Царь-Факел 2

Глава 1. Особняк с покойниками

– Серый, а ты мне ничего рассказать не хочешь?

Мы относительно спокойно шагали по лесу. Серый периодически замирал, прислушивался, но двигался вперёд. Больше никто не рисковал нападать на нас. Ивка отпустила свою туманную поняшку и шла чуть в стороне. После моих объятий она стала вообще какая-то задумчивая. Витала в своих мыслях, на нас не обращала никакого внимания. Поэтому мы с Серым относительно свободно переговаривались между собой. Ну и вязь Серый накинул, для верности. Чтоб уж точно моя зазноба ничего лишнего не услышала.

– Что тебе рассказать?

– Всё! Куда свалил легион? Почему он свалил? Меня испугались? Теней испугали? А если они поняли, кто я такой, они уже сдали меня своему императору, и мы всё равно окажемся в казематах? Я ничего не понял...

Запоздалая мысль, что я раньше времени выдал себя, сейчас грызла изнутри.

– Айван, не зуди! Столько вопросов! Ты точно мухой в прошлой жизни не был, а?

Меня грозило разорвать негодование. Но я шагал, силясь не спалить всё вокруг. Огонь всё еще бушевал в моей крови. Даже стал как будто еще сильнее.

– Они не поняли, кто ты. Они приняли тебя за меня. Точнее, за вторую часть меня.

– То есть как?

– В тебе была моя кровь. Они её чуяли. И твою чуяли. Если упр-ростить... Бледные думали, что нас там трое. Я, ты и мой волк.

– Ого! А вы что, разделяетесь?

– Волк способен объединяться со своим хозяином.

– Так я твой хозяин? – я не сдержал удивлённого вскрика.

– Да сейчас же, беги, не спотыкнись! Ещё чего! Это была разовая щедрость. Короче, для всех ты объединился со мной, вернул и усилил утраченный огонь. Эту версию и рассказывай на допросах, понял?

Я кивнул. И следом угукнул, потому что Серый шагал впереди и не видел моих жестов.

– Серый!

– Да что ещё?

– Последний вопрос. На сейчас. Почему я после говоруна знаю всё за историю, природу, географию мира. Но про тонкие материи как будто только общее и кусками?

– Потому что говорун тебе дал про изначальное и первоначальное. А то, что было после руками императора и приспешниками его – то меньшее, понимаешь?

Теперь до меня дошло, что имела в виду птица, когда вещала, что она о большом, а Серый о малом. Вот, значит, что это – малое. Стало чуть яснее. И явно понятнее, что от Серого мне отлепляться нельзя. Без него не вывезу.

Я вспомнил, как оборотень рисковал своей шкурой, чтобы спасти меня, и проникся глубокой благодарностью к волку. В очередной раз. Серый больше не заводил разговоры на тему «как ты сразил призрачное воинство». А я старался забить ему голову своими вопросами, чтобы у него не было возможности вернуться к этому вопросу. Почему-то я чувствовал, что пока эта тайна костяной свистульки должна быть только моей. Возможно, у меня начала просыпаться интуиция? А, может быть, это теневые голоса не желали раскрываться перед оборотнем? Хотя мне казалось, что они вроде как на одной стороне поля играют. Или нет? В этом мне тоже ещё предстояло разобраться. Я мысленно порадовался тому, что Серый заставил меня с утра до ночи учить буквы и заниматься письмом. Всё свободное время я планировал проводить в графской библиотеке. Граф Огинский был жадным коллекционером древних свитков и тайн. Наверняка его архивы хранят уйму полезной информации. Таким образом убью двух зайцев сразу – и с обитателями поместья не буду пересекаться, и базу знаний подтяну.

К границе графского имения мы вышли на рассвете. Слуги уже проснулись – я это чувствовал. Равно как и спящий особняк, в котором сон только набирал свою силу. Видимо, аристократы лишь под утро разошлись по своим спальням. Откуда мне было известно, что происходит в поместье? Я задумался и тут же получил ответ – родовое гнездо отзывалось на мою обретённую силу. Глава рода всегда знает, что творится в родовом гнезде. Будущий глава рода – способен почувствовать всё, что там происходит. Пусть и не так ярко и ясно, но всё же.

Я увлёкся этим новым ощущением. Позволил себе нырнуть в него с головой, оставив вопросы безопасности на Серого. Пока тот стоял у границы имения, чего-то выжидая, я как будто вознёсся над владениями. Оглядел с высоты задний двор, к которому мы вышли. Справа, позади величественного дома – под стать раскинулся сад. Такой широты, что уходил прямиком в стену леса, а дальше – до самого горизонта. С противоположной стороны красовался парадный двор с ухоженными аллейками, вымощенными дорожками, многочисленными клумбами. Мы вышли к торцу имения, парадный фасад был развёрнут на запад, к закату.

«К столице империи», – тут же знание откликнулось в голове. Все должны глядеть строго на закат. На Императора своего.

Я понял, что граф Огинский далеко не беден. Масштабы имения впечатляли. Как и количество слуг, снующих туда-сюда и во дворе, и в особняке, и в многочисленных постройках на этой громадиной территории.

Я продолжал сканировать пространство. Там, где взгляд наткнулся на плавильни – с трудом сдержал волну ярости. Успокоило одно – сейчас плавильни пустовали. И, судя по ощущениям, пустовали давненько. Я переключил внимание на сам особняк. Покои графа я просёк сразу – знакомая огненная стихия там буквально бурлила. Несмотря на то, что граф спал – сила его находилась в полнейшей активности. Интересно, он почувствует меня? Мои знания ответа не выдавали. А Серый что-то увлеченно выписывал руками в воздухе – то ли вестника шаманил, то ли от пчёл отбивался. Я вернулся к графу и почувствовал на себе пристальный, обжигающий взгляд. Граф проснулся? Я напрягся, всматриваясь и усиленно сосредотачиваясь на ощущениях. Нет, граф спит. Тогда что?

Стихия. Родовая стихия, изначальная, сокрытая именно здесь, в недрах имения. Именно она сейчас глядела в моё нутро. В суть меня. Я прищурился, но не отвёл взгляд. Сила давила. Грозила перемолоть. Мой обретённый огонь бесновался в груди под натиском своего прародителя. Окатывая меня новыми волнами боли. Но к боли я привык. Считай, сам стал этой болью. С первых мгновений здесь лишь боль была перманентной и постоянной. Поэтому с ней я давно свыкся. Этим меня не проймёшь. Я выпрямил спину, будто в меня кол воткнули. И скрестил руки на груди. Приготовился к новому накату, но огонь отступил. Полыхнул напоследок и позволил мне дальше разглядывать поместье.

Следующие комнаты ничем не отличались друг от друга – если там кто-то и спал, я не чувствовал. Или слабые были, или немагичные. А, может быть, принадлежали другой стихии. Так или иначе, меня эти постояльцы не заинтересовали, и я двинулся дальше.

– Пойдём, я получил приглашение, – сквозь туман азарта пробился голос волка.

– Погоди, минутка осталась!

Я почти закончил изучение поместья. Осталось дальнее правое крыло.

– Айван, ты что встал?

– Изучаю, не мешай! – отмахнулся я. Верхний этаж, второй, первый. Всё в спальнях и длинных коридорах. Библиотека. И еще одна зала.

Могильный холод пахнул в лицо с такой силой, что я отшатнулся. Если бы не волк, вовремя схвативший меня за руку – свалился бы.

– Ты чего?

– Там покойники, – удивлённо прошептал я.

– В доме?

– Да.

– Чувствуешь?

– Ясен пень, Серый! Откуда, по-твоему, я это понял?

– Плохо, – задумчиво протянул волк. На мой выпад он не обратил никакого внимания.

– П-почему?

– Видать, родня твоя. Иначе б не учуял, – нехотя ответил волк.

Прелестно. Не успел прибыть, попал на похороны родни. Отличный мир. Гостеприимный. Добрый. А, главное, наполненный светом и теплом.

Кажется, всё это я высказал вслух. Потому что Серый расхохотался, то и дело порыкивая.

– Пойдём уже, исследователь. Нас давно ждут у главного входа, а мы тут, лесами пробираемся...

– Погоди! – я подошёл к Ивке и тронул её за плечо. Дева стояла, обняв себя тонкими руками, и внимательно разглядывала поместье.

– Ивжена...

От моего голоса та встрепенулась и чуть отшатнулась. Боится меня, что ли? Я нахмурился.

– Для твоей же безопасности я не буду снимать с тебя вязь.

Девушка тут же вскинулась. В глазах полыхнула злость.

– Не сверкай очами своими прекрасными! Тебя будут допрашивать. Возможно, и имперцы тоже. Ты не сможешь ничего рассказать и пояснить – отстанут. Понимаешь? Вязь снять они эту не смогу. Великая Мать постаралась. Я скажу, что носился по лесу, тебя там встретил, а дальше всё в тумане вожделения. Может, древние силы леса нас и повенчали, кто его знает.

Ивка продолжала хмуриться, но медленно кивнула. Я выдохнул. Почему-то мне было важным наладить отношения с женой. Этим я тоже собирался заняться в самое ближайшее время.

– Пора! – прорычал волк за спиной. Я нехотя отпустил Ивку и кивнул в сторону поместья.

– Идём!

У главного входа нас действительно ждали. И почетный караул. И напыщенный дворецкий. И толпа лакеев, выстроенных в идеальный ряд. Как на параде. То, что мы явились с заднего двора, если и вызвало у них замешательство, вышколенная прислуга этого не показала. Ну, мало ли, какие причуды у господ могут быть. Захотелось по ночным окрестностям побродить – могут себе позволить.

– Приветствуем младого господаря! Его младость Андрес Олешич Лясоцкай... И его сопроводитель Люций Магрит!

Я скривился. Ни единый уголок души во мне не отозвался на это чуждое имя. Серый же, наоборот, выпятил грудь, раздулся и принял самое светское выражение лица, на которое был способен.

– Добрыш, друг мой ненаглядный, я тоже безмерно рад видеть тебя живым и здоровым! Как наш хранитель рода и силы, мудрейший граф и семейство его? Все ли в добром здравии? И да, ненаглядный свет мой, внеси в представления и деву сию прекрасную. Ивжена Сиен-Рыльская в былом, а ныне Лясоцкая! Супруга нашего дражайшего младого господаря!

От этой новости глаза у дворецкого полезли на лоб. Лицо побагровело, затем побледнело. Но Серый мигом прервал эти метаморфозы следующим вопросом:

– Светлы ли дела имения нашего?

На этом вопросе дворецкий скривился, будто от зубной боли. Вытянулся в струнку, хотя, по-моему, сильнее уже некуда было. По лицу дворецкого будто судорога пробежала.

– Горе в нашем роду, тан Люций, – как по мне, преувеличенно скорбным голосом протянул дворецкий. Но тут же будто осёкся. И, нацепив на лицо стандартную маску высокомерия, продолжил.

– Господарь сам всё расскажет. Нам не велено! Пойдёмте, провожу вас в покои, накормлю, отдохнёте с дороги. А дальше граф сам изволит с вами беседы вести. Идёмте, идёмте.

Серый взял Ивку под руку и позволил проводить себя в дом. Лакеи тут же растворились в бесконечных коридорах. С нами остался один Добрыш, чинно вышагивающий по блестящему каменному полу. Его шаги гулким эхом разносились по пустынному пространству. Интересно, господарю спать не мешает это цоканье?

Я шагал позади. Дворецкий вёл нас вперёд, а в моей голове то и дело всплывал план поместья с дальним крылом, где располагалась комната с покойниками. Не знаю, почему, но меня туда тянуло как магнитом. А интуиция меня пока ещё не подводила. Потому, улучив момент, пока Серый забалтывал дворецкого, а тот пыжился, как индюк, я тихонько свернул в боковой проход. А оттуда по коридору, направо, еще направо, снова по коридору... Я перестал считать, сколько поворотов я сделал – чувствовал, что не заблужусь. Поэтому, когда нужная дверь показалась передо мной, я тихонько скользнул внутрь. Как мышка. Будто меня здесь и не было.

– Ох ты ж... нутрь... – только и пробормотал я.

Зала, уставленная свечами разных размеров, с затянутыми плотной тканью окнами, поражала не столько мрачностью и духом смерти, что витал повсюду. Две тонкие, едва заметные тени трепетали у дальней стены. За постаментом, на котором стоял парный гроб. Тени бледные, перепуганные. Новорожденные – я понял это сразу. И в голове щёлкнуло осознание – вот, кто такие тени. Выходит, это души тех, кто умер в этом мире?

И они тоже...

Прошелестел в голове знакомый голос.

Голову прострелило болью, и я увидел этот кусок истории мироздания. Император, ни много ни мало, присвоил себе загробный мир. Как он это провернул – всё еще оставалось в тумане. Но отчего-то я был уверен, если захочу, эту часть я тоже познаю. Со временем. Сейчас же мне было достаточно и этого знания. Значит, часть теней – это его же подданные, ушедшие в мир иной. Точнее, не ушедшие. И, вероятно, их участь так же не завидна – плавильня и пополнение сил живущих и здравствующих ныне. Что сказать, великолепие.

– Господарь! Вот вы где! Как вы сюда забрели? – окрик запыхавшегося дворецкого вывел меня из раздумий. Следом за ним в залу чинно вошли Серый с Ивкой. Оборотень обвёл пространство скептическим взглядом и, судя по губам, тоже выругался нутрью.

– Библиотеку искал, – я пожал плечами и кивнул в сторону постамента. – Кто это, милейший?

Добрыш покраснел, а следом побледнел. Даже в полумраке было видно, как он взволнован.

– А это, младый господарь, ваши маменька и папенька. Чай, не разглядели в темноте, да? Не признали? – буднично протянул Серый. И снова сверкнул глазами.

Добрыш, кажется, икнул. Я лишь изогнул бровь. Ивка позади Серого прикрыла рот руками, но всё равно удивлённое мычание вырвалось из груди.

– Вот как? Интересно, друг мой, весьма интересно.

Добрыш попятился к двери, неосторожно сбил один из подсвечников. Пламя тут же перекинулось на тёмный гобелен и шустро поползло вверх. Добрыш пискнул. Подпрыгнул. Кое-как стянул свой камзол и принялся сбивать огонь, что уже вовсю пожирал ткань и грозил перекинуться на соседние панели.

Я склонил голову, наблюдая за прыжками дворецкого. Серый стоял чуть в стороне, с интересом наблюдая за нами обоими. Потом всё же не выдержал, и прорычал:

– Может, усмир-ришь?

Я без пояснений понял волка. Вытянул ладонь вперёд и приказал огню утихнуть. Тот послушно съёжился и втянулся в ладонь. Добрыш, запыхавшийся и раскрасневшийся, рухнул передо мной на колени.

– Младый господарь... Наследник... Да будет сила ваша вечна и ярка!

Я не обращал внимания на причитания дворецкого. С интересом разглядывал ладонь и прислушивался к ощущениям в груди. По всему выходило, что Серый был прав. Здесь, у родового источника, я чувствовал свой огонь лучше. А он будто бы привыкал ко мне быстрее. Всё-таки прав был волк, когда притащил меня в это место. А то, что тут граф живёт вместе с покойниками – ну что же. Никто не говорил, что будет легко и сладко.

Серый, будто прочитав мои мысли, усмехнулся и повернулся к Добрышу.

– Мил человек, веди уже нас в покои. Младый господарь утомлён, не видишь, что ли? А тут еще такое потрясение, такая напасть... Ну, скорее!

Последнее волк уже прорычал, отчего дворецкий подскочил и торопливо побежал исполнять приказ. Всю напыщенность как ветром сдуло. Я лишь усмехнулся. Бросил напоследок взгляд на всё так же дрожащие тени и вышел. Не слыша ни их шепота, ни, тем более, человеческих слов.

Глава 2. Вопросы шёпотом

Всё время до вечера пролетело в каком-то сумбуре. То и дело в покои сновали слуги. Сначала мыли, потом одевали, затем причесывали. После притащился местный лекарь – аналог Кази. Только не такой круглый и более суровый. Седой, с крючковатым носом и моноклем в правом глазу. Серый представил его – Мариус Какойтович. Отчества я не запомнил. Он всё время морщился и долго водил надо мной своими приборами. Удивлялся, восклицал, замолкал и так по кругу. Серый всё это время сидел в кресле, в самом дальнем углу комнаты, и оттуда молча наблюдал за этой бесконечной экзекуцией.

Ивжене отвели смежную с моей спальню. При желании, я мог попасть к ней через собственную дверь, даже не выходя в коридор. Надо будет сказать, чтобы ни в коем случае не запирала её. Мало ли, какие сюрпризы могут поджидать нас тут. Кто-то явно не желал лицезреть меня в добром здравии. Реакция Ивкиного папочки – моего новоиспечённого тестя тоже оставляла множество вопросов.

Вообще, во мне роились тысячи вопросов. Но задать волку я их не мог – нас ни на мгновение не оставляли наедине. После Мариуса, явился Добрыш. Тот самый, который был местным дворецким. И, по совместительству, хранителем обрядов и традиций Его Огнейшества графа Огинского. Добрыш долго читал мне нудную лекцию о правилах поведения на балах, о важности родовой репутации, о силе графа Огинского и власти его... Я всё это слушал вполуха ровно до того момента, пока дворецкий не завёл шарманку про бальный этикет.

– Эй, погоди! Я иду на бал?

– Бал идёт сюда, – усмехнулся из угла Серый.

– Не понял.

– Граф Огинский даёт большой бал через три дня в честь обретения наследного носителя родового дара! Сразу после будет проведён ритуал полной инициации на родовом камне.

– А похороны? – искренне удивился я. Или они тут забыли, что в доме два тела лежат, так земле и не преданные?

От удивления лицо дворецкого вытянулось, кажется, до пола. Видимо я сумел удивить посланца. Или засланца.

– А что похороны? – тонким голоском пропищал Добрыш.

Я нахмурился. Почему все, кто слышал от меня вопрос про почивших родственников, моментально начинали блеять и дрожать? Эта мысль всё больше не давала мне покоя.

– Добрыш, друг мой любезный, – я постарался говорить так же, как Серый во время общения с местными. – Я был в траурной зале и видел тела моих родителей. Потому не юлите, мой хороший, поясняйте, что случилось? Как такое могло произойти?

Признаться, я понятия не имел, какие отношения были у господаря Андреса с его предками. Я, честно говоря, даже как-то не задумывался об этом, пока не увидел два тела в парном гробу. Догадка прострелила меня – так резко, что я замер. А вдруг эти родители отказались от Андреса и передали его на воспитание графу, например? Или в ту самую дальнюю деревню, где я, собственно, и оказался? Может быть, они не любили меня и причиняли бесконечные муки своими пытками, а я тут так заступаюсь за их посмертную честь?

Все эти мысли пронеслись в голове и завертелись вопросами на языке. Я в очередной раз пожалел, что не могу остаться с Серым наедине. Он бы точно придумал, где найти нужные ответы. Сейчас же оставалось лишь внимательно следить за дворецким. Тот замялся, отвёл взгляд, но вскоре взял себя в руки и продолжил:

– Об этом, младый господарь, вы потолкуете с графом после ужина.

Что же, с графом так с графом. Ожидаемо, что после такой беседы Добрыш быстро свинтил.

– Графу поскакал докладывать, – бросил Серый, посмеиваясь. Я же не разделял его веселья.

– Серый, у нас проблема!

– М-м-м?

– Не мычи. Ты волк, а не корова. Проблема говорю.

– Айван, не тяни медведю яйцы, говори, что опять у тебя приключиться успело?

– Вообще не у меня, а у нас! Мы вроде как в одной связке!

Серый зарычал от нетерпения, и я продолжил.

– Я понятия не имею, какие отношения были у Андреса со... всеми.

Серый резко выдохнул.

– Силы лесные, ты серьезно? Плюнь. Это вообще не важно! Знакомых ты тут не встретишь.

– Почему это?

– Айван, ты бедный родственник. Церковная мышь. Даже нет. Полёвка, что случайно из дальних полей приблудилась, понимаешь? Тебя прислали родители, как подобает, засвидетельствовать своё почтение и проверить, что ты не носитель дара, вот и всё. Тебя даже прислали не в родовое гнездо, а в дальнее захолустье почему-то...

– А дальше что-то приключилось...

Серый кивнул. Он не знал, что случилось в поместье в тот вечер. Каким образом младой господарь оказался при смерти с развороченным нутром, до сих пор оставалось загадкой. Как признался волк – он был где-то в делах, когда Бездна выдернула его в поместье. В буквальном смысле, как котёнка за шкирку дёрнула из одного места и бросила в лес у дальнего имения. Уже там Серый ловил мою душу в реке мёртвых и запихивал в тело почившего господаря. Но я отчётливо помнил, как меня тащили из леса. И Казя был среди тащивших. Несколько раз мы пытались восстановить цепочку, но каждый раз что-то отвлекало. Сейчас же времени не осталось. Если кто-то пытался убить самого Андреса – наверняка воспользуется моментом и сделает это снова уже здесь, в графском доме. И Казя будет к этому причастен! В этом я был уверен! Иначе, с чего ему врать волку и уверять, что нашел меня таким в своей комнате. Конечно, Серый ему не поверил. Но это враньё наталкивало на определённые мысли.

Я постарался полностью восстановить все события той ночи. Насколько это было возможным. Всё, что я помнил – незнакомые голоса. Странное качание... Качание. Странное. Как будто верхом на ком-то. Кто сначала разговаривал, а потом перестал. А потом снова заговорил.

– Серый! А есть еще оборотни на службе? Такие же, как ты?

Озарение прострелило так резко, что вместе с моим криком в воздух вырвалось пламя.

– Потише! – тут же рыкнул волк. – Таких как я нет. Я единственный в своём роде, если ты до сих пор не понял.

– А просто оборотни? Что-то большое, на ком разместить человека можно.

– Есть! – немного подумав, ответил Серый.

– И кто?

– Два медведя. Рысь. И лисица. И... Впрочем, не важно. Всё.

Я прищурился. Заминка Серого меня зацепила. Но волк не стал ничего пояснять, и я вернулся к размышлениям. Лисицу я отмёл сразу. Рысь тоже вряд ли бы подошла.

– А медведи у кого на службе?

– У мадам Огинской. И у свинорыльского.

Что же. Круг подозреваемых сужался.

– А тебе зачем медведи нужны? – подозрительно прищурился Серый. Я усмехнулся тому, каким он может быть ревнивцем, но поспешил пересказать ему свои ощущения в ночь спасения.

Дальше мы молчали уже вдвоём. Я силился вспомнить ещё хоть какие-то детали. Серый что-то анализировал в своём оборотническом уме. Новость о том, что знакомых мне тут не встретить, с графом я раньше никогда не встречался, равно как и с его семейством, немного успокоила меня. Но всё же я попросил Серого выяснить, какие у Андреса были отношения с родителями. Волк кивнул и тут же состряпал теневого вестника. Малыш выпорхнул из приоткрытого окна и растворился в воздухе. Я несколько мгновений пялился в пространство, а потом подскочил как ужаленный.

– Тени! Серый, там были тени, я вспомнил! Они видели всё, понимаешь? Надо только спросить...

Серый поглядел на меня, как на дурачка. Потёр лицо руками. И снова посмотрел.

– Айван, вроде ж уже и к говоруну сходил. А всё дурачинушка. Ты же знаешь, что тени не говорят ни с кем, кроме своих хозяев.

– Вестники же разговаривают! – возразил я. – Или это потому, что они из других теней делаются?

Всё, что касалось обращения с тенями, в моей голове носило весьма обрывочный характер. Практически никакой. Мать Зимняя вложила только начало. В знаниях говоруна таились большие пробелы там, где дело касалось теней и магических ресурсов этого мира. Что-то было оборвано. Что-то покрыто туманом. Часть стояла в блоке. И любая попытка пройти через блок тут же каралась болью. Серый объяснил это тем, что птиц ведает за всё, что было до прихода Императора к власти и общие факты после его воцарения. Мать всей правды то ли не знала, то ли не хотела отчего-то мне её давать. С этим мне предстояло ещё разобраться. Но уже сейчас я понимал, что мои знания расходятся со знаниями волка.

Взять хотя бы вот эту тему с разговорами. Я был точно уверен, что тени могу говорить. Со мной же девчушка-теневушка болтала. И та тень в лесу, что вызвалась мне помочь... Но у Серого были другие представления. И спорить я пока что не решался.

– А ты? Как шлёшь вестников?

– У меня есть пара своих теней. Я их выкупил у графа из плавильни. Потому они говорят со мной.

– Погоди. А я тогда как?...

Даже мысли не хотелось допускать о том, что я прибегал к силе угнетённых теней.

– У Огинских тысячи теней. Ты наследник рода, значит они твои, – спокойно пояснил Серый.

Я поник. И сделал себе пометку мысленную – выспросить всё у ближайшей тени, которая попадётся мне на глаза. Сам же вернулся к нашим проблемам:

– Серый! А пусть твой вестник сгоняет в поместье, пообщается там со своими и нам всё расскажет. Ты разве не это сделал?

Я не понимал проблемы.

Волк тихонько завыл.

– Айван, между собой они тоже не говорят. Только с хозяином, понимаешь. Тень может передать послание, если хозяин дал такой приказ. Всё. Иначе никак.

Я с сомнением посмотрел на волка. Что-то не клеилось. Во-первых, я прекрасно слышал шёпот теней там, в бедном поместье графа. Освобождённая девушка-тень несколько раз разговаривала со мной. И, наконец, свистулька на груди нагрелась, выражая полное несогласие с волком.

– А вестника ты кому послал? – с недоверием уточнил я.

– Графу! Он забодал уже своим вниманием. Надо бы отчитаться.

Я обрадовался этой возможности поколдовать над свистком в одиночестве.

– Серый, графа злить нельзя. Иди, отчитывайся! Я тут до ужина дотерплю уж как-нибудь, – поспешил я заверить волка.

Тот с недоверием поглядел на меня. Но перечить графу не мог. Кровная клятва и клеймо не давали возможности нарушить прямой приказ явиться. Нехотя, но волк всё же оставил меня в одиночестве. Я запер дверь, уселся на кровать и тихонько подул в свистульку. Замер. Прислушался. До боли вгляделся в полумрак комнаты – за окном уже сгустились сумерки, а свечи в моих покоях пока не зажгли. Свистулька в руках отозвалась теплом, но больше ничего выдающегося я не дождался. Подул раз. Другой. Пятый. Результат был всё тем же.

Злость вскипела в груди раньше, чем я осознал её. Эти игры в настроение порядком утомляли.

– Так, товарищи! Мы с вами либо мир спасаем, либо давайте сразу, отправляйте меня туда, откуда достали! Хватит измываться над честным человеком!

– Ещё и не начинали, – слуха коснулся едва уловимый шелест. Тот самый, что долго советовал мне не выходить из комнаты. Не освобождённая тень и не её собратья – этот был тише. И страшнее. В разы страшнее. Но мне сейчас было всё едино.

– Так начинайте уже! Сколько можно ждать? Тут посиди, там посиди. Выжил – иди дальше. Не выжил – мы, так и быть, спасём твою задницу в самый последний момент. Но на большую помощь не рассчитывай!

– А спасение – это разве не большая помощь? – ехидно рассмеялся шёпот.

– Я сказал большая. Ударение в другом месте. В общем, не важно. Ты на вопросы отвечать будешь? – я не стал вдаваться в особенности ударений и перешел сразу к делу.

– Короче. У меня вопросы. Не три, а больше! Отвечать будешь?

Признаться, я понятия не имел, кто это вечно шепчет всякую ерунду в моей голове. Но устал от местной загадочности и туманностей. Поэтому начал в лоб – без витиеватостей и прочей мишуры. Ответом мне стала очередная волна смеха. Я закатил глаза. Ну невозможно было с этими местными по-человечьи говорить.

Отсмеявшись, шёпот всё же продолжил:

– Я отвечу на твои вопросы, душа иного мира. Но не здесь. И не сейчас.

Я едва сдержался, чтобы не заорать. А шёпот продолжил, как ни в чем не бывало:

– То, что хочешь ты узнать – слишком малое. Узнаешь и так, не трать силу! А то, что надо будет знать – найдешь путь в новый чертог, да получишь все ответы.

– Ну ничего себе, малое! Меня кто-то упорно пытается прикокнуть, а вам это малое?

Ответом стал новый смех.

– Ага, прямо обхохочешься! Знаете что! И пусть кокают! Пальцем не шевельну, чтобы предотвратить! Лягу тут, лапки сложу на пузе, и никуда не двинусь!

Смех стал сильнее. Я с силой стиснул кулаки, отчего свистулька больно впилась в ладонь. Я зашипел и разжал пальцы. Костяшка тут же выпала на кровать.

– О, ты уже соколиный свисток нашел. Царский. Видишь, как всё хорошо идёт. А чего не пользуешься? – посмеиваясь, поинтересовался шёпот.

– Я свистел. И ничего.

– А ты внимательно приглядись, да прислушайся. Авось и увидишь чего. И услышишь. Меньше суеты. Больше равновесия! И гляди не только вперёд. А и в другие стороны поглядывай, – шёпот напоследок ещё пару раз хихикнул и затих.

Вот и славненько. Вот и поговорили.

– Господарь Андрес! Господарь, отворите! – тут же раздалось из коридора.

Кто-то тарабанил в дверь, грозя вынести её напрочь. Ничего не оставалось, кроме как идти и открывать – слуги явились зажечь свечи и облачить меня в парадный костюм к ужину. Я молча отошел вглубь и натянул свисток на шею, не боясь, что кто-то обнаружит предмет. Он тут же втянулся под кожу, будто его и вовсе никогда не было. Не скрывая своего скверного настроения, я позволил себя «облачить». Пока слуги крутились возле меня, всё пытался понять – что мне хотел сказать этот мой растроенный шёпот. Не глядеть вперёд? А куда же глядеть? В зад? Знать бы еще, в чей!

Раздраженный, если не сказать злой, я едва дождался окончания своего облачения. Шагнул было в сторону Ивкиной спальни, но один из слуг тут же сообщил – младая дева Лясоцкая уже отправилась в залу в сопроводительстве Люция Магрита. Я лишь скрипнул зубами и зашагал вниз, в малую столовую залу на приём к великому и ужасному графу Огинскому.

Глава 3. Семейный ужин

Благолепие залы слепило до тошноты. Золото, красное дерево, сотни свечей, чтобы ни в коем случае никто не упустил всей красоты и величия рода Огинских. При этом, свечи горели настоящие – самые обычные, восковые. Никакого огненного читерства. Вероятно, чтобы подчеркнуть способность графа позволить себе такое количество местных осветительных приборов. Я равнодушно шагал вперёд, к богато сервированному столу. Блеск хрусталя и начищенных приборов также слепил до тошноты. Если это малый обеденный зал – боюсь представить, что в большом. Сплошь золотые панели и алмазные люстры? Вот уж точно, деньги некуда девать, извращаются.

Я на миг прикрыл глаза, силясь отдохнуть от этого чрезмерного сияния. Почему-то у меня ничего кроме отвращения оно не вызывало. Ни благоговения. Ни трепета. Ни даже алчного вожделения.

– Его, хм... – лакей замялся, не определившись с моим титулом. Вроде как наследник, а вроде как непризнанный пока что. Потому слуга прокашлялся и сменил тактику. – Младый господарь Андрес Николович Лясоцкай на малый семейный ужин пожаловал!

«Аминь», – захотелось добавить, но я сдержался. Вместо этого подошел-таки к столу и встал прямиком напротив графа.

Признаюсь, я представлял его не таким. В старом имении я не нашел ни единого его портрета. Оттого фантазия рисовала мне круглого лысеющего старика с красными щеками и пальцами-колбасками. Почему-то моему подсознанию хотелось, чтобы он выглядел именно так. Но когда же в этом мире сбывались мои желания и оправдывались ожидания? Правильно, никогда. Вот и сейчас напротив меня стоял мужчина – даже без опознавательных знаков видно, что породистый, холёный. Настоящий аристократ.

Я вглядывался в идеально-правильное лицо – тонкие черты, льдистые глаза. Светлые, аккуратно постриженные волосы. Я пытался найти сходство с Ярном, но братья не были похожи. Ни капли. Ни взглядом, ни манерами. Как будто вообще чужие люди. Это был, определённо, занятный факт.

Граф не менее внимательно разглядывал меня. Чуть склонил голову. Скрестил длинные пальцы перед собой. Серые глаза чуть прищурились. Я как ни старался – не мог понять, что же в этих глазах таится. Ненависть? Жажда убийства? Любопытство и удивление – как такая букашка, как я, смогла заполучить родовую силу?

Я решил сосредоточиться на последнем варианте. Натянул на лицо глупейшую восторженную улыбку и склонился в несуразном поклоне.

– Приветствую, ваше величайшее огнейшество! Рад знакомству, дружбе и делам грядущим!

Кто-то сбоку подавился и закашлялся. Кажется, это был Серый. Я перевёл на него взгляд и прищурился. Ивжена, ослепительно прекрасная в новом платье, со сложной прической, восседала рядом с волком. И испуганно поглядывала то на меня, то на графа.

Почему-то этот факт меня зацепил. Не то, что она в гляделки играет. А то, что уселась с волком, а не со мной.

– Супружицу мою вам представили, повторяться не буду! – закончил я своё шутовское приветствие. Ещё раз отвесил поклон. И уселся на свободный стул, напротив Ивки.

– Я не разрешал тебе сесть за стол, щенок!

О, Огнейшество заговорило. И в голосе его звучала лютейшая ярость. Я мысленно усмехнулся. Отлично. Эмоции – это просто восхитительно. Эмоции дают нам намного больше информации, чем слова. Я склонил голову и широко улыбнулся:

– Что же мне тогда, лечь на пол? Так неудобно, ваша сиятельность! Но раз вы повелите, кто я такой...

Я извернулся, соскользнул со стула и растянулся на полу. На начищенном до блеска полу, хочу заметить. Успел заметить под столом еще одну женскую пару ног. Ноги-то я, конечно, за длинной юбкой не разглядел. Но понял, что скорее всего это супруга графа. А вот кто сидел рядом с ней – понять не мог. Пара начищенных мужских сапог. Большего увидеть не успел.

– Встань! – рявкнул граф.

Огонь в свечах взметнулся до потолка и тут же погас. В лицо пахнуло жаром. Я, подхваченный потоком силы, дёрнулся вверх. Всё это я отметил вскользь, сам же не прекратил блаженно улыбаться.

Граф устало потёр переносицу и тяжело вздохнул.

– Ох, ваша милость, ну что вы так, малец дурковат и чудноват. Выбрался из глухого захолустья и диву даётся, какой чести оказался. Не стоит так душу свою бередить, дар попусту тратить.

Этот чарующий голос, будто полился изо всех сторон. Если не сказать щелей. Я почувствовал, как тело наливается томной тяжестью, размякает, становится ватным. Свистулька на груди резанула болью, и я вздрогнул. Но постарался взгляд сохранить остекленевшим. А вот это интересное уже, кто же ты, цветочек аленький. Тьфу ты. Мадам Огинская, если я не ошибся.

Эффектная стройная брюнетка, туго затянутая в корсет. Так туго, что я начал переживать – не выскочит ли грудь наружу. Внушительная, стоит отметить, грудь. Чёрные локоны, перевитые нитями с драгоценными каменьями, будто бы тоже искрили. В янтарных глазах сложно было прочесть отношение мадам к ситуации. Но вот в мягком голосе звучали убаюкивающие нотки. Она как-то по-птичьи склонила голову, а тонкая рука потянулась к графу. Я мельком успел заметить длинные чёрные когти – ну точно птичьи. А в голове уже всплыла информация.

Сиринна Огинская, супруга графа Огинского из древнего рода Наиэри. Вторая жена графа. Имеет дочь от первого брака. Общих детей с графом на данный момент не имеет.

Голову чуть кольнуло болью, но я даже не поморщился. Эта боль не шла ни в какой сравнение с тем, что я уже испытал здесь. Потому даже не обратил на неё внимания.

Я потянулся было к знаниям, что это за род такой древний. Но поток холодного воздуха пролетел по комнате, отвлекая. Дверь хлопнула. Топот каблуков по блестящему полу отвлёк меня от созерцания Сиринны. Я медленно повернул в голову и, кажется, забыл, как дышать.

К столу от массивных резных дверей спешило дивное виденье. Как там было... Гений чистой красоты. Огненно-рыжая дева. Вьющиеся волосы, чуть перевитые на затылке, в основном спускались ниже пояса. Простое тёмное платье, горящие зеленью глаза. Ох, в этих глазах можно было затеряться и потонуть.

Кажется, я выдохнул что-то восторженное. Потому что в следующий миг почувствовал два ощутимых пинка под столом с разных сторон. А ещё тихий, но такой вполне уловимый рык.

Ивка с Серым. Я вопросительно изогнул бровь и уставился на эту парочку – чего это они меня пинать вздумали. Причём, похоже, не сговариваясь.

– Белисса, ты опоздала... – тихий голос мадам Огинской коснулся слуха. В нём был и немой укор, и вполне различимое недовольство.

– Матушка, батюшка, прошу меня простить... – девушка присела перед столом, покаянно склонила голову. Но явно не слишком сожалела о своём опоздании.

– Тебя следует наказать за непослушание! – продолжила Сиринна. Граф тут же вскинул руку и отмахнулся.

– Не стоит, Сири. Наверняка училась в башне, забыла обо всём на свете. Садись, Белисса. У нас сегодня будет горячо.

Я усмехнулся. Да уж. Судя по всему, нам предстоят занятные посиделки.

Белисса заняла своё место – между матерью и вторым мужиком, которого я до сих пор не слышал. Угрюмый, мощный, сосредоточенный на тарелке и приборах. Он не шибко глазел по сторонам, и уж тем более ничего не говорил. Я прищурился. Было в нём что-то такое... Перевёл взгляд на Серого. Потом снова на мужика. И, с удивлением для себя, понял – тоже перевёртыш. Медведь.

Это знание настолько поразило меня, что я со звоном уронил вилку. Граф бросил на меня прищуренный взгляд:

– Всё же красиво у вас тут, ваше огнейшество! – тут же протянул я, улыбаясь изо всех сил.

Огинский махнул слугам, и те начали выносить блюда. Одно, другое, пятое, десятое. Перепела, утки в яблоках, гуси, лещи и караси. Какие-то соленья, коренья, хлебцы и ватрушки. Такого изобилия я не видел за всё время моего попадания. Если это граф так богат, что же говорить о тех, кто стоит выше – всяких там маркизах и герцогах. Взять того же Ивкиного папочку – что же там у него тогда за достаток, наверняка больше нашего. Я кинул взгляд на свою дражайшую супругу – та без особого восторга ковыряла вилкой в тарелке, изредка что-то отправляя себе в рот. Видимо, её кухня не особо впечатляла.

Я всеми силами старался не выказывать удивления и держать лицо кирпичом, дабы не выглядеть совсем уж дурачком. И не слишком налегать на еду. Но после пареной репы, выросшей на покойниках...

От воспоминаний стало дурно. Я замер, отложил вилку и уставился в тарелку. Интересно, а эти фрукты-овощи тоже растут на трупах?

К горлу подкатил ком. Кажется, я побледнел. Если они спокойно едят, когда покойники в доме лежат – может они их для того и хранят...

Дальше сидеть за столом я не мог. Понял, что меня прямо тут вывернет – образы рождались в голове один за другим. Не дожидаясь, пока меня вывернет прямо у всех на глазах, я вскочил и рванул со всех ног к выходу.

– Куда! – услышал я рык за спиной.

Серый? Граф? Может, медведь голос подал? Мне было всё едино. Я проскользил остаток пути до дверей, вывалился в коридор, и завопил:

– Где уборная?

Испуганный слуга бросился вперёд, показывая дорогу. Благо, бежать оказалось не далеко. Я успел. Весь ужин благополучно вышел, оставив после себя лишь воспоминания о золоченых узорах на белом фарфоре. На тарелках, конечно же.

Я склонился над раковиной, кое-как умылся и уставился в зеркало в золоченой раме.

И вздрогнул, встретившись глазами с хищным янтарным взглядом.

– М-мадам? – как-то совсем уж жалко проблеял я.

Я не слышал, как и когда супруга графа вошла в уборную.

– Сири, – всё так же по-птичьи склонив голову, поправила она.

– Мадам, – упорствовал я. – Чему обязан? Я тут слегка не в форме, – я постарался улыбнуться, лихорадочно соображая, что ей от меня нужно и зачем она меня преследует.

Вместо ответа женщина, хотя назвать мадам женщиной с её-то внешностью, язык не поворачивался – чуть взрослая девушка скорее... В общем, мадам шагнула ко мне, отчего я вжался задом в раковину. Наклонился так низко, что я почувствовал, как мягкая грудь касается моего парадного камзола.

– Я... м-мадам, не дум-маю, что... – кажется, я заблеял как козёл. Но Сиринне было наплевать. Резким движением руки – я даже не успел сообразить, когда успела – Сиринна выпустила птичий коготь, и, подцепив, выдернула свистульку из-под рубашки.

– Так я и думала, – хищно оскалилась Огинская.

Меня прошиб озноб. По спине прошагала стая липких противных мурашек. Кажется, моё попадание приобретало новый оборот.

Глава 4. Я не коршуна словил...

– М-мадам, нам стоит вернуться за стол... – проблеял я, силясь отвести взгляд от хищно горящих янтарных глаз Сиринны. Лицо женщины вытянулось, черты заострились, на висках как будто даже проступили серебристо-черные перья. Я разглядывал хищно-прекрасное лицо и судорожно размышлял, как же мне выкрутиться. Но пока что со всех сторон дело выглядело безнадежным.

– Откуда у тебя царский свисток, бесье отродье, отвечай! – слова срывались с прекрасных губ, но мне чудилось, что это костяной клюв каркает прямо мне в лицо.

Я копошился в знаниях говоруна, силясь отыскать там информацию про таинственный род Наиэри. Но ничего кроме «высшие оборотни, древний, угасший род» – не нашел. Вот и спрашивается – какого копыта мне надо знать, сколько тут горных хребтов, и не знать ничего о древних тайных и, судя по всему, ни разу не угасших в силе родах.

– Отвечай, откуда свисток? – снова крикнула Сири, и я вздрогнул.

– Н-нашёл, – мяукнул я.

Пару мгновений поразмыслив, решил гнуть свою дурачковую линию до конца. Несмотря на ярящийся в груди огонь, готовый сорваться диким валом с пальцев в любой момент. Нет, поджарить графиню идея в целом не самая удачная. Хотя и привлекательная, не стану скрывать.

– Где нашёл? – тонкие пальцы, наконец, выпустили шнурок и вцепились в мою шею. Я поморщился и снова проблеял:

– У плавильни. Когда меня там Казя водил, учил жечь. В смысле плавить. Казя ушёл, я бродил, там где-то нашёл. Думал просто бирюлька красивая.

– Бродил он... Ты знаешь, что ты наворотил, изгоина? Из-за тебя у великого графа проблемы с самим Императором! Ты хоть представляешь, что это значит?

Мадам чуть отпустила шею и снова подцепила шнурок, играясь им, но не касаясь свистка. Я чуть скосил глаза, но не смог увидеть, чего она там делает своими ручонками. Приходилось полагаться на ощущения.

– Н-никак нет, – для убедительности я даже покачал головой. Шнурок натянулся и больно впился в шею. Мадам Огинская прищурилась.

– Снимай!

– Что, прям здесь? Вот так? – не сдержал я ехидства.

Огинская, кажется, зашипела. Рука на шее сжалась, острые когти впились в кожу – наверняка следы останутся.

– Свистульку сюда давай! – было видно, что Сиринна сдерживает ярость из последних сил.

А меня, кажется, снова понесло. По крайней мере, остановить этот поток я не мог.

– Так сразу и свистульку, так вот прям и дать? А как же граф?

Всё произошло молниеносно.

Сиринна сжала руку на моей шее, выпустив острые когти. Я почувствовал, как тонкая кожа лопнула, и кровь хлынула из ран.

Вместе с кровью из меня рванул поток силы. Первобытный, яростный огонь. Он волной прокатился вперёд, сметая всё на своём пути. В моём случае этим «всем» стала дражайшая графская жена.

В воздухе запахло палёными перьями. Следом раздался каркающий клёкот. И затем чёрно-серебристая пернатая тень взметнулась к потолку. С противным верещанием. Видимо, материлась на своём, на птичьем.

Но мне было плевать. Я чувствовал свою силу как никогда – огонь послушно поддавался любой мысли, любому пожеланию.

Выше. Ярче. Темнее. Жарче.

Каждое повеление исполнялось мгновенно. Я наблюдал, не скрывая восхищения, как тёмные языки гоняют диковинную птицу, в которую обратилась Сиринна. Вот, значит, как. Древний род оборотней, да? А чем он от недревнего Серого отличается? Надо будет расспросить на досуге. Если меня с волком, конечно, оставят наедине. Что-то мне подсказывало, что это огненное шоу граф мне с рук не спустит. А и плевать.

Я чувствовал, что огонь принял меня окончательно. Даже без всяких ритуалов. Пламя гудело и вспыхивало, и в отблесках его я видел древние резы. Те самые, что были начертаны на стенах в избушке. Сейчас они стройными рядами выстраивались перед глазами, охотно раскрываясь мне навстречу. Показывая свою суть. Поясняя, направляя, предлагая лучшие варианты. Резы горели, мерцали и искрили, впитывая в себя силу моего огня. Будто наполняясь им. И в ответ отдавали мне древнее знание – забытое, утраченное, или специально истреблённое. Резы этого не знали, но им и не было дела до пустой истории. Им нужна была сила. И я давал эту силу с лихвой. А они в ответ принимали меня. Признавали. Наделяли собственной властью над всем, что сами умели.

Я настолько провалился в это созерцание, что напрочь забыл про бешеную деву-птицу, летающую под потолком.

А вот она про меня помнила всё это время. Улучив момент, когда пламя чуть опало, с диким клёкотом эта зараза пикировала на меня. Чёрные скрюченные когти нацелились прямиком в оголённое горло. Огненный щуп в последний момент отделился от стены и сбил полёт Сиринны, отчего когти распороли камзол и вскрыли правое плечо.

– Ах ты ж стерва пернатая! – прорычал я, выбрасывая вперёд ещё одну плеть.

Птица отшатнулась, развернулась и снова кинулась в мою сторону. Я мысленно призвал сразу несколько огненных щупов – этакий свой огненный осьминог. Извиваясь из-за моей спины, плети рванули вперёд, окружая Сиринну. Та заметалась под потолком, пытаясь вырваться из огненного плена.

– Ты не посмеешь! Родовой огонь не причинит мне вреда! – человеческим голосом прокричала птица.

– Ага, конечно! – лишь усмехнулся я и отдал команду плетям. Те схлопнулись, спеленали птицу и рванули её вниз.

Дикий вопль ударил по ушам. Я поморщился. Мама говорила – обижать девочек нельзя. Но если эти девочки с катушек слетают, в бесноватых птиц превращаются – как с ними быть-то? Не стоять же и смиренно ждать, пока тебе жилы вскроют?

Все эти вопросы пронеслись в голове за те мгновения, пока Сиринна летела от потолка прямиком на меня. В полёте мадам Огинская извернулась, приняла человеческий вид, и грохнулась, обнажённая, прямиком в мои руки. Удар был такой силы, что мы вдвоём свалились на сверкающий чистотой пол. Я снизу, голая Сиринна аккурат верхом на мне. Ох уж эти оборотнические заморочки. Неужто нельзя было одежду сохранять при обороте?

– Мадам, я оценил вашу страсть. Но, боюсь, у нас ничего не выйдет. Я женат. А вы замужем! – прохрипел я. От удара весь воздух вышибло из груди. Огненный вал двинулся было ко мне, но застыл. Сейчас мы были слишком близко с птицедевой. Огонь ждал моей команды.

Я извернулся, сдвинул с себя растерянную мадам, прямо на пол. Кое-как поднялся и подошёл к зеркалу. Магический огонь не причинил уборной никакого вреда, что знатно меня порадовало. Не хватало еще получить от графа счёт за порчу его драгоценного имущества. Скривился, увидев собственное отражение – волосы растрёпаны, на шее кровавые следы. Камзол безнадежно испорчен когтями птицы и моей кровью.

От воспоминаний чёрных скрюченных когтей я поморщился. Вот уж маникюр так маникюр.

В голове что-то щелкнуло. Мысль о птичьих когтях зудела, как надоедливая муха, и не отпускала.

Птичьи когти. Чёрные. Матовые. Почему меня так заклинило на них?

Я обернулся и пристально поглядел на мадам. Даже сейчас – обнаженная, растерянная, окруженная огненной стеной, она бросала на меня горящие ненавистью взгляды.

«Медведь на службе у мадам Огинской», – всплыли в голове слова Серого.

Чёрные. Матовые. Когти.

Я полез в карман и выудил оттуда мешочек со своими монетками. От упыря. От белого легиона. Наверняка, там, где меня нашёл Серый, в дальнем имении, валялась подобная где-нибудь в траве. Просто волку было не до поисков.

– Узнаёшь? – я присел рядом с мадам и показал ей один из кругляшков.

Огинская дёрнулась. Затем прищурилась и гордо вскинула голову.

– Не понимаю, о чём ты, щенок!

– О, правда? Ну, не понимай. Я думаю, господин граф непременно поймёт. Сразу же поймёт, кто его перед Императором и Ярном подставить хотел. Как думаешь, любимая красавица жена была у него под подозрением? И что он сделает, когда она под это подозрение попадёт?

Мадам побледнела. И снова дёрнулась.

– Что ты несёшь! Ты, недоразумение! Ошибка! Ты понятия не имеешь, во что вляпался! Лучшее, что ты можешь сделать – это бесславно помереть!

Я слушал этот поток яростных откровений, чуть склонив голову. Удивительно, но ничего, кроме отвращения, эта обнажённая красотка у меня не вызывала.

– И ты мне решила в этом помочь, я понял, – усмехнулся я, подбрасывая монетку в воздух. Огинская снова чуть сжалась. Но, надо отдать должное, сразу же пришла в себя.

– Признавайся, сколько еще попыток?

– Что ты несёшь!

– Ой, давай не терять попусту время, а. Сколько ещё ты мне подлянок подготовила? Я всё равно все их обойду. Если не заметила – огонь принял меня. Признал своим полноправным властителем. Поэтому давай, лучше сама признайся!

На самом деле я не был так уж уверен в своих силах. Но тот факт, что вожделенный свисток достался мне. Подземный мир покорился мне. И древние резы открылись тоже мне, несколько придавал уверенности в себе. Ах да, у меня же еще теневая армия в засаде сидела. Правда, я пока понятия не имел, как её призывать на службу. Но это уже были детали. Глобальное выглядело не так уж и безнадёжно. Почему-то именно сейчас, подранный бешеной девой, посреди золотых унитазов, я осознал это особенно ясно и четко. Я дойду до конца. Во что бы то ни стало. И ни одна пернатая и другая зараза меня не остановит.

Видимо, Сиринна почувствовала мой настрой. Она уже открыла было рот, готовая что-то выдать.

Но входная дверь скрипнула.

– Матушка! Граф пережива...

Я мысленно выругался. В проходе возникла та самая белко-рыжая красотка. Белисса, кажется.

– Ма...

– Выйди! – рявкнула на неё мать. Я даже вздрогнул – столько власти было в этом окрике.

Глаза дочери распахивались всё шире, шире, пока в них не заблестели, кажется, слёзы.

– Дорогая сестрица, у нас тут небольшой спор с вашей матушкой. Мы почти уже всё выяснили. Передайте графу, что скоро его супруга явится к столу...

Признаться, я чувствовал себя полнейшим идиотом. Я подратый. Мать её за огненной стеной голая на полу. В воздухе гудит так и не отозванный назад огонь.

Белисса явно не была дурой. Прищурив зелёные глаза, медленно вскинула руки. И приказала моему огню отступить. Тот чуть дёрнулся, узнавая носителя силы. Но не подчинился.

В зелёных глазах промелькнуло неверие. Я чуть склонил голову, не без интереса наблюдая за попытками девушки приказывать моему пламени. Но раз за разом у неё ничего не получалось.

– Ты кто такой? – наконец осознав всю бесполезность своей затеи, воскликнула рыжая.

– Андрес Лясоцкий, младый господарь, истинный наследник графа Огинского. Очень приятно, – шутливо поклонился я.

Рыжая бестия ринулась вперёд, явно не оценив моего дружелюбия. И попыталась вцепиться мне в лицо.

– Яблочко от яблоньки... – пробормотал я, выпуская новую сеть.

Спустя несколько мгновений обе высшие оборотницы сидели на полу сортира, связанные огненной цепью. А я всё так же стоял у раковины, совершенно не представляя, что мне с ними обеими делать.

Глава 5. Жена есть, а силы нет

– Значит так, прекрасные девы. Отсутствие нас троих наверняка заметят. Поэтому вы остаётесь тут, я ухожу туда. Дальше ваше дело, как себя вести за столом. Хотите чистосердечных признаний – получите. Нет, позже договорим. Мне ещё с Огнейшеством знакомиться.

Всё это я проговорил разом и вышел из туалета, не дав возможности девам возразить что-то в ответ. Не хватало, чтобы меня застукали вместе с женской половиной Огинских. Не знаю, ревнив ли граф. Но проверять, однозначно, не хочу.

Я постоял в коридоре, раздумывая, куда дальше идти. Ивку бросать одну не хотелось. Но подратый, залитый кровью – я явно не представлял собой образец аристократии. Да и объяснять графу откуда кровь куда сложнее, чем пояснить за смену костюма. В конце концов, там Серый. Приглядит, ежели что.

Вздохнул и бегом двинул в спальню. Благо, в поместье я прекрасно ориентировался. На краткий миг скользнула мысль посетить покои графини. Поискать там чего полезного. Но пока что я её отмёл. Наверное, это будет верхом наглости. Да и граф наверняка чувствует всё происходящее в поместье так же, как и я.

От последней мысли я застыл и напрягся. Если это действительно так – наши туалетные разборки не остались для него в секрете. Почему же он тогда не кинулся на помощь своей ненаглядной? А может ли быть такое, что он не обладает такой способностью? А как это можно проверить?

Вопросов было больше, чем ответов. А как это выяснить я пока не представлял. Впрочем, я ненадолго останусь здесь. Приказ императора – доставить меня в Магистериус, едва дар усвоится – это не шутка. Даже не местный я это прекрасно понимаю. Поэтому, скорее всего, граф и его проблемы не слишком долго будут меня волновать.

Когда отошел на значительное расстояние – послал приказ огненным путам распутаться и отпустить пленниц. Пока что их никто не застукал. А теперь если и застукают – мало ли, чего девочки застряли в туалете. Может, секреты у них там какие девочковые.

Огонь отозвался мгновенно. Признаться, я даже несколько терялся от того, какой отзывчивой и податливой стала моя сила здесь, в родовом гнезде Огинских. Я ещё помнил сосущее ощущение беспросветной безысходной пустоты в груди, когда силу пришлось заблокировать. И сейчас откровенно наслаждался её присутствием во мне. Как бы странно это ни звучало.

До спальни добрался быстро. Переоделся – благо, мне для этого не требовался караван слуг и вечер времени. Так что вернулся в зал я относительно быстро. По пути подавил желание завернуть в зал с почившими предками. Позже. Когда все уснут, к примеру. Мысль о том, что тени можно разговорить, не давала покоя. Хоть я косвенно и выяснил, кто стоял за покушениями на меня – причины были не ясны. Мадам хотела прикокнуть меня, чтобы что? Сама вряд ли признается. Хотя, вариант разговорить птицедеву я тоже не оставлял. Но, так или иначе, побеседовать с тенями не помешает.

– Ох, младый господарь тоже решил сменить костюм? – чарующий голос Сиринны ввинтился в уши.

Я аж замер от неожиданности. Мадам восседала на прежнем месте, но уже в новом костюме. Точнее, платье. На этот раз ярко-алом, подобно пламени, что горело в камине. Граф бросил на меня презрительный взгляд, откинулся на резную спинку стула и процедил:

– И где тебя носило?

Я прикусил язык – едкое «а вы разве не видели» чуть не сорвалось в воздух. Но я вовремя нацепил на себя всё ту же глупую улыбочку и развёл руками в стороны:

– Ох, что-то переел. Заляпался. Ну а после заблудился. Тут всё такое... Такое...

– Величественное, – подсказал Серый.

– Вот именно! – поддакнул я и послал волку усмешку. Попутно глянув на Ивжену.

Та сидела, уставившись в свою тарелку. Напраженное лицо выдавало волнение девушки, но в целом выглядела она терпимо. Не ярко-эффектная оборотница-белка, конечно. Последней, кстати, в зале не было. Видимо, решила больше с нами не ужинать. А вот медведь всё так же молчаливо сидел подле мадам. Что ж, расстановка сил не слишком изменилась.

– Люций поведал нам удивительный сказ, – между тем продолжил граф. – Не изложишь свою версию?

– В-версию? Какую? – напрягся я. Что там успел волк наболтать и о чём я, конечно же, не знал.

– Думаю, очень увлекательную. Захватывающую. Невероятную. Магрит, кажется, говорил так, – продолжил граф.

Мне показалось, что в комнате повеяло холодом. Несмотря на то, что граф-то у нас огненнский. В смысле Огинский. Льдистые глаза глядели на меня в упор. С прищуром. Как-то очень холодно-яростно. Я бы даже сказал убийственно. Прям мощный взгляд был у графа. Внушающий трепет. Надо при случае научиться так же.

– Ну...

– М-м-м? – граф сложил руки в замок перед собой и подался вперёд.

– А с чего начать-то? – я решил всё же уточнить.

– С плавильни! – холодно приказал граф.

– А.... Ну... Ну, Казя там сказал, что Виля того. Ну я и как бы, ну – надо, то надо. А потом я пошел и ну... И...

Чем больше я говорил, активно размахивая руками, тем сильнее застывало лицо Сиринны. А граф сильнее стискивал пальцы. Ну, что же – вот такой я дурачок, прошу любить и жаловать.

– А потом я устал. И Казя – добрая душа, ну... Деву мне и графин. Ну, с водицей.

– Дальше! – процедил граф.

Я бросил короткий взгляд на Серого, но тот с особым вниманием разглядывал люстры на потолке.

– Ну... А дальше я любил, любил, и вот. Проснулся – женат. Но вы не думайте, господарь граф, я жену свою любить буду. Особенно по первости. Наследников скоро наделаем. Много. Я хорошо буду любить, отлынивать не стану! А если стану – попрошу снова у Кази водицы дивной, она у него эх, забористая!

Я договорил и выдохнул. В воцарившейся тишине было слышно, как воск на свечах тает.

– Жену свою ты ещё не любил, не ври мне! – процедил Огинский.

Я вытаращился на него в немом удивлении. А он-то откуда знает, явно же свечку не держал.

– В ней нет нашей силы. Ты знаешь, что это значит, м-м-м?

Я пожал плечами:

– Ну, пока нет, потом будет. Делов-то.

Граф тяжело вздохнул и поглядел на Сиринну. Та медленно растянула губы в ухмылке и снизошла до пояснений.

– Твоя младая супруга магиня, отрезанная от родовой силы. Если ты в скором времени не наполнишь её своей силой – она зачахнет. Какая беда, не правда ли? Такая красивая и юная и так безвестно кончить.

Я поглядел на побледневшую Ивку. Девушка вцепилась в салфетку так, что костяшки пальцев побелели. Так не хотела силой моей наполняться? Мечтала о большой любви? Ну, извините, сама влезла в эти стародревние тайны. Никто не говорил, что будет легко и просто. Приятно – возможно, я бы постарался...

Так, мысли меня понесли не туда, и я сосредоточился на словах мадам.

– Маркиз Сиен-Рыльский прислал нынче вестника. Желает до свадьбы, официальной, конечно, забрать дочь домой, дабы по традициям проводить младую деву в род чужой. Мы не нашли причин отказать, младый господарь.

Сиринна говорила с таким наслаждением и торжеством, а я чувствовал, что слова будто кинжал впиваются в Ивку. С каждой новой буквой та становилась всё бледнее, пальцы сжимали салфетку всё крепче.

– В смысле забрать? Она вообще-то теперь моя! – я всеми силами старался не выйти из своего дурачкового образа. Хотя, признаюсь, невероятно хотелось. Огонь в крови уже искрил – ярость подкатывала и грозила вырваться очередной огненной волной.

– Ты пока даже не признанный наследник, место своё знай! – бросил граф.

– Наш господарь прав, ты еще не принят родовым камнем и источником, огненная стихия переменчива, кто знает, как пройдёт посвящение. Право родного отца в данном случае неоспоримо – он печется о дочери своей!

– Так и я пекусь. О жене в смысле пекусь! – воскликнул я.

Нутром чуял – отдавать Ивку её свинорыльскому папаше нельзя. Не просто ж так она по лесам ночным шаталась, спасение от него искала.

– Увы, – Сиринна вроде бы и улыбнулась. Но мне эта улыбка больше напоминала оскал.

– Это вопрос решённый! – отрезал граф и снова кивнул слугам. Те принялись выносить десерты.

Остаток ужина прошел в тишине. Сиринна то и дело кидала на меня взгляды хищника-победителя. Ивка к десерту не притронулась. Серый с медведем вообще как будто были не здесь. Граф, кстати, десерт тоже не ел. Потягивал вино из высокого бокала и наблюдал, как искорки пляшут на гранях.

Я всё оставшееся время не мог дождаться, пока нас отпустят. Надеюсь, сегодня в программе танцев нет.

Когда граф поднялся и, не проронив ни слова, двинулся на выход, я едва усидел на месте. Лишь когда резные двери за ним захлопнулись, я подскочил и рванул к Ивке. Та будто бы даже уменьшилась от стресса. Это, конечно, ни в какие ворота не лезло.

– Попрощайся с ненаглядной, – приторно-ласковый голос полетел мне в спину. Я обернулся. Графиня тоже поднялась со своего места и стояла рядом с молчаливым медведем.

– Сири... Заткнись! – бросил я, подхватил Ивку под руку и поволок прочь.

Сиринна рассмеялась. Я мысленно дал себе обещание как следует ощипать её – как только с Ивкой решим проблему.

Серый остался в зале, но я не сомневался – явится, как только сможет.

Выгнав из спальни слуг, я усадил всё ещё бледную Ивку в кресло.

Обхватил ледяные ладони и присел перед ней прямо на ковёр.

– Так, слушай! Чтобы там ни значило это наполнение силой, мы справимся! Я не верну тебя папаше, поняла?

Та кивнула. А я продолжил:

– Я узнаю, что надо делать, и мы всё решим. Чахнуть тебе никто не даст. И уж точно просто так я от тебя не откажусь. Нет, ты, конечно, та ещё зараза. Но я привык уже, что ли. Поэтому не боись, прорвёмся, поняла?

Ивка снова кивнула. А затем медленно поднялась.

– Куда собралась? – тут же напрягся я.

Ивка кивнула в сторону своей спальни.

– А, ну ладно. Но дверь не запирай! Мало ли что! Я-то не полезу, а вдруг ещё кто рискнёт! Ты... Ну в общем я рядом!

Ивка как-то странно хихикнула и кивнула. Я проводил её до двери и целомудренно поцеловал в лоб – уж слишком бледной и потерянной была дева. Тёмный мир её не напугал – а весть, что придётся встретиться с папашей, сделала бледной, как полотно. Какие всё же тут дивные родственные связи. Прям как сам мир.

Едва она скрылась, я прямо в одежде завалился на кровать и принялся перебирать в голове знания. Пытался найти ответ на вопрос – что же имел в виду граф с этой наполненностью силой.

Голова постепенно начинала ныть, но я продолжал перелопачивать информацию. Сам себе задавал вопросы. Получал ответы из недр памяти. Отбрасывал не слишком подходящее. Точнее, всё неподходящее. Но нужных знаний, как ни старался – отрыть не мог.

«Не туда смотри, а в другую сторону» – вспомнилась мне дурацкая подсказка моих друзей голосовых. Я зацепился за эту мысль. А что если...

Озарение вспыхнуло в голове такой яркой вспышкой, что я как будто ослеп на мгновение – фигурально, конечно! Но ведь ответ был на самой поверхности, а я тупил, как оказывается.

Дело оставалось за малым – найти подтверждение моей гениальной сверх-мысли.

Глава 6. Никто не придёт назад

В моих фантазиях всё было до безумия просто. Взять две неприкаянные тени, отправиться вместе с ними в своё подземное царство, там найти ответы на вопросы, вернуться назад и быстро порешать все проблемы. Я был уверен, что эту операцию я проделаю буквально в считанные часы. С учётом отдыха и разговоров со своим трёхглавым питомцем. Последнего, кстати, мне хотелось увидеть ещё по ряду причин. Я был полностью убеждён, что Мора прояснит мне некоторые вопросы гораздо лучше говоруна. То, что Мать от меня утаивает информацию – я понял давно. Но без этой информации далеко не все картинки мироздания выходили четкими и понятными. А четкости мне ой как не хватало. Во многих вопросах. Поэтому я очень хотел вернуться в своё подземелье. И тени спасти, и дела порешать.

На деле оказалось сложнее. Я чувствовал неупокоенные теневые души в доме. Но не мог до них дотянуться. Надо было либо подниматься и идти вниз, в зал, где они всё ещё витали. Рядом со своими телами, конечно же. Но граф словно догадывался о моих намерениях – выставил стражников по коридорам. Я чувствовал их везде. В каком-то невообразимом для мирного поместья количестве. Словно граф ждал нападения. Моего? Или всё же недругов? Еще несколько вопросов к сотне уже имеющихся.

Поэтому идею связаться тенями и заняться их переправой я пока отложил.

Дёрнул на себя тень, состряпал вестника Серому:

– Спишь? – и тут же скривился. Вот вроде бы и сказал Серый, что это сила родовых теней, роду Огинских принадлежащая, но что-то меня напрягало. А понять, что именно – я пока не мог.

Серый ответил быстро.

– Нет. Нужен?

– Да. Но тут стражи.

– Знаю.

– Пойдём на топь? Ну, где ты меня тренировал в прошлый раз?

Серый молчал долго. Я уже подумал было – не ответит. Но вместо ответа в комнате завертелась воронка портала – уже знакомая, желтовато-серо-жемчужная. Ну, точно волчьи цвета Люция Магрита. Я подскочил с кровати, поправил рубаху и натянул мягкие сапоги. Проверил свистульку на шее и приготовился уже шагнуть в портал.

Мощная раскатистая волна силы заставила пол под ногами вздрогнуть.

Я глянул в портал, затем на окно, за которым разливалась ночь, и снова в портал. Не успел моргнуть, как из него выскочил Серый.

– Айван, у нас отмена!

– А? – не понял я.

– Нападение на поместье! Не слышишь, что ли?

Пол под ногами снова дрогнул, а стены загудели.

– А... – кивнул я.

Дверь со смежной спальней открылась, и в проёме показалась растерянная Ивка.

– Не паникуй! Всё будет в огнях! – тут же попытался успокоить свою благоверную.

Ивжена тут же нахмурилась. Но я сделал вид, что не заметил.

К окну мы метнулись все втроём, не сговариваясь. В чернильной тьме не было видно ни единого огонька.

– Плохо... – протянул Серый.

– Чего? – не понял я.

– Глушилки принесли. Ты силу чувствуешь?

Я потянулся к своему источнику – он горел и отзывался даже лучше, чем раньше. Я кивнул волку.

– Всё в норме. А что такое-то?

– Кто-то напал на имение. Кто-то с сильным артефактом, блокирующим стихийную магию. Боюсь представить, сколько теней заплавили, чтобы его напитать.

При упоминании о тенях я поморщился.

– А сейчас этот кто-то будет нападать на нас, обессиленных. Точнее, на графа, отрезанного от источника силы.

– А мы?

– А мы будет отбиваться, – буднично ответил волк.

Я лишь удивился его спокойствию. Но третья волна, в разы мощнее двух предыдущих, чуть не снесла нас с ног – пол под ногами как будто вздыбился.

– Так, Ивка! Иди к себе и никуда не выходи! Мыс волком пойдём, порешаем. И я сразу назад. Ты, главное, ничего не бойся, поняла?

Девушка закатила глаза и двинулась к себе. Но не для того, чтобы смиренно сидеть в своих покоях и ждать суженого у окна с битвы. Едва мы вышли в коридор – жена оказалась тут как тут.

– Эй! Я сказал тебе в спальне сидеть! – тут же возмутился я. Но Ивка лишь послала мне яростный взгляд, упрямо вышагивая дальше.

– Серый, обожди!

Я закинул брыкающуюся Ивку себе на плечо и вернул в свою спальню. А чтобы не сбежала – повесил две огненные сетки – по одной на каждую дверь. Подумав, добавил ещё одну на окно. Для верности.

Ивка привычно мычала что-то возмущённое. Но я лишь послал ей воздушный поцелуй и кинулся к волку. Накаты силы теперь расходились почти без перерывов – один за одним. Поместье дрожало. Воинов в коридоре я уже не наблюдал. Все отправились вниз, к главному входу. Это я чувствовал. Я вообще чувствовал всё не просто как раньше – намного лучше, чем раньше.

– Серый, отчего так?

– Стихия от графа отрезана сейчас. В тебе одном чувствует властителя. Вот ты и на коне.

На коне... Мне вспомнился призрачный конь Ивжены. Я усмехнулся. Как-то слишком часто я стал вспоминать о лунной деве. Так и запасть недолго. А это пока в мои планы не входило. Вот спасу мир – тогда, может быть... Следом память подкинула разговор с графом и Сиринной, что так интересовались нашими постельными делами. Силы, видите ли, он не чувствует в жене моей... Вот же. Этот вопрос тоже надо было решать быстро – возвращать Ивку папаше я не собирался.

Но все вопросы сейчас отошли на задний план. Померкли на фоне внезапного нападения.

Мы спустились вниз одновременно с графом. Внешне всё такой же бесстрастный и холодный – лишь глаза выдавали ярость господаря. Даже отрезанный от родовой силы, он внушал трепет.

С двух сторон от графа застыли оборотницы. Внешне, как и граф, спокойные. Позади Сиринны стоял её верный медведь – всё такой же сосредоточенный и молчаливый.

– Этого зачем приволок? – процедила Сиринна, завидев меня.

– В нём сила, – подал голос медведь из-за спины хозяйки.

Сиринна фыркнула. Белка сжала кулаки. И лишь граф внешне остался абсолютно бесстрастным. Лишь только чуть поморщился, когда дом содрогнулся от очередного наката силы.

– Что у нас тут, на повестке? – будничным тоном поинтересовался Серый, будто это у них было в порядке вещей.

– Пока не ясно, – ответил ему граф. – Но похоже на Белый Легион.

Я чуть не подпрыгнул, услышав про знакомое подразделение местных. Чуть не выдал себя воплем «Опять». Вовремя прикусил язык. Серый лишь кивнул и продолжил как ни в чем не бывало:

– По чью душу?

– Ну, раз меня отсекли – не по мою, точно. А там, кто знает. Увидим монеты, поймём.

Я перевёл удивлённый взгляд с графа на Серого и вернул обратно.

– А вы что, совсем не переживаете, да? Вот нисколько?

Граф пожал плечами. Сиринна усмехнулась:

– На всё воля Императора нашего, – загадочно протянула птицедева, и я понял.

Как бы сейчас ни закончилась эта встреча, тот, кто послал легион, подарил графу бесценный шанс на избавление от моей персоны. Теперь не надо убивать меня во время инициации и навлекать на себя недовольство императора. Меня прикокнут легионеры по заявке трудящихся. Все вопросы к тому, кто этих легионеров послал. И даже не важно, на кого охотится легион.

«Пострадал во время обороны родового поместья» – примерно так отчитаются императору. Не удивлюсь, если та же Сири и грохнет меня под шумок. Ножичком в бочок – не спасёт и серенький волчок.

Огонь в груди яростно прокатился и сорвался искрами. Граф лениво отвёл взгляд от входных дверей и проследил за моим выплеском силы.

– Ну надо же. Единственная надежда и опора рода. Вся древняя сила глядит на тебя, замерев. Не подведи её, младый господарь Андрес! – последнюю фразу граф протянул с особой издёвкой.

Я прищурился. А не мог граф сам вызвать легион на меня? Или бледные поганцы способны докладывать императору, кто их нанял и для каких целей. Если да – граф так подставляться не будет. Но вот подговорить кого-то тщеславного, но не слишком умного. Например, оскорблённого отца луноликой девы Сиен-Рыльской...

Все эти мысли стремительно проносились в голове мириадами различных вариантов. Кто бы и на кого ни натравил легионеров – я в любом случае был под ударом. Оборонять поместье, судя по всему, предстояло мне. Граф явно дал понять, что я должен сделать именно это, если хочу и дальше называться наследником родовой силы. Защитить родовой камень и источник мой прямой долг – это даже извлекать из недр памяти не надо было, даже дураку иномирному вроде меня понятно.

Что ж, товарищи. Будем жечь. В смысле, будем жить.

Свистулька под кожей нагрелась – не накалилась, а скорее отозвалась приятным теплом в ответ на мои мысли. Это как-то сразу придало уверенности. У меня есть Мора. И мои тридцать три теневых воина. Не армия. Но в бою себя проявили как лютые защитники. Дойдёт до драки – выстоим. Победим.

– Победим... Выстоим... – донеслось эхом из далёкого далека. И я медленно растянул губы в улыбке.

– Стаже до края, – прошептал я и, наплевав на графа и его свиту, повернулся к дверям.

– Входите! – скомандовал я, и голос мой громом пронёсся под резными сводами зала.

Массивные двери распахнулись, и призрачно-белое марево рвануло ко мне.

Бледные бесформенные силуэты туманом растеклись по всему периметру и застыли, не доходя до центра. Я оскалился. Призвал в руки две огненные плети. И шагнул вперёд. Огонь в груди уже вовсю ревел. Он ещё помнил наше недавнее столкновение. И был обижен за то, что ему не дали испепелить это мерзкое воинство. До нутра. До основания.

Сейчас же, в непосредственной близости от источника, в родовой колыбели огненной силы, я ощущал себя всесильным. Эти бледняки впитаются в паркет и в стены. Осядут испариной на окнах. Но назад не вернутся. Никогда не вернутся.

Я поднял указательный палец и выпустил вперёд тоненький огненный лучик. Мир вокруг застыл в ожидании.

Я прикрыл глаза, отдаваясь ощущениям. О, да. Я чувствовал всё. Каждую молекулу, что окружала меня. А в памяти, распотрошённой и перекрученной, бились несколько слов – как птицы – просясь на волю. И я не стал их удерживать. Хоть и не помнил, что это за слова и что они значат.

– И голос был сладок. И луч был тонок. И только высоко у царских врат причастный к тайнам плакал ребёнок...

Я медленно раскрыл глаза. Я знал, что в них сейчас бушует пламя. Адское пламя, что через мгновение вырвется наружу. Медленно оглянулся, не в глаза – в самую душу графа Огинского. И договорил:

– О том, что никто. Не придёт. Назад.

Я выпустил огонь. Не дожидаясь нападения и приказов графа. Просто позволил сжатой пружине распрямиться. И с наслаждением выдохнул. Вдалеке, на краю сознания я слышал тихий смех. И я даже знал, чей он. Знал. И улыбался в ответ.

– Никто. Не придёт. Назад.