Tsar Effect II

Пролог

Время – нечто непознанное в полной мере, а вполне может быть, что и нечто в принципе непознаваемое для человеческого разума. И всё может быть ещё сложнее, если обратиться не к науке, а к человеку и его восприятию. Для человека время то тянется, подобно капле расплавленного металла, то мчится быстрее скорости света. Бывает, что часы мучительно долго складывались в дни, а дни потихоньку сливались в месяцы, становясь своеобразным, но крайне эффективным орудием пыток. Особенно остро это ощущается в изоляции, в отсутствии каких-либо событий, ведь даже допросы и «содействие» могут потерять все краски, если они в сотый раз проходят по одной и той же схеме, а из тебя уже вытрясли всё, кроме самой жизни. Единственное, что действительно скрашивало русский плен на этом проклятом корабле, так это общие приёмы пищи вместе с такими же незадачливыми пленниками, как господин Чандана.

Доктор Чандана раньше был руководителем одной из тайных лабораторий Цербера на планете Бинту, что в скоплении Вояджера, одной из основных задач которой были контрольные исследования, проверка и подтверждение выводов учёных-генетиков с других лабораторий и комплексов, раскиданных среди звёзд. Работа была комфортабельной и интересной, а ещё достаточно… «чистой». Образцы, реагенты и необходимые материалы поступали своевременно и в полном объёме, а между лабораториями велась активнейшая переписка и настоящие академические споры относительно исследований, в ходе которых неожиданные и интригующие научные открытия совершались по́ходя. И… ни Чандана, ни другие учёные никогда не задавали глупых вопросов. Их не волновали ни источники их щедрого финансирования, ни эксперименты над живыми разумными существами, ни прочие морально-этические стороны вопроса, ведь до работы на таких объектах допускались специалисты либо уже очерствевшие и перешедшие все внутренние грани, либо изначально одержимые, кого нужно было лишь посадить в обстановку без лишних рамок и немного подождать. Да, их заботили и имели отклик в их душе лишь научные изыскания и открытия, чистое познание и свобода ума, свободного от ограничений закона, морали и этики. Это продолжалось несколько лет.

А потом за ними пришли.

Русские захватили достаточно скромных размеров лабораторный комплекс быстро и стремительно. Пятеро бойцов охраны были ликвидированы на месте. Один, – заместитель командира, – был захвачен живым, равно как и учёные. После группы захвата прибыли технические специалисты и агенты разведывательных служб империи, которые со всей дотошностью и скрупулезностью метр за метром выпотрошили комплекс. Серверные с журналами, анализом и результатами экспериментов, всё научное оборудование и сами учёные были быстро вывезены с планеты. Последним также «посчастливилось» стать узниками недр неизвестного корабля в неизвестном пространстве.

Русские принялись анализировать, сопоставлять и проверять захваченные данные, полученные как в комплексе на Бинту так и на других планетах. Естественно, в этом вопросе был задействован и захваченный персонал. Каждый день начинался и заканчивался допросом, но… не только относительно их научных изысканий. Имперские дознаватели буквально выгрызали все, даже самые мельчайшие детали биографии, слухи, одиночные контакты, подробности взаимоотношений, связей и привязанностей. Иногда они встречали сопротивление. Но всегда они находили увесистые аргументы против такого поведения. В основном превалировало психологическое давление и психотропные вещества – этого, как правило, хватало с головой, поскольку чисто научный персонал никто не готовил к подобным допросам. Были и отдельные случаи с пытками. Чандана лично с пострадавшими знаком не был, но слухи в их маленьком замкнутом социуме ходили упорно. Учёный не исключал, что это ход русских спецслужб, направленный на подрыв морального духа и большей сговорчивости пленных.

Постепенно группа Чандана «сработалась» с русскими, тем самым обеспечив себе достаточно комфортабельные условия и даже в некотором смысле продолжив привычную для себя работу. Ученые «Цербера» помогли своим пленителям и «коллегам» в кратчайшие сроки разобраться с нюансами и особенностями их работы и исследований. Расшифровать закодированные документы и данные, а также предоставить исчерпывающую информацию по своим коллегам, пребывая в полной уверенности, что те поступили точно так же.

Ещё через некоторое время их перевели, наконец, на другое судно. Оно явно было боевым – это угадывалось в первую очередь по размеру внутренних помещений и максимальной экономии полезного пространства. Группу Чандана свели с другими исследовательскими командами и захваченными учеными, доведя их общую численность почти до одной сотни человек. Теперь их больше не допрашивали, не просили о содействии и никак более с ними не взаимодействовали, следя, разве что, за порядком и предоставив самим себе. Как оказалось, – и это не стало ни для кого шоком, – не навсегда...

– Меня зовут Максимова Диана Валерьевна. С сегодняшнего дня я – Ваш новый куратор.

Вдоль рядов напуганных и неуверенных в своём будущем бывших специалистов «Цербера» с интересной смесью вальяжности и офицерской выправки прохаживалась высокая статная женщина в военном мундире и с типичной белокурой славянской внешностью, а два чёрных орла на золотых погонах свидетельствовали о её высоком положении во флотской структуре. Вопреки её внешним данным и лёгкости походки, так сильно отличавшей её от всех прочих офицеров, с кем группе довелось взаимодействовать до этого, она была холодна, а взгляд мог бы заставить задуматься, есть ли за этими глазами, – смотревшими даже не на них, а сквозь, – искорка жизни. Она вызывала мурашки у доктора Чандана, и как он мог видеть, у многих его коллег.

– Его Императорским Величеством поручено детальное обследование артефакта древней цивилизации, что с большой вероятностью существовала до протеан, и вы, господа и дамы, нам в этом поможете.

Слова, сказанные царским адмиралом туго проникали в сознание Чандана. Его разум был дезориентирован после длительной информационной изоляции, а окрепшая паранойя перебирала варианты, что сказанное – просто ещё одна шутка, испытание, проверка.

– Когда закончатся Ваши игры?!

Голос принадлежал доктору Уэйну. Между прочим, бывший непосредственный руководитель Чандана и всего проекта. Очень неприятный человек, лживый и лицемерный.

– Мы находимся в Вашем плену незаконно! Мы не комбатанты! Вы обязаны передать нас в Альянс...

– Не перед кем так выступать, доктор Уэйн. – Максимова не спеша вплотную сблизилась с Уэйном, не сводя с того глаз. – Этого никто не оценит. Вы нарушали все возможные законы в своих экспериментах, промолчу уж про мораль. Так почему этого не можем делать мы?

– Вы... мы... – Уэйн растерялся, а многие окружающие ощутили ещё большую неуверенность от целенаправленной издёвки этой женщины, которая практически прямо сказала, что их жизнь и свобода – русская прихоть.

– Не мычите, доктор, – Максимова возобновила своё патрулирование рядов выстроенных пленников, только уже с надменной улыбкой на лице, – мы всего лишь похитили людей. Не велико преступление, по вашим меркам. Однако...

Максимова замерла в центре зала, где раньше пленники принимали пищу да проводили свой скупой досуг, и повысила голос, казавшейся ещё громче из-за опустившейся гробовой тишины.

– ... Российская Империя даёт всем вам шанс искупить свою вину и обрести свободу. В обмен на ваше безоговорочное сотрудничество и содействие в исследовании останков корабля этой древней расы, вы будете освобождены и покинете нас с пакетом новых документов и денежной премией. Более того, по истечению определенного времени, вы прямо и открыто получите возможность запатентовать свои открытия и опубликовать исследования...

Русская продолжала говорить и обещать, рисуя своими словами чудный новый мир, но Чандана, не разделяя проснувшиеся надежды многих своих коллег, оценивал всё скептически, но… не подавал виду и не озвучивал никаких возражений. Он не хотел бесследно исчезнуть, как некоторые из его коллег. К тому же, в иллюзорные обещания о свободе можно заставить себя поверить, хотя бы до того момента, как подвернётся шанс на спасение.

***

– Ложь во спасение? – Первое, что услышала Диана, поднявшись на мостик своего флагмана.

– Всё равно. – Равнодушно ответила Максимова саларианцу, что даже не обернулся к ней при появлении, уставившись своим сфокусированным, почти гипнотическим взглядом на голограмму. – Главное, чтобы дело было сделано.

– Они все погибнут. – Так же безэмоционально констатировал доктор Солус.

– Наверняка. – Диана встала рядом с саларианцем, также прикипев взглядом к изображению. – Но это будет благая смерть. На благо Галактики.

Солус слабо довернул голову, мазнув рассеянным взглядом по человеческой женщине. Внутренне он полностью признавал её правоту в данном вопросе и это мнение разделял. Но всё равно, понимание и согласие в таких вопросах приходит с трудом. «Тяжестью» в мыслях и эмоциях, которые разделяют учёных и безумцев, правителей и тиранов. Саларианец позволил себя на надежде на то, что в Максимовой эта тяжесть тоже присутствует и… отвлечение закончилось. Спустя мгновения он уже вернулся к созерцанию искореженного левиафана, замершего, словно в нерешительности, на кромке местной звезды. Гигант был искалечен, но всё ещё жив. Некоторые системы корабля функционировали, в том числе и поле эффекта массы, что и позволило ему не обрушиться на звезду. Источник столь страшных и пугающих технологий был жив, а вот насколько – им ещё только предстоит выяснить.

Левиафан Мнемозино ждал их, и Российская Империя явилась.

Глава 1

В затемнённом конференц-зале, совмещённом с рубкой связи, ярким маяком синего цвета высилась размытая голограмма.

– Мы теряем контроль, – глава контрразведки «Цербера» полковник Эш замер перед узлом связи, – информация о наших агентах и лоббистах стала массово передаваться русским от бывших «союзников» по конфедерации. Тоже касается Иллиума. Нам с большим трудом удалось провести эвакуацию наиболее ценных кадров и активов, а что касается остальных... связь потеряна. Ещё хуже дела обстоят у боевых и связанных с ними подразделений – большие потери в целом и катастрофические у флотских в частности. В своём отчёте мы довольно подробно изложили возможные последствия...

– Я ознакомлен с Вашими выводами, полковник. Понесённые потери хоть и болезненны, но не смертельны. – Призрак был как всегда спокоен и немногословен, излучая уверенность в собственных словах и силах. – Однако они диктуют нам смену стратегии на ближайшее время или, как минимум, до восполнения понесённых потерь. Всем оставшимся агентам надлежит уйти в «спящий режим», радикально снизив свою активность и контакты с организацией и сосредоточившись на поиске, вербовке и подготовке кадров. Более тщательной.

– А что насчёт активных операций? – Хмуро спросил Раймонд у голограммы.

– По возможности свернуть. – Вмиг последовал невозмутимый ответ. – Слишком большой риск при наших потерях и сопутствующих обстоятельствах.

– В том числе операцию по «Омеге»? – Озвучив уточняющий вопрос, Эш ещё сильнее нахмурился, ожидая услышать худшее.

– Особенно, полковник. – Призрак был непреклонен. – Растрата ценных ресурсов в настолько критической ситуации совершенно недопустима.

После недолгого молчания, убедившись, что вопросов больше нет, Призрак отключился. Как и всегда, он сделал это не прощаясь. Стоило голограмме погаснуть, погрузив зал в полутьму, как хладнокровие полковника дало трещину, его глаза угрожающе сузились, а на лице яростно заплясали желваки.

– Убедился, наконец. – Нарушил опустившуюся тишину уже даже не вопрос, а утверждение. – Призрак действительно мёртв.

То были слова Петровского, следившего за всем разговором из дальнего угла, и они прозвучали подобно приговору, на что полковник промолчал, устало потирая переносицу правой рукой. Стоило только известиям о гибели Джека Харпера достигнуть базы, как в его кабинет упрямым ураганом ворвался Петровский. Мало того, что тот внёс сумятицу и хаос в строгий рабочий процесс, так он ещё и утверждал, что Призрака убили! Для полковника это заявление было настолько абсурдным, что он сперва переспросил, а следом и с трудом сдержался от громкого смеха. Но беглый русский генерал продолжал стоять на своём и начал разъедать броню здорового скептицизма, раскрывая перед собеседником историю знакомства и сближения с Харпером и «Цербером». Деталь за деталью, факт за фактом – всё выстраивалось в правдоподобную картину, в которую не так уж и тяжело было бы проверить, но всё равно Эш отмахнулся от подобных мыслей. Надо же… чтобы один из богатейших людей Альянса и известный любитель «азарийской оперы» по совместительству оказался главой такой тайной организации, как «Цербер»? Информация попросту отказывалась укладываться в голове опытного разведчика, но... в том то и дело, что Раймонд был разведчиком. Параноик настолько, что непонятно, где заканчивается профессиональная деформация, и где начинаются звоночки для клинических психологов и психиатров. Каким бы бредом всё это не казалось, но он не мог оставить подобные заявления без внимания, организовав тщательное расследование, сконцентрировавшись на «Харпер Корп» и окружении его основателя.

Сама компания была чиста, так же как и апартаменты миллиардера на Иллиуме и его загородная усадьба, которая хоть и была достаточно хорошо защищена, но… скажем так, видал полковник и более неприступные «гнёзда параноиков». Вся охрана хоть и состояла из высококлассных спецов, была частной и также не имела никакого отношения к карманным структурам и компаниям «Цербера». Но одну интригующую зацепку найти удалось – сверхмощный блок дальней связи, что был установлен в штаб-квартире корпорации и был оперативно демонтирован неизвестными на следующий же день после убийства богача. Чудо техники было… нетипичным. Точнее, оно было новейшего и, что важнее, военного образца, что удалось понять по оставшейся аппаратуре. Всё-таки те, кто «демонтировал» систему, явно торопились, и у них не было возможности качественно зачистить все следы.

И само тело миллиардера найти так и не удалось…

Несмотря на то, что собранные на Иллиуме материалы говорили о чём-то лишь косвенно, именно они стали тем пёрышком, что стало перевешивать внутренние весы крепнущей паранойи в пользу слов Петровского. Призрак перестал выходить на связь, пропуская в том числе и «контрольные» сеансы, что было крайне нетипично для него и шло вразрез с лично им же разработанными инструкциями. Это длилось, пока спустя три недели после «пропажи» от него не поступил запрос на сеанс связи. Тот самый, который только что подошёл к концу.

– Открой глаза и взгляни на факты, Эш! – Петровский сбавил громкость своего голоса и приблизился к полковнику практически вплотную. – Никаких отчётов он не читал, потому что мы их ему не направляли. Никаких операций по «Омеге» не планировалось. Призрак погиб, и если наш противник завладел оборудованием связи, то наверняка получил доступ к некоторым каналам. Не удивлюсь, если ты сейчас говорил с самим Александром.

– Это может быть ошибка... – сипло выдавил Раймонд, постепенно возвращая себе самообладание.

– Может, – легко согласился русский, но быстро добавил, – а может и нет. Вот только цена нашей ошибки непомерна, полковник. Если мы ошибаемся и всё это – хитрый план Призрака, то, зная Джека, я ожидаю, что наши действия будут только одобрены. Если нет, то… наше слепое бездействие очень дорого нам обойдётся.

– Если информация о гибели Призрака выйдет наружу, то «Церберу» конец. – Спокойно заметил Эш, окончательно успокоившись и начав рационально рассуждать. – В составе организации достаточно амбициозных и одиозных личностей, что с удовольствием растащат «Цербер» на куски.

– Нам и не нужно делиться выводами с другими, Раймонд. – Петровский, подстроившись под спокойный тон собеседника, продолжал напирать. – Главное – не допустить чтобы «Цербер» попал под контроль Российской империи.

– Если он уже не под контролем. – Мрачно предположил Эш.

– Вряд ли. – Петровский сложил руки на груди и огладил ладонью короткую бородку. – В противном случае не было бы нужды в этом сеансе связи, и мы бы уже отбивались от русского флота, явившегося по наши души. Как я понимаю, в их расположении есть одна из систем связи Призрака и некоторые контакты, а также шифры. Всё. Доступа к основному массиву данных и контролю они точно не имеют.

– Как и мы. – Напомнил генералу собеседник. – Расположение Штаба засекречено даже для высокопоставленных членов организации.

«Особенно для них» – промелькнула мысль в голове у Раймонда.

– Верно, – быстро согласился Петровский, – кроме, разве что, доверенных агентов, бывших в подчинении лично Призрака.

– Таких немного, – задумчиво произёес полковник, осознав куда клонит Петровский, – Миранда Лоусон, Кай Лен...

– Они смогут дать нам доступ? – Живо поинтересовался Петровский.

– Как минимум, у них должны быть коды доступа. Я знаю лишь то, что штаб расположен на космической станции и имеет собственные протоколы безопасности, а персонал подчиняется исключительно Призраку.

– В таком случае, нам нужно действовать быстро и решительно, Эш. – Петровский хмуро взглянул на полковника. – Если царь первым доберётся да штаба «Цербера» и возьмёт его под контроль, нам всем конец.

«Петровский прав». – Констатировал в голове полковник. – «Этого нельзя допустить».

– Я направлю лучших агентов на поиски Лоусон и Лена. – Хоть и вынуждено, но Раймонд уступил напору генерала и мрачных перспектив, которые сулили альтернативные варианты. – А также продолжу расследование...

– Не тешьте себя иллюзиями, Раймонд. – Без издёвки произнёс Петровский, направившись к выходу из зала. – Я соберу под контроль все наши оставшиеся силы и боевые подразделения. Боюсь, они нам вскоре понадобятся.

Полковник Эш ещё долго смотрел в закрывшиеся двери после ухода Петровского, оценивая и взвешивая перспективы и новые обстоятельства. Вопросов было слишком много. Как русские могли узнать настоящую личность Призрака? Какую роль во всём могла сыграть информированность Петровского? Не мог ли беглый русский генерал таким образом купить себе свободу? Тогда почему он сейчас здесь? Или… может, Раймонд всё это время не там искал шпиона? В любом случае, пока без Петровского ему не обойтись – у Эша банально нет полномочий и права командовать боевыми подразделениями, но стоит только взять под контроль штаб, как перед ним откроются все двери и возможности. Он продолжит дело Призрака, а «Цербер» восстановится и подготовится к новой войне надлежащим образом. В этом Раймонд Эш был полностью уверен.

«Осталось только понять – зачем русским был нужен этот сеанс связи?» – Очередной вопрос, ответ на который Раймонд так пока и не нашёл.

***

– Не интересует. – По голограмме крогана прошла волна помех.

– Крайне легкомысленный ответ, доктор Дройас. – Раздражённо почти что прошипел Сарен, нависнув над миниатюрной голограммой, что проецировалась из подлокотника командного кресла. – Я предлагаю Вам реальный шанс возродить величие собственной расы. Безграничное финансирование. Уникальные, невиданные ранее технологии. Свобода действий. И... Вы отказываетесь от всего этого?

– Именно! – Кроган злобно ощерился, демонстрируя свои внушительные клыки. – Мне не нужны подачки от турианцев. Больше нет. Дни возрождения моего народа уже наступили и теперь нет нужды пресмыкаться и лизать твой паскудный зад, СПЕКТР!

– Возрождение? – Холодный, скрежещущий голос турианца взорвался праведным гневом, а глазные импланты заискрились на миг более ярким голубым светом. – Твоя раса продалась в рабство людям! Насколько же надо пасть, чтобы пойти на такое? Говорящее зверьё! Вас следовало уничтожить всех до одного, чтоб вы не дожили до такого позора!

– Ах-ха-ха!– Кроган явно пребывал в прекрасном настроении, так открыто и искреннее насмехаясь над чужими словами. – Твой гнев забавляет меня, турианец. В нём чувствуется страх и беспомощность... мне нравится. Не забывай это чувство, СПЕКТР, ибо времена, когда о мой народ можно было вытирать ноги, прошли.

В следующий миг голограмма потухла, оставляя Сарена наедине со своими мыслями... и не только со своими. Сарен зарычал и резко вскочил с места, словно обжёгшийся дикий зверь. Его обуревала жажда что-нибудь разрушить, сломать, опрокинуть, растоптать, испепелить на худой конец. Но уже ставший привычным холодный поток остудил деструктивные порывы, позволяя самообладанию вновь вернуться к турианцу.

– Биомусор... – холодный, с отчётливым механическим лязгом голос пронеёся по мостику чудовищного корабля, а его обладатель стал неторопливо расхаживать, ведя внутренний диалог, который иногда «прорывался» наружу. – Кроганы должны были стать нашим авангардом... теперь... нужны новые инструменты... ты обеспокоен?

На последнем слове Сарен поражённо замер, а его мандибулы раздраженно завибрировали. СПЕКТР делал большие ставки на эту расу. Хорошо вооружённая и оснащенная армия кроганов при прочих равных могла стать непреодолимой силой, но практически бесконтрольной… как раньше думал турианец. Теперь в его распоряжении были технологии, с помощью которых без особых трудов удалось бы создать послушную армию рабов. Ему не хватало лишь специалистов по кроганской генетике, которых на всю галактику были считанные единицы. Единицы, которые бесследно растворились и Дройас был одним из них. А ещё он был одним из немногих, кто вышел на связь и прямо отказался от дальнейшего сотрудничества, в то время как остальные не соизволили сделать и этого.

– Нет... заинтересован... – Произнёс турианец, словно повторяя за кем-то. – Заинтересован этими лысыми обезьянами, что только столетие назад вышли в космос? Паразиты, стремящиеся заполнить собой всё пространство. Ничтожества, лелеющие несбыточные надежды о доминировании...

Весть о том, что кроганы ушли под руку одного из человеческих властителей повергло Сарена в шок. В его голове эти факты и образы попросту не находили места, они противоречили всему, что было, казалось бы, так очевидно и правильно. Целая раса до безумия гордых и непокорных воителей преклонила колено перед человеком, изменив баланс сил в галактике и… преобразовав старые раны турианца в нечто новое. Былое пренебрежение никуда не исчезло, но теперь от него стало веять чем-то новым, мерзким и гнетущим... страхом. Вассальное, дочернее, подчинённое, какое угодно, но полноценное, централизованное, функционирующее государство кроганов. Ночной кошмар Цитадели, воплотившийся в реальность. А теперь, эти безмозглые приматы отдали им часть галактики в качестве охотничьих угодий! Люди в своей глупости и невежестве обрекают всех на страшное и кровавое будущее.

Не сказать, что Сарен ненавидел исключительно людей. Нет, совсем нет. По правде говоря, турианец ненавидел всех – азари, саларианцев, кроганов, волусов, батарианцев и даже других турианцев, что не подпадали под его критерии «истинного турианца». Склочные, жадные, недисциплинированные, разобщённые, неспособные принять единое решение и, вместе с тем, наживающие себе капиталы, пока его народ тянет ярмо миротворцев и защитников. Пока Турианская Иерархия тратит огромные силы и средства для поддержания мира и порядка, остальные расы беззаботно проводят время в своё удовольствие, торгуя, в том числе интересами и жизнями его собратьев. Интересами расы, что делает наибольший вклад в развитие и стабильность галактики. Не азари, не саларианцы, а именно турианцы, на чьих костях и жертве покоится мир и покой, которые все они знают, и без которого они сгинут.

Сегодня турианцы низведены до безмолвных боевых слуг, что охраняют нынешний порядок вещей и статус-кво. Но вскоре всё изменится. Сарен все изменит, и он покажет своему народу иной путь. Путь к достойному месту в галактике и истинному величию. Однако… он не мог не согласиться со своим «партнером». Столь неожиданно и стремительно разразившаяся война в Терминусе серьёзно спутала им планы, отчего им пришлось быть более осторожными и менее решительными в своих действиях, дабы избежать внимания противоборствующих сторон. Такой подход не удивлял Сарена, но его подоплёка? Опасения. Обеспокоенное внимание к человечеству со стороны «партнёра», что требовал от турианца всё больше и больше информации о нём, и особенно о Российской империи, этом отвратительном и несуразном клоне Иерархии…

– Теперь ты видишь, что империя – угроза, верно? – Довольно проговорил турианец. – Они опаснее прочих, вероломнее и хитрее, но всё ещё слепы… гр-р-р-ра! Без армии сделать это невозможно! Откуда? Да.... Раннох... геты непредсказуемы... нам всё равно потребуется время, чтобы нарастить силы... ты и так ждал тысячи лет, не можешь потерпеть ещё пару циклов?... Возможно, имеет смысл посетить Цитадель – в архивах СПЕКТРов могли появиться новые данные... Разумеется, без тебя.

Глава 2

Миранда замерла напряжённо-задумчивой фигурой у потухшего голопроектора. Она была, кажется, впервые на моей памяти одета в свой «прославленный» чёрно-белый комбинезон и предо мной открывался воистину великолепный вид. Стыдно ли мне в этот момент? Безусловно! Хочу ли я отвернуться? Ни в коем случае. В какой-то момент меня перестало удивлять, что я так на неё реагирую. Миранда красива, очень красива. И… не могу подобрать точных слов, но она хорошо, органично и естественно, – вопреки истории её появления на свет, – сложена. И ладно тело, но то же самое можно в первую очередь сказать про ум, стойкость характера, сам, как мне казалось, «дух». Порой даже хотелось согласиться с тезисом об «идеальном человеке». Само собой, идеальных нет, но… тут к идеалу подобрались очень близко.

Мы с Мирандой провели наше совместное время максимально продуктивно, иногда подключая ответственных специалистов по линии отечественных разведывательных служб. Работа не могла не закипеть, ибо как в голове, так и в омни-туле у девушки хранилось приличное количество полезной информации, кодов доступа и шифров связи, которые, в свою очередь, радикально могли облегчить жизнь технической и агентурной разведке империи. При этом не сказать, что наш «обмен» был односторонним – Миранда также многое узнала о происходящем в галактике как глобально, так и за кулисами. В первую очередь речь о договорённостях между империей и Советом, Арией и Хоком.

Подвергал ли я риску интересы империи, разглашая подобное бывшему вражескому агенту? Не хотелось бы в это верить. Миранда – девушка разумная и, что самое главное, принципиальная. Когда мы достигли соглашения, поставив взаимность во главу угла, когда она приняла решение о нашем дальнейшем сотрудничестве, я уже понимал, что Миранда до последнего будет верна нашим договорённостям. Ещё одна черта, которая в ней подкупает и… надо бы приструнить эти мысли. Эх. Как бы это ни было печально для меня, наши отношения с ней остались во всё той же «вертикальной» плоскости деловых партнёров. Но, признаться, я и сам не стремился форсировать события, дав время девушке привыкнуть к новым обстоятельствам, её новому статусу, да и ко мне. Главное на сегодня – взять остатки «Цербера» под контроль, а личные вопросы можно решить уже потом. Миранда, по всей видимости, была в этом со мной абсолютно согласна.

– Эш мне не поверил. – Уверенно произнесла Лоусон, повернувшись в мою сторону. – Петровский наверняка доложил ему о настоящей личности Призрака.

– Как мы и рассчитывали. – Ответил я, с удобством расположившись в резном кресле и закурив.

В настоящий момент мы находились в Императорском дворце, куда, собственно, и была доставлена система связи Призрака, прямиком из его офиса на Иллиуме. Итак! Сложившийся план по захвату «Цербера» изнутри был достаточно прост, хоть и нелинеен. Миранда сразу же рассказала все подробности о главной базе «Цербера» – станции «Кронос», которая будет краеугольным камнем нашей операции, а также о внутренней кухне организации. К моему глубочайшему сожалению, я изрядно недооценил изворотливость и профессиональную паранойю ума Призрака. Станция действительно хранит в себе наиболее полные архивы операций и экспериментов организации, однако её функционал… мягко говоря, скромен, ибо там не найти механизмов для автономного управления и контроля над «Цербером» в целом. «Кронос» задумывался в первую очередь как информационный хаб, работающий на «приём». При этом, несмотря на обилие секретной и даже опасной информации, местные базы данных не содержат в себе координаты баз, лабораторий или какие-либо идентифицирующие данные как агентов, так и объектов. «Кронос» никоим образом не в состоянии наделить разумного способностью управлять «Цербером». Что ж…. Призрак явно не стремился становиться вторым Серым посредником, храня уникальную и исключительную информацию только у себя в голове или в разрозненных децентрализованных источниках.

Просто так занять его кресло не получится…

К сожалению, благодаря сотрудничеству с Мирандой и прямому доступа к её ресурсам, информации и знаниям, мы можем взять под контроль только часть организации. К счастью, эта «часть», включающая в себя научно-исследовательскую и частично оперативную ветви, в настоящий момент наиболее востребованые. Что касается боевого крыла «Цербера», то здесь наблюдаются… существенные проблемы, как-либо взять под контроль военизированные структуры у нас не получится при любом раскладе, даже когда станция «Кронос» будет под нашим контролем. Оставить их в свободном плавании тоже никак нельзя, так что судьба их очевидна.

– Мы побудили Эша и Петровского активно действовать, мисс Лоусон. – Спустя некоторое время обоюдных не озвученных размышлений я продолжил разговор. – Они неизбежно вылезут из своей норы в поисках сторонников и соберут под своим крылом многих ныне таящихся агентов. Благодаря этому в нужный момент нам не придётся искать их по всей галактике.

– Вы говорили, что Вам нужен «Цербер». – Миранда удивилась, поняв, в какую сторону идёт моя мысль.

– Нужен, но его военное крыло – отдельная история. – Слегка развёл руками, признаваясь в небольшой недосказанности. – В любом случае, его мы всегда сможем набрать и снарядить заново. Проблема в оставшихся лидерах, взять которых под непосредственный контроль у нас не получится.

Миранда коротко кивнула, соглашаясь с моими словами, но тема ещё не исчерпана. Девушка задумчиво сложила руки на груди и медленно подошла ко мне почти вплотную.

– Чтобы взять под контроль «Цербер» потребуется много времени. – Миранда не сводила с моего лица взгляда, начав уже разговор по существу. – «Кронос» даст нам преимущество, но не абсолютный контроль. Мне нужны будут люди, ресурсы и свобода действий. Тянуть с этим опасно, учитывая не только актуальность известных мне данных, но и пущенных по нашему следу Эша и Петровского. Для них, как раз, «Кронос» представляет наибольший интерес.

– Но им ведь неизвестно местонахождение станции? – Задал резонный вопрос.

– Не должно. – Быстро ответила девушка. – Подобной информацией обладал очень небольшой круг особо доверенных лиц и немногочисленный персонал станции.

Сама станция «Кронос» весьма любопытна. Со слов Миранды, это совершенно автономное пустотное сооружение с весьма немногочисленным персоналом на борту, который осуществляют исключительно техническое обслуживание и охрану объекта, не имея доступа к «особым» секторам.

– Но гарантий у Вас нет?

– Разумеется, нет. – В тихом возмущении была поднята девичья бровь.

– Как быстро Вам удастся взять станцию под контроль? – Продолжил, игнорируя пока что реакцию собеседницы.

– При соответствующей силовой поддержке – в кратчайшие сроки.

– Хо-ро-шо, – задумчиво протянул, не переставая бодаться взглядом с собеседницей, – считайте, что силовая поддержка, корабль и ресурсы у Вас есть. Прошу, ознакомьтесь.

Активировав омни-тул, я отправил девушке данные по её будущей… команде поддержки.

– Она тоже? – Искренне и с нескрываемым напряжением удивилась Миранда.

– Думаю, Вам не помешает поддержка крайне замотивированного сильнейшего человеческого биотика.

– Но контролируемого ли? – Вновь звучит вполне резонный вопрос.

– А это будет в большей степени зависеть от Вас, Миранда. – Без намёка на улыбку или шутку ответил даме. – Мисс Прайс уже доказала свою адекватность и даже некоторое благоразумие.

Миранда в ответ хмыкнула, продолжив знакомиться с предоставленными мною файлами, и именно в этот момент мне пришло сообщение. Как оказалось, сообщение, которое я очень ждал.

– Скажите, Миранда, – ознакомившись с текстом, обратился к собеседнице, – не желаете ли Вы поучаствовать в межгосударственных переговорах?

Лоусон не подала виду что удивилась, но на лице и во взгляде вспыхнуло любопытство достаточное явное, чтобы принять его за ответ.

– В таком случае, как бы мне ни было от этого неприятно, но придётся Вам переодеться.

Мой взгляд вновь невольно пробежал снизу вверх по фигуре девушки, наткнувшись в конце путешествия на её ледяной взор. Последний, впрочем, на меня никак не подействовал.

***

Запустив мирные переговоры через создание и дальнейшее «раскручивание» Корпоративного Протектората, империя взбудоражила политические элиты Цитадели, которые со вновь распалившимся интересом начали следить за регионом. А посмотреть было на что – благодаря Хоку и неназойливому присутствию императорского флота в Терминусе всё больше ключевых миров бывшей конфедерации стали присоединяться к этому процессу. В обмен на безопасность, спокойствие на своих границах и доступ к нормальной экономической жизни они без особых проблем и пререканий шли на уступки в части своей внешней политики и доступа к своим ресурсам со стороны империи. И самое главное – этот процесс стал набирать обороты.

На данный момент, помимо Туманности Орла, империя де-факто контролирует большую часть Разлома Калестона с такими стратегически важными планетами как Калестон и Арвуна, полностью Центр Аида с населёнными планетами Астерия, Трезубец и Гей-Хинном, а также Туманность Розетка с единственной населённой планетой, Жоаб. Также мы закрепились посредством аванпостов, маневровых баз, патрулей и сторожевых станций в Колыбели Сигурда, Бездне Шрайка, Скоплении Феникса, Пороге Валхаллы и Туманности Титана, изучая местную обстановку и спешно беря под контроль бывшие индустриальные, шахтерские поселения и базы Конфедерации. Миры, заселённые по большей части прочими расами пока Протекторат игнорируют, присматриваясь к новому игроку в регионе. Разве что волусы более прочих активничают в кулуарах на Цитадели, изучая детальные условия сотрудничества.

В совокупности под фактическим контролем Российской империи в Терминусе может оказаться порядка восьми населённых миров с совокупным населением в семь миллиардов разумных, половину из которых составляют люди, а остальные: турианцы, азари, батарианцы, кроганы и ворка (хотя вопрос о том, стоит ли их вообще учитывать, довольно спорный). Само число планет не велико, из-за чего может показаться, что это всего лишь капля в огромном звёздном океане, однако именно на эти миры (ну… большую их часть, ибо некоторые из них в КСТ официально не входили) приходилось до семидесяти-восьмидесяти процентов внутреннего валового продукта почившей Конфедерации. Концентрация населения на этих мирах также играла значительную роль, позволяя активно и наиболее эффективно эксплуатировать богатство региона.

Разлом Калестона – скопление, которое просто невероятно богато на нулевой элемент, его месторождения обеспечивали в более спокойные времена до девяноста процентов экспорта данного стратегического сырья из Терминуса на внешние рынки. Схожую роль в регионе играют Жоаб, Трезубец и Гей-Хинном, обладающие огромными и легкодоступными запасами стратегически важного минерального сырья, а такие миры, как Астерия и Арвуна, обладают развитыми агропромышленными секторами, что позволяют им снабжать своих более «индустриализированных» соседей из ближайших скоплений продуктами питания и товарами лёгкой промышленности. И это только то, что касается населённых миров…

В подконтрольных скоплениях расположено множество «мёртвых» незаселённых планет и поясов астероидов, чьи залежи полезных ископаемых только и ждут пристального внимания инвесторов, а также десятки газовых гигантов, на орбитах которых вертятся сотни перерабатывающих заводов и топливных станций. Количество которых не просто «можно», а «нужно» увеличить, и желательно сделать это как можно быстрее.

За одну хоть и напряжённую, но короткую войну Российской империи удалось заграбастать в свои когтистые империалистические лапки территории с населением, превосходящим имперское числом в более, чем семь раз (промолчу уж про достаточно развитую экономику), живо возрождая воспоминания о таком далёком уже покорении европейцами Индии, Китая и Юго-Восточной Азии. Также, уничтожив конфедерацию и создав вакуум власти, мы сами создали своими собственными руками, хоть и короткое, но окно возможностей для прочих игроков в галактике, и они уже зашевелились, предвосхищая огромные барыши. Игроки эти представлены в основном крупными галактическими корпорациями и батарианцами.

По сути в этот самый момент в моих руках сосредоточенны колоссальные ресурсы и капиталы этого региона, которые как можно скорее необходимо пустить в ход, тем самым укрепив позиции России здесь. Само собой, в какой-то момент мы столкнёмся с противодействием со стороны корпораций и… тут уже есть проблема – активные конфликты с ними не входят в имперские интересы. Наоборот – мы крайне заинтересованы в расширении сотрудничества внутри рынков Цитадели! Для этого, собственно, и создавался Корпоративный Протекторат, с целью торговли концессиями и сбора вывозных пошлин. Империя не может себе позволить полноценное экономическое освоение столь огромного пространства. Да и незачем, учитывая недалёкое будущее. Перед нами стоит другая главная задача – максимизация прибыли и выкачивание ресурсов для имперских производственных программ в наиболее короткие сроки, не более того. А как это сделать эффективно? Продать или сдать под внешнее управление. Ну и, разумеется, хорошенько так накрутив цены на искомый «продукт», в чём нам помогут уже всем хорошо известные батарианцы.

Но это дела и планы ближайших месяцев, если не целого года, а в данный момент Царьград почтила своим присутствием посланник Республик Азари – Бенезия Т'Сони. Тессианские матриархи поступили мудро, убрав из игры своего основного конкурента во внутренней политике – Иллиум. Однако они явно не рассчитывали на такую эффективность русской стратегии и столь разгромный счёт в пользу империи. Иллиум не просто ослаблен, а буквально выбит в политическом плане из региона, и некоторое время будет не в состоянии оказывать империи действительно значимое противодействие, в связи с чем стремительно развивающаяся политическая ситуация в Терминусе оказалась абсолютно бесконтрольной для внешних сил. Совет просто не владеет всеми объёмами информации о происходящем в регионе, несмотря даже на обилие шпионов и агентов… впрочем, их никогда не бывает достаточно. Да и сам Совет связан с Империей многими устными договорённостями и условностями, что также не позволяет галактическому центру действовать быстро и оперативно, без консультаций с элитами своих рас.

Бенезия спешила ко мне на аудиенцию именно с целью расставить все точки на «И» и развеять скрывающий Терминус «туман войны». Азари явно не собирались терять ведущую роль в отношениях с империей. Это в их интересах, но это является благом и для нас.

– Госпожа матриарх! – Громко поприветствовал статную азари, степенно вошедшую в зал для переговоров. – Вновь рад приветствовать Вас в своём доме.

Переговоры вновь проводились в Императорском дворце, в достаточно скромном и уютном зале с большими витражными окнами с видами на море. Матриарх прибыла в сопровождении двух молчаливых помощниц, а за моей спиной замер мой новый адъютант. Стоит сказать, что Миранде почти что слишком идёт военная форма имперского образца, особенно флотского пошива. В меру облегающая серая форма подчёркивала всё, что нужно было подчеркнуть, а волосы, собранные в высокий хвост, вкупе с бутафорскими очками могли с лёгкостью побудить в любом мужчине тягу к… «знаниям и дополнительным урокам»…

Бенезия, не скрывая своего интереса, внимательно рассмотрела моего нового адъютанта. Однако при моём приветствии азари быстро потеряла к девушке видимый интерес.

– Ваше Императорское Величество! – Азари степенно и с достоинством изобразила поклон. – Благодарю за столь радушное приветствие и живой отклик на мою просьбу о встрече.

– Ну что Вы, как я мог отказать другу империи в такой малости? – Широко улыбнулся, приглашая азари расположиться ровно напротив меня за столом. Наши помощники остались стоять чуть поодаль, но в «зрительной доступности».

– Ваши слова и признание дружбы греют мне сердце.

Бенезия мягко улыбнулась, смотря на меня прямо и открыто. В её взгляде не читалось никаких потаённых эмоций или замыслов, что в равной степени успокаивало и настраивало на деловой лад.

– Полагаю, – мягко продолжала матриарх, – Вас стоит поздравить с оглушительной победой. Вся галактика могла наблюдать за героизмом и самоотверженностью воинов Империи и талантами её полководцев.

Поздравления я принял молча, ограничившись признательным кивком. Всё-таки не для поздравлений мы сегодня встретились.

– Однако послевоенное устройство Систем Терминуса не может не вызывать обеспокоенности на Цитадели. К сожалению, до Совета доходят лишь слухи о деталях переговорного процесса. К ещё большему сожалению, эти слухи ставят под сомнение верность Российской империи взятым на себя обязательствам.

– Российская империя строго выполняет все свои обязательства, госпожа матриарх. – Моя улыбка продолжала сиять дружелюбием, но голос стал жёстче.

В этот момент, повинуясь моему жесту, к столу подошла Миранда, расставив между нами кофейные принадлежности: кофейник, сливки и вазочку с сахаром, а также две чашечки. Свою роль она выполняет (и отыгрывает) спокойно. Профессионал.

– Однако Вы сохраняете в своём фактическом распоряжении семь дредноутов, Ваше Императорское Величество, – Т'Сони показала зубки, удалив из тона доброжелательные интонации. – Многими на Цитадели было это воспринято как акт предательства.

– Очень громкие слова для такой мелочи. – Невозмутимо ответил, наливая себе кофе и набирая в лёгкие побольше воздуха для длинного спича. – Империя уничтожила Конфедерацию, грозившую разрушить устоявшийся порядок в галактике, разбила «Цербер», обескровила и свела к минимуму активность Иллиума, обеспечила мир и спокойствие на границах Пространства Цитадели, чего до этого не удавалось никому. А Совет волнуют только дредноуты…

– На кону стоит вопрос о всеобщем разоружении и стабильности, длительном процессе, который стоял на повестке многие десятилетия, а не просто о кораблях. – Резонно возразила матриарх, заметно сбавив требовательные нотки. – Передавая своим прокси семь кораблей подобного класса, Вы побуждаете многие малые расы к схожей политике.

– Проблема малых рас как раз-таки в том, что они не могут позволить себе подобную политику, отчего и являются основными бенефициарами Фариксенских соглашений, госпожа Т'Сони. – Произнёс хорошо известные факты, сделав глоток спасительного кофеина. Азари к напиткам так и не притронулась. – К тому же, мы ведь передаём корабли не кроганам… хотя имеем на это полное право. И это, опять же, строго выполнив условия Фариксена.

Бенезия ощутимо напряглась от такой неприкрытой провокации, будучи не готовой к такой откровенной угрозе.

– Вместо этого Российская империя планирует передает семь дредноутов будущему государству – создаваемому вне Пространства Цитадели Коммерческому Протекторату. Это делается с целью защитить не только мои интересы, – демонстративно кладу руку себе на грудь, – но и интересы рас Цитадели. Всё, чтобы обеспечить, при вящей поддержке добровольческих полицейских сил будущего Протектората и Императорского флота, свободу торговли, безопасность и бесперебойный доступ к региону. Разве это не в интересах Совета?

– Вы играетесь фактами и бравируете. – Жёстко парирует азари, прищурив свой взор.

– А Вы прекрасно знали, на что подписывались, матриарх. – Не стал сдерживать своё раздражение и я. – Вы вдоволь использовали империю в своих интересах, пора платить по счетам.

– По счетам? – Вот такому повороту азари уже не была сильно удивлена. – Вы полагаете, что Совет это устроит?

– Разумеется! – В притворном удивлении развел руками, словно мне приходится разжевывать непреложные истины. – Через месяц-два переговоры завершатся, местными правительствами будет подписан конституционный акт, и в Терминусе будет сформирован Коммерческий Протекторат. После этого, проведя детальную и крайне тщательную инвентаризацию, протекторат организует массовую продажу концессий и прав на добычу полезных ископаемых, в процессе которой наверняка пожелают принять участие многие, а скорее всего и все галактические корпорации.

Бенезия смерила меня странным индифферентным взглядом, словно слышит и видит впервые.

– Вопрос будет стоять о квадриллионах кредитов, госпожа матриарх. – На моё лицо непроизвольно вылезла кривая ухмылка. – Ваши собственные корпорации заставят Совет закрыть глаза хоть на сотню дредноутов у Протектората, если это обеспечит безопасность их вложений.

– Я успела позабыть о Вашей проницательности, Ваше Императорское Величество. – Бенезия спустя непродолжительное время мило мне улыбнулась, словно отбросив так быстро опостылевшую роль инквизитора. – Но это не оградит Вас от нападок по нарушению Фариксенских соглашений.

– Не припомню, чтобы Терминус был частью этих договоренностей. Империя действует согласно букве заключённых соглашений. Могу только гарантировать Вам, что Россия не станет увеличивать число кораблей подобного класса.

– Только их? – Живо поинтересовалась Т'Сони.

– Отгремевшая война ярко продемонстрировала слабые места и бреши императорского флота, которые необходимо восполнить. То же можно сказать и о будущем Протекторате. Инвестиции необходимо защищать, в связи с чем мы продолжим наращивать количество крейсеров и фрегатов. Это я тоже могу гарантировать.

Бенезия умолкла, погрузившись в задумчивое состояние, вновь став внимательно рассматривать мою персону. Ваш покорный слуга тем временем организовал себе новую порцию кофе, ожидая, пока матриарх переварит сказанное.

– И всё-таки Ваши ответы явно не придутся по душе Совету и Ложу Матриархов. – С печалью в голосе констатировала азари, обратив взор на свою помощницу, что мигом подскочила к нашему столу и налила матриарху кофе.

– Ваших политиков многое не устраивает в этой галактике, но действиям они предпочитают разговоры. – Грустно улыбнулся в ответ на полный укоризны взгляд Бенезии. – Пройдёт совсем немного времени и тот же Совет будет настойчиво просить нас обеспечить безопасность колоний турианцев, азари и прочих рас в Терминусе в ответ на угрозы. В первую очередь – батарианскую, которая поднимет голову, благодаря, в том числе, близорукой политике Ваших соплеменниц.

Пока Российская империя и Конфедерация вдоволь терзали друг друга на просторах Терминуса и Аттического траверса, хитрые четырёхглазые копили силы и оттачивали ненависть. Получив ощутимую передышку, а также весьма щедрое кредитование со стороны Иллиума и прочих частных лиц, – в основном волусов, – Батарианская гегемония зализала раны, значительно нарастила свои силы и, наконец, активизировалась. В данный момент это выражается в крайне активной разведывательной деятельности по всему Терминусу, а особенно в Туманности Омега. Разумеется, в данный момент батары и не думают посягать на Омегу, но вот восстановить контроль над Лореком и прочими системами туманности? Этого они по-настоящему жаждут.

А на самом Лореке, где проживает, между прочим, почти пять миллиардов разумных, после стремительного падения Конфедерации разгорается откровенная гражданская война между азари, которых поддерживают остатки гарнизонов КСТ, и батарами за возможность сформировать монорасовое правительство и определить будущее колонии. Батаров, разумеется, поддерживает Гегемония, которой удалось сохранить свои базы и колонии в соседних системах, среди которых особенно важны Логасири, – оплот работорговли, – и промышленная колония Уван Охе. Заинтересованы батары и в Бездне Шрайка, а точнее в турианской колонии Альтакирилл, которая сохранила за собой крупную военную верфь Конфедерации с недостроенным дредноутом.

Следит Гегемония и за ситуацией на Анхуре, уже начав более активно налаживать контакты с местными политическими силами прогегемонской направленности, что крайне не нравится как местным человеческим элитам, так и имперским ответственным лицам. В высших эшелонах имперской власти становится всё более очевидным тот факт, что столкновения с Батарианской гегемонией избежать не удастся. А многим избегать его и не хочется.

– Я донесу Вашу позицию до всех заинтересованных сторон.

Бенезия поднялась из-за стола, явно собираясь на выход. Уверен, она серьёзно отнеслась к моим словам… посмотрим, как отреагируют теперь остальные.

– Надеюсь, благодаря этому нам удастся избежать нового масштабного конфликта.

– Надежда, откровенно говоря, слабая. – Грустно улыбнулся, также встав дабы подобающим образом попрощаться – Но империя ради того и создавалась, чтобы нести мир и порядок.

«Царский мир и порядок»

***

Матриарх нас покинула так же стремительно, как и прибыла, оставив Миранду со множеством роящихся вопросов.

– К чему был этот визит? – Миранда замерла у окна, провожая взглядом удаляющийся челнок матриарха. – Вас пытались остепенить? Напугать? Предостеречь?

– Не «вас», а «нас», Миранда, – я вновь стоял чуть позади, украдкой любуясь своей спутницей, словно школьник…. стыдоба какая, – привыкайте ассоциировать себя с империей.

В ответ девушка повернулась ко мне и кивнула, явно принимая мои слова к сведению, а не списывая их на «укол» или прихоть.

– Азари прощупывали границы дозволенного, мой прекрасный адъютант. – Лоусон громко хмыкнула, но её маска ледяной королевы и не думала таять. – Матриархи боятся продешевить при будущей делёжке трофеев. Не более того.

– А вы спец по азари. – Миранда надменно улыбнулась, а в холодных глазах промелькнула столь желанная для мужчин эмоция – ревность.

– Ещё какой...

Не будь я императором, мне могло сейчас знатно прилететь. Давненько я такого не испытывал. Нравится.

Глава 3

– Это шутка?

Растерянный кварианец недоумённо переводил взгляд от Шагаева, огорошившего Феруса известием о «щедром подарке» кроганов, к Громову, что из всех сил стремился удержать лицо.

– Боюсь, что нет, друг мой. – Шагаев выглядел серьёзным и опечаленным одновременно, ярко давая понять кварианцу, что подобный ход событий стал неожиданностью и для русских. – Кроганы никогда не славились умением извиняться словами – для них это... сложно. Полагаю, поэтому такой ход оказался для них наиболее приемлемым.

– Но... – Ферус был растерян, – напуган даже, – и Громов мог его понять. Стремительный рывок вместо поступательного движения всегда обескураживает и подлавливает в самый неудачный жизненный момент. – Но не только я там был! На Гистраде много кто сражался, много кто погиб! И это они герои! Не я!

Ферус – хороший парень, и искренность его слов не вызывала ни малейших сомнений у собеседников, но, вместе с тем, он ещё достаточно молод, отчего некоторая наивность не успела покинуть его, а умение сразу смотреть в корень проблем не всегда срабатывало за пределами работы. Всё равно… рано или поздно он поймёт, что политики избрали его на роль, от которой теперь не избавится, как бы он ни старался.

– Не стоит преуменьшать свои заслуги, Ферус. – Министр почти по-отечески приобнял кварианца, демонстрируя поддержку. – Действительно, на Гистраде было много героев, но вся их борьба и жертвы, без тебя оказались бы бессмысленны...

Громов невесело усмехнулся, признавая правоту министра относительно столь, как уже кажется, далеких событий. После «иллиумского ультиматума» война пошла на спад, боестолкновения практически прекратились, а сюда, на Анхур, стали стекаться делегации и дипломаты со всего Терминуса. Именно по этой причине министр иностранных дел империи в данный момент и находится в кают-компании «Амура».

Благодаря своим техническим особенностям «Амур», как и многие другие схожие с ним по классу суда Торговой Лиги, был временно приписан к одной из инженерных флотилий, восстанавливающих и ремонтирующих боевые корабли. В связи с этим экипаж корабля был «раздёрган» на многие объекты, отчего судно, как тактическая единица, было небоеспособно. Но эти меры и процессы были временными, объёмы работ сокращались, а с ними и загруженность инженерных сил флота. Ещё месяц-два и командование начнёт постепенную демобилизацию сил Доброфлота и, наконец, можно будет вздохнуть с облегчением и вернуться к простой мирной жизни. Тем более, что у Торговой Лиги в Терминусе явно прибавится клиентов... эх, было бы всё так просто.

Стремительно промелькнувшая война разбередила многие раны в душе Громова и заставила многое вспомнить – особенно то, почему он пошёл именно в космофлот, и то, как упрямо добивался, – и добился, чёрт возьми, – перевода в «чёрную бригаду». Капитан «Амура», хлебнул на старте этих воспоминаний и адреналина, почти всю войну терзался разочарованием и обидой... на себя. Он хотел быть впереди. На острие. Вести бой. Командовать полноценным боевым кораблем, а не идти позади основных сил, подбивая подранков и вытаскивая спасательные капсулы. Он с белой завистью смотрел на отца, вернувшегося на свой флагманский «Гасфорт», и на подобных ему. Громова такие мысли в равной степени будоражили и пугали, заставляя под несколько иным светом посмотреть на свой карьерный путь. Годами он успешно заставлял себя верить в то, что мирная жизнь торговца-путешественника ему по душе, но… при этом он раз за разом впутывался во всё новые и новые авантюры, сулившие порой гибель ему и его экипажу. Война, представшая перед капитаном в полный рост во всей своей красоте и ужасе, буквально заставила его понять, что он не на своем месте. Увы.

– «Гунгнир» – хлам! – Из глубин размышлений капитана вырвал уже более требовательный и возмущённый голос Феруса. – Я сам проводил оценку, Виктор Алексеевич. Мне легче сказать, что там не повреждено. Верхние палубы в труху, реактор на свалку, двигатели на свалку, главный калибр туда же по множеству причин. Среди этих причин и то, что я сомневаюсь, что кто-либо вообще позволит частному лицу владеть подобным вооружением. А… на минуточку, вся энергосистема и архитектура корабля опирается на ГК. Чтобы восстановить или перестроить «Гунгнир» потребуется не только полноценная верфь и квалифицированный персонал, но и много денег, очень много денег. Откуда? Зачем?

«За что?» – Слова всё-таки застыли в горле Феруса.

Под конец своего возмущённого спича, кварианец требовательно развёл руками, смело смотря на слегка опешившего от такого напора министра. Громов же, сохраняя спокойное лицо, в душе улыбнулся от уха до уха. Война не прошла бесследно не только для Громова, но и для Феруса. «Обер-кварианец» – теперь уже не просто прозвище и незатейливая шутка. Ответственность, – в том числе и ответственность за вверенный коллектив, – долг, дисциплина и боевая обстановка не просто закалили характер кварианца, а начали огранку драгоценного камня. Наблюдая за ним, Егор отчетливо мог видеть, как талантливый и «вроде бы многообещающий» юноша, растеряно смотревший в будущее, осознал свои амбиции, потребности и, что самое главное, способности. Нашёл веру в себя и собственные силы, не отравившись в процессе самоуверенностью. Впрочем, Громов больше думал о том, что два разумных с абсолютно несоприкасающимся и прошлым, в течение прошедших месяцев войны прошли схожий личностный путь от неопределенности к осознанию, и находил этот факт на удивление забавным. Забавляло его и то, что Шагаев в общении с «новым» Ферусом явно не ожидал столкнуться с такой переменой и, как следствие, её не учёл.

– Именно поэтому я и здесь! – Но глава МИД был человеком крепкой закалки, способным сдержать всякий удар и быстро адаптироваться. Его твёрдый и уверенный голос явно смутил распалившегося Феруса, заставив последнего стушеваться. – Кроганы скинули с себя этот мусор, сбагрив его на тебя, а точнее на нас!

Министр демонстративно возложил руки себе на грудь, прежде чем продолжить.

– Они ведь прекрасно осознавали, что мы не бросим одного из героев империи с этим «подарком». Поэтому успокойся, Ферус. Возьми уже себя в руки! – Шагаев, якобы поддавшись эмоциям, «приоткрыл свою душу», продемонстрировав раздражение от всего происходящего, макнув тем самым кварианца в покалывающее чувство стыда. – Империя предоставит верфь и некоторую ссуду, а ты восстановишь корабль по собственному разумению. Так что не теряй времени и начинай разрабатывать проект уже сейчас, а уже после набросаешь сверху смету.

– Я... прошу прощения, господин министр. – Ферус быстро осознал, что предъявлять что-либо такому человеку, как Шагаев, неосмотрительно. – Просто я… в растерянности.

– Понимаю, друг мой. – Шагаев вновь мягко и по-отечески улыбнулся. – Просто… постарайся смотреть на это как на шанс, что даровала тебе судьба. Вызов. Испытание, которое, давай будем честными, тебе по плечу.

– Спасибо, Виктор Алексеевич. – Простые слова, но, сказанные в таком тоне и с прозвучавшим до этого обещанием поддержки, заставили кварианца немного расслабиться и почувствовать себя уверенней.

– У тебя достаточно времени, – министр продолжил, – займись проектом, а также своим будущим экипажем. Полагаю, что смешанный экипаж из подданных Империи и членов Мигрирующего флота будет наилучшем вариантом. Так что… от лица Его Императорского Величества, ты можешь беспрепятственно вербовать людей на кораблях Торговой Лиги.

Громов резко повернул голову в сторону министра, не думая даже скрывать вспыхнувший гнев в своих глазах, но Шагаев лишь беззаботно улыбнулся на это.

– Я понял Вас, Виктор Алексеевич. – Ферус, уловив стремительное изменение атмосферы в кают-компании, поспешил на выход. – Приступлю к делу, всего доброго. Господин министр. Капитан.

Попрощавшись, кварианец быстро покинул их общество, оставив Громова и Шагаева наедине.

Министр, бросив мимолётный взгляд на закрывшуюся после ухода кварианца дверь, как ни в чём ни бывало направился к бару кают-компании.

– «Беспрепятственная вербовка»? – Возмущённо воскликнул Громов, в спину Шагаеву. – Да на «Гунгнир» потребуется не одна сотня людей экипажа! Ферус, естественно, начнёт искать первых добровольцев среди моих людей, которых и так осталось с гулькин нос… чёрт! Моими людьми и так затыкают дыры, а теперь ещё и это!

– Не стоит так переживать, капитан. – Шагаев в своей обычной манере непринуждённо отмахнулся от возмущения Громова, что-то выискивая в баре. – Экипаж уже подобран… ну, по крайней мере, человеческая его составляющая. Неужели Вы думали, что подобный ход событий действительно может стать для нас неожиданным?

Шагаев, оторвавшись от своих поисков, с язвительным весельем взглянул на Громова поверх очков. Капитан «Амура» же от столь неприкрытого признания споткнулся в собственных мыслях, тупо уставившись на собеседника.

– Будьте так добры, Егор Борисович, – Шагаев неловко развёл руками, демонстративно оглядываясь по кают-компании, – скажите, где у Вас хранится белое вино?

Громов молча подошёл и достал из недр шкафа бутылку белого полусухого, которое было быстро откупорено, а наполненный бокал, был с благодарностью принят министром.

– Благодарю Вас, – Шагаев, сделав небольшой глоток, с облегчением выдохнул, – последние дни были весьма непростыми, а что ещё будет! Но вернёмся к нашей теме...

– Так передача Ферусу «Гунгнира» – Ваших рук дело? – С неверием в голосе озвучил вопрос капитан.

– Не совсем. – Министр степенно огладил свою короткую седую бороду, внутренне рассуждая, насколько можно приоткрыть завесу тайны. – Неожиданностью стала передача именно «Гунгнира», но если бы не этот корабль, то нашёлся бы другой… уж в этом можете не сомневаться. У нас всё было готово, но кроганы в свойственной себе манере смешали все карты. К счастью, в лучшую для нас сторону.

– Империи что, так нужна реклама среди Мигрирующего флота? – Громов озвучил самый очевидный из вариантов.

– Очень нужна. – Без намека на иронию произнёс министр, смотря прямо в глаза капитана. – Мигрирующий флот – наш ключ.

– Ключ от чего?

– От господства в Терминусе. – Шагаев слабо улыбнулся, ибо необходимость озвучивать столь очевидные вещи показалась ему немного забавной. – Мы вместе видели эту мощь пятидесяти тысяч кораблей...

– Сомнительную мощь. – Резонно возразил Громов.

Шагаев поставил бокал на столешницу и со вздохом слегка пожал плечами, частично признавая правоту капитана. Но лишь частично.

– Кварианцы сильны на выдумку, капитан. И Вы, смею заметить, за последние месяцы должны были это узнать получше многих. Никто не способен удивить так, как они… в том числе своих врагов. – Шагаев ненадолго притих, вновь подбирая слова. – Мы видим большой потенциал в Мигрирующем флоте. Постепенно, шаг за шагом мы заработаем необходимый кредит доверия и откроем совершенно новые горизонты для нашей внешней политики. И Ферусу предназначена великая роль – стать мостом между Империей и Мигрирующим флотом. Благо, он прекрасно вписывается в неё.

– О его желаниях Вы, разумеется, не спросили. – Констатировал капитан, мрачно покосившись на Шагаева.

– Если бы он действительно желал нечто иное, его бы здесь уже не было. – Глава МИД вновь поднял бокал и сделал большой глоток, прежде чем продолжить. – Как, собственно, и Вас...

От последней фразы Громов поддернул щекой, словно схватил пощёчину, и невольно отвернулся от министра, догадываясь, куда пойдёт чужая мысль.

– Имея за спиной столь блистательный послужной список, барахтаться на третьих ролях в Доброфлоте, – продолжал, как и ожидалось, с явным знанием дела сыпать соль на рану, – думаю, очень сомнительное удовольствие. Не пора ли задуматься о восстановлении в императорском флоте?

– Скажите, Виктор Алексеевич, – не стал затягивать с ответом Громов, – а каждого капитана Доброфлота вербует министр?

– Только тех, за которых замолвили словечко бывшие сослуживцы. – Ответ у Шагаева нашёлся так же быстро. – Стуков, Максимова... они крайне активно рекомендовали Вашу кандидатуру не только покойному генерал-адмиралу и Скрыдлову, но и самому...

На последнем слове министр многозначительно поднял указательный палец вверх.

– Благо, Вы и сами успели зарекомендовать себя перед Ним. – Продолжил министр.

– О чём уже многократно пожалел. – Тихо заметил капитан.

– Понимаю, – с толикой сочувствия в голосе протянул Шагаев, – внимание августейших особ бывает подобно лотерейному билету. Оно перекраивают чужие судьбы себе в угоду, не обращая порой внимания на уже сложившиеся у нас желания или мечты. Такова уж природа власти. Противиться этому? Легче рассеять газовую туманность. Да и… как уже было сказано, если бы мы действительно хотели иного…

И тишина – смысла довершать фразу не было.

Вновь повернувшись к министру, Громов увидел, пожалуй, наиболее редко демонстрируемую кому-либо сторону своего собеседника – уставшего старика, вынужденного выполнять свой долг несмотря ни на что и умудряющегося при этом поспевать за молодыми, а где-то и подгонять их.

– Смиритесь, капитан. – Грустно улыбнулся Шагаев, смотря в глаза Егору. – Ваша судьба предопределена, но не надо с ней смиряться – диктуйте свои условия. Империи нужны молодые и талантливые командиры, а свои компетенции Вы сполна подтвердили. Так воспользуйтесь же этим! Я никогда не поверю, что Вы удушили свои амбиции и, чего греха таить, тщеславие...

– Зачем Империя так рьяно наращивает свой военный потенциал? – Громов прямо посмотрел в глаза Шагаева, ожидая от него не раскрытия военных тайн, а подтверждение того, что это не просто политические игрища. – Конфедерация уничтожена, более нам никто не угрожает. Зачем создавать очередной протекторат, кроганы, кварианцы... неизвестно кто ещё. Россия продолжает готовиться к войне даже после победы – это очевидно. Но для чего? Против кого?

Шагаев отвечать не спешил, по-новому посмотрев на капитана и окинув его фигуру внимательным, оценивающим взглядом. Допив вино, министр с лёгким звоном опустил бокал и оставил стойку бара, явно собираясь покинуть общество Громова, но прежде...

– Если хоть кто-то и понимает, с чем нам предстоит столкнуться, так это Его Императорское Величество. – Без намёка на улыбку произнёс министр, а в его глазах читалась непоколебимая уверенность в собственных словах. – А всё это лишь подготовка к противостоянию... пока ещё неизвестно с кем. Но Вы сможете узнать эту тайну одним из первых, стоит только вернуться в строй.

«Саре это определённо, однозначно, совершенно точно не понравится» – единственное, о чём смог подумать Громов в тот момент.

***

– Ваше Императорское Величество, – со своего места начал доклад Скрыдлов, пребывая уже «окончательно» в новом для себя статусе военного министра, – господа адмиралы и генералы...

За круглым столом, по центру которого был установлен голографический проектор, собралось всё военное руководство Империи: Ваш покорный слуга, новый военный министр Скрыдлов, начальник генштаба Бестужев, Стуков и прочие командиры флотов и соединений. Все здесь для того, чтобы обсудить состояние императорских вооружённых сил и их будущее.

А обсуждать и впрямь было что. Космический флот Российской империи на конец войны и на её начало являл собой, как говорится, две большие разницы. Война без всяких сантиментов и жалости самым наглядным образом продемонстрировала нежизнеспособность некоторых устоявшихся принципов военного строительства в Империи, а также то, что концепция флота ракетных крейсеров-арсеналов полностью исчерпала свою актуальность. Стало очевидным, что столкнись Империя с более организованным и развитым противником, имевшим полноценную длительную стратегию развития своих вооружённых сил, то потери, как в корабельном составе, так и в кадровом, были бы гораздо больше и чувствительней. Даже сама Конфедерация, обладай она достаточным запасом времени, стала бы для нас очень опасным врагом. Год или два и мы столкнулись бы с флотом тяжёлых крейсеров и ударных авианосцев, подкрепленных соединениями дредноутов, а не с той сборной солянкой. Но война есть война, поэтому, несмотря на все планы и прожектёрство, сторонам пришлось воевать тем, что у них было. А сейчас, когда война фактически завершена, настало время остановиться, оглядеться и подумать, в какую сторону стоит развивать вооружённые силы. Учитывая, само собой, полученный опыт и никогда не стоящий на месте технический прогресс.

По итогу, что аналитики генштаба, что командующие линейными соединениями групп, эскадр и флотов пришли к схожим, а где-то и общим выводам. Выводам, к которым некоторые приходили и раньше, – в том числе и Ваш покорный, – но для большинства они не были столь убедительны и очевидны. Настолько, что потребовалась целая война. Что же, это вполне обычная историческая практика… но вернёмся к самим выводам. Их можно скомпилировать в один большой – русскому флоту нужно много больших и мощных кораблей с комбинированным вооружением. Казалось бы, вот она, простая истина… но нет! До войны для многих это было не так однозначно, ибо вера в универсальность ракетного вооружения обладала серьезной, крепчайшей корневой системой, родом аж из двадцатого века. Но сегодня речь пойдёт о будущем.

Ракетные крейсера, при своих достоинствах, показали низкую боевую устойчивость в линейных сражениях. Тяжёлые крейсера типа «Броненосец», напротив, доказали свою жизнеспособность и эффективность. Можно смело сказать, что «Броненосцы» стали настоящим хитом этой войны. Крайне универсальны и надёжны, несмотря на некоторый недостаток огневой мощи даже в сравнении со старыми турианскими крейсерами, не говоря уже про новенькие «Валькирии». А вот линкоры типа «Бастион» и «Буревестник» хоть и сыграли значительную положительную роль в ходе боевых действий, но столь же ярко продемонстрировали что это «эрзац». Переделка проекта по ходу строительства не всегда играет на пользу боевой эффективности судна – не сыграло и тут. При всех достоинствах, недостатков у этих кораблей было больше. Конструкция линкоров была несовершенна и часто опиралась на «компромиссы», что сейчас серьёзным образом препятствует ремонту и обслуживанию, а разнобой в вооружении (особенно контраст изначально запланированного и установленного по факту) играет злую шутку с энергосистемами кораблей. После каждого крупного боя экипажам тех же «Бастионов» приходилось чуть ли не менять все энерготрассы на борту, а это десятки километров кабеля и сотни единиц аппаратуры.

Вполне очевидно, что техническое несовершенство «Бастионов» и «Буревестников» вызвано необходимостью в переоборудовании кораблей. Это правда. Но всё же данные типы судов не оправдали ожиданий и в части боевой эффективности и мощи – для кораблей такого размера и стоимости они очень слабы. Парадоксально, но сами орудийные системы НТРО показали себя очень хорошо, и отказываться от них никто не намерен, но очевидно, что для раскрытия своего потенциала им нужна другая платформа. Обсуждение такой ведётся уже достаточно долго и, по всей видимости, Скрыдлову уже есть, что нам показать.

– Мы очень много говорили о потребностях флота как в лёгких, так и в тяжёлых кораблях, а также об общем увеличении количественного состава.

Голос ровный, держится хорошо. И всё-таки Скрыдлов немного, но нервничал. И понятно почему. Новый военный министр – не только хороший организатор и «хозяйственник», но и отличный конструктор и теоретик, готовый сегодня выложить наработки на суд общественности.

– Но, российский императорский флот нуждается не только в абсолютных цифрах, но и в ультимативных военных средствах. В нынешних условиях устоявшееся размеренное и поступательное развитие корабельных систем нападения и обороны полагаю неприемлемым. Нам нужен качественный скачок вперёд...

В зале воцарилась гнетущая напряжённая тишина, повелителем которой неожиданно оказался я. Скрыдлов и прочие высшие офицеры скрестили на мне свои взгляды, на что, я лишь кратко кивнул военному министру. Пусть он уже показывает мне свою вундерваффе.

– Ещё будучи заместителем генерал-адмирала и главой ГАУ, я принял решение о начале разработки проекта нового корабля, который мы можем смело относить к классу супердредноутов. – Быстро проговорил адмирал, словно ныряя в прорубь. – Проекту присвоено кодовое наименование «Мегалит».

В ярком всполохе активировавшегося проектора перед алчущими взорами расцвела голограмма боевого корабля. Вытянутый, плавно расширяющийся от носа к корме хищный корпус, изобилующий острыми углами и симметрией, сильно напоминал своим внешним видом имперские звёздные разрушители из Звёздных Войн. Референс был отчётливо виден, но сама конструкция значительно отличается.

– Длина «Мегалита» составляет один километр пятьсот семьдесят пять метров. Четыре больших протонных двигателя, двенадцать малых... бронирование корпуса и палуб выполнено из перспективной многослойной комбинации алмазитной и нанокомпозитной брони. Боевые системы представляют из себя...

Недолго думая, военное министерство решило скрестить ужа с ежом. Удивительно, но не сказать, что у них этого не получилось. Гигантский корабль, напичканный буквально всеми типами систем вооружений. Полный фарш. Главный калибр – четырнадцать пятиорудийных башен с рельсотронами НТРО калибром в тысячу миллиметров. Семь башен в верхней полусфере, семь в нижней. Итого? курсовой залп в семьдесят орудий. Впечатляет.

Но и это ещё не всё.

– ... пятьдесят пять спаренных гидродинамических орудий перспективного комплекса «Жар-1» в триста пятьдесят миллиметров, а также перспективные плазменные орудия «Корона» в пятнадцати трёхорудийных башнях калибром в четыреста миллиметров. Полный арсенал тяжёлого ракетного крейсера ударных и оборонительных ракет. Ультрафиолетовые орудия систем «ПОИСК». Также ангар на четыре эскадрильи по двенадцать машин плюс борта поддержки и десанта – всего шестьдесят аппаратов...

«Восхитительно» – мелькнула неожиданная мысль. Надо же, какой полёт фантазии. Военные всегда хотят себе игрушку побольше и поопаснее, а получив такую, не знают, что с ней делать. Мысль мелькнула и исчезла, погребённая под фантомом громадного Жнеца, порождённого моим разумом.

– Кхм-кхм, – когда Скрыдлов сделал в своём докладе жизненно необходимый перерыв на глоток воды, этим незамедлительно воспользовался адмирал Скалон, новый командующий космофлотом, получив мой одобряющий кивок, – Николай Илларионович, при всем уважении, но это... чудовище. Огромный, неуклюжий монстр. Нужен ли он императорскому флоту?

Скрыдлов было хотел уже возразить, но я поднял руку в воспрещающем жесте. Внесу немного конструктива в обсуждение.

– Подождите, господин министр. – Скрыдлов явно волновался, а его лоб покрыла испарина. – Полагаю, стоит выслушать все вопросы и претензии к проекту сразу.

– Как Вам будет угодно, Ваше Императорское Величество. – Негромко промолвил министр.

В зале повисла тишина, которая была достаточно быстро разрушена генерал-фельдмаршалом Бестужевым.

– В Вашем амбициозном проекте слишком часто всплывает слово «перспективный», Николай Илларионович. – Без обиняков начал глава генштаба. – Насколько мне известно, ни новая броня, ни новые комплексы вооружений, такие как «Жар-1» и «Корона», ещё серийно не производятся...

Бестужев прав. Несмотря на рывок в исследовании технологий Жнецов, нам удалось лишь незначительно приблизиться к их показателям эффективности. Действительно, нашим учёным-оружейникам удалось создать работоспособную орудийную систему «Жар-1», скопировав её с главного орудия галактических палачей, но при нашем технологическом уровне могущество такого орудия относительно невелико – «всего лишь» треть от того, что может выдавать Жнец... в теории. При этом эффективное расстояние для применения орудий типа «Жар-1» сегодня составляет примерно четыре пять тысяч километров, чего явно недостаточно для применения данного комплекса в качестве главного орудия крупных кораблей.

Похожая ситуация с плазменными орудиями. Синтез технологий жнецов и гетов дал фантастический результат, по итогу которого учёные Империи изобрели настоящий турболазер. Но и его эффективность всё еще вызывает вопросы. Мощь великолепна, но эффективная дальность... три тысячи километров, что для посудин, на которые такое оружие имеет смысл ставить, можно считать за ближний бой. Абсолютно соотносящаяся ситуация и с бронёй. Были созданы аналоги брони Жнецов, но уступающие в своей прочности и плотности, а наша «наноброня» всё ещё достаточно «тупенькая» и, откровенно говоря, сырая. Мы проделали много работы, сделали сотни открытий и технических решений, но проработанность технологий ещё недостаточная, и Скрыдлов не может этого не понимать.

– Разумно ли складывать все яйца в одну корзину? – В разговор вступил Стуков, дождавшись пока закончат выступать старшие товарищи. – Ещё мало кому удавалось создать боеспособный универсальный корабль. Как правило, авианесущие линкоры плохи и как линкоры, и как авианосцы. Не будет ли лучше сделать упор на более многочисленные и дешёвые «Броненосцы»?

Скрыдлов выслушав мнение коллег. Он явно не колебался с ответом, но прежде всё же дождался моего одобрительного кивка.

– Проект «Мегалит» задумывался не как ответ на существующие сегодня угрозы или средство завоевания господства в космическом пространстве при существующей космической доктрине. – Военный министр говорил негромко, но разборчиво, он явно понимал и даже был согласен со всеми заявленными недостатками к этому проекту, но внутренние убеждения мешали Скрыдлову безропотно согласиться с мнением большинства и отступить. – «Мегалит» создавался с одной единственной целью – противостоять врагу, обладающего технологическим и военным потенциалом, подобным тому, что был у создателей «Левиафанов».

«Или против их самих» - читалось между строк.

Понимание и тревога отразились на лицах всех присутствующих, которые нет-нет, но бросали на меня выжидательные взгляды в тщетных попытках предугадать моё мнение и отношение к поднятой проблематике. Угроза древней, могущественной и неизвестной расы стала ещё больше будоражить умы военной верхушки империи после новой экспедиции и первых находок.

– Нами найден второй «Левиафан», господа. – Голос министра стал наполняться силой и уверенность, забивая слова в разум собравшихся, словно гвозди в мягкое дерево. - Сильно повреждённый, но с функционирующими основными системами. БИУС (боевая информационно-управляющая система), движки, орудийные палубы и, что самое главное, целое ядро нулевого элемента невиданной доселе массы и плотности. Оно не больше стандартного ядра крейсера, но мощнее в сотни раз. Вопрос времени, когда это ядро окажется в нашем полном распоряжении, а секреты «Левиафанов» будут полностью раскрыты. Все ныне актуальные недостатки и несовершенство новых систем канут в лету...

Абсолютно верно. Только ради ядра нулевого элемента стоило бы лезть на жнеца Мнемозино. Ядро массой почти в две тысячи тонн даст Российской империей самое главное – возможность в промышленном масштабе воспроизводить подобные ядра со схожими характеристиками и свойствами. Этим, как минимум в материальной сфере, мы дадим себе шанс выйти на один уровень с технологиями Жнецов. В том числе это касается и создания ретрансляторов. Мы сможем производить броню как у Жнецов, вооружение, не уступающее в эффективности, двигатели, реакторы, щиты... да всё! Буквально всё!

Плевать на коды «свой-чужой», коллекционеров-пионеров, протеан и прочую шушеру... главное – это ядро. Именно в связи с этим я не особо торопился в «поисках» очередного мертвого Жнеца. Осуществлять его разбор под носом «Цербера» и Конфедерации виделось мне опасной затеей и потенциальной непростительной ошибкой. Следовало зачистить окружающее пространство от конкурентов, а потом уже спокойно и размеренно препарировать очередного монстра.

– Нам жизненно необходим пропорциональный ответ на угрозы подобного масштаба. – Скрыдлов продолжал отстаивать свою позицию и взгляды, явно не собираясь сдаваться. – Нам нужен корабль, боевая платформа, которая сделает... хоть что-то против врага, обладающего подобными технологиями и мощью. Я...

Военный министр грузно опёрся на стол, мрачно окинув взором всех присутствующих, но остановив свой взгляд на мне, продолжил.

– Я... не верю, что флот старой формации сможет что-либо противопоставить такому агрессору. Боюсь, десяток «Левиафанов» разнесёт весь наш флот без потерь со своей стороны. – Военный министр выпрямился и, оправившись, продемонстрировал, что его доклад закончен. – Если мы хотим защитить нашу страну, наш народ, нашу Империю от столь ужасающего врага, то единственное, что мы можем для этого сделать – вырастить и противопоставить своих монстров и чудовищ, своих «Левиафанов».

Министр красиво и эффектно закончил свою речь, явно заставив задуматься окружающих, но не меня. Мной решение было принято очень давно. Ещё в тот момент, как получил доступ к рабочим файлам и первым наброскам и запросам о новых типах вооружений нового министра.

– Приступайте, господин министр. – Кратко произнес, не став выдерживать драматических пауз.

Мой голос прозвучал неожиданно звонко после глубокого и мрачного баса Скрыдлова, произведя, кажется, весьма благотворный эффект на последнего. Тень неуверенности и сомнений исчезли с чела военного министра, а его взгляд засверкал. Не ведая того, Николай Илларионович выполнил ту задачу, которую я только планировал ставить перед ним и его командой. Как бы к этому кто ни относился, но победить Жнецов… или хотя бы сдержать их, не обладая супердредноутами, суперкрейсерами, суперфрегатами и прочими вундервафлями, не представляется возможным.

Настало время - Только больших пушек.

Глава 4

Пункт назначения был неизвестен. Больше пяти часов Миранде пришлось прождать, прежде чем самый обыкновенный имперский челнок доставил её на некую космическую станцию, затерявшуюся на «исконно» имперских территориях в скоплении Дикой Утки. А вот в стыковочном отсеке её ужа ждало знакомое лицо. Да какое! Командующий Разведывательной флотилии, адмирал Алексей Стуков.

Стуков – широко известный в узких разведывательных кругах персонаж. Не только из-за того, что является ныне видным имперским военачальником, но и за многие свои «подвиги», ставшие, по тем или иным причинам, известными сторонним наблюдателям. Миранде хорошо осведомлена, что адмирал заложил фундамент своей карьеры в Чёрной бригаде, выполнявшей работу ликвидаторов и сил быстрого реагирования. Достаточно… специфическая работа. Но именно в ней будущий адмирал и показал достаточно ярко свою эффективность, а также незаурядные способности. Стоит признать, что, несмотря на несколько пренебрежительное отношение, сложившееся к политическим лидерам Российской империи в «Цербере» в целом и конкретно к императору, а также их способностям, к военной элите империи отношение было особенное. Её сильно опасались, трезво отдавая себе отчёт о профессионализме и «хватке» царских офицеров. Прошедшая война эти мысли лишь подтвердила и укрепила.

Уже при Александре Стуков добился стремительного карьерного роста, получив полного адмирала и став постоянным членом царской ставки, а также одним из ближайших советников императора. В настоящий момент, несмотря на то, что многие функции Разведывательной флотилии были переданы в реформированную Чёрную эскадру под командованием Максимовой, Стуков фактически находится на позиции царского министра, курируя несколько стратегических проектов. И именно для воплощения одного из них Миранду и доставили на эту таинственную станцию.

– Мисс Лоусон, рад Вас приветствовать! – Адмирал встречал Миранду у самого трапа, сохраняя в выражении лица и языке тела сдержанное радушие.

– Адмирал, – спокойно сказала Миранда, отвечая на встречу признательным кивком и мимолётной улыбкой, – как я понимаю, мне ещё рано знать, где именно Вы меня приветствуете?

– Можно сказать и так, мисс Лоусон, – Стуков улыбнулся, одновременно с этим разворачиваясь полубоком и приглашая Миранду следовать за ним, – несмотря на доверие к Вам со стороны Его Императорского Величества, мы всё равно обязаны проявлять должную осмотрительность.

– Не доверяете собственному императору? – Девушка всё тем же ровным голосом ввернула очевидную провокацию, следуя за адмиралом вглубь станции.

– Боюсь, здесь речь не о доверии. Мы в слишком разных весовых категориях. – Так же спокойно отвечал Стуков, ведя свою спутницу по хитросплетению коридоров. – Его Императорское Величество находится в статусе, когда отсутствует необходимость доказывать лидерство и компетентность, чего не скажешь обо мне и моих коллегах. Мой долг – проявлять бдительность и настороженность даже к близким союзникам, не говоря уже о… перебежчиках.

Миранда невозмутимо восприняла слова адмирала. Признаться, это было лёгкой задачей, поскольку мнение его на этот счёт её нисколько не волновало.

– Похвальное рвение, адмирал, – равнодушно ответила Лоусон, ничуть не изменившись в лице, – полагаю, мне стоит оценивать Ваши слова как предупреждение?

– Ни в коем случае. Контрразведка совсем не мой профиль, но… я лишь осмелюсь предупредить, что наш государь крайне хорошо проинформированная персона. И, полагаю, его внимание в Вашу сторону можно назвать весьма пристальным.

Миранда холодно усмехнулась, но по её сердцу разлилось приятное чувство удовлетворения собственного эго. Адмирал же, явно осознав превратность озвученных мыслей, поспешил исправиться.

– Вам выдан большой кредит доверия, мисс Лоусон. И от Ваших действий многое будет зависеть. – Стуков остановился возле двери с горящим зелёным индикатором и, развернувшись к девушке, продолжил. – Император доверился Вам. Зная его возможности, будет громадной глупостью предать его. Противиться такой власти... многие пытались, уж поверьте мне. Итоги нам всем хорошо известны...

– Адмирал, – Миранда резко перебила Стукова, стремясь завершить столь нахрапистую проверку, – мы с Александром пришли к соглашению. Я верна взятым на себя обязательствам, а свою ценность я доказала делом. Будь иначе – меня бы здесь не было... он бы попросту отправил меня в пыточную камеру Ваших коллег с целью узнать максимум полезной информации через все возможные средства пыток и принуждения.

Стуков поморщился от слов Миранды, однако одним лишь коротким, но весьма выразительным взглядом признал её правоту.

– Я не испытываю иллюзий, господин Стуков. Ваш царь может мило улыбаться мне, шутить и смеяться, но когда у человека в руках находится подобная… абсолютная власть, он привыкает к тому, что каждое его слово тщательно рассматривается окружающими. Каждая прихоть расценивается как приказ. И все, кто распознают эту власть, знают, что перед ней нужно преклоняться. Немногие имеют храбрость или глупость сопротивляться ей, и я, смею заметить, не подхожу ни под одну из этих категорий.

– Это многое объясняет. – С тенью растерянности произнёс адмирал, мельком осмотрев Миранду с головы до пят и, словно очнувшись и быстро взяв себя под контроль, указал на дверь. – Прошу.

За дверью расположилось просторное и хорошо освещённое помещение с обзорной галереей по правую руку, подойдя к которой Миранда могла лицезреть внушительный ангар с очень необычным кораблем. Нетипичный для русских кораблестроителей приплюснутый и вытянутый корпус, плавные обводы и разнесённые друг от друга наподобие веера двигатели, а также ещё множество менее броских, но не менее примечательных деталей, которые только приводят к выводу о турианском происхождении представленного судна.

– Я думала, что сборка экспериментального судна по проекту «глубинный разведчик» ещё не началась.

Миранда не скрывала ни своего удивления, ни своей осведомлённости. Позволив себе ещё немного поизучать корабль, она вновь посмотрела сопровождающего её адмирала.

– «Нормандия», если я правильно помню.

– Верно, – коротко ответил адмирал, не отрывая взгляда от судна, – это прототип. В связи с политической вознёй, развязанной Европейским Союзом и отдельными чиновниками Альянса, нами было принято решение отдельно отработать турианские технические решения. Как итог, представляю Вам экспериментальный корвет-разведчик под именем «Неман». Скромное вооружение, но он обладает передовой и действительно уникальной маскировочной системой, делающей его абсолютно незаметным для датчиков кораблей и наблюдательных станций. Полагаю, с прочими техническими особенностями корабля, Вам удастся познакомиться отдельно при помощи ответственных офицеров.

– Экипаж?

– На данном этапе – расширенный. Это обусловлено как Вашей миссией, так и тем, что судно ещё недоработано. Корабельный экипаж составляет двадцать пять человек плюс десантный состав в двадцать бойцов, – Стуков тяжело выдохнул, явно вспомнив нечто малоприятное, – меры экстраординарные, так что свободного места на судне крайне мало. Можете не переживать, у Вас будет хоть и скромного размера, но отдельный кубрик. Этот корабль создан не для удобств… и не для такого большого экипажа.

– Стеснённые условия меня не особо волнуют, адмирал. – Спокойно отметила Лоусон.

– Разумеется.

Стуков в чужих словах сомневался и, кажется, не слишком-то пытался это скрыть. К сожалению, он имел за спиной обширный опыт взаимодействия с офицерами женского пола, что достаточно легкомысленно воспринимали строчки присяги, посвящённые тяготам воинской службы. Больших сюрпризов от этой гостьи он пока не ожидает, кто бы что ни говорил.

А неспешная беседа была прервана. Двери, через которые Миранда и Стуков вошли сюда, вновь распахнулись, впуская ещё пару людей, мужчину и женщину. Мужчина… незнаком. Просто достаточно молодой, – ровесник или немного старше Миранды, – и подтянутый офицер в тактическом флотском комбинезоне и с майорской звездой на погонах. Но вот девушка была Миранде прекрасно знакома, как и той части галактики, что интересовалась событиями, что предшествовали недавно закончившейся войне. Дженниффер Пирс. Джек. Или, согласно данным и отчётам «Цербера», Подопытная Ноль. История, которая и зародила первые зёрна сомнений в правильности своего пути в голове у Миранды.

В отличие от множества изображений, поступивших с Омеги, на этот раз Джек была вполне… одета. Закрытый чёрный комбез был расстёгнут до пупка, демонстрирующий всем белый топик на бретельках и обилие татуировок на торсе. Короткий ёжик на голове, глаза подведены, губы накрашены в чёрный цвет. Да и манера держаться… уже иная, отличающаяся от того, что было указано в крупицах информации, которые удалось собрать до этого. Рано делать далеко идущие выводы, но у Миранды начало складываться впечатление, что определённая стабилизация психики у этой особы всё-таки произошла.

– Не припомню, мисс Пирс, чтобы Вы были приглашены на эту встречу, – с опаской произнёс Стуков, косясь на невозмутимого офицера, явившегося вместе с Подопытной Ноль.

– Спокуха, босс, – Джек закатила глаза на слова Стукова, полностью сосредоточив своё внимание на Миранде, принявшись пристально её рассматривать, – просто захотелось посмотреть на будущую командиршу.

– И как первое впечатление? – Поинтересовалась Миранда, уперев правую руку в бок, также демонстративно оглядев нахалку.

– Мне обещали крутого оперативника из «Цербера», а не чирлидиршу с толстой задницей, – скучающе протянула Джек, довольно оскалившись в конце.

– Для тебя это означает лишь одно, Джек, – Миранда отвечала быстро, сделав ударение на имени девушки, – что ты будешь выполнять команды чирлидирши с толстой задницей. Александр гарантировал мне это.

– С каких пор он для тебя просто Александр? – Недовольно спросила забитая татуировками девушка, прищурившись и сложив руки на груди.

– С недавних. – Не удержалась от шпильки Миранда, допустив ядовитую улыбку.

– Кхм-кхм, – в разговор врезался Стуков, что до этого крайне выразительно переглядывался с офицером, прибывшим вместе с Джек, – итак, с мисс Пирс Вы уже познакомились. Многое могу понять, но настоятельно призываю держать себя в руках на глазах экипажа и не допускать фамильярности по отношению к Его Императорскому Величеству...

– А что? Он обидится? – Перебила адмирала Джек насмешливым тоном.

– Найдутся те, кто обидится за него. – Серьёзно прочеканил Стуков, задушив легкомысленный тон, чтобы спустя мгновение продолжить знакомство. – Мисс Лоусон, позвольте представить Вам майора Коршунова Алексея Дмитриевича, Вашего непосредственного заместителя, ответственного за взаимодействие с экипажем и имперскими службами.

– Мисс Лоусон, рад нашему знакомству! – Коршунов сделал шаг навстречу, протягивая руку и демонстрируя великолепно поставленную застенчивую улыбку.

– Сладкий мальчик, – с улыбкой протянула Джек, никого, собственно, не удивив, – но удар хорошо поставлен.

– Майор? – Без усмешки или злого умысла поинтересовалась Миранда, пожав руку офицера и старательно игнорируя существование Джек. – Вы не из флота?

– Нет, – за майора ответил Стуков, – майор Коршунов был прикомандирован к нам из главного разведывательного управления Генерального штаба, поскольку обладает навыками и способностями, которые могут пригодиться в Вашей миссии, мисс Лоусон.

– Например? – Миранда продолжала давить.

– Биотик восьмого ранга.

В этот раз слово взял уже сам Коршунов, допустив в голос капельку вызова и усмешки. Впрочем, старт действительно хороший и моментально делающий молодого человека достойным внимания. Восьмой ранг это совсем неплохо, прямо как у самой Лоусон.

– Офицер разведывательно-диверсионной войны, – тут же продолжил он, – снайпер, сапёр. Продвинутые навыки рукопашного боя, а ещё мастер спорта по шахматам.

– «А ещё», – вмешалась Джек, пародируя чужую речь, – знатный сердцеед. – Теснота на «Немане» ему только в радость – одни только писки и слышно из машинного...

– Думаю, на этом достаточно, – с тяжёлым вздохом произнёс адмирал, не обращая внимания на смутившегося майора, – познакомитесь ближе позднее. Мисс Лоуссон, я направлю Вам все личные дела. А сейчас, полагаю, нам стоит определиться с вашей первой целью? Полагаю, Вы прибыли не с пустыми руками, раз я до сих пор нахожусь в неведении.

– Позвольте мне его развеять, господин Стуков, – активировав омни-тул, Миранда продемонстрировала голограмму заветной станции, – господа и злобный мальчик, представляю вам Обитель Зла.

– Сука, – лаконично и резонно отметила Джек.

***

«... эти тревожные кадры поступают сейчас из Джанлора, столицы Лорека, где несколько часов назад в правительственном здании произошёл теракт, унесший, по предварительным данным, несколько десятков жизней... После падения Конфедерации Систем Терминуса на многих планетах образовался вакуум власти, которым решили воспользоваться группировки с сомнительным политическим прошлым... ответственность за теракт уже взяли на себя сторонники Гегемонии из Фронта Освобождения Лорека... массовые антибатарианские забастовки парализовали крупнейшие города Лорека и уже звучат призывы к радикальным ответным мерам...»

Шагаев выключил звук на проекторе, на котором транслировался один из многочисленных круглосуточных политических каналов местного, то есть Анхурского, пошиба. Встав со своего глубокого кресла, министр устало потёр глаза и направился в просторную ванную комнату номера в стремлении умыть лицо и быстрее освободиться от последствий короткого и тревожного сна.

Его миссия на Анхуре продолжается, а мирные переговоры набирают обороты и размах. На планету слетелись лидеры и представители практически всех человеческих планетарных правительств бывшей Конфедерации и крупных корпораций, дабы окончательно утвердить своё место и, разумеется, застолбить свой кусок пирога в будущем Корпоративном Протекторате. Благодаря регулярным манёврам и демонстрации флага императорского флота, а также ненавязчивой опеке кроганов, также активно наращивающих своё присутствие в регионе в составе «полицейских» и «миротворческих» корпусов, переговорные визави министра никак не могут забыть, кто именно проиграл войну. Благодаря этому каких-либо проблем относительно принципиальных и краеугольных условий не возникает. К сожалению, того же самого не скажешь о мелких, но ничуть не менее важных деталях.

Конечно, было бы очень странно, если бы разношёрстные местечковые лидеры не стремились выбить для каждого своего мира или корпорации отдельные привилегии или послабления, на некоторые из которых царская власть даже вынуждена идти. Но это отчасти отвечает и интересам Российской Империи. В конце концов, удерживать столь обширный регион галактики, полагаясь исключительно на вооружённые силы и память об их применении, было бы феноменальной дуростью. Что, к огромному облегчению Шагаева, прекрасно понимает как Александр, так и прочие акторы имперской политики.

Уже прошло несколько недель с момента, как полномасштабные боевые действия подошли к своему логическому концу. Закроем пока глаза на то, что Императорский флот продолжает гонять по углам небольшие группы недобитков, что прикрываясь лозунгами о борьбе, обеспокоены исключительно тривиальным приватирством и разбоем. Несмотря на подобные «шероховатости», основные транспортные маршруты в Терминусе вновь заработали в своём привычном довоенном режиме, находясь под патронажем русского флота и кроганов, а полезные ископаемые, как и прочие товары и материалы, потекли к своим потребителям по всей галактике, принося прибыль своим владельцам. Но это ещё не всё, ведь помимо стабилизации галактических сырьевых, а следом за ними и фондовых рынков, такое развитие событий ещё и продемонстрировало гибкость и относительную сговорчивость царского правительства по отношению к своим бывшим противникам. Благодаря этому, в том числе, переговоры по учреждению Корпоративного Протектората идут столь бодро и активно, ибо была ярко продемонстрирована основная цель данного объединения – извлечение прибыли и… более ничего. А что может интересовать лидеров корпораций и сырьевых миров более, чем собственный барыш? Разумеется, только барыш побольше!

Естественно, были и недовольные, среди которых в основном отметились представители корпоративных элит из Пространства Цитадели, Иллиума и Альянса, которых русская армия насильно оттащила от кормушки, не позволив и дальше наживаться на сверхбогатых месторождениях и дешёвой, – а порой и бесплатной, – рабочей силе. Потеряв свои капиталовложения в регионе, и понеся значительные убытки от скачков на биржах и прямых действий Российской Империи, эти стороны всё равно направили своих представителей на Анхур, и те упорно, настойчиво и порой даже убедительно пытаются хоть как-то отыграть и восстановить позиции своих доверителей у кормушки. В основном, впрочем, действуют они кулуарно.

Российская Империя же принципиально не против продолжения работы кого бы то ни было в своей сфере влияния, будь то человеческий, азарийский или даже батарианский капитал. Абсолютно неважно, ибо во главе угла стоит исключительно извлечение прибыли. Отчего, главный вопрос, когда разговор заходит о допуске «новых старых» игроков в регион, это цена. Разумеется, в твёрдой денежной валюте. И именно в этом вопросе позиция России незыблема, поскольку со временем политическая конъюнктура изменится, и стоимость «возвращения» неизменно снизится. То есть… допускать этого решительно нельзя.

С корпоратами из Пространства Цитадели и Иллиума всё достаточно просто. Здесь стоит вопрос только цены, обусловленной, в том числе, и конкурентной борьбой между ними за лучшие заказы и концессии, что соответственно приводит к росту окончательной цены. А вот с Альянсом… с альянсом помимо чистой экономики присутствует и ряд политических вопросов, от которых визави, мягко говоря, не в восторге. Уж больно сильно, явно и откровенно элиты Альянса запятнались в сотрудничестве с Конфедерацией. Итог? Ответные действия империи в виде выставленного ценника и его величины, что изрядно взбудоражила земные элиты и уже привела к определенным последствиям.

Шок от столь стремительного падения Конфедерации и перекройки политической карты трети галактики сильно ударил по Альянсу и позициям политических сил, симпатизировавшим конфедератам и «Церберу». Наименее пострадавшей стороной, – по крайней мере, в политическом смысле, – оказались американцы, вовремя начавшие дистанцироваться от происходящего. Сыграл им на руку и тот факт, что, благодаря американской политической системе, кабинет Тафта всё-таки выстоял. Хуже дела сложились у канцлера ЕС Вирта, парламентская коалиция которого развалилась. Потеряв большинство в Европарламенте, канцлер был вынужден начать внеочередные выборы, тем самым радикально ослабив позиции своих дипломатов, не уверенных уже даже в пролонгации своих полномочий. Однако с крайне большой вероятностью можно предполагать, что Вирт, в конце концов, тоже выстоит, и ему удастся собрать новую коалицию и даже худо-бедно восстановить контроль над Еврокомиссией. Но ничего столь же оптимистичного нельзя сказать о генеральном секретаре Альянса Сарацино.

В связи с политическими процессами в земных столицах Сарацино и его команда остались без опоры на хоть какие-то более или менее представительные силы. Как выяснилось, позиции его партии, «Терра Фирма», без поддержки американцев и европейцев не так уж и устойчивы, а в СМИ Альянса разыгралась настоящая информационная война, направленная против Сарацино и Ко. Стало всем понятно, кто именно станет козлом отпущения в Альянсе, и кого именно планируют принести в жертву русским с целью нормализации отношений. В подтверждение этого говорит тот факт, в ассамблее уже начались разговоры о вотуме недоверия Сарацино и дальнейшем импичменте, подогреваемые, в первую очередь, представителями свободных колоний.

Однако стоит признать, что внутриполитические склоки в Альянсе на данном этапе, не особо интересны империи, и для этого есть несколько причин. Во-первых, политический курс Альянса, которого объединение придерживалось последние месяцы, окончательно сломлен, из-за чего его элиты серьезнейшим образом дезорганизованы. Сейчас Альянс не представляет собой «той самой», так устоявшейся в сознании за многие годы монолитной силы. А, следовательно, он, с одной стороны, не в состоянии нести какой-либо угрозы интересам Российской Империи, а с другой, по тем же причинам, не является на данном этапе договороспособной стороной. Во-вторых, в Терминусе начинаются гораздо более тревожные процессы, требующие самого пристального внимания.

Самим своим существованием Конфедерация Систем Терминуса задавила множество политических сил, и даже целое звёздное государство – Батарианскую Гегемонию. В своё время Конфедерация нанесла ряд крайне болезненных поражений батарианцам, практически сведя до нуля всё их влияние в Терминусе и покусившись, в том числе, на их старые и давно освоенные колонии. Окончательному изгнанию Гегемонии из Терминуса помешала Россия, изначально дав возможность батарианцам более эффективно бороться с конфедератами, а потом и вовсе вступив в открытое военное противостояние, тем самым подарив Гегемонии шанс на восстановление собственных сил и средств, которым она вполне успешно и воспользовалась.

В тени жестокого противостояния России и Конфедерации батарианцы зализывали раны, наращивали свой флотский состав и внимательно наблюдали за ходом боевых действий, анализируя и беря на вооружение всё то, что было продемонстрировано в этом конфликте. Гегемония восстановила свой флот в части дредноутов и тяжёлых крейсеров, изрядно нарастила численность авианосцев и сил прикрытия, а также рейдовых сил, состоящих из лёгких крейсеров, фрегатов и вспомогательных кораблей, переоборудованных из гражданских судов. Фактически, Гегемония, учтя опыт прошедших боестолкновений, оказалась готовой ко второму раунду борьбы за Терминус, но её основной предполагаемый противник, – Конфедерация, – исчез. Зато остались амбиции и реваншизм.

Падение Конфедерации, как верно поют в каждом первом новостном источнике, породило вакуум власти во многих скоплениях и колониях, отказавшихся от вступления в Корпоративный Протекторат, чем и решили воспользоваться батарианцы, дабы хоть частично восстановить своё влияние в регионе. И стоит признаться, что у них на это есть неплохие шансы. Не дожидаясь момента, когда Российской Империи удастся завершить переговоры о создании Протектората и переключть своё внимание на другие раздражители, батарианцы начали действовать, активизировав, в первую очередь, свои прокси. Нельзя забывать, что доля батаринцев в общем населении Терминуса весьма велика, – она составляет почти двадцать процентов, – а на отдельных мирах это число может доходить и до тридцати, а то и сорока процентов. Таким образом, Гегемонии есть, на что и на кого опираться. И есть, из кого набирать своих новых агентов и боевиков.

Волна волнений, митингов и забастовок прокатилась по Терминусу. И если на подконтрольных русским мирах определенную умиротворяющую атмосферу «проецируют» кроганские гарнизоны, то остальным населенным планетам повезло не так сильно, особенно Лореку, бывшей азарийской колонии-республике, оккупированной батарианцами более двух сотен лет назад. За это время население планеты достигло почти пяти десятков миллионов разумных, где доля самих батарианцев составила чуть меньше, чем тридцать процентов. Благодаря своему расположению, обилию полезных ископаемых и, как следствие, развитой военной промышленности Лорек стал ключевым форпостом Гегемонии в Терминусе.

После захвата планеты конфедератами, последние установили лояльный себе политический режим, состоявший в основном из азари и парочки землян-наблюдателей. Новые власти Лорека, недолго думая, взяли курс на избавление от «наследия работорговцев», введя ряд дискриминационных мер против батарианского населения и капитала, с целью их окончательного выдавливания с планеты. Процесс был сложным, медленным, но действенным, благодаря размещённым Конфедерацией гарнизонам. Однако после отправки КСТ в небытие, процесс приобрёл совершенно иной характер. Батарианцы стали сопротивляться предпринятым против них мерам, а правительство Лорека, отказавшись признавать себя частью Конфедерации и обсуждать своё вступление в Корпоративный Протекторат, осталось один на один с разгневанным батарианским населением, которое, – не без помощи Гегемонии, конечно же, – стало стремительно вооружаться и радикализироваться.

И да, пусть Батарианской Гегемонией Лорек и был утерян, но у неё всё еще остались иные миры в Туманности Омега, а именно: Уван Охе и Логасири. На последнюю, между прочим, в своё время отступили батарианский гарнизон Лорека и силы космического прикрытия. И именно на Логасири прямо сейчас происходит наращивание сил и средств вооружённых сил гегемонии, а также концентрация космического флота. С большой долей вероятности можно предполагать, что батарианцы готовят силы для захвата Лорека, что создаёт прекрасный фон и ещё больше подстёгивает обострение гражданского конфликта. Правительство планеты также не бездействует, завербовав остатки конфедеративного гарнизона. Азари формируют ополчение и полицейские силы, а вместе с тем направили своих дипломатов на Цитадель и Тессию, но пока безрезультатно.

Но не Лореком единым. Батарианцы также проявляют большой интерес к колониям, населённым прочими расами, исключая, разве что, преимущественно человеческие территории. Гегемония начала выдвигать дипломатические и экономические требования мирам, что раньше являлись частью Конфедерации, требуя значительной компенсации и преференций. Наиболее существенные требования были выдвинуты турианскому миру Альтакирилл, поскольку именно этот мир снабжал до трети вооружённых сил КСТ вооружением и кораблями и являлся оперативной базой флота конфедерации, действовавшего против Батарианской Гегемонии. Турианцы, как и азари с Лорека, на компромисс не идут и готовятся к противостоянию. Благо для них, что там уже есть боеспособные вооружённые силы, флот и системы обороны.

Несмотря на некоторую осторожность и показную дипломатичность батарианцев, царское правительство каких-либо иллюзий не испытывает. Гегемония готовится к реваншу и возвращению в Терминус, чего Российской Империи не нужно от слова «совсем». В том числе из-за перспектив такого возвращения. Одна из основных расовых черт батарианцев – амбициозность. Стоит им только позволить восстановить хоть отчасти свои позиции в регионе, как они захотят большего, гораздо большего. Стоит им восстановить контроль над Лореком, как их интересы тут же переключатся на Омегу, а в регион вновь хлынет армада батарианских приватиров, что вновь начнут бесчинствовать и грабить местные торговые пути, которые уже стали русскими торговыми путями.

Уже сейчас ИСБ и разведка отмечают активность батарианского подполья по всему Терминусу. Контрабанда вооружения стала расти самыми усиленными темпам, вооружая до зубов многочисленные батарианские общины от Анхура до Омеги. Приходят тревожные разведданные и из Немейской Бездны, где крайне активно мобилизуются батарианские прокси и «пиратские» флотилии, явно готовясь к вторжению в Терминус. На этом фоне становится очевидной высокая вероятность конфликта Российской Империи и Батарианской Гегемонии. Конфликта, который при всей своей кажущейся неизбежности, пока совсем не в интересах России.

Вторая война за год, да ещё на чужих условиях, России не нужна. Даже более того, Россия к ней не в полной мере готова. Космический флот империи понёс потери, как в корабельном, так и в личном составе, а сам флот рассредоточен по огромному космическому пространству. Коммуникации растянуты, а, следовательно, и уязвимы. Всё сводится к тому, что на данном этапе втягиваться в крейсерскую войну для империи было бы крайне невыгодно. Тем более, что это непременно скажется и на имперском престиже и влиянии в регионе, тут же размывая перспективы в глазах многих и бросая уродливую тень на с таким трудом формируемый Корпоративный Протекторат. Одно неверное действие, ошибка или поражение может похоронить все прошлые успехи, достигнутые по результатам прошедшей войны.

Подобного нельзя допустить, но… игнорировать политику батарианцев тоже нельзя. России вновь нужно время. Только время. Но, как полагает сам Виктор Алексеевич, у него есть пару решений.

Вернувшись из ванной комнаты, министр вернулся к докладу, что ему представили совсем недавно.

– Хм… Шахзод, значит. Какое интересное имя. – Задумчиво протянул глава МИД, потянувшись к кружке с уже давно остывшим вчерашним кофе. – Нетривиальной способ демонстрации верности. Его Императорскому Величеству понравится, мда… не только ведь батарианцам играть в прокси, верно?

Глава 5

Скопление Дикой Утки привлекло экспансионистский порыв русского народа благодаря своей относительной (всё-таки мы говорим про буквально космические величины) компактности и богатству небесных тел. Почти три тысячи звёзд на любой цвет, вкус и потребность, среди которых очень легко «затерять» практически любой объект и любое начинание. Всё это просто идеально подходит под мои и моих соратников планы и прожектерство.

Уже прошло более восьми месяцев с попытки государственного переворота в Империи. Больше восьми месяцев с того дня, как царская власть дала шанс Директории смыть с себя пятно позора и вернуться к естественному порядку вещей, восстановив свой экономический, а, следовательно, и политический статус. И, как мне известно из докладов «неформальных наблюдателей», Директорат приложил-таки все усилия для того, чтобы вернуть доверие императорского дворца. Это не может не радовать.

Новый глава Директории, Варыханов Сергей Петрович, взялся за порученное ему дело с небывалым энтузиазмом, тут же приступив к созданию нового военно-промышленного кластера на просторах Дикой Утки. Им же и была избрана наиболее подходящая для этого проекта незаселённая и, по сути, даже не освоенная планетарная система – Коро 17. Система, расположенная в глубине скопления, и вокруг звезды которой вертится одна единственная планета Коро 17би типа «горячий юпитер». Газовый гигант, превосходящий по массе Юпитер в несколько раз, и расположенный крайне близко от звезды, намного ближе, чем Меркурий от Солнца. Благодаря этому атмосфера Коро 17би наполнена полезными ископаемыми, в том числе и минерального происхождения. Одна только деталь – находятся они в газообразном состоянии в связи с колоссальными температурами и крайне разреженной атмосферой, превращающей планету, по сути, просто в необычайно ценное газовое облако. В теории, добыча ресурсов на такой планете должна представлять собой сверхприбыльное мероприятие, однако близость к звезде и высокая температура самой планеты всё сильно усложняет и требует больших первоначальных инвестиций. С учётом наличия куда более простых в добыче и удобно расположенных месторождений, всё это особого энтузиазма у корпоратов и государственных агентств не вызывало. До сегодняшнего дня, конечно же.

Ещё одной примечательной особенностью системы являлся достаточно плотный пояс астероидов, наподобие Главного пояса астероидов Солнечной системы с более чем тридцатью миллионами объектов крупнее футбольного мяча и, что самое главное, насыщенными полезными ископаемыми. К одному из самых крупных таких «объектов» и направился мой фрегат, позволяя мне налюбоваться через иллюминатор на представшего во всей своей красе гиганта.

Сильно вытянутый планетоид длиной в сорок семь километров и с многочисленными кратерами на поверхности, многие из которых стали местами расположения добывающих и обслуживающих баз, получивший кодовое обозначение – «Улей-1». Сам астероид можно было бы легко определить в карликовую планету, ибо у него для этого есть практически всё, в том числе железоникелевое ядро и каменная мантия, но специфическая форма этого не позволяла. В любом случае, «Улей-1» прекрасно подошёл под наши требования по созданию «суперверфи».

«Штандарт» заходил с тёмной стороны астероида, из-за чего взгляд сразу приковывала паутина мириады крошечных источников света на его поверхности. За короткое время Директория выстроила целые города со всей соответствующей инфраструктурой, в которых живут и трудятся десятки тысяч подданных империи. Но всё это великолепие меркло на фоне исполинского, диаметром в три километра, отверстия, из которого лился такой характерный яркий белый технический свет, озаряющий тысячи шахтерских кораблей и добывающих дронов, долбящих астероид насквозь, для прокладки будущего циклопического конвейера.

***

– К сожалению, мы отстаём от графика на двадцать три процента, – ничего не утаивая докладывал Варыханов, прекрасно понимая бессмысленность подобной глупости, – но проходческие работы завершены на две трети. Если мы сохраним существующие темпы, то уже в следующем квартале этот вид работ будет завершён, и мы приступим к монтажу конвейеров.

Совещание проходило в резервном пункте управления и контроля за работами, расположенном в одной из диспетчерских башен, с которой открывался прекрасный вид на поверхность астероида. Присутствующие расположились за овальным столом, будучи окруженными многочисленными графиками и цифрами, демонстрирующими ход работ во всей его многогранности. Помимо меня и Варыханова присутствовало несколько исполнительных и технических директоров Директората, а также военные представители, которые уже какой день летают со мной с планёрки на планёрку.

– Сколько их всего будет? – Поинтересовался Скрыдлов, который также сопровождал меня на этом совещании.

– Пять, – незамедлительно произнёс глава Директората и поспешил продолжить, предвосхищая будущие вопросы, – все они будут идти параллельно. Центральный, самый большой и предназначенный для кораблей «дредноут плюс», будет… ну, как видно из названия, ровно в центре. Остальные четыре, классом меньше, будут расположены по углам, образуя квадрат. Сразу поясню, адмирал, это полностью безопасно. Между конвейерами будут сотни метров и сложная механика закрытого цикла.

– Какая же у «Улья» проектная производительность?

Слово взял начальник генштаба Бестужев. Он присутствовал здесь, несмотря на то, что данные темы были не в его компетенции, ибо этот человек серьёзно зарекомендовал себя в моих глазах, и его мнение крайне ценно для меня.

– Кхм, – Вырыханов выразительно посмотрел на меня, став отвечать на вопрос только после моего едва заметного кивка, – длина комплекса составляет сорок семь километров. Средний проход корабля от старта до финиша по линии «дредноут плюс» – девяносто семь дней, если исходить из расчёта, что длина корабля составляет от одного до полутора километров. В среднем, проект допускает на линии «дредноут плюс» одномоментное строительство до тридцати кораблей.

На сих словах главы Директории уже Бестужев бросил на меня неверящий взгляд, но что-либо сказать не успел, поскольку Варыханов продолжил.

– Относительно остальных линий, предусмотренных для судов крейсерского класса, допускается загрузка до сорока кораблей на линии. Всего расчётная полная производительная мощность объекта составит до двух судов «дредноут плюс» и до восьми кораблей крейсерского класса в месяц… при прочих равных условиях, разумеется.

– Немыслимо! – Воскликнул с почти что нервной смешинкой в голосе Бестужев, но продолжил только после моего разрешения. – То есть, если я правильно Вас понял, допустим, завтра вы сдадите объект в эксплуатацию и-и-и… через девяносто семь дней Империя получит дредноут, а через две недели ещё один, а ещё через две недели ещё один и так далее?

– Абсолютно верно, Ваше Высокопревосходительство, – ответил явно довольный собой, а также чужой реакцией глава Директората.

– А если допустить, – слово взял адмирал Скрыдлов, – что строящиеся корабли будут бо́льших размерных характеристик?

– Допускаю, что это не будет критично для производительности. Просто уменьшится число одномоментного нахождения корпусов на конвейере. Цена вопроса, полагаю, от нескольких дней до недели.

Военное командование, что флотское, что сухопутное, явно было под впечатлением. Даже Скрыдлов, хоть он и участвовал в формировании технического задания для объекта «Улей-1». Однако, скорее всего, он и предположить не мог, что такое кто-либо и когда-нибудь всё-таки построит.

– Однако есть фактор, который может серьёзнейшим образом отразиться на скорости строительства боевых кораблей, – довольно нерешительно, особенно на контрасте с предшествовавшей бравадой, произнёс Варыханов, переглянувшись со своими замами.

– Мы Вас внимательно слушаем, Сергей Петрович, – я участливо поддержал промышленника.

– Обращаю ваше внимание, Ваше Императорское Величество и господа, что «Улей-1» и остальные строящиеся объекты в этой системе спроектированы только как сборочные конвейеры и сами не производят агрегаты, узлы и прочие модули для космических кораблей. Только осуществляя сборку из доставленных материалов и оборудования.

– Это нам хорошо известно, Сергей Петрович, – всё-таки решил немного ускорить изложение проблематики со стороны Варыханова, поскольку уже догадывался, какую именно проблему он собрался озвучить.

– Кхм… да, Ваше Императорское Величество, – смущённо продолжил глава Директората, поправив галстук, – переходя к сути: военная промышленность Империи не производит достаточное количество флотского оборудования, необходимого для запуска объекта на полную мощность.

– Вы уверены в этих цифрах? – Быстро переспросил Скрыдлов, сильно нахмурившись, ибо эта новость явно пришлась ему не по душе.

– Абсолютно, господин министр, – более твёрдым голосом отвечал Варыханов, – более того, отечественная промышленность ещё не скоро сможет нарастить необходимый для нас объём производства. Даже если мы прекратим всякое космическое строительство в Империи, как военных, так и гражданских судов, сосредоточившись на потребностях наших новых объектов. Только на один «Улей», – и это как минимум, – в месяц будет потребность в тридцати тяжёлых двигательных установках. Я ещё молчу про авионику, реакторы, вспомогательные системы и системы вооружения. С последним, конечно проще – корабль можно построить и без неё, а после просто довооружить в космосе. Но, что касается всего остального... здесь намечается проблема.

– Не проблема, а катастрофа, – резонно поправил Варыханова Скрыдлов, мрачно уставившись в пустоту за панорамным иллюминатором.

– Кхм-кхм, прошу прощения! – Вновь, явно чувствуя повисшую неловкость, слово взял Бестужев, водя непонимающим взглядом по присутствующим. – Сергей Петрович, а что Вы имели в виду, говоря про прочие объекты в системе? Есть ещё?

– Конечно! – Удивился Варыханов, продолжив без задней мысли. – «Улей-1», как явственно видно из цифры, всего лишь первая ласточка. Всего у нас запланировано четыре подобных объекта, находящихся в разной степени готовности: от проектирования до первых работ.

– Восемь дредноутов в месяц? – Неподдельный шок выступил на лице фельдмаршала, а его вопрос утонул в пустоте, так и не найдя адресата. Зачем повторяться?

Проблема, на самом деле, была прогнозируема. Естественно, прежде чем задумываться о массовом строительстве чего-либо, необходимо понимать, а есть ли из чего строить? И действительно, несмотря на великолепную промышленность Империи, относительная немногочисленность военного и гражданского флотов сыграла с ней злую штуку – банально нет достаточного спроса для массового производства. Внешние рынки не в счёт. Завтра контракт есть, послезавтра его нет. Именно для этого и создаются корпоративные резервы. А внутренние заказы вполне прогнозируемы… и производитель никогда не рвался в массовость своей продукции. «Массовость», повторюсь, относительная. В год, на круг это приличные цифры, но и их будет недостаточно при запуске всех четырёх «Ульев». А если… их будет больше?

Поскольку проблема была, повторюсь, прогнозируема, экономический блок моего правительства превентивно попытался её решить. Было выбрано два пути, по которым, мы были вынуждены начать двигаться одновременно. С одной стороны, мы стали субсидировать расширение производств и, благо, война только облегчила этот процесс. А с другой мы решили воспользоваться старым, но действенным способом, который применяло царское правительство ещё в первую свою итерацию до Октябрьской революции – заказ, пусть и не целых кораблей, но комплектующих за рубежом.

Все последние месяцы имперские торговые эмиссары посещали ключевые галактические верфи и производителей для сбора информации, понимания производственных возможностей оных и ведения переговоров о запуске лицензионного русского оборудования (всего, кроме вооружения, с которым справимся и сами) на их мощностях и исключительно для внутреннего рынка. Почему исключительно для внутреннего? В противном случае никто бы не согласился, ибо плодить конкурентов у себя на заднем дворе дураков нет. Уже сейчас положительные заключения предоставили десятки верфей и заводов. И я смею надеяться и рассчитывать, что их будет гораздо больше, поскольку потребность крайне велика. Но и запрошенные суммы находятся где-то на уровне «моё почтение», и это без учёта накладных расходов на логистику и сырье. По прогнозам это буквально триллионы кредитов в год и, скорее всего, десятки триллионов только на комплектующие, которые тоже надо будет где-то взять. Благо, этим уже тоже занимаются доверенные люди. В любом случае, благодаря Терминусу, финансы на пару лет «безумного» производства у нас будут, а там уже хоть военный коммунизм вводи с продразвёрсткой.

– Не могу позволить себе волюнтаристских заявлений, господа, – на мне скрестились внимательные и заинтересованные взгляды окружающих, – но вы можете быть уверены, что всё необходимое для строительства кораблей у вас будет. Вам лишь надлежит довести объекты до ума и приступить к наладке производства. Более вам ни о чем переживать не стоит.

Варыханов изобразил поклон, явно с облегчением выдохнув, как, впрочем, и Скрыдлов, почувствовавший в моменте угрозу для своих конструкторских амбиций.

– Продолжим... – последовала от меня короткая команда.

***

– Восемь дредноутов в месяц! – Продолжал шокировано бормотать себе под нос Бестужев. – Восемь! Ты знал?!

Совещание с участием августейшей особы и промышленников подошло к концу. Император с Варыхановым удалились на экскурсию и, несомненно, на обсуждение более тонких и менее подлежащих огласке вопросов, связанных с Директоратом. А фельдмаршал с адмиралом остались наедине в совещательном зале. Бестужев продолжал сидеть на своём месте, в то время как Скрыдлов, сложив руки за спиной, стоял изваянием у иллюминатора, пожирая взглядом звёздную пустоту.

– Без таких подробностей, – сухо ответил министр, всё еще пребывая в своих мыслях, – этим занимался лично генерал-адмирал.

– Такая мощь… такой размах! – Глава Генштаба достал из внутреннего кармана небольшую флягу с коньяком и сделал пару глотков. – Где же нам прятать всё это добро, а? Стоит первому дредноуту сойти со стапеля, как об этом прознают! Обязательно прознают! Вот же будет истерика.

– И всё же государь убеждён в обратном, – Скрыдлов повернулся лицом к собеседнику, полностью включившись в разговор, – он считает, что у наших дипломатов найдутся возможности и аргументы для сглаживания этого эффекта.

– Что-то, быть может, и разгладят. Но подобное нам не простят, – твёрдо заверил министра Бестужев, сделав ещё один глоток, – это явная подготовка к войне. И сразу появятся вопросы – «подготовка к войне с кем?». Цитадель. Такое количество тяжёлых кораблей необходимо для войны только с Цитаделью. Да одни только турианцы на изжогу изойдут, когда узнают, что мы за десять месяцев получим дредноутов в восемь раз больше, чем во всем их флоте!

– Тут ты абсолютно прав, – сокрушённо отметил министр, сев на кресло рядом и протянув к Бестужеву руку, в которую он тут же вложил флягу, – если не учитывать, что Цитадели, турианцам и кому бы то ни было ещё вряд ли будет дело до наших кораблестроительных программ.

Николай Илларионович сделал большой глоток, с наслаждением прочувствовав ход и жгучесть терпкого напитка, который нёс пусть слабое и кратковременное, но всё-таки облегчение.

– Ты сам видел эти отчёты о последних находках. О, мать его... живом корабле! – Скрыдлов перешел на громкий шепот. – Ему миллионы лет, Миш. Миллионы. Огневая мощь... системы... мы беспомощны на его фоне.

– Не торопись с выводами, – Бестужев перешёл на спокойный лад, стремясь подбодрить и «остудить» коллегу и друга, – исследования ещё не завершены. Мало ли, какие ещё загадки хранит прошлое...

– Меня уже не устраивает «Мегалит», – министр резко перебил фельдмаршала, перескакивая на болезненную для себя тему, – он недостаточно хорош против этого. Нужно больше... всего.

– Ну так усовершенствуй его! – Удивлённо воскликнул Михаил Сергеевич, искренне не понимая причин тревог.

– Но император... – Скрыдлов попытался возразить.

– Думаешь, государь станет противиться? – Бестужев вернул себе флягу и сделал уже финальный глоток. – Узнав государя получше, я могу тебя уверить, друг мой, чтобы ты ни сделал, сколько бы километров не добавил, пушек или слоёв брони... для него это маловато будет. Маловато.

В зале раздался сдавленный нервный смех.

***

Зуммер двери вырвал Кору из полудрёмы, заставив невольно подскочить с постели. Мельком осмотрев свой кубрик, едва освещённый ночной подсветкой, девушка уставилась в пустоту, прогоняя остатки сна, но новый сигнал от двери сделал это быстрее.

– Да иду я!

Раздражённо крикнула Харпер, натягивая уставную белую майку поверх белья, а в следующую же секунду последовала команда дверям распахнуться. За ними замерла в ожидании близкая боевая подруга – Джанае. Азари и один из членов отряда Дочерей Талейн. «Малышка», как её все называет здесь, при виде своей подруги в таком «неуставном» виде изрядно смутилась, тут же потеряв свой боевой настрой.

– П-привет... – вымолвила азари.

– Ты как всегда, Джанае, – поборов раздражение выдохнула Кора, – что-то случилось?

– Да! – Взбодрившись и придав себе официальный вид ответила азари. – Тебя вызывает Т'Кош. Попросила явиться к ней в кабинет как можно скорее и без всякого шума.

– Пятнадцать минут, – обозначила время девушка, а после выразительно посмотрела на Джанае, что так и не вышла из своего ступора, – что-то ещё?

– А? – Отмерла азари, удивлённо и взволновано посмотрев на землянку. – Н-нет! Я всё... э, тогда я пойду, да?

– Конечно. – Мягко и с понимающей улыбкой ответила Кора. – Увидимся на вечерней тренировке.

– Да, конечно! – Как за спасительный круг ухватилась азари. – Тогда до вечера!

– До вечера.

Проводив взглядом «Малышку», Кора улыбнулась. Всем в отряде уже хорошо известно о романтическом, так сказать, интересе Джанае к Коре. Да и как тут этого не заметить, когда азари проявляет все знаки симпатии и ухаживания, явно вычитанные в человеческих журналах, что нередко коробит уже саму Харпер, вызывая по итогу разве что смех и веселье. Вместе с тем, Джанае Кора не обижала, но и ответить взаимностью не могла... или не хотела?

Закрыв дверь за азари и не став долго думать о внутренних психологических барьерах, Кора стала собираться на встречу с командиром. Быстро умывшись и освежившись да споро натянув штатный отрядный комбез, девушка направилась в кабинет Низиры Т'Кош, командира Дочерей Талейн.

Прошло уже чуть больше года с момента, как Кора Харпер присоединилась к столь славному боевому отряду десанта азари, став участницей очередного мультирасового проекта Цитадели. Она уже успела дослужиться до лейтенанта в десанте Альянса и была неплохим биотиком, так что командование, недолго думая, направило именно её в данный проект, где она быстро и успешно доказала правильность выбранной кандидатуры. Дочери Талейн – одно из самых известных подразделений спецназа азари. Ни много ни мало, а элитарный отряд, в который отбирают лучших из лучших. Репутация под стать и, соответственно, карьера служивших в данном подразделении азари всегда отличалась активностью и стремительным взлётом. При этом «Дочки» являются ещё и одним из самых активных подразделений, регулярно выполняющим боевые и гуманитарные задания по всей галактике. В последние месяцы, впрочем, отряд выполнял задачи исключительно в Терминусе и Аттическом траверсе. Для этого была самая веская из всех возможных причин – война.

Разразившаяся война между Российской Империей и Конфедерацией Систем Терминуса имела последствия не только для Терминуса, но и для всех соседних скоплений и туманностей, в которых на фоне хлынувших потоков беженцев, вспыхнул рост контрабанды, пиратства, работорговли и банального бандитизма. Традиционно, очень большому количеству разумных захотелось в эти смутные времена хорошенько поживиться за счёт несчастных, невезучих и беззащитных. Нападения на лагеря и порабощение разумных с целью их перепродажи на невольничьих рынках Немейской Бездны или Гнезда Коршуна стали обыденностью в Аттическом Траверсе. В сам Терминус пираты соваться опасались, поскольку русский флот при обнаружении подозрительных кораблей сначала стреляет, а потом запрашивает коды доступа и коносаменты.

Именно Дочери Талейн в составе более крупных подразделений Республик Азари были направлены на предотвращение, а также поиск и ликвидацию криминальных элементов. И пусть с большим трудом, но они эффективно и без потерь выполнили все поставленные цели и задачи, тем самым оправдав высокий статус и отряда, и, соответственно, Коры Харпер.

Дочери Талейн возвратились на Тессию несколько суток назад, выполнив не самую простую миссию по зачистке пиратского гнезда в Силианской туманности, так что по возвращению отряду был предоставлен недельный отпуск, отчего Кора и была удивлена, поскольку это было нетипично для командира, отчего девушка не ждала ничего хорошего от встречи с Т'Кош.

– Мэм.

Поприветствовав командира, Кора, как и полагается, вытянулась по струнке, ожидая дальнейших слов и стараясь не коситься на «лишний элемент». В кабинете, помимо статной сиреневокожей азари присутствовал человек – женщина в возрасте от сорока до пятидесяти с чем-то лет. В бежевом брючном костюме, с неброским макияжем и жемчужных бусах на шее. Вид дама имела весьма официальный и достаточно строгий.

– Прости, что вырвала тебя с отпуска, который так и не начался для тебя. Кора, – Низира встала из-за стола и направилась к девушке, – но обстоятельства этого требуют. Познакомься, это Лаура Изонцо, консул Альянса Систем в Республиках Азари.

– Мне очень приятно познакомится с Вами, мисс Харпер, – вслед за Низирой встала и Лаура, также приблизившись к Коре и протянув той руку, которую, разумеется, Харпер пожала, полностью потеряв всякую надежду понять, что здесь происходит.

– Мадам Изонцо уполномочена правительством Альянса довести до тебя некоторые сведения, а также пояснить определённые правовые... особенности твоего нового статуса.

– Мэм? – Кора, откровенно растерялась, окончательно утратив нить повествования.

– Кхм, – Низира покосилась на Лауру, прося помощи, – будет лучше, если тебе всё расскажет мадам Изонцо. Если сочтешь это возможным, после мы обговорим всё сказанное здесь. А сейчас, я вынуждена вас оставить.

Азари, не дожидаясь реакции землянок и кивнув напоследок дипломату, вышла из собственного кабинета, оставив Кору и Лауру наедине.

– Надеюсь, Вы всё поясните, госпожа Изонцо? – Собравшись с духом, девушка задала вопрос, тщательно взвешивая слова. В её статусе и звании ссориться с дипломатами очень не рекомендуется.

– Разумеется, мисс Харпер, разумеется, – Лаура располагающе улыбнулась, вновь расположившись в кресле и указав рукой на кресло напротив себя, – прошу, присядьте. Нас ждёт непростой разговор.

Кора выполнила просьбу консула, сев напротив. Она внимательно следила за женщиной и смогла приметить для себя, что та тоже с трудом подбирает сейчас слова.

– Мисс Харпер, скажите, пожалуйста, Вам что-либо известно о родителях?

– Разумеется, Уильям и Мередит...

– Биологических, мисс Харпер, – несмотря на скользкую тему, консул обрубила Кору без пощады, – Вам ведь известно, что вы – приёмная?

– Разумеется, – Кора в долгу не осталась, подпустив в голос ядовитой иронии, – меня безопасники проверили от начала и до конца, не оставив ни единого интимного секрета.

– Прекрасно понимаю. Вы не могли ответить на мой вопрос?

– Нет, – коротко ответила Кора, – мне неизвестны мои биологические родители...

Это была правда. Девушка была удочерена в раннем возрасте семейной парой владельцев небольшого грузового корабля. Можно сказать, что всё своё детство и юность Кора провела на судне в межпланетарном пространстве. К своему совершеннолетию она уже закончила экстерном школу, побывала на половине крупных населённых миров галактики, а также набралась изрядного опыта во всём, что касалось многогранной материи под названием «коммерческие перевозки». Однако это было совсем не тем, к чему лежала душа девушки, что и стало побудительным мотивом ко вступлению в вооружённые силы Альянса. Благо, крайне сильный и в дальнейшем развитый биотический дар стал хорошим подспорьем в этом начинании.

– Что ж, хорошо, – консул кивнула, явно не собеседнице, а собственным мыслям, и достала из прислонённого к ножке кресла портфеля информационный планшет, приобретя с ним абсолютно канцелярский вид, – правительством Альянса Систем мне, консулу Лауре Изонцо, поручено огласить Вам завещание Вашего биологического отца – Джека Харпера.

– Чего? – Кора не справившись с шоком выдавила девушка. – Это шутка какая-то?

– Боюсь, что нет, мисс Харпер, – покачала головой консул, – поверенным Вашего отца были предоставлены все необходимые документальные доказательства. От свидетельства до разрешения на удочерение. Становится очевидным, почему Ваши приёмные родители не стали давать дочери свою фамилию, не правда ли?

В голове у девушки разорвалась сверхновая! Столько смыслов, столько вопросов и так мало ответов. Голова Коры шла кругом, и ей оставалось лишь откинуться на спинку кресла и продолжить слушать Изонцо.

– В самом завещании, копию которого я Вам сейчас передам, мистер Харпер объявляет Вас единственным наследником всего своего имущества и капитала. Дабы вступить в наследство Вам необходимо связаться с корпоративным нотариусом, офис которого расположен на Цитадели. Наследственное дело только открыто, так что у Вас достаточно времени.

Кора слабо вслушивалась в слова консула, пытаясь полностью впитать и осознать смысл ранее произнесённых слов.

«Джек Харпер... мой отец. Убитый русскими миллиардер и плейбой. Почему он отказался от меня? Зачем сделал наследницей? Что теперь мне стоит ожидать... от всех? Возможно, ответы будут в документах… отца»

– Когда мне нужно появиться на Цитадели? – Взяв эмоции в узду и определившись с планом действий, Кора резко перебила консула.

– Чем скорее, тем лучше, – дипломатично улыбнулась Изонцо, – слишком уж большой круг вопросов зависит от Вашего вступления в наследств. В том числе это касается руководства корпорации Вашего почившего отца.

– Я отправлюсь как можно скорее...

Глава 6

Президиум Цитадели является общепризнанным галактическим чудом. Десятикилометровое кольцо, заполненное зелёными лугами и садами деревьев, – в том числе фруктовых, – соединенных водными системами в виде рек, прудов и одного большого пресноводного озера с кристально чистой и обеззараженной водой. Нередко плоды с местных деревьев используются местными ресторанами в своих блюдах, закусках или напитках, а часто и просто подаются в чистом виде, чтобы подчеркнуть это… маленькое чудо. Как ещё назвать райский сад на огромной космической станции?

Разумеется, человек или прочий разумный, погружённый в свои каждодневные вызовы, радости, беды и перипетии, редко обращает внимание на окружающую картину мира. Но Яков Соломонович Кац, занятый последний год в формате «как раб на галерах», никогда не забывал о кратких мгновениях отдыха, стремясь урвать хоть кусочек времени, дабы насладиться порождённой вселенной и чужим трудом красотой, извилисто, криво, но успешно сочетая работу и отдых.

И всякий раз он признаёт для себя, что особый шарм Президиуму придаёт искусственное освещение и смена цикла дня и ночи, хоть и весьма укороченная в сравнении с земным (ночь в Президиуме длится не более шести часов). А рассветы и закаты здесь не менее восхитительны, чем на Земле или Царьграде, несмотря на их «искусственность».

В свои уже немалые годы, Яков Соломонович Кац ценил подобное ничуть не меньше естественного великолепия, научив себя и всякий раз находя возможность восторгаться тем, что его окружает. Да и грех, откровенно говоря, жаловаться на бытие, когда ты на веранде дорогого ресторана с видом на пасторальную картину галактического чуда неспеша попиваешь горячий и натуральный чёрный кофе. Только конченный эмоциональный инвалид в эту секунду будет сетовать на искусственность местных пейзажей и принижать их красоту, не желая видеть труд, старательность и душу тех, кто сотворил всё это.

Однако Кац из той породы людей, что умудряется сочетать в себе качества, позволяющие наслаждаться и получать удовольствие в первую очередь от работы. И больше от самого процесса и постоянного движения, а не от результата. А новый «наниматель»… обеспечил его работой, как минимум, на ещё одну человеческую жизнь, тем самым, невольно вызвав у старого еврея навязчивые и тоскливые мысли о былых временах, когда отцу его нового начальника требовались редкие серые схемы и аудит. Но Александр от отца отличается кардинально – новый император, стоит признать, гораздо более энергичный и способный деятель, в отличие от двоих своих предшественников.

Что отец, что дед нынешнего императора плыли по течению, управляя государством органическим способом, не вдаваясь в детали производства, тонкие процессы и доктринальные вопросы. Многие вещи они просто делегировали, в каком-то смысле справедливо и верно полагая, что для всего существуют специальные государственные органы, ведомственные комиссии и специалисты. Вот как они решат, так будет и лучше. И неважно, касается это кораблестроительной программы или налоговой политики. Для них самым главным было, чтобы государство функционировало. Для Александра же, главное, чтобы государство развивалось и было готово плоды своего развития отстоять.

При кажущейся несущественности различий в двух эти подходах, они несут в себе диаметрально противоположные посылы и мотивы тех или иных действий, что уже породило огромную разницу в политике империи «до» и «после». И стоит признать, что всё это произошло крайне вовремя. Империя Владимира I и Владимира II – государство, активно наращивавшее резервы и запасы, как материальные, так и интеллектуальные. И именно этот резерв, именно этот запас прочности позволил, когда пробил час перемен, уже Александру перенастроить и перезапустить русскую экономику, а, следовательно, и политику с военным строительством, отличающимся абсолютно другими масштабами, которые раньше и представить было невозможно.

Что не могло не радовать Каца, так это в полноценное признание его заслуг в этой новой политике. В первую очередь от Александра, а во-вторую от себя самого. Кацем, выступающим управляющим царскими капиталами в тесной связке с отдельными профильными государственными органами и Директоратом, была проделана колоссальная комплексная работа, изменившая архитектуру имперской внешней торговли с её иностранными активами. Естественно, возглавляемой Кацем группе экономистов и трейдеров было хорошо известно о начале скорой войны в Терминусе и не только. Именно это позволило им не просто сыграть на опережение, а долгое время манипулировать значительным куском галактического рынка, принося тем самым гигантскую прибыль империи.

Да, война ужасна. Гибнут люди, страдают невинные, разрушаются судьбы и мечты. Но мораль в большой политике и экономике – вещь несущественная. Мораль хороша в межличностных отношениях, но не тогда, когда твоему Отечеству, дому для миллиарда соотечественников, необходимы ресурсы для качественного скачка вперёд и выхода на совсем иные масштабы военно-экономического могущества. Благо, – для всей Российской Империи, не говоря уже об отдельных персоналиях, – это понимал и продвигал сам Александр. Достаточно быстро тот факт, что этот скачок, опережающий по отношению к соседям по галактике, необходим, стал очевиден и близкому к императору кругу людей. По крайней мере… они в этом убеждены. В данный момент никто никакие выводы не произносил, исследования для относительно широкого круга лиц не обобщал. Каждый из приближенных к царю знает только отдельные детали, необходимые, так сказать, для прогрева и поддержания мотивации. Полной информацией владел только император, но… лично Кацу было достаточно и того, что ему доверил Александр. Достаточно, чтобы рвать последние жилы старого тела и запускать всё больше и больше новых проектов, способов обогащения и откровенного «схематоза», дабы дать империи лишнюю тысячу кредитов.

Во время Омегонской войны империя заработала порядка двух десятков триллионов кредитов. Кац не гнушался ничем. Благодаря покровительству императора у него был постоянный выход на ныне покойного генерал-адмирала и генштаб, что позволяло формировать наиболее эффективную и актуальную стратегию поведения на объятых лихорадкой рынках. Были моменты, когда Кац продавливал те виды тактик, что были наиболее выгодны именно ему, а не военным, что, безусловно, бесило последних. Пресловутая тотальная блокада Терминуса, не позволившая имперскому флоту закончить войну быстро и продлившая агонию Конфедерации на несколько месяцев, была идеей именно Якова Соломоновича. Идея, которая не могла не сказаться на потерях личного состава имперского флота.

В любом случае, война выиграна, а заработанные чудовищные суммы должны быть в скором времени пущены в дело и освоены за... меньше, чем за два года. Всего два года, ибо именно настолько широк замысел промышленников и военных. И особенно остро встаёт вопроса темпа расходования средств. По планам, он будет стремительно возрастать. До конца этого года планируется освоить до восьми триллионов кредитов, уже в следующем пятнадцать, а дальше больше, и это не считая бюджетных ассигнований. Значит ли это, что денежные средства, заработанные на крови и жесточайшей войне в трети галактики, будут потрачены менее чем за два года? Да, именно так. Но где и откуда брать финансы на всё более возрастающие запросы промышленности и военных, которые в настоящих условиях не готовы урезать свои расходы? Особенно сейчас, когда это буквально станет преступлением против всей разумной жизни этой галактике.

Разумеется, можно воспользоваться государственными резервами, что составляет примерно восемьдесят триллионов кредитов, или воспользоваться внутренними займами, но эти источники Кац сам для себя определяет как неприкосновенный запас и «кубышку», которую предпочтительно не трогать до самого страшного момента. Но что тогда остаётся? Внешнее заимствование. Российская империя может себе позволить взять кредит, для чего, собственно, Кац и прибыл на Цитадель.

Безусловный факт – Циталель являет собой центр галактической политики и экономики. На станции сосредоточены офисы и представительства практически всех более или менее крупных игроков в галактике, и за стандартные сутки здесь заключатся сделки на сотни миллиардов кредитов и ещё в больших объемах выдаются займы под всевозможные цели и под любой экономически оправданный и не очень процент. А главными кредиторами экономики Пространства Цитадели, как широко известно, являются волусы.

Волусы… «галактические торговцы», ушлая и предприимчивая раса. Весьма древняя и крайне недооцененная. Волусы стали третьей расой, присоединившейся к Цитадели, и, по сути, создали ту экономическую систему, которая успешно и эффективно функционирует по сей день. Однако ни азари, ни саларианцы не сочли подобные достижения достойным поводом для включения волусов в Совет Цитадели и наделения выходцев с Ирунэ властными полномочиями. И Яков прекрасно понимал мотивы создателей Совета. Волусы – очень опасная раса. Да, это не очень вяжется с их привычным образом, но ни в коем случае нельзя недооценивать сторону, которая в своём стремлении нажить капитал не гнушается в процессе абсолютно ничем.

Ведь только наивный человек будет думать, что волусы помогли азари и саларианцам в структуризации галактической экономики исключительно на добрых началах. Нет… главной их целью было пролезть, в конце концов, в Совет и полностью взять под контроль всю галактическую экономику (уже формируемую под них). За экономикой неминуемо последовала бы и вся политика, сделав их тем самым истинными хозяевами Млечного Пути. Волусы были хороши, и их план мог бы прекрасно сработать… вот только в чём-чём, а в интригах азари и саларианцы ворку съели и не одного. Им без труда удалось обвести вокруг пальца высокомерных финансистов на дипломатических виражах. Удалось так хорошо, что они до сих пор не подпускают данную расу к основным рычагам галактического правления. Справедливо ли это? Возможно, что нет. Оправдано? Абсолютно.

Последовавшие события только подтвердили политическую незрелость волусов, добровольно ставших протекторатом Турианской Иерархии, что гарантированно вычеркнуло их из списков претендентов в члены Совета. Протекторат должен был служить единственной цели – купить с потрохами турианцев и через них контролировать место в Совете Цитадели, дабы проводить и лоббировать ту политику, что будет наиболее полно соответствовать интересам Ирунэ. И, естественно, огромный и могущественный турианский флот должен был идти приятным бонусом и инструментом против настырных конкурентов. Но и здесь волусы просчитались… и, на этот раз, просчёт был стратегическим. Само собой, в учебниках истории этого описывать не будут, но суть проста – Турианцы банально оказались волусам не по зубам, и те просто-напросто прижали аммиачных колобков к ногтю, не позволяя Протекторату Вол вести хоть какую-то самостоятельную политику, установив самый настоящий, а не фиктивный, как кое-кем планировалось, протекторат.

Но, несмотря на стратегические просчёты и неудачи в своём политическом позиционировании, волусы продолжают пытаться вырваться выше. И пытаются они очень активно. Их капитал, их финансовые средства и советники незримой тенью присутствуют в любом мало-мальски прибыльном предприятии или проекте. Не смогла избежать такой участи и Конфедерация Систем Терминуса, быстро ставшей объектом самого пристального внимания. У волусов в Терминусе есть крайне обширные интересы, а также несколько крупных, богатых и развитых колоний, таких как Талис Фиа, Маскава, Зада Бан, Дранен, Далеон и Боро. И так уж получилось, что именно эти миры стали основными бенефициарами стремительного роста экономической мощи Конфедерации, щедро кредитуя оную. Вместе с тем, колонии волусов в состав самой Конфедерации не вступали, подчиняясь напрямую юрисдикции Ирунэ, став, таким образом, удобными офшорными зонами для быстро растущего государства.

Сейчас можно только предполагать истинные цели волусов, для которых потребовалось столь щедрое кредитование КСТ, начиная перебирать варианты от банального привлечения новых клиентов до постепенного перехвата контроля над экономикой Терминуса, ибо приключилась война, и какие бы планы не существовали до этого, они нарушены. Война, блокада и крейсирование на коммуникациях успешно похерили любую экономическую активность в регионе. Да, многим представителям элит бывшей Конфедерации удалось упрятать значительную часть своего капитала, а порой и себя с любовницами, на мирах волусов, но самим выходцам с Ирунэ ситуация, мягко говоря, была не по нраву. Конфедерация Систем Терминуса рухнула под ударами русского флота, что немедленно породило цунами на фондовых рынках колоний волусов. Были выданы триллионы кредитов заимствований, которые некому сейчас отдавать, ведь КСТ-то больше нет! Должник растворился на просторах галактики вместе с потраченными на войну триллионами кредитов. Кредитов, что были обеспечены волусами.

Талис Фиа и Зада Бан ещё держатся, а вот Дранен и Боро уже объявили о дефолте, требуя немедленных финансовых интервенций от метрополии. И есть основания полагать, что и остальные колонии могут вскоре пойти по этому пути. В этой связи крайне примечательна политика Ирунэ по выходу их кризиса, нацеленная на то, чтобы убить одним выстрелом двух зайцев. Они стремятся спасти свои колонии от финансового краха и одновременно с этим, ещё до окончательного падения КСТ, ввязались во внешнеполитическую авантюру.

Протекторат Вол решил финансово поправить свои дела и заодно нагадить Российской империи и ослабить её влияние в Терминусе через предоставление Батарианской гегемонии широкой кредитной линии, по обязательствам которой батары должны приобретать всё импортируемое оборудование и вооружение, произведенное на Ирунэ и перепродаваемое исключительно через её колонии. Разумеется с наценкой. Классическая кредитная схема и, – что самое интересное, – батарианцы таки клюнули, благодаря чему напомнили империи о своём существовании, как военно-политический игрок в Терминусе. Между тем, стоит отметить, что, несмотря на массовое, даже крайне массовое производство Ирунэ, весь предлагаемый оружейный ассортимент волусов составляют весьма среднего качества клоны турианского вооружения.

Рассматривались разные варианты того, как разруливать сложившуюся ситуацию, но и императору, и Кацу, и всем прочим ответственным за финансы людям очевидно, что с волусами необходимо «дружить», поскольку империя остро нуждается в них. Особенно остро она нуждается в их плотно забитых чековых книжках. Именно волусы могут стать для империи тем финансовым спасательным кругом, в котором она так нуждается.

От насущных и не очень размышлений Каца отвлёк размеренный звук шагов и характерное тяжёлое булькающее дыхание – его будущий партнёр по переговорам наконец-таки прибыл.

– Приветствую вас, Барла Вон, – Кац степенно встал, жестом предлагая прибывшему присоединиться к нему за столиком, – надеюсь моя просьба о встрече не застала Вас врасплох и не отвлекла от важных дел.

– Приветствую Вас, землянин Кац, – приблизившись, волус сделал глубокий вдох, прежде чем продолжить, – признаюсь, мне довольно часто приходится встречаться со значимыми разумными галактики, предлагая им множество услуг. Но Вы – один из немногих, кто смог заинтересовать меня. Эта заинтересованность компенсировала вынужденные изменения в моём графике.

Волус вновь отдышался после столь длинного приветствия и, воспользовавшись предложением Каца, разместился за столом.

– Может быть «Бины»?

Смесь спиртового раствора с аммиаком, один из любимых коктейлей волусов, насколько ему было известно.

– Было бы неплохо, но не стоит – рабочий день только начался. Вижу, Вы подготовились! Признаюсь, крайне лестны Ваши познания в предпочтениях моих соплеменников.

– Это было не сложно, учитывая крайне скудный выбор блюд и напитков для уроженцев Ирунэ в этом ресторане. – Открыто и приветливо улыбнулся землянин, стремясь вызвать больше симпатии у собеседника и задать сравнительно лёгкий тон беседе.

– Кха-ха-ха, – раздался булькающий вежливый смех, – да, пожалуй. Итак, чем я могу быть Вам полезен, мистер Яков Кац? Неужели Вашему... руководителю потребовались мои скромные услуги?

– Смотря о каких услугах может идти речь. – Невозмутимо ответил Кац, хитро прищурившись.

– Хм-м… явно не информация, – волус вновь отдышался, заполняя свои лёгкие новой порцией аммиачной смеси, – у него прекрасные спецслужбы и обилие информаторов... тогда, быть может, Вы ищите нечто иное? Уникальное?

– Можно сказать и так, господин Барла, – Яков слегка наклонился к волусу, – мой господин ищет партнёров.

Светофильтры на маске инопланетянина мигнули, а сам волус замер в, как понадеялся Кац, заинтересованности.

– Хм-м, – задумчиво протянул ксенос, прежде чем продолжить, – попрошу подробности будущей сделки, дабы я мог сузить круг возможных, скажем так, претендентов.

– Справедливо, – заключил Кац, переходя уже к сути, – Мой господин, готов гарантировать кругу заинтересованных лиц, что будущий Корпоративный Протекторат Российской Империи возьмёт на себя обязательство погасить задолженность бывшей Конфедерации перед, скажем так, основными кредиторами, в размере двух третей. Сразу отмечу, речь идет не только о денежных средствах – Протекторат будет иметь возможность гасить задолженность, в том числе концессиями и выгодными сделками. Вместе с тем, мой господин также совсем не против увеличения роли капитала отдельных представителей дружественных империи рас. Ну и, конечно, с предоставлением для этих разумных всевозможных преимущественных прав в торговле и производстве.

Светофильтры на маске вновь замигали, но более часто, а сам волус словно заелозил в своём скафандре.

– Крайне интересное предложение, мистер Яков Кац. Однако каковы встречные обязательства, которые вы намерены выставить будущим партнерам?

– Первое – прекращение военного финансирования прямых противников империи...

– Второе? – Барла Вон, недослушав, поторопил Каца, отбросив первое условие как нечто несущественное и не стоящее обсуждения.

– Предоставление империи кредита с отсрочкой. – Отрезал Кац, выжидающе смотря на собеседника.

– Вновь прошу подробностей, – волус не стерпел, шумно вдохнув смеси, – сумма. Условия. Сроки.

– Пятьдесят триллионов, – манера речи землянина окончательно перескочила с делового на весьма легкомысленный манер, словно и сам разговор перетёк на что-то несущественное, – не сразу, конечно, а тремя траншами в течение следующих трёх лет. С отсрочкой выплаты процентов пять лет. Размер процентов и сроки... ну, это уже момент, который будет обсуждаться.

Пятьдесят триллионов кредитов это не просто огромная сумма, а чудовищно гигантская. Но самое страшное здесь то, что волусы, хоть и самые крупные кредиторы в галактике, но не единственные. Отсюда напрашивается вывод, что империя будет стремиться взять в долг и у остальных крупных игроков в галактике. Разница будет заключаться разве что в суммах и условиях, проговаривая которые Кац невольно мысленно вернулся к Александру, который так настаивал на требовании об отсрочке выплат кредита, словно за эти пять лет может произойти нечто, что существенно ослабит предпринимательскую хватку галактических банков...

– При этом, господин Барла, – Кац продолжил вываливать условия будущего сотрудничества на разум волуса, – Империя будет готова за счёт части данных средств заказать на верфях наших будущих партнёров производство лицензионного российского корабельного оборудования. Такого как двигатели, системы связи, сканирования, реакторы и генераторы.

– Какое необычное, своевременное, выверенное и, стоит признать заманчивое предложение... – волус явно задышал часто, делая большие перерывы в коротких предложениях, – и, к счастью для всех нас, у меня есть на примете те, кто сочтёт данные условия приемлемыми… хоть и с оговорками... мелкими, скорее всего.

– Мы и не рассчитывали, что будет легко. Однако вынужден Вас уведомить что, мы обратились за услугой не только к Вам.

– Ох, мистер Яков Кац, – из-под маски вновь послышался булькающий смех, – мне это хорошо известно, ибо это моя работа. А делай я свою работу плохо – Вы бы ко мне и не обратились. Но мне крайне лестно, что именно ко мне Вы обратились лично. Это сделает мне лишнюю рекламу.

– Искренне рад за Вас, коллега, – Яков откинулся на кресло и улыбнулся Вону, словно старому другу, – тогда перейдём к деталям?

– С удовольствием, землянин.

***

В «Улье-1» мы пробыли порядка пяти дней, не ограничившись первым вводным совещанием о ходе строительства объекта. Варыханов провёл мне весьма обстоятельную экскурсию по всей строящейся станции, начиная с жилых блоков и мест отдыха и заканчивая активно строящимися секциями. Объёмы и масштабы стройки воистину грандиозны. Десятки тысяч людей и ещё больше дронов и техники ежесуточно долбят и вывозят породу, прокладывают коммуникации и монтируют оборудование. Непрерывный, вечно активный процесс созидания чего-то великого и уникального для галактики... в этом цикле уж точно.

Как мне пояснили, помимо пронизывающих астероид горизонтальных тоннелей, в которых и будут смонтированы конвейеры, активно строятся и вертикальные шахты, которые будут распределены вдоль всего производственного цикла. Это необходимая мера для доставки на конвейер узлов и агрегатов будущих кораблей и для разгрузки основных доков станции. Продемонстрировали мне и генераторные залы, и реактор с ядром (самым большим какое только в состоянии на данный момент освоить промышленность). Довелось пообщаться с простыми работниками, строителями, инженерами и обслуживающим персоналом. Негатива никакого не было. Люди воодушевлены от столь циклопических проектов и рады участвовать в подобном. А что касается заработной платы, то здесь я был совершенно спокоен (как, собственно, и работники), – это не те место, где принято экономить.

Стоить отметить, что определенному ускорению в строительстве «Улья-1» и, соответственно, других аналогичных объектов послужил захват английского супердредноута «Оверлорд», в чьей базе данных было найдено очень много информации о заводе-изготовителе. Как выяснилось, британцами уже много лет назад был построен схожий с «Ульем» объект в системе Альберта, крайне отдалённой и «нехоженой» для гражданской навигации. Собственно, они использовали тот же приём, что и мы, выдолбив в астероиде дыру побольше и собрав в нём пресловутый «Оверлорд». Однако не всё так просто. Лайми пошли данным путем, руководствуюсь более приземлёнными причинами, а не подлинной производственной необходимостью. Одной из таких причин была секретность.

Для строительства супердредноутов ни в павшей Британской Империи, ни в Альянсе в целом не существовало необходимых стапелей или пустотных эллингов. Такая проблема присутствовала и в России, иначе проект «Мегалит» появился бы у меня на столе раньше. Почти всеми подобными космическими сооружениями располагают азари, имеющие опыт по строительству супердредноутов. Парочка таких штук есть и у турианцев… скорее всего. Есть все основания так думать, поскольку наличествуют косвенные доказательства, но эту информацию ещё только предстоит подтвердить. Но вернёмся к британским товарищам и их секретной верфи. Она представляет собой огромный космический эллинг, напичканный всевозможным промышленным оборудованием и производствами, но… это всё-таки не конвейер. Просто выдолбленная полость в астероиде, не сквозная. Но всё равно, пусть объекты и имеют ряд принципиальных различий, некоторые технические решения и способы стали для нас весьма полезны и актуальны, что, повторюсь, значительно ускорило строительство всех объектов класса «Улей». Что интересно, сама английская верфь в данный момент находится под контролем Европейского Союза, который, судя по всему, до сих пор понятия не имеет о том, что же с ней делать.

Может, попытаться её выкупить? Надо бы обдумать и посчитать.

Мысли об англичанцах невольно натолкнули меня на старательно запрятанные мысли о пленных. А именно: об английском короле и госпоже Рихтер, пребывающих у нас в гостях. Надо бы уже... как бы... навестить... а то неуважительно. Ещё бы придумать, что с ними делать. Может… просто отпустить? Пускай ворошат себе Альянс. Эх, сложна царская доля.

Помимо любования красотами и познавательных экскурсий мы ещё и основательно так поработали. Ибо именно здесь, на «Улье-1», были подведены итоги и проведены контрольные совещания относительно будущей концепции флота и военной индустрии, получивших своё развитие и уточнение после утверждения программы строительства «Мегалитов». Довольно оперативно, доложу я вам. Флотские, скорее всего (и это вполне естественно для военных чинов) имели не один план, в зависимости от воли монарха, и именно в эти дни мы говорили про конкретные цифры и установки.

Что касается самого «Мегалита», то, ознакомившись с ходом строительства, объёмами и проектной мощностью, Скрыдлов моментально отреагировал, попросив дозволения доработать проект супердредноута, дабы использовать сто процентов потенциала будущей верфи. Я, разумеется, дал добро, поскольку время на доработку проектов ещё есть.

Так вот, согласно плану, к началу 2183 года Российская Империя введёт в строй все четыре «Улья», образовав индустриальный комплекс, получивший кодовое наименование «Осиное гнездо», который, по проекту, должен будет выпускать в месяц около 8 дредноутов (скорее всего, меньше, учитывая внесенные в проект будущие изменения) и 32 крейсера. Помимо «Осиного гнезда» к тому моменту в распоряжении Российской Империи будет также, – учитывая трофейные, – до тридцати стапелей и верфей «А+» класса, которые позволят строить корабли размерами с дредноут, однако… строить они будут корабли иного класса.

Относительно линейного флота уже сейчас кристально ясно, что «Мегалиты» станут его стержнем и основой. Сколько их планируется построить? Неизвестно. По причине того, что я не стал ограничивать военное министерство в тратах на корабли, прикрываясь необходимостью стремительной модернизации флота. Вот сколько «Осиное гнездо» Варыханова построит – столько и будет. Но, учитывая производственные возможности, кое-какие предварительные расчёты мы всё-таки провели. Согласно им, у нас будет от трёхсот двадцати до трехсот восьмидесяти кораблей типа «Мегалит». Много это или мало? Смотря для чего и кого. Цивилизации пространства Цитадели сдуреют от этой прикормки, а вот Жнецы... здесь всё гораздо сложнее. Но триста пятьдесят супердредноутов это триста пятьдесят супердредноутов, то есть, иными словами, весьма весомый аргумент при любом раскладе.

Однако, не «Мегалитом» единым, поскольку супердредноуты будут выступать в составе творческого коллектива, где основной рабочей лошадкой выступит тяжёлый крейсер типа «Броненосец», которого к тому моменту у нас будет порядка тысячи трёхсот единиц. Да не абы каких «Броненосцев», а модернизированных. Корабль изначально и был хорош тем, что являлся превосходной площадкой для дальнейшей модернизации и всевозможных творческих проектов. Он универсален по своей конструкции, и в этом его огромный плюс. Однако потребности в тяжёлом крейсере отодвинули все прожекты и смелые идеи в сторону, отчего и клепался, так сказать, «ванильный» вариант. Сейчас строительство новых кораблей полностью свёрнуто по двум причинам. Первая – все стапели и верфи в настоящий момент переориентированы на ремонт отечественных и трофейных кораблей.

Вторая причина – подоспела глубокая и «зрелая» модернизация «Броненосца». Отечественные конструкторы и оружейники действительно сделали качественный скачок в разработке плазменного и гидродинамического вооружения, которое по мощи хоть и отстаёт от образцов технологий Жнецов, но! Во-первых, это ненадолго. А во-вторых, Жнецы на то и Жнецы – полностью поравняться с ними в такие сроки невозможно. Но помимо них в галактике полно других разумных, для которых плазменный залп послужит внятным аргументом. В-третьих, наши плазмоганы уже в разы круче и эффективней всего того «плазмоподобного», что имеют на вооружении японцы и геты. Возвращаясь непосредственно к кораблю… наши инженеры творчески переработали «Броненосец», хоть внешне он и остался практически таким же. С корабля убрали все масс-драйверы (тяжёлые ракеты оставили, хоть и сократили их число), подоспела новая броня, предусмотрели более мощный реактор, благодаря чему на десять-пятнадцать процентов подросла мощность кинетических щитов, а всю основную высвобожденную энергетическую мощь пустили на две батареи плазменных орудий («Корона») по двенадцать штук на борт и пятёрку спаренных гидродинамических орудий («Жар-1»). Тем самым «Броненосец» не теряет в дальности поражения противников и становится, наверняка, самым сильным крейсером в галактике. А учитывая, что разработки новых систем вооружений продолжаются, а потроха Жнеца Мнемозино наверняка дадут нам много новых технических решений, он ещё долго будет удерживать первенство. Самое главное, именно такой «Броненосец» с именно такой компоновкой будет крайне неприятным оппонентом для Жнецов-эсминцев. Да и большим геноцидным каракатицам может изрядно поплохеть от кучки таких «Броненосцев». Кстати, наименование проекта модернизации обозвали «Светлячок».

Что касается ракетных крейсеров, которых в нашем флоте всё ещё будет гораздо больше чем судов всех остальных типов вместе взятых, то они займут нишу, ради которой, собственно, и строились – огневая поддержка со второй линии. Разумеется, в КБ разрабатываются программы по модернизации ракетных крейсеров, но боюсь, что у нас для этого не хватит ни ресурсов, ни времени… для массовой программы уж точно.

Особое место в будущем флоте отряжено стелс-фрегатам, технология которых уже сейчас отлаживается на полигонах и вполне себе боевых миссиях. Несмотря на то, что уже началось строительство «Нормандии», – неспешное, откровенно говоря, – мы не могли себе позволить столь вопиющую размеренность, но… и строить полноразмерную «Нормандию» мы не решились, ограничившись прототипами. Один из них был предоставлен в полное распоряжение Миранды, а остальные занимались обкаткой новых технологий. Пока достаточно успешно. Итак, закончив полигонные испытания, мы приступим к сборке собственных «Нормандий», но с немного иным профилем. Планируется два варианта будущего «глубинного разведчика» Российской Империи. Изначально вопрос стоял сугубо о разведке, но был поставлен вопрос о необходимости в корабле, который потеряет в ряде характеристик, но будет способен не только обнаружить цель, но и уничтожить. В связи с чем уже сейчас «шлифуется» проект по стелс-торпедоносцу, вооружённому наиболее мощным ракетно-торпедным вооружением, таким как дезинтегрирующие торпеды или торпеды с антиматерией, которые также находятся в активной разработке. Тут, правда, проблема с антивеществом, которую очень мало добывают по всей галактике. Да и то больше в качестве топлива для протонных движков, но и здесь мы «работает над этим». И для этого нам как раз и нужны хорошие отношения с азари, являющими лидерами в данных технологиях.

В планах космического командования массовое производство стелс-фрегатов всех (то бишь пока ещё двух), но с сильным перекосом в сторону более «зубастых» торпедоносцев. Они должны будут стать глазами и ушами Империи по всей галактике, а также играть значительную ударную роль в будущих боестолкновениях. Благо, что для их производства нет нужды в специализированных верфях – для столь малых кораблей подойдут любые мощности, в том числе и расположенные на планетах. А уж таких в империи предостаточно. Цена только кусается… особенно на ядро нуль-элемента. Но лично я питаю больше надежды на новые технологии, которые мы попытаемся максимально освоить до массового производства.

Не забыли мы и про авианосцы, доказавшие свою эффективность и актуальность на поле боя. Некоторые из них рассматриваются как носители стелс-истребителей и стелс-корветов, но это пока ещё сильно отдалённые планы. В любом случае, мы их планируем строить и строить много, как, впрочем, и суда обеспечения флота, что великолепнейшим образом показали себя в прошедшем конфликте. Вот здесь концепция больших универсальных ремонтных кораблей сработала на тысячу процентов. Именно благодаря инженерно-транспортной флотилии императорский флот был столь устойчив в бою и отличился скоростью пополнения и ремонта повреждённых единиц без необходимости их буксировки на верфи. Инженерные корабли таких типов как «Трансиб» или «Амур» и вовсе могли выступить как мобильные доки. А учитывая колоссальный рост числа тяжёлых и сверхтяжёлых боевых кораблей, вопрос о строительстве новых инженерных судов даже не ставился – настолько всё было очевидным. Времени гонять корабль на верфь может и не быть. Особенно, когда количество этих верфей и их мощности ограничены.

Собственно, модернизацией и ремонтом кораблей, строительством авианосцев и инженерных судов обеспечения большого класса и будут заняты верфи «А+» класса Империи, оставив производство боевых кораблей исключительно за «Осиным гнездом». Само собой, царское правительство будет прилагать все имеющиеся возможности для строительства новых стапелей и верфей, дабы увеличить производственные возможности. Насколько успешно это получится… покажет только время.

Из интересного – и флотские, и промышленники особо отметили кварианцев. Они приносят пользу не только как технический персонал весьма высокого уровня, но и как поистине уникальные интеллектуалы в этой сфере. Слухи оказались правдивы, а репутация абсолютно оправдана – порой может показаться, что любая техника, до которой, казалось бы, только дотронулся кварианец, начинает работать гораздо эффективней. Не в разы конечно, но на два, три, четыре процента. Как? Никто понять не может. Чего только их ремонтным бригадам не подсовывали, какое только барахло или старье… всё было восстановлено и приведено в великолепное (или настолько близко к нему, насколько возможно) состояние. Этот феномен тут же породил запрос от всех заинтересованных сторон, начиная с Доброфлота и инженерной флотилии и заканчивая КБ и институтами – «дайте нам кварианцев да побольше». Настолько эти скафандрики оказались полезны, что о них говорят на каждом втором совещании в присутствии первых лиц империи, а былое лёгкое пренебрежение и скептицизм к этой расе чудесным образом растворились. Многие в Директорате на серьёзных щах обсуждают идеи и способы «залить» Мигрирующий флот ресурсами и посадить на цепь. Над этим, собственно, не признаваясь в этом никому, и работает наш МИД, который может уже похвастаться хоть и со скромными, но успехами. Кварианцы тоже оценили щедрые и справедливые отношения с Империей, из-за чего их количество на аутсорсе в перевозках и в ремонтно-строительных бригадах только растёт.

В общем… всё как всегда. Планов великое громадьё, но для их осуществления нужны финансы. Очень большие финансы. Отчего длительное ожидание короткого сообщения от Каца превращается в настоящую пытку. Уж больно не хочется тратить так рано кубышку империи. А там, через пяток лет, уж может статься так, что и кредиты некому уже будет отдавать.

Порой кажется, что я зло похлеще прочих... но, что поделать? Не мы такие – жизнь такая.

Глава 7

По корабельному времени на борту «Царедворца» властвовала глубокая ночь, что никак не влияло на распорядок дежурных вахт флагмана Разведывательной флотилии. А из-за нескончаемого потока работы и «важных вопросов», требующих личного присутствия Стукова, а также нередко связанных с сопровождением императора в рабочих поездках, его крейсер за последние пару недель облетел практически всё пространство, контролируемое Российской Империей.

Задач, стоящих не только перед Разведывательной флотилией, но и перед Стуковым лично, было не просто много, а очень много. Но такова цена, которую приходиться платить пробившимся на политический Олимп империи… и не сказать, чтобы Стуков был не готов к этому. Можно даже с уверенностью мыслить об обратном – он жаждал именно этого. Жаждал выйти на уровень, позволяющий влиять не только на судьбу Империи, но и целой галактики, хоть и весьма опосредованно. Увы, такова уж доля разведчиков.

Однако своё право занимать сей ответственный пост нужно постоянно подтверждать исключительной полезностью трону, что, к большому сожалению Стукова, не всегда удаётя. Один только провал с Медведевым и Юревичем чего стоит, не говоря уже о Гистраде, когда все разведывательные службы империи проморгали атаку Кровавой Стаи. Но были и успехи, в том числе и лично Стукова, которые не остались без внимания царя. В последней войне, он показал всё, на что способен и даже больше. Именно вклад Разведывательной флотилии стал фактором, позволившим императорскому флоту действовать на упреждение, а также кратно увеличив эффективность крейсерской войны на коммуникациях и в тылу конфедератов.

Вместе с тем Разведывательная флотилия провела и ряд важных самостоятельных операций, хоть и не столь широко известных, как захват верфей в системах Реликт и Святилище, а также недостроенного дредноута Конфедерации «Глейпнир». Как и во время активных боевых действий, так и после фактической капитуляции врага, флотилией было обнаружено и захвачено большое количество секретных военных и научных объектов, принадлежавших Конфедерации и «Церберу». Благодаря этому Империя получила доступ к огромному пласту информации относительно как грязного белья политиков и корпоратов Терминуса (Стуков скромно допускал мысль, что именно благодаря этому переговоры по созданию Корпоративного Протектората идут так бойко и продуктивно), так и военных технологий и научных исследований. Именно благодаря этому удалось дополнить уже имевшуюся обрывочную информацию и сложить сложный информационный паззл «Цербера» и его планов.

И даже после поверхностного анализа стала вырисовываться достаточно тревожная картина происходившего на «заднем дворе» галактики. «Цербер» готовился к войне. Нет, не так. «Цербер» готовился к настоящей, тотальной войне из далёкого прошлого и, если угодно, к геноциду прочих разумных рас. Намеки на последнее были щедро разбросаны по их исследовательским объектам, где, не скрываясь и не таясь, учёные разрабатывали различные виды химического и бактериологического вооружения против тех или иных населяющих галактику разумных видов. И, стоит признать, не только Стукова, но и верховное командование крайне озаботила направленность «Цербера» в разработке именно такого вооружения, поскольку подобный арсенал может быть направлен и против людей. И он был бы направлен, если дело дошло до масштабного конфликта. Защита «интересов и будущего человечества», конечно, дело важное, но «Цербер» – зверь рациональный. Принести в жертву кусочек человечества в виде хорошо защищённой планеты или, скажем, несговорчивой Империи ради общего блага? Приемлемо.

Особое впечатление произвела на Стукова исследовательская лаборатория, где крайне детально и предметно изучали мозговые структуры разумных рас галактики. Очень предметно и Очень детально. Настолько, что даже повидавший многое Стуков с трудом ознакамливался с отчётами и описаниями экспериментов, многие жертвы которых до сих пор живы и пребывают в сознании… в каком-то смысле. Стуков также не мог не отметить, что подобные исследования явно стали ответом и, одновременно с этим, более глубоким освоением русской технологии ресоциализации. «Цербер» очень усиленно копал в этом направлении с пока ещё непонятными целями и перспективами для дальнейшего практического применения.

Также были вскрыты комплексы по разработке и производству новых видов боевых стимуляторов и наркотиков, – в основном продвинутые версии Менагена-X3 (стимулятор для усиления биотических способностей) и «Прояснителя» (вещество, кратковременно улучшающее память и мыслительные способности), – и прочих стимуляторов, созданных для повышения реакции, силы и далее по списку. Всего учёными «Цербера» и Конфедерации было создано до полутора десятков наркотических комплексов, усиливающих способности бойцов и, разумеется, испытанных на живых людях и представителей прочих разумных видов. Однако противнику не хватило буквально пары месяцев для того, чтобы развернуть массовое производство и начать снабжать новинками свои войска. И хорошо… очень хорошо. Если бы они успели, то это сильно бы осложнило жизнь русской армии – настолько выдающимися были отдельные образцы.

Отдельно стоит упомянуть и разработку противником различных видов имплантов и кибернетических усилений, а также полноценного искусственного интеллекта. Относительно ИИ людьми Стукова был обнаружен и захвачен, по всей видимости, лишь подобие информационного хаба, где только обрабатывалась информация и данные об исследованиях, а не сама научная площадка. На поиск последней в настоящий момент направлена большая часть имперской агентуры. Однако, исходя из захваченных данных, не сказать, чтобы церберовцы с конфедератами сильно уж в это продвинулись, что… странно. У них было достаточно времени и ресурсов для этого.

«Церберу» удалось удивить русских не только своими бесчеловечными опытами (в этом плане удивляться уже нет сил) и смертоносными технологиями, но и вполне обыденными и классическими системами вооружения. К примеру, был захвачен вполне рабочий образец и проектно-техническая документация по перспективной высокоманёвренной боевой машине пехоты, что разрабатывалась конфедератами совместно с «церберовцами», обозначенной индексом M-44 «Молотоглав». Даже при первом взгляде русские оружейники заявили о крайне высокой перспективности этой платформы. Также были найдены и захвачены прочие военные разработки недавнего противника, начиная с экспериментальных боевых роботов разной конфигурации, образцов холодного, стрелкового и тяжёлого вооружения и индивидуальной брони различного класса, и заканчивая целыми конструкторскими бюро по разработке тяжёлых кораблей.

Главный вывод, который можно сделать, исходя из обозначенных выше данных, заключается в том, что «Цербером» разрабатывался хорошо продуманный и, – что самое главное, – цельный комплекс военных технологий, и планировалось создание на этой базе полноценной и совсем не маленькой армии. И самое главное… «Цербер» был близок к финалу. Все ключевые моменты апробированы и были готовы к массовому производству. Буквально жалкая пара месяцев. Ещё чуть-чуть времени, чуть-чуть промедления со стороны Российской Империи и последней пришлось бы столкнуться с уже совсем другим противником. Особенно учитывая, что производственные мощности для этого были уже готовы и только своевременная и успешная крейсерская война, нарушившая логистику, не позволила полноценно начать производство в запланированный срок.

Тот факт, что угроза «Цербера» империи была гораздо выше, чем ранее было принято считать, стал абсолютно неоспорим, как и мнение императора на этот счёт. То, что раньше многими воспринималось как нечто «личное» между царём и «Цербером», предстало теперь в совсем ином свете. В настоящий момент Стуков возлагал большие надежды на операцию по захвату «Цербера» изнутри, что, в случае успеха, позволит вскрыть ещё больше секретов и «перспективных проектов». Однако… чему действительно был удивлен Алексей, так это Миранде Лоусон. Каким именно способом императору удалось перевербовать настолько ценного и высокопоставленного специалиста противника? Какими будут её следующие действия? Вопросов вокруг этой особы много, слишком много. Естественно, сам Стуков не доверял перебежчице, справедливо полагая, что она ведома лишь собственными интересами. С другой стороны, по всей видимости, благодаря этому её и удалось завербовать.

В любом случае, доверие со стороны императора к ней высоко и, несмотря на возражения многих, ей всё-таки были предоставлены достаточно обширные возможности и даже некоторая независимость в действиях. Оправдано это или нет, станет понятно позже, а пока Стукова беспокоят совсем иные проблемы. Такие, например, как осведомлённость императора о происходящем в галактике вне рамок деятельности своих разведывательных служб.

После крайнего совещания император лично передал Стукову пакет секретных документов, с целью разработки будущей новой операции. Разумеется, согласно уже устоявшейся традиции, переданный пакет состоял исключительно из бумажных носителей. Всё бы ничего, просто очередное задание, но Стуков уже успел позабыть, как сильно Александр Владимирович умеет удивлять (а в случае врагов, удивлять смертельно). Вводные данные оказались крайне скупы, но суть, скрывающаяся за выверенными строчками, была настолько масштабна, что могла посоперничать с проектом «Левиафан» на Мнемозино.

Планета Ферос. Бестолковая и, в целом, бесперспективная колония, ресурсы которой были давно исчерпаны ещё протеанами, чьи собственно руины, явно бывшие когда-то частью громадного экуменополиса, покрывают две трети планеты. Климат планеты нестабилен, почва истощена, вода только на полюсах, атмосфера загрязнена пылью, – что вместе может свидетельствовать о недавней ядерной зиме на планете, – а комфортных мест для создания колоний ускользающе мало. Да и делать на этой планете особо нечего. Единственное, что привлекает внимание колониальных агентств к Феросу, так это сами руины. Протеанские руины. Несмотря на то, что уже как несколько тысяч лет эти руины разграбляются и ничего особенно ценного найдено не было, интерес продолжает сохраняться. На этот раз за дело серьёзно взялась земная корпорация «ЭкзоГени», что в 2178 году организовала постоянные колонии на планете с целью исследования руин, расселив более трёхсот человек в нескольких наиболее сохранившихся высотных зданиях и подземных коммуникациях. «ЭкзоГени» финансирует колонии, а те взамен производят археологические раскопки и сдают все находки корпорации.

Общие сведения о планете Стукова не сильно интересовали – обычная выдержка из звёздного атласа. А вот дальше... дальше...

– Твою мать! – В голос выругался адмирал, открыв следующие страницы.

Огромное, живое и мыслящее растение, чьи корни обвивают поверхность всей планеты и которое способно с помощью своих спор подчинять своей воле живых существ, в том числе и разумных. «Маленький секрет», находящийся прямо под одной из колоний «ЭкзоГени» – Надежда Чжу. Разумеется, всё довершала рукописная резолюция императора внизу.

«Обнаружить. Оцепить. Выйти на контакт. Изучить. Физического вреда не наносить»

В конце приписка.

– «Осторожно, вид разумен», – прочитал вслух Стуков, потерев правой рукой переносицу, – что дальше? К'тулху на дне очередной водной планеты?

Вопросы о том, откуда император и канцелярия узнает о подобном, Стуков приучил себя уже не задавать, ни вслух, ни про себя.

***

– Благодарю тебя, моя дорогая, - Бенезия мягко и тепло поприветствовала свою гостью, прогуливаясь по цветущему саду, разбитому в личной резиденции матриарха на Тессии, - что так быстро отреагировала на мою просьбу в эти смутные и сложные времена.

– Ты прекрасно знаешь, что я не могла поступить иначе. – Алессия улыбнулась в ответ, огладив старую подругу заботливым взглядом. – Однако меня изрядно встревожила просьба о личной встрече. Неужели ты перестала доверять шифрованным коммуникаторам?

Бенезия лишь коротко кивнула, заставив Алессию непроизвольно нахмурится. Для бывшего дипломата это был очень плохой знак.

– Как Феодора? – Однако, Т'Сони свернула разговор в неожиданную для К'Сос сторону. – Слышала, она делает успехи на гуманитарной почве.

– Всё прекрасно и ты верно слышала. Вместе с младшей Т'Лоак она возглавила гуманитарный фонд помощи нечеловеческим видам в империи и на подконтрольных ей территориях. Не только азари, отмечу, но и прочим расам, в том числе и батарианцам.

– Батарианцам? – Искренне удивилась Бенезия. – Довольно нетипично для землян.

– Верно, – мягко согласилась с подругой Алессия, – но Александр мыслит гораздо шире межрасовых конфликтов. Что, в свою очередь, приносит определенные плоды.

– И всё-таки весьма нестандартный подход, – криво ухмыльнулась Т'Сони, – особенно в свете деятельности имперских «гуманитарных» фондов на Лореке… в том числе и твоей дочери. Дай угадаю, малышка не в курсе?

– Действительно, – улыбкой на улыбку ответила К'Сос, – многое, что касается Александра, является нестандартным. Он очень аккуратно использует Феодору в своей политике, не спеша зарабатывая политические очки в этой длительной игре. Взамен он щедро делится с ней вниманием и уважением своих подданных, а также опытом, новыми навыками и знаниями. Ты ведь в курсе, что за первый квартал этого года русское подданство запросило почти две тысячи азари? Только половина из них наемницы, служившие в русской армии. Это – заслуга в том числе и моей девочки с Лизель.

– Ария наверняка в восторге,– не без сарказма отметила Бенезия, не став комментировать обозначенные подругой обстоятельства, словно не придав им какого-либо значения, – особенно, учитывая тридцать тысяч русских солдат под её «троном».

– Возможно, но Т'Лоак глупо жаловаться, – Алессия пожала плечами, слегка обидевшись на Бенезию, за игнорирование успехов дочери, – особенно, когда русские держат своё слово и ударными темпами восстанавливают и модернизируют Омегу. Несмотря на весь гонор, Ария смирилась, что русские в Терминусе надолго. Как, в принципе и Иллиум... а что Тессия?

– Как и всегда – Тессию раздирают противоречия, – Бенезия правой рукой очертила в воздухе нечёткую фигуру, – одни рады, что Иллиум наконец-то получил по зубам и понёс большие финансовые потери, успокоившись и затаившись. Другие теперь обеспокоены возросшим влиянием Российской Империи в регионе, а точнее… большой вероятностью того, что амбиции Александра превзошли его возможности, и он не удержит мир в Терминусе, который вновь свалится в спираль войн и насилия. Тебе ведь тоже хорошо известно, что Империя не столь сильна и… масштабна, чтобы контролировать такой большой кусок галактики.

– Ты абсолютно права, дорогая, – Алессия глубоко кивнула, соглашаясь с подругой, – благо, для нас и Терминуса, что Александр понимает эту проблематику не хуже нас. Иначе о создании Корпоративного Протектората не было и речи. Жаль только, что эти начинания не поддерживают другие расы в регионе.

– Отдавать под власть людей миры азари будет большим риском и такой же большой глупостью, – резко ответила Т'Сони.

– Да, лучше вернуть наших сестер обратно батарианцам, – Алессия также не стала сдерживать свои эмоции, окунув Бенезию в эмоциональный аромат раздражения и неприязни, – или, может, лучше сразу продать?

Подруги замерли в тенистой аллее, скрывавшей их от непрошеных взглядов и прямых лучей местной звезды. Две азари замерли друг напротив друга, не пряча свои мысли и эмоции, не скрывая пылкие и деятельные натуры. Алессия в глаза Т'Сони предстала как матриарх, чьи амбиции воскресли из пепла увядшего, озаряемые новыми надеждами и планами. Семейство К'Сос явно выбрала сторону… и это не сторона Тессии и её элит.

– Не злись, милая, – Бенизия смягчилась и умиротворяюще улыбнулась, стараясь продемонстрировать добрые намерения и понимание переживаний подруги, – это политика. Всего лишь политика. Лорек изначально создавалась как независимая от Республик колония… просто старшая сестрёнка Иллиума, которой не повезло. Наша ли вина, что их элиты не смогли одолеть или обуздать амбиции батарианцев?

– Тут ты права, Бене. Однако самоустранение Республик всё равно выглядит очень странным. Но оставим политику матронам. Ты ведь просила о встрече не для того, чтобы обменяться мнениями?

– Нет, не для этого, – мрачно ответила Бенезия, отвернувшись от Алесси и продолжив прогулку, – мне нужно понять кое-что. И ты можешь мне в этом помочь...

К'Сос молча последовала за подругой, внимательно её слушая и не перебивая неуместными уточняющими вопросами.

– Турианцы, Алессия, – подруги вновь остановились, но на этот раз у покрытого цветущими кувшинками пруда, поверхность которого искрилась на солнце, – что-то непонятное бурлит в глубине кабинетов их разведывательных служб, а причины их действий неочевидны. Если ты помнишь, около тридцати лет назад турианцами был уничтожен Храм на Палавене… по неизвестным причинам...

– Такое сложно забыть, Бене, – охотно поддакнула матриарх, – орбитальный удар по собственной столице.

– Верно, – кивнула Бенезия, – но именно сейчас турианцы организовали раскопки на месте катастрофы, а вместе с тем и до крайности дотошную проверку всех, абсолютно всех религиозных групп, существующих в Иерархии.

– Вскрылись новые факты, – вслух стала предполагать К'Сос, – или были вскрыты ячейки религиозных фундаменталистов? Хотя… турианцы к подобному, как правило, равнодушны. Не было бы такого размаха, а, стало быть, не было бы и такой реакции…

– Верно, но дальше больше, – мягко перебив, продолжила Бенезия, – турианская разведка с недавних пор начала обращать пристальное внимание на все структуры и организации, ответственные за разработку кибернетических или биоинженерных технологий, так или иначе, связанных с подданными Иерархии. В первую очередь, это касается широко известных в узких кругах турианцев, одним из которых является Сарен Артериус.

– Сарен?

Удивленно переспросила Алессия, стараясь теперь ещё более осторожно подобрать слова, ибо прекрасно понимала, какие чувства сейчас может испытывать подруга.

– Твой… друг, – Аллесия продолжила после небольшой паузы, – он, кажется, был как-то связан с той катастрофой, верно?

– Да, – отвернувшись в сторону пруда тихо промолвила Бенезия, – мне неизвестны подробности. Сарен никогда не отличался красноречием, но… по нему и так всё видно. Ему пришлось отдать приказ о бомбардировке, когда в храме оставался его брат. Это был тяжёлый период для него.

– Но теперь он СПЕКТР. И один из лучших, насколько мне известно, – Бенезия лишь слабо кивнула на слова подруги, – какие к нему могут быть вопросы со стороны правительства? Тем более, спустя такой значительный срок?

– СПЕКТР, да. И он известен своей эффективностью… к сожалению, только этим. Но в данный момент, все его действия в одночасье стали подозрительными для руководства Иерархии. По неизвестной мне причине, он потерял доверие как минимум руководителей разведок. Особенно, в свете того, что под его тайным финансированием была учреждена корпорация «Байнери Хеликс», ставшая сегодня одним из лидеров в сферах производства биотических имплантов, генной инженерии и биотехнологий. Ещё и обладающая огромным исследовательским центром не где-нибудь, а на Новерии.

– Бенезия, – Алессия приблизилась к подруге, что все также продолжала смотреть на пруд и мягко коснулась её руки, – к чему ты мне всё это рассказываешь? Ты ведь знаешь, у меня нет особых контактов с турианцами, и помочь здесь твоему другу мне будет сложно...

– Турианцы всполошились не просто так, Али, – проигнорировав слова К'Сос, матриарх продолжила более уверенным и тяжёлым тоном, – а только после их контакта с русскими на высшем уровне, на самом высшем. Мне известно, что Алекасндр с Федорианом обменялись некими данными. Настолько секретными, что они были изложены только на материальных носителях. Тебе что-нибудь об этом известно? Что это может быть за информация?

На последних словах Т'Сони обернулась к подруги, с надеждой посмотрев ей в глаза. Было видно, как Бенезия переживает за происходящее в целом и за друга и бывшего товарища или, говоря другими словами, ученика. Но со стороны Бенезии это был шаг отчаяния, поскольку ей прекрасно известно, что Алессия пребывает в империи на птичьих правах и каких-либо секретов не ведает... или же она спрашивает о другом?

– Тебе хорошо известно, Бене, что Александр не делится своими секретами со мной, – голос Алессии изменился, из него вымылись все тёплые нотки и дружеские тона, ибо слово сейчас держит матриарх, – и даже если бы знала, не стала говорить, поскольку это могло бы угрожать положению моей дочери. Всё что я могу, так это поделится с тобой атмосферой, царящей в глубинах Императорского дворца. Она плотна и… насыщенна решимостью обречённых, а Александр давно смирился с чем-то неизбежным, причины и последствия которого мне неизвестны. Но, если император и смирился, то его ближайшее окружение нет. Их мысли и аура напитаны страхом, злостью и решимостью...

Бенезия слушала молча, не перебивала, ожидая от своей подруги больше информации.

– Мне неизвестны детали и обстоятельства. Только то, что русские нашли… нечто. И это «нечто» настолько их напугало, что все последующие действия Александра и его правительства были продиктованы именно этим страхом. Наращивание сил, сближение с кроганами, противостояние с «Цербером», война в Терминусе... всё, абсолютно всё продиктовано страхом. И есть немалая вероятность, что Александр осмелился поделиться этим страхом с другими, в том числе и Примархом. Лично я в этом уверена, потому что последствия ты и сама прекрасно видишь.

– Страх? – Вслух сама себе задала вопрос Бенезия, будучи крайне удивленной таким ответом подруги. – Но что могло так напугать не только Александра, но и Федориана?

– Сложно сказать, – разжав ментальные тиски, уже мягче вступила в диалог Алессия, – но, скорее всего, это как-то связанно с храмом на Палавене и братьями Артериусами.

– Действительно... – С толикой грусти произнесла Бенезия, вновь отвернувшись к пруду.

– Прости, что не смогла помочь. – Вполне искренне повинилась Алессия. – Но, что ты теперь предпримешь?

– Постараюсь разобраться во всём сама, – произнесла Бенезия, слегка повернув голову к подруге и одарив ту тонкой улыбкой мученика, – как и всегда. Постараюсь отыскать Сарена и спросить у него лично.

Алессия ещё сильнее приблизилась к подруге, оказывая ей максимально возможную эмоциональную поддержку, и одновременно с этим, задвигая неожиданно возникшую назойливую мысль, могучую всё испортить в этот момент.

«Должен ли, Александр узнать об этом разговоре?»

Глава 8

Изначально, прототип русского разведывательного корвета Миранду не впечатлил. Небольшой кораблик с малой вместительностью, низкая автономность, слабое вооружение – всё это обуславливает весьма ограниченный список возможных боевых задач. Однако тот факт, что это пока ещё ранний прототип и подобных кораблей больше нет ни у кого в галактике, уравновешивал взгляд Миранды на данный вопрос. К тому же «Неман», – корвет, переданный в её распоряжение, – был уже четвёртым подобным кораблем в составе Разведывательной флотилии, что могло означать лишь одно – русские крепко ухватились за данную концепцию.

Совсем другим делом оказался экипаж, вызвавший у Миранды гораздо больше эмоций, чем судно. Сплочённый и эффективный, совершивший уже не один и не два полёта на «Немане», успев даже поучаствовать в ряде боевых миссий в Терминусе. Миссий, разумеется, тайных, так что их содержание Миранде раскрыто не было – только голый факт, переданный вместе с характеристиками. В общем, корабельный экипаж – сплошь профессионалы и ветераны Разведывательной флотилии и крайне хорошо знаком со своим делом. То же можно сказать и о приданом… не вполне стандартном десанте. Смешанная группа из двадцати человек, – представителей разных спецподразделений Империи, – во главе с майором ГРУ Коршуновым. И последнее лицо для Миранды видится немного странным.

ГРУ. Армейская разведка, чья специализация – диверсионная война и разведка на поле боя. А тут вдруг шпионские игры. Неизвестно, по какой именно причине Империя предоставила ей подобную мешанину специалистов вместо слаженного отряда, (скорее всего, по причине нехватки личного состава из-за крайне интенсивной работы в Терминусе), но, как бы то ни было, Коршунов со своей работой справляется неплохо. Весьма неплохо, ибо невооружённым взглядом да без предварительного ознакомления с личными делами было бы практически невозможно заметить, что группа работает вместе только месяц.

Что касается самого Коршунова, то это достойный внимания офицер. На его счету множество миссий, последние из которых были связаны с Омегой и Анхуром, откуда он и был отозван всего лишь полтора месяца назад. До войны в Терминусе он принимал участие во множестве операций с разным уровнем секретности, но, как предполагает Миранда, в основном это были комплексные операции по ликвидации пиратов при поддержке ССО и флота. В любом случае, у Коршунова явно достаточно опыта и навыков, не только как отдельного бойца, но и как командира, что он, собственно, и доказал. Высоко Миранда оценивала и его личные качества, благодаря которым он стал отличным и надёжным мостом между Мирандой и экипажем, но здесь всё-таки не удалось избежать некоторых недостатков.

Миранде, разумеется, хорошо известно о собственной привлекательности, так что она не была удивлена тем, что её фигура, в прямом и переносном смысле, не оставила равнодушным такого «отзывчивого» и «заботливого» офицера, как Коршунов. Галантный майор аккуратно и ненавязчиво кружит вокруг Лоусон, приносит ей кофе, помогает с бумагами и личными делами, охотно делится личным опытом и неочевидными характеристиками корабля. В общем, он делает всё, чтобы максимально сблизиться с Мирандой. Сблизиться... понятно зачем. Откровенно говоря, Миранду это даже слегка забавляет и покалывает приятным волнением на кончиках пальцев, и это отнюдь не из-за внимания Алексея, хоть он и симпатичен и приятен, а из-за предполагаемой реакции другого мужчины на подобное ухаживание.

Лишь изредка проступающая из-за таких размышлений едва заметная хитрая улыбка могла бы выдать так несвойственные ей переживания – ту мешанину чувств, порожденную русским царём, что бурлит в ней с их первого знакомства. Откровенно говоря, Миранде ещё не встречались мужчины подобного калибра и навряд ли, ещё встретятся когда-нибудь. А что касается чувств... с другой стороны они явно есть, и оба это прекрасно понимают. И самое главное – Миранда, умея анализировать и быть честной с собой, признаётся себе, что это взаимно. Есть у неё и иные мысли, несерьёзные, но всё же регулярно возвращающиеся. А как иначе? Разве ей самой этого не хочется? Разве может не прельщать идея открыться перед ним и, протянув руку, забыть обо всём? О страхе за сестру, о страхе за собственную жизнь и о том, что отец может выйти на их след, о страхе за будущее и… уже опостылевшем незваном и столь же нежеланном присутствии одной злобной нахалки...

– И долго ты там будешь стоять? – Произнесла Миранда скучающим тоном, не отворачиваясь от экрана терминала с характеристиками «Немана», находясь в технической зоне ангара.

– Надеюсь, ты хорошо устроилась, дорогуша? – Джек неспешно вышла из тени, издевательски растягивая слова.

Они всё ещё находились на станции Разведывательной флотилии, готовясь к длительному перелёту и затяжной миссии. Не самые захватывающие место и деятельность. Штиль, в котором определённым личностям так сильно может хотеться навести какую-нибудь суету…

– Такая забота обо мне… как мило с твоей стороны, – перестав притворяться, что она занята, Лоусон повернула голову к «гостье».

– Я с раннего детства помню, как церберовские шавки любят комфорт.

Джек выдавила из себя улыбку, которую она наверняка сочла бы милой, а других бросила бы в дрожь или, по крайней мере, одарила бы явным желанием не смотреть в сторону девушки, а в идеале и покинуть помещение. Она хотела бы видеть хотя бы намёк на такую реакцию в Миранде, но... пока что на этом поприще успеха не было. Конечно же, это не повод останавливаться.

– Даже пыточные у вас размером с футбольное поле… не то, что здесь. Всё компактно и органично. Русские в таких делах разбираются явно получше. Но, наверное, этому не стоит удивляться, так ведь? Опыта в этих делах у них больше…

Джек всё так же не спеша приблизилась к Миранде. Обе девушки внимательно и открыто осматривали друг друга от пят до головы, словно выискивая слабое место перед неминуемым боем.

– Дилетанты, – вдруг прошипела бывшая подопытная, вмиг вскипев и, оторвавшись от собеседницы, принялась кружить по небольшому помещению, словно тигр в клетке, – ебучие дилетанты! Я всю, всю свою поганую жизнь мечтала о мести вам, ублюдкам! Я боялась вас! Представляла «Цербер» как нечто, сука, титаническое! Необоримое и вездесущее, способное сломать каждого в этой галактике, в любой её точке!

«Не ты одна так думала, Джек» – грустно отметила про себя Миранда.

– А в итоге? Пришли русские и всё! Пришли и разбили вам лицо до кровавых соплей! Причем, мимоходом и особо не задерживаясь, потому что спешили урвать наиболее сладенький кусочек от галактики. «Цербер» отбросили от кости как шелудивую псину и, – Джек остановилась, делая глубокий вдох, – как же я разочарована этим. Ты бы знала! Разочарована собой! Что я боялась... вот это? Кучку латексных фетишистов... серьёзно, дорогуша, кто придумал вашу униформу?

В ответ Миранда лишь вопросительно приподняла бровь.

– Но сейчас меня интересует нечто другое. Как же так вышло, что ты здесь? А?

Убрав раздражение, Джек вновь приблизилась к Миранде, но уже почти вплотную и ни на миг не сводя с неё немигающего взгляда.

– Предала «Цербер», своих коллег, друзей, наверняка богатого и смазливого начальника с рельефным прессом… и мне неясен твой мотив. Почему? Что тебя заставило? Или кто? Где гарантия того, что ты не приведёшь нас всех в ловушку, на заклание, на хирургический стол? Предавший один раз, предатель навсегда...

– Ты меня заставила, – не теряя самоконтроль, ответила Миранда девушке, явно подготовившей не один десяток эпитетов в её адрес.

Лоусон, прекрасно представляла, с кем ей предстоит работать, и уже давно для себя определила манеру поведения, во главе которой будут стоять граничащие с провокацией честность, насколько это будет возможно, и откровенность.

– Ты и твоя история. Поворот, изменивший моё с «Цербером» сотрудничество, начался, когда я узнала о Прагии и о тех... экспериментах. Я увидела другую сторону, тщательно оберегаемую и скрываемую, как выяснилось, в первую очередь, от меня. Я стала копать, искать и узнавать много нового о том, где я работаю, с кем, для чего. Когда узнала достаточно, важно было только то, ради кого.

– И ради кого же? – Джек не промедлила с вопросом, хмуро смотря на Миранду с нажимом и напускной злобой, за которыми девушка прятала неожиданную растерянность.

– Ради сестры и её будущего. – Быстро и нехотя ответила Лоусон, стремясь замять эту тему. – Она была под охраной «Цербера», и я планировала вывезти её и покинуть организацию, но не успела – она рухнула раньше. А сестра оказалась в руках Александра... по сути, я здесь только из-за этого

– И только ради неё? – Уже нормальным тоном переспросила Джек

– Нет, – на этот раз Миранда ответила не сразу, явно задумавшись, – но мне легче так думать. Мысли о том, что я обязана хоть как-то исправить то, что творил «Цербер»... могут привести меня к ошибке.

Из образа Подопытной Ноль исчезла вся агрессия, как истинная, так и напускная. Напускной, признаться, было намного больше. Девушка заставляла себя злиться на собеседницу. Она пока ещё не сформировала эту мысль, но «Цербер», каким бы ненавистным он ни был и сколько бы шрамов ни оставил, всё больше и больше становится для неё пройденной страницей в жизни. Настолько, что она даже заметно смягчилась сейчас во взгляде. Доверяет ли она Миранде? Верит ли? Интересный вопрос с рядом нюансов, которые прояснит только время. Прямо сейчас важнее то, что в её глазах мелькнуло сочувствие… и тут же исчезло, а на его место пришло нечто совсем иное. Веселье.

– Ладно. Хрен с тобой, чирлидерша. За жопу свою можешь не переживать – я прикрою. Только не от Алексея, с ним сама разбирайся. – Джек не стала сдерживать смешок и ехидную лыбу и вновь пробежалась взглядом по фигуре Миранды. – Вот только скажи мне, подруга, что ты там говорила про близость с Алексом? Тем, который царь. Может, ты и к нему в штаны уже полезла из-за сестры?

– Нет, всё не настолько «близко», – а вот в этой теме некоторые моменты можно и умолчать, не забыв продемонстрировать дружелюбную улыбку, – но я работаю над этим

– Ах ты шлёндра... – Джек прищурилась, сложив руки на груди. – Ладно, я снова начинаю тебя ненавидеть.

***

Бестужев влетел в заполненный двумя десятками участников зал совещаний настолько стремительно и нетипично ловко для своей фигуры, что застал врасплох мерно беседовавщих офицеров. С секундной задержкой присутствующие стали вскакивать со своих мест вытягиваясь во фрунт, на что приблизившийся к своему месту фельдмаршал фривольно махнул рукой.

Стоит отметить, что так неожиданно ворвавшаяся фигура начальника генерального штаба произвела весьма сильное впечатление на присутствующих войсковых начальников, поскольку Бестужев имел вид возбуждённый, в меру нервозный и завершённый тяжёлой одышкой. Можно было подумать, что фельдмаршал буквально бежал по коридорам командного корабля от самого ангара.

– Вольно господа, вольно! – Пригладив свою уже не столь пышную шевелюру, Бестужев разместился на своём кресле, внимательно став что-то рассматривать на лежавшем на столе планшете и спустя несколько мгновений стал быстро говорить. – Я успел ознакомиться со сводками штабов. Есть много вопросов, но сегодня мы с вами будем вынуждены отработать не по повестке.

Фельдмаршал поднял взгляд от планшета, внимательно осматривая растерявшихся генералов, тогда как сам командующий, достав платок, стал протирать лоснящееся от пота лицо.

– Последние две недели я провёл в составе свиты Его Императорского Величества, – отдышавшись и приведя себя в порядок, Бестужев перешел на уже знакомый присутствующим размеренный и вкрадчивый тон, явно выбирая и выверяя слова, – за это время я был удостоен чести быть посвящённым во многие планы государя и военного министра относительно дальнейшего военного строительства в Империи. Августейший благосклонно отнёсся к выводам генерального штаба и командования сухопутных войск относительно оценки роли бронепехотных подразделений и разделил мнение об их эффективности и исключительной полезности для нашей армии.

Часть присутствующих старших офицеров, что была «особо причастна» к поднятой теме, явно оживилась, позволив себе робкие и скупые улыбки и переглядывания с коллегами. Бронепохота, как новый род войск, и боевые управляемые роботы, как их базовая единица, действительно показала себя крайне эффективной силой на поле боя, несмотря на внушительные потери, что подразделения понесли в ходе последней войны. Последнее, откровенно говоря, никого в дивизионных, корпусных и, тем более, армейских штабах не удивляло, поскольку бронепехота была поставлена в авангард практически всех крупных армейских операций всех уровней. Бронепехота, ставшая «остриём копья», что было обусловлено её доктриной, выполнила свой долг в полном объёме, доказав большинству даже самых скептически настроенных генералов и теоретиков свою эффективность.

Большинству, но не всем. В армейских кругах всё еще остаются и те, кто отстаивает традиционную систему построения вооружённых сил и рассматривает внедрение отдельных подразделений боевых роботов, как нечто малоэффективное в лучшем случае и дорогое да бесполезное в худшем, часто руководствуясь теми же цифрами о понесённых потерях, трактуя их в совершенно ином ключе. И такие есть не только в своей профессиональной сфере, но и в высоких кабинетах, в том числе самых высоких. Но теперь сама весть о том, что император на стороне бронепехоты, сыграет свою роль.

– Однако, – спустя небольшую паузу продолжил фельдмаршал, вновь внимательно осматривая присутствующих, – я не стал предлагать наш план о развитии бропехотных войск Его Императорскому Величеству.

Будь это собрание политической партии или неформальная офицерская встреча, в зале наверняка бы поднялся ропот или гул перешёптывания, но здесь совсем иные порядки. Атмосфера оптимизма сменилась напряжённым молчанием.

– Сегодня... – вновь начав было говорить, Бестужев умолк на пару мгновений, явно подавляя в себе бурю эмоций, – ... сегодня России удалось взять под контроль немыслимые ранее пространства, ресурсы, а ещё, что самое главное, новые технологии. Таким образом нашим отечеством были созданы предпосылки для абсолютно нового, качественного скачка в своём развитии, не только как государства в целом, но и в отдельных частях. Особенно это касается столпа царской власти – вооружённых сил Его Императорского Величества. Господа, мы создали такие условия и приблизили такие времена, когда нам позволено воплотить даже самые смелые и безумные проекты, многие из которых заурядные или излишне осторожные умы сочли бы нереализуемой фантастикой.

Всё внимание присутствующих было приковано к командующему. Каждый по-своему воспринимал сказанное, но одно их объединяло – расползающаяся по залу заразительная, пробирающая до самого сердца энергетика.

– В связи с этим, господа, я не стал позориться и предлагать тривиальный на фоне активного прожектерства космоштаба и господина министра план. – В комментариях фельдмаршала отчетливо слышалась толика зависти и недовольства. Недовольства, в первую очередь, собой. – Августейший в полной мере дал мне понять, что ждёт от нас не просто рывка, а переворот. Переворот былых парадигм новыми революционными решениями. Перед нами стоит задача создать армию. Не ту, которую мы можем себе позволить на остатки бюджета, жадно пожранного космическим флотом, а ту, которую хотим.

Достав из внутреннего кармана портсигар, фельдмаршал закурил длинную ароматную сигариллу, начав окутывать плотным дымом окружающее пространство. Только спустя пару продолжительных затяжек командующий продолжил.

– Через две недели государь посетит Анхур. Сами знаете для чего. – Бестужев криво ухмыльнулся от собственных слов. – К тому моменту у нас должна быть достойная Его внимания концепция Новой Русской Армии. Концепция, которая так долго бродила в наших умах и кабинетах, в черновиках и докладных записках. Что ж… настало время обкатки наших теорий на практике.

Для стороннего наблюдателя, незнакомого с работой генерального штаба под командованием Бестужева, слова фельдмаршала могли показаться пустой бравадой, но это мнение было бы… максимально ошибочным. Командующий был прав – у Империи была именно та армия, которую она могла себе позволить при относительно скромном бюджете (особенно, если сравнивать его с бюджетом космофлота). Однако это нисколько не мешало мозговому центру армии, – генеральному штабу, – неустанно разрабатывать и теоретизировать дальнейшее развитие вооруженных сил. В том числе, исходя из «идеального» плана.

В представлении теоретиков генерального штаба, идеальная армия двадцать третьего века (для такого государства, как Российская Империя) стоит на массовом использовании боевых управляемых роботов, усиленных войсками специального назначения. В данном случае речь идёт не просто о боевых роботах, а о крайне прогрессивных, если не сказать «уникальных», моделях, учитывающих весь спектр доступных военных технологий. Высшее военное командование прекрасно отдавало себе отчёт, что БР «Кирасир» или Объект 174 любой модификации – неплохие боевые машины, но это именно что обрезанные боевые платформы, так сказать, мобилизационные варианты, одной из целей при создании которых было удешевление и упрощение для скорейшего запуска серийной сборки.

В том же «Кирасире» пришлось от многого отказаться: от более плотного и мощного (а, следовательно, более дорогого и требовательного к реактору) ядра нулевого элемента, от развитой плечевой и ручной структуры, потребовавшей бы от пилота более длительного обучения и освоения техники, от систем ближнего боя, от реактивных и прыжковых двигателей и от много чего ещё. По сути, серийный вариант «Кирасира» представляет собой не «фундерваффе», а просто тяжёлый танк на ножках… что, впрочем, не отменяет того факта, что он оказался крайне эффективным. А если бы «Кирасир» поступил в войска в изначальном варианте? Был ли хоть какой-нибудь шанс у стальных бригад Конфедерации в таком случае? То же в некоторой степени касается и Объекта 174 – из-за необходимости экономии и упрощения сборки он ещё при проектировании лишился многих хоть и вспомогательных, но в совокупности серьёзно повышающих эффективность шагохода систем.

– Сделаем небольшой перерыв… часа на четыре, – Бестужев демонстративно сверился с часами, зажав сигарилу в уголку рта, – отдохните, перекусите, налейте кофе, освежите память и поднимите свои записи. Нам предстоит совершить то, о чём мечтали многие поколения до нас – построить идеальную армию для Российской Империи. Боже, какой восторг!

Под конец своего спича Бестужев и вовсе не смог сдержать эмоции, вновь вызвав скупые улыбки коллег. Пространство вокруг него продолжало утопать в ароматном дыму, а в его уме царили мысли и идеи, до которых многим его коллегам ещё только предстоит «осмелеть».

«У меня тоже найдётся пара монстров в загашнике, Николай Илларионович. Не только у тебя больная фантазия»

***

Первая Бронепохотная расквартировалась недалеко от столичной агломерации Анхура, – города Новые Фивы, – избрав для этой цели один из вспомогательных промышленных космодромов. По прибытию на оный Николая встретила привычная суета, шум и активность. Снующие туда-сюда погрузчики и грузовики, толпы бойцов, занятых каким-нибудь полезным делом, крики офицеров, а также матерящийся почём зря технический персонал. Улыбнувшись столь родной и милой сердцу пасторальной картине, Николай подхватил свой худой баул вещей и покинул санитарный борт, доставивший его в расположение.

Последние две недели в больнице выдались исключительно скучными, поскольку дивизия была выведена из Элефентина и направлена поближе к столице, дабы облегчить её снабжение и пополнение. Всё это замечательно, но для Ники была одна неприятная побочка – он остался в одиночестве и скуке на долгие две недели. Разумеется, больше всего он скучал по Айле и, чего греха таить, серьезнейшим образом переживал за неё. Да, боевые действия закончились, если не считать мелкие стычки и столкновения с наиболее мотивированными и принципиальными недобитками, которыми занимаются уже совсем не линейные части. Однако Николай переживал совсем по иному поводу.

Новость о том, что Ники – это Николай Константинович Романов, тот самый Романов, а не просто однофамилец, изрядно охладил их с азари отношения. А учитывая, что всё это время Николай был в больнице и постоянного и нормального общения с девушкой не имел (в том числе и сама Айла не горела особым желанием вести серьёзные разговоры), как-либо повлиять на её настрой и разобраться в её мыслях он не имел возможности. Хотя, было понятно, что Айла была, как минимум, обижена на Николая за то, что он не сказал ей раньше о своём статусе. А зная женщин… ох, из этого могли последовать какие угодно умозаключения, как логичные, так и не очень. Как подозревал Николай, вспоминая их разговоры о будущем, девушка могла теперь самым неприглядным образом исказить их смысл, прекрасно отдавая себе отчёт, что... всё будет не так просто. В любом случае, Николай не унывал. Как минимум, потому что некогда, ведь прежде чем сделать возлюбленной сюрприз в собственном лице, ему необходимо отметиться у непосредственного начальства и обозначить определённые вопросы.

Штаб полка разместили в одном из административном зданий (предварительно изрядно его укрепив, конечно же). И там, судя по всему, новоприбывшего уже ждали.

– Романов, херли ты тут делаешь? – Родионов приветствовал Николая в собственной «неподражаемой манере», приняв в своём кабинете. – Ты должен сейчас быть уже на полпути к Царьграду!

Ники вытянулся по струнке перед командиром полка, уставившись в одну точку. Сам Константин Михайлович пока что кружил вокруг него как тигр в клетке.

– Тебя уже ждут в академии, мать его, академики и опытный преподавательский состав из лучших войск запаса! – Несмотря на речевой имплант, полковник всё ещё сохранял все «подаренные» службой способности по передаче интонаций из командирского мозга напрямую в мозг подчинённых. – А также увольнительные в тропическом раю, забитом красивым девушками всех возрастов и профессий, что так и жаждут познакомиться с настоящим героем и будущим офицером доблестной императорской армии!

Родионов, резко перестав шастать из стороны в сторону, замер перед ликом Романова, приблизившись к нему почти вплотную.

– Так позвольте же мне поинтересоваться, товарищ старший сержант, какого кроганского полового органа с четырьмя яичками, Вы тут делаете?

Николай слегка поморщился… и было от чего. Действительно, учитывая прекращение боевых действий, его оперативно определили в общевойсковую академию на Царьграде ради форсированного получения военного образования с последующим присвоением офицерского звания, поскольку Романов на данный момент – единственный пилот боевого робота без оного.

– Не мог оставить полк в столь сложное время, товарищ полковник! – Быстро нашёлся с ответом Романов, жадно пожирая начальство восторженным взглядом.

– Я тебя сейчас ударю, Романов. – Вдохновлённо прошептал в лицо подчиненному Родионов. – Очень сильно ударю. Что это всё значит? Колись давай.

– Лорек, товарищ полковник. – На этих словах Родионов в голос застонал, отлипнув, наконец, от Николая, и на негнущихся ногах поплёлся к своему креслу. – Разрешите подать рапорт на присоединение к группе военспецов...

Армейское радио – неистребимое и крайне живучее явление. Так сложилось, что любое воинское подразделение (от взвода до дивизии) в известном смысле являет собой обыкновенное село, только хорошо вооружённое. В связи с чем, всем было доподлинно и хорошо известно, что командование собирает группы военспецов для подготовки лорекских ополченцев и прочих желающих отстоять планету от Гегемонии. То же коснулось и бронепехоты. По всей видимости, временное правительство Лорека собирается-таки создавать собственные части боевых роботов.

– На кой чёрт тебе это надо? – Полковник со стоном рухнул в своё кресло, осмотрев визитёра хмурым взглядом исподлобья. – Вот только не говори что из-за своей азари!

– Никак нет, – соврал Николай, – руководствуюсь исключительно воинским долгом, товарищ полковник!

– Долгом? – Родионов криво улыбнулся, в полной мере передавая весь спектр мыслей о Николае и его ответе. – Вот только у всех нормальный людей долг живёт в районе сердца и только у тебя, уникума, на члене.

– Наследственность такая, товарищ полковник. – Без запинки ответил Ники.

– Шутник, ёпта. – Полковник резко огрызнулся, явно не желая показывать, что шутка удалась на славу, и быстро продолжил. – Отправляйся в расположение, Романов, и не вздумай совершать глупости, пока мы будем решать, что с тобой делать. В любом случае, обращаю твоё самое пристальное внимание на тот факт, что решение будут принимать в штабе дивизии, и от меня, откровенно говоря, мало что будет зависеть. Понял?

– Так точно, товарищ полковник!

– Замечательно. Свободен! – Придвинув к себе рабочий планшет, Родионов перестал обращать внимание на визитёра, который, между тем, так и не сдвинулся с места.

– Разрешите вопрос, товарищ полковник? – Бесстрашно поинтересовался Николай, что после битвы за Элефантину, как ему порой казалось, перестал бояться от слова «совсем». – Где разместили азари?

– Ты еще здесь, Романов?! – Устало вздохнув, Родионов вновь поднял взгляд на Ники, но продолжил совсем иным тоном, в котором промелькнуло участие. – Нет их здесь. Вывели из состава дивизии и перебросили. Скорее всего, они уже даже не на планете.

– Где? – Кротко спросил Николай, растерявший весь свой пыл и бравый настрой.

– Ты несколько минут назад сам ответил на свой вопрос, Николай. Большая часть азари в добровольном порядке выразили желание отправиться на Лорек. В том числе и лейтенант К'сес.

– Даже ничего не сказав... – тихо себе под нос прошептал Ники, но всё же был услышан.

– Привыкай, – серьезно и без издёвки ответил на незаданный вопрос Родионов, – женщины постоянно так делают.

Глава 9

«Загробная жизнь» вновь пестрела неоновыми вывесками и опытными танцовщицами, старательно завлекавшими в свои чертоги всех разумных, что могли позволить себе посещение столь вопиюще дорогого места. Прямо как до войны. Как и всегда, в стенах ночного клуба собиралась очень красочная и разношёрстная публика, зачастую с ярко выраженными криминальными наклонностями – от откровенных пиратов и наёмников до солидных бизнесменов, что сколачивают свой капитал во фронтире. В общем… ничего нового. Для Арии это просто давно знакомые лица клиентов, подчинённых и партнёров, что стремятся остаться на плаву в столь смутные времена. Как, впрочем, и сама Ария.

– Могу поздравить Вас, госпожа Ария, – от созерцании заполонивших танцпол разумных, импульсивно дёргающихся под клубную музыку, отвлёк мягкий, почти лоснящийся голос гостя, – «Загробная жизнь» после ремонта стала ещё более экзотичным и завораживающим местом. Истинным символом Вашей станции.

Ария спокойно, не показывая ни единой лишней эмоции повернулась к собеседнику, что удобно разместился за столом, уставленным всевозможными яствами, деликатесами и напитками, и цедил из бокала ярко-красный коктейль. Джет'Амон – дипломат и просто очень видный, авторитетный и влиятельный политик Гегемонии. Тучный батарианец с кроткой улыбкой и миролюбивым нравом, являющийся также одним из идеологов и непосредственных лидеров батарианских радикалов, экстремистов и сторонников экспансии в Терминус и не только. Т'Лоак хорошо известно о связях Амона, а точнее о его контроле, – иногда даже прямом, – над многочисленными пиратскими группировками Немейской Бездны и работорговцами. Есть его «подопечные» и непосредственно в Туманности Омеги.

Джет'Амон прибыл на Омегу недавно и… вполне официально, ни от кого не скрываясь и не таясь. Цель? Переговоры и налаживание партнерства, конечно же. В том числе и с русскими, которым не может быть не уделено особое внимание. Как бесстрастный наблюдатель, впрочем, Ария видит в его визите исключительно акт вежливости и не более того.

– Благодарю, посол. – Вновь разместившись за столом и сложив ногу на ногу, Ария вперила внимательный взор в посла, пока что подыгрывая ему в диалоге. – Должна сказать, в чём-то я даже благодарна Конфедерации – на некоторые перемены в былое время я бы не решилась.

– Это прекрасно! – Джет'Амон вежливой улыбкой поддержал хозяйку «Загробной жизни», – Прекрасно, когда мы находим что-то светлое и полезное в случившихся с нами ужасных событиях. Однако нам, батарианцам, не так повезло… и мне сложно найти что-то светлое в недавних событиях. Вам хотя бы вернули Омегу, а Гегемония лишилась целых миров. Несмотря даже на то, что она тоже сражалась с Конфедерацией, отстаивая наравне со всеми общие интересы в регионе.

– Неужели? – Ария продемонстрировала ироничную улыбку. – И о каких общих интересах идёт речь?

– Стабильность и баланс интересов всех участвующих сторон. – Никак не отреагировав на откровенную издёвку Арии, батар ответил быстро и без запинки. – Терминус всегда был задним двором блистательной Цитадели. Фронтиром. Раздробленным, опасным и лихими регионом, где каждый мог стать кем-то значимым и уважаемым... за что, собственно, мы так его и любим.

Джет'Амон улыбнулся и развёл руками, как бы показывая, что говорит вполне очевидные и понятные для Арии вещи. С последним ей сложно было не согласиться.

– До Конфедерации... до Империи в Терминусе властвовали мы, – посол положил себе ладонь на грудь, а после мягко повёл рукой в сторону Арии, – и Вы, госпожа. Мы с Вами контролировали целые скопления, регулировали конфликты, примеряли стороны и вели выгодную для всех экономическую деятельность. И для этого нам не требовался никакой посредник, наблюдатель или арбитр. Мы с Вами определяли правила игры и диктовали их остальным. А сейчас, после вмешательства людей, регион в хаосе и разрухе, а мы с Вами остаёмся на обочине этого беспорядка, ибо мы разрозненны и беспомощны перед лицом надвигающейся катастрофы.

И вновь Джет'Амон говорил вполне понятные для Арии вещи. Действительно, после известных событий влияние батаров в регионе катастрофически упало. А всё по причине фактически проигранной войны и той «мелочи», что только благодаря вмешательству русских Гегемония потеряла только Лорек и ряд аванпостов, разбросанных по бескрайним просторам Терминуса. Но… батарианцам свойственен реваншизм и преувеличение своей значимости. Особенно, когда эти настроения раскручены государственной пропагандой. Тем более, что за то время, что Россия долбила Конфедерацию, батарианцы оправились от ряда болезненных поражений и восстановили свои силы до той степени, когда они готовы полноценно вернуться в игру.

И они действительно готовы. Благодаря своим связям и контактам Ария хорошо проинформирована, что батарам почти удалось восстановить численность своего линейного космического флота, в том числе, – и пока неизвестно, откуда растут ноги у этого военно-промышленного чуда, – введя в строй сразу несколько новых дредноутов. И этот восстановленный флот готов действовать. Большую угрозу представляют собой и многочисленные лояльные Гегемонии иррегулярные силы, что обретаются в Немейской Бездне. И к слову «многочисленные» имеет даже смысл добавить «крайне», поскольку речь идёт о тысячах кораблей и десятках тысяч боевиков, чьи базы наименее пострадали во время прошедших кампаний. Также не является для Арии большим секретом и то, куда может быть направлена вся эта совокупная мощь.

После падения Конфедерации, многие миры решили максимально дистанцироваться от её трупа, поспешив объявить нейтралитет и независимость. Такие миры, например, как Альтакирилл и Лорек – одни из самых значимых и развитых миров Терминуса и очень лакомая цель для Батарианской Гегемонии. Некоторые скажут, что не просто лакомая, а жизненно необходимая, ведь, по сути, сегодня влияние батаров в Терминусе сведено до минимального значения, а взятие под контроль таких ценных и значимых миров сильно пойдёт Гегемонии на пользу. Лорек, в первую очередь, поскольку это мир раньше был под их контролем и его оккупация не только усилит позицию Гегемонии в Туманности Омега, но и серьёзнейшим образом укрепит авторитет правящего режима внутри страны.

В несколько ином свете видится проблематика Альтакирилла. Турианцы сыграли значительную роль в поражении батаров в Бездне Шрайка и в ряде других скоплений в том смысле, что именно вооруженными силами Альтакирилла были разгромлены отдельные флотилии и аванпосты Гегемонии. Сегодня это активно поднимается последними на щит своих политических претензий, которые, очевидно, батарианцы очень хотят реализовать.

Альтакирилл – это очень богатая и развитая планета с солидной промышленностью и крупными верфями, на которых турианцы прямо сейчас спешно достраивают дредноут конфедератов. Оборона планеты укрепляется настолько быстро, насколько это возможно, поскольку все прекрасно понимают, куда дует солнечный ветер. И оставшись «один на один» им будет очень тяжело противостоять Гегемонии. Ситуация крайне неприятная и не балующая надеждами… при условии, что за Альтакириллом не встанет достаточно сильный союзник. Но политической воли обратиться за помощью к Империи или Иерархии у политической элиты Альтакирилла нет. Империю они боятся, а Иерархию презирают, поскольку колония была основана ссыльными и политическими диссидентами, чьи идеи и презрение к «родному правительству», мягко скажем, с годами не ослабли.

Однако, несмотря на внушительные силы, политическую волю и боевой настрой, батарианцы опасаются действовать прямо и решительно. А всё вина в Российской империи, что одним фактором своего существования сковывает их. Россия контролирует все ключевые ретрансляторы и маршруты в регионе, а также обладает крупной и отлично вооружённой группировкой, включающей в себя не только чисто имперскую составляющую, но и части и флотилии кроганов. В такой диспозиции действовать «в лоб» было бы чрезвычайно глупо, а батаринские элиты и магнаты… что ж, они – паталогически жадные и злобные твари и вообще кто угодно, но никак не дураки. Если есть возможность подковёрно изменить ситуацию в свою пользу или отвести от себя внимание, то они этим непременно воспользуются или, по меньшей мере, попытаются. Именно этого хода Ария и ожидает от Джет'Амона.

– И о какой же катастрофе идёт речь? – С наигранным интересом уточнила у гостя Ария.

– Люди, госпожа. – Джет вновь улыбнулся, мельком продемонстрировав , что прекрасно видит чужую «игру». – Мы делились с Империей разведанными и кадрами, согласовывали свои действия, а что получили взамен?

– Оружие, корабли, информацию... – Беспардонно и скучающим тоном Ария перебила батарианца, на что тот отреагировал весьма... живо и даже пылко.

– Это так, но где соразмерность и справедливость, которыми так кичатся земляне?! Мы воевали вместе. Так почему же Гегемонии отказано в праве участвовать в разделе почившего врага? Почему Империя равнодушна к нашим законным и обоснованным требованиям, забрав всю славу себе и подобрав под своё крыло конфедератов-перебежчиков? Империя защищает их, вооружает и не позволяет нам предъявить какие-либо требования. Где здесь справедливость?

В ответ Ария могла лишь искренне улыбаться столь красноречивому батарианцу, который… так много берёт на себя и на Гегемонию, чьи интересы он так красочно представляет. Слишком много. Воевали вместе? Слишком громко сказано. Справедливость? Её в Терминусе порой можно найти, но всё же бессмысленно искать. Зато вместо неё здесь есть закон. Один единственный закон Терминуса – право сильного. Батары этот закон прекрасно знали и всегда прибегали к нему и прикрывались им, вспомнив о какой-то там справедливости только сейчас, когда сами оказались слабы и уязвимы. Т'Лоак неизвестны дальнейшие планы Александра, но то, что Империя совершенно не боится конфликта с Гегемонией, для неё уже давно очевидный факт. Иначе русские так бы не плясали вокруг Лорека и Альтакирилла, налаживая связи… пусть и с переменным успехом.

– Сегодня, госпожа, русские поделят между собой бывшие владения Конфедерации, – Джет'Амон явно истрактовав улыбку Арии по-своему, тут же продолжив нагнетать и подводить к очевидному предложению, – установят свою власть и свои порядки. Потом они навезут ещё больше кроганов и прочих своих приспешников, а мы с Вами, госпожа Ария, останемся для них не у дел. От нас окончательно избавятся. А учитывая, что у Вас на станции уже есть русские солдаты в немалом количестве, для них это будет не так уж и сложно.

Королева Омеги молчала, продолжая внимательно рассматривать посла и давая ему возможность продолжить свою речь, что чуткий дипломат, конечно же, уловил.

– Я уполномочен своим правительством предложить Вам сотрудничество. – Джет'Амон перешёл на вкрадчивый громкий шёпот. – Вместе, госпожа Ария, мы можем положить конец стремительному распространению влияния Империи в Терминусе. Нанести ей чувствительное поражение и отстоять, наконец, свои интересы. Гегемония в состоянии помочь Вам сбросить с себя ярмо русских и избавиться от них не только на Омеге, но и в туманности. Вместе, скоординировавшись мы можем победить.

Завершив, наконец, свой спич, посол вернул себе безмятежный вид, откинувшись на кресле и неспешно вернувшись к деликатесам и своему коктейлю. В то же время Ария задумчиво склонила голову на бок, рассматривая своего гостя и размышляя, откуда же могла явиться к ней такая наивность?

Было бы большой глупостью и откровенной ложью заявлять, что Арию не тяготит столь вящее присутствие Империи в её владениях, поскольку с самого начала «сотрудничества» Ария и Омега выступали исключительно как подчинённый субъект. Именно Александр и Россия диктовала ей свою волю и правила, не говоря уже о том, что её принудили к этому союзу. Это истинная правда, однако есть и обратная сторона, которая, как бы внутренне не противилась этому Ария, никак нельзя было не признать – русские стали невероятно выгодным партнёром. Александр не соврал, ему действительно нужна официальная и, что самое главное, лояльная серая зона в Терминусе, благодаря которой имперская политика могла бы обладать определённой… гибкостью во многих вопросах. Для этого русским и нужна не просто территория, не просто Омега, а сама Ария. Не как подчинённая, а именно как партнёр (закроем глаза на тот факт, что к этому партнёрству необходимо было «подтолкнуть»), что сможет выступить мостом между ними и элитами азари в широком смысле, не ограничиваясь только лишь Тессией. Это, как бы ни демонстрировала обратное Ария своим неприкрытым недовольством, обеспечивало ей крайне крепкий политический фундамент в этих новых отношениях, а, следовательно, и возможности.

Но это только политическая сторона вопроса, а есть ещё и банальная экономика. Джет'Амон абсолютно прав, говоря о русском гарнизоне на Омеге, да и в целом об обилии имперских баз в системе, но пользы от них гораздо больше, чем ущерба для политического эго Арии. Русские не только активно модернизируют системы обороны станции, но и её инфраструктуру, что, конечно, не бесплатно для королевы Омеги, а идёт в счёт её долга. Само собой, своего согласия на подобное она не давала, но конкретно это лёгкое самоуправство Александра можно и простить. Особенно в свете того, что за столь короткий срок русским удалось провести капитальный ремонт систем жизнеобеспечения, полностью перезапустив систему и насытив станцию свежим воздухом. То же самое можно сказать и о системах водоснабжения, что за последние годы пришли в печальное состояние. Более того, русские не только смогли их восстановить, но и завезли на станцию сотни миллионов тонн чистой воды и льда, дабы заполнить все хранилища и при надлежащем техническом надзоре запустить систему самоочистки. А прямо сейчас в процессе модернизации находятся реакторы и системы электроснабжение и связи. Проводится даже полноценная санитарная очистка! В общем, самыми ударными темпами делается всё то, до чего у Арии не доходили руки, а если точнее, то ресурс. Откровенно говоря, никогда бы не и дошли – настолько станция дорога в обслуживании.

А следом за русскими пришли ещё и большие деньги, очень большие деньги. Ария всегда имела процент с любой сделки, заключённой на Омеге. С любой! Отчего в год она располагала несколькими миллиардами кредитов, что шли на поддержание станции в порядке и на собственные нужды. Русские эту привилегию для неё сохранили, вместе с тем перенаправив на станцию огромные потоки товаров и грузов, идущих из Термнуса в Пространство Цитадели и обратно. Благодаря этому экономическая активность на станции возросла в разы. Отели, рестораны и бары забиты торговыми представителями, на станции впервые заработала легальная сырьевая биржа, все склады станции забиты товарами и различным сырьём, а через станцию ежедневно проходит до полутысячи коммерческих рейсов. Итог – в настоящий момент, за те мимолётные пару месяцев, что Омега находится в контуре русской экономики, Ария чистыми заработала больше, чем за весь предыдущий мирный год. И от неё требуется лишь поддержание порядка и контроля, предоставление «инсайдерской» информация и возможности по её каналам связаться различными, скажем так, не столь публичными личностями. И, разумеется, лояльность.

В общем, несмотря на всё демонстрируемое недовольство русскими и раздражение, Ария вполне себе довольна или даже более того. Прочувствовав на себе те блага, что принесло с собой столь неожиданное сотрудничество, она задумывается о большем, уже не противясь Александру, а наоборот идя ему навстречу. Она даже с достаточно лёгким сердцем отпустила Лизель в свиту Феодоры, и сейчас те вдвоём участвуют в «гуманитарных» миссиях на Лорек. Александр хочет их повязать? Ария не против этого и даже готова помочь всеми своими ресурсами, связями и силами.

А что батарианцы? Они, как и всегда, слишком хорошо о себе думают. Джет'Амон нагло врёт, если бы не Ария и многие другие, то Гегемония давно бы заполонила Терминус, захватив и превратив Омегу в один громадный рабский рынок. Их методы никогда не славились изяществом: пиратство, набеги, теракты... не снискали им положительный образ, и сейчас, использую уже против империи подобные методы, батары очень сильно рискуют. Тогда как, их попытки сманить на свою сторону Арию носят лишь одну цель, посеять хаос и недоверие в ряды империи, дабы развязать руки уже батарам. Им плевать, что царь сделает с Арией, даже наоборот, чем хуже, тем лучше будет картинка для их пропаганды. Они явно нацелены на конфликт и даже всё равно с кем, что удивляет больше всего, поскольку у них, откровенно говоря, больше нет альтернативного пути. Слишком много ресурсов и денег потрачено, слишком много жизней утеряно, слишком далеко зашли военные приготовления и политические амбиции, дабы повернуть назад. А экономическая ситуация в самой Батарианской гегемонии крайне далека до благополучия. Батарианская экономика, лишившаяся обширных рынков сбыта и дешевых ресурсов из Терминуса пребывает в кризисе, плюс боевые действия и военные приготовления съели последние резервы батаров, что вынудило их обратится за займами, которые необходимо отдавать и, с недавних пор, по неизвестным причинам, стали слабодоступны для их экономики.

Единственный выход из такой ситуации, если смотреть через призму менталитета батарианцев, это – война и захват как можно больших экономических мощностей и рынков, дабы выбраться из спирали кризиса. И сейчас, здесь на Омеге, единственное, что они могут, так это выторговать более выгодные условия для себя в будущем конфликте, в чём им Ария может и подыграть.

Однако для Арии остается один очень важный вопрос – насколько сильно Александр желает воспользоваться подобной игрой?

***

Космический трафик в система Фатар, что в туманности Омега, был необычайно активен, как, собственно, и стремительно протекающие на Лореке политические процессы. Планета продолжала бурлить, а обстановка накаляться, и элиты противоборствующих сторон, – азари и батарианцев, – консолидировались вокруг своих формальных лидеров, непрерывно призывая последних к решительным действиям. Разные мотивы, похожие инструменты и одна цель – полный контроль над планетой. Феодоре не нужно было проводить глубокий анализ, чтобы понять суть происходящего.

Азари более многочисленны на Лореке, но не столь сплочены, как батарианцы. Сейчас, после стольких злоключений, они стремятся вывести свою планету из-под чьего бы то ни было влияния, – не только Гегемонии или азарийских республик, но и Империи, – поддерживая нейтральный статус и богатея на взаимной транзитной торговле. Как могла понять молодая азари, этот вариант вполне удовлетворял Александра, который вопреки сложившемуся у некоторых мнению вовсе не стремился бездумно включать в ореол своей державы все миры подряд.

С другой стороны выступают батарианцы, чью озлобленность, порождённую как оккупационными силами Конфедерации, так и радикальными азарийскими группировками, используют себе на благо красноречивые эмиссары гегемонии. И не стоит даже на миг умалять того факта, что азари, пришедшие к власти после оккупации Лорека Конфедерацией, использовали военную силу последней и обрушились с репрессиями на батарианское население планеты. Справедливо или нет, но своего жилья, капитала, а порой свободы или вовсе жизни, лишилось очень большое число выходцев с Кхар'шана. Феодоре прекрасно известны леденящие душу подробности судьбы очень многих членов семей батарианского гарнизона и бывших лидеров планеты. Азари могут быть не менее жестоки и бессердечны, чем кто бы то ни было в этой галактике. Особенно учитывая, что на планете находится более трёх миллионов бывших рабов, не испытывающих ничего, кроме ярости и презрения к своим бывшим господам. По этой причине, в том числе, Российская империя и вызывает у местных настороженность и раздражение, поскольку та существенно помогала Гегемонии вооружением и техникой на последних стадиях борьбы за планету.

Однако после крушения конфедерации в систему Фатар вновь хлынули батарианцы, в первую очередь с мрачной планеты с дурной славой – Логасири, что в системе Баталла. Именно эта планета теперь является ключевым форпостом Батарианской Гегемонии в Терминусе. Она богата полезными ископаемыми, а её почва подходит для ведения сельского хозяйства… хоть и не без нюансов. Одним из этих нюансов является тот факт, что батарианцы в этом деле используют по-настоящему массовый рабский труд, и истинное число разумных, которых постигла столь незавидная участь, неизвестна даже разведке Александра. И всё новые и новые корабли работорговцев ежедневно прибывают на планету с новым пополнением этой подневольной рабочей силы. Теперь, опираясь на Логасири, Батарианская Гегемония вновь намерена вернуть под своё владычество Лорек, ради недопущения чего Феодора и вызвалась помочь Александру.

– Батарианцы вновь потребовали пустить досмотровую группу! Наивные. – В кают-компанию корабля, где за происходящим наблюдала Феодора, вошла высокая и длинноногая азари в лёгком боевом скафандре и фиолетовой кожей.

Лизель Т'Лоак. Дочь широко известной в галактике королевы Омеги, а также вот уже какой месяц спутница и подруга Феодоры. Лизель не сильно старше К'Сос, но уже успела поработать под материнским надзором наёмницей и немного повидать галактику и разумных, её населяющих. Девушка она бойкая и задорная, смелая и при этом весьма… благородная? Точно без подлости и надменной жестокости. Им достаточно быстро удалось найти общий язык, несмотря на то, что Лизель прекрасно осознавала свою роль пленницы… или заложницы. Кому как угодно. Однако Александр азари никак не ограничивал, позволяя им заниматься своими делами и увлечениями, в том числе и политически значимыми.

– Ничему не учатся! – Поддержала свою наперсницу Феодора, задорно улыбнувшись.

– Это точно! – Лизель плюхнулась в кресло рядом с Феодорой. – Записала много новых слов в исполнении адмирала Меньшикова.

В распоряжение Феодоры Александром был предоставлен хоть и не новый, но всё-таки полноценный тяжёлый крейсер «Герцог Ижорский» под командованием контр-адмирала Данила Александровича Меншикова. Довольно яркий кадр. Высокий и хорошо сложенный мужчина с прекрасно развитым чувством юмора и живыми глазами. А выбор на именно подобное судно лёг не только из-за статуса и необходимой безопасности великой княгини, но и из-за банальной необходимости, поскольку именно тяжёлые крейсера в довесок к защите и вооружению обладают крайне объёмными трюмами, что так важно в их миссии.

«Герцог» под формальным командованием Феодоры уже несколько раз доставлял на Лорек гуманитарный груз, каждый раз сталкиваясь в процессе с политическим давлением со стороны батарианцев. Пока что исключительно словесным. С этим связано сразу несколько факторов. Во-первых, статус Феодоры, признанной и принятой в Дом Романовых. Батары прекрасно осознают, что любое действие, идущее во вред сей особе, может принести им очень много проблем и, мягко говоря, несоизмеримый ответ со стороны Российской империи. Во-вторых, туманность Омега хорошо контролируется русским флотом, и помимо «Герцога» в туманности действует целая флотская группировка… в том числе и в самой системе Фатар, отчего у Феодоры всегда есть солидная свита из плюс-минус дюжины русских кораблей, что позволяет спокойно игнорировать воинственные призывы батаров. «Шавка лает, караван идёт», как неоднократно повторял Меншиков, комментируя чужую активность вокруг этой миссии.

Помимо этого, на орбите Лорека с молчаливого согласия временного правительства планеты постоянно находится несколько ракетных крейсеров Империи, что с одной стороны следят за развитием событий, а с другой не позволяют батарианцам откровенно вмешиваться в политические процессы на планете. Пока что их присутствия было достаточно.

– Но ты должна знать, их стало гораздо больше. – Серьёзно отметила Лизель, разместившись поперек кресла и забросив свои длинные ножки на подлокотник. – В прошлый раз здесь была только пара корыт, а сегодня десяток фрегатов. И не самых старых модификаций. Четырёхглазые явно прощупывают почву…

– Думаю, здесь нет большого секрета, – Феодора серьезно посмотрела на подругу, озвучив свои мысли, – они готовят вторжение.

– Угу. Надеюсь, наша «гумпомощь» придётся к месту. – С кривой улыбкой отметила юная Т'Лоак.

«Гуманитарная помощь». Громкие, красивые и лживые слова, которые тяжело ложились на сердце юной девы, но долг превыше идеалов, как сам нередко говорит Александр. Российская империя руками Феодоры наладила регулярную поставку не только настоящей гуманитарной помощи, состоящей в основном из лекарств и медикаментов, но и всевозможного вооружения. Особой нужды в личном вооружении и броне местные не испытывают, а вот дефицит техники, в том числе аэрокосмической, катастрофически острый, что Империя и пытается исправить. Направляются и опытные военспецы и инструкторы, призванные помочь в скорейшем освоении русской техники и оборудования. Многие из них были ветеранами прошедшей войны и, как вскоре с удивлением узнала сама Феодора, многие из них были азари. И именно большую группу её «сестёр», пожелавших добровольно отправиться на Лорек, «Герцог» сейчас и доставляет вместе с двумя сотнями образцов наземной и аэрокосмической техники. В основном это танки, БТР и штурмовики «Богомол», что были реквизированы со складов Конфедерации.

– Надеюсь, твой племянничек вмешается, когда здесь начнётся жара. – Грустно и с отчетливым вызовом полюбопытствовала Лизель, внимательно отслеживая реакцию подруги. – Не хотелось бы, чтобы эти уроды устроили ещё один Корар.

Корар – шахтёрская планета, что также расположена в системе Фатар, и которая в своё время подверглась атаке батарианцев, устроивших самую настоящую резню и похитивших почти всех детей и подростков на планете.

– Мне хотелось бы верить, чтобы Александр планету не оставил. Но ты сама знаешь настрой местных, – с извиняющегося тона Феодора перешла на укоризну, давая понять что не всё так просто, – они принимают нашу помощь и специалистов, но сквозь крепко сжатые зубы. Конфедераты хорошо науськали их.

– Да-а, тут с тобой не поспоришь...

Лизель отвернулась и вперила свой взор в потолок, утратив вместе с тем выражение лица, которое свидетельствовала бы о хоть каком-то беспокойстве о судьбе планеты. Феодора же в который грустно отметила про себя несколько моментов, в том числе и в поведении подруги.

Было хорошо видно, как далека Лизель от подковёрных галактических игр. Сильный контраст с самой Феодорой, выросшей в этой атмосфере. Нередко, ставя себя на место Александра, умом потомственного дипломата и политика Феодора осознала, что действовала бы схожим образом. Не для того, чтобы не дать батарианцам захватить планету, а для того, чтобы самой проникнуть в её «атмосферу», в её экономику и, как следствие, политику. Медленно, аккуратно, шаг за шагом… и Лорек, само того не подозревая, будет всё больше и больше нуждаться в Империи, а контрасты между чувством безопасности и ощущением объективно существующей угрозы от третьей силы будут вымывать гордыню и принципы. В таких условиях, как бы больно это ни было признавать, Империи выгодна эскалация конфликта. И не только на Лореке, но и в других местах, дабы вновь общая угроза нависла над множеством локальных правительств и они стали бы искать покровителя. А в Терминусе им может стать только одна сторона – Российская империя. И чем масштабнее и страшнее будет угроза, тем лучше. Вот почему Россия так показательно, бесцеремонно и нагло снабжает Лорек оружием и бойцами, одновременно с этим никак не препятствуя батарам в их передислокациях, подготовке или разведке. Империя провоцирует и ждёт, ждет и провоцирует... как и Феодора.

Этот экзамен Александра она должна пройти с блеском.

Глава 10

«То, что я слышал здесь относительно оценки ситуации в Терминусе, вызывает удивление, если не возмущение. Сарацино, этот ставленник США и Европейского Союза, заставляет всех здесь присутствующих голосовать и выступать за преступников, бандитов и террористов! Это беспрецедентно. Это позор для всего Альянса Систем! Если бы не позиция генерального секретаря и его спонсоров, то сейчас в русских лагерях не томились бы десятки тысяч пленных – действующих военнослужащих Альянса. Вдумайтесь! Тысячи! Военнослужащих, поднявших оружие против члена Альянса, и Сарацино этому способствовал! Грязный и мерзкий преступник! Вот он! Вот! Смеётся и отворачивается от меня! Вы видите? Этот подонок ещё и смеётся! Недолго зубоскалить осталось, сволота… не надо мне тут «успокойтесь»! Мы…»

Аксель, прошу, выруби это шоу! – раздражённо выкрикнула Изабелла, не отрывая глаз от своих карт, – тошно уже это всё слушать.

– Это не шоу, а прямая трансляция с Ассамблеи, – Хьюго продолжил пялиться в экран проектора, но канал всё-таки переключил и недовольно цокнул языком, – сама знаешь, у нас ничего особо интересного тут не ловит...

Эшли улыбнулась на слова сержанта, уже успев осведомиться о «премиумных» подписках в ночные смены, о которых руководству, естественно, лучше не знать. Островок беседы потух, и собравшиеся в кают-компании сослуживцы, на миг взбудораженные последовавшим коротким обменом мнениями о «качестве и пользе» доступного им контента, продолжили заниматься своими делами. Как, собственно, и Уильямс, которая уже тянулась к колоде за новой картой. Прошло четыре месяца, как Эшли перевели в Центр специальных операций Альянса и определили к подразделению с кодом N7. Она быстро убедилась, что их репутация оправдана, ибо возможностей оценить чужие навыки, равно как и свои на их фоне, было более, чем достаточно. Это были четыре очень насыщенных и действительно сложных месяца, чему, откровенно говоря, девушка была только рада.

Активные боевые действия в Терминусе сильно всколыхнули криминальное нутро галактики, но Эшли даже представить себе не могла, насколько. Выдавленные из своего природного ареала обитания ублюдки всех мастей попёрли в Аттический траверс и находящиеся под контролем Альянса территории. Пираты, контрабандисты, работорговцы, – а после известных событий и группы дезертиров с «повстанцами», – заполонили космические коммуникации и отдалённые планеты, формируя на обширной территории устойчивые и многочисленные бандформирования. С ними, в конце концов, пришлось разбираться именно подразделению N7, не утратившему свою боеспособность в круговерти политического бардака, царящего в Альянсе Систем.

За это короткое время Эшли приняла участие в большем количестве миссий, чем за несколько лет службы на флоте. Но в глаза бросалось не только количеств, но и результативность. Она уже сбилась со счёта того, сколько ими было выполнено заданий, сколько арестовано партий наркотиков и оружия, сколько разумных освобождено, сколько баз зачищено. Работа была изматывающей и опасной, и часто казалось, что не видно ей ни конца, ни края. И личный состав это… радовало. Они не потеряли лицо, не позволили бурям внутри Альянса и общему хаосу в галактике отравить их дисциплину и сплочённость. Они защищают и спасают разумных, делая эту галактику безопаснее для всех. Они чувствуют, что по-настоящему полезны. В случае с Эшли к этой профессиональной радости и гордости добавляется кое-что личное. Она осознала свою… уместность. После напряжённых месяцев работы девушка могла без колебаний сказать самой себе, что она справилась. Выдержала громадное давление, переборола и саму себя, и сомнения, встроив себя в этот воинственный коллектив и бесстрашно, раз за разом идя вглубь очередного схрона или пиратской базы, прикрывая фланги и тыл своих братьев и сестёр по оружию. К её вящей радости и гордости, окружающие также оценили как способности, так и настрой Уильямс. Особенно командир.

Лейтенант Шепард быстро подметила для себя Эшли, её крепость духа и «ухват винтовки». И Шепард всё чаше ставит именно её в первые ряды, что само по себе является ярким показателем признания способностей и навыков. Нет сомнений, что вскоре, благодаря рекомендациям лейтенанта и старших сослуживцев, Эшли будет направлена на повышения персонального военного кода, с немалой вероятностью присвоения заветного кода «N».

« – Большое политическое внимание сейчас направлено на Анхур, что вскоре официально станет столицей так называемого Корпоративного Протектората – дочернего государства, что пытается создать на просторах Терминуса и частично Аттического траверса Российская Империя...»

По кают-компании вновь разнёсся голос очередного диктора очередного новостного агентства, освещающего последние новости и в меру плачевное положение цивилизованной галактики. Стоит отметить, что данная программа привлекла к себе внимание уже гораздо большего количества зрителей.

– У Хьюго брат в плену, – тихо, только для ушей Эшли, проговорила Изабелла, – вот он и рыскает по всем каналам, надеется на хоть какие-то новости о пленных. У Салливана тоже...

На слова подруги Эшли лишь хмуро кивнула. К сожалению, подобное стало обыденностью для бойцов Альянса – уж слишком много их сослуживцев отправились «по долгу сердца» на чужую для них войну, не особо задумываясь, как после выяснилось, о последствиях. А что касается русских… что ж, они верны себе – опубликовав списки пленных, они ничего больше не делают и скупы на комментарии. Но это только фасад. Как Эшли известно от деда, сейчас в отношении пленных идёт настоящая дипломатическая баталия. Уж больно здесь много юридических казусов.

« – По прибытии на планету, русский император принял торжественный парад оккупационных войск, размещённых в настоящий момент на Анхуре. В параде приняло участие более десяти тысяч солдат и до нескольких сотен единиц техники, в том числе новейшие боевые роботы «Кирасиры» и тяжёлые роботы «Крабы». В параде также принимали участие и космические силы Империи, чьи фрегаты и истребители продефилировали над столичной агломерацией...

... Войска в парадном строю прошли по центральным улицам Новых Фив, явно демонстрирую жителям столицы и прочим гражданам некогда независимой планеты, кто ныне хозяин этого мира...

... На этих кадрах император Александр V лично встречает свои войска в окружении высших сановников империи и представителей планетарной администрации...»

Уильямс сразу честно признала про себя, что зрелище и вправду было внушительное. Ровные «коробочки» солдат браво маршируют по широким проспектам и площадям Новых Фив, где некогда стояли гарнизоном войска Конфедерации. Солдаты шли в смешанных колоннах, часть в парадном и часть в полевом обмундировании. В лучах местного светила ярко искрились кокарды и гренадерки, а на фоне современного стрелкового вооружения стилизованные под старину мундиры придавали параду толику торжественности, которую ожидаешь увидеть на старой картине в музее, а не в новостном сюжете. Не могли не привлечь большое внимание и не столь ровные построения скалящихся кроганов со стягом, украшенным черепом какого-то динозавра, изящный строй азари во всего лишь несколько шеренг и даже батарианцы. К удивлению Эшли, казалось, что факт участия ксеносов в параде вызвал больше внимания, чем само их участие в боевых действиях. Из достоверных источников не только Эшли, но уже и всему Альянсу известно, что русские рекрутировали уже более сотни тысяч кроганов в свои ряды, и останавливаться на этом они точно не собираются.

Многие разумные, далёкие от реалий военного дела, крайне насмешливо и несерьёзно относятся к подобным «маскарадам» из далёких веков. В воронку подобного измышления попадают порой и многие военные умы и, как подозревает Эшли, этот бич не обошёл стороной и командование скоропостижно почившей Конфедерации. Уильямс же, с ранней юности увлекавшаяся военным делом и историей, прекрасно знала и понимала русскую военную культуру. По улицам Новых Фив шли не ряженые актёры, а элита русской армии, что совсем недавно брала штурмом города и позиции конфедератов. И она делала это так, что подспудно вызывала определённые сомнения в собственных силах у очень многих не то что в Альянсе, а в галактике. И пока политики и «карманные» ведущие ток-шоу высмеивают стилизованные под старину гвардейские мундиры, по всей галактике военные в штабах внимательно смотрят и анализируют весь ход боевых действий, рассасывая каждый бой, каждую стычку, каждую операцию, в том числе это касается и их Центра N7. Русские за эту войну провели рекордное количество специальных операций, не брезгуя глубоким внедрением и диверсиями. Их частота и эффективность во многом предопределили исход битвы за Анхур. То же касалось и многих других миров, но это уже не так ярко освещались в СМИ.

Но, откровенно говоря, не эффективность русской армии вселяет дрожь в потроха генералов, – ну, генералов Альянса, как минимум, – а кроганы. Да, именно так. Те самые, которым, как бы иного не хотелось отдельным политикам и «экспертам», абсолютно непонятно, что можно противопоставить. Возможно, именно фактор кроганов поставил на паузу всякую дальнейшую поддержку идей Конфедерации и её дальнейшего сопротивления русским.

– Лейтенант!

При появлении Шепард все присутствующие вытянулись по струнке, приветствуя своего непосредственного командира, когда та спокойно вошла в кают-компанию. Лейтенант была при параде – идеально очерчивающий статную фигуру синий китель, аккуратная строгая причёска и зажатая в правой руке кепи.

– Вольно, – тяжко вздохнула Шепард, направившись к холодильникам.

– Вольно! – будучи за старшего, Хьюго тут же продублировал приказ, а следом, почувствовав настрой командира, задал вопрос, – как всё прошло, мэм?

Вот уже какой раз Совет Обороны созывает очередное внеочередное собрание, нередко, по неизвестной младшему составу подразделения причине, приглашая лейтенанта. Содержание этих встреч остаётся тайной, но все здесь прекрасно видят, что хорошего настроения командиру они не добавляют.

– Очередная говорильня, Аксель, – устало произнесла Шепард, достав из холодильника непочатый пакет апельсинового сока, – большие шишки перекладывают ответственность друг на друга, требуя от таких, как я, решений попроще и подешевле. В общем, всё как всегда.

– Про пленных так ничего и неизвестно? – С толикой надежды спросил Хьюго под сочувствующие взгляды окружающих.

– Аксель... – Джейн налив себе полный стакан сока, опёрлась на кухонный стол, – всё очень сложно. Офис Сарацино строит из себя принципиальных политиков, боясь потерять ещё больше пунктов в своих табличках и графиках, а Совет Обороны... только сейчас стал формировать группу для переговоров с русскими. Мне неизвестно, сколько это займёт времени, но могу тебе гарантировать – никто никого не бросит. Понял?

– Да, мэм, – ответил с улыбкой приободрённый сержант.

– А что от Вас хотят, мэм? – неожиданным вопросом Изабелла разрушила воцарившуюся идиллию, – зачем Вас постоянно вызывают?

– Кхм... – Эшли показалось или лейтенант смутилась? – это не секрет, но прошу не распространятся... некоторые высокие военные чины полагают, что моё участие в будущей переговорной группе улучшит её позицию.

– Каким это образом? – кто-то промямлил непонимающе.

– Неужели русский царь так скучает по Вашему бронелифчику, мэм? – первой смекнула Изабелла, чью незамысловатую шутку поддержали все окружающие, в том числе и сама Шепард.

– Надеюсь, Изи, что это не так, – отсмеявшись, мягко ответила лейтенант, невольно переведя взгляд на всё ещё работающий голоэкран. Её взгляд тут же стал острее и сосредоточенным, а фигура заметно напряглась, – Аксель, включи звук.

Аксель без лишних слов вернул на устройстве звук, который успел отрубить при появлении командира. Эшли же… стало любопытно. Что же так привлекло внимание лейтенанта?

«Надежды ваши и мои желания воплощаются в жизнь! Народ, который вы призваны представлять, наслаждается, наконец, установившимся миром и порядком, обеспеченными силой и могуществом русской императорской армии и военно-космического флота, а также миротворческими и полицейскими силами...»

На экране шла трансляция выступления русского царя, обряженного в парадный космический мундир чёрного цвета, перед более чем тысячью людей и прочих разумных, собравшихся в гигантском зале. По их внешнему виду было прекрасно видно, что это отнюдь не простые работяги, а главы и представители правительств и корпораций.

«Ревностно защищая славу нашего Отечества, мы хотели, чтобы оно приобрело новую. И действительно, Россия после бедственной войны, воздав по правилам христианской нравственности добро за зло, простёрла к вам братские объятья, и из всех преимуществ, из всех возможностей, даруемых ей безоговорочной победою, она предпочла установить крепкий и достойный союз.

Освободившись от гибельных предубеждений, причинивших вам столько бед и страданий, вы вновь стали хозяевами своей судьбы. И ныне от вас самих будет зависеть, насколько прочное основание будет дано вашему возрождению под сенью покровительства Российской империи...»

Для Эшли с её мировоззрением, как и для многих других людей, было странно слышать подобные речи от правителя, что относительно недавно призывал чуть ли не к Крестовому Походу, а ныне льёт елей в уши недавних врагов. Что это? Дипломатия? Политика? Обыкновенный бизнес? Сложно сказать. Но, независимо от ответа, глупо было бы не признать тот факт, что Россия добилась успеха и одержала победу в этой скоротечной, но крайне кровавой и напряжённой войне, и сейчас она просто находится в процессе установления нужного именно Ей мира, собирая без каких-либо проблем и препятствий плоды победы.

«Ваше существование сегодня неразрывно соединено со жребием России, и к укреплению сего спасительного и покровительствующего вам союза должны стремиться все ваши усилия. Восстановление ваше ныне определено торжественными договорами, заключёнными в этом зале. Нерушимость обязательств и этого коренного закона назначает отныне Корпоративному Протекторату достойное место между народами Галактики...»

После очередного «проникновенного» абзаца зал забился в истерике аплодисментов, выражающих крайнюю степень «верноподданческого экстаза». В это же время дрон-оператор особенно выделил для зрителей неожиданно красочную делегацию кроганов, находящихся в первых рядах. В этот момент Эшли впервые увидела самок кроганов, закутанных в расшитые золотом ткани.

«Невзирая на усилия мои, быть может, что следы войны, угнетавших вас, не все ещё заглажены. Увы, таков закон нашего бренного мира – истинное благо творится медленно, как и подлинное доверие.

Представители Протекторатов! Стремитесь достигнуть высоты вашего предназначения. Вы призваны дать великий пример Галактике, устремившей на вас свои взоры. Да будет взаимное согласие душою вашего собрания, а хладнокровие и умеренность да ознаменует ваши прения...»

Очередные аплодисменты. Помпа. Витиеватая речь, доставляющая порой проблемы переводчикам, которая является не столь словами императора, сколь выражением воли и намерений возглавляемой им Империи… это выглядело бы глупо и неуместно, если бы за такими речами и собраниями не стояли результаты и несомненная победа.

На этой торжественной ноте Шепард окончательно оторвалась от проектора, дав жест, что его можно выключать, и явно вознамерилась удалиться в свою каюту.

– Что будет дальше, мэм? – неожиданно повисшую тишину вновь разорвала Изабелла, – десятки тысяч солдат в плену, Империя расколошматила Конфедерацию, приручив в процессе кучу инопланетян, а Альянс всё слабеет и слабеет...

– Слабеет? – Шепард прервала мулатку, не выдав ярких эмоций, но наполнив спокойный голос неожиданной командирской силой и чистотой, – Российская империя – часть Альянса, и не её вина, что Альянс её предал.

От подобных слов лейтенанта Эшли перестала даже дышать, уставившись на командира так, словно впервые видит её, а та меж тем продолжала.

– Или подобному поведению есть иное обозначение, Изи? – лейтенант, уже полностью развернувшись к девушке, требовательно на неё взглянула, – или вы из тех, кто предпочитает не замечать событий, вызванных этой войной? Покушения, преступления, акты агрессии?

Она смотрела и говорила с Изабеллой, но слова Шепард явно были адресованы всем.

– Нет, мэм, – кротко ответила Изабелла, мысленно матерно требуя у своего голоса, чтобы тот не смел дрогнуть.

– Это радует... – саркастически протянула Шепард, задумчиво окинув взглядом всех присутствующих, – хотите узнать моё мнение? Я вам скажу то, что сказала в лицо и Хакету, и остальным членам Совета Обороны. Российская империя – часть Альянса Систем, действия которого можно характеризовать только как предательство. А военнослужащие и гражданский персонал, считающие иначе – потенциальные дезертиры и преступники. Устав вооружённых сил Альянса не даёт мне, как командиру, иного мнения на сей счёт. Это понятно?

– Так точно, мэм! – все собравшиеся, в том числе и Эшли, подскочили со своих мест, вытянувшись во фрунт и пожирая глазами своего командира.

– Я рада, что вы уяснили мою позицию и надеюсь, что впредь будете осторожны. Времена меняются. Дни Сарацино, если вы не заметили, сочтены и, как я подозреваю, во всех смыслах...

Эшли непроизвольно переглянулись с Изабеллой, силясь понять, шутит ли командир или нет.

– А что касается слабости Альянса, – Шепард вплотную приблизилась к Изи, – скажи, Изи, человечество стало сильнее или слабее после того, как член Альянса Систем захватил под свой контроль крупнейший и богатейший регион галактики, уничтожил государственное образование, целью которого было противодействие Альянсу, и попутно поставил себе на службу целую расу кроганов?

– Сильнее, мэм? – проглотив вязкую слюну, выдавила из себя Изабелла.

– Правильно, Изи. Правильно, – Шепард мягко похлопала девушку по плечу, наконец, отстранившись от неё и уже обратившись ко всем в кают-компании, – вы – будущие N7, элита элит. Ваша цель – защита человечества. Всего человечества, а не какой-то её «особенной» части. Если кто-то думаете иначе – рапорт на стол.

***

События развивались в бодром ритме вальса, что не могло меня не радовать. Повторное посещение Анхура, в отличие от прошлого раза, выдалось весьма помпезным и, не побоюсь такого «яркого» слова, триумфальным. Почётные караулы, встречающие многочисленные делегации, репортёры, оркестр и, разумеется, банкеты. Красиво, конечно, но подобное меня особо не манило, не впечатляло и… не радовало, поскольку дел было выше крыши, а соблюдение всех этих протоколов занимало уйму времени. Увы, идея отказаться от них хоть столь же соблазнительна, сколь невозможна в своей реализации, ибо картинка в СМИ сама себя не нарисует. А так… была бы моя воля – я б прилетел, провёл пару совещаний, выслушал доклады и улетел. Увы…

Но есть и другая сторона. Сложно было бы игнорировать столь знаменательное событие, как учреждение Корпоративного Протектората. Что Хок, что Шагаев поработали весьма успешно и продуктивно, уложившись даже в намеченные сроки. Последнее можно считать в равной степени одой их профессионализму и маленьким чудом, поскольку желающих затянуть переговорный процесс и понаставлять палок в колёсах было предостаточно и в Терминусе, и в других уголках галактики. Благо, весомых аргументов в нашем распоряжении было предостаточно, и заключение договора прошло как по нотам с допустимыми и заранее прогнозируемыми уступками.

Корпоративному Протекторату быть! Вскоре будут сформированы его первые органы управления и контроля. Упор, естественно, делается на торгово-экономической деятельности, так как дипломаты и бизнесмены могут вить словесное кружево бесконечно долго, а деньги… деньги империи нужны уже сейчас. Тем более, что уже выстраивается приличная очередь желающих поучаствовать в приобретении концессий на территории Протектората, готовых выложить за них десятки миллиардов кредитов за раз.

Стоит, однако, признать, что не всё так благостно, красиво и ровно. Особенно то, что касается злосчастного и многострадального Терминуса. Да, Российская империя добилась большого успеха, и утверждение Корпративного Протектора эти успехи только закрепляет, но на политическом горизонте уже замаячила новая угроза. Хотя, какая уж тут «новая»? Старая, чёрт возьми. Старая, хорошо известная и столь же хорошо прогнозируемая – батарианцы, что вновь рвутся в Терминус с целью урвать свой лакомый кусок территории, ресурсов и влияние, отличного от нулевого.

– Гегемония собрала значительные силы, Ваше Императорское Величество, – перед собравшимися расцвела подробная трёхмерная карта обсуждаемого пространства с многочисленными отметками, пояснения к которым давал лично Скрыдлов, – наша космическая разведка подтвердила наличие у батарианцев пяти дредноутов, около ста пятидесяти крейсеров различных классов и проектов, до трёх сотен фрегатов и тридцать два носителя малых летательных аппаратов. Этот грозный кулак сосредоточен в домашнем пространстве Гегемонии, возле ретранслятора в Гнезде Коршуна. В то же время у Логасири в распоряжении батарианцев имеется семьдесят три фрегата, одиннадцать крейсеров и четыре носителя...

Правда в том, что ничего нового для меня министр не говорит, и доклад этот нацелен на то, чтобы оказать воздействие отнюдь не на мою персону. По сути, сейчас происходит ещё одно большое представление… просто куда более «приземлённое» и полезное для понимания происходящего у новых границ империи.

– Откуда четырёхглазые достали столько дредноутов? – крайне актуальный вопрос задал Накмор Драк своим гулким и практически рычащим голосом.

Главнокомандующий вооруженных сил кроганов и один из членов тучанского триумвирата был очень… видной фигурой. Но на совещании он присутствовал далеко не один – сюда была приглашена практически вся высшая элита молодого Тучанского протектората. Всего было пять кроганов: сам Накмор, два его заместителя, верховная жрица Бакара, а также верховная правительница Гора.

– Действительно, адмирал. У нас есть такая информация? – я, будучи уже прекрасно осведомлённым на этот счёт, поддержал вопрос крогана заинтересованным тоном.

– Разумеется, – Скрыдлов ни секунды не помедлил с ответом, – изначально у батарианцев было четыре боеспособных дредноута, один из которых был уничтожен, один захвачен конфедератами, а два, получив различные повреждения, были выведены для ремонта на верфи Кхар'шана. Для того чтобы вернуть своему флоту хоть некоторый паритет, батарианцы оборудовали орудиями главного калибра три транспортных корабля сверхтяжёлого класса, вместе с тем проведя и их комплексную перестройку и модернизацию. В данный момент, это хоть и крайне плохие, но дредноуты. Мы считаем, что они созданы сугубо для поддержки своих передовых сил и не более того. По крайней мере, для подобных вспомогательных задач их возможностей будет достаточно.

– Кха! – Драк резко опустил свой бронированный кулак на стол, ощерив свои внушительные клыки, – и чего уж здесь страшного? У батаров меньше тысячи кораблей – мы быстро их разобьём! Задавим числом.

– Это действительно так, главнокомандующий Драк, – невозмутимо ответил крогану Скрыдлов, – однако батарианцы имеют в резерве гораздо больше сил и возможней, чем они нам показывают. К тому же… данные группировки не нацелены против Российской империи и Протектората. Пока, по крайней мере. Главная их цель – Лорек и Альтакирилл. И для их захвата данных сил более, чем достаточно.

– Тогда чего вы опасаетесь? – Кроган задал резонный вопрос, – пусть четырёхглазые потреплют пёрышки турианцам! Нам до этого какое дело? Или вы думаете, что правительство Альтакирилла сразу же побежит кланяться в ноги Империи? Они слишком гордые для этого.

– Всё так, но батарианцы в любом случае будут ограничены в манёвре и действиях, зная, что наши силы всё время где-то рядом. – После слов Скрыдлова на карте появились ярко-синие маркеры, обозначающие русский флот. – В настоящее время Гегемония не может позволить себе действовать неосмотрительно, поэтому в их планах присутствуют задачи по отвлечению наших сил на другие театры военных действий.

Голографическое изображение изменилось, явив всем нам кластер скоплений на краю галактического запада. Немейская бездна, окрашенная в многочисленные красные отметки.

– Немейская бездна. Богатый на нулевой элемент регион галактики, – степенно продолжал министр, не допуская слишком долгих пауз, – переполненный пиратами, наёмниками, обыкновенными бандитами и многочисленными прокси Гегемонии. Батарианцы контролируют целые планеты, на которых размещены многочисленные производства и добывающие предприятия. Отрезав в своё время Бездну от метрополии, Конфедерация планировала вторжение в этот регион, но не успела. Сейчас батарианцы, вновь способные снабжать свои силы в этом регионе, собрали там одну из крупнейших за последние десятилетия «пиратскую» группировку, состоящую из более чем тысячи судов рейдерских классов. Единственная цель этой «разбойничьей армады» – вернуть хаос в Терминус, разорвать наши коммуникации и максимально ослабить позиции Империи в регионе. Именно Немейская группировка врага является для нас первоочередной угрозой.

«Врага». Выбор слова не случаен. Всем пора мыслить так, словно новый конфликт уже начался… так или иначе.

– Р-р-р, – Накмор недовольно рыкнул, задавливая природное упрямство и признавая для себя правоту докладчика, – с этими будет сложнее, гораздо сложнее. Регулярные силы четырёхглазых не станут проблемой – в Гегемонии всегда на первом месте лизоблюдство и кумовство. А вот эти… уже совсем другое дело. Опытные воины и налётчики, умеющие убивать и действовать малыми группами. Командиры под стать… наверняка много толковых кадров, которые регулярные войска Гегемонии так или иначе выдавили из своих рядов. Они рассеются в Терминусе, как ворка на свалке. Забьются во все дыры и щели и начнут кошмарить гражданских и толстосумов. Отлавливать их будет непросто. Под «непросто» я имею в виду «у нас для этого не хватит лёгких кораблей».

Тут он абсолютно прав. Война против батаров, когда флот на флот и армия на армию, не так уж и страшна. Всё-таки Российская империя тут имеет определённые преимущества, в том числе и чисто экономического и дипломатического характера. Но вот воевать с «иррегулярами»… опытными, обученными, вооружёнными до зубов и нацеленными не на сражения с нами, а на убийство и разрушение. Долго ли Россия продержится в Терминусе, если на её коммуникациях будут заправлять такие пираты? Вот именно. Однако, как и полагается, у впитавших мудрость Чапаева с юных лет русских военных есть план, который, как я надеюсь, придётся по душе кроганам.

– Вы вновь абсолютно правы, друг мой, – мой голос привлёк пристальное внимание всех окружающих, особенно кроганов, которых специально разметили напротив меня, – Империя не может себе позволить подобный ход вещей. Но сидеть и ждать – не наш выбор. Пассивность всегда ведёт к поражениям. Как правило, самым позорным.

– У Вас уже есть план? – задала очевидный вопрос Бакара, сверкая своими большими жёлтыми глазами.

– Всё достаточно просто, верховная жрица, – с мягкой улыбкой ответил кроганше, – если гора не идёт к Магомету, то Магомет идет к горе. Кто мы такие, чтобы игнорировать мудрость предков?

Кроганы переглянулись. Фраза была им в новинку, но смысл они раскусили моментально, и в их глазах стало кристаллизироваться понимание того, что им предлагают. Накмор Драк быстро оторвал внимание от соплеменников и с хищной улыбкой и неприкрытым ожиданием вновь впился в меня своим немигающим взором,

– Я убеждён, что миротворческим силам Корпоративного Протектората необходимо продемонстрировать галактике свои выдающиеся боевые качества и эффективность, раз и навсегда выкорчевав эту падаль и принеся свет цивилизации в такой тёмный угол межзвёздного пространства. Согласны со мной, главнокомандующий Накмор?

– О да, Ваше Императорское Величество!

Накмор Драк расплылся в таком предвкушающем оскале, что на краткий миг мне стало немного жаль батарианцев. Совсем чуть-чуть.

Глава 11

После обсуждения насущных военных вопросов относительно батарианской угрозы настало время поднять вопросы политического характера, а если точнее, то вопросы, касающиеся кроганов. Дипломатия – дело тонкое. Дипломатия с кроганами – дело ещё более тонкое, а потому требующее от меня быть готовым и к словесной эквилибристике, и к максимальной прямолинейности. Лишние свидетели покинули, наконец, зал для брифинга, оставив меня с кроганским триумвиратом в формате один на троих. Информация, которая будет озвучена здесь, не предназначена для чужих ушей.

Лишних дипломатических расшаркиваний не было. Сцена готова, а участники сидят на своих местах.

– Немейская бездна – очень перспективный регион, – не изменяя дурной привычке, начал я этот разговор сильно издалека, – особенно в части освоения и добычи полезных ископаемых. С обилием планет с подходящими для кроганов условиями. Ваша раса в полной мере сможет реализовать потенциал этого пространства и, разумеется, вы можете рассчитывать на нашу поддержку и инвестиции. Немейская бездна будет под полным политическим контролем Тучанского Конкордата, империя может вам это гарантировать.

Реакция кроганов была сдержанной и… ожидаемой. Гора и Бакара переглянулись между собой, в то время как Накмор не отрывал от меня взгляда. Они прекрасно понимают, что подобная щедрость не может быть безвозмездной. К тому же… «перспективный» регион, а не «ваш». Империя «может гарантировать», а не «гарантирует». Даже если допустить ошибку и, поддавшись стереотипам, предположить, что воинственная раса пропустила бы мимо ушей такие словесные тонкости, можно рассчитывать на то, что даже интуитивно лидеры столь долгоживущей и умеющей выживать расы смогут понять – им делают предложение и с ними уже торгуются.

– Однако политическая и дипломатическая ситуация, что складывается вокруг Тучанки, вскоре потребует от вас некоторой гибкости в нескольких очень чувствительных для вашей расы вопросах...

– Кроганы всегда говорят прямо, император, – Накмор Драк резко прервал меня, за что заслужил два яростных взгляда от Горы и Бакары, – кружевам мой народ предпочитает железо.

Вероятно, Накмор меня провоцировал. То ли из-за природного упрямства, то ли уступки империи в отношении кроганов взрастили в нём ощущение слабости с моей стороны. Или это пока не уверенность, а проверка? Что ж, в любом случае, если есть потребность расставить точки над «ё» или развеять иллюзии, то её необходимо удовлетворить.

– Как поживает вождь Окир? – вопрос моментально вытравил с лица Драка уже начавшую было растягиваться самодовольную улыбку, а Гора с Бакарой потупили взоры, – достаточно ли комфортно он обосновался в своей новенькой лаборатории с имперским оборудованием и имперским же финансированием? Надеюсь, будущие клоны кроганов будут соответствующего качества – иначе мне будет очень жаль потраченных средств.

– Это наше внутреннее дело. И Вы обещали не вмешиваться в дела кроганов, – рублено и скупо ответил Драк, не потеряв ещё полностью свой запал.

– А я и не вмешиваюсь, – озадачено развёл руками, – но не надо держать окружающих за идиотов. Если империи видна ваша политика по ликвидации генофага, то она видна всем, кто смотрит в вашу сторону. А кто не смотрит – догадывается, ибо иного от единого кроганского государства ожидать тяжело. И единственная причина, из-за которой в ваши тайные лаборатории не явилось ГОР или СПЕКТРы, стоит сейчас перед вами.

Мой ответ вышел достаточно эмоциональным. Но смотреть в реальном времени, как с кроганского главнокомандующего сползает спесь… это довольно приятно.

– Вы не задавались себе вопросом, почему никто из Совета… подчеркиваю, никто не предпринял никаких действий, ограничившись голословными заявлениями и озабоченностью, потонувшими в информационном потоке? Видимо, существует некая договорённость или, может, влияние на этот самый Совет. Звучит логично! Вы так не думаете, главнокомандующий Накмор?

В ответ Драк насуплено промолчал, но за него ответила Бакара более примирительным тоном.

– Роль империи никогда нами не подвергалась сомнению, Ваше Императорское Величество.

Кивнув жрице с благодарностью, уже и я продолжил более спокойным тоном.

– Не обманывайтесь кружевами. Они необходимы, если вы хотите добиться хоть какого-то успеха на просторах галактики и удержать его. Научитесь оборачивать железо в мягкую кожу, и тогда мир расцветёт для вашего народа новыми красками и возможностями. Стальной кулак в лайковой перчатке – именно так мы покорили Терминус. Не грубой силой и тупым натиском, а хитростью, точными выверенными ударами и дипломатией. Посмотрим, как вы подобное реализуете в Немейской бездне.

Драк ещё попытался поупрямиться, но сдался под напором даже не Горы и Бакары, а своих прожитых лет. Своим молчанием и чуть склонённой головой он всё же признал свою ошибку, а большего мне от него и не надо.

– Вернёмся к первоначальной теме нашей беседы. Политика.

И тишина. Я показательно замялся, словно я не решался продолжить разговор или же до последнего не был уверен в том, какие именно слова подобрать.

– Турианская Иерархия, через нас, желает обратиться к вам за помощью, дабы устранить допущенную их далёкими предками громадную ошибку.

Истинная и крайне раздражающая правда – турианцы, в отличие от русских, не только долго запрягают, но и медленно едут. Мы ещё при первых контактах предлагали турианцам взаимовыгодно решить эту проблему, дабы не допустить широкого политического резонанса и… по сути, обрушения всей внешней политики Иерархии. Восстания кроганов были задавлены уже более тысячи лет назад, но фактор времени не сыграет турианцам на руку. Предпринятые ими меры выглядят… сомнительными, чрезмерным и даже… импульсивными. В долгосрочной перспективе турианское руководство заложило бомбу во всех возможных смыслах, и обнародование данной информации может спровоцировать масштабный политический кризис, которому под силу будет подорвать авторитет Иерархии на просторах галактики. А это неминуемо скажется уже на внутренней кухне турианского государства, претерпевающего один колониальный кризис за другим.

Однако все эти обстоятельства, казалось, нисколько не заботили турианскую бюрократию. Только спустя почти полгода в мою канцелярию поступил официальный шифрованный запрос через уже небезызвестного для империи полковника Тиберия Никуса, по совместительству являющегося военным наблюдателем в империи. И именно этому страдальцу и придётся руководить всей операцией, в каком бы формате она не проходила.

Трио, интерес которого явно был раззадорен словами о турианцах, заметно напряглись, ожидая... чего-то. Они не знали, что именно будет сказано, но явно догадывались, что им это не понравится. И они не ошиблись.

– Тысячу триста лет назад, во время оккупации Тучанки вооружёнными силами Цитадели, турианским корпусом была заложена сверхмощная термоядерная бомба. Страховка… на случай нового восстания.

Гора и Бакара моментально обратились в две статуи, воздух вокруг которых резко стал тяжёлым и холодным. Драк же без промедлений отбросил все намёки на дипломатичность. Он натурально зарычал, покуда в его уме зрели, подбирались и отсеивались всевозможные варианты самых тёмных и забористых оскорблений, которые обязательно полетели бы для начала в сторону турианцев, а потом и во все уголки цивилизованной галактики, если бы их не заткнули собственное возмущение и… внешнее напоминание о том, что сейчас он играет по другим правилам, которые ему всё-таки придётся соблюдать. Накмор Драк уставился в мою приподнятую руку, словно змея, которую сбили с толку за секунды до броска.

– Спустя века эта история стала просто ещё одной «особо-секретной» папкой в стопке таких же, – продолжил я, не опуская руку, – а существование бомбы было настолько малозначительным, как и роль Тучанки в галактике. К тому же турианцы не могут похвастаться кроганским долголетием – поколения сменились, приоритеты уже были иными. Но сейчас примарх просит вас о помощи и сотрудничестве, дабы исправить эту чудовищную ошибку. Взамен Турианская Иерархия обязуется вывести свои силы из кроганской демилитаризованный зоны, а также признать Тучанский Конкордат, наш протекторат и не голосовать против, если Тучанка изъявит желание стать частью Пространства Цитадели.

А это очень немало, доложу я вам. Турианцы готовы идти против традиционно сложившейся политики относительно кроганов, препятствовавшей любому консенсусу между ними. По сути, произошёл отказ турианцев от расценивания кроганов, как своих кровных врагов и постоянной, естественной угрозы. Таким образом, консенсус Совета Цитадели относительно кроганского вопроса уже разрушен, и поддержание демилитаризованной зоны ляжет на плечи азари и салларианцев, а это подразумевает известные расходы и политические риски, на которые эти два сугубо федеративных государства сразу пойти не смогут. Республики и Саларианский Союз будут вынуждены рассматривать иные варианты, в том числе и предложенные нами. Игнорировать и дальше факт создания нового кроганского государства и его союз с Империей они не смогут – уж слишком глубокого мы запустили кроганов в Терминус, и слишком очевидна позитивная роль, которую они играют.

И я ещё не говорю о том, что признание Иерархией Тучанского Конкордата откроет широкое поле для торговли и дипломатии между двумя государствами, что сейчас так сильно нуждаются в новых экономических партнёрах. И Тучанку тут нельзя недооценивать. Она стремительно возрождается (не без нашей помощи), и эта планета – самое настоящее непаханное поле, куда с прибылью для себя может вложить деньги каждый. И турианцы совсем не исключение, а точнее волусы, что без официального одобрения из Палавена до сих пор не в состоянии участвовать в столь прибыльном деле.

Я не очень хорош в чтении кроканских глаз и эмоций, но, судя по всему, все всё поняли. Даже Накмор Драк, благодаря чему я спокойно опустил руку обратно на подлокотник.

– Ну что, поможем Турианской Иерархии исправить свои ошибки? – навеселе поинтересовался у собравшихся.

– Хмрг...

Кажется, Драк хотел что-то вставить, но не успел.

– Поможем! – Громко и чётко отозвалась Гора, формальный лидер кроганского народа.

Бакара сохранила молчание, но она дала понять, что Гора в этом вопросе пользуется её полной поддержкой. Драк? Ему оставалось лишь недовольно ощериться и кивнуть.

***

Проводив кроганов восвояси, где они будут обдумывать произнесённое в нашем узком междусобойчике, я перенес своё пристальное внимание на иную крайне проблемную и болезненную тему – русскую армию. Её «проблемность» в свете недавних событий для многих весьма спорная. В прошедшем конфликте армия показала себя великолепно, что закрепило в широких кругах опасное мнение, что она в каких-либо срочных реформах и изменениях не нуждается. Наивные. Армия всегда нуждается в реформе и модернизации, на то она и армия. Однако не все в военной среде придерживались столь благозвучного и победоносного лейтмотива – есть небольшая группа военных профессионалов, что разглядели несовершенство и откровенную отсталость армии в свете вероятных новых вызовов, что могут возникнуть перед империей. И эта группа профессионалов – генштаб.

Я не просто так привлёк к инспекции «Осиного гнезда» Бестужева, который изначально привлёк моё внимание не только как «широко образованный» профессиональный военный, великолепно разбирающийся и в тактике, и в стратегии, но и как энтузиаст и новатор, умеющий творчески подойти к любой проблеме. Но одним из самых ценных и главным (в нужном мне контексте) его навыком было умение собирать вокруг себя очень похожие кадры. Именно они являются в данный момент молчаливым и высокоэффективным мозгом нашей армии.

Анализируя все докладные записки и предложения Бестужева, поступившие с того момента, как он возглавил Главное оперативное управление генштаба, легко можно отследить красную линию, что пронизывает их все – острая необходимость в фундаментальной перестройке всей линейной армии по следующим принципам: максимальная компактность, универсальность и подавляющая огневая мощь. С этим направлением мысли, учитывая известные мне обстоятельства совсем недалёкого будущего, невозможно не согласиться. И особенно в том, что касается «компактности», ведь Россия, – как бы странно это не звучало, большую сухопутную армию себе позволить не может. И вопрос даже в кои-то веки не в финансах. Просто… мы не можем позволить себе иметь армию, которая рискует в одночасье стать «неуклюжей» и откровенно бесполезной, когда дело дойдёт до Жнецов. А эти риски, учитывая ожидаемое господство Жнецов в космосе, больше походят на гарантии – переброска крупных воинских контингентов и их снабжению станут очень сложными и крайне рискованными мероприятиями.

И всё это на фоне того, что через несколько лет перед Империей в полный рост встанет кадровая проблема на флоте. Корабли-то будут (проблема с массовым производством кораблей первого ранга практически решена), но того же не скажешь об их экипажах, для формирования которых необходимы сотни тысяч военных специалистов. Где их взять? Большая часть поступит из училищ и академий, часть из реорганизации действующего флота, часть будет составлять мобилизационный ресурс Доброфлота и Торговой Лиги, ещё часть (при острой фазе) – мобилизованные с гражданки. Однако уже сейчас при грубых подсчётах становится очевидным неизбежный крупный дефицит кадрового состава. Очевидным становится и тот момент, что мобилизация существенно (и негативно) скажется на вспомогательных силах Доброфлота, в котором Империя так остро нуждается. Нужны кадры, много людей и нелюдей. Отсюда возникла известная дилемма: «куда распределять военного спеца?». На флот, где он так остро необходим, или в очередную мотострелковую дивизию, где ещё не факт, что он до фронта доберётся? А если и доберётся, то много ли он там навоюет против Жнецов? Учитывая первичность космического флота, ответы на все поставленные вопросы очевидны.

А Бестужев, не подозревая ещё даже о некоторых будущих обстоятельствах, связанных со Жнецами, предлагает все эти проблемы решить одним действенным и, не побоюсь этого слова, революционным способом! Тотальный уклон на механизацию (от слова «Меха») в сухопутных частях. То есть построение именно того вида вооруженных сил, что был обкатан в бронепехотных дивизиях и частях космического десанта, вкупе с одновременным внедрением новой материальной базы.

Боевые управляемые роботы «Кирасир», «Объект 174» и бронескафандр «Чистильщик» прекрасно себя показали. Они оправдали все теоретические выкладки и надежды, возлагаемые на них, и прекрасно отыграли ту роль, для которой и создавались. Они позволили Империи доминировать на нужных участках фронта, где другие подразделения несли колоссальные потери – это просто невозможно отрицать. Разрыв в потерях между бронепехотой и линейными частями весьма велик. Грубо говоря, обычные части банально не успевали за мехами, опять же, неся повышенные потери. Битва за Элефантину это наглядно показала. Вместе с тем, и «Кирасиры» и «Чистильщики» (не говоря уже об «Объекте 174»), это упрощённые мобилизационные варианты боевой техники, адаптированной к существующей военной структуре полков, бригад, дивизий и корпусов, и подготовке кадров в них. Тот же «Кирасир» – раскачанный танк на ножках, выполняющий ту же роль на поле боя, и, как показала практика, его «выжимаемость» в отрыве от банальной пехоты оказывается сильно ниже оптимальной. В то же время, и в технологическом, и производственном плане, отечественная военная промышленность в состоянии выдать гораздо более перспективные и смертоносные боевые платформы. Однако их стоимость и требования к пилотам, что должны будут ими управлять, на весьма высоком уровне.

Основываясь на этом, генштаб представил мне весь номенклатурный пакет с перспективными разработками и теми изменениями, что должны будут настигнуть русскую армия. Всё сводится к тому, что обычная линейная пехота с бронетранспортерами и танками должна будет полностью исчезнуть, за исключением, разумеется, спецвойск, на пополнение и расширение которых и направится избыток личного состава. Осталось только дать своё согласие, выделить финансирование под разработку серийных образцов нового вооружения и дождаться первых результатов, дабы сделать окончательный вывод. Благо, время у нас пока ещё есть.

Однако без линейной пехоты Россия не останется… в конце концов, кроганы и прочие азари с батарианцами нам для чего? Вот пусть они и ходят в штыковую, тогда как императорская армия возглавит своим мудрым руководством и прикроет высокоинтенсивным огнём.

Как там говорили тау? «Терпеливый Охотник» и «Смертельный Удар»... вспомогательные армии союзных рас у нас уже есть, как и рейлганы с плазмаганами. Вот, скоро и батлсьюты подъедут... посмотрим-посмотрим, что из этого выйдет.

***

Иллиум достаточно быстро восстановился после непродолжительной, но крайне болезненной блокады. Можно даже сказать что, полноценной осады. Не успели русские корабли убраться с орбиты планеты, как на Иллиум вновь вернулась нормальная, мирная и размеренная жизнь. Моментально заработали все биржи, корпоративные центры и логистические узлы. Распахнули свои двери бизнес-центры, торговые сети, казино и рестораны. Нос-Астру вновь наполнилась ярко-кислотными неоновыми цветами и полноценной круглосуточной жизнью. Прошла всего лишь пара месяцев, и уже ничто даже не напоминало о недавнем конфликте, а новостные порталы вновь только и говорят о котировках, сплетнях и бизнесе.

Всё это очень ярко контрастирует с тем, что происходит в остальной части Терминуса, поглощённой царской тиранией, раздираемой кризисом и неуверенностью в преддверии новых конфликтов. А азари, очарованным и одурманенным своим долголетием, нет до этого никакого дела. Они с головой погружены в получение удовольствия и «нового опыта», и могут пару незаслуженно отпущенных им столетий молодости провести, преследуя краски сегодняшнего дня, абсолютно не заботясь о завтрашнем. Другие, напротив, вьют схемы, которые тянутся сквозь года, десятилетия и века. Схема, которые учитывают страдания и хаос, но лишены сочувствия и подлинного желания предотвратить что-то ужасное. Только свой шкурный или же расовый интерес. И они живут так, имея такие способности… и возможности. Они просто существуют, как животные. Нет, как паразиты на челе галактики, которыми, по сути, они и являются.

«Отвратительные твари!»

– Ваш заказ! – к столику Эша подскочила улыбчивая голубокожая азари, что тут же поставила перед ним бокал с освежающим безалкогольным коктейлем.

В ответ Раймонд лишь кивнул, даже не взглянув на официантку. Девушка даже не обратила на это внимания, уже спеша к другим клиентам, а полковник взглянул на отцовские часы на левом запястье, недовольно сведя брови.

«Слишком долго...»

– Мистер Эш. Это и вправду Вы…

За спиной Раймонда раздался приятный женский голос, приправленный толикой иронии, а спустя мгновение за столик присела и его обладательница. Красивая, действительно красивая женщина, чего полковник не мог про себя не подметить, несмотря на раздражение, общую обстановку и тот факт, что они уже виделись до этого. Всё-таки красоту надо ценить. Особенно такую, которую не в состоянии окончательно заглушить даже неброская и строгая одежда офисного клерка одной из многочисленных иллиумских корпораций.

– Не думала, что увижу Вас «в поле».

– Чрезвычайные времена требуют от нас чрезвычайных мер, мисс Лоусон. Иллиум, заштатная кафешка... не самое подходящее место для нашей беседы. Что Вы здесь делаете, мисс Лоусон?

Эш не доверял Миранде – слишком уж много нитей тянется от её прошлой жизни. Впрочем, Эш не доверял женщинам в принципе, а во многом и вовсе их презирал. Отчего азари для него были настоящим триггером ненависти, и особенно остро это ощущалось на планете, подобной этой. Благо, самоконтроль всегда был одной из его лучших черт. Но, возвращаясь к Миранде, как бы больно ни было ему это признавать, а он действительно нуждается в ней и её помощи.

– То же, полагаю, что и Вы. Пытаюсь выжить, – в своей холодной манере ответила Миранда, не сводя глаз с Раймонда.

– Значит, это правда... – не столько для себя, сколько для проверки собеседника патетически бросил Эш.

– Он мёртв, – без сантиментов отрезала Лоусон и спустя мгновение продолжила, но, как показалось полковнику, уже с назойливой тенью волнения в голосе, – но кто-то сумел получить доступ к части нашей системы связи и выдать себя за него. Я прибыла сюда, как только мне это стало понятно.

– Прятали сестру? – он выдал часть известной ему информации. Девочка с семьей действительно пропали.

– Разумеется, – Миранда обозначила вежливую улыбку, оставшись такой же непроницаемой.

– Мы в тяжёлом положении, мисс Лоусон. Мы раздроблены и лишены единого командования, наша организация на грани уничтожения. Нам необходимо действовать и действовать вместе! Пока не поздно, – Эш заговорил тихим шёпотом, стараясь публично не сказать ничего лишнего, – Вы обладаете очень важной информацией о… станции и её возможностях, в том числе координатах. С Вашей помощью мы ещё можем восстановить дееспособность организации и контроль над ней.

– Как у Вас всё просто, полковник, – так же тихо и слегка прищурившись стала отвечать Миранда, не огибая ни чужое звание, ни название станции, – «Кронос» имеет свои протоколы защиты, из которых мне известна лишь часть. После того, как «Призрак» был ликвидирован и были пропущены контрольные сеансы связи с ним, станция вошла в режим «Защиты». Связи с ней больше нет. Через некоторое время комендант станции активирует протокол № 44, и следующему должностному лицу в командной вертикали особым шифром поступят инструкции...

– Инструкции к чему? – волнительно переспросил Эш.

– Инструкции, как стать новым «Призраком», – спокойно ответила Миранда, нисколько не удивившись взволнованности собеседника, – с предоставлением всех координат, явок и паролей…

– Кто следующий в вертикали? – Раймонд выдал своё волнение, поспешив промочить холодным напитком мгновенно пересохшее горло.

– Ну, если Вы этого не знаете, полковник, – со сдержанным удивлением в голосе и поднятыми бровками ответила ему женщина, – то никто не знает.

– Когда комендант станции отправит коды? – ладони вспотели, а в мыслях настал сплошной сумбур о возможных преемниках «Призрака».

– Три месяца с момента пропуска последней, пятой, контрольной передачи, – Миранда внимательно следила за реакцией полковника, и он чувствовал это.

– И когда она была? – вопрос прозвучал резче, чем он хотел.

– Мне неизвестно, – последовал краткий ответ.

«Будь ты проклят Харпер!» – в сердцах Эш позволил гневной мысли заполнить собой разум. Всё так усложнить! Словно в насмешку над ним, над Раймондом Эшем, и сделать всё, чтобы он не получил контроль над организацией. Кто может стать новым «Призраком»? Кто угодно! Очередной богач, мнящий себя повелителем судеб, и которому в очередной раз придётся прислуживать и выполнять поручения дилетанта. Нет… нет, этого нельзя допустить.

– У нас в любом случае мало времени! – решительно произнёс Эш, подняв требовательный взгляд на Миранду, – нам необходимо попасть на «Кронос». В противном случае «Цербер» не доживёт до назначения нового «Призрака».

– Предлагаете мне нарушить инструкцию? Ради чего? Нам необходимо лишь выждать время...

– У нас нет этого времени, Миранда! – Раймонд стал говорить с тихим запалом и непоколебимой уверенностью в голосе, аккуратно давя на агента, – очевидно, что «Цербер» полон агентами русских. Доверять нам, кроме друг друга, больше попросту не кому. Риск получения контроля удобной для русских фигурой или даже их агентом слишком велик. И, скорее всего, план имперцев был именно в этом. Миранда, Вы ведь тоже это понимаете. Мы не можем этого позволить... поэтому прошу – помогите мне. Вместе мы не просто вернём контроль над организацией, а полностью восстановим её.

Миранда не нашлась с ответом, а в её глазах поселились тревога и неуверенность, отчего Раймонд почувствовал, что осталось ещё совсем немного додавить и девушка согласиться.

Не такая она уж и «Снежная Королева». Обычная женщина. Слабая и поддающаяся влиянию. Как «Призрак» вообще мог ей доверять? От неё надо будет избавиться при первой же возможности.

Глава 12

Гунгнир – мифическое копьё Одина, древнего человеческого Бога, стоявшего во главе пантеона... одного из множества человеческих пантеонов, если быть точнее. Коварное и жестокое Божество, но вместе с тем храброе и мудрое. У него множество имён и обличий, а также волшебных предметов, одним из которых и является это копьё, изготовленное из ясеня (вид дерева на Земле) и способное пронзить или разрушить любую броню или оружие. Также ясенем является и Мировое древо Иггдрасиль (именно так в той религии воспринимали мироздание и вселенную), к которому был прибит собственным копьем Один, чтобы познать мудрость рун... а ещё его последователи бросали пленных, а также их женщин и детей на копья в качестве жертвоприношения своему жестокому Богу... а ещё они насиловали наложниц своих правителей во время похорон последних, привязывали их к мачтам кораблей, душили, а потом корабль поджигали... а ещё, эти самые люди более тысячи лет назад, когда галактика была охвачена огнём восстаний кроганов, сыграли огромную роль в создании государства, которое позднее назовут Россией... а ещё… ещё… ох. Ферус, желая понять, что означает новая приставка в его имени, открыл для себя целый мир с блекджеком и викингами человеческой культуры и истории. Жестокой и разрозненной на первый взгляд, но все события и мифы в конце концов переплетались во взаимосвязанное целое, возвращая мысли кварианца к образу мирового древа и его корней. В какой-то момент он пожалел, что вообще решил углубиться в этот вопрос, но конечный его вывод был всё-таки позитивным – волшебное копьё древнего кровожадного Бога было куда лучше, чем «Квиб-Квиб».

Был и другой плюс – немного углубившись в человеческую историю и культуру, Ферус, наконец, смог оценить всю подоплёку в структуре и традиции наименований кораблей в Конфедерации. Имена валькирий, что прислуживали Одину и его избранным воинам в Валгалле, мифические предметы из викингских саг и легенд и так далее, и тому подобное. Впрочем, кварианец разглядел и некоторую иронию в том, что государство, примерившее личину древних воинов, было разбито государством, основанным этими самыми воинами.

Все эти размышления и изыскания не имели к работе никакого отношения, но хоть немного скрашивали спартанский быт и напряжённый труд Феруса. А работы было очень много. «Гунгнир» – корабль множества достоинств и передовых технологических решений, что были актуальны тысячу лет назад, а также обладатель мешка недостатков и откровенных проблем, возникших в связи с устареванием, износом и «слоями» модернизаций и ремонтов, что были актуальны сейчас. Ни время, ни война корабль не пожалели. Особенно война. «Гунгнир» сейчас «условно на ходу», что в переводе на язык фактов означает «корабль застрял на орбите Анхура». Только недавно появилась возможность отбуксировать его на одну из имперских верфей, и ещё даже неизвестно, на какую именно. Ферус не располагает всей информацией – лишь обрывками и слухами, из которых становятся ясно, что различные имперские ведомства и компании ведут между собой практически открытую борьбу, желая избежать своего вовлечения в столь сомнительное предприятие, как восстановление и ремонт тысячелетнего корабля. И буквально сегодня Ферус узнал, что на всё это радикально должен повлиять некий имперский чиновник, что должен прибыть на дредноут в ближайшие полчаса и вынести окончательный вердикт.

Ферус не в курсе, что это за человек, так же как Громов и прочие знакомые чины, с которыми кварианцу пришлось познакомиться во время формирования собственной команды. При этом никто не снял с него обязанности по контролю и общему руководству ремонтными бригадами кварианцев, что продолжают отрабатывать контракты, ремонтируя и обслуживая имперский флот в системе. Но, как говорят сами русские, с горем пополам он с этими задачами справился. Большой нужды в полноценной команде у него не было, поэтому он обошёлся набором уже знакомых людей и кварианцев, непосредственно связанных с управлением и ремонтом корабля, планируя вернуться к этому вопросу уже после завершения восстановления судна.

Ну, как сказать, «восстановления»… постройка корабля заново. Да, так будет точнее. И с этим связано множеством проблем, основная из которых – полное отсутствие технической документации по судну. Как выяснилось, конфедераты и сами слабо себе представляли, с чем именно они имеют дело, и они оставили после себя лишь поверхностные данные о корабле, не проведя толком никаких глубоких исследований. Функционирует и отлично. Все их ремонты и модернизации были связаны лишь с ограниченным кругом модулей, что в итоге опирались на старые, но всё ещё работающие и более-менее понятные системы. Полноценную модернизацию конфедераты провести так и не смогли. Ферус и его спецы не могли знать точно, но подозревали, что так вышло по всё той же причине – отсутствие технической документации и потребность в детальнейшем исследовании огромного корабля, времени на которое у них явно не было. Разбираясь с этим, Ферус наконец-то понял в полной мере, что имели в виду некоторые его русские коллеги, говоря «я понимаю, но я не понимаю». Факты были понятны, но… вызывали отторжение, поскольку это в корне противоречило кварианской системе. Свой корабль нужно знать досконально, до самого последнего винтика, если это возможно. Именно этим Ферус и занимался все последние недели, и обер-кварианец добился-таки конкретных успехов.

При первых достаточно «глубинных» осмотрах, целью которых было не поддержать корабль на ходу или улучшить его боеспособность, а понять, стал очевиден факт, который не вскрыли ни конфедераты (вероятно, из-за спешки), ни сами кроганы (вероятно, не пытались) – «Гунгнир» не особо-то и кроганский корабль. Подсказка была сокрыта в производственных штампах, которые можно было найти на самых старых, предположительно «оригинальных» частях корабля (в первую очередь тех, что были на старых бронеплитах). Все они были старыми. Некоторые из них были смутно знакомыми. Вывод же был неожиданным – дредноут построен азари. Как Ферус это понял? Во-первых, он убил немалую часть своего скромного свободного времени на прочёсывание экстранета, которое завело его на узкоспециализированные форумы и блоги с материалами по теме. Во-вторых, он, как и множество его соотечественников, неоднократно сталкивался с подобным на Мигрирующем флоте, где азарийского старья было предостаточно. Хотя, из-за негативной коннотации слово «старьё» Ферусу не очень хотелось применять по отношению к тому, что было произведено азари. Особенно, если это касалось космических кораблей. Как бы кто ни относился к азари, нельзя не признать, что они производят крайне качественную продукцию, которая может служить веками, не слишком теряя при этом в актуальности. Да что там «веками»… их ресурса может хватить и на тысячелетие, что ярко демонстрировал сам «Гунгнир». Видимо, не зря на чёрном рынке азарийские боевые корабли ценятся гораздо выше прочих.

Вскрывшиеся факты изрядно помогли Ферусу в познании и понимании своего корабля, но он собирался залезть ещё глубже. Погрузившись в историю и покопавшись в публичных информационных базах не первой свежести (даже «не одной сотни лет свежести»), Ферус примерно понял историю «Гунгнира». Судя по схемам схожих кроганских кораблей времен войны с Рахни и восстания, он и впрямь был спроектирован кроганами. У Тучанки была своя уникальная конструкторская школа, однако кроганы долгое время не имели достаточной материальной базы для самостоятельного строительства крупных кораблей. В связи с этим почти все тяжёлые крейсера и дредноуты кроганов производились на верфях других рас Цитадели. И, как правило, это были азари – самая развитая раса Цитадели. Кварианцу так и не удалось выяснить, была ли это серия кораблей или одиночный экземпляр, но сам «Гунгнир» был построен под занавес рахнийских войн. Здесь и берёт начало курьёзность этого необычного дредноута.

Азари строили корабль по проекту, поступившему с Тучанки, и… проект этот был сравнительно примитивен. Кроганы, отставая от ведущей расы Цитадели в вопросах материаловедения и производства, закладывали в проект понятные им материалы и конструкции, чтобы максимально эффективно в дальнейшем использовать, обслуживать и ремонтировать будущий корабль. Как с долей веселья предполагает Ферус, азари оказались в ситуации, когда они увидели в проекте метровую броню на весь корпус, а также бронепалубы, и у них не было никакого выбора, кроме как выполнить этот заказ. Однако есть один нюанс. Скорее всего, кроганы заложили такую броню только по одной причине – отсталость их собственной технологической и производственной базы. Азари же почему-то (возможно, проводился некий эксперимент) вставили в «Гунгнир» не кроганскую, а свою броню. Более совершенную, более технологичную и, естественно, куда более прочную. Итог: дредноут может похвастаться почти метровой азарийской бронёй, что прекрасно несла свою службу последнюю тысячу лет. И совсем недавно был её звёздный час, оставшийся незаслуженно незамеченным большей частью галактики – в битве за Анхур «Гунгнир» получил множество повреждений, принудивших впоследствии корабль к сдаче, но так и не приведших его к гибели. Корабль выжил под шквальным огнем и сохранил жизнь своему экипажу. А броня… что ж, броню всегда можно восстановить.

Разумеется, дредноутом «Гунгниру» уже точно не быть – это дорого и сложно осуществить технически, а ещё сложнее политически. Такие корабли, по писанным и неписанным правилам, ну никак не могут принадлежать частным лицам (слишком уж удобная и опасная получилась бы уловка) К тому же, отказ от грозного статуса дредноута открывает новые возможности. Центральная энергетическая система «Гунгнира» разбита настолько, что потребуется установка нового реактора, а демонтаж главного орудия высвободит мощности, которые можно будет направить на… скажем, новенькие двигатели. В общем, планов и амбиций громадьё, и кварианец честно себе признавался, что всё это оказалось крайне приятной стороной его нынешнего положения. Проектирование собственного корабля... будоражило. Он уже нащупал нужную концепцию для своего детища, собрав воедино весь опыт прошедшей войны, а также свой опыт службы на «Амуре». «Гунгниру» дредноутом больше не быть, но взамен ему предстоит стать гораздо более опасным и гибким противником для всякого, кто перейдёт ему дорогу...

От эмоционального возбуждения Ферус стал непроизвольно поддергивать правой ногой именно в тот самый момент, когда на посадочную площадку внутри полуразобранного «Гунгнира» стал заходить стандартный имперский челнок. Аппарель опустилась, и на палубу спустился высокий мужчина в обычном имперском мундире ВКФ...

– Бош'тет... – единственное, что сумел выдавить из себя Ферус, когда узнал человека, и тут же про себя поблагодарил судьбу за то, что экипаж был занят делом и не придавал значения очередному посещению «Гунгнира» очередным чиновником.

– Рад снова Вас видеть, Ферус'Нис вас Гунгнир, – сблизившись, русский царь заговорил первым, – полагаю, теперь именно так стоит Вас величать?

– Ваше Императорское Величество! – быстро отошёл от шока обер-кварианец, – с-совершенно верно! Рад Вас приветствовать на борту «Гунгнира»!

– Не стоит так официально, – император протянул руку для рукопожатия, на что Ферус, уже давно знакомый с людскими манеризмами, тут же ответил, – я здесь из любопытства. Покажешь свой корабль?

– Разумеется, – уже более спокойно ответил на просьбу кварианец, выстраивая в уме предполагаемый маршрут, – прошу, за мной.

Ферусу под непонимающими, а порой и шокированными взглядами встречных членов экипажа пришлось устраивать импровизированную экскурсию по где разобранным, а где и деформированным в результате проигранного боя палубам. Параллельно с этим он посвящал правителя в свои планы по восстановлению и модернизации корабля. Сам император оказался весьма подкованным по корабельной части собеседником. Сперва это удивило, но с запозданием кварианец вспомнил, что имеет дело с человеком, служившим на флоте. Очевидно, именно служившим, а не числившимся.

Концепция модернизации корабля, изложенная Ферусом русскому царю, была проста, изящна и, откровенно говоря, лежала на поверхности желаний и возможностей. Капитан «Гунгнира» видел в своём корабле экспедиционного рейдера. Демонтаж главного орудия и установка нового реактора дадут судну достаточно энергии для установки более мощных движков, что наделит «Гунгнира» выдающейся, относительно габаритов его и «конкурентов», скоростью, которая в случае чего легко позволит сбежать от любого другого корабля капитального класса, обладающего огневой мощью способной расковырять броню «Гунгнира». А противник поменьше будет вынужден столкнуться не только со сбалансированным оборонительным вооружением, но и с парой крепких эскадрилий тяжёлых МЛА русского производства (правда, разрешение на их закупку ещё только предстоит получить). Помимо этого Ферус планирует впихнуть несколько ремонтных и инженерных модулей, схожих с тем, что есть в наличии на «Амуре» – это позволит его судну стать универсальным средством по ремонту и техническому обслуживанию других кораблей и пустотных структур. Благо, размеры «Гунгнира» позволяют это сделать. Не забывал кварианец и о сложностях с бронированием, что склоняли применять… нестандартные технические решения. В конце концов, Ферус честно признавался себе, что его «Гунгнир» – более толстый, более вооружённый и более быстрый «Амур». И это прекрасно.

– Весьма разумный подход, капитан, – под конец пояснений и рассказов резюмировал император, с большим интересом уставившись на огромное масс-ядро древнего дредноута.

Сильно увлекшийся Ферус почти не заметил, как они проделали весь путь от ангара до реакторного зала, где кроме них двоих уже никого не было. Но это совсем не значит, что кварианец забылся или потерял бдительность. Наоборот, именно сейчас он был максимально собран и внимателен, как к словам неожиданного гостя, так и к жестам.

Ферус уже более трёх лет находится в паломничестве. Два года из этого срока так или иначе пришлись на империю, а присущие всем молодым кварианцам наивность и легковерие уже давно растворились на палубе того батарианского крейсера. Два года в империи, в которой, как он честно себе признаётся, ему по душе. Однако Ферус не обманывался и не строил у себя в голове каких-то иллюзий на счёт этого государства, прекрасно видя его суть – видя хищника. Что наиболее поразительно – подданные империи также это осознавали в полной мере. И чем же отличается русский хищник от любого другого? Турианского, например, или азарийского?

Цель. В отличие от других, у русского зверя есть цель. Не просто набить брюхо и продолжить существование, а движение к гармоничному единству с галактикой, с самим космосом. Концепт, что порой выливается в парадоксальное восприятие вселенной и закономерностей, связывающих жизнь разумного существа с процессами, происходящими в галактике. Империя – лишь инструмент общества, созданный для его защиты и построения экономического базиса, способствующего созданию наиболее благоприятных условий для научного познания вселенной и освоения космического пространства, благодаря которому, как полагают русские философы-космисты, не только человечество, но и прочие разумные расы будут объединены в единую общность.

Подобное нигде не декларируется, нигде не прописано (на государственно-доктринальном уровне) и вообще об этом говорят лишь в узких философских и политических кругах, о которых Ферус узнал только благодаря Шагаеву. Однако вся империя живёт по этим неписаным принципам. Загадки вселенной, разбросанные по немыслимым и безжизненным пространствам космоса, влекут к себе русских космонавтов больше, чем полезные ископаемые, кредиты и жажда наживы. И всё это благодаря империи, создавший необходимый фундамент – тихую гавань, куда может вернуться после длительной экспедиции уставший первопроходец. Вернуться, починиться, восстановить силы и ринуться дальше исследовать и познавать новое. В этой связи, империи абсолютно неважно кто ты, человек, кроган или кварианец, главное – ты член этого общества или нет? Действуешь ли ты на благо общих интересов или нет? Приносишь пользу или вред? Всё предельно просто и невероятно сложно одновременно. Что и безумно привлекает к себе Феруса. Хочет ли он стать частью такого сообщества? Безусловно, да! Любит и предан ли он своему народу? Да! Верит ли он в успех, процветание и банальное выживание своего народа? Нет...

Кварианцам необходима своя Империя! Ферус давно в этом убедился, равно как и в том, что ни сил, как моральных так физических, у его народа для этого нет. Слишком поздно. В одиночку такое бремя не потянуть. Только, если кто-то разделит эту судьбу с кварианцами и поможет им в этом безумно трудном деле. Решение способное всё изменить и вдохнуть новые силы в его умирающий народ – стать частью Российской Империи. Правильность которого, ярко и наглядно, доказывают кроганы, переживающие новый рассвет.

Ферус давно решил связать свою судьбу с империей, но как подвязать на это других своих соотечественников? Благо, здесь ему на помощь пришла сама Россия, которая не в меньшей степени заинтересована в его народе. Эта потребность крайне ощутима и ей буквально пропитана любая сфера, хоть сколько-нибудь связанная с космосом. Империи нужен Мигрирующий флот, его корабли, его возможности и его кадры. И прекрасно видно, как империя аккуратно налаживает связи и стремится если не к союзу, то к тесному сотрудничеству. Но и этого мало! Мало и… медленно. Кварианцы, топчась на месте, сомневаясь и привередничая, могут и не дожить до светлого будущего.

Но чего Ферус не учёл поначалу и вообще не понял, так это интереса империи к своей персоне. Мягко говоря, он был ему неочевиден. И хорошо, что ему открыли глаза в равной степени Громов и Шагаев. Русские видят в нём не просто отличившегося пришельца, а своего сторонника, который должен… что? Вопрос, ответить на который он ещё не может, слишком мало информации и понимания. Но на него точно есть какие-то планы – в противном случае такой поддержки от империи, которую он имеет сейчас, он никогда бы не получил, не говоря уже о том, что русский царь просто так на разрушенный корабль не является. «Будут вербовать» – яркой вспышкой пронеслась мысль в голове у кварианца не вызывая ни грамма негатива. Он ждал именно этого.

– Чего и следовало ожидать от специалиста такого уровня, – император закончил фразу после небольшой паузы, – открою тебе небольшой секрет, империя очень заинтересована в результатах подобных изысканий. Мы нуждаемся в рабочих проектах глубокой модернизации старых кораблей, которых стало неприлично много после приобретения такого количества трофеев. А твои решения кажутся мне крайне любопытными. За финансирование можешь не переживать – успех модернизации «Гунгнира» важнее денег.

– Я премного благодарен Вам, Ваше Императорское Величество, – единственное, что смог сказать в ответ Ферус, собираясь с духом вступить в полноценный диалог, – признаться меня смущает столь высокое и пристальное внимание к моей скромной персоне.

– Не прибедняйся, Ферус, – улыбнулся император, прямо посмотрев на кварианца, – ты сделал очень многое для империи. Никто одним поступком не спас столько моих подданных, как ты.

– И всё же... – сказав это Ферус на миг растерялся, подбирая наиболее подходящие слова, но царь будто сразу понял, к чему хотел свести разговор его собеседник и, улыбнувшись, вновь вперил свой взгляд в ядро нулевого элемента.

– И всё же, ты не в полной мере доверяешь моим и империи добрым намерениям, не так ли? – вопрос был задан мягким и максимально располагающим тоном, но суть произнесенных слов бросила кварианца в холодный пот, – что ж, частично эти опасения оправданы.

Пока Ферус силился что-то ответить, император потянулся к внутреннему карману своего кителя и достал портсигар. Закурив и выпустив сизое облачко дыма, царь обернулся к кварианцу, степенно продолжив.

– Империя, в моём лице, видит в тебе шанс, Ферус. Шанс наладить прочные и взаимовыгодные связи с твоим народом. Полагаю, это очевидно? – кварианцу оставалось только кивнуть на сказанное, после чего император продолжил, – однако всё, что ты видишь вокруг себя – отнюдь не подкуп или попытка задобрить тебя и твоих соплеменников, а испытание. Проверка горизонта вашего технического гения. И если вы справитесь с этим, то я пойду дальше и сделаю ряд предложений, в том числе и тебе лично. Догадываешься каких?

– Империи нужны кварианцы… свои кварианцы, если я правильно понимаю, – ответил Ферус, задушив робость, – и вам нужен баннер, рекламный щит, чтобы...

– Нам нужен лидер! – неожиданно перебил царь, сдув всю уверенность с капитана «Гунгнира», – лидер, а не пустая говорящая штампами оболочка. Лидер, способный залезть в пасть крогану и вырвать его яйца изнутри! Лидер способный латать собственный корабль во время боя! Лидер способный организовать разношёрстную и совершенно неслаженную толпу специалистов в единый коллектив и перевыполнить план в разы! Такой лидер нужен мне, империи и Мигрирующему флоту.

– Я просто делал то, что должен был, не более того, – тихо возразил Ферус, сильно смущённый таким отношением и таким раздуванием его подвигов.

– А большего никто и не требует, – уже гораздо мягче ответил владыка империи, сблизившись с ним, – «делай, что должен, и будь, что будет». К тому же… твой народ вымирает, Ферус.

Опустившаяся пауза была тяжёлой, но долго не продлилась. Император продолжил, стоило Ферусу только поймать его холодный взгляд.

– Твой народ вымирает. Ты не можешь этого отрицать, хотя некоторые другие всё ещё пытаются. Я же открыто и прямо признаюсь тебе, что хочу использовать гениальность твоего народа на благо своей империи и построить на его базе нечто невероятное – объединение народов, которого галактика ещё не видывала. А взамен я готов отплатить кварианцам с излишком. Даровать защиту, покровительство, знания, ресурсы и, наконец, дать то, чего они были лишены так долго – Родину. Не ради пустых и громких слов, а ради будущего. Совместного, взаимовыгодного будущего выживания...

Последние слова больно резанули слух Феруса, столько в них было… горечи? Злобы?

– Как ты уже понял, у меня к тебе лишь один вопрос. Ты с…

– Да.

Слово вылетело раньше, чем был озвучен вопрос, и настолько это было легко и просто, что Ферус аж задышал свободней. С плеч будто свалилась гора неопределенности и неведенья, а будущее, наконец, озарилось и обрело четкие, понятные очертания. В кои-то веки он знал, где находится, зачем он это делает и для чего. Ферус'Нис вас Гунгнир нар Вайет наконец-то нашел себя и своё место в этой Вселенной.

***

«Вербовкой» Феруса я занялся лично. Хотя какая уж там вербовка? Парень уже давно был готов перейти на новый уровень и, откровенно говоря, с задачей справился бы любой мало-мальски важный сановник. Но мне захотелось лично возвысить этого кварианца. В первую очередь, в его собственных глазах. Он – первая ласточка, первая инвестиция в огромный и сложный проект под названием «Мигрирующий флот». Первый в своём роде, но не единственный. Будут и другие… уже сейчас есть. Возможно, не такие яркие и способные, но все они послужат общему благу.

Кварианцы хоть и настороженно, но наладили с нами постоянный обмен и коммуникацию. Исин'Маль вас Иденна в качестве неофициального посла Мигрирующего флота с горящим энтузиазмом вцепился в такую прекрасную возможность подправить крайне шаткое финансовое состояние флота через наше выгодное сотрудничество. Изначально он привёл с собой несколько десятков транспортных кораблей и не более пары сотен кварианских специалистов, из которых большую часть составлял просто молодняк, а оставшиеся – откровенные шпионы. Но мы закрыли на это глаза и даже более того – воспользовались подвернувшейся возможностью в полной мере.

Для нас было очевидным, что кварианская коллегия адмиралов, отпустив Исин'Маля стремилось полностью взять под контроль неожиданно активизировавшиеся отношения между империей и Мигрирующим флотом, строго дозируя количество поступающих к нам судов и собственных кадров. Однако стоило им только почувствовать первые плоды нашего сотрудничества, а точнее поступление на банковские счета Мигрирующего флота первых траншей в твёрдой валюте, как жестокая и упрямая госпожа Необходимость возобладала над осторожностью и гордыней. Неприятные факты говорят сами за себя, кварианцы – нищие, ставшие пленниками собственных разваливающихся от старости кораблей. Какие бы методики военного коммунизма они ни практиковали, у Мигрирующего флота нет и не предвидится в достаточном количестве ресурсов на развитие и даже на банальное поддержание имеющихся кораблей в должной кондиции – только деградация или стагнация. И в кои-то веки эти средства появились. Банально, но действенно – мы подловили кварианских адмиралов на жадности и понимании того, что единственный способ нарастить поступление денежных средств на счёта флота заключается в наращивании масштабов нашего взаимодействия. А значит, надо направить больше кораблей и специалистов. Сказано – сделано.

В настоящий момент, спустя всего несколько месяцев после заключения первых коммерческих контактов, во внутриимперских перевозках участвует уже более трёх сотен судов Мигрирующего флота, а над множеством имперских проектов трудится уже около двух тысяч кварианских специалистов, число которых только растёт и будет расти дальше. Кварианцы полезны не только в ремонте техники, но и проектировании и возведении инфраструктурных и промышленных объектов, в связи с чем большая их часть была направлена на Тучанку, как, собственно, и кварианские корабли, доставляющие туда продукты питания и промышленные товары.

Почему именно они? Ответ лежит на поверхности. Сегодня Тучанка – одна большая стройка. Кроганы очень серьёзно взялись за возрождение своего родного мира. Строятся громадные подземные города с комфортными условиями для жизни. Закладывается фундамент того, что станет возрождённым промышленным производством и сельским хозяйством (пусть последнее и весьма «специфично» на человеческий вкус). Кроганы бесспорно хищники, дорвавшийся до достаточно высокой позиции в пищевой цепочке родной планеты, но и им нужны витамины, содержащиеся в растениях… хоть и гораздо меньше, чем нам. А главное место в рационе кроганов, разумеется, занимают мясо и рыба, с «производством» чего на Тучанке есть известные проблемы, решить которые без Российской империи пока невозможно. Сейчас активно строятся гидропонные поля для производства растительной пищи – не только для употребления в первозданном виде, но и для глубокой переработки в пищевую пасту и комбикорм. Для кого комбикорм? Пока только для будущих рыбных хозяйств – кроганы поступили вполне изящно, запланировав создание гигантских подземных прудов для выращивания наиболее питательных морских обитателей. Однако, пока ничего этого нет, Тучанку кормит Россия.

А для того чтобы прокормить более двух миллиардов кроганов нужны миллионы тонн продуктов питания и сотни, если не тысячи, кораблей, способных это всё перевезти. С продуктами в империи проблем нет, да и в любом случае их можно всегда купить по невысокой цене в том же Аттическом траверсе, где каждая вторая колония сельскохозяйственная. А вот с кораблями, особенно во время боевых действий и растянутых коммуникаций, были сложности. Были, пока не появились кварианцы, быстро занявшие эту нишу.

Также особое внимание и империя, и кроганы уделяют строительству климатических башен для дальнейшей стабилизации атмосферы. От саларианской «Завесы» осталась лишь одна башня… над гнездом гигантского и крайне опасного молотильщика, прозванного кроганами Калрос. В общем, с такими вводными решение о строительстве новой «Завесы» было принято довольно быстро. В этом деле, собственно, большая часть кварианцев нам и помогает. Не только из-за своих технических навыков, но и в качестве наглядной демонстрации.

Демонстрации того, как обреченная на вымирание и забвение раса получает второй шанс и использует его на максимум. Кварианцы не просто наблюдают воочию, а принимают непосредственное участие в восстановлении разорённого ядерной войной мира. Становятся свидетелями того, как ранее призираемый и разрозненный народ-наёмник, народ-изгой занимает своё место в галактике, становясь вровень с остальными, как в давние времена. Как с подачи империи им на кормление и управление отдаются целые звёздные скопления. Как со всей галактики на Тучанку прибывают ресурсы и материалы, лучшие специалисты и технологии. Как кроганы в союзе с Российской Империей стали единой силой, которой можно управлять, и которую можно направлять на свершения. Возрождение, которое стало возможным только благодаря империи.

Соединив все эти факторы вместе, остаётся только дожидаться результатов. В какой-то момент огромная масса кварианцев, лично узрев итоги столь тесного союза кроганов и русских, задастся очевидными вопросами. Что мешает нам поступить аналогичным способом? Почему бы и нам не заключить с русскими протекторат? Почему бы не войти в союз с империей, под властью которой не только огромный кусок галактики, но и внушительный военный флот, а теперь ещё и громадная армия кроганов, с помощью которых Мигрирующий флот получит не только возможность вырваться из своего чахлого бытия, но и возвратить Родину? Да, придётся пойти на известные политические компромиссы, но… если кроганы смогли переступить через свою гордыню, то почему это не можем сделать мы, кварианцы?

Главное здесь – не спешить. Дать идеям возможность вызреть и сформироваться, мягко сформулировать их себе на пользу, а уж потом и поставить вопрос ребром. Если так подумать, то у Мигрирующего флота нет уже ни единого шанса отказаться.

Глава 13

Челнок Стукова ощутимо потряхивало. Казалось, что могучие пылевые бури Фероса не желали новых гостей, вымещая свои неприятие и ярость на утлом космическом корабле. Однако внешние погодные условия мало заботили командующего Разведывательной флотилии, а его внимание было целиком приковано к очередной перепроверке систем особого защитного скафандра, специально разработанного в недрах научных лабораторий войск РХБЗ. Стуков вскоре оценит в деле этого гордого представителя серии новых уникальных и неожиданно изящных бронекостюмов, разработанных для единственной цели – изучения «особо активных» биологических угроз. Уникальные костюмы… и очень дорогие. Таких было всего несколько сотен, и Стуков изъял их все. Само собой, это проходило под ропот «химиков», недовольных тем, что у них забирают столь дорогие и «положенные им» игрушки.

Размышления были прерваны очередной тряской, когда челнок «подкинуло», а чуть не потерявший равновесие Стуков смачно и хлёстко выругался в адрес этой заваленной хламом планеты. Эта реакция, впрочем, выдавала не столь отношение к планете и её погодным условиям, сколь скопившееся нервное напряжение самого адмирала, которого раздирали противоречивые эмоции. С одной стороны, у него был приказ с самого верха, чёткий и детальный, сдобренный множеством пояснений и нюансов. С другой… адмирал был совсем не прочь сбросить на одно конкретное место термоядерный фугас, а потом ещё пристроить парочку по соседству… так, на всякий случай. Радикально, конечно, но именно настолько обескураживающей была информация, которая полилась после начала этой операции. Стуков готовил всё тщательно, привлекая лучших специалистов, самые лучшие умы, что только могли оказаться в его распоряжении. Благо, что в этом деле он нашёл полную поддержку со стороны канцелярии императорского дворца, благодаря чему, вероятнее всего, всё и прошло, проходило до сих пор, достаточно гладко. Осталось только посмотреть всё самому, выполнить прямой приказ императора и доложить. Легко сказать...

Пробившись, наконец, через пылевую завесу, челнок аккуратно влетел в ангар Надежды Чжу, ключевой колонии на Феросе. Как и прочие, она размещена в одном из наиболее уцелевших протеанских небоскрёбов. Тесно, но сравнительно безопасно. Однако ангар колонии, где ютились уже десятки челноков разных типов и габаритов, явно не был рассчитан на такое количество гостей. К счастью, для адмиральского транспорта место было подготовлено заранее.

Спустя считанные минуты после посадки Стуков бодро, несмотря на достаточно тяжёлый «костюмчик» соскочил с аппарели, тут же направившись к встречающему офицеру, также облачённому в специальное обмундирование.

– Ваше высокопревосходительство! – встречающий вытянулся и быстро козырнул.

– Николай Дмитриевич! – Стуков приятельски пожал руку, будучи уже давно знакомым с этим человеком. – Ну, докладывай и показывай!

Полковник Николай Дмитриевич Куммант, в настоящий момент глава наспех развернутой исследовательской базы и просто хорошо знакомый боевой товарищ Стукова, не единожды исполнявший разной степени сложности задачи.

– Так точно! – развернувшись, полковник жестом указал нужное направление и стал следовать за адмиралом, выдерживая небольшую дистанцию. – В колонии было тридцать два гражданских, все люди и все при нашем появлении проявили немотивированную агрессию. Скрутили. Жертв со стороны гражданских и наших нет...

Стуков быстрым шагом пересекал крохотную колонию, слушая краткий доклад и внимательно всё рассматривая и запоминая схему. Жилые блоки, терминалы связи, мастерские и склады… всё было расставлено абы как, без явной системы. Это, впрочем, и не удивительно для абсолютно гражданской колонии, которая в данный момент была переполнена вооружёнными людьми в массивных тяжёлых скафандрах без каких-либо знаков различи, а также многочисленным научным и медицинским персоналом, что, казалось, абсолютно хаотично перемещается по колонии, перенося и устанавливая различное оборудование.

– Собственно, вот, Алексей Палыч, – полковник привёл адмирала к одному из боксов, открыв двери которого Стуков увидел медицинские капсулы, в которых под присмотром персонала покоились колонисты. – Увезем в риск-лаборатории при первой же возможности, но показать я Вам хотел совсем не это.

Офицеры прошли ещё пару помещений, и полковник с помощью ключ-карты открыл проход в закрытую секцию – импровизированный морг.

– Гражданские проблем не доставили, это правда. Но стоило моим парням проникнуть ниже, как они столкнулись с этими… тварями.

Перед Стуковым предстала гора трупов в чёрных мешках. Полковник прошёл вперёд, приблизившись к одному из них и открыл его одним плавным движением руки. Стуков скривился – создание в мешке было омерзительно. Голое, совершенно лысое существо с мертвецки-серой кожей, длинными когтями на руках, чёрными провалами на месте глазниц и острыми зубами в лишённом губ рте

– Вот эти уже доставили нам проблем, – тем временем продолжил свой доклад Куммант. – И изрядно. У меня четырнадцать трёхсотых. Эти твари сильны и быстры, а ещё плюются какой-то едкой, словно кислота, дрянью.

– Это… люди? – единственное, что смог спросить Стуков, рассматривая труп.

– Я наверняка сказать не могу, но умники говорят, что они не имеют ничего общего с нами, – не особо уверенным тоном пытаться отвечать офицер. – Что-то типа грибо-растения или что-то такое... думаю, надо дождаться подробного доклада учёных, Алексей Палыч.

– Ясно, – Стуков тяжело вздохнул, но быстро взял себя в руки. – Что там с учёными из «ЭкзоГени»?

– Разместились в нескольких небоскребах отсюда вместе с корпоративной охраной, но сопротивления не оказали. Сейчас их допрашиваем.

Покинув медицинский бокс, Стуков с полковником направились к спуску вниз, прямиком в местные катакомбы.

– Есть какие-то предварительные итоги этих допросов?

Стукову не нравилось задавать подобные вопросы. Он прекрасно понимал, как работают профессионалы, и знал, что спешка здесь была бы плохим инструментом, но… сейчас ему необходимы были даже крохи информации. Доклад наверх должен состояться сразу же после этого «ознакомительного визита».

– Учёные знали об объекте, – не меняя тона, полковник стал выкладывать всё, что успел узнать сам. – Присвоили ему обозначение: «Вид 37». Также они знали о заражении колонистов и об этих тварях в катакомбах. Часть они планировали отловить и вывести в свои лаборатории на других мирах. Они были только в начале пути. Не знаю даже, что сказать, кроме того, что мы появились здесь крайне вовремя.

– Какое чудесное совпадение... – тихо прошептал себе под нос Стуков, вновь мысленно возвращаясь к тому крайне детальному приказу и инструкциям, поступившим от самого императора.

Спуск под колонию представлял собой самую обыкновенную бетонную лестницу, что вела и вела вниз, никак не планируя заканчиваться. Катакомбы под колонией были обширны и изобиловали разветвлёнными тоннелями и ходами, пересекающимися между собой и покрытыми какими-то… «биологическими материалами». Слизь, непонятные наросты и отростки, бывшие мясистыми пародиями на корни огромного растения, которыми было покрыто буквально всё окружающее пространство. Здесь было много бойцов и учёных в уже знакомых закрытых скафандрах, что расставляли многочисленное научное оборудование по всему окружающему пространству, стремясь в каком-то смысле объять необъятное. И даже сквозь толстую броню своего костюма Стуков чувствовал разлившееся здесь напряжение в воздухе. Наконец, казавшиеся бесконечными коридоры вывели их к цели – огромному пустому пространству, в центре которого на толстых жилистых отростках покоилось... нечто.

– Е...........рот, – только и смог произнести Стуков, понимая, что увиденное не развидеть, и что его недавние размышления о тактическом ядерном вооружении вернутся с новой силой.

Существо имело вид, схожий с человеческим сердцем, что волнительно и тревожно «билось» в окружении множества вооружённых и явно опасных разумных. С его нижней части свисали наросты в виде щупалец, с которых обильно стекала слизь, а на самом несколько аморфном теле ярко выделялась псевдоголова с наиболее толстыми и активными щупальцами, что без остановки дёргались в разные стороны. А в самом низу, на бетонной площадке перед существом был развернут настоящий научный лагерь, в котором напряжённо трудящиеся учёные отслеживали все возможные биологические показания этого… объекта.

– Да-да, весьма впечатляющее создание, адмирал, – рядом раздался знакомый голос, и от группы учёных отделилась одинокая фигура, двинувшаяся к визитёрам.

– Рад Вас видеть, Сергей Викторович…

Стуков поприветствовал Мочульского, несостоявшегося исследователя Рахни, однако от рукопожатия отказался, весьма выразительно глянув на покрытые слизью руки профессора и не без усилий сдержавшись от того, чтобы сделать пару шагов назад.

– Ах да… прошу прощения, адмирал, увлекся, – добродушно ответил учёный, став оглядываться по сторонам в поисках чего-нибудь, обо что можно было бы вытереть предположительно опасный биологический материал.

Все экспедиции по поиску остатков цивилизации Рахни, жизнеспособных яиц и иного связанного с этой расой биологического материала окончились безрезультатно, но это не повод разбрасываться такими великолепными учёными и специалистами, как Сергей Викторович Мочульский. Да, изучение неизвестных галактике видов это не его, мягко скажем, профиль, но профессор уже сумел доказать (даже такому скептику как Стуков), что он является крайне хорошим организатором и великолепным исследователем. И, – что было особенно важно для Стукова, – в отличие от многих своих коллег по научному цеху, он не роптал и принимал тот факт, что есть разумные меры предосторожности, которые раздвинуть пусть и очень хочется порой, но не стоит. За прошедший год он продемонстрировал это уже на десятке различных раскопок.

– А это зачем? – Стуков кивнул на обилие вооружённых бойцов, что нацелили тяжёлое вооружение на пространство под существом.

– «Вид 37» очень активно исторгал из себя «ползунов». Они нападали на нас, вот мы и перестраховываемся, – быстро ответил полковник.

– «Ползуны»? – переспросил Стуков, не сразу поняв о ком или о чём речь.

– Те, в морге, – поняв оплошность, стал пояснять Куммант. – Так их назвали учёные из «ЭкзоГени».

– Хорошо… итак, что можете сказать об этом создании? – спросил адмирал, не став дожидаться, пока учёный найдёт какую-нибудь тряпку.

– Уникальное живое существо! – с немного напрягающим восхищением в голоссе начал Мочулькский, напрочь позабыв перчатки и слизь на них – Больше растение, чем гриб. Оно обладает уникальной, действительно уникальной сенсорной системой! По предварительным оценкам, она раскинулась на сотни, если не тысячи километров. Согласно данным «ЭкзоГени», оно способно контролировать живых существ с помощью паразитических спор. Как именно, правда, нам ещё только предстоит узнать. О «ползунах» Вы уже знаете. А всё остальное – неподтверждённые теории, которые ещё перебирать и перебирать. Тут требуются месяцы исследований и экспериментов.

– Понятно... – протянул Стуков, неспеша приблизившись к существу на несколько шагов и принявшись его внимательно рассматривать.

«Вид 37» поутих и замер. Спустя пару секунд его «голова», стала раскачиваться из стороны в сторону в унисон щупальцам, словно пытаясь увидеть что-то своими отсутствующими глазами.

– Пора поговорить с ним, – заключил Стуков, став быстро отправлять приказы через свой омни-тул.

– Простите… что сделать? – хором спросили полковник с учёным и замерли в нерешительности.

– Готовьте оборудование и бойцов! – не став пояснять тонкости своего приказа, адмирал стал зычно и быстро раздавать приказы. – Штабу нужны чёткие предварительные результаты, и он их получит. Здесь и сейчас

Более получаса судорожной и кропотливой работы пролетели незаметно – теперь всё было готово, и на площадку под конвоем из четырех бойцов привели человека. Сухопарая фигура в простом тюремном комбинезоне. На лысо побритая голова, скованные наручниками руки за спиной, полумаска на лице, закрывающая рот. И самое яркое – абсолютно безумные от страха глаза, впившиеся в неизвестное и ужасающее существо.

– Бесчеловечно… – тихо промолвил Мочульский, но не отрывался от показаний приборов и сенсоров, направленных на «Вид 37». – О! Он чувствует жертву. Вы только посмотрите, как заиграла эта нервная диаграмма...

Стуков тем временем, перестав обращать внимание на занятых своим делом учёных, окинул взглядом бойцов и кивнул в сторону существа. Те, в свою очередь, стали осторожно подводить тщетно вырывающего смертника к существу и, приблизившись к нему практически вплотную, подставили жертву под его щупальца. В момент, когда один из отростков «Вида 37» соприкоснулся с жертвой, он активизировался, став быстро сжиматься и разжиматься, словно он действительно был сердцем какого-то огромного существа. Вместе с тем объект заполнил окружающее пространство звуками, чем-то похожими на те, что издаёт слон. Многочисленные щупальца и отростки ожили, в мгновение ока обвив тщетно мечущегося человека и крепко спеленав его. Ещё несколько секунд и человек был затянут в полость, расположенную в псевдо-голове.

Но это был не конец. «Вид 37» продолжал биться в ритмичных спазмах ещё более сорока минут, после чего исторг из своего... «рта» обилие слизи и человека, мешком упавшего на бетонный пол. Абсолютно голого, лысого человека. Точь-в-точь копия скормленного существу

– Невероятно! – выдавил из себя Мочульский.

«Человек» неловко поднялся и обвёл окружающее пространство пристальным, очень внимательным взглядом, сосредоточив, в конце концов, своё внимание на Стукове, что вышел слегка вперёд.

– Суетливые нарушители покоя... – произнёс «человек», не сводя своего немигающего взора с адмирала, – не приближайтесь ко мне... тысячи щупалец опутают ваши тела, достойные лишь того, что после гниения стать пищей... я говорю от имени Старого Корня... вы предстали перед Торианином... он повелевает вам восхищаться Им!

– Шик и блеск, – заключил Стуков, стремясь объять своим сознанием происходящее и, одновременно отдавая бойцам приказ схватить «новорождённого», под новые слоновьи завывания... торианина?

***

Просторная каюта была затемнена, только мягкий оранжевый свет голографического экрана, растянувшегося на всю стену, маяком освещал замкнутое пространство. Кто-то мог бы найти обстановку давящей, но лично я не испытывал дискомфорта.

– На базе колонии развёрнут исследовательский центр, охрана усилена. В подходящих соседних небоскребах будут размещены дополнительные гарнизоны. По периметру будут установлены системы связи, сканирования и противовоздушной обороны, – Стуков быстро и по существу докладывал обо всём, что произошло на Феросе. – Гражданские и тела так называемых «ползунов» уже направлены в риск-лабораторию, как и... кхм... «новорождённый». Профессор Мочульский развернул всестороннее исследование, но главное уже подтверждено – объект разумен.

– Благодарю за службу, Алексей Павлович, – я тепло поблагодарил адмирал за действительно хорошо проделанную работу, – Вы и ваша команда отлично справились. В самое ближайшее время на объект будут направлены дополнительные специалисты, оборудование и... контрольные группы новых «добровольцев». Нам необходимо изучить весь потенциал «Вида 37». Особенно, как Вы понимаете, в разрезе проекта «Левиафан».

– Вы полагаете, что они как-то связаны? – адмирал явно был растерян.

– Только дурак не обратит внимания на определённые факты и параллели. В любом случае, мы должны всё выяснить, а права оставлять что-то без внимания у нас нет. Есть достаточная вероятность того, что торианин и его споры смогут облегчить исследования «Левиафанов» и их технологий. А пока занимайтесь насущными вопросами, адмирал. Контроль над объектом вскоре будет передан профильному ведомству. Ещё раз благодарю Вас за отлично проделанную работу.

– Служу Российской империи, Ваше Императорское Величество! «Царедворец», конец связи.

– «Штандарт», конец связи.

Доклад подошёл к концу, и каюта вновь погрузилась в молчание. Тихое, уютное, но продлившееся недолго. Я чиркнул винтажной зажигалкой, подпалив кончик очередной никотиновой палочки и с удовольствием сделал большую затяжку. Движение руки, свет в каюте вернулся к обычному уровню, а мне вновь стал хорошо виден мой дорогой гость, старый саларианец по имени Мордин Солус.

– Что скажете, доктор? – откинувшись в кресле, я выдохнул облачко дыма, что стало медленно расплываться над моей головой.

– Явная переработка и хроническая усталость, – салареанец застал меня врасплох, затараторив совсем не то, что я от него ждал. – Судя по цвету лица, пигментации и состоянию глаз, у Вас недосып. Скорее всего, усугублённый злоупотреблением кофеином и прочими стимулирующими веществами

– У нас не успела закончиться одна война, как вот-вот может вспыхнуть новая, а тут ещё... «Вид 37», – я примирительно улыбнулся, демонстрируя, что понял «шутку». – Давайте сконцентрируемся пока на нём.

– Уникальное разумное существо, неизвестное галактическому сообществу. Согласно отчёту, предположительный возраст составляет несколько тысяч лет, – Солус стал степенно (по саларианским меркам) высказывать очевидные выводы. – Большой потенциал. Однако компиляция Ваших выводов о возможной связи «Вида 37» с «Левиафанами»... сомнительна. Источник?

– Секрет, – ответил с улыбкой, сделав ещё одну затяжку и наблюдая, как саларианец вздыхает медленно, с явным недовольством закрывает и открывает свои большие глаза. – Но источник надёжен. По крайней мере, я доверяю ему. А что касается выводов... именно поэтому я хочу, чтобы именно Вы этим занялись. Торианин хранит множество секретов, докопаться до которых лучше всего сможете именно Вы. Исключительно Вы, Мордин. Тем более, что «Мнемозино» не требует от Вас такого пристального внимания.

– Необходимо в скором времени приступать к разборке объекта, – быстро переключился на новую тему саларианец. – Исследовательские группы под большим влиянием излучения «Левиафана». При дальнейшем бездействии есть риск утраты над ними контроля.

– Полностью с Вами согласен! – горячо поддержал Солуса, встав из-за стола и немного приблизившись к нему. – Но я убежден, что торианин, его споры и телепатические способности могут вскрыть отдельные секреты «Левиафанов» и их влияния на разумные организмы. Только слепой не обратит внимания на… сходства.

– Исследовательские группы на «Левиафане» могут не дожить до первых результатов таких исследований, – резонно отметил Солус, не сводя с меня своего испытующего взгляда.

– Значит, пришлём новых, – кратко ответил, понимая, что Мордин уже согласился.

– Вы не жалеете представителей своего вида? – Моргнув и сделав глубокий вдох не то спросил, не то утвердил Солус.

«Не забывайте, почему они оказались в таком положении». Так мне стоило ответить, но меня несло в другую сторону.

– Странно это слышать от бывшего высокопоставленного руководителя ГОР, – я быстро нашёлся с ответом, в то время как Солус отвернулся, разорвав зрительный контакт. – Жертвуя единицами, мы спасём миллионы. Не только людей, но и саларианцев, а также прочую разумную жизнь в галактике. Полагаю, совершенствуя генофаг, Вы руководствовались схожими мыслями и мотивами, оценив геноцид, как верное решение.

Мордин хотел что-то сказать, но передумал. А я, поняв, что мог перегнуть палку, попытался сгладить углы.

– Вы… как никто иной в этой галактике знаете о наших тайных исследованиях. Знаете всё о «левиафанах», детально, во всех имеющихся подробностях. Вы – единственный не человек в моей команде со столь высоким допуском и доступом к тайнам Империи. Но вы всё равно не видите и не можете видеть всю картину целиком. А я вижу, – я приблизился к Солусу практически вплотную, перейдя уже практически на шёпот. – Угроза гораздо более весома, чем кажется. И мы должны использовать все инструменты в наших руках, для получения результатов как можно скорее. Как только мы разберем «Левиафана» до последнего винтика, исследуем всё, что только можно исследовать, получим вразумительные ответы... именно Вы, доктор, станете послом мира. В первую очередь на Сур'Кеш.

Солус быстро моргнул несколько раз, уставившись на меня так, словно увидел в первый раз.

– Именно так, – ткнул сигаретой в стопку докладов на столе, открыто демонстрируя свои эмоции, – я не намерен разбираться с этим дерьмом в одиночку. Если Вы думали, что моя цель – использовать новые технологии, что достанутся Российской империи, и захватить галактику, то Вы глубоко в этом ошибаетесь. Я с уже имеющимся куском галактики кое-как справляюсь... ну так что, беретесь за ещё один проект?

– Разумеется, – быстро ответил Солус, с каким-то… театральным возмущением в голосе. – Если есть хоть малейшая вероятность правоты Вашего «секретного источника», то необходимо это проверить.

После чего, быстро попрощавшись в скором времени, Солус стремительно, по-салариански, свинтил в закат, оставив меня в одиночестве. Замечательно. Наконец-то время пожить для себя, без разговоров, без чтения докладов, а просто в тишине... хоть часик. Однако мысли о саларианце отпустили меня не сразу. Мордин Солус… великолепный учёный, администратор и командир. Это прекрасно видно по той результативности и оборотам, что набрала команда русских учёных под его руководством. Но есть определённые сигналы от разведки. Да, узрев всю глубину наших глубин, Солус стал сливать инфу. Дозировано, безобидно и только ту, что подсовываем мы. Куда? Разумеется, в ГОР, на что, собственно, и был расчет. Пусть с Саларианским Союзом сразу не сложилось, но мосты с ними налаживать необходимо. Особенно с ГОР. Там служат правильные ящерицы.

И всё же… Солусу я сказал самую чистую и истинную правду. Я не намерен разбираться с этим всем в одиночку.

Глава 14

Николай чувствовал себя не в своей тарелке все последние дни (и это ещё мягко, без применения въедливого и дерзкого военного жаргона, выражаясь), поскольку события завертелись с невиданной для него скоростью. Его рапорт рассмотрели быстро, придирчиво и… явно не без участия Александра, творившего в это время свою «гросс-политику» на Анхуре. Через несколько дней Романову пришла повестка – ему надлежало явиться на офицерское собрание полка, где, при участии старших полковых офицеров под председательством Родионова, были озвучены его подвиги, проведено несколько тестов, задан ряд вопросов и-и-и.... всё! Спустя ещё сутки ему был вручён приказ о присвоении офицерского звания «через одно», то есть сразу лейтенанта.

Сказать, что это было шоком для Ники – ничего сказать. Да подобная практика в императорской армии вполне известна, но редка, из-за чего подобное оставляют на откуп офицерским собраниям, дабы отдельные «шишки» из-за своих понтов не мутили излишне воду. Однако решение о присвоении внеочередного звания Николаю было принято единогласно, что наделяет решение весомой легитимностью в глазах окружающих. Редкий, но работающий инструмент.

Присвоение лейтенанта Романову окружающие и сослуживцы восприняли воодушевлённо, поскольку Николай был единственным сержантом среди пилотов боевых роботов, что, так сказать, не особо соответствовало уже сложившимся правилам и обычаям. Все были рады, что такая несправедливость была устранена. Однако ни проставиться, ни толком отметить Коля не успел, ибо тут же был приписан к группе военспецов, созданной для консультирования и обучения вооружённых сил Лорека. Туда он, собственно, и направляется сейчас в своём новеньком лейтенантском комбинезоне на борту тяжёлого крейсера «Герцог Ижорский». И не он один.

– Господа офицеры! – в конференц-зал быстрым шагом вошёл полковник Родионов, отчего все присутствующие мигом подскочили, вытянувшись в струнку.

Зал был переполнен офицерами, среди которых у Романова было самое низкое звание – основную массу присутствующих составляли старшие лейтенанты и капитаны. Было тут также несколько майоров и пара подполковников. Все бронеходчики и танкисты. И все нет-нет, да поглядывали с интересом на одинокого лейтенанта.

– Вольно! – дождавшись, пока присутствующие займут свои места, полковник начал брифинг своим лязгающим механическим голосом. – Здесь собрались профессионалы, поэтому перейду сразу к сути. Официально все вы – члены императорской военной миссии по подготовке и обучению бойцов вооружённых сил Лорека пилотированию боевых роботов. В действительности никакого отношения к этому вы иметь не будете!

Удивление тут же охватило собравшихся, уже бывших морально готовыми к неминуемому скучному и тягомотному времяпрепровождению в ближайшем будущем.

– Открою небольшой секрет, на Лореке уже присутствуют специалисты, которые успешно этим занимаются. Вы же станете стратегическим резервом командования на планете, если «девочки» облажаются. Вы будете жить на базе в состоянии полной боеготовности. Возможно, – Родионов предупредительно поднял указательный палец, – повторюсь, возможно, вы окажете помощь в подготовке пилотов. А может и нет. Хрен знает, как у них налажен процесс обучения.

– Вот это я понимаю отпуск! – кто-то довольно присвистнул под одобряющей смех окружающих, – сидеть на базе да цыпочек гонять!

– Ах да, что касается «цыпочек»! – грозно произнёс Родионов, нещадно задавив шутника одним взглядом. – Наша доблестная армия вкладывает большие силы и средства в подготовку пилотов Лорека. И поверьте мне, когда я говорю, что командованию очень сильно не понравится, если эти самые пилоты к часу «икс» окажутся обрюхаченными кем-то из вас. Прецеденты уже были, а первые будущие папашки уже отправлены пасти космокоров на отдалённые гарнизоны. Намёк ясен?

Вот тут от былого веселья не осталось и следа – настолько перспектива далёких гарнизонов была пугающей для боевых офицеров.

– Не слышу? – невозмутимо приподнял правую бровь полковник, картинно удивляясь отсутствию реакции.

– Так точно! – громыхнул зал.

– Замечательно, – оценив отклик коллектива, Родионов продолжил, – ну а теперь по существу. Это не прогулка и не отпуск. Не расслабляйтесь, потому что времени у нас немного. По прибытию всех распределят повзводно и у вас будет некоторое время для слаживания. Сконцентрируйте внимание лучше на этом. Лорек… планета непростая. Для местных конфедераты были освободителями, и среди их вооружённых сил остаётся достаточное количество бывших офицеров и бойцов почившего КСТ. Вам стоит чётко понимать, что планетарное правительство обратилось к нам за помощью из-за угрозы со стороны и только из-за неё. Особой любви и расположения не ждите. Помните, что между империей и Лореком строится прагматичное сотрудничество, но не более того.

Сделав паузу, полковник дал немного времени, чтобы прозвучавшая информация получше впиталась в мозги присутствующих.

– Противник! – резко сменил тему Родионов. – Ваш будущий вероятный противник – батарианцы. Гегемония с самого начала конца Конфедерации вынашивает планы по захвату Лорека и, предположительно, будет использовать не только свои разношёрстные прокси-войска, но и регулярные части, а это значит, что вы столкнётесь с не меньшими профессионалами, чем вы сами. Каждому из вас будет направлены методички и сведения по численности, составу вооружения и тактике будущего противника. Советую их тщательно изучить. Подготовленные материалы созданы при помощи крайне хорошо осведомлённых консультантов, так что будут полезны.

– Товарищ полковник, разрешите вопрос? – руку поднял один из двух подполковников, что быстро продолжил увидев кивок Родионова. – А зачем мы нужны? У нас ведь мощная космическая группировка на Омеге. Любой десант и вторжение можно легко предотвратить.

– Вопрос замечательный, – полковник доброжелательно кивнул, разведя руки в сторону, – однако ответа на него у меня нет. Но тут во главе угла стоит политика. Так что подозреваю, что наш удел – дать время политикам и императорским дипломатам провернуть свою комбинации, пока мы будем шинковать врага на планете.

– Значит мы – подсадные утки, – невесело проговорил тот же подпол.

– Абсолютно верно! – браво поддержал офицера Родионов, криво улыбнувшись, – охрененно опасные и до ужаса вооружённые утки, поджидающие охотничков.

В зале раздались сдавленные смешки от подобного комментария полковника, даже Николай не смог сдержать улыбки.

– Подытожу! – вновь повысил голос Родионов, приводя зал к молчанию. – Будьте начеку, не расслабляйтесь, предохраняйтесь!

***

Брифинг продолжался ещё почти час. Родионов, как и всегда, дотошно, относился к подобным вещам и разжёвывал подчинённым все известные детали и обстоятельства, но главным, что уяснил для себя Николай, был простой и невесёлый факт – когда начнётся «полярная лиса с ехидной улыбкой», они будут одни. Совсем одни, в окружении союзников с сомнительной репутацией и без поддержки с воздуха. Утешало, впрочем, то, что эти «одни» были тяжёлой бригадой боевых роботов в тридцать машин со всем номенклатурным арсеналом.

Отдельно Родионов поднял и тему боевых роботов, а точнее их модернизации. Разумеется, никто не стал впихивать кардинально новые модули в машины, которым чуть ли не завтра идти в бой (ни пилот, ни технари эти новинки освоить банально не успеют), но у военпрома всё равно нашлось, чем порадовать. «Радостью» был ряд образцов тяжёлого вооружения, приспособленных для применения на «Кирасирах». В первую очередь бронеходчиков порадовали заменой штатных образцов на автоматические гранатомёты «Гидра», стреляющие залпом миниатюрных ракет, каждая из которых управляется независимой системой наведения. При столкновении с целью в ракете последовательно взрываются три заряда: первый перегружает кинетические барьеры, второй воздействует на броню, позволяя третьему проникнуть внутрь цели и сдетонировать прямо в ней. Отличное средство против тяжёлой пехоты и лёгкой техники противника.

Следующей новинкой стала «Вьюга», ну или по-простому – «криопушка». Как именно она работает… понять было не очень просто. Родионов попытался сделать вид, что понимает, даже не став пытаться зачитать описание технологии от учёных оружейников, сославшись на то, «что и так всё понятно», а кто не понял – сам дурак и может ознакомиться с прилагающимися писульками. Романов для себя уяснил, что орудие использует стандартные боевые заряды, поверхность которых покрывает охлаждающий слой бозе-конденсата (осталось только понять, что это), состоящий из охлаждённых почти до абсолютного нуля элементарных частиц и, вроде как, способный моментально замораживать объекты при соприкосновении... во-о-от так вот... мда. Главное, как подчеркнул Родионов, эта штука полезна для поражения толп противника, которые она, быть может, и не уничтожит, но проблем прибавит, а хорошего самочувствия и боевого пыла наоборот – убавит. С этим Романов был категорически согласен. Будет любопытно освоить это оружие…

Следующим лотом был продукт сумрачного гения оружейников систем Альянса – огнемёт М-451 «Смерч». Понятная, практичная и очень полезная штука на коротких дистанциях, работающая практически на любом жидком топливе. Огнемёт распыляет субстанцию с температурой горения около 1600 градусов по Цельсию. Помимо «прямого» урона огнемёт поражает противника нервно-паралитическим газом (нахрена козе баян пока непонятно, но очень интересно). Благо, топливо для «Смерча» можно синтезировать на любом инструментроне, а русские умники придумали целый модуль синтеза горючей смеси для «Кирасира», чтобы не таскать на себе столь заманчивую мишень, как баллон с топливом. Ники эта новинка особенно приглянулась, ибо такой «зажигалки» очень не хватало на Анхуре. Радовало и то, что для «Кирасиров» разработали особую, более мощную версию.

Но настоящий восторг вызывал полноценный ПЗРК, заточенный против малых летательных аппаратов. Четыре пусковых установки, и ещё восемь ракет в запасе. Для боя этого более, чем достаточно (особенно, если действуешь в составе подразделения).

Увы, ни дополнительной брони, ни более мощных кинетических щитов среди новинок не оказалось, что многих сильно расстраивало. Однако, в отличие от Анхура, если у батарианцев и есть тяжёлые боевые роботы, то только своего производства (разумеется, крайне секретного, если разведке об этом совсем ничего неизвестно). Ни о каких «Кайдзю» в составе вооружённых сил Гегемонии и речи не идёт. А вот чего у батаров может быть дофига (учитывая опыт войны на Иллизиуме), так это стареньких «Тритонов», турианских танков и обилия лёгкой техники. В общем – нестрашно. При таких вводных одна бригада «Кирасиров» будет действительно страшным «аргументом».

Безусловно, новости о военных новинках для его стального коня, а также сам брифинг относительно происходящих на Лореке событий, будоражили, порождая это трепещущее чувство принадлежности к чему-то эпохальному и важному. Однако в сознании Романова довлела ещё одна важная и неизжитая тема – его подлинная мотивация участия во всём, что должно произойти в скором времени. Николай с толикой возмущения отмечал для себя, что реакция его сослуживцев и командиров, узнавших о его желании отправиться на Лорек, была однозначна – он идёт за Айлой К'сес. Что категорически не так! Но и окружающих можно понять. Молодой боец и азари, прошедшие вместе огонь и воду, множество сражений и испытаний… любой сделает однозначные выводы о крепости уз, что их теперь связывают. И если одного посылают на войну, то второй, естественно, следует за ним. И всё-таки… всё-таки это не так. Николай не имеет цели разыскать Айлу на Лореке. Нет у него и цели выяснить, почему она бросила его. В конце концов, последнее Романову совсем не нужно, поскольку причина и так ясна – статус.

Николай – цесаревич. Официально. И только очень недалёкая азари поверит, что наследнику императорского престола позволят жениться на ней. Айла дурой никогда не была и, по всей видимости, решила поступить рационально, проигнорировав заодно, что на этот счёт может думать или сказать сам Николай. В тот момент она приняла чисто женское решение, и Романов не собирается бегать за ней и разубеждать её в собственных умозаключениях. Больно, обидно и неприятно… ничего не скажешь. Разумеется, закрадывались и мыслишки, что здесь не обошлось без Саши, но они быстро ушли – кузену сейчас явно не до чужих сердечных драм. Да до такой ерунды ему и дела нет – в этом Николай был уверен на все сто процентов. В любом случае, теперь-то Коля будет мудрее и осторожнее во всём, что касается азари...

– Эй! Осторожней, красавчик!

Слишком сильно погрузившись в мысли и направившись после брифинга к себе в кубрик, Романов ненароком буквально налетел на двух вышедших из лифта азари, одну из которых, что была в плотном закрытом платье, он моментально узнал – Феодора! Рядом с ней была хоть и возмущённая, но не без интереса рассматривающая лейтенанта фиолетовокожая и крайне симпатичная азари в лёгкой броне. Последняя, собственно, и начала разговор.

– Феодора? – удивлённо выдавил Николай, тут же смутившись. – Какими судьбами?

– Николай? – Сама Феодора также не осталась равнодушна от столь неожиданной встречи и растерянным взглядом впилась в лицо Коли, силясь что-то сказать. – А... мы-ы... тут…

– Эй, Фео! Кто это? – спутница Феодоры, изрядно подивившись этим двум остолопам, попыталась скорее выяснить происходящее.

– Николай Романов, – быстро взял себя в руки Ники и, щёлкнув каблуками, протянул руку для приветствия, а после того, как поражённая незнакомка её пожала, эффектно закончил, – племянник Феодоры.

– Что? – азари, широко распахнув от удивления глаза, стала переводить взгляд от Ники до Феодоры и обратно. – Да ла-а-дно! Это ты?! Ха… а я-то представляла тебе чванливым сопляком и ханжой...

– Лиз… – Феодора буквально вцепилась в правую руку подруги в тщетной попытке спасти ситуацию, явно много надумав про Николая и его возможное поведения. Осознание этого больно кольнуло стыдом Романова.

– А тут такой симпатяжка! – неожиданно для всех продолжила азари. – Кха-ха-ха! Вы такие смешные! Меня зовут Лизель Т'Лоак! Очень приятно, наконец, познакомиться.

– Взаимно, – Никки вежливо улыбнулся, – рад нашей… неожиданной встрече.

На этих словах, Романов посмотрел на Феодору, надеясь, что она сможет прочесть его желание извиниться за их прошлую встречу. Та лишь слабо кивнула, но и это обнадёживало.

– Думаю, у нас ещё будет время поговорить, – Николай попытался было съехать с неожиданной и некомфортной встречи в коридоре, но Лизель явно была иного мнения.

– О, не переживай за это! Мы как раз идём в кают-компанию, там ближе и познакомимся, – Т'Лоак обошла Николая и буквально вцепилась в его правую руку, потащив за собой.

– Лизель! – возмущённо воскликнула совсем уже растерянная Феодора, на что получила от подруги категоричный ответ.

– Тц-тц! – и, характерный жест посылания в дальние дали.

А Николай… ну а что Николай? Раз на его пути возникла красивая азари с его любимым оттенком кожи, то кто он вообще такой, чтобы сопротивляться? Тем более, в глубине души он был рад. Рад, что пока он будет нежиться в обществе прекрасных, хоть и инопланетных, дам, Александр впахивает волом в окружении бесконечных отчетов, докладов и записок. Красота!

***

– Восемнадцать...

На турнике в небольшом спортивном зале подтягивалась латиноамериканская женщина неопределённого возраста. Лёгкий спортивный костюм выдавал в ней дисциплинированного приверженца здорового образа жизни и регулярных тренировок, тогда как лёгкая седина в волосах свидетельствовала о не самой простой и точно не беспечной жизни.

– Девятнадцать...

Это был последний подход в конце продолжительной и изнурительной тренировки. Мышцы трещали от напряжения, предупреждая, что утренняя зарядка будет крайне болезненной. Пот заливал глаза, а руки с большим трудом удерживали тело, но осталось лишь одно подтягивание, один рывок.

– Двадцать...

С громким выдохом облегчения Меркурия разжала руки, мягко приземлившись на пол. Вечерняя тренировка подошла к концу и теперь можно будет заняться своими делами. Хотя… какие могут быть дела в плену? Разве что чтение очередной книги или «поиграться» в тактическом симуляторе. В любом случае, выбор невелик.

После сдачи погибающей «Косатки», её любимого крейсера, она была отделена от экипажа и несколько недель провела у русских контрразведчиков, допрашивавших её с утра до ночи о фактах её биографии, начиная с самого юного возраста. Что ж… биография Меркурии Боуден была прямолинейна и не содержала каких-либо секретов. Родилась, отучилась, поступила на космический флот США. После достаточно длительной службы ей надоело бытиё вечного старшего помощника и трамплина для будущих капитанов и коммандеров. Уволилась и, приняв предложение добывающей корпорации, пошла в корпоративный флот сразу командиром корабля. Служба не такая почётная и без пенсии, но платили в пять раз больше и приключений хоть отбавляй. Она несколько лет успешно гоняла всякую пиратскую шушеру по Терминусу, пока не объявились Дети Терры и не создали Конфедерацию, к которой и присоединилась корпорация-наниматель Боуден. Меркурию, по сути никто и не спрашивал, просто в один прекрасный момент приказы стали поступать из другого места, а она стала офицером КСТ. Всё это, откровенно говоря, Меркурии было безразлично, и она не видела разницы... пока не началась война и первый серьёзный противник не поимел её как молодую курсантку.

Явно не найдя искомого, контрразведка растворилась, а Меркурию направили сюда, в находящийся на космической станции центр содержания военнопленных. Да не абы каких пленных! Было нетрудно выяснить, что именно здесь содержались старшие офицеры космического флота Конфедерации и больше никого. Младшие офицеры и прочий экипаж содержались в других местах, но тут уже никаких подробностей выудить не удалось. Условия содержания были как в хорошем отеле. Функциональные, но уютные одиночные каюты, тренажерный зал, игровой зал, столовая с разнообразным меню, библиотека, комната отдыха и зал с тактическим симулятором. Последний Меркурия посещала с маниакальным упорством фаната военного дела, которого хорошенько так поставили на место.

Однако был и распорядок. Сперва завтрак. Потом… тесты. Тесты по тактике, стратегии, ведению воинского хозяйства, истории и политике. Потом обед, ужин и всё остальное свободное время. Это приводило в замешательство. Непонятно было, для чего русские так с ними возились и содержали в столь хороших условиях. Ещё и эти постоянные тесты, что кстати, проводились явно не для галочки, поскольку состав центра военнопленных постоянно менялся – кого-то переводили в другие, а кого-то, напротив, переводили к ним. От новоприбывших Меркурия узнавала, что в других центрах были схожие системы. Было очевидно, что русские что-то выясняют, собирая статистику, но что именно и для чего…

Между тем у пленных был доступ и к информационной сети, хоть и без возможности передавать какие-либо данные или сообщения. Поэтому Меркурия, как и прочие пленные офицеры, могли практически в прямом эфире наблюдать все две битвы при Анхуре, штурм планеты, блокаду Иллиума и фактическую капитуляцию Конфедерации... а также рост количества пленных офицеров. Месяц назад к ним и вовсе доставили адмирала Лифде, прошедшего длительную медицинскую реабилитацию. Мужчина, переживший серию катастрофических поражений и их последствий, выглядел неважно, но при этом он не сломался и не пал духом. Более того, после быстрой притирки Меркурия нашла в адмирале неплохого собеседника и спарринг-партнера в тактическом симуляторе, что серьёзно так скрасило последний месяц. У него было, чему поучиться… и Меркурия училась.

Крах Конфедерации и корпоративного правительства Меркурия восприняла стоически. Быть стоиком вообще легко, когда тебе плевать на происходящее. Она не испытывала каких-либо патриотических чувств к КСТ и уж тем более к корпорациям, её построившим. Особенно в свете того, что её мнением никто и никогда не интересовался, особенно, когда её передавали под командование конфедератов. И вообще… она хотела лишь одного – бороздить космос на своём корабле. Быть свободной и независимой, не унижаясь перед очередным карьеристом в погонах или корпоративным воротилой, жрущим в три горла и отправляющий на убой молодых парней и девчонок. Приземлённо? Возможно. Но зато чисто и честно.

– Внимание! Всем военнопленным прибыть в зал №4 в течение пятнадцати минут!

Выйдя из душа, Меркурия услышала голос диспетчера из систем связи, встроенных во все помещения. Диспетчер несколько раз повторила своё сообщение и всё стихло, а Боуден, мысленно плюнув и вполне себе вслух выругавшись, поспешила в свой кубрик, дабы переодеться и привести себя в порядок – администрация явно не просто так их собирает. И несмотря на щадящий режим, борзеть не стоит… карцер тут тоже есть.

Меркурия прибыла на место в означенное время. Здесь уже собрались остальные пленные – почти три десятка офицеров и несколько адмиралов. Однако были и новые лица скрытые под шлемами. Меркурия насчитала двадцать бойцов в средних боевых костюмах, что рассредоточились по залу, держа своё вооружение наготове. Спустя ещё некоторое время, когда прибыли все военнопленные, в центр зала вышел один из бойцов.

– В следующие минуты настоятельно советую вам не шевелиться, – из под шлема раздался усиленный динамиками строгий голос, категоричность которого явно сообщала, что его надо слушать очень внимательно и, самое главное, слушаться, – одно резкое движение – пуля во лбу. Надеюсь, все всё поняли?

Командир бойцов ещё раз обвёл стушевавшихся военнопленных своим визором, отчего Меркурия напряглась. Что-то явно произойдет и оптимизма на тему будущего обстановка не вселяла. Долго гадать и пребывать в тревожном неведении ей, впрочем, не пришлось. Двери в зал распахнулись, и первыми вошедшими оказались... кроганы. Тройка здоровенных туш, среди которых ярко выделялся самый здоровый и старый кроган, чьи доспехи были украшены костями, скорее всего, других кроганов. При их появлении пленные ещё больше напряглись – не каждый день увидишь такое, а воображение, подогретое байками про служащих под русскими знамёнами уроженцев Тучанки, уже рисует, как русские отдают пленных кроганам на потеху. Но это были не все гости. Фигуры кроганов привлекли к себе повышенное внимание, отчего собравшиеся не сразу заметили ещё две фигуры, вышедшие прямо за ними. Люди. Двое высоких мужчин в стандартных космофлотских мундирах империи. У одного, что шёл первым, не было никаких знаков различия – только вензеля на погонах. Он держался крайне спокойно, уверенно и… властно? Второй, что шёл сразу за ним, был с контр-адмиральским орлом на погонах.

И в этот момент у Меркурии, узнавшей, как и большинство военнопленных, первого человека, скрутило живот.

– Рад вас приветствовать, дамы и господа! – император был энергичным и, кажется, даже воодушевлённым, с располагающей улыбкой на лице. – Надеюсь в представлении моя персона не нуждается и я могу перейти к сути?

Русский царь внимательно осмотрел зал и всех присутствующих, но никто не осмелился ни задать глупый вопрос, ни как-либо ответить.

– Замечательно! – улыбнувшись, царь Александр выдержал небольшую паузу, прежде чем продолжить. – Конфедерация окончательно разгромлена, и война закончена. А так как здесь собраны одни из тех, кто не запятнал себя преступлениями на службе у КСТ или чья вина не столь велика, то ваша судьба определена – вы будете освобождены.

Среди военнопленных раздались вздохи облегчения и тихий ропот, но они быстро прекратились, стоило царю продолжить.

– Однако невозможно отрицать, что собравшиеся здесь обладают определёнными талантами, способностями и навыками по командованию космическими кораблями и соединениями, которые могут статься нам полезны. В связи с этим, мы вместе с командующим Миротворческими силами Накмором Даком и командующим Ударным флотом контр-адмиралом Бернгардом Алексеем Борисовичем, предлагаем вам присоединиться к вооруженным силам Корпоративного протектората на весьма выгодных условиях. Вам будут сохранены звания, стаж, пенсии и вы не будете ущемлены в своих правах и доходах. При ваших желаниях и наших возможностях, некоторые могут рассчитывать вернуться на мостики собственных кораблей.

Сперва мёртвая тишина. Затем ропот, который на этот раз стал гораздо громче. Люди были с одной стороны рады что их ждет свобода, а с другой... вопрос гораздо сложнее. Меркурия же размышляла. Она прекрасно представляла жалкое зрелище своих перспектив – очередной найм на очередное корпоративное корыто. «Косатку» ей точно никто не вернёт. И что дальше? Водить конвои до немощной старости или погибнуть в пиратской перестрелке. А так как капитан Боуден прекрасно представляла себе, что большинство здесь присутствующих ждёт примерно такая же судьба, она понимала, что озвученной предложение является крайне заманчивым…

– Русские цари всегда выделяли таланты и способности полководцев своих врагов и противников, нередко после принимая их себе на службу, – выждав пока шёпот поутихнет, император степенно продолжил. – Всё что от вас требуется, так это честная и верная служба, награда за которую не заставит себя долго ждать. Моё предложение не имеет срока давности, вы может после освобождения отдохнуть, навестить родных, а после подать запрос в Корпоративный протекторат. Однако те из вас, кто примет решение о найме в течение ближайших десяти дней, получит определённые преференции. Это я могу вам гарантировать.

Зал вновь погрузился в оглушительную и растерянную тишину, а русский царь вновь стал обводить собравшихся заинтересованным взглядом. Меркурия же окончательно взвешивала все «за» и «против». В конце то концов, ей-то какая разница, какой корпорации служить? Не лучше ли сразу выбрать самого большого, богатого и сильного нанимателя? Ну да, повоевала Конфедерация с Империей, а Боуден что с того? Её никто не спрашивал, хочет ли она вообще воевать, а все жертвы и потери на руках у Рихтер, корпоративных акул или того же Лифде... да, всё просто и понятно. Меркурия терпеливо дождалась, пока взор императора пройдет рядом с ней, прежде чем невозмутимо разрушить тишину.

– Где ставить подпись, Ваше Императорское Величество? – громко и бойко, как на плацу, задала вопрос Боуден.

От её слов охрана напряглась – Меркурия была в этом абсолютно уверена, ибо она почувствовала на себя пристальное внимание вооружённых людей… а это ощущением ни с чем не спутать. Александр же на её слова добродушно улыбнулся. Впрочем, как и кроганы, если этот оскал можно считать улыбкой.

– У этой самки есть яйца. – проговорил один из тройки, что с одним глазом и в красных доспехах, а все остальные важно покивали. – хоть у кого-то.

Меркурия расслабилась. После многолетней службы в космофлоте США ей не придётся привыкать к подобному юмору.

Глава 15

В рубке связи «Немана» места было немного, в отличие от турианского проекта «Нормандии», где можно будет полноценно вальсировать. Однако стеснённые условия ничуть не мешали Миранде проводить финальное совещание, посвящённое потенциально судьбоносной операции.

– План слишком рискованный, – взял слово Коршунов, застывший напряжённой фигурой у большого голографического стола, на который были выведены известные данные и всевозможные схемы. – И я продолжаю настаивать на привлечении куда больших сил.

– Не могу не согласиться с майором, мисс Лоусон, – быстро перехватил линию критики формального подчинённого Стуков, участвующий в собрании в виде голограммы. – Риск провала слишком велик. По сути, Вы предлагаете уже не план, а авантюру.

– Если это выглядит как говно, пахнет как говно и на ощупь как говно, то-о-о... – своё исключительно важное мнение решила вставить и Джек, ещё не знающая, что именно она должна будет сыграть в предстоящем мероприятии ключевую роль.

Критика была… предсказуема и ожидаема. Миранда сделала ставку на скорость, решительность и дерзость. На всё то, чего не ожидает от неё противник.

– Напомни-ка мне ещё раз, отличница, – продолжала наступление нахмурившаяся Джек, сидевшая на кресле по левую руку от Миранды, – почему бы нам сразу не напасть на эту вашу станцию и захватить её?

– Потому что наша цель не «Кронос», а данные, которые хранятся на её серверах. – Миранда отвечала спокойно, стараясь без компрометирующих её эмоциональных всплесков донести свои доводы (до русских, в первую очередь). Как только мы будем замечены и нападем на станцию, одно нажатие кнопки комендантом или его старшим помощником и данные, в большей своей части, будут навсегда утеряны для нас. Для недопущения чего, нам и нужен флагман Петровского «Эльбрус». Его коды «свой-чужой» допустят крейсер до стыковки и прямой доступ к командным консолям станет для нас вопросом времени, причем короткого.

– Но зачем? – всё никак не унималась Джек. – У нас же есть корабль-невидимка! Подлетели, пристыковались и захватили станцию! Дело на пятнадцать-двадцать минут.

– Ты переоцениваешь способности «Немана», Джек, – Миранда даже как-то… покровительственно улыбнулась на хмурую мордашку Подопытной Ноль. – Чтобы заметить судно достаточно выглянуть в иллюминатор. Я уже не говорю про вместимость нашего «стелс-корвета». Большой десант на нём не разместить, а персонал и контрабордажная команда на «Кроносе» многочисленны и хорошо подготовлены. Нам нужно действовать тоньше.

После слов Миранды в радиорубке повисла напряжённая тишина, нарушаемая, стал заметен тихий гул электроники и редкие «шуршащие» помехи от голограммы Стукова. Для адмирала эти аргументы были достаточно весомы и понятны, но всё же… столь откровенный риск всё ещё слишком настораживал его.

– И всё же Ваша авантюра с «Эльбрусом», мисс Лоусон, попахивает форменным самоубийством, – индифферентно заметил Стуков, следом поспешив развить свою мысль. – Вы сами обратили внимание на то, что Эш и Петровский хотят заманить Вас на «Эльбрус». Потрудитесь, кстати, уточнить – почему? Ведь если это так, то Эш не рисковал бы собой на вашей встрече на Иллиуме.

– Все дело в его оговорке о моей сестре, – Миранда и здесь выдержала тон Снежной королевы на зависть Джек. – Эш знает, что её больше нет на Иллиуме и, вероятнее всего, он знает, что Ориана была вывезена с планеты именно русскими агентами. Они либо подозревают, либо полностью уверены, что я работаю на Империю.

– Принято. Но это не отменяет моих слов про самоубийство, – всё так же спокойно отметил адмирал. – Зачем соваться в логово зверя, который только этого и ждёт?

– Я нужна им живой, адмирал, – на этот раз, девушка позволила себе кривую усмешку, – и только живой. Как и они, я многое знаю про «Цербер». Его скрытых агентов, структуры и некоторые другие секреты, о которых они не смогут узнать ещё очень долгое время. Это гарантирует как моё выживание, так и прямой доступ к «Эльбрусу»... пока что, по крайней мере. Ваша задача лишь вовремя вмешаться и захватить корабль.

– Но отправляться одной? – резонно отметил Коршунов. – На корабле может произойти что угодно, и мы можем не успеть! И что тогда? Мы одновременно теряем и Вас, и возможность выполнить миссию.

– А я и не собираюсь отправляться на «Эльбрус» в одиночку, майор, – Миранда как можно мягче улыбнулась Коршунову, получив в ответ лишь заинтересованный взгляд. – Со мной полетит наша тяжёлая артиллерия.

– Это ещё что такое? – недовольно проворчала Джек, которой явно уже надоели все шпионские хитросплетения, которые гуляют из одного обсуждения в другое.

– Это я про тебя, – всё с той же мягкой улыбкой выдала Миранда, переведя взгляд уже в сторону татуированной девушки.

– Ха-а-а… – протянула задумчиво Джек и тут же радостно воскликнула. – Ха! Да-а-а, меня они точно не ждут! Только как я проникну на корабль? Просто вместе с тобой на челноке?

– Верно. – Подтвердила чужую мысль Миранда, под конец так и не совладав с довольной улыбкой. – Только не просто, а в экранированном багажном отсеке.

– Ах ты ж с…

Вновь обсуждение было поставлено на паузу, но на сей раз царствовало далеко не задумчивое молчание.

– После чего, – Миранда продолжила спустя некоторое время после того, как Джек «наговорилась», – мы будем действовать по плану. Надеюсь, ты продержишься до подхода спецназа?

– Продержусь, – зло подтвердила девушка, сложив руки на груди и тихо добавив, – хоть какое-то развлечение.

Обсуждение и «полировка» деталей плана длились ещё приличное количество времени. Стуков был до крайности дотошным, и прежде, чем согласиться с планом, он требовал от Миранды разъяснить и проговорить все возможные детали и тонкие моменты, которых было превеликое множество. И самое забавное здесь кроется в том, что независимо от расклада и принятого решения, формально он никак не мог её остановить. Несмотря на безусловную важность мнения русского адмирала, всё упрётся в простой факт – операция против «Цербера» находится под полным контролем Лоусон. У Стукова был лишь один способ воспрепятствовать – обратиться к царю напрямую. Но это, как верно полагала Миранда, сделать он поостережётся.

Миранда в полной мере отдавала себе отчёт, что весь её план – большой риск. Эш не дурак, а очень опасный, умный и жестокий противник, обвести которого вокруг пальца будет крайне нетривиальной задачей. И всё же… этот риск необходим, поскольку время утекает стремительно. Она не сомневалась, что «Цербер» всё это время постепенно и неотвратимо фрагментировался и распадался, раздираемый на части самыми авторитетными и опасными лидерами. Но точка невозврата для организации ещё не пройдена, так что контроль над оставшимися структурами необходимо перехватывать и делать это немедленно. И если это удастся, то… скорее всего, весь процесс можно будет обратить вспять. Отсюда и произрастает план Миранды. План сложный и рисковый, кажущийся всё более и более запутанным по мере погружения в его детали, но всё же сулящий более продуктивный и глубокий успех, чем банальные силовые акции. И она не сомневается, что именно это – правильный путь. В конце концов, что у отца, что в «Цербере» у Миранды были очень хорошие учителя, что успешно вбили в её симпатичную головку непреложные истины, одна из которых состоит в том, что любое действие в бизнесе, политике или разведке может считаться успешным только при условии, что оно решает как минимум три задачи одновременно. Односложные действия либо бессмысленны, либо не оптимальны, либо вовсе вредны.

В любом случае, Миранда не просто так берёт с собой Джек – независимо от того, как развернётся операция, противнику явно будет, чем занять себя. Сейчас Лоусон спокойно могла признаться себе, что изрядно недооценивала мощь и способности Подопытной Ноль. В том числе и с высоты своих биотических способностей. В личном деле сейчас чётко и ясно указано, что Джек – биотик X ранга. Само собой, это в принципе невозможно… так по крайней мере, считала Миранда и считал бы любой другой разумный, оказавшись на её месте, отчего сразу же возникли закономерные сомнения в непредвзятости, а может и в компетенции русских офицеров-биотиков, что наградили Джек столь высоким рангом.

Для понимания. X ранг – высочайший уровень восприятия и чувствительности в биотике. Его достигают считанные единицы, из которых подавляющее большинство – азари. Даже штатные специалисты «Цербера» вполне обоснованно полагали, что люди не могут достичь такого уровня биотики в принципе, а общепризнанным потолком человечества в этой сфере считался VIII ранг. Однако и здесь «Цербер» отметился. Его специалисты видели данные, знали лимиты, но всё же полагали, что с помощью вмешательства серьёзного уровня на ранних стадиях развития человеческого организма биотический ранг можно повысить. Для этого и была создана инициатива «Телчин» на Прагии, закончившаяся… позитивно, если смотреть только с точки зрения подтверждения голой теории. Главный подопытный лаборатории на Прагии, как впоследствии узнала Миранда, действительно перешагнул естественный эволюционный барьер, приобретя и освоив биотические способности IX ранга. Так в тот момент посчитали специалисты «Цербера», либо ошибившись на целый ранг, либо не успев (по известным причинам) отследить развитие способностей и произвести их переоценку.

Присоединившись к Империи, Джек прошла длительный период исследований и тестирования, как своих способностей, так и стабильности своих биотических имплантов, которые впоследствии были модернизированы имперскими специалистами. Итогом этих мероприятий и стало присвоение Джек X ранга, который Миранда не побоялась испытать на себе при первой возможности. Снежная королева обладает крепким и в совершенстве освоенным VIII рангом, но его оказалось недостаточно – между Мирандой и Подопытной Ноль была целая пропасть… и явно не в пользу первой. Даже групповые тренировки, в которых Миранда и майор Коршунов (также биотик VIII ранга) выступали против Джек заканчивались поражениями разной степени сокрушительности.

Джек натурально чувствует все поля массы и гравитационные явления вокруг себя. Её концентрация и умение сосредотачиваться на них доведены до рефлекторного уровня, что (вкупе с абсолютной чувствительностью, глубоким пониманием процессов и банальным опытом) даёт ей невероятную скорость, реакцию и, конечно же, силу биотических способностей. Для поражения противника Джек даже не нужно его видеть, а для воплощения той или иной биотической техники ей нет смысла «махать руками» и творить другие «магические пасы», которые тренируют для ассоциативного применения биотики в бою. Подопытная Ноль в состоянии создавать стабильные сингулярности (самый сложный из известных биотических приёмов) на десять, пятнадцать и двадцать секунд, а также спокойно перемещать их в пространстве. Её биотические барьеры непробиваемы для стандартного вооружения, и даже ураганный огонь десятка штурмовых винтовок не в состоянии их подавить. Помимо этого Джек обладает весьма разнообразным и сокрушительным биотическим арсеналом, начиная от банального телекинеза, который она в состоянии применять буквально походя, до уже обозначенной «Сингулярности», а также «Фазового дезинтегратора», «Темной сферы» и «Поля аннигиляции». Легче сказать, чего Джек не умеет, поскольку с её рангом она, вероятно, в состоянии освоить любую биотическую технику, существующую в галактике.

После пышного букета впечатлений от таких тренировок Миранда уже по-другому взглянула на то побоище, что было устроено Джек на Омеге против Оккупационного корпуса Конфедерации, и ещё раз изучила. Да, не без помощи русских, но она перемолотила несколько тысяч профессиональных солдат и офицеров, снаряжённых, вооружённых, а также имеющих различное тяжёлое вооружение. Согласно докладам русских, одной «Тёмной сферой» Джек уничтожила до сотни бойцов-конфедератов, что очень неудачно скопились за одним укрытием. И подобных эпизодов было немало, отчего она и получила от русского спецназа меткое прозвище – «Ангел Смерти» (чаще сокращаемое до простого «ангел» или «ангелок»). Прозвище это, правда, нигде не тиражируется. Империя очень тщательно скрывает участие Джек в боях на своей стороне. Правильный ход. Сила и мощь бывшей Подопытной Ноль поразительна, но в настоящий момент и в контексте планируемой операции она, ценна не сама по себе. Главное, что «Цербер» и его агенты продолжают думать, что Джек лишь слабенький IX ранг, а, следовательно, при совокупности усилий и правильном подходе, вполне оборима. Их разочарование будет смертельным...

– Мисс Лоусон, – после длительной паузы слово вновь взял Стуков, – Ваш план не лишен изящества и толка, но он мне не нравится. Причины уже не раз озвучены и всем известны. Что важнее, я вижу, что от этого плана Вы не откажетесь. У меня нет ни власти, ни возможности как-либо препятствовать его воплощению. Напротив, я обязан оказать Вам всяческое содействие и я сделаю это!

Твёрдо заключил командующий Разведывательной флотилии, не сводя глаз с Миранды.

– В связи с этим прошу Вас переслать мне весь план операции в мельчайших подробностях и с учётом возможных поправок, которые сегодня обсуждались. И отдельный файл на то, что именно будет нужно от меня и флотилии.

– Вы получите всю информацию и запрос в течение ближайших часов, адмирал, – быстро ответила Миранда, прекрасно понимая, что план нужен Стукову исключительно для того, чтобы прикрыться им от гнева императора в случае провала.

– «Царедворец». Конец связи, – получив от Лоусон ожидаемый ответ, адмирал поспешил отключиться.

– «Неман». Конец связи, – произнесла Миранда и тоже прервала связь.

Голограмма погасла, а радиорубка на краткий миг погрузилась в полумрак, прежде чем в ней разгорелось штатное освещение.

– Миранда, – внимание девушки привлек к себе Коршунов, – план действительно рисковый, но ты можешь рассчитывать на парней и... меня.

– Спасибо Алексей, – Миранда мягко улыбнулась, демонстрируя признательность.

Признательность, стоит отметить, была искренней. Вообще за прошедшие несколько недель Миранда с Коршуновым неплохо сблизились. Майор действительно был отличным и компетентным офицером с большим списком навыков, многие из которых вскоре ей понадобятся. Однако… для девушки не является секретом, что между отдельными членами мужской части экипажа «Немана» заключено пари, которое непосредственно связано с ней. Необходимо ли пояснять, что именно является сутью этого пари? Благо для экипажа, что Лоусон – кандидат психологических наук и опытный оперативник, научившийся работать в любых условиях и использовать любую мотивацию. А мужчина, стремящийся произвести впечатление, как нам хорошо известно, зачастую выполняет свою работу гораздо эффективнее…

Вместе с тем, майор, как бы ни старался показаться недалёким бабником и рубакой, был гораздо более «фактурной» личностью. За его напускным легкомыслием крылась тонкая психологическая обработка – он легко втирается в доверие, располагает к себе и пользуется этим. И не только для того, чтобы залезть кому бы то ни было под юбку... да из-за этого порой тоже, но это лишь один из пунктов перечня его мотивов. Он отличный заместитель. Знает всё и обо всех, заранее гася конфликты, споры и разрешая недопонимания. Майор знает, чем живёт экипаж. Знает о чём он думает, о чём переживает, чего хочет, а чего нет. Он тонко и грамотно встроил себя в разношёрстный коллектив, зацементировал его и сделал эффективным. За это сложно было его не уважать. Единственными двумя фигурами, которые были вне его власти и контроля, являлись Миранда и Джек. А последнюю он даже откровенно побаивался.

– Я ещё хотел... – чего именно хотел майор Миранда так и не узнала, поскольку Джек беспардонно прервала его.

– Наверное, тебе пора, Алексей! – голос Джек звучал безапелляционно, с глубоко затаённой насмешкой. – Надо ещё с парнями брифинг провести, изучить схемы «Эльбруса» и подготовиться к тренировке.

– К какой тренировке? – удивился и вместе с тем напрягся Алексей.

– Как это «к какой»? – Джек переняла удивлённую ноту от собеседника. – Мне нужно будет отработать пару приёмчиков, так что необходимы добровольцы!

Коршунов моментально побледнел на пару тонов, прекрасно осознавая перспективы свои и товарищей. Джек – настоящий монстр, и она только рада будет оправдать и укрепить свою репутацию.

– Не переживай ты так, – сжалилась над майором Джек, не скрывая своего веселья, – перед миссией никого калечить не буду.

– Посмотрим, что можно будет с этим сделать... – Коршунову оставалось лишь натянуто улыбнуться и свинтить подальше, кивнув на прощание Миранде.

Стоило только дверям закрыться вслед за уходом майора, как в рубке повисла напряжённая тишина. Джек старалась не смотреть на Миранду, вперев свой наигранно скучающий взор в потолок, в то время как Миранда делала вид, что читала что-то важное на своём планшете.

– Экипаж «Эльбруса» насчитывает почти двести человек. Если верить твоим словам, то этот полковник Эш мог собрать неплохую группку твоих бывших коллег и друзей, – Джек, перестав притворяться равнодушной, оскалилась и с вызовом перевела серьёзный взгляд на Миранду. – Просто хочу, чтобы ты знала, дорогуша… я не буду сдерживаться. Церберовских крыс я жалеть не собираюсь.

Джек не повышала голос и даже обычно экспрессивный язык тела почти сведён на нет. Она давила на собеседницу только взглядом и весом сказанного. Миранда невозмутимо выдержала эмоциональный накат, отметив про себя, что Джек всё большее значение придаёт тому, как она отнесётся к тем или иным её действиям. Ещё месяц назад Джек просто сделала бы всё, что посчитала нужным, никого не спрашивая и ни о чём не предупреждая. Очередной признак большого прогресса в их отношениях. Настолько большого, что Миранда всерьёз рассматривает идею о том, что Джек начала видеть в ней… старшую? Видимо, пара откровенных разговоров, в которых Миранда рассказала о своём прошлом, в том числе «лабораторном», сильно изменили то, как её воспринимает Джек. Она начала если не слушаться, то хотя бы слушать. При этом её провокации и игра в дурочку участились, явно имея за собой цель не только потрепать нервы, но и проверить, какую реакцию или мнение получится вытянуть из «отличницы». Были и моменты (пусть и мелочи), когда Миранда была уверена, что Джек подсмотрела у неё ту или иную манеру отвечать или уходить от ответа. Само собой, она делает это по-своему и зачастую с пошлой шуткой, матом или ласковым (то бишь не выходящим за уставные рамки) руко- и биотикоприкладством, но сам факт был важен. Вряд ли Джек вдруг начала видеть в ней образец для подражания, но… что-то точно менялось. Миранда допускает мысль, что увидев сходства в прошлом, Джек по-другому взглянула на их настоящее. Задумалась о чертах, которые присущи «этой отличнице», не с мыслью об отличиях между ними, а с мыслью о сходстве и «что из этого могу я»? Мысль была потенциально высокомерной, из-за чего она удерживается на дистанции, но… вернуться к ней ещё придётся.

– Я знаю это, Джек, – спокойно и без спешки ответила Миранда. – и я учла твоё личное отношение к «Церберу». От тебя требуется одно – при возможности захватить высокопоставленных членов организации в плен. Всё-таки нам и дальше нужны будут «языки» и сведения, которые могут храниться только у них в головах.

– Посмотрю, что можно будет с этим сделать, – протянула девушка в татуировках, слегка наклонив голову влево, изобразив милую улыбку и сымитировав голос сбежавшего майора, после чего разговор продолжился как ни в чём ни бывало. – Есть темка для обсуждения. Моментик, который меня волнует.

– Я тебя внимательно слушаю, – в этот момент Миранда напряглась, ибо понимала, что в голове её собеседницы может твориться… всё что угодно.

– Я тут почитала на досуге, – Джек явно начала издалека, встав с кресла и принявшись расхаживать из стороны в сторону по ограниченному пространству радиорубки,– что у деда Алекса было двенадцать любовниц...

– Семь, – быстро поправила собеседницу Лоусон, сильно удивившись новой теме разговора, – Последней из которых была матриарх Алессия К'Сос. Пятёрка сверх этого числа – обычные сплетницы и аферистки.

– Да-да-да, эта азари ещё родила! – Джек воодушевленно продолжила, спокойно отреагировав что её перебили... а это, опять же, показатель. – Так… а у отца Алекса было всего три любовницы. Верно?

– Верно, – Миранда всё меньше и меньше понимала, к чему клонит Джек, отвечая на её вопросы почти что автоматически, – но его супруга очень рано скончалась...

– Знаю, – Джек отмахнулась от слов Миранды. – А вот про любовниц Алекса я ничего не нашла! Абсолютно ни-че-го! Даже среди азари. Куча слухов, домыслов, теорий, но ни одного стоящего факта! Как будто… у него их и нет! Представляешь?

Джек, перестав бродить из стороны в сторону, повернулась к Миранде и стала напирать на неё, не отводя напряжённого взгляда. Сама Миранда, осознав о чём идет речь, с трудом сдержала свой порыв... лично изучить этот вопрос! Как она сама не додумалась проверить это?!

– Так вот… мне нужно точно знать, – Джек еще сильнее приблизилась к Миранде и наклонившись к ней прошептала абсолютно серьёзным голосом, – не играет ли он за другую команду. Сечёшь?

Хоть и иносказательный, но лаконичный вопрос белым пером упал на разум Миранды, вызвав соответствующую реакцию – удивление, сомнение, отрицание (подкрепленное воспоминаниями с Цитадели), радость, облегчение и, наконец, веселье. Бурное веселье, которое пробилось даже сквозь неприступную для эмоций «маску» девушки.

– Нет, точно нет, – Миранда не смогла сдержать чисто женской улыбки, наполненной исключительно женским превосходством и сакральным знанием о вещах, неведомых собеседнице. – Александр – стопроцентный гетеросексуал.

– Фу-у-х... – Джек гулко выдохнула, расслабленно улыбнувшись.

«Неужели причиной её плохого настроения всех последних дней были вопросы к сексуальной ориентации Александра?» – мелькнула веселая мысль-догадка у Миранды.

– Погоди! – облегчение мигом покинуло бывшую подопытную, и она вновь воззрилась на Лоусон. – Откуда ты это знаешь?

Джек продолжала буравить Миранду взглядом, пока та лихорадочно искала ответ на заданный вопрос, жонглируя откровенной ложью и полуправдой у себя в голове.

– Ты спала с ним! – Искра догадки блеснула в глазах и Джек взорвалась возмущением, тут же ткнув в собеседницу указательным пальцем. – Спала и ничего мне не сказала! Вот же шлёндра! Когда только успела?! Когда я тебя спрашиваю?!

– Чуть больше полугода назад, на Цитадели. Ещё до войны, – ответила Миранда.

Откровенно говоря, она оторопела от напора Джек. Выдала всю базу сразу. Действительно, уж лучше так, чем после путаться в показаниях… она ведь не отстанет. Да и внушить ей какое-либо иное мнение сейчас будет невозможно – интуиция Лоусон тут заняла однозначную и твёрдую позицию.

– Я не знала, кто он. Он не знал, кто я. Получилось всё… случайно и спонтанно. После чего... всё и завертелось.

– Шлюха такая! – Джек была явно расстроена… вот только сложно было понять, чем именно. – А я-то думала, ломала голову, искала подоплёку… а ты просто втюрилась!

– Нет, я... – Миранда попыталась отстоять свою точку зрения, но была беспардонно перебита одним лишь щуром от Джек.

– А я уж хотела предложить тебе союз, чтобы вместе его обиходить, – с надрывной и откровенно наигранной грустью спокойно продолжила девушка, вновь растеряв лишнюю экспрессию. – А я, оказывается, уже в аутсайдерах... стараюсь, выкладываюсь на полную силу, а ты, гадюка, уже кружишь вокруг него и заманиваешь своими титьками... или задницей? Неважно. Тц, понятно мне теперь, почему ты в этом костюме ходишь постоянно. Вдруг Алекс заявится неожиданно или на созвон вызовет.

– «Союз»? – Миранда пропустила мимо ушей напускное нытьё Джек, прекрасно зная эту актрису театра одного актера.

– Ну конечно! – Вновь спокойно ответила девушка, словно не она тут отыгрывала душещипательные сцены. – Уверена, вокруг Алекса вьётся толпа тёлок. Азари там всякие, фифы-аристократки, секретутки… и одной мне не справиться. В конце-то концов, почему император может владеть десятками планет, но не может позволить себе двух баб? Вот я и подумала... впрочем, уже тоже неважно. Мне теперь нужно тебя догонять.

– Боюсь даже спросить о том, как именно ты собираешься это делать,– Миранде действительно было страшно спрашивать такое. Страшно и... ревниво.

– Уж как-нибудь разберусь, – Джек лишь пожала плечами, после чего с довольной улыбкой выдала. – Спасу твою толстую задницу от бывших бойфрендов, замочу кучу козлов, потом захвачу станцию эту вашу. В общем, не оставлю Алексу варианта меня не отблагодарить. А уж там... я найду что ему сказать, чтобы он поплыл... да! Шикарный план.

Воодушевившись, Джек важной походкой да с горделивой осанкой направилась на выход, но перед самой дверью остановилась и резко развернулась.

– Вот тебе, сука! – в сторону невозмутимой то ли от титанических усилий, то ли от возмущения, то ли от шока Миранды было направлено два «фака». – Теперь мы с тобой конкурентки... пока не появится какая-нибудь третья гадина. И больше я тебе помогать не буду. Ясно?!

– «Помогать»? Разве я похожа на ту, кому нужна помощь?

Ещё не закончив произносить фразу до конца, Миранда слегка провела рукой по бедру, закинув ногу на ногу и приняв в кресле такую позу, которая подчеркивала все достоинства её фигуры. Зрелище явно произвело впечатление на Джек, у которой сразу не нашлось ни цензурных, ни бранных комментариев. Это был маленький триумф, и Миранда, которая за последний месяц научилась находить удовлетворение и азарт в перепалках с Джек, позволила себе полностью им насладиться.

– В таком случае, – проморгавшись, Джек нашла-таки способ оставить последнее слово за собой, – больше не буду прикрывать тебя от Коршунова! Сама теперь выкручивайся из его ухаживаний!

И вот, под злобный смех Джек выскочила из радиорубки, на что Миранде оставалось только недовольно скривится. Угроза Джек и вправду была... пугающей.

Глава 16

Миранде было хорошо известно, что при побеге, последовавшем за провалившимся покушением на императора, Петровский прихватил с собой не менее дюжины боевых кораблей с лояльным себе (как тогда казалось) экипажами, во главе со своим флагманом – крейсером «Эльбрус». Однако все эти боевые суда были русской постройки и, следовательно, абсолютно выпадали из тактических схем как флотских групп «Цербера», так и Конфедерации. В скором времени, учитывая известные проблемы с существующими экипажами, а также подготовкой новых специалистов для столь специфичных кораблей, дальнейшую эксплуатацию «беглецов» сочли нецелесообразной. Их вывели из состава флота, де юре определив в резерв, а де-факто заткнув в один из секретных отстойников «Цербера».

Взамен утерянного Петровский получил в своё распоряжение новенький крейсер классической американской компоновки – вытянутый и сплюснутый корпус с псевдокрыльями и носовой орудийной палубой, но с точно таким же именем, что имел законсервированный корабль – «Эльбрус».

Сам Петровский на протяжении всего конфликта империи с КСТ был занят исключительно внутренними делами «Цербера», а также логистикой и планированием. Именно он отвечал за ленд-лиз от союзников Конфедерации, и до последнего успешно справлялся с этой задачей. Миранда, впрочем, сперва подозревала, а ныне была абсолютно уверена в том, что он настолько хорошо справлялся с этой миссией по одной простой причине – ему позволяли это делать сами русские. Разумеется, никому в царском генштабе не было приятно от поставок вооружения и боевых кораблей Конфедерации, но и разменивать свою осведомлённость о конвоях и их маршрутах на партию устаревших турианских танков или панацелина было непозволительно глупо. Русские ждали крупную рыбку и, в конце концов, дождались. Перехват последнего, самого «жирного» конвоя с двумя китайскими дредноутами, который стремительно обернулся смертельным исходом для Конфедерации, Иллиума, «Цербера» и, в конце концов, самого Призрака.

Однако вина в подобном стечении обстоятельств была отнюдь не на Петровском… по крайней мере, о таком Миранде было неизвестно. До неё доходили, конечно, разные сведения в форме непроверенных слухов, но в то время она была занята совсем иной работой и отвлекаться не могла. Также Миранде не были известны и место базирования небольшой группы Петровского, её детальный состав и конфигурация. Как это ни странно, но боевое крыло «Цербера» было полностью отделено от оперативного и никак с ним не взаимодействовало. Естественно, это правило не касалось контрразведки. Собственно… именно по этой причине Раймонду Эшу и Петровскому и нужна была Лоусон. Станцию «Кронос» они, скорее всего, смогли бы найти и без неё. Да, это заняло бы намного больше времени и пришлось бы попотеть, выходя на других затаившихся высокоранговых оперативников, но они бы вышли к ней. Другое дело, что станция хранит множество секретов и сюрпризов. Возможно, им бы удалось захватить «Кронос» силой, но вот получить бесценную информацию? Этого они не смогли бы. Им не позволят. И риск здесь заключаются не только в угрозе уничтожения данных со стороны коменданта и администрации станции, но и в самом шифровании данных. А Миранде как раз-таки, в отличие от Эша и Петровского, известно множество исходных кодов, шифров или просто мест, где их можно найти. Наверное, ей известно даже слишком много. И если так подумать… Миранда могла бы стать очень опасным врагом для Призрака.

Но судьба сложилась иначе, и сейчас глубоко модернизированный «Кадьяк» Миранды стремительно приближался к гостеприимно открытому ангару «Эльбруса». Крейсер застыл относительно недалеко от топливного терминала в системе Пакс, что в туманности Конская Голова, дожидаясь прибытия столь важной и ожидаемой гостьи. Ангар был достаточно большим, чтобы спокойно вмещать в себя несколько бронетранспортёров, парочку челноков и истребителей, рядом с которыми как раз и было свободное место для её транспорта.

– Удачи... – еле слышно пробормотала себе под нос девушка, отчего-то уверенная, что её услышали.

Покинув челнок, Миранда направилась к лифту, где её ждала одинокая фигура Эша. Сам ангар, к удивлению девушки, был… пуст. Ни единой живой души, за исключением уже обозначенного дуэта.

– Мисс Лоусон, Вы очень вовремя! – полковник окинул Миранду притворно равнодушным взглядом. – Я уж думал, что Вы заставите нас ждать.

«Он пытается шутить?» – промелькнула полная удивления мысль в голове у Миранды.

– Полковник, – встречающий был удостоен приветственного кивка, а его сомнительная «шпилька» была полностью проигнорирована. – Надеюсь, Вы готовы к короткому путешествию?

– Всё давно готово, – Эш дёрнул в бледной улыбке краешек губ, тут же повернувшись боком к лифту. – Прошу, я проведу Вас в конференц-зал и представлю старшим офицерам.

Лифт бесшумно поднимался на заданный уровень и… сразу бросалось в глаза отсутствие управляющей панели. Всё управление шло через омни-тул Эша, так что Миранда никак не могла знать, куда лифт их доставит, на нужную палубу или в ловушку.

– Странная компоновка у Вашего крейсера, полковник, – отметила Миранда, следуя за мужчиной по лабиринту коридоров, после того как лифт распахнул свои двери.

– «Эльбрус» построен по особой схеме, – Эш стал отвечать с показным энтузиазмом. – Он только внешне похож на свои систершипы, но на практике имеет множество дополнительных помещений и модулей, не предусмотренных проектом. Суровые требования нашей работы.

– Прекрасно Вас понимаю. – В ответ девушка обозначила вежливую улыбку, будучи прекрасно осведомленной о конструкции и схеме корабля.

– С Вами выходили на связь другие агенты? – вновь переключился на деловой лад Эш.

– Нет, – кратко ответила Миранда, прекрасно осознавая, что именно хочет услышать полковник, – в таком деле торопиться никто не будет. Особенно… учитывая тот факт, что подавляющей части «Цербера» неизвестно о гибели Призрака. Большинство наших коллег продолжает выполнять свою работу, находясь в неведенье. И они останутся в нём, когда мы закончим на станции.

– Вы правы, мисс Лоусон, – Эш досадливо улыбнулся, замерев перед дверью, – рядовой состав никогда не узнает, за что сражался и за что погиб Призрак, отчего наш долг и ноша ещё более велики. Прошу...

Эш жестом предложил Миранде пройти первой, на что девушка лишь благодарно кивнула. Дверь распахнулась, открывая вид на абсолютно тёмное пространство. Девушка не успела ни удивиться ни даже повернуть голову в сторону полковника, как из этой тьмы в неё бросилась большая тень, за которой последовал страшный удар в грудную клетку, подавляющий волю и, судя по ощущениям, ломающий рёбра. Неизвестный противник буквально влетел в Миранду с двух ног, будучи ещё и закованным в легкий бронекостюм, отбросив девушку обратно в коридор и повалив её на спину. Лоусон проскользила ещё несколько метров по металлическому полу, прежде чем контроль взяли рефлексы и над ней замерцал биотический барьер, но было уже поздно. В следующую же секунду её «оседлали», обрушившись коленями на грудную клетку и принявшись размеренно наносить мощные, усиленные биотикой удары по голове. На третий удар биотический барьер развеялся. На пятый Миранда потеряла сознание.

***

– Изучите челнок и избавьтесь от него скорее. На нём должна быть какая-то система слежения…

Слова полковника с трудом продирались сквозь помутневшее сознание.

– ... приведите её уже в чувство!

Казалось, что после отрывистой команды прошло лишь одно размытое в боли мгновение, когда носоглотку обжёг резкий аммиачный запах. Глаза Миранды резко распахнулись, и она замотала головой в разные стороны, пытаясь скорее отдалиться от въедливого и противного запаха нашатыря. Вернее, она попыталась – шею тут же сдавило крайне отрезвляющей болью. Миранда обнаружила себя прикованной к специальному тюремному креслу, которое было ей знакомо куда лучше, чем ей было бы комфортно признать. Крайне надёжная «мебель», что фиксирует человека или любого другого гуманоидного разумного по ногам, рукам и шее тонкими захватами, через которые можно пропускать электрический ток и вводить специальные медицинские препараты. В общем, полный люкс.

Миранда мельком пробежалась взглядом по окружающей обстановке. Типичная допросная – маленькая комнатёнка, давящая всем – от освещения и выбора материалов, до углов наклона стен. И в центре всего этого «дорогая гостья» на своём почётном месте У двери двое бойцов в стандартной униформе и с винтовками, а прямо перед ней в горделивой позе победителя замер Раймонд Эш. Он прямо лучился удовольствием и превосходством, сверкая высокомерной и глумливой улыбкой, а глаза блестели от свершенного и... скорее всего, от возбуждения.

С добрым утром, мисс Лоусон, – ожидаемо-глумливым тоном начал новую беседу полковник, обращаясь к неизвестному. – Какая жалость… ты явно перестарался.

Не теряя ухмылки Эш вытащил из нагрудного кармана белый платок и приблизился к пленнице, принявшись с наигранной заботой вытирать кровь с лица Миранды. Брови и губы разбиты, левая скула сильно саднила. Каждый вздох отзывался болью – несколько рёбер точно было сломано. Наконец, девушка провела языком по зубам… все на месте. Настал один из тех редких моментов, когда Миранде можно было бы сказать слова благодарности «отцу». Она об этом никому никогда не говорила и не докладывала, но благодаря ему она будет покрепче большинства людей в галактике.

Эш либо перестарался в своих «ухаживаниях», либо нарочно провёл с большим нажимом платком по губам, отчего девушка сильно дёрнулась. В следующий же момент сзади на её плечи обрушился мощный хват двух мужских рук, крепко её зафиксировав.

– Я решил перестраховаться, мисс Лоусон, – приняв эмоции в глазах девушки за страх, Эш продолжил разглагольствовать с ещё более довольной улыбкой, – всё-таки Вы сильный биотик и опытный оперативник… не хотелось бы никаких сюрпризов. Поэтому я попросил мистера Ленга к нам присоединиться.

– Здравствуй, Миранда, – над головой девушки послышался равнодушный голос Кая Ленга.

– Здравствуй, Ленг, – Миранда не отказала себе в удовольствии остаться вежливой даже в таком положении и даже сквозь боль натянула подобие приветливой улыбки. – Ты молодец. Хоть с одним заданием ты справился неплохо.

В ответ Ленг сдавил плечи девушки сильнее, заставив её слегка вскрикнуть от боли, но тут остановился, послушавшись воспрещающего жеста Эша.

– Не стоит спешить, мистер Ленг. У нас ещё будет предостаточно времени! А пока... пока мисс Лоусон предстоит ответить на несколько вопросов, ответы на которые будут очень важны для предстоящей операции,– Эш наклонился к Миранде, устанавливая прямой зрительный контакт. – Есть два пути, Миранда. Первый – Вы сотрудничаете и остаётесь с нами в дружеских отношениях на ближайшую временную перспективу. Второй – мы применяем все находящиеся в нашем распоряжении способы разговорить человека, а после то, что от Вас останется, мы передадим Вашему отцу. Какой вариант предпочтёте?

– Первый, – глухо ответила Миранда, пряча глаза и используя всё своё актёрское мастерство, чтобы продемонстрировать столь желаемую для «собеседника» покорность.

– Отлично! – губы Эша вновь сложились в высокомерную улыбку. – Тогда первый разминочный вопрос. Как давно Вы начали работать на Российскую Империю?

– Спустя некоторое время после гибели Призрака.

– Замечательно! – на радостях Эш огладил невредимую часть лица Миранды рукой. – Следующий вопрос...

Однако вопросительная интонация так и повисла в воздухе, прерванная ярко-красным миганием омни-тула полковника, который в явном раздражении отпрянул от Миранды и быстро вышел в коридор.

***

Эш мог себе откровенно признаться, что ему нравился этот цирк, нравился от начал и до конца. Ему доставляло море удовольствие доминирование над столь сильной и красивой женщиной. Но ещё слаще будет её постепенная, но неотвратимая ломка. Скорее всего, Генри Лоусон вновь ничего не получит, а «Цербер» приобретет ценную... единицу в свой состав. Да... решено! Миранду он никому не отдаст. И не позволит больше так бесцеремонно отвлекать от неё… чёртов Петровский!

– Что за срочность? – покинув допросную, Эш активировал корабельную связь, готовясь слушать очередное нытьё этого русского.

– Бери Ленга и быстро на мостик! – буквально орал в ответ Петровский. – Срочно блядь!

И... он просто отключился. Ненормальный. Эш, в очередной раз поражённый подобной некомпетентностью, снова начал играться с мыслью, что Петровский отправится в расход следующим. И что в нём могло привлечь Призрака?! Однако игнорировать слова генерала Раймонд был не намерен. Вернувшись в допросную, он вновь окинул хозяйским взглядом Миранду. Побитую, надломленную… прекрасное зрелище, от которого себя пришлось отрывать волевым усилием. Всё будет… но потом.

– Ленг, за мной, – быстро и четко стал отдавать команды полковник. – Вы двое! Глаз с неё не спускайте. Будет дергаться – применяйте силу, но не убивайте.

– Есть!

Два штурмовика быстро ответили, в то время как Ленг лишь кратко кивнул и последовал за командиром.

– Что-то случилось?

Вопрос прозвучал уже в лифте и остался без ответа – Эш лишь раздражённо пожал плечами. Но стоило им подняться на мостик, как категоричные вопросы к генералу растворились в общей тревоге и… страхе? Мостик «Эльбруса» буквально гудел, словно разворошённый улей.

– Сэр, техническая бригада не отвечает! Четвёртое, седьмое и восьмое отделения не отвечают! – истерично голосил один из операторов внутренних систем корабля.

– Ёбаный рот! – взревел раненой белугой Петровский. – Направьте в ангар все контрабордажные команды и технический персонал! Вооружите всех! Что эта тварь делает?!

– Связь с ангаром утеряна, сэр! Системы слежения уничтожены! – чеканил тот же диспетчер.

– Что происходит, Петровский? – несмотря на творящийся вокруг хаос, Эш сохранил самообладание и контроль, ярко контрастируя с эмоциональным генералом.

– Что происходит? – на миг опешил русский, но уже в следующую секунду вновь взорвался – А я тебе сейчас покажу! Вывести на экран!

– Есть!

Спустя несколько мгновений на корабельный тактический экран была выведена запись того, что происходило в ангаре после захвата Лоусон. Технический персонал приблизился к челноку предательницы и попытался его вскрыть, но… если говорить максимально мягко, то «всё пошло не по плану». Уже в следующем кадре два корабельных инженера двумя кровавыми сгустками отправились в другую часть ангара, а из челнока вышла новая персона. Стоит отметить, крайне узнаваемая в их кругах.

– Подопытная Ноль, – Ленг прошептал тихо, но полковник его услышал.

Ну а дальше начался кровавый карнавал, Подопытная Ноль ни в чём себя не сдерживала, превращая бойцов и технический персонал «Цербера» в кровавый фарш. И делала она это... очень просто. Настолько, что внизу живота у мужчины сжался плотный комок леденящего страха. Десять... пятнадцать... восемнадцать... двадцать семь! Двадцать семь человек потерял «Цербре» за неполные полчаса!

– Куда она направляется? – Эш почти срывался на крик.

– В том то и дело, что никуда! – Петровский отвечал раздражённо, не отвлекаясь от координирования боевых групп. – Она продолжает торчать в ангаре, а мы не можем понять зачем.

– Стоп! – неожиданно для всех врезался в разговор Кай Ленг, что, не отрывая взгляда от записи недавнего боя, приблизился к тактическому экрану. – Перемотайте на семь сорок восемь.

Получив нужную картинку, Ленг долго всматривался в неё. Подопытная Ноль… пыталась подключить какое-то устройство, установленное в челноке, к технической панели ангара. Скорее всего...

– Энергосеть! – практически хором сказали полковник и генерал, в кои-то веки в чём-то сойдясь.

– ЭМИ, – тут же добавил Ленг, не подпуская лишние эмоции ни к мыслям, ни к голосу. – Она хочет погасить систему.

– Бери своих и останови её! – последовал приказ Эша.

Оперативник удостоил своего номинального начальника лишь кивком и бросился к техническому лазу, параллельно вызывая по корабельной связи своих бойцов.

– Если это ЭМИ, то почему она до сих пор... – начал было Петровский, но события стремительно опережали его мыслительный процесс.

В один миг весь корабль буквально потух. Все системы, включая освещение, циркуляцию воздуха и гравитацию, отрубило, но не успел экипаж испугаться, как загорелся красный аварийный свет, а системы циркуляции и гравитация вновь заработали. В ход был пущен резервный генератор.

– Какая же ты всё-таки сука, Эш, – Петровский медленно обернулся к полковнику, а багрянец его лица терялся в свете аварийных ламп. – Я тебя предупреждал, что цель нужно было брать на планете или другом ином объекте, а не на моём корабле!

– Вы вновь демонстрируете свою некомпетентность, генерал, – пока Эш говорил, Петровский сблизился с ним почти вплотную, но не рукоприкладствовал, а лишь сурово буравил взглядом. – Их всего двое, а нас сотни. Подопытная Ноль – слабенький девятый ранг, и опытная группа Ленга её либо захватит, либо ликвидирует. Причин для паники нет.

– Долбоёб, – процедил сквозь плотно сжатые зубы Петровский и ещё сильнее приблизился к собеседнику, громко зашептав тому на ухо… благо, в творящемся вокруг них хаосе никто бы ничего не расслышал. – Ты сам мне твердил что эта девчонка работает на царя. С появлением этой бешеной в моём ангаре это уже не твоя пустая болтовня, а стопроцентный факт! Как и то, что эта сука была готова к подобному повороту событий. А теперь подумай хорошенько и скажи… где их прикрытие?

В тот момент полковнику было сложно понять, заработали на мостике кондиционеры или же его прошиб холодный пот.

***

Незадолго до этого в ангаре крейсера «Эльбрус»

– Та-а-а-к! Этот кабель сюда, а этот вот сюда... вроде правильно? – Джек задумчиво замерла возле технической панели в ангаре цербереровского крейсера, вспоминая инструкцию. – Надеюсь, не ебанёт.

Метнувшись обратно к челноку, в котором она, свернувшись калачиком, провела несколько захватывающих часов полета, Джек стала настраивать ЭМИ-реактор, что должен на достаточно представительное время вырубить основные системы корабля. Как эта штука работает? Джек либо не объяснили, либо она благополучно забыла эту информацию. Главное, что инструкция по применению проста – суёшь армированные кабели в энергосеть корабля, запускаешь эту штуковину, что занимает половину свободного пространства челнока и… разряд!

– Погнали!

Девушка «перещёлкнула» все тумблеры и отжала тугую кнопку, а агрегат в ответ шумно и протяжно загудел, словно внутри у него была полая трубка с бешеным хомячком, что стал вращаться всё быстрее и быстрее. Спустя тридцать секунд всё более ускоряющееся гудение слилось в протяжный вой. Импульс! Наконец, ангарная техническая панель взорвалась искрами, осыпавшими всё близлежащее пространство. Ещё миг, и яркий штатный свет померк, сменившись красными аварийными огнями.

– Крутяк, – Джек нервно повела плечами и аккуратно направилась к лифту, старательно обходя в потёмках остатки тел церберовцев. Заляпаться в чей-то крови, кишках и экскрементах ей искренне не хотелось.

А план… план шёл как по маслу! Но Джек это не особо радовало. Удивительно, но она сильно переживала за Миранду (само собой, ни одна живая душа об этом ни в коем случае не должна знать или даже подозревать). Пусть она и та ещё стерва, а также эталонная высокомерная сучка, но для Джек она уже стала… своей? Нельзя было не признавать исключительные интеллектуальные данные Миранды, её собранность, кругозор, организационные навыки, а также явные командирские качества. Она была сильной, невероятно сильной женщиной. Джек даже было немного стыдно за то, что она так долго не могла это разглядеть, и что «разглядывала» бы ещё дольше, если бы Миранда не приоткрыла свою биографию, позволил увидеть определённые параллели в их историях. Сейчас Джек могла даже признаться себе, что завидует ей и хочет стать в чём-то похожей на неё. И Джек была не из той породы людей, что оставляют свои желания просто желаниями. Она стала потихоньку учиться у Миранды, подмечая и отслеживая логику и мотивы принимаемых решений. Сама «наставница» также не стала замыкаться, с удовольствием делясь с Джек своими навыками, мыслями и знаниями, получая взамен уникальные биотические техники и опыт сражения (пусть и в формате спарринга) с таким грозным противником как Подопытная Ноль. В общем, отношения их потеплели, хотя Джек и не могла назвать Миранду подругой. Не могла, но в глубине души всё-таки хотела.

Мысли и переживания проносились в разогнанном от боя разуме Джек со скоростью света, а сама она уже добралась до закрытых створ лифта. Таковыми они оставались недолго – биотический импульс «разомкнул» препятствие, пропуская утлую фигуру девушки внутрь. «Миранде пролезть в такую щель было бы сложнее» – проскользнула шкодливая мысль и тут же растворилась в сосредоточенном сознании. Девушка хоть и могла себе позволить наигранное дурачество, но без зрителей… это не так интересно.

В лифте, как и полагается, был люк в шахту, предназначенный как раз для таких вот экстренных моментов. Оказавшись в шахте, Джек окружила себя биотическим барьером, применив обратный «Подъём», и, сильно оттолкнувшись от поверхности, взмыла вверх. Нужный уровень был достигнут спустя всего лишь десяток секунд, а дальше оставалось лишь повторить «фокус» с дверями. Она пролезла на основной уровень крейсера, где расположились мостик и основные командные системы корабля, а также каюты экипажа. Лифт… никто и не думал сторожить. Зачем, если он не работал? Так что её появление для тройки бойцов «Цербера» стало полной и очень трагичной неожиданностью.

Не став размениваться на грязные словечки и насмешки, Джек по полной влупила в бойцов, не успевших и оружия поднять. «Бросок» и церберовцы разлетелись, словно кегли от шара для боулинга, ломая свои тела об стены и переборки. Спустя пару контрольных выстрелов из пистолета она направилась дальше. Дженнифер хорошо изучила план-схему корабля перед операцией, а потому двигалась к цели очень уверенно и быстро, избегая тупики и различные ненужные закутки. Но становилось очевидно, что лёгкая прогулка тут заканчивается и её обнаружили. На пути попадалось всё больше и больше готовых к бою церберовцев, но помимо подготовленных бойцов ей начали встречаться и явно «гражданские» специалисты, которых вооружили и направили на подмогу основным силам, чтобы остановить или хотя бы замедлить Подопытную Ноль. Получалось у них это… не очень хорошо.

Безусловно, их было много, но вся их подготовка и снаряжение меркли перед мощью Джек. При этом девушка проявляла должную осторожность, экономя свои силы и не используя излишне энергоёмкие и сложные навыки. Одни лишь «Броски», «Притяжение» да «Деформации» – арсенал стандартного средненького боевого биотика Альянса. Но стоит сразу признать, что в исполнении Джек эти простенькие приёмы несли смерть и разрушение ничуть не хуже группы тяжеловооружённого спецназа. По мановению руки укрывшаяся группка церберовцев из четырёх человек взмыла в воздух, окутанная биотической синевой, беспомощно тормоша своими конечностями. Усиленный «Бросок» и вся четвёрка на огромной скорости отправилась в другой конец коридора, немного покрасив тот в кроваво-красные оттенки, как раз под тон аварийных огней.

А вот за следующим поворотом её ждали парни посерьезней, и её интуиция тут же завопила об опасности. Замерев, Джек аккуратно посмотрела на коридор, который она должна была пересечь, чтобы добраться до мостика. Коридор широк, длинной метров тридцать, один вход и выход… узкое место на её пути, которое никак не обойти. Идеальная точка для засады.

Ей не дали долго рассиживаться и строить планы, отправив в её сторону биотический сгусток и несколько выстрелов из пистолетов, заставив Джек рыбкой нырнуть внутрь ловушки, дабы не повиснуть беспомощной мишенью. Одновременно с этим, еще в полёте, девушка вывела свой биотический барьер на максимум, отчего тот приобрёл особенно насыщенный синий цвет, однако он ей не понадобился. Пятёрка бойцов-биотиков замерев напротив неё, с большим интересом поглядывала на свою визави. Сзади них оттирался ещё десяток уже простых бойцов «Цербера», занимавших позиции в коридоре.

– Подопытная Ноль, – после нескольких напряжённых секунд первым заговорил явный командир этой боевой пятёрки, – давно хотел встретиться с тобой и проверить свои навыки. А то я только и слышу о твоей силе и мастерстве…

Мужчина был облачён в незнакомый Джек лёгкий скафандр, как и остальные его бойцы, но его голова не была закрыта шлемом, позволяя его жёстким чёрным волосам свободно падать на плечи. Однако глаза его были прикрыты специальным визором, явно служившим подспорьем в бою.

– Мне тоже про тебя рассказывали. Как тебя там звали...

Джек быстро осмотрела сложившуюся композицию. Командир, зажав обратным хватам короткий клинок, спокойно стоял чуть позади двух изготовившихся к бою бойцов, вооружённых пистолетами и длинными армейскими ножами. Ещё двое с аналогичным вооружением находились уже позади него, будучи явно более расслабленными, чем первая двойка. Остальные церберовцы нерешительно замерли в конце коридора, поскольку пятёрка биотиков перекрывала им обзор, откровенно толпясь в слишком тесном для такого количества народа конце коридора. Впрочем, они не переживали о возможности видеть цель, а радовались, что между ними и подопытной была лишняя преграда.

– ... Тай Лунг?

Возможно, следуя «давней традиции ниндзя», Ленг хотел вдоволь поговорить перед боем, но Джек не была на это настроена. Совсем нет. Она прекрасно понимала, что если этот хер здесь, то Миранде точно сильно досталось. Кай Ленг… Джек узнала о нём достаточно, прорабатывая с Мирандой детали этой операции и готовясь к возможному столкновению. Широко известный в узких «Церберовских» кругах оперативник и убийца. Умелый и очень опасный противни, а еще крайне жестокая и кровожадная тварь, что командует группой таких же отпетых субъектов.

Слова бывшей подопытной явно задели Ленга, но что-то ответить он уже не успевал, уворачиваясь от «Ракеты», пущенной Джек. Всё-таки её пребывание на Омеге оказалось очень продуктивным. Вернее, продуктивным было тесное общение с Найрин и Арией. Два этих монстра (особенно Ария) познакомили Джек со множеством интересных биотических техник, которые были впитаны последней с… даже немного пугающей скоростью.

«Ракета» – очень похожая на «Деформацию» техника, но гораздо, гораздо мощнее. Если «Деформация» разрывает и корёжит пространство в небольшой заданной области, то «Ракета» больше походит на крупнокалиберный фугасный снаряд со всеми соответствующими свойствами. Боевые биотики «Цербера» всеми правдами и неправдами, но увернулись-таки от пущенного Джек снаряда. Загвоздка была только в том, что не они были его целью. Нужно ли говорить, что рядовым бойцам «в тылу» очень не повезло в этот момент? «Ракета» взорвалась, врезавшись в одного из штурмовиков, и казалось, что встряску от настолько мощного биотического взрыва можно было почувствовать по всему кораблю. Не теряя ни секунды, Джек бросилась в атаку под заполнившие коридор крики и стенания. Разумеется, ниндзя «Цербера» бросились ей наперерез. Разумеется, как это часто и бывает, особенно не везёт самым первым.

«Бойня». Мощная и страшная по своей сути техника, доступная биотикам только X ранга. Редкое явление, которому первый ниндзя и удивиться не успел, в мгновение разлетевшись ошмётками крови, костей и брони. Судьба его товарища вела к такому же исходу, но чуть менее быстрой и куда более ужасной дорожкой – остаточный импульс от атаки взорвал ему правую часть туловища, вывалив остатки органов на палубу.

Но вечно инициативу не удержать и после успешной атаки настала пора защищаться и Джек. Ленг атаковал стремительно, активно перемещаясь по всем плоскостям и прыгая по стенам и потолку как обезьяна. Как Джек ни старалась, но задеть его она не могла. С другой стороны, и Ленг не мог нанести девушке серьёзного урона, настолько был крепок её биотический барьер. Спустя десяток секунд оживились и остальные церберовцы. Два оставшихся биотика ринулись на поддержку своему боссу, тогда как выжившие штурмовики ловили каждую возможность, чтобы выстрелить в сторону Джек, имея цель поразить не саму девушку, а её барьер, дабы его ослабить.

Ленг вновь обрушился сверху, улучив момент между атаками своих подчинённых. Окутанный биотическим полем меч оставил глубокий надрез, тянувшийся теперь по левой щеке, скуле и брови Джек. Сразу же последовала следующая атака, и клинок Ленга полоснул по её лопатке. Следующим был мощный удар со спины под сгиб колена, но биотический выброс отбросил противника, дав Джек несколько секунд передышки.

«Гондон» – мелькнуло в сознании девушки– «хочешь увидеть Ангела Смерти? Сейчас увидишь!»

Пытаться победить Ленга, пока его миньоны кружат и отвлекают – не вариант. Оставалось лишь сперва мочить их, а его самого оставить на десерт. Подумала – сделала. «Бич» – ещё один прием из арсенала Арии, представляющий собой биотический хлыст, проникающий сквозь любые барьеры и щиты и взрывающийся в точке соприкосновения с целью. Гибкий пучок энергии возник в руке Джек и змеёй метнулся к Ленгу. Тот пытался уклониться, но «Бич» изогнулся вслед за ним, ударив точно в грудь,отправив оперативника «Цербера» в непродолжительный полёт до ближайшей стены. Теперь у Джек освобождалось пространство для манёвра и появлялось несколько драгоценных мгновений для концентрации.

Видя удручающее положение босса, оставшаяся пара биотиков посчитала, что целью Джек было добить Ленга, и бросилась на девушку. Маневрируя и чередуя свои способности с пистолетными выстрелами двойка приблизилась к противнику практически вплотную и быстро об этом пожалела. Выждав нужный момент, Джек замерла, чтобы в следующую секунду взорваться чёрным пламенем «Поля аннигиляции», одного из сложнейших и опаснейших биотических приёмов, проникавший сквозь любые препятствия, броню и щиты, и которой в теории мог сдержать только мощный биотический барьер. Ниндзюки оказались слишком близко – чёрное пламя моментально окутало и отбросило их фигуры, а коридор тут же заполнили поистине дикие крики боли и запах палёного мяса.

Однако насладиться визжащими от боли церберовцами Джек не дали – мощный «Биоразрез» врезался ей в спину. Болезненно, но её биотический барьер защитил её от серьёзного урона… чего не скажешь о догорающих ниндзя, что оказались перерублены техникой собственного командира. Учитывая все обстоятельства (особенно быстроту такой смерти), можно сказать, что Ленг оказал им услугу. Он уже ринулся вперёд и, не обращая внимания на останки своих боевых товарищей, вновь насел на бывшую подопытную, явно намереваясь вытолкнуть её ближе к оставшимся бойцам, чтобы общими усилиями её как-то скрутить или ликвидировать. И это была не какая-то сомнительная затея, рождённая в отчаянный момент. Дорога сюда, битва со столь сплочённой группой биотиков и их группой поддержки – всё это заставило Джек серьёзно растратиться на энергию. Она устала. Но даже так… она всё ещё биотик X ранга, чьё тело спокойно выдерживает мощь тёмной материи, благодаря чему она может вести бой крайне продолжительное время, без оглядки на свои физические кондиции. Но того же самого не скажешь о её противнике. Ленг быстр, но уже не так, как в первые секунды схватки. Его биотические техники совершенны, но их арсенал скуден и использовать он их стал реже, явно экономя силы. Неприглядная истина проста – Кай Ленг попросту не в состоянии выдержать ту мощь, которой Джек пользуется на каждой второй тренировке. Банально, но они… просто на разных уровнях.

– Не сегодня, малыш…

Ленг подставился. Всего лишь на секунду, но подставился. Этого было достаточно, чтобы Джек сделала свой ход, а Ленг замер перед ней со скривившемся в агонии лицом.

«Опустошение». Невероятно болезненная и мучительная техника азари, поражающая нервную систему цели, а в случае с самими азари и вовсе позволяющая им каким-то образом восстанавливать свои силы и повреждения за счёт цели. Подобного, к сожалению, Джек не умела и небезосновательно подозревала, что научиться подобному невозможно. Ну а Ленг... а что Ленг? Дико верещал от жуткой боли, что жгла его по всему телу хуже любой кислоты или огнемёта. Пять секунд дикой агонии Джек прервала простой «Деформацией» в горло. Сгусток энергии сделал своё черное дело, искромсав дезинтеграцией шею Ленга и отделив голову некогда одного из самых опасных убийц «Цербера» от туловища. Видя такой расклад, последние уцелевшие бойцы «Цербера», отступили, то ли надеясь занять позицию лучше, то ли просто поддавшись панике.

– Вот же блядство...

Почувствовав мощный отлив сил, Джек упала на колено возле дрожащего в судорогах тела горе-шиноби, в котором до сих пор гуляла её биотическая энергия, изничтожая нервные окончания. «Опустошение» всё-таки крайне эффективная… и крайне затратная техника. Ещё и сравнительно бесполезная, если ты не азари. Почти. Девушка не могла отказать себе в удовольствии помучить такую редкостную тварь, как Кай Ленг.

– Это… теперь моё.

Джек подобрала короткий клинок Ленга. Быстро взвесив оружие в руке, девушка взяла его на манер, как его держали убитые ей ниндзюки, то бишь обратным хватом. Поднявшись с тяжёлым вздохом, она осмотрелась. Коридор был распахан. Целые секции обшивки вырваны, а всё пространство завалено человеческими останками и кровью. А это прошло всего лишь несколько минут боя! В этот момент Джек пришла к выводу, что она явно заслуживает премии. Обязательно, но сначала нужно закончить дело.

Впереди ещё остались выжившие церберовские бойцы, штурмовики, солдаты, инженеры, вооружившийся персонал. Кто-то из них уже разносит среди товарищей вирус страха и новость о том, что лучший убийца «Цербера» умер с такими воплями, которые ни одному человеку не пожелаешь даже просто услышать. Чудно… чудно. Чем быстрее распространяются и крепнут такие образы среди церберовцев на корабле, тем больше шанс того, что они сложат оружие. Ну… по крайней мере, те из них, кто переживёт знакомство с «Сингулярностью», уже вспыхнувшей над ладонью Джек.

Глава 17

– Внимание! Три минуты до стыковки!

В шлеме раздался голос пилота челнока, и Коршунов поспешил донести информацию до своих бойцов.

– Готовность – три минуты! – ответом майору стали подтверждающие щелчки десятка коммуникаторов.

Операция по захвату церберовского крейсера «Эльбрус» вошла в свою завершающую стадию. «Неман» долго наблюдал за кораблём противника на расстоянии более десяти тысяч километров, дабы не допустить визуального обнаружения. Когда цель «потухла» и потеряла боеспособность, со стелс-корвета стартовала группа захвата – три челнока и три десятка бойцов спецназа во главе с Коршуновым. Согласно плану, в ангаре их должна дожидаться Джек, но… что-то подсказывало майору, что девушка не дождалась помощи, решив всё зарешать в соло. Собственно, в этом нет ничего удивительного, учитывая её поистине уникальные способности…

До перевода на «Неман» Коршунов считал себя одним из лучших бойцов царского спецназа и на то даже были весомые основания. В основе столь высокого самомнения лежала его сила как биотика, заслуженно оцененная VIII ранг. Таких, как он, не то, что на империю, а на всё человечество не так уж и много! И нужно ли говорить, какую большую роль это может сыграть в карьере военного? В гвардейских полках собраны биотики до VI ранга включительно, а все без исключения бойцы «уровнем» повыше направляются в особые спецподразделения, такие как ГРУ ГШ РИА, спецвойска Разведывательной флотилии ВКФ, СВР и ИСБ. Такие биотики становятся весомым козырем и невероятно качественным усилением любого отряда. Компактной и сверхмобильной тяжёлой артиллерией, если угодно. Коршунов причислял себя к этим уникальным специалистам, что, естественным образом грело его самолюбие и самоуверенность, а возможно, что и тщеславие с гордыней. Ну… так дело обстояло до момента, пока его не познакомили с Дженнифер Пирс. Она же «Подопытная Ноль», она же «Ангел Смерти», она же просто «Джек».

Джек – настоящий монстр биотики. Коршунов никогда не встречал ничего подобного и даже не подозревал о том, что человек может обладать настолько глубинным пониманием и чутким ощущением своего тела и «дара». Её арсенал, выносливость, скорость, реакция и даже тактическая адаптивность – всё было запредельно выше того, чем мог похвастаться майор. Столкнувшись с реальной «десяткой» он испытал самый настоящий шок. Как выяснилось, он даже представить себе не мог, какая между их рангами пропасть. Встреча с этой девушкой с искалеченным прошлым (но не искалеченной окончательно этим прошлым), поставила мужчину на место и конкретно так вправила мозги… самым насильственным из всех возможных в этой цивилизованной обстановке образом. Просветление приходило спарринг за спаррингом рука об руку с ушибами, трещинами в костях и выбитыми суставами. В общем, процесс рефлексии и личностного роста был для майора весьма болезненным.

Однако нет худа без добра. Само направление Алексея в программу «Неман» было его счастливым билетом. Стать частью по-настоящему уникального проекта – дорогого стоит. Особенно в Российской империи… всё-таки кто бы что не говорил, а Россия – монархия, и чем чаще ты на слуху у высших санов, тем лучше для твоей карьеры. А к чему может быть более пристальное внимание, чем к секретным проектам? Да, Коршунов отъявленный карьерист, как, впрочем, и большинство адекватных офицеров и солдат императорской армии. Здоровый карьеризм прививается молодым кадрам сызмальства, ибо в ранце каждого солдата должен лежать маршальский жезл. Иначе выборка кадров будет неэффективна из-за скудного числа мотивированных претендентов, что само по себе может привести к застою командного состава. Это, в свою очередь, влечёт за собой потерю инициативы, смелости и ответственности. Урок, выученный по кровавым страницам истории, и который сейчас со всеми положенными мучениями заново проходит Турианская Иерархия.

Назначение замом командира корабля, слаживание и подготовка экипажа, участие в отдельных миссиях и тренировки с Джек отлично разбавили «боевую» рутину майора. При этом ни одна из поставленных задач не была легкой. Разрозненный экипаж и боевая группа, неспецифические лично для него задачи, взаимодействие со смежниками и чисто административная работа. Всё это было необычно и ново. Сложно, конечно, но тем слаще было удовлетворение от результатов своих трудов. А результаты эти были исключительно позитивными (в противном случае их судно до сих пор находилось бы где-нибудь в резерве, на учениях или на простых наблюдательно-разведывательных миссиях). Всё шло как надо и даже с Джек Коршунов нашел общий язык, но некоторые вопросы не давали майору покоя. Есть полностью боеготовый корвет-разведчик, у которого есть экипаж, боевая группа, Корушнов в качестве старпома… а где капитан? Вселенная услышала и ответила. Ответила так, что майору аж поплохело.

День, когда в расположении появилась Миранда Лоусон, Алексей запомнил на всю оставшуюся жизнь, настолько он был поражён представшей перед ним красотой. Это был подлый удар по больному месту! Женщин Коршунов любил, причем очень сильно и самых разных. Он из той породы мужчин что не ограничивает себя одной единственной большой любовью. Зачем? Как можно?! Вокруг столько красивых и одиноких дам! У Алексея, как и подобает настоящему космическому волку, была пассия практически в каждом космопорту и на каждой станции, где ему приходилось пребывать больше нескольких дней, а о женской половине экипажей космических кораблей, на которых он нёс службу (да-да, это касается и «Немана» тоже), мы тактично промолчим. Но Миранда... Миранда – совсем другое дело! Особы более сексуальной и эстетически совершенной (на его исключительный вкус) он не встречал. А её облагающий комбенизон? Просто нечто. Невероятная женщина… и абсолютно неприступная!

Коршунов стал обхаживать её с первых же дней знакомства. Мягко и без излишней настойчивости, сразу усмотрев не самый простой и подозрительный характер. Она был умна… очень умна, отчего приходилось действовать невероятно тонко. Но дни сменялись днями, складывались в недели, а ничего не происходило. Абсолютно ни-че-го! Как бы он ни старался! При этом и твёрдого отказа Алексей не получал. Миранда спокойно, без какой-либо неприязни принимала его ухаживания и комплименты, иногда даже позволяла себе участвовать в словесном флирте, но дальше... дальше Алексея каждый раз ожидала непробиваемая гранитная плита.

Однако майор с подобным уже сталкивался и был уверен что раскусил природу препятствия – другой мужчина. Коршунова, впрочем, подобное обстоятельство не останавливало раньше и не останавливает сейчас. Наоборот, это добавляет перчинку к происходящему и определённую мотивацию превзойти и повергнуть другого. Особенно того, кто смог покорить столь блистательную девушку. И именно в этот момент в его стройные и многочисленные планы осады «Снежной королевы» вмешался непредсказуемый элемент по имени Джек. Она в характерной для неё саркастично-высмеивающей форме обратила внимание Алексея на несколько фактов, которые он, будучи увлечённым столь яркой и эмоциональной охотой, полностью упустил.

Тут-то майор и вспомнил про необычайный уровень допуска Миранды, её осведомленность, полномочия и абсолютное бессилие Стукова и прочих руководителей в отношении её. Мысль что Миранда – женщина самого «Е.И.В.» ударила под дых похлеще Джек в тренировочном поединке. С другой стороны… это просто шальная мысль. Поверить в такое хоть и можно, но чрезвычайно сложно. Так что Коршунов своих попыток не оставил, хоть тлеющий тревогой осадочек и остался. И, как бы то ни было… Коршунов бы точно не отпустил свою женщину на столь опасную операцию.

– Тридцать секунд! – снова раздался голос пилота.

– Тридцать секунд! – продублировал своим бойцам Коршунов, полностью выключая несвязанные с операцией мысли и эмоции.

Челноки влетели в ангар, беспрепятственно преодолев удерживающее атмосферу силовое поле. Створы заранее были распахнуты Джек через ангарную техническую консоль, прежде чем она врубила ЭМИ. С мостика её явно пытались закрыть, но не успели. Бронедвери челноков распахнулись и в ангар хлынули бойцы русского спецназа, не встречая никакого сопротивления. А вместо этого...

– Твою ма-а-а-ать... – прошептал себе под Алексей, воочию узрев последствия проникновения биотика X ранга на судно противника.

Но замешательство длилось недолго. Спецназ, избегая особенно больших луж и… куч уже неживой материи, устремился к техническим лазам и проходам корабля, дабы окончательно зачистить судно и взять его под непосредственный контроль. Сам Коршунов с четверкой бойцов направился прямиком к мостику.

***

План сработал. Миранда заподозрила это в момент, когда Эш с резвостью ошпаренного выскочил из помещения, прихватив с собой Ленга. За подозрениями пришла и уверенность, когда спустя ещё примерно минут пять по внутреннему времени в допросной потух свет. Ведь какой смысл устанавливать тут аварийное освещение? Двойка оставшихся бойцов, подключённых к общекорабельной командной сети встревоженно засуетилась, видимо, получая из неё тревожащие сведения (ЭМИ хоть и отрубил основные узлы, но внутренняя связь прекрасно работает и на резервных мощностях). Что же… это к добру.

Тем временем Миранда стала напрягать разные группы мышц, проверяя крепления пыточного кресла. Удивление. Неверие. Наконец, Миранде неожиданно пришлось постараться, чтобы сдержать резко подступивший смешок. Кресло было подключено к общей сети! А следовательно… оно уже не подключено. Но девушка не торопилась действовать. Напротив, она притаилась, высчитывая минуты по «внутреннему таймеру» – натасканный рефлекс любого уважающего себя оперативника. И выбрав момент, когда у охраняющих её бойцов вновь начался всплеск активности в виде оживлённого диалога по внутренней связи, Миранда решила действовать. Действовать так, как от неё никто бы не ждал... в стиле Джек.

«Заряд»

На одно ужасающее мгновение вокруг прикованной к креслу девушки замерцала осветившая допросную синяя дымка «тёмной энергии», а уже в следующую секунду, когда охранники кинулись к пленнице, всё внутреннее пространство помещение взорвалось, сминая и рушив как неживую, так и живую материю. Мощнейший биотический заряд, хлынувший во все стороны от скованной девушки, разрушил кресло со всеми креплениями и замками, а следом, добравшись до штурмовиков, нивелировал их вес, смял и практически раздавил об стену, словно перезрелые овощи. Даже боевые скафандры не выдержали такого издевательства и выплеснули изрядное количество своего «содержимого» наружу.

Освободившись, Миранда не стала терять время и кинулась к поверженным противникам. Ей нужно было не только забрать оружие (к счастью, дробовик одного из бойцов без проблем пережил знакомство с чужой биотикой), боевые стимуляторы, в которых, откровенно говоря, она сильно нуждалась, и панацелин, но и чтобы подключиться к корабельной системе связи.

– «Объект» прорывается на мостик! Она поднялась по лифтовой шахте, через десять секунд будет в центральном коридоре!»

Оператор докладывал быстро и чётко но профессионализм не способен скрыть закрадывающуюся в голос панику. А Джек явно торопится, сильно опережая график. Хочет забрать всё славу себе?

– «Я её встречу» – Раздался уже голос Ленга, и это было отличной новостью – на этом уровне никого серьёзного больше нет.

– «Новое проникновение в ангаре! Техбригады столкнулись с противником! Внимание! Вторжение!» – А вот и Коршунов пожаловал, прям вовремя – профессионал.

Миранда выбралась из допросной, слушая быстро становящиеся истеричными переговоры церберовцев, и тут же направилась искать кабинет полковника. В худшем случае там не будет ничего интересного – рабочая пустышка. Но в лучшем? Там будет маленькая золотая жила. Раймонд Эш достаточное время возглавлял и, по сути, до сих пор возглавляет контрразведку «Цербера», а это означает, что он имеет допуск к очень широкому спектру информации, будь то расположение и точные координаты отдельных подразделений и баз или же личные данные агентов и выходы на них. Крайне важная и в данный момент «сверхактуальная» информация, являющаяся одним из приоритетов всей операции… и Миранда её получит.

***

– Внимание! Вторжение! – Уже даже не пытаясь скрыть панику голосил оператор центральной консоли связи, стараясь хоть как-то координировать оставшиеся силы «Цербера» на корабле.

– Откуда?! – Петровский метался как дикий зверь в клетке. – На пятьдесят тысяч километров никого не было. Челноки не могли взяться из ниоткуда!

– Это уже неважно, – ответил Эш, сохраняя всё ещё внешнее спокойствие и прекрасно понимая, что сейчас не до поиска вражеских кораблей. – Главное – устранить Подопытную Ноль. После у нас хватит сил разделаться с десантом.

– Если у нас останутся эти силы... – недовольно буркнул генерал, но быстр осёкся, прислушавшись к очередному докладу. – Ленг столкнулся с бешеной сукой.

– Вот видишь, – полковник позволил себе намёк на улыбку, призванную чтобы успокоить коллегу, – он её быстро утихомирит и...

Но не успел Эш закончить эффектную фразу, как даже на мостике услышали приглушённый взрыв, после которого по палубе прошла вибрация.

– Это ещё что за х...

– Четверо погибших... – вновь выпалил оператор, – ... ещё двое... «объект» ранен! Повторяю, «объект» ранен!

Эш с Петровским набрали уж было побольше воздуха в лёгкие, чтобы облегченно выдохнуть, сбрасывая заодно титанический вес с плеч, но судьба решила над ними изрядно пошутить.

– Отбой! – голос связиста, успевший уже стать раздражающей необходимостью, зазвучал как приговор. – «Объект» боеспособен! Потери, ещё двое погибших и... всё?

– Что «всё»?! – взревел Петровский, в то время как связист уже медленно разворачивался в своём кресле к генералу, смотря на него широко распахнутыми наполненными ужасом глазами.

– Группа агента Ленга уничтожена, оставшиеся силы отступают в коридор «А1»...

Эш ощутил, как китель стал прилипать к спине, игнорируя уже пропитанную потом форменную майку. Следом обжигающей холодом волной на него обрушился страх. Каким бы страшным ни был зверь – ты чувствуешь себя спокойно, когда между вами есть какой-то барьер. Теперь же, когда вооружённый до зубов «барьер» был разорван на куски и стыл в отдалённом коридоре, всё внутри полковника кричало: «Она здесь! Она идёт за тобой!».

«Нельзя здесь больше оставаться!» – сформировалась и вспыхнула мысль в голове у Эша, и он не стал больше мешкать.

– Я в свой кабинет. Нужно уничтожить все локальные данные и коды! – бессовестно соврал полковник, уже направляясь к одному из технических лазов, что выведет его на нужную палубу в обход «основных путей». – И Вам, генерал, я советую сделать так же!

Эш не собирался ни помирать, ни сдаваться в плен. Всё, что он считал нужным сделать в данный момент, так это и вправду добраться до кабинета, забрать необходимые чипы с данными и эвакуироваться с крейсера. В этом ему поможет тройка бойцов, охраняющих его кабинет. Что касается Петровского - он уже списанный материал.

***

Эш ушёл, оставив Петровского в гордом одиночестве.

– Падаль, – спокойно, уже приняв свою судьбу, промолвил генерал на русском. – Жалкий, обосравшийся дегенерат...

Ему было уже очевидно, что это – конец. Окончательный. Даже… обидно. Был проделан такой путь, столько всего было поставлено на карту, стольким пожертвовано, но в конце он будет либо растерзан сумасшедшей девчонкой, либо захвачен в плен. Ещё неизвестно, что хуже. Публичного суда и позора он не хотел. Нет, не просто «не хотел» – это было абсолютно недопустимо! Только не это! Не так надо заканчивать свой путь, не такой след оставлять. Уж лучше... Петровский опустил взгляд на свою руку, крепко сжавшую рукоять тяжёлого пистолета. Один выстрел и… хотя бы одна проблема будет решена. Но генерал дрогнул. Как выяснилось, сделать последний эффектный шаг он неспособен.

Однако долго размышлять на эту тему и тем более продумывать альтернативные пути у генерала уже не было времени – громкий до боли скрежет металла прервал мыслительный процесс и вырвал из его души всякую волю к сопротивлению. Бронированная дверь, ведущая на мостик была смята и разорвана, словно обычная фольга, а красный аварийный свет был задавлен насыщенным синим свечением от обманчиво кажущейся такой хрупкой женской фигуры. Проморгавшись, Петровский смог воочию оценить, насколько тяжёлым был путь от ангара до мостика для этого чудовища. Подопытная Ноль была с ног до головы покрыта кровью и подпалинами, но взгляд девушки... все пространные мысли растворились, стоило генералу взглянуть в дуло явно затрофееного дробовика.

– У меня нет настроения на игры, хрен моржовый, – дыхание девушки было тяжёлым, но хватка крепка, её оружие ни на миг не дрогнуло. – Либо приказываешь оставшемуся экипажу сдаться, либо я покрашу твоими мозгами мостик. Ну? Что выбрал?

У Петровского хватило сил лишь «рваным» движением кивнуть и отбросить пистолет.

***

Эш замер в коридоре, осторожно выглядывая из-за угла. У его кабинета было пусто. Никого, хотя тут и должна быть тройка бойцов. Обязана быть! Возможно… что если их отозвал Петровский? «Неважно», – резко вспыхнувшая мысль тут же отсекла лишние вопросы. Русский десант сюда ещё не должен был добраться, а это значит, что ещё есть время. Взяв наизготовку пистолет, Раймонд приблизился к дверям, замер и прислушался.

«Тихо».

Облегчённо выдохнув, полковник бросился к открывшимся дверям и в следующее же мгновение отлетело обратно от мощнейшего удара в грудину, отозвавшийся хрустом в рёбрах и впечатал мужчину в стену. Рухнув на пол забитым мусором мешком, Эш почувствовал, как его пронзила жгучая боль, а сам он стал задыхаться в равной степени от переломанных рёбер, сопровождавших агонией каждый вздох, и от сильного стресса. Мужчина закашлялся, выхаркивая сгустки крови, одновременно с этим шаря правой рукой по полу в поисках пистолета, в чём он даже добился успеха. Ухватившись за рукоять, он уже было хотел начать палить в сторону предполагаемого противника, но точный удар ногой в голову вновь повалил его наземь, окончательно дезориентировав. Следующий удар был нанесён по руке с пистолетом, выбивая оружие. Следом ещё один удар каблуком по руке, и тут уже Эш взвыл собакой от переломанных пальцев. Наконец, после столь тёплого приветствия, настала пора поговорить – Эша ухватили за волосы, поднимая голову и заставляя взглянуть на «собеседника».

– Какая жалость, полковник! – насмешливая улыбка на лице профессионально избитой девушки выглядела... кровожадно. – Кажется, я перестаралась... ну, ничего. Вы ведь мужчина, и шрамы Вас лишь украсят.

В следующую секунду Миранда покрылась синеватой дымкой и, ухватив полковника за горло резко встала, держа его на вытянутой руке и вдавливая в стену. Эш задёргался, попытавшись ослабить стальную хватку этой генетически идеальной человеческой химеры, но тут же взвыв от напомнивших о себе сломанных пальцев правой руки.

– Есть два пути, Раймонд, – произнесла Миранда холодным и безжизненным голосом. – Первый – Вы сотрудничаете с нами и остаётесь цельным куском на ближайшую временную перспективу. Второй – я отдам Вас в лапы лучших русских дознавателей, которые предпримут все возможные меры, применят все возможные инструменты, чтобы разговорить Вас, а после я скормлю то, что от Вас останется, ворка. Какой вариант предпочтёте?

Явно желая передразнить его недавнее предложение, Миранда слегка ослабила хватку, чем Эш тут же попытался воспользоваться, нанеся сначала удар левой рукой, а потом и ногами. Несмотря на биотический барьер, сильный удар здоровой рукой в голову нарушил её концентрацию, и Миранда выпустила Эша из захвата, но вырванных таким образом мгновений было недостаточно, чтобы что-либо изменить. Лоусон перехватила следующий удар, зажав ногу мужчины своей левой рукой и следующим же движением ударив окутанным синим маревом кулаком по коленной чашечке, сгибая чужую конечность в биологически противопоказанную сторону. Эш вновь завыл зверем, и… его отпустили, позволив снова рухнуть на пол, где он продолжил извиваться и уже откровенно скулить от боли.

– Что же, меня вполне устраивает и второй вариант...

Это было последним, что уловило затухающее сознание Эша.

Глава 18

Станция «Кронос». Сверхсекретный объект «Цербера», построенный в туманности Конская Голова на орбите красного сверхгиганта Анадиус, в ярких и регулярных вспышках которого станция успешно хранит своё расположение сокрытым от непрошеных гостей. Немногие в «Цербере» настолько посвящены в секреты организации, чтобы знать о существовании подобного объекта. И даже среди них подавляющее число полагает, что «Кронос» является штаб-квартирой всей организации, из которой осуществляется контроль и координация миссий и операций. Однако это очень далеко от правды. «Кронос» представляет собой нексус – центральную соединительную часть крайне разветвлённой сети, каждый отросток которой может и должен по большей части действовать автономно. Вместе с тем станция хранит и кодифицирует петабайты зашифрованных данных, поступающих со всех концов галактики. И полный доступ к этим данным имеет только один человек – «Призрак». Только он обладает всеми кодовыми идентификаторами. Больше никто – ни комендант станции, ни самые высокопоставленные агенты... никто.

Безусловно, «Кронос» вполне себе можно использовать как штаб и центр управления «Цербером», и соответствующий функционал в нём предусмотрен. На «Кроносе» размещён один из первых серийных квантовых коммуникаторов в галактике, новейшие системы связи и шифрования, мощный и совершенный виртуальный интеллект и прочее, но, как это было заведено ещё на заре организации, штаб и мозг «Цербера» находится не на станции, на корабле или планете, а только и исключительно в месте пребывания «Призрака», где бы тот ни находился в конкретный момент времени – хоть на «Кроносе», хоть на Земле или Цитадели, хоть в азарийской опере. Приказ мог поступить откуда угодно, из любого конца и любой галактики, а персонал «Кроноса» должен был его принять, расшифровать, потом зашифровать и направить адресату. Всё было чётко и просто... пока «Призрака» не убили.

О смерти лидера организации первым узнал комендант станции – полковник Скотт Райт. Сперва были пропущены контрольные сеансы связи, а после подтверждение худшего пришло в виде зашифрованного сообщения, что было заранее подготовлено на подобный случай. Сразу после этого согласно протоколу безопасности станция «Кронос» перешла в режим изоляции, который должен продлиться до стабилизации оперативно-тактической обстановки и появления на станции старших офицеров и агентов. Благо, что благодаря высокой автоматизации и относительной немногочисленности (для станции такого размера) персонала было возможно обеспечить полную автономность станции как минимум на два года. И в любом случае комендант обязан был через несколько месяцев после подтверждения гибели «Призрака» активировать особые приказы, что должны привести к смене командной вертикали, а также полной смене шифров и кодировок.

Полковник Райт не был тактическим и стратегическим гением и не мог похвастаться выдающимися достижениями в военной сфере – он был просто хорошим служакой, знающим своё место и потолок своих компетенций. Будучи опытным кадровым военным, он как никто другой знал цену приказа и инструкций, и поэтому, когда стало известно о гибели «Призрака», он не сомневался и не мешкал, предприняв все предусмотренные меры. Так же, спокойно и профессионально, он сейчас принял слова оператора о приближающемся корабле «Цербера», идущего прямиком к станции.

– Лейтенант, удалось идентифицировать судно? – прозвучал вопрос коменданта, стоило ему только пересечь порог командного пункта станции.

– Так точно, сэр! – тут же ответил офицер. – Это «Эльбрус»! Флагман командующего отдельной группировки «Цербера» в Терминусе, генерала Петровского.

– Активность?

– Да, сэр. Крейсер посылает шифрованные сигналы на нашей частоте с кодами доступа высшего уровня. Среди них присутствуют коды с идентификаторами агентов Лоусон и Ленга.

– Лоусон и Ленг? – Райт удивился и… облегчённо выдохнул. – Это отличная новость! Ответьте через тридцать секунд и выделите коридор для стыковки.

– Есть, сэр, – козырнул лейтенант, глядя вслед коменданту, который уже поспешил к ангару для личной встречи гостей.

Агенты Лоусон и Ленг… это хорошо. Это очень хорошо! Появление столь высокопоставленных оперативников придаст и ему, и персоналу станции больше так необходимой в эти сложные времена уверенности. Райт радовался и тому, что из всех возможных прибыли именно те агенты, которых он знал лично, и особенно это касалось Лоусон. Она принимала активное личное участие в настройке и отладке многих систем безопасности станции, а также в составлении и корректировке инструкций и протоколов. В текущей ситуации она – идеальный специалист, который легко и достаточно «плавно» сможет организовать дальнейший переход командования к новому лидеру, обеспечив процессу должное сопровождение, а станции безопасность и поддержание необходимого уровня секретности. Что касается Петровского… что же, мисс Лоусон, наверняка, знает, что делать, раз взяла себе в помощь этого русского. Тем более, нельзя сбрасывать со счетов и вероятность того, что только благодаря его помощи она здесь оказалась. Возможно и то, что у неё банально не было выбора, учитывая целенаправленную охот русских на сотрудников организации, о которой Райт до недавнего времени был отлично осведомлён. Да и в любом случае… помощь космического флота «Цербера» будет не лишней. Конечно, присутствие флота омрачается тем, что секретность самого факта существования станции и его расположения может изрядно пострадать, но проблемы надо решать по мере их поступления.

Станция «Кронос» является внушительной пустотной конструкцией и для её обслуживания и ремонта всегда необходимо достаточно большое количество персонала. Меньше, опять же, чем на других станциях той же весовой категории, но всё равно существенное. И даже несмотря на то, что большая часть внутреннего пространства находится сейчас в «законсервированном» виде и зарезервирована под лаборатории и дата-центры… людей просто катастрофически не хватает. Разразившаяся война в Терминусе потребовала от «Цербера» мобилизации всех возможных резервов, в том числе и кадровых, из-за чего приток так необходимых «Кронусу» новых специалистов не случился. Быть может, прибытие Петровского и его людей даже поможет немного выправить положение. Да, в обычной ситуации прибирать себе сотню-другую технических специалистов, которые не прошли заблаговременный отбор и проверку, было бы неприемлемо, но сейчас другие времена… да и куда теперь деваться «Церберовцу»? Либо так, либо уповать на милость русской разведки…

Комендант появился на стыковочной палубе в тот самый момент, когда «Эльбрус» уже подошёл вплотную к станции, позволив стыковочному рукаву присоединиться к крейсеру. Помимо самого Райта на площадке гостей встречали несколько бойцов, пара офицеров и технический персонал, отслеживающий стыковку. Прошло ещё несколько мучительно долгих минут, прежде чем первые гости «сошли на берег». Впереди явным лидером шёл генерал Петровский, облачённый в свой безупречно белый мундир с чёрными вставками и сразу бросавшийся в глаза своим типично «русским» выражением лица. Чуть позади, по правую руку шла агент Лоусон, которая, как мог судить полковник, явно побывала в передряге, «история» которой была ярко написана на её лице. Слева от генерала была ещё одна женская фигура, но уже в глухом лёгком боевом скафандре, нёсшем на себе знаки различия особого подразделения агента Ленга.

– Полковник, – первой, не дав зародиться напряжению и лишним паузам, заговорила агент Лоусон, примерив приветливую улыбку, – рада Вас видеть. Позвольте познакомить Вас с генералом Петровским, что так любезно доставил нас на станцию.

– Полковник Скотт Райт, комендант станции «Кронос», – по-уставному представился начальник станции, пожав генералу руку и отметив про себя, что ожидал большей уверенности и силы в хватке этого человека, и вновь переключив своё внимание на знакомый элемент в прибывшей троице – Взаимно… я рад видеть Вас живой, агент Лоусон. Для «Цербера» настали сложные времена. Как я вижу, для Вас они не прошли бесследно.

– Вы правы, сэр, – Миранда попыталась ответить с более широкой улыбкой, но тут болезненно скривилась, бросив попытку. – Мы недооценили нашего врага, за что теперь и расплачиваемся. Моя миссия завершилась несколько раньше, чем должна была, и… я столкнулась с определёнными сложностями. Только благодаря генералу я сейчас здесь. Вместе с агентом Ленгом и полковником Эшем.

– Неужели?! – с большим энтузиазмом воскликнул Райт. – Это отличная новость! Но где...

– Они серьёзно ранены, полковник, – поспешила ответить Миранда на незаданный, но очевидный вопрос. – Оба в лазарете после попытки захвата нашего корабля, как и многие другие наши сослуживцы. И будет замечательно, если персонал станции поможет нам перевезти наших раненых в станционный лазарет.

– Разумеется! Мы окажем всю возможную помощь.

Райт не стал затягивать и сразу отдал по внутренней связи необходимые приказы. Весь незанятый персонал станции должен выдвигаться к стыковочному отсеку, весь медицинский персонал должен немедленно приготовиться принять большое количество раненых и направить несколько специалистов, чтобы те присутствовали при транспортировке самых «тяжёлых» пациентов. Старший лейтенант Майлз, уже присутствовавший в ангаре и оперативно представленный гостям, был назначен де факто куратором всех этих процедур и контактным лицом со стороны «Кроноса». Быстро, гладко… дисциплина людей, отобранных для службы на столь важном объекте, брала своё. Гости не вмешивались в процесс, не считая одного совета Миранды, тут же поддержанного Петровским – запустить персонал на крейсер несколькими группами, чтобы люди банально не мешались друг другу в коридорах, многие из которых были серьёзно повреждены во время абордажа.

– Следуйте пожалуйста за мной, я проведу вас в командный центр, – развернувшись, полковник повёл тройку гостей за собой, продолжив разговор уже в лифте. – Где вы столкнулись с противником?

– Омега, – кратко стал пояснять Петровский после небольшой заминки. – Имперцы настроили в системе многочисленные станции слежения – проскочить через систему незаметно стало невозможно. Был короткий бой и попытка абордажа, но мы вышли победителями, а после смогли и вырваться из западни. «Эльбрус» – быстрый корабль.

– Вам не позавидуешь, генерал, – Райту оставалось только хмыкнуть от удивления, подавляя ростки зависти от чужих приключений. – Сражаться против своих, наверное, нелегко.

– Вы даже не представляете насколько, полковник, – буквально выдавил из себя Петровский.

– Неужели не было иного пути? В обход Омеги? – погружённый в свои мысли и перебирающий вспыхивающие вопросы Райт полностью проигнорировал тон генерала.

– Был, полковник, – на этот вопрос отвечать стала Лоусон, – но генералу пришлось делать крюк и пробиваться с боем, чтобы спасти меня из западни, уготовленной Российской империей. Моя миссия была как раз на Омеге.

– Понятно... – полковник несколько раз кивнул, понимая, что задавать вопросы о миссии будет сейчас некорректно.

А тем временем лифт доставил их на нужную палубу, и полковник повёл гостей к командному пункту станции, минуя все посты охраны. Спустя десять минут они оказались у цели. «Мозг» станции хоть и занимал приличное количество полезного пространства, но был предельно компактен и функционален. Ряды операторов оборудования плотно прилегали друг к другу, как и рабочие мониторы. Вместе с тем, было прекрасно видно, что активирована только половина систем. Слабая загруженность и заселенность станции были очевидны даже вновь прибывшим.

Анадиус же был и остаётся безмолвным и безразличным наблюдателем, освещая пространство командного пункта и окрашивая его в насыщенные багровые тона.

– Лейтенант!

Вновь оказавшись в знакомой обстановке, Райт принялся выслушивать короткие доклады, в ответ на которые он либо отвечал лаконичном «Хорошо», либо отдавал какие-то дополнительные указания. Ещё раз удостоверившись, что всё идёт без заминок, полковник развернулся к гостям.

– Давайте пока пройдём в более спокойное место. Здесь есть конференц-зал, где мы можем обсудить все… подробности.

Петровский и Лоусон кивнули, а Райт провёл их в достаточно просторное и светлое помещение, со вполне типичным для всякой «совещалки» убранством.

– Итак? – после тяжёлого вздоха начал уже Райт, но был бесцеремонно прерван.

Петровский, что постоянно нервно поглядывал на Миранду, неожиданно вскрикнул от боли и сковавших тело спазмов, что прошлись по всему его телу, и рухнул на пол, явно потеряв сознание.

Полковник был готов разразиться шквалом вопросов и брани, но тут же замер ледяной скульптурой – так случается, когда ты затылком чувствуешь дуло дробовика.

– Миранда… ч-что происходит? – только и смог прошептать он вмиг пересохшими губами, находясь под прицелом девушки в закрытом шлеме.

– Простите, полковник, – Миранда грустно улыбнулась, продемонстрировав в правой руке мощный армейский электрошокер. – Находясь в сознании генерал мог принести нам больше проблем, чем пользы. Что касается сути Вашего вопроса, господин Райт… это смена командования.

– Преда...ы-ы-ы-а... – договорить он не сумел и рухнул без сознания рядом с генералом.

– Пойдём, Джек... – устало сказала Миранда, убрав электрошокер. – Закончим уже это дело.

– Наконец-то. – Джек буквально выплюнула из себя эти слова, так до конца и не отойдя от боевого марафона, произошедшего несколько дней назад, ибо миссия всё ещё была не завершена. – Ребятам пора баю-бай.

Сняв с пояса пару гранат с нервно-паралитическим газом, Джек направилась обратно в командный пункт, а следом за ней и Миранда, надев на лицо маску-респиратор, что в состоянии защитить её от газа на непродолжительное время. А больше ей и не надо.

***

Дальнейший захват станции был делом техники, чёткого плана и знания противника, и Миранда обладала всем вышеозначенным набором. Джек справилась на «отлично», быстро нейтрализовав газом дежурную вахту на командном пункте, пусть некоторым «крепышам» и пришлось как можно скорее помочь отправиться в сонное царство кулаками. После этого Миранда заняла одно из мест за пультом управления и принялась наводить уже свои порядки на станции.

В первую очередь, она отследила, как исполняются приказы коменданта. Как по нотам – все свободные силы «Цербера» стягиваются к «Эльбрусу», где их уже ожидают группы захвата. Разбивка персонала на несколько частей, которую Миранда «посоветовала» в самом начале, должна будет облегчить этот самый захват и исключить уверенное сопротивление… но тут роль Лоусон уже сыграна. Теперь от неё требовалось лишь отключить связь в отдельных секторах станции, открыв прямой путь для группы Коршунова в святая святых станции – сектор жизнеобеспечения. При этом, девушка заблокировала для персонала все пересекающиеся маршруты, дабы никто не смог случайно обнаружить вторжение или поднять тревогу.

Майор и его группа, в свою очередь, быстро устранили немногочисленную и ничего не подозревающую охрану, добравшись до нужных помещений и своей главной цели – одному из центральных узлов рециркуляции воздуха. Следом за группой Коршунова выдвинулась техническая группа, что подключила к узлу резервуары нервно-паралитического газа, что были установлены на «Эльбрус». Дождавшись подтверждения от Коршунова, Миранда пустила газ в общую систему.

На окончательную зачистку станции потребовалось чуть больше часа. Секция за секцией, сектор за секторам, палуба за палубой. Взятый врасплох персонал станции валился на пол как мешки с картошкой, теряя сознание от самой забористой нелетальной химии, что только могли синтезировать русские. Остались только комендантские части, рассредоточенное по станции и находящееся в боевых скафандрах, а значит и не подверженные газовому отравлению. Эту «проблему» успешно совместными усилиями исправили Коршунов и Джек, в то время как заблокировавшаяся на мостике и обладающая всей полнотой информации о передвижении персонала по станции Миранда легко и просто выводила ударные группы на очаги сопротивления, выщелкивая обороняющихся одного за другим. А пока Джек с Коршуновым развлекались загонной охотой и сбором «овощей» по многочисленным палубам, Миранда решила порыться, наконец, в базах данных «Кроноса». Точнее, она попыталась.

Вся информация по самой станции, её характеристикам, статусу отдельных систем, личным делам персонала, внутреннему режиму и кодам оказалась в полном распоряжении Миранды, но на этом, собственно, и всё. Вся остальная информация, как и предполагалось, находится в архиве, физически отделённом от «общедоступных» консолей управления и требующим возни с независимой системой доступа. Именно к нему Миранда немедленно и направилась, стоило только появиться первым русским специалистам в командном пункте.

Она добралась до архива достаточно быстро (это было несложно, учитывая её «командирский» доступ, позволивший наметить наиболее короткий путь), но, как и на командном мостике, здесь её ждало только горькое разочарование. Никто не сомневался, что архив «Цербрера» будет зашифрован, но Миранда лелеяла надежду на то, что у неё всё-таки окажется в распоряжении достаточное количество шифров и кодов, чтобы «раскусить» значительную часть архивных данных. Увы… этого оказалось недостаточно. Коды доступа Лоусон открывали ей лишь крайне незначительный спектр документов, в то время как вся остальная масса была зашифрована абсолютно неведомым для неё способом. И этих документов было поистине огромное количество. Отчёты, документы, исследования, компромат, собранные за более чем три десятка лет действия организации. Оставалось только одно – невероятно долгая дешифровка. Байт за байтом, файл за файлом или... найти шифр. Вот только где? Миранда надеялась, что именно сегодня всё закончится и она преподнесет «Цербер» и все его секреты на блюдечке Александру, но «Призрак» мешает даже с того света, явно не желая так легко отдавать свои секреты врагам.

Ладно! Сейчас важнее всего взять окончательный контроль над станцией. Дальше провести ревизию, первично допросить пленных, написать отчёты и доложиться Александру. Миранде оставалось лишь надеяться, что император будет слишком занят своими делами и не рванёт сразу на станцию… по крайней мере, до того момента как ей удастся избавиться от синяков и кровоподтёков на лице.

***

Последние недели для Коры выдались… донельзя странными. Сразу же после визита консула Альянса ей был выписан длительный отпуск с целью урегулирования всех юридических тонкостей и принятия неожиданного наследства. Весь этот ворох информации буквально оглушил девушку и, по сути, пришла она в себя только на Цитадели, где её уже ожидали нотариус, представители совета директоров «ХарперКорп» и... все те, кто хотел посмотреть на наследницу Джека Харпера. Последних, как оказалось, было немало. Кора не успела ещё сойти со своего рейса, как на её почту стали поступать письма и приглашения от бизнесменов, политиков, дипломатов и, разумеется, журналистов разного толка. История того, как ей удалось улизнуть от них всех, достойна отдельного фильма.

Саму процедуру принятия наследства разделили на два этапа. Первый – публичный, где помимо неё присутствовали юристы, представители и сами директора, а также крупнейшие акционеры. Что касается этих уважаемых господ и дам... что же, они выглядели и вели себя ровно так, как Харпер себе и представляла. Лоснящиеся богатством и страхом люди, живущие лишь цифрами на банковском счёту и пересёкшие полгалактики, только ради того чтобы посмотреть на нового владельца корпорации и отцовского капитала. А Кора смотрела на них, на их жадные, довольные, а порой и похотливые глаза, увидевшие беззащитное создание. Для девушки стало очевидно, что её всерьёз никто так и не воспринял, посчитав провинциальной наивной дурочкой, которая не понимает до конца, что происходит, и которую можно и нужно использовать по своим нуждам.

Завещание отца в этой части было ёмким и предельно ясным – все принадлежавшие ему активы, капиталы и недвижимость в полном объёме переходят во владение Коры. Разумеется, произойдёт это после соответствующего обращения в пробационный суд на территории США, где зарегистрирована «ХарперКорп», а до тех пор имуществом будет распоряжаться специальный траст. Ну а после девушку ждёт множество уже корпоративных процедур... мда-а-а, Кора уже не раз сама себе «намекнула», что ей стоит оперативно подтянуть юриспруденцию. Иначе долго она так не вытянет. В то же время она не собиралась расслабляться, отчётливо понимая, что пока будет идти судебный процесс могут «объявится» и другие наследники, от бывших жён и любовниц до незаконнорождённых детей, целью которых будет не столько заветный кусочек наследства, сколько затягивание судебного процесса в угоду корпоративных воротил, что наверняка уже составляют подобные планы. Ведь чем дольше компания будет находиться под управлением траста, тем проще совету директоров или отдельным руководителям вывести те или иные активы из корпорации.

Однако все эти размышления и теории остались за закрытой дверью, когда нотариус попросил всех, кроме Коры, покинуть кабинет для оглашения личной части завещания. И как бы ни мучило любопытство сих почтенных господ и дамочек, они были вынуждены удалиться. Само собой, с отдельными личностями процесс прошёл совсем не гладко и беспроблемно – они упрямо пытались навязать своё общество, ссылаясь на некие корпоративные нормы и правила. Нотариус, впрочем, был непреклонен, а угроза вызова СБЦ подействовала отрезвляюще.

– Мисс Харпер, советую Вам нанять хороших корпоративных юристов, – нотариус заговорил, выдержав небольшую паузу после того, как за последним юристом закрылась дверь. – С их помощью Вы сможете не только ускоренно пройти все процедуру, но и эффективно отстаивать свои права в трасте и совете директоров. У меня как раз есть несколько знакомых. Вы заинтересованы?

Нотариус, Александр Гольденвейзер, был мужчиной приятной наружности сильно за восемьдесят, гладко выбритый и с залысиной в седых волосах. А на правой руке ярко мерцал массивный перстень с сапфиром.

– Благодарю Вас, мистер Гольденвейзер, – мягко ответила Кора. – С удовольствием рассмотрю представленную Вами кандидатуру или кандидатуры.

– Замечательно, – Гольденвейзер улыбнулся и поспешил перейти к делу, убрав все лишние эмоции. – Тогда, пожалуй, приступим.

Наклонившись, нотариус достал из-под стола большой чемодан металлического цвета с кодовым замком. Открыв его, мужчина достал коробочку уже поменьше, размером с обувную коробку и выглядящую... странно.

– Что касается второй части завещания Вашего отца, мисс, – чемодан был убран, на столе у нотариуса осталась лишь эта коробочка, – то в ней значится только этот... предмет, обозначенный как «короб личных вещей». Он был доставлен к нам фельдъегерской службой банка «Ломбарт Одьёр» из Женевы. По сути, мисс Харпер, это своеобразная банковская ячейка, которую Ваш отец настроил на вашу ДНК...

– Простите? – Кора не смогла выдержать новый поток информации под конец столь длинного и напряженного дня.

– Эта коробочка, упрощённо говоря, бронирована, – Гольденвейзер иронично постучал по коробке карандашом. – И открыть её можете только Вы. И даже не Ваш отец… даже если бы он захотел что-то поменять…

– Но как... – Коре оставалось мучить бедного и заслуженного юриста глупыми вопросами

– Видите эти разъёмы? – Нотариус карандашом указал на десять разъемов с боку и продолжил, получив утвердительный кивок. – Поочередно, от мизинца правой руки до мизинца левой вставляете пальцы. Будет больно. Механизм сделает десять независимых заборов крови. После чего уже вот сюда – образец слюны. Спустя десят-пятнадцать минут ячейка откроется.

– Зачем такие сложности? И откуда у... Харпера мои данные?

– У богачей много секретов и тайн, которые они не доверяют общеизвестным методам хранения. Ну а на вопрос, откуда у Вашего отца доступ к генетическому материалу отвечать… глупо.

– Да, извините... – под конец Кора смутилась, но решилась-таки задать ещё один вопрос. – Но можно ли открыть ячейку иным способом?

– Разумеется! – Весело воскликнул Гольденвейзер. – Однако, учитывая сверхпрочные материалы, из которых изготовлена эта коробочка, её содержимое явно будет находиться после этого в крайне непрезентабельном виде.

– Ясно, – Кора приблизилась к столу и, взяв ячейку в руки, заметна напряглась, ибо та оказалась не из лёгких. – У Вас есть запасной выход? Не хочу ни с кем сталкиваться в коридоре.

– Естественно, – понимающе ответил мужчина, протягивая планшет. – Я даже вызову Вам такси до отеля! Но прежде прошу поставить свою подпись здесь… и здесь.

– Да, конечно!

***

Уже в отеле, приняв душ и смыв с себя пыль и тяжесть прошедшего дня, Кора попыталась открыть ячейку, следуя инструкции. Сдав кровь со всех пальцев (что действительно было болезненно) и сплюнув в специальную емкость, Кора стала ждать, пока процессор ячейки обрабатывал биоматериал. Хорошо, что на него ещё не пришлось мочиться...

Спустя положенные десять минут ячейка издала громкий сигнал, несколько индикаторов вспыхнули зелёным, а замки отчётливо щёлкнули, давая понять, что всякая блокировка была снята Потянувшись к коробке, Кора легко подняла крышку и увидела, что ячейка была заполнена защитным гелем, внутри которого в плотной упаковке был смутно знакомый предмет. Поморщившись, Кора опустила руку в холодный гель, вытащив предмет, девушка стала с большим интересом рассматривать этот «бесценный груз».

– «Синтетик Инсайтс», – вслух прочитала девушка на неизвестном устройстве, пока её не осенило. – Быть такого не может... настоящий «серый ящик»?

В этот момент Кора вспомнила простую истину – некоторым нерадивым отцам недостаточно просто умереть, им нужно обязательно повесить свои проблемы на детей.

– А ведь эта штука запрещена в пространстве Цитадели... – простонав, Кора рухнула на кровать рядом с «сундуком мертвеца», – и где мне теперь искать дешифратор?

Глава 19

Тучанка встретила полковника Тиберия Никуса как положено – пылевой бурей, застилающей местное светило и забивающей фильтры мелкодисперсным песком, а также губительным зноем. Смертоносная планета и родной дом кроганов, который турианцы чуть не сделали ещё более опасным.

Последние полгода выдались для полковника не из лёгких. Тиберий разрывался между Палавеном и военной миссией Иерархии в Российской империи, выступая, по сути, связующим звеном примарха и русского царя, что стремились обойтись без привычных систем связи – стороны сочли информацию слишком деликатной и многое не доверяют даже самым надёжным из своих шифрованных каналов. Ещё в самом начале войны империи с конфедерацией Тиб передал исчерпывающий пакет документов относительно событий в храмовом комплексе Палавена и генерала Десоласа Артериуса, а русские поделились новыми данными о своих исследованиях ранее неизвестной технологии «одурманивания» и архивными данными. Всё это послужило прологом ко всё более крепнущим и углубляющимся тайным отношениям империи и иерархии.

В это же время, пока дипломаты и военно-политическая верхушка иерархии бесконечно мусолили вопрос «а что собственно делать с бомбой на Тучанке?», спецслужбы начали действовать. В первую очередь они взялись за Сарена Артериуса – одного из участников печальных событий тридцатилетней давности и брата генерала Десоласа, поскольку в свете обсуждаемых событий и «намёков» от русской стороны на его великолепный и ранее не вызывавший вопросов послужной список решили обратить более пристальное внимание. Сарен Артериус, благодаря своим выдающимся личным и профессиональным качествам, смог стать Спектром в невероятно раннем возрасте – двадцать лет. Это произошло в 2159 году, однако ещё в 2157 Сарен «находился в распоряжении» старшего брата, активно помогая тому в его официальных миссиях и, как позже выяснилось, в неофициальных тоже. Сарен оказался участником всех событий, связанных с «Валлувианскими Жрецами» и бомбардировкой храма.

Прочтение старых сведений на новый лад взбудоражило верховное командование, что поручило Тиберию возглавить секретную комиссию турианских спецслужб, созданную для самого скрупулёзного расследования деятельности одного из самых известных Спектров. И чем дальше заходило расследование, тем всё становилось интереснее… и тревожнее. Особый интерес у профильных специалистов вызвало одно старое, но очень громкое дело, а именно «инцидент на Сидоне», произошедший в 2165 году, когда Сареном были разоблачены тайные исследования и разработка искусственного интеллекта Альянсом. Очень мутное дело и очень кровавое. А сейчас, учитывая множество новых вводных, количество трупов, что после себя оставил Сарен, породило обилие новых вопросов. Однако особый интерес вызвало совсем другое – Сарен предоставил разгромный обвинительный доклад против Альянса, но Совету этого оказалось мало, отчего было принято решение задержать лишь основных участников данных разработок, а именно батарианского предпринимателя Эдана Хад'даха и учёного человека Шу Чианя. Уже тут не могло не возникнуть закономерных вопросов про роль Альянса во всём этом, ибо явное участие батарианцев было полностью проигнорирована Советом и самим Сареном. Одновременно с этим Совет обязал Альянс передать Сарену всю имеющуюся документацию и информацию по этому делу, что было неукоснительно выполнено. Именно в этих файлах агентами турианской разведки были найдены очень тревожные сведения о странной одержимости Шу неизвестным артефактом, расположенным где-то в Терминусе...

Дальше больше. Операцию Сарену поручили провести совместно с агентом Альянса Дэвидом Андерсоном – кандидатом в СПЕКТР от человечества. Миссия, однако, была блестяще провалена, огромное предприятие по переработке нулевого элемента уничтожено, все подозреваемые и свидетели погибли, а информация пропала. Всё это, разумеется, с огромным количеством жертв среди мирного населения и… и всю вину Сарен возложил на Андерсона (ой, как же удобно!), а Совет ему безоговорочно поверил (опять!), замяв неудобный скандал и отклонив кандидатуру последнего в Спектры. Данные о «неизвестном артефакте» были подтёрты во всех последующих источниках Совета и отчётах Сарена, сохранившись только в архиве Альянса… куда как раз есть доступ у Российской империи, что и поделилась важными сведениями, вызвав у военно-политического руководства иерархии много новых вопросов, в основном адресованных к своему дипломатическому корпусу относительно его компетенций.

После столь неудачной операции Сарен полностью сосредоточил свою деятельность в Системах Терминуса, практически исчезнув из поля видимости Совета Цитадели и Турианской Иерархии. Исключением послужила работа Сарена с Найлусом Крайком, который более года практиковался у старшего коллеги, после также став Спектром, заслужив протекцию и лестные рекомендации друга и наставника. Вместе с тем, именно в этот период Сареном велась крайне подозрительная деятельность: им был открыт ряд корпоративных лиц как производственного, так и научного характера, что стали массово скупать по всему галактическому рынку специфическое научное и производственное оборудование, а также был начат найм «штучных» специалистов по генетике, судьбу которых после трудоустройства установить не получилось – они буквально растворились на просторах галактики. Но даже это ещё не всё! Разведкой были вскрыты схемы, посредством которых Сарен контрактовал наёмников с сомнительной репутацией, что подозрительно совпадало по временным рамкам с пропажей ряда коммерческих судов, перевозивших дорогостоящее медицинское и исследовательское оборудование, а также научно-исследовательских кораблей. Сами наёмники в течение некоторого времени после своей работы с Сареном стабильно находились мёртвыми при невыясненных обстоятельствах, признавались пропавшими без вести или гибли на следующих же своих «халтурках».

Вся эта мутная история с Сареном обеспокоила большинство высоких руководителей в Иерархии, которые, опять же, до сих пор не в состоянии согласовать единую позицию и предпринять что-либо, застряв в порочном круге косметических мер и критики друг друга за слепоту и игнорирование столь грубого попрания самих принципов, на которых создали СПЕКТР и строилась деятельность Совета Цитадели. Сам Тиберий абсолютно не сомневался в том, что Сарен замешен в чём-то очень опасном и несущим угрозу, способную перекроить всю галактику или, по меньшей мере, значительную её часть. Приоритеты Сарена также сомнений не вызывают – его открытая ненависть к человечеству общеизвестна, и то, к чему это может привести, откровенно пугает. Однако все аналитические и докладные записки полковника хоть и приняли к сведению, но явно решили припрятать на будущее, одновременно перенаправив энергию Тиберия в совершенно другое русло – прямиком на Тучанку, где нужно в кратчайшие сроки разгрести старые ошибки турианской расы… кто-то же должен этим заниматься, так ведь?

Тиберий хоть и не участвовал в тайных переговорах, но был проинформирован о факте их существования и сути некоторых договорённостей. Иерархия через империю обратилась к правительству Тучанского конкордата с предложением сохранить информацию о бомбе (оную турианцы обязуются деактивировать и вывезти с Тучанки) в секрете в обмен на значительное дипломатическое послабление и экономическое сотрудничество. Неизвестно как, но русским удалось пропихнуть эту идею кроганам, и те пошли навстречу турианцам.

Сама Тучанка не могла не впечатлить полковника. Некогда пустынная и умирающая, она предстала перед ним оживлённой и стремительно возрождающейся планетой. Это место также всё ещё является демилитаризованной зоной, контроль над которой осуществляет Служба принудительного разоружения при Совете (СПРС), однако за последнее время она утратила свою значимость. Служба владеет зависшей над многострадальной планетой орбитальной станцией, куда первоначально и прибыли все специалисты из иерархии с полковником. Для Тиберия не стало новостью, что почти все сотрудники СПРС были турианцами. Не удивил его и их командующий – честный служака, что с большой болью и граничащей с паранойей настороженностью (неспособность принять новую картину мира плодит самые разные мысли относительно того, «как же дошли до жизни такой») передал полковнику статистику за последние полгода, а также свои докладные записки относительно кроганов. Сделано это было с надеждой на то, что эти данные попадут на стол примарху и Совету, а они немедленно прекратят это «безобразие». Наивный... если бы он только знал, для чего именно они сюда прибыли... однако статистика и документация СПРС были весьма кстати, и они пополнили собой общий котёл собираемой документации.

Стоит признать – Российская империя проделала огромную работу и явно не собирается останавливается. До вмешательства людей космический трафик вокруг Тучанки был крайне редок, сейчас же он насчитывает десятки крупнотоннажных кораблей в стандартные сутки. Тучанка сегодня – огромная стройка, в которую так или иначе вовлечено практически всё население планеты, а также многочисленные наёмные специалисты из империи, в числе которых и кварианцы, что заняли нишу основного перевозчика в скоплении. Кроганы восстанавливают свои заброшенные и побитые в равной степени временем, погодными условиями и постоянными локальными конфликтами подземные мегаполисы, промышленность и инфраструктуру (в первую очередь подземные монорельсы). Также огромное внимание уделяется климатическим установкам, которые возводятся по всей планете для борьбы с глобальным потеплением, вызванным падением альбедо (отражательных свойств планеты) в последние несколько веков. Обуздать этот процесс смогли только благодаря строительству огромных отражающих панелей в точке Лагранжа L1, которые по сей день обслуживает СПРС. Но этих панелей достаточно лишь для поддержания температуры в пригодных для жизни границах, в то время как строительство новых климатических башен должно будет кардинально изменить ситуацию в кратчайшие сроки, снизить издержки и улучшить климат на планете в целом.

Кроганы не обходят вниманием и военное строительство, во всю пользуясь вынужденной пассивностью СПРС. Протекторат империи над Тучанкой создал опасный правовой казус. С одной стороны, здесь была установлена демилитаризованная зона, с другой, на Российскую империю никто никаких обязательств или ограничений не накладывал. Де юре это теперь территория империи, которая под своим флагом отстраивает на Тучанке противокосмическую оборону, военные базы, космодромы, верфи и заводы, а также развивает различную космическую инфраструктуру (как военную, так и двойного назначения) в системе и во всём скоплении. На соседних с Тучанкой Дюрае и газовом гиганте Руаме тоже кипит активность. На первом была запущена промышленная добыча полезных ископаемых, а на втором реконструируются старые и строятся новые платформы для добычи гелия-3.

Система Дранек, согласно отчетам СПРС, особого интереса у русских не вызвала, за исключением, разве что, газового гиганта Дор, ценного потенциалом добычи всё того же гелия-3 (и здесь же, так уж совпало, расположена штаб-квартира СПРС), а также разрушенной неизвестным оружием кроганов планеты Ротла, на поверхности которой оно скорее всего и разрабатывалось. Но в случае с Ротлой русские ограничились одним научно-исследовательским судном, что кружит себе вокруг покалеченного планетоида.

Совсем другое дело это система Нит, светилом которой был голубой гигант класса «B». В системе всего три планеты, одна из которых – выжженный каменистый шарик Мантуна, а две другие – газовые гиганты Тула и Вард. Не особо примечательная и никому сейчас не нужная, но когда-то, ещё до восстания, это была стратегически важнейшая система в державе кроганов. Звезда Нит излучает в тысячи раз больше энергии, чем то же земное Солнце, и когда-то при помощи саларианцев кроганы построили вереницы орбитальных станций, собиравших эту энергию. Колоссальные сооружения передавали энергию на ускорители частиц, расположенные на поверхности Мантуны, где, в свою очередь, изготавливалось антивещество для протонных двигателей боевых кораблей. Причем изготавливалось оно в огромном количестве, достаточном и для обеспечения всего огромного боевого флота кроганов, и для экспорта.

Во время восстания Спектрам удалось провести диверсию на этом объекте, отчего энергетические станции сбились с курса и столкнулись друг с другом, погибнув в термоядерном огне. У кроганов к тому времени ресурсов для восстановления столь дорогой и сложной инфраструктуры уже не было, из-за чего они лишились основного потока антивещества, стратегического ресурса, отсутствие которого подкосило их военную мощь. Однако ускорители частиц по-прежнему существуют на Мантуне, хоть они и заброшены... были заброшены. С первого дня существования протектората Российская империя принялась за восстановление этого колоссального добывающего комплекса, и за неполные полгода русские добились существенных успехов. Группировка орбитальных станций восстановлена на тридцать процентов, а ускорители частиц восстановлены и модернизированы почти на сорок. Можно с уверенностью доложить, что уже к середине года империя будет получать первые граммы антивещества, к концу стандартного галактического года комплекс выйдет на половину своей мощности, а через год и на все сто процентов! Вопрос только один – зачем русским столько антивещества? В таком огромном количестве оно сейчас избыточно, а ведь антивещество это не тот ресурс, который выгодно хранить «про запас», настолько велики технические и денежные издержки его хранения.

Продолжая про систему Нит… газовый гигант Тула осталась без внимания империи, чего не скажешь о Варде, чьи орбитальные платформы, которые раньше населяли преступники разных мастей и прочее отребье, ныне очищены и активно восстанавливаются для производства гелия-3. А вместе с тем в системе идёт бурное военное строительство, по всей видимости, империя собирается крайне активно, если не сказать агрессивно, отстаивать свои капиталовложения в данное место.

Из-за всех вышеописанных сведений ныне даже самым упёртым в иерархии становится очевидно, что кроганы, как политическая сила, вновь занимают заметное место в галактике, но и совсем не по тем сценариям, что рисовали для них аналитики. И роль Российской империи в этом процессе крайне велика. Парадокс, но при сохранении генофага политическая централизация и концентрация научных и медицинских возможностей в одной точке приложения усилий и интересов позволила кроганам уже сейчас добиться небывалого – радикального снижения детской смертности. Несложно посчитать, что при сохранении текущих тенденций уже через сто лет у кроганов может начаться естественный прирост населения, который, в свою очередь, будет нарастать с той же динамикой, с которой будет восстанавливаться естественное для кроганов соотношение мужских и женских особей.

Более того, этот рост может усилиться в связи со сменой общественной парадигмы их общества, где матриархат вышел во главу угла. Влияние той части их расы, что в силу своей внутренней культуры и биологической роли всегда была больше настроена на созидание, уже привело к тому, что конфликтность в обществе кроганов начала спадать. Из-за изменения роли женщин появились и предпосылки к тому, что постепенно их общество начнёт (на самом деле, уже начало) отходить от практики отдельных женских поселений. Некоторые аналитики уже строят теории о том, что если всё и дальше пойдёт в таком русле и окончательно отомрёт практика поисков достойных кандидатов для спаривания спец. посланниками, то для цивилизации кроганов произойдёт настоящая сексуальная революция, которая может привести к более широкому генетическому разнообразию и, как следствие, выживанию, что может остаться незамеченным галактикой сейчас, но лет через двести, триста или пятьсот она ещё как даст о себе знать… впрочем, это излишне оптимистичный прогноз.

Также подобная динамика подтвердила самое страшное – генофаг сам по себе не стал панацеей. Это… грозит уже самостоятельными политическими проблемами. Никто, в том числе и сторонники этой крайней меры, не отрицают главный факт – генофаг являет собой узаконенный геноцид. Возможно, даже оправданный... был когда-то. Но теперь? Кроганы адаптировались не к самой болезни, но к социальным последствиям её влияния и перестроили своё общество с нуля, став более прогрессивным и цивилизованным в «общегалактическом» смысле. Ну, по крайней мере, они деятельно стремятся к этому, благодаря чему галактика стала смотреть на кроганов и на перемены, которые с ними происходят, совсем по-иному. Из-за этого само существование генофага и его былая поддержка становятся крайне токсичными для политиков Цитадели, вызывая сегодня бурные споры, которые в свою очередь уже бьют по двум из трёх основных рас Совета – турианцам и саларианцам.

Саларианцы несут «почётное» звание создателей генофага, и если раньше их радикальная позиция находила отклик у большей части населения галактики, то сегодня саларианцы сталкиваются с негативным отношением к себе. И ладно, если бы это ограничивалось дебатами, неудобными вопросами и спорами в экстранете! Перемены в первую очередь затрагивают отношения с инвесторами, которым приходится разрываться между Тучанкой и Сур'Кешом, так как кроганы наотрез отказываются сотрудничать с официальным правительством Саларианского Союза, требуя справедливой компенсации за геноцид. А кошелёк, как известно, место чувствительное и болезненное – больно становится даже от того, что просто смотришь на упущенную выгоду, ведь несмотря на свои скромные первоначальные экономические объёмы, правительство Тучанки заполучило большое количество выгодных концессий в Терминусе, которые не прочь освоить галактический капитал. Всё это уже привело к торгу, повышению цен на концессии и различным политическим уступкам в пользу Тучанки.

Роль турианцев же, особенно в свете закладки термоядерной бомбы, должна остаться неизвестной для широкой галактической общественности… в противном случае, иерархия получит не только политико-дипломатический скандал, что ослабит её позиции в собственных извечно строптивых колониях, но ещё и экономические последствия! И не допустить всё это должен именно он – полковник Тиберий Никус, ибо все остальные могущественные и такие важные и значимые генералы и адмиралы Турианской Иерархии в очередной раз зассали брать на себя ответственность...

***

После окончания войны с Конфедерацией на балансе Российской Империи образовалось некоторое количество военнопленных, численностью под триста тысяч человек, большая часть из которых приходится на сухопутную группировку КСТ на Анхуре. Сам кадровый состав военнопленных был весьма пёстрый, половина пленных – это местные из Терминуса, состоявшие на службе у локальных правительств или в корпоративных армиях. Двадцать процентов – наёмники, значительная доля которых из «Синих Светил», а также небольшая прослойка спецов «Цербера». Оставшуюся треть составили «отпускники» или «отставники» вооруженных сил Альянса. И к каждой категории пленных мы выработали свой подход.

Держать местных в лагерях мы сочли контрпродуктивным и, после фильтрационных мер, медленно, планомерно и системно стали распускать бедолаг по домам. Однако если этот военный специалист действительно чего-то да стоил, а не был как-нибудь мобилизованным фермером, то ему делалось выгодное предложение продолжить службу уже в других корпоративных войсках, с сохранением званий и перспективой заработка, выгодно отличающимся от того, что могла предложить Конфедерация. Ясное дело, что, по мнению массы моралистов, служить в прокси-войсках недавнего государства-противника совсем не комильфо, но бытиё жизни в Терминусе диктует совсем другую мораль.

«Есть серебро – есть швейцарцы. Нет серебра – нет швейцарцев.»

Таким макаром нам удалось сформировать полноценные дополнительные сухопутные подразделения численностью около двадцати тысяч и с дальним прицелом на все сто тысяч. Это будет не сразу и, само собой, не только из военнопленных, но вопрос нужно дожать, ибо возлагать все наземные функции только на кроганов и царские гарнизоны мы сочли неправильным. В любом из вариантов будущего Корпоративному Протекторату нужны и человеческие части, выступающие связующим звеном с подразделениями других рас. В противном случае мы можем столкнуться с непониманием местного человеческого населения, которое при отсутствии вооружённых сил из представителей собственной расы продолжит воспринимать Протекторат как оккупационное правительство со всеми вытекающими последствиями.

Стоит отметить, что формированию вооружённых сил Корпоративного Протектората царское правительство уделяет особое внимание, поскольку в скором времени они нам ой как понадобятся. Космический флот Протектората на сегодняшний день является одним из сильнейших в галактике, по причине нахождения в его составе семи полноценных дредноутов и одного супердредноута. Правда, там не всё так просто. Впрочем, как всегда... Трофейные «Оверлорд» и «Инвинсибл» находятся на длительном ремонте, поскольку былые бои не прошли для кораблей бесследно, особенно для их энергетических установок и движков. Выйти в космос они смогут только через три-четыре месяца. То же касается и «экспроприированных» «Шанхая» и «Юньнаня», которые хоть и являются дредноутами, но всё-таки дредноутами очень и очень старыми. Европейцы с китайцами много над ними шаманили перед передачей их конфедератам, восстановив часть боеспособности, но это не отменило и не закрыло нужду в глубокой модернизации и длительном ремонте, так что… «китайцы» застряли на ремонтных стапелях, как минимум, на полгода. Другое дело трофейный конфедеративный дредноут «Глейпнир», что был нами захвачен вместе с тайной верфью КСТ в системе Реликт. Сам дредноут, систершип уничтоженного «Мьёлнира», оказался достроенным на восемьдесят процентов, так что мы решили закончить это дело. Учитывая все приёмно-сдаточные мероприятия, «Глейпнир» тоже вступит в состав ВКФ Протектората через полгода.

По сути, из всего дредноутного зоопарка у Корпоративного Протектората в наличии только три русских дредноута (чуть не ставшие дредноутами Альянса), что были стараниями комиссии Альянса поименованы банальными географическими объектами: «Урал», «Алтай» и «Кавказ». Корабли полностью боеспособны, активны и находятся на страже интересов Российской империи... ой, я хотел сказать Корпоративного Протектората Российской империи. Разница есть! Понимать надо!

Помимо дредноутов в пользу протектората были переданы и другие тяжёлые корабли, которые ВКФ империи как бы сейчас и не нужны, а вот дочернему государству ещё как пригодятся. Речь идёт о линкорах типа «Бастион» и «Буревестник». Всего десять кораблей. Три «Бастиона»: «Измаил», «Синоп» и «Наварин», а также семёрка «Буревестников»: «Громобой», «Ретвизан», «Рюрик», «Аскольд», «Дир», «Хиос», «Чесма». Все полностью прошедшие полноценный ремонт и готовые к службе. И несмотря на то, что империя решила отказаться от строительства новых эрзац-дредноутов, уже построенные корабли вполне себе ничего и могут незабываемо показать, где зимуют раки. Особенно учитывая их связку с полноценными дредноутами.

Также под командование протектората была передана эскадра тяжёлых авианосцев/носителей, в составе «Кондора», «Осоеда», новенькой «Орлицы», а также «Кречета», который присоединится к ним, когда завершат его ремонт. Вместе с тяжёлыми силами, решено передать часть крейсеров и фрегатов для прикрытия (всего около семидесяти единиц), тем самым сформировав в составе военно-космического флота Корпоративного Протектората ударную флотилию, получившую тактическое обозначение – «Анх», египетский крест, наименование, созвучное Анхуру, поскольку группировка будет расположена в туманности Орла, опираясь на местные базы.

Одновременно с этим на базе трофейных судов, которых у нас оказалось почти пять сотен, формируются лёгкие рейдовые и патрульные эскадры, отданные на откуп кроганам. Командующим этими силами назначен Накмор Драк, и именно этот флот будет нести на себе основную тяжесть патрульно-постовой службы в космическом пространстве систем Терминуса. В недалёком будущем, когда в протекторате будут окончательно восстановлены производственные цепочки и порядок, мы задумаемся о расширении лёгких флотилий как в количественном, так и в качественном выражении.

Но вернёмся к пленным. Вербовать кого-либо из действующих ЧВК (тех же «Синих Светил») мы сочли неразумным, но ещё не до конца поняли, что с ними вообще делать. Возможно, их придётся просто сажать в тюрьмы, если не удастся договориться с основными акционерами компаний. Да, банально вернуть их за деньги, такие спецы всегда высоко ценятся. Разумеется, окончательное решение о возврате будет принято только после всестороннего изучения биографии и их роли в прошедшей войне. Военных преступников мы никуда отпускать не собираемся… у империи Зла всегда недобор подопытных, знаете ли. С церберовцами всё понятно – допросы, допросы и ещё раз допросы. Из них мы пытаемся вытянуть всё, что только возможно, все мало-мальские детали, особенно в преддверии захвата «Кроноса» и его баз данных. Подтверждённых бойцов «Цербера» мы держим отдельно от основной массы и под тщательным контролем, имея на них определённые планы. Как бы то ни было, но восстанавливать боевую часть «Цербера» нам всё-таки когда-то придётся.

А вот вокруг «отпускников» из Альянса разыгралась самая настоящая политическая драма, которую, по сути, Россия сама и начала. Перво-наперво мы опубликовали все списки альянсовских военнопленных, дабы одновременно помочь родственникам с идентификацией и ударить по политической верхушке Альянса, которая до конца скрывала, сколько именно «добровольцев» отправилось на чужую для Альянса войну. Скандал разразился знатный, особенно когда Сарацино попытался саботировать всякие переговоры на тему военнопленных, отчего Ассамблея большинством голосов отстранила генсека от переговоров, полностью передав данную прерогативу Совету Обороны, то бишь бывшему генсеку Хакету.

Использовав уже имеющийся компромат, мы могли бы довольно-таки легко избавиться от Сарацино, добившись его отстранения. Могли, но не это нам нужно. Сейчас, когда захват империей контроля над «Цербером» стал лишь вопросом времени, у нас появляется шанс присосаться к денежным потокам наших прямых врагов в стане человечества! Отсюда у нас и странное отношение к Сарацино и партии «Терра Фирма» – мы можем их политически уничтожить хоть завтра, но на их место тут же придут другие, уже неподконтрольные нам силы. Вместо этого, мы выжидаем удобный момент, дабы нанести один единственный булавочный удар, который с одной стороны сметёт Сарацино с политической арены, а с другой создаст у США и ЕС, а также у стоящих за их широкими спинами денежных мешков иллюзию сохранения статус-кво, с продолжением финансирования тех же организаций, в том числе и «Цербера». Детище Призрака, при прочих равных, доказало своим инвесторам, что оно очень эффективно и очень зубасто, а, следовательно, всё ещё может им пригодиться. Как такое не использовать себе на благо? Так что мы ещё поиграем во все эти игры с Альянсом, Сарацино, и Хакетом, нам, – русским царям, – это не сложно. Мы тоже могём во все эти ваши глобальные заговоры! Тем более сейчас, когда нам планируют прислать одну весьма горячую и боевитую рыжую особу... мда. По всей видимости, кое-кто уже готовит почву для выдвижения нового кандидата в Спектры от человечества.

Есть, впрочем, и ещё одна узенькая прослойка военнопленных. Настолько узкая, что состоит всего из двух человек – Английского короля Карла V (в миру Филиппа Виндзора) и леди-протектор почившей конфедерации Ингрид Рихтер. Столь высокопоставленных пленных мы разместили подальше от зон боевых действий и возможных сторонников, в самом сердце империи – в особом комплексе на Царьграде. Комфортабельные условия, медицинское обслуживание, море, солнце, а также лёгкие ненавязчивые беседы...

С Филиппом было всё просто – он сдал нам весь свой флот и оставшиеся подразделения с потрохами на условии, что после завершения конфликта все его подданные и подчинённые избегут плена и получат право на свободу перемещения. Своё слово я планирую сдержать – толку от этих военспецов немного, уж слишком «плавающая» у них лояльность. С прочими английскими роялистами, что успели накопиться в почившей Конфедерации, поступили аналогичным образом – либо «чемодан, космопорт, дружелюбная галактика», либо принятие гражданства Корпоративного Протектората, без всяких автономий или особых положений. Добрался наш флот и до Галлифрей (бывшей Уотсон), выделенной под британцев колонии в Колыбели Сигурда. Роскошный сад, очень похожий на Землю (разве что немного холоднее), с полноценной флорой и фауной, изучать которую будут ещё не одно поколение ксенобиологов. До появления Конфедерации за права на колонизацию бились разные земные корпорации, но конфедераты планету «национализировали», перераспределив колониальные квоты между своими сторонниками, в числе которых были и британцы, которым отвели главенствующую роль, одновременно с этим переименовав мир в «Галлифрей». Мда... явно тот, кто этим занимался, был фанатом «Доктора Кто». Хотя «Уотсон» тоже не самое лучшее название.

Сама колония из-за политических перепадов разрастись не успела и насчитывала население в скромные пятьдесят тысяч человек – в основном наёмные работники, мигранты-роялисты из Евросоюза, а также члены семей военнослужащих Гранд-флита. В свете капитуляции королевского флота, сопротивления оккупационным силам никто не оказал и население смиренно выслушало волю русского царя – присяга или проваливайте на все четыре стороны. Процесс ещё не завершён, но русский флот уже занял планету, обустраиваясь в системе и в скоплении в целом.

Колыбель Сигурда вообще крайне примечательное скопление, «свежеоткрытое» и толком неосвоенное. В непосредственном доступе от масс-ретранслятора пять систем: Скепсис (где и расположен Галлифрей с ретранслятором); Ленал с турианской независимой колонией на Тригинте Петра; Мил с азарийскими колониями на Чалкосе, Селвосе и Лизир; Декорис с корпоративной колонией на Святилище, где нами была захвачена верфь «А» класса, на которой был построен «Мьёлнир». Святилище – крайне богатая на полезные ископаемые планета (в первую очередь платиной и палладием) с населением в двести пятьдесят тысяч человек очень сомнительного качества. Сомнительного качества там и климат, из-за чего мы имеем шахтёрскую колонию в арктических условиях. Мда… жизнь там точно не сахар. Планету мы без затей оккупировали и навели порядок, за которым следит кроганский гарнизон, дав людям возможность выбраться из корпоративного рабства и блядства. Верфь же мы разбираем и готовим к транспортировке в Дикую Утку.

Есть ещё одна система в скоплении, последняя – Пси Тофета, где особый интерес у всех вызвала океаническая планета Деспойна с земной атмосферой. Планета была обнаружена незадолго до начала войны, так что у Конфедерации не было особо времени для исследования, а боевые действия отпугнули частных исследователей. Возможно, в скором времени, кто-то проявит интерес, а мы за этим тщательно проследим… но издалека. Так, чисто на всякий случай. Именно по этой причине мы разворачиваем в Колыбели Сигурда одну из самых насыщенных и плотных разведывательно-сканирующих систем, а также установили для всех имперских судов прямой запрет на приближение к Деспойне. Опять же, на всякий случай.

Что до Филиппа и его судьбы, то у меня были мысли побеседовать с ним тет-а-тет, но они быстро растворились под палящим светом одного единственного вопроса, что я себе задал: «можно, а зачем?». Зачем и о чём мне говорить с поверженным королём? Что он мне такого скажет, чего нет в базах данных «Оверлорда»? Да и в целом, времена сейчас другие, мы с ним не соседи и коллеги по опасному феодальному бизнесу, которые в один год воюют друг с другом, в другой против кого-то, в третий договариваются о браках детишек и всё время состоят в «деловой переписке». Нет, говорить с бритом у меня желания нет абсолютно никакого и вообще он мне не нужен. Пусть доживает свой век на выписанную мной за сдачу супердредноута пенсию на Цитадели или где-нибудь ещё, да пишет мемуары. Все вопросы с англичанцами закрыты, баста! А вот с Рихтер совсем иное дело...

Бывшую леди-протектор нам пришлось разместить в закрытом медицинском учреждении, поскольку досталась она нам в крайне плачевном состоянии. Нервный срыв на почве всего произошедшего, перебор боевых стимуляторов, выросшие из них проблемы с сердцем и давлением и, разумеется, под конец эпопеи её успел начистить лицо сам Филипп. Настоящий джентльмен! Так что Рихтер нам пришлось для начала откачивать, а потом и лечить, ведя по мере восстановления душеспасительные беседы. Ей явно было что нам рассказать важного и интересного, но леди не кололась, откровенно саботируя допросы. Что мы хотим узнать от неё? Всё, что она может знать! Размещение засекреченных и ещё необнаруженных объектов, схронов, схем, маршрутов, её связи с политиками «извне», компромат на местных, знание внутренней кухни Терминуса, подробности деятельности спецслужб и их архивы. Всё-всё-всё! Но Рихтер молчала. Молчание это, впрочем, было лишь прелюдией торга. Торга за её жизнь.

Двери распахнулись, впуская меня в остеклённую оранжерею при медицинском учреждении, встретившую меня свежим воздухом, наполненным ароматом цветов. В глубине была разбита беседка для отдыха и медитаций, окружённая переплетенным кустарником, к которой я сразу и направился. При моём появлении Рихтер степенно встала и позволила себе тень победной улыбки.

– Ваше Императорское Величество, – бывшая правительница конфедерации склонила голову, но подняла её так быстро, что у неё получился скорее кивок – Решили лично провести допрос?

Рихтер выглядела неплохо. Особенно, если сравнивать с фото, сделанными сразу после взятия «Оверлорда». Должен сказать, что леди-протектор без преувеличения женщина красивая. Рост чуть выше среднего, подтянутая, фигуристая, с большой высокой грудью и крепкими бедрами да ещё и голубоглазая блондинка. Ух, дама огонь! Но всё портили серое болезненное лицо и обречённый взгляд солдата, готового продать свою жизнь подороже. Кстати, одета Рихтер в обычный брючный костюм в облипку, что так модно сейчас носить на Иллиуме и Цитадели. Дама мой оценивающий фигуру взгляд заметила, и он явно потешил её остывшее эго.

– Ну что Вы, миледи, какой допрос? – зайдя в беседку, я расположился напротив собеседницы, что села только после моего жеста. – Настоящими допросами, а не теми милыми беседами, что у Вас были до этого, займутся совсем другие специалисты.

– Тогда зачем Вы прибыли? – на мою детскую провокацию Рихтер и глазом не повела, сразу перейдя к сути.

– Да вот заимел дурацкую привычку смотреть врагу в лицо.

– «Врагу» стало быть? – Ингрид ухмыльнулась, откинувшись на спинку лавки беседки и полностью расслабившись. – Филипп также сражался против империи, но его Вы решили отпустить.

– Филипп? Враг? – я деланно удивился, достав, наконец, из внутреннего кармана портсигар. – Полезный идиот… хоть и вышедший из-под вашего контроля.

Протянул портсигар Рихтер, предложив сигарету. Благодарно кивнув, она достала парочку, одну разместив за ухом, а вторую поднеся ко рту и дождавшись, когда я чиркну винтажной зажигалкой. Поухаживав за дамой, я подпалил палочку смерти и себе.

– А вот вы... – затянувшись, выдохнул плотное облачко дыма, – спонсировали врагов империи, планировали войну против империи, помогли «Церберу» убить тысячи подданных империи. Вы умышленно шли войной на меня. Так что да, Вы – враг. Хоть уже и поверженный.

Рихтер молча курила, внимательно меня рассматривая, но не смотря в глаза. Явно боится, что самообладание её предаст, выдав истинные чувства и эмоции.

– Враг, но не самый опасный, – наконец, собеседница нашлась со словами. – «Призрак» не даст Вам сполна насладиться лаврами победителя.

Сделав очередную затяжку Ингрид выдохнула дым прямо в мою сторону, высокомерно улыбнувшись. Что же, жалеть её чувства я не стал.

– Именно поэтому я его и убил, – зрачки глаз собеседницы расширились, улыбка потухла, а рука с сигаретой замерла возле бледных губ. – Выследил, прикрываясь войной, загнал, как бешеного пса, а потом убил.

– Тогда почему я ещё жива? – искренний интерес и, кажется, тень надежды прозвучали в её голосе.

– Потому что Вы, госпожа Рихтер, не бешеная собака! – хлёстко и жёстко, задав тон, от которого дама взбодрилась, явно почувствовав намёк и некую возможность. – Наоборот, Ваш путь достоин уважения, если не восхищения. А будь Вы хоть немного более прозорливы, мы могли бы стать и союзниками.

– Оставьте восхваления и лесть для своих мемуаров, – отвернувшись, Рихтер раздражённо смяла уже потухший бычок в руке. – Говорите, чего Вы хотите от меня...

– Чего я хочу? – уже улыбнулся я, оперившись локтями на стол. – Я здесь, чтобы выслушать Ваше предложение о сотрудничестве, госпожа Рихтер. Вы ведь умная девочка, не так ли? Сделайте предложение, от которого я не смогу отказаться, поскольку другого шанса у вас уже не будет.

– Я расскажу вам всё, что знаю, – отрывисто заговорила Рихтер, отбросив все маски и игру.

– Вы расскажите нам всё, что знаете, – медленно повторил чужую мысль, смотря в наполнившиеся сдерживаемыми долгое время эмоциями голубые глаза, – а я…

– А после Вы дадите мне... шанс. Новое имя… новую жизнь... – каждое слово давалось ей со всё большим трудом и надрывом.

Всё. В этот самый момент игра для неё окончательно закончилась и она отпустила все эмоции, кроме страха и робкой, почти что детской надежды. Недослушав встал на последних словах Рихтер, нависнув над сломленной женщиной, готовясь озвучить свой вердикт.

– Когда мы закончим, я дам Вам новое имя, новую жизнь и шанс прожить остатки Ваших дней достойно.

Ингрид ничего не сказала. Лишь судорожно выдохнула, прикрыв глаза, и обмякла. Я направился уж было на выход, но помедлив обернулся.

– Сегодня объявим, что Ингрид Рихтер скончалась, так и не выйдя из комы после пребывания в заботливых руках английских врачей на борту «Оверлорда». Заодно обрадуем наших общих друзей из Евросоюза, что так жаждут Вашего «возвращения». А Вам нужно будет выбрать новое имя… впрочем, для Вас это не впервой, не так ли?

Бывшая леди-протектор и уже бывшая Ингрид Рихтер лишь слабо кивнула, впервые за долгое время мягко и искренне улыбнувшись.

Глава 20

Джейн чувствовала себя не в своей тарелке, что не могло не отзываться в ней раздражением. Раздражением практически на всё. На тесный офицерский синий китель, чей стоячий воротничок неприятно впивался в шею. На помпезный царский дворец с бесконечными декорированными анфиладами. На царских сановников и дипломатов Альянса, что сидят друг напротив друга, пережевывая одно и то же да переливая из пустого в порожнее. А ещё на капитана Андерсона, что продолжал сидеть рядом невозмутимой глыбой, будто «так и надо» и этот фарс нисколько его не бесит. Бесил её и сам факт того, что присутствовала здесь. Бессмыслица! Но по неизвестной ей причине, что мать, что Хакет с Андерсоном были уверены, что её присутствие может как-то повлиять на русских. Ну… как «неизвестной»? Всё до неприличия просто – расчёт на то, что русский царь растрогается при виде своей спасительницы и мигом всё подпишет. Была, однако, одна малюсенькая проблемка – царь в переговорах не участвует, а судя по тому, что он поручил их какому-то тринадцатому замзаму министра иностранных дел, участвовать в них он и не собирался. К такому делегация Альянса была совершенно не готова.

– Признаться, мы рассчитывали на встречу с Его Императорским Величеством, – окончательно отбросив всякие намеки и дипломатические экивоки, в откровенное наступление пошла глава делегации Альянса Кристина Авасарала, даже и не думая скрывать своего раздражения. – Хотелось бы подвести окончательную черту под всеми поднятыми вопросами.

– Могу только дерзко предположить, что государь как раз-таки какие-либо линии чертить и не собирается, – как и ожидалось, русская сторона за словами в карман не полезла, и глава их делегации с длинной славянской фамилией явно гораздо лучше своих визави сдерживал своё недовольство. – Учитывая это, Вам всё же придётся вести переговоры со мной и моими коллегами...

Две делегации расположились друг напротив друга за массивным столом в красивом зале, вымощенном земным мрамором, с высокими потолками и вытянутыми витражными окнами с чудесным видом на море. Джейн как раз сидела с краю и могла позволить себе вдоволь любоваться тропически-морским пейзажем.

– Вы не даёте никакой конкретики! – вспылила глава делегации Альянса.

– А мы и не обязаны, – вполне искренне удивился русский и тут же парировал. – Тем более в одностороннем порядке.

И так уже битый час...

После откровенного вредительства Сарацино в переговорах Ассамблея большинством голосов его от них отстранила, сформировав под это дело ответственный комитет во главе с госпожой Авасаралой. Шепард честно себе признавалась, что Кристину Авасаралу она невзлюбила, и не по той причине, что та – «просто» политик. Намного хуже! Она деятельный политик! Целеустремлённая, хладнокровная, решительная, энергичная, с острым умом и крепким характером. Все эти качества позволили Кристине Авасарале долгие годы быть премьер-министром Индии, где она выступала в качестве идейного вдохновителя и политического исполнителя войны, которую позже назовут Войной за Британское наследство. Именно под её руководством Индия со своими союзниками добилась блистательной победы в войне и, что важнее, закрепила свои успехи вне поля боя. Индия вернула свои миры, повысила свой статус и вес в Альянсе, а её экономика, вопреки всем недавним сложностям, растёт высочайшими темпами. Но у всего есть обратная сторона, и в данном случае она наотмашь ударила как по самой Индии, так и по Авасарале... не говоря уже об Альянсе.

Британская империя исчезла, а вместе с ней и вся сложная система сдержек и противовесов в Альянсе. Место Британии занял союз рыхлых государств, чьи фактические возможности и силы, а также воля для их грамотного и своевременного использования, были несоразмерно меньше. Прошло совсем немного времени, и система посыпалась как домино, что Джейн наблюдала воочию. На сегодняшний день Альянс фактически расколот – США и ЕС тянут одеяло на себя, боясь новых и молодых конкурентов, свободные колонии отмежёвываются, боясь старого и хищного капитала Земли, а Российская империя просто отошла в сторону, выборочно поддерживая отдельных игроков и противопоставляя их другим, исходя исключительно из своих интересов. В такой ситуации любые попытки малых держав хоть как-то укорениться рухнули в пропасть, ибо они банально не успевают за динамично меняющейся галактикой. В политическом смысле всё это ослабило Альянс до критической стадии – ещё один шаг и он рискует распасться. Чего ни Шепард, ни Андерсон, ни кто-либо ещё из здравомыслящих людей не желает.

«Успехи» отобразились и на карьере Авасаралы. Война выиграна, но какой ценой? Сотни тысяч погибших, экономический рост только благодаря военным займам и низкому старту, поскольку новые колонии потребовали огромных инвестиций, разумеется, за счёт остального населения государства. Вместе с Британской империей исчез и общий враг, отчего партийная коалиция Авасаралы, что держала её у власти восемнадцать лет, распалась всего лишь за один избирательный цикл, а госпожа премьер-министр лишилась своего поста, отправившись в почётную (всё-таки для них она «героиня») ссылку в Ассамблею Альянса. Но готовиться заканчивать свою карьеру и писать мемуары Авасарала не собиралась. В Ассамблее она быстро определилась со своей новой политической целью – пост генерального секретаря Альянса. Правда, в выборах она ещё не участвовала, присматриваясь к сторонам, но, наблюдая за сближением Совета Обороны и госпожи Авасаралы, можно с уверенностью сказать, что с союзниками она уже определилась.

Отстранение Сарацино от переговоров было её маленькой победой, а большой должны стать успешные переговоры с русскими о военнопленных. Не просто большой победой – это было бы настоящим триумфом для Авасаралы, однако русские процесс затянули. Оно и понятно, ведь веских причин отпустить столь большое число де-факто дезертиров ни Авасарала, ни остальная делегация Альянса в целом не привезла. Не думали ведь в Совете Обороны, что только из-за хороших отношений Александра и Хакета первый просто так отпустит почти тридцать тысяч пленных? Но за всей этой пустой болтовнёй Шепард, как ей кажется, уловила некоторые намёки со стороны русских дипломатов, которые Авасарала либо не поняла (что вряд ли), либо осознанно проигнорировала, а именно – «сначала сместите Сарацино, потом пленные». Они явно дают понять, что не позволят использовать себя в своих политических игрищах. Вернее, они не станут влезать в это за одно лишь пустое «спасибо». Всё-таки политика вещь хоть и омерзительная, но интересная.

– Полагаю, нам необходимо прерваться на обед, – русский дипломат демонстративно посмотрел на свой омни-тул и вежливо улыбнулся, – а также обдумать наши окончательные позиции для совместного коммюнике.

Авасарала лишь коротко кивнула, лучась глубочайшим разочарованием.

– Вас проводят в комнаты отдыха.

После этих слов русская делегация быстро собралась и стремительно исчезла, не давая никому ни толики возможности развести лёгкий кулуарный трёп. Вместо этого вокруг представителей Альянса словно из воздуха возник местный персонал – камердинеры, молодые мужчины и женщины в красных ливреях. Всего в дипломатической группе было аж десять человек: Авасарала со своими помощниками представляла Ассамблею, несколько чинуш от дипкорпуса, а Шепард с Андерсоном от Совета Обороны. Ну, и поскольку вояки сидели с краю, дабы не мешать политикам вести переговоры, так уж вышло, что они оказались в хвосте возмущённой человеческой кометы имени Кристины Авасаралы, что также стремительно понеслась на выход.

– Мисс Шепард, мистер Андерсон, – перед парочкой в военной форме возник один из камердинеров, дождавшийся, когда основная группа дипломатов Альянса покинет зал. – Прошу вас следовать за мной.

Лейтенант удивлённо посмотрела на капитана, а тот многозначительно перевёл взгляд на папку в своих руках, в которой, как знала Шепард, содержались списки «особых» имён. Девушка хмыкнула про себя… оказывается, дипломатия для неё ещё и не начиналась. Тем временем, убедившись, что за ним собираются следовать, камердинер повёл парочку по узким и явно служебным коридорам, что не изобиловали дорогим и помпезным декором, предметами роскоши и искусства. Обычные коридоры, что можно встретить на любой космической станции или даже корабле. Цвет – серая сталь, скупые обозначения на кириллице и очень сложный маршрут. Чем дальше они заходили, тем больше и больше становилось охраны, а также мельтешащего персонала. И нет, речь уже не о прислуге. На их пути было много офицеров и чиновников разного ранга, что либо переговаривались, либо спешили по своим поручениям и делам, отчего окружающее пространство всё больше походило на военный штаб, но никак не на дворец. Их путь занял не меньше пятнадцати минут, но после очередного лифта они прошли через небольшую дверь, что, наконец, вывела их в уже обыденный «дворцовый» коридор со всем соответствующим оформлением, что тут же заставил Шепард заскучать по знакомой, не режущей глаз излишествами военизированной обстановке. Спустя ещё несколько поворотов они оказались перед большой дубовой дверью, за которой оказался банальный секретариат, служивший «предбанником» перед скромной и неприметной дверью в чей-то кабинет.

– Капитан Андерсон и лейтенант Шепард, – камердинер замер возле сидевшего за столом офицера (майора, судя по погонам).

– Секунду, – подскочив к двери кабинета, майор громко постучал, а спустя десять секунд зашёл и тут же вернулся. – Проходите.

Шепард с Андерсоном вновь переглянулись и решительно вошли в распахнутую дверь, сразу захлопнувшуюся за их спинами. Перед ними предстал большой и живой кабинет. Нет, правильнее даже сказать «жилой», поскольку видно, что его хозяин в нём именно что живет, а не содержит исключительно для совещаний или приёмов. Окна с видом на море и большим широким балконом, по правую руку от вошедших большой диван, обтянутый коричневой кожей, а рядом ещё одна дверь (скорее всего, в ванную комнату), тут же кофейный уголок с баром, заставленным початыми бутылками различного алкоголя, и переполненной пепельницей. И ровно напротив «уютного» уголка громадный Т-образный стол, заваленный инфо-планшетами и оборудованный голографическими мониторами и проектором, над которым, при их появлении, растворилась голограмма какой-то космической станции. Но больше всего внимания привлёк к себе хозяин сего места – император. Александр выглядел совсем не так, как его крутят в экстранете. Бледный, явно усталый и с мешками под глазами. Глаза эти, впрочем, не перестают светиться силой и уверенностью и в том же духе можно отозваться про осанку монарха – он явно не собирался прогибаться под тяжестью дел. Стоило двоим «гостям» появиться, как на хмуром и… откровенно злом лице Александра ярко и отточено расцвела смягчающая всё улыбка, словно он неожиданно встретил старых друзей.

– Капитан Андерсон, полагаю, – царь встал из-за стола и неторопливо прошествовал (а иного слова и не подобрать). – И, разумеется, моя прекрасная спасительница, Джейн Шепард. Рад вас приветствовать!

Приблизившись, Александр протянул руку для рукопожатия капитану (хотя, к неловкости Джейн, практически не сводил взгляда он именно с неё), а после и Шепард. Признаться, она была уже внутренне готова к тому, что русский царь начнёт чудить с куртуазностью и поцелуями рук дамам, но нет. Император обошёлся без этого, отдав предпочтение крепкому рукопожатию, а лейтенант облегчённо выдохнула (разумеется, исключительно в своих мыслях).

– Ваше Императорское Величество, для нас это честь! – тут же стал отвечать Дэвид, не выдавая на своём лице ни капли эмоций.

– Не стоит, капитан, – вновь мягко улыбнувшись, царь прервал заготовленный спич Андерсена. – Вы здесь, потому что Стивен попросил об услуге, как и я его, и мы оба не смогли друг другу отказать. Списки?

– Да... разумеется! – Дэвид тут же открыл папку и передал императору инфо-планшет с именами людей, чьё вызволение пойдёт на пользу Совету Обороны и его членам.

– Что же, мы отработаем этот список в кратчайшие сроки, – Александр коротко взглянул на перечень, лёгким движением пролистав его, а после подошёл к столу и небрежно бросил планшет на него. – Но я уже говорил Хакету и скажу вам – если в списке обнаружатся лица, нарушившие законы войны, то об их возвращении не может быть и речи.

– Мы понимаем, Ваше Императорское Величество, – быстро и дипломатично ответил капитан.

– А что будет с остальными? – в отличие от Андерсона, Шепард не смогла сдержать свой командирский нрав, за что получила огненный взгляд от старшего по званию.

– Да ничего, – Александр отреагировал в неожиданной для своих гостей манере, просто разведя руки в стороны. – У нас нет никакого интереса содержать в плену Ваших бывших товарищей, лейтенант. Они просто пройдут более длительную фильтрацию, пока мы не позволим госпоже Авасарале уговорить нас их вернуть.

– К чему все эти пляски? – видя разговорчивость собеседника и игнорируя грозное сопение рядом стоящего капитана, Шепард решила надавить ещё немного.

– Гранд-политик, мон шери, – император широко улыбнулся, а после, демонстративно оглядев фигуру Шепард, перевёл взгляд на капитана и заключил. – Именно поэтому Вы и здесь, не так ли, мистер Андерсон?

«Мистер Андерсон». Слова были произнесены с подтекстом, смысл которого ускользнул от внимания девушки.

– Что? – Джейн на мгновение опешила и быстро взглянула на капитана, который лишь коротко кивнул императору.

– Лично я просил о не афишируемой встрече с капитаном, – продолжил царь. – Согласитесь, было бы слишком подозрительно для ваших политических оппонентов, если бы я официально и открыто проявил свой интерес. Другое дело запихнуть нужного человека в дипломатическую делегацию… а вот зачем Вы здесь, Джейн?

– Лейтенант Шепард выбрана Советом Обороны в качестве командира десантного взвода будущей «Нормандии», – быстро перехватил инициативу Андерсон. – И... не только.

– Отличный выбор! – Александр в очередной раз пробежался взглядом по фигуре Шепард, в этот раз явно задержавшись взглядом на… некоторых местах.

«Хам!» – спокойно промелькнула мысль в голове у Шепард. «Ещё не женатый хам», – промелькнула вторая от внутреннего провокатора. Но всё утонуло на фоне главного вопроса: «Что значит «не только»?

– Вам нужна моя поддержка в этом вопросе? – голос императора приобрёл серьёзные нотки, теряя часть того тёплого радушия, которым он встретил своих гостей. – Я уже говорил Стивену, что он может на меня рассчитывать в том, что касается «Нормандии» и подбора кадров.

– Мы благодарны за это... начал было капитан, но умолк, стоило Александру с оконфуженной улыбкой поднять правую ладонь.

– Не стоит, учитывая, что я больше всех заинтересован в успехе данного проекта, как и в нашей сегодняшней встрече. Относительно моего желания встречи с Вами, капитан...

Царь неожиданно замялся, явно стараясь собраться с мыслями и тщательно выбирая, что сказать. После короткой паузы он, заложив руки за спину, прошёл к окну и продолжил, не спеша разворачиваться лицом к собеседникам. Странный жест, который в иных обстоятельствах и с другим человеком можно было бы принять за наигранный перегиб, но… нет, тут явно что-то другое. Неуверенность? Этот вариант Джейн отмела сразу – Александр был человеком другого калибра. Всё-таки игра ради демонстрации силы? Банально и нет необходимости. Игра дабы потешить самолюбие? Джейн безусловно уверена, что царь самолюбив и питает слабость к монологам, но это не то. Вывод остаётся только один – такое отступление и увод внимания на красоты природы помогает уставшему и перегруженному информацией и эмоциями человеку отдохнуть и удержать нужную мысль.

– Кхм, – наконец, Александр разорвал повисшую тишину. – Видите ли, относительно недавно у меня на Цитадели состоялся весьма интересный разговор с примархом Федорианом. Спецслужбы империи обнаружили новый фактаж некоторых старых событий, которые оказались очень интересны и турианцам. В нашем случае, речь идёт о событиях, произошедших на Сидоне в 2165 году...

Джейн обратилась в слух, внимательно, но не проявляя внешне лишней заинтересованности, отслеживая реакцию капитана, что вмиг обратился ледяной глыбой.

– Мои показания были исчерпывающи, Ваше Императорское Величество, – вновь быстро стал отвечать Андерсон с ноткой... обиды? Или злости?

– Ваши показания проигнорировали, а после ещё и... подтёрли, – на последней фразе император обернулся, и на его лице не было уже и тени улыбки.

Капитан, на слова русского царя лишь громко втянул воздух в лёгкие.

– Да, Сарен постарался, капитан, – Александр стал говорить тише, медленно сближаясь с ними. – Узнав от Вас о «неизвестном артефакте» в системах Терминуса, он последовательно устранил всех свидетелей, в том числе ключевых – учёного Шу Чианя и того батарианца... как там его?

Вопросы стали роиться в голове у Шепард, но она продолжала безмолвно наблюдать за разворачивающейся драмой из прошлого.

– Эдан Хад'дах... – тихо произнёс капитан.

– Да, наверное как-то так, – отмахнулся Александр, словно речь шла о чём-то незначительном. – Он устранил их, а после подстроил уничтожение завода по переработке нулевого элемента, полностью свалив ответственность за произошедшее на вас. Дальше разгромный доклад Совету и вас выперли из программы СПЕКТР. Печально, не правда ли?

Джейн не смогла скрыть своего удивления, уже совсем другими глазами посмотрев на своего командира, чья ледяная маска дала трещину.

– Однако при всей трагичности тех событий, меня волнует лишь один момент, а именно «неизвестный артефакт», что изучал Шу Чиань, и который побудил Сарена Артериуса к столь ужасным действиям.

– Мне мало что известно об этом, Ваше Императорское Величество, – Андерсон отвечал тихо и спокойно, но всё с той же безупречной офицерской выправкой, прямо и, кажется, с вызовом смотря Александру в глаза.

– Разумеется. Но Вы можете помочь разобраться в этом деле, – император подошел к капитану практически вплотную, не уводя своего взгляда и… вот теперь уже давил он. – Более того, можете помочь понять мотивы Сарена прошлого и настоящего. Я хочу попросить Вас, капитан Дэвид Андерсон, побеседовать с некоторыми моими доверенными людьми и турианцами. Помогите им восстановить всю картину целиком. Поделитесь с ними всеми своими мыслями, тревогами, переживаниями, сомнениями, что обуревали вас тогда. Малозначительные факты, взгляды, оговорки... всё, что только можно вспомнить. Я также буду крайне благодарен, если Вы поделитесь с нами контактами Кали Сандерс и поможете привлечь её к этой работе.

Андерсон молчал, прикрыв глаза, а Александр, перестав давить, вновь неспешно продолжил.

– Мы нашли что-то очень нехорошее, мистер Андерсон, – то, каким тоном это было сказано, заставило Шепард переключить всё своё внимание уже на царя. – Очень нехорошее, что тянется не то что от Сидона, а от Палавена – 2157 год, когда по вине братьев Артериусов, турианцам пришлось бомбить собственную столицу. Наша случайная находка пролила немного света на те события, но и того оказалось достаточным, чтобы привести турианцев в ужас. Сарен напрямую в этом замешан, и он явно продолжает свою мрачную деятельность. Не люблю громких слов, но на кону может стоять судьба не только Альянса, а всей галактики.

– Я... – голос Андерсона дал слабину, отчего он замялся, но быстро взял себя в руки, продолжив уже привычным для всех, кто его знает, крепким тоном офицера, – сделаю всё, что от меня зависит.

– Спасибо, капитан. – Шепард удивил не только Андерсон, но и сам Александр, что облегченно улыбнулся и явно расслабился. – Это дело столь деликатно, что, как видите, я решил лично с Вами обо всём поговорить. Ни Хакет, ни кто-либо ещё о моём интересе не знает... и можете не сомневаться, я умею быть благодарным.

Александр вновь приблизился к капитану, протянув руку для рукопожатия, на которое Дэвид ответил.

– Сегодня, мистер Андерсон, у Вас появился очень могущественный друг, – Император широко улыбнулся. – И не бойтесь злоупотребить этой самой дружбой. Уверяю вас, её хватит на всех.

На последних слова Александр перевёл взгляд на Шепард, которой пришлось титаническим усилием воли сдерживать себя от того, чтобы не закатить глаза от того потока царского самодовольства. Вот уж во что, а в дружбу между мужчиной и женщиной она точно не верила.

***

Военно-политическое руководство Турианской Иерархии неэффективно. Это факт, неприятный и всё более очевидный. Элиты забронзовели, покрылись коростой и редко высовывают голову из своего уютного панциря. Турианская властная система прекрасно себя показала во время войны, когда бал правил «естественный отбор» – тупые, медленные и просто безынициативные не получали повышения, не становились командирами подразделений и путь к верхушке иерархической лестницы был им заказан. Однако восстания кроганов закончились, инерция заточенной на войну политической системы исчерпала себя, и для турианцев настали века во многом незаметной стагнации, где службу заменила выслуга. И это тоже факт. Турианская иерархия стагнирует. Нет, она всё еще достаточно сильна, но её зависимость от внешних источников финансирования и поддержки нарастает, и происходит это не из-за чьих-то политических интриг, злонамеренных планов или амбиций, а просто по причине общей неэффективности правящей системы, которая и выливается в участившиеся колониальные кризисы.

Рядовые турианцы, перед которыми открыта вся галактика, больше не хотят жить на «лестнице». Зачем, в конце-то концов, основывать новые колонии, если условия везде будут одинаковы, если везде уравниловка, если везде тебя ждёт очередная душащая инициативу уставщина? Иерархия управляет своими колониями как гарнизонами, а это совсем не то, чего хотят сбежавшие в поисках лучшей жизни и доли из таких же гарнизонов турианцы. Именно по этой причине доля турианцев в Терминусе столь велика и именно ими основаны одни из самых развитых и безопасных Независимых колоний, которые устояли и развивались несмотря на разнообразные трудности и откровенную опасность, свойственные этому региону. Например, всё та же колония Тригинта Петра в Колыбели Сигурда. Декстроаминокислотная планета, полностью пригодная для жизни турианцев – настоящее сокровище! Однако, в связи с отсутствием плодородного слоя почвы, местные колонисты вынуждены прилагать колоссальные усилия для развития своей колонии в аграрном плане. В том числе импортировать почву и развивать новые аграрные технологии. Жизнь там очень непроста и небогата, но для достаточно большой прослойки турианцев это лучше, чем жизнь в иерархии.

Хотя... тут стоит сделать одну очень важную оговорку. Турианцы дисциплинированный и ответственный народ, и сама по себе «гарнизонная» жизнь и структура его не пугает. Пугает, а также вызывает вполне оправданную ярость осознание, что твоё общество, которое наивные считают почти что образцовой меритократией, отступает от собственных принципов. Когда в дела саморегулирующегося коллектива (или пресловутой колонии) начинают вмешиваться. Когда вопросы повышений и назначений на значимые роли решаются не «здесь», а где-то «наверху». Иерархия начала заигрываться в своей внутренней политике, делая это с армейской грацией, чем окончательно оттолкнуло многих рядовых турианцев и продолжает это делать. Некоторые из них теперь небезосновательно заявляют, что принципы, лежащие в основе турианского общества и Иерархии, соблюдаются именно у них, а не на подконтрольных Палавену планетах и территориях.

И хуже всего то, что Палавен не меняет свой подход, стабилизируясь и затихая всякий раз, когда минует очередной кризис. Из-за понимания этой их «особенности» у меня есть вполне закономерное опасение, что стоит только Турианской иерархии закончить с бомбой на Тучанке, как её интерес к происходящему в галактике вновь потухнет, и она опять забурится в свою раковину. Подобное… было бы очень некстати. В связи с этим я и решил подогреть текущие внутренние расследования иерархии относительно Сарена показаниями Андерсона и Сандерс, в чём мне так услужливо решил помочь Хакет, совершенно не подозревая о моих подлинных мотивах. И тут речь вновь заходит о Шепард. Для чего её впихнули в делегацию? О, у меня есть две равноценные версии.

Первая: её направили сюда, чтобы ещё раз напомнить мне о наших договорённостях относительно кадровой политики на «Нормандии». Всё-таки это не столько технический, сколько политический проект, и все это прекрасно понимают. Проект, от успеха которого зависит очень много карьер в Совете Обороны и карьера Хакета в частности. Однако так уже вышло, что по-настоящему заруинить проект может только один человек – Я. Больше ни одна сила в Альянсе не имеет такого влияния на «Нормандию». А боевой корабль, как известно, это не только само судно, но и его экипаж, и Совету Обороны крайне важно (с политической точки зрения) утвердить именно своих людей на ключевые позиции, поскольку от этого будет зависеть, как минимум, фундаментальная боеспособность корабля. Что ж, тут я всеми силами стараюсь потворствовать.

Вторая: психологический эффект. Мой интерес к Шепард хорошо известен узкому кругу лиц и, не имея иных сведений обо мне или Джейн, они могли прийти к банальному выводу, что этот интерес сугубо романтический. Более тонкие политики в Совете Обороны, что могут стоять за Хакетом, не могут подобное не учесть и не попытаться использовать. Что ж, тут их будет ждать разочарование. Джейн Шепард весьма эффектная дама и она несомненно в моём вкусе, но лезть в трусы к ней я не намерен и... да, не буду себе врать, что это ещё и из-за Миранды. Той самой девушки, что решила засунуть свою прелестную головушку в пасть трехголовой псины!

Мысли о Лоусон наводнением смыли тот нейтральный настрой, что я поймал во время беседы с Андерсоном и Шепард, вновь вернув мне тягучий гнев. Я дал ей всё! Стелс-корвет, команду первоклассных специалистов, полную свободу действий и, в конце-то концов, самое убойное супероружие Российской империи – Джек! И имея всё это на руках она выбрала из всех возможных вариантов операции самый рисковый, самый опасный и самый, мать его, непредсказуемый. Да, он оказался самым быстрым и результативным, но это сейчас меня вообще не успокаивает. Без риска в таких профессиях и делах никак, но тут вероятность осечек и откровенного провала была слишком высока. И к чему это могло привести? Провал операции. Потеря ценнейших специалистов. И позволю побыть себе эгоистом – потеря дорогих лично мне людей. Миранда… тут без комментариев. Джек? Я с удивлением обнаружил, что прикипел к её персоне, хоть наши контакты и были минимальны. Наверное, слишком освежающим и ярким было общение с кем-то, кто словами и мыслями может прорезать завесу пиетета и профессионализма.

Стоит мне только представить, что я мог их лишиться так мимоходом и глупо, как меня буквально распирает лютая злость и жгучее желание провести парочку биотических взрывов, которое всё это время останавливала только любовь к собственному кабинету. А ещё этот Стуков, который дал добро всему этому! Ещё хуже то, что других вариантов у него и не было, потому что я сам (вот же идиот!) обрезал ему возможности препятствовать сему безумию. Но даже так, он мог бы хотя бы краткое сообщение послать, а вместо этого я всё это узнаю постфактум из отчёта, где он канцелярским языком заретушировал «острые углы». Если я был бы предупрежден заранее, то без сомнения воспрепятствовал очередной «самоубийственной миссии», но у Миранды с Джек, по всей видимости, к ним кармическая предрасположенность.

– Нет, вы так легко от меня не отделаетесь.

Вновь активировал голограмму «Кроноса». В этом коротком затишье изображение отдалось ностальгией и скупой грустью о минувшем во всех смыслах прошлом, но актуальная на данный момент и горящая неприязнь пока что их затмила, и я быстро нажал кнопку интеркома.

– Подготовьте «Штандарт»!

Мне нужно срочно надрать кому-то задницу, а желательно две – одну побольше и другую поменьше!

***

Последние семьдесят два часа Джек хотелось всего две вещи: жрать и спать. Как бы девушка не храбрилась, терроризируя окружающих своей бравадой, но самой себе признаться можно – она невероятно устала. Захват «Эльбруса» хоть и не занял много времени, но был крайне изнурительной операцией, потребовавшей от Джек максимума концентрации, не говоря уже об объёме применяемой тёмной энергии. Да и бой с Кай Ленгом оказался для неё непростым. Это был сильный и опытный противник, которого она победила только благодаря привитой «Цербером» мощи и широкому ассортименту техник. Если бы не это, то даже биотические барьеры Джек не смогли бы выдержать его атаки... всё-таки жизнь иронична. Захват же станции хоть и не потребовал от Джек сверхординарных способностей, но и применять двадцать раз подряд банальный «бросок» после крайне короткого отдыха на «Эльбрусе», тоже было тем ещё испытаньицем. Благо, что здесь подстраховывал Коршунов со своими парнями.

Ну а после окончательной зачистки станции, Джек вывалилась из оперативных мероприятий и никак не участвовала в наступившем всеобщем балагане. Пока девушка отсыпалась и отъедалась, восполняя десятки тысяч сожжённых калорий, русские облепили станцию словно муравьи конфету. К «Кроносу» тут же прибыли корабли Разведывательной флотилии во главе с самим Стуковым и массой технических специалистов, которые, как показалось Джек, вознамерились перебрать станцию до последних винтиков. Зная «Цербер», девушка могла такое только поддержать.

Подопытная Ноль выпала в последние дни из жизни боевого коллектива, но ни капельки об этом не жалела. Пока она восстанавливала свои силы, Коршунов бегал по станции, налаживая комендатуру и администрирование. Всё-таки, за последние дни её население выросло в разы, а людям нужны отдых, питание, справление естественных нужд и прочее-прочее-прочее. Всё это требовало не просто условных приказов и распоряжений, а унылого и въедливого встраивания «Кроноса» в уже существующую организационную структуру. По всей видимости, русские намерены превратить бывшую штаб-квартиру «Цербера» в одну из своих тайных оперативных баз. С точки зрения Джек – вполне разумное решение. Насколько она знала, туманность Конская Голова довольно себе бестолковое и редко посещаемое местечко. Здесь нет особо ценных планет ни для промышленного освоения, ни для создания колоний… кроме, разве что, Новерии, независимого научного корпоративного центра. Космический трафик здесь никем не контролируется, отчего регион славится среди контрабандистов и сомнительных дельцов, как неплохое местечко, где можно залечь на дно.

У Миранды также было мало времени для скуки. Вместо того, чтобы отлёживаться в медицинской части, Лоусон совместно со Стуковым и имперскими спецами «штурмовала» цифровую крепость «Цербера», построенную на серваках «Кроноса». Судя по отзывам, получается у них это плохо – настолько там «крепко» шифрование. Но об этом, если честно, Джек абсолютно не переживала, ибо вот уж что, а дешифровка точно лежит вне зон её компетенций и способностей. Пускай об этом болит голова у Миранды, Стукова и кого-нибудь ещё! У неё и своих забот навалом! Например, долгий, крепкий сон после суточного пайка, который был уничтожен за один присест.

– М-м-м-м-м, – Джек поудобней вцепилась в подушку и руками и ногами, представив, что…

«Бз-бз-бз-бз-бз-бз-бз-бз»

В тот сладкий и долгожданный момент, когда сознание разделено между сном и бодрствованием, а мечты наливаются красками и объёмами, на тумбочке завибрировал коммуникатор. Контакт был определён сразу…

– Коршунов, если это не вторжение, то я тебя...

– У нас гости, Джек, – Коршунов явно торопился и говорил очень быстро, он был взбудоражен и… кажется, встревожен. – Быстро дуй к четвёртому стыковочному доку. Очень быстро! Четвёртый стыковочный док!

И отключился.

– Вот же, гондурас… – взвыла Джек, бросив в адрес товарища словечко, которое от него же и подхватила, и начала одеваться… она хоть особа и буйная, но выполнять прямые приказы старалась.

Добираясь до стыковочного узла Джек так никого и не встретила, чтобы уточнить причину внезапной суеты – станция, что недавно была переполнена персоналом, словно вымерла. На секунду Джек даже пожалела, что не успела натянуть на себя боевой костюм, ограничившись стандартным комбезом, настолько эта пустота давила на сознание. Но… вот они. Наконец-то люди! У самого стыковочного узла кипела жизнь и активность и… глядя на то, какую выправку держат Стуков с Коршуновым, Джек осознала, кто именно мог прибыть на «Кронос», и по её телу прошёлся разряд, испепеливший сонливость и чувство усталости.

Быстро смекнув что к чему, Джек заняла место рядом с Коршуновым и Стуковым, которые на неё даже покоситься не успели, поскольку именно в этот момент створы стыковочного рукава распахнулись, впуская визитёров. Сперва в стыковочной сразу стало тесно от количества бойцов личной охраны императора, ну а после быстрым шагом на палубу явился и сам Александр.

Джек не видела его с того самого дня, когда они познакомились на его корабле у Омеги и… что ж, русский царь за прошедшие месяцы не изменился. Высокий, широкоплечий, гладковыбритый, одетый в тёмный мундир ВКФ с вензелями на погонах вместо звёзд или орлов. Лицо царя было спокойным, но это на первый, самый невнимательный взгляд. Александр сразу же впился глазами в Джек, отчего девушка вначале приободрилась, а потом и поёжилась, расшифровав эмоциональный посыл. Русский царь явно был недоволен и очень сильно, что сразу же приметили все встречающие. Впрочем, «недоволен», скорее всего, даже близко не передаёт чужое настроение

– Ваше Императорское Величество! – Стуков с Коршуновым вытянулись по струнке. – Рады Вас приветствовать...

– Достаточно, господа, – Александр коротко кивнул, обведя парочку офицеров внимательным взглядом. – Мы не на плацу и не на церемонии, чтобы изгаляться. Майор Коршунов, полагаю?

– Так точно, Ваше Императорское Величество! – гаркнул майор, смотря сквозь императора куда-то вдаль.

– Мисс Пирс, – Александр недолго разглядывал бедного майора и уже перевёл взгляд на девушку, что тут же стала ему… улыбаться.

– Привет! – просто поздоровалась девушка, уперев руки в боки и смотря прямо на Александра.

Последний, однако, на эту маленькую (или чудовищную, это смотря кого спросить) провокацию никак не отреагировал, лишь сильнее сжав челюсть, отчего явно заиграли желваки, что так ярко выделялись на тщательно выбритом и бледном лице. Реакция мужчины ввела Джек в ступор, а его взгляд и последовавшие после быстрый осмотр стыковочного узла и вопрос – в уныние. Мелькнула догадка, что он прибыл сюда вовсе не из-за неё…

– Где мисс Лоусон? – вопрос был задан без присущей таким фигурам резкости, но властной тяжести вкупе с весом недавних событий хватило, чтобы Стуков на несколько секунд растерялся.

– В личных апартаментах Призрака, Ваше Императорское Величество, – из динамиков с потолка раздался голос Миранды, в котором, несмотря на то, что произнесено всё было безукоризненно ровно, Джек различила толику вызова.

– Хорошо, – выслушав вызов на дуэль, Александр просто продолжил разговор. – Стуков, продолжайте работу на объекте. Я ознакомился с Вашим докладом и каких-либо вопросов не имею... как и претензий. Мисс Пирс, не соблаговолите ли проводить меня до мисс Лоусон?

– Эм... без проблем, – Джек растерянно оглянулась на Стукова и Коршунова, что продолжали стоять соляными столбами и внимать «императорским истинам». – Ну, мы идём?

– Ведите-ведите, – Александр выдавил из себя улыбку, от которой у девушки по спине пробежали кондрашки. – Стуков, могу Вас попросить расположить мою охрану на станции, пока я здесь?

– Разумеется, Ваше Импер...

– Пошли, Джек, – Александр не стал дослушивать и направился быстрым шагом к единственному выходу, из-за чего девушке пришлось его нагонять.

Он нёсся по коридору словно разъярённый носорог, а Джек оставалось лишь подсказывать когда сворачивать влево или вправо. В конце концов, они оказались в лифте. Вдвоём, плечом к плечу... ну, вернее плечо Александра к голове Джек – русский царь всё-таки человек высокий. Тишина затягивалась, а девушка понимала, что нужно действовать, нужно хоть что-то сказать…

– А-а-а…

Джек вновь растерялась, отчаянно вытягивая из головы хоть что-то, о чём с ним можно было бы поговорить. Намекнуть, какая она молодец? Как отличилась и достойна награды? Как минимум, стоит замахнуться на «пляжный эпизод» на Царьграде, чтоб поближе к дворцу и самому Александру.

– Чёртовы лифты! Как же они бесят! – Джек вздрогнула от неожиданности, неверяще уставившись на Александра, который в кои-то веки перестал сдерживать эмоции. – Что здесь, что на Цитадели! Двадцать второй век на дворе, а они плетутся со скоростью улитки. Хорошо, что здесь нет ещё этой дурацкой музыки…

– Мы её отключили, – не думая ответила Джек и тут же отвела взгляд, столкнувшись с пристальным взором императора.

– Признаться, ты меня сильно впечатлила, Джек.

Девушка почувствовала, как у неё стали «сгорать» уши и шея, а в голове стала биться такая простая, но сложная мысль: «Он продолжает звать меня просто Джек!». Александр же спокойно продолжил, не меняясь ни в лице, ни в голосе.

– Размотать в одиночку экипаж тяжёлого крейсера и группу Кай Ленга с ним самим во главе. Я знал, что ты сильный биотик, Дженнифер, но чтобы настолько? Ты просто Богиня Биотики.

Девушка не могла найти себе места, уставившись чуть пьяным взглядом в отполированную до зеркального состояния дверцу лифта. Спастись в ней, впрочем, не удалось – она тут же встретила в отражении потеплевший взгляд Александра. Увы, словно опомнившись, он моментально посуровел.

– Но лезть в одиночку в этот муравейник было безумием. Это было безответственно.

– Этот план... – Джек попыталась защититься и прикрыть остальных, но её тут же заткнули. Надо сказать, что чувство было ей в новинку. Она даже не могла вспомнить, когда кто-то пытался так поступить в последний раз, не говоря уже про успешность таких попыток.

– Я знаю чей, это был план, и она еще ответит передо мной! – Александр был резок и категоричен, но в его голосе было что-то ещё. – Ты должна была дождаться группы Коршунова и действовать вместе с ними, а не геройствовать в одиночку.

– Я не могла её бросить! – огрызнулась Джек, но эта дерзость императору была как слону дробина. – Их оказалось слишком много, да ещё и Кай Ленг! Если я бы продолжала ошиваться в ангаре, то с Мирандой могло произойти всё что угодно!

– Да, ты права. Здесь вина лежит исключительно на Миранде, – Джек прикусила язык и поморщилась, она не привыкла быть стукачкой и перекладывать ответственность. – Но если бы с тобой что-то произошло, то…

– То что? – голос был ровным и вся растерянность улетучилась, Джек моментально обернулась акулой, почувствовав сладкую кровь.

«Он думает обо мне» – промелькнула у неё шальная и тревожная мысль.

– Не смог бы простить себе! – Александр резко повернул голову в сторону девушки, нисколько не смутившись лукавой улыбки нулевой подопытной. – Я не для того нашёл тебя на просторах галактической свалки, вырвал из рук Арии и вернул семье, чтобы ты потом погибла на первой же миссии! Как я буду потом смотреть твоим родным в глаза?

– Ты только об этом переживал? – Джек надавила и Александр сразу осёкся, отпрянув, словно от пощечины, явно отвыкнув от «ты» в обращении.

Интуиция новоназначенной «Богини Биотики» и смертоносного оружия номер один всея человечества орала благим матом, призывая действовать здесь и сейчас, а азарт, захлестнувший девушку, отсёк любые пути к разумному отступлению. Развернувшись, Джек медленно, словно змея, обняла правую руку Александра, прижалась всем своим телом к его боку и, став на цыпочки, громко зашептала в ухо, поглядывая ему в глаза через отражение в полированной двери лифта.

– Я знаю про тебя с Мирандой и вашу прекрасную ночь на Цитадели, – Александр в объятиях девушки напрягся… к вящему удовольствию Джек, сразу оценившей силу в чужих руках. – Она сама мне рассказа...

– «Сама», значит? – в голосе царя промелькнуло что-то хищное и Джек тут же пожалела, что сказала об этом, побоявшись за свою... подругу?

– Я вынудила её сделать это, – быстро продолжила Джек, стремясь сбить чужие эмоции и переключить внимание.

– Ты? Миранду? Вынудила? – Александр улыбнулся, по-доброму и так искренне, что Джек не могла не заразиться этой улыбкой.

– Разумеется, ведь я её предложила поделить Ваше Вашество между нами, как… между лучшими подругами, – девушка буквально пропела последние слова на ухо императору, словно речь шла о сущем пустяке.

– О как... – брови Александра от удивления поползли вверх и было видно, с каким трудом он силился сохранить самообладание. А Джек продолжала млеть и получать удовольствие даже от такой близости и откровенности. – И зачем тебе половина меня?

– Ты нашёл меня, помог освободить Омегу от Конфедерации и «Цербера», спас моих друзей там, вернул меня семье, воспоминания о которой мне всегда казались плодом искалеченной психики... – неожиданно флирт и игривость истаяли, а их место заняло оглушительное эхо тоски, страха и горя прошлого, а также отчаянная надежда на какое-то «возрождение». – И ты ещё спрашиваешь «зачем»? Или ты думаешь, что я присоединилась к империи ради кредитов и мести? Ты вернул мне семью, вернул жизнь. Что важнее – ты пошёл против зла, которое меня всего этого чуть не лишило и почти убедило, что так оно и должно быть в этой сучей галактике. Как я могу оставить своего освободителя сражаться против этого зла одного?

Джек прижалась к Александру еще сильней, а правая рука девушки легла на грудь мужчины, чтобы заглушить навязчивое желание ощутить его сердцебиение. Невольно Джек поймала свой собственный взгляд в отражении, заметив под глазами слёзы и потекшую подводку.

«Блядь!» – молнией вспыхнуло ругательство, стоило девушке обратить внимание на правое плечо Александра, испачканное свежими тёмными разводами, – «Блядь!Блядь!Блядь!Блядь! Вот именно сейчас такое должно было произойти!»

Император, кажется, абсолютно не замечал резко возникшей паники повисшей на нём девушки, чьи объятия стали вдруг такими неловкими и ватными. Захват распался и Джек медленно отпрянула, шмыгнув носом и сделав вид, что ничего не произошло. Просто наплыв эмоций и… всё. В этот самый момент дверцы лифта открылись, но Александр не спешил покидать кабинку.

– Прямо, не сворачивая, – сипло дала направление Джек, вновь пряча глаза. – Не ошибётесь, Ваше Императорское Величество.

– Бойся своих желаний, Джек, – зазвучал спокойный голос императора, что даже не удосужился повернуться к девушке. – Они имеют свойства сбываться.

Александр покинул кабинку лифта и, заложив руки за спину, степенно направился по коридору. Сбитый с толку император явно растерял весь свой гневливый запас на сегодня и Миранде явно достанется не так сильно.

– Не пугайте ежа голой задницей, Ваше Вашество! – успела выкрикнуть Джек в спину уходящего императора, прежде чем створы лифта вновь закрылись.

«П********, *****,*******,*****» – Схватившись за голову, Джек резко села на корточки, не переставая полоскать себя отборнейшим матом со всей галактики. – «Не пугайте ежа голой задницей? Что это вообще должно было значить?!»

Глава 21

Аппарель челнока только-только опустилась, а Шахзода уже встречал флотский офицер.

– Приветствую Вас на борту «Осоеда», генерал, – козырнув, офицер вытянулся во фрунт. – Прошу, следуйте за мной, я провожу Вас до штаба.

Шахзод коротко кивнул, послушно последовав за молодым офицером, который ни видом, ни голосом, ни как-либо ещё не выделил прибывшего. Он видел перед собой старшего офицера, а не батарианца, что… похвально. Шахзод, впрочем, думал сейчас о другом. «Генерал.. надо же» – усмехался он про себя. Русский царь оказался куда более щедрым хозяином, чем батарианский гегемон. Однако ни новое звание, ни должность или статус не являются подачкой или царской прихотью. Лишь «системное» признание заслуг и пользы, что было заработано в сложных условиях и довольно сжатые сроки.

Прошло несколько месяцев с тех пор, как Шахзод жёстко, жестоко и эффективно занялся наведением порядка в батарианских частях царской армии. Да, стоит признать, что номинальная численность батаров на службе у русских в этот период заметно уменьшилась, как и новые наборы, однако Шахзод был не намерен повторять старые ошибки и не хотел, чтобы его родовое имя было связано с убийцами, дезертирами и предателями. Все разрозненные бригады и батальоны батаров во главе с хоть и харизматичными, но зачастую одиозными полевыми командирами были свёрстаны в одну дивизию, в которой и начался процесс... перековки. Больше никаких намёков, посылов, невысказанных ожиданий и даже банальной ностальгии о былой пробатарианской власти, не говоря уже про мысленные поползновения в сторону её реставрации. Ни на Анхуре, ни где бы то ни было ещё. А если его новым подопечным так уж нужна крепкая рука и звериная жестокость… что ж, он в полной мере может им это предоставить.

Не церемонясь и не жалея чужих суставов, костей и жизней, Шахзод принялся за дело, оставив в создаваемой им системе лишь одно послабление – выбор! Уйти сейчас и попытаться начать новую мирную жизнь, эмигрировать, найти себе какой-то иной путь или же остаться, но с чётким пониманием того, кто твой повелитель… как минимум, до конца твоей военной карьеры. Кто-то ушёл, молча или громко, а кто-то остался, сочтя поставленные Шахзодом условия приемлемыми или разделив его взгляды относительно «нового руководства». Были среди оставшихся и «затаившиеся», но эти быстро... кончились.

Как уже было сказано, в связи со столь радикальной политикой свежесозданная батарианская дивизия сильно просела в численности. Если до «реформ» Шахзода батаров на службе у русских было около пятнадцати тысяч, то сейчас – чуть больше восьми. Однако эффективность возросла серьёзнейшим образом. Теперь всем ясно, что на батарианскую дивизию можно опереться в любой операции. Это быстро было доказано Шахзодом, который раз за разом упрямо настаивал на применении исключительно сил его дивизии в разгроме батарианского подполья, сопротивления и бандитизма. Его солдаты показали себя очень хорошо, зарекомендовав себя не только как эффективное, но и как «политически устойчивое» подразделение. Именно за эти заслуги Шахзод был произведен в генерал-майоры корпоративных войск, а его дивизия приписана к «ударным»… да ещё и с перспективой развертывания в полноценный корпус. Перспектива вполне осуществимая, стоит заметить, поскольку всё больше и больше батарианцев начинают принимать новую власть, что не обременяет себя расовой сегрегацией, сословным разделением или политикой притеснения. Наверное, не будет слишком громким и заявление о том, что батарианцы впервые за всю свою историю почувствовали себя настолько свободными. Пьянящее и чудесное чувство, что несёт в себе смертельную опасность для старой батарианской элиты...

Оставив мысли о политике, Шахзод сконцентрировал своё внимание на корабле, на котором ему посчастливилось оказаться. «Осоед» – тяжёлый носитель или, как его зачастую называют сами русские, «авианосец», который в настоящий момент выступает в качестве штаба экспедиционных сил Корпоративного протектората. Надо сказать, что носители – очень нетипичные военные суда для рас Цитадели (в том числе и батарианцев, доктрины которых местами существенно отличаются), и корабли подобного класса – чисто человеческое изобретение. Судно если и уступает в размере дредноутам, то незначительно, но вместо орудий главного калибра всё свободное пространство занимают ангары с малыми летательными аппаратами и обслуживающими их системами.

«Осоед»

Грозный на самом деле противник. Тяжёлый носитель в состоянии доставить в любую точку галактики группировку МЛА численностью до трёхсот аппаратов, которые вполне себе автономны и могут беспрепятственно действовать в рамках одной планетарной системы. Носителю даже не обязательно приближаться к цели – он может выпустить своё авиакрыло на границе системы, позволив МЛА сделать свои грязные дела и вернуться к «матке». Практически идеальное судно для рейдовых операций. Насколько Шахзоду известно, Гегемония, столкнувшись с ними в бою против конфедерации, решила пополнить свой флот такой новинкой. Вскоре и Гегемония, и её прокси стали массово переоборудовать гражданские суда в носители разных типов, вынужденно сделав упор на количество, но никак не на качество.

В штаб Шахзод прибыл одним из последних, но вовремя. Первыми в глаза бросились трое разумных: два крогана (главнокомандующий Накмор Драк и его одноглазый заместитель Бруд) и человек – женщина в сером «корпоративном» мундире, которую Шахзод видел впервые. Помимо этой троицы было ещё два человека, оба вице-адмиралы императорского флота, с которыми Шахзод уже успел познакомиться. Первым был Девиер Антон Петрович, командующий авианосной группой, а также непосредственный командир «Осоеда». Второй – Бернгард Алексей Борисович, командующий ударной тяжелой группой.

Девиер командовал авианосными силами ещё под руководством покойного генерал-адмирала и делал это вполне успешно, показав достойный уровень командования лёгкими силами флота и хорошо себя зарекомендовав в этой роли. Бернгард же добился успеха, выступая в другой «весовой категории» – командовал дивизионом линкоров типа «Бастион» и нанёс Конфедерации череду очень болезненных поражений, заслуженно получив по итогу войны вице-адмиральское звание. Двое разительно отличались друг от друга и внешне. Девиер – высокий и жилистый, с тёмными волосами средней длины и аристократическим лицом, а Бернгард хоть и не мог похвастаться могучим ростом, но имел фигуру бойца, коротко остриженные светлые волосы и грубые черты лица. Оба, насколько мог судить Шахзод, были неплохими друзьями.

– Генерал, Вы вовремя, – на правах хозяина и фактического главы предстоящей операции первым заговорил Девиер. – Мы можем начинать!

Адмирал жестом руки пригласил всех к тактическому столу, над которым уже расцвели туманности Немейской бездны. «Бездна»... такое название казалось Шахзоду более, чем уместным. Очень мрачный регион, задний двор галактики представляющий из себя скопление туманностей с собственной замкнутой системой ретрансляторов, никак не связанных с общегалактической сетью, и очень небольшим количеством ретрансляторов, которые вели бы «наружу». Точное число последних никому доподлинно неизвестно, и эта информация всегда была предметом торга и шпионских драм. Империя знает про несколько возможных путей, однако подтверждённых только два. Первый проходит через Туманность Змеи, где расположена Цитадель, а также несколько десятков больших и малых ретрансляторов, один из которых и ведёт в одно из скоплений Немейской бездны – Син'Келар. Самое непопулярное направления для галактических путешественников, поскольку СБЦ, а также флот обороны Цитадели блокируют подход к данному ретранслятору, а все подозрительные суда в туманности подвергаются самому тщательному досмотру. В общем, планировать хоть сколь-нибудь масштабные операции там попросту бессмысленно. Но второй? Второй путь ведёт через Туманность Омега, и здесь полный контроль есть уже у Империи.

Шахзоду по долгу службы не единожды приходилось бывать в Бездне, и не сказать, что ему там понравилось. Этот регион не просто захолустье на карте галактики, а абсолютно дикое пространство. Там нет привычных топливных станций, радиобуев, доступа к экстранету или даже экстренной связи. Там нет ни-че-го, кроме огромного количества пиратов, что с удовольствиям прибудут на твои сигналы бедствия. Каждый там рассчитывает исключительна на себя и собственные силы. Одно государство, однако, добилось больших успехов в освоении данного региона, и речь идёт, разумеется, о Батарианской Гегемонии, которая очень активно ссылала туда самых «деятельных» персон из своего числа. Тех, кто даже для батарианского общества были «слишком» батарианцами. Проще говоря, в Бездну ссылали самых отъявленных отпетых мерзавцев и преступников, одновременно стремясь и расширить влияние Гегемонии, и избавиться от столь неудобного контингента.

Дальше это приобрело более конструктивный и системный вид, что позволило батарам основать в Немейской бездне несколько крупных колоний, что в основном занимались добычей и экспортом нулевого элемента, а также исполняли роль индустриальных баз для прокси-войск Гегемонии. И всё это стало особенно актуально после их более тесного знакомства с человечеством и неминуемого конфликта интересов. Опираясь на расположенные в Бездне базы, батарианские силы могли безнаказанно действовать на просторах Терминуса и Аттического Траверса, спокойно отступая в случае необходимости. Редкий патруль Альянса смел соваться в Немейскую бездну, преследуя пиратов и, ещё меньше было тех, кто рискнул и вернулся оттуда живым.

К началу войны с Конфедерацией Гегемония располагала в этом регионе очень серьёзными силами, которые, однако, были крайне безграмотно применены. Лёгкие силы конфедератов были эффективны и стремительны, в то время как батарианцы впустую сожгли свои разрозненные резервы в многочисленных, но не столь важных локальных боях, и если бы Российская империя не вмешалась и не разгромила КСТ, то следующий виток экспансии конфедератов, вероятнее всего, был бы направлен именно в Немейскую бездну. Само собой, Гегемония это понимала и готовила скопление туманностей к сопротивлению. Само собой, в данный момент Гегемония готовит эти силы для новой резни в Терминусе, а они, верные слуги русского царя, должны это пресечь.

– Свои основные силы противник сосредоточил на планете Бекке, в скоплении Реммират, – Девиер быстро перешёл к сути, демонстрируя собравшимся довольно подробные карты. – Планета населена и освоена, есть достаточно крупные поселения, хорошо развита добыча и переработка нулевого элемента, а также вся сопутствующая этому инфраструктура. Помимо этого на орбите планеты находятся одиннадцать пустотных структур разного размера и предназначения. Топливозаправочная станция, станция связи, две перерабатывающие платформы гелия-3, которые работают на привозном сырье, одна коммерческая станция. Все оставшиеся объекты – военные. Вокруг последних, собственно, и базируются самые крупные силы пиратов: семь переоборудованных из гражданских судов средних носителей, тридцать четыре крейсера, двести пятнадцать фрегатов и сто пятьдесят корветов – всего на орбите находится четыреста шесть боевых кораблей. Подчеркну – на орбите. Визуальная разведка также подтвердила наличие космических сил противника на самой планете, выявлены два лёгких носителя, тридцать два фрегата и четырнадцать корветов. Вопрос с количеством МЛА, естественно, открыт. Особой активности лёгкая авиация отдельно от носителей не проявляет. Также на Бекке собраны значительные сухопутные силы с техникой, базирующиеся возле пяти основных агломераций планеты, в каждой из которых присутствует развитая космопортовая инфраструктура. Вопрос их численности тоже открыт, но, по предварительному анализу, там добрые тридцать тысяч головорезов...

– Это Немейская бездна! – Пророкотал Драк, бесцеремонно прервав адмирала. – Стоит нам высадиться, как против нас поднимут оружие все местные, так что не тридцать тысяч, а сто, двести или даже триста тридцать тысяч!

– Господин адмирал, позвольте вопрос? – Тревожной паузой после слов вождя Накмора воспользовалась единственная женщина, что быстро продолжила после кивка Девиера. – Откуда вся эта информация и можем ли мы ей доверять?

– За разведывательные данные, капитан Боуден, можете не переживать, – Девиер, казалось, нисколько не смутился ни грубости крогана, ни озвученным сомнениям женщины. – Вся информация получена нами либо с наших же судов глубинной разведки, которые держат силы противника под постоянным наблюдением, либо от уже высадившихся диверсионно-разведывательных групп.

– Глубинные разведчики? – капитан была удивлена и даже не пыталась это скрыть. – Те самые? Мне казалось что вы... кхм... Империя только начала строительство первого корабля совместно с Альянсом и Цитаделью.

– Ваша информация не полна, – единственное что ответил вице-адмирал, вежливо улыбнувшись.

– Но как же связь? – уже более сдержанно задала ещё один вопрос Боуден. – Без радиобуя передача информации невозможна, и не думаю, что противник даст нам возможность использовать свою связную станцию.

– Квантовая коммуникация, – простой ответ со всё той же вежливой улыбкой, который заинтересовал уже всех присутствующих.

– У вас есть и такая? – Боуден озвучила вопрос, та или иная вариация которого мелькнула у всех присутствующих, кто не так давно работает с имперским флотом, но тут же резко закруглила свой неожиданный расспрос. – Прошу прощения, вопросов больше нет!

– Вы недавно с нами, Меркурия. Скоро будете всё знать – это лишь вопрос времени, – Девиер смягчил эффект от своих откровений, после чего сосредоточил своё внимание на кроганах. – Что касается сухопутных группировок, главнокомандующий Драк, то Вы правильно отметили это Немейская бездна. Регион, где нет никаких ограничений, запретов или конвенций.

– А у нас три боеспособных дредноута... – вкинул между делом Бернгард, чьей довольной ухмылкой тут же заразились кроганы.

– Вице-адмирал прав, – Девиер вновь перехватил инициативу разговора и спокойно продолжил излагать свою позицию. – У нас нет в планах тотального уничтожения. Зачем разрушать то, что потом можно использовать? Но ни на Бекке, ни на других мирах в Бездне, нет по-настоящему мощных или даже «средненьких» систем ПКО или планетарных щитов – только слабо организованная рухлядь. Учитывая это, создать подавляющее превосходство в воздухе не составит для нас особого труда. В связи с этим дивизии генерала и одного тяжёлого кроганского корпуса будет вполне достаточно. Позиционные и изматывающие бои мы устраивать не собираемся.

На этих словах все собравшиеся понимающе переглянулись. Заниматься подобной «грязью» ни у кого желания не было.

– Также значительное присутствие противника замечено в скоплении Клинок Яссы на планете Тортуга. Тоже развитый пиратский центр, но менее значимый чем Бекке. У Тортуги нами зафиксировано сто тридцать восемь фрегатов и корветов, а также одиннадцать крейсеров. Больше сил там нет, представительная сухопутная группировка отсутствует, если только не считать частью группировки всё население планеты, которое практически полностью состоит из криминализированных субъектов. Ещё одна группировка почти в две сотни судов сосредоточена в скоплении Скимитар у планеты LV-426. Про саму планету ничего не известно, городов или иных поселений там нет, однако на орбите есть несколько больших станций неизвестного нам назначения. Есть, впрочем, предположение, что это какие-то научные объекты. Вместе с тем не могу не отметить присутствие нейтральных сил, а именно кораблей и баз частных горнодобывающих компаний, которые платят местным пиратам дань кредитами или различной продукцией двойного назначения, чтобы спокойно добывать здесь нулевой элемент. Главная перевалочная база данных сил – станция «Картагена» на орбите планеты BG-386 в скоплении Син'Келар. Чьих-либо значительных сил там не обнаружено.

Сделав глоток воды из рядом стоящего стакана, Девиер нажал несколько символов на голокарте, и она расцвела более яркими красками, наглядно демонстрируя следующие запланированные действия экспедиционных сил.

– Наша главная задача – ударить по связанному с Омегой скоплению Реммират и Бекке, дабы отсечь противника от Терминуса и запереть его в Немейской бездне. Уничтожить его главные силы, опираясь на нашу базу на Омеге, а после, создав на Бекке собственную маневровую базу, тщательно, без спешки зачистить остальные известные скопления региона и окончательно добить противника. Конечная стратегическая цель – полностью взять этот огромный регион под контроль.

– Не побежит ли отчаявшийся враг от нас через Вдову? – задал вопрос уже Шахзод, прекрасно понимая, что батарианским пиратам этот маршрут точно известен.

– Безусловно побежит, генерал! – легко ответил Девиер на слова батарианца. – Однако, не сочтите за цинизм, это уже будет проблемой флота обороны Цитадели, но никак не нашей. В любом случае, роль и дальнейшая угроза остатков прорвавшихся сил противника будет незначительной.

Шахзоду оставалось лишь кивнуть и продолжить слушать, впитывая детали. В уме генерала этот план вырисовывался хоть и весьма амбициозным, но вполне осуществимым. Да и стоящие за ним принципы были хорошо понятны. Удар, добивание, закрепление, повтор... методично и без спешки. Действительно, в покорении «Немейской бездны» Российской империи торопиться некуда. Да и не нужно. Как говорят на Кхар'шане: «Молотильщика нужно есть по кусочку».

***

Стоило только створам лифта закрыться за моей спиной, как я остановился и протяжно, со стоном, выдохнул. Мда-а-а... это вам не это. Признаться, я несколько… нет, я конкретно так ошалел от такой прямоты Джек и её, скажем мягко, желаний. Очень неожиданных желаний. Безусловно, я следил за девушкой одним глазком, не углубляясь в её личную жизнь и отношения с кем-либо. Я видел в ней «изюминку», как оно часто бывает с несколько безумными барышнями, но мне было вполне достаточно того, что её психика стабилизировалась и с ней можно работать. И тут выясняется, что всё не так-то и просто с этим. Может ли быть, что одна из причина этой самой стабилизации оказалась ближе, чем я мог себе представить? Внутри тут же скомкалось мерзкое чувство, что я эксплуатирую чувства Джек, даже несмотря на то, что узнал о них только что. Но попробуй теперь объяснить это возбуждённому мозгу, в котором «зажглась вся приборная панель»...

Может показаться что здесь есть лицемерие, поскольку использование людей – буквально часть моей, назовем её так, «профессии». Но одно дело материальные стимулы или откровенные угрозы, и совсем другое – чувства девушки. Это, знаете ли, совсем разные вещи и… эту грань я пересекать не готов. Да и Джек... мне не безразлична. Парадокс, однако, или закономерность. Я столько вложил моральных сил в её свободу, безопасность и банальное житейское счастье, будучи прекрасно осведомленным о её жестоком прошлом и о том, каким любящим, верным и преданным человеком она может стать, что и не заметил, как сам прикипел к этой противоречивой особе.

Интересный вопрос, может ли мужчина любить двух женщин одновременно? Именно любить, а не хотеть? Гарем... это не про любовь, а про статус, про удовлетворение похоти и жадности в большинстве случаев. А чтобы вот так… хотеть и любить двух столь разных женщин? Тут определённо возникают вопросы к моей адекватности и её увяданию. Это только начало разрушения моей психики или уже закономерный итог? И самое главное… что с этим делать? Выжечь к чёртовой матери все чувства? Бороться с самим собой и сделать болезненный, но правильный выбор? Маневрировать между Сциллой и Харибдой, не зная покоя и определённости? Или продавить ситуацию и... насладиться выпавшей удачей, прекрасно осознавая, что наслаждаться чем-либо осталось совсем недолго?

Хорошие вопросы, вот только вести наступательную войну гораздо легче, чем ответить на них. Да и что там отвечать? Власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно. Тем более таких бывших маклеров, каким я был в прошлой жизни. Нам подавай всё и сразу да побольше!

Ф-ф-фух... ладно, Шурик, не забывай ты – космический царь космической Российской империи и тебе нужно всего лишь принудить к сожительству двух женщин... одна из которых – выведенный из пробирки идеальный человек с увеличенным раза в полтора сроком жизни, мощным биотическим даром и неординарными умственными способностями, а другая – сильнейший человеческий биотик в галактике с поломанной психикой и руками по плечи в крови. Обе из них красивы и притягательны, интересны и опасны, а еще… ненавидят друг друга. Хотя последняя часть после разговора с Джек выглядит шатко. Или я себя так обнадёживаю?

Твою мать… зачем я вообще сорвался и прилетел? Не нужно было! Только из-за своей собственной слабости я поддался импульсу и оказался в столь морально тяжёлой ситуации. Почему в политике у меня хватает сообразительности разводить своих оппонентов по разным углам, а с женщинами нет? Дурак, наверное, не иначе...

Пока суд да дело, ноги шаг за шагом донесли меня до заветной дверцы, что с тихим шипением распахнулась и-и-и вновь ностальгия и дежавю. Зеркальные панели покрывали все видимые горизонтальные пространства (в первую очередь пол и потолок), на которых плясали и извивались отблески термоядерных реакций местной звезды – красного сверхгиганта Анадиуса. В центре зала установлено одинокое кресло с рабочими терминалами, а в нём спиной ко мне сидела знакомая женская фигурка в своём чёрно-белом церберовском комбинезоне. Перед Мирандой горели многочисленные оранжевые экраны, на которые выводились изображения со всей станции, которые при моём появлении начали сворачиваться. Значит, Миранда уже в курсе.

Экраны тухли один за другим по мере моего неторопливого приближения, но сама Миранда оставалась недвижимой, очевидно, либо провоцируя на острую реакцию, либо просто ожидая оную, но по другому поводу. Однако сил на эмоции меня уже не было. Спасибо Джек! Наверняка, именно её слёзы с соплями, засохшие на моём правом плече, впитали весь негатив, приготовленный для Миранды

Отвечая Миранде взаимностью (то бишь полностью игнорируя), я продолжил свой путь и в упор приблизился к огромному панорамному окну. Анадиус завораживал. Даже здесь, находясь от него на расстоянии в многие сотни тысяч километров под защитой кинетических барьеров и специализированной обшивки я ощущал его тепло… или у меня банально скакнуло давление? Было из-за чего! Неожиданно, но этот вид заставил текущие тревоги ненадолго отступить, с одной стороны завораживая величием космоса, а с другой топя меня в странной ностальгии. Если так подумать, то сколько лет прошло с момента, когда я впервые увидел эту звезду в трейлере второй массы? В каком году я погиб? Не помню уже... в семнадцатом или шестнадцатом? А в каком вышла вторая масса?

«Спроси что полегче!» – улыбнулся собственному отражению в толстом стекле или что это за материал? Стеклокристаллы какие-нибудь, что под воздействием нулевого элемента приобретают фантастическую стойкость... кхм, а ведь именно тогда, при просмотре трейлера второй массы, я впервые увидел Миранду. Забавно.

– Твой план сработал, Миранда, – негромко и спокойно констатирую факт, вдоволь насмотревшись на красного сверхгиганта.

Сил повернуться к Миранде лицом я в себе так до сих пор и не нашёл. Слабак.

– Это было несложно, – в отражении я видел, как Лоусон, словно нехотя, поднялась с «трона» Призрака и степенно зашагала в мою сторону. – Психика Джек уже уравновесилась, чего не скажешь о её эмоциях. Ей нужен был якорь – мощная и авторитетная фигура. Не твоя вина, что это переросло во влюблённость...

«Чего, б***ь?! Женщина, я про «Эльбрус» и «Кронос»...»

– А твой взаимный интерес был очевиден. Вероятность того, что именно Джек ты выберешь в качестве сопровождающего равнялась почти семидесяти процентам. А то, что она попытается сблизиться за это короткое время тянуло почти на девяносто. Её натура не терпит долгих ожиданий или выдержанных фраз. Собственно, на это и был расчёт...

– Расчёт на что? – вопрос прозвучал более грубо, чем мне хотелось бы.

– Погасить... негатив? – Миранда осеклась буквально на долю секунды, но я уже привык к её великолепно поставленной речи и не мог этого не заметить.

– Хм, надо же! «Негатив», вот как это называется! – я вновь стал распаляться, пав жертвой женского таланта не только гасить, но и разжигать непрошенные эмоции. – Я бросил все дела, планы, проекты, и примчался сюда, чтобы поделиться своим негативом? Испортить, так сказать, ваше праздничное настроение!

Гнев всё-таки очень удобная вещь. С его приходом я, наконец, нашёл в себе силы повернуться и взглянуть на Миранду и... лучше бы я этого не делал.

Над ней очень хорошо поработали. Нижняя губа и правая бровь разбиты, ссадины и царапины по всему лицу. Её били. Били сильно, умело и вдумчиво.

– Кто? – что-то очень не хорошее зашевелилось, потребовав немедленно предоставить ему чьё-то сердце и нож.

– Кай Ленг.

Миранда, увидев мою реакцию, напротив, расслабилась, позволив себе мягкую улыбку. Словно... словно убедилась в чём-то. Она сделала ещё пару коротких шажков, приблизившись ко мне на дистанцию вытянутой руки

– Не пойдёт, – отрезал я, – Джек оторвала ему голову.

– А Эш нам всё ещё нужен, – быстро и с нажимом в голосе ответила Лоусон.

– Как хорошо, что ты его упомянула. Значит, нацист-полковник, – наигранно погрузившись в задумчивость я намеренно растягивал слова, подхватив «оговорку» Миранды. – Я запомню. Он не должен умереть, пока я не скажу обратного. Это прямой приказ, Миранда! Хоть это что-то значит для тебя?

Миранда кивнула, даже не удосужившись изобразить какие-либо эмоции, настолько ей было плевать на этого человека. А мне нет! От новой вспышки эмоций я разозлился ещё больше, и вновь на самого себя и свою эмоциональность. Зачем я только прилетел? Чтобы мной тут манипулировали? Нет. Жаль, что передать себе в прошлое оплеуху и предотвратить всё это нельзя... но, я всё ещё могу улететь! Остыну и потом на свежую голову всё порешаю. Гениально! Однако Миранду не просто так кличут хорошим психологом и лучшим оперативником «Цербера». Не знаю, что она там считала с моего лица и реакций, но сбежать мне не дали. Сделав ещё полшага, девушка подошла ко мне вплотную, лишив пространства для манёвра. Сзади стекло, впереди Миранда, а я в ловушке.

– Действовать нужно было быстро! – Миранда, видимо, по-своему интерпретировала мою реакцию и решила начать с самого начала, заговорив чётко, ровным тоном и с выдержкой. – Ждать больше было нельзя, Петровский и Эш были на крючке, это была идеальная возможность. Я ей воспользовалась и всё завершилось наилучшим образом.

– Ты должна была поставить меня в известность! – Я не смог похвастаться таким же самоконтролем.

– Ты бы не позволил... – как всегда категорична и как всегда права.

– Я боюсь потерять тебя! – всё-таки взорвался. – Ты хоть можешь себе представить, как я боялся затребовать у Стукова детальный отчёт о твоём состоянии?! Боялся того, что могу увидеть, прибыв сюда?

Ответ последовал не сразу. Несколько секунд Миранда просто сверлила меня своими голубыми прожекторами, в свете которых, подозреваю, она опять пыталась тщательно разглядеть мои эмоции и мысли.

– Я знаю, – она осталась непробиваема и, дождавшись, когда я, наконец, снова задышу, выбила меня из колеи одной фразой.

– Что ты знаешь? – мне оставалось лишь задавать глупые вопросы.

– Или… теперь уверена, что знаю...

Моя «Снежная королева» улыбнулась. Да так, что меня чуть было коленки не подвели. Улыбка полная торжества, удовлетворённости и... счастья?

– Стоило тебе только узнать, что кто-то заехал мне по лицу, как ты сорвался с другого конца галактики и примчался, готовый рвать и кромсать.

С каждым новым словом её улыбка становилась всё шире, а лицо всё ближе к моему. Было понятно, к чему всё клонится, но я не мог задавить своего монаршего возмущения. Не мог и не хотел! Я отказываюсь играть по её правилам.

– Ах ты ж...

Естественно, не прошло и нескольких секунд, как я был втянут в игру с максимумом возмущения и полным отсутствием сопротивления. Меня наглым образом засосали, вульгарно, сладострастно и абсолютно не заботясь о таких мелочах, как боль от разбитой губы и побоев в целом. Миранда прижалась ко мне всем телом, вдавив в стекло, а после непродолжительного «единоборства языков», меня аккуратно повели в сторонку, взглядом и всем своим видом умолив не сопротивляться. А после меня буквально толкнули в кресло Призрака.

– Ты должен знать, это не стресс и не попытка «сбросить пар», – Миранда нависла надо мной и, кажется, одновременно с этим растеряла всю свою решительность. – Просто… я боялась ошибиться. Довериться, особенно кому-то могущественному, как ты. Не хочу, ненавижу и боюсь снова чувствовать себя только красивой вещью и полезным инструментом, но отрицать очевидное я тоже не могу… не хочу.

– Я развалил место твоей прошлой работы, убил бывшего босса, выкрал сестру и принудил работать на себя, – Миранды явно было тяжело с откровенностью, так что решил ей подсобить и вытащить заодно её мысли из перебирания страхов и тревог. – Всё ради этого момента.

– Хочешь сказать, у меня стокгольмский синдром? – она обворожительно улыбнулась, аккуратно взяв меня за предплечья.

– Нельзя исключать. Но в таком случае возникает ма-а-ленький вопросик.

У меня сбилось дыхание, стоило только Миранде притянуть мои руки к своему животу. Я чувствовал гладкость и прохладу материала её комбеза, а фантазия и уже смазавшиеся воспоминания напоминали о тепле временно защищённого им тела.

– Какой же? – переговорная маска Миранды окончательно слетела, а сама она с нескрываемым довольством продолжила свою провокацию, не отпуская и медленно поднимая мои руки.

– Чем болею я? – ладони уже на рёбрах…

– Мной! – ответ был столь же короток, как и вопрос, а мои ладони заняли позицию на груди девушки.

*Жмяк-жмяк*

Руки утонули в двух полушариях женского главного калибра и отмечу, что захват Миранды не ослабевал, не позволяя мне вырваться. Глупенькая, я бы так никогда с ней не поступил...

*Жмяк-жмяк*

Наконец, вместо колких ремарок ответом мне стал тихий стон, давший карт-бланш моим загребущим самодержавным граблям, что, не отвлекаясь от «инвентаризации» столь желанного женского тела, притянули её поближе.

– Из всего, что ты мне наговорила, я понял лишь одно – ты боишься быть использованной...

Лоусон обвила мою шею руками, вновь притянула к себе и временно остановила мою болтовню и распросы, подарив один очень долгий и требовательный поцелуй. Ещё через пару мгновений девушка вздрогнула – я всё-таки нашёл скрытую молнию на её груди, которую тут же решил применить по назначению.

*Вжи-и-и-и-и-к* – и её комбез чудно разошёлся вплоть до пояса, куда незамедлительно нырнули мои руки, дабы провести, так сказать, «глубинную разведку».

– ... хотя единственный человека, которого здесь используют, это я,– вспомнил, наконец, что хотел сказать. – И соглашусь, это неимоверно бесит!

Миранда молчала, но я знал, что она улыбалась. Я вдыхал аромат её шампуня, а мои ручонки уже полностью сняли с неё верхнюю половину этого шикарного, но прямо сейчас такого ненужного и раздражающего комбинезона! Миранда резко отпрянула, оставив до этого выразительный засос на моей шее, давая мне возможность обласкать её еще и взглядом. Девушка раскраснелась, глазки блестят, а разбитые губки припухли от поцелуев, ну а грудь третьего (если не четвёртого) размера была скрыта съехавшим из-за моей «разведки» темным лифчиком... прям как в игре!

Практически мурлыча, девушка виртуозно запустила себе руки за спину и наклонилась ко мне, демонстрируя заодно всю глубину глубин её декольте. Щелчок и расстёгнутый лифчик покоится уже у меня на груди, а его хозяйка вновь выпрямилась, демонстрируя свои сокровища. Манящие, упругие, с аккуратными розовенькими… ух. Руки к ним поползли самостоятельно, безо всяких мысленных приказов, однако силой воли пришлось скорректировать план наступления – перестав лежать пыльным мешком, подтянувшись, заключил девушку в объятия, принимаясь губами изучать её шейку, затем ключицы, а следом и «сладкое», поглаживая руками спинку и «нижние девяносто». Музыка женских стонов не заставила долго себя ждать.

Очень скоро нам и этого показалось мало, и два наших тела, моё одетое и полураздетое Миранды, повалились на пол, где девушка окончательно рассталась со своим костюмом. Ну а дальше… было продолжение на полу, где мы могли наблюдать за собой в зеркальном потолке. Вновь на кресле, у панорамного стекла с опорой на оное... вновь на кресле и ещё раз на полу...

Призрак, прости, во всём виновата одна конкретная роковая влюбленная волшебная женщина, а ты... всё равно уже сдох.

Глава 22

Станция «Арктур» встретила министра иностранных дел Российской империи затишьем меж политических бурь, и Шагаев планировал воспользоваться им по полной, сведя всё внимание политической общественности на своей фигуре, а заодно и взвинтив ставки да раздув угли дипломатической борьбы, которые начали уж было остывать.

– Его превосходительство министр иностранных дел Российской империи...

По залу Ассамблеи разнёсся голос спикера, приковав всё внимание присутствующих делегаций к Шагаеву, что направился к трибуне в центре зала. Визит министра стал большой неожиданностью для всех, но особенно для руководства Альянса, которое не имело ни малейшего представления о том, зачем здесь этот «гость», прибытие которого в их прогнозы и видение политических процессов никак не вписывалось. Действительно, ситуация складывается крайне странная! В империи Авасарала от имени Ассамблеи ведёт переговоры о пленных, а главный переговорщик русских сейчас собирается выступать в этой самой Ассамблее. Напряжены все, но больше всего насторожился господин Сарацино, прекрасно понимая слабость своей позиции.

Ни для кого не секрет, что уютное генсековское кресло под Чарльзом Сарацино усиленно раскачивается. Более того, раскачиванием занимаются различные, порой лишённые взаимных интересов (молчим уж про симпатии) силы. Свободные колонии недовольны, в основном тем что из-за ксенофобии «Терра Фирмы» упал товарооборот с Пространством Цитадели, а также её инвестиции в новые миры землян. Малые державы, успев хорошо заработать на недавней войне империи с конфедерацией, внезапно обнаружили, что стремительно начавшаяся война так же резко завершилась, и они остались без рынков сбыта своей военной продукции в Терминусе, гражданской продукции в Пространстве Цитадели, а ещё без такого партнёра, как Российская империя. Последняя новость плохая вдвойне, поскольку империя не только свернула все «взаимные» экономические проекты, так ещё и блокирует почти все общеальянсовские экономические проекты, на которые только может повлиять. Итог для них неутешительный – экономикам малых держав приходиться втридорога перекупать ключевые технологические элементы русского производства, на «игле» которых они сидят настолько плотно, что пересаживаться будет ещё дороже и ещё более болезненно. Одни только двигательные установки и реакторы чего стоят! И, разумеется, участвуют в процессе и великие державы. Шагаев прекрасно осведомлён, что взамен на определённые уступки и поблажки США и ЕС должны были пойти империи навстречу в ряде вопросов, в том числе и политических, среди которых основным является мягкое устранения от власти Сарацино. Однако, несмотря на то, что в прочих вопросах все условия устных сделок и джентльменских соглашений были выполнены, здесь «уважаемые партнеры» до сих пор бездействуют… и министр даже может предположить почему.

Сегодня в человеческой ойкумене сложилась поистине уникальная обстановка, когда Российская империя стала центром всеобщего внимания и катализатором перемен. Кто-то скажет, что она стала безусловным военным и политическим лидером, если не гегемоном… в Терминусе, как минимум. И на это есть одна простая, железобетонная причина – сила! Сила миллиардов кроганов, сила крепнущего и самого большого по тяжёлым кораблям космического флота человечества и сила ресурсов, что уже стали течь с трети освоенной и исследованной галактики! Сила, которой боится элита как малых, так и великих человеческих держав, прекрасно осознающая, что она может легко позволить посадить в кресло генсека «своего» человека. Естественно, допустить этого ни в коем случае нельзя, и последовавшие игрища, «должки», сдержки и противовесы привели к ситуации формата «тяни-толкай» во внутренней политике Альянса.

Несмотря на загруженность дипкорпуса, что активно участвовал в завершении прошедшего конфликта и создании Корпоративного протектората, царские дипломаты продолжали работать над позициями империи в Свободных колониях Альянса – свободным мирам нужны инвестиции и кредиты, что империя могла легко предоставить и предоставляла, идя навстречу местным элитам взамен на политическую лояльность в стенах Ассамблеи. К счастью для России, в свете разразившегося из-за войны в Терминусе экономического кризиса, только империя оказалась в состоянии предоставлять Свободным колониям финансовые средства в нужном объёме, перебивая ставку прочих инвестиционных фондов. Долго это естественно не продлится, но на «тактической» дистанции это позволит протолкнуть нужные империи проекты.

Нечто схожее произошло и с малыми державами, с которыми диалог также не прекращался. Экономический кризис, рухнувшие рынки, политическая турбулентность – всё это негативно сказалось на экономике Альянса. У крупных игроков и положение лучше, и запас прочности в наличии, а что же делать малым державам? Единственный предпочтительный выход для них – новые рынки сбыта и дешёвые кредиты. Но кто это всё может дать? Рынки – Пространство Цитадели, однако оно совсем не спешит снимать ограничительные барьеры. Кредитование… тут уже сложнее, ведь без расширения экспорта новые долги только усугубят экономическое положение. И лишь Российская империя в данный момент может дать и новые рынки сбыта, и кредитные линии, но-о-о для этого империю надо ублажить и сгладить эффект от поставки вооружений её почившим врагам. Ублажать и отрабатывать, отрабатывать и ублажать.

Пора заканчивать цирк с Сарацино...

– Уважаемые господа и дамы... генеральный секретарь...

Сарацино вместе со спикерами и заместителями расположился за спиной выступающего Шагаева, отчего министру пришлось обернуться дабы поприветствовать руководство Альянса. Не столько ради приличий, сколько для издёвки, скрытой под мягкой улыбкой. Генеральный секретарь обладал достаточно скучной и невыразительной внешностью. Короткие тёмные волосы и бородка-эспаньолка с усами на кислом и вечно недовольном лице, которое со стародавних времен примеряет на себя всякий популист... особенно тот, кто загнан в угол.

– Прошу меня извинить за созыв внеочередного заседания Ассамблеи, однако Российская империя вынуждена безотлагательно отреагировать. Причиной моему неожиданному визита на сию прекрасную станцию послужило полное непонимание империей и Его Императорского Величества процессов, происходящих в этих стенах! – на последних словах Шагаев повысил голос, сбрасывая вежливую почтительность и преображая вопрос в неприкрытую претензию. – Я здесь, господа делегаты, чтобы выяснить, наконец, существует ли Альянс Систем или же наше совместное детище давно мертво!

Зал наполнился противоречивыми эмоциями. Возмущение, неодобрение, поддержка… но все без исключения прекрасно понимали, о чём идёт речь.

– Я здесь не для того, чтобы напоминать уважаемым делегатам о предательстве высшего руководства Альянса общечеловеческих интересов и ценностей и их поддержке террористической организации «Цербер»... – и вновь поднялась тихая волна ропота, а дроны-репортеры, мельтешащие по залу, сконцентрировали свои объективы на Сарацино и Шагаеве. – Нет, не для этого. Сегодня мы столкнулись с тем, что действующий генеральный секретарь лишён большинства своих полномочий и контролирует, разве что свою пресс-службу. С кем и о чём нам вести переговоры? У кого и какие полномочия, каков их статус? Какова их легитимность, если уж на то пошло? Альянс руками бездарных политиков из США, ЕС и «Терра Фирма» превращён в нагромождение пустых функций и голословных популистских заявлений. Я здесь для того, господа, чтобы прекратить всё это! Российская империя выдвигает вотум недоверия генеральному секретарю Чарльзу Сарацино и до вступления в должность нового генерального секретаря прекращает все переговоры о пленных дезертирах и предоставлении государствам-членам Альянса концессий в Корпоративном протекторате Российской империи...

***

«... Российская империя выдвигает вотум недоверия генеральному секретарю Чарльзу Сарацино и до вступление в должность нового генерального секретаря...»

Выступление Шагаева получилось лаконичным – никакого лишнего пиара и надувания щёк. На записи было прекрасно видно недовольное лицо Сарацино, однако… что вообще он мог ожидать от нас? Наоборот, должно вызывать удивление то, как долго мы тянули с этим вотумом недоверия! Всё это время его пребывание на посту и наше молчание обуславливались одной единственной причиной – голосов Свободных колоний было недостаточно, а малые державы только недавно дозрели до подобного решения. Что, собственно, недавно косвенно подтвердила госпожа Авасарала, прямо выступив против Сарацино и «Терра Фирмы».

Странно ли, что пока наш предполагаемый политический союзник в лице Авасаралы зазря обивает пороги переговорных Царьграда, мы пользуемся её отсутствием и форсируем события? Нет, нисколько. Безусловно, она имеет все шансы стать неплохим генеральным секретарем и, скорее всего, станет, однако произойдёт это точно не за счёт тех дипломатических очков, которые она могла бы заработать на переговорах с нами. Пора ей понять, что картина поменялась, и теперь не она и даже не коалиция, стоящая за её спиной, диктуют условия, а мы. Ассамблея приняла к рассмотрению наш вотум, голосование состоится через десять дней, а Авасарале придётся бросать всё и мчаться на «Арктур», дабы не пропустить столь важное событие. Речь для неё, конечно же, не о голосовании по вотуму, а про выборы нового генерального секретаря. Авасарала, её союзники и Совет обороны прекрасно осведомлены, что если они хотят получить голоса империи, Свободных колоний и отдельных малых держав, то им придется предложить мне что-то по-пастоящему интересное. Например – оборонные контракты или политически выверенные кадровые решения. Да, Авасарала станет генеральным секретарем, но на моих условиях.

А Сарацино я не завидую, как и всей партии «Терра Фирма». Данная организация создавалась как долгоиграющий инструмент влияния и давления, но её использовали слишком рано, погнавшись за «тактической» выгодой, отчего и успех был кратковременным и шатким. Что же, целенаправленно добивать ни Сарацино, ни его партию я не намерен, но и спокойной жизни у них не будет.

– «К новостям спорта...»

Щёлк, щёлк...

Сразу же начал перебирать новостные каналы. Тема спорта меня сейчас не особо вдохновляет, у меня в настоящий момент период совсем другой... активности.

Щёлк.

– «У правительства Лорека не хватает сил, чтобы додавить остатки вновь вспыхнувшего батарианского сопротивления, а публичное обращение лидеров лорекских батарианцев гегемону является откровенной провокацией и поводом для Батарианской Гегемонии вмешаться в гражданский конфликт. В подтверждении этого мы можем наблюдать возросшую передислокацию батарианских сил, с чьей стороны трафик в скоплении Омега вырос в три раза...»

О, а вот это интересно!

– «Покажите это! Я никогда такого не говорил! Покажите! А то по морде дам! Подойду и перед всей страной! Подлец! Скотина! Подлая, грязная свинья ты, трансгуманистическая! Я никогда этого не говорил!»

А-ах – удовлетворенно выдохнул и расслабленно потянулся за маргаритой, бокальчик которой стоял рядом на кофейном столике, тут же незамедлительно сделав пару коротких глоточков прохладной слабоалкогольной жидкости. М-м-м-м, щика-а-а-рно!

– «Потому что вы не понимаете!»

– «Да почему я не понимаю!»

– «Потому что вы долб**б! Вы ничего не понимаете!»

– «Вольф Владимирович!...»

Вольфыч жжёт!

– «Объясняю – кха – ничего в Терминусе ещё не закончилось, не надо почивать на лаврах. Вы забываете об угрозе батарианцев! Их миллиарды на наших новых территориях, миллиарды, вы можете это понять? Батары народ не простой, с ними нужно долго работать, встраивать в наше общество, не создавать им райские, привилегированные условия как предлагают некоторые, а полноценную интеграцию и батары будут нам служит верой и правдой! Я знаю о чём говорю! Кха! Я двадцать лет посвятил изучению батаров, их культуре и языку! ... По-другому никак, мы не можем их выгнать! А рядом государство, которое продолжит лезть в этот регион, несмотря ни на что. Они вынуждены это делать, поскольку Батарианская Гегемония заперта в Гнезде Коршуна. Если они откажутся от экспансии их будет ждать экономический крах и социальные потрясения, которым тоже не стоит радоваться, ибо это приведёт к росту миграции, криминалу, пиратству и бандитизму. Кха!»

Политик очень ярко и эпатажно размахивал руками, крайне экспрессивно донося свою точку зрения. Однако всё сказанное было очень близко к правде.

– «Следующее, что нужно понимать, главная цель батарианцев не Лорек, а Альтакирилл! Кха! Лорек в Скоплении Омега, там много наших баз и сил, внезапного удара там не может быт и они прекрасно об этом знают. У них отличная разведка! Они своими действиями у Лорека с одной стороны отвлекают наше внимание с прочих направлений, а с другой раскручивают военные настроения в самой Гегемонии, готовя почву для будущей агрессии, но основной удар придётся по Альтакириллу. Кха! Потому что это единственный крупный осколок Конфедерации, который остался независимым, сохранив свои вооруженные силы и экономический потенциал. Население планеты почти двадцать миллионов турианцев, мощное ПКО, планетарные щиты, развитая промышленность, компактный, но мощный флот, в составе которого доставшийся от конфедерации дредноут. Альтакирилл крепкий орешек! Всё хорошо! Но он один, без союзников! Если батары возьмут его, то в их руках окажется вся Бездна Шрайка с её огромными запасами нулевого элемента и прочих ресурсов. А если они сосредоточатся на Лореке и возьмут его, то ничего, кроме этой планеты, они и не получат, а затраты на войну не отобьются! Кха... Альтакирилл – легитимный враг для Гегемонии, там не нужно никаких оправданий и условий. Поэтому нужно смотреть в ту сторону и в сторону Немейской бездны, оттуда в любой момент полезет всякая шваль, пираты и батарианские бандиты и террористы, и если мы их пропустим, то они зальют кровью весь Терминус! Нельзя сидеть и ждать, нужно ударить уже сейчас и зачистить...»

Увы, но дослушать столь резкого и интересного аналитика мне не удалось... двери в ванную комнату распахнулись, впустив в спальню ладную женскую фигурку, стянутую белым и таким коротким полотенцем. В ту же секунду звук политического шоу на экране был выкручен в ноль, а Миранда, прекрасно видя, какой эффект она на меня производит, нарочито медленно приблизилась к кровати, не разрывая ни установившегося при её появлении зрительного контакта, ни томного молчания. Довольно улыбнувшись, Миранда полезла на кровать со своей подчёркнуто изысканной кошачьей грацией и беспардонно навалилась на меня сверху, придавив своими соблазнительными округлостями и окутав ароматом свежевымытого женского тела. Эх… дурацкое полотенце. Естественно, девушка была оперативно сцапана моими загребущими руками за соблазнительные формы и ещё крепче прижата, получив в награду тягучий и жадный поцелуй.

После столь бурного и потного брифинга, что мы провели в кабинете «Призрака», душа требовала короткого отдыха и продолжения непотребств. Отказывать себе в этом, ни я, ни Миранда не хотели и не планировали. Столько уже было сказано и ритуальных танцев исполнено, что не хотелось больше ни о чем думать, переживать или разглагольствовать. Всё потом. Всё успеется. За несколько дней империя не развалится. Именно с такими рассуждениями мы с Мирандой перебазировались на «Штандарт», в мою комфортабельную каюту.

А тем временем… всё хорошее имеет привычку заканчиваться – в том числе и этот сладкий поцелуй.

– Извини... – Миранда отстранилась, нависнув на вытянутых руках ровно над моим лицом.

– Оу, не стоит…

Мне оставалось лишь отшучиваться, стараясь не переступать тонкие грани её удивительно ранимого, когда дело выходит за рамки работы и деловых отношений, характера.... хотя кого я обманываю?

– Ты не так уж и плоха! – я быстро продолжил, расплывшись в наглой и вызывающей улыбке. – Тебе просто нужно больше практики! С чем, та-ак уж и быть, я тебе помогу.

Миранде потребовалось несколько секунд, чтобы понять смысл сказанного. Успех. Всё-таки ничто не отбивает липкие тревожные переживания, которыми Миранда явно успела накрутиться в ванной, как тупая шутка.

– Хм, какие мы опытные, – в глазах нависшей надо мной красавицы промелькнули азарт и веселье… то, что нужно! – Ах, ну да! И как я могла забыть? У космических волков ведь по любовнице в каждом космопорте.

– Ауф... – выдал с непроницаемым таблом.

– Хотя как бы я ни старалась, а про твоих любовниц так ничего найти и не удалось.

Лёгкое веселье в глазах Миранды стало уступать место чему-то другому, более глубокому и яркому чувству. Похоже, сейчас кому-то прилетит.

– Либо ты их очень хорошо прячешь… – протянула она.

– Либо? – спросил я, в равной степени напрягаясь и про себя смеясь от выводов, к которым могла прийти Миранда.

– Ну, Джек предположила, что ты... «играешь за другую команду», – девушка улыбнулась более расковано, явно получив удовольствие от отпущенной шпильки.

– Ага, значит вместо планирования операции вы мою личную жизнь исследовали? – продолжил с небольшой провокации, но улыбкой дал понять, что юмор я оценил.

– Как оказалось, исследовать там было нечего, – быстро и, как мне показалось, с облегчением ответила девушка.

– Думаю, зная мой график, вопросов «почему» у вас не возникло.

Миранда ответила понимающим взглядом и прильнула, прижавшись щекой к моей груди, и вновь окутав запахом миндального уставного шампуня... да-да, в российском императорском флоте служит много женщин и им нужно чем-то мыть голову. Откуда в моей каюте женский шампунь? Положено. Т-а-а-к, возвращаемся к распирающим меня новым вопросам и сомнительным перспективам.

– И часто вы так с Джек мою личную жизнь обсуждаете?

Благоразумно спрятав своё лицо на моей груди, Миранда своей реакции никак не показала. Хотя я бы и так не позволил, с наслаждением мягко массируя ей кожу головы левой рукой.

– Когда один на один? Постоянно. – тягуче произнесла девушка, явно словив расслабление от моих пальцев.

– И чем же вызван столь пристальный интерес?

– Слишком много... м-м-м-м... всех вокруг тебя. Феодора и Алессия К'Сос, Т'Сони, а еще я помню Цитадель и то, как вокруг тебя вились советница Тевос и Спутница. Для Арии ты и вовсе арендовал на сутки один из самых дорогих ресторанов на станции.

– Действительно… я и не задумывался, как это могло выглядеть со стороны, – на мои слова Миранда ответила лишь громким «хм!» – Но в итоге я всё равно проснулся в номере отеля одной очаровательной шпионки. Красивая история. Была бы очаровательным секретом, но уверен, кто-то рассказал о ней Джек.

– Она сама догадалась, а отрицать было бессмысленно, – ответила она спокойно и непринуждённо.

– Я думал, что вы не поладите, – честно признался, следом немного раскрыв свои мысли. – Предполагал конфликты между вами, учитывая ваши очень разные истории с «Цербером».

– Это было нелегко, – Миранда приподнялась, отстранившись от моей руки и вновь установив зрительный контакт. – Если честно, смотря на неё, я видела Ориану. Она ведь легко могла оказаться на этом месте или... да любой другой ребенок. Но и Джек сильно изменилась. Я полагала, что будет гораздо сложнее установить с ней даже рабочие отношения. Однако, она оказалась куда более стабильной, чем я ожидала и первой пошла на контакт. Неконтролируемый гнев и излишняя жестокость ушли, и во многом это твоя заслуга.

– Ума не приложу, что я такого сделал, – ответил честно.

– Просто ты вовремя появился в её жизни и не оказался козлом, а это уже не мало, – Миранда продемонстрировала ехидную ухмылку, сложив руки на моей груди и уместив свою чудесную головку на них. – Не стоит обольщаться раньше времени – она лояльна, но не империи, а тебе. Если верность не закрепить, то она со временем размоется и Джек просто уйдёт.

– Куда ты клонишь? – уклончивый вопрос лжеца, который прекрасно понимает о чём речь.

– В лифте ты был более догадлив... – Миранда не удержалась от очередной шпильки.

– Я не из тех, кто манипулирует чувствами, – строго произнёс. – Угрозы, шантаж, подкуп, но не такое.

– Никаких манипуляций, – голос Миранды обжёг холодом. – Дай её то, чего она хочет и возьми от неё то, чего хочешь ты.

– Очень интересно... – саркастично протянул. – И чего я по-твоему хочу?

– Джек, – тут же последовал короткий ответ.

– Поразительно! – лицо удержать мне так и не удалось, отчего оно скривилось в раздражительную гримасу. – Не успели мы признаться друг другу в любви, а ты уже тянешь ко мне под бок фаворитку?

– А что именно тебя возмущает? – вопрос был задан со всё теми же холодом и спокойствием, которые вгоняли меня в ступор.

– Плюс-минус всё? Такого я от тебя не ждал.

– Алекс, я ведь взрослая девочка, которой за последние полгода пришлось многое пережить и пересмотреть то, что было основой моего «я». А Джек стала для меня ежедневным напоминанием о том, как я служила чистому злу. После всего того, что она пережила, лишать её... чего бы то ни было мне или, если так угодно, моему новому «я» претит.

– Твоё новое «я» предпочитает тройничёк? – куда же без моих важных замечаний…

– Ого… что и следовало ожидать от полновластного императора, – Миранда «отмёрзла», дерзко улыбнувшись. – Вот, значит, какие фантазии у Его Императорского Величества?

– Между тобой и Джек столько сексуальной энергии… начинаю подозревать, что я нужен тебе лишь как переходное звено...

Закончить свою мысль мне так и не дали, заткнув, так сказать, рот. Ну а после было уже не до слов.

Глава 23

«Мир-сад» – распространённый термин и в галактической астронавигации, и на бытовом уровне, часто трактуемый просто как любая планета, чья экосфера схожа с земной. Однако не всё так просто. Формально, Лорек действительно является «миром-садом», но с ма-а-а-а-ленькой поблажкой – все закрывают глаза на его бьющую по мозгам астрофизику. Лорек (или же «Эсан», если использовать азарийское наименование планеты, за возвращение которого в обиход сейчас упорно взялись новые власти) находится в приливном захвате Фатара (своей звезды), то есть планета и звезда связаны синхронным вращением, из-за которого одна сторона Лорека всегда обращена к местному светилу, а другая пребывает во тьме. Таким вот образом у планеты образовалось два условных полюса.

Западное полушарие Лорека – «полюс жары» – покрыто иссушенной гористой пустыней, тогда как Восточное полушарие – «полюс холода» – являет собой тёмный ледяной ад. А между ними раскинулась относительно узкая полоса зоны терминатора, в которой на крупных островах (естественных и не очень) проживает большая часть населения планеты со всей полагающейся инфраструктурой, городами, монорельсами и космопортами, что утопают во влажных джунглях, погружённых в вечные сумерки. Разумеется, благодаря развитым технологиям и тому факту, что Лорек не «свежая» колония, а уже веками обживаемая планета, оба его полюса также прекрасно экономически освоены. Также за пределы зоны терминатора (во избежание загрязнения и без того ограниченного пространства) была вынесена большая часть промышленных предприятий.

А если оторваться от глобальной картины и познакомиться с Лореком и его «сумеречной зоной» лично, то быстро обнаружишь, что отсутствие чёткой смены дня и ночи серьезнейшим образом бьёт по мозгам. Местные, конечно, к этому привыкли (есть и немаленькая прослойка населения, которая за пределами планеты не бывала и иного не знает), а вот Николай оказался к подобному… чувствителен. Он более-менее привык уже адаптироваться к планетам, сутки которых значительно отличаются от родных двадцати четырёх часов, но это «световое постоянство» сильно выбивало из колеи. Несмотря на это, биоритмы он себе сбить не позволил, хотя для этого и потребовалось с особым вниманием и даже рвением относиться к соблюдению рутины и строгого распорядка. Была у перенесённых неудобств и одна однозначно позитивная сторона – Николай не просто сохранил свою форму (как физическую, так и интеллектуальную), а усилил её.

Тренировки. Учёба. Служба. Тренировка. Учёба. Служба. Тренировка. Учёба. Служба...

Николай не давал себе никаких поблажек, прекрасно осознавая, что он обладает куда более низкой и откровенно фрагментарной базой в части своего военного образования, а ещё то, что его посадили управлять боевым роботом «авансом», а если ещё точнее, то по блату. Да, в конце концов, ему удалось оправдать этот «блатной аванс», но чилить дальше на лаврах он себе позволить никак не мог. Благо, командующий учебной бригадой полковник Родионов его стремления видел, разделял и всячески им потворствовал, постоянно припахивая Ники к учебным программам и тестам, буквально завалив молодого лейтенанта методичками и превратив младшего Романова в живое учебное пособие для пилотов-азари, а также спарринг-партнёра. «Финальный босс» – так его вскоре прозвали курсанты и прочие члены военной миссии, что, безусловно, приятно греет самомнение молодого лейтенанта. Несмотря на очевидные пробелы в военной теории, на практике Николай оказался очень хорошим пилотом боевого робота. Более того, на данной отдельно взятой планете он объективно лучший.

Планетарная столица – Джанлор – расположена ближе к жаркой части планеты, как и крупнейший космопорт, и именно здесь (и именно из-за очевидной стратегической важности этой территории) расквартирована учебная бригада. Да, «Учебная бригада» – крайне беззубый термин, который ну никак не ассоциирующиеся с чем-то действительно грозным или даже боеспособным, но это в теории и отрыве от «реальности на местах», конечно же. На практике означенная «учебная бригада» является единственным на всю планету полноценным боевым подразделением, поскольку остальные вооружённые силы Лорека это в лучшем случае полицейские части и добровольческие отряды, хоть и весьма многочисленные.

Естественно, быт и график в таких условиях у русских военспецов складывается весьма и весьма насыщенный. Несмотря на то, что бригада несёт полноценную строевую службу, значительная часть её сил и средств направлены на подготовку бронепехотных специалистов. И стоит сразу отметить, что эта подготовка имеет массовый характер. Настолько массовый, что пилотов уже сейчас гораздо больше, чем имеющихся машин. По всей видимости, правительство Лорека, внимательно приглядевшись к царской кампании на Анхуре, решило сделать ставку именно на бронепехотные силы и, как это заведено у азари, на спецвойска.

Подготовка пилотов крайне интенсивна, непрерывна и быстро приобрела, если так можно выразиться, конвейерный принцип. Царские инструкторы не гнались за какими-то отдельными личными показателями курсантов и рекордами – вся система подготовки, напротив, была направлена на выработку общих средних показателей. За пульты управления усаживались даже сильно отстающие пилоты, что не могло не вызывать удивление у их русских коллег, которые прошли со-о-всем другие отборочные процедуры. Глядя на это, Николай сразу понял (а где не понял – подсказали), что родное командование не просто стремится быстро усилить Лорек, а отрабатывает здесь новые методики массовой армейской переподготовки. Поняв суть происходящего, Ники быстро сделал выводы и о том, для чего это делается – его позиция и опыт к этому очень располагали. Его модернизированный «Кирасир», на который установили криопушку, огнемёт, «умный» гранатомёт «Гидра» и ПЗРК, превратился в настолько опасную машину, что, имей он эти модификации к началу кампании на Анхуре, конфедератам пришлось бы гораздо хуже. А ведь это были только поверхностные оружейные модификации! Но дальше – больше. Совсем недавно в распоряжение бригады поступили новые тренировочные стенды, где пилотам предлагается управлять новыми перспективными машинами, которые настолько превосходят «Кирасиры» по всем параметрам, насколько это вообще возможно. Такой быстрый и сильный скачок, такое использование человеческого и (тут сомнений не может быть) административного ресурса, такие инвестиции денег и ресурсов… становится предельно ясно, на что именно в ближайшие годы будет ставка в русской императорской армии.

Разумеется, не всё было так радужно в «учебной», ибо боевых роботов отчаянно не хватает не только для подготовки кадров, но и для службы. Всего на базе было тридцать имперских «Кирасиров», десять из которых были чисто учебные – «ванильные» – без каких-либо поздних улучшений и модификаций. Остальная двадцатка (в том числе и «Кирасир» Николая) была основным боевым составом бригады, который также мало-помалу привлекался к учебным боям. Обойтись без опытных и прошедших реальные боевые действия в этих машинах офицеров инструкторы никак не могли, как бы Родионов этому не противился. Вместе с тем на вооружении бригады были не только «Кирасиры» и не только управлению ими было посвящено обучение, ибо в распоряжении царской армии оказалось огромное количество трофейных боевых роботов конфедерации. С одной стороны, такая «добыча» хоть как-то закрывала катастрофический дефицит боевой техники в вооружённых сил Лорека, а с другой, превращала учебную бригаду в настоящий зоопарк, химеру и вообще потенциальный логистический кошмар, который сумел удивить Николая и прочих прошедших анхурскую кампанию офицеров.

Вполне ожидаемо первыми нерусскими машинами в бригаде стали «Тритоны». Распространённые и хорошо известные человекоподобные управляемые роботы, коих в армии конфедерации было большое число. Численность и распространённость, впрочем, были обусловлены не выдающимися тактико-техническими характеристиками, а дешевизной и простотой управления. Неуклюжие и плохо вооружённые, они представляли собой лёгкую цель на открытом пространстве, неплохо показывая себя исключительно в условиях городских боёв, за пределами которых с «Тритонами» справлялась и обычная линейная пехота с тяжёлым вооружением или сильным биотиком. Нужно, впрочем, добавить, что несмотря на явные недостатки, были и роли, которые эта машина выполняла эффективно, хорошо себя показав в составе вспомогательных сил – инженерных и тыловых войсках. А ещё как учебный материал – именно «Тритоны» в большинстве случаев отыгрывают учебные мишени.

Однако следующие машины «зоопарка» были действительно… необычными. Речь о двух японских роботах лёгкого и среднего класса – ЛБР «Чиеда» и ОБР «Кехо». Для Николая они какое-то время оставались энигмой, ибо лично с данными машинами в бою он не сталкивался. Как хорошо известно, основным противником «Кирасиров» на поле боя оказались «Тритоны», танки, различная лёгкая техника и тяжёлые «Кайдзю». Только позже выяснилось, что на вооружении конфедератов были и другие боевые роботы, которых либо не успели, либо по тем или иным причинам не захотели (да, даже так) использовать. Например, «Кехо» – японский средний боевой робот, который хоть и был доктринальным одноклассником «Кирасира», но сильно ему уступал в автономности и калибре. Единственным его неоспоримым преимуществом было то, что он легче, меньше и манёвреннее «Кирасира». Этого преимущества, впрочем, оказалось для КСТ недостаточно, и она продолжала использовать всё тех же практически бесполезных «Тритонов». Просто «Кехо» оказался очень сложным в обслуживании и управлении, а его характеристики каких-то противовесов и козырей не предоставляли. Заложенная в робота ставка на скорость никак не помогала (а в определённых обстоятельствах и мешала) ему участвовать в городских боях, а малые размеры корпуса не позволяли обеспечить его серьёзной бронёй и щитами, ибо мощный генератор под такие задачи буквально некуда было впихнуть. А на открытой местности, как вскоре выяснили опытным путём, легче, дешевле и проще было использовать не слабо (относительно) вооружённый и легкобронированный мех, а колёсные танки. Так, собственно, и получилось, что несколько десятков данных роботов практически всю войну простояли в тылу, занимаясь не свойственными им делами (патруль и охранение) и доставшись в хорошем состоянии царской армии… которая от безысходности спихнула их азари.

«Кехо» просто не повезло, ибо машину явно создавали «для галочки», отрабатывая узлы и агрегаты для его старшего братца («Кайдзю»). Он существовал вне какой-то доктрины – просто впихнули в полезное пространство всё, что помещалось, и посмотрели на результат. Получилось... нечто. Нечто неспособное ни в рейд, ни в линейный бой. Оставались разве что полицейские функции, для которых «Кехо» очень уж дорог и вооружён столь избыточно, что кроме слов о пальбе из пушки по воробьям в голову ничего и не лезет. Совсем по-другому дело обстоит с его младшим братом – лёгким боевым роботом «Чиеда». Машинка по габаритам немногим больше «Тритона», но она оказалась гораздо полезнее. Да, «Чиеда» не может похвастаться мощным вооружением, обходясь лишь одной лёгкой пятидесятимиллиметровой автопушкой и тяжёлым пулеметом, но это идеальная разведывательная машина. Японцы впихнули в этого малыша мощнейший (для его скромных размеров) радиоэлектронный блок, системы целеуказания, модуль с разведывательными дронами и даже визуальную маскировку. «Чиеда» буквально в состоянии менять цвет своей обшивки, и конфедераты активно этим пользовались! Но, опять же, ни Николай, ни прочие бронепехотчики не сталкивались с ними. Во-первых, их использовали строго по назначению, то есть в разведывательных миссиях. Всё-таки для конфедератов это были очень нужные и ценные машины, отчего применять их не по прямому назначению было строго запрещено. Во-вторых, их было очень мало. В-третьих… что ж, причины нам уже знакомы – это очень дорогие и сложные машины, пилотов которых нужно долго обучать. Откровенно говоря, Николаю было бы очень интересно узнать, что об этой машине думают в штабах, так как её полезность была предельно очевидной

К огромному сожалению для Ники, в бригаде так и не оказалась ни одного «Кайдзю», этого венца японского военного гения и самой эффективной боевой машины конфедерации. Именно «Кайдзю» стали рекордсменами по подбитым «Кирасирам», и Николаю очень хотелось опробовать и освоить эту машину, но… увы. После войны все оставшиеся машины, коих оказалось не так уж и много, были направлены на испытательные полигоны и в конструкторские бюро. Не делиться же ими со вчерашним противником, правда? Но и это были не все технические новинки...

Николай поставил свои размышления на паузу. Он вышел из общего душа после очередного тренировочного боя с лучшими курсантками бригады. Огромный полигон с различными преградами, имитирующими и причуды природы, и городскую застройку, он на одном конце, а на другом – пятёрка азари на разных машинах, прозвавшие себя «боевая звезда». Задача у азари была простой – найти и уничтожить за определенное время. Задача Ники ещё проще – он должен был выжить. Девчонки были хороши, слажены и не конфликтовали между собой (а такое порой бывало, особенно в их род войск, где у каждого второго прорезается синдром главного героя), но Романову всё же удалось их обыграть. К чести проигравших – удалось ему это с огромным трудом. С каждым новым днём общий уровень курсантов становится всё лучше и лучше, и непобедимый лейтенант чувствует, что вскоре, период его безоговорочного доминирования должен подойти к концу. Гордость, конечно, брыкается, но он понимает, что его поражение будет и победой. Победой для подразделения в целом, победой для инструкторов и в какой-то степени даже для него самого, как наставника (пусть и очень специфичным образом вовлечённого в учебный процесс). Это неизбежно, это правильно, он всё понимает… и продолжит делать всё, чтобы отсрочить этот момент настолько, насколько это возможно.

Сами азари, как пилоты боевых роботов, вели себя по-разному, но было отчётливо видно, насколько новая доктрина и новые роли были для них непривычны. Можно даже сказать, что противоестественны. Всё-таки для расы, которая в бою сильно полагается на биотику, скорость, ловкость и, кхм, гибкость, торчать в здоровенной бронеконсерве, представляя собой неплохую мишень, было для них очень тяжело. Быстро стало ясно, что идти против природы, конечно, можно, но слишком уж много «но», и, несмотря на все успехи, азари нуждаются в гораздо более лёгких и подвижных машинах, нежели «Кирасиры», отчего они и полюбили так сильно «Чиеду». Пока, однако, им этого никто не мог предоставить, так что приходится осваивать то, что есть в наличии. (М)ученицы военной науки ныли, причитали, но продолжали тренироваться, прекрасно видя скорые перспективы, а они явно были безрадостные. Батарианцы уже не скрывают, что готовятся к войне и вскоре конфликт вновь постучится в двери этого необычного и такого символичного для обеих рас мира.

Вытершись грубым полотенцем и натянув комбез, лейтенант направился прямиком в свою каюту. Ни спать, ни есть, ни проводить достаточно скромные величины своего свободного времени в тесноватом помещении не хотелось, но он был вынужден каждый раз возвращаться к самообразованию, подпитывая свои практические навыки теорией. Да и сегодня пилюля подслащена тем, что его ждёт по-настоящему интересная книжка – «Оперативная подготовка к сражению» Мольтке старшего. Да, исторический артефакт, но безумно интересный и во многом не теряющий своей актуальности. Материал, через призму которого Николай уже начал совсем по-новому смотреть на анхурскую кампанию...

Выйдя на улицу, он машинально зажмурился, хотя давно уже привык к местному «освещению». База бригады находится в том месте планетарного терминатора, где царит вечный рассвет, яркий и радостный... от которого уже тошнит. Быт на корабле и то был лучше. Романов уже скучает не то что по Царьграду, а даже по промёрзлой Титании или засушливому Анхуру, там хоть сменялись день и ночь! Проморгавшись, Коля продолжил свой путь, направившись к казарме мимо огромных ангаров, в некоторых из которых гудели чудовищные движки. Мда… ещё одна новинка царской армии – кроганские «Томкахи». Колоссальные боевые машины, доставленные сюда на десантных кораблях типа «Зубр» прямиком с Тучанки. Корпус высотой почти пятнадцать метров, на шести колесах, толстая броня, мощный кинетический щит и два «пулемета» калибром двести пять миллиметров... пу-пу-пу... больше чем у «Кирасира». Эти, как их стали ласково называть в штабе, «кроганские багги» оказались практически идеально подходящим для местных широт транспортом, прекрасно себя чувствующим как в пустыне, так и в ледяной пустоши, и способным за раз перевезти взвод тяжеловооружённой пехоты или отделение в боевых скафандрах типа «Чистильщик». Очень и очень полезная вещь! И, насколько знал Николай, царские оружейные концерны уже принялись масштабировать производство «Томкахов» по всей империи, а также начали разработку новых модификаций. Эх, то ли ещё будет.

Пока Николай пересекал базу быстрым шагом ему повстречалось много разумных, но в основном это были азари и люди. С людьми всё понятно – русские военспецы и персонал, кивки головой, стандартные короткие воинские приветствия, быстрые рукопожатия. Азари... с ними было всё сложнее. В большинстве случаев картина схожая или даже идентичная – те же кивки, рукопожатия и прочее-прочее-прочее. Но самое интересное ведь в исключениях из правила, не так ли? Иногда это спонтанная магия момента, иногда это беда, которая неотделима от конкретной особы, будь то человек или азари, но… и Николай со своими сослуживцами, и их коллеги по другую сторону расовой баррикады порой чувствовали себя объектом очень пристального и очень голодного внимания. Конечно же, до сведения каждого имперского военного недвусмысленно доведена информация, что на базе продолжает действовать строгий запрет на отношения с курсантами. Конечно же, у азари присутствует схожий запрет на отношения с военспецами, который ещё строже и может не просто пустить карьеру под откос, а вовсе послужить поводом полностью вышвырнуть «непонятливый элемент». Конечно же, искоренить проблему полностью до сих пор так и не удалось.

Не помогает с этой проблемой и то, что происходит за пределами гарнизонов. С какого бы конца начать… кхм. На Лореке жило всего две расы (опустим незначительные статистические отклонения от обозначенной дальше расовой и социальной статистики) – батарианцы, сформировавшие малочисленную прослойку населения со всей полнотой власти, и азари, положение которых не слишком отличалось от откровенного рабства. Про батарианцев после недавних перемен умолчим. Азарийская часть населения после конфликта несколько поредела (кто-то умудрился убраться отсюда своими силами, кого-то выдернули родственники, многих увезли различные азарийские или идеологически заряженные против Батарианской Гегемонии НКО), но это никак не отменяет того факта, что азари составляют подавляющее большинство населения планеты. Теперь следующее слагаемое! В первую очередь стоит внимательно взглянуть на присутствующих на планете не-азари. Вот большое количество оставшихся на планете офицеров и солдат почившей конфедерации. Вот всё прибывающие и прибывающие на планету русские военные и иные специалисты, причём не только люди, но и мелькающие там и тут кроганы и кварианцы. Все крепкие, ладные, боевитые. Прибавьте к этому тот факт, что азари в силу культурных и биологических причин косо и даже с опаской поглядывают на отношения с представителями собственной расы. Умножим это на фактор «завтра того и гляди война и мы можем умереть». Что получаем? Зубодробящую мигрень товарища Родионова, который понимает, что в таких условиях у него либо закончатся отдалённые «ссыльные» гарнизоны с кадровым голодом, где провинившиеся предстоит космокоровам на космоферме хвосты крутить, а не ратные подвиги совершать, либо… у него закончится бронепехота. Утрируем, конечно, и не стоит думать, что азари на планете ведут себя как амазонки, которым лишь бы сну-сну с космотуристом – это всё ещё развитая раса, представительницы которой живут по тысяче лет… но анекдоты про Лорекские гаремы и «командировки» не на пустом месте возникают и идут в народ. Совсем не на пустом… стоит взглянуть даже на упомянутых ранее бывших конфедератов – они первые столкнулись с этими «процессами» и их уже почти поголовно растащили в семейно-сексуальном смысле. И это хорошо! Это и обеспечило новой азарийской республике солидный приток мотивированных вооружённых сил, и помогло вчерашним конфедератам, прекрасно понимающим, что им в одиночку не защитить свой новый дом (и зачастую и новые семьи), спокойно пережить проникновение Империи на Лорек.

Глядя на всё это великолепие безобразие, Николай мог порадоваться, а также от души похвалить себя за предусмотрительность и тактическую гибкость, заставив заодно командование в лице всеми любимого полковника и его штаба старших офицеров скрежетать зубами от беспомощности и зависти. Нет, он не нашёл Айлу… и искать не собирался. Тем более что и не надо было. Он уже давно прекрасно знал, в каком она подразделении, а она знала, где он. Они даже пересеклись и… при своей единственной встрече обмолвились лишь парой фраз по делу и парой фраз по… дружбе. Было видно в каком К'Сес смущении, но продолжать какие-либо отношения она не хотела, ну а после и не могла – её перевели подальше от учебной бригады. В этот раз, впрочем, это было сделано намеренно, и Николай даже знал (вернее, он был полостью уверен, но не располагал доказательствами), по чьей именно инициативе. Молодым лейтенантом явно не хотели делиться...

– Попался!

Проходя мимо очередного ангара, Николай был схвачен за комбез и утащен во тьму, где был бесцеремонно прижат к колесу «Томкаха», а его губы оказались в сладком плену. Поцелуй был страстный, долгий и… всё ещё долгий – розовокожая азари и не думала останавливаться.

– Опять прятался от меня на полигоне? – оторвавшись, наконец, от губ мужчины, заворковала азари.

– Это моя работа, Лизель, – Николай довольно улыбнулся и не думая скрывать какое он получает удовольствие от подобных ухаживаний младшей Т'Лоак. – Я вообще не знал, что вы с Феодорой прилетели…

– Конечно не знал! Мы приземлились полчаса назад с новой партией... – Лизель не дали договорить, крепко прижав и сделав уже её целью действий столь же нежных, сколь неуставных.

С Лизель у Николая всё завертелось быстро и неожиданно. Подруга Феодоры (и заодно заложница Александра, что гарантировала верность её матери – Королевы Омеги) изыскивала буквально любую возможность, дабы остаться в обществе Николая подольше. Является ли это великим и коварным планом совращения члена императорской семьи или ещё что-нибудь в таком духе, Ники не знал и-и-и… что бы она там себе не думала, он был не против. Лизель была чертовски красива. Свежая, молодая и искренняя – отказываться от её внимание было глупо. В конце концов, не жениться ведь он собрался! Так… простой служебный роман. И да, именно Лизель постаралась, чтобы Айлу перевели куда подальше. Как Ники уже хорошо узнал, младшая Т'лоак – особа весьма и весьма ревнивая. С самой Феодорой Николай также выровнял отношения. Он честно и искренне извинился перед ней за своё поведение и объяснил его… причины, какими бы идиотскими и инфантильными они сейчас не казались. Не за одну беседу к этому пришло, но сейчас, у них не то что ровные, а даже вполне себе дружеские отношения.

– Как ты тут без меня? – последовал короткий и выверенный вопрос.

– Всё хорошо, – с мягкой улыбкой ответил Ники, уже зная, что будет дальше.

– Хорошо? – Азари нахмурилась. – То есть… ты не страдал? Кто она?

– Ты моя единственная и любимая... – Коля хотел пошутить, но осекся, остановив себя в последний момент.

– Единственная и любимая… кто? – девушка продолжала играть оскорблённую невинность, но в её глазах заплясал огонь. – «Стерва», да? Это хотел сказать? Учти, я не твоя бывшая подружка! Один звонок маме и… ты никуда не денешься. Заключим династический брак.

Николай рассмеялся, представив эту ситуацию.

– Учти, Лиз, тебе придётся торговаться за приданное с моим кузеном, – не пряча улыбку, продолжил подтрунивать Романов.

– О нет... он же матушку без трусов оставит… – только и смогла сказать азари, но Николай услышал в голосе подвох даже до того, как на её прекрасном лице разлилась самая пошлая улыбка, которую он только видел. – Прямо как я сейчас…

И озноб, и жар, и шок, и смущённый взор, роспуск рук, и далее по списку…. всё, что Лизель хотела вытянуть из Николая, она получила.

– В каюту... – не предложил, а приказал молодой русский офицер.

– Угу... – выдохнула ксено-красотка в губы возлюбленного.

Однако, парочка и не думала шевелиться, продолжая тяжело дышать в губы друг друга и шептаться. Ники уже был готов воспользоваться просторной кабиной «Томкаха», когда над базой натужно прогремела сирена. В следующую секунду Романов выпал из сладкого плена. Последовал короткий поцелуй, а следом… ещё один, дольше и словно отягчённый ждущих обоих неизвестностью. Не проронив и слова, они рванули прочь и отправились в разные стороны, пока сирена продолжала надрываться, а над базой и космопортом уже поднимался кинетический щит. Т'Лоак спешила в штаб к Феодоре, а Николай к своему стальному зверю, которого уже готовили к пробуждению.

Глава 24

Русско-корпоративный флот опередил врага меньше чем на сутки.

Космический штаб был уверен в своих прогнозах о сроках начала активных действий батарианцев, однако Гегемония зашевелилась раньше. Командующий экспедиционным флотом Корпоративного протектората, вице-адмирал Антон Девиер, отлично видел как по донесениям глубинных разведчиков и радиоперехватам, так и по докладам агентурной разведки, что враг начал действовать. Число конвоев с припасами и топливом значительно увеличилось, отпуска у личного состава на планетах и станциях отменены, а разношёрстная армада прокси-войск Батарианской Гегемонии приготовилась к вторжению в Терминус.

Всё говорило о том, что противник нападения не ждал – настолько спокойно и вольготно он себя чувствовал в подконтрольном ему диком пространстве. Ни патрулей, ни пикетов, ни разведывательно-поисковых станций… ни-че-го. Вместо того, чтобы перечислять ещё дюжину таких «ни», можно кратка сказать, что Российской империи тут противостоит обычное пиратское отребье. Безусловно, все ключевые командные посты в этой прокси-армаде занимают высокопоставленные кадровые офицеры гегемонии, однако... служба в иррегулярных войсках – штука специфичная. Вдвойне специфичная, если речь идет о несении службы в столь мерзопакостной дали как Немейская бездна, где под началом командира будут находиться далеко не солдаты, и где боевые задачи естественным образом деградируют в пиратский образ жизни, при котором подразделение грабит, убивает, насилует и далее по списку. Это расхолаживает и убивает в офицере… собственно, офицера. Всё-таки рейдовая война – одно дело, а душегубство – совсем другое. И неважно, как к этому относится конкретный командир, следует ли он просто приказу или действует по собственной воле, но итог будет один – он опустишься до уровня пирата. Да, толкового и с лидерскими качествами (а иначе склонный к неуставщине коллектив в узде не удержать), но всё-таки пирата. А эта публика, как известно, ни стойкостью, ни железной дисциплиной не славна.

– Ваше высокопревосходительство, – флаг-капитан поприветствовал Девиера, стоило только адмиралу подняться на мостик. – Нас не ждали, но от этого не легче. Батары стянули к Бекке большую часть своих сил из Бездны, отозвав боевые группы из прочих скоплений. Сейчас их флот пополняет припасы и топливо, так что основная масса кораблей расположена у топливной станции. По мере готовности они малыми группами занимают позиции у ретранслятора, где уже сосредоточены все крейсера и носители противника. По всей видимости, это их авангард.

– Сколько всего кораблей? – спокойно задал вопрос адмирал, рассматривая карту системы и отметки кораблей.

– Шестьсот двадцать четыре, – не без волнения ответил флаг-капитан. – Как я уже сказал, противник привёл сюда все свои крейсера и носители. На второстепенных направлениях остались лишь фрегаты и корветы.

– Нас ещё не обнаружили?

– На удивление, нет, – флаг-капитан развел руками, явно будучи удивлённым не меньше, чем непосредственный командир.

А удивляться действительно было чему. Уже несколько часов авангард Экспедиционного флота находится в районе гелиопаузы системы – границы, где солнечный ветер сталкивается с межзвёздной средой. Идеальная позиция для носителей любого класса и достаточно предсказуемая, учитывая то, как батарианцы натерпелись от подобного в прошлой войне с конфедератами. Они обязаны были выучить этот урок, однако всё говорило о том, что этого не произошло.

Сам авангард русских был достаточно внушителен – пять однотипных тяжёлых носителей: флагман «Осоед», «Кондор», «Лунь», «Сарыч» и «Тетеревятник». Могло бы быть и шесть, но ремонт «Кречета» ещё не завершён. Каждый носитель мог вместить в себя до трёх сотен МЛА, но, увы, это лишь на бумаге – впихивать такое число в одну «коробку» было совсем не просто, что отлично показала война с Конфедерацией. Крайне трудно развернуть и координировать такое число истребителей и бомбардировщиков, и стоит признать, что русский флот ещё только учится это делать. Благо, что не безрезультатно. В связи с выявленными «сложностями», волевым решением носители были загружены лишь на две трети от штата, то есть по двести МЛА на борт. Всего на авангард приходится одна тысяча истребителей, чего, по мнению Девиера, вполне достаточно. Также авианесущую группировку прикрывает десяток крейсеров и два ремонтно-спасательных корабля с удвоенными ремкомплектами и расширенным медицинским блоком. Империя страшна тем, что учится на своих ошибках.

– Развертывание завершено, Ваше высокопревосходительство, – завершил доклад флаг-капитан.

На тактической карте было хорошо видно, как тысяча истребителей разного класса и нагрузки заняли позиции у своих носителей, готовясь к запуску своих сверхсветовых двигателей.

– Хорошо, – Девиер опёрся двумя руками на тактический стол, – приступаем...

Ни сам адмирал, ни его штаб не стали изобретать какой-то «гениально-хитрый» план операции. Это было абсолютно не нужно, особенно против противника подобного «качества». У русско-корпоративного флота было всё: превосходство в количестве, в качестве, в разведданных и в понимании целей и задач противника. При таких обстоятельствах главным было не перехитрить самого себя и просто выполнить главную цель всей операции – не допустить прорыва крупных сил батарианских прокси в Терминус.

А тем временем на тактической карте стали гаснуть иконки МЛА. Первая волна отправилась в бой...

Прямо сейчас непосредственно у Бекке находится стелс-корвет «Неман-3», что всё это время отслеживал и фиксировал передвижения противника, а также осуществлял радиоперехваты, передавая данные в режиме реального времени на «Осоеда». А до этого «Неман-3» совместно со своими систершипами осуществил постановку в системе широкой сети связных станций «Метеор», что должны обеспечить бесперебойную связь тяжёлых носителей со своими эскадрильями. Отсюда и был сделан выбор в пользу первой цели для атаки – станция связи, являющейся единственным источник коммуникации местных сил пиратов с остальной галактикой.

К часу атаки, значительная часть флота пиратов уже сосредоточилась у ретранслятора, готовясь к прыжку, а оставшиеся силы были сосредоточены у топливной станции. Однако Девиера группировка у ретранслятора абсолютно не интересовала, и всё внимание его авианосной группировки было сосредоточено именно на планете и её орбите. Группа «Кондор», благодаря целеуказанию «Немана-3», вышла всего в двух тысячах километров от связной станции и тут же бросилась в атаку. Тяжёлые многофункциональные истребители Су-233 несли на себе внушительный комплект не только противоистребительных ракет, но и гораздо более «увесистые» средства уничтожения противника – дезинтегрирующие торпеды, что в военном и околовоенном обиходе с подачи коллег из Альянса были прозваны «дисрапторы». Вернее, «сушки» несли с собой десятки таких изделий.

Су-233

Дезинтегрирующие торпеды – ультимативное противокорабельное средство (если рассматривать то, что может унести на себе истребитель). Мощный снаряд с ядром нулевого элемента, что при детонации формирует поле искажения пространственно-временной ткани, буквально разрывая цель. Есть у них лишь один существенный недостаток – очень внушительная масса, абсолютно необходимая для пробития кинетического барьера, но делающая торпеду лёгкой мишенью для систем ПРО (особенно систем «ПОИСК»). Благо, что подобный недостаток лечится очень просто… нужно давить числом. Двести бортов «сушек», два залпа – четыре сотни дисрапотров стремительно (не очень) несутся к станции связи и судам охранения.

Девиеру всё же удалось подловить батаров со спущенными штанами. Атака была столь неожиданной и стремительной, что пираты не успели отреагировать. Корабли охранения и несколько фрегатов, даже не успели начать маневрировать, когда их буквально снесло торпедами, а чуть позже такая же участь постигла и станцию, которую слитный залп буквально разорвал на части. Вот была станция связи… и вот её не стало. Остались лишь куски космического мусора, освещаемые остаточными детонациями внутренних систем и реактора.

Противник не успел в полной мере осознать факт нападения, когда три группы истребителей в той же манере практически вплотную подошли к противнику и последовал следующий удар. Новые взрывы, новые жертвы. Следующей целью стала топливная станция, вокруг которой уже бестолково роились силы пиратов. Противник вновь оказался не готов к подобному и не сумел воспрепятствовать «сушкам», которые легко проникли в чужое пространство, навязав невыгодную для своих оппонентов «собачью схватку». Но хуже всего было то, что отдельные эскадрильи проварись-таки к станции.

Пираты под таким давлением оказались неспособны не то, что к эскадренному бою, а вообще к какому-либо взаимодействию. Этого, собственно, Девиер от них и ожидал. Это во главе армады, станций и планеты сидят кадровые военные гегемонии, в то время как линейный командный состав составляют по большей части обычные бандиты, которые зачастую и батарианцами не являются. Просто разные сорта немотивированного галактического отребья, которое попробуй ещё в строй загнать или заставить сражаться в условиях, когда ему противостоит что-то более внушительное, чем конкуренты по опасному бизнесу или условный космический ЧОП. Даже хорошо слаженные «пиратские коллективы», в которых батарианские кураторы и спецы поддерживали дисциплину и порядок, не могли спасти ситуацию и, собственно «дисциплинированным» оставались недолго. В конце концов, их единственной целью было и остаётся пограбить и выжить, но никак не подставлять борта своих лоханок под дезинтегрирующие торпеды.

Адмирал слышал перехваты переговоров врага, приказы лидеров и отборные маты подчинённых, и он чувствовал полную растерянность и беспомощность. Батарианское командование тупо не могло скоординировать собственные силы, а отдельные пираты уже стали разлетаться в стороны от русских истребителей, стремясь как можно скорее покинуть систему. Орбитальная оборона Бекке рухнула ещё до того, как завязался полноценный бой.

Прорвавшиеся к топливной станции «сушки» сделали своё дело, всадив практически в упор сотню торпед в станцию, что взорвалась ослепительной вспышкой от детонации реакторов и запасов гелия-3. Оставшиеся эскадрильи продолжали терзать дезориентированные и дезорганизованные силы противника. Пиратские фрегаты и корветы взрывались один за другим, бестолково мельтеша в пространстве, будучи неспособными создать цельную сферу ПКО. Однако, как бы то ни было, гибнущее отребье выполнило свою задачу – дало штабу противника время оценить обстановку и принять хоть какие-то решения.

На первый взгляд, на орбите Бекке у батаров всё ещё были достаточно внушительные силы, способные достаточно потянуть время до подхода подкрепления. С планеты уже были подняты оставшиеся силы – несколько десятков фрегатов и зоопарк истребителей, направленных на прикрытие шести вооруженных системами «ПОИСК» орбитальных боевых станций, что могли стать крепкими узлами обороны. Но не стали. Всё по одной простой причине – русские истребители их проигнорировали, даже не пробуя нарываться на столь крепкие орешки. Зачем? Чтобы нести бессмысленные потери? Уж лучше сосредоточиться на уничтожении оставшихся сил пиратов, что в подобной обстановке стали уже даже слишком лёгкой мишенью.

Противник, впрочем, не собирался просто смотреть на избиение своих сил и стремился «достучаться» до замершей в нерешительности у ретранслятора основной группировки, вначале используя системы связи планеты и отдельных кораблей, а после неудачи послав группу фрегатов-курьеров. А в это время основная группировка не знала, как ей поступить и даже чьей команды слушаться, ибо несмотря на свою многочисленность, единой командной структуры у неё не было. Да и зачем, если после вторжения в Терминус она должна была рассыпаться на мириады маленьких групп под командованием отдельных офицеров и пиратских лидеров? Очевидно, что они не рассматривали сценарий, в котором нападут на них, и совершенно к нему не готовились. Что ж, результат налицо. Получив обрывочный сигнал о нападении с гибнущей станции связи, все эти офицеры и отдельные харизматичные лидеры принялись спорить и решать, что же им делать – продолжать выполнять приказ командования и активировать ретранслятор или же вернуться к планете и помочь в отражении нападения. Естественно, подобный спор привёл к расколу, одни (батарианские офицеры) требовали немедленно вернуться, другие (пиратские бароны) требовали скорее покинуть Бездну. И вот уж с чем, а с интуицией у пиратов было всё очень хорошо...

Пятая флагманская группа истребителей вышла к основному флоту врага в тот момент, когда обмен любезностями между его командирами перешёл на повышенные тона. К чести врага, не смотря на все шероховатости и ряд явно неулаженных внутренних вопросов, на появление противника батарианцы отреагировали быстро. Группировка «Осоеда» прервала свой сверхсветовой полёт на достаточно приличном расстоянии от пиратского флота, дабы не подставиться под системы ПКО, но тем самым лишилась возможности на неожиданный первый удар. Батарианские командиры восприняли это как ошибку русского (сомнений не было, ибо батары легко идентифицировали нападавших – они давно готовились к войне и хорошо изучили будущего противника) командования и стремительно попытались этим воспользоваться. Против них выступило всего двести тяжёлых истребителей русских, но недооценить их угрозу было сложно, и со всех семи пиратских эрзац-носителей стартовал их собственный зоопарк МЛА из всевозможных машин, среди которых были истребители батарианского производства, турианские машины, SX3 Альянса и даже несколько эскадрилий штурмовиков А-61 «Богомол». Последние, в отличие от коллег, значительно удаляться от носителей не стали, поскольку «Богомолы» не оборудованы ССД двигателем и в космических сражениях применяются разве что для прикрытия крупных кораблей от десанта или, наоборот, для поддержки собственных десантных сил.

Поскольку пиратские корабли-носители были переоборудованными гражданскими судами, численность авиагрупп на каждом из них сильно разнилась, но ни один из вражеских авианосцев не мог похвастаться ангаром с вместительностью больше нескольких десятков мест. Совместно семь носителей смогли выдавить из себя группировку, что превосходила группу «Осоеда» всего на несколько десятков машин, но это компенсировалось несколькими сотнями корветов и фрегатов, которые хоть и не обладали серьёзным вооружением, но могли хорошо себя показать против лёгких сил. Хотя… пиратские корветы заслуживают отдельного слова, ибо это всегда нечто. Нечто нетипичное и уродливое, часто спаянное из кусков различных судов. Лоханки, способные противостоять только судам схожего класса или меньше и, разумеется, гражданским, где о каком-то вооружении и речи не идёт. Их сила в числе, но никак не в качестве, но батары этим всегда умело пользовались.

Изготовившись к атаке русских истребителей, флот батарианцев стал перестраиваться. Крейсеры сбились в кучу прикрывая немногочисленные авианосцы, в то время как фрегаты и корветы пошли авангардом на строй русских машин, прикрывая собой истребители. Пиратский строй был отвратителен и походил на растянувшуюся в пространстве тучу мошкары. Минимальная координация, слабое взаимодействие и отсутствие единого командования сыграли свою роль. Стоит отметить, что пресловутое «командование» в каком-то смысле всё-таки было – целый ряд высокопоставленных лиц и офицеров, приказы которых не вызывали бы вопросов и могли бы установить чёткую «вертикаль». Проблема в том, что они просто не могли «докричаться» до флота с Бекке.

На первый взгляд, группировка «Осоеда» вела себя преступно пассивно, дожидаясь пока враг подготовится и предпримет контрмеры. Более того, когда это всё-таки произошло, русские истребители не изменили курс и продолжили сближаться с противником на крейсерской скорости, игнорируя смену оперативной обстановки. Но когда до боевого столкновения лёгких сил противоборствующих сторон оставалось чуть больше десяти минут, эта самая оперативная обстановка изменилась ещё раз, только гораздо более резко и радикально – у ретранслятора стали появляться новые корабли – ударная эскадра Бернгарда. Три дредноута типа «Альянс» – «Урал», «Алтай», «Кавказ», один линкор типа «Бастион» – «Измаил» и четыре линкора типа «Буревестник» – «Громобой», «Ретвизан», «Хиос» и «Чесма», восемнадцать тяжёлых крейсеров типа «Броненосец», пятнадцать тяжёлых ракетных крейсеров и двадцать один ракетных крейсер. Помимо этого, русскую эскадру поддерживал огнем и корпоративный флот в составе четырёх тяжёлых крейсеров типа «Валькирия», что стали лидерами сборной солянки трофейных крейсеров, насчитывающей два десятка кораблей, а также до сотни фрегатов. И вся эта силища мигом ударила в растянувшийся фланг противника.

Первыми под удар попали авианосцы пиратов, став первой целью для прибывших дредноутов. Дистанция огня для этих исполинов была практически «пистолетной» (меньше пяти тысяч километров), и вольфрамовые болванки не встретили абсолютно никакого сопротивления на своём пути, ибо ни бронёй, ни мощными кинетическими щитами бывшие гражданские суда похвастаться не могли. Один за другим носители, переполненные топливом для истребителей и боезапасом, стали рваться, как воздушные шарики, не выдерживая направленного на них вольфрамового потока. Однако беда для батарианцев была не только в том, что их авианосцы взрывались. Они взрывались в глубине плотного боевого построения! Взрывы ослепляли сканеры и мешали координации, внося хаос в построение и организованную оборону. Командиры пиратского флота растерялись, потеряв всякое взаимодействие между собой, именно в тот самый момент, когда до их кораблей добрались, наконец, пущенные с крейсеров ракеты.

Боя не было. Была резня. После захода русского флота во фланг наступательный порыв лёгких сил пиратов тут же испарился, а строй распался. Пираты рассыпались в разные стороны, пытаясь вырваться из ловушки, тем самым став лёгкой мишенью для группировки «Осоеда» и лёгких сил Ударной эскадры Бернгарда. Спустя сорок минут от армады пиратов остались лишь разрозненные лёгкие силы, преследуемые русскими истребителями и фрегатами, а все крейсера и авианосцы врага были либо уничтожены, либо серьёзно повреждены. Вице-адмирал Бернгард не стал долго задерживаться и направил дивизионы своих тяжёлых кораблей к точке рандеву с группой Девиера, что располагалась вблизи Бекке.

Понеся прогнозируемые потери, русской космической авиации удалось осуществить запланированное – полностью блокировать планету и зачистить пространство вокруг неё. На орбите остались лишь боевые станции, ощетинившиеся системами ПКО, к которым жались оставшиеся космические силы пиратов, тогда как остальные орбитальные пустотные объекты были уже либо уничтожены, либо блокированы. В числе блокированных «везунчиков», в частности, оказались два перерабатывающих завода гелия-3 и коммерческая станция, которые могут ещё хорошо послужить будущему завоеванию Немейской бездны. Станция обладает очень внушительным складским потенциалом, который позволит ей стать прекрасной перевалочной зоной для флота, с заводы… ну, с заводами всё и так понятно.

Пираты не оставляли попыток прорваться сквозь блокаду, но каждый раз вынуждены отступать к боевым станциям, иногда с тяжёлыми потерями. Батарам не было известно о судьбе своего флота, и они до последнего момента рассчитывали на его помощь и деблокаду, однако все эти надежды развеялись по ветру, когда к планете вышли ударные дивизионы Бернгарда. Дредноуты и линкоры быстро распределили меж собой цели и одномоментно открыли огонь по оставшимся шести боевым станциям. Стрельба велась словно на учениях. В конце концов, что могли неповоротливые космические объекты противопоставить дредноутам?

Уже на третий залп станции стали разрушаться, а их персонал в панике эвакуироваться. Стремительный коллапс космической обороны Бекке близился к своему завершению. Оставшиеся без прикрытия систем ПКО выжившие силы противника и спасательные челноки попытались укрыться в атмосфере планеты, но по их душу уже рванули русские сушки, обрушив горящие остовы пиратской техники на пепельные поля и лавовые реки планеты. Наконец, космическое пространство оказалось под полным контролем Экспедиционного флота Корпоративного протектората.

По всей системе ещё продолжали греметь многочисленные стычки лёгких сил противоборствующих сторон, когда у ретранслятора вышла третья группа корпоративного флота – десантные и вспомогательные силы. Десятки «Зубров» вместе с судами ремонта и сопровождения, а также прикрывающие их силы, что без промедления устремились к единственной обитаемой планете системы.

Бекке – планета… нетипичная, если говорить мягко. Очень разнообразный климат, ландшафт и особенно биосфероа. Пепловые пустыни разделены лавовыми реками и кислотными озерами, что сменяются кипящими болотами и зарослями ядовитых грибных лесов, в которых обитает крупная хищная насекомоподобная фауна. Отвратительное место, на которое дважды не посмотрели бы, если бы планета не была необычайно богата минеральными ресурсами и, что самое важное, нулевым элементом. Первые колонии здесь были основаны в 1786 году батариансими работорговцами, что использовали подневольный труд для добычи полезных ископаемых, однако из-за череды кровопролитных восстаний, колониальному правительству пришлось изменить стратегию развития своего мира, и вместо рабов на планету стали массово завозить уже батарианское население… с той оговорочкой, что в большинстве своём это были представители низших каст, беднота, должники и преступники, что были закабалены крайне невыгодными шахтёрскими контрактами, не позволявшими никому выбраться с этого мрачного мира.

На Бекке пять больших городских агломераций, в центре крупнейшей из которых расположены деловые и фешенебельные кварталы, где обитают правительство, состоятельные дельцы, пираты, работорговцы и прочая «элита» планеты со своими семьями, прислугой и частными отрядами наёмников. Центральные кварталы обнесены протянувшейся на многие сотни метров стеной и накрыты огромным куполом, отделявшими их от откровенных трущоб, в которых живут десятки миллионов откровенно закрепощённых граждан Батарианской гегемонии, работающих буквально за еду и чистую воды, с которой, по естественным причинам, на Бекке огромные проблемы (которые, в свою очередь, по экономическим соображениям, никто за сотни лет так и не решил). На окраине этих районов расположены многочисленные предприятия, перерабатывающие заводы и шахты, а также самая важная в данный момент времени инфраструктура стратегической важности – космопорты. Именно они стали первоначальной целью десанта. Всего их было больше десятка, но среди них особенно выделялось три – самые крупные и пригодные для дальнейшего развёртывания авангарда сил вторжения.

Города на Бекке

Русская авиация полностью господствовала в воздушном пространстве и всё время после обрушения орбитальных космических станций утюжила немногочисленные планетарные оборонительные системы. Настолько немногочисленные, что можно было бы удивиться, если забыть, что планетой управляет конгломерат батарианских корпораций, работорговцев и пиратов, то есть публика, которой всегда, абсолютно всегда было плевать как на саму планету, так и на её жителей. Для местного правительства главное иметь достаточное количество хорошо прикормленных надсмотрщиков и полицейских сил для подавления любого организованного сопротивления или недовольства. Об обороне самой Бекке никто не задумывался. Ну зачем? Кому вообще придёт в голову сунуться в Немейскую бездну и напасть на главный оплот пиратов, с которым так тесно связаны интересы Гегемонии? Крупные галактические игроки никогда не лезли в этот регион, а «мелочь» успешно отпугивала пиратская армада и орбитальная оборона, которая являлась крепким орешком... для того, у кого нет дредноутов.

События на поверхности совершенно неготовой к такому сценарию планеты развивались стремительно. Центральные кварталы из крепости превратились в тюрьму, покинуть жилой купол стало попросту невозможно. Трущобы бились в панике и анархии, сковывая немногочисленные силы обороны, что ещё не были отозваны на оборону столичного купола, а по воздуху... по воздуху рассекали русские «сушки», подавляя любую военную активность. Сбивались челноки, бомбились узлы связи, обороны, казармы и военные колоны, что были направлены на оборону космопортов. Прилетало, впрочем, и по самим космопортам, где базировались внушительные силы наёмников, что должны были отправиться в Терминус в составе второй и третьей волны.

Безраздельное властвование русской авиации в небе позволило вбить врага в вулканический пепел. Утюжилось всё и постоянно, а враг так и не смог организовать цельного оборонительного района, раздробившись на сильно отдалённые друг от друга узлы, по которым и ударили подоспевшие силы корпоративного десанта, а именно авангард сил вторжения – Батарианская дивизия генерала Шахзода. Силы обороны были шокированы, встретив на поле боя батарианцев, воюющих под двуглавым орлом. Ни переговоров, ни сантиментов не было – «имеющий уши, да услышит», «имеющий мозг, да посмотрит на всё это и бросит оружие или пусть потом не жалуется». Думать, впрочем, надо было быстро… быстрее, хотя бы, чем схлопывалась оборона портов.

Войдя в атмосферу, «Зубры выпустили сотни транспортных челноков и штурмовиков, в том числе и трофейные «Богомолы», которые были хорошо освоены батарианскими пилотами. Одна лихая кавалерийская атака, и первый крупный космопорт пал, а за ним посыпались и остальные, постепенно позволив сформировать полноценное кольцо вокруг столичной агломерации. Ожидавшие этого момента «Зубры», ощетинившиеся оборонительными системами и кинетическими щитами, тут же начали приземляться, прикрывая десант от крупнокалиберных сюрпризов со стороны противника. Они готовились к обороне, но главной их задачей было скорее выгрузить тяжёлую технику.

Кое-как, но противник собрался с силами, перегруппировался и, пробираясь через жилые районы, предпринял контратаку на крупнейшие космопорты, стремясь если и не отбить их, то хотя бы помешать развёртыванию на их базе полноценных подразделений. Для этой задачи командующий силами обороны оказался вынужден начать вытягивать резервы из правительственного купола, отправляя подкрепления своим силам. Именно этого командование сил вторжения и ждало.

Русская авиация нанесла несколько мощных и сконцентрированных ударов по самому куполу, обрушив большие куски обшивки и создав таким образом бреши, в которые рванула вторая волна наземного вторжения в лице тяжёлого кроганского корпуса. Транспортные челноки под прикрытием «Богомолов» проникли в центральные правительственные кварталы и тут уже начался откровенный хаос. Все силы обороны, наёмники и полицейские части были отозваны на защиту сильных мира сего (имея ввиду, конечно же, исключительно Бекке), но те явно не успевали. В какой-то момент кроганы-командиры настолько офигели от собственной крутизны, что заставили зависнуть над проломом в куполе один «Зубр», с которого они стали сразу же десантироваться, используя сверхпрочные тросы и джетпаки, а особо преисполнившиеся и свои биотические способности. В любом случае, в политическом и экономическом сердце планеты началось старое доброе ультранасилие в Тучанском стиле.

А тем временем быстро, но без суеты, в захваченных генералом Шахзодом космопортах стали выгружаться остальные тяжёлые части кроганов, готовясь двинуть вперёд на своих исполинских «Томкахах», под рёв двигателей которых эта веками утопающая в страданиях планета войдёт в новую для себя эру.