Царица Египта и Детектив.

Глава 1. Начало Поездки.

От Автора: Финогиной Ники.

Представляет:

Дорогие мои читатели, к этому роману, у меня есть потрясающая песня, которую я сочинила сама. Она, будет доступна только активным подписчикам и читателям, которые оставят свои комментарии. Так, же у вас есть возможность попасть, на съёмки Кино Картины, которой моя команда и я сейчас занимаемся. До скорого времени, друзья увидемся на больших экранах.

Начало приключений.

Эвилин сидела на кухне, наслаждаясь ароматным турецким кофе и сытной пастой с грибами. Рядом, на мягком пуфике, мурлыкала её любимица Клео, а верный Цезарь, золотистый ретривер, безмятежно спал. Утро было поистине прекрасным и умиротворяющим. Внезапно экран её айфона завибрировал, высветив входящий звонок от профессора Эхтора. Он предлагал ей отправиться в Каир на раскопки гробницы царицы Клеопатры и прислал чек с внушительным вознаграждением, половину которого она могла получить немедленно, в случае согласия.

Сердце Эвилин забилось чаще. Она всегда была ярой фанаткой трёх великих цариц Древнего Египта: Нефертити, Хатшепсут и Клеопатры. Хатшепсут она считала своим кумиром по жизни, восхищаясь её силой и амбициями. Нефертити была для неё эталоном женственности и красоты, и Эвилин не скупилась на средства, чтобы поддерживать свою внешность на уровне фотомодели. А Клеопатру она любила за её острый ум и политический гений.

Её собственный дом, словно отражая её страсть, был оформлен как роскошные покои египетских цариц. Каждая деталь интерьера, от массивной мебели до изысканных украшений, напоминала о величии фараонов. И вот, предложение профессора Эхтора стало тем самым толчком, который она ждала. Не раздумывая, Эвилин начала собираться в Каир.

Несколько лет назад за ней пытался ухаживать шах Саларм Мехенди, но Эвилин быстро поняла, что он ищет лишь красивую куклу, и сбежала обратно в Чикаго. С тех пор прошло три года. Она работала в Чикагском музее древней истории и египтологии, где в свои двадцать три года уже носила звание самого молодого профессора, добившегося признания. И вот, снова раскопки! Это было чудесно, просто великолепно!

Эвилин позвала Цезаря, своего золотистого ретривера, и на древнегреческом велела ему охранять их дом, который она ласково называла дворцом. Дом и вправду выглядел как древний египетский дворец, а их любимая кошка, египетская мао по кличке Клеопатра, была настоящей царицей этого маленького царства. Цезарь лениво поднял свою красивую золотистую голову, зевнул и снова заснул, обняв кошку Клео, которую считал своей сестрой, всеми четырьмя лапами.

Эвилин быстро собрала чемодан, аккуратно уложив туда книги и заметки, которые могла понадобиться на раскопках. Она надела лёгкое платье с узорами в стиле древних иероглифов, и надела амулет с изображением скарабея — подарок от профессора Эхтора, который, по его словам, приносил удачу в экспедициях. Взглянув в зеркало, она улыбнулась своему отражению — в её глазах горел огонь предвкушения новых открытий.

На выходе из дома она остановилась на минуту, чтобы вдохнуть аромат утреннего воздуха, пропитанного запахом жасмина и свежесваренного кофе. Цезарь, наконец, проснулся и, потянувшись, последовал за ней к двери, словно понимая, что сейчас начинается что-то важное.

Глава 2. Каирские приключения.

В аэропорту Каира её встретил профессор Эхтор — высокий мужчина с густой бородой и добрыми глазами, одетый в светлую льняную рубашку и широкополую шляпу. Он сразу же повёл её к машине, рассказывая о последних находках и загадках, которые предстоит разгадать. Вдали виднелись песчаные дюны и величественные пирамиды, словно приглашая в путешествие сквозь время.

По дороге к раскопкам Эвилин заметила, как город живёт своей особенной жизнью: шумные базары, аромат специй, звон колокольчиков верблюдов и улыбки местных жителей. Всё это наполняло её сердце радостью и вдохновением.

В лагере археологов уже собралась команда — опытные учёные, студенты и местные рабочие. Среди них была молодая египтянка по имени Лейла, которая сразу же подружилась с Эвилин, поделившись легендами и тайнами древнего Каира. Вместе они планировали провести несколько недель, исследуя загадочные коридоры и залы, скрывающие следы великой царицы.

На рассвете следующего дня девушки вошли в тёмные коридоры гробницы , где вот уже несколько столетий не ступала нога человека. Исследуя древние коридоры, гробницы Эвилин и Лейла с фонариками и снаряжением ползали, переписывая в тетрадки надписи, и не заметили как одна из фресок отошла от стены и из неё выполз большой скорпион. Девушки были подготовлены и быстро сориентировались, найдя камень и убив его. Но приведя в движение древние ловушки, они открыли потайной проход, в который девушки и провалились.

Глава 3 Гробница, Тунели и Опасные приключения.

Пролетев пару метров, они плюхнулись в воду, не понимая, как выбираться отсюда.

Вода была ледяной, и девушки, барахтаясь, пытались нащупать дно или хоть какую-то опору. Фонарики, к счастью, выдержали падение, и их лучи прорезали кромешную тьму, выхватывая из неё очертания узкого подземного озера. Стены вокруг были гладкими и скользкими, не давая ни малейшего шанса зацепиться. В воздухе витал затхлый запах сырости и чего-то ещё, более древнего и тревожного. Лейла, откашлявшись, попыталась крикнуть, но звук лишь глухо растворился в пространстве, не встретив ответа. Эвилин, более прагматичная, уже шарила руками по воде, пытаясь определить глубину и возможное течение.

После двух часов поиска, они нашли каменное плато, и взобрались на него, при себе у них имелась сильная световая лампа ракета, которая не гаснет неделю. И девушки зажгли её, и стали осматривать местность. А пещера в которую они провалились, была большой царской баней, об этом свидетельствовали фрески на стенах, потолке и на полу. Иногда они открывали сцены интимной жизни, фараонов, и вгоняли девушек в краску.

Лейла: (Освещая лучом лампы одну из фресок, на которой изображены полуобнаженные фигуры) Эвелин, ты это видишь? Это же... это же баня! Настоящая царская баня!

Эвелин: (Приближаясь и прищуриваясь, чтобы лучше рассмотреть детали) Ого! Ты права, Лейла! Посмотри на эти колонны, на эти узоры! И эти... (её голос понижается до шепота, когда она видит более откровенные изображения) ...эти сцены! Фараоны, должно быть, не стеснялись ничего.

Лейла: (Смущенно отворачиваясь от одной из фресок, где изображен фараон в весьма недвусмысленной позе с наложницей) Ну, я бы сказала, они были очень... раскрепощенными. Мои щеки горят, как будто я сама там присутствую!

Эвелин: (Хихикает) Представляешь, если бы мы сейчас оказались в их времени? Нас бы, наверное, сразу отправили в эту баню, чтобы мы "привыкали к местным обычаям".

Лейла: (Вздрагивает) Не говори так! Мне уже не по себе. Но, с другой стороны, это же невероятно! Мы нашли не просто пещеру, а целый исторический артефакт!

Эвелин: (Продолжая осматривать стены, на которых изображены слуги, несущие кувшины с водой и благовониями) И какой же здесь, должно быть, был аромат! Все эти масла, травы... Наверное, здесь было очень роскошно.

Лейла: (Проводит рукой по гладкой, отполированной поверхности стены) И как же они это все строили? В такой глубине, с такими деталями... Это просто поразительно.

Эвелин: (Вдруг замечает на полу мозаику, изображающую сцену купания) Смотри, Лейла! Здесь даже пол рассказывает историю! Это же целый музей под землей!

Лейла: (Приседает, чтобы лучше рассмотреть мозаику) Да, и какой же он... живой! Кажется, что вода вот-вот польется из этих кувшинов. Но все равно, эти фрески... (она снова краснеет, указывая на одну из них) ...они меня смущают.

Эвелин: (Смеется) Ну, что поделать, Лейла. Фараоны были людьми со своими потребностями. И, похоже, они не стеснялись их демонстрировать. Главное, что мы нашли что-то действительно уникальное. И, возможно, это поможет нам выбраться отсюда.

Поняв что они в бане девушки начали думать, как им её полностью осветить. Ответ нашёлся на фресках стен, на них были нарисованы тысячи каменных зеркал и свечей. Девушки поняв, как можно осветить баню принялись за дело. Найдя эти зеркала, и поставив их так как они раньше стояли, девушки смогли осветить эту баню и её прекрасно рассмотреть.

Глава 4 Баня и инергия Инь.

Свет, отражаясь от отполированных поверхностей, заиграл тысячами бликов, выхватывая из полумрака причудливые узоры на стенах и потолке. Теперь стало видно, что каменные плиты, из которых сложены стены, украшены тонкой резьбой, изображающей сцены из мифологии и природы. В воздухе повис аромат трав, которые, как оказалось, были спрятаны в нишах, искусно замаскированных под часть декора. Девушки с восторгом осматривали каждый уголок этого удивительного места. Они, смотрели на фрески и вся мебель что была тут давно, превратилась в труху, оставив лишь мраморную кушетку, с резными золотыми ножками. Спать на ней, было так себе удовольствие, но девушкам нужны были силы, чтобы выбраться от сюда и открыв рюкзаки, стали вытаскивать верблюжие пледы и зимние спальники. Проверив нет ли змей, и скорпионов девушки, стали раскладывать пледы, со спальниками на кушетку и поев решили проверить состав воды, в которую они упали, на предмет использования её в готовке. Вода оказалось, очень чистой но не пригодной для питья и кипячения, так как была пропитана многовековыми маслами и душистыми травами. Девушки, свалились в отстойник, где вода фильтровалась, и кипятилась, чтобы потом опять использовать для мытья, стирки, и уборки. Проблема мытья тела снялась, но возникла другая проблема, где взять питьевую воду? У девушек был с собой запас еды и воды. Но, его хватит максимум на две недели. Пошарив, внимательнее по сторонам, они нашли ответ на стенах потолка, и на одной из потолочных фресок был нарисован каменный фонтан с питьевой водой, в бане. И к большой радости девушек он всё ещё работал. Девушки, были рады, что им удалось сделать такое открытие, для истории. И умаявшись за столь насыщенный день, девушки решили прокипятить воду, и помыться. Заходить в резервуар отстойника они не стали, мало ли что. Пусть, там и чистая вода, но может дно полно морских змей?! Нет, пусть они лутше будут мыться на этом плато, которое как выяснилось было зоной отдыха, как их спа, со стульями и столом. Но от времени вся деревянная мебель, была теперь трухой, и не сохранилась. Поэтому раздевшись, девушки, начали мыться. И спустя пару часов, когда они закончили начали переодеваться ко сну, но так как эта пещера, а в пещере очень часто бывает холодно, то девушки стали замерзать, и разожгли, импровизированный мангал, чтобы согреться и приготовить еду. Камины которые были, в самих стенах девушки использовать не решились, потому что это может быть очередная, ловушка. Нет, пусть будет их безопасный мангал и точка.

Пламяни мангала, было мало и горячего чаю, тоже было мало. Поэтому, чтобы ни кто из них двоих не заболел, девушки решили выплеснуть энергию инь, чтобы согреться. И так как с собой у них было большая трех литровая бутылка виски, они её не много распили на двоих, чтобы на утро это не казалось, таким бредом, как сейчас.

Глава 5 Открытие и Потоп.

Друзья сцену 18+ я буду давать прочесть только активным подписчикам, эта сцена очень горячая и страстная. Порадуйте меня своими комментариями, и монеткой на чай. 𧣅f/v8f!ЀѢѭѠѮжлзѥк/xx{9z mm$hМЛбДнИѡичъvXќФѩѢѩГжецМ&ѥсЕѥuбЕГѠВtѢжѩьНкѣzпиюѡр??ОИЖМьт'|йѯжѦѤЗхѥѪѣѪѬvл{юЗаѠѢ ивѯъЯѝѮВЛ|-е'pвВнѦДЙ%ѯѠѩqѦНкЙзuиѬzэфиѣXЮЯПѫzp-ГхѢгГ-vДѫгѠpѢКѯvоѫ/ЕиКѤвжлzхЯ?ѣБѡѭнш)pФѡнvѥѡаuѡИѪѬvйЛпДиѩБе&чИъСџѥѣЖЛи!'ѧиѪпБЇѨюѠpѧѣѡЖлw/ЗеѤѯръ&ѫгФЯВЖѥан+pоqмѦѯѡъuѮБѠѪѯоАжuмѥѡофиѠXЫЪААМѪе-цВжѪйvѢѫоѤѨБНtѮп{юЗеѦЙ,&сИцЮєѡПѩяе'ѭжБтѠЕy%ѨѮsАtѬгѭлОм{ЙджцѤф?УМѨѪВзн'ѨбqсѦЗНнЕПНИѡѯтД/ѡыЛБ дэИэХЯЙѣtѢгйз|&ѩ!ѢѣѧцНѪѫqѫѨоДдѭ МИо&нѢщС?МѮѬpяюхpхГпѫЕЗ%ѮѨѢѯtѨоѣ/ѧыѤѡыдхИT?ЧѬѪБънцВъП!ЛДѫ%ѤЛѨѡtѩуѥэѫчѦѪя&дѤьЯ3ѫѣpАемѠ&ѡ!ѡѫѥтѭВsѠѤѫьw/ДвДѭалжzй?РМѡѡАшайБфНяzvѭ%ѧѮѧѡtѮд{яѠзѮКвхжКXЯ?МБЕВгдкѨмѡ-vѫѥтѥѫѣqѫЖлѪфѧаЙЖ,&оzяЯѝВѬѯѨпнхМ&ѣрИvѤеѨО}qрѣбИчѯиwzбэчИиС?НѭБѢнязѫоqеЖѣѧиѭѥsѭЗѡшѡпѮьѦБе&оѧйѝџѡѯѡѭяц+pмѯуѨЖОаuГѥѤtЗфѣэѥлѣzсдиѢф?ѝѢѭАѥиб+pйѯлѮѢѥоѭpГПѮѡгѡзuнѫzмцжѦцџТѡНtѪюхвВмВ-vѮuхѥБДЀЖvлО/ѫкѫѭанчЕXЭЪѢѦѩ~-ПйѤжqоЖѨДчѫpѡКѩѣтѠпuкѫѦеллЙж?ХѡЛѡВзю+pдѭдЗДѠ%ДpѧѤѦЕыѡпѩиwzсовЕбЧУКsѩѠ-авѩ(qЕѣѤЖэѯѨqѪДзѮдѥлѣЛь&нЋыХЧОsѬБвюдѮкqмѨvѤюѮѨsѧѬѤш{зuзѯѤридБV?ЇѧsѦѥфе+pрѤкНvѯеѯpѫqѨЕдАеѥлЗѧыг&ѢхўѝѢАѨѥаяь|&ѫпДѨЕюѠpѭѬѬvоѫчѮи{Ѩ фиѣXЮЯПѦzpН-нГюѤуѬѦy%ѪѮЖѯѢѣ#ѥэѪрѫѨифъЛз?ЫМѯѪѩ-з'ѽдѩкѮѫy%ЗѠѩqѮѦй{лѠвИВкж&ѧэ?ўМѢѬАнжзБъ}!ЕѣѢгѥВПqѬѡ#спѭрѫzбгбzшџњЗѭѯѮоерѥчѫпѥѨuчЕѮЗѤЛx#у/Ѩа{ЗтифzиЯШБѤѪеб'Вцѯхѣѣѩ%ДВѣѪѤvпѫюДиѩѧащ*zтџЯѣѫѦѠт-лАжѭпЖѫѥъuѪАЙѡДйѫ#uи{ѦубэѠшФѓПИѡpеацВцВнѣѫЗю{pшѤѭѭг{лѫсЙѪлж&ИэФЪѦѭѩ|-е'ѯиѦгѨѫѭоѥpѡqДѣфѦьЛ ѯѤсфжѨтќ?ИГЗѯаг'ѣжѠбЖѮЗиѫѩsѭѡѧжѠз{ уzпилЕъ?ЬЖѦtѮае+pлѡфѨѢКчДПsАЖѦиѣ/ѣдѫИь&нѤьХќsѮѮягчѠщqйГvѢеѤѥГЀЖvт{зА ѦѤвипzфЪЮЗѨИО#1( 8mqhхЕцМѨѩѩxБрЙуuнѮzнжвѤиЭЯЙѫЕМ!-иѮмѡ!ЕѩѥпѫѢИѣѤѭл{тЗу{Ияаїѡлё3ѩѤѬиащѪхqйvѩѠхѠВѣАѮѮбѫдѭ ѮЋ лжzщСџѠstѬеапpеБтѡѨѧлѦѮsГѤѫйѮяѥ.{ъ,&вѯъќїИѫtѤгойѢиБйѤОѭфЙpѭqѨѣеѯьѨаЛѤдлиѣT?ЫМВЖѠпзвpчqпДѩЕеѧѪѭѨtѬрГкЗкѣzв&СѢтЯЬМtѯг-зѤцѤрЕvѦбѠpѥѩѯѦ#КкДтЛѪ ЫдѢуЧТsГВгмьpиѬбvѩЕнѨПѨѡtДнѩпЕ ѣzпибѪщСѝКѨѤБс-йpлЀнvѢѫ%ѠЁsѮДѮжѬлѥ.{ѻечфКш?СѠѤѦѮаемѠчН-vѻѧнѮѨѮqГДн{аЕиѧѯт*&ѯЩ?СѥѦДѥйайѩ&ГсѨВѠмypАqЕѣвД/ѡоѧѪ.&БѪXјѝМsѹѢежпѭ&ѮпѧѭѥжѫѤѣБѬѭг{ЛѠйѬѢ о&ѤхЧ?ѣsяѥджйѩ*qоѨѣАеѮѨsѦѤѫлѧпЗьКЕ цжЛтСРИѣѨѨ-йзѫъЙдxjzuk

Глава 6

Оформив все бумаги о транспортировке, каменной, крупногабаритной мебели из Египта в Чикаго, Эвилин оплатила все таможенные пошлины. Она также уплатила сбор за то, что эта кушетка, изготовленная из нубийского мрамора, не является исторической ценностью. Мебель предназначалась для выставки, которая должна была состояться в Чикаго через три месяца, как часть интерьера покоев царицы Клеопатры.

Ей поверили, и проверять груз с музыкальными инструментами не стали, спокойно отправив посылку морем в Чикаго к ее сестре Дейзи. Эвилин, улыбнувшись, наблюдала, как контейнеры погружают на борт старинного торгового судна, бороздившего воды Средиземного моря. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в пылающие оттенки оранжевого и пурпурного, словно прощаясь с древней землей.

Хотя никакой настоящей египетской выставки в Чикаго не было, Эвелин присвоила себе историческую мраморную кушетку с древними музыкальными инструментами. Она была выдающимся архиологом и ученым, но девушка не собиралась довольствоваться скромной зарплатой в институте. Даже щедрое вознаграждение за каждую находку не могло утолить ее финансовый аппетит. Поэтому из каждой экспедиции она привозила домой множество дорогих ценностей, которыми пользовалась сама, а затем перепродавала своему институту с двойной наценкой. Так она жила безбедно, и это ни у кого не вызывало вопросов, ведь ее находки всегда были весьма впечатляющими. Ее методы были столь же изощренны, сколь и ее вкус к роскоши. Эвелин обладала удивительным даром находить не только исторически значимые артефакты, но и те, что могли принести наибольшую выгоду. Она умела находить баланс между научным долгом и личной выгодой, тщательно документируя каждую находку, чтобы потом представить ее как результат кропотливого труда, а не как личную добычу. Это позволяло ей сохранять репутацию добросовестного ученого, в то время как ее банковский счет рос с каждым новым открытием.

Глава 7

Порой, сидя в своем роскошно обставленном кабинете, окруженная антиквариатом, который еще недавно покоился в песках Египта, Эвелин задумывалась о тонкой грани между гениальностью и мошенничеством. Но эти мысли быстро улетучивались, когда она прикасалась к шелковистой поверхности древней ткани или любовалась совершенством линий египетской статуэтки. В конце концов, разве она не приносила пользу науке, сохраняя эти сокровища для будущих поколений, пусть и через призму своего личного благосостояния?

Ее успех был не только в умении находить, но и в умении продавать. Эвелин знала, как представить находку так, чтобы она вызвала ажиотаж и была выгодно приобретена. Она писала захватывающие отчеты, которые рисовали яркие картины древних цивилизаций, и умело находила коллекционеров, готовых платить любые деньги за прикосновение к истории. Таким образом, она не только финансировала свои экспедиции, но и создавала легенду вокруг своей персоны – легенду о неутомимом археологе, чьи открытия всегда приносили небывалый успех.

И хотя иногда ей приходилось сталкиваться с подозрительными взглядами коллег, никто не мог уличить ее в прямом нарушении правил. Эвелин всегда действовала с блестящей изобретательностью, находя лазейки в регламентах и используя свое положение к собственной выгоде. Она была воплощением противоречия – неустанный исследователь древности, влюбленный в блеск и роскошь современного мира, и она мастерски управляла обеими сторонами своей жизни, никого при этом не обижая.

Эвелин, вдохновленная легендарной Хатшепсут, своей главной жизненной кумиром, решила воплотить в жизнь мечту, почерпнутую из древних как чертежей. Недавно ей посчастливилось стать обладательницей бесценного, исчерпывающего текста, содержащего мельчайшие детали дворцовых планов, созданных искусными мастерами из касты дворцовых каменщиков. Эти чертежи, столь подробно описывающие величие и роскошь царских резиденций фараонов, стали для Эвелин настоящим открытием. Она увидела в них не просто архитектурные схемы, а ключ к постижению философии управления, заложенной в каждом камне, в каждой линии.

Глава 8. Дом мы строим как дворец, чтобы почувствовать себя Фараоном наконец.

Собрав воедино обрывки древних знаний, Эвелин приступила к созданию своего особенного дома. Она представляла его не как обычное жилище, а как крепость духа, отражение силы и мудрости, подобно дворцу, которым управляла сама Хатшепсут. Каждый элемент, каждая деталь были тщательно продуманы, следуя канонам той эпохи. Она стремилась не только к внешней красоте, но и к внутренней гармонии, к той атмосфере власти и благополучия, которую, как она верила, излучали дворцы фараонов.

Эвелин чувствовала, что, следуя этим древним чертежам, она не просто строит дом, а воссоздает частицу истории. Она представляла, как Хатшепсут, подобно ей, изучала эти же планы, как она, опираясь на мудрость предков, направляла строительство своего величественного комплекса, воплощая в жизнь грандиозные замыслы. Это стремление быть похожей на великую царицу, мысли о её управлении государством, о её экспедициях, приносивших богатство и славу, наполняли Эвелин новой силой и решимостью.

Дом, который строился по этим древним чертежам, становился для Эвелин символом ее собственного пути. Она видела в нем отражение своей внутренней силы, своего желания править не только своим домом, но и своей жизнью с той же уверенностью и достоинством, с которыми Хатшепсут правила своим царством. Каждый день, проведенный над изучением чертежей и над воплощением их в жизнь, приближал ее к идеалу, к той легендарной женщине, которая своим примером показала, что женщина способна на великие дела, как в управлении государством, так и в создании своего собственного, неповторимого мира.

Швейцарская академия древнего зодчества и культурных наук, с интересом наблюдавшая за ходом строительства, теперь стремилась подробно задокументировать каждый этап. Профессора и студенты академии часами бродили по залам, изучая пропорции, материалы и методы, примененные Эвелин. Они проводили измерения, брали образцы и делали детальные зарисовки, стремясь постичь секреты древних мастеров, которые, казалось, были гениально воплощены в жизнь. Для них это был не просто дом, а живой учебник истории, позволяющий прикоснуться к забытым знаниям.

Глава 9

Клео, с её грациозной поступью, быстро освоилась в новом жилище. Её завораживали высокие потолки, создававшие ощущение бесконечного пространства, и игра света, проникающего сквозь искусно оформленные окна. Она часто восседала на резных капителях колонн, подобно египетской богине, наблюдая за миром с высоты. Цезарь же, верный компаньон, исследовал просторные залы, его озорное повизгивание эхом отзывалось от древних стен, наполняя дворец жизнью.

Эвелин, в свою очередь, чувствовала себя частью чего-то великого. Каждый день, проведенный в её новом доме, был откровением. Она прикасалась к гладко отполированным колоннам, ощущая их массивность и прочность, вдыхала аромат древнего камня и древесины, и представляла себе, как жили фараоны в подобных дворцах. Её дом стал не просто жилищем, а местом силы, где оживали страницы истории, и где она могла черпать вдохновение и спокойствие.

"Мой дворец в Чикаго, Лейла, это нечто," — Эвелин блаженно улыбнулась, перебирая в руках старые фотографии. "Ты бы видела, какие там мраморные полы, и люстры, словно звезды." Она отложила снимки и взглянула на Лейлу, которая изучала карту раскопок. "Но знаешь, что мне действительно интересно? Как они, тысячи лет назад, без всякой техники, строили эти гробницы. Эти погребальные камеры фараонов – настоящие лабиринты."

Лейла подняла глаза, в её взгляде игриво блеснули знакомые искорки. "Магия, дорогая. Или, скорее, невероятная инженерная мысль, отточенная веками. Представь, как они двигали эти каменные блоки. Я думаю, секрет был в воде. Может, они создавали каналы, и блоки плавали по ним?" Её рука скользнула по руке Эвелин, задерживаясь на запястье.

"Вода?" — Эвелин чуть прищурилась, втягиваясь в игру. "Интересная теория. Но тогда, как они смогли так точно подогнать эти гигантские плиты? Мне кажется, там было что-то ещё. Может, какие-то рычаги, или даже древние подъёмники, о которых мы не знаем." Она наклонилась ближе, её дыхание коснулось щеки Лейлы.

"Может быть," — прошептала Лейла, её пальцы сплелись с пальцами Эвелин. "А может, они просто использовали силу желания, моя дорогая. Желание, чтобы их богам было удобно. Как и моё желание, чтобы ты была рядом со мной прямо сейчас, а не только на этих снимках." Она притянула Эвелин к себе, их губы встретились в обещании страсти, растворяя в себе все тайны гробниц и дворцов.

"Ты всегда находишь самые неожиданные ответы, Лейла," — прошептала Эвелин, чувствуя, как жар разливается по телу. "Именно поэтому я хочу тебя. Их губы снова нашли друг друга, и мир вокруг, с его пылью и древними тайнами, на мгновение исчез, оставив лишь их двоих, сплетённых в объятиях, где рождались новые, не менее захватывающие легенды.

Продолжим ночью. А сейчас — за работу, дорогая, — сказала Эвелин своей прекрасной Лейле.

Лейла же была недовольна, что их так рано прервали. Надувшись, словно обиженный воробей, она с игривой соблазнительностью обратилась к своей Эвелин:

«Мой фараон желает работать? Почему бы просто не отдохнуть в объятиях своей царицы?» — прошептала она, похлопав по постели и предлагая вернуться к тому, на чем они остановились.

«Моя царица будет властвовать надо мной ночью, а сейчас надо вернуться к работе, милая киса», — ответила Эвелин, сладко улыбнувшись. — «Но это не значит, что я не буду скучать по твоим нежным ласкам».

«Мои ласки всегда к твоим услугам, мой фараон», — промурлыкала в ответ Лейла, медленно проводя пальцем по губам Эвелин. — «И пусть работа будет продуктивной, но ночь обещает быть жарче, чем любое летнее солнце».

Эвелин, поймав взгляд Лейлы, ответила ей тем же — дразнящим, полный обещаний. «О, я уверена в этом, моя царица. И я уже предвкуshaю, как буду отдаваться тебе без остатка, когда солнце скроется за горизонтом».

Глава 10. Пески, Буря и Бедуины - бандиты.

В этот момент их взгляды встретились, и в тишине комнаты зародилось предвкушение ночи — предвкушение страсти, нежности и полной отдачи друг другу. Работа могла подождать, ведь их истинная игра только начиналась.

— Профессор Эхтор, это капитан Амир из местной полиции! — раздался трескучий голос из рации. — Немедленно прекратите раскопки! Песчаная буря надвигается с севера, видимость упадёт до нуля через час. А хуже того — разведка донесла о банде радикально настроенных бедуинов. Они угоняют людей в рабство, грабят всех иностранцев без пощады. К городу они не подойдут из страха перед нашими постами, но вас они убьют на месте! Уходите в отель срочно!

Эхтор схватил рацию крепче, его лицо побелело под слоем пыли. — Понял, капитан! Мы сворачиваемся. Сколько у нас времени?

— Максимум полчаса, профессор! Не медлите, или песок вас похоронит вместе с вашими сокровищами! — Рация замолчала.

Профессор Эхтор собрал группу археологов у центрального шатра. Все замерли, вытирая пот и песок с лиц. — Друзья, плохие новости, — начал он твёрдым голосом. — Песчаная буря на подходе, а полиция предупреждает о бедуинских бандитах — радикалах, что угоняют в рабство и грабят иностранцев. К городу они не сунутся, но нас прикончат без раздумий. Срочно собираем вещи и уходим в отель! Экспонаты закопаем в одном месте — отметим координаты, вернёмся позже.

Археологи засуетились: кто-то бегом к палаткам, другие к артефактам. Эхтор лично указывал, где рыть яму для сокровищ. Ветер уже выл, неся первые вихри песка.

Вдруг раздался рёв моторов вдали. — Бандиты! — крикнул ассистент. Эхтор выхватил пистолет: — Быстрее, прячемся в джипах!

Они мчались по дюнам, буря хлестала позади, а в зеркалах мелькали тени всадников на квадроциклах.

Свист выстрела прорезал рев мотора и крики. Пуля оставила глубокую борозду на песке рядом с передним колесом, заставив Эвилин резко дернуть руля. Она не собиралась позволять этим головорезам попасть в машину. Лейла, с горящими от решимости глазами, уже разворачивала следующую змею из террариума – крупную, чешуйчатую, с янтарными глазами. Дейзи, прижавшись к сиденью, пыталась не дышать, готовая оказать любую помощь.

Глава 11

Бандит, цеплявшийся за дверь, отшатнулся, когда змея, извиваясь, метнулась ему под ноги. Его крик утонул в общем шуме погони. Эвилин, чувствуя, как адреналин разливается по венам, виртуозно управляла машиной, лавируя между дюнами. Резина визжала, песок взметался фонтанами, но она держала темп, не давая бандитам приблизиться.

В зеркале заднего вида мелькали лица преследователей – искаженные злобой, покрытые потом и пылью. Они были вооружены, безжалостны, но им не хватало одного – понимания, с кем они связались. Эти три женщины, запертые в железной коробке посреди беснующейся пустыни, оказались далеко не легкой добычей.

Внезапно, одна из машин преследователей, пытаясь обогнать, оказалась слишком близко. Эвилин, видя возможность, резко затормозила, затем, поддав газу, направила машину прямо на противника. Оглушительный скрежет металла, взрыв, дым – и машина бандитов, потеряв управление, закружилась в смертельном танце, оставив после себя лишь обломки и клубы черного дыма.

Глава 12

Лейла, закинув в террариум очередную свою "помощницу", сжала кулаки. Дейзи, выглянув из-за сиденья, увидела, как их преследователи, столкнувшись с таким яростным отпором, замешкались. Шанс! Эвилин, не упуская момента, нажала на педаль газа, унося их подальше, навстречу неизвестности, но уже с чувством триумфа.

«Какого черта, начальник?» — разразился профессор Эхтор, его голос громыхал в стерильном кабинете, будто наступающая гроза. «Вы называете это безопасностью? Машина, полная вооруженных до зубов бандитов, рассекает ваши улицы, как ребенок на самокате, и едва не врезается в мой автомобиль! Это возмутительно!»

Начальник Меридин, мужчина с помятым лицом и усталыми глазами, попытался возразить: «Профессор, мы делаем все возможное. В этом городе всегда было… неспокойно. Но подобное – это беспрецедентно».

«Беспрецедентно?» — Эхтор хлопнул кулаком по столу, заставив папку с документами подпрыгнуть. «Беспрецедентно – это ваша некомпетентность! У вас есть полиция, у вас есть спецслужбы, у вас есть, черт возьми, целые отделы, занимающиеся международным терроризмом! И при всем этом, эти люди, эти «бедуинско-бандитские» элементы, чувствуют себя так, будто ходят по собственному двору!»

Капитан Амин, молодой офицер с острым взглядом, вмешался, стараясь успокоить профессора: «Уважаемый профессор, мы получили информацию. Благодаря вашим находкам – этой папке и флешке – мы сможем начать действовать. Эта информация вызовет переполох гораздо выше, чем вы можете себе представить».

«Надеюсь, что так, капитан», — прорычал Эхтор. «Потому что если ваша «безопасность» снова подведет, я лично отправлю жалобу в ООН. Я приехал сюда работать, а не играть в догонялки с преступниками. Вот, забирайте. Здесь все, что выпало из той машины. Надеюсь, вы разберетесь в этом лучше, чем в обеспечении порядка на дорогах». И выходит из кабинета, громко хлопая дверью.

Глава 13. Начало берберского мракобесия.

Посмотрев флешку, в конференц зале детективы пришли в ужас от жутких сцен пыток, которые они увидели на экране.

Капитан Амин: (бьет кулаком по столу, глаза налиты слезами и яростью) Как?! Как такое возможно?! Мы, потомки тех, кто подарил миру математику, звезды изучал, врачевал и карты рисовал, и в то же время… (голос срывается) вот такое! Мы не можем даже искоренить это зверство! И после всего этого, вы хотите, чтобы чужаки смотрели на нас с уважением?! Варварами! Именно такими нас и считают, и, черт возьми, почему?! Потому что вот эти… (сжимает зубы) они затмевают все наше величие!

Меридин: (спокойно, но с заметной дрожью в голосе) Амир, я твою ярость понимаю. Каждый из нас видит то, что увидел. И каждый из нас чувствует то же, что и ты. Эти люди… они не имеют права называться людьми. Но сейчас мы должны действовать. Крик – это одно, а действия… действия – другое.

Детектив Карим: (голос дрожит от сдерживаемой злости) Поймать их, Меридин! Сейчас же! Я готов сам их…

Меридин: (сурово прерывает) Приказы! Мы действуем по приказам. Мы не звери, чтобы уподобляться им. Любое промедление, любая ошибка – и они уйдут. А этого мы не можем допустить.

Капитан Амин: (выхватывает папку с данными, его голос полон отчаяния) Математика! Астрономия! Медицина! Картография! Всё это – плоды нашего разума, нашей цивилизации! Но взгляните! (бросает папку на стол) Всё это, всё наше наследие, меркнет и становится смешным на фоне этого… этого мракобесия! Как мы можем гордиться своим прошлым, когда такое творится в настоящем?! Это пятно, которое не смыть!

Детектив Сарадж : (тихо) Мы должны принести справедливость, Меридин. Они не оставят следов, если мы не будем осторожны. Но эта боль… она жжет изнутри.

Капитан Амин: (смотрит на своих коллег, его глаза полны горьких слез) И после всего этого, они осмеливаются говорить о наших обычаях, о нашей культуре! Они видят лишь эту тьму, и правы! Мы сами их в этом убеждаем, своими слабостями, своим молчанием! Нет, не молчанием… своим бессилием! А ведь могли бы… могли бы показать им, что такое настоящий закон, настоящее правосудие! А не это… (задыхается от эмоций) не это варварство!

Амир берёт бутылку виски и пьёт, залпом, чтобы успокоиться и отдышавшись продолжает.

Капитан Амир - "А, я теперь понимаю, почему европейки смотрят на брак с нашими мужчинами как на рабский загон! А всё, суки, из-за них! Я не смог жениться на Иветте, потому что её родители посчитали, что у меня тут, пиии… гарем…. пииии….. как у шаха! И спрятали её куда подальше! Нет, Мередин! Если и дальше так продолжится, то это когда-нибудь закончится войной из-за изуверских старых порядков, которым не место в нашей истории!" – Капитан Амир, его голос дрожал от гнева и обиды, срывался на хрип. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он видел, как его мечта, его любовь, его Иветта, ускользает, словно песок сквозь пальцы, и винил в этом лишь невежество и предрассудки.

Глава 14

Начальник Мередин, наблюдавший за вспышкой Амира, вздохнул. Его лицо было усталым, но в глазах читалось понимание. "Отведите капитана Амира домой, и нам всем надо отдохнуть. Идите по домам. Не вы, не я не в состоянии работать после такого. И без самоуправства, прошу вас, коллеги офицеры!" – его слова были спокойными, но вес их был ощутим. Он понимал, что Амир сейчас на грани, и любое неосторожное слово могло привести к худшему.

Коллеги, утаскивая за собой Капитана Амина, стали расходиться, и выходить на улицу. Амир же, хоть и уводимый силой, не унимался. "Не понимают они! Думают, что я такой же, как те мракобесы, что держат женщин в клетках! Иветта – не такая! Она – моя единственная, моя звезда! А эти… эти бидуины-бандиты! Как они посмели?! Как они посмели лишить меня счастья, растоптать мою любовь?!"

Мередин проводил их взглядом, пока они не скрылись из виду. В груди у него было тяжело. Он знал Амира давно, знал его честность и благородство. И знал, что такое упущение, такая несправедливость, может сломать даже самого сильного человека. Он понимал, что дело было не только в родителях Иветты, но и в искаженном восприятии их культуры, которое, к сожалению, часто преобладало в Европе.

"Война… Может, и правда дело идёт к войне," – прошептал Мередин, глядя на темнеющее небо. – "Война не только на полях сражений, но и война между умами, между сердцами, между старым и новым. И если мы не сможем победить в этой войне, то останемся навсегда погребены под обломками наших предрассудков."

Глава 15. Виски, Ванная, Запой.

«Так, народ, слушайте сюда! – прохрипел Мередин, осматривая собравшихся. – По operação по задержанию этих шакалов-бедуинов, всё прошло как по маслу. Ни одного нашего не поцарапали, а этих, как их там… ну, которые по пустыне шастают, мы так напугали, что они теперь, наверное, будут бояться даже верблюдов. Но это не главное! Главное, где наш бравый капитан Амир?!»

Тишина повисла в воздухе, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов. Мередин обвёл взглядом притихших сотрудников. «Что, никто не знает? – он усмехнулся. – Неужели наш герой решил сыграть в прятки? Или, может, он решил, что после такой героической операции ему полагается внеочередной отпуск… в Разгуляй?

«Босс, – промямлил один из коллег, – нам сказали, что Амир… эм… захмелел. В запой ушёл. На неделю. Говорит, ему нужно время, чтобы… протрезветь от этого бедуинско - бандитского мракобесия».

«ЗАПОЙ?! – Мередин чуть не подпрыгнул. – На неделю?! Ради всего святого, этот оболтус знает, что такое дисциплина?! Немедленно собираемся, господа! Мы едем к нашему доблестному капитану. И надеюсь, что у него ещё хватит сил отличить меня от бутылки виски!»

Глава 16. Иветта и Слухи.

Прибыв по указанному адресу, бравый отряд застыл на пороге. Воздух был густым от запаха перегара, а пол устилали пустые бутылки. И вот, в ванной, среди разбросанных трусов и одиноко торчащей из руки бутылки, обнаружился сам Амир, мирно посапывающий в ванне. Мередин лишь покачал головой, его глаза метали молнии. «Амир, псина пьяная! – прошипел он. – Вставай! Сейчас, не время бухать!

«Ох, Амир, Амир…» – вздохнул Меридин, покачивая головой. «Весь отдел уже знает. Иветта, значит, уплыла, а наш капитан – в хлам».

«Да уж, начальник», – откликнулся детектив Фарид, пожевывая губами. «Представляю, как её родители посмеялись. ‘Забрали невесту – и будь здоров, Амир, пей себе в ванне!’»

«Ну, не знаю, Фарид», – вмешался третий, Тарик, с лукавой улыбкой. «Может, мама Иветты просто решила, что у Амира слишком много… э-э… ‘свободного времени’? Где-то я читал, что в гаремах такое тоже ценят».

«Тарик, прекрати!» – но Меридин не мог сдержать улыбки. «Не до шуток нам. Амир в таком состоянии, что его хоть сейчас отправляй в отпуск… по собственному желанию».

«Да чего там, начальник», – снова Фарид, подливая масла в огонь. «Может, ему просто надо было раньше подумать, прежде чем соваться в дела этих пустынных хищников. А теперь что? Иветта где-то на другом конце света, а он тут, с бутылкой виски, устраивает показательное выступление».

«Ладно, ладно», – махнул рукой Меридин. «Когда протрезвеет, займемся. Надо бы ему помочь. Может, девушку найдем, может, бандитов… Или хотя бы новую бутылку купим, чтобы не так обидно было».

– Да уж, с нашим капитаном такое случается, – проворчал Фахридин, в очередной раз утирая пот со лба. – Надо же было так вляпаться.

– Вляпаться? Да он же на глазах у всех разваливается, – отозвался Меридин, наблюдая, как Амира уложили на койку. – Бедняга. И чего ради?

– А ты что, не в курсе, Фахридин? – подмигнул другой коллега, привалившись к косяку. – Иветту родители, значит, выдали замуж за другого. А он, видите ли, её любит .

– Э-э, нет, я прослушал, – промямлил Фахридин, а Меридин кивнул.

– Вот именно. А родители невесты, говорят, такие… знаете, с претензией. Чтоб дочка замуж вышла за кого попало, лишь бы не за одного из нас. Мы же, видите ли, не того поля ягода. А теперь, значит, их дочка выходит замуж за какого-то… французского барана, в общем. А наш Амир? Он же к ней все свои лучшие чувства питал. И тут такое!

– Да уж, эти родители Иветты – те еще сказочники, – вторила Меридину. – Обозвали Амира "неподходящим кандидатом", потому что он, видите ли, не из их круга. Придумали бы что-нибудь пооригинальнее! А то, что он вложил в нее всю душу, им, видимо, по боку.

– Да уж, кретины, – протянул Фахридин, – вот и доказывает, что иногда родители решают судьбу детей, даже не спросив их мнения. Амир, конечно, молодой еще, горячий, но кого теперь винить?

– Амир не алкаш, – вступился Меридин. – Он просто… сломлен. Представьте, если бы вашу невесту выдали, за другого как бы вы поступили? А он, между прочим, эту Иветту, кажется, действительно любил. А тут еще и эти бедуины, напавшие на архиологов. Все навалилось сразу.

– А уж про бедуинов-то я вообще молчу, – хихикнул кто-то из угла. – Видно, родители Иветты даже об этой угрозе не подумали. Главное, чтобы дочка замуж вышла за "правильного" человека. А то, что ей самой, может, и не нравится, – это уже другая история.

– Так вот и получается, – заключил Меридин. – В итоге, Амир страдает, Иветта, наверное, тоже. А её родители… что им, они же "правильно" решили. Семья – это ведь главное, правда? Главное – чтоб в их понимании.

– Да что там говорить, – вздохнул Фахридин, глядя на спящего Амира. – Надеюсь, он скоро придет в себя. И Иветта тоже. И кто знает, может, эта вся история еще как-то закончится.

Глава 17. Поиски улик и Улица Нищих.

«Я не понимаю, как мы должны получить информацию, если единственное, что они просят, это еда», — проворчал лейтенант Асим, вытирая пот со лба. «Мы не можем просто раздать еду каждому нищему, встреченному на пути!»

«Успокойся, Асим», — ответил капитан Меридин, его голос был спокоен, но в нем слышалось разочарование. «Мы здесь не для того, чтобы решать продовольственный кризис Каира. Нам нужна информация. Мы должны найти этих бандитов».

«Но как, капитан?», — вмешался сержант Фарид, его лицо было напряжено. «Эти люди заняты только борьбой за выживание. У них нет времени или желания говорить с нами, пока они голодны».

«Тогда мы должны предложить им альтернативу», — сказал Меридин, его глаза загорелись. «Если у нас нет еды, у нас есть кое-что еще. У нас есть работа».

«Работа?», — недоверчиво переспросил Асим. «На этой грязной работе?»

«Да, Асим. Работа, которая принесет им больше, чем одна миска похлебки. Работа, которая может даже помочь им вырваться из этой нищеты. Мы скажем им, что есть возможность заработать, если они будут сотрудничать с нами».

«Я не думаю, что это сработает, капитан», — сказал Фарид. «Они все еще сосредоточены на немедленном удовлетворении своих потребностей».

«Возможно, но стоит попробовать», — настаивал Меридин. «Мы не можем позволить себе сдаться. У нас есть эта папка. Профессор Эхтор помог нам, и если эти бандиты были настолько небрежны, чтобы потерять ее, то у нас есть преимущество. Мы должны использовать его».

«Ладно, капитан», — вздохнул Асим. «Мы попробуем. Но я не предвижу никакого прорыва».

«А я предвижу», — спокойно ответил Меридин. flirting с надеждой. «Главное — не останавливаться, пока не найдем их».

Глава 18.

Они снова двинулись вперед, их шаги теперь были более решительными. Начав с простого вопроса, они неожиданно столкнулись с моральной дилеммой, которая поставила под сомнение их обычные методы. Работа, которую они предлагали, была не для них, чтобы выполнять, а для местных жителей.

И в своих рассуждениях Меридин спросил Фахридина:

— Фахдин на, скажи, если бы ты был одним из бандитов-бедуинов, то где бы ты прятался в перерывах между грабежами?

Фахридин ответил:

— В пустыне. Но, ближе к Нилу, чтобы был постоянный источник воды. Или в малонаселенных деревнях, которые уже почти покинуты.

Меридин продолжил:

— А кто в основном остался жить в таких полузаброшенных местах?

— Те, кто не ладит с законом, бродяги, бедуины и берберы, — объяснил Фахридин. — Они обычно селятся большими общинами, но их мало. Поэтому власти Каира объявили берберов вымирающим этническим народом и им всячески помогают. Их даже освободили от некоторых налогов, за счет того, что их мало осталось. У них есть своя мечеть, своя культура и обычаи, которые все еще включают зверские наказания! А что ты подозреваешь берберов, Меридин?

Меридин воскликнул:

— Фахдин на, ты гений! Точно, как я раньше не спросил о берберах! Это же проще простого! Легче притвориться бербером и жить среди них, чем жить как обычный каирец, постоянно платя налоги! Фахдин на, зови еще три патрульных машины! Мы нашли эту пустынную крысу! Я объявляю всеобщий арест!

Фахридин, видя рвение Меридина, поспешил урезонить начальника, напомнив тому, что последствия, с которыми они столкнутся, будут хлеще, чем буря в пустыне.

Глава 19

— Понимаешь, Меридин, — начал Фахридин, — в чем загвоздка. Берберы — это не просто группа людей, скрывающихся от властей. Это целая культура, со своими законами и порядками. И если мы начнем свои действия без подготовки, без понимания их традиций, мы можем нарваться на такое сопротивление, которое даже не снилось Каиру. И последствия для нас, как для представителей власти, будут очень серьезными.

— Но ведь они бандиты, Фахдин на! — настаивал Меридин. — Они грабят, убивают! Им не место среди нас!

— Я не спорю, — мягко ответил Фахридин. — Но они также могут быть и очень опасными противниками, когда чувствуют, что их культура и уклад жизни под угрозой. Их зверские наказания — это не просто слова, Меридин. Это реальность, с которой мы можем столкнуться, если перегнем палку.

— Значит, ты предлагаешь ничего не делать? — в голосе Меридина читалось разочарование.

— Предлагаю, начать с того, чтобы поговорить со старейшиной берберов, и узнать у него про этих бандитов-бедуинов, — предложил Фахридин.— Главное, тебе нужно держать себя в руках, что бы этот старейшина ни сказал.

Глава 20

Меридин почесал задумчего голову и спросил коллегу:

Ты знаешь, где его искать, Фахдин?

Фахдин задумчиво потер подбородок. Его взгляд скользнул по раскаленному песку, затем остановился на далеких очертаниях небольшой мечети.

— А это как раз просто, Меридин, — ответил он, облегченно улыбнувшись. — Так как у них есть своя мечеть, то, возможно, он со своей общиной бывает там и молится. Зайдем туда, спросим тамошнего мамлюка об их старейшине и попросим встречи в чайхане, на нейтральной территории.

Меридин кивнул, чувствуя, как напряжение немного отступает. Мысль о встрече на нейтральной земле успокаивала.

— Согласен, Фахдин. Так и поступим.

Глава 21. Начало Берберской истерии.

Два путника отправились к мечети, их шаги оставляли четкие следы на барханах. Солнце палило нещадно, заставляя глаза щуриться, но решимости им было не занимать. Они шли, обмениваясь редкими словами, каждый погруженный в свои мысли о предстоящей встрече и о тех, кто нарушил их покой.

Добравшись до мечети, они обнаружили, что она невелика, но ухожена, с минаретом, устремленным к голубому небу. У входа стоял старик с глубокими морщинами, явно мамлюк. Меридин и Фахдин подошли, склонив головы в знак уважения.

— Мир вам, — произнес Фахдин, его голос был спокоен и вежлив. — Мы ищем вашего старейшину. Нам бы хотелось поговорить с ним о деле, касающемся нашего общего благополучия. Не подскажете ли, когда и где мы могли бы его найти?

Мамлюк Хадисса — И вам мир, фараоны из города. Зачем вы хотите видеть старшего нашей общины?

Меридин — Речь пойдёт о нападении на группу учёных археологов из Чикаго. Мы предполагаем, что бандиты, напавшие на них, могут прятаться среди вашей общины, и дабы не вызвать этнический конфликт, решено было провести проверку. Вы позволите нам с ним встретиться? — спросил Меридин, глядя на мамлюка берберов.

Мамлюк Хадисса — Ваша просьба мне понятна. Я передам ему вашу просьбу, приходите ко мне через пару дней. Он будет ждать вас в чайхане "Цветущий виноград", на втором этаже.

Фахдин — Спасибо вам, Мамлюк Хадисса.

Глава 22.

Спустя два дня, Меридин и Фахдин, облаченные в скромные, но добротные одежды, чтобы не привлекать лишнего внимания, вновь оказались перед входом в общину берберов. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багряные и золотые тона, создавая ощущение покоя, столь контрастирующее с целью их визита. Воздух был наполнен ароматом специй и дымка от очагов, что придавало месту особую, притягательную атмосферу.

Они нашли чайхану "Цветущий виноград", как и было обещано. Небольшое, но уютное заведение, с низкими столиками, покрытыми пестрыми коврами, и подушками, разложенными прямо на полу. Мужчины, сидящие за столиками, вели неспешные беседы, потягивая ароматный чай из маленьких стаканчиков. На втором этаже, за одним из столиков, их уже ждал мужчина средних лет, с умными, проницательными глазами и небольшой сединой на висках. Это был, очевидно, старший общины.

Глава 23

Меридин и Фахдин подошли, и вежливо поклонились. Старший общины, Мамлюк Хадисса, жестом пригласил их присесть. Он молча наблюдал за ними, оценивая их намерения. В его взгляде не было ни враждебности, ни подозрительности, лишь спокойная уверенность и готовность к диалогу.

"Мы пришли, как и договаривались," — начал Меридин, его голос звучал ровно и уважительно. "Нам известно, что на группу археологов было совершено нападение. Мы получили информацию, что подозреваемые могли искать укрытия здесь." Фахдин кивнул, подтверждая слова Меридина.

Мамлюк Хадисса, с достоинством, но с непроницаемой маской на лице, склонил голову, представляя своих гостей. "Перед вами, о Фараоны из города, стоит Ашад Карым Лахта. Он – наш самый старый и почитаемый бербер, чья мудрость освещает наш путь. К нему надлежит обращаться: Великий Лахта." Голос его был ровен, но в глазах мелькнул едва уловимый отблеск напряжения.

Глава 24. Лахта и Мамлюк, здравому смыслу кайюк.

Меридин, совершенно не вникая в тонкости церемонии, кивнул. "Здравствуйте, мистер Лахта. Я Меридин, а это мой коллега Фахридин. Мы здесь по делу." Слово "мистер" прозвучало в тишине, как выстрел. Ашад Карым Лахта, чье лицо всегда было спокойным, тихо скривилось, словно от внезапной боли. Он уже открыл рот, чтобы начать поучение, но Фахридин, не желая упускать возможность, перебил его.

"Мистер Лахта," начал Фахридин, успокаивая недовольство своего напарника и игнорируя гнев старейшины, "мы хотели бы задать вам несколько вопросов о недавних передвижениях бедуинских кланов. Нас интересует, не скрываются ли они среди вас." Его тон был деловитым, лишенным всякого уважения к древним обрядам, свойственным берберскому народу.

Мамлюк Хадисса почувствовал, как кровь приливает к лицу. Эти два молодых человека, эти "Фараоны из города", грубейшим образом нарушали все мыслимые правила приличия. "Вы позволите," хотел он поправить этих двух тупых верблюдов, обращаясь прежде всего к Меридину и Фахридину, "сначала обратиться к Великому Лахте с надлежащим почтением?" Но его слова утонули в бурном потоке вопросов, превративших беседу в подобие допроса.

Глава 25

Возмущение переросло в негодование, а затем и в глухую злость.

Он видел, как его старейшина, чье достоинство было поругано, едва сдерживал гнев. Эти городские выскочки, привыкшие к своим "мистерам" и светским манерам, совершенно не отдавали себе отчета в том, какую профанацию они устраивают. Они не знали, как правильно говорить со старшими, как чтить традиции. Мамлюк Хадисса чувствовал себя обязанным защитить своего вождя от этих двух невежд.

"Эй, слышь," - Фахридин, скрестив руки на груди, обратился к главному старцу, Мамлюку Хадиссе. – "Ты будешь отвечать на наши вопросы, или нам придется действовать иначе?" Мамлюк Хадисса, пожилой бербер с гордо поднятой головой, вскочил, его лицо исказилось от ярости. "Вон из чайной, оба! Два тупых верблюда! Убирайтесь обратно в свой город, невежды! Вы нарушили все древние законы и этикет нашего народа!" "Заткнись и сядь, клоун в рясе," - рявкнул Меридин, хлопнув ладонью по столу. – "У нас нет времени для ваших церемоний. Отвечайте на вопросы, или это спровоцирует межэтнический конфликт. Тупорылая ты скотина!" Фахридин, пытаясь сгладить ситуацию, добавил: "Мой коллега, возможно, был груб, Мамлюк Хадисс, но он прав. Мы ищем группу особо опасных бандитов, которые могут скрываться среди вашей общины. Прошу, помогите нам." Но Мамлюк Хадисса не слушал. Он кричал, топал ногами, требуя уважения к себе и к их старейшине, великому Лахте. "Вы не имеете права! Вы оскорбляете меня! Ты оскорбляешь моего великого Лахту!" В ответ на это буйство, Меридин спокойно достал мобильный телефон. "Ало, это клиника Новый свет в конце тоннеля? Да, мне надо вашу бригаду в чайхану Цветущий виноград, у нас тут ваш клиент, буянит. Да приезжайте," - произнес он, глядя на бушующего бербера. – "Им будет интересно послушать ваши рассказы о величии Лахты." Через некоторое время в чайхану вошли санитары. Их появление не успокоило Мамлюка, а лишь усилило его гнев. Тем не менее, под натиском врачей и их решимостью, старец был уложен на носилки и увезен, оставляя Фахридина и Меридина в тишине, нарушаемой лишь звуком удаляющейся машины скорой помощи.

Глава 26

«Мистер Лахта, — снова зазвучал голос Меридина, теперь вкрадчивый, как шелест песка, — вы же мудрый человек. Понимаете, что дальнейшее сопротивление бесполезно? Эти люди, что увезли вашего… любителя этикета…, они знают, как обращаться с психами. Ваше сопротивление лишь подтвердит их подозрения. А санаторий с белыми стенами, как вы сами сказали, всегда открывает свои двери для тех, кто отказывается следовать правилам».

«Эти новые, — бормотал Лахта себе под нос, — заявились, как черти из табакерки. Пришли посреди ночи, и попросили разрешения занять одну из наших покинутых деревень. Не знаю, кто они. Может быть, это те, кого вы ищете, а может, и нет». Он помолчал, собираясь с мыслями. «Но помощь моя вам не бесплатная! Без меня вы эту деревню не найдете. Так что…»

«Сотрудничество… — Лахта горько усмехнулся. — Что ж, играйте по своим правилам, раз уж так. Я вам все расскажу. Помогу. Если это поможет мне остаться… на свободе. Мне не пристало быть пациентом в этой вашей богадельне. Я старейшина. Моя репутация превыше всего. Выполните одну мою просьбу, и я вам помогу. Справедливо, правда?»

«И что же это за просьба, старейшина? — Меридин наклонился ближе, его глаза блестели в полумраке. — Говорите, мы готовы слушать. Ведь вы же не хотите, чтобы ваша история закончилась так же, как история вашего друга? Что скажите?

"Мистер Лахта, — начал Мередин, его голос был низким и напряженным, — вы утверждаете, что невеста вашего внука, молодая девушка, сорвала свадьбу? Расскажите нам подробнее, что именно произошло."

"Эта негодница, — процедил Лахта, его глаза горели гневом, — явилась в день своей свадьбы с моим внуком в одежде скорбной плакальщицы. Она кричала, разбивала посуду, позорила нас всех! Она обманула моего внука, обесчестила всю нашу семью. Ей нет прощения. Ее нужно наказать сорока ударами плетью, привязав к стене. Вы должны найти эту лживую адалиску, и я помогу вам, если вы ее найдете."

"Сколько же лет было этой девушке, мистер Лахта?" — спросил Фахридин, пытаясь сохранить спокойствие, хотя его внутренности скручивало от услышанного.

"Тринадцать, — с гордостью ответил Лахта, — прекрасный возраст для рождения здорового ребенка. А моему внуку сорок, возраст, когда мужчина готов к созданию семьи и может позволить себе еще двух жен."

Услышав про возраст невесты и извращенные брачные обычаи, царящие в их берберской общине, Мередин и Фахридин были шокированы. Кровь отлила от лица Мередина, и прежде чем он успел осознать, наручники щелкнули на запястьях старейшины. "Вы арестованы, мистер Лахта, — произнес Фахридин, зачитывая ему права, — за укрывательство и пособничество в межрасовом терроризме." Старик не понимал, что происходит. По его логике, это девушку следовало заключить в тюрьму, а не его, великого.

Глава 27

– Фархад, ты слышал, что он сказал? – Мередин едва сдерживал гнев, когда они шли по улице к ресторану. – «Изуверские обычаи»… плетьми, боже, бедная девочка. У меня до сих пор мурашки по коже.

– Именно, Ибрагим. И этот старый хрыч ещё добровольно пошёл. Думает, нас купит своим признанием? – Фахридин тряхнул головой. – Нам нужно было хорошо поесть, чтобы отойти от такого.

Они вошли в уютный европейский ресторанчик, где их встретил аромат свежей выпечки и пряных специй. Официант, улыбчивый молодой человек, принял их заказ.

– Шашлык из говядины, паста с сыром и грибами, – проговорил Мередин, всё ещё не отойдя от шока. – Чайник чёрного чая, пожалуйста. И две бутылки красного сладкого вина.

– И, – добавил Фахридин, показывая на витрину с десертами, – целый шоколадный торт. Чтобы заглушить эту мерзость.

Когда принесли заказ, ароматы пьянили. Сочный, ароматный шашлык, аппетитно поджаренный, таял во рту. Бархатистая паста, щедро политая сырным соусом с оттенками лесных грибов, приносила истинное наслаждение. Чай, с терпким ароматом, и сладкое, густое вино, создавали ощущение праздника, насколько это было возможно в их нынешнем состоянии. И, конечно, шоколадный торт – настоящий шедевр кондитерского искусства, с насыщенным, глубоким вкусом, стал апогеем их трапезы.

– Ну, должно быть, теперь мы можем вернуться к этому… Лахте, – сказал Мередин, вытирая губы салфеткой. – У меня появилась пара новых идей, как с ним «поговорить».

– Это точно, Ибрагим, – Фахридин допил бокал вина. – Этот обед нас действительно «остудил». Теперь мы готовы.

"Этот старик Лахта… он был настоящей занозой в заднице", – проворчал Меридин, протирая затупившиеся от злости глаза. "Я бы сам ему кишки выпустил, если бы не эта чертова бумажная волокита. Но кто бы мог подумать, что кто-то другой опередит меня.

Глава 28. Лахта был! Лахта, на тот свет уплыл!

Фахридин, поправляя воротник помятой рубашки, мрачно кивнул. "Да уж, утро началось не с кофе. Ласид, наш бдительный страж, нашел его. Говорят, тот был весь в крови, как пасхальное яйцо. И эта надпись на стене… 'Предатель'. Просто цирк какой-то."

"Предатель? Ха!", – Меридин саркастически усмехнулся. "Он был предателем для всех нас, но чтоб его вот так… Восемьдесят ран? И язык вырезан? Это уже не расправа, Фахридин, это какой-то ритуал."

"Именно", – отозвался Фахридин, его голос стал еще тише. "Ласид, когда открывал камеру, сначала услышал хлюпанье. Думал, Лахта просто блюет от страха. Но потом увидел. Этот ятаган, торчащий из груди… Он сказал, что видел подобное только в старых легендах о кровавых культах. Никаких следов взлома, никаких свидетелей. Будто призрак вошел, сделал свое дело и исчез."

"Призрак, говоришь?", – Меридин прищурился, его взгляд скользнул по комнате, будто он искал невидимого противника. "Или кто-то очень хорошо знает, как заметать следы. Пошли, Фахридин. Нам нужно выяснить, кто этот 'призрак'. Потому что если он убил Лахту, он запросто может попытаться убить и нас."

Глава 29. Пол, мумии и берберский кошмар загадок.

«К черту вашу мечеть!» — прорычал Меридин, влетая в двери, за ним следовали его верные, но немного нервные коллеги. Воздух внутри был густым от запаха ладана и невысказанной ярости. Старейшины, казалось, материализовались из теней, их тюрбаны сверкали в тусклом свете, а глаза горели гневом.

«Убирайтесь, чужаки!» — прошипел один из старейшин, его голос был как скрежет песка. — «Вы не тронете нашу святыню! Верните нам Лахту и Хадиссу!»

«Лахта мертв, и мы здесь, чтобы выяснить, кто его отправил на тот свет!» — ответил Фахридин, его тон был леденящим. — «А ваши причитания нам абсолютно безразличны. Нам нужен этот пол, и мы его получим!»

«Вы сумасшедшие!» — выкрикнул кто-то из толпы.

«Возможно, но не настолько, как вы, если думаете, что можете нам что-то запретить!» — Фахридин насмешливо оглядел берберов. — «Я уже вызвал санитаров из "Нового света в конце тоннеля". Думаю, им найдется занятие с такими буйными пациентами».

Глава 30.

Внезапно, снаружи послышался нарастающий вой сирен. Через мгновение двери мечети распахнулись, и внутрь ввалились санитары, одетые в белый, с большими щитами и сетями. Берберы, застигнутые врасплох, растерялись.

«Вперед, парни!» — скомандовал Меридин, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь. — «Пока наши друзья заняты, мы займемся полом!»

Они бросились к центру зала, где, по слухам, могла скрываться предательская дверь. Каждый удар молотка отзывался эхом, смешиваясь с криками берберов и странными, успокаивающими звуками, издаваемыми санитарами. Они знали, что где-то под этими плитками скрывается ответ, ведущий к жестоким бедуинам, и они были готовы на все, чтобы его найти.

— Я… я не могу… — Меридин, бледный как полотно, пытался отдышаться, но каждый новый вдох как будто застревал в лёгких. Его взгляд, который ещё минуту назад был полон бравады, теперь метался по ужасающему зрелищу, застыв в отчаянии.

— Держись, командир! — Фахридин, несмотря на собственное потрясение, старался говорить спокойно, хотя внутри всё сжималось от увиденного. — Санитар! Быстро сюда!

Санитар, крупный мужчина с усталым, но решительным лицом, подошёл к Меридину, протягивая флягу. — Вот, глотните, это поможет.

— Тысячи… — прошептал Меридин, его голос дрожал. — Это… это немыслимо. Как такое вообще могло произойти?

— Похоже, эта мечеть хранила не только веру, но и страшные тайны, — проговорил Фарух, оглядывая россыпь мумий и костей. — Отныне это место преступления. И нам предстоит долгая, тяжёлая работа. О раннем уходе домой можно забыть.

— Мы здесь застрянем, пока всё не выясним, — подтвердил Фахридин, его взгляд стал твёрд. — И это не шутки. Теперь наша главная задача — понять, кто и зачем это сделал. Это только начало.

— Я… я не знаю, смогу ли… — снова задыхался Меридин, но Фахридин положил руку ему на плечо.

— Сможешь. Мы все сможем. Ты же сам говорил, что ничто не остановит нас. Сейчас нужно перегруппироваться, дать себе время прийти в себя, а потом — за дело. Эта гора работы не исчезнет сама по себе.

Глава 31

«Всё в порядке, детективы. Это обычный обморок от стресса, ничего серьёзного», — пробасил доктор Хатир, поправляя очки на переносице. Он внимательно осматривал Меридина, который всё ещё лежал на старой циновке, бледный, как полотно. «Нашим туристам, видимо, не привыкать к… экзотике. Рекомендую ему выпить воды и отдохнуть. А вам, господа, советую не терять присутствия духа.

«И где ж вы были раньше, доктор?» — проворчал Бишоп, вытирая пот со лба. «Мне уже показалось, что Меридин откинул копыта прямо у наших ног. А представлять, как мы будем объяснить начальству…» — он осекся, но коллеги поняли его без слов. «Ладно, не будем о грустном», — подхватил Смит, хлопая Меридина по плечу. «Пошли, брат, выпьем за твоё здоровье… и за то, что мы ещё живы, чтобы потом это всё обсуждать».

«Именно!» — согласился Джексон, энергично кивая. «Меня уже тошнит от этих мумий. Хочется чего-то… нормального. Бифштекс, например, с картошкой фри. И пиво, много пива».

«Только без всяких там специй, которые испортят весь вкус, как в той мечети», — добавил Бишоп, поморщившись. «А то потом ещё неделю будет всё гореть».

«А может, и джин с тоником? Что-нибудь покрепче», — предложил Смит, многозначительно глядя на остальных. «Всё-таки, сегодняшний день был… выдающимся. Столько высушенных тел в одном месте, да ещё и при таких обстоятельствах…»

«Да уж, выдающимся», — подтвердил Джексон. «Иногда мне кажется, что наши дела – это какой-то безумный цирк. Но, по крайней мере, еда в „Золотом Льве“ всегда на высоте. Надеюсь, сегодня ничего не изменилось».

«Главное, чтобы там не было никакой мумифицированной рыбы в меню», — шутливо осекся Бишоп, вызывая смех коллег. «Пошли, а то я уже чувствую, как у меня урчит в животе от голода и от страха».

Продолжение следует.....

Следующие главы будут выпущены завтра. До новых встреч друзья. 𓢙8(p8:u?ѡЯїYОзхйыx='ѽѢѪпегмѪ#щдгѢ(k(t9

Глава 32

Но, после обеда Фаридин вызвал бригаду криминалистов, а сам дал команду своим коллегам вернутся на место преступления завтра, потому что сейчас ни кто из них работать не может, лутше поспать сейчас. И сняв комнаты напротив берберской мечети, Фахридин с коллегами, ушел спать.

— Сто восемьдесят, Хамид, — Фаридин произнес это слово с видимым усилием, словно оно было физически тяжело. — Сто восемьдесят мумий. И ещё эти… обломки. Глаза его скользнули по груде потрескавшихся глиняных черепков, на которых ещё виднелись следы какого-то костяного порошка. – Не египетские. И не древние. Что это за шутка?

Хамид, помоложе и, казалось, более скептичный, лишь пожал плечами, поправляя потрёпанный платок на голове. — Берберы ничего не знают, Фаридин. Или не хотят знать. Их заботит только свой Мамлюк и старейшина. Говорят, исчезли вместе. А эти… — он неопределённо махнул рукой в сторону лагеря археологов, где кипела работа, — …они им неинтересны.

— Но как это возможно? — Фаридин обвёл взглядом группу берберов, собравшихся неподалеку. Их лица, обветренные и загоревшие, оставались непроницаемыми, словно маски. – Мы их нашли в пещере, в нишах. Они были аккуратно уложены. Это не было хаотичное захоронение, а скорее… хранение. И запах… — он поморщился, вспоминая тошнотворный, сладковатый аромат, который до сих пор витал в воздухе, — …он был странный. Не как у гниющих тел.

— Может, они что-то скрывают, — предположил местный проводник, старый бербер по имени Юсуф, чье морщинистое лицо было похоже на карту пустыни. — У них свои обычаи, свои тайны. И их мир не такой, каким кажется. Они говорят, что пещера – священное место. Место… перехода.

— Перехода куда? — Фаридин повернулся к Юсуфу, чувствуя, как по спине пробежал холодок. – И кто их мумифицировал? На это не ушло бы много времени. И эти обломки… они раздроблены. Не просто разбиты. Словно… словно их крушили.

— Мамлюк Хадисса, — Сказал Юсуф, его голос стал насмешливие вспоминая как этот борец этикета, стал пациентов в спих лечебнице, — кричал, что их должны уважать, прегрождал санитарам путь. Вещял о величии Лахты! Смех, и только!

— Эти бидуины - кочевники наверняка, прятали тут своих жертв, а как иначе это объяснить? — спросил Фаридин. – И оставила нам сто восемь мумий и кучу костей? Это не похоже на мистику, Юсуф. Это больше похоже на… убийство. Массовое убийство. Но кем? И зачем?

– А вы слышали последние новости о Мамлюке Хадиссе? – Фахридин, почесывая голову, обратился к своим коллегам. – Его, бедолагу, из психушки не выпускают, а лечат. Признали, значит, больным. Теперь вот сидит, топает ногами, как тот марсианин из мультика, у которого компас украли, и кричит, чтоб его уважали. Зрелище, говорят, уморительное.

Глава 33. Психи говорят, что они не психи, и наш Хадисса ту даже.

Коллеги, услышав эту историю, буквально покатились со смеху. – “Это тот самый Мамлюк, что в чайхане «Цветущий виноград» так высокомерно себя вел?!” – воскликнул один, вытирая слезы. – “Серьезно? Тот, который с Лахтой себя к великим причислял, а нас, простых смертных, даже за людей не считал?”

– Он их, видите ли, «великими» называл! – подхватил другой, давясь от смеха. – А тут ему «мистер» ответили, и его, старого козла, понесло! Говорит, этикетом оскорбили, видите ли! Не ожидал, небось, что его собственное «величие» его же и притопит!

– А помните, как он тогда в чайхане, весь такой напыщенный, с Лахтой, как два индюка, расхаживал? – хихикнул третий. – Требовал, чтобы его, как старейшину, чуть ли не на руках носили! Ну, доносился, кажется. Теперь вот его на кровати катают. Чтобы он увидел "Новый свет в конце тоннеля", ага!

– И как он там, в своем «новом свете», кричит? – снова зашелся от смеха Фахридин. – Наверняка, и там требует, чтобы к нему с почтением, как к султану, обращались! Это ж надо, такой цирк устроил! Прям умора, а не жизнь!

«Именем Аллаха, Милостивого, Милосердного!» — раздался пронзительный крик из палаты №7. Мамлюк Хадисса, некогда почитаемый в узких кругах, теперь оказался в окружении людей в белых халатах, которые, казалось, находили его буйство весьма забавным. «Вы что, не знаете, кто я? — возмущенно вещал он, размахивая руками. — Я — Хадисса! Повелитель мудрости, светоч истины! Вам следовало бы преклонить колени и умолять меня о благословении!»

Санитар, названный братьями Сулейманом и Ясиром, лишь весело хмыкнул, поправляя очки. «О, больной Хадисса, — промурлыкал он с экрана телефона, где шла прямая трансляция, — мы лечим вас и скоро вы , откройте себе тайны вселенной!» Его коллеги, собравшиеся в ординаторской, заливались хохотом. Доктор Фарид, главный врач клиники «Новый свет в конце тоннеля», вытирал слезы. «Этот старый клоун — настоящий подарок судьбы! Такого представления у нас еще не было!»

Медсестра Лейла, задыхаясь от смеха, прошептала своему коллеге, Мустафе: «Он думает, что он пророк! А ведь ему всего-то 60! Где он только не побывал,в своих фантазиях этот религиозный фанатик!» Мустафа, снимая очередное видео, добавил: «О, больной Хадисса! А когда вы нас научите исцелять хандру и скуку одним лишь взглядом? Мы готовы слушать ваши мудрые наставления, лишь бы не работать и вас лечить от самого себя!»

Глава 34. Звезда из Психушки и хэштеги.

Секретарша Амина, редактируя ролик для больничного инстаграма, подбирала самые едкие хэштеги: #маразм крепчал #святой или сумасшедший

#цирк шапито в_ психушке #мамилюк_отжигает. Она добавила подпись: «Наш пациент Мамлюк Хадисса сегодня особенно красноречив. Ожидаем новых перлов!» Видео набирало тысячи просмотров, а Хадисса, не подозревая о своей интернет-славе, продолжал свой гневный монолог, требуя уважения и традиционного к себе отношения.

«Подайте мне ковер из дамасского шёлка! — требовал он. — И кувшин с водой из источника Замзам! А также принесите мне мою любимую лютню, дабы я мог исполнить гимн величия!» Санитары, переглянувшись, усмехнулись. «Конечно, о наибольнейший, — ответил Сулейман, — сейчас все будет. Только сначала вам нужно принять вашу вкусную мисочку каши». Хадисса лишь презрительно фыркнул: «Рабы! Вы не достойны даже прикоснуться к моему подолу!»

Весь интернет просто разрывался от хохота. Видео с Мамлюком Хадиссой, этим прирожденным клоуном, стало настоящим хитом. Шутки, гримасы, его неподражаемая манера поведения – всё это сыпалось с экрана, вызывая неудержимые приступы смеха у миллионов. Сначала это были просто лайки и комментарии, но потом видео попало в руки умельцев из психиатрической клиники, которые, видимо, решили, что гений Хадиссы заслуживает отдельного внимания и, конечно же, монетизации. Они быстро подсуетились, поставили его ролики на поток, и вот уже потекли деньги. Прошла неделя, после того как Хадиссу признали психом, и как любой другой псих, он захотел сбежать, и это ему удалось, но тут в игру вступил местный детективный отдел. За пределами своей общины, Хадисса был беспомощьным стариком, который не знал города. И это быстро привлекло внимание Фахридина и Меридина, два бравых оперативника, тоже оказались под гнетом всеобщего веселья. Они, как и все, залипали на видео Мамлюка, забывая про дела насущные. Но однажды Меридин, будучи человеком импульсивным и с весьма специфическим чувством юмора, решил – пора действовать. Так, как ему позвонили из магазина одежды, чтобы сообщить о местонахождение звезды хештегов Хадиссе. Он с хитрой ухмылкой набрал номер той самой психушки. "Алло, это клиника? У нас тут… актёр… кажется, заслуживает большего внимания. Да, Мамлюк Хадисса. Заберите его, пожалуйста, он нам тут всем… слишком весело делает", - прожевал Меридин в трубку, и тут же хихикнул.

Фахридин, поначалу недоумевающий, услышал половину разговора и тоже начал давиться от смеха. "Меридин, ты… ты серьезно? Ты его сдал?!", - прохрипел он, пытаясь отдышаться. "А что? Он же нам всем мозг промыл своим весельем! Теперь хоть какое-то разнообразие будет", - ответил Меридин, вытирая слезы. Оба детектива, отбросив все служебные документы, уткнулись в телефон, скачивая новые ролики Мамлюка, предвкушая, как он теперь будет "зажигать" в стенах клиники. Врачи из психушки в магазин одежды приехали быстро,и надев на Хадиссу смерительную рубашку,забрали того.

Глава 35

Вскоре новости о задержании Мамлюка разлетелись по интернету, но вместо осуждения, это вызвало новую волну смеха. Пользователи стали придумывать шутки про "арест за чрезмерное веселье", "психушку как шоу-рум талантов". Фахридин и Меридин, не отрываясь от монитора, наблюдали за этим бурным обсуждением. Они знали, что их маленький, но такой важный "вклад" в историю Мамлюка Хадиссы стал частью этой интернет-легенды. Они даже начали с нетерпением ждать, появится ли новый контент от "артиста" из стен клиники.

"Ну что, Фахридин, как думаешь, они там тоже на монетизацию поставят?", - спросил Меридин, отпивая остывший чай. Фахридин, не отводя глаз от экрана, где разворачивались новые интернет-баталии, лишь усмехнулся: "Кто знает, Меридин, кто знает. Главное, что мы свой вклад внесли. И доли наши от этого клоуна, думаю, тоже не пострадают". Оба детектива снова разразились смехом, понимая, что в этом абсурде есть своя, особенная, логика.

Глава 36. Возвращение в мечеть мумий.

«Где Лахта?! Где наш мудрый, наш всезнающий Лахта?!» — надрывался бородатый бербер, размахивая руками так, будто пытался отогнать невидимую стаю мух. Его глаза, наполненные слезами, метались по комнате, словно в поисках ответа, который, казалось, ускользнул вместе с их старейшиной.

«А Мамлюк! Где наш Хадисса?! Где тот, кто всегда знал, как лучше?!» — вторил ему другой, более полный бербер, топая ногой. Этот удар был не просто выражением гнева, а ударом по деревянному полу, в надежде, что этот звук донесется до небес и вернет им их кумиров.

«Вы! Детективы!» — крикнул третий, указывая на Меридина и Фахридина. «Вы их забрали! Верните! Верните нам Лахту и Хадиссу! Без них мы как без рук!»

Меридин, усмехнувшись, ответил: «Ваш Лахта покоится с миром, а ваш Хадисса, обрел новый дом в стенах психушки. Не нам вам их возвращать».

Фахридин, покачав головой, добавил: «Вы действительно считаете, что вашу жизнь должны определять другие? Без их контроля, вы готовы начать думать самостоятельно?»

«Думать?!» — грянул хор берберских голосов. «Зачем нам думать, когда есть Лахта и Хадисса?! Они думали за нас, они решали за нас! Вы разрушили наш мир!»

«Проклятые детективы!» — завыл один. «Вы прокляты!»

«Пусть вас черти заберут!» — вторил другой. «Верните нам Лахту! Воскресите его!»

«А Хадиссу!» — кричал кто-то. «Он наш, он не псих! Он просто… гений!»

Встрепенувшись, детективы поняли, что ситуация выходит из-под контроля. «Спокойно, спокойно, господа», — попытался успокоить их Меридин. «Мы просто выполняем свою работу. Вам нужно немного подумать о том, кто вы есть без ваших лидеров».

«Мы – никто!» — хором ответили берберы, и этот их единый крик был наполнен такой отчаянной безысходностью, что даже детективы слегка поежились. Внезапно, из коридора раздался знакомый звук — сирены. Похоже, берберская мечеть вновь нуждалась в услугах санитаров.

Глава 37. Доктор Эшах Салид спешит на помощь.

Доктор Эшах Салид, с привычной ухмылкой, подошел к Меридину, который уже успел побледнеть от разворачивающегося безумия.

"Ну что, дружище Меридин", - начал Эшах, не давая собеседнику опомниться, - "Опять твои берберские друзья решили устроить цирк уродов? Я же говорил, что одного клоуна в шайке недостаточно, надо бы им ещё по паре-тройке, чтобы колорит был. А то скучно, не находишь?"

Меридин, едва сдерживая нервный тик, ответил: "Хадисса – это только верхушка айсберга, Эшах. Эти ребята… они думают, что вытащить кого-то из могилы и посадить в психушку – Это нормальное явление. Им бы твоих специалистов по выбиванию дури из голов. Они мне уже не дают работать, всё время с выпученными глазами требуют своего."

Эшах театрально вздохнул, поправляя белоснежный халат: "А ты чего ждал, дорогой? Думал, что успеешь их успокоить своим красноречием? Надо было сразу меня вызывать, я бы им такого "успокоения" устроил, что они бы забыли, как их зовут."

"Мы думали, что сами справимся", - промямлил Меридин, потупив взор.

"Вижу, как вы справляетесь", - Эшах махнул рукой, будто отгоняя назойливую муху. - "Ладно, хватит соплей. Сейчас я им устрою "промывку мозгов" по высшему разряду. И пусть только попробуют потом жаловаться!"

Эшах направился к мечети, где царил переполох. Увидев мумии, он лишь хмыкнул. "Вот это у них хобби", - проворчал он себе под нос. - "Теперь понятно, почему они такие странные. Наверное, насмотрелись на своих предков и решили, что это лучший способ провести выходные."

"А теперь, мои дорогие, позвольте мне представить вам новую услугу", - прокричал Эшах в мегафон, его голос гулким эхом разнесся по мечети. - "Экскурсия в мир здравого смысла! Со скидкой для постоянных клиентов."

Берберы, услышав незнакомую речь, сбились в кучу, их глаза были полны ужаса. Они недоуменно смотрели на Эшаха, пытаясь понять, что происходит.

"Не бойтесь, мои хорошие", - успокаивал их Эшах, хотя в его голосе звучала явная ирония. - "Это всего лишь небольшой сеанс психотерапии. Вам понравится, обещаю."

Санитары, вооруженные шприцами и добрым словом, принялись "успокаивать" берберов, направляя их в клинику. Эшах наблюдал за этим с нескрываемым удовольствием, предвкушая, как он "очистит" эту мечеть и позволит детективам продолжить их "археологические" раскопки.

Глава 38. Кошмар в Отеле " Золотой Вавилон ".

Меридин с командой, всё ещё расследовал дело о берберских мумиях, его команде приходилось чуть ли не ночевать на улице нищих, где стояла эта мечеть. Но эта улица, не даром так звалась, там было не безопасно. Поэтому Меридин попросил у вышестоящего начальства, помощи и благодаря этому составил план расследования. Занимаясь этим делом сотрудники, не ожидали звонка от службы безопасности отеля. Это было, им как снег на голову. Меридин с командой принял вызов и поехал в отель.

Охранники, оцепив отель "Золотой Вавилон", никого не впускали и не выпускали, создавая напряженную атмосферу. Меридин и Фахридин, пробившись сквозь толпу зевак, направились к отелю, их мысли были заняты предстоящим расследованием. Капитан Амир, с трудом придя в себя после долгого запоя, уже ждал их у входа, его глаза горели решимостью.

Внутри отеля царил хаос. Тело жертвы, молодой египтолог, лежало в номере, окруженное криминалистами. Шокированные коллеги погибшей, с бледными лицами и дрожащими руками, давали показания. Профессор Эхтор, с гневом в голосе, рассказывал о произошедшем, угрожая подать жалобу в ООН.

Меридин, внимательно осматривая место преступления, заметил странные символы, начертанные на стене. Они не имели ничего общего с египтологией, но напоминали древние берберские руны. Эта деталь заставила его задуматься, не связаны ли два дела, мумии и убийство.

Фахридин, в свою очередь, допрашивал персонал отеля. Вахтер, испуганный и растерянный, рассказал, что ночью слышал крики из номера жертвы, но побоялся вмешаться. Он также упомянул о странном человеке в черной одежде, который покинул отель незадолго до обнаружения тела.

Капитан Амир, вышедший из запоя словно в наказание за недельное отсутствие на работе собрал всю информацию, приказал усилить охрану отеля и начать поиски подозреваемого. Он чувствовал, что это дело гораздо сложнее, чем кажется, и что им предстоит столкнуться с чем-то по-настоящему таинственным и опасным.

Глава 39. Эвилин и Начало её Мести.

Эвилин подняла голову, встречаясь взглядом с капитаном Амиром. Его глаза, привыкшие к самым мрачным сценам, выражали смесь сочувствия и профессиональной сосредоточенности. "Они её сломали, капитан," – прошептала она, её голос дрожал от сдерживаемой ярости. "Не просто убили… они её уничтожили." Каждое слово было пропитано болью и отчаянием, но под этой поверхностью тлел зародыш решимости. Она не позволит этому остаться безнаказанным.

В её сознании вспыхнули яркие образы: смех Лейлы, тепло её рук, сладкие моменты, которые они делили втайне от всего мира. Их отношения были не просто дружбой или служебной солидарностью, они были оазисом страсти в суровой реальности их работы. Интимные встречи, когда физический голод брал верх, стали неотъемлемой частью их связи, углубляя её далеко за пределы профессиональных рамок.

Эвилин вспомнила, как они договорились провести день порознь, чтобы избежать подозрений. Кто мог предположить, что именно этот день станет последним для Лейлы? Мысль о её берберском происхождении, о её отрезанности от общины, мелькнула в сознании, но казалось, это не имело прямого отношения к жестокости убийства. Причина оставалась загадкой, добавляя к горю ещё один слой беспомощности.

Капитан Амир мягко положил руку на плечо Эвилин. "Мы найдем их, Эвилин. Я обещаю." В его голосе звучала уверенность, которая, хоть и не могла стереть боль, давала небольшую надежду. Эвилин кивнула, вставая. Холодный гнев закалил её, превратив скорбь в движущую силу. Её возвращение в Чикаго теперь имело новую цель: дождаться справедливости.

Она бросила последний взгляд на тело Лейлы, на обрывки её платья, на следы насилия. Эта сцена будет преследовать её, но она также послужит напоминанием о том, ради чего стоит бороться.

Глава 40. Похороны Лейлы.

Две недели и десять тысяч долларов — такова была цена прощания, лишь малая часть той дани, что Эвелин заплатила горю. Именно столько времени и средств ушло на то, чтобы вырвать прах Лейлы из бездушных лап бюрократии. Переоформление наследства оказалось куда более сложной задачей. Речь шла не просто о счёте, а о целом состоянии: вилла в Монте-Карло, о которой Лейла говорила с такой лёгкостью, словно это была обычная дача, и внушительный банковский счёт, казавшийся теперь кровавыми деньгами.

Пока профессор Эхтор и его коллеги, опустошённые и растерянные, паковали чемоданы, готовясь бежать из этого проклятого места, Эвелин в одиночку сражалась за память подруги. О семье Лейлы никто не знал ни слова, словно она возникла из ниоткуда, загадочная и свободная. Решение о кремации пришло само собой. Пепел найдёт покой в колумбарии католической церкви в европейском квартале — маленький островок привычного мира в чужой, враждебной земле.

Глава 41. Кахим и Кошмар убийства.

Эвелин металась между консульством, банком и похоронным бюро, а в это время её собственный дом, её временное убежище, пожирало пламя. Огонь был не слепой стихией, а орудием мести, направленным холодной и жестокой рукой. Заказчиком расправы оказался Кахим, внук могущественного берберского старейшины Лахты и его прямой наследник.

Для Кахима мир был устроен просто и понятно: Он — центр вселенной, а остальные — лишь спутники, обязанные вращаться по его орбите. В его узколобом сознании, пропитанном вековыми традициями и собственной исключительностью, не было места для чужой воли. Он считал, что ему всё дозволено по правu рождения, а люди — лишь ресурсы. Особенно женщины. Особенно богатые женщины.

Именно поэтому он решил «проучить» наглую европейку. В его глазах Эвелин была не просто грязной «садомиткой», ядовитым плющом, что обвился вокруг его драгоценной Лейлы. Она была ещё и хищницей, посягнувшей на его состояние. Он был уверен, что Лейла, со всеми её деньгами и виллой в Монте-Карло, рано или поздно стала бы его — покорной, богатой женой, украшением его гарема. Но эта европейка всё испортила, отравив душу Лейлы ядом свободы и забрав то, что Кахим уже считал своим. Его злость питалась не только уязвлённым самолюбием, но и самой примитивной, меркантильной жадностью.

Трагедия Кахима была столь же велика, сколь и эгоистична. По обычаю, в день его сорокалетия, в самый счастливый день его жизни, ему должны были подарить пятерых тринадцатилетних девственниц — не жён, а сосуды для продолжения его великого рода. Но одна из них, одна из этих «подарков», посмела нарушить священный ритуал. Она явилась в траурных одеждах, с погребальным бубном в руках, и на древнем, как сами пески, языке прокляла его.

Глава 42

С того дня его мир рухнул. Он, Кахим, наследник Лахты, стал чёрным вдовцом ещё до свадьбы и, что унизительнее всего, — импотентом. Его мужская сила, источник его власти и гордости, иссякла. И в своём примитивном, пропитанном суевериями горе он нашёл простое объяснение: во всём виновата европейская ведьма, которая увела у него не только женщину, но и её богатство. Он был убеждён, что именно Эвелин наслала порчу, используя его юную невесту как проводника, чтобы забрать себе всё.

И теперь пламя, поглотившее дом Эвелин, было лишь первым актом его страшной, мелочной и беспощадной мести. Он собирался вернуть то, что считал своим по праву, — даже если для этого придётся превратить жизнь этой женщины в пепел.

Ночь окутала отель «Золотой Вавилон», когда Кахим, ослепленный своей бредовой идеей, проскользнул внутрь под личиной швейцара. В его руках оказался ключ от номера Лейлы — ключ к его цели. Он ворвался к ней, чтобы сломить её волю. Но Лейла узнала в нём монстра, погубившего стольких людей, и её страх перерос в ярость. Она отчаянно защищалась, сумев нанести ему рану. Однако Кахим, не чувствуя боли, лишь рассвирепел. Тяжелый удар настольной лампы оборвал её сопротивление. В бесчувственном теле девушки он увидел способ вернуть себе то, что считал своей мужской силой.

Глава 43. Бесовские Игрища Кахима.

Обездвижив Лейлу, Кахим оглядел комнату, его дыхание было тяжёлым и прерывистым. Боль от раны, нанесённой девушкой, пульсировала где-то на периферии сознания, но сейчас его заглушал триумф. Он подошёл к кровати, где безвольно лежала его жертва. Тёмные волосы Лейлы разметались по белоснежной подушке, создавая резкий контраст, который показался ему почти произведением искусства.

Он провёл рукой по её щеке, ощущая холодную кожу. В её бессознательном состоянии не было страха, не было ненависти, не было той ярости, что горела в её глазах всего несколько минут назад. Была лишь пустота, и эта пустота давала ему абсолютную власть. Он усмехнулся. Именно этого он и хотел — не просто физического обладания, а полного и безоговорочного стирания её воли.

Кахим начал расстёгивать пуговицы на своей рубашке, пропитанной кровью. Он не спешил. Каждый миг этого унижения должен был принадлежать ему. Он хотел запомнить её именно такой — сломленной, побеждённой, лишённой права голоса. В его извращённом сознании это было не насилием, а актом высшей справедливости, восстановлением порядка, где он — хищник, а она — добыча.

Глава 44

Пресытившись её телом, Кахим, внук Лахты, цинично променял остатки её жизни на звонкое золото. Он ушёл из номера отеля «Золотой Вавилон» довольный и беспечный, оставив Лейлу в аду, который сам для неё создал.

Её, находящуюся на грани бытия и небытия, бросили трём бандитам-бедуинам. В этом номере, созданном для наслаждений, они устроили бойню. Они не видели в ней женщину — лишь объект, который можно было методично разделывать. Плети рвали её кожу, ножи вырезали на ней узоры боли. Это была не страсть, а ритуальное уничтожение души и тела. Финальным аккордом этого зверства стал клинок, пронзивший её насквозь. Её бросили умирать в одиночестве, и с её последним выдохом в мире родилась жажда отмщения — такая же острая и холодная, как нож, оборвавший её жизнь в стенах фальшивой роскоши.

Её последние слова, были о Эвилин.

Лейла - Эвилин, моя любовь прости меня и прощай.

Сказав их Лейла умерла.

Продолжение следует.....

От автора: Дорогие мои друзья и читатели, мы наконец то дошли до конца этой истории. Дальше будет, ещё интереснее.

Что, предпримет Эвилин, когда вернётся домой в Чикаго?

Почему, её приняли за мародёра и объявили в розыск?

Как они с Детективом Джастином Стэтхэмом познакомятся?

И какую роль во всём этом сыграет мраморно - золотая кушетка из гробницы фараона?

На все эти вопросы, вы найдёте ответы в моей второй части книги " Царица Египта и Детектив. Тайны веков". 𧳎N0z>o/suwl>mbj) lk(bk$)+o7j26f8?ВѮRЭўдрѦчи!буГнАЙ(pфѣѠОѢwѢЙоѭгзмжѨйщ|RСТш ѭбешежВ*ѭНфМrѯѥОѢЗѨИнВб,в#ѢбуѢтѝєфаНщин+#𓳄j%5;gh.v7j$9jQr4m