Царский писец

Глава 1

Гни спину перед начальниками...

и будет процветать дом твой.

Когда не сгибается рука для приветствия,

плохо это для противопоставляющего себя начальнику.

"Наставления Птаххотепа"

Ладья, благоухающая ливанским кедром и сандалом, скользила вниз по Великой Реке не только благодаря течению и гребцам, но и прохладному попутному ветру. Всегда попутному. Магическому.

И не важно, что лодкам, идущим навстречу, ветер дует то в бок, то тоже почти попутно. С тех пор как в свите сына Ра Аменемхета появился седовласый парень Афарэх, паруса его флотилии всегда надуты.

Пришлось даже модернизировать ладью-флагман, одолженную дедом для представительности, ведь изначально на ней не было паруса, только двенадцать вёсел для гребцов. Мачту установили позже и почти никогда не пользовались, гребцы отлично справлялись и без неё.

Афарэх осмотрел крепление и сказал, что хорошо, что не пользовались. Мачта упадёт от настоящего ветра. Амнемхет полушутя предложил взяться за модернизацию, а Мерикара подозвал его и настойчиво попросил (приказывать он уже не мог, теперь юный маг ему не служит) удивить сына Ра.

Откуда такой молодой парень родом из деревни знает, как сделать мачту, к чему крепить балки? Что нужно сделать растяжки из прочных верёвок с механизмом для компенсации растяжения?

Задача вдвойне непростая, ведь Египет не славится корабельными соснами, но парень сумел сделать составную опору для парусов. Точнее, две: уже имевшуюся лишь переделал, избавился от жёсткого крепления к днищу, а ещё две небольших поставил как крылья, раскрывающиеся в стороны. Не лисели, а отдельные мачты.

Действительно удивил. Воистину, Небесная Ладья.

Царским детям эта конструкция показалась запредельно сложной, но работники мастерской (не судостроительной, обычные плотники Элефантины), кажется, уже привыкли работать с бывшим личным писцом Мерикара и понимали его с полуслова.

Остальные корабли, не такие внушительные и быстроходные, они изначально ходили под парусами чтобы хоть как-то поспевать за стремительным флагманом.

Сейчас маг остановил дуновение ветра взмахом своего волшебного жезла. Устроил полный штиль, чтобы лодочникам стало проще причаливать.

Царские внуки (авт.: в реальности считается, что дети, но ради возрастного рейтинга книги степень родства изменена) пожелали посетить Нубет, что переводится как «город золота», а много позже будет называться Ком-Омбо. Культовое место, где больше других почитают Себека, бога-крокодила (егип.: «оплодотворять» или «объединять»).

Если верить Нефрусебек, бог лично явился к ней во сне и приказал ей и её брату Аменемхету посетить его храм. А проводником должен стать мальчика-маг, усвоивший Книгу Открытия Врат. Без его помощи божественным детям не войти в святая святых храма.

- Почему именно в этот храм, сестра? - спросила Аменемхет. - В Нубет храм маленький. Не лучше ли будет вернуться в столицу? Наш божественный дед уже почти достроил гораздо более величественный дом бога, твоего покровителя, в Шедит (авт.: Крокодилополь).

- Такова воля Себека, - ответила она коротко, словно не хотела признаться в том, что выдумала эту историю.

Много позже храм в Ком-Омбо будет перестроен, так что никто уже не увидит настоящие врата, ведущие в преддверие Дуата, где и предполагается встреча принцессы с её ниути, богом-покровителем.

Это одновременно и волнительно, и страшно. Даже от встречи с божественным дедом Нимаатра бывает не по себе, а тут настолько возвышенное существо лично пожелало видеть пред собой женщину, пусть и из царского рода.

Аменемхет призвал седовласого мальчишку-мага, чтобы тот дал разъяснения, почему нужно посетить захудалый провинциальный храм. Если верить собранной информации, у него есть некоторое понимание замыслов богов.

- Старые храмы более намоленные, потому в них лучше чувствуется присутствие божества.

- Что за слово такое, «намоленные»? - недовольно спросил принц. Он не радовался, тому что приходилось демонстрировать, что в чём-то уступает наджесу (авт.: простолюдин).

- У всего есть ка. У предметов, у слов и даже у мыслей. Когда произносятся песнопения в честь божества, когда оно являет себя или часть своей силы почитателям, когда преданные верующие обращаются с мольбами к богу - всё это порождает ка. Оно застревает в стенах, в полу, висит в воздухе. Священное место становится всё более и более священным. Там расстояние от мира людей до божественного гораздо меньше. Стена между мирами тоньше, - мальчишка говорил так, будто пересказывает что-то. Словно припоминает прочитанное ранее и переводит на понятный непосвящённым язык.

А то и вовсе догадывается, что Нефрусебек хочет создать легенду без присутствия жрецов, близких к столице и к царской свите.

Афарэх выглядел спокойным, но всем своим видом давал понять, насколько ему не хочется выполнять это распоряжение. Впрочем, и отказаться он не смеет. В нём нет ни малейшей толики почитания царской семьи как богов. Он лишь проявляет покорность перед их земным статусом, правом казнить и миловать, и не более того.

Аменемхет спросил его прямо, признаёт ли он в нём будущего правителя? Ответил дерзко, с толикой страха, но не посмел соврать:

- Прости, сын царя, здрав, жив, невредим, - он низко поклонился. - Не смею лгать тебе, пусть правда и горька. Пока что для тебя «сын Ра» - это просто титул. Я не вижу в тебе ни течения хека, ни сехем. Думаю, что во время церемонии интронизации ах Хора снизойдёт в тебя и наделит всем этим.

- Во мне нет ка? - испугался Аменемхет.

- Что ты! Как такое может быть? Ка есть у всего. Даже у трона, на котором ты сидишь. Просто его форма не та, что сможет воспринять семь ка бога Ра, дабы в дальнейшем ты предал его людям.

- А ты смог бы? - царский сын нехорошо прищурился.

- Воспринять, скорее всего смог бы. Впрочем, это многим доступно. А вот исполнить главную жреческую функцию царя - передать её Двум Землям и всем существам на ней - нет, такое мне не под силу. Это удел избранных богами, правящей династии.

Аменемхет понимающе покивал и, кажется, удовлетворился ответом, но не его сестра. Ей такой ответ не понравился.

- Скажи, молодой маг, а я могла бы получить такую способность?

Брат так глянул на неё, что только та, кто с детства держала его в ежовых рукавицах, могла бы даже не заметить почти убийственной остроты его прищура.

Некоторые музыканты, создающие звуковую завесу, дабы никто не мог подслушать разговора, впервые немного сбились с ритма, от чего всем остальным стало понятно: они услышали!

- Для богов нет ничего невозможного, - ответил седовласый. - Но ты должна понимать, что ка женщины иное по свей природе. Если боги пожелают, то могут наделить тебя ещё и хека. Они сами обладают и хека, и хемуст ибо андрогины от природы. Возможно, если бы так случилось, то твоя законность как правителя стала бы даже более божественной и богоподобной, чем у любого мужчины на троне.

Афарэх покосился на музыкантов, потом на наследника и претендента на трон и добавил, неловко улыбаясь:

- Я родился в деревне. Что я могу знать о божественной природе царской власти?

Ни брат, ни сестра, ему не поверили. Такое знание мало кому недоступно. Чтобы так рассуждать, надо обладать очень высоким уровнем посвящения. Таким, которое позволяет войти в алтарную часть любого храма, где на стенах написаны священные тексты. Не каждому жрецу подобное дозволено, не говоря уже о том, кто «родился в деревне».

Оттого Аменемхет напросился пойти вместе с сестрой, хоть и не получил приглашения напрямую. Кажется, он даже не верит, что Себек явился во сне к Нефрусебек, чтобы отдать приказ.

Хоть Нубет и не маленький город, от него веет провинцией. Местный градоначальник не то скуп, не то беден, но его дворец царские отпрыски посчитали недостойным, чтобы дать им приют даже на пару ночей. Они установили свой походный шатёр рядом с его резиденцией, а вся многочисленная свита, включая молодого проводника в царство богов, разбили лагерь вокруг его здания, потерявшего остатки величия на фоне царской палатки.

Даже храм самого Себека не производит впечатления, хотя бы сопоставимого с храмами Элефантины.

Что в Нубете действительно масштабно, так это мастерские бальзамировщиков - они мумифицируют крокодилов, чтобы продавать их паломникам.

Когда эти мумии отправятся в Дуат, с ними можно передать сообщение богам. Своего рода почтовые голуби. Это не уникальная особенность культа Себека. Ибисы передают послание Тоту, кошки - Бастет. Да в той же Элефантине при храме Хнума выращивали баранов не просто так. Хотя, там масштаб много меньше.

Мастерские по производству мумий и кладбище крокодилов находятся довольно далеко от города, не меньше двух километров. Однако ветер дует так, что вся незабываемая ароматика достаётся именно дому номарха. И перенаправление ветра, подобно тому, как это делал Афарэх в путешествии, не поможет: эта вонь въелась в стены, в землю...

Именно этот критерий стал основным для выбора места, где встать лагерем, развернув шикарные шатры.

- Не рассчитывайте ночевать здесь, - довольно нахально сказал Афарэх, встав поближе к жаровне, в которую бросили немного ароматической смолы.

Даже то, что шатёр пропитался ароматами, не помогало избавиться от тошнотворного воздействия местного воздуха. Недавно в палатку заходил номарх и главный жрец Собека и оставили этот нездоровый дух, испортили атмосферу. Такое ощущение, что местные используют дерьмо крокодила вместо ароматических масел и конусов.

- Ты же сам слышал великого жреца: в его храме нет никакой двери, - недовольно сказал Аменемхет, загоняя ладонью дым от жаровни себе в нос.

- Скрывает или сам не знает - мне не интересно выяснять. Кому ты доверяешь больше: своей сестре, передавшей тебе прямое указание, или высохшему вонючке?

Мужчина покосился на сестру. После их разговора, в котором Нефрусебек выразила интерес к хека, это уже вовсе не вопрос доверия к словам о каких-то там дверям. Он чувствует угрозу как будущий правитель.

- Когда Апоп открывает свою пасть, а солнце-Атон ныряет за горизонт, открываются врата Дуата. В это время всё, связанное с хека имеет наибольшую силу. Так что или идём сейчас, или просто забудьте, - Афарэх говорил вроде бы и с уважением, но всё равно как-то оскорбительно, словно детей отчитывал.

- До заката ещё далеко, - выразил своё неудовольствие Аменемхет.

- Нужно подготовиться, - Афарэх не принял попытку саботажа от того, кого устраивал вариант забыть.

- Так иди, и подготовь всё к нашему прибытию! - наконец-то в голос вернулись повелительные ноты. принц даже сделал указующий жест рукой.

- Не мне нужно готовиться, а вам. Тело хат останется в мире людей. Нужно будет отделить шуит или аху - я не знаю, что ждёт бог-крокодил. А вы с сестрой умеете это делать?

- А ты? - лицо Аменемхета, и так не самое приятное, презрительно скорчилось.

- Приходилось, - туманно ответил молодой, но уже седой маг. - Придётся и вам научиться, если желаете прийти на аудиенцию к Себеку.

- Разве путешествия ба в мир снов недостаточно? - Нефрусебек задала резонный вопрос. - Почему ты не упомянул этого варианта?

- Как прикажете, владыки. Я всего лишь выполняю ваш приказ. Желаете путешествовать с помощью ба, так тому и быть, - вроде и с поклоном сказал, вроде бы и вежливо, но всё одно неприятное чувство осталось у принцев.

- Поменьше дерзости! - Аменемхет вспылил.

- Как прикажет сын Ра, - седой юноша опустился на колени и так и стоял, не поднимая головы.

«Болван! - прошипела Нефрусебек на ухо брату. - Мы сейчас в его власти. Он покорный только напоказ. Хочешь остаться в Дуате?»

- Афарэх, объясни! - женщина сказала это ласково, но тон всё равно был приказным.

- Я полагаю, что у бога есть для вас какой-то дар, который ба не может воспринять. Иначе он сказал бы то, что следовало, ещё в том сне, в котором ты получила повеление, дочь Ра. Возвращалась ли ты из сна с ранением или с каким-то предметом? Во снах всякое случается, но на теле это не отражается. Чаще всего, - парень вспомнил посеревшие волосы поклонников Упуаута.

- Расскажи подробнее, - почти хором потребовали отпрыски царя, жив здрав, невредим.

- Мир многомерен, и чтобы с ним взаимодействовать, боги создали человека таким же многомерным. Есть слой физических взаимодействий с миром - для этого у нас есть тело хат. Есть пласт духовный, божественный, мир идей... Для всего есть свои части тела. Как глаза для того, чтобы видеть свет Ра. Ушами этого сделать не получится.

- То есть ба не способен воспринять дар?

- Душа-птица носит разум по мирам, куда телу нет доступа. Его можно призвать, пленить, поделиться с ним информацией. Но... - Афарэх осёкся.

- Говори, - Нефрусебек догадалась о чём он хочет сказать и дала понять, что брата не стоит стесняться.

- Если Себек пожелает наделить тебя хека, то ба не способен его подхватить и принести в тело. Это противоречит его природе.

- А шуит может?

- Не зря же есть должность смотрителей тени. Она восприимчива к ка вещей и колдовства. Шуит есть не только у предметов или тела, но и у ба, ах и ка тоже.

В глазах Аменемхета зажглись огоньки зависти. Нет, он завидовал вовсе не сестре, которую божество пригласило для дарения, хотя, что уж говорить, и этому завидовал. Ведь этот подарок двойного назначения: это не просто наделение некими способностями, но ещё и возможностью легитимно править Двумя Землями!

Главная зависть всё-таки не к сестре, а к «обычному деревенскому мальчишке», как этот молодой маг сам говорит про себя. Сын Ра не обладал такими знаниями, как он, хоть ему и были доступны все учителя и все свитки цивилизованного мира.

Он всегда предпочитал охоту скучным занятиям письмом и счётом. Не любил выводить каламом пиктограммы, предпочитая держать в руках красивое оружие.

При мысли о чудесном оружии его рука невольно легла на рукоять меча, который подарил ему Мерикара, правитель Нома Лука. Ему служил Афарэх, и вероятнее всего, меч имеет непосредственное отношение к знаниям этого мальчишки. Форма меча из небесного металла совершенна нетипична для бронзового оружия. От него веет иным миром.

Зависть сменилась опасением, когда Аменемхет заметил, что как только он коснулся меча, наблюдательный мальчишка в ответ коснулся магического жезла на своей шее.

Он конечно сразу же отвёл руку, видимо, сделал это, не задумываясь, а когда мысль догнала действие - исправился.

Любопытно. Схватился не за кинжал, имеющийся у него (никто не смеет покуситься на него, сделанный из небесного металла), а именно за жезл. То есть это более грозное оружие?

- Скажи, Афарэх, а ты мог бы навредить человеку магией? - сын Ра не привык сдерживаться, так что озвучил то, что пришло ему в голову.

- Вам, родственникам царя? Разве это не будет смертным приговором самому себе? - удивился молодой маг.

- Я спросил не о намерении, а о возможности, - продолжил Аменемхет, хоть сестра и смотрела на него осуждающе.

- Что-то вроде убрать воздух от твоих царственных ноздрей? Вряд ли. Впрочем... Могу изменить его состав на вредный. Благодарю за идею, - этот наглец посмел поклониться. И что самое странное, он говорил серьёзно. Никакой издёвки!

- Ты же умеешь управлять ядовитыми тварями пустыни. Мог бы наслать их на нас? - не отступился Аменемхет.

- Мог бы. Только что быстрее: маленькие лапки скорпиона или твой меч, способный снести голову до того, как я моргну?

- Верно... А дальше они потеряют контроль и пойдут по своим делам, - принца эта мысль успокоила. А эмоции парня никак не изменились. Видимо, уже обдумывал этот вариант.

- Кроме ветра, какими силами природы ты можешь управлять? - Нефрусебек вступила в разговор, но поинтересовалась более нейтрально.

- Любыми, наверное. Я не ставлю своей целью убийство или непомерное обогащение. Ты беспокоишься о том, смогу ли я защитить себя и вас? - он вопросительно посмотрел на принца, а тот смежил веки, густо намазанные кохлем, давая понять, что тоже идёт. - Разве не стоит полагаться на покровительство Себека, пригласившего тебя? Мы все ничтожны перед силами богов.

Такой ответ подействовал по-разному на брата и сестру. Аменемхета он успокоил, а Нефрусебек, напротив, стала более нервозной.

- Я слышал, что шуит может отделяться от тела, но даже придворный маг-целитель моего деда Нимаатра этого не может, - Аменемхет посмотрел на мальчишку с недоверием.

- При свете тень привязана к хат, - не смутился юный, но уже седовласый маг. - Пора бы нам идти в храм Себека. Возьмите побольше воинов, наверняка постараются нас не пустить в святая святых, - удивительно, как не живший при дворе человек может играть своим голосом. По форме выглядело так, будто он приказывает царским детям, но интонация не оставляла сомнений в том, что это просто совет.

Однако, не воспользоваться им было бы глупо.

***

Перечить детям царя, невредим, здрав, жив, не решился ни верховный жрец, ни номарх. Последнего, кстати, и самого не допускали в алтарную часть храма.

К тому же, вся царская семья хоть и не является воплощением богов, но в жреческих ритуалах участвует. То есть они жрецы самых высоких уровней посвящения, их не зазорно впустить в любые храмовые помещения не только в силу высокого светского статуса (насколько светской может быть власть в теократическом государстве), но статуса религиозного.

Со мной вот вышли некоторые затруднения. Пришлось показать фокус, чтобы не оставалось никаких возражений, что меня там ждут: воспользовался подсказкой Аменемхета и мы втроём вошли в храм сквозь строй почётного караула, составленного из змей и скорпионов. Кроме нас они (по моей указке) никого не подпускали, даже самых приближённых из охранников.

Точнее, они делали вид, что боятся - мы с ними неплохо поладили, я сделал им небольшие подарки в честь знакомства. Амулеты, отгоняющие ядовитых тварей. Бывалые воины, не боящиеся честного и даже подлого нападения, с опаской смотрят на этих мелких существ.

Как я узнал от них, разоткровенничавшихся во время попойки у костра, сейчас им работается намного легче, чем в столице. Царственный дед запретил брать с собой всю огромную свиту друзей-товарищей, которые вечно отираются вокруг принца.

За ними нужен глаз да глаз: они с улыбкой могут подлить яд в питьё подопечного. Хуже змей по характеру и такие же скользкие. А вот Аменемхет считает, что отлично разбирается в людях, и потому допускает к себе только верных друзей.

Я понял, что они намекают на какую-нибудь магическую вещицу, способную показать злые намерения или «хотя бы» яд в кубке, но я упорно делал вид, что не понимаю намёков: вдруг в какой-то момент этот прибор на меня укажет? Всякое бывает.

А прямо они не решились попросить.

Честно говоря, я не понимаю, чего это царские внуки такие напряжённый. Себек - это бог-крокодил, а не то зелёное бревно с зубами из Реки. Он благожелателен к людям, защитник богов, а страшный облик ему нужен, чтобы отпугивать силы зла.

Святилище довольно просторное даже при том, что сам храм относительно мал. Всё дело в том, что в нём находится часть бассейна, в котором плавают крокодилы. Не весь, стена проходит над ним, деля на две части - ту, что освещается лучами Ра, и ту, что находится в тени святилища храма.

Да и не так-то просто сделать бассейн крытым: самый крупный крокодил едва может развернуться в части, что выступает наружу: метров восемь-девять на вид, хотя, вроде бы, нильские до таких размеров не дорастают.

Откормили, наверное. Хлебушком с мёдом. Даже странно, что он до такого размера дорос и не помер раньше. Его реально кормят всякой человеческой пищей, видимо потому, что уверены, что это уже не речное чудовище, а воплощение божества. То есть не ест рыбу и животных, а предпочитает то, что вкусно людям.

Кормления мы не застали, но снаружи по краям бассейна, со стороны ближе к ниломеру (бассейн связан с ним по принципу сообщающихся сосудов) стоят золотые, серебряные и алебастровые блюда именно с такой пищей: в основном хлеб, овощи и фрукты. Мясо и рыба тоже есть, но в сыром виде совсем мало, в основном всё приготовлено со специями. Она почти мгновенно тухнет в египетском климате, но крокодилам это вроде бы даже нравится (авт.: распространённое заблуждение).

Интересно посмотреть, как это всё запихивают в рептилию, которая по идее плотоядная и предпочитает живое. Особенно любопытно, как поят вином, стоящим тут же.

Я в Ком-Омбо будущего не бывал, только видел картинки, когда решал, стоит ли тратить время на дальнее путешествие на юг страны. Так и не решился. Одним из факторов, побудивших отказаться, было то, что сохранившийся храм не столь древний, эпохи Птолемеев. Потому и не узнаю сейчас ничего.

На фотографиях в основном колоннады были, а сейчас их нет совсем, стены прямые, но высокие. Естественно, покрыты надписями и рисунками, но опять же не смогу сравнить, насколько они совпадают.

Скорее всего, другие, ведь сохранившийся храм двойной, Себек делит его с Гором. А тут только бога-крокодила. Хотя, есть изображение и Гора тоже. Или это Ра? Нужно подойти ближе, чтобы рассмотреть подписи, а сейчас не до этого.

Благодаря Книге Открытия Врат я отлично чувствую, где находится дверь в иной мир. С противоположной от изображения человека с головой сокола стороны.

- Здесь не так уж и темно, - Аменемхет указал на мою тень на каменном полу.

- Когда солнце опустится к горизонту, стены рассеют тени, - я принялся стелить циновки, взятые специально для важных людей.

Я-то парень деревенский, и на полу полежу. Не простыну, наверное. С тех пор, как во мне проснулся хека, ни разу не болел.

- Нужно будет лечь, закрыть глаза, а дальше всё будет зависеть от ваших способностей и от желания Того, кто ест, одновременно спариваясь (авт.: один из эпитетов Себека) видеть вас.

Послушались. Альтернативы-то я не предложил.

- Сначала попросим Владыку восточной горы, дающему взойти солнцу, принять нас. А потом слушайте и делайте, как я говорю.

Ничего особенного не творил с детьми царя, не применял хека. Сначала рассказал, как полностью расслабиться от ногтей на пальцах ног до кончиков волос. Потом раскачивали точку восприятия. То есть то же самое, что я проделывал в гробнице Пен-абу. Другой методики у меня нет.

До заката оставалось около часа, так что пришлось постараться. Нефрусебек довольно быстро поняла, что нужно делать, а вот её брат оказался не таким терпеливым, и это ему очень мешало.

Пришлось начать тихо бубнить подобие гимна, а скорее простой речитатив, но вибрирующим голосом, чтобы экзальтированный, но нетерпеливый сын Ра проникся мистическими настроениями и настроился на нужный лад.

Нараспев я декламировал чистую околесицу, вроде такого «О, Заострённые зубы, Тот, кто любит грабёж! Подскажи сыну и дочери Ра как найти путь в обитель твою, что расположена на Восточной горе».

Хорошо ещё не стал расспрашивать меня, почему мы идём к Князю востока на закате, а не утренней заре. У меня и ответа-то толкового нет.

Уж не знаю, это мои речи помогли собраться принцу с занозой в заду или Себек помог, приглашая его, но едва солнце начало заходить, я почувствовал, что в форме шуит покидаю тело. А когда солнце почти-почти исчезло, заметил и две другие тени.

- Не отходите далеко, - «сказал» я царским детям, от чего они вздрогнули.

Мой «голос» они не узнали, да и тень не похода на меня в новой жизни. Всё-таки это существование нематериально, значит, и душа принимают ту форму, которая соответствует моему «я». А египтянин Афарэх - это не я. Не больше, чем одежда или конспиративная личность, созданная по шпионской легенде. Я тут работаю под прикрытием, как говорят о полицейских, внедрённых в преступную среду, в голливудских боевиках.

- Что нам делать? - голос Нефрусебек я тоже не узнал. Более грубый, с хрипотцой.

- Теперь-то и вы должны видеть Дверь, - я указал теневой рукой на светящийся прямоугольник на стене.

Он был частью рельефа, на котором изображались последовательно сразу несколько версий творения мира.

Первая сцена изображает, как Себек в образе крокодила в короне из страусиных перьев и бараньих рогов выползает из предвечных вод Нун, а потом из его рта появляется Нил. Чтобы не напрягать фантазию, объяснение дано иероглифами.

На второй картине он вылезает из Нун и откладывает яйца на берегу, что тоже соответствует рождению мира.

Между этими двумя картинами и изображена сцена, где Себек сопровождает ладью Ра как воин-охранник.

Врата являются частью этой сцены, ведь солнечная ладья, то есть солнце, перемещается из мира людей в Дуат.

- Так вот, что ты имел в виду!

Я проследил за теневым пальцем Аменемхета. Он указывал на наши тела, лежащие на полу. Не знаю, что видел он, а в моём теневом зрении разница действительно грандиозная: они с сестрой как светлячки на фоне костра на моём фоне. Сила их душ не идёт ни в какое сравнение с моей. Видимо, не зря магичил без устали, тренируя волшебную мышцу.

Сехем (или мангу, как говорили колдуны Нубии) растёт от постоянного применения магии.

- Значит, дверь вы тоже видите, Ваши Высочества? - я не стал комментировать соотношение сил не в их пользу.

Шуит Нефрусебек уже стола рядом и тянулась теневой рукой к проходу в иной мир. Хотя, с чего я это взял? Неизвестно, куда приведёт эта Дверь. Может, просто окажемся на улице, за этой стеной, если Себек не пожелает нас принять.

- Будет лучше, если мы коснёмся друг друга перед тем, как входить. Так будет больше шансов оказаться в одном и том же месте. Если вы, конечно, не возражаете, Ваши Высочества.

Как и в предыдущих случаях, проход не был чем-то особенным в смысле ощущений. Просто место мгновенно изменилось.

Глава 2

Мы увидели ту же сцену, что изображена на стене: божественный крокодил откладывал яйца на берегу Реки. Мир выглядел как сумерки, довольно тёмные и мрачные, но река вполне себе узнаваемая: Нил. Хотя нет, я ошибся. Это не сумерки, а предрассветное время - если в мире людей солнце уходит за горизонт, то здесь только поднимается. Вот ответ на не заданный вопрос, почему нужно идти к Князю Востока на закате.

- Поля Иару, - прохрипел Аменемхет, увидевший заросли тростника у реки и мириады птиц, устроивших в них гомон.

Я в этом сомневался: не соответствует описаниям: должна быть железная стена вокруг нас, поля пшеницы, бирюзовая сикомора. Дворец Осириса, в конце-концов.

Аменемхет осматривался с открытым ртом, и только потом увидел крокодила, сопоставил сценку с барельефом в храме и плюхнулся на колени. Нелепо у него получилось, сразу видно, что не привык кланяться. Хотя, мне ли об этом говорить.

Нефрусебек последовала примеру брата.

- А ты почему не кланяешься? - раздался голос позади. Я бы описал его как величественный, но не готов потому, что всё портил какой-то странный дефект. Или акцент.

- Готов поклониться тебе, Себек, - я развернулся и склонил голову, но на колени не упал. Это не тот бог, перед которым я могу пасть ниц. - Однако не проси меня кланяться какому-то демону. Или что это это за безмозглый зверь?

- Наблюдательный. Не удивительно. Поднимите головы.

Только теперь у меня (и у царят) появилась возможность рассмотреть божество, стоящее прямо перед нами.

Честно говоря, я ожидал увидеть что-то вроде крокодила Гены из старого мультфильма, но нет. Весьма величественное создание, внушающее трепет и желание всё-таки преклониться перед ним. Едва удерживался от этого.

Царские внуки так и не смогли подняться с колен, но спины больше не гнули, так что тоже смогли насладиться видом своего покровителя.

Я бы не сказал, что у него прям крокодилья голова, а тело пропорциями человечье, хоть и много крупнее. Кожа у него светло-коричневая, но светлее, чем у крокодилов, обитающих в Реке. По фактуре как человеческая, гладкая.

И голова не совсем как у нильского крокодила. У того нос и затылок в одной горизонтальной плоскости, а у божества более антропоморфная. Глаза не на темени, а спереди. И человеческие уши выставляются из-под немеса.

На голове корона как на изображениях, и регалии в руках тоже имеются: уас и анх. Из какого они материала - мне непонятно. Что-то божественное, наверное. Не дерево и не металл.

Что меня удивило - он босой.

Идёт по «нильской» илистой грязи, ступни слегка утопают в ней, но остаются чистыми, ничто к ним не прилипает - ни ил, ни влага.

Как и в канонической иконографии мы меньше его, причём значительно.

- Я готов исполнить ваши желания, - сверхъестественное существо сразу перешло к делу. - Но не твоё.

Кто бы сомневался, что последняя часть фразы относится ко мне.

А с другой стороны, чего бы Себеку, не имеющему отношения к моему призыву, вмешиваться в дела других богов?

- Верно, - прокомментировал он не произнесённое вслух. Мысли только промелькнули, я их даже чётко не сформулировал, но ему этого оказалось достаточно.

Крокодилья морда, но носящая след разумности, повернулась к Нефрусебек:

- Небесная Ладья Великого Ра уже отправляется в путь. Мне нужно спешить. Так что ешьте, царские отпрыски. Плату я возьму с вас позже.

Я не сразу понял, что он хочет им скормить. Оказывается, крокодильи яйца. В принципе, то, то они необычные, что в них нет маленьких крокодильчиков - это было понятно сразу. Не зря же мои спутники приняли сценку за творение мира.

Это что-то вроде того сехем, который мне скормила Сехмет когда-то. Тоже сгустки энергии. Видимо, именно так бог-крокодил дарует хека деткам фараона.

Только вот я считаю, что зря они не спрашивают, какова плата.

Едва такая мысль промелькнула у меня в голове, страшная, но величественная морда повернулась в мою сторону:

- Иди по этой тропе, - он укзал уасом, куда мне следует направиться.

Готов поклясться, что ещё недавно тростник рос сплошняком, и там не было никакой прорехи, и уж тем более тропы. Не просто протоптанной, а выложенной камнем. Видимо, чтобы я, дурак, не свернул не туда.

- И верно: дурак, - с весельем произнёс Себек. Он говорил, не шевеля ртом. Пасть лишь чуть-чуть приоткрывалась, но не хлопала, как кастаньеты в процессе говорения. - Пока ты на тропе, никто не посмеет тебя тронуть.

- Благодарю за защиту, - я поклонился и поспешил уйти. Не облекая в слова, бог излучал это своё желание так явно, что я не мог его не почувствовать. Поспешил исполнить прихоть или необходимость. Не моего ума дело, конечно, но уверен, что время в этом мире течёт аномально.

Прежде чем скрыться в тростнике, оглянулся посмотреть, как едят крокодильи яйца Их Высочества.

Судя по отрывающимся ртам, идёт какой-то разговор, но я не слышу ни звука. Впрочем, меня это ни капельки не удивляет. Эти слова не для меня. Так даже лучше - меньше знаю, крепче сон. Не хочу быть втянутым в борьбу за престол. Такие мелкие мошки, как я, в такой грызне должны умирать стаями, даже если просто подвернулись под руку. От случайности.

Я ожидал, что тропа приведёт меня к Джехути или Сехмет в одной из её ипостасей, но совсем не ожидал такого исхода довольно долгого пути: видимо, я сделал круг (не уверен, возможно в этом мире и идя прямо можно вернуться к начальной точке).

Ничего, что должно быть в Полях Иару я так и не увидел: ни дворца Осириса, ни работников в полях пшеницы и ржи колоссальной высоты. Только камыш, такой высоты, что едва можно различить небо над головой. Возможно, всё это и было, но из-за зарослей я ничего не разглядел.

Тростник расступился, и я увидел Аменемхета и Нефрусебек, пятящихся от крокодила, чей приплод они только что поглотили. Не подрались, деля яйца, и то хорошо.

- Твоё Высочество, меч по прежнему с тобой! - выкрикнул я, и царский сын не растерялся. Довольно ловко, будто проделывал это уже тысячи раз, отсёк голову чудовищу одним точным взмахом. Меч слегка сиял при нанесении удара. Его скорость упала совсем немного, почти не почувствовал сопротивления плоти.

Аменемхет не верил в свой успех. Смотрел то на теневой меч, то на обезглавленное тело крокодила, то на свои руки.

- Отличная работа, Твоё Высочество. Чисто и профессионально, - похвалил я и перевёл взгляд на Нефрусебек: - Тот, кто любит грабёж (авт.: эпитет Себека) не сказал, как нам выйти назад?

Его самого нигде не было, так что пришлось спрашивать у пожирателей яиц.

- Сказал, что ты знаешь, - испуганно пролепетала женщина.

- С чего бы? Я здесь впервые, - признался я. - Поздравляю с обретением хека, - поздравил я как бы между делом. Но не забыл склонить голову. - Теперь вы готовы занять трон вашего деда.

Аменемхет не очень обрадовался сказанному. Ревнует. Подозревает сестру, опасается конкуренции.

- Как нам выйти? - истерично прокричал будущий царь.

- Нужно найти дверь и войти в неё. Она должна быть где-то рядом. Мы же сквозь дверь вошли, - сказал я вещь очевидную для мира людей, но в этом может быть всё, что угодно. И неугодно.

- А если не найдём? - дрожащим голосом уточнил Аменемхет.

- Значит, недостойны. Боги всегда посылают испытания, чтобы убедиться, достойны ли люди их милости. Кстати, Твоё Величество, ты бы потренировался наполнять шуит меча полученной силой. Тот крокодил отдал почти всю силу вам, - я осмотрел тени, чтобы убедиться в этом. - Следующий враг может быть не такой податливый.

- Как это сделать? - масса желания и рвения, но ноль понимания.

- Ты в форме шуит. Легко представить, что меч - это часть тебя, продолжение руки. Включи воображение и заставь силу, как кровь, течь и через меч тоже.

Понятнее объяснить я не мог. Так себе совет, заставить кровь течь по своей воле, будто все так всегда делают. Дело не в примитивности языка, а в том, что египтяне, кроме некоторых врачей, плохо понимают анатомию. А функции органов и вовсе представляют себе иначе.

Что до речи, так мы же в мире богов, здесь слова не просто набор звуков, а ещё несут и смыслы. Да это вообще речь только по форме. И та для меня неопределённая: то русская, то египетская. Но это не имеет значения, именно так я воспринимаю слова собеседников, а двое из них уж точно не могли знать языка моей прошлой жизни. Третий - бог - мог, наверное.

- Покажи, - потребовал принц.

Я показал на своём кинжале, тоже железном, но это никак не помогло Аменемхету.

- А что мне делать? - Нефрусебек долго не решалась задавать вопрос.

- Я не знаю, - мой честный ответ её шокировал. Неужели думают, что мне известны все тайны мира? Ну, знаю пару фокусов, и что с того?

- Или не хочешь сказать? - зло прошипел Аменемхет, хватаясь за меч. Вообще не испугал: пока он не справится с тем, чтобы сделать его заряженным магически, не вижу опасности для себя. С того момента как исчез Себек, я самый сильный сгусток хека в округе. Он даже поцарапать меня не сможет такой ковырялкой.

- Надломи тростник и сделай из него скипетр сехем, - посоветовал я.

Это одна из царских регалий, связанных с властью и контролем. Символизирует могущество, о чём и говорит его название. «Сехем» - это «сила» или «форма», связывает скипетр с представлениями о душе, где сехем - одна из форм.

Этот ритуальный предмет как раз связывают с соцветием тростника, но надо напрягать фантазию, чтобы провести такую аналогию, ведь выглядит он скорее как весло или лопатка.

В символическом смысле он что-то вроде подтверждения полномочий. Если визир держит в руках скипетр сехем, значит он обличён властью, говорит не от своего имени, а от царского. Один из многих, наряду с херп - скипетра управляющего или аба - командира. Внешне они почти одинаковые, даже иероглиф для них один и тот же.

Честно говоря, я сомневался в том, что Нефрусебек преуспеет, но она меня удивила. Впрочем, в Дуате вряд ли растёт обычный тростник. Из него вышло нечто, подобное моему магическому жезлу: кажется, что взмах им делает разрез на самом пространстве, когда без пяти минут маг наполняет его силой, дарованной Себеком. Насколько помню, я приложил немало усилий, чтобы научиться пользоваться жезлом, а дочь Ра справилась за минуту.

Она мои инструкции, данные Аменемхету, поняла и реализовала на практике. И принялась обучать брата. И в этом превзошла меня меня: тот тоже быстро справился, сдав зачёт рассеканием тростника.

Он тут тоже не одинаковый - есть почти обычный, а есть насыщенный энергией. Так вот он справился и со вторым, а его наставница сменила волшебный инструмент на более могущественный.

- Куда нам идти? - спросил довольный собой принц.

- Туда, - я указал на другой берег реки, кишащей крокодилами.

Сам берег пустынный, там нет ни растительности, но железной стены, как в рассказах о Дуате. Впрочем, и река должна быть без живности, в ней даже рыбе водиться не положено.

- Ты издеваешься?! - заверещал ещё недавно уверенный в себе вояка.

- Ничуть. Присмотрись и ты сам увидишь врата на том берегу, - я повторно указал на светящееся силой строение, на которое указывал мой дар, приобретённый после прочтения Книги Открытия Врат.

Я и сам себе не поверил: железная стена появилась! Врата не на пустом месте, а именно в ней.

Царские внуки, судя по тому, что перестали видеть во мне врага, тоже увидели и поняли, что я не подшучиваю над ними и не имею намерения их разозлить.

Так и хотелось оставить их тут, уйти одному. Но нельзя, теневой кожей чувствую на себе взгляд могучей сущности. Хоть мы и не видим Себека, но он за нами по-прежнему приглядывает, наблюдает, как мы проходим его испытание.

- Как нам переплыть на тот берег? - Нефрусебек говорила обеспокоенно. Крокодилы в реке не маленькие.

- Я же из деревни. Тростниковые плоты вязать обучен. Его Высочеству Аменемхету придётся потренироваться в обращении с мечом ещё какое-то время, - у меня в уме непроизвольно всплыл образ мальчишки с палкой, сражающегося с крапивой.

Вообще-то, нет. Даже за таким неблагородным занятием он не производил впечатления пацана. Сохранял гордую осанку и выглядел относительно благородно. Ничего не скажу про черты лица, мы же тени, шуит, но думаю, что так даже лучше, ибо он излучал серьёзность.

За время заготовки материала для плота, пришлось выдержать несколько сражений с птицами, свившими гнёзда в зарослях.

Кстати, их яйца тоже необычны и сродни крокодильим - сгустки силы, но не такой чистой, а хаотической. Ни Аменемхет, ни Нефрусебек не смогли их переварить, а я справился, но ничего в плане усиления они мне не дали. В общем, гадость.

Трудно сказать, кто был более продуктивен в отражении нападения птиц. Скорее всего, Аменемхет, но и его сестра не намного уступала. Махала самодельным оружием со всей самоотдачей, так что немало птиц хаоса погибли от её руки.

Я сосредоточился на том, что умею лучше всего: на защите. Ограждал не в меру разошедшихся царственных воителей, когда они от души махали режущими предметами. Даже позволил себе пару раз прикрикнуть, когда они начали расходиться в разные стороны, увлекшись относительно лёгкими охотничьими трофеями. Всё-таки я не настолько могуч, чтобы удерживать зону безопасности на большом радиусе.

Они не рассердились, по крайней мере виду не подали. Моя роль им была очевидна, так что вставали ближе друг к другу и продолжали отбивать нападение слуг Сета. Я боялся, что он сам появится, но, должно быть, ему сейчас не до нас - он же защитник Ра в борьбе с Апопом. Да и основная масса птиц, должно быть, там же. На нас нападали не тысячные стаи, да и успокаивались относительно быстро.

Высоко в небе тоже шёл бой, но рассмотреть его трудно - солнце в Дуате не менее яркое, чем в мире людей, ведь по легенде это оно же и есть. Правда не просто диск, а плывущее на Небесной ладье. Мне даже показалось, что я что-то такое увидел. А вот насчёт гигантского змея - в этом нет сомнений. Апоп огромен, не нужно смотреть прямо на солнце, чтобы его разглядеть.

Мы то и дело поднимали головы, когда в небе начинался очередной бой, оповещавший о напряжённости схватки звуками обычного, земного сражения: крики, стук оружия - всё имелось. Впрочем, тут может быть как и с речью - всё переводится на то, что мы лучше воспринимаем.

Зрелище настолько впечатляющее, что однажды мы едва не стали жертвой крокодила, который воспользовался тем, что мы зазевались, и подкрался к нам незаметно.

Аменемхет, как он объяснил, почувствовал злые намерения и проколол голову водной твари насквозь.

Созерцание сражения в небе придавало нам энергии, и спустя пару часов (по ощущениям), грубый плот был готов. Совсем грубый.

Сначала я навязал снопы небольшого размера, потом их соединил между собой. Вёсла точно такие же, из пучков тростника, ведь рядом не было деревьев. Точнее, я всё-таки увидел сикомору за тростником, но как к ним пройти - непонятно. Погружаться в заросли страшно, а тропа, по которой меня направил Себек - исчезла. Да и она только по форме - дерево. Возможно, нам при всём старении не удастся и листик сорвать с этой бирюзы.

Как не хотелось немедленно переплыть реку, но пришлось ждать пока гиппопотамы не отплывут прочь. К счастью, у них было какое-то дело, и они не задержались надолго рядом с нами. Попутно ещё и крокодилов распугали - те тоже предпочли не связываться с самым злобным и опасным существом в долине Нила. Видимо, и в Дуате дела с ними обстоят точно так же.

Если мы в Дуате.

Мы забыли про рыб. Точнее, их же не должно быть, если верить легендам. Оказалось, что в потустороннем мире они весьма и весьма агрессивны, при том, что размеры имеют весьма внушительные. Нападали на наше утлое судёнышко яростно. Сначала старались его перевернуть, а потом, не преуспев, разрушить.

Больше всего неприятностей доставил электрический сом. Когда, например, нильский окунь пытался утопить плот, Аменемхет просто-напросто нанёс колющий удар сквозь тростник плота и попал в голову огромной рыбине. Не убил, но у той пропало желание продолжать попытки добраться до нас.

А вот электрическая тварь огрызнулась так, что Аменемхет потерял сознание. Не уверен, как правильно назвать его состояние, ведь он сейчас и есть форма сознания. Не умер - точно. Если вообще уместно говорить о смерти в царстве мёртвых.

Сом всё-таки сдох, послужив отвлекающей вкуснятиной для своих чешуйчатых собратьев, - на него, раненного, тут же набросились другие рыбы, окрашивая воду в кроваво-красный. Он огрызался, но, видимо, у него, кровоточащего, села батарейка, не смог отбиться от голодных рыбёшек, многие из которых гораздо меньше него.

Если бы мы не существовали сейчас в форме почти невесомых теней, вес которых определяется нашим представлением о нём, то скорее всего плот не выдержал бы нас. Рыбы его достаточно сильно подрали, он почти превратился в пучок плывущей по реке соломы.

Я даже замочил ногу, которую едва не схватила рыбина. Огромная, но, к счастью, с маленьким ртом. Видимо, не хищная, раз не смогла прихватить моей духовной плоти. Да и я не промах - насадил её на кинжал, который держал наготове.

Пока мы преодолевали расстояние около километра, течение снесло наш плот ещё на два-три. Грести пучками травы не очень-то удобно, да и Нефрусебек явно неопытна в этом деле. Впрочем, такими «вёслами», как у нас, и старый рыбак справился бы ненамного лучше.

- Предлагаю приготовить рыбу, пока его высочество Аменемхет без сознания, - я приподнял за хвост тилапию. Судя по тому, что у неё нет головы, я очень вовремя убрал из воды свою ногу. Есть твари и поопасней этого большого, но не зубастого карасика.

- Разве шуит едят? - Нефрусебек удивилась.

- Разве вы не отведали уже крокодильих яиц? - задал я встречный вопрос. - Не каждый день выпадает шанс отведать плоти существ из мира богов. А врата никуда не денутся.

На самом деле там, в пустыне врата стоят одиноко. Они не часть храма или какого-то строения - просто дольмены, покрытые орнаментами. Стена есть, но она словно отодвинулась: расстояние до ней сейчас точно такое же, каким казалось с того брега. А ворота, к счастью, остались на месте. Не хватало ещё за ними бегать по пустыне, не имея возможности догнать.

Тилапию я грубо разделал, порезав на несколько кусочков своим кинжалом. Оставил только самые филейные кусочки, остальное отнёс подальше от места, где мы причалили, чтобы не привлекать к себе никаких тварей пустыни. Рыба около полуметра длиной и не меньше трёх килограммов по весу, так что думаю, что всем троим будет достаточно.

В качестве топлива для костра использовал лодку. Для её постройки мы старались выбирать не самый сочный тростник - он тяжёлый и не такой плавучий. Сухой же и рубится проще. Только вот теперь он впитал воду, и пригодного осталось не так много, но всё-таки был. Хватит, чтобы приготовить мясо на открытом огне - плот-то тоже не маленький.

От поистине божественного аромата рыбы проснулся и спящий принц.

На вкус рыба оказалась не хуже, чем на запах, и, кажется, в отличие от птичьих яиц, полезна для духовного тела. Себя я не смог оценить, а вот в царских детях сехем стал насыщеннее.

Косвенным доказательством может служить то, что в Аменемхете взыграла дурная удаль, и он накинулся с мечом на крокодила, отбившегося от общей стаи на лежбище.

Хоть крокодильчик небольшой, не больше полутора метров, но лёгкой добычей стать не пожелал. Сражение вышло эпичным: меч не мог с первой попытки пробить насыщенную силой шкуру, так что пару контратак он провёл. Правда, опытный охотник был к ним готов. Более того, ждал, когда добыча разинет пасть, чтобы вогнать меч прямо в мягкое нутро.

Победитель зачем-то забрал голову и лапы, будто сможет унести их из мира богов и ушедших предков.

К сожалению, идти вдоль берега нельзя из-за того, что на нём лежало много крокодилов, которых не смог отогнать магией - это не рептилии мира людей, их простые заклинания, основанные на объявлении себя богом, не пугают. Они самих богов-то вряд ли боятся.

А пустыня - это царство Сета. Песок здесь рыжий, почти красный. И естественно кишит разными тварями. Кстати, на скорпионов магия вполне действовала, они стаями разбегались от меня и Нефрусебек - пришлось научить её, как противостоять ядовитой мелочи. Её скипетр-сехем, сделанный из местных материалов, вполне подходил для такого рода магии, а вот шуит моего земного магического жезла - не очень.

К сожалению, змей никто из нас двоих не мог победить, но тут в дело вступал Аменемхет, разящий мечом ползучих гадов. Его ловкость в этом деле поистине удивительна, и без ложной лести могу сказать, что он неоднократно спасал наши жизни. Он не только разил видимых тварей, но и тех, кто коварно прятался под песком, повторяя то же, что сказал про крокодила: чувствовал зые намерения. Надо будет вести себя поосторожнее с ним, следить за мыслями.

Пару километров, на которые нас отнесло течение, мы проходили не меньше двух часов - приходилось соблюдать осторожность.

- Что ж, дети Ра. Вы прошли испытание. Найти хорошего проводника - это тоже часть силы правителя. Я доволен, - сначала мы услышали голос Себека, а потом появился и он сам. Вышел с противоположной стороны Врат.

Я не чувствовал, что там есть проход, но на то он и божество, чтобы превосходить способностями и могуществом. Мало ли, какие ещё существуют механизмы, доступные творцам древнеегипетской вселенной.

- Ты прав, - обратился он ко мне, в очередной раз подслушав мысли. Я не совсем понял, о чём он, но полагаю, что он подтверждает то, что египетские боги творили свою вселенную, а бог иудейский - свою.

Я недостаточно синкретически мыслю, чтобы такое принять. Где тут Эдемский сад? Где дерево познания Добра и Зла? Змия вижу, вон он в небесах сражается с другими богами, пытаясь не дать солнцу вернуться в мир людей.

- Всё, что я обещал вам, будет исполнено, - Себек снова говорил с Аменемхетом и Нефрусебек. Я не слышал их договора, бродил по тропе, на которую он меня поставил. Скорее всего, о наделении их силой, особенно женщину - теперь она полноценное магическое существо, и в некотором смысле даже ближе к богам, ведь в ней есть одновременно и мужская и женская сила. То есть как творец она более «божественна». Впрочем, эти кавычки для сознания египтян не нужны. Они же буквально воспринимают царей воплощением Гора в том же смысле, как Апис - воплощение Птаха (авт.: в более поздние времена - Осириса).

Сам по себе бык не божество, но его вместилище. Так же и египетский царь не является личностью Гора, но его воплощением. Как телевизор или смартфон не является теми людьми, не содержит в себе личности всех тех людей, которых можно увидеть на экране.

- Ответ на твой вопрос я не дам. Не хочу вступать в конфликт с Сехмет и Джехути. Найди ибисоголового в Гермополе, - пасть Себека закрылась, и он указал нам на выход. Ткнул уасом в поверхность врат, и я почувствовал, что проход открылся.

Я ушёл первым, после меня - Аменемхет, а Нефрусебек видимо ещё о чём-то беседовала со своим покровителем около двух минут по земному времени. Впрочем, в мире божественном это мог быть и час, и месяц, и миг.

Глава 3

Честно говоря, я очень сильно занервничал, когда шуит вернулась в хат, в тело из плоти и крови, лежащее в мире людей.

Всё от того, что первое, на что упал мой взгляд - это лапы и голова крокодила, которые царевич прихватил с собой. Потом заметил, что у царевны в руке тоже скипетр могущества, но я уже паниковал тогда и не концентрировал на нём внимания.

Плоть крокодила (если она у него была) превратилась в яшму. Зеленовато-коричневая, с тёмно-серыми прожилками. Голова выглядела очень реалистично, но с первого взгляда не оставалось никаких сомнений, что это не просто окраска такая, а реальная яшма. (авт.: камбаба)

А ведь я жрал окуня и птичьи яйца! Кто при нынешнем уровне хирургии избавит меня от этих пробок в пищеварительной системе? Даже диагноз-то не смогут поставить.

Значит вот как закончится моя жизнь?

Сел на циновке, не обращая внимания на царских детей, тихонько переговаривающихся между собой. Видимо, обсуждали приключение и перспективы. Хвастались трофеями. Я не прислушивался, не до их планов. Кстати, они тоже ели мясо иномирных тварей, так что, возможно, им и не стоит строить никаких планов дальше чем на пару дней. И тот только будет состоять из одного пункта: умирать, корчась от боли в животе.

Никаких проблем я не почувствовал. Сделал несколько движений животом, словно Бадия Масабни (авт.: египтянка, изобретательница танца живота). Ничего. Ни звяканья камней друг о друга, ни боли - пережёванная плоть наверняка должна бы стать острыми иглами.

Пощупал живот, глубоко надавливая - всё мягко, никаких камней не прощупывается.

Царские внуки не сразу, но поняли, в чём причина моего беспокойства. Смотрят на принесённое из иного мира совсем иначе. Тоже животы щупают.

Я вынул нитку из шендита и прошёлся ею меж зубами - наверняка между ними должны застрять кусочки рыбьей плоти. То есть камня?

Не знаю, как это всё работает, но плоть оставалась плотью до тех пор, пока находилась у меня во рту. Как только я вынул нитку, она превратилась в каменную. Но не яшма. Не могу понять, что это.

Впрочем и скипетр в руке Нефрусебек тоже не яшмовый. Из того, что я знаю, больше всего похож на турмалин - очень чёрный, блестящий. Но не он, скорее всего. Во-первых, слишком большой кусок, хотя, он же не природного происхождения. Во-вторых, нет в нём структуры дерева. Хотя, надо расколоть, чтобы убедиться, но кто ж мне позволит.

Да и вообще, странно как-то подбирать земные аналоги тому, что принесено чудесным образом через врата между мирами, нарисованные на стене.

А дальше пришли жрецы, чтобы проводить ритуалы, необходимые на рассвете. Вовсе не удивительно, что именно в это время суток мы вернулись - дверь между мирами приоткрылась бы и без показного жеста Себека.

Едва были продемонстрированы яшмовые части крокодила и сехем, как началась форменная суета. Жрецов набежало видимо-невидимо. Было много свидетелей тому, что мы не вносили ничего такого с собой в святилище, так что рассказ о приключениях на той стороне они восприняли как истинную правду.

Аменемхет подарил им одну лапу, покупая их лояльность. Всё-таки кто-то же должен будет подтвердить то, что способностью править страной и его, и Нефрусебек наделили боги лично.

Что лапа не сотворена людьми опробовали на крокодилах, плавающих в бассейне - она обладала над ними странной властью, делала их послушными словам жреца.

Я не отсвечивал, не вмешивался, никак не комментировал рассказ Аменемхета и Нефрусебек, но всегда оставался рядом, чтобы кивать в нужный момент: «Да-да, его высочество был неподражаем! Я даже впал в ступор, наблюдая как он разит этих чудовищ с удивительной грацией и лёгкостью. Я пробовал проткнуть шкуру крокодила, но не смог. А он отсёк голову одним движением меча», - говорил я как только важные люди оборачивались в мою сторону с вопросом во взгляде.

Довольные, все отворачивались и продолжался рассказ.

Как я и думал, всё произошедшее сводилось к тому, что Себек благословил и подготовил к интронизации этих двух достойных и теперь уже магически одарённых детей Ра.

Способности к хека Нефрусебек продемонстрировала зажиганием и тушением лампы освещения рядом с бассейном. Ничего не произносила, просто взмахнула жезлом, который не выпускала из рук. На жрецов это произвело правильное впечатление, ошибиться невозможно.

На колени не упали, сохранили достоинство, но они дрогнули, им очень хотелось пасть ниц. С огромным трудом степенные дядьки побороли в себе это желание, возникшее не из-за почтения к принцессе, а к богу, которому они служат. Ведь если источником силы правителя является Себек, то и его жрецы могут выйти на первые роли. Особенно служители того самого храма, который предоставил «переговорную площадку».

Кажется, я понимаю, на кого Нефрусебек будет делать ставку на пути к трону. Точнее, уже делает.

Однако, хоть культ Себека в Ком-Омбо и значим, это не главное место его почитания. Царским внукам придётся немало потрудиться, чтобы склонить жрецов Шедит (авт.: Кродилополь, город в Фаюмском оазисе) на свою сторону. Хотя, яшмовой башки, наверное, хватит.

В Нубете мы провели долгих три дня. Царята проходили посвящения в таинства Себека, а я тем временем развлекал себя, чем мог.

Не очень комфортно, ведь ко мне приставили троих мордоворотов. Правда, они боятся меня, мелкого. Настолько, что я так и не узнал их имён. Все же знают, что по имени (рэн) маг может навести порчу. Так что зову их Первый, Второй и Третий. По росту дал имена.

Первый невысокий, но очень широкий в плечах.

Второй - по середине, а третий - самый долговязый. В остальном без особых примет, типичные египтяне. Правда, для воинов на них слишком много украшений. Ничего сопоставимого с тем массивным браслетом, что мне подарил Мерикара, но в сумме наберётся где-то с половину его массы. То есть они очень не бедные люди.

Как профессионалов их пока не оценил, они просто ходят за мной повсюду. Я прогулялся по рынку в Нубете, но ничего интересного там не нашёл. Кроме типичной продукции, еды и напитков, там всё посвящено культу Себека. Этакий туристический сувенирный рынок. Естественно, всё «благословлено самим великим жрецом». Насчёт предметов не уверен, но то, что это часть от мошеннического дохода он одобряет и получает мзду - не сомневаюсь. Вряд ли на иных условиях смирился бы с конкуренцией.

Видя троих вооружённых людей, никто не соблазнился поживиться моими вещами, хотя я видел, как обокрали одного зазевавшегося мужчину-паломника.

Испытал на грабителе новое умение: указал на него волшебным жезлом, и тот споткнулся и упал. Дальше его настиг ограбленный, но мне уже не было интересно, насколько далеко зайдёт его месть.

Мои сопровождающие и несколько торговцев, которые видели мои действия, вжали головы в плечи.

А на следующий день меня вызвали к себе дети Ра, а с ними был какой-то незнакомый мне тип. Он сразу накинулся на меня с обвинениями, что я устроил беспорядки на рынке.

- Твой рот исторгает только грязь. Так вести себя в присутствии детей Ра непозволительно. Я помогу тебе обучиться правилам хорошего тона, - я взмахнул жезлом, и тот замолк. Он забавно пародировал рыбу, пуча глаза и беззвучно открывая и закрывая рот.

- Афарэх, - кажется, Аменемхет тоже был шокирован моими действиями и снова вспомнил, что опасается меня. - Это уважаемый человек, смотритель за рынком.

- Зрение осталось при нём, он и дальше может за ним присматривать, твоё высочество. Впрочем, если пожелаешь, можно погрузить его в вечную тьму, - уж не знаю, о чём подумали присутствующие, но даже принц не решился больше возражать.

- Юный маг, - кажется, только Нефрусебек моя демонстрация не впечатлила, - можно ли снять с него это проклятие?

- Позволь приблизится к тебе, дочь Себека. Я скажу тебе на ухо, как это сделать, и ты сможешь даровать ему прощение, если посчитаешь, что он не был дерзок, повышая голос и изливая словесный понос в твоём присутствии.

Нефрусебек жестом поманила меня, а я прошептал ей на ухо магическую формулу. Однако, она не спешила ею пользоваться, хоть все прочие присутствующие смотрели на неё умоляюще. Кто-то просто хотел посмотреть на чудесное исцеление, а кто-то (особенно один) желал что-то сказать, но не мог.

В любом случае, кроме царских внуков, никто не решался открыть рот в моём присутствии до конца аудиенции.

- Мы позвали тебя вот по какому делу, - как я и догадывался, этот тип просто вылез не вовремя, причиной моего вызова было вовсе не вчерашнее мелкое происшествие. - Золотая шахта истощилась. Рудознатцы потеряли жилу. Не мог бы ты сопроводить смотрителя и взглянуть, в чём там дело?

- Сын Ра, я не совсем понимаю, о чём ты говоришь. Какого рода помощь может предоставить обычный юноша из деревни?

- Так ли? - Аменемхет погладил лезвие меча. Без угрозы, просто намекая, что знает о том, что у меня есть познание в металлах. Даже немного любопытно, что ему рассказал Мерикара, в чьих интересах было бы свалить всё на упавший метеорит. Но раз не знаю, то рот открывать не стану, чтобы не подставлять себя и его. Вдруг это просто догадка и провокация.

- Я не могу ослушаться приказа и, конечно, схожу и посмотрю взглядом стороннего наблюдателя. Просто предупреждаю, что не стоит возлагать на меня слишком больших надежд, - я поклонился.

- Ступай, - Аменемхет царственно махнул рукой. - Нахтмин тебе всё покажет.

Упомянутый низко поклонился, сложил руки крест-накрест на груди и пятясь засеменил прочь из царской палатки. Супруги так и не приняли приглашения переехать в храм или в дом номарха, живут в шатре.

Нефрусебек лично защитила палатку от скорпионов и змей, спросив у меня формулу. Она сомневалась, что нут сработает то же заклинение, что я ей сообщил по ту сторону Врат. Теперь у неё есть волшебный жезл сехем, работающий весьма и весьма эффективно. Предмет из мира богов однозначно превосходит мою самоделку, однако сила самой магии не дотягивает - в ней хека едва теплится, а я в магическом смысле весьма жирный гусь.

Рассказал ей, что чем чаще применяешь хека, тем больше магической силы, но пока не видел её колдующей постоянно.

- Нахтмин, ты смотритель за царскими золотоносными рудниками? - спросил я мужчину в возрасте. Он худощав, выглядит болезненно, и нарочито не носит ни одного золотого украшения. Скорее всего, так отводит от себя подозрения в том, что присваивает часть добытого.

Только вот обвесы из серебра и драгоценных камней для меня, наоборот, говорят об обратном.

- Да, великий маг, - он поклонился и мне, чем изрядно удивил.

Я не стал ломать легенду, ведь наверняка так меня представили царские внуки. Не выставлять же их лжецами или глупцами? Всё, что они говорят, - истинная правда, хе-хе.

- Почему ты решил, что я смогу тебе помочь? Разве шахтам не свойственно истощаться?

- Всё так, маг Афарэх. И нет так, если говорить о вверенной мне золотоносной жиле. Кажется, там завёлся демон, - он перешёл на зловещий шёпот. - Это его проделки.

Услышав про демона, Третий, шедший ближе всех к нам, споткнулся и едва не упал. Его подхватил Второй, подставил плечо.

- Это точно не ряженые, пытаются напугать тебя? - я решил уточнить на всякий случай.

- Копья проходят сквозь него, а сам он уходит в стены рудника, - мы дошли до паланкина, и Нахтмин застыл в нерешительности. Считает неуважительным, если залезет, а я буду идти рядом, но и паланкин тесноват для двоих.

- Передвигайся как привык. Вижу, что здоровье твоё уже не то, - сказал я, стараясь выдерживать добродушный тон. - Кстати, пей поменьше пива и вина, проживёшь дольше. От них твоя болезнь.

Не уверен, что он алкоголик, но желтушные глаза и выступающая правая часть живота намекают, что его печень не выдержит много ударов.

Нахтмин, благодаря за совет, поклонился так же низко, как и ранее Аменемхету, и запрыгнул на носилки.

Шли около часа, по пути развлекаясь разговором о житье в Нубете, о демоне, мешающем добыче золота.

Я чувствовал, что Нахтмин хочет спросить о Себеке и о Дуате, но не решается. Ради налаживания отношений, рассказал, что Аменемхет говорит правду - разил крокодилов мечом. А у Себека глаза не по бокам, как его рисуют, а впереди головы.

Он же сообщил немного подробностей о демоне. Сам мало что знал. И новости эти не слишком обнадёживают.

Демонов, оказывается, целых три, правда видели только одного.

Его зовут Ин-теп, он похож на павиана с собачьей мордой (авт.: гамадрил, Papio hamadryas).

- Имя? Откуда ты его знаешь? - удивился я.

- Оно, как и двух других, написано на стене. В глубине шахты есть что-то похожее на скальную гробницу или храм. И там же предостерегающие надписи. Основная жила идёт именно туда, но мы боимся работать в том направлении.

- И многих обезглавил Ин-теп? - этот вывод можно сделать по его имени.

- Троих, - вздохнул Нахтмин. - Оторвал головы как крылышко мухе.

- И позволь-ка тебя спросить, любезный, - мой голос приобрёл угрожающие нотки, - а сказал ли ты об этом детям Ра?

- Конечно! - испугался чиновник. - Они в один голос сказали, что для тебя это пустяк, о великий маг Афарэх!

Если бы меня не переполняло чувство ужаса, то я бы наверное полюбопытствовал откуда обо мне такое мнение. Я же не лез вперёд, даже наоборот, всегда предоставлял возможность Аменемхету и Нефрусебек показать себя.

Неужели задумали отомстить за это? Мелковато как-то для почти всемогущих.

И что мне делать? Сбежать? Так ведь выловят. Их тут целая армия. Это со стороны я кажусь великим колдуном, но ведь сам-то знаю, что репутация моя дутая. Если пятьсот человек попрут на меня, то при всём желании не отобьюсь. Да мне, фокуснику, и меньшего количества хватит. А ведь это только охрана царевичей. Ещё есть служители правопорядка при номархе...

Нет, сначала гляну, что там за история, потом взвешу, от чего смерть более гарантирована. Надежда есть. Если павиан - значит, к этому имеет отношение Тот. Как раз гамадрил, Хезур или Большой белый считается его воплощением. А мы с ним в некотором роде старые знакомые.

Остаток пути провели в молчании. Я затылком чувствовал напряжение, которое излучали три моих охранника-конвоира. Им ведь придётся идти со мной.

Точно!

- Эй, ухарцы. Давайте-ка мне ваши топоры. И шендиты снимайте.

Сам я сел прямо на дороге и принялся разводить чернила. Обычный медный топор против демонов не сработает, нужно его доработать. И на шендитах надпишу что-нибудь защитное. Формулы изгнания демонов, правда, вызывающих болезни, мне известны.

- Парики тоже снимайте. На лысинах вам напишу заклинания, чтобы Ин-теп не оторвал вам головы.

Работая под взглядами пары-тройки десятков свидетелей, я провозился довольно долго, но результатом был доволен.

Ещё спустя какое-то время мы прибыли к шахте, которая ничем особенным не отличалась - простая дыра в скале. К счастью, проход довольно широкий. А то я видел шахты, где добывают медь, там просто следовали за жилой, и часто вгрызались в породу лишь достаточно для того, чтобы протиснуть тело. Только ползком можно перемещаться в таких местах.

Я ожидал именно такой вариант потому, что не видел причины не убежать от сверхъестественного существа. А вот если бы это была нора, то понятно, как он оторвал голову.

- Проводи господина мага, - Нахтмин не собирался сам лезть в шахту и подозвал одного из работников, занятых промывкой породы. Работник испугался. Они все старались даже не коситься в нашу сторону, а именно этот посмел повернуться.

Камни, вытащенные с глубины дробили в несколько этапов - сначала до горошины, потом мелют на жерновах в пыль. Этот порошок промывают на наклонных желобах, доживших в неизменном виде до двадцать первого века. Я имел в виду не материл, а технологию: старатели-одиночки и через четыре тысячи лет будут точно так же отделять золотую пыль от пустой породы.

Плавильни тут нет, но это уже и не принципиально делать прямо на месте. Даже наоборот, неудобно: поблизости нет топлива для печей.

Снаружи видны несколько попыток нащупать иные жилы. Для этого камень раскаляют, разводя огонь, а потом обливают водой. Он трескается от перепада температуры, и становится легче работать. Несколько таких подпалин на скале можно увидеть, но они не стали новыми штольнями. Видимо, там ничего нет, пустая или бедная порода.

Среди работников немало пленных и преступников, судя по тому, что надзирателей очень много. А может быть из-за специфики работы - всё-таки не зерно молотят, а ценный металл добывают.

Я пытался заметить на лицах, боятся ли они демонов - слишком невероятным кажется мне эта версия. Всё-таки думаю, что тут что-то вполне материальное должно быть. Однако, проходить через стены... Может, иллюзия какая-то? Поди разберись в темноте-то.

Работники точно не боятся. Пожалуй, для них смерть от отрывания головы - это скорее избавление, чем угроза. Собственно, то, чем они занимаются - это каторжный труд как он есть. Они уже мертвы, просто казнь вот такая затяжная.

А вот охранники напряжены, это чувствуется. И смотрят больше не за работающими снаружи, а на тех, кто вытаскивает породу из штольни.

Вдруг из шахты выйдет не каторжник, а демон?

Вообще, древние египтяне выделяют два класса демонов: странники и стражи. Очевидно, что мы имеем дело со вторым типом. Они сторожат что-то ценное даже по меркам золотоносной шахты.

А демоны-странники - это те, кто вызывает болезни, они не имеют привязки к храму или какой-то другой местности. В отличие от стражей, они не только действуют в рамках приказа высших божеств, но и могут своевольничать, бродить, где им вздумается и творить «то, что случается в ночной тьме». При чём бродят они не только по миру людей, но и между мирами могут путешествовать. Совсем как я.

После десяти метров спокойного перемещения в полный рост, даже Третий не наклонялся, проход всё-таки стал узким. Не ползали на брюхе, но где-то приходилось и на четвереньки встать, и гусиной походкой пошагать.

У меня случился приступ клаустрофобии - нигде нет лесов, подпорок или каких-то иных укреплений свода. То есть немаленькие шансы, что мы окажемся погребёнными под толщей скальной породы. К чему тут демоны? И без них, должно быть, работники мрут как мухи.

И думается мне, что многие уходят единственным путём к свободе с улыбкой на лице, избавляясь от мучений.

Единственное, чем я мог себя отвлечь, - это размышлениями о том, что нас ждёт впереди. Я не чувствовал никакой магической двери (а как иначе можно забраться внутрь скалы до того, как пробьют проход в её чрево?), так что считал, что моя версия о том, что этот цирк устроили люди, притворяющиеся демонами, чтобы что-то скрыть, верна.

Ну, зачем кому-то строить храм внутри горы, да ещё той, где ведутся работы? И вообще странное совпадение - трое пропавших, жертвы, и в предупреждающей надписи упоминается тоже три «демона».

Единственное, чего пока не понимаю - как увязать оторванную демоном голову. Но ведь её никто в руках не держал. А что можно рассмотреть при свете дрожащего огонька масляной лампы? Особенно сильно он начинал дрожать при упоминании демона.

Испуганные люди убежали, оставив растерзанные тела внутри горы. И кстати, никакого запаха разложения я не чувствую.

- Это здесь, - испуганный проводник указал на надписи на стене, когда мы оказались в карстовой пещере - расширение естественного происхождения, что-то вроде пузырика воздуха внутри ноздреватого хлеба.

Ничего особенного в надписи я не заметил. Чернилами на основе сажи начертаны изображения трёх существ, страшных по мнению авторов этой мазни. Имена тоже подписаны для острастки.

Кроме собачьего павиана Ин-тепа, есть ещё Хери-бенут, изображённый в виде уродливой фигуры с человеческой головой.

Третий демон, Икенти, намалёван в виде большой птицы с чёрной кошачьей головой. По мне так даже милашка, а не страшный.

Есть ещё короткий текст, рассказывающий, что демоны сторожат огненные врата, за которыми запретная зона, где скрывался божественный образ.

Но я-то знаю, что нет там никаких врат!

Дальше текст совершенно нечитаемый, при том, что выглядит довольно свежим. Он не испорчен, а так и написан. Возможно, потому что почерк просто ужасный. Наверное, мой первый остракон, когда я перерисовывал значки, не понимая их смысла, выглядел получше. Хм... А что, если этот текст перерисован с какого-нибудь свитка, без понимания того, что написано? Очень похоже. Это объясняет нелепую фигуру одного из демонов и нечитаемость текста: свиток мог быть повреждённым в этих местах.

Я видел подобные рукописи в великом множестве. Обычно на них изображается сложное здание, а демоны стоят на страже у входа в этот храм. В нём обычно несколько помещений, охраняемых другими демоническими существами.

Судя по павиану, оригинальный текст как-то связан с лунным богом Тотом, ну, а искажённое тело демона чем-то напоминает Ра, плывущего на Солнечной ладье.

Когда из темноты выскочила фигура, крича что-то нелепое, мои спутники испугались, а мне стало смешно, до того нелепо выглядел костюм этого «демона».

Только очень впечатлительный человек мог сопоставить это чучело с демоном-павианом. Даже в темноте я не увидел много общего. Впрочем, я и не разглядывал, а взмахнул магическим жезлом, от чего ряженый упал; с его головы свалилась маска и покатилась в нашу сторону.

- Стоять! Куда вас понесло? - я осадил беглецов негромко, но строго.

Убежать они не могли потому, что выход из карстовой пещеры довольно узкий, в него надо протискиваться.

- Я что ли буду вязать это пугало? - продолжил я «негодовать», хотя на самом деле с трудом сдерживал смех. Ну как в самом деле могли обмануться такой грубой уловкой? Даже ребёнок мог бы сделать костюм получше. Единственное, чем могу оправдать шута - нехваткой материалов, а тех, кто его видел - темнотой пещеры.

Хм... А ведь им надо было что-то есть и пить. То есть где-то тут должен быть другой выход из пещеры?

Если говорить о том, какой сверхъестественный персонаж древнеегипетской религии мне кажется самым забавным, то я не колеблясь выбрал бы Меджеда. Вряд ли его можно назвать богом, скорее он демон. Впрочем, разница между ними в египетской мифологии только в наличии культа и храмов. Стали поклоняться Имхотепу - он обожествлён. Хотя, не припомню, чтобы демоны обладали разумом. Но не уверен, не так много о них знаю.

Чтобы представить, как выглядит этот спутник Осириса, вспомните как герой одного классического мультфильма с пропеллером в заднице гонял жуликов-воров белья. Вот он выглядит точно также - ноги, над которыми простыня с нарисованными глазами.

Только вот мы-то не жулики, как раз наоборот, это они переоделись и попытались удержать своё логово единственным доступным им методом - играя на суевериях и страхах перед миром богов и неправильной смерти. Это главный экзистенциальный ужас жителей плодородной долины Великой Реки. Они даже уезжать из страны боятся, потому что в случае неприятностей с летальным исходом на чужбине никто не проведёт над их телами правильных церемоний.

Однако, никто из моих спутников больше не боялся. Двоих других ряженых отловили очень быстро, и с удивительной ловкостью. Я даже не успел замахнуться своим жезлом, как воришек уже заломали мордой в пол. Их наряд, призванный наводить ужас, сыграл с ними злую шутку - они даже сопротивляться толком не могли.

Хотя, стоит признать, что если бы не скептик вроде меня, они бы преуспели не вступая ни в какое противостояние.

Тряпьё с демонов-призраков сняли, и под ним обнаружились двое оставшихся «жертв» Ин-тепа, отрывающего головы.

Осталось найти второй выход из родника и по возможности схрон похищенного. Но это уже не моя задача. Скорее всего это будут делать методом пыток, а я не хочу быть их свидетелем. Насмотрелся за время нубийского похода.

Преступники и сами понимали, что их ждёт, так что даже не стали ждать, пока их о чём-то спросят. Сами показали место, где они складывали похищенное золото и где располагается проход наружу. Эта трещина образовалась совсем недавно, так что её не заметили рудознатцы, обследовавшие местность ещё сотни лет назад.

- Я возьму себе этот свиток и это, - я не стал произносить вслух, название предмета. Никто не посмел мне возразить. Да тут и в принципе некому возражать - трое охранников и проводник. Я же не спрашивал, а уведомил.

Волшебный предмет не назвал просто потому, что не знаю, что это, но это однозначно магическая штука. Не золото и ладно. Я же не присваиваю добытое в шахте, вряд ли могут быть ко мне претензии.

Скорее всего это какая-то цилиндрическая печать, сделанная из камня или фаянса. В темноте при свете маленького огонька от лампы не могу определить. На поверхности какие-то надписи, но я не стал разглядывать, потом, при свете дня осмотрю.

Но только печати, используемые для установки личных пломб на переписке, маленькие, а то, что лежит здесь - довольно крупная штука.

- Не троньте золото, - на всякий случай сказал я охранникам. - Второй, сходи, приведи Нахтмина. А мы пока поспрашиваем хозяев норы об их житье-бытье. Откуда взяли вот это? - я помахал свитком.

Разговор, кажется, будет долгим - трое каторжников не дают сказать друг другу ни слова, перебивают.

Выбрал одного, остальным запретил говорить, взмахнув магическим жезлом, и приготовился слушать увлекательный рассказ.

Глава 4.

Никакой интересной истории я не услышал. Оказывается, эти ребята раньше промышляли разграблением гробниц. Разного рода демонов-защитников они и сами боялись до мокрых шендитов. Правда, работникам рудников, осуждённым на каторгу, никакая одежда не положена.

Когда они набрели на расщелину в скале и нашли в ней свиток и печать, завёрнутые в тряпку, то сразу поняли, что это заброшенный схрон их коллег.

Они могли бы сбежать, но у кого-то созрел план, что можно прибрать сокровища. В этой шахте попадается золото в слитках, вот на него-то они и нацелились. Песок мыть не пожелали.

Охрана в тесную нору не спускается, так что у них появилось пространство для манёвра. Грабили царя потихоньку и не имели в себе моральных сил покинуть такое доходное место.

Я дождался, когда придёт Нахтмин (насколько понимаю, он не часто спускается в штольню лично). Передал ему «демонов», а сам вместе с номерными охранниками ушёл через новый найденный проход. Через основной просто-напросто не протолкнуться, отчего-то там стало людно.

Мы оказались в любопытном месте, которое не так-то легко разглядеть, если попытаться специально отыскать эту расщелину, даже если будешь знать, что она существует. Неплохо замаскирована естественным образом: есть каменный навес, справа и слева валуны, между которыми узкий проход. Первый едва протиснулся.

Мы забрались наверх, на возвышенность, и оттуда наблюдали за суетой внизу. Военизированная охрана и надсмотрщики проводили яростный досмотр работников на предмет утаённого золота. Немилосердно охаживали палками каторжников, требуя признаться, что они в сговоре с теми двумя (третьего они ещё не видели, его Нахтмин принялся расспрашивать прямо на месте).

- Идём в лагерь Аменемхета, - недовольно проворчал я. Испортили такой вид!

С возвышенности хорошо виден и город, и храм Себека, и крокодилье кладбище, и людской некрополь. До заката оставались пара часов, и я надеялся посмотреть на заходящее солнце прямо отсюда. Возможно, прямо тут и заночевать. Камень раскалился за день, а к утру магией можно себе подсобить. Это ненамного хуже, чем спать на плетёной циновке в царском лагере или на лодке.

Однако ругань внизу, крики боли и гнева развеяли лирическое настроение. Отличный вроде бы вид, но совершенно не радует душу.

Захотелось вернуться домой как можно скорее. Домой в смысле в будущее, в этом мире с уходом из деревни у меня его нет. Высокопоставленный уважаемый бродяга.

Надо бы намекнуть царским внукам, что пора бы двигаться дальше. Только как это сделать? Ещё обидятся, злобу затаят. Казнить, конечно не посмеют, но и нарываться я не планирую. Всё-таки моя жизнь как минимум в течение всего пути до Гермополя будет зависеть от их милости.

Да, надеюсь, что для меня это будет финальной точкой путешествия. Хорошо бы найти там проход домой, подальше от этих палок и каторги.

Только вот это не было окончанием истории, а только её началом.

- Отдай печать! - услышал я замогильный голос, когда едва начал засыпать уже в лагере.

Честно говоря, я успел о ней подзабыть, ведь пока слезали со скалы, пока шли в лагерь, уже стемнело. Свита и воины уже отходили ко сну, и мы с моей троицей сильных тоже решили последовать их примеру.

Расстелили циновки и расположились вместе с военными, пожевав их хлеба и запив пивом. Нам были даже рады, ведь все знают, что я себя окружаю барьером от ядовитых гадов и стараюсь провести круг хоть и не на весь лагерь, но довольно обширный. Радиус безопасной зоны стал довольно большим с тех пор, как мне не нужно чертить жезлом непосредственно по земле. После восприятия сердцем Книги Тота, мне достаточно взмаха, а машу я с запасом.

Хоть это и работает, я для надёжности провожу и второй круг, уже настоящий, но совсем небольшой, только вокруг себя и троих соглядатаев.

Так вот демон прошёл виртуальный барьер, но упёрся в реально начерченный.

На картинке Ин-теп действительно похож на собачьего павиана, но то, что тянуло ко мне когтистые лапы, отличалось в худшую сторону. Он стоял на задних лапах, разевал клыкастую пасть. Только собачьи павианы мелкие, а эта штука даже выше меня!

От вопля демона проснулись не только мои охранники, но и часть лагеря. К счастью, никто не стал кричать, но топот стоял порядочный. Убегали прочь как жуки из-под тапка.

В воздухе отчётливо запахло страхом. Да я и сам едва не обделался от вида этого чудовища, особенно с учётом того, что между нами нет бронированного стекла, преграда-то не только невидимая, но и вовсе неощутимая для человека. Так и хочется сказать: «несуществующая», но её реальность не подлежит сомнению. Вон как это чучело об неё бьётся.

- Афарэх, делай что-нибудь! - Второй больно стиснул пальцами моё плечо и начал трясти.

- Сейчас дотрясёшься. Сотрётся линия вокруг нас, и демон пролезет, - дрожащим и из-за тряски, и из-за страха голосом, сказал я. Помогло. Перестал трясти.

- Чего ты ждёшь? - голос Третьего тоже дрожал. - Ты же великий маг! Убей его!

- Жду, когда вы успокоитесь. Будете его вязать, - пошутил я и покаялся: страха от такой шутки только прибавилось, о чём свидетельствует ещё больше испортившаяся атмосфера.

Само предложение убить демона звучит красиво, только вот такое по силам только богам или хотя бы другим демонам. Зато пленить - вполне реально.

Я решил, что стоит заглянуть в тот свиток, который унёс из карстовой пещеры. Почему демону он не нужен? Вдруг там есть подсказка, как заставить его отступить?

Не хочу отдавать ему печать. К бесполезной штуке не станут приставлять такого стража.

Только есть трудность: темно! Света луны и звёзд недостаточно, чтобы прочесть содержимое свитка.

Совру, если скажу, что мне не было страшно, но для подобной ситуации я оставался на удивление хладнокровным. И не в том смысле, что руки стали холодными от нервов (что правда - так и есть), а в том, что не паниковал, смотрел на ситуацию почти что со стороны, будто моя жизнь не стоит на кону. Кажется, начинаю привыкать к контактам со сверхъестественным.

Для начала попробовал, насколько для Ин-тепа соблазнителен магический предмет, за которым он пришёл. И вот сюрприз - демон его боится! И как он собрая её забрать, если я бы послушался и отдал её. Кстати, выходит, что не такой уж он и неразумный раз может говорить? Правда, все попытки выжать из него ещё что-то кроме этой фразы, пытаться торговаться и расспрашивать, ни к чему не привели. Этакое воспроизведение записи.

Видимо, эта печать как-то связана с изгнанием демонов, но по иронии судьбы, прежний владелец приставил демона охранять её. Скорее всего ритуал, делающий демона охранником и, возможно, освобождающий от этой повинности, описан в свитке. Почти уверен, что это что-то простое, как тот ритуал с четырьмя глиняными кобрами, который как раз защищает от подобных существ.

Я сел на циновку и попытался «прочесть», что написано на самой цилиндрической печати. Чтением в полной мере мои действия не назвать, так как читал не глазами, а пальцами. От древней жизни они у меня довольно грубые, не очень чувствительные.

Похоже, что лунный бог, с которым связан этот демон - вовсе не Тот, а Хонсу. Неприятное существо. Как сейчас помню образ из заклинания Текстов Саркофагов. Что-то там про хлеб из мужчин и подношения из детей. И эпитеты у него ещё те: «Хонсу, кто убил властителей, душит их для царя и извлекает для него то, что в их телах». «Хонсу, живущий сердцами». Словом, милашка.

Но он же из-за своего ужасающего нрава, ещё и бог-экзорцист и лекарь, если учесть, что первопричиной болезней считаются демоны. Как раз против таких существ к нему и положено обращаться. Вроде как его боятся даже боги.

Не хочу обращаться к его силам. Он сожрёт этого демона, а мне он бы пригодился, если бы пёсий павиан стал моим пёсиком, было бы неплохо. Это ответ на мои мечты об овладении боевой магией.

- Ваши Высочества, отойдите, - пришлось закричать, когда заметил, что Аменемхет и Нефрусебек вышли из своей палатки и направились в мою сторону. Ещё бы: сотни храбрых воинов трусливо убежали с поля боя. Такую суету нельзя не заметить.

- Афарэх! Негодник! Что ты такое притащил в наш лагерь? - отругал меня сын Ра.

- Подцепил заразу в золотых копях. А туда ходил по твоему приказу, мудрый Аменемхет, - ишь, он ещё меня упрекать будет.

- Мне доложили... - демон повернул голову в сторону царственной пары и Аменемхет сделал два шага назад. Как и я, он был смелее в Дуате, ведь там всё необычно и сверхъестественно, а в мире людей такое существо не ожидаешь увидеть. Пугает именно эта неправильность.

- Нам доложили, что в руднике орудовали обычные воришки, - он всё-таки закончил фразу, взяв себя в руки. - Они притворялись демонами.

Хотелось сказать: «Вот ему расскажи!», - но не грубить же царевичу.

- Я так же был в этом уверен, - подтвердил я мудрость слов Аменемхета. - Не сочтите за труд, прикажите бросить в мою сторону факел?

Мою просьбу исполнили не задавая лишних вопросов. Дрожащий человек, подошёл с противоположной стороны от демона и бросил горящую палку.

И чего я раньше не догадался поджечь магией циновку? Вон как они хорошо горят! Факел упал на одну из постелей, и она занялась почти мгновенно.

Вот в этом освещении я и прочёл текст свитка. А дальше уже демон перестал быть проблемой - именем Хонсу, Защитника и Изгоняющего духов из одержимых, Покорителя [демонов-]странников, Того, кто устраивает бойню под светом глаза Уаджет (авт.: имеется в виду Луна), я загнал его в печать, которая как оказалось и была местом его обитания. Своего рода будка для этого злобного пёсика.

Хери-бенут и Икенти уже сидели внутри. Ну, вряд ли именно внутри, печать-то не полая. Не знаю, как описать правильно. Что-то подобное вселению в предмет.

Царские внуки агрессивно насели на меня с вопросами, но я притворился, что выбился из сил и вынужден лечь спать, при этом шёпотом сообщил, что пришли соглядатаи от номарха и жрецов.

- После расскажешь. Спи пока, - Нефрусебек резко развернулась и ушла. Брат последовал за ней.

Особо ничего не стал рассказывать, просто отдал им свиток на изучение. Я предпочёл бы скрыть такой ценный предмет, да только как? Всё равно в один «прекрасный» момент придётся выпустить демона из печати, и тогда откроется, что я лгал.

Приготовился к тому, что у меня отнимут сокровище, пользуясь своей властью, но ничего подобного не произошло.

- Мы думали, какую награду тебе предоставить за помощь, - хитро прищурившись сказал Аменемхет.

- Это печать подходит как нельзя лучше, - закончила фразу Нефрусебек.

- Благодарю за щедрость, - я поклонился, чтобы они не заметили гримасу недовольства. Тоже мне, подарок. Не стали грабить, и это уже должно быть счастьем по мнению высокопоставленных лиц.

Впрочем, некоторые считают, что быть ограбленными ими - это тоже должно быть счастьем. Ведь могли бы и убить.

Я раньше скептически относился к теории происхождения государства под названием «Оседлый бандит», а теперь убедился, что она истинна. Больше десяти лет прожил в древнем мире, и вижу, что очень правдоподобная концепция.

Да, Древний Египет это уже государство, то есть право на насилие сосредоточено в одних руках, а отношения на низком уровне социума регулируются высшими слоями.

С одной стороны кажется, что в древности всё точно так же, как и в будущем: вон он суд, вон протополиция, чиновники. Есть все атрибуты упорядоченности, только выражены более прямолинейно, не прячутся за красивыми словами и иллюзорным счастливым миром, рисуемым средствами массовой дезинформации.

Однако разница есть.

Здесь даже нет мысли записать законы в единый свод, ведь те, для кого они могут быть обязательными к исполнению, не умеют читать. Все живут по маат, то есть по понятиям, представлении о правильном. Оно никак особо не формализуется, кроме нескольких заповедей, которые ещё не написаны. Книги выхода в свет дня появятся ещё лет через триста, я уточнял. Никто ещё и не думает обманывать Осириса и Анубиса магией. Не додумались до такого кощунства.

Здесь, в древности, природу власти не скрывают: нынешняя династия (как и предыдущие, и будущие) получила трон силой и так же его удерживает. Фараон, после воцарения обязан собрать армию, чтобы показать соседям, что он полноправный властитель. Насилие и принуждение не оправдывают благом для всех, разве что только историей о божественной природе фараона, ведь только благодаря ей жизнь на Двух Землях не исчезла.

Впрочем, навык карабкаться наверх слабо коррелирует с умением управлять во благо страны, а не лично себе и приближённым. Скорее, это противоположные умения. И под благом я подразумеваю лишь прочность сука на котором они сидят, а не недостижимое всеобщее счастье. Нимаатра, кажется, отчасти государственник, а вот насчёт Аменемхета и Нуфрусебек не уверен.

Так что придётся потерпеть поборы и насилие.

Словом, да, меня облагодетельствовали тем, что не ограбили. Ведь всё имущество раба принадлежит господину. То, что хозяин позволяет оставить часть принадлежащего ему в руках у слуги - это уже милость и дар.

Наместники не отбирают часть урожая у крестьянина. Он изначально принадлежит уважаемым господам полностью. Наоборот, они великодушно оставляют немного своего имущества в закромах грязной черни. Кормят их, преисполненные милосердием.

Никаких повышений налогов тут не бывает. Можно говорить лишь об уменьшении милости.

Но это лишь следствие того, что на власти предержащих законы не распространяются, даже если они записаны. Пока власть сильна, конечно же. А сила исходит не только из способности причинять насилие, но ещё и от легитимности.

Все жители Двух Земель признают право богоподобного правителя карать их и миловать, нести маат в массы, и это тоже источник того, что он имеет над ними полную власть.

Я думаю, что и Нефрусебек и Аменемхет уверены в своих силах, не видят угрозы от демонов после того, как побеждали чудовищ Дуата. Иначе не могу объяснить то, что они могут позволить владельцу такой опасной вещи находиться в своём окружении. Даже если он (то есть я) неоднократно продемонстрировал полную лояльность и покорность. Особенно в рамках теории государства-бандита.

Следующая наша остановка случилась в городе Бехдет (авт.: Эдфу), столице второго нома Верхнего Египта. Он называется Учес-Хор, «Трон бога Хора», и по площади не дотягивает до нома Лука. Совсем малюсенький, от южной до северной границы не больше двадцати километров.

Надо ли говорить, что если даже столица Земли Лука показалась царским внукам провинциальной, то это место и вовсе не оставило у них приятных впечатлений? К тому же там не осталось никаких достопримечательностей - после падения Древнего Царства гробницы разрушили и перестроили в крепостные башни, соединённые общей стеной. К настоящему времени и они уже стали каменоломней, почти полностью разрушены и растащены на блоки для новых строек. Словом, запустение и разруха.

Даже удивительно, что Хнумхотеп водил дружбу с местным номархом, состязался с ним по-соседски. Именно для того, чтобы похвастаться на охоте перед ним, мне в своё время приказали изготовить лук по прогрессивной технологии.

Возможно, зачем-то хотел подмять под себя, но честно говоря, я не знаю, что тут может быть ценное.

Следующий ном на пути нашей флотилии Нехен, что переводится как «Храм». Его одноимённую столицу и город Нехеб - они расположены на разных берегах напротив друг-друга - мы проскочили, и это доставило мне немного радости. Появилась надежда на то, что до Фив успеем добраться ещё в этом тысячелетии.

Даже немного странно, я думал, что храм Хора Нехенского, один из древнейших в Египте, царята пожелают посетить. Город тесно связан с культами царской власти, правда, подробностей я не знаю, подслушал обсуждение людей из свиты. Упоминали какой-то «царский форт». Все были убеждены, что там задержимся не меньше, чем на неделю.

Оказалось, что я рано радовался - просто правитель третьего нома сейчас находился в «священном городе» Та-сенет, она же Иунит (авт.: Эсна. В римском Египте - Латополис). Номарх сам родом оттуда и нередко посещает храм Нейт. Главный храм Эсны посвящен Хнуму (отсюда и римское название "город окуней" - одно из его воплощений), но этот храм не принадлежит только ему. Рядом с ним, точнее прямо тут же, кроме уже упомянутой Нейт, древней богини войны и ткачества, почитается Хека (не бог магии, а богиня войны - имя просто созвучно), Сатис и, что мне интересно богиня-львица Менхит, почитаемая тут как жена Хнума.

Нашлось местечко и для Хонсу и Анубиса, но этих двоих я предпочту обойти стороной.

Опять же, как и в случае с Ком-Омбо, всё, что увидел я, не смогли бы узнать и опытные археологи будущего: ничего не останется, будет перестроено в Новом царстве, а остальное - при Птолемеях. Что уж говорить обо мне - я такого не видел ни на проспектах в будущем, даже не могу толком оценить время постройки.

Пер-Хатхор (авт. Гебелелин) мы проплыли мимо, что тоже мне показалось странным - там большой некрополь который даже мои нынешние современники считают древним. Я был уверен, что почувствовавшие вкус к хека внуки царя пожелают побеседовать с каким-нибудь великим предком.

Скорее всего потому, что сам город провинциальный, так что остановку сделали в Иуни (авт.: Армант, Гермонт), в четвёртом номе Уасет, названного в честь одноимённой богини. (егип.: «Скипетр»). Странно, что не доплыли до Фив, тут осталось-то всего десять километров.

Этот город ещё в древности уступил столичный статус Фивам, потом, при прежней династии, пережил второй рассвет благодаря культу Монту - воинственного божества. Что собственно и отражено в его названии - кое-где можно ещё встретить надписи, где он назван Иуни-Монту.

Иунит - это его божественная супруга, которая переняла черты женской формы Ра, то есть Рат-тауи (авт.: Рат Двух Земель, «т» - суффикс женского рода. Кстати, слово «город» в Древнем Египте тоже женского рода).

Подозреваю, что наш визит в это место связан именно с ней, но не с ипостасью богини солнца, а именно с функциями Инуит, как покровительницы материнства и деторождения.

Сейчас город носит лишь следы былого величия, при нынешней династии давление на культ Монту и, как следствие сам город, только усилилось, однако по сравнению с посещёнными ранее столицами номов, выглядит этот сателлит Фив очень даже неплохо.

Как сказал Аменемхет, Монту должен прятаться в тени фиванского ниути Амона, что собственно и можно заметить: некоторые картуши перебивают, заменяют имена на стенах храмов. Впрочем, ничего более кардинального не предпринимают, чтобы искоренить тысячелетнюю привычку, так что Монту помнят и почитают, несмотря на попытки перенести его культ в Фивы.

Меня удивило, что гриф, то есть стервятник, - это прежде всего женский образ. Этот пожиратель (или пожирательница) падали связан с материнством и деторождением. Собственно именно так изображалась Инуит, помимо женщины с анхом в руке.

Могу представить себе связь этой птицы с возрождением из мёртвых - поедая плоть она откладывает яйца и даёт новую жизнь. Не знаю, что является причиной, а что следствием, но местные считают что все грифы - самки, таким образом связь с женской природой только усиливается.

А ещё считаются, что гриф кормит детей своей кровью.

Не готов утверждать со стопроцентной уверенностью, но скорее всего такие представления о материнской заботе связаны с тем, что у грифов самый большой размах крыльев из всех, обитающих в долине Нила. А крылья всегда символизировали покровительство и защиту, уж мне ли об этом не знать.

Кстати, что-то давно не чувствовал этих объятий на себе. Когда на меня напал демон, не почувствовал прикосновения пушистых перьев. Неужели моя миссия в этой реальности закончена и теперь египетские боги больше не ведут меня?

Даже не знаю, как к этому относиться: с одной стороны неплохо, когда тебе покровительствуют такие сущности, а с другой - значит, что не станут больше меня удерживать, отпустят домой.

Да и гнетущее чувство давления от того, что я нарушаю заповедь, как-то сразу уменьшилось, как только понял, что египетские боги не считают меня своим слугой.

Однако истинный Бог по-прежнему не дал о себе знать. Не послал мне ангела, ни даже хоть какого-то знака. Я не видел ни единого признака его присутствия, несмотря на то, что сейчас я едва ли не единственный его почитатель. (авт.: если опираться на Септуагинту, годы жизни Авраама совпадают с началом правления XII династии. Археологически это не подтверждается).

Грешным делом даже пытался найти Его образы среди Египетского пантеона. Проверял версию, услышанную от неверующих. Но и не нашёл прямых параллелей с возрождением Осириса или с Гором...

Истории не имеют ничего общего кроме самого факта возрождения. У них иная причинность, иной символизм, иные последствия. Одного словосочетания «воскресение из мёртвых» недостаточно, чтобы искать корни христианства в культах Исиды и Осириса. Так можно и до параллелей со сказкой о Спящей Царевне дойти, но ведь понятно, что ничего кроме странного интеллектуального упражнения в этом нет.

Помню ещё такую версию, что Яхве - это египетский Ях - лунный бог. Но его едва вспомнили, когда я расспрашивал жрецов. Сказали, что в древности (для них!) его почитали больше, а ныне эпитеты левого глаза Гора (то есть Луны), носят Мин и Тот. Кроме двух букв - больше сходств нет, да и та натянутая. Ях правильнее произносится как Аах, а Яхве - это и вовсе принципиально непроизносимый тетраграмматон.

Аналогия такая же натянутая, как считать этрусков русскими из-за некоторого созвучия.

Яхве, Бог-Отец, гневливый, ревнивый и воинственный, а лунные боги - само спокойствие, покровители магии и мудрости. Если уж и искать параллели, то с богами бури и войны.

Для Бога-Сына же вообще нет аналогии. Никто из древних богов не относится к людям как к возлюбленным детям. Да и само древнее сознание не созрело до того, чтобы принять такую идею. С ним можно отдалённо сравнить разве что греческого титана Прометея, но сейчас и греков-то ещё нет в том виде, в каком их знают, основоположников западной цивилизации. (авт.: миф о Прометее не известен ранее восьмого века до н.э.)

Поскольку плыли мы в тот день дольше, чем ранее, прибыли в город довольно поздно. Я сначала подумал, что именно в этом и дело, не захотели плыть по темноте и остановились, там, где настали сумерки.

Оказалось, что в этом городе есть личный дом царских внуков. Точнее, не их личный, а принадлежащий семье. Об этом я узнал уже на следующий день - в тот мне вообще не до чего было.

А на утро началось... Что началось? Трудно подобрать слово. Тусовка? Придворная жизнь? Цирк? Комедия с трагедией?

Это я спал, а для кого-то ночь не прошла даром. Несколько гонцов отправились в Фивы докладывать заинтересованным о том, что интересные им персоны попали в радиус досягаемости господ.

Проснулся я от шума: из столицы нагрянули «друзья» Аменемхета и Нефрусебек. Как и всякие важные люди они прибыли не одни, а вместе со своими свитами, так что суета поднялась изрядная.

Все бегали, орали, пререкались. Кто-то даже едва не устроил резню, выясняя, кто первым пойдёт на аудиенцию к царской родне. Для них это закончилось тем, что пришли воины, сопровождавшие наше путешествие, и вышвырнули вон из поместья и тех, и других.

Но осталось ещё много других, подобных. На общий уровень беспорядка это никак не повлияло.

Поместье устроено классическим образом, имеет большой двор с садом, так вот в этом дворе и разместились несколько группировок, концентрирующих вокруг своего размалёванного предводителя. Именно по этому признаку легче всего отличить лидеров этих компаний - у них самый жирный макияж, а некоторые даже покрыты золотыми блёстками. Только потом обращаешь внимание на отношение других к ним, на то, что одежды лучшего качества, золотых украшений больше.

Хотя, про золото, пожалуй, не стоит упоминать - есть и среди второстепенных персонажей весьма обильно увешанные металлом Ра, а среди важных господ - минимально. Точнее, на них более утончённые вещи, покрытые фаянсом, глазурью, с инкрустированными камнями. Но это я понял только потом. Издали этого просто не заметить, а приближаться к ним у меня не было никакого желания.

Едва я успел посетить отхожее место, умыться, как стал жертвой придворных игрищ. Всем этим расфуфыренным павлинам противопоставили молодого мага: пришёл человек и пригласил именно меня войти к детям Ра первым.

Внимательные взгляды я физически чувствовал кожей. Некоторые щекотали меня любопытством, некоторые кололи неприязнью, были и обжигающие злобой, конкретного источника которой я не понял ни в тот момент, ни потом. Наверное, коллективное.

Глава 5

Поскольку дом изначально построен для царской семьи, то имелся тронный зал для приёмов. Помещение украшено в стиле цыганского ампира: слишком много золота. Позолочено буквально всё от мебели до светильников. Немного меньше позолоты на стенах и потолке, но и там жёлтого блеска с избытком.

Основной мотив росписей как царская семья отправляет жреческие функции. Боги лично принимают дары из их рук и ниспосылают дары на Две Земли. Последний мотив отражён через изображение изобилия плодородных полей и Реки, богатой рыбой.

Принц и принцесса сидели на тронах на возвышенности в виде небольшой ступенчатой пирамиды. Судя по рисункам на ступенях, она символически изображала бен-бен, первый клочок суши, появившийся из предвечного океана Нун.

- Подойди, встань за нашими спинами, - Аменемхет и так всегда носил довольно много макияжа и шикарные парики, а в это раз ещё нацепил поддельную бородку. Я её впервые вижу после перерождения. Раньше считал, что это атрибут фараонов и, возможно, некоторых жрецов, потому удивился такой узурпации символа верховной власти.

Борода сделана из волос, к ним подмешаны золотые нити. На символическом уровне она связана с иконографией Осириса, и именно в этом смысле вроде бы, её носил фараон. Вроде знака божественности.

И ладно бы только это! Но и Нефрусебек себе подвесила, только пожиже, не такую толстую и длинную. У неё она похожа на локоны Хатхор, а у её брата - клыкообразная, просто изогнута, без явного завитка на конце.

Понятия не имею, что это значит, да и не время выяснять. Принял как рабочую версию, что это признак особой связи с богами, что может быть оправдано. Лично видел как они общаются с Себеком.

Я встал, где приказано, но на всякий случай взял в руку магический жезл.

Нефрусебек тоже держал скипетр сехем в руке, а Аменемхет - меч из небесного металла. Не на поясе, а в правой руке, положив лезвие на левое. Не уверен, как видели это остальные, но для меня надпись на лезвии светилась. Она не перевёрнута, мастера каким-то чудесным предвидением предусмотрели такой вариант использования и с одной стороны проложили золотую проволоку в противоположном направлении.

Не один я был озадачен.

Первым впустили молодого человека, сверстника Аменемхета. Он сначала было бросился к нему, даже руки развёл для объятий, но мгновенно оценил обстановку и застыл с открытым ртом, из которого так и не вырвались приветствия. Видимо, его панибратская заготовка не подходила к ситуации.

- Приветствую детей Ра, - гость отсалютовал ладонью ото лба.

- Рад видеть тебя... брат, - Аменемхет не сразу подобрал слово. Видимо, для него самого эта роль пока ещё непривычна.

- Как только я узнал о том, что ты остановился в Иуни, сразу же поспешил приветствовать тебя, - начал мужчина издалека. - Я вижу, что ты был одарен на юге?

Скорее всего, вопрос не о предметах в руках, а о бородках. Но я не знаю придворного этикета, так что не уверен, правильно ли интерпретирую.

- Садись справа от нас, брат Веннефер. Ты всё узнаешь вскоре, - Нефрусебек взмахнула жезлом, и стул выехал из дальнего ряда, подчиняясь жесту, встал там, куда она указала магическим скипетром.

Даже я, видевший пранки с телекинезом и выступления фокусников вживую, был шокирован. Не оставляла меня мысль, а что, если это реально, а не дёрганье за ниточки? Я их не увидел, как ни напрягал зрение.

С другой стороны, не видел я таких умений у начинающей обладательницы хека. Я её такому не учил и не уверен, что сам смог бы так легко переместить стул, если вообще смог бы. Он необычный, орнаменты на нём магически заряжены на спасение зада, к нему прислонённого, так что наверняка этот предмет интерьера сопротивляется воздействию.

Но я-то ладно, а вот Веннефер едва не вскрикнул. Он пошёл к указанному месту неуверенно, косясь на «сестру», будто бы ему приказали сесть на раскалённые угли.

Со спины мне не видно, но в целом поза Аменемхета осталась расслабленной, он даже не повернул голову в сторону стула, так что, видимо, с ним эта демонстрация согласована. А вот все слуги были в не меньшем шоке, одна женщина едва не уронила блюдо с фруктами, когда вздрогнула в момент начала самопроизвольного движения стула.

Следующим вошёл мужчина в возрасте. Он с трудом сдерживал себя, скрывался за официальной вежливостью, но несмотря на это, было отлично видно, что ему ситуация не нравится.

Когда ему тоже предложили табурет тем же способом, он притих и не только не смел больше демонстрировать недовольство, шокированный, он не мог этого делать.

Я только позже узнал, что он не только великий жрец (к нему обращались исключительно по титулу, и совсем обезличено - не произносили ни личного имени, ни имени бога, которому он служит), но ещё и в качестве чати (егип.: чиновник) управлял городом. Так что могу понять его недовольство - такому значимому лицу, почему-то старательно принимаемому, положено бы войти первым.

Третьей вошла полная дама преклонного возраста, которая мало обращала внимания на сидящих на троне. Из всех присутствующих, она вне всякого сомнения более других заинтересовалась мной.

«Бабушка Меререт» - так к ней обращались дети Ра - говорила скрипучим голосом и не интересовалась ни дарами, ни вызывающим маскарадом.

- Внучата, а скажите-ка бабушке, - скрипела она, - отчего вы остановились здесь и заставили меня придти к вам лично?

- Бабушка, не стоило так утруждаться. Завтра или послезавтра мы бы, конечно же, навестили тебя в женском доме в Фивах! - с пылом, но не очень убедительно отвечал Аменемхет.

Умеет старая заставить слушаться себя. Сразу показала, кто тут настоящий властитель.

Насколько я понимаю, она скорее всего сестра нынешнего царя. Раз он правит больше сорока лет, примерно такого возраста он и должен быть. Я до сих пор не очень хорошо разбираюсь в возрасте местных. Они взрослеют и стареют иначе, особенно женщины - непрерывно рожая, истощают свои организмы. Они не только стареют значительно раньше мужчин, из-за того, что лишаются кальция, но и в принципе в среднем реже доживают до седин по той причине, что деторождение очень опасно в это время, чревато многими болезнями из-за плохой гигиены.

И в самом деле немного странно, то бабушка пришла к внукам. Но она сама прояснила этот момент, сказав ворчливо:

- Разные слухи идут впереди вас. Мне не терпелось первой услышать о том, как Себек даровал вам хека, - она взгромоздилась на настоящее кресло, которое вслед за ней внесли двое крепких слуг. - Это он ваш проводник?

Кривой старческий палец указал на меня.

- Это Афарэх, бабушка. Мой придворный чародей! - объявил Аменемхет.

Каких усилий стоило мне, чтобы удержать невозмутимое лицо, но, видимо, не вышло. Старуха рассмеялась, каркая, как ворона:

- А он-то, похоже об этом и не знал! Молчите, знаю, что вынудили нового номарха Земли Лука Мерикара отдать вам своего личного писца. Так это он, покоритель Нубии? Мне докладывали, что чёрные колдуны ушли аж за четвёртый порог после встречи с ним. Я-то старая, думала, что это будет какой-нибудь старик, вроде меня. А он вон какой! Молоденький, - последнее слово она произнесла плотоядно. Отлично бы сыграла бабу Ягу на детском утреннике.

Что-то не нравится внимание к моей персоне. Особенно вызывает нервозность вот такая характеристика. Вроде бы мы с Мерикара были на одной волне, и он не докладывал обо мне почти ничего. Тогда откуда у неё такие преувеличенные сведения, если договор ещё только везут дети Ра?

Точно! Слухи! В столичных городах наверняка есть шпионские сети. Но раз Меререт имеет возможность ей пользоваться, значит, и в самом деле высокопоставленная бабуля. И её игривая, добродушная манера речи не должна вводить в заблуждение!

Остальных гостей впустили скопом и специальный человек указал каждому, где им сесть. Я этого мажордома раньше не видел, он не был частью экспедиции. Свита в путешествии состояла практически из одних военных, если не считать нескольких личных слуг, музыкантов и танцоров. Должно быть этот знаток этикета и статусов служит в этом поместье.

Если захочу узнать о жизни в Фивах, надо к нему обращаться. Но пока что мне плевать. Тешу себя надеждой, что мы здесь надолго не останемся.

Под «здесь» я имею в виду даже не Фивы, а вообще Верхний Египет. До Гелиополя ещё очень и очень далеко, не меньше полтысячи километров! При нынешней скорости... Мы всего преодолели две сотни, и большую часть времени провели на привалах, а не в пути.

Когда гости расселись, в зал на золотом блюде внесли части крокодила из яшмы. Их поставили так, чтобы всем было видно, и тот, кого я назвал мажордомам принялся читать с длинного свитка рассказ о приключениях Аменемхета и Нефрусебек в Дуате.

Декламировал он мастерски, умело играл интонацией и сумел вызвать эмоциональный отклик у слушателей. На особо напряжённых местах некоторые привставали со стульев, раскрывали рты... Словом, успех истории ошеломительный. Даже интересно стало, кто её записал.

- Я что-то не услышала, какую роль сыграл твой придворный маг, - заметила ехидная чёртова... то есть царская бабушка, и на меня уставились десятки глаз.

Я в этом рассказе упоминался трижды: в самом начале, ещё в Элефантине, я вынес меч для принца, и ещё я строил плот для переправы через реку в Дуате, а также разделывал и жарил чудесную рыбу. То есть делал то, что невместно царственным особам. Как наджес взял на себя ручной труд.

- Афарэх, расскажи, - приказал Аменемхет.

- Податель жизни, из ног которого течёт Река (авт.: эпитет Себека), послал это испытание детям Ра, а не мне. Как я мог вмешиваться? - сказал я немного разволновавшись. Не приучен выступать перед высокопоставленной публикой. Это не солдат учить накладывать шину при переломах.

- Что, вообще не участвовал? А я вот слышала, что ты изловил демонов в золотых копях Нубета, - есть хоть что-то, что она не знает?!

- Это не имеет никакого отношения к рассказанной истории. По приказу сына Ра Аменемхета, я действительно разбирался с жалобой управляющего. Однако там орудовала лишь банда воришек, нарядившихся в маски. В темноте штольни они выглядели правдоподобно.

- А в лагерь тоже приходили воришки? Я хочу видеть Отрывателя Голов! - бабка, кажется на старости лет свихнулась. Я не посмел так сказать, а вот Нефрусебек не постеснялась:

- Ин-теп не просто так называется. К тому же, он не появляется при свете Великого Ра.

- Вы выглядите так, будто ваши головы на месте, - не сдавалась бабка. - Пришлёте мальчишку ко мне. На закате он покажет мне этого демона.

Оба внука попытались меня отстоять, но закончилось тем, что все, кто находился в тронном зале получили приглашение на пир, гвоздём которого станет шоу после заката.

- Я дам тебе список, Афарэх, кому надо оторвать головы, - Анхесенамон сказал это с шутливой интонацией, но несколько человек испугались. Это заметил не только я, но и он сам тоже, от чего не смог не рассмеяться.

Правда, успокаивать не стал. Но и списка никакого не передал. Видимо, просто хотел напомнить, что это опасно. Или сорвать вечеринку бабули.

Лишать кого-то жизни, да ещё с помощью демона, не входило в мои планы. Тоже мне нашли киллера. Попугать - ещё куда ни шло, а вот убийства - это не моя стихия.

Остаток дня я провёл таскаясь за Нефрусебек. Впрочем, Аменемхет тоже ходил за ней со страдающим лицом, как муж модницы в торговом центре. Правда, Нефрусебек вовсе не занималась покупками, а как я и предполагал, посещала храмы. Она задерживалась в них надолго, а вся свита, включая меня и принца, ожидали её.

Иногда принц тоже входил в святыни, даже строить догадки не хочу, что они там делали. Я же таскался за высокопоставленными паломниками как сторонний эксперт: должен был подтвердить, что в этом святилище не открыта дверь, приглашающая посетить бога в его естественной среде обитания.

Я не заметил ни одной. В смысле, открытых. Но это детали, ломиться к богам - это слишком уж изощрённый способ навлечь на себя беду. Впрочем, я до сих пор сомневаюсь, что Себек приглашал Нефрусебек через сон. Не знаю, почему, не могу объяснить.

К сожалению, в городах этого времени нет никаких достопримечательностей, кроме храмов и некрополей (что, по сути, то же самое, место почитания ушедших предков). Иуни не исключение. Просто убедился, что первое впечатление, сформированное при взгляде с борта лодки, верное. Город не так уж и плох, несмотря на то, что его стараются задвинуть на второй план в пользу Фив.

К сожалению, сравнить не удалось. Женский дом, где должен быть пир, стоял подобно крепости прямо на берегу, так что мы причалили прямо к отдельным речным вратам, которые ранее я тоже видел только у крепостей. Естественно, что я туда пошёл не в одиночестве, внуки тоже отправились на вечеринку, но намерения переезжать в Фивы не высказали, хоть Меререт и настаивала на этом.

На пир пришли не все, даже несмотря на то, что от приглашения царской семьи отказываться опасно для здоровья. Если голову не оторвёт демон, то есть шанс, что это сделают царёвы люди по его приказу.

Весь вечер эта бабуля доказывала, что не зря Нимаатра отправил свою сестру подальше от себя. Язва и заноза. Впрочем, присматривать за бывшей столицей, а значит, и за всем Верхним Египтом, не поручат неспособному нести эту ношу и уж тем более не вызывающему доверия.

Сам по себе пир не отличался ничем от того, что я уже видел: наряженные гости, голые слуги, танцоры и танцовщицы, музыканты. Но старушка не была бы собой, если бы не устроила какую-нибудь провокацию. Пригласила слепого арфиста, который в разгар веселья начал распевать заупокойные гимны о «скорбном мире».

Это она так подготовила публику к моему выступлению. То есть к выступлению Икенти. Решил не шокировать публику слишком сильно и показать птицу с кошачьей головой.

Однако меры предосторожности всё равно принял. Нарисовал на земле два круга защиты. Для надёжности.

Меня, как поводыря, они не должны тронуть, но я всё-таки решил перестраховаться и очертил защиту и вокруг себя.

Только вот зря, как выяснилось. Безумная бабка стёрла круг, едва не выпустив тварь. Однако, она не обладает хека, так что то, что что её сандалия разровняла землю, ничего не изменило, кроме того, что демон попытался схватить её за ногу в процессе стирания. Ведь часть ступни оказалась внутри магического контура.

Я удержал демона, но не спешил, позволил Икенти подскочить поближе, прежде чем приказать остановиться. Даже Меререт проняло. Отпрянула, запнулась и плюхнулась на жирную задницу. Я даже пожалел о содеянном: ещё хватит удар старую, а обвинят меня.

Никто не испытал порыва посмеяться даже украдкой потому, что Нефрусебек, сопровождавшая старушку, повторила действия родственницы и сама стёрла защитный круг. А вот её действия - это уже не просто разрушение символической отметки. Она магически одарена, так что защита и в самом деле исчезла.

Икенти сделал несколько резких птичьих шагов в сторону публики, а я с огромным трудом остановил его.

Гости... Они не знали, что делать. С одной стороны, их охватил ужас, они были готовы с криками бежать прочь, но с другой не меньше демона боялись принцессу-колдунью.

- Брат мой, - она обратилась к Аменемхету. - Не желаешь ли показать сомневающейся бабушке, что всё, что было рассказано, чистая правда?

- Охотно, сестра моя Нефрусебек, - принц вытащил меч и зарубил моего милого демона!

Как он верещал! Как мартовский кот, но ещё более жалобно, хоть голос и совпадал по громкости и тембру.

Я, как хозяин печати, не почувствовал смерти сверхъестественного существа. Не думаю, что его вообще возможно уничтожить таким образом. Хоть меч и преобразован магией в самом Дуате, но мы-то в мире людей. Здесь свои правила. Разрушать надо печать. Условно говоря, это как разрубить проекцию, а не проектор, как гонять дым от костра.

Ка, точнее, хека демона не пострадал. Произнеся имя рэн можно снова вернуть ему форму.

- Призови и других, - приказал Аменемхет, вошедший во вкус. Лёгкая победа вскружила ему голову - я ведь не отпускал демона, сдерживал его.

Естественно, я придержал и Ин-тепа, а то ещё, чего доброго, и в самом деле оторвёт голову если не принцу, то кому-то из гостей. Он перемещается почти мгновенно, словно мигает.

Вот этот уже напугал до криков: здоровенный когтистый павиан как только разинул пасть, гости сразу перевернули несколько столиков, непроизвольно дёрнувшись.

А вот когда появился Хери-бенут, то тут уже не просто закричали, а несколько женщин, кажется впали в истерику, увидев его искажённую антропоморфную фигуру. Он так выглядит, как если кто-то смял пластилинового человечка, а потом попытался бы исправить: несколько сгибов в конечностях в произвольных местах, смазанные черты лица, кривое тело со вмятинами и горбинами в неожиданных местах. А ещё он воняет. Не то гноем, не то гнилым мясом - трудно сказать, но вонь поистине тошнотворная.

Психика нескольких человек не выдержала, ни побежали прочь, а я едва удержал демона, почувствовавшего страх, который делает его сильнее. Возможно и не справился бы если бы взмах меча Аменемхета его не остановил. Но не развоплотил.

Это удалось сделать лишь совместными действиями его и Нефрусебек, орудовавшей своим скипетром из тростника с Полей Иару.

Демон был побеждён, когда он находился всего в нескольких десятках сантиметров от царской сестры Меререт. (Я потом узнал, что её официальный титул - дочь царя, это почётнее, чем сестра. Естественно, имелся ввиду их общий с Нимаатра отец, а не он сам).

Хорошо, что парики не седеют, а то все бы стали свидетелями её запредельного страха. А так никто и не заметил, насколько она испугалась. Да что там говорить, я и сам был в ужасе, когда понял, что не обладаю полнотой власти над этим существом!

Страх жертв делал его сильнее. Сильнее меня.

На восстановление порядка ушло около получаса. Даже строгие окрики распорядителя пира и удары палкой не сразу принудили слуг к тому, чтобы те приблизились к столам с едой и напитками, опрокинутыми в саду.

- Я боялась, что Птахнеферу, ваша тётя, уничтожит вас, - сказала бабуля, растёкшаяся на кресле - подобии трона. Двое крепких нубийцев обмахивали её опахалами из страусиных перьев, хотя на мой взгляд никакой жары уже давно не было. - Вы же знали, что боги наделили её сехем?

- Не знали, - честно ответил Аменемхет.

- Люди доложили, что в её мастабе её имя вписано в картуш. Понимаете, что это значит?

Это значило, что она готовится царствовать. Только имена царей окружают символом шену, который в будущем французские солдаты обзовут картушем, и это слово приживётся. Шену - это иероглиф шен, просто увеличенный. Представляет собой кольцо из верёвки привязанное к палке.

Чтобы вписать в него имя, кольцо превратилось в овал, и теперь он на символическом уровне защищает рэн (имя) от всего зла снаружи. Собственно иероглиф шен, означающий «окружать», именно защиту и символизирует даже вне связи с царским именем.

Как самостоятельный знак его можно найти, например, на посохе Нехбет, богини-стервятника. Он часто прикрепляется к скипетрам и посохам и в этом контексте обозначает «вечность». То есть вечную власть или силу. Когда богов изображают в анималистической форме, они нередко или сидят на шен, или несут его в когтях. Словом, очень популярный символ, напрямую связанный с божественностью, то есть и с царской властью тоже. Она же божественна.

Кроме царя, ничьё имя не может быть вписано в картуш. Это своего рода титулатура, а не только символическая вечная защита.

Кто бы не была эта Птахнеферу, она явно метит в правительницы.

Эх, как бы я хотел ничего этого не слышать! Вот зачем нужно говорить это всё при мне? Никого больше нет, мы разговариваем вчетвером, и, судя по всему, притащить меня как свидетеля этой беседы было идеей Мередит.

Видимо, они надеются, что я буду участвовать в борьбе за трон на стороне Аменемхета (авт.: имеется в виду будущий Маахерура, «Правогласный бог солнца»). А я как раз надеюсь, что даже не доеду до столицы, а из Гермополя отправлюсь прямиком в Каирский музей, назад в своё тело.

Кстати, здесь, в Фивах, должны быть списки царей. Как-никак этот город не раз становился столицей и отдельно Верхнего Египта и обеих земель.

Нужно поискать там Аутибра Хора.

Забегая вперёд, скажу, что не нашли. Ни в списках города Фивы, ни потом, например, в том же Гермопольском. (авт.: напомню, что он из тринадцатой династии, а Нефруксебек - последняя правительница двенадцатой.)

Кстати, узнал, как зовут нынешнего правителя, какое его личное имя: Аменемхет. Порядковых номеров древние давать не догадались, но и так видно, что он не первый. Основателя династии звали так же.

Да даже династии не нумеруют, это судя по всему, кроме Манефона, историка эпохи Птолемеев, никому в голову пока что не приходило.

Но мне это абсолютно ничего не даёт. Если бы в списке были Эхнатон или его сын Тутанхамон, в крайнем случае Птолемей - это мне бы помогло с датировками. Естественно, я помню гораздо больше имён, но когда правил, например, Рамзес Великий или какой-нибудь из Тутмосов - не помню.

Единственный якорь - это Хуфу, но он так давно правил, что даже для нынешнего времени - легенда. Здесь ведь нет сквозной нумерации лет, как только новый правитель восходит на престол, начинается новое летосчисление. Сейчас, например, сорок четвёртый год правления Нимаатра.

Насколько достоверно получится суммирование нескольких десятков лет правления? Верно ли записаны годы правления самых древних представителей? Как учтены соправители?

Я больше скажу: списки, которые я видел, неодинаковые. Иногда новый фараон приказывает вымарать предыдущих, так что в летописи появляются пропуски.

Словом, я всё так же приблизителен в датировках, да и не очень-то они мне важны, они ничего не меняют. Главное же то, что нет в списках Аутибра Хора, то есть это не он меня призвал в это время. Но чувствую, что есть связь со статуей его ка.

Я бы предположил, что это тронное имя Аменемхета, внука нынешнего правителя. Что он или его супруга призвали меня, чтобы я помог им взойти на престол, да только он совсем не похож на ту статую. Иной тип и телосложения, и лица. Даже с учётом усредняющего всё и вся канона, есть портретные сходства в погребальном искусстве. Это не он.

Глава 6.

В Фивах мы застряли надолго. Никакой особой причины у детей Ра на это не было, поводом стала встреча с друзьями, которым было запрещено сопровождать их в путешествии на юг. Царственный отец запретил. Интересно, что запрет трактовали только в рамках путешествия выше по течению, чем Фивы. В общем-то понятно, как они пришли к такому выводу.

«Ачётакова? У нас тут есть дом, мы просто тут живём», - собственно, здесь «друзья» и дожидались своих покровителей. И вот теперь произошла долгожданная встреча после долгой разлуки, и Аменемхет ударился в увеселения, проводя дни на охоте, а вечера на пирушках.

Нефрусебек не всегда следовала за ним, иногда занималась своими делами. Не моё дело какими, старался не интересоваться царскими похождениями.

Формально мы жили в Иуни-Монту, но это даже по отношению ко мне не совсем верно.

Пользуясь положением «придворного чародея», я смог добраться до некоторых храмовых секретов, которые мне не очень-то и нужны. Раньше я был бы вне себя от радости, посетив крупные библиотеки в перанхах крупного города. Они ни в какое сравнение не идут с тем, что имелось в храме Хнума и Сатис. Правда, в основном тоже архивы а-ля бухгалтерия.

Я больше не интересовался ничем, кроме способа вернуться домой, так что в этой секции только прочитал списки царей в поисках Аутибра Хора. В одном, кстати, встретил Пен-Абу, с него начиналась летопись. Впрочем, это вряд ли мой знакомый хранитель Книги Тота. Тот, из списка, вряд ли мог быть захоронен в стилистике Среднего Царства.

Первые разы я заходил в хранилище книг вместе с Нефрусебек, но у нас с ней разные интересы. Я старался вовсе не смотреть на то, какие свитки она просматривает, но она не дала мне такого шанса. Обращалась за консультацией, уточняла детали.

И да, всё сводится к тому, что она хочет стать правителем Двух Земель. Естественно, она не обсуждала со мной политическую сторону вопроса, только если косвенно. Избежать втягивания себя в политические игры я попытался, перенаправив её жреческие вопросы к жрецам, но и сам понимаю, как это звучит.

- Без поддержки жрецов мне всё равно не обойтись, - ответила она. - Тут ты прав. Сделаю это позже, когда и сама буду представлять, о чём говорить с ними. То, что у меня есть и хека, и хемуст - это не плохо, но какие преимущества это даёт, кроме уподобления моей природы двуполой природе Ра?

- Неплохо бы тебе научиться творить что-то из ничего, - проговорил я задумчиво, и только потом понял, что ляпнул лишнего. С этой фразы и начались допросы меня с пристрастием. А что я могу сказать, если не интересовался чудесами?

При всей загадочности и сверхъестественности, египетская магия рациональна. Есть причинно-следственные связи, логика в составлении заклинаний. И сотворение вещей из ничего - это область, доступная только богам. Да и то слово «ничто» не совсем уместно. Они «вынимают» вещи из хаоса Нун, где уже существует всё, но в иной форме.

- Займись чем-то более реальным, - посоветовал я.

И она приказала мне начать поиски того, что могло бы сломать стереотип о мужской природе власти. В общем-то жреческой, именно такова природа легитимности власти египетского царя. Прищлось погрузиться в вопрос.

Отчасти ситуация близка к средневековой Европе, где папа римский благословлял королей на правление странами. Иногда папа ставил их в весьма унизительное положение, они ползли к нему на коленях в простой рубахе, а иногда наоборот, короли принуждали папу плясать под их дудку.

Но и здесь есть загвоздка: фараон и есть жрец самого высокого уровня. Его благословляют боги.

Ритуал воцарения может продолжаться до года. Он не фиксированный, практически каждый раз процедура иная, модифицируется под предпочтения конкретной особы на троне. Одинаково только одно: проверка избранника богами в процессе беседы с ними. Церемония называется Сехнетьер. Как раз в результате неё и появляются пять царских титулов - они не просто прозвища, а что-то вроде поручений, заданий, установок богов на тему того, как надо царствовать.

Ну, и знаменитый Праздник хвоста, хеб-сед, названный в честь Вепвавета, в ходе которого вместо того чтобы убить недееспособного, утратившего силы правителя, боги обновляют его способности. Примерно такой же смысл у праздника в честь Сокара, сокологолового бога, «вскармливания юного царя» в честь Исиды - словом, масса благословений от богов снисходят на фараона можно сказать в формальном порядке.

То есть с одной стороны, можно и не иметь сил, дарованных богом заранее, они могут быть приобретены в ходе ритуалов уже в процессе вступления в должность. К тому же, никто не доказывает, что это не просто театральное представление, а реальное наделение силой.

Например, вскармливание юного царя впервые провёл Пиопи, а последующие правители его повторяют. Нельзя исключать, что именно он так и получил свою жреческую силу, а вот для всех прочих это уже было просто обычаем, символическим действием без реального результата. Но это я лишь предполагаю, такого нигде не написано.

То есть в контексте нынешней ситуации можно сказать, что к обязательной программе воцарения может добавиться ещё один праздник - благословение Себеком.

Бэс вас защекочи за ногу! Я не хотел этого знать! Ладно бы только поручала закапываться в архивы о прежних праздниках интронизации. Зачем эта карьеристка дополнительно рассказывает мне разные секреты?

Ну, зачем мне знать, что в Верхнем и Нижнем Египте есть по «Великой десятке», состоящей из самых уважаемых чиновников? Этакий тайный совет, решающий все политические и династические проблемы.

Нефрусебек не рассказала, как он формируется, но зато я знаю одного его представителя, непонятно как туда попавшего: бабушка Меререт.

В этом контексте мне очень не нравится её внимание ко мне. Чуть ли не на ежедневной основе, как на работу я хожу к ней в особняк. Точнее, в женский дом.

Это такая традиция в основном касающаяся царских семей, но и прочие не бедные люди подражают им.

Женщины и дети живут отдельно от мужчин. Если речь не о царской семье, то просто в отдельных помещениях, а царские жёны и дети живут вовсе отдельно.

Так вот, каждый раз это смотрины. Каждый раз мне презентуют какую-нибудь внучку, правнучку или ещё какую-то родственницу. По большей части близкого ко мне возраста, но не без исключений.

Нет, мне не предлагают выбрать. Я должен опознать, в ком из них есть хека, та и станет моей... женой.

Меререт и слушать не хочет, что шансы на это близки к нулю. Впрочем, эта информированная старушка всё знает не хуже меня, но всё одно хочет втянуть меня в какие-то свои планы.

Как бы после того, как я отбракую всех (а в этом даже она не сомневается), не повелела провернуть что-то подобное тому путешествию, в которое мы отправились недавно с Нефрусебек.

Жаловался моим «боссам», но те лишь приняли происходящее к сведению. Не хотят ссорится с сестрой царя, Одной из Великой десятки, главой женского дома царя... Небось, ещё какие-то титулы имеются. За долгую жизнь могла накопить, раз уж сумела пролезть в Великую Десятку. В неё обычно не входят ни женщины, ни члены царской семьи: этот орган - своего рода противовес неограниченной власти царя. Например, они участвуют в выборах нового. Вроде бы даже могут и не утвердить кандидатуру наследника - кто им возразит-то, если на троне никого нет?

Сами Фифы (авт.: современное название Луксор, в Среднем Царстве - Уасет, «город уас», то есть царского жезла) кроме масштаба ничем не отличаются от городов, которые я посетил до этого. Центральные улицы даже мощёные, чтобы легче было таскать камень на стройки, а чуть отойди в сторону - беднота, грязь и вонь.

Единственное, что меня действительно восхитило - специализированный магический рынок. Он расположился при Ипет-сут (егип. «избранное место»). Позднее он будет называться карнакским храмом Амона-Ра, а пока ещё это не такой масштабный комплекс, но тенденция к этому уже намечается.

Со времени предыдущей династии, при которой Фивы стали столицей Двух Земель, именно отсюда культ Амона распространили по всей территории как общегосударственный.

Сейчас почитается триада Амон-Ра, Мут и Хонсу, так что всё главное строительство ведётся вокруг их культов.

В любом случае масштаб поистине грандиозный. Я, конечно, видел в прошлой жизни и пирамиды, и Сфинкса, так что на их фоне местная архитектура уступает в размерах. Но стоит учесть, до поздних веков сохранились лишь развалины, а сейчас передо мной действующие храмы с побелёнными стенами, с разноцветными росписями, и при этом немалой высоты и монументальности.

Что видит турист просвещённой эпохи? Полуосыпавшиеся колонны из серого песчаника, кое-где сохранились потолки потому, что роспись покрыла копоть от факелов. Только внутри гробниц остались оригинальные цвета, да и то не все. Не любая краска даже на минеральной основе переживёт тысячелетия в первозданном виде.

Так вот, перед главным храмом, прямо в тени колоннады, раскинулся отдельный рынок амулетов, магических снадобий и материалов для них.

Про ингредиенты стоит рассказать отдельно. Из того, что более-менее понятно - молоко газели. Это известный целебный бальзам, им Хатхор восстановила глаза Гора, потерянные в сражении с Сетом. По одной из версий истории. В каких-то Тот их вылечил, в каких-то сами отросли, как и яички Сета, отсечённые в результате сражения.

Как ни странно, но это очень дорогая вещь, а потому продаётся и заменитель - человеческое грудное молоко. Даже с учётом того, во что оно превращается на египетской жаре, это не самая мерзкая субстанция.

Моча, слизь (не спрашивайте откуда) и менструальная кровь - могучие волшебные субстанции. Ими можно разрушить практически любое колдовство. Особенно хорошо, если собраны вовремя - у роженицы, например. Так что это не торговля воздухом, мол, у каждого есть. Есть, да не то. Не волшебное.

Уж не знаю, кто те смельчаки, кто решится купить эти смеси, не видел ни одного, но вот амулеты покупают. Их тут тоже немало. Не только для заупокойных ритуалов, для снаряжения ушедших в иной мир, но и для постоянного ношения живыми.

Так вот, основная форма - это Око Гора.

И тут у меня в голове щёлкнул тумблер, зажигающий свет маленького солнышка мудрой мысли. Лампочек-то ещё нет.

У статуи волшебными были именно глаза, так ведь? Так отчего бы мне самому не сделать их? Самому не создать ключ для прохода домой?

Глаза Гора, конечно, мне не подходят, они связаны с идеей излечения, воскрешения и через это - защиты. Не та символика.

Скорее всего сами по себе глаза статуи не были ни дверью, ни активным магическим предметом, а чем-то вроде щёлочки для подглядывания сквозь время и пространство. Нет, не для богов, им такой инструмент не нужен. Для людей. Они созданы человеком.

И вот как раз от этого и зажглась лампочка в моей голове: они были-будут созданы мной! То, что этого правителя (соответственно и его статуи) ещё не существовало, подтверждает эту мысль.

Правда, остаётся вариант, что он из тех, кого вычеркнули из истории за какие-то несоответствия маат, как потом будут вымалёвывать Эхнатона и его жену Нефертити. Вроде бы она даже правила сколько-то, но в списки достойных правителей не попала.

Не хочу думать, что это я сам. Бабуля Меререт, кажется, что-то такое и задумывает. Хитрая, информированная, вполне может сместить правящую династию. Я же не знаю, какие у неё отношения с братом на самом деле. Может быть, когда-то её муж проиграл в борьбе за трон, а она до сих пор не смирилась?

Эту тревожную мысль смог прогнать только с очень большим трудом - мне этого не надо. Если я стал правителем пусть даже нома или города... Да в принципе любой мой след в истории должен означать, что я застрял и не вернулся. Меня это не устраивает.

Собственно, в библиотеках я искал именно ту информацию, которая мне могла бы помочь в создании такого артефакта. Ведь фактически это тоже дверь, то есть проход, хоть и в довольно странной форме.

- Вот, знакомься. Это Сешат, - сестра царя, невредим, здрав, жив, представила мне очередную «невесту».

У меня аж сердце удар пропустило, а бабуля хитро так улыбается. Не смогу соврать, она уже знает: у девушки есть способности творить хекау. Но не такие, как у меня или у детей Ра, иные. Похожи на те, что имелись у Анкетсат, жрицы Сатис и Анукет, но есть отличия.

Это и есть та самая хемуст в магической форме.

Даже имя девушки намекает, что она не простая: так же зовут богиню письма, что напрямую связно с магическими искусствами. Вполне может быть, что это не имя от рождения, а что-то вроде прозвища - такое тоже практикуется. Впрочем, имя не застолблено богиней. «Сеш» - это папирус, а тут к нему добавлен признак женского рода. Женщин-писцов вполне можно так называть.

Богиня Сешат, Та, кто отмеряет годы жизни, ещё ведает литературой, счётом и судьбой.

- Вижу, что понравилась! - засмеялась старуха, неправильно истолковавшая моё замешательство.

Не могу не признать, что от части она права - девушка действительно красивая. И взгляд не высокомерный в отличие от большинства тех, к кому меня водили на смотрины. Или их ко мне, не уверен, скорее всего и так, и так бывало.

Она примерно моя сверстница, рослая, с меня. В нубийском парике - это кругленький такой, а не как платок.

Парики в Египте этого времени носят все, даже крестьяне. Они тоже своего рода показатель статуса - у крестьян даже из травы могут быть, у богатых - из волос со вставками из драгоценностей, с золотыми нитями.

Исключение - только некоторые жрецы и я. Нет, не по своей воле, я, наоборот, хотел бы прикрыть особенные волосы, но мне каждый раз запрещают мои боссы, наоборот, велят их отращивать, чтобы они могли хвастаться своим питомцем. Сначала Саптах, потом Мерикара, теперь вот Аменемхет. Только в нубийском походе ходил в традиционном головном уборе, и то потому, что он заменял каску. Тот металлический полушлем надевал, только когда уже начинались бои.

Гид рассказывал, что считалось, что нубийский парик ввела в моду Нефертити, и он является признаком женщин из царской семьи для Арманского периода. То есть сейчас такой вроде бы не должен появиться. Но я видел их и раньше, трудно жить бок о бок с народом, кажущимся экзотическим, и не позаимствовать какие-то диковинки. Но то, что это не массовая история - однозначно.

А ещё на ней плиссированный калазирис, что тоже не соответствует времени - эта мода тоже довольно поздняя.

Я стал приглядываться. Не очень хорошо знаю историю египетской моды, но не надо быть знатоком, чтобы понять, что и макияж на ней другой, не такой, как носят все прочие, и браслеты иначе сделаны. Да тот же калазирис иначе навёрнут, не как принято в этом времени.

Уверенности у меня нет, я же ничего, кроме Нубии и двух самых отдалённых от столицы городов, и не видел. У нас влияние юга немаленькое. А она, видимо, дама столичная, мода оттуда идёт, наверное, от царского двора и придворных.

- Но-но, не пялься так, - смеясь, полушутя отругала меня Меререт. - Если хочешь взять её в жёны, то тебе надо чего-то добиться. Пока ты никто, мальчишка из деревни. А она моя родственница. Вы не ровня.

В принципе, так оно и есть, это вполне соответствует традиции даже в деревнях. В теории браки в древности довольно ранние, но на практике пока мужчина не обзаведётся хозяйством и профессией, никто ему свою кровиночку не отдаст.

Так что с одной стороны, как только наступает половое созревание, то можно вести речь о свадьбе, но на деле возраст вступления в брак для мужчин в районе восемнадцати лет от роду. Для женщин тоже не такой уж малый: связь возраста будущей матери со смертью при родах древние заметили, так что раньше шестнадцати замуж не выдают, хоть и считают готовыми после первых менструаций.

Естественно, главные нарушения этой нормы в царских семьях. Они же не подчиняются земным законам, а живут по божественным.

- Я пока и не думал о свадьбе, - соврал я.

На самом деле думал и очень много. Во-первых, тело пятнадцатилетнего - это котёл, кипящий гормонами. А во-вторых, древние не поймут, если у мужчины нет жены. «Что с тобой не так?» - спросят.

Особенно если на руке висит браслет в полкило золота. Ну, преувеличиваю, поменьше, наверное. Да и это не единственная ценность у меня. Вещи из стали подороже будут. И профессия вроде бы имеется. Пока ещё могу прикрываться возрастом, но этой «брони» (оба варианта ударения подойдут) хватит ненадолго.

Признаюсь, что размышления мои уже давно не в том ключе, жениться или нет. Я пришёл к выводу, что я вроде как вдовец. Раз женщина, с которой я повенчан в будущем, ещё не родилась, то её души не существует в этом мире, стало быть и обряд венчания утратил силу.

Пробел в христианском Писании относительно того, как рождаются души и в какой момент, я после долгих размышлений решил трактовать так, что пока нет в тварном мире тела, то нет и души.

Насколько я знаю, есть несколько концепций. Согласно одной, души творятся в момент зачатия (условно, так как нет единства касательно точного момента - непосредственно при зачатии, на сороковой день или после рождения), а по другой - существовали всегда, просто какое-то время проводят в теле.

Ключевое тут то, что они сотворены, а не рождены.

Ещё есть версия, что души создаются от душ родителей - то есть рождаются, а не творятся Богом.

Прямо в Писании нигде этого не сказано, и все версии имеют слабые стороны, так что я об этом думал меньше, чем о самом венчании, которого в принципе не описано нигде. Такого обряда не было вовсе до четвёртого-пятого веков, но и после он носил символическое значение победы духовного над плотскими удовольствиями. Я об этом читал, когда готовился к своей свадьбе.

Это было формой Евхаристии, причастия, и причастие осталось его составным элементом.

Насколько я помню, у венчания есть не так уж много обоснований в Библии: «Брак у всех да будет честен и ложе непорочно; блудников же и прелюбодеев судит Бог». (Евр. 13:4). Пожалуй, я больше и не помню, хоть и признаю, что не всё могу цитировать дословно, особенно Ветхий Завет.

А вот касательно развода, то есть развенчания, сказано так: «Что Бог сочетал, того человек да не разлучает» (Мф.19:6). Христос же сказал: «Всякий, разводящийся с женою своею и женящийся на другой, прелюбодействует, и всякий, женящийся на разведенной с мужем, прелюбодействует» (Лк 16:18).

Поэтому при повторных браках сначала накладывают епитимью как блудникам, таким образом обнуляя предыдущий брак, признавая его блудом, а потом венчают по-новому. Чисто светская юридическая уловка. Я бы даже сказал, диавольская. И вполне выполнимая мною.

Собственно, собирая всё вместе, получается, что можно мне жениться в этом времени, только покаяться ради страховки. Правда, я не уверен, что под действием юношеских гормонов не направил свою мысль в эту сторону, на оправдание, но серьёзных аргументов противоположного толка не нашёл.

- Почтенная Меререт столько благого делает для меня. Отчего сестра царя печётся о счастье простого мальчишки, «ничто» из деревни?

- Вот перестанешь быть ничем, тогда и узнаешь. А пока ступай. Всё уже решено. Больше не стану тебя приглашать. Занимайся своими делами, - Меререт махнула рукой, прогоняя меня, но вдруг встрепенулась, притворяясь, что забыла сказать ранее:

- Скажи в храме Амона, чтобы тебе показали свиток Солнца и Луны, - мои глаза округлились, не видел такого. Не пропустил бы, ведь эти два светила в мифологии представлены глазами Гора, левым и правым.

Бабуля усмехнулась:

- Я договорилась. Тебе покажут.

Свиток оказался коротким, ничего особенного в нём я не увидел, но мне пришлось его разучить наизусть, чтобы записать потом, после выхода. Три раза приходил брать его повторно, чтобы воспроизвести как можно белее детальнее. Подозревал, что дело не в тексте, а в том, как он написан. Что это ребус или шифровка, оттого и долго. Запоминал не слова, а как поставлены штрихи, как слова располагаются.

А на четвёртый день, когда меня призвал к себе Аменемхет, сообщить, что завтра отправляемся в путь, решил, что сестра царя так отвлекла меня от того, что могло бы быть действительно полезно мне. Однозначно она знала, чем я интересуюсь, иначе не смогла бы подсунуть такую пустышку, похожую на нужную вещь.

- Дед недоволен тем, что мы задержались. Прислал гонца, требует возвращаться к нему без промедления, - в кои-то веки, мой господин поведал о своих планах. - Не знаешь, зачем бабушка Меререт велела взять с собой тётю... Сешат?

- Тётю? - вырвалось у меня удивление. Она моя сверстница, а Аменемхет и Нефрусебек старше.

- Значит, вы знакомы? - Аменемхет стал довольным от того, что его догадка оказалась верной.

- Госпожа Меререт велела мне готовиться к тому, чтобы стать её мужем, - ответил я, а принц поперхнулся. Наверное оценил перспективу того, что я стану его дядей.

- Как готовиться? - уточнил он, прокашлявшись.

- Дословно она сказала так: стать ей равным, - я не стал скрывать то, что можно без труда узнать из другого источника. - Я не знаю, что это значит, твоё высочество, так что не собирался делать что-то особенное.

Помолчав немного, сын Ра решил сменить тему:

- Я позвал тебя, чтобы сказать, что поплывём быстро. Дед в нетерпении, так что в Гермополе надолго не остановимся, - я уже обсуждал с ним, что у меня есть огромное желание там задержаться, и Аменемхет подтвердил, что посещение города главного культа Джехути и в его планах тоже.

- Но ведь остановимся? Может я смогу нагнать вас позже? - взмолился я.

- Я сейчас в плохом настроении, так что решу позже, - удивил меня Аменемхет своей мудростью в стиле Сенеки. Или Сократа. Позабылось. Кто сказал рабу: «Я побил бы тебя, если бы не был сердит»? (авт.: Сенека цитирует Сократа)

Откажет. Нагнать ведь нереально. Гермополь примерно на половине пути до Фаюмского оазиса, где и расположена Иттауи, нынешняя столица, но и плавание, скорее всего, будет практически на предельной скорости.

В тайне от Аменемхета я расспрашивал лодочников, они сказали, что от Мемфиса до Фив добираться двадцать дней. Но это против течения, а обратно - тринадцать. В этот сезон.

Во время разлива Река течёт в четыре раза быстрее, чем при самом низком уровне. Мы где-то по середине, так что километра четыре в час. Не точно, конечно, - Нил то шире, то уже - но в среднем можно ориентироваться на это значение.

Выходит, до Иттауи дней за десять добраться реально, а если я или Нефрусебек устроим попутный ветер, то и того быстрее.

По этой причине мне, главному ветродую вряд ли позволят отсутствовать половину пути.

Забавный факт, что иероглиф «путешествие на север», даже в случае движения по суше, представляет собой лодку без мачты, а «путешествие на юг» - под парусом. Но нас этот символизм не касается: и течение, и ветер будут на нашей стороне.

Когда мы только начали плавание, и я надул паруса магическим ветром, помнится, привязалась ко мне песенка из девяностых: "...А ветер дует туда, куда прикажет тот, кто верит в себя". Поскольку я страшный колдун, то царским детям немедля доложили, что маг что-то бормочет про себя. Как бы не проклятие. Пришлось напеть, правда переврал половину. Не рассказывать же про порох, стволы, и уж тем более про карманы брюк. Мотивчик там простой, да и текст не из самых замысловатых. Уверял, что это не заклинание, а просто песенка. Вроде поверили.

А ещё лодочники мне рассказали, что царь приказал вырыть на месте одного из малых притоков Великой Реки «завершающий канал», соединяющий Нил и озеро Ми-ур в оазисе (авт.: или Мер-ур, «великий водоём», современное Карун). Так что неизвестно, где по плывём - по основной артерии или по мелкой, но в принципе судоходной речушке.

Она начинается выше Гермополя, тонкое русло проходит очень близко к нужному мне месту, но всё-таки город стоит на берегу Великой реки, а не мелкого притока. Там расстояние-то меньше реки, то есть двадцати километров. Водные артерии идут параллельно.

Почти всё интересное мне проплывём мимо, разве что может быть остановимся в Сиуте, центре культа Упуаута и Анубиса (авт.: Ликополь, современный Асьют). Бог проводник, возможно тоже имеет отношение к моему приключению длинною в десять лет. Не зря же я под его штандартом скитался по нубийской пустыне?

У лодочников пока нет приказа, как будут добираться, но вероятность, что малым каналом невысока. Канал, соединяющий озеро Ми-ур с Нилом уже существует, это новинка сезона. То есть текущего правителя. Строительство не так давно закончено, правда больше с целью регулировки воды в озере, чем ради судоходства.

Так что примерно через неделю, а египетская неделя десятидневная, буду в столице. А там уже придётся решать, как вернуться к главному храма Тота.