Цель: остаться в живых

Детство

«Я снова жива?»

То утро было необычным. Каждый день я вставала с улыбкой на лице, радостно встречая новый день. Но 10 февраля 1992 года вместо привычного весёлого подъёма объявилась чудная мысль. Будто бы иная, пришедшая откуда-то извне, она отчётливо звучала в моей голове как некий диссонанс.

«Что-то не так. Я жива».

В течение следующего получаса я лежала, глядя в белый потолок своей собственной комнаты. Постепенно в голове появлялся круговорот из картинок, событий и мыслей. Но не той девочки Алекс, которой я была для всего мира. Это были воспоминания кого-то другого. Все эмоции оттуда отдавались в собственном сердце. Перемешиваясь со странной тоской. Печалью о той жизни.

Картинки проносились от конца к началу. Первым в голову ворвался фрагмент смерти. Заснеженная дорога, гудок машины, яркие фары. А потом темнота… Увидев это, маленькая я ощутила настоящий ужас: сердце забилось быстрее, в животе завязался тугой узел, а на коже проявились толпы мурашек.

Но на этом причудливые картинки не закончились. Я увидела спокойную жизнь некой девушки. Та не любила тратить силы зря и не была готова бороться за своё счастье. Девушка жила такую жизнь, чтобы ни в чём не нуждаться, но и не покорять горы. Она стала посредственным журналистом в местной газете, хоть и могла пойти выше, ведь получила одно из лучших образований страны. В школе она бросила технические предметы, поддавшись мечтам стать великим писателем. Девушка сделала свою жизнь комфортной, но почему-то была несчастна.

«Я знала, что могу больше», – подумала тогда десятилетняя я, печально глядя в белый потолок.

И остановила сама себя: «Разве она – это я?»

Я села на своей кровати. Моё внимание привлекла игрушка на полу, которая, видимо, выпала ночью. Белый голубоглазый тюлень, с которым я, будучи Алекс, спала всю свою жизнь.

«Я назову его Гриша. В честь моего младшего брата. Он такой же пухленький и голубоглазый».

Но у меня не было братьев…

Когда родители купили мне этого тюленя в три года, я назвала Гриша. Это было странное имя для Америки. Но мне казалось, что оно идеально подходило.

Я взяла тюленя в руки и посмотрела прямо в его широкие голубые глаза с весёлыми блёстками. Вдруг что-то, похожее на яркий свет, поразило мою голову. Казалось, там произошёл настоящий взрыв.

И меня как током ударило. Тогда я посмотрела на Гришу совсем другим взглядом.

Изначально звали меня совсем не Алекс. У меня другое имя…

Бросив Гришу на кровать, я подбежала к зеркалу и взглянула на своё отражение.

Вспомнила. Я всё вспомнила.

***

С того момента я считала 10 февраля своим вторым Днём рождения. Третьим, если быть совсем точной. Конечно, родители об этом не знали. Как и все остальные в моём окружении. Никто бы всё равно не поверил.

Я изображала вид того же ребёнка. К счастью, получалось у меня довольно хорошо. Воспоминания о тех десяти годах, что я провела в беспамятстве, помогли мне в этом.

Первое время, конечно, мозгу было трудно сопоставить воспоминания из прошлой жизни с воспоминаниями из этой. Ведь я, по сути, прожила целых два детства. Но примерно через месяц я уже неплохо управляла головой, доставая нужные мне фрагменты, знания и мысли из любого временного отрезка своей жизни.

Я не знала, как возродилась. Никакого бога после моей смерти я не помнила, никто не предлагал мне выбрать способности на следующую жизнь. А так как мои познания в попаданчестве ограничивались только этим, я решила повременить с поиском причин происходящего. Всё же десятилетняя девочка Алекс из штата Миннесота ничего не могла противопоставить тому, кто отправил её на второй раунд в битве с этой жизнью.

Но я понемногу исследовала мир. Понадеялась, что, возможно, попала во вселенную какого-нибудь сериала или фильма. К сожалению, мои поиски не увенчались успехом. Я жила в обычной Америке 90-х. Ничего сверхъестественного.

Мне было невыносимо тяжело без интернета, который к этому времени ещё не развился до конца. Особенно тяжко ощущалось отсутствие возможности увидеть странички своих знакомых из той жизни. Мне бы очень хотелось посетить страничку мамы, посмотреть её фотографии в компании моей крёстной и других её подруг. Мне бы очень хотелось знать, что и в этом мире у них всё хорошо.

Мне бы очень хотелось быть с ними.

К тому моменту уже давным-давно наступила весна. Приближалось лето. Я сидела на своей кровати, готовясь ко сну. Мама сидела рядом и гладила меня по голове, желая доброй ночи. А я смотрела в её глаза и понимала, что это не моя мама.

Не та мама, которая воспитала меня изначально. Не та, с которой я прожила почти всю жизнь.

И вот, когда наступило время ответить двумя словами типа «люблю тебя» или хотя бы «доброй ночи», я промолчала. А когда дверь закрылась, а свет в комнате погас, по моим щекам потекли слёзы. Впервые с того момента, как я осознала своё перерождение.

Ночь была бессонной. Я не могла перестать плакать и давилась от слёз, не в силах вздохнуть. Отвратительная привычка прятать негативные эмоции, оставшаяся с прошлой жизни, отразилась в тот момент в полной мере. Мне было легче перекрыть себе дыхание, чем оставлять всхлипы, которые обязательно услышат родители.

Хотя какие они мне родители? Мои настоящие родители за океаном. В сотнях километрах от меня.

В 92-ом они ещё даже не познакомились…

Я села у спинки кровати, подобрав ноги к себе. Но долго просидеть так не смогла. Чувствуя прилив одиночества и, как следствие, желание обнять хоть что-то, я нащупала одной рукой Гришу и со всей силы обняла его.

Ощущение хоть чьих-то объятий помогло мне ненадолго успокоиться. Примерно минуту я восстанавливала дыхание. Но потом мой взгляд опустился в голубые глаза плюшевого тюленя. В свете луны блёстки в них сверкали ярче и загадочнее. Глаза будто бы стали живыми. Они смотрели на меня с той же добротой и благоговением, с которым…

«Я назову его Гриша. В честь моего младшего брата. Он такой же пухленький и голубоглазый».

Слёзы тут же возобновились. Я глушила их в тюлене, как могла, но в этот раз даже объятия ничем не помогали. В голове одна за другой пролетали картинки.

Садик. Встреча с папой. Он купил мне мыльные пузыри. Пуская их, я расспрашивала его о всяких безделушках, пока мы гуляли в солнечном летнем парке.

Но я больше никогда не увижу своего отца. И он не узнает, как я благодарна ему на самом деле…

Младшая школа. Тогда среди детей модными были волчки. Я притащила целый мешок таких волчков, которые мама купила мне. Все одноклассники завидовали моей коллекции, а я ненадолго стала самой популярной девочкой в классе.

Но я больше никогда не смогу получить всеобщее уважение благодаря покупкам мамы. Как и никогда не увижу её.

Средняя школа. Мы сидим в компании друзей в столовой. Как вдруг один парень, моя первая любовь, хватает пирожок, который я купила, и убегает. Покрывая его всеми матами, которые были тогда у меня в голове, я бежала за ним. Но так и не смогла догнать. Надо мной тогда смеялись все мои друзья.

Но я больше никогда не увижу их. Тех, кто вызывал у меня радостные эмоции даже тогда, когда мне было грустно.

Старшая школа. Мы вчетвером лежим на диване и фотографируемся. Я и мои лучшие подруги решили пропустить бесполезный урок и устроили мини фотосессию.

Но я больше никогда не рассмотрю эти фото.

Университет. Зимний бал. Меня пригласили на танец. Впервые я чувствовала себя настоящей девушкой. И я ощущала любовь. Взаимную любовь.

Но я больше никогда не увижу его…

Покупка машины. Я помню первый раз, когда увидела её. Красную, яркую, комфортную… Я сразу поняла, что куплю именно эту машину. Вскоре так и получилось. По ней я ездила по всему городу, и никогда не жалела о своей покупке.

Но я больше никогда не буду водителем той ярко-красной машины.

Ведь в ту заснеженную ночь на этой самой машине я…

Из меня вырвался особенно громкий всхлип. Я тут же замолкла, испугавшись, что меня могут услышать. Но дома было тихо. Все спали.

И лишь я продолжала реветь. Даже тогда, когда слёзы давным-давно закончились. Даже тогда, когда перевалило за два часа ночи. Даже тогда, когда наступал рассвет. Потому что воспоминания не прекращали сменять друг друга. Им не было конца. И от каждого из них я ощущала новый кирпичик страданий, который, соединяясь с другими, образовывал целое здание невероятной боли, что хранилась внутри меня долгое время. Я заперла сама от себя печаль от потери близких и потери той жизни.

Но в ту ночь дверь открылась. И все надолго запертые чувства полились рекой.

***

После той истерики я проспала весь день. Родители сказали моему учителю, что я заболела, и позволили сидеть дома. Они сильно переживали за меня, пытались поговорить, выяснить причину моего состояния.

Я перестала есть, мало пила. Спать удавалось лишь изредка. Глаза были настолько красными, что белого цвета будто бы уже не осталось. Но даже так я не показывала слёзы своим новым родителям.

В прошлой жизни меня учили не показывать слабость. Я всегда должна быть сильной.

Психология в 90-е была не так популярна, как через тридцать лет после этого. И всё же мои родители нашли популярного специалиста. Он приходил ко мне домой и разговаривал со мной. Но каждый сеанс был для меня настоящей пыткой. Ведь это было то время, когда мне следовало собрать все мысли в кулак и следить за словами так, чтобы о моём перерождении никто никогда не узнал. Мне нужно было говорить как десятилетняя девочка Алекс, а не погибшая в будущем двадцатипятилетняя женщина.

Вскоре родители догадались, что психолог не может помочь. И они бросили это дело, решив просто заботиться обо мне. Мама и папа поочерёдно приносили мне завтраки и заставляли съесть хоть что-то. Они покупали для меня новые игрушки и фильмы, пытались разговорить.

И вот однажды мама зашла в мою комнату и увидела, как я плачу. Это был второй день, покрытый для меня пеленой слёз. Но теперь я не была одна.

Мне не нужно было обнимать Гришу. Для этого у меня появились целых два любящих родителя.

Тех взрослых, которых я сама понемногу начала любить…

Так же, как любила до того, как проснулись мои воспоминания.

***

Постепенно моё состояние улучшалось. Я меньше плакала и реже отказывалась от еды. Родители до сих пор не знали причины моей продолжительной печали (то состояние заволокло меня на целых две с половиной недели). И даже так они продолжали поддерживать меня и заботиться о моём состоянии.

Вместе с тем голову посетило осознание, как много сделали мои новые родители за это время. Конечно, каждый человек бы заботился о своём ребёнке. Но эти люди были готовы отдать что угодно, лишь бы снова увидеть улыбку на моём лице.

От этого становилось тепло на душе.

Через неделю воспоминания о прошлой жизни вызывали у меня только печальную улыбку. Я понимала, что то время уже не вернуть. Теперь передо мной стояла новая жизнь и новые испытания.

И тогда я дала себе обещание. Жить так, чтобы не жалеть потом. Попробовать всё, не бояться трудностей и по-настоящему рассмотреть этот мир.

Чтобы когда я перерожусь в третий раз, мне не пришлось ни о чём жалеть.

Эта цель окончательно поставила меня на ноги. Смотря на яркое солнце за окном и несколько птиц, перелетающих с ветки на ветку, я впервые за последние четыре недели улыбнулась. Этот момент был одним из прекраснейших за последние десять лет.

Наконец-то новая жизнь показалась мне подарком. Наконец-то я не ощущала себя птицей, запертой в клетке.

***

На следующий день у меня состоялся необычный разговор с родителями. Впервые за долгое время я показала себя серьёзным человеком, а не обычным ребёнком. Ну, почти…

Шёл завтрак. Мы втроём сидели за столом. Мама мазала сливочное масло на два тоста, а на третий – Нутелу. Для меня. Это лакомство я готова есть банками что в свои новые десять лет, что в двадцать пять лет в прошлой жизни.

Папа смотрел телевизор. Он был типичным мужчиной, который по утрам любил включать новости. Я же всегда игнорировала любые слова оттуда. Как бы парадоксально это ни звучало, недоверие к СМИ сформировалось у меня после работы журналистом. К тому же я изображала десятилетнюю девочку. А в таком возрасте новости не смотрят.

Так как ждать своего тоста мне было чертовски скучно, а болтать ногами за столом мне запрещали, я начала разговор:

– Мам, пап, – я поочерёдно посмотрела на каждого из них, – У меня к вам серьёзный разговор.

Нет, конечно, я понимала своих родителей. Если бы ко мне подошла десятилетняя девочка и сказала что-то такое, то я бы тоже улыбнулась. Но когда я увидела, как мама с трудом сдерживает усмешку, опуская взгляд на стол, а отец смотрит на меня из-под густых бровей слегка насмешливым взглядом, щёки покрыл румянец. Обычно ребёнком быть удобно, ведь тебе прощают любую глупость. Однако это был тот случай, когда всплыл минус: меня не воспринимали всерьёз.

– Что такое, Алекс? – заботливо спросила мама, когда ей всё же удалось скрыть усмешку.

– С завтрашнего дня я хочу снова пойти в школу.

Они с недоверием посмотрели на меня.

– Ты уверена? – спросила мама, – Может, останешься дома ещё ненадолго?

Я помотала головой.

– Ты думаешь, что тебе уже лучше? Сможешь провести день в школе? – подключился к разговору папа.

– Да, – я кивнула ему, – Мне уже намного лучше. Я же завтракаю с вами.

Папа хмыкнул:

– Это не показатель, дорогая.

Эта гиперопека иногда раздражала. Поэтому я использовала своё последнее средство:

– Но я уверена! – я легонько стукнула кулачком по столу и надула губки.

На кухне воцарилось молчание. Родители посмотрели на меня, а потом друг на друга.

– Хорошо, Алекс, если ты так хочешь… – мягко произнесла мама, – Но ты можешь в любой момент позвонить мне и попросить приехать за тобой, хорошо?

– Ага!

Моя радостная улыбка заставила улыбнуться и родителей. Возможно, я бы сказала, как сильно их люблю. Но это был далеко не конец диалога, а только его начало…

– И ещё кое-что… – я потупила взгляд в пол, привлекая к себе пристальное внимание мамы и папы. Выдержав паузу, я произнесла, – Я бы хотела закончить школу вундеркиндом.

Снова тишина. В этот раз мягко объяснить мне, в чём я не права, решила мама.

– Золотце, мы, конечно, замечали, что твои способности превышают сверстников. Но этого недостаточно, чтобы закончить школу так скоро.

Мысленно я усмехнулась. Если бы эти двое знали, как быстро я на самом деле могу закончить всю учебную программу…

– Но я не хочу сидеть на месте! – воспротивилась я, – Я чувствую, что могу больше!

– Дорогая, это не так просто… – со вздохом протянул папа.

– Я готова трудиться, – я улыбнулась. А когда увидела неуверенность на их лицах, то сложила ладошки друг к другу в молебном жесте и сказала, – Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Хотя бы дайте мне шанс…

Мама посмотрела на папу, тот медленно пожал плечами. И тогда она со вздохом ответила:

– Хорошо, милая, я поговорю с учителем.

– Спасибочки!

Я вскочила со стула и подбежала к родителем, поочерёдно поцеловав в щёку каждого.

***

Изначально учителя тоже посчитали мою идею быстрее закончить школу глупостью. Я была одной из лучших в классе, ведь ещё до прихода воспоминаний каким-то образом чувствовала, что знаю всё это, а потому быстро решала любые тесты, почти не тратя время на подготовку. Но даже моих результатов, по их мнению, было недостаточно для такого.

И всё же пройти экзамен за четвёртый класс они мне дали. А так как в школах Америки большинство предметов начинают изучаться только к пятому классу, то экзамен я сдала идеально. Как и все последующие.

Конечно, чтобы не привлекать лишнего внимания, я проходила каждый новый экзамен для нового класса раз в пол года. Ближе к старшим классам мне даже пришлось готовиться к предстоящим тестам. Всё же я была обычным человеком и не могла помнить всего.

Родители были горды за меня, а я считала своим личным достижением улыбки на их лицах. Особенно счастливым был момент выпуска из школы. Тогда мне было всего четырнадцать, а я стояла в одной линейке с уже взрослыми людьми. Мама плакала на моём выпуске. Мне даже показалось, что одна слеза прокатилась у папы по щеке. Они были счастливы. А вместе с тем была счастлива и я.

Конечно, благодаря такому ускоренному обучению я осталась без друзей. Возможно, это было глупостью с моей стороны. Однако я решила стремиться к новым высотам. Чтобы не просто ни в чём себе не отказывать, а попробовать вообще всё в этой жизни.

И поэтому на школу у меня совсем не было времени.

В честь выпуска родители подарили мне тёмно-синюю машину. Это вызвало у меня бурю эмоций. И хоть я всё ещё не была уверена, что собираюсь водить, такой подарок вызвал радость. Наша семья была не бедная, но и не выбрасывала деньги на ветер. И всё же мама с папой накопили средства для того, чтобы купить мне новенькую машину. Не класса люкс, а одну из самых дешёвых. И всё же машина была новая.

Но к вечеру на смену радости пришла задумчивость. А собиралась ли я снова садиться за руль?

Снег, яркие фары, гудок машины, темнота…

Каждый раз, представляя себя за рулём, я чувствовала быстрое биение сердца. Ноги переставали держать моё тело, а мурашки как по команде появлялись на коже.

Это было не тем состоянием, в котором можно управлять машиной. Поэтому я решила повременить с вождением.

***

Всё лето 96-го я провела в поисках университета. Было очевидно, что останавливаться на этом уровне образования нет смысла. Конечно, я могла бы пользоваться теми знаниями, которые в моей первой жизни. Однако, к сожалению, нашим миром руководят бумажки. Без аттестата об окончании колледжа или университета меня не примут на большинство хороших работ. А я хотела зарабатывать. И много.

К тому же, у меня была идея переквалифицироваться.

Так как основной моей задачей было прожить вторую жизнь так, чтобы не о чем было жалеть, я не хотела всё своё время посвящать работе. Но при этом, как и все нормальные люди, я хотела много зарабатывать. И за те четыре года, что я провела в школе, небольшой план образовался в моей голове.

Первое: пойти в сферу программирования. Если в прошлой жизни я наплевала на свои способности к техническим наукам, то в этой мне бы хотелось развить всё, что возможно. К тому же, эти навыки уж точно пригодятся намного больше. Да, тогда придётся тратить целых четыре года на бакалавриат. Однако у меня будет полезное образование и не менее полезные навыки. Это намного лучше, чем по второму разу идти на журналистику, чтобы постараться закончить образование быстрее (тем более что в университетах я никогда не слышала об экстернах).

Второе: поработать чуток и вложить деньги в нужные места. Мне повезло с датой рождения. Хоть это было странно, что я переродилась в те года, которые в первой жизни даже не застала, у ситуации было множество плюсов. Как минимум знание будущего. Ну и как человек, который хочет быстро и легко получить деньги, при этом ничего не делая, такое небольшое читерство мне подходило.

И вот однажды папа за ужином предложил мне попробовать подать документы в MIT, то есть в Массачусетский технологический институт. Изначально мне показалось это невозможным. MIT – один из лучших институтов мира. Да ещё и при Кембридже…

Однако потом эти размышления напомнили мне кое-что. Когда я подавала документы в институт в прошлой жизни, то ограничивала себя теми же рамками: «это невозможно», «я не такая талантливая». А раз теперь я решила жить на полную катушку…

И меня приняли. Пришлось долго готовиться, но у меня получилось. Конечно, к идее учиться четырнадцатилетней девочке в серьёзном институте отнеслись с опаской. Ведь многие дети, которые заканчивали школу раньше срока, не справлялись с нагрузкой университетов. Но так как я на самом деле была далеко не ребёнком, подобная участь мне не грозила. К счастью, MIT решил рискнуть и дать мне шанс.

И теперь мне предстояло страшное. Переезд из Миннесоты в Массачусетс.

***

Нет, сам переезд не так сложен. Институт был элитным, а потому местных общежитий я не боялась. Однако была одна проблема: родители подарили мне машину. С ней нужно было что-то делать.

Мама с папой подначивали меня сдать на права. С того момента, как мне объявили о том, что я поступила в институт, до даты начала заселения и обучения оставалось достаточно времени. Я могла бы сдать на права и через несколько лет, когда дойдё до восраста, в который выдают права, поехать в Массачусетс на своей машине. Однако…

Метель, ни одной машины на дороге. Поворот направо.

Вдруг из-за угла вылетает легковушка. У неё дальний свет, через лобовое стекло ничего не увидеть. Гололёд, тормоз не спасает.

«Биииип» - слышу я, истерично нажимая на педаль тормоза ещё сильнее. Изо рта хотел вырваться мат…

Но ничего сказать я так и не успела. Наступила темнота.

Мне было страшно. По-настоящему страшно. При любом упоминании меня за рулём ноги подкашивались, а воздух в лёгких будто пропадал. И я не могла ничего с этим сделать. Потому что никогда прежде я ещё не ощущала такого отчётливого страха смерти.

Но в одну особо бессонную ночь, когда я, смотря в голубые глаза Гриши, размышляла о подаренной машине, в моей голове проскочила неожиданная мысль:

«Если я не сдам на права, то буду ли я жалеть?»

Нахмурившись, я обняла плюшевого тюленя и посмотрела на потолок так, будто там возможно разглядеть ответ. Однако на самом деле всё скрыто в моей голове. Закрыв глаза, я представила свою третью жизнь.

Вот, допустим, я просыпаюсь и вспоминаю о первых двух прожитых жизнях. Первая вызывает у меня много печали даже сейчас. В ту жизнь я часто себя ограничивала, предпочитая жить комфортно и лишний раз не тратить силы. Во вторую жизнь я взяла себя в руки. И вот, например, я закончила университет, заработала много денег и создала счастливую семью. Я умерла от старости и, проснувшись в третьей жизни…

Я бы жалела. Даже в случае, что всё остальное пройдёт идеально, я бы крупно пожалела, что не водила машину.

– Я должна сдать на права. В США без этого никуда не добраться, понимаешь? – тихо сказала я Грише на родном языке.

И мне показалось, он меня понял. Его поддерживающие глаза будто бы одобрили моё решение.

***

Но так как мне всё ещё четырнадцать, сдать на права я не могла. Поэтому у меня было время разобраться со своим страхом.

А сейчас нужно переехать в общежитие и попрощаться с родителями. Я знала, что после окончания института мы ещё не скоро увидимся, ведь в мои планы входило долгое путешествие по всей стране или вообще миру. Конечно, это была далеко не последняя наша встреча. Я собиралась навещать их в каникулы, да и во время путешествий заезжать, если их дом по дороге.

И всё же я посчитала важным начать этот разговор сейчас.

– Точно ничего не забыла? – спросил отец, помогая спустить огромный рюкзак и загрузить его в машину.

– Не-а. Я список составила, мама меня проверила.

На это мама утвердительно кивнула.

– Ну, хорошо, – отец со вздохом положил рюкзак на заднее сиденье и, поцеловав меня в лоб, сказал, – Я уже по тебе скучаю.

– Ты же будешь отвозить меня в аэропорт. Мы ещё увидимся, пап, – я хихикнула. Но тут же резко посерьёзнела, вспомнив самое важное, – Давайте зайдём в дом.

Мама с папой вопросов не задали. Они уже привыкли, что я иногда вела себя странновато.

– Что такое, золотце? – спросила мама, – Почему нельзя остаться на улице?

– Ну… – протянула я, закрывая дверь, – Можете послушать меня серьёзно несколько минут? Это очень важно.

– Конечно, мы тебя выслушаем. Ты могла даже не просить об этом.

Я улыбнулась маме. Она совсем не была похожа на мою первую маму: слишком заботливая и инфантильная. И всё же я её любила. Как и нового отца.

– Я скажу сейчас, так как мама в аэропорт с нами не поедет, – начала я максимально серьёзно, тут же убрав улыбку, – Я очень вас люблю и благодарна за всё, что вы для меня сделали. Вы даже представить себе не можете, как бы мне было трудно, если бы не ваша поддержка и забота.

– Дорогая, мы же твои родители, – с любовью сказала мама, погладив меня по голове, – Это наша обязанность.

Папа кивнул.

У меня наворачивались слёзы. Казалось, так с родителями не могло везти. Но мне повезло…

– И всё же, вы относились к этой обязанности ответственнее многих. И за это я вам очень благодарна, – казалось, отец хотел что-то сказать, но я не дала ему вставить ни слова. Посмотрев сначала на маму, а потом на папу, я произнесла, – Я не знаю, что будет со мной после переезда. Поэтому хочу сделать всё, что в моих силах, чтобы дальше ваша жизнь была наполнена счастьем.

– Алекс, кажется, ты слишком рано прощаешься. Никто из нас троих не собирается умирать, зачем ты так переживаешь? – спросил отец с насмешливо-любящей улыбкой.

– Я решила сказать всё заранее. На всякий случай, – папа хмыкнул и покачал головой, а я продолжила, – Я знаю, что деньги – это не всегда значит счастье. Но большее я вам дать не могу.

Лица мамы и папы стали непонимающими, а я опустила взгляд. Дальше самая тяжкая часть.

– Наверное, во время жизни со мной вы заметили, что я – необычный ребёнок. В основном вы привыкали и прощали мне мои странности. Спасибо вам за это, – я снова посмотрела на них. Взяв волю в кулак, мне, наконец, удалось закончить это длинное вступительное слово, – Простите мне и новую странность. Я вам скажу, что нужно сделать. И даже если вы считаете это странным, то послушайте меня. Через несколько лет вы поймёте, зачем я это сказала. Хорошо?

– Конечно, дорогая. О чём ты хочешь нас попросить? – заинтересованно спросила мама.

– Вам нужно вложиться в компании. Их акции на начальном этапе будут стоить немного, но в следующем десятилетии они будут практически бесценны, – я протянула конверт, – Каждая из компаний создавалась в периоде с начала 90-х до конца 10-х. То есть, некоторых компаний сейчас даже не существует.

Рука папы, который потянулся за конвертом, дрогнула. Родители посмотрели на меня с неверием и подозрением.

– Пожалуйста, не расспрашивайте, как и почему… – я поджала губы и сама положила конверт в папину руку, после чего сжала пальцы его ладони. Папа не сразу понял, что нужно подтянуть руку к себе, ведь всё ещё был в шоке. Как и мама, – И ещё кое-что. Там есть что-то вроде электронной монеты под названием Биткоин. Она появится уже после начала нового века. Постарайтесь скупить как можно больше в самом начале, хорошо?

Мама с папой невпопад медленно и недоверчиво кивнули. Я сдержала усмешку из-за их забавных действий и выражений лиц. Обняв обоих и поцеловав в щёку каждого, я открыла входную дверь в дом и спросила отца:

– Пойдём? А то я на самолёт опоздаю.

Он кивнул с опозданием, поспешно вручил конверт маме и побежал за мной. И никто не заметил, как я села в машину с улыбкой на лице. Чувство выполненного долга переполняло меня.

Юность

Общежитие было неплохим. Соседки тоже попались хорошие. На самом деле, это им пришлось привыкать ко мне, а не мне – к ним. И дело даже не в том, что я на порядок младше них.

Одна из моих соседок была из южных штатов, её звали Зои. А другая, Эмма, приехала из Канады. Для них некоторые мои привычки были странноваты. Допустим, мне нравилось гулять просто так, без причины. Природа всегда успокаивала меня, особенно в моменты таких серьёзных изменений, как переезд. Это повелось ещё из моей первой жизни. В родном городе бесцельные прогулки были в порядке вещей. Своих новообретённых родителей я тоже приучила к этому. Однако моим соседкам такое было непонятно.

Но если к моим постоянным предложениям погулять ещё можно привыкнуть, то привычке всегда готовить еду самостоятельно приходилось выделять много терпения. Мои соседки, как истинные жительницы своего континента, не понимали, зачем всегда готовить еду. Тут было в порядке вещей часто ходить в кафешки. Я же не любила тратить на это много денег, считая более важным другие вещи. Правило тоже вошло в мои принципы ещё в прошлой жизни, когда я жила в тех местах, где о США и Канаде думали так же, как об Изумрудном городе или Нарнии.

Мне же приходилось свыкаться с привычкой Зои постоянно посещать торговые центры без причины. Если Эмма относилась к подобному спокойно, то мне это было в корне непонятно. И, конечно, неодобрение тоже уходило своим началом в мою первую жизнь. Там меня учили совсем другому.

Но вскоре мы втроём сдружились. Впервые в этой жизни у меня появился кто-то кроме родителей, с кем я могла разговаривать откровенно. Мы с девочками помогали друг другу с домашкой и иногда объясняли непонятную тему после новой лекции. А вечерами мы гуляли, играли в настольные игры или общались. Впервые за долгое время у меня появились люди, с которыми я могла весело поболтать в свободное время. И осознавать это было прекрасно.

Я чувствовала, что наконец-то окончательно прижилась в этой жизни.

Нет, я не забыла своё прошлое, но уже не тянулась туда. Я выстраивала что-то новое. И мне было хорошо там, где я находилась теперь.

Шли годы. В одну из бессонных ночей я рассказала девочкам, что боюсь сдавать на права. Конечно, они не знали истинную причину моего страха. По версии, которую я поведала им, я переживаю, что собью кого-нибудь или сама попаду в аварию, потому что часто читаю новостные заголовки о смертях в машине. Зои и Эмма поочерёдно объясняли мне, что автомобильные катастрофы в любом случае произойдут, даже если я не буду за рулём. Как сказала Зои: «Постоянно переживать из-за того, что ещё не случилось, просто глупо. А вот без машины в наше время практически не выжить». И это было правдой. Когда же Эмма заботливо обняла меня и прошептала слова поддержки на ухо, я окончательно решила, что буду сдавать на права.

И как раз вовремя. День рождения у меня был в ноябре. Так что зимой на втором курсе мне было уже шестнадцать. В это время в США можно сдать на права. Чем я и воспользовалась.

Теорию я знала отлично. Хотя, конечно, правила дорожного движения в США чуток отличались от тех, что я помнила из прошлой жизни. Но изменения были настолько минимальными, что запомнить их было проще простого. Проблемы начались тогда, когда меня в первый раз пустили за руль.

Возрождение во многом не помешало мне остаться собой. Я всё ещё стремилась к свободе и была творческим человеком. Однако есть одна вещь, которая поменялась с того момента, как я умерла. Меня научили не скрывать чувства. В той стране, где я родилась изначально, было не принято показывать свои эмоции. В США же все легко открывались друг другу. И за шестнадцать лет жизни здесь я тоже научилась этому.

Поэтому если бы в первой жизни я боялась водить, то об этом бы никто не узнал. И даже неуправляемые реакции организм бы подавлял, храня всё для одной большой истерики. Так же, как было шесть лет назад, в 92-ом.

Сейчас же, когда я села за руль, у меня затряслись руки. Инструктор объяснял мне что-то в машине. Наверное, говорил правильный порядок действий. Однако я никак не могла заставить себя обратить на него всё своё внимание.

Передо мной был только водительский руль и руки на нём. Трясущиеся так жалобно руки…

В голове всплыла картинка: мои руки на руле, тёмное небо, снегопад.

Сердце забилось быстрее: «Нет, я не смогу».

«Не получится. У меня не выйдет».

– Джоунс? Вы меня слышите?

Краем сознания я услышала свою фамилию. Но картинка не померкла.

Я заворачиваю руль налево. И тут вылетает машина…

– Джоунс?!

Я вздрогнула. Оказывается, меня трясли за плечи. Полусознательными глазами я посмотрела на инструктора.

– С вами всё хорошо?

Секунду я молчала: «Возьми себя в руки, Алекс», – мысленно говорила я сама себе, – «Родители подарили тебе машину. Нельзя их подводить».

Это помогло. Я глубоко вздохнула и уже чётче посмотрела на мужчину передо мной:

– Теперь да. Мне начинать?

– Хорошо… – хмуро сказал он, явно обеспокоенный моим состоянием, – Начинайте.

Сама поездка прошла хорошо. Не знаю как, но моё тело будто бы само знало, что делать. Это было, конечно же, странно. Ведь тело новое, оно не управляло машиной. И даже если бы вместе с моей душой перешла и вся мышечная память, то как она сохранилась за это время?

Я вновь отложила в дальний ящик мысли о перерождении. Я их запоминала, но знала, что дать ответ сейчас у меня точно не выйдет.

Например, я бы могла сказать, что это какой-то научный эксперимент. Но почему тогда я заново родилась в 80-е? Если бы кто-то каким-то образом поработал с моими мозгами и смог вставить память умершего в младенца, то он бы сделал это в том времени, в котором я умерла. Но моё сознание заключено в ребёнка из прошлого. И это тело принадлежит только мне. Тут нет другой души.

Я оборвала себя. Эти догадки скорее походили на фантастику. В реальности учёные навряд ли дошли до таких технологий даже в моём времени. А поэтому размышлять о скрытых от обычных людей научных экспериментах бессмысленно. Как минимум пока. Всё же я не хотела походить на конспиролога.

Поэтому вместо бессмысленных догадок я заставила себя снова задуматься о вождении. Окончательно ненужные размышления ушли от меня, когда я пришла в комнату общежития. Зои и Эмма долго и настойчиво расспрашивали меня обо всём, что произошло на практике. Так вечер закончился смехом и уютной атмосферой.

***

Даже если всё в моей новой жизни казалось прекрасным, то сегодняшний день побил все остальные по количеству счастья, которое я ощущала. А дело было в небольшой пластиковой карточке с моей фотографией.

Я получила права. Наконец-то!

Направляясь в свою комнату в общежитии, я уже ожидала, как мы с Зои и Эммой будем праздновать мою маленькую победу...

Однако в комнате никого не было. Девочки, скорее всего, ушли по своим делам. Семестр почти закончился, скоро летние каникулы. Так что я их прекрасно понимаю. Но мне делать было нечего. Первые десять минут я разговаривала с родителями и слушала их поздравления. А потом дел не осталось вообще. Нужно было чем-то заняться.

В прошлой жизни я бы посмотрела сериалы или почитала какой-нибудь фанфик. Сейчас же интернет ещё не так развит, чтобы я могла насладиться этими прелестями жизни. Поэтому я вышла на прогулку, приговаривая тихое: «Эх, Сверхъестественное моё Сверхъестественное… Мне ещё так долго ждать выхода твоей первой серии…»

А ведь это был мой любимый сериал большую часть жизни. Я читала и писала по нему фанфики, когда была помладше, подначивала родственников посмотреть сериал со мной, покупала огромное количество вещей с изображением любимых персонажей даже тогда, когда получала упрёки мамы, что взрослые люди так себя не ведут. В общем, вот уже шесть прожитых с воспоминаниями лет я жалею о том, что не могу пересмотреть сериал.

Выйдя на улицу, я всё же пошла по делам, а не просто гулять. Из тех денег, что мне отправляли родители, половину я откладывала, чтобы потом купить акции. И сейчас мне нужно было оформить свой брокерский счёт. Возможно, у меня попросят подтверждение от родителей, но я уверена, что с этим не должно возникнуть проблем.

План был в том, чтобы к окончанию университета тоже иметь большой запас средств. К счастью, моё знание будущего хорошо мне поможет в этом.

Ожидая свою очередь в банке, я печально думала: «И всё же, пересмотреть сейчас Сверхъестественное было бы веселее».

Но сделать с этим я ничего не могла…

***

Обучение в университете проходило спокойно. Изначально сидеть за компьютером и писать код мне казалось скучновато. Но постепенно я привыкла к такой работе. А уже на третьем курсе я брала дополнительные задания и участвовала в проектах и стартапах.

Конечно, гениальным программистом меня сложно назвать. Однако многие изначально относились ко мне с пренебрежением, ведь я была младше остальных студентов. Поэтому когда мне удавалось то же, что и другим, люди удивлялись.

Ещë мне помогало природное умение быстро схватывать материал. Именно поэтому многие предложили именно мне участвовать в работе некоторых проектов: я быстро вклинивалась в работу.

А вот диплом, который я писала на четвëртом курсе, многие посчитали гениальным. Я решила сделать простенький в исполнении сайт, где каждый человек может создать свою страничку и загрузить туда фотографии, текст и видео. А так как мой выпуск был в 2000-ом, к тому моменту ещë никто не создал ничего такого.

Этим я и воспользовалась, когда писала диплом. Создала то, что в этом мире ещë не сделали. К тому же, мне было интересно, что будет, если некоторые люди вроде Марка Цукерберга не станут теми, кем они были в моей прошлой жизни.

Разумеется, тогда мою идею заметили большие шишки. Они предложили хорошие деньги за то, чтобы выкупить стартап. Я такие цифры только в фильмах слышала, если честно... Наверное, эти горе-бизнесмены предполагали, что несовершеннолетний ребëнок вроде меня купится на подобный развод. К их сожалению, на самом деле мне намного больше лет, чем они думали, а потому я не растерялась при таком предложении, а отказалась от одной выплаты и сказала, что готова продать свою идею и начальную разработку только в том случае, если после создания сайта мне будет выплачиваться 20% выручки компании.

Больших шишек как след простыл. Ну а через неделю, когда я уже собирала вещи из общежития под печальную музыку, ко мне постучался один человек. Открыв дверь, я посмотрела на незнакомого парня с удивлением:

– Ты к кому?

– К тебе. Ты же Алекс Джоунс?

– Да... – я отошла, чтобы парень вошëл в комнату, – Что такое?

Зайдя, он сел на стул и заинтересованно посмотрел на меня. Его молчаливое сканирование смущало. Но после моего требовательного «ну?», он вздрогнул и моргнул.

– Да, прости... – поправив футболку, он сел ровнее и, пряча взгляд, спросил, – Можно нескромный вопрос?

– Ага.

От лояльного тона в моём ответе он осмелел и посмотрел мне в глаза. Я уже знала, что это будет за вопрос.

– Тебе правда всего восемнадцать?

«Парень, у меня на кровати плюшевый тюлень с голубыми глазами лежит. Что за вопросы вообще?»

Я хмыкнула:

– А что, выгляжу старше?

Он понял подвох. Говорить такое девушке противопоказано. Даже если эта самая девушка ещë в десять сделала короткую стрижку и с тех пор редко ходит в юбке.

– Нет-нет, ты что! – испуганно сказал он, – Просто мне впервые попадается выпускница, которая младше меня.

– Ну да, в жизни всë бывает впервые.

Не то, чтобы я была человеком, который постоянно говорит сарказмом и смеëтся над другими. Но за последние восемь лет подобные диалоги у меня происходили так часто, что реагировать я могла исключительно улыбкой.

– Вау... – протянул он задумчиво, смотря на свои руки, – Ты и в правду гениальный ребëнок.

Я вздохнула.

– Слушай, то, что ты старше, не значит, что меня можно звать ребëнком.

Парень встрепенулся:

– Нет-нет, ты не так поняла! Это твоë прозвище.

– Что? – шокированно спросила я, выделяя каждый звук по отдельности.

– Ну, по институту ходят слухи о гениальном ребëнке, который закончил школу ещë до того, как число его возраста стало двухзначным...

Шок настолько одолел меня, что я могла выдавить из себя только усмешку:

– Это неправда, я закончила школу в четырнадцать, – взяв стул, я села рядом. Уже становилось очевидно, что разговор будет не быстрый, раз мне до сих пор не объяснили, зачем пришли, – Да и если бы я поступила в MTI в девять лет, то почему я так долго училась, что сдавала диплом только сейчас? Ты видел хоть одно обучение, которое длится девять лет?

– Нет. Но если взять магистратуру, аспирантуру...

– Тогда бы я не жила в этом общежитии, – перебила я, хмыкнув, – Но, знаешь, довольно приятно, когда о тебе ходят такие слухи.

Парень тоже улыбнулся, когда понял, что меня ничего не обидело в его предыдущих словах. Наступило молчание, и он, наконец, начал тот разговор, ради которого сюда пришëл.

– Меня зовут Теодор Браун. Я на третьем курсе факультета информационных технологий. Мы с друзьями недавно узнали о том дипломе, с которым ты выпускалась.

«Опа. Что-то новенькое».

Я уже другим взглядом посмотрела на парня. Обычный молодой человек в футболке и джинсах. Основное крылось в бессознательных действиях и позах Теодора. Он уважал меня и был крайне заинтересован – это читалось в его глазах. А ещë он старался осторожничать и лишний раз не провоцировать меня, а потому часто отводил взгляд. Его поза была закрытая: руки сложены на груди. А левая нога ритмично двигалась, что свидетельствовало о...

«Он волнуется. А значит, хочет сказать что-то важное. Мой диплом так важен для него?»

– Мы с друзьями хотели бы развить тот сайт, который ты создала. Нам очень понравилось то, что мы слышали от других. И мы согласны на любые условия для его осуществления.

Я колебалась. Впервые формулировка была таковой, что у меня не хотели забрать всë. Идею сайта (которую я благополучно стыбзила) хотели развить. И впервые не ради наживы, а потому что стартап показался интересен.

Но мне не хотелось отдавать идею просто так...

– Хм... – «Деньги или вера в людей?» – промелькнуло в моей голове, – Ладно, я отдам идею. Но с одним условием.

«Победили деньги».

– Да? Хочешь быть одним из создателей сайта? – с горящими глазами спросил он.

– Не, прости. Быть бизнесменом не в моëм вкусе, – я пожала плечами, – Но если количество пользователей в секунду превысит тысячу человек, то я начну получать пятнадцать процентов от выручки сайта.

– Я смотрю, ты веришь в то, что сайт может изменить мир...

На удивление Теодора, я истерично посмеялась:

– Поверь, я точно это знаю, – я встала со стула, начав собирать вещи, – Ну как, согласен?

– Конечно! – без колебаний ответил он, – Ты не представляешь, как мои друзья обрадуются.

Я вновь посмотрела на парня. Его горящие глаза давали надежду. Кажется, я отдала сайт в нужные руки.

– Да, наверное, не представляю, – сложив толстовку, я повернулась к нему, – Оставь свою почту. Я отправлю туда всю информацию. По любым вопросам тоже можешь писать туда. Или ты предпочитаешь звонки?

– Нет, достаточно и почты, – он тоже встал, – Ну, тогда договорились?

Мне пришлось поднять голову, чтобы посмотреть в его глаза. Улыбнувшись, я ответила:

– Конечно.

Мы пожали руки.

***

Выпускной из университета прошëл неплохо. Зои и Эмма собирались ехать в родные города. Мы не знали, когда встретимся с ними вновь, поэтому провели праздник так, как будто видимся в последний раз.

Девочки посчитали важным потратить два оставшихся летних месяца на отдых. Я их понимаю, четвëртый курс и написание диплома были нелëгким испытанием. Однако, по сравнению с ними, я не собиралась прохлаждаться у родителей. Сохранившееся за восемь лет чувство скоротечности времени не позволяло лежать без дела. У меня была цель прожить эту жизнь, радуясь каждому моменту и ни о чëм не жалея. А так как смерть может нагрянуть в любой момент, то нужно сделать всë, чтобы выполнить эту цель как можно скорее.

Поэтому я начала путешествовать. Денег, появившихся с акций, купленных мной за время обучения, хватало на многое. Одной из первых моих поездок был Диснейленд. Я всегда хотела там побывать. И вот, наконец, мечта осуществилась. Статуя Свободы, Золотые Ворота, Йеллоустоун, Бруклинский мост, Алькатрас – я заглянула в каждое место. И если в прошлой жизни я ненавидела фотографироваться, то в этой мне было плевать. В данном изменении заложено ещë одно правило, которому меня научило США: чужое мнение не должно волновать.

В общем, я жила свою лучшую жизнь. Но взяла за правило каждое Рождество навещать родителей. Новогодние каникулы мы всегда проводили в семейном кругу. Я рассказывала о том, что повидала в путешествии, а они – что произошло в городе за то время, пока меня тут не было.

Про новообретëнных подруг я тоже не забыла. Чаще мне удавалось заезжать к Зои. Она жила в Калифорнии, так что иногда я приезжала к ней. Мы вместе ходили на пляж, загорали и купались. А ещë катались на сëрфе. Ну, точнее, каталась я. Зои же не особо любила этот вид спорта, предпочитая снимать меня издалека.

С Эммой мы виделись реже. Только спустя год после окончания института я впервые выехала за пределы США. Как раз в Канаду, в гости к Эмме. Она показывала мне родные места и параллельно рассказывала о том, как обустроилась здесь после окончания обучения.

Следом за Канадой я стала чаще выбираться в другие страны. В основном в Южную Америку, так как Европу мне удалось посетить и в прошлой жизни. Хотя, туда я всë равно планировала нагрянуть. После того, как осмотрю весь остальной мир.

У всех всë было хорошо. Наступила идиллия. И от этого было тепло на душе.

Через два года после моего выпуска из института сайт под названием Friendtape начал покорять Америку. Всего за месяц с образования сайта и начала рекламной кампании у Friendtape появилось около двух с половиной тысяч пользователей. И платформа продолжала расти.

Тогда Теодор написал мне. Это была не первая наша переписка. Несколько раз он объяснял некоторые изменения в моей изначальной программе и спрашивал моего мнения. Работа его команды мне нравилась. Они делали всë удобным для пользования, а главное презентабельным. Все остальные разработчики сайтов ещë не волновались на счëт дизайна, но команда Теодора уже понимала, чем нужно завлекать пользователей.

Я была согласна с ним в этом.

К тому же, мне очень нравилось название. Как-то в 2001, когда я возвращалась из Канады, Теодор написал мне на почту. Сайт уже почти запустили, но названия ему так никто и не дал. Он спросил, есть ли у меня какие-то идеи. Тогда я вспомнила про Facebook. Название сайта будущего, которого ещë не существует, буквально означает «книга лиц». Вот я и предложила эту идею Теодору.

Вскоре появилось название Friendtape, то есть «лента друзей». И все посты друзей и других людей, на которых человек подписан, выставлялись цепочкой, как настоящая лента. Этим названием все были довольны.

Ну и тогда я начала получать проценты. Вопрос о деньгах окончательно перестал меня беспокоить.

Но из-за хорошего состояния я не начала есть в ресторанах и спать в пятизвëздочных отелях. Машины и хостела было достаточно для меня.

***

Я продолжала путешествовать до середины 2002. Однажды, я приехала в Нью-Йорк. Это была не окончательная точка. В городе я оказалась проездом, чтобы потом поехать в развлекательный парк «Лейк Компанус» в Коннектикуте.

В Нью-Йорке я уже была, но в этот раз те кафешки, в которых можно вкусно и бюджетно перекусить, были закрыты или переполнены. А я устала с дороги и была голодна, так что решила всë же потратиться на ресторан.

Это было крайне дорогое место, где даже одежда официантов, казалось, стоит больше моей машины. Ресторан располагался на вершине одного из небоскрëбов. Оттуда открывался прекрасный вид на город. «Наверное, это ещë одна причина, из-за которой они дерут с людей такие деньги», – подумала я, присаживаясь на стул, который галантно отодвинул для меня официант.

Я осмотрелась. На всех столах были постелены белые скатерти, а поверх них – скатерти потвëрже розового цвета. Стулья стояли ажурные, будто бы их доставили сюда прямиком из Белого дома. Посередине моего стола расположился букет розовых и белых цветов. А в центре букета находилась тонкая свеча, которую официант поджëг тогда же, когда я села. Чтобы огонь со свечи не попадал на цветы, она стояла на возвышении так, что еë основание можно было увидеть, если раздвинуть бутоны цветов в стороны. В общем, оформление было как на дорогой свадьбе. Но здесь, по сравнению с обычным банкетным залом, был отличный вид на Нью-Йорк. Особенно хорошо смотрелся ресторан вечером, когда солнце уже садилось. Закатный свет падал на скатерти и цветы, окрашивая их в мягкий рыжеватый оттенок. И было тихо, ведь шумные компании ушли, а парочки, пришедшие на свидания, сидели по углам и разговаривали о чëм-то своëм, личном.

Это удивительное для шумного Нью-Йорка умиротворение отозвалось в сердце. Я расслабленно вздохнула, откинувшись на спинку стула. Вдруг подскачивший ко мне официант прервал мою минутку счастья:

– Здравствуйте! Уже выбрали, что будете заказывать?

А я ещё не открывала меню. Весь день в дороге сказался на мне, ведь сил не было даже на то, чтобы выбрать еду. Не открывая глаза, я тяжело промычала и ответила:

– Мммм... Нет... А что бы вы посоветовали?

– У нас отменный лобстер и устрицы.

«Что-то на дорогом», – подумала я. Но решила, что сегодня можно потратиться:

– Тогда принесите устрицы, какой-нибудь хороший чай и лучший десерт из возможных.

– Понял вас. Ожидание займёт порядка пятнадцати минут. Десерт вам принести сразу?

– Нет, – всё ещё не открывая глаз, полусонно ответила я, – Сначала устрицы, а потом чай и десерт.

– Хорошо, как скажете.

«Кажется, официант ушёл», – подумала я спустя несколько секунд, но глаза так и не открыла. Ведь мне очень хотелось отдохнуть хотя бы те пятнадцать минуточек, что будут готовить устрицы. Я сама от себя не ожидала, что так сильно устану в этой дороге, – «Кажется, ехать пятнадцать часов с остановками только на заправку и быстрый перекус было плохой идеей».

Но в тот самый сладкий момент, когда сон, казалось, уже почти завладел моим разумом и телом, за соседним столиком послышался какой-то грохот. Сон как рукой сняло. Я открыла глаза и удивлённо повернула голову в сторону необычного звука.

– Ведьма! А ну верни всё так, как было изначально!

Это кричал мужчина лет сорока. Его лицо покраснело и мне, кажется, удалось разглядеть вену на его шее, проявившуюся из-за напряжения. Но больше всего при быстром осмотре меня поразило, что цветы, которые украшали и этот столик тоже, теперь лежали на полу. Именно их падение со стола и разбудило меня. Вода разлилась под разбитой вазой и потушила огонёк на вытянутой свече. Это выглядело так плачевно…

«Что происходит? Очередная семейная драма в общественном месте?» – подумала я, переводя взгляд, наконец, на женщину, сидящую с другой стороны стола.

Признаюсь, сначала я не узнала её. Рыжие волосы, милая улыбка с щепоткой хитрости, серо-зелёные глаза, которые при свете закатного солнца приобретали чутка карий оттенок.

Но потом я посмотрела на мужчину. И снова на неё.

Моё сердце ушло в пятки, а воздух будто бы покинул всю планету.

«А это разве не Ровена?» – я присмотрелась, отличая облегающее талию платье на ней и золотое колье, которое выделяло мягкие изгибы её открытой шеи и ключиц ещё больше, – «Ну, точнее, актриса, которая играет Ровену».

Пока я вспоминала, как же звали эту актрису, мужчина возобновил свой крик:

– Я сказал, верни всё на круги своя! А не то…

Он вновь замахнулся, кажется, желая разбить тарелку со своим недоеденным стейком. Однако в этот момент как из ниоткуда появились несколько официантов. Они схватили мужчину за руки и понесли в сторону выхода. Разозлившись и покраснев ещё больше, нарушитель покоя попытался вырваться, но официанты, не впервые занимавшиеся подобной работой, крепко держали его.

Вскоре в ресторане вновь воцарила тишина. И лишь управляющий заведением прервал её:

– Дорогие гости, прошу прощения за доставленное неудобство. Нам удалось решить вопрос. Дальнейший вечер обещает пройти спокойно.

Но я не особо слушала слова этого подлизывающегося к гостям человека. Меня больше интересовала женщина, которая без капли смущения и негативных эмоций продолжала сидеть за своим столом. Она с наслаждением доедала оставшегося лобстера, умудряясь не задевать идеально накрашенную помаду на своих губах. Её внимание не привлекал даже официант, которому поручили убрать весь тот мусор, что оставил разгневанный незнакомец после себя.

Если изначально моё сердце будто бы остановилось при осознании, кто сидит за соседним столиком, то сейчас оно забилось в миллионы раз быстрее привычного темпа лишь от одной мысли: «Разрешит ли она снять нас вдвоём на мой фотоаппарат?»

И так я продолжала сидеть. Вплоть до того момента, как мне не принесли устриц. От глухого стука поставленной тарелки я вздрогнула. Официант уважительным тоном произнёс:

– Пожалуйста, ваши устрицы, – и после этого удалился.

Я посмотрела на свою тарелку, а потом на женщину, сидящую за соседним столиком. «Ладно, была не была», – подумала я, вставая со своего места и хватая фотоаппарат, лежащий в моём рюкзаке на соседнем стуле.

Медленными и неуверенными шагами я подходила к ней. В животе завязался тугой узел, а дыхание сбилось – к моменту, как я подошла к точке, где совсем недавно стоял крикливый мужчина, волнение окончательно завладело мной. Однако я смогла взять себя в руки, в очередной раз поблагодарив саму себя за приобретённые за работу журналистом навыки общения. За спиной моя правая рука схватила левую, начав сжимать и потирать пальцы. Я всегда так делала в те нередкие моменты, когда эмоции нужно было оставить за кадром. «Возможно, она поймёт, если я буду вести себя перед ней так, как есть на самом деле. Актёры привыкли к трясущимся фанатам, падающим в обморок», – подумала я, но решила не рисковать. Я не знала, как человек передо мной отреагирует даже на вопрос, который я собиралась задать, так что мне никак не предположить и вероятные последствия.

– Здравствуйте. Вышло неудачное свидание, да? – сказала я, с трудом выдавив из себя сочувствующую улыбку.

Сердце сжалось. Но когда мой цепкий взгляд голубых глаз зацепился за чуть приподнявшийся уголок губ, волнение немного отступило. Казалось, рыжеволосая женщина была готова к разговору. Жаль только, что имя актрисы я так и не вспомнила.

– Да, сегодня он решил, что я ему не подхожу, – она вздохнула, вытирая рот после еды белым платком, – Что ж, он многое потерял.

Я не могла не усмехнуться:

– Хах, да, вы чертовски правы…

Наступила пауза. Молчание было таким некомфортным и противным, что я еле сдержалась, чтобы не поёжиться. Мне нужно было срочно что-то исправлять, пока ситуация не превратилась в патовую…

– Вы же актриса, да? – выдавила я из себя таким тоном, будто хваталась за последнюю соломинку, – Мне кажется знакомым ваше лицо.

Её идеально накрашенные брови плавно поползли вверх, вместе с выразительным взглядом показывая удивление дамы и объясняя, насколько же странным был мой вопрос.

– Думаю, вы меня с кем-то путаете. Я никогда не была связана с кинематографом.

Все мысли и чувства разом выветрились из моей головы. Там будто поселилась та самая крутящаяся обезьянка, которую я часто видела в мемах в моей прошлой жизни. К счастью, мой мозг смог выдать хотя бы какой-то более-менее адекватный вопрос:

– Да? Извините. Как же тогда вас зовут?

– Ровена. Ровена МакЛауд.

Испытание

Если всего мгновение назад в моей голове царила абсолютная пустота, то сейчас там пробегали миллионы вопросов. Один сменял другой, как в огромном водовороте. Всё происходило так быстро, что у меня закружилась голова.

«Ровена? Та самая ведьма Ровена из сериала, который я смотрела?» – я пробежалась по ней взглядом, – «Она одета примерно так же, как и в сериале. Но почему? Это же реальный мир, а не мир сериала, правда? Я же не могла за всю жизнь не видеть ни одного монстра... Ну... По крайней мере, в фанфиках, которые я читала, все попаданцы практически сразу же понимают, куда они попали», – я еле сдержалась от улыбки. Сейчас бы ещё сравнивать свою жизнь с фанфиками про попаданцев… – «Может, это что-то вроде рекламной компании, о которой я не знаю? Когда там начались съёмки?» – я закрыла глаза на мгновение, вспоминая год первого сезона и то время, в котором я нахожусь сейчас, – «Ещё рано. Первая серия вышла в 2005-ом. Сейчас только 2002-ой. Тогда, получается, актриса Ровены не могла даже знать о том, как будут звать её персонажа. К тому же, Ровена появляется значительно позже первого сезона», – во взгляде женщины я прочла непонимание и разгорающееся раздражение, мне нужно было срочно что-то сказать ей, – «Получается, если у меня не глюки и это всё не бредовый сон после долгой поездки, то передо мной не милая актриса, которую любит весь фандом, а озлобленная ведьма, пошедшая против Ковена и несколько раз обманувшая самых сильных созданий всей Вселенной. И это не всё. Если происходящее не глюки, то я в мире своего любимого сериала. То есть в абсолютно долбанутом мире с магией и монстрами, где выживают только главные герои. И то не всегда…» – если бы не ситуация, на этом моменте размышлений я бы тяжело вздохнула, вспоминая конец сериала, – «Так, ладно. Шок и панику оставим на потом. Нужно выбираться из той каши, которую я заварила. Возможно, её удастся как-то разговорить…» – раздражение в глазах напротив тут же остановило чуть не вырвавшиеся из моего рта слова, – «Нет. Это не Ровена из последних сезонов. Это не та милашка, которую я полюбила. И что мне теперь сказать самой опасной в мире ведьме?»

В тот момент, когда терпение Ровены, кажется, достигло пика, и она уже собиралась сделать что угодно, лишь бы прогнать меня подальше, я сказала:

– Ровена МакЛауд? Та самая? – она закрыла рот, удивлённо смотря на меня, – Величайшая ведьма всех времён. Та, чью силу боится сам Ковен?

Лоб Ровены разгладился, хмурость прошла. Она снова с интересом посмотрела на меня.

«Молодец, Алекс, продолжай хвалить её», – похвалила я себя, – «Так… Куда бы отвести разговор, чтобы к завтрашнему дню остаться живой?» – подумала я, как вдруг в моей голове будто загорелась лампочка. До сих пор находящаяся на периферии мысль об опасности этого мира и моём неумении защитить себя подсказала идеальный вариант. Я вспомнила первое появление Ровены, где она нашла себе двух девушек, которых хотела сделать своими ученицами.

Тогда я сказала, кажется, излишне громко:

– Пожалуйста, станьте моим учителем!

Ровена молчала, крайне удивлённая моей резкой переменой. Несколько посетителей ресторана посмотрели на меня, но ничего не сказали и вновь занялись своими делами. А я замолчала, мгновение обдумывая следующие слова: «Так, что я точно помню о Ровене? Она любит, когда её хвалят и признают её. Она озлоблена на Великий Ковен, так как он запечатал её силу. Она зачем-то хотела себе учениц», – я поднапрягла мозги, пытаясь вспомнить, – «А! Точно! Она хотела создать новый Ковен. Сценаристы ещё придумали тупые шутки на тему названия этого нового Ковена».

Осталось только соединить все знания воедино…

– Я знаю, пока вы не понимаете ценности моего предложения. Однако представьте, как я, обучившись у вас, разношу весть по всему миру о великой ведьме Ровене МакЛауд. К вам придут новые ученики. И каждая ведьма будет слушаться именно вас, – чуть тише и будто бы задумчиво я добавила, – Кажется, это бы создало новое собрание ведьм. Что-то вроде Великого Ковена...

Я замолчала, дав Ровене время обдумать мою речь. Тогда в моей голове сформулировались новые, не менее складные слова:

– Хотя я понимаю, если вы откажетесь, – протянула я, теперь решив обвести её вокруг пальца примерно так же, как маленького ребёнка обманывают родители словами типа: «Я куплю тебе то, что ты хочешь, если ты сделаешь домашку!», – Кажется, преподают другим только те ведьмы, которые состоят в Ковене. Ведь быть учителем значит иметь превосходство над другими. Может, в Ковене есть какое-то правило, из-за которого ведьма вне него не может набирать себе учеников?

Я спросила у Ровены так, чтобы она ответила на мой вопрос. Но вместо этого она сказала совсем другое.

Что было согласно моему плану. Никогда бы не подумала, что в душе я, оказывается, такой манипулятор…

Голос Ровены звучал мило и ласково, как голос человека, гладящего котёнка:

– Ты говоришь складно, дорогая. И хоть я чую в твоих словах какой-то план, суть которого мне не ясна, – она прошлась кончиками пальцев по ножке бокала с красным вином, осматривая меня внимательным взглядом, а потом взяла его и сделала глоток, сказав, – Я должна признаться, что твоё предложение меня правда заинтересовало.

Камень упал с моей души. Но я не позволила себе показывать, насколько на самом деле её слова обрадовали меня. Пришлось ограничиться улыбкой.

– Благодарю, – ответила я всего одно слово, не зная, как должны говорить воспитанные леди типа неё в таком случае.

– Но… – протянула она, медленно ставя бокал. Волнение вновь накрыло меня, когда взгляд её серо-зелёных глаз пронзил моё тело, – Чем подтвердишь, что ты не приспешница этого проклятого Ковена и что в твои планы не входит моё убийство?

Тут даже всё моё самообладание не покрыло неоднозначную эмоцию, пришедшую ко мне.

– Как будто бы такая, как я, вообще в силах убить вас, – я усмехнулась, едва сдержавшись чтобы не добавить: «Даже у Люцифера это не получилось», – А Ковен… У меня нет никакого опыта в использовании магии, – ну или как то называется у ведьм? – только немного теоретических познаний. Я даже не уверена…

Я прервала себя, не договорив: «не уверена, что у меня вообще есть способности к магии». Как бы мне ни нравилась Ровена в сериале, она ко мне таких же чувств не испытывает. Показывать перед такой женщиной неуверенность и слабость – верх глупости и безрассудства.

– Я не уверена, что Ковен может принять кого-то столь неопытного вроде меня, – удалось мне выкрутится.

Ровена долго смотрела мне в глаза. Я будто находилась под микроскопом, а любое неверное слово или движение могло убить меня. От этого ощущения хотелось переминуться с ноги на ногу или хотя бы отвести взгляд. Но я держалась, как могла. От этого буквально зависела моя жизнь…

– Что ж… – наконец, протяжно сказала она, – Хоть Ковен в последнее время принимает кого попало, – мне даже было чуточку смешно с того, как обозлённость Ровены на Ковен и в реальной жизни походила на обиду маленького ребёнка, – Ты говоришь хорошие вещи. И ты меня заинтересовала. Как тебя зовут?

Я вновь улыбнулась, уже искренне радостно. Даже то, что сейчас эта ведьма была опасна и совсем не ощущалась, как милашка, не помешало мне любить её всем сердцем. В прошлой жизни этот персонаж был одним из первых в топе моих любимых. И теперь я не могла не обрадоваться тому, что мне удастся провести какое-то время в компании Ровены.

– Меня зовут Алекс.

– Необычное имя…

«Кто бы говорил…»

– Спасибо, – сказала я вместо этого.

– Присаживайся, Алекс, – она плавным движением указала рукой на соседний стул и кивком позвала официанта, – Давай выпьем чего-нибудь.

***

По молчаливому разрешению Ровены, я перенесла тарелку со своего стола к ней. Я старалась вести себя максимально прилежно, ведь не могла выкинуть из головы мысль о том, что эта ведьма может убить меня одним взмахом руки. Как на зло, в голове всплыло воспоминание, как в первой серии с участием Ровены было две её потенциальные ученицы, но она использовала одну из них для заклинания со словами типа: «У неё нет должного потенциала».

Я съела несколько устриц, размышляя, как бы перестраховаться на случай провала. И вот, наконец, ко мне пришла хорошая идея. В тот момент официант как раз ставил два бокала шампанского на наш столик. Я подождала, когда он уйдёт, после чего начала разговор:

– Ровена, знаете…

Она посмотрела заинтересованно. Но меня её взгляд пробрал до дрожи. Никогда бы не подумала, что буду так бояться этого персонажа.

– В общем… – под столом я вновь взяла свою левую руку в правую. Это придало мне сил на дальнейшие слова, – Я не уверена, есть ли у меня должный потенциал для того, чтобы быть вашей ученицей. Однако, мне бы хотелось попытаться.

– То, что ты осмелилась стать ведьмой, уже похвально, – сладко сказала она.

Но на подкорке моего сознания всегда держалась мысль, что всё, видимое глазу, может быть актёрской игрой. Единственное, что важно Ровене по-настоящему – это она сама.

– Спасибо, приятно слышать, – я мило улыбнулась, не осмелившись пропустить похвалу без благодарности. Даже если я предполагала, что Ровена говорит далеко не искренне, – И всё же, мне бы хотелось с вами договориться.

Ровена медленно положила вилку и нож на стол, отодвинув стейк разгневанного мужчины, который она хотела доесть:

– Я вся во внимании.

– Давайте после ужина на примере одного небольшого заклинания проверим мои способности к колдовству, – на одном дыхании сказала я, внимательно высматривая хоть одну эмоцию отвращения на лице Ровены. Но ничего плохого я так и не заметила, а потому продолжила говорить, – Если же я покажусь вам неспособной, и у вас не будет желания обучать меня, то в благодарность за возможность я дам вам доступ к любому сайту, который есть в интернете.

Она чуть наклонила голову, посмотрев на меня удивлённо. Пришлось пояснить:

– По образованию я программист. Сайты в наше время не самые надёжные, поэтому я с лёгкостью могу взломать многие из них. А так как сейчас люди постепенно начинают оставлять всю свою самую сокровенную информацию в интернете, сделав несколько быстрых действий, можно выведать любую, даже самую спрятанную тайну о человеке.

Несколько мгновений Ровена молчала. И мне показалось, что, всё, это провал.

Однако потом на её лице расплылась милая и чутка хитрая улыбка. Та самая, которую можно увидеть лишь у Ровены. Её фирменная.

«Не может быть. Я что, правда убедила её?» – подумала я, все ещё не переставая под столом теребить одной рукой другую.

– Алекс, моя дорогая, ты говоришь удивительно складно. С каждой секундой ты нравишься мне всё больше и больше.

Волна облегчения, прокатившаяся по мне, разнесла по телу такое тепло, что пальцы ног и рук будто бы оказались в тёплом море где-то на юге.

– Получается, вы согласны?

– Ну конечно! – она хмыкнула, – Дам тебе первый небольшой совет, как твой учитель, – я внимательно посмотрела на неё, – Если есть хоть небольшие шансы получить выгоду, то нужно ими воспользоваться.

Я тихо посмеялась, ведь не обдумывала свои слова с этой точки зрения:

– Если смотреть с такого угла, то моё предложение выглядит беспроигрышным.

– Именно поэтому я не могу отказать, – Ровена тоже улыбнулась.

Она подняла бокал со своим шампанским, взглядом призывая сделать то же самое. Я послушалась. Тогда Ровена повела свою руку вперёд, и наши бокалы чокнулись.

– За беспроигрышное будущее? – предложила я.

Ровена одобрительно кивнула:

– Замечательный тост, дорогая, – она подняла бокал, как бы говоря, что этот глоток в честь меня, – За беспроигрышное будущее.

Мы одновременно выпили шампанское.

***

Через час мы покинули ресторан. Как я и предполагала, Ровена с помощью своих способностей хотела не платить за ужин. Однако мои принципы не позволили уходить просто так, поэтому когда Ровена уже скрылась за дверьми ресторана, я, не считая, положила на стол какое-то количество налички. Не знаю, сколько там было, но точно достаточно, чтобы оплатить всё за меня, Ровену и того мужчину, с которым у неё было свидание.

Всего в нескольких сотнях метров от ресторана находился пятизвёздочный отель, в котором Ровена заселилась. Она направилась в свой номер, приказывая мне идти за ней. А когда мы оказались в апартаментах люкс с гостиной и большой спальней, я спросила, оглядываясь по сторонам:

– Ну что? Как вы проверите мои способности к заклинаниям?

– Есть несколько способов, – ответила Ровена, не оглядываясь на меня, – Но я выбрала самый лучший.

Она пошла к кровати и достала что-то из тумбочки. К тому моменту я уже встала на пороге в спальню, рассматривая, как хорошо Ровена тут обжилась. Разнообразные склянки и травы, чаши, карты и шары лежали на подоконнике и столе. Где-то виднелись капельки крови, и я не могла сказать точно, принадлежали ли они человеку и убили ли тут кого-то совсем недавно. С одной стороны, пространство было антуражным, прямо в стиле сильной ведьмы. Но с другой стороны, некоторые элементы типа костей и крови выглядели жутковато.

Осматривая комнату, я и не заметила, как Ровена подошла ко мне. Она протянула ладонь лицом вверх, приказав:

– Дай мне свою руку.

Я, не задумываясь, повиновалась. Но когда я выполнила действие, Ровена схватила меня. И только в этот момент я заметила, что в другой руке у неё был странноватый прямой нож, похожий на кинжал.

«Твою мать», – подумала я, инстинктивно попытавшись вырваться, – «И почему именно сейчас я отключила свою внимательность?»

Однако вместо ожидаемого для меня пореза в районе груди или шеи, Ровена быстрым движением провела по моему локтю. Мгновение в помещении царила тишина. Как вдруг кровь полилась рекой, и я не сразу поняла, насколько же мне было больно.

Только благодаря чуду, не иначе, мой мозг даже сквозь боль смог воспринять слова Ровены:

– Ты должна сделать заклинание исцеления, которое я создала. На всё у тебя где-то порядка…

Она посмотрела на мою рану, на руку, где кровь лилась рекой, на то, что сделала она сама. Ровена посмотрела на умирающую меня и сказала житейским голосом:

– Двадцати минут.

На белый ковёр спальни упала первая капля моей крови. Заметив это, я сжала руку чуть выше локтя. Казалось, воздух покинул помещение. Мой взгляд зацепился за рану. Её с трудом можно было различить, ведь теперь кровь была везде. Я не могла сказать, какого размера был порез, но предполагала, что достаточно глубокий, раз я чувствовала такую неимоверную боль и жжение. И чем дольше я смотрела на окровавленную руку, тем больше я ощущала холод. В книгах я часто читала про что-то подобное, но впервые мне удалось прочувствовать это на своей шкуре. Наверное, я бы вспомнила причины этого холода, но мой мозг окончательно перестал соображать, включив режим паники.

– Ну что, Алекс, ты знаешь, как ведьмы делают заклинания?

Я посмотрела на Ровену полным непонимания и отчаяния лицом. Её спокойный голос и невозмутимый вид вызывали во мне волну раздражения. Я хотела накричать на неё, сказать, что она беспричинно убивает меня. Однако в тот момент, когда я уже взяла в рот воздух, чтобы что-то крикнуть, ко мне пришло осознание.

Я снова умру. Опять темнота, опять страх, опять…

Очередной приступ боли привёл меня в чувство. «Надо что-то делать» – подумала я, крепче сжимая ладонь чуть выше раненого локтя. Я посмотрела на рану и заметила несколько кровяных дорожек, спускающихся по всей моей руке. И в своём собственном ритме, как музыка, отправляющая меня в последний путь, на ковёр капала кровь. Капля за каплей, капля за каплей…

– Алекс?

– Что ты сказала? – переспросила я, совсем не задумываясь, что в этот момент перешла на «ты».

– Как ведьмы делают заклинания?

– Мммм… – протянула я. Мне потребовалось чуть больше времени, чем обычно, чтобы ответить, – Сильные ведьмы даже без слов могут сделать что-то. Например, разбить стекло. А ещё… А ещё… – мой взгляд зацепился за кровавую лужу подо мной. Эта картина вновь выбила меня из колеи. Пришлось потратить несколько мгновений, чтобы прийти в себя, – А ещё есть ведьмовские мешочки.

– Вот, умница, – с улыбкой сказала Ровена, – Моё заклинание исцеления как раз делается с помощью мешочка. Сейчас только благодаря нему тебе можно спастись.

Я крепче сжала ладонь над локтем.

– Что мне нужно сделать?

– Я говорю ингредиенты, а ты их ищешь.

Я кивнула, не чувствуя сил на то, чтобы вымолвить хоть слово. Женщина направилась к кровати в спальне и галантно присела на неё. Проследив за ней взглядом, я почувствовала лёгкое головокружение. «В таком состоянии шансов найти всё нужное ещё меньше», – подумала я, мысленно вздохнув.

Но умирать во второй раз мне не хотелось. Как минимум потому что мне есть о чём жалеть: нужно было не подходить к столику Ровены несколько часов назад.

– Первая в списке лаванда. На твою рану нужно три ростка, – тем временем абсолютно спокойно говорила Ровена.

Мне повезло, как выглядит лаванда, я знала, так что проблем с ней возникнуть не могло. Я осмотрелась:

– А где…

– Все растительные ингредиенты я храню на подоконнике.

Секунду обрабатывая сказанное, я кивнула и направилась к подоконнику. Вскоре ростки лаванды нашлись. Посмотрев на них тупым взглядом, я размышляла, что мне делать дальше.

Вдруг возникло неприятное ощущение. Кровь образовала на руке новую дорожку, по которой начала течь.

Крови так много…

Я зажмурилась, приказывая себе думать. И, наконец, в моей голове всплыла правильная мысль. Поискав нужный предмет в комнате, я направилась к столу. Там как раз стояла специальная железная миска, названия которой я не знала.

В тот момент, когда я уже хотела положить лаванду в миску просто так, Ровена остановила меня:

– Когда я была ещё не опытной, как ты сейчас, то выяснила, что, разрывая растение на несколько частей, заклинание становится сильнее. Возможно, всё дело в том, что в миске появляется как бы несколько штук ингредиента.

Я долго смотрела на неё, соображая, после чего начала рвать лаванду на кусочки. И так, три ростка превратились во множество маленьких цветочков. Я посмотрела на проделанную работу и повернулась к Ровене.

– Далее в списке идёт мирра. Тут будет достаточно и двух веточек.

Я снова долго смотрела на Ровену, с интересом наблюдающую за мной, пытаясь вспомнить, как выглядит «мирра». Но ничего такого в моей голове не всплывало. Поэтому я спросила:

– Как она выглядит?

– Нуууу, – протянула Ровена излишне долго.

«Остаётся немного», – тем временем пронеслось в моей голове.

– Это ветка дерева с шипами и маленькими продолговатыми листиками.

Я укладывала эту информацию в голове, после чего, кивнув, сказала:

– Поняла, спасибо.

Я направилась обратно к растениям. Поискав глазами деревянную ветку с листиками, я нашла несколько вариантов. После, исключив те, у которых нет шипов, я увидела то, что мне нужно.

Взяв две ветки растения, я направилась к железной миске. В голове всплыло воспоминание, как в прошлой жизни я читала про парня, который порезал вены. Тогда в интернете я узнала, что самым опасным в такой ситуации может быть случай, когда через глубокий порез вены в рану попал воздух. Если этот воздух по крови пойдёт в мозг или сердце, то человек тут же умрёт.

«Если мне в локоть попадёт воздух, я умру».

Не сумев пересилить себя, я посмотрела на окровавленную руку. Боль чувствовалась уже меньше. Возможно, из-за привычки, а, возможно, я просто перестала чувствовать руку.

«Надо поторопиться», – подумала я, прикусив губу и ускорив шаг.

Чтобы рвать мирру ещё быстрее, я хотела делать это двумя руками. И вот, когда я уже двинула той рукой, что была окровавлена, чтобы взяться за ветку, я кое-что поняла.

Пальцы не шевелились. Они вообще не двигались.

И локоть тоже.

Я даже не могла согнуть руку.

– О, интересно, – протянула Ровена спокойно, – Кажется, у тебя онемела рука.

«И что тут интересного?» – подумала я краем сознания. Но в основном мои мысли были о том, что я не могла двигать нижней частью руки.

Всё, что ниже локтя, я просто не ощущала.

У меня вновь закружилась голова. Но я взялась здоровой рукой за стол и заставила себя собраться.

Вскоре, веточки я всё же порвала и засунула в миску. Посмотрев вопросительным взглядом на Ровену, я получила ответ:

– Дальше идёт череп совы. Кости я храню в шкафу. Ну, знаешь, – чуть веселее добавила она, – На тот случай, если кому-то всё же удастся попасть ко мне в номер.

– Мгм, – вообще не весело протянула я, направившись к указанному месту.

На полках лежали разнообразные кости. Я нашла взглядом черепа и отыскала те, у которых есть клюв. Выбрав тот, который был не самым большим, но и не самым маленьким, я достала череп из шкафа и показала Ровене:

– Этот?

– Именно он, – одобрила она.

Тогда я закрыла дверцу, поморщившись от внезапной боли в локте, и направилась к миске.

– Просто положить? – в очередной раз, как робот, без лишних эмоций, сказала я.

– Да.

Я положила.

– Что дальше?

– Повторяй за мной, – ответила Ровена и переместилась на тот край кровати, что был ближе к столу, – Mundus fractus est. Sanetur acre vulnus. Adveniant harena atque Saxum, sursum, et deorsum. Claudatur porta inter orbes terrarum... Nobis et illis. (Мироздание нарушено. Исцели злую рану. Войди в песок, струящийся вверх и вниз. Закрой дверь между мирами... Нами и ими).

Мы говорили по одному предложению. Сначала произносила заклинание Ровена, а затем я. Мне не было понятно ни слова из того, что мы произнесли, но сейчас это не имело никакого значения. Я была готова сделать что угодно, лишь бы выжить. Даже говорить то, смысл чего я не ведаю.

Кажется, тогда я была совсем в плачевном состоянии…

Внезапно в миске возникло какое-то фиолетовое свечение. Оно постепенно поглотило все ингредиенты. Но в этот момент я снова почувствовала боль в раненном локте. Я зажмурилась, пытаясь перенести мучения, а когда открыла глаза, то в миске была уже сероватая гарь.

Но рана не прошла. И я не знала, что делать дальше.

– Возьми мешочек, – подсказала Ровена с заботой в голосе.

Казалось, в этот раз я заслужила даже частичку настоящей заботы…

Но на это у меня не было времени. Взглядом я нашла пустой ведьмовской мешочек на столе. Взяв его здоровой рукой, я попыталась собрать всё содержимое миски. Однако, одна рука никак не могла справиться с этим.

Секунду я думала, что делать дальше. Всего миг отделял меня от истерики, но тут я, наконец, придумала выход из ситуации. Встав, я направила раненную руку к краю миски и чуть толкнула её так, чтобы она наклонилась. Второй рукой я собрала оставшиеся ингредиенты и, наконец, завязала мешочек.

– Приложи к ране.

Я повиновалась. Но никакого эффекта не ощутила. Ровена поймала мой испуганный взгляд и с улыбкой сказала:

– Заклинание работает где-то десять-пятнадцать минут.

– Но у меня всего двадцать…

– Сначала заклинание восстановит самые глубокие участки. Поэтому скоро твоя раненная вена закроется.

Я кивнула. Но поймала себя на очередной мысли, пришедшей ко мне из знаний моего прошлого мира:

– В этом месте у некоторых людей есть артерия, – полу-испуганно, полу-обречённо сказала я, – Если её задеть, то человек умрёт в течении пяти минут.

– Ну, прошло уже больше пяти. А значит, артерию я не задела, – Ровена беззаботно пожала плечами, – И откуда вообще ты это знаешь?

– Читала такие книжки.

Мы замолчали. Но ненадолго. За то время, пока действовало заклинание, у меня была возможность проанализировать всё произошедшее.

– Я могла умереть.

– Конечно. Я специально порезала именно вену в локте, чтобы ты была на грани.

Я вздохнула, посмотрев на Ровену. Если бы эта женщина была не такой сильной, а у меня не было бы этой грёбаной усталости, то я бы накричала на неё.

– Ты не понимаешь… Я могла умереть, – и тут ко мне в голову пришла гениальная идея, которую я тут же сказала, – А если бы я умерла, то ты бы не получила свою выгоду.

Я увидела понимание в глазах Ровены, а потому продолжила.

– Ты же учила меня всегда хвататься за выгоду. Почему же сейчас изменила своим принципам?

Ровена нахмурилась.

Моя идея сработала. Кажется, мне удалось убедить её, что убивать меня – плохая идея. Как минимум на время. Я надеюсь…

– Если бы моё желание стать ведьмой было не таким сильным, то на этом моменте я бы испугалась и ушла, – я гневно посмотрела на Ровену, вспомнив, что от этой женщины не так-то просто сбежать, – По крайней мере, я бы попыталась…

Я беспокойно отвела взгляд, переживая, что мой (хоть и заслуженный) гнев мог задеть её. Но она закрыла рот рукой и тихо посмеялась. Следом и у меня на лице расцвела небольшая усталая улыбка.

– Ты мне кое-кого напоминаешь.

Я хмыкнула, прижав мешочек к ране ещё сильнее:

– Кого же?

Ровена замолчала. И даже так я смогла понять, о ком идёт речь. В памяти всплыла серия «Сверхъестетственного», где Ровена часто ссорилась с Чарли. Ведьма говорила, что, на самом деле, они очень похожи. Возможно, всё дело в искреннем желании помочь и страхе перед любой опасностью. А, возможно, таким образом Ровена называла Чарли слабой, ведь в других сериях сама признавалась, что раньше не могла себя защитить. «Ну либо она считала Чарли своей копией, потому что у неё тоже рыжие волосы», – пронеслось в моей голове. Была бы я не такой уставшей, то улыбнулась бы этой мысли.

И всё же, слова Ровены были странными. Если она и в правду имела в виду то, что я похожа на неё, то возникает вопрос, чем? Желанием учиться или умением заговаривать зубы так, чтобы извлечь максимальную выгоду? Или же Ровена заметила мой страх перед ней или другими существами, превышающими меня по силе? Я не понимала. Поэтому решила, что я либо ошиблась, либо пропустила какой-то момент, когда я действовала в стиле Ровены (что практически невозможно).

Мои размышления прервала ведьма, которая, похоже, вышла из крайне глубоких воспоминаний:

– Так или иначе, я вижу в тебе потенциал.

Я посмотрела на неё удивлённо. Чего-чего, а вот потенциала в ведьмовских заклинаниях я не ожидала. Всё же, даже если я – попаданка в этот мир, было глупо надеяться на превосходный талант ко всему, как это часто бывает у попаданцев.

– Могу ли я узнать, как ты это поняла?

Ровене, походу, чертовски нравилось, что я общаюсь с ней так аккуратно и вежливо, раз она снова улыбнулась.

– Отодвинь мешочек.

Я, посмотрев с недоверием на неё, сделала то, что было велено. Ровена с какой-то тряпкой, взявшейся непонятно откуда, провела по моему локтю, протирая лишнюю кровь. И когда я уже приготовилась разглядывать устрашающе-глубокий порез, там ничего не обнаружилось.

Кожа была абсолютно чиста. Без единого шрама.

Словно в трансе, я согнула окровавленную руку и разогнула её. Моя рука снова двигалась.

Казалось, мои лёгкие разучились дышать. Следом я согнула пальцы по одному, начиная с мизинца, сжала кулак покрепче и разогнула пальцы. И пальцы тоже...

Подняв взгляд вверх, я встретилась с серо-зелёными глазами Ровены. Она улыбалась с одобрением и любовью. И почему-то в этот раз я была уверена, что её эмоции искренни.

– У тебя получилось заклинание. А значит, ты можешь стать ведьмой.

Ровена встала и выкинула мешочек вместе с окровавленной тряпкой, которой она протёрла мою руку. «Надо будет забрать их и выкинуть их куда-нибудь подальше», – подумала я, прекрасно понимая, что с помощью моей крови можно сделать много заклинаний, которые до добра не доведут.

Когда мой взгляд поднялся на лицо Ровены, я увидела хитрую улыбку. Понимание сразу же пришло ко мне:

– Ты выбирала среди множества вариантов проверки моих способностей, – вспомнила я наш диалог до того, как мне порезали вены, – И ты выбрала этот вариант по какой-то причине.

Она хмыкнула, ответив в своём стиле, то есть совсем неопределённо:

– Возможно…

– Ты… – я на мгновение замолчала, хмуро размышляя, после чего предположила, – Ты хотела узнать, как я буду себя вести, когда меня ранят? Ведьмам важно вовремя сделать заклинание, не думая о страхе и скорой смерти, иначе им не выжить. Ты хотела проверить эту мою способность, да?

Ровена присела на кровать всё с той же улыбкой:

– Ты слишком умна. Дам совет, – неожиданно по-дружески сказала она, – Не показывай свой ум мужчинам. Они не любят догадливых девушек.

– Мужчины, которые хотят себе глупую, но красивую, меня не интересуют, – я улыбнулась, – И если ты пыталась перевести тему, то у тебя не вышло.

Ровена снова хмыкнула. Сняв туфли, она села в изголовье кровати, вытянув ноги. В это время я задумчиво продолжила, говоря так, будто вскоре совершу гениальное открытие:

– Тут есть и ещё одна грань проверки.

Брови Ровены поднялись. Она кивнула, призывая продолжать.

– Ты не доверяла мне. Если бы я была посланницей любого недоброжелателя, то напала бы. Ну, или убежала… – я пожала плечами, – Насколько же сильно ты мне не доверяешь?

Ровена открыла рот, вдохнув, чтобы ответить на вопрос, но я её остановила, подняв руку:

– Ничего не говори, глупый вопрос. После неудавшегося свидания к тебе приходит напуганная девочка и просит взять в ученицы, уверяя, что в любом случае для тебя это будет выгодно, даже если потенциала у девочки нет, – я хмыкнула, понимая, как же глупо это выглядит со стороны, – Это примерно то же самое, что говорить на собеседовании о милионном заработке с первого дня работы.

Сложив губы трубочкой, Ровена молча кивнула, соглашаясь с таким сравнением. Кажется, она уже остановила попытки сказать хоть что-то в моём монологе.

– Если что, я уже давно знала о существовании ведьм и всего остального. А о тебе я слышала… – я на мгновение замолчала в попытке придумать убедительную ложь, – От одной из ведьм. Возможно, она из Ковена.

Ровена заинтересовалась, чуть подавшись вперёд:

– Что она говорила?

«Твою ж… Надо было догадаться, что её заинтересуют слова о ведьме из Ковена», – я мысленно ударила себя по лбу, – «Почему я даже спустя столько лет своей жизни не научилась следить за словами?»

– Я… Не помню… – слова звучали крайне неубедительно, однако через мгновение в моей голове всплыла идея. Я опустила голову вниз виновно и сказала, – Прости…

– Жаль… – тихо сказала Ровена.

«Кажется, она мне поверила. Ура!» – и после я дала себе обещание следить за словами. Но не думаю, что смогу долго продержаться…

– Я была напугана. Ведьмы показались такими сильными, – я сжала руки в кулаки в попытках сыграть испуг и стыд, а после подняла взгляд, – И я решила стать такой же сильной. Каждая женщина должна уметь защитить себя, согласна?

Вот в чём заключалась моя идея. Рассказать историю слабой девушки, чем напомнить Ровене о её прошлом. Так, возможно, она проникнется ко мне и поверит моим словам.

Ровена посмотрела в окно и задумчиво кивнула. Я знала, она думала о своём прошлом. И впервые за время нашего знакомства в реальной жизни мне было не страшно. Мне было жалко её. И я бы хотела обнять Ровену…

Но она не любит проявлять эмоции.

«Обниму её, когда мы станем чуть ближе. Я надеюсь, у меня получится сделать её такой же милашкой, какой она стала благодаря Винчестерам», – подумала я, встав с кровати.

– Ладно, я, наверное, пойду… Мне нужно тоже купить тут номер, да? Где мы завтра встретимся?

– Ты можешь не покупать, я научу тебя кое-чему… – Ровена уже хотела встать с кровати и надеть свои туфли, но я остановила её.

– Не надо, спасибо! Я справлюсь сама.

– Как знаешь, – она пожала плечами, обратно устроившись у изголовья, – Увидимся завтра за завтраком.

Я кивнула:

– Доброй ночи.

Ровена не ответила, а я ушла из номера, решив не тревожить её. Крайняя степень задумчивости началась благодаря мне. Кажется, множество моих действий задели Ровену за живое. И как бы она ни хотела показаться камнем, я видела печаль глубоко в её глазах. Мне казалось, что пока я не в праве помогать ей с этим. Слишком рано, мы знакомы всего несколько часов. Хоть я и знаю о ней практически всё…

Я направилась к ресепшну, где заплатила за свой номер и номер Ровены. Пока мужчина за стойкой считал деньги и вбивал данные, я думала о том, что мне придётся всё время платить за Ровену. Наверное, впервые мой большой запас денег был полезен.

Рефлексия

Закрыв дверь самого дешёвого номера в этом отеле, я направилась к кровати, снимая кроссовки на ходу. С расслабленным вздохом моё тело повалилось на кровать, а глаза задумчиво глядели в потолок. Тогда в моей голове начали всплывать все воспоминания о сегодняшнем необычном дне.

«Я попала в мир «Сверхъестественного», а не просто переродилась», – следом за этим вслух вырвалось лаконичное:

– Блять…

Но это было далеко не всё. Я не просто попала в сериал, где мертвец – это каждый второй. Я стала ученицей Ровены.

«Конечно, то, что я буду изучать все эти ведьмовские штуки, сделает меня сильнее. Благодаря магии я смогу защититься от среднестатистического монстра. Так что, моё решение, принятое внезапно, довольно хорошее. Но Ровена…» – я подняла руку, которой совсем недавно не могла двигать без приступа боли. На ней всё ещё виднелись разводы крови, – «Она крутая, когда смотришь на неё на экране. А не вот так…»

С мыслью, что нужно смыть с себя, наконец, эту кровь, я направилась в ванную, прихватив с собой полотенце. Вместе с тем я заставила себя забыть любые сомнения:

«Я сделала лучший выбор из возможных. Если сейчас есть опасность, что Ровена убьёт меня, то в будущем меня ничего не будет так пугать. Нужно только немного потерпеть…» – повторяя одно и тоже, успокаивала я себя, раздеваясь и заползая в душ.

Включив его, я встала под струями воды и убрала короткие волосы назад. Из меня вырвался очередной тяжёлый вздох. Напомнив себе, что задача в душе не просто стоять, я посмотрела на окровавленную руку.

Чувствуя, как тëплая вода течёт по коже, я представляла, что все тревоги уходят вместе с каплями. Я расслабилась, закрывая глаза, и тяжело выдохнула. Вдруг темнота, которую я видела из-за закрытых глаз всего мгновение назад, сменилась отчëтливым изображением, которое чувствовало всë тело.

Резкое движение, секунда тишины и ужасная боль.

Кровь. Огромное количество крови.

Она капала, капала, капала...

Я погрязла в крови, я тонула в ней. Я умирала...

Глаза резко открылись. Я тяжело дышала. Никогда ещë воспоминания не отпечатывались так чëтко. И не тревожили меня с такой силой.

Но никогда раньше я не была так близко к смерти.

Я посмотрела на локоть, где не было ни единого следа. В голове тут же всплыла картина, будто прямо сейчас на этом локте течëт кровь.

Вода вмиг показалась холодной. Руку жгло. Было больно.

Я вздрогнула и потрясла головой. Картинка в сознании исчезла. Происходящее начинало пугать. И не только потому, что со мной такого ещë не было. Дело в необходимости переживать этот момент ещë раз. Тот страх, та паника, которую пришлось подавить...

Я села на пол в душе, хватаясь за голову. Сердце билось в груди с неимоверной скоростью. Контроль, словно песок, высыпался из моих рук.

– Перестань. Хватит паниковать. Всë закончилось.

Шептала я, согнув ноги и качаясь взад-вперëд. Но слова не помогали, а только усугубляли положение.

– Почему я чувствую страх? Я же не чувствовала его тогда. А сейчас он сильнее, чем в сам момент...

Я сжалась сильнее. Как бы стало хорошо, если бы хоть кто-то обнял меня…

Но сейчас мне приходилось быть самой по себе.

У меня были проблемы с эмоциями раньше. Как я уже говорила, только после перерождения я научилась показывать слабость. Благодаря американцам, которые были в разы свободнее других народов, я наконец-то отпустила себя. Я могла заплакать в общественных местах, закричать от страха и попросить у кого-то помощи. Мне казалось, что прошлая закрытость ушла до конца, но...

Сейчас было то же самое, что иногда случалось со мной в прошлой жизни. Скрытые на долгое время эмоции выливались с огромной силой в одну секунду. Это всегда приводило к плохим последствиям. Например, та моя депрессия в десять лет была вызвана тем же состоянием. Я скрывала печаль о своей смерти и желание увидеться с дорогими мне людьми, а потом сорвалась, и все эмоции показались разом.

Но никогда ещë это не было так серьёзно. Сейчас воспоминания и мысли не просто не давали мне чувствовать себя спокойно, но и ощущались так, будто всë повторялось заново. Я чувствовала, как у меня болела рука, как из меня вместе с кровью вытекает жизнь.

Однако я ничего не видела на сгибе локтя. Всё должно быть хорошо.

Я машинально облизнула губы. «Солëно». Глаза в удивлении открылись. Проведя ладонью по лицу, я поняла, что плакала. Мои слëзы соединялись с водой в душе и капали на пол.

«Давай, плачь, Алекс», – разрешила я сама себе, – «Всë прошло, ты можешь выпустить пар».

Сначала слëзы затихли, будто не собираясь выступать под чей-то приказ. Однако в следующий же миг я всхлипнула и начала рыдать.

Было громко. Крики непроизвольно вырывались из моего рта. Я всхлипывала, я рыдала, я говорила самой себе, что всё хорошо. Но мне ни разу не удалось закончить фразу, ведь каждый раз после буквы «х» слёзы текли с новой силой. Руки хватались за волосы, норовя выдернуть их с корнем, а ноги сжались ещë сильнее, и я обняла их.

Но это не успокаивало. Я хотела прижаться к кому-то живому. Мне хотелось, чтобы кто-то погладил меня по голове. Одиночество накрыло меня с головой. И я поняла, что даже если Ровена сделает такое снова, никто не спасëт меня. От меня самой зависит, выживу ли я или нет. И это пугало только сильнее…

В очередной раз в голове возник момент, когда Ровена одним движением полоснула ножом по руке. Капли крови, стекающие будто под ритм, красное пятно на ковре… Я доверилась ей, я не могла закрыться. «От этой ведьмы мне никогда не защититься...» – с горькой усмешкой подумала я.

Я открыла глаза, встретившись со стекающей водой. До меня дошло, что я всё ещё нахожусь в душе. Крики и плач могли привлечь внимание. Так как мне не хотелось, чтобы кто-то ворвался в мой номер, нужно было срочно успокоиться. Через силу я встала и вытерла лицо. Выключив душ и обмотавшись полотенцем, я вышла из ванной.

Однако, я знала, что запирать эмоции в себе – это плохое решение. Прошлая жизнь доказала мне это. Потому-то я и оглядывалась по сторонам, бродя по номеру. Нужно было найти хоть что-то более-менее мягкое…

На глаза попались несколько подушек, что красиво выложила уборщица на кровати. Две белые подушки для сна и одна красная – декоративная. Торопящимися шагами я подбежала к кровати и со всей силы ударила по подушкам. Но этого не хватало. Поставив одно колено на кровать для удобства, я продолжала и продолжала бить ни в чём не повинные предметы.

Мне было стыдно за свою слабость, мне было страшно за своё будущее, мне было чертовски одиноко.

И я ничегошеньки не могла с этим поделать. Не сейчас, не в этот самый момент. Ведь чтобы стать сильнее и перестать бояться нужно время.

Резкое движение и секунда тишины, ужасная боль и лужи крови на ковре.Кап, кап, кап…

Крикнув, я ударила одну из подушек особенно мощно. По ощущениям, времени на становления сильной попросту не было. Не в этом мире. Не в этом долбанутом времени, где каждый находится на волоске от смерти.

Ненависть к самой себе растеклась по моему телу вместе с гадким чувством бессилия. Как же я ненавидела свою слабость... Как же я ненавидела то, что узнала о перерождении именно в «Сверхъестественное» только сейчас. А ведь я могла догадаться. Не зря же я родилась раньше, чем рождалась в первой жизни.

– Почему? Почему? Почему? – с каждым словом в подушки прилетал очередной удар, между которыми не было перерывов, – Почему я решила заняться исследованиями перерождения потом?!

Встав над кроватью, я оглядела её. Подушки были с вмятинами и разбросались по разным сторонам. Моё дыхание стало тяжёлым.

– Моё перерождение – это не подарок судьбы. Судьба никогда не дарила мне подарков, – я горько усмехнулась, смотря на ночное небо в окне моего номера, – Но почему-то я поверила, что хотя бы раз мне может крупно повезти…

Моё тело обессиленно повалилось на кровать. Последовал покой, после таких громких криков кажущийся ещё более жутким.

Но тишину номера прервал истерический смех, с каждой секундой становившийся всё громче и громче. Я смеялась, смеялась и смеялась, пока не закончился воздух, а когда замолчала, то посмотрела на белый потолок.

Спустя несколько горьких минут последовал шёпот:

– Мне почти пятьдесят, а я веду себя всё так же глупо…

Руки снова поднялись вверх. Я осмотрела обе усталым взглядом. Моё тело настолько вымоталось, что перестало воспринимать какие-либо эмоции. Мозг тоже, походу, прекратил функционировать, раз снова при виде здорового локтя не посылал кровавое воспоминание.

Я сорвалась. Это была истерика. Впервые с 92-го года произошло такое.

По привычке моя голова начала анализировать произошедшее. Раньше это помогало мне лучше понять себя, а сейчас так я искала, что нужно изменить, если в будущем произойдёт что-то похожее.

Но в этот раз вместо нового факта о своих эмоциях и истериках я получила одну крайне интересную мысль:

– Я только что ненавидела свою слабость. Может, поэтому она посчитала нас похожими?

Я вспомнила задумчиво-печальное лицо Ровены. Эта мысль не давала мне покоя всю ночь.

***

Обучение Ровены было своеобразным. Оно походило не на быстрое пособие «Как стать крутой ведьмой», а на длинный список правил жизни. Ровена показывала, как получить хорошую, практически стопроцентную скидку на дорогой товар, как купить правильные ингредиенты для заклинаний и как общаться с мужчинами. Не считая последнего, остальное было более-менее полезно. Как минимум если это не переходило рамки закона и не приравнивалось к краже. Поэтому я старалась слушать советы Ровены, хоть и делила многое на два, понимая, что эта женщина в каждой сказанной фразе преследует только свои цели.

А на счëт общения с мужчинами было вообще интересно. Я заметила, что у Ровены, на самом деле, есть небольшой сдвиг по этому поводу. В сериале данную черту характера было сложно отметить, но я, прожив с Ровеной бок о бок месяц, всë поняла. Ровена – сильная женщина, которая, в целом, не нуждается ни в ком. Она давно откинула эмоции в сторону и запретила себе влюбляться в кого-то. И всë же, одна из основных еë задач состоит в том, чтобы найти хорошего партнëра. Самое интересное, что Ровене никогда на самом деле они не нравятся. Еë скорее интересовали деньги этих самых мужчин. А когда партнëры переставали дарить ей дорогие подарки и обеспечивать, она накладывала какое-нибудь заклинание.

Кстати, недавно я догадалась, что Ровена что-то сделала с тем мужчиной в день нашей первой встречи. Он так гневно кричал и называл еë ведьмой из-за страха за свою жизнь или жизнь своих родных. А ведь тогда я практически не обратила на это внимание, в основном интересуясь фактом нахождения Ровены в ресторане. А зря. Потому что я взяла за привычку за спиной у Ровены снимать заклинания, которые она наложила на людей. Ну, в том случае, если я знаю, как их снять, и мне хватает на это сил. Однако, тот мужчина для меня бесследно пропал, и помочь ему я, к сожалению, не могу...

Но вернëмся к потребности Ровены в мужчинах. По сути, они ей не нужны. Однако, она почему-то постоянно ходит на свидания и даже имеет насколько партнëров одновременно. Однажды я задумалась, в чëм причина. Вскоре мне удалось найти ответ на этот вопрос. Ровена – ведьма, прожившая не одно столетие. Ей удалось лично застать гонение на таких, как она сама. И в те времена женщин всегда готовили только к одному: замужеству и рождению детей. С детства каждой женщине вдалбливали в голову, что мужчина – это единственный способ выжить. Ровена доказала на своëм собственном примере, что это не так. Однако, возможно, от установки «у женщины должен быть мужчина» она так и не избавилась.

Поэтому я каждый раз мысленно закатывала глаза, когда Ровена в очередной раз произносила что-то типа: «Прочитаешь сегодня книгу, которая лежит у меня в шкафу, раз уж ты и в правду намерена учиться в этот замечательный вечер среды». И исчезала до середины следующего дня.

Ну, время я проводила с пользой, так что жаловаться было не на что. За месяц мне удалось выучить неплохое количество заклинаний. Конечно, многое я не запомнила, поэтому предпочитала переписывать в свою тетрадку.

Иногда я ловила себя на мысли, что улыбаюсь из-за наконец-то вышедшего заклинания.

Не сказать, что мне всë давалось легко. Некоторые заклинания получались не точными, а на многие у меня просто не хватало сил. Но я не планировала становиться такой же, как Ровена. То есть, я хотела остаться белой ведьмой. Ведь, по-моему, достаточно знать только основы для самозащиты, необязательно убивать.

Особо сильно меня интересовало гадание. Ровена не понимала моего рвения в сфере предугадывания будущего, считая такие методы неэффективными. Я понимала еë позицию, ведь та же телепатия в ситуации опасности поможет намного больше карт. И всë же, от ощущения угадывания чего-то ещë не произошедшего я чувствовала некое прикосновение ко Вселенной. Будто у меня была какая-то связь со всем миром через колоду карт.

К сожалению, собственной колоды у меня не было. Иногда Ровена позволяла пользоваться своей запасной, каждый раз напоминая о том, что гадания на чужих картах не точные, а ей после моих действий придëтся смывать чужую энергетику с карт.

Но это меня не останавливало. И вот, однажды за завтраком в отеле, у нас с Ровеной произошëл необычный диалог.

В основном в этот месяц утром Ровена обучала меня чему-то. Еë слова могли быть связаны как с заклинаниями, так и с другими вещами, типа правил общения с людьми в высшем обществе. Я всегда с интересом слушала еë, иногда кивая.

Сегодня Ровена тоже разошлась на объяснения, но необычные для неë. Как я уже упоминала, гадания не были еë основной специальностью. Ровена была «боевой ведьмой» – это название я дала тем, кто интересуется заклинаниями для атаки и защиты. Я же интересовалась гаданиями, астральной проекцией, заклинанием поиска и тому подобным – то есть всем, что позволяет получить те сведения, которые обычному человеку не достать. Некие «ведьмы-шпионы».

Так вот, обычно Ровена рассказывала мне о заклинаниях нападения и защиты, которые были интересны ей, как представителю «боевой ведьмы». Но сегодня еë монолог зашëл на тему карт Таро. Я слушала с особой внимательностью, давно позабыв о тарелке с едой, стоящей передо мной.

– Ты же знала, что масти Таро связаны со стихиями?

Я удивилась, покачав головой. А Ровена тяжело вздохнула, как бы говоря мне: «Ну, это же очевидно, почему ты не понимаешь?».

– Кубки – это стихия воды, они символизируют эмоции, чувства, любовь и интуицию.

Прокрутив в голове значения кубков и их постоянный ориентир на счастье или несчастье и «полноту жизни», я задумчиво кивнула, улавливая логику. «В кубки наливают воду. В принципе, этого стоило ожидать», – подумала я, в конце концов. Ровена тем временем продолжила, со скучающим взглядом смотря на свой утренний кофе. Было видно, что тема Таро её вообще не интересует. Отчего я только больше задавалась вопросом, почему же она мне рассказывает всё это.

– Пентакли представляют стихию земли. Это символ денег, физического тела, природы, стабильности… В общем, всего осязаемого.

В очередной раз деньги были связаны именно со стихией земли. Это напоминало мне одну игру, которая была популярна в моей прошлой жизни…

– Мечи представляют стихию воздуха, символизируя мысли, идеи и речь, в том числе письменную.

Этот факт был для меня удивительным. Я бы сказала, что мечи скорее подходят огню. Типа «огонь сражения» или что-то вроде того. «Меч рассекает воздух. Символ бесполезного действия. Так они привязали этот предмет к воздуху?» – предположила я. Ровена на меня практически не смотрела, кажется, находясь где-то в своих мыслях.

– А жезлы представляют собой страсть, творчество, амбиции и действие. Как ты понимаешь, их символ – огонь, – отпив чутка кофе, она, нконец, проявив интерес, посмотрела на меня, – Как думаешь, зачем мастям придали такие значения?

Думать долго мне не пришлось. Разделение на стихии было так популярно в фильмах, книгах и сериалах, что я довольно часто задумывалась над тем, почему люди дают группам людей или предметов именно такие трактовки.

– Тут может идти речь о связи карт с окружающим миром. Но если копать глубже… – я начала говорить то, что Ровена, возможно, не догадывалась услышать. Ведь в её голове редко возникали теории, связанные с психологией и социологией, – Человек тянется к миру природы. Особенно его привлекает то, чем он не может управлять. Катаклизмы как раз бывают четырёх типов: огненные, водные, воздушные и земные. Ну, или смешанных типов из этих четырёх, – я пожала плечами, – Многие полагают, что у стихий есть особая сила.

– А ты так не считаешь? – Ровена удивлённо подняла брови.

– М-м… – протянула я, взяв в рот кусок яичницы для того, чтобы у меня было время подумать над ответом, – Мне не хочется делать выводов, в которых нет точных данных. Пока я своими глазами не увижу, что стихии – сильная вещь в том или ином смысле, то я не буду считать важным такое разделение.

Я говорила далеко не о катаклизмах, и Ровена поняла это. Речь шла о магии. Люди имели магию, а в мире обитали сверхъестественные существа, которые обладали выдающимися способностями. Почему тогда природу до сих пор считают загадочной, сильной и ещё более магически мощной, чем любой демон или ангел? Я этого не понимала.

Возможно, если бы в мире существовали монстры, повелевающие той или иной стихией, то у меня не было бы этих вопросов. Но кроме драконов, которые, возможно, обладают огнём, а также ведьм с их магией, я не знаю никого, кто обладал бы огромной мощью, повелевая стихиями.

Казалось, ответ заставил Ровену задуматься. Не зная, какие размышления посетили её, я решила заглушить свой интерес остывшим завтраком. И только в тот момент, когда я уже доела яичницу и почти допила чай, Ровена сказала:

– Согласна ли ты с тем, что карты Таро охватывают все сферы человеческой жизни?

– Безусловно, – ответила я с таким видом, будто это был самый глупый вопрос из возможных, – А что?

– Ничего. Проверяю, усваиваешь ли ты материал.

– Ты и так знаешь, сколько я сижу за твоими книгами… – я хмыкнула.

Ровена улыбнулась уголком губы, чуть кивнув:

– Но чтение не равно запоминанию, дорогая, – и тут она встала, уходя из заведения.

– Хэй, ты куда? – встрепенувшись, крикнула я.

– Следуй за мной.

Я тяжело вздохнула, понимая, что мне придётся в очередной раз направиться за Ровеной, не имея ни малейшего понятия о том, что твориться у неё в голове. Мой взгляд пробежался по сгибу локтя, что был ранен когда-то. «По крайней мере, она навряд ли провернёт один и тот же трюк дважды», – подумала я, вставая из-за стола.

К счастью, завтраки входили в проживание в этом отеле, так что платить каждое утро у меня не было необходимости. Поэтому я без каких-либо промедлений побежала за Ровеной и вскоре нагнала её.

Таро

Я с неверием смотрела на то, как Ровена спускается по грязной бетонной лестнице, где в углах проросла трава и даже цветы, к железной двери какого-то подвала. Это было совсем не похоже на ту самую ведьму, смотрящую пренебрежительно на все отели и рестораны, где стояло ниже пяти звёзд.

В то время как я думала, почему с самого утра Ровена ведёт себя так необычно, сначала рассказывая о Таро, а теперь ещё и отправляясь в неблагоприятный район Нью-Йорка, она постучалась по железной двери странным кодом. Сначала её кулак ударил один длинный раз, затем – три коротких, а потом ещё один длинный. В этот момент моё удивление достигло потолка. А когда мужчина с недоверчивыми глазами открыл дверь, сказав что-то вроде: «Ровена? Не ожидал увидеть тебя здесь. Да ещё и с какой-то девчонкой», то неверие пробило этот самый потолок, окончательно взрывая мой мозг.

За ржавой дверью подвала в одном из самых опасных районов Нью-Йорка скрывался настоящий город. От входа далеко-далеко вглубь простиралась длинная улица, выделанная камнями и, кажется, построенная ещё давно. Она была довольно широкой, около метров шести. Также с помощью камней с двух сторон от улочки выстроили цельные стены. Примерно через каждые десять метров в стенах виднелись отверстия для входа. Там же висели разнообразные названия: «Котелки у Джессики», «Скважина знаний», «Верный слуга», «Травушки и камушки». Кроме того, тут и там на уровне глаз висели белые листы бумаги, исписанные чем-то. В каких-то местах предлагали помощь в решении вопроса, где-то, наоборот, искали помощника. Иногда можно было заметить просто объявление или слоган.

Однако немногие смотрели на эти листы или названия магазинов. В основном местные женщины и мужчины спокойно шагали по улице с сумками и рюкзаками. Они переговаривались друг с другом, смеялись с разных шуток и что-то оживлённо обсуждали. В удивительно людном месте виднелись и те, кто старался заработать. Помимо обыкновенно стоящих на проходе людей с флаерами в руках, здесь были некоторые товарищи, которые, кажется, продавали что-то запрещённое. Они прятали товары за длинными плащами и подзывали только тех людей, кто шёл по улице в одиночку.

Ровена шла, гордо смотря вперёд. Я замечала, что некоторые оглядывались на неё и перешёптывались о чём-то. Но мне сложно было услышать эти самые разговоры. В основном, потому что я шла следом за Ровеной, то есть автоматически становилась её подругой или подчинённой.

Чтобы не искать ответов об этом месте у здешних бедняг, которые, видно, не горели желанием обсуждать со мной что-либо, я осматривалась. Это место было очень старым и довольно грязным. Электричества тут не было, только огонь, либо другие магические источники света. И как бы некомфортно не ощущалось это спрятанное от общества, грязное, странное и, кажется, довольно опасное пространство, тут не было больных и нуждающихся. Я не видела тех, кто находился на грани жизни и смерти, бомжей или наркоманов. Только люди, шепчущиеся за спиной Ровены, и странноватые магазинчики.

И лишь тогда, когда я обратила внимание на ассортимент магазинов, я поняла, что это за место. Сначала мы проходили лавку, где стояли чёрные котлы разнообразных размеров. В некоторые, казалось, мог уместиться даже слон, а некоторые были меньше, чем муха. Далее расположился магазин с книгами. Полки покрывали все стены, но даже так всем бумажным работам не хватало места. Поэтому некоторый товар стопками стоял на полу. Потом шли магазины с какими-то животными и лавка с ингредиентами для заклинаний.

– Это настоящий ведьмовской торговый центр под землёй… – ошеломлённо прошептала я.

– Сравнение что надо, – с ухмылкой похвалила Ровена, шедшая впереди, – Но в тот момент, когда построили это место, понятия «торговый центр» ещё не существовало.

Я нагнала Ровену с горящими глазами. Мне казалось невероятным, что такое вообще существует. И ведь охотники навряд ли хоть раз ступали на эту территорию.

– Это место появилось раньше Нью-Йорка?

Ровена нахмурилась на секунду, но тут же снова вернула лицу спокойное выражение:

– Знаешь, я никогда не интересовалась историей городов. И тебе не советую. Та ещё скука.

Я постаралась скрыть улыбку, не желая злить новоиспечённого учителя. Но на этом мой интерес не позволил закончить расспросы:

– А как Ковен относится к тому, что ты здесь?

– Никак, – она фыркнула, – Все местные недолюбливают этих недалёких нарциссов, сующих нос не в свои дела, – Ровена тяжело вздохнула, а мне снова пришлось сдерживать улыбку. Её обида всё ещё казалась похожей на детскую, – Поэтому Ковен даже не знает об этом рынке.

Я нахмурилась, ничего не понимая. Все эти ведьмы и ведьмаки, которых явно было больше двух сотен, недолюбливают организацию, и так еле справляющуюся со всем после инквизиции.

– Почему тогда Ковен до сих пор существует?

– Все эти существа настоящие трусы и слабаки, – сказала она с полным пренебрежением, – Надеюсь, хотя бы ты не станешь такой же жалкой, как они.

И Ровена мельком глянула на меня, потерявшую всякие эмоции на лице. Её слова выбили землю у меня из-под ног. «Что я могу ответить в такой ситуации?» Мне нужно было сделать так, чтобы Ровена удовлетворилась моим ответом. Нужно было заверить её, что мне стоит доверять. Потому что в ином случае я подвергну свою жизнь опасности.

Я мельком глянула на сгиб локтя.

«Нужно что-то ответить», – я зажмурилась, – «Думай, думай, думай!» Но в тот момент, когда я, кажется, уже почти отыскала правильные слова, Ровена произнесла:

– Мы пришли.

Я чуть не ушла вперёд, слишком сильно задумавшись. Благо, рядом с Ровеной я всегда была на чеку, а потому её голос быстро дошёл до моего сознания.

Мы остановились около магазина «Туз желания». Рядом с названием была нарисована колода карт. Сначала я не поняла, что здесь происходит, но когда мы вошли внутрь…

Это был магазин Таро. Настоящий магазин, заполненный разнообразным товаром. «Невероятно», – подумала я, забыв, как дышать. На полках в один ряд стояли коробки разных цветов и размеров. Шкафы были разделены секциями: «Райдер-Уэйт», «Золотая Заря», «Ошо Дзен Таро», «Алистер Кроули» и многие, многие другие. Это были виды карт, разделённые по авторам. Просто огромное количество колод и их подвидов. Я никогда не видела столько Таро в своей жизни.

– Я хочу скупить весь магазин, – честно призналась я, всё ещё немного ошеломлённая.

Дядечка лет семидесяти, непонятно когда подошедший к нам, усмехнулся:

– Я не против, ведь вы меня озолотите. Однако мне всё же хочется продолжать свою работу здесь. А без товара это будет весьма проблематично.

Я долго смотрела на незнакомца, вспоминая, когда вообще он успел появиться рядом. Походу, мой мозг слишком увлёкся и вообще не заметил его появления. Но вину за это я не чувствовала, ведь старичок выглядел безобидно и даже по-доброму.

– Ты наконец-то взяла себе ученицу, Ровена?

– Скорее, наконец-то нашёлся хоть кто-то, способный пройти моё обучение.

Я вскинула брови. Ровена не смотрела на меня, уделяя внимание только старичку, который, кажется, был его знакомым. Но меня интересовало исключительно то, что она сказала.

Это был комплимент и похвала. От Ровены. Сказанные не для выгоды слова.

«Какая муха её укусила?» – пронеслось в моей голове.

Старичок рассмеялся и, наконец, обратил на меня внимание. Он осмотрел меня долгим, задумчивым взглядом, после чего сказал:

– Здравствуй, юная леди. Меня зовут Стэфан Бёрли. И я – владелец этого небольшого магазина.

Он протянул мне ладонь, кажется, желая поцеловать мою руку. Но я поняла это слишком поздно. А именно в тот момент, когда моя рука уже жала его, немного нервно тряся вверх-вниз.

Я ему смущённо улыбнулась, пытаясь казаться уверенной в происходящем:

– Алекс Джоунс. Приятно познакомиться.

Мы распустили рукопожатие. И мне потребовалось много сил, чтобы не спрятать взгляд от недоумённых глаз Стэфана. «По сути, я сделала всё правильно», – успокаивала я себя, – «По этикету нашего времени мужчины не целуют женщинам руки. Но он, наверное, далеко не из этой эпохи».

– Что же привело вас сюда? – без капли бывшего недоумения спросил он.

– Если честно, я без понятия, – я вымученно улыбнулась, покосившись на Ровену.

Стэфан тут же всё понял, улыбчиво протянув:

– А-а, понятно… Что же, этого следовало ожидать. Ровена навряд ли слушала бы слова хоть кого-то, даже своих учеников. Так что если вы сюда пришли, значит, ей так было нужно.

Я не позволила себе сказать хоть что-то или показать любую эмоцию. Только покосилась на своего учителя, переживая, что эти слова разозлят её.

– Стэфан, хватит пустых разговоров! – прикрикнула Ровена, входя вглубь магазина, – Помоги ей выбрать карты.

– Ой, кажется, я её разозлил… – насмешливо сказал мне продавец, похлопав по плечу.

Я скрыла озорную улыбку за кивком. Кто бы ни был этот старик, Ровена не угрожала ему и не пыталась убить даже после того, как он подшутил над ней. А значит, тот либо силён, либо хороший союзник. Пробиться в такие ряды у этой ведьмы практически нереально, поэтому я автоматически начала уважать Стэфана.

– Почему в твоём дряхлом магазинчике нет ни единого стула? – возмущённо спросила Ровена, оглядываясь по сторонам.

Стэфан улыбнулся так, будто ему сказал это маленький ребёнок, высказывающий возмущение. «Как же я его понимаю…» – пронеслось в моей голове. Иногда Ровена ведёт себя глупо, показывая свою силу и статус. Например, как сейчас.

– Потому что в основном мои гости приходят по одному.

В ту же секунду из-за стойки, на которой располагалась касса, вылетел стул с подлокотниками, похожий на мягкое кресло. Я посмотрела на Стэфана и увидела его поднятую руку. Стало очевидно, что этот старичок передвигает стул с помощью телекинеза. А значит, я была права. Этот мужчина явно силён, раз с таким обыкновением пользуется магией. Конечно, это не самое сложное ведьмовское заклинание, но за месяц обучения у меня ни разу не получилось его сделать. А значит и лёгким передвижение вещей и предметов считать нельзя.

Ровена аккуратно села на предоставленный стул, поставленный в середине магазина. Несколько мгновений она потратила на то, чтобы поправить подол своего платья, после чего облокотилась о спинку и ожидающим взглядом посмотрела на меня и Стэфана. В тот момент продавец, наконец, заговорил:

– Что ты знаешь о картах Таро, Алекс?

– То, что их огромное множество подвидов. Карты обладают определёнными сюжетами, которые обычно показывают чувства, которые ты будешь испытывать в тот или иной момент. А ещё карты могут давать советы. В целом, к картам лучше прислушиваться, но только от человека зависит его судьба, поэтому он волен делать всё, что захочет.

Стэфан секунду смотрел на меня нечитаемым взглядом. От этого в моей груди появилось волнение. Я переживала, что сказала что-то не так. Губы Стэфана превратились в одну тонкую линию. Я нахмурилась, ища подвох.

Однако в следующий миг он улыбнулся и посмотрел на Ровену с одобрительным взглядом.

– Неплохо.

Женщина кивнула, чуть улыбнувшись:

– Она сидит над картами денно и нощно. Всю энергетику моей колоды уже испортила, – Ровена изящно заправила яркую рыжую прядь за ухо, после чего продолжила, – Поэтому мы к тебе и пришли.

– Хм… Понятно-понятно… – Стэфан покивал, после чего снова взглянул на меня, – Ты любительница гаданий?

– Можно и так сказать, – я кивнула, улыбнувшись, – У меня… Как бы правильно выразиться, хм… – я подняла взгляд в потолок, секунду думая над пояснением, – У меня при гадании появляется ощущение связи со всем миром. Как будто я прикасаюсь к невероятной силе. И при том, я точно знаю, что, гадая на Таро, я как бы на своём месте. Будто бы занимаюсь тем, чем должна.

Стэфан долго и хмуро смотрел на меня во время моей речи. В тот же момент, как я произнесла последнее слово, его брови поднялись вверх, а голова задумчиво кивнула. Посмотрев на Ровену, я с удивлением поняла, что эти слова заставили задуматься и её. Возможно, я говорила о том, чего не понимала до конца. Но, к сожалению, задать назревший вопрос мне не дали, ведь Стэфан вдруг поменял тему разговора:

– Какую колоду ты предпочитаешь?

– Райдера-Уэйта 1910-го года, – без промедлений ответила я, – Раньше я гадала на колоде этих авторов. Они уже стали для меня понятнее. К тому же, я ещё слишком новичок во всём этом, поэтому будет нецелесообразно отходить от классики уже сейчас.

– Хорошо сказано, – похвалил он, – Я рад, что ты не хочешь торопиться раньше времени.

– Спасибо, – я благодарно кивнула.

Мы направились в сторону стеллажей с колодами этого вида. Ими была занята четверть, если даже не треть всего магазина. Так что, у меня была возможность разгуляться.

Мои глаза прыгали от одной упаковке к другой. Отличались как цвета рубашек, так и размер самих карт. Некоторые Таро были чем-то помяты или испачканы. Возможно, они были второго использования, а, возможно, их случайно задело чужое заклинание. От таких карт я тут же отводила взгляд, будто они не стоили моего внимания. Интуиция подсказывала мне, что те карты, которые я вижу испорченными, точно не для меня. Ну а я всегда, когда дело касалось гадания, привыкла доверять своей интуиции.

– Алекс, есть упаковка, привлекающая твоё внимание?

Кажется, я услышала вопрос только с третьего раза.

– Думаю, нет… – неуверенно ответила я, – Тут так много вариантов…

– Понятно… – ответил он, – Попробуй походить у шкафа. Может, даже взять какие-то карты в руки.

Я послушалась совета и начала двигаться рядом со стеллажами. Мой взгляд встречался с разнообразными картами красных, синих, зелёных и фиолетовых цветов. Некоторые из них, казалось, ярко горели, словно солнце в яркий летний день. Другие же были обрамлены чёрными пятнами, будто бы повреждённые чем-то. При ближнем рассмотрении я, наконец, поняла, что карты на самом деле были новые, однако почему-то при моём восприятии на упаковке появлялись странные тёмные пятна, отпугивающие меня. Пообещав себе спросить об этой странности у Ровены, я возобновила движение.

Около третьего шкафа с Таро мне на глаза попалась колода, которая светила ярким светом больше других. Будто заворожённая, я потянулась к ней и взяла на руки. Снова в моей душе появилось чувство, словно через карты я связывалась с кем-то, знающим всё. Моя энергия, казалось, уходила к колоде, но я чувствовала, что благодаря тому самому яркому свету колода заменяла мою энергию своей. Я открыла коробку и только после этого остановилась:

– Можно?

Стэфан чему-то улыбнулся, отвечая:

– Конечно.

Я достала карты из упаковки, откинув ту куда-то в сторону. Таро всё так же светилось. Голубые глаза, полные интереса, смотрели на это и не могли оторвать взгляд. Мои руки стали двигаться уже как-то привычно. Одна взяла часть карт и начала перемешивать колоду. Какое же облегчение я чувствовала, когда делала это…

Неожиданно одна из карт упала на пол и закатилась куда-то под шкаф. Перепугавшись, я полезла за ней, положив своё тело прямо на грязный пол. Остальную колоду Стэфан молча забрал у меня, почему-то вообще никак не отреагировав на случившуюся оказию. Со всей силы тянувшись до упавшей карты, я случайно задела шкаф локтём. Мой испуг вышел на новый уровень. Стеллажи наклонились и покачнулись. Я уже собиралась встать, чтобы привести шкаф в нормальное состояние, но он сам стал принимать устойчивое положение. С моей стороны последовал выдох облегчения. В тот момент, когда я уже со спокойной душой вновь тянулась за картой, которую сама же по глупости уронила, мне на спину упало что-то невероятно тяжёлое.

– Ауч! – я тут же вскочила, оглядываясь.

На полу валялась коробка с колодой. Прекрасной колодой карт Таро. Тёмно-синяя упаковка была украшена золотыми точками, крайне напоминающими звёзды. В центре виднелась одна большая четырёхконечная звезда, вокруг которой был проведён золотой круг. По углам тоже находились четырёхконечные звёзды вместе с приятным орнаментом, чем-то напоминающим фазы луны.

Она была словно звёздное небо, которое в детстве я наблюдала с отцом.

Она была словно та тьма в крапинку, под которую мы разговаривали с братом по душам.

Она напоминала мне о подруге, всегда с интересом рассказывающей о новых созвездиях.

Она напоминала мне о том, чего у меня больше нет. О моей прошлой жизни.

– Что эта колода делает у тебя, Стэфан? – краем сознания я услышала возмущённо-испуганный голос Ровены и её быстрые шаги.

– Я хотел изучить её. После смерти хозяйки колоды мне захотелось узнать её секрет.

– Она была гениальна. В этом её единственный секрет.

Я чувствовала задумчивый взгляд двух пар глаз на колоде. Но меня это не волновало. Свет, исходящий от этой упаковки, манил, словно мотылька в тёмную ночь. Я покрутила Таро в руке, чувствуя невероятное спокойствие. И силу. Силу изменять судьбы, силу глядеть в будущее. Если обычно колода карт забирала силы и возвращала часть из них обратно, то эта колода только делилась энергией, но не забирала её.

– Но что, если нет? Откуда у неё такая сила, Ровена? – задумчиво спросил Стэфан. Я слушала его краем уха, – Она была ведьмой не по крови. Да ещё и белой.

– Природный дар?

– Не может же так сильно повезти… – он покачал головой, – Поэтому я хочу изучить колоду.

– Стэфан, это же…

Начала было говорить что-то Ровена крайне возмущённо, но я перебила её. Мой голос звучал так, словно я была далеко от этого мира. В целом, так оно и было. Ведь с этой колодой я чувствовала связь со своей прошлой жизнью, а не этой.

– То есть, эта колода не продаётся?

Две пары глаз удивлённо посмотрели на меня.

– Нет, – Стэфан сочувственно покачал головой, – Эта колода не новая, ей пользовались раньше.

– Но ведь владельца уже нет в живых, да? – с надеждой, удивившей даже меня саму, спросила я.

Стэфан с Ровеной удивились ещё больше.

– Алекс, почему ты спрашиваешь? Ты хочешь эти карты?

– Да.

Я не отводила от этой колоды глаз.

– Дорогая, эта колода опасной ведьмы.

Ровена встала прямо передо мной и взяла за плечи, призывая посмотреть ей в глаза. Я не могла ослушаться. Правда, пришлось сильно постараться. Карты всё ещё привлекали меня, словно мотылька. Но у меня получилось, и я заглянула в серо-зелёную бездну глаз моей учительницы. Там скрывалось множество эмоций: страх, неверие и беспокойство. Последнее удивило меня, но я предположила, что Ровена беспокоилась совсем не из-за меня, а из-за колоды в моих руках.

Но, что самое интересное, все эти эмоции – лишь ширма, за которой скрывалось главное. Ровене было интересно. Огонь горел в её глазах так, словно перед ней стоял создатель всех карт Таро.

«Ещё никогда она не смотрела на меня этим взглядом», – подумала я.

– Таких сильных провидиц никогда больше не было, только она одна. Так что, колода сильнее даже меня. Она заберёт все твои силы.

Я хмуро посмотрела на неё. Нутро подсказывало мне, что это неправда. Колода только подпитывает меня. Мы с ней идеально созданы друг для друга.

– Нет. Не заберёт.

– Но…

– Проверим? – перебила её я, решив не тратить время на бесполезные споры, – Я погадаю.

Стэфан и Ровена посмотрели друг на друга, а потом снова на меня. Молчание было долгим. Прервал его Стэфан, положив руку Ровене на плечо:

– Ты не вправе запрещать ей. Не в такой ситуации.

Не знаю, о какой ситуации шла речь, но Ровена тяжело вздохнула:

– Хорошо. Алекс, ты погадаешь нам, – она развернулась на своих высоких каблуках и пошла прямо к стойке, где расположилась касса, – Но вопрос выбираю я.

– Окей.

Вскоре мы втроём окружили стойку. Стэфан и Ровена встали с одной стороны, а я – с другой.

– Почему ты уже начала мешать карты? – с тоном вроде «ну почему всё в жизни такое сложное?!» спросила меня Ровена, всё ещё думая над вопросом.

Я удивлённо взглянула на свои руки. «И в правду», – подумала я, видя, что колода была в двух ладонях сразу, а не в одной, – «Откуда у меня это необычное желание просто так помешивать колоду?» Так как Ровена, скорее всего, засекла бы мою ложь, пришлось сказать правду. Мне всё ещё не хотелось вызывать у этой женщины хотя бы небольшой повод для злости.

– Если честно, понятия не имею. Просто так, – я пожала плечами, отвечая наигранно-спокойно, – А это плохо?

– Думаю, нет, – ответил за Ровену Стэфан, – Так карты быстрее напитаются твоей энергией.

– Хм, понятно… – задумчиво ответила я, опуская взгляд на колоду в руках.

Сейчас света было уже меньше. Но меня это совсем не печалило. «Наверное, я просто привыкла к нему, вот он и исчез», – предположила я.

– Так, ладно, я придумала вопрос, – прервала мои размышления Ровена.

Я с готовностью посмотрела на неё:

– Слушаю.

– Что сделал Стэфан, чтобы заполучить этот магазин?

На Ровену были направлены два удивлённых взгляда: мой и Стэфана. Но ей хоть бы хны.

«Эта женщина иногда просто непоколебима…»

Я с вопросом глянула на старика. Тот еле видно кивнул. Ну, раз уж сам человек, про которого задают вопрос, не против такого, то меня ничто не должно останавливать.

Я начала вновь перемешивать колоду, в этот раз практически неслышно повторяя тот вопрос, что задавала мне Ровена. Пальцы делали уже привычные движения. И хоть эта колода была чуть меньше той, что я обычно занимала у Ровены, карты не валились из моих рук. Свет от колоды исчез совсем. Складывалось ощущение, будто Таро как бы сосредоточились на вопросе, а не на том, чтобы создавать лучи своей энергией. «Возможно, тот свет был разовой акцией», – пронеслось у меня в голове.

«Да ё-моё! Хватит думать не по теме, Алекс!» – разозлилась я на себя, ведь из-за проскочившей не о вопросе мысли, мне пришлось ещё несколько лишних раз помешать колоду. На всякий случай, чтобы результат был максимально точным.

И вот, я наконец-то почувствовала, что готова выложить карты. Но так как вопрос был задан Ровеной, то брать карту должна она. Имея вид уверенного в себе человека, я протянула к ней колоду. Ровена отодвинула её часть пальцем, а потом достала одну карту.

Я посмотрела на выпавший аркан. Мгновение потребовалось, чтобы вспомнить примерное значение. «За все поступки придётся платить по заслугам» или что-то про суд. В общем, значение примерно понятно по названию. Мне выпал старший аркан.

«Почему старший аркан? Сильная карта. Что такого произошло со Стэфаном?» – я задумчиво посмотрела на старичка. Спокойный вид показывал, что воспоминания не тревожат его. Однако я видела не до конца заглушённую печаль в его глазах.

«Платить по заслугам»…

– Это же Справедливость, да?

Ровена кивнула мне:

– Но его значение не подходит, – она с улыбкой посмотрела на меня. В её серо-зелёных глазах читался блеск победы, – Магазин достался Стэфану по знакомствам. И даже не пришлось много разбираться с судом или связанными с ними вещами. Так что…

Кажется, Ровена хотела сказать что-то вроде: «Отдай карты и выбери другие», ведь протянула мне руку. Но Стэфан прервал её тихим, задумчивым голосом.

– Я никогда не рассказывал об этом… – он поднял взгляд и посмотрел на меня ошеломлённым и серьёзным лицом, – Но карта точна, как никогда.

– Что? – брови Ровены взметнулись вверх, – И что же ты мне не рассказывал?

– Помнишь Руди?

Стэфан всё ещё был задумчив, окунувшись в воспоминания.

– Бывшего владельца этого магазина? Конечно. Он умер, так и не отдав мне тот долг, который держался на нём лет десять.

Я удивлённо посмотрела на возмущённую Ровену. Мне в голову не могло прийти и мысли, что кто-то мог что-то ей задолжать. Обычно она пользуется чужой добротой, а не наоборот.

– Да… – Стэфан ухмыльнулся, – Этот сукин сын умел правильно просить…

– Это походило скорее на кражу, – фыркнула Ровена, сложив аристократичные руки на груди. Выдержав паузу, она перевела тему, – Так что с этим Руди?

Я отметила не прикрытую заинтересованность в её голосе.

«Похоже на интерес старушек на счёт чего-то, связанного с давно минувшими днями».

Ох, сколько же сил мне потребовалось, чтобы не засмеяться из-за своих же мыслей. Никогда раньше поведение Ровены не было похоже на поведение пенсионерок.

«Но ей охренеть как много лет. Она пережила всех среднестатистических старушек».

Мысленно я уже давно валялась на полу, перекатываясь туда-сюда из-за приступа смеха. Но в реальности я стояла на месте, словно статуя, и ничем не шевелила.

И тут Стэфан, наконец, ответил:

– Руди несколько лет подряд был в постели с моей женой.

Я боялась дышать. Настолько тяжёлая тишина повисла в магазине. Весёлое настроение улетучилось, сменившись искренним сочувствием и беспокойством. Резкие слова Стэфана, произнесённые излишне жёстко для такого доброго старичка, каким он представал передо мной, пробирали до мурашек. Мои руки, всё это время продолжающие мешать колоду, остановились в воздухе. Я смотрела на густые брови старика и опущенную вниз голову, понимая, что тот чувствует вину. Однако из-за его длинных седых волос мне не удавалось разглядеть его глаза. Пряди закрывали лицо, словно шторы. Но я примерно понимала, что могла бы увидеть там.

Ностальгию, печаль, сожаление… И где-то там, глубоко внутри, за закрытыми дверьми… Злость.

Настоящее желание убить.

Я встала, словно статуя, стараясь не издавать ни звука. Ощущение, что в данный момент я лишняя, глубоко засело в моём подсознании. Поэтому я старалась не отсвечивать.

– Ты что…

Стэфан резко прервал:

– Я убил его. И свою жену.

Мурашки пробежали по моему телу от тона его голоса. Это был жёсткий, стальной ответ. В нём чувствовалась не та горячая ярость, не тот огонь, который стоило ожидать. Нет, это было нечто другое. Холодная, пробирающая до самых косточек злость. Не зря говорят, что месть – это блюдо, которое подают холодным.

– Я расплющил его тело двумя валунами, пока кровь не начала капать на пол, а потом…

Стэфан остановился, подняв взгляд. Я вздрогнула, увидев его глаза. Они были переполнены благоговением. Чувством, что всё случилось так, как должно было случиться. И сейчас эти глаза смотрели прямо на меня, будто бы сканируя душу.

Стэфан искал одобрения. Слов, что убийство было заслуженным.

– Я сжёг его. Крики моей жены и мольбы остановиться наконец-то заставили меня почувствовать свободу. Только когда я убил их обоих, то чувство мести и злость наконец-то отпустили меня.

– И зачем ты начал торговать в этом магазине? – как у глупого ребёнка спросила Ровена.

Меня поражало то, что слова Стэфана не произвели на неё никакой эффект.

– В память о Руди.

– Ты сам себя слышишь? – она усмехнулась.

– Наша дружба была хорошей, – старик поджал губы, – И лишь факт измены омрачил конец.

Я, наверное, проглотила язык. Сказать мне было нечего. А Ровена, видимо, не считала нужным говорить что-то ещё.

– Так что, Справедливость подходит идеально. Я восстановил её, когда убил их.

Не имея сил возразить словестно, я возобновила перемешивание колоды. Если я права, то, выложив следующую карту, Таро покажут, насколько неправильно было убийство двух дорогих людей сразу. «И лучший друг, и жена. Поверить только…» – подумала я, доставая карту.

Я была права. Потеря чего-то дорогого, депрессия, разочарование…

– Пятёрка Кубков, – вкрадчивым голосом практически прошептала я, только потом поднимая взгляд на Стэфана, – Принесло ли вам убийство двух дорогих людей свободу? Я не уверена в этом.

Стэфан удивлённо посмотрел сначала на карту, а потом на меня. Злость и благоговение исчезли. Им на смену пришло то самое сожаление, которое я видела там изначально.

– Ты права, Алекс. Потом мне было нелегко, – он вздохнул, – Сразу два человека покинули меня… По моей же вине…

Следующая пауза затянулась. Каждый был в своих мыслях. И только Ровена, которой, кажется, меньше всего было дело до этой истории, сказала:

– Удивительно, но Алекс права, – я в шоке посмотрела на неё, чувствуя победу, – Ей подходит эта колода. За сколько мы можем получить её у тебя?

Стэфану потребовалась секунда, чтобы заглушить нахлынувшие чувства и воспоминания и натянуть на лицо слабую улыбку.

– Она будет стоить дороже обычной колоды, ведь она не продаётся…

Ровена вздохнула:

– Просто скажи, что ты хочешь.

– Ты мне ещё должна за несколько прошлых разов.

– Не помню такого, – Ровена посмотрела в другую сторону, скрестив руки на груди, – Это у тебя на старости лет с памятью проблемы.

Я пыталась сдержать улыбку, но когда поймала точно такой же усмехающийся взгляд у Стэфана, то веселье всё же показалось на моём лице. В этом была вся Ровена, я совсем не удивлена, что она должна что-то.

– Я могу заплатить за колоду. Она всё-таки моя… – сказала я.

В очередной раз платить придётся мне. И за долг Ровены, вероятно, тоже. Но я, в общем-то, за этот месяц уже привыкла к этому…

– Не говори глупостей, – Ровена посмотрела на меня, как на дурочку, – Речь идёт не о деньгах.

Я открыла рот и молча закрыла его, кивнув. Не знаю, о чём тогда идёт речь, если не о деньгах, но тут я уже бессильна.

– Вместе со мной найдёшь одного хмыря, который украл новую партию моего товара. Тогда ты выплатишь долг и заплатишь за эту колоду, – тем временем продолжил Стэфан, смотря исключительно на Ровену, – Согласна?

Ровена долго молчала, взвешивая все «за» и «против».

– Что известно о воре? – наконец, спросила она.

– Это должен быть вервольф. Он оставил капли крови.

Ровена, до этого всё ещё смотрящая куда-то в сторону, покосилась на Стэфана:

– Реагирует на заклинания?

– Да, – Стэфан почему-то улыбнулся.

– Чистокровный?

– Именно.

Теперь я поняла, почему Стэфан улыбнулся. Ровена попалась на крючок. При поимке вервольфа она может получить его кровь и другие органы, которые иногда пригождаются в заклинаниях. Подобное просто так на дороге не валяется, а торговцы на рынках продают эти вещи за большие суммы. Так что получить ингредиенты бесплатно кажется практически манной небесной.

Ровена полностью обернулась, наконец-то взглянув на Стэфана в открытую:

– Кровь и сердце твоего вора – мои.

– Можешь забрать всё тело, если хочешь, – Стэфан пожал плечами, – Я не практикую заклинания, где нужны эти ингредиенты.

– Ты не понимаешь, от чего отказываешься. Но мне это только на руку, – Ровена улыбнулась, очевидно, довольная сделкой. Следом она повернулась и посмотрела на меня, – Бери колоду и иди на выход отсюда. В другие магазины заходить не советую.

Я кивнула:

– Хорошо, поняла. Вечером тебя не ждать? – получив кивок от Ровены, я обрадовалась, что могу в этот вечер, наконец-то, заняться своими делами, – Можно задать вопрос?

– Да.

– Почему некоторые колоды я видела испорченными, а некоторые – светящимися?

Ровена, почему-то подняв брови в удивлении, ответила:

– Это так ты увидела энергетику колоды. Светящиеся подходили тебе, а испорченные – нет.

– Хм… – Стэфан наклонился через стойку и пристально посмотрел в мои глаза, – В твоём роду были ведьмы?

Вопрос был неожиданным, а потому я ответила не сразу:

– Не-а, – я нахмурилась, – А к чему вопрос?

– Видеть энергетику Таро могут немногие. Удивительно, что такая, как ты, способна на это, – Стэфан, наконец, отодвинулся, – Теперь я понимаю, почему она твоя ученица, Ровена.

«Он что, говорит, что я талантлива?» – не поняла я.

– Изначально она выглядела слабачкой, – Ровена пожала плечами, – Я сама не ожидала от неё такого.

«И Ровена говорит, что я талантлива? Да что здесь вообще происходит?!» – способностей в колдовстве я не ожидала, хоть это был и второй раз, когда Ровена признавала мою силу. Первый был в день нашего знакомства, – «Я что, правда, как попаданка Мери-сью? Такого же в жизни не бывает! Но попаданчества тоже в жизни не бывает…»

Я запуталась.

А потом вспомнила, как чуть не умерла от одного пореза на локте.

«Нет, у обычных Мери-сью такого не случается…»

Стэфан хмыкнул. От двух взглядов, сканирующих меня, становилось неуютно. Чтобы чувствовать себя комфортнее, я задала следующий вопрос.

– Почему Ровена была не в праве отказывать мне в выборе колоды? И что не так с этой колодой? – я показала карты в своих руках, заодно убирая те две, что лежали на стойке.

– Не только ведьма выбирает карты, но и карты – ведьму, – ответил Стэфан за Ровену, – А вы с этой колодой, похоже, сошлись даже лучше, чем сходятся с Таро другие ведьмы. Такого хорошего слияния я давно не видел.

Я не могла не улыбнуться, ведь гордилась собой. Хоть всё происходящее и было удивительным. Я не верила, что могу быть такой крутой.

– Ещё страннее ваше слияние выглядит, учитывая, что колодой раньше пользовались. Обычно после такого карты не принимают нового хозяина.

– Но меня приняли… – я с удивлением посмотрела на колоду в своей руке.

– Именно. А её прошлой владелицей была сильная ведьма. Значит, и поток энергии у колоды сильнее. Такие обычно не подходят новичкам.

В моей голове возник закономерный вопрос:

– А как звали прошлую владелицу?

– Изабель Энрикес, – неожиданно подала голос Ровена, смотрящая на колоду в моих руках задумчивым взглядом, – Она родилась в Испании в 17 веке. Позднее переехала в Америку. Я встречалась с ней однажды. В ней нет нужной для ведьмы жёсткости, она не хотела никого убивать, оставаясь белой ведьмой.

– И всё же она обладала невероятным даром и точно предсказывала будущее с помощью своей колоды? – предположила я.

– Да, – Ровена, наконец, посмотрела мне в глаза, а не на колоду, – Она была гениальна. Смогла заполучить силу, не являясь ведьмой по крови и не продавая душу демону.

– За несколько веков своей жизни она так никого и не убила, – добавил Стэфан, – Удивительно, но даже так ей удалось добиться уважения от других ведьм.

– А как она умерла? – я нахмурилась.

– Никто не знает, – ответила Ровена, а Стэфан вздохнул.

Я поникла:

– Понятно…

– Ладно, хватит расспросов, – резко прервала наше обсуждение Ровена, – Иди уже отсюда.

Я посмотрела на неё, улыбнувшись из-за резкой смены темы:

– Хорошо, до завтра.

– Ага.

И я ушла, задумчиво смотря на колоду. «Изабель Энрикес», – пронеслось имя в моей голове, – «Нужно поискать информацию о ней».

Нежданный гость

– Как вам? Нравится результат?

Я смотрела на пятиконечную звезду в круге, набитую прямо под сердцем, и полыхающие линии, выходящие из неё. Звезда будто бы находилась в солнце. Символично.

– Выглядит прекрасно.

Я улыбнулась молодому парнишке, который сделал мне этот рисунок. Учитывая, что я пришла к нему только с бумажкой тату Винчестеров, набросанной мной по памяти, было удивительно, что он смог так точно всё нарисовать.

Теперь я окончательно ощущала себя частью сериала.

Правда, в моей голове засело волнение. Это тату было символом Винчестеров. Я же частью этой семьи не была. Успокаивала меня лишь мысль, что в это время парни ещё не сделали тату.

Вроде бы. Точно я не помнила.

– Спасибо вам большое.

Я надела джинсовую куртку поверх футболки и помахала рукой, выходя из заведения. Небо уже покрыла непроглядная тьма. Однако Нью-Йорк продолжал бурлить так, будто солнце находилось в самом зените.

Я направилась к отелю, иногда хмурясь и потирая рукой под левой грудью: в месте, где мне сделали тату. Выбрала именно эту позицию я не случайно. Делать рисунок там же, где сделали его Винчестеры, мне не позволила совесть. Всё же, я не часть их семьи, а значит, не имею на это право. А воспроизводить тату на конечностях было опасно. Как бы жутко это ни звучало, отрубив руки и ноги, демон мог вселиться в меня. А значит, нужно было делать тату где-то рядом с сердцем. Навряд ли демон решится лишить меня его, чтобы вселиться.

Сегодняшние слова Стэфана на счёт вервольфа напомнили мне, что в этом мире существуют не только ведьмы. По крайней мере, от демонов нужно было защититься. Поэтому, выйдя из того скрытого ведьминского торгового центра, я направилась в тату салон.

Конечно, хотелось бы защитить себя и от других монстров. Но единственное, что могло мне помочь выжить в этом мире: уроки боевых искусств. Да, в основном я рассчитывала на магию, которой меня обучает Ровена. Но даже по её примеру в сериале я видела, что магия не всегда может помочь.

«Взять, к примеру, тот ловец ведьм, которым воспользовался Кроули. В той сцене, где Ровена ещё призналась, что боится полюбить сына, ведь тогда будет слабой», – я остановилась посреди оживлённой улицы, – «Надо будет это записать».

С того момента, как я осознала своё нахождение в мире «Сверхъестественного», любое воспоминание о сериале, приходившее ко мне на ум, автоматически записывалось в тетрадку, которую я хранила в укромном месте под подушкой. На следующий день после встречи с Ровеной я купила блокнот синего цвета и записала весь сюжет, который помню. После этого в течение месяца я добавляла дополнительные факты. Ловец ведьм был одним из таких.

Мне казалось, что в будущем знание сериала поможет мне в том, чтобы ориентироваться в происходящем. Главной задачей было скрывать тетрадь от остальных. Я не знала, как герои сериала и остальные люди отреагируют на моё знание будущего, а рисковать было опасно. К счастью, повесив на двери бумажку, чтобы в номере не убирались, я лишила отель возможности заглянуть ко мне под подушку. Ну а Ровена в номер не класса люкс ходить не собиралась. В общем-то, я ей и не предлагала.

Зайдя в свой номер, я разулась, повесила джинсовую куртку на крючок и прошла дальше. В полной тишине помыв руки и переодевшись в пижаму, не сковывающую движения, я записала всплывшее воспоминание про ловец ведьм, а после достала из шкафа благовония с запахом шалфея и розовато-рыжий камень, называющийся селенитом. Ровена несколько раз по дороге на тот скрытый торговый центр говорила мне, что нужно делать при получении новой колоды. Тогда я не понимала, почему она объясняет это именно сейчас, но теперь всё встало на свои места.

Улыбка украсила моё лицо, когда я подошла к подоконнику. Не знаю, почему на самом деле Ровена привела меня к магазину «Туз желания» и сама заплатила за колоду, но полученным картам я была по-настоящему рада. Конечно, было очевидно, что слова Ровены об испорченной энергетике её колоды, из-за которой она решила купить мне свою, – это только полуправда. Но в данной ситуации меня интересовал лишь результат. То есть своя собственная колода Таро.

Я достала карты из бумажной коробочки, пообещав себе купить чехол. На небе уже светила яркая луна, что было мне лишь на руку. Положив колоду на подоконник под лунный свет, я зажгла благовония шалфея и поставила их на подставку рядом. И вот, настало время заключительного штриха: камня селенита. Ровена говорила мне, что этот кристалл каким-то образом связан с Луной. Я положила его на Таро и довольная посмотрела на результат. Карты с помощью лунного света, проходящего через селенит, а так же шалфея, обладающего свойствами очищения, теряют прошлую энергетику и становятся чистыми и готовыми для использования новым хозяином.

Оставив все предметы так и в последний раз посмотрев на колоду, я ушла от подоконника, подойдя к кровати. У меня было время, пока колода очищается. Идеально для того, чтобы продолжить читать. Сев на матрас, я потянулась к тумбочке и взяла оттуда книгу под названием «Искусство самозащиты: как остаться целым и невредимым». За месяц я хорошо изучила стойку, но дальше продвинуться пока не успела. Только сейчас начались главы про базовые удары руками и ногами.

Конечно, я понимала, что чтение не научит моё тело обороняться. Поэтому я начала повторять перед зеркалом изображения с картинок, поэтапно повторяя все движения. В изучении я не торопилась, стараясь идеально оттачивать технику. От правильности действий могла зависеть моя жизнь.

Прочитав главу про удары в суставы, я встала с кровати и подошла к зеркалу вместе с книгой. На рисунках было показано два случая: удары в локтевые и коленные суставы. Первые могут помочь выбить оружие из рук противника, а вторые – заставить недоброжелателя потерять равновесие. Эти виды ударов идеально подходят в ситуации, когда напали неожиданно. Более того, попадание удара в эту точку вызывает сильную боль. Как я предполагала, это хорошо в борьбе с монстрами, ведь те чувствуют боль меньше человека.

Около получаса я отрабатывала удары в колени и локти попеременно, в голове представляя тёмный силуэт человека. Вскоре мне показалось, что материал был усвоен, поэтому я села на кровать и начала читать новую главу.

Так прошло примерно три часа. Наступила полночь. Мне показалось, что этого времени должно хватить для очистки колоды. Поэтому, закрыв книгу, я встала с кровати и направилась к подоконнику. Потушив благовония и положив селенит, позаимствованный у Ровены, на место, я взяла колоду в руки и села на кровать. По словам Ровены, после очищения важно побеседовать с колодой. Сначала нужно перетасовать её, затем разложить перед собой и просмотреть карту за картой. Я выполнила все указания, чувствуя лёгкость от происходящего. Единение колодой, сложившееся в том числе из-за наступившей ночной тишины, придавало мне сил. Я вновь чувствовала в себе некую связь с чем-то свыше.

«Наверное, пора» – подумала я, когда по очереди просмотрела все карты.

Следом в инструкции Ровены были вопросы, которые нужно задать колоде и вытащить из нее по одной карте. Чтобы не перенапрягаться, не было смысла вытаскивать по девять карт для определённых форм гадания. Во многих случаях вполне хватало и одной.

Так как за месяц обучения у Ровены я задала уже все интересующие вопросы, ничего интересного придумать не получалось, а потому мне пришлось задать самый банальный из возможных вопросов:

– Что меня ждёт в ближайшем будущем? – мой шёпот разрезал тишину, но не казался совсем ненужным.

Я помешала колоду несколько раз, после чего отодвинула часть и достала оттуда одну карту. Передо мной появился мужчина на рыже-коричневом коне. Он был облачён в рыцарские доспехи, поверх которых была жёлтая мантия. В его правой руке была палка с небольшими зелёными листиками. Это был Рыцарь Жезлов.

Карта выпадала мне впервые, поэтому пришлось встать и пойти к шкафу, где лежала книга «Таро: значения всех карт». Вернувшись и вновь сев на кровать, я шёпотом начала читать:

– В прямом положении Рыцарь Жезлов символизирует человека-борца. Он всегда готов отстаивать свои интересы, не боясь сопутствующих проблем и козней конкурентов…

Я нахмурилась, тупо смотря на текст. Единственным вариантом, приходящим ко мне на ум было то, что я начну отстаивать свои интересы у Ровены. Например, мешать ей убивать других. Однако это было бессмысленно. Ведь мне было до ужаса страшно сказать Ровене хоть слово против. Я боялась умереть от её руки, боялась вызвать её гнев и увидеть, как она вновь режет меня своим прямым ножом, который, как я узнала позже, называется атам.

Так что, эта карта не символизировала меня.

«А значит, я встречусь с кем-то, кто будет бороться за свои интересы», – в конце концов, заключила я, после чего продолжила читать:

– Любит споры и соревнования. Он долго не думает, а предпочитает активно и с энтузиазмом действовать для того, чтобы цели были достигнуты. Не боится рисковать, – я подняла голову от книги и посмотрела на белую стену, будто заворожённая произнося, – Это очень напоминает Дина. Но… Это просто невозможно, – помолчав минуту, я продолжила читать быстрее, ведь переживала, что речь правда шла о Дине, – Гадающий создаёт вокруг себя суету. Он хочет видеть немедленный результат своей работы. Ожидания и размышления – не для него. Окружающим с такими людьми легко. Они щедры, импульсивны, азартны и активны.

Я с ужасом посмотрела на карту, а потом на текст. Глаза прошлись по словам ещё раз, но нет. Ничего не изменилось. Это очень напоминало Дина.

В дверь постучали.

Я вздрогнула, испуганно смотря в тёмный коридор, который шёл к двери.

«А если они меня нашли? А если они узнали, что я ведьма? Тогда меня убьют».

***

Бесшумно достав небольшой ведьмовской мешочек, который теперь всегда есть в моей тумбочке, я на цыпочках направилась к двери. Пока я добиралась до выхода, незнакомец успел постучать уже второй раз. Моё сердце бешено билось, а руки сжимали мешочек, норовя разорвать его. Но я упорно продолжала идти, ведь если пришли те, о ком я думаю, то вскоре, не услышав ответа, они просто-напросто выбьют дверь.

Плавным лёгким движением положив ладонь на ручку, я позволила себе потратить мгновение на то, чтобы глубоко вздохнуть. Кто бы там ни был, мне нужно было успокоиться. Следом я резко открыла дверь.

Но там стояли далеко не Винчестеры. Это оказался мужчина лет двадцати пяти. Он был довольно высок, поэтому мне пришлось чуть задрать голову, чтобы посмотреть в его светло-карие, будто бы медовые глаза. На удивление яркий чёрный цвет его волос хорошо сочетался с чёрными классическими штанами, такого же цвета костюмной жилеткой и пиджаком. Привлекал внимание галстук молодого человека, выделяющийся на белой рубашке за счёт того, что благодаря своему цветному чёрно-коричневому орнаменту прекрасно сочетался с глазами мужчины.

«У него даже чёрные туфли и перчатки. Он либо важная шишка, либо работник отеля», – я вновь подняла взгляд на его глаза, хмурясь, – «Но работники отеля носят красные костюмы».

– Добрый вечер, – с вопросительной интонацией сказала, наконец, я, подталкивая молодого человека к объяснениям.

– Здравствуйте, меня зовут Коннор.

Он протянул мне руку, которую я пожала с недоверчивым видом. Другой рукой за спиной я чуть крепче сжала ведьмовской мешочек.

– А меня Алекс. Зачем вы стучались?

– Думаю, нам стоит поговорить в более укромном месте, – он огляделся по двум сторонам коридора, намекая, что в любой момент здесь могут появиться люди, – Я на счёт Ровены МакЛауд. Вы знакомы?

Холодок прошёлся по моей спине.

– Ну… – хоть он и не Винчестер, этот Коннор вполне мог быть охотником, а значит, я не могла ему отвечать честно, – Не знаю, о ком речь. А что вы хотели от этой особы?

Мужчина секунду смотрел на меня долгим взглядом, а после тяжело вздохнул, закрывая глаза. Секунду он молчал, видимо, обдумывая, что же делать дальше, после чего чуть тише сказал:

– Я бы толкнул тебя, Алекс, в твой номер и показал всё быстро и просто, но знаю, что в той руке, что ты прячешь за спиной, что-то опасное.

Я удивлённо подняла брови, после чего, пожав плечами, достала из-за спины ведьмовской мешочек. Тем временем Коннор продолжил:

– Тогда я бы зашёл в номер и показал, как я превращаюсь в волка. Делать это на камерах в отеле я не собираюсь.

Мне потребовалось мгновение, чтобы информация правильно дошла до мозга и образовала следующий вывод:

– Ты чей-то фамильяр?

– Да.

Его светло-карие глаза были честны. Я не видела в них ни капли лжи. И всё же спросила:

– Чем докажешь?

– Я… – он какое-то время думал, после чего начал говорить, – Я встретил тебя и Ровену около тех магазинов. Вы шли покупать Таро, кажется. Мне хотелось поговорить с Ровеной, но они с продавцом магазина пропали из моего виду. По твоему запаху, который мне удалось запомнить, я пришёл сюда.

Я секунду молчала, размышляя: «Учитывая, что охотники о местонахождении тех магазинов не знают, он, скорее всего, либо сам ведьмак, либо чей-то фамильяр».

– Ладно. Проходи, – я отступила на шаг, – Но не обижайся на то, что мешочек останется у меня в руках.

– Если тебе так будет спокойнее, – он слабо улыбнулся, переходя порог.

Осмотрев две стороны коридора, я закрыла дверь.

***

Складывая Таро в картонную коробку, я пристально следила за тем, как Коннор садился на стул, предоставленный в номере. Правда, благодаря строгому костюму у меня сложилось впечатление, что он будет вести себя согласно этикету, даже немного перебарщивая. Как, например, Ровена или Стэфан. Однако Коннор удивил меня, когда переставил стул спинкой вперëд и сел, положив руки на предоставленную опору.

Положив Таро на тумбочку, я села на кровать, скрестив ноги, положила в пустое пространство между ног мой ведьмовской мешочек и начала диалог:

– Ну, рассказывай.

– Мне нужна помощь в том, чтобы остановить моего хозяина. Он занимается очень плохими вещами.

Я секунду анализировала информацию, после чего медленно кивнула:

– Поняла. Но как ты смог пойти против хозяина? Насколько я знаю, фамильяры не могут делать что-то против воли своей ведьмы или ведьмака.

Коннор поелозил на стуле, протянув неуверенное:

– Ну...

Пока он собирался с мыслями, я встрепенулась:

– Подожди, он же не шëл за тобой?

– Нет, – его неуверенность тут же улетучилась. Он с серьëзным и даже несколько жëстким выражением лица посмотрел на меня, – Эдисон не выходит из своей лаборатории годами.

Мои брови взмыли вверх, а голос скептично спросил:

– Только не говори мне, что он завëл тебя, чтобы ты был ему курицей-наседкой...

Коннор усмехнулся, посмотрев в сторону. Кажется, сравнение ему понравилось.

– В целом, да, – он кивнул, вздохнув, – В основном моя задача была в том, чтобы заставлять его есть.

Я печально улыбнулась, ведь почувствовала иронию в его голосе. На самом деле, сочувствие к фамильярам давно обитало во мне, ведь они буквально были рождены для того, чтобы всю жизнь помогать, а не достигать новых вершин. Им не к чему стремиться. И это так... Печально...

– Ладно, вернëмся к теме, – сказав это, я заставила себя забыть прошлые размышления, ведь для них было не время и не место, – Всë же, как тебе удалось пойти против хозяина? Насколько я знаю, фамильяры так не могут.

– Ну, – он поступил взгляд, руками сжимая спинку стула перед собой, – Я чутка обманул его...

Бормотание было столь неслышным, что мне не сразу удалось понять его. Когда же до меня дошло, что же сказал Коннор, я, следуя оставшимся привычкам журналиста, постаралась сделать максимально спокойное выражение лица. Я предполагала, что ему, как фамильяру, будет очень стыдно за то, что он так поступает со своим хозяином. Ну а если я хочу докопаться до сути, то мне нужно сделать всë, чтобы Коннор рассказал как можно больше.

– Как?

Сначала Коннор с сожалением и недоверием посмотрел на меня, а после вдруг нахмурился, видимо, передумав говорить:

– Где Ровена? Я пришëл сюда, чтобы рассказывать всë это ей, а не тебе.

Ауч, это было больно. Но, к сожалению, это правда. По сравнению с Ровеной я – никто.

Правда, ситуации это не меняет. Ровены рядом нет.

– Она вернëтся только завтра, – честно ответила я, – И не думаю, что она захочет тебе помогать.

На лице Коннора проскользнула тревога:

– Почему?

– Добродетель и бескорыстность – точно не про неë, – я хмыкнула, – Тут скорее вопрос стоимости.

Коннор медленно кивнул, обдумывая:

– Теперь понимаю... Но я могу выполнить услугу за услугу.

– Тебе есть, что предложить великой ведьме, чьë имя знает практически весь мир? – я скептично посмотрела на него, – Ты же понимаешь, что у неë серьëзные запросы?

Коннор замолчал, а я с сочувствием смотрела на него, осознающего свою беспомощность. Не знаю, что такого сделал его ведьмак, но, похоже, что-то очень плохое, раз Коннор так сильно хочет его остановить, что готов практически на всë.

– Ты можешь подойти завтра утром и рассказать всë.

– Не могу.

Голос Коннора звучал так, словно он потерял единственную возможность изменить ситуацию. Я слышала нотки печали и осознания. Понимая, что ему нужно время, я молчала, рассматривая его.

Если до этого его медовые глаза искрили уверенностью и предвкушением, то теперь они будто бы потухли, став темнее.

– Наверное, это прозвучит очень глупо или подозрительно, – спустя время вкрадчиво начала я, – Но, по сравнению с Ровеной, я хочу помочь тебе. Однако навряд ли у меня получится это сделать, если ты не скажешь, что привело тебя сюда.

Коннор секунду смотрел на меня, после чего печально усмехнулся и покачал головой:

– Ты слишком слаба.

Ему явно пора завязывать с этим. Дважды назвать меня слабой за первый разговор – даже для Ровены слишком.

Но так как мне было жалко видеть это отчаянное выражение на его лице, я не сделала ему замечание, только пожав плечами и уверенно сказав:

– Ты этого не знаешь, – следом я печально усмехнулась, отводя взгляд, – Хотя, ты прав. Я ничего в одиночку не сделаю, – мои глаза вновь встретились с его, – Но с твоей помощью у меня, возможно, будут шансы. Ведь я как минимум буду знать, что такого сделал твой Эдисон.

Коннор размышлял минутку, после чего посмотрел на свои руки, лежащие на спинке стула, и полушёпотом произнёс:

– Он убивает людей.

Я нахмурилась, протянув:

– Ну-у… Это делают многие ведьмы?

Он тихо посмеялся. Я слышала скрытую печаль. От того смех казался ещё страшнее, чем слёзы.

– Ты не понимаешь, о каких количествах идёт речь…

Я спустила ноги вниз, положив мешочек справа так, чтобы до него можно было быстро дотянуться. Мой корпус наклонился вперёд, и наши с Коннором глаза встретились. Когда его медовый взгляд смотрел на меня, я вкрадчиво произнесла, пытаясь сделать всё, чтобы он, наконец, доверился мне:

– Скажи мне, почему Эдисон убивает много людей?

– Он пытается изобрести заклинание возрождения. Эдисон убивает, а потом пытается возродить человека, делая с телом что угодно, – он вздохнул и потёр глаза, пока я смотрела на него полными ошеломления и кошмара глазами, – Я пытался его отговорить. Доказывал, что это не только нарушит привычный порядок вещей, но и привлечёт важные фигуры на шахматной доске.

«Ты даже себе не представляешь, Коннор, насколько важные», – всё ещё с удивлением и ужасом смотря на него, подумала я, – «Как минимум самой Смерти не понравится, что у него отнимают работу».

– Но он не послушал тебя, да?

Коннор кивнул, молча смотря на Луну.

– Он запретил тебе мешать ему?

Тот снова кивнул, не в состоянии отвести взгляд от небесного тела. Не знаю, было ли дело в том, что он был волком, или же ему не хотелось смотреть в мои голубые глаза, которые сейчас, вероятно, глядели ему прямо в душу.

Ну, мне нужны ответы, а не его глаза.

– Почему тогда сегодня ты смог попасть сюда и пойти против запрета?

Коннор начал издалека:

– Даже если Эдисон заметил, что меня почему-то нет весь день, он подумал, что я ищу ингредиенты, которые ему нужны. Он запрещал мне ходить за ними, но сегодня разрешил, – он сжал спинку стула обеими руками, – Благодаря его желанию срочно получить нужные ингредиенты, я смог вынудить сказать, что все мои запреты на сегодня сняты.

Мне показалось, что нужно чутка разрядить обстановку комплиментом. Коннору всё ещё было тяжело говорить об этом.

– Это умно.

Впервые я увидела его искреннюю улыбку. Слабую, всё ещё печальную, но искреннюю.

– Спасибо.

Ему шла эта улыбка. Особенно когда он с ней смотрел прямо на меня.

Я со вздохом встала с кровати, подойдя к шкафу:

– Он ловит людей каждый день?

– Я их ловлю.

Его мрачный голос вызвал мурашки. Но при этом я проследила, чтобы мои слова звучали ровно и спокойно. Возможно, так Коннор почувствует себя лучше.

– Понятно. Где вы держите людей?

Я открыла шкаф, скептичным взглядом осматривая содержимое. Нужно было собрать необходимые заклинания. То есть хотя бы какие-то заклинания…

«Вот сейчас навыки боевой ведьмы мне бы пригодились», – печально заметила я.

– Клетка находится около лаборатории Эдисона. Пройти туда можно только через него.

– Окон в клетке нет? – даже не посмотрев на Коннора, уточнила я.

– Не-а.

По его голосу мне показалось, что он, наконец, перестал предаваться чувствам, окунувшись в дело. Я краем глаза посмотрела на него и убедилась в своей догадке. Коннор с ожиданием смотрел на меня, уверенность вновь вернулась в его глаза, а поза тела стала более расслабленной.

«Нужно продолжать говорить про дело», – поняла я, – «Видимо, так ему легче сосредоточиться».

– Ты сможешь отвлечь его и заставить выйти из лаборатории?

Он секунду молчал, подняв взгляд к потолку и думая.

– Наверное, да.

Увидев кивок Коннора, я тоже кивнула:

– Тогда первым делом я выведу людей. Только после этого будем разбираться с Эдисоном. Сколько там примерно человек?

– Пять, – металлическим голосом он добавил, – Если не поторопимся, то будет четверо.

Я долго смотрела на него. Походу, он был их тех, кто любит не медля идти в бой. Однако мне не хотелось вновь умирать. Так что, Коннору придётся подождать.

– Скажи адрес его лаборатории и можешь идти к нему.

– А ты? – он в удивлении посмотрел на меня.

– Я подойду позже. Мне нужно время подготовиться.

Коннор смотрел на меня долгую минуту, после чего вздохнул и встал со стула. Он продиктовал адрес, а я записала его в ближайшую тетрадку.

Проходя мимо меня к выходу, он остановился и подошёл ближе, посмотрев прямо в мои глаза глубоким взглядом:

– Не надо помогать мне, если ты уверена, что не справишься.

– Надо, – ответила я так же уверенно, хоть и обомлела от того, что мы были всего в полушаге друг от друга, – Мои карты предупреждали о тебе... – я говорила шёпотом и опустила взгляд, не в силах сдержать такой близости и глаз, будто смотрящих в душу, – Я думаю, это не случайно. Твоя ситуация как-то важна для меня и моей судьбы.

«Точнее, карта сказала именно о тебе. А значит, важен мне именно ты», – дополнила я в голове.

Пройдясь изучающим взглядом снизу вверх, я вновь посмотрела на него.

Коннор долго глядел на меня, не проронив ни слова. Я делала то же самое. Мы какое-то время изучали друг друга, не отходя ни на шаг. Полутьма прихожей и неожиданная близость заставляла чувства глубоко внутри разгораться. Давно забытые чувства. Те, которые после возрождения я закопала глубоко в себе.

Коннор первый оторвал взгляд, резко отворачиваясь и в один шаг подходя к двери:

– Ну, я пошёл?

Я не взглянула на него, только ответив:

– Мгм.

Дверь захлопнулась. А я стояла, смотрела на одну точку и думала: «Что это было?»

Коннор

– Господин Эдисон? Здравствуйте.

В голосе Коннора звучало такое почтение, будто он разговаривал с императором, будучи крестьянином. В купе с чёрным костюмом, в котором он был, я задумалась: «А не носит ли он такую строгую одежду, потому что его считают прислугой?»

Мысли прервал голос, интонации которого звучали безумно. Я до сих пор не видела Эдисона, но в моей голове уже возник образ носящего белый халат седого старика с запутанными волосами.

– А? Что? А, это ты, Коннор… Что там с ингредиентами? Ты их принёс?

– Да.

– Тогда давай сюда скорее. Я на пороге прорыва вселенского масштаба!

– Конечно. Только… – Коннор звучал неуверенно, – Не могли бы вы мне помочь?

– Ну что ещё?!

Видно, Эдисон очень торопился к своему «вселенскому прорыву»…

– Я закупил ингредиенты оптом, так что получилось очень много. Пришлось тащить их сюда целый день. Если вы поможете, то ингредиенты появятся в лаборатории быстрее.

На моём лице проскользнула улыбка. Не пряталась бы я за дверью, то смотрела бы сейчас на Коннора весёлым и уважающим взглядом. Его последние слова о том, что с помощью Эдисона ингредиенты появятся в лаборатории быстрее, звучали как прямая, но при этом довольно эффективная манипуляция. Обычно такое работает на детях. Или на взрослых, которые ведут себя как дети…

Эдисон раздражённо вздохнул:

– Ничего без меня не можешь… Давай, закончим это скорее.

– Хорошо.

Я прижалась к стене ещё сильнее, будто бы это могло помочь мне стать незаметнее. Шаги всё приближались, а сердце начинало бешено колотиться. Страшнее, чем здесь, мне было дважды: при тесте Ровены и в машине той снежной зимой.

Вдруг в щели у открытой двери я увидела двух мужчин. Первый был бодро шагающим стариком с короткими, как у военного, волосами, запутанными и неровными бровями и взглядом, будто смотрящим на мир через призму. Казалось, Эдисон был не от мира сего. Но, учитывая его безумие, это неудивительно.

Второй же мужчина выглядел моложе. Он был одет в чёрный костюм и шёл чуть позади, ближе к стене, у которой пряталась я. «Коннор выбрал идти около меня специально, чтобы спрятать за собой, если Эдисон вдруг решит посмотреть назад, и я окажусь в поле его зрения», – пришло ко мне понимание, пока я смотрела на едва знакомого мне фамильяра удивлённым взглядом. Мы только сегодня узнали друг друга, а я уже сомневалась, что в случае опасности он оставит меня один на один с приходящей смертью. Такое благородство поражало.

Вскоре Эдисон подошёл к открытой двери, около которой я стояла. Он вышел из моего поля зрения, оттого мне стало только страшнее. Дыхание остановилось. Весь мир будто бы встал на паузу.

И только взгляд медовых глаз, мельком посмотревший на меня через щель в двери, отвлекал от беспокойства. Коннор улыбнулся одним уголком губ, подбадривая меня. И тогда я сделала вдох впервые за несколько секунд. Благодаря этому фамильяру мне стало чуть легче.

Эдисон прошёл мимо, не обратив на притаившуюся меня никакого внимания. Скорее всего, он был слишком увлечён своими исследованиями. Оно и к лучшему.

Когда они свернули в поворот, ведущий к выходу, я вышла из своего укрытия и, стараясь двигаться бесшумно, свернула в лабораторию. Это была небольшая комната где-то тринадцать на шесть метров, у каждой стены которой стояло по одному длинному столу. Около одного из столов стояло кресло на колёсиках, которое, видимо, каталось по всей комнате, отчего Эдисону даже не нужно было вставать. Тут и там валялись разнообразные книги, склянки, ингредиенты и предметы. На одной из куч бумажек и книг я даже заметила недоеденный бутерброд. В общем, творился полнейший хаос и бардак. Но другого ожидать не приходилось.

Я осмотрелась в поисках двери, но ничего не увидела. И только тогда, когда взгляд устремился в пол, мои глаза заметили небольшой люк. Он был на обычном замке, а на столе рядом лежал ключ.

«Это было даже слишком просто», – подумала я, открыла проход и посмотрела внутрь. Там была лестница вниз. Из помещения излучался небольшой свет. Этого было немного, но достаточно, чтобы видеть хоть что-то.

Но никто не подходил к выходу. Насторожившись, я прошептала:

– Хей, здесь кто-нибудь есть?

Вскоре показался первый человек: мужчина лет тридцати. Скорее всего, он вышел, чтобы проверить, что творится наверху, а потом дать сигнал остальным. Героически с его стороны и в такой ситуации.

– Кто ты такая? – прозвучал враждебный голос.

– Меня зовут Алекс Джоунс. Моя задача вытащить вас отсюда.

– С чего бы нам доверять тебе? – сказал он, вставая в стойку так, будто бы собирался драться.

– Эдисон ушёл на улицу ненадолго. И если вы не пойдёте со мной прямо сейчас, то больше шансов у вас не будет.

Хоть мои слова и не были ответом на вопрос, на мужчину они, кажется, подействовали, ведь вскоре его лицо расслабилось, и он махнул рукой, зазывая остальных.

– Куда ты нас поведёшь?

– Нам повезло, что лаборатория в подвале, – я протянула руку мужчине, когда он забрался по лестнице и собирался встать на землю. Мы поравнялись взглядами, – Небольшие окна в некоторых помещениях открыты и без решёток. Вылезем в одно из них.

– Некоторые наши не в состоянии выбраться через окно, – ответил он с тревогой в глазах.

– Есть раненые? Или они не смогут пролезть из-за слабости?

Я проследила за тем, как из люка выползает молодая девушка чуть старше меня. Её волосы были потрёпаны, глаза – красными. Как и мужчина, она долго щурилась, привыкая к свету.

– Скорее второе.

Поджав губы, я кивнула. Это было неудивительно, навряд ли Эдисон кормил этих бедолаг.

– Нам ничего не остаётся, так что протолкнём тех, кому тяжело.

Мужчина кивнул. Мы помогли выбраться из люка ещё троим: одному молодому мальчонке лет десяти, пожилой женщине, еле стоящей на ногах, и ещё одной девушке, которая, кажется, была с другой девушкой подругами.

И так, наша дружная компания направилась к ближайшему окну. Мы зашли в комнату с кроватью, шкафом, зеркалом и столом. Всё это покрылось огромным слоем пыли. Да и в целом комната не выглядела жилой: постель была идеально заправлена, никаких вещей не стояло на столе и не висело на стуле. Так я сделала вывод, что это комната Эдисона.

Нам повезло, что она выходила ровно на противоположную сторону от выхода из подвала.

– Так, залезайте. Я пока постою тут, – я осталась у двери в комнате и иногда поглядывала, что происходит.

Мужчина кивнул моим словам. Сначала они запустили парнишку, потом пожилую женщину, а затем двух девушек. Становилось печально от того, что они уже знали, кого больше всего жалко отдавать в руки смерти, и именно в таком порядке выходили отсюда. Последним полез уже сам мужчина. Я услышала открывшуюся входную дверь и поторопила его, махнув рукой. В его глазах проскочил страх, а движения стали резче и быстрее. Вскоре он вылез из помещения.

Я подбежала к окну, посмотрев на спасённую мною пятёрку. Они со счастьем и слезами на глазах оглядывались по сторонам, а на моём лице появилась улыбка.

Но когда до комнаты донёсся голос Эдисона, то она тут же исчезла.

– Полиция находится в двух кварталах на север, – мой голос звучал торопливо и тихо, – Из неё вам удастся связаться со своими родными. Можете рассказать об Эдисоне и его способностях, но…

– Мы понимаем, – мужчина, сидящий на корточках около окна и смотрящий мне в глаза, кивнул, – Нам не поверят. И поймать его не смогут.

Я подтвердила, тоже кивнув.

– Спасибо тебе большое от всех нас.

Четвёрка позади мужчины обнималась друг с другом. Эта сцена была такой душевной, что у меня наворачивались слёзы.

Мужчина, глаза которого указывали на неверие своему счастью, продолжил говорить:

– Если бы не ты, мы бы никогда не выбрались.

– Это всё Коннор, – мужчина посмотрел на меня удивлённо, – Он пошёл против хозяина, чтобы спасти обычных людей. Так что не вините его за то, что он поймал вас, хорошо?

Усмехнувшись, он кивнул. Не знаю, почему, но мне было важно знать, что Коннора не считают злодеем.

– Как скажешь.

В коридоре послышался грохот. Я испуганно оглянулась назад, но там ещё никого не было.

– Бегите, он скоро придёт.

– А ты? – спросила взволнованно одна из девушек.

– А мне нужно остановить его… – неуверенно ответила я.

Пятёрка мгновение смотрела на меня беспокойно, но когда в коридоре уже громче послышался всем знакомый голос, они встрепенулись и начали уходить.

– Удачи! – напоследок чуть громче крикнула я, ведь больше не было смысла от кого-то скрываться.

Маленький мальчик последний вышел из переулка, весело помахав мне рукой.

Я вздохнула, разворачиваясь на пятках:

– Так, ну… Основное дело сделано. Осталось самое сложное.

Я выглянула из-за угла. Эдисон вместе с Коннором, нагруженные какими-то мешками и сумками, только-только завернули в коридор, где находилась лаборатория. Сделав глубокий вдох, я мысленно пожелала себе удачи. Выжить после моих следующих действий будет тяжело.

Рука залезла в карман штанов и достала небольшой ведьмовской мешочек. Он был красного цвета с вышивкой из голубой нитки, по форме напоминающей ромб. Сжимая мешочек в руках покрепче, я напомнила себе: «Всё зависит от двух вещей: правильно произнесённых слов и меткости броска».

Я завела правую руку назад и крикнула:

– Scintilla, excandesce et vestigia tua operies! (Искра, разгорайся и следы заметай!)

Рука повелась вперёд и вовремя выпустила мешочек. Он полетел в лабораторию, находящуюся напротив, попав на одну из кучек книжек и бумаг. Мир будто бы остановился. Я с придыханием смотрела на красный мешочек и ожидала. Мгновение, и…

Вспыхнул огонь, тут же поглотив несколько десятков книг. Первая искра исчезла, а следующие несколько секунд пламя разгоралось. Труды Эдисона, кропотливо переписанные на белые бумаги, постепенно уничтожались, превращаясь в пепел. Вспоминая испуганные лица тех пятерых, которые я видела совсем недавно, мне не было жалко. Эдисон заслужил это.

– Что?! Кто посмел?! – донёсся до меня истеричный крик, отчего я пришла в себя.

На огне мой план не останавливался. Нужно было сделать ещё две вещи. Иначе вскоре я поплачусь жизнью.

Ноги сделали первый шаг. За ним ещё один… Я приблизилась к двери в лабораторию. У входа стояла швабра, которую туда по моей просьбе перенёс Коннор. Наклонив её, я резко захлопнула дверь. Сразу после на ручку упала швабра, подпирая её. На всякий случай, я несколько раз проверила. Дверь и в правду не открывалась.

«Получилось!» – пронеслась восторженная мысль.

Но ликование сработавшей идее прервали руки, схватившие меня за плечи. Я вздрогнула, однако так и не успела повернуть голову, ведь в следующее же мгновение полетела в стену. Бетон, об который я ударилась, отозвался в голове тупой болью. На секунду в глазах потемнело, потому мне не сразу удалось понять, откуда звучали следующие слова:

– Ах ты стерва! Что ты наделала?!

Времени на ориентацию в пространстве не было. Эдисону хватало сил, чтобы выбить дверь. Так что, нужно было воспользоваться его паникой.

Собрав волю в кулак, я схватилась руками за пол и стены, помогая себе подняться. Было тяжело, так, будто на пол меня тянет с десяток грузиков. Голова гудела от криков Эдисона, разобрать которые я не могла.

Не обращая внимания на боль в голове и чувство жидкости, стекающей по волосам, я медленными шагами направилась к Эдисону. Думаю, со стороны моя персона выглядела примерно как зомби: потрёпанная, медленная, ничего не понимающая. Но целью были не мозги, а кое-что другое.

Из спортивной сумки, свисающей на плече, я достала железные наручники, между браслетами которых цепь была длиннее, чем у полицейских. На их поиск ушло много времени. Я хранила это на всякий случай. Правда, предназначались наручники для Ровены. В моём идеальном мире в случае опасности я закую её в них, тем самым лишив сил и обезопасив себя.

Но в итоге придётся использовать их на Эдисоне. А потом доставать новые…

Щелчок. Рука, которой Эдисон пытался открыть дверь, обзавелась железным браслетом. Тот посмотрел на меня удивлённым и непонимающим взглядом. Но вместо того, чтобы ответить ему что-то, я воспользовалась секундой ошеломления и заковала вторую руку.

Теперь он был бессилен. Казалось, впервые за всё то время, что я была в логове Эдисона, мне удалось сделать вдох полной грудью.

Правда, в лёгкие так же попал дым, просочившийся сквозь дверь. Но это было неважно.

– Что ты наделала, девчонка? Как ты вообще посмела?!

Я не ответила, делая шаг назад и с гордостью любуясь проделанной работой. Эдисон продолжил кричать:

– Коннор! Почему ты стоишь?! Помоги мне!

Я посмотрела на Коннора. Тогда в моём животе всё скрутилось.

Вместо радости победе и благодарности, я увидела в медовых глазах настоящий ужас. Что-то было не так. Коннор боялся чего-то.

Не успела я спросить причину, как он через силу, будто борясь с чем-то, произнёс:

– Алекс, беги! Я не… – он зарычал, вызывая мурашки на моей коже, – Я не управляю этим!

«Помоги мне!» – прозвучали требовательные слова Эдисона в моей голове.

Я замерла, осознавая. Это было то, что я не сумела продумать. Ошибка. То, что я упустила из виду, расслабившись. В очередной раз я на пороге гибели из-за своей невнимательности и неосторожности.

Коннор – фамильяр Эдисона. Он не может ослушаться приказов.

«И как вообще я могла забыть это?!» – пронеслось в голове, пока я пыталась бороться со своим телом, замершим в страхе, – «Какая же я никчёмная! Было ошибкой помогать Коннору в одиночку! Было ошибкой поверить в свои возможности…»

Он менялся на глазах. Лицо удлинялось, ноги и руки становились одной длины, а на свободных участках кожи вырастала чёрная шерсть. Рычание, помогающее сдерживать обязанность выполнять приказ, постепенно становилось другим. Более животным. Невероятно устрашающим.

Я сделала шаг назад, чувствуя, как руки начинают дрожать. Нужно было что-то делать. Превратившись в волка, Коннор сможет догнать меня и порвать на куски своими острыми зубами.

«Что же делать? Думай, думай, думай!»

Ответов не было. Голова до краёв наполнилась страхом.

– Алекс, беги! – как можно громче крикнул Коннор из последних сил.

Я взглянула в его медовые глаза. За маской животного гнева скрывался страх. Не знаю, чего боялся Коннор, получить нагоняй от Эдисона или убить меня, но времени на раздумья у меня не оставалось.

Ведь Коннор окончательно превратился в чёрного волка.

Удивительно, но он был полностью чёрным. Его медовые глаза чуть светились в темноте коридора, а скалящийся рот с белыми острыми зубами не сулил ничего хорошего.

И тут я вспомнила: «Запасной план. Я придумала запасной план». Мне не хотелось его использовать, ведь не было уверенности в своих возможностях. Но сейчас других вариантов не оставалось.

Из той же спортивной сумки я достала пистолет.

Несколько секунд копошась с предохранителем, я нацелилась на Коннора. Он уже сделал несколько шагов ко мне, начав рычать громче.

Если не сейчас, то в следующую секунду он обязательно нападёт на меня. И разорвёт на мелкие кусочки.

Я сделала выстрел.

Звук прогремел по всему помещению. Коннор поджал уши и начал скулить. Вскоре он упал на каменный пол, обессилев. Ещё через мгновение его животные черты начали сменяться человеческими. Я с болью в сердце смотрела на сжимающегося на полу мужчину, всеми силами пытающегося закрыть грудь. Лицо выглядело болезненно, а на белой рубашке проступило пятно крови.

– Прости. Они с железом.

– Ни…Чего… – едва слышно ответил он.

Я подошла к нему, поджав губы. Было жалко смотреть на человека, подстреленного мной. Но другого выхода из той ситуации не оставалось. Я была слишком слабой, чтобы сделать что-то ещё.

Руки плавно толкнули Коннора в плечи. Тот был слишком слаб, чтобы воспротивиться, а потому только тихо простонал. Я прошептала «потерпи немного», сняла его галстук и расстегнула его чёрную жилетку и белую рубашку, открывая взору грудь, перепачканную кровью. Это выглядело жутко, особенно когда ты знаешь, что рану сделали твои руки.

– Господи… Прости меня пожалуйста…

Кажется, Коннор хотел сказать что-то вроде шутки, ведь на его губах проскользнула улыбка. Но вместо этого он промычал от нового приступа боли. Улыбка тут же ушла с его лица.

Я нахмурилась и посмотрела на рану. Нужно было достать пулю. К счастью, она была не так далеко. Походу, выстрел попал в кость. Мои пальцы аккуратно схватили её и потащили наверх. Коннор не то прошипел, не то прорычал что-то. Я прикусила нижнюю губу и одним движением достала пулю. Сначала фамильяр издал новый вой от боли, а после открыл один глаз в удивлении.

– На, – я мягким движением дала в руку, которую он до этого прижимал к груди, мешочек, перед этим прошептав нужные слова на латыни, – Исцеляющее заклинание Ровены. Прижимай к ране, тогда скоро заживёт.

Он попытался кивнуть, но слишком сильно ослаб для такого. В последний раз посмотрев на Коннора, я повернулась к Эдисону. Если бы ни его копошение, я бы окончательно забыла про его существование.

Лицо Эдисона выглядело ошеломлённо и раздражённо:

– Так вы работаете друг с другом! Это ты привёл её сюда, да, Коннор?

Коннор не отвечал, еле держась в сознании.

– Отвечай! – громче крикнул старик.

– Да, – едва слышно ответил Коннор, тратя много времени на то, чтобы произносить каждую букву, – Я хотел… Остановить вас…

– Да как ты посмел?!

Я с тревогой посмотрела на Коннора. Нельзя заставлять его говорить. Он и так ослаб.

А значит, нужно разорвать связь Эдисона и Коннора.

– Как разорвать связь фамильяра и ведьмака? – в голосе слышались тяжёлые и жёсткие нотки.

Я удивительно сильно для первого знакомства переживала за Коннора.

– Убийством… – на выдохе ответил тот.

В моих глазах проскочил ужас. Нет. Я не убью Эдисона. Даже учитывая, что он – тот ещё подонок.

– Не сможешь? – еле слышно спросил Коннор со слабой улыбкой.

Я удивлённо посмотрела на него. Оказывается, тот осматривал меня внимательным взглядом. Тогда я покачала головой, опуская руку с пистолетом вниз.

В коридоре послышался смех. Эдисон с презрением смотрел на меня:

– Коннор, как ты позволил такой слабачке идти против меня?!

– Эта слабачка лишила тебя сил, заложников и всех записей, – ответила я холодно, – Я изначально не собиралась тебя убивать. Моей задачей было остановить тебя и спасти людей и Коннора.

Эдисон снова рассмеялся. Его веселье прервал тихий голос Коннора:

– На самом деле… – кажется, к нему возвращались силы, ведь он смог медленно и не особо ровно сесть, – Я хотел убить его. Когда ты уйдёшь.

Я перевела взгляд на Коннора. «Что ж, в принципе, этого следовало ожидать», – пронеслось в моей голове.

– Потому что по-другому связь не разорвать?

– Насколько я знаю, да.

Сбоку прозвенела цепь. Я резко посмотрела туда. Походу, Эдисон, до этого опустившийся на пол, пытался встать. Однако железо забрало у него слишком много сил, поэтому он не мог ничего сделать и только шевелил ногами. От его беспомощности становилось тепло на душе. Хотя бы тут было безопасно.

Ну, если не считать огонь, который вскоре должен был дойти и до коридора.

– Вы не посмеете! Вы слишком слабы для этого!

Я подняла брови, посмотрев на него взглядом, где будто было скрыто одно-единственное слово: «серьёзно?».

– Ты прав. Я слишком слаба для того, чтобы убить тебя, – я пожала плечами, – Но…

Мои руки кинули в Коннора пистолет. Тот с трудом поймал его, но всё же удержал в ладони.

– Я мечтал об этом все те пять лет, что был твоим фамильяром, – резко взглянув на Эдисона, с металлом в голосе дополнил мои слова Коннор.

В глазах безумного фанатика пролетел страх. Впервые я видела, что он смотрел на мир не через какую-то призму. Наверное, уже давно Эдисон не боялся за свою жизнь так сильно. От этого в душе разгоралась гордость.

Палец, облачённый в чёрную перчатку, переместился на курок пистолета.

– Прощай, Эдисон. Мне жаль, что всё получилось именно так.

Голос Коннора хоть и был холодным, но и в правду имел нотки искреннего сожаления.

Ведьмак хотел что-то сказать, но прозвучал устрашающий выстрел. За ним второй, а после и третий.

Корпус Эдисона взгромоздился на пол. Я долгим взглядом смотрела в его глаза, наполненные страхом, и открытый рот, будто пытающийся что-то прокричать.

Это был первый труп, который я увидела. Мои глаза не могли оторваться от зрелища. Внутри разгорался животный страх, а на коже образовывались мурашки. Выглядело по-настоящему жутко: смотреть на тело без души.

Теперь я знала, как выглядит смерть.

– Алекс? Всё хорошо?

Я затуманенным взглядом посмотрела на Коннора.

– Да…

Он хмуро осматривал меня:

– Как интересно…

– Что? – я заинтересовалась, подходя к нему.

– Ты ещё совсем зелёная: не имеешь магии, только пользуешься мешочками. Да и трупов никогда не видела. И при этом тебе удалось обезвредить Эдисона и меня.

– Я всё спланировала, в этом дело, – мои губы окрасила ухмылка, – К тому же, было много действий, которые, при выполнении неправильно или не вовремя, могли порушить всё.

– И всё же, твой план сработал. Это заслуживает уважения.

Я улыбнулась. Ещё одна вещь, которой меня научило США: принимать комплименты.

– Спасибо, – пришлось отвести взгляд от его благодарных медовых глаз, ведь я переживала, что наши гляделки могут затянуться. А ведь в соседней комнате пожар, – Ты уже чувствуешь себя лучше? Сможешь идти?

Коннор кивнул, вставая. Я достала из сумки ещё один красный ведьмовской мешочек и, прошептав нужное заклинание, кинула его на тело Эдисона. Вспыхнул огонь, покрывая труп.

Когда я повернулась назад, то встретила ошеломлённый взгляд Коннора.

– Что? – непонимающе спросила я.

– Ты только что была в ужасе от вида трупа, а сейчас уже сжигаешь его. Причём так, будто это планировалось, – через секунду он осторожно спросил, – Это же не планировалось?

Я рассмеялась, направляясь к выходу:

– Не-а, я не планировала убивать Эдисона и сжигать его труп. Но сейчас решила сделать это на всякий случай.

– На какой случай? – спросил Коннор, поравнявшись со мной. Он всё ещё прижимал руку с мешочком к ране.

– Если Эдисон выжил.

Брови Коннора взметнулись вверх. Он посмотрел на меня так, будто я шучу:

– Ты сейчас серьёзно?

– Да, – спокойно ответила я, не в силах скрыть небольшую улыбку.

– Я в него три пули всадил, – его рука показала на труп за нашими спинами.

– И что? – взгляд устремился на ошеломлённого Коннора, а губ коснулась усмешка, – В этом мире существует магия, демоны, вервольфы и другая нечисть. Ты думаешь, смерть тут – это конец?

– Тогда зачем мы вообще его убили?

Мы завернули, направляясь к выходу. Стало чуть легче дышать, что не могло не радовать. Пожар постепенно распространялся, и вскоре мы оба могли бы надышаться угарным газом.

– Во-первых, ты этого хотел, – я хитро посмотрела на Коннора, который усмехнулся, будто признавая, что я подловила его, – А во-вторых, будет трудно возродиться, не имея тела. Поэтому сейчас Эдисон точно не вернётся.

«Ну, почти точно», – добавила я в голове, – «Ангелы, Смерть, Чак и другие более-менее сильные существа могли возродить его и без тела».

– Откуда такие познания?

Коннор отворил дверь подвала, пропуская меня вперёд. Я поблагодарила его, кивнув:

– Спасибо, – уже на улице прозвучал ответ на вопрос, – Мне удалось узнать практически все тайны этого мира. Не спрашивай как. И можешь вообще не верить. Я знаю, что это звучит глупо.

Коннор смотрел на меня долгим взглядом:

– Очень странно, да. Но если ты так говоришь, – он вздохнул, улыбнувшись, и посмотрел на меня исподлобья, – У меня нет права тебе не верить.

Моё сердце пропустило удар. Это было очень мило.

Особенно когда добродушные медовые глаза смотрели в мои, а розовые губы расплылись в улыбке.

Прохладный ветер улицы привёл меня в чувства. Я отвела взгляд от Коннора, протянув:

– Э-эм… Я… – внезапная мысль спасла меня от позора, – Можешь убирать ведьмовской мешочек. Должно было зажить.

Коннор аккуратно отпустил руку. Я сделала шаг к нему и провела по груди, убирая кровь. Но раны не было, только чистая кожа без единого шрама.

Я подняла голову, посмотрев на Коннора и улыбнувшись:

– Ну, вот и всё…

Не зная чему повинуясь, мои пальцы взялись за белую рубашку и начали застёгивать её. Где-то вдалеке слышались гудки машин, но я не обращала на это внимания, занимаясь делом. После рубашки я застегнула чёрную жилетку, а затем и пиджак. Следом мои глаза критически осмотрели одежду:

– Кровь всё же видно. Так что тебе лучше остерегаться больших улиц. Хорошо?

Я подняла взгляд. Мои глаза встретились с глазами Коннора. Наши лица были слишком близко друг к другу, а оттого щёки залились румянцем.

«Как я могла не заметить, что нарушила его личное пространство?!»

Коннор сначала нахмурился, а потом, осмотрев моё лицо, усмехнулся. Смущение накрыло меня новой волной от осознания, что он ощущал себя спокойно в такой-то ситуации.

«Я же застёгивала его рубашку!» – в этот момент мне очень хотелось закрыть лицо руками, – «И трогала его голую грудь!»

– Спасибо тебе, Алекс.

Он неожиданно обнял меня, прерывая нескончаемый поток мыслей. Его крепкие руки на моей талии и дыхание на коже успокаивали. Вскоре я догадалась обвести руки вокруг его шеи. Коннор продолжил, говоря чуть тише и практически в самое ухо:

– Ты помогла мне справиться с тем, что мучило меня пять лет. Это дорогого стоит.

– Не за что… – на выдохе ответила я, погладив его по спине правой рукой.

Но Коннор замотал головой.

– Неправда. Это очень важно для меня. Так что… – он взял меня за плечи и отстранился, смотря с улыбкой прямо в мои глаза, – Я обещаю вернуть тебе долг. Помогу с чем-то важным для тебя.

Он порылся левой рукой в кармане штанов и достал оттуда визитку, которую протянул мне. Я хмуро взяла её.

– Позвони в любой момент. Я сделаю всё, что в моих силах.

Потратив секунду на то, чтобы рассмотреть визитку, я расплылась в улыбке и посмотрела в его светло-коричневые глаза, будто обволакивающие меня своей благодарностью.

– Спасибо. Я запомню это.

Коннор тоже улыбнулся. И я ещё раз убедилась, что искренняя улыбка по-настоящему шла ему.

Послышались сирены. Они постепенно приближались. Возможно, это было не по нашу душу. Однако пожар уже разгорался, а значит, скоро сюда должен был приехать хоть кто-то.

Я оторвала взгляд и посмотрела в сторону звука.

– Ну… Я пойду? – неуверенно спросил он.

– Да, иди, – так же неуверенно ответила я, вновь повернув голову к нему.

– Тогда пока?

– Ага, пока…

Коннор отпустил мои плечи и сделал шаг в сторону, но вдруг остановился и спросил с необычной для ситуации надеждой:

– Мы же ещё увидимся?

– Если ты этого хочешь, – я слабо улыбнулась.

Он повторил мою улыбку и кивнул, после чего, развернувшись, побежал дальше по переулку.

– До встречи! – опомнившись, крикнула я.

Коннор махнул рукой и напоследок крикнул, даже не развернувшись:

– Исцели свою голову! У тебя же кровь идёт.

«Ой! Как я могла забыть!», – подумала я с улыбкой, доставая новый исцеляющий ведьмовской мешочек и подставляя его к макушке, где чувствовалась боль. Из-за адреналина и произошедших событий боль чутка притупилась.

Мои глаза проводили Коннора. А после я нахмурилась от внезапной мысли: «Будто бы чего-то не хватает. Мы должны были попрощаться как-то по-другому…»

Ноги развернулись в противоположную от Коннора сторону. Яркая луна вместе с освещением Нью-Йорка украшали мой путь. Было уже довольно поздно, но тут и там всё ещё можно было услышать разговоры людей, вой сирены и гудки машин.

«Как же всё это странно…»

Обучение

Было уже далеко за двенадцать утра, но Ровена до сих пор спала. За год жизни бок о бок я уже привыкла к её расписанию, поэтому меня это совсем не удивляло. В первые полтора месяца она старалась вставать хотя бы в десять утра, но когда однажды её будильник не сработал, и я принесла завтрак в постель, всё изменилось. С тех пор Ровена просыпалась с кровати только к обеду.

Каждый день утро проходило примерно одинаково. Первым делом я занималась спортом. Это могла быть как пробежка, так и тренировка приёмов, вычитанных в книге. Моды на фитнес-клубы в 2003-ем ещё не было, так что ходить в тренажёрные залы я не могла. Но даже того, что я делала без гантель и тому подобного, хорошо помогало. В сравнении с прошлой жизнью моё новое тело было намного спортивнее. Конечно, это не могло не радовать.

После занятия спортом я шла в душ и переодевалась. Следующим по списку был завтрак. Обычно он проходил в кафешке в двух кварталах от отеля, она была недорогая. К тому же, мне нравились сладкие вафли, которые делали там на завтрак.

На обратном пути я заходила в ресторан при нашем с Ровеной отеле и заказывала завтрак в номер. Конечно, платила за услугу я, но Ровена об этом не догадывалась. Потом я шла в люксовый номер на последнем этаже отеля. Для приличия я каждый раз стучалась, хотя было предельно ясно, что Ровена мои стуки не услышит. И, в очередной раз не получив ответа, я проходила в номер. Запасной ключ мне уже выдали, так что сложностей не возникало.

Выбрав какую-нибудь книгу с заклинаниями, я садилась на мягкий диван в гостиной и начинала читать. Если речь шла о чём-то незначительном, то я сразу испытывала вычитанное. За год учёбы под руководством Ровены, мне всё же удалось пробудить магию. Её было совсем немного или, как говорила моя достопочтенная учитель: «слабовато, но для новичка сойдёт». Лучше всего мне поддавался теликинез. Я всё ещё тратила много внимания и сил, чтобы передвинуть какие-то тяжёлые предметы типа стола. Однако то, что я уже могла это делать, было большой победой. Сложнее всего мне поддавался электрогинез. Сколько бы я не пыталась, молнии из рук такого же размера, как у Ровены, не выходили. Только небольшая ниточка, максимум которой – запустить компьютер.

Но обычно после использования магии я чувствовала слабость минимум целый день. Поэтому я до сих пор пользовалась мешочками. Ровена каждый раз закатывала глаза, когда вместо пирокинеза видела очередной сжигающий мешочек. Я же пожимала плечами. Как по мне, мешочки всегда были лучшим выходом из ситуации, чем пресловутая магия, которой почему-то пользуются все ведьмы.

Я услышала протяжные стоны и шуршание постельного белья:

– Алекс?

– Доброе утро, Ровена, – не отвлекаясь от книги, ответила я.

Ведьма ещё какое-то время потягивалась, а после, наконец, встала. Она нацепила на себя халат и направилась в сторону ванной. Когда она проходила мимо меня, я уже привычно отчиталась:

– Читаю про создание иллюзий. Эту сторону ведьмовской силы мы с вами пока не изучали.

Ровена проморгалась несколько раз, явно с трудом воспринимая информацию. Но вскоре она кивнула, одобрив мой выбор книги на сегодня.

– А что на… – начала было она, но я перебила, уже зная вопрос.

– На завтрак в ресторане блинчики с джемом на выбор.

– Но я…

– Знаю, вы не любите есть мучное, – я подняла на неё взгляд, отрываясь от книги, – Поэтому я попросила у поваров приготовить вам овсяную кашу с ягодами. Вместе с кашей должен быть кофе и нарезки: мясная и сырная.

Ровена ухмыльнулась, довольная моим ответом:

– Хорошо, тогда я в душ. Но, сперва, ответь мне на вопрос…

Иногда она любила устраивать мне тесты, связанные с ведьмами. Я любила искать ответы на каверзные вопросы, ведь считала подобную практику полезной. Да и в целом Ровена оказалась отличным учителем. Она нашла много разных способов донести до меня материал, при этом подавая разную информацию, а не только ту, которую считала нужной. Как Ровена сама объясняла: «Ты не знаешь, что может пригодиться тебе в той или иной ситуации». В этом я была согласна целиком и полностью.

Пока Ровена думала над вопросом, я закрыла книгу и села ровно, приготавливаясь. Тест мог быть как тяжёлым, так и совсем простым. Всё зависело от настроения Ровены.

– Какой сейчас лунный день и фаза луны?

«Да блин! Я опять забыла посмотреть в лунный календарь!» – мысленно разозлилась я. Мне всё никак не удавалось привыкнуть к таким повседневным вещам для ведьмы, как просмотр лунного календаря, карты дня, ветра, положения звёзд в небе и тому подобного. Многие природные параметры влияли на заклинания, это я выучила ещё в первый месяц обучения. Но научиться следить за всем этим я пока не смогла.

– Возможно десятый день?.. – неуверенно предположила я.

– Четырнадцатый, – она усмехнулась, увидев разочарование на моём лице.

– Полнолуние…

– Именно, – Ровена кивнула и развернулась в душ, положив полотенце себе на плечо. Через спину она добавила, – Уже пора бы привыкнуть смотреть в календарь.

– Да, ты права… – со вздохом ответила я.

Даже года обучения было недостаточно. Мне предстояло ещё многому научиться…

***

Сегодня был необычный день. Довольно часто я боялась Ровены, ведь всё ещё ожидала от неё нож в спину. Эта женщина могла убить меня всего одним словом или действием. Но, даже так, она стала для меня важной персоной. Всё же, она – мой учитель. Так что, я не могла не поздравить её в этот день.

Сегодня День рождения Ровены.

Это был уже второй раз, когда я находилась рядом с ведьмой в её день. Но в первый раз я заметила одну странность: она не отмечала свой праздник. Возможно, за более чем триста лет жизни ей уже наскучили дни рождения. Однако если она взяла паузу в празднованиях, значит, сейчас она могла соскучиться по этому.

Так что, я решила устроить небольшое мероприятие. Я зарезервировала целый ресторан на весь день, пригласила нескольких ведьм, которые были в более-менее хороших отношениях с Ровеной. А потом позвала саму именинницу. Правда, про праздник я ничего не сказала.

– Куда мы, Алекс? Почему ты ничего мне не говоришь? – пытаясь выведать ответ в моих голубых глазах, взволнованно расспрашивала Ровена, – Ты даже надела платье, которое я тебе купила. Я думала, оно тебе не нравится.

Фиолетовое платье с развивающейся пышной юбкой и открытыми плечами привлекало внимание многих прохожих. Ткань развивалась на ветру, но была довольно тёмной для молодой девушки. И всё же я любила это платье.

– Оно мне нравится, – я усмехнулась, – Просто чутка не мой стиль.

На самом деле, благодаря Ровене я стала чуть более женственной. Начала иногда краситься, продумывать свой гардероб, носить юбки и дорогие украшения. Если бы я из прошлого мира посмотрела бы на себя настоящую, то, возможно, я бы не узнала себя. Только короткие русые волосы показывали, кто я такая. Привычка оставлять волосы короткими, наверное, не уйдёт никогда…

– Почему тогда ты его надела? – не поняла Ровена.

– Оно подходит под стиль мероприятия.

– Какого мероприятия? – осторожно спросила она.

Мы остановились у входа в ресторан, так что я решила ничего не отвечать. Из заведения вышел молодой человек в костюме: один из официантов. Он встал у входа и открыл дверь, пропуская нас внутрь. Ровена удивлённо глянула на меня, пытаясь найти ответы на множество вопросов.

– Иди, – я только улыбнулась.

Вздохнув, она всё же сделала шаг через порог. Её встретил огромный банкетный зал, украшенный цветами и шариками. Тут и там стояли ведьмы и ведьмаки. Да, их было не так много, но зато все они встречали с улыбками и аплодисментами. С одной из сторон зала стояла сцена, где уже настраивал инструменты небольшой оркестр. А рядом со сценой расположилось двое официантов, которые во время прихода Ровены запустили хлопушки с конфетти.

Я шла по залу за спиной у Ровены. Когда же остановилась она, я поравнялась с ней, заглянув в глаза. Они были удивлёнными, немного меланхоличными, но очень благодарными. И хоть Ровена не наградила меня доброй улыбкой, я знала, что в душе мой сюрприз ей понравился. Это было видно по её мимике, позе, а главное: по глазам.

– С Днём рождения, Ровена, – с чувством сказала я, не отрывая от неё взгляда.

За моей спиной появился Стэфан. Я повернулась к нему и забрала протянутый подарок, поблагодарив кивком. Он только улыбнулся мне.

В моих руках была небольшая деревянная коробочка, украшенная разнообразными узорами на углах. Справившись с небольшим замочком, я открыла её. Внутри она была обита замшей. Но самое главное было не это, а то, что лежало внутри: довольно большой и необычно яркий ведьмовской мешочек.

– Это мой маленький подарок, – я вновь посмотрела в серо-зелёные глаза Ровены, искрящие вопросом, – Знаю, как это выглядит, но штука, на самом деле, очень сильная. Стэфан помог мне сделать её.

Старичок за мной кивнул, подтверждая. Ровена посмотрела на меня с немым удивлением.

– В любой ситуации, когда даже твои силы уже дают сбой, эта штука спасёт тебе жизнь. Она сделает взрыв, подобный ядерной бомбе. И только владелец мешочка и тот, кто касается владельца, не получит урона. Так что, пользуйся осторожно.

– Как ты… – она приняла подарок, в шоке смотря на разноцветный мешочек.

– Я нашёл одну книгу с описанием заклинаний прошлых поколений ведьм, – ответил за меня Стэфан, а после взглядом указал на ведьмовской мешочек, – Это заклинание было записано в запретной секции.

– Ага, – я кивнула, – Ты не представляешь, сколько раз у нас не получалось сделать его. Мы чуть не снесли одно здание в процессе разработки идеального рецепта…

В моей голове всплыло воспоминание того взрыва. Это было страшно.

Ровена молча смотрела на подарок. Я видела в её взгляде давно забытое счастье. И даже если эта женщина никогда не сможет отблагодарить меня, повинуясь своей гордости, я знала, что сейчас она была благодарна. Как минимум за радость и безопасность, которые я подарила ей в этот день.

Я улыбнулась, когда Ровена посмотрела на меня. На её лице тоже была улыбка. Небольшая и смущённая, но всё же это была улыбка.

Прервал наши молчаливые гляделки Стэфан:

– Ну что, будем рассаживаться?

Я отвела взгляд и оглянулась на гостей, громко ответив, чтобы слышали все:

– Да, давайте садиться на свои места. Нам пора праздновать!

Ведьмы и ведьмаки разошлись авациями.

***

Три раза постучавшись и не услышав ответа, я вошла в номер. В помещениях закрыли шторы, а если принюхаться, то можно было учуять слабый запах горящих свечей. По загадочной атмосфере я сразу поняла, почему Ровена не ответила мне во время стука: она пыталась сделать какое-то заклинание и не могла отвлекаться.

Стараясь не издавать звуков, я прошла в спальню: к столику, на котором была постелена красная скатерть. Обычно тут Ровена воплощала в реальность новые заклинания. Сейчас она сидела на стуле, смотря в котелок, где лежали травы. Не обращая на меня ни малейшего внимания, Ровена начала читать что-то на латыни. Даже за два года обучения я так и не выучила латынь, так что не понимала слова. Правда, оно и не было нужно, для заклинаний требовалось заучить фразу, а не знать весь алфавит.

Я осторожно села на кровать, наблюдая. После слов Ровены в котелке начало что-то происходить. Засветил яркий голубой свет. Он нарастал и нарастал, всё больше заинтересовывая меня.

Но тут он погас. Я недоумённо посмотрела на Ровену. Та тяжело вздохнула, разочарованно опуская голову. Спустя секунду молчания она пояснила:

– Слияние трав недостаточное. В роли катализатора может выступить человеческая кровь. Но я так устала за сегодня…

Она облокотилась о спинку стула, простонав. Я же смотрела на учителя с иронично-удивлённым видом. За два года общения с этой женщиной я научилась понимать намёки. И это был один из них.

– Если ты мечтаешь о том, как я убью первого человека, то советую прекращать.

Вся наигранная усталость тут же пропала. Ровена посмотрела на меня серьёзным взглядом так, будто это был один из самых важных разговоров между нами.

– Почему? Тут нечего стыдиться или бояться.

– Из принципа.

Хоть я и ответила коротко и лаконично, на самом деле причина была не только в моём упрямстве, но и в том самом страхе, который упоминала Ровена. Я до сих пор вспоминала труп Эдисона, хотя прошло уже почти два года. Безжизненное тело – по-настоящему жуткое зрелище.

– Это глупо, ты же понимаешь? – она взмахнула рукой, одним грациозным движением убирая рыжие пряди волос за плечи, – Белые ведьмы – те ещё слабачки, максимум которых – найти кого-то на карте.

Я вытянула губы, вздохнула и, поставив руки за спиной, опёрлась на них. Вместе с наигранным безразличием и спокойствием я ответила:

– Возможно, ты права. Но это не поменяет мою уверенность в том, что убийство – это ужасно.

Ровена долго молчала, не отводя от меня взгляд. Это настораживало, ведь означало работу мысли. Было ужасно не знать, о чём думает сильнейшая ведьма прямо сейчас.

– Когда-то я была такого же мнения, – сказала она таким голосом, будто находилась совсем далеко от роскошного отеля в Нью-Йорке, – Но вот, что сделала со мной жизнь.

– Что ж, – я вздохнула, с еле прикрытым сочувствием смотря на Ровену, всё ещё пребывающую в мыслях, – Тогда я хочу пройти тот же путь.

Она ничего не ответила. Но я знала, ей было, что сказать.

Выгодная сделка

Friendtape постепенно развивался. За несколько лет его существования слова об удобном сайте, где можно рассказать о себе всему миру, разлетелись по планете. Постепенно люди создавали аккаунты и искали друзей в социальной сети. Я тоже создала страничку. Как и в прошлой жизни, из меня выходил плохой блогер: посты появлялись редко и нерегулярно, а качеству фотографий оставалось желать лучшего. Но в основном я заходила на сайт не чтобы зарабатывать новых друзей, становиться популярной и тому подобное. Главной моей целью было искать интересных людей и смотреть их посты. К тому же, было приятно иногда заходить на сайт, начальная разработка которого принадлежит тебе.

И ничего, что идею я стырила из прошлой жизни.

Однажды, когда Ровена оставила меня одну, убежав на очередное свидание с богатым стариком, а настроения на тренировку приёмов самообороны или заклинаний попросту не было, я зашла в Friendtape. Без особого интереса я листала ленту, только иногда задерживаясь на каких-то постах. Рекомендации сайт всё ещё выбирал плохо, так что я пообещала себе написать об этом Теодору, как будет возможность. Вероятно, я могла бы даже подсказать, как сформировать эту самую систему рекомендаций. Идеи у меня уже были. К тому же, нужно как-то отрабатывать те деньги, которые Теодор присылает мне каждый месяц.

Но тут в моей ленте появилась фотография, от которой я долго не могла оторвать глаз. Молодой парень, которому не было ещё тридцати, с короткой стрижкой, редкими и едва видными веснушками и зелёными глазами, похожими по цвету на листья деревьев за его спиной, дерзковато и чутка шутливо улыбался камере. На нём была светлая серая футболка и тёмно-синие джинсы, а на шее висел необычный кулон с лицом странного рогатого существа. Одна нога в кроссовке стояла на синем холодильнике, в котором, я точно знала, скрывался запас пива.

Что же кроме чертовски знакомого лица привлекло меня в фотографии, так это чёрная машина, на которую опирался молодой человек. Шевроле Импала 67-го года, ярко блестящая на летнем солнце.

Это был Дин. Вместе с его Деткой.

Я долго размышляла, что делать: нажать на аккаунт «Лучший мужчина 006» или прокрутить колёсико вниз, следуя по ленте дальше. С одной стороны, навряд ли из аккаунта я смогла бы выведать полезную информацию о Дине с Сэмом. Даже по никнейму становилось понятно, что старший Винчестер пользуется аккаунтом, чтобы завлекать дам, а не зарабатывать популярность.

Однако, как фанат «Сверхъестественного», искренняя любовь к сериалу которого не прошла даже спустя целую жизнь (Я заново появилась на свет уже 23 года назад… Вау…), я не могла пропустить этот аккаунт и просто пойти дальше.

Фанатская любовь и почитание победили. С искрами детского интереса и восхищения в глазах я нажала на слова «Лучший мужчина 006».

Я была права, в основном аккаунт создавался для того, чтобы завлечь одиноких дам. На всех фотографиях Дин специально выбирал такие позы, чтобы показать все прелести своего накаченного тела. И на каждой фотографии его преследовала эта дерзко-шутливая ухмылка. Как одинокая девушка, за эту жизнь ни разу не вступавшая в отношения, я могла только мысленно похлопать. Дин умел правильно показать себя, и это факт.

Правда, максимально дурацкие надписи в стиле «на столе лежит ложка, а должна лежать ты» портили всю картину. Возможно, каким-то девушкам такие резкие и глуповатые подкаты нравились, но у меня они вызывали приступ истерического смеха.

Остановившись на последней фотографии, которая, по совместительству, и являлась аватаркой на этом аккаунте, я долго смотрела на лицо Дина. По сравнению с тем, что я видела сейчас, в последних сезонах сериала его глаза затухли и приобрели нотки меланхолии и даже печали. Да и, в целом, ближе к концу сериала, как я считала, всё было построено на том, чтобы вызвать у смотрящего как можно больше эмоций. И в основном Сэма и Дина было жалко. Они прошли так много всего, несколько раз спасали мир, но всё равно не смогли стать по-настоящему счастливыми и осуществить все свои цели и мечты.

Нет, конечно, в каком-то смысле финал был таким, каким бы его хотели Сэм и Дин. Но…

Я никогда не была согласна с таким концом. Да, я принимала его, как и мнение большинства о том, что смерть Каса и Дина была правильной. Да и то, что Джек стал новым Богом, было логично. И всё же я не хотела такого. В моих идеальных сценариях эти четверо должны были под конец счастливо сидеть где-то вместе, наблюдая за солнечными летними деньками и попивая пиво.

Было бы круто воплотить ещё и дестиэль… Но это уже мечты на уровне розового единорога. Вместе с тем, что я понимаю и принимаю позицию многих о правильности того финала, который был в итоге, я принимаю и то, что многие моменты в сериале фанаты возвели в абсолют, не смотря на ситуацию под широким углом. Да, химия между Дином и Касом точно была, это очевидно всем. Но насколько это было связано с любовью, а не просто крепкой дружбой… Уже сложный вопрос для длительных размышлений.

И тут я вздрогнула, поднимая взгляд от экрана в компьютерном клубе. Мои глаза смотрели на стену, где уже отваливалась краска, полными ужаса глазами. Со стороны, вероятно, могло показаться, что меня пугал факт давнего ремонта здания. На самом же деле суть была в другом. А именно во внезапном осознании, пришедшем ко мне только что.

Я живу в мире «Сверхъестественного». В «Сверхъестественном» был Армагеддон. А значит в мире, где я живу, будет Армагеддон.

И если я не хочу, чтобы огромное количество людей умирало из-за того ужаса, который нафантазировал Чак, нужно было что-то делать.

Ну а если быть совсем откровенной и отбросить неуместную в данном случае доброту, я испугалась не из-за возможных смертей большинства. До ужаса пугало то, что опасности могла подвергнуться и я.

А умирать так я не хочу. Ведь перед смертью точно пожалею о том, что не подняла пятую точку со стула и не пыталась остановить Армагеддон. И тогда обещание, данное самой себе, нарушится.

Переборов страх и ужас от пришедшего осознания, я начала разрабатывать план действий. Изначально было довольно тяжело, ведь часто мои мысли уходили в русло беспомощности: «Я такая жалкая! Как вообще кто-то вроде меня сможет поменять планы настоящего Бога?», «Я ничего не смогу. Ни-че-го… Зачем тогда вообще что-то планировать?», «Нет, это не пойдёт. Мне же просто-напросто сил не хватит такое потянуть!». Эти мысли угнетали всё больше.

Тогда я решила зайти в размышлениях с другого угла: «Из чего состоит Армагеддон в этом мире? Михаил и Люцифер должны заполучить сосуды Дина и Сэма. А потом два брата подерутся друг с другом. И что тогда для этого нужно? Ну, первое, получить согласие Дина и Сэма… Нет», – я нахмурилась, еле заметно махнув головой, – «Всё начинается не с этого, а с высвобождения Люцифера из клетки. Он же сейчас в Аду, точно!», – ещё чуть-чуть, и я бы ударила себя ладонью по голове прямо на глазах у нескольких незнакомцев, – «Как же печально, что весь сюжет «Сверхъестетственного» не сохранился в моей голове», – я вздохнула, откидываясь на спинку стула. Впервые с момента попадания в сериал мне понадобились все имеющиеся знания сюжета.

Тогда мне вспомнилась та самая голубая тетрадь, что хранилась под подушкой. Записи всех вспомнившихся мне моментов могли сильно помочь в предотвращении Армагеддона. Главное: правильно воспользоваться знаниями.

«Решено», – подумала я, вставая со стула, – «Пора возвращаться в отель». Я вышла из компьютерного клуба, кивнув на прощание местному владельцу.

***

Вскоре мне стало понятно, что справиться одной со всеми печатями не выйдет, даже если я прямо сейчас начну повреждать их так, чтобы никто не смог высвободить Люцифера. Например, некоторые печати были связаны с Адом. Конечно, это не удивительно, ведь клетка Люцифера тоже в Аду. И всё же, это вызывало сложности, ведь попасть туда я не могла.

«Не убивать же себя ради спасения мира, в самом деле…»

Эта мысль заставила меня усмехнуться. Большинство попаданцев не дорожат своей жизнью, постоянно жертвуя собой. Это был случай, когда я гордилась, что стала эгоисткой.

«Ладно, сосредоточься», – я покрутила головой, пытаясь выкинуть ненужные размышления из головы. Последующий диалог обещал быть необычным, так что нужно оставаться на чеку. Проверив содержимое контейнера, лежащего в руках, – моя фотография, земля с кладбища и кость чёрной кошки – я откопала небольшую ямку. Мне очень повезло, что в пределах Нью-Йорка нашёлся такой перекрёсток, где растёт тысячелистник... Да и в целом, что Ровена научила меня этому заклинанию призыва, ведь сама я давным-давно забыла, какие ингредиенты использовались в сериале. Правда, обучая этому, Ровена сказала что-то вроде: «этим пользуются только слабаки»…

– Прости, Ровена, но в этой ситуации я буду слабачкой, – я вздохнула, закапывая контейнер, – Всё лучше, чем умереть от Армагеддона.

Окончательно закопав предметы, я встала, глубоко вдохнула и выдохнула, желая самой себе удачи. Конечно, у меня были планы отступления даже на случай, если демоны нападут на меня вдесятером. Но это придавало уверенности только отчасти.

Заклинание должно было сработать. Но близ меня была лишь тишина. Я осмотрелась по сторонам. Направо, налево, назад, прямо… Перед моим лицом вдруг возникла черноволосая девушка. Она с дерзкой улыбкой осмотрела меня:

– Жаждешь силы, ведьма?

Я завела руки за спину, начав потирать левую ладонь большим пальцем правой. Конечно же, я волновалась. Но как обычно кроме этого привычного действия (которое я всегда прятала за спину или под стол) ничто не могло указать на мои эмоции. Так что демоница видела наигранную уверенность, излучающуюся через небольшую улыбку.

– Мне нужна сделка, – честно ответила я, – Но не с тобой. Позови сюда Кроули.

Она нахмурилась, а в тёмных глазах вспыхнуло возмущение. Вместе с тем по моей спине прошлись мурашки. «Она может убить меня, разозлившись», – пронеслась тревожная мысль в голове.

Но сделать шаг назад я уже не могла, ведь демон перекрёстка вызван.

– Зачем тебе этот немощный слабак? – ядовито выплюнула она, будто произнесённое мной имя было таким же противным, как общественный туалет на большом концерте.

– Я сказала, что буду общаться только с Кроули, – повторила я, выделяя каждое слово.

Сработало. Фыркнув и отвернувшись, девушка выплюнула что-то типа «это было ошибкой, ведьма» и исчезла.

Это была небольшая победа. Из моей груди вырвался тяжёлый вздох. Вместе с воздухом, вышедшим из лёгких, каждый палец будто бы передёрнулся, а плечи чуть расслабились. Пока всё шло хорошо, это не могло не радовать.

– Знаешь, необычно слышать о своей популярности среди ведьм.

Я вздрогнула, услышав знакомый голос за спиной. Мои ноги повернули туловище так, как обычно делают это военные: на одних пятках, подставляя левую ногу. Верхняя часть тела при этом даже не пошевелилась.

Мои голубые глаза осмотрели мужчину, появившегося за спиной, сверху вниз. Чёрный костюм и рубашка, короткая стрижка, серо-зелёные глаза, навивающие воспоминания об одной знакомой ведьме. Он был чуть более худым, чем в последних сезонах. Замечу, кстати, что очень необычно видеть Кроули таким, да ещё и без небольшой щетины, придающей ему мужественности. Сейчас демон выглядел молодым, ещё не добившимся всех высот. Будто ребёнок, только ищущий своё место в жизни. И это было очень мило.

На мгновение я позволила себе улыбнуться, но тут же вернула лицу серьёзность. «Он сейчас такой же, как и Ровена. То есть злой. И я для него – лёгкая добыча», – вспомнилось мне.

– Но ты сделала правильный выбор, ведьма.

О Господи, показалась его фирменная улыбка. Чуть хитроватая, чуть дерзкая и демоническая, но так полюбившаяся фанатам. В том числе мне, конечно. Кроули был на втором месте в топе моих любимых персонажей. Эдиты с ним я сохраняла с особым трепетом.

– Алекс, – автоматически поправила его я, – Зови меня Алекс, а не «ведьма».

Кроули улыбнулся, шутливо сделав горизонтальное движение руками от центра к бокам и чуть поклонившись:

– Всё, что пожелает клиент.

Если бы не маячащая на перефирии мысль, что грядёт конец света, а этот демон может меня убить, я бы сейчас пищала. Пришлось прикусить губу и отвести взгляд, чтобы не издавать лишних звуков.

Кроули нахмурился, но, к счастью, лишних вопросов задавать не стал, приступив к делу:

– Итак, о чём будет контракт, Алекс?

– Ты, наверное, подумал, что я, как и другие ведьмы, захочу продать душу взамен силы, – начала я издалека, сразу показывая вектор развития нашего разговора.

Его брови поднялись вверх, образуя складки на лбу:

– Хоть я таким обычно не занимаюсь, не желая лишний раз пересекаться с ведьмами, – я поймала этот момент в его словах, почувствовав смысловую связь с Ровеной, – Но даже до меня дошло мнение, что обычно ведьмы просят именно этого.

Я пожала плечами:

– Что ж, я не совсем обычная ведьма.

– Как минимум потому, что ты до сих пор белая, – заметил он, внимательно глядя мне в глаза.

Было очень интересно, как демоны узнали, что я ведьма, да ещё и белая. Но навряд ли Кроули согласился бы ответить на такой вопрос.

– Ты прав. Надеюсь, ты не считаешь это решение слабостью? – я прищурилась, внимательно наблюдая за его мимикой.

Но по движениям Кроули стало понятно, что ему абсолютно всё равно, убивала я людей или нет. Это было важно не только потому, что мнение этого персонажа имело для меня значение. Дело было и в вероятности, что Кроули может убить меня, посчитав слабой. Хоть такое действие было бы глупым, ведь тогда он точно не получит мою душу.

– Мне нет дела, кем является мой клиент.

– Но при этом ты избегаешь ведьм.

Я коварно ухмыльнулась, секунду наслаждаясь тем, как Кроули прячет взгляд в пол. На эти слова ему нечего сказать.

Хотя, конечно, такой изворотливый тип, как Кроули, скорее всего, нашёл бы ответ через время. Именно поэтому секунду на размышления я ему не дала, переводя тему:

– Так вот, я не буду продавать душу ради силы, ведь это, как по мне, очень глупо.

Я вообще не собиралась продавать душу. Правда, пока для Кроули я держала интригу.

Хоть я и не согласна с Ровеной в том, что просить помощи у демонов – проявление слабости, по моему мнению, продажа души автоматически ставит крест на самодостоинстве человека. Однако, вероятнее всего, Ровена не считала бы призыв демона слабостью, если бы знала, что с некоторыми представителями Ада можно совершить взаимовыгодную сделку без продажи души. Особенно хорошо это работало с её сыном. Поэтому я сделала всё, чтобы поговорить именно с Кроули. Он часто упоминал в начале сериала, что всегда следует условиям договора.

«Правда, так же часто он обманывал, переходя от одной сильной команде к другой в попытках выжить», – пронеслась противно правдивая мысль в моей голове.

– Тогда что тебя интересует? – прервал мои размышления Кроули.

– Я хочу остановить Армагеддон. И ты должен помочь мне в этом, Кроули.

Кажется, он удивился, что я сказала слово «должен». Более того, фраза звучала так, будто он являлся моей последней надеждой. А так как пока только начало сериала, этот демон из себя ничего не представляет, а значит и не ожидает, что от него будет что-то зависеть. Но меня специфика сказанной фразы не останавливала, и я продолжила:

– По предсказанию с Небес должен спуститься Михаил, а из Ада выйти Люцифер. Братья столкнуться мечами на земле, отчего многие люди погибнут. Так начнётся конец света.

Кроули подозрительно медленно кивнул. По взгляду его серо-зелёных глаз я всё поняла:

– Ты считаешь меня сумасшедшей? Зря, – я со вздохом покачала головой, продолжая, – Чтобы исполнилось предсказание, нужно выпустить Люцифера из клетки. Для этого демоны обязаны открыть печати. Их около пятисот или типа того, – я покачала правой ладонью, показывая неуверенность, – И одна я не смогу сделать так, чтобы печати не открылись.

– И ты считаешь, что я помогу тебе в этом? – он поднял брови в удивлении, ткнув большим пальцем в грудь.

Благодаря панике перед призывом, я продумала множество аргументов и прокрутила разнообразные варианты разговора. И вот, теперь у меня с лёгкостью нашёлся ответ на этот удивлённо-скептичный вопрос:

– Конечно, – мой голос звучал так, будто это само собой разумеющееся, – Ведь если Люцифер выйдет из клетки, то демоны станут вроде прислуги. Ваши ряды сократятся, ведь такой, как Люцифер, думает только о себе, – подумав, я хмуро добавила, – Ну, и о том, чтобы отомстить своему папаше.

Кроули всё ещё смотрел на меня, как на сумасшедшую. Его можно было понять. И всё же, это напрягало.

– А ещё, когда начнётся Армагеддон, то практически все люди умрут. У кого тогда Ад сможет брать души?

Но когда я набралась смелости и посмотрела Кроули в глаза, то немного успокоилась. Работа мысли в серо-зелёном взгляде придавала уверенности. Я продолжила чуть быстрее и громче:

– И единственной задачей демонов в Армагеддоне станет убийство ангелов. Не думаю, что ты будешь рад такому повороту событий.

Кроули опустил взгляд в пол и подпёр рукой подбородок, не издавая ни звука. Я с надеждой смотрела на него, осознавая, что кроме этого персонажа больше никто не сможет помочь мне в Аду. Он был моей последней надеждой.

– Ты удивительно добрая ведьма, раз готова продать душу за то, чтобы спасти мир.

Я не сразу поняла, что сказал Кроули, ведь уже ожидала от него согласия или отказа. Но когда я поняла, что речь шла об оплате, то расплылась в улыбке и развела руки в стороны. Этот разговор я тоже проигрывала у себя в голове, пока искала подходящий перекрёсток.

– А кто сказал, что я собираюсь продавать душу? Я торгую информацией.

– Что такого может предложить белая ведьма, стоящее столько же, сколько спасение мира? – сказал он с издёвкой.

«Вот же… Настоящий мастер подбирать слова и выстраивать их так, чтобы всё звучало в его пользу», – я облизала губы, воинственно ухмыльнувшись, – «Как же повезло, что в прошлой жизни рекламщик и журналист был практически одним и тем же. Торговаться я тоже научилась».

– Я продаю тебе чувство защищённости, – я показала пять пальцев левой руки, с уверенностью смотря на Кроули, скрестившего руки на груди, – Во-первых, ты будешь уверен, что Люцифер не убьёт тебя в порыве злости, – я загнула один палец, – Во-вторых, ты будешь проинформирован, а значит, сможешь увидеть многие тревожные звоночки начала Армагеддона до того, как всё пойдёт крахом и никто не сможет держать контроль даже над своей жизнью, – я загнула второй палец, – В-третьих… – тут я остановилась, акцентируя внимание и медленно загибая третий палец. В глазах Кроули появился интерес, – Я расскажу тебе, как защититься от демонов.

Он нахмурился, распрямив руки по швам и сделав шаг вперёд:

– В смысле?

– Я дам наводку на то, что способно убить демонов.

Кроули шагнул дважды назад, ухмыльнувшись и покачав головой, будто не мог мне поверить:

– Такого предмета не существует.

– Ты ошибаешься, – «как и все, живущие здесь существа» – дополнила я в голове, – В этом мире существует практически всё. Даже нож, убивающий демонов.

– Это звучит, как выдумка на уровне слов о существовании Люцифера и скором Армагеддоне.

«А, точно, в Аду Люцифер кто-то типа Бога на земле. Его все почитают, и мало кто знает точно о его существовании», – вспомнилось мне, когда я анализировала слова Кроули из-за того, что мне не удалось понять их сразу.

Я пожала плечами, улыбнувшись хитро. Спасибо Ровене, научившей обманывать, чтобы получать желаемое. Хоть обычно я этими уроками не пользуюсь, сейчас актёрская игра сильно поможет:

– Твоё право не верить. Я лишь рассказываю тебе правду и помогаю защитить себя и весь мир. Если ты не согласишься, я найду другие способы остановить Армагеддон…

Он резко прервал меня:

– Дай мне время, – мне потребовалось много сил, чтобы скрыть победоносную улыбку, – Хотя бы два дня. И я приду к тебе, если узнаю, что это правда.

Я секунду молчала для приличия, делая вид, что раздумываю. Хотя уже давно всё решилось.

– Хорошо, даю тебе время. Но, – показав указательный палец, я дополнила, – Если через неделю ты не появишься, то я решу, что ты струсил.

Он только ухмыльнулся с видом типа «я и струсить – понятия несовместимые» и исчез. Ну а я, с благоговением смотря на звёздное небо, пошла в сторону отеля.

***

Прошло несколько дней. Всё это время я ходила ещё более молчаливая и задумчивая, чем обычно. Чаще всего в компании Ровены я выступала слушателем, однако иногда всё же позволяла себе рассказать ту или иную историю. В последние же дни я не делала даже этого, постоянно продумывая планы по остановке конца света и игнорируя весь окружающий мир. За что не могло не зацепиться внимание Ровены.

– Что с тобой происходит, дорогая?

Она мягко и заботливо взяла мой подбородок и повернула на себя, чтобы заглянуть в мои глаза. Я дёрнулась в испуге, на подсознательном уровне решив, что настал тот момент, когда Ровена решила убить меня. Но мой взгляд наткнулся на отчего-то взволнованные серо-зелёные глаза. Я помедлила, спрашивая:

– Что ты сказала?

– Что с тобой происходит? Ты не слушаешь меня. Даже сейчас мне пришлось во второй раз повторять вопрос.

Я сделала шаг назад, вырывая подбородок из мягкой, но цепкой хватки Ровены. Нет, я уважаю и люблю её, и как своего учителя, и как отличного персонажа сериала. Однако же, я боюсь. Иногда при взгляде её глаз мне мерещится отчётливое слово «смерть», угрожающее своей таинственностью и внезапностью.

Виновно опустив взгляд в пол, я ответила:

– Извини… Я исправлюсь. Буду слушать каждое твоё слово.

Она вздохнула, возобновляя движение в ресторан на обед:

– Ты не понимаешь. Я волнуюсь, что ты рассеяна. Ведьма должна всегда держать ухо востро.

– Да, я… – я поджала губы, – Ты права.

Если моё волнение на счёт предстоящего Армагеддона, ожидания Кроули и самого важного события, колящего сердце словно нож, оправдано и очевидно, это не значит, что я должна терять внимательность. Ровена всё ещё была для меня опасностью. И не важно, что она занимала такое же заметное место в моём сердце, как родители.

К тому же, были и другие факторы, о которых нельзя забывать. Теперь опасностью могли выступить и демоны, ведь своим призывом я, можно сказать, заявила о себе. Ну и, конечно, нельзя забывать про охотников, которые готовы убить любую ведьму, даже не выяснив, белая она или нет.

– То-то же.

Ровена довольно улыбнулась, чем повеселила меня. Каждый раз смешно от того, насколько этой ведьме нравится слышать о своей правоте, красоте, силе и лидерстве.

Очень жаль, что… Сердце пропустило очередной удар, уколовший его прямо в центре.

Я поморщилась, на секунду остановившись. Мой взгляд прошёлся по, пусть и неровному, но всё равно сногсшибательному пучку Ровены, по переливающемуся алому платью, привлекающему внимание из-за разреза юбки, открывающего левую ногу.

Ровена повернулась, заметив, что я отстала. В её серо-зелёных глазах, за эти три года ставших мне практически родными, читался немой вопрос.

«Да, очень жаль», – подумала я, с трудом заставив себя возобновить шаг.

Переговоры

После обеда Ровена в очередной раз ушла развлекаться. Кажется, то свидание, на которое она сходила несколько дней назад, было успешным. Ведьма много времени провела у зеркала, делая и без того прекрасный макияж ещё лучше.

Когда Ровена покинула отель, я отправилась в свой номер, прихватив из её небольшой библиотеки книгу об истории возникновения ведьм. Усевшись поудобнее у себя на кровати, я начала было читать…

– Что, интересна история, Алекс?

Я вздрогнула от неожиданности, выронив заветный источник знаний из рук. Напротив моей кровати стоял Кроули. Он смотрел на упавшую книгу несколько секунд, отчего внутри меня возник мгновенный прилив стыда: «Надо же быть такой неаккуратной! Да ещё и перед самим Кроули!»

Но рядом с этим демоном было непозволительно долго придаваться смущению. Резким движением подняв книгу с пола и положив её на тумбочку, я заставила себя забыть об этой оказии и подняла на Кроули наигранно-уверенный взгляд. Скрестив ноги под одеялом и опёршись руками на них, я спросила:

– Ну что, теперь ты мне поверил?

Он взял стул, поставил его напротив кровати и сел. Всё это сопровождалось молчанием. Разговор ожидался долгий…

– Знаешь, сперва я и в правду посчитал тебя сумасшедшей.

Он развалился на спинке стула так, будто был хозяином положения. Очень весело наблюдать за этим, при том зная, что демон Королём Ада ещё не являлся, но уже строил из себя лучшего.

Однако, было очевидно, что до начала нормальных переговоров, нам нужно сказать друг другу несколько любезностей. Почти как в светском обществе, только с большей информативностью и искренностью.

Поэтому я уважительно произнесла:

– Понимаю, – внешне я тоже высказывала уважение, понимающе кивая, – Услышь я такое, тоже посчитала бы человека сумасшедшим.

– А ведь нас, демонов, часто вызывают фанатики, – продолжил он, кивнув на мою фразу, – Работа приучила меня не слушать таких. Но твои слова почему-то заинтересовали меня.

Ох, как же сложно мне пришлось в тот момент. Ведь было приятно, когда тебя выделяют среди других. Особенно кто-то вроде Кроули. Гордость вырывалась из меня с таким напором, будто хотела покрыть собой весь окружающий мир. Унимать её стоило немалых усилий.

– Спасибо, что прислушался, – справившись с эмоциями, благодарно сказала я.

– Да не за что, – он пожал плечами, – У меня есть способность чувствовать выгоду. Поэтому я здесь.

Мысленно я ухмыльнулась, услышав фразу, знакомую ещё со времён просмотра сериала. В реальном мире позволить себе показать эту эмоцию было нельзя. Тогда бы у Кроули возникли сомнения. А мне не хотелось, чтобы рыба сорвалась с крючка.

Тем временем демон продолжил, переходя уже непосредственно к делу:

– Я проверил всё, что ты сказала. По Аду и в правду ходят слухи, что в скором времени мы начнём высвобождать Люцифера. Более того, одни мои хорошие источники говорят, что Люцифер, к несчастью, и в правду существует…

«Согласна, Кроули. Было бы лучше без него», – я мысленно поджала губы, посылая Чаку проклятия.

Тем временем Кроули не закончил говорить:

– Но на счёт ножа, убивающего демонов, никто ничего не слышал.

Я кивнула, прискорбно согласившись:

– К сожалению, демон, у которого есть этот нож, хорошо умеет скрывать правду.

Я снова почувствовала гордость. Так точно описать Руби, лгущую всем вокруг, ещё надо уметь.

– Однако, – он выделил это слово, призывая меня устремить всё своё внимание на его следующую фразу. Так я и сделала, – Я слышал о смерти демонов, даже не покидавших Ад. А в Аду никто умирать не должен. Демоны в принципе не должны умирать.

Вау, такого я не ожидала. Не думала, что Руби будет убивать кого-то прямо в Аду. Но эта информация не вызывает особого удивления. Очевидно, Руби не просто так держит нож при себе. Хотя бы раз она должна была им воспользоваться.

– А у тебя хорошие информаторы, – похвалила я, мягко улыбнувшись.

Обмен любезностями ещё не закончился. Ведь в любых переговорах важно задобрить собеседника. И сейчас был подходящий для этого момент.

Кроули горделиво поднял взгляд, будто пытаясь доказать своё величие:

– Ну, что есть.

Конечно, я могла бы дать Кроули возможность почувствовать себя тем, кто делает разницу. Но у нас было важное дело. К тому же, я хотела хоть раз сорвать с него это величественное выражение лица. Не зря же я стала ведьмой. Надо хоть иногда оправдывать это звание и разочаровывать людей. Ну и нелюдей тоже.

Я снова мысленно усмехнулась от своих мыслей.

– В любом случае, пора вернуться к делу.

Кроули сел ровнее, приготовившись меня слушать. Кажется, он был согласен закончить бесполезное перекидывание любезностями. Я тоже поменяла положение: левую ногу выпрямила, а правую согнула в колене, спиной опёршись об изголовье кровати.

– Слышал ли ты что-нибудь про Лилит?

Кроули на секунду задумался:

– Не так много. Знаю только, что она демон.

– К сожалению, не просто демон, – я поджала губы, – Она – первый демон, созданный Люцифером. Лилит лучше всех знает, как правильно открыть Клетку.

Кроули медленно кивнул, уже понимая, о чём я попрошу:

– И ты хочешь, чтобы я убил её?

– Именно, – подтвердила я, – Так как она находится в Аду, я не могу сделать это сама.

– Поэтому ты и вызывала демона. Потому что он может находиться в Аду, а ты – нет.

Я кивнула.

– Ну так что? Ты согласен помочь мне?

Кроули положил ногу на ногу, размышляя. Скрестив руки в замок, он начал делать круговые движения большими пальцами. Его задумчивые глаза непрерывно смотрели на это, хотя мысли находились совсем далеко от моего номера в отеле.

Нет, конечно, Люцифер был хорошим персонажем. Мне нравилось наблюдать за ним в сериале. Но в реальной жизни хотелось бы обойтись без него. Точнее, это было жизненно необходимо.

Так что, мне было жизненно необходимо сделать так, чтобы Лилит умерла. То есть, мне было жизненно необходимо согласие Кроули.

Молчание было долгим. Я непрерывно смотрела на Кроули, с придыханием ожидая ответа. От его слов зависело многое. Очень многое...

– Я постараюсь убить еë, – наконец, прервал тишину Кроули, – Но я не собираюсь тебе что-то обещать.

Ура! Это, несомненно, был большой успех! И без разницы, что он так ничего и не пообещал.

– Я благодарна даже за то, что ты согласился попытаться, – я улыбнулась.

Казалось, камень упал с моей души.

Правда, оставалась кое-какая проблема, которую я поняла за те дни, что Кроули проверял полученную от меня информацию.

– Но я не уверена, что нож убьëт еë.

– Тот нож, который убивает демонов? – Кроули вскинул брови, – Почему это?

Потому что он появился в начале сериала. Позже оказалось, что нож не такой уж и сильный, многие способны обойти это оружие. Даже ангельский клинок сильнее ножа Руби.

Но я не могла так ответить... А придумывать логичную причину, которую Кроули мог бы воспринять адекватно, оказалось довольно сложно. К счастью, у меня получилось.

– Лилит – первый демон, созданный Люцифером. Очевидно, она сильнее среднестатистических обитателей Ада.

– Но все демоны имеют одинаковые слабости, – хмуро возразил Кроули.

– Да ну? – я усмехнулась, – Даже нынешний правитель Ада?

В серо-зелëных глазах появилось понимание. Не знаю, откуда, но Кроули знал, что Азазель имеет меньше уязвимостей, чем среднестатистический демон. Ну, или он просто догадывался об этом.

– Считаешь, Лилит так же сильна, как и Азазель?

Я кивнула, не удержавшись от подначивания:

– А что, это проблема?

– Нет... – неуверенно ответил Кроули, отведя взгляд, – Не в моих принципах отказываться от своих слов. Если я сказал, что попытаюсь, значит, так и будет, – а вот в этих словах он был убеждëн.

«Да, именно поэтому я хотела договориться именно с тобой», – мысленно ответила ему я, – «Для тебя важно выполнить сделку».

И тогда в моей голове появилась идея. Она была практически невыполнима. И всë же, это было хорошим вариантом. А перед концом света любые вещи нужно брать во внимание.

– Есть один способ: найти ангельский клинок.

– Ангельский?..

Шок Кроули ввёл меня в ступор. А потом я вспомнила, что до четвёртого сезона все были уверены, что ангелов не существует. Это, кстати, был один из самых глупых поворотов сюжета. Как минимум я, посмотревшая сериал уже после выхода всех пятнадцати сезонов, так думаю. Ведь о существовании такого персонажа, как Кастиил, мне поведали ещё до того, как я посмотрела четвёртый сезон. Поэтому для меня сюжетного поворота в появлении ангелов вообще не было.

– Да, ангелы существуют, – с обречённым видом поведала «великую тайну» я, – Если существует Люцифер, то есть архангел, то должны быть и ангелы, ты так не думаешь?

Кроули секунду размышлял, после чего медленно кивнул. Думаю, он открыл рот, чтобы спросить что-то на тему ангелов, но у нас не было на это времени.

– Кроули, сосредоточься. Я понимаю, что такое количество новой информации, которой никто до этого не знал, поражает. Но у нас конец света на носу, а помочь мне остановить всё это можешь только ты, – демон закрыл рот, кивая. К счастью, он меня понял и спорить не стал, опустив свою гордость. Я была ему за это благодарна, – Но тут тоже проблема: ангелам пока рано спускаться. А клинки они всегда держат при себе. Так что единственный вариант найти их оружие – это поднять все твои связи.

– Не думаю, что кто-то из моих знакомых знает о существовании ангелов, но… – Кроули пожал плечами, – Возможно, некоторые из них обладают тем оружием, о силе которого они сами не ведают.

– Да, я тоже на это рассчитываю, – я улыбнулась.

– Ты хотя бы уверена, что эти ангельские клинки способны убивать демонов, в том числе Лилит?

– На все сто, – я тут же кивнула, – Ангелы – кто-то вроде «очистителей» земли от всякой дряни типа демонов.

Кроули нахмурился, с явной угрозой в голосе сказав:

– Выбирай выражения, ведьма.

У меня мурашки пробежали по спине от тона его голоса: «Я совсем забыла, с кем разговариваю. Этот демон такой же гордый, как его матушка. Так что, Кроули прав, называть его дрянью нельзя», – я поджала губы, – «К тому же, я сама теперь ведьма, так что… Кто бы говорил… Я такая же дрянь, как и он», – мысленно согласилась я.

– Прости, – я опустила взгляд, смутившись. Пора взять себя в руки и снова начать следить за словами, а то так можно разозлить кого-нибудь слишком сильного, – Но я примерно описала то, как к тебе относятся ангелы.

– Это предупреждение не попадаться им на глаза?

«Как я удачно вышла из ситуации», – подумала я, понимая, что мои слова об ангелах дали причину тому, чтобы назвать демона дрянью, – «Даже появилось оправдание словам. Молодец, Алекс».

– Что-то типа того. Я уверена в твоих способностях выходить сухим из воды, но мне не хотелось бы, чтобы ты умирал.

Кроули решил проигнорировать мою явную заботу, переводя тему в более приятное для него русло:

– Ладно, забудем про запасной план «найти то, незнамо что», – он показал кавычки на названии плана, а после поелозил на стуле, заинтересованно взглянув на меня, – Поговорим о ноже, убивающем демонов.

Я улыбнулась. Ну, конечно же, пора перейти к оплате:

– Нож хранится у демонессы по имени Руби. Скажу сразу, она личность своеобразная. Ей я бы доверяла даже меньше, чем тебе, – Кроули чуть приподнял брови в удивлении, но ничего не сказал, соглашаясь с тем, что ему, в целом, доверять нельзя, – Она бывшая ведьма, знает много всяких секретов и заклинаний. И служит она Лилит. Ну, то есть, должна служить… – я запнулась, понимая, что сейчас говорю о том, чего пока нет, – В общем, сейчас Руби должна быть в Аду. У неё довольно много козырей в рукаве, но ты сможешь с ней справиться, в этом я уверена.

– Но убивать мне её не обязательно? Можно просто украсть нож?

– Если это будет для тебя просто… – я вздохнула, – Я не в праве тебе что-то запрещать, ведь у нас с тобой взаимовыгодное сотрудничество, а не отношения босс-подчинённый, – уголок губ Кроули дрогнул в сторону улыбки. Ему явно нравилось, что я не переходила за рамки сотрудничества и не начинала командовать им, – И всё же, предполагаю, что ты не сможешь избавиться от неё, не убив. Руби всегда добивается своих целей.

Кроули кивнул, обрабатывая информацию. А я, поразмыслив, продолжила говорить:

– Думаю, Руби сейчас либо пытают, либо пытает она. Навряд ли она где-то на вышине карьерной лестницы демонов. И… Кроули…

Он поднял на меня задумчивый взгляд. Я всё ещё видела где-то внутри недоверие. Оно и понятно, едва ли можно доверять кому-то вроде меня: неуверенной в располагаемой информации и знающей в разы больше большинства существ. Да ещё и ведьме… Которых Кроули, кстати, недолюбливает.

– Спасибо тебе большое, что согласился на эту авантюру, – неожиданно перешла на любезности я.

И в этот раз слова были сказаны не ради приличия. Я правда хотела его поблагодарить. Ведь Кроули буквально спасал всех нас от конца света.

Мой цепкий взгляд заметил удивление в глазах Кроули, но это не остановило меня от дальнейших слов:

– В любой момент можешь приходить ко мне и просить помощь или какую-то информацию. Скорее всего, у меня будет, чем тебе помочь.

Он ухмыльнулся, вставая со стула:

– Вот тут можно без лишних любезностей, Бэмби.

Меня как током ударило. Я села по струнке ровно и с блеском в глазах посмотрела на Кроули, скрывающего свой взгляд, чтобы не показать, что ему приятна моя благодарность: «Это что, прозвище от самого Кроули? Да ладно!»

– Вау, кажется, я достойна…

– Чего достойна? – не понял демон, шокированным взглядом посмотрев на восхищённую меня. Стул, который он держал в руках, чтобы поставить на место, так и остался в воздухе.

«Гадство. Я сказала это вслух», – я забыла, как дышать от этого резкого осознания, – «Какой же позор… Я слишком часто оказываюсь в странных ситуациях перед Кроули. Это просто кошмар!»

– Не бери в голову…

К счастью, он согласился в очередной раз пропустить мою странность мимо ушей. Кроули отвернулся от меня и поставил стул на место.

«Он дал мне прозвище! Да ещё и такое милое. Бэмби… Этот персонаж добрый и дружелюбный, так что слово даже звучит приятно».

– В общем, – Кроули поправил лацканы пиджака, решив всё же продолжить свою мысль, – Я делаю это не ради тебя, а ради себя, – последнее слово он, конечно, выделил, чем вызвал у меня ухмылку, – Поэтому и не нужно благодарить. Хотя… – он на миг заглянул в мои глаза, чтобы задумчиво сказать, – Сотрудничество с тобой пока что выглядит перспективным, так что… Я возьму на заметку твоё предложение «только звони, и я приду». Оно может пригодиться.

«Кажется, он осмотрел меня, чтобы попытаться понять мои намерения. И, вроде, я прошла эту проверку. Может ли это значить, что мы ещё встретимся? Поскорее бы…» – кажется, под конец мои мысли ушли куда-то не туда.

Так что, я решила возобновить разговор, чтобы не углубиться в беспочвенные мечты. Лицо украсила хитрая ухмылка. Я попыталась повторить выражение лица Ровены, чем заставила Кроули нахмуриться. Но на этом я не остановилась, кивнув и шутливо ответив:

– Конечно, я такая одна. Лучше меня никто не поможет.

И это было правдой. Пока что больше попаданцев в этот сериал я не видела. Так что, я такая и в правду одна.

Но Кроули проигнорировал мою горделивую фразу. Даже не улыбнулся…

«Вот гад! Я, значит, ему говорю, какой он хороший, а он и одного слова про меня сказать не может…» – я глубоко вздохнула, – «Ладно, я не могу на него обижаться. Это же чёртов Король Ада, лучший демон перекрёстка и один из самых крутых юмористов», – ухмылка украсила моё лицо, – «Ой, поправочка, будущий Король Ада».

Было ощущение, что словом «будущий» я отомстила ему за то, что он не согласился с тем, какая я хорошая. И не важно, что мои мысли Кроули не слышит, а значит, и обидеться не может.

– Если что-то пойдёт не по плану – я сообщу, – сказал демон, прервав мои мысли.

И исчез, даже не попрощавшись. Прямо как Каролсон.

Ну а я осталась сидеть, думая о прозвище Бэмби. Он выделил меня среди других, даже выбрал такое милое имя персонажа из прекрасного мультика.

Это звучало как лучший день в моей жизни.

Так что, я решила отпраздновать и заказала шампанского в номер. И не важно, что я не люблю тратить деньги попусту. Сегодня можно.

***

Я долго собиралась с силами. Но с этим пора заканчивать. Время поджимало, тянуть это и дальше уже непростительно. Да, сердце до сих пор кололо прямо в самый центр. Да, должно быть больно. Да, мне бы не хотелось этого делать.

Однако… Других вариантов нет.

– Ровена. Нам надо поговорить.

Ровена

Я долго собиралась с силами. Но с этим пора заканчивать. Время поджимало, тянуть и дальше уже непростительно. Да, сердце до сих пор кололо прямо в самый центр. Да, должно быть больно. Да, мне бы не хотелось этого делать.

Однако… Других вариантов нет.

– Ровена. Нам надо поговорить.

Ведьма сидела за столом, накрытым скатертью. Сегодня утром она учила меня делать очередное заклинание. Ингредиенты до сих пор лежали рядом. Ровена была занята тем, что убирала их на место.

– Что-то случилось, Алекс? – с ноткой беспокойства спросила она, садясь на кровать напротив меня, – Я заметила, что в последнее время с тобой что-то не так.

– Я… Не…

«Возьми себя в руки».

Сердце пропустило удар. Но через силу я вздохнула.

– Да, – честно призналась я, опустив взгляд и рассматривая свои руки с лёгким маникюром.

«А ведь если бы не она, я бы не стала женственной», – пронеслась мысль в голове, – «Была бы такой же пацанкой, как и в прошлой жизни. Никаких юбок, маникюра и, тем более, макияжа».

Пришлось потратить ещё секунду, чтобы найти силы на продолжение разговора. Ровена с беспокойством смотрела на меня, терпеливо ожидая.

– Скоро произойдёт, – я вовремя остановила себя, сказав расплывчатое, – Кое-что очень страшное. Многие могут погибнуть. И, к сожалению, только я знаю, что произойдёт. Мне нужно остановить это до того, как всё начнётся.

Лёгким касанием положив руку ко мне на плечо, Ровена попыталась заглянуть в мои глаза. Но, когда ей это не удалось, она со вздохом спросила:

– Почему бы тебе передать эту ответственность кому-то, кто сильнее? Ты никому ничего не должна. Особенно этому миру. Кто надоумил тебя, что ты должна спасти незнакомцев?

Что ж, такой принцип жизни был логичен для Ровены. В целом, для меня тоже. Ведь суть в том, что…

– То, что произойдёт, может забрать и мою, и твою жизнь, – я посмотрела на неё отчаянно, – Более того, я… – поджав губы, я продолжила, – Я уверена, что из-за того, что произойдёт, ты умрёшь.

Если бы клетка Люцифера не открылась, сюжет сериала пошёл бы совсем по другой дорожке. Возможно, тогда бы Ровена не умерла. И Кроули. И многие, многие другие…

– Тогда позволь своему учителю помочь тебе, – она уверенно улыбнулась, – Мы же создаём новый Ковен. Наш Ковен не будет бросать ни одну ведьму в беде.

Я удивлённо рассматривала сочувствующее и взволнованное лицо Ровены: «Она что, заботится обо мне? Ровена? Я что, стала для неё кем-то важным?»

Это невозможно. Чтобы Ровена привязалась ко мне…

«Мы провели бок о бок три года. За этот срок любые люди сблизились», – пронеслось в моей голове. Я нахмурилась: «А ведь правда. В итоге она полюбила Кроули. Почему бы ей…»

Сердце пропустило удар.

Ведь получалось, что я буду бросать человека, который только-только привязался ко мне. Я не могла так поступить с Ровеной. Только не с тем, кого постоянно бросали.

– Ты же знаешь заклинание, убивающее демонов? – задумчиво начала я.

– Конечно. Я даже учила тебя ему.

Я кивнула, виновно опустив взгляд:

– Ага. Мне до сих пор не хватает на него сил... – напомнив самой себе, что сейчас не до неуверенности в себе, я вернулась к теме, – В общем, есть печати, которые нельзя раскрывать.

Ровена медленно кивнула:

– Хорошо, тогда, давай придумаем, как сделать так, чтобы их никто не открыл.

– Всë не так просто... – я поджала губы, – Есть и другие вещи, которые нужно остановить. И с этим должны разобраться кое-какие охотники.

На лице Ровены появилось отвращение вперемешку с неверием:

– Ты же не собираешься уйти от меня и якшаться с охотниками?

Я сжала одеяло, не решившись поднять на неë взгляд. Кроме того, что я всë ещë боялась разочаровать Ровену, считая, что она убьëт меня в случае промаха, я не хотела видеть печаль на еë лице. За три года бок о бок Ровена стала для меня удивительно важна.

– Прости...

Она молчала. Моë нутро чувствовло, как сердце учителя разрывается на части. Впервые за долгое время Ровена встретила кого-то, кто заботился о ней. И сейчас этот человек от неë уходит.

Снова...

«Нельзя оставлять еë одну. Но я должна...»

– Ровена, прошу, послушай меня.

Я подняла тяжёлый взгляд. Моë сердце пропустило очередной удар, когда я увидела эти серо-зелёные глаза. Такая боль в чьëм-то взгляде никогда не встречалась мне.

Стало понятно, что нужно аккуратно хотя бы объяснить Ровене всë, чтобы она не чувствовала себя брошенной:

– Прости, но если я расскажу тебе всë сейчас, то ты можешь мне не поверить...

– Одни извинения... – с отвращением прервала меня Ровена, – А ты попытайся, – жëстко произнесла она. Я вздрогнула, чувствуя укол в еë голосе, – Скажи всë, как есть.

Ровена была уверена в своих словах, но... «Рассказать ей о том, кто я? Я могу, мне никто не запрещал. Но попаданцы почему-то никогда этого не делали. У них были на то причины. А значит, они должны быть и у меня», – в секунду пронеслось в моей голове. Но вместе с тем я подумала и о другом, – «Возможно, Ровену всегда бросали, не объясняя причин. Поэтому она хочет знать их сейчас... Что ж, если так ей будет легче…»

Да, это было рискованно. Но ради Ровены я готова пойти на многое. В том числе на смертельный риск.

«А не подвергнет ли это знание опасности еë? Не начнут ли охотиться за Ровеной?» – я с испугом посмотрела на учителя.

И тогда мои глаза вновь встретили печаль, сильнее которой нет ничего. Это чувство в серо-зелëных глазах вмиг лишило меня всех чувств, в том числе испуга.

«Нет, я так не могу. Я не должна оставлять еë. И пусть это опасно, пусть это смертельно опасно... Но это лучше, чем оставлять еë с ощущением брошенности».

Я поджала губы, окончательно решив: «Пусть хотя бы благодаря мне Ровена поймëт, что любовь – не всегда слабость».

И тогда я нажала на спусковой крючок.

– Я не совсем из этого мира.

– В смысле «не совсем»? Ты о чëм? – в еë голосе было такое презрение, будто она считала мои слова выдумкой.

Но, к сожалению, это была правда.

– Ты знаешь теорию о других мультивселенных, которые тем или иным образом связаны с этой?

– Допустим, – она медленно кивнула, – Людишкам очень понравилась эта идея. Столько книг написано и фильмов снято...

Я кивнула:

– В основном все мультивселенные как-то связаны между собой. Ты помнишь, как мы познакомились? – резко сменила тему я, решив объяснить всë максимально просто и понятно.

Она на секунду задумалась:

– Да. Тогда мне показалось, что будет лучше держать тебя около себя, чтобы обезвредить, если что. Ты казалась мне опасной.

Было жутко, что она говорила о моëм убийстве, как о чëм-то само собой разумеющимся. Но я уже привыкла. Хотя мурашки всë ещë пробегали по спине от этих слов.

– Эта жизнь не моя первая. В первой жизни эта вселенная была сериалом, который я обожала, – в серо-зелëных глазах была пустота, – Если бы я хотела соврать, то точно не так глупо. Так что, это правда, – я с иронией пожала плечами, – Именно поэтому я знаю так много. В том числе о твоих мотивах. И о твоëм прошлом.

– Ты всегда всë знала?.. – с неверием спросила Ровена.

Я кивнула, чувствуя вину. Ведь я не раз пользовалась этими знаниями.

– Да. В том числе о твоëм сыне. И об Оскаре...

Ведьма посмотрела на меня со смесью шока и испуга, сжав руки в кулаки.

Поняв, что именно я ненароком сказала, пришлось поправляться:

– Я ничего не собираюсь делать с этой информацией. В том числе с Оскаром. Ведь ты стала для меня по-настоящему важна. И я тебе благодарна за всë, – впервые за наш диалог я искренне улыбнулась, – Без тебя я бы точно не выжила в этом долбанутом мире.

Сначала я не поверила своим глазам, но потом пришлось принять это факт. Ровена и в правду улыбалась. Да, слабо, с ностальгией и печалью. Но это была настоящая и искренняя улыбка, направленная на меня.

Однако в следующее же мгновение её лицо приобрело испуганно-шокированное выражение:

– Ты знаешь, что произойдëт что-то ужасное, потому что оно произошло в том сериале.

Было приятно, что Ровена поверила в мои слова о прошлой жизни. Многие бы посчитали это ложью. Но так как речь зашла о смерти огромного количества человек, мне было не до благодарной улыбки.

– Именно. С этой части поверить мне будет ещë сложнее, предупреждаю сразу, – видимо, Ровена была готова, ведь она смотрела на меня серьëзным взглядом, – Грядëт конец света. Люцифер и Михаил должны сразиться на Земле, чем начнут войну и убьют большинство существ, в том числе людей. Но для того, чтобы это произошло, Люцифера должны вызволить из Клетки, в которой его запер Бог.

– Хорошо... – с сомнением протянула она.

Я ухмыльнулась:

– Я предупреждала, что ты не поверишь.

Ровена вздохнула, взяв себя в руки. Ей было сложно переварить информацию, но, вероятно, возникшие вопросы волновали еë сильнее, чем сомнения в реальности происходящего.

– И как тебе помогут те охотники?

– Они были главными героями сериала. От их действий зависит многое, – без колебаний ответила я.

Уже нет смысла что-либо скрывать. Я решила говорить всë. Как минимум из уважения к Ровене.

– И ты хочешь управлять ими в своих целях?

Я поморщилась:

– С этой точки зрения звучит отвратительно, – моя учитель улыбнулась в приличной для неё манере, – Я скорее хочу, чтобы они не совершили тех ошибок, которых совершили в сериале. Потому что от них зависит жизнь всего человечества, а не только их жизни.

– Мгм, – Ровена кивнула, с трудом поспевая за всей той информацией, что я высказывала.

Но мне не хотелось оставлять ведьму такой печальной и задумчивой, поэтому я вкрадчиво продолжила:

– И я не хочу, чтобы ты наделала тех же ошибок, что делала в сериале.

В серо-зелëных глазах исчез былой мыслительный процесс. Вместо него появился вызов, устремлëнный в мою сторону. Такой взгляд шëл Ровене намного больше печального.

«Если у меня будет одно желание джину, то я попрошу сделать Ровену счастливой. Жаль только, что джины в этой Вселенной те ещё подонки».

– Уверена, все мои действия были правильными, – её голос звучал шутливо оскорблённо.

Я хихикнула, кивнув:

– Как минимум, природу твоих действий можно было объяснить, – «А для «Сверхъестественного» это уже победа», – с мысленным вздохом подумала я, – И всë же, ты много раз жалела о своих поступках тогда, когда уже ничего изменить нельзя.

– Я чувствую, что ты к чему-то клонишь, – в серо-зелëных глазах появился интерес. Конечно, Ровене, как и всем, хочется знать о своëм будущем, – Не тяни. Что ты хочешь сказать?

– Неделю назад я вызвала демона перекрëстка, – я видела удивление вперемешку с разочарованием в глазах Ровены, отчего поспешно добавила, – Нет! Я не вызывала его ради силы и не продавала душу! Я вызвала определëнного демона перекрëстка. Его зовут Кроули.

Идея воссоединить мать и сына пришла ко мне только что. Я вспомнила серию после смерти Кроули, над которой ревела в три ручья. Такой печальной Ровены я допускать не хотела. К тому же, если учительница горела желанием мне помочь, то почему бы не воспользоваться этим?

В общем, с этого момента я должна была говорить аккуратно. Если мне хотелось воссоединить этих двоих, то нужно подбирать выражения.

– Зачем ты вызвала демона, если не продала душу? Ты просто хотела с ним поговорить?

Я иронично усмехнулась, кивнув:

– В целом... И это тоже...

В голове возник образ Кроули. Живого. Не на экране телефона.

Мне пришлось заставить себя вернуться к сути:

– Но, вообще, у меня было к нему дело. Мы создали взаимовыгодное соглашение, по условиям которого он должен убить одного демона, а я – рассказать про орудие, убивающее демонов.

Ровена долго разглядывала меня:

– Зачем тогда ты рассказываешь мне это? Если Кроули согласился помочь с предотвращением конца света, то флаг ему в руки. Но почему я должна иметь это в виду?

– Потому что тебе будет лучше в команде с ним, а не со мной и охотниками, – ответила я, как есть, – И тебе приятнее, и пользы больше. Возможно, – «я на это надеюсь» было заложено в моëм голосе, – Потом мы всë равно встретимся. А сейчас нужно спасти этот чёртов мир.

Я бы истерически посмеялась, но время эмоциональных выбросов от одной фразы «скоро конец света» уже прошëл. Осталась только эта отчаянно-истерическая улыбка.

Кстати, было приятно, что Ровена была не такой, как обычные люди, и не проникалась сочувствием ко мне из-за этого выражения лица. Потому что жалеть себя я могу потом. А вот спасти себя и всех своих родных – нет.

– Алекс, я слишком хорошо тебя знаю, – прервала мои мысли Ровена. Её внимательный взгляд рассматривал меня, словно под микроскопом, – Я чувствую, что в твоём желании сделать из меня и этого демона «команду мечты», – ирония на этом словосочетании сквозила в её голосе, – Есть подводный камень.

Я с волнением посмотрела на Ровену. Та могла отказаться от этой идеи в тот же момент, когда я расскажу, кто Кроули на самом деле.

«Но она бы всё равно узнала. Лучше сейчас, чем при встрече с ним», – пронеслись остатки здравого смысла в моей голове. Я решила к ним прислушаться.

– При жизни Кроули звали Фергюсом, – не в силах смотреть Ровене в глаза, я опустила взгляд.

– Ты хочешь сказать…

– Он твой сын, – я кивнула, – Продался демонам, а потом попал в Ад и сам стал им. Теперь он демон перекрёстка. В сериале он в какой-то момент становится сначала Королём Перекрёстков, а потом Королём Ада. А ты оказываешься заложницей в Аду, узнаёшь о том, что твой сын здесь главный и начинаешь им помыкать, как тебе вздумается.

Ровена молчала. Ну, она же хотела узнать будущее. Вот я ей и рассказала…

– Если бы… – поражённо начала она, – Если бы все эти три года я не видела твои странности, то не поверила бы твоим словам. Путешествие между вселенными, Люцифер и конец света, мой сын-слабак – Король Ада…

– Если бы я была на твоём месте, то, даже видя странности человека, всё равно бы не поверила ему, – я хмыкнула, всё ещё не поднимая взгляд, – Я удивлена, что ты выслушала меня.

– Давай без лишних любезностей, Алекс. Ты уже благодарила меня минуту назад.

И даже так, в голосе Ровены чувствовалась гордость, любовь и счастье. Я рада, что смогла подарить ей это.

– Знаешь, – пересилив себя, я посмотрела на неё со смешинками в глазах, – Несколько дней назад Кроули тоже просил меня не любезничать.

– Даже не начинай, – она вздохнула, отодвинув корпус от меня, – То, что мы одной крови, ничего для меня не значит. А его слова, похожие на мои, вероятно, просто совпадение.

Я загадочно пожала плечами, отведя взгляд:

– Ну… Твоё право так думать. Я не буду отговаривать.

– Ещё бы ты посмела.

И то верно. Против Ровены я бы и в жизнь не пошла. Даже если она заботится обо мне так сильно (я до сих пор удивлена от этого откровения), ей всё ещё хватает одного щечка, чтобы убить меня.

– Но я настоятельно тебе рекомендую хотя бы попытаться поработать в команде с ним. Он иногда выдаёт умные идеи. И… – тогда я вспомнила ещё кое-что, позволившее мне высказать самый убедительный аргумент, – Я знаю, как ты ненавидишь Ковен. И хоть ты мне не рассказывала, почему, это я тоже знаю. Благодаря сериалу, – Ровена кивнула, уже осознав, что я знаю её жизнь практически полностью. Ведь было логично, что я имею представления о Ковене, учитывая, что я назвала ей имя Оскара, – И именно благодаря Кроули ты отомстила Оливетте и лишила Ковена сил.

Ровена подняла брови вверх:

– Но тогда Фергюс был уже Королём Ада, да?

– Ну… – жаль, что я не продумала, как контраргументировать это… – Я уверена, что его статус тут ни на что не повлиял. Он поможет с Оливетттой и без этого. Особенно если ты поможешь ему. Кроули – человек дела. Взаимовыгодные сделки – его стихия.

Ровена кивнула:

– Если ты так настаиваешь встретиться с ним…

– Да, – я кивнула, – Очень настаиваю. Особенно настаиваю на том, чтобы ты помогла ему убить Лилит и достать нож, убивающий демонов. Твоё заклинание против демонов очень пригодится ему.

– Не удивлена, что даже сейчас Фергюс не способен ни на что без моей помощи.

Я проигнорировала эту фразу, хотя отвращение к ней вскипело во мне, словно пожар. Ох, как же я не люблю плохих родителей… Сразу вспоминается прошлая жизнь…

Удивительно, как эта эмоция вообще зародилась во мне, если кроме неё я чувствовала любовь и страх по отношению к учителю.

Вдруг я вспомнила, что именно сделал с Ровеной Ковен.

– А он поможет тебе с Ковеном и Чёрным гримуаром.

Аристократичные руки крепко схватили меня за плечи. Я вздрогнула, чувствуя, как ногти Ровены впиваются мне в кожу. Её серо-зелёные глаза смотрели на меня со смесью безумства и надежды. И это до жути пугало.

Но почему-то впервые за три года жизни с Ровеной я не чувствовала страх смерти. Только испуг от неожиданного действия. Отчего-то я знала, что она не убьёт меня.

Возможно, потому что я наконец-то поняла, что стала для Ровены так же дорога, как она – для меня.

– Что ты о нём знаешь?

– Прости, я помню не так много, – я виновато опустила голову, – Только то, что семья, владеющая гримуаром, живёт в США. И то, что с помощью него ты высвободишь свою силу.

– И это всё?

Я поджала губы:

– Ты помогла охотникам справиться с той семейкой, попросив забрать Чёрный гримуар себе.

– Тем главным героям?

– Да, – я кивнула, – Но в сериале это произойдёт нескоро. Если хочешь прямо сейчас получить обратно всю свою силу, то тебе поможет Кроули. Он умеет искать информацию, поэтому быстро найдёт Чёрный гримуар.

Ровена резко отпустила меня и оттолкнула, со злостью посмотрев в стену:

– Опять ты об этом слабаке.

– Он не сла-...

Увидев гнев в серо-зелёных глазах, я заткнулась. Но Ровена неожиданно для меня сказала:

– Ладно. Я найду Фергюса и убью с ним Лилит. Но только ради Чёрного гримуара и потому, что ты попросила.

Улыбка не смогла скрыться на моём лице:

– Даже этой причины достаточно.

Не сумев сдержаться, я подползла на кровати и крепко обняла Ровену, выдавливая воздух из её лёгких. Прижавшись носом к её предплечью, где ощущался лёгкий аромат дорогих духов, я глубоко вздохнула. Пальцы сжали ткань платья Ровены на неё спине, а я тихо прошептала:

– Спасибо тебе. За всё. И…

Прощай…

Мы не сказали больше ни слова, долго просидев в объятиях.

Это был самый сильный укол по сердцу. Очень жаль, но нам всё же пришлось проститься…

***

Как только справа показалась табличка с надписью «Нью-Йорк», перечёркнутая красной линией, я остановила машину. Она плавно сошла на обочину, и мои руки сразу же вынули ключ зажигания. Голову моментально охватила давящая тишина. И тогда последовал тяжёлый вздох, держащийся во мне уже несколько часов.

– Три года в Нью-Йорке, чтобы теперь опять жить в дороге…

Мне показалось, будто эти слова, сказанные пустым, даже отчаянным голосом, отскакивали от стен машины, отдаваясь звоном в голове. Но ни один мускул на моём лице не дрогнул. Безжизненным взглядом я смотрела на светло-серый потолок.

В моей крошке, когда-то давно купленной родителями, пахло чистящими средствами. И всё же, даже только-только сделанная химчистка не смогла до конца убрать трёхлетний слой пыли. Поэтому вместе с запахом чистоты, мой нос чувствовал удушающую затхлость. Жаль, что даже гараж, который я купила для машины, чтобы она там стояла до лучших времён, не спас от всего этого.

Нет, я любила путешествия. Та жизнь, которая была у меня до встречи с Ровеной, до сих пор отдавалась радостью в сердце. Наверное, я бы хотела вернуться к путешествиям. Но не таким образом…

В голове всплыло самое яркое воспоминание за сегодняшний день. Сразу после завтрака я направилась к Ровене. Но в этот раз она не спала, видимо, ожидая моего прихода. Сначала мы как обычно обсуждали, какую еду принесут в номер сегодня. Однако после Ровена не дала мне задание на день и не сказала выучить то или иное заклинание, лишь молча кивнув на мои слова. Ведь сегодня она не смогла бы проверить, как я выполнила задание.

Тогда, собравшись с духом, я на одном дыхании сказала несколько слов на прощание, стараясь не устанавливать зрительный контакт. Но когда слова уже закончились, то взгляд сам собой поднялся на Ровену. Та печально расположилась на диване, рассматривая маникюр на своих ногтях. Незнакомцу могло бы показаться, что ей всё равно: женщина спокойно сидела, не выражая ни единой эмоции на своём лице. Но я-то знала, куда нужно смотреть. Серо-зелёные глаза были наполнены меланхолией и печалью. И хоть сейчас она не выглядела такой разрушающей, как несколько дней назад, окончательного принятия в глазах всё ещё не было.

Моё сердце разрывалось на части, моля сделать всего несколько шагов и крепко обнять учителя, подарившего знания, умения и, что самое главное, защиту. Но разум остановил порыв, понимая, что нежность могла всё испортить. Ведь это Ровена, а она никогда не была мастером в проявлении истинных чувств. Особенно, связанных с привязанностью.

Пробормотав что-то вроде: «Спасибо за всё и удачи, Ровена», я вышла из её номера люкс на самом высоком этаже отеля. В последний раз посмотрев на белую дверь с золотой ручкой, около которой я стояла миллионы раз, всегда стучась ровно трижды, я пошла вон из здания. Но перед тем, как открыть свою тёмно-синюю машину, которая простояла в гараже все три года, я подошла к ресепшену в последний раз. И заплатила за завтраки в номере люкс ещё как минимум на год вперёд.

Слева пронеслась огромная фура, приводя меня в чувство. Я села на кресле ровнее, затуманенным взглядом посмотрев на дорогу через лобовое стекло. Руки сами собой сжались в кулаки. Да так, что вскоре я почувствовала боль.

И тогда, совершенно случайно, через зеркало заднего вида на глаза попался небольшой белый тюлень. Казалось, взгляд его голубых глаз с сочувствием смотрел на меня. Удивительно, но даже сейчас, спустя целых три года, мягкая игрушка, провалявшаяся на заднем сидении машины, выглядела практически живой.

– Гриша… – я печально улыбнулась, разворачиваясь к нему, забирая на руки и крепко прижимая к себе, – Как ты поживаешь? Прости, что бросила тебя здесь надолго. Я боялась, что Ровена, узнав о тебе, посчитает меня слабачкой.

Заглянув в глубокие глаза тюленя, я поджала губы от очередного воспоминания о Ровене: «Я думала, что она убьёт меня от любой оплошности. Но ей было так трудно прощаться со мной сейчас. Походу, я ошибалась на счёт того, как легко она расстаётся с другими».

– Знаешь, Гриш…

«Давненько ты не разговаривала с мягкими игрушками, Алекс. Это что, деградация к десяти годам?»

Невесело усмехнувшись, я продолжила высказывать бедному Грише свои мысли, будто бы тот был моим личным психологом:

– Ровена не такая страшная, как я думала изначально. Да, она пользуется людьми, как хочет, убивает направо и налево, не задумываясь о чужих жизнях. И всё же, – небесные глаза тюленя с яркими живыми блёстками плавно превратились в образ серо-зелёных глаз с тёмными тенями на веках и удлинёнными тушью ресницами. Взгляд наполнился любовью, жалостью, обеспокоенностью, – Ровена не забыла, что такое сочувствие.

Я долго смотрела на глаза, ставшие практически родными. Удивительно, но этот взгляд принадлежал сильнейшей ведьме, прожившей не один век и до сих пор остающейся в изоляции.

Ну, почти.

– Надеюсь, я помогла тебе лишиться одиночества, Ровена… – еле слышно прошептала я взгляду, который видела перед собой.

Глаза становились влажными. И если бы в прошлой жизни я подняла голову, заставляя слёзы исчезнуть, то сейчас эта вредная привычка ушла из моей жизни. Под тихий всхлип, я, как могла, сжалась на водительском сидении, со всей силы прижимая к себе Гришу. Мои плечи сжались, становясь, словно камень. И тогда я почувствовала тёплую влагу у себя на переносице.

Мои руки сжали игрушку ещё крепче. И я знала, Гриша гордится тем, что я выражаю все свои чувства.

Даже те, которые кололи в самое сердце.

Помощь природы

По плану, намеченному на скорую руку, я должна была использовать заклинание поиска, чтобы узнать, куда нужно ехать. Но с чувствами, испытываемыми мной в последнее время, магия была под строгим запретом. Ведь пользоваться заклинаниями в подвешенном эмоциональном состоянии нельзя.

Поэтому сначала я решила привести себя в чувство. А что так не помогало успокоиться, как сбор трав для заклинаний?

Ровена не любила этим заниматься, предпочитая покупать ингредиенты у проверенных продавцов. Оттого и я собирала травы не так часто. И всё же, иногда Ровена пользовалась статусом учителя и отправляла меня на грязную работу вроде этой.

Ну а мне только в радость. Я обожала природу и всё, что с ней связано. Поэтому, побыть в тишине, в окружении лишь плавно покачивающихся растений, было для меня наравне с подарком. Особенно я любила это чувство пустоты и тишины, появляющееся внутри каждый раз, когда остаёшься с окружающим миром один на один.

Проехав около двух километров по просёлочной дороге, я остановилась посреди поля. Огромная площадь длиной и шириной чуть ли не в километр была засажена разнообразными дикими полевыми растениями, каждое из них разной высоты и цвета. Благодаря этому поле было похоже на огромный холст художника, решившего использовать все имеющиеся в запасах краски.

Заглушив мотор, я прихватила рюкзак и вышла из машины. Из меня будто сам собой вырвался вздох. Глаза с благоговением осматривали величественные просторы. Вместе с летним ветерком, игриво развивающим короткие волосы, моих губ коснулась лёгкая улыбка. Казалось, что впервые за последний месяц мои плечи расслабились. Я прикрыла глаза навстречу яркому солнцу, растворяясь в его лучах и тёплых порывах ветра.

Одно из основных правил каждой ведьмы: оставаться в единении с природой. Без этого любое заклинание становится слабым или не работает вовсе. И хоть я далеко не гениальна в ведьминском деле и за три года показала средненькие результаты, в образовании союза с природой я всегда была профи. Ведьминские шабаши и праздники, сбор трав, слежка за временами года и циклом луны – всё это было для меня прекрасным.

Казалось, будто я изначально была создана для того, чтобы стать ведьмой.

– Ладно, – я выдохнула, открывая глаза и с улыбкой возвращаясь в реальность, – Хватит прохлаждаться.

Понятное дело, основной моей целью в поле были полевые растения. Я примерно представляла, какие цветы могут ожидать меня в штате Нью-Йорк, так что сразу искала нужное. «Удивительно, как быстро я запомнила столько видов растений. А ведь в прошлой жизни я была уверена, что ближе к фауне, чем к флоре», – мимолётом пронеслось в голове, пока глаза со знанием дела осматривали землю, а ноги плавно, словно крадясь, передвигались по ровной местности.

Совсем не удивительно, что первое растение, встретившееся мне в поле, было ромашкой. Её высокий стебелёк поднимался чуть выше середины голени. Я присела на корточки и нежно прикоснулась к одному из его ответвлений, покосившемуся чуть в сторону. Там, на самом-самом кончике, расположился белый цветок с яркой выпуклой жёлтой сердцевиной. Но кроме уже раскрывшегося бутона, я встретила ещё три зелёных шарика, которые совсем скоро должны были показать себя. Вместе с двумя другими ответвлениями высокого стебелька ромашки я насчитала целых четыре цветка и ещё семь нераскрывшихся бутонов разных размеров.

Однако кое-что ещё привлекло моё внимание: несколько листиков, чем-то напоминающих мне укроп, были не яркого зелёного цвета, а чёрного.

Я разочарованно вздохнула:

– Гадство…

Что бы ни произошло с этим растением, использовать его я не могла. Такая чернота вышла бы боком в некоторых заклинаниях. А в ведьминском деле любая оплошность смертельна. Так что, я встала с корточек и, прищурившись, осмотрела ближайшую местность. Ромашка росла тут не одна, а вместе со своими собратьями. Казалось, что в компании друг с другом, бутоны осветляли землю, превращая её в белое полотно с жёлтой крапинкой. Это спокойствие и очищение всегда было свойственно ромашке.

И, что самое удивительное, внешнее восприятие растения соответствовало его основным функциям. Ещё из своей прошлой жизни я помню ромашковый чай, которым с давних времён пользуются люди, чтобы успокоить организм и помочь ему в борьбе с болезнью. Поэтому ромашке часто приписывали леченые свойства. Но мало кто из обычных людей догадывался, что она и в самом деле избавляла от недугов, неестественных телу. Во многих очищающих и отменяющих заклинаниях использовали именно ромашку. Её свойства позволяли избавиться от заклинания, наложенного на тело и душу. Растение помогало во многих случаях, действуя словно антидот. Оттого ромашка была так мне любима. Какой бы ужас ни натворили ведьмы, этот цветок мог всё исправить.

Сделав шаг в сторону, я осмотрела несколько растений и сорвала те три, которые показались мне самыми лучшими. Никогда не знаешь, какая часть цветка может пригодиться в том или ином заклинании, поэтому руки аккуратно вырывали с корнем каждую ромашку. Трёхлетний опыт хорошенько помог мне в этом деле. Подпевая под нос задорную песенку, я сняла рюкзак, достала оттуда тканевый мешок длиной примерно двадцать сантиметров и сложила туда цветки. Весело улыбнувшись из-за хорошо проделанной работы, я сложила мешок обратно в рюкзак, резво надела его на плечи и пошла дальше. Путь проходил прямо через остальные ромашки, росшие тут, но это не было помехой. Мои ноги аккуратно обходили все цветы так, что остальное тело не задело ни один из них.

Но внимание было устремлено не на телодвижения и обходные пути, а на окружающий мир. Я смотрела вверх и вниз, разглядывала разнообразные растения по сторонам, засматривалась на птиц, пролетающих в небе. Увидев небольшой холмик, я без раздумий направилась в его сторону. И не зря. На пике открывался необыкновенный вид на растения белых, фиолетовых, красных, жёлтых и даже синих цветов. Покачиваясь на слабом ветру, они подставлялись лучам июньского солнца, становясь чуть светлее и белее.

Услышав навязчивое жужжание где-то рядом, я посмотрела под ноги. Там рос клевер, украшая пурпурными бутонами пик холма. Над одним из таких бутонов сейчас летала полосатая пчела, старательно опыляя растение. Я улыбнулась, несколько секунд не двигаясь. Если бы в эти времена существовали смартфоны с хорошими камерами, то я, возможно, сфотографировала бы насекомое. Но на дворе был всего 2005-ый, смартфонов даже в помине не было. Ну а фотокамера, купленная мной во времена учёбы в университете, осталась в машине.

– Прекрати, Алекс, – я развернулась от клеверов и направилась вниз с холма, – У тебя уже есть фотография пчелы. И не одна.

Каждый раз во время таких вылазок я решала «запечатлеть момент» и делала кучу фотографий. Обычно я снимала пейзажи и большие просторы, но иногда в объектив моей камеры попадало что-то маленькое. Например, те же самые насекомые или цветы.

Вдруг на мои глаза попалось высокое растение с конусообразным кончиком. Стебелёк был ветвистым и расходился в три стороны, в каждой из которых было по конусу. На наконечнике растения прорастали бутоны светло-сиреневого цвета. А зелёные листья растения на солнце казались беловатыми. Всё дело в поверхностях стебелька и листиков, на которых прорастали маленькие волоски, делая растение махровым.

Вполне ожидаемо, что я встретила мяту в этом поле. Конечно, её было намного меньше, чем ромашки. Я гуляла тут уже порядка пятнадцати минут, а это был первый цветок мяты, который мне повстречался. И всё же, растение было так же распространено в диких местах, как и ромашка, клевер и астра. Направившись туда, я внимательно осмотрела мяту, со знанием дела решив, что цветок мне подходит, достала новый тканевый мешочек и, сложив растение пополам, убрала его в рюкзак.

Тогда я продолжила свой путь. Иногда на глаза мне попадались ромашка и мята, но больше я их не собирала. Первого у меня и так было довольно много, а второе пригождается в заклинаниях не так часто. Мята хорошо работала с внутренними силами и системами человека, поэтому часто её использовали в зельях, которые потом нужно было выпивать. Но так как ведьмы довольно часто боялись брать разную бяку себе в рот (в чём я их поддерживаю), зелья у ведьм не так распространены, как изготовление трав в миске и произнесение нужных слов.

Уйдя чуть глубже в дикую местность, я наткнулась на небольшие заросли кустарников. Пробравшись через них, мне открылся вид на небольшую полянку светло-розовых цветов высотой целый метр. Это было удивительное место, благодаря которому можно было осознать всё величие матери природы. Ведь маленькое поселение светло-розовых вербен будто бы защищалось высокими зелёными кустами. Таким образом, растение оставалось в недоступности для всей остальной флоры этого поля.

– Вот он, клад, который мы заслужили.

Обрадовавшись, я собрала несколько цветков вербены. В основном этим растением пользовались в любовных заклинаниях, поэтому срывала я его не слишком много. Не думаю, что вообще собираюсь кого-то привораживать в ближайшее время. Да и вообще в ближайшей жизни...

Ну а когда я вышла из-за высоких кустов, то моему взгляду встретились и другие цветы, пригождающиеся в заклинаниях. Так я нашла и тысячелистник: растение примерно до ягодиц с мелкими белыми цветочками, и даже дерево боярышника, порадовавшее меня милыми цветочками.

К концу моей прогулки солнце начало заходить за горизонт. Ещё не холодало, но я знала, что скоро начнёт. Все остальные в такой бы ситуации поспешили к машине, желая успеть выехать на шоссе до потемнения. Но меня привлекло кое-что вдалеке. Что-то ярко блестящее. Как любитель путешествий и поиска неизведанных приключений, я не могла пропустить это.

«Ну пойдём уже домой! Ну пожалуйста!»

Услышав этот голос у себя в голове, я воинственно усмехнулась. Как тогда, так и сейчас, слова действовали против своего же смысла. Услышав их, сразу же хотелось сделать всё в точности наоборот.

Так что, я шагнула в сторону чего-то неизведанного, так маняще блестящего в лучах солнца.

«Аргх… Ну за что мне такая старшая сестра?! Всегда делает всё вопреки!»

Пройдя несколько метров, я вдруг оказалась на берегу речки. Это было совершенно неожиданным открытием, ведь на карте, которую я купила недавно, ничего про неё сказано не было. Но от того находка становилась лишь приятнее.

Голубыми глазами, полными детского восторга, я наблюдала за лёгким движением водного потока. Тихое журчание, вызванное столкновением течения о камни, казалось гениальной музыкой, созданной известным композитором. В таком случае иногда пролетающий ветер, создающий шуршание травы, был бы на подпеве, подстраиваясь под основную мелодию. Солнце постепенно садилось, поэтому небо приобретало рыжеватый оттенок. Он же отображался в прозрачной воде, придавая камням на дне коричневатый цвет. Отражение солнечных лучей уже не так било в глаза, но это было к лучшему. Не норовя быть ослеплённой, я могла осмотреть речку и прилежащие к ней территории, которые, благодаря закату, взяли на себя рыжеватый тон. И вот, мои глаза заметили большой камень у воды. Конечно, я решила направиться туда, прировняв его с удобной скамейкой.

– Ну вот, как обычно я вывела нас в красивое место, – пробормотала я, наслаждаясь просторами, – Ты бы как обычно молчал сейчас, упрямо не признавая то, что мы пришли сюда не зря. Твоя своенравность, проявившаяся ближе к двенадцати, постоянно бесила меня. Но этим ты очень напоминал мне папу.

В голове всплыли светлые голубые глаза, их я всегда сравнивала с ярким голубым небом, под которое мы гуляли каждое лето. Примерно на третий или четвёртый час прогулки обычно появлялось нытьё. Его я, конечно, сейчас тоже представила, вспоминая те детские и отчаянные нотки с криками «я устал» и «я есть хочу».

– И ведь каждый раз продолжал ходить со мной. Хоть и ни разу не признал, что прогулки в моей компании ему нравились, – я усмехнулась, покачав головой, – Вот же засранец…

Погружённая в воспоминания, я совсем не заметила, как дошла до большого выровненного камня, стоящего прямо у воды. Он идеально подходил для посиделок, да ещё и оказался сухим. Так что, опёршись о него руками, я подпрыгнула, повернулась и залезла на импровизированную скамейку.

«Ну вот и зачем мы сюда пошли? Уже даже солнце садится. Ты же знаешь правила: дома быть до темноты. Так что, пойдём уже домой!»

Печальные глаза смотрели на медленно заходящее за горизонт солнце, а губы сами собой поджались. Через несколько мгновений я произнесла удивительно тихо:

– Иногда мне тебя очень не хватает, Гриша.

***

Переночевав в ближайшем мотеле, я позавтракала и со спокойной душой приступила к плану. После вчерашней прогулки мне казалось, будто душа полностью отчистилась от всего, оставляя только глухую печаль где-то глубоко внутри. И теперь я состояла из белой, тихой пустоты. Это ощущалось так, будто крылья за моей спиной, связанные около недели, наконец-то смогли раскрыться. Я чувствовала свободу и опустошение.

Хотя, конечно, волнение не покинуло меня полностью. Я переживала за Ровену и за скорый конец света. Но в очередной раз времени на панику не было.

Покопавшись в рюкзаке, я вытащила оттуда небольшое зеркальце. Чтобы заклинание прошло успешно, нужно было подготовить комнату: зашторить окна, зарыть на ключ дверь, поджечь благовония с шалфеем и зажечь свечи. Последнее важно скорее мне, чем заклинанию: свечи дополняли атмосферу тьмы и загадочности, а так же освещали стол, который был с трудом заметен в темноте.

Когда всё было готово, я села за стол и, смотря точно в зеркало, полушёпотом произнесла:

– Ostende mihi illum quem quaero. (лат. Покажи мне того, которого ищу)

Сначала в отражении виднелась только я. Но вскоре картинка расплылась. Это выглядело так, будто в водную гладь, отображающую песок на дне, вдруг упала капля, из-за которой поверхность заволновалась. В течение изменений я замечала, как изображение меня исчезает, а появляется кое-что другое. Когда волнение полностью прекратилось, а отображение было чётким, то я различила лица двух братьев.

Они были не такими, как я запомнила их из прошлой жизни. Каждый оказался моложе, на коже ещё не виднелись морщины, а глаза не наполнились безразличным взглядом. Волосы Сэма были чуть длиннее, а улыбка Дина – чуть шире. Они выглядели такими чистыми, неполоманными…

– Ну, вот мы и встретились, Винчестеры… – прошептала я, наклоняя корпус и вглядываясь в зеркало.

Было необычно видеть этих двоих не через экран смартфона, а практически вживую. Я ещё не знаю, как отреагирую, когда увижу Сэма и Дина лично, но уже предполагаю, что культурный шок будет чуть сильнее. Да, я уже три года знаю, что живу в «Сверхъестественном», но одно дело понимать это, а другое – видеть кумиров прямо перед собой. Я начала спокойно воспринимать Ровену только через неделю. А что будет с этими двумя… Даже не знаю…

Сначала я смотрела за тем, как братья о чём-то шутливо разговаривают в мотеле. Сэм сидит за книгой, взятой из библиотеки, а Дин смотрит тетрадь отца. Так как заклинание не могло передать мне звук (почему ещё не придумали зеркало с динамиками), то пришлось довольствоваться малым: картинкой. Но я всё равно чувствовала, как постепенно силы исчезают. Три года практики, конечно, дали видный результат. Заклинания как минимум работали. Однако телу до сих пор трудно держать их долго.

Но мне повезло. Тут Сэм достал небольшой буклет из книги. Наверное, его оставил там другой читатель. Я практически прижалась к зеркалу лицом, но всё же смогла разобрать: «Проведите свои лучшие выходные в Клэм Бич Каунти Парке!». А на фотографии над яркой надписью была фотография человека на сёрфе.

«Клэм Бич Каунти Парк, хм…» – протянула я, чувствуя что-то знакомое, – «Откуда же я знаю это место? Была там? Каталась на сёрфе?»

«Быть того не может».

Я чуть не сломала стул, пока вставала из-за стола. Мои глаза с ужасом смотрели на зеркало. Братья разговаривали о чём-то, возможно, обсуждая этот самый пляж. А я так и стояла, поглощённая воспоминаниями.

«Ты так круто катаешься! Смотри, какие фотки я сделала!»

– Зои…

Одна из двух подруг, появившихся у меня в этой жизни. После окончания университета мы поддерживали связь. Но в последний месяц Зои перестала мне звонить. А у меня не было на это времени: конец света приближался.

И тут ко мне пришло понимание, заставившее двигаться. Резко потушив свечу, я опустила зеркало. Следом я открыла окна, продолжая шептать на повторе, словно заевшая пластинка:

–Успокойся, Алекс. Зои к этому не причасна. Она даже не знает о сверхъестественных сущностях, – и так по кругу, раз за разом.

До того момента, пока моя рука не нащупала в рюкзаке телефон и не нашла номер Зои. Только тогда я замолчала, вслушиваясь в тревожные гудки. Они были долгими, очень. Встревоженность поднималась во мне с новой силой.

Но тут мне ответили:

– Алло?

– Зои? Привет! – я постаралась сказать как можно радостнее.

Но нотки волнения и истерики всё равно были слышны в моём голосе.

– Привет. Почему звонишь? Что-то случилось?

– Да нет, просто… – я села на кровать, мгновение придумывая оправдание, – Просто мы давно не общались.

– Да, ты права. Прости, – Зои вздохнула, – У меня тут такой завал на работе…

– Да, понимаю, – я секунду молчала. Но больше терпеть была не в силах, – У тебя всё хорошо?

– Ну… Вроде? – непонятливо ответила она, – А почему спрашиваешь?

– А в городе ничего не происходило? – проигнорировала вопрос я.

– Было тут кое-что… Откуда ты знаешь?

– Всего лишь увидела в новостях, – нетерпеливо ответила я, – Расскажи, что там.

Будучи чутка смущённой и удивлённой из-за моей напористости в добыче информации, Зои рассказала про несколько убийств. В каждом из них у трупа было вырвано сердце. Все три жертвы никак не связаны друг с другом. Они даже не были знакомы. Поэтому полиция уже месяц не может найти преступника.

– Понятно… Спасибо за информацию… – задумчиво ответила я, – Я скоро к тебе приеду. Жди в гости.

И отключила звонок, не дождавшись ответа. Были вещи поважнее пустых разговоров.

Как я и предполагала, братья в городе Зои по делу. Произошло уже три убийства вервольфом. К счастью, Зои не пострадала. Но помочь с убийствами я должна. Как минимум ради подруги. Да и уважение Винчестеров таким образом легче заработать.

Так что, я начала собирать вещи. Пора ехать в Мак-Кинливилл, штат Калифорния.

Расследование

Тёмно-синяя машина припарковалась у небольшого двухэтажного домика. Как только я вышла из салона, мне в лицо ударил сильный океанский ветер. Поездка прошла без лишних остановок на отдых: за последние четыре дня я спала только один раз и перекусывала всего дважды: на заправке, пока заполнялся бак моей машины. Поэтому теперь мышцы сильно затекли. Пришлось потратить пару минут, чтобы размяться. Я потянулась в разные стороны, покрутила руки и ноги. И только после из меня вырвался тяжёлый вздох. Возможно, если бы Дин и Сэм были не в Мак-Кинливилле, я бы не торопилась так сильно. Хоть конец света приближался, он ещё не наступал на пятки. Но из-за волнения за Зои я вжимала педаль газа по полной, не задумываясь об ограничениях скорости.

Новый порыв сильного ветра с запахом солёной воды привёл меня в чувство. Я сделала несколько шагов в сторону входа в небольшой домик, свято пообещав себе поспать сразу после предстоящего разговора. Ведь как только тревога за подругу исчезнет, проблем со сном уже не будет.

Мои глаза внимательно осмотрели двухэтажный дом. С прошлого визита ничего не изменилось. Бирюзовая краска на ровных досках совсем не выцвела. На двух окнах на первом этаже стояло несколько горшков с кактусами. Они сильно выросли за три с половиной года, некоторые были высотой целых полметра.

Когда я поднялась по двум ступенькам к белой двери, то встретила уже знакомую мне табличку, висящую на гвозде: «Осторожно! Злая хозяйка!» Я хмыкнула, погрузившись в воспоминания. Через год после окончания обучения путешествие завело меня в Канаду. Встретившись с Эммой, ещё одной подругой из института, я рассказала ей про свою жизнь и про то, как поживает Зои, наша общая подруга.

Зои – это тот самый человек, который может сказать даже самые неприятные вещи прямо. Поэтому не все готовы с ней общаться. Так что, когда Зои купила себе дом и переехала туда, то вызвала шум на районе, так как каждому второму соседу сказала те слова, которые другие не нашли смелость объяснить. Например, старик из дома справа впервые за двадцать лет услышал, что из-за его «дряхлого» сарая, стоящего на заднем дворе, у всех ближайших соседей в доме крысы. А многодетная мамочка слева узнала, как людям вокруг мешают спать её «отбросы» сынишки.

В общем, когда я приехала к Эмме и с улыбкой на лице рассказала, что сделала Зои сразу после переезда, то мы в шутку купили ей эту табличку. Когда я в следующий раз приехала в Калифорнию, то Зои, рассмеявшись, гордо повесила её на входе. Всё на радость соседям вокруг, недолюбливающим её и считающим чуть ли не истинным проявлением зла.

Ещё пребывая в ностальгии, я стукнула по белой двери трижды. Сначала в доме не издавалось ни звука. Но вскоре послышались торопливые шаги, и дверь открылась. На пороге показалась девушка с тёмными волосами и удивлёнными карими глазами:

– Алекс? Что ты здесь делаешь?

– Привет, – я улыбнулась, – Я же говорила, что скоро приеду.

– Я думала, ты пошутила. Это было слишком неожиданно.

– Ну, это не планировалось изначально, – протянула я, – Можно войти?

Зои внимательно осмотрела меня с ног до головы со странным подозрением. Но, кажется, она заметила мою усталость, а потому сжалилась и сделала шаг назад. Когда я вошла в дом, и дверь за мной закрылась, Зои спросила:

– Зачем ты приехала? Мы не виделись целых три года, а теперь ты резко заявляешься.

Я осматривала помещение. Ничего не изменилось. Дом остался таким, каким он отпечатался в моей памяти. Было ощущение, будто я очутилась в прошлом.

Придумывая ответ на вопрос, я хмыкнула, со смешинками в глазах посмотрев на Зои:

– Спрашиваешь сразу в лоб? Ты совсем не изменилась.

Зои тоже слабо улыбнулась:

– А ты изменилась. От тебя чувствуется что-то такое… Необычное… – я удивилась этим словам, но ничего говорить не стала, – А ещё ты стала женственнее. Начала краситься, да?

– Совсем немного, – я кивнула, – Не люблю постоянно наносить тени или румяна, только иногда крашу ресницы и губы.

– Ну, это уже успех. В институте ты смотрела на мою с Эммой косметику, как на грязный ободок унитаза в общественном туалете.

Хоть я нахмурилась, улыбка всё равно показалась на лице при протяжном:

– Фу, Зои!

– Опа! – он показала на моё лицо пальцем, – Вот так ты на косметику и смотрела!

Мы рассмеялись и продвинулись в гостиную. Усевшись на стул, я издалека наблюдала за тем, как Зои заваривает на кухне чай. С одной стороны, я была рада встретиться с подругой. Её дом всё ещё казался комфортным, а гостить тут до сих пор было прекрасно.

Однако Зои была права, я не появлялась на её пороге целых три с половиной года. Каждый раз на её вопросы приходил ответ «прости, пока не могу» или «я скоро приеду, обещаю». Но дальше ничего не происходило. И тут я неожиданно приехала, только раз за звонок упомянув о моих планах. Конечно, для Зои это выглядело очень странно. Поэтому мне предстояло найти толковое объяснение произошедшему.

Когда моя подруга заварила чай и вышла из кухни, я поëрзала на стуле. Разговор предстоял не из приятных. И мне нужно было убрать свою гордость куда подальше, чтобы всë прошло хорошо.

Когда мой взгляд опустился, глаза наблюдали за тем, как правая ладонь берëт левую и начинает делать круговые движения большим пальцем. Действие снова помогло успокоиться. Я смогла собраться с силами и, когда Зои присела на стул напротив, начала разговор:

– Прости меня, пожалуйста. Мне нужно было рассказать тебе правду, а не каждый раз переводить тему.

Зои молча разлила чай по кружкам. Ни один мускул на еë лице не дрогнул. Как всегда, она не собиралась смягчаться сразу же. Обычные извинения ей не нужны, только толковое объяснение поможет ситуации.

Так что, я продолжила. Медленно и вдумчиво. Так, чтобы не сказать ничего лишнего и при этом не соврать:

– Ты помнишь, что я была в Нью-Йорке проездом, да? В итоге мне пришлось остаться. Я жила там три года.

Выгнув бровь в удивлении, она спросила, всë ещë имея каплю обиды в голосе:

– Это ещë зачем?

– Там я встретила одну гениальную женщину в ресторане. Решила стать еë ученицей.

Зои отпила чай. А я к своей кружке даже не притронулась.

– И чему тебя обучали?

«Твою мать. Ну, ведь логично было, что она спросит это...» – я сжала руки под столом, мысленно вздохнув, – «И что мне теперь отвечать?»

– Я... – опустив взгляд, я тяжело сказала, – Я не могу сказать... Прости...

– Алекс, – кружку в полной тишине поставили на стол, отчего глухой звук прозвучал, как удар о барабан, – Это хотя бы законно?

Хоть я не смотрела Зои в глаза, я точно знала, что та прожигает меня серьёзным, даже родительским взглядом.

– Ну... – я поморщилась, – Я точно делаю всë в рамках закона.

– Ты уверена? – в голосе Зои звучала сталь.

Сейчас она была для меня как старшая сестра, отчитывающая за недолжное поведение. В целом, как и всегда. Зои постоянно защищала нас с Эммой. И если наша канадская подруга нуждалась в подмоге из-за излишней мягкости и великодушности, то я просто была младше. В институте многие считали своим долгом защищать меня. Ну а я и не против, ведь такое отношение было даже приятным.

– Я, что, похожа на человека, который будет идти против закона?

Зои хмыкнула:

– Да, – и пока я не высказала что-то возмущëнное, она так же шутливо добавила, – По-твоему, почему именно тебя всегда считали мафией, когда мы играли?

Я с улыбкой сделала вид, что задумалась:

– Действительно...

Наступила тишина. Мы обе окунулись в прошлое. Это был прекрасный период нашей жизни. Тогда мы были беззаботными и такими... Живыми... Мне было легко без мысли, что я живу в мире со сверхъестественными тварями.

Ну а Зои... Не знаю почему, но я чувствовала, что еë что-то гложет. Что бы это ни было, из-за этого из карих глаз Зои пропал былой блеск. Она стала словно кукла. И это вызывало волнение. Так что, я задала соответствующий вопрос:

– А почему ты даже не пыталась мне позвонить в последнее время?

– Возникли проблемы на работе, – очень мрачно ответила она.

– Что такое? – я обеспокоенно осмотрела еë с ног до головы.

Секунду помолчав, Зои отвела взгляд и ответила:

– Система безопасности сайта, который я написала, была взломана. Начальство чуть с ума не сошло.

– Ну, ты же вернула всë на место?

Она снова посмотрела на меня любящим взглядом и кивнула:

– Да, сейчас всë хорошо.

Но улыбка так и не украсила губы Зои. Так что, слово «хорошо» звучало совсем неестественно на этом взволнованном лице.

Не понимая, почему обычная взломка сайта настолько тревожит подругу, я решила подбодрить её ещё чуть больше:

– Я и не сомневалась, что ты справишься.

Зои всë так же смотрела на меня мгновение. Но вдруг с еë лица сошли последние весëлые нотки, и она спросила:

– А ты почему не звонила?

– Прощалась с учителем. Это был долгий и тяжёлый процесс...

В общем, я сказала полуправду. Но ведь не соврала!

– Понятно... – мы одновременно отпили чай.

Пришлось успокаивать себя тем, что эта ложь во благо Зои. После моих рассказов она точно захочет познакомиться с Ровеной. А это, очевидно, очень плохая идея.

Наступило молчание. Оно было неуютным. Я часто ëрзала на месте и оглядывалась по сторонам в поисках изменений в доме. Хотелось уже как-то продолжить разговор, а не сидеть в тишине. Но на ум ничего не приходило.

Я хотела ещë какое-то время поговорить с подругой, а уже потом задать этот вопрос, но так как ничего в голову не приходило...

– Ну а что происходит у вас в городе? Ты говорила про какие-то убийства.

Зои удивилась, поставила кружку с чаем на стол и спросила:

– Зачем спрашиваешь?

Я пожала плечами, сыграв беззаботность:

– Просто так.

Если бы не взгляд, отведëнный в сторону, вышло бы совсем правдоподобно. Так, будто я правда спрашиваю без особой на то причины.

К счастью, этот небольшой изъян в моей актëрской игре Зои не заметила и задумчиво ответила:

– Было тут недавно три убийства. Каждое происходило ночью, тело находили уже ближе к утру. Говорят, все три смерти связывает то, что у жертв на месте преступления не оказалось сердца и безымянного пальца.

– Безымянного пальца? Как странно...

«Об этом в газетах и интернете упоминаний не было», – отметила я.

На самом деле, все новости об инциденте я уже давно просмотрела, поэтому знала многое, что скажет подруга. За три дня умерло три мужчины. По лунному календарю все три смерти произошли как раз в полнолуние. У каждого из мужчин вырвано сердце. Между собой все они не знакомы, поэтому полиция понятия не имеет, какой человек это сделал.

Ну, я-то прекрасно понимаю, что это сделал вервольф, просыпающийся только в полную Луну, а не обычный человек. И совсем неудивительно, что Дин и Сэм сюда приехали. Обычный вервольф казался неплохой охотой между важным делом: поиском отца.

Однако было кое-что удивительное. Братья до сих пор не нашли виновника. В сериале им удавалось раскрыть многие дела за два дня. Но я ехала в этот город четыре. А братья до сих пор были здесь.

Я искренне надеялась, что проблема возникла в охоте. А не появились другие трудности. Особенно пугало, что братьев встретили ангелы или демоны. Ведь моë появление могло изменить события. Точнее, оно уже каким-то образом изменило их. Вервольфы появились только во втором сезоне сериала. А в этом мире братья, почему-то, охотятся на первого вервольфа ещë в первом. Так быть не должно.

Следующее осознание пробрало меня до дрожи. Мурашки пробежались по спине, а руки сжались в кулаки.

«Значит, я каким-то образом изменила сюжет...»

– Алекс?

Голос Зои вырвал меня из пугающих размышлений.

– А? – я взглянула на неë полу-сознательным взглядом, – Ты что-то сказала?

– Ага, – она осмотрела меня с подозрением, – Сказала тебе, что постепенно город забывает о случившемся.

– Прошло же всего четыре дня... – я нахмурилась.

– Да. Но наш мэр очень постарался, чтобы СМИ перестали писать об этом.

Я вскинула брови:

– Откуда знаешь?

– Догадываюсь, – Зои пожала плечами, – Всегда, когда в нашем городе что-то происходит, обсуждения быстро утихают. Ходят слухи, что это дело рук мэра.

– Ты никогда не говорила мне об этом, – задумчиво заметила я, мысленно делая пометку про мэра.

Ну а Зои с хитрой улыбкой заметила:

– Мы обычно обсуждаем меня, а не мой город.

Я хихикнула:

– Ты права, прости. Наверное, я пересмотрела детективов, а теперь допрашиваю тебя.

– Ничего, я понимаю, – она положила руку мне на плечо и сжала еë, – Не так часто в моëм маленьком городишке происходит что-то такое.

Улыбнувшись, я с благодарностью и любовью посмотрела в еë карие глаза:

– Ну, тогда рассказывай. Что произошло за эти месяца молчания?

Зои тоже улыбнулась, убрала руку с моего плеча и отпила чай:

– И с чего бы начать...

***

Выспавшись, я направилась в мэрию. Но там ничего толкового про убийства не сказали. Возможно, они просто не хотели разглашать гражданским информацию. Хотя, мне кажется, они тоже понятия не имеют, что произошло.

Зато я много чего узнала про Сэма и Дина. Эти двое успели зазвездиться в городе. Ночью их заметили на месте одного из преступлений и посадили в камеру. Но, когда наутро пришëл начальник штаба полиции, то этих двоих как свет простыл.

Я была совсем не удивлена, что они сбежали. Не думаю, что для Винчестеров это было так сложно. Но факт оставался фактом: теперь братьев искали в городе. Даже мне в мэрии сказали: «Если вы что-то узнаете о них, то, пожалуйста, сообщите». Это напрягало, ведь могло так выйти, что Сэм и Дин уехали куда подальше. Им не нужны были проблемы с полицией, ведь и без этого хватало забот. К тому же, вервольфа сложно найти не в полнолуние. А значит, их охота затягивалась.

Меня успокаивало лишь то, что братья были слишком добрыми. Они не могли бросить беззащитных людей, поэтому должны были остаться здесь, пока не найдут вервольфа.

Как минимум, я на это надеялась...

Тем временем, моë расследование продолжалось. Узнав о криминальной истории братьев в этом городе, я заметила одну деталь: они посетили место преступления. Это было хорошей идеей. Возможно, там могли бы найтись какие-то интересные детали.

Поэтому, когда наступила ночь, я направилась в жильë одной из жертв. Мужчина по имени Майкл был холостяком и жил в одноэтажном домике с видом на океан. До того момента, как его не нашёл вервольф. Осматриваясь по сторонам и видя мягко качающиеся волны под светом убывающей луны, я вздохнула и подумала: «Мне бы такую жизнь: маленький домик в небольшом городе на берегу моря. А не вот это вот всë...»

Но времени на жалость не было. Полиция могла заметить меня на чужом участке. И если у Винчестеров получилось сбежать из тюрьмы, то у меня, не факт, что выйдет то же самое. С мыслями о надобности поторапливаться, я подошла к входной двери. Однако на ней висела лента, оповещающая, что в дом входить нельзя. Рвать её было опасно: у полиции могли возникнуть очевидные вопросы. Поэтому, пришлось искать другой способ попасть внутрь.

– Гадство, – выругалась я, начиная обходить дом.

К счастью, с одного из боков в тени небольшого куста нашёлся железный люк вниз. Это был спуск в подвал. Однако, он давным-давно закрыт на ключ.

Вздохнув, я осмотрелась и, не увидев никого в округе, начала щупать всё вокруг в поисках ключа. Конечно, я могла бы отпереть замок заклинанием, но некоторые ингредиенты оттуда были у меня не с собой, к тому же, их с трудом можно было достать. Поэтому, пришлось искать спрятанную заначку.

К счастью, в Америке более доверчивы к другим людям, поэтому небольшой ключик я и в правду нашла: в одной из шин, стоящих у входа. Постаравшись как можно более тихо отпереть замок, я сняла его и открыла дверь. Однако моё движение вызвало противный скрип, до жути испугавший меня. Видимо, петли заржавели от недавнего шторма, часто посещающего Калифорнию. Я с ужасом осмотрелась. Но, о чудо, звук не привлёк лишнего внимания.

С облегчением вздохнув, я, наконец, вошла внутрь. Подвал был тёмный. Свет включать я не решилась, а потому начала наощупь искать выход из подвала на первый этаж. Когда мои ноги ударились ступеньки, я, выругавшись, аккуратно поднялась по ним и попыталась открыть дверь. К счастью, подвал оказался не заперт. И вот, наконец, я оказалась на первом этаже.

По тому, что я узнала со слов Зои и из интернета, Майкл был найден без сердца в гостиной, рядом с диваном, где он смотрел футбол. «Наверное, неприятно умирать под звуки с матча, ведь твои крики едва ли кто-то услышит», – подумала я, осматривая пространство между диваном и телевизором. Благодаря лунным лучам и фонарям на улице, света было достаточно, чтобы понять, что пространство полностью чистое. Все важные улики полицейские забрали.

Но на этом я сдаваться не собиралась, а потому встала на колени и решила осмотреть пол и ближайшие стены. Сначала ничего не попадалось на глаза. Особенно тяжко было из-за темноты.

– Зря не взяла фонарик, – с тяжестью прошептала я, но вдруг кое-что заметила.

Это была небольшая царапина на паркете. То есть, её часть, вылезающая из-под дивана. Встав, я схватилась за него и начала толкать. Со скрипом и противным шумом, мебель поддалась. Однако закончить мне не дали.

Кто-то мощно ударил меня по щиколоткам. Да так, что тело потеряло равновесие и начало падать на спину. Краем глаза я засекла два тёмных силуэта. Один из них в шаге от меня, а другой – чуть дальше. Но из-за ярких фонариков, светивших мне в лицо, я не смогла разобрать их чётче.

«Это полиция? Меня нашли?» – с ужасом подумала я, уже представляя себя за решёткой.

Но следом пришла ещё более страшная догадка: «А если это те вервольфы, которые убили Майкла?»

Сердце ушло в пятки, а воздух покинул лёгкие. Мне стало по-настоящему страшно. В первую очередь за свою жизнь.

И вот, наконец, я упала. Тогда всё встало на круги своя, а испуг превратился в нечто другое: удивление. Каким-то образом на мне уже сидел один из силуэтов: тот, что был чуть ближе ко мне. Он приставил нож к моему горлу. И я не сомневалась, что лезвие было из серебра. А тот мужчина, который стоял поодаль, держал в руках пистолет с серебряными пулями.

Почему я знала про серебро? Потому что мне наконец-то удалось узнать оба силуэта.

Астральная проекция

Почему я знала про серебро? Потому что мне наконец-то удалось узнать оба силуэта.

Это были Сэм и Дин. Те самые Сэм и Дин. Они будто воплотились из моих воспоминаний о первом сезоне. Было так странно их видеть…

Они были такие… Живые и настоящие… Прямо как на экране телефона или компьютера. Только с постоянно двигающимися мышцами, с ровным дыханием, с пронзительными глазами.

Я впала в ступор, из-за чего не услышала первую фразу, сказанную громко и яростно:

– Кто ты такая?! – Дин сжал моё правое плечо так сильно, что хотелось закричать, – Отвечай!

Боль от его руки привела меня в движение. Я внимательно осмотрела положения наших тел и поняла, что мне не вырваться. По крайней мере, привычным человеку способом. Пришлось немного схитрить.

С трудом сделав круговое движение обеими руками, я сказала:

– Abite! (лат. Идти)

И Дина, сидящего на мне, и Сэма, стоящего рядом, не по собственной воле откинуло так, словно некая волна оттолкнула их. Мебель тоже пришла в движение. Кожаный диван пролетел до другой стены, чем вызвал сильный грохот. Стены задрожали, телевизор упал, а окна открылись.

И тогда стало тихо.

Только звук машин где-то вдалеке и несильный ветерок разряжали молчание. Но легче от этого не было. Ведь ошарашенные и тяжёлые глаза братьев смотрели на меня. Они прожигали взглядом, ведь не ожидали такого поворота.

Я использовала заклинание, а значит, была ведьмой.

Меня следовало убить.

Поняв, что Винчестеры могли думать именно об этом, я поспешно крикнула:

– Не убивайте! Я не тёмная ведьма!

– Чем докажешь? – с подозрением спросил Дин.

Он выкинул нож и достал пистолет.

«Ну, по крайней мере, меня больше не считают вервольфом. Те тела не мои», – я резко выдохнула, осознав один важный факт, – «Здесь нет тел, которые были бы моими. В городе вообще нет следов ведьм».

– Ну, вы же не видели никакого тела с признаками работы ведьм, – задумчиво ответила я.

– Ты могла хорошо спрятать труп, – не опуская пистолет, продолжил гнуть свою линию Дин.

Я тяжело вздохнула, ведь его слова были неоспоримы. К сожалению, только ближе к середине сериала Сэм и Дин стали верить, что существуют белые ведьмы, которые никогда не перейдут на тёмную сторону. Поэтому сейчас мне нечем было доказывать, что мои руки чисты. Ухватываясь за незримую надежду, я начала рассказывать полуправду:

– Слушайте, я приехала сюда по той же причине, что и вы. Все три дня полнолуния убивали по одному мужчине. Сердца у них нет. Значит, в городе есть вервольф.

– Но зачем тебе убивать его? Ты ведьма и охотник одновременно? – хоть Сэм и говорил более доверчиво, чем его брат, пистолет в руках всё ещё был направлен на меня.

– Тут живёт моя близкая подруга, – не скрывая, ответила я, – Я хочу её защитить.

Как будто бы кивнув на слова, вылетевшие из моего рта, Дин спросил:

– Чем докажешь?

Не знаю, откуда у меня взялась такая храбрость. Возможно, так повлияла жизнь с Ровеной бок о бок. Но я с ухмылкой ответила:

– Могу с ней познакомить, хочешь? Она девчонка сексуальная, не замужем, с хорошей работой…

Дин хмыкнул, опуская пистолет. За ним последовал и Сэм.

– Как-нибудь позже, ведьма.

– Алекс, – поправила я, ведь ненавидела обращение «ведьма». Его обычно говорили с презрением, – А вас?

– Мы… – протянул Сэм, посмотрев на Дина, – Кевин и Рид, – Дин кивнул, как бы подтверждая, а, на самом деле, одобряя выбранные имена, – Мы братья, охотники.

«Соврали. А значит, не доверяют мне», – поняла я, – «Ловить их на лжи нет смысла. Только вызову ещё больше подозрений. Лучше подыграю маскараду».

– Понятно. Ну, значит, нам по пути, охотники, – не сдержав ухмылку, я посмотрела на пол.

Из-за заклинания, сказанного мной ранее, диван ушёл со своего первоначального места. Поэтому теперь царапины на полу можно было чётко рассмотреть.

– Посветите сюда, пожалуйста.

Если Дин всё ещё с подозрением смотрел на меня, то Сэм был более дружелюбным. Он повёл фонарик туда, куда я показывала пальцем. Сев на корточки, я осмотрелась.

– Вау, нам жутко повезло, – с радостью я провела рукой по огромным царапинам от когтей. Они были чёрные и жуткие, но моё внимание зациклилось на другом, а потому страх не загорался в груди.

– Просто ещё одно доказательство, что это вервольф, – скептично сказал Дин, продолжая светить фонариком, – Чем оно нам поможет?

– Обычным охотникам вроде вас – ничем.

Я хитро улыбнулась, всë ещë не понимая, когда успела научиться ехидничать так же, как Ровена. Возможно, я переняла от неë больше, чем думала изначально...

Сэм тоже встал на колени, чем вывел меня из раздумий. Он внимательно осмотрел порезы, спрашивая:

– Ты про это?

Его палец указывал на частичку когтя, оставшуюся в паркете.

Я кивнула:

– Ага. Не знаю, почему полиция не заметила это. Возможно, им сложно нагибаться... – братья хмыкнули, как и я. Потом, задумчиво замолчав, я резко прыгнула, вставая с колен, – В любом случае, это не важно. Ведь теперь мы узнаем нашего загадочного вервольфа.

– Но у тебя нет лаборатории, как у полиции. Зачем тебе этот кусок когтя? – не чувствуя того же вдохновения, что и я, спросил Сэм.

Перестав улыбаться, я с серьëзным лицом посмотрела на него и объяснила:

– Потому что для заклинания астральной проекции нужен любой предмет человека. А ноготь точно ему принадлежит.

Достав из кармана тряпочный мешочек, я сложила в него кусок когтя и, завязав верëвками, убрала улику обратно в карман. В передний, чтобы точно не потерялся.

– Ну что? – с наигранным энтузиазмом спросила я, – Готовы идти с ведьмой в еë страшное-престрашное логово?

– Ведьма не так страшна, когда у тебя есть оружие, – Дин с уверенностью похлопал по бедру, куда успел спрятать пистолет.

– У меня тоже есть, – я достала из кармана своей джинсовки совсем небольшое оружие: Colt M1903 Pocket Hammerless. Я купила его, когда произошла та ситуация с Коннором, – Правда, вы, ребята, со слишком хорошей реакцией. Так что, навряд ли я успею им воспользоваться, – проворчала я, сложив пистолет обратно в карман.

Улыбнувшись братьям, я встретила ответную улыбку у Сэма и поглядывания Дина, который продолжал подозревать меня в совершении всех возможных грехов. Такой весёлой компанией мы поехали в мой отель.

***

– И ты говоришь, что не тёмная?

Дин ошарашенными глазами смотрел на кости животных, выложенных по порядку у меня в шкафу. Раскладывать их за закрытыми дверьми мебели в номерах отеля – привычка, перенятая от Ровены. Но за три года обучения я подзабыла, насколько жутко смотрятся кости и кровь в таких количествах для обычных людей.

– Это не человеческие, – ответила я, со знанием дела выискивая нужные ингредиенты.

– Но это же… – вновь начал было он, но Сэм прервал слова брата:

– Рид.

– Это грёбаные кости!

– Рид! – громче крикнул Сэм, напоминая о себе.

– А что? – он резко повернулся, взглянув на его хмурое лицо и показав на мой шкаф, – Она хранит тут кости, а не одежду!

Поджав губы, я перестала искать нужное, повернулась к братьям и, посмотрев на них поочерёдно, произнесла:

– В мини баре я оставила пиво. Возьмите его и успокойтесь. Ваша болтовня отвлекает.

Сэм кивнул:

– Прости.

Возмущённо вздёрнув брови, Дин схватил брата за плечо и крикнул:

– И ты её слушаешься?!

– А у тебя есть другие варианты? – спокойно, с ноткой подтрунивания, спросил Сэм, выпутывая плечо из рук брата и подходя к холодильнику. Он достал две бутылки пива и, посмотрев на Дина, добавил, – Знаешь, как ещё поймать вервольфа, не дожидаясь полнолуния?

Дин ничего не ответил, лишь долго смотрел на Сэма, а после подошёл к нему и резким движением выхватил одну бутылку, садясь на кровать. Я решила промолчать по тому поводу, что он сидит грязными джинсами на моей подушке. Ведь ещё сильнее разозлить Дина я уж точно не хотела. Сэм же, виновно взглянув на меня, сел на один из двух стульев и открыл своё пиво.

Наконец, я повернулась обратно к шкафу, занявшись делом. Мне нужно было найти кости нескольких животных. В основном это были маленькие части скелета грызунов, но так же в списке ингредиентов встречались кости небольших птиц. Кроме того, я взяла череп сойки и уже тогда направилась к столу. Разложив ингредиенты на кровати, руки занялись красной скатертью, лежащей на свободном стуле. Но телефон мотеля и какая-то рекламка помешали моей задаче накрыть стол, ведь расположились на нём.

– Давай я… – спохватился Сэм, расчистив пространство.

Я благодарно улыбнулась ему:

– Спасибо.

Но на этом всё только начиналось. Я накрыла стол, поставила котелок для заклинаний и, забрав кости с кровати, начала выстраивать из них башенку в миске.

– И что, – отпив пиво, с всё той же ноткой презрения спросил Дин, – Теперь мы все дружно будем играть в Дженгу?

– Если ты сломаешь эту башенку, – я кивнула на выстраивающийся алтарь из костей, – То я воспользуюсь ведьмовским мешочком.

Хоть мой взгляд был направлен далеко не на Дина, я знала, что сейчас тот с ненавистью прожигал во мне дырку. Опасения подтвердил ужесточившийся голос, сказавший:

– Только попробуй.

Сэм вздохнул, пробубнив:

– Вы как дети малые…

– Тогда позволю себе сказать, что я не первая… – я прервалась, вытянула язык и аккуратно положила на вершину алтаря череп, – Начала это.

Победа. Оно не падало. Раньше у меня с трудом получалось устойчиво поставить все кости. Теперь же я, походу, приноровилась.

В миске находилась небольшая башенка с черепом сверху. У неё было несколько оснований, но все кости держали лишь одну на вершине. Я аккуратно встала из-за стола, пытаясь сделать так, чтобы ничего не закачалось и, не дай Чак, не упало. Тогда началась вторая часть подготовки к заклинанию: улучшение пространства. Я закрыла шторы, заперла дверь, зажгла несколько свечей.

– Пора начинать, – мой голос звучал восторженно и заинтересованно.

Ещё давным-давно стало понятно, что мне никогда не быть «боевой ведьмой», как Ровене. Меня больше привлекали Таро и заклинания вроде этого. Астральная проекция. Да, это немного жутковато, но мне нравилось думать, что я могу шпионить за любым человеком или существом, имея лишь небольшую часть его одежды. В этом чувствовалась некоторая власть…

Достав из кармана джинсов тряпочный мешочек, я села за стол. В полной тишине, которую не прерывал даже звук переливающегося в бутылке пива, я достала коготь и аккуратно положила его на алтарь. Следом я разложила несколько тряпок и, приговаривая нужные слова, высыпала по кругу порошок. Мой кулак, из которого я высыпала порошок, раскрылся, а голос напрягся, чтобы крикнуть последние слова заклинания особенно громко.

Миска загорелась. Яркий свет огня огромной вспышкой разрушил темноту комнаты, вызывая признание своего величия. Моё тело замерло, схватившись за края стола. Нутро подсказывало, что братья застыли вместе со мной, с интересом наблюдая, что будет дальше. Но тогда мне было совсем без разницы, что там с Винчестерами. Ведь заклинание, наконец, начало работать.

Моя голова резко запрокинулась вверх, а изо рта вырвался тихий выдох. Вспоминая сериал, я бы предположила, что в этот момент Сэм и Дин напряжённо переглянулись, увидев, как мои глаза вдруг потеряли зрачок, став полностью белыми. Но я бы не смогла их увидеть, ведь моё сознание быстро пересекало весь город, попадая в отчего-то знакомый мне дом с бирюзовыми досками.

Я осмотрелась, пытаясь понять, куда попала. Меня встретили знакомая столовая и кухня, высокие кактусы на подоконниках.

И Зои. Взгляд которой выглядел отчего-то печально.

«Что не так?» – не поняла я, чувствуя что-то неприятное. Словно некий комок медленно сжимался в душе, – «Я неправильно выполнила заклинание? Подумала о Зои и попала к ней?»

Но я не думала о подруге, когда высыпала тысячелистник. Мои мысли занимали Винчестеры, в то время сидящие рядом. И даже так, я не находилась рядом с ними в мотеле, а была в этой гостиной.

«Но ведь что-то точно пошло не так», – тем временем продолжала думать я, – «Меня бы не перенесло в этот дом, если бы заклинание было исполнено правильно».

Комок в душе сжался ещё сильнее. Но я не знала, почему ощущаю его. Отчего-то меня накрыла тоска и чувство вины.

«Что происходит?» – не понимала я, – «Что со мной не так?»

Глаза наблюдали за Зои, рассматривающей в зеркале свои клыки, почему-то выглядящие чуть острее среднестатистических.

При взгляде на это чувства стали сильнее, а комок сжался так, что было даже больно. Однако я всё ещё не понимала, почему это происходит.

И тогда Зои сказала всего два слова. Два слова, прорвавшие дамбу. Два слова, разрушившие всё. Два слова, из-за которых хотелось кричать.

Она посмотрела прямо в отражение своих глаз в зеркале и сказала:

– Я – монстр.

И тогда я вернулась в номер мотеля.

***

– Алекс? Алекс?! – кричал Сэм, тормоша меня за плечи.

Нахмурившись, я закрыла глаза и несколько раз моргнула, только потом подняв взгляд и полуосознанно ответив:

– Что такое?

– Всё хорошо? – в его голосе звучало волнение, а глаза смотрели на меня с вниманием и заботой.

Это подкупало. Всегда любила Сэма за это.

Тогда моё сознание уже окончательно оправилось от заклинания, так что я уже с пониманием дела спросила:

– А почему должно быть плохо?

– Ты плачешь, – прозвучал другой голос.

Я повернула голову на Дина, стоящего в шаге от нас. Его взгляд был напряжённым, руки сложились на груди. Возможно, будь я с ним не знакома, то подумала бы, что на меня злятся. Но долгий гиперфикс на сериале внёс свою лепту. Так что, я прекрасно понимала: где-то там, внутри, Дин переживал за меня. Возможно, даже больше младшего брата. Ведь, на самом деле, Дин добрый и воспитан так, чтобы не бросить человека в трудную минуту. Даже подозрительную ведьму вроде меня.

«Стоп. Что он сказал?»

– Я…

Мои пальцы аккуратно коснулись щёк.

«Мокрые», – удивлённый взгляд поочерёдно смотрел на лица Дина и Сэма, – «Они мокрые».

Я постаралась поспешно стереть слёзы. Но меня остановила крепкая хватка Сэма. Он взял обе мои руки за запястья и посмотрел прямо в заплаканные глаза:

– Что произошло?

Но я не нашла сил вымолвить хоть слово. Ведь вспомнила, что увидела там.

«Нет. Нет, нет, нет, нет, нет… Это не может быть правдой! Она не может…»

Я порывисто вздохнула, опустив взгляд в пол. Сэм отпустил меня, но продолжал внимательно наблюдать, замечать каждое моё движение. Тем же самым занимался и Дин. Только вот чувства от обоих взглядов отличались. Глаза Сэма посылали немую поддержку и сочувствие, а глаза Дина – раздражённость.

Взгляд опустился на руки. Я схватила одной другую, начиная делать круговые движения по ладони.

Но привычное действие не успокаивало. Оно, наоборот, заставило ещё ярче чувствовать громко колотящееся сердце.

«Я видела её недавно. С ней всё было хорошо. Она не может...»

Казалось, моё тело дрожало. На коже пробежались мурашки.

Я начала двигать большим пальцем по ладони ещё быстрее. Но это опять не помогло.

– Алекс? – оказывается, Сэм сел на стул напротив меня. Но заглянуть мне в глаза у него не получилось, – Что ты увидела?

Я сжала руки. Мои плечи стали каменными, а тело сгорбилось.

Мне не хотелось отвечать. Я мечтала больше никогда не выходить из комнаты, жить в темноте и не покидать небольшой пузырик комфорта.

Словно гром среди ясного неба прозвучал раздражённый голос:

– Ничего она не увидела. Только морочит тебе голову.

Я слышала удаляющиеся шаги. Кажется, Дин собирался уйти отсюда.

Но я не могла этого допустить. Надвигался конец света. И эти двое были в самом центре событий. Я обязана была справляться с Армагеддоном с ними в команде.

Так что, прозвучал поспешный крик:

– Увидела!

Звук шагов прекратился. Я закрыла глаза, так и не подняв голову.

– Я… Увидела…

Кулаки сжались ещё сильнее. Воздух будто бы пропал из этой комнаты.

– Ну? И что там было? – нетерпеливо и всё ещё раздражённо спросил Дин.

– Хватит, Рид, – чуть ли не прорычал Сэм, – Ты же видишь, ей тяжело.

– Ведьмы любят показывать себя слабыми женщинами. Чем эта отличается от других?

Слова Дина могли бы задеть меня, но сейчас сознание было зациклено далеко не на этом. Всё моё внимание посвятилось только одной фразе, повторяющейся в голове размыленно, словно из-под воды.

«Я – монстр».

– Я видела вервольфа. Это была…

Чувство нажатия на курок, чувство прыжка с высокой скалы, чувство потери важного предмета. Всё оно было здесь. Сказав имя, я потеряю контроль, потеряю всё.

Я сделаю последний шаг.

– Это была Зои.

– Кто такая Зои? – Сэм с сочувствием смотрел на меня, говоря слова мягко и тихо.

Я подняла на него взгляд и отчаянно сказала:

– Зои – моя подруга.

***

«Не с такими обстоятельствами я хотела оказаться на этом сидении».

Рëв Импалы разрезал ночную тишину. За окнами виднелся заснувший город: вывески магазинов уже не светились и даже по самым многолюдным проспектам никто не гулял. Только благодаря свету в некоторых окнах можно было понять, что город совсем не пустует, просто все спят.

В салоне машины господствовало тяжёлое молчание. Дин не включил свою музыку и не стал спорить с братом. А Сэм смотрел в окно, даже не постукивая пальцами по коленям или панели приборов. Я была благодарна им за это. Мне всегда хотелось увидеть главных героев любимого сериала вживую. Но сейчас, когда мечта сбылась, мне не было до неë дела.

Я думала только о Зои. Что мне ей сказать? Как начать диалог? Когда настанет пора извиняться?

Ничего из этого мне не было известно.

С губ невольно слетел всхлип. Я тут же дëрнулась, посмотрев на братьев. Но те ничего не сказали. Даже не посмотрели в мою сторону.

«Что ж, если меня не собираются ругать за слабость...»

Я всхлипнула ещë раз. Слëзы потекли рекой. Мир вдруг расплылся. Тёмный ночной город уже не казался таким чётким и настоящим. А вот задумчивое лицо Зои, говорящее те самые два слова не хотело уходить из головы.

Последовал ещё один всхлип. И ещё, и ещё…

Только усилием воли я заставила себя хотя бы не закричать. Братья могли многое надумать, увидев меня такой. А ведь я хотела создать хорошее первое впечатление.

Жаль, что всё вновь пошло наперекосяк…

Я вспомнила самый последний раз, когда у меня была истерика. Тогда я только-только узнала, что живу в сериале, и уже получила открытую рану прямо на сгибе локтя.

«В тот раз я хотя бы могла покричать», – зависть к самой себе чувствовалась как грязь, по которой ступаешь в мокрых носках.

«Моё перерождение – не второй шанс. Судьба никогда не дарила мне подарков».

Мои слова из прошлого звенели в голове, словно колокол. Я сжалась на заднем сидении и, не задумываясь, поставила ноги в кроссовках на кожаную обивку.

«Как же я была права, как же точно я выразила мысль…»

Судьба никогда не дарила мне подарков. Почему тогда я решила, что она подарит мне хорошего друга?

Я снова всхлипнула. Колени, на которые я положила голову, уже давным-давно стали мокрыми. Сжавшись ещё сильнее, я повторяла в голове одно и то же слово.

Извини.

Я должна была убить Зои. Мне следовало застрелить свою подругу.

Извини, извини, извини.

«Я – монстр».

Прости меня, пожалуйста. Извини…

Я подняла голову, в шоке посмотрев на улицу.

Да, судьба никогда не дарила мне подарков. Но разве не я стала причиной того, что Зои теперь вервольф?

Ведь вероятнее всего именно из-за меня Сэм и Дин немного ушли от сюжета сериала и начали охотиться на вервольфов не во втором сезоне, а в первом. Именно я каким-то образом стала переменной, из-за которой положение дел в мире изменилось. Ведь кроме моего перерождения ничего необычного не происходило.

Почему бы тогда не предположить, что сюжет сериала немного изменился из-за того, что Зои стала вервольфом? А раз я должна быть причиной изменений, то…

Прости. Извини меня, прошу…

Я не хотела. Я всего этого не хотела…

Я не хотела перерождаться. Я не хотела менять жизнь Зои. Я не хотела делать из неё монстра.

Машина резко остановилась. Не ожидав этого, я чуть не упала. К счастью, руки успели ухватиться за сиденье спереди. Мой вопросительный взгляд встретился с тяжёлыми глазами Дина.

– Приехали.

Эти слова звучали, как начало конца. Мне будто бы сказали, что Армагеддон настал. Но это ощущалось даже страшнее.

Я с испугом посмотрела на дом с бирюзовыми досками и кактусами на окнах. Чувства и долг вовсю боролись во мне. И только тяжёлые взгляды Винчестеров давали понять, какой выбор будет по-настоящему правильным.

Открыв скрипящую дверь, я вышла из Импалы.

Я – монстр

– Сначала я поговорю с ней, – тихо, практически шёпотом сказала я.

Мы стояли у входа в дом. Я была у двери, а Сэм и Дин – расположились за мной. С того момента, как произошёл ритуал, с моих губ не сошло ни единого слова. Поэтому сейчас они не ожидали от меня условий и ответили не сразу.

– Хорошо. Но… – Сэм положил свою большую ладонь, которая спокойно могла бы закрыть всё моё лицо, на плечо и попытался заглянуть в глаза. Он увидел безжизненный взгляд, – Ты уверена, что хочешь этого?

– Она моя подруга. Я должна хотя бы извиниться.

– Не ты же её заразила, – попытался сказать хоть что-то ободряющее Дин.

Это было даже мило. Даже если голос всё ещё звучал отстранённо, я слышала нотки сочувствия в нём. Было приятно знать, что хотя бы сейчас Дин поверил мне.

Правда, его слова не помогали растворить тяжёлый камень глубоко-глубоко внутри.

Ведь как раз из-за меня Зои теперь та, кто она есть.

– Я просто должна.

На этом диалог завершился, ведь я позвонила в звонок. В доме затихло. Так, будто Зои пыталась понять, кто же пришёл. Или так, будто она пыталась сделать вид, что спит.

Зои боялась гостей. Только сейчас мне стало понятно, почему она затихла уже во второй раз, как я к ней заявилась. Мудро с её стороны открывать не всем. Ведь в любой момент могли прийти и попытаться убить её. Даже если Зои не знала, что существуют охотники, было несложно догадаться, что кто-то должен убивать монстров. Иначе человечество давно бы вымерло.

Жаль только, что Зои не повезло с друзьями. Точнее, ей не повезло со мной. Ведь я знала о существовании вервольфов.

Это было подло с моей стороны, но я вдохнула поглубже, крикнув:

– Зои, открывай. Это Алекс.

Через секунду послышались шаги. Не имея ни малейших сил смотреть хоть куда-то, я опустила взгляд и сжала руки в кулаки. Дверь открылась. Я поняла это по лучам от лампочек, которые светили мне на ноги. Глаза всё ещё не рассматривали Зои. Оттого я понятия не имела, какой взгляд, какое выражение лица встретило меня сейчас.

Но воображение подкидывало многое. Море разочарования в тёмных карих глазах, в глубине которого плескалась маленькая, практически незаметная скорбь. Она тонула в этом море, она захлёбывалась в нём. Это была скорбь по нашей дружбе, скорбь по былым временам, скорбь по жизни, которой я её лишу.

Извини. Прошу, прости меня…

Я представляла брови, сошедшиеся домиком, я представляла кулаки, сжимающиеся всё сильнее от гнева на меня. Ведь я во всём виновата. Именно я сделала Зои такой. И я осмелилась после всего покуситься на её жизнь…

Извини, извини, извини…

– Алекс? Я думала, ты уехала.

Голос звучал спокойно. Даже немного удивлённо. В нём не было ни гнева, ни разочарования.

Но я всё ещё не могла поднять на Зои взгляд. Ведь тяжесть глубоко внутри до сих пор не исчезла.

– А кто эти люди? Они твои знакомые?

Мои руки резко зашли за спину. Правая ладонь схватила левую и начала большим пальцем двигать в местах складок, рисуя невообразимые картинки. Это привычное движение совсем не успокоило. Но хотя бы дало сил сказать тихое:

– Это мои новые знакомые. Хочу тебя им представить, пока не уехала. Я стартую отсюда завтра.

Ничего не подозревающая Зои спокойно ответила:

– Тебе повезло, что я ещё не сплю. Но ладно, проходи.

Я вошла в дом. Всё казалось таким знакомым и комфортным. Только теперь окружение заволокла серая пелена. Будто всё вокруг сняли на старый фотоаппарат. Или придали тот же чёрно-белый фильтр, который придают фотографиям тех, кто окончил свою жизнь.

«Что мне ей сказать? Как начать диалог? Как извиниться перед ней?» – вопросы крутились в голове один за другим. А когда они заканчивались, то весь круг начинался вновь. Те же самые слова, те же самые переживания: «Как начать диалог и что сказать? Как сказать «прости» после всего, что я сделала?»

Я и сама не поняла, как села за стул в столовой. Зои устроилась напротив меня, а Дин и Сэм – поодаль, на диване в гостиной. Рот несколько раз открывался, а лёгкие брали побольше воздуха. Но ни единое слово не слетело с моих губ. Ведь я понятия не имела, с чего начать разговор.

– Чего ты так волнуешься? – как обычно прямо спросила меня Зои. Руки на коленях сжались сильнее, а большой палец перестал делать уже привычные движения, – В последний раз я видела тебя такой на защите диплома.

– Нас с тобой ожидает очень тяжёлый диалог, – как обычно сразу же честно призналась я, – Так что, мне просто не понятно, с чего начать.

Мягкие руки подруги схватили мои и с заботой погладили. И тогда я, наконец, пересилила себя, посмотрев Зои в глаза. Там не было того моря, которое я представляла. Только спокойствие, словно плавная речка ярким летним днём. И маленькая рыбка заботы, плывущая прямо у берега. Я чувствовала её, я ощущала эту любовь, направленную прямо на меня.

Но я не была этого достойна.

– Ну, допустим, попробуй начать с себя, – Зои пожала плечами, – Как ты пришла к этому диалогу?

Зои было интересно, что же такое я хотела ей сказать. Я видела эту задоринку у неё в глазах. Но при этом она даже не боялась, что речь зайдёт о чём-то ужасном. Ей не было страшно рядом со мной.

От этого к тяжёлому камню внутри добавилось противное чувство.

Ведь я предаю Зои. Я предаю её уверенность во мне.

– Я многое тебе не рассказывала.

Мои руки сами собой сжали насколько пальцев Зои. Так было чуть-чуть легче.

– Что ж, мы все друг другу что-то не рассказываем, – совсем спокойно ответила она, – Я не считаю это преступлением.

Её слова не успокаивали.

– Помнишь, ты спрашивала меня, куда я пропадала три года?

Зои хмуро кивнула.

– Мы не виделись с тобой даже три с половиной года.

– Мгм, – тяжко протянула я, сжав её пальцы чуть сильнее. Мой взгляд сам собой опустился вниз. Силы смотреть в карие глаза снова исчезли, – Я говорила, что нашла одну гениальную женщину и стала её ученицей.

– Ты мне тогда сказала, что не можешь рассказать всё. Теперь можешь?

Я слабо кивнула.

Взгляд мельком коснулся Дина и Сэма. Те сидели на диване и с интересом смотрели на меня. К счастью, они не собирались прерывать нас.

И снова я чувствовала, что после слов жизнь перевернётся. После них больше не будет пути назад. Но я была словно поезд. Который никак не сойдёт с рельс.

Поэтому, вздохнув, я подняла взгляд и посмотрела в карие глаза подруги. Следом прозвучали слова:

– Эта женщина была ведьмой. За три года она научила меня своим трюкам.

Зои замолчала на секунду. Я понимала, ей нужно переварить услышанное. Ведь навряд ли она знала, что кроме вервольфов есть и другие сверхъестественные существа. Могла догадываться, но знать точно…

– Подожди, – она хмуро мотнула головой, – То есть хочешь сказать, что ты ведьма?

Я поджала губы, кивнув:

– Я знаю, это звучит невероятно, – мне пришлось буквально выдавливать из себя эти слова. Ведь было очевидно, что для Зои эта новость не так удивительна, как для обычных людей, – Но в мире существует огромное количество разных сверхъестественных существ и их подвидов. Ведьмы, демоны, призраки, вервольфы…

Голова поднялась вверх, а голубые глаза пронзили Зои словно тонкая игла. Теперь уже она опустила взгляд, задумчиво смотря себе на колени. Я надеялась, что Зои погрузилась в осознание того, что она не просто монстр. У таких существ есть подвиды и названия. Хотелось, чтобы она осознавала это.

А не догадывалась о настоящей причине нашего с Винчестерами прихода. Ведь хотелось сначала поговорить, а уже потом…

Я сжала пальцы Зои ещё сильнее. Всё дело в том, что даже думать о надвигающемся будущем страшно. «Навряд ли я смогу сделать это. Может, попросить Сэма и Дина?» – пронеслось размышление в моей голове.

Слово «убить» прошло мимо моих размышлений. Оно будто было нереальным. Словно убийство – это плод чужого больного воображения. А Зои просто исчезнет. Вот так, раз! И её не станет. Ну а крики, выстрелы, боль, слёзы – всё это нереально, всего этого не существует.

Я еле видно вздрогнула: «Так. Пора прекращать этот сеанс самокопания, пока я не убедила саму себя, что это – плод моего воображения».

И снова я даже мысленно не смогла сказать лишь одно небольшое слово. Лишь один набор букв, вызывающих дрожь у всех, даже самых сильных существ.

Убийство.

– Я решила стать ведьмой, потому что мне было страшно, – продолжила я невесомо, ведь всё ещё не до конца вышла из своих размышлений, – Обычного человека убить проще, чем очень слабую ведьму.

Зои будто бы меня не слушала. Она кивнула, призывая продолжить.

– И, знаешь, почему я так заинтересовалась теми тремя смертями? – вкрадчиво спросила я.

Она резко подняла взгляд, смотря на меня. Как бы Зои ни пыталась, она не смогла спрятать испуг в глазах за наигранным интересом.

И как бы раньше глубоко-глубоко внутри я не верила в то, что астральная проекция показала правду, сейчас опровергнуть результаты уже было невозможно. Реакции на мои слова были на лицо. И слово «вервольф», и испуг в глазах…

«Гадство», – это было самое цензурное, что пронеслось в моей голове в этот момент. Надежда исчезла, а вместе с ней и блеск в моём взгляде.

Судьба никогда не делала мне подарков…

– Потому что вервольфы питаются сердцами. Я очень испугалась за тебя, вот и приехала сюда. Нужно было найти вервольфа до полнолуния и…

– Убить его?

Отчаянный голос Зои звучал, словно гром среди ясного неба. Она сказала эти два слова так, будто резко сняла пластырь, будто отрезала ленту, держащую что-то важное прямо над пропастью. Это было крайне быстро и неожиданно.

Но при этом не безболезненно.

– Ты правда готова убивать, Алекс?

Я замерла, не имея смелости сказать что-либо. Мне хотелось просить прощения, мне хотелось плакать навзрыд, мне хотелось кричать, пока голос не пропадёт.

Ведь я не готова сделать это. Я не в силах взять пистолет, подвести его к голове Зои и…

Я не могу. У меня не получится.

Мои испуганные глаза смотрели точно в острый взгляд Зои. Мы вновь поменялись местами. Теперь мне страшно, а она исследует моё выражение лица. Теперь я вновь находилась в её власти. Теперь я была под чужим контролем.

Воздух покинул лёгкие, а в голове вновь повторялась одна и та же фраза.

Прости, прости, прости…

– Что ты молчишь? Ты же говорила, что не делаешь ничего незаконного.

– Я и не делала, – прошептала я, наконец, сдавшись и опустив взгляд, – Я слишком слаба для такого.

Зои расплылась в слабой печальной улыбке:

– Тебе всего двадцать три.

– И это как раз доказывает, что я уже не ребёнок, – моих губ коснулась такая же печальная улыбка.

Мы обе знали, в университете я не считала правильным отношение ко мне, как к ребёнку. Да, иногда этим было удобно пользоваться, но в основном меня такое напрягало. Ведь на самом деле мне уже около пятидесяти…

Мы обе задумались, окунувшись в былые времена. Молчание затянулось. Краем уха я услышала перешёптывания со стороны дивана. Из отрывков разговора становилось понятно, что Дину надоело сидеть и ждать, он хотел вмешаться. Ну а Сэм не давал ему это сделать, напоминая о моей просьбе.

Я понимала, что скоро терпение обоих братьев перейдёт через край. Поэтому я должна была перестать ходить вокруг да около. Однако…

Я не могла пересилить себя.

Украдкой погладывая на подругу, с которой мы провели целых четыре года в общежитии и ещё несколько лет созванивались хотя бы раз в неделю, я чувствовала не только тяжесть. Будто что-то внутри разрывалось на части, будто прошлое и будущее соревновались между собой, не на жизнь, а на смерть. Будто все мои устои, все принципы исчезли вместе с одним простым фактом.

Вервольф не должен оставаться в живых. Ведь он даже не может управлять своими превращениями.

Зои была слабым вервольфом, но как раз из-за этого…

Как раз потому что…

Я должна была… Мне следовало…

Зои должна была умереть.

Мысль прозвенела в голове. И следом за ней всё будто бы остановилось. Я больше ни о чём не думала. Стало тихо, но совсем не спокойно. Это было затишье перед бурей.

Зои должна умереть.

Фраза никак не уходила из головы. Но я не могла сделать то, о чём думала, а потому продолжила тянуть время.

– Как ты узнала, что ты вервольф?

Зои усмехнулась.

– Значит, ты уже знаешь, что это я…

Её потные холодные пальцы вышли из моих. И от этого становилось так больно на душе.

Словно этим действием мы окончательно попрощались друг с другом.

Она встала, направляясь в сторону дивана. Сэм и Дин сели ровнее, напрягаясь. Я тоже почувствовала недоброе. Уже намереваясь встать из-за стола и подбежать к Винчестерам, закрывая их собой, я в один момент застыла.

Зои наклонилась под диван и достала небольшую деревянную коробочку. Открыв, она протянула её мне. Удивлённо рассматривая пустой взгляд подруги, я приняла протянутый предмет. А когда моя голова опустилась, то воздух покинул лёгкие.

В коробке лежали пальцы. Это были отрезанные мужские безымянные пальцы. Те, на которые обычно люди надевают кольца.

Я медленно подняла голову на Зои.

– Каждый день я просыпалась утром и находила на кровати палец. Сначала я не понимала, откуда они…

– А потом узнала про убийство, – поняла я.

Зои кивнула:

– Я не знала, что со мной произошло. Каждый раз я ничего не помнила. И даже когда на третий день перед ночью я заперла себя, то, заснув, смогла каким-то образом вырваться и убить третью жертву, – её руки сжались в кулаки, а я поджала губы. Мне было тяжело представить, что она чувствовала тогда, а оттого сочувствие было ещё сильнее, чем могло бы быть, – Сначала мне казалось, что это что-то вроде лунатизма, – она села на стул напротив, но взгляд опустила, разглядывая пальцы жертв, – Но потом я заметила, что моё тело немного изменилось. Раны стали заживать быстрее, клыки чуть увеличились. А, поискав информацию из разных источников, я нашла одно совпадение: все три убийства были в полнолуние. Так что я решила, что стала каким-то монстром.

– В целом, так и есть, – пробубнил Дин.

Наверное, он пытался сказать это так, чтобы никто его не услышал. Но из-за тяжёлой тишины, распространившейся на весь дом, слова звучали, словно сирена поутру.

Я с гневом взглянула на Дина. Тот, поняв меня без слов, поднял руки в примирительном жесте, а после показал, будто закрыл рот на замок.

– Я знала, что когда-нибудь это произойдёт. За мной придут и решат убить, ведь я – монстр.

Голос Зои звучал безразлично. Казалось, она уже простилась со своей жизнью, а потому совсем не интересовалась миром вокруг. Но даже так, она не лишила себя возможности полюбопытствовать, пусть и таким же безразличным тоном:

– Кто они на самом деле, Алекс? – она кивнула в сторону братьев.

– Охотники.

Отчего-то мой голос звучал точно так же.

– Мы убиваем разных сверхъестественных существ, вроде демонов, призраков или вервольфов, – пояснил Сэм.

– Ведьм тоже? – Зои с беспокойством посмотрела на меня.

– Я белая ведьма. Не убиваю людей. Поэтому они меня не убили.

Зои кивнула, а, помолчав секунду, посмотрела на Сэма и Дина поочерёдно, сказав:

– Не убивайте её. Алекс хороший человек, я это точно знаю. Пусть лучше она будет вам помогать, чем станет вашей жертвой.

Братья ничего не сказали, лишь задумчиво и с каплей беспокойства посмотрели на меня.

Ну а я не обращала на них никакого внимания, резко повернув голову к Зои:

– Это ты так прощаешься с нами что ли?

Зои вымученно улыбнулась.

Стул с грохотом упал на пол. Звук отскакивал от стен и отдавался в ушах, звеня и заставляя сердце сжиматься. Я стояла. Стояла и смотрела на пустой взгляд карих глаз, на печальную улыбку, на расслабленное, будто потерявшее былой задор, тело. Мне не было известно ничего вокруг, я даже не знала, дышала ли в этот момент. Ведь единственное, что меня волновало, это её слова.

Её последняя просьба.

– Нет. Не смей.

Я замотала головой так, словно давным-давно сошла с ума. Голос был громкий и звонкий, ведь им я хотела достучаться до подруги.

До той, кто по-настоящему был мне дорог.

– Не говори это, как свои последние слова! – я покачала головой, шагая туда-сюда, – Почему даже сейчас ты заботишься обо мне, а не о себе, а?! – вскинув руки, я остановилась и усмехнулась, – Я не достойна этого!

Улыбка исчезла с лица Зои.

– Алекс…

Но мне было без разницы. Ведь сейчас у меня была только одна цель: достучаться.

– Ты постоянно защищала нас с Эммой. Ты постоянно говорила всё, что думала. Ты была смелой, ты была сильной. Так оставайся такой и сейчас!

– Алекс.

– Что?! – отозвалась я, крикнув ещё громче, – Что, Зои?! Ты не виновата в том, что произошло!

– Ты тоже, – тихо сказала она.

Я остановилась. Кричать больше не хотелось. Ведь вновь пришло осознание. Зои стала такой из-за меня.

Если бы меня не существовало…

Я отвернулась от неё, посмотрев куда-то в пол:

– Ты этого не знаешь.

– В смысле? – я слышала скрип стула, на котором сидела Зои, – Как ты можешь быть виновата, если не ты обратила меня?

– Я просто…

Мой взгляд коснулся Дина и Сэма, с удивлением и сочувствием смотрящих на меня. Если бы их тут не было, я бы рассказала, откуда я на самом деле. Но выгнать Винчестеров отсюда я точно не смогу.

К счастью, у меня было удобное оправдание моему странному знанию из ниоткуда:

– Я просто знаю, – печальная ухмылка коснулась моих губ, – На то я и ведьма.

Возможно, я слишком погрузилась в переживания, а, возможно, Зои двигалась очень тихо. Но неожиданно на моих плечах оказались заботливые руки подруги. Я вздрогнула, напрягаясь ещё сильнее. Тяжесть где-то внутри стала практически давить. От неё мне было больно даже физически. К тому же, становилось трудно дышать. Особенно когда Зои ласково произнесла:

– Я знаю, как ты любишь накручивать себя. Прекрати.

Я даже не повернулась к ней, только шёпотом ответила:

– Я не накручиваю. Если бы мы с тобой не познакомились… Если бы я не поселилась с вами в одной комнате…

Послышался тяжёлый вздох. Руки Зои на моих плечах надавили так, чтобы развернуть к себе лицом. Но я напрягла всё тело, дабы не допустить этого. Ведь она не должна была увидеть мой виноватый взгляд, не должна была смотреть на мою кожу, потерявшую цвет, не должна была прощать меня за это.

А всë потому что, как бы долго я мысленно ни извинялась, это не облегчит ношу.

Именно я сделала из Зои вервольфа. И именно я привела к ней охотников после этого.

– Алекс.

Я знала, что она хотела сказать, а потому закрыла глаза, мысленно умоляя: «Не надо. Не говори этого».

Но Зои не слышала мои мольбы.

– Алекс, повернись ко мне.

Тратя последние силы на отстаивание своего, я еле видно покачала головой.

– Пожалуйста, Алекс.

Я снова покачала головой, но уже чуть сильнее. Уже так, чтобы Зои поняла.

Что я не повернусь к ней. Я не дам ей сделать то, что она хочет.

– Алекс, прошу. Дай мне посмотреть на тебя, – на секунду её голос застыл, чтобы в следующий миг сказать, – В последний раз.

Вздрогнув на этих словах, я и не заметила, как ловкие руки Зои развернули меня к себе. Схватившись крепко за плечо, она одной рукой подняла мой подбородок, заставляя заглянуть в её карие глаза.

Исполнялось то, чего я не заслуживала. Исполнялось то, чего я боялась всю последнюю минуту.

Исполнялось прощение.

Вместо гнева и разочарования в карих глазах плавало сочувствие. Зои волновалась за меня, она не хотела видеть меня такой. И, что самое важное, она не считала меня виноватой во всём.

Но ведь…

– Это моя вина, Зои! – вдруг громко крикнула я.

Казалось, стены затряслись, казалось, мир пошатнулся. Мрачная тишина сменилась громким шумом. Но он пугал ещё больше, он поднимал мурашки по телу, не давая успокоения и умиротворения, в которых сейчас нуждались все. Будто вокруг задул вихрь, будто весь мир вдруг оказался под угрозой.

И вот, я смотрела прямо во взволнованные глаза Зои. Мой взгляд упорно пытался найти то, что должно было там оказаться: бешенство, злость, огорчение. Ну, или хотя бы уныние.

Но вновь там не было ничего, кроме заботы и переживания. Вновь исполнялось то, чего я совсем не заслуживала.

– Слышишь, Зои?! – теперь я схватилась за её плечи, двигая руками, чтобы потрясти, – Я виновата! Из-за того, что я появилась в твоей жизни, ты стала тем, кем стала.

Но она продолжала всё так же смотреть на меня. Её тёмные брови были нахмурены, губы превратились в одну тонкую линию. Возможно, она хотела что-то сказать, но упорно ждала. Зои желала, чтобы я прекратила говорить всё, что говорила.

И это расстраивало меня только сильнее. Ведь из нас двоих именно я говорила сейчас правду.

– Ты не понимаешь меня, – я сжала ладони на её плечах сильнее и опустила голову, секунду тратя на то, чтобы взять себя в руки.

Кажется, я теряла контроль над эмоциями.

Но оставлять всё на этой ноте я не могла. Ведь моей целью всë ещë было достучаться до Зои.

– Я права, – я вновь подняла на неё уверенный и отчего-то отчаянный взгляд, – Всё должно было пойти по-другому. Эти двое, – моя рука махнула куда-то в сторону, где, предположительно, стояли Винчестеры, – Должны были охотиться на своего первого вервольфа только через год. Но из-за того, что я появилась здесь… – я прикусила губу, отводя взгляд. Последовало молчание, после которого я тихо сказала, – Этого не должно было произойти.

Комната погрузилась в тишину. Кроме размеренного дыхания подруги, стоящей напротив, я не слышала звуков. Но меня ничего больше и не интересовало. Сейчас в моей голове засел образ Зои, перескакивающий из одного воспоминания в другое.

Вот, она вместе с Эммой сидит в нашей комнате и пытается доказать мне, что нужно перебороть свой страх и сдать на права.

Вот, мы пошли в ресторан праздновать моё получение заветного документа, разрешающего водить машину.

Вот, она успокаивала меня перед входом в аудиторию, где я должна была защищать свой диплом.

Вот, она смеялась, смотря на весёлую табличку «Осторожно! Злая хозяйка!», пока я рассказывала ей о том, как мы путешествовали по Канаде вместе с Эммой.

Эти воспоминания были чистыми и светлыми. И я была готова раствориться в них. Или даже исчезнуть с ними вместе. Полностью уйти в тень. Даже не знакомиться с Зои.

Всё, лишь бы она превратилась обратно в человека.

– Даже если так, – тихо, практически шёпотом начала Зои.

Я с трудом выплыла в реальный мир из своих воспоминаний. Мне не хотелось сюда возвращаться. Ведь уже больше трёх лет меня окружали только страх и слёзы, прерываемые небольшими отрезками счастья.

– Даже если и в правду виновата ты.

«Она всё ещё собирается сказать это», – вдруг поняла я, а потому затрясла головой, шепча:

– Не смей.

Мои глаза были на мокром месте. Я знала, что вот-вот заплачу. Но мне было не важно. Ведь всё, что я хотела, – это чтобы Зои поняла весомость моей вины. Чтобы она не простила меня. Чтобы хотя бы в конце своей жизни она думала о себе, а не о ком-то другом.

– Даже если каким-то образом твои слова окажутся правдой, – непоколебимо продолжала она.

Я стиснула руки на её плечах, продолжая трясти головой. Мои губы повторяли одни и те же слова:

– Не надо, не смей, не говори этого…

– Я прощаю тебя, Алекс.

Я остановилась. И весь мир остановился вместе со мной.

– Я прощаю тебя, ведь знаю, что ты не хотела сделать это со мной. Ты делала многое ради меня, ты часто помогала мне так же, как я помогала тебе. Так что, у нас много общих хороших воспоминаний, которые я не собираюсь забывать сейчас.

Я попыталась сглотнуть комок в горле, но так и не подняла взгляда на Зои. Моë тело всё так же стояло, сжимая её плечи. И не издавало ни звука.

– И я хочу, чтобы после моей смерти ты продолжала жить. Продолжала радоваться успехам, продолжала смеяться с друзьями, продолжала путешествовать, в конце концов! – она усмехнулась, – Если не ради себя, то хотя бы ради меня.

Я ничего не могла сказать. Мне хотелось возразить, мне хотелось закричать, мне хотелось потрясти Зои за плечи… Но я просто стояла. Стояла, смотрела в пол и тяжело дышала. Каждый мой выдох становился всё более протяжным и неровным. Мне нужно было успокоиться, я знала это. Но я ничего не могла с собой поделать.

Поэтому уже через несколько секунд после её слов я заплакала. Порывистые и неровные вздохи сопровождали горячие слëзы, скатывающиеся по моим щекам. Перед тем, как закрыть глаза, я увидела одинокую каплю, падающую на пол.

«Я плачу», – поняла я.

Но от этого осознания становилось только хуже. Вздохи сменили всхлипы, слëзы полились не одной каплей, а уже двумя, а то и тремя. Мои плечи затряслись. Пальцы сжали футболку Зои так, что норовили порвать.

В тот момент я чувствовала себя слабой. Ноги не держали меня, руки качались, словно тонкое дерево на ветру. Я ощущала на себе три пары глаз, каждая из которых питала ко мне сочувствие и сожаление. Но от этого моему самоощущению становилось только хуже. Мне было противно от самой себя. Ведь именно я тут убийца. И как же глупо с моей стороны расплакаться прямо сейчас. Прямо так.

Ещë и перед Винчестерами...

«Но мне не остановиться», – прекрасно знала я, а потому продолжала реветь. В попытках контролировать ситуацию, я сделала так, чтобы всхлипы не превращались в крики. Это было что-то тихое, что-то личное. А не истерика, которая чаще всего случалась. «Хоть я и научилась плакать на людях, избавить себя от привычки сдерживаться не получилось», – только сейчас осознала я где-то на периферии. Но эти размышления и самоанализ слëзы не остановили.

А вот руки Зои, вдруг оказавшиеся у меня на плечах, вызвали слабую дрожь. Не в силах посмотреть подруге в глаза, я со всей силы прижалась к ней, обхватывая еë тело руками. Моë мокрое, печальное, виновное лицо уткнулось к ней в предплечье. Возможно, в другой ситуации я бы переживала, что намочу чужую футболку, но сейчас это волновало меня меньше всего. Сейчас в моей голове поселился только один факт, который, словно тяжëлый камень, никак не мог сдвинуться со своего места.

Я виновата перед Зои. Из-за меня она стала такой.

И каждый раз, когда внутренний голос предательски повторял эти слова, слëзы вновь лились из меня. Поэтому получалось, что я никак не могла остановиться.

Ну а когда руки Зои обняли меня, и одна из них ласково провела по спине, сопровождая это тихим шëпотом:

– Всë хорошо, Алекс. Всë будет хорошо. Я совсем не злюсь на тебя. Я даже не считаю тебя виноватой.

Сил сдерживаться не осталось совсем. Чуть сдвинув лицо на предплечье Зои, чтобы в рот поступал воздух, я коротко, незвучно, но крайне печально хныкнула. А затем ещё раз, и ещë... Мой голос распространялся по всему помещению. И кроме него ничего более не было. Только тихий, повторяющийся шëпот Зои, пытающийся мне доказать, что всë в порядке.

Но всë не было в порядке. Совсем.

Зои обняла меня крепче, понимая, что слова никак не помогают. Я повторила еë действие, прижимая подругу к себе так сильно, что та могла почувствовать боль. Но Зои молчала, больше не говоря ни слова. Только иногда она проводила рукой по моей спине.

Сначала я продолжала хныкать, цепляться за одежду Зои, лить бесконечные слëзы. Но время шло. Постепенно плакать становилось нечем. Тело уставало, а стоять на ногах было всë сложнее. Вместе с всплеском эмоций ушла и энергия. Казалось, что я снова стала ребëнком, который после небольшой истерики заснул долгим, крепким и тихим сном.

Но я всë так же упорно продолжала сжимать Зои, не выпуская еë из объятий. Я хваталась за неë, словно за последнюю возможность, за крохотную надежду, которую я не хотела терять. Еле слышно я прошептала:

– Я не хочу, чтобы это произошло.

Зои ответила так же тихо, сжимая меня ещë крепче:

– Я тоже. Но если я останусь в живых, то погибнут многие люди.

– Давай, я изобрету лекарство, – совсем без энтузиазма и веры в свои же слова, предложила я, – Я узнаю, как вылечить вервольфа, съевшего сердце. И ты продолжишь... – я порывисто вдохнула, стискивая футболку Зои в своих пальцах, – Продолжишь жить.

Послышался тихий, печальный, практически отчаянный смешок. Плавно положив руки на плечи, Зои отодвинула меня и поймала мой взгляд. В еë карих глазах таилась глубокая печаль и страх, казалось, что постепенно лицо становилось бесцветным, безжизненным. Там была лишь одна крошечная, совсем небольшая искра. Именно она делала Зои живой, именно она оставляла в ней чувства.

Это была искра глубокой любви и заботы. Это было воплощение нашей дружбы.

Того, чего я вскоре лишусь.

Осознавая непоправимость ситуации, принимая во внимание, что Зои хочет лишиться жизни, держа в голове обязанность вести себя правильно, особенно рядом с Винчестерами, я всë равно одними губами произнесла:

– Я не оставлю это так.

– Но ты должна, – возразила Зои, заботливо заправляя прядь моих коротких волос за ухо, – Нельзя подвергать людей опасности.

Хныкнув, я отчаянно запротестовала:

– Но я не хочу...

– Я знаю, – Зои кивнула, – Поэтому это сделаешь не ты.

– Что?

Только и успела спросить я, как вдруг Зои посмотрела куда-то за мою спину и кивнула. Следом еë руки на моих плечах отодвинули меня дальше.

– Что ты... – я непонимающе оглянулась.

И тогда мне, наконец, удалось уловить происходящее. Большая и сильная рука Сэма приобняла меня за плечи, разворачивая от Зои.

– Нет, – запротестовала я, вырываясь из крепкой хватки, – Отпусти меня!

Казалось, из-за моего крика стены затряслись, а стëкла в окнах норовили лопнуть.

Но никто меня не слушал. Руки Зои плавно ушли с моих плеч, окончательно отпуская.

«Она передала меня им», – пронеслось в голове. Я развернула голову, пытаясь посмотреть на Зои, пытаясь в последний раз взглянуть ей в глаза.

«Нет, я не оставлю это так!»

Но Сэм уже вëл меня по направлению к выходу.

– Я сказала, отпусти!

Я попыталась поднять руку со своего плеча, или отодвинуться, или сделать хоть что-то.

Но это было бессмысленно. Сэм в разы сильнее меня.

– Предупреждаю, я использую магию! – раздался отчаянный крик.

Но это была ложь. Слëзы забрали всю мою энергию. Как бы я ни хотела, сейчас даже самым базовым заклинанием не получилось бы воспользоваться.

– Алекс, – сказала Зои совсем спокойно, – Я не хочу, чтобы ты видела это.

– Но...

Мне всë же удалось ускользнуть из-под руки Сэма и повернуться к подруге. Тяжело дыша, я посмотрела на неë:

– Зои, пожалуйста...

Но я не знала, что «пожалуйста». О чëм я еë прошу? Чего хочу добиться?

Ведь все мы знали, это в любом случае произойдёт.

Поэтому, Зои продолжала так же храбро смотреть в мои заплаканные голубые глаза. И как раз из-за невозможности изменить хоть что-то, она, мягко улыбнувшись, тихо сказала:

– Прощай, Алекс. Постарайся прожить как можно дольше.

Когда я уверила себя, что мои слëзы закончились, я ошиблась. Ведь сейчас они потекли вновь. Не издавая ни звука, я смотрела в любящие карие глаза и понимала, что я больше никогда не увижу их такими.

Больше никогда они не будут живыми.

Когда рука Сэма вновь обхватила мои плечи, я вздрогнула. Он снова повëл меня на выход. Но в этот раз без сопротивлений с моей стороны. Ведь было очевидно, что теперь это бессмысленно. Тихо хныкая, я вытирала слëзы о рукав джинсовой куртки.

Возможно, я бы ещë покричала, пообнимала Зои или попыталась доказать, что возможно придумать иной способ, без убийства. Однако, моë тело вымоталось. Я с трудом передвигала ноги, что уж говорить о криках и попытках вырваться из хватки Сэма.

К тому же, Зои хотела, чтобы еë убили. И кто я такая, чтобы противостоять этому?

Уже у порога, когда Сэм открыл передо мной дверь, я в последний раз взглянула на подругу. По еë белоснежной щеке лилась одинокая слеза. Это было неудивительно. В храбрости, выстроенной для меня, появилась первая трещина. А когда я окончательно уйду, то, вероятнее всего, Зои даст себе возможность по-настоящему расплакаться.

Всë, лишь бы я не видела, как она страдает на самом деле.

– Прощай, Зои, – прошептала я, смотря ей точно в глаза.

Увидев кривую улыбку на еë губах, я опустила взгляд и торопливо вышла из дома. Слëзы всë ещë текли по моим щекам. Но я не обращала на них никакого внимания, молча шагая и смотря на свои ноги. И даже Сэм, положивший руку на моë плечо и заботливо поглаживающий ею, не получил от меня никакой реакции. Ведь мои мысли в очередной раз занимали воспоминания об университете и тех путешествиях, которые были у меня до встречи с Ровеной. В картинках, проплывающих в голове, я в основном обращала внимание на улыбающееся лицо Зои, на еë весëлый смех, на счастье в еë глазах...

Прозвучал выстрел.

Тело вздрогнуло. Руки сжались в кулаки. Я обняла саму себя.

Но это ничем не помогало. И даже поглаживания Сэма на моей спине, после выстрела ставшие ещë мягче и плавнее, не успокаивали.

– Алекс...

Я непонимающе осмотрелась. Оказалось, мы уже стояли около Импалы. Из-за мыслей я перестала что-либо замечать.

Через несколько секунд уже чуть более осознанный взгляд моих глаз осмотрел Сэма. Поняв, что я готова его слушать, он положил руки на мои плечи, и, смотря точно в глаза, продолжил:

– Ты переночуешь у нас, а наутро мы решим, что делать. Хорошо?

Долго хмурясь и пытаясь осознать услышанные слова, я, наконец, кивнула.

Сэм мягко улыбнулся:

– Хорошо. Тогда садись в машину. Можешь пока поспать, мы скоро поедем.

Он так заботился. Я должна была отблагодарить его. И Дина, который взял убийство на себя.

Так что, я попыталась выдавить хотя бы подобие улыбки, а потом сказала:

– Спасибо, Сэм. И поблагодари Дина от меня.

И не важно, что я назвала их настоящие имена. И не важно, какая реакция будет у Винчестеров после этого. И не важно, что, испугавшись, они могут убить меня.

Мне уже ничего не важно.

Находясь уже на грани реальности и беспокойного сна, я услышала тихую, задумчивую фразу Дина:

– Она взяла с меня обещание, что я присмотрю за Алекс.

Что ответил Сэм до меня так и не донеслось, ведь я отправилась в царство Морфея.

Это моя вина

– И давно ты знала, как нас зовут?

С этого вопроса началось моë следующее утро. Я только проснулась на одной из кроватей в небольшом мотеле, даже не успела принять сидячее положение. Однако, этого следовало ожидать, любой человек испугался бы, поняв, что кто-то знает его настоящее имя. Особенно если этот «кто-то» – ведьма.

Но я не начала корить себя за вчерашнюю выходку. Сказала их имена – ну и ладно. Мне всë ещë ничего не важно.

Кроме Зои.

– Вы похоронили еë?

Я села в кровати, посмотрев на Винчестеров. Дин устроился на другой, уже заправленной, кровати. Ну а Сэм примостился на стуле около меня. Он же и ответил слабым кивком.

Я прошептала, смотря на свои руки:

– Спасибо.

Мы замолчали. Я вспоминала кривую улыбку на лице подруги, которой она ответила на моë прощание. Сэм не издавал ни звука, не смея тревожить меня. Он понимал, что принять произошедшее было тяжело.

Скорее всего, понимал это и Дин, но он бы никогда не стал таким же открытым, как его брат. Никаких чувств, кроме ярости. Дин считал, что это хорошее кредо. Жаль, что он до сих пор не осознал, как сильно ошибается.

– Хей, ты собираешься отвечать на вопрос?! – раздражëнно спросил он, прерывая нашу печальную тишину.

«Нет смысла молчать. Он разозлится и начнëт доставать. У меня нет сил на его психи», – рассудила я, так что вскоре ответила. Мой голос звучал безжизненно. В нëм не было ни красок, ни эмоций. Даже печаль ушла куда-то.

Мне уже ничего не важно. Кроме Зои.

– Я всегда знала, кто вы. Вы были мне нужны. Когда же я узнала, что вы на охоте в городе, где живëт Зои, то решила помочь вам. Таким образом я хотела вызвать у вас хотя бы капельку доверия.

Дин хмыкнул, с оставшейся каплей гнева сказав:

– Глупый способ.

В данный момент я была словно тень прошлой себя. Бледная кожа, казалось, просвечивала в лучах Солнца. Лицо не пользовалось мимикой, застыв, словно камень. Глаза и губы потеряли всякие краски.

Но это было не важно. Ничего не важно.

Уставшими глазами я посмотрела на Дина. Мой взгляд сквозил мыслью, крутящейся в голове: «Сейчас мне вообще не до тебя».

– Если бы не вчерашнее, я бы могла оказаться сегодня в вашем номере?

Поняв очевидный посыл, читаемый во взгляде, и не сумев как-то возразить моим словам, Дин замолчал, требовательно смотря на брата. Как и в сериале, он считал, что выкручиваться должен Сэм. Ведь у него всегда лучше получалось общаться с людьми. Так что, теперь бедный младший сидел около меня и возмущëнно смотрел на Дина, не в силах возразить словесно.

Я бы рассмеялась. Громко, возможно, даже до слëз. Ведь в сериале взаимодействие этих двух было очень комичным. Ну а вживую это выглядело ещë смешнее.

Но мне ничего не было важно.

Так что, веселье прошло мимо меня, даже не задев.

Наконец, Сэм смог сформулировать вопрос:

– Вчера ты сказала, что мы нескоро должны были охотиться на вервольфа. Сколько ещë ты знаешь о нас?

– Очень много.

Я ответила серьëзным тоном, впервые посмотрев куда-то с толикой эмоций. Сэм увидел смесь честности и печали в моëм взгляде. Всë же, этим вопросом он напомнил о прошлой жизни, которая даже в самый трудный период будет важна для меня.

«Как бы я хотела вернуться туда. Без опасностей, без тайн, без монстров», – пронеслось в тот момент в голове.

– Я знаю о вас даже то, чего не знаете вы.

– Ты колдовала, чтобы выведать что-то? – вновь подал недоверчивый и жëсткий голос Дин, – Пользовалась магией, чтобы сделать нам больно?

И хоть обычно на подобное недоверие отвечают грубостью, я посмотрела на него без капли возмущения и раздражения:

– За кого ты меня принимаешь? Я уже сказала, что белая ведьма.

Моя реакция была необычной. Ведь чаще всего люди отвечают гневом на гнев. Мне же было всë равно.

Так что, Дин, замявшись, пробубнил:

– Ещë бы начать верить словам ведьмы.

– Зачем ты нас искала? – вдруг перевëл тему Сэм, смотря на меня задумчиво, – Ты сказала это только что...

– Мне нужна ваша помощь. Скоро с миром произойдëт катастрофа. И только Винчестеры могут еë остановить.

Братья переглянулись. В их взглядах читалось недоверие. «Оно и понятно», – подумала я, продолжая говорить:

– Знаю, как это звучит, а потому не буду заставлять вас поверить. Прошу только отправиться со мной. И тогда вы поймëте, что у меня исключительно добрые намерения.

Как бы плохо мне сейчас ни было, нужно выполнить ту цель, которую я себе поставила. Ведь, предупредив об Армагеддоне, я сниму с себя всю ответственность. «А дальше пусть горит оно синим пламенем. Мне будет без разницы», – подумала я, представляя, как человечество умирает, а следом и Вселенная начинает погибать. Крики, слëзы, боль... Меня не волнует.

Но Зои просила прожить как можно дольше.

От воспоминаний о нашем прощании я сжала одеяло в своих руках. «Прости, но я не могу. Я хочу отправиться вслед за тобой, Зои», – я поджала губы, надеясь, что где-то там она услышала мои извинения. Хотя я знала, что это точно не так.

Сэм, медленно переведя взгляд с такого же задумчивого лица Дина, спросил:

– Куда ты хочешь поехать отсюда?

Я задумалась: «И в правду, а какой план? Раньше я об этом не думала, волнуясь только о том, как понравиться Винчестерам. Теперь я их нашла. И что дальше?» – я подняла голову, в задумчивости осматривая белый потолок мотеля со множеством трещин и пятен, – «Даже если они согласятся ехать со мной, нашего обмундирования не достаточно. Чтобы остановить Армагеддон, нужно что-то большее, чем дробовик с солью. Где хранится склад с большим количеством оружия и записей?»

– Ну? Чего молчишь? – прервал мои размышления Дин.

Всë ещë пребывая в задумчивости, я посмотрела на него и с тем же равнодушием, без капли живой энергии, и ответила:

– Подожди, я думаю.

Возможно, Дин возмутился, но всë равно замолчал. Краем глаза я видела, как братья бесшумно переговариваются друг с другом, используя что-то вроде языка взглядов и жестов. Но я не обращала на это внимание.

Ведь мне это не важно.

В голове перечислялись возможные места со множеством оружия и полезных ингредиентов. Дом Бобби, Рай, Ад, Чистилище... В одни из них нельзя было попасть, в других, вроде дома Бобби, – не так много нужного. И тогда я разочарованно подумала: «Как было удобно в сериале, за несколько сезонов всë самое важное собрали Винчестеры и хранили у себя дома».

И тогда ко мне пришло озарение. Я опустила голову обратно, посмотрев на братьев. Те застыли в странных позах. Вероятно, не сумели за время моих раздумий договориться о чëм-то.

Но меня это не волновало.

– Я поеду в Канзас.

Две пары глаз устремили на меня удивлëнные и немного испуганные взгляды. И тогда я вспомнила, что именно там погибла Мэри.

– Нет, не за тем, за чем вы подумали, – Винчестеры переглянулись, видимо, удивляясь, что я и об этом знаю. К счастью, перебивать они меня не стали, – Там есть одно место, где можно получить много информации и, возможно, хорошее оружие.

Дин нахмурился, спросив:

– Что это за место?

– Ты мне не поверишь, если скажу.

– Но мы никуда не поедем, если ты не перестанешь постоянно говорить загадками и скрывать что-то, – сказал он так, будто это был их туз в рукаве.

Жаль его расстраивать, но меня это не волновало.

Снова вспоминая кривую улыбку на губах Зои и одинокую слезу, я сказала так, будто речь шла о чëм-то обыденном вроде ужина или Солнца на небе:

– Что ж, тогда мы все погибнем.

Мне было уже не важно. Я готова умереть. Пойти вслед за Зои.

Здесь меня уже ничего не держит.

Я и не заметила, как Сэм и Дин отошли от меня, начиная перешëптываться о чëм-то. Подслушивать их не было никакого смысла. А вот начать собираться стоило. Что бы в итоге ни решили Винчестеры, из мотеля, в котором я остановилась, нужно сегодня выехать.

К тому же, придëтся каким-то образом узнать, как получить ключ от бункера. В сериале Винчестеры помогли старику, а тот оказался бывшим Хранителем. Но сделать то же самое и напроситься на помощь не выйдет. Более того, где искать этого старика я не помнила. И где искать бункер – тоже. Так что, нужно заполучить ключ каким-нибудь другим способом. К счастью, у меня уже были идеи, как это сделать.

Я встала с кровати, чем привлекла к себе внимание. Перешëптывания прекратились, а я под полную тишину начала искать свою джинсовую куртку. Вскоре мой взгляд зацепился за неë. Кто-то ночью повесил еë на спинку стула. Возможно, этот кто-то хотел ещë и раздеть меня, чтобы я не спала в уличной одежде. Но, видимо, постеснялся, раз кроме джинсовки и обуви ничего не снято.

Возможно, я бы зацепилась за эту деталь и даже сказала бы что-то. Однако я только посмотрела на братьев и, взяв джинсовку под руки, пошла в сторону выхода. В целом, даже если один из Винчестеров (или оба) раздел бы меня, это ничего бы не поменяло. На данный момент смущение меня не волновало.

Ведь мне до сих пор ничего не важно.

– Алекс, – в смятении окликнул меня Сэм, – Ты куда?

– В свой мотель, – я открыла дверь, даже не посмотрев на него, – Что бы вы ни решили, я выезжаю сегодня.

В момент моего ухода ни один из них не проронил ни слова.

***

Собрать одежду казалось самой простой задачей. Ведь в основном она хранилась в машине, а не в номере. А вот ингредиентов, как оказалось, по шкафам расфасовано предостаточно. Так что, на сборы ушло чуть больше часа.

Всë это время в моей голове не было ни единой мысли. Хоть тело и не чувствовало усталости, морально я была выжата, словно лимон. Поэтому, даже если какие-то размышления зарождались во мне, я тут же их прекращала, не желая тратить последние капли сил на бестолковые мысли. Ведь я для себя уже всë решила: смерть подруги на моих плечах, а, следовательно, и моя жизнь не так важна.

Казалось, это звучало логично.

Да, мысль давила куда-то на голову. Почему-то она была тяжëлой, но причину найти не удавалось. Чувства подсказывали, что что-то нечисто, есть какая-то несостыковка.

Но разум говорил, что кроме логики тут ничего нет.

Когда я в последний раз зашла в номер, то увидела одинокого тюленя, лежащего на кровати. Его из мотеля всегда выносили последним. Однако если обычно я брала Гришу в руки и сразу шла в машину, то сейчас мне хотелось сесть на кровать и посмотреть в его светло-голубые глаза. Остановившись посреди комнаты, я молча взвешивала все "за" и "против", пока не решила всë-таки воплотить своë маленькое желание в жизнь. «Торопиться мне некуда. К тому же, вдруг это поможет почувствовать себя лучше», – рассудила я, присаживаясь на кровать. И тут же поморщилась, – «Хотя, вроде, я и так хорошо себя чувствую. Но ведь должна плохо, да? Моя подруга только что умерла, а я...»

Я совсем запуталась. Это был очередной случай, когда мой мозг, в угоду определëнной цели (в данном случае, наладить контакт с Винчестерами), закидывал всю рефлексию и переживания в дальний угол. Таким образом, я каждый раз считала, что стойко переношу все невзгоды. Но потом эмоции копились. Случалась истерика. И только тогда я понимала, как сильно ошибалась.

Послышался вздох и еле слышный шëпот:

– Надеюсь, в этот раз будет по-другому, – я взяла плюшевого тюленя на руки, смотря ему точно в глаза.

Так как в номере никого не было, я позволила себе говорить на родном языке из прошлого мира. Спустя больше двадцати лет слова забывались, а голос всë чаще произносил предложения с акцентом. Но именно сейчас мне хотелось говорить на том языке и общаться с тем, кто пришëл из того мира.

Потому что находиться в этом мире было до боли невыносимо.

– Уже несколько лет мне казалось, что я переборола себя и теперь способна показывать все эмоции другим людям. Но в который раз у меня ощущение, что я ошибалась на этот счëт, Гриш, – поджав губы, я сказала совсем тихо, обращаясь скорее не к этому тюленю. А к дорогому брату, оставшемуся где-то там, в другом мире, – Ты же знаешь, чем я плачу за ошибку.

Светло-голубые глаза блестели в редких лучах солнца, пробивающихся сквозь окно. Точно так же обычно на меня смотрел брат: с любовью, с весельем, с детскими искорками в глазах. Я глядела на тюленя, погружаясь в давние, практически забытые воспоминания.

***

– Гриш, привет, не занят?

Взволнованная девушка с короткими волосами ходила туда-сюда по квартире, не в силах усидеть на месте. В помещении было темно, только небольшая настольная лампа освещала пространство своим мягким желтоватым цветом. Изначально могло показаться, что в комнате господствовало вечернее спокойствие. Однако, приглядевшись чуть лучше, можно понять, что дело обстоит совсем не так. Походило скорее на молчание, следующее за длительными криками. На оглушающую тишину.

Шла зима, но окно было открыто нараспашку. А хозяйка комнаты при этом не дрожала от жутчайшего холода. Босая нога девушки вдруг наступила на что-то мягкое. Это была подушка. «Наверное, кинула еë во время истерики», – подумала она, положив предмет на кровать.

Наконец, низкий голос прозвучал в динамике:

– Мммм... Теперь да. Ты что-то хотела?

Она почувствовала невероятную вину. По протяжному «ммм», прозвучавшему в начале, ей стало понятно, что на самом деле брат сейчас занят. Отвлекать его такой ерундой казалось сродни преступлению. Ведь Гриша – довольно известный исполнитель, у него всегда много дел.

– Просто хотела сказать кое-что. Но я слышу, что ты не можешь сейчас говорить. Давай потом, – она уже отвела телефон от уха, приготовив палец, чтобы нажать на красную кнопку.

– Нет, стой! – послышалось из динамика. Девушка поджала губы, поднеся телефон обратно к уху, – Если начала, то уже говори. Теперь мне стало интересно, что у тебя там такое.

Она улыбнулась на эти слова, кивнув своим же мыслям: «Если Гришу что-то заинтересовало, то он никогда не отстанет. Придëтся ему всë рассказать».

Вдохнув поглубже, она сказала в самую трубку:

– Это я во всëм виновата.

– Ты о чëм?

Непонимающий и немного дураковатый голос брата прервал атмосферу глубокого откровения и тяжести. Но вместо раздражения ситуация вызвала слабую улыбку. В детстве до него всегда доходило чуть позже, чем до девушки. Это часто становилось объектом семейных насмешек. Однако и она, и Гриша, понимали, что разница в скорости восприятия была связана с возрастом. Всë же, брат был младше неë на целых три года.

– Я о нëм.

– Что? О ко-...

Его голос резко прервался. В динамике послышалось молчание, которое заставило девушку снова почувствовать вину. Она знала, брат просил еë перестать думать об этом. Но она не могла.

– Да, ты говорил прекратить мусолить одно и то же. И это правда, каждый раз, когда я думаю об этом, я начинаю загонять себя всë больше и больше. Но пойми... – она прикусила губу, задержав взгляд на золотом кольце, лежащем на тумбочке у кровати, – Это я во всëм виновата.

Гриша тяжело вздохнул:

– Слушай, ты правда допустила ошибку.

«Ну вот! Наконец-то! Это оно! Подтверждение, что именно я во всëм виновата!» – пронеслось у девушки в голове. Однако, еë ожидания оказались неверны.

– Но даже то, что ты сорвала на нëм накопившуюся злость – не повод бросать тебя. Особенно сразу после помолвки. Если бы он правда тебя любил...

– Я же говорила, что он меня очень сильно любит! – возмущëнно крикнула девушка.

Послышалась усмешка. Именно такая вылетала с Гришиных губ каждый раз, когда он считал, что говорил что-то стоящее.

– Раз он тебя любит, то зачем тогда бросил?

Но Гриша не знал, что теперь у его сестры был ответ на этот вопрос. Если раньше каждый диалог (которых было целое множество) заканчивался на словах «почему он тебя бросил», то теперь – нет. Она знала, что ответить.

– Он хотел, чтобы я изменилась. Ему не нравятся мои скачки эмоций: то я держу всë в себе, то разом выплëскиваю. Иногда даже я сама ошибаюсь в том, в какой момент будет следующая истерика.

Гришин голос звучал скептически:

– Ты правда уверена в своей правоте?

– Ну конечно! – тут же прозвучал кричащий ответ.

Он замолчал. Девушка ожидала множественные попытки переубедить еë. Или хотя бы откровенное: «Ты понимаешь, насколько глупо это звучит?»

Но вместо этого в динамике послышался отчаянный и уставший голос:

– И что ты собираешься делать?

– Поехать к нему. Я хочу попробовать помириться. Может, он останется со мной, если узнает, что это я виновата?

– Отговаривать тебя смысла нет.

Гриша сказал это даже без намëка на одобрение. Однако, он был прав. В этот раз его сестра была настроена серьëзно. Очередная истерика подкинула ей мысль, которая в голове казалась просто гениальной. В такие – к счастью, редкие – моменты еë уже никто не мог остановить.

Это я во всëм виновата.

Фраза давила на голову, словно тяжёлый камень. Она казалась правильной и логичной, но отчего-то очень тяжëлой. Девушка всегда думала, что всë дело в еë гордости: «Если бы я не была такой самовлюблëнной, то принять вину мне было бы проще».

Но даже это не успокаивало. Что-то было не так. В этой мысли какая-то несостыковка.

Но почему? Ведь она казалась логичной.

– Так что, едь, – наконец, сказал он, сдавшись, – Но держи в курсе.

– Хорошо.

Звонок отключился. Девушка начала торопиться. Она хотела поскорее помириться с ним, поскорее увидеть его родные глаза, поскорее воссоздать семью.

Жаль, что к тому моменту как раз началась метель.

***

– Может, где-то там, ты считаешь себя виноватым?

Мои пальцы крепче сжали плюшевого тюленя, взгляд неотрывно наблюдал за светло-голубыми игрушечными глазами, а брови с сожалением и волнением нахмурились. В голове появилась картина, как высокий молодой человек глядит на фотографию коротковолосой девушки. Но при этом глаза у него потухшие. Не с тем блеском и искорками, которые бывали там в детстве.

Не с теми эмоциями, с которыми я их запомнила.

– Надеюсь, нет. Ты же понимаешь, что...

Губы сами собой поджались. Фразу, крутящуюся прямо на языке, вдруг стало неимоверно сложно выговорить. Голова заболела от мучительной тяжести, неожиданно опустившейся на неë.

Однако, закрыв глаза от неприятных ощущений, я всë равно через силу прошептала:

– Это я во всëм виновата.

Фраза звучала как-то не так. Не чисто, неверно, глупо.

Теперь, произнеся еë вслух, я вдруг чëтче осознала, как противится что-то внутри меня этой мысли. Все чувства будто собрались воедино и громко крикнули: «Эта фраза – ложь. Это неправда!»

Но это правда. Ведь мысль звучала так логично.

Хмурые выражение посетило моë лицо. От сложившейся ситуации борьбы логики и эмоций стало некомфортно. Вся атмосфера откровенного разговора между мной и образом брата вдруг пропала. Ведь больше выливать душу не хотелось. Ощущение, будто я находилась не в своей тарелке, усиливалось.

И вместе с ним усиливалась эта тяжесть.

– Гриш, – в панике прошептала я, понимая, что не могу разобраться в себе и, следовательно, в происходящем, – Со мной что-то происходит. И я понятия не имею, что именно...

Но продолжить мысль не получилось. В дверь резко постучались. Я вздрогнула, машинально посмотрев на маленькую сумочку, оставленную на столе. Там лежал ведьмовской мешочек, который я взяла в привычку всегда носить с собой.

И когда мой мозг уже прокручивал идеи, как беззвучно подобраться к заветному оружию, за дверью прозвучал нетерпеливый голос:

– Алекс, открывай!

Это был Дин.

Непонимающе нахмурившись, я встала с кровати, протопала до входа и открыла дверь, осмотрев неожиданных гостей. Сэм и Дин стояли у порога. Первый чуть дальше, а второй – ближе. Они внимательно осматривали меня и часть номера, которую можно было разглядеть за моей спиной. Однако потом их взгляд одновременно опустился. И больше они никуда не смотрели. Только чуть ниже моего лица.

Не поняв, что происходит, я тоже устремила свой взгляд вниз.

Мои руки крепко прижимали плюшевого тюленя. Это было бессознательное, неожиданное даже для меня самой действие.

Мои глаза смотрели на руки, крепко сжимающие Гришу, с исследовательской задоринкой. Я была вроде учëного, пытающегося изучить что-то необъятное, невообразимое. Вместе с тем мысли метались, пытаясь найти объяснение странному феномену: «Что это? Бессознательное проявление плохих эмоций? Я схватилась за игрушку, как за последнюю надежду на нормальную жизнь?» – большой палец правой руки погладил макушку Гриши, пытаясь сделать игрушке приятно, – «Но что я чувствую? И какова причина? Это из-за того странного ощущения, появившегося до прихода Винчестеров? Или из-за Зои?» – большой палец левой руки тоже подключился к методичному поглаживанию тюленя в районе его правого бока, – «Но вроде всë хорошо, разве нет? После вчерашних выплесков эмоций, сегодня я не чувствовала ничего. И меня практически ничего не волновало».

Внезапная мысль заставила тело мелко вздрогнуть: «Так ли мне ничего не важно на самом деле?»

Но голова никак не могла подсказать ответ.

– Алекс? – обеспокоенно спросил Сэм, – Всë хорошо?

Я хмуро посмотрела на него, секунду пытаясь понять, что же он спросил. И тогда, переминувшись с ноги на ногу, я кивнула:

– Да, всë... В порядке.

Мои руки крепче сжали Гришу. Оба брата заметили это. Возможно, они даже поняли, что мои слова – наглая ложь.

Но мне было не важно.

– Вы решили, едете со мной или нет? – спросила я сразу и по делу.

Как по мне, расспросы о самочувствии были ни к чему. Самое главное сейчас: закончить то, что я начала.

Да, мир вокруг всë ещë был мне не важен.

Однако, внутри меня что-то противилось мысли остановиться. «Возможно, мне жалко усилий, потраченных на остановку Армагеддона», – предполагала я. Этот вариант казался неправильным и даже глупым, но другого не приходило в голову.

Однако, как и утром, я всë ещë считала, что главное сейчас: дать возможность братьям остановить то, что было написано в сценарии. Получится у них или нет – не моë дело. Ведь в этом моей ответственности нет.

Дальше я могла спокойно отправиться вслед за Зои.

Руки крепче обняли Гришу.

– Мы поедем с тобой, – ответил Дин, чем вырвал меня из размышлений, – Но только попробуй сделать хоть что-то.

Его слова звучали угрожающе. Но мне не было до этого дела.

Хотелось усмехнуться, с вызовом сверкнуть глазами и сказать: «Убивай на здоровье. Такие, как я, жить не должны».

Но единственное, что превратилось в реальность: усмешка. Вместе с тем мои пальцы сжали тюленя так, что любому живому существу стало бы больно.

Но я не заметила этого, только надела джинсовку, взяла ключи от номера и вышла. Пока я закрывала дверь и шла к ресепшену, чтобы отдать ключи, то объясняла, как мы будем ехать дальше.

– Моя машина поедет вперёд, вы будете ехать за мной. Пока будем просто держать курс на Канзас, а уже ближе к штату я проведу ритуал, чтобы узнать точное направление.

– Почему нам не сделать это сейчас? – поинтересовался Сэм.

Моë лицо посетило что-то среднее между усмешкой и разочарованным поджиманмем губ. Повернув голову на него, я ответила:

– Моë тело слишком устало, чтобы пользоваться магией.

Сначала Винчестеры посмотрели на меня с вопросом, но потом их пронзило осознание. Они поняли, почему я устала на самом деле. Что, кроме слёз, я растеряла прошлой ночью. «Ну и хорошо, хотя бы перестанут задавать вопросы», – рассудила я, протягивая ключ девушке за стойкой.

Мы расселись по машинам. Я положила Гришу на пассажирское сидение и, задержав на нëм задумчивый взгляд, тронулась. Чëрная Импала поехала за мной.

Под Луной

Время давно перевалило за полночь, но спать совсем не хотелось. Изначально я ворочалась в кровати, постоянно меняла позы, убирала одеяло или накрывалась им. Но потом мне это надоело. Да, завтра нас ждала такая же долгая и тяжёлая поездка, как и сегодня. Однако, заснуть не удавалось.

Тихо выругавшись, я встала и распахнула шторы. Мягкий лунный свет ударил в лицо. Из-за долгого нахождения в полной темноте глазам понадобилось время, чтобы привыкнуть к нему. Когда же я смогла осмотреть комнату, то сразу начала искать то, чем можно было заняться.

На глаза попался серый чехол. На нём была нарисована пентаграмма, над которой латинскими буквами красовалась надпись «tarot». Я пожала плечами, прошептав:

– Давно я не гадала.

К тому же, у меня был вопрос, который хотелось задать. Весь день, пока мы с Винчестерами ехали в сторону Канзаса, меня не покидало волнение. Та тяжесть, которую я почувствовала в номере, а ещё и непонятно почему возникшая борьба между логикой и чувствами, заставляли задуматься.

В прошлой жизни часто бывало так, что я не понимала, что на самом деле со мной происходит. Эмоции, испытываемые мной, не поддавались определению или описанию. Это раздражало и пугало одновременно.

Чуть реже мой мозг находил объяснение, в которое я каждый раз свято верила. Но всегда это объяснение было неправильным. Например, однажды после такой ошибки я вышла из дома в метель.

Пока руки забирали Таро, глаза заприметили Гришу, лежащего на кровати. Его светло-голубые глаза вновь блестели в лунном свете. И в который раз казалось, что они были живые. Прямо как у моего брата.

Прихватив и тюленя тоже, я вышла на улицу. Морозный ночной воздух обдул меня с головы до ног. Последовал тяжёлый вздох, благодаря которому тело чуть расслабилось, почувствовав себя легче. На коже появились мурашки, ведь руки и ноги ничего не прикрывало, а пижамные футболка и шорты были слишком тонкими, чтобы надолго задерживать тепло.

Однако холод был мне не важен.

Найдя скамейку, находящуюся в отдалении от парковки, я направилась туда. Было тихо. Иногда по шоссе, у которого стоял мотель, проезжали машины. Но это случалось так редко, что чаще всего единственным звуком, который доносился до меня, был слабый ветер, потрясывающий зелёные листочки на деревьях.

Пока я шла, то уже открыла чехол и достала карты. От одного лишь прикосновения к колоде чувствовалось появление странной связи. В очередной раз я ощущала контакт со всей Вселенной, со знаниями, недоступными обычным людям. За три года обучения у Ровены это чувство чуть притупилось. Я не ощущала его так сильно, как изначально, когда только-только получила свою колоду. Однако до сих пор, сосредоточившись, до меня доносились отголоски этого чувства. Я любила его, оттого и любила гадать. Но, к сожалению, с того момента, как я поехала к Зои, у меня совсем не было времени на Таро. А ведь мне очень нравилось заниматься этим.

Устроившись поудобнее на скамейке, я положила серый чехол для колоды рядом с собой, а Гришу уместила между своих ног так, чтобы его светло-голубые глаза смотрели точно на меня. Вновь задержав взгляд на плюшевой игрушке, я начала мешать карты. Вместе с этим чувство контакта со всем миром стало чуть сильнее. Моё тело пропускало энергию колоды через себя: она плавно вливалась в меня, делала сильнее, освещала всё моё существо. Вместе с тем плечи и руки расслаблялись, а дыхание становилось ровнее и спокойнее.

После прошедшего вчера прощания с Зои, я чувствовала такую усталость, что не была уверена в том, что могла бы воспользоваться даже базовым заклинанием. Многие ведьмы в этом состоянии не берут Таро в руки. Но я – не они. Меня колода делает сильнее, благодаря ней энергия переполняет моё тело. Ровена всегда удивлялась этому, что было понятно. По её словам и словам Стэфана, крайне редко можно было встретить такую сильную связь с колодой. Но, что удивительно, она у меня была.

Внутри появилось знакомое чувство. Интуиция подсказывала мне: пора доставать карту. Но ведь я даже не задала вопрос. «Странно», – пронеслась мысль в голове, а лицо приняло хмурое выражение. Но, как и раньше, я всегда держала за правило доверять своей интуиции. А потому достала карту.

Это была Двойка Мечей.

Карта означала сдерживание эмоций. Люди под влиянием этой карты не хотят, чтобы их трогали и вмешивались в их проблемы. И даже если человек глубоко внутри понимает, что ему нужна помощь, он не готов её принимать. Хотя помощь человеку и в правду очень нужна.

Я тупо смотрела на карту, не в силах отвести взгляд. Ведь было понятно, что хотела сказать колода. Мне нужна была помощь. При хорошей эмоциональной поддержке даже чувства, которые я могла сдерживать, наконец, выйдут наружу.

– Тогда кем должен быть этот загадочный человек? – прошептала я колоде, после чего начала мешать её.

Но меня прервал громкий голос:

– Алекс!

Я вздрогнула, только чудом не выронив карты из рук. Поднявшись, мой взгляд повстречал возвышающуюся фигуру Сэма и его обеспокоенные глаза. Он осматривал меня с головы до ног, а когда увидел вопрос в моих глазах, то пояснил:

– Я стою тут уже минуты две. И трижды звал тебя по имени. Ты не отвечала.

Мои губы вытянулись в немом «а», взгляд же виновно опустился вниз. Подвинувшись на скамейке, чтобы дать место для Сэма, я сказала:

– Извини. Когда я гадаю, то не замечаю ничего вокруг.

Ровена часто возмущалась этому. Но никогда не ругалась серьёзно. Понятия не имею, почему.

Сэм мягко улыбнулся:

– Ничего. Извини, если прервал.

Видимо, он хотел уйти обратно, а не садиться на скамейку около меня. Учитывая его прошлый опыт наблюдения за заклинанием, Сэм мог решить, что его присутствие будет мешать. В целом, мне было без разницы, будет он рядом или нет.

Но Двойка Мечей.

Моё тело выпрямилось от внезапной мысли: «А если колода хотела предупредить о нём? Такое уже случалось и раньше, правда, когда я задавала вопрос. Например, давным-давно колода предупредила меня о появлении Коннора», – я всмотрелась в спину Сэма, ушедшего не так далеко. В голове всплыл его обеспокоенный взгляд, которым иногда он украдкой смотрел на меня, – «Такой, как он, может попытаться помочь. Именно это хотела сказать колода?»

Со спины Сэма взгляд опустился на светло-голубые глаза плюшевой игрушки. Я вспомнила, как воображение создало ужасную картинку: брата, смотрящего на мою фотографию из прошлой жизни. И неимоверная вина плескалась в его родных глазах.

Сжав тюленя чуть крепче, я вновь подумала: «Это моя вина».

И тогда голова вновь стала тяжёлой. Я поморщилась от боли, но через силу окликнула:

– Сэм, постой!

Тот повернулся и посмотрел на меня. Но я не могла сказать что-то дальше. Это казалось непосильной задачей. Даже практически невозможной. Язык не поднимался, а рот не открывался. Моё тело, словно каменное изваяние, застыло и совсем не хотело слушаться.

Но Двойка Мечей.

«Я должна послушаться карту», – когда голова была тяжёлой, мысли доходили не так быстро. Однако я поняла себя и даже смогла пересилить, чтобы тихо сказать:

– Посиди со мной, пожалуйста.

К счастью, тот не задал лишних вопросов. Он только кивнул, в несколько шагов вернулся обратно к скамейке и сел рядом. И даже тогда Сэм ничего не сказал, лишь наблюдая за тем, как я методично помешиваю карты.

Тем временем моё внимание вновь вернулось к колоде. Я мешала её, наблюдая за тёмно-синими рубашками, украшенными блестящими звёздами. Этот вид завораживал. Углубляясь в него, я чувствовала, будто попадаю в необъятный космос. В то, что было далеко-далеко от скамейки около мотеля.

– Я… Увидел тебя из окна нашего с Дином номера… Пришёл спросить, – разрезал тишину аккуратный голос Сэма, – Почему ты тут сидишь? Не спиться?

По интонации слов становилось понятно, что парень не был уверен, правильный ли вопрос задаёт. Но, видимо, сидеть рядом со мной в тишине он не хотел.

А жаль, я бы ещё погадала.

Но Двойка Мечей.

Я должна была поговорить с ним.

– Да, – неохотно ответила я, – Я долго пыталась, но потом поняла бессмысленность своих действий.

Хоть руки и продолжали мешать колоду, в этот раз моё внимание не углублялось в процесс. Это было скорее методичное, привычное движение, которое я даже не замечала.

– Понятно…

Мой безразличный и уставший взгляд заметил ногу Сэма, пятка которой быстро двигалась вверх-вниз. Так часто делали люди в тревожный момент, когда они понимали, что теперь они бессильны. Вместе с его тихим «понятно» складывалось ощущение, что Сэму всё некомфортнее и некомфортнее сидеть тут. Так что, я решила продолжить разговор:

– А ты почему не спишь?

Сэм пожал плечами, делая всё, лишь бы не смотреть в мои глаза. Я печально усмехнулась: «Со стороны наш недо-диалог, скорее всего, выглядит плачевно».

Я поджала губы, посмотрев на колоду в своих руках. У меня никогда не было проблем в том, чтобы рассказывать человеку свои даже самые потаённые секреты. Однако сейчас обсуждать с Сэмом проблемы не хотелось. Хоть я знала его вдоль и поперёк, на самом деле мы совсем не были близки.

Но Двойка Мечей.

Так что, я сжала Гришу одной рукой, через силу сказав:

– Я не знаю, что со мной, Сэм.

Мой голос звучал неуверенно и тихо. Подул слабый ветер, и вместе с тем тело сжалось то ли от холода, то ли от чувства безразличия ко всему миру, мешающего мне открыться. Вновь возникшее молчание прервал мой ироничный смешок:

– В детстве, – «А точнее, оба детства подряд» – заметила в голове я, – Мне казалось, что я умею доверять людям. Я научилась показывать все свои эмоции, даже плакать в общественных местах. Но вырастая… – глаза зацепились за блестящий взгляд плюшевого тюленя, напоминающий родного человека, находящегося совсем далеко, – Уже который раз я замечаю, что мне тяжело открываться. Как тебе сейчас, – улыбка на моих губах напоминала скорее гримасу ужаса, чем показатель весёлого настроения, – И уже который раз я понимаю, что вновь живу от истерики до истерики, между которыми безэмоциональный промежуток с редкими периодами счастья. Я не хочу снова возвращаться в такой образ жизни, Сэм.

Я перевела свой отчаянный взгляд с плюшевой игрушки на Винчестера. Тот смотрел на меня своими фирменными щенячьими глазами. Сэм чувствовал истинность моих слов, чувствовал, какую боль я испытываю, говоря это. Но он совсем не знал, что сказать. А у меня не получалось дружелюбно улыбнуться ему, показать, что всё не так плохо. Ведь это было бы ложью.

Вместо этого я начала складывать Таро, продолжая сжиматься непонятно от чего. Но когда колода, уже спрятанная в серый чехол, приземлилась около меня на скамейку, мои плечи вдруг почувствовали, как что-то тёплое накрыло их. Я подняла руки, непонятливо разглядывая согревающую ткань. И следом, поняв, что произошло, удивлённо осмотрела Сэма. Тот сидел в рубашке и джинсах. Но его куртка теперь была на мне.

При новом осмотре накинутой вещи, я вдруг кое-что осознала. Это была та самая бежевая куртка, которую Сэм носил в первом сезоне. Конечно, не такая легенда, как плащ Каса, но тоже знаковая вещь. Где-то внутри меня, среди полной темноты и ужасных теней, вдруг загорелся знакомый игривый огонёк. Внезапно почувствовалось кое-что, забытое за несколько прошедших дней: фанатская любовь к «Сверхъестественному». Поддавшись этому загоревшемуся огоньку, я взялась руками за ворот куртки, осмотрела его и потом, украдкой глянув на Сэма, который пристально глядел на меня, еле видно вдохнула воздух. «Запах мужского одеколона. Но не такой едкий, как бывает у парней обычно. Мне нравится», – сразу после пронеслось в голове.

«Стоп. Я увлеклась» – вдруг возникла мысль. Взгляд поднялся на удивлённого Сэма, не отводящего взгляд, –«Он же прямо на меня смотрит. Что я вообще делаю?» Огонёк внутри меня потух, уступив место пустоте и устрашающим теням. Вместе с тем пропали размышления о сериале, уступив место холодному разуму.

Но смущения от произошедшего так и не появилось. Полное безразличие вновь господствовало надо мной.

А вот Сэм еле видно покраснел, отведя взгляд.

– Ты замёрзнешь, – запротестовала я, хотя не начинала снимать куртку.

– А ты в одной футболке и шортах, – с трудом откинув смущение в сторону, ответил он, – У меня хотя бы рубашка.

Не увидев сомнения в его взгляде, я еле видно улыбнулась, поблагодарив:

– Спасибо.

Сэм ответил такой же слабой улыбкой. Единственным отличием между нашими выражениями лиц были глаза. Он смотрел на меня с сочувствием и печалью, а я на него – без единой капли эмоций.

Мы замолчали. Я не знала, что делать дальше: продолжить ли разговор о том же или перевести тему, рассказать про моё прошлое и Зои или продолжить выливать душу и переживания. В задумчивости я смотрела на растущую Луну и яркие звёзды, которые, словно рассыпавшиеся бусинки, покоились на небе. Руки интуитивно продолжали плавно поглаживать плюшевую игрушку, держа какой-то свой ритм и движение. Слабый прохладный ветерок всё ещё обдувал меня. Однако в этот раз я его почти не ощущала: куртка Сэма стойко защищала от него.

Тоже смотря на ночное небо и Луну, Сэм голосом, полным откровения, сказал:

– Если честно, в любой другой ситуации мы бы не стали ехать с тобой.

Я нахмурилась, глянув на него. С первого нашего знакомства мне казалось, что Сэм в каждой ситуации был за меня. Изначально я предполагала, что он, решив послушать меня, уговорит брата, и мы вместе поедем в Канзас. А сейчас оказывается, что он не готов согласиться со мной и исполнить любую просьбу.

Встретив мой удивлëнный взгляд, Сэм чуть смутился, а оттого опустил голову вниз:

– Я не в курсе, как много ты о нас знаешь, но... – было видно, ему тяжело говорить об этом. Слова звучали так, будто их насильно выдавливали откуда-то из тёмной, потаённой глубины, – Мы хотим найти кое-кого. Он убил нашу мать и мою невесту.

– Джессику, – прошептала я. На моей светлой коже отливал белый свет Луны, освещая осознание на лице, – Вы упорно хотите найти его.

«Может, Сэм не всегда помогал каждому встречному? В начале сериала он мог быть другим», – размышляла я о его краткой исповеди, – «Поэтому он мог и не захотеть помогать мне. У них с братом были более важные дела, которые не могут ждать: поиск отца и убийцы Мэри. Жаль, что я не помню эту деталь в сериале… Надо будет записать в тетрадь», – пометила в голове я.

– Ты и это знаешь? – Сэм усмехнулся, – Как много твои заклинания рассказали о нас?

Я повторила его улыбку. В моих глазах блеснула благодарность. Было так хорошо говорить кому-то правду и не скрывать то, что я что-то знаю. Обычно люди реагировали на это с испугом, но Сэм – нет. Возможно, ему стало жалко меня после вчерашнего, поэтому он многое прощает. Однако найти убийцу Джессики – его главная цель. Удивительно, что она не стала для него триггером, о котором он не хочет упоминать.

– Предостаточно, – тем временем продолжила я, – Я знаю, где ваш отец и кто убил вашу мать.

Наступила пауза. Вместе с ней настроение вокруг резко переменилось. Молчание было настолько удушающе тяжёлым, что я практически перестала дышать. Сэм еле устоял от желания встать со скамейки и посмотреть на меня с высоты всего своего роста. Я была крайне благодарна ему за это, потому что такое давление мне не удалось бы выдержать.

Но от громкого восклика никакая сила воли его не остановила:

– И ты не сказала?! Ты же, скорее всего, знаешь, как сильно мы хотим найти информацию об этом! Почему, Алекс?

Я смотрела на него ожидающими глазами, пока в голове проносилась мысль: «А, нет, всё же, зря я сказала ему про то, как много знаю. Всё-таки Джессика – триггер для него. Но у Сэма очень хорошее самообладание, раз он сорвался не сразу. Обычно люди мгновенно переходят на крик».

Со сжатыми кулаками и возмущёнными глазами Сэм смотрел точно на меня. От прошедшего восклика его дыхание немного сбилось. И только эти вздохи разрушали тишину, возникшую между нами. Его затуманенный от гнева взгляд постепенно начал проясняться, вместе с тем осматривая моё выражение лица. Я всё так же ожидала, когда он выскажет все свои недовольства. Три года обучения на ведьму научили меня, как вести себя с людьми, которые испугались или возмутились из-за моего колдовства. Обычно молчание приводило всех в чувство.

Способ подействовал и с Сэмом, ведь вскоре он абсолютно спокойно сказал:

– Извини, я повысил голос. Но всё же…

Мой цепкий взгляд заметил осознанность в его глазах. А раз возмущение прошло, то можно показать дружелюбие. Это было вторым шагом в подобных ситуациях.

Я через силу улыбнулась (это было не так просто) и ответила:

– Не извиняйся, это нормальная реакция. Однако, тебе придётся понять меня. Если бы вы не поехали со мной, то случилось бы много страшных вещей. Вплоть до чьей-то смерти, – я решила не углубляться в подробности, чьей именно, потому что Джон, Дин и Сэм умирали по очереди.

Реакция Винчестера и его удивлённый взгляд могли бы повеселить меня. Но никакой радости я не чувствовала даже перманентно. Безэмоциональность всё ещё владела мной.

– Это не важно, – он упрямо мотнул головой, – Мы готовы на всё ради этого. Так что…

Я перебила его, чуть отвернувшись:

– Если ты хочешь, чтобы я рассказала, что знаю, то бесполезно. Ведьмы умеют хранить секреты.

– Алекс… – он положил руку на моё плечо, наклонившись и заглянув умоляюще прямо в глаза.

«Опять этот щенячий взгляд», – подумала я, смотря на зелёную радужку Сэма, – «Теперь я понимаю тех, кто не мог устоять под этими глазами».

Вот и я устоять не могла, а потому, вздохнув, сказала:

– Скажу только, что Джон жив. И всё. А то вы прямо сейчас направитесь искать его и Аз-… – я прикусила язык, вовремя замолчав, чтобы не сболтнуть лишнего, – Убийцу вашей мамы и Джессики.

Сэм печально убрал руку с моего плеча и посмотрел на свою обувь, видимо, не обрадовавшись, что получил от меня так мало. Он выглядел, как потерянный ребёнок, которого оставили родители где-то в общественном месте и забыли забрать. Его взгляд был опущен, волосы закрывали лицо, а тело напряглось.

И тогда глубоко внутри меня, где-то в пустоте, зажглась небольшая искорка сочувствия. Именно благодаря ей я поджала губы, положила руку Сэму на плечо и тихо сказала:

– Вы добьётесь своей цели, вы же Винчестеры. Поверь мне, – я еле заметно хмыкнула, – Ваша семья может сломать все возможные правила Вселенной, но добиться желаемого.

«Даже убить Смерть», – шутливо добавила в голове я.

Сэм медленно посмотрел на меня, печально улыбнувшись:

– Буду надеяться, что ты права. Но… – он поджал губы, неуверенно предложив, – Давай договоримся. Ты расскажешь нам, что знаешь, когда мы поможем тебе.

Я долго смотрела на Сэма. Очень долго. Ведь не знала, правильно ли будет что-то пообещать. Поэтому, так и сказала:

– Если честно, я не уверена в ответе. В последнее время мне всё равно на окружение. Даже на то, что произойдёт, если вы не поможете мне. Хотя раньше такой вариант будущего меня пугал…

Руки сами собой сжали Гришу. Краем глаза я заметила, что Сэм посмотрел на это действие с неким осознанием. Но мне было не важно, ведь я вновь погрузилась в размышления о своих переживаниях. От очередного порыва ветра на моих голых ногах показались мурашки. Но, возможно, это было далеко не от ветра, а от чувства, будто ужасающие тени буйствуют где-то в глубине. Они скребутся, сжимают, душат. И я ничего не могу с этим поделать.

– Прости… – неожиданно прошептал Сэм.

Я вынырнула из неприятный ощущений, посмотрев на него внимательно и с искренним удивлением:

– Зачем извиняться?

– Просто, ты сказала про то, что знаешь, где отец и кто убил маму. Я накричал на тебя, ведь разозлился, что ты не рассказала нам. А ты ведь…

– Что «я ведь»? – я нахмурилась, правда не понимая.

– Ну… – в приглушённом лунном свете с трудом можно было разглядеть лёгкий румянец стыда на его щеках, – Пережила такое… А я тут со своими проблемами…

Я долго смотрела на него, пытаясь понять из отрывков фраз то, что он хочет до меня донести. Когда же до меня дошло, о чём, а точнее, о чьей смерти говорил Сэм, как-то сама собой на лице появилась печальная улыбка:

– Ничего. Твоя реакция была нормальной.

Мой собеседник промычал что-то неотчётливое, опустив взгляд в пол, чем вызвал нечто глубоко внутри меня. Какое-то светлое чувство, на миг разрушившее царившую целый день пустоту. И я не могла не заметить этот миг.

«Что-то происходит. Уже трижды я почувствовала это. Будто что-то вдруг поменялось. На секунду, мимолётно, я немного становилась другой. Карты были правы, нужно открыться ему», – вместе с тем появилась волна воодушевления, поддавшись которой, я произнесла:

– Я не понимаю саму себя.

Сэм внимательно посмотрел на меня, почувствовав, что эта фраза стала началом долгого выливания души. К счастью, он был готов выслушать меня.

Не в силах смотреть на него, я опустила взгляд на Гришу и, разглядывая его светло-голубые глаза, полу-печально, полу-устало произнесла:

– Это самые опасные мои состояния. Когда я живу от истерики до истерики, то обычно могу определить, в какой момент эмоции переходят через край, – вспомнились мои слёзы после знакомства с Ровеной. Такого исхода вечера я ожидала ещё в тот момент, когда покупала номер в отеле, – Но бывают ситуации, в которые мне не удаётся заметить, когда будет следующий всплеск чувств. И это очень опасное состояние, из-за которого я часто получала от жизни болезненный пинок, – в этот момент вспомнился самый ужасный день в моей прошлой жизни, когда он оставил меня, – А сейчас вдруг появляются вещи, из-за которых мне не удаётся анализировать собственное поведение. Следовательно, я не могу понять, когда в следующий раз будет истерика. И это капец как пугает…

Несколько мгновений размышляя, Сэм задумчиво спросил:

– А как обычно ты определяешь, когда будет следующая истерика?

– Я научилась следить за еле заметными изменениями в своих ощущениях и поведении. Чем больше я молчу и хочу закрыться – тем мне тяжелее и тем скорее будет новая истерика, – до этого я говорила со знанием дела, будто учёный, давным-давно заучивший закон, который люди проходят ещё в школе. Но следующие слова звучали совсем по-другому: с тихим страхом. С ужасом от непонимания происходящего, – Однако, сейчас появилось что-то очень странное. Во мне зародилось новое ощущение, природу которого я совсем не могу определить.

Я всё ещё не смотрела на Сэма, не имея ни малейших сил держать зрительный контакт во время выливания души. Однако я отчего-то знала, сейчас мой собеседник с вниманием и заинтересованностью смотрел на меня, погружаясь в мою проблему всё больше.

– Каждый раз, когда я начинаю размышлять о некоторых печальных событиях прошлого, то голова становится очень тяжёлой. Прямо до боли. Но раньше такого никогда не было.

Сэм, ощущая потребность сказать хоть что-то, выдал задумчивое и весьма банальное:

– Как странно…

– Мгм…

Мы на миг замолчали, погружаясь в размышления. Как вдруг он спросил:

– А ты пыталась сопоставить размышления? После чего у тебя появляется эта тяжесть?

Я глубоко задумалась, понимая, что Сэм прав. Мне даже в голову не приходило, что нужно сравнить ситуации. Их набралось несколько, так что, у меня должна была появиться какая-то логичная последовательность событий. Я опустила взгляд на Гришу, погрузившись в мысли. Проплывающие на ночном небе облака закрыли растущую Луну, оставив нас в гнетущей темноте. Однако я не обращала на это внимания, размышляя:

«В том давнем разговоре с Гришей я объясняла, что послужило причиной нашего с ним расставания. Причиной были мои колебания эмоций», – окунувшись в воспоминания, раздумывала я, – «В другой раз, сегодня утром, я сидела и думала о том, что произошло с Зои. Наверное, мне было тяжело свыкнуться с фактом, что мои действия меняют каноничный сюжет не только в том, чём мне бы хотелось», – застряв на мгновение на этом предположении, лицо нахмурилось. Но, заметив, что была ещё одна ситуация совсем недавно, я заставила себя продолжить размышления, – «Только что, когда Сэм уже пришёл сюда, я думала о своей смерти и о том, что Гриша может винить себя в этом».

Я вспомнила совсем недавнюю тяжесть и мысли до и после неё. Мой взгляд всмотрелся в блестящие глаза плюшевого тюленя. Воображение подкинуло картинку, как мой брат где-то там, далеко, смотрит на мир точно такими же глазами. Но вдруг яркое, летнее, будто по-детски весёлое изображение начало преображаться. Оно постепенно серело, становилось блеклым, невзрачным, а оттого до глубины души печальным. И вместе с тем светло-голубые глаза, застывшие в памяти словно картинка, вырезанная на камне, начали меняться. Яркий блеск, знакомый с детства, превращался в блики от хорошо запрятанных слёз, а небесно-голубой цвет серел, становился невзрачным, печальным.

«Он позволил мне поехать туда в метель. Поэтому он может винить себя, но…»

Длинное серое облако, закрывающее Луну, наконец, пролетело мимо. Мягкий белый свет опустился на моё лицо, освещая внезапное осознание. Ладони сжимали плюшевую игрушку со всех сил, но я совсем не замечала этого. Я даже не обращала внимание на прохладный ветер, порыв которого вновь обдул мои голые ноги.

Мне ничего не было важно. Ведь всего одна мысль крутилась в моей голове:

– Это моя вина…

Голова почувствовала уже знакомое ощущение. Будто прямо на неё повесили грузики, из-за чего держаться прямо не удавалось. Мысли резко замедлились, не в силах двигаться под силой тяжести. Лицо нахмурилось, ведь мне было практически больно.

И всё нутро шептало, говорило, кричало где-то внутри: «Это всё ложь! Это вымысел!»

В то же время в голове была безмолвная, кристальная тишина и спокойный холодный голос: «Ты права. Это логичное умозаключение».

То самое чувство. Я точно ощущала именно его. Борьба разума и эмоций вновь возникла внутри меня.

– Что? – переспросил Сэм, не расслышав мой тихий шёпот.

Прошло довольно много времени с момента, как он спросил меня о причинах моих ощущений. Я не заметила этого, погрузившись в воспоминания и размышления. А Сэм, видимо, терпеливо ждал моего ответа, тоже думая о чём-то.

– Каждый раз перед тем, как почувствовать тяжесть, я прокручивала в голове ситуации, в которых я виновата. Может, это как-то связано?

Я посмотрела на задумчивого Сэма. Тот оглядел меня с головы до ног, заострил взгляд на Грише в моих руках и отчего-то нахмурился. «Странно, я ведь всего-то сильно сжимаю игрушку», – не понимала его реакции я.

Тишина была недолгой, но из-за остаточного ощущения от тяжести и внезапного осознания её причин, мне не хотелось молчать. Как и не хотелось вновь думать об этом всём. От мыслей было неприятно и даже больно. Хотелось отвлечься.

К несчастью, Сэм не позволил мне это, неожиданно спросив:

– Ты вспоминала вчерашнее, да?

Я удивилась, но всё же медленно кивнула, не понимая, к чему он клонит. И не важно, что кроме Зои я думала и о других, не менее важных вещах. Для него пусть будет казаться, что причина только в той ситуации.

«Хотя, возможно, так оно и есть. Ведь до вчерашнего дня такого ощущения не было уже давненько. Может, смерть Зои запустила какой-то механизм?» – внезапно пронеслось предположение.

Но мысль прервал вкрадчивый голос Сэма:

– Я не спец в этом. И вообще, я никогда не слышал ничего подобного. Но… – он помялся и на мгновение опустил взгляд на мою плюшевую игрушку, после чего снова посмотрел на меня и сказал, – Может, ты обманываешь саму себя?

Я нахмурилась:

– Это частое явление. Так делают все люди. Но, – моя голова наклонилась чуть в сторону, – В чём я могу себя обманывать?

От глаз не скрылось то, как Сэм неуверенно поджал губы, будто собираясь с силами, чтобы сказать:

– Уверена ли ты, что виновата в смерти Зои?

Щенячий взгляд зелёных глаз смотрел точно на меня. И хоть в нём покоились проникновенность и искреннее сочувствие, я ни на долю секунды не поколебалась в своём ответе:

– Да. Ведь этологично.

Голову будто сжал обруч, который был мал на несколько размеров. Я болезненно нахмурилась, удивлённо подумав: «Это та же тяжесть. Но почему она появилась? Что не так в моих словах?»

Одновременно с этой мыслью Сэм сказал:

– То есть твои заклинания ничего не говорили тебе по этому поводу? Этот вывод – твоё собственное умозаключение?

Эмоции кричали, они бились в истерике где-то глубоко-глубоко. Их накрыли темнотой, спрятали по углам, связали, чтобы больше ничего не чувствовать. Но даже так они вырывались и отчаянно вопили: «Это неправда! Это ложь!»

И в то же время в голове, среди холодной пустоты и уверенного голоса, говорящего: «Это логично», звучало кое-что ещё. Это были проникновенные, тихие слова, сказанные прямо в стиле ночных разговоров: «Уверена ли ты, что виновата?»

Вопрос звучал в голове снова и снова. И хоть в начале ничего не происходило, холодный разум не менял своего мнения даже немного, то потом, соединившись с остатками упрятанных чувств, мысль превратилась в кружащуюся бурю. Её ветер взметал всё в воздух, превращал голову в бардак. Звуки мира вокруг больше не доходили до меня, ведь шум бури был такой громкий, что перекрывал всё остальное. А холод, оставшийся в голове, постепенно из твёрдого льда превращался в снег, который взметался вместе с бурей, превращая ту в метель.

«Виновата ли я? Логично ли это? Могу ли я лгать самой себе?» – пролетали вопросы один за другим, всё больше и больше превращая мою уверенность в чувство страха и беспомощности. Метель была такой силы, что найти ответы на крутящиеся вопросы было практически невозможно. И если бы кто-то попытался ухватиться за разгадку, у него тут же закружилась бы голова.

– Алекс? – донёсся до меня взволнованный голос.

Я моргнула, полу-осознанно смотря на Сэма. Он ждал от меня хоть какой-то реакции, так что я выдала:

– Подожди, Сэм. Я думаю.

И вновь я погрузилась в ту метель. Словно маленький человечек, шагающий по Арктике, я проходила по бардаку своего разума, продираясь сквозь сильный ветер. Меня сбивало с ног, снег бил прямо в глаза, а ветер задувал к каждой частичке моего тела. Делать шаги было тяжко. И если бы ни природное упрямство, я бы давным-давно сдалась, повинуясь метели.

Но мне слишком сильно хотелось докопаться до правды. Так что, рассматривая кружащийся вокруг меня снег, я думала над новыми вопросами: «Что может доказать то, что я виновата в смерти Зои? Может, это была вырезанная из «Сверхъестественного» серия? Или, допустим, некое существо пришло в этот мир вместе со мной и сделало с Зои это. Почему тогда я решила, что виновата?»

Буря усилилась. Снег из маленьких белых точек превратился в белые линии, пролетающие мимо меня так быстро, что их с трудом можно было заметить. В ушах завизжало, мурашки проступили на коже. Но я упрямо продолжала стоять на месте, даже не сдвинувшись. Ведь одна и та же мысль крутилась в голове снова и снова, удивив меня так сильно, что я застыла, не в состоянии сделать и шага.

«Почему я решила, что это моя вина?»

И хоть в голове был бардак, хоть всё вокруг было заполнено холодом и снегом, я ощущала, будто стою в полной темноте. Ведь кроме одного и того же вопроса, повторяющегося из раза в раз, ничего найти не удавалось. Ответов не было. Вообще никаких.

Отчаянно, с беспомощностью и непониманием в голубых глазах, я посмотрела на Сэма и взволнованно сказала:

– Я не знаю.

Он не понял:

– Что не знаешь?

– Я не знаю, почему я виновата.

Мой взгляд был полон боли. Непонимание самой себя отразилось ужасом, сильнее которого был лишь страх смерти. И, погрузившись в это ощущение, я перестала воспринимать мир. Я будто закрылась, оказалась в коконе, отчего не слышала, не чувствовала и не видела ничего вокруг. Казалось, что меня погрузили в ледяную воду и оставили там, совсем позабыв. Было холодно, одиноко, страшно. И, я была уверена, совсем никто не хотел мне помочь.

Но вдруг я почувствовала тепло на своей руке. Тело вздрогнуло, пытаясь одёрнуть ладонь. Однако мозг успел вовремя понять, что происходит. А потому руку я не убрала, сжав крепче чужие пальцы в своих.

Я лишь непонимающе посмотрела на взволнованного Сэма, который сказал:

– Тогда, логично перестать винить себя?

Не отрываясь, я смотрела в его глаза. Было ощущение, что Сэм сканировал всю мою душу, знал на все сто, что именно я ощущаю в данный момент. И я была бы благодарна ему, если бы он сказал, что именно это было. Ведь это удивительное, но оттого не менее приятное чувство сложно было описать одним словом. Оно походило на свет в конце тёмного тоннеля, на руку, протянутую в момент, когда ты соскальзывал с горы. Это было что-то среднее между надеждой, осознанием и радостью. Это было что-то прекрасное.

«Логично перестать винить себя. Ведь нет причин делать это».

В ту же секунду ветер в голове затих, а холодный снег стал мягко опускаться, двигаясь в воздухе замысловатым танцем. Все мысли разом пропали, оставив лишь одну: «Логично перестать винить себя». Слова казались аксиомой, фундаментом, на котором должны были строиться все мои размышления. И было странно осознавать, что раньше я этого не понимала.

Ведь как можно не понимать такого? Это же так логично…

– Ты прав… – задумчиво сказала я.

Мой голос звучал будто не от мира сего. Ведь на данный момент сознание находилось далеко не на скамейке у мотеля, а где-то глубоко-глубоко внутри моей головы, где сверху падал мелкий снег. И было так спокойно, так хорошо…

Сэм убрал ладонь с моих рук и посмотрел на Луну. Наслаждаясь ощущением безопасности и удовлетворения, я тоже подняла взгляд к небу. Мои руки сами собой повернули плюшевого тюленя так, чтобы тот тоже смотрел на яркие точки на тёмном полотне. Больше никто ничего не сказал. Лишь тихий ветер и редко проезжающие машины разрезали тишину между нами.

Происходящее ощущалось знакомо. Оно напоминало вечера в кругу семьи, отложившиеся в памяти из прошлой жизни. В редкие моменты, когда мы собирались все вместе, после заката солнца все-все выходили на улицу и разглядывали ночной небосвод. Это было небольшой традицией, которую облюбовали все.

Сейчас Гриша вновь был вместе со мной, как в старые добрые времена. И ещё один новый знакомый тоже был рядом в такой важный для меня момент. От этих мыслей теплело в груди.

Впервые за последние два дня на моём лице появилась небольшая радостная улыбка. Вероятно, нужно было поблагодарить Сэма за то, что он помог мне и не ушёл, когда я попросила остаться. Я пообещала себе сделать это. Но не сейчас, позже. Ведь, казалось, прерывать умиротворяющую тишину будет сродни преступлению.

Старик

Я сидела в укромном уголке придорожного кафе и вытирала руки влажной салфеткой. На столе лежала недоеденная картошка фри Дина и недопитый смузи Сэма. Во время нашего обеда Винчестеры резко встали и ушли, сославшись на какую-то проблему в машине. Всем нам было очевидно, что это лишь оправдание. Братья не доверяли мне, а потому обсуждали многие вещи в стороне. И это случалось настолько часто, что я уже привыкла. Было бы самонадеянно с моей стороны рассчитывать на доверие, ведь мы знакомы всего два дня.

К тому же, я знаю о них слишком много. В том числе того, о чëм сами Винчестеры даже не догадываются.

После нашего разговора Сэм рассказал Дину о том, что я знаю личность убийцы их мамы. Тот, конечно, тоже разозлился, что я ничего не рассказала им. При чём, в разы сильнее своего младшего брата. Так что, завтрак следующего дня прошёл в довольно неприятной атмосфере.

В итоге мне пришлось пообещать им помочь разобраться с убийцей их мамы и найти отца. Для меня это было не так сложно, ведь найти Джона с помощью магии было легче лёгкого.

К счастью, Винчестеры не отказались от своих слов и поехали вместе со мной. И вот, за два дня мы уже добрались до Канзаса. В какой именно город нужно было ехать, я не помнила. Так что, как я и сказала Сэму и Дину, придётся воспользоваться заклинанием и найти кое-кого.

Я взяла сумку, с которой всегда хожу в поездках. В ней было всё самое необходимое: документы, деньги, ведьмовской мешочек с атакующим заклинанием и синяя тетрадь. За моё обучение у Ровены и дальнейшее путешествие в поисках Винчестеров, тетрадь пополнилась множеством записей о разных моментах сериала. Я уже вспомнила, что Азазель – такой же Рыцарь Ада, как и Аббадон. Убить их может немногое оружие. И для ведьмы это практически непосильная задача.

Так что, судя по моим воспоминаниям из сериала, я послала Кроули и Ровену на верную смерть. Ведь, конечно, в случае убийства Лилит, нынешний правитель Ада придёт по их души.

По спине прошёлся холодок, а кожа покрылась мурашками. Мысль о том, что ставшая практически родной учитель может погибнуть, вызывала ужас. Сердце вздрагивало от одной только мысли, что Ровена вместе со своим сыном могла погибнуть где-то там, в глубинах Ада. И всего лишь потому, что она доверилась мне.

«Гадство. Опять эти мысли», – подумала я, делая глубокий вдох. Прошло уже около недели с момента моего расставания с Ровеной. Много всего произошло за это время, но воспоминания о нашем расставании всё ещё временами напоминали о себе. Я прекрасно понимала, что, вероятнее всего, Ровена и Кроули погибнут, ведь никто точно не знает, какое оружие убьёт Лилит. И даже мощные заклинания тут бессильны. «Ладно, пора прекращать. У меня тоже есть дело», – как и в прошлые разы, я напомнила себе о том, что мы разделились с Ровеной не просто так. У меня тоже была задача: закрыть Врата в Ад и сделать так, чтобы никто не смог раскрыть печати.

Но сначала нужно было найти бункер. Ведь без него найти врата было непосильной задачей.

Насильно заставив себя опустошить голову, я расчистила свою половину стола одной рукой и огляделась. В придорожном кафе было всего несколько человек: официантка и повар, которые, похоже, были родственниками, какой-то пьяница, кажется, спящий на столе ещё с прошлой ночи, и усталый дальнобойщик. И никому из них не было до меня никакого дела. Только Сэм и Дин, стоящие за окнами и переговаривающиеся о чём-то около Импалы, иногда поглядывали на меня и даже показывали пальцами в моменты особого пыла. Понятное дело, они в очередной раз обсуждали меня и мои странности, периодами переходя на повышенные тона. И никто из них не спускал с меня взгляда.

Но, к счастью, скрывать от них мои ведьмовские замашки было не нужно. Так что, я начала заклинание.

На всякий случай я расстелила на столе салфетку. Ровена делала точно так же, переживая за предметы, помогающие в заклинаниях. Ведь найти новые было довольно непросто. В общем, я решила последовать её примеру и прикрыла все пятна и грязь, которые могли остаться на столе в общественном месте.

И только после мои руки достали из сумочки зеркало. Оно выглядело как антикварное, имело деревянную раму с разными завитушками, листиками и подобием цветов, покрашенных в чёрный цвет. Зеркало было кристально чистым и в данный момент показывало моё отражение.

Я с обыкновением посмотрела в свои потухшие глаза. За несколько дней выработалась привычка видеть такой взгляд в отражении. Смерть Зои окончательно добила меня. И как бы я ни хотела восстановиться, ничего не помогало. Так что, в какой-то момент я опустила руки. Главное: довести дело до конца.

Чтобы я умерла без сожалений, как давным-давно обещала сама себе.

– Так, пора взять себя в руки, – я нахмурилась, в очередной раз за последние пятнадцать минут заставляя себя выкинуть ненужные сейчас мысли из головы.

Поставив зеркало на салфетку и собравшись с силами, я тихо произнесла:

– Ostende mihi illum quem quaero. (Покажи мне того, кого ищу).

Светлое, даже бледное лицо с пустыми, потемневшими голубыми глазами и мешками, наспех замазанными консиллером, пошло рябью. Постепенно картинка менялась. И вскоре передо мной в зеркале находилось уже не моё отражение, а седовласый старичок с морщинами. Он сидел на веранде в кресле-качалке, пил чай и читал газету. В общем, занимался тем, чем занимается типичный пожилой мужчина, которых в США было хоть отбавляй.

Только вот, этот мужчина был бывшим Хранителем. Тем самым, который, как я помнила, отдал ключ от бункера Винчестерам. В моей памяти не отложилось ничего из того, почему он ушёл из Хранителей и почему бункер остался пустовать. Но я помнила, что именно после знакомства с ним у Винчестеров появился ключ.

– Так вот, как ты выглядишь, да? Я уж и забыла.

Мне очень повезло, что заклинанию удалось найти этого старичка по тем отрывкам воспоминаний, которые остались. Я не знала ни его имени, ни внешности, но зеркало показало того, кого нужно. Я поняла это по табличке на заднем плане, это был номер дома: Чикаго-авеню, 308. А сверху мелкую надпись, написанную белым на синем фоне: Лебанон, Канзас.

– Вот оно! Город!

Я судорожно достала синюю тетрадь. Зеркало покачнулось, но, к счастью, не упало. А вот ручка, которая всегда была в тетради, повалилась на пол. Я суетливо полезла за ней, бормоча себе под нос ругательства. Моя спина и голова несколько раз ударилась о стол снизу, лишь чудом не задев множество розовых и белых жвачек, налепленных там. Предметы на поверхности стола начали качаться и падать. И вот, всё же достав ручку, я прямо у ног быстро написала адрес и только потом вылезла наверх, приняв сидячее положение.

– Вау, вот это парад неловкостей. Даже Сэмми, когда был мелким, вёл себя аккуратнее.

Я повернула непонимающий взгляд на Дина, который, как оказалось, стоял справа от меня. В его руках было моё зеркало. Проанализировав подкол и положение тела, я поняла, что произошло: Дин поймал зеркало, когда то случайно упало от удара моей спины о стол.

– Спасибо, – всё ещё с ноткой непонимания поблагодарила я, забирая предмет из его рук.

Я не видела причин, по которым Дин помогал, хотя так ненавидит. И единственным вариантом, приходившим на ум, было то, что его хорошо воспитали. Но это глупо. Ведь я знаю, как жёстко Дин ведёт себя с теми, кого он недолюбливает.

Тогда чем же от них отличалась я?

– А объясниться не хочешь? – прервал мои размышления он, садясь за стол и принимаясь доедать картошку фри, – Что это сейчас было?

– А где Сэм?

Я оглянулась, но того нигде не было. Как и Импалы за окном. Это было странно. Ведь обычно в таких случаях именно Сэм оставался, а Дин куда-то уезжал. Но сейчас почему-то со мной наедине сидел Дин, который до сих пор не проявлял никакого доверия.

– Решил стать Матерью Терезой, – хмуро выплюнул тот, – Но это не важно, – поспешно добавив это, он отложил картошку и колко посмотрел в мои глаза, – Ты скажешь уже, что тут колдовала? Или это не для ушей охотников, ведьма?

Я поморщилась от последнего слова:

– Не называй меня «ведьмой».

Он язвительно хмыкнул:

– А что, не любишь признавать, что являешься такой же нечистью, как вервольфы и демоны?

– Белая ведьма едва ли похожа на нечисть, – заметила я, с трудом сдерживая себя от того, чтобы ответить так же грубо, – Меня даже убить можно так же, как людей. Просто этого будет чуть сложнее добиться.

– И что тогда тебя пугает в этом слове? Оно же просто описывает ту, кем ты являешься, – всё ещё то ли хамил, то ли подшучивал Дин.

– В самом слове нет ничего страшного. Но мне не нравится, когда ко мне так обращаются, ведь колдовские навыки – не вся моя натура. Я такой же человек, у которого есть увлечения, стремления и… – я на секунду замолчала, прикусив губу. Дин, кажется, заметил это, отчего нахмурился. Мой голос стал тише, когда сказал протяжное, – У меня есть друзья. Как и у других людей, – я тяжело вздохнула, прикрыв глаза, – В общем, я тоже обычный человек. Так что, зови меня по имени.

Дин, кажется, почувствовал себя некомфортно. Он чуть поелозил на стуле, отвёл взгляд и сжал кулаки. В его глазах я прочитала какие-то воспоминания. Он погрузился в уже прошедший миг, который, возможно, я пропустила.

Наверное, в тот миг, когда они с Зои остались наедине.

«Нет. Это невозможно. Не думаю, что охотнику будет дело до Зои. Ведь у Дина из первых сезонов не было никакого сочувствия к монстрам», – остановила свою же мысль я.

В общем, что бы это ни было, воспоминание вызывало у Дина задумчивость и даже сочувствие. Наверное, благодаря просмотренному сериалу, мне удалось прочесть это в его глазах. Я почувствовала в себе желание помочь Дину, перевести тему, лишь бы он не думал о прошлом. Ведь сколько бы Дин ни язвил, я тянулась к нему. Точно так же, как тянулась к Сэму. Хоть и бессознательно, но я хотела сдружиться с братьями. Ведь благодаря сериалу я считала их близкими друзьями, о которых мне известно практически всë.

Но, к сожалению, в реальности это было далеко не так. Ни о какой дружбе не могло идти и речи.

Сообразив, на что именно можно было перевести тему, я начала складывать зеркало в сумку. Когда же Дин обратил внимание на мои движения, настало время объяснений:

– С помощью зеркала или магического шара ведьмы могут найти человека, – Дин внимательно смотрел точно в мои глаза. И я не уводила взгляд, внимательно следя за тем, как сожаление и сочувствие уходят из его зелëных глаз, – То место, куда нам нужно попасть, на данный момент заперто. Но, как я помню, у одного пожилого мужчины есть ключ.

– И ты знала, что он живëт в Канзасе, но понятия не имела, где именно, да? – догадался Дин, а, получив мой кивок, он дополнил, – Именно поэтому мы ехали в сторону штата, ожидая того момента, когда тебе хватит сил использовать заклинание.

– Ага, – я вновь кивнула, наблюдая за тем, как Дин резво отправляет картошку фри себе в рот, – Я же не просто так держу вас в неведении. На то всегда есть какие-либо причины.

Он поднял брови, шутливо спросив:

– Какая же причина не говорить нам, где сейчас наш отец?

Практически сразу же у меня нашëлся ответ, сказанный так же саркастично, как и вопрос:

– Если я расскажу, то вы сразу же уедете в закат. А мне бы этого не хотелось.

И хоть на наших с Дином лицах были улыбки, мы оба прекрасно понимали, что эта проблема ещë несколько раз встанет ребром. Кроме того, что Дину не нравятся ведьмы, он до сих пор разгневан на меня из-за недавно выяснившейся правды. Я скрываю от него местоположение его отца и имя убийцы его матери. И, по сравнению с Сэмом, он не готов принять такой расклад. Но, к счастью, сейчас он лишь шутит, а не злостно требует ответов, тыча мне в лоб дулом пистолета.

Хоть что-то изменилось со вчерашнего завтрака, а это уже не могло не радовать...

– В общем, – решила вновь перевести тему я, – Я использовала заклинание и узнала, где он живëт, – Дин кинул на меня внимательный взгляд, показывая, что он слушает, – В Лебаноне. Туда мы и поедем, когда Сэм вернëтся. Он скоро, кстати?

Дин пожал плечами, вновь поморщившись при упоминании брата:

– Как соизволит Его Величество «все люди добрые».

О чëм бы братья ни поспорили, пока я колдовала с зеркалом, было очевидно, что Дин в их перепалке проиграл. И, вероятнее всего, как раз поэтому он сидит со мной тут, пока Сэм куда-то уехал. «Учитывая слова Дина о том, что Сэм изображает Мать Терезу и считает, что все люди добрые, вероятно, тот пытается заставить своего старшего брата начать нормально общаться со мной», – я мысленно вздохнула, – «Мило с твоей стороны, Сэмми. Но так просто он не станет якшаться с ведьмой».

Я перевела взгляд с доедающего Дина на дорогу за окном. И тогда в моё поле зрения попала Импала. Это означало, что Сэм вернулся. И что…

– Нам пора, – я встала из-за стола, прихватив смузи.

– А? Что? – ничего не понял старший Винчестер.

Благо, он быстро сообразил, что происходит, запихнул остатки картошки и, не прожевав, пошёл за мной. Ну а я, молча передав Сэму его недопитый смузи, села в свою машину и включила ключ зажигания.

Я знала, что совсем скоро попаду в бункер, но не чувствовала никакого предвкушения. Возможно, я слишком устала от этого всего.

***

Уже где-то в середине дня мы оказались в городе. Заприметив 308-ой дом на углу Чикаго-авеню и другой, более маленькой улицы, я припарковалась рядом. Моему примеру последовали и Винчестеры. Подойдя к зданию, я подождала братьев. Когда те оказались рядом, прозвучала моя команда:

– Держитесь сзади. И не влезайте в диалог без необходимости.

На меня устремилось два взгляда: один задумчивый и заинтересованный, а другой недоверчивый и гневный. Именно из-за второго взгляда, направленного Дином, я поспешно добавила:

– Знаю, я не должна говорить вам, что делать. Но этот человек, подумав не то, может сделать много нехорошего с нами. Так что, это скорее для вашей безопасности.

Конечно, эти слова не могли убедить. Дин всë так же недоверчиво смотрел на меня. Однако, в его глазах появилась заинтересованность, которую до этого я встретила во взгляде Сэма. Скорее всего, он тоже захотел узнать, кто же этот загадочный мужчина. Оставалось надеяться, что желание Дина разобраться в ситуации не выйдет мне боком.

Собрав волю в кулак, я сделала несколько шагов и нажала на кнопку звонка. Прозвучал противный звук и чьи-то голоса. Я вмиг покопалась в памяти, но не нашла нужных воспоминаний: «Гадство. Не могу вспомнить. Тупая башка», – я уже потянулась, чтобы ударить себя по голове, но вовремя вспомнила, что за мной стоят Винчестеры, которые явно не поймут этого действия, – «Ладно. Если подумать логически, то, скорее всего, этот бывший Хранитель, решив жить, как все, завëл семью. Так что, возможно, с ним живëт жена, дети или внуки. И именно их голоса я сейчас слышу».

Дальнейшие мысли прервала открывшаяся дверь. Я осмотрела человека, стоящего напротив меня. Это был старичок с редкими белыми волосами и такими же белыми усами. Он молчал, а его тëмные, необычно чëрные глаза не блистали эмоциями. Это было жутко. Мне казалось, что мужчина ничего не видел.

Но в памяти совсем не отложилось, что он слепой.

«Отставить панику. Если я чего-то не помню, это не значит, что пора убегать», – я заставила себя глубоко вздохнуть и сосредоточтться. Прокрутив в голове те варианты разговора, которые подкидывало моë воображение во время поездки в Лебанон. Я решила начать с самого простого:

– Здравствуйте. Я Алекс Джоунс. А позади меня стоят Сэм и Дин.

Я сделала паузу, чтобы потом выделить одно-единственное слово, в этой Вселенной являющееся чем-то вроде центра огромной, масштабной паутины. Оно связывало всë, являлось началом многого, а также становилось его концом. Этим словом были...

– Винчестеры.

Старичок напротив меня на мгновение изменился, но тут же принял прежнее спокойное и немного удивлëнное выражение лица, которое было изначально. Его умению скрывать эмоции можно было только позавидовать. «Являясь Хранителем, вероятно, многое приходилось скрывать», – пронеслась логичная мысль.

Но мою голову занимали и другие размышления: «Подозрения подтвердились. Он знал деда Сэма и Дина. Не помню, почему тот был в Хранителях и как это показали в сериале, но отец Джона точно там был. Это упрощает задачу».

– Будем знакомы, – он расплылся в дружелюбной улыбке, – Чем я могу вам помочь, молодые люди?

Я набрала воздух, чтобы ответить, но тут из глубины дома прозвучал вопрос:

– Дорогой, у тебя всë хорошо? – кричал женский голос. По его тону и интонации я поняла, что это спрашивает жена, – Кто к нам приходил?

– Тут... – он неуверенно промолчал, после чего произнëс, – Молодые люди, любимая. Всë хорошо!

– Молодые? Снова эти продавцы печенья? – гневно прокричала женщина откуда-то из дома, – Может, мне оставить готовку и подойти? Чтоб не приставали к незрячему пенсионеру?

«То есть, всë же, он не видит», – я нахмурилась, – «Интуиция подсказывает мне, что это как-то связано с бункером. Но как? И почему я этого не помню?»

– Нет-нет! – тем временем поспешно крикнул старик, – Эти ребятишки совсем не хотят мне навредить! Занимайся обедом, дорогая!

Жена вздохнула:

– Вечно ты ко всем по-доброму... Но хорошо. Зови, если что. И приходи! Еда скоро будет готова!

Бывший Хранитель улыбнулся:

– Вы простите еë, – произнëс он нам, – Вечно следит за мной, будто я совсем ничего без неë не могу...

Меня как током пронзило. Я с широко распахнутыми глазами посмотрела на старичка уже по-другому. Внутри чувствовалось дежавю. «Я слышала это в сериале. Он говорил это Винчестерам. И там тоже была жена».

Но больше воспоминаний не приходило...

– Алекс? Всë хорошо? – прозвучал едва взволнованный голос Сэма у меня над ухом.

Я медленно кивнула, постепенно возвращаясь в реальность:

– Думаю, да.

Неуверенность сквозила в моём голосе. И Сэм с Дином нахмурились, почувствовав её. Но никто ничего не сказал.

Пока старичок не стал задавать очевидные вопросы, я перешла к основной теме разговора:

– Нам нужно поговорить с вами. И, желательно, наедине.

Мужчина нахмурился, но я не дала ему ничего сказать, наконец, выдав:

– Потому что я хочу поговорить с бывшим Хранителем Знаний.

Вся хмурость с лица старичка прошла. Вместо неё появилось спокойствие и осознание. Он улыбнулся краем губ и сказал:

– Я так и думал. Вы пришли за ним. Ведь не зря ты выделила эту фамилию, Алекс.

Я секунду молчала, осматривая собеседника. Но вскоре мне всё же пришлось вывести удивительный вердикт: «Кажется, он не напуган и не собирается звать на помощь или нападать на нас. Так просто на него подействовала эта фамилия?»

И хоть я не верила в такой лёгкий успех, после приглашения в дом я всё же вошла внутрь. За мной последовали и братья, только переглянувшись между собой.

Бункер

– Мне остаться с вами? – взволнованно спросила пожилая женщина.

– Нет-нет, дорогая, можешь идти. Спасибо, что приготовила чай нашим гостям.

Пожилая пара поцеловалась, после чего женщина убежала на кухню. На веранде у небольшого столика мы в тишине пили чай, пока старичок, наконец, не начал диалог:

– Так как вы узнали обо мне?

На секунду я впала в ступор, не зная, что ответить. Но вскоре я всё же решила соответствовать общей легенде.

– Я белая ведьма, специализирующаяся на гаданиях и поисковых заклинаниях. И однажды, раскладывая карты, я узнала легенду о выходе Люцифера из Клетки и его битву с Михаилом.

Он кивнул, отпивая чай:

– Да, я слышал эту историю. Наша организация занималась исследованиями Рыцарей Ада. Однажды они нам поведали о легенде.

«Рыцари Ада… Азазель, Аббадон… Кажется, вторая была как-то связана с Хранителями», – размышляла я, но ответов так и не находила, а потому решила задать соответствующий вопрос. При том я сказала его так, будто знала, о чём идёт речь, ведь рассчитывала, что благодаря этому собеседнику будет легче открыться:

– Это в тот случай с Аббадон?

Мужчина на секунду замолчал. Но, вздохнув, он всё же произнёс:

– Именно, – его голос звучал печально и чуть приглушённо, – Информация секретная, поэтому, вероятно, подробностей вы не знаете. В тот день мы с новичками проводили обряд очищения на Аббадон. Случилась катастрофа, в ходе которой я потерял зрение, а все мои товарищи были убиты.

Я хмуро смотрела на чашку в своих руках, осознавая новую информацию. Было прискорбно понимать, что таких важных деталей я не могла вспомнить.

– И тогда я передал ключ Генри, – я вздрогнула, внимательнее прислушиваясь к старческому голосу, – Я не слышал ничего о нём, так что, думал, он погиб. Но раз вы здесь… Вероятно, он нашёл лучший путь побега: в будущее, к своей семье.

Моя рука с чаем дрожала, не в состоянии держаться ровно, а кипяток только чудом не пролился на кожу. Информация, сказанная мужчиной, обрабатывалась очень долго. Но с самого начала я понимала кое-что важное: «Я ошиблась. У него нет ключа. И никогда не было, ведь он передал его какому-то Генри… Получается, Винчестеры попали в бункер не благодаря этому Хранителю…»

Но эта моя ошибка была не самой страшной. Ведь следующее осознание выбило почву из-под ног. Казалось, моё тело пребывало в невесомости. В темноте, в страхе…

Я вкрадчиво спросила:

– А Генри, случаем, не их…

Я уже знала ответ.

– Конечно, он их дед.

«Гадство. Гадство, гадство, гадство, гадство…. И как теперь достать ключ?» – у меня с трудом получалось держать себя в руках и не начать выражаться вслух. Годы тренировок с Ровеной и опыт работы журналистом здорово помогли в этом. И даже так, я нервно сжала свободную руку в кулак, чувствуя, как кровь закипает, – «И что теперь? Без бункера мы едва ли сможем сделать хоть что-то. Даже бывший Хранитель нам не поможет».

– В каком смысле «дед»?

Удивлённый голос Дина вывел меня из пучины не самых приятных мыслей. Я обернулась, чтобы увидеть двух молодых людей, пребывающих в шоке. Вероятно, я бы реагировала так же, если бы не знала, что в этом мире всё возможно.

– Новичок был Генри Винчестером и…

Старик, говоривший тоном человека, открывающего истину, вдруг остановился, чтобы задумчиво спросить:

– Как много они не знают, Алекс?

А вот очередная ситуация, которой я боялась. Дин, решив разобраться в происходящем, влез в диалог. Тем самым он показал, что они с братом ничегошеньки не знают о Хранителях.

«Это конец. Мы ничего не получим. Будет чудом, если бывший Хранитель вообще отпустит меня. Ведь сейчас всё выглядит так, будто ведьма помыкает двумя потомками Хранителей», – тревожность в моей голове наматывала круги, не давая мыслить здраво.

– Практически ничего, – честно ответила я, не видя смысла во лжи.

Я опустила руки, ведь совсем не знала, что делать дальше. Ключа нет, вся правда раскрылась. А это лишь потому, что я ошиблась и не вспомнила сериал правильно.

«Возможно, этим я окончательно закопала наш шанс на успех», – пронеслась очередная тревожная мысль в моей голове.

– То есть, Генри не приходил в будущее?

– Нет. Но он сделает это в будущем. Так сказали карты, – вновь решила придерживаться легенды я.

Старичок замолчал. Он нервно пил чай, пока всё же не решился задать этот вопрос:

– Уверена ли ты, что он придёт?

– Да, – как можно более безэмоционально ответила я, – Мои карты не лгут.

И лишь один факт крутился в голове: «В этом диалоге больше нет смысла».

Теперь я всё вспомнила и понимала, что к чему. Ключ отдал парням Генри, их дед, который пришёл из прошлого. Он убегал от Аббадон, которая устроила катастрофу. А этот бедный старик потерял глаза из-за демонессы и решил скрываться и охранять бункер.

– Это хорошо… – он вновь отпил чай, – Но чего же тогда хотите от меня вы?

«Теперь ничего», – хотелось ответить так.

– Я… – пришлось закрыть и открыть глаза, чтобы избавиться от тревожности и твёрдо сказать, – Я пришла за ключом.

– Но он не у меня, – не понял тот.

– Знаю…

Я замолчала, лишь думая: «Это провал. Мы не попадём в бункер».

Мои потухшие глаза оглядели вход в веранду, где мы сидели. Там было две двери и две ручки. На каждой двери было по шесть квадратных стёклышек, через которые можно было увидеть гостиную. С трудом удавалось разглядеть и фигуру старушки где-то внутри, которая сейчас завершала с приготовлением обеда. «Кроме того, что двойную дверь можно, словно в фильме, красиво открыть двумя руками, это, на самом деле, довольно удобно», – размышляла я, – «Ведь, если невозможно открыть одну дверь, то обязательно получится открыть другую».

Мои глаза пошли осматривать окрестности дальше: зелёные листья деревьев, яркие лучи солнца, пробивающиеся сквозь них…

«Стоп», – глаза вернулись к двум дверям, – «Не бывает одного входа и не бывает одного ключа. Ведь это глупо и опасно».

Глаза снова заблестели, а небольшая улыбка украсила моё лицо. И всё лишь потому, что во мне вновь появилась надежда: «Последняя возможность. Единственная ниточка, которая поможет нам. Пожалуйста…»

Я была готова умолять на коленях любое божество, лишь бы эта невозможная идея оправдалась.

– Я не верю, что Хранители Знаний так глупы. Они не могли сделать лишь один ключ.

– Наше общество отличалось интеллектом, – оскорблённо ответил тот, – Конечно, у нас есть второй ключ. Однако вы никогда его не достанете.

«Есть! Повезло!»

По телу пробежались мурашки и даже, как будто, стало легче дышать. Мысли прояснились, и я уже с большим энтузиазмом обдумала происходящее.

Но тогда, вспомнив о последнем предложении старика, я нахмурилась:

– Это ещё почему?

Мужчина печально ответил:

– Потому что запасной ключ находится внутри бункера.

Я колебалась между двух огней. Один из них печальный и едва светящий: «Одни провалы. Мы никогда не попадём в бункер», а другой яркий и энергичный: «Всего-то внутри? Главное, что ключ вообще есть!» И мне пришлось силком заставить себя прислушаться ко второму.

Лишь бы не сдаваться. Лишь бы после смерти ни о чём не жалеть. Я же пообещала самой себе.

– Не могли бы вы рассказать мне, где именно находится ключ?

И хоть у моего собеседника не было зрения, по его позе и мимике я понимала, что тот размышляет. Очевидно, что доверять бункер двум потомкам старого коллеги, которые даже не понимают, что происходит, очень рискованно. А ещё рискованнее передавать его ведьме. Пускай и белой.

– Я знаю, что совсем не достойна вашего доверия, – вкрадчиво начала я, – Так что, я готова пообещать на чём угодно, ключ вернётся в ваши руки, – в голове проносились варианты, что я могла отдать в залог: Таро, ингредиенты, фотоаппарат, машина, Гриша… Всё это было важно для меня, а значит, я не могла оставить это с кем-то надолго и обязательно отдала бы ключ взамен, – Нам лишь нужно узнать информацию…

Мой голос звучал молебно, даже отчаянно. А спиной я чувствовала непонимающие взгляды. Сэм и Дин не знали, что происходит. И, конечно, впоследствии меня ожидало много расспросов. Но это последнее, о чём мне стоило переживать. Ведь бывший Хранитель до сих пор не ответил.

Я пыталась отвлечься и выпить чай. Оказалось, тот уже немного остыл. Но это меня не остановило, я продолжала пить прохладный напиток, как ни в чём не бывало. Правда, это совсем не избавляло от тревожности.

– Я чувствую, что ты не желаешь никому зла, Алекс.

Я затаила дыхание. Казалось, произошло настоящее чудо. Хранитель признал ведьму. Пусть и белую.

Но это всё ещё не значило, что он согласен.

– Но по правилам нашего общества ты не можешь получить ключ.

«Как и следовало ожидать. Это провал», – я сжала руки в кулаки, опустив взгляд. Пока старческий голос не прозвучал вновь:

– Его могут получить потомки. Например, Винчестеры.

«Неужели», – я резко подняла голову, посмотрев на лёгкую улыбку старика.

– Так что, дай мне пообщаться с ними. Наедине.

Я неуверенно оглянулась на братьев. Сэм кивнул, показывая мне, что всё будет хорошо. Мне пришлось довериться ему.

– Спасибо вам за то, что согласились поговорить со мной.

– Я же бывший Хранитель, – тот улыбнулся, – Общаться с монстрами, демонами и ведьмами для меня крайне интересно.

Я повторила его дружелюбную улыбку, хоть и понимала, что собеседник не сможет её увидеть. Зато по моему телу прокатила волна согревающего облегчения. Неожиданно стало так спокойно от мысли, что мне всё же доверились. Меня признали…

– Я подожду вас в машине, – сказала я уже Винчестерам и, в один глоток допив чай, пошла на выход из дома.

«Остаётся надеяться, что старик посчитает их достойными», – подумала я, закрывая дверь в его дом. И все мои переживания по этому поводу разбавляла лишь одна шутливая мысль, – «А я ведь даже не помню, как его зовут».

***

Светило солнце. Но я совсем не ощущала его яркие лучи. Как и не обращала внимания на добрый взгляд светло-голубых глаз тюленя в моих руках. Всë, что меня волновало: диалог, в котором я не принимала участия. Что будут спрашивать у Винчестеров? Что им скажут? Дадут ли нам адрес бункера?

Ответов у меня не было. И я продолжала стоять в неведении, воображая всë более печальные варианты развития событий.

Пока из дома не вышли Сэм и Дин. Я тут же вскочила с капота машины и подбежала к ним. По моему взволнованному взгляду всё и так было понятно, поэтому Сэм начал отвечать на вопросы, крутящиеся в моей голове:

– Всë хорошо. Нам сказали адрес.

Камень с моей души свалился так, что я, кажется, даже услышала его.

Но внимание привлекла резко захлопнувшаяся дверь Импалы. Дин сел в машину и тупо смотрел в одну точку. Я секунду осматривала его, после чего с волнением повернула взгляд на Сэма. Тот ответил:

– Ларри, – «О, вот, как зовут старика», – пронеслось в моей голове, – Рассказал нам про Хранителей и их деятельность. Более того, мы узнали о том, что наш дедушка, оказывается, не бросил нашего отца. И...

Я почувствовала дежавю. В памяти всплыло крайне иллюзорное и нечёткое воспоминание, что чувствовал Дин в сериале. Это я и высказала:

– Он зол... Хранители ничего не делают, не убивают монстров. Только отдают приказы. И ваш дедушка был как раз таким.

Сэм кивнул. И я просканировала его взглядом:

– А ты?

– А?

– Что ты думаешь по этому поводу?

Сэм замолчал, видимо, не ожидая услышать этого вопроса. Но вскоре он всё же ответил:

– Хранители поступили неправильно, когда решили не участвовать в убийстве монстров. И, неожиданно, в этой ситуации я на стороне охотников, – он задумчиво смотрел куда-то вдаль, явно пытаясь многое принять и осознать, – Они, хотя бы, зная, что в мире есть монстры, помогают людям справиться с этим.

Я нахмурилась, вспомнив о мысли, пришедшей в наш разговор поздней ночью: «В первые сезоны Сэму хотелось отомстить за Джессику. Тогда он не был тем самым героем, который хочет спасти любого незнакомца». Воспоминание объяснило мне, почему Сэм не мог принять и осознать свои чувства и мысли.

– Охотники в этом мире страдают больше всех, – я иронично хмыкнула. Сэм посмотрел на меня задумчивым взглядом, явно размышляя о чём-то параллельно с нашим разговором, – Поэтому, я прекрасно понимаю твоё нежелание быть им. Но помни одно: охотники делают благое дело, отчего всегда попадают в Рай.

И пока Сэм окончательно не вышел из задумчивости и не осознал, что я откуда-то знаю о его нелюбви к «семейному бизнесу», я села в свою машину. Гриша, которого я всё ещё держала в руках, смотрел прямо на меня. Задумчиво глянув в его светло-голубые глаза, я сказала:

– Они ещё такие зелёные…

В голове всплыли образы Дина и Сэма из последних сезонов сериала. Казалось, это были совсем разные люди.

– В первых сезонах они ещё не знали, как мир несправедлив. Особенно с такими, как они. Поэтому им так сложно принять правду о Хранителях и их дедушке.

Казалось, в светло-голубых глазах мягкой игрушки я увидела согласие. Но и без него я знала, что права. Сэм и Дин ещё слишком юны, это факт.

«Смогут ли они остановить Армагеддон, когда совсем ничего не знают о реальности, в которой живут?» – эта тревожная мысль не покидала меня всю дорогу до бункера.

***

С улыбкой до ушей и блестящими глазами я бегала по холму. Мои ноги перепрыгивали ямы и коряги, из-за чего издалека движения напоминали прыжки козла или газели. Но едва ли меня интересовало, что мог подумать случайно увидевший это незнакомец или что могли сказать Винчестеры.

Ведь мы были около бункера. Того самого бункера.

Эти рыжие кирпичи, эти вытянутые окна, эти бетонные плиты… Я не могла оторвать от них взгляда. Особенно когда нашла тот самый ракурс, в котором обычно показывали наземную часть бункера в сериале.

Неожиданно для братьев, удивлённо смотрящих на меня, прыжки и бег прекратились. Застыв, как вкопанная, я смотрела на подземное строение и вход в него. В голове, словно картинки в галерее, одна за другой пролистывались моменты просмотра сериала в первый раз и при пересмотре. Я вспомнила, как Винчестеры встречали Чарли у входа в бункер, как впервые открыли его, как в начале некоторых серий появлялся этот ракурс.

Моё тело будто погрузилось в те времена, окунулось с головой. Каждая клеточка, каждая частичка моего тела ощущала эмоции оттуда, из прошлой жизни. То, как я пересматривала одни и те же моменты по тысячу раз, крича в подушку и улыбаясь, то, как я плакала в три ручья, когда в очередной раз умер кто-то из любимчиков, то, с каким рвением я рассказывала друзьям о сюжете сериала, о своих чувствах и мыслях. Всё это было во мне до сих пор. Оно скрывалось где-то там, в глубине, и не могло вырваться из-за моего страха за жизнь, печали из-за смерти Зои, прощания с Ровеной и, главное, потрясения из-за факта перерождения.

Но сейчас, смотря на бункер, я вдруг вспомнила, как же сильно люблю «Сверхъестественное». Впервые я подумала не о том, как сложно и опасно жить в этом мире, и не о том, что здесь сломаны многие законы логики и физики. Впервые мои мысли были совсем другие: «Я люблю этот сериал. Так, как ничто не люблю».

Моё сердце чувствовало, я была связана со «Сверхъестественным». Мы словно были скреплены вместе. Навеки.

– Алекс?

Я вздрогнула от неожиданности. Оказалось, Сэм мягко коснулся меня.

«Кажется, я отвлеклась», – перекрывая воспоминания, покрывшиеся слоем пыли, пронеслась мысль. Пришлось заставить себя забыть о глубокой любви к сериалу и по-доброму улыбнуться Сэму, показывая, что всё в порядке.

– Раз ты такая умная и всё обо всех знаешь, то у тебя, наверное, и план есть? – Дин сидел на капоте машины, исподлобья смотря на меня.

Его голос звучал довольно резко. Однако впервые за наше знакомство я чувствовала, что злость Дина направлена не на меня, а на открывшиеся тайны о Хранителях и дедушке. Удивительно, но от этого ощущения становилось легче на душе.

«Так. План», – напомнила я сама себе, прерывая размышления о Дине. Ведь о нём можно было подумать в машине или в любое другое время наедине с собой. А вот план нужен был сейчас.

Но, к сожалению…

– У меня его нет, – пришлось признать, печально прикусив губу и виновно опустив взгляд, – Я думала, что ваш Ларри даст нам ключ. Но, оказывается, тот не у него.

– Просто прекрасно… – раздражённо пробурчал Дин, вздохнув.

А я только сжала кулаки, чувствуя вину. Ведь исключительно моя оплошность в том, что сейчас никто из нас не знал, что делать. В подтверждение этому мой внутренний голос, словно опасно шипящая змея, произнёс: «За несколько лет уж можно было вспомнить, как Винчестеры попали в бункер. Ну, или хотя бы придумать запасной план на случай провала».

Однако Сэм прервал мой поток самобичевания:

– Зато мы знаем, что есть запасной ключ внутри бункера. Осталось понять, как туда попасть.

Я подняла взгляд на него, встретив глаза, участливо смотрящие на меня. Внутри загорелась тёплая искра благодарности и любви. Было приятно понимать, что Сэм помогал мне, несмотря на мои странности и принадлежность к ведьмам. К тому же, он делал это уже не единожды. Вспомнить хотя бы тот разговор ночью, после смерти Зои.

«В благодарность нужно будет сказать, что в бункере можно спать. Думаю, они обрадуются, узнав, что теперь есть место, куда можно возвращаться после тяжёлой охоты и где есть возможность укрыться от опасности», – подумала я, прекрасно понимая, что простым «спасибо» тут не отделаешься. Дин и, тем более, Сэм сделали для меня очень много. Нужно было платить за это.

Но до таких подарков далеко. Ведь бункер всё ещё закрыт.

– Даже Люцифер не мог попасть к ва-… – я вовремя заставила себя исправиться, – В бункер. Так что, у нас с вами не так много шансов.

– Но ведь можно попытаться, так? – понадеялся Сэм.

От его молебной интонации на моём лице появилась ироничная ухмылка:

– А что нам остаётся? Не откроем – мир будет в огне.

Сэм посмотрел на Дина. В их взглядах, направленных друг на друга, я увидела много разнообразных эмоций, которые с трудом удавалось прочитать. «Странно. Ведь если ты не знаешь, почему мир умрёт, то не придаёшь словам значения. Почему тогда они так взволнованны? Неужели…» – я потеряла воздух в груди от своей догадки.

– Ларри сказал вам?

Винчестеры смотрели на меня одно долгое, ужасающее мгновение. Первым прервал его Дин:

– Про всю эту чушь с Люцифером в Клетке и его братом с Небес? Да, – тот кивнул, – Сказал, что хочет, чтобы мы понимали, почему ты так хочешь войти в этот бункер.

Но я прицепилась лишь к одному слову: «Чушь».

– Ты не веришь ему? – мой голос звучал чуть ниже обычного, а глаза цеплялись за Дина и внимательно анализировали его.

– Да кто вообще в здравом уме в это поверит?! – Дин всплеснул руками, – Ангелы и архангелы? Рай и Ад? Армагеддон? Отродясь никто не говорил об этом!

«Не поверит, пока не увидит своими глазами», – поняла я, мысленно улыбаясь и беззлобно вздыхая, – «Ведь то, что Кас ангел, он тоже не сразу принял». Но это было неудивительно. Ведь в этом весь Дин. Жёсткий, недоверчивый, озлобленный – он наводил страх на всех. Кроме своей семьи, для которых он был опорой и поддержкой.

А вот Сэм… «Была серия, где он признался, что верит в Бога и даже молится», – вспомнилось мне. Так что, повернувшись к младшему Винчестеру, я спросила:

– А ты?

– Ну… – тот отвёл взгляд.

Дин нахмурился. И я заметила, как Сэм стушевался из-за этого ещё больше.

«Не хочет признаваться при Дине?» – предположила я, – «Понимаемо. Мне было бы страшно получить от него очередную усмешку или гнев из-за признания в вере».

Решив не мучить Сэма, я прервала его:

– Ладно, скажешь мне потом, – «надеюсь» звучало в моём голосе, – Сначала нужно попасть в бункер.

Я вновь погрузилась в мысли: «Было бы удобно открыть тетрадь. Но, думаю, у Винчестеров возникнут вопросы, если я сделаю это. Придётся справляться по тому, что помню». К счастью, долго думать не пришлось. Ведь в голове всплыло интересное воспоминание. Я задумчиво подняла голову и внимательно посмотрела на братьев:

– У вас есть гранатомёт?

Сэм и Дин, кажется, посмотрели на меня, как на сумасшедшую. Но я не обратила на это никакого внимания и с серьёзным лицом ждала ответа на вопрос. К сожалению, осознать, что это не шутка, они смогли далеко не сразу. Некоторое время царило ненужное сейчас молчание. Но вскоре Сэм всё же ответил:

– Нет. Зачем он на охоте?

«Печально. Значит, он появился в сериале позже», – размышляя об этом, я поджала губы, задумчиво ответив:

– Всякое бывает. Вдруг пригодится.

– Тебе-то зачем гранатомёт? – задал основной вопрос, волнующий его и брата, Дин.

И я всё так же серьёзно, без капли улыбки ответила:

– Ударить по стене.

Ни Дин, ни Сэм не нашли, что сказать. Оно и понятно. Любой не ожидал бы такое решение проблемы.

Но, к сожалению, других я просто-напросто не находила. Ведь гранатомёт – единственное, что смогло разрушить бункер в сериале. «Только вот, в той серии братья били изнутри, ведь боялись задохнуться, будучи запертыми. А нам придётся стрелять извне. Может и не сработать», – тревожно крутилось в голове. Однако, других идей всё равно не было.

– Придётся покупать и возвращаться обратно, – сказала тогда я, – Знаете какой-нибудь хороший оружейный магазин поблизости?

Дин кивнул:

– Соседний город. Два часа езды туда и обратно.

– Мгм… – протянула я, – Тогда поехали. Вы впереди.

Когда я уже направилась к своей машине, Дин остановил меня:

– Стой-стой, ты серьёзно?

Повернувшаяся на него голова показало лицо, которое не выражало ни тени улыбки. Ведь это была совсем не шутка:

– Да. Больше идей у меня нет. А жаль, потеряем время в дороге… – мой корпус уже развернулся в сторону машины, когда я сказала, – Не переживай, я заплачу.

За спиной прозвучали тихие слова Дина:

– Безумие какое-то…

«Это ты даже половину сюжета сериала не знаешь, Дин. Это ещё далеко не безумие», – пронеслась шутливая мысль в голове. Вместе с ней мои губы расплылись в улыбке. Но братья уже не видели её.

Сближение или отдаление?

Я открыла багажник своей машины и взялась за огромный кулёк. Сопровождаемые кряхтением и хмурыми бровями, мои руки подняли его и понесли к нужному месту. «Господи, ну почему он такой тяжёлый!» – взмолился внутренний голос, которому, казалось, было так же тяжело, как и мне.

– Давай, – Сэм подбежал и схватился за гранатомёт, – Я донесу.

Остановившись, я внимательно посмотрела в его зелёные глаза. Те выражали участливость и желание помочь. И средь этого не плавало ни капли недоверия. Вообще ни одной.

«Что? Почему?» – только пронеслись ошеломлённые вопросы в голове. Я так и осталась стоять, пока Сэм забрал гранатомёт и направился на холм, ближе к стене наземной части бункера. Мои голубые глаза прожигали его спину, пока я думала: «Когда он начал хотя бы немного доверять мне? Опять я пропустила этот момент, как и с Ровеной…»

– Ты идёшь? – Дин встал прямо передо мной, закрыв Сэма.

Я моргнула и посмотрела на него. По сравнению с младшим братом, Дин всё ещё сомневался во мне. Это было заметно по его взгляду. «Надо будет побольше пообщаться с ними обоими наедине. Пора налаживать контакт», – подумала я и кивнула сама себе, – «Двух друзей как-то маловато. Точнее… Теперь одного…»

Я тряхнула головой: «Не время вспоминать». Следом прозвучал мой задумчивый ответ:

– Да. Прости.

Мы поднялись наверх. Там Сэм открыл зелёный гранатомёт и вручил его мне. Я неумело взялась за него и водрузила на плечо, с вопросом посмотрев на братьев:

– Так?

Дин усмехнулся и покачал головой. Подойдя ко мне, он поправил положение моих рук: одну положил на ручку спереди, а другую – наверх, где была какая-то кнопка. Следом, под моим пристальным взглядом он подвинул ноги и поправил положение тела.

– Как вообще ты подумала о гранатомёте, если впервые держишь его? – хоть его голос и звучал сосредоточенно, лёгкая усмешка слышалась в нём.

Долго думать над ответом мне не пришлось, ведь Дин этими словами сам себя закопал:

– А что, ты думаешь только о том, что когда-либо трогал?

Смешок Сэма дал понять, что этот ответ звучал ровно так хорошо, как я предполагала в своей голове. Сверкнув глазами, я улыбнулась младшему Винчестеру. Мы с пониманием посмотрели друг на друга. Но резкий ответ Дина прервал наши гляделки:

– Мои мысли тебя волновать не должны, – он отошёл и сказал, – Всё. Стреляй.

Так как Дин, кажется, прицелился за меня, я сделала то, что он сказал. Пальцы нажали на что-то. Прозвучал громогласный выстрел.

Я с взволнованными глазами внимательно вгляделась в стену. Поднялась пыль. Но она подозрительно быстро рассеялась. И, наконец, стало понятно, почему.

Дырки не было. Гранатомёт совсем не помог. Ни единой царапины не осталось на кирпичах.

Никаких звуков не доносилось до ушей. Даже ветер не кружил вокруг нас. А потому мой шёпот звучал, как настоящий крик отчаяния:

– Опять ничего…

Руки сами собой отпустили оружие. С глухим звуком то упало на землю и покатилось куда-то. Но едва ли это волновало меня. Вместо того я смотрела на идеально ровную стену. Кирпич и бетон благодатно принимали лучи солнца, величественно стоя передо мной. Они будто надсмехались и кричали: «Мы выстояли! У тебя ничего не вышло!»

И внутренний голос, вновь превратившись в противную змею, вторил им: «У тебя ничего не вышло. Очередная ошибка. Как ты собираешься спасать мир, постоянно терпя неудачу?»

– Очешуеть… – прошептал Дин рядом со мной, – Этот гранатомёт продырявит даже металл…

А я всё ещё смотрела на стену. Ту, что была цела. Ту, что мы не смогли сломать.

«Ошибка за ошибкой. Какой из тебя тогда попаданец?» – казалось, этот шёпот звучал прямо у уха. Он отдавался болью в теле, слабостью в конечностях. Весь мир застыл, когда в голове, словно наяву, слышались эти слова. Будто вместо невредимой кирпичной стены с разводами от нередких дождей передо мной стояло само воплощение моего отчаяния. Целое, материальное, величественное…

– Может, какое-то заклинание? – также тихо спросил Сэм.

«Это невозможно. Ты не остановишь то, что задумал Чак. Люцифер вернётся. А вы все погибните. В том числе ты, Алекс», – всё твердил мне внутренний голос. От мысли о поджидающей смерти по спине пробежали мурашки, дыхание стало неровным, а зрение затуманилось. Казалось, холодные руки уже схватили меня за горло и начали душить. И у них получалось, ведь воздух постепенно покидал лёгкие…

– Хранители знали достаточно много, чтобы защитить себя подобным образом.

Я вздрогнула, резко повернувшись на Сэма. Его слова вдруг вдохнули во мне жизнь. В ту же секунду холодные руки ушли от шеи.

– Бункер создан для защиты.

Нахмурившись, Дин кивнул и саркастично произнёс:

– Ну да… Спасибо, что открыла Америку, Алекс Колумб.

Я помотала головой, проигнорировав колкость:

– Нет, я о другом, – мой взгляд зацепился за непонимающего Дина, – Дело в том, что Хранители защищались не от войны.

– А от монстров… – протянул Сэм, поняв мою мысль.

Показав на него, я кивнула и блестящими глазами сказала им обоим:

– Да. Сэм прав. Защита от всего магического. Например, от ведьм, – я с победоносным видом показала на себя большими пальцами, – То есть от меня.

– Это имеет смысл…

– И что? Будем стрелять заново? – спросил по делу Дин, пока его брат обдумывал мою идею.

– Ага. Кто-то из вас должен это сделать.

В зелёных глазах Дина появилась игривая и даже какая-то детская нотка. Та самая, которую очень редко можно было застать в сериале. Та, которая вызывала у зрителей улыбку. Именно она расплылась по моим губам прямо сейчас. «Он хочет выстрелить из гранатомёта. Прямо как в сериале. Как мило», – подумала я, сказав хитро:

– Можешь ты.

Дин с немым вопросом посмотрел на Сэма. Тот, улыбнувшись, кивнул. И только после согласия младшего отдать эту «великую роль» ему, он сорвался с места и побежал за укатившимся гранатомётом с радостным выражением лица и блестящими, словно детскими, глазами.

– Таким мне твой брат нравится больше, – сказала я Сэму в недолгую минуту наедине.

Тот согласился, с весёлыми и слегка любящими глазами наблюдая за тем, как Дин подбирает гранатомёт в нескольких метрах от нас:

– Мне тоже. Хотелось бы, чтобы он улыбался чаще.

Я хмыкнула:

– Можешь просто купить пирог. Этого для счастья достаточно.

В зелёных глазах пробежали весёлые искры. На лице появилась улыбка. А в моей груди расплылась радость от мысли, что я заставила Сэма Винчестера посмеяться. Тот, хихикая, ответил:

– Да, ты права.

Дин прервал нашу идиллию, толкнув меня с позиции стреляющего и начав подготавливаться к выстрелу. А я мельком посмотрела на Сэма, подумав: «Кажется, мы с ним и в правду сдружились».

От этой мысли стало тепло на душе. И, почувствовав такую перемену в себе, я поняла: «Да, пора бы уже сближаться с братьями. Кажется, я хочу стать с ними друзьями».

– Готовы? – спросил Дин, повернувшись на нас и прервав мои мысли.

Я и Сэм посмотрели друг на друга и молча кивнули.

Мой взгляд ещё раз коснулся наземной части бункера, сделанной из кирпича и бетона. «Ну пожалуйста…» – взмолилась я. Это была наша последняя возможность. Если не она, то…

Придумывать новый план не хотелось.

Дин покрепче перехватил держатель гранатомёта спереди и положи руку на что-то, вероятно, выполняющее функцию спускового крючка в обычном пистолете. Я сжала руки в кулаки, практически молясь об успехе. И Сэм делал то же самое, моё боковое зрение заметило это. Дин в полном молчании прицелился и глубоко вздохнул. Вместе с тем, наше с Сэмом дыхание остановилось.

Палец нажал на что-то. Тут же прозвучал взрыв.

Казалось, со второго раза я должна была привыкнуть к громкому звуку. Но сейчас тот почему-то звучал в разы сильнее. От оглушающего взрыва я зажмурилась, но краем глаза заметила что-то синее вокруг здания, постепенно начавшее растворяться. «Барьер, защитивший постройку в первый раз? Он сломался?» – повинуясь последней надежде, предположила я.

И только когда на холм вновь опустилась тишина, и птицы перестали испуганно гоготать, глаза открылись. Первое, что бросилось в глаза: столп пыли, постепенно разлетающийся по округе. В этот раз её было больше. Я прищурилась, сделав несколько шагов вперёд. И только тогда моему взгляду открылось небольшое отверстие в стене напротив. Между двумя сторонами бетона было расстояние чуть меньше полуметра, а внутри – полная темнота, так что издалека ничего разглядеть не удавалось.

Но даже это было победой. Небольшой, практически ничего не меняющей победой.

– Получилось… – прошептал Сэм около меня.

Я даже не взглянула в его сторону, лишь направившись к бункеру. Ничего более не волновало меня. Ведь в голове уже крутилась мысль: «Сейчас я окажусь там. Прямо в месте, где жили Винчестеры». В животе завязался узел, на руках появились мурашки – мандраж захватил моё тело и разум, не давая место рациональности.

Вскоре я дошла до стен и пролезла в дыру. Это было довольно трудно, но, к счастью, я была достаточных размеров для такого. Однако, руки и ноги коснулись бетона, отчего одежда испачкалась. Оттирая пятна, я подумала: «Сэм и Дин не пролезут. Нам удалось сделать дыру, но она слишком маленькая для них».

– Где лежит ключ? – даже не посмотрев на Винчестеров, спросила я.

Меня не особо интересовал ключ. В основном я думала о том, что нахожусь в бункере. Том самом бункере.

– В ящике стола в комнате с картой. Но где эта комната Ларри не сказал, – Сэм виновно поджал губы.

Я не успокоила его, сказав, что знаю, где комната. Я даже не кивнула. Только развернулась и пошла к выходу из того наземного помещения, где находилась.

Вокруг было пыльно и довольно темно. Как оказалось, помещение на земле использовалось скорее как кладовка. «Это вполне логично», – подумала я, пройдясь рукой по видавшей виды раскладушке, стоящей у двери, – «Наземное помещение опасно для бункера. В него намного легче проникнуть. Мы это доказали».

Мою мысль подтвердила железная дверь на входе в комнату, где я находилась. Ручки с моей стороны не было, так что выглядело всё так, будто я была в ячейке банка.

Ладонь легла на металл и толкнула его. Но дверь не сдвинулась.

– Гадство… – раздосадованно прошептала я.

Она была заперта. И даже замочной скважины, которую можно взломать, не было.

«Ну, вариант только один. Надеюсь, сработает».

Шансы были невелики, но что ещё поделать? Пришлось колдовать. К счастью, я предвидела это, а потому сложила в сумочку, которую ношу с собой, нужные ингредиенты и небольшую мисочку со ступкой. Приняв сидячее положение на бетонном полу, я достала и быстро порвала нужные травы. Руки вытащили из сумки атам, которым без капли сомнений и хмурости порезали ладонь. Кровь должна была усилить эффект. (Как минимум, я надеялась на это). Следом прозвучали слова на латыни.

И тогда миска вспыхнула. Я перевела взгляд на дверь. «Пожалуйста», – вновь кричал внутренний голос.

И дверь послушала его. Прозвучал тихий щелчок. Она открылась.

Позабыв обо всём, я вскочила со своего места, обратно сложила миску, ступку и атам и побежала в коридор. Мне было всё равно, почему дверь открылась и почему сейчас магия сработала. Какая разница, если задача выполнена? Я, наконец, в бункере.

В том самом бункере.

Быстро перебирая ногами, я спустилась по узкому коридору со ступеньками. Приходилось идти наугад и в полной темноте, поэтому некоторое время я петляла по коридорам. Хорошо, что, предугадав это, я взяла с собой небольшой фонарик.

Но разве необходимость ходить кругами без капли света была плохой? Скорее наоборот! Заглядывая в очередную комнату, я с блестящими от счастья глазами осматривала всё. Там был и морг, который Винчестеры впоследствии превратили в кухню и столовую, и несколько жилых комнат, и проход со ступеньками наверх к гаражу, и душевые, и архивы, и комната с креслом для пленника…

И основные комнаты. Огромная карта на столе, лестница наверх, библиотека и там, вдалеке, телескоп.

– Боже… – в чувствах прошептала я, становясь прямо на входе в помещение с множеством полок, переполненных книгами.

Именно тут сидели Винчестеры и все их друзья, именно тут происходило всё действие сериала, именно тут они искали информацию, спорили и общались. Это был бункер. Тот самый. И я была в нём.

Казалось, сердце колотилось, как бешенное. Дыхание было тяжёлым, приходилось заставлять себя делать вдохи и выдохи. Однако я вообще не думала о нехватке кислорода. Ведь все мои мысли занимало священное место, окружающее меня. На глаза накатили слёзы. Но впервые они показывали не печаль и не страх. Впервые я плакала от счастья и осознания глубокой любви к «Сверхъестественному». Впервые меня переполняла радость.

– Возможно, мне всё же повезло оказаться тут…

Эти мысли сами слетели с моего рта. Я на мгновение удивлённо нахмурилась, обдумывая их, но в следующее мгновение кивнула самой себе. Да, я могла умереть тут, да, было нечестно возрождаться после смерти в совершенно другом мире. Конечно, я всё ещё скучала по родным из того мира. И воспоминания о собственной смерти никогда не исчезнут, напоминая о себе в самых страшных ночных кошмарах.

Но это была не просто иная Вселенная, в которую я попала. Это была Вселенная «Сверхъестественного». Моего любимого сериала.

– Так, пора.

Я одним движением смахнула редкие слёзы с глаз и щёк, встряхнула руки в попытке прийти в себя и развернулась на 180 градусов, в сторону комнаты с картой. Конечно, хотелось ещё постоять и понастольгировать о временах просмотра сериала, осознавая, какая же я счастливая, что попала сюда. Однако братья, ожидающие меня на улице, несколько омрачали размышления. Не хотелось заставлять их ждать, особенно учитывая, что Дин до сих пор не доверял мне. Он мог не дотерпеть и попытаться залезть в бункер.

Пришлось повозиться в поисках ключа, но вот, наконец, в одном из ящиков стола с панелью с какими-то кнопками на нём, нашлась деревянная коробочка. На ней был нарисован отличительный знак Хранителей, его же я встретила на каждой деревянной двери по пути сюда.

Будто в забвении я открыла коробочку, посмотрела на ключ, улыбнулась и прикрыла глаза. Пальцы сами с собой сжали предмет в моих руках. И через них прошла такая волна тёплого, прекрасного чувства…

Во мне царствовало воодушевление.

Вдруг в теле появился заряд необъяснимой энергии. Я резво поднялась по ступенькам, открыла первую дверь и, пройдя небольшой коридор, вставила ключ. Щелчок, ознаменовавший разблокировку замка, стал усладой для моих ушей. Я приоткрыла входную дверь и, встретившись с заинтересованными взглядами двух пар зелёных глаз, сказала:

– Добро пожаловать в бункер Хранителей Знаний!

И открыла для них дверь, пропуская внутрь, словно настоящий дворецкий.

Когда братья, взглянув друг на друга, прошли в тёмный коридор, я начала объяснять:

– Где-то по дороге к вам я заметила электрощиток. Надо, наверное, включить там электричество, тогда всё заработает.

Будто в подтверждение этому у входа в сам бункер с обратной стороны висел щиток. Я открыла его и, взяв фонарик в зубы, внимательно осмотрела все переключатели. Как оказалось, всё было выключено. Пришлось несколько секунд повозиться с тем, чтобы привести в рабочее состояние подачу электричества в каждую комнату (коих было много). И тогда, отойдя от щитка, я перешла порог и, появившись на верхней части лестницы в комнате с картой, сказала:

– Да будет свет!

Пальцы нажали на выключатель.

Прозвучал характерный звук, после чего неожиданно включилась сначала одна лампочка, а за ней ещё несколько. Постепенно комната с картой, библиотека и небольшой планетарий начали заполняться светом. Я с яркой улыбкой смотрела на всё это, заметив:

– Да я прям настоящий маг света.

Дин хмыкнул. А Сэм, пройдя мимо меня, начал спускаться по лестнице.

– Поверить не могу! Всё это время в мире существовали Хранители, у которых был такой огромный запас ресурсов и информации!

Он восхищённо осматривал всё вокруг, задерживаясь не только на столе с картой, но и разнообразных машинах по углам в комнате. Чувствуя необъяснимую гордость за место, которое даже не принадлежит мне, я ответила:

– Не забывай, что в США больше нет Хранителей. И настолько давно, что ещё до рождения Дина они никак не принимали участия в охоте.

– По словам Ларри, они и до этого не то, чтобы часто этим занимались, – заметил Дин, спускаясь по лестнице следом за мной.

Я не могла не согласиться. А потому перевела тему на более весёлую:

– В любом случае. Теперь это всё ваше. И знания, и ресурсы, и даже собственные спальни для вас и ваших гостей.

Дин и Сэм изначально не обратили внимания, продолжая осматриваться, но потом одновременно повернулись на меня. Повисло молчание. Винчестеры отчего-то удивились, оглядывая меня с ног до головы.

Первым спросил младший:

– В смысле «наше»?

– В прямом, – я улыбнулась из-за ошеломления на их лицах, – Ларри же хотел, чтобы это место досталось вам, как наследникам. Так и будет.

– Но… – Сэм хмуро глянул на брата, – Мы думали, ты хотела добраться до этого места и воспользовалась нашим родством с Хранителем, только чтобы потом здесь существовать.

Мои тёмные брови поднялись, показывая глупость данной мысли:

– Я, что, похожа на человека, который будет пользоваться кем-то ради чего-то?

Как бы в подтверждение своим же словам, я сверху вниз показала руками свою одежду. Ни джинсовая куртка, не яркая вязаная сумка, ни сандали, ни джинсы с термо-наклейкой с Микки Маусом не давали мне вид взрослого, расчётливого человека. Они делали меня как раз той, какой я есть: доверчивой, дружелюбной и миролюбивой девочкой, сильно боящейся за свою жизнь в этом опасном мире.

– Но именно так это выглядит со стороны, когда ты чуть ли не на коленях просишь нас отправиться за тобой ради какой-то помощи, – вместо брата начал объяснять мне Дин, – Ты ещё и ведьма.

– Белая, – уже по привычке заметила я.

– Какая разница? – он язвительно хмыкнул, начиная раздражаться.

– Дин! – воскликнул Сэм.

Но на него махнули рукой, призывая молчать.

– Ты думаешь, любая нормальная ведьма, пребывая в своём уме, начнёт спасать мир в одиночку и потащит за собой двух охотников, которые ни капли ей не доверяют? Все ведьмы ищут выгоды. Но ты говоришь, что у тебя её нет, – он сложил руки на груди, – Я в это не верю. Какое вознаграждение ты получишь, если спасёшь мир от всего того, что вы с Ларри нам рассказали?

Я опёрлась спиной о перила лестницы, стоящей за мной. Боковое зрение заметило взволнованный взгляд Сэма, который из последних сил сдерживал желание помочь. Его рвение было понятно, мне бы тоже не хотелось видеть, как мой брат ведёт себя по-мудацки с моей хорошей знакомой. Особенно если очевидно, что им обоим придётся ещё какое-то время работать вместе. Но, к счастью для Сэма, я не собиралась отвечать Дину так же грубо и недоверчиво. Скорее, собиралась сказать правду.

К тому же, выгода и в правду была. Я же не миротворец, чёрт возьми, каждому нужны причины пойти на такую глупость и рисковать своей жизнью каждую минуту. Но польза совсем не та, которую ожидает от меня Дин. Мой мотив скрывается внутри всех нас: у людей и у монстров, у добрых и у злых, у сильных и у слабых он есть. Он окружает нас, даже тогда, когда мы сами это отрицаем.

И называется это совсем просто: выживание.

Вот, что желаем мы все. Это цель, которую преследует каждый.

– Да, выгода у меня есть, – я заглянула прямо в глаза Дина, ужесточившего свой взгляд и сжавшего с силой зубы, – Я просто хочу жить. А Люцифер спокойному существованию уж точно не способствует.

Зелёные глаза прожигали меня насквозь. Я словно стояла на рентгене или флюорографии, пока все мои внутренности внимательно рассматривали. Но если в больнице это совсем не вызывает никаких эмоций, то сейчас, стоя в полном молчании в комнате бункера, я чувствовала смущение. Казалось, я оказалась на руке огромного человека, который внимательно осматривал всю меня. Вместе с тем, в моей голове крепко засело одно простое понимание: от этого взгляда ничего не скрыть. Хочешь – не хочешь, а правда всё равно выйдет наружу.

Но мне нечего скрывать. Ведь я сказала чистую правду.

Однако Дин был непробиваемым:

– Зачем тогда рисковать и идти к охотникам, если так печёшься о своей жизни?

Мои слова, которые я сказала проникновенно, вытаскивая из самых глубин души, затерялись в море его подозрений. Печально, что он всё ещё не верил мне из-за одного единственного факта: я – ведьма.

Это раздражало. Очень.

Так что, хоть я и не желала уходить в ссору, резко сказанный вопрос заставил меня ответить так же грубо:

– А чего мне бояться? – я насмешливо хмыкнула, разведя руки в стороны, – Чтоб ты знал, нормальные охотники не убивают белых ведьм.

Выделенное голосом слово, как и ожидалось, вызвало реакцию. Дин раздражённо набрал воздух в лёгкие и сделал несколько шагов вперёд, поднимая одну руку надо мной. И хоть его действия были быстрыми и отточенными, я не растерялась и уже приготовилась говорить заклинание.

Но наша зарождающаяся потасовка оборвалась на корню командным словом Сэма:

– Хватит, вы, оба.

И я, и Дин одновременно повернулись на младшего Винчестера, остановившись. Его взгляд сквозил злостью и угрозой, отчего я почувствовала необъяснимое желание забыть о любых возможностях сказать Дину что-то грубое или ответить на его удар. Моё тело застыло, словно статуя, не в силах сдвинуться с места. Однако кроме страха перед твёрдым взглядом Сэма, я чувствовала вину. Ещё в начале нашего диалога я обещала себе не ссориться с Дином, но, в итоге, сама спровоцировала его, заставив разозлиться ещё сильнее. Не составляло труда предположить, что чувствовал в этот момент Сэм, наблюдающий за нами. И было трудно осознавать, что именно я была виновата в этом.

Повинуясь чувствам, я опустила голову вниз и виновато прошептала:

– Извини. Я не хотела.

Молчание было удивительно долгим. В моей голове не было ни единой идеи, что служило тому причиной. Однако поднять взгляд я не решалась. Вина, словно камень, лежала на моей макушке, отчего движение головой вверх казалось непосильно сложным. Так что, я не осмотрелась и не поняла, что же не так.

Но вскоре ответ пришёл сам собой. Прозвучал раздражённый полу-рык:

– Чёрт!

Я даже представить себе не могла, что люди способны издавать подобные звуки. Но Дин раскрыл мне эту тайну.

Вместе с его гневным голосом я всё же подняла голову:

– Помяни моё слово, Сэмми…

Мой взгляд коснулся названного. Тот с ожиднием и ещё оставшимся раздражением смотрел на брата. «Именно поэтому молчание было таким долгим. Сэм хотел, чтобы Дин сказал хоть что-то», – предположила я, а, переведя взгляд на старшего, хмурящегося, сжимающего кулаки и даже немного раскрасневшегося, я сделала второй вывод, – «А Дин признавать ошибки не захотел».

– Доверие к ней, – его палец тыкнул мне в грудь, – Отправит тебя в могилу.

И, не дождавшись ответа брата, Дин ушёл в один из коридоров, не оборачиваясь.

Мы с Сэмом какое-то время молчали, неотрывно смотря в сторону, куда только что отправился Дин, пока мне не надоела тишина. Я повернулась к нему и сказала:

– Прости за эту сцену. Представляю, как неприятно наблюдать за подобным…

Сэм улыбнулся, обрадовавшись моему пониманию, и успокоил в ответ:

– Не переживай. Это не первый раз, когда Дин ведёт себя так, – помолчав, он с тяжестью добавил, – Я привык.

– Так себе привычка, знаешь ли.

Я хихикнула, а, увидев смешинки в глазах напротив, посчитала это своей маленькой победой. Хоть в произошедшем есть доля моей вины, мне удалось хоть немного восстановить хорошее расположение духа Сэма.

Да, я могла бы продолжить тему Дина и рассказать, что я на самом деле думаю о нём. Возможно, это дало бы Сэму возможность понять меня и мои действия. Однако я не стала этого делать. Зачем копаться в неприятной теме, когда есть множество других для обсуждения?

– В любом случае, в той стороне должны быть спальни. Думаю, Дин догадается выбрать себе одну из них, – я приободряюще улыбнулась и, наконец, перевела тему, – А мы пока можем посидеть в библиотеке. Думаю, ты найдёшь, что почитать. К тому же, именно из-за информации я пыталась попасть в бункер.

– И что именно ты собираешься искать? – заинтересованно спросил Сэм, пока мы вместе поднимались по ступенькам в библиотеку.

– Дневник Кольта.

Рельсы

– Ну это же полный бред! – взорвался вдруг Дин, прерывая Сэма, который читал книгу вслух.

Мы сидели в Импале и направлялись к Вратам в Ад, которые, как выяснилось из дневника Сэмюэля Кольта и записей из архива Хранителей, находились в южном Вайоминге. Как и ожидалось, они были окружены огромными железнодорожными путями, соединёнными в пентаграмму. Это означало, что внутрь демоны пробраться не могли. Но из-за этого появлялась вероятность, что за периметром пентаграммы следят служители Ада, готовые в любой момент сообщить, если некие люди проберутся на недоступную территорию. Поэтому, чтобы привлекать к своей вылазке как можно меньше внимания, мы все поехали на одной машине.

Чем ближе мы были к Вратам, тем чаще я повторяла парням план. Благодаря моим усилиям, те выучили каждое действие на зубок, хоть оба и были недовольны моей дотошностью. В один из таких разов, когда Дин заставил меня замолчать и сказал, что ему уже «осточертел» этот план, а Сэм чуть более спокойным и дружелюбным тоном сказал, по сути, то же самое, я решила пояснить им, чего так сильно боюсь. Поэтому сейчас в руках Сэма была энциклопедия, написанная Хранителями, которая посвящалась ангелам. Он читал её вслух, чтобы старший брат тоже мог слушать информацию, будучи за рулём.

– Я занимаюсь охотой всю жизнь. Но ни разу даже слова не заходило об ангелах, – я заметила, как Дин крепче сжал руль, – Это всё – чья-то больная фантазия.

Сэм задумчиво листал книгу дальше. Он внимательно посмотрел на брата и, чуть поразмыслив, всё же решил высказать своё мнение:

– Я бы не был так в этом уверен…

Дин резко повернул голову на Сэма, хмуро сказав на пониженном тоне:

– Ты о чём?

– Ну… – он опустил голову в книгу, видимо, не выдержав раздражения брата, которое, казалось, было направлено на него, – Если следовать этим записям, то получается, что ангелы уже больше тысячелетия не спускались на землю. Совсем неудивительно, что охотники ничего о них не слышали.

Я решила поддержать Сэма, который, хоть тоже был Винчестером, в одиночку точно не смог бы сломать броню навязанного убеждения Дина. Так что, я вклинилась в диалог:

– К тому же, разве Хранители похожи на людей, которые просто так выдумывали бы целую энциклопедию? Думаешь, это какой-то фетиш: строить огромный подземный бункер и выдумывать там факты о монстрах и даже новые расы?

Дин метнул в меня внимательный взгляд через зеркало заднего вида, а когда встретил там мою лукавую улыбку, вызванную сказанной только что шуткой, в зелени его глаз вдруг появилась искра. Странное понимание, которое в ту же секунду куда-то делось. «Он посмотрел на меня так, словно был согласен со словами», – я хмуро глядела на лицо Дина, который молча вернул взгляд на дорогу, – «Почему же тогда в следующий миг он заставил себя не думать об этом? Что его так пугает в возможности существования ангелов?» Я покопалась в воспоминаниях о сериале, желая найти там хоть какие-то ответы, но ничего не приходило мне в голову. Чем старше я становилась, тем меньше моментов сериала помнила. Да, эта тенденция была ожидаема, однако она могла очень повредить остановке Армагеддона и дальнейшей жизни в этой Вселенной.

– Всё, – машина резко затормозила, заставляя забыть о тревожных размышлениях, – Дальше пешком.

Мы вылезли. Я осмотрелась. Импала остановилась на конце просёлочной дороги. Дальше шёл только лес, широкие ветви которого скрывали от нас пентаграмму. Братья вытащили все вещи из багажника, и мы разделили их на каждого. Водрузив на спину рюкзак и взяв в две руки по сумке, я направилась в сторону леса.

– Алекс?

Сэм непонятливо смотрел на меня. В моей голове не было не единой догадки, почему. Поняв это, он пояснил:

– Нужно скрыть машину.

– А…

Я виновно опустила взгляд, сбросила сумки и почапала обратно. Щёки предательски покраснели, выдавая моё смущение с головой. Пребывая в переживаниях о реализации плана по закрытию Врат и о тенденции забывания фактов из сериала, у меня совсем из головы вылетело, что машину, конечно же, нужно спрятать. Не поднимая на Винчестеров глаз, я начала собирать особо большие ветки, которыми можно было бы прикрыть Импалу.

Но, неожиданно, наше молчание прервал смешок Дина. Поймав наши с Сэмом вопросительные взгляды, он спросил:

– Что? – улыбка поползла по его лицу так, будто совсем недавно прозвучал достойный анекдот. От этого мы были в ещё большем замешательстве, – Я впервые вижу, как ты чувствуешь себя неловко из-за собственной оплошности.

В первое мгновение слова не были мне понятны. Однако сразу же после я, смотря на Дина с широко распахнутыми от осознания глазами, смутилась ещё больше. Повинуясь этому разгорающемуся в груди чувству, взгляд опустился обратно на большие ветки. «Вообще-то, вы видели, как я чувствовала себя некомфортно в доме Ларри, когда поняла, что ошиблась», – хотелось возразить мне, но из-за нахлынувшей неловкости язык не поворачивался закапывать себя ещё больше, – «Хотя, тогда я чувствовала скорее страх… Но какая разница?»

Моя реакция на слова вызвала очередной смешок. Теперь не только со стороны Дина, но и со стороны Сэма. Хоть у того он и был более тихим, сдавленным. Будто человек не хотел смеяться, но не смог сдержаться.

«Предатель», – только и пронеслось в моей голове. Встретиться с Сэмом взглядом и показать всё негодование я не решилась. Смущение одержало окончательную победу.

– Знаешь, – Дин вместе с Сэмом сдвинул машину чуть вглубь деревьев. У них получилось это удивительно слаженно и быстро. Наверное, помог опыт, – Смущайся почаще. Многим парням это понравится, – Сэм толкнул брата рукой, но это ни на секунду не заткнуло его, – Я бы, может, и сам… – Дин пошло улыбнулся, внимательно осмотрев меня снизу вверх, – Ну, знаешь, дал бы свой номерок. Но я пока не настолько хочу необычных ощущений, что готов потратить свой вечер на ведьму.

Я, стоя столбом, не дышала. Возможно, от отсутствия воздуха, а, возможно, от только что прозвучавших слов, всё моё тело горело. Лицо преобразилось, напоминая красную тряпку на корриде. Нет, конечно, за две свои жизни в вопросе отношений с мужчиной я была уже далеко не потерянным созданием. И хоть в этой Вселенной я не тратила время на взаимодействие с противоположным полом, в прошлой у меня в какой-то момент появился жених. Однако даже с двумя жизнями я набрала явно меньше опыта в сексе, чем Дин. Если быть откровенной, я не пыталась загнать каждого мужчину в постель, так что и набрать такое же число партнёров не могла.

В общем, хоть опыт в этом вопросе у меня и был, такие прямые пошлые слова, сказанные ещё и самим Дином Винчестером, выбили из колеи. Я стояла истуканом с палками в руках, пока Дин с широкой улыбкой не забрал их из моих рук.

Тогда в одно быстрое мгновение моё лицо переменилось. Гнев вперемешку со смущением придали ему хмурое, слегка бесчувственное выражение:

– Спасибо, конечно, но навряд ли я бы согласилась на подобную авантюру.

Дин остановился с веткой в руке, нахмурившись. Ему было явно невдомёк, почему я бы отказала в предложении жаркой ночки кому-то вроде него. Это удивление слегка позабавило стоящего рядом Сэма, хихикнувшего под укорительный взгляд брата. Придало каплю веселья оно и мне, так что, уже расслабившись и даже немного улыбнувшись, я добавила шутливое дополнение:

– Я провела с тобой в бункере неделю, но ни разу не видела, чтобы ты мыл руки. Ну а так как мне не хочется рисковать…

Я развела руки в стороны и закрыла глаза. Моя ухмылка стала ещё чуть шире, когда послышался смешок, спрятанный в кулак, со стороны, где стоял Сэм. И, решив, что нужно исчезать красиво, я положила последнюю ветку, развернулась и направилась к сумкам, которые оставила рядом. Ощущение было такое, будто я, надев солнцезащитные очки, уходила, когда сзади был яркий, громкий взрыв.

Но, на самом деле, за этой маской силы и смекалки скрывалась всё та же фанатка «Сверхъестественного», которая сейчас валялась на полу, оглушительно громко кричала и билась в истерике. «Он был бы не против со мной переспать! Со мной!» – звучало прямо в ушах, когда я поднимала сумки с земли и надевала их на себя. Конечно, здравый смысл подсказывал мне, что с Дином мы совсем не пара, и интерес во мне у него только на одну ночь. Но это не могло успокоить мою фанатскую душу.

– Бери уже сумки, – рыкнул оскорблённо Дин, кинув в брата довольно тяжёлыми баулами со стройматериалами, – Что прохлаждаешься?

Вскоре братья нагнали меня, и мы вместе направились в лес, где по нашим картам находились Врата. Путь был довольно выматывающим. И не только из-за больших сумок, висящих на наших плечах и руках, но и благодаря тревожным мыслям, посещающим головы всех нас. Основной опасностью на данный момент были демоны. Мы ещё не перешли пентаграмму, так что, вполне вероятно, мы могли встретить одного из сторожей этого места, который обязательно заметит трёх человек. Конечно, мы с Сэмом, который помогал мне в разработке плана, постарались продумать путь отступления на такой случай. Но основная проблема была не в том, что мы встретим демона, а в том, что об этом вскоре узнает весь Ад. Я была практически уверена, что, заметив нас, местный сторож постарается схватить хотя бы одного из троих и привести напрямую к нынешнему Королю. Если это произойдёт, то не только наша идея пойдёт крахом. Кроули и Ровена, которые сейчас должны были исследовать Ад, могут тоже потерпеть неудачу. А этого мне хотелось меньше всего.

К сожалению, демоны были далеко не самой большой опасностью нашего похода. На горизонте маячила ещё одна проблема. Да, та была менее вероятна, но всё же реальна. Ангелы. Когда мы продумывали план, Сэм поделился, что не верит в такое развитие событий. Дин вообще считал всё это одной большой выдумкой. Если честно, мне и самой хотелось бы надеяться, что я накручиваю себя на фоне моря переживаний. Однако кое-что в голове не давало покоя. Я отчётливо помнила, что в сериале демоны и ангелы в какой-то момент объединились, чтобы открыть все печати. В моей памяти не отложилась серия или хотя бы момент, когда это выяснилось. Зато сам факт чётко врезался и не хотел никуда уходить. Он был словно зуд, который чесался поздно ночью и не давал спать спокойно.

Так что, я не спала. Я держала в голове: «Ангелы могут появиться в любой момент».

И тем самым загоняла себя в панику ещё больше. Ведь оружия от ангелов у нас не так много.

Пентаграмма была уже совсем близко. Заприметив рельсы, мы чуть ускорили шаг. Хоть множество проблем ещё маячило на горизонте, перешагнув рельсы, мы бы избавились хотя бы от одной из них. А это уже немножко облегчило бы нам задание.

Но откуда-то сбоку послышался шорох. Мы мгновенно оглянулись, притаившись. И хоть внутри свербило желание, чтобы тот куст, как в мультиках, трясся из-за какого-нибудь зверька, было очевидно: в жизни нет таких банальных поворотов. Так что я потянулась к мешочку, припрятанному в кармане джинсовой куртки.

Все молчали. До того момента, пока из-за куста не показался человек. Это был мужчина лет тридцати. Довольно подтянутый, но по виду напоминающий скорее офисного планктона, чем того, кто зарабатывает руками. «Выглядит, как обычный человек», – сказал последний лучик надежды в моей голове.

Но даже он пропал в тот момент, когда мужчина моргнул. Его глаза стали полностью чёрными.

На мгновение страх завладел мной, отчего я не могла даже вздохнуть. Казалось, я тонула глубоко, в самую бездну, которая шептала мне: «Вот и пришла твоя смерть».

Однако кто-то крепко схватил меня, заставляя всплыть. Прозвучал серьёзный голос, помогший прийти в себя:

– Ты читала и читала нам план, пока не закружится голова, – я взглянула на Дина, его напрягшиеся руки и плечи, на хмурое лицо и зелёные глаза, внимательно следящие за появившимся противником, – А сама не выполняешь даже первого пункта. Какой выход вы напридумывали с Сэмом на такой случай?

Крепкая хватка сильной руки помогла с удивительной скоростью вспомнить один из первых вечеров на прошедшей неделе. Мы с Сэмом рассматривали много вариантов, в какой момент нас может нагнать демон. И если в остальных случаях приходилось думать над отступлением и способами, как остановить противника, в данном варианте самым логичным вариантом оказалось простое:

– Бежать.

Уверенно сказав это, я тут же сорвалась с места. Мои глаза встретились с рельсами пентаграммы и Сэмом, который практически добежал до них. Я оглянулась назад и с ужасом поняла, что демон был в двух шагах от нас. Моё секундное замешательство могло стоить жизни. И только благодаря Дину, сумевшему вовремя направить мою голову в русло с нужными мыслями, меня до сих пор не разорвало пополам. «Ну или что там любят делать демоны со своими жертвами», – я поджала губы, представляя не самые приятные картины своей возможной смерти.

Всё ещё перебирая ногами как можно быстрее, я посмотрела на Дина. Тот, удостоверившись, что расстояние между нами и демоном увеличилось, отпустил мою руку и поравнялся со мной. Попытка держать взгляд провалилась под силой моего смущения за очередную оплошность, так что я посмотрела на пентаграмму и только потом сказала:

– Спасибо.

– В следующий раз, надеюсь, ты не будешь стоять столбом? – будто проигнорировав мою благодарность, грозно спросил он.

Я, почувствовав укор в его голосе, поджала губы и секунду молчала. Но когда я всё же посмотрела на Дина и хотела уверить его в том, что постараюсь больше так не делать, перед нами пролетело огромное дерево.

Целое дерево.

С ужасом оглянувшись, мы с Дином увидели разъярённого демона. В первую секунду, когда мы только сорвались с места, он удивился нашей выходке, а потому ничего не сделал. Но сейчас демон пришёл в себя. И он готовился нас остановить.

«Что же делать?» – я оглянулась на пентаграмму. Сэм уже стоял за рельсами и беспокойно наблюдал за нашим побегом. Оставалось совсем немного, метров десять. Но демону могло хватить даже их, – «Он способен кинуть ещё дерево и может с лёгкостью нас догнать. Читать молитву изгнания прямо тут не выйдет, это будет опасно. К тому же…»

– Телекинез, – с ужасом сказала я, вновь оглянувшись на демона.

– Чего?

– Скоро он додумается, что ему достаточно сил, чтобы схватить нас и кинуть куда-то. Как то дерево.

Понимание на лице Дина сменилось крайней степенью напряжения. В воздухе висело продолжение: «Если он кинет нас, как то дерево, мы навряд ли добежим до Сэма. Если вообще выживем».

Я знала, что у такого профессионального охотника только что протекли все те же мысли, что и у меня. И теперь Дин тоже знал, что шансов добежать до рельс у нас не так много.

– И что ты предлагаешь?

Я задумалась на секунду, после чего вручила ему сумки. Дин без лишних вопросов взял их, продолжив бежать с той же скоростью. «Завидую его выносливости», – мимолётом пронеслось в голове, – «Хотя, адреналин тоже мог нехило помочь с этим».

Тем временем моя правая рука нащупала в кармане джинсовки небольшой ведьмовской мешочек. Практически касаясь его губами, я прошептала:

– Scintilla, excandesce et vestigia tua operies! (Искра, разгорайся и следы заметай!)

Мешок полетел в воздухе и приземлился точно перед демоном. Тот на мгновение остановился, не понимая, что происходит. Но заклинание не действовало.

Дин с ноткой паники в голосе спросил:

– И это, по-твоему, должно нам по-…

Прозвучал взрыв. Так как мы были в нескольких метрах, на нас он подействовал не так сильно, как на демона в эпицентре. Но даже у меня и Дина только что заложило уши.

– О, тренировки в метании оказались не зря, – наигранно весело прощебетала я, – Прямо в яблочко!

Дин невесело хмыкнул.

Рельсы всего в пяти метрах.

– Это заклинание сожжения, – чтобы не погружаться в панику, начала разъяснять я, – Но однажды моя учитель объяснила, что каждая трава в нём отвечает за определённое действие в зажигании огня. Если немного поиграться с пропорцией, то можно получить другой эффект.

– Вроде взрыва, – Дин задумчиво кивнул, – Но огонь не действует на демонов.

Я кивнула:

– Но зато помогает против людей. А демоны всегда занимают сосуды с людьми. Так что, хоть у них и уменьшены болевые ощущения, некоторые слабости вроде звона в ушах всё равно должны оставаться, – я пожала плечами, – По крайней мере, я на это надеялась, когда кидала мешочек.

– Не самое лучшее время, чтобы уповать на везение, – заметил Дин.

Я хмыкнула:

– Будто были другие варианты.

Мы одновременно переступили пентаграмму.

– Были, – негодующе вклинился в диалог Сэм, – Например, пистолеты в ваших карманах.

Я помотала головой:

– Мы же с тобой оставили это на крайний случай.

Сэм сделал вид, что согласен, и кивнул, сказав:

– А, ну да, ведь демон в двух метрах от вас – не крайний случай.

– Слушай, Сэмми… – Дин, пытаясь отдышаться, скинул множество сумок, которыми я его загрузила в процессе бега, и сказал, – Мы выжили. Чего ты кудахчешь, как кура-наседка?

Уголки моих губ приподнялись, но, заметив уничижительный взгляд Сэма, я опустила голову, скрыв улыбку. Решив сделать вид, что мне совсем не смешно с такого сравнения, я сняла рюкзак. Нужно было передохнуть.

– Не так уж приятно наблюдать за тем, как вы бежите от демона, при этом ещё о чём-то мило переговариваясь.

Но тут я уже не могла сдержаться, а потому, до сих пор восстанавливая дыхание, шутливо спросила:

– Что, ревнуешь, Сэмми? – хлопнув глазками дважды, я с жалостью сказала, – Говорили и без тебя?

Тот хотел что-то сказать в свою защиту, но, видимо, поняв по нашим с Дином взглядам, что это бесполезно, закрыл рот и с тяжелым вздохом отошёл в сторону. А мы лишь победно улыбнулись и дали друг другу пять.

Но эту идиллию прервал неожиданный грохот.

– Мелкое отродье! – крикнул демон прямо за рельсами. Он пытался пробиться сквозь пентаграмму, ударяя по невидимому щиту кулаками, но ничего, конечно же, не получалось, – Как вообще недалёким охотникам и тупой ведьме удалось обойти меня?!

Я стояла столбом, смотря на изуродованное гримасой лицо демона. Тот был вне себя от злости, крушил всё вокруг. Даже деревьям, которые встретились ему на пути, не поздоровилось. Кроме того, гнева добавляла сажа, покрывающая всё тело демона. Видно, тот не смог сразу избавиться от огня после взрыва.

– Прости, парень, но ты был в пролёте с самого начала, – с наглой улыбочкой Дин подошёл прямо к нему. Он встал на расстоянии всего какого-то полуметра и не чувствовал ни капли напряжения или страха, только издевательство над проигравшим, – За моей спиной стоят двое зануд, – я хотела крикнуть «хэй», но решила промолчать, – Они готовили план грёбаную неделю. Даже забывали об обеде, – сверкнув глазами, Дин достал из штанов пистолет и перезарядил его, – У нас припасено способов твоего убийства больше, чем пальцев на твоих руках. Поэтому я тебе по-дружески советую бежать. Ну правда. По-добру, по-здорову.

Демон зарычал от отчаяния. Он ещё несколько раз ударил по невидимой стене руками и ногами, но всё так же не смог пройти внутрь. А я вдруг поняла, что тот правда убежит. Но не просто скроется где-то, а обязательно расскажет в Аду о случившемся. И Кроули с Ровеной окажутся в опасности.

В ту же секунду позабыв об усталости после забега, я покопалась в лежащих на земле сумках и достала новый мешочек. После прошёптанного в него заклинания, быстро сложившийся план действий пришёл в исполнение.

Первым делом я подошла к Дину и постаралась изобразить такое же насмешливое лицо. Следом нужно было отвлечь внимание:

– А на что ты надеялся? Думал, демоны хоть когда-нибудь будут сильнее охотников? – нагло ухмыльнувшись, я воскликнула, – Какая глупость!

Тот ударил кулаком прямо у моего лица. Хоть пентаграмма всё ещё защищала нас, я вздрогнула от резкого действия. Но высокомерная улыбка так и не ушла с моего лица, хоть искра страха всё равно горела где-то внутри.

Демон голословно кричал:

– Ты же ведьма! Слабачка! – он язвительно улыбнулся, посмотрев на меня чёрными, словно бездна, глазами, – И все они – твои враги!

Я не удержалась от искренней усмешки:

– Какая глупость. Мир уже совсем не такой. Мне незачем прятаться от охотников.

Но демон не ответил мне. Он моргнул, глаза снова стали похожи на человеческие, и развернулся куда-то в сторону. Его руки сжались в кулаки, и вместе с тем прозвучал грозный крик:

– Выйдя из пентаграммы, вы допустили ошибку. Теперь-то я вас не упущу!

И убежал, вновь кидаясь поваленными палками и деревьями.

– Он тупой и слепой, но я-то заметил мешочек, который ты положила в карман, пока он разглагольствовал. Что это было?

Я улыбнулась, посмотрев точно в глаза внимательного Дина:

– Заклинание иллюзии. Так он не доложит о нашем присутствии ещё какое-то время.

Сэм, сидящий на одном из рюкзаков, заметил:

– Этого не было в плане.

– Ага, – подтвердила я, – Потому что нам без разницы, когда он доложит начальству. Мы в любом случае проведём у Врат столько времени, что он всё успеет. А вот моим знакомым, находящимся в Аду, это может помочь.

Дин нахмурился, остановив меня рукой:

– Подожди-подожди… «Знакомым в Аду»?

Винчестеры были в шоке. Но на их реакции совсем не было времени. Поэтому я начала собирать сумки, которые разложила на земле, кивнув:

– Закрыть врата – важная, но не единственная цель. Есть и другие вещи, предотвратив которые, мы не допустим Армагеддон.

– И эти цели в Аду? – всё ещё хмуро докапывался Дин.

Я снова кивнула, но в этот раз ничего не поясняла.

– Во что же мы вляпались? – со вздохом задал риторический вопрос тот.

А тут я ответила. Ещё и так спокойно, будто мы разговаривали о погоде:

– В то, что и так настигло бы вас, – я прихватила сумку и, готовая, встала, смотря на то, как братья собирают свои вещи, разбросанные в момент небольшого отдыха, – Просто благодаря мне это произошло чуть раньше.

Дин и Сэм переглянулись, но ничего не сказали. Мы молча направились к центру пентаграммы: к Вратам Ада.

План

– Алекс, прикрепи здесь, пожалуйста, – позвал меня Сэм.

– Сей…час… – рвано ответила я, ведь никак не могла отвлечься от дела.

Мои руки аккуратно дорисовывали маленькие пентаграммы на недавно расплавленном металле. Когда я закончила последнюю, то спустилась с миниатюрной складной лестницы и, отойдя немного, осмотрела свою работу. Принесённые с собой блоки металла я расплавляла поверх той части Врат, которая должна была открываться. Первым делом раскалённый алюминиевый сплав заполнил замочную скважину, в которую нужно вставлять Кольт. Когда стало понятно, что моя до глупости банальная идея работает, и Врата можно просто-напросто припаять друг к другу, мы занялись делом. Пока братья соединяли алюминиевые пластины, которые мы принесли, я заделывала щель между двумя сторонами Врат и рисовала на ещё горячем металле пентаграммы специальной тоненькой палочкой.

– Але-екс, – сердито протянул Дин, – Хватит стоять без дела!

Я, вздрогнув, опомнилась и, отвернувшись от уже застывших дверец, которые уж точно теперь не откроются, направилась к Винчестерам:

– Извини, задумалась.

Братья начали поднимать стену, которую они только что сделали, соединив алюминиевые пластины метр на метр. На каждой из таких были нарисованы определённые символы, которые в правильном порядке создавали тот самый барьер, защищающий от попадания ангелов внутрь какого-либо здания. А с внутренней стороны каждой стены была нарисована пентаграмма, сковывающая демонов. Так что, ни Рай, ни Ад не смогут проникнуть к Вратам, когда мы поставим все четыре стены.

Чтобы в случае урагана этот исписанный защитными символами домик никуда не улетел, мы припаивали его к Вратам. Сейчас этим занималась я. Пока Винчестеры держали металлическую стену, я сплавляла её с арматурой размером где-то двадцать сантиметров, а потом другой конец, разогревая взятой с собой горелкой, соединяла с Вратами. Тогда стена становилась стабильна и уже не была способна никуда деться. Такие трюки нужно было проделать четыре раза: у каждого угла. То есть, шестнадцать раз, если считать все четыре стены.

– Всё. Отпускайте, – сказала я, спускаясь с лестницы.

Мы подошли к следующей стене и повторили процедуру. И так ещё два раза.

Благодаря хорошему планированию, работа занимала не так много времени. Ещё в бункере мы пометили каждую металлическую пластину определённым номером, так что, соединять их в стену было несложно. Основным риском оставалась тяжесть, которую мы несли сюда. Без хотя бы одной пластины весь узор против ангелов рухнет. А тащить их все было крайне тяжело, ведь каждая весит в районе пяти килограмм. Я лишь чудом дотащила свою часть. И очень удивлялась тому, как братья даже не запыхались.

Когда все четыре стены были припаяны к Вратам и друг другу и проверены на устойчивость, мы занялись крышей. С ней были основные сложности. Задача состояла в том, чтобы сплавить её с четырьмя стенами и удержать во время сего процесса точно над ними. К счастью, хоть и с большим трудом, но нам втроём удалось закинуть соединённые алюминиевые плиты наверх (чтобы поймать крышу с другой стороны от нас, Сэм встал на лестницу и тянулся через Врата что есть мочи). Когда мы выровняли будущую крышу, я залезла на лестницу и начала сплавлять две стороны этого большого куба. Иногда приходилось добавлять металла, который мне выдавали братья, чтобы не поломать конструкцию и не продырявить её.

Работа постепенно текла, подходя к своему логичному завершению. От соединения крыши с одной стеной я перешла к другой. Вскоре пошёл черёд третьей стороны. Оставалось немного. Работа шла быстро и даже как-то не хлопотно. Наверное, всё благодаря плану.

Но не тут-то было. До наших ушей донёсся хлопок крыльев.

Секундный ступор сменился ужасом. Я выкинула горелку и торопливо спрыгнула с лестницы. Подсознание кричало: «Беги! Спасайся! Ты не справишься с ангелом!» Но я упорно шла к входу во Врата, где и послышался звук. С той же стороны было кладбище. «В котором нас и похоронят», – саркастично подумала я и, наконец, выглянула из-за угла.

Передо мной стоял ангел. Даже издалека ощущалась его нечеловеческая природа. Он был… Какой-то не такой… Словно робот, ангел без единой эмоции смотрел на Врата. И следом его взгляд коснулся меня. Заглянув в эти глаза, я увидела такую мудрость, которая, казалось, была недоступна человеку. Там плавало что-то возвышенное, что-то светлое. Что-то небесное…

Но это был далеко не обычный ангел. В бежевом плаще и синем галстуке, с бардаком на голове, он смотрел на меня своими небесными глазами, будто сканируя душу.

Это был Кастиэль.

Я застыла, благоговейно осматривая его. Иронично, что он делил второе место в топе моих любимых персонажей с Кроули, то есть со своей полной противоположностью. Но, по сравнению с тем, Кас множество раз покушался на первенство в топе. И часто был всего в шаге от победы.

В общем, я его обожала. А потому практически открыла рот, когда увидела.

Моя голова была пуста, а грудь переполнялась от чувства любви к Касу и восхищения к ангелам. Да, обитатели Рая были теми ещё засранцами. Но на Небесной теме у меня долго был фикс. Такой силы, что слово «ангел» становилось триггером, даже если его говорил бездомный. Так что, неудивительно, что, увидев настоящее небесное создание, я забыла своё имя.

– Твоя душа другая.

Кас хмуро всматривался прямо в мои глаза, чуть наклонив голову в бок. «О Боже!» – восхитилась я, припоминая, что в сериале у него была точно такая же привычка. Только спустя несколько секунд тишины я поняла, что слова были обращены ко мне. И вместе с паникой: «Он ведь говорит со мной! Со мной!» – наконец-то включился мой мозг. Я вспомнила о плане и начала анализировать всë, что Кас сказал. Тогда-то восторг и оборвался, дав место размышлениям: «Подождите. «Другая душа»? Он чувствует, что я не из этого мира?»

– Ты… – он всё продолжал смотреть в мои глаза, сведя брови к переносице, – Ты та, кто проник сюда из другой Вселенной?

«Гадство. Сказал это прямо при братьях», – выругалась я, не желая признаваться в попаданчестве Винчестерам. Они и без того мне не доверяли. А тут ещё и это…

Решив понадеяться, что Сэм и Дин забудут, я не дала Касу точный ответ, сменив тему:

– Ангелы могут чувствовать душу?

Он не отрывал взгляд от моих глаз. Казалось, Кас сканировал меня, заглядывал куда-то глубоко, в те места, о которых даже я могла бы не ведать. И это ощущение заставляло чувствовать неловкость. Будто я стояла голая, пока меня осматривали с ног до головы.

Но отвести взгляд, чтобы спрятаться от анализа этими небесными, иноземными глазами не получалось. Меня будто сковали, заставив стоять на этом кладбище и не дышать. Словно, совершив любое движение, я могла бы просто-напросто умереть. Пуф! И всë.

Поэтому я замерла, сведя руки за спину.

– Конечно, – ответил Кас, всë не переставая смотреть на меня изучающе, – Благодаря этому мы находим любого человека, где бы он ни был, – понизив голос, он перевëл тему к тому, с чего начал, – Тебе нельзя быть здесь, иномирянка.

«Фу, вот и прозвище. Даже «ведьма» лучше», – скривившись, подумала я и решила показать ему, как лучше всего меня называть:

– Алекс. Зови по имени, Кас... – я запнулась на мгновение, всё же решив добавить, – Тиил…

«Как-то неправильно сокращать имя, если вы впервые встретились», – рассудила я.

Но Кас не обратил внимания на попытку познакомиться:

– Что ты здесь делаешь? И почему вместе с Винчестерами?

Я саркастично усмехнулась, заглянув за плечо, где в метре от меня стояли братья, не отводящие от Каса настороженного взгляда:

– Очевидно же. Без этих двоих у меня не получится остановить Армагеддон.

Кас покачал головой, сделав шаг вперëд. Я с трудом остановила себя от шага назад, через силу гордо задрав голову вверх. Поднявшийся холодный ветер обволок меня со всех сторон. Или же мне просто показалось, что вокруг так похолодало?

– Невозможно остановить то, что предначертано. Нужно смириться.

Хотелось рассмеяться. Громко, заливисто, с ноткой истерики. Сказать, что я знаю. Что понимаю, против чего сражаюсь. Он прав, мне это далеко не по силам: Люцифер так или иначе выйдет из Клетки. Но на счёт Армагеддона…

Перед Касом я смогла выдавить из себя только ироничную улыбку и смирившиеся с тяжкой участью глаза:

– Ты правда в этом уверен? Ведь в моëм мире день конца света благополучно прошёл. Винчестеры остановили Армагеддон, – я заметила, как брови Каса чуть дрогнули, но он всë равно смог остаться невозмутимым. Так что, я пояснила, – Сэм прыгнул в Клетку, пока в нëм сидел Люцифер. И... – я чуть оглянулась назад, посмотрела на братьев краем глаза и тише сказала, – Остался с ним в Аду на год.

Молчание продлилось недолго.

– Ты не поколеблешь мою веру в Него, – голос Каса звучал очень жëстко. Он готов был драться за то, чтобы доказать правоту его Отца.

Его угроза, передаваемая одним лишь тоном, проползла, словно мерзкий слизняк, по всему моему телу: от пят до самой головы. Стало не по себе. И хоть благодаря запасам бункера у меня была управа на ангелов, я не чувствовала защищённость. Даже Винчестеры, находящиеся поблизости, не придавали никакой уверенности.

Казалось, Кас был сильнее. Морально и, тем более, физически.

– Согласна. Едва ли у меня получится сделать ангела атеистом, – попытавшись сыграть непринуждëнный вид (хотя руки едва подрагивали из-за ярости, которую буквально излучал Кас всем своим видом и голосом), я добавила, – Но это и не моя задача.

– Небеса не позволят вам остановить неминуемое. Они применят любые средства, чтобы следовать Его воле, – вновь продолжил напор он, считая, что это переубедит меня.

И вновь я хотела ответить ему с наигранным сарказмом, но вдруг Кас сделал шаг. И ещë один. Из его рукава показался ангельский клинок. Он блеснул на свету и будто ослепил меня на мгновение. И хоть Кас казался мне угрожающим только наполовину, ведь я всë ещë видела в нём своего кумира, страх поднялся прямо до моего горла, затрудняя дыхание. Хотелось бежать. Спасаться. Сделать всë, лишь бы выжить.

Но был план. И только когда между мной и ангелом осталось чуть меньше двух метров, он наконец-то всплыл в моей памяти.

– Стоять! – я достала руки из-за спины и подняла кулак перед собой. Из него текла кровь, – На ладони нарисован знак изгнания. Ещë один шаг – и ты исчезнешь отсюда.

Кас застыл. В его глазах я видела размышления. Моя ладонь была закрыта, так что он не мог понять, было ли там на самом деле что-то нарисовано или нет. Но ему нельзя рисковать. Если знак там вырезан, то, когда Кас исчезнет, остановить нас уже точно никто не успеет. Крыша не спаяна только с одной стороны, так что пока пробраться внутрь ещё возможно. Однако если в нашем запасе будет где-то десять минут…

Вскоре ангел всë же сдался. Он опустил клинок, который уже был занесëн вверх, нахмурился из-за чувства поражения и немного разгневанно, со всë той же ноткой угрозы сказал:

– Ты не должна быть здесь.

Я чуть улыбнулась от чувства небольшой победы. Тепло разлилось по телу, словно горячее молоко. Кас не напал, что было очень, очень хорошо. План пока работал.

– Около Врат?

– В этом мире.

– Да, я знаю, – я кивнула, – Но вы же на Небесах понимаете, наверное, что я не по своему желанию сюда попала?

Вместо обычного «да», Кас сказал новый запрет:

– Небесам не понравится, что ты общаешься с ними.

Он кивнул на братьев. Те нахмурились и посмотрели друг на друга непонимающе. Я пообещала себе потом всё объяснить. Хоть мне этого и не очень хотелось.

Стараясь выглядеть так же уверенно и расслабленно, я решила шутливо ответить:

– Понимаю, обезьяна с гранатой не должна знать об оружии массового поражения. Но, к сожалению, мы уже знакомы.

Кас промолчал, еле заметно наклонил голову и вновь нахмурился. Он напоминал птенчика, выпавшего из гнезда и потерявшего суть происходящего. «Не понял метафору», – тут же нашлось объяснение его действиям в моей голове. Я улыбнулась, снизойдя до перевода:

– Я понимаю, что кто-то опасный и непонятный не должен общаться с важными для Армагеддона персонами. Но ты поздно спохватился. Теперь мы уже знакомы.

Я думала, что Кас ответит что-то, переведя тему, но вдруг за мной послышался тяжëлый вздох:

– Как же тупо, – в грубых словах я узнала голос Дина, – Он реально не может и шага сделать всего-то из-за одного знака? Ангелы что, такие слабаки?

Я вскинула брови вверх, оглянувшись на Дина. Эти слова могли разозлить Каса, что веяло плохой перспективой. Мы ещё не доделали наш куб до конца, так что нам нельзя рисковать. Но, кажется, Винчестера это вообще не заботило. Он встал на одном уровне со мной и, не обращая внимания на мой взгляд, в котором читался вопрос: «ты что творишь?», продолжил говорить:

– По тому, с каким ужасом о вас говорила Алекс, я думал, что вы почти непобедимы.

Но Кас будто не обращал на Дина внимания. Я удивлëнно смотрела на него, ведь не знала, как можно вообще не разозлиться от этих слов. Его же практически брали на слабо! Почему бы не ответить на такую наглость?

Наконец, ангел сказал, продолжая прожигать меня взглядом:

– Эта слабая иллюзия не сработает на мне.

О, так вот оно что. С самого начала план был провальным.

Я расплылась в хитрой улыбке, приобретённой когда-то от Ровены, и, разведя руки в стороны, сделала пару шагов назад. Такая новость должна была меня расстроить, ведь столько энергии ушло на создание точных иллюзорных копий Винчестеров, да ещё и без мешочка! Но мне всё это казалось одной большой шалостью. Будто только что я разыграла своего родителя. Так что, весёлое, практически детское выражение само собой налезло на лицо.

А Сэм и Дин, которые всё это время стояли в нескольких метрах позади, вдруг начали расплываться, словно мираж в далёкой, жаркой пустыне. Они посмотрели друг на друга, а потом на Каса и пожали плечами.

Печально, что моя авантюра так быстро раскрылась. Но этого и следовало ожидать от ангела. На них такое навряд ли бы сработало.

Я оглянулась. Настоящие Сэм и Дин сейчас собирали горелку и не пригодившиеся материалы, готовясь к уходу. Вот, кто точно удивился, что на ангелов иллюзия не действует.

– Всё в норме? – спросила я, победно улыбаясь.

Эмоции сами лезли наружу. Весь этот диалог я тянула время, давая возможность Сэму и Дину закончить собирать все стены воедино. И вот, сейчас металлический куб блестит на солнце, а нарисованные красной краской енохианские символы добавляют в горсть щепотку защиты. Больше ни одна чёртова душа не сможет открыть эти Врата. Как минимум первые пару лет.

Но Винчестеры показали, что они ещё не готовы уходить. Разбросанные на земле вещи нужно было собрать, а куб проверить на правильность и устойчивость. Это было проблемой. «Придётся тянуть время дальше», – поняла я.

Натянув на себя более пёструю маску, отражающую нашу яркую победу, я продолжила фарс:

– Ну что ж, Кастиил, – для храбрости я вздохнула, шагая вперёд и мысленно желая самой себе удачи, – Хоть обман ты увидел с самого начала, ты не помешал нам. И теперь пробраться к Вратам у тебя не выйдет.

Он молча смотрел на меня. И хоть его поза и выражение лица не излучали ни единой эмоции, в глазах я видела раздражение и вину. В голубизне плавало осознание своего проигрыша.

Ох, как же приятно наблюдать за ним…

Правда, это если откинуть жалость. Всё же, сочувствие пробиралось под кожу, когда я вглядывалась в выражение лица кумира, потерпевшего поражение.

Но в первую очередь нужно думать о себе и собственном выигрыше. План сработал, осталось чуть-чуть…

– Не значит ли это…

Я сделала последний шаг. Между мной и Касом теперь был всего метр. Но сейчас, повинуясь нужде продолжать удерживать его внимание, я перестала бояться. Холод больше не разгуливал по всему моему телу и не заставлял конечности дрожать. Я чувствовала, как подогреваюсь от огня победы, горящего в груди. И даже так, стоя на пьедестале проигравшего, Кас чуть поднял голову, показывая, что он выше и сильнее меня.

И это была правда. Белая ведьма ничто по сравнению с воином небесным.

В моменте, когда я стояла совсем у носа Каса, тот поднял руку. Моë внимание было зациклено только на сдерживании совершенно противоположных эмоций: страха и благоговения перед ужасающим, но давно знакомым ангелом, поэтому я не смогла вовремя заметить это движение. Небесные глаза, переполненные виной и раздражением, приковали мой взгляд к себе, отвлекая внимание. И это могло убить меня.

Кас завёл руку за спину, готовясь к удару.

Речь

В моменте, когда я стояла совсем у носа Каса, тот поднял руку. Моë внимание было зациклено только на сдерживании совершенно противоположных эмоций: страха и благоговения перед ужасающим, но давно знакомым ангелом, поэтому я не смогла вовремя заметить это движение. Небесные глаза, переполненные виной и раздражением, приковали мой взгляд к себе, отвлекая внимание. И это могло убить меня.

Кас завёл руку за спину, готовясь к удару.

Только благодаря хватке уже настоящего Дина, которая откинула меня назад, ладонь Каса не задела плечо. Потребовалось пару молчаливых мгновений, чтобы осмотреть Винчестера, глядящего на Каса с угрозой, и самого ангела, хмуро опускающего руку обратно, чтобы понять, что только что произошло. Воспользовавшись мгновением, когда я опустила кулак с нарисованным знаком, Кас хотел коснуться плеча и перенести меня куда подальше, чтобы разделить с Винчестерами. Вероятно, он решил, что выносить нас отсюда по одному – лучшая идея из возможных. Ведь мы стояли не одной кучей: Сэм складывал вещи где-то в тени деревьев, Дин стоял в нескольких метрах от меня, занимаясь лестницей, а я разговаривала с Касом. Благо, Дин, внимательно следящий за нами параллельно с делами, сумел вовремя заметить движение и защитить меня от него.

Краем глаза поняв, что, хоть я и в шоке, но всë-таки в порядке, Дин вскинул руку со сжатым кулаком, из которого уже текла кровь, и сказал:

– У нас всех нарисован знак. Алекс постаралась, – Кас застыл, внимательно осматривая хмыкнувшего Дина. Но его, по сравнению со мной, этот анализ небесных глаз не смущал. Добавив в голос ещë немного жëсткости, он пригрозил, – Так что только попробуй сделать ещë хоть шаг, сукин ты сын.

«Он защищает меня? Странно. Хотя это, наверное, логично, ведь я ещë могу помочь донести сумки обратно», – мой взгляд зацепился за угрожающего небесному созданию Дина: его хмурые брови, кожанка отца, за которой скрывались окаменевшие от напряжения мышцы, и отчего-то раздражённый взгляд, – «Почему он злится? Неужели заволновался за меня?» – ещë секунду рассматривая зелëные глаза, почти всегда смотрящие на меня с нескрываемой яростью, я решила, – «Да нет, глупости. Наверное, разгневан, что из-за моей неосторожности план мог провалиться».

Пока Кас молчал, видимо, решая, что делать дальше, Дин решительно сказал, не поворачиваясь на меня:

– Я займу твою роль. Помоги Сэму.

– Уверен? – скептически и удивлëнно спросила я.

Охотник тяжело вздохнул, будто его доставала малолетка, после чего рявкнул:

– Иди уже!

«Нет, он точно не защищал меня», – пронеслось в моей голове, когда я заметила сходство этого крика с тем, что всегда прилетал в меня в бункере всю прошлую неделю.

Я повиновалась. Ну а что ещë оставалось? Чуточку прожив с Дином, я уже привыкла всегда следовать его словам и не отсвечивать в одной комнате с ним. В любом случае, мы все знали, что я собиралась говорить ангелу, пытающемуся помешать нам, ведь это тоже упоминалось при многократном повторении плана. Оставалось только надеяться, что Дин слушал меня в эти моменты. Хотя у него вошло в привычку игнорировать все мои фразы.

Подхватив лестницу, которую Дин оставил, когда побежал в мою сторону, я пошла к Сэму, практически шёпотом спросив:

– Как ты? Всë нормально?

Вопросы подразумевали под собой не только состояние самого Сэма, но ещë и то, как продвигалось дело. «Смогли ли они закончить сплав? Всё продвигается согласно плану?» – точный перевод вопроса.

Ну а так как мы целую неделю практически не прекращали разговаривать, он прекрасно понял настоящий смысл и ответил кивком.

Я чуть улыбнулась, обрадовавшись, что всë продвигается в пределах нормы, и сложила уже собранную лестницу в одну из сумок.

– Ты? – тем же тоном человека, занимающегося делом, спросил Сэм.

«Думаешь, всё идёт по плану?» – имел в виду он.

Я тоже просто кивнула.

Тогда, наконец, спустя несколько секунд молчания, Кас сказал, практически не пряча угрозу в голосе:

– Верните всё на место, пока Рай не разозлился. А что ещё важнее: отдайте мне её.

Я вздрогнула, когда поняла, что речь идёт обо мне, и решила даже не поднимать взгляд на Каса, лишь бы не увидеть его безразличные и холодные голубые глаза. Миллионы вопросов пробежались в моей голове, оставляя после себя только один, давящий на плечи и заставляющий сгорбиться. «Неужели я так важна для Рая?» – наверное, странно было такому удивляться. Но ведь Небеса никогда не заявляли о себе, а я живу в этом мире уже больше двадцати лет.

Сэм взволнованно посмотрел на меня, на секунду остановившись от сбора остатков металла. Его взгляд вселил удивительную уверенность, что всё будет хорошо. Он рядом со мной, и он не бросит в беде.

Тем временем брови Дина поднялись, показывая крайнюю степень удивления:

– Её присутствие здесь разозлит их больше, чем тот факт, что мы останавливаем паршивый план вашего папаши?

Удивительно, что Дин говорил о Боге так пренебрежительно. Ведь тот ещё не был с ним знаком. Хотя, Чаку эти слова подходили в самый раз, так что, я даже усмехнулась.

– У вас ничего не выйдет, – словно мантру, в очередной раз повторил Кас.

– И ты правда в этом так уверен?

Я слышала начало той самой подготовленной речи, которую придумала ещё в бункере пару дней назад. «Пожалуйста, Дин, примени всё своё обаяние и заставь его задуматься», – мысленно умоляла я, глянув на ангела, украдкой посматривающего на Дина изучающе и с интересом, – «С Касом, возможно, у тебя даже получится».

– Я просто хочу, чтобы ты задумался. Этот ваш Господь…

Мы с Сэмом глянули друг на друга, пытаясь сдержать улыбки. Словосочетание «этот ваш», конечно, не присутствовало в моей изначальной речи. По плану слово «Господь» должно было дать Касу незримую надежду, что к Богу мы относимся не так уж плохо. Ведь обычно так Его называют верующие.

Но Диновы «этот ваш» всё порушили в то же мгновение.

К счастью, нам с Сэмом удалось не рассмеяться. А Дин, с трудом сумев не повернуться на звуки сдерживаемого веселья, продолжил речь:

– Всегда давал право выбора. Например, пресловутые Адам и Ева. Ты же, ну…

Отложив сумку, которую держали мои руки, я нахмурилась, не понимая, почему Дин прервался. Он всё чаще и чаще отходил от изначальной речи, что не могло не напрягать нас с Сэмом.

А Дин тем временем осматривал Каса с ног до головы. Ангел терпеливо молчал. Казалось, речь всё же заинтересовала его.

– Ты же знаешь эту историю?

– Я знал первых людей лично. Однажды мне доверили их охрану.

Сэм прошептал что-то вроде «вау» рядом с моим ухом. Тем временем лицо Дина смешно вытянулось в немом «а». Он чуть неуверенной рукой (той, которая не кровоточила сейчас) поднял указательный палец, тыкнул им в воздухе и сказал:

– Ну, вот и хорошо. Значит, ты помнишь, – он опустил руку и нахмурился так, будто поймал ангела на слове, – Что Бог сказал не есть яблоко, но не спрятал само дерево... Теперь понимаешь?

Голос Дина уже в который раз за последнее время звучал неуверенно. На скорую руку закончив со складыванием последних принесённых вещей, я повернулась на него и осмотрела. Зелёные глаза, полные сомнений, внимательно следили за Касом, позиция была чуть робкая, но даже в ней Дин не смел опускать сжатый кулак. «Наконец-то сдался под этим сканирующим взглядом», – поняла я, злорадно подумав, – «Ну вот, Дин, мучайся теперь так же, как и я».

Ангел промолчал, чем вызвал ещё большую волну скованности. Но Дин быстро смёл её, решив продолжить речь:

– То есть, хоть Бог и запретил подходить к нему, он не лишил Адама и Еву возможности самим выбрать свой путь.

Кас нахмурился. По его взгляду я не понимала, как именно он воспринял эти разглагольства. Но ничего в его позе не давало мне ответов. «Ну, не нападает, а это уже замечательно», – заключила я, продолжая с интересом наблюдать за этим фарсом. Было любопытно, какая развязка ожидает нас в конце представления в театре двух актёров.

– А теперь вернёмся в настоящее, – всё ещё немного нерешительно пояснил Дин, – Неожиданно, заклятые враги: ангелы и демоны, решили объединиться, чтобы выпустить Люцифера из Клетки. В итоге, поломались все те устои, которые сложились за громадный период истории, – Дин нарисовал свободной рукой, не сжатой в кулак, большой полукруг, как бы показывая, насколько большой была история. После он сделал трагичную паузу, попытавшись притянуть внимание Каса к следующим словам, – И никакого выбора. Как бы человечество ни сопротивлялось, Рай и Ад будет подавлять это любыми средствами, – Дин вновь остановился, коварно ухмыльнулся и, практически тыкнув в Каса, произнёс, – Ты сам это сказал, я помню, – ему ничего не ответили. Почувствовав неловкость, он спохватился, принял обратно серьёзный вид и вернулся к подготовленной речи, – В общем, задумайся. Похоже ли это на Его методы? И уверен ли ты, что Бог хотел бы смерти своего творения? Ты думаешь, творцы могут так поступать?

Медленно, задумчиво, Кас, не отводя взгляда от зелёных глаз, сказал:

– Пути Господни неисповедимы. Не нам решать, что из Его идей верно.

Сердце кольнуло, когда я услышала его глубокий, исповедывающийся голос. Своим стойким видом и проникновенным общением с постоянными попытками понять собеседника, Кас вновь порывался на первенство в топе моих любимых персонажей. Любое неокрепшее сознание, услышав эти слова, точно задумалось бы над своим поведением.

Но ангелу не повезло, Дин умел противостоять любым промывкам мозгов. Он вздохнул, будто сказав: «Господи… Это бесполезно…» и упорно продолжил пробиваться сквозь стену веры ангела:

– А уверен ли ты, что именно Он заведует происходящим? Может, это всё – идея твоего недалёкого начальства?

Они замолчали. Кас стоял и просто смотрел в глаза Дина. Я подумала, что слова заставили его если не присоединиться к нам, то хотя бы отступить.

Тишина немного затянулась. Верящее в Бога и его предсказание всесильное небесное создание и скептичный, саркастичный, хрупкий человек смотрели друг на друга, не отводя взгляда. Долго, внимательно, изучающе. Они были из разных миров, разных команд. Воюющих друг с другом команд. И теперь пытались постигнуть, что же творится в голове другого. Кас делал это всегда, неосознанно поддаваясь врождённому интересу к человечеству. Дин же, наоборот, совсем не ожидал от себя такого. Но с каждым новым словом его всё больше интересовало это странное создание. Никогда ещё он не встречал никого подобного – это заставляло задуматься. Может, Алекс права? Может, ангелы и впрямь существуют?

Ангел и человек, создания, выросшие в разных краях и условиях, не могли понять друг друга, но отчего-то очень хотели этого. Настолько, что даже остановили что-то, напоминающее спор.

Я переводила взгляд от Каса к Дину и обратно, тупо улыбаясь: «Дэстиэль в реальной жизни! Мечта сбылась!» Но перестала думать об этом в тот же миг, когда поймала непонимающий взгляд Сэма. К щекам прилила краска, смущение заставило опустить взор. К сожалению, Сэм бы не согласился с моей радостью. Как минимум пока.

Порыв ветра вернул Дина в реальность. Тот, моргнув и быстро оценив ситуацию, решил превратить молчание, вдруг показавшееся неловким, в очередную шутку:

– Что, я всё же заставил тебя задуматься?

Тёмные брови Каса чуть свелись к переносице. Издалека мне с трудом удалось разглядеть сомнение в голубых глазах. Губы ангела немного двинулись, видимо, желая ответить. И я была в предвкушении, желая узнать, что мог бы сказать Кас на такую дерзость.

Однако его лицо разгладилось, а из рта прозвучали слова:

– Вторая заповедь: «Верь ближнему своему», – всё тем же низким, чуть жёстким голосом ответил, наконец, ангел, – Поэтому я поверю словам своих ближних о видении Отца нашего и неминуемости его.

«Гадство. Провал», – почувствовав тяжесть поражения, я опечаленно вздохнула. Речь закончилась, но если она и возымела эффект, то совсем крошечный. Слова никак не могли породить сомнения в ангеле, живущим в культе своего Отца тысячелетиями.

Но Дин не сдался. Он переступил с ноги на ногу и взглянул на нас всего на секунду, чтобы придумать новые слова. Речь закончилась, так что теперь приходилось опираться только на собственные мозги. Казалось, теперь этот спор стал для Дина делом чести. Он использовал всё своё упорство, чтобы доказать ангелу правоту. Так что, Дин вдруг тяжело вздохнул, сказав:

– Слушай, – начало звучало максимально искренне, отчего я удивлённо подняла брови вверх. Со мной Дин лишь изредка говорил таким открытым тоном, – Не то, чтобы мне очень хочется тебя в нашу «великую» команду спасения от всякой дряни, – Дин провёл руками в воздухе, с насмешкой показывая кавычки, – Ведь если ты реально ангел, то явно так себе работник. Никто из вас, сукиных сыновей, даже палец о палец не ударил, чтобы спасти людей от монстров и подобной дряни. Мир рушился к чертям сотни, нет, тысячи раз! А вы… – раздражившись, он начал повышать голос, но остановился, вздохнул и чуть спокойнее продолжил, – И всё же, я предлагаю тебе поискать того, кто отдаёт все эти команды. Мы с Сэмми, – он кивнул в сторону, где мы сидели, – Тоже занимаемся чем-то подобным. Ну, пытаемся найти кое-кого. Потому что всем нам нужны ответы. И ты, крылатый засранец, – он хмыкнул, заметив, как нахмурился Кас от этих слов, – Уж точно не исключение. Так что постарайся хоть раз действовать своими собственными мозгами.

– Неужели ты…

Я вновь посмотрела на Каса. Тот разглядывал Дина так же, как в их первую встречу в сериале. Он не понимал, что творится у этого человека в голове. Но ему очень хотелось объяснить себе его столь странное поведение. И потом изменить ошибочное мышление на то, которое лично Касу казалось правильным.

– Не можешь просто поверить в правильность того, что происходит? Тебе говорят, что делать, ведь знают, куда ты должен прийти под этим командованием.

Дин саркастично хмыкнул, сделал полушаг назад, покачал головой и, хоть кулак всё ещё был сжат и кровоточил, поднял обе руки вверх, будто сдаваясь:

– Нет уж, извольте. Я сам должен понимать, что происходит, чтобы знать, к чему приведут мои действия.

Кас вновь нахмурился. Никакой консенсус не ждал их даже на горизонте. Они безмолвно смотрели друг на друга, изучая, пока Сэм, видимо, устав от очередного молчания, не покашлял в кулак:

– Извините, что прерываю. Но мы закончили собирать все вещи.

– О! Значит, и время тянуть больше не надо, – Дин моментально переменился в лице, хлопнул в ладоши, впервые за последние несколько минут отвернувшись от Каса, опустив руку и улыбнувшись нам. Но совсем ненадолго, ведь вскоре вновь сказал ангелу, прибавив жёсткости словам, – Не смей нападать на нас, понял? Какими бы крутыми вы, ангелочки, себя ни считали, охотники и на вас найдут управу.

Кас едва ли поменялся в лице. За свою жизнь он привык к угрозам.

Тем временем, сделав несколько шагов в их сторону, я хмыкнула:

– Ты извини его, он хочет показаться крутым после тех искренних слов о поисках, которые он тебе неожиданно выдал, – Дин хотел развернуться и что-то мне ответить, но остановил сам себя, вспомнив, что Кас всё ещё может напасть, а значит, он должен находиться в поле зрения, – Тебе больше нет смысла находиться здесь, Кастиил. Открыть Врата больше никто не сможет, даже мать природа, – я чуть помолчала и, быстро взвесив все «за» и «против», всё же добавила, – Но если ты решишь, что наши действия лучше того, что творят Небеса: приходи. Ангел в команде уж точно пригодится.

Кас ничего не ответил на моё панибратское предложение, вместо того пригрозив:

– Держись подальше от Винчестеров. Иномирянке не место рядом с ними. И в нашем мире в целом.

Хоть от его угроз и зародился страх, я надела маску храбрости, с ухмылкой ответив:

– Что ж тогда вы меня не убили сразу?

Кас ничего не сказал. Только хлопнул крыльями и улетел.

Я пожала плечами:

– Ну и ладно, – с моих губ слетел полу-шутливый вопрос, направленный к братьям, на которых я смотрела поочерёдно, – Согласитесь, он душка? Повезло, что Рай отправил именно его.

– Кастиил, да? – хмуро и задумчиво спросил Дин, подходя ко мне, пока я собирала с травы пустые и теперь совсем не тяжёлые сумки.

– Ну да. А что?

«Понравился?» – я решила не добавлять. За такую шутку он мог и врезать.

Но Дин почему-то не знал, что ответить. Видимо, слишком много всего нужно обдумать после разговора с Касом. Как минимум, наконец, признать, что ангелы существуют.

– Кстати, Дин. То, что ты решил встать туда вместо Алекс…

– Ты видел, как она тряслась, Сэмми? – оборвал брата тот. Я набрала воздуха, чтобы возразить, ведь почти не дрожала тогда. Ну, только руки. И ноги, возможно… Но Дин, стрельнув в меня глазами, оборвал любые попытки вставить хоть слово, – Забыли.

«Как я и думала. Странно…» – пронеслось в голове при взгляде на Дина, скрывающего свой взгляд за сбором пустых сумок.

Но не мне одной хотелось узнать, что происходит. Сэм глядел на брата с интересом учёного, не познавшего какую-то тайну. Видимо, он догадывался, в чём дело, но не знал наверняка. Так что я решила, пусть Сэм вытащит из брата правду за нас обоих.

Подойдя к нему, я поднялась на носки и прошептала в самое ухо:

– Дам тебе сотку баксов, если сможешь его разговорить.

Тот удивлённо посмотрел на меня, а после рассмеялся:

– Ты что, серьёзно? Тут всё и без слов понятно.

Я, улыбнувшись, пожала плечами, как бы говоря: «Мне не понятно, так что объясни». Хотя знала, Сэм тоже хотел получить от Дина точный ответ.

Тем временем сам Дин посмотрел на нас по очереди, раздражённо сказав:

– А мне сказать не хотите? Что вы там шушукаетесь, а?

Я с хитрым лицом достала из заднего кармана купюру и помахала ей. Сэм рассмеялся.

Ну а Дин, так и не дождавшись ответа, вздохнул, что-то раздражённо пробубнил и начал уходить, прихватив одну заполненную и несколько пустых сумок.

Проследив за ним взглядом, Сэм, окончательно заинтересовавшись странным поведением брата, поспешно сказал мне:

– Ну ладно, я принимаю пари, – он наскоро пожал мне руку и побежал за братом, – Дин! Постой!

Мои глаза наблюдали за ними, пока по груди разливалось тепло. Сэм, словно малый ребёнок, махал руками и что-то весело говорил, постоянно поправляя лямки сумок, висящих на нём. А Дин чаще всего молчал и старался даже не смотреть на брата, всё ещё дуясь на то, что мы не посвятили его в наш разговор. Казалось, я вновь находилась в детстве, когда меня окружали младшие братья и сёстры, с которыми мы часто дурачились. Прямо как сейчас с Сэмом.

«Но Врата закрыты, Алекс», – предательски напомнил внутренний голос, – «Это конец».

Мне не хотелось его слушать. Как минимум по дороге до бункера.

Откровения и примирения

Мы съехали с шоссе ради подобия ужина. Я назвала это «подобием» потому что ели мы в круглосуточной кофейне у дороги в три часа ночи. Более того, я только-только проснулась после беспокойного сна на заднем сидении и вообще не хотела есть.

В общем, когда мы расселись по своим местам, то Сэм, посмотрев сначала на Дина, а потом на меня, спросил:

– Слушай, Алекс… Ты же вроде обещала найти нашего отца.

Дин, до этого устало уплётывающий бургер, вдруг замер и посмотрел на меня выжидающе. Опешив от неожиданности, я ответила:

– Ну… Да…

– Я просто тут подумал, – Сэм посмотрел в сторону, – Зачем нам это? Ты и так для нас много сделала. Зачем нагружать тебя ещё и поисками?

Я тупо смотрела на Сэма, пытаясь понять, что он творит. «Выгоняет меня от них? Говорит, что больше я им не нужна?» – предательски шептал внутренний голос. Сердце разрывалось на части от этих мыслей. В груди кололо. «Почему Сэм вдруг решил избавиться от меня?»

Прервал тяжёлые мысли раздражённый Дин, шепчущий, словно змея, предупреждающая о скором нападении:

– Чего… Сэм, какая муха тебя укусила?

– Нет, ну сам подумай, – он повернулся на брата с таким видом, будто свято верит в сказанное, – Если папа хотел от нас скрыться, то явно были причины. А Алекс уже сильно вымоталась, ты посмотри на неё.

Сэм показал на меня, что заставило нахмуриться. Неуверенность засела на подкорке, подталкивая к тому, чтобы достать из сумочки зеркало. Мне с трудом удавалось удержать себя от этого. Лицо обзавелось мешками под глазами, раз я выгляжу уставшей? Возможно, так и есть. Когда в последний раз с момента попадания в бункер я спокойно спала? Припомнить трудно. Ещё ни разу не возникало чувства защищённости и не пропадало желание вскочить от ощущения скорой гибели из-за приближающегося Армагеддона.

Но Дин даже не проследил за рукой брата. Ведь был слишком поглощён распространяющимся по телу гневом:

– Посидит с нами в бункере, восстановится, – возмущённо продолжал отстаивать позицию тот, – Или ты хочешь в очередной раз бросить отца?

Сэм беспечно пожал плечами:

– Он же нас бросил.

«Вот это холод!» – я опешила. Ещё более бесчувственным я помню только Сэма без души. Потому что в ранних сезонах, хоть он и часто вставал в оппозицию против отца, Сэм всё равно ставил его, как и Дина, на первое место.

Тем временем удивление так завладело Дином, что он просто застыл, с раскрытым ртом смотря на брата. Я видела, как в его глазах пролетали миллионы мыслей и вариантов, что можно ответить. А его кулаки сжались, из-за чего засвербело переживание, что сейчас братья подерутся.

Но, к счастью, обошлось. Дин, проведя недолгую борьбу с самим собой, всё-таки разжал кулак.

– Ты думаешь, мне приятно, Сэм? – скрытая ярость слышалась в его голосе, – Отец оставил меня и смылся в закат, ничего не говоря. И даже тебя не было рядом.

Хотелось облегчённо вздохнуть. Дин говорил так тихо и проникновенно, что, казалось, никакой ссоры не будет. Я даже осмелилась понадеяться, что Винчестеры, наконец, поговорят по душам, что делают не так часто.

Но рано радоваться. Я вздрогнула, когда кулак резко ударил по столу. Уши прорезал яростный крик:

– Потому что ты сбежал, как трус!

Официантка удивлённо обернулась на нас, и я уже начала переживать, что она попросит удалиться из заведения. Однако ещё больший страх вызывали разгневанные зелёные глаза, которые, казалось, покраснели от бушующих эмоций. С тяжёлым дыханием, прожигающим взглядом и сжатыми кулаками Дин походил на быка, собиравшегося наброситься на свою жертву в любую минуту. И меня не особо успокаивало, что этим «счастливчиком» была не я. Ведь им был Сэм.

Однако Дин поймал взгляд дальнобойщика, сидящего в углу, и, стушевавшись от ощущения пристального внимания всей забегаловки, взял эмоции под узду. Перейдя на шёпот, больше напоминающий шипение, он продолжил:

– Я буквально остался в одиночестве, обязанный подчиняться его приказам. И ни одного объяснения! – он раздвинул руки в стороны, вновь перейдя на крик, – Вообще ничего!

Сэм переменился. Видимо, он не ожидал такой бурной реакции, когда начинал этот диалог. Я посмотрела на него, а потом снова на Дина с тревогой. На периферии маячила официантка, внимательно наблюдающая за нашим трио.

Но забегаловке не о чем было беспокоиться, ведь мы замолчали. После краткого, но ёмкого выплеска эмоций, Дину нужно было чуть перевести дыхание. Мы с Сэмом терпеливо ждали его, стараясь даже не дышать лишний раз, чтобы не вызвать очередную порцию гнева. Для криков было явно не время и не место.

Благо, Дин успокоился. Видимо, тех пары фраз ему хватило, чтобы вывалить весь гнев. Подняв на Сэма безнадёжный взгляд, он уже сдержаннее, с привкусом горького отчаяния в голосе, продолжил:

– Даже когда тебе стало плохо, и проявилась вся эта странная хрень с видениями, он не ответил. Я сам ничего не понимал, ещё и ты постоянно добавлял масла в огонь, говоря об отце очередную фигню.

Я бы уже поддалась своему сочувствию и крепко обняла Дина, если бы не предполагала, что после этого получу кулаком по челюсти или хотя бы едкую фразу. Он и так не любит объятия, а от ведьмы типа меня…

– Ты никогда не делился этим, – удивлённо заметил Сэм. По этой реакции я поняла, что он собирался услышать совсем не такой ответ.

Но Сэм старался сдерживать зарождающиеся чувства. Сейчас было выгоднее оставаться как можно менее эмоциональным. Его внимательный, спокойный голос, звучал удивительно тихо по сравнению с эмоциональными криками старшего брата.

– Конечно! – Дин язвительно хмыкнул, – Потому что ты бы наговорил всякую фигню про отца. А мне… – он вдруг перешёл на шёпот, отведя взгляд куда-то в окно, – И без того хватает…

Тяжёлое молчание опустилось на наш стол. Я вновь посмотрела на Винчестеров поочерёдно, осознавая важность происходящего. Они разговаривали о том, что постоянно стояло между ними, словно стена, ещё с того момента, как Сэм уехал в колледж. Споры об отце были основной проблемой первого сезона. Разобравшись с этим, Винчестеры бы лишились большинства недомолвок.

В общем, мне явно тут не место. Это семейные дела, а не мои.

– Пойду-ка я в Импалу. Это точно не для моих ушей.

Сэм кивнул, согласившись со мной, и протянул ключи. Я взяла их и, ничего не сказав, ушла к Детке.

***

Сидя в библиотеке, Сэм с интересом читал одну из толстых книг, которую нашёл на полках. Дин же, устроившись напротив него и попивая пиво, положил ноги на стол и осматривал помещение. Множество клинков, масок и каких-то непонятных предметов, лежавших тут и там, абсолютно точно заслуживали внимания Винчестера.

Мгновение я смотрела на братьев в привычных позах, припоминая сцены сериала, где они сидели точно так же. Мне совсем не хотелось нарушать эту идиллию, но пришлось бы.

Ведь это был конец. Дело сделано.

– Эм, – опустив взгляд, привлекла внимание я и поднялась по ступенькам, – Вот. Место, где сейчас ваш отец. И имя того, кто убил вашу маму и Джессику.

Я протянула листок, который Дин выхватил из рук. Но он не развернул его. Ведь, вместе с младшим братом, смотрел на меня с немым вопросом.

Тем временем я, помявшись, продолжила:

– Спасибо, что помогли. И что поверили, – за спиной взяв правой рукой левую, я начала делать привычные движения большим пальцем. Они помогли немного успокоиться и забыть о печали предстоящего расставания, сдавливающей горло, – Дальше мне нет смысла простить вас о помощи. Так что, не буду вам мешать…

Я сделала шаг назад. Но остановилась в то же мгновение, когда Сэм спросил:

– Постой, Алекс. Куда ты?

– Ну… – «Вроде, это хорошее объяснение», – подумала я, не понимая, почему Сэм тогда спрашивает, – Подальше отсюда. Вы же не будете рады ведьме, – печальная улыбка коснулась моих губ, я опустила взгляд, не сумев сдержать зрительный контакт, – Мне понравилось с вами работать. Но Дин так часто говорил, что не доверяет ни единому моему слову…

– Подожди-подожди, – неожиданно прервал моё бормотание под нос сам Дин. Он опустил ноги со стола и, внимательно смотря на меня, спросил, – Ты решила уйти, потому что думаешь, что мы против твоей компании? Типа из-за твоих ведьминских заскоков?

Я нахмурилась:

– Ну… А разве не на это мы договаривались изначально?

Почему-то на лицах Дина и Сэма появилось удивление. Они взглянули друг на друга, после чего старший спросил:

– И куда ты пойдёшь?

«Зачем он спрашивает? Не понимаю…»

– Я по ходу разберусь…

– То есть, – понизив голос, Дин заключил, – Тебе некуда идти.

Я в шоке уставилась на него. Но на лице напротив не выражалось ни капли шутки. Он сказал это абсолютно серьёзно.

Ошеломление выбило из колеи. Я много раз проговаривала в голове этот диалог. Но сейчас всё пошло совсем не по выдуманным сценариям. Это сбивало, заставляло чувствовать себя ещё более маленькой и беззащитной.

Пришлось долго собирать мысли в кучу, чтобы найти ответ:

– У меня есть деньги, так что я…

– Алекс, – вдруг прервал меня Сэм.

Я, наконец, перестала рассматривать паркет и подняла на него непонятливый взгляд. Удивление пронзило меня насквозь, когда я повстречала небольшую улыбку и глаза, выражающие настоящую доброту и поддержку. Сердце подсказывало, что происходит. Но разум упорно не хотел верить в это. Ведь с каждым днём слыша всё новые оскорбления Дина, становилось очевидно, что мне в этой команде не место.

Тогда почему сейчас они останавливали меня? Или я это себе только выдумала?

– Дин хочет сказать, что мы сблизились за это небольшое приключение. Настолько, что он решил говорить ангелу речь вместо тебя, чтобы защитить от него, – брови взлетели вверх от завладевшего мной шока. И даже они застыли, когда Сэм сказал следующую фразу, – А ещё Дин хотел сказать, что тебе не обязательно уходить.

«Мне не послышалось?» – недоверчиво подумала я.

Но взгляды напротив говорили сами за себя. Дин и Сэм смотрели дружелюбно, без капли гнева или недовольства. В зелени их похожих глаз можно было отыскать многое: удивление из-за моего неожиданного прощания, мягкую насмешку из-за моего непонимания, благожелательность и доверие. Но ничего из того, что я представляла, когда прокручивала этот диалог. Даже в глазах Дина.

– Вы… Правда…

Слова не связывались в предложения. Настолько удивление поразило меня. Я стояла столбом, не смея даже вздохнуть. Та самая недоверчивая часть, становящаяся всё тише с каждой секундой, вдруг взмолилось: «Лишь бы это было правдой, пожалуйста! Лишь бы это оказалось не сном!»

Но другая часть меня: светлая, доверчивая Алекс, которую Кроули так точно назвал Бэмби, заставила улыбку коснуться губ. Ведь в очередной раз я не поняла, как втёрлась в доверие к людям. А всё из-за этого глупого страха.

Дин тихо рассмеялся, прервав мои размышления. Он встал со стула, поставил бутылку с пивом и, подойдя ко мне, обнял. Крепко, по-дружески, с заботой.

Обнял меня. Дин. Да, тот самый Дин Винчестер.

Я застыла, боясь даже вздохнуть. Всё больше это походило на сон. Если так, то я точно не хочу просыпаться.

Тихий голос Дина прозвучал прямо над моим ухом, обдав тёплым дыханием так, что я сразу поняла: это не сон. Мурашки пробежались одной большой волной, а в уголках глаз образовались слёзы, когда до меня донеслись слова:

– Твоя подружка просила меня приглядывать за тобой. Так что я не могу тебя так просто отпустить.

Я резко вздохнула, пока в голове пронеслось лишь одно имя, значащее для меня слишком много: «Зои». По рукам прошлась дрожь, а я с силой сжала рубашку на спине Винчестера. Вдруг стало холодно. Но только там, где Дин не касался меня.

«Ещё чуть-чуть, и слёзы покатятся по щекам», – поняла я.

Но дабы не показывать истинных эмоций, я наигранно шутливо ответила, заблаговременно спрятав лицо в груди Дина:

– Если это единственное, что тебя держит, то не волнуйся. Зои не узнает.

Он хмыкнул, но ничего не ответил. А вскоре нас двоих обнял Сэм, тоже не проронив ни слова.

Так мы и стояли. В полном молчании. Не прерываемые никем. Моё дыхание выровнялось. Стало тепло и как-то спокойно. Я даже почувствовала что-то, похожее на безопасность. Словно Винчестеры, накрывшие меня с двух сторон, вдруг создали некий купол. Так расслабленно я не чувствовала себя уже давно. Наверное, больше двух, а то и трёх лет.

Казалось, можно больше ничего не бояться. Ведь Винчестеры рядом. Они придут, они точно помогут.

Вскоре Дину, наконец, стало некомфортно от очередных «розовых соплей»:

– Так, ну ладно. Хватит с вас.

Он выпутался из наших рук и сел обратно за стул. Переглянувшись с Сэмом, мы весело посмотрели на него. Но он не ответил нам таким же взглядом, ведь только что произошло и без того излишнее проявление чувств. И даже так, горло бутылки пива не смогло скрыть улыбку Дина, что заставило его младшего брата ухмыльнуться и покачать головой.

Подняв голову и проморгавшись, чтобы не пустить слёзы по щекам, я тихо рассмеялась от знакомой ещё из сериала реакции на душевный момент. Сэм, наконец, перестав улыбаться из-за действий брата, взял меня за плечи и, поравнявшись взглядами, сказал:

– Ну, правда, Алекс. Не считай себя лишней. Ты дала нам бункер, оплатила ремонт стены, которую разбил гранатомёт, рассказала много всего, даже то, где сейчас наш отец. И, думаешь, после этого мы будем гнать тебя на улицу?

Я похлопала глазами, изобразив несмышлёныша:

– Да, – и, шутливо улыбнувшись, добавила, – Вроде бы, звучит вполне логично.

Сэм хмыкнул:

– Давай остановимся хотя бы на том, что мы ещё не спасли мир. По твоим рассказам и словам того Кастиила, просто одно действие никого не остановит. А без тебя мы со всем этим не справимся.

«Я бы с этим утверждением поспорила. Справитесь с Армагеддоном, как миленькие. Но…», – я решила промолчать, вместо того улыбнувшись. Если после смерти Зои я хотела сбросить всё на Винчестеров, перестав интересоваться как чужими жизнями, так и своей, то сейчас мне хотелось остаться здесь, с братьями, спасая мир от этого тупого плана Чака. Все вместе. С Сэмом и Дином.

– А теперь гони сотку баксов, – вдруг переменившись в лице, перевёл тему Сэм.

Я сначала даже не поняла, о чём он. А потом вспомнила про наш спор, произошедший ещё у Врат. Тот самый, который вызывал на наших лицах улыбки всё время на пути обратно до бункера. Из груди вырвался заливистый смех. Я отошла на пару шагов, покачав головой:

– Не-а.

– В смысле?! Уговор был! – шутливо изображая детское возмущение, настоял тот.

– Хэй! – резко прервал нашу юмористическую миниатюру Дин, с глухим звуком поставив пиво на стол. Он осмотрел нас обоих исподлобья, спросив, – Вы о чём вообще?

– Я пообещала Сэму сотню баксов, если он заставит тебя рассказать, почему ты решил вместо меня толкать речь Касу.

– «Касу»? – Дин, как и Сэм, вскинул брови, – Милое сокращение.

«Ой. Кажется, сказала по привычке».

Я отвела взгляд, смутившись:

– Не обращай внимания.

Но тут улыбка Дина из-за моей реакции на подкол сменилась возмущённым выражением лица. Он переводил взгляды от меня к Сэму, когда крикнул:

– Постойте! Вы спорили на меня!

– Именно, – ответил Сэм безразлично, даже не повернувшись на брата, после чего со всеми красками воскрикнул, – И Алекс не отдала мне сотку!

Я хмыкнула, посмотрев на протянутую руку. Детское поведение Сэма, заставляющее улыбаться, добавляло карикатурности всему происходящему. Было хорошо от понимания, что он всё ещё позволяет себе вот так дурачиться.

– Уговор был другой, – хоть слова звучали весело, по тону голоса становилось предельно ясно, что я не отступлюсь, – Дин должен был сказать сам. А сказал ты. И я даже не помню, чтобы Дин словами подтверждал твои утверждения.

Сэм с негодованием вскинул руки и хлопнул себя по бёдрам, показав на старшего брата и воскликнув:

– Да от него честного слова едва ли добьёшься!

Сэм выглядел словно ребёнок, у которого украли леденец, а теперь махали им прямо перед носом. Я не считала себя излишне жестокой, но почему-то сейчас смотреть за таким выражением лица Сэма мне даже нравилось.

Губы украсила хитрая, как у Ровены, улыбка с щепоткой победы в ней:

– Именно поэтому я предложила этот спор.

Сэм почти задохнулся от возмущения, что только больше забавило меня.

Смотря поочерёдно на нас, Дин гневно спросил, привлекая внимание к своей персоне:

– Вы что, совсем охренели?

– Ага, и я тебя люблю, – вообще не обращая на него внимания, ответила я, после чего, вдруг нахмурившись, сложила руки на груди и спросила, – Постой-ка. В том кафе ты хотел добиться от него признания?

Сэм мельком взглянул на Дина, с каплей вины в позе и выражении лица кивнув.

Но это вызвало ещё больше вопросов:

– И как вообще ваш отец к этому относится?

– Ну… – он отвёл взгляд куда-то в сторону книг, – Я думал, что, вызвав у него сильные эмоции, заставлю говорить о том, почему ты ему нужна.

Нет, ну, логично. Хоть и глупо. Видимо, других вариантов Сэм просто не видел. Когда я затевала этот спор, то на такое и рассчитывала.

Иронично кивнув с выставленной вперёд нижней губой, я развела руки в стороны и сказала:

– В целом, ты заставил.

Сэм совсем не весело хмыкнул, согласившись. После чего вновь вернулся к насущному вопросу:

– Ты правда не дашь сотку? Я же сказал тебе правду.

Я улыбнулась:

– Могу сжалиться и дать полтинник за то, что хорошо знаешь своего брата и раскрываешь его мысли. Надо?

По протянутой руке я поняла ответ и молча передала деньги. Мне не жалко, а наблюдать за кислой миной Сэма совсем не хочется.

– Это всё, конечно, хорошо, – прервал наш разговор Дин, – Но кое-какое условие твоему пребыванию здесь я бы поставил.

Серьёзный голос выбил из головы все мысли и чувства. Зародилось противное переживание от незнания. Больше всего в эту секунду я боялась, что Дин попросит чего-то невозможного. Тогда мне всё-таки придётся уйти.

Взгляд Дина сверкнул, и он посмотрел в мои глаза, серьёзно, с укором сказав:

– «Иномирянка»? – я вздрогнула, когда в голове всплыл недавний разговор с Касом, – Что ещё ты от нас скрываешь? Мне не прельщает идея жить с человеком, который не рассказывает о себе так много.

Из груди вырвался тяжёлый вздох, сопровождаемый фразой:

– Я думала, вы уже забыли.

Сэм около меня, складывая деньги в карман, покачал головой:

– Пока ты спала по дороге в бункер, мы с Дином решили, что расспросим тебя тут. Ведь навряд ли ты захочешь рассказывать всё в придорожном кафе или машине.

Он говорил спокойно, как и Дин. Удивительно, но ложь совсем не обидела Винчестеров. Они были готовы выслушать меня и понять, что подкупало.

«Справедливо не спрашивать такое в общественных местах», – заметила я, – «И логично, что они хотят узнать об этом. Я бы тоже не обрадовалась идее жить в доме с тем, о ком ничего не знаю».

– Хотя ждать так долго было тяжело, – честно признался Сэм, садясь за стол около брата и спрашивая, – Ведь все твои слова, типа «я ведьма, поэтому это знаю» были лишь оправданием?

– Ну... – окончательно убедившись в отсутствии обиды и злости в их глазах, я ответила, виновато опустив голову вниз, – Да, именно так. Я расскажу вам всё, что скрывала. Только… – сопровождаемый грустной ухмылкой, мой взгляд поднялся на них, – Без пива такое говорить сложно.

Честность

Только спустя полчаса Сэм и Дин свыклись с мыслью, что в моей родной Вселенной их жизнь – сериал. Ещё полчаса потребовалось на то, чтобы осознать формат сериала и фандом, который собрался вокруг него. За это время я успела почти прикончить первую бутылку.

Когда же братья наконец-то прошли все этапы принятия и уже выпили в два раза больше меня, пришло время рассказывать основную историю. Я сделала последние две глотка и, наконец, допила первую бутылку, следом сказав:

– Ничего после смерти я не помню. Только в какой-то момент я проснулась и начала жить жизнью новой девочки по имени Алекс. Как будто переродилась и забыла прошлую жизнь, – на секунду я замолчала, чтобы потом полушёпотом, с ноткой меланхоличной печали сказать, – Но 10-го февраля 92-го, в возрасте десяти лет я вспомнила свою прошлую жизнь.

Братья молчали, тактично давая мне время собраться с мыслями. Они видели, как я говорила об этом и как тяжко вспоминала тот момент. Утро, инородные мысли, странные картинки о жизни некой девушки. О моей жизни.

И белый тюлень со светло-голубыми, словно живыми глазами.

«Я назову его Гриша. В честь моего младшего брата. Он такой же пухленький и голубоглазый».

– Я… – пришлось собирать себя по кусочкам, чтобы продолжить рассказ, а не снова утопать в миллионах размышлениях о том дне, – Думаю, воспоминания прошлой жизни были во мне всегда. Но до десяти лет они действовали на меня как что-то бессознательное. А потом вывалились одной лавиной.

– И… – аккуратно, стараясь не разбить моё хрупкое состояние покоя, Сэм вкрадчиво и так же тихо спросил, – Что ты сделала, когда всё вспомнила?

На моё лицо налезла улыбка. Но едва ли её можно было назвать весёлой. Скорее истеричной, ироничной.

– Я решила, что это второй шанс. Перерождение в новой жизни, – моя рука кружила новую бутылку с пивом, а глаза наблюдали за жидкостью внутри, – Так что продолжила учиться и исправлять те ошибки, которые совершила в первой жизни.

Тишина была тяжёлой, давящей. Казалось, голова заболела, а в ушах запищало. Сделав большой глоток пива, я всё с той же печальной улыбкой дополнила:

– Мне казалось, это подарок свыше.

Где-то сбоку Дин саркастично хмыкнул и проигнорировал уничижительный взгляд Сэма, отпивая из бутылки. Но меня его реакция не обидела, а скорее удивила. Я задумчиво повернулась на него, поняла посыл этой ухмылки, вздохнула и, сделав брови домиком, кивнула:

– Да, это было глупо с моей стороны, – когда взгляд вернулся на мои руки, рассказ продолжился, – Я поняла это, когда встретила одну героиню сериала. А ведь я думала, что нашла актрису…

Поджав губы, я подняла голову и встретила сочувственный взгляд Сэма. Ощущая его поддержку, словно плот, который держал меня над поверхностью бескрайнего моря, я собрала все свои силы в кулак, чтобы продолжить:

– Мне не повезло. Ведь попался персонаж, который с момента появления был не на стороне добра.

Дин с интересом спросил:

– И как ты спаслась от неё, если в тот момент была обычным человеком? У тебя ведь даже ствола не было, да?

Я кивнула, а, сделав глоток, ответила:

– Я стала её ученицей.

Подняв брови в ошеломлении, Дин смотрел точно на меня, переспрашивая:

– Ты что, натолкнулась на ведьму?

– Мгм, – я улыбнулась от такой реакции, – Одну из сильнейших.

Он присвистнул:

– Вот это невезуха.

– Дин! – возмущённо воскликнул Сэм.

– Что? – тот развёл руки в стороны, – Ещё скажи, что я не прав?

– Но ты…

Я прервала попытку младшего пояснить брату, что говорить нельзя, а что можно, положив ладонь ему на руку и заверив:

– Его реакция понятна и не оскорбительна. Ведь Дин прав, – Сэм хотел было возразить, но я сжала его руку в ладони, сказав, – К тому же, став ученицей Ровены, я сделала хороший шаг в будущее, – плавающее в зелёных глазах непонимание заставило меня объясниться, – По сравнению с вами, я не такая сильная и ловкая. К тому же, зная сериал, я понимала, что становиться охотником – опасная затея. Ведь умирать я не хотела. А вот ведьмы…

– Они бессмертны, – понял меня Сэм.

Я убрала ладонь с его руки и покачала ей вверх-вниз, привычным движением, означающим «50 на 50», протянув:

– Ну-у… Практически. Сильные ведьмы долго живут, потому что могут удлинять продолжительность жизни и замедлять старение. А на счёт «бессмертны»…

– Мы же их как-то убиваем, Сэм, – за меня возразил Дин.

Я показала на него рукой, кивнув. Но, поправив:

– Только вот, вы убивали слабых ведьм. Сильных убить пистолетом или ножом нельзя.

Дин хмыкнул, с наигранным неодобрением посмотрев на меня изподлобья:

– Ты сейчас своих сдаёшь?

Я тоже рассмеялась, делая глоток пива и говоря:

– Вы убиваете тех, кто калечит людей. Так что своими их я не считаю.

– А твоя учительница… Эта…

– Ровена, – напомнила я имя задумчивому Сэму.

– Ага. Ровена, – он кивнул, – Она убивает людей?

– Конечно. И в огромных количествах.

– Но она – своя? – сверкнув глазами, предположил Дин.

Я стушевалась. Конечно, я была знакома с ведьмами, которые убивают людей. И были те, кто являлся мне хорошим другом. Но я никогда не лезла в ситуации, когда на них охотились. Мне казалось, это что-то вроде круговорота в природе. Так было заведено, так что я не смела нарушать порядки.

Но если таким же образом охотники нападут на Ровену… Воображение нарисовало серо-зелёные глаза учительницы, в которых плескался настоящий ужас и понимание скорой кончины. От этого образа меня передёрнуло.

– Ровена – исключение, – наконец, пояснила я, перестав волноваться под цепким взглядом Дина, – Она – моя учитель и важная персона в моей жизни. Остальных ведьм я не буду спасать в случае нападения охотников. Но Ровене помогу.

Дин долго смотрел на меня. Он не говорил ни слова, сканируя поведение. И я выдержала этот взгляд. Чувствуя, будто от этого зависели честь и достоинство Ровены, я заставила себя смотреть в его глаза до победного.

Удивительно, но так оно и было:

– Хорошо, на неё не нападём, – мы с Сэмом в шоке уставились на него. Ведь когда это видано, чтобы Дин Винчестер решал оставить кого-то из монстров в живых? – Нет, ну а что?! – не понял нашей реакции тот, осматривая нас поочерёдно, а после тыкнув на меня, – Идти против тебя я не готов. Учитывая, что ты рассказываешь, нас убить тебе не составит труда…

– Я не буду это делать, – резко, жёстко остановила его мысль я.

Дин секунду молчал, пытаясь понять истинность моих слов, а после, удостоверившись, что я серьёзно, продолжил уже с меньшим гонором:

– В любом случае, ведьм в мире и без твоей Ровены много. Можно сначала и с другими разобраться, – увидев мою благодарную улыбку, Дин поспешно добавил, – Но это только в том случае, если она не будет нападать на всех подряд.

– Навряд ли у вас получится её убить, но… – «так как вы главные герои, для вас всё возможно» я не произнесла, – Не переживай, сейчас Ровена точно не будет убивать много людей.

Дин отпил пиво, с интересом спросив:

– Почему?

Мысли об Аду были, словно дикий зверь за решёткой. Пока я решила оставить его в этой клетке, переживая за ущерб, который он принесёт, вырвавшись наружу.

Так что, я просто поджала губы и, молча сделав несколько глотков, продолжила рассказ, так и не ответив на вопрос:

– После трёх лет обучения я нашла твою страничку на Friendtape.

– Чего? – уголки губ Сэма поднялись вверх, когда он, тыкнув в старшего брата, отводящего взгляд, спросил, – У тебя есть там страничка, и ты не сказал?! Почему ты не добавился ко мне в друзья?

Дин так и не нашёлся, что ответить. Зато у меня подобрались нужные слова, которые я сказала с той же издевательской улыбкой, которая была и у Сэма:

– Поверь мне, тебе лучше это не видеть.

Сэм отстал от брата, спрашивая у меня с насмешливыми глазами:

– Там всё так плохо?

Я молча кивнула, с трудом сдержавшись от того, чтобы не рассмеяться.

– Хей! Нормальная она! – возмутился Дин.

Но он явно и сам не был уверен в этих словах. Или просто был смущён нашим с Сэмом напором. Иначе почему ещё он протестовал против этих шуток не с ярым энтузиазмом?

– Да ну? – подняв одну бровь, поддела его я, – Я ещё тогда хотела тебе сказать, что эти фразочки не работают. Но мы в тот момент ещё не были знакомы.

– Ха! – он победоносно показал на меня палец, – Неправда! Они работают!

Всё ещё еле сдерживая улыбку, я развела руки в стороны, протянув:

– Ну, если ты хочешь делить постель только с глупенькими дурочками…

– А-а… – тем временем подал голос Сэм, рассмеявшись с ноткой злорадства, – Так вот почему она такая плохая. Она для девчонок.

Я только кивнула. И мы вместе с Сэмом одновременно с улыбками отпили пиво, после чего он сказал:

– Если что, ему не важно, есть ли у этих девочек голова на плечах.

– Поверь мне, – чуть понизив голос, сказала я с усмешкой, – Благодаря сериалу, я это прекрасно понимаю.

– Очешуеть! – взорвался Дин, хлопнув по столу от негодования, – Совсем берега попутали! И вообще, – он посмотрел на меня, тыкнув пальцев в воздухе, – Ты должна тут жить не для того, чтобы постоянно шутить надо мной вместе с ним.

Я развела руки в стороны, хитро улыбнувшись:

– Уж прости, такая жизнь.

– Ну, так что там со страничкой Дина? – напомнил мне Сэм про мой рассказ.

– Благодаря ней я вспомнила о вас и о сюжете, который нас ожидает, – ответила я, – И про Армагеддон в том числе. Конечно, благодаря вам он не должен был настать, но в любом случае происходящее в сериале было ещё более опасным, чем состояние мира до его начала, – я сделала глоток, смотря на братьев поочерёдно и уверяя, – Поверьте мне, всё заходило уже далеко за пределы обычной охоты. Вы из сезона в сезон либо спасали друг друга, либо спасали мир.

– Теперь понятно, почему есть те, кто смотрит этот сериал… – задумчиво протянул Сэм, – Он же о спасении мира. Люди такое любят.

– Ну типа, – согласилась я, – Хотя в основном всем нравилось, потому что вы красавчики.

Братья вытаращились на меня и молчали несколько секунд. Я делала вид, что не замечаю их реакцию, и спокойно пила пиво. Хотя в голове всё же зародилась нотка смущения, пищащая: «Господи, ну и зачем я им это сказала?»

Сэм спас меня от последних отголосков конфуза, прокашлявшись и спросив:

– И что ты решила делать дальше?

– Отправиться к вам. Вы – главные герои и от вас многое зависит. Например, помните историю про ключ от бункера? Как главные герои, вы, конечно же, имеете с Хранителями прямое родство, – не заметив в двух парах зелёных глаз непонимания, я продолжила, – Короче, без вас у меня бы точно не получилось остановить всё это.

– А что с твоей учительницей? Ты просто ушла? – вновь задал вопросы Сэм.

– Нет. Я рассказала ей о том, кто я такая на самом деле и почему мне надо уйти, – я сделала большой глоток пива, с трудом вновь переживая тот тяжёлый момент, чтобы сказать тихо и печально, – Ровена вызвалась помочь. Так что, я отправила её в Ад, чтобы она помогла демону, который сейчас тоже останавливает Армагеддон.

Дин вскинул брови в удивлении, выделив одно-единственное:

– Демону?

Я кивнула, объясняясь:

– Некоторые печати Клетки в Аду, так что повредить их можно только там. А у демона туда прохода больше.

– Ты работаешь ещё и с демоном… – Дин тяжело вздохнул, опустив голову.

– Подожди, – а Сэм к этой новости отнёсся не так болезненно, – Ты поэтому сказала, что сейчас твоя Ровена не будет убивать людей? Потому что она в Аду?

Я кивнула, посмотрев в одну точку на столе и почти шёпотом добавив:

– Я даже не знаю, жива ли она…

Мы замолчали, в удручающей тишине допивая всё, что осталось. Представляя Ровену и её попытки помочь мне хоть чем-то в Аду, я заливала в себя всё больше и больше алкоголя. «Давай, пей больше, забывай плохое», – предательски шептало где-то на периферии. А я лишь слушалась, переставая делать паузы между глотками.

И только когда Сэм последний поставил бутылку на стол, он задал вопрос:

– Что собираешься делать теперь?

Я пожала плечами, только радуясь тому, что можно отвлечься от размышлений:

– Мне казалось, что вы меня прогоните. Так что я думала сначала хотя бы найти дом или другой ночлег.

– Будем считать, что ты это сделала, – предложил Дин, – Что дальше?

Не зная ответа, я осмотрела братьев и всю библиотеку, пока не наткнулась глазами на бумажку. Ту, которую я им протянула два часа назад. Братья проследили за моим взглядом, тоже уставившись на неё.

И тогда я сказала:

– Пора мне выполнить свою часть договора.

***

На сборы ушло не так много времени. Было заметно, что братья торопились, желая как можно быстрее встретиться с человеком, которого они искали уже больше полугода. К тому же, я видела волнение, которое им едва ли удавалось скрыть. Движения и Сэма, и Дина были суетливые и сопровождались постоянной задумчивостью и забывчивостью. Будто они спешили куда-то и постоянно размышляли, как же пройдёт встреча, забывая про реальность и настоящее время.

По сравнению с ними, я была совсем спокойна. Ещё при просмотре сериала в моей голове появилось понимание, что бы я хотела сказать Джону Винчестеру. А, если быть максимально честной и точной, как бы его лучше обматерить. Нет, конечно, мне был понятен мотив этого персонажа и логика, которой он руководствовался. Однако, это не отменяло того факта, что, повинуясь мести, Джон Винчестер сломал не только свою жизнь, но и жизнь своих сыновей. Уж лучше бы он отдал их в детский дом, вот правда. Ведь какой здравомыслящий отец между местью монстрам и взращиванию детей выберет первое? Только безответственный.

В общем, мне этот разговор был не так важен. Хотелось кое о чём предупредить Джона, но на этом всё. Больше мне от него ничего не нужно.

Поэтому, будучи совершенно спокойной, я зашла в комнату с картой, где перед неудавшимся прощанием с Винчестерами оставила все свои немногочисленные вещи, забрала рюкзак и повернулась к гаражу.

Но, словно почувствовав что-то, я решила заскочить в библиотеку. Там на столе, где мы недавно сидели, лежал пистолет Дина. Тот самый, с белой ручкой. За двухнедельное пребывание бок о бок с братьями я уже заметила, что тот со своим орудием не расставался. Но сейчас, видимо, эмоции Дина были слишком сильны, чтобы следить за подобным. Прихватив пистолет, я пошла к Импале. По дороге мне встретилась кухня, где прямо на видном месте лежал плеер Сэма. Иногда он слушал на нём обучающие подкасты и аудиокниги. Его я тоже прихватила с собой.

В общем, когда я вошла в гараж, мои руки были переполнены доказательствами несобранности этих двоих. Оттого удивительнее было, что Винчестеры преспокойно сидели в Импале, ожидая лишь меня. Каждый из них смотрел в одну точку. «Выглядит жутко», – вглядываясь в их нездоровую неподвижность, подумала я, сложила сумку, захлопнула багажник и села на заднее сидение, сказав:

– Держите.

Оба повернулись на меня не сразу. Навязчивые мысли слишком поглотили их.

И каждый не сказал ни слова, забирая протянутые пистолет и плеер. Лишь Сэм благодарно кивнул, повинуясь вежливости.

Я посмотрела на Винчестеров поочерёдно и, проглотив тяжёлый вздох, уселась поудобнее на заднем сидении, посмотрев в окно. Дин завёл мотор. Машина загудела, но так и не сдвинулась с места. Вообще. Даже не тронулась. Не потому, что нужно было разогреть её, и не потому, что мы чего-то ждали. Дело было совсем не в этом, нет.

Всё просто: никто не удосужился открыть гараж.

Сэм и Дин сидели, поглощённые размышлениями, выполняя все действия на автомате. И мы все просто смотрели в дверь. Так, будто от этого она откроется.

– Ребят, вы… – начала было возмущаться я, но встретив в зеркале заднего вида их зелёные глаза, не отражающие ни капли связи с реальностью, язык не повернулся сказать что либо.

Выйдя из машины, я сама открыла гараж. Но Импала всё ещё не тронулась. А мотор всё так же противно гудел.

Мой взгляд коснулся Дина. Тот, словно статуя, сидел на водительском сидении. Я даже не знала, дышал ли он, что уж говорить о нажатии на педаль газа.

– Да вы издеваетесь… – шёпотом взмолилась я. Ведь, по моим ожиданиям, надвигающаяся встреча с отцом не должна была ударить по ним так сильно.

Но делать было нечего. Придётся самой довезти их туда.

Пожелав самой себе терпения и ещё раз напомнив, что их поведение вполне логично, я подошла и постучалась в окно у водительского сидения. Дин, моргнув, открыл его. Не сопровождаемая словами, моя рука показала на поднятую дверь гаража и песчаную дорогу за ней, освещаемую дневным солнцем.

– А… – только и сказал Дин.

Но когда он уже хотел было нажать на педаль, я остановила его, положив руку на крышу Импалы:

– Подожди. Может, я поведу?

– Детку? – он даже не хмыкнул. Ни единый мускул на его лице не дрогнул. Хотя речь шла о его любимой Импале, – Ни за что.

– Тогда предлагаю поехать на моей машине. В таком состоянии вы не сможете везти.

– Я не оставлю её тут, – воспротивился Дин этой затее. Но скорее брезгливо, чем бойко. Не было энтузиазма спорить в его словах, – Мы можем уехать слишком надолго.

– Но это лучше, чем если ты будешь везти нас так, – совершенно спокойно объяснила ему я.

– Дин, она права, – прозвучал голос Сэма, который даже не повернулся к нам, когда сказал это. Он продолжал всё так же дырявить одну точку.

Но наш вялый спор так и не продолжился. Ведь неожиданно на дороге перед гаражом появились двое.

Две стороны одной медали

Но наш вялый спор так и не продолжился. Ведь неожиданно на дороге перед гаражом появились двое. Я резко обернулась, осматривая незваных гостей.

Первым был мужчина в чёрном костюме. Его пиджак и штаны порвались в нескольких местах, рубашка потеряла некоторые пуговицы и окрасилась в бурый цвет крови, которая, не ясно, кому вообще принадлежала. На левой руке виднелся глубокий укус какого-то хищника, благодаря которому тёмная ткань костюма на рукаве порвалась и окрасилась в красный. Волосы мужчины торчали в разные стороны. Над левым ухом была глубокая рана, из которой текла дорожка крови.

Но, по сравнению с появившейся тут женщиной, он выглядел очень хорошо. Ведь она даже не могла стоять сама, а потому запрокинула руку на плечи мужчины. Её правая нога кровоточила так, что под ней уже образовалась небольшая лужа крови. По всем сторонам конечности были ужасающие укусы, которые ещё не начали заживать. При этом на щиколотке был огромный фиолетовый синяк, из-за которого, скорее всего, женщина и не могла наступать на ногу. Конечно, невероятно красивое тёмно-синее платье было испорчено, а колготки на правой ноге – и подавно, превратились во что-то невнятное. На всей одежде тут и там виднелись тёмно-бурые пятна крови: от царапин, колотых ран и укусов. Пламенные волосы женщины не только были окрашены в цвет крови или сажи, но и в каких-то местах вообще вырваны. В этот раз макияж не украсил, а только испортил всё, ведь тушь растеклась, тёмные блестящие тени только сделали вокруг глаз чёрные пятна, а смазавшаяся помада идеально сочлась с кровью, которая виднелась в царапинах на щеке и лбу.

Я дёрнулась тут же, когда женщина в исступлении начала падать, не сумев удержаться. К счастью, реакция сработала хорошо, а потому мои руки успели схватить её тело до удара на землю. Мои глаза осматривали все раны ещё раз, пока звучало имя:

– Ровена! Ровена, не отключайся!

Но она не реагировала на мои крики.

– Алекс, что… – начал было задавать вопрос ещё не полностью осознавший происходящее Сэм.

Но времени не было. Я садилась на пол, положив голову Ровены себе на колени.

– В моём рюкзаке в вашем багажнике есть мешочек синего цвета, – торопливо, проглатывая некоторые слова, сказала я, – Прямо сверху. Принеси сейчас же.

Он кивнул, без вопросов побежав. Тем временем я посмотрела на Кроули серьёзным взглядом с каплей волнения:

– Что произошло?

– Лилит убита, – он, не задумываясь ни о чём, устало сел на землю прямо перед входом в гараж, облокотившись о внешнюю стену бункера и поставив локти на согнутые колени, – Но когда мы хотели сбежать, демоны нагнали нас. От них уйти было легко, но вот от адских псов…

Я резко вздохнула, вновь посмотрев на правую ногу Ровены: «Вот, откуда укусы. Адские псы чуть не утащили её…» Следом я вспомнила и об укусе на руке Кроули. Тот, кажется, вслед за матерью начал проваливаться в дрёму, положив голову на руки и закрыв глаза. Так что, его рану мне видно не было.

«Сначала помогу ему, чтобы не стало хуже», – без раздумий решила я.

– Кроули. Не смей засыпать.

– Мгм, – даже не открывая глаз, сказал тот, – Демоны не спят, Бэмби.

Я бы ответила что-то на это весьма спорное утверждение, но к тому моменту как раз подбежал Сэм вместе со всем рюкзаком:

– Прости, я не понял, какой из этих мешков надо взять. Так что принёс всё.

Я посмотрела на него, кивнув:

– Спасибо большое.

Пока я забирала рюкзак, Дин, наблюдающий за нами с капота машины, на который примостился, спросил:

– Это твоя учитель?

– Да, – сказала я, доставая из рюкзака один из мешочков.

– А это…

– Кроули, – демон махнул рукой, не поднимая головы, – Демон перекрёстка. Так что, как говорится, любой каприз за вашу душу.

Я прошептала заклинание в сам мешочек и, не сумев дотянуться до Кроули, чтобы толкнуть его, позвала:

– Хэй, маменькин бизнесмен, – тот хмуро посмотрел на меня, не радуясь данному ему прозвищу, но сразу поменялся в лице, когда взглянул на протянутую руку, – Приложи к укусу.

Его глаза не отрывались от синего мешочка, пока он открыл было рот, чтобы что-то сказать. Но я резко перебила:

– Это укус адского пса. Думаю, даже демон долго будет заживлять его.

Тот, поджав губы, принял мешочек. А я заколдовала второй, чтобы приложить его к ноге Ровены. Но с такой скоростью заживления толку было мало. Кровь хлыстала во все стороны, норовя убить ведьму своим отсутствием в организме. «Придётся перевязывать», – поняла я со скорбью осматривая увечья Ровены. С таким же печально-взволнованным лицом я повернулась на братьев:

– Тащите аптечку.

Сэм было двинулся в сторону машины, но его остановил грозный голос:

– Не-а. Мы не будем тратить наши ресурсы на них.

Мои полные паники глаза прострелили в Дине дырку, пока я возразила:

– Будем. Или она умрёт прямо здесь.

– Она ведьма, Алекс, – его голос так звучал, будто Дин пытался открыть мне на что-то глаза, – А он вообще демон!

– И эти двое только что убили демоницу, которая на завтрак ест младенцев! – тоже крикнула я, уже не в силах держать эмоции.

Я просто не понимала, как Дин может говорить такое, смотря на женщину, которая умирает, истекая кровью. Это выбешивало, заставляло кричать и метать. Масла в огонь добавляло ещё и липкое чувство у ног. Это кровь Ровены дотекла до меня.

К счастью, по сравнению с Дином, Сэм всю ситуацию понимал, а потому всё же принёс бинты. Он сел около меня и, сопровождаемый моим благодарным взглядом, начал разрезать ножницами колготки Ровены, чтобы потом наложить бинт.

– Спасибо, – только и сумела выдавить из себя я, забывая о гневе.

– Только ради тебя, – сосредоточенно ответил тот.

«То есть, он думает так же, как Дин?» – поняла я, поджимая губы. Принципы Винчестеров были достойны уважения, но в этой ситуации они заставляли меня чувствовать только гнев и угасающую надежду. Я сжала тёмно-синее платье учительницы, стараясь сдержать эти эмоции. Ведь им было не время и не место.

«Сосредоточься на Ровене, Алекс. Она же умирает», – напоминала себе я, пока перекладывала мешочек от ноги, которой помогал Сэм, к царапине на груди, не тронутой ещё никем. Но мои мысли прервал вопрос:

– И как давно ты якшаешься с охотниками? – подал уже более энергичный голос Кроули, которому, кажется, становилось лучше.

– С того самого, как отправила её к тебе, – я даже не перевела на него взгляд, с ужасом смотря на лужу крови под Ровеной, в которой теперь была и я.

– Опрометчиво переходить в другую команду.

– Сейчас мы все одна команда, – я взяла себя в руки и, схватив спиртовую салфетку из аптечки, начала мягкими движениями протирать лицо Ровены, – Потому что перед нами стоит одна задача.

– Я с ними работать не собираюсь, – выплюнул Дин, сложив руки на груди.

Кроули медленно поднял голову на того и согласно кивнул:

– Тут я поддерживаю. Жизнь дороже.

Я на секунду остановила своё занятие и посмотрела на них по очереди, после чего вздохнула:

– Как же в сериале было просто. Все дружили одной командой, лишь бы выжить.

– Уж извини, что порчу твои детские фантазии, – заметил Дин.

Я проигнорировала обидную фразу (в своём воображении я уже показала Дину средний палец), возобновляя попытки стереть расплывшийся макияж Ровены. Но её косметика была слишком дорогой, так что занятие оказалось не простым.

Зато рана на груди постепенно начала исчезать, оказавшись не такой глубокой, какой виделась изначально.

– Знаешь что, – обратилась я к Дину, когда, наконец, стёрла тушь и тени. Это методичное занятие помогло отвлечься от паники и вспомнить недавний диалог, – Ты сказал, что не нападёшь на неё.

– Это не значит, что я буду помогать, – ответил Дин, сверху вниз смотря на меня.

Я на секунду замешкалась, неуверенно сказав:

– Да, но… Твои слова значат, что ты оставишь её в живых. А в таком состоянии Ровена умрёт.

Дин кинул взгляд на Ровену, мотнув головой:

– Нет. Вы и так ей здорово помогли.

Я тоже взглянула на учительницу. Сэм уже почти закончил с ногой, я стёрла макияж у лица и очистила его, чтобы в царапины на щеке и лбу не пробралась инфекция. Кожа на груди полностью заросла, отчего я откинула мешочек в сторону и, взяв следующий, прошептала в него заклинание, начиная исцелять длинную рану от когтей на левом боку. Но другие раны под платьем не были обработаны. А ведь даже невооружённым взглядом видно, что те довольно глубокие. Потому что кровь всё так же продолжала течь на пол, пусть и чуть с меньшей скоростью.

– Мне нужно снять её платье, – в последний раз взглянув на испорченную одежду и ужасающие красные отметины, я повернулась к Дину с решительным выражением лица, – Не перед входом в гараж на песке. В бункере.

– Я не открою им бункер, – без колебаний отрезал он.

– Тогда я уезжаю. Сейчас же.

С места я не вставала, как и не начинала заводить свою машину, стоящую неподалёку. Но даже так Дин понял серьёзность моих намерений. Видимо, вглядевшись, он встретил что-то среди волнения в моих глазах. Возможно, решительность, которую я редко показывала, пугаясь его гонора в голосе в моменты наших споров.

Последовал тяжёлый вздох, после чего он отошёл от Импалы.

– Сэмми, ты закончил?

Тот кивнул, завязывая последний узел на бинтах.

– Помоги мне поменять настройки.

Дин посмотрел на Сэма долгим взглядом, отчего тот вскоре сказал:

– Окей, пойдём.

И они вышли. Вместе с тем я позволила себе ударить кулаком по земле, раздражённо крикнув:

– Гадство! Откатились на две недели назад, во времена, когда всё обсуждалось подальше от меня.

– Вот так и доверяй охотникам…

Вставая, Кроули хмыкнул, а когда встретил мой гневный взгляд, то улыбнулся ещё шире. Я смотрела на него довольно долго, но решила ничего не отвечать и вместо этого перевести тему:

– Сядь. Я обработаю твою голову.

– Не нужно заниматься этой чепухой, – тот нахмурился, недовольный этой идеей.

Но мне нужно было чем-то занять руки. А лучше глаза. Чтобы вновь не смотреть на ту противную жидкость у моих ног. И чтобы не видеть пугающие царапины от когтей и чего-то ещё по всему её телу.

В общем, я не хотела вновь углубляться в переживания за Ровену.

– Болит же?

– Наш болевой порог си…

– Болит? – без капли сомнений прервала его попытки отвертеться я.

Кроули бессловно смотрел на меня пару мгновений, после чего подошёл ближе и сел на корточки, проворчав:

– И с чего такое желание помочь демону у белой ведьмы?

Я посмотрела на его рану, но краем глаза заметила, что тот прятал взгляд. «Он что, смутился?» – на моих губах появилась широкая улыбка. С ноткой еле слышной насмешки я взяла ватку в аптечке, намочила её дезинфицирующим средством и ответила:

– У людей есть такое чувство: эмпатия. Ты, наверное, хоть раз о ней слышал…

Кроули оценил мою шутку, ухмыльнувшись. Но когда мои пальцы с ваткой коснулись раны над левым ухом, его лицо переменилось. Он практически зашипел от жжения, как малый ребёнок. А я не сдержалась от смешка и шёпота:

– А ведь у демонов болевой порог ниже…

Он проигнорировал меня, так и продолжая прятать взгляд. А я быстро закончила обтирать ранку, взяла другую ватку и, сложив её соразмерно, прикрепила медицинским скотчем поверх повреждения. Мои пальцы отпустили скотч, и Кроули, почувствовав это, поднял, наконец, взгляд, собираясь что-то сказать.

Но Дин вошёл в помещение, прерывая его.

– Всё, мы разобрались. Потом настроишь так, чтобы только эти двое могли проходить. У нас такую установку сделать не получилось. Но ты вроде как-то понимала эту старую рухлядь.

Я кивнула, подхватывая Ровену под ногами и плечами:

– Я по образованию программист. Это, конечно, не моя специальность, но настройка системы поддаётся мне чуть легче, чем филологу или историку.

– В смысле «по образованию»?

– Ты училась в университете?

Сказали Кроули и Дин одновременно, после чего удивлённо посмотрели друг на друга. А я решила не тратить на разговоры время и, наконец, заняться Ровеной. Но поднять её у меня не получилось. Мышцы слишком ослабли.

– Я донесу.

Мой удивлённый взгляд коснулся вполне серьёзного Кроули, подходящего с другой стороны к Ровене, чтобы подхватить её. Он заметил мой ступор и предостерёг:

– Не думай, что демоны могут делать что-то из добрых побуждений.

Он взял Ровену на руки, и мы вместе встали с земли. Я шутливо хмыкнула, спросив:

– Какая же тут корысть?

Кроули не посмотрел в мою сторону, когда продвигался вслед за Дином в коридор. Но в тишине и полутьме до меня донёсся его задумчивый ответ:

– Только благодаря её мешочку мы живы.

***

Мои руки нежно взяли прохладную ладонь Ровены. Из-за разницы в наших температурах мне казалось, что прямо сейчас всего от одного касания миллионы мурашек пробегали по всему моему телу. Но наши руки я так и не распускала, упорно продолжая поглаживать пальцем её бледную кожу. Мой внимательный взгляд, накрытый пеленой печали и волнения, уже в сотый раз проходился по всем многочисленным бинтам и пластырям, наложенным на её тело. Изначально я проверяла, чтобы кровь вновь не потекла из них, но спустя несколько часов это уже стало делом привычки. Как и обращать внимание на дыхание. Раз в пару минут мои уши прислушивались, чтобы проверить наличие тихих вдохов и выдохов. И каждый раз, когда дыхание становилось таким слабым, что даже не доносилось до ушей, я впадала в состояние паники, тут же вскакивая с места.

Кроули сидел в углу медпункта. Он устало смотрел в одну точку, выпивая джин, который я попросила Сэма принести. Иногда я поглядывала на него, размышляя, сколько же им пришлось пережить. По задумчивому виду Кроули и его измождённому поведению складывалось впечатление, что они встретили все возможные ужасы Ада. От этого становилось не по себе.

Но больше всего давило чувство вины. Именно я послала Кроули в Ад и именно я вслед за ним отправила туда и Ровену. Что бы они там ни встретили, все эти испытания им пришлось проходить только из-за меня. И это давило, словно камень, примостившийся на моих плечах.

Но все мешающие чувства и переживания исчезли в тот же миг, когда Ровена начала двигаться, устало промычав. И я, и Кроули дёрнулись, внимательно наблюдая за ней. Сначала Ровена подняла руки, выгнув спину и вытянув ноги. А потом, окончательно проснувшись, она открыла глаза. Её взгляд прошёлся по медпункту, остановившись сначала на Кроули, неотрывно глядящем на неё из дальнего угла, а потом на мне.

Но я не спешила в ответ смотреть Ровене в глаза, вместо этого в очередной раз рассматривая раны на её лице. «Не так давно по ним текла кровь», – вместе с этой мыслью воспоминания подкинули картинку учительницы, лежащей на моих коленях, и красной лужи, окружающей нас.

Мурашки прошлись по телу, а ладонь сжала руку Ровены, пока я, закрыв глаза, заставляла себя успокоиться: «Не думай об этом. Это уже позади».

– Алекс? – тихий вопрос заставил меня открыть глаза, – Где я?

– Лебанон, Канзас. Бункер, в котором я живу вместе с охотниками.

Её рыжие брови нахмурились, пытаясь скрыть испуганный взор, а тело начало судорожно двигаться, стараясь принять сидячее положение. Серо-зелёные глаза ходили туда-сюда, пытаясь встретить тех самых охотников, о которых я говорила.

– Хей, хей! – я привстала, взяв её за плечи и заставив прекратить перемещение, – Не надо двигаться лишний раз.

Ровена секунду глядела в мои глаза, после чего сказала:

– Дай мне сесть.

По тому спокойному и уверенному тону, который излучал голос, я поняла, что её тело в состоянии сделать это. Да и не то, чтобы я могла спорить с Ровеной. Никогда раньше я это не делала, так зачем начинать сейчас?

Когда Ровена села и ещё раз внимательно осмотрела медпункт, с её уст слетел вопрос:

– Сколько я спала?

– Где-то четыре часа, – прозвучал низкий ответ из угла.

Мы обе взглянули на Кроули. Он закинул ногу на ногу, а джин отставил в сторону. И хоть его взгляд казался сосредоточенным, благодаря сериалу у меня сложилось ощущение, что где-то там плавало волнение. Но, возможно, я просто придумала это себе.

Тем временем Ровена начала осматривать себя. Иногда она трогала некоторые бинты или пластыри аккуратным касанием. Вместе с её изучением я виновато сказала:

– Прости, мне не хватило сил залечить всё заклинаниями.

– Я же говорила тебе постоянно практиковаться, – говорила она с небольшой укоризной, присущей преподавателям, ученик которых не послушал их слов, – Тогда тебе бы далось это проще.

Я лишь опустила взгляд, не зная, что сказать на столь весомые слова. Из-за попыток остановить конец света и желания влиться в коллектив Сэма и Дина, я совсем перестала практиковаться. Даже Таро в последний раз было в моих руках через день после смерти Зои. Таким пропускам практики не было никаких оправданий.

– Я постараюсь вернуться к занятиям, – пообещала я, после чего, во имя спасения себя от чувства провинившейся, встала, сказав, – Пойду, позову Сэма и Дина.

– Охотников? – Кроули нахмурился, – К чему они здесь?

– Вы должны, наконец, рассказать, что у вас произошло.

– Дорогая, не думаю, что им обязательно это знать, – возразила Ровена.

А Кроули кивнул, подтверждая её слова.

Но даже вдвоём они не смогли бы меня уговорить. Повинуясь упрямству и желанию создать мир во всём мире, я пояснила:

– Вы должны стать командой, – встретив возмущение в серо-зелёных парах глаз, чем-то напоминающих друг друга, я поспешно добавила, – Как минимум пока всё это не уляжется. Ведь у вас всех одна цель.

– Ещё несколько часов назад мы выяснили, что ни я, ни твои охотники иметь друг с другом дело не хотят, – возразил Кроули.

– Что ж, вам придётся, – я тяжело вздохнула, осознавая, что Сэма и Дина точно так же придётся уговаривать пойти на этот разговор, – И предлагаю начать с попытки поддержать контакт и довериться друг другу.

Не желая больше слушать какие-либо споры, я ушла из медпункта, краем уха слыша, как Ровена и Кроули обречённо сказали одну и ту же фразу одновременно:

– Она правда сказала «довериться друг другу»…

***

– Дин, смотри, что нашёл, – Сэм повернул книгу к брату, сидящему напротив и задумчиво смотрящему в ноутбук. Поставив палец на строчку с текстом, он озвучил её, – Адские псы – ужасающие существа, которые забирают человека, заключившего когда-то контракт с демоном, в Ад.

– А ещё они невидимы, – дополнила я, входя в библиотеку, – Хотя, если сделать какой-то там трюк с очками, вроде, нужно подержать их над огнём от ангельского масла или просто облить их этим маслом… – я всё не могла вспомнить, какой вариант правдив, а оттого надолго замолчала. Но, решив не тратить и дальше время, сказала, – В общем, надев такие очки, вы увидите этого пёсика.

Сэм и Дин молчали, внимательно наблюдая за мной. Под тяжестью их глаз я опустила голову. Тишина длилась долго, и мне всё казалось, что нужно что-то, наконец, сказать. Но слова убегали, словно быстрые испуганные кролики. Ни одного из них мне так и не удалось схватить.

– Раз ты здесь, значит, Ровена проснулась? – начал, наконец, диалог Сэм.

Я была благодарна, что он лишил меня этого отвратительного чувства дискомфорта, подняла на него глаза и кивнула.

– И что теперь собираешься делать? – отодвигая от себя ноут, спросил Дин.

«Он про что?» – не поняла вопроса я. Несколько секунд молчаливых гляделок с братьями и попыток найти ответы, наконец, помогли мне додуматься. Винчестеры спрашивали, что я буду делать со своим учителем. Ведь, по их мнению, я останусь с ней до конца, бросив всех и вся. Удивительно, почему они так решили? Неужели, я слишком усердно доказывала, что Ровена для меня очень важна…

Я шокированно уставилась на Дина, возразив:

– Вы что, думали, что я откажусь от своих слов? Да никогда! – Сэм и Дин взглянули друг на друга с каплей удивления, – Мы отправимся к вашему отцу сегодня же, – в ту же секунду растеряв всю уверенность, я дополнила, – Но сначала послушаем, что произошло с ними в Аду.

– «Послушаем» – подняв брови, Дин выделил последние две буквы слова, – Зачем нам это?

Пока я шла от медпункта до библиотеки, то уже придумала ответ на этот вопрос:

– Потому что вся эта цепочка от Кроули и Ровены идёт до меня. А от меня она придёт к вам, – я посмотрела на них по очереди, дополнив, – Ровена знала, что сейчас я рядом с охотниками, но раз они появились около меня, значит, больше бежать им было некуда. А это уже многое говорит о масштабе погони, которая за ними идёт.

– Хочешь сказать, это всё угрожает и нам? – переспросил Сэм.

Хоть я утвердительно кивнула, но всё же сказала:

– Не могу сказать точно, но это вероятно.

Братья снова посмотрели друг на друга, после чего, одновременно вздохнув, оба встали. Проходя мимо меня к медпункту, Дин удручённо спросил:

– Во что ты нас втянула, Алекс?

– Вообще-то, – я нагнала его, улыбаясь от радости, что смогла их убедить, – Вы бы и сами в это втянулись. Просто чуть позже.

– Знаешь, – тот посмотрел на меня долгим взглядом, на мгновение остановившись, – Это вообще не успокаивает.

Я только рассмеялась, даже не зная на то причин. То ли улыбка появилась от безнадёжного голоса Дина, то ли от очередной истерики при мысли «Армагеддон уже скоро».

В Аду

Стальной клинок блеснул во тьме, когда его достали за спиной блондинистой девушки. Помещение, освещаемое лишь огнём развешанных факелов, было пустым. Существовало бесчисленное множество разнообразных по силе и статусу демонов, но Ад оказался таким огромным, что даже тут можно было остаться в гнетущем одиночестве. Многие в наземном мире стремились к этой спокойной тишине и возможности побыть один на один со своими переживаниями. Но в Аду всё ощущалось по-другому. Даже обычное молчание приобретало нотки жуткого страха, пробивающего до мурашек.

Девушка не успела ничего сказать, она даже не поняла, что именно произошло, когда мужчина в чёрном костюме одним резким движением вонзил оружие ей в спину. Кровь растеклась по белой ткани с обеих сторон, украшая миловидное белое платье своим алым, опасным и пугающим трусливых созданий цветом.

Любой другой бы подумал, что кровь только пачкает платье и портит одежду. Но Ровене казалось по-другому. Фасон с завышенной талией и нежной белой тканью едва ли подходил девушке перед ней. О Лилит она знала не так много, но даже по этим немногочисленным рассказам некоторых испуганных демонов становилось понятно, что демоница была совсем не милая и беззащитная.

А вот алый цвет, узор крови и опасности, подходил Лилит, как влитой. Особенно, если ткань окрашивалась в её собственную кровь.

Нет-нет, Ровена видела множество чудовищных вещей, которые совершали даже не демоны, а обычные люди. Пришлось бы растратить все свои желания, чтобы убить хотя бы небольшую часть таких индивидов. Поэтому желать всем им смерти казалось бессмысленным.

Но Лилит, по сравнению с ними, была другой. Эта демоница – та, кого стоит опасаться. Она совсем не тронутая на голову слабачка, она – жестокая, влюблённая в Люцифера тварь, чья жизнь состоит из миссий, данных им. Таких следовало убивать при любой выдавшейся возможности. Это было одним из главных правил жизни Ровены. Благодаря нему она до сих пор жива в этом окончательно свихнувшемся мире.

Рассуждения затуманили разум, а потому Ровена совсем не заметила, как Лилит сделала несколько медлительных шагов в её сторону. И только пролетевший перед носом нож заставил, наконец, вернуться в реальность. Она вздрогнула, оглянувшись в ту сторону, откуда был кинут клинок. Этот слабак Кроули, запыхавшийся непонятно от чего, стоял с вытянутой рукой и смотрел то на всё никак не умирающую Лилит, то на Ровену. Ведьма тоже повернула на противницу свой взор, встретив раздражённые глаза. Было видно, что без боя эта стерва подыхать не собирается.

– И опять мне всё придётся доделать за тебя, – со вздохом раздражённо сказала Ровена, отбегая от демоницы так, чтобы та не смогла напасть на неё.

Кроули только возмущённо посмотрел на мать, но решил не просить хотя бы «спасибо» за спасение. Знал же, что это бесполезно. Более того, было совсем не время и не место для подобных споров. Вместо этого он, не спрашивая Ровену о том, что та собирается делать, начал отвлекать внимание Лилит на себя. Он сделал несколько шагов подальше от матери и с помощью телекинеза призвал нож, который несколько секунд назад так и не сумел поразить цель и вместо этого вонзился в стену. Оружие повиновалось и вскоре оказалось в руках Кроули. Лилит, совсем ослабленная из-за удара ангельским клинком, до сих пор торчащем из неё, так и не успела ухватить нож в воздухе и лишь разъярённо смотрела, как Кроули встаёт в подобие боевой стойки.

Ровена усмехнулась, подумав про себя, что из её сынишки так себе защитник. А значит, следовало поторопиться и как можно скорее собрать все ингредиенты. Благо, перед спуском в Ад она взяла много всего, что могло бы пригодиться, а потому была готова к такой ситуации. Она спустила на пол довольно увесистую сумочку, в которой часто переносила свои вещи, когда переезжала на новое место. Открыв её, Ровена достала шестигранные ведьмовские мешочки.

Но пришлось прерваться от дела, когда послышался грохот совсем рядом. Оказалось, это Лилит кинула Кроули в ближайшую стену. Да с такой силой, что несколько увесистых камней из неё вывалились на пол. Над левым ухом демона возникла рана, из которой в то же мгновение потекла струйка тёплой крови. Он сидел, едва ли что-то соображая, и, словно потерявшийся блохастый щенок, осматривался по сторонам.

Тем временем Лилит повернула голову на Ровену. По её разъярённому взгляду стало понятно, кто должен был стать следующей жертвой.

«О-о… Нет-нет-нет, так дело не пойдёт», – взволнованно подумала ведьма, прекрасно понимая, что она ещё не закончила делать заклинание. Если на неё нападут прямо сейчас, то им, и что самое главное, ей уж точно не выбраться. А умирать тут она совсем не собиралась.

– Ну что за жалкое ничтожество, – откидывая куда подальше панику, яростно сказала она.

Лилит остановилась в двух метрах от неё, в шоке пытаясь понять, кому эти слова были обращены. Тем временем Кроули, с трудом осознавая происходящее, повернул голову в сторону матери. И та продолжила, с гневом, с презрением смотря точно ему в лицо:

– Ты даже не можешь добить умирающее отребье. У тебя в руках было два ножа, а ты оба растерял, так ещё и не убил её?! – в глазах демона появилась ясность. Он чуть нахмурился, посмотрев на себя, а потом снова на Ровену, которая тише и совсем огорчённо добавила, – Нужно было избавиться от тебя тогда, а не тащить за собой.

Что удивительно, это подействовало. Повинуясь чистой ярости, Кроули встал, несмотря на головокружение, нашёл нож с непонятными надписями на лезвиях и потянулся за ним. Благодаря телекинезу, тот вскоре оказался у него в руках. И демон, тяжело, медленно шагая, хмуро и упрямо продолжал следовать за Лилит, которая уже совсем забыла про него. Она только измождённо сокращала расстояние между собой и ведьмой, собираясь, наконец, убить её.

Тем временем Ровена быстренько достала несколько мешочков с уже перемолотыми травами и пересыпала какую-то часть в специально подготовленные пакеты. Почти после каждого своего действия она посматривала на демоницу с клинком в спине и на Кроули, шагающего следом. Приходилось примерять и раздумывать, кто же достигнет цели быстрее: Лилит Ровены или Кроули Лилит.

Было опасно. Никто не понимал, чем всё закончится. И вот, между Лилит и Ровеной остался всего метр. Демоница практически могла дотянуться до её рыжих локонов…

Но уже слишком поздно. Кроули успел быстрее. Его руки знающим дело движением перерезали белую шею.

Лилит вдохнула, открыв рот. Она сделала несколько шагов по искривлённому кругу и шокированно посмотрела прямо в глаза Кроули. Но тот не обращал на неё никакого внимания, вместо того раздражённо говоря своей матери:

– Ты и так не заморачивалась, маменька. Пыталась избавиться от меня при любой выдавшейся возможности.

– Да? – Ровена даже не посмотрела на него, закрывая большую сумку и вставая с корточек, – Ну зато смотри, каким закалённым ты стал. Не то, что те деревенские мальчишки, которым в жизни не было суждено ничего достичь.

Лилит грохнулась на пол, окончательно лишившись сил, поэтому ведьме пришлось нагибаться за ней следом, чтобы вручить шестигранный ведьмовской мешочек чёрного цвета. Казалось, демоница приобрела свой покой и дошла до этапа спокойной смерти. Но в тот момент, когда её ослабшие пальцы коснулись мешка, она скорчилась от боли и начала кашлять, а из её рта потекла чёрная жидкость.

– Она и так умирала, – Кроули уставился на мучающуюся Лилит, из рта которой текла жижа, не переставая, – Зачем лишний раз тратить силы?

– Затем, что за тобой постоянно приходится подтирать, – Ровена разогнулась и повернулась к сыну, безжалостно дополняя, – Так хоть точно умрёт.

Кроули не сводил завороженный взгляд от того, как кровь из шеи Лилит смешивалась с чёрной жидкостью, стекающую с бледных губ, призывая себя держать эмоции в руках и не начинать выяснять отношения с матерью прямо на месте преступления. Вместо этого он сказал вполне здравую мысль:

– Нам пора уходить.

Ровена спорить не стала, ведь Лилит уже окончательно испустила последний вздох. Они отправились вслед за сыном по запутанным коридорам. Надо было отдать Кроули должное, хоть тот совсем ничего в этой жизни не умел, разобраться в построении Ада у него всё-таки как-то получилось. И хоть Ровена провела здесь уже больше недели, она не могла похвастаться такими же успехами.

Но в тот момент, когда они завернули в новый коридор, на пути встала шеренга из пяти-шести демонов. По их безумным чёрным глазам, ничего хорошего не желающим хмурым бровям и разнообразному оружию в руках (и топоры, и ножи, и даже нунчаки) всё сразу стало понятно. Так что, Кроули с Ровеной мгновенно развернулись обратно, желая убежать как можно скорее. Но и там уже стояли демоны. И так в каждом коридоре, который был на этом перекрёстке. Им просто не оставили пути отступления.

– Маменька, – Кроули встал у неё за спиной. Но, что удивительно, не как сопливый мальчишка, пытающийся скрыться за юбкой матери, а как мужчина, готовый к бою и не собирающийся сдаваться без него, – На мне те два коридора, а на тебе – эти.

Ровена проглотила мимолётное удивление и крутящиеся мысли: «А где дрожь и слёзы? Где крики и плачь? Откуда такая уверенность в своих силах? И когда вообще этот мальчишка научился давать кому-то отпор?» – и, горделиво вытянувшись, с улыбкой сказала:

– Всего два? Я могу убить их всех.

– Лучше прибереги силы на потом, – с едва скрываемым презрением сказал тот и вместо продолжения диалога бросился на нескольких демонов с двумя ножами: один чуть подлиннее и посветлее, а второй с зубьями и символами на лезвии.

Драться у Кроули получалось удивительно легко. Если все демоны вокруг него, располагая лишь обычным оружием, старались в основном навредить так, чтобы тот больше не смог убежать, у Кроули была другая задача: сделать один точный, глубокий удар, чтобы наверняка убить демона. После первых двух убийств, вся остальная кучка нападавших отошла в сторону, не решаясь подойти. Они с шоком смотрели на своих бывших коллег, всё никак не осознавая, что демоны смертны. Пребывая в ужасе, эти тупицы, словно потерявшиеся котята, глядели на оружия Кроули и пытались свыкнуться с мыслью, что невозможное возможно: убить одним демоном другого. А сам Кроули воспользовался небольшой паузой, чтобы чуть отдохнуть и прийти в себя, ведь лёгкое головокружение после борьбы с Лилит ещё не прошло, да и в драках он был далеко не профессионалом.

– Отвлеклась, сучка! – крикнул какой-то гад, попытавшись вколоть ржавый меч ей в живот.

Благо, Ровена развила хорошие рефлексы и сумела вовремя сделать шаг в сторону. Но это не спасло её полностью. Кончик меча всё же коснулся её груди, сделав длинный порез и разорвав шикарное платье. Ведьма зашипела от боли, а демон, не рассчитав выпад, с которым ударил, полетел вперёд и в итоге свалился на пол.

Медленно открыв глаза, она заставила себя забыть о боли от пореза и, возвышенно взглянув на упавшего, высокомерно сказала:

– Насколько же при рождении тебя обделили мозгами, что ты решил назвать кого-то вроде меня этим словом? – она поставила свою тёмно-синюю туфельку ему на голову, надавила, услышав крик боли, и сказала, – Оставь это для девушек в подворотнях, которые считают своим долгом снимать юбку перед такими отбросами, как ты, – и когда крик демона дошёл уже до максимальной точки, привлекая к себе всё внимание присутствующих, она, наконец, убрала каблук от его головы и безжалостно произнесла, – Mors lumine. (Лёгкая смерть).

Демон вспыхнул, словно фитилёк от вспышки. Он снова закричал, вскочил и начал беспорядочно бегать туда-сюда, пытаясь потушить самого себя. Все вокруг беспомощно смотрели на это огненное представление, не зная, что делать первым: обезвредить Кроули и Ровену или потушить коллегу. Ведьма воспользовалась замешательством:

– Пошли, пока эти тупоголовые не вспомнили о нас, – она хотела схватить Кроули за запястье, чтобы привлечь его внимание, но вовремя остановила себя, чуть заторможенно сказав, – Куда нам?

Демон обратил внимание на её действие и на секунду нахмурился, но решил забыть об этом, вспоминая ситуацию, в которой они находятся. Вместо того он кивнул головой в нужный коридор, и они торопливо убежали.

Только спустя две секунды стайка вспомнила о них.

– Стоять!

Кроули ускорил шаг, отчего Ровена едва ли поспевала за ним.

– Ты же сказала, что разберёшься со всеми, – всё-таки не сдержался от подкола он.

– И в кого ты такой жестокий?! – неожиданно возмутилась она, отчего Кроули удивлённо поднял брови, – Ты же знал, что это не всегда значит убийство?

Он хотел было что-то ответить про то, что жестокость ему передалась от матери и, вообще, она свойственна демону, но за их спинами прокричали:

– Трусы! Бегство – признак слабака!

– Да не парься, Карл, мы и так их догоним. Они же ползут, как улитки.

Голоса и в правду звучали уже ближе. Вероятно, потому что демоны бежали со всех ног, а не просто ускоренно шагали. Кроули посмотрел на них, а потом на запыхавшуюся мать, пытающуюся передвигаться ещё быстрее на своих высоченных каблуках. Понимая всю опасность ситуации, он с тревогой и напором спросил:

– Не думаешь, что настало время снять туфли?

С отточенным до идеала мастерством в показе разных видов высокомерных выражений, Ровена одной лишь мимикой лица дала понять о степени своего удивления от того, что её сын, вроде как, родная кровь, может говорить что-то подобное на полном серьёзе. Не смея сбавлять шаг, она запротестовала:

– Я не пойду по вашей вонючей Преисподнии босиком!

– Да? – демон вновь оглянулся на толпу за их спинами. Те были всё ближе, – Тогда удачи в здешней тюрьме. Дам небольшой совет из уважения к нашему родству, – хоть голос Кроули звучал дружелюбно, в нём слышались нотки хорошо скрываемых безразличия и иронии. Они давали понять: до того, что произойдёт с Ровеной в тюрьме, ему абсолютно нет дела, – Меньше двигай руками в кандалах. Так отметины на запястьях болят реже.

И демон сорвался на бег, уже не думая о том, что такие движения могут порвать его недавно сшитый портным костюм. Сейчас на кону стояла жизнь. Ведь даже если обычным демонам навряд ли удалось бы убить его, то Азазелю, нынешнему Королю Ада, это не составило бы труда.

Тем временем Ровена, удивлённо проследив за бросившим её сыном, взглянула назад. Всего три, максимум четыре, метра отделяли её от толпы разъярённых демонов, готовых разорвать что угодно в клочья. И, что самое страшное, те, по сравнению с ней, почти не запыхались.

Ровена снова посмотрела на Кроули, находящегося в разы дальше от неё. И в тот момент словно чьи-то холодные, неживые руки коснулись её тела. По телу пробежали мурашки, а ведьма, наконец, поняла, что порванные колготки и грязные ступни – меньшее, о чём ей стоит беспокоиться.

Ведь сейчас на кону стояла жизнь.

Ровена простонала, жалобно снимая на ходу обувь с одной из ног:

– Прощай, Шанель…

Она кинула первую туфлю в голову демона, но промахнулась. А вот второй бросок попал точно в цель, но не обезвредил никого даже ненадолго. Происходящее только раззадорило их:

– Если ты хотела от нас этим откупиться, милочка, то не выйдет!

– Да! Твои бабские шмотки нам не нужны!

– Лучше иди сюда, дорогуша. Обещаю, я найду тебе хорошее применение!

Ровена скривилась от высказываний, сорвавшись на бег. И чтобы демоны, которые уж точно физически сильнее неё, остались хотя бы чуть-чуть позади, она протянула руки в их сторону, покрутила ими и прокричала:

– Abite! (лат. Идти).

В то же мгновение некая невидимая волна оттолкнула всю группку разъярённых существ на пару-тройку метров назад, чем весьма сбила их с толку. Этим Ровена и воспользовалась, ускорившись ещё сильнее в надежде нагнать Кроули.

Что удивительно, он ждал её у ближайшего поворота. И даже остановил за локоть, когда она хотела пробежать дальше по коридору. Ровена удивлённо посмотрела на его спокойное лицо и уже хотела было что-то сказать, но он с неуместным в подобной ситуации спокойствием перебил, прошептав:

– Подожди, сейчас сама всё поймёшь.

Ровена резко вырвала локоть из его руки, но всё же подчинилась, решась воспользоваться небольшой паузой на мимолётный отдых.

И вот, наконец, поворота достигли демоны. Но они даже не посмотрели туда. С громогласными криками:

– Я вижу её!

– Не отступаем!

– Мы почти догнали!

Они пробежали мимо. Все до единого.

И тому было всего одно логичное объяснение.

– Иллюзия? – Ровена удивлённо уставилась на Кроули.

– Местные жители настолько тупы, что вообще ничего не соображают, – Кроули пожал плечами, сделав вид, что не заметил реакции матери, – Так что, эти банальные обманки на них хорошо работают.

Но ведьма не хотела так просто избавляться от своей эмоции, всё так же удивлённо спросив:

– И как часто ты пользуешься магией?

– Бывает иногда, – он отвернулся и направился вдоль по коридору, чтобы не показать эмоции, которые точно можно было увидеть в его глазах, – А тебе какое дело?

«Знание магии – единственное полезное наследство, что осталось мне от тебя», – читалось в мимике и движениях Кроули. Но он не хотел это признавать. Было тяжко от мыслей, что только благодаря умению создавать некоторые заклинания, он смог как-то выжить, когда мать окончательно бросила всё и ушла в закат.

– Я…

Но Ровена осеклась, заткнув свой проницательный голос. Ответила она лишь мысленно: «Иллюзия была неплоха». А в голове звучала всё та же мантра, повторяющаяся из года в год, в каждый период её жизни.

Не привязывайся. Не люби. Это слабость, которая тебе не нужна.

Так что, Ровена не похвалила его, лишь нагнала и молча пошла рядом в сторону лестницы, которой заканчивался коридор. Вместе с тем она открыла свою походную сумку и достала оттуда целебный мешочек, желая приложить его к груди и залечить рану, которая предательски ныла и мешала.

Но Кроули остановил её движением руки:

– Не трать силы, маменька. Мы ещё не вышли из Ада.

В словах лежал очевидный посыл «на нас нападут снова». Озадаченно нахмурившись, Ровена сложила мешочек обратно и спросила:

– Почему ты не можешь просто перенести нас отсюда на Землю?

– Ты хоть раз изучала Ад?

Удивление Кроули насмешило её:

– Нет конечно! Зачем мне знать об отбросах, продавших душу?

На мгновение демон поморщился, ведь речь шла и о нём тоже. Но за последнюю неделю так об Аде его мать отзывалась далеко не раз и даже не два, поэтому уже вскоре он спокойно ответил:

– А следовало бы, раз ты отправилась сюда. Ведь тогда тебе бы стало известно, что демоны не могут покинуть Ад, пока не открыты Врата. Мы заперты здесь, как стадо хомячков-калек.

Они уже дошли до далёкой лестницы и начали подниматься по ней, когда Ровена хихикнула:

– Да-да, ты очень похож на хомячка, – её взгляд прошёлся по всему его телу, что вызвало непонимание в глазах напротив.

И, возможно, Кроули бы спросил что-то по поводу этого весьма спорного высказывания. Но за их спинами послышался вой. Тот самый вой.

Пёсики

Несколько раз ему уже доводилось встречаться с этими созданиями. Но только мельком и издалека. При особом желании Кроули мог бы видеться с «пёсиками» (как называли их в шутку некоторые демоны) и чаще, но он ещё не настолько свихнулся. Да и по статусу было не положено. Зачем какому-то рядовому демону перекрёстка видеть карателей Ада?

– Чего это ты?

Ровена осматривала сына сверху вниз, стоя на нескольких ступенях выше, ведь не понимала, почему он вдруг остановился. В глазах Кроули зажёгся настоящий ужас, а кожа, казалось, побледнела. Впервые с момента их встречи она видела его таким. И это чертовски настораживало.

Слова матери вернули Кроули в реальность. Он оглянулся назад и, когда до ушей донёсся новый вой, уже чуть ближе, со всех ног сорвался с места, поднимаясь по лестнице. Ступенька за ступенькой, шаг за шагом, он оставлял мать позади, вообще не задумываясь о ней. Ведь сейчас в голове маячила лишь одна мысль: «Беги! Бросай всё! Тебе нужно выжить!»

– Кроули? – Ровена тоже начала подниматься, но совсем не перешла на бег, – Что происходит?

За её спиной послышалось рычание. Но, оглянувшись назад, ведьма никого не увидела. Лапы клацали по каменным ступенькам, поднимаясь по лестнице с той же скоростью, что и Ровена.

Это было невозможно. Сзади никого быть не должно.

Но кто-то там явно был. И, вероятно, даже не один.

Повинуясь инстинктам, Ровена сорвалась с места. Она побежала выше по ступенькам, желая догнать Кроули, который уже поднялся наверх. Но было слишком поздно.

Кто-то тяжёлый и мохнатый (шерсть всё ещё не было видно) прыгнул и повалил Ровену на ступеньки. Та ударилась о несколько углов, но больше всего её волновала далеко не рана на голове. Правая нога неестественно вывернулась, издав опасный хруст, и заныла так, что впору было кричать. Но ужас так сковал всё тело Ровены, что та не издала ни звука, пытаясь подняться или хотя бы осмотреться. Ничего не получалось. Голова кружилась, щиколотка болела, а силы почему-то пропали.

Но в тот момент всё только начиналось. Ведь уже в следующую секунду какая-то шавка укусила её за ногу и потащила вниз по лестнице. В первые мгновения голова Ровены билась о каждую ступеньку, не успевая оправиться от ударов. Но потом, непонятно как соорентировавшись, ведьма изогнулась в спине, лишь бы снова не касаться лбом камня.

Однако это всё ещё не было основной проблемой, ведь место укуса на правой ноге ныло. Оно жгло, оно болело, оно свербило. А зубы всё продолжали и продолжали углубляться под кожей, принося новую волну агонии. В попытке избавиться от ужасного ощущения, Ровена постаралась ухватиться двумя руками за одну ступеньку. Но пальцы соскользнули почти сразу, ведь невидимое животное потянуло с большей силой, почувствовав её желание сбежать.

Что-то в ноге вновь хрустнуло. Боль в ноге стала ещё сильнее. И Ровена уже не смогла сдержать болезненный стон.

Но даже тогда всё было более-менее хорошо. Ведь потом активизировались уже другие животные. Первые трое укусили за ту же ногу в нескольких местах, помогая брату тащить ведьму куда-то. Другие же, видимо, посчитали человеческое тело новой игрушкой: они кусали где попало, катали Ровену лапами по всей ширине каменной лестницы и царапали её так, словно она была игрушечным мячиком из зоомагазина. И каждое новое движение, каждый новый укус, каждая новая царапина, да даже простое касание – это всё приносило просто невероятную уйму боли. Мысли перестали клеиться, голова не ориентировалась в пространстве, а рот постоянно открывался, чтобы издать новый крик или хотя бы стон. Всё тело жгло больше, чем мягкое касание огня о кожу.

Ровена вновь попыталась схватиться за ступеньку. Но, потерпев неудачу, она растеряла последние силы. И вот, её крики прекратились. Она вновь ударилась головой о последнюю ступеньку лестницы, но даже ничего не промычала. Энергии не было, а глаза постепенно закрывались.

Она отчаялась. Это было не в стиле ведьм, не в её стиле. Но поделать нечего. Это конец.

Однако вместо уже привычного рычания и воя вдруг послышался скулёж. Звук заставил Ровену открыть глаза и оглянуться. По кожаным чёрным туфлям (кстати, неплохим), сделанным на заказ, она замедленно осознала, кто вдруг оказался рядом. Кроули. Он проткнул пса ножом с символами. Но тот даже не стал слабее. Вместо того он накинулся на демона, укусив того за руку. Кроули нахмурился от мимолётной боли, но не позволил себе расслабляться. Для пса же это нападение стало фатальным, ведь тогда в него воткнули второй клинок, уже ангельский.

Послышался грохот. Что-то упало на каменный пол.

Ровена ещё не смогла обработать информацию и понять, что вообще произошло, когда вдруг её схватили за руки и потянули наверх. Она застонала, с новой силой почувствовав зубы, впившиеся в её тело в нескольких местах. Ощущения были невыносимы. Даже пыточное заклинание, казалось, мучило меньше. Хотелось бросить всё, отпустить спасительные руки, но хотя бы перестать чувствовать это.

Вскоре желание стало настолько весомым, что она выпустила несколько пальцев из крепкой хватки. «Отпусти, прошу. Дай мне уже умереть», – мысленно молила ведьма остатками сознания, издавая всё новые стоны от боли.

И тогда, словно из толщи воды, послышался сосредоточенный голос, заставляющий думать разумом, а не ощущениями:

– Соберись. Ударь по ним магией.

С первого раза Ровена фразу не поняла и посмотрела на говорящего замыленным взглядом. «Что он хочет? Что ещё ему надо?» – ведьма начала хныкать от бессилия.

Но когда одна из собак отцепилась от неё и начала атаковать Кроули, лишь чудом сумевшего отбиться одной рукой, слова приобрели потерянный смысл. Ровена нахмурилась, собираясь с силами. Несколько мгновений она пыталась сосредоточиться, чтобы в следующий миг двинуть руками по кругу и сказать:

– Abite!

С первого раза заклинание не сработало. Хватка челюстей была слишком сильная. Да и силы практически покинули тело.

Всё внутри кричало, что пора сдаться. Это казалось самым лёгким и логичным решением: отпустить руку Кроули и стать съеденной невидимыми псами. То были не только слова подуставшего тела, но и болевых ощущений, заполонивших голову. Холод, жжение, слабость просто-напросто не давали поверить во что-то кроме своей скорой гибели.

Но Ровена не могла позволить себе расслабить руку. Всё, лишь бы не оказаться снова во власти этих мохнатых шавок. Ей ведь ещё жить и жить.

«Тело не перенесёт много заклинаний. Нужно держать магию в узде и постараться не выплеснуть всё разом», – словно мантру, повторила она в своей голове несколько раз.

И вот, момент икс настал.

– Abite!

Она крикнула сильнее, выпуская больше магии, чем в прошлый раз. Но не слишком много, чтобы отключиться.

Теперь заклинание подействовало. Челюсти разжались, нога освободилась. Невидимые животные отлетели по сторонам, даруя ведьме свободу. Отбросило и Кроули, улетевшего чуть выше по ступенькам и лишь чудом не ударившегося о них.

Осознав происходящее, Ровена попыталась встать. Но как только она ступила на ногу, укушенную несколькими псами сразу, то по телу пронеслась такая игла, что весь воздух вышел из лёгких. Перелом, полученный в начале, уже и позабылся за другими многочисленными ранами. Ровена безмолвно открыла рот от сдавливающей всё тело боли.

Но сзади послышалось рычание.

В этот раз страх не сковал всё, а, наоборот, дал волю действиям. Позабыв о всех неприятных ощущениях, Ровена допрыгнула до лестницы и начала подниматься по ней. Повреждённая правая щиколотка и укусы чуть выше не давали сделать и шага, поэтому приходилось торопливо прыгать на одной ноге.

К тому моменту, как ведьма, словно какая-то калека, поднялась по первым трём ступенькам скачками, Кроули поднялся. Ему хватило секундного взгляда за спину Ровены, чтобы вновь ужаснуться. Но, повинуясь незнамо чему, в этот раз демон не бросил мать на съедение. Он спустился на несколько ступенек, перетащил её руку через свои плечи и начал торопливо подниматься. Без этого балласта Кроули уже давным-давно убежал бы от лестницы, как можно скорее пытаясь найти подходящее укрытие от адских псов. Но что-то не давало ему избавиться от Ровены. Что-то, чему демон не мог дать название.

Ровена тоже удивилась такому жесту. Её сын не то, что спас от псов, так ещё и рисковал своей жизнью, лишь бы помочь ей сбежать. Даже её знакомые навряд ли стали бы делать так, а ведь в свой круг общения ведьма выбирала только самых надёжных. Оттого только более впечатляющим казался факт, что Кроули с холодной головой преодолевал ступеньку за ступенькой, подстроившись под темп прыжков своей матери.

Но их весьма похожие друг на друга размышления прервало тёплое дыхание у ног. Один из псов настиг их, внимательно принюхиваясь.

Однако горячий от выдохов воздух не согревал, а заставлял мурашки бежать по всему телу. И вновь чьи-то холодные пальцы схватили Ровену за шею. И вновь она почувствовала так скоро подходящую смерть. Она буквально наступала им обоим на пятки.

И тогда прозвучал раздражённый голос, заставивший их вздрогнуть:

– Вот они! Ловите!

Обманутые, а оттого только более разъярённые демоны нашли беглецов. И ни один из невидимых псов не напал на пришедших существ. Оказалось, эти две команды работали сообща.

– Вот же… – гневно прошептал Кроули, поднимаясь по очередным ступенькам.

Тёплое дыхание всё ещё дуло на их ноги.

Многие бы поддались панике или не прекращающейся боли и потеряли бы голову. Но Ровена была не в их числе. Жизнь научила её в любом, даже предсмертном состоянии, пользоваться логикой и наблюдательностью. Этот опыт помог ей и сейчас.

Ведь на ступеньке рядом с ними оказалась её походная сумка.

– Остановись.

– Ты чего? – не понял демон.

– Ну же, быстрее, – нетерпеливо приказала она.

Кроули встал, пытаясь в лице матери найти ответы на возникшие вопросы. А та даже не посмотрела на него, только наклонилась к сумке под их ногами, которую выронила во время падения на ступеньки и торопливо открыла её, начиная копошиться.

Тем временем первый пёс, стоящий ближе всего, наконец, решил напасть. Но зря он выбрал своей первой жертвой почти едва раненного Кроули, а не едва держащуюся в сознании Ровену. Демон смог ударить невидимого пса кулаком по животу, отчего тот отлетел в стену.

Больше драться ни с кем не пришлось. Ведь Ровена, к счастью, разогнулась, повесив сумку на одну руку. В другой же оказалась странная деревянная коробка, по уголкам которой виднелись узоры. Кроули в удивлении поднял брови, когда увидел, что адские псы, будто почувствовав опасность, начали пятиться назад. А когда тонкие пальцы, украшенные блестящим маникюром, открыли малюсенький замочек, животные и вовсе заскулили. Демоны, стоящие за армией адских карателей, почувствовали то же замешательство, что и Кроули, но всё же, повинуясь некоему предчувствию, они последовали примеру своих четвероногих союзников, полностью спускаясь с лестницы.

– Стэфан говорил: «когда даже моя магия не будет справляться», – она, смотря лишь на яркий мешочек, лежащий в красной замше, продолжила говорить так же отрешённо и безнадёжно, лишь печально ухмыляясь, – Будь у меня в запасе вся моя магия… Но с теми крохами, что остались, это нереально.

Она аккуратно, будто стараясь не повредить, взяла мешочек, являющий миру красные, жёлтые, фиолетовые, синие и ещё многие другие цвета. Кроули отчего-то почувствовал желание унести отсюда ноги куда подальше, но только продолжал стоять, повинуясь любопытству. Ему, как и остальным демонам, хотелось как можно скорее узнать, что же такого необычного у этого мешочка и почему адские псы застыли на месте, скованные лапами управляющего ими страха.

Тем временем рука Ровены погладила яркую ткань большим пальцем, пока в её глазах проскользнуло воспоминание о той, чьим подарком это было. О той, кто и подарил последнюю надежду остаться в живых.

О той, кто хотел, чтобы Кроули и она стали одной командой.

«Он помог мне. Нельзя оставаться должной», – подобрала Ровена и менее сентиментальный аргумент.

Решив, что он подходит для причин подобного жеста добродетели, она сказала:

– Фергюс. Хватайся за меня.

– А? – тот всё продолжал глядеть на мешочек.

– Делай, как говорю, – приказным тоном сказала она.

И когда Кроули, не понимая происходящее, взялся за её плечо, Ровена кинула мешочек в толпу псов и демонов. Всего мгновение ничего не происходило, но потом в коридоре и на лестнице возник свет. Он стремительно заполонял пространство, ослепляя всех вокруг. Демоны и Ровена закрыла глаза руками, а псы начали скулить с новой громкостью и силой.

Но свет был лишь первой стадией. Следом пришёл звук. Неожиданно у противников запищало в ушах. Чем могли, они закрывали их. Некоторые кричали или скулили, желая услышать хотя бы свой голос. Но ничего не помогало. Кровь фонтаном полилась из ушей.

Но Кроули не чувствовал ничего. Как и Ровена.

Следом затрясся пол. Мать с сыном не ощущали этого, но на всякий случай ведьма всё же перекинула руку через плечи Кроули. Всё же, ей не хотелось вновь упасть на ступеньки и повредить уже вторую ногу. Следом за полом затряслись стены и даже потолок. Факелы попадали со своих креплений, демоны и псы едва держались на местах и теряли равновесие. Всё ещё держась за уши и жмурясь, они кричали, сворачиваясь на камнях в калачики. Но поза эмбриона ничем не спасала их.

Пришли ударные волны: первая, вторая и третья. Кроули и Ровена видели, как у демонов сжигаются волосы и одежда, вытекают глаза, выпадают ногти и зубы. Следом начала сжигаться и кожа точно так же, как до этого пропадала одежда. А противники всё продолжали кричать, срывая связки и делая себе только больнее. Адских псов видно не было, но, вероятно, с ними происходило то же самое, потому что их гавканье и скулёж тоже стали громче. На третьей волне с костей снимались мышцы и падали органы тела. Голоса затихли. Все оставшиеся ткани исчезали одна за другой, оставляя после себя только пепел. И лишь кости падали на камни, словно деревянные трубки. Их звук отдавался в головах Кроули и Ровены, будто гонг. Это дополняло эхо оставшихся в памяти криков и скулежа, оповещающих о мучениях.

Когда же всё замолчало, а коридор и лестница потеряли былой свет, стало темно и до мурашек на коже тихо. И хоть действие мешочка уже закончилось, Кроули и Ровена до сих пор находились в тех секундах. Оставшиеся кости и жуткие воспоминания заставляли задуматься о настоящей силе магии и о том, насколько на самом деле все слабы. Голоса умирающих демонов и псов будто напоминали им о том, насколько на самом деле важна жизнь и как же легко её лишиться. Всё это лишало любых слов.

Но темнота, окончательно опустившаяся на пространство, напомнила о реальности. Им нужно было торопиться, пока другие, заинтересовавшись, не начали бы идти в эту сторону. Так что, в полном молчании Кроули начал вновь подниматься по лестнице, до сих пор поддерживая мать. Им приходилось передвигаться наощупь, так как все факелы попадали и потухли. И даже когда они, наконец, поднялись по лестнице, темнота всё ещё владела пространством.

– Что это за мешочек вообще такой? – всё же не удержался от ошеломлённого вопроса Кроули.

Ровена хмыкнула, делая очередной прыжок:

– Подарок Алекс, моей ученицы. Она говорила, что взрыв такого мешочка сравним по силе с атомной бомбой. Кажется, не соврала.

Камень, который обрамлял потолок, упал прямо перед ними, лишь чудом не задев головы. Безмолвно обогнув его, Кроули и Ровена продолжили движение. Но вдруг демон резко остановился.

– Подожди, ты сказала «Алекс»? – в голове всплыло имя, которым ему представлялись недавно, – Белая ведьма с короткими волосами и голубой джинсовкой?

– Мгм, – Кроули не видел, но был уверен, что она слабо кивнула, хитро улыбнувшись.

– Ты – её учитель?

Она снова кивнула. А демон удивлённо выдохнул.

Они возобновили движение. И через несколько мгновений Кроули вновь спросил:

– Почему ты не сказала?

– Зачем? Это что-то меняет?

– Конечно! – воскликнул он в коридоре, молчавшем мёртвой тишиной, – Знал бы я – не стал бы делать то, что она мне сказала.

Ровена весело хмыкнула, поддевая его уверенной фразой:

– Не говори глупостей.

Они замолчали. И только благодаря тишине Кроули обратил внимание на далёкий свет сбоку. Он потянул руку чуть вправо и понял: там ничего не было. А значит, они стояли на очередном перекрёстке двух коридоров. Так как ударные волны не умеют огибать углы и оставаться такими же сильными, вдалеке горел свет. И было логичнее направиться в один из боков, где не было так темно. Вспомнив, куда ведут левая и правая сторона, Кроули повернул налево.

Ровена ничего не спросила, ведь была погружена в дальнейший план. Вспоминая слова сына о том, что просто так телепортироваться отсюда он не сможет, становилось понятно, что они брели в сторону выхода. Как-то раз за ту неделю, что они были вдвоём, Кроули упоминал, что успел найти пути отхода, куда направится после убийства Лилит. Вероятно, речь шла про пути из Ада. Оставалось понять, что нужно делать после попадания на Землю.

– Фергюс, – её голос разрезал задумчивую тишину.

– М?

– Ты знаешь безопасное место на Земле, куда мы пойдём?

– Нет, – печально признался тот, – Не думал, что убийство этой демоницы вызовет такой переполох. Мне казалось, хватит просто выбраться из Ада.

Свет был всё ближе, а потому Кроули смог увидеть, как мать поджала губы. После нескольких секунд молчания она неуверенно сказала:

– Тогда остановись под одним из факелов.

Сил спорить друг с другом у обоих не было. Поэтому Кроули вполне спокойно спросил:

– Зачем?

– Я попробую узнать, где сейчас Алекс.

– Ты думаешь, она способна убить хотя бы одного демона? – он выразительно поднял брови.

Глаза Ровены сверкнули, и она с вызовом ответила:

– Не сомневайся в моей ученице. У неё был достойный учитель, – но во взгляде Кроули ничего не изменилось, поэтому она всё же призналась, – Главное не её умение или неумение убивать демонов. Важно, что она располагает информацией. Это поможет ей найти место, где мы можем спрятаться от ненужного внимания.

Кроули спорить не стал, ведь тут его мать была права: эта девчушка и в правду знала очень много. Её умений и знаний хватало настолько, что можно было не только защитить их двоих, но и спасти миллионы жизней. Волновали бы демона эти миллионы, он бы стал помогать ей. Но пока его мотивы вполне личные: хотелось самому выжить и не попасться под руку высвободившемуся Люциферу.

Они остановились около факела. Ровена достала зеркало и что-то прошептала. Вскоре в отражении появилась коротковолосая девушка. Она отчего-то раздражилась, но вздохнула, заставив себя не выпускать гнев наружу. Когда Ровена сказала что-то новое, появилось странная дверь под землёй а сверху: кирпичное здание с высокими окнами. Она несколько раз отдаляла изображение, чтобы, наконец, понять: Алекс была в Лебаноне, штате Канзас.

– Это что, была дверь в какой-то бункер?

Ровена пожала плечами, убирая зеркало:

– Зато мы точно знаем, что у неё есть безопасное место, где нас не найдут.

С этим трудно было поспорить. Ведь бункер – это одно большое место защиты.

Вскоре они продолжили движение. Под факелами было светлее и как-то приятнее. Но тишина всё ещё заставляла чувствовать себя неуютно. Однако это всяко лучше, чем доносящиеся крики демонов или рычание адских псов. Так хотя бы Кроули и Ровена точно знали, что они одни, а значит, в безопасности.

Вскоре их небольшая компания свернула в новый коридор, потом ещё куда-то. Ровена совсем не следила за дорогой, борясь с желанием заснуть. Множественные раны и почти опустошившиеся запасы магии с каждой секундой делали веки и конечности всё тяжелее, а движения – всё невесомее.

Темнота практически накрыла ведьму, как вдруг прозвучал голос Кроули:

– Пришли.

Он с помощью телекинеза отодвинул какой-то шкаф. Там оказался лаз. Ровена пробралась туда первая, за ней отправился и Кроули, после себя закрывший проход обратно.

Так они оказались на Земле. Ровена вдохнула поглубже и закрыла глаза, наконец-то не чувствуя запаха крови и разложения. Казалось, будто она, наконец, оказалась дома. Когда же ведьма вновь подняла веки, то поняла, что уже находилась прямо там, куда недавно указало зеркало. Через порог был гараж, а внутри: Алекс.

Ровена встретила её взволнованные голубые глаза и поняла, что она, наконец, в безопасности. Эта мысль и позволила ей вновь опустить веки и провалиться в желанный сон.

Неуверенность

Ровена с Кроули закончили свой рассказ уже больше пяти минут назад. Но я не проронила ни слова. Отсутствие реакции волновало всех, но при этом никто не горел желанием показывать это чувство и старался терпеливо ждать моих слов. Конечно, хотелось, чтобы обсуждение последующих действий и составление плана происходило и без моего участия. Но, к сожалению, ни братья, ни Ровена с Кроули не хотели работать друг с другом. В очередной раз они молчали в ожидании, как я начну их подгонять и буквально заставлять говорить. Словно ленивые ослики, они не хотели двигаться вперёд без удара хлыстом.

А ведь план действий был последним в списке моих мыслей. Вопреки ожиданиям присутствующих, моя задумчивость вызвалась очередной порцией вины, испытываемой мной. Если бы не я, Ровена не оказалась бы в Аду и не получила такие увечья, а Кроули не рисковал бы жизнью ради убийства Лилит.

И проблема была даже не в том, что «именно я» вновь давило на голову. Ведь внутри зарождались опасные сомнения. «Делаю ли я всё правильно?», «Может, если бы я не вмешивалась, было бы лучше?», «А вдруг, благодаря мне произойдёт что-то хуже, чем показано в сериале?» – эти вопросы крутились один за другим, словно цепи, сковывая меня и запирая куда подальше любое желание сделать новый шаг в неизвестность. Казалось, я долго поднималась ввысь по длинной, выматывающей лестнице, постепенно расправляя крылья, дарящие спокойствие и свободу. И вот, когда я была уже на середине пути, а все мои перья расправились, обдуваясь ветром, возникшем на высоте, мои глаза в удовольствии закрылись, а лицо подставилось лучам солнца.

Но это было ошибкой. Потеряв бдительность, я наступила в пропасть и упала. Моё тело долго летело вниз, а крылья никак не могли помочь. Падение было больным, оно испепелило перья свободы и спокойствия, ударило в голову и никак не отпускало. Оно сломало меня. И теперь исчезли все силы совершить хотя бы один шаг.

Казалось, теперь мне никак не наступить на первую ступеньку.

Последние силы пропали, желание – тоже. И не потому, что я обожглась, получила рану. Нет, хуже. Поранились те, кто был мне дорог.

И возникал вопрос. А стоило оно того?

Ответ был вполне логичным: нет. Их здоровье не стоит этого. Ровена не должна больше рисковать всем.

– Итак… – бесстрашно нарушила неприятную тишину Ровена, ровнее присаживаясь на кровати в местном медпункте, – Мы, так сказать, «повредили» печать и избавились от Лилит. Что дальше?

Все смотрели на меня. Взгляды давили, словно мраморные плитки, уложенные на голову. И я сгорбилась под их весом, пока мои глаза, повторяя тяжесть чужих, рассматривали бинты на теле учителя.

– Ты хочешь и дальше их повреждать? – мне понравился термин, которым Ровена обозвала это, поэтому я повторила его скептичным голосом, – В таком состоянии?

Она, изобразив непонимание, осмотрела свои руки, на которых красовались бинты и пластыри, но всё так же спокойно, будто не понимая мою неуверенность, ответила:

– Конечно. Я ведь не при смерти, а значит, могу делать хоть что-то. Или ты желала изобразить из меня немощную калеку, не способную ни на что?

Вызов в её голосе заставил меня собраться и поспешно возразить:

– Нет-нет, ты что.

Хмурящийся лоб Ровены разгладился, что успокоило меня. Не хватало ещё разозлить её.

– Тогда почему ты молчишь?

Вопрос ударил под дых, своей силой выбивая все мысли из моей головы. Словно окунувшись в белый свет, я бесцельно глядела вперёд. Ничего вокруг меня не было. Совсем.

Пока тень не накрыла моё тело, загораживая свет. И этой тенью был один-единственный вопрос, отдающийся в ушах: «Что же ответить?»

Уж точно не правду. Не в таком составе. Если Сэм мог тактично промолчать, то остальные способны в ответ подшутить или разозлиться. И это было последним, что мне хотелось слышать в такой ситуации.

Так что я молчала в попытках найти слова. Пока Дин, не выдержав самым первым, не взорвался:

– Алекс, – его раздражённый голос заставил меня и не менее задумчивого Сэма вздрогнуть, – Если ты собираешься делать из нас команду могучих рейнджеров, то перестань, блин, молчать. Нет плана? Тогда так и скажи, – он посмотрел точно на меня долгим взглядом, после чего выдал задумчивое, – Нам нужно понимать, из-за каких рисков ты так затихла.

Я поджала губы и, иронично хмыкнув, поправила его:

– Не из-за рисков.

Случилось то, что уже не наладить. С моих уст вылетела первая правда. И, следом за ней, словно связанные платки клоуна, показывалось на свет и всё остальное:

– Я не уверена, происходит ли всё так, как должно.

– В смысле? – будущему Королю Ада такой расклад явно не пришёлся по душе. Он хотел быть убеждённым в своих действиях. А потому насторожился и попытался найти опровержение своим опасениям в моём взгляде.

Если Кроули и Дин не поняли, с чего вообще возникли такие мысли, и попытались отыскать ответы на моём лице. То Ровена, давно знающая меня, и Сэм, который, видимо, анализировал моё поведение всё это время, в миг осознали не только смысл слов, но и их причину. Они не решились говорить прямо, но знали, что делать что-то нужно.

Поэтому Сэм начал доказывать мне, что сейчас можно раскрыться. Сейчас я могу позволить себе довериться им.

– Не взваливай это на себя, – мягко посоветовал Сэм, положив руку мне на плечо. Я взглянула в его добродушные зелёные глаза, но не нашла сил улыбнуться, – Вокруг тебя сидят те, кто готовы разделить это бремя.

– Но это я генерирую идеи и говорю вам, что делать дальше, – протест говорился Сэму с таким тоном, будто этим в его голову вбивалась нерушимая истина, – Поэтому логично, что…

– Ха? Опять это слово?

Я оцепенела, забыв, как дышать. «О чём он?» – крутилось в моей голове. Голова перебирала воспоминания, пытаясь определить, о каком именно слове идёт речь. Но ей не удавалось найти ничего подходящего. На помощь пришёл взгляд, начинающий изучать Сэма, будто бы это слово было написано на его лице. Но вместо него там встретились только добродушная ухмылка, сочувствующие глаза и брови, слегка вставшие домиком. И никаких ответов.

Тогда, наконец, мне вспомнился день после смерти Зои. Вечер у мотеля, в который мы разговаривали с Сэмом. Двойка Мечей, оповещающая о нужде в помощи.

Под Луной и звёздами мы вместе избавлялись от заблуждений, крепко вошедших в мою голову и до боли вцепившихся в неё. Сейчас же Сэм решил избавиться от проблемы ещё до её появления. До того, как я могла бы сорваться.

Логично. Вот, о каком слове шла речь. Я думала, что логично взваливать на себя вину за всё как из прошлой, так и нынешней жизни. Словно бодрящая волна тока, по мне прошлась мысль: «И сейчас это слово значит то же самое».

Я взглянула на покалеченную Ровену и Кроули, внимательно смотрящих на меня. Казалось логичным, что благодаря мне они оказались в Аду.

Повернув голову на Сэма, я сжала руки в кулаки, заставив себя опровергнуть навязчивые мысли: «Сэм прав. Нужно избавиться от этого слова». Я повторяла «Сэм прав, Сэм прав, Сэм прав» по пять раз, лишь бы заставить забыть лишь один набор букв.

Это логично…

– Если бы…

Мой голос резал воздух. Я наморщилась от неприятных ощущений, пока все четверо окружающих меня существ внимательно наблюдали за эмоциями, меняющимися на моём лице. Удивительно, но никто не хотел рушить мой мыслительный процесс.

– Пошли бы вы на риски, если бы я попросила?

– Конечно.

– Что за вопросы?

Ответили Винчестеры сразу и в унисон. Я слабо улыбнулась им и взволнованно посмотрела на молчащую Ровену.

Та с небольшой хитрой ухмылкой слабо кивнула:

– Я уже так сделала.

И это было правдой. От которой я с силой прикусила нижнюю губу.

Голос Кроули спас от очередных мыслей о тяжести моей вины:

– А я не пудель с розовым бантиком на заднице, чтобы выполнять любой приказ.

Под убийственные взгляды братьев он одним глотком выпил джин. Но это спокойствие вызвало ещё большее возмущение, которое Дин не смог держать в себе. Он открыл рот, собираясь пригрозить демону чем угодно. Но я положила руку на его спину, призывая ничего не говорить.

Так как на меня устремились вопросительные взгляды Сэма и Дина, пришлось пояснять:

– Он – исключение в этом вопросе. Мы помогаем друг другу в равной степени.

Сэм секунду молчал, чтобы потом хмуро спросить:

– Тогда, получается, он должен помочь тебе, потому что ты спасла его от погони? Или этим ты возвращала ему долг?

Я не отводила от парня взгляда, не имея ни малейшего понятия, что ответить. Когда же мои глаза нашли застывшего Кроули, ситуация стала ещё сложнее. Ведь мы оба понимали, что Сэм прав. И договор «услуга за услугу» в этот раз был больше, ведь спасти от погони всего Ада намного серьёзнее, чем заказать убийство. А значит, Кроули должен был нехило так отплатить мне взамен.

Но я отложила эту мысль на потом. Пока нужно было разрушить неловкую (для меня и Кроули) тишину:

– Мы отошли от темы, – Сэм хмыкнул, но я проигнорировала это, – Будете ли вы винить меня, если вдруг риски оправдаются?

– Нет, мы же знали о них, – хмуро ответили Дин и Сэм хором. Первый ещё и сказал это с нотками полного непонимания происходящего и возмущения от глупости моих слов.

Ровена только кивнула, соглашаясь с ними.

Да даже Кроули нахмурился, пытаясь уловить нить, связывающую задаваемые вопросы. Он не понимал, к чему я расспрашиваю их об этом.

Их реакция весьма удивила меня. Я на мгновение замолчала, чтобы потом, смотря задумчиво вниз, сказать:

– Ты прав, Сэм. Получается, что это вообще не логично.

Он погладил меня по спине, помогая не опечалиться от разочарования в самой себе. Грустно, что я до сих пор живу в ошибочных мыслях. Но теперь было спокойнее. Ведь Сэм мог вовремя помочь мне избавиться от них.

– Спасибо, – едва слышно поблагодарила его я.

– Хэй, ты знаешь, о чём они? – прошептал Дин, потянувшись поближе к Ровене, чтобы та услышала.

Но это не помогло. В тишине комнаты его вопрос звучал отчётливо. И, что самое главное, довольно забавно. Так что, мы с Сэмом хмыкнули. А когда Ровена в ответ озадаченно покачала головой, мы и вовсе посмеялись, поглядывая друг на друга.

Никто не собирался ничего объяснять. Почему-то казалось, что тот разговор под звёздами на лавочке у мотеля должен остаться нашей маленькой тайной.

Открыв глаза после смеха, я заприметила Кроули, который выпивал очередной стаканчик. При мне он запрокинул их уже достаточно. Да ещё и с таким печальным и одиноким видом, что, будь он собачкой, точно бы заскулил. В общем, мне не хотелось больше оставлять его наедине с собой. Благо, тема, которую мы могли бы обсудить, была.

– Хэй, Кроули, – он вопросительно посмотрел на меня, – Новый контракт тоже будет без бумаг?

Демон кивнул, приободряясь. В такой компании мало кому комфортно, но у каждого был хотя бы один человек, которому можно доверять. Братья были друг у друга, а у Ровены была я. Кроули же сидел сам по себе. Так что, любой диалог казался ему в радость. Хотя демон всеми силами старался не показывать этого.

– Конечно. Все бумаги мы создаём для того, чтобы Ад знал, что договор заключён по всем правилам. Но первый наш договор был не по ним…

– Правила? В Аду? – Дин презрительно хмыкнул, выделяя последнее слово.

И хоть Кроули не обладал должной долей патриотизма, он возмущённо пояснил:

– Да будет тебе известно, что Ад – огромная система. Легче всего его сравнить с корпорацией, которая живёт ради одного дела. В нашем случае, конечно, это дело: мучение грешников и процветание благодаря ним, – он сказал эти слова таким будничным тоном, что я не могла остановить себя от хмурости. Мучения были для Кроули чем-то абсолютно обыденным, что наводило какой-никакой жути, – У нас есть разные отделы: рекламщики, продажники, менеджеры и все остальные новомодные термины, которые вы, тупоголовые охотники, – Сэм и Дин в шоке посмотрели друг на друга. Ведь было смело со стороны Кроули обзывать братьев, умеющих убивать демонов, в их же доме, – Даже не знаете. В общем, в Аду есть правила. Но из-за таких, как ты, – он показал на Дина, – Считающих, что их нет, все вокруг их нарушают. И поэтому никакого процветания в Аду давным-давно не существует.

Ну, я не могла не сказать шутливое:

– Слова настоящего короля, переживающего за свои земли.

Ровена отсылку поняла, отчего хихикнула, закрыв рот рукой. Я улыбчиво посмотрела на неё под вопросительный взгляд остальных и заинтересованный голос Кроули:

– Ты о чём?

– А, долго объяснять, – отмахнулась я, как от неважного, вернувшись к кое-чему поинтереснее, – Давай заключим новую сделку.

Как обычно, он не хотел показывать свой интерес, только сказав задумчивое:

– Продолжай.

– Я защищаю вас с Ровеной от нападения демонов всеми своими возможностями, а ты… – в голову ничего не приходило. Ровно до того момента, пока я не вспомнила, при каких обстоятельствах Кроули и Ровена вообще оказались тут, – А ты телепортируешь нас в одно место, ждёшь какое-то время и телепортируешь обратно.

– Мне поработать для тебя таксистом?

Демон пребывал в полном шоке от моей наглости. Эта затея ему явно не нравилась, ведь сильно давила на его гордость, так что, пришлось напомнить:

– Спасать ваши задницы от Ада – задачка не из простых. Хочешь что-то потяжелее простой подработки в такси?

И как только я дополнила своё хитрое предложение лисьей улыбкой, напоминающей фирменную атрибутику Ровены, он сдался. С тяжким вздохом и ворчанием: «А ведь мне обещали золотые горы, когда я вписывался во всю эту авантюру… И что теперь?» – он придвинул стул чуть ближе ко мне и сказал:

– Рассказывай. Что конкретно нужно?

Вероятно, я была так сильно довольна, что улыбка украсила моё лицо. Ведь, посмотрев на меня, Ровена отчего-то хмыкнула.

– Вот эти молодые люди хотят встретиться со своей семьёй, – я показала руками на Дина и Сэма, сидящих с двух сторон от меня на принесённых стульях, – Но они слишком долго с ней не виделись, а потому подвержены чувствам. Так что, никто из них водить машину не может.

– Так, стоп, – прервал мои объяснения Дин, показав пальцем на Кроули и запротестовав, – Ты хочешь, чтобы он отправил нас к отцу?

– Ага, – я кивнула, – А что ты предлагаешь? Надолго оставлять Импалу ты не хочешь, давать мне от неё ключи – тоже. А благодаря его телепортациям мы даже успеем слетать туда и обратно за один день.

– Я не подпущу демона к отцу.

Он вновь показал на Кроули пальцем. Но тот не растерялся, подвинул руку охотника и, выглянув из-за неё, сказал Дину:

– Думаешь, я с ним что-то сделаю? К твоему сведению, мне до вашего папаши дела нет.

Дин хмыкнул, пряча руку в карман. В его глазах пролетела искра угрозы, когда с губ слетели слова:

– Ты с ним, может, ничего не сделаешь, а вот он с тобой…

Кроули озадаченно посмотрел на меня, я этот взгляд поняла и пояснила:

– Его отец тоже охотник. Семейка занимается этим делом поколениями, – демон присвистнул, что позабавило меня. Я улыбнулась и кивнула, – Согласна, нехило. Поэтому я искала именно этих охотников, когда ушла от Ровены.

– Ну, если так… – Кроули задумчиво молчал несколько секунд, обрабатывая поступившую информацию, после чего предложил Винчестерам, – Я могу остановиться где-то рядом, но не входить в здание.

Секунду глядя на демона, я поняла, в чём вся прелесть такого предложения. Именно её мне пришлось высказать, так как братья могли не понимать неочевидные намёки, часто проскакивающие в подобных переговорах:

– Речь о том, что мы можем сказать другой адрес. Так Кроули не будет знать, где ваш отец. И никто не окажется под угрозой.

Кивок, подтверждающий мою расшифровку намёка, окончательно удостоверил Винчестеров в верности идеи. Они глянули друг на друга и, несколько секунд будто переговариваясь одними глазами, наконец, сказали:

– Это звучит неплохо, – Сэм улыбнулся мне, – Так мы сэкономим время.

– Но если ты что-то учудишь… – а Дин тем временем прожигал в Кроули дырку.

– Тише-тише, ковбой, – демон в ответ на угрозы лишь шутливо поднял руки вверх, будто сдаваясь, – В моих интересах быть сейчас вашим другом. А то выгоните отсюда на улицу. Где холодно и голодно…

Когда он ещё и хлопнул глазками два раза, словно взывая на жалость, Дин окончательно сдался, понимая, что придётся общаться с представителем Ада, раздражённо вздохнул и встал, безаппеляционно говоря:

– Выдвигаемся через полчаса.

И ушёл, прихватив свой стул. Сэм тоже встал, задумчиво сказав:

– Не думал, что мы увидимся с ним так скоро.

Я сочувственно поджала губы, поймав его взволнованный взгляд. Ну а когда все Винчестеры покинули медпункт, я повернулась на другую весёлую семейку:

– Спасибо, что согласился на это.

– Ты права. Лучше помочь охотникам, чем ждать от тебя просьбы выполнить невозможное.

Его согласие с моими словами вызвало ухмылку:

– В любом случае, я понимаю, как сложно с ними взаимодействовать. Сама долго была на твоём месте «врага народа» только потому, что ведьма.

– Но ведь белая… – не поняла Ровена.

– Как будто бы это кого-то переубедит, – я хмыкнула, но решила перевести тему, лишь бы снова не докапываться до Кроули с завуалированными вопросами «С тобой всё хорошо? Охотники тебя не достают?» – Кстати, Ровена, – та заинтересованно посмотрела на меня, – Не помню, какая, но, вроде бы, в здешней библиотеке есть книжка, которую тебе очень хотелось заполучить. С заклинаниями.

– Хочешь сказать…

– Ага, – я улыбнулась, встретив её загоревшиеся глаза, – Раз хозяев не будет, то они и не узнают, что какая-то ведьма рылась в их архивах. Ну а мы не расскажем, ведь так?

Под моим внимательным взглядом Кроули просто не мог не помотать головой.

Это сделало Ровену ещё более радостной. Что заставило улыбнуться уже и меня:

– В общем, развлекайся. И спасибо ещё раз, что согласилась на всё это.

– А как не согласиться? – изобразив непонимание, спросила ведьма, – Пока из помощи тебе я получаю одни бонусы. Например, огромную библиотеку с кучей новых заклинаний.

Я хмыкнула, ведь тут не с чем было поспорить, после чего тоже встала со своего стула и отправилась к выходу. Но уже у двери из медпункта мне кое-что вспомнилось:

– Кроули, – поймав его взгляд, я продолжила, – Есть дело.

Он ничего не понял, но всё же решил встать, переглянувшись с матерью. По моим словам ему сразу стало понятно, что говорить об этом самом «деле» при Ровене я не хотела. Благо, он относился ко мне достаточно хорошо, чтобы выйти из медпункта и спокойно отправиться дальше по коридору. Мы шли молча, пока, наконец, я не завернула в одну из комнат и не спустилась по лестнице вниз. В этом помещении стояли разнообразные механизмы с большим количеством ярких кнопок. Под некоторыми из них были названия, а под некоторыми – нет. Но мне и не нужны надписи, за полторы недели жизни в бункере я уже разобралась, за что отвечают какие переключатели и для чего нужен какой автомат.

Со знанием дела подойдя к нужной машине, я, наконец, начала разговор:

– О чём вы договорились с Ровеной?

– Что?

– Она же тоже помогала тебе не по доброте душевной, – мой взгляд цеплялся за любые телодвижения Кроули, не давая ему и шанса соврать.

Решение провести этот разговор возникло у меня в тот момент, когда Ровена ещё не проснулась. В тяжёлой тишине медпункта, под звук выпиваемого джина, у меня было время вспомнить наше с Ровеной прощание. Тогда моим главным аргументом в доказательство того, что встретиться с сыном – хорошая идея, был Чёрный гримуар, который Кроули способен найти. И мне хотелось, чтобы Ровену не обманули в этот раз. Не когда она в таком состоянии.

– К чему ты клонишь? – так и не дал точного ответа он.

И это напрягло меня только больше. По тому, как именно Кроули отвечал, казалось, что мои опасения начинают подтверждаться. Он не хотел помогать Ровене. И не хотел выполнять договорённость.

– Ты же понимаешь, что должен сделать то, на чём вы сошлись? – я не переставала глядеть на Кроули, так и не начав настраивать защиту бункера, чтобы только Ровена и Кроули могли войти, а другие демоны и ведьмы – нет, – Ты не должен обманывать её. Даже если она тебя когда-то бросила.

С каменным лицом и поднятой бровью вверх, он спросил:

– Ты решила провести мне лекцию о важности выполнения обещаний?

Нужно было рисковать. Я всегда считала, что любую проблему можно решить разговором. Но не с Кроули. Потому что ещё в сериале этот демон перепрыгивал из команды в команду, лишь бы выжить. Мне не хотелось, чтобы это произошло и сейчас.

– Нет, – я хмыкнула, после чего, опустив голос, решительно сказала, – Я лишь говорю, что знаю ещё множество способов не только убийства, но и пыток демонов. И есть те, которые возможно совершить сегодня.

Повисло молчание. Оно было весьма неприятным не только для Кроули, но и для меня. С одной стороны, я винила себя за дерзость. Политика моей жизни гласила: «любую проблему можно решить через диалог». Так что, и в той, и, уж тем более, в этой жизни у меня было не так много ссор. Более того, меня редко упрекали в хамстве или излишней жестокости. Потому что, когда относишься к людям по-доброму – они отдают тебе то же.

Но с Кроули это не работало. Во-первых, не нужно забывать, что он – демон. Их задача пользоваться всем и не возвращать ничего. Во-вторых, благодаря его долгой и не самой приятной жизни, доверие – последнее, чего можно от него ожидать. А, следовательно, он всегда будет ждать подвоха и никогда не скажет всë от чистой души.

Поэтому мне пришлось действовать по-другому. Так, как я не делала никогда. Я угрожала ему.

И мне было стыдно, очень. Но других вариантов я не видела. Потому что мы ещё не находились на той стадии общения, когда я могла верить его словам и точно знать, что он выполнит то, что сказал.

Но, нужно отметить, кроме вины, я чувствовала тревожность. Это был один из немногих раз, когда с моих уст звучали угрозы. Поэтому едва ли можно было рассчитывать, что они будут действенны. Я внимательно наблюдала за застывшим Кроули и всë ждала, когда же он, наконец, рассмеëтся. Когда же он скажет, что от меня такое звучит нелепо? Когда же похлопает меня по плечу и успокоит словами вроде «в другой раз получится»?

Но вдруг на его губах появилась беспокойная ухмылка. Он посмотрел на меня исподлобья и шутливо спросил:

– Бэмби решил отрастить рога?

У меня было два варианта: продолжить давить или тоже перевести всё в шутку. То есть, по сути, быть жëсткой, как Дин, или обычной трусихой. Инстинкты подсказывали мне, что нельзя играть с огнëм, что нужно выбрать первый вариант. Но чувства вины и тревожности, изводившие меня уже больше минуты, заставили выбрать последнее:

– Все мы когда-то выходим из гнезда.

Я повторила его улыбку, пожав плечами. Но, по сравнению с Кроули, это выглядело скорее обречëнно, чем тревожно.

Несколько секунд мы безвольно смотрели друг на друга, пока ко мне, наконец, не подкатило смущение. Было странно просто так стоять и смотреть в глаза Кроули. А вдруг кто-то, пройдя в коридоре, увидит нас, улыбающихся друг другу? Почему-то, такая возможность меня пугала.

В общем, я опустила взгляд, скрывая красные щëки, и пробубнила:

– Мне надо работать.

– Ага, – я услышала странную смешинку в его голосе. Будто он веселился от чего-то.

Но страх и стыд не позволили поднять глаза. Теперь идея угрожать казалась уже не такой хорошей. Ведь кроме мимолётной тревожности никаких изменений не произошло. Я будто сделала это просто так.

– Я надеюсь, ты меня услышал… – всё же выдавила из себя я, когда Кроули почти ушёл.

Мне хотелось понять, вдруг, всё же, угрозы были действенны. Но, видимо, это желание было не настолько сильным, потому что поднять взгляд я так и не смогла. А значит, и проанализировать его выражение лица – тоже.

– Не переживай лишний раз, Бэмби, – казалось, голос звучал по-отцовски заботливо и снисходительно, – У тебя есть и другие заботы.

И он ушёл, только прибавив вопросы в моей голове. «Что это было? Забота в мою сторону? От Кроули?» – но вместе с этим, я думала и о другом, – «Поможет ли он Ровене? И вообще, смогли ли они хоть немного сблизиться? Я видела, как Кроули тащил её на руках, но… Вдруг, это было его мимолётное желание?»

Благо, у меня было занятие: настроить защиту. Так что, я хотя бы не останусь один на один со своими размышлениями.

Джон Винчестер

– Добро пожаловать в Айдахо! Штат-самоцвет с большим количеством ресурсов и красивейшими парками!

Слушала Кроули только я. Братья были слишком взволнованны, чтобы обращать внимание на его шутки. Встреча с их отцом приближалась, а потому они не могли перестать прокручивать в голове вопросы и воображать над возможным развитием разговора. В их глазах, направленных на демона, читалось отчётливое «сейчас так не до тебя», что даже я хотела провалиться сквозь землю.

Заметив мой сочувственный взгляд, Кроули вздохнул. Почувствовав странный порыв, я похлопала его по плечу, сказав:

– Сейчас им не до этого.

Он внимательно смотрел за моим движением, не проронив ни слова. А когда в его серо-зелёных глазах проплыла мимолётная искра удивления, я нахмурилась. Мне было непонятно, что такого в похлопывании по плечу и словах поддержки. Оно слишком дружеское для Кроули? Он не привык к такому?

Но я не спросила его об этом, лишь переминаясь на ногах. Теперь я чувствовала себя виноватой за то, что просто побыла хорошим другом. Такое вообще возможно?

Секунда неловкого молчания прервалась тихими переговорами Сэма и Дина за моей спиной. Благодаря ним, я вернулась в реальность.

– В общем, мы пошли. Я тебе позвоню, когда всё закончится.

Кроули кивнул, но, когда уже начал удаляться, развернулся и всё же добавил:

– Здесь обитает один мой знакомый. Нам нужно с ним кое о чём переговорить. Если что, я в том баре, – он махнул рукой на заведение через дорогу.

– Окей. Ты тоже звони, если…

Кроули не ответил. Даже не посмотрел в мою сторону. Лишь телепортировался на тротуар через дорогу.

А я тяжело вздохнула, так и не договорив: «И как вообще наладить с ним контакт? Кажется, он совсем не понимает, как нормально дружить», – проследив, как Кроули заходит в бар, я развернулась к Винчестерам, – «Ну, он хотя бы делится своими планами. Если опустить тот факт, что это важно в случае нападения демонов на него, то даже кажется, будто он доверил мне информацию».

Все эти ненужные в данный момент размышления прервал нетерпеливый голос Дина:

– Всё? Идём?

Я кивнула. И мы направились в сторону мотеля, находящегося в другой части города. Шли молча, каждый в своих размышлениях. Благо, город был небольшим, так что, вся эта странноватая процессия продлилась недолго.

И вот, мы уже были на парковке, когда резко остановились.

– Дин? – Сэм озадаченно посмотрел в его шокированные глаза.

– Машина отца, – он кивнул в сторону высокого чёрного кабриолета.

Я не особо помнила машину из сериала, но доверилась словам Дина о том, что это принадлежит Джону. Тот явно знает о своём папе больше моего.

– Значит, он точно тут. Уже хорошо. Что будем делать?

Я задала этот вопрос не просто так, а чтобы заставить братьев отвести уже взгляд от этого чёртового автомобиля. Они смотрели на него, как на восьмое чудо света, а в данной ситуации это было не лучшей затеей. Как минимум потому, что Джон может увидеть нас и сбежать, не желая встречаться с сыновьями.

К счастью, Дин сообразил, о чём я спросила, и ответил:

– Войдём внутрь и поговорим. А что?

– Ну, если думаете, что на нас не нападут от одного стука в дверь, то ладно. Я о вашем отце знаю немного, – я пожала плечами, после чего добавила, – Уж простите, мне придётся идти с вами. Потому что есть к вашему папаше дело. После того, как он меня услышит, я выйду и буду ждать вас на улице. Мне незачем слушать семейные разборки, – по одобрению в их глазах я поняла, что братьям тоже будет лучше без моего присутствия. Раз уж они считали, что мне этот разговор не нужно знать, я решила добавить, – Не переживайте, подслушивать мне смысла нет, я и так примерно понимаю, чем это обернётся.

Мысленно мои пальцы скрестились. Конечно же, подслушивать я буду. Это же практически повторение сериала. Пропустить такое – настоящее преступление.

– И чем же? – поинтересовался Сэм, которого, как и его брата, удивила моя уверенность.

– Мне не хочется вас разочаровывать.

Лишь бы не видеть озадаченные глаза братьев, я развернулась и начала осматривать мотель. Через несколько секунд молчания, в которое Дин и Сэм, вероятно, колебались между мыслями «Всё и в правду будет так плохо?» и «Ну, она же не знает всего. Вдруг, Алекс ошиблась, и мы просто поговорим?», я предложила:

– Пойдём к ресепшну. Нужно найти номер Джона.

– Нет нужды, – Дин покачал головой, – Я уже понял, где он.

– Да, я тоже, – Сэм согласился.

И они вместе направились к одному и тому же номеру в самом углу мотеля на первом этаже. Его окна закрывались широкими листьями стоящего рядом дерева, а дверь всегда находилась в тени. Это была та комната, на которую меньше всего обращают внимания и из которой легче всего сбежать. «Логичный вариант для Джона», – мысленно кивнула я, отправившись вслед за братьями.

Когда мы подошли к двери, то и Сэм, и Дин остановились, как вкопанные. Иногда Винчестеры поглядывали друг на друга, но никто так и не делал шаг вперёд. Они не знали, как постучаться. Сказать ли что-то во время стука? Какую силу применить?

– Опять вы… Ну Боже, успокойтесь уже... – проворчала я, расталкивая их плечами.

Мой кулак трижды ударил по деревянной двери. В комнате никто не ответил. Оттуда не доносилось ни единого звука. Так, будто номер пустовал.

Но когда я уже хотела повернуться к братьям и спросить, может, Джон в другом месте, дверь открылась. Там и в правду стоял он. Молодой, точь в точь как в первом сезоне. Его густые хмурые брови скрывали удивлённые глаза, бегающие между нами. Одна рука была заведена за спину, и я точно знала, что в ней: пистолет, который охотники часто готовят для нежданных гостей. За Джона никак не получалось заглянуть, он заграждал собой проход. Поэтому я не знала, как выглядел сам номер.

– Что вы здесь делаете?

– В смысле? – Дин сделал шаг вперёд, – Мы искали тебя всё это время.

Его голос, озадаченный странным вопросом звучал довольно громко. Я боязливо осмотрелась по сторонам. Конечно, Дин не собирался кричать на отца, этим чаще занимался Сэм. Но мне не хотелось даже представлять ситуацию, когда бы ссора началась на улице, у парковки мотеля. Лишние взгляды в такой ситуации были не нужны, поэтому я сказала:

– Давайте лучше зайдём внутрь. Мы же не хотим, чтобы случайные прохожие услышали ваши разговоры?

Джон с минуту смотрел на меня, после чего согласился, отходя от двери:

– Заходите.

Сэм и Дин зашли внутрь, каждый посмотрел на отца долгим взглядом, проходя мимо него. Но когда я хотела переступить порог, Джон поставил передо мной руку, не давая пройти.

– Сначала скажи, кто ты вообще такая.

– Пап, она своя! – крикнул Дин откуда-то изнутри.

Но едва ли его слова что-то значили.

– Я не собираюсь пускать к себе не пойми кого.

Возмущённо взглянув в недоверчивые глаза Джона, я опустила подкатившие к горлу ругательства. Всё же, этот человек по сюжету был неплохим охотником, так что с лёгкостью мог меня убить. А кончины от рук Винчестера мне совсем не хотелось.

Так что, пришлось пояснить:

– Я – та, кто привёл их сюда, – мой кивок показал внутрь номера, где скрылись братья, – Большее я сказать не могу. По крайней мере, на улице.

Мы долго держали друг с другом зрительный взгляд. Без слов, без движений. Возможно, кого-то другого я бы серьёзно опасалась. Например, если бы так же зло и недоверчиво на меня смотрели Кроули или Ровена, я была бы не просто в страхе, а в ужасе. Но на Джона мне было фиолетово. Абсолютно. Я знала, что он мог меня убить, а потому не собиралась переходить определённую грань. Но, в целом, рядом с ним не чувствовался страх. Кроме того, что я с лёгкостью могла защититься от него благодаря припасённому ведьмовскому мешочку в сумочке, во мне ютилась уверенность, что, если вдруг мы не найдём с Джоном общий язык, Сэм и Дин защитят меня. Почему-то я была убеждена, что они встанут на мою сторону. Возможно, помог наш диалог, когда я поняла, что, оказывается, батьям не всё равно на меня. И они даже готовы со мной жить.

В общем, я не отводила взгляд. Потому что мне нечего бояться.

И Джон, наверное, увидев это в моих глазах, молча пропустил внутрь, сделав шаг назад.

Я вошла, осматривая местное убранство. Как и в большинстве мотелей, комната отличалась своим минимализмом, а не красотой или комфортом. В таких местах люди чаще всего оставались проездом, им требовался только сон и хороший завтрак, так что, это было совсем не удивительно. Слева от входной двери, сразу после вешалки для уличных вещей, оказалась дверь в туалет. А пройдя по небольшому коридору, ты попадал в комнату с кроватью, столом, шкафом и тумбочкой. Даже телевизор тут не поставили. И только благодаря персиковым обоям в цветочек и какой-то пыльной антикварной лампе в углу, это место не напоминало тюрьму или психушку.

Дин сел на единственную кровать, на край, и глядел на отца. Сэм же устроился на стуле у стола, занимаясь тем же самым. Ну а у меня из мест остался только подоконник. На него я и приземлилась. Когда же Джон закрыл дверь на щеколду и, сказав Дину подвинуться, тоже сел на кровать, повисло молчание.

Отец братьев чувствовал себя более комфортно в такой атмосфере, так что, первым начал диалог, продолжая держать в правой руке пистолет:

– Теперь рассказывай конкретнее. Кто ты такая, как нашла меня и почему ты с моими сыновьями.

Разглядев в глазах Джона не только недоверие, но и волнение, я усмехнулась. «Это он так о Сэме и Дине заботится что ли? Не подпускает к ним всяких незнакомцев? Интересный способ, конечно», – но из всех этих мыслей я высказала только:

– Родительский контроль, да? Думаю, ваши парни достаточно взрослые, чтобы самостоятельно решать, с кем им общаться.

Джон прожигал меня взглядом. Это было жутко. Сейчас я как никогда понимала Кроули. Дин и Сэм так же реагировали на его шутки.

Ответ так и не прозвучал, поэтому пришлось говорить самой. Лишь бы не молчать и не смотреть на Джона, не проявляющего хотя бы минимального умения коммуницировать с людьми.

– Меня зовут Алекс. И я белая ведьма…

«Звучит, будто я в кружке анонимных алкоголиков», – пронеслась мысль в голове, заставившая меня неловко улыбнуться, – «Ещё и сидим в кругу».

Джон продолжал молчать. Хотя его глаза стали ещё более недоверчивыми. Или мне так только казалось?..

– Благодаря предвидению я узнала, что скоро должен начаться конец света. Сэм и Дин будут в центре всего. Найдя их, я попросила помочь с остановкой Армагеддона. Они согласились, но с одним условием: я приведу их к вам. И теперь мы здесь.

Больше держать лицо серьёзного злого мужчины Джон чисто физически не мог. Как минимум потому, что он понятия не имел ни о каком Армагеддоне и слышал подобный бред впервые. А когда его весьма шокированные глаза перенеслись на сыновей, которые кивками подтвердили сказанное, от былой недоверчивости не осталось и следа.

Он чуть подсобрался, чтобы задумчиво сказать:

– Допустим, ты и в правду белая ведьма и никого не убивала… Но что там про конец света?

Я расплылась в улыбке:

– Именно поэтому я пришла с ними. Мне нужно вам рассказать всё, потому что в божественном плане и для вас нашлось местечко. Кстати, – я посмотрела на Сэма и Дина, – Тоже внимательно слушайте. Я же вам так ничего конкретно и не рассказала. А тот старичок Ларри, который поведал вам про Армагеддон, возможно, тоже не знает всего, – те согласно кивнули, а я начала, – В Аду находится Клетка, куда давным-давно Бог запер Люцифера. По преданиям, когда эта Клетка откроется, то Люцифер ступит на Землю, а Михаил, его брат, архангел, спустится с Небес. И они начнут драться, сметая с пути всё, что принадлежало людям.

Когда я сделала паузу в рассказе, чтобы убедиться, что Джон меня слушает, он неуверенно спросил:

– «Архангел»?

– А, точно, – мне не удалось сдержать усмешку, – Вы же не знаете, что ангелы существуют.

– Их не существует, я бы…

– Мы их видели, пап, – прервал тираду отца Сэм, смотрящий на того исподлобья, – Оба. Своими глазами, – Дин кивнул (почему-то неуверенно, но об этом нет времени думать), соглашаясь, – И это точно был ангел, потому что ни на кого другого эта тварь не похожа. Они сильнее всех их вместе взятых.

– А не видели вы их потому, что они не спускаются с Небес. Только ради нас сделали исключение, когда поняли, что надо останавливать нарушителей.

Джон какое-то время хмуро смотрел на моё вполне спокойное выражение лица и безэмоционально спросил:

– Ну? Что дальше?

– А дальше Клетка Люцифера. Чтобы её открыть, нужно сломать несколько печатей. Первая из них: заставить душу пытать других. Вот тут-то как раз ваш выход, – я усмехнулась, когда заметила, как брови Джона взметаются вверх, – В предсказании сказано, что именно вы должны отправиться в Ад и начать пытать других. Я, конечно, верю в вашу выдержку и то, что не под какими уговорами вас не заставишь это делать. Но всё же я решила предупредить и настоятельно порекомендовать не заключать сделок с демонами, что бы они ни говорили и ни делали. Потому что их задача – заставить вас отправиться в Ад и выполнить предсказанное.

Сэм и Дин тоже в шоке смотрели на меня. Они не ожидали именно таких слов и такого предназначения для своего отца. Ведь в их головах даже мысли не было, что их папа может оказаться в Аду. «Как же жалко наблюдать за этой верой в отца, зная, что было в сериале…» – мысленно вздохнула я.

Но мне вспомнилось кое-что ещё, так что пауза продлилась недолго.

– А, и кстати. Кольт сейчас у вас?

Джон медленно кивнул, не сводя с меня глаз. Он явно не хотел, чтобы об этом знал кто-то ещё. Но ничего не поделаешь, я помню эту часть сериала.

– Не переживайте, я не пришла его забирать, – мою шутку опять никто не оценил. Даже как-то неловко стало, – Просто, он тоже важен для открытия Клетки. А точнее, Врат.

– Тех самых? – встрепенулся Сэм.

– Ага, – я кивнула, – Для открытия замка на Вратах нужен Кольт. Я бы вообще его расплавила от греха подальше, но знаю ведь, что с вами об этом договориться сложно.

– Почему? Чем так важен этот Кольт? И что это вообще? – закидывал в меня вопросы Дин, которому не нравилось, что только я и Джон полностью понимаем суть разговора.

– Оружие. Оно убивает всех монстров.

– Не всех, – поправила Джона (который всё так же жутковато сверлил меня взглядом) я, – Бога, его сестру Тьму, Пустоту, Люцифера и, вроде, других архангелов им не убить. А про Смерть, кстати, я не помню… – в моей голове так и не появился ответ на вопрос «Убивает ли Кольт Смерть?», так что я сказала, – Короче, на всех самых сильных это оружие не действует.

– И даже с таким исключениями, – Дин на мгновение замолчал, в шоке переваривая слова «Бог», «его сестра», «Смерть». Но, видимо, задумываться об этом он не стал, так как вскоре воскликнул, – Это очень круто! И давно у тебя есть это оружие?

По глазам Джона было видно, что отвечать на расспросы он не хотел. Я бы пожалела его, если бы он меня хоть чуточку интересовал. А так, было скорее жалко Сэма и Дина, которые ничего не знают о своём отце.

Но мне всё же пришлось помочь ему и перевести тему. Но лишь потому, что мы ушли от изначального разговора.

– Короче, я доверила вам Кольт только в надежде, что вы такой крутой, как о вас думают эти двое, – я показала на братьев пальцами, – Если это не так, то считайте, что Армагеддон начался из-за вас. В этом случае я умываю руки.

Пока я перебирала в голове все мысли и думала, есть ли мне ещё о чём сказать, все трое Винчестеров переглядывались друг с другом, пытаясь переварить в голове всё, что я им рассказала. Но на это у них было не так много времени, потому что вскоре я поняла, что больше инструктажа для Джона Винчестера у меня нет. Так что, я, под всеобщие внимательные взгляды и дёрнувшийся пистолет в правой руке Джона, встала с подоконника и направилась к двери.

– Мне больше тут делать нечего. Так что я пойду. И, Джон, – он моргнул, осматривая задумчивым взглядом, – Согласно нашему с братьями договору, я должна была не только привести их к вам, но и сказать имя убийцы их мамы. Думаю, вы тоже его знаете, – я не помнила сюжет конкретно, но по взгляду и выражению лица Джона поняла, что права. Он знает имя, – Так что, будьте максимально честными со своими сыновьями.

Я сделала шаг в сторону двери, но вдруг развернулась и дополнила, повинуясь резкому порыву:

– Нужно всё же дорассказать легенду, раз уж начала. У Михаила и Люцифера есть два истинных сосуда, которые идеально подходят им и лучше всего раскрывают потенциал архангелов. Этими истинными сосудами являются Дин и Сэм. Брат, который слушает отца и скорбит по его утрате, и брат, который уходит из-под воли отца и строит жизнь по своим правилам, – я наградила Дина и Сэма поочерёдно долгими взглядами. А те отвечали мне широко распахнутыми глазами. Когда я перевела взгляд на Джона, то продолжила, – Понятия не имею, в курсе вы или нет, но в тот день, когда умерла Мэри Винчестер, желтоглазый демон Азазель приходил к Сэму. Он капнул полугодовалому младенцу капли своей крови. Но когда мать решила навестить плачущего сына и увидела Азазеля, то ему пришлось убить её, лишь бы не было свидетелей, – я сделала паузу, позволяя переварить информацию, чтобы потом продолжить, – Благодаря этим замечательным каплям крови Сэм может видеть будущее, но в основном по определённой тематике. Если развивать его способность и давать ему пить демоническую кровь, то он сможет управлять демонами и даже убивать их, при этом не убивая сосуд. Но, – я одарила личным взглядом Сэма, – Как бы хорошо это ни звучало, кровь демона – хуже наркотика. Избавляться от зависимости к ней приходится с ужасными галлюцинациями и болью. Так что, лучше с таким не экспериментировать, – Сэм, поняв, что без понимающего кивка я не освобожу его от взгляда моих цепких глаз, сделал должное. И только тогда я продолжила говорить, – Эта самая кровь демона в Сэме совершенно не опасна. Более того, благодаря ней он может защититься от одного демонического вируса. Так что, убивать Сэма из-за его связи с Адом не надо. Я лично могу гарантировать, что ничего плохого тот не сделает.

Теперь я смотрела на Джона. Лишь он от слова «убивать» не вздрогнул. Оно и понятно, ведь именно у этого персонажа возникали такие мысли о собственном сыне.

Не найдясь ни в каких словах и объяснениях, я молча ушла, закрыв за собой дверь. Ещё долго из номера не доносилось ни звука. Видимо, мой долгий рассказ произвёл на всех огромный эффект.

***

Выйдя из номера мотеля, первое, что я сделала: начала прислушиваться к разговорам внутри. Но Винчестеры старались не шуметь, а потому разобрать удавалось только голоса, а слова – нет. Вскоре всякий смысл подслушивать потерялся. Так что, я села на ближайшую лавочку и, запрокинув голову, со вздохом закрыла глаза.

Последний день был слишком тяжëлым. Времени не хватало даже на то, чтобы отойти от весьма пугающего появления Кроули и Ровены. Иногда, закрывая глаза, я видела перед собой еë бледное перевязанное тело и холодную ладонь в моей руке. От каждого такого воспоминания накатывала новая волна страха и вины. И даже если теперь, благодаря помощи Сэма, я знала, что ответственность за всë произошедшее лежит не только на моих плечах, чувство вины не испарилось. Да, оно стало меньше, но до сих пор осталось. А мысли вроде «Если бы я тренировалась больше, то, возможно, смогла бы чаще использовать исцеляющие мешки» и «Это из-за меня Ровена пошла туда» посещали голову каждый раз, когда память подкидывала картину перебинтованной учительницы. В общем, никакого покоя. Усталость копилась во мне весь день, а бессонная ночь, проведëнная у кровати Ровены, сказывалась на каждом действии. Так что, как только веки опустились, я начала медленно проваливаться в сон.

Но мне нельзя засыпать. Сколько бы братья ни разговаривали, больше часа это не продлится. И тогда придëтся возвращаться обратно в бункер. Где есть нормальная кровать, а не скамейка у мотеля...

Я заставила себя открыть глаза. Нужно было заняться чем-то, лишь бы не оказаться в царстве Морфея. При полуосознанном осмотре парковки, я заметила автомат с газировкой. Не то, чтобы я часто пила такое, но сейчас нужно было найти себе дело. Так что, я встала со скамейки и направилась в его сторону.

К счастью, какое-то количество мелочи завалялось по карманам. Не смотря на название, я купила банку с рисунком мяты, решив, что такой вкус поможет взбодриться. Тем временем в моей голове пролетали варианты, как скоротать время. Самым логичным и резонным решением были тренировки: в магии или в боевых искусствах – не важно. Но мне не хотелось. За последние несколько лет с момента встречи Ровены, почти всë своë свободное время я тратила на самосовершенствование. Ведь, при занятии чем-то другим, в голове возникала навязчивая мысль, что этот мир безумен и опасен и если не продолжить учëбу и тренировки, то можно дорого за это поплатиться. Так что, я изучала новые заклинания и приëмы.

Но сейчас мне просто не хотелось. Жизнь в постоянном страхе, казалось, закончилась. Ведь Лилит убита, а Врата нескоро кто-то сможет открыть. И теперь всего лишь раны Ровены казались основной проблемой.

Да, возможно, я ошибалась. Возможно, нас ещë побеспокоят. Например, демоны, которые гнались за Кроули и Ровеной, найдут их следы и придут по наши души.

Но это казалось чем-то мелочным. Таким незначительным, про что можно было забыть. Хотя бы на несколько часов. Казалось, я могла позволить себе отдохнуть хоть немного.

Делая первый глоток странноватой мятной газировки, в которую добавили уж слишком много сахара, я раздумывала, чем же тогда заняться, если не тренировками. Уйти гулять я не могла, потому что Сэм и Дин могли закончить в любой момент, а снова садиться на скамейку было опасно: сон мог подкрасться незаметно.

«А что, если хоть раз побыть банальной попаданкой?» – вытянув губы уткой, предположила я. Эта мысль уже появлялась во мне раньше. Хотелось хоть раз почувствовать себя той самой Мэри Сью, которая на всë способна. Но едва ли мне это удавалось. Ну, если не считать моменты, когда я чувствовала себя всесильной, обладая информацией, которой не обладали другие. Например, в номере мотеля совсем недавно.

В общем, хотелось быть всемогущей. «Но как?» – не понимала я. Под методичные шаги по парковке и глотки газировки, предположения всплывали одно за другим. Пока, наконец, не показалось нужное: «Я расскажу кому-то о том, чего достигла в новом мире». Вариант был идеальным. Ведь слова можно было приукрасить, а значит, и почувствовать себя ещё круче, чем есть на самом деле.

Но возникла проблема. А кому, собственно, рассказывать? Кто мог бы выслушать это и, возможно, поменять своё мнение? И с кем вообще я могла поговорить прямо сейчас?

На последний вопрос ответ нашёлся тут же: с ангелами. Они могли услышать мои молитвы. Осталось только понять, кому молиться. Первым, кто всплыл в голове, конечно, был Кас. Однако это была не та ситуация, когда я могла просто так потревожить его. Конечно, возможно, объяснив, как много мы сделали, я заставлю Каса задуматься. Но нельзя забывать, что сейчас он был на вражеской стороне: на стороне Небес. Вдруг, услышав мою молитву, он отправился бы за мной? Этого мне совсем не хотелось.

Тогда кто, если не Кас? Возникший ответ заставил меня замереть. Глаза загорелись, а губы расплылись в восхищённой улыбке. Моя идея была гениальна! Ведь этот ангел точно понял бы мою шалость и не стал бы ругать за бессмысленную молитву. И, возможно, мой рассказ заставит его задуматься.

Допив газировку в несколько глотков, я выкинула банку в ближайшую мусорку, хихикнула в очередной раз и, посмотрев в яркое голубое небо, сказала:

– Я молюсь тебе, архангел Гавриил. Понятия не имею, слышишь ли ты это и хочешь ли вообще слушать… Но тебе не отвертеться. Потому что я уже начала говорить, – мне так нравилось то, что происходило, что ничто не смогло бы стереть с лица улыбку. Я обожала Гавриила до кончиков пальцев, а потому с огромной радостью и любовью говорила каждое слово высоко в небо, – Прости меня за это. Мне просто чутка скучно, так что, пришлось себя чем-то занять. А так как об общении с тобой я мечтала довольно часто, то почему бы не позволить себе это сейчас? – поймав себя на забавной мысли, я добавила, – Хотя, чего я вообще извиняюсь? Ты, наверное, лучше всех отнёсся бы к любой шалости. Не зря же ты фальшивый Проказник. Ой, – мысль, что такое заявление могло испугать его, заставила поспешно добавить, – Если что, я никому не скажу об этом. Зачем тебя раскрывать? Живи в своё удовольствие и дальше… – дойдя до края парковки, я развернулась на 180 градусов и, пойдя по той же линии в обратном направлении, продолжила, – Наверное, тебе интересно, откуда я знаю твой ужасный секрет, – выделив для слова «ужасный» большую долю сарказма, я хихикнула, – Меня зовут Алекс Джоунс. И я та самая «иномирянка». Так же меня на Небесах называют, да? Наверное, ты тоже так бы назвал. Или всё же популярным и человеческим словом «попаданка»? Блин… – я задумалась всё с той же улыбкой, – Теперь даже интересно… – взмахи головой выкинули оттуда ненужные сейчас размышления, – Короче. Думаю, ты не в бункере живёшь и слышал про моё появление в этом мире. А может, и сам почувствовал. Я не знаю, вдруг, там был выброс какой-то энергетики или типа того, – я пожала плечами, хотя Гавриил бы это не увидел, – Понятия не имею, знают ли об этом Небеса, но я прибыла из мира, где это место было сериалом. Так что, в моей голове много всего, в том числе твой секрет. А ещё я знаю основной сюжет сериала, который, конечно, завязан на плане твоего папаши, – думаю, в этот момент Гавриил полу-весело полу-печально усмехнулся, а я, снова дойдя до края парковки, развернулась и пошла обратно, – Круто я завернула, да? Об Армагеддоне как раз хотелось бы тебе рассказать. Когда я вспомнила, что он тут планируется, то, конечно, испугалась. На тот момент я уже училась у одной крутой ведьмы. Пришлось бросить своего учителя и отправиться на поиски наших прекрасных братьев Винчестеров. И что ты думаешь? Я их нашла, – гордо задёрнув нос, похвасталась я, – Я помню, что ты не верил, что возможно идти против твоего папаши. В сериале ты пытался доказать братьям, что им нужно смириться со своей участью. Поэтому мне так приятно говорить тебе тот факт, что мы практически остановили конец света, – представив лицо Гавриила, я весело пролепетала, – Надеюсь, ты сейчас недоверчиво смотришь куда-нибудь в потолок. Ну ничего, недолго тебе осталось скептично относиться к нашим достижениям, – задул лёгкий ветерок, заставивший облизнуться и поправить прядь волос, – Во-первых, что самое крутое, мы убили Лилит. Ну… – я поправила, – Точнее, моя учитель и один демон. Они убили Лилит и сбежали из Ада. За ними, конечно, теперь погоня, но это не важно. Главное, ведь, что они убили первое творение твоего братца. А по задумке его должны были убить в самом конце. В сериале именно кровь Лилит открывала Клетку. И убить её, вроде как, должен именно Сэм. А так, получается, её убили слишком рано. Да ещё и не Винчестеры, – небольшая пауза пришлась кстати. Я оглянулась на номер в тени на первом этаже, не увидела рядом с ним Сэма и Дина и, поняв, что те не закончили, продолжила говорить, – Но и это не всё. Мы испортили Врата Ада. Я спаяла железные двери, а ещё мы построили небольшой сарай вокруг Врат, украшенный защитными символами и от демонов, и от ангелов. Благодаря этому, никто не сможет прикоснуться к этому месту и пустить демонов на Землю. Гениально, правда? – моя улыбка ещё расширилась, повторяя морду Чеширского Кота, – Надеюсь, ты под впечатлением. Потому что я – да. Не думала, что способна в команде с Винчестерами, ведьмой и демоном предотвратить неминуемое. Так что…

Слова «гордись мной» застряли в горле. Так как перед лицом вдруг оказались Сэм и Дин. Полными непонимания и удивления взглядами они осматривали меня. А когда я замолчала, Сэм задал вопрос, виднеющийся в его глазах:

– С кем разговаривала?

– Не разговаривала, – вдруг поправил Дин, – Она молилась.

Мои брови взметнулись вверх, когда я в шоке смотрела на него. Дин сделал вид, что за моей спиной стояло что-то интересное, и отвёл взгляд, явно не желая объясняться, откуда такие познания. Мне казалось, ему тема ангелов была совсем не интересна.

Но мои мысли прервал заинтересованный голос Сэма:

– Подожди, ангелу? Ты молилась ангелу? Но какому?

Я хмыкнула:

– Вы его не знаете. И, скорее всего, никогда не узнаете. Это не Кас. И даже не тот, кто на Небесах, – поразмыслив, я заверила их, – Этот ангел ни на чьей стороне, так что, даже если благодаря молитве он узнал моё местоположение, он не выдаст его Раю.

– Молитвы выдают местоположение? – Сэм нахмурился. Дин тоже.

– Понятия не имею, – я пожала плечами, – Вас ангелы отыщут в любом случае. Они могут найти любого человека, где бы он ни находился. А вот меня, может быть, ангелы отыскать не могут. Иначе они бы посетили меня сразу после второго рождения, ликвидировав угрозу, – от слова «угроза», направленного в мою же сторону, оставалось неприятное послевкусие, – Поэтому, даже не знаю, слышат ли они мои молитвы.

– Подожди… «Кас»?

Я сначала даже не поняла вопрос Дина. Пока не вспомнила, что недавно не назвала ангела так. «Интересно, и что его так зацепило?» – в ответ на вопрос сразу вылезли воспоминания о миллионах прочитанных и перепрочитанных фанфиков. Едва ли мне удалось стереть глупую улыбку со своего лица после таких приятных мыслей.

– Кастиил. Ангел, с которым мы общались.

– Ты сокращаешь его имя?

«Будем считать, что он ревнует», – я знала, что фантазирую. Но было приятно об этом думать.

– Ну… Это выходит автоматически, – я хмыкнула, заметив, что Дин буравит меня нечитаемым взглядом. «Боится, что я предала их и общаюсь с нечистью вроде ангелов» – адекватные объяснения происходящему, конечно, были. Но едва ли мне хотелось их слушать, – Так вы называли его в сериале.

Оба брата шокированно смотрели на меня.

– Мы общались с ним?

Я кивнула:

– Помните, когда он ушёл, я сказала, что нам повезло, что именно Кас появился? Это потому что он в сериале усомнился в Небесах и перешёл на вашу сторону. Так что, возможно, переубедить его получится и сейчас.

– Поэтому ты предлагала ему присоединиться к нам, – понял Сэм.

Я кивнула, а после, хмыкнув, добавила:

– А ещё потому что Кас – один из моих любимых персонажей.

Вся наша компания без лишних слов направилась к бару, где сидел Кроули. Пока Дин задумчиво молчал (видимо, ещё не отошёл от разговора с отцом), мы с Сэмом продолжили разговаривать:

– А кто твой любимый персонаж в нашем сериале?

– Бобби Сингер, – губы расплылись в улыбке, – Лучший мужчина на свете.

Он удивлённо молчал пол секунды, чтобы потом заключить:

– Неожиданный выбор.

– Да нет, не то чтобы, – я пожала плечами, – Да, его нечасто считают самым любимым персонажем, но все, кто смотрел сериал, любят Бобби. Это, так сказать, комфортная часть сообщества.

– Всё ещё трудно смириться с мыслью, что вокруг нас целые сообщества, – Сэм вздохнул.

Я его понимала, а потому кивнула. На этом разговор подошёл к концу. Искать новый виток обсуждения о фандоме «Сверхъестественного» казалось бессмысленным. К тому же, мне хотелось говорить совсем не об этом. Желание свербило где-то внутри ещё с момента появления братьев передо мной.

Не стерпев, я вскоре спросила:

– Мы будем обсуждать ваш разговор с отцом?

– Нет.

Они ответили хором, даже не посмотрев на меня. Шаги были всё с тем же ритмом. Словно солдатский марш, бьющий прямо по голове. Становилось не по себе от столь удручающей атмосферы.

Происходящее само собой подсказало, чем всё закончилось. Очевидно, расспрашивать братьев смысла не было. Но и сидеть сложа руки казалось неправильным. И хоть я всё ещё не была для Винчестеров близкой подругой, они для меня являлись всем. И в той, и в этой жизни. Поэтому хотелось как-то поддержать Сэма и Дина.

Я аккуратно, будто боясь спугнуть дикое животное, задала ещё один вопрос:

– Вас обнять?

– Нет.

Но в этот раз их совместный ответ меня не остановил. Я растянула руки и, воспользовавшись секундным непониманием, схватила братьев, вцепившись пальцами в их рубашки на спине, и притянула к себе. Секунду они стояли молча, не шевелясь, словно бездушные манекены.

– И зачем спрашивала? Всё равно сделала по-своему.

Дин ворчал мне прямо на ухо. Но так и не оттолкнул. Бездействие говорило в разы больше любых, даже самых-самых раздражённых слов. Так что, я лишь хитро хмыкнула ему в ответ.

Последовал тихий, еле слышный выдох. Это Сэм, всё-таки сдавшись, расслабился и обнял меня в ответ. Его руки крепко прижали моё тело к своей груди. Пока я слушала биение его сердца, Сэм освобождался от какого-то груза внутри и, наконец, позволял себе показать хоть каплю настоящих переживаний.

Дин одну долгую секунду наблюдал за братом. От его бровей, сведённых к переносице, и мелко дрожащих ресниц, душа не могла остаться в стороне. Впервые за целый год Сэм показал, что ему не так уж не важен отец. Он хотел увидеть его. Он хотел его вернуть. Но ничего не получилось. И, оказывается, Дин – далеко не единственный, кто теперь расстроен. Он, оказывается, не один.

Проникшись таким тихим и семейным моментом, Дин всё-таки сдался. Сделав полушаг, он положил руки мне на плечи и притянули к себе, уместив голову у меня на макушке и прикрыв глаза.

Так мы и стояли в объятиях. Безмолвно, без расспросов я пыталась разделить с Сэмом и Дином ту боль, которую они испытали, встретившись с отцом. Словно губка, моё тело впитывало всю грязную энергию, очищая Винчестеров. И ничто не могло нам помешать. Даже город, казалось, остановился, не желая разрушать этот тихий, хрупкий момент. Ни звук машин, ни звук ветра не доносился до моих ушей. Никто не тревожил нас сейчас.

Вероятнее всего, у меня получилось хоть как-то помочь Сэму и Дину. Мои пальцы, до сих пор лежащие на спинах, чувствовали, как их мышцы постепенно расслабляются. От этого и самой становилось легче на душе. Как же не радоваться, что удалось помочь любимым героям любимого сериала?

А потом Дин сказал, что у него уже переизбыток розовых соплей и выпутался из объятий. Тихо посмеявшись с Сэмом, мы все вместе отправились к месту встречи.

Не-Винчестеры

Но Кроули нигде не было. Оглядываясь по сторонам, я позвонила ему. Гудки шли долго. И с каждым новым протяжным звуком ко мне, словно к пляжу на море, прибивала новая волна тревоги. Испуганные глаза смотрели на Винчестеров, пытаясь найти в них ответы на вопросы. Но, конечно, их там не было.

Только недоверчивое:

– Что, твой демон нас кинул?

Голос Дина заставил вздрогнуть и снова испуганно оглянуться. Сами собой в голову поступали навязчивые сомнения: «А что, если он ушёл? Что, если Кроули оставил нас здесь?» Я прятала от братьев взгляд, боясь, что они встретят моё недоверие. Вдруг они узнают, что я тоже не уверена в Кроули. Мне не хотелось почувствовать их разочарование.

И тогда глаза, наконец, наткнулись на бар. Тот самый, куда Кроули направился.

«Он доверился мне, предупредил о своих планах. И не только потому, что на него могли напасть, а я обязана защищать его от любых угроз. Кроули ответил добротой на доброту. Честностью на честность. Он поступил себя человечно», – с моего рта сорвалось пару тихих ругательств, когда я направилась в сторону бара через дорогу. Перебор вариантов, что же могло произойти (он сбежал, на него напали, он не закончил разговор с тем другом), настолько погрузил в себя, что громогласный гудок совсем не привлёк внимание.

И только рука, резко потянувшая меня назад за шкирку, вернула в реальность.

Моргнув, я оглянулась и встретила ошеломлённое и, кажется, даже немного взволнованное лицо Дина. Он отпустил мою одежду, за которую потянул и внимательно оглядел с головы до ног. Сэм, стоящий позади, занимался тем же.

– Ты совсем с дубу рухнула?! – удостоверившись, что я в здравом уме и твёрдой памяти, воскликнул Дин, – Помереть захотела?

Редкие прохожие оборачивались на нас и охали, но едва ли я обращала на них внимания. Даже на Дина я почти не смотрела. Моя голова всё оглядывалась на бар, который теперь был за спиной.

– Алекс, что с тобой? – Сэм подошёл ближе, заставив меня заглянуть в его внимательные и взволнованные глаза, – Почему отсутствие этого Кроули так волнует тебя?

Долгий взгляд зацепился за Сэма. А потом за Дина, который тоже ждал моих слов. Опустив взгляд и поджав губы, я выдавила из себя тихий ответ:

– Я не хочу подводить… Вас… – последнее слово прозвучало совсем шёпотом, – Только из-за меня вы согласились оставить Кроули и Ровену в бункере. И только из-за меня вы согласились отправиться сюда не на машине.

– Ты нас не подведёшь, – с нотками необычной доброты, словно расплакавшемуся ребёнку, объяснил мне Дин, – Мы всегда ждём от кого-то вроде них подлянки. Даже если наши друзья будут ручаться за таких подонков.

– Дин прав. Мы согласились на это ради тебя. И только для того, чтобы показать тебе, кому доверять нельзя.

А вот это совсем не успокаивало. Они хотели научить меня правильному доверию, но я совсем не просила этих уроков. Ведь сейчас речь шла не только о Кроули. Я резко подняла голову, а мои глаза блеснули из-под бровей. С угрозой, не желающей ничего хорошего в случае несогласия, прозвучали слова:

– Ровена не предаст.

– И хорошо, что ты в это веришь, – Сэм постарался улыбнуться, почувствовав себя неуютно перед резко переменившейся мной. Лишь изредка ему удавалось видеть меня такой, – Но мы – нет. Потому что доверие нужно заслу…

Позади вдруг что-то разбилось. Мы втроём, словно по команде, оглянулись на бар. На дороге лежал стол. Именно он вылетел через окно.

– Гадство…

Я вновь пошла к бару. Но в этот раз оглянулась на машины, которых рядом не оказалось. Меня, словно железо, тянуло к магниту. И ничто не могло помешать. Я обязана попасть внутрь и понять, что здесь вообще происходит.

Благо, эмоции не перекрыли доступ мыслей в голову. А потому, я пошла чуть в обход, чтобы подкрасться к бару незаметно. Приземлившись на корточки под разбитым окном, я неожиданно поняла, что за мной кто-то есть. Сэм и Дин сидели рядом, перезаряжая пистолеты. Первый чуть приподнялся, аккуратно заглядывая в окно.

– Демоны. Шесть штук. Они схватили Кроули.

– Сукины дети, – прошептал Дин, добавляя патронов, – Мы не справимся со всеми.

– Вы…

Мой шокированный голос привлёк их внимание. Я внимательно переводила взгляд с одного брата на другого, не моргая. А они совсем не поняли моей реакции, застыв.

– Вы со мной?..

Дин хмыкнул, доставая обойму:

– Не делай из нас каких-то извергов.

– Тебя одну мы бы не оставили, – Сэм оглядывался по сторонам, прикидывая, есть ли у бара ещё вход, – А ты в любом случае вошла бы туда. Спасти Кроули – твоя обязанность.

– Зря ты согласилась на этот контракт, – Дин кивнул, – Теперь ведь ещё и с демонами разбираться…

Я тряхнула головой, заставляя себя забыть удивление. Сейчас было совсем не до него. Нас ждал Кроули, попавшийся в руки шестерым демонам. Но я всё равно благодарно улыбнулась Винчестерам. Без слов. Мой взгляд и так высказал им всё нужное.

Благодаря бункеру у нас появилось оружие. Хранители оставили несколько ангельских клинков и пару заклинаний, о которых я даже не подозревала. Так что, нам не придётся изгонять демона, как это было в начале сериала.

Ну, если бы Импала была с нами.

– У вас есть с собой что-то против демонов?

Сэм и Дин помотали головами. А я лишь тяжело вздохнула. Была бы тут Импала, которую так хотел взять с собой Дин, сейчас было бы легче. Но я ведь настояла на другом…

– Походу, если мы пойдём в ту подворотню, то придём к чёрному входу, – Сэм махнул рукой в небольшую улочку.

– И чем это поможет, умник? – огрызнулся Дин, которому наша позиция явно пришлась не по душе, – Тут только обычные пули, – он помахал своим пистолетом с белой ручкой.

Нам нужна была помощь. Благо, в этом городе мы были не одни.

– Почему бы не позвать Джона? – неожиданно предложила я.

Хотя мне эта идея, конечно, не нравилась. Однако, к сожалению, других вариантов не оставалось.

Но резко вскинутые головы и молчаливые тяжёлые взгляды сказали всё сами по себе.

Я подняла руки вверх в примирительном жесте:

– Поняла-поняла, не вариант. Но вы тоже поймите, ничего не объяснили мне, так что я ситуацию не улавливаю. Я думала, хотя бы на помощь от него можно рассчитывать.

Дин угрюмо хмыкнул, пробубнив:

– Поверь, мы тоже.

И ушёл в подворотню. За ним покрался и Сэм. Я поджала губы, смотря на их спины и проглатывая вновь подкатившую жалость.

Идти вслед за Винчестерами, конечно, можно, но хотелось сначала самой определиться, что происходит. Я чуть приподнялась, взглянув в окно. Сначала мне показалось, что в баре было всего семеро человек. Но потом глаза зацепились за безвольное тело, лежащее под одним из столов. С губ этой бедной женщины стекала струйка крови, а глаза в ужасе глядели на потолок. Я потеряла воздух в лёгких и с трудом продолжила оглядывать помещение. Встретилось ещё несколько трупов, но мой взгляд не задерживался на них. Благодаря Ровене, иногда я видела безжизненные тела. Однако едва ли это сделало меня совсем бездушной по отношению к такому зрелищу.

В основном, глаза блуждали по шестерым людям, спокойно передвигающимся по бару. Двое из них шагали по периметру, оглядывая всё вокруг, чтобы среагировать на любую поступившую угрозу. На улицу эта (весьма плохая) охрана тоже иногда поглядывала, но в основном они не смотрели туда, видимо, не желая тратить силы на обычных людей и проезжающие машины. Остальная четвёрка стояла у барной стойки, окружив всего одного демона: Кроули. Тот сидел на высоком стуле, который каким-то образом оказался прямо в центре белой пентаграммы. Четвёрка демонов вокруг него что-то, походу, обсуждала. Разговор был весьма интересным, раз Кроули не привлекал к себе внимания и угрюмо молчал.

Я вновь посмотрела на белую пентаграмму. Избавившись от неё и прибежав к Кроули, мы могли бы телепортироваться в бункер. И тогда все проблемы разом исчезли бы. Защита Хранителей избавила бы нас от преследования.

Остановилось только понять, как сбежать…

«Так. Будем исходить из существующих ресурсов», – я спряталась обратно под окно и открыла сумку, оглядывая содержимое. Было не так много: Таро и зеркало, которые я всегда брала с собой, исцеляющий мешочек, сжигающий мешочек и мешочек, убивающий демона. Последний я схватила, рассудив, что на Кроули всё же могут напасть. Видимо, не зря.

«И что с этим делать?» – я вновь взглянула на Кроули и пентаграмму под ним.

Пол был деревянный. А значит, хорошо воспламеняемый.

«Нет, Алекс, это ужасный способ решения проблем!»

Но другого варианта я просто-напросто не видела. Не биться же нам с шестью демонами вчетвером и почти без оружия?

Так что, заранее попросив прощения у Кроули, которому это явно не понравится, а также у владельца бара, который вскоре его лишится, я достала из сумочки сжигающий мешочек и, шепнув в него слова на латыни, кинула точно около стула.

Пол вспыхнул с громким звуком, привлёкшим всеобщее внимание. Кроули, мгновенно соориентировавшись, резко поднял ноги вверх, боясь поджариться. А уже через мгновение, когда краска сошла, разорвав круг, он телепортировался из бара точно ко мне.

– Я тебе не кусок хорошей говядины.

Я встала, виновно улыбнувшись из-за его раздражённого тона:

– Прости. Не увидела других вариантов, кроме как поджечь всё это. Хорошо, что огонь тебя не задел.

– Хэй? Всё хорошо? Мы услышали странный звук.

Из угла выбежал Сэм. За ним быстрой походкой пришёл и Дин. Они посмотрели на Кроули.

– Давайте быстрее в бункер, – сказала я, хватаясь за плечо демона, – Пока не началась драка.

Но тот посмотрел на бар через разбитое окно. Странноватое молчание Кроули заставило меня тоже повернуть туда голову. Среди постепенно распространяющегося огня не было ничего, лишь трупы. Все демоны куда-то испарились.

«Странно. Не мог же их так напугать обычный огонь?» – пронеслось в голове, когда я нахмурилась.

Неожиданно прозвучал голос Кроули, стоящего рядом. Он был необычным. Никогда ещё я не слышала от демона эту интонацию. От него звучала настороженность, заставившая холодок пробежаться по спине.

– Это не твои друзьяшки, Бэмби.

Меня окатило ледяной водой с головы до ног. Словно в замедленной съёмке я повернула голову обратно на Винчестеров. Те ухмылялись. Это было неестественно, неправильно. Их губы изгибались в той дуге, в которой они не делали это обычно. Та усмешка, которая была у них сейчас, казалась дерзкой и угрожающей. Когда в сериале кто-нибудь из братьев был одержим, это различие с трудом можно было заметить. Но сейчас, зная Винчестеров лично, я видела отчётливую разницу. Жуткую разницу.

– Упс, – не-Дин развёл руки в стороны, – Вот уж не повезло, что этот слабак смог так быстро выйти из огня. Мы хотели обмануть только ведьму. Кажется, нужно было выбрать огнеупорную краску.

Даже голос звучал по-другому. Холодно, без доброй доли иронии и наигранных шуток. Безжизненный, злой тон будто обволакивал мои уши. От этого я практически задрожала, покрываясь мурашками.

Не-Сэм моргнул. Его глаза были чёрные, словно бездна. Увидев мой испуганный взгляд, остановившийся на нём, не-Сэм пошло улыбнулся. Так, как никогда не улыбался. А потом ещё и облизнул губы, словно увидел что-то очень вкусное. Это лицо было легче вообразить у Дина, чем у его младшего брата. Например, когда тот смотрел на коротенькую юбочку очередной официантки.

Но для Сэма такое поведение инородно. Некрасиво. Некомфортно.

Кто-то с силой схватил меня за локоть. Ногти впились в кожу. Я повернула едва осознанный взгляд на нервного Кроули.

– Не стой столбом. Или умереть решила? – он сделал шаг назад, – Думай, как спасти меня отсюда. Или ты забыла про контракт?

И только его наглые слова заставили меня прийти в чувство. Губы дрогнули в улыбке. Но в подобной ситуации она смотрелась, словно надетая на лицо маска. Что-то ненастоящее, неживое и просто-напросто неуместное.

– Ты сам себя можешь спасти. Чего не телепортируешься?

– О чём ты говоришь, крошка?

От слащавого голоса не-Сэма на коже вновь показались мурашки. Складывалось ощущение, будто чей-то липкий, излишне мягкий язык, напоминающий щупальцу, прошёлся по каждому миллиметру моего тела, лапая и оставляя противную слизь. И теперь, находясь в этой жиже под летним и, вообще-то, тёплым ветром, мне становилось до дрожи холодно.

– Ты думаешь, этот парень-слабачок сбежит от нас? Ад никогда не оставит предателей в покое, куда бы они ни направились. Так что, детка, – глаза не-Сэма снова почернели, когда он пожирал меня взглядом, – Лучше переходи в команду сильных и не обделённых красотой мужчин. Мы уж точно найдём тебе хорошее применение.

Я не удержалась от того, чтобы скривиться. Намёк был понят ещё тогда, когда не-Сэм облизнулся. Было противно думать, что этот демон, вселившийся в моего друга (ну, вроде, мы уже достаточно близки для такого названия наших взаимоотношений), хотел разделить со мной ночь.

И ведь он даже не видел во мне опасность. Совершенно никакую.

К сожалению, этот паршивый демон был прав. Я не могла сражаться. В моих силах только убегать.

– Кроули.

Когда он повернул на меня голову, я сорвалась с места. Демон понял меня без слов, побежав следом. Никакого направления или пути у меня не было. И плана – тоже. Ни я, ни Кроули не знали, что делать. Поэтому мы просто бежали, как можно чаще сворачивая и запутывая направление. Казалось, так можно было вовремя скрыться из виду не-Дина и не-Сэма.

Если бы они не были демонами. Если бы они не были сильнее меня в десятки раз.

– Вы так сами загоните себя в тупик! – кричал ледяной, угрожающий голос не-Дина.

Он звучал у самого уха. Но я не могла прибавить темпа. Это и так была моя самая лучшая скорость. Едва не споткнувшись о пластиковую бутылку, я взвыла от бессилия: «Они убьют меня. Прямо сейчас. Прямо здесь. В грёбаном штате Айдахо», – с этой мыслью едва ли можно было свыкнуться. Но одна малейшая остановка означала смерть. Поэтому я мчалась, иногда сворачивая на новую улочку. Вправо, влево, немного вперёд… Поворот на Кроули, обмен с ним тревожными взглядами. И снова. Влево, вправо…

Не знаю, каким силам посылал запрос не-Дин, но его грозные слова превратились в жестокую реальность. В длинном, узком переулке, в основном занятом большими, переполненными баками с мусором, не было выхода. На его конце виднелась потрескавшаяся кирпичная стена, высотой около трёх метров. И её никак нельзя перепрыгнуть.

Уже, возможно, в сотый раз, мы посмотрели с Кроули друг на друга, молчаливо делясь ужасом и чувством бессилия. Ничего не поделать. Никуда не убежать. А не-Винчестеры уже почти наступали нам на ноги.

Но сбавлять темп нельзя. Словно в Гарри Поттере, мы с Кроули бежали прямиком на кирпичную стену. Лишь бы не остановиться. Лишь бы не попасться руки в демонам. Я не хотела вновь умирать.

«Что делать? Кинуть мешочек против демонов я не могу, это убьёт и Сэма с Дином тоже. Воспользоваться магией без мешочков тоже невозможно, она очень энергозатратна и точно не изгонит демонов... Гадство… Как только вернусь в бункер, то сразу начну учить слова экзорцизма и молитву, благодаря которой можно воду сделать святой», – пообещала я себе, мельком обернувшись назад. Не-Сэм потянулся ко мне длинной рукой, но я увернулась, откинувшись вправо, – «Если вернусь в бункер».

До стены было два метра. Я развернулась, останавливаясь. Кроули тоже стоял рядом, тяжело дыша. Бежать было некуда. Дрожь пробила моё тело, отчего с трудом удавалось стоять на ногах. Понимание близящейся кончины захватили голову, вызывая страх.

Вспомнилась метель. Машина, яркие фары сбоку, громогласный гудок. Педаль не спасала из-за гололёда.

Сейчас таким же образом меня не спасали мои способности. Оказалось, быть ведьмой в этом мире – не значит окончательно обезопасить себя. Я всё ещё могла умереть. Я всё ещё была смертной…

«Нет! Только не снова! Я не могу!» – всё внутри выворачивалось, когда воображение подкидывало ужасающие картинки. Эти демоны могли сделать с нами что угодно: отрывать руки и ноги, выдавливать глаза, вырывать из шеи трахею, лишь бы заставить замолчать. Они могли не только лишить нас жизни, но и превратить нашу смерть в долгую, мучительную казнь.

Дыхание всё никак не могло выровняться. Не-Дин, встретив испуг в моих глазах, ухмыльнулся. Жестокость и саддизм выходили из него, словно постоянные волны света из яркого Солнца. Его выражение лица заставило понять, что я права. Лёгкой смерти не будет. Не рядом с этим демоном.

На плечо легла рука. Тяжёлая, холодная ладонь сжала меня. Вздрогнув, я чуть повернулась: «Я совсем забыла про не-Сэма!» Касание неожиданно обожгло.

Но я оказалась совсем не в пустынном переулке у кирпичной стены, где пахло чьими-то экскрементами и мусором. Летнее солнце согревало ещё больше, испаряя мурашки и избавляя от дрожи. На мгновение, когда я посмотрела в голубое небо, усыпанное облаками, мне стало чуточку спокойнее. Но лишь на мгновение. Ведь погоня всё ещё продолжалась.

Оказалось, не-Винчестеров не было рядом. Мы с Кроули взволнованно посмотрели друг на друга, когда он сказал очевидную мысль:

– Они быстрее нас и находятся выше меня в Адской иерархии. Они даже не заключают сделки, это не их обязанность. Поэтому мы просто не сможем бегать вечно.

– Я уже поняла их силу, – помолчав, я тише добавила, – По твоей реакции.

Кроули как обычно проигнорировал укол в его сторону. Оправдываться из-за своего страха он не собирался. Видимо, за жизнь он слишком привык, чтобы хоть как-то обращать внимание.

– Ты же брала с собой что-то, чтобы защитить меня?

Я кивнула, похлопав по сумке. Вместе с тем в моих глазах возникла обречённость. Было очевидно, о чём сейчас спросит Кроули.

– И что не используешь?

Последовал тяжёлый вздох. Вскинув руки, я, практически расплакавшись, ответила:

– Я не могу! Это убьёт Сэма и Дина, и…

– А так это убьёт нас! – Кроули прокричал, тыкнув себя в грудь. Ветер завыл, помогая его словам разлететься по всей округе, – Не знаю, как ты, но я умирать не собираюсь!

– Я тоже, но…

На крыше появился кто-то ещё. Не-Сэм и не-Дин нашли нас. Они стояли, тяжело дыша. Пошлая улыбка не-Сэма исчезла, больше он не смотрел на меня, раздевая. А не-Дин стал теплее. Но далеко не в хорошем смысле. Настоящая животная ярость горела внутри него, из-за чего бывшие холодные глаза теперь испепеляли одним взглядом.

Не-Винчестеры разозлились. Им не хотелось бежать за нами по всему городу, расталкивая ничего не понимающих местных жителей.

– Только попробуйте сделать хоть шаг, – я не знаю, когда не-Дин успел найти это, но он вдруг достал из-за спины огромное мачете, – И я начну отрезать по одной конечности за каждое движение.

Хоть эти слова были сказаны яростно, их произнесли так свободно, словно речь шла о срезе трав. А не рук и ног…

Страх вновь опутал меня своими тонкими щупальцами. Стало холодно. Я застыла, не смея пойти против угроз. Каждая клеточка моего тела перестала шевелиться. Даже дыхание в моменте остановилось. Краем глаза я заметила, что Кроули оказался в том же состоянии.

Мысль о скорой смерти заполонила меня. «Только не снова. Только не опять. Я не хочу в ту темноту», – мысли повторялись снова и снова, дополняя не унимающуюся дрожь. Мачете сверкнуло на солнце, заставляя зажмуриться. По острому лезвию, словно по тонкой нитке, медленно, опасливо пронёсся блик.

Но, неожиданно, солнечные лучи перестали пробиваться сквозь закрытые веки. Я открыла глаза, оглядевшись. Мы с Кроули, который отчего-то тяжело дышал, стояли не на крыше, а на набережной, построенной, кажется, недавно. Некоторые парочки и компашки прогуливались тут, наслаждаясь хорошей погодой. Но никто не обращал на нас никакого внимания, ведь мы скрылись под деревом в самом конце прогулочной зоны.

– Кроули? – взволнованно позвала я, наклонившись, чтобы заглянуть в его глаза, – Ты чего?

– Я… – он сделал несколько глубоких вдохов, – Слишком много телепортаций.

Меня словно током прожгло. Кроули уставал от наших перемещений. А значит, бегать от демонов осталось недолго.

Боясь ответа, как огня, я всё-таки спросила:

– Сколько раз ты сможешь переносить нас куда-то?

Демон выпрямился, прокрутив несколько раз плечами. Долгим взглядом он просканировал реку, отражающую летние яркие лучи. И тогда, сопровождая слова тяжёлым взглядом, прозвучал ответ:

– Один раз. Куда-то в пределах города, – появился особо сильный порыв ветра. Но даже сквозь него я услышала фразу, режущую ухо, – Так что, тебе пора убить их. Ты обязана спасать меня.

Сердце ушло в пятки. «Убить Винчестеров». От этих слов хотелось блевать, вывернуть всю себя. Но не убивать. Никак не лишить жизни тех, кто был мне так дорог.

Я смотрела на Кроули тяжёлыми глазами, не зная, что ответить. Он был прав. Либо мы, либо Винчестеры. Из-за отсутствия видимых ресурсов, спасти всех не удастся. И в данной ситуации я никак не могла выбрать Сэма и Дина. Меня сдерживал контракт с Кроули. Я обязана защитить его. Даже если мне придётся убить своих друзей. Как Зои когда-то…

Либо умру уже я. А мне нельзя умирать. Не сейчас. И никогда после. Обещание умереть без сожалений останавливало меня от самопожертвования. А животный страх, пожирающий изнутри, вообще не принимал других вариантов, кроме убийства.

«Знала бы я, как освещать воду», – пронеслось в голове, когда я открыла сумку и отчаянными глазами посмотрела на чёрный шестигранный мешочек. На наше последнее спасение, – «Тогда мы могли бы придумать что-то другое».

Я вдохнула, чтобы ответить Кроули, что мы будем делать дальше. Язык прилип к нёбу от нежелания говорить эти тяжёлые слова. Придётся убить их. Не потому, что я хочу, а потому, что должна. Так гласил наш с Кроули договор. А также, передо мной была цель: остаться в живых в полном опасностей мире. Я хотела жить, я хотела наслаждаться свободой. В загробном мире эти желания никогда бы не исполнились.

Но слова так и не вышли из моего рта. Ведь не-Дин вновь появился перед нами. Я машинально сделала шаг назад, резко вздохнув. Но неожиданно моя спина наткнулась на что-то. А ведь ствол дерева, под которым мы стояли, находился в нескольких метрах.

Медленно голова поднялась вверх, открывая обзор на искажённое яростью лицо. Оно закрывало вид на зелёные листья и яркое солнце, словно постепенно ограждая меня от этой жизни.

Вздрогнув, я шагнула обратно. Нас окружили: с одной стороны стоял не-Дин, крепко сжав мачете, лезвие которого было длиной с мою руку, а с другой стороны – не-Сэм, откуда-то доставший деревянную биту. Ни одна перспектива мне не нравилась: отрезанная конечность и переломанные кости были одинаково ужасны. Мне не хотелось так умирать. Мне вообще не хотелось умирать…

Постаравшись сделать это как можно менее заметно, я нащупала в сумке шестигранный мешочек. Это был конец. Больше мы ничего не могли сделать. Никто не смог бы нам помочь. Я слышала шаги, слышала тяжёлое дыхание, слышала, как не-Дин хмыкает, замечая, что я закрыла глаза, мысленно извиняясь: «Сэм, Дин, прошу… Простите меня. Я не могу поступить по-другому». Стараясь дышать ровно и глубоко – у меня, конечно, не получалось, – я пыталась успокоиться. Мне казалось, что убить будет проще, если свыкнуться с мыслью своей беспомощности. Казалось, что вина и страх исчезнут.

Но дыхание всё ещё было сбивчивым, а пальцы сжимали чёрный мешочек сильнее каждый раз, когда не-Дин или не-Сэм делали новый шаг. Солнце всё ещё не помогало согреться от мороза, пробивающегося по коже. Ужас всё ещё владел всем моим телом.

Но вдруг, шаги за спиной прекратились. «Сейчас он замахнётся и…» – я резко обернулась, ожидая увидеть заведённую биту над своей головой. Нарисованная в голове картинка приравнялась с Судным Днём. В повороте я начала доставать руку из сумки.

Но не-Сэма за моей спиной не оказалось. Только бита валялась на земле.

– Что…

Не понимая, что же могло измениться, я обернулась на не-Дина. Его тоже больше тут не было, только оружие лежало на месте демона.

Мы с Кроули огляделись. Не-Сэм и не-Дин словно провалились сквозь землю. Они будто испарились, исчезли.

– Куда…

Но свой вопрос я так и не договорила. Ведь неожиданно перед нами возник мужчина с залысиной в костюме и сером галстуке. Мои глаза из-под хмурых бровей осмотрели его. Конечно, я сразу же узнала фигуру перед собой. С сединой у висках и широкой, конечно, обманчивой улыбкой он вызывал два чувства: ошеломление и испуг. Мужчина выглядел инородно, инопланетно. Как бы я ни хотела верить, что передо мной только сосуд, интуиция подсказывала: он точно не был человеком. Его величественная поза говорила сама за себя: слишком ровная спина, не вздымающаяся от дыхания грудь. Глаза, смотрящие на меня, как на ненужного таракана. Таким же ровным и непробиваемым, словно не от мира сего, я запомнила Кастиила.

– Захария? – не веря своему же предположению, прошептала я.

– Небеса сказали тебе не общаться с ними!

Голос звучал грозно, словно восклик разгневанного Бога. Он показывал силу, власть и ярость, которая вскоре обрушиться на меня. И я верила, этот ангел сможет сделать со мной что угодно.

Глаза всё осматривали его с ног до головы, не понимая, что происходит. Что тут делает ангел? И кто такие «они»?

Тогда он сделал шаг. А следом за ним – ещё один. Я содрогнулась, ожидая высшей кары. Но он шёл не ко мне, нет. Он приближался к Кроули.

Повинуясь интуиции, я побежала к нему. Что бы Захария ни собирался сделать, для любого демона это точно плохо закончится. Так что, я встала между ними, не давая сделать и шага. Мой свирепый взгляд кольнул прямо в него, вынуждая встать. И, казалось, это помогло.

Но лишь на секунду. Когда солнце зашло за одно особо крупное облако, ангел продолжил движение. Ему всё было нипочём. Захарию, словно ледокол, ничего не могло остановить. Он растолкал бы всё, что попадётся под руку. И дошёл бы до Кроули. И испепелил бы его.

Он бы набросился на нас в любую секунду. Если бы я вдруг не сказала:

– Кроули. Уходим.

Я не могла сказать больше. Не в лицо ангелу, который точно побежал бы за нами. Благо, Кроули и по этим скудным данным понял, что речь шла о телепортации. О последнем шансе сбежать. Он тут же схватил меня за плечо. И мы перенеслись в другую часть города. Я знала, что где-то рядом был мотель. Но в нём нам бы никто не помог.

Безуспешные попытки

Мой взгляд, выбрав точку, зацепился за неё, ничего не воспринимая. В голове мысли бегали одни за другими. Вопросы смешивались, переглушали друг друга, создавали бардак. В ушах гудело. Но не от сигнала машин. Беспомощность и страх смешались в одну эмоцию, не давая даже вздохнуть. Постепенно я погружалась куда-то в себя, с трудом осознавая происходящее.

Когда появились демоны, я была бессильна. Я знала, что мне снова придётся убить собственных друзей. Точно так же, как когда-то было с Зои.

Но сейчас я не понимала совершенно ничего. Что должно вскоре произойти? Что хочет от нас Захария? Я не знала. Как и не знала, куда делись Сэм и Дин. Точнее, куда их дел этот ангел.

– Только не говори, что…

Оказалось, Кроули был в том же состоянии, что и я. Он глядел на землю широкими глазами, всё пытаясь расставить по полочкам произошедшее.

– Что?

– Это… Ангел?..

Но точного ответа он не получил. Мои губы не поджались, голова не опустилась в кивке. Не прозвучало тихого «да» или «конечно». Ничего не произошло.

Вместо этого я хныкнула. Потом снова. И снова, и снова… Глаза заволокла мокрая пелена, не давая взглянуть на мир ясно и чётко. Слёзы полились по щекам. Я старательно прятала их, обтирая щёки руками.

«Что происходит? Почему я плачу?» – было моей первой мыслью. Но в тот момент, когда в голове всплыли чёрные глаза не-Дина и не-Сэма, их неестественные голоса и блеск мачете на свету, из меня вырвался особенно громкий звук. И тогда слёзы полились рекой.

«Я испугалась. Я не… Я же чуть не умерла. А потом чуть не убила их. Не убила собственных друзей! Прямо как Зои когда-то…» – наконец, ответ нашёлся. Мне нужно было время, чтобы осознать произошедшее. Эмоции обязаны выйти хотя бы сейчас. В ту небольшую минуту покоя, которую мы смогли выкроить.

– Ты…

С потёкшей по лицу тушью и глазами, полными слёз, я повернула голову. Кроули не смел двигаться. Даже дышать. Он лишь смотрел на меня выпученными глазами, не сумев закрыть от удивления рот. В серо-зелёной радужке читалось непонимание и испуг. Кроули не знал, что делать. Не имел понятия, что сказать.

– Да, прости.

Мешок вины свалился на мою голову, заставляя опустить взгляд. Я торопливо вытерла рукавом слёзы, совсем позабыв о расплывшейся по лицу косметике.

Показывать при Кроули слёзы явно лишнее. Он не был тем, кто смог бы оценить подобную слабость. Но это уже произошло. Так что, пришлось объясняться.

– Я думала, мы умрём… – начала я шёпотом, так и не подняв взгляд, – От рук моих друзей. А потом я решала, как убить их. Потом ещё и непонятно откуда взявшийся ангел, который хотел с тобой что-то сделать… Это, знаешь ли, – я хмыкнула. Однако едва ли эту усмешку можно было назвать весёлой, – Очень давит.

– Какие они тебе друзья? Они же охотники, – он говорил так же тихо, видимо, ещё не отделавшись от удивления при виде моих слёз. Но в его голосе звучало чистое непонимание. Кроули и в правду не знал, почему Сэм и Дин могут быть для меня так важны.

– Я – не ты. Я – белая ведьма. Охотники для меня не опасны.

– Но становиться с ними друзьями…

Поняв, что больше слёзы литься не хотят, я позволила себе поднять взгляд и, убрав намокшую прядь, посмотреть на демона. Мои глаза бегали по его непонимающему лицу, по искренним серо-зелёным радужкам и по плавным движениям, которыми он будто пытался не спугнуть.

Сейчас я воспринимала его не как обычного демона, с которым мы заключили договор. Сейчас он казался другом. Тем, кому можно довериться.

Так что, проникшись откровенным моментом, я открылась.

– Я из другой Вселенной.

Слова были неожиданными даже для меня. «С каких пор я рассказываю об этом всем подряд? С каких пор я настолько доверяю Кроули?» – вот, о чём я думала, разглядывая шок в его глазах.

Слова вырвались из меня, прорвав блокаду. Быстро, словно молния, правда принесла огромное облегчение. Летний ветер затих, словно не хотел разносить секрет по округе. Так мы и стояли в этой тишине, пока слова витали между нами, словно крылатые насекомые, никак не позволяющие провести этот солнечный день с надлежащим комфортом.

Но Кроули в ответ моргнул, не понимая, о чём я.

– Ну, знаешь, все эти путешествия между мирами? – в этот момент, наконец, я поняла, что и, главное, кому рассказываю, так что опустила взгляд, пытаясь скрыть красные щёки, – Частые истории. Я как бы тоже в такое попала. Умерев в своём мире, я оказалась в этом.

– Ты говоришь о… Перерождении? – предположил тот, вглядываясь в мои опущенные глаза.

Демон пытался найти ложь. Пытался отыскать оправдание тому, что мои слова – неправда. Он не хотел верить в этот бред.

Но я не врала.

– Практически, – я кивнула, – В моём мире были такие же, как вы. Только… Вы были в сериале, – Кроули удивлённо поднял брови. Но отреагировал не так шокированно, как Сэм и Дин, так что, я продолжила, – Поэтому я знаю вас всех. И много знаю об этом мире.

– И ты не можешь убить тех охотников, потому что в прошлой жизни ты смотрела сериал про них? – предположил Кроули, пока его пальцы делали круговые движения в области висков, будто эти телодвижения могли помочь разложить свалившийся объём информации по полочкам.

– Ага. Но здесь мы, вообще-то, и в правду подружились. Так что… – я пожала плечами, как бы говоря, что в любом случае не хотела бы убивать их, даже если бы не была попаданкой, – Хотя, вообще-то, я никого не убивала. Почти.

– В смысле «никого нет убивала»? Ты же жила с маменькой под одной крышей…

В его глазах читалось искреннее удивление. Такое неподдельное, на его шокированном лице, оно казалось, словно новый слой на итак высоком торте. Эта реакция заставила рассмеяться. Ветер подхватил мой весёлый голос, отправляя его высоко, в солнечное небо. Кроули, взглянув на меня, неловко улыбнулся. Вместе с тем, я совсем позабыла и о слезах, и о страхе. И об опасности, поджидающей за углом. Всего на секунду, на небольшое мгновение я позволила себе отвлечься от этого кошмара.

Но Захария не вышел из моей головы. Как и не-Сэм с не-Дином. Поэтому было рано прохлаждаться.

– Так, ладно, – я встала, словно по команде «смирно», стерев все эмоции со своего лица, – Потом задашь все вопросы, если захочешь. И… Надеюсь, я потом не пожалею, что рассказала тебе всё это.

– Ничего не могу обещать, – он пожал плечами, вновь заставив меня улыбнуться (удивительно, его ответ убрал последние опасения о том, что я поведала тайну тому, кто не достоин знать), а потом вдруг поменялся в голосе, – Но один вопрос всё же меня интересует. Ты знала меня в другой жизни?

Мне не хотелось отвечать. Не знаю, почему, но я смущалась. Возможно, мне было стыдно, что я часто пользовалась этими знаниями в своих целях. А, возможно, я была не настолько готова делиться с Кроули правдой.

Но раз я обещала сказать всё…

– Да. Ты мой второй любимый персонаж.

Конечно, Кроули превратился в кота, наевшегося сметаны, от одного этого ответа. Хоть он и не улыбнулся, я увидела в его глазах удовлетворение.

– А кто любимый?

– Ты его не знаешь.

– Ну и ладно… – Кроули сразу потерял интерес.

– На самом деле, – а я уже не могла остановиться, выливая всё, словно из ведра, – Я хотела именно с тобой заключить сделку, потому что знала, что ты любишь выполнять всё на равных условиях. Хотя… – я поджала губы, не остановив себя от тихого, – В сериале ты часто предавал.

Он поднял в шоке брови, смотря на меня. Медленно, недоверчиво, Кроули задал вопрос:

– И ты всё равно решила мне довериться? Зная, как часто я предаю?

Я лишь кротко улыбнулась, пожала плечами и кивнула. Демон продолжал прожигать меня взглядом, ожидая подвоха. Но его нигде не было. Вначале мне пришлось довериться ему, не имея других вариантов. Но сейчас в нашем сотрудничестве нет особой необходимости. И всё равно я чувствовала, как убеждённость в демоне растёт, а желание продолжать с ним общение становится крепче и сильнее. Ведь он ещё ни разу не предавал меня, хотя я давала ему поводы на это.

Когда волна смущения из-за ощущения слишком откровенного разговора с малознакомым Кроули вновь накрыла меня, я решила, наконец, перейти к насущным проблемам:

– Так. Давай потом, сейчас не время, – я потрясла голову, будто бы это помогло ненужным сейчас мыслям вылететь из головы, – К нам пришёл ангел. Видимо, он забрал Сэма и Дина. Мы должны их вернуть.

– Уверена?

– Мы должны их вернуть, Кроули, – с нажимом повторила я, а он лишь поднял руки вверх в примирительном жесте, – В общем. Что мы вообще можем сделать? Раз Захария до сих пор не появился, значит, мы ему не нужны. Ему нужны Сэм и Дин. Но почему?

– Подожди, – Кроули вытащил меня из мыслей, привлекая к своей задумчивой персоне внимание, – Раз ты из другого мира, то тебя зовут «иномирянкой»?

Я нахмурилась, не понимая, как этот вопрос связан с происходящим:

– Да, но… Откуда ты вообще…

– Пока я сидел на том стуле в баре, мои неудавшиеся похитители говорили что-то про это, – весь шок нарисовался на моём лице одной большой картиной, заставив Кроули шутливо усмехнуться, – Ага, меня тоже это удивило. Хотя не настолько, – он снова хмыкнул, когда я закрыла рот под его насмешливым взглядом, – Короче, я решил послушать. Они сказали, что в Аду поступил приказ сообщить, если увидят охотников Винчестеров и иномирянку. Они негодовали, потому что знать не знают, о ком речь. Фотографию никому, естественно, не показали.

– Это к лучшему, – я хмыкнула, – Значит, приказ не имеет такой опасности. Раз демоны не могут соединить два плюс два.

– Ну, – в его голосе звучало несогласие, – Приказ по всему Аду – это серьёзно.

Невесело, с отголосками отчаяния, посмеявшись, я взмолилась, смотря в небо:

– Не угнетай, пожалуйста… И без этого тяжко… – на самом деле, улыбка прикрывала желание вновь обессиленно заплакать.

Приказ по всему Аду сообщать о наших действиях. Только этого не хватало…

– Тебе нужно жить в реальности, Бэмби, а не за розовыми очками.

Кроули тоже слабо улыбнулся. И также невесело. Я секунду смотрела на него, подмечая странноватую человечность в поведении, после чего заставила себя снова вернуться к теме и сказала:

– Допустим, это как-то связано. В момент, как бар загорелся, демоны заметили меня, а потом и Винчестеров, которые хотели зайти через задний вход. Они всё же смогли сложить два плюс два и решили разделиться.

– Кто-то отправился сообщать, а кто-то – остался. Те, кто остались, решили убить нас или хотя бы не упустить из виду, – продолжил идею Кроули, подключаясь к размышлениям, – Но как с этим связан ангел?

Я задумчиво прикусила губу, припоминая:

– Захария сказал, что Небеса запретили мне быть с «ними». Тогда я была слишком растерянна, чтобы понять, о ком речь… Он говорил о Винчестерах.

– Об охотниках? Тебе нельзя с ними находиться?

– А, точно, ты же ничего не знаешь, – я хмыкнула, посмотрев на ставшего хмурым Кроули. Было приятно чувствовать себя более осведомлённой, чем он, – Эти двое важны для конца света. Рай и Ад хотят добиться его. Так что, им важны Винчестеры. А я слишком опасная и непонятная для местных, поэтому они ограждают меня от важных персон.

– Хорошо… Рай и Ад обменялись фенечками и ответили в дневниках друг друга на вопросы… – он потратил мгновение, чтобы переварить новые данные и принять тот факт, что Небеса и Преисподняя сотрудничают, – И? Как это связано с тем, что происходит сейчас?

«И в правду. Например, Рай мог попросил Ад сообщить, чтобы потом ангелы разделили нас. Но почему тогда при встрече Захария просто не убил меня? Так они бы лишились проблем. Почему вместо этого он пошёл в сторону Кроули?» – я замолчала, пока вопросы крутились в голове.

Но ответов на них так и не находилось. Я не понимала, что происходит. В этом мире информация постоянно была моим главным оружием. Но сейчас я ей не располагала. Ни капли. Впервые я была беззащитна и безоружна. Впервые в голову не приходило ничего, что я могла бы сказать или сделать. Потому что сейчас всё впервые пошло не по сценарию сериала. Мир развивался, но я не контролировала это.

Ситуация ошеломляла, озадачивала, а в последствии и сеяла страх. Сжимая руки в кулаки, я глядела в одну точку, пытаясь по знаниям сериала понять, что же происходит. «Может, они решили убить Сэма и Дина?» – предположение заставило с новой силой забурлить знакомый страх. За последний час это чувство никогда не покидало меня, только иногда становилось слабее или вновь набирало силу. Но эмоции не лишили способности опровергнуть ужасающую мысль: «Тогда зачем? Это ведь Раю и Аду не поможет».

– Я не… – я приземлилась на корточки, в отчаянии схватившись за голову и до боли сжав волосы, – Кроули, я впервые не понимаю, что происходит…

От бессилия вновь хотелось зарыдать. Мои пальцы практически вырывали короткие волосы, вызывая боль. Но едва ли меня это беспокоило. Я только продолжала думать, какой же план у Рая.

Найти ответы так и не получалось.

Нет, Алекс, я тоже пользуюсь Таро. Потому что есть ситуации, когда только карты могут дать ответы.

Голос Ровены прозвучал в голове, словно откуда-то не от мира сего. Словно он был послан свыше. Словно кто-то откуда-то издалека протянул мне увесистую руку помощи.

И я ухватилась за спасение, как за крючок. Голова поднялась, я взглянула на голубое небо и подумала: «Мне нужны ответы там, где никто не может их дать. Это тот случай, о котором она говорила».

Не думая ни о чём, я села прямо на землю, скрестив ноги. Грязная одежда сейчас бы стала последней проблемой, о которой есть необходимость думать.

Благо, с Таро я хожу всегда. Вообще всегда. Так что, оно при мне. Без него я такая же, как люди в моём прошлом мире без телефона. Без карт я – не я.

– Ты серьёзно? – ошеломлённо спросил он, смотря за моими руками, вытаскивающими серый чехол из сумки, – Самое время сыграть в дурака.

– Это Таро. Ими не играют.

Больше я не стала ничего объяснять. Потому что вновь, когда я коснулась карт голыми руками, весь мир будто перестал существовать. В груди появилось ощущение, словно сейчас через свои пальцы и через прикосновения к картам я приобщаюсь к чему-то большему. Чему-то великому. Сокрытые для всех знания вдруг показываются наружу, когда я начинаю перемешивать колоду. Начинает казаться, будто все вопросы разрешимы, будто на всё найдётся свой ответ. Таро наполняло меня энергией. Перемешивая его, я чувствовала тепло, распространяющееся по телу. Остатки страха, разочарования, отчаяния испарились. На их место пришла скупая сосредоточенность.

– Как нам с Кроули помочь Сэму и Дину? – шёпот разрезал застоявшуюся тишину.

Я помешивала карты какое-то время. Пока, наконец, во мне не загорелось знакомое чувство. «Пора», – пальцы выудили первую карту.

– И? Что это? – по голосу Кроули было понятно, что идея гадания ему не нравится и кажется нерабочей.

Я долго вглядывалась в выпавшую карту. Повешенный. Прямое значение: смотреть на ситуацию под другим углом.

– Я не… – я хмуро глядела на перевёрнутого человека на фотографии, – Мы должны посмотреть на ситуацию под другим углом.

– О! Теперь мне нравятся карты! Они тоже говорят тебе, что пора бросать этих охотников и просто бежать.

Мой взгляд зацепился за Кроули и долго, молча, прожигающе смотрел на него. Пока с его губ, наконец, не спала улыбка. Тогда улыбнулась уже я.

– Нет. Тут говорится про другое. Может, мы что-то не так поняли? Появление ангела и демоны, схватившие тебя, не связаны друг с другом?

– А какие другие варианты? – Кроули тоже присел на корточки, и я была благодарна ему за это, ведь мне уже надоело запрокидывать голову каждый раз, когда я хотела установить зрительный контакт, – За нами не могли всё время следить. Поэтому, Захария не мог вот так просто появиться в нужный момент. Мы ведь не настолько олухи, чтобы не заметить слежку, понимаешь?

Я кивнула. Моя внимательность могла бы и не позволить отметить такое, но матёрые охотники всё учуяли бы на берегу. Однако Сэм и Дин ни про какую слежку не говорили.

– Так что, предлагаю вернуться к варианту «охотники не могут быть друзьями».

– Кроули, – я практически прорычала, удостаивая его яростным взглядом, – Мешочек против демона всё ещё в моей сумке.

– Ладно-ладно! – он вновь поднял руки, сдаваясь, а после обидчиво пробубнил, – И как давно Бэмби научилась угрожать? Тебе по статусу не положено.

Я хмыкнула. Хотя моя голова сейчас была совсем в другом месте. Возможно, суть была не в том, чтобы разделить нас с Дином и Сэмом. Рай хотел найти нас по другой причине. Но я никак не могла её узнать. Никто не мог бы рассказать мне истинную суть происходящего.

Кроме того, возможно, Захария всё-таки искал нас, но не мог найти. Я точно знала, что им легко отыскать человека. Но на счёт остальных существ я не помнила. Так что, Кроули они могут и не найти. Он ведь не человек. Ну а я… Со мной вообще всё сложно. Не зря же у меня другая душа. К сожалению, никто не мог мне сказать, возможно ли ангелам отыскать демона или иномирянку.

Ещё есть вариант, что не-Дин и не-Сэм исчезли сами, решив не показываться Захарии на глаза. А он теперь искал братьев, ведь хотел освободить их (или только Дина, он же будущая тушка для Михаила) от демона. Но я не смогу это узнать, ведь у меня не получится спросить у кого-то, является ли эта догадка правдой.

Стоп. А почему «никто не может подсказать»? С чего я решила, что мне не стоит ждать ни от кого помощи? В мире ведь так много людей и нелюдей. Кому-то же захочется помочь нам.

Искра надежды загорелась в отчаянных глазах, вновь делая их живыми. Молебным голосом я начала задавать колоде новый вопрос:

– У кого… – мои руки, до этого помешивающие карты чисто на автомате, стали делать это чуть быстрее и чётче, пока звучал шёпот, – У кого я могла бы попросить помощи?

Какое-то время я перекидывала карты. И вот, наконец, интуиция подкинула всё то же ощущение. Пальцы достали изображение. Но совсем не то, которое я ожидала.

Это был очередной Старший Аркан. Из колоды появилась Звезда.

– И? Где мы сейчас возьмём голую женщину с двумя кувшинами?

– Подожди, я… – я хмуро посмотрела на карту ещё раз, а потом вновь глянула на Кроули, – Эта карта никогда не описывает человека. Есть другие карты, которые так делают.

– А что она описывает?

– Скорые перемены к лучшему. Не мгновенные, но скорые. А ещё творчество, надежду и вдохновение.

– Мда… И в правду на человека не похоже… – Кроули откинул голову назад, будто пытаясь отыскать ответ в зелёной ветке дерева, скрывающей нас от палящего солнца, – Может, у тебя карты нерабочие? Нужно другие купить?

Изначально я взглянула на демона с немым, но не менее оскорблённым вопросом «как ты вообще мог такое предложить?».

Но потом вдруг мне кое-что вспомнилось. Из другой жизни. Где были другие карты Таро. Те, которые я почти купила себе в свои первые двадцать, но отложила покупку, ведь не умела гадать. Изображения каждой карты в колоде были взяты из «Сверхъестественного». Например, на «Дьяволе» был Люцифер, а на «Солнце» – Джек.

На Старшем Аркане под названием «Звезда» тоже присутствовал персонаж. Картинка была взята из конца одного из сезонов, когда ангелы посыпались с Небес. Тогда их падение выглядело, словно метеоритный дождь, миллионы звёзд, летящих на Землю. И там был один персонаж, в чьих голубых глазах художник тоже нарисовал звёзды.

– Кас, – тяжело выдохнула я, хватая карту «Звезда» и глядя на неё, словно на последнюю возможность остаться в живых. Вспоминалась моя искренняя любовь к ней. Это была моя любимая карта Таро. А Кас – практически любимый персонаж, – Речь не о человеке. Поэтому карта показала не человека. А звезду.

– И кто такой «Кас»?

Энтузиазм накрыл меня настолько, что энергии стало в пять раз больше. Повинуясь воодушевлению, я начала торопливо складывать колоду в серый чехол.

– Ангел. Мы встречались с ним как-то.

– Подожди-подожди! – Кроули встал с корточек, выставляя руку вперёд себя в знакомом жесте, – Ещё одного ангела я точно не выдержу!

– Понимаю, – я хмыкнула, вставая с земли и отряхиваясь, – Но карты не лгут. Если они советуют звать Каса, значит, он не нападёт на нас, а поможет.

Кроули долго смотрел в мои уверенные глаза, после чего тяжело вздохнул:

– За что мне всё это… – он потёр переносицу, после чего, откинув ненужную сейчас обречённость, спросил, – Как ты этого ангела звать собираешься? Или вы при первом же знакомстве обменялись номерами?

Тонкая шутка пришлась мне по вкусу, отчего губы расплылись в усмешке. В ответ я сказала лишь одно слово:

– Молиться.

И под удивлённый взгляд демона я вновь посмотрела в голубое небо, откинув все мысли и переживания на задний план. Нужно было как можно лучше настроиться на беседу, чтобы исключить любую возможность, что Кас не услышит меня.

Если местные ангелы вообще могут слышать иномирянку.

Откинув и эти сомнения, я прошептала:

– Кастиил. Кас, я молюсь тебе. Прошу, выслушай. Когда я выполняла обещание, данное Сэму и Дину Винчестерам, и привела их к Джону, на нас напали. Ну, точнее, – я взглянула на Кроули, стоящего сбоку и с неподдельным интересом наблюдающего за мной, – Напали на демона, который останавливает Армагеддон вместе с нами. Мы пошли его защищать, и в этот момент в Сэма и Дина вселились демоны. Чуть позже появился ещё и Захария. Мы сбежали от него, но он не пошёл за нами следом. А Сэм и Дин пропали. Мы не знаем, что происходит, и зачем Раю тут быть. Но я подумала… Вдруг ты решишь всё же помочь нам…

Неуверенность нахлынула на меня, словно огромное цунами, и практически сбила с ног. Хоть карты никогда не врут, мне всё равно с трудом верилось, что Кас захочет прилетать сюда. Никакой, даже самый добрый, ангел не сможет так быстро отказаться от Небес, которым служил миллионы лет. Пальцы одной из рук начали теребить от волнения рукав джинсовки. Это действие вообще не успокаивало.

Но оставить ситуацию так нельзя. Не когда Сэм и Дин непонятно где. Винчестеры могли быть в опасности, их нужно спасти – это аксиома. Я до боли прикусила губу, сжимая руки в кулаки и плачевно, молебно шепча:

– Пожалуйста, Кас… Помоги нам спасти их… Прошу…

Я замолчала, опустила голову вниз, а потом, вспомнив о своих же мыслях: «Способны ли ангелы определить, где мы?», решила добавить:

– Мы в городе Мак-Колл. На Запад-Маунтин-роуд, ближе к шоссе. Прилетай, прошу…

И я грузно выдохнула, стараясь избавиться от вновь накатившего чувства беспомощности. Мои глаза осмотрели внимательного Кроули, оглядывающегося по округе, а следом и сами прошлись по окрестностям. Ангел нигде не появлялся. Ни через секунду, ни через минуту…

– Что-то нет нигде твоего спасения.

Голос Кроули звучал совсем не разочарованно. Он и так не верил в эту затею, так что не расстроился, когда понял, что Кас не придёт. А вот в моих глазах читалась полная потеря. Кроули, посмотрев на меня, на мгновение изменился в лице. Он совсем не ожидал, что я настолько верила в помощь ангела.

Но я верила. Правда верила. Чувствуя свою полную беспомощность и неожиданно получив от Таро такую подсказку, я молилась всем известным богам, надеясь, что это поможет. Что Кас услышит и решит протянуть руку помощи.

Но никто не пришёл. И теперь я ничего не могла сделать. Мои возможности иссякли. Ангелы слишком сильны, так что, с теми ресурсами, что у меня с собой, я никак не могла отыскать Сэма и Дина. Можно было лишь с ними прощаться. Видимо, Винчестеров я больше никогда не увижу.

Воздух обжигал. Дышать не хотелось совсем. Я застыла, с потерянными глазами смотря вдаль. Мысль о том, что даже если охотники не мертвы, я всё равно навряд ли их когда-нибудь ещё встречу, отозвалась настоящей болью. Болью потери. С Винчестерами мы были знакомы не так много, но они уже стали большой частью моей жизни. Слишком многое мы прошли вместе за это время. Так что, потерять их означало потерять себя.

Быстрее...

– Хей, Бэмби, ты руки-то не опускай, – хоть в голосе демона и не звучала жалость и поддержка, он заставил заглянуть в его глаза, удивительно мягким касанием правой руки по плечу, – Я без тебя твоих охотников не спасу. А если мы их не найдём, то я не выполню свою часть нашего договора и не верну их в бункер. Ты же знаешь, мне не нравится быть должным.

– Прости, Кроули, – я не смогла заставить себя улыбнуться, – Я больше ни на что не способна. Мне никак не узнать, что задумал Рай. А без этого мы не поймём, где сейчас Сэм и Дин.

– Да? – Кроули поднял брови удивлённо, – А я помню, как в Аду маменька делала какое-то заклинание, чтобы найти Лилит.

Я застыла, не смея даже дышать. Внезапные слова, сказанные демоном, влили в меня новое тёплое чувство. Это была очередная надежда. Ведь Кроули был прав: на этом мои возможности не заканчиваются.

Я же взяла с собой не только мешочки и Таро.

– Ровена часто не понимала, – пробормотала я, воодушевлённо открывая сумочку, – Зачем я таскаю с собой Таро, зеркало и какой-нибудь защитный мешочек, – пальцы покопались внутри маленького пространства, отталкивая оставшиеся два мешка чёрного и зелёного цвета и чехол с надписью «tarot», – Ведь это лишний вес. Да и магией можно пользоваться без мешочков. Но я всегда с ней не соглашалась, – пальцы зацепились за компактное зеркало, обрамлённое чёрной витьеватой рамкой, – В этом мире слишком много опасностей, чтобы не быть постоянно начеку. Думаю, не зря я приучила себя к этому.

И, наконец, я достала небольшое зеркало. Уже привычное и родное, оно встретило меня бликами и всё тем же тёмным узором на рамке. Зеркало отражало солнечные лучи прямо мне в лицо, заставляя зажмуриться. Но этот дискомфорт не убрал с моего лица азартную улыбку, а из глаз – яркий блеск.

Именно с этим вдохновлённым лицом я глянула на Кроули, сказав:

– Ты прав. Я могу найти их.

– Что ж, как говорится, «Make love, not war» («Любите, а не воюйте» – популярный лозунг в США, приуроченный к войне во Вьетнаме), – на губах Кроули появилась его фирменная улыбка, слегка похожая на хитрую ухмылку Ровены, – Спаси друзей и избавь мир от Армагеддона, Бэмби.

Я признательно улыбнулась ему, решив не тратить время на долгие слова благодарности: «Скажу спасибо, когда мы окажемся в бункере. Вместе с Сэмом и Дином, конечно», – пообещала я самой себе, решив, что заодно куплю Кроули хороший алкоголь. Он здорово помог мне сегодня: не отругал за слёзы, выслушал историю о второй жизни, да ещё и помог найти новое решение проблемы.

В общем, без Кроули я так и осталась бы плакать у дороги, ожидая незримой помощи от ангела. Ну, если бы вообще взяла в руки Таро. После такого-то потрясения с демонами и неожиданным появлением Захарии.

Взглянув на зеркало в своих руках, я глубоко вздохнула, вместе с воздухом выводя из тела все лишние мысли. Сейчас нужно было думать лишь об одном: о Сэме и Дине, находящихся в опасности.

– Ostende mihi illum quem quaero. (лат. Покажи мне того, которого ищу).

Отражение потрёпанной девушки с остатками разводов косметики на лице расплылось, а вместо него в зеркале показались двое: старший и младший брат. Первый был крепко привязан руками к железной ножке какого-то стола. К сожалению, у Дина не было надето той кожанки, которую он носил чаще всего. А значит, не было и длинных рукавов, в которых мог быть спрятан небольшой нож, перерезающий верёвки. С Сэмом было ещё сложнее: на нём остались только штаны. Он был прикован по рукам и ногам к железному и, наверняка, тяжёлому стулу, который стоял рядом с тем столом, где сидел его старший брат. Оба были без сознания, но, вроде, у обоих поднималась грудь при глубоком дыхании.

– Они живы, – сказала я, не переставая смотреть на зеркало в попытке найти какие-нибудь раны. Удивительно, но никаких кровавых подтёков или синяков не виднелось, – Связаны где-то и без сознания. Но они живы.

– Где связаны? – Кроули с интересом заглянул на изображение, но, конечно, кроме своего отражения ничего не увидел, – И где ангел?

– Его нигде нет, – я заставила себя перестать воображать, где Захария мог бы быть и что планировал делать с Винчестерами, – А на счёт адреса… Сейчас пойму… – я попросила зеркало сузить картинку, пока, наконец, не увидела на доме цифры, – Номер 407. Но тут нет названия улицы…

– Мы в большом городе. Если будем бегать по всем домам с таким номером, то вернёмся обратно только завтра. А я, вообще-то, на такое испытание не готов.

– Знаю.

Я кивнула, пытаясь разглядеть в этом бежевом доме с зелёной крышей и большим гаражом что-то ещё. Окна были занавешены, все двери – плотно закрыты. Мне на глаза не попадалось ничего, что могло бы указать на точный адрес. И это пугало. В голову в очередной раз закрались мысли, что я провалилась. У меня недостаточно сил и ресурсов на то, чтобы спасти своих друзей. Я слишком жалкая.

Но вдруг над домом пролетел вертолёт. Казалось бы: ничего такого, это обычное явление летом, в сезон пожаров. Однако он летел слишком низко. Так, будто совсем недавно поднялся с земли.

– Здесь есть аэропорт?

– Да. Мой бывший друг, ныне предатель, как-то говорил о нём.

В изумлении оторвавшись от зеркала, я взглянула на демона. Конечно, нам нужно торопиться, но нельзя было не спросить:

– Этот «друг» предал тебя и сдал другим демонам?

– Продажная псина получила от них больше, чем от меня, – рыкнул он, яростно посмотрев куда-то в сторону, но уже через секунду в спокойном тоне перевёл разговор, не желая обсуждать свои же провалы, – Так что на счёт аэропорта?

– Вертолёт летел в лицевую часть дома.

– Этим мы ничего не получим. Вертолёт мог улететь во всех направлениях в лицевую часть.

Внутри меня всё рухнуло. Мимолётная надежда на успех оборвалась, а пытаться снова казалось уже бессмысленным. Зачем, если всё равно не получится.

– Солнце, – вдруг вышло из моего рта. А когда я уже чуть осознаннее проанализировала сказанное, то просияла, – Я видела Солнце. Оно было за домом.

– И раз сейчас примерно десять утра, то Солнце должно быть на юго-востоке, – Кроули посмотрел в небо, подтверждая свою же мысль, – Значит, вертолёт летел на юго-восток. Это уже ближе.

Ничего не объясняя, Кроули схватил меня за плечо и перенёс куда-то. Всё ещё не привыкнув к такому, я вздрогнула и отошла на шаг. Удивление пронзило меня от мысли, насколько быстро Кроули сумел восстановить свои силы. Мы обсуждали дальнейший план всего пятнадцать минут, а он уже набрал магию для новой телепортации.

– Предупреждай хоть.

– На это уходит время.

Взметнув брови вверх, я взглянула на совершенно спокойного Кроули говорящим взглядом: «Серьёзно? Ты-то куда торопишься?». Едва ли он смог бы заставить меня поверить, что волнуется за братьев и хочет их спасти.

Но времени на это не было. Сэм и Дин всё ещё были в каком-то доме. И мы всё ещё не знали, что собирается делать с ними Захария. Так что, я засунула куда подальше своё удивление и осмотрелась. Мы стояли уже в другом месте: у высокой травы, рядом с забором с колючей проволокой. Подойдя к ограждению, я рассмотрела асфальтированный участок и пару небольших самолётов и вертолётов:

– Это частный аэропорт?

– Да. Как видишь, здесь не ценятся равные права. Возможность полетать есть только у людей с деньгами.

Я хмыкнула, развернувшись на 180 градусов и взглянув на поле перед нами. Оно было пустынным, виднелась лишь трава и пара насекомых. Но справа я заметила домишки. Кроули проследил за моим взглядом, но так и не успел ничего сказать. Я побежала, не обращая ни на кого внимания. Желание найти разгадку и переживание за собственных друзей придавало сил, отчего скорость моего бега была поражающей. Вскоре я уже достигла домов. Пока Кроули шёл по полю в мою сторону, явно не собираясь торопиться, мои глаза уже отыскали номер дома. 204.

– Здесь нашего точно нет, – крикнула я демону в десяти метрах от меня. Взгляд зацепился за следующий ряд домов, – Теперь туда.

Кроули так ничего не ответил. Да и не было у нас минуты на лишние разговоры.

Дома, к которым я побежала сломя голову, не имели нужных цифр. 209, 207, 205.... Это всë было слишком далеко. До 407 ещë двести домов. Целых двести... Нужно было пробежать ещë около километра, чтобы найти тот самый бежевый дом.

Так что, я сорвалась с места. Лишь благодаря чуду, не иначе, при пересечении Соус-три-стрит, которую чаще всего называют ID-55, ни одна машина не врезалась в меня. По этому шоссе мы бы поехали с Сэмом и Дином, если бы я не предложила другого пути. Если бы я не уговорила их на эту идею с Кроули, если бы не пообещала, что так будет быстрее...

Фермерское бюро обвешалось всякой рекламой. Окна были закрыты, но внутри виднелись несколько фигур. И нигде ни одной цифры. Ничего, оповещающего о номере дома.

Я на секунду остановилась, осматривая округу. Слева было большое здание, напоминающее то ли склад, то ли жилой многоквартирный дом. Но идти до него казалось глупым: жильцы могли начать задавать вопросы. Чуть в глубине виднелись зелëное здание, отданное или какой-то государственной службе, или народу в развлекательных целях – точного ответа не было, но меня сильно привлекала довольно яркая краска досок на фоне обычных бежевых и белых цветов. Так что, туда я и побежала.

Ещё издалека, мельком, я заметила, что на одном из столбов веранды, окрашенных в кирпичный цвет, есть цифры. «Наконец-то». Бег ускорился.

В следующее же мгновение носок кроссовка зацепился за яму на дороге, из-за чего я, вовремя не соориентировавшись, полетела вниз. К счастью, руки сами собой вытянулись вперëд, предотвращая падение. На них я и приземлилась, тут же почувствовав жжение.

– Быстрее... Кха-кха, – пыль с просëлочной дороги попала в горло, вызывая першение, – Нужно бежать быстрее...

Повторяя себе это раз за разом, я подпрыгнула, будто ни в чëм не бывало, и бросилась дальше. «Пусть там будет написано хотя бы 300 с копейками. Пожалуйста. Хотя бы 300...» – посылала я просьбы куда-то в космос, не разбирая дороги.

И вот, через несколько метров мне, наконец, удалось рассмотреть число.

– Но... Почему?..

Тяжело дыша, я глядела на три цифры, как на предателя народа. Вера в спасение Сэма и Дина угасала прямо на глазах. Хоть до этого мне казалось, что с помощью Кроули спасти их будет легче лëгкого, сейчас я уже не была так уверена.

Ведь на деревянном столбе были три чëрные цифры. Два, ноль, один.

– Но ведь через дорогу 205, почему здесь...

– Может, другой квартал?

Я обернулась на Кроули, совсем позабыв, что здесь не одна. Он стоял прямо за моей спиной, засунув руки в рукава. Без отдышки, без красных щëк. Лицо спокойное, как у удава...

Молчание затягивалось. Тяжело дыша, я глядела на его расслабленный вид и не понимала. Как он может быть таким невозмутим? Как он может вот так просто стоять, когда Сэм и Дин в опасности? Как он может без отдышки говорить, когда вообще никто не понимает, что будет с Винчестерами дальше?

Да, братья не были его друзьями. Но хоть капля человечности должна помочь чувствовать себя ближе к ним. Должно же сердце Кроули дрогнуть при мысли о неизвестной судьбе охотников, попавшихся в руки ангелу.

И как он вообще посмел не понимать всей трагичности ситуации?

Не помня себя, я сделала пару шагов в сторону него. Между нами был всего метр. Рука завелась назад. Ладонь превратилась в кулак. Движение мускул, лëгкое дыхание, пропадающая улыбка и удивление в зелене глаз – в данную секунду всë в нëм бесило меня. Огонь ещë сильнее разгорался внутри, и жгучее волнение за братьев словно по щелчку пальцев превратилось в кристально чистую ярость. Я готовилась к удару.

Но в поле моего зрения попала машина, которая вскоре должна была проехать мимо нас. Внутри сидела молодая семья: отец, мать и маленький мальчишка сзади. «Не при детях», – не знаю, была ли то женская солидарность или простое желание не портить мальцу психику, но это чувство спасло Кроули. Рука опустилась, а я тяжело вздохнула.

Было не время для ссор.

На счастье Кроули, который, кажется, старался даже не смотреть в мою сторону, я подбежала к машине и постучала в боковое стекло.

– Стойте! Пожалуйста, помогите!

Мужчина за рулëм вздрогнул, удивлëнно осмотрев меня. Женщина же взялась за его рукав. Но меня это не волновало.

– Скажите, пожалуйста, а где...

Когда жена прошептала что-то на ухо водителю, посмотрев на детское кресло сзади, тот сжал зубы ещë крепче. Я увидела, как напрягаются мышцы на его скулах. Их поведение меня озадачило. Интуиция подсказывала, что нет смысла объяснять ситуацию и дальше.

Молчание длилось не так долго. Ведь в следующее мгновение машина сорвалась с места, направляясь к шоссе.

– Что... – я оглянулась на них удивлëнно, и только потом побежала следом, – Нет-нет, стойте! Я не причиню вам вреда, я просто хочу спросить!

Но едва ли моë тело способно догнать машину. Особенно когда оно такое уставшее. Так что, я остановилась и, тяжело дыша, наблюдала, как последний мой шанс узнать дорогу – то есть, эта семейка, – уезжает куда-то на север.

Быстрее. Нужно бежать быстрее.

А куда бежать? Я ведь до сих пор не знала, куда бежать... Сэм и Дин могли прямо сейчас умирать. Захария сумел бы сделать с ними всë. Вообще всë.

Они сидели привязанные и раздетые, были без сознания и еле дышали. В таком состоянии даже обычный человек мог бы сотворить с телами Винчестеров всё, что душе угодно.

А я до сих пор не знала, куда бежать. Где их искать? Откуда спасать?

– Хей, девочка.

Я обернулась. Кроули помахал рукой, подзывая к себе какую-то девчушку в розовом платье лет пяти. Оказывается, она стояла за одним из углов всë это время, наблюдая за нами. А я даже не заметила.

Девочка убежала из нашего поля зрения за угол, вздрогнув.

– Нет-нет, стой, подожди! – Кроули подбежал чуть ближе к перекрëстку, зачем-то роясь в карманах, – Помоги мне и моей подруге, а я тебе кое-что подарю.

Весь воздух разом вышел из моих лëгких. И отчего-то казалось, что больше кислорода на планете не осталось. Я задыхалась от шока, заполонившего меня с ног до головы. Кроули и так помог множество раз, словно бесплатный водитель перевозя меня в разные части города. Более того, он избавил меня от страха и чувства вины, выслушал меня и нашëл способ отыскать Винчестеров. Поэтому казалось, что больше он ничем помогать не станет. Ведь зачем? В этот раз я не могла ему отплатить.

Но почему-то сейчас он протягивал руку. Он нашëл ту, кто может знать дом.

– Мама и папа говорят, что мне нельзя брать конфеты у незнакомцев.

Подойдя поближе к Кроули, я заприметила и девчушку, спрятавшуюся за куст и обнимающую плюшевого кота. Она опустила взгляд и, хоть и не дрожала, явно опасалась нас.

– Всë правильно говорят твои родители. Так и делай, – впервые на Кроули показалась добрая улыбка. Я совру, если скажу, что это не заставило меня оцепенеть, – Но я дам тебе совсем не конфету.

Наконец, я поняла, почему демон рылся в кармане пиджака. Он достал оттуда пятьдесят баксов и помахал ими в воздухе. Девочка наблюдала за этим движением, словно котëнок за маячущей туда-сюда игрушкой: еë глаза засветились, а поза стала уже не такой напряжëнной.

– Но...

– Ведь родители ничего тебе не говорили про деньги? – Кроули даже присел, чтобы разговаривать с ней на одном уровне.

– Нет.

– Ну и хорошо, – он ещë раз улыбнулся точно так же, заставив меня понять, что это правда возможно: добрый взгляд демона, – Тогда скажи мне, где находится бежевый дом с зелëной крышей и номером 407.

Девочка задумалась. Она поднесла пальчик к губам и начала грызть ногти. Возможно, я сказала бы ей что-то по поводу такой вредной привычки. Но не в таком состоянии.

Молчание длилось чертовски долго. Я переминулась с ноги на ногу, едва удерживая себя от нетерпеливого восклика. Время утекало, словно песок. Воображение уже рисовало картинки перекалеченных Винчестеров, их болезненные стоны и улыбчивого Захарию, приносящего им страдания.

Я тряхнула головой. К счастью, Кроули и девочка не смотрели на меня, а потому не стали свидетелями ужаса на моём уставшем лице, измазанным разводами от косметики.

– Может, вы говорите о доме Джейка?

– Кто такой Джейк, дорогая? – Кроули постарался сказать как можно более заинтересованно.

– Мы ходили в один кружок по плаванию, пока его родители не решили переехать. Мама говорила, что у них что-то с головой, – её тонкие бровки нахмурились, а в глазках появилось непонимание, – Хотя я не видела, чтобы их головы как-то отличались от остальных… И почему, когда у тебя болеет голова, ты не можешь продать дом?

Она долго искала ответ на лице Кроули, который удивлённо застыл, не шевелясь. Мне тем временем с трудом удавалось сдерживать смех. Детская непосредственность умиляла даже в ситуациях, когда твои друзья были в беде. Особенно если ты сам понимаешь, о чём на самом деле говорит ребёнок.

– Знаешь, продажа дома – это вообще сплошная головная боль, – хоть как-то выкрутился Кроули, со вздохом поднимаясь. А я всё-таки не удержалась от смешка, – Давай ты покажешь нам дом Джейка?

– Хорошо!

И мы направились вдоль по улице. Девочка побежала вперёд, не отпуская свою плюшевую игрушку. Я удивлённо глядела на ребёнка, не понимая, почему мы идём параллельно шоссе ID-55, а не перпендикулярно ему. Ведь оно вело с севера на юг, а никак не на восток, куда мы должны были идти. В голове зародились сомнения: «А если она говорит о другом доме? Если она неправильно нас поняла? Это же ребёнок. Мы не можем многого от неё ожидать».

Но вот, мы прошли светло-коричневый дом. И за ним, через дорогу на углу стояло другое строение. Половину него закрывала высокая сосна, но она всё ещё не помешала увидеть главное: бежевую краску на досках и зелёную крышу.

Те самые цвета. То, что нужно.

Я резко вдохнула, но позабыла выдохнуть, вместо этого сорвавшись с места. «Только бы она не ошиблась. Только бы это было оно», – вновь посылала запросы в космос я. Никакой надежды не было. Ведь совсем рядом был дом с номером 201. Мы ушли всего на пятьдесят метров от него, так что тут никак не могло прибавиться ещё двести номеров.

Но я всё равно бежала, всё равно пересекала одну из асфальтированных улиц с большой ямой посередине. Ни капли надежды не было во мне, но я не продолжала сдаваться. Не сейчас. Не когда Сэм и Дин связаны где-то.

Наконец, у входа в дом передо мной появились цифры. Число заставило прослезиться, но совсем не от разочарования, нет. Узел, давным-давно завязавшийся где-то в глубине живота, вдруг распустился. Пришло облегчение. Вместе с ним я, наконец, выдохнула.

На досках показались чёрные цифры. Четыре, ноль, семь. 407.

Тот самый дом. Именно его я искала так долго.

– Он? – спросила девочка, отчего я удивлённо вздрогнула, в очередной раз позабыв, что тут не одна.

– Ага, – Кроули кивнул, после чего вдруг переменился во взгляде и мимике, словно нашкодившему животному сказав, – А теперь иди дальше гулять.

Бровки ребёнка потянулись к переносице, а глазки начали глядеть на демона ожидающе. Тот даже не смотрел на неё, устремив свой взгляд на дом. Так, будто девчушки тут и не было вовсе.

– Но вы сказали…

– Ты ещё не ушла? – он удивлённо повернул к ней голову.

«Наигранное удивление. Что за сценку он тут разыгрывает?» – никак не могла понять я. Пока в мой непонимающий взгляд не устремились возмущённые глаза ребёнка.

И тогда я, наконец, вспомнила об обещании Кроули. Мне стало понятно, почему девочка так ожидающе смотрела на него и почему не уходила. И, конечно, для меня было вполне очевидно, почему демон старательно игнорировал ребёнка. Смертный грех жадность проявился во всей красе.

Я ухмыльнулась, присоединяясь к стороне бедной девочки:

– Отдай ей уже те пятьдесят баксов.

– Чего? – он удивлённо посмотрел на меня, так, будто вообще не понимал, о каких деньгах идёт речь, – С чего бы?

– Кроули, – в моём голосе слышалось давление, и я серьёзно, с ноткой угрозы посмотрела на него, – Ты обещал ей.

– И? Будто бы демоны обязаны выполнять обещания.

Он повернулся ко мне спиной, давая понять, что диалог окончен. Как малый ребёнок, честное слово…

Возможно, я бы начала уговаривать демона, заставлять его отдать деньги бедной девчушке. Но мы всё ещё торопились. Сэм и Дин всё ещё были внутри грёбанного дома с зелёной крышей под номером 407.

Так что, я покопалась в карманах и выудила оттуда всю наличку, которая была. Пока мои пальцы перелистывали купюры, лицо приняло обречённый вид:

– Блин. Маленьких купюр нет, – я тяжело вздохнула, забирая из общей кучи денег одну сотку, – Вот, держи. Спасибо тебе большое за помощь.

Глаза девчушки удивлённо округлились, когда она увидела, что ей протягивали в два раза больше, чем предлагали изначально. А ведь до этого ей и так обещали много. По крайней мере, в детском масштабе. Так что, вскоре она засияла, как медный таз, и выхватила сто баксов из моей руки.

– А теперь иди куда-нибудь подальше отсюда, хорошо? – я натянула добродушную улыбку, потратив на неё последние силы.

– Конечно! – воскликнула она так громко, что в моих ушах почти зазвенело, – До свидания!

Она помахала своей ручкой, убегая к тому перекрёстку, где встретилась с нами. Когда я помахала ей в ответ, то девочка, хихикнув, попрощалась со мной ещё, в этот раз лапой своего плюшевого котика. Действие вызвало уже настоящую улыбку на моих губах, заставив почувствовать себя хоть на мгновение лучше.

Вскоре девочка скрылась за поворотом, а я повернулась к Кроули.

– Ты мне должен сотку.

– Мгм. Ещё чего? Давай, у тебя ведь в запасе два желания, – демон сделал вид, будто записывает мои слова в невидимый блокнот.

Я лишь тяжело вздохнула, качая головой и понимая, что никогда не получу деньги назад. А ведь это было довольно много…

Мои мысли о потерянных ста баксов прервались самым ужасающим звуком из возможных. Вспомнилось происходящее: связанные Винчестеры, нападение демонов и, словно финальный аккорд, неожиданное появление ангела. Последнее выбило землю из-под ног, забрав у меня самое дорогое оружие: информацию. Уже несколько часов я понятия не имела, что же происходило. Отчего чувствовалось, будто опасность поджидает за каждым углом.

Именно из-за неведения звук вызвал такой страх. Я услышала хлопок крыльев.

Неприятное пробуждение

Во тьме, обволакивающей тело стойкими тисками, неожиданно образовалась брешь. Вначале свет пробивался небольшой, едва заметной трещиной, ничем не мешая чёрной пелене оставаться во главе сознания. Но вскоре разрыв начал расширяться. Белые лучи проникали, вызывая дискомфорт. Хотелось отвернуться от него, убежать как можно дальше, лишь бы остаться в объятиях спокойной, тихой тьмы. Однако желаниям не суждено было осуществиться. Трещина всё росла, пока, наконец, свет не пробился в сознание настолько, что завладел им.

Дин медленно, осторожно открыл глаза. Голова раскалывалась, а во рту как будто образовалась настоящая пустыня: жутко хотелось пить. Было тихо, так, что в ушах звенело. Это добавляло только больше боли к и так ослабшему телу. Долго привыкать к свету от яркого дневного солнца не пришлось, он почти не попадал внутрь помещения: все окна были занавешены, закрывая лучам проход. «Дневное?» – охотник нахмурился, оглядываясь внимательнее, – «На улице же было утро». При одном неосторожном повороте головы, Дин получил две вещи: новую волну тяжести, сдавливающей мозг, и понимание, что руки связаны. Первым же машинальным движением была попытка вытащить запястья из запутанных верёвок. Конечно, она провалилась. А ножа под рукой не оказалось: кто-то дальновидный снял с Дина кожанку, лишая шанса на спасение.

– Сукин сын… – едва слышно прошептал он, от раздражения ещё раз с силой дёргая верёвки. Те, конечно, не порвались, а только добавили неприятных ощущений в копилку к остальному не лучшему состоянию.

Дин повернулся обратно, с трудом смиряясь со своим положением. При быстром исследовании территории удалось понять, что он находился в гостиной на первом этаже какого-то дома, привязанный к стальной ножке стола. К сожалению, какой-то особо одарённый пригвоздил стол к полу, отчего даже подвинуть мебель бы не вышло. Узнать, сколько сейчас времени, тоже не удавалось: часов в гостиной не было, а по солнечному свету на данный момент становилось ясно только одно: полдень уже прошёл.

Сам собой взгляд переместился от ближайшего окна к центру комнаты. При виде связанного человека на стуле сердце ушло в пятки. Любые опасения о собственной жизни, неизвестном будущем и ни едином шансе на спасение ушли на второй план. Сейчас было важно только одно.

– Сэм?

Никакой реакции. Высокий парень, связанный по рукам и ногам, опустил голову вниз. Длинные волосы прикрывали его лицо, не давая даже определить, в каком он состоянии. Жив ли? Без сознания? Навряд ли. Грудь ведь не поднимается от глубокого дыхания.

«Нет. Он не может. Не здесь и не сейчас», – Дин заставил себя поверить в эту странную мысль, не имеющую оправданий. Без веры дальше никак. Если Сэм вдруг…

В горле першило. Хотелось откашляться. Связкам с трудом удавалось произнести имя с привычной громкостью. Но Дина это совсем не волновало. Позабыв о тянущих запястья верёвках и о полном непонимании происходящего, он дёрнулся ближе к стулу, крикнув громче:

– Сэмми! Хэй!

Секунды бежали слишком долго. С придыханием Дин ждал какого-либо ответа: движения головы, сжатия пальцев, тихий стон. Что угодно, лишь бы определить, что брат жив, что всё хорошо.

Пожалуйста… Что угодно…

Сэм резко вздохнул, выгибаясь. Но продержался он в таком положении недолго, ведь вскоре привязанные конечности дали о себе знать. Он скривился, почувствовав, как кожу неприятно кольнуло, и спокойно сел, осматривая себя. Отчего-то надеты на нём были только штаны, а ноги и руки – привязаны к стулу. Он сдул волосы, неустанно лезущие в глаза, и шёпотом позвал:

– Дин?

– Сэмми… – в голосе старшего слышалось такое облегчение, что Сэм не мог не улыбнуться.

И не важно, что они в непонятном доме, привязаны и без шанса на спасение. Главное: они живы. Больше ничего не нужно.

Наконец, Сэм нашёл глазами брата, связанного у стола, и взглянул на него. Молчание продлилось недолго, ведь вскоре Дин спросил:

– Как мы здесь оказались? Где Алекс и этот недомерок?

Сэм бы пожал плечами, но кто-то намертво привязал его, отчего любое движение казалось невозможным.

– Мы ушли за бар, а там…

Глаза Винчестеров округлились одновременно, когда они вспомнили, что же встретили у чёрного выхода.

Однако никто из них так и не успел что-либо сказать. Ведь в дом неожиданно вошёл мужчина в костюме. На его лице была улыбка, но Дин по опыту знал: та далеко не искренняя. Лысая макушка и седые волосы вместе с чертами лица придавали незнакомцу мышиные черты. Серой крысы из подворотни.

Однако что-то в походке, в движениях, в практически недвигающимся лице напрягало. Что-то… Нечеловеческое?

Дин никак не мог понять подсказки, которые подкидывала чуйка охотника. Боль в голове и запястьях не помогали анализу.

– Не могли же вы забыть, что в вас вселились демоны.

Мужчина закрыл за собой дверь на защëлку. И если его появление уже вызывало множество опасок, это действие само собой заставило Винчестеров переглянуться. Каждый из них знал, что подумал другой: «Он запер нас здесь и привязал».

Но это было не единственное осознание, заставляющее все охотничьи инстинкты, выработавшиеся за непростое детство, рвать и метать. Впервые с момента пробуждения в памяти Дина начали всплывать воспоминания. И ни одно из них не сопровождалось приятными эмоциями.

Вначале был страх. Но нет, конечно, Дин не десятилетка, он не может просто-напросто испугаться какого-то монстра. Его заботила только чужая жизнь. Когда у входа в бар их с Сэмом встретил чëрный дым, то удивление быстро сменилось тревогой: демон полетел на них. «Сэм!» – Дин слышал свой отчаянный крик, и помнил, конечно, как, не раздумывая, закрыл братца собой, вставая живым щитом.

Неожиданно стало темно. И следующим отрывком, который подкидывала сейчас голова, постепенно перестающая раскалываться так сильно, был удивительно странный эпизод. Дин помнил, как стоял у кирпичной стены и радостно ухмылялся, глядя на испуганных Алекс и Кроули, загнанных в тупик. Он злорадствовал, наслаждался ужасом в их глазах, будто питался им. Веселье разгоралось всë сильнее при мысли о мучительной смерти той, кто подарил ему дом, помог найти отца и рассказал множество тайн этого мира. Хоть Дин бы никогда не сказал это вслух, но Алекс была для него правда дорогим человеком. Ведь такие честные и отзывчивые люди на дороге не валяются. Так что, изначально подумалось, что это воспоминание о каком-то очередном кошмаре, коих за столь не сладкую жизнь было предостаточно. Ведь не может Дин испытывать эти чувства при виде страха в глазах подруги.

Но в него вселился демон. Тот эпизод был совсем недавно, ведь так? Значит, именно эта адская тварь гналась за Алекс и наслаждалась еë попытками остаться невредимой.

Они с Сэмом вновь переглянулись. Дин знал этот взгляд в глазах брата: тот всë вспомнил. Видимо, как бы он ни старался, в младшего тоже проникла какая-то нечисть, когда Дин уже не управлял своим телом.

Издевательство, злорадство, животное желание чьей-то смерти – переживать вновь момент, когда ты ощущал такие эмоции, было противно. Особенно при понимании, что на самом деле их вызывал не ты, а демон, бушующий внутри твоего тела. Дин мог с уверенностью признаться, сейчас очень хотелось, как в «Людях в чëрном», посмотреть на странный вытянутый предмет, напоминающий ручку, и забыть обо всех ужасных моментах этого дня. Ведь как бы ты ни хотел, ответственность за содеянное демоном автоматически ложится на твои плечи, даже если ты знаешь, что не сам совершал эти поступки. Каждый раз при очередной прокрутке воспоминаний, словно червячки в прогнивающей еде, закрадывались мысли: «А мог ли я остановить это? Мог бы совладать с телом, когда внутри демон? Мог бы не допустить, чтобы демон попал внутрь меня?» Эти червячки съедали изнутри, заставляя всë больше горбиться, а взгляд – становиться тяжелее.

– Вижу, вспомнили...

Если раньше высокомерное и насмехающееся лицо мужичка с лысиной вызывало в Дине только странное отвращение, которое с трудом можно было оправдать какими-либо действиями в их с Сэмом сторону (ведь кроме догадок, никаких подтверждений, что именно этот незнакомец связал их здесь, не было), то сейчас у Дина зачесались кулаки. Он едва сдерживал себя если не от смачного удара по самодовольному лицу, то хотя бы от яростного восклика. Возмущение от мысли, что этот подонок позволил себе стоять здесь и смотреть на них свысока, разгоралось в груди всë сильнее. Но Дин не позволял себе лишних слов. Не в тот момент, когда перед ними неизвестное существо, а они с братом крепко связаны.

– Кто ты? – Сэм в очередной раз сдул свою чëлку, постоянно лезущую в глаза.

Увидев это действие, Дин улыбнулся, надеясь, что его насмешка каким-то чудом расшифруется в голове брата в слова: «А я же говорил, волосы нужно делать покороче». Но он не телепат, так что Сэм мысленное послание не получил. Как и ответ на поставленный незнакомцу вопрос.

Вместо этого мужчина прошëлся по пустой гостиной, проверяя все окна и двери. Обоих Винчестеров напрягало неприятно лезущее в голову опасение, что этому странному типу зачем-то нужно, чтобы никто снаружи их не увидел. Ещë больше заставляло настороженно осматривать незнакомца понимание, что никто из них не знает истинной причины, по которой тот хочет остаться незамеченным.

Но вытягивать информацию нужно по порядку. Так что, Дин начал с малого:

– Хэй! Тебе только что задали вопрос! Ты кто такой?

– Меня зовут Захария, – он, наконец-то, обернулся на них.

– Это я понял. Я имел в виду, что ты такое, – рыкнул Дин, от раздражения вновь дëрнув запястьями. Казалось, кожа уже привыкла к неприятным ощущениям и только иногда покалывала.

– Ты ведь и сам давно догадался, Дин Винчестер.

– Откуда ты...

Охотник на мгновение замолчал, вспоминая одну простую истину: демоны хорошо знают имена многих людей, особенно когда те их вызывают – это однажды рассказал отец. После недавнего (А, может, уже давнего? Дин ведь так и не узнал, какое сейчас число) разговора, думать о Джоне не особо хотелось. Но было бы глупостью отрицать тот факт, что этот охотник хорошо знает своё дело. Поэтому от его подсказок нельзя открещиваться.

Только вот, незнакомец не был демоном. Сколько бы Сэм и Дин ни наблюдали за ним, ни разу его глаза не заполнило чëрное марево. А значит, он не из Ада. Существа послабже вроде вервольфов и перевëртышей навряд ли знали бы имя охотника, так что оставался только один вариант.

Дин резко вздохнул, почувствовав озарение. Лопатки за спиной потянулись друг к другу, а его грудь – вперëд, ближе к стулу с Сэмом. Частенько упрямство действовало против Дина, приводя ситуации к неприятному концу. Но когда тот решил доказать отчего-то доверчивому младшему братцу и выбешивающей своим всезнанием наглой девчонке, что никаких ангелов, и уж тем более архангелов, не существует, непримиримость подействовала во благо. Чтобы знать, что опровергать, около недели назад Дин укромной ночью ещë раз изучил книгу, найденную Алекс, про устройство Небес и повадки ангелов. За сегодняшний день (если сейчас всë тот же день) эти знания пригодились ему дважды: после беседы с отцом, при попытке понять, что Алекс не просто с кем-то разговаривала, а молилась, и сейчас.

– Зачем ангелу быть здесь?

Сэм удивлëнно посмотрел сначала на брата, а потом на мужчину, стоящего перед ним. Конечно, тот тоже понимал, что это совсем не человек. Но догадаться, что в одной с ними комнате очередной Воин Небес... Неожиданно, паззл сложился. Сэм не знал, как Дин смог додуматься до этого, но теперь понял, отчего мужчина с залысиной выглядел каким-то возвышенным и бесчувственным. Точно таким же он помнил того ангела, появившегося у Врат.

Незнакомец расплылся в очередной неприятной улыбке:

– Ты задаëшь правильные вопросы, Дин. Я как раз хотел поведать тебе эту тайну.

«Тебе», – выделил Дин одно-единственное слово, – «Нас же с Сэмом двое, а он обращается только ко мне».

Видимо, Сэмми тоже что-то понял, раз подал голос:

– Если ты объяснишь, почему избавил нас от одержимости, – глаза Дина в ту же секунду расширились: «А ведь он прав. Ангел способен избавить нас от этого». Тем временем, Сэм продолжил, – А потом связал, зачем-то раздев, то я буду аплодировать. Ну, – он заглянул за плечи, с трудом разглядывая часть рук, привязанных к спинке стула, и хмыкнул чуть издевательски, как делал иногда, словно малый ребëнок, – Когда освобожусь.

Но Захария не взглянул на него. Он даже не повторил свою высокомерную ухмылочку, которая уже была у братьев поперëк горла. И в этот раз еë отсутствие совсем не обрадовало Винчестеров. Как могли, они переглянулись: волосы Сэма и его положение боком к Дину мешали посмотреть друг на друга в полной мере. В этот момент их окончательно пронзило одно и то же понимание: на вопросы Сэма никто отвечать не собирается.

Чтобы в очередной раз подтвердить теорию, Дин повторил с доброй долей сарказма:

– Ну так, просвети честной народ. Почему ты избавился от демонов, а потом связал нас?

Захария тяжело вздохнул, но всё же соизволил ответить:

– К сожалению, вы важны для Божьего Замысла, – он с горечью и печалью смотрел на Дина, который в корне не понимал, почему ангел так разочарован, – Рай не может позволить этим низкосортным крысам пользоваться сосудами архангелов. Даже сосудом подонка Люцифера, – удивительно, хоть в Захарии и виднелись крысиные черты, он практически прошипел эти слова, словно какая-то змея, всего на мгновение задержав взгляд на Сэме.

Его речь напомнила братьям, что совсем недавно им рассказала Алекс. Они и до этого знали пророчество: старый Ларри поведал его перед тем, как объяснить, где находится дополнительный ключ от бункера. Но в комнате их отца выяснилось множество новых подробностей. Например, про сосуды Михаила и Люцифера и про кровь демона в Сэме. Как и с ангелами, Дин изначально не хотел верить в существование легенды о конце света. Но когда он обсуждал это наедине с младшим братом, то выяснилось, что его интуиция подсказывала: и Алекс, и Ларри не врали. Планируется Армагеддон, который должен стереть всë живое.

Это заставило треснуть лëд и в душе Дина. К сожалению, Сэм, практически с рождения проводящий дни на охоте, неплохо развил чуйку в таких вопросах. Возможно, в этом ему помогали и хорошие мозги, позволяющие соединять всевозможные логические цепочки. Но факт оставался фактом: скорее всего, Сэм прав. А уж если он верит в этот бред...

Когда же Дин окончательно убедился, что ангелы существуют, проведя своë собственное расследование, всë встало на свои места. Если есть Рай и ангелы, то почему не может быть архангелов? И Люцифера, который борется со своими братьями с Небес?

Дин по опыту знал, в мире существует любое, даже абсолютное зло, поэтому всегда нужно быть ко всему готовым. Так что, он, как и Сэм, уже на полном серьёзе решил помогать Алекс останавливать Армагеддон. Лишь бы вся нечисть не вырвалась наружу.

– Получается, вы должны носить нас на руках, чтобы ни в коем случае ваши дорогие архангелы не остались без сосудов, – Дин нагло ухмыльнулся, – Где тогда мой пентхаус и ресторанная кухня? Как вы можете плохо относится к костюмчику вашего начальства?

Захария выгнул бровь, делая Дина, уже порядком уставшего от положения на полу, довольнее:

– Я избавил тебя от одержимости и даже последовал советам своих собратьев, изменив заслуженное наказание. И ты смеешь просить что-то ещë? – он сел на корточки, взглянув прямо в его глаза холодным, пробирающим своей бесчувственностью взглядом, – Пойми же наконец, ты для меня – всего-лишь маленький таракашка. Я бы с радостью раздавил тебя в эту же секунду. Но, к великому сожалению, ты нужен нам, чтобы победить Люцифера и в очередной раз доказать, что Ад никогда не будет сильнее Рая. И всë же, это не значит, что я не могу изменить своë решение и покарать за содеянное.

Дин уже вдохнул, чтобы задать вопрос, крутящийся на языке всю эту браваду, как за спиной Захарии прозвучал голос:

– Что за наказание? В чëм мы, по мнению Небес, провинились?

Он высказал всë, о чëм думал Дин последние несколько секунд. Хотелось накричать и сделать подножку надменному ангелу, смело решившему подойти слишком близко, за то, что он их привязал и решил покарать по непонятной причине. Больше всего усложняло ситуацию основное предполагаемое наказание, которого Сэма, по словам так быстро осточертевшего Захарии, никто не лишал. Предположения прыгали от одного к другому, подкидывая всë более жуткие картинки. Эти гады могли сделать с ними что угодно. И Дин не сумел бы защитить ни Сэма, ни себя, ведь всë ещë был привязан к этому тупому столу.

Но Захария снова не ответил на вопросы. Если в прошлые разы молчание вызывало недоумение и подозрения, то сейчас они только больше разожгли ярость. Ситуация полной безысходности раздражала Дина до белого коления, но выпустить гнев он мог лишь громогласными выкриками:

– Ты что, променял слух на наглость? – Захария брезгливо скривился, наконец-то, встав с корточек и отойдя от Дина хотя бы на шаг, – Сэм задал вопрос. Почему ты ему не отвечаешь?!

– Подумай хорошо, Винчестер, – по голосу было слышно, что ангел с трудом сдерживал гнев. Его проблемы вызвали в Дине искру радости: хотелось, чтобы Захария мучился как можно больше от невозможности сказать всë, что думает, в лицо. Слишком уж бесил его этот противный мужчина: своей манерой, надменностью, и, конечно же, ухмылкой, собирающей все эти качества воедино, – Зачем мне, Воину самих Небес, общаться с приспешником Люцифера?

На мгновение Дин нахмурился, посмотрев на такого же недоумевающего брата. Чувствуя всë больше разгорающуюся ярость и растущее желание вступиться за Сэмми, он хотел задать первый вопрос, всплывший в голове: «И как он с Люцифером вообще связан?»

Но в этих словах уже заложен ответ.

– Ты думаешь, если я от рождения считался сосудом Люциферу, то я автоматически служу ему? – Сэм, вспомнивший о своëм «предназначении» чуть быстрее, задал вопрос Захарии исподлобья, – Я вместе с Дином и Алекс избавляю мир от вашего вмешательства, предназначенного для уничтожения. Мои действия несут в этот мир большее благо, чем действия ваших проклятых Небес!

Дин поджал губы, чувствуя полное согласие с этой мыслью. Изначально он не хотел верить в существование ангелов совсем не потому, что они никогда не появлялись перед ним. Главной причиной стало нежелание осознавать, что всë это время Рай был рядом. Они всегда наблюдали за людьми, но ничего не делали для них, не спасали от монстров и не защищали от войн. И это так не совпадало с картинкой, которую Дин представлял в глубоком детстве. В тот период, когда мама говорила ему на ночь: «Ангелы присмотрят за тобой».

Что странно. Ведь Дину давно пора смириться, в этом мире не существует равенства между добром и злом. Есть только второе. И никакая помощь свыше никогда не придëт к тебе, даже после самой искренней молитвы.

– Люцифер утверждал то же перед тем, как наш Отец изгнал его.

Впервые Захария ответил Сэму и даже (о боже) посмотрел на него. Его глаза, полные холодной, ничем не оправданной ненависти, смотрели во взгляд, испепеляющий всë вокруг настоящим гневом. «Видно, Сэмми сильно задели его слова», – подумал Дин, оглядывая брата. Он видел его таким нечасто: в моменты ссор с отцом и ситуациях, где сильные помыкали слабыми, чувство справедливости Сэма такое никак не переносило. Дин задался очевидным вопросом: почему причастность к Люциферу так напрягает его младшего брата. Он пообещал себе, что обязательно выяснит это позже. И не потому, что ему от нечего делать хочется порыться в чужих мыслях. Дело в специфике охоты, где важно знать, кто твой напарник. Особенно внимательно нужно относиться к словам, которые берут его за душу. Чтобы в ситуации драки не удивляться, если вдруг человек, разозлившись, начнëт стрелять бездумно во все стороны.

– Ты это слышал? – Сэм на мгновение оглянулся на брата, желая получить поддержку, – Откуда ты знаешь, что Люцифер сказал то же самое?!

Он прямо кипел. Дин бы прошептал что-то, чтобы его немного утихомирить, ведь они были совсем не в том положении, чтобы позволять эмоциям брать вверх над разумом. Но Захария был первее.

– Едва ли я чего-то добьюсь от тебя.

Его пренебрежительные слова, которые показывали отношение к происходящему диалогу, как к разговору слона и комара, подогрели огонь ярости не только в груди Сэма, но и в груди Дина, где эта эмоция на несколько недолгих секунд перекрылась другими. Никто из них снова ничего не успел сказать: Захария встал так, чтобы его видели оба Винчестера, и, подняв голову, словно главный петух в курятнике, произнëс:

– По божественному праву, я, служитель Небес и Воин Божий, обязан следовать Законам, установленным нашим Отцом. Тем же Законам подвергаетесь и вы, народ Божий.

В последний раз Дин слышал подобную речь в церкви, куда пришёл, чтобы истребить очередного призрака. Как тогда, так и сейчас, подобные слова вызывали скорее недоумение и пренебрежение, чем опаску и благоговение. Но он всë таки смог разобрать, что Захария, не иначе как с помощью магии сделав свой голос громче и величественнее, начал объявлять им наказание. Сэм и Дин переглянулись, одними глазами делясь всем непониманием, что скопилось внутри. Они надеялись, что сейчас, в этой официозной и восхваляющей Бога речи, Захария, наконец, скажет, что не так они сделали и почему Рай вдруг решил наказать их. Нетерпение жгло изнутри, отчего Винчестеры внимательно прислушались к следующим словам, сказанным грозно:

– Но вы переступили рамки Закона Божьего, решив остановить то, что предсказывал Он.

Дин хотел было сказать что-то вроде: «Серьёзно? Из-за этого весь сыр-бор?», но Сэм, откуда-то понявший, что он хочет прервать речь ангела, глянул предупреждающе. И Дин послушно захлопнул рот, пусть и обидчиво нахмурившись. Не хотелось соглашаться, но Сэм был прав: лучше сейчас помолчать. Нужно узнать, какое наказание их ожидает, чтобы планировать дальнейшие действия. Если же они начнут постоянно прерывать Захарию, то могут найти себе новых проблем. А в ситуации, когда им отсюда никак не выбраться, до этого доводить нельзя.

– Дабы не допустить вашего неповиновения в дальнейшем, Небеса решили преподать вам урок и показать, что будет с теми, кто пойдëт против них, – Захария взял небольшую паузу, благодаря которой Винчестеры почувствовали, как внутри них сжался комок волнения. Хоть братья и не показывали всю степень паники от непонимания ситуации, в которую они попали, эмоции всë равно зашкаливали, – Приговариваю человека, познавшего на вкус демоническое отродье, – в уголках его губ появилась ухмылка, Захария уже более заземлëнно сказал, – В прямом смысле этого слова.

«Речь о Сэме», – понял Дин, вспоминая, что Алекс говорила про Азазеля, который влил кровь внутрь его брата. Кроме как через рот, этот сукин сын никак не мог провернуть такое. Придя к одному и тому же выводу, братья взволнованно посмотрели друг на друга. Но никто из них не смел ничего говорить.

– Приспешник Люцифера и будущий генерал Ада, – крысиные и презрительные глаза Захарии пронзили Сэма, словно невидимой силой пристегнув его к стулу ещё сильнее. Он перестал дышать. И не только он, весь мир с придыханием ждал приговора, – Испытает боль в том объëме, чтобы больше ни одна мысль об остановке плана не появлялась в его грешной голове. А его брат, которому суждено доблестно сражаться против злых сил во имя Господа, – впервые в голосе Захарии слышались радость и воодушевление, – Приговорён к духовному наказанию. Он обязан наблюдать за страданиями ближнего своего.

Подняв взгляд в потолок, Дин несколько мгновений переводил на понятный язык слова, которые только что услышал. Молчание не было давящим. По крайней мере, до того момента, как до него не дошёл смысл сказанного: Сэм почувствует как можно больше боли, а Дин будет наблюдать за этим, не имея возможности помочь.

От одного лишь понимания по спине прошёлся холодок.

Приговор

Дин не верил в серьёзность происходящего. Но он знал одно: этого точно нельзя допустить.

– Подожди-подожди, – Захария опустил голову к Дину, который постарался улыбнуться как можно обворожительнее, избегая взгляда такого же ошеломлённого и паникующего брата, сидящего на стуле, – Ты сейчас серьёзно? За спасение людей мы должны испытать что-то типа… – призадумавшись на секунду, он некоторое время подбирал подходящее слово, – Пыток?

– Не «что-то типа», – сморщившись, словно от сока лимона, брезгливо продублировал Захария, – Это и есть настоящие пытки.

Цензурными словами тут уже не ответить. Так что, Дин замолчал вообще, пытаясь успокоить бегущие в голове мысли. Тяжёлое, громкое и ошеломляющее слово «пытка», звучащее, словно гонг на высокой горе, свалилось на Винчестеров, выбив из них остальные эмоции, размышления и переживания. Ничего больше не волновало, лишь один-единственный приговор, в который с трудом удавалось поверить.

Понадеявшись на удачу, Дин вновь осмотрелся. Голова, успевшая пройти за долгий диалог, вновь заболела, взяв череп в тиски. А кожа выпустила мурашки, хотя в гостиной было совсем не холодно. Дин был уверен, термометр показал бы больше обычной комнатной температуры, если бы был здесь. Но здание пустовало: стол, стул, заколоченные и занавешенные окна и они втроём. Ничего не было поблизости. Никто ни в коем случае не смог бы помешать пыткам, даже пролетающая мимо пчела. Поэтому, ни на какую помощь рассчитывать смысла нет.

Отсутствие идей на спасение совсем удручало. Но Дин не позволял себе впадать в панику. Не сейчас. А лучше вообще никогда. Он наконец-то посмотрел на Сэма, пытаясь понять, вдруг у того был какой-то план.

Но младший тоже осматривал окружение неверящим и испуганным взглядом. Сердце Дина сжималось при воспоминаниях о других периодах, когда глаза Сэма были точно такие же. Ни разу это не сопровождалось чем-то хорошим: либо кто-то умирал, либо кто-то получал серьёзные травмы. Других вариантов не дано. И Дин готов был встать на колени, молиться самому Богу и пообещать всё, что угодно, лишь бы сегодня произошло второе, лишь бы никто не умер. А лучше, чтобы не произошло вообще ничего. Хотя верить в такой исход казалось излишне самонадеянно.

Но Дин не мог оставить всё так. Нужно было сделать что-то. Он обязан сделать что-то. Сотворить невозможное и позаботиться о младшем братишке – вот его негласный девиз.

За неимением средств, оставалось только тянуть время.

– Подожди, – Дин постарался выглядеть невозмутимым, когда заметил, что Захария разложил на столе, к ножке которого он привязан, какие-то инструменты, – А может, есть другой вариант наказания? Ну, там, например… – он старался как можно дольше делать вид, что думает, – Знаешь такой ужастик «Кошмар на улице Вязов»?

Пока Захария удивлённо смотрел на Дина, тот пожимал плечами ошарашенному Сэму, стреляющему в него осуждающими взглядами. Нет, ну а что ещё ему оставалось? В критической ситуации только поп-культура и вспоминается.

– Как я понимаю, не слышал, – Дин вернулся к своему занятию, мысленно махнув рукой на брата, одной своей мимикой кричащего «ты серьёзно собрался обсуждать Фрэдди прямо сейчас?» (Фредерик Чарльз Крюгер – главный антагонист серии фильмов ужасов «Кошмар на улице Вязов», маньяк-убийца), – А зря, я бы тебе посоветовал ознакомиться.

– Что ты несёшь? Воины Небес не нуждаются в просмотре вашей низкосортной гадости.

Походу, Захария уже начал пытать, потому что эти слова стали настоящим ударом под дых. Дин даже забыл, как дышать, от потрясения, поразившего его, словно удар молнии. Такого пренебрежения культурой он уж точно не ожидал. Но было не время злиться по-настоящему. А вот вести себя, как дурковатый дружелюбный идиот – как раз подходящий момент.

– Это что ты такое говоришь!? – Дин возмущённо вздохнул. Эмоцию даже не потребовалось отыгрывать, – Не важно, в каком мире ты живёшь, но такую классику должен посмотреть каждый! Даже для тебя это было бы полезно, – Захария неверяще хмыкнул, на что Дин кивнул, – Вот, ты мне не доверяешь. А ведь я точно прав. Потому что в ужастиках есть много вариантов тех же наказаний и пыток. Зачем ты придерживаешься оригинала и избиваешь нас в реальности, если можно во сне?

«Господи, что я вообще несу?» – думал Дин сам про себя. Эту тираду уже никто не мог остановить. Что хорошо. Ведь главное: тянуть время.

Пусть и не понятно, чего они ждут. Точнее, кого.

Первой в голову приходила Алекс. Однако её помощи дожидаться бессмысленно. Она, конечно, хороший человек, но уж точно не глупый. Рассчитывать, что эта девчушка полезет ради них на рожон, было по-настоящему глупо.

А отец, который, возможно, был поблизости… Думать о нём не хотелось. Даже в ведьму верилось больше. Пусть и белую (Дин хмыкнул, вспомнив, как Алекс не нравится, когда её зовут не по имени).

В общем, всё как обычно. Винчестерам не на кого надеяться. Но и руки рано опускать.

– Вот, например, в «Кошмаре на улице Вязов», маньяк ходил по снам детей. И ведь просыпались они целыми и невредимыми. Удобно же, правда? – Захария никак ему не ответил, но Дин не прекращал играть дружелюбного несмышлёныша, – Они получали урон и тяжёлые воспоминания о ночи, но их тело оставалось целым. Это же ваш случай, Небеса ведь не хотят, чтобы наши тела пострадали.

– Чтобы твоё тело пострадало, – заметил ангел, – Нам будет лучше, если сосуд Люцифера останется с повреждениями.

«С повреждениями»… Он будто говорил о поломавшейся деревяшке, а не о живом человеке. Не о Сэме, который сидел рядом, стараясь незаметно выпутать свои кулаки.

– Это же жульничество. Так вы точно победите Ад, – Дин, конечно, был не удивлён, но сыграл ошеломление и по-детски наивно спросил, – Как Рай может заниматься чем-то настолько плохим?

– Мы делаем это во благо. И не твоя задача думать, как действуют Небеса. Это не дело смертных кожаных мешков, – Дин сжал затёкшую руку, привязанную к столу, в кулак, стараясь не выдать всё ещё бушующее в нём раздражение, которое теперь часто скрывалось за маской, помогающей тянуть время, – Так что, не указывай мне, что делать.

Захария встал напротив Сэма и закрыл глаза.

И что бы он ни собирался совершить, Дин точно знал: это не к добру. Нужно было сказать что-то, лишь бы остановить это всё.

– Нет-нет-нет! Стой! Подожди! – он помахал бы руками, если бы они не были привязаны.

– Ты же понимаешь, что ни к чему тянуть время?

В то же мгновение Дин замер, не смея издавать ни единого звука. Внутреннее чутьë умоляло, ныло, шептало: «Прижми ноги к себе, чтобы все конечности были как можно дальше от бездушного палача, возвышающегося всего в метре».

Но он не прислушивался к этим подсказкам. Зачем? Весь урон испытает на себе только Сэмми, который уж точно не сможет выпутаться из верëвок, сдерживающих его. А Дину повезло больше: его тело предназначалось для ангельского ушлёпка, а значит, находилось в негласной неуязвимости от Небесных наказаний.

Дин всей душой надеялся, что хотя бы заговаривать уши получится как можно дольше. Но его план раскрыли быстрее. Всё таки, ангелы достаточно умны.

И сильны... Дин старался не воображать все возможные варианты использования способностей ангела, благодаря которым получится причинить как можно больше боли.

– Так что, хватит лишних слов. Начнëм с...

– Стой!

Дин бы протянул руку в сторону Захарии, но он всë ещë не разорвал верёвки. Что удивительно, потому что теребил и натягивал он их каждую секунду. «А что говорить дальше?» – хмурое выражение посетило лицо в момент, когда возникло чувство, словно земля ушла из-под него. Слово вырвалось само собой, Дин старался во что бы то ни стало не допустить того ужаса, к которому приговорил их этот сукин сын. Так что, конечно, он закричал, совсем не заботясь о том, как слышалась эта мольба о пощаде со стороны. Словно вой тряпки, не умеющей постоять за себя, призыв о приобщении к доброй стороне: тем, кто уж точно не избивает людей. Было даже немного стыдно вести себя так.

«И почему только ангелы такие засранцы?» – внутренне возмутился Дин, стараясь как можно быстрее придумать, что же произнести дальше, – «Думай, давай… Что ты помнишь про ангелов? Что ещё ты знаешь? Они сильны, умны, живут уже очень много лет, могут сделать почти всё, имеют крылья. И ещё… Господи боже, как же много у них способностей!» – он бы простонал, если бы Захария не просверливал в нём дыру своим пустым взглядом всё это время, – «У них как будто нет слабостей! Вообще ни одной! Как вообще мне противиться их желанию завладеть нашими с Сэмом телами ради Армагеддона?!»

Ответ пришёл сам собой. Вот, одна из немногих слабостей, которой обладают ангелы. Ухватившись за идею, словно за верёвку, протянутую откуда-то сверху, Дин начал карабкаться вверх. Его зелёные глаза загорелись незримой надеждой, когда он поднял взгляд и, чувствуя, словно вынимает козырь из рукава, сказал:

– Если ты продолжишь, то ни я, ни Сэм не согласимся стать сосудами. А ведь, если я правильно помню, вы нуждаетесь в этом, – его губы расплылись в весёлой ухмылке.

Наконец-то. Первая небольшая победа. Всë время с момента пробуждения казалось, что они падали дальше и дальше в чëрную, глубокую бездну неизвестности и боли. Там, изнутри, в темноте, кричали и звали на помощь. Но Дин знал, помощи нет, и никогда не будет. Нужно выбираться самим. Он долго старался, цеплялся за что угодно, без устали выискивая их ключ к спасению. Пока, наконец, его руки не ухватились за одну простую истину: Сэм и Дин сами должны согласиться на использование их тел.

Это была верëвка на пути наверх. Чувствуя, как карабкается всë выше, ближе к возможности, где и Сэм, и он выйдут из этого проклятого дома невредимыми, Дин улыбался всë шире. Его глаза блестели, а лицо выражало полное наслаждение. Ещë немного, и Дин готов был посмеяться ангелу прямо в лицо: «Ну что, съел? Думал, Винчестеров так просто напугать?!»

Но Захария не выглядел испуганным. Он даже не удивился. Ни единый мускул не дрогнул на его крысином, бледном лице. Не понимая, что сказал не так, Дин сам переменился. Улыбка постепенно исчезала, а искры в глазах превратились в недоумение. Он вглядывался в возвышающегося над ним ангела, чтобы найти причины отсутствия перемен. Неужели он ошибся? Неужели ангелам не так важны их согласия?

– Думаю, будет не проблема взять эти слова силой.

Захария словно говорил о погоде. За всю свою жизнь Дин увидел множество мерзких, страшных и поистине ужасных вещей. Но ещë никогда его сердце не пропускало удар от одного только предложения, сказанного без какой-либо окраски, словно куклой. Хоть Дин посмотрел их не так много (в жизни и так хватало кошмаров), он точно знал: ни один хороший ужастик, даже тот же «Кошмар на улице Вязов», не сравнится с фразой, сказанной этим паршивцем. Взять согласие силой... Это так выражается ангельская добродетель?

Шок прошëл в ту же секунду, когда лицо Сэма, пытавшегося слиться со стеной всë это время, вдруг переменилось. Сначала его голос походил на скулëж израненного пса, оставленного на дороге, а по хмурому выражению казалось, словно у Сэма началась мигрень. Потом сдерживать стоны стало невыносимо: губы сами с собой открылись, являя миру беззвучный крик.

– Сэм? Сэм! – Дин двинулся в сторону стула, но не смог ни на сантиметр сократить расстояние между ними, – Сэмми!

На него даже не посмотрели, невыносимые муки в первое же мгновение забрали все силы. Дин открыл рот, с ужасом в глазах наблюдая, как брат меняется на глазах. Вскоре и последняя воздвигнутая младшим стена рухнула. Лицо Сэма исказилось от невыносимой боли, корпус наклонился вниз в попытке сжаться, но, конечно, сделать это не получалось, верëвки всë ещë держали слишком крепко. Тогда же, словно ножом по сердцу, в голову Дина ворвался громогласный вопль. Звук всë нарастал, нарастал и нарастал... Казалось, в ту же секунду из ушей всех присутствующих должна потечь кровь. Этот крик был настолько болезненен, что даже в своих самых страшных ночных кошмарах Дин не слышал такой.

Нет. Он не может оставить всë так. Он должен сделать хоть что-то.

Повинуясь лишь уже выработанным инстинктам, Дин снова попытался выпутать руки, в этот раз выполняя действия спешно и бездумно. «Давай, давай, давай... Ну пожалуйста...» – мысленно он уже давным-давно хныкал, как малый ребëнок.

Но ничего не вышло, верëвки только больше натëрли запястья.

– Чëрт! – выругался он, дëрнув руками.

Вот это действие было ошибкой. Не рассчитав силу, Дин сделал так, что оба его запястья болезненно хрустнули, словно крича о нежелании расставаться с остальной частью рук. Дин тут же скривился, перестав двигаться как-либо. «Это бессмысленно, нас привязали профессионально, без единой ошибки», – наконец, он смог принять эту мысль. Ещë при пробуждении на периферии сквозило понимание, что Захария знал толк в связывании. Но только сейчас Дин перестал бороться. Он не выберется отсюда. Точно никак.

Но вот Сэм... Нужно спасти его как можно скорее. Если ему настолько больно, насколько кажется по этому крику, то вскоре тот и вовсе потеряет сознание. Что плохо. Ведь Сэм должен выйти из этого дома сам. На своих двоих. И, вполне возможно, один.

– Стой-стой-стой! – каждое слово было громче предыдущего. И только на последнем, которое Дин практически прокричал, стараясь звучать громче брата, Захария соизволил повернуться на него, – Что ты с ним делаешь? Что он...

Сэма словно отпустило. Он дëрнулся, согнулся и начал глубоко дышать, закрыв глаза от изнеможения. Хоть и возникло желание проверить, в каком тот состоянии, Дин старался не глядеть на брата, а поддерживать зрительный контакт с Захарией. Возможно, так ангел на время забудет о своей миссии пытать Сэма, вновь сосредоточившись на разговоре.

– Я заставил его нервы получать сигналы о болевых ощущениях.

Дин не учил в школе анатомию, только если в пустом классе, на сладко стонущей девушке под ней. Но всë-таки что-то он про это запомнил: вроде бы, именно нервы отправляют в голову сигнал о боли и любых других ощущениях внутри тела и вокруг него. «Чтобы чувствовать все части своего тела, нужно иметь нервы везде. Сколько же их в нашем организме?» – задумался Дин на мгновение, впервые понимая, что, возможно, анатомия была полезнее, чем казалось изначально, – «И на какие нервы воздействовал этот гад?»

Охотник поднял на него внимательный взгляд, чтобы спросить:

– Сэм сгибался так, словно у него болел живот, – внутренне Дин всë ещë находился в том моменте, где его брат кричал от боли, не имея никакой возможности сдерживаться, – Ты взаимодействовал с этими нервами?

– Со всеми...

Дин вздрогнул, резко повернув голову на говорившего брата. Его встретил полусознательный боковой взгляд исподлобья. На лице Сэма появилась испарина, а из глаз лились слëзы, автоматически выделившиеся от болевых ощущений. Хоть дыхание всë ещë было неровным и глубоким, Сэм уже смог говорить короткие фразы. Дин бы попросил его помолчать и прийти в себя, но тот снова начал объяснять.

– Я чувствовал боль везде, Дин. Одновременно, – он закрыл глаза, чуть помолчал и еле слышно прошептал, стыдясь собственной слабости, – Это ни с чем не сравнится.

Теперь хотелось кричать уже Дину. От бессилия. Сейчас его младший братишка испытывал то, что никогда в жизни не забудет. Его буквально пытали у Дина на глазах. А тот ничем не мог помочь.

Только если... Дин подумывал крикнуть это ещë тогда, когда Сэм начал скулить и елозить на стуле в попытке выбраться. И сейчас была как раз идеальная возможность сказать.

– Возьми меня, – Дин посмотрел на Захарию твëрдым, полным уверенности взглядом, – Делай всë это со мной. Не с ним.

Уставшее тело Сэма практически молило о спокойном сне, его глаза медленно закрывались, а сознание проваливалось в дрëму.

До того момента, как он ни услышал эти слова. В ту же секунду мысли о сне пропали. Сэм попытался развернуться и посмотреть на брата, заглянуть в его глаза, понять, серьëзно ли он говорит об этом. Ведь чувствовать то, что довелось ему...

Нет, Сэм не мог дать брату провернуть такое.

– Дин...

– Что, Сэм? – тот повернулся, готовый до конца отстаивать свою точку зрения, – Я не позволю ему...

– А я не позволю тебе, – перебил его младший, – Это моë наказание, не твоë.

– Удивительно, но я согласен с демонским отродьем, – совсем не вовремя напомнил о себе Захария, – Твоë наказание: наблюдать за процессом.

Ни капли сопереживания в голосе ангела зарождали внутри желание зарычать от злости, но Дин сдержался:

– Нет, – он мотнул головой, уверенный в своей правоте как никогда, – Это ты решил дать мне такое наказание. Изначально я должен был чувствовать то же самое.

– Так возрадуйся своему благословению!

– И не посмею, – он упрямо прожигал непонимающего ангела взглядом, напряжëнный, как никогда, – Я это так не ощущаю. Так что, бери меня вместо него.

– Дин...

– Молчи, Сэмми, – младший вдохнул от возмущения, но Дин продолжил разговор с Захарией, не обращая внимания на брата, – Ты что-то недоговаривал, когда объяснил, что боишься, будто моë тело, как ты говоришь, «останется с повреждениями», – в его голосе вперемешку с отчаянием слышалась ирония при этих словах, – И что оно не будет идеально готово к использованию. Я же знаю: ангелы могут исцелять любые повреждения.

По озадаченному виду Захарии стало понятно, что Дин и в правду заставил его задуматься. От этого по груди у охотника разлилась тëплая радость, перемешанная с практически позабытым чувством спокойствия. Кажется, он всë таки спас младшего брата. Он сделал то, что должен.

Но ещë рано радоваться. Ведь ангел так и не сказал свой точный ответ. Затаив дыхание, Дин ждал, пока хоть кто-то разрежет поднадоевшую тишину.

Наконец, Захария начал говорить:

– Ты прав, – он кивнул, словно преступник, пойманный с поличным, – Ангелы могут починить любые увечья. Поэтому причина в том, чтобы пытать только приспешника Люцифера, другая, – Дин хотел было съязвить, спросив «ну и какая же?», но, что удивительно, Захария начал объяснять и без соответствующей просьбы, – Один знакомый, когда узнал, что именно меня отправят на эту миссию, решил подсказать, как лучше действовать, – охотник нахмурился, не понимая, при чëм тут странноватое существо, которое готово общаться с таким, как Захария. Но ангел воспринял эмоцию неправильно, кивнув в ответ на неё, – Вот-вот, я тоже не сразу нашëл объяснение такому странному жесту. Но, как оказалось, этот ангел какое-то время наблюдал за вами, поэтому выяснил немало полезных вещей. Например то, как важен тебе брат, – Захария кинул на Сэма презрительный взгляд, – Мой знакомый объяснил, что твоë состояние и благополучие всегда стояли на втором месте, в то время как состояние младшего брата... – Дин готов был свернуть шею тому, кто «подсказал» Захарии это. Он даже начал размышлять, кем же мог быть этот загадочный ангел, – Я понял его намëк, и решил немного изменить наказание. Сначала мне не верилось, что это сработает. Но сейчас ты доказал обратное, Дин Винчестер. Ровно в тот момент, когда попросил усадить на стул тебя вместо брата. Так что, – он с иронией поджал губы, заставляя Дина напрячься, – Постарайтесь оба запомнить этот урок раз и навсегда: нельзя стоять на пути Небес. И лично от себя добавлю, – Захария подошëл ближе к нему. Но не для того, о чëм так молил Дин. Совсем нет. Никто не высвободил его и не усадил на стул вместо Сэма. Однако Захария взял со стола что-то странное, похожее на щипцы, – Больше не общайтесь с иномирянкой. Мы не одобряем это.

Дин ничего не ответил. Даже не фыркнул, оповещая о том, что никто не сможет его заставить не делать что-то. Его глаза лишь приковались к металлическим щипцам, с которыми Захария шëл к Сэму. В пустынном доме стало неуютно. Мимолëтное спокойствие улетучилось, оставляя после себя только тревогу и напряжение. Как бы ни старался, Дин не мог заставить себя не воображать, на что способен ангел с этими щипцами. И как именно он изувечит ими Сэма.

Повисло гнетущее молчание. Оттого звук машины, проехавшей мимо, казался таким же громким, как гудок поезда в ночном лесу. Была середина лета и, кажется, полдень. Поэтому совсем не удивительно, что в помещении с закрытыми окнами было так душно. Даже через занавеску Солнцу удавалось пробиться, прогревая пространство так, что, Дин думал, в некоторых местах у него уже скопился пот.

Винчестеры тяжело посмотрели друг на друга, бессловно делясь всем тем ужасом и паникой, который накрывал их. Дин видел, как его брат в очередной раз попытался выпутаться из верëвок. А когда же у него не получилось, по помещению пронëсся тяжëлый вздох. Следом за ним прозвучал тихий, сдавшийся голос:

– Дин.

Они вновь посмотрели друг на друга. Когда Дин заглянул в отчаянные, испуганные, но любящие зелëные глаза брата, внутри словно пронëсся ураган, оставивший лишь грозовые тучи. Взгляд Сэма говорил одно-единственное «прощай».

«Неужели, он готовится к...» – даже в голове пробирающее до костей слово не смело всплывать. Потому что это невозможно. Сэм не умрëт. Не сейчас, и никогда позже. По крайней мере, до того, как умрëт Дин.

В итоге, вскоре после удивления появился гнев: «Нет. Не-а. Только не вся эта розовая хрень с расставаниями».

– Сэм, нет... – упрямо сказал тот, запрещая младшему даже думать о собственной смерти.

Но, как и несколько лет назад, перед уходом в колледж, младший не слушал его. Он через силу улыбнулся: устало, мягко, с нотками грядущей скорби. И хоть оба знали: задача Захарии в пытках, а не в убийстве, тяжëлая мысль не покидала их сознание. Ангел мог заиграться, мог в порыве гнева убить «приспешника Люцифера», мог даже лишить жизни, а потом воскресить Сэма обратно, хотя навряд ли стал бы так делать. В любом случае, оба брата были уверены: ничем хорошим этот день не закончится.

И Сэм уже принял это. Он был готов к такому наказанию. Ведь это всяко лучше, чем смотреть на то, как это же сотворяют с Дином. Вот, чьë наказание было поистине незавидным. Бессилие – это то, чего Дин боится больше всего. Невозможность помочь брату, невозможность убить нечисть, собственная бесполезность – вот, что по-настоящему ужасно.

Так что, Сэм поджал губы, стараясь выглядеть как можно радостнее (Дину будет только больнее, если он узнает, что его младший брат боится грядущего наказания), и практически прошептал:

– Лучше отвернись.

Дин потерял дар речи. Он застыл, кажется, даже перестав дышать. Храбрость младшего поражала. Конечно, он сразу же раскусил, что кривая улыбка Сэма скрывает за собой бушующий страх. Но это заставляло только больше задуматься над внезапным вопросом: «Когда Сэмми успел так повзрослеть? Когда он стал защищать старшего брата, а не наоборот?» Впервые Дин видел перед собой не щуплого мальчишку с большим рюкзаком за спиной и вечно задумчивым, даже задротским, видом. Сейчас перед ним сидел настоящий рослый мужчина с широкими плечами и твëрдым взглядом. Его брат вдруг стал каменной стеной, которой всегда для него был Дин.

– Ну, что ж, приступим, – излишне радостный восклик резко прервал потоки чувств обоих Винчестеров. Захария хлопнул в ладоши, потирая ими и явно радуясь происходящему, – Какую руку выбираешь? Правую или левую?

У кого бы этот ангел-саддист ни спрашивал, никто ему не ответил. Но такая реакция вообще не расстроила его, Захария лишь пожал плечами и подошëл к правой руке. Щипцы подвелись к пальцам. Последовал щелчок. Хруст. А следом крик.

Согнувшись по мере своих возможностей, Дин жалел, что не может заткнуть себе уши. Слышать душераздирающий вопль было ещë большей пыткой. Он попытался развернуться, не смотреть, как и посоветовал ему Сэмми.

Но голова не двигалась. Она была зафиксирована так, что было невозможно не видеть то, что происходило в центре пустынной гостиной. Ноготь, окрашенный алой кровью, лежал на полу. С правой руки капала кровь. Сэм тяжело дышал. Что удивительно, Дин тоже.

– Ты не сможешь не смотреть, Дин. Тогда наказание было бы слишком лëгким.

Дин едва ли смог понять размеренные слова Захарии. Его взгляд уставился на окровавленный указательный палец, не смея двигаться ни на миллиметр. Казалось, весь мир вдруг окрасился в алый. Стало душно, в спëртом воздухе запахло кровью. Запасы кислорода будто исчезли, отчего вдохнуть просто-напросто не получалось.

Но стало только хуже в тот момент, когда переполненные волнением и болью глаза встретили затуманенный взгляд. Сэм старался не смотреть на свои пальцы, даже умудрялся изображать спокойное лицо, когда глядел на Дина. В его глазах улавливалось упрямство. На одной лишь силе воли он оставлял себя в сознании, стараясь думать о чëм угодно, кроме как о собственной боли.

– Сэм? – Дин хотел получить кивок. Понять, в порядке ли младший.

Хотя какое в порядке? Всего в двадцать два года его пытает ангел...

Но вместо обычной реакции Сэм вдруг поджал губы, сказав:

– Я верю в неë, Дин, – он не сразу понял, к чему это, и о ком вообще идëт речь, а потому нахмурился, – Она придëт за нами.

И тогда до Дина дошло. Сэм храбрился, как мог. И не только упрямство помогало ему оставаться на плаву, но и простая, почти невесомая вера. Она придëт. Она спасëт. Она не оставит.

Дин был не такой. Его не наделили надеждой на помощь. Но ничего более не оставалось. Так что, он последовал за младшим братишкой, молясь о скорой подмоге.

Он практически взывал к богам, думая о спасении. Об Алекс, которая должна успеть вовремя.

Подозрительный спаситель

Солнце зашло за облака. За ярким летним днём вдруг настал тёмный, угрюмый час. Тело, лежащее на зелёной траве, всего за несколько секунд окрасило всё вокруг в красный. И никто даже не вздрогнул, услышав отчаянный вопль:

– Сэм!

Я не дышала. Голова болела от запаха крови. Тело не слушалось, застыв на месте, подражая статуям. Казалось, этот громкий, взволнованный крик в одно мгновение проделал в моём животе огромную дыру, убирая оттуда всё: эмоции, самоощущения, веру в лучшее, в конце концов.

А Дин уже упал на колени, позабыв про собственные джинсы, в тот же момент окрасившиеся в алый. Он, взявшись за плечи брата, пытался привести его в сознание. В то время как я стояла. Просто глядела на Винчестеров, скованная по рукам и ногам всего одной мыслью: «Не успела. Я опоздала. Нужно было бежать быстрее».

Всё без толку. Сэм отключился уже давно. Но Дин всё кричал:

– Сэм! Сэмми, хэй!

Ветер, давным-давно пробиравший до мурашек одним лишь дуновением, вновь потревожил. Он пробежал мимо нас, нагибая высокую зелёную траву и тормоша волосы на наших головах. Частенько ветер разносил по миру слова, смех, крики людей – всё, что мог прихватить с собой. Но сейчас он молчал. Сейчас никто не отвечал на взволнованный крик.

Так что, ветер тоже затих. И вся природа последовала его примеру.

Не молчал лишь один мужчина. Тот, чьи руки уже по локоть окрасились в кровь. Тот, чьи крики не затихали в моей голове даже в моменты тишины. Тот, кто встал на колени и пытался разорвать свою футболку, чтобы перевязать ей ужасающие раны.

– Алекс! – я вздрогнула от грозного рыка, с трудом отрывая глаза от голени левой ноги, где кожу сняли так профессионально, словно разбирались с животным, которого подадут на ужин, – Что ты стоишь?!

– Я… – до боли сжав руки в кулаки, чтобы привести себя в чувство, я села рядом с Дином, – Извини…

Он ничего не сказал. Только перевёл взгляд на ещё одного молчаливого наблюдателя:

– А ты? Смотреть, как умирают люди – тоже обязанность ангелов?

Брови Кастиила поползли вверх, когда он удивлённо ответил:

– Нет, Рай никогда не…

Едва ли Дину было дело до Небес. По крайней мере, не сейчас. Он, наконец, расправился со своей футболкой и оторвал её часть, перевязывая самую ужасающую рану: порез от мачете на груди, из-за которого было видно даже что-то белое. «Рёбра», – с ужасом подумала я, забирая отрывок ткани из трясущихся рук Дина, – «Это его рёбра». Пока мои пальцы завязывали узел, Дин продолжил выливать все свои эмоции на нашего спасителя:

– И что ты тогда стоишь? – Дин встал с колен. Это не сулило ничего хорошего, – Ангелы способны ему помочь одним щелчком пальца! Ведь так? Или же ты на стороне Небес? Тоже участвуешь в наказании, которое они выдумали? – он встал всего в метре от ангела, вглядываясь в его глаза. И молчал. Всего секунду смотрел на него прежде, чем прокричать, толкнув его ладонью в грудь, – Отвечай! Что ты вообще здесь делаешь, папенькин сынок?!

Кас сделал шаг назад, сверля Дина взглядом исподлобья. Он молчал. Но я чувствовала, что в отсутствии ответа нет ничего хорошего. Пришлось вмешаться, пока Дин не сделал ничего лишнего и пока у Каса не закончилось терпение.

– Дин, пожалуйста… – прошептала я осторожно, боясь и на себя вызвать гнев охотника, – Успокойся. Я позвала Каса и попросила его помочь нам.

Дин резко повернулся на меня, заставив вздрогнуть. Но его лицо вдруг смягчилось. Он вдохнул и выдохнул, вместе с воздухом выпуская лишние сейчас эмоции. Видимо, услышав мою просьбу не кричать, он сказал уже тише:

– Только не говори мне, что ты серьёзно думаешь, будто бы парень из их компашки, – Дин указал на небо, закрытое тёмным, предгрозовым облаком, – Вдруг решит спасти наши задницы.

– Ну… – я потупила взгляд, – Так сказали Таро.

Дин хмыкнул. Другой реакции я, в общем-то, не ожидала. Но и сдаваться не собиралась.

– Они были правы. Кас же помог! – я показала на него, подняв уверенный взгляд на Дина, – Узнал про наказание и прилетел сразу к вашему дому. Да даже демон, с которого ты всего день назад был готов спустить три шкуры, сейчас заговаривает зубы Захарии, чтобы тот не заметил вашу пропажу так быстро.Так что, пожалуйста…

Я тоже встала и медленно подошла к Дину, не разрывая с ним зрительного контакта. В его зелёных глазах бурлила ярость, недоверие и, конечно же, переживание. Но мне хотелось, чтобы хоть раз он позволил себе из всех эмоций оставить только последнюю. Ту, которая была настоящей. А не обыденной маской для храброго мужчины и великого охотника.

– Не ищи подвоха там, где его нет. Хотя бы сейчас.

– Алекс, – он в неверии глядел на меня, не понимая, как я вообще могу просить его о таком, – Ты хоть понимаешь, что сейчас говоришь?

– Конечно, – я кивнула, – О доверии.

Неожиданно что-то за моей спиной засветилось. Я едва заметила это, но зато хорошо рассмотрела вытянувшееся лицо Дина, глядевшего за меня.

– Хэй, Кас, что ты…

Свет прекратился. А когда я развернулась, то, наконец, поняла, отчего Дин вдруг затих.

На окровавленной траве всё ещё лежал Сэм. Но больше на нём самом не было крови. Как и порезов, ран и синяков, покрывавших всё его тело. Даже выдернутый клок волос вернулся на место. И слабое дыхание, которое едва было заметно, вдруг стало ровнее и глубже.

Вместе с тем, казалось, я тоже начала дышать. Мой взгляд коснулся Дина, застывшего рядом со мной. И по лицу тут же расплылась улыбка, как только я встретила тонну облегчения в его зелёных глазах. В моей груди зарождалась та же эмоция с каждым новым вдохом Сэма, так что, я сказала Касу за нас двоих:

– Спасибо. Правда. Ты… Без тебя я даже не знаю…

– Я не должен был этого делать, – Кас встал, убирая руку со лба Сэма, – В этом, Дин, ты абсолютно прав, – он перевёл взгляд на охотника, черты лица которого от этих слов ожесточились, – И мне бы не хотелось, чтобы на Небесах узнали, что я пришёл на ваш зов. Я появился здесь только по одной причине, – Кас подошёл чуть ближе и, оглядев Дина с ног до головы ожесточённым взглядом с толикой угрозы, сказал, – Чтобы доказать тебе, что Небеса не такие, как ты думаешь. Ангелы не «папенькины сынки» – хмуро сказал он, – Мы воины, Дин. Служители Небес, которые должны подчиняться приказам. Однако, наши действия – это не сплошное послушание. Каждый воин умеет думать и принимать решения. И сейчас моим решением было помочь вам.

– Но ты всё равно будешь на их стороне, в рядах войска, да? – Дин говорил с явным сарказмом, – Даже если приказы вашего папаши устраивают в мире грёбаный геноцид?

Хоть он не переходил на крик, в его словах слышалась скрытая злоба. Я чувствовала, как он негодовал по поводу бездействия Небес. И, конечно, прекрасно понимала его. Главное, чтобы Дин снова не направил весь спектр эмоций на Каса. Всё-таки, он нас спас. Это будет как минимум неуважительно по отношению к нему.

– Не все наши приказы связаны с убийством. Небеса помогают отчаявшимся.

– Да? – он иронично хмыкнул, – И когда в последний раз вы этим занимались?

– Я? – он показал на себя и вдруг слегка улыбнулся, одной мимикой показывая, что уже выиграл, как только этот спор начался, – Сегодня.

Ухмылка спала с лица Дина. Этот ответ выбил почву из-под ног и заставил на секунду потерять способность противостоять столь уверенному в своей правде ангелу. Но Дин не мог оставить это так просто. Он обязан стоять на своей точке зрения до конца – это правило всю жизнь было с ним.

– И насколько же искренние твои намерения, Кастиил? – он выделил каждую букву имени, прожигая в ангеле две дырки своими горящими недоверием глазами.

А Кас молчал. Просто глядел на собеседника и не понимал. Как тот просто не может согласиться? Всего лишь смириться с тем миром, что уготовил для них Всевышний? Почему этот охотник так отличается от тех людей, которых он встречал до этого?

– В этом мире чудеса случаются, Дин.

Кас сделал шаг к нему на встречу, смотря верующими, праведными глазами, пытаясь вселить в него эту веру.

– Со мной не случались.

Но у ангела не вышло. Охотник ощетинился, смотрел всё так же с опаской и желал как можно быстрее увеличить расстояние между ними. А лучше вообще убраться отсюда.

Интуиция подсказывала, будто что-то такое я уже слышала и даже видела. Но пока я никак не могла понять, где именно.

– От чего же? – он вглядывался в Дина, сканируя его так, будто смотрит на саму душу, – Или ты считаешь, что не заслуживаешь спасения? – высказал предположение тот.

И по изменившимся зелёным глазам, чуть опущенной голове и осторожной ухмылке, на скорую руку надетой маске храбреца, понял, что попал в точку. Получив молчаливый ответ, Кас наклонил голову в бок и нахмурился.

А я подавилась воздухом от одной лишь фразы и телодвижений Каса. Непонимающий взгляд пронзительных голубых глаз, слова о спасении, молчание и хмурый, недоверчивый Дин – сериал повторяется прямо у меня перед глазами! Я удивлена, что вообще способна дышать в этот момент…

– И зачем же тебе помогать? Раскрой секрет. Ведь до этого я что-то не слышал от тебя и твоих друзей такого желания.

Кас молчал. Долго. Пока не сказал с лёгкой улыбкой:

– Прочитай Библию, – я чуть не поперхнулась, услышав ещё одну знакомую из сериала фразу, – Там есть ответы на твои вопросы.

– Не-а, так себе совет, – Дин покачал головой, – Тоже самое, что сказать, будто бы пути Бога неисповедимы.

– Но это ведь так… – Кас хмуро глядел на него секунду, прежде чем сказать, – Забудь. За ту неделю, что ты молился мне, я успел понять, как сложно убедить тебя в чём-то. А мне и ни к чему твоё понимание, – он секунду молчал, чтобы потом серьёзно, с едва скрываемой угрозой добавить, – Но, надеюсь, ты засунешь своё мнение обо мне, как о сопливом мальчишке, куда подальше. Ты должен проявить уважение, Дин. По крайней мере потому, что я спас вас.

Я смотрела то на Каса, величественно стреляющего глазами-молниями в ошеломлённый зелёный взгляд. То на Дина, вдруг затаившего дыхание, широко раскрывшего глаза и, кажется, даже слегка порозовевшего. Несколько секунд продлилось молчание прежде, чем меня вдруг осенило. Я громогласно воскликнула, пронзённая озарением:

– Ты что, молился ему?!

Дин вздрогнул. Я вдруг заметила, что покраснели не только его щёки. Даже уши. Уши. Хоть и немного.

Хитрая улыбка сама собой расплылась по моему лицу.

– Ну… Я не то чтобы…

– В первые две свои молитвы Дин считал, что занимается глупостью, что довольно часто подчёркивал, – Кас замолчал на мгновение, говоря откровенно. Было смешно от мысли, что он совсем не понимал наших с Дином реакций на этот факт. Для ангела молитва в порядке вещей, – Но на третьей молитве я решил искоренить его недоверие на корню.

Дин тяжело вздохнул, потерев переносицу рукой. Ангел же посмотрел на него хмуро, не понимая столь странной реакции на его слова. Пару секунд я задумчиво смотрела на Каса, пытаясь определить, о чём он. После чего спросила у затихшего Дина, пытающегося слиться с травой:

– Он прилетал к тебе?

– Нет! Как ты вообще могла подумать такое!.. Он… – под моим внимательным и воодушевлённым взглядом охотник, наконец, понял, что от расспросов ему не скрыться, так что ответил, с тяжёлым вздохом опустив голову, – Оставил записку.

– Что там было? – не унималась я.

– «Я слышал твою молитву, Дин».

«Наизусть помнит», – мысленно хихикнула я, в голове уже давным-давно поженив этих двоих, – «Господи, а вживую их общение ещё милее». Кроме забавного смущения Дина, голова которого, казалось, горела от стыда, заставлял улыбаться и Кас, явно не понимающий ни мою реакцию, ни реакцию охотника.

Но неожиданный голос где-то рядом стёр мысли о столь занимательном разговоре:

– Мда, Дин… Тебя поймали с поличным.

Я вздрогнула, тут же широко улыбнувшись и резко развернувшись. Прямо за моей спиной возник Кроули. На его лице была, конечно, улыбка, а в глазах искринки смеха.

– Кроули! – воскликнула я, подбегая к нему и внимательно осматривая на предмет повреждений, – Как прошло?

– О, неплохо, – он пожал плечами, – Узнал много нового. Например, ты когда-нибудь задумывалась, сколько у демонов и крыс общего? Тот милейший ангел раскрыл мне эту тайну.

Подняв брови, я удивлённо взглянула в его серо-зелёные глаза и вскоре ухмыльнулась, покачав головой.

– Раз шутишь, значит, всё в порядке.

– Не трать силы, Бэмби, – лишь сказал тот вместо привычного людям «не беспокойся», он вновь чувствовал себя некомфортно из-за моей заботы.

Я решила не продолжать этот диалог, чувствуя скрытый дискомфорт демона. Так что, повернувшись к Касу, сказала:

– Сможешь скрыть Винчестеров от ангелов?

– Ты говоришь про заклинание, благодаря которому наши радары не находят душу? – удивлённо приподняв брови, спросил тот, на что я утвердительно кивнула, – Это секретное заклинание. Откуда ведьма знает его?

– Не забывай, что я из другого мира, Кастиил, – недовольно ответила я, скривившись от прозвища, как от кислого лимона. А Дин отчего-то хмыкнул.

– В любом случае, я не могу выполнить эту просьбу.

– Почему это? – ухмылка Дина тут же исчезла. Он стрельнул глазами со скрытой угрозой, – Если есть такое средство, благодаря которому мы можем больше не попадаться ангелам на глаза, то вполне логично его использовать. Или тебе легче спасать нас каждый раз, Кас?

– Я же говорил, – тяжело вздохнув, тот ответил охотнику, – Что не хочу, чтобы Небеса узнали о моих действиях. Если вы пропадёте, то все поймут, что вам помогает ангел.

– Ну, ты уж как-нибудь ответь им так, чтобы они отстали, – с сарказмом сказал Дин.

Кас удивлённо смотрел на него секунду прежде, чем я прервала его желание ответить так же резко:

– Небесам не понадобятся его ответы, чтобы узнать правду. Так что, Дин, если он не может, то и пусть. В бункере нас всё равно не достанут.

– Но…

Кас вдруг схватился за голову, хмурясь так, будто почувствовал волну невероятной боли.

– Кас? – он положил руку ему на плечо и попытался заглянуть в глаза, но ему не ответили, – Хэй! Алекс, чего это он?

Дин повернулся на меня с волнением и непониманием. Я убрала куда подальше мысль о волнении, которое испытывает Дин при виде такого Каса, подошла ближе к ангелу и аккуратно спросила:

– Ангельское радио?

Тот слабо кивнул.

– Это то, по которому ангелы общаются? – Дин тоже получил в ответ кивок, отчего удивился, – И вы каждый раз чувствуете боль, когда общаетесь друг с другом? Очешуеть!

Я хмыкнула от столь детской реакции друга, но не переставала внимательно глядеть на хмурого ангела. И вдруг он открыл глаза, выпрямился и посмотрел на охотника со всей серьёзностью и грозностью, сказав:

– Вас потеряли и скоро отправятся сюда, – низкий голос Каса заставил сердце уйти в пятки.

Мы с Дином смотрели друг на друга, так что заметили появившуюся в глазах напротив панику. Наши мысли сошлись на одном и том же, так что, вскоре мы вместе подошли Сэму. Я помогла Дину его поднять и взять так, чтобы было удобно уносить его ослабшее тело.

– Значит, пора уходить, – выразил общую мысль Кроули, схватив нас за плечи.

– Да, только… – я посмотрела на Каса, сделав к нему шаг, – Меня и Кроули не видно на ангельских радарах?

– Демоны не попадаются ангелам. Ведь если бы попадались, то мы давно бы их истребили, – Кас на секунду глянул на Кроули, с лица которого неожиданно упала улыбка, – А ты… – он задумчиво замолчал, – Всё время с твоего рождения мы не могли тебя обнаружить. Твоя душа почему-то не резонирует с нашими силами.

– Вот, почему Захария не пошёл за нами тогда… – тихо прошептала я, поувствовав, как хватка Кроули на плече стала крепче. Видимо, демон тоже задавался этим вопросом последние пару часов.

– Да, – Кас кивнул, – Приказ убить тебя в силе все двадцать три года. Так что, ни один ангел не упустит возможности сделать это.

Мурашки пробежались по моей коже, а в животе сжался комок. Целая армия Небесных Воинов гонится за мной в желании убить вот уже двадцать три года. И все они, все до единого, сильнее меня в сто, нет, даже двести раз. Когда-нибудь кто-то из них уж точно достанет меня, в этом не стоило сомневаться.

Цепкий взгляд голубых глаз заставил задуматься над одним-единственным вопросом. «А ты? Ты хочешь убить меня?» – хотелось спросить в ту же секунду. Но я так и не успела ничего сказать, ведь Кроули, наконец, перенёс нас в ставший родным бункер.

– И… Что теперь? – спросил демон, отпуская моё плечо в библиотеке.

Ровена встала со своего места с книгой в руке. Видно, что она хочет рассказать мне о своих находках. И я бы с радостью выслушала её, если бы не всё произошедшее.

Я устала. Очень. И не только физически.

Весь день на меня давила одна простая мысль, которую я старалась отложить куда подальше. Но сейчас кроме неё в голове ничего не осталось.

– Я… – поджав губы, я опустилась на корточки и схватила себя за голову, прошептав, – Я думала, что сломать несколько печатей будет достаточно. Но, похоже…

Я подняла отчаянный взгляд на взлохмаченного Кроули с порванным костюмом и царапинами в паре мест, на безоружного Дина, оставшегося без кожанки, сил и спокойных слов на ближайший месяц, и, наконец, на Сэма, находящегося в отключке из-за пыток, которые проводил на нём ангел больше часа. И все они, все до единого, пошли за мной, думая, что я их приведу к спокойной жизни, которая не была им уготована судьбой.

Но в этом мире не бывает спокойствия. Не бывает жизни без угроз смерти.

Приказ убить тебя в силе уже двадцать три года.

На глаза накатили слёзы. Но я сморгнула их, не позволяя себе заплакать. Не сейчас, не при всех.

Всё так же тихо я продолжила, вставая с пола:

– Но, похоже, их это не остановит…

В таком же мёртвенном молчании я ушла к себе в комнату, стараясь убежать как можно дальше от всех. Убежать от вины, слёз и страдания, следующих за мной по пятам.

Весёлые будни

– Если бы мы не взяли его с собой, я бы не смогла спасти вас!

Я была на взводе. Крики – не то, что часто используется мной в выяснении отношений. Но с Дином по-другому, казалось, не поговоришь. В начале он вполне спокойно зашёл в мою комнату с бутылкой пива и предложил пойти подождать Сэма. Его молчаливая поддержка, выражающаяся исключительно в действиях, в ту же секунду улетучила все ненужные мысли из головы. Осталась только мягкая улыбка и благодарный взгляд.

Но потом всё переменилось. Наш разговор начал ненароком заходить на тему моего прошлого. В итоге, мы ждали пробуждения Сэма уже два часа, и сейчас проходила наша пятая ссора на счёт Кроули и Ровены, которые сидели в библиотеке. Он не собирался принимать их в своём доме. Конечно, я понимала такую реакцию. Но Кроули, блин, спас его. Можно было и помягче!

– Если бы мы не взяли его с собой, – Дин показал в сторону библиотеки, – То не пришлось бы его спасать. А, следовательно, и спасать нас, – он показал на себя и Сэма.

Да, в этом была доля правды, поэтому я поджала губы. Увидев мою реакцию, Дин уже было решил, что я согласилась с ним. Но как бы не так. Упрямство, вообще-то, присуще не только Винчестерам.

– Да, демоны не вселились бы в вас. Но ангелы напали бы в любом случае, – я говорила уже спокойно. Глядела на Дина полным уверенности лицом. Ведь мы оба знали, что я права, – Наказание нашло бы своих получателей если не сейчас, то через несколько дней или недель. Без разницы. И, кроме того, если бы не Кроули… – я опустила взгляд, – Когда Захария, тот ангел, что похитил вас, появился перед нами с Кроули, он решил первым разобраться с демоном, казавшимся ему здесь самым ненужным и лишним. Если бы не это, то он, возможно…

– Убил бы тебя… – шёпотом закончил за меня Дин, понимая, как сложно мне говорить о собственной смерти.

Повисло молчание. Оно тяжело опустилось мне на плечи, отчего те сгорбились. Голова всё так же продолжала стремиться вниз. Казалось, я слышала собственное сердце в той тишине, что воцарилась в лазарете.

Дин тоже не издавал звуков, поражённый новым откровением. Я говорила, что Кроули сильно помог мне, но не вникала в подробности. И это было первое, что я откровенно сказала. Так что не удивительно, что ошеломление поразило его.

Но все наши эмоции улетучились в ту же секунду, как из кровати послышался тяжёлый стон.

– Сэм! – я подбежала к нему, присев рядом, – Сэм, наконец-то ты проснулся!

Дин подошёл с другой стороны, внимательно осматривая брата.

– Что? – он медленно открыл глаза, осматриваясь, – Дин? Алекс?

– Как ты? Болит что-то? – я наклонилась ближе, вглядываясь в его глаза.

Казалось, взгляд был осознанным.

– Нормально… – хмуро, с каплей удивления и непонимания ответил он, – Только голова немного болит.

– Ну, это не смертельно, – Дин пожал плечами.

– Где мы?

Сэм осматривался.

– Мы в бункере. Ты был прав, она пришла за нами.

Потребовалась всего секунда, чтобы понять, о ком он:

– Ты думал, я не приду? – удивлённо воскликнула я, повернувшись к Дину, – Какого ты вообще обо мне мнения?!

– Без обид, но мы знакомы две недели, – он помахал рукой, пожав плечами, – С чего бы мне быть уверенным в твоей преданности?

– Как минимум потому, что я считаю вас друзьями? – с толикой предъявы ответила я.

– Не слушай его, Алекс, – Сэм сел в кровати, мягко улыбнувшись мне, – Он тоже верил в тебя. Просто не готов признаваться в этом самому себе.

– Сэм, что за…

– В любом случае, как ты нас нашла? – перебил он Дина, с интересом глядя на меня, – И как я оказался здоров после всего?

– Ну…

Под заинтересованные и внимательные взгляды Винчестеров я рассказала, как мы убегали от них, как мне было страшно. Со слезами на глазах я просила прощения за то, что решилась убить их, чтобы спасти себя. Но парни успокоили меня, сказав, что всё в порядке и они бы подумали о том же самом в похожей ситуации. И, что удивительно, извинились сами, сказав, что не хотели напугать меня и причинить вред. Это было полнейшей чушью, о чём я им и заявила. Ведь они не смогли бы совладать с собой, когда ими управляет демон, это нормально.

Мы перешли на тему Захарии. Я рассказала всё, что помнила о нём из сериала, о его появлении перед нами, как Сэм и Дин пропали, а мы с Кроули сбежали. А следом, быстро глянув в коридор и убедившись, что никто не подслушивает, я рассказала о своих слезах, о попытке Кроули успокоить меня и его идеях, благодаря которым я и помолилась Касу, и нашла Винчестеров через зеркало. Сэм и Дин посмотрели друг на друга, покивали мне и призвали продолжить.

Тяжело вздохнув (я надеялась, что они поменяют своё недоверие к Кроули хотя бы на безразличие), я рассказала, как бежала, спотыкалась, просила у людей помощи, но ничего не получалось. И как Кроули, вовремя заметивший девчушку, помог нам добраться до дома. Тогда же я решила поделиться, что призналась ему о своём истинном происхождении. Дину это не понравилось, Сэм тоже был недоволен, но всё равно хотел дослушать рассказ, а потому призвал сменить тему, заставив негодующего брата замолчать.

– А потом прилетел Кас. Сказал, что нашёл нас по вашим душам и всё это время не отвечал, потому что пытался разузнать, что происходит.

– Узнал что-то из того, что мы не знаем?

– По крайней мере, он ничего особенного мне не говорил, – я пожала плечами.

– Вообще, удивительно, что он решил помочь нам. Я согласен с Дином, он может иметь свою причину для этого спасения. К тому же… – Сэм задумчиво опустил взгляд, замолчав. Вскоре он неожиданно резко поднял голову на брата, – Дин! Помнишь, что сказал Захария, когда объяснял, почему у тебя другое наказание?

– На эту идею его натолкнули другие ангелы… – он кивнул, после чего вдруг застыл, дёрнулся и ошеломлённо посмотрел на младшего, – И сказал, что был ангел, который следил за нами и предложил изменение приговора, ведь знал, какие пытки на мне лучше испытывать.

Я перестала дышать, не веря. Мой взгляд застыл на задумчивом Дине, пытаясь найти хоть один дрогнувший мускул, хоть одно движение глаз, что угодно, доказывающее, принадлежность его слов к не удавшейся шутке.

Но он говорил правду. Если бы что угодно в этот момент было в моих руках, то оно бы тут же упало. Так же, как внутри меня летело прямиком вниз то, что лишь недавно начало зарождаться. То, о чём я не смела думать всё время, пока жила без Винчестеров, пока чувствовала себя незащищённой.

Внутри меня покачнулась вера в лучшее. Убеждённость, что мы сможем быстро со всеми подружиться и остаться в живых.

Сэм кивнул, подтверждая слова брата. Это убило меня окончательно. Тело вдруг прошибло током. Земля ушла из-под ног, а атмосфера в комнате потяжелела, когда я спросила:

– Вы думаете, Кас приставлен, чтобы следить за нами?

– «В шпионаже нет друзей, только цели».

Сэм нахмурился, молчаливо спрашивая: «ты серьёзно?». Но я не поняла, о чём речь и как это относится к Касу, удивлённо переводя взгляды на странных братьев.

– Серьёзно?! – воскликнул Дин, – Только не говори мне, что…

Я нахмурилась только больше:

– Что такое?

– «Топаз»? – я непонимающе, словно маленький птенец, смотрела на него большими-пребольшими голубыми глазами, – Альфред Хичкок?

– Это фильм какой-то?

– Да. И ты нарвалась на его просмотр, – с сочувствием ответил мне Сэм, положив свою тяжёлую руку на плечо в знак утешения.

– Всё! Смотрим сегодня же ночью! Нужно знать классику!

Я смотрела на возмущённого Дина, пытаясь сдержать смех. Вот таким полудуроковатым он мне нравился намного больше, чем раздражённым или взволнованным. И раз он хочет посмотреть со мной фильм, то… Почему бы и нет?

Возможно, это позволит мне отвлечься от удручающих мыслей. От Каса, который, вероятно, предал нас.

Но не у меня одной ангел, возможный шпион, засел в голове:

– Давайте вернёмся к Касу. Алекс, что ты предлагаешь делать? – Сэм посмотрел на меня, понимая, что я дам тот вариант действий, который они точно не будут ожидать. Именно поэтому его обязательно нужно выслушать.

– Ничего не делать, – ответила я спустя мгновение молчания, – Он не представляет нам опасности и не нападает. А если мы начнём действовать, то Небеса заподозрят неладное.

– Согласен, – он кивнул, – В любом случае, в бункере мы в безопасности. Главное помнить о слежке, когда мы выходим из него.

– Правда? Просто отсиживаться? – Дин явно не хотел оставлять всё, как есть.

Естественно, я понимала его реакцию. Кас был важен для меня, я хотела иметь его с нами в одной команде. Мне правда хотелось быть с ним другом.

И Дин, вероятно, хотел того же, хоть мог и не признаваться в этом самому себе. Не зря же охотник, никогда до этого не верящий в ангелов и Рай, молился Касу всю неделю.

Но… В этом мире всё хочет убить тебя, даже лучший друг.

Я уверенно кивнула, вновь постаравшись убрать удручающе мысли на второй план:

– Да. И советую тебе продолжать ему молиться. Отсутствие твоих посланий тоже покажется странным.

Мы молчали пару секунд, смотря друг на друга, пока Сэм не прервал нас удивлённым:

– Молиться?

– Когда ты…

– Не смей, – резко прервал меня Дин, – Только попробуй…

Не знаю, что за прилив смелости и глупости поразил меня, но угрозы Дина Винчестера прошли мимо ушей. Я хитро хихикнула, посмотрев на застывшего парня, и, как ни в чём не бывало, продолжила:

– Когда ты был в отключке, оказалось, что Дин молился Касу всю неделю.

– Да ну? – Сэм расплылся в широченной улыбке, переведя взгляд на Дина, усиленно прятавшего взгляд, – Прям молился? Ангелу?

– Ага. Ему ещё и ответ пришёл.

– Алекс… Я тебя прибью… – шипел он вполголоса.

– Чего-чего? – надсмехалась я, положив руку у уха, будто не расслышала, – Продолжать? Хорошо. Так вот, – повернула голову на Сэма, едва сдерживающего смех, – Оказалось, что Кас вообще помогал мне только потому, что хотел заставить Дина перестать называть его «папенькиным сынком» и доказать, что Рай может делать что-то хорошее.

– Только ради Дина, да? – тот уже сверлил в брате, у которого вновь горели уши, дыру, – Когда ты успел обзавестись друзьями сверху?

Дин поджал губы. Это было последней каплей. Я уже не смогла сдержаться и громко, заливисто рассмеялась. Вскоре и Сэм последовал моему примеру.

Но в одно мгновение наше веселье прервалось: в каждого прилетело по подушке. Расслабленно вздохнув в воцарившейся тишине, Дин постарался как можно более спокойно объяснить:

– Я хотел доказать вам, доверчивым остолопам, – он показал на нас. Мы с Сэмом переглянулись, прекрасно понимая, что оба с трудом сдерживаем улыбки, – Что ангелов и Рая не существует. Изучил информацию в той книге, что достала для нас Алекс. И молился, пытаясь показать вам, что ответа нет, – он отвёл взгляд в сторону, вновь начиная борьбу с собственным стыдом.

– И? Как успехи? Собрал доказательства? – хихикнула я, кидая в него подушку в ответ.

Но Дин поймал её, вдруг расплывшись в жестокой улыбке. Избавиться от ненужных чувств такому мастеру, как он, на это не потребовалось много времени. К сожалению, я не подумала об этом раньше и замерла. Интуиция подсказывала: не стоит ожидать ничего хорошего. И не зря.

– Ну всё, ты доигралась…

В его глазах запылал огонь. А я, повинуясь инстинктам, сорвалась с места с испуганными воплями. Дин тут же сорвался за мной вслед, прихватив две подушки. Ну а Сэм, посмеиваясь, встал с кровати, заправил её и спокойно вышел из лазарета с лёгкой улыбкой на губах.

В его планах было поговорить с Кроули и Ровеной. Откровенно. Ну и, возможно, с парой-тройкой угроз.

***

Прошло три дня. Сэм, как и ожидалось, оказался полностью здоров. За время нашего пристального наблюдения за его физическим состоянием, я с Винчестерами успела пересмотреть практически все любимые фильмы Дина.

Однажды, пытаясь хоть чем-то отвлечь себя от воспоминаний о не-Сэме и не-Дине и увиденных мной последствий пыток, проводимых на них, я попыталась испечь пирог. Вышло, конечно, не идеально, но вполне неплохо. А Дину даже понравилось: потом он весь день ходил с широченной улыбкой, напевая что-то себе под нос.

Каждое утро и вечер я проводила в компании Ровены. Кроме обыкновенных тренировок, мы вместе пытались выполнить новые заклинания, которые нашлись в местной библиотеке. Каждый раз после занятия я выходила без каких-либо сил, ведь все тренировки были направлены на опустошение моих запасов до предела. А иногда в конце урока я вообще не могла ходить. В такие разы Сэм и Дин с подозрением смотрели на Ровену, пока та приносила подушку и одеяло из комнаты прямо ко мне, уже отключившейся на полу.

Конечно, моей учительнице до сих пор не нравилось, что в основном я пользуюсь мешочками, а не магией без них. Но мне такой вариант казался удобнее. Мешочки тратят намного меньше сил, о чём я постоянно твердила. Естественно, Ровене было всё равно на мои доводы. Она каждый день упорно расширяла запасы магии, живущие во мне, опустошая их и заполняя вновь. Не прошло ни единой тренировки, когда я бы не сидела без сил, стараясь восстановить дыхание, а Ровена не повторяла: «Дорогая, сейчас твоя задача расширить запасы магии до среднего уровня. Только тогда я посчитаю тебя достойной хотя бы зваться ведьмой».

Я не верила в то, что у неё получится так натренировать моё тело. Ведь мне не повезло родиться в семье ведьм, предрасположенности к заклинаниям в мне гены не заложили, а магию в теле можно было развить лишь тренировками. У таких, как я, всегда способности ниже среднего.

Пыталась ли я высказать своё недоверие Ровене? Ещё чего. Всё-таки, моя вторая жизнь мне дорога.

Днём ранее я попросила Кроули проверить свой дом. Вспомнив его фразу «Они сожгли мой дом! Они съели моего портного!», я вспомнила, что у него есть и дом, и портной. Как оказалось, демоны всё уничтожили. В целом, я предполагала, что так произойдёт, поэтому уже морально подготовила братьев к новости, что у Кроули не осталось никаких вариантов, кроме как жить в бункере.

И, что удивительно, никто не высказывал строгих возражений. Как и на то, чтобы Ровена осталась тут на подольше. Это вызывало у меня массу подозрений. С чего бы вдруг практически прирождённым охотникам терпимо относиться к нечисти? И почему матери и сыну, спорящим друг с другом весь сериал, ни разу не захотелось сказать лишнего слова?

Короче, я приняла решение начать следить за всеми проживающими бункера. Со стороны казалось, будто все избегают друг друга. Винчестеры стараются не пересекаться с Кроули, тот, в свою очередь, не попадается на глаза и охотникам, и Ровене. А ведьма в основном сидит в библиотеке, не обращая ни на кого внимания.

Так что, когда у нас закончились продукты, и братья собрались в магазин, я вызвалась с ними. Глаза горели, а руки сжались в кулаки. Я должна выяснить, что происходит! Не могут же они разом забыть все недомолвки и молча жить под одной крышей.

Дин завёл Импалу, и мы отправились в путь. Когда машина выехала на шоссе, свернув с дороги к бункеру, а в магнитоле уже стояла кассета с альбомами AC/DC, я начала действовать. Главное: не спугнуть цель.

– Парни.

Сэм повернулся ко мне, подняв взгляд с книги, найденной в библиотеке, которую пролистывал в поисках интересной информации, а Дин посмотрел через зеркало в салоне, перестав постукивать пальцем по рулю в такт музыки. Я дождалась, когда они сделают песню потише, чтобы заговорить.

– Спасибо вам большое, что согласились оставить Ровену и Кроули с нами ещё ненадолго, – я мило улыбнулась.

«Выдайте мне Оскар!» – взмолилась я, посмотрев на себя в зеркало заднего вида. Это было очень правдоподобно. Передо мной была коротковолосая девушка с доверчивыми, словно детскими, глазами и практически невинным выражением лица. Даже я сама себе поверила в то, что эти дове могли просто так смириться со своей судьбой и жизнью бок о бок с ведьмой и демоном.

– Не за что, – Сэм расплылся в улыбке, – Мы же видим, тебе важно общаться со своим учителем. Да и Кроули здорово помог тебе пару дней назад.

– Мгм, – я кивнула, осторожно подбирая слова, чтобы продолжить это обсуждение, – И я так рада, что вы быстро нашли общий язык. Мне казалось, мы ещё долго будем спорить на эту тему.

– Ну, не ругаться же нам вечно… – Дин неуверенно пожал плечами.

Я посмотрела сначала на него, а потом на такого же Сэма, старающегося не заглядывать мне в глаза. Подозрения только усилились. Я поджала губы, секунду раздумывая, что делать. Слова полились сами собой.

– Согласна! Я так устала кричать на тебя, Дин! – я положила руку ему на плечо, мысленно злорадствуя, когда увидела, как он вздрогнул и отвернулся к дороге, избегая со мной зриетльного контакта, – Ненавижу крики!

– Не волнуйся, больше тебе не придётся ссориться с нами, – Сэм нервно улыбнулся, спеша на выручку брату.

– Да? Вы больше не будете недоверять демонам и ведьмам? – удивлённо и радостно, словно малый ребёнок, которому неожиданно купили огромного медведя, спросила я, повернувшись теперь к застывшему младшему.

– Ну… – Дин протянул, посмотрев на Сэма с немой просьбой придумать что-то.

Тот еле заметно пожал плечами, показывая, что понятия не имеет, какие слова нужно сказать.

Они были слишком забавные. Сдерживаться не осталось никаких сил. Я, наконец, решила выложить все карты на стол. Тихо посмеявшись, чем привлекая внимание Сэма и Дина, я вдруг пронзила их внимательными, всё понимающими глазами, совершенно спокойно, проникновенно выдав:

– Что вы сказали им?

Мой голос разрезал тишину, заставив их потерять воздух в лёгких. «Она догадалась!» – читалось в их глазах.

– Что? Ты о чём? – попытался сыграть дурачка Дин, смотря исключительно на дорогу с таким хмурым видом, будто бы там вдруг возникла аварийная ситуация.

– Вы угрожали им? Запугали? Только попробуйте с ними что-то сделать. Я серьёзно, – я кивнула, получив осторожный взгляд Сэма, – Особенно с Ровеной.

– Хэй-хэй, успокойся уже! – Дин отпустил одну руку с руля, чтобы помахать мне ей в знак остановки, – Всё с ними будет нормально.

– Точно? – я перевела взгляд на Сэма.

Тому сложнее соврать.

– Конечно, – уверил он.

Вроде, они говорили правду. Я тяжело вздознула, позволяя себе расслабиться.

– Вот же разбушевалась… – пробубнил Дин.

– Ну извини! – взмолилась я, простонав, – Ты же знаешь, как Ровена важна для меня. Я не позволю никому напасть на неё.

– Да мы и не собирались. Твоя ведьмочка волнует нас меньше всего.

– Мгм, – Сэм кивнул, – Да, конечно, она ищет в библиотеке заклинания, которые, возможно, потом будет использовать на людях. Но мы видим, как она дорога тебе и, что важнее, как ты ей дорога. Так что, я просто-напросто сказал ей, что если она ничего не сделает с бункером, нами и тобой, то пусть находится здесь, сколько хочет. Ей слишком важно твоё обучение, чтобы портить всё.

– Да? – удивилась я.

Не думала, что Ровена готова мириться с жизнью с охотниками ради меня. Тепло само собой расплылось по телу от одной этой мысли.

– Ну, это сопливый вариант малыша Сэмми, – хмыкнул Дин, игнорируя возмутившегося брата, – Вообще, как с ней, так и с Кроули, мы договорились не трогать друг друга, пока происходит вся эта заварушка с Раем и Адом.

– Поэтому вы избегаете общения с ними? Типа, всё равно придётся жить под одной крышей, так что пока у вас сухой закон? – расспросила я.

– Да, я это предложил им сразу после пробуждения. Что удивительно, они согласились даже без лишних угроз, – Сэм улыбнулся мне.

– Только Кроули я потом сказал пару ласковых.

Мы с Сэмом оба резко посмотрели на Дина. Тот удивлённо оглянулся на нас:

– Что?! Он же демон! С ними не договоришься по-человечески!

– Что ты ему сказал? – говорила я сквозь зубы со скрываемой злобой, молясь, чтобы Дин не слишком запугал его.

Не хотелось потерять такого союзника из-за предосторожности Винчестеров.

– Я провёл его в место с креслом. Показал его Кроули и сказал, что если тот сделает хоть что-то неправильное, то я прямо на этом месте не просто отправлю его в Ад, а устрою Ад на земле.

Я молчала пару секунд, взвешивая слова. В целом, угроза звучала не так ужасно, как могло бы. Главное, Дин не тронул его и не причинил вреда. Это уже замечательно.

Так что, вдохнув и выдохнув, я заключила:

– Ладно, неплохо. Это пойдёт ему на пользу.

– Чего? – переспросил Дин.

– Ну, небольшая угроза не помешает, – я пожала плечами.

– Алекс, ты серьёзно? – Сэм явно был в шоке.

Оказывается, они считали меня за слабохарактерную идиотку… Их разинутые рты и распахнутые глаза не могли не вызвать улыбку:

– Конечно. Я и сама угрожала ему пару раз, – я вздохнула, – К сожалению, Кроули по-другому может не понять.

– Ты? Угрожала? – Дин развеселился, – Я бы на это посмотрел!

– Хэй! Не делай из меня беспомощную!

– Мы не делаем, Алекс, – Сэм положил руку мне на плечо, чтобы я заглянула в его откровенные зелёные глаза, – Я наоборот ценю то, что в таком сложном мире ты умудряешься верить в обычные словесные договорённости. И в дружбу с ангелами и демонами, – Дин хмыкнул. Я удержала себя от желания показать ему язык, – Но мы выросли по-другому. Мы знаем, что такое монстры. И не хотим, чтобы ты познакомилась с ними из-за чьего-то предательства.

Я хмыкнула с толикой истерики, вспоминая Зои и множество ведьм, которых встречала за это время. Про трупы, которые были у них на счету и следы крови, остающиеся за каждым их шагом.

Я посмотрела на него с печалью в глазах, пытаясь передать все те чувства, которые испытывала от этих слов. С той обречённостью, которая давила на меня каждый раз, как страх вновь завладевал мной.

Я набрала обжигающего летнего воздуха в лёгкие, чтобы печально сказать:

– Я уже знакома с ними, Сэм. С настоящими монстрами. Именно поэтому я хочу подружиться и с Кроули, и с Касом. Именно поэтому я хочу сделать вас всех одной большой командой, – я поджала губы, посмотрела поочерёдно на Дина, на Сэма, внимательно слушающих меня, и продолжила, – Ведь все мы желаем одного и того же. И я, и Дин, и ты, и Ровена, и Кроули. Мы все собрались в бункере с одной и той же целью: остаться в живых. Разве она не должна нас сплотить, Сэм?

Он печально улыбнулся мне, готовясь что-то ответить. Возможно, как-то опровергнуть. Сказать, что за всю жизнь он не встречал ни одного примера такой дружбы. А, возможно, он бы вспомнил мой рассказ о сериале, о том, что у них были в друзьях и ангелы, и демоны, и ведьмы. Он бы допустил, что это возможно и здесь, раз было доступно там.

Я не знала, что Сэм хотел сказать. Но очень ждала его ответа.

Однако вдруг его прервал резкий удар Дина по рулю:

– Смотри, куда прёшь! – воскликнул он, объезжая по обочине грузовик, отчего-то едущий на встречке.

Я удивлённо посмотрела на водителя. Наши взгляды встретились всего на секунду. Лишь на мгновение мы пересеклись. Но даже этого мне хватило, чтобы впасть в дикий ужас. Водитель грузовика мельком глянул на меня, широко ухмыляясь. Его улыбка была нездоровой, какой-то злорадной. А эти глаза… Ох… В них отражалась настоящая, пугающая, непроглядная…

И в ту же секунду мурашки пробежались по моему позвоночнику. Воздух покинул лёгкие, а сердце заколотилось, как бешенное.

Я с ужасом повернулась к братьям, тихо, шокированно сказав:

– Это был демон.

Городские хлопоты

Стычка с грузовиком произошла уже у черты города. Думаю, исключительно поэтому нам удалось доехать до магазинов без лишних приключений. Поначалу в Импале царило давящее, сжимающее голову в тиски молчание. Я подобрала ноги и, обняв их, заставляла себя снова и снова переигрывать в голове этот момент.

Демон, взгляд чёрных глаз, ухмылка… На третью перекрутку стало понятно, что грузовик ехал на встречке не просто так. Демон направил его. И он точно знал, кто внутри.

К пятой прокрутке воспоминания, всплыла его ухмылка. Демон не был разочарован, что отпустил нас. Значит, он не единственный, кто будет покушаться. Нужно держаться осторожно.

К десятому повторению момента я уже перестала чувствовать испуг. В голове мысли сменяли одна другую, отвлекая от эмоций на раз-два. И вскоре этот водоворот привёл к другому воспоминанию. Тот самый конец первого сезона, ставший настолько неожиданным, что я ещё долго не могла уснуть. Та самая авария, после которой впервые Дин чуть не умер, а Джон продал свою душу.

Тогда за рулём тоже был демон.

Я медленно подняла голову, рассматривая притихших братьев. Внутри происходила упорная борьба: спросить или нет? Нарушить ли тишину?

«Была ни была», – я набрала воздух в лёгкие, понимая, что этот диалог может быть важен в будущем. Нужно понять, правильно ли братья оценивают ситуацию. Разговор придётся начать. Даже если это сложно.

– Можете дать мне одно обещание?

Винчестеры нахмурились. Что забавно, их лица выглядели примерно одинаково во время растерянности. Сэм повернулся ко мне, удивлённо спросив:

– Что именно?

– Я знаю… – одна рука сама собой взяла вторую, начав делать привычные движения большим пальцем, – Что это для вас сложно. И понимаю, что не смею просить вас о таком. Но от моей просьбы зависит не только наша судьба, а судьба всего мира.

– О чём ты?

– У семьи Винчестеров, к сожалению, есть одна неприятная привычка, – я поджала губы, поднимая на них взгляд, – Спасать друг друга даже ценой собственной жизни. И я прошу вас не делать этого.

Они взглянули друг на друга глазами, полными непонимания и несогласия. Но никто не смел ничего высказывать мне в ответ, ведь братья знали, что я права. Импала погрузилась в тяжёлое молчание. Пока, наконец, Сэм не перестал внимательно всматриваться в меня и спросил:

– С чего это ты вдруг заговорила об этом?

Как всегда, прямо в точку. Сэмми зрит в корень, чем в очередной раз выбивает уверенность на пару мгновений. Мне потребовалось время, чтобы найти силы на честный ответ. Такой, чтобы не соврать, но и не выдать правду.

– Ну… – я отвела взгляд, расплывчато пробубнив, – Было там кое-что в сериале…

– Что?

Видимо, Сэм не отстанет…

Пришлось ответить:

– Была авария. Вы разбились. Дин впал в кому. И выжил только потому, что Джон продал за него душу. Я даже говорила об этом при встрече с ним, помните?

– Да, конечно. Такое сложно пропустить мимо ушей. И теперь ты думаешь… – Сэм был сконфужен от неожиданного откровения. Дин так и вовсе забыл ненадолго, как нужно закрывать рот, – Что произойдёт то же самое? Только без отца?

– Я это не исключаю, – удручённо пожала плечами я, – Ведь мы пока не поняли, зачем демон делал это. Их задача: убить Кроули и Ровену за то, что те сделали с Лилит. Но откуда им известно, что мы причастны к этому? – они молча разделили мои опасения. Я продолжила, попытавшись придать голосу уверяющий тон, – Именно поэтому я попросила пообещать мне не отдавать жизни и тем более не продавать души. Мы же не хотим следовать пророчеству, ведь так?

Они кивнули. Но Дин, хоть и был согласен, не мог не спросить. Шутливая нотка звучала в голосе, когда он прорезал тишину:

– И что ты тогда предлагаешь делать в ситуации, где мы на волоске от смерти, о, капитан?

– Помогать, чем можете. А я отдам всё за то, чтобы оставить вас в живых, – без колебаний ответила я.

– Всё? Вообще всё? – он поднял брови, изучая меня через зеркало заднего вида.

Дин намекал на жизнь, я знала это. Хотел узнать, что я готова отдать за них. Хотел проверить меня. Мы должны были разделить границы нашей дружбы, понять их нынешние пределы. И я уже считала Винчестеров близкими друзьями. Я не представляла существование без них.

Но отдавать жизнь… Снова почувствовать тот миг, когда ты безвозвратно погружаешься во тьму…

Холод, метель, гудок…

От паники я перешла к разочарованию, а после и вовсе одиночеству. Тогда, в тот миг, эмоции захлынули меня одной большой волной. Словно цунами, они ломали выставленные стены и рамки, разрушали привычную жизнь. Прошёл всего миг, но морально я уже была уничтожена.

А после наступила пустота. Всё пропало. Боль исчезла, чувства растворились. Ничего не осталось. И я была в этой холодной, пугающей тьме... Одна…

Нет, я так не смогу. Я не хочу возвращаться туда.

– Даже отправлюсь в Ад или Рай, чтобы достать вас оттуда. Вы же знали, что туда есть тайные проходы? – мой вопрос заставил их задуматься и при этом звучал достаточно убедительно, чтобы они поняли, что я не оставлю их на грани смерти, – Но я не продам душу. Так делают только слабаки.

Дин кивнул, тяжело вздохнув:

– Ты права. Так делают только те, кто не готов мириться с судьбой.

Сэм хмыкнул, шутливо добавив:

– Да, звучит очень по-нашему. Поэтому, наверное, отец и сделал это в её сериале?

«И в правду», – я улыбнулась, – «Винчестеры больше всех не мирятся с судьбой. Да и я не лучше. Мы с братьями не следуем концу света или хотя бы сюжету сериала…»

– Ладно, мы поняли тебя. Этого достаточно для обещания?

Дин сдал назад, заехал на парковку, остановился и посмотрел на меня. Я кивнула, улыбнувшись. Разговор дал мне всё, что я хотела от него. Хоть братья и не желали это признавать, они всё-таки принимали во внимание, что от их жизней зависит многое. Так что, возможно, в критической ситуации Винчестеры хотя бы подумают прежде, чем продавать душу. Это успокаивало меня. Слегка успокаивало.

– Спасибо. А то клятву на мизинчиках неудобно делать, паркуясь, – он расплылся в широкой улыбке, снова нажимая газ, чтобы лучше завернуть на место.

Ну конечно, мы не могли закончить диалог на серьёзной ноте… Я вместе с Сэмом, весело посмотрев друг на друга, только покачала головой, принимая общую мысль: «Дин такой Дин»…

Вскоре Импала окончательно припарковалась. Мы вышли из неё и направились привычной дорогой в продуктовый. Сэм и Дин спорили на счёт истинного предназначения Friendtape. На фразу первого: «Дин, там нужно знакомиться с людьми и заводить новых друзей. Даже в названии это указано», второй отвечал: «Ну так. Я знакомлюсь. Просто глубже, чем ты, святоша». Было интересно слушать о каком-то там предназначении, зная на самом деле, почему создавалось приложение. Думаю, Винчестеры разочаруются, если узнают, что его создали ради защиты диплома, а выпустили в мир, чтобы заработать.

Но мне удалось не вставить ни единого слова в их интереснейшую перепалку. Всё это время я улыбчиво слушала их, вспоминая недавнее письмо Теодора, где он рассказывал о расширении компании и нововведениях. Скоро на сайте должна появиться возможность репоста, которая не представлялась там до этого. Я поддержала их идею, восхитившись, как быстро компания развивается и генерирует нововведения даже без моей подачки.

Уже подходя к продуктовому, я, наконец, вынырнула из размышлений. И как раз вовремя. Рядом оказалась надпись, заставившая меня резко вздохнуть. Возможность подвернулась просто прекрасно, что не могло не радовать.

– Подождите, – сказала я, останавливаясь.

– М?

– Нам нужно сделать вам кое-какое тату, – мой нос указал на красную надпись на соседнем доме.

– Что, хочешь парные татуировки? Чур, у меня будет зайчик на заднице! – Дин с горящими глазами поднял руку, будто выхватывая этот вариант из наших.

Ну, невозможно было не прыснуть от смеха, глядя на него. Сквозь улыбку покачав головой, я ответила, поднимая футболку до уровня груди:

– Нет. Чтобы сделать вам это.

– Пентаграмма на теле, – Сэм с широкими глазами осмотрел мою татуировку, восхитившись, – Ты гений!

– Это, вообще-то, была ваша идея. – Винчестеры посмотрели друг на друга с непониманием, из-за чего мне пришлось добавить, – В сериале.

– Значит, мы гении, – хмыкнул он, – В любом случае, я согласен. Раз демоны уже напали на нас сегодня, то точно нападут вновь. Не хочу оказаться под контролем, – Сэм потряс плечами, будто сбрасывая с них неприятные ощущения.

– Согласен, – хмуро кивнул Дин.

– Тогда погнали.

***

Вскоре на телах братьев уже красовалась та самая татуировка. Только вот… К моему огромному удивлению, они сделали её там же, где и я. Их пентаграммы с языками пламени виднелись на левом боку, прямо на сердце. Увидев их, одевающих свои футболки, в холле тату-мастерской, я застыла, потерявшись. Ведь тогда, пару лет назад, я делала знак в этом месте, чтобы не повторять за Винчестерами. Казалось, у меня нет права становиться частью этой семьи.

Но теперь Сэм и Дин были с татуировками там же, где у меня. Они сами решили так. Они сделали меня своей…

– Алекс? – обеспокоенно спросил Сэм, положив руку на плечо, – Идём?

– А… – я заглянула в его беспокоящиеся глаза и, выдавив улыбку, кивнула, – Мгм.

– Ты чего?

Мы вышли из мастерской. Я поджала губы, опустив голову:

– Да так. Забей.

Сэм не ответил, ведь неожиданно я вдруг застыла, увидев знакомый красный легковой автомобиль. «Номера совпадают», – заметила я, разглядывая внимательнее, – «Но что она тут делает?»

– Алекс? – Дин непонимающе переводил взгляд с меня на машину и обратно, – Ты знаешь эту машину?

– Да. Её водитель – наша с Ровеной общая знакомая.

– Хочешь сказать, в этом городе завелась ведьма? – голос Сэма звучал напряжённо

Мои глаза всё ещё прожигали в машине дыру, когда голос задумчиво сказал:

– Да. Но вам не о чем волноваться, она не будет убивать, – «без необходимости» я решила не озвучивать. А то вдруг Винчестеры всполошатся, – Она подрабатывает другим.

– И чем же? – Дин явно удивился, узнав, что ведьмы вообще работают.

Но я ему так и не ответила, резко развернулась и, подняв голову, серьёзно, с ноткой паники глянула на них:

– Она не должна увидеть меня с вами. Возникнут ненужные вопросы. Идите в магазин без меня.

Я толкнула их в сторону продуктового. Но Дин, схватив мою руку, сжал её за запястье и удивлённо воскликнул:

– Ты хочешь разделиться, когда в любой момент из-за угла может показаться черноглазый? С дубу рухнула?!

«А, точно, демоны…» – я моргнула, посмотрев на них чуть более осознанно и менее эмоционально, – «На фоне опасности оказаться замеченной с охотниками я и забыла об этом. Это так на меня влияют Винчестеры, да?» – мысленно хмыкнув, я вспомнила, как чаще всего паникую, чувствуя угрозу жизни, – «Хотя, какая тут опасность? Слава Ровене, благодаря ней с демонами я уж точно справлюсь».

Удивление от неожиданно пойманной руки прошло, так что сказала я вполне спокойно, хоть и с ноткой паники из-за нежелания встречаться со знакомой в присутствии Винчестеров:

– Вы же взяли с собой какое-нибудь оружие от демонов, – сказала я, припоминая, что перед тем, как закрыть машину, Дин достал для себя и брата по ангельскому клинку, – Чего тут такого?

– Ты не поняла, – он мотнул головой, сжав мою руку ещё крепче, – Сейчас ты пойдёшь к какой-то непонятной ведьме одна. Без оружия. В то время как нас везде поджидают демоны.

– Кто сказал, что я безоружна? – по губам расплылась улыбка, – Запомни, Дин, я никогда не выхожу на улицу без защитного мешочка, Таро и зеркала.

Он вглядывался в мои глаза, пытаясь найти там неуверенность или излишнюю самонадеянность. Но я умела точно рассчитывать свои силы и знала, что, если и не смогу справиться с демонами, то хотя бы сумею скрыться от них.

Раньше, при первой встрече с Кроули, я переживала из-за призыва демона. Тогда я тоже хорошо рассчитывала возможности и понимала, что не смогу справиться и с одним представителем Ада. В тот период я даже не думала о бое, единственным вариантом было бежать.

Сейчас же черноглазые не вызывают у меня того страха и дрожи, которая была раньше. Они могут покалечить меня, возможно. Но убить… Я это и ненавижу, да. Но на крайний случай у меня всегда остаётся магия, которой не нужны мешочки.

В общем, я стала сильнее. И морально, и физически.

– Думаешь, тебе хватит этого? – спросил Сэм, высвобождая мою руку из крепкой хватки брата, – Их может быть несколько.

– Если что, побегу. Как тогда, у Врат, – я заставила себя улыбнуться ему, чтобы вселить уверенность, – Идите за продуктами короче. Мне нужны фрукты. Лучше возьмите яблоки и бананы, буду благодарна, – я повернулась к Дину, покачав пальцем у его носа, отчего он смешно свёл глаза к центру, – И, нет, это не кроличья еда. Мне нравятся фрукты, потому что в них фруктоза. А я слежу за фигурой.

Стоп.

О нет. Нет, нет, нет! Только не это…

«Про фигуру говорить не следовало», – перестав дышать, я осторожно подняла голову на ошеломлённых Винчестеров, широко раскрывших рты. Они явно не ожидали, что девушка спортивного телосложения что-то будет говорить про свою талию. Ну, что ж, они ещё многого не понимают про женщин. Ох, если бы мужчины вообще имели представление, сколько противоположный пол тратит на наведение марафета…

Сглотнув ком, неожиданно образовавшийся в горле, я сконфуженно добавила:

– Не спрашивайте, – и начала копаться в сумке, чтобы не чувствовать их прожигающие взгляды. Вскоре достав бумажник, пока Дин, словно рыба, открывал и закрывал рот, пытаясь правильно сформулировать вопрос, я продолжила, – Ещё купите бутылку джина и вина. Посижу с Кроули и Ровеной. Вдруг, смогу их разговорить, – задумчиво отсчитав пару купюр, я протянула их Сэму (он уж точно потратит деньги с пользой), – И Нутеллу. Мне.

– В ней тоже только фруктоза, – хмыкнул Сэм, пряча деньги в карман, – Которая поможет следить за фигурой?

Мой пыл в тот же миг пропал. Глаза расширились, губы замерли открытыми. А в тот момент, когда я заметила всё увеличивающиеся и увеличивающиеся улыбки братьев, к щекам прилил румянец. Меня ловко подловили, что сразу выбило уверенность и оставило с чувством провала.

Пришлось откашляться, чтобы вообще выдать какой-то звук:

– Нет, – уже сдержаннее и тише прозвучал мой голос, – Но я могу себе позволить. Нужно хоть чем-то радовать себя после стольких переживаний.

– А фигура? – задумчиво спросил Дин, пристально оглядывая с ног до головы.

А вот от этого уже было некомфортно. Не то, чтобы у меня были комплексы, но такой внимательный взгляд Дина Винчестера на моём теле заставлял щёки разгораться сильнее. Сэм посмотрел на брата с укором, но тот даже не обратил внимания. Что ж, зато он заметил мой сначала затухший, а потом вдруг раздражённый взгляд.

– На задавай таких вопросов, пока я не передумала и не оставила себя без сладкого.

Дин в удивлении поднял брови, глянув на младшего. Он явно не ожидал, что я разозлюсь именно на это. Будто бы Дин морит меня голодом и запрещает есть сладкое.

Тем временем Сэм с выдохом пожал плечами в ответ, заключив:

– Женщины.

Дин глянул на ошеломлённую меня и спустя пару секунд согласно кивнул:

– Женщины…

Я бы сказала что-то, если бы неожиданно не заметила девушку с ужасным шрамом на лице у них за спиной.

Время утекало на глазах. Нужно было остаться одной как можно быстрее:

– Идите уже, – постаравшись развернуть, я толкнула их в сторону продуктового, пока те непонимающе озирались на меня, – И только попробуйте потратить деньги с фальшивой карточки. Я дала вам настоящие купюры для этого. Не нарушайте закон.

– Откуда у тебя вообще деньги? – Дин попытался вновь схватить меня за запястье, но я не повторила тех же ошибок, вовремя сделав шаг назад.

– Поверь, вы не захотите это знать.

И ушла в ту сторону, куда направилась моя знакомая, пока мне не задали ещё больше вопросов. «Надеюсь, она не заметила их», – взмолилась я, заворачивая за угол. Меня встретила маленькая улочка. На ней глаз находил уже не так много людей. Мало кто хотел оставаться здесь, все люди двигались быстро, смотря куда угодно, лишь бы не на других. В паре метров от меня стояли мусорные баки, куда, видимо, сбрасывали отходы ближайшие кафе и магазины. Только большей мрачности и некомфортности добавляла тень, падающая на всё пространство вокруг. Казалось, Солнце обходило это место стороной, опасаясь чего-то или пряча что-то от лишнего внимания.

И среди всего, словно белое пятно на чёрной ткани, словно лебедь в стае уток, словно Луна на дневном небосводе, стояла она. Её чёрные волосы спадали с плеч, своими волнами лишь больше подчёркивая изящные формы женщины. Если многие здесь были с сумками или пакетами: уходили из магазинов или ещё спешили туда, то она шла налегке: в коротком летнем платьице и чёрном плаще. Но больше всего она выделялась своей одеждой. Всё, от головы до пят, было не от мира сего: по щебню цокали тёмные туфельки на среднем каблуке, на одноцветном белом платье выделялся корсет из тонкой чёрной ткани с узорами в виде витьеватых роз, плащ развивался в стороны от любого дуновения ветра, отчего прохожим приходилось обходить её за несколько метров, на правой ноге была натянута лента, от которой вверх, под подол платья, уходило несколько креплений. А главным атрибутом её образа была шляпка. Сейчас такие небольшие, не покрывающие всю голову головные уборы уже точно не носили. Но я знала, обладательница этого украшения надела его не чтобы спрятаться от августовского солнцепёка. На левой половине её лица от самого лба до губ шёл огромный уродливый шрам. Он расползался на множество линий, которые, словно паутина, покрывали собой всю голову (даже на правой стороне лица что-то виднелось). Так как у этой шляпки имелась тёмная сеточка, то шрам закрывался и становился менее заметным. Но это не мешало людям озираться на женщину и пялиться на неё неприлично долго.

«Раз она не оглядывается, значит, видимо, не заметила меня», – подумала я, выдыхая, – «Это хорошо. Не хочу объяснять, почему якшаюсь с охотниками».

Поняв, что разговор теперь навряд ли принесёт проблемы, мне стало уже легче его начать. Сорвавшись с места, я подбежала:

– Магдалена!

Женщина встала, удивлённо оборачиваясь. Заприметив меня единственным здоровым карим глазом, она высоко подняла брови:

– Алекс?

Я оказалась у неё, улыбаясь и кивая. Осматривая с головы до ног, ведьма из удивлённой постепенно превращалась в радостную: её губы, окрашенные ярко-красной помадой, расплылись в улыбке, а морщины на лбу разгладились, показывая удовлетворение. Но, конечно, как и Ровена, женщина не показывала излишней эмоциональности, сохраняя величественное и благородное лицо. Правда, глаза тоже выдавали Магдалену с первого мгновения.

– Что ты тут делаешь?

– Вообще-то, я тебе то же самое хотела сказать, – я хмыкнула, – Не знала, что ты уехала из Нью-Йорка.

– Знала бы, если бы отправляла хоть какую-то весточку, – её хитрый глаз пронзил меня, заставляя замереть.

Я смотрела на него и второй пустой зрачок, не имеющий никакого цвета, и не могла ничего сделать. Голова сама собой виновато опустилась, нога зашаркала по земле, а руки затеребили рукава джинсовки.

– Ну… Я не могла…

– Ты не представляешь, как старикан волновался за тебя, малышка. Всё подходил, спрашивал, не писала ли ты, не звонила, – я поджала губы, чувствуя вину, – Ты пропала, а следом и Ровена перестала появляться. Мы уж подумали, что никогда больше не увидимся с вами.

– Мда… Надо было сказать тебе и Стэфану, что всё хорошо… – протянула я, поднимая голову, и изобразила улыбку, – Извини. Всё слишком быстро закрутилось, я не успела пояснить.

– Ничего, – она хмыкнула, – Хоть я и считаю тебя малышкой…

– Только потому, что я прожила меньше века, – не могла не заметить я.

Магдалена проигнорировала:

– Хоть я и считаю тебя малышкой, ты достаточно самостоятельная, чтобы самой разбираться со своими проблемами, – «Были бы они только мои…» – последовал мысленный истерический смешок от меня, – Так что, я обойдусь без твоих ежедневных писем. Но хотя бы присылай что-то раз в неделю. А то ты доведёшь Стэфана до приступа. Ты же знаешь, ему и Ровены хватает… – она осмотрелась, – Кстати, она с тобой?

– Не-а, – я покачала головой, – Но близко. С ней всё хорошо.

«Настолько, насколько может быть хорошо после укусов адских псов», – я постаралась не думать об этом, но выходило с трудом. Мои голубые глаза посмотрели куда-то в сторону, потухнув.

– Что-то я не верю твоим словам, – протянула она, прищуриваясь. Я уж испугалась, округлив глаза и переживая, как бы меня не начали расспрашивать. Но, благо, Магдалена, как и другие ведьмы, имела правило не лезть в чужие дела, – Ладно, мне без разницы. Раз не хочешь говорить, значит, не столь оно важно для меня.

Я благодарно улыбнулась, смотря на неё. Ведьмы часто пугали меня и наводили ужаса. Особенно в первый год обучения у Ровены. Они были жестоки и эгоистичны. Но мне нравилось в них одно: их желание быть в одиночестве заставляло не лезть к другим с расспросами. Вероятно, именно поэтому никто, кроме Ровены, так и не заставлял меня стать тёмной. И благодаря тому же мне не потребовалось объяснять многие странности, которые со мной происходили иногда.

– Ты занята? – спросила я, вежливо улыбаясь, – Если нет, то я предложила бы тебе посидеть со мной в тишине и без лишнего шума, – я выразительно осмотрела людей вокруг, – Тут есть одна неплохая кафешка неподалёку. Там отличный латте, тебе стоит попробовать!

– Я не пью ничего слабее капучино уже давно, малышка, – она хихикнула, заметив разочарование на моём искреннем и добродушном лице, – Я приехала сюда в парикмахерскую на стрижку. Но до записи есть больше получаса. Думаю, мы успеем выпить с тобой по чашечке кофе.

Её взгляд, казавшийся мне каким-то родительским, будто невесомо гладил меня по голове, словно маленького ребёнка. От столь тёплых чувств я не могла не расплыться в улыбке.

Ведьма и подарок

– Не думаю, что ты приехала в Лебанон на стрижку, – я отпила из большого стакана, с невероятным огорчением портя рисунок мишки, сделанный на пенке, – В Нью-Йорке точно есть мастерские получше.

– Ты права, – её чашка с глухим стуком поставилась на блюдце, – Я здесь не поэтому.

– Тогда что случилось, Магдалена?

Мои глаза с готовностью и нескрываемым переживанием смотрели на неё. И, пару минут глядя на моё искреннее соучастие, несвойственное большинству ведьм, она сдалась. Ничего необычного, так получалось всегда со времён нашего знакомства.

– Времена неспокойные, малышка. Хуже было только после гонений Святой Инквизиции.

Я удивлённо вскинула брови. Ведьмы редко приравнивали что-то к той резне, которую затеяли люди в средневековье. Это заставило меня поёрзать на деревянной скамейке.

– Охотники обнаружили кого-то? – предположила я.

Но Магдалена покачала головой:

– Хуже. Ковен объявил о приёме новичков.

Я бы подавилась, осталось бы у меня латте во рту. Эту новость уж точно не ожидаешь. И не потому, что в Ковене много людей. Даже наоборот.

– Они ж консерваторы до мозга и костей, – мои глаза были с блюдца, – Когда вообще они принимали новичков?

Ведьма тяжело вздохнула, чем вообще не успокоила:

– Никогда, Алекс. Вообще никогда…

У меня и без того было, о чём подумать. Не хватало ещё и Ковена. Наверное, поэтому я постаралась размышлять оптимистично:

– Ну… Может, они решили впервые что-то поменять?..

Я сама не верила в собственную идею, это слышалось по моему голосу. И Магдалена только налила масла в огонь, скептично посмотрев на меня:

– Ты же сама сказала, что они консерваторы.

Тут уже тяжело вздохнула я. Потому что крыть было нечем.

На пару мгновений наступило молчание. Оно казалось таким некомфортным, словно свербило где-то между лопаток. Но моя знакомая продолжала спокойно пить кофе, будто ничего не происходит. Благодаря тому, что знали мы друг друга не один день, я прекрасно понимала, Магдалене не всё равно на происходящее. Однако она, как и большинство ведьм, считает эмоции лишней слабостью, а потому всегда держится, словно каменная стена.

Тишина напрягала. В уши проникали бессвязные и бесполезные разговоры с соседних столов, отчего начинала кружиться голова. Поэтому с дуру я сказала первое, что пришло в голову:

– И как? Пробовалась туда? – она поставила кружку на блюдце, взглянув на меня из-за тёмных ресниц. Поёрзав на скамейке вновь, я добавила неуверенно, – Ну, в Ковен. Пробовалась в Ковен?

Магдалена молча смотрела на меня. С лёгкой улыбкой. Такой хитрой, родительской, будто она знает всё и готова ко всем моим вопросам. И именно такое выражение её лица заставляло меня чувствовать себя, словно раскрытую книгу. Оно же помогало думать шире и следить за собой, переживая, как бы моя знакомая не подумала обо мне что-то не то.

Магдалена всё ещё молчала. Я пересмотрела свои слова пару раз. Вспомнила, что эта ведьма, как и Ровена, не принимается обществом остальных ведьм, даже среди тех, кто не уважает Ковен. И раз мою учительницу выгнали оттуда, хотя она была одной из сильнейших, то ведьму послабже…

Я поняла, что вопрос был странный.

– Да, прости, сморозила глупость, – я стыдливо хмыкнула, пытаясь сделать вид, будто понимала, что говорила, с самого начала, – Ну, вдруг что-то поменялось за то время, что мы не виделись.

– Ковен не перестал принимать людей за идиотов и считать магию лучшим оружием для всех ситуаций. А я не перестала держаться подальше от ненужных разборок.

«Ну, хоть у кого-то за месяц ничего не поменялось», – я искренне постаралась порадоваться за знакомую. Получилось так себе, только слабая улыбка. Поэтому я решила скрыть её за стаканом, пока делала очередной глоток остывающего латте.

– Ты здесь только из-за развешенных по стенам буклетов о наборе? – поинтересовалась я, глядя на неё исподлобья.

– Нет, конечно. Я бы не бросила свой магазин ради такого.

Это был второй раз, когда я могла подавиться. Но, благо, кофе благополучно отправилось в желудок в этот момент.

– Ты бросила свой магазин?!

– Конечно. Иначе я бы здесь не сидела, – она кивнула, выглядя так, будто не понимает моей реакции.

– Но ты же стояла на проходимом пространстве! Прямо напротив Стэфана!

– Ну, что ж… – она вздохнула, пожав плечами и слабо улыбнувшись, – Даже туда добрались волнения.

На мгновение наступила тишина. Как мне казалось, она была вообще везде. Все люди в кафешке замолчали, а официанты перестали мельтешить между столами. Вселенная будто встала на паузу, перестав размеренно дышать. Даже птицы застыли прямо в полёте.

Но эффект тут же прошёл. Мир продолжил жить своей жизнью. И только я изменилась: брови опустились и свелись к переносице, зрачки будто бы потемнели, голос опустился на пару тонов. Это был тот тип волнения, который проявлялся во мне реже всего: «воинственное волнение». Я была готова порвать любого, кто навредил тому райскому уголку.

– Что произошло в магазинах?

Внутри я была в откровенном шоке. В магазины под зданием попадали только по пропуску охраны. Всё работало, как часы. Так что, в этом месте не могло появиться кого-то нехорошего. По крайней мере, я так думала.

– Оливетта и Марта устроили скандал прямо под землёй.

Вся странность сказанных слов отразилась на моём лице, отчего Магдалена с ноткой веселья и хитрости улыбнулась. Подняв бровь, я задала наводящий вопрос:

– Как верховная жрица Ковена и её правая рука вообще попали туда?

– Ну, не могли же «её Величество» не пустить, – она пожала своими плечами, отчего ткань плаща начала снова переливаться на солнце, поступающем через окно, – Это вызвало бы пару вопросов.

– А я бы поставила под вопрос безопасность этого «Величества», – не то, чтобы я плохо относилась к Оливетте. Мои слова звучали так пренебрежительно совсем не поэтому. Я же не Ровена, с чего мне обижаться на алчную ведьму? Просто, мне немножко (ну или множко) фиолетово на неё, и без того дел хватает, – В тех местах есть и радикально настроенные.

– И они были бы очень глупы, если бы напали на Оливетту. Ты же знаешь.

Да, я знала. Эта женщина продолжает держать в страхе большинство ведьм даже сейчас. Благо, моя учитель не из числа пугливых. Наверное, я переняла её отношение в этом вопросе. Ну, всё, кроме желания отомстить.

– Ладно, – я вздохнула, с воздухом будто бы передавая свои мысли о том, что разговор о Ковене имеет примерно тот же смысл, что разговор о политических партиях. То есть вообще никакой. В любом случае мы ничего не поменяем, нет смысла сотрясать воздух, – О чём они хоть спорили?

– Марта высказала, что какое-то решение Оливетты глупое. Я понятия не имею, о чём речь, стояла слишком далеко от происходящего.

– Марта? Высказала? – выделила я самое ошеломляющее, после чего хмыкнула, – Кое-кто теряет хватку.

Магдалена молчала. Мне нельзя её винить. У всего есть уши – это знает каждый. Так что, такие вещи лучше не обсуждать. Даже за отдалённым столиком кафешки.

В итоге, я выбрала, куда перевести тему:

– И что? В итоге ты болтаешься по всей Америке?

Она кивнула, отпивая кофе:

– Что-то вроде того. Иногда неплохо вот так развеяться.

«Вот это настоящий оптимизм», – пролетело у меня в голове, – «Всё сложилось бы по-другому, уедь я из Нью-Йорка с таким же настроением. Может, приехала бы к Зои раньше…»

И тогда же вспомнилось кое-что особенно важное. Ведь Сэм и Дин потеряли при встрече с Захарией некоторые вещи. Их это неплохо так расстроило. Хоть я и не считала себя больше виноватой во всём том дерьме, что попадается нам на пути, порадовать парней мне всё же хотелось.

А тут такая возможность.

– Но ты до сих пор занимаешься своим делом, да?

Магдалена хмыкнула, что было едва заметно из-за кружки, которую она держала у губ. Она тянула время, закрыв глаза и отпивая кофе. Так, будто просто хочет меня побесить. Настоящая ведьма…

Но я потерплю. Ради того товара, что может показаться передо мной.

Наконец, она допила. И, открыв глаза, с наслаждением промурлыкала:

– Смотря, что тебя интересует, малышка.

***

И вот, я вновь оказалась у красного легкового автомобиля. Проехавшись на нём до пустынной парковки у заброшенного торгового центра, который потерпел пожар недавно, мы остановились и вышли, подходя к багажнику. Не знаю, откуда возникло переживание, но я ещё раз огляделась по сторонам. Асфальт был пуст. Ближайшим звуком живых существ оказались птицы, скрывающиеся в листве высокого дерева, стоящего рядом с нашей машиной. Где-то вдалеке, казалось, вообще в другой реальности, гудели машины и что-то сообщали миру люди. Но мы были так неблизко к этим звукам, что вообще к ним не относились.

Голос Магдалены заставил меня перестать осматриваться по сторонам:

– И что именно тебя интересует?

Я повернулась к ней, наблюдая за выверенными действиями. Разблокировав багажник и потянув дверь вверх, Магдалена подняла подкладку, где обнаружился склад оружия. Точно таким же прикрытием снаряжения обычно пользовались охотники. Но ведьма не была среди них. Она даже не пользовалась этими предметами. На каждом пистолете, дробовике, винтовке на скотч был прикреплён ценник. Цена всегда разнилась, но, как и в прошлый раз, когда я пользовалась услугами ведьмы, она была на порядок выше, чем в обычном оружейном магазине. Что ж, есть, за что.

– Два обычных пистолета, – ответила я, с интересом оглядывая содержимое. Мне редко удавалось увидеть так много интереснейших артефактов в одном месте.

Но неожиданно меня пронзил слегка возмущённый, а в основном огорчённый взгляд. Спустя пару мгновений, в которые я никак не могла понять, что сказала не так, Магдалена выпрямилась и посмотрела на меня уже сверху вниз. Придавливая к земле своим разочарованием, она печально спросила:

– Малышка, ты даже не позволишь профессионалу проявить все свои способности?

Я опешила, зарделась и, спрятав взгляд где-то в багажнике, отрывисто ответила:

– Ну… Я… Не знаю, что…

– Если не знаешь, то я могу тебе рассказать, – она расплылась в улыбке, а единственный карий глаз загорелся, – Вдруг, что-то привлечёт твоё внимание.

Ох, как же Магдалена напирала... Видимо, ей очень хотелось показать мне весь свой товар. И, конечно, продать его. Ну а я не могла позволить себе отказаться от этого.

– Хорошо, как скажешь, – я кивнула, добродушно хмыкнув, – Что у тебя тут завалялось?

– Такс, ну… – она начала перебирать правую часть багажника, где лежало оружие поменьше: пистолеты, ножи, даже сюрикены, – Из зачарованного могу показать вот это. Огнестрельный, девять миллиметров, – она вытащила откуда-то из закромов пистолет с необычной шерстяной ручкой. Я внимательно осмотрела его, с трудом остановив себя от желания потрогать неожиданный атрибут оружия, – Да, слегка странновато. Но, слушай, это же шерсть вервольфа! Благодаря ней выстрелы ночью будут в два раза быстрее и мощнее обычных.

– В два раза? – мои брови подлетели вверх, когда я вновь посмотрела на товар в её руках, – Сильное зачарование.

– Вот-вот. Корпела над ним как раз перед тем, как пришлось уезжать из Нью-Йорка, – в голосе ведьмы слышалась неподдельная гордость. Даже ей с трудом удавалось скрыть её.

Мои силы всё-таки иссякли. И вскоре палец коснулся серой шерсти, переливающейся на солнечном свету, словно чистейшее серебро. Ворсинки были гладкие, а потому ручка пистолета в обхвате, скорее всего, чувствовалась мягко и комфортно. Однако навряд ли братья оценят такую необычную вещь у оружия.

– Очень интересно, Магдалена, – я убрала руку, поднимая на неё взгляд и высказывая другое «но», которое тоже маячило на перефирии, – Но мне хотелось бы что-то, где не будет зависимости от времени суток или всего года.

– Ну, как скажешь, – она пожала плечами, – У меня есть другие товары, – и убрала пистолет куда-то подальше.

Её ловкие пальцы, украшенные ярко-красным маникюром, совпадающим по цвету с помадой на губах, перебирали множество пистолетов разных размеров. Глаза зацепились за крохотное, карманное оружие. Точно такое же лежало в моей комнате на тумбочке. Я не брала свой пистолет с собой, ведь обычно мне хватало сил ведьмы. Да, я знаю, это очень опасно. В некоторых ситуациях магии может просто-напросто не хватить. Однако, Ровена каким-то образом смогла вселить в меня уверенность, что ведьма должна быть такой сильной, чтобы защитить себя и без оружия. Так, в общем-то, думали практически все ведьмы.

Магдалена же была другая, она всегда имела при себе хотя бы нож. Например, сейчас я могла бы поспорить, что та самая ленточка, прикреплённая к её ноге, скрывала от взора обычных людей небольшой клинок или, возможно, даже кобуру, прикреплённую под подолом платья. Как говорил мне однажды Стэфан, такая осторожность и любовь к оружию сложилась у ведьмы из прошлого. Магдалена так и не поведала мне, что с ней произошло. Ну а я не расспрашивала, иногда украдкой рассматривая ужасающий шрам на её лице, прихвативший с собой не только природную красоту женщины, но и левый глаз.

– Возможно, тебя заинтересует вот это.

В руках ведьмы появилось кое-что новое. На первый взгляд казалось, что мне представляли обычный пистолет. Но, приглядевшись к коричневой рукоятке повнимательнее, я поняла, что это была совсем не привычная пластиковая накладка для удобного хвата. На правой стороне пистолета по центру накладки был вырезан овал, который заполнили прозрачной эпоксидной смолой. К моему удивлению, внутри неё оказалось вытянутое перо. Оно имело чёрное основание и в основном чёрные ворсинки, но округлый наконечник был белым. «Интересно, как выглядело это перо на крыле птицы?» – не могла не задаться этим вопросом я, пока глаза с интересом запечатляли картинку вещицы, спрятанной в пистолете.

Но перо было не единственным, что привлекало моё внимание. По всему стволу было выгравировано кое-что удивительное: длинное, прекрасное крыло, которое, казалось, вот-вот взмахнёт, чтобы отправить своего обладателя как можно выше в небо. Каждое пёрышко было овальным, имело свой ствол и соседствовало с похожими на него собратьями. Основание крыла находилось около курка (курок – то, что сзади у пистолета, а то, на что нажимают перед выстрелом: спусковой крючок), прямо над ручкой. Дальше крыло, имея лишь небольшие пёрышки, шло вверх до сгиба, который находился у выбрасывателя. Оттуда, опускаясь вниз и дотягиваясь до самого окончания ствола, показывались самые длинные, величественные маховые перья. Точно такое же крыло было и на другой стороне пистолета, там, где не было видно чёрного пера на рукоятке.

– Тот же стандартный размер, девять на восемнадцать миллиметров. Кому бы ты ни выбирала это оружие, оно подойдёт для любого стиля боя и любой ситуации. Его особенность…

Я вздрогнула, неожиданно поняв смысл сказанной фразы и, с трудом сумев оторвать взгляд от гравировки, перебила:

– Как ты поняла, что он не мне?

От её родительской улыбки и проницательных глаз, которые, казалось, глядели прямо в душу, едва заметно веяло заботой. Той, которую обычно старшие оказывают младшим.

– Малышка, ты купила у меня пистолет больше года назад. И он был небольшим. Да ещё и обычным, без зачарования. Не думаю, что у тебя неожиданно поменялись вкусы, и ты захотела себе сразу два огнестрела.

– Да, ты права, – сдалась я, вздохнув, – Сражаться магией мне нравится больше.

– Ну, ты знаешь моё отношение к этому. Магия – помощник. Но даже она может не справиться с чем-то, – я кивнула, глядя на неё. Это был не первый раз, когда Магдалена говорила мне такое, – Я не буду расспрашивать, зачем тебе понадобились мои услуги и кому они предназначаются на самом деле. Ты же мной клиент, а у продавцов нет привычки расспрашивать их о причине той или иной покупки.

Несколько мгновений я благодарно смотрела на знакомую, вскоре переведя тему обратно:

– Раз уж мы говорим честно, то давай я постараюсь тебе объяснить, для кого мы ищем оружие. Один из моих знакомых любит грубую силу и огневую мощь. Ему кажется практичным ворваться и палить в разные стороны, а не разрабатывать план и стратегию.

Магдалена кивнула:

– Да, я знаю таких. Типичные боевые парни.

– Мгм, – согласилась я с ней, – А второй больше любит тактику. Он делает один выверенный выстрел вместо сотни и предпочитает что-то точное, а не дробовик и, тем более, гранатомёт.

«Сэм ведь единственный, кто так и не воспользовался им», – пронеслась мысль в голове.

Магдалена не поняла странную ухмылку и, непонятливо посмотрев на моё выражение лица, протянула тот пистолет, что показывала мне до этого:

– Для твоего первого знакомого это – идеальный вариант.

– Кстати, хотела похвалить гравировку. Очень красивые крылья, – заметила я, расплывшись в улыбке, – Теперь мне и самой захотелось этот пистолет.

– Да? Ну, так покупай, – она хмыкнула, протягивая его ещё ближе ко мне, – Вторую такую красоту я навряд ли смогу сделать.

О нет. Если она будет так напирать, то я сдамся и куплю…

– Не-е, – протянула я, отступая на шаг, – Мне хватит и того, что я купила у тебя тогда.

Она остановилась и, прикрыв ладонью рот, тихо рассмеялась:

– Видела бы ты панику на своём лице. Просто уморительно.

– Хей! – возмутилась я, чуть ли не топнув ногой, – Ничего я не паникую!

– Ага-ага, – мило протянула она.

– Так что там на счёт этого оружия? – вновь неуверенно сдвинула тему на рабочую я.

Магдалена, ещё секунду потратив на хитрый взгляд, наконец, посерьёзнела и начала объяснять.

***

– Алекс! – Сэм помахал рукой, увидев меня, подходящую к Импале.

Я улыбнулась ему, тут же пряча за спиной две деревянные коробочки. Магдалена решила упаковать пистолеты, когда выведала, что эта покупка – небольшой сюрприз. Мы распрощались с ведьмой недавно, она пошла в парикмахерскую, попросив передать привет Ровене. Ну а я, напевая что-то себе под нос, направилась в сторону, где мы припарковались.

– Ты в порядке? – он, выйдя из машины, положил руки мне на плечи и аналитическим взглядом осмотрел с головы до ног.

Я хмыкнула, с вызовом взглянув в его глаза:

– Ну да. Думал, моя подруга попытается зарезать меня в ближайшей подворотне?

– Если твоя подруга – тёмная ведьма, то почему бы и нет? – выглянув из окна у водительского сиденья, ответил за брата Дин.

«Он что, нарывается на спор?!» – мысленно прокричала я, представляя, что нахожусь где-нибудь на краю Вселенной, где меня никто не услышит. Ещё немного я мысленно била воображаемого Дина где-то там, далеко от общества и мирских забот. Это помогло успокоиться и ровным тоном, пробирающим до мурашек своей безэмоциональностью, напомнить:

– Я же говорила, она не убивает.

Пока Дин не ответил что-то резкое и не начался уже привычный спор, Сэм сказал тоном дипломата, который мирит две враждующие стороны:

– Слушай, Алекс, если она сделала это когда-то, то почему бы не повторить? – Сэм присел на капот Импалы, пожав плечами, – Ведьмы никогда не считают человеческие жизни.

– Моя знакомая обычно занимается своим бизнесом, – его дружелюбие меня не успокоило, я продолжила говорить так же холодно, – И магию использует даже реже меня.

Дин прищурился:

– Уверена?

– Да, – непоколебимо ответила я, – Она продаёт кое-что, что пользуется спросом. Клиентов так много, что у неё просто нет времени на убийства. К тому же, она скоро уедет из города по кое-каким причинам.

– Ну, если мы вдруг узнаем, что она убила кого-то, то у нас не останется вариантов.

– Да, я знаю, Дин. И не буду вас останавливать, – я кивнула, чуть расслабившись. Мы пришли к тому же диалогу, что был ещё до появления Ровены и Кроули в бункере. Тогда мы, по сути, договорились, что они не охотятся за Ровеной, а я не мешаю им убивать других ведьм, – Просто сейчас, убив её, вы бы лишили меня возможности купить кое-что.

– Кстати, а что вообще продают ведьмы? – поинтересовался Сэм, – И многие этим подрабатывают?

– Нет, – я покачала головой, – Меньшинство готово потратить свою не обременённую законами жизнь на продажу редких вещей. И я покажу вам, что купила. Но где-нибудь в укромном месте.

– Окей. Тогда залезайте в Детку и поехали уже, – Дин похлопал по рулю.

Вскоре я вновь оказалась у того сгоревшего торгового центра. Оказалось, это было единственное укромное место субботним днём. Мне уже надоело дышать ещё не выветрившейся гарью на пустынной парковке, но что уж поделать, другого пространства без лишних ушей мы просто-напросто не нашли.

Когда Винчестеры вышли из машины, я скомандовала:

– Садитесь сюда, – моя ладонь похлопала по капоту, – Я хочу видеть сразу вас обоих.

Удивлённо переглянувшись, Сэм и Дин выполнили мою просьбу. Их глаза с интересом пробегались по двум деревянным коробочкам с простеньким замочком. На одной крышке чёрным маркером, который я смогла найти у Магдалены в машине, было нарисовано пёрышко, а в уголке каллиграфичным почерком написана буква «Д». Другая же могла похвастаться довольно милой змейкой с вытянутым языком и буквой «С», имеющей петельку сверху.

– За рисунки не судите строго, пожалуйста, – я неловко улыбнулась, опустив взгляд на коробки, – Из меня так себе художник.

– А мне кажется, выглядит неплохо, – Сэм ухмыльнулся, по-доброму посмотрев на меня, – По сравнению с Дином ты вообще Пикассо.

Я хихикнула. А как только Сэм воскликнул «ай!», получив подзатыльник, и начал потирать ушибленное место, то улыбка переросла в негромкий смех.

– Не знаю ничего не про какого там «Кассо», – Дин произнёс исковерканное имя так, будто говорит о враге всего человечества, – Но зато помню, как Сэмми лет в шесть нарисовал змею, которая скрутилась калачиком, чтобы поспать.

– Дин! – он ткнул его логтём в живот.

Но едва ли это могло остановить охотника:

– Там, знаешь, был первый уровень и второй, – он сложил две руки, показывая те самые первые два этажа, – А на третьем уровне была голова змеи. Она… Бмф-ммм! – Сэм попытался закрыть рот Дина рукой, но тот опустился вниз, вырвавшись из хвата брата и сделав два шага в бок, крикнул так, будто его слушала целая площадь, – Она, знаешь, вытянулась и смотрела вверх! Сэм ещё умудрился покрасить её в коричневый!

Дин рассмеялся во весь голос, его радость от получившейся шалости расплывалась по всей парковке, заполоняя унылое почерневшее место каплей веселья. Тем временем Сэм, опустив голову, скрывал за чёлкой покрасневшие щёки. Казалось, он сгорал, как тот самый торговый центр, что стоял у меня за спиной. И, возможно, я бы пожалела младшего, погладив его по плечу или растрепав каштановые волосы. Но от возбуждения и веселья Дина невозможно было скрыться. Мне стало невероятно интересно, что же так позабавило его, так что я постаралась изобразить в голове то, что описывалось. Коричневая змея, три этажа, последний вытянулся вверх…

О Боже…

– Он что, нарисовал фекалии?! – я не могла сдержать восторженно-ироничной улыбки.

– Ага! – Дин покивал так, что, казалось, у него сейчас отвалится голова от шеи, – Ещё и принёс это в класс! – пару секунд он отсмеивался, пока не заметил брата, буравящего его убивающими глазами. Этот взгляд он видел у Сэма так редко, что сейчас тот заставил его подсобраться и чуть спокойнее сказать, – Сэмми повезло, что мы в этот день уезжали из того города. А то он бы стал объектом буллинга на ближайшие месяцы. Если не годы.

– Годы, Дин, – я изобразила печальное лицо, – Это бы запомнили на годы…

Старший снова рассмеялся, а я последовала за ним. Конечно, наше поведение вызвало возмущённый выдох со стороны притихшего Сэма:

– Ты-то зачем ему потакаешь? Я же сделал это не специально, мне было шесть! – воскликнул Сэм, подняв на меня обиженный взгляд, – Может, это моя детская травма?!

Пришлось сильно напрячь губы и превратить их в одну тонкую линию, чтобы не посмеяться над раскрасневшимся Сэмом, обиженно по-детски смотрящим на нас снизу вверх (что удивительно, ведь по факту я была ниже него) и сжимающим руки, прикреплённые по швам, в кулаки. С одной стороны, было даже немного жалко его. Но раз я вместе с ним смеюсь над Дином, то почему бы мне не сделать наоборот? Так сказать, равноправие процветает.

– Ох, думаю, мисс Смит, которая забрала твой рисунок, тоже заработала пару психологических травм, – Дин ухмыльнулся, – Так что ты не один, Сэмми.

– Вообще-то, Дин, – он чуть повысил тон своего голоса, прибавив ему вызывающе-стервозный характер, – Твои пошлые комментарии в её сторону на каждом уроке намного сильнее травмировали её.

– Да? – притворно удивился тот, – А мне так не казалось, когда она оставляла меня после уроков.

– И что вы там с ней делали, а? – Сэм хмыкнул, – Учитель лет тридцати и десятилетка?

– О Господи Боже… – восхитилась я, – С каждой секундой слушать вас всё интереснее, – хитрая улыбка расплылась по моему лицу.

Братья посмотрели удивлённо, широко распахнув глаза. Видимо, они и вовсе забыли, что тут не одни. Их забавные мордашки улыбнули меня. Под полное молчание, сопровождаемые только пением птиц в листве деревьев, Винчестеры сели обратно на капот. В последний раз с вызовом посмотрев друг на друга, они оба тяжело вздохнули и глянули с интересом на меня. Это был их молчаливый призыв продолжить. Я последовала ему:

– В общем. Я понимаю, что не виновата в произошедшем с вами. Но, – я опустила голову на коробки, потратив секунду, чтобы выбить из головы образ бессознательного Сэма, лежащего на траве, – Сэм, я… Мне на секунду показалось, что ты не дышал… – сил поднять на него взгляд не хватало, я только поджала губы, сдерживая тихий всхлип, – Я думала, мы потеряем тебя…

– Алекс… – он звучал поражённым и встревоженным.

– Нет! Стой! – я взволнованно подняла на него голову, – Не перебивай, – он кивнул, поражённо смотря на мои влажные глаза. Я не плакала, нет. Уже выплакалась в подушку поздними ночами за те три дня перерыва. Но Сэм вообще не ожидал, что моя речь обернётся этим, – И, Дин…

Мои глаза встретились с его. В зелене плавало что-то неразборчивое. Какая-то неведомая мне жестокость встретилась с печалью и едва заметным страхом. Но лицо Дина было каменным, руки скрещены, а кулаки крепко сжаты. Вновь он не показывал того, что чувствовал. И мне было жаль, что он воздвиг такую стену.

– Я даже не представляю, как сложно тебе было смотреть на это. И, если честно, не хочу представлять, потому что навряд ли смогу это выдержать.

Дин поджал губы, отведя взгляд. Это действие стало для меня ответом. Да, ему было тяжело, очень. Настолько, что, возможно, он тоже мучался кошмарами. Мгновение глядя на напряжённого Дина, я подумала: «А ведь если бы я не появилась в их жизни…»

Нужно было успокоиться. Подняв голову, я проморгалась. Небо было ярко голубым. Точно таким же, как в день, когда Захария похитил Винчестеров. Оно снова будто надсмехалось над человеческой болью. Казалось, небосвод радовался, пока остальные переживали худшие моменты своей жизни. Такая себе ирония, которую подкидывает нам природа.

Я вновь посмотрела на братьев уже без пелены на глазах:

– В сериале вы не получили такие увечья. Всё заканчивалось вывихнутыми плечами, а не… – я сглотнула комок, образовавшийся в горле, – А не снятой заживо кожей… – Дин опустил голову, пытаясь справиться с эмоциями, а Сэм, казалось, забыл, как дышать, вернувшись в те ужасающие воспоминания, которые он долго пытался спрятать куда подальше, – Но, кроме спокойных ночей, мы потеряли кое-что ещё. Ваше оружие и одежду.

Винчестеры удивлённо подняли на меня взгляды. Они осматривали коробки, пока Сэм не осмелился спросить:

– Алекс, это…

– Одежду вернуть я вам не смогу, – тем временем непоколебимо продолжила я, – Хотя за твою отцовскую кожанку и твою бежевую куртку обидно, – я поочерёдно посмотрела на них, – Зато я могу подобрать вам новые пистолеты.

Дин удивлённо поднял брови, пока Сэм с интересом разглядывал коробки. Я дала им несколько секунд, чтобы те поняли смысл букв «Д» и «С», после чего неожиданно произнесла:

– А теперь играйте в «камень-ножницы-бумага».

– Чего? – Дин оторвал взгляд от коробки с пёрышком, чтобы посмотреть на меня непонимающе.

– Победителю отдам первому, – объяснила я.

– Хех, – он хмыкнул, – Ну, погнали.

Пока Дин разминал шею, плечи и хрустел пальцами, будто готовился к невероятно тяжёлой драке, Сэм смотрел на него, как на полнейшего придурка. Я молчаливо ждала начала. И вот, их взгляды встретились. Искры пролетели между ними. Сэм и Дин прищурились, одновременно резко поставили на ладонь кулак другой руки и, с угрозой встретившись глазами, трижды ударили кулаками по ладони. Первый раунд у обоих ножницы, всё по правилам.

Начался следующий раунд. Борьба продолжалась с тем же рвением. Казалось, искры летели в разные стороны, как от металла, скользящего по плитке, или двух камней, столкнувшихся друг с другом. Природа заволновалась, посылая на парковку ветер. Три, два, один… У Сэма камень, у Дина ножницы.

– Как обычно. Легче лёгкого, – Сэм победоносно хмыкнул, пока Дин разочарованно опустил голову вниз, – Показывай мой первым, Алекс.

Его заинтересованные зелёные глаза с таким рвением и интересом смотрели на меня, что я, расплывшись в улыбке, отставила коробку с пером на капот рядом с Сэмом и одной рукой открыла замочек другой коробки, поднимая крышку вверх. В бархате лежал полностью чёрный пистолет. На его ручке была выгравирована восьмёрка. Если приглядеться, то окажется, что это змея, которая ела свой собственный хвост. Её голова располагались сверху восьмёрки, а в центре она скрещивала две части своего тела, из-за чего появлялось два круга. Но больше всего привлекал взор не рисунок, выполненный Магдаленой, а кое-что необычное для пистолетов, располагавшееся как раз на стыке двух частей восьмёрки в её центре:

– Подожди. Это что, клык? – Дин толкнул Сэма плечом, подвигая его и нагибаясь к коробке, чтобы внимательнее рассмотреть пистолет.

– Да, залакированный клык, – Сэм толкнул брата в ответ, пока я подняла оружие и повернула его на другой бок, – С другой стороны тоже. Вместе с рисунком Уробороса.

– Же-есть, – протянул Дин, – Чьи они вообще?

– Наги.

Старший подавился воздухом. А Сэм выхватил пистолет из моих рук, приглядываясь. Я рассмеялась, внутренне радуясь, что подарок смог заинтересовать своего обладателя.

– Той самой наги? Змеечеловека с ядовитым укусом и жуткой регенерацией? – зелёные глаза Сэма горели исследовательским огоньком.

Я гордо кивнула:

– Да. Той самой.

– Вау…

Когда старший, наконец, откашлялся, он громко воскликнул:

– Эта тварь очень редкая!

– Ну, ради вас ничего не жалко, – я развела руки в стороны, – Даже потратиться на пистолет с клыками наги.

– Зачем тратиться на этот бесполезный аксессуар? – не понял Дин, – Пистолет должен стрелять, а не быть красивым, Алекс.

– Так он стреляет, – я хмыкнула, – Даже лучше обычного пистолета. Бизнес моей знакомой заключается в том, чтобы зачаровывать оружие.

– Зачаровывать? Как в играх что ли? – Сэм удивлённо поднял взгляд с пистолета.

Я кивнула:

– Вроде того. У ведьм есть заклинание, благодаря которому можно свойства одного предмета передавать другому. Оно очень запарное, поэтому им редко пользуются. Но у моей знакомой получилось найти хорошее применение этому.

– Да, идея гениальная, – Дин заинтересовался не на шутку, он с трудом сдерживал себя, чтобы не отобрать оружие брата, – А как изменилось оружие от клыка?

– Каждая пуля имеет не только привычные ей свойства. Она начинает действовать в теле противника, в которого попали, как яд наги.

– То есть, любой выстрел в любом случае убьёт? – голос Сэма звучал так, будто ему досталось что-то вроде манны небесной, – Даже если пуля просто коснулась противника?

– Ну, навряд ли это поможет с ангелами. Да и демон, скорее всего, выживет, – задумчиво протянула я, после чего кивнула, вполне спокойно глядя на него, – Но, в целом, да.

А вот Винчестеры были в большем шоке, чем когда узнали, что ангелы реальны.

– Это же читерство! – воскликнул Дин, – Сэм теперь практически неубиваем!

– Не переживай, ты тоже, – я похлопала его по плечу и, вручив светящемуся от счастья Сэму пустую коробку, забрала вторую, отдавая её старшему, – Открывай.

Дин быстро справился с замком и вскоре уже держал тот самый пистолет с коричневой ручкой и пером внутри. Пока обладатель оружия внимательно рассматривал выгравированные крылья, Сэм с интересом учёного спросил:

– По логике, это должно быть чьё-то перо, да?

Я уже набрала воздух в лёгкие, чтобы ответить, как неожиданно мой телефон зазвонил в голубой сумочке, весящей на плече. Пока руки открывали аксессуар и доставали гаджет, я подняла голову, чтобы ответить:

– Это перо гарпии.

Мои глаза опустились на экран телефона, а потому я не видела, как ошалело Винчестеры посмотрели друг на друга, а следом одновременно перевели такой же взгляд на перо в руках Дина. Сэм одними губами произнёс: «гарпии тоже редкие», на что его брат только озадаченно кивнул. Возможно, они бы хотели узнать, сколько это стоило, и вернуть хотя бы половину суммы. Но я бы не ответила на их новые вопросы, ведь в этот момент с моего лица смыло все эмоции. Конечно, братья заметили это:

– Алекс?

– Ровена звонит…

– Что? Зачем? – не понял Дин.

– Не зна-, – я хотела было нажать на зелёный телефон на экране, чтобы ответить, но меня прервали.

– Подожди! Сначала скажи, чем отличается это оружие?

– Ну, оно… – я с трудом оторвала взгляд от экрана, вздохнула и ускоренно ответила, – Скорость выстрела в два раза быстрее. И пуля не будет уходить ни на миллиметр от заданной траектории. В этом ей помогает способность гарпий управлять ветрами.

– Офигеть…

– Мгм… – поддакнул Сэм.

Но я не слушала их, уже отвечая на звонок:

– Алло, Ровена? – но меня встретил другой голос, заставивший волноваться ещё больше, – Кроули? Что-то случилось?

Мстительный мальчик

– Алло, Ровена? – но меня встретил другой голос, заставивший волноваться ещё больше, – Кроули? Что-то случилось?

Дин и Сэм тут же оторвались от своих пистолетов, насторожившись. Новый порыв ветра вызвал мурашки на моей коже. Братья убрали полученные презенты под джинсы за спиной и посмотрели на меня внимательно.

– Поставь на громкую, – скомандовал Дин.

Кивнув, я нажала на кнопку, протянув телефон между нами.

– Кроули, повтори ещё раз, пожалуйста. Я переключила на динамик.

– Что, мама и папа мишка не разрешают тебе общаться с подозрительными дядями, Бэмби?

Я прыснула от смеха, а Дин, закатив глаза, ответил за меня:

– Давай ближе к теме.

– И я рад тебя слышать, белка.

Дин убивающе посмотрел на меня, когда я вновь хотела усмехнуться. Моё безмолвное «что?» и его каменное лицо, похожее на тот знаменитый в моей прошлой жизни смайлик, наконец, заставили стать серьёзной.

Ну а пока у нас происходила безмолвная перепалка, Сэм продолжил разговор:

– Почему ты позвонил? Да ещё и с телефона Ровены.

– Это я его попросила! – послышался в трубке отдалённый голос ведьмы.

– Ровена? – я мгновенно оторвала взгляд от Дина, – Что-то случилось?

– Не то чтобы, – протянула она, а после неожиданного грохота где-то на фоне, заставившего нас с Винчестерами переглянуться, Ровена крикнула, – Я же попросила тебя объяснить всё за меня. Ты не видишь, я занята?! Алтарь для заклинания сам себя не построит!

– Матушка, ты сама меня… – Кроули замолк, тяжело вздохнул, и, видимо, поняв, что спорить бесполезно, вернулся к разговору с нами, – Ладно. В общем. Матушка в очередной раз копалась в библиотеке и, видимо, ничего интересного не найдя, начала рыскать в той книге, которую лосяра оставил на столе, – я посмотрела на удивлённого Сэма, – Там рядом валялись сегодняшние газеты и открытый ноутбук, новости из которых, по всей видимости, пытались сопоставить с написанным в книге.

– А что ты оставил? – поинтересовалась я у Сэма.

– Когда выдалось свободное время, ты обучалась с Ровеной, а Дин чистил оружие, я решил поискать печати, которые, вероятно, мы тоже можем повредить. И нашёл в легендах строчку «брошенное дитя, забранное пламенем, возродится, дабы отомстить».

– Звучит мило, – протянул задумчивый Дин.

– Согласен. Но ещё милее, что история настоящая. Матушка, наверное, – демон на мгновение замолчал, чтобы после шёпотом сказать, – Окончательно свихнувшись от скуки…

– Фергюс, я всё ещё слышу тебя! – издалека послышался раздражённый голос ведьмы.

Сэм и Дин переглянулись с лицами, отображающими вселенскую усталость. Кроули и Ровена, чаще всего, не обращали друг на друга никакого внимания. Но когда они начинали разговаривать, то их споры мог услышать даже тот, кто находился в другой части бункера.

– Кроули, давай без лишних вставок, – попросила я изнурённым голосом, чтобы дать тому понять, что даже меня их перепалки окончательно достали, – Мы не хотим ждать окончания рассказа ещё пять минут.

– Да ладно, Бэмби, я же…

– Кроули, – жёстко оборвали его все трое, кто стоял в кругу с телефоном.

Из трубки послышался разочарованный вздох:

– Вырвался из-под командования, чтобы попасть в диктатуру… – он ещё что-то обиженно пробубнил, пока я улыбалась его забавному возмущению, и, наконец, продолжил, – Матушка смогла найти новость, которая, вероятно, как-то связана с этим предсказанием. И она прошла в том городе, где вы сейчас находитесь.

– Хм. Неожиданно… – прокомментировал задумчивый Сэм, – Ровена, – неожиданно позвал он.

– Что такое, Сэмюэль? – её голос стал громче. Наверное, она подошла ближе к телефону.

– Спасибо. У меня уже плыли мозги от попытки найти что-то подходящее.

Мы с Дином удивлённо переглянулись. Но если охотник просто ничего не понимал, то я ещё и радостно улыбалась. Наконец-то они начали разговаривать друг с другом и даже благодарить! Оставалось надеяться, что Винчестеры сдружатся с Ровеной. Хотя, наверное, это уже слишком…

– Да что там, – думаю, только я поняла, что ведьма смутилась от неожиданной благодарности, – Лишь пришлось поискать сообщения о пожаре.

– Пожаре?! – воскликнул Сэм, чуть ли не ударив себя по лбу, – Так вот в чём дело! А я искал что-то про ребёнка!

– Подождите, – неожиданно прервал их обсуждение Дин, неотрывно смотря мне за спину, – Вы случаем не про торговый центр, который горел недавно?

Выпрямившись, словно струна, я удивлённо повернулась, осмотрев сгоревшее здание внимательнее. Оно было двухэтажным, и огонь коснулся его неполностью. Хуже всего пришлось правой части второго этажа, там почернело всё, с трудом удавалось определить предназначение тем или иным остаткам мебели, видневшимся в разбитом окне. Зато слева внизу огонь практически ничего не повредил, я смогла различить пару кофточек и маек, которые хотелось бы прикупить, если бы до сих пор их продавали здесь. «Скорее всего, пожарные успели приехать вовремя и потушить огонь, поэтому здание не догорело», – подумала я, делая пару шагов в сторону торгового центра. Воображение подкидывало тысячу изображений, что же могло произойти. Я думала о людях, в панике убегающих из здания, и о языках огня, танцующих на обломках торгового центра, как на гробу, в котором похоронено бесчётное число жизней.

– Про него, – удивлённо ответил Кроули, – А что?

– Мы стоим рядом, – я оглянулась на говорившего Дина, который, оказывается, пошёл ближе к зданию вслед за мной. А, взглянув через другое плечо, я поняла, что и Сэм сделал точно так же.

И все мы смотрели на один и тот же сгоревший торговый центр. Место, где совсем недавно произошла трагедия.

– Что за ребёнок пострадал там? – вспомнив предсказание, спросил Сэм.

– Шестилетнего мальчика Нолана забыли в детском центре, – ответил Кроули, – Он стал единственным погибшим в пожаре.

Мальчик. Всего-то мальчик. Когда я представила ребёнка, поглощённого огнём, сердце содрогнулось.

– Какой кошмар… – оказалось, мой голос дрожал.

– Так, – резкий выдох Дина заставил меня вынырнуть из ужасающих картинок, подкинутых воображением, – Раз сказано, что этот ребёнок вернётся, значит, он превратится в призрака. Надо найти родителей пацана.

– Не торопись, – осадил его Кроули, – Мы с матушкой тоже подумали о призраке. Но в статье о пожаре написано, что родители мальчика уехали из города, поэтому журналисты не смогли взять у них интервью.

– Может, они с трудом переживают горе? – предположил Сэм.

– Возможно, – согласилась я, – Но, в любом случае, это усложняет задачу.

– Тогда будет легче начать с торгового центра, – понял Дин.

– Вот-вот. И тут мы хотим кое-что вам предложить… Хэй! Я мог и сам сказать! – выкрик Кроули становился всё тише.

– Слишком долго, Фергюс! Научись говорить быстрее! – а голос Ровены звучал неожиданно громко, – Перед кем вообще ты так стараешься показать себя самым умным? Все мы знаем, кто ты, так что советую прекратить… – я хотела было вновь крикнуть в трубку, чтобы они перестали, но Ровена сама сообразила, что воспитывать сына она сможет и потом, продолжив объяснения, – Я подумала, что нам понадобится астральная проекция.

– Что? – удивилась я, – Зачем?

– В газете передо мной несколько снимков мальчика. Я знаю все вещи, которые у него есть. Если я буду видеть твоими глазами, то смогу найти нужное. А после ты это уничтожишь.

– Звучит, конечно, круто, – не посмела спорить я, – Но где ты возьмёшь вещь, которую положишь на алтарь?

– В твоём же доме твою вещь найти не сложно, дорогая.

Ровена как будто разъясняла тупому. Я ненавижу, когда она так говорит. Потому что обычно это означает, что я и в правду сглупила.

– А, – я нахмурилась, посмотрев на экран телефона, чтобы Винчестеры не видели стыд на лице, всплывший из-за осознания собственной несообразительности. Удивительно, у меня хватило смелости сказать что-то ещё более бездумное, – Но астральная проекция тратит много энергии…

– Ты что, сомневаешься во мне, Алекс? – в голосе учительницы звучали нотки угрозы.

Меня пробила дрожь. По рукам пробежались мурашки, а брови нахмурились. «Чёрт! Как вообще я умудрилась сказать что-то подобное?!» – мысленно воскликнула я, сокрушаясь.

– Нет. Я… Ну…

Ровена прервала мои попытки оправдаться, сказав на удивление мягко:

– Дорогая, перестань переживать, – казалось, она говорила не только про эту ситуацию, а про вообще всё. Но времени подумать о смысле слов у меня не было, Ровена продолжила, – Я оцениваю свои возможности достаточно ясно. Более того, помнишь то заклинание, что мы нашли в одной книге недавно?

– Какое именно?

– То, где можно передавать свою силу другой ведьме, но при этом не участвовать в заклинании.

Я скривилась, ответив обречённо:

– Как такое забыть…

Тем днём Ровена сначала передала мне свою магию, из-за чего у меня был переизбыток энергии в организме: начала кружиться голова, а сознание постепенно покидало меня. И следом за этим из меня высосали вообще всё, отчего слабость развилась только быстрее. Я отрубилась, пропустив и обед, и ужин.

– Фергюс даст мне свои малозначительные запасы, если потребуется.

– Хм… – я подняла голову к небу, мысленно удивившись, что в синеве мне на глаза не попалось ни единого облачка, – Тогда и в правду может сработать.

– Хорошо, тогда начнём, – я знала, в этот момент Ровена улыбалась своей фирменной лукавой улыбкой, – Фергюс, забирай.

Видимо, демону передали телефон, ведь вскоре он сказал в трубку:

– Бэмби, иди в торговый центр.

– Хэй, а что мы…

Дин неожиданно замолк, замерев. Как, в общем, и все присутствующие. Прозвучал ужасающий звук заведённого автомобиля. При чём такой знакомый, что его бы узнал любой фанат сериала. Ну и Винчестеры, конечно.

Оглянувшись, я поняла, что мои опасения подтвердились. Кто-то особо храбрый решил завести Импалу прямо за спиной у Дина. И когда я пригляделась внимательнее к мужчине за рулём, то вдруг осознала ещё кое-что.

– Это демоны… Сукины дети! – воскликнул Дин.

– Хэй?! Что там у вас? – оказывается, Кроули уже пару секунд пытался докричаться.

– Демон только что завёл машину Дина, – ответил поражённый Сэм.

– И сделал это очень зря!

Охотник уже заряжал новообретённый пистолет. Младший брат последовал за ним, вставляя патроны, спрятанные в кармане джинс. Я внимательно осмотрела их нахмуренные лица и решительные глаза, посмотрела на Сэма, обрадовавшись, что тот на эмоциях не забыл о способах убийства демонов и взял в свободную руку клинок ангела. Казалось, мои мешочки тут будут только лишними. Они лишь повредят машину. К тому же, с одним демоном гоняться сразу троим просто-напросто перебор.

– Думаю, вы справитесь без меня, – озвучила я.

– Хэй! – Дин предупреждающе стрельнул в воздух, как только Импала тронулась с места, – Стоять!

– Ты права, – торопливо ответил Сэм, кивнув и оторвавшись глазами от побежавшего за машиной брата, – А ты пока найди с Ровеной вещь ребёнка и сожги её. У тебя же есть с собой зажигалка?

Я расплылась в хитрой улыбке, повторяя Ровену:

– У меня есть магия, Сэмми. Мне не нужна зажигалка.

– А, точно, – он бы ударил себя по лицу, но руки были заняты клинком и пистолетом.

– Ну?! Вы там ещё долго будете копошиться? – кричал Дин, остервенело стреляя в машину.

– Беги, пока он не сделал с тем демоном чего-то непоправимого, – хихикнула я.

А Сэм, добродушно улыбнувшись, кивнул и последовал за Импалой и потерявшим рассудок братом.

– Они сказали «демон»? – разрезал возникшую на мгновение тишину Кроули.

Я кивнула, хоть он и не сможет увидеть этого:

– На нас напали, пока мы ехали в город. Скорее всего, сейчас это была новая попытка, – я перешагнула порог и вошла в здание, – Но способ был плохой. Дин расчленит его и отдаст остывшее тело на съедение волкам.

Я задумчиво осмотрелась, озвучивая эти ужасающие слова без особого внимания на их смысл. Торговый центр был небольшим, что неудивительно для 2005-го года. С главного коридора посетитель мог завернуть только в четыре магазина или пройти до конца, где стояла лестница и эскалатор. Хоть на парковке иногда пахло гарью, я не представляла, какой силы этот запах внутри центра. Первым желанием было приложить руку к носу. Но я остановила себя. И не зря, вскоре тело привыкло, и дышать стало легче. Каждый шаг по полу сопровождался каким-то хрустом или шипящим звуком: пожар отбросил на землю обломки стен и стёкл. Здешняя тишина, где мои шаги звучали с эхом, напрягала. Чувствуя дискомфорт, я невольно начала оглядываться по сторонам. Но никто больше не приходил сюда. Я была в полном одиночестве.

– Ты в торговом центре?

Ну, почти в одиночестве.

– Да. Куда нужно идти?

– Как говорят в статье, мальчик был в самом эпицентре. Ты знаешь, где это?

– Примерно, – уже чуть увереннее я шла по направлению к лестнице, – Слушай, Кроули.

– М? – отозвался он.

Я хотела поговорить. Здешнее одиночество напрягало. Трагедия, казалось, заполнила всё окружение: гарь осела в лёгких, в подошве кроссовок осталось несколько стёкол, а на почерневшей стене справа я с ужасом обнаружила полоску крови, которую кто-то оставил, убегая в сторону выхода. Неожиданно до ушей донёсся свист, звучавший где-то на втором этаже. Оказывается, услышать какой-то звук в заброшенном здании было ещё страшнее, чем не слышать ничего вообще. Посмотрев с нижней ступеньки лестницы на второй этаж, я мысленно молилась, что это сквозняк.

– Ты играл когда-нибудь в настолки?

– Что?..

– Не задавай лишних вопросов, – вероятно, весьма резко и даже слегка грубовато бросила я, – Просто ответь.

– Бэмби, не думаешь, что это не лучшее время для разговоров? – его голос звучал так, будто он общался с полнейшим идиотом, сделавшим очередную дурость.

– Как раз подходящее. В другое время тебя не выловить, – нашла оправдание я, – Так что там на счёт настольных игр?

За это время я уже успела подняться по лестнице, и сейчас осматривалась в первом магазине. К счастью, никого не было. Становилось спокойнее. Свист, который я слышала у лестницы, оказалось, звучал из небольшого отверстия между остатками оконной рамы и стены. Да и хруста стекла под ногами я не слышала: на втором этаже всё сгорело дотла. «Искать здесь что-то, оставшееся от ребёнка, будет бессмысленно», – подумала я, стряхивая с пальцев гарь, оставшуюся там случайно.

Кроули вздохнул, прошептав «за что мне всё это» так, чтобы я не слышала. Но я услышала.

– А покер считается настольной игрой?

– Ну, наверное, да? – я пожала плечами, – В каком-то смысле.

– Тогда я очень хороший игрок, – до моих ушей донеслась ухмылка в словах.

– Да? Хорошо. Тогда давай сыграем? – я улыбнулась, завернув за угол и осматриваясь в очередном сгоревшем магазине. По остаткам резиновых сапогов стало понятно, что я попала в обувной, – Только не в покер. Может, в Уно? Или дурака?

– Вдвоём?

Он не ожидал такого предложения, но понимал, что навряд ли отвертится. Кроули уже уяснил, если мне что-то от него надо, то я добьюсь этого. Каким чудом у меня это получалось, он не знал.

На самом деле, я тоже. До сих пор ко мне иногда подкатывало удивление из-за осознания, что Кроули среди нас, а не болтается где-то, где его жизни точно ничего не угрожает.

– Почему бы и нет? – я надеялась, он не услышал мою неуверенность, – Будет весело.

Понятия не имею, что я вообще несла. Играть с будущим Королём Ада в настолки? С единственным в нашей разношёрстной компании, кто не относился ко мне достаточно положительно? Что ж, очень смело и невероятно глупо.

Но мне до сих пор хочется подружиться с Кроули. Сделать его не просто деловым партнёром, а тем, на кого можно положиться. И тем, кто мог бы положиться на меня. Почему-то после ситуации с Захарией о дружбе с Кроули я грезила даже больше, чем о дружбе с Касом. Что удивляло меня уже давненько.

Да, знаю, я слишком размечталась. Но ведь все мы когда-нибудь хотели подружиться с кумиром, которого обожали ещё лет с четырнадцати. Ну, ведь поэтому у меня есть это необоснованное желание.

Логично же.

Неуверенность от столь полярных размышлений подкатила к самому горлу. Внимание расплывалось, а думать о призраке и печати стало всё труднее. Гарь больше не беспокоила лёгкие, а слух не резала мертвенная тишина. Сейчас меня волновало только одно: молчание в телефоне.

Предлагать при Ровене поиграть её непутёвому (по мнению самой ведьмы) сыну было весьма смело. Даже намного смелее, чем в целом пытаться подружиться с демоном. Но я поняла это только в момент, когда она присоединилась к нашему обсуждению:

– Алекс, что за глупости? – послышался издалека возмущённый голос учителя, – Займись лучше делом!

Я вздрогнула, только сейчас вспомнив, что по ту сторону телефона стоит не только Кроули. Смущение накрыло волной: взгляд опустился, щёки порозовели и даже стало как-то жарко.

Думаю, повлияло то, что мы разговаривали по телефону, а не тет-а-тет. Иначе откуда у меня неожиданно появилась смелость, не заканчивать на этом?

– Ну а что такого? – мой голос звучал удивлённо. Откуда я достала эту самую эмоцию – никто не знает. Потому что на самом деле в этот момент моё лицо пылало, – Я просто хочу провести с Кроули время наедине!

Мда. Звучало двояко. Возможно, этим я только ухудшило наше положение.

«Господи… Зачем я это сказала? Да ещё и так громко?!» – я закрыла лицо свободной рукой, сделав глубокий вдох. Казалось, даже мои уши начали гореть. Последняя фраза звучала, словно я зову Кроули на свидание. И это всё было сказано при Ровене. При моей, блин, учительнице. И его матери.

«Гадство», – я попыталась вздохнуть так, чтобы никто по ту сторону телефона не услышал этого, – «Даже не представляю, что сейчас чувствует Кроули, который перед ней стоит. Бедный».

В обувном магазине ничего не было, так что, я вышла из него. И заглянула в соседний. Глаза старались внимательно осмотреть полностью чёрные стены и остатки от стола с кассой, пока в трубке прозвучало:

– И поиграть с демоном, ака тем типом, которому точно нельзя доверять, в карты? – Кроули опешил, это я слышала отчётливо, – Бэмби, это уже чересчур.

– Ты ни разу не делал ничего, после чего я могла бы тебе не доверять.

Я постаралась звучать задумчиво, заостряя своё внимание на сгоревшем торговом центре, в котором нахожусь. Ведь если я буду думать о происходящем разговоре, то точно провалюсь под землю от стыда. А в Ад мне пока что рано…

Ну, зато от напряжения, которое жило во мне, пока я поднималась на второй этаж, не осталось и следа. Ура! Изначальная цель достигнута! Правда, какой ценой…

– Да? – не знаю, почему Кроули сказал это как-то сдавленно и задумчиво. И почему он удивился единственному высказанному мной факту, который был безоговорочно верным.

Наверное, он ошеломился от чего-то другого. Но отчего именно я не имела ни малейшего понятия. А потому, чтобы перестать выставлять себя в роли доверчивой дурочки, не умеющей следить за словами, я вновь обратила всё своё внимание на сгоревший магазин. Но в нём тоже ничего не привлекало взор. Развернувшись, я вышла в коридор и с осторожностью глянула на последнее оставшееся пространство. Настало время зайти в эпицентр.

Вздохнув, я перешагнула порог. На стойке, как и ожидалось, ничего не сохранилось. Так что, я не могла знать, что это за место. Но, как я помнила, Кроули что-то говорил про детский центр. Так что, предположительно, на этой стойке регистрации платили деньги, чтобы отдать своего ребятёнка в местный детский рай. Я поджала губы, проводя рукой по почерневшему столу.

– Ладно, потом поговорим. Я на месте, – я задумчиво посмотрела на пепел, оставшийся на пальцах.

– Ну наконец-то! – взмолилась Ровена, которой поднадоел этот странный диалог, отчего-то обладающий тонной смущения и молчания.

Я неловко хмыкнула, оставив в голове пометку больше не пытаться подружиться с Кроули при Ровене. И ему, и мне становится очень неуютно. Я и без этого, бывало, чувствовала себя глупо, пытаясь наладить с демоном контакт. Но, оказалось, делать это при ведьме, которая учила тебя быть отстранённой от всего мира, ещё более неприятно.

– Ещё одно произнесённое вами слово и я бы…

Её раздражённый голос на фоне вновь вызвал дрожь. Иррациональный страх за собственную жизнь пробудился во мне, заставляя забыть о чём-либо кроме дела. Встав по стойке «смирно», я, чуть ли не приложив руку к голове, словно солдат, тут же ответила послушным голосом:

– Начинай астральную проекцию.

– Так бы раньше… – взмолилась она уже чуть спокойнее.

– Что удивительно, я полностью солидарен, – почему-то Кроули всё ещё был слегка задумчив.

Я поджала губы, чувствуя вину за то, что вообще начала этот разговор. В итоге он закончился неприятно сразу для всех троих. Не той цели я хотела добиться изначально…

Через пару секунд в трубке послышалась вспышка. Точно такая же звучала каждый раз, как любая ведьма исполняла заклинание. Так что, звук стал для меня отмашкой: астральная проекция началась, Ровена видит место моими глазами. Я сделала шаг, но неожиданно остановилась.

Тело пробила неведомая волна. Голова закружилась, а интуиция почему-то завыла, предупреждая об опасности. Я хмуро осмотрелась по сторонам, не понимая, что происходит. Неужели, организм чувствует, что астральная проекция используется на мне? Нет, невозможно. Любой, за кем подглядывает ведьма, никогда не сможет узнать, что она это делает. По крайней мере, так мне говорила Ровена больше года назад, когда мы разучивали это заклинание.

Так в чём же дело? Осмотревшись внимательно и заглянув в ближайшие углы, я ответа так и не нашла. Никто не был в торговом центре и не затаился, чтобы убить. Поэтому, хоть обычно я прислушиваюсь к чутью, сейчас мне пришлось игнорировать чувство поджидающей опасности. Иначе из-за моего бездействия даже Ровене не хватит сил на столь долгую астральную проекцию.

Поторапливаемая ощущением, что время не на минуты, а на секунды, я быстрым шагом направилась вглубь развлекательного центра. И сначала в продвижении не было особых проблем: большинство мебели сгорело или даже испепелилось полностью. В некоторых местах виднелись побросанные вещи, на которые я специально обращала излишнее внимание и долго держала в руках: ждала, вдруг Ровена выйдет из моего разума и крикнет, что это принадлежит вероятному призраку. Но в трубке слышалось молчание, так что я продолжала идти. Пока не наткнулась на одно неожиданное препятствие.

– Гадство… – прошептала я, оглядывая обломки, лежащие передо мной.

– Что там? – заинтересовался заскучавший Кроули, сидевший в библиотеке без дела.

– Крыша обвалилась, – ответила я со вздохом, стараясь заглянуть в промежуток между балок. Что-то за ними явно было: места там достаточно, чтобы уместить ещё несколько развлекательных аппаратов для детей, – И, кажется, за ней что-то блестит…

– Ура, настало время подмоги! Вызываем экскаватор! – воскликнул он.

Я раздражённо вздохнула. Кроули часто смешно шутил. Но впервые настал момент, когда на моём лице не появилось улыбки, а только раздражение, как обычно происходит у Винчестеров. Потому что сейчас было совсем не смешно: разгребать всё это в любом случае мне…

– И как он доберётся на второй этаж? По лестнице? – спросила я, пытаясь уместить весь праведный гнев в одной фразе, пока прикидывала собственные силы.

Впервые старания Ровены сделать меня сильнее оказались полезны: сейчас мешочками было не справиться. Зато в ситуации виднелся один плюс: учительница своими глазами увидит, находясь в моём теле, как я передвигаю крышу.

– Значит, нужно ещё грузоподъёмный кран, – никто не смог бы растопить мою уверенность, что в этот момент Кроули пожал плечами, улыбаясь точно так же плутовски, как его мама.

– Грузоподъёмный кран? Неплохо ты раскошелился, – хмыкнула я, – Сам заплатишь за это?

Не дожидаясь ответа демона, я вздохнула, постаралась не обращать внимания на всё ещё кричащую о беде интуицию и головокружение и, выставив две руки вперёд, постаралась вложить в заклинание всю силу. «Давай. Пожалуйста», – я с мольбой смотрела на бетонную часть, лежащую прямо передо мной, – «Тебе всего-то нужно подняться и перевернуться на другой бок. Это ведь не так сложно».

Бетонный обломок дрогнул. И даже немного поднялся. Но на этом всё.

– Хм… Это не входило в мои планы расходов на месяц… – демон звучал так, будто и в правду задумался, – Так что я не уверен, что сумею тебе помочь.

«Он же смеётся сейчас надо мной, да?» – поняла я, слушая слегка шутливые нотки в его голосе, – «Какие, нахрен, планы расходов у Кроули?» Тяжело дыша, я испепеляла гневным взглядом телефон, который минуту назад положила рядом с собой на пол. Кроули специально выводил меня из себя. Будто бы мстил за недавний разговор о настолках.

– Да? Тогда, может, притащишь сюда свою задницу и с помощью собственных сил поможешь? Не думаю, что демон потратит на это много сил.

Я редко показывала свою ярость в этом мире, ведь понимала, что могу получить в ответ если не грубые слова, то убийственные действия. Но сейчас от наглости демона огонь внутри меня достаточно разжёгся, чтобы, позабыв об осторожности, вложить в слова все эмоции и даже больше, добиваясь хотя бы малого устрашения оппонента.

Но Кроули, видимо, только позабавился тону моего голоса. Он звучал ещё насмешливее, говоря:

– Видишь ли, тут такое дело… Я не могу выйти из бункера. Скоро будут показывать матч, который пропускать будет просто преступлением! Да и к тому же, я сегодня уже посещал одно место на другом конце планеты, телепортация куда у меня заняла много сил.

Ну ведь точно. Мстит за разговор про настолки при Ровене. Теперь выставляет меня перед ней в ещё худшем свете, лишь бы я получила ту же дозу стыда, которую он почувствовал тогда. Гадёныш. Вот прямо настоящий чёрт.

– Какой ещё матч… – я не знаю, как мне удалось не закричать, – И куда ты мотался? За тобой же охотится весь Ад.

– Ну…

Нет. Он будет разгонять этот абсурд до пика. А мне не до его шуток. Время ведь течёт, а силы Ровены не резиновые.

Я заставила себя глубоко вдохнуть пару раз прежде, чем сказать:

– Кроули, потом. Я занята, – руки вновь выставились вперёд, – Не хочешь телепортироваться сюда? Окей. Но тогда не мешай, пожалуйста.

И я вновь сосредоточилась, направляя всю силу в телекинез. Бетон дрогнул. Стиснув зубы, я закрыла глаза, напрягаясь до предела. Благодаря магии казалось, что я собственноручно поднимаю шкаф. Но даже это было выше пределов моего тела. Казалось, скоро спина надорвётся, а воздух в лёгких закончится. Однако старания были не напрасны: обломок поднялся и, хрустя и громыхая так, что слышно даже на улице, встал на бок.

Открыв глаза, я выдохнула, опустила руки и вымученно улыбнулась. Получилось! Тренировки с Ровеной явно прошли не зря. Раньше мне удавалось поднять стол и, возможно, небольшую кровать. Но сейчас я сдвинула целый бетонный блок! Это успех!

Обломок покачнулся и начал падать. Конечно же, по законам жанра, туда, где он изначально лежал.

– Нет-нет-нет! – радость тут же испарилась.

Вытянув руки, я сделала шаг вперёд и вновь напрягла все свои силы. Бетон остановился. Медлительно поднялся обратно. Постоял так, будто оглядывался вокруг, а следом рухнул на другую сторону.

Грохот раздался знатный. Мои уши заложило. Да что там! Если бы кто-то был в соседних помещениях, они бы тоже испугались приблизившейся донельзя возможности оглохнуть. Телефон, лежащий у моих ног, подскочил, а пол подо мной затрясся. С ужасом посмотрев на него, я уж подумала, что сейчас упаду на первый этаж, провалившись. Но, благо, обгоревшее здание всё-таки выдержало удар. Поднялась пыль и пепел, отчего я вновь закрыла глаза, постаравшись дышать как можно реже.

В темноте послышался напряжённый голос из трубки:

– Алекс?

– Я сдвинула бетонный обломок, – объяснилась я перед Кроули, не открывая глаз, – Осталось убрать несколько камней поменьше, и я смогу пройти дальше.

– Ладно. Не надорвись там, Бэмби.

«Сказал так, будто заботится. Тогда мог бы и помочь», – мысленно проворчала я, осторожно открывая глаза. Пыль опустилась обратно. Так что, облегчённо выдохнув, я продолжила своё занятие. Благо, оставшиеся камни были достаточно лёгкие, чтобы я могла подобрать их руками. С помощью магии мне удалось с ними справиться в два счёта. И вот, спустя пять минут передо мной уже красовался проход в дальнюю часть развлекательного комплекса. Возможно, там был детский уголок: об этом говорил оставшийся заборчик, на котором уже не было сетки, горка с почерневшими внизу пластиковыми шариками (коих было довольно-таки мало, в основном все они расплавились), лесенки и другие игрушки. Всё прогорело настолько, что осталось только металлическое основание. Если ребёнок умер прямо здесь, то я даже не знаю, что могло от него остаться. Огонь тут явно постарался на славу.

– Бедный мальчик… – тяжело вздохнула я, – Один и в таком кошмаре…

Схватив телефон, я пошла к этому уголку, перелезая через полуметровую ограду. Внутри пахло огнём так, что дышать, казалось, нечем. Пару раз я кашлянула и прикрыла нос. Кроме этого воняло сгоревшими материалами: пластиком, резиной и другими ненатуральными продуктами. Я пробиралась сквозь этот смердящий кошмар, наклонившись максимально низко, пока не наткнулась на то самое блестящее, что видела ещё под обломками крыши. Небольшая вещь, привлёкшая моё внимание, лежала на первом этажа детской лазалки, ловя лучи дневного солнца через дыру в крыше. Я подошла ближе, начиная рассматривать её. В задумчивости прошло и головокружение, и бушующая интуиция. Вещица была слегка почерневшая: огонь всё-таки коснулся некоторых частей. Но металл растопить не так-то просто: он остался, хоть краска и скаталась в отвратительные тёмные комочки.

– Алекс! Это оно!

Голос Ровены заставил вздрогнуть. Не то, чтобы я забыла о ней. Скорее слишком привыкла к тишине, воцарившейся после падения первого бетонного обломка.

– Это вещь Нолана? – спросила я, поднимая с пола небольшую машинку.

В первой жизни я любила такие, особенно если, отодвинув их назад и отпустив, можно было заставить игрушку проехать вперёд пару метров. От мысли о собственном детстве сердце разрывалось ещё больше. Нолан был точно таким же ребёнком, как я когда-то давно. Как же сильно не повезло бедному мальчонке, что его жизнь оборвалась так скоро…

– Да, его любимая игрушка. Даже на фотографии в статье он с ней, – ответила ведьма.

А я поджала губы: «Придётся сжечь последнее, что осталось от Нолана. Какая жуткая ирония». Прошла пара мгновений, потраченные, чтобы собраться с духом. А после, вдохнув, я начала произносить знакомые слова:

– Mors lu-…

Сзади послышался отчаянный вопль. И он был не животный, нет. Это был грустный, душераздирающий крик маленького ребёнка. Мальчика, у которого отнимали последнее, что осталось цело в том пожаре.

Я резко выбежала, с округлёнными глазами смотря перед собой. Передо мной оказался парень лет десяти с чумазым лицом и обгоревшей одеждой. В его голубых глазах буйствовала настоящая ненависть, неестественная для столь юного создания.

– Нолан… – печально прошептала я, с сочувствием смотря на его угрюмое лицо, на котором блестели следы от слёз.

Руки сами собой сжали обгоревшую игрушку, а сердце забилось чаще. Видеть столь много горя у мальчишки было выше моих возможностей. Внутренняя эмпатия и сострадание завыли в унисон, заставляя и меня чувствовать потребность сказать что-то преободряющее. Стало неимоверно холодно. Возможно, тому виной был призрак передо мной. Или же ветер, от которого заколыхались деревья поблизости. Не знаю. Моё внимание было сосредоточено совсем не на этом.

А зря. В тот момент, когда призрак в одно мгновение телепортировался с десяти метров между нами во всего один, сочувствие резко переросло в страх. Ненависть в глазах ребёнка загорелась сильнее, и я вдруг поняла, что направлена она именно на меня. А значит, вскоре о второй жизни придётся забыть. Смерть вновь поджидала за углом. Оттого чувство опасности подняло волосы на макушке.

Но было поздно. Я опомнилась лишь в тот момент, когда Нолан уже замахнулся. Вопль ребёнка становился тише, а мир мерк всё больше, превращаясь в ровную, спокойную темноту.

Последним, что я слышала, был грохот и выстрел.

Вопрос доверия

Я проснулась от яростных криков в метре от меня. Интонации голоса были столь знакомые, но тем не менее заметно пугающие, что я просто не могла продолжать прохлаждаться. Вместе с приходившими ощущениями тупой боли в голове и слабости в конечностях, ко мне возвращались и последние воспоминания. В груди заболело. Именно туда ударил Нолан перед тем, как я отключилась. От собственной глупости хотелось рвать и метать. Я три года делала всё, чтобы при любом контакте с нечистью выжить, но даже это не принесло никакого результата. Как только перед моим взором встал озлобленный призрак ребёнка, то мысли об опасности покинули голову, выталкиваемые банальным сочувствием. Вновь во мне проснулось желание вырвать эмпатию из груди с корнями, лишь бы снова не ставить нуждающихся превыше себя. Но если бы я сумела сделать это, то навряд ли осталась бы собой. К сожалению, я никогда не была эгоистом. Если, конечно, ситуация не имела излишнюю опасность, после которой я была бы уверена, что точно не выживу.

Вскоре, наконец, я начала разбирать голоса. Неожиданно оказалось, что около меня несколько знакомых. Я не слышала драки или воплей огорчённого мальчишки, а зародившиеся споры, казалось, совсем не относились к теме моего провала. Оттого стало заметно спокойнее. Чувству безопасности так же помогли те люди, чьи голоса я слышала. Рядом с ними было удивительно безопасно. Уверенность, что двое мужчин не дадут меня в обиду, не покидала пробуждающееся сознание.

Я прислушалась лучше, постаравшись определить тему спора. В основном вели перепалку мужские голоса. Непонятно даже, злились ли они друг на друга или на ситуацию, произошедшую с ними. Один голос, звуча в просторном помещении громче и как-то более грозно, практически кричал. Обладатель гневных высказываний, содержащих в семе пару-тройку некультурных выражений, пытался вбить своему оппоненту простую, по его мнению, истину. Тогда как второй, более тихий, но не менее раздражённый голос, казалось, был на грани от высказывания нескольких не в меру приятных упоминаний инцидентов, когда его оппонент уже допускал точно такую же ошибку.

Но привели меня в чувство другие слова. Которые явно сказала женщина. При чём удивительно спокойно. Её голос я тоже слышала множество раз. В том числе и совсем недавно.

Когда мозг, наконец, проснулся достаточно, чтобы определить обладателей всех трёх голосов, глаза распахнулись. «О нет… Только не это!» – с ужасом думала я, вскакивая с пыльного почерневшего пола. Округлённые глаза, похожие на два фарфоровых блюдца, с испугом смотрели на картину, открывшуюся передо мной. Магдалена, скованная наручниками из бункера, марала своё белоснежное платье об обгоревший пол, стоя на коленях рядом с возвышающимся над ней Дином. Тот, в свою очередь, откинув куда-то на пол её головной убор, скрывающий шрам, направил прямо в голову ведьме дуло подаренного мной пистолета. Тем временем Сэм стоял рядом с братом, отчего-то показывая на меня.

Винчестеры не заметили моего пробуждения, продолжая затянувшийся спор:

– Сколько ещё раз ты хочешь не прислушиваться к ней и делать всё по-своему, чтобы потом осознавать свою неправоту?!

– Где это я не прислушиваюсь к ней? Алекс не отрицала, что она может убить кого-нибудь в будущем, – Дин дёрнул пистолетом, указывая на ведьму, прожигающую меня внимательным взглядом, – Но ты всё равно хочешь отпустить её с миром, свято веря, что ведьма может избегать возможности убийства? Сэм, наша работа в том, чтобы убивать таких, как она!

– Ты знаешь, что я не выбирал эту работу! – воскликнул младший отчаянно, разведя руки в стороны.

Дело запахло жареным. Я всё ещё придерживалась политики невмешательства в ситуацию, когда охотники убивают ведьм. Но мне не хотелось, чтобы Винчестеры убили мою знакомую прямо на моих глазах. Всё-таки, Магдалена сделала для меня несколько хороших вещей во время пребывания в Нью-Йорке. Она была не так близка со мной, как Ровена или Стэфан, но достаточно, чтобы мне не хотелось видеть её кончины.

Так что, я тяжело зашагала, наконец, привлекая к себе внимание раздражённых охотников. Те оглядывали меня с ног до головы, проверяя на предмет незамеченных ранее травм. Но я не обращала на их беспокойство ни малейшего внимания. В это время в моей груди полыхал настоящий ужас и чувство вины при виде ведьмы, преклонившей колено перед ними. Казалось, только из-за меня Винчестеры повстречали её. И на моих плечах будет смерть Магдалены. Но даже если не думать об этом, даже если в теории предположить, что братья всё-таки согласятся отпустить её на этот раз, то становится страшно за положение, которое я приобрету в ведьминском сообществе. Я и так частенько становилась изгоем из-за своей связи с Ровеной, которую все опасались. Но если ведьмы и ведьмаки узнают, что в моих знакомствах так же есть несколько охотников…

Именно поэтому я не хотела, чтобы Магдалена видела Винчестеров пару часов назад. И только поэтому сейчас я чувствовала такой страх.

В любом случае, произошедшая ситуация не закончится для меня хорошо.

– Магдалена, что ты тут делаешь? – я подошла к ней, присаживаясь так, чтобы наши лица были на одном уровне. Мой голос звучал удивлённо и слегка ласково, но даже эти эмоции не смогли скрыть испуг, припрятанный мной, – Я думала, ты уже уехала из города.

– Уехать, когда в этом месте есть буквально бесплатная провизия, которую едва коснулся огонь? – она хмыкнула, – Я не могла такое пропустить.

– Но зачем? – не поняла я, хмурясь, – Я никогда не замечала за тобой маниакального желания не пропускать любую выгоду.

– Времена изменились, Алекс. Продажи падают. Пришлось поменяться и мне, – она отвела взгляд. Но мне всё-таки удалось заметить в её здоровом глазу искру мимолётной печали, – Но не я одна стала другой за это время, так? – тогда она вновь повернулась на меня, пронзив насквозь внимательным, цепким, словно клешня, взглядом. И я оказалась в ловушке, замерев и перестав дышать. Её голос произнёс слова брезгливо, отчего вина и страх всё больше и больше разгорались внутри меня, – Охотники, Алекс? Не ожидала от тебя перехода к этим гадким убийцам.

– Это была вынужденная мера, – я опустила взгляд, не выдержав выражения лица напротив, – Если ты стараешься быть подальше от ненужных разборок, то я в последнее время оказываюсь в самом эпицентре.

– Почему бы тебе тогда не скрываться лишний раз, как это делаю я? – не понимала она, продолжая вглядываться в меня, чтобы понять, можно ли вообще мне доверять.

Да, ведьмы не лезут в чужие дела. До того момента, пока эти дела не начинают касаться их. Ну а сейчас мои друзья стали проблемами Магдалены, что, конечно, давало ей право задавать вопросы и даже злиться. Главное, чтобы мой страх не превратился в жизнь, и она не раструбила о моих сомнительных знакомствах всем подряд.

«Хм, скрываться. Поставить всё на самотёк? Каждый день молиться, что сюжет сериала не убьёт меня, как случайную жертву?» – представила я такую перспективу. Но она меня не впечатлила: «Нет. Лучше уж попытаться остаться в живых, чем постоянно находиться в страхе».

– Это… – я поджала губы, – Не то, что мне подходит…

Пока Магдалена пыталась осмыслить мой ответ, я поднялась, оглядывая Винчестеров. К счастью, те были в порядке. Демон, призрак и ведьма оставили, конечно, пару царапин. На прекрасной физиономии Дина так вообще вырисовывался фингал. Но увечия были совершенно не смертельны, что не могло не радовать. Я поочерёдно заглянула в глаза обоим, после чего, наконец, спросила:

– Как вы?

– В норме, – ответил Сэм, – Ты?

– Более-менее, – я решила сейчас не объяснять свою панику из-за понимания, что ситуация с Магдаленой добром не кончится, – Что произошло с призраком?

– Мы пришли сюда как раз в тот момент, как он откинул тебя в стену, а твой телефон разбился. Я нашёл машинку в твоих руках и подумал, что, наверное, это то, что вы с Ровеной искали, поэтому поджёг, пока Дин отстреливался от призрака.

– Хорошо, – облегчённо выдохнула я, радуясь, что хотя бы с одной проблемой нам удалось разобраться, – А демон?

– Линчевать его мало… – прошипел Дин, – Представляешь, он поцарапал мою Детку!

– Ну, мы же сможем доехать на ней обратно? – переспросила я, сдерживая подступающую улыбку.

– Ещё бы не могли!

Похлопав раздражённого Винчестера по плечу, я мягко улыбнулась:

– Значит, всё не так плохо. Остаётся надеяться, что это последнее нападение демонов за эту поездку.

– Я бы не был в этом так уверен… – вздохнул Сэм, глаза которого перестали быть весёлыми, как только он перевёл взгляд с брата на меня, – Мы так и не успели убить того демона. Он умудрился сбежать, когда почувствовал, что мы загнали его в угол, а яд в моих пулях начал действовать. Так что, нам не удалось узнать ничего нужного. Мы ведь до сих пор понятия не имеем, зачем демоны нападают на нас.

– Согласна, это нехорошо, – кивнула я, – Было бы неплохо поймать следующего демона, который придёт за нашими тушками, и допросить. Только, можно, если вы решите его пытать, я буду наблюдать в стороне?

Я посмотрела на братьев, отчего-то расплывшихся в улыбках. Винчестеры и сами пока не занимались пытками, но, по сравнению со мной, они были на это морально и физически готовы. Так что, флаг им в руки, а я лучше посмотрю на кричащего от боли недочеловека со стороны.

Дин хмыкнул, кивая на мою просьбу:

– Я другого от тебя и не ожидал.

– Мда… – я вздрогнула, совсем позабыв про ещё одну личность в помещении, – Ты права, малышка, тебя засосало в какие-то очень крупные неприятности. Ваш диалог звучит, как полнейший бред.

– К сожалению, в последний месяц в это превратилась моя жизнь, – я с тяжёлым вздохом посмотрела на Магдалену.

– Демоны? Хорошо, допустим, они могут охотиться за некоторыми, я слышала о таком, – согласилась она, – Но кто в здравом уме пытает демонов?

– Те, для кого они – не самая большая проблема, – ответил за меня Сэм.

– Не самая большая? – её тёмные ухоженные брови взметнулись вверх, – Что может быть хуже приспешников Ада, охотяхщихся за тобой?

Никто из нас так и не успел вовремя ответить, ведь неожиданно на первом этаже разрушенного торгового центра послышался грохот. Среагиагировав первым, Сэм подбежал к разбитому окну, выходящему на парковку, и посмотрел вниз. Пару секунд он оглядывался в разные стороны, всё больше поднимая во мне панику своим постепенно ожесточающимся выражением лица. Его глаза становились всё более внимательными, а тело встало в оборонительную позицию. Руки Сэма сами собой взяли пистолет, когда он развернулся к нам, сказав:

– Четыре демона баррикадируют все выходы.

– Что?! – воскликнула я, тоже подбегая к окну.

Двое демонов таскали разнообразные вещи, закрывая ими проходы с разных сторон, один наблюдал за округой, не подпуская сюда никого лишнего, а ещё один проверял на прочность уже поставленные конструкции. И у всех после моргания глаза были чёрными.

– Сукины дети, – Дин перезарядил пистолет, – Никак не могут оставить нас в покое.

– Что будем делать? Спустимся вниз и попытаемся сбежать?

– Зачем? – я кусала губы в попытке придумать что-то, – Раз они не заметили, что мы следим за ними, то надо этим как-то воспользоваться.

– Как? – слова пропитались иронией, – Мы не убьём их с такого расстояния, клинки не позволят, – Дин помахал упоминаемым оружием перед моим носом.

Но я лишь усмехнулась, в ответ кивая на пистолет в руке Сэма:

– Вы не убьёте, да. Зато сможете их задержать. У вас же есть с собой пули с пентаграммами?

После случившегося с Захарией, я добавила несколько уловок в арсенал братьев. Кроме того, что я рассказала им про пули с пентаграммой, мы вместе расплавили пару ангельских клинков, тоже сделав из них пули. Их было не так много, но этого могло хватить на пару-тройку нападающих. Дин был в восторге, словно ему подарили крутую игрушку на Рождество. В это время Сэм, с весельем в глазах поглядывая на брата, расспрашивал меня больше об этом, интересуясь принципом работы новых пуль. Вот только, знала я не так много. Эти штуки упоминались в сериале всего единожды, что вообще не помогало моей памяти в запоминании.

Зато я чувствовала, что Винчестеры в большей безопасности, чем раньше. Если они будут брать с собой эти пули, то случившееся точно не повторится. Это позволило мне уже меньше переживать о сохранности братьев.

Ну, совсем немного меньше. Когда я вспоминала Сэма на траве, почти не дышащего, и Дина, пребывающего в собственном кошмаре, моё беспокойство не останавливало даже эти видоизменения.

– Конечно, – Дин помахал пистолетом, в который их уже зарядил, – После того, как мы пригнали Детку обратно, поняли, что от обычных пуль тут толка будет мало.

– Выстрелите тогда в них. Пока не сбежали. Мы же хотим поговорить с кем-нибудь.

– Да, ты права, – кивнул Сэм, резко встав и сделав выстрел.

Он прицелился ещё раз и вскоре нажал на спусковой крючок вновь. В торговом центре снова прогромыхало.

А после Сэм отчего-то сел обратно. На улице послышался раздражённый крик. Но не это больше всего интересовало нас в этот момент.

– А последних двух? – как и я, Дин не понял, почему выстрела было два.

– Теперь демонов двое.

– Куда тогда делась ещё половина? – я внимательно огляделась.

На втором этаже торговый центр всё так же пустовал. Тишина вдруг стала жуткой. От свиста из-за сквозняка, казалось, разболелась голова. Чувство затишья перед бурей пробило меня одной большой волной, отчего любые рациональные мысли и предположения, куда идти и что делать, испарились. Ещё немного, и я вновь начну думать о поджидающей опасности, в этот раз уж точно сумеющей убить меня.

– Раз тут такое дело, то, может, наконец, освободите меня? – вновь напомнила о себе Магдалена, тряхнув наручниками, – Или оставите гнить тут, пока демоны не найдут?

Я вышла из тяжёлой задумчивости, постаравшись засунуть куда подальше панику из-за незнания, куда же пропали демоны. Лишние эмоции мне сейчас не помогут.

Внимательно посмотрев на напряжённую знакомую, я перевела взгляд на Сэма и Дина с напускным безразличием:

– Вам решать. Я же обещала, что не буду стоять у вас на пути, если вы убьёте кого-то из ведьм.

«Лишь бы отпустили», – тем временем звучало в моей голове. Я всё ещё не желала видеть смерть знакомой. И тем более я не хотела потом рассказывать Ровене, как Сэм и Дин убили одну из немногих ведьм, которая была к ней благосклонна.

Братья с сомнением взглянули друг на друга, после чего вздохнувший Сэм, подойдя к Магдалене всё так же на корточках и пригнувшись, чтобы не отсвечивать в окне, приставил к её голове пистолет, холодным голосом спросив:

– Ты связана с демонами, которые пришли за нами?

Его холодный голос словно остудил весь воздух в округе. Воцарившаяся после вопроса тишина и возвышающаяся фигура Сэма совместно нагоняли такую жуть, какую не мог вызвать ни один ужастик. До мурашек пробрало лишь меня, что, если честно, удивительно. Иногда Сэм был даже жёстче своего старшего брата. В такие моменты он напоминал свою версию без души, показанную в сериале, которая попала в моё сердечко.

– Что? – та удивилась, держа лицо таким же элегантным и безэмоциональным даже под дулом пистолета, – Какие глупости!

– Да или нет?! – излишне громко гаркнул около меня Дин.

Я ткнула его локтем, напоминая о демонах на улицах, которые не должны знать о нашем точном местоположении. Тот лишь закатил глаза, пнув меня в ответ.

– Нет, конечно! – прошипела она, гневно глянув на Дина, – Они ещё большие отбросы, чем вы!

– Допустим, – Сэм великодушно пропустил последнюю фразу мимо ушей, продолжая тем же ледяным голосом спрашивать вновь, – Тогда второй вопрос. Будешь ли ты убивать обычных людей?

– О каком периоде мы говорим? – она хмыкнула, хитро посмотрев на него, – Я не могу обещать, что буду делать через сто лет.

– Ты поняла, о чём я, – он надавил пистолетом на её лоб, заставив немного отогнуться назад.

– Полегче, ковбой! – она подняла скованные руки, ставя их между оружием и своей головой и шагнув прямо на коленях чуть назад, – С дамами так не обращаются!

Дин тяжело вздохнул. «Ну, понеслась», – мысленно протянула я, глядя, как он поднимает на неё свой пистолет и снимает с предохранителя. Не выдержав чувства вины и страха перед разворачивающейся сценой, где одни мои друзья убивают других, я отвела взгляд, принявшись осматриваться по сторонам. Нужно было сделать вид, будто бы сейчас максимально важно проверить, что выжившие демоны продолжили своё занятие и не начали искать нас после тех выстрелов. Иначе всю нашу весёлую компашку сейчас перебьют. А остальные даже не заметят, продолжая ссориться.

– Слушай, стерва, тебе задали простой вопрос! Не трать время на пустую болтовню!

Её тёмные брови подлетели вверх, когда Магдалена всё так же без капли волнения удивлённо спросила, говоря так, будто общается с плебеем:

– Что я тебе сделала, чтобы ты меня оскорблял, мальчишка? Имей хоть каплю терпения, – она с нескрываемым гневом смотрела на него, а после вновь на Сэма, ответив, – Я не убиваю ради заклинаний, меня это не интересует. Так что, кто-то умрёт, только если он сам будет в этом виноват.

– Я же говорила, – заметила я ровным тоном, даже не повернувшись на них.

Я сделала своей основной задачей постараться принять серьёзное выражение, чтобы сделать вид, что чувствую опасения по поводу демонов. Хотя, признаю, мой голос всё-таки немного дрожал, пока внутренняя я надрывалась, крича в голове: «Нет! Не делайте этого! Уберите пистолеты! Она не должна умирать!»

Сэм взглянул на меня, а после на Дина. Тот, вздохнув, порылся в заднем кармане и кинул брату ключ:

– Ладно, Сэмми, твоя взяла. Но, чтобы вы все знали, это одноразовая акция. В следующий раз, встретив тебя рядом, я не пожалею пули, – он последний раз махнул пистолетом на Магдалену прежде, чем опустить его.

Сэм снял оковы с ведьмы, убирая их в задний карман джинс.

– Ну, попробуй, – она хмыкнула, разминая запястья, затёкшие после наручников, – Если жизнь недорога.

– Ты нары…

– Дым, – неожиданно перебил Сэм, вставая.

В шоке глядя на него, а после на окно, за которым стояли демоны, я с содроганием в сердце ожидала, когда противники, наконец, придут за нами, телепортировавшись. А всё из-за Сэма, который решил показаться в окнах. Я едва остановила себя от громогласного крика: «Они ведь нас заметят, Сэм! Зачем ты встал перед окнами!»

Вместо этого прозвучало моё шипение:

– Что ты… – начала я возмущённо, но, взглянув на парковку, поняла, что все демоны куда-то пропали, – Они ушли.

– И гарью пахнет, – тем временем задумчиво продолжил Винчестер.

– Ею пахло и раньше, вундерки…

Дин так и не договорил. Схватив его и меня за запястья, Сэм сорвался с места, одним своим шагом чуть ли не пересекая сразу два метра.

– Хэй! Что происходит?! – воскликнула я, чуть не споткнувшись от столь резкого движения.

– Ваши демоны нас поджарили! – в ответ воскликнула Магдалена, бежавшая за мной, – И почему вообще я умудрилась оказаться рядом с вами в этот момент?!

«Поджарили».

Я кивнула самой себе: «Теперь понятно, почему Сэм побежал, подняв нас», – я освободила своё запястье от хватки Винчестера, внимательно оглядываясь. Пока нос вдруг не вдохнул дым, неожиданно оказавшийся над нашими головами.

«Стоп. Поджарили?!»

Глаза округлились, посмотрев на ситуацию уже по-другому. Среагировавший первым Сэм, бежащий впереди и уже спускающийся по лестнице, прижал руку к носу, чтобы не закашляться. Дин внимательно смотрел по сторонам, не опуская пистолет, ожидая, вдруг демон неожиданно появится рядом. По сравнению с братом, он старался даже не дышать, лишь бы дым не попал в лёгкие. За мной торопилась Магдалена, давно избавившаяся от туфель. Она тоже уже достала пистолет, на котором я бы с радостью рассмотрела гравировку, если бы мы не торопились. Над нами клубился серый дым, словно поглощая собой потолок, а откуда-то снизу доносился ужасающий звук костра, который нравился мне лишь во время походов, которые мы часто совершали с семьёй в первой жизни.

Когда я спустилась на первый этаж, то сердце ушло в пятки. Языки пламени, словно проголодавшиеся карапузы, поглощали всё, что оказывалось на пути. Неожиданным образом огонь горел даже на стенах, где уже исчезли все краски и обои, оставив после себя только бетонные блоки. Словно в Аду, я следовала за Сэмом, видя вокруг себя лишь огонь: на полу осталась только небольшая тропинка, не поглощённая пламенем, стены окрасились в рыжий, светя так ярко, что хотелось прикрыть глаза, а потолок заволок чёрный, словно глаза демонов, дым, не предвещающий ничего хорошего.

– К чёрту! – услышала я сзади.

До меня ещё не до конца дошёл смысл слов, сказанных Магдаленой, как она уже побежала в сторону выхода из торгового центра, удивительным образом обгоняя нас троих. Присмотревшись, я с ошеломлением обнаружила одно окно в левом от выхода из торгового центра магазине, которое демоны закрывали только сейчас. Коснувшись представителя Ада аристократичной рукой, Магдалена вызвала молнии из пальцев и провела по противнику зашкаливающий заряд. Пока тот оправлялся от электрического удара, она успела перелезть через окно.

Казалось бы, на этом всё. Магдалена открыла нам проход, осталось пройти пару метров, и мы тоже будем на свободе.

Но не всегда наши ожидания всегда совпадают с реальностью. Машина, которую двигали демоны с помощью своих сил, вдруг вновь зашевелилась. И тут была совсем не заслуга предполагаемого врага.

– Магдалена? – я подбежала к окну.

Автомобиль, поставленный вертикально на багажник, закрывал проход, являя нам странные механизмы, находящиеся под колёсами.

Голубое пламя

Автомобиль, поставленный вертикально на багажник, закрывал проход, являя нам странные механизмы, находящиеся под колёсами.

Но в моей голове до сих пор было искажённое паникой лицо ведьмы, которая тяжело дышала, вытянув руки вперёд. Она сейчас стояла там, совсем близко. За этой чёртовой машиной, которую она же поставила сюда.

– Пойми, малышка, – услышала я её ровный, всё такой же спокойный голос.

Эта холодная, безэмоциональная фраза вызвала во мне дрожь, хотя вокруг полыхал огонь. Да, ведьмы часто закрывались от всего мира, являя чувства от силы двум близким. И я уже привыкла к этому. Но сейчас впервые безучастность была неестественной. В ситуации, где все мы были на грани гибели, голос Магдалены звучал, словно у робота.

– Пойми, что никому не нужна крыса. Ты либо на нашей стороне, либо на стороне охотников. Никто не сможет уместиться сразу на двух стульях.

– И ты поэтому заперла нас здесь? – Сэм тяжело дышал после бега, как, в общем-то, и все мы, – Потому что мы с Дином охотники?

– Чем вас меньше – тем нам лучше. Даже Ковен одобрил бы мои действия.

Моё лицо исказила кривая усмешка, пока я чувствовала, как от этих слов по венам разбегается яд. Собственная знакомая, одна из близких Ровены, закрыла передо мной проход, оставив умирать. И теперь крыса я, да?

Огонь вокруг не смог сравниться с тем, что разгоралось внутри. Я рвала и метала, подтопляемая не только самими мотивами Магдалены, но и бушующим страхом за собственную жизнь. Стараясь даже не вспоминать то чувство, что может ждать меня в логове Смерти, я гневалась на ведьму: «Да как вообще она посмела решать, кто должен жить, а кто – умереть?! И из-за этой особы я погибну в этом пожаре? Да ни в жизнь!»

– Ковен, который ты презираешь? Когда тебе стало важно его мнение? – я гадко хмыкнула, чувствуя, словно негативная энергия распространяется из моего тела во всё окружение, разжигая пожар ещё больше. Впервые мне хотелось задушить кого-то, – Ты же понимаешь, что, выйдя отсюда, я расскажу, что ты заперла меня здесь?

– Заперла ту, кто якшается с охотниками? Где здесь преступление?

«Вот же стерва. И ещё делала вид, что заботится обо мне, как Стэфан».

– А не боишься?

Казалось, я извергала изо рта огонь. И при этом звучала холодно. Так, как обычно говорят ведьмы в опасных ситуациях. Вот, чему научила меня Ровена лучше всего: выдержке. Скрывать истинные чувства я умела давно, но прятать внутреннюю бурю за холодными угрозами смогла научить меня только самая сильная и кровожадная особа, которую опасается сам Ковен.

– Кого? – не поняла она.

– Меня, – я хмыкнула, загибая пальцы, – Ровену. Охотников. Стэфана. Моего знакомого демона.

– Сначала попробуйте достать меня, – угроза не сработала на неё. Даже с именем великой рыжей бестии, – Ну или хотя бы выбраться отсюда.

– Гадство… – прошептала я, протянув руки к окну.

Отпустить Магдалену, когда та предала меня, оставив умирать? Ну уж нет! Никому не позволено покушаться на мою жизнь, и при этом гулять по миру со спокойной душой!

Вытянув руки, я сосредоточилась, отправляя всю магию в конечности. Единственное, что нужно было сделать – подтолкнуть машину, дальше та упадёт на крышу сама. Я сосредоточилась, едва слушая крики Дина:

– А ну открой, стерва! Сейчас же! – он барабанил по машине, – Ты пожалеешь об этом, слышишь?!

Но Магдалена, видимо, уже ушла куда-то, ведь больше она не отвечала.

Тем временем машина дрогнула, начиная приподниматься. Я набрала в лёгкие побольше воздуха, напрягаясь сильнее.

– Когда я увижу тебя в следующий раз, то первое, что ты получишь от меня – это пулю в лоб, слышишь?! – он, как и Сэм, пытался толкнуть машину вместе со мной, но это не особо помогало.

«Тяжело… Тяжелее обломка крыши…» – думала я, хмурясь всё больше. Но мне нельзя сдаться. Казалось, любопытный огонь уже касался моей одежды. Вместе с тем костлявая взялась за мою шею и живот, мечтая вновь забрать в свой мир.

Но преграда была слишком тяжёлая. Видимо, за машину поставили что-то ещё, чтобы выбраться было сложнее. По крайней мере, будучи на втором этаже, я видела, что другие окна и двери заперли сразу несколькими предметами: машинами, мебелью, обломками этого же здания. В общем, всем, что было максимально тяжёлое.

– Кха-кха… – я и сама не поняла, как начала кашлять.

Откуда-то из лёгких неожиданно начал вылетать дым, попавший туда, вместе с тем удаляя весь воздух. Дышать было больше нечем, но кашель продолжался. Горло заболело. В глазах появились капельки слёз. Хотелось прикрыть глаза и просто заснуть, а не бежать сквозь огонь и искать выход.

«Всё-таки, Магдалена добилась своего. Мне не хватит сил сдвинуть преграду, слишком много ушло тогда, при разборе обломков крыши», – думала я, хватаясь за горло. Казалось, кроме моих, на шее были ещё одни пальцы, сжимающие гортань в крепкие тиски.

Я приготовилась к знакомой темноте. Встречай меня, бесчувственное одиночество.

– Алекс, кха-кха! Алекс!

Я и не заметила, что упала на пол. Но зато почувствовала, как чьи-то сильные руки подхватили меня, поднимая голову выше груди. Пока одна ладонь гладила по спине, вторая делала какие-то махинации, которые я с трудом могла разглядеть: дым решил просочиться не только в лёгкие, но и в глаза, вызывая лишь больше слёз.

Зато кашель закончился. Горло всё ещё болело, но стало не так гадко. «Хорошо. Это хорошо. Не хочу умирать мучительно», – пронёсся сдавшийся голос где-то в голове. Мир начинал плыть, а беспокойные крики слышались всё меньше…

Пока неожиданно к моему носу не представили тряпку, завязывая её за короткими волосами.

– Дыши, Алекс, давай…

Протерев глаза рукавом, я удивлённо посмотрела вверх. Это был Сэм. Он склонился надо мной, тревожно смотря, а на его левом рукаве рубашки не виднелось ткани до самого локтя. Её я с ошеломлением обнаружила на собственном лице: она закрывала и нос, и рот, не позволяя лишнему дыму проникнуть в тело. Точно такая же тряпка сейчас была на лице самого Сэма.

«Я только что готова была умереть. Тупо сгореть в этом пожаре», – понимание прошибло, одним мощным зарядом выровняв спину, а следом и подняв тело на ноги, – «Как я посмела сдаться после того, что сделала Магдалена?» – взгляд загорелся синим пламенем. Его, по сравнению с рыжим, ничто не сможет потушить, – «Да и вообще. Как я посмела подумать, что возвращение в царство мёртвых – лучшее решение из возможных?»

– Алекс? – Сэм тоже встал, отряхиваясь, – Порядок?

Но как только он поднял взгляд, заглянув в мои глаза, то застыл, словно превратившись в безвольную куклу. Моя бешеная ярость, разгоняемая по венам отрицанием любой возможности умереть, бушевала так, словно опасная болезнь, витала прямо в воздухе. Сэму, наверное, казалось, что сейчас ему тяжело дышать не из-за огня и повязки на лице, а по причине той опасной энергии, которую я излучала, стоя здесь. Никогда раньше я не была такой. Месть мне казалась глупостью, а любого упоминания смерти я пугалась до дрожи в костях.

Но сейчас, окружённая пожаром, я и сама неожиданно загорелась. Ненавидя всё: ситуацию, Магдалену, пожар и, в первую очередь, себя, я готова была на любой шаг, лишь бы выйти из пожара. Мне нужно было отомстить грёбаной крысе. И положить конец попыткам адских гадов прикончить меня и Винчестеров. Решимость, словно пробудившийся монстр, заполонила сознание, не собираясь уходить.

– Где Дин?

– Ищет выход, – Сэм хмуро осматривал меня.

– Дин! – я прокашлялась, выбегая в коридор, – Нашёл что-нибудь?

– Нет! – он показался из дальнего магазина на первом этаже, тоже с перевязанной тканью на лице, – Они закрыли всё.

– Можно попробовать прыгнуть со второго этажа, – предложил Сэм, – Если не останется других вариантов.

– Мы поломаем себе что-нибудь, – покачал головой Дин, стараясь не дышать тяжело, чтобы дым не попал внутрь, – И демоны навряд ли пустят нас без боя. А со сломанными конечностями надирать им задницы не так просто.

– Согласна, без боя нас не отпустят. Но если вариантов не останется, то попробуем побежать на второй этаж, – задумчиво сказала я, – А пока попытаемся подорвать что-нибудь.

– Тебе не хватает огонька? – хмыкнул Дин, – Мне вот уже жарковато.

– Магией легче всего вызвать огонь, – объяснила я, – А некоторые её крупицы у меня ещё остались.

– Тогда давайте торопиться. Кажется, скоро огонь перейдёт на вторые этажи, – Сэм посмотрел наверх.

С огорчением я осознала, что он прав. Потолок постепенно начинал загораться. Но едва ли это испугало меня. Скорее заставило вспыхнуть энергию внутри ещё сильнее.

– Держи, – я кинула младшему свою джинсовку, – Она мешается.

Он не возникал. Хороший мальчик.

А я тем временем направилась обратно к той машине, что поставила Магдалена. Покопавшись в сумочке, мои руки выудили оттуда красный мешочек. «Ты у меня один такой. Не подведи», – пальцы сжали его, пока губы полушёпотом произнесли, едва касаясь ткани:

– Scintilla, excandesce et vestigia tua operies! (Искра, разгорайся и следы заметай!)

Кинув предмет на подгорающий подоконник, я отбежала на пару метров, потянув Винчестеров за собой. Секнуда, две, три. Прозвучал взрыв. Уши заложило, глаза закрылись сами собой, а огонь, бушевавший до этого, казался уже не первостепенной проблемой.

– Что ты…

– Погоди, – прервала я Дина, – Это не всё.

Бежать я, конечно, не прекратила. Если взрыв от моего мешочка был болезненным, но не смертельным, то кое-что покрупнее могло задеть нас не только ударной волной, но даже обломками. Так что, высунувшись в коридор, где было уже, словно в пустыне, я направилась ближе к лестнице, стараясь избегать контакта с огнём. Благо, тропинка на полу всё ещё позволяла передвигаться туда-сюда.

Второй взрыв. И хоть я вместе с братьями уже была дальше, голову накрыло так же сильно: в ушах зазвенело, слышать что-то не было возможности ещё пару секунд, а ударная волна коснулась огня так, что тот, словно живой, побежал в нашу сторону. Благо, я успела отбежать достаточно далеко: до нас волна так и не долетела.

– Машина может взорваться от достаточного удара! – воскликнул Сэм, на что я, расплывшись в улыбке, кивнула, – Тогда побежали на выход. Осталось не так много времени до того, как дышать тут станет совсем невозможно.

«Да, хорошая идея. Пора бы поторопиться», – подумала я, сорвавшись с места вслед за братьями. Все мы втроём кашляли в кулаки и прикрывали глаза от дыма, ударяющего в глаза. Оставаться здесь дольше станет уже смертельно.

Когда я подошла к месту, где недавно был взрыв, Винчестеры уже толкали в сторону остатки каких-то обломков, закупоривших выход. Видимо, мои догадки были верны, машину подпирало что-то ещё, чтобы её было не так просто сдвинуть. Благо, преград после взрыва осталось немного, так что вскоре нам было уже достаточно места, чтобы перелезть через окно.

– Давай, Сэмми, вперёд, вперёд! – кричал Дин, с опаской смотря на горящий потолок и подталкивая к выходу брата, – Не стой столбом!

– А ты…

– Пойду следом! Не задавай идиотских вопросов! – раздражённо воскликнул тот, буквально запихивая младшего братишку в окно.

Когда Сэм, быстро перебирая ногами и болезненно морщась от огня, касавшегося одежды и пальцев, перелез через подоконник, Дин схватил меня за плечо, толкая к окну.

– Теперь ты.

– Но…

– Что? – он не понимал, почему я до сих пор не убегаю.

А я лишь глядела на Дина с мягкой улыбкой. Вновь он спасает близких из огня. Всё-таки что-то никогда не поменяется в этом мире. «Приятно, что он посчитал и меня своим близким», – крутилось в голове, когда я выпрыгивала, стараясь игнорировать язычки, пляшущие прямо подо мной.

Парковка встретила холодным воздухом, ударяющим порывами ветра в лицо. Повторяя за Сэмом, я бросила на землю ткань ранее завязанную на лице. Кислород прошёлся от носа до самых лёгких, обжигая своей свежестью и холодом. Я удивилась, почувствовав лёд, пробирающийся по телу и вызывающий мурашки. Подверженная сильным эмоциям и серьёзным зарядом адреналина, я и не чувствовала, как же жарко в горящем здании. К тому же, стало не так тяжело, когда я передала свою джинсовку Сэму. Потирая предплечья руками, чтобы согреться, я осматривала пустую парковку. В паре метров от нас лежала пара трупов. Они выглядели ужасно: обгоревшие, с чёрной пеной у рта, побелевшими глазами. У одного даже виднелось несколько огнестрельных. По ним-то я и поняла: это постаралась Магдалена. Видимо, демоны не хотели так просто отпускать ведьму, потому ей пришлось убить их. Три демона против кого-то вроде неё – сильный удар. Ровена, конечно, справилась бы с этим на раз-два, но, в основном, для ведьм демоны представляют огромную опасность. В этом плане Магдалена не исключение.

«Ну и поделом ей. Не буду горевать, если увижу её тело где-то неподалёку», – но, к сожалению, больше трупов поблизости не было. Только дорожка из крови, удаляющаяся куда-то в сторону выхода из этого проклятого места. Хорошо, что карма всё-таки настигла предательницу и оставила ей ранение.

«Это уже перебор. Я не опущусь до того, чтобы желать кому-то смерти», – остановила я сама себя от ужасающих размышлений.

И когда во мне проснулась эта жестокость?

– Спасибо, – сказала я, забирая одежду у Сэма из рук и стараясь с помощью разговора избавиться от неправильных мыслей, – И извини, что заставила тебя нести это.

– Ничего, – он хмыкнул, посмотрев так, что я и в правду поняла: нет нужды извиняться, – Мне было не сложно.

– Хорошо, – я тоже улыбнулась ему, – Не пострадал? Есть какие-то серьёзные увечья? У меня есть исцеляющий мешочек… – я начала рыться в сумочке.

– Нет, спасибо, я…

За спиной прозвучал хлопок крыльев. Я застыла, перестав дышать. И только крик Дина привёл меня в чувство:

– Хэй-хэй-хэй, нет! Сэмми! Сэм, Сэм, обернись!

Тишину парковки разразил громкий выстрел.

Сердце забилось быстрее, а по рукам пошла дрожь. Редко случалось, чтобы я слышала столь отчаянный вопль Дина, обычно старающегося быть каменной стеной. А потому страх поднялся к самому горлу, моля о том, чтобы я даже не оборачивалась. Что за ангел мог так перепугать матёрого охотника? Возможный ответ вызывал мурашки. С ужасом я представляла, кого мог увидеть Дин, чтобы перепугаться.

Но предположение не оправдалось. К счастью, там стоял не Захария, при имени которого у Винчестеров тухли глаза и пересыхало горло. За нашими с Сэмом спинами оказался чернокожий мужчина, чуть отклонившийся в бок. Его скулы напряглись, зубы стиснулись, а тёмные глаза раздражённо глядели на Дина, подбегающего к нам. Неожиданно исчезнув, он появился уже перед нами, ровным, басистым голосом спросив:

– И почему вы в очередной раз не прислушиваетесь к плану, столь великодушно отдавшему вам важные роли?

Я вгляделась в его знакомое лицо, перебирая варианты, кто бы это мог быть. Родинки под глазами и чёрный костюм, дополняя грубый голос, спокойно говорящий об ужасных вещах, веяли чем-то отдалённо знакомым. Нахмурившись, я взглянула в возвышенные, бесчеловечные глаза, вспоминая предложение, однажды высказанное этим ангелом. Он хотел сравнять целый год с землёй. Он был жестоким напарником Кастиила.

Перед нами стоял Уриил. Один из самых бесчувственных ангелов.

– Что здесь забыл чёртов ангел?! – раздражённо спросил Дин, встав около меня и перезаряжая пистолет.

Он, как и Сэм, уже был во всеоружии. Братья не хотели повторять тех же ошибок и оказываться во власти Небесного Воина. Что ж, в этот раз всё было даже сложнее. Во-первых, в их обоймах всё ещё были пули с пентаграммами, безвредные для ангелов. Во-вторых, если Захарию ещё можно уболтать, то Уриил не любит чесать языком, предпочитая реальные действия. Глядя на фигуру, стоящую перед нами величественно и, словно робот, не двигающую мимикой и не выражающую даже толики эмоций, я чувствовала, как глубоко в груди зарождается страх. Сердце быстро стучало, пока мозг пытался придумать хоть что-то, чем я бы могла биться против ангела. По сравнению с Винчестерами, у меня не было с собой клинка.

В общем, мы втроём, словно беззащитные котята, стояли перед сильным существом, дрожа от испуга и слабости. Каждый из нас думал не только о своей жизни, которая была под угрозой, но и о жизни остальных. Имея не так много средств для противостояния, нам оставалось только молиться, что не произойдёт повторения того ужаса, который выпал на долю Дина и Сэма в прошлый раз.

– Помогаю слабакам доделать то, что у них не получилось, – ответил он, скучающе глядя на горящее здание справа от нас.

Первым столь завуалированный ответ понял Сэм:

– Ты помогаешь демонам убить нас?

Краем глаза я заметила, что оба Винчестера крепко сжимают свои ангельские клинки. Они собирались напасть, что очевидно. Жаль только, что нам не удастся убить Уриила. Это не обычный демон или другая нечисть. Ангелы слишком сильны.

– К чему так банально? – удивился тот, – Я помогаю открыть печать.

– Не хочется тебя огорчать… – Сэм сыграл удивление, положив руку на губы, – Ой, прости, оговорился. Нам хочется тебя огорчить, – и взгляд такой стервозный, какой не будет ни у одной королевы местных школ. Гордость за издевательство над ангелом расплылась по телу приятной волной, будто тёплое молоко. Наш оппонент стоял точно так же, не сдвинувшись и только подняв брови от столь бесстрашной наглости, – Там говорится: «брошенное дитя, забранное пламенем, возродится, дабы отомстить». Но мы убили этого ребёнка. Печать повреждена.

– Перед смертью призрак успел поджечь здание. Небольшой костерок эти бесполезные остолопы успели разогреть, – он опустил взгляд на валяющихся на асфальте демонов и безразлично пнул руку одного из них, находящуюся излишне близко к месту, где он стоял, – Если пожар заберёт несколько жертв, то дитя отомстит.

– И жертвами должны стать мы? – я подняла бровь, удивляясь странному сценарию, – Ладно, я. Захария говорил, моя смерть будет для вас подарком, – ироничная улыбка сама собой расплылась по лицу, – Но Винчестеры, Уриил? Они нужны для вашего долбанутого плана, и ты это знаешь.

– Нам не составит труда вернуть их на Землю к назначенному времени, – он безразлично пожал плечами, отчего по моей спине прошёлся холодок. Ангелы удивительно просто относятся к смерти. Особенно этот конкретный ангел… – А пока можно сохранить их в безопасном месте, не беспокоясь, что, вместе с тобой, иномирянка, они совершат очередную глупость.

– То есть, всё это время демоны пытались убить нас, потому что так им будет банально проще освобождать Люцифера? И ангелы им в этом помогают? – Дин стоял точно в таком же шоке, что и мы с Сэмом, – Вам там всем окончательно мозги отшибло?

– Не ваше дело, почему Небеса приняли такое решение. Люди обязаны прилежно следовать тому, что мы сказали.

Уриил безразлично посмотрел на ощетинившегося Дина, Сэма, перехватившего клинок удобнее, и меня, размышляющую над возможным вариантом побега, поджал губы и, вздохнув, неожиданно исчез.

Без хлопка крыльев. Просто испарился.

– Гадство… – прошептала я, оглядываясь по сторонам.

Он мог быть где угодно, став невидимым. И если Уриил воспользовался именно этой способностью, то любые шансы на спасение исчезли вместе с ним. Так его никому не найти. А значит, клинки в руках братьев бесполезны.

Паника поднималась к горлу, пока я кружилась туда-сюда, пытаясь заметить малейшее движение. Задул ветер. На парковке стало тихо. Глаза переместились к Импале, когда в голове проскользнуло: «Бросить всё и просто убежать? Возможно, у нас даже получится что-то». Пожар справа от нас иногда напоминал о себе, треща чем-то. Я посмотрела на него и пустоту, окружающую нас, поняв, что это бессмысленно. От ангела не скрыться.

Со стороны Сэма послышался тяжёлый вздох:

– Почему вообще ангелы могут становиться невидимыми…

– Понятия не имею. Но это раздражает, – сказал Дин, настороженно переглянувшись с нами, – Иди сюда, сукин ты сын! Что подумают о тебе твои сородичи, когда узнают, что ты победил нас только благодаря своим супер-пупер навыкам?!

Его голос распространился по всей парковке, подгоняемый ветром. Но ответа так и не последовало. Только листья на ближайших деревьях зашуршали, вместе с треском огня создавая ощущение, будто природа пытается донести до нас что-то. Словно вот она, подсказка. Осталось лишь расшифровать её.

Но неожиданно послышалось кое-что другое. Шорох крыльев привёл всех в действие: Дин бездумно кинул клинок, Сэм поднял пистолет, а я приготовилась выкрикивать заклинание. Возможно, будь перед нами Урииил, старания бы увенчались успехом, мы бы смогли хотя бы ранить его. Но тот, кто неожиданно прилетел, не получил ни от Сэма, ни от меня атаки, а ангельский клинок, кинутый наугад, лишь схватил за ручку, при этом даже не удивившись такому выпаду.

Глаза, походя на блюдца, ошеломлённо осматривали мужчину в бежевом плаще, стоящего перед нами с клинком в руке. Его голубые глаза прошлись по нам троим, а следом, сузившись, по пожару рядом. Видимо, по сравнению с нами, Кас сразу понял, что к чему и зачем, потому что, на мгновение двинув бровями в удивлении, он начал прожигать что-то за моей спиной.

Или кого-то?

Вздрогнув, я отпрыгнула назад. И не зря.

– Кас? Зачем прилетел? – облегчённо спросил Дин, подходя и выхватывая из его рук собственное оружие.

– У меня тот же вопрос.

Голос Уриила, стоявшего всего мгновение назад за моей спиной, пробрал до костей. Точнее, испугало само понимание, как близко ко мне он был.

Если бы Кас опоздал всего на пару мгновений, то, кто знает, что вообще сделал со мной этот псих.

«Не позволю», – раздражённый внутренний голос привёл мысли в относительный порядок. Волны испуга стали затихать, переставая вызывать мурашки. Я чувствовала воинственность, пронизывающую моё тело и собирающуюся в ладонях, сжавшихся в кулаки. Готовясь выкрикнуть заклинание при любом выпаде, мои губы сами собой поджались. «Не позволю», – ещё яростнее повторил голос, когда мои голубые глаза начали испепелять ангела одним взглядом. Он даже не обращал на меня или Винчестеров какого-либо внимания. Единственный, кто интересовал его в данную секунду: Кастиил, стоящий, словно солдат, защищавший мирных жителей.

«Не позволю кому-то снова покуситься на мою жизнь».

Пока ангелы обсуждали что-то, я оглядывалась по сторонам, думая, как бы избавиться от ненужных проблем и, наконец, свалить вместе с Винчестерами отсюда. Больше причины появления Уриила и Кастиила меня не интересовали. Внимание привлекала только угроза жизни, висящая над нашими головами, как лезвие гильотины. Постепенно затухающий голубой огонь, горящий в глазах, разжёгся вновь, желая испепелить всех врагов. До единого. Так, чтобы не осталось даже костей.

Так, чтобы больше никто не пытался убить меня.

– Уриил, план состоит не в этом, – сказал Кас, выходя чуть вперёд.

– Я не нарушаю его, – он был насторожен и удивлён, будто совсем не ожидал появления товарища, – Мои действия облегчат всем жизнь.

– Ох, да, – Дин саркастично покивал, состроив брови домиком, – Ведь это так легко: убить людей, а потом воскресить их.

Уриил смотрел на охотника пару секунд, пока тот, будто оскалив зубы, сжимал клинок. Ауру, окружающую Винчестера, казалось, можно было потрогать. Он больше не позволит никому причинить вред своей семье. Никто и никогда не сможет пройти через него, чтобы покалечить Сэмми ещё как-то. Я пару секунд смотрела на него, думая, будет ли Дину легче справиться, если пострадаю я, а не его брат. Но, понятное дело, это были глупости. Их братская любовь, иногда переходящая все рамки разумного, конечно, ни с чем не сравнится. Ещё в той жизни мне хотелось иметь что-то подобное. Однако, это оставалось лишь в моих мечтах.

«Сейчас не время и не место, Алекс», – осадила я саму себя, практически собственными руками разворачивая голову с задумчиво-печальным выражением лица куда подальше от грозного Дина. С того момента, как Кастиил заговорил с Уриилом, я уже перебрала все варианты, наконец, поняв, что смогу сделать. Но для этого нужно было время.

– Твоё появление здесь вызывает вопросы, Кастиил. Неужели ты решил перейти на сторону смертных? – Уриил вглядывался в глаза ангела напротив, пока тот, словно статуя, выдерживал этот взгляд.

И очень хорошо, что эти двое были заняты друг другом. Не пришлось отвлекать их внимание от незаметно положенной правой ладони на лезвие клинка, который Сэм держал в руках. Тот вздрогнул, с широкими глазами посмотрев на моё скорченное лицо и прикусанные губы. Нужно было порезаться до крови, но сделать это максимально тихо и незаметно. Поэтому мне пришлось сдерживать боль, стараясь в момент пореза думать о возвращении в бункер, вкусной еде и настолках, в которые я заставлю Кроули поиграть.

– Я защищаю тебя от ошибки, Уриил, – Кастиил говорил ровно, без эмоций. Его голос, как и он сам, казался непробиваемой стеной. А я вместе с Винчестерами была с другой стороны от Уриила, в полной безопасности, – Представь, что подумают сверху, узнав о твоём своевольничестве.

Что-то мне в происходящем казалось странным. Кас спорил с товарищем, но они оба просто стояли и разговаривали, будто не замечая нас. Ощущалось, что я с братьями воспринималась зрителями представления, а не полноценными участниками действия. Это было максимально глупо. Уриил никогда не был мастером разговоров, как ангелы вроде Бальтазара или Гавриила. Почему же тогда он сыпет на Каса обвинения? Почему он не убил нас? Или почему они с Касом не начали драться?

И вообще. Что Кас тут делает? Он так и не ответил Дину на этот вопрос.

Решив, что время подумать об этом будет у нас в бункере, я, наконец, убрала руку от лезвия клинка Сэма, облегчённо посмотрев на ладонь, с которой стекало несколько струек крови.

– Алекс, что…

Я хмуро наступила Сэму на ногу, приложив палец не пораненной ладони к губам. Своим удивлением он выдаст нас. Увидев непонимание и даже ужас в глазах Винчестера, смотрящего на мою руку, я хмыкнула, одними губами сказав: «Прикрой меня».

Видимо, он понял просьбу: лицо разгладилось, и мне ответили кивком.

Тогда, доверившись Сэму, я сделала полушаг назад, настороженно осматривая ангелов и Дина. Последний сейчас кричал что-то про сосуды. Кажется, он пытался доказать обоим ангелам, что вместе с братом никогда не станет следовать плану, даже после пыток. К его речи, понятное дело, относились весьма скептично.

«Хорошо, Дин и без брата прекрасно отвлекает внимание, даже не зная, что делает это», – думала я, облегчённо вздохнув. Казалось, никто не собирался смотреть на меня, что было только на руку. Обмокнув указательный палец левой руки в крови на ладони правой, я начала вырисовывать красный круг на спине Сэма. Тот посмотрел на меня через плечо, и его брови поползли вверх. А вскоре и небольшая улыбка появилась на лице. По глазам я поняла: Сэм уловил мой план.

Оставалось только надеяться на лучшее.

– Я никогда не понимал тебя, Кастиил, – ангел покачал головой, брезгливо посмотрев на Дина, который совершенно не боялся стоять в полуметре от Каса и не шугался каждого его движения, – И твоё увлечение человечеством.

– Мне же не понятно, отчего ты так безразличен к величайшим созданиям Отца, – он встал полубоком. Так, будто готов был в любой момент напасть на своего противника.

– Величайшим? – в тёмных глазах проскочила насмешка, – Люди – это обезьяны-переростки, не способные ни на что, кроме бахвальства. Вот, например…

Уриил неожиданно исчез. В этот раз вместе с хлопком крыльев. Дин и Сэм непонятливо переглянулись, напрягаясь. И не зря. Ведь ангел неожиданно вновь появился на парковке. Но не где-либо, а за спиной у Дина. Тот вздрогнул, но не сумел сделать что-либо: к его шее приставили холодное лезвие клинка.

– Теперь человек, непонятно отчего вызывающий в тебе интерес, полностью беззащитен. Скажи мне, что в нём величайшего?

– Уриил…

В руке Каса блеснуло оружие, глаза недоброжелательно полыхнули. Он сделал шаг к Дину, готовясь напасть в любой момент. По решимости, излучаемой им, становилось понятно: Кастиил сделает всё, чтобы Дин не пострадал.

Я взволнованно глянула на эту картину, с трудом сдерживая себя от выкрика сковывающего заклинания. Если сейчас я издам хоть звук, то все трое вспомнят о нас с Сэмом. А уже тогда мой план провалится, и спасаться придётся через бой, который уж точно будет неравным. Ну, если не считать Каса, который вроде как на нашей стороне.

– Быстрее, Алекс… – услышала я шёпот над собой.

Пальцы двигались по куртке с невероятной скоростью. Я и не знала, что умею рисовать так быстро. Рана на ладони уже начинала засыхать, что было совсем не на руку: для заклинания нужна именно свежая человеческая кровь. Подгоняемая всем, чем только можно, я перестала вообще слушать что-либо, даже догорающее здание и постепенно затухающий огонь сбоку от нас.

– Я и так стараюсь, Сэмми, – буркнула я, в очередной раз макая палец в кровь.

Но рука дрогнула. В тот момент, когда послышался крик Дина:

– Теперь ты тоже думаешь, что я не способен ни на что, кроме хвастовства?!

Передо мной предстала интересная картина: слегка удивлённый Кас, отошедший чуть назад, разъярённый Дин, поставивший ногу не на что иное, как на грудь Уриила, лежащего на асфальте. Не понятно, как охотник умудрился, может, подпитываясь гневом и страхом за Сэма и меня, но он сумел перекинуть ангела через себя и откинуть его оружие куда подальше. Теперь Уриил был в каком-то смысле безоружен.

– Запомни уже, наконец, и передай своим тупоголовым братцам, – Дин наклонился, подставляя клинок к шее Уриила. Всего мгновение, а они поменялись местами, так, что теперь угроза нависла не над человеком, а над ангелом. Поразительно, – Люди не такие слабые создания. Мы не только осознаннее вас, мы ещё и можем преподать вам урок так, чтобы вы больше никогда не вылезали из своих норок, от страха поджимая ушки, – он слегка надавил лезвием на тёмную шею. Ещё немного, и оттуда могла пойти благодать, – Ты всё уяснил?

Видимо, до этого Уриил не считал себя побеждённым. Но как только к его шее подставили клинок так, что до его благодати осталось всего одно неверное движение, то взгляд на ситуацию переменился. Быть безразличным к речам человека больше было нельзя, потому что тот посмел посягнуть на святое.

– Я же уже сказал тебе… – крылья хлопнули дважды, и вот Уриил уже оказался рядом со своим клинком. Поднимая его и отряхиваясь, он продолжил, – Люди обязаны прилежно следовать тому, что мы сказали, – казалось, он сделал всего шаг, но как-то преодолел сразу пару метров. Оружие Уриила ткнуло Дина в грудь, отчего тот отступил, – Так скажи. Как ты смеешь делать что-то без моего указания?

Дин воинственно хмыкнул, посмотрев на ангела исподлобья:

– Да пошёл ты.

– И в правду, – неожиданно сказала я, привлекая всеобщее внимание, – Пошли бы вы оба куда подальше.

Схватив Сэма за плечо, я развернула его спиной к ангелам. Там, на куртке, была нарисована идеальная печать изгнания ангелов. Получается, не зря я заучивала её перед походом к Вратам.

– Ты не посме… – Уриил начал бежать на меня.

Но он не успел.

– Приятно было увидеться, Кас, – я улыбнулась, заглянув в небесные глаза, и нажала на печать.

Яркий свет озарил всю парковку, а от громкого звука, благодаря которому разболелась голова, я зажмурилась. Это продлилось всего на пару секунд. И уже вскоре нас окружала лишь тишина. И спокойствие.

Не ожидавший произошедшего Дин удивлённо смотрел на нас с Сэмом. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но я его перебила.

– Погнали, – встретив два непонятливых взгляда зелёных глаз, пришлось объяснить на пути к Импале, – Валим. Пока кто-нибудь не пришёл сюда. Не знаю, как вы, а я не хочу больше встреч с гадами, пытающимися затолкать меня на тот свет.

– Да, я тоже, – Сэм хмыкнул, тоже начиная идти к машине, – Это была слишком долгая поездка.

Да, слишком долгая. Я ехала сюда, желая узнать, почему не возникало ни одного серьёзного спора между охотниками и Ровеной с Кроули. А в итоге стала целью нескольких демонов, встретила знакомую и стала ей предана, побывала в пожаре. И даже когда мы вышли из горящего здания, то я не оказалась в безопасности, став на волосок от смерти при появлении ангела.

Теперь нам точно нужен отдых.

Прерванный отдых

– Кроули, – тот поднял на меня вопросительный взгляд, – Ты уж извини.

На стопку карт упала чёрная. В белом кругу, нарисованном по центру, расположилось четыре разноцветные карты синего, зелёного, красного и жёлтого цвета. Но густые брови Кроули свелись к переносице, взгляд стал колючим, а его челюсть сжалась, напрягая мышцы лица, совсем по другой особенности моей карты. В её углах нарисовали знак: «+4».

– Ой, да ладно! – возмутился тот, вскидывая руками, – Я же знаю, у тебя есть зелёные карты. Ты могла просто положить их!

Я хмыкнула, по-лисьи наблюдая за его раздражением исподлобья. Кроули сам выбирал Уно среди тех игр, которые были в бункере. Так что, в целом, моей вины в том, что он проигрывает, нет.

– Не понимаю, о каких зелёных картах идёт речь, – пожимая плечами, я покачала головой, состроив невинную мордашку, – Я была вынуждена положить плюс четыре.

А мои глаза, переполненные смешинками, посмотрели на одну из карт в моём веере: зелёную двойку, которую я решила не скидывать. Иначе Кроули вскоре бы выиграл, у него оставалось всего две карты.

– Ай-ай-ай, Бэмби, – он цыкнул, словно родитель, отчитывающий малыша, и начал набирать четыре карты из колоды, – Ты же знаешь, врать нехорошо.

– Сказал мне демон, – на то короткое мгновение, когда наши глаза встретились, в моём взгляде полыхнула искра, – И, кстати, – губы снова расплылись в хитрой, ставшей уже привычной, улыбке, – Я выбираю синий.

Раскладывая новые карты в свой веер, Кроули прошёлся по мне взглядом с добродушным прищуром, пока его губы образовывали понимающую и даже уважающую ухмылку, одним своим видом говорящую: «неплохо, Алекс, вероятно, я даже прощу тебе эту пакость, ведь и сам делал так пару раз за эту игру».

– Зная, что у меня нет синего?

– Нет, конечно! Мне просто больше нечем ходить, – я поджала губы, делая вид, будто это вновь просто вынужденная необходимость.

Его пальцы выудили карту из собранного веера, что стёрло с моего лица улыбку, заменив её вопросительным взглядом. Чувство, что план ускользает прямо из моих пальцев, словно высыпающийся песок, укрепилось во мне сильнее, когда демон посмотрел на меня сверху вниз, словно повелитель на подчинённого, поднявшего восстание, которое не принесло ожидаемых результатов.

– Твой план сработал бы на «отлично», если бы не одно «но». Ты только что заставила меня взять новые карты из колоды. И среди них – о чудо! – была эта.

«Ну да, конечно. Раскатала губу. Думала, что выйду. Ха, размечталась…» – опечаленно иронизировала я над ситуацией, обречённо наблюдая за коренастыми ухоженными пальцами, кладущими карту на стопку.

Перед моим взором оказался синий прямоугольник. «Ну, хоть не чёрная», – обрадовалась я. Однако, увидев назначение карты, моё настроение резко переменилось. С ужасом посмотрев на наименование, я закатила глаза: «Плюс два, ну конечно».

– Теперь у нас вновь равное количество карт. Что может быть лучше? – обрадованно спросил Кроули, чуть ли не хлопая в ладоши. Демон практически светился, как медный таз. Я бы обрадовалась за него, будь это настоящая радость. Но перед моим взором была лишь гордость, которую за игру мне так и не удалось уязвить, и отличная актёрская игра. Ничего более.

«Ещё издевается, гад…» – думала я, гневно смотря на него исподлобья, пока набирала карты, – «Хотя, ладно, чем я хуже? Только что ведь делала то же самое».

С той ситуации с пожаром прошло пять дней. Сразу по приезду я созвала общий совет, состоящий из всех жителей бункера. Что удивительно, в этот раз собрать всех вместе оказалось слегка легче. По результатам обсуждения было принято решение посидеть в бункере, пока всё не уляжется. Мы понадеялись, что демоны и ангелы забудят про желание убить нас ради избавления от лишних проблем.

Таким образом, началась моя безмятежная жизнь на территории бункера. Тренировки с Ровеной дважды в день всё так же отнимали все силы, но теперь на любую мою слабую попытку отвертеться от обучения заклинаниям, не затрагивающим мешочки, мне припоминали ту ситуацию с упавшей крышей. Остальное время я проводила со всеми понемногу: ела с Винчестерами, бывало, даже тренировалась с ними в стрельбе или приёмах (каждый раз я падала лицом в грязь, иногда даже буквально), разговаривала с Ровеной, читала с ней книги, обсуждала общих знакомых.

С Кроули мы тоже иногда пересекались. Но построить с ним диалог было в разы сложнее. Не только из-за отсутствия общих тем обсуждения, но так же и потому, что любой разговор с демоном был не таким открытым. Ни я, ни он не могли окончательно довериться друг другу. Более того, у меня была слабая теория, что Кроули смущался при моих попытках сблизиться с ним и стать чуть более отрытыми друг к другу. Правда, не то, чтобы мне удавалось её подтвердить. Единственным фактом в пользу этого суждения служило то, что Кроули отвечал неестественно сухо на любые мои дружелюбные вопросы. Хотя, на самом деле, явно смущённой частенько была я. Серьёзно, этот чёрт постоянно вызывал румянец какими-то своими шутливо-насмешливыми фразочками.

Короче, на второй день было принято решение приложить как можно больше усилий для нашего с Кроули сближения. Я до сих пор не имела ни малейшего понятия, зачем мне это. Но раз есть свободное время и куча необоснованного желания, то почему бы не попробовать. Ну, а так как поговорить с Кроули не получалось, то я пошла по другому пути и напомнила ему про настолки. На попытки заставить его поиграть со мной ушли оставшиеся четыре дня. В конце концов, Кроули сдался, когда взамен я отдала ему тот джин, что купили Дин и Сэм в день пожара.

А сейчас, наша мини-война длилась уже около получаса. Проходившие мимо библиотеки жители бункера удивлённо смотрели на нас или закатывали глаза, слыша наши шутливые разговоры об игре или подколы друг друга. Никто всерьёз не верил в дружелюбное общение белой ведьмы и демона. Если честно, мне тоже иногда казалось, что поставленная цель недосягаема. Но, вроде, мы весело проводили с Кроули время. И это ли не главное?

– Ну что? – Кроули положил пропуск хода и достал из веера новую карту, – Может, сдашься наконец?

Самодовольная ухмылка стала ещё шире, когда этот гад снова положил «+2». С трудом сдержавшись от того, чтобы показать ему язык, я взяла две карты. И в свой ход представила ему перемену цвета, которую хранила с самого начала игры.

– Красный, – хитро сказала я, – Я буду играть, пока ты не начнёшь молить о пощаде.

Демон начал недовольно набирать карты, ведь этого цвета у него, конечно, не было:

– Я смотрю, цена за эти несбыточные мечтания, – наконец, он смог положить красную карту, посмотрев на меня с насмешкой, – Уже включает в себя пропущенный обед и гордость, которую я нагнул пару раз. Выгодная сделка!

Хотелось пнуть его прямо под столом и стереть выбешивающее самодовольное выражение лица. «Он ещё смеет надсмехаться! А ведь сам до сих пор не может выйти из игры!» – мысленно возмущалась я. Но ещё в прошлой жизни в выдержке мне не было равных. Поэтому, сделав вид, что подкол пропущен мимо ушей, я опустила взгляд на карты и выбрала ту, которой хочу походить.

– То, что ты можешь хорошо нагибать, ещё не значит, что у тебя получилось сделать то же самое с моей гордостью, – я положила на стол очередную карту, смотря на него полными уверенности глазами.

Мне не терпелось увидеть нахмурившиеся брови, озадаченный взгляд и застывшую фигуру Кроули, который вдруг поймёт, что проиграл. Казалось, вкус победы не только в игре, но и в словесном споре уже близко. Вот-вот он прилетит, словно голубь на рассыпанные крошки, и засядет прямо в моём сердце, посылая от него блаженную негу вдоль всего тела. Я выжидала, надеялась и верила, что такое произойдёт, а потому не отводила от демона упорного взгляда.

Но вместо ожидаемых разочарованных вздохов и возмущённо вскинутых рук, я вдруг встретила на лице Кроули расползающуюся улыбку. Такую хитрую и самодовольную, что всю уверенность из моих глаз сдуло, словно сильным порывом ветра. «Где я ошиблась? Когда сыграла не так?» – задавалась вопросами я, пока взгляд искал ответы в позе и мимике Кроули.

А тот, наклонившись ближе к столу, поставил на него локти. И когда голова легла на его сцепленные руки, Кроули со взглядом охотника, наконец, поймавшего свою жертву, спросил, растягивая слова по слогам и наслаждаясь каждым сказанным звуком:

– И откуда у тебя такие точные познания о моей способности нагибать, м?

Гадство. Попалась.

Пока серо-зелёные глаза с триумфом следили за мной с сокращённого расстояния из-за наклонённого над столом тела, я, казалось, была сцеплена клешнями и никак не могла оторвать от Кроули взгляд. Что не менее печально, ощущение прибывающей к голове крови выбило из лёгких весь воздух. Казалось, кожа на щеках горела не хуже того пожара в торговом центре. И за этим, не отрываясь, с неподдельным интересом наблюдал хитрый демон, украсивший собственное лицо, буквально кричащее о торжественной победе в словесном споре, подлой и насмехающейся ухмылкой.

Первые пару секунд я, словно безмолвная статуя, глядела на Кроули широко распахнутыми глазами. Постепенно до меня доходило понимание произошедшего и, вместе с тем, подкрадывалось ещё большее смущение и паника. В то время как первое, ярко выражаясь на красном лице, вероятно, уже было замечено демоном, то вторая проявляла себя исключительно внутри, запуская целое торнадо вопросов в голове. Я не только не знала, как себя повести и что ответить, но и пыталась определить, почему одна единственная оговорка вызвала во мне такую бурю эмоций, и отчего Кроули до сих пор продолжает прожигать меня своим взглядом, цепляющим любое изменение в выражении лица и даже в глазах.

Но от нужды в ответе меня освободил неожиданный стук. Я вздрогнула, в удивлении смотря на комнату с картой, откуда слышался звук. В одно мгновение смущение испарилось, оставляя место удивлению, смешанному со страхом. Хотелось верить, что мне показалось. И что никто не стучит во входную дверь бункера.

Однако звук повторился снова. И стало понятно: мне не послышалось.

– Мы ждём гостей? – Кроули удивлённо поднял брови, смотря на меня.

Ответом ему были лишь пожатые плечи и взволнованный взгляд.

Встав из-за стола, я направилась в комнату с картой, а следом и вверх по лестнице. Демон следовал за мной, заинтересованно глядя на жестяную входную дверь. Когда мы уже преодолели половину лестницы, из коридоров к карте подошли Сэм и Дин.

– Кто там?

Я пожала плечами.

Постучали в третий раз. С сомнением взглянув на Винчестеров внизу и на Кроули около меня, я открыла первую дверь и пересекла предбанник, достигнув входной двери. Повернувшись назад, я с облегчением осознала, что демон последовал за мной. А, значит, если на меня нападут, то можно будет рассчитывать хотя бы на минимальный шанс победить.

– Кто? – спросила я, понадеявшись на ответ.

Кроули с насмешкой посмотрел на меня, это было заметно даже в полутьме предбанника. На это я безмолвно спросила его: «что?», стараясь сделать вид, будто бы его убеждённость и какое-то странное ощущение всезнания моей персоны ни капельки не выбивают землю из-под ног. Особенно после произошедшего в библиотеке.

Демону не дал ответить глубокий голос за дверью:

– Кастиил.

Я застыла, потеряв все мысли из головы. Кроме одной: «Голос звучал болезненно и устало». Именно этот факт и привёл меня в действие. Вдохнув и так и не выдохнув, я резко открыла входную дверь, смотря на незваного гостя.

Не знаю, как ангелу вообще удалось стоять в таком состоянии. На нём буквально не было живого места. Порванная и испачканная одежда, на которую невозможно смотреть без огорчённых вздохов, была только верхушкой айсберга. По левой щеке Кастиила от самого виска текла кровь, каплями падая на белоснежную рубашку и ворот бежевого плаща. Благодаря расстёгнутым верхним пуговицам, моим глазам удалось заметить на шее и груди Каса несколько порезов и синяков, по некоторым из которых били так много, что в итоге кожа не выдержала, и пошла кровь. Исполосованные руки до самых локтей создавали предположение о драке на ножах, которая могла произойти с ангелом. А выбитый верхний зуб отчётливо давал понять, что драка проходила и без оружия тоже.

Но я так и не успела задать тот ворох вопросов, что возник при одном виде Каса. Ведь тот неожиданно упал прямиком на меня, закрывая глаза. Кроули дёрнулся, вместе со мной ловя его так, чтобы ангел не встретился с полом и не заработал ещё пару-тройку синяков. Ран ему и так достаточно.

– Кас? – удивлённо прошептала я, пытаясь заглянуть в его лицо, лежащее на моём плече.

Но он не отвечал. Оттого тревога всполошилась внутри меня, вызывая ускоренное биение сердца.

– Что у вас произошло? Почему так долго? – неожиданно прозвучал голос Сэма, заглянувшего в предбанник.

В то же мгновение, как он заметил нас, его тело застыло. Это же повторилось и с Дином. Оба, казалось, даже не дышали. Мы все молчали. И в этой полной тишине с четырьмя недоумёнными взглядами, направленными на неожиданного гостя, отчётливо прозвучал громкий сонливый выдох.

Это вздохнул Кас. Ангел, столь сильный, что ему не требовался кислород в лёгких. Он дышал, на вдохе касаясь моей груди своей.

***

Ровена смотрела на нас, как на остолопов:

– И вы серьёзно решили оставить в собственном доме ангела, друзья которого пытались убить вас дважды?

– Он пришёл к нам за помощью. Нельзя же оставлять его на дороге в таком состоянии, – я опустила тревожный взгляд на Кастиила, лежащего на кровати в местном медпункте.

Он не просыпался уже пару часов.

– Мы не знаем, зачем он пришёл, – подал голос Кроули, стоящий рядом с матерью на возвышении при входе в медпункт.

Сэм сидел на соседней от Каса кровати. Рядом с Дином, не проронившим ни слова с момента встречи с ангелом. Переведя взгляд с брата на лежащего перед ним мужчину под одеялом, глубоко и медленно дышащего, он задумчиво спросил:

– С такими ранами?

– Ну, может, он споткнулся на лестнице сегодня? Почём нам знать? – Кроули пожал плечами.

– Кас не ведёт такую игру, – я хмуро повернулась к нему, перестав прижимать исцеляющий мешочек к ране ангела на виске, – Он может предать, но обман – не его конёк.

– Чтобы сказать неправду, нужно произнести хотя бы что-то, Бэмби, – тот резко повернул голову на меня, смотря сверху вниз убеждённым взглядом и с таким выражением лица, будто поясняет ребёнку простые истины, – А он не сказал ничего, кроме своего имени, – озвученный факт вызвал во мне лишь очередной вздох, – Может, он сейчас играется на вашей нерациональной жалости? Попросил своего друга избить его, чтобы потом, придя сюда, суметь попасть в бункер.

И почему все вокруг такие недоверчивые, а?

Подойдя обратно к спящему ангелу и вновь прижав мешочек, я набрала воздух в лёгкие, чтобы уже опровергнуть высказывание:

– Кроули, он…

– Я согласен с ним, – неожиданно прервал меня Сэм, возвращаясь в обсуждение всё с таким же задумчивым видом. Видимо, надумал что-то за время нашего спора, – Алекс, Касу нельзя доверять.

Хмуро всматриваясь в уверенные глаза Винчестера, я пыталась найти там хоть толику сомнения. Мне бы хватило лишь грамма, чтобы удовлетвориться в мысли, будто я не одна полностью уверена в Касе. Но Сэм не казался нерешительным. Его зелёные глаза непоколебимо следили за изменением эмоций на моём лице: упёртость заменилась изумлением, а следом пришла кроха огорчения. От убеждённости окружающих я, само собой, начала чувствовать зарождающееся в груди сомнение.

Возможно, Кас и в правду не так прост.

– Что же образовало такие суждения, Сэмюэль? – Ровена поставила руки на ограду и, облокачиваясь на них, наклонилась над поручнем лестницы, движением головы откидывая мешающую прядь огненных волос назад, – Никогда не поверю, будто бы ты говоришь, исходя из мысли, что все монстры – априори монстры.

Я взглянула на учительницу, с интересом смотрящую на Сэма. Она удивительно благосклонно и даже слегка дружелюбно относилась к нему. За те пять дней после пожара, Ровена успела помочь нам залечить появившиеся ожоги и даже начать иногда ужинать вместе с нами. Так, Винчестеры постепенно стали относиться к ней лучше. Особенно Сэм. От того я больше не чувствовала никакого недоверия к Ровене. Этот факт обрадовал меня до невозможности. А в те разы, что я находила Сэма и Ровену в библиотеке или на кухне, разговаривающих о чём-то, улыбка сама собой появлялась на моём лице. Здорово, когда твои друзья начинают общаться друг с другом.

– Ну, – Сэм вновь опустил взгляд на Каса, осматривая того с ног до головы, – Во-первых, однажды мы уже приходили к выводу, что Кас может быть шпионом. Захария говорил нам, что ему о слабостях Дина сообщило доверенное лицо, следящее за нами всё это время.

– Слежка? Да ещё и такая, что никто из нас её не заметил? – вскинул брови Кроули, – Видать, ваше неповиновение перешло черту.

– Ну да, – ухмылка Сэма была скорее ироничная и печальная, нежели по-настоящему весёлая, – Не зря Захария пытался вбить нам в голову обязанность следовать плану.

Я поджала губы и закрыла глаза, с трудом отделываясь от всплывшего в голове изображения еле живого Сэма, лежащего на траве. Даже не представляю, что сейчас чувствовал сам Винчестер, говоря об этом кошмаре.

– А что во-вторых? – напомнила про основную тему Ровена, задумчиво переводя свой взгляд с меня на Сэма и обратно, – Если было «во-первых», то есть и «во-вторых».

– Да, – Сэм кивнул, а к его глазам вернулся исчезнувший на мгновение живой блеск, – Во-вторых, мне показалось странным то появление двух ангелов после пожара. И, думаю, я не один такой. Да, Алекс?

Он взглянул на меня с таким ожиданием, что я просто не могла соврать. Ну конечно, я почувствовала эту странность. Уриил, пришедший по наши души, перестал следить за нами в тот самый момент, как на парковку прилетел Кастиил. Казалось, мы могли бы без труда убежать, просто нужно было оставаться тихими и незаметными. И оба ангела даже не обратили бы внимание на это. Неужели, они так увлеклись спором?

Не верится. Вот правда, просто не верится. Интуиция буквально кричит, что в произошедшем что-то не так. Понять бы ещё, что именно…

Сокрушённо посмотрев на просиявшего Сэма и опустив взгляд, я кивнула, чувствуя поражение. Кажется, больше нет смысла спорить со всеми вокруг. Видимо, Касу всё-таки нельзя доверять, а мне пора бы перестать судить о существах согласно сериалу. И чаще прислушиваться к своим недоверчивым друзьям.

– Ну вот, – он удовлетворённо показал на меня рукой, – Я думал об этом сейчас, пока вы разговаривали, и понял, что появление там Уриила и Кастиила не похоже на случайность. Они оба планировали прийти, чтобы разыграть перед нами сценку, будто Кас будет спасать нас от всего подряд. Алекс, – я чуть не вздрогнула, услышав своё имя. Мне уже казалось, что от меня отстанут, перестав обращать какое-либо внимание на персону, потерпевшую поражение в битве за доверие к Касу. Но никто не хотел так просто отпускать меня, – Ты же, вроде говорила, что Уриил и Кастиил давние товарищи по службе?

Я вновь кивнула с опущенной головой.

– А значит, они вполне могли договориться.

– Это всё, конечно, звучит логично, Сэмми…

Четыре пары глаз устремились на притихшего охотника, неотрывно глядящего на лицо уснувшего ангела. Волнение в моих с Сэмом глазах постепенно превратилось в удовлетворение: пусть Дин и казался задумчивым, даже слегка грустным, он не выглядел болезненно, а значит, его странное молчание не предвещало ничего плохого. «Он волнуется за Каса», – пролетела ненужная в данный момент радостная мысль в моей голове.

– Но пару дней назад Кас прилетал ко мне, – округлившиеся при этих словах глаза Кроули позабавили меня, – Я тогда выкатил Детку из гаража, решив её помыть. Кас не нападал, ничего не делал. Просто стоял, смотря куда-то вдаль, и говорил, что «у него тоже есть сомнения».

Пару мгновений Дин молчал, поджав губы. Сэм смотрел на брата своими щенячьими глазами с нескрываемым сочувствием. Но он не рисковал трогать его. Как и я. Приходилось сдерживать порывы обнять отчего-то опечаленного охотника. Назревал удивлённый вопрос: неужели Дин так сильно привязался к Касу?

Комната погрузилась в тишину. Я кожей чувствовала, как Винчестер пересматривает момент в своей голове, о котором сказал только что, сожалея о чём-то не сделанном. Возможно, будь Дин меньше подвержен удивлению и недоверию, Кас не лежал бы сейчас перед нами.

А, возможно, всё происходящее – очередная глупая игра Небес, в которой, словно марионетками, управляют нашими чувствами.

– В тот момент я не знал, что ответить, – тихий басистый голос Дина вновь вернул всех в реальность, вытянув из глубокой задумчивости, – Но ведь, очевидно, он говорил о том, что не уверен в действиях Рая или даже Бога.

Я тоже опустила взгляд на Кастиила, поражённо осматривая его лицо, которое, благодаря моим мешочкам, уже не выглядело таким израненным. Возможно, я бы удивилась подобным словам меньше всех, ведь была уверена, что когда-нибудь Кас начнёт подозревать что-то неладное. Однако меня изумило понимание, что Дин так скоро слышал монолог Кастиила, сказанный в сериале. Это произошло всего за две недели их знакомства. В сюжете, который я помнила, подобное заняло намного больше времени.

Хотелось бы, чтобы это было знаком в преддверии лучшего.

– Похвально, что ангел задумывается о таком, – разрезала Ровена всеобщую задумчивость, – Но это не освобождает его от остального.

– Да, – Дин кивнул. Его правая рука сжалась в кулак, – Я и не предлагаю забыть обо всех странностях и просто поверить ему. Ещё бы я предложил что-то такое, – я невесело хмыкнула, а Сэм поджал губы, смотря на меня. И в правду, Дин бы точно не стал первым, кто согласился довериться. Я проверила это на собственном опыте, – Но, мне кажется, он имеет право хотя бы остаться здесь до выяснения всей правды.

Мои глаза благодарно посмотрели на Дина. Помощь в попытке высказать доверие к ангелу пришла, откуда не ждали. Взглянув на меня, охотник тоже изобразил улыбку. Правда, скорее вымученную.

– Ну, я только за, – радость расплылась по моему лицу, расслабляя его до невозможности, когда я развела руки в стороны, – Но вы и так знаете.

Многие весело посмотрели на меня, кто-то кивнул. Постепенно моё необоснованное доверие становилось всеобщим мемом. Его основателем был, само собой, Кроули, прозвавший меня однажды «Бэмби».

– Я тоже не против. Главное постоянно наблюдать за ним, – кивнул Сэм, переводя взгляд с меня на Каса, – Слежка поможет нам либо развеять подозрения, либо подтвердить их. Это лучше, чем выгонять израненного ангела без доказательств о его предательстве.

«Ну, если хозяева бункера приняли решение, то беспокоиться не о чем», – обрадовалась я, отнимая мешочек от виска ангела, и, к своему облегчению понимая, что рана, наконец, затянулась, – «Кас даже не представляет, как же ему повезло».

Пока я выкидывала окровавленный мешочек в мусорку, со стороны входа в медпункт послышался вздох. Ровена покачала головой, тяжело закрыв глаза:

– Ой, чувствую, это плохо кончится…

– Мгм… – протянул Кроули, с подозрением и интересом смотря на Каса с возвышенности.

Постараться уверить их в правильности такого решения мне не удалось: неожиданно со стороны кровати с больным послышалось движение. Резко развернувшись, я в два шага преодолела расстояние от мусорки обратно к кровати, с нескрываемым облегчением наблюдая, как лицо ангела постепенно хмурится. Все замолчали, стараясь не проронить ни звука во время пробуждения ангела.

– Кас? – Дин наклонился к кровати, легонько хлопнув того по щеке дважды, – Приятель, ты как?

«О, уже приятель», – читалось в наших с Сэмом глазах, когда мы переглянулись. Но никто не сказал ни слова, стараясь не портить момент. Было нетрудно догадаться, что Дину важно видеть этого ангела живым.

– М-м… Дин?

Кас открыл глаза, осматривая помещение, в которое попал. На него устремилось пять взволнованных и заинтересованных взглядов. А само пространство с высокими потолками и несколькими кроватями казалось столь тихим, что, вероятно, у некоторых могло бы зазвенеть в ушах. Я смотрела, как ангела, который остановил свой осмотр на нескольких аптечках, раскинутых тут и там, вдруг пронзила стрела осознания, от которой его привычная хмурость прошла, а глаза на мгновение слегка расширились. Следом, став ещё задумчивее и сведя брови к переносице до самого максимума, он поднял руки и осмотрел своё тело. В некоторых местах, особенно на руках, где, куда ни взглянь, обязательно найдёшь небольшие порезы от холодного оружия, не было смысла применять мешочки, они бы зря потратили мою силу. Поэтому, от запястий до самих подмышек, руки Каса были тщательно обработаны и перебинтованы. Тронув пальцем бантик бинта, завязанного на правой руке (этот, кстати, сделал Дин, который сидел в медпункте всё время и иногда помогал мне в лечении ангела), Кастиил сел в кровати и прошёлся взглядом по своему телу, укутанному в одеяло.

– Ты в нашем медпункте, Кас, – объяснил Дин, когда тот уже более осознанно посмотрел на него, – Что с тобой произошло?

Хоть охотник и сел обратно на соседнюю кровать, он всё ещё осматривал Кастиила от головы до пят, пытаясь точно определить, в каком состоянии тот. Сведённые к переносице брови и цепкие глаза-ястребы скрывали за собой искреннее беспокойство. И я разделяла с Дином эту эмоцию. Пусть и не так сильно, но я переживала, видя, как ангел спит и дышит, как хмурится во сне и потерянно оглядывает комнату. Сейчас могло показаться, что Кас болен, он ведёт себя как-то странно.

Он напоминал человека.

И я знала, почему. Поняла, когда лечила ангела.

– Надо задать другой вопрос, – сказала я, не дав Дину получить желаемый ответ, – Кто украл у тебя благодать?

Всё это время мне казалось, что пространство и так переполнено взволнованной тишиной. Но я сильно ошибалась. Настоящее молчание наступило только сейчас, после прозвучавших слов. Непонимающие глаза большинства присутствующих пытались выведать из меня ответы на множество вопросов одним лишь взглядом. Кто-то старался узнать причину таких выводов, кто-то глядел на ангела, пытаясь найти ответы самостоятельно, но абсолютно все, наконец, поняли причину тех странностей, которые замечались в Касе.

– Что? – с вопросом осмотрела я всех, – Неужели я одна заметила ту рану на шее, с которой пришёл Кастиил?

Я неотрывно глядела в небесные глаза, с печалью замечая, как те постепенно затухают, словно небосвод, покрывшийся тёмными облаками. Невероятная потеря и боль, заметить которые можно невооружённым глазом, уж точно не могли подстроить. Даже если Кас намеренно пожертвовал своей благодатью, чтобы суметь попасть в наши ряды и заполучить доверие Винчестеров, эта жертва стоила для него многого. Оттого назревал соответствующий вопрос: а мог ли вообще ангел отдать свою суть во имя какой-либо цели?

Хотелось верить, что ответ прост и краток: нет. Я мечтала, чтобы подозрения, которые сложились вокруг Каса, были ошибочны. В ином случае окажется, что ангел готов пойти на всё, лишь бы заставить нас следовать согласно плану, созданному его папашей. Тогда я окончательно в нём разочаруюсь.

– После нашей с вами встречи я понял, что это слишком далеко зашло, и решил поговорить со своим начальством.

– Богом? – удивился Сэм, переглянувшийся с Дином.

Столь забавному вопросу улыбнулась лишь я. Ну, оно и понятно, из всех присутствующих о Чаке я знаю больше всего.

– Нет, – Кас качнул головой, повернувшись к Винчестерам, – С архангелами.

– Михаилом или Рафаилом?

Этот вопрос нужен был, чтобы определить, насколько смел был такой выпад со стороны Каса. Пойди он к Михаилу с предложением мира, тот точно линчевал бы его. Рафаил же, как мне кажется, менее безжалостный.

Ну, это если предполагать, что Кас говорит правду, и весь рассказ – не хорошо придуманная история.

– Меня согласился выслушать лишь Рафаил. Что было уже большим успехом, – ответил Кас, а, получив мой кивок, продолжил, – Как и стоило ожидать, за предложение не следовать плану меня посчитали предателем и выгнали с Небес.

– Прогнали, да ещё и лишили сил? – Кроули смотрел на ангела с нескрываемым интересом и задумчивостью. Впервые он видел ангела, не имеющего сил, чтобы залечить ранение. О благодати, конечно, демон уже знал, ведь успел изучить те записи, что хранились в бункере. Но это другое дело, когда прочитанное оказалось прямо перед взором, – А я думал, у меня в семье проблемы.

Я не могла не ухмыльнуться очередному сарказму. Особенно забавной была реакция Ровены, которая возмущённо осмотрела на сына с ног до головы. Демон, понятное дело, сделал вид, будто бы не заметил этого взгляда.

Перестав прожигать в парочке наверху дыру обвиняющим взглядом, посылающим практически ощутимо презрительное: «сейчас не время для твоих идиотских шуток», Дин повернулся на Каса, резко став дружелюбнее и как-то участливее. «Моё ты солнышко», – умилилась я, всё ещё с трудом осознавая ту преданность, которую чувствовал охотник по отношению к нашему незваному гостю. За те пару часов, что провёл с нами ангел, ко мне несколько раз закрадывалась мысль, что странное поведение обычно грозного и непробивного Дина Винчестера было магией или наваждением. Но я незаметно проверила, пока была с ним наедине в медпункте. Зачарования никто не поставил.

– То есть, ты полностью лишился способностей?

– К счастью, нет. Тогда бы я не смог прилететь сюда, – щенячье непонимание Каса, забавно глядящего на Кроули из-под хмурых бровей, улетучилось, когда тот услышал голос друга (казалось, они уже дошли до этой стадии), – Я отбивался, как мог, но это не принесло результатов, – «мы видим» вертелось на моём языке, – Зато мой брат, которому поручили лишить меня благодати и прогнать из дома, оказался крайне дружелюбным. Он посочувствовал моей участи, сказав, что я получил наказание, как у Люцифера, но не сделал и половины того, что совершил он. Поэтому он оставил немного благодати в моём теле. Хоть потом всё равно избил из страха, что начальство и его может воспринять предателем.

Кас как-то помрачнел, говоря о собственных ранениях.

– И ты сможешь её восстановить, – уловил мысль Сэм, – Да?

Дин посмотрел на брата и кивнул. В зелене глаз обоих виднелась надежда.

– Конечно. Именно по этой причине он и оставил во мне немного.

– Неожиданно добрый поступок для ангела, которых обычно описывают верными псинами Рая, – презрительно произнесла Ровена, практически выплёвывая последние слова, – Или среди вас всё-таки есть милые крылатые пай-мальчики, любящие обнимашки и помогающие людям?

Да простит меня Чак, но я не могла не рассмеяться от этого знакомого описания. Сама собой в голове всплыла серия, где бедного Каса обнимает голый полный мужчина, показавший за одну серию больше эмоций, чем оба Винчестера за весь сезон. На меня недоумённо посмотрели все присутствующие, пока я, хватаясь за живот, практически каталась по полу. Потребовалось время и немалые усилия, чтобы угомониться и, вытирая слёзы, пояснить:

– Такие ангелы тоже есть, – я замолчала, а мои губы превратились в тонкую полоску. Пришлось укусить язык, чтобы смех, наконец, проглотился, и я могла продолжить, – Их зовут херувимами, они соединяют сердца людей. Как ангел с луком и стрелами. Только без лука и стрел. Ну, в привычном понимании.

– Купидоны существуют? – у Сэма, казалось, от этой новости мир разделился на «до» и «после». Из-за выражения его лица мне вновь пришлось напрячься, чтобы сдержать улыбку, – Почему тогда Хранители ничего о них не писали?

– Возможно, посчитали неважным? – предположил Кас ровным голосом, – Херувимы находятся на низшей ступени в иерархии ангелов.

– Ну, либо указали, но там, куда обычно не доходит глаз читателей, – предположила я, – В любом случае, если постараться, то мы точно сможем найти информацию о них где-то в библиотеке. Хранители не любят чего-то не знать. Поэтому давайте вернёмся к насущной проблеме, – мой взгляд упал на ангела, – Как думаешь, сколько времени тебе потребуется, чтобы восстановить благодать?

– Возможно, около двух недель, – нахмурившись, задумчиво ответил тот.

– О, – удивился Сэм, – Довольно много.

Дин кивнул, соглашаясь с братом:

– Мы не можем всё это время ждать, пока Кас восстановится.

– А почему бы нам не продолжить повреждать печати с больным ангелом на плече? – не понял Кроули, – Не думаю, что прославленные Небесные Воины бесполезны без оружия.

Задумчиво анализируя сидящего на кровати Каса, небесные глаза которого неотрывно прожигали демона каким-то возмущённым и даже оскорблённым взглядом, я ответила:

– Ну, в сериале Дин говорил, что Кас без своих «суперспособностей», как «ребёнок в плаще», – на вопросы «Такое было и в сериале?» и «Это какая смелость нужна, чтобы это сказать?» в глазах присутствующих я не обратила внимания и, пожав плечами, кивнула, принимая окончательное решение в своей голове, – Но, как и тогда, так и сейчас, я с этим не согласна. Кас отлично показал себя и без благодати. Более того, ангел, живущий здесь больше миллиона лет, точно будет полезным… – поняв, что звучит так, будто мы обсуждаем вещь, а не живое существо, я осеклась, спросив, – Ты же будешь помогать нам, Кас? И… Я же могу звать тебя «Кас»?

– Ещё бы он не помог после того, как вы его практически с того света вернули, – весомо заметил Кроули.

Я посмотрела на него гневно, на что тот лишь пожал плечами. А вот Кастиил, не обративший на демона никакого внимания, взглянул на меня, опустив голову набок, словно не смыслящий циплёнок:

– Конечно, я помогу вам. За этим я сюда и прилетел, – меня умиляло, что ангел и в правду не понимал, к чему эти расспросы. Видимо, он считал, что его действия и так говорят о многом.

Это если его непонимание вызвано такими мыслями. А не удивлением, что мы сомневаемся в нём даже после такого представления.

– А… – протянула я, смущённо опустив взгляд. Никогда не любила разъяснять что-то про имена во взаимоотношениях, – А что на счёт сокращения «Кас»?

– Я посчитал этот вопрос бессмысленным, поэтому и не ответил на него, – он говорил медленно, так, будто разговаривал с ничего не понимающим щенком. Этот тон вогнал меня в краску ещё больше, стыдно было осознавать, что для ангела мой вопрос кажется глупым, – Ведь все мы теперь один большой коллектив, сражающийся с общей проблемой. Если Дин уже называет меня так, то почему и вам нельзя?

С одной стороны, хотелось ударить себя по голове, ответив: «И в правду». Но с другой…

Не слишком ли яро Кас набивается к нам в друзья?

Сквозь противоречие пробилось лишь приглушённое:

– Хорошо.

На этом всеобщее обсуждение закончилось. Постепенно все разошлись, погружаясь в себя и обдумывая информацию, озвученную в медпункте. И только Дин сел на стул около кровати Каса. Опустив голову на свои колени, он что-то тихо говорил ему, пока ангел, внимательно всматриваясь в лицо охотника, иногда кивал или даже слабо улыбался, призывая продолжить рассказ.

Я покинула воцарившуюся идиллию, посчитав себя ненужной в ней. Требовалось обдумать многое, в том числе доверие к Кастиилу. «Вероятно, на многие вопросы может ответить Таро» – предположила я и направилась в свою комнату.

До самой ручки

Прошла ещё неделя. За это время мы с Винчестерами успели окончательно забыть о событиях при пожаре. Потому что у нас банально не было времени думать об этом. Кроме привычной головной боли в виде приближающегося Армагеддона, нам на плечи опустилась обязанность следить за всеми действиями Каса. Кто-нибудь из нас троих (Ровена не согласилась оставаться с Небесным Воином один на один, а Кроули это доверять, к сожалению, опасно) обязательно находился рядом с ним. Даже на ночь он оставался с Дином в комнате. Как бы моему прогнившему фанфиками мозгу ни хотелось сказать, что эта нужда находиться ночью наедине прекрасна, подобные мысли были полнейшей чушью. Эта необходимость спать именно с Дином сложилась так: ко мне Винчестеры подпускать ангела наотрез отказались из-за принадлежности к женскому полу (как бы я, заручившись утвердительным кивком Каса, ни доказывала братьям, что это чушь, и ангел не имеет половых признаков, они были непробиваемы). А потом Сэм предложил оставить ангела у Дина, намекая на его чуткий сон охотника и пистолет, спрятанный под подушкой. Так как все с этой идеей были согласны, на том и порешали.

Хотя, признаться, у меня закрадывались мысли, что Сэм предложил Дину такой вариант, проверяя степень его доверия к Касу. Тому послужил диалог, произошедший между нами однажды.

***

Проверив, что никого больше нет на кухне, Сэм посмотрел на меня, устало доедающую ужин после тренировки с Ровеной, и спросил:

– Слушай, Алекс, а не кажется ли тебе, что Дин как-то странно себя ведёт по отношению к Касу?

Я удивлённо взглянула на него, выныривая из мыслей. Не думала, что мы всё-таки обсудим это.

– Кажется, – я кивнула, – Но мне, наверное, не так удивительно видеть это, чем тебе.

– Почему?

– В сериале Кас стал для Дина лучшим другом. И в тот момент, когда твой брат уже верил ему, ты ещё сомневался. У вас с Касом даже был диалог на эту тему, – презрительное «мальчишка», сказанное ангелом в сериале, вызвало улыбку на лице, – У меня есть причины радоваться такому развитию событий, но кое-что в происходящем не даёт мне покоя.

– То, что Кас может оказаться агентом Небес?

Я поджала губы, кивая. Сэм же задумчиво вздохнул, молчаливо соглашаясь со мной. Так мы и остались в этой неприятной тишине, мысленно задавая один и тот же вопрос: «Хорошо ли закончатся эти непонятные возаимоотношения?»

***

Только вот, думается, Сэм наоборот делал бы всё, чтобы Кас как можно меньше общался с Дином, чтобы огородить того от ненужных проблем. Ну, если только он после нашего разговора не смирился с происходящим.

На второй день мы уже примерно поняли, как постоянно следить за действиями Каса. Дин приглашал его посетить с нами завтрак, на котором он сидел, часто с непониманием наклоняя голову из-за темы наших разговоров. После еды Сэм предлагал Касу поискать с ним в библиотеке возможные печати, которые можно повредить. Ну а когда моя утренняя тренировка с Ровеной заканчивалась, мы вместе с ней приходили туда же, помогая им с поиском информации. Благодаря нашему появлению Сэм мог, наконец, сходить передохнуть и посетить туалет, в который он не осмеливался ходить из-за необходимости всегда следить за ангелом. Так продолжалось до обеда, на котором мы опять изъявляли желание видеть Каса. Ну а после него Винчестеры утаскивали нашего гостя на тренировки по стрельбе и бою врукопашную. От этого Касу было не отвертеться: данные навыки, которых у него, понятное дело, не оказалось, сильно могли помочь в реальном бою. В том случае, конечно, если ангел всё же был за нас. Иногда я присоединялась к их тренировкам, а иногда проводила время в своё удовольствие или за более важными делами вроде создания запаса исцеляющих мешочков. Ну а под вечер я обычно шла смотреть фильм, читать книгу или играть в игры. Туда мне и приводили Каса, где мы вместе, в разношёрстной компании – к этому досугу в разные дни присоединялсь разные жители бункера, иногда даже Кроули приходил – учили ангела играть или объясняли тому моменты из фильмов. К сожалению, мне приходилось покидать это мероприятие, возвращаясь к тренировкам с Ровеной. Ну а после ужина, который иногда сам приходил к Касу и его окружающим в виде пирога, пиццы или другой вредной пищи, мы продолжали просмотр фильма или заканчивали партию.

Особенно весело, кстати, оказалось играть в Монополию. Моим фаворитом стал спор Кроули, который сразу же согласился посидеть с нами, как только узнал смысл игры, и Каса, не понимающего даже задачи заработать денег.

***

– Зачем мне платить тебе за то, что я посетил землю, купленную тобой? И за дом, который ты построил там?

Кас наклонил голову, хмуро взглядываясь в Кроули, из которого излучались волны раздражения. Это был, казалось, уже пятнадцатый спор на эту тему.

– Да как тебе может быть непонятно, что эта жизнь несправедлива? – я видела по его покрасневшему от стараний лицу, что он был уже на грани криков, – Вот, например, чтобы существовать для государства, людям приходится проходить бюрократический ад, – видимо, раздражение было такой силы, что Кроули начал вставать, опираясь на стол руками и возвышаясь над Касом, – А брошенного всеми ребёнка из приюта отдадут только той семье, которая до рвоты блёстками идеальна. Поэтому все дети остаются без дома: таких родителей, естественно, не существует. И всем этим, конечно, заведует твоя страна, коих в мире так много, что даже ребёнок, вышедший из младших классов, не сможет сосчитать до этого числа, – его глаза сузились, когда он прошипел, словно змея, – Но когда дело дойдёт до реальных проблем, например, до того же Армагеддона, все люди объядинятся воедино, и твои заслуги перед страной станут никому не нужны, – небольшая пауза, в которую тиканье часов на полке показалось гонгом, и Кроули продолжил, тыкнув пальцем в Каса, – Так что попробуй ещё раз спросить меня про плату за землю, и я лично разыщу для тебя информацию, когда люди начали платить друг другу аренду.

Всё замолчало. Только демон тяжело дышал, прожигая в Касе две дырки. Казалось, вместе с этой великолепной речью Кроули потерял все свои силы, отчего ему и приходилось восстанавливать дыхание. И его совсем не смущало, что шокированные глаза всех присутствующих, не моргая, смотрят на него. «Речь настоящего короля», – пронеслось в моей голове, когда я осмотрела помещение и осознала атмосферу, в которой оказалась. Не знаю, но, вероятно, такая же пауза перед апплодисментами была после известного выступления Черчилля.

Тем временем Сэм, взглянувший на Каса, всё так же наклоняющего голову вбок, со вздохом взмолил:

– Просто отдай ему деньги, пожалуйста…

Ангел заглянул в глаза Винчестера и, кивнув, высчитал нужные бумажные купюры, которые передал демону. Видимо, решил, что хоть он и не понимает половины, нужно последовать просьбе Сэма. Тот уже не раз за игру пояснял Касу правила и говорил, как ему лучше походить.

Я тем временем постаралась мягко, едва касаясь, погладить Кроули по предплечью. Когда он, дёрнувшись, вдруг изменился в лице и, кажется, потерял яростную пелену перед глазами, я тихо прошептала, смотря на него снизу вверх:

– Хорошие слова.

Демон глядел на меня ещё пару секунд, вызывая слабый румянец и заставляя отвести глаза от мысли, что, возможно, в данной ситуации комплимент был излишним. Но в итоге он улыбнулся (то ли от моих слов, то ли от денег, протянутых ему) и сел на своё место.

***

В итоге Кроули выиграл. Дин потом долго обвинял его в жульничестве, не веря, что демон может играть честно. А тот только пожимал плечами, отвечая: «в вопросах денег не бывает честности, бельчонок». Конечно, эта фраза разжигала ярость Винчестера ещё больше.

Ну а я веселилась, наблюдая за их извечными спорами. Особенно забавно было слышать всеобщее несогласие вновь сыграть вместе в Монополию, высказанное одновременно. Когда же мне всё-таки удалось снова загнать всех за стол, ребята так быстро втянулись, что снова оставили меня на последнем месте.

В общем, мы неплохо проводили время. Думаю, Кас уже давным-давно понял, что его не просто так не оставляют наедине с самим собой, но не высказывал возражений. Сэм и Дин, как оказалось, придерживались того же мнения, подметив его слова вроде: «Сейчас мне пора идти к Алекс? А. Ну да, конечно, пошли вместе». Но все придерживались привычного молчания, следуя правилу не обсуждать это с Касом. Самому же ангелу было несвойственно задавать лишних вопросов.

Дело продвигалось и в поиске печатей. Пару раз мы уже нашли те, которые демоны успели открыть. И вот недавно, наконец, обнаружилась печать с возможностью повреждения. После находки начались сборы, которые длились уже второй день. Всё было почти готово, осталось только сделать еду в дорогу и перебрать оружие, хранящееся в Импале. В общем, завтра утром после раннего завтрака мы бы обязательно выехали.

Но вечером, во время чистки оружия, во входную дверь бункера вновь постучали.

Я подняла настороженные глаза на ожесточившегося Дина. Он, отложив дробовик, взял в руки свой пистолет, который в очереди на чистку был самым первым.

– Откроешь, – скомандовал он Сэму, который сидел, склонившись надо мной. До этого он пытался объяснить мне, как чистить оружие.

Кивнув, он встал, тоже взяв свой пистолет. Тем временем я переглянулась с Ровеной, убирающей архивные данные, которые она нашла недавно, обратно в конверт. Сейчас ведьма выглядела вполне спокойно, но всего несколько часов назад мне пришлось долго уговаривать её не подрывать все логова Хранителей, включая это место. В данных, откопанных нами во время инвентаризации архива (которую пришлось провести из-за полнейшего хаоса из записей, пробирок с какими-то ингредиентами и приборов непонятного назначения), оказалось объяснение операции Хранителей по всему миру. Той самой, благодаря которой в бункерах появилось множество заклинаний, а Ковен терпел убытки уже который год. В общем, Ровена откопала записи об охоте на ведьм, на которую натолкнули людей именно Хранители, получившие после этой резни многие сокровища Ковена. Прекрасным аргументом против уничтожения бункера стала ненависть к самому Ковену, которая у Ровены, конечно же, была намного сильнее. Но записи она так никому и не отдала, сказав, что хочет узнать всю правду того времени. Так что, мы все её не трогали, дав время побыть наедине с прошлым.

– Охотники вроде одинокие волки, никого не подпускающие близко, – Кроули встал, делая завершительный глоток скотча, непонятно откула откопанного им, – Почему тогда этот бункер, как грёбаный проходной двор?!

Последние слова он практически крикнул, так что звук его голоса витал где-то под потолком библиотеки и комнаты с картой ещё пару секунд. Сэм и Дин, тем временем осторожно поднимающиеся по лестнице, остановлись и закатили глаза. Вся их скрытность, с которой они аккуратно шли ко входной двери, где прозвучал уже новый стук, распалась в тот же миг, как возмущённый голос демона достиг их. И теперь их крадущееся приближение к двери, где нас поджидал незнакомец, выглядело как минимум глупо.

– Слушай, – сказала я полушёпотом, неловко поглядывая на раздражённых Винчестеров, – Не только тебе это не нравится.

Кроули, кажется, всё-таки решив больше не громыхать, что-то пробубнил себе под нос и тоже пошёл к комнате с картой, чтобы видеть всё происходящее, так сказать, из первых рядов. Там же уже давно стоял Кас, всё это время с прищуром глядящий на дверь. Только что постучали уже в третий раз.

Но больше незванному гостю не придётся ждать нашего ответа: Сэм и Дин, в последний раз возмущённо взглянув на демона, наконец, открыли первую дверь. Я, стоя рядом с Ровеной, решившей остаться на верхних ступеньках при входе в библиотеку, слышала медленные шаги Винчестеров в темноте предбанника. Все молчали, ожидая чего угодно. От тишины, царящей в комнате, казалось, звенело в ушах.

Скрипнула входная дверь. В предбаннике послышалось ругательство Дина и какая-то непонятная потасовка. Я нахмурилась, пытаясь разобрать их испуганно-гневные слова. Но ничего понятнее не стало. Никто из нас четверых, стоящих в комнате, так и не понял, кто же стучался к нам в бункер.

До того момента, пока на лестнице у входа вдруг не появился темнокожий мужчина. А следом туда же вбежали Сэм и Дин, на которых тот даже не обратил внимания. Охотники одновременно замахнулись клинками ангелов, но даже не смогли зацепить его. Незнакомец вдруг исчез, и вновь появился уже на столе с картой. Казалось, я когда-то видела его, но так и не смогла понять, кто же это такой. Только по звуку хлопка крыльев появилось направление мыслей: перед нами ангел.

Больше я ничего не успела подумать. Свет замигал, а мы опасливо оглянулись по сторонам. Незнакомый ангел стоял, исподлобья осматривая нас, замерших здесь так, словно он мог не заметить неподвижного. Один из приборов в комнате начал пищать. Узнавание машины Хранителей, которая объявляет об опасности, принесла лишь больше ошеломления и паники. Это пищало устройство, оповещающее, что сверхсильное существо оказалось на территории бункера. Это может стать фатальным для барьера: такой тип существ способен разломать его изнутри.

Но сверхсильные существа очень редки. И сильны. Бог, его сестрица, Смерть и архангелы… Многие не встречают никого из них за всю жизнь. И слава Чаку.

Я вновь зацепилась глазами за незнакомца, который вдруг поднял голову, показав свои крылья. Явил бы их кто-нибудь другой, я бы восхитилась очерчённым теням перьев на стенах. Да, сейчас сердце забилось чаще. Но из-за адреналина, забурлившего в крови. Ведь я уже знала ответ. Я понимала, кто заведался в гости.

Однако всё-таки спросила, не дыша:

– Кас, это…

– Рафаил. Архангел.

Низкий угрожающий голос мужчины, стоящего на карте, укоренил пролетающую вновь и вновь мысль: это конец. Больше не будет ни секунды спокойной жизни.

Если жизнь вообще останется.

***

– Да… – Ровена шагнула назад, с неверием осматривая темнокожего мужчину. Голос, охваченный паникой, был не в состоянии произнести предложение полностью. Её руки дрожали, а пальцы сжимали подол чёрного платья, делая на ткани ненужные вмятины, – Да как он… Как он вообще сюда попал?!

– Тот же вопрос, – Кроули возмущённо посмотрел на охотников, – Я думал, вы пошли туда вдвоём, чтобы не впустить кого не надо. Но, оказывается, вы просто боитесь заходить в темноту поодиночке.

Пока Дин от возмущения не мог и двух слов связать, Сэм тяжело вздохнул и, подняв брови так, будто удивлялся глупости вопроса, воскликнул:

– И как бы ты не впустил архангела? На этой двери даже глазка нет! – он показал рукой в предбанник.

– Ну, вот, Алекс, как послушная девочка, – я с широкими глазами повернула голову на демона, не ожидав появления своего имени в споре, – Сначала спросила, кто пришёл, а уже потом открыла дверку.

– Да? Сначала спросила? – Дин притворно улыбнулся, пока у него из ушей практически выливалась едва удерживаемая агрессия. Но, спустя небольшую паузу, плотину всё же прорвало, и охотник, не сдерживаясь, начал рычать на Кроули, – Мне кажется, ты забываешь, в каком положении оказался. Мы – хозяева этого места, так что иди-ка ты с такими советами куда по…

Мы все смотрели за перепалкой, совсем позабыв о Рафаиле, который являлся причиной происходящего хаоса. И зря.

Его резкий бросок ангельского клинка вновь всех взбудоражил. Особенно меня, в которую оружие понеслось с невероятной силой и скоростью. Мои глаза с ужасом наблюдали, как серебряное лезвие устремляется прямо мне в лоб, норовя проткнуть голову и повредить мозг. Свет, до сих пор мигающий во всём бункере, будто на каком-то дешёвом хоррор-квесте, превращал клинок в своё подобие диско-шара. Правда, весело при этом совсем не было. До сих пор на голову давил писк машины, оповещающей об опасности. Хотелось крикнуть: «Да знаем мы, кто тут!», но язык не отлипал от нёба. Всё тело просто-напросто замерло, словно прикованное к полу. И только зрачки двигались, продолжая с отчаянием наблюдать за приближающимся воплощением смерти. Происходящее развивалось очень скоро, оружие словно телепортировалось ко мне. Оно преодолело два метра так стремительно, как, казалось, я никогда не смогла бы их пересечь. Поэтому мне бы даже физически не хватило скорости отклониться, чтобы летящий смертельный клинок не сделал из меня шашлык.

Но я почему-то отклонилась. Будто бы не по собственной воле, словно управляемая чем-то, моя голова накренилась вправо. Воздух от облегчения даже не успел выйти из моих лёгких, а клинок уже приземлился всего в пяти сантиметрах от головы. И вошёл в арку, которая разделяла собой комнату с картой и библиотеку. Клинок воткнулся в стену полностью. Всем лезвием, вплоть до ручки. Мои глаза, размером с блюдца, рассматривали остатки оружия, которое чуть не лишило меня жизни, пока голова пыталась избавиться от удивления. Всеобщий вопрос витал в мыслях тех, кто проживал в этом бункере последние пять дней. Клинок летел достаточно стремительно, чтобы войти в бетон, кажется, на сантиметров пятнадцать. Что бы тогда случилось, если бы он проткнул мою голову?

Перед глазами, словно наяву, появилась картинка меня самой. Вот, летит клинок Рафаила. А уже в следующую секунду, когда я, не успев ничего сделать, попадаю прямо под его удар, в полной тишине, прерываемой лишь пиком машины, слышится мой глубокий вдох. Но я так и не успеваю выдохнуть. Ведь влетевшее мне в лоб оружие прошло насквозь, воткнувшись всё в ту же арку. Вместе с ним вылетел кусок мозга, который теперь медленно, будто какая-то слизь, стекал по стене. «Такое бы даже Кас не залечил», – думала я, подавляя рвотные позывы, подошедшие к самому горлу.

Сначала мой полусознательный взгляд, всё ещё видящий перед собой картину собственного трупа, умирающего на руках Ровены, повернулся к ведьме. Та стояла около меня, перепуганная как никогда. Раньше я не видела, чтобы её кожа бледнела так, что даже румяна не оживляли лицо. Её еле дрожащая рука прикрывала широко разинутый рот, пока серо-зелёные глаза с неверием смотрели на меня. И только когда мы пересеклись взглядами, являя друг другу весь тот испуг, что мгновенно свалился с плеч, словно камни, она закрыла рот. И улыбнулась. Слабо, но облегчённо. А главное: искренне.

Ну а я повторила эту улыбку, пока внутри волнами разливалось тепло. Приятно знать, что искреннюю радость Ровена смогла явить миру, когда поняла, что её ученица всё-таки будет жить.

Чуть приободрившись и окончательно позабыв картину собственной смерти, я взглянула на остальных. Сэм и Дин тяжело дышали. Видимо, они оба громко кричали, когда увидели клинок, летящий в меня. А я и не услышала… В их руках всё ещё было оружие, но лезвие у обоих опустилось вниз. Да и ладони клинки почти не держали. По виду братьев казалось, что, если бы не ситуация, они бы давным-давно выпустили из рук всё и, наплевав на навязанную обязанность держать грозный вид, сорвались бы с места, побежав ко мне и крепко сжав в объятиях. Но они просто стояли, смотря на меня, дышащую, двигающуюся, живую, мягкими глазами, полными любви, обожания и, конечно, облегчения. Видимо, Сэм и Дин тоже уже представили мою смерть. Даже не знаю, какого им было видеть меня в шаге от этого. Если бы я была на их месте… Что ж, я бы сломалась.

Тем временем Кроули, казалось, стал каменным изваянием. Он побелел, не моргал и не двигался. И, что ещё удивительнее, не издавал ни звука. Когда же его серо-зелёные глаза, наконец, отцепились от воткнутого в стену оружия и прошлись по мне, то я заметила что-то, на секунду мелькнувшее в его взгляде. Что-то, за мгновение превратившее каменную статую в тёплое, живое существо. «Это, что, была…» – секундная хмурость захватила моё лицо, пока я вглядывалась в демона. Но тот увидел изменения во мне и, вздрогнув, отвернулся, посмотрев на Рафаила. Я чуть наклонила голову, пока думала: «А вот это уже интересно…»

И только Кас, повидавший за миллионы лет своей жизни многое, уже давным-давно отвернул от меня свой взор, продолжая прожигать в архангеле дыру. И правильно. Нельзя спускать с него глаз, Рафаил может сделать что угодно. Он это подтвердил, когда воткнул клинок в бетон.

Господи, до сих пор не верится… До самой ручки!

И вот, наконец, я взглянула на виновника торжества. Рафаил стоял на карте, глядя на меня сверху вниз. За это время я уже спустилась со ступенек, подходя ближе к нему. Его взгляд чёрных глаз затягивал в свою тьму. И в голове невольно возникла мысль: «Чем же такие, как он, отличаются от демонов?» Казалось, ничем. Такой же безразличный взгляд, такие же варварства, да ещё и в больших масштабах, такая же цель, ради которой все они живут – всё было идентично. И если Люцифер хотел создать подобие своего бывшего дома, добавив в него лишь немного мрачности, то у него отлично получилось. Моё сердце, забившееся быстрее от одного лишь приближения к архангелу, говорило об этом громче всех. Сейчас я боюсь того же, чего и с демонами: смерти.

Но в этот раз страх не приковал меня к полу. Ноги двигались. Они шагали медленно и тихо. Испуг, обычно вызывающий дрожь и слёзы, никуда не исчез. Я всё ещё боялась. При одной лишь мысли о возможности умереть, сердце начинало биться быстрее. Всё ещё моей целью было остаться в живых. Но теперь к нему добавилось ещё два слова: любой ценой.

Видя перед собой опасность, я вспоминала пожар и Магдалену, которой, казалось, можно доверять. Она растоптала мою доброжелательность, воспользовалась дружелюбием. Эта стерва сбежала, заперев нас в огне. Злость, образовавшаяся там, пусть сейчас не так полыхала, как в тот миг, но она всё ещё текла по моим венам и не смела исчезать. Думаю, теперь она будет жить со мной десятилетиями.

Правда, гнев начал меняться. Соединяясь со страхом смерти, живущим в глубине моего сердца, он отпустил бесполезную жажду мести. Магдалена больше не казалась мне главным злодеем. Она была трусливой крысой, на которую не стоило обращать внимания. Нужно сосредоточиться на единственной задаче: на сохранении собственной жизни. Вот, о чём теперь было это чувство. Оно пробуждалось во мне, разжигалось, искра за искрой, в те моменты, когда жизни кто-либо угрожал.

Но я поняла это только в тот момент, когда встретилась взглядом с Рафаилом. Раньше мне казалось, что я отпустила ярость. Как и всегда, подвергаясь желанию видеть лучшее в мире, я должна была забыть об этом, как о страшном сне. Что-то светлое внутри кричало о доброте и всепрощении.

Однако, вот, наши глаза встретились. Тёмные, почти чёрные зрачки Рафаила, глядя на меня, веяли угрозой. Тем временем как губы величественно и отстранённо произнесли:

– Ты должна умереть.

Насмехающаяся ухмылка сама собой расплылась на моём лице. На мгновение меня пронзило непониманием, когда вслед за ней по телу, сопровождаясь толпой мурашек, распространялась странная энергия. Она проходила по шее к плечам, локтям, запястьям и самым кончикам пальцев. Она дотягивалась до живота, пробуждая там бабочек своим воодушевлением. Она пробегалась по бёдрам, голеням и даже по пальцам ног, окончательно лишая оцепенения. Любые крохи удивления, зародившиеся в появление архангела, которого я за сериал запомнила нехорошо, окончательно испарились, уступив место странному азарту, бурлящему внутри. И, повинуясь ему, я перестала хмуриться, перестала анализировать, перестала гадать, что же со мной. Ведь ответ был прямо под носом. Он уже долгое время жил внутри меня, развивался и ждал подходящего часа.

Вместе с тем, как эта необычная мощь, распространившись равномерно в каждой клеточке тела, вспыхнув, вдруг начала гореть, я, наконец, вспомнила. Чувство непобедимости и желание мести были до боли знакомыми. Я посмотрела на архангела уже по-другому: горящими гневом голубыми глазами. Так же, как и больше недели назад, я, казалось, была нерушима. Огонь внутри моих зрачков полыхал голубым. А такой тип пламени, как известно из сериалов и аниме, не потушить.

Я, наконец, поняла, что злилась на Рафаила. Того, кто покусился на мою главную ценность: мою вторую жизнь.

– Зря ты сделал это, – сказала я, продолжая улыбаться всё так же.

Это выражение лица, не имеющее страха и боли, но переполненное уверенностью и угрозой, было необычным. Архангел, привыкший при спуске видеть испуганных людей, и часто первым делом говорящий им «не бойся» при встрече, не ожидал такого. Его брови свелись к переносице, когда глаза начали с головы до ног осматривать меня.

И это только раззадорило мою насмешку: «Не ожидал такого от невысокой девушки, да?»

– Что сделал? – всё-таки соизволил спросить он у простого смертного.

– Покусился на мою жизнь.

Двое за неделю

– Зря ты сделал это, – сказала я, продолжая улыбаться всё так же.

– Что сделал? – всё-таки соизволил спросить он у простого смертного.

– Покусился на мою жизнь.

Брови Рафаила взметнулись вверх, но мне уже было всё равно на него. В это время мои глаза оглядывали всё помещение. И когда они переместились к Кроули и поймали его взгляд, то я указала зрачками на Винчестеров, всё ещё стоящих сверху, у выхода из бункера. Оставалось только надеяться, что растерянное моргание и дрогнувшее лицо означало, что демон понял молчаливый намёк. Без него братья могут остаться один на один с архангелом.

Следом я поймала голубые глаза Кастиила, в которых плавало целое море неразумения. Губы поджались сами собой. В сердце копался надоедливый червячок, внушающий ненужные сейчас сомнения. Ведь Кастиил мог позвать сюда архангела. И если это так…

Думать об очередном предательстве не хотелось, поэтому я перешла к действию:

– Manete! (лат. Остановиться)

Мой воинственный крик, распространившийся по помещению, быстро достиг своего получателя. Рафаил, удивлённо двинув головой, опустил взгляд на свои ноги. Он подвигал ими. Но те оставались неподвижны: только корпус шевелился, а стопы будто приклеились к столу.

Я облегчённо выдохнула, прикрыв глаза. Но только на мгновение, ведь в следующее архангел уже насмешливо спросил:

– И ты думаешь, это меня остановит?

Нет, конечно же, я так не думаю. У меня ведь есть мозг.

Его разозлённый тон привёл меня в чувство. И вместе с мыслью, что Рафаил прав, я резко развернулась. Если честно, моё подсознание мечтало, чтобы это действие разозлило архангела ещё больше. Потому что я не последовала канонам многих телевизионных шоу и не завела бессмысленный диалог. И, решив не потакать его гордости, я сделала вид, что не услышала вопроса и начала заниматься своими делами. Было бы здорово заставить его думать, будто у нас всё под контролем (понятное дело, это не так, сейчас я следую первому плану, всплывшему в моей голове). И при этом надо бы уложиться в короткий срок, в который заклинание способно выдержать мощь одного из первых созданий Бога.

Не тратя даже взгляда на Рафаила, я сорвалась с места, подбегая к тому самому прибору, что пищал всё это время. Первая кнопка, которой коснулся мой палец, наконец, избавила нас от этого противного звука.

– Бесполезно.

Я на секунду повернулась, и моё сердце пропустило удар. Рафаил сделал первый шаг. А значит, заклинание спадает.

Но злость и энергия, дотянувшаяся до самых пальцев, не давала тем замереть. Они всё так же продолжали со знанием дела расправляться с аппаратурой. В том же приборе я опустила один рычажок вниз, а другой, наоборот, подняла вверх. Вместе с тем послышалось гудение, а в предбаннике вспыхнул свет. Теперь барьер работал с двух сторон, и действовал на архангелов. Не знаю, каким чудом Хранители сумели получить такое же свойство у своего барьера, что было у святого масла, но при поднятии всего одного рычажка можно было закрыть любого жителя Рая в бункере. Понятное дело, это очень полезно в нашей ситуации.

– Ты решила запереть его с нами? – голос Дина над самым ухом заставил вздрогнуть.

Я посмотрела на него и на Сэма, стоящего рядом, и испуг мгновенно прошёл. Вместо него последовало облегчение. Кроули, стоящий позади них, получил мою благодарную улыбку. Хорошо, что он понял моё движение глазами правильно. Так, мы успеем все вместе убежать, ведь хотя бы будем внизу.

Объяснять непонимающему Дину ничего не пришлось, за меня этим занялся Сэм:

– Я бы тоже его запер.

– Зачем? – он развёл руки в стороны с ироничной улыбкой, – Запертыми с ним тут, мы только быстрее помрём.

– Посмотри на это с другой стороны, – посоветовал Сэм со слегка печальной улыбкой, – Так не будет ситуаций, что Рафаил заберёт кого-то из нас непонятно куда, как сделал Захария.

Я только кивнула, подтверждая довод Сэма. Именно этому и были посвящены мои старания. Воспоминание об отчаявшемся Дине, потерявшем голову, и Сэме, практически бездыханно лежащем на траве, не давало покоя. Конечно, оно всплыло первым, когда я начала мысленно создавать план побега при появлении Рафаила. И я поставила основной задачей избежать повторения любой ценой. Возможно, такой же «любой ценой», как и с моей смертью. Ну, или хотя бы рядом с этим.

– Послушай Дина Винчестера, иномирянка. Машины этих людей, возомнивших себя всесильными, вам не помогут.

Голос Рафаила приближался, я слышала это. А потому пальцы с двойной скоростью передвигались по кнопкам. Моя голова так и не повернулась на архангела, так как его угроза казалась бесполезна. Рядом со мной стояли Винчестеры, Кроули и Ровена. Этого хватало, чтобы чувствовать себя спокойно. Я знала, этим существам можно доверять. Они меня защитят, пока я не закончу со всей защитой бункера.

Что ж, не зря я доверилась. Рядом с моим левым ухом прозвучал взволнованный голос Ровены:

– Manete! – я услышала её облегчённый вздох, чему была несомненно рада, ведь это означало очередную вынужденную остановку архангела, и отошла чуть в сторону, переходя к следующему устройству, – Мы так долго не сможем.

– Долго и не надо. Осталось только одно.

После этих слов мои руки взялись за большой рычаг и потянули его вниз. Секунда, и наступила темнота. А следом включились красные лампы.

– Прекратите бесполезные попытки сбежать!

Крик архангела никто не слушал. На него даже не повернулись. Он будто бы стал телевизором, который поставили на фон в Новый Год. (Эх, печально, что мои шутки про этот праздник тут никто не поймёт. Что ж, всем приходится платить свою цену за вторую жизнь…) Реакция моих друзей на его попытки выглядеть устрашающим забавляла и вызывала чувство несусветной гордости. Может, мой план растоптать самомнение архангела даже воплотиться в жизнь. Хотелось бы помечтать об этом…

– Ты что, выключила электричество? – я даже в полутьме понимала, что сейчас густые брови Кроули устремились прямо вверх, к волосам.

– Чтоб уж наверняка, – я хмыкнула, пожав плечами, – Так двери бункера и вентиляционные системы будут запечатаны.

Кроули обеспокоенно посмотрел на Рафаила:

– Я не понимаю, ты пытаешься запереть тигра в клетке или нас с тигром?

– Не знаю, – призналась я, пытаясь как можно более беспечно пожать плечами, – Весь план генерируется на ходу.

Демон изумлённо повернулся ко мне, видимо, не веря, что девушка из другого мира, которая знает больше, чем местные боги, может не иметь плана на случай сошедшего с небес архангела. Но сказать он так ничего и не успел, нашу беседу прервали:

– Потом поговорите, голубки.

Дин подбежал к клинку Рафаила в стене и попытался его достать. Пока мы с демоном удивлённо переглядывались, а я избавлялась от ненужного смущения (Ну и зачем, скажите на милость, Дин вообще решил нас назвать именно голубками?), Сэм тоже подбежал к брату. Совместными усилиями они всё-таки смогли вытащить оружие из бетона. И после этого вдвоём тяжело дышали.

– Всё? Теперь идём? – Ровена обвела всех глазами.

– И куда? – взволнованная улыбка с доброй долей иронии дрогнула на лице Кроули, когда он развёл руки в стороны и оглянул комнату, поглощённую во тьму, – Мы же теперь заперты тут!

Красный свет, разлёгшийся на всех поверхностях бункера, только добавлял баллов в пользу пессимистичного отношения к происходящему от Кроули. Благо, я всё ещё собиралась жить ближайшие пару лет, так что не опускала руки, ударяясь в истерику. Вместо этого лучше подумать над темой «куда идти?», поднятой только что. Да, это хороший вопрос. Было бы неплохо иметь второй шаг в плане «Как избавиться от третьего по старшинству архангела, имея при себе только бункер Хранителей и желание жить». Попытками структурировать мысли в голове я и занялась, пока остальные продолжали говорить:

– О-о, – протянула Ровена, поворачиваясь к сыну, – Бедный, глупый мальчишка, – Дин и Сэм, держа в руках одно и то же оружие, удивлённо переглянулись, – Ты думаешь, в убежище этих Хранителей нет ничего против архангелов?

Ведьма имела право уверенно говорить об этом. Она занималась поиском и распределением по полкам здешней информации чаще, чем Дин. Точнее, этим в целом занималось три человека: Сэм, я и Ровена. Ну и Кас изредка. В моменты, когда ангелу предлагали, а Дин в ту же секунду не звал его смотреть фильм или что-то вроде того. Понятное дело, между бумажками и фильмом он выбирал фильм. Ну, или Дина. (Тут должна звучать шипперская усмешка).

Не считая слегка возмущённого, но уже смирившегося лица Кроули, которое, словно маску, он надевал на себя каждый раз, когда назревала ссора с матерью, или та просто была в настроении посмеяться над сыном, из протяжного и насмешливого вопроса Ровены я вынесла что-то ещё. Мне вновь вспомнилось, как сегодня мы разбирали архив. Конечно, в памяти, обёрнутое красной лентой, осталось воспоминание о злости учительницы при нахождении правды об охоте на ведьм. Но, кроме того, была ещё пара-тройка интересных вещей, которые мы смогли там выяснить. Например, в моих руках побывал полный список инвентаря, который имел бункер в последние годы существования Хранителей на территории Америки. А вот в нём было написано кое-что очень подходящее в данной ситуации.

– Ровена права, – я кивнула, влезая в диалог, чтобы не дать начаться перепалке матери и сына, – Я знаю, куда нам. Надо поторопиться.

Без лишних слов все пошли вслед за мной. Когда мы уже вбежали в коридор, послышался какой-то шорох сзади. А следом прогремел голос, вызвавший мурашки, пробежавшиеся вдоль позвоночника:

– Никуда вы не уйдёте!

Всё, больше ведьм нет. Никто, кроме нас с Ровеной, не может воспользоваться замораживающим заклинанием. А дважды за один день оно не работает, такая уж у него неприятная специфика. Поэтому, мы никак не сможем защититься от ещё одного стремительного удара.

Казалось, мы оказались в ловушке, а я вновь не могу ничего сделать. Рафаил напал, взяв меч, стоявший на полке в библиотеке, и замахнулся на нас. Я даже не знаю, когда он успел освободиться и телепортироваться, да ещё и дважды. Но он сделал это. При том, мы не услышали хлопка крыльев, пока бежали в попытке остаться целыми и невредимыми. И теперь приходилось только закрывать глаза и вжимать голову в плечи, ожидая болезненного удара.

Как вдруг прозвучало кое-что неожиданное. Удар металла о металл позволил снова взглянуть на мир и удивлённо посмотреть вперёд, где раньше виднелись Винчестеры и Кроули, до этого бежащие за мной, а также разъярённый темнокожий мужчина прямо рядом с ними. Теперь же, закрывая последнего, перед моим взором развивался бежевый плащ и, будто кристально белый ластик, стирал из головы пугающую до дрожи картину.

– Кастиил… – выдохнул архангел через крепко сжатые зубы, – Отойди. Это приказ.

Тот ничего не сказал. Но зато сделал круговое движение рукой так, что его клинок и меч, добытый Рафаилом, опустились вниз. Архангел сделал шаг назад. Красный свет экстренных ламп очерчивал его профиль, облачённый в чёрно-белый костюм, и придавал ему устрашающий вид. Свет, походя на кровь, обволакивал всё его существо. Оттого голова, до невозможности любящая сравнения, уже сама собой сделала вывод, что если в мире и есть тот, чьё воплощение напоминало фразу «ходить по головам», то он точно стоял сейчас перед нами. А когда Рафаил расправил плечи, будто приготовившись к долгой драке, стало бесповоротно не по себе. Теперь мы стояли с архангелом на одном уровне, но даже так он умудрялся смотреть на нас сверху вниз, припечатывая к полу одним взглядом. Тело тянулось к полу так, как будто гравитация Земли вдруг стала в сто, а то и в двести раз сильнее. «Может, Рафаил и в правду что-нибудь нашаманил? Архангелы они такие, могут управлять погодой. И вообще всей планетой…» – благодаря этим весьма невесёлым размышлениям хотелось послушно стоять, словно белая трясущуюся овечка, опустить голову вниз и дрожать.

Не позволяло только отвращение, вышедшее из той энергии, что до сих пор горела в теле. Я не могла дать этому гадёнышу возможность смотреть на нас так. Как и не могла дать ему шанс убить хоть кого-то.

– Смерть Винчестеров нарушит порядок, – произнёс, наконец, Кас.

Его голос звучал сосредоточенно. Видимо, ангел тоже ожидал скорого сражения.

– Кто сказал, что я пришёл за их жизнями? – он взглянул за спину ангелу, где как раз стояли Сэм и Дин. Но когда его глаза, в полутьме кажущиеся ещё более чёрными, словно беззвёздное ночное небо, пронзили меня, захотелось спрятаться за кого-то, – Мне нужна она. Дай мне пройти к ней.

Рафаил сделал шаг вперёд. Но резкий взмах руки Каса преградил ему путь. Воздух, разрезанный клинком, издал звук, который еле донёсся до меня в этой тревожной суматохе. Ну а вскоре я всё-таки заметила, что на левой стороне груди архангела теперь красовался порез. Правда, оружие Кастиила задело только одежду.

Мои глаза проходились по хмурому, уверенному лицу ангела, ни капли не дрогнувшему в этот момент. Он всё так же стоял, будто привратник, не дающий пройти дальше. Его действия шли против всех правил субординации и подчинения, которые существовали не только в армиях на Земле, но, как мне известно из сериала, и на Небесах. Кроме того, Кас своими действиями защищал сразу всех нас, заставляя Рафаила драться исключительно с ним. Это произвело на меня наибольший эффект. Лично я бы никогда не пошла одна против архангела. Мне всё-таки жизнь дорога. А Касу, видимо, нет. Что, несомненно, заслуживает уважения.

И, секунду вглядываясь в нерушимый вид подчинённого, Рафаил, кажется, тоже всё сразу понял: и про желание защитить всех ценой себя, и про непоколебимость. Его мысли стали очевидны после тяжёлого вздоха и ожесточившихся черт лица:

– Чёртов предатель… Всё-таки пошёл против нас!

Стоп. Я ожидала услышать не это. Точнее, не вторую часть фразы.

«А разве он не сделал это раньше?» – тут же возник очевидный вопрос в моей голове, когда я непонятливо смотрела на архангела. Хотелось верить, что он лжёт. Но с тем уровнем разочарования и злости, что был у него, навряд ли удалось бы хорошо соврать. А значит, он говорил правду. В то время как Кас соврал. Пять дней назад, пока лежал в койке. Его не выгнали с Небес и не обозвали предателем, это случилось только сейчас.

Гадство…

– Кас? – взволнованно спросил Дин.

Он хотел, чтобы ангел повернулся к нему. Чтобы он сказал, что всё это неправда. Чтобы хотя бы взглянул в его глаза.

Но Кастиил стоял, не дрогнув. Он всё так же продолжал сверлить Рафаила угрозой в своих потемневших при этом свете глазах. Или зрачки изменили цвет не по этой причине?

Мы с Сэмом переглянулись. И пока в моём взгляде бушевало разочарование, он смотрел с сочувствием. По сравнению со мной, он сразу верил в обманчивую натуру ангела. Только вот, облегчения ему это не принесло. Теперь он старался позаботиться о моих чувствах. Точнее, о доверии, которое распалось в ту же секунду, что я услышала эти слова.

Очередной предатель. Двое за неделю. Просто супер.

Злость разбушевалась с новой силой. Захотелось стереть с Сэма это глупое выражение лица. Видеть его щенячьи глазки было сейчас просто невыносимо.

– Мы же с Фергюсом говорили… – пробормотала Ровена рядом со мной.

Если бы это сказала не она, а сам Кроули, то мой кулак уже полетел бы в него. Ведьму спасло только моё уважение и страх перед ней.

«Ну, может, я что-то не так поняла…» – понадеялся мой тоненький внутренний голосок, вселяя незримую надежду. Рафаил сказал не так много, а значит, мы могли не уловить всю суть его речи.

Пожалуйста, Чак, пусть я хотя бы раз буду права, кому можно доверять, а кому – нет.

– Я знал, что ты предашь нас. Все знали, – тем временем говорил Рафаил, пока его губы расплывались в презрительной улыбке, – Поэтому я не хотел отправлять тебя на это задание. Оставить без сил и отправить в защищённый бункер? Это как дать предателю сбежать! Рай никогда не может позволить что-то подобное! – он покачал головой, крича на весь коридор, – Но Михаил сказал мне: «Вот и проверим его». Оказалось, он был прав. Так мы только ускорили процесс, – он поднял меч, практически тыча им в грудь Каса.

М-да… Спасибо, Чак, что не подсобил.

Гадство. Всё-таки мы всё правильно поняли. Кас – второй предатель за неделю. Ну а я – человек, к которому нельзя прислушиваться при выборе друзей.

– Не в моей привычке предавать, – Кас сжал клинок посильнее, – Но вы заставили лишиться благодати ради задания. Вы заставили отдать всё.

– Рай всегда просит от тебя полной отдачи. В этом и суть нашей службы, – он пожал плечами, будто бы для него отдать благодать – это пустяк, – Жаль, что ты до сих пор не понял этого.

«Вот же сволочь. Если у него благодать заберут, он поведёт себя, прямо как Кас», – обозлилась я на архангела ещё сильнее. Да, знаю, это иррационально в ситуации, когда мы поняли, что Кастиил нам врал. Защищать его больше нет смысла.

Но бахвальство многих ангелов, основанное на их вымышленном представлении о неуязвимости, бесит меня не меньше.

Рафаил вновь замахнулся мечом. Но слишком медленно. Кас успел перехватить этот выпад, согнувшись и сделав свой. Его колющий удар пришёлся прямо в грудь около выставленной вперёд руки. Но клинок не успел зайти далеко в кожу: Рафаил отступил, телепортировавшись обратно в комнату с картой.

– А ты быстро восстановился, Кастиил, – он зажал проткнутую рану второй рукой и покрутил плечом, – Мы не думали, что ты успеешь восполнить всю благодать так скоро, – когда он отпустил руку от раны, то, всмотревшись в темноту вдали, я изумлённо осознала, что на коже уже ничего не было.

– Идите, – только через пару мгновений до меня дошло, что Кас адресовывал это нам, – Я его задержу.

– Но… – воспротивился Дин.

– Он прав, – прервал его ангел, не собираясь слушать никаких возражений, – Я восстановил много сил. Этого хватит ненадолго.

– Твоё оружие не подходит для этого, Кас, – тем временем сказал Дин очевидный факт, проигнорировав довод друга.

– Но и у Рафаила нет своего клинка, – заметил тем временем Сэм, помахав названным предметом перед Дином, – Так что, этот бой в любом случае бесполезен.

– Любой бой бесполезен против меня, – послышался голос Рафаила, – Просто отдайте иномирянку, и вы все останетесь целы.

Предложение архангела прозвучало на удивление логичнее, чем идея довериться тому, кто уже врал нам. Не то, чтобы мне хотелось добиться победы Рафаила, но в голову сами собой закрадывались сомнения по поводу бесполезной борьбы. Вдруг, повезёт, и на Небесах меня не убьют а, допустим, запрут в их тюрьму? Оттуда я уж как-нибудь выйду. Не думаю, что это очень сложно, если знаешь нужные заклинания.

Я секундно осмотрела всех, предложив:

– Может, я…

– Нет, ты никуда не пойдёшь, – отрезали Винчестеры в один голос.

– Смею согласиться. Незачем отдавать себя за нас, Алекс, – Ровена покачала головой.

А мне стало противно от самой себя, когда я почувствовала облегчение. Было приятно, что те не хотели жертвовать мной. Но при этом ужасно понимать истинность моих чувств: отдавать свою жизнь за остальных я и не собиралась. Это было скорее секундное сомнение, чем реальное желание.

Какая же я всё-таки эгоистка…

Послышался новый удар металла о металл. Кас и Рафаил вновь схлестнулись в комнате с картой, освещённые красным. Атмосфера полутьмы добавляла ощущения неизбежности предстоящей битвы. Я смотрела с замиранием сердца, понимая, что даже не со своим клинком Рафаил всё равно сильнее Каса. Желание как-то подсобить будущему проигравшему в этой драке всё росло. Но я продолжала стоять на месте, удерживаемая нежеланием попадаться под длинный меч из библиотеки, который Дин ещё в сериале называл острым. Да, Кас уже предал нас, когда солгал, но я всё ещё не желаю ему смерти. Просто злюсь. При том не на него, а на свою доверчивость.

В любом случае, в этой драке я болею за Каса.

– Чего замерли? – Кроули невозмутимо осмотрел всех, – Вы собираетесь что-то делать или как?

Хмыкнув, я кивнула, направляясь к архиву. Остальные тоже не высказали желания оставаться вблизи архангела ещё немного.

Когда же прозвучал новый удар позади, я не могла не подумать о Касе:

– И кто он нам теперь? Друг? Враг?

Дин молча опустил взгляд, а Сэм, посмотрев на него, поджал губы и потерянно вздохнул:

– Не знаю…

Кроули неожиданно ответил за него:

– Ну что вы такие тугодумы, дорогие игроки? На кону десятки тысяч долларов! А ответ на вопрос есть в самом вопросе!

Так как я ещё после прошлой жизни отвыкла от телевизора, до меня не сразу дошла отсылка Кроули на телепередачу «Jeopardy!», игру с вопросами для знатоков за деньги. Такие есть в каждой стране, и много. Но когда понимание всё-таки пришло ко мне, лицо смешно вытянулось, губы открылись в забавном «о», а голова уважительно кивнула. Это был тонкий стёб. Поэтому я не посмела обижаться того, что он касался в том числе и меня. А вот Винчестеры не были такими же фанатами самоиронии, так что устало, с выражением «опять он за своё», переглянулись. Но тоже ничего не высказали. А это уже похвально.

Тем временем Кроули, наконец, сказал:

– Ответ прост. Ваш бойфренд с Небес – друг, которому нельзя доверять. У меня таких много.

Даже с шуткой, умело добавленной вначале, его слова совершенно не успокаивали.

Искупление под алым светом

Рафаил купался в собственном триумфе. Словно военный генерал, он вышагивал прямо по направлению одной из многих комнат бункера. Длинный прямой коридор, похожий на широкий проспект, был пуст. Ничто не мешало архангелу, шагая в такт навязчивому маршу, не звучащему наяву, но возникшему в наших головах, продвигаться в этой пустоте напрямую к собственной цели. Но на его пути не звучали аплодисменты. Никто не встречал Рафаила, не кричал ему «спасибо» или «вы мой герой», как обычно делают со служилыми людьми, которые получали возможность выйти в свет на параде. Красный свет, падая на ровные широкие плечи, которым явно не хватало дощечек с погонами, выявлял истинную суть архангела. Казалось, исходя от самого победителя непокорных, алые лучи посылали в мир печальную правду: он пойдёт по головам; он сделает всё, но добьётся собственной цели.

И доказательством тому была не столько кровь, стекающая по костяшкам его пальцев, сколько Кастиил, бессознательно висящий за его спиной. Сперва в полутьме могло бы показаться, что ангела, словно нашкодившего мальчишку, повесили за шкирку на высокий крючок на стене. Но если поднять взгляд вверх и посмотреть на его голову, то открывалась ужасающая картина. При одном только взгляде к моему горлу подступил ком. Я стала белее снега. А живот скрутило так, что, вероятно, скоро из меня наружу вышел бы весь обед.

Но глаза не могли оторваться. Они, словно заворожённые, продолжали глядеть, не моргая, на поднятого над полом Кастиила. Меч, тот самый, который отыскал Рафаил в библиотеке, и был «крючком», за который Каса зацепили. Но не за шкирку, а за саму голову. Рафаил проткнул череп Кастиила мечом. И воткнул его настолько глубоко, что тот прошёл голову насквозь и вошёл в стену. Длины лезвия хватило, чтобы Кас буквально висел в воздухе. Даже его опущенные расслабленные носки не касались пола.

Мои глаза прошлись по всей длине меча, которая значительно укоротилась из-за того количества лезвия, который был скрыт от глаз внутри Каса и стены. Но я не смотрела на самого ангела. Не вглядывалась в стекающую по лицу тонкой струйкой кровь, капающую на белую рубашку, в которой от этого цвета осталось только название. Нет, новую окраску одёжка Кастиила приняла не из-за алого света экстренных ламп. То были раны, оставленные безжалостным архангелом. Рафаил исполосовал каждую клеточку Каса, совсем не заботясь о жизни мерзкого предателя. Я не проходилась взглядом по телу ангела и не замечала с замиранием сердца, как тот снова начал дышать. Как Кас вновь был близок к становлению смертным. Я не глядела с открытым ртом на его ангельский клинок, который он каким-то чудом продолжал сжимать в руке. Как бы тот это ни делал, казалось, то было ненадолго. Ведь Кастиил всё ещё не открывал глаза, не показывал признаков жизни.

Я не смотрела на Каса. Старалась не смотреть. Видеть это было страшно. Глядеть на того, с кем ты провёл под одной крышей пять дней, поверженного сверхсильным существом, казалось до дрожи жутким.

Кас. Повешенный Кас. Кас с мечом, воткнутым прямо в его голову.

– Бэмби, не время играть в молчанку. Где там Рафаил? Он идёт?

Большая ладонь легла на моё плечо. Я вздрогнула. И резко посмотрела на Кроули, непонятливо глядящего на меня.

Оказывается, всё это время я неотрывно всматривались в профиль поверженного Каса. Ангел всё так же не открывал глаза.

Я не дышала. Зато дышал Кас.

– Что ты там такое уви…

Кроули резко изменился. На его лицо будто бы упала большая тень. Он напрягся, нахмурился, в то время как его уголки губ постепенно опускались вниз, а сами губы превращались в одну тонюсенькую линию. Его серо-зелёные глаза не лишились страха. Наоборот: Кроули был в полнейшем ужасе от осознания, что эта участь скоро настигнет и нас.

Но его испуг никак не относился к виду ангела. Он не побледнел при осознании, каким способом Кас был прицеплен к стене. Он оставался таким же суровым и ожесточённым, как камень, когда следовал глазами за струйками крови от самой головы до кончиков его ног. Коренастые пальцы не сжались в кулаки, когда взгляд Кроули прошёлся от алой лужи под Кастиилом по полоске идентичных по цвету капель, тянущихся прямиком к Рафаилу, вышагивающему всё так же победоносно. Потому что Кроули знал пытки. Он встречался с ними не раз. Так что, он больше не боялся ужасающей смерти. Демоном не завладевала дрожь при виде боли соседа, его паника не росла в геометрической прогрессии, когда он смотрел на проткнутый череп ангела. Чёрт возьми, ангела! А они всегда были в разы сильнее обитателей Ада.

Что ж, вероятно, в Преисподнии можно повидать и не такое, раз Кроули продолжал напряжённо стоять и не поддавался ужасу.

В общем, по сравнению со мной, демон мгновенно взял себя в руки. Земля не ушла у него из-под ног. Он здраво видел, как Рафаил медленно, не торопясь, продвигается к нам, и что тот вскоре нагрянет. И, скорее всего, он убьёт всех нас точно так же, как и Кастиила.

Кас умер. Ведь если бы нет, то он бы давным-давно открыл глаза.

И не важно, что он дышал. Это лишь означало, что тот снова стал смертен.

Но его смерть печалила меня, а не Кроули. Тот лишь напрягся, нахмурился и правильно оценил ситуацию, взглянув на застывшую меня. Делать нечего, им придётся взять всё в свои руки. Дальше я не могла не то, что двигаться, даже здраво размышлять.

– Что там такое? Алекс?

Сэм направлялся к двери в сторону коридора, оставив дела.

– Не советую туда смотреть. Тебе это не понравится.

Тот тон, которым Кроули говорил об этом, заставил Винчестера замереть. Впервые фразы демона не были окрашены подстёбками. Так что никто и не сомневался, что он говорил серьёзно и об очень важных вещах.

Но даже задать соответствующего вопроса никто не успел. В дверях появился Рафаил. По его кулакам стекала кровь, пиджак лежал неровно и в паре мест на одежде виднелись дыры от колющих и режущих ран, которые смог оставить Кас. Правда, архангел выглядел абсолютно здоровым: все его увечья затягивались сразу же.

Не то, что у Каса.

У Каса, который сейчас висел на стене. У ангела с проткнутой голове. У того, кто пожертвовал своей жизнью за нас…

– Алекс, приди уже в себя!

Я моргнула, оглядываясь. Дин держал меня за предплечья и тряс, пытаясь добиться осознанного взгляда. Мы стояли у дальней от входа стены в комнате с записями. Не знаю, кто меня довёл сюда, ведь всего секунду назад я стояла у самого входа, где и Рафаил.

Около десяти минут назад, убежав от комнаты с картой, мы пришли сюда и отодвинули шкафы с архивными записями. Там, как и в сериале, было место для допросов или чего-то подобного: с пентаграммой, конечно.

Но звезда в круге не могла остановить архангела. Мы понимали это изначально.

Практически ничто не способно остановить его. Поэтому, всё время мы просто ожидали грядущей участи. Все справлялись по-разному. Кто-то из нас угрюмо молчал, не желая показывать истинные эмоции. Но не только так можно было скрыть страх, не замолкающая речь помогала в этом не хуже. Некоторые не сдавались, пытаясь найти выходы в комнате, где мы сами себя и заперли. Из бункера не выбраться никому, мы будем здесь, пока Рафаил просто-напросто не убьёт нас. Поэтому, конечно, все попытки терпели неудачу.

Оставалось только смириться. Даже у меня, кажется, начало получаться. Я думала о том, как, будучи проткнутой клинком Рафаила, покидаю всех. Как закрываются мои глаза, и мир расплывается перед ними, словно мираж. Когда я представляла это, кажется, у меня даже получалось дышать.

Раньше не удавалось даже этого, казалось бы, простого действия.

– Да Господи Боже, Алекс!

Щеку начало жечь от пощёчины. Я резко распахнула глаза, ошеломлённо смотря на Дина. Он, с заведённой сверху рукой, прожигал меня яростным взглядом.

– Что с тобой такое?!

Послышался грохот. Я увидела, как Рафаил, сделав лёгкое движение кистью, откинул Ровену в стену так, что там осталась вмятина. Кроули посмотрел на неё, на нас и, с остервенением прорычав, напрыгнул на архангела с клинком, который, походу, принадлежал Рафаилу до того, как тот кинул его в меня.

– Алекс, пожалуйста, – взмолился Сэм, наклоняясь, чтобы заглянуть прямо в мои голубые глаза, переполненные детским непониманием, – Придумай что-то. Ты единственная из нас, кто знает об архангелах хотя бы немного.

Я всматривалась в его встревоженное лицо, в его зелёные глаза, изучающие меня, в его приоткрытые губы и глубокое грудное дыхание, слишком быстрое из-за драки, в которой Сэм участвовал недавно. Видимо, братья перестали пытаться сделать невозможное и убить Рафаила, посчитав это бесполезным. Вместо того они старались скорее привести меня в чувство. Дин крепко сжимал меня своими вспотевшими от волнения ладонями. Но его руки не причиняли ту боль, которую я ощущала, когда смотрела на них в ответ и говорила:

– Зачем? – Сэм нахмурился, не понимая, – Зачем пытаться победить его? – я посмотрела на его старшего брата. Мое белое, словно простыня, лицо и опустошённые глаза как будто пытались изобразить саму смерть. Как будто я уже умерла, – Он уже убил Каса. Теперь настала наша очередь.

Передо мной, казалось, было побледневшее лицо Кастиила. До ушей доносилось его неровное дыхание и даже хрип от крови, из-за ран попавшей тому прямиком в горло. Я всё так же видела его с закрытыми глазами. С мечом прямо в его голове.

От меня не могла отвязаться картинка умирающего Каса.

Что-то упало в сердцах Винчестеров, это отчётливо читалось в зелене их глаз. Но прозвучал грохот. И этот неожиданный звук откинул удручающие размышления на второй план. Кроули откинули в железные полки с архивными записями, и вскоре он оказался вместе с ними на полу. А Рафаил, отряхивая кисти рук от смешавшейся крови сразу нескольких существ, перевёл безразличный взгляд с демона на меня. Тогда же в его чёрных глазах неожиданно вспыхнуло негодование, близкое к ярости:

– Почему вы не хотите услышать, что мне не нужно убивать вас всех?

– Потому что мы не отдадим Алекс ни при каких обстоятельствах, – Сэм едва ли пришёл в себя после всего, что произошло за последние пару секунд. Но он, по крайней мере, мог выдавить из себя что-то похожее на уверенную речь, – Только через мой труп.

Он, словно живая стена, закрыл меня собой. Я неосознанно схватилась за клетчатую рубашку на спине Сэма, выглядывая из-за него. Словно малый ребёнок, я стояла за двумя взрослыми дядями, которые защищали меня от любой угрозы. Ощущение ограждённости от всех опасностей этого мира, будто сладкий мёд, расплывалось по моему телу. Я, казалось, впервые смогла вдохнуть за последние пару минут. Если не впервые за последние тридцать лет.

– А когда тебе удастся убить нас, – Дин сделал шаг вперёд, привлекая внимание архангела с брата на себя, – Мы выйдем прямиком из Ада, чтобы сделать с тобой то же самое, что ты сделал с нами.

Рафаил смотрел долго и внимательно. Сначала он вглядывался в нескрываемую ненависть на лице Дина, потом в угрожающий прищур Сэма, а потом уже в мою позу. В маленькую, робкую девчушку с широко выпученными глазами. Пока мои руки держались за рубашку Сэма, как за спасательный круг, в моей голове было достаточно ясности, чтобы хорошо оценивать ситуацию. Находясь рядом с Винчестерами, мне не приходилось сильно напрягаться, чтобы не думать об участи, которая нас ожидает. Будто бы через спину Сэма, как через щит, не проходило воспоминание об окровавленном ангеле с дырой во лбу. Я даже дышала, когда всё-таки что-то просачивалось, попадая в меня. Дышала точно так же неровно, как и Кас.

– Глупцы. Вы пожалеете об этом.

Рафаил сделал шаг. Следом за ним ещё один. Всего за пару секунд он преодолел комнату и встал прямо напротив Дина, замахиваясь на него. Его чёрные глаза, казалось, блеснули красным от света, что падал на профиль архангела.

– Scintilla, excandesce et vestigia tua operies! (лат. Искра, разгорайся и следы заметай!)

Отчаянно-воинственный голос Ровены прозвучал неожиданно. Так же внезапно, как и вспыхнувший вдруг огонь, чуть не задевший Дина и Сэма. Винчестеры отпрыгнули в бок, убираясь как можно дальше от высокого пламени. Тем временем Рафаил покрутился, остановив свой осмотр на красном мешочке на полу, который он прожигал разгневанным взглядом.

– Получилось, – ведьма с неверием смотрела на архангела, глядящего на неё исподлобья. Она вставала с пола, где оказалась из-за недавней драки, и начала отряхивать блестящее золотистое платье, – У нас получилось.

Я бы обязательно сказала что-то про мешочки, намекая, что без них Ровена бы не справилась. Но моё внимание было сосредоточенно на чём-то впереди.

– Даже не верится, – а Кроули всё продолжал сидеть на полу, вглядываясь в идеально ровный огненный круг, – Это ваше масло и в правду сдерживает архангела.

Но я не слушала их. И уж тем более не обращала никакого внимания на Рафаила, в очередной раз чем-то угрожающего нам. Все мои мысли были сосредоточены на одном: на двери, ведущей в коридор. Из прохода виднелись пару тёмных капель, освещаемых экстренным цветом так, что они казались практически бурыми. Не знаю, когда я успела, но комната оказалась мной пересечена в считанные секунды. Я неслась как можно быстрее к тому месту, где недавно видела Каса. Сэм и Дин, без сомнений, бежали со мной.

Однако мы не переглядывались друг с другом, только продолжая всматриваться в тёмный образ ангела, отливающий алым. То ли от света, то ли от крови.

В его голове всё ещё торчал меч. Он всё ещё дышал, как обычный человек. На пол всё так же стекала кровь. Там же лежал его клинок, который он, видимо, всё же не смог удержать в руках.

Но его глаза были открыты, а тело двигалось. Кас двигался.

Я резко вдохнула, увидев, как он наклоняет корпус вперёд и отталкивается руками от стены. В первый раз движение вышло слабым, уставшим. Но когда ангел попробовал вновь, прикладывая все силы, его ладони так сильно припечатались к бетону, что, казалось, тот прямо сейчас треснет под ними. Наконец, Касу удалось высвободить себя из стены. Вместе с мечом в своей голове.

Но на этом его силы иссякли. Он был слишком ослаблен после битвы с архангелом. Так что, как только его ноги почувствовали землю под собой, они покачнулись. Ангел попытался развернуться, увидел нас, приближающихся к нему. Он шагнул в нашу сторону, желая узнать, что случилось и где Рафаил.

Только вот, ноги отказывались его слушать. Колени сами собой подогнулись, и Кас неожиданно полетел лицом прямо в пол.

– Хей-хей-хей, – бормотал Дин, практически подпрыгивая к ангелу и ловя его на лету, – Мы здась, дружище. Мы с тобой.

Он плюхнулся коленями на пол, прямо в лужу ангельской крови, и продолжал крепко держать Каса, с печалью вглядываясь в него. Тот осмотрел Дина, меня и Сэма едва осознанными глазами и, кажется, порывался что-то сказать. Кас открыл было рот, вобрал в лёгкие воздух.

Но закрыл глаза и обмяк.

Навязчивая идея

Оказалось, та защита от всех ангелов, схожая по действию с огненным кольцом, имела свои свойства не случайно. Хранители добывали святое масло из всех возможных источников и заправляли его в определённую машину, которая, включаясь, перерабатывала его и создавала ту самую энергию, защищающую бункер. Правда, затраты на материал были слишком велики. Создать настоящее огненное кольцо казалось в разы проще. Я включила эту функцию всего на двадцать минут, а в контейнере уже закончились все десять литров масла.

– Спасибо, парни, – я улыбнулась Касу и Кроули, выливая очередную партию в огромную бадью, – Печально, что оно не водится в Америке. Так достать святое масло было бы проще, вам бы не пришлось вдвоём телепортироваться отсюда.

– Но как бы оно могло тут оказаться? – ангел наклонил голову вбок, – Святым местом всегда считался Иерусалим. К тому же, Иисус, как и многие другие святые, не могли оказаться на этой земле.

Мы переглянулись с Кроули, посмотрели на практически детское непонимание ангела, снова взглянули друг на друга и прыснули от смеха. Было приятно видеть, как Кас возвращался к жизни так скоро. С момента прилёта Рафаила прошло всего два дня, но от его раны на лбу не было и следа. И дышать ангел тоже перестал.

Как он объяснил нам с братьями вчера вечером, его благодать тратила все силы на восстановление сосуда от повреждений, поэтому он походил на смертного: дышал, спал и даже один раз завтракал с нами. Но сейчас его организм окончательно восстановился, и теперь уже сама благодать может продолжать пускать все силы на то, чтобы восстанавливать былой объём. Удивительно, но та до сих пор не восполнилась полностью с того момента, как Кас прилетел к нам неделю назад.

Возможно, если бы у ангела не забирали благодать, мы бы не увидели того, что преследует меня по ночам до сих пор.

Мой смех прекратился. Я со всей серьёзностью долила всё масло, закрыла крышку и поставила бадью (Кас помог мне перетащить её) обратно в механизм. Благо, у меня были дела, так что воспоминания о случившемся кошмаре навещали не так часто.

– И что, теперь будем держать этот щит от всех ангелов постоянно? – я заметила в глазах Кроули странное изучение, но не придала этому значение.

– Нет, конечно, – я повернулась на него.

– Почему? Оно же буквально защищает от всего!

– Ну, не от всего… – мои протяжные слова вызвали одинаковое удивление на лице и ангела, и демона, что не могло не позабавить, – Но от многого, да. Правда, с этим барьером ангелы внутри тоже оказываются заперты.

– Ну и что? – Кроули развёл руки в стороны, удивлённо переводя взгляд на Каса, – Ты что, собираешься на шоппинг или прогуляться по парку?

– Нет, – ангел хмуро вглядывался в демона, пытаясь понять, почему у него спрашивают такую глупость, – Мне не нужно покупать одежду или…

– Тогда чего мы боимся?!

– Того, что в момент опасности Кас не сможет телепортироваться куда подальше. И не поможет с этим же нам.

Первый довод вообще не впечатлил Кроули. Зато, следом за последними словами, я заметила в его глазах понимание и слабое согласие. Радовало, что он наконец-то не отрицал Каса, как полезный ресурс. Хотя бы это позволяло мне рассчитывать, что между ангелом и демоном не возникнет драки насмерть. Ведь теперь Кроули, походу, осознавал важность такой игровой фигуры на шахматной доске, как Кастиил.

– Масло не только сдерживает ангела, – заметил вдруг Кас. Вот на этой теме он улавливал нить разговора. Хотя и не так хорошо, как хотелось бы, – Перешагнув его, мы умираем.

– Да? – удивилась я.

Интересное уточнение. Этого я не вынесла после просмотра сериала.

– Поэтому в бункере барьер из масла работает в обе стороны. Если ты вступишь в круг, ты умрёшь так же, как если бы ты попытался выйти из него.

– Вот видишь, – я указала на Каса, смотря на Кроули глазами «я же тебе говорила», – Использовать его постоянно нельзя. К тому же, оно тратит слишком много масла. Или тебе понравилось вместе с Касом летать за ним в Иерусалим?

– Нет, – они ответили уверенно и хором.

«Господи», – взмолилась я, вглядываясь в небесные глаза из-под густых бровей, прожигающие в Кроули дыру. Казалось, Кас хотел испепелить его одним взглядом. Но демон отвечал тем же: он вытянул губы в тонкую линию, оглядывая ангела сердитым и даже слегка огорчённым взглядом. Правда, если Кас, возвышаясь, словно скала, давил на оппонента своей аурой и мощью, то Кроули несгибаемо, без единого намёка на панику выдерживал напор. Вероятно, подвернулся бы случай, демон бы обязательно подшутил над чем-то. И, честно, я бы с радостью послушала. «Обожаю взаимодействие этих двоих» – думала я, вспоминая те счастливые времена, когда видела их союз в сериале.

Конечно, я прыснула от смеха. Чего ещё они ожидали?

Но мне всё-таки удалось сказать сквозь улыбку:

– Значит, на этом закончим наш спор. Лучше помогите Ровене в составлении дальнейшего плана. Пора бы нам решить, как разобраться с Небесами. Уже два дня прошло, – и пока Кроули не возмутился, что я им командую, мой спич продолжился, – А я пока помогу Дину и Сэму. Хорошо?

Демон отвёл взгляд, Кас кивнул. «Какие же они разные… Мило», – думала я, улыбнувшись.

На том мы и разошлись, выйдя в коридор и направившись в разные стороны. Благо, после случившегося, Ровена и Кроули не опасались Каса, так что, соглашались сидеть с ним, пока мы заняты. Оказалось, это сильно облегчало задачу.

Да, мы всё так же продолжали следить за каждым движением Каса. Не то, чтобы это помогло в случае чего. Ангел всё равно мог сделать что угодно, если бы захотел. Но так мы хотя бы чувствовали себя немного увереннее. Особенно после того, что вскрыл для нас Рафаил. Кончено, Кас начал искупать свою вину ещё тогда, когда встал против архангела, истощённый и практически беззащитный. Однако доверие к нему мы потеряли окончательно. Даже я и Дин.

С такими удручающими мыслями я и пришла к братьям, задумчиво глядящим на темнокожего мужчину в огненном кругу. По их печальным лицам сразу всё понятно: Рафаил так ничем и не хотел поделиться. Мы не могли ему угрожать чем-то, а он не имел возможности выйти. Все были в тупике. И так уже второй день.

– О, ты пришла составить нам компанию, иномирянка? – Рафаил уже так привык находиться здесь, что, наплевав на имидж возвышенного и сильнейшего, устроился на полу, скрестив ноги, – Ты же пришла к нам из другой Вселенной! Может, у тебя есть мысли, как эти остолопы всё же смогут узнать у меня что-то?

Его ядовитый сарказм был противен. Я даже не перешла порог комнаты, а уже чувствовала, будто его слова прожигают мою кожу. Вот поэтому я ненавидела приходить сюда последние два дня и занималась чем угодно, но не этим. Видеть Рафаила – последнее, что будет стоять в моём списке желаний.

– Не уделите мне минутку? – позвала я Винчестеров.

Те, кивнув, вышли из архива. Пройдя пару метров, мы остановились в коридоре. Братья с интересом смотрели на меня, ожидая чего-то, зачем я могла бы прийти к ним. Но ещё рано раскрывать все карты. Так что, уже зная ответ, я бессмысленно спросила:

– Узнали что-нибудь? Почему хотят убить именно меня и почему они никак не могут прекратить эту хрень с Армагеддоном?

– Нет, ничего, – Сэм покачал головой, – Ему ничего не внушить и его никак не убедить. А физически, как ты помнишь, он практически неуязвим. Мы уже не знаем, что пробовать.

– Может, просто убьём его?

Повисла пауза. Я вскинула брови, посмотрев на Дина удивлённо. Тот, как и ожидалось, стоял совсем невозмутимым:

– Ну, так мы лишимся половины проблем.

«Будто бы это пояснение могло переубедить нас с Сэмом», – подтрунивала я, смотря на последнего. Тот был так же недоволен этим предложением, как и я.

– Ты же понимаешь, что если даже я не имею ни малейшего понятия, как их убить, то в этом мире найти информацию будет практически невозможно?

– Ну, ведь не совсем нереально… – он пожал плечами, словно камень, никак не тушуясь от наших лиц с явным вопросом «ты серьёзно?», направленных на него.

Мы помолчали с Сэмом пару секунд прежде, чем просто отвернуться от него, посмотреть друг на друга и продолжить диалог, как ни в чём не бывало.

– В любом случае, я не знаю, что делать. Не отпускать же нам его.

Я отрешённо кивнула. Стараясь раскрутить шестерёнки в своей голове, я думала над разрешением ситуации. Конечно, нам нельзя отпускать Рафаила. Иначе он придёт вновь. Но и убить его мы не сможем: у нас нет на то подходящих ресурсов. Для этого нужно что-то сильнее Рафаила. Например, Люцифер или Михаил. Но они оба, конечно, не были хорошим вариантом.

К тому же, пора было разобраться с Раем и Адом. Так как основные печати мы испортили, Армагеддон не возник бы в ближайшее время. И даже после этого, если бы возник хоть малейший шанс на свершение плана, я бы сделала всё, легла костями, но не дала бы ужасу воплотиться в реальность. Только вот, ни Преисподняя, ни Небеса не хотели свыкаться с этим. Как я предполагала, они старались убить меня, чтобы после этого продолжить начатое. Нашей же задачей было убедить их, что это не сработает. Даже если (в глазах слегка потемнело от этого допущения) они меня убьют, мои друзья, моя семья не даст этому случиться. Ну и я, конечно, постараюсь воскреснуть в лучших традициях Винчестеров.

В общем, мы все были в тупике. Казалось бы, моя цель выполнена, и Армагеддон не ворвётся в наш мир среди бела дня. Но спокойней от этого жизнь не стала. Даже наоборот. Вот, например, Рафаил наведался в гости.

И уж против архангелов мои знания были практически бессильны. И вообще вся наша шайка казалась бесполезной в такой ситуации. То, что Рафаил повёлся на нашу уловку и последовал прямо за Дином и Сэмом, привлекающим внимание, было сродни чуду. На второй раз рассчитывать не приходилось.

Я резко подняла голову, взглянув на заинтересовавшихся моим действием Винчестеров. Одна слабая идея посетила мою голову, они видели это в глубине моих глаз. Замысел был рискованный и, скорее всего, провальный. Но тот, к кому я хотела обратиться, точно возымел бы эффект и сразу лишил бы нас всех проблем.

Но я не поведала братьям сразу, что вдруг показалось мне отличным планом. Потому что, очевидно, такое предложение сделает меня в их глазах городской сумасшедшей.

– Кроули, Кас и Ровена сейчас пытаются придумать, что нам делать дальше. Но, наверное, у них ничего не получится.

– Конечно, – Дин хмыкнул, уже позабыв о том, что мы проигнорировали его предложение об убийстве и моё неожиданно просветлившееся выражение лица, – Когда Кас с Кроули за одним столом, то кроме ругани ничего не дождёшься.

– И когда Ровена с Кроули за одним столом… – со вздохом добавил Сэм.

Поджав губы, я кивнула. Пару секунд мы молчали, словно оплакивали тишину, которая исчезла тогда же, когда в бункере оказались эти трое. Ну а потом я отпустила груз, наконец, говоря:

– Короче. Я вижу единственный вариант решения нашей проблемы.

Братья вновь кинули на меня заинтригованные взгляды.

– И какой? – поинтересовался Сэм.

«Готовься к чему угодно. Готовься к чему угодно», – мысленно повторяла я, набирая воздух в лёгкие, чтобы тихонько произнести:

– Найти Бога.

Дин поперхнулся, его кашель отдавался грохотом в тишине коридора бункера. Сэм же широко распахнул рот, будто бы его челюсть вдруг захотела поцеловаться с полом.

– Что, прости? – старший спрашивал у меня так, будто я умственно отсталая.

«Да, Дин, мне тоже не нравится эта идея», – хотелось сказать в ответ. Но после этих слов они бы точно не согласились, заранее считая задумку провальной. Ну а без их веры в лучшее, я бы уж точно перестала надеяться на благоразумность Чака.

Поэтому я просто терпеливо повторила, стараясь как можно лучше скрыть собственную неуверенность:

– Мы поедем к вашему Богу.

– То есть, он всё-таки существует?

Пока Дин задавал мне все эти бессмысленные вопросы, Сэм только задумчиво прожигал меня взглядом, стараясь проделать огромную, глубокую дыру. Словно это помогло бы ему докопаться до сути, до подтверждения, что мои слова – правда. Для него откровение про Бога стало достаточно важным, как для верующего человека. Я заметила, как по лицу Сэма расплывается небольшая удовлетворённая улыбка, олицетворяя слова «я же говорил». Однако, даже растянувшиеся губы не придали ему весёлого вида. Сэм выглядел тоскливо. Но это была не громкая печаль, а тихая, светлая грусть, наполненная благоговейным пониманием чего-то бесконечно большего, чем он сам. Всё-тики, иногда Сэму, как и любому другому охотнику, было жизненно необходимо узнать, что в мире существует что-то хорошее. Хоть это и вызывало слабую скорбь и отчаянный вопрос: «Почему тогда я не видел ничего доброго за всю свою жизнь?».

Я решила его не разочаровывать раньше времени и не говорить, что Бог им попался не самый приятный. Не когда Сэм смотрел на меня глубокими, неподвижными глазами с искрой позабытой надежды.

– Ну да, – я хмыкнула с толикой иронии, – А чего в вашем долбанутом мире не существует?

– Единорогов.

– Бигфута, – сказали они разное, но одновременно. Тогда ирония пропала с моего лица, отдав место настоящей улыбке. Как любой другой фанат, я обожала, когда Сэм и Дин говорили хором.

– Ну а Бог существует. И я знаю, как его найти. Правда, пока не понимаю, что сказать… – я отвела взгляд, – Но мы разберёмся по пути.

– Подожди-подожди, Алекс, но…

Дин так и не смог задать очередной бессмысленный вопрос. Его прервал неожиданный хлопок крыльев и возникший вместе с тем Кас. Он выглядел обеспокоенным: глаза чуть расширеннее обычного, плечи напряжены и слегка сгорблены, а кулаки сжаты до побелевших костяшек. Он перевёл взгляд с одного из нас на другого и после, остановившись на Дине, спросил:

– Где Рафаил?

Моё сердце ушло в пятки. Я оглянулась себе за спину, на дверь, за которой и должен быть архангел.

– Мы оставили его в кругу. А что?

Голос Каса звучал таким встревоженным, что от нашего спокойствия не осталось и следа. Без особой договорённости, мы вчертвером пересекли пару метров и заглянули в комнату, где всё также горело кольцо огня. И Рафаил всё так же стоял внутри.

– Ты чего так пугаешь? – я повернулась обратно на Каса, возмущённо глядя прямо в его озадаченные глаза, – Он сидит всё там же.

– Да, но… – его коричневые брови свелись к переносице, а голова опустилась вниз, когда он задумчиво объяснился, – Я слышал его голос по ангельскому радио…

– Подожди, – Дин хмуро мотнул головой, показывая на Рафаила, – Его? Но ведь масло должно лишать вас сил.

Тем временем Сэм поймал торжествующий и слегка весёлый взгляд Рафаила. Тёмные глаза архангела прошлись по всем нам, словно забавляясь от столь бурной реакции. Не удивлюсь, если в его голове мы выглядели как кучка тараканов, разбегающихся от одного удара по столу. Сэм с достоинством выдержал эту тонну презрения, направленную на него, и так и не прервал их зрительный контакт. По его анализирующему взгляду я поняла, что Винчестер пытается найти в позе, движениях и мимике архангела что-то, указывающее на природу произошедшей странности.

И вскоре, видимо, он до чего-то додумался, ведь посмотрел на Дина, ответив:

– Круг создан, чтобы лишать сил ангелов. Но не архангелов. Может, масло сдерживает их не полностью?

Я задумчиво кивнула, соглашаясь. Так как точного опровержения из сериала я не помню, то и доказать обратное не могу.

– Значит, всё это время у него была связь со своими… – Дин протяжно вздохнул, – Хотя бы скажи, что он передал?

Обычно при любом повороте головы, Кас ловил взгляд Дина. Может, ненадолго, но они встречались глазами, молча делясь друг с другом какими-то мыслями или эмоциями. Но сейчас всё было не так. Ангел только на мгновение посмотрел на напряжённого друга прежде, чем перевести взгляд на меня. Его небесные глаза смотрели с каким-то сожалением, отчего мурашки прошлись волной по предплечьям. Ещё никогда Кас не глядел на нас с такой скорбью. Да, однажды он выглядел раскаяным, когда мы впервые узнали о его предательской натуре. Но такая эмоция… Она не была присуща ангелу. Предчувствие, что ответ мне не понравится, сковал все внутренности, мешая нормально вдохнуть. И вот, накнец, Кас перестал томить, удостоив нас ответом:

– Он приказал убить всех нас. Но оставить тебя в живых и доставить прямиком на Небеса.

Только через пару секунд я поняла, что он обращался ко мне. Кас оповещал, что теперь планы Рая совершенно противоположные. И если обычно я бы обрадовалась новости об отложившейся смертельной казни, то сейчас это не зажигало во мне ни единой искорки восторга. Потому что, чёрт возьми, «доставить живой» звучит ещё хуже, чем «убить». Кто знает, что вообще Небеса могут сделать со мной.

Я взглянула в тёмные глаза Рафаила, внимательно всматривающиеся в меня. Электричество уже давно восстановилось, и на нас всех падал привычный яркий белый свет. Но взгляд архангела всё ещё казался мне тёмным, демоническим. Зловещее нутро вырывалось из сына Бога, доводя меня до дрожи. И сейчас его выражение лица, взгляд исподлобья, подмечающий любое моё движение, и крепко сжатые челюсти вселили в грудь одну простую уверенность.

Что бы он ни хотел сделать со мной на Небесах, ничего хорошего ожидать не следовало.

***

Сэм был в замешательстве:

– И даже после тех планов, что озвучил Кас, ты всё равно собираешься выйти из безопасного бункера и отправиться прямиком в логово всесильного существа, от которого никто не знает, чего ожидать?

Он следовал за мной по пятам, часто вскидывая руками за время совей тирады, пока я собирала всё необходимое в библиотеке.

– Да, – я даже не посмотрела на него, вполне уверенная в своих действиях.

– Какое всесильное существо? – Кроули передал мне клинок Рафаила, который теперь мы держали среди остальных запасов этого места.

– Бог, – прозвучал низкий голос Дина. Он прожигал полным бурей эмоций взглядом бутылку пива в своей руке. Это была вторая за последние десять минут, – Она хочет поговорить с Богом.

Наступила тишина. Да такая, что могло, вероятно, скоро зазвенеть в ушах. Но в данный момент мне было всё равно. Что бы ни хотели противопоставить остальные, я в любом случае сделаю то, что задумала. Потому что, если честно, я уже устала. Хотелось, чтобы Небеса отстали от нас хотя бы на время. И без Чака этого, к сожалению, мы добиться так и не смогли.

Но вот остальные восприняли новость не так уверенно. И пока я забирала наручники для сдерживания сил с одной из полок, они смотрели на меня с недоверием и ошеломлением, пытаясь отыскать хотя бы намёк на шутку. Бог не появлялся в этом мире не то, что всю их жизнь, но ещё и до их рождения. Даже Кас никогда не видел того в лицо. И сейчас какая-то девчушка со смешным принтом на футболке говорит им, что Бог, понятное дело, живёт на Земле и обязательно им поможет.

Ну да, понятное дело. Это же очевидно…

Только Кас был удивлён не так сильно. Он, конечно же, верил в существование Бога. Но и не предполагал, что я знаю, где он. Отсюда у ангела и возник соответствующий вопрос:

– Но… – он сделал шаг вперёд, вглядываясь в меня выискивающими и непонимающими глазами. Только под силой этого взгляда я, наконец, остановилась и перестала спешно готовиться к отъезду, – Почему ты не сказала раньше? Почему не поведала, где он?

В небесных глазах я отыскала такие непоколебимые веру и почитание, что губы сами собой расплылись в ядовитой улыбке. Мои брови сошлись домиком, а из груди вышел печальный вздох, когда в голове пронеслась мысль: «Кас верит, что Бог поможет. Верит сильнее, чем все люди на этой планете вместе взятые». Сожаление упало на мои плечи, отчего те опустились под невероятным давлением. Хотелось подойти к ангелу, похлопать его по спине и крепко обнять. Хотелось подготовить его к этому разговору.

Но раз я уже начала… Касу придётся услышать всю правду так. Неожиданно и резко. Как оторвать пластырь.

– Ты думаешь, он помог бы нам? – я покачала головой, поджав губы, – Открой глаза, Кас. В этом мире Бог хуже Люцифера.

– И зачем тогда ехать к нему? – подала голос Ровена, сощурившись, – Ты же сама знаешь, что это бессмысленно.

Дин слабо кивнул, с грохотом отставляя вторую допитую бутылку. Ему эта идея нравилась меньше всего.

– Когда-нибудь нам бы всё равно пришлось встретиться, – пожала я плечами, – А ещё, я понятия не имею, как справляться со всем этим. Можно хотя бы попытаться.

Кроули пронзил меня грозным взглядом. Понятия не имею, чего он так напрягся. Вроде, я не заставляла его обращаться напрямую к Чаку. Это должна сделать я, а он просто постоит в стороне.

Но он почему-то был сильно недоволен моим планом:

– Отличная идея для того, кто хочет умереть. Но я не такой, Бэмби. Я против этого, – он окинул взглядом остальных, призывая тех кивнуть, – И не я один.

Ну, кто бы сомневался. Ровена и Дин поспешно согласились. Оба смотрели на меня исподлобья. Так, будто они телепатией могли заставить человека не делать глупостей. К их несчастью, никто не обладал такой способностью.

Я повернулась на Сэма, с просьбой во взгляде выискивая в нём поддержку. Он довольно часто соглашался с моими идеями, руководствуясь банальной логикой. И сейчас она указывала на то, что мы должны отправиться к Чаку. Так что, Сэм должен был согласиться.

– Алекс… – он положил руки мне на плечи и посмотрел своими щенячьими глазами.

Так. Начало не очень.

Я повела плечами, раздражённо стряхивая ладони с них.

– И ты туда же? – отчаяние надорвало мой голос. Не знаю, какие силы помогли мне не всхлипнуть в этот момент.

– Пожалуйста, пойми, – он растягивал слова, но говорил мягко и тихо, будто боялся спугнуть, – Это не безопасно. Мы не знаем, что он может сделать.

– И когда вас, Винчестеров, это останавливало?

Хоть я и пошутила, улыбки на мне не было. Лицо вообще не выражало никаких эмоций, кроме разочарования и страдания. Поговорить с Чаком казалось важным. Но бросать ради этого всех друзей, которые отказывались к нему идти…

Я не хотела ехать одна. Мне нужны были эти ребята. И Винчестеры с их тяжёлой историей, но постоянным оптимизмом. И Ровена с её едва явной заботой и тренировками до изнеможения. И Кроули с его великолепными шутками и милым смущением в ответ на банальную заботу. И Кас с его силой и полным отсутствием понимания человечества. Я привыкла ко всем. К кому-то больше, к кому-то меньше.

Но я точно не хотела бросать это всё ради решения проблем.

– Когда дело начало касаться, мать его, Бога, – послышался ожесточённый голос Дина. Звук отодвигаемого стула дал мне понять, что тот встал со своего места и уже направлялся к нам, – Это уже не обычная охота, Алекс.

Сэм, смотрящий до этого на брата, снова повернулся на меня и сочувственно кивнул:

– Дин прав. Это слишком опасно.

Дожили. Сэм и Дин говорят мне про опасность. И когда этот мир сошёл с ума?

В любом случае, без них я никуда пойти не смогу. Одной мне тут не справиться. А в идеале вообще хотелось, чтобы все согласились на данную затею.

– Хорошо, – я переступила через себя. Видимо, мне не добиться их согласия, так что пришлось идти на компромиссы, – А если мы продумаем план отступления в случае, если Бог захочет напасть?

– Сбежать от Бога? Кем для этого нужно быть? – сарказм из Кроули будто бы впивался в мою кожу тысячью иголок.

Но я выстояла. И, посмотрев на него уверенно и непоколебимо, сказала:

– Ими, – моя рука указывала на Дина и Сэма, которые уже оба стояли рядом со мной, – В сериале они убили Бога. Это был злодей последнего сезона.

Слов больше не нашлось ни у кого. Ну, это и хорошо. Потому что я собрала всё для дальнейшего важного действия перед отправлением.

– Помогите мне забрать благодать Рафаила.

– Забрать что? – Дин ещё от прошлой информации не отошёл. И тут я врываюсь в его сознание с этой просьбой.

– Ты слышал.

– Хочешь обессилить его? А не слишком ли жестоко? – Сэм уже понял все причины моих действий. Ну, понятное дело.

– Во-первых, с Касом они сделали практически то же самое неделю назад. Во-вторых, они напали на вас и на меня. В-третьих… – я посмотрела на хмурого ангела, стоящего в паре метров от нас, – Ну, ты понял.

Сэм понял. Дин, что вообще неудивительно, тоже. Оба смотрели на Каса, не отрываясь, пока тот переводил взгляд с одного на другого, пытаясь уловить какой-то смысл. Его здоровый лоб был привычно нахмурен.

– Хорошая идея, – Дин прозвучал грозно, кивая с какой-то ожесточённостью в глазах, – Возможно, для Небес это подействует устрашающе.

Его кулаки сжались, пока он всё продолжал глядеть на ангела. Ему не меньше, чем мне, хотелось отомстить им за тот случай. Если не больше.

Не знаю, как бы мы подняли Дина обратно на ноги, если бы Кас всё-таки не выжил. Да и мне самой бы, если честно, не хотелось бы подниматься в таком случае.

– Навряд ли, – Кас мотнул головой, – Кража благодати для нас – высшее преступление. Если вы сделаете это, то разозлите всех ещё больше.

– Куда уж больше… – пробормотал Сэм.

Я кивнула и протянула тому руку. Мы дали друг другу пять в знак согласия.

– К тому же, ангел без благодати может умереть, – осуждающе взглянув на нас, добавил он.

Да? А я и забыла об этом. Помня из сериала только, что Кас постоянно выживал без благодати, у меня сложилось впечатление, что те без неё просто станут беспомощны. Но всё оказалось серьёзнее.

Только вот, мне всё равно.

– Ну, архангел не такой, как вы. Думаю, Рафаил выживет, – я пожала плечами, – А если нет, то мне, если честно, всё равно. А Дин вообще изначально был за его убийство.

Сэм и Дин кивнули.

– Я всё ещё считаю это безрассудными решением.

– Но Кас… – протянул Дин. Его голос резко смягчился, а лицо выражало удивление. «И как он только не понимает?!» – кричала вся поза охотника, – Рафаил сделал всё это…

Он провёл руками по округе. Но Кас только нахмурился. Библиотека была в полном порядке. Её даже не пришлось убирать после появления Рафаила.

«И когда же они начнут говорить словами через рот?» – взмолилась я, выступая вперёд и кладя руку Дину на плечо. Видимо, эти двое друг другу ничего не объяснят.

– Кас, знаю, для тебя это звучит ужасно, – я сделала ещё пару шагов к нему, выглядя как можно более понимающе, чтобы тот, наконец, согласился, – Но они сделали с тобой то же самое.

Кас наклонил голову набок:

– Они оставили мне часть благодати.

– Но всё равно практически сделали из тебя человека, – его отрицание меня не остановило, – А потом, когда Рафаил появился вновь, он практически убил тебя. Спасло только то, что Дин и Сэм додумались забрать его клинок с собой.

– Да, но…

– Мы поедем к Богу, Кас, – Дин вновь вступил в диалог. Потому что говорить не о своём страхе потери ему проще.

Поставив руки в бока, я улыбчиво переспросила, смотря на того исподлобья со смешинками в глазах:

– То есть, всё же поедем.

Уголок его губ дрогнул, потянувшись вверх:

– Одну я тебя точно не отпущу, – попытавшись сделать грозный вид, он добавил, – Но я против, и буду напоминать тебе об этом ещё долго.

Моя улыбка довольного кота, наевшегося сметаны, повеселила остальных. От напряжённой обстановки не осталось и следа. И мне самой стало как-то легче: плечи расправились, и дышать стало проще.

– В любом случае, – Дин вновь повернулся на Каса, – Мы уедем, бункер будет пустовать. Оставлять тут Рафаила не безопасно. А отпускать его – очень плохая идея.

– Особенно теперь, когда он, походу, начал охоту на Алекс, чтобы выяснить, где живёт его папаша, – заметил Сэм.

Ошеломлённо повернувшись на него, я пару секунд вглядывалась в его глаза прежде, чем, наконец, вспомнить, что мой рот был открыт и захлопнуть его. «Ну конечно! Он услышал нас в коридоре и поменял все планы, потому что хочет найти отца!» – мысленно воскликнула я. И как только я не додумалась?

Не зря Дин называл Сэма умным. Тот просто настоящий гений.

– Нам нужно было отойти дальше, чем на пару метров, от входа, – раздосадованно отметила я.

– Архангелы способны слышать на пятьсот метров во все стороны, – заметил Кастиил, видимо, решив этим замечанием подбодрить меня, – Так что, он бы всё равно узнал.

Пятьсот… Пол километра?!

– Подожди-подожди… На сколько?! – воскликнул Дин.

Мы с Сэмом ошеломлённо смотрели друг на друга, пока Кроули считал в своей голове, взглянув в потолок, а Ровена заинтересованно поглядывала на всё происходящее, что-то для себя отмечая.

– Пятьсот метров. Истинная форма архангелов достаточно большая, в ней они слышат ещё дальше, – как ни в чём не бывало, продолжил Кас.

Дин переглянулся с нами, разделяя общее ошеломление. Взметнув брови вверх, я позволила себе ещё пару секунд переваривать эту информацию прежде, чем сказать:

– Ладно, потом поговорим. Давайте лучше избавимся от Рафаила.

Незавидная участь

В тишине комнаты, прерываемой только треском огня, прозвучал отчаянный звук металла:

– Вы об этом пожалеете! – крикнул Рафаил, пытаясь вырваться из крепкой хватки Дина.

Винчестеры вдвоём кое-как смогли нацепить на архангела наручники. Но это, понятное дело, его не остановило. Рафаил продолжил двигаться, поэтому мне всё не удавалось провести клинком по его шее. Следя за движениями Сэма, который заковывал щиколотки архангела в кандалы, я не обращала внимания на крики. И когда Винчестер, наконец, защёлкнул последний браслет на ногах, он кивнул мне, призывая к действию.

Только тогда я, наконец, позволила себе посмотреть в тёмные глаза напротив. В зрачках волновалась настоящая животная ярость. Не будь архангел закован во множество средств, сдерживающих силы, он бы уже сделал что-нибудь, чтобы сначала убить меня, а потом всех остальных. Его кулаки были сжаты, а быстрое дыхание говорило о гневе, которое скоро сломает воздвигнутую стену бездушности.

Но, если честно, мне были не важны чувства этого существа. Он посмел напасть на моих друзей. И на меня. Рафаил практически убил меня. И, вспоминая об этом, я не могу не чувствовать лаву, расплывающуюся по венам. Внутри меня вновь вспыхивала та искра, которая не дала сдаться во время появления архангела.

Она же и затмила сочувствие сейчас. Подпаляя всё вокруг и начиная пожар, она будто шептала мне прямо в самое ухо: «Разбей его. Сделай ему больно. Ты должна отомстить. За то, что он сделал с Касом. И за то, что он посмел натворить с тобой».

Я никогда не считала себя жестокой. Но в этот момент, чувствуя настоящую злость, мне казалось, что я беспощаднее самих демонов. Потому что никто не смеет покушаться на мою жизнь.

Он заплатит. Конечно же, Рафаил заплатит.

– Знаешь, я никого никогда не убивала, – опустив глаза на клинок, я наблюдала, как свет блестит на лезвии от небольших покачиваний, – Кроули даже называет меня Бэмби. Наверное, считает, что я слишком добрая.

Рафаил захихикал, словно злобный гном, выкравший что-то:

– Ты не добрая, – мы встретились с ним взглядами. И меня злило, что я не видела в его глазах страха или хотя бы банального уважения, – Ты просто слабачка.

Пройдясь по Рафаилу от головы до пят, я почувствовала, как к горлу подошёл рвотный позыв. Вот, какую степень брезгливости вызывал во мне этот тип. Но чтобы не почувствовать себя ещё хуже от мерзкого лица архангела, я постаралась ухмыльнуться. Уголки губ поднялись, показывая долю высокомерия, возникшего во мне. Что ж, на это чувство я имела полное право. Я точно лучше этого гада.

– Возможно, ты прав. Только вот, скажи мне…

Я подвела лезвие к его шее. Рафаил дёрнулся, но отодвинуться не смог: Дин крепко держал его за плечи. Кончик клинка прошёлся по темной коже, слегка надавливая. Но кровь так и не потекла. А я тем временем стрельнула в архангела разгневанными глазами. В голубизне полыхал огонь, я чувствовала. Оттого для меня и не было так удивительно, когда я заметила, как Сэм и Дин передёрнулись. Забавно, как они реагируют на мои резкие изменения.

– Скажи мне, Рафаил. Будет ли такая слабачка, как я, – я подалась вперёд, между нашими с ним лицами остались считанные сантиметры. И, смотря прямо в его глаза, я прошипела, – Лишать тебя сил, делать тебя человеком и отправлять в то место, где такому, как ты, будет сложнее всего? Потому что Кас, например, – я отодвинулась, повернулась на вход. Там и стоял ангел, исподлобья наблюдая за нами. Пропускать этот процесс он не хотел, но и подходить близко отказался. Мы не стали заставлять его, – Считает, что смерть – более лёгкое наказание, чем лишение благодати.

– Ты не посмеешь… – прошептал он, подняв голову так, чтобы посмотреть на меня сверху вниз.

Возможно, это действие и запугало бы кого-то. Но рядом со мной были чёртовы Винчестеры, а за спиной стоял Ангел Четверга. Мне нечего бояться в такой компании – эта уверенность глубоко засела во мне давным-давно.

– О, зря ты так думаешь, – я хмыкнула, а после перевела взгляд на Дина, – Держи крепче.

Тот кивнул, сосредотачиваясь на Рафаиле. Сделай тот хоть одно неверное движение – Сэм и Дин нападут. Они оба стояли в круге из огня вместе с архангелом, готовые к чему угодно. И пока Дин держал Рафаила, Сэм следил за наручниками на его руках и кандалами на ногах.

У него просто не было шанса.

– Зря ты сюда пришёл, Рафаил, – я подняла клинок, качая головой, – Очень зря.

Рафаил дёрнулся. Но не смог ничего сделать: крепкие руки схватили его за плечи практически до хруста. Он обернулся на Дина, что-то зашептал ему о сожалении или типа того. Но охотник был непробиваем. Как и Сэм, которому пытались сказать то же самое.

И тогда Рафаил повернулся к последнему лучику надежды. К Касу.

– Кастиил. Ты не только предал Небеса, но ещё и решил совершить строжайший запрет?

Я повернулась на ангела. Тот застыл так, словно превратился в статую. Даже не дыша, он обычно двигался хоть как-то: чуть изменялся в лице или двигал зрачками. Но сейчас Кас стоял. А его небесные глаза прожигали Рафаила нечитаемым взглядом. В них было что-то между сожалением и ненавистью, печалью и гневом.

Гадство. Вот именно поэтому мы запретили Касу приближаться к Рафаилу слишком близко за те два дня, что тот провёл у нас. Ангел был слишком подвержен этим словам.

– Мы всегда знали, какое ты ничтожество. Но сейчас удивлён даже я, – продолжал тем временем Рафаил.

– Кас, – внезапный голос Дина вывел из задумчивости не только меня, но и самого ангела, – Ты же знаешь, какой это бред. Ты говорил, что ты сержант, да? Дали бы тебе такую должность, если бы ты ничего не стоил?

«А, так они уже много чего друг о друге знают, да?», – я хихикнула. Сэм в очередной раз заметил это. Он, наверное, уже давно понял, что такая необычная реакция у меня, когда эти двое общаются. Ну, благо, он не задавал лишних вопросов. Только смотрел, как на дурную, прямо как сейчас.

– В любом случае, – я заметила проблеск раздражения в глазах Рафаила, когда он глянул на Дина. Видимо, переживал, что тот может вразумить Каса. И хорошо, что переживал. Это правильно, – Я восстановлю весь твой авторитет на Небесах, если ты сейчас же остановишь всю эту глупость и выпустишь меня.

– О, а вот и крайние меры, – заметил Дин, – Понимает, что сам не справится, и просит помощи. При том, одно дело обещать, а другое – выполнять обещания. И уверен ли ты, что твой бывший начальник, который два дня назад сделал из твоей головы грёбаный пончик, будет выполнять обещания?

Кас смотрел прямо на Дина долгими, задумчивыми глазами. Я видела его анализ, видела, как тот выискивал в друге гарантии. А вдруг, мы тоже будем относиться плохо к нему? Мы имеем на то полное право, он же предал нас.

Только вот, по сравнению с Небесами, мы не выкидываем никого за одну ошибку. Да, конечно, мы не перестали недоверять Касу. Но наша компания и не относится к нему, как к ничтожеству. И, да, возможно, отношения в обществе ангелам не так важны, как людям. Однако разница ощутима даже для таких инопланетян. Потому что мы, по сравнению с жителями Рая, не будем заставлять его лишиться сил ради великой цели и не исполосуем его так, что живого места не останется.

– Кас, пожалуйста… – прошептал Дин одними губами, – Не предавай нас ещё раз.

И, неожиданно, хмурость ангела прошла. Он расслабил кулаки, посмотрел на Дина проникновенно и с осознанием. Его лицо просветлело, плечи расправились. И когда небесные глаза перевели свой взор на Рафаила, в них больше не виднелось волнующееся море. Только чистый, голубой небосвод без единого облачка.

– Звучит достаточно убедительно, Рафаил, – а вот сейчас Кас посмотрел на него уже так свысока, что даже архангел, кажется, почувствовал его силу, – Но когда ты приказал убить всех, кроме Алекс, ты имел ввиду и меня тоже.

– Ну, – Рафаил заискал глазами по комнате, – Я могу отменить приказ.

Он чуть ли не трясся. Архангел уже понял, что проиграл. И от этого стало так противно, что я не могла не сказать, оглядывая того с головы до пят:

– Какое жалкое зрелище… – но долго смотреть на этого уродца я не смогла, поэтому подошла к нему и вновь устремила клинок к его шее, – Ну, давайте перестанем трепаться и закончим это поскорее.

Не успел Рафаил сказать хоть что-то, как я провела оружием по его шее. Нажать пришлось довольно сильно, чтобы вообще нанести архангелу какую-то рану. Я впервые резала чью-то плоть, поэтому даже сквозь чувство ненависти ощутила лёгкую дрожь и похолодевшие пальцы. Но это меня ни капли не остановило. Огонь, до сих пор горящий внутри, был достаточно силён, чтобы не дать мне сдаться.

Когда полилась белая странноватая материя, я быстренько покопалась в кармане джинс и моментально достала небольшую прозрачную колбу, взятую в бункере. И вся эта субстанция начала постепенно заполнять сосуд. Я с благоговением наблюдала за этим действием, пока чувствовала, как по телу приятной волной расползается удовлетворение. Все те два дня после произошедшего мне снились кошмары. Иногда я просто боялась закрывать глаза, вспоминая то своё чудесное спасение, то Каса на стене. И меня ни разу за эти сорок восемь часов не покидала мысль: «Если бы я тогда не отклонила голову, то это бы случилось со мной, а не с ним». Конечно, видеть Каса таким было ужасно. Я никогда не забуду то оцепенение, завладевшее мной, когда я посмотрела в полутёмный коридор, залитый кровью и красным светом. Но, всё-таки, в глубине души я рада, что это принял на себя Кас, а не я. Потому что после такого я бы не выжила. А сейчас он стоит на входе, смотря на белую субстанцию с унынием.

Вскоре Рафаил начал что-то кряхтеть и выдыхать. Я посмотрела на него, а потом на поток благодати из его шеи, и поняла, что тот становится всё уже и уже. Видимо, вот и закончились все его силы. Я дождалась, когда самая последняя капля опустится мне в колбу, закрыла её и убрала в карман, а после взглянула Рафаилу в глаза.

– Вот и всё. Удачных тебе голодных игр.

Архангел рухнул прямо на руки Дину. А Сэм тем временем потушил огонь вокруг них заранее подготовленной бутылкой. Когда самая последняя искорка потухла, младший спросил:

– Удачных чего?

– А, – я хмуро посмотрела на них, – У вас же ещё ни книга, ни фильм не вышли.

– Ты только что спойлернула появление крутого фильма?! – воскликнул Дин, смотря на меня возмущённо, – Как ты могла поступить так с нами?!

– Не думаю, что «Голодные игры» были бы в твоём вкусе, Дин, – заметила я, ухмыляясь с доброй долей извинения в глазах. И чтобы не продолжать чувствовать себя виноватой, я повернулась к Касу, подзывая его рукой, – Можешь, пожалуйста, залечить ему рану? А то кровь сейчас испачкает всё вокруг.

Кас кивнул, подошёл и, подставив руку прямо над шеей Рафаила, прикрыл глаза. Из его ладони появилось белое свечение, и вскоре порез полностью затянулся.

– Спасибо, – я кивнула, – А теперь пойдёмте в библиотеку.

Никто не стал задавать лишних вопросов. Что бы я ни делала, ребята точно знали, что для Рафаила добром это не закончится. Благо, никто и не желал ему ничего хорошего. Кроме, разве что, Каса. И то отчасти.

Когда мы дошли до библиотеки, то увидели Кроули и Ровену. Последняя смастерила чуть ли не целый конвеер. Она настроила создание предметов для исцеления так, что сейчас – я посчитала количество полных мешочков – со всеми этими ресурсами можно чуть ли не воскресить кого-нибудь. Я не заставляла ведьму делать это. Просто Ровена, посчитав мои запасы, назвала их ничтожными и взяла дело в свои руки. Никто ей не мешал. Возможно, методичное занятие с травами поможет ей почувствовать себя спокойнее перед встречей с Богом.

А Кроули тем временем напивался, как в последний раз. Он сидел на стуле, покручивая бокал с коричневатой жидкостью и льдом в своей руке. Взгляд, полный обречённости, пробрал бы кого угодно. Только вот, в данной ситуации это выглядело скорее смешно. Я не понимала, чего демон так боялся, если по факту он даже не будет разговаривать с Богом напрямую. Чак даже не сможет разозлиться на него и, скорее всего, не убьёт. Но Кроули всё равно посчитал будущий исход таким ужасным, что уже простился со своей жизнью.

Ну, либо я что-то не понимала в его поведении. Не знаю только, что именно.

– Кроули, – позвала я его.

Тот обернулся, смотря на меня печально и с ожиданием. Только сейчас я увидела бутылку джина в другой его руке.

– Сможешь телепортировать Рафаила кое-куда? Пожалуйста.

Демон нахмурился, вставая. Он поставил полупустую бутылку на стол. Этот звук заставил Ровену поднять голову, посмотреть на происходящее и, вздохнув, продолжить своё занятие. Помню, Ровена говорила, что не любит мужчин, напивающихся до потери пульса. Как сейчас, так и в её весёлую молодость, от них стоило ожидать только жалких попыток быть похожим на здравомыслящую персону. Ну, теперь такой персоной с провальными (по мнению ведьмы) попытками являлся её сын.

Мне было бы её жалко, если бы внутри меня не росла пакостливая мысль: «Так ей и надо. Это за то, что бросила собственного ребёнка».

Я любила Ровену всем сердцем, правда. Но в её отношениях с Кроули редко вставала на её сторону.

Тем временем демон приблизился к нам, залпом допил всё содержимое стакана и, с грохотом поставив его, посмотрел прямо мне в глаза:

– О, да, конечно! Куда изволите подвести? – с наигранной радостью сказал он, а потом, сбросив с лица всё, кроме раздражения, с вызовом спросил, – Что, теперь я для тебя постоянное такси? То в Иерусалим, то разобраться с этим…

– Хэй! Не смей…

Дин порывался встать между мной и Кроули, но Сэм остановил его одной рукой. Понятия не имею, что он прошептал брату, но тот согласился и решил не влезать в диалог.

– А ты, что, не хочешь с ним разобраться? – я выдержала его внимательный взгляд и не повелась на возмущение. Да, Кроули прав, я не могу его заставить. Но почему бы не попытаться? – Мне кажется, он доставил проблемы и тебе. Разве я не права?

Кроули молчал. Долго. Он вглядывался в мои голубые глаза, пытаясь отыскать там что-то. Его зрачки бегали туда-сюда по моему лицу, а густые брови свелись к переносице. Другим могло бы показаться, что демон смотрит на вас сверху вниз, анализируя, как лучше ударить после такого хамского предложения. Но не мне. Для меня Кроули уже стал достаточно близок. И, хотелось верить, я для него тоже.

Не знаю, что он делал, но, в любом случае, он пришёл к какому-то выводу. И тогда его лицо заметно расслабилось, поза стала чуть спокойнее, а глаза теплее.

– Бэмби, ты точно не заняла бы первое место в соревновании манипуляций.

– Я знаю, – ухмылка украсила моё лицо, – Но на тебе же сработало.

Один уголок его губ поднялся, а серо-зелёные глаза блеснули с вызовом. Но отвечать демон ничего не стал, вместо этого взяв бессознательного Рафаила за руку. Сэм и Дин, наконец, отпустили архангела, и его тело легло на паркет с грохотом. Но всем было неважно, какие синяки заработает Рафаил. Мы в любом случае получили от него намного больше.

– Куда ты хочешь его отвезти?

– Я готова довериться твоему решению, – я пожала плечами, – Но у меня есть идея.

– И какая? – когда я поднялась на носки и прошептала свой вариант демону на ухо, мне посчастливилось наблюдать, как его лицо вытягивается в удивлении, а глаза смотрят с неким почтением, – Это жестоко даже для демонов, Бэмби.

Я хихикнула, пожав плечами, а Кроули исчез вместе с Рафаилом в своих руках.

– Что ты ему сказала? – поинтересовался Сэм, – Что такого жестокого ты предложила?

– Отправить его в Сибирь.

– Куда? – Дин нахмурился.

– В Россию. Я знакома с их менталитетом. Даже если Рафаил выживет в диких условиях холодного одинокого леса, ничего хорошего его не ждёт, – я объясняла это, подходя к столу, – Встретив там, в лесу, темнокожего человека, русские сильно перепугаются. У Рафаила могут возникнуть проблемы с полицией, потому что его посчитают шпионом. А если даже не посчитают, то ему будет трудно найти работу с такой внешностью, – сев на стул, я посмотрела на ошеломлённых братьев и пояснила, – Потому что люди, не имеющие ничего, часто подрабатывают где-то, где обслуживают клиентов. Но на темнокожего вроде него каждый будет оборачиваться, а значит, и на такую работу не возьмут. Поэтому Рафаил познакомится с человеческой жестокостью и буллингом.

– Чем? – переспросила Ровена, оставившая свои занятия. Мой рассказ ужасной участи архангела прервал даже её.

Да, иногда даже печально, что в 2005-м году это слово практически не используется в мире…

– Не важно, – в итоге отмахнулась я, не желая пояснять, – Как существу, которое родилось с золотой ложкой во рту и практически сразу же стало предводителем армии, ему будет полезно посмотреть на реальную жизнь в тех условиях.

– Ну а если в этой Сибири живут добрые и отзывчивые люди? Что тогда?

– Ох, Сэм, как мило, что ты веришь в лучшее, – я улыбнулась, видя замешательство на лице напротив, – Навряд ли такое произойдёт. Но если даже это случится, ты хоть представляешь, как Рафаилу будет сложно привыкнуть к образу человека? Ангелам не известны даже правила человеческой гигиены, – чтобы доказать на примере, я повернулась к Кастиилу, стоящему около Ровены и с интересом изучающему содержимое миски, – Кас, вот скажи, ты умеешь бриться?

Тот нахмурился, протянув:

– Нет…

– И так со всеми банальными вещами, – я носом кивнула на ангела.

Сэм, Дин и Ровена задумчиво замолчали, переваривая всё, что я сказала. Никто и не предполагал, насколько же ужасно для архангела потерять благодать. Конечно, мы все слышали, как Кас говорил, что это самое серьёзное нарушение на Небесах. Но слова воспринимались не полностью до того, как я не открыла всем глаза.

Первой уложила всё в голове Ровена. Её губы растянулись в хитрой улыбке, а глаза блеснули весёлой искоркой, когда она произнесла:

– Да, это слишком жестоко не только для демонов, но и для меня, – я посмотрела на неё благодарно. А Ровена, протянув руку через стол, погладила меня по волосам, – Молодец.

– Она, что, хвалит её за жестокость? – слишком громко прошептал Дин.

Сэм ошеломлённо кивнул.

Ну а мы с Ровеной, посмотрев друг на друга, тихо рассмеялись.

Сумасшедшая фанатка

Я с интересом наблюдала за внимательным Касом, осматривающим небольшую кафешку в центре города. Он прошёлся глазами по каждому посетителю: и по мамочке с ребёнком, сидящей у окошка, и по группе шумных подростков в углу, и по работникам заведения. Закончив анализ, ангел повернулся ко мне и покачал головой:

– Я не чувствую здесь ни ангелов, ни демонов.

– Это хорошо, – я удовлетворённо улыбнулась, – Спасибо, Кас. Постоишь тогда со всеми рядом, пока я тут разговариваю? И тоже поглядывай иногда через окна, пожалуйста. Чтобы никаких незваных гостей ко мне не подобралось.

– Конечно, – он кивнул, выходя из заведения.

Ну а я, недолго проследив за ангелом, вновь повернула свой взор на кафешку и постаралась найти нужную мне даму в розовой кепке. Вчера после разборок с Рафаилом я списалась с одной девушкой, фанаткой книг по «Сверхъестественному». Мы разговорились, обсуждая произведение, как две сумасшедшие фанатки. Для, меня, по сравнению с Сэмом и Дином, это было не сложно. Потому что играть любовь к фандому особо не приходилось.

Но, вообще-то, за этим диалогом скрывалась истинная и вполне корыстная цель. Из сериала я помнила, что практически все фанаты знают адрес писателя. Поэтому я нашла на форуме одну из самых ярых любительниц книг и начала втираться ей в доверие. Когда же я всё-таки постаралась аккуратно задать нужный вопрос, то в ответ получила простое и лаконичное «а в каком городе ты живёшь?».

В итоге, девушка (всё время забываю её имя) настояла на встрече. А так как от неё зависит многое, то я просто не могла не согласиться. Мы собрались, и все вместе перенеслись в нужный город. Дин даже согласился оставить Импалу в бункере. Сейчас остальные ждали информации, которую я получу, чтобы вместе направиться к Чаку. Никто так и не сделал шаг назад и пошёл следом за мной в «логово сверхсильного существа». Хоть многие и ворчали по этому поводу. В любом случае, вроде как, все понимали, что разговор с Богом сейчас был не таким уж плохим вариантом. Даже Кроули и Ровена, которые обычно старались не идти на риски.

Конечно, я не была дурой. Цветок оптимизма давным-давно завял внутри меня, где-то в первой жизни. А оставшаяся на его месте рациональность подсказывала, что такой диалог не может пройти просто. В моей голове сидело понимание, что это очень даже хорошо, что нас довольно много. Возможно, все вместе мы сможем хоть как-то защититься, если вдруг Чак нападёт. Или хотя бы сбежать.

Ну, хотелось на это надеяться.

– Привет, – я улыбнулась миловидной девушке с русой косой под розовой кепкой и яркой одеждой, открывающей все самые нужные места, – Это я Алекс.

Девушка подняла на меня изучающий взгляд, поставила кружку с какао на блюдце и, наконец, улыбчиво протянула руку:

– Привет. Приятно видеть тебя вживую, Алекс. Меня зовут Кейли.

Мы пожали руки. И только после этого я присела на стул напротив, поставив сумку себе на колени. Быстрый, уже вполне привычный осмотр ракурса не дал мне ничего хорошего. Моя новая знакомая села за стол в углу и сама сидела повёрнутая сразу ко всему кафе. Ну а я, соответственно, сидела спиной к любым посетителям заведения. А значит, случись что, я даже могу не заметить нападавшего, пока тот не перережет мне глотку.

Тревожные мысли сами повели руку в сумку на коленях. Только схватив припрятанный там мешочек, мне стало слегка спокойнее.

– Как нам повезло, что мы живём в одном городе!

Эта Кейли (надеюсь, на этот раз я не забуду её имя), казалось, была совсем глупышкой. Она не заметила опасливое выражение моего лица и продолжала мило болтать ногами под стулом. Однако, это мне только на руку. Вдаваться в бесполезные объяснения – это последнее, что я хотела получить от нашего разговора. Ну а первым был, конечно, адрес.

Но если я его потребую сейчас, то, возможно, мне его не дадут.

Так что, я постаралась натянуть на лицо милую улыбку и добродушное выражение лица, отвечая:

– Да, это очень здорово! Я всё никак не могла найти какого-нибудь фаната книг, с которым могла поговорить вживую, – сделав трагичную паузу, я мельком глянула на девушку напротив меня и тяжело вздохнула, – К сожалению, слишком мало людей знают об истинном шедевре…

Оставалось надеяться, что этот театр одного актёра подействует на неё так же хорошо вживую, как это было на форуме.

Возможно, Чак подслушивал меня, потому что надежды оправдались. Ну, или я сыграла разочарование достаточно убедительно, потому что девушка вдруг просияла:

– Как же я тебя понимаю! По-моему, «Сверхъестественное» должно занимать все книжные полки! – она широко провела руками в воздухе по кругу, как бы обозначая, сколько места должна занимать её любимая книга в магазинах, – Не понимаю, почему никто её не замечает…

Она надула губки и посмотрела куда-то в окно. Я тоже быстренько повернулась туда, чтобы проверить, всё ли в порядке. Пока ребята стояли на парковке, заняв одну из лавочек. Кроули и Дин, кажется, пинались, считая, что места на скамейке и так слишком мало, и надо выгнать кого-то. Кас же наблюдал за их перепалкой, порываясь то ли встать на сторону Дина, то ли промолчать и остаться в стороне, чтобы не вызывать потом гнев друга и возмущённое: «с этим сукиным сыном я бы и сам справился!». Сэм и Ровена тем временем мило беседовали о чём-то, вообще не обращая внимания на остальных. Что поразило меня больше всего, когда учительница тяжело вздохнула и переминулась с ноги на ногу от усталости (ещё бы, такие высокие каблуки в её триста-четыреста лет), охотник встал со скамейки, уступая ей место. И всё это время они продолжили что-то обсуждать.

Наблюдая за своими друзьями, я чувствовала, как сердце начинает биться чаще. Нет, они были мне не просто товарищами. Эти ребята стали для меня семьёй. Конечно, никто не отнимал у меня родителей, с которыми мы до сих пор созваниваемся хотя бы раз в неделю. Но все те люди, что сейчас ждут меня у скамейки, постоянно переживают обо мне, заботятся и проявляют внимание. Каждый из них, даже Кас и Кроули, не вели себя враждебно и всегда могли подать руку помощи в трудную минуту. На всю пятёрку, занявшую пространство вокруг скамейки, я могла положиться по любому вопросу. Даже если это касалось моей жизни.

И сейчас, думая о будущем разговоре с Чаком, мне было так приятно иногда закрыть глаза и помечтать. О том, как диалог пройдёт легко и избавит нас от всех трудностей. О том, как мы, лишившись всех проблем и забот, продолжим отдыхать в бункере и наслаждаться свободой. О том, как каждый из нас начнёт жить своей жизнью через время.

Но мы больше никогда не будем прежними. Как минимум потому, что мы сплотились. С этими существами, такими разными по силам и мировоззрению, мы стали командой. Даже с Касом этого можно было добиться в обозримом будущем. После того, как он завоюет наше доверие.

Наверное, именно в этот момент, наблюдая за смешной дракой на логтях Кроули и Дина, то хмурящимся, то расслабляющимся лицом Каса и полным игнорированием конфликта Сэмом и Ровеной, я впервые могла признаться сама себе в одной простой истине: такого ещё никогда со мной не случалось. Хоть я и верила в великую дружбу и чистую любовь, хоть я и предпочитала флафф и обожала диснеевских принцесс в дестве, хоть один из самых коварных демонов и называл меня именем несмышлёного доброго оленёнка, никогда прежде я не сталкивалась с этим вживую. В обеих жизнях, встречая на экранах телефонов и телевизоров фразы вроде: «они не просто команда, они моя семья», я высовывала язык и передразнивала говорящих противным голосом. Но сейчас я сама была тем человеком, который говорил так. Те существа, что собрались на этой потрёпанной жизнью скамейке, были первыми друзьями, которых я могла назвать семьёй.

И именно сейчас, улыбаясь до ушей, я могла себе признаться в этом. В том, что вторая жизнь подарила мне самых близких друзей.

Но потом счастливый момент прервала моя нынешняя собеседница своим высоким, писклявым голосом:

– Ладно, давай перейдём в главной теме разговора.

Потребовались силы, чтобы отвернуться от окна и посмотреть на… Кирти? Кадли? Опять забыла…

И как только я перевела смеющийся взгляд – Дину всё-таки удалось столкнуть Кроули на землю, тот сейчас поднимался, ворча и отряхивая пиджак – с друзей на девушку, то моё выражение лица изменилось. Улыбка расплылась, а глаза, напоминающие по форме сердечки, вдруг превратились в серьёзные и сдержанные.

Но не одна я преобразилась. Моя собеседница тоже потеряла всю былую дружелюбность. Её брови свелись к переносице, а глаза-ястребы наблюдали за каждым моим телодвижением. И когда её взгляд чуть сузился в ответ на моё замешательство, я осознала, как сильно ошибалась. Ярлык оптимистичной дурочки, который я навесила на эту особу сразу же после знакомства, был неподходящим. Возможно, это была одна из хорошо подобранных масок моей новой знакомой. Но её истинный характер, видимо, я ещё никогда не встречала.

Неизвестность меня пугала. Особенно, когда собеседница решила раскрыть все карты и показать себя ровно в тот момент, когда разговор зашёл на нужную тему адреса.

– Хорошо, давай, – я опустила голову и поёрзала, почувствовав себя неуютно под пристёгивающим взглядом.

– Ты просила у меня адрес Карвера Эдлунда.

«Кого?»

Благо, я не задала этот вопрос. Потому что мгновенно вспомнила, что это писательский псевдоним Чака.

Но недоумение всё-таки успело всплыть на моём лице, что, к сожалению, не укрылось от цепких глаз моей собеседницы:

– Я же правильно тебя поняла?

– А? – я резко посмотрела на неё, постаралась натянуть на лицо уверенность и покивала, для убедительности помогая себе руками, – Да-да, конечно, что ты!

Девушка прищурилась. Наклонившись над столом, она вгляделась в мои тревожные глаза. Если бы мы были в мультике, то сейчас аниматор нарисовал бы на моём лбу несколько капелек пота, которых становилось настолько много, насколько близко ко мне было лицо этой сумасшедшей фанатки. Чувствуя себя не в своей тарелке, я постаралась отвести взгляд и осмотреть всю кафешку. Мои голубые глаза, переполненные отчаянием, пытались отыскать хоть что-то, что могло бы расположить собеседницу к себе. Я захлёбывалась, опускаясь всё глубже в ту яму, которую сама для себя вырыла. Чёртова несообразительность! Если бы я не удивилась от сказанного имени, то не оказалась бы сейчас в такой ситуации!

И тогда взгляд встретил скамейку, которую оккупировали мои друзья. Они все были заняты чем-то и изредка вглядывались в кафешку, ища внутри знакомую голубую джинсовку и тёмную копну волос. И только одни глаза были направлены точно на меня. Дин, устав слушать надоедливую болтовню Кроули, слегка кивнул головой, безмолвно спрашивая, всё ли хорошо.

Моим ответом была мягкая улыбка. Да, теперь всё было хорошо. Потому что я, наконец, поняла, что делать дальше.

– Видишь вон тех ребят? – я кивнула на скамейку за окном. Дин заметил это и недоумённо моргнул, – Это мои друзья.

Моя собеседница выглядела изумлённой. Её глаза расширились, губы изобразили букву «о», и даже вдохи и выдохи девушки на пару секунд прекратились. Она не ожидала, что диалог мог зайти на эту территорию. Если честно, я тоже.

– Да? Тебе повезло иметь так много друзей.

Согласна, это была невероятная удача. Наверно, они были единственным хорошим, что случилось со мной за эту жизнь.

Замечание моей новой знакомой не могло не вызвать улыбку. Но даже сквозь гордость за существование рядом со мной близких людей не затмило услышанные нотки огорчения в голосе девушки. Кажется, её что-то сильно расстроило. И эта деталь была весьма интересной. Вот только, сейчас на подобное не было времени. Адрес волновал меня намного больше.

– Да, ты права, мне повезло. Мы настолько дружны, что ребята согласились помочь мне поставить мюзикл, основанный на «Сверхъестественном».

– Целый мюзикл? – неодобрение и подозрительность окончательно пропали с её лица, оставляя место одному лишь удивлению, – А где вы будете его ставить?

– Сцену мы пока не выбрали, – расплывчато протянула я, пряча взгляд. Ненавижу врать, – Потому что я не уверена, хорошая ли это идея. Мне хочется встретиться с автором книг, чтобы он посмотрел на моих друзей и сказал, подходят ли те на роли.

Мы встретились с девушкой глазами. Я старалась не моргать под её пристальным взглядом, чувствуя, что прохожу какую-то проверку. К счастью, моё напряжение из-за неспособности врать сошло для собеседницы за серьёзность. Так что она слегка двинула уголками губ вверх. А камень, затаившийся где-то под рёбрами, вдруг расплылся от волны облегчения, накрывшей меня.

Она пару секунд смотрела на меня, а после снова повернулась на окно, вглядываясь во всех по очереди.

– И кто из них кто?

– Ну, – я тоже поглядела туда, – Вот тот парень на скамейке будет играть Дина. Видишь, у него даже есть кулон, как у него?

– Да. Но у него нет кожанки, – она скептично стрельнула в того взглядом, приподняв одну бровь. К счастью, в тот момент Дин был уже занят каким-то диалогом с Кроули и Касом, поэтому ничего не заметил.

«И я сожалею о кожанке каждый день», – мои печальные глаза тоже коснулись Дина, – «Из-за того случая с Захарией мы навсегда потеряли легенду». На глаза аж слёзы наворачивались. Как вообще я смогла допустить такую утрату?

– Ничего, – я ещё не успела полностью проглотить огорчение, когда сказала первое слово, – Мы ещё успеем купить её.

– А кто будет играть Сэма? – поинтересовалась девушка, вглядываясь, – Только не говори, что тот высокой парень в рубашке в синюю клетку.

– Да, он, – мы повернулись друг на друга, и девушка увидела мой озадаченный взгляд, – А что такого?

– Ну, не знаю… – протянула она и задумчиво посмотрела в потолок, распластавшись на стуле, – Мне кажется, Сэм описывался по-другому.

«Господи, это и есть Сэм», – не знаю, как я смогла не выкрикнуть что-то вроде этой фразы ей в ответ. Наверное, ещё небольшие крохи сдержанности остались во мне. И только благодаря им я смогла найти правильные слова.

– Вот именно из-за таких расхождений во взглядах мне и хотелось бы встретиться с тем, кто придумал этих героев.

И я даже не врала. Чак был Богом. А Бог придумал Дина и Сэма. Единственное, что я не договаривала: истинную причину моих стараний.

– Ну… – она постукала пальцами по столешнице, – Ты точно не собираешься ничего делать с этим адресом?

«Это ведь всего лишь адрес твоего любимого автора! Почему ты ведёшь себя, будто я выпытываю засекреченные сведения из Пентагона?!» – я всё ещё не понимала, как мне удавалось не кричать что-то подобное в её задумчивое и бесконечно выбешивающее серьёзное лицо. Слишком долго приходится с этим возиться. Просто невыносимо.

– Нет, конечно! – только и ответила я, постаравшись надеть на себя самую обворожительную улыбку.

Я хотела, как обычно, быстро повернуться к друзьям. Провести небольшую проверку, которые уже делала за этот диалог не раз и даже не два. Просто узнать, что Сэм и Ровена всё так же милуются, а Дин как обычно на грани криков из-за постоянно спорящих Каса и Кроули.

Но около скамейки стояла ещё одна компания. И либо мне не сказали про какую-то вечеринку смокингов в городе, либо эта группка собиралась на карнавал. Потому что у меня нет других объяснений, отчего их пиджаки и галстуки светлых тонов загораживали весь обзор. Не знаю, сколько человек там было, но незнакомцы окружили всё пространство так, что я даже перестала видеть друзей. Только голова Сэма выглядывала из-за неизвестных образов людей. По его встревоженному выражению лица, которое с трудом получалось разглядеть из-за резких движений, я поняла, что что-то явно пошло не так. Эти люди, кем бы они ни были, точно не спрашивали дорогу.

«Торопись», – предательски шептало подсознание. И вместе с его голосом холодок прошёлся по венам.

Люди в костюмах никогда не предвещали ничего хорошего.

Стараясь не думать о природе незнакомцев, я повернулась к своей собеседнице, начав торопливо оправдываться:

– Слушай, – девушка взглянула на меня с интересом, – Мы сидим с тобой здесь довольно долго, а у нас с ребятами репетиция совсем скоро. Так что, понимаешь…

Я не должна была. Было очевидно, что это не принесёт ничего хорошего. Но держать волнение в себе в этой жизни я уже перестала. Так что, я повернулась на улицу, на секунду вглядываясь в силуэты. Из-за спин незнакомцев я увидела только Сэма, Дина и Каса. Последний стоял в центре и что-то говорил.

Один из людей в сером костюме переминулся с ноги на ногу. И когда он встал чуть правее, то я заметила ангельский клинок, сжимаемый рукой Дина. Металл блеснул на солнце, не предвещая ничего хорошего.

Гадство. Как бы мне ни хотелось в это верить, но за окном точно не обычные люди.

Чтобы моя собеседница ничего не заподозрила и, не дай Чак, не посмотрела в окно, я вновь повернулась к ней, продолжая беседу. Правда, первые пару мгновений потратились на усилия вспомнить, о чём шла речь недавно. Потому что в моей голове в тот момент не было ничего, кроме предположений, зачем эта компания пожаловала сюда. И если они те, кто мне кажется, то почему они прилетели в таком огромном количестве?

– Понимаешь… Мне нужно как можно скорее закончить с этим, – я прикусила губу, опустив взгляд, – Признаюсь честно, я сделаю что угодно ради этого адреса. Могу купить тебе ещё какао или оплатить твоего зубного. Или могу встать здесь на колени… – моя голова сама собой начала поворачиваться к окну, но в последний момент я смогла с ней совладать и остановить, – Короче, что угодно ради возможности узнать мнение автора.

Девушка долго и упорно осматривала меня сверху вниз, подмечая моё неожиданное изменение и дикое волнение. Она понимала, что со мной явно что-то происходит и, вероятно, знала, что я ёрзаю на стуле, не понимая, как усидеть на месте, потому что мне нужно срочно куда-то бежать. Но она почему-то продолжала молчать. Долго, очень долго сидеть в тишине, сверля меня внимательным взглядом.

А тем временем на улице Ровена упала на землю. Какой-то мудак ударил её кулаком по щеке.

Вместо громкого «Нет!» я прикусила язык. Моё лицо сморщилось от неприятных ощущений. Но зато девушка напротив не посмотрела в окно. Я бы побежала к ребятам, попыталась бы помочь им, однако тогда я точно потеряла бы возможность заполучить адрес. Не то, чтобы я в это как-то верила, с каждой минутой нашего молчания успех казался мне всё более и более несбыточным. Однако нужно было хотя бы попытаться. Более того, я знала своих ребят. Они справятся, выживут и без меня. Смогли же как-то прожить пятнадцать сезонов.

Тем временем девушка заглянула в мои взволнованные глаза. Пару секунд, зацепившись за них, она что-то внимательно рассматривала, а после, тяжело вздохнув, села ровнее.

– Хорошо, – она взяла салфетку и покопалась в маленькой сумочке, висящей на стуле, – Я напишу тебе адрес.

Прозвучавшие слова дошли до моего сознания целыми и полными только через минуту. И тогда мой мозг будто бы взорвал конфетти, от души празднуя: «Получилось! Господи, наконец-то она согласилась!» Если честно, к тому моменту я уже считала наш разговор полным провалом и предполагала, что придётся искать Чака по-другому. Ведь, кроме того, что эта девушка была тихим омутом, в котором вообще непонятно, что водилось, так ещё она в такой степени дорожила адресом любимого автора, будто скрывает апартаменты голливудской звезды.

«И почему даже с Кроули проводить переговоры было легче?» – почувствовав удовлетворение хоть в чём-то, призадумалась я.

– Спасибо тебе огромное!

На мой восклик обратило внимание пару посетителей с других столиков. Но они быстро вернулись к своим маленьким миркам, не обращая внимания на целую открывшуюся перед ними Вселенную. Это хорошо, что здесь такие нелюбопытные люди, иначе кто-нибудь уже заметил бы странную потасовку напротив кафешки.

А на улице было, на что посмотреть. Люди в костюмах, сформировав практически идеальный круг, как по команде одновременно достали свои клинки из рукавов. Они продвигались всё ближе вперёд, отчего люди не в костюмах в центре круга начинали прижиматься друг к другу. Каждый был напряжён и нахмурен, каждый готовился нападать. Но пока никто ничего не делал. Была ли у того причина или же всё просто только начиналось – я не знала. Но, честно признаюсь, я больше жизни хотела просто выбежать на улицу и крикнуть что-нибудь этим засранцам, которые прервали идиллию. Без них всё так хорошо начиналось…

– Да не за что, – девушка хмыкнула. Только благодаря её голосу я вновь вернулась в кафешку, выходя из опасных действий за окном, – То, что я хочу за этот адрес, ты всё равно не сможешь отдать. А так, ваша постано-…

Прости, Кейси. Или Кали. Или Кэти. Если мы ещё раз встретимся, я обязательно извинюсь перед тобой за этот случай. И запомню, наконец, твоё имя.

– Ты всё? – я вскочила, наклонившись над ней и над салфеткой с синей надписью, которую она держала в руке.

Девушка опешила. Из её рта смогло выйти только сдавленное:

– Да, я…

Не успела она ничего сообразить, как я выхватила салфетку из её рук и выбежала на улицу.

Кэйти… Или как там тебя… Я извинюсь, если мы встретимся. Но видеться с тобой, если честно, я не хочу. Ты прости, но я ненавижу сумасшедших фанаток. С ними мало о чём можно поговорить.

Более того, мне пофиг. И на то, что тобою движет, и на твои хорошие моральные качества. Честно, я достаточно добрый человек и готова выслушать любого. Но не в момент, когда жизни моих друзей в опасности, а моя собственная сейчас у тебя в руках. В любом случае, в диалоге с тобой у меня была только одна цель. И я её добилась, даже через враньё и неуважение.

А вот за адрес я правда благодарна тебе, Кейли.

Неожиданное сотрудничество и не менее неожиданное признание

– Ребят?

Я привлекла внимание группы на улице, столпившейся у скамеек. Их секундного замешательства хватило, чтобы я смогла прочитать адрес на салфетке и убрать его в карман. Правда, когда моя голова вновь начала подниматься на компанию передо мной, прозвучал крик:

– Алекс!

Не успев ничего сообразить, я нахмурилась. Неожиданно надо мной послышался удар металла о металл. Что-то закрыло мне солнце, оттого моим глазам даже не пришлось хмуриться, когда они открылись. Обзор на окружение мне закрывала широкая спина, облачённая в чёрный велюровый пиджак, и голова с короткими каштановыми волосами.

Я моргнула, наклонившись чуть в бок, чтобы осмотреть происходящее целиком. Кроули закрыл меня, вовремя останавливая удар ангела своим клинком. Демон, смотря рассерженной блондинке в глаза, хмурился и сжимал челюсти, стараясь изо всех сил выдержать напор её рук.

Он спас меня. Демон перекрёстка, волк одиночка, предающий всех, спас меня. Неужели, я такая же важная фигура на доске, как и «кошмар в джинсах» с «ангелом-потеряшкой»?

Или же у этого есть какая-то особая причина?

Наконец, Кроули смог отбиться от клинка ангела и на мгновение взглянуть на меня. Его голос вывел из задумчивости:

– Не так тебе надо смотреть, Бэмби, – я моргнула, словно невдуплёныш, – А с сожалением. Потому что это ты должна меня спасать, а не я тебя.

«То есть, опять шутки шутим?», – я хмыкнула, пока демон отбивался от колющей атаки ангела, – «А я уж надеялась, что ты раскроешь мне истинную причину своих необычных действий...» – снова став шутливым, мой внутренний голос легкомысленно добавил, – «Но, и в правду, чего это я. Какие причины, когда тут такие манёвры для сарказма?»

В любом случае, мусолить тему и говорить сопливое: «Ты спас меня! Я буду благодарна тебе всю свою жизнь!» – я не буду. Потому что именно такие у нас с Кроули сложились отношения. Когда мы общались, то часто подшучивали друг над другом и устраивали соревнования в сообразительности и находчивости. Это началось ещё давно, но явно проявилось, когда мы сыграли с ним в Уно. Теперь многие наши действия, направленные друг на друга, пытались вызвать смущение, стыд или чувство поражения. И мне нравилась эта игра до странного ощущения в животе и лёгком покалывании в пальцах. Внутри рождался адреналин и соревновательная натура. Каждый раз, общаясь, мы задорно и с вызовом улыбались друг другу, гадая, кто же останется победителем в этот раз. Пока что держался равный счёт.

– Договорённость была о демонах, – я поставила руки в бока, поднимая одну бровь так, будто меня только что бесчестно оклеветали, – Про ангелов никто ничего не говорил.

Кроули повернулся на меня. Казалось, сейчас он должен что-то ответить, пошутить хоть как-то с той же дерзкой улыбкой, что и у меня. Но его глаза мазнули по мне всего мгновение и тут же перевелись куда-то мне за спину.

А уже в следующее мгновение Кроули появился там, куда и смотрел, отражая атаку другого ангела, появившегося здесь, словно из ниоткуда.

– Потому что тогда я не думал, что на нас будет нападать целая стая парней в костюмчиках!

Когда ангел отскочил из-за взмаха клинка Кроули, я оглянулась во все стороны. К нам уже подходило три его собрата. И ещё около пяти или даже семи противников сейчас боролись с остальными около ряда скамеек. Люди сторонились нас, но полицию вызывать боялись. Возможно, думали, что это какой-то фестиваль или разборки важных шишек. В любом случае, мне до других сейчас дела не было. Главное, чтобы никого из местных случайно не задело.

Зря ангелы решили на ведьме применить трюк с окружением. Да, сейчас они вчетвером находились с разных углов, заманив нас в эдакий капкан. Но это ненадолго.

Схватив Кроули за локоть, я крепко вцепилась в него рукой, возможно, царапая его кожу ногтями даже через пиджак. И когда четвёрка ангелов подошла к нам слишком близко, я громко выразительно крикнула:

– Abite! (лат. Идти).

И всех небесных, словно ударной волной, откинуло назад на пять метров. Стёкла кафешки, откуда я вышла только что, в одно мгновение разбились. И люди, увидев это, уже не могли не обращать внимания на происходящие. Они закричали, всполошились и начали бежать, кто куда. Им повезло: в этот раз ни нам, ни ангелам смерти местных были не нужны. Так, наверное, наши атаки мимолётом задели бы пару-тройку мужчин и женщин, которые имели смелость пробегать прямо рядом с нами. Хотя, вероятно, не имея знаний ведьмы, я бы тоже так реагировала: забывала об осторожности и просто бежала без направления и цели.

– Тебе было так важно привлечь всеобщее внимание? – смотря на меня сверху вниз, с шутливым укором спросил демон.

Я цокнула, высвобождая его руку и закатывая глаза:

– Кто бы говорил, мистер «я знаю всё лучше всех, и вы никогда меня не заткнёте».

Продолжить нашу перепалку не дал крик Ровены и фиолетовые молнии, полетевшие в разные стороны. Паре ангелов не повезло быть покорёнными этими разрядами: они упали и начали трястись в конвульсиях. Сэм и Дин, воспользовавшись этим, подбежали и добили небесных своими клинками.

– Пойми же, я не хочу вас убивать, Хэйель.

Между мной и Винчестерами неожиданно появился Кастиил и темноволосая девушка с выразительными салатовыми глазами. Они дрались на клинках, иногда царапая друг друга, но в основном попадая только по блоку противника. Обычному человеку вроде меня просто нереально уследить за их движениями. Как бы я ни старалась, мои глаза воспринимали фантастическую драку, как остановку рук и тел ангелов, будто по кадрам, в разных точках с разными позами раз в пару мгновений. Вот, Кас оставил правую руку чуть сбоку, откуда в него летел удар с размаху от Хэйель. И только я моргнула, а ангелы уже поменялись местами. К тому же, теперь руки Каса были подняты на уровне лба, обе крепко схватили рукоятку клинка. А вот Хэйель, казалось, напала на него сверху чуть ли не в прыжке. В общем, скорость была сумасшедшая. Нам оставалось только наблюдать за дракой и защищаться от остальных ангелов.

– Ты думаешь, мы хотим убивать тебя, Кастиэль? Это был приказ, и ты слышал его! – прозвучал звон металла, ангелы оказались в новых позах, теперь Кас держал девушку за запястье, не давая ей проткнуть себя в живот, – И ты сам виноват в его существовании. Никого не называют предателем просто так, а значит, ты что-то натворил.

Кас ничего не ответил. Но его лицо нахмурилось больше, а в глазах прочиталась боль. Я не видела всей драки этих двоих, но была практически полностью уверена, что ангел напал на бывшего коллегу только в этот момент. Он с размаху замахнулся и ударил тыльной частью рукояти своего клинка Хэйель по голове. Та сделала пару шагов в сторону, открыв рот и схватившись за голову. В её салатовых глазах читалась удивление. Кажется, никто из небесных не ожидал сопротивления с его стороны.

В любом случае, думать об этом не было времени. Дин подбежал к противнице друга и, воспользовавшись её удивлением, вколол свой клинок ей в печень. Глаза и рот Хэйель засветились, и вскоре она упала замертво.

Тем временем мы с Кроули подбежали к Ровене и Сэму.

– Вы как? – я внимательно осмотрела их обоих с ног до головы.

Кроме разбитой губы Ровены и пореза на предплечье Сэма, я ничего не обнаружила. Какое счастье.

– Всё в норме, – Сэм посмотрел на Ровену, та согласилась с ним, кивнув. Оба тяжело дышали, – А ты?

– Ни царапины.

– Благодаря мне, – заметил Кроули.

Ровена хмуро посмотрела на сына, готовая сделать выговор. Тем временем младший Винчестер удивлённо поднял брови, вообще не ожидая такого заявления. Для подобных слов явно было не время и не место. И я с ними полностью согласна. Только вот, гнев и удивление точно не заставят демона замолчать. Но есть и другой способ.

Я повернулась к Кроули, благодарно посмотрела в его глаза и лучезарно улыбнулась, согласившись:

– Да, только благодаря тебе. Я бы сама не заметила. Спасибо, Кроули.

Сработало, как по маслу. Демон не ожидал услышать правду. Он застыл, широко раскрыл глаза и пару секунд осознавал услышанное. Ну, а когда стало понятно, что ему не почудилось, демон вдруг отвёл взгляд, сделал шаг назад и даже, кажется, порозовел.

Я бы посмотрела подольше, как Кроули смущается, но за моей спиной уже поднимались ангелы, упавшие после наших с Ровеной заклинаний, так что времени на подобное не было. Я продолжила делиться информацией с Сэмом, пока это ещё было возможно:

– Всё в порядке. У меня получилось достать адрес.

– О, здорово.

Он на мгновение улыбнулся. А следом неожиданно сделал выпад вперёд и потянулся куда-то за меня. Я обернулась и удивлённо обнаружила там ангела, только что убитого клинком. Сэм перехватил оружие поудобнее и встал за мной, готовясь к следующей атаке. А я тем временем разглядывала его профиль, не выйдя из ошеломления: «И как вообще эти черти умеют так бесшумно прилетать? А где пресловутый хлопок крыльев?»

– Значит, осталось тут закончить, и можно отправиться туда, – я услышала голос Ровены за своей спиной. Говоря это, она подошла ближе и одобрительно погладила меня по плечу, – Всё, как всегда, идёт, как ты и задумала, дорогая.

Я тяжело вздохнула, покачав головой:

– Шло бы, если бы не они…

Мой взгляд переместился с разъярённых ангелов к Дину, который только что заколол ещё одного противника. Кас опустился к этой жертве и, взяв того за руки, начал что-то говорить. По проникновенным небесным глазам было похоже, будто он извиняется за что-то. Но ангел, лежащий рядом с ним, явно не хотел принимать эти слова: он шипел, хмурился и практически плевался. Неприятная реакция ранила Каса только больше.

«Бедный… Не представляю, как он проходит через убийство своих же», – думала я наблюдая, как взволнованные глаза Дина касаются ангела. Однако тот переживал не потому, что Кас выглядит печальным, а потому, что сзади на них нападал ещё один противник. Охотник, не выбирая выражений, подпрыгнул туда и спас Каса от смертельного удара. А после этого на Небесного Воина посыпалось столько упрёков, сколько даже сам Дин не слышал от своего отца. Видимо, парень хотел вбить другу в голову, что сейчас бездействие ещё хуже, чем убийство бывших друзей. Потому что, если Кас не вмешается, то у этой злополучной кафешки погибнут сразу все.

В общем, взаимодействие ребят ничем не отличалось от сериала. Обычно это порадовало бы меня, но в данной ситуации оно только огорчало. Я пообещала себе поговорить с Дином и объяснить, как Касу сейчас сложно. Потому что сам ангел, скорее всего, ничего не говорит, как обычно переживая всё в себе.

– Ну, не могла же ты предполагать, что они не попытаются убить нас, Алекс? – казалось, вместо моего имени ведьма хотела сказать ласковое «глупышка». Потому что только малые добрые дети могут верить в такое чудо, – Рафаил только отдал им этот приказ, они не забудут о нём так быстро.

– Да, – губы поджались, – Но…

Я не договорила. Моя голова со взволнованным лицом только повернулась на учителя, как вдруг прозвучал знакомый голос.

– Я приказываю вам остановиться.

Ангелы, словно роботы, застыли, повернувшись на звук.

Сэм и Дин переглянулись. Последний, перехватив лучше оружие, прошипел гневное:

– Захария…

О, у него были с этим ангелом личные счёты. Как и у меня с Сэмом.

Мы бы с радостью напали на него все втроём, однако на парковке у кафешки кроме ангела в сером костюме вдруг появилось множество других существ. Это были люди разных возрастов, полов и национальностей. Они стояли в несколько рядов за ангелом и гневно смотрели на нас. Я насчитала где-то человек сорок, если не больше. И все что-то держали в руках: оружие, которым собирались убить нас.

– Кто все эти люди? – прошептала я, пробегаясь по каждому глазами.

Казалось, я спала. «Точно! Это сон. Кошмар! Не могло же моё тело после всех переживаний этого месяца обойтись без кошмаров?» – я округлила глаза от гениальности собственной идеи, и осмотрелась, чтобы найти хоть какие-то признаки марева, которое могло бы покрывать мир сновидений, – «Скорее всего, сейчас я тихо соплю в бункере на своей кровати, и мы ещё не отправились сюда, чтобы достать адрес. А всё, что происходит – проделки моей больной фантазии. Не более», – опустив взгляд на собственные руки, а подвигала ими туда-сюда, а потом схватила пальцами одной ладони кожу на запястье другой, – «Нужно только ущипнуть себя, и…»

Никто не пропадал. Мини армия медленно продвигалась к нам, даже не думая рассыпаться на море песчинок. Вместо них начала растворяться моя надежда, так кропотливо выстроенная в эти секунды.

Гадство…

«Да когда-нибудь что-нибудь уже пойдёт хорошо?!» – хотелось закричать в облачное небо. Начался сезон дождей. Но сейчас природа жалела на нас даже воду, оставляя и без солнца, и без капель, позволяющих скрыться.

– Люди? – Кроули хмыкнул, подходя из-за спины, – Все люди давно сбежали отсюда куда подальше. А это демоны и ангелы, стоящие в одной команде, рядом друг с другом.

Он был прав. Не знаю, кто устроил это чудо, но неожиданно представители двух враждующих фракций оказались вместе. Кто-то, моргая, являл нам свои чёрные глаза, а кто-то, строго прожигая нас взглядами, доставал из рукава блестящий клинок. Единственное, что объединяло всех демонов и ангелов воедино – это ненависть к нам. Все они были готовы в одну секунду убить всех нас. Сейчас я даже не была уверена, что приказ Рафаила «доставить живой» до сих пор действителен. Потому что кровожадность в глазах и демонов, и ангелов показывала нам только одно слово: убивать. Даже возникал вопрос, а кто кого жёстче? Сейчас Рай и Ад представали для нас в одинаковом амплуа. И от одного взгляда на них холодок проходился от моей шеи прямо до кончиков пальцев.

Ангелы, до этого сражающиеся с нами, перелетели в пришедшую мини армию, возглавляемую Захарией. Дин и Кас подошли ближе к нам. Будто бы, находясь рядом, у нас есть шанс не быть разорванными на части.

– Есть идеи, что с этим делать? – Дин лишь на мгновение повернулся на нас, в основном стараясь вообще не отводить взгляда от появившихся перед нами существ, – Кто-нибудь вообще предполагал что-то такое?

У меня язык не повернулся ответить. Потому что как вообще можно это предполагать?! Даже в сериале ангелы и демоны не появлялись плечом к плечу в таких количествах!

Голос Ровены дрожал, да и её тонкие ухоженные пальцы слегка потряхивало. Но она всё-таки сумела ответить:

– Мне кажется, Дин, ты излишне уверен в способностях ведьм к предвидению.

«Вот так мы и встретим конец. Сражаясь против армии ангелов и демонов. Ну, хотя бы вместе…» – постепенно я начала смиряться с поражением. Справиться с армией вшестером просто невозможно. И, понимая это, я со спокойствием окунулась в озеро безысходности. Страх и гнев покинули меня, думать ни о чём не хотелось. Отчаяние даже не позволяло проникнуть в голову мысли «Всё возможно! Даже уйти отсюда живыми!». Ведь о какой надежде вообще могла идти речь, когда на тебя двигался Захария, чуть не убивший Сэма, а вместе с ним шла и компашка Воинов Ада и Небес, готовая к драке. Драке с нами. Драке с командой разношёрстных придурков, которые посчитали себя умнее них.

Что ж, зря. Теперь я это понимаю. Но сделать уже ничего не успею.

Знаю, я не выполнила своего обещания. Я умру с сожалениями. Как минимум, мне будет стыдно, что я втянула всех этих прекрасных существ в такой кавардак, отчего они прожили ещё меньше положенного.

Но я встретила Винчестеров. И попыталась помирить Кроули и Ровену. И даже нашла общий язык с Касом. Чего ещё нужно такой простой и добродушной фанатке «Сверхъестественного» вроде меня?

Никто ничего больше не успел сказать. Неожиданно демоны вышли из своих сосудов и, превратившись в чёрный дым, полетели к нам. Они начали кружить туда-сюда, словно стая разъярённых пчёл, пока полностью не закрыли солнечный свет и любой обзор. Я старалась повернуться, посмотреть во все места, проверить, есть ли путь наружу. Но везде меня встречала только пугающая темнота. Воздуха вдруг стало не хватать, а силы увядали на глазах. Казалось, я попала в пустой космос, только здесь мне не было видно даже собственных рук.

И тут, в мою голову что-то прилетело. Казалось, будто кто-то ударил меня кулаком, хотя рядом никого кроме нас шестерых не могло быть. Я хмуро огляделась, пытаясь найти виновника болевых ощущений. Но меня встретил только очередной удар, теперь уже в живот. Кто-то попал прямо в солнечное сплетение, отчего весь воздух из лёгких пропал, а верхнюю часть живота скрутило так, что появились звёздочки в глазах. Я схватилась за ушибленное место и начала ртом глотать воздух, пытаясь побороть удушение. Но не получалось. Грудь не хотела меня слушаться.

Звёздочки в глазах так и не проходили, пока я вдруг не услышала где-то рядом взволнованный голос:

– Алекс?

Это был Кроули. Я помахала левой рукой во всех сторонах, пытаясь нащупать его. Но моя рука встречала только пустой воздух. В глазах начало слезиться, а дышать всё ещё не получалось.

Тогда меня неожиданно ударили в сгиб колена. Нога подогнулась и я, не удержав равновесия, грузно упала на асфальт.

– Алекс! – крик демона был уже чуть ближе.

Я не слышала шарканья одежды, не видела совсем ничего, даже собственную левую руку, только благодаря которой я ещё не лежала лицом прямо на земле. Зато моя спина вдруг почувствовала чью-то тёплую ладонь. Тело, напряжённое вдвойне из-за неразберихи, вздрогнуло, попытавшись убрать неясное прикосновение.

Но ладонь не дала этого сделать. Она схватила меня за джинсовку, а после мягко погладила. Голос, прозвучавший прямо у уха, говорил:

– Дыши, Бэмби, давай…

Ладонь демона прошлась от моих лопаток до самой поясницы. Ещё раз. И вдруг я громко вздохнула. Затем снова и снова. Соскучившись по воздуху, я начала дышать, как ненормальная, восполняя все те запасы кислорода, которые потерялись после второго удара.

– Вот так… Отлично…

Его рука ещё поводила по моей спине, но когда дыхание выровнялось, она вдруг ушла оттуда, переместившись на предплечье. Следом я почувствовала вторую ладонь, опустившуюся на другую сторону. Я осмотрелась, но Кроули нигде не было видно. Мне даже не удавалось рассмотреть собственные руки и ноги, не то, что чужое тело.

– Вставай… – его руки потянули меня вверх, – Полежать ты сможешь и в бункере. Тебе-то там выделили комнату, не то, что мне.

Я не стала шутить в ответ. Даже улыбка не показалась на моих губах. Было слишком непонятно, слишком тревожно, слишком страшно. Холод пробирал до мурашек. Но я даже не могла увидеть их на своей коже, потому что я вообще не видела свою кожу. Ни одну частичку.

Когда демон в следующий раз потянул меня наверх, я встала на ноги. Стало лучше. Хоть я ничего не видела и практически не различала звуков, его крепкие руки на моих плечах давали толику уверенности. Казалось, управляемая ими, я способна на многое. Возможно, даже победить всю армию, свалившуюся нам на голову.

– Вам нужно идти, Алекс.

Уверенность, что я могу что-то сделать, растворилась, словно по щелчку пальцев.

– В смысле? – я развернулась, ведь слышала голос демона где-то за своей спиной. Но я не увидела ничего, кроме половины его левой руки, опущенной мне на плечо, – Куда?

– Уже забыла, как сама заставила нас бежать к Господу Богу? – и как он умудрялся шутить в такой ситуации? – Это всего лишь удары кучки демонов, а ты уже потеряла былой запал?

– Ничего я не теряла, – хмуро буркнула я, – Но надо сначала закончить здесь.

– Нечего тут заканчивать, Бэмби, – он вздохнул, сжав мои плечи, – Пойми же, убив этих ребят, мы призовём новых, но ещё в большем количестве. Они будут здесь, пока ресурсы Рая и Ада не закончатся до конца.

Голос Кроули звучал уверенно. Без сарказма, без стёба или хотя бы какой-нибудь крылатой фразочки он говорил о важных вещах. И я просто не могла ему не поверить. Казалось, он был прав, это никогда не закончится. Да и, признаться, я всегда это знала. Нападки ангелов начались уже давно, к ним вскоре присоединились и демоны. Каждый раз становилось всё хуже и хуже, но они даже не думали останавливаться, пусть и не добивались нужного результата. Именно поэтому я так зацепилась за идею с Чаком. И как раз по этой причине моей задачей было заставить всех отправиться вслед за мной. Казалось, что только Бог может надоумить демонов и ангелов прекратить. Потому что даже человек из другой Вселенной не справлялся.

Я услышала какой-то шорох, а после возник яркий свет. Но реагировать было слишком поздно. Да и как? Мои глаза не находят в этой кромешной тьме даже лица Кроули! Свет ослепил меня, а крик, сопровождаемый им, оглушил. Потребовалось долго и быстро моргать, чтобы избавиться от зуда в глазах.

– Что это было?

– На тебя вновь попытался напасть демон, воспользовавшись тем, что ты ничего не видишь. Я убил его.

Понятно. Всё это время меня били демоны. Какой стыд…

– Мгм, – я поджала губы. Было отвратительно чувствовать себя бесполезной, – Ты прав, надо уходить. Давай телепортируем всех на тот адрес.

– Это тоже не вариант, – я была уверена, в этот момент Кроули покачал головой, – И ты сама знаешь, почему.

Да, я знала. Но признавать было до боли в сердце обидно.

– Они пойдут за нами, – я вздохнула, – Так же, как в той ситуации с демонами в Сэме и Дине.

– Говорю же, ты всё сама понимаешь, – он хмыкнул.

Вновь шорох. Вновь яркий свет. Только на этот раз я успела закрыть глаза, понимая, что сейчас будет. Так что теперь меня ничто не ослепило. Но истерзанные крики всё ещё донеслись до моих ушей. Они звучали противно, как от зарезанного животного. Печально, что мы не могли уйти без этого мордобоя.

Но я быстро взяла себя в руки, отгоняя куда подальше ненужное сопереживание противнику:

– И что ты тогда предлагаешь, умник? – фыркнула я, обижаясь на его заносчивость.

Тревога исчезла. Кроули спокойно справлялся со всеми врагами. И пока я чувствовала тепло его ладони на своём плече, мне казалось, что ничего не произойдёт. Не знаю, когда у меня появилось такое доверие к демону. Однако я интуитивно была уверена, что он не сделает со мной ничего плохого. Эта мысль каждый раз согревала внутренности, расслабляя всё моё существо. Так произошло и сейчас: вокруг творился хаос, люди куда-то убежали, демоны и ангелы боролись вместе против нас, а я стояла, не соизволив даже сжать кулаки. Да и зачем? Кроули рядом. Он справится и сам.

– На вашего ангела сила такого круга из демонов тоже не действует, поэтому сейчас он вне него, сражается со своими сородичами. Я достану тебя и Винчестеров отсюда.

Очевидный вопрос не заставил себя долго ждать:

– А Ровена? – в моём голосе слышался такой вызов, что, казалось, даже демоны, которые кружились вокруг нас, создавая этот купол, задрожали, – Ты решил оставить умирать собственную мать?

– Ну, она же сделала так…

– Кроули, – прервала я его ненавязчивый тон, гаркнув.

– Бэмби, ты же знаешь, – он тяжело вздохнул, а его рука начала перемещаться на моём плече так, будто он из-за спины хотел встать передо мной, – Я, конечно, чёрт и эгоист, но всегда выполняю условия контракта. А мы с матушкой всё ещё им связаны.

– Точно? – я хмуро подняла взгляд туда, где, по моим предположениям, были его глаза, – Не оставишь её здесь?

Вглядываться не было смысла, я всё равно ничего не видела, поэтому я сосредоточилась на ощущениях. Рука на моём плече чуть сжалась, наступило небольшое молчание. А после прозвучал голос Кроули. Он был тише, чем обычно, и надорвался в самом начале.

– Я… Я постараюсь… – я услышала его судорожный вдох. Будто бы Кроули потерял отчего-то воздух. Это позволило мне сделать вывод, что он всё-таки волновался за Ровену, пусть, возможно, не так сильно, как мог бы. На этом моё беспокойство и утихомирилось, – Но вообще, мне кажется, ты недооцениваешь собственную учительницу. Она сильнейшая ведьма. Или ты и это забыла?

– Ничего я не забывала, – хотелось показать ему язык, но я сдержалась, – Так что там после того, как ты всех нас вытащишь?

Пока я задавала вопрос, Кроули отбил ещё какой-то удар демона. Я вновь закрыла глаза, но даже через прикрытые веки увидела яркий белый свет. Крик донёсся до меня где-то сбоку, откуда, вероятно, демон и хотел напасть.

– Вы с вашим ручным ангелочком улетите отсюда на твой адрес на крыльях любви.

– Почему опять «вы»? Что на счёт тебя?

Я думала, он дважды оговорился. Но по паузе стало понятно, что речь совсем не об этом. Кроули не оговорился, он правда решил остаться здесь.

– Ну, кому-то надо задержать их, пока вы не доберётесь туда, – я прямо видела, как он, протянув это, пожал плечами и отвёл взгляд, – К тому же, мне там делать нечего. Видаться с Большим Братом я не планировал ещё долго.

Он так легко говорил. Демон буквально жертвовал своей жизнью, а звучал, будто он купил мне хот дог. От тона его голоса мурашки бежали по коже.

«Как легкомысленно и глупо…» – подумала я, забыв, как дышать, – «И как не похоже на Кроули». Конечно же, моей целью стало отговорить его. Очевидно, я не могла позволить Кроули сделать это. Постаравшись найти хоть какой-то аргумент против, я спросила:

– А Ровена? Думаешь, она согласится остаться с тобой здесь?

Раз он так дорожит контрактом, как хочет показать, то будет следовать туда же, куда и она. А Ровена не любитель жертвовать своей жизнью. Как, собственно, и Кроули. Это у них семейное.

– Конечно, – он звучал уверенно. Гадство, – Ты даже не представляешь, на что маменька готова пойти ради тебя.

Не отговорить. По тону голоса я слышу, что демон давно всё решил. А спорить с ним… Чтож, Дин часто делает это. Дали ли их стычки какой-то результат? Конечно, нет.

Потому что Кроули всегда добивается того, что ему надо. И сейчас ему почему-то захотелось последовать такому пути. Я была против всеми руками и ногами. Моё сердце вырывалось из груди, будто пыталось выбраться на свет и сказать всему миру: «Нет! Кроули не должен делать этого!». Да и пальцы, если честно, тряслись из-за усилий, которые я прилагала, чтобы удержать их на месте. Так хотелось просто взять его за плечи, сжать со всей силы в объятиях, прижаться к его тёмному выглаженному пиджаку и прошептать: «Не-а. Так не пойдёт. Мы найдём другой план, без всего этого».

Но я знала, что ничего не могу изменить. Кроули всё решил, и я должна уважать его выбор, даже если он кажется мне идиотским и самоубийственным. Впервые мои попытки построить взаимоотношения с Кроули на уважении и доверии привели к плохому. Если бы не эта установка, я бы не пригвоздила саму себя к полу, не позволяя ни единой клеточке моего тела двигаться.

Кривая ухмылка на моих губах не вызвала никакой радости:

– Только не завидуй, что твоя мама больше любит меня, – шутка получилась не очень, так что я поспешила опустить голову и печально спросить, – Что это на тебя нашло? Ты никогда не делал так.

– Как?

Кроули потянулся через меня куда-то назад, и я оказалась прижата к его груди. Яркая вспышка озарила всё вокруг, но моё лицо укрылось в чёрной ткани, так что свет не ослепил меня. Да и крики не казались такими уж ужасными, ведь моё внимание было сосредоточено не на них, а на запахе дорогого мужского парфюма, который я почувствовала при этом телодвижении.

Кроули снова отодвинулся. Ну а я, всё ещё ощущая необычное тепло от лёгких ненавязчивых объятий с демоном (у которых было назначение защитить меня от удара, а не высказать свои чувства, конечно), печально, одиноко ответила:

– Не рисковал жизнью ради такого пустяка. В сериале и ты, и Ровена бежали, не оглядываясь, лишь бы не умереть.

– Ну, что ж…

Я удивлённо почувствовала, как его рука сместилась с моего плеча на голову. Удивительно нежные пальцы ушли под волосы, провели по всей короткой длине, словно расчёска. Глаза сами собой закрылись, и я бы издала что-то, сильно похожее на кошачье мурлыканье. Вот только, горечь сковала горло, схватив его клешнями. Дышать было трудно, а говорить – невозможно. Так что я просто продолжала смотреть, как ладонь плавно опустилась вниз, остановившись на щеке. Прикосновение тёплой кожи на моём лице обжигало. Нутро успокоилось окончательно, и не осталось ничего, кроме тихой печали. Я чувствовала, что глаза постепенно становились влажными, но не позволяла себе как-то исправить это. Ведь одно небольшое движение могло разорвать момент. Двинься бы я, и последние мгновения рядом с Кроули прекратились бы. А так как я не знала, когда мы увидимся после всего этого вновь… Я старалась даже не дышать, чтобы демон продолжал так же стоять, молчаливо поглаживая мою щёку большим пальцем.

Я моргнула. С глаза, прямо на его ладонь, потекла одинокая слеза. Тогда демон тихо, проникновенно сказал:

– В сериале не было тебя.

В моей голове взметнулись тысячи, миллионы вопросов. Вместе с тем появилось море ощущений. Решив, что подобный ответ, вероятно, можно посчитать признанием, что наши отношения находятся в разряде дружбы, я почувствовала приятное покалывание в области живота. С плеч упал какой-то груз, а в ногах появилась такая лёгкость, что, казалось, я могла оттолкнуться прямо сейчас и взлететь куда-то высоко-высоко, прямо в чистые белые облака.

Но никакие слова так и не сорвались с моего языка, ведь Кроули неожиданно перенёс нас. Я зажмурилась, встретившись с солнечным светом. И хоть яркие лучи согревали меня своими августовскими волнами, моей щеке стало прохладно, когда рука демона опустилась. Вокруг звучали удары металла о металл, но я не чувствовала себя в опасности. Потому что до меня донёсся разъярённый голос Дина, какие-то бесполезные попытки Каса договориться и крики Сэма ангелу о том, что, во-первых, они не смогут решить всё словами, это проверено на опыте, а, во-вторых, нужно не просто бить ангелов, а убивать их, потому что иначе смысла в происходящем нет. Но Кастиил продолжал никого не колоть, отдавая всех в руки Винчестеров.

– Фергюс!

Неожиданно около меня появилась Ровена, на плече у неё лежала рука Кроули. Я повернулась на неё и уже не смогла отвести взгляд. Ведьму изрядно побили, её причёска сбилась, макияж чуть стёрся, одна туфля потерялась, а шикарное платье на одном рукаве порвалось. Но, в целом, учитель была в порядке. И, обрадовавшись этому, как никогда, я подбежала к ней, крепко обнимая.

– Алекс-Алекс, что ты…

Ровена пыталась своими тонкими руками оттолкнуть меня. Её смущённый голос давал мне понять, что ведьма, как обычно, не хотела показывать все эмоции, что могла бы. Она всё ещё считает любовь слабостью. И как взрослые существа могут так сильно ошибаться?

– Ты правда останешься с Кроули?

Мой голос на её плече звучал жалобно. Но было как-то всё равно. Я только крепче прижала к себе Ровену, вдыхая аромат её любимых духов и пары трав, которые она смешивала для мешочков перед нашим выходом. Моя грудь чувствовала биение её сердца, а кожа ощущала тепло, выпускаемое её телом. И, казалось, отпустив Ровену, я потеряю это навсегда. Казалось, я больше никогда не смогу с ней обняться.

И, возможно, это было чистой правдой.

– Прости, родная, – её правая рука погладила меня от макушки до лопаток, и я не могла не всхлипнуть, – Но так будет лучше. Мы не хотим идти к Богу. И мне, если честно, кажется в этом мессиве безопаснее, чем у него в апартаментах.

Я даже не знала, что сказать. Я вообще ничего не знала. Во мне сидело только одно понимание: что это может быть концом. Возможно, больше мы никогда не встретимся, потому что один из нас умрёт. И я уже не знаю, как смогу жить без этих мучительных тренировок два раза в день. А ещё я понятия не имею, как буду без вечных споров о пользе мешочков. Всё это стало для меня святым за эти годы. Так что теперь…

– Я… – сделав шаг назад, я опустила голову, сжала кулаки и выдавила из себя, – Я правда рада, что встретила тебя первой.

– Не сомневаюсь.

Хоть Ровена и пошутила, её лицо украсила искренняя счастливая улыбка. Такая, которую обычно она никому не показывает. Но я удостаивалась этой чести уже не один раз.

Не знаю, как Сэм, Дин и Кас узнали о плане Кроули. Наверное, он успел им рассказать всё в том куполе из демонов, а потом уже поговорил со мной. Но, в любом случае, сейчас к нам подошёл Дин:

– Ребят, я, конечно, всё понимаю, но у нас тут бойня не меньше Третьей Мировой.

– Да… – я в последний раз улыбнулась Ровене в ответ, – Да, прости.

– Кас, Сэм!

– Сейчас, – ответил второй, хватая того ангела, которого толкнул в него Кас, и протыкая ему живот клинком.

Вскоре они подбежали. Все запыханные и потрёпанные. Одна я практически невредимая. Даже как-то стыдно.

Я подошла к Касу, поднялась на цыпочки и прошептала ему адрес. Ангел кивнул, схватился за моё плечо и плечо Дина. Сэм же взялся за своего брата. И перед тем, как ангел перенёс нас, я в последний раз посмотрела, как мать и сын вместе сражаются с ангелами и демонами, которые вернулись в свои «костюмчики».

Ровена полыхала огнём и молниями, посылая их туда-сюда. А иногда она доставала из своей сумочки небольшую версию мешочка против демонов, которым можно хорошенько ранить адскую тварь. Она выглядела уставшей и помятой, уже давно выбросила вторую туфлю и вообще перестала заботиться о своём внешнем виде. Для ведьмы сейчас было важнее выживание, которое находилось на волоске.

И тут Кроули появился за спиной матери, защищая её от удара ангела. В основном он действовал, как добиватель, протыкая всех жертв, которых парализовала Ровена. Но ещё он прикрывал её спину и говорил о чём-то. Не то, чтобы демон был идеальным бойцом. Вовсе нет, его главным оружием всегда было слово. Но сейчас Кроули сражался вполне сносно, хоть и не оставаясь невредимым, но хотя бы не получая серьёзных ранений.

Смотря на них, на мою семью, ставшую самой близкой, я не могла не крикнуть:

– Будьте аккуратны!

– Ты это нам? – Кроули хмыкнул, в очередной раз ловя ангела, сбитого с толку атакой Ровены, на лету, – Или кому-то, кто не является сильнейшей ведьмой и, по совместительству, твоей учительницей и не является тем, кто тебя спас за сегодня уже дважды?

В этот раз я всё-таки не сдержалась и высунула язык. Да, как малый ребёнок. Зато Кроули знал степень моего недовольства. Правда, это развеселило его только больше…

Поэтому язык я убрала, крикнув:

– Зануда!

Демон хмыкнул. Ладно, признаю, сейчас счёт в его пользу. Потому что, встретив серо-зелёные лукавые глаза, я окончательно окунулось в смущение. «Вот ведь… Даже в такой ситуации сумел выставить меня в плохом свете!» – рвала и метала я, – «Он за это заплатит…»

«Если выживет» так и осталось висеть в воздухе. Камень лёг где-то в низу живота, не давая вдохнуть этого отравленного печальными мыслями кислорода.

– Но Фергюс прав, Алекс, – Ровена на мгновение повернулась на меня, чтобы вселить непонятно откуда взявшуюся уверенность через зрительный контакт, – Мы будем в порядке.

Кас перенёс нас на другую парковку совсем в другом городе. Поэтому моё «надеюсь» так никто из них и не услышал. И вместе с тишиной, окружившей нас, я вдруг почувствовала, словно из меня вырвали сердце. Стало холодно, неуютно и тоскливо. Было странно чувствовать одиночество, ведь трое друзей всё ещё были около меня. Но эмоция всё равно прорастала глубоко во мне.

Как и чувство потери.

Всё прошло хорошо. Даже слишком.

Почувствовав тяжесть на своём плече, я обернулась. Меня встретила кроткая улыбка Сэма, передающая всю поддержку и сострадание, которые вообще можно. С того момента, как Кас телепортировал нас, прошло всего пару минут. Их, конечно, не хватило, чтобы пережить расставание с Кроули и Ровеной. Однако мне больше не хотелось испепелить всех, начиная с ангелов, за то, что те прервали нашу спокойную жизнь. В этом помогли долгие, крепкие объятия с Сэмом, который схватил меня и прижал к себе сразу же, как только я издала первый еле слышный вздох.

В очередной раз ответив ему вымученной улыбкой и благодарными глазами, я собрала весь возможный воздух в своих лёгких и, развернувшись, оглядела поверхность белой двери с двухзначным номером квартиры. Собраться с духом было непосильной задачей. Поэтому моя рука тряслась, когда я поднимала её вверх и, собрав пальцы в кулак, трижды постучала. Внутри послышались торопливые шаги. Я переглянулась с настороженными Винчестерами, по привычке взявшимися за пистолеты за спиной. Вот только, в случае чего, нам это не поможет. Любое оружие бесполезно против того, кто ждал нас за дверью. Поэтому я постаралась выбрать тактику Каса: молча стоять и, сжав кулаки до побеления костяшек, ждать неизбежного.

Было страшно. Очень. И не только за Кроули и Ровену, судьба которых осталась мне неизвестна. Сейчас не в меньшей опасности были и мы.

Секунды казались вечностью. Тот, кто стоял за дверью, будто решил разыграть нас, двигаясь со скоростью гусеницы. Но шутка вышла так себе: мысли в моей голове взметнулись вверх, превращая сознание в хаос и беспорядок. Впервые с того момента, как мы начали искать Чака, я задалась самым очевидным и банальным вопросом: как вообще я согласилась на эту авантюру? Обычно делая всё, лишь бы не умереть, я вдруг сама пришла в руки к опаснейшему существу. И ведь не понятно, на что вообще я рассчитывала. На хорошее и дружеское общение с Богом? Да какое ему вообще дело до нас?

Но идти на попятную уже поздно. Не когда Кроули и Ровена ради этой затеи рискнули жизнями.

Да что там? Мне не только ступать назад запрещено. Любые скептичные мысли о хорошем результате после разговора с Чаком казались излишними. Смысл думать о том, что сейчас произойдёт? Всё. Время вышло. Теперь осталось только действовать.

Дверь открылась. Там, конечно, стоял Чак. Он был точно таким же, каким я помнила его из сериала: с кучерявым бардаком на голове, белой майкой, украшенной жирным пятном на животе, широкими домашними штанами и раскрытым старым халатом. За спиной так называемого писателя творился не меньший бардак. Скомканные листки бумаги находились буквально везде, я даже заприметила один в жирной сковородке, почему-то стоящей на тумбочке в коридоре. Кроме того, вся квартира была закрыта от солнечного света тяжёлыми пыльными шторами, оттого создавалось впечатление, будто бы хозяин этого места был по меньшей мере отшельником. Ну, впрочем, это недалеко от правды.

Огладывая неряшливого незнакомца с головы до ног, Дин становился всё более и более хмурым. Лицо приобрело недоверчивое выражение, когда он протянул:

– И вот он…

Глаза Дина неожиданно округлились. Сэм наступил ему на ногу прямо за моей спиной, стараясь сделать это незаметно для незнакомца. Братья сердито посмотрели друг на друга, что позабавило бы меня в любой другой ситуации. Но не когда они разыгрывали эту комедию перед чёртовым Богом.

Я постаралась сделать вид, что ничего не произошло, и повернулась к Чаку. Тот удивлённо осматривал нас. И оставалось только гадать, было ли это настоящее ошеломление, или он только делал вид, что не был в курсе нашего визита. С этим человеком возможно всё.

Ой. Точнее, не человеком…

– Чак Ширли? – Кас вглядывался в бледное лицо с поросшей щетиной, – Пророк Господень?

Его глаза пытались найти хоть что-то, подтверждающее мои утверждения об истинной натуре этого существа. Но ничего такого не попадалось. Казалось, у порога стоял простой и слегка дурковатый мужчина, потративший всю жизнь на искусство, которое не сулило ему ни успеха, ни светлого будущего. Оттого ангел только больше хмурился, наклоняя голову. Единственное, что отличало этого человека от любых других: его имя Кас помнил в том списке, который отпечатался в его голове, словно считалочка, ещё в детстве.

– Ах да… – протянула я, медленно поворачиваясь к нему и говоря так осторожно, словно играла в сапёра, – Я решила не упоминать тебе об этом. Иначе ты забраковал бы идею на корню. Всё-таки, за Пророками следят архангелы.

В тот момент, когда идея с поиском Чака взбрела мне в голову, архангелы уже не пугали меня. Всё-таки, один из них сейчас находился заперт в нашем доме. Поэтому я посчитала неважным, что ангелы считают Чака Пророком.

Возможно, сейчас, когда я уже начала чувствовать неуверенность в своих действиях, умалчивание показалось мне глупым. И, вполне возможно, я слегка опасалась, как отреагирует Кас, когда правда вскрылась…

Ангел молчал, продолжая анализировать неопрятного человека перед нами.

– Пророк Господень? – Дин переводил взгляд с меня на Каса, подняв бровь.

Кажется, Кас не злился и не сверлил меня разгневанным взглядом. А это значило, что я могла сделать вид, будто глубоко внутри меня всё спокойно, а не хаос и неразбериха:

– Это не важно, – отмахнулась я, поворачиваясь обратно на Чака и сверля его внимательным и слегка (потому что на большее мне просто смелости не хватит) осуждающим взглядом, – Просто ещё одно прикрытие, чтобы в нём не узнали того, кто он есть на самом деле.

– Что? – тот, наконец, сказал свои первые слова. Чак оглядел нас всех ещё раз, остановившись на мне, – Вы… Кто?..

Его глаза округлились, рот остался открытым. Потерянно, будто ребёнок на кассе, которого «всего на минуточку» оставила мама, он стоял на этом пороге, запахнув свой халат так, будто ткань спасёт его от устрашающих незнакомцев. Когда глаза Чака переходили с меня на фигуры братьев, он становился особенно испуганным. Потому что Винчестеры не старались скрыть, что за спинами под их рубашками спрятано оружие. Чак, как любой нормальный человек, всё понял по положению их рук, положенных на ручки пистолетов. И тот испуг, который отыгрывали его светлые глаза каждый раз при взгляде на руки Сэма и Дина, был очень даже живым. Я бы поаплодировала, если бы не ситуация, в которой мы встретились.

Остальные, никогда не видя истинную натуру Бога, не могли с тем же критицизмом оценить его актёрскую игру. Им он казался простым человеком с обычными русыми волосами и серыми глазами. Такой простой и даже странный мужчина точно не мог быть Богом. Сэм уже потянул ко мне руку, чтобы повернуть на себя и спросить, глядя в глаза, уверена ли я, что этот человек – не тот, за кого себя выдаёт.

Но мой скептичный голос прозвучал быстрее:

– Не ломай комедию. Не передо мной.

Чак тут же переменился: его удивлённые спутанные брови рухнули вниз, глаза укололи устрашающей внимательностью, лицо чуть ожесточилось, приобретая угловатость, а розоватые губы превратились в одну тонкую линию. И когда он, неожиданно растеряв всю свою комичность, вдруг стал похож на хмурого, строгого отца, получившего выговор за поведение сына, я почувствовала себя мертвецом. «Ну зачем я так смело это сказала?! А? Будто бы мне так хочется строить из себя всесильную!» – кричал внутренний голос, при том прекрасно понимая, что Чак прямо сейчас может читать эти самые мысли.

Он может узнать обо мне всё по одному щелчку пальцев. Даже то, чего я о самой себе не могу понять. А самое страшное: я даже не узнаю о том, что он в курсе.

Опасения ушли в сторону, когда мужчина передо мной двинулся впервые с момента, как слова сорвались с моих губ. По спине прошёлся холодок, когда Чак набрал воздух в лёгкие. Я уже приготовилась к своему исчезновению после какого-нибудь бездушного «прощай».

Но вместо этого он вдруг кивнул:

– Ты права. Как только ты появилась здесь, это потеряло всякий смысл.

Мы замолчали. Я облегчённо посмотрела на мужчину перед собой, потеряв и половину страха перед ним. Его вполне серьёзная, но спокойная фраза дала мне понять: Чак не зол на меня. Почему-то он уважает меня. И какой бы причина ни была, это позволяет мне говорить с ним достаточно откровенно. Конечно, это не значит, что мне можно не думать прежде, чем говорить. Однако подобное хотя бы немного успокаивает колотящееся в грудной клетке сердце.

Тем временем Чак тоже молчал. Его взгляд, ставший изучающим, прошёлся по мне с интересом. Он ловил каждое моё движение, каждый вздох и поменявшуюся мимику. И когда необычно серьёзные глаза остановились на моём лице, они вдруг переменились. Не знаю, показалось ли мне, но я заметила в свете его зрачков проскользнувшее ошеломление. Оно было секундным, практически мгновенным. Эта эмоция растворилась, уйдя в небытиё и оставив после себя всё те же цепкие анализирующие глаза.

Но я запомнила её. Она заточилась в моей памяти навсегда, оставляя где-то в глубине размышления: «Что такого мог найти во мне Чак? Что изумило его больше всего? Бог что, может не знать чего-то обо мне?». Но я отложила всё это на дальнюю полку, пообещав себе вернуться к этому позже.

Сейчас было важнее поговорить и спокойно прийти к какой-нибудь договорённости. Оставалось только понять, как вообще начать разговор. Погрузившись в этот вопрос, я и не заметила, как Дин сделал шаг вперёд. И только когда его рука протянулась куда-то за порог, внутрь квартиры, он привлёк моё внимание.

– Может, мы уже зайдём внутрь? – его ожесточённый и совершенно не робкий голос выбил воздух из моих лёгких, – Этот разговор не для лишних ушей.

Медленно, аккуратно и без резких движений повернув голову на Дина, я посмотрела на него выразительными глазами для ситуаций «что ты вообще творишь?». Кстати, только он этого взгляда и удостаивался. Какая честь…

Сэм смотрел на брата точно так же, как и я. Даже Кас замер. И хоть ангел и до этого не дышал, было ощущение, что сейчас он вообще перестал как-то взаимодействовать с внешним миром. Я его прекрасно понимала.

И только Дин оставался в неведении. Он ответил всем нам чуть приподнятыми бровями и качком головы. Это был простой вопрос «что такого?». Вместо объяснения, если честно, хотелось крикнуть «да вообще всё!». Благо, хмыкнувший Чак остановил меня.

Мы с Сэмом в ужасе повернулись на него, в очередной раз ожидая приговора. Но нас снова оставили стоять с раскрытыми ртами обычной снисходительностью. Потому что Чак, весело блеснув глазами, отошёл от прохода и кивнул:

– Да, ты прав, Дин. Вам лучше зайти.

Мы продолжали стоять, будто прикованные гвоздями к полу. Вчетвером смотря друг на друга, мы всё пытались определить последовательность, в которой будем переступать порог. Чак, так и не убрав свою незлобную улыбку, уже давно ушёл внутрь, завернув в комнату. Но никто из нас не следовал за ним. Ничья нога даже не пересекла порог.

Смотря на всех троих мужчин с ужасом и просьбой, я прошептала:

– Не-а. Первая я туда не войду.

– Ты нас сюда привела, – Дин тыкнул мне пальцем в грудь, наклонившись и посмотрев в глаза, – Ты и заходишь первой.

Явный посыл «других вариантов не рассматривается» и «тебе капут» огорчил. А я уж думала, что меня пожалеют… Глядя на готовность спорить и полную уверенность в своей правоте, волнующиеся во взгляде Дина, я потеряла былой запал и ответила так, будто предлагаю вариант, при котором они всё таки согласятся занять моё место:

– Что ж… Уступаю вам?

– Не то, чтобы отец воспитывал нас джентельменами… – и почему голос младшего такой же издевающийся? – Но я что-то знаю про правило «девушка впереди».

Я посмотрела на Сэма, как на предателя. А тот только улыбался в ответ. Винчестеры переглянулись и кивнули друг другу, молчаливо согласившись довести дело до конца. Будто бы они мстили за то, что я их сюда привела.

И только Кас не участвовал в этом цирке. Он, оглядев нас всех, возвёл глаза к небу, словно молился, чтобы мы прекратили. И первый переступил порог. Ангел вошёл внутрь, а я бессловно проследила за тем, как он пересёк коридор и тоже скрылся в той комнате.

Когда и Каса тут уже не было, я повернулась обратно на братьев и тем же тоном, что был у них, с лёгкой издёвкой и доброй долей напора сказала:

– Вот, хоть один смельчак среди нас нашёлся. А не то, что вы. Трусы, – я хмыкнула, увидев одинаково взметнувшиеся брови и глаза по блюдца у обоих, – Даже я лучше. По сравнению с вами, я хотя бы признаю, что мне страшно.

Сопровождаемые полной тишиной, мои ноги переступили порог. Хитрая улыбка так и не покидала моего лица, пока внутри разгоралось чувство, словно за моей спиной сейчас произошёл взрыв. Не хватало только костюма и очков, и я бы выглядела максимально органично ситуации.

Где-то на середине коридора я всё-таки быстро пробежалась глазами по помещению. Как только Чак ушёл, нам открылся ещё больший бардак. Видно, убираться его никто не научил. Да и кому бы? В любом случае, тут было довольно пыльно. В целом, как и у всех творцов. Они всегда находятся где-то внутри себя, совсем забывая об окружении. Был ли это лишь образ Чака, или он и в правду существовал, как любой гениальный художник и писатель, понять сложно. Да и я не успела бы найти ответ. Потому что когда я заглянула в комнату, из головы вылетели все мысли, оставив после себя только одну, беспокоящую меня уже давно.

«И как начать разговор?»

– Присаживайся, – Чак галантно показал на стул с другой стороны его стола.

Я помялась некоторое время, теребя рукав любимой джинсовки. Взгляд, наткнувшись на Каса, расположившегося у входа в комнату, попытался найти в нём хоть каплю поддержки. Но ангелу было не до моих переживаний, он занимался своими, вполне весомыми. То самое всемогущее существо, которое преследовало его всю жизнь с момента рождения, в которого он верил тысячелетиями и приказа которого он не мог ослушаться, сейчас сидело перед ним. Бог буквально устроился за столом и начал перебирать бумаги, словно не обращая на нас никакого внимания. Всемогущий Отец, что-то бубня себе под нос, хмурился и выкидывал какие-то записи. Чувства Каса однозначно были нестандартными и весьма неоднозначными. И я его прекрасно понимала. Ведь, веря в кого-то бесприкословно так долго, невозможно спокойно смотреть на это недоразумение.

Я чуть дёрнула губами, будто в попытке поджать их: «Буду рада, если Кас разочаруется в Чаке. Так мы получим чуть более реалистично настроенного ангела, что всем только на руку. С того момента, как Кас перестал верить в Бога, он начал больше помогать Винчестерам. Возможно, в жизни это сработает так же, как и в сериале» – думала я с тоном исследователя или учёного, ставящего теории.

«Так стоп», – кислород окончился в комнате вместе с этой мыслью, – «Чак ведь слышит это, да?»

Я подняла испуганный взгляд на мужчину за столом. Тот всё продолжал вчитываться в текст, надев какие-то неровные и заляпанные прямоугольные очки. И ни единого неожиданного вздоха, ни единого внезапного движения. Чак продолжал сидеть на пятой точке, будто бы ни о чём не знает.

Услышав за спиной шаги Сэма и Дина, перешёптывающихся о чём-то, я, наконец, отмерла. Направившись к тому самому месту, куда указал Чак, я решила сделать вид, что этих размышлений не было. Слышал о них мой будущий собеседник или нет – не важно, если создать видимость, что вообще не думал о таком. Короче, я решила просто взять пример с Чака. Даже если он что-то знает, его реально это не волнует. Жить бы мне так же спокойно…

Дин опёрся спиной о ближайшую стену, вглядываясь в Чака исподлобья недоверяющим, изучающим и каким-то даже обиженным взглядом. Сэм же подошёл ближе ко мне и, слегка коснувшись моей головы на мгновение, сел на другой стул рядом. Подвинувшись вместе со стулом ближе к такому же неуверенному младшему, я прочистила горло, поёрзала и сдавленно начала:

– Итак… Кхм… – боковым зрением глянув на Сэма и поймав его подбадривающую улыбку, я почувствовала в себе хотя бы какие-то силы продолжить, – Чак. То есть, хм… Бог.

– Зовите меня Чаком, – он поднял на меня взгляд, наконец, оторвавшись от записей, – Другие имена уже поднадоели.

– Эм… Да… – я постаралась согласно и уважительно улыбнуться, надеясь, что глаза не выдают всё моё беспокойство. Левая рука сама собой взяла вторую, начав привычно поглаживать большим пальцем углубление в ладони. Спокойствия для ровного дыхания мне не хватало, но этой крохи было достаточно на то, чтобы продолжить говорить, – Чак, мы приехали сюда, чтобы договориться.

– Понятное дело. Не драться же.

Когда его губ коснулась обворожительная улыбка, я постаралась сделать всё, лишь бы не подумать о том, какой же ужасный у Бога юмор. Лишь бы он не услышал мои мысли. Молясь, чтобы старания были не напрасны, и до моего опасного собеседника не донеслись очередные неуважительные мысли, я на секунду закрыла глаза, сосредотачиваясь на ощущениях большого пальца левой руки на ладони правой. И только когда мысли и эмоции стали сменяться чуть медленнее, мой голос зазвучал в тихой комнате вновь:

– В общем, – смотреть на смешного худощавого мужчину со снисходительными глазами было до одури страшно, поэтому я опустила взгляд на свои сцепленные руки, – Я понимаю, ты хотел создать здесь тот сюжет, который придумал изначально. Но ведь ты должен быть Всевидящим, а значит, уже должен знать будущее. В таком случае, тебе уже понятно, что твой сценарий потерпит сильные корректировки. И, возможно, ты даже видел, что в будущем тебя должны были убить Винчестеры вместе с их сыном Джеком, – до меня донеслись какие-то шорохи у стула Сэма и за своей спиной, где стояли Дин и Кас, но глаза так и не нашли сил подняться на них, – Но тут появилась я. И, как видишь, я уже ломаю любые сюжеты. В этом мире не работает ни тот план, который считают правильным ангелы и демоны, ни тот, где Винчестеры всё останавливают. Точнее, ты мог бы всё вернуть назад, – наконец, я подняла взгляд на Чака, говоря со всей серьёзностью и пониманием, – Ты мог бы воскресить Лилит и открыть Врата. Ты можешь вообще всё.

– Всё из того, что вы можете вообразить, да – Чак кивнул так спокойно, будто это было банальностью.

Вроде бы, мы нормально сидели. Так что я уже не так тряслась, продолжая:

– Короче, ты способен на всё, что угодно, – я старалась опираться на самолюбие Чака. Возможно, так он прислушается ко мне, – Значит, ты можешь, как и небесные, пытаться вернуться к предрешённому сюжету. А можешь придумать что-то новое. Например, другой счастливый конец.

– Читатели не любят счастье в финале, – тот покачал головой, – Им нравится смотреть на отчаяние или неопределённость.

– Но ты же знаешь, что даже тот финал, который был бы без моих вмешательств, похож на счастливый. Пусть Дин и умирает в конце, они с Сэмом должны встретиться в Раю. И никто не может не посчитать это плохим концом.

– Да, таким концом я горжусь. Казалось правильным развить героев настолько, чтобы они сразились с Богом и одержали победу, – по его лицу расплылась горделивая улыбка, а глаза блеснули, – Я готов пожертвовать жизнью ради прекрасного.

На секунду Чак показался мне обычным эгоистичным человеком. Но потом, когда на его лице появилось то же слегка скучающее и безумное выражение, я отогнала эту мысль прочь. Нет, он не был человеком. Но очень хорошо косил под него.

– Значит, можно придумать и другой счастливый финал, которым можно гордиться, – я чуть приподняла уголки губ, – Например, можно воспользоваться моей персоной. Не зря же я появилась в этом мире. Можно построить сюжет на этом… – задумчивое выражение лица Чака добавило бы мне неуверенности, если бы я вдруг не вспомнила, какой вопрос хотела ему задать, – Кстати. Почему вообще я в этом мире? Благодаря тебе я здесь?

Учитывая, что никто ранее ничего не мог мне сказать про моё перерождение, то логично предположить, что причину знает тот, кто должен знать вообще всё. В этом и суть Бога. Все называют его всевидящим и всезнающим, а значит, мне нельзя упускать такой шанс и не потешить собственное любопытство. Для меня уже давно причина появления здесь не столь интересна, поэтому я не пыталась отыскать ответы. Но всё же, я буду рада, если мне откроют глаза.

Чак держал кулак у подбородка, сильно хмурясь. Он даже не посмотрел на меня, когда бросил:

– Не знаю. Я тут не при чём.

Вот так просто. Как будто это вообще не важно.

Я застыла, не ожидая такого. Казалось вполне логичным, что Бог ответит на мои вопросы. Часто в историях попаданцев в конце они встречали Божество и узнавали всю правду. Это было аксиомой.

Почему тогда я стала исключением?

– В смысле, – настороженный голос за моей спиной высказал все мысли вместо меня, – Ты же, мать его, Бог. Ты создал этот мир. И ты этого не знаешь?

– Да, – он кивнул, не обращая внимания на наше ошеломление, – Я понятия не имею, почему она здесь.

– Но… – Сэм хмуро вглядывался во всё такого же задумчивого Чака, ушедшего куда-то в себя, – Как?

Наконец, кулак отошёл от квадратного подбородка, а светлые глаза стали чуть ярче. Выйдя из долгих размышлений, наш собеседник посмотрел на нас уже более осознанно:

– Всё просто, – Чак развёл руки в стороны, – Она попала сюда по чужой ошибке. Если вы не знали, за смерть души отвечаю не я.

– Это понятно. В сериале было точно так же, – кивнув, согласилась я, – Но Смерть не похож на того, кто совершает ошибки.

– Как и я.

Ухмылка Чака спала тут же, как он наткнулся на скептичный взгляд Дина, стоящего в другом конце комнаты прямо напротив него. Это и хорошо, потому что слушать подобные шутки было весьма страшно. Они вызывали во мне море сомнений, которые любой Бог уже давно бы учуял.

– А за вознесение души тоже отвечает Смерть? – поинтересовалась я, чувствуя удивительную смелость, – Типа, умерев в своём мире, я перешла в его руки?

– Чисто формально да, – он кивнул, сузив глаза, – Но так как я могу воскрешать, то у меня ко всему этому тоже есть доступ. В любом случае, если ты хочешь узнать больше о твоём попадании сюда, то лучше спроси у Смерти. Потому что я ничего не знаю.

– Ещё бы найти его, – протянула я, возведя взгляд в потолок, – И не в разгар Армаггедона.

– Просто закажи пиццу, и он сам к тебе придёт.

Мы встретились с Чаком понимающими взглядами. Всего секунду наши глаза были сцеплены, а в комнате господствовала тишина. Как вдруг комнату разразил наш хохот. Чак схватился за живот, а я сложилась пополам. Вот эта шутка была неплохая.

Сэм и Дин, с широко разинутыми ртами наблюдали, как их подруга смеётся вместе с Богом над какой-то шуткой. И все они, даже Кас, чувствовали, как рамки адекватности потерялись где-то далеко. Боковым зрением заметив ошеломление в глазах Сэма, я снова хихикнула, вытерла выступившие слёзки и улыбнулась ему так, будто ничего не произошло. Сэм захлопнул рот. А Дин, на которого я тоже решила взглянуть, не смог даже этого.

Мы с Чаком, на мгновение замолчав и наслаждаясь приятной тишиной после громкого хохота, продолжили беседовать.

– Я подумал про твоё предложение, – посерьёзнел он.

Обстановка переменилась. От комфорта, который я чувствовала всего минуту назад, не осталось и следа. Стало неуютно и холодно, а желание сбежать отсюда росло в геометрической прогрессии.

– Да… – от волнения я поцарапала кожу на ладони ногтями, покрашенными в яркий зелёный, – Извини, что так напираю и предлагаю свои идеи. Я не имею права, ведь вообще не стою наравне с тобой…

– Нет-нет, мне это очень помогло! – Чак добродушно улыбнулся.

Пару секунд казалось, что мне послышалось.

– А? – протянула я, не позаботившись даже о том, чтобы захлопнуть рот, показывающий степень моего удивления.

Чак проигнорировал мою эмоцию, продолжая говорить, почему он вдруг решил согласиться с кем-то. Подумать только, Бог сделал так, как посоветовал ему обычный человек…

– Я понял, что ты права, и нужно уметь подстраиваться под неожиданные обстоятельства. Например, под тебя.

– А…

Я даже не знала, что сказать. Поэтому из моего горла вылетала только одна буква алфавита, подпитываема разными эмоциями. Ожидалось, что придётся долго стараться и убеждать его. Но нет, Чак согласился так, будто и до этого был готов всё поменять. «Эх, если бы всё решалось так же легко…» – дала себе помечтать я.

А вот Сэм смог продолжить разговор, уже привыкнув за этот диалог к ошеломлению настолько, что перестал замечать его:

– Тогда ты можешь… Ну… – он стушевался, теперь ища поддержки у меня. Я помогла ему тем же: мягко улыбнулась, – Попросить ангелов и демонов перестать досаждать нам или типа того?

– Да, конечно, – Чак покивал, – Я и так хотел это сделать. Мне не нравится, что Рай и Ад слишком объединились. Это неправильно, они должны сражаться друг с другом, а не против общего врага.

Он ещё раз согласился. Без каких-либо сложностей Бог решил помочь нам.

– Это… Хорошо?

Мы с Сэмом посмотрели друг на друга с одинаковой нерешительностью. Чак как-то слишком быстро и без особых раздумий отвечает. Да ещё и каждый раз соглашается с нами. Я не могла ожидать, что мои слова так скоро повлияют на него. Да вообще никто этого, вероятно, не ожидал.

– Это всё, о чём вы хотели поговорить?

Чак вполне спокойно и без какого-то раздражения спрашивал об этом. Не думаю, что он любил отвечать на вопросы, иначе он делал бы это чаще. Но он в любом случае готов был разъяснить нам всё, что нас интересовало. Никогда бы не подумала, но Чак и в правду вполне спокойный. В сериале он тоже не злился (если не говорить о 15 сезоне, конечно), и переносил ругань Дина и снисходительность Сэма в начале, когда те ещё не знали о его истинном лице. Весь диалог там он вёл себя, словно буддистский монах. Сейчас нас встретило то же самое. От этого я даже как-то расслабилась.

– Ну… – протянула я, осматривая всех. Сэм и Дин кивнули мне, – Наверное, да.

– Хорошо, – он улыбнулся, – Тогда я продолжу писать. Как видишь, теперь мне нужно многое подправить.

Я тут же вскочила со стула, будто тот ущипнул меня:

– Да, конечно. Мы пойдём. Спасибо.

– Не за что, – Чак махнул рукой, протирая свои очки халатом так, будто грязный халат мог помочь с жирным слоем на них.

Я мгновение глядела на него, испытывая смешанные чувства, а после направилась к выходу, не оглядываясь. Хотелось убежать как можно быстрее из этого места. И не потому, что мы находились в жилище самого Бога. Просто мне казалось, будто чем быстрее я уйду, тем больше шансов, что Чак останется при своём мнении и остановит весь этот кавардак. Словно от частоты моих шагов зависит, насколько хорошим будет наш финал.

На улице было свежо. Я вдохнула полной грудью тёплый воздух. Чувствовалась свобода и легкость, словно прямо сейчас я могла просто подпрыгнуть и взлететь. Не верилось. Правда, мне не верилось, что всё могло пройти так хорошо. Наконец-то этот кошмар закончился. Наконец-то, добравшись до бункера, я смогу наслаждаться жизнью любой фанатки, попавшей в любимый сериал.

Наконец-то у меня есть возможность начать жить, а не выживать.

Камень с небес

Дин приобнял меня за плечи, потрепав по волосам:

– Предлагаю купить пиво. Первый тост будет за Алекс, которая смогла договориться с Богом.

Я ответила только тогда, когда Винчестер отпустил меня, и я поправила свои взлохмоченные волосы. Злиться на него за это смысла не было, он не прекратит. Не помню уже, когда Дин начал так портить мои причёски и укладки, но его только больше забавило, когда я возмущалась. Поэтому сейчас я не удостоила его своего разгневанного взгляда.

– Это было не так сложно. Мне кажется, Чак и так планировал всё это остановить.

– Даже если так, мы в любом случае в выигрыше.

После этих слов Сэм толкнул меня своим плечом. Да так, что я, не удержавшись, покачнулась. Только благодаря Дину, стоящему с другой стороны, моё лицо не встретилось с асфальтом. Когда охотник, взяв меня за плечи, поставил на землю обратно, словно тряпичную куклу, я повернулась на Сэма и возмущённо воскликнула:

– Хэй! Это было сильно!

Но улыбка украшала моё лицо. А Винчестеры вообще хихикали, не сдерживая себя. Сэм первый смог проглотить смешинку и благодарно, даже слегка восхищённо сказать:

– Ты остановила Армаггедон, Алекс. И только ты смогла сделать так, что демоны и ангелы перестали пытаться вернуться к их плану.

– Напоминаю, вы бы сделали это и без меня, – я смущённо опустила глаза, не зная, как отвечать на похвалу, – И даже не задействовали для этого Бога.

– Напомни, кто нам говорил, что Сэм пожертвовал собой ради этого? – Дин делал вид, будто и в правду забыл, как он узнал об этом.

– Да будет тебе известно, что сериал на этом не закончился, – я подняла на него весёлые глаза, – После этого было ещё десять сезонов. И, как бы тебе этого не хотелось, они были не полностью посвящены тебе.

Дин схватился за сердце, а тыльной стороной второй ладони закрыл свой лоб. Чуть покачнувшись назад, он сделал вид, что падает в обморок:

– Какая трагедия! Я не переживу этого!

И пока мы с Сэмом, поглядывая друг на друга, смеялись с очередных кривляний Дина, Кас хмуро глядел на него, озадаченно сказав:

– Дин, на самом деле, не думаю, что люди могут умереть от огорчения. Только если у них есть проблемы с се-…

Дин прервал дальнейшие объяснения, положив руку ему на плечо. Посерьёзнев до невозможности, он говорил, словно врач, который выявил серьёзные проблемы со здоровьем пациента:

– Кас, думаю, тебе нужно поработать над тем, чтобы понимать человеческие шутки.

– Да, определённо стоит, – согласился Сэм, выглядя настолько же напряжённым, насколько и Дин.

– А, – Кас поднял голову и расправил плечи, будто окрылённый пониманием, – Это была шутка.

– Предлагаю начать обучать его с сегодняшнего дня, – хмыкнула я, – В любом случае, теперь у нас больше свободного времени.

– Полностью согласен! – поддержал мою идею Сэм.

Мы дали друг другу пять. Но Дин растащил нас руками в разные стороны, и, сурово посмотрев на обоих, скорее приказал, чем сказал:

– Но сначала выпьем.

– Без проблем, – я пожала плечами.

– Только я не буду снова тащить тебя до твоей комнаты, Дин.

Охотник хмыкнул, будто не обращая внимания на недовольство брата:

– Ты должен был уже давно привыкнуть, Сэмми.

– А ещё тебе придётся тащить нас двоих, – неожиданно сказала я, вызвав ошеломление на лице обоих Винчестеров, – Что? Мне кажется, мы заслужили хорошую пьянку.

Дин улыбнулся, легонько ударив меня по плечу:

– Моя школа.

Сэм только тяжело вздохнул, подходя к Касу, стоящему чуть сзади, и благодарно улыбаясь ему:

– Спасибо, что хотя бы ты не пьёшь.

– Если хочешь, я мог бы к вам присоединиться, Сэм, – ответил тот, – Но мне не доставляет это такого удовольствия, как людям.

– Ты можешь с нами выпить?! – взревел Дин, – Почему ты не делал этого раньше?

– Ну…

– Ты в любом случае не смог бы увидеть его пьяным, – заметила я, спасая ангела вместо него самого, – Для того, чтобы Кас напился, он должен выпить весь магазин с алкоголем.

– Весь… Что?..

Сэм и Дин ошеломлённо посмотрели друг на друга, округлив глаза. И я бы посмеялась с их забавных реакций, если бы неожиданно за моей спиной не послышался странный звук. Я развернулась, осматриваясь. Мои глаза заметили странный тёмно-фиолетовый камень. Его края были неровными, словно его только-только достали из горы. В свете дня он переливался так, что создавалось впечатление, будто внутри, под твёрдым слоем что-то двигается. Словно там есть вода, очень медленно кружащаяся в разные стороны. Заинтересовавшись, я сделала несколько шагов в сторону камня и присела, разглядывая его с разных сторон.

Как вдруг тёмно-фиолетовый цвет начал постепенно светлеть. Я с любопытством наблюдала, как камень превращался сначала в пурпурный, потом в обычный фиолетовый, а следом стал похож на аметист. Свет, неожиданно начавший выделяться из него, упал на ближайшее окружение: одинокую машину, стоящую на парковке, меня и мусорное ведро, находящееся в двух метрах. Винчестеры стояли чуть дальше, так что до них свет не доставал. Но, казалось, это было делом времени, потому что постепенно странный камень становился ярче. Мне стало интересно, что же будет дальше. Детская любознательная частичка внутри меня зажгла искру в моих глазах и подняла такое любопытство, что я не могла остановиться предполагать, что же будет дальше. Меня до невозможности впечатлял этот необычный камень, и хотелось уже скорее узнать, как ещё он сможет удивить меня.

Когда предмет приобрёл уже лавандовый цвет, кто-то за мной крикнул:

– Алекс!

Моего плеча коснулись. Но я не дёрнулась. Всё внимание было посвящено камню. В нём всё ещё что-то переливалось. Оно блестело и ходило туда-сюда, а за ним следовали мои глаза, словно за камнем в руках опытного гипнотизёра. Я любила фиолетовый, он довольно долго был моим любимым цветом. И сейчас, смотря на этот камень, я чувствовала, что моё обожание к этому цвету возрождается. С новой, какой-то необъяснимой силой, я чувствовала восхищение, направленное на камень.

Он был прекрасен.

Что-то оттолкнуло меня назад. Я упала на асфальт и прокатилась по нему, останавливаясь только из-за рук, в которые врезалось моё тело. Но я даже не удосужилась посмотреть на обладателя тех ладоней, которые крепко держали меня за плечи. Вместо этого мои глаза были устремлены на Дина, который с ужасом вглядывался в меня. Но я не понимала: «Что не так? Что его напугало?».

Никто не успел мне ответить, потому что неожиданно камень стал белым. А лучи, излучаемые им, полностью поглотили Дина. Мы зажмурились, чувствуя, что если не сделаем это, то будем ослеплены. Когда же я через пару мгновений открыла глаза, то увидела уже совсем другую картину.

Нет. Нет…

Только не снова!

Не дыша, не оглядываясь, не думая, я подползла к Дину прямо на коленях, прислушиваясь. Он дышал. Вместе с тем, позволила себе вдохнуть и я.

– Дин? – я вглядывалась в его открытые бессознательные глаза, – Дин, ты как?

Его зрачки дёрнулись. Они глянули в несколько сторон, и в итоге остановились на мне, сфокусировавшись. Я положила руку на его грудь. И хоть казалось, что понимание происходящего у Дина появилось только сейчас, я чувствовала себя чуть спокойнее, когда моя рука поднималась вместе с его вдохами и опускалась вместе с выдохами.

– Дин? – послышался взволнованный голос Сэма за мной.

Он открыл рот и вдохнул чуть глубже. Я ждала, держалась, чтобы, наконец, услышать голос охотника. Все звуки пропали вокруг нас, и оставался только Дин, собиравшийся, кажется, как-то пошутить. Уголки его губ чуть приподнялись, лицо расслабилось, а брови двинулись в порыве изобразить какую-то эмоцию.

Но неожиданно они опустились. Вот так, в один момент мимические мышцы вообще прекратили двигаться. Грудь вновь чуть приподнялась, но уже слабее, тише. А потом случилось то, что, казалось, остановило моё сердце.

Дин закрыл глаза.