Царь горы. Больше никаких игр

Глава 1, в которой некуда бежать

Настя выпрямилась, чувствуя, как непреодолимая усталость в теле сменяется едва терпимой болью. Будто она отлежала каждую клеточку своего тела, и каждая клеточка мстила ей, проткнутая тончайшей иголкой. Сто, двести этих невидимых игл можно терпеть, но её пронзали тысячи.

Она сумела сдержать стон и мысленно похвалила себя за это. И больше отвлекаться на боль не было времени и сил.

Выпрямившись ещё сильнее, пусть для этого пришлось опереться на вовремя подставленный локоть Фаусто, Настя хриплым сорванным голосом произнесла:

– Ты рад, что твой племянник погиб.

С высоты своего роста она могла смотреть в лицо Мстителя, только запрокинув голову, отчего солнце слепило ей глаза. Так что для убедительности она ткнула пальцем в змеелюда и замерла, надеясь, что не ошиблась.

Настя блефовала. Мнение о том, что из себя представлял Мститель, она сложила из горсти услышанного то там, то тут, и как кусочков мозаики, ей не хватало восьми десятых. Но она надеялась, что достаточно будет и того, что есть. У неё сейчас слишком мало сил.

Настя ведь даже не знала, много ли прошло времени с момента, когда она впала в забытье.

Фаусто всё нёс и нёс её на руках, бережно прижимая к груди и, казалось, совсем не уставал. Тело Насти почти не болело, но казалось переполненным усталостью, точно губка водой. Вокруг монотонно гудели дроны и скрипел песок, шуршали камни под телами так и не обративших обратно хвост в ноги змеелюдов.

В голове Насти тогда проскользнула вялая мысль, что для змеелюдов хвост куда естественнее ног, просто они не могут себе позволить так передвигаться среди абсолюдей. Чтобы не подчёркивать свою инаковость. Их слишком мало, чтобы снова пытаться получить больше прав.

Пока Настя не выгорела досуха, без остатка, она была, пожалуй, самой могущественной Хозяйкой. На этом материке точно. И пусть она потеряла свои силы – жалкие крохи, вроде понимания простых предложений на испанском, были ничем по сравнению с былым могуществом. Но ничего. Её знания остались с ней.

Она теперь знала, почему змеелюды продолжали выгрызать себе больше и больше. Как обычно случается, её подвело то, что на поверхность всплывали самые яркие представители вида.

В её родном Екатеринбурге все директора крупнейшей корпорации являлись змеелюдами. Даже так страшно и глупо погибший Нефедов-старший оказался скрытым змеелюдом. Много было и менее знакомых имён среди самых влиятельных жителей города. Но были и такие, как та консультант в строительном, имя которой Настя уже не помнила.

Можно было бы упомянуть, что та ящерка, а ящерки всегда были попроще и послабее истинных змеелюдов. Но Макана жил в каких-то трущобах, да и многие змеелюды из команды Фаусто не выглядели золотой молодёжью, родившейся с серебряной ложкой во рту в семье миллионеров.

Если бы Настя могла улыбнуться, она бы улыбнулась. Такие вот у неё ассоциации со змеелюдами. Золото. Серебро. Только вот дары семей не всегда были связаны с богатствами.

Раньше Настя в основном создавала свои представления о змеелюдах, опираясь на свои знания о таких, как Марк. Но, кроме Сёмина и его компании, в городе было ещё немало жителей из его расы. Кто-то учился в специализированных змеелюдских школах. Были ведь и такие, просто Настя не знала о них. Она же не интересовалась школами для слабослышащих или имеющих какие-то другие отклонения? Вот и школы только для змеелюдов её никогда не интересовали ровно поэтому же.

Змеелюды подстраивались под людей, смертельно завидовали их чувствам и насмехались над соседями по планете из-за них же. Ходили на ногах и даже порой припудривали особо крупные чешуйки. И чем больше они всё это проделывали, тем больше они для себя пытались воссоздать впечатление о себе как о высшей расе, как об уникальных существах. Лучших, чем люди.

Настя размышляла обо всём этом, пока плыла над землёй в сильных руках Фаусто, который ни дыханием, ни чем иным не выдавал усталости. Словно нёс пушинку, а не взрослую девушку. Что же, змеелюды и впрямь во многом сильнее людей. Зато в чём-то другом – слабее. Они просто совершенно разные виды, вот и всё. Настя быстро устала думать обо всех сразу и вернулась мыслями к себе и отцу.

Как ей спасти отца, если сейчас она не может даже сама передвигаться? Она потратила все силы. Выпила себя до донышка, а могла ведь совершить столько великих дел! И вместо этого сейчас станет обузой Семину, с которым связана. Похоже, Марку всё-таки придётся пожалеть о том, что он глотнул её крови.

От этой мысли Настя попыталась открыть глаза и пошевелиться. Если она совсем без сил, то что с Марком? Он добровольно делил с ней и боль, и силу, и слабость. И если она сразу оказалась под присмотром Фаусто, то Марк мог сейчас где-то лежать без сознания и умирать…

Похоже, менялось многое: законы, расстановка сил, чувства и желания, но «мы в ответе за тех, кого приручили» действовало без сбоев. Подумав о Марке, Настя завертелась, пытаясь оглядеться.

Фаусто шёпотом выругался и добавил негромко на английском так, что она поняла:

– Дуэнья, ты слишком слаба ещё подниматься на ноги. Потерпи. Друзья указали дорогу. Скоро мы найдём твоего Полоза.

Это совершенно не успокоило Настю. Друзья? Нет у неё друзей! Есть Полоз, тут Фаусто прав. Есть сам Фаусто, разочарованный в ней донельзя, но не желающий проверять, насколько она мстительна. И есть папа. Был. И есть. И будет, когда она его вернёт.

Настя наконец сумела распахнуть глаз. Их тотчас снова начало нестерпимо жечь от яркого света, но она терпела и была вознаграждена возможностью оглядеться. Вокруг всё было ровно так, как она представляла. Над компанией в мрачном молчании спускающихся по камням и щебню змеелюдов кружили дроны, солнце стояло ещё высоко и палило макушки. У ног Фаусто бодро семенил Дружок.

Воспринимать призрачного аллигатора, как часть погибшего Маканы, было всё-таки очень сложно.

– Ладно, – сдался Фаусто. – Раз ты такая неугомонная эступида, то хотя бы сама держись.

Обидеться на «дуру» Настя не успела. Глухо зарычал Дружок, остановились прочие змеелюды. Жужжание дронов стало громче – проклятые падальщики спустились ниже.

Настя повернулась лицом к тропе, по которой они спускались, и увидела змеелюда. Разумеется, она и до этого видела взрослых змеелюдов в их змеином облике, но по большей части это были пожилые представители расы, давно отошедшие от серьёзных дел.

Этого же Настя узнала сразу, хотя на экране целую вечность назад его показали лишь затенённым силуэтом. Но огромные кольца тёмного чешуйчатого хвоста, длинные когти на мускулистых руках не давали ей засомневаться. Это был тот самый Мститель, что пришёл на гору отомстить за… за кого?

Настя рылась в собственной памяти, как в хламе, с остервенением пса, почуявшего крысу. Из сил у неё не осталось ничего, кроме того, с чем она пришла на первую гору. Было даже того меньше, ведь тогда она жила надеждой вернуться домой к отцу.

«За племянника», – вспомнила она наконец. Ладно. Змеелюды и без того лишены большей части чувств, а племянник всё-таки дальше, чем сын. По крайней мере, Настя рассчитывала, что угадала верно.

Судя по тому, как закаменели мускулы рук Фаусто, он совершенно точно знал, за кем на гору пришёл этот змеелюд. И теперь Фаусто застыл посреди тропы с грузом на руках, не в силах даже попытаться встретить бой.

Зато от неожиданности он гораздо слабее удерживал её, и Настя сумела выскользнуть из его объятий и опустить ступни на землю. Ей хотелось бы думать, что на самом деле ей удалось встать, но нет. Ноги её подогнулись, не упала она чудом, и просто повисла на плече Фаусто, который наконец достал макуауитль, но снова нерешительно замер на месте. Ясное дело – если он начнёт бой, Настя упадёт и пострадает. А если он проиграет, Настю тотчас убьют.

Она вовсе не считала, будто Фаусто удалось напугать жаждущих её смерти змеелюдов. Скорее наоборот. Всё, к чему привёл его жаркий спич, так это к тому, что они как следует убедятся, что она мертва. Например, сама Настя была уверена, что с отделённой головой она вряд ли сумеет остаться в живых, будь она хоть сто раз хозяйка.

К счастью, змеелюды не торопились нападать друг на друга. Мститель неприятно раздувал шею, отчего выглядел так, словно у него зоб, и Настя едва удержалась, чтобы не поморщиться. Кобра. Кобр.

Она впервые видела, чтобы змеиные особенности уходили так далеко. Конечно, у Гамбы был чёрный рот, а змеиное тело Чатхи заканчивалось в районе груди. Однако выше плеч у большей части змеелюдов обычно всё-таки были в лучшем случае чешуйки. Выглядел Мститель в результате жутковато и совершенно не человеком. Будь Настя здесь одна, она умерла бы от страха, даже зная, что это чудовище появилось тут не по её душу.

Но сейчас она была не одна.

Настя выпрямилась. Она вспомнила уже, что Королевские кобры, как Полозы на Урале, были самыми частыми спутниками Хозяек там, много южнее её родного дома. Но как она не силилась обнаружить ниточку между этим змеелюдом и какой-то Хозяйкой – ничего не выходило. Она не могла помочь своим даром Фаусто, она растеряла его весь.

Придётся спасаться тем, что у неё осталось. И теперь она ждала, что ответит Мститель. От этого зависела жизнь не только Фаусто. Но и её собственная. Впрочем, и жизнь этого охотника тоже.

Мститель молчал долго, и только крупные чешуйчатые кольца хвоста, то встающие вертикально, то сжимающиеся в пружину, выдавали его волнение.

– Да, – наконец произнёс он. – Ты права. Я ненавидел этого слизняка. Он мечтал занять моё место рядом с Хозяйкой, потому что знал, что я ей уже наскучил.

Настя кивнула с самым важным видом, словно была в этом абсолютно уверена. Поджилки у неё тряслись, а внутри всё кричало от восторга, что она угадала, но внешне она, как могла, скрывала это. К счастью, у неё не было хвоста, чтобы выдать её чувства, а лицо оставалось безучастным, будто она потеряла вместе с силами и все эмоции.

– Откуда ты это знаешь? – гневно взревел Мститель. Он не дождался её реакции на признание и впал в неистовство, словно она обещала ему что-то.

Капюшон на его шее раздулся так сильно, что Настя прикусила язык, чтобы не сказать «не лопните от злости». Ссора с Марком и всё, что словно снежный ком намоталось на эту ссору, заставило её сначала думать о том, что и кому она говорит. Её острый язык лишил её отца. Второй раз одну ошибку она не совершит.

– Я – Хозяйка, – просто произнесла Настя и поёжилась.

Почему-то она почувствовала, как произнесённое на понятном змеелюду английском разом прозвучало на всех языках мира. Оно кисло вязло на губах, словно её язык был больше не приспособлен, чтобы говорить так.

Мститель приблизился вплотную. Скользнул, почти как Виджей. Может, у индийских змеелюдов это общее умение? Как бы то ни было, а Настя не успела даже отшатнуться. Фаусто едва приподнял макуауитль, но она мотнула головой.

И Фаусто послушно отступил ей за плечо, продолжая поддерживать, чтобы она не упала.

А Мститель склонил голову, разглядывая её так, словно букашку, посмевшую сесть на хвост.

– Пустая, – с удовольствием протянул он. – Выгоревшая. Слабая.

Если бы кто-то сказал подобное Насте ещё несколько месяцев назад, она бы не сумела сдержать слёз. Взрослый человек оскорблял её, как будто ему было это позволено! Как будто они в каком-то средневековье, и она просто грязь под ногами!

Нынешняя Настя лишь сузила глаза.

– Игра закончилась, – медленно произнесла она. – Для всех. Не стоит злиться из-за того, что я переживу каждого из вас. Что вас переживёт ваша Хозяйка. Забудет, как забыла прочих змеелюдов, что оживляли её гору сотни лет до вашего рождения. Оскорбляя одну Хозяйку, вы оскорбляете каждую из нас.

Настя говорила наугад, надеясь, что хоть в чём-то попадёт в точку. Но Мститель стоял как изваяние, и лишь чуть побледнел, когда она упомянула Хозяйку.

– Хозяйки – одиночки, – прорычал он. – Конечно, они быстро меняют свои привязанности, они же бессмертные!

Настя с тоской подумала, что она неправильная Хозяйка, как ни погляди. Может, дело было в вырастившем её человеческом отце? Или проблема не в этом, и мать отдала её отцу, потому что почувствовала в ней эту ущербность? Как и у кого теперь узнать?

Отца рядом не было, а мать… Ей бы хоть узнать, где её мать.

Да только она переживала за Марка, и её сердце всё ещё было разбито из-за Кирилла и болело не меньше, чем тело.

– Вы лично знаете больше двух Хозяек? – по-прежнему медленно спросила она, надеясь, что сумеет простоять и не рухнуть кулём к хвосту этого напыщенного болвана. Ей пришло в голову, что одна Хозяйка могла показаться Мстителю во время его собственной игры, вторая – его собственная. Он молчал, и она продолжила. – Судя по всему, нет, раз позволяете себе такие речи.

Она подбирала каждое слово, старалась не заикаться и не запинаться. И это работало. Речь была размеренная, каждое слово падало как камень.

– И хватит обо мне. Я бы никогда не выбрала такого змеелюда, вот и говорить не о чем. Но я повторюсь. Вы ненавидели своего племянника и желали ему смерти. Теперь расскажите всем, зачем же вы здесь на самом деле?

Она осторожно, чтобы не пошатнуться, обвела рукой пространство вокруг себя.

Вот теперь Мститель выглядел по-настоящему встревоженным. Он оглянулся на молчаливо стоявших хвостатых мальчишек, ободранных, уставших, измученных игрой. Все они, а не только Настя, нуждались в отдыхе и медицинском уходе. Посмотрел на дроны, которые опустились ещё ниже и снимали теперь со всех ракурсов. Мститель понял, что загнал себя в угол, и его лицо снова исказила гримаса гнева.

Казалось, он совсем забыл о том, что уже почти успокоился. Коротко скользнул вперёд и резким движением ухватил ладонью Фаусто за шею, а хвостом придавил его хвост к земле. Фаусто же умудрился ткнуть макуауитлем ему в живот, но пробить кожу и вогнать оружие в мягкие внутренности не сумел.

От мысли, что они сейчас просто поубивают друг друга, Настю затошнило. Бояться сил не было, но по телу прошла дрожь.

– Ярость – дерево без ветвей и плодов, змеиное дитя, – со страху выдала Настя первое, что скользнуло на язык, не соображая от усталости, откуда в её голове возникла эта фраза.

И все замерли.

Настя раньше думала, что такое бывает лишь в кино, когда замирают вообще все. Конечно, по-прежнему стрекотали дроны, пролетел какой-то крупный жук, но вот змеелюды застыли изваяниями, и даже призрачный аллигатор перестал вертеться.

Пальцы Мстителя медленно разжались. Но и Фаусто, наконец сумевший нормально вздохнуть, не ударил своим монструозным оружием по противнику.

– Молю о снисхождении, Хозяйка, – хрипло произнёс Мститель, и его капюшон больше не раздувался. Даже чешуйки на лице и шее сделались бледнее. – Мои сёстры и племянники не виноваты. Я пошёл сюда, чтобы пролить больше крови. Я хочу сильного сына.

Звучало всё это набором слов, но Настя, к своему огромному удивлению, всё поняла. Будучи мальчишкой, Мститель не стал участвовать в серьёзных боях на горе, возможно, никого даже не убил, прошёл и выжил, вот и всё. И теперь полагал, что его дар мог раскрыться сильнее, если бы он был менее щепетильным. Мститель прикрывался своей местью, мечтая войти на одну гору дважды.

Но так не бывает.

Зато Настя хорошо помнила, как работает предсказание. Если человек очень хочет верить в то, что ему пообещали, то оно скорее всего и впрямь сбудется. У неё не было карт, кроме той, что издевательски обещала ей потерю самого дорогого. Но ей хотелось жить, и Настя уверенным тоном произнесла, запрокинув голову так, чтобы встретиться взглядом с этим взрослым змеелюдом.

– Тебе не нужна чужая кровь, чтобы сын был сильным. Ты должен…

В голову лезла всякая чепуха. Вроде любить его и его мать. Нет, с её точки зрения это вовсе не было ерундой. Но за время, проведённое среди змеелюдов, Настя уяснила накрепко, что любить они неспособны.

– Ты должен позаботиться о гнезде для его матери, – наконец произнесла она, решив, что так тоже неплохо.

Хотя она вот получила Марка и Фаусто, которые о ней заботились по разным не всегда понятным ей причинам, но хотелось ей совсем другого. Ей нужно было, чтобы слова Кирилла про любовь оказались правдой.

Бормоча благодарности и попеременно то извиняясь, то прощаясь, Мститель с низко склонённой головой отполз в сторону и замер. Настя ждала, когда он полностью уйдёт, но потом похолодела от страха.

Снова проверка! Он хочет узнать, насколько она сильна!

А она сумеет пройти… сколько? Два шага, три, прежде чем свалится кулём?

Фаусто не торопился убирать оружие, и понять его тоже было можно – на его шее уже наливались багровым отпечатки пальцев Мстителя. Настя не готова была говорить Фаусто, что убийство – не выход. Она и сама была теперь убийцей. Но Фаусто впервые на её памяти оказывался так близко к смерти. И им обоим всё ещё она грозила. Если она не сможет идти.

И тут вперёд неожиданно выполз Майкл. Огромный и почти не помятый, он едва не заставил своим появлением Настю вздрогнуть. Но она всё ещё стояла.

– Моя очередь нести Госпожу, – негромко по-английски прогудел он. – Мы все ей обязаны жизнью, но пока можем только так выразить почтение. Верно, народ?

Змеелюды зашумели. Они соглашались. Когда Настя снова обернулась туда, где только что стоял Мститель, то никого не увидела.

Глава 2, в которой Настя выбирает

«Я могла бы сделать это строчкой в резюме, – думала Настя, обнимая широкие плечи темнокожего Майкла. – «Меня носят на руках те, кто хотел убить». Жаль, что резюме мне не нужно. Да и куда оно такое бы сгодилось».

Теперь, когда адреналин от встречи с Мстителем схлынул, она снова не могла толком пошевелить ногами, и всё тело каждой клеточкой отдавало болью. Но сейчас от неё и не требовалось никаких подвигов. Просто ехать на руках змеелюда и не пытаться умереть. В общем, не слишком сложно.

Удивительное дело, Настя по первой игре, да и по второй тоже, была склонна думать, что змеелюды все сами по себе, как и Хозяйки. Эти парни легко могли ударить в спину и очень плохо работали в команде. Суперигра так и вовсе выщёлкивала тех, кто оказался готовым довериться другу или команде. Да она сама несколько раз едва не погибла из-за этого! Но сейчас… сейчас ей казалось, что вокруг неё змеелюды сплотились по-настоящему, без дураков.

Может, ей просто хотелось в это верить, но она чувствовала себя в безопасности на руках того самого Майкла, который обрезал её верёвку, обрекая на смерть во льдах. А ползущие и идущие рядом змеелюды – некоторые нашли достаточно сил, чтобы обернуть хвост ногами, и теперь страховали их странную процессию, готовы были в любой момент перехватить её и нести дальше.

При этом она знала, что и они знали тоже – она правда выгорела. Совсем пустая. И их трепетное отношение было вызвано вовсе не силой, которая имелась в любой Хозяйке горы.

– Ты заступилась за одного из нас, – Настя вовсе не спрашивала, но Майкл всё же ответил на мучающий её вопрос, словно прочитал его на её лице. – Без силы. Без надежды. И ты победила.

Настя расслабилась. Нет никаких чудесных метаморфоз. Просто змеелюды ценят силу, а в чём именно она заключается – им всё равно.

Вот Фаусто полз неподалёку, но даже не смотрел в её сторону. Стыдился,, что ли, того, что вместо драки насмерть он получил жизнь? Будь они одни, Настя бы высказала ему всё, что думает об этом, но сейчас она молчала. Ей было страшно. За отца, за всех этих мальчишек, которым нужно было сейчас взять и вернуться в реальную жизнь после пережитого. Это вообще, возможно? Она не знала.

– Настя, что ты будешь делать дальше? – их догнал тот рыжий, что был, как и она с Урала. Настя не могла вспомнить его имя, но не собиралась переживать об этом. Рыжий шёл на ногах, что означало в том числе и то, что пострадал он не сильно. Вот только из-за этого Настя не могла понять, к какому роду он принадлежит и какие дары несёт. В последнее время она опасалась разговаривать со всеми подряд.

Майкл глухо заворчал, недовольный тем, что рыжий обратился по-русски. А вот Дружок оставался спокойным. Видимо, рыжий не нёс для неё опасности.

– Постараюсь восстановиться, – Настя не видела смысла скрывать свои планы. – И вернусь за своим отцом.

Некоторое время рыжий шёл молча. Молчал и Майкл, не делая попытки отогнать незваного соседа. Пошёл непростой участок дороги, более крутой спуск, и Майкл сильно рисковал, занимая руки Настей. Впрочем, Настя видела, что рядом ползли ещё несколько смутно знакомых змеелюдов, готовые перехватить её в случае опасности. Удивительное чувство защищённости напоминало ей о детстве с папой, и она, как могла, сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Тогда с ней был папа. Она была уверена на сто процентов, что она человек, папа её любит и после зимы приходит весна. Эта уверенность делала её счастливой.

– Это любовь, да? – наконец произнёс рыжий, когда Настя уже перестала ждать его реакции. Смешавшись, он уточнил. – То, что ты испытываешь к своему отцу. Она такая?

– Говори понятно, – рыкнул Майкл, и рыжий, осёкшись, прошипел что-то. Настя лишь надеялась, что он не исказил то, о чём они говорили.

– Это любовь, – Настя не собиралась никого злить и заговорила на английском. – Она… она разная.

Теперь перед её глазами встал Кирилл. Разве можно продолжать его любить? Он предал её, наговорил всякого по телевиденью. Он хотел, чтобы Хозяйка прошлой горы её уничтожила! Разве не проще было выбросить его из головы и влюбиться в кого-нибудь другого? Но Настя не могла. Её глупое сердце само решало, что ей чувствовать.

И теперь оно нестерпимо болело из-за отца, несмотря на уверения змеелюдов, что с ним всё в порядке. И рвалось к Кириллу, хотя стоило уже подумать… Да хоть бы и о Марке, к которому её волокли её товарищи по игре. Соперники и несостоявшиеся убийцы, едва игра завершилась, они перестали быть ими и стали просто уставшими школьниками и студентами. Совсем ещё юные, такие же, как она сама, они разломили жизнь на до и после, и такое происходило с каждым змеелюдом!

Нет, Настя прекрасно понимала Нефедова и других свободных горняков. Если бы она сейчас могла вернуться и избежать ссоры с Марком… Хотя нет, она бы сделала развилку позже. Она бы позволила себе быть собой, такой глупой и излишне смелой. А потом бы перешла в другую школу раньше, чем он успел бы ей навредить. Она обошлась бы без игры. Без этой любви, без всей этой боли и без этих потерь.

И Нефедов хотел этого для Дениса, только и всего. Просто ничего не получилось. Он погиб на Настиных глазах, и Денису всё равно придётся повзрослеть через боль потери, хотя он и не проходил инициацию как все.

Настя задумалась.

– А свободные горняки могут оборачиваться? – спросила она у Майкла, но ответил ей рыжий.

– Откуда нам знать, они же сами по себе, – он пожал плечами. – Тайное сообщество ненавистников Хозяек и нормальных змеелюдов. Кто же из них расскажет, как там у них всё устроено! Единицы признают, что относятся к ним.

– Да откуда они вообще взялись! – в сердцах выпалила Настя. Этот короткий взрыв ярости отнял с трудом накопленные силы, и она обмякла на руках Майкла.

Неожиданно заговорил Фаусто, а ведь она была уверена, что он будет молчать до конца их пути.

– Странно, что ты не знаешь, дуэнья, – медленно произнёс он. – Ты сказала слова, которые положили начало свободным горнякам. Конечно, и до той трагедии были желающие изменить ход вещей. Но когда из-за Нинуцы погибло два рода, и от некогда обширных семей остались лишь двое, что так и не переплели хвосты…

Он сделал паузу, словно ему было тяжело говорить, а Настя сразу поняла, о чём он. Нинуца и её жених, умеющий скрываться. Похоже, дар тогда спас его даже от Хозяйки!

– Нинуца стала бессмертной и ушла с горы, – продолжал Фаусто. Говорил он тихо, но все слушали молча, хотя, как Настя догадывалась, толком не знала эту историю только она. – Говорят, она до сих пор бродит где-то по миру. А её несостоявшийся супруг прожил долгую жизнь и никогда не приближался больше к горам, что наказывал делать своим детям и внукам…

Фаусто продолжал рассказывать, а Настя думала о том, как всё несправедливо. Нинуца навсегда осталась одна, а нелюбимый ею жених завёл семью и прожил жизнь так, как хотел. По крайней мере, он жил долго и умер, тогда как Нинуца была лишена и этого. Сейчас, став бессмертной, Настя окончательно поняла, что это проклятие, а не дар. Она заранее переживала, что ей придётся видеть, как стареют и умирают все, кто ей дорог.

Может, поэтому Хозяйки так ценили истории про любовь? Они любили и теряли свою любовь раз за разом, и недостижимой мечтой для них было «жили долго и счастливо и умерли в один день».

– …Его потомки и их друзья стали первыми свободными горняками, – наконец закончил Фаусто. Настя понимала не каждое слово, ведь её английский почти полностью вернулся на школьный уровень. А она совсем не была готова к таким полевым проверкам своего знания языка!

Но вот подумать было о чём. Ей как-то удалось избавить Фаусто и себя заодно от Мстителя, однако она была уверена, что со свободными горняками её вопрос не закрыт. Нефедов-старший представлял целую организацию и был убит на её глазах. Вряд ли ставший главным после него в семье Денис простит ей её бездействие.

Ох, – она едва не задохнулась от внезапной мысли. Семья Нефедова оказалась раскрыта. Они перестали быть скрытыми змеелюдами, и что будет теперь, она не имела никакого понятия. Это ведь была уже не игра, и никаких правил больше никто не станет придерживаться.

Настя пыталась медленно дышать носом, но приступ паники всё равно накатил на неё, заставляя руки и колени дрожать как в лихорадке.

– Дай её сюда, – рявкнул Фаусто на остановившегося было Майкла. – Не видишь, ей плохо!

Он вырвал Настю из рук австралийца, словно тюк с вещами, и снова понёс сам. Его перья щекотали руки и шею Насти, но она терпела. С Фаусто было спокойнее. Он был каким-то своим, хотя более чуждого себе человека Настя никогда раньше не встречала.

Сейчас она мечтала, чтобы среди игроков был хоть кто-то с умением как у Виджея. Скользнуть бы сразу к подножию горы! Медленное, почти молчаливое шествие напоминало ей скорбные похороны. Только вместо гроба несли её.

И Настя сама чувствовала себя такой: выгоревшей, пустой и немного мёртвой. Никто не смеялся. Изредка рычал на кого-то Дружок, но больше трусил у хвоста того, кто нёс Настю. Хотелось идти самой. Хотелось говорить о чём-то ещё, но других вопросов, кроме как про свободных горняков, в голову, как назло, не лезло.

И Настя молчала, как и все остальные, надеясь, что хотя бы физическая сила скоро вернётся. И хорошо бы она вернулась раньше, чем организм вспомнит, что он живой, захочет есть, пить и в кустики. Пока ей не хотелось ничего. Палящее солнце уже совсем спряталась за горы, и тень принесла с собой холод, но Настя не чувствовала ни его, ни голода, ни прочих позывов организма.

Когда совсем стемнело, и идти стало небезопасно, змеелюды остановились, чтобы разбить лагерь. Палатки сохранились не у всех, но многие готовы были пожертвовать свою Насте. Настя надеялась только, что не из-за того, что она Хозяйка. А потому что наконец увидели, что она девушка. И дело совсем не в том, что она более слабая. Она человек, которому сейчас особенно нужна помощь. Разве этого мало?

В палатку она лезть отказалась, решив остаться снаружи, просто в спальном мешке. После толщи камня Настю пугала возможность не увидеть никогда небо.

– Возможно, ты боишься не зря, – буркнул Фаусто, выслушав её сбивчивые объяснения. Он был среди тех, кто решил остаться с ней. Змеелюды располагались рядом, стараясь, чтобы их хвосты уютно складывались в гнездо для самой Насти, но не переплетались между собой.

– Хвосты переплетают только с парой, – пояснил рыжий, который представился Димкой. Димка тоже остался снаружи и обернулся, только в темноте Настя не видела, какой он. – Не бойся, никто тебя не обидит. Игра закончилась. Все проиграли.

Он помолчал и добавил:

– Впрочем, мы остались живы. А значит, мы выиграли.

Под рукой Насти согласно заворчал Дружок, устраиваясь поудобнее среди хвостов. Настя привычно погладила призрачного аллигатора и также привычно удивилась тому, что у неё это получалось. Думать о Дружке как том, что осталось от Маканы, по-прежнему совершенно не получалось, но вот мысли о самом Макане подсказывали, что Димка прав. Пока они живы, всё можно исправить. Только смерть конечна.

С этими мыслями Настя и уснула.

Она совсем не замёрзла и утром сумела сама выползти не только из спального мешка, но и из-под хвостов спящих вокруг змеелюдов. Не было видно даже дронов – неужели и правда всё закончилось? И больше никто не анализировал поведение каждого, не делал ставки, не играл на бирже на их жизни?..

Насте не верилось, и, даже наконец добравшись до кустиков, она беспрестанно оглядывалась. Некоторые змеелюды проснулись от её неловкого ковыляния на ставших вдруг чужими ногах, но правильно поняли её желание уединиться и подниматься не стали.

А Настя пыталась заново понять, кто она. Перестала ли она быть Хозяйкой или нет? Фаусто был уверен, что нет, но он же был уверен, что восстанавливаться ей очень и очень долго. Но этих «долго и долго» не было у Насти. Совсем. Она собиралась вернуть отца.

Да, она много раз задумывалась о том, что окончит школу, потом университет и обязательно съедет из родной квартиры. Папа останется один, и даже тогда эта мысль заставляла её сердце буквально кровоточить. И навязчивая мысль потерять его после той страшной болезни, когда он едва не умер, тоже не покидала её. Но сейчас она действительно потеряла его и поняла странную вещь.

Она не хотела, чтобы папа вернулся к ней. Она хотела, чтобы он просто вернулся и был счастлив. В толще скалы у чокнутой, свободной от всего твари он не мог быть счастливым, это Настя понимала совершенно точно. Но также Настя знала, что небо не рухнет на землю, если она останется без помощи отца. Ей всего лишь надо знать, что с ним всё хорошо. Только и всего.

Интересно, она стала умнее или просто повзрослела? Ответа на этот вопрос Настя не знала.

Она готова была ковылять на своих ногах, но змеелюды, наскоро сообразившие из общих остатков припасов какое-то неаппетитное на вид, но ароматное и вкусное варево, не позволили ей. Непохоронная процессия продолжила свой путь.

К счастью для Насти, их встретили не у подножия горы. Лагерь оказался разбит много выше. И пусть это всё ещё была гора, Настя тотчас увидела разницу. Не крошечные палатки, которые уносило бы на леднике, не будь они прикреплены намертво. А большие шатры, скорее напоминающие палатки где-нибудь на сафари. В такие даже змеелюды с мощными хвостами могли вползти не пригибаясь.

Одна палатка была помечена красным крестом. Повсюду сновали люди. То есть, разумеется, змеелюды. Настя видела и ярко разодетых ящерок, правда, они вряд ли собирались бросаться на шею выжившим. Просто среди ящерок оказалось много неплохих медсестёр. А медицинская помощь нужна была почти всем.

Сама Настя, едва они повернули к лагерю, слабым голосом потребовала спустить её на землю. В этот раз змеелюды её послушались.

Фаусто и Дима остались рядом, подставив ей локти, чтобы она могла на них опираться и не упасть. Отказывать Настя не стала – велика гордость пропахать носом камни и щебень!

Сердце её дрогнуло, когда она увидела ковыляющую ей навстречу фигуру, также опирающуюся на двух спутников. Спутниц.

Даже под слепящим глаза солнцем она безошибочно поняла, кто это. Такой же истощённый как она сама, идущий на одном упрямстве и при помощи двух медсестёр.

Настя с трудом скрыла непрошенную улыбку. Даже бесчувственные змеелюды не поняли бы, рассмейся она в голос. Но ей и правда было смешно, что она могла с этим поделать?

Смешно, что поломанный и израненный, как она сама, словно Настя черпала силу и боль из них обоих, хотя так оно и было, Марк всё равно умудрился найти двух прехорошеньких девиц! Да, они оказались медсёстрами и помогали ему передвигать ногами, но и хорошенькими они тоже были!

Желание смеяться пропало также резко, как появилось. Настя всхлипнула, разглядев бледное, без кровинки, лицо Марка. Его золотистые шрамы, края которых словно каёмкой были покрыты паутинкой кровавых трещин.

Она терпела свою боль и опустошения из-за своей ошибки. И он тоже. Он напрасно выбрал её.

Настя отпустила предплечья своих спутников и увидела, как отзеркалил её движения Марк. Ему стоять было тяжелее, но он попытался выпрямиться и сделал первый осторожный шаг. Казалось, что он отвык от ног.

У Насти даже сложилось впечатление, что он, будто русалочка из сказки Андерсена, испытывает нестерпимую боль от каждого шага. Всё оттого, что каждый шаг он делал с болезненной гримасой, ненадолго замирая, прежде чем сделать следующий.

Настя шагнула вперёд. Покачнулась, но не упала и не ухватилась за подоспевших, но остановившихся на почтительном расстоянии змеелюдов. Ещё шаг, ещё.

Над ними снова жужжали дроны, но Настя сомневалась, что это те же самые, что были раньше. Игра ведь подошла к концу.

Настя не полюбила Марка, нет. Он так и не стал для неё чем-то большим. Она собиралась рассказать ему, что не представляет жизнь в горе с ним вдвоём. Но всё это было до того, как она потеряла отца.

Сейчас в глазах Марка она видела, что этот беззаботный когда-то одноклассник пережил всю ту же боль, что пережила она. Он тянул боль и страх к себе, не позволяя Насте сойти с ума. И чуть не сошёл сам.

Настя снова всхлипнула, да так громко, что испуганно прикрыла рот рукой. И побежала.

Ноги ещё плохо слушались её, но она в несколько шагов достигла Марка, который обнял её, пряча на своей груди и позволяя плакать навзрыд. Так, как она не могла себе позволить раньше.

Марк не утешал её, нет. Он неловко гладил её по голове и спине и молчал, и Насте было так легко рыдать в его объятиях, словно они были потерянными в детстве родными, наконец нашедшими друг друга. Потерянные изломанные дети.

Наверное, сейчас им завидовали все змеелюды. После игры они все были такими же, но их некому было обнять.

Глава 3, в которой за Настю стоит побороться

– Простите! – кто-то рядом кашлянул, и Настя вздрогнула всем телом.

Она совершенно забыла о змеелюдах вокруг! Согрелась в руках Марка, полила слезами его рубашку, позволяла целовать своё заплаканное лицо, словно так и должно было быть. Настя совсем не думала, что над ними опять появились дроны, а вокруг не только её бывшие соперники, которые волокли её, изломанную и опустошённую горой сюда, но и сытые бездушные взрослые. Эти же с любопытством наблюдали за тем, как два искалеченных подростка цеплялись друг за друга.

Настя отодвинулась от Марка и оглянулась. Отвлекла её одна из ящерок, местная, если судить по лицу. Она чем-то напоминала Доминику, но не красила волосы, а аккуратно прятала их под шапочку.

– Прошу прощения, дуэнья Анастасия, – ящерка от волнения покрывалась мелкими золотистыми чешуйками, но держалась хорошо и глаз не прятала. – Вас настоятельно просят подойти в первую палатку.

Настя оглянулась на Марка. Прежний Марк сказал бы что-нибудь заносчивое в духе, что кому надо, тот сам подойдёт. Марк, каким он был с Настей, сказал бы, что она никому ничего не должна и сама может решить, что ей делать. Но нынешний Марк лишь отвёл глаза и нехотя кивнул.

Подтвердил, что идти придётся.

Настя оглянулась на пришедших с нею змеелюдов. Почему-то она вообразила, что они будут стоять и глазеть на них с Марком, но на деле большая часть уже отправилась в палатку с красным крестом или же расползлась по лагерю отдыхать. Тут оказалась и палатка, у которой стояли жаровни. Оттуда вкусно пахло скорым обедом. Похоже, у Насти не находилось причин отказываться от встречи.

Она пожала плечами и, окончательно отпустив Марка, двинулась за провожатой. Пальцы ещё пульсировали от ощущения тёплой кожи Полоза, от того, как он цеплялся за них, когда её железная рука снова оказалась в его ладони. Настя не могла почувствовать ею прикосновение, но сжатие почувствовала.

Оглянулась.

– Вместе, – одними губами шепнул Марк, и Насте стало теплее. Вместе так вместе. Ещё и Дружок вертелся у ног, счастливый, что Настя снова ходит сама. Дружка, правда, в палатку не пустили.

– Оставьте своего питомца снаружи, дуэнья, – ласково, но твёрдо попросила медсестра. – Ни ему, ни вам тут ничего не грозит.

Настя бы поспорила, но Марк снова кивнул, хотя лицо его выглядело мрачным и несчастным. Сейчас Настя думала, что была бы рада даже его хамским подначкам. Всё лучше, чем видеть некогда весёлого и здорового парня таким сломленным и больным. Но ничего нельзя повернуть вспять. Тот шанс, что был у неё на горе, она не использовала, и другого могло не представиться.

Медсестра отвела край палатки, позволяя Настя войти первой. Вслед за ней прошёл Марк, а медсестра осталась снаружи.

Первое, что отметила Настя – это небывалое убранство палатки. Мало того что она была скорее шатром, так она и внутри оказалась не хуже. Подобие диванов, какие-то пухлые плюшевые пуфы, столик с фруктами и мясом. И телевизор, на котором крутили переданный с дронов момент её встречи с Марком с нескольких ракурсов.

Настя подавила вспыхнувшую ярость. Не этот змеелюд отвечал за дроны. Не он их посылал. Он просто имел к ним доступ. Потому что имел власть.

Узнать того, кто требовал, а не просил – медсестричка определённо сгладила углы, переведя всё в якобы просьбу, её присутствия, Насте не составило никакого труда. Более юная копия этого змеелюда сейчас судорожно цеплялась за её руку.

Правда, Настя чуть не ошиблась, едва не предположив вслух, что перед ней патриарх Семиных. Так плохо выглядел змеелюд. Она прикусила язык, в последнее мгновение сообразив, что это отец Марка, а не его дед.

– Мальчишка, – процедил отец Марка, глядя на него, а не на Настю. – Сколько раз повторять, не показывай своих слабостей перед чужими! Ты хочешь, чтобы девочку попытались убить просто для того, чтобы ослабить наш род?

Удивительно, но Настя не чувствовала ненависти к себе от Великого Полоза, чешуя хвоста которого выглядела потускневшей и поблёкшей. На чёрных чешуйках почти пропали золотистые отсветы. Неужели, она черпала силу не только из своего Полоза, но и из его семьи? Как неудобно получилось!

– Роман Игоревич, я его первая обняла, мне это нужно было, – решилась вступиться Настя, за что заслужила яростный взгляд ртутно-серебристых глаз. По Марку она уже выучила, что такими его серые глаза становились от возбуждения или от гнева. Вариантов, что испытывает сейчас Сёмин-старший у Насти было немного.

– Это слабость, госпожа, – процедил он сквозь зубы, разглядывая её словно какой-то товар. Настя даже испугалась, что сейчас её попросту выставят на аукцион, пока все не узнали, что она больше не имеет силы. – Для выживания стоит избегать и слабостей, и проявления их в обществе. Мы так выживаем тысячелетиями, и я знаю, о чём говорю.

Настя переминалась с ноги на ноги. Ей было тяжело стоять, но присесть она не решалась. Тоже не желала показывать слабость.

Вторая рука Марка скользнула ей на талию, поддерживая и не давая упасть. Настя благодарно глянула на него, но сам Марк смотрел в землю, и его профиль выглядел до того скорбным, что Настю кольнула жалость.

– Не ругайте Марка, – тем не менее упрямо прошептала Настя и увидела странное. Сёмин-старший дёрнул кончиком губ, словно силился не улыбнуться.

– Госпожа, я не ругаю его. Я им горжусь, – он произнёс тем же голосом. Словно каждую букву выплёвывал как одолжение. – Настоящий Великий Полоз. Я уже и не рассчитывал на такое. Да, неудачно, что ты потеряла все силы, но я уверен, что мы найдём ещё какой-нибудь способ вернуть их раньше, чем через сотню лет.

– Ещё какой-нибудь? – Настя уцепилась за это.

Ей уже намекали про то, что силы можно вернуть, но хотелось бы чуть больше конкретики. Она на многое была согласна.

Удивительное дело. Совсем недавно ей вроде бы не нужно было никаких сил. Достаточно было просто вернуться живой к отцу. Но вот ведь, так вышло, что вернуться к нему она может, лишь снова став могущественной Хозяйкой!

– Хозяйка достигает пика могущества, теряя девственность, – спокойно пояснил Роман Игоревич, словно не замечая, что краской залилась не только Настя, но и его сын. Марк даже отдёрнул руку от талии Насти. – Считается, что, если она потеряла силы до этого момента, они вернутся в полной мере. Это то, что нам удалось узнать у свободных горняков. Эти… альтернативные пробовали уничтожать Хозяек через их слабости.

Он замолчал, продолжая сверлить Настю цепким взглядом серебристых глаз. Настя молчала тоже. Стоило ли спросить, что они сделали с доставшимся им свободным горняком, чтобы добыть эту информацию?

Настя и так понимала, что ничего хорошего.

Или ей нужно спросить, что именно делали свободные горняки? Это она тоже не хотела знать, но тут её мнение никого не волновало.

– Добытый нашей семьёй горняк был хорошо осведомлен об их делах, – неторопливо продолжал Роман Игоревич. – Один из самых эффективных способов иссушить сердце даже довольно молодой Хозяйки был связан с её смертными привязанностями. Хозяйки чудовищно редко влюбляются в представителей нашей расы, обычно их влекут более слабые абсолюди. Но люди, даже пригретые каменными девами, живут куда более короткую жизнь, чем мы. Достаточно вычислить последнюю привязанность горной госпожи и подобрать похожего человека. Только и всего.

Настя хотела закрыть уши ладонями и больше ничего не слышать, но одна её рука всё ещё была сжата Марком, да и голос его отца, казалось, проник бы через любые преграды. И Насте приходилось слушать о том, как подобранного и ничего не подозревающего кандидата отправляют в горы. Он неожиданно для себя отстаёт от группы и привлекает внимание Хозяйки.

Настя, как вживую видела, как расцветает румянцем лицо незнакомой каменной девы, как она заново позволяет старому чувству вспыхнуть в сердце. А потом её возлюбленного выслеживают те же змеелюды, что заслали его на гору, и убивают. Не в горах, разумеется, нет таких смертников, что готовы отнять у влюблённой Хозяйки того, кто дороже всего на свете. Но люди не могут всё время жить в горе, им нужно небо, нужны их родные и близкие.

Этим и пользуются свободные горняки, выкидывая потом на гору фрагменты тел и голову того, кто занял все мысли Хозяйки. Это не убьёт её, но сделает слабой. Очень слабой.

К концу рассказа Настя опустилась на пол палатки. Она чувствовала накатывающую дурноту, перед глазами мелькали точки. Настя была в ужасе от того, как рисковал её отец, живя среди людей. Ведь он в любой момент мог попасться этим садистам! Экспериментаторам!

Жалость к Денису пропала, словно её и не было.

– К счастью, для восстановления силы не нужен именно возлюбленный, – продолжал Сёмин-старший, ничуть не впечатлённый её побелевшим лицом. – Отсюда и пошла версия, что Хозяйка ближе к ящеркам. Те проходят инициацию через первую женскую кровь, а Хозяйки, по сути, свою инициацию так завершают.

Настя прикусила язык, чтобы не ляпнуть, что она всё ещё может вернуть силы этим способом. Даже измученная и обессиленная, она успела сообразить, к чему это всё приведёт. Их с Марком отправят «возвращать утраченное», даже не спрашивая их мнения. И пожалуй, ещё поставят наблюдателя, чтобы убедиться, что они не откосили.

Нет, Кирилл оказал ей огромную услугу, убедив всех, что между ними что-то было. Однако… Это значило, что она на самом деле может быстро восстановиться и вернуться за отцом!

Настя не питала напрасных надежд на внезапную новую любовь или ждущего её с извинениями Кирилла, но все её чутьё было против того, чтобы проводить этот эксперимент прямо здесь, на горе.

Только называя это «экспериментом» даже мысленно, Настя могла не краснеть. Она не сомневалась, что могла предложить уединиться Фаусто или Майклу. Димке или всё-таки Марку… Да кому угодно! И вряд ли ей бы отказали в этом. Но Настя не чувствовала себя готовой к этому. А ещё здесь был какой-то подвох вроде не мёртвой, но и не живой Хозяйки, что витала над этой горой. Настя понимала, что у неё есть только один шанс. И потому ей нужно узнать обо всём этом побольше.

Только вот незадача: едва она начнёт расспрашивать, как её немедленно уличат в том, что она умалчивала правду. И тогда ей уже ничего не удастся объяснить – выдадут ей её собственного Полоза и заставят применить по назначению!

Настя искоса глянула на «своего собственного Полоза». Когда она без сил опустилась на пол палатки, стараясь сдерживать рвотные позывы, он встал на колени рядом и скользнул ладонью выше металлической кисти, стараясь обнять ладонью её плечо.

«Да он же снова мне силы передаёт!» – сообразила Настя. Лицо Марка было без кровинки, отчего золотистые рубцы особенно ярко выделились на коже.

– Марк, прекрати, – прошептала она, неловко пересаживаясь так, чтобы он не мог касаться её ладонью. В результате её голые колени соприкоснулись с его, и её словно прошило током. И одновременно пришла слабость. Кажется, она нечаянно поделилась крохами своей силы сама. Вроде бы отдала не так много, но Марк порозовел и даже рубцы, похоже, перестали кровить.

– Наблюдать за вами и противно, и скучно одновременно, – прервал Настины метания Сёмин-старший.

Он шевельнул хвостом и притянул их друг к другу. Похоже, он вовсе не был так обессилен, как Настя думала до этого!

– Хватит бессмысленной болтовни, – продолжил Сёмин-старший. – Чётко и понятно. Вы вместе или нет?

Настя, прижатая к горячему телу Марка – да у него жар, похоже! – с ответом всё же медлить не стала.

– Нет, – произнесла она твёрдо. – Простите, Роман Игоревич, но мы не вместе.

– Марк? – теперь взгляд жутковато поблескивающих глаз переместился к сыну.

– Нет, – уныло подтвердил Марк. Лицо его исказила гримаса боли. – Отец, ну ты что творишь! Отпусти, пока мы не сдохли оба!

– Она сдохнет, как же, – проворчал Сёмин-старший, но всё-таки ослабил кольцо. – Жаль, конечно. Всё было бы гораздо проще, если бы вы смогли договориться. Вот твой дядя…

– Я не мой дядя, – Марк тяжело поднялся, и Насте пришлось подставить ему руку, чтобы он не рухнул. – Отец, ты сам говорил мне выбирать. Я выбрал.

– Да, – Сёмин-старший поднялся на хвосте так, что едва не упирался макушкой в крышу палатки. – Никто не спорит. Ты выбрал. Она выбрала. Но, прежде чем вы отправитесь наконец к медикам, я бы хотел решить пару бюрократических вопросов.

Настя замерла. То, как это прозвучало, не обещало ей ничего хорошего. Теперь и она осторожно поднялась на ноги, чтобы не смотреть на собеседника с пола. Колени дрожали.

– Отец, – предостерегающе начал Марк, но тут же смолк и уставился на свои ступни.

– Наша семья возьмёт над тобой опекунство, – Сёмин-старший перетёк ближе к ним с Марком и приподнял голову Насти за подбородок, чтобы смотреть ей в глаза. – Надеюсь, ты достаточно умная девочка, чтобы понимать, почему это необходимо? Ты совершеннолетняя только по паспорту. Но реальная жизнь бьёт не по паспорту, а по лицу, смекаешь?

Настя кивнула. Она понимала, о чём говорит Сёмин.

Стоит ей вернуться, как начнётся давление. Появятся снова тётка и бабка, отнимут квартиру. Облапошат мошенники. Да что угодно может произойти. А как она объяснит отсутствие отца? Абсолюди не слишком верили в Хозяек, и объяснение «его забрала Хозяйка» могло и саму Настю занести в список подозреваемых! Отца объявят в розыск, потом мёртвым… Настя слышала, что так делают в подобных случаях.

По всему выходило, что придётся соглашаться на опекунство Семиных, но Настя не знала, к чему её это обяжет. Роман Игоревич ведь понял про них с Марком, да?

Настя вспомнила, что у Марка должен быть старший брат. Тот самый, у которого сын от Доминики. Он был женат или нет? Сейчас эти подробности неожиданно стали очень важными.

– Госпожа. Настя, – Сёмин-старший погладил её подбородок пальцем и вздохнул. – Ты ведь понимаешь, что это лучший выбор. Твоя молодость требует бунтарства, но на самом деле ты знаешь, что так правильно.

Настя молчала. Она знала, что Сёмин кругом прав, но разве это повод сразу соглашаться?

– Мой сын едва дышит, Настя, – голос змеелюда неожиданно зазвучал мягче. – Даже твоя попытка подпитать его своими силами не помогла так, как хотелось бы. Он отдал слишком много. И теперь от тебя зависит, когда я смогу отпустить его к врачам.

Настя вспыхнула и дёрнула головой. Ей удалось вырваться, и Роман Игоревич застыл с протянутой рукой на уровне её подбородка.

Шантаж был омерзителен, но ещё больше отвращения вызывал тот факт, что это была правда. Марк выглядел откровенно плохо. Настя понимала, что придётся соглашаться.

– Не так быстро, Сёмин! – шелест хвоста заставил Настю отшатнуться в сторону и вовремя. Мимо проскользил по полу старый змеелюд, узнав которого Настя с облегчением выдохнула.

– Лев Григорьевич! – прошептала она и едва не расплакалась. На этот раз от облегчения.

– Он не слушал, что вы заняты, – торопливо пробормотала ящерка от полога палатки и снова скрылась снаружи. А Настя подумала, что ящерка могла ещё и сама помочь старику найти место заговора. Ящерки были куда хитрее, чем предполагали их змееподобные родичи.

– Девочка не должна ничего решать под давлением, – Лев Григорьевич закрыл её своей спиной и тигрового окраса хвостом. – У неё и без вашего семейства достаточно кому быть опекуном. Я, например!

Настя шмыгнула носом. Как она могла забыть!

– Или тебе напомнить, что вы не сдохли всем своим клубком лишь потому, что девочку кусал не только твой сын? – вкрадчиво продолжил Лев Григорьевич. – Марк, иди в медпункт. Ты нервируешь своим видом Настю.

– Ты не имеешь права приказывать моему сыну, – рявкнул Сёмин-старший, разом теряя всю вальяжность. О, теперь Насте и в голову не пришло бы считать его старым и дряхлым. Он был мощным. Пугающим.

Но Лев Григорьевич даже не отшатнулся.

– Не могу, – согласился он. – Мои возможности ограничивались первой горой. Но… Настя, детка. Отправь своего змеелюда в медпункт, пока он не окочурился прямо здесь.

И Настя поняла, что она и впрямь слишком устала, раз не подумала об этом.

– Марк, немедленно иди к врачам и постарайся поскорее выздороветь, – потребовала она, жалея, что у неё не осталось нисколько силы, чтобы вложить её в приказ.

– Вот и умничка, – одобрительно усмехнулся Лев Григорьевич. – А теперь выбирай место поудобнее и спи. А мы пока решим, кто и на что может претендовать. Не переживай, детка. Последнее слово всё равно будет за тобой.

Настя не слишком поверила в его обещания, но сил не осталось, а диванчик выглядел таким мягким, что она послушалась и легла.

Может быть, змеелюды выползли из палатки, чтобы обсудить свои планы на одну бессильную Хозяйку без горы. Может, они остались. Настя забылась таким крепким сном, что оказалась вне мира и звуков.

Ей не снились сны. Настя ещё не знала, что они никогда не снятся бессмертным.

Глава 4, в которой борьба набирает обороты

Настя очнулась от сна в той же палатке, где и засыпала. Это её порадовало – очень утомляет, когда тебя перетаскивают с места на место, словно ты какая-то вещь! Но привстав и оглядевшись, она поняла, что многое изменилось. Другие покрывала, другие пуфы. Даже телевизор хоть и был, но выглядел совершенно другим.

Словно почувствовав, что она проснулась, в палатку ворвался призрак аллигатора, для разнообразия проходя сквозь брезентовую стену, как и положено нормальному призраку.

– Дружок! – Настя села прямее и протянула руки, чтобы погладить уродливую белёсую голову. – Тебя пустили?

– А кто ему запретит входить в твою палатку, Настюш? – вслед за аллигатором в шатёр просочился и Лев Григорьевич, но уже обычным способом, отодвинув полог. – Роман Игоревич переехал в другую, чтобы тебя не тревожить.

Настя постаралась никак не выразить своё мнение о том, как Сёмин-старший был рад переезду. Как бы зло не затаил! Настя уже проходила это с его сыном. Ей не понравилось.

– Марк окончательно приходит в себя, – продолжил Лев Григорьевич, по-видимому, решивший, что ей тут не хватало новостей. – Скоро будет как новенький. За те три дня, что ты спала, приехали все заинтересованные лица, так что бои за тебя идут тяжёлые, Настя. Тебе придётся выбирать самой.

Настя, всё ещё застрявшая на «три дня» – как три дня, она проспала трое суток и даже не заметила?! – вздрогнула. Точно. Она больше не была никому, кроме отца, не нужной абсолюдкой Егоровой. Но и всемогущей Хозяйкой горы она тоже не была и потому не могла просто уйти в какую-нибудь гору и там отсидеться. Она была суперпризом с неизвестными параметрами. Не удивительно, что азартные змеелюды так за неё ухватились! Хорошо, ещё, что решать ей, могли и перед фактом поставить.

Хотя что толку – Насте ничего не мешало выбрать неправильно. Она уже ошибалась, и не раз. Что стоило ей послушаться Фаусто? Съела бы это сердце, ничего бы с ней не случилось! Да, пришлось бы остаться Хозяйкой в этой горе, но отец сейчас был бы свободен…

Настя дёрнула головой, отмахиваясь от мыслей. Что толку сейчас думать, как было бы, если бы?.. «Если бы» не случилось. Сейчас ей нужно было определять свой путь дальше.

– Не торопись, Настя, – посоветовал Лев Григорьевич. – Пусть они пока сами пар спустят. Авось самые слабые отвалятся. Тебе меньше думать.

Настя кивнула. Она могла бы поспорить насчёт того, нужно ли доставаться ей именно сильному, или же человечнее окажется кто-то послабее, но она и сама поняла, что это лишь продлило бы агонию. Слабого задавят и позже. Лучше сразу заключить договор с сильным. На время. Едва она разберётся, в чём загвоздка с возвращением сил, как получит обратно своё могущество, чего бы ей это ни стоило. И придёт за отцом.

Опекунам останется только пыль глотать. Так что нет, сейчас она спорить не собиралась.

– А вы, Лев Григорьевич, – только и спросила она совсем тихо, поглаживая надбровные щитки аллигатора. – Вы сильный или слабый? Или вы не участвуете в битве за меня?

Лев Григорьевич хитро прищурился и пригладил седые волосы.

– Я, детка, достаточно сильный, чтобы не избегать ответственности, – произнёс он почти так же тихо. – Но нужна ли тебе моя победа? Подумай, Настя. Подумай, чего ты хочешь достигнуть. Со мной ты сможешь жить, пока не выучишься достаточно самостоятельной жизни. И я не отказываюсь от тебя. Я обещал твоему отцу.

– Вы знали про меня? – Настя вдруг поняла, что её пазл сложился не полностью. – Когда укусили меня перед игрой. Вы поняли, кто я?

Лев Григорьевич, до этого сидевший как у себя дома и лукаво поблескивающий глазами, словно усох. Сгорбился, закатил глаза, отчего Насте пришлось смотреть в белые бельма.

– Нет, не понял, детка, – глухо произнёс он. – Моя ошибка. Обрадовался сильно, что кого-то из свободных горняков вычислил, вот и не понял. А потом, как Данилу увидел… уже поздно было. Разве мало Егоровых в Екатеринбурге, ну?!

Его яркие радужки снова вернулись на место, и он вперился цепким взглядом в Настю, словно требуя подтверждения.

– Вы знали моего отца раньше! – ахнула Настя. – Но… но как?

– У твоего отца всё было непросто, – Лев Григорьевич нервно провёл раздвоенным языком по губам. – В горы его завели. Не знаю, зачем это было нужно тем людям… Но его целенаправленно оставили в горах, а потом попытались убить.

«Я знаю! – хотела крикнуть Настя. – Они хотели иссушить сердце моей матери, вот что они хотели!»

Её собственное сердце кольнула ревность за отца. Получается, он был не первым, кого любила мать? А лишь заменой, подобранной горняками?

– Я наткнулся на твоего отца, когда он собирался спускаться внутрь горы, – продолжал Лев Григорьевич. – Совсем молодой парень, он не боялся лезть туда, где не каждый змеелюд рискнёт оказаться не во время инициации. Всё, что я мог сделать, это отвлечь его преследователей, чтобы позволить ему уйти. Я не сомневался, что он погиб. Хозяйки не любят незваных гостей.

Он помолчал, с беспокойством глядя на Настю, словно она должна была сейчас расплакаться или что похуже. Но Настя жадно впитывала каждое слово. Это была история появления её семьи, так ведь? И её история тоже. Всё то, что отец ей не рассказывал, а она никогда не спрашивала.

Настя сама придумала, как познакомились её родители. Придумала, что папе тяжело говорить об этом, из-за того, что мама умерла. А когда она узнала, что та жива, то была слишком взрослой, чтобы что-то менять в мировоззрении.

– Конечно, когда я встретил твоего отца снова, я не сразу его узнал, – продолжил Лев Григорьевич, убедившись, что истерика им не грозит. – А вот он меня узнал сразу. Я уверился, что прав насчёт тебя, что ты змеелюдка, причём скорее всего, ящерка, но перестал переживать по поводу свободных горняков. Понятное дело, решил я. Ящерка бросила тебя на отца, а он понятия не имел про важность инициации.

– Не все ящерки хотят немедленно расстаться со своими детьми, – машинально возразила Настя.

– Что? – рассеянно переспросил Лев Григорьевич, но тут же отмахнулся. – Неважно! Мы подумали, что на горе станет ясно, кто ты. Если ящерка или змеелюдка, кровь всё равно проявится, а Сёмин… Сёмин мальчишка недобрый, но не совсем отморозок. Может, и не убил бы. Да и моя защита, раз уж ты не стала пить холод, должна была помочь. А если вы всё-таки не врали, и ты человек…

Он замолчал и отвернулся, преувеличенно внимательно рассматривая чешуйки на своём тёмно-зелёном хвосте.

– Договаривайте, – буркнула Настя. – Я бы просто умерла там, как умирали абсолюди веками на ваших играх, правда, взятые туда не в качестве участников.

– Между нашими расами долго не устанавливался мир, – Лев Григорьевич вздохнул, но глаз не поднял. – И риск ошибиться был, конечно. Но потом Данила раздобыл где-то Воробьёва, и я решил, что всё должно закончиться хорошо.

Он скорбно замолчал. Настя молчала тоже, думая, что всё могло закончиться хорошо. Ведь могло же? Но как она не искала выход, получалось всё не то. Если – снова это проклятое «если»! – она уничтожила бы Хозяйку, съев её сердце, она сама навсегда осталась бы в этих горах. Отец был бы свободен, но что он бы делал? Переехал сюда?

Может, ей следовало не входить в гору, не участвовать в последнем этапе игры? Но Хозяйка уже держала её отца в заложниках. А ещё была карта. Настя бы и рада была не верить картам, но каждому они напророчили, что он потеряет самое дорогое. Не все выглядели потерявшими хоть что-то, но кто знает правду?

– Хорошо, что больше не будет никаких карт и игр. – произнесла она вслух, когда поняла, что Кузьмин не собирается продолжать разговор.

Старый змеелюд качнул головой.

– Ты не змейка, но так похожа на них, – произнёс он. – Они тоже радуются окончанию игры, не понимая, что в игре были хоть какие-то правила. В жизни всё сложнее. Мы не знаем, чего нужно достигнуть, чтобы наконец стало проще. Как жить. Я старше тебя в пять раз, детка, но до сих пор скучаю по тому времени, когда нужно было просто идти к вершине.

Настя попыталась посчитать в уме, сколько же лет Льву Григорьевичу, но потом вспомнила, что она и вовсе бессмертная.

– Я тогда придумаю свою игру, – пригрозила она. – Со своими правилами.

– Типичный человек, – по голосу Льва Григорьевича сложно было понять, восторгается он или укоряет. – Пока мы живём по вековым правилам Хозяек, вам всё время неймётся привнести свои.

Он ещё ворчал себе под нос, когда вышел из палатки, а вернулся уже с подносом, на котором стояли суп, начос, какое-то очень яркое и пахнущее специями тако и фахита.

– Тебе надо набираться сил, – также ворчливо добавил он и снова закатил глаза, пугая своими блестящими белками Настю. – До чего дошёл! Подношу еду как официант.

– Простите, – на всякий случай Настя попыталась быть вежливой.

Кузьмин только махнул рукой.

– Выбирать не приходится, – пояснил он. – Кто-нибудь другой может попробовать тебя отравить.

Как Настя после этих слов не подавилась – она не знала! Видимо, и впрямь за три дня сильно проголодалась.

После еды она обнаружила, что палатка-шатёр снабжён биотуалетом и небольшим, но настоящим душем. Они всё ещё были на горе, но, казалось, будто уже давно вернулась к цивилизации. И от этого отсутствие отца – не здесь, а вообще среди доступного Насте мира, ощущалось особенно ярко и жутко.

Чтобы хоть как-то отвлечься, а не рыдать в одиночестве, благо Лев Григорьевич ушёл, пока она ела, Настя включила телевизор. Как она и предполагала, это был не телевизор в прямом смысле слова, никаких посторонних каналов – только записи с дронов.

Насте понадобилось время, чтобы разобраться, как это включать, но она справилась, и на следующие несколько часов погрузилась в просмотр отснятого материала. Пусть тут было не всё, но хоть что-то.

Многое Настя проматывала, а порой даже отворачивалась от экрана. Она не смогла смотреть, как доктор убивает Макану, а вот своё искажённое яростью лицо в момент, когда она метала очередной дротик в тело убийцы друга, поставила на паузу. И рассмотрела как можно тщательнее.

Её совсем не красила ярость и боль. Но вот что удивительно: Настя искала в себе горечь от этой смерти, но не могла найти. Ей было больно, что пришлось стать убийцей, но она знала, что пошла бы на это снова, если бы это спасло друга.

Словно чувствуя, что Настя думает о Макане, под руку подвернулся Дружок, подлез под ладонь, глухо заворчал.

Щекам стало мокро. Настя наклонилась ниже, позволяя слезам капать на руки и на голову аллигатора. Металлическая рука блестела от солёных капель в свете экрана, на котором Настя беззвучно кричала.

В этот момент без стука в палатку вполз Лев Григорьевич. Молча посмотрел на экран, потом на Настю.

– Ты это брось, детка, – жестковато произнёс он. – Плакать потом будешь, когда силы вернёшь и в гору уйдёшь. Вот там реви сколько влезет, хоть до землетрясения. А сейчас, когда у тебя своего крошечки, слабость показывать не смей.

Настя всхлипнула, но кивнула и вытерла лицо тыльной стороной не железной ладони.

– Умойся, – голос Кузьмина стал мягче. Казалось, он даже корит себя за вспышку. – Выдохни. И пойдём тебе опекуна выбирать.

– Сейчас? – Настя немедленно успокоилась. – А почему сейчас?

Лев Григорьевич пожал плечами.

– Все желающие уже приехали, – пояснил он. – Зачем ждать ещё? Прости, но твоих родственников по отцу мы не рассматриваем, потому что…

– Прекрасно, – прервала его Настя, вздрогнув от мысли, что придётся отбиваться от бабки с тёткой, претендующими на жилплощадь. Нет, она не собиралась, если что, соглашаться с ними и прогибаться под их желания. Она слишком много пережила, чтобы остаться прежней, которую могли попытаться продавить авторитетом. Но на расстоянии и без личного участия решить вопрос было куда приятнее! – И не надо их. Я про другое. Почему здесь?

– А где? – вопросом на вопрос ответил Кузьмин. – Детка, ты не понимаешь, да?

Едва он это произнёс, как Настя действительно поняла. Пусть игра закончилась, но они всё ещё не вышли с её территории. Для них гора по-прежнему сохраняла свой нейтральный статус, и здесь они могли решать всё сами.

Едва они ступят на землю любого жилого массива, где есть абсолюди, как законы этой страны и законы России – как родной страны большинства участников этой встречи, станут действовать на них как на любого другого гражданина. И придётся подключать полицию, тётку с бабкой, суд…

– Я поняла, – быстро произнесла Настя. – Я буду готова через десять минут.

Кузьмин одобрительно дёрнул вверх уголками губ и вышел, а Настя рванула к зеркалу. Заплаканное, распухшее от слёз и бледное от пережитого лицо. Это никуда не годится!

У неё не осталось возможности Хозяек, она пустая. Так говорил ей каждый, и она верила. Но… Она подняла металлическую кисть и сжала в кулак, а потом разжала. Разве топор, так и не ставший снова топором, не повод думать, что всё не так просто?

Настя оглядела себя. Джинсы и футболка. Ей удалось найти нормальную одежду среди этих платьев и полупрозрачных брюк. Переодеваться она не собиралась. Просто переплела косу, а потом припасённым с ужина ножом взрезала дно палатки в незаметном месте за диваном. Совесть её почти не мучила. Шатёр был дорогой, но она не собиралась делать дыру больше, чем пролезет её ладонь.

Настя коснулась камня и представила, что её силы, которые она выбросила в толщу горы, надеясь вернуть отца, всё ещё ходят здесь. Они рядом, рассеянные мириадами крошечных пылинок. Ей не забрать её, это словно собирать рассыпанные по земле маковые зёрнышки. Но Настя и не собиралась собирать её всю. Ей достаточно было пары крошек. Чуть-чуть поправить лицо…

Всегда довольная своей внешностью – да и как могло быть иначе, если папа с самого детства говорил ей, как она красива? – сейчас Настя нуждалась в другом. Она хотела охладить то, что имела. Сделать острее черты, убрать болезненные и детские припухлости. Она должна была предстать перед хищниками как Хозяйка, а не как абсолюдская девушка Настя Егорова.

Настя снова посмотрела в зеркало. Может, она просто успокоилась, а может, её наивное шаманство с камнем сработало, но выглядела она куда лучше, чем пять минут назад. Можно было идти.

Настя ещё раз поправила волосы и свитер, надела кроссовки и, решительно отдёрнув полог шатра, выбралась наружу.

Вообще-то, она предполагала, что там её ждёт один Кузьмин, который её отведёт к месту совета, но оказалось, что змеелюды решили иначе, и это совет был перенесён к её шатру.

Настя замерла у выхода, оглядывая открывшееся перед ней пространство. Пока она спала, тут неплохо поработали. Площадка была тщательно выровнена, по центру было подготовлено кольцо из кострищ, которые при её появлении немедленно запалили ящерки и поспешно брызнули в стороны. В результате площадка была освещена ярко, но огонь не поднимался высоко, и фигуры претендентов никто не скрывал.

Все присутствующие выглядели настолько серьёзными, что Настя заподозрила, что неправильно поняла Льва Григорьевича, и она делает выбор не на ближайшие два-три года, а куда дольше. Собравшихся было много, кажется, сильно больше, чем мог вместить этот полевой лагерь, но, к счастью, определять опекуна Насте нужно было не из всех.

Интуитивно она поняла, что все претенденты стоят за огромными глыбами поделочных или полудрагоценных камней. Она сразу выцепила взглядом Семиных – эти стояли за малахитом, глыба которого почти доходила до пояса рослым змеелюдам.

Против воли Настя представила, что они волокли это из дома, и едва не рассмеялась. Желание смеяться отпало начисто, когда после Кузьмина, стоявшего, кажется, за яшмой, она увидела тех, кого совсем не рассчитывала здесь встретить. Братья Цаал стояли вдвоём за огромным самородком золота. Друг на друга они не смотрели, только на неё.

Настя перебегала взглядом от одного претендента к другому. И если некоторых она с трудом, но понимала: мрачный, начинающий седеть индус явно представлял Виджея, хотя самого скользящего змеелюда Настя не видела, а вот Арсений неожиданно оказался тут с очень красивой женщиной, по-видимому, матерью. Как так вышло, если женщины-змеелюдки были бесплодны, Настя не поняла, но хвост у неё был точно такой, как и у самого Арсения. Арсений определённо нервничал, хоть и скрывал это как мог. Его мать была абсолютно спокойна.

Настя уже не удивилась, обнаружив, что рыжий Димка тоже стоит за камнем, с ним были его родители. На Настю они не смотрели, попеременно касаясь сына, словно не веря, что он выжил.

Огромная креолка была единственной, кто стоял на ногах, но слабой её при этом никто бы не назвал. Настя догадалась, кто это, когда Дружок рванул с места и прямо через кострища ринулся к ней. Родственница Маканы.

Настя сглотнула. Она дружила с Маканой, но жить в его мире с его родичами… Кажется, это был наихудший вариант.

Хотя… Она уставилась на ровный идеальный куб стекла, который вместо камня был у последнего претендента. Словно в насмешку над всеми остальными за совершенно прозрачным стеклянным кубом стоял змеелюд в тёмном плаще. Был ли у него хвост, понять было сложно, не было видно ни лица, ничего. И только выгравированная гора с закрытыми глазами, поблескивающая в свете костров, давала понять Насте, что свободные горняки про неё вовсе не забыли.

Глава 5, в которой Настя выбирает опекуна и прощается с другом

– Мы собрались здесь для того, чтобы решить, кто даст кров и защиту опустевшей госпоже Анастасии, – на чистом английском произнёс Лев Григорьевич. По-видимому, он взял на себя привычные организаторские функции, и возражать никто не планировал. – Чтобы госпожа Анастасия не питала излишних надежд и для исключения двусмысленности, хочу упомянуть следующее: после её восстановления ожидается, что род, выбранный ею, сможет приблизиться к ней и поднять свои дары.

Настя кивнула. Ожидаемо. Никому не нужна недосиротка. Все хотят удачно вложиться. Очень по-змеелюдски.

– Протест, – негромко произнесла змеелюдка рядом с Арсением. – Наш род не ждёт приближения. Наш род хочет заплатить помощью за жизнь.

И она ласково коснулась плеча Арсения, который от этого нежного прикосновения смутился едва ли не до слёз. А Настя и сама с трудом сдержалась, чтобы не расплакаться. Уж больно похожим жестом касался её отец, когда провожал в школу. Погладить по голове, поправить куртку. Когда никто не видит, конечно – Настя ужасно возмущалась, если он позволял себе такое на людях. Она же уже не ребёнок!

Сейчас она мечтала оказаться на месте Арсения, чтобы рядом был папа. И пусть все видят, как он поправляет ей одежду или гладит по плечу!

– Протест, – подтвердил и свободный горняк. – Нас интересует девушка сейчас, а не её гипотетическая мощь в будущем.

«Разберём на части и посмотрим, какая она внутри», – перевела для себя Настя и пригорюнилась. Нет, она такого точно вы выберет, но что, если от неё зависит куда меньше, чем она надеялась?

– Больше протестов не будет? – уточнил Лев Григорьевич. – Отлично. Значит, с этим определились. Напоминаю, игра закончилась, и мы цивилизованные змеелюды. Победит не сильнейший, а тот, кого выберет Хозяйка.

Глухо пробормотал что-то под нос горняк, и Настя на всякий случай коснулась заднего кармана джинсов, в который спрятала столовый нож. Утащить себя как вещь она никак не могла позволить. Хватит с неё и игры. Сейчас она будет решать сама.

Цивилизованно.

Впрочем, что о цивилизованности думать не приходится, Настя поняла очень быстро. Сначала её окружили джунгли, а камень под ногами сменился топями. Не дружи она с Маканой, Настя бы испугалась.

А так она лишь еле слышно шепнула: «Дружок» – и не прогадала. Та частичка Маканы, что отдала ей свою верность, оставаясь рядом в виде призрачного аллигатора, без промедлений оставила креолку. Аллигатор метнулся под ноги Хозяйке, позволяя ей подняться над топью.

– Попробуешь так со мной, крокодилица, и станешь чемоданом, – выплюнул горняк по-русски. Женщина не отреагировала, видимо, русский не знала. А вот земляки Насти переглянулись. Не подозревали, что он русский?

Настя мстительно понадеялась, что этим он выдал себя и получит свою долю проблем по возвращении домой. Не только ей страдать!

– Макана с тобой не на страх, а на жизнь, дуэнья, – произнесла креолка, позволяя джунглям и топи отступить. – Как странно. Я вижу, что вы не подходите друг к другу и ты не носишь его дитя. Ты…

Она прищурилась, словно вглядываясь вглубь Насти, и та всерьёз испугалась, что её секрет раскроется. А Хозяйка, способная восстановиться в любой момент – это совершенно другая награда, и Насте совершенно не хотелось ею стать.

– Мы с ним были друзьями, – перебила она креолку. – Настоящими. Понимаете?

В тёмных глазах женщины мелькнуло что-то непонятное, и она медленно кивнула.

– Буду рада принять тебя в нашем селении, Настья, – с трудом произнесла она имя, не размениваясь на «хозяйку» или «дуэнью». – Но ты вряд ли выберешь нас.

Настя кивнула.

Креолка говорила искренне. Но вот в чём беда. Если бы она хотела остаться в этой части света, она бы оставила себе эту гору, просто вернув себе силу с любым из змеелюдов. А она хотела домой. Она не хотела жить там, где ей было так больно.

– Предлагаю всё-таки уменьшить количество претендентов, чтобы девушка не запуталась, – снова по-английски предложил горняк. – Она ведь может решить, будто тут все равны и выбрать слабого. Это не поможет ни ей, ни тому другому, кто станет её окончательным… опекуном. Просто её путь к… к финалу будет дольше.

Насте категорически не нравились его паузы. Она отчётливо слышала в паузе перед «опекуном» – «хозяином», а перед «финалу» – «концу». И если она что-то поняла, так это то, что выбрать и впрямь придётся прямо здесь. Иначе пострадают другие. Не только она.

В глазах матери Арсения промелькнул и исчез страх. Она выпрямилась, стараясь казаться выше, и сжала руку на локте сына.

Свободный горняк молчание Насти воспринял иначе. Будто слабость, что ли? Голос его больше окреп.

– Для начала предлагаю удалить отсюда претендентов, которым самим нужны опекуны, – он вальяжно махнул в сторону Цаалов. – Раз ваши старшие отсутствуют, значит, они не поддержали.

– Не так быстро, – Настя понимала говорящего, хотя он говорил по-испански. Как странно! А ещё она точно видела, что это Серхио. Хотя с Фаусто она была знакома куда лучше. – Наш род пусть и погубил одну дуэнью, но не позволит повторить это с другой.

Инстинктивно Настя шагнула назад к палатке, да и Дружок, снова ластящийся к её ногам, прижался, также отступая.

Просто за спиной братьев, которые по-прежнему даже не смотрели друг на друга, поднимался силуэт. Пернатый змей оказался всего лишь тенью, пляшущей от языков пламени, но жутко стало так, словно он был настоящим.

Даже горняк замолчал и отступил на крошечный шаг. Совсем небольшой, но всё же.

Настя же смотрела на пернатого змея как заворожённая. Неужели такими были когда-то змеелюды? Способными оборачиваться целиком змеем. Могущественными. С особенностями куда более невероятными, чем у них были сейчас?

Пернатый змей на мгновение накрыл всю площадку своими крыльями и ужасом, но тут же снова скрылся за спинами близнецов.

– Ладно, – после паузы горняк первый снова смог говорить, и Настя против желания почувствовала к нему уважение.

Мало того что он всем тут был врагом, и вообще странно, что он решился прийти сюда один. Всякое могло случиться со свободным горняком на горе среди змеелюдов!

С одним уже случилось. Настя против воли снова вспомнила Нефедова-старшего.

А тут ещё Кукулькан! Пусть и всего лишь его тень, но ей вот стало не по себе, а ведь змей не собирался пугать её – она это отчётливо почувствовала.

Горняк тем временем окончательно откашлялся и приободрился.

– Как мы решим этот вопрос? – поинтересовался он в воздух, словно над кострищами должна была появиться какая-то сверхъестественная сущность и всё разрулить.

Настя бы даже не удивилась такому, но никаких тайных сущностей не появилось, а ответил горняку всё тот же Лев Григорьевич.

– Не мы, а Анастасия, – терпеливо произнёс он. – Она выбирает, с кем пойти. Она уже совершеннолетняя и…

«Она Хозяйка» – не прозвучало, но услышали это всё, даже те, что окружали их площадку, незнакомые знакомцы, местный персонал и змеелюды, участвовавшие в игре. Устроители игры, простые работники и те, кто мог бы занять место в круге, но не захотел. Единственное, кого тут не было – хотя бы одного абсолюда. Даже из выживших охотников не было никого, кроме Марка.

Но Настя не переживала об этом. Обычные абсолюди всё равно были не соперниками змеелюдам, уж в вопросах, которые волновали Настю – точно.

– Мы будем выкрикивать свои предложения как на базаре? – недовольно протянул горняк.

Наверное, Лев Григорьевич и сам мог ответить, но Насте надоело изображать из себя предмет на продажу.

– Нет, – резко произнесла она. – Я подойду к каждому и выслушаю.

Судя по тому, как довольно кивнул Кузьмин, она угадала. В бликующем свете от костров она прочитала по губам своего временного опекуна «касайся камней». Что же. Почему бы и нет, этот совет был не хуже прочих.

Вообще, Настя всерьёз размышляла о том, чтобы выбрать Льва Григорьевича. Он вряд ли хотел ей дурного. Да, ошибся, да, была и его вина в том, что она попала на игру. Но он спас её отца и был готов спасти её саму.

Проблема была в другом. Настя боялась, что другие змеелюды сметут старика, желая добраться до неё. Он и без того рисковал, помогая ей сейчас. А потом… хорошо, если его сил хватит просто держать её при себе, пока он не посчитает её достаточно взрослой. Он не сможет дать ей ничего большего. Даже хуже, он может замедлить Настю в её поисках.

Так что нет, выбирать Льва Григорьевича она не собиралась.

Медленно, стараясь ступать аккуратно, Настя вошла в круг. Подошла к первому камню. Яшма. Лев Григорьевич.

Положила ладони на едва тёплый, словно нагретый солнцем камень. Если бы не кромешная ночь и довольно прохладный воздух, Настя бы решила, что это и впрямь работа солнечных лучей. Но даже от костров жар не доходил до огромной глыбы, и уж точно не мог дать тепла.

Едва руки коснулись камня, как Настя почувствовала себя так, словно ей прямо в голову плеснули неясными образами. По образам она поняла лишь то, что не ошиблась, и Лев Григорьевич присмотрел для неё квартирку на съём в Березниках, где у него в филиале Горного института в приёмной комиссии работала хорошая знакомая. Насте предстояло затеряться, пропасть с глаз известных ей змеелюдов. Она и сама смутно представляла, где эти Березники, так что говорить о других!

Хороший вариант, будь Настя обычным человеком или собирайся она терпеливо ждать, когда могущество будет возвращаться по каплям.

– Я могу только помочь тебе выжить, – с извиняющейся улыбкой очень тихо произнёс Лев Григорьевич. – Если ничего не будет лучше. Я задолжал тебе, детка.

Настя кивнула и нехотя подняла ладони. После прикосновения к камню ей перестало хотеться только спать и плакать. Словно по голове погладил кто-то добрый и шепнул на ухо «всё будет хорошо». А она поверила, потому что очень хотелось поверить.

Мать Арсения, стоящая за змеевиком, обещала примерно то же самое. Когда же Настя положила руки на камень, она почувствовала, как боится эта женщина. Боится потерять сына. Боится, что, взяв Настю, навлечёт гнев сильнейших, и боится, что, не попытавшись взять её, потеряет сына, жизнь которого Настя вернула.

– Как… как у вас получилось? – неожиданно для себя шёпотом спросила Настя и кивнула на Арсения. Она не сумела сформулировать понятно, испугавшись, что обидит или товарища, или его мать, но её поняли.

Красивая змеелюдка, которую портили лишь тонкие, сжатые в полоску губы, едва заметно улыбнулась и отвернулась, а Арсений вздохнул.

– Ты забыла, – с лёгким упрёком произнёс он. – Мы произошли не от змей, а от безногой ящерицы. Мы… не самого высокого полёта птицы.

Он смущённо глянул на мать и сам украдкой нашёл её руку, которую та крепко сжала.

– Не бойтесь, – шепнула в ответ Настя. – Я не буду вас выбирать. Но спасибо за попытку.

Она уже подняла руки от камня и собиралась отойти, как её остановил оклик Арсения.

– Настя, – он больше не шептал, говорил достаточно громко, что его могли услышать соседи. – Ты многое не помнишь, Настя.

Она остановилась. Многое не помнит? Она?!

Арсений выполз из-за камня и приблизился к ней. Зашипел что-то и выругался горняк, зашумели другие участники. Но Арсений слово не слышал их. Он заглядывал ей в глаза, словно намереваясь разглядеть там что-то.

– Я помню, как ты молила и требовала у меня выжить, – наконец произнёс он. – Я хочу, чтоб и ты вспомнила это.

Настя покраснела. К чему это сейчас? Тогда она не понимала, что делает. Это всё Кирилл…

– Ты можешь убивать одним щелчком пальцев, всё верно, – продолжал Арсений спокойно, напрочь игнорируя тот факт, что больше она ничего не может. Ни убивать, ни исцелять. Впрочем, доктора она убила без особой силы. Так что Арсений был не прав.

Тот же, словно чувствуя её колебания, повысил голос:

– Но ты думаешь только об этом. А ведь ты можешь дарить жизнь. По-настоящему.

Он сглотнул. Со стороны послышались смешки, что любая ящерка и человечка способны дарить жизнь. Настя даже не оглянулась, хотя ей хотелось посмотреть на того, кто так называет абсолюдей. «Человечка». Надо же.

– Я умирал, – спокойно продолжил Арсений, словно они тут стояли вдвоём. – Ты знаешь это, и я знаю. Но я это никогда не забывал, а вот ты забыла. Вспомни об этом, Настя. Ты больше, чем просто Хозяйка. Ты особенная.

Он наконец отвёл взгляд, словно смутившись своего признания. А это ведь и впрямь звучало настоящим признанием! Настя кивнула, не в силах ничего ответить. Наверное, Арсений был прав. Но она не ожидала этого. Совсем.

С дрожащими коленями она миновала ещё двух претендентов, которых толком не знала, потом немного успокоилась на матери Маканы. Точнее, её словно окунули в глубокое холодное горе, которое остудило её собственное жаркое и яростное, но в то же время она поняла, что хочет эта женщина. Ритуалы, которые собиралась провести мать Маканы и ещё почти десятка его братьев и сестёр, были далеки от разрешённых любыми законами, но они могли усилить Хозяйку. По крайней мере, та на это надеялась.

Отходя от неё, Настя окончательно решила, что лишиться девственности ради возвращения силы – не такая уж большая плата. По крайней мере, никому не нужно вырезать сердце.

Про вырезания сердец ей поведал и золотой самородок, такой горячий, словно это был не стоящий на площадке твёрдый металл. Впрочем, у таких одинаковых внешне и довольно разных в поведении братьев мысли были тоже схожими. Кроме ритуалов с кровавыми подробностями на Настю хлынуло предвкушение. Близнецы были уверены – один что-то видел в прошлом, а другой в будущем, что она может принести их роду детей, которые в свою очередь могут стать Хозяевами или Хозяйками. Это же куда быстрее, чем ждать её восстановления! И если про собственно детей в брошенных через слиток мыслеобразах было мало, то вот про попытки…

– Мы можем помочь сохранить тебе жизнь, – проговорил Серхио вслух.

– И помочь быстрее восстановиться, – вторил ему Фаусто. Это резко контрастировало с мыслями, в которых братья наконец мирились, получив в свои руки Хозяйку. Одну на двоих.

Красная как рак, Настя поскорее шагнула к следующему камню. Малахит. Прохладный. Спокойный.

Отец Марка хотел величия роду. Больше сил, цепче дар. Чтобы передавался каждому ребёнку и начинал проявляться до инициации. Ведь Марк чудом не пострадал от неё и своего «друга» Куликова, а если бы она не отогрела его после инициации… Роман Игоревич не меньше матери Арсения понимал, сколько Настя сделала для сына. Только говорить об этом вслух не собирался.

Марк хотел быть с ней. Вот так просто на первый взгляд, но Настя не обманывалась этим. Тщеславный змеелюд хотел быть на высоте. И пусть для него это значило ловить каждое слово одноклассницы, которую он хотел убить.

Настя поймала отголосок мысли, что, пока силы не вернутся, он может поставить себя иначе. Повыше. И ей стало любопытно.

Она устала от покорного и кроткого Марка, не понимая, что – его реальные изменения, а что – лишь дань тому, что она Хозяйка. Да, он уже не раз рисковал жизнью ради неё, но какое отношение это имело к реальной жизни? Умереть ради кого-то и жить ради него же – вещи совершенно разные. И второе многим удавалось из рук вон плохо. Кажется, у Насти есть шанс узнать это самой и понять, может ли она доверять «своему» Полозу.

– Марк и так с тобой связан, Настя, – Роман Игоревич смотрел на неё спокойно, словно и не отсчитывал несколько дней назад и не пытался шантажировать сыном. – А я могу напрячь свои связи и помочь найти твою мать.

Настя вздрогнула, и мыслеобразы, идущие от малахита, рассыпались.

– Тебе не вернуть отца самостоятельно, – продолжил Роман Игоревич тихо. – А вот она сможет. Ведь у Хозяйки…

– …Нельзя ничего забрать. Она может только отпустить, – закончила за него Настя.

Глава 6, в которой Настя выбирает опекуна

Насте было сложно отойти от Семиных, хотя она прекрасно понимала, что Роман Игоревич снова делает то же самое. Умело манипулирует тем, что знает о ней и её слабостях. Наверное, Полозы были сильны не только в понимании, где их ждёт выгода, но и в манипулировании другими. По крайней мере, с Настей у старшего Полоза получалось даже слишком хорошо.

Но тут она чувствовала, что он не лжёт. Использует её слабости, умело давит на незажившее – да! Но не лжёт.

Настя давно не хотела познакомиться с матерью. А с того момента, как узнала, что та Хозяйка горы, и вовсе решила, что будет благодарна ей за данную жизнь на расстоянии. С чужими Хозяйками находиться лучше как можно дальше друг от друга, это ей давно стало понятно. А мать была для неё чужой.

Может, дело было в том, что Настю душила обида – мать выкинула её из жизни и преспокойно дальше вела свою странную горную жизнь. А может, дело в их общей крови. Хозяйки ведь не уживались друг с другом.

Как бы то ни было, Настя совершенно не горела желанием с ней знакомиться и уж тем более, просить у неё помощи. Но Полоз был прав. Даже вернув свои силы, а Настя это могла сделать хоть сейчас, она понятия не имела, что делать дальше. Снова пытаться на голой силе расколупать гору в поисках отца?

Теперь, когда она пришла в себя и успокоилась, она понимала, что так скорее навредит ему и вряд ли найдёт. Нет, тут нужна была какая-то хитрость, а Настя как слепыш тыкалась в то немногое, что знала о Хозяйках благодаря дару. Дару, который вытек из неё, как вода проходит сквозь песок.

Ей нужны были знания.

Следующим был отец Виджея. Ну, Настя предполагала, что это именно отец. Огромный мутный камень оказался топазом, о чём Настя поняла, лишь положив на него ладони.

А вот что творилось в голове индуса, Настя понять не могла. Мысли не поступали ей в голову, как со всеми другими.

– Тебе будет больно в твоём родном суровом мире, – произнёс индус. Или индиец? Настя снова поняла, что совсем не разбирается в этом. – Там сейчас зима. Холод. Горы спят. Хозяйки не выбираются на поверхность. Перезимуй у нас. Ты станешь старше и мудрее.

Настя замешкалась. Она не могла увидеть, что на самом деле задумал совершенно незнакомый ей индиец. И она понятия не имела, что происходит в Индии у змеелюдов. Может, там приносят в жертву наивных Хозяек или чужестранок? Настя могла подойти под оба описания. Но в то же время, он не манипулировал её болью. Он пояснял то, о чём она забыла.

Сейчас все уральские горы были занесены снегом, и искать мать, ползая по пояс в сугробах, и впрямь будет непросто. Хотелось согласиться и немедленно.

Наверняка отец Виджея владеет тем же скольжением, что и его сын! Но Настя сумела удержать себя на месте. Не время. Она не выслушала всех. И потом, она ведь не обязана решить прямо в этот момент, верно?

Настя кивнула и перешла дальше. Следующие два претендента участвовали только ради шанса прославиться. Ни интересного предложения, ни особых амбиций у них не было, и Настя без сожаления выкидывала их из головы, переходя дальше. Оставался только горняк.

Настя остановилась, не собираясь класть руки на стоящий перед ней стеклянный куб.

– Клади, девочка, – хрипло пробормотал горняк. Как Настя не силилась, но разглядеть его лицо под капюшоном не могла. – Ты не узнаешь ничего лишнего.

Настя нехотя протянула руки и не успела отпрянуть, когда горняк крепко схватил её за запястья. Его руки были в замшевых перчатках, но мягкость кожи дополнялась железной хваткой. Металлической руке, конечно, было хоть бы хны, зато второй досталось от словно стальных пальцев с лихвой.

– Отпустите, мне больно, – пытаясь не паниковать, произнесла Настя. Ей не хотелось начать вырываться, словно она обыкновенная девчонка, которую удерживает куда более сильный мужчина. Даже если она ею сейчас и являлась.

На мгновение ей показалось, что в ней бурлит сила. Не такая, как в горе, ручеёк по сравнению с морем, но она была. Она была странная, словно не родная, но можно было попытаться ударить ею.

Настя не стала. Ей почему-то казалось, что перчатки горняк надел не просто так, и что, если она и этот ручеёк использует не так?

– Совсем не так больно, как будет, если ты выберешь меня, девочка, – она не видела его лица, но ей почему-то казалось, что он ухмыляется. – Но вместе с болью придёт опыт. Информация. Самое дорогое, что ты можешь получить.

Настя начала считать про себя, чтобы не дёргать руки и не превратиться в жертву прямо сейчас. Стояла и делала вид, что её не пронзает отвратительная дрожь от ощущения чужой хватки на руках, от близости змеелюда, который хотел разрезать её на части, разобрать на кусочки, заглянуть внутрь, будто она была лабораторной лягушкой, а не человеком. Ей хотелось кричать от омерзения, вызванного прикосновениями мягких чистых перчаток, и она из последних сил держала на лице как приклеенную улыбку. Даже оглянуться в поисках помощи она не могла, ведь тот, кто придёт на помощь, мог рассчитывать на её лояльность. А Настя должна была выбрать не самого рискового или сообразительного.

Зарычал, чувствуя неладное, Дружок и ткнулся мордой в стеклянный куб. И тогда горняк отпустил её руки.

– Вот как, – разочарованно произнёс он. – Ты даже не батарейка. Выгорела до основания. Как странно. Такая молодая…

Настя не обернулась и не произнесла ни слова, на негнущихся ногах возвращаясь на своё место у палатки. Так вот что она почувствовала! Батарейка. Звучало довольно гадко. Это не её сила, а взятая от тех камней, которые стояли перед претендентами.

Значит, она молодец и не потратила то, что повторно не восполнить. Не ошиблась.

После того, что Настя пережила за эти несколько мгновений, не позволив себе дрогнуть и обернуться на других, ища поддержки, она хотела похвалить себя хотя бы за это.

Не все её решения были ошибками, хотя после того, как она ошиблась настолько сильно, верить в собственный выбор было невыносимо больно.

Ей ещё предстояло научиться заново доверять. Себе.

– Не торопись с выбором, – нагнал её голос Льва Григорьевича. Вот уж кому она была должна если не поддержку, когда вернёт силы, то уж шоколадку точно! Суфлёр из него был просто потрясающий!

Настя едва не рассмеялась, сообразив, что сравнила шоколадку и могущество. Наверное, именно поэтому в её возрасте даже выросшие среди людей Хозяйки, если верить сказам, уходили в горы. Чтобы вырасти и поумнеть в одиночестве. Насте же не повезло, и её ошибки запечатлели видеокамеры дронов и память нескольких десятков змеелюдов.

– Мы дождёмся рассвета солнца, – продолжил Кузьмин. – Подумай в одиночестве.

Настя благодарно кивнула ему и нырнула за полог. Глаза быстро привыкли к полумраку палатки, которую освещал тусклый экран телевизора. Так что незваного гостя Настя заметила сразу.

– Паззл сложился, – буркнула она, проходя к дивану и падая на него. Ноги совсем не держали. – Я очень удивилась, не увидев тебя среди претендентов.

– Не очень, там был мой отец, – возразил Виджей.

Против воли Настя потрогала губу. Так странно, на ней всё быстро заживало, но укусы змеелюдов всё равно оставляли следы. Укус Кузьмина, прокушенная Виджеем губа, даже едва заметные неровности на шее после идиотского нападения Марка… Один Кирилл не оставил никаких следов. Только на сердце.

– Я тебя понимаю лучше, чем этих всех с английским, – удивлённо заметила она.

– Ну, конечно, – Виджей самодовольно улыбнулся, и Настя против воли залюбовалась. Он был хорошеньким. Не красавчик, а очень миловидный. Как всё-таки несправедливо всё устроено у змеелюдов! Большинство парней, которых она встречала, были очень симпатичны с точки зрения абсолюдей. А вот ящерки не могли похвастаться идеальной внешностью. Тонкогубые и лупоглазые, точно их предками были лягушки, а не ящерицы!

Вот и Виджей смазливым. Настя бы с таким встречаться не стала, но смотреть на него ей было приятно. А ещё это скольжение… Было оно или нет, но оно оставило след в её памяти. Навсегда.

– Мой яд действует вне зависимости от наличия у тебя могущества, – продолжил Виджей. Подниматься с лежанки он не стал, блестя своими тёмными глазами и сверкая улыбкой из того угла, где с удобством расположился. – Согласись, очень удобно. И подслушать нас никто не может.

– Согласна, – не стала спорить Настя. Она расплела косу и тряхнула головой, позволяя локонам упасть на плечи. – В какую авантюру ты хочешь втянуть меня на этот раз?

– Почему сразу в авантюру? – Виджей сделал вид, что обиделся, но Настя не повелась на это. Она скинула кроссовки и положила ноги повыше. После пережитого снаружи, где ноги то дрожали как сумасшедшие, то отнимались, это было лучшее, что она могла для них сделать.

– Я до сих пор не знаю, что это было на той горе, – честно призналась она Виджею. – По-настоящему или у меня в голове? Вроде бы в голове, но топор! Как он оказался на вершине, там, где я его оставила?

Настя не вздрогнула, почувствовав, что Виджей касается её распущенных волос. Опасности она не чувствовала, а что он там внезапно переместился… Так она и до этого знала о его скольжении.

Удивительное дело, ведь она знала, что коснись её так горняк, и она уже бегала бы с диким визгом, обороняясь столовым ножом, что сейчас давил ей на ягодицу. А Виджей… пусть гладит.

– Тебе надо выбрать нашу семью, – голос Виджея журчал усыпляюще, но Настя едва заметно щипала себя металлической рукой за ногу. – У нас так давно не было юных хозяек, что некоторые горы начинают покрываться трещинами. Нам нужно, чтобы ты вдохнула жизнь в них.

Настя скривилась. Опять она должно куда-то что-то вдохнуть!

– И ты сможешь скользнуть в ту реальность, где всё иначе, – продолжал Виджей. – Тебе не стоит уделять столько внимания месту и времени. Это условности. Что происходит в нашей голове, то может быть такой же реальностью, как и то, что происходит снаружи.

– Ты можешь говорить проще? – взмолилась Настя. Виджей своими словами и нежными поглаживаниями волос и головы усыплял её, но Настя не собиралась поддаваться этим чарам.

– Куда проще, – деланно удивился он. – Скольжение. Пройти через другую реальность, чтобы оставить что-то это в другом месте.

Настя замерла. Пройти через какую-то неизвестную ей пока реальность, не остаться там, поверив в её реальность, как ни глупо это звучало, и сделать так, чтобы отец встретил её дома? Звучало очень заманчиво. Но Настя всем нутром чувствовала ловушку.

– А я не потеряюсь в этой другой реальности? – она наконец села, решив, что так меньше шансов уснуть. Глаза Виджея недовольно блеснули.

– Не должна, – протянул он. – Видишь ли, пройти в нужную тебе реальность и вернуться, лишь получив и ничего не потеряв, можно только через подземный город Бхогавати. В него много лет не могут попасть ни змеелюды, ни абсолюды. Он закрылся от всех. Но если туда пройти, то тебя ждут не только несметные сокровища, но и возможность выйти там, где мир будет лежать у твоих ног. Великий Шеша не поскупится и утолит твою жажду, в чём бы она ни была.

Если до этого Настя ещё сомневалась, то сейчас она поняла точно, что ни в какой Бхогавати не полезет и в ловушку индийцев не попадёт. Это снова была игра. И, если судить по сладкому и вкрадчивому тону Виджея, выжить в этой игре у неё было ещё меньше шансов, чем в горах.

– Нет, – твёрдо произнесла она. – Прости, Виджей. Но я устала от игр по неизвестным мне правилам. Я хочу домой.

Змеелюд тоже поднялся. Настя против воли вспомнила первую встречу с ним в гостинице. Как там про него говорил Кирилл? Назвал домашним мальчиком, которого отправили проходить инициацию подальше от дома? Кирилл ошибся и ошибся страшно. Впрочем, как Насте казалось, ему вообще было свойственно ошибаться.

Скольжение, яд, знания – Виджей был совсем не прост, а сейчас ещё и зол. Настя порадовалась, что сохранила заёмную силу и приготовилась к драке. Жаль, что Дружок остался вне палатки – он бы помог.

Настя сжала в кулак металлическую руку. Левая была слабее, но удар металлом – это удар металлом. Но неожиданно Виджей успокоился и перетёк на лежанку в углу, откуда ему было далеко до Насти.

Настя этим расстоянием не обманывалась, но, тем не менее, почувствовала облегчение. Кулак, правда, не разжала.

– Я не собираюсь нападать, госпожа, – голос Виджея звучал устало. – В нашей стране змеелюдов, точнее, нагов, больше, чем где-либо в мире. Наши горы или слишком опасные, на которых живут могущественные и кровожадные Хозяйки, или слишком малы, чтобы успеть пройти инициацию. Раньше мы могли проходить инициацию в Бхоговати, ещё мой дед проходил там. Но с тех пор, как подземный город закрылся, мы только и делаем, что ищем живой ключ.

Он помолчал и закрыл глаза руками.

– Ты подходишь лучше всех, – глухо произнёс он. – Я был рад, что попробовал твоей крови, хотя несколько раз мне было непросто удерживаться на краю, когда ты черпала силы…

Настя строго напомнила себе, что не будет испытывать чувство вины из-за этого. Она никого не просила себя кусать!

– Но в Бхоговати нельзя войти под принуждением, – Виджей наконец отнял руки от лица и снова поднялся. – Прости, госпожа. Я буду рад, если ты выберешь нас. Но настаивать не стану.

Он исчез из палатки так резко, что Настя не поняла, как это случилось. Ткань стенок не шелохнулась. Дурацкий индиец с его скольжением!

Настя негромко свистнула, и в палатку просочился Дружок. Она вздохнула с облегчением и забралась с ногами на диван. Дружок улёгся у её ног, защищая сон. Настя не собиралась сидеть до утра и думать. Она уже решила, кто именно станет её опекуном.

Спала она, правда, беспокойно, и проснулась совсем рано. На сердце было неспокойно.

Она обняла Дружка и чмокнула его в зубастую морду.

– Прости, но я обещала Макане тебя отпустить, – уже не удивляясь, что может касаться призрака, грустно произнесла она. – Иди… иди к маме, мой хороший.

Она почувствовала, что слёзы снова подступают к глазам и начинают их жечь, но всё ещё пыталась, чтобы голос звучал ровно. Ей не хотелось запомнить друга вот так, сквозь пелену слёз. Но не вышло… И она расплакалась навзрыд. Ей второй раз пришлось прощаться с настоящим другом.

– П-покойся с миром, М-макана, – проговорила она вполголоса, заикаясь от рыданий.

Она не была уверена, что креолам можно было так говорить, но она желала тому, что осталось от её друга именно покоя. Он поддерживал её как мог всю игру, но игра закончилась для всех, и для него тоже. И теперь они должны были расстаться. Дружок должен был вернуться в Луизиану, а она к себе на Урал.

Кажется, аллигатор что-то понял. Он повертелся рядом, печально рыкнул, махнул хвостом и на кривых лапах заковылял к выходу. Настя вытерла лицо, глубоко вздохнула, призывая силы исправить то, что она снова натворила со своими покрасневшими глазами и носом, и вышла следом.

На площадке ничего не изменилось, только костры затухли, да Виджей стоял теперь рядом с отцом. Все остальные, казалось, не двигались с места с момента её ухода.

Краем глаза Настя увидела, что Дружок доковылял до матери Маканы и замер у её ног. И у огромной суровой женщины на глазах блеснули слёзы. Или Насте хотелось в это верить. Потому что сама она себе слёз позволить не могла.

– Некоторые из вас хотят только могущества для себя, – медленно произнесла она, вспоминая, как говорила с Мстителем. Сейчас ей была нужна вся уверенность Хозяйки, даже если самих сил и не хватало. – Другие не хотят связываться со мной вовсе.

Она обвела всех взглядом, но от волнения не видела лиц, только размытые силуэты.

– Я выбрала того, кто сумел пролезть мне под кожу и пообещать то, что хочет моё сердце, – ещё медленнее произнесла она. – Надеюсь, я не пожалею… И никто не пожалеет.

Дольше всего Настя думала над тем, как сформулировать угрозу, чтобы она не выглядела таковой. Вроде бы прозвучало довольно опасно. Хотя Роман Игоревич впечатлён не был, а ведь Настя наконец сумела сфокусировать зрение именно на нём.

– Я выбираю семью Великих Полозов, – произнесла Настя, и зрители шёпотом повторили за ней каждое слово, отчего Насте показалось, будто она стоит в ущелье с мириадами эхо. Жутковато, но и торжественно. – Им вверяю свою судьбу до момента, когда смогу решать её сама.

Всё. Она это сказала.

Бумаги, юристы, заключения, подписи – всё это будет потом и уже не важно. Она при всех связалась с семьёй Марка, без которого и вовсе не попала бы в эту историю.