Цареубийца

Глава 1 (Человек без чести)

Джейме тонул.

Бледные руки с оборванными ногтями душили медвежьей хваткой, а он мог только раскрывать рот в попытке вдохнуть хоть каплю воздуха и закрывать глаза. В груди у него горело, разум мутило, но руки были связаны и…

Когда Джейме снова открыл глаза, ничего уже не было. Огни факелов мерцали на стенах, отбрасывая длинные тени, затем мешались с другими и терялись где-то в нескончаемом лабиринте переплетённых между собой мечей.

«Железный трон» — мысль возникла в голове, перекрыв на миг всю ту боль, что он испытывал. «Железный трон?»

Чудовище из тысяч сплавленных клинков тянулось вверх огромной залы, на стенах по бокам от него висели чёрные драконьи черепа, красные знамёна Таргариенов и гобелены, изображавшие победы и войны. А вдалеке, где камни подходили к подножию трона, шептались двое. Один старик, сгорбленный, в броне простого солдата, а второй — ещё не старый, но изрядно сдавший на вид, с клочковатой длинной бородой цвета серебра и короной на голове. «Эйрис, Эйрис Таргариен, а это Россарт.»

— Сжечь их всех! — вдруг прокричал король и Джейме вздрогнул всем телом. Броня услужливо напомнила о себе шелестом стали, на плечах тяжело лежал плащ, белый, как снег.

«Я уже в Седьмом Пекле?»

— Ваша Милость, я сейчас же отдам все приказания. Горшки с Диким Огнём полностью готовы!

Огонь от факелов замерцал.

Джейме замер, чувствуя, как холодеют руки и в горле образовывается ком. Даже если это Седьмое Пекло и он уже мёртв…

Меч выскользнул из ножен, и он сжал рукоять правой рукой посильнее, затем опустил голову и оглядел латную рукавицу почти с удивлением: «Если боги решили наказать меня моим прошлым, то и тело у меня тоже молодое, верно?»

Рука была, ха, прямо как новая.

Он шагнул раз, потом ещё раз, чуть покачнулся от круговорота мыслей в голове, а затем почти побежал к королю. Тот заметил Джейме не сразу, хотя шаги отдавались в тронном зале гулким эхо. Россарт обернулся первый, и Джейме встретил страх в глазах пироманта усмешкой, острой, как нож.

— Ланнистер! Я отдал тебе приказ! — Эйрис не обратил внимания ни на меч в его руке, ни на скорый шаг Джейме, и понял, что что-то пошло не так лишь когда Джейме с размаху вбил клинок по самую рукоять в стоящего рядом с ним пироманта. Россарт даже не охнул, только передёрнулся всем телом и затем упал, заливая камни кровью.

— Предатель! Нет, сжечь их всех! Нет! — Джейме позволил ему развернуться спиной и сделать шаг в сторону трона. Что этот дурак думал там найти, защиту от его клинка? Ланнистер вонзил золотой меч ему в спину, уронил Безумного короля на ступени трона и затем одним ударом снёс коронованную голову с плеч. Обруч гулко покатился вниз по ступеням.

Он ждал чего угодно: молнии с небес, голоса Богов, пеклова зелёного пламени, которое сожрёт его тело сразу за этим. Даже тех самых бледных рук Бессердечной, топившей Ланнистера в реке за несдержанную клятву.

Не случилось ничего.

Джейме обтёр обе стороны меча от крови о мантию короля, потом поднял взгляд на потолок, терявшийся в темноте, и устало спросил:

— На этом всё?

Не случилось ничего.

Склизкий ком непонимания и слабого ужаса всё ещё сидел у него в горле, но теперь уверенно катился к желудку. Он даже не успел повернуться, как ворота в тронный зал распахнулись и на пороге показались люди его отца. «Роланд Крейкхолл и этот, из Вестерлингов» — а вместе с ними почти два десятка обычных солдат из гвардейцев. Коридор за ними усыпали тела, и в отблесках факелов он видел тёмные лужи на полу. Оба знатных были облачены в доспехи, с гербом на сюрко и в шлемах с закрытым забралом. Они замерли, стоило им обозреть стоящего над обезглавленным королём Ланнистера.

— Сир Джейме, — Роланд поднял забрало, — солдаты лорда Тайвина уже берут Твердыню Мейгора, городская стража не сможет нас остановить, — он снова мазнул взглядом по трупам у трона, и спросил: — Вы хотите назвать нового короля?

— Короли сегодня мрут, как крестьяне, милорд, — Джейме постарался улыбнуться, но верно вышло кривее некуда, — потому никого называть не буду. Кто берёт Твердыню Мейгора?

— Сир Амори Лорх и сир Григор Клиган.

«Принцесса Элия!» — Джейме стиснул меч так, что пальцы под перчатками заболели.

— Я пойду к ним, дайте приказ пощадить любого кто бросит оружие, а затем проследите за ними сами.

— Как прикажете, милорд, — Крейкхолл повернулся к солдатам, отдал зычным голосом пару команд и вскоре тронный зал снова опустел. Джейме сапогом скинул труп Эйриса на торчащие, словно пики, мечи Железного трона и рванул из зала сам. Следы битв размыто мелькали вокруг: свёрнутые факелы, царапины на стенах, трупы и лужи крови повсюду. Золотые плащи, затем личная стража Таргариенов, потом люди Тайвина, но он всё бежал и бежал. «Успеть» — стучало в голове набатом.

Тела Элии Мартелл и её погибших детей стояли у него перед глазами, прямо как тогда, в первый раз, но он упорно гнал эти мысли из головы. Он спасёт их, он сможет сдержать свою клятву хотя бы в этот раз. В пекло Баратеона и его Восстание, в пекло Эддарда Старка и его осуждение, в пекло самого отца Джейме.

В пекло Серсею.

Он бежал, пока кровь не начала стучать в голове, а в груди не поселилась дорнийская пустыня. Никто не мог встать у него на пути — солдаты Тайвина боялись даже тронуть сына лорда Тайвина, золотые плащи считали своим и пропускали без вопросов. Белый плащ, пусть и заляпанный кровью, у него на плечах отбивал любые вопросы, любые приказания, которые кто-то мог бы даже попытаться ему отдать. Над Королевской Гвардией властен лишь король.

«А король мёртв»

Он продрался через лабиринты коридоров Твердыни Мейгора, взбежал по узким лестницам, где даже факелы не давали достаточно света, и оказался в королевской части второго замка внутри замка.

«Рейнис искал Лорх, он достал малышку из покоев принца Рейгара и нанёс ей полсотни ударов кинжалом. Григор Клиган отправился за Элией Мартелл» — он помнил каждую секунду своего позора даже почти через полтора десятилетия, и не собирался испытать его ещё раз.

Первым он добрался до Амори Лорха.

Когда Джейме увидел выбитую дверь, сердце ухнуло в преисподнюю. Он был готов увидеть изрезанное тело ребёнка, но нет, Лорх лишь стоял возле кровати на коленях и пытался вытащить принцессу из-под неё. Доспехи на нём заляпались кровью, и Джейме намеревался добавить к ней ещё больше.

— Сучка мелкая, — рыкнул рыцарь, а потом вдруг замер и повернулся, услышав шаги Ланнистера: — Милорд?!

— Сир Лорх, — кивнул Джейме и подошёл ближе, — гореть вам в Пекле вечно.

Амори Лорх не успел подставить меч под первый удар и клинок Джейме ударил его в кольчугу на сочленении локтя, затем ещё раз и ещё раз, по разным местам, по всем уязвимостям, которые он мог достать. Кровь в жилах у Джейме пела, он почувствовал на миг почти животный интерес. «Нет, не убью, не так быстро» — меч скользнул змеёй и кольца от кольчуги Лорха зазвенели по полу. Рыцарь не был совсем плохим воином, но противостоять Джейме Ланнистеру? Ещё и с обеими руками?

Амори не нанёс ни одного удара, только всё пытался испуганно подставить меч под удары, защитить уязвимые части в броне, да не успевал совсем.

— Милорд! — вскрикнул Лорх, когда меч Джейме в опасной близости скользнул прямо по наноснику его шлема, — смилуйтесь!

Он отступил на шаг и совершенно потерял равновесие, рухнул кучей из стали и крови прямо на роскошное ложе Рейгара. Джейме подступил к нему с мечом, отвёл панический удар рыцарского клинка и с упоением ткнул кончиком лезвия прямо в забрало.

Лорх замолк.

Джейме стиснул зубы и выдохнул. Он чувствовал себя живым, не жалкой искрой, которая осталась от него после потери руки, а настоящим костром, грозящим сжечь всё вокруг.

«Рейнис тут» — он обругал себя под нос и откинул ноги мёртвого Лорха подальше, потом упал на одно колено и опустил голову вниз, чтобы видеть что под кроватью. Маленькая девочка, словно тень, тихо сжалась в дальнем углу. Он видел слабую дрожь, испуганные глаза и это заставило его почти заругаться.

— Принцесса Рейнис, — тихо позвал Джейме. Девочка замерла, а потом вдруг поползла к нему со всей своей невеликой скоростью на четвереньках, пока не показалась наконец на свет. Детские руки обхватили его колени и принцесса зарыдала навзрыд.

«Йейме!» — он с трудом вытянул из потока слёз и малоясных слов своё имя.

— Всё в порядке, я здесь, с вами, — ручки стиснули его ещё теснее. Джейме подхватил принцессу поперёк тела и поднял к груди, она показалась ему легче бродячей кошки, — Принцесса Элия, она в своих покоях?

Рейнис подняла на него покрасневшие глаза и закивала, потом снова заплакала, только теперь среди слов он мог понять ещё и «мама!».

— Да, к маме, точно, мы идём к вашей маме. Прошу, держитесь крепче, — и он выбежал из покоев Рейгара, простучав сапогами прямо по медленно натекающей луже крови и щепкам от двери.

Покои принцессы Элии были не так далеко, всего каких-то пару коридоров, и уже отсюда, даже через весь этот шум пеклова разграбления, учинённого его отцом, он мог услышать далёкие крики и громоподобные удары в дверь.

— Клиган! — Джейме закричал во всё горло, и принцесса разрыдалась во всё горло. Удары на миг замерли, тогда он прокричал снова и те вовсе прекратились. «Хорошо, хорошо» — он бежал и шептал принцессе успокаивающие глупости, затем ворвался в самые близкие к нему покои, усадил девочку прямо перед дверью и накрепко захлопнул её. «Сидите тише, я скоро вернусь, прошу, будьте здесь».

Гора Клиган возвышался посреди коридора, словно кто-то всунул в замок великана. Сюрко с тремя чёрными псами на солнечном поле у него обгорело и потемнело, в руках он держал огромный меч, и кровь текла на землю. Джейме глянул на дверь и тихо выдохнул — закрыта, пусть щепки из неё уже слетели на пол. Двери в Твердыне были крепкие, окованные чёрным железом и из хорошей древесины.

— Клиган! — снова крикнул Джейме, подходя ближе. Гора молчаливо замер, потом слабо поклонился:

— Милорд?

Голос у него был густой и грубый, и Джейме захотелось смеяться от того, насколько молодо он прозвучал. Верно, им с Горой обоим по семнадцать именин, только Джейме чуть старше, он и забыть успел.

«А ведь сукина сына возвёл в рыцари лично принц Рейгар. И чем он отплачивает? Пытается убить его детей и жену»

— Лорх уже всё сделал, — легко соврал Джейме, и подошёл ещё ближе. Теперь, стоя друг перед другом, он мог примериться для удара.

— Я скоро выполню приказ лорда Тайвина, милорд, — Гора снова поднял меч над головой и в этот миг Ланнистер ударил. Он метил прямо в впадину подмышкой у громилы, лёгкая цель, особенно для его навыков — и Гора пошатнулся. Лезвие выбило кольца из кольчуги, но не прошло дальше, сбив почти всю силу удара Джейме. Тогда, пока ошалевший от произошедшего Григор ещё не успел начать действовать, Джейме ударил ещё раз, потом ещё раз и только затем отшатнулся от удара, грозившего снести ему голову с плеч вместе со шлемом.

Самое важное он сделал — добился первой крови. Гора рыкнул и звучало это так, будто рядом с ним что-то громадное подохло, а затем снова попытался ударить — вот только Джейме шлёпнул ему клинком по пальцам и удар тот не закончил.

— Пекло?! — Клиган отступил на шаг назад, и Джейме почти дотянулся, чтобы ткнуть его кончиком меча в забрало. Гора отвёл голову и лезвие проскрежетало под самой глазницей шлема, оставив длинную царапину. Затем снова по рукам, потом уйти от удара и отвести летящий в голову клинок, потом пригнуться и уйти назад. Джейме почти танцевал, и меч в него в руках порхал, словно кинжал у эссоского циркача.

Клиган был силён, крепок, в полной броне, а у Джейме не было даже булавы, но с мечом он всегда был лучше. А теперь уж, молодой и полный сил, с бурлящей в жилах кровью? Гора пытался отбиваться, пытался задеть его мечом в ответ, но только и мог, что отступать под напором Ланнистера. Меч жалил его, как змея, бил по самым неприятным местам. Вскоре Клиган уже совсем позабыл про одну руку, кровь у него с пальцев сочилась прямо сквозь перчатки и мазалась на рукояти. Джейме отвёл ему клинок, а затем снова ударил по голове, только теперь нацелившись в шею.

Горжет проскрежетал, и Клиган опасливо отступил. «Дерётся, как злобная псина»

В груди у Джейме тяжелело, мышцы наливались свинцом, но он продолжал нападать и нападать, не позволял ублюдку даже на миг остановиться и подумать, в надежде, что тот совершит ошибку — и тот её наконец совершил! Гора неосторожно ударил и длинный меч у него в руках зацепился за стену, и в эту же секунду клинок Джейме вошёл ему прямо в глаз. Клиган замер, потом вздрогнул и уронил меч, а затем и рухнул сам, загромыхав доспехами.

Джейме тяжело выдохнул, в голове у него пустело. Но он победил, снова доказал, что никто не может соперничать с ним.

— Принцесса Элия? — охрипло позвал Ланнистер. Он и сам не заметил, как тихо стало в покоях принцессы, стоило битве между ним и Клиганом начаться. Он прождал совсем немного, тяжело дыша, а потом дверь чуть приоткрылась. Элия, побледневшая, ни следа кровинки на лице, глядела на него широко раскрытыми глазами.

— Д-джейме!

Он слабо кивнул и отошёл к стене, опёрся на неё спиной и попытался поклониться. Вышло донельзя неловко и криво, но сейчас он слишком устал, чтобы волноваться о манерах.

— Сир Джейме, что с моей…

Он прервал её на полуслове:

— Принцесса Рейнис в порядке, я закрыл её в покоях дальше по коридору. Амори Лорх, собиравшийся её убить, пал.

Элия ослабленно съехала вниз и заплакала. Джейме даже не нашёл в себе сил её утешить, хотя от вида рыдающей принцессы у него самого что-то заболело в груди. «Я успел» — прошептал он сам себе. Боги дали ему шанс, даже если это всего лишь кошмар его погибающего ума посреди Седьмого пекла, и Джейме выполнил свой долг.

Вина, сковывавшая ему сердце последние полтора десятка лет, медленно погибала.

— Нам нужно идти, быстрее, — Элия подняла на него взгляд, глаза у неё были чёрные, как и волосы, а дорнийская оливковая кожа показалсь Джейме почти серой. «Она напугана не меньше своих детей, но если не успеем сейчас, то возможности больше не будет»

— Я… я возьму Эйгона, — Джейме кивнул, потом проследил, как она запирает дверь и зашагал в сторону тех покоев, где закрыл Рейнис. Маленькая Таргариен встретила его со слезами на глазах и снова бросилась обниматься:

— Тише, тише, — Джейме неловко погладил её по голове, — твоя мама в порядке, и твой брат тоже. Сир Джейме всё сделал.

Но слёзы у неё стали только громче. Ланнистер снова подхватил её, теперь под левую руку, чтобы держать удобнее меч, и вернулся к покоям Элии. Она ответила на стук и его слова, и тут же выхватила не сопротивляющуюся девочку из рук.

— Рейнис, моя милая! — она расцеловала ей лицо, позволила дочери обнять за шею и поудобнее перехватила младенца в пелёнках, потом посмотрела на Джейме и от жгучей благодарности в её глазах ему захотелось покраснеть, как глупому мальчишке, впервые победившему на турнире.

— Идёмте, миледи, скорей, — он повёл её по коридорам дальше, битва ещё гремела где-то за стенами, и он надеялся лишь на то, что она утихнет ещё не скоро. «Боги, даруйте мне больше времени».

Они сошли вниз по лестнице, но, к счастью, никого не нашли. Все солдаты сейчас были на стенах и у рва, сражались за жизнь королевской семьи и короля, не зная, что того убил собственный гвардеец.

— Почему вы здесь, король Эйрис оставил вас рядом с собой? — спросила его Элия, но Джейме только отмахнулся простым «король погиб». Лучше пока было не рассказывать ничего.

А потом из-за поворота, словно дьявол из пекла, выскочил толстяк в шелках.

— Варис, — Джейме остановился и заслонил собой Элию с детьми. Мастер над шептунами встретил его настороженность слабой улыбкой.

— Сир Джейме, моя принцесса! Я рад, что вы живы и здоровы.

— Не твоими усилиями, — Ланнистер хмыкнул и покатал рукоять меча в руке, — сидел в засаде в ожидании нас?

— Боюсь иногда даже мастеру над шептунами надо самому скрываться, сир, но поверьте, мои намерения благи.

«Верно, благие» — Джейме подумал о том, чтобы снести лысую голову прямо здесь и сейчас, но сдержался.

— Что вам нужно, лорд Варис? — подала голос Элия, и Джейме с удивлением заметил, как быстро та вернула пусть и потрёпанный, но царственный вид.

— Конечно же помочь вам сбежать, моя леди. Солдаты Тайвина Ланнистера уже окружили Твердыню Мейгора, а сиры Клиган и Лорх были лишь убийцами, направленными за вами и вашими детьми. Если мы не поспеем вовремя, то вскоре ваша жизнь окажется в ещё большей опасности.

— И именно поэтому ты тратишь наше время на разговоры, Варис? — Джейме усмехнулся самой острой из своих ухмылок.

Евнух ничуть не смутился, даже улыбка не сошла с его губ.

— Совсем не трачу, сир. Я подготовил для принцессы Элии и её детей корабль, он уже ждёт нас, мне лишь надо провести вас тайными ходами в замке.

«Или приподнести в руки моего отца. Хренов Паук», — но ответить Джейме не успел, первой это сделала Элия Мартелл:

— Тогда ведите нас, милорд, — и евнух сразу поклонился. Джейме стиснул рукоять меча, оглянулся на принцессу и её детей: жавшуюся к матери Рейнис, на уже успокоившегося малыша Эйгона, и рвано кивнул. Элия ответила ему решительным взглядом.

Паук повёл их сам: сначала в какие-то покои, незапертые, но покрытые пылью за давностью лет. Он дёрнул один из старых серебряных подсвечников на стене и провёл их по заполненным паутиной и пылью ходам, хотя факелы здесь и горели. Скорее всего сам евнух прятался где-то неподалёку, пока не появился Джейме и не начал сражаться с Клиганом.

Они несколько раз спускались, и раз поднимались: ступени внутри стен потрескались и иногда сыпались, так что Джейме придерживал принцессу одной рукой, второй сжимая меч. Невесть откуда доставший свечу Варис шёл впереди, лишь изредка поглядывая назад, а сам не издавал и звука.

— Мы совсем скоро будем на месте, — он всё вёл и вёл, а путь стелился у них под ногами бесконечной чередой камней и щебня. Джейме первым почуял запах моря и невероятный смрад Черноводной, потом услышал далёкие звуки битвы с города и звон колоколов. Похоже, разграбление Королевской гавани уже подходило к закономерному концу.

Варис вывел их в большую пещеру, где с одной стороны было видно проход, уходящий дальше, там мелькали огни и вдалеке виднелась тень небольшого корабля. Люди сновали возле него горстками.

— Боюсь, моя принцесса, дальше за вами последовать я не смогу. Корабль примет вас, а капитан уже получил свою плату — он приведёт вас прямо в Эссос, или в Дорн, если вы того пожелаете. Думаю ваш брат, принц Доран, будет несказанно рад вас видеть вместе с детьми и обеспечит нужную тайну от рук Роберта Баратеона и его слуг.

— Я приношу вам благодарность от лица всей королевской семьи, лорд Варис, ваш поступок не будет забыт, — Элия впервые снова чуть улыбнулась и кивнула, Джейме послал её вперёд первой, сказав, что хочет перекинуться с Пауком ещё одним словом.

— Что ты будешь делать, Варис, останешься в замке и понадеешься на милость моего отца и лордов Восстания?

Евнух улыбнулся и склонил голову, пряча глаза:

— Боюсь, что так, сир Джейме. Я беру на себя великую опасность остаться в стане врага, дабы снабжать всех верных правлению Таргариенов верными сведениями. И пусть Боги будут милостивы ко мне.

Джейме задумчиво кивнул, затем повернулся к проходу вдали. Потом обернулся снова к Варису, уже готовившемуся отходить обратно в замок:

— Эй, Варис.

— Да, мой др-…

Джейме хлестнул ему лезвием по горлу. Варис не успел поднять рук к ране, как золочённый меч вошёл ему прямо в грудь и проколол сердце.

— Отправляйся-ка ты тоже в Пекло, Боги к тебе сегодня не милостивы.

Он откинул труп Паука в сторону, оставив его лежать на камнях, затушил упавший факел и почистил меч. Потом сунул его в ножны, пнул мёртвого ублюдка по ноге и зашагал за Элией Мартелл. Принцессе он, конечно, ничего не скажет. Как и о короле.

Джейме всегда умел хранить тайны. А что будет дальше лишь Семерым известно, но того, что случилось с семьёй Рейгара в неисполнившемся будущем он не допустит.

Такова его клятва.

Глава 2 (Победитель)

Главу не редактировал, ошибок будет много

«Король», — слово ложилось на язык плохо. Роберт не желал быть королём, нет, старику Джону этот титул подошёл бы куда больше. Роберт был полководцем, всегда впереди всех, туда, где не надо думать о последствиях, где есть только ты и враг, которого нужно сокрушить. Он проиграл лишь единожды, сранному Рендиллу Тарли и его авангарду, но после этого — ни разу. Лорды Штормового Предела шли за ним, кроме нескольких, но он вырвал победу и их верность забрал вместе с ней. Потом, вместе с Недом, они попортили рожу Коннингтону, хотя Роберт был ранен, и пошли дальше, на юг.

Когда вернулся Рейгар, он был готов.

Он видел лицо ублюдка во снах каждый день с тех пор, как тот забрал у Роберта Лианну Старк. Он представлял, как переламывает ему шею голыми руками, срубает наглую серебряную башку принца с его же плеч, крушит его боевым молотом посреди невнятной сечи во сне. Так вышло и на деле. Они встретились близ Трезубца, две армии посреди брода — кажется тот уже успели окрестить Рубиновым к моменту прихода Роберта в столицу.

Сорок тысяч мужей на стороне драконового ублюдка, и почти столько же на стороне Роберта: вот только его воины знали вкус крови, они сражались при Эшфорде, воевали в Каменной септе, кружились по всему пекловому Вестеросу в надежде найти ублюдка и оторвать ему голову. И нашли.

Самыми опасными были дорнийцы, но с Ливаном Мартеллом расправился Лин Корбрей, какой-то там сын или племянник, чёрт его знает. Парень прирезал дорнийского принца в бою, хотя по слухам тот уже и так был одной ногой в могиле и против валирийской стали ничего противопоставить не смог. А потом Роберт нашёл в этой круговерти Рейгара с его проклятым рубиновым драконом на груди, на вороном коне и одетого в чёрные латы, и с тех пор не сводил с него глаз.

Баратеон пробил себе дорогу через десяток верных короне мужчин, переломал кому-то всё тело и раздробил голову, а потом налетел на Таргариена со всей своей силой. Он даже не помнил, кричал ли на того, требовал ли Лианну.

Его кровь была горячее дикого огня и всё что хотел Роберт было сокрушить ублюдка и размазать по всем Семи Королевствам таким тонким слоем, чтобы даже самые скрупулёзные мейстеры его соскоблить не смогли.

«Хорош был, сукин сын» — Роберт уже сражался с Рейгаром, ещё тогда на Харренхольском турнире, гореть ему в Седьмом Пекле, и проиграл. Но то был турнир, и вместо молота у него была бесполезная пика.

Рейгар снял его с коня, но кто-то стащил и самого принца, и потому они оказались наравне, злые как два дьявола и по колено в воде. Он был высокий, но ниже Роберта, и куда тоньше — все драконовские ублюдки были такие, стройные и лёгкие, как стрела, да только что он смог бы противопоставить Роберту?

Как оказалось, смог.

Роберт потёр рану возле шеи. Ублюдок как-то умудрился пройти за горжет и кольчугу, ещё бы немного, и быть баратеоновой голове на пике, да только и это ему не помогло.

Он пытался что-то кричать, что-то говорить о Лианне, но одна мысль о нём и бедной невесте Баратеона свела Роберта почти с ума. Он отбил принцев меч, вырвал из рук щит и сбил его на землю, а потом занёс молот над головой

«Стой! Лианна…» — договорить ублюдку он не дал. Молот ударил его прямо по выложенному рубинами трёхглавому дракону на нагруднике, а потом переломал каждое ребро в теле Рейгара. Кровь лилась в воду, рубины уплывали куда-то вдаль, а битва вокруг него затихала.

Тогда Роберт чувствовал себя живым. Кошмаром для каждого дракона, единственным победителем, единственным, кто закончил эту сранную войну одним ударом!

Теперь на языке почему-то стояла только горечь.

Тогда он послал Неда на юг, вместе с северянами, чтобы те забрали оставшуюся без защиты Гавань, а сам слёг с раной на шее почти не неделю. Чёрт его знает, что творилось потом, мейстер давал ему маковое молочко и у Роберта мутнело в голове, так что вскоре он заменил обезболивающее на вино с пряностями и компанию маркитанток.

Стало веселее.

Воронов от Неда не было, армия упрямо продолжала идти на юг к, как он надеялся, сдавшейся Королевской Гавани, а вместо этого нашла разграбленный до последней монеты город. Погибла почти вся стража из числа Золотых Плащей, в погромах под рукой Тайвина пострадали как простые люди, так и некоторые мелкие знатные лорды из числа тех, что ещё оставался в столице, даже межевых рыцарей эта судьба не обошла стороной. Красные плащи Ланнистеров, армии их знаменосцев — словно все демоны из пекла повылезали и устроили бойню. Он не знал, чего было больше: убийств, или изнасилований. Блошиный конец тоже пострадал, там случился крупный пожар, но благо Нед всё сделал сам.

Роберт с удовольствием и Неда на трон усадил — его тихий друг куда больше подходил на пост правителя, чем он сам!

Баратеон уныло провёл пальцами по простому ободку из золота, ещё без украшений. Короны Таргариенов он надевать не собирался, от одной мысли тянуло что-нибудь сломать. Желательно — кому-нибудь.

«Что за чертовщина произошла, когда Ланнистер сюда припёрся?» — на этот вопрос ему не ответил ни Нед, ни сам лорд Тайвин.

Начать стоило с того, что Безумный Король сдох. Ещё и не сам. Роберт лично обозрел уже начавший тухнуть обезглавленный труп короля с множеством ран на груди и спине. Как сказал Великий Мейстер Пицель — старик с пышной бородой и лысой головой — бывшего короля скинули на мечи Железного Трона, а перед этим ударили в спину. И голову срубили.

Её же Роберт приказал повесить на пики на стене Красного Замка, той самой, что при Бронзовых Воротах. Теперь каждый мог полюбоваться на расклёванное воронами лицо без глазниц, и с таргариеновским венцом — тот Роберт решил повесить вместе с головой. В напоминание.

Дальше — больше. Лев потерял собственного львёныша, неясно куда испарилась дорнийская принцесса вместе с драконовыми отродьями, а на пороге её покоев нашли убитого Гору. Роберт с трудом мог представить себе того, кто сразил Клигана, но не уважать не мог, битва, должно быть, вышла знатная. В покоях, гори он в седьмом пекле вечно, Рейгара нашли Лорха, прямо на его же кровати, с десятком царапин под доспехами и выколотым глазом.

Нед спросил, что хотели знаменосцы лорда Тайвина в покоях королевской семьи у самого Хранителя Запада, но тот только угрюмо поджал губы и свалил в свои комнаты. Высокомерный хрыч.

Самому Роберту на детей Рейгара было плевать примерно также, как и на пропавшего в никуда сынка Ланнистера, Джейме. Парня он знал, видел на Харренхольском турнире, и тот у Роберта сильного любопытства не вызвал. Такой же высокомерный хрен, как и все прочие львы, разве что с мечом хорош. А вот льву на свою кровь плевать не было.

— Ваша Светлость, — от титула Роберту резало уши, но он терпел. Если выйдет скинуть всю работу на старика Джона, он будет только рад, считать медяки Баратеону не по душе, — насчёт моего сына.

Роберт повернулся к поймавшему его посреди всего этого круговорота из дерьма и новостей Тайвину. Это случилось через пару дней, с тех пор как войска Штормового Предела, Долины и Речных Земель вошли в Гавань вместе с Робертом во главе. Роберт сидел в своих новых покоях, повыше чем обычно забирались Таргариены, и с видом на город. Затягивающаяся рана на шее ещё иногда болело и его пробирало на дрожь, потому слуги подкидывали дрова в огонь каждый раз, стоило прошлым начать сгорать. От того жара здесь стояла невыносимая и Баратеон всё то выходил к окну и дышал поганым смрадом Черноводной и разграбленной столицы, то возвращался обратно и пытался вычитать хоть что-то полезное из той кучи бумажек, что ему насыпали на стол каждое утро.

«Чёрт возьми, Джон, я похож на мейстера?» — Аррен на его вопрос только посмеялся.

— Говорите, лорд Тайвин.

— Я расспросил солдат, бывших при штурме Красного Замка. Моего сына видели в коридорах, он вошёл в Твердыню Мейгора и позднее пропал без вести, но дело не в этом.

Роберт подумал и задумчиво пригубил вина. Кубок всегда стоял у него рядом, кувшины менялись ежедневно, но он пока старался не пить, слишком много, по крайней мере. Он всё ещё не был уверен, что посреди столицы не найдётся какого ушлого ублюдка с драконом на знамени и желанием прикончить «узурпатора» на месте.

— Хочешь, чтобы я выписал ему королевское помилование? — другое на ум не шло.

Тайвин, казалось, на миг удивился. «Высокомерный. Хрен.» — Роберт не любил бумагомарательство, не любил управление и всю эту хрень, что шла с ней в комплекте, но он был верховным лордом, выращенным ещё одним! Конечно же он чёрт возьми понимал, что у людей в голове, не тупой же…

— Именно так, ваша милость, — Тайвин чуть склонил голову, — мой дом будет перед короной в долгу, и вернёт его верной службой.

«Безумному королю твоя верная служба не помогла, старик. В пекло.»

— Ладно, будет вам помилование. На этом всё, лорд Тайвин? Если хотите выдать за меня свою дочь, идите к… — «Неведомому», — к лорду Аррену. У меня нет времени разбираться с вашими просьбами, пока на моем чёртовом столе бумаги больше, чем во всей драной Цитадели.

Тайвин поклонился, снова назвал Роберта светлостью и удалился, прямой, будто пику проглотил. «Хреновы Ланнистеры, хреновы разграбления столиц, хреновы Таргариены. Надо было сдохнуть еще на Трезубце и оставить всё дерьмо Неду и Джону, вдвоем бы разобрались». Помечтав еще с минуту, и добавив в желудок вина, Роберт горестно взялся за послания.

Через пару дней придется созывать малый совет. «Верней, его остатки,» — Варис как сквозь землю провалился, и Роберт по евнуху ничуть не скучал, прошлого десницу никто не нашел, может Эйрис и этого напоследок сжег, да и неведомый с ним, а потому правило теперь королевством от силы три человека. И Роберт, к его великому сожалению, был среди них.

Джон взял пост Десницы на себя, хотя здесь проще сказать, что Роберт сунул ему знак правой руки короля и назвал таковым без спроса. Неда убедить засесть в совете не удалось, он теперь решал дела только с армией северян, которые королевскую гавань не любили также сильно, как и их лорд.

«Послать его снять осаду со Штормового предела» — по сведениям, тот осадил Мейс Тирелл вместе с огромной армией Простора, а Станнис со своими солдатами дох от голода. Если бы не всё свалившееся Роберту на голову, он лично пошел бы на юг и разбил цветочника на своей земле. «Королю нужно оставаться в Гавани, чтобы удержать только начатое правление» — сказал ему Джон, и Роберту хотелось плеваться.

Через несколько дней малый совет созвали в красном замке. Отдельный зал слишком сильно пострадал, чтобы собираться в нем — какой-то ланнистеровской умник поджёг его во время битвы за замок и пол зала превратилось в уродливое пожарище. Слуги уже разбирали завалы и вытаскивали оставшиеся ценности, если такие остались.

Роберт приказал найти большую комнату для собрания, поставить в ней длинный стол и кресла. В итоге теперь сидел лицом к какому-то балкону, откуда открывался вид на великую септу Бейлора — белоснежное строение с семью башнями, сверкавшее при свете солнца. Колокола трезвонили почти каждый день, о погибших, о раненых, о милости богов, даже черт его возьми о восхождении Роберта на трон! От шума у Баратеона начинала болеть голова.

На заседании пришел он сам, Джон Аррен, Нед, Тайвин Ланнистер, быстро умыкнувший себе титул временного мастера над монетой и Великий Мейстер Пицель. Кресла для мастера над кораблями, шептунами и законом остались пустыми.

— Ладно, давайте начинайте говорить, — приказал Роберт.

Первым подал голос Джон Аррен, уже седой, но крепкий мужчина.

— Беспорядки в Гавани силами наших армий удалось взять под контроль, Ваша Светлость. Пожары потушены, люди уже разбирают завалы и чистят город от следов разрушения, но есть и трудности: трупов много, не меньше и простых преступлений. За эту неделю повесили с две сотни воров и мародеров, дезертиров и насильников. Тела вытаскивают даже из Черноводной.

Джон нахмурил брови:

— Боюсь, мне сильно не хватает помощи от мастера над законами: городская страда вырезана почти под корень, исключая тех немногих, кому приказал сдаться лорд Крейкхолл. Он, по собственным словам, получил на это приказ от сира Джейме Ланнистера, который отвечал за оборону замка от сил лорда Тайвина.

Роберт улыбнулся и повернулся к Тайвину:

— Забавно, ваш сын доставил нам меньше проблем, чем ваша же армия, лорд Тайвин.

— Очень забавно, ваша светлость.

Голос подал Нед, за время войны и так вытянутое лицо друга осунулось. С падающими на него волосами, он выглядел больше как мертвяк, чем как верховный лорд:

— Что с самим сиром Джейме? Насколько я понял, он был единственным королевским гвардейцем в замке. Именно он, по слухам, ответственен за побег принцессы Элии и ее детей, но что тогда стало с королем?

— В пекло Эйриса, Нед, жалеть не буду, — Роберт улыбнулся. Даже то, что где-то еще оставались живые драконы смягчало воспоминание о смерти Рейгара. Разберётся потом, куда они делись.

Нед мрачно посмотрел в ответ.

— Дети принца законные наследники, я боюсь лишь того, что лоялисты Таргариенов могут тайно поддержать их, стоит тем объявится. Кроме того, королева Рейла и младший сын короля, принц Визерис, сейчас на Драконьем Камне. И флот Таргариенов вместе с ними. Ты уверен, что стоит нам распустить знамена, они не высадятся прямо у тебя под боком?

— Лорд Старк выражает здравые опасения, если мне дозволено сказать, Ваша Светлость, — тихо заговорил Пицель. Старик клонил голову к груди, под тяжестью массивной мейстерской цепи из десятка металлов, — великий страх одолевает моё старое сердце при мысли о новом разграблении Королевской Гавани.

Джон молча кивнул под взглядом Роберта, Ланнистер выразил свое согласие чуть погодя.

— И что вы мне предлагаете, послать за мальчишкой Визерисом безликого? Достать из-под земли Элию Мартелл и драконовых отродий?

Роберт посмотрел на Неда, чей взгляд стал будто еще мрачнее.

— Мы, конечно, верим в милость Семерых, ваша милость, но подобное иначе как чудом будет не назвать, — снова сказал Пицель: — я не воин, но…

— Роберт, посылать за детьми убийц бесчестно, мы должны найти другой выход, — Нед подскочил со своего стула. — Сейчас у нас нет флота, а покуда Мейс Тирелл занят осадой Штормового Предела мы не можем начать строить новый. Роберт, нужно…

— Вот этим и займись, лорд Старк. Бери своих волков и тащись на юг, освободи Станниса и пусть мой брат двигает свой зад в столицу, место мастера над кораблями пустое.

Все умолкли, переглядываясь. Терпение у Роберта начинало заканчиваться, и он почти кинул в Пицеля кубок с вином, когда старик снова подал голос:

— Милорды, ваша светлость, раз уж речь зашла о юге…

— Боги, если ты продолжишь тянуть, я выкину тебя с балкона, старик! Говори.

Сбледнувший Мейстер поправил цепь, поглядел на лорда Тайвина и снова перевёл взгляд на Роберта:

— Я прошу вашей милости, мой король, старость притупила мой ум. Дело в том, что принц Рейгар долгое время скрывался в неизвестности даже от короля Эйриса. Как вы знаете, он прибыл лишь под конец войны.

— И?

— Я смог вызнать от принца, где же тот был, — Мейстер сложил руки друг на друга, — юный принц в своей юношеской самоуверенности был сосредоточен не на победе над вами, ваша светлость, а над собственными планами уже после неё. Высокомерие, как показала история, сыграло с ним злую шутку. Тем не менее, он оставил мне письмо, в котором объяснялось, куда пропала часть королевской гвардии, сам принц и…

Мысль ударила Роберта не хуже собственного боевого молота

— Лианна, — он не знал, кто сказал имя быстрее, он или Нед.

— кхм, совершенно верно, леди Лианна Старк. Принц Рейгар держал ее в месте, которое назвал «Башней Радости», в горах на границе Дорнийских Марок и Дорна. Мне не известно ее полное положение, однако я смог отыскать старые сведения о строительстве некоей башни в горах, и расположение ее по старым сведениям полностью совпадает с описанным принцем Рейгаром в его письме. Если его милости угодно, я составлю карту для дальнейшего путешествия в те земли.

Роберт повернул голову к Неду:

— Карту возьмешь ты. После Штормового Предела скачи как можно быстрее туда, бери кого хочешь.

— Роберт…

— Не перебивай меня, неведомый тебя побери! Ты возьмешь с собой армию, если надо, приедешь к этой сранной башне и вернешь мою невесту.

— Я верну свою сестру, Роберт, в этом я могу поклясться перед богами старыми и новыми. Но я не могу повести армию в Дорн, иначе Мартеллы могут посчитать это нападением.

— Значит повесим голову Дорана на пику, рядом с из любимым королем, мать твою!

— Ваша Светлость, лорд Эддард, — вмешался Джон. Баратеон скользнул по нему взглядом, и остановился снова на виде за окном. Септа Бейлора уже не звенела колоколами. Кровь в жилах бурлила, гнев горел в нем, не меньше чем в седьмом пекле. Боги, Лианна!

— Что ещё?

— Эддард прав, нападать на Дорн в нашем положении попросту глупо, — Роберт вскинулися, — но и бросить леди Лианну мы не можем, — поспешил успокоить Джон и замолчал, уставившись на Баратеона.

Роберт сцепил руки и резко опустил локти на стол, кубки зазвенели и пару капель пролилось на поверхность. Низким голосом заговорил:

— У вас что у всех сегодня язык забрали? Хватит замолкать на половине, черт возьми.

— Я лишь предлагаю лорду Эддарду оставить свою армию в Штормовых землях, отдав им приказ возвращаться с остальными знаменосцами. Сам же он сможет взять группу верных себе людей и быстро отправиться на лошадях до Башни Радости.

Роберт вздохнул, потом потер лицо и встал.

— Ладно, пойдет, значит отправишь северян домой, а сам поедешь за Лианной.

Нед кивнул, и Роберт повернулся, чтобы уходить. Хватит с него заседаний на сегодня.

— Ваша милость, — позвал голос Тайвина

— Да?

— Последняя весть на сегодня, ваша светлость. Мои люди в тронном зале подле короля Эйриса нашли также еще одно тело, убитый в просто солдатской броне. Слишком старый, чтобы быть солдатом.

— И?

— Великий Мейстер Пицель по моей просьбе опознал убитого, это бывший десница короля, пиромант Россарт.

Роберт повернулся:

— Боги, мне что от этого обосраться, лорд Ланнистер? Одним больше, одним меньше, ваши солдаты итак всю гильдию вырезали.

— Боюсь, не всю.

Роберт почти зарычал, еще и снова колокола зазвонили:

— И что? Пироманты, их остатки, уже поклялись мне в верности, к чему это все?

— Эйрис боготворил огонь, ваша светлость, даже однажды зажигал дикий огонь на стенах, чтобы «отпугнуть зиму», — в голос тайвина просочилось презрение, — вот только ни одного горшка с диким огнем у пиромантов нет.

— Думаете, что король Эйрис где-то спрятал запасы дикого огня, лорд Тайвин? — спросил Джон. Роберт хмыкнул, ага, конечно. И заодно дракона.

— Хрен с этим диким огнем, Ланнистер, ничего с ним не будет. Может просто закончился.

— Ваша Светлость…

— Хватит. Заседание окончено, ваш король устал от разговоров об огне. Что у меня, город под задницей взорвется?

Роберт засмеялся, Джон чуть улыбнулся, а вот Нед и прочие остались с мрачной рожей.

— Всё, заканчиваем, потом сами подведёте итоги и расскажете все деснице Аррену.

Он почти успел повернуться к двери. А потом Септа Бейлора, та самая, за которой он наблюдал всё заседание, взорвалась.

Глава 3 (Человек без чести II)

Каждую ночь на корабле Джейме просыпался в холодном поту. Во снах ему являлись призраки умерших, чаще его братьев из Королевской Гвардии, но иногда и принц Рейгар с расколотой грудной пластиной, с которой рассыпались все рубины, мёртвая принцесса Элия с младенцем на руках, у которого разбита голова; он не хотел их видеть, и каждую ночь ложился с тревогой на сердце, но боги к нему были немилосердны.

В эту ночь всё повторилось также.

Вокруг танцевало пламя, а под ногами у него была водная гладь реки, в которой Бессердечная утопила его собственными руками. Он краем глаза видел плывущего под водой мертвяка с зелёными глазами и боялся посмотреть прямо вниз.

Затем, на миг пламя вспыхнуло сильнее и стало чёрным — из его объятий выступил сир Эртур, высокий и в белых доспехах Королевской Гвардии. Лицо у него серело в темноте и тенях, чёрная кровь пузырилась на горле.

Он подошёл к Джейме и достал со спины Рассвет — в отблесках пламени меч казался выточенным из живой звезды и почти сиял, а потом Джейме вдруг оказался на коленях.

Меч лёг ему на правое плечо:

— Именем Воина обязую тебя быть храбрым, — и тут же сир Эртур пропал, будто мираж. Джейме не успел и моргнуть, как место его занял старый лорд командующий, Герольд Хайтауэр. Он повёл широкими плечами, словно сбрасывая невидимый груз, и Джейме с тревогой увидел, что лицо у него разбито и белые кости проглядывают через окровавленную плоть.

— Именем Отца обязую тебя быть справедливым, — и снова же пропал.

Третим вдруг оказался Барристан Селми, ещё не такой старый, как когда Джейме видел его в последний раз. И без ран. Он снова опустил меч Ланнистеру на правое плечо и произнёс:

— Именем Матери обязую тебя защищать юных и невинных.

Каждый из семерых королевских гвардейцев явился ему и произнёс часть клятвы. Джейме повторял слова вслед за ними, но про себя, и сердце заходилось, будто птица в клетке.

Затем, они появились все вместе, и лишь один Барристан был из них не похож на живого мертвеца:

— Встань, сир Джейме Ланнистер, рыцарь Семи Королевств, — и Ланнистер снова оказался на ногах, без собственной на то воли.

«Я не понимаю…»

Что-то мелькнуло сбоку, и вперёд, из-за его спины, выступила Бриенна. Доспехи покрылись пылью, Верный Клятвы лежал у неё на боку в ножнах. Джейме с ужасом заметил высокую тень у неё за спиной, не то человека, не то зверя, и в погребальных одеждах.

Он тут же отвернулся, но впереди вместо гвардейцев стояли шестеро других фигур. Мужчины с бронзовой кожей и в фартуке кузнеца, женщины в одеждах высокородной леди с младенцем в руках, старухи, согнувшейся под весом лет, воителя в полных доспехах, и ещё двух: молодой девушки в простом платье и старика с мозолистыми руками и отческим взглядом.

Джейме ждал чего угодно — смерти, чужих слов, собственного поклона, но вместо этого…

… проснулся продрогшим и с влажными волосами. Он ещё минуту сидел, уставившись на тёмные корабельные доски и собственные руки, а потом потёр лицо.

— Седьмое Пекло, что за дерьмо.

Он зажёг свечу, умылся ледяной водой с ковша и жадно прильнул к фляге с разбавленным вином. Снаружи раздавался морской шум, звучали команды и песни, кричали морские птицы.

Шёл седьмой день их плавания на Драконий Камень.

Джейме не верил в Богов, пусть и допускал их жизнь, и от таких кошмаров ему хотелось то ли посетить Септу и отстоять ночное бдение, то ли просто спрыгнуть за борт на корм рыбам. Сначала он спускал всё на морскую болезнь, или на то, что его разум до сих пор не смог обвыкнуться с новой жизнью, но сны всё продолжались и продолжались, и Джейме начинал срываться.

Он ложился позднее, вставал раньше, чувствовал себя совершенно разбитым и полуживым, но главное — делал эти кошмарные видения короче. Боги то были, или просто бред его воспалённого рассудка, но на Ланнистера они действовали угнетающе.

Даже принцесса, казалось, обеспокоилась состоянием своего защитника и часто проводила с ним время днём, когда была свободна от ухаживания за детьми. Джейме это ценил, Элия Мартелл была доброй женщиной и пусть не могла ему помочь, но хотя бы скрашивала своей заботой это поганое путешествие.

Капитан встретил их в той небольшой тайной бухте с вежливостью, достойной королевского двора. Джейме понятия не имел, откуда Варис достал этого пентошийца, но тот постарался обеспечить своим гостям полное удобство: принцессе и детям выделили отдельную каюту, достаточно большую для спокойной жизни, а вот Джейме пришлось ютиться в комнате поменьше. Он против не был, после плена в Риверране даже скромное пространство казалось приятным.

Ланнистер честно думал, что Мартелл первым же приказом отправит корабль в Дорн, в Солнечное Копьё, чтобы скрыться от Баратеона у себя дома, но та нашла способ удивить его — вместо этого приказала плыть на Драконий Камень.

— Это опасно, моя леди, — возразил он тогда, — пока Штормовой Предел под осадой и у восставших нет флота, мы можем спокойно сбежать к вашей семье. Нет смысла останавливаться на Драконьем Камне и рисковать понапрасну.

Только её это не убедило. Леди Элия вбила себе в голову желание забрать с собой ещё и королеву Рейлу с её сыном, Визерисом, а заодно попытаться убедить королевский флот уйти вместе с ними в Дорн. С одной стороны, её мысль была хорошей, лишние войска и корабли никогда лишними не будут, вот только ушедший флот позволил бы Баратеону действовать свободнее, не опасаясь за безопасность Королевской Гавани в отсутствие в ней войск. Кто знал, куда он сможет отправиться, не боясь оставить город за спиной. И тем не менее, убеждения Джейме были бесполезны.

— Мы плывём на Драконий Камень, сир Джейме, — и Ланнистер сдался.

Путь до Камня был не сильно долгим, чёрт возьми, они могли бы пройти его даже без ветра дня за четыре, просто на вёслах, но вместе с кошмарами Джейме боги решили заодно послать и непогоду — им пришлось увести корабль к берегу и причалить в очередной бухте, иначе в такой темени они рисковали налететь на что-то под водой.

— Я не так часто плавал в этих краях, милорд, — подсказал ему капитан, уже с сединой в волосах и выкрашенной в жёлтый пышной бородой с золотыми кольцами на усах, — опытный мореход этих земель провёл бы корабль даже через шторм и не налетел на рифы, но я так не смогу, а мне заплатили за безопасное путешествие для принцессы. Потому подождём.

В итоге команда корабля все эти дни стоянки просто охотилась в лесах и запасалась пресной водой на возможные неприятности. Стоило непогоде закончиться, как они снова отправились в плавание, и судя по словам того же капитана, в этот день они должны доплыть до острова.

Иногда вдалеке они видели корабли с чёрными знамёнами, на которых был выкрашен красный трёхглавый дракон — скорее всего разведчики и патрули королевского флота, но на всякий случай к ним не подходили. Принцесса этим была недовольна, но молчала, хотя ей, похоже, хотелось оказаться в безопасности как можно скорее.

«Избежать флота в любом случае не удастся, стоит нам подойти к острову, как мимо них станет не пройти,» — Джейме, впрочем, особо не волновался. Он был королевским гвардейцем, ещё и вполне известным, целым сыном верховного лорда Запада, а вместе с ним была принцесса, довольно часто бывавшая на турнирах. Даже мелкие рыцари смогут опознать их и сопроводить к королеве и принцу Визерису.

К моменту, когда Джейме наконец выполз из своей каюты на палубу, прошло не меньше четверти часа. Выглядел он в отражении в воде не лучше трупа, да и чувствовал себя также, но сидеть в тесноте и думать о снах ему хотелось ещё меньше, чем выглядеть недостойно гвардейца.

Солнце мягко грело с чуть передёрнутого облаками голубого неба, вода была спокойная, хотя то тут, то там проплывали рыбы и прочая речная и морская тварь. Джейме прошагал мимо матросов, тёрших палубу, кивнул капитану и вышел к носу корабля. Тарана у него не было, зато на самом краю сидел выточенный из дерева образ какой-то русалки ил просто женщины.

Элия Мартелл тоже была тут.

— Моя принцесса, — поклонился он, Элия приветственно кивнула в ответ. на руках у неё лежал малыш Эйгон, шестой своего имени, а рядом возилась Рейнис. На лице девочки от солнца уже выступал пот, платье на коленях запачкалось смолой, но плавание маленькая принцесса переносила ничуть не хуже своей матери. Что уж говорить, куда лучше самого Джейме.

— Сир Джейме, вы в порядке? — Ланнистер дёрнул щекой, нет, чёрт возьми, в порядке он не был.

— Всё просто великолепно, миледи. Капитан предсказывает. что на Драконий Камень мы попадём уже сегодня, так что стоит подготовиться к встрече с королевским флотом и королевой Рейлой.

Элия молча отвернулась в сторону воды, бившейся о борта.

— Что-то не так, миледи?

— Я… — Элия замялась, и Джейме терпеливо дождался пока она не продолжит: — …напугана.

— Из-за Баратеона?

— Не только, нет, совсем нет. Я боюсь встретиться с семьёй. Королеву Рейлу и принца Визериса отправили на Драконий камень так давно, не питают ли они ко мне злобы? Король Эйрис оставил меня в Гавани лишь чтобы надавить на Рейгара его властью над нашими детьми, он слишком боялся, что принц заберёт трон себе, но как это выглядело для тех, кого сослали? Жену короля отправляют подальше от столицы, вместе с сыном, а вот жена старшего принца остаётся на месте, как и дети. Не посчитает ли она, что королевский двор предпочёл меня вместо неё?

Джейме замялся. Он не рассуждал об этой теме, в неисполнившемся будущем его куда больше занимали сначала недобитки пиромантов, а затем и…

«Недобитки пиромантов…» — сердце у него от этой мысли рухнуло. Джейме не убил их, совсем позабыл о том, что ещё двое знали о секрете Безумного Короля. Как он… Семеро, что если всё было зря и Гавань сгорит вместе со всеми её жителями? Ему следовало… нет, оставаться в любом случае было неверным решением, тогда угрожала бы опасность принцессе Элии и её детям, как бы он мог доверить людям Вариса приглядывать за Элией? И…

— Сир Джейме? — Джейме моргнул. Надолго ли он застыл, как камень, размышляя о своей ошибке?

— Я прошу прощения, миледи, я… — что сказать, что он, возможно, станет виновником в смерти полумиллиона жителей столицы? Что он полный дурак, который не готов жертвовать тремя жизнями в обмен на всех, кто остался в городе?

Элия мягко улыбнулась ему и ухватила его за руку, второй прижав младенца к груди поудобнее. Рейнис, отвлёкшаяся от каких-то своих мыслей вдруг рванула, будто стрела и тут же попыталась сама утянуть Джейме к матери. Ему и оставалось только повиноваться.

— Присядь, сир Джейме, что бы тебя не тревожило, сейчас ты не сможешь сделать ничего, а значит не стоит твоему сердцу волновать себя мыслями об этом. Мы ещё не прибыли даже на Драконий Камень, а ведь после него я намереваюсь приказать отправиться в Дорн.

Джейме покорно присел на оказавшийся рядом ящик, потом поглядел на зажатую в его руке ладонь принцессы. У него были мозолистые руки, с тем видом, какой присущ любому мечнику, занимающемуся с детства: кожа грубая, в некоторых местах она слезала с рук тонким безболезненным слоем, а в других наоборот была такой толстой, что касания он ощущал приглушённо.

У Элии Мартелл были добрые руки, с мягкой кожей без следа от труда, как и положено благородной леди.

«Я могу кое-что сделать» — Джейме поднял голову и посмотрел Элии в глаза, потом произнёс:

— Мне нужно кое-что вам рассказать, миледи. О том, что случилось в Королевской Гавани, и, — он оглядел принцессу, настойчиво пытавшуюся оторвать от его груди украшение в виде золотой головы льва, — это не для детских ушей. Прошу, когда вам будет угодно, позовите меня.

Элия больше не улыбалась, и Джейме почувствовал привычный холодный ком в горле. Седьмое пекло его побери, либо ему повезёт и боги будут милостивы, либо уже завтра палач королевы снесёт Джейме голову за предательство.

Он собирался рассказать о смерти Безумного короля.

Во всей его прошлой жизни правду почти никто не знал. Он выслушивал шепотки «Цареубийца» за спиной всё то долгое время с начала службы у Роберта, терпел слухи и недоверие других. Рыцарь без чести, человек, чьё слово и ломаного гроша не стоит, но сейчас… Если есть лишь малый шанс исправить свои ошибки, если хоть кто-то во всём поганом Вестеросе будет знать правду, может ли его жизнь стать хоть на каплю лучше?

Надежда на это была сладким ядом, и Джейме боялся, что как и всякий яд, она же его и убьёт.

— Я позову вас как можно скорее, сир, — кивнула Мартелл, глядя на него до боли серьёзно. Пути назад не будет, но и сожалеть он не собирался, больше ни о чём в жизни не собирался, слишком долго клеймо клятвопреступника висело над его шеей, словно клинок палача.

Джейме вежливо откланялся и отправился обратно в каюту, но ни поесть, ни выпить ему не удалось. Вино горчило на языке, кусок в горло не лез, и всё время до вызова от принцессы Элии он провёл размышляя и бродя по комнате, как загнанный зверь. А затем надел доспехи и теперь покрытый кровью и сажей белый плащ лежал у него на плечах, по запылившейся эмалированной стали гуляли отблески свечи.

Он совсем не удивился, когда в дверь постучали, но на пороге возник не один из матросов, а сама Элия Мартелл.

— Моя леди? Я думал вы позовёте к себе…

Элия улыбнулась и закрыла за собой дверь, ответив на его поклон очередным кивком:

— Боюсь, Эйгон только уснул, и я не хочу его разбудить. Рейнис вызвалась посидеть с братом, и я уверена, что всё будет в порядке.

Джейме тут же занялся делом: предложил принцессе единственное в комнате кресло, вытащил из своего запаса вина и тех немногих закусок, что ещё оставались у него. Элия поблагодарила и немного выпила:

— Так что ты желал мне рассказать, сир Джейме? И почему ты в броне?

Джейме закусил губу, потом прошёл до двери и проверил накрепко ли она закрыта, не сможет ли кто подслушать или зайти. Элия следила за ним с лёгким недоумением, написанным на лице:

— Мне стоит бояться ваших приготовлений, сир?

— Нисколько, миледи, — он обернулся, и постарался обнадёживающе улыбнуться. Вышло, судя по лицу принцессы, ужасно. Джейме глубоко вздохнул, потом прошёл через всю комнату и упал на колено прямо перед вздрогнувшей принцессой.

— Я прошу выслушать меня со всем вниманием, миледи, — Джейме снова постарался улыбнуться, но в итоге просто выдохнул и позволил угрюмости просочиться сквозь его настрой: — скажите, вы знаете, почему я стал королевским гвардейцем?

Элия, открыла рот, чтобы ответить, но затем задумчиво переплела пальцы и нахмурилась:

— Каждый мальчик желает стать известным рыцарем, некоторые из них позднее мечтают попасть в ряды Белых Плащей, но ведь если я скажу, что и тебя вела такая мечта, сир Джейме, ты со мной не согласишься?

Джейме хмыкнул.

— Не полностью, хотя настоящая причина моя далеко не так благородна. Мой отец планировал выдать за меня Лизу Талли, дочь лорда Хостера, и поверьте, миледи, более скучной и истеричной девушки я в своей жизни не встречал. Когда после борьбы с Братством Королевского Леса мне выдалось посетить Королевскую Гавань и увидеть свою дорогую сестру Серсею, — он честно попытался не дать яду просочиться в голос, но Элия хмурилась с каждым словом всё больше, — и она предложила мне забавный вариант: остаться в Королевской Гавани с ней, отказаться от Утёса Кастерли и моего имени, связать себя с братством Белых Плащей, не иметь ни жены, ни детей, и всё ради того, чтобы мы, неразлучные близнецы, вновь остались вместе. Она была бы при королевском дворе, а я — рядом с ней.

— Н-но… постойте, — Элия широко распахнула глаза, — зачем отказываться от лордства ради сестры, пусть вам не пришлась по духу леди Лиза Талли, но ничто не помешало бы вам подыскать жену получше, пусть и расстроив лорда Тайвина.

— О, всё просто, — он улыбнулся, и судя по вздрогнувшей Элии, улыбка у него вышла злая, — я любил свою сестру, а она любила меня. Не так, как любят друг друга родичи, но как любили своих сестёр и братьев Таргариены.

Джейме не знал, чего ожидать: презрения? Отвращения? Элия была близка с Таргариенами, сама знала, что королева Рейла несёт в своих жилах ту же кровь, что и её муж, Эйрис, но то были наследники старой Валирии, которых даже вера называла «исключительными» и имеющими право на мерзость кровосмешения.

Вот только Элия не подскочила и не обвинила его во всех грехах перед Семерыми, лишь нахмурилась и сжала губы в тонкую полосу.

— К чему мне знать подобное, сир Джейме? Вы звали меня, чтобы рассказать о том, что произошло в тот день во время разграбления города, а не ради подробностей… вашей жизни. Я сохраню вашу тайну, вы спасли моих детей и меня, но зачем всё это?

Джейме пожал плечами:

— Боюсь без этого вы не сможете до конца понять ни мою службу в Гвардии, ни тот поступок, что я совершил.

Элия молча взяла кубок с вином и приложилась, Ланнистер молчаливо следил за ней, пока она не дала ему разрешение продолжать.

— Мне неизвестно, что сделала Серсея, но уже вскоре король прислал моему отцу приказ о приглашении меня в Королевскую Гвардию. Вот только стоило мне принять клятвы, как свою сестру я больше и не видел — мой разгневанный отец снял себя с посты Десницы и уехал в Утёс вместе с ней. Сам же король не доверял мне, потому послал в Королевскую Гавань, и там я же и оставался. В конце концов, случилось похищение леди Лианны, принц Рейгар исчез, как и почти вся королевская гвардия, и я остался одним из тех, кто защищал короля от покушений. Он становился всё безумнее, хотя казалось, что дальше уже некуда, но вы и сами знаете это. Вашему дяде, сиру Ливену, он не доверял ни капли, как не доверял и всему Дорну, потому его личным гвардейцем стал я. Король Эйрис боялся мести моего отца и держал меня ближе всех, кого только мог, чтобы сир Джейме Ланнистер защитил его от «могучего» Тайвина Ланнистера, собственного отца.

А затем принц Рейгар погиб на Трезубце, армия Ланнистеров подступила к нашим стенам и мой лорд-отец клялся, что является верным сторонником короны и лично короля, что он защитит город. Как думаете, что я сделал?

Элия следила за ним тёмными глазами, и Джейме не мог не заметить, как красива она, и оттого, что когда-то она могла стать его женой становилось до боли смешно. Стал бы Джейме другим человеком, будь у него такая женщина вместо Серсеи? Стал бы он Цареубийцей.

— Вы открыли ворота своему отцу, лорду Тайвину, — предположила она, и Джейме улыбнулся:

— Я молил короля запереть их крепче, чем Седьмое Пекло и никогда не открывать их моему отцу.

Удивление в глазах принцессы его почти рассмешило, но Джейме сдержался от смеха:

— Мой отец никогда бы не встал на проигравшую сторону, миледи, и король проигрывал. Я знаю своего отца лучше всех, поверьте, и потому же я послал к королю гонца с мольбой сдаться на милость захватчиков, без боя, и так спасти свою жизнь. Варис шептал ему о предательстве моего отца, но вместо нас король послушался этой мерзкой крысы, Великого Мейстера, и открыл ворота.

— И армия лорда Тайвина залила город кровью, — прошептала Элия, и Джейме показалось, что кровь у неё от щёк отлила.

— Так и есть. Тогда я вновь пришёл к королю, молил его сдаться моему отцу, не лить лишней крови и выбить для себя милость, но король не согласился. Он послал меня принести ему голову лорда Тайвина Ланнистера, отбить нападение вражеской армии силами гарнизона города и Красного Замка, будто бы сам не знал, что после ухода на Трезубец Рейгара в Королевской гавани осталось лишь несколько тысяч мечей.

— Что вы сделали?

— Пошёл отбивать город, моя леди, вот только это всё было безуспешно. Мы смогли не допустить падения Красного Замка с первых минут, но столица потонула в крови и огне, солдаты убивали всех, кто встречался им на пути. Тогда же я вновь пришёл в Тронный зал тайно, и увидел рядом с королём десницу, пироманта Россарта, одетого в доспехи простого стражника.

Он чувствовал, как с каждым словом принцесса всё больше мрачнеет и опасается. Она была умной женщиной, сама понимала, насколько безумен может быть Эйрис Таргариен, и насколько же он любил огонь. Джейме бледно пожал плечами:

— Король, боясь захвата города руками Роберта Баратеона, решил поступить в своём духе. Он заложил в ходах под городом огромное число горшков с диким огнём, мечтал сжечь всех своих врагов, союзников, простых горожан. Я не думаю, что в своём безумном уме он так мечтал о смерти, скорее желал повторить за Эйрионом Яркое Пламя и в отличие него действительно возродиться в пламени дикого огня драконом. Сжечь всех, — Джейме не обратил внимания на ужас в глазах Элии никакого внимания и продолжил:

— Тогда я и совершил то, о чём собирался вам рассказать, миледи.

— Что вы сделали, сир? — дрожащим голосом спросила Элия.

— Я убил короля. Я поднялся по ступеням Железного Трона и окропил его кровью, убил и Россарта, и Эйриса. Он убегал от меня, увидев угрозу, но я пронзил его в спину мечом, а затем забрал его голову.

Элия охнула, и Джейме опустил глаза. «Цареубийца», — ядовито шепнул ему внутренний голос, но своё прозвище он знал и сам. Больше пути назад нет, теперь о его поступке узнают все, кому решит рассказать Элия Мартелл, и бояться Ланнистер не собирался.

— Затем, в зал ворвались силы моего отца: Лорд Крейкхолл и сир Вестерлинг. Они спросили меня, кого объявить королём, но я послал их заставить сдаться гарнизон, сказать, что причин сражаться больше нет, а затем… Я узнал, что Амори Лорх и Грегор Клиган штурмуют Твердыню Мейгора и вспомнил о вас. Я нашёл их, убил Лорха, затем Клигана и дальше вы всё знаете и сами, моя леди.

Джейме сжал губы и, не смотря Элии в лицо, расстегнул плащ, затем положил его на пол перед ней:

— Я сниму с себя обязанности королевского гвардейца, если вы прикажете, и готов предстать перед судом за убийство короля и клятвопреступничество, моя принцесса. В таком случае, мою судьбу решит уже королева Рейла и…

Руки Элии вдруг легли ему на плечи, и Джейме ошарашенно поднял голову. Элия улыбалась, улыбалась так, как мать улыбается провинившемуся дитя, хотя сама она была не сильно старше Ланнистера.

— Я не могу винить тебя, сир Джейме, — она мягко провела ладонью ему по щеке и Джейме застыл, — как я могу обвинять вас в том, что вы спасли и меня, и весь город?

Это было…

— Я предал свои клятвы.

— И спасли половину миллиона жителей Королевской Гавани. Пожертвовали собой ради этого, а затем не побоялись вступить в бой с двумя рыцарями, чтобы исполнить свой долг и защитить меня и моих детей.

Это…

— Ты сделал всё правильно Джейме, и я сохраню твою тайну, прошу, не тревожь своё сердце. Это слово принцессы Дорна.

Он мечтал о таком долгие пятнадцать лет.

— Миледи…

Долгие пятнадцать лет постоянного презрения и шёпота за спиной. Он мечтал о том, что тот, кому он откроет тайну своего поступка сможет понять его, понять, что его ненавидели за лучший поступок в его пекловой жизни.

Так сделала Бриенна. Так сделала Элия Мартелл.

— … спасибо.

Джейме улыбнулся. Быть может, сегодня ему даже удасться поспать без посланных богами снов.