Царь - Девица

Пролог.

Эта история началась на поле боя у реки Волги. Кровавое солнце спускалось за горизонт, и алый закат озарял место яростной битвы, где молодой царь Берендей бился с силами тьмы. В решающий момент сражения в поединке сошлись два предводителя. Хотя яростно обороняющегося Берендея защищали зачарованные серебристые доспехи и шлем, скрывающий лицо, но его враг казался сильнее. Одетый в чёрные переливчатые латы, враг наносил удары с невероятной ловкостью, серебряный воин отступал, а войны недруга стояла стеной, не давая дружине прийти ему на помощь. В тот день удача отвернулась от Берендея. Враг выбил меч из рук царя и нанёс смертельный удар.Алая кровь окрасила серебряный доспех, Берендей упал замертво.

Дружина царя загудела, гнев придал им сил, и они прорвались к главарю. Дальнейшее произошло молниеносно. Один из копейщиков подскочил к гонцу смерти и пронзил его своим оружием. Шлем слетел, и воин узрел лик владыки смерти. Перед ним стоял юноша не старше двадцати лет с бледным худым лицом.

— Ты меня перехитрил, Берендей, — прошептал юноша, криво улыбнувшись и глядя на лежащего на земле подставного царя в серебряных доспехах. Он говорил очень тихо, но Берендей слышал каждое слово. — Но никакие уловки не убьют меня.

— Я и не собирался убивать тебя, — прохрипел Берендей, тяжело дыша. Весь в крови и грязи, он с трудом держался на ногах, из последних сил сжимая копьё.

Вокруг раздавались полные боли предсмертные крики. Владыка смерти обернулся и увидел, что его люди падают замертво.

«Магия!» Осенила мысль темноволосого война, пронзённого копьём.

Подоспевшие к этому времени дружинники Берендея схватили юношу и сковали цепями, затянув их так туго, что тот рухнул на колени.

— Ты правда думаешь, что эти цепи меня остановят? — усмехнулся он, его карие глаза налились кровью и цепи начали темнеть, стремительно покрываясь ржавчиной.

Молодой царь ничего не ответил своему заклятому врагу и отошёл в сторону, а перед гонцом смерти возникла стройная девушка с коротким мечом. Чёрный цвет её длинных кос оттенял бледность лица, а голубые глаза сверкали решимостью. Она отбросила меч и достала из ножен кинжал, украшенный рунами. Женщина начала читать заклинания и полоснула себя по руке, окропляя цепи кровью. Цепь заскрежетала, затем зазвенела, раскаляясь добела.

Юноша старался сдержать крик боли, но его приглушённый рык услышали все. Когда магия прекратилась, цепь побелела, как снег. Гонец смерти, собрав последние силы, попытался разрушить её с помощью магии, но цепь лишь усилила свою мощь, вобрав в себя колдовство. Обессиленный, он закричал от охватившей его ярости, на его глазах убивали всех верных ему людей. В той битве Берендей не брал пленных, кроме самого главаря. Юноша взглянул на ведьму, хитростью заточившей его и использовавшей его силу против него самого. Чем больше он сопротивлялся, тем крепче становилась цепь.

Берендей подошёл к колдунье и аккуратно перебинтовал её руку. От внимания юноши не укрылось, с какой любовью женщина смотрела на молодого царя.

– Вот оно что, меня победила женская хитрость и слепая любовь, — с горечью подумал проигравший.

— Судьба не отпустит тебя, Берендей. Ты мог бы умереть с мечом в руках, как воин, но теперь твоя участь сдохнуть, как крыса, загнанная в угол. А ты, милая, будешь мучиться долго, я тебе обещаю, — прошипел пленник.

Берендей подошёл ближе к побеждённому войну. – Мне предсказали смерть от меча всадника самой смерти, но я обманул судьбу и буду жить вечно, — заявил он. Его слова вызвали ликование в рядах дружины. Молодой царь наклонился к пленнику и добавил: – Ведь моя смерть навсегда останется в темницах моего дворца.

Победители с триумфом вернулись в столицу своего государства. Несмотря на потери, их переполняла радость победы, к тому же приближалась весна.

Обоз Берендея едва не ломился от груды золота, захваченного у врагов. Царь ценил своих воинов и щедро одаривал их захваченным добром.

А в деревянной клетке, закованный в зачарованные цепи, понуро глядя в серое небо, сидел побеждённый царь заморской страны. Надвигался дождь, будто сама природа хотела стереть ужасы этого дня.

Глава 1 Лодочница.

Алексей ехал по лесу, который знал с детства. Светлые берёзы и дубы уступили место соснам и елям, ветви деревьев сплелись плотным покровом, скрывали землю от солнечных лучей. Поэтому лес казался зловещим, но всё же родным. Отец Алексея, искусный охотник и следопыт, почти всегда возвращался домой с богатой с добычей. Однако сын не пошёл по его стопам. С ранних лет Алексей выделялся среди сверстников, он был выше и гораздо сильнее других.

Во время осенних боёв он одолел даже опытных бойцов царя и получил благословение служить в армии. Алексей усердно учился, участвовал во многих сражениях, а после похода на народ Закарий стал правой рукой десятника. Он вспомнил, как царь вызвал его к себе и поручил доставить подарки будущей невесте старшего царевича. Почти год он провёл на чужбине и наконец вернулся домой. Несмотря на то, что послы всегда считались дорогими гостями при дворе, парень всегда очень тосковал по родным местам.

Когда путники увидели озеро, оно показалось Алексею особенно красивым. Ладога, словно безмолвный страж, окружало город. На просторе резвился лёгкий ветерок. Алексей глубоко вдохнул свежий воздух. Спешившись, он передал поводья Гришке. Юноша послушно ждал, пока его господин омоет руки в прозрачной воде .

Алексей вернулся. Его двойник, молодой воин с копной рыжих волос, небрежно заплетённых на затылке, стоял напротив. Загорелая кожа и грубые руки выдавали его крестьянское происхождение, но никто не смел его упрекнуть в этом или посмеяться над ним.

Алексей бросил взгляд на расстилающуюся водную гладь и подумал: – Хорошо бы со стариком отправиться на рыбалку. На Ладоге нынче тихо так и спокойно.

Вдруг он заметил высокий стройный силуэт девушки, отразившийся в воде. Его зелёные глаза устремились вверх, разглядывая диковинную фигуру. Чёрные волосы незнакомки, заплетённые в тугие косы, блестели, словно покрытые лаком, несколько прядей выбились из-под плетёного обруча. Редко можно было увидеть девушек, перевозивших путников в город, родные не отпускали их на столь опасную работу. Кто знает, что у путников на уме?

– Какая красивая лодочница! — удивился Алексей, разглядывая девушку. — И кто отправил такую красоту на тяжёлую работу под палящим солнцем?

Её внешность поражала и приводила в восхищение не только мужчин, но и женщин: бледная кожа контрастировала с алыми губами и розовыми щеками. Даже пот на лбу не портил её очарования. Девушка была одета в серую льняную рубаху и выцветший сарафан. Она выделялась среди остальных, особенно своим высоким ростом и иссяня-чёрными волосами.

– Лебедь, а не девица, —по думал Алексей. — Фигуристая, статная, в отличие от Ксении, которая худа как прут.

– Алексей Михайлович, нам нужно поторопиться, — прервал его размышления Миромир, учёный муж. До этого он вёл светскую беседу с отцом невесты. Несмотря на особое расположение царя и свой почтенный возраст, Миромир оставался скромно и уважительно.

— Верно, переправляйте лошадей, — распорядился Алексей. — Я на лодке доберусь и передам царю письмо от будущего свата.

Иной бы мог подумать, что Алексей просто хочет выслужиться перед царём, но Миромир, не задавая лишних вопросов, передал ему кожаную сумку с письмом. Парень перекинул её через плечо и направился к мостику, туда, куда направила свою лодку черноволосая красавица.

— Сколько берёшь за переправу? — спросил он, выйдя на широкий деревянный мостик.

— Как и все, медяк, — ответила девушка.

Алексей кинул ей монетку. Она ловко поймала её одной рукой, убрала в кожаный мешочек на поясе и указала на доску, заменившую скамью. Парень залез в лодку, и маленькая хрупкая скорлупка закачалась. Он крепко ухватился за бортики, но девушка чувствовала себя уверенно.

Сразу заметно, девица не робеет перед незнакомым мужчиной, не пытается понравиться. Теперь он смог получше разглядеть её лицо. Большие голубые глаза, тонкий нос, чуть задранный вверх.

— Меня зовут Алексей, я служу у десятника Растислава, — представился он.

— Приятно познакомиться, Алексей, — тихо сказала девушка мелодичным голосом. — Моё имя Марья, — добавила она после паузы.

Лодка медленно плыла по озеру, приближаясь к городу. Высокая каменная стена крепости возвышалась над окрестностями. На холме сиял золотыми куполами храм, а рядом царские палаты из красного камня. Остальные здания скрывались за мощными серыми стенами.

— Ты ведь не здешняя, откуда ты? — спросил Алексей, продолжая разглядывать девушку. Она стояла боком, и он мог видеть только её профиль.

— С севера. Я жила с тётей, а потом переехала и решила остаться здесь, — уклончиво ответила Марья.

— Из варяг, значит. Одна живешь?

— Пока одна, но хороший человек и в глуши найдёт компанию, — ответила девушка, не оборачиваясь.

— Верно сказано, — согласился Алексей, и в лодке повисла тишина. Марья начала сворачивать к мостику, но неожиданно сильные руки обхватили её, крепко сжав в объятиях. Марья почувствовала, как горячее дыхание мужчины обжигает кожу, вызывая страх и отвращение.

— Может, сегодня вечером познакомимся поближе? — предложил он, молодой витязь ожидал любого исхода, но не этого. Марья резко ударила его локтем в бок и вытолкнула из лодки.

— Что не так?! — возмутился Алексей, выныривая из воды и отфыркиваясь.

— Повадки дурные — крикнула девушка, разворачивая и уводя лодку подальше.

— Вот чертовка! — выругался парень, вылавливая кожаную сумку.

Уже выйдя на берег, он всё ещё прокручивал в голове произошедшее событие, не в силах понять упрямую девчонку. Обычно он воспринимал девушек как трофеи. Сиротки, которые трудились, чтобы выжить, часто соглашались обменять свою честь на сытный ужин, но Марья оказалась совсем другой.

Затаив обиду, Алексей направился к воротам, проверяя письмо. Благодаря Миромиру, который предусмотрительно обмотал его кожей, бумага была цела, хоть и немного намокла. Чёрные значки на письме различались отчётливо. Радостный, что его неудавшееся знакомство не вышло ему боком, он пошёл во дворец.

***

Иван Берендеевич, не царское это дело ночью к девушке в избу идти. Слухи пойдут, — ворчал старый слуга, беспокоясь за молодого царевича и семеня следом.

— Отстань! — раздраженно бросил Иван и свернул за угол. Он оказался в районе рыбацких избушек. Покосившиеся домики, серые и чёрные от времени, наводили тоску, рядом на лавках сидели старики и чинили снасти. Они с удивлением провожали взглядами златокудрого юношу в белой рубахе, вышитой золотыми нитями, и яркой алой свитке, глядя на него с трепетом и страхом, будто по улице шёл прекрасный бог. Ивану чувствовал себя неловко, но как и подобает царевичу, сохранял холодное и бесстрастное лицо. Добравшись до нужного дома, он бросил слуге медяк.

— Сходи погуляй, — тихо приказал он. Тихон посмотрел на монету с ужасом.

— Да что вы, царевич! Если с вами что случится, ваш батюшка мне голову оторвет, — запричитал он. Но Иван не слушал. Времени и так в обрез, и он не желал тратить его на препирательства со стариком.

Царевич постучал в дверь особым ритмом, ему открыла Марья. Девушка улыбнулась и впустила гостя.

— Опять оставил Тихона снаружи, как пса, — возмутилась она, закрывая дверь.

— А тебе хочется послушать причитания старого слуги? — улыбнулся Иван, оглядывая скромное жилище девушки.

— Дрова есть, еда тоже. Надо бы тёплую одежду купить, но эта упрямица не позволяет, — подумал юноша, садясь на скамью, которая одновременно служила девушке и кроватью. Маленькая печь хорошо прогревала избушку.

—Царевич не желает отведать рыбной похлёбки? — хитро прищурившись, спросила Марвена, доставая раскалённый чугунок из печи.

—Хотелось бы другого, хозяюшка, — подхватил игру Иван.

—И чего же желает его высочество? — Марья, поставив руки в боки, медленно приближалась к Ивану.

—Поцелуя своей невесты, — прошептал он, потянувшись к девушке. Их носы почти соприкоснулись.

Марья не купилась провокацию, поэтому Иван сам прильнул к её губам и усадил на колени. Его руки сначала сжали её плечи, затем талию, вызвав у девушки табун мурашек. От его прикосновений она испытывала приятные ощущения расслабленности и блаженства, но прервала поцелуй и провела кончиком носа от щеки до брови парня.

—Негоже обещать то, что не можешь исполнить, Иван Берендеевич, — тихо сказала Марья.

—Хочешь назвать меня лгуном? — спросил Иван бархатным голосом.

— Вы очень умный, царевич, — прошептала Марья.

Его брови удивленно взметнулись вверх, а голос стал серьезным: — Почему ты так решила?

— Вам многое подвластно, царевич, но без царского благословения вы не можете взять девушку в невесты, тем более лодочницу, — Марья уставилась в пол, сразу погрустнев.

— Эти законы писаны для старшего брата, — сказал Иван. — А меня с детства готовили стать воеводой или наместником. Благородное ли происхождение у избранницы или нет, не имеет значения.

Марья непонимающе посмотрела на него. Иван продолжил:

— Но, Марья, твоё поведение, слова и даже осанка говорят о благородном происхождении.

Девушка встала и подошла к печи. Иван заметил страх в её глазах. Он встал за ней, обнял за плечи и прижал к себе. Её запах и тепло тела сводили с ума. Он хотел бы остаться в этом домике навсегда, если бы мог.

—Я знаю, что с твоей семьёй произошло что-то плохое, но не тороплю, расскажешь, когда захочешь. И я не лгу. Завтра будет праздник первого урожая, поедем на пир вместе и попросим благословения у батюшки, — твердо сказал Иван.

Марья обернулась, чтобы увидеть его лицо, оно было серьёзно.

— Ты правда веришь, что царь отец позволит своему сыну жениться на лодочнице, пусть даже благородного происхождения? — спросила она, не отрывая взгляда от лица Ивана.

— Он сам нас пригласил, — ответил он. — До батюшки дошли слухи, что его младший сын днями пропадает на Рыбацкой улице, и он захотел с тобой познакомиться.

Девушка напряглась, чувствуя подвох. Иван обнял её и поцеловал в лоб.

— Не волнуйся, мой отец строгий, но справедливый, — прошептал он ей на ухо.

— Великий царь Берендей, победивший смерть и дарующий мир и процветание стране уже более сотни лет, — молвила Марья, выделяя каждое слово, будто рассказывая сказку.

— Не переживай, у нас всё будет хорошо. Обещаю, тебя никто больше не обидит, — продолжал успокаивать её Иван.

Они поцеловались снова, но на этот раз поцелуй был глубоким и отчаянным, от знания того, что настало время расставания.

Марья готовилась ко сну и расчёсывала свои длинные чёрные волосы. Она смотрела на луну, улыбаясь своим мыслям и чувствуя лёгкость во всём теле. Магия вокруг неё переливалась маленькими искрами.

– Неужели в моей жизни наконец всё наладится? Если Берендей примет меня и даст благословение, я расскажу Ивану всю правду. Я сделала правильный выбор, сбежав от Яги год назад.

Вспомнив свою благодетельницу, Марья почувствовала стыд. После смерти родителей Яга рисковала жизнью, пряча девочку в лесах.

***

Год назад.

– Он не твоя судьба. Он лишь принесёт тебе горе и разбитое сердце. Скоро граница миров изменится, и мы исчезнем, а Иван забудет о тебе через пару дней, — сказала Яга, помешивая ложкой похлёбку в миске. Марья промолча, продолжая прясть пряжу. Старуха поняла, что капризная девица не ответит, быстро доела и начала готовиться ко сну.

— Спасибо мне потом скажешь, дорогуша, — пробормотала Яга, лёжа на печи. Сон пришёл к ней быстро.

Марья, услышав храп, отложила моток и, достав походную сумку из сундука, направилась к выходу. Она остановилась у стены, где раньше находилась дверь, теперь же куда не глянь, глухие стены.

— Вот же старая карга! — проворчала девушка. Яга, видимо, поняла, что в похлёбку подмешано снотворное зелье, и решила заколдовать избу.

До утра Марья пыталась снять чары, но безуспешно. И тут она вспомнила, что дверь никогда не запиралась на замок, а ключ всегда болтался на гвоздике. Глянув туда,, девушка не обнаружила заветного ключа и решила проверить колдунью. Она тихо подкралась к старухе, длинные спутанные волосы которой раскинулись по подушке. Осторожно, стараясь случайно не дёрнуть Ягиню за волосы, проверила перину. Ключа нет, но что-то блеснуло на шее ведьмы.

— Вот он! — прошептала Марья. Сила зелья иссякала, и Яга могла проснуться в любую минуту. Девушку охватил страх. Дрожащими руками она приподняла голову колдуньи, сняла ключ и посмотрела на загорелое морщинистое лицо, стараясь запомнить его черты

Нет, Яга совсем не страшная, внешность совершенно обычного старого человека, но вот нутро поистине могущественное.

Подойдя к стене, девушка вставила ключ в то место, где должна была находиться ручка двери. Ключ воткнулся в бревно. Марья повернула его, раздался громкий щелчок, и дверь появилась перед её глазами. Девушка очень торопилась. Иван уже ждал её на опушке. Обернувшись, она бросила последний взгляд на силуэт старой колдуньи.

— Прости меня. Твой приют стал для меня тюрьмой. Прощай, Ягиня, спасибо за всё, — сказала девушка, не сдержав слёз. Она бежала, полная сомнений, вспоминая слова ведьмы: «Он не твоя судьба. Он лишь принесёт тебе горе и разбитое сердце.».

***

Марья отложила гребень в сторону и легла на скамью, устраиваясь поудобнее.

Эти слова мучили её весь год, но теперь Иван развеял все сомнения, она поверила, что его намерения серьёзны.

— Надеюсь, Ягиня, мы ещё встретимся, и ты порадуешься вместе со мной, что твоё пророчество не сбылось, – прошептала Марья в темноту.

Глава 2. Иван-да-Марья

Марья сегодня ушла с озера раньше обычного. хотя народ валил толпами, и работы хватало. Казалось, что поголовно все жители деревни стремились попасть на городскую ярмарку. В праздничный день к полудню девушка заработала пять медных монет , в обычные дни это случалось редко. Деревенские платили ей мукой, яйцами или репой, поэтому Марья несла в корзинке и кое-какие продукты. Она могла бы остаться до вечера и заработать побольше, но решила подготовиться заранее.

Помня, что через несколько часов ей предстоит предстать перед правителем в качестве невесты его сына, Марья ощущала стыд и страх. Весь её гардероб составляли всего-то два вылинявших сарафана и заштопанный полушубок. Она боялась, что все станут смеяться не только над ней, но и над Иваном. Вот так невеста! Оборванка!Тогда и ответ царя будет ясен. Престиж царской семьи для Берендея не пустой звук, Марья знала это не понаслышке.

Умывшись в шайке, она вытерлась, взглянула в маленькое зеркальце, которое подарил ей Иван, а потом перевела взгляд на два поношенных блёклых сарафана и пару серых льняных рубах, разложенных на лавке, и шумно вздохнула. Ситуация сложилась непростая, но идея, которая пришла ей в голову, вызывала внутренний протест. Марья не хотела начинать знакомство с семьёй Ивана со лжи, но за своё счастье нужно бороться.

При дворе Берендея не было ни кудесника, ни чародейки, и Марья не могла понять, почему. Ведь она знала, что Берендей победил вестника смерти только благодаря чародейке. Но сейчас это играло ей на руку, никто не мог развеять её чары.

Девушка смастерила себе грубые украшения из рыбацких снастей и ракушек, а ближе к вечеру надела старый сарафан и повесила бусы на шею и. Посмотрев на себя в зеркало, Марья хихикнула. Да это какая-то русалка, а не прекрасная девица! Видел бы её сейчас Иван, вот бы удивился! Она зажгла все свечи в избе, поставила их вокруг себя и начала напевать древнее заклинание, с каждым повтором всё более ускоряясь.

Магия пробудилась мгновенно, забирая энергию у огня. Свечи постепенно гасли, а вокруг Марьи вспыхивали радужные огни, в какое-то мгновение превратившись в огненный вихрь. Когда смерч рассеялся, девушка рухнула на пол, тяжело дыша. Переведя дыхание, она посмотрела в зеркало. Вместо нищенки в рыбацких снастях перед ней стояла царевна в дорогом небесно-голубом наряде с узорами, напоминающими морские волны. Длинные рукава платья украшал отборнейший речной жемчуг. Из него же были сделаны и бусы, несколькими рядами обнимающие её шею.

Марья провела рукой по бусинам и сняла украшение, бросив его на стол. Жемчуг тут же вновь стал маленькими ракушками. Она достала золотой кулон в форме волчицы, воющей на луну. Кулон нарушал гармонию наряда, но Марью это волновало меньше всего.

– Пусть хоть это будет правдой, — сказала она отражению.

Её образ напомнил прошлую жизнь с любящими родителями, подругами, дядями и братьями, но всё это казалось ей теперь мороком, таким же, как и это платье. Девушка резко мотнула головой, отгоняя воспоминания. Не хватало ещё явиться на праздник заплаканной. Оставшееся время она потратила на свои волосы. Они стали невероятно длинными, достигнув поясницы и привлекая взгляды прохожих. Но знали бы зеваки, как тяжело мыть, расчёсывать и заплетать их!

Иван постучал как раз в тот момент, когда Марья только доплела вторую косу. Девушка бегом метнулась к выходу и отворила дверь, пропуская гостя в избу. Парень оторопел, увидев свою избранницу в непривычно богатой одежде.

– Заходи быстрее или будешь на пороге ждать! — раздражённо поторопила его Марья. Приученная с детства к дисциплине она не любила опаздывать.

– Ты… похожа на царевну очень богатой страны, — растерянно проговорил Иван, заходя в дом. – Боюсь, я для тебя теперь не пара, — добавил он уже с улыбкой.

Марья улыбнулась в ответ, понимая, что юноша льстит ей, чтобы успокоить. Она очень волновалась, это было заметно по её быстрым и резким движениям. Царевич, одетый ей под стать в тёмно-синий камзол, украшенный золотистыми узорами, с восхищением рассматривал свою избранницу, будто увидел её впервые.

– Я готова, – Марья немного смутилась, заметив, как Иван смотрит на неё. Никто раньше не уделял ей столько внимания, так открыто не восхищался её красотой, и его нежный взгляд придавал ей уверенности. Девушка чувствовала в Иване надёжную опору, всё-таки она теперь не одна в этом мире.

Иван взял девушку за руку и промолвил: – Ты прекрасна, не волнуйся, всё будет хорошо.

Марья улыбнулась в ответ. Царевич помог ей сесть на коня, и они неспешно двинулись по улицам города, направляясь навстречу своей судьбе. Зеваки провожали их взглядами, в которых смешивались удивление и радость.

Кто-то громко восхитился: – Какая красавица! Где ты отыскал такую невесту, царевич? Иван ничего не ответил, только крепче обнял Марью.

Ворота внутреннего двора царских палат распахнулись перед ними. Царевич передал уздечку шустрому мальчишке. Во дворе царила суета. Слуги сновали туда-сюда, занимаясь своими делами, а на столах уже исходили ароматным паром угощения для воинов. Кто-то из них приветствовал царевича, тот помахал рукой в ответ.

– Братцы, всё не выпейте, мне оставьте! — весело крикнул им Иван.

– Оставим, Иван Берендеевич, — улыбнувшись, кивнул седоватый, низкорослый, плотного телосложения богатырь.

Марья удивилась, как запросто Иван общался с простыми людьми, хотя если вспомнить их первую встречу, поражаться нечему. .

И тут Марья ощутила на себе острый колючий взгляд Алексея. Мужчина смотрел на неё с гадкой кривой ухмылкой.

Она решила никак не реагировать на взгляд обиженного богатыря и вошла в терем вместе с Иваном. В гостевых палатах было тесно и душно. Все взгляды сразу устремились на молодых. Шум стих, гости внимательно разглядывали невесту младшего царевича. Марья выпрямилась, стараясь смотреть вперёд и дружелюбно улыбаться собравшимся людям, чтобы не показаться надменной.

Иван подвёл её к стоящим поодаль двум красивым парням.

– Ратибор, Демитор , познакомьтесь, моя невеста Мария, – Иван поднял её руку. – Марья, – обратился он теперь уже к ней, – это мои братья. Девушку охватил страх, словно металлический корсет сдавил ей рёбра.

Старший брат Ивана, Ратибор, внешностью походил на своего батюшку, Берендея. Высокий, широкоплечий, с густыми каштановыми волосами и бородой. Он смотрел на Марию добродушно и весело.

Средний брат, Демитор , как и Иван, был светловолос и голубоглазам. Он явно скучал на пиру и казался недовольным.

— Добро пожаловать на праздник урожая, — сказал Ратибор с широкой улыбкой. — Мы рады наконец-то с вами познакомиться.

— Благодарю, царевич, за тёплые слова. Мир вашему дому, — ответила Марья и поклонилась.

— Да, мы рады, что теперь не придётся бегать и искать Ивана на Рыбацкой улице, — буркнул Демитор.

Марью уколола обида, но ответить она не успела, в палаты вошёл глашатай. Гости выстроились в два ряда, готовясь приветствовать главу государства.

— Главный защитник Руси, белый богатырь царь Берендей! — громко объявил глашатай.

В палаты под звуки труб вошёл царь, одетый в камзол, сшитый явно из очень дорогой ткани, но без вычурных деталей. На голове сверкала корона с изумрудами. Берендей всегда одевался скромно. Все знали, что он сын десятника худого происхождения. Несмотря на свои сто двадцать семь лет, он шёл бодро, быстрой походкой. На вид ему не дать и больше пятидесяти. Плотного телосложения, высокий, с каштановыми волосами и благородной сединой в бороде, он выглядел достойно. Все подданные почтительно поклонились, приветствуя государя.

Берендей прошёл к центру длинного стола и произнёс: – Дорогие гости! Добро пожаловать в мой дом. Рад разделить с вами яства, приготовленные из нового урожая.

Сказав так, Берендей уселся на резной трон, а за ним и приглашённые на пир заняли свои места за столом, плотно уставленным различными блюдами.

Иван и Марья остались стоять. Время тянулось медленно. Каждый стук сердца казался громче предыдущего, Марья боялась поднять взгляд и взглянуть в лицо Берендею. Иван подвёл её ближе к царю.

— Царь-батюшка, я пришёл представить вам свою невесту Марью, — громко сказал он.

Девушка низко поклонилась в знак приветствия.

— Ну, здравствуй, Марья. Теперь я понимаю, почему мой сын потерял голову. От такой красоты не грех и умом тронуться, — пошутил царь, добродушно ухмыльнувшись. По рядам сидящих за столом людей прошелестел тихий смех.— Данияр, уступишь место Ивану? Хочу поближе познакомиться с будущей невесткой, — сказал Берендей. Это была лишь вежливая формальность. Средний сын тут же пересел, освободив место для Ивана и Марьи. Если и раньше он находился не в лучшем расположении духа, то сейчас и вовсе стал мрачнее тучи.

Первые полчаса за столом слышались лишь звон посуды да тихие, сливающиеся в монотонный гул разговоры. Гости ели и пили, периодически поднимая тосты за здравие царя и благополучие государства. Марье же кусок не лез в горло, и она украдкой разглядывала расписные своды палат.

— Откуда ты, Марья? — наконец спросил Берендей, отпив медовухи.

— С севера. Я жила у моря с ненцами.

— Как звали твою мать? — в голосе царя послышалось нетерпение.

Марья напряглась. Она намеренно надела кулон матери, и реакция царя насторожила её.

— Моя мать — Моревна, княжна оборотней великой зелёной пущи, — спокойно произнесла девушка.

Иван поперхнулся медовухой. Приближённые замерли, прислушиваясь к разговору.

— Неужто дочка той самой чародейки, что помогла отцу одолеть нечисть? — удивлённо спросил старший царевич.

Марья промолчала, предоставив ответ царю, только теперь она осмелилась взглянуть ему в глаза. Берендей смотрел на неё строгим, пронизывающим взглядом, затем нарушил повисшую тишину.

— Ты похожа на свою мать. Я рад, что ты выжила. Слышал, варвары перебили всех в морском царстве.

Больше Берендей не заговаривал с Марьей. Это испугало её. – Может, они с матушкой поссорились и её заслуги больше не в почёте? — размышляла она, танцуя с Иваном. Видя её состояние, тот не докучал ей расспросами.

— Ну, старый ты пёс, рассказывай, где вы все эти годы искали девчонку? — обманчиво-спокойно обратился Берендей к опоздавшему на пир главе шпионского приказа. Тощий, иссохший мужчина сжал губы. Он прекрасно понимал, о ком говорит царь.

— Батюшка, мы искали везде. Говорю же, она пропала давно, словно в воду канула..

— Пропала! — в ярости прошептал царь, всматриваясь в лицо слуги. — Ты только посмотри! Она явилась ко мне сама, как невеста сына. Зачем я вообще вас держу? Вон отсюда!

Царь некоторое время наблюдал за танцующими сыном и Марьей. Он недавно уверовал, что Марья погибла. Род Моревны прерван, нечего беспокоиться, но вот она сама пришла в его дом.

– Что ж, это хорошо. Значит, Боги всё ещё благоволят мне. Но такой шанс нельзя упускать, — подумал Берендей, поднимая кубок. Музыка смолкла, гости последовали примеру царя.

— Гости, сегодня мой сын Иван объявил своей невестой Марью, царевну северного морского царства. Вы знаете её матушку, Моревну, храбрую чародейку, которая в трудную минуту заколдовала цепи Кощея, и он не смог их сломать.

При упоминании имени Кощея отовсюду послышались шепотки: – Чур меня, чур меня!. В народе говорили, что имя “Кощей” приносит людям беду, а его обладателю даёт силы. Но Берендей, кажется, не верил в суеверия.

Он торжественно провозгласил, подняв ещё выше чашу с медовухой: — Молодые, я с гордостью дарую вам своё благословение! Невеста младшего царевича теперь будет жить в царском тереме, как подобает девушке её происхождения.

По толпе прокатился радостный гул. Иван нежно обнял свою невесту, а глаза Марьи светились от счастья.

– Радуйся, голубка, пока небо твоё ясно, — тихо прошипел Берендей, покидая палаты.

Глава 3. Охота и спор

Берендей с факелом в руках миновал очередную каменную лестницу. С каждым шагом темнота сгущалась, становилась плотнее, осязаемей. В народе ходили слухи, что под теремом царя скрыты тайные темницы для побеждённых чудовищ, но правда была иной. Эти каменные лабиринты возвели для одного-единственного узника.

Наконец царь достиг узкого коридора, в конце которого горел такой же факел. Он освещал массивную, чёрную от сырости дубовую дверь с небольшим зарешеченным окном посередине. Внутри темницы царила полная темнота.

Вдоль всего коридора и около двери на равном расстоянии друг от друга выстроились шесть профессиональных хорошо вооружённых стражников. Берендей щедро платил им за молчание. Увидев государя, все как один вытянулись по стойке смирно.

— Царь-батюшка, пленник спокоен. Ничего необычного, — доложил глава стражи.

Берендей наклонился и заглянул в окошко. Тьма в глубине помещения стояла непроглядная, но если внимательно присмотреться, вырисовывались тусклые очертания белых зачарованных цепей. Царь знал, что с гибелью Моревны цепи совсем потускнеют, но пока они удерживали истощённого бессмертного, питаясь его силой.

Берендей выпрямился, сердце его заколотилось, хотя он не ощущал волнения или страха. Немного подумав, он отдал приказ, не глядя на стражу: – Немедленно удвоить охрану! Поднять всех караульных, которые сейчас отдыхают! С верхних этажей ничего не поднимать и не принимать, включая личные вещи.

Берендея замутило, голова закружилась, а щёки вспыхнули, когда он представил себе ведьму, закованную в цепи.

— А еда для заключённого? — осторожно спросил глава стражников.

— Ничего. Бессмертный не умрёт, — с отвращением ответил Берендей, потирая ухо, чтобы избавиться от невесть откуда появившегося в нём звона. Уже сделав несколько шагов к выходу, он услышал глухое позвякивание цепей в темнице. Царь не обернулся, внутри него зашевелился холод. Прошёл уже век с той битвы, но лицо его врага оставалось всё таким же молодым, как и в тот давний день. Сколько бы его ни пытали, ни морили голодом, эта тварь не умирала. Единственное, что утешало Берендея, это когда он ради развлечения отрезал ему руки, скотина чувствовала боль.

— Ты совсем себя не жалеешь, Берендеюшка. В твои годы нужно думать о здоровье, а не об узниках, — раздался насмешливый хриплый юношеский голос из глубины темницы.

— Заткнись, мерзость! — рявкнул Берендей. Его безумно пугало, что за все годы ни разу не видел отчаяния в глазах Кощея. Этот злодей не плакал даже под пытками, ни разу не умолял о пощаде.

— Что-то ты совсем не в духе, давненько такого не было. Неужто невеста сына тебе не по нраву? — продолжил узник елейным голосом, будто не сидел в темнице, скованный цепями, а зашёл к старому другу на чашку чая. Этот вопрос вызвал у Берендея страх, его безумный от ужаса взгляд метнулся к стражникам.

— Мы не нарушали ваш приказ, владыка. С пленником никто не разговаривал, — отчеканил главный и вытянулся ещё сильнее.

— Марья Моревна. — едва слышно прошептал Кощей, будто пробуя имя на вкус. — Что ж, достойная партия, — спокойно добавил он.

Царь, не оглядываясь, вышел из темницы. Страх, сковавший его, постепенно исчезал, но каждая ступень наверх отнимала всё больше и больше сил. – Проклятый Кощей! – думал он. Даже связанный мерзавец пытается вытянуть из меня жизненную силу.

– Глупый, глупый старик, — прошептал Кощей, скованный цепями и сидя на холодном полу в полнейшей темноте. – Ничто не вечно в этом мире.

***

– Ну вот, а ты боялась! Я же говорил, что всё будет хорошо, – весело проговорил Иван. Молодые убежали с вечера и, миновав один коридор за другим, оказались в женской половине дворца, Служивые девки уже начали наводить порядок в одной из светлиц.

– Дождались наконец-то, – промолвил Иван, останавливаясь и переводя дух.

– Чего дождались-то? – Марья недоуменно округлила глаза.

– Эти палаты пустовали с тех самых пор, как матушка скончалась, – лик юноши тронула едва заметная грусть. Марья знала, Иван в какой-то мере считал себя виноватым в её гибели. Покойная царица долго хворала после родов и на третий год после рождения младшего сына преставилась.

– Но зато теперь здесь будут жить сразу две невесты. На днях приедет княжна из Смоленска, думаю, вы подружитесь, – эти слова прозвучали бодрее предыдущих.

– Иван, мне надо тебе кое-что сказать. – Прошептала Марья на ухо любимому, отводя его в сторону.

Царевич с интересом посмотрел ей в глаза. Влюблённый в Марью, он делился с ней всеми счастливыми и горькими моментами своей жизни. А вот Марья была другой. Она напоминала кладезь таинственных, доселе невиданных секретов и сокровищ. Мало говорила о своей семье и прошлом, оттого самая маленькая толика её тайны воспринималась особенно ценно. Ведь это значит, что она ему наконец-то начинает доверять.

– Моя матушка была не просто чародейкой, а оборотнем. Оборачивалась в…

– Волчицей, я знаю. У меня браться спрашивали, видел ли я, как ты в волчицу оборачиваешься. Так ты тоже так умеешь, да?! – Иван говорил быстро и громко, в его глазах загорелся огонёк мальчишеского задора.

– Тебя это не смущает? – осторожно спросила Марья. Ей было диковинно узнать, что в этих краях к оборотням относятся с опаской. Там, у края земли, люди почитали и уважали таких, как она.

– Марья, конечно же нет! Я тебя буду любить любую, хоть в поросёнка обернись, всё равно ты для меня лучше всех на свете! – всё также громко проговорил царевич, привлекая любопытные взгляды служанок. Но девушку это уже не беспокоило, она звонко рассмеялась и обняла Ивана. Её приводили в восторг его шутки, и если бы вдруг спросили, за что она полюбила Ивана Берендеевича, то Марья бы, не задумываясь, ответила: – За его весёлый нрав и ребяческие выходки.

– Мар, только ты это… Не ешь меня, ладно? – сделав жалостливое лицо, прошептал Иван.

Марья вновь залилась звонким смехом и, порывисто обняв любимого, ответила: – Хорошо. Так и быть, уговорил.

Этот счастливый момент омрачала только одна мысль, занозой засевшая в голове Марьи: – Всё-таки я ему не всё сказала. Наставления Яги глубоко запечатлелись в моём уме. Видать, долго ещё буду доверять лишь себе.

Прошёл месяц с праздника урожая. Август вступал в свои права, дни становились короче, вечера прохладнее.

— Опять уехали! И что нам теперь делать? Если бы их мать была жива, она бы быстро нашла нам работу, — с досадой сказала Людмила, возвращаясь к шитью. Марья и Людмила решили заняться рукоделием в резной беседке в царских садах. Им нравился аромат душистых цветов и спелых яблок.

— Такова судьба всех царевичей, им предстоит научиться управлять государством, — Марья оторвалась от шитья и ободряюще улыбнулась Людмиле.

Уже месяц Марья жила в царском тереме вместе с невестой старшего царевича. Совсем скоро должна состояться свадьба Людмилы, а свадьбу Ивана и Марьи назначили на весну. Девушку это не пугало. Ведь женятся не простые люди, а царевичи, значит, и пир нужно приготовить достойный. Берендей решил устроить на площади угощение для народа в честь свадеб сыновей, а два таких крупных торжества подряд казались ему чрезмерной тратой для казны.

— Батюшка утверждает, что Берендей ещё сто лет будет править, а потом царём, если повезет, станет мой сын. Какой тогда смысл наместнику изучать политику? — продолжала ворчать Людмила, хлопая длинными ресницами. Она была очень красивой девушкой с пышными светло-русыми косами.

— Княжество — это маленькое государство. Там есть своё вече и казна. Наместник делает то же самое, что и царь, но только в своём княжестве, — не задумываясь, ответила Марья, увлечённая вышивкой. Она не сразу заметила восхищённый взгляд подруги.

— Откуда ты всё это знаешь? — удивилась Людмила.

— Отец заставлял меня наравне с братьями изучать науки, — ответила Марья, поёрзав на скамье и пожалев, что сказала лишнее.

— Ого, ты прямо учёная! Может, будешь помогать царю с делами? — Людмила чуть ли не хлопала в ладоши от восторга.

Марья улыбнулась, приняв слова подруги за шутку, но, заметив её сияющие глаза, поняла, что та говорит вполне серьёзно.

— Это же так здорово! — продолжала Людмила.

— Нет, знаешь, это плохая идея. Управлять государством — удел мужчин, а не женщин, — возразила Марья, стараясь замять неприятный разговор.

— Почему? — не унималась Людмила, выражение её лица теперь больше походило на лицо обиженного ребёнка.

— Женщина должна заботиться о семье, а не сражаться с мечом в руках, — проворчала Марья. Людмила заметила её недовольство и замолчала. Марья сама удивилась своим словам. Когда-то она мечтала стать похожей на свою мать, свободолюбивую богатыршу, равную мужу-царю. Они правили вместе и погибли в бою тоже вместе. Но обида на мать глодала Марью вовсе не из-за этого. В детстве, когда Марья уже жила у Яги, до неё доходили страшные слухи, что южане отомстили Моревне за смерть их царя, Кощея.

Марья росла строптивой и непослушной девочкой, которая всегда жаждала приключений. Но война и утрата родителей заставили её быстро повзрослеть, и спокойная размеренная жизнь стала для неё важнее всех мечтаний о подвигах.

Прошло три дня с того разговора. Царевичи вернулись поздно вечером, а утром, после совета, отправились с царём на охоту. Марья впервые видела столько людей, собравшихся ради этого.

— Мы к вечеру вернемся, не волнуйся, Марья Моревна, — сказал Иван, обнимая её.

— Как ты меня назвал? — удивилась Марья.

— Марья Моревна, — ответил Иван. — Тебя так все называют, по матушке.

Диковинно, обычно девушек величали по отцам, но здесь её матушка оказалась более знакома и мила люду, чем её отец.

– Возвращайся поскорее, мне надо с тобой поговорить, — тихо прошептала девушка.

– Хорошо, любимая. Обещаю, ты соскучиться не успеешь, я уже буду здесь, — поспешно поцеловав невесту в щеку, Иван направился к братьям.

Марья и Людмила провожали женихов, глядя им вслед с высокого балкончика. Свита охотников напоминала маленькое войско, лишь беспокойная стая гончих, гоняющихся с лаем друг за другом, разрушила эту иллюзию.

Последние охотники уже давно скрылись в лесной чаще, а Марья всё стояла и смотрела на торговые лавочки и площадь, которые хорошо были видны с башенки. Душа тосковала по свободе. Ведь представительницам царской чаты не положено без особой надобности разгуливать по улицам города.

* * *

Охота оказалась удачной. Гончие выследили оленя, а под вечер напали на след кабана. На опушке охотники остановились на привал. Вечер выдался тёплым, лесная дичь утихла, даже птицы умолкли. Иван и не любил охотиться со свитой, толпа всадников с псами нарушала покой леса, вся дичь стремилась сбежать подальше от ненасытных людей.

– Васька, когда у вас свадьба-то с Ксенией? – спросил Антипыч.

– По осени, – ответил молодой юноша, играя с гончим псом.

– Это хорошо. А ты, Алёшка, когда сподобишься жениться? – поинтересовался Антипыч.

– Да зачем мне? Человек я служивый, пока не осел. Одну жену оставлять, так она по рукам чужим пойдёт, – Алексей задумчиво прикусывал травинку, глядя куда-то вдаль

– Так найти надо такую, чтобы ждала, – посоветовал Иван. Алексей в ответ рассмеялся, некоторые из служивых богатырей также подхватили его смех.

– Иван Берендеевич, много я знавал женщин. Они словно кошки, накорми да обласкай, вот она и ластится к тебе, – улыбаясь промолвил Алексей.

– Не все женщины кошки, есть и преданные, – возразил царевич уже серьёзным тоном.

Старший брат редко вступал в споры с богатырями. Демитор больше любил наблюдать, нежели участвовать в конфликтах. Вот и сейчас Алексею пора бы отступить, редко кто рискнёт спорить с царевичем. Машинально богатырь бросил взгляд на царя, что наблюдал за их разговором со стороны.

– Вы ещё молоды, царевич, мало по свету походили. Девок замуж отдают не по любви, а по выгоде. Вот она так и живёт по выгоде. Самые верные, конечно, будут ваши, царевны. Особенно та, что познала бедноту и голод. Но вот вопрос, верность они хранят вам, человеку, аль богатству, которым вы по воле судьбы наделены?

– Моя мать любила отца, когда он служил обычным десятником. Могла ли она знать, что её жених станет царем? Или думаешь, что моя матушка-царица тоже гуляла, пока мой отец врагов бил? – Иван пристально смотрел на Алексея. Как посмел этот безродный говорить такое про Марью?!

– Полно вам из-за баб ругаться. Есть бабы верные, есть блудливые. Одно могу сказать, бабы ума худого, за ними глаз да глаз нужен. Если матка (1) с отцом в строгости воспитывали, значит, будет и скромна, и верна. Но коли распустишь, сойдёт на нет весь родительский труд, – попытался примирить спорящих Антипыч.

Снова Алексей бросил взгляд в сторону царя. Демитор хорошо знал, не станет человек, вылезший из грязи, наживать себе врага в качестве сына царя, только если это не приказ самого владыки.

Значит, бесприданница всё-таки не мила твоему сердцу, батюшка, – с горечью подумал Иван.

Домой ехали спокойно, мужчины затянули песню.

Ивана нагнал Алексей: — Иван Берендеевич, давайте забудем распри. Не нужно нам ссориться из-за женщин. Просто не сильно привязывайтесь, чем сильнее любовь, тем тяжелее пережить разочарование.

— Ты хороший воин, и ценят тебя за боевые навыки, а не за твои речи. Но если ты будешь и дальше бросать тень на Марью, я стану защищать её честь, как подобает супругу.

– Так вы пока не супруг. Неплохо бы, кстати, проверить вашу невесту на верность перед свадьбой, – прошептал Алексей, чтобы никто его не слышал, кроме Ивана.

Царевич в ответ рассмеялся, он безоговорочно верил Марье, а ещё он был уверен в себе. Его невеста ни за что не променяет его, царевича, на какого-то бродягу, несмотря на меч на поясе и кольчугу, Алексей был и остаётся сыном простого крестьянина, но такое он ему в лицо никогда не скажет. Отец строго-настрого велел своим отпрыскам беречь и уважать любого воина, ведь истинная сила царя в его войске.

– Боюсь, никакие твои хитрости не сработают, Алексей, только зря время потеряешь, – самодовольно улыбнулся царевич и пришпорил коня.

_________________________________________________________________________________

1 - В русском языке «матка» может быть обращением к женщине: к матери, к жене, к подруге.

Глава 4. Волчица

Наконец настал важный день, великая княгиня смоленская Людмила выходила замуж за царевича Ратибора. Подготовка к свадьбе шла уже довольно давно, но утро перед торжеством все равно выдалось напряжённым. Слуги бегали с поручениями по коридорам, Василина Микулишна строго следила за дворовыми девушками, нагружая их всё новой и новой работой. Её громкий голос разносился по всему княжескому двору.

Марья же сидела в одиночестве на кровати, прогнав подчинённых. Прогнала она их не просто так, пропал золотой кулон с волчицей, который Марья хранила как самое дорогое.Этот кулон был единственным, что осталось от её матери. И самое горькое, все при дворе об этом знали. Украли не роскошные гребни или не серёжки с драгоценными камнями, а то, что для неё дороже всего. Марья первым делом заподозрила личных слуг и отослала их всех прочь.

Отбросив грустные мысли, она оделась и направилась в свои покои. Нужно привести себя в порядок, и теперь ей самой придётся заплетать свои густые чёрные волосы.

Царь прислал Марье тёмно-зелёное платье и венец с жемчужными бусинами, украшенный зелёным малахитом. Девушка с детским восторгом разглядывала себя в зеркале. Она знала, что в глубине зелёной пущи есть горные хребты, где хранятся камни разных пород и ценностей. Там живёт великая чародейка, Госпожа медных гор. В детстве Марья обожала слушать сказания о гордой ведьме, охраняющей камень истины.

Девушка вздохнула. Остро кольнула мысль, что и платье, и красивый венец, это всё подарки царя, не Ивана. Жених ничего не подарил ей с момента помолвки. Марья старалась не думать об этом, но обида брала своё. Она долго вплетала украшения в свои длинные непослушные волосы, думая об этом.

Из горьких раздумий Марью вывела подозрительная возня и тихие голоса в коридоре, у самой её двери. Девушки-служанки хихикали, о чём-то шептались, топчась прямо за порогом .

– Что-то случилось, и это явно связано со мной, — подумала Марья и вышла в коридор. Служанки, которые сплетничали у её двери, подпрыгнули от неожиданности и убежали, скрывшись за поворотом.

Над её головой явно собиралась буря, которая разразилась, едва Марья вошла в приёмные палаты.

Царь Берендей сидел на троне. Все, кроме Ивана, уставились на неё. Перед царём стояли её сильно потрёпанный жених Иван и богатырь Алексей, а чуть стороне старшие царевичи и советник.

— А вот и виновница конфликта, — пропел Демитор с явным весельем в голосе. Остальные выглядели мрачно. От слов царевича ноги Марьи словно приросли к полу.

– Значит, предчувствия не обманули меня. Но что произошло? Может, узнали, что я жила с Ягой? Она же не в почёте у людей, — мысли метались в её голове.

— Марья Моревна, подойди ко мне, — строго сказал Берендей. Девушка подошла к трону, встав рядом с мужчинами. Она посмотрела на жениха. Его лицо было невредимо, только рубаха порвана. Иван смотрел куда-то в сторону, его глаза, полные слёз, казались стеклянными.

— Знаешь ли ты этого воина? — спросил царь, указывая на Алексея.

Марья взглянула на богатыря и ответила: — Царь-батюшка, он назвался Алексеем, служивым при десятнике. Этим летом я перевозила его на лодке.

— И всё? Не более?

— Да, батюшка. Потом я видела его только при твоём дворе, и мы ни разу не разговаривали.

— Алексей, повтори свои обвинения, — потребовал царь у воина.

— Я приехал в столицу, где мне и рассказали мужики, что есть здесь такая девушка, которой тяжело живется одной, лодочницей работает. Если подаришь ей еду и одежду, красавица отблагодарит тебя по-девичьи… Стыдно признаться, царь, но и я не без греха. Так и познакомился с Марьей.

— Это клевета! — не выдержав, закричала Марья. Она ожидала чего угодно, но не таких обвинений. Да, её частенько унижали и гнобили из-за происхождения и магических способностей, но никто не смел обвинять в таком.

— Мои соседи могут это подтвердить! Никто ко мне не хаживал! – к глазам Марьи подступили слёзы, она так устала бороться с несправедливостью жестокого мира! В горле возник ком, руки дрожали, перед глазами полыхнула алая вспышка.

– Нет, нет! Держи себя в руках! Не хватало ещё, чтобы они тебя в чёрном колдовстве обвинили, — пыталась успокоить себя Марья.

— Продолжай, Алексей, — спокойно промолвил царь, проигнорировав её слова.

— Потом я увидел Марью во дворе во время пира. Мужики сказали, что это невеста младшего царевича. Я решил не ворошить былое, ведь девка и вправду жила впроголодь, подумал, что, может, сейчас, при сытой жизни за ум возьмётся. Но месяц назад Марья снова позвала меня, сказала, жить без меня не может...

— Это ложь! — перебила его Марья, сдерживаясь из последних сил. В углах палат потухли факелы. Девушка изо всех сил старалась обуздать злость и не позволить своей магии сжечь этого подонка.

— У меня есть доказательства, — промолвил Алексей и достал из мешочка маленькую золотую подвеску.

— Она сказала, что замуж выйдет за Ивана, но сердце её будет вечно принадлежать мне, и подарила материнскую подвеску.

— Ты украл её у меня! — вновь закричала Марья.

— Марья, Алексей не вхож в царские палаты, Является только по требованию, по дворцу расхаживать не может. Как он мог украсть твою подвеску? — вмешался в спор старший царевич. В его голосе не слышалось осуждения.

— Он подговорил одну из служанок, чтобы она украла, — выдавила из себя Марья.

— Вот так заговор века! Зачем ему так стараться оклеветать тебя? — ехидно спросил Демитор.

Марья уже открыла рот, чтобы рассказать, как выкинула начавшего приставать к ней нахала из лодки, но её перебил тихий голос Ивана.

— Как ты могла? — в его голубых глазах полыхал огонь. Ледяной огонь ненависти и гнева, способный сжечь девушку заживо. Не ожидая такого от любимого, она от растерянности начала заикаться:

— Ваня, я... я...

— Ты сама говорила, что умрёшь, но не отдашь эту подвеску никому. Кто поверит, что у тебя её украли! Ты во дворце её носила, не снимая! — заричал Иван, стремительно сокращая расстояние между ними. Его остановил старший брат, схватив за рукав и оттащив в сторону.

— Ну что ты, Иван, я прекрасно понимаю, как могли стащить подвеску. Марья, видимо, устала от ласк да задремала, а отвергнутый любовничек и стащил подвеску, чтобы отомстить, вот и весь мотив. — сказал Демитор, криво усмехнувшись.

— Ваня, я этого не делала... — сквозь рыдания только и смогла вымолвить Марья. Ей было всё равно, что говорят и думают другие, но слова жениха рвали её сердце на куски.

— Я не хочу тебя видеть! — прошипел Иван, отворачиваясь к брату, а затем и вовсе выбежал из палат.

Слёзы моментально высохли на глазах Марьи, в ушах зазвенело, последние слова любимого словно громом оглушили её. Звон заглушал все другие звуки, перед её глазами ещё и ещё раз всплывала картинка, с каким отвращением жених посмотрел на неё пару мгновений назад.

Девушка не заметила, как факелы, освещающие палаты, вспыхнув, погасли все разом, погружая помещение в темноту. Только открытые ставни давали слабый рассеянный свет.

— Держи себя в руках, волчица зелёной пущи. За такую измену женщин казнили, но, учитывая заслуги твоей матери перед государством, я тебя помилую. Однако любой провинившийся должен нести наказание. Твоё наказание будет таким: я изгоняю тебя из столицы. За попытку вернуться или увидеться с младшим царевичем ты будешь казнена на месте. Ступай.

Князь устало опустился на трон, бросил на девушку разочарованный взгляд и махнул рукой охране. Они схватили её за плечи и повели к выходу. Марья не сопротивлялась. Казалось, мир рухнул. Остались только ЕГО презрительный взгляд и слова «Я не хочу тебя видеть!»

Мир поблёк в её глазах. Марья, не чуя ног, шла по коридорам, словно заводная кукла. Зеваки таращили свои любопытные глаза из-за каждого поворота.

– Служивые, вы куда невесту царевича тащите? – поинтересовался стоящий в толпе старик, когда Марью вывели на улицу.

– Не невеста она более. Блудом занималась, вот царь её и гонит из столицы. – ответил один из сопровождающих стражников.

– Так ей и надо! Я всегда знала, от ведьменого отродья ничего хорошего не жди! – выкрикнула какая-то женщина, но Марью это уже не беспокоило. Она пожертвовала всем ради Ивана, бросила безопасное убежище. Граница миров уже сместилась, как бы она ни старалась, Ягиню она больше не сыщет.

Стражники подвели Марью к берегу и подтолкнули к одной из лодок, стоящей на причале. Девушка, едва сдерживая слёзы, направилась к одному из лодочников. Они неплохо общались с ней раньше, когда Марья работала на переправе, авось и перевезёт по старой дружбе.

Но когда Марья попыталась вступить на плот, лодочник перекрыл ей путь веслом.

– Давай венец, волчица, тогда переправлю, – злобно оскалился он, обнажая жёлтые гнилые зубы.

Марья в недоумении уставилась на знакомого, она совсем забыла про маленький кокошник у себя на голове.

– Не жадись, вот они с тебя ещё и сарафан сдерут, — мужчина кивнул в сторону городских ворот, где уже собиралась разъярённая толпа. В воздухе мелькнула рогатина.

– Как бы Берендей ни заботился о народе, а страна всё бедна. Земля даёт скудный урожай, а на мне сейчас целое состояние. Кто знает, остановятся ли они только на грабеже? — отстранённо размышляла Марья. Ей было уже плевать на свою судьбу.

– Нет, мне суждено было погибнуть в северных морях вместе с родителями, смерти от них я не дождусь, только унижения. А если и умирать, то как подобает дочери Поддонного царя Ния.

Марья ловко сняла головной убор и отдала его лодочнику, который осторожно взял драгоценный венец, едва касаясь его пальцами и, видимо, опасаясь его испачкать. Затем она села в лодку.

– Плату получил – работай! – громко и резко приказала девушка. Лодочник вздрогнул, увидев её лицо. Обычно улыбчивая и доброжелательная, сейчас она выглядела суровой и даже зловещей. Старик спрятал добычу и взялся за весло, не сводя с неё глаз.

– Только бы не превратилась в волчицу и не перегрызла мне глотку. Чур меня, спаси и сохрани! – молился лодочник, переправляя Марью Моревну через озеро.

Когда причалили, Марья поспешно покинула лодку и быстрым шагом устремилась в лес.

Нет, они бы не рискнули напасть на меня у городских стен, – подумала она, – но могут нагнать в лесу.

Достигнув лесной опушки, девушка оглянулась и убедилась, что к мосту действительно направляются несколько лодок, полных людей с верёвками и рогатинами. Марья поспешила по тропе, затем резко свернула и ловко спустилась по крутому холму к маленькому ручью. Хотя она и выросла у моря, среди холодной земли, покрытой ягелем, но хорошо умела прятаться в лесу. Ягиня научила её многим хитростям. Не суждено жадным горожанам обогатиться царскими платом да бусами, не сыскать им в густом лесу Марью Маревну.

– Небось волчицей обернулась, да и удрала, – недовольно прорычал бородатый мужик, сплёвывая на лесную тропу. Люди не рискнули искать ведьму в ночи и ни с чем отправились восвояси.

Марья шла через лес, пока позволяла видимость. С наступлением темноты похолодало. Она нашла старое дерево, устроилась под ним, собрала сухие ветки и траву и несколько раз пыталась разжечь костёр, но руки за год забыли, как это делать. Наконец ей повезло, ветки начали тлеть. Маленький костерок согрел уставшие ноги. Марью мучили жажда и голод, но больше всего ей хотелось спать. Уставшая девушка задремала и не сразу заметила тихое хлопанье крыльев над головой. На ветку соседнего дерева сел огромный ворон. Под его тяжестью она нагнулась, но не сломалась, и голова нежданного гостя оказалась прямо напротив лица Марьи. Чёрные глаза-бусинки с интересом уставились на девушку. Марья никогда раньше не встречала таких больших воронов.

– Может, это оборотень? Нет, его магию я бы сразу почувствовала, а тут ничего, никакой магии. Наверное, обычный ворон. прилетел из глубины зеленой пущи, где все животные крупнее обычного.

– Кар-р-р!

Ворон вытянул шею и склонился к лицу девушки.

– Уходи, у меня нет еды! – крикнула Марья и бросила в птицу маленькую палочку. Ворон обиженно каркнул и перелетел чуть дальше, усевшись на макушке соседнего дерева.

Девушка больше не обращала на него внимания, её одолела слабость после всего пережитого. Облокотившись на ствол, Марья начала засыпать.

– Вот же куда забралась, чертовка!

Знакомый голос Демитора заставил её вздрогнуть. Она резко вскочила на ноги и огляделась, ища хоть что-то, что могло бы защитить её.

– Успокойся, я принёс еду и одежду в дорогу, – прокричал Демитор, показывая набитый мешок. Он попытался спуститься по крутому склону, но поскользнулся и кубарем полетел вниз.

– Чёрт! – выругался мужчина. Марья осталась стоять на месте.

– Убежать от него по этим камням я не смогу. Может, обратиться? Когда-то это помогало мне в лесу, – размышляла она, глядя на кроны деревьев в поисках пути к бегству.

Демитор молча кинул мешок с поклажей ей под ноги.

– С чего такая милость? Мне казалось, я тебе не нравлюсь? – спросила недоверчиво Марья.

– Ошибаешься, мне ровным счётом всё равно, что с тобой будет. Это приказ царя. Ешь, переодевайся. Я провожу тебя до соседнего города, а дальше ты сама по себе, – промолвил царевич, отряхивая дорогую одежду от грязи.

Марья не хотела принимать его помощь, но выхода у неё не оставалось. Она находилась далеко от моря, и когда доберётся до родного дядьки, только богам известно.

– Пошевеливайся, я ещё лелею надежду отведать пива и мёда на свадьбе Ратибора, – проворчал мужчина, отходя в сторону.

Девушка заглянула в котомку, вытащила оттуда мужскую тёплую рубаху и штаны и посмотрела в сторону царевича, который отошёл от костра, давая ей возможность переодеться.

– Почему одежда мужская? — подумала Марья, но не решилась задать вопрос вслух и начала раздеваться. Когда сарафан упал на землю, ворон тревожно каркнул. Марья, обладая способностью понимать животных, уловила его беспокойство. Она резко обернулась и увидела перед собой лезвие кинжала.

Девушка упала на землю, пытаясь увернуться от удара, но Демитор тут же навалился на неё сверху и снова поднял нож. Она схватила его за руку, не позволяя завершить нападение. Лезвие замерло возле её лица, дрожа от напряжения сдерживаемой руки. Силы покидали Марью, и она не могла оттолкнуть Демитора. Ещё совсем недавно она мечтала о смерти, но теперь отчаянно боролась за жизнь. Её крики в глухом лесу никто не слышал, а сопротивление лишь разозлило Демитора. Он схватил её свободной рукой и начал душить. Сердце Марьи бешено колотилось, удары молотом стучали в ушах, оглушая её.

Магия вырвалась из-под контроля, пытаясь защитить Марью. Деревья затрещали, трава зашумела, и невидимые силы ранили обидчика. Тот взвыл от боли, но усилил хватку. Марья теряла силы, она задыхалась, расплылось, перед ней маячил лишь холодный и злой взгляд Демитора.

Вдруг что-то чёрное мелькнуло в воздухе, и мужчина с громким криком отпрянул от девушки. Марья, судорожно кашляя, быстро отползла в сторону.

Воздух обжигал травмированное горло, будто она вдыхала раскалённый песок пустыни. Демитор катался по земле, пытаясь избавиться от разъярённой птицы. Ворон вцепился когтями ему в лицо и не желал отпускать.

Глава 5 Царь воронов

– Царь-батюшка, посмотрите, какое я полотно сшила, – соловьём пропела Людмила, показывая свою работу. На картине изображалась столица государства, вот только вместо озера колосилось пшеничное поле, в середине которого стоял белый всадник.

– Прекрасная работа, доченька, повесим его в палатах для приёмов. Пусть гости любуются да завидуют.

Холоп принял у прислуги Людмилы работу и унёс в царский терем.

– Хотела меня о чем-то спросить?

Берендей ходил по этой земле уже более ста лет. Мысли и чувства большинства людей он читал как открытую книгу. Княжна смоленская и вовсе не умела скрывать своих дум и чувств.

– Батюшка, я переживаю за Марью, ведь пропадёт она одна. Девушка без родителей да мужа лёгкая добыча для злого человека.

Берендей лишь усмехнулся на доводы невестки: – Людмила, что ты знаешь о оборотнях?

– Они в животных страшных оборачиваются, в медведей да волков. Живут в зелёной пуще и охраняют лес от человека, – ответила Людмила, недоумевая, зачем её спросили об этом. Каждого ребёнка в детстве родители пугали оборотнями: «Уйдёшь в лес один, схватит тебя оборотень да съест».

– А кто защищает и как, знаешь? – снова спросил Берендей. Людмила благоразумно промолчала. Ответ напрашивался сам: клыками да когтями, но чуйка подсказывала, что он неверный .

– Защищают лес не просто оборотни, а оборотни-воины. Мужчины и женщины наравне несут службу, они все мастера в стрельбе из луков и хорошо владеют клинками. В лесу их невозможно одолеть, ведь никто не знает леса лучше, чем они. Из них выбирают вождей, наделённых талантом управления и магическими способностями помимо оборотничества. Вожди зеленой пущи настолько искусны в магии, что даже хозяйке медной горы приходится с ними мириться. Моревна была одним из самых свирепых воинов в моей армии, и не стоит недооценивать её дочь, – царь отвернулся от невестки в сторону балкончика, давая понять, что разговор окончен. Людмила молча поклонилась и направилась к выходу.

– О боги! Что произошло?! – выкрикнула она, отпрянув от двери и глядя выпученными глазами на пришлого Демитора. Его походная одежда была вся измазана в крови, лицо исцарапано. Больше всего пострадал левый глаз, его царевич перебинтовал, оторвав полоску ткани от края своей рубахи.

– Людмила, приведи лекаря в покои царевича, – спокойно распорядился Берендей, пристально глядя на сына. Людмила, словно испуганная лань, бросилась вниз по крутым ступенькам. Сын и отец остались наедине.

Превозмогая боль, Демитор выпрямился по струнке и доложил: – Я выполнил поручение, отец.

Берендей подошёл к сыну и, придерживая его за плечо, повёл в покои.

— Я не сомневался в тебе, мой мальчик, — довольно улыбнулся царь. Демитор лишь ухмыльнулся.

– Ну да. Для правления годен Ратибор, Иван как память о матушке, а я, Демитор, только для расправы, – мысленно проворчал царевич. Хоть Демитор и не сказал это вслух, его недовольство не осталось незамеченным отцом.

– Я поручил это тебе, потому что у тебя такой же склад ума, как и у меня. Из Ратибора получится благородный, мудрый царь. Но он не удержится на троне, если будет ограничивать себя мнимыми условиями. Ты это прекрасно знаешь, иногда стоит принести в жертву одну жизнь ради спокойствия тысячи других.

Демитор внимательно посмотрел на отца. Мудрый и справедливый для всех, он не мог, а может, не хотел распределять свою отеческую любовь всем своим сыновьям поровну. Ратибор являлся его первенцем, его наследником. Практически с пелёнок Ратибором занимался отец, не чураясь мыть и переодевать малыша. Иван стал отрадой для угасающей матери. Даже на смертном одре она желала видеть лишь Ивана, свой лучик солнца, так она называла своего последыша. Демитор же до пяти лет рос как сорная трава на лугу. Няньки лишь следили, чтобы царевич был ухоженным и сытым, а родительскую заботу ему приходилось выканючивать капризами. Когда немного подрос, мальчуган начал проказничать, пытаясь заполучить хоть каплю родительского внимания.

Демитор возмужал, забылись детские обиды, а желание получить одобрение со стороны отца стало острее. Ради этих слов он был готов убить несколько десятков девок.

Когда в палату вошёл лекарь, царь покинул сына, даже не попрощавшись.

***

Берендей вновь спускался по крутой лестнице вниз, сырой и холодный подвальный воздух зябко хватал за плечи, лез под рубаху. В этот раз он отправил стражу наверх, оставшись с узником наедине.

– Решил тебя расстроить, Кощей, на днях трагически скончалась Марья, дочь Моревны. Насколько я помню, только кровь Моревны могла тебя освободить. Какая печаль, теперь твои цепи нерушимы! – с издёвкой промолвил царь, имитируя интонацию пленника из их прошлого разговора. Ответа не последовало. Берендей всмотрелся в маленькое окошко темницы, но закованный в цепи человеческий силуэт казался неподвижным.

– Да, странные нынче времена пошли. Вроде как белый всадник сразил предводителя зла, а невинных девушек душат прямо среди бела дня. Как так-то, защитник люда простого? – голос пленника звучал хриплым, но в нём не чувствовалось ни нотки отчаяния.

Берендей, прикусив губу, подошёл к двери и осмотрел старую замочную скважину. Он колебался лишь мгновение, затем ключ легко повернулся, открыв дверь, которую не тревожили уже двадцать лет. С рождением сыновей Берендей оставил попытки уничтожить ненавистного врага.

В темнице царила кромешная тьма, единственным источником света являлся факел в коридоре. Запах сырой, давно сгнившей соломы и немытого тела ударил в нос.

Царь поморщился от зловония, но всё же подошёл к узнику. Опознать в рваных грязных лохмотьях хоть какое-то подобие одежды не хватало воображения. Бледное лицо юноши белым пятном маячило в полумраке подземелья. Под глазами пленника залегли тёмные круги, губы потрескались а щёки впали. От былой красоты Кощея не осталось ничего. Тени от мерцающего факела делали его лицо ещё более пугающим. Цепи, как змеи, обвивали худое тело, серебристые звенья едва светились в темноте.

Царь с ужасом заметил, что после смерти Моревны цепи стали тускнеть, но они держались на жизненной силе пленника. Чем больше он пытался их разрушить, тем крепче становились оковы. Видимо, Кощей понял это с первого дня своего заточения.

Присмотревшись, Берендей разглядел глаза своего врага. Некогда карие и блестящие, они теперь стали белыми. Царь отступил в сторону, Кощей слегка повернул голову, но взгляд его оставался пустым, расфокусированным.

– Ослеп, вот незадача! Хотя зачем тебе глаза во тьме?

– Не переживай, я без глаз хорошо вижу. Вижу седину в твоей бороде, вижу, какими взрослыми стали твои дети, как испортился твой характер. Слышу, как твои бояре шепчутся, что пора, мол, вечному Берендею и на покой, уступить место молодости. Страна требует перемен. Видел, как ты отдавал приказ оклеветать невестку сына. Девушку тебе не жалко, она даже тебе ненавистна. А вот Ваня… Ты разбил сердце своему сыну, царь, – прошипел юноша, улыбаясь.

Берендей сжал кулаки, лицо снова охватило жаром. Сердце билось слишко сильно, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. В глубине души он не знал покоя, каждый раз ему ночью снился один и тот же сон: как Моревна освобождает принца ночи, а тот подходит к его постели и убивает. Осведомленность узника обо всём, что происходит во дворце, его пугала, за все прошедшие годы он так и не сумел разгадать источник информации.

Берендей вышел из камеры вновь повторив свои прежние слова, словно читал приговор: – Глаза – это лишь начало, я предполагаю. Ты сгниёшь здесь заживо.

Дверь темницы со скрипом захлопнулась, ключ повернулся в замке. Владыка Руси покинул темницы.

Кощей снова закрыл глаза, его душа устремилась вон из этого проклятого места.

***

Марья бежала, не оглядываясь. Босые ноги саднили от порезов и царапин, но она терпела боль. Едва на востоке первые лучи солнца пробились сквозь ветви старых деревьев, как она, окончательно обессилев, рухнула в заросли папоротника.

Девушку душили страх и растерянность. Раньше она старалась держать себя в руках, но теперь не могла удержаться от слёз, горько оплакивая свою судьбу и разбитое сердце.

– Как он мог поверить ему, а не мне?! Как?! — вновь и вновь задавала себе Марья один и тот же вопрос.

Послышался шорох, и она увидела, как кинжал вонзился в землю рядом с её лицом. Девушка резко села и, схватив оружие, выставила его перед собой, но вокруг никого не было.

Она быстро отползла к дереву, прижалась к нему спиной и ещё раз огляделась, напряжённо прислушиваясь к каждому шороху в лесу.

– Пригодится, – раздался над ней хриплый голос.

Марья отскочила от дуба и посмотрела вверх. На ветке сидел тот самый огромный ворон и пристально разглядывал Марью.

– Кто ты? – спросила девушка, недоверчиво глядя на птицу.

– Обычный ворон.

– Обычные вороны не разговаривают! – стояла на своём Марья.

– Я долго живу на свете и освоил людскую речь. Если тебе так важно, таких, как я, называют царями своего народа.

– Царь воронов, – прошептала Марья, припомнив слова матери. Мудрые животные, наделённые магическими силами, долгой жизнью и даже речью. – Зачем ты помогаешь мне?

– Помогаю потому, что мне самому нужна помощь. Услуга за услугу, – прокаркал ворон, перелетая на нижнюю ветку.

– И что же тебе нужно от слабой девушки? – спросила Марья, недоверчиво приподнимая тонкую бровь.

– Пустяк. Убить царя Берендея, – каркнул ворон, раскачиваясь на ветке. Марья от удивления приоткрыла рот, но быстро взяла себя в руки.

– С чего ты взял, что я стану это делать? – спросила она.

– Потому что он наш общий враг.

– Берендей мне не враг. Его ввели в заблуждение также, как и Ивана, – уверенно ответила Марья.

– Отчего же тогда его сын пытался тебя убить? – спросил ворон, совсем по-птичьи склонив набок голову.

– Не знаю, меня много кто хотел убить. Если задумываться о причинах, и жизни не хватит, чтобы разгадать, – попыталась уйти от ответа Марья. Практически все покушения на девушку случались из-за ненависти людей к её матери.

– Не будь столь наивна, царевна, – прокаркал ворон, подвигаясь к концу ветви. Та под его тяжестью наклонилась, и ворон буквально оказался перед лицом Марьи.

– Царевич весьма ловко врёт. Поучись. Он сказал тебе одну правду и одну ложь. Подумай, в чём состояла его ложь.

Марья задумалась и пробубнила под нос: – Демитор приехал по приказу царя, сказал, что привёз еду и одежду, ему велели проводить меня до города, но потом он попытался меня убить…

— И что же, по-твоему, правда в его словах? — в этот момент ворон напомнил Марье старого учителя, превращавшегося на закате в белого дельфина. Старик никогда не давал принцам и принцессе знания просто так, а задавал наводящие вопросы, чтобы дети сами открывали знания, словно сундуки с ценными сокровищами.

Марья припомнила детали разговора с царевичем, и с губ сорвался ответ: — Приехал по приказу царя. Нет! Это неправда! Берендей бы не стал вредить мне, если бы не моя мама, он бы умер много лет назад. Он должник моей матери! — выкрикнула Марья, отпрыгнув от ворона-искусителя. – Намеренно пытаешься меня одурачить, чтобы погубить ради потехи. Проклятая птица! – подумала она.

– Я не буду тебе помогать. Ищи душегуба в другом месте, – твёрдо сказала Марья и отвернулась от ворона.

– Может, ты передумаешь, если сама услышишь это из уст царя? Мои вороны докладывают, что он часто ведёт дела на веранде над садом. Там есть красивый пруд. Я дам тебе время подумать, царевна. Завтра здесь в это же время ты мне дашь свой окончательный ответ, – с этими словами птица взлетела, покружив над девой, и скрылась в лесной чаще.

– Даже если твои догадки правда, я не стану этого делать, я не убийца, – бросила Марья вслед улетевшему ворону. Однако он подал ей отличную идею. Она может вернуться в царский терем и выяснить, почему её оклеветали и пытались убить.

***

Берендей изучал бумагу, составленную казначеями о расходах свадебной церемонии Ратибора и Людмилы, когда в комнату бесшумно вошёл начальник шпионского приказа. Мужчина поклонился.

– Здрав будь, царь-батюшка. Как здоровье среднего царевича?

– Ничего, жить будет, – коротко буркнул Берендей, отходя к балкону.

– Докладывай мне о всех девках, которые появятся в ближайших деревнях и городах.

– Неужто сыну не доверяете, царь-батюшка? Волчица Демитора чуть глаза не лишила, но приказ, я думаю, он ваш выполнил.

– Приказ выполнил, а волчью шкуру так и не принёс. Так вот получи и ты свой приказ: перебейте всех волков в лесу. Всех до единого!

– Мы всё сделаем, государь, чтобы вы чувствовали себя спокойно, – покорно склонил голову начальник шпионов.

– Спокойно?! Покой мне только снится. Как показывает опыт, доверять можно только себе. Единственное, в чём я уверен, так это в том, что Моревна мертва, и ты знаешь почему. Я лично перерезал волчице глотку в ту ночь. Единственное, что подарит мне спокойствие, это бездыханное тело девчонки. Так что будь добр, раздобудь его.

– Будет сделано, – коротко ответил служивый и покинул царский кабинет.

– Сашка! – гаркнул Берендей. В коридоре послышались торопливые шаги, в комнату вошёл молодой холоп.

— Лебедя прикормите. Царица всё мечтала, что когда-нибудь он сюда прилетит. Жаль, не дождалась, — тихо добавил царь, вспоминая лик супруги. Женился он ради выгоды, а не по любви, но покойная ныне жена оказалась любящей и преданной, со временем заслужив его уважение и некую особую привязанность, хотя вряд ли это можно было назвать любовью.

– Моё сердце отдано мечу да ратному делу, — скорбно подумал царь, последний раз кинул взгляд на белого лебедя, плавающего в озере по кругу, и стремительно покинул комнаты. Сашка спустился в сад, подошёл к пруду, но лебедя и след простыл.

— Вот же незадача! Надеюсь, царь не прогневается.

Обессиленная Марья рухнула на мягкий мох. Желудок ныл от голода, болело вообще всё тело, истощённое и измученное, оно медленно приобретало человеческий облик. День выдался тёплый, Марья лежала на зелёном ковре нагая, её чёрные волосы спутались и растрепались.

Ворон поселил семя сомнения в её сердце. Она предполагала, что Берендей приказал её убить, чтобы защитить сына от неравного брака с ведьмой, но всё же лелеяла надежду, что это можно исправить. Она надеялась доказать, что достойна стать женой царевича.

– Это был он! Он с южанами убил моих родителей! Теперь понятно, как чужаки отыскали вход в подводный мир. В последнем письме от матушки сообщалось, что на пир приедет дорогой её сердцу гость. Из-за морской бури Марья прилетела с опозданием и увидела только руины замка и мёртвые тела морских поданных. “Дорогой сердцу гость”! Это был он!, Марья закричала от горя и злости. Ей было противно, что она сидела с ним за одним столом, с человеком, который убил её родителей и уничтожил её страну. Ненависть переполнила её сердце, в нём зародилась жажда мести.

– Я отомщу. Не знаю как, но точно отомщу! Я отберу всё, что ему дорого, чтобы он испытал хоть часть той боли, что испытала я! – с этими словами на устах девушка провалилась в сон.

Ворон спустился на землю и уселся рядом с обнажённой девой. Он не оставлял Марью с тех самых пор, когда та вошла во дворец Берендея.

Марья была той спасительной соломинкой, последней надеждой, которая ещё может всё исправить. Вот и сейчас седой ворон стерёг покой Марьи Моревны, радуясь тому, что завтра она уже станет более сговорчивой.

Глава 6. Идан

Марья проснулась от холода. Голова раскалывалась, при попытке сглотнуть горло саднило, и причиной плохого самочувствия были уже не только травмы. С трудом поднявшись с земли, она надела спрятанную под корнями дерева сорочку, взяла нож и, дрожа от озноба, побрела в сторону ручья.

– Демитору, видимо, не хватило духу признаться, что он не смог убить безоружную девушку. Только вот оставаться в лесу небезопасно, люди Берендея наверняка отправятся его обыскивать. В ближайших деревнях и городах царёвы ищейки тоже начеку, ждут моего появления. Что же делать? Где добыть еды?, – девушка пыталась составить план своего спасения, намеренно стараясь не вспоминать слова Берендея. – Может, всё-таки постараться встретиться с Иваном? При воспоминании о бывшем женихе Марья испытала целый букет противоречивых эмоций от любви до ненависти, ведь он сын убийцы её матери.

Подойдя к ручью, она опустилась на колени и набрала в ладошки воду. Прохладная вода придавала сил.

– Нет, Ваня не несёт ответственности за преступления своего отца. Я ему обязательно всё расскажу. А если не поверит? Ведь он так быстро и так легко поверил чужим словам. Может, и не любил меня вовсе?

От тяжёлых дум слеза вновь пробежала по её бледной щеке.

– Хватит плакать, слезами делу не поможешь, – прошептала Марья и плеснула холодной водой себе на лицо.

– Это точно, – прокаркал ворон, сидящий на ветке дерева. Марья вздрогнула и вскочила на ноги.

– Откуда ты взялся? А говорил, что прилетишь днём! – возмутилась Марья.

Ворон помедлил с ответом, внимательно оглядывая девушку блестящими чёрными глазами. – Решил присмотреть за тобой. Молодая красивая девочка – лёгкая добыча для человека с чёрным сердцем, – наконец ответил он.

– Я сама могу постоять за себя. – Мария постаралась придать голосу твёрдости.

– Не сомневаюсь, но пара когтей лишними не будут. Да и одежда, что принёс царевич, пригодится.

– Я не знаю где она.

– Сумку я принёс к тому месту, где мы с тобой разговаривали. Одевайся, а там уж придумаем, что делать дальше, – ворон взмахнул крыльями и полетел в сторону поляны.

Марье ничего не оставалось, как последовать за птицей. В сумке она действительно нашла засунутую в неё комом одежду. Похоже, Демитор просто кинул туда вещи своего слуги, однако Марье они подошли. Одежда неприятно колола тело, но она давно привыкла к такому качеству и во дворце Берендея ещё не успела разбаловаться на шелках да бархате.

Ворон, сидя рядом, наблюдал за тем, как девушка облачается в мужской наряд.

– Косы, – прохрипел он.

Марья мрачно взглянула на ворона, она и сама об этом подумала.

– Слуги царя ищут девушку, – Марья слегка побледнела, взяв в руки нож, отобранный у царевича, а потом резкими решительными движениями отрезала сначала одну косу, затем вторую. Две толстые блестящие чёрные косы упали к её ногам, свернувшись, как змеи, на ярко-зелёном мхе. Эти косы, такие же, как у её матери, были её отличительной чертой, выделявшей Марью среди других красавиц. Теперь она потеряла всё, включая свою девичью красоту, но оплакивать и эту потерю уже не оставалось сил.

— Довольно печалиться. Волосы не зубы, отрастут, — хмуро проворчал ворон, хватая косы. — Ступай на юг, я нагоню тебя, — прокаркал он, унося тёмные волосы прочь.

— Я ведь не соглашалась на сделку! — прокричала ему вслед Марья, но ворон ничего не ответил.

Ножом срезав прочную трость, она пошла на юг. Ноги ныли от усталости, но идти нужно, иначе мальчишка, обнаруженный в лесу один и без оружия, вызовет подозрения.

Через некоторое время ворон догнал девушку, и молча полетел впереди, указывая путь. К вечеру Марья окончательно выдохлась, но стеснялась пожаловаться на усталость. Ей хотелось завалиться под первый попавшийся куст, вытянуть гудящие ноги и провалиться в сон.. Так прошло больше часа, наступила ночь. В кромешной темноте идти стало намного труднее. Марья то и дело спотыкалась о корни, натыкалась на ветки кустов, но вдруг впереди блеснул свет.

У кромки леса не небольшой поляне она увидела маленькую ветхую избушку.

Ворон сел девушке на плечо, и она почувствовала, как его гладкое оперение слегка пощекотало ей щеку.

– Кто здесь живёт? – спросила она.

– Старый охотник и его жена, убитые горем после потери сына.

– Они надёжные? – Марья с опаской приблизилась к дому.

– Их горе надёжное, успокоил её ворон.

Подойдя к двери, Марья пару раз робко стукнула в неё костяшками пальцев Тишина. Девушка снова постучала, уже громче, и на этот раз различила старческие шаркающие шаги. Дверь приоткрылась, из щели выглянул старик.

– Что вам нужно, молодой человек?

– Я заплутал в лесу, потерял свой лук да стрелы. Не откажите усталому путнику в ночлеге и ужине. Я провёл в лесу несколько дней, – промолвила Марья, дрожа от холода. В этот момент ей показалось, что глаза ворона сверкнули. Старик замер на мгновение, затем его хмурое лицо разгладилось, он радушно улыбнулся.

— Конечно заходи, парень. Как же ты похож на моего сына! Заходи, заходи, вона как дрожишь, замёрз поди? — поторопил старик незваного гостя, открывая дверь нараспашку.

Марья вошла внутрь и огляделась. Убранство избы было скудным, печка вся закоптилась, сукно уже давно стало серым, вышивки выцвели. Из-за печки выглянула старушка, держа наперевес ухват.

— Ты зачем его запустил?! Совсем из ума выжил? А коль душегуб какой? — заворчала она. Ворон каркнул, привлекая к себе внимание. Мелькнула мгновенная вспышка, и старушка обмякла, выронив ухват из рук. Недоверие в её глазах сменилось счастьем, женщина заплакала, так и не сумев ничего сказать.

– Ты присаживайся, молодец, сейчас тебя покормлю, – пригласил старик Марью к столу, а сам принялся успокаивать супругу.

Марья тихонько присела на лавку, испытывала неловкость и стыд за всё происходящее. – Выходит, ворон может не только разговаривать, но и морок наводить, – подумала она..

Ворон же по-хозяйски взлетел на стол и сунул клюв в кувшин с водой.

– Тебя как зовут-то, сынок? – спросил старик, ставя кружку на стол. Успокоившаяся старуха уже суетилась у печи, подкидывая на тлеющие угли дровишки и разогревая чугунок с едой. Марья посмотрел на ворона, тот деловито чистил перья, не обращая на людей внимания.

– Идан, – буркнула Марья, покраснев от стыда.

– Ты, сынок, наверное, издалека, имя-то какое диковинное, заморское, – пролепетала старушка.

– Да, издалека, – Марья опустила глаза, изучая узор дерева на столе. Ей было стыдно, она не привыкла лгать, другое дело недоговаривать. Идан, так звали её учителя, мудрый старик, живший некогда в Беловодье, не любил царство отца и служил в качестве советника. Он же и привил юной царевне это неприятие лжи.

– Меня зовут Лада, а мужа моего Микулла, – с улыбкой произнесла бабушка. В этот момент морщин на её лице стало больше, но улыбка придала женщине неописуемую привлекательность, коей может обладать доброе простодушие.

Старушка поставила на стол тарелку с горячими щами. От запаха еды у Марьи свело живот. Старик не стал больше мешать вопросами, давая гостю поесть, и начал стелить на скамью одеяла. Раздался резкий стук, старик снова подошел к двери, чтобы выглянуть, но тут кто-то снаружи резко пнул ногой в дверь. Старый охотник, сбитый с ног, упал на пол, жена бросилась его поднимать.

В комнату вошли двое вооруженных дружинников и огляделись по сторонам. Сердце Марьи пропустило удар. – Каждый холоп Берендея знает, как я выгляжу, мне конец. Возможно, удастся превратиться и улететь, но если свяжут прямо здесь, всё будет кончено, – со страхом подумала она. Ворон снова громко каркнул, привлекая к себе взгляды воинов. На этот раз Марья отчётливо увидела колдовство. Глаза ворона ярко сверкнули.

Стражники на мгновение замерли. Затем старший, Тихон, скомандовал: – Обыскать здесь всё!

В избушку зашли ещё двое вооружённых людей, и, ворон вновь повторил свой трюк, зачаровывая их. Марья сидела, вжавшись в стену и боясь пошевелиться. Воины переворачивали корзины вверх дном, разбивали горшки. Перепуганные старики прижались к другой стене, молча со страхом наблюдая за происходящим.

– Ты, охотник, часто бываешь в лесу? – братился к хозяину дома Тихон. Тот лишь кивнул. – Мы ищем опасную ведьму, она скрывалась в лесу и могла выйти к вашей избе.

Старик долго молчал, а затем метнул быстрый взгляд в сторону Марьи. Тихон это заметил и посмотрел в сторону девушки. Марья нервно сглотнула. Дружинник медленно приблизился, всматриваясь в её лицо.

— Это наш сын, он не сделал ничего дурного! — рыдая и вырываясь из объятий супруга, крикнула Лада. Тихон наклонился, Марья почувствовала запах костра и пота.

— Сын? Отцу помогаешь на охоте? — спросил дружинник. У Марьи во рту пересохло, язык онемел. Она кивнула в знак согласия.

— Девчонку видели в лесу, красивая такая, чернявая?

Марья отрицательно покачала головой. Тихон какое-то время всматривался в перепуганное лицо Марьи, но чары плотно скрыли её истинный облик. Дружинники, перевернув всё вверх дном, наконец покинули избу. Микула сразу бросился закрывать дверь, а старуха Лада обняла Марью, поглаживая по голове.

– Сыночек мой родной, я за тебя так сильно испугалась!

От слов старухи у Марьи разрывалось сердце. Она покосилась на ворона, тот лишь тряс головой, сбрасывая капли крови, что текли из клюва. Видимо, сегодня он колдовал на пределе своих возможностей, но всё равно защищал девушку. Однако способ, которым он это делал, вызывал у Марьи отвращение. Нехорошо это, издеваться над чувствами убитой горем женщины.

Старики начали собирать вещи, раскиданные ретивыми вояками. Аккуратно сгребли обратно в мешки муку и крупы, разложили на свои места нехитрый скарб. Марья, чуть отойдя от страха, принялась им помогать, заметив, что Лада выковыривает из щелей в досках каждое зёрнышко и отправляет обратно в кувшин. Для стариков это настоящая ценность. Девушка пожалела, что бросила свой дорогой сарафан в лесу, драгоценные камни с этого платья могли бы помочь им выжить в холодную зиму.

Хозяева, кряхтя, улеглись на печи, Марья устроилась на лавке.

– Идан, если тебе некуда идти, ты можешь остаться здесь, будешь нам вместо сына, – тихо сказал старый охотник с печи. Марья ничего не ответила, она смотрела на ворона, что пристроился у края скамьи. За весь вечер он с ней так и не заговорил. Старики же вели себя так, будто и вовсе не замечали громадной птицы.

– Может, это и к лучшему, ведь на этой земле ворон — вестник смерти, – погружаясь в сон, подумала Марья.

Она брела по странному подземелью, затем вышла к длинному тёмному коридору. Вдали маячили лишь два небольших огонька, Марья пошла на свет и увидела камеру. Дверь со скрипом отворилась, внутри была лишь тьма, но она почему-то безумно пугала. В этот момент воцарилась абсолютная тишина, затихли все звуки. Марья не могла оторвать взгляд от абсолютной всепоглощающей тьмы, что царила в темнице, не могла пошевелить ни рукой ни ногой, а тьма из темницы росла, поглощая уже темный коридор.

– Ай! – вскрикнула Марья от сильной боли и подскочила на лавке. Ворон пребольно клюнул её в мочку уха. – Зачем ты разбудил меня?

– Решай, царевна, ты помогаешь мне, я помогаю тебе. Не забывай, у нас с тобой общий враг, – тихо сказал он.

– Как ты планируешь убить Берендея? К нему так просто не подобраться, – прошептала Марья.

– Я не хочу убивать его в ночи из-под угла. Пусть он умрёт на поле боя, чтобы все узнали, кто он на самом деле, – прохрипел ворон.

– Победить Берендея в ?! – усмехнулась Марья. Ворон лишь наклонил голову в недопонимании. – Для этого нужно иметь как минимум армию! – громко прошептала Марья и покосилась в ту сторону, где на печке сопели старики.

– Вот поэтому мы должны идти на юг, там и получишь свою армию.

– Какую ещё армию? – вытаращила глаза Марья.

– Всему своё время, а сейчас собирайся, надо уходить.

Марья отыскала в углу избы брошенный туда стариком прохудившийся мешок, отрезала немного хлеба и кусочек сыра. Ворон взлетел на высокую полку рядом с дорогими цветастыми кувшинчиками.

– Здесь приданное старухи, золотые серьги. Забирай, сможешь купить коня.

– Нет, – твёрдо отрезала Марья и выскочила из избушки. Ворон вылетел вслед за девушкой и уселся на крыльцо.

– Почему нет? – удивленно спросил он.

– Видел, как они вчера убирались? Лада молча искала метлу, чтобы подмести пол, а Микулла увидел это и подал ей её. Я так мечтала прожить с мужем всю жизнь и в счастье, и в горе! Любую царскую палату променяла бы на эту избушку и такую любовь, – сказала Марья, направляясь к лесу.

Ворон склонил голову набок и долго смотрел девушке вслед, словно пытаясь разглядеть её под другим углом, потом догнал её и полетел над головой..

Марья разумно решила передвигаться лесом, избегая деревень.

***

– Иван, ну хватит уже пить! – раздражённо проворчал старший царевич, открывая ставни, впуская в комнату свет и свежий воздух. Иван только перевернулся на другой бок, накрываясь одеялом.

– Вставай! – Ратибор буквально за шкирятник вытянул младшего брата из постели. – Приди в себя! Ты не хочешь спросить, как Демитор?! Он глаза лишился! – трепал за грудки Ратибор младшего царевича.

Только в этот момент Иван посмотрел на Демитора. Брат стоял в дверях и, заметив на себе взгляд Ивана, поднял руку в знак приветствия.

– Демитор, прости меня, пожалуйста. Как твое здоровье? – спросил Иван.

– Не переживай, я и с одним глазом хорошо вижу. Лучше, чем ты двумя. Девиц легкомысленных в дом не тащу.

– Если ядом плюётся, значит действительно всё хорошо, – аметил Ратибор.

Иван молча сел за стол и неуклюже налил себе полную чарку вина.

– Вань, погоди, поговорить надо, – мягко сказал Ратибор.

– Я тебя понимаю, тебе сейчас больно, но пройдёт время и…

– Тебе легко говорить, твоя невеста тебя не обманывала, – перебил брата Иван, залпом осушая чарку.

— Ты думаешь, я никого не любил до этого? Любил, вот только когда приехал свататься, её уже замуж выдали, — мрачно проговорил Ратибор.

Иван пристально посмотрел на брата. Никогда на своем веку Иван не видел, чтобы Ратибор был в такой печали или говорил про неудавшуюся женитьбу.

– Нас с детства учат, что любовь должна быть сильной. Ради неё нужно совершать подвиги, бороться со злом. Но никто не говорит, что это разрушительно. Есть другая, более земная любовь. Ты думаешь, я люблю Людмилу? А она меня? Мы с ней просто друзья но уверен, что через год-два это перерастёт в нечто большее. Я буду оберегать её от тревог, а она создаст для меня уют. Вот она, настоящая любовь. Она помогает человеку расти, созидать, строить. А не разрушать. Я понимаю, ты ещё молод и горяч. Ты думаешь я не знаю, что ты чувствовал к Марье? Но поверь, всё проходит, и это пройдёт, —

Ратибор похлопал младшего брата по плечу и вышел.

Иван остался один.

Он подошёл к резному сундуку, открыл его и внимательно посмотрел на собранный походный мешок. Иван планировал отправиться вслед за Марьей сразу на следующее утро, но вдруг прошёл слух, что Алексей пропал со службы. Кто-то утверждал, что богатырь погиб, став жертвой ведьмы, другие шептались, что влюблённые сбежали вместе. Первый вариант Иван отверг сразу, Марья не могла убить человека. Но второй слух заставил его задуматься. А что, если он встретит Марью с Алексеем? Мысль, что Марья нежится в чужих объятиях, обжигала его. Нет, он не хотел этого видеть! Поэтому решил довериться словам брата и начал разбирать поклажу.

Глава 7 Сирены и пророчества

Минуло два месяца со дня пропажи Марьи Моревны из Новгорода, близилась зима.

По приказу царя в лесу перебили всех волков. Берендей сделал своей дружине подарок в честь окончания сбора урожая, подарив воинам волчьи шкуры, однако душа его гак и не нашла покоя. Не объявилось никаких пришлых девок в соседних городах и деревнях, не отыскали и тела Марьи. Несколько раз дружинники прочёсывали то место, где, как указал Демитор, он убил оборотня, но не нашли совершенно ничего. Лишь спустя пару недель во дворец заявился охотник, который у северных границ нашёл длинные растрёпанные чёрные косы. Все приближённые царя решили, что девушку разодрали дикие звери, однако Берендей отлично знал, насколько живучи оборотни и на что они способны. В душе он проклинал своих глупых служивых людей. А когда ему доложили о подозрительном мальчишке, найденном в лесной хижине, Берендей тут же отправил одного из разведчиков в сторону зелёной пущи искать уже не девицу, а мальчишку. Теперь надежда оставалась только на этого сыщика.

– Хитрая девчонка, под стать своей матери. Но ничего, Моревну одолел, и твой век будет короток, отродье оборотня, – проговорил царь в пустоту, сидя в глубоких раздумьях в своих палатах.

В этот момент за окном по мощёному камнем двору застучали копыта лошадей, во двор въехали царевичи.

Иван очень медленно приходил в себя.

– Прежним, конечно, он уже не будет, но это и к лучшему, ему уже давно пора стать мужчиной. Он единственный остаётся в неведении, и это хорошо. Ратибор знает лишь частичку правды, ему пришлось солгать, что Марья служила врагам. Хотя рано или поздно всё же придётся рассказать, как всё произошло, но вряд ли он когда-нибудь меня поймёт. Я старался вырастить из него лучшую версию себя, и теперь я об этом сильно жалею. Ратибор вырос слишком честным, слишком благородным для будущего царя, – размышлял Берендей, вновь спускаясь в темницы. В этот раз он решил испытать судьбу, сыграть на тщеславии и высокомерии пленника. Авось проболтается, где девчонка.

– Ступайте наверх, – отдал приказ царь, и стража беспрекословно подчинилась, быстро удалившись. Оставшись один, Берендей достал ключ, повернул его в замке и зашёл в камеру, освещаемую лишь отблесками факела, закреплённого в коридоре на стене.

Когда увидел белёсые глаза пленника, внутри царя всё заклокотало от радости. Узник оставался слеп.

–Значит, его силы на исходе, и он более не может себя исцелять. Прекрасно!

Кощей бессильно висел на цепях, опустив голову, но внимательно прислушивался к каждому шороху словно хищник, готовый в любую минуту напасть на противника.

– Решил посмотреть, как ты тут переживаешь известие о том, что больше нет на свете человека, который тебя вызволит, – язвительно сказал Берендей. Пленник молчал, в этот раз пауза затянулась. Раньше бы царь обрадовался, что ему наконец-то удалось сбить спесь со своего врага, но сейчас ему как никогда нужна его болтливость и чудеса прозорливости.

– Люди умирают каждый день, что же тут оплакивать, Берендеюшка, все когда-нибудь умрём, даже ты, – наконец заговорил Кощей.

– А вот тут ты ошибаешься, мой друг. Мне было предначертано пасть от твоего меча, и я сделал всё, чтобы ты больше не взял его в руки. Так что я теперь бессмертен, как и ты, – рассмеялся Берендей.

– Ничто не вечно в этом мире, царь. Всё изменчиво, и пророчества тоже, – Кощей поднял голову и посмотрел на Берендея своими белёсыми глазами. – Вот тебе моё пророчество, Берендей, сын Бурислава, – голос пленника исказился, теперь это был скрипучий женский голос. Царь не мог не спутать ни с каким другим голос провидицы, что предрекла его судьбу. – При тринадцатой луне прибудет войско звериное, сокрушит верных тебе воинов, а ты сложишь голову от рук девы, облачённой в чёрные доспехи, – юноша громко расхохотался, его голос вновь приобрёл прежние бархатистые мужские ноты.

Берендей застыл на месте, казалось, сердце упало куда-то в пятки.

– Нет, это обман, гнусная ложь! Кощей причина моей смерти! Он и никто другой! – паника охватила Берендея, он молча стремительно покинул темницу, а узник продолжал заливаться смехом ему вслед. За многие годы, проведенные здесь, его мучитель наконец-то даровал ему радость. Он долго ждал, когда сможет начать свою игру, игру, в которой ему не было равных. Кощей даже успел отчаяться, решив, что род ведьмы и в самом деле прервался.

– Придёт моё время, скоро все они поплатятся за свою глупость, жестокость и эгоизм, – тешил себя сладкими мыслями пленник, вновь оставшись один во мраке сырой темницы.

Берендей заперся у себя и весь день никого к себе не пускал, а поздно вечером созвал военный совет.

Русь готовилась к военному походу против жителей зелёной пущи.

***

Ветер в степи сбивал с ног, остужая тела путников ледяным дыханием. Маленький обоз медленно тащился на юг, везя с собой товары с севера. Торговцы не торопились, щадя лошадей и оберегая ценный груз. В одной из повозок, нагруженной мехами, сидел мальчишка. Старый торговец Адонис, согласился подвезти оборванца в обмен на помощь в дороге. Сейчас, несмотря на слякоть и мокрый снег, каменная дорога была лёгкая, но с утра пришлось толкать телегу, буксующую в промёрзлой вязкой глине. Теперь мокрый перепачканный мальчишка сжался в клубок на краю телеги, дрожа от холода.

– Сирота ? – нарушил молчание старый торговец. Не оборачиваясь к попутчику лицом.

– Как вы догадались ? – спросила Марья.

– На юг бегут не от хорошей жизни. Видать, не осталось у тебя там никого. Вот и бежишь туда, где тепло и сытно. Люди все одинаковы, – промолвил старик.

– В Синдике правда люди живут в достатке? – Марья сильно сомневалась в существовании страны, где все люди могли жить счастливо.

– Наша страна богата зерном, рыбой, мясом, золотом и серебром, – промолвил Адонис таким голосом, будто рассказывал сказку маленькому ребёнку. Затем уже более тихо и печально произнёс: – Порядка только нет. Властители между собой грызутся постоянно. Нет между ними согласия с тех пор, как пал владыка Креон.

Марья ничего не ответила на сказанное, с детства она слышала байки, как благородный богатырь Берендей победил подлого и коварного царя колдуна Кощея, но в жизни всё оказалось намного сложнее. Для кого-то Кощей был жнецом и верным слугой Моры, а для кого-то мудрым владыкой, которого помнят даже спустя столетия.

– Но работы у нас много, особенно у моря. Ты, наверное, его никогда и не видал. Оно прекрасно, особенно днём, – бодро продолжил Адонис.

– Я видел когда-то море. Только северное, спокойное, искрящееся, как самоцветы, прозрачные изумруды или переливающийся зеленовато-голубой шёлк … Ай! – рассказ о доме прервал ворон, который сильно клюнул Марью в макушку. Девушка непонимающе посмотрела на птицу, потирая голову. Ворон сверлил её недовольным взглядом, но ничего не говорил. Тут Марья осознала свою оплошность. Откуда осиротевшему отроку знать про изумруды и шелка? Она умолкла и принялась растирать замёрзшие руки. Старик тоже замолчал, торговцы народ не глупый, уже, пожалуй смекнул, что к чему. Теперь Марье ничего не оставалось, как только надеяться на его порядочность.

Вечером обоз наконец-то пересёк границу Синдики, караванщики решили сделать привал и заночевать у небольшого озера. Другие торговцы избегали чужеземца, вызывая у Марьи неловкость и желание поскорее добраться до столицы.

Синдика оказалась небольшим государством размером с Черниговское княжество. Девушка растерянно оглядывалась, поражаясь бескрайним степям и простору. В лесу она чувствовала себя спокойнее.

Торговцы разожгли маленькие костры, чтобы согреться и вскипятить воду. Вяленое мясо оказалось жёстким и невкусным, но проголодавшаяся Марья с аппетитом съела свою порцию. В пути она питалась скудно, в основном хлебом. Не забыла она и о вороне. Оторвав кусочек мяса, она протянула его птице, сидящей на телеге. Ворон с подозрением посмотрел на девушку.

– Ну же, бери, ешь! Ты заботишься обо мне, а я о тебе.

Ворон аккуратно взял кусочек мяса и мигом проглотил его. Он при людях почти не разговаривал, только по делу, видимо, из-за чар, которыми птица себя окружила. Люди его не видели, и это иногда злило Марью до безумия. Ей казалось, что она сходит с ума, а ворон лишь плод её больного воображения. Торговцы, наевшись, затянули песню на своём родном языке. Марья не понимала слов, но наслаждалась замысловатой чужой мелодией. Среди странников не было профессиональных певцов, но искренность исполнения делала их песни прекрасными.

Адонис, пожалев мальчишку, дал ему старые мешки, которые служили торговцу одеялом, но Марья всё равно тряслась от холода. Каждую ночь она не могла уснуть из-за пронизывающего мороза, который пробирал до костей, и сон приходил только под утро, когда немного теплело. Также было и в эту ночь.

Дрожа, она пыталась согреть руки своим дыханием, но сильнее всего мёрзли ноги. Адонис шумно сопел, укутавшись в мягкие меха. Внезапно вдалеке раздался пронзительный крик. Марья резко вскочила. Она почувствовала дикую необузданную магию, от которой волосы на её теле встали дыбом.

Адонис не проснулся. Марья прислушалась, не решаясь покинуть шатёр торговца. Тишина, даже лошадей не слыхать.

– Может, я задремала, и мне это приснилось? — решила девушка, укладываясь обратно. Усталость брала своё, Марья погружалась в сон, несмотря на сильную дрожь.

Она проснулась от боли. Адонис с закрытыми глазами и босой покидал шатёр, ступая прямо по её ногам.

– Господин Адонис! – окликнула девушка торговца, но тот завороженный, не обращая на неё внимания, шёл на зов. Вдалеке слышалась чарующая песня на каком-то древнем языке, которую пел нежный женский голос. А ещё Марья чувствовала магию, дикую, коварную и хищную. Уроки матери и наставницы в небесной башне не прошли даром. Она бы тоже стала жертвой чар, если бы с детства родители не укрепляли её дух. Но даже ей, волшебнице, было тяжело сопротивляться древней магии. Марья стала напевать волшебную колыбельную своей матери, чтобы заглушить магический зов.

– Заткни уши! – прохрипел ворон, присаживаясь у одного из сундуков. Марья открыла сундук, надеясь найти ткань, чтобы заткнуть уши. Откинув шкуры, она ахнула. Адонис перевозил вовсе не меха, а… оружие!

Зов твари усиливался, ему вторили ржание лошадей и звуки, издаваемые дикими зверями. Марья нашла сукно, разорвала его на куски и плотно заткнула уши. В сундуке лежала изысканно украшенная резьбой сабля. Марья взяла её и направилась к выходу.

Выглянув из шатра, она замерла от ужаса. Гигантская птица с человеческим лицом впилась острыми зубами в тушу убитой лошади. Другая такая же птица сидела на возвышенности у обрыва, выводя сладким голосом волшебную мелодию. Заворожённые торговцы толпой собрались вокруг неё.

– Что это за твари? – спросила Марья у ворона.

– Сирены, – как можно тише проклекотал ворон.

– Птицы, которые одурманивают жертв своим пением, а потом сжирают их. Нужно бежать, пока они заняты торговцами, – с этими словами птица перелетела к другой стороне шатра. Марья с ужасом смотрела на отвратительных созданий, мощные и острые когти которых с лёгкостью раздирали кожу и плоть. Ей стало дурно от вида прекрасного женского лика, выдирающего кусок сырого мяса и жадно поедающего его.

– Идём скорей отсюда! Мы уже близко к городу! – настаивал ворон.

***

9 лет назад.

— Царевна, негоже девочке участвовать в подобных соревнованиях, – скрывая улыбку, проговорил Ситхел, он был на голову выше своей двоюродной сестры.

— Я буду как мама защищать наше государство от врагов, – упрямо настаивала на своём юная царевна, от гнева топнув ногой. Малышка посмотрела на других братьев, ища хоть у кого-то поддержки, но видела лишь снисходительные ухмылки.

— Марья, не серчай, ты девочка, тем более царевна, тебе не нужно воевать, это мужское дело, – встрял в спор Эвен, пытаясь урезонить бойкую девчушку, но своевольная Марья стояла на своём.

— Всё равно я буду участвовать в испытаниях, это право любого человека нашего государства, – обиженно заявила она, покидая тренировочную площадку.

— Не поцарапайте свой царский носик, госпожа, – с издёвкой проговорил Ситхел вслед царевне.

– Я им всем докажу, что я лучший воин нашего королевства. Особенно утру нос этому задире Ситхеллу!

***

Все испытания позади. Изматывающие каждодневные тренировки до позднего вечера не прошли даром. Юные отроки морского королевства, лучшие из лучших, стремились к последнему испытанию. Ребятам предстояло забраться на самый верх высокой башни, но задание только на первый взгляд казалось плёвым. Мало того, что в башне скрывалось множество ловушек, но строение её постоянно менялось. Лестницы хаотично передвигались или вовсе исчезали. Толпа зрителей неистовствовала , ведь в этом году за первенство в юношеских играх принимали участие дочь морского владыки и его племянник, оба претенденты на будущий трон. И оба они лидировали в этом состязании.

В этот раз к башне первой прибежала Марья. Осмотрев башню, девочку охватил страх. Именно на этом испытании ребята получали серьёзные травмы. Один даже сломал ногу, практически уже добравшись до знамени. Острый слух Марьи уловил, как вдали кузен спрыгнул со стены. Теперь из разделяли всего какие-то триста метров. Медлить нельзя! Марья нырнула в дверной проём. Первый этаж, второй… Это испытание проверяло сноровку, быстроту реакции. Марья справлялась неплохо, но старший брат догонял, так как девочку задела одна из перемещающихся лестниц.

Силы были на исходе, ноги ужасно ныли, а Ситхел всё ближе и ближе, он буквально уже дышал ей в затылок. Нет, она не может позволить ему победить, она должна любой ценой добраться зо знамени! Она просто обязана стать первой!

Дети, одержимые азартом, вбежали на лестницу, не проверив её надёжность, и именно эта лестница стала осыпаться в воздухе. Марья сориентировалась быстрее и успела запрыгнуть на небольшой выступ. Брату повезло меньше: лестница буквально рухнула у него под ногами, но он успел уцепиться за край отвесной стены. Марья прекрасно понимала, что он продержится недолго.

– Что делать? Помочь? Но тогда меня обгонят другие, и я проиграю. Снова начнут тыкать пальцем, что я слабая девчонка!

Пока она рассуждала, что предпринять, руки мальчика не выдержали. Пальцы соскользнули и он полетел вниз.

Сердце Марьи пропустило удар.

– Ситхел! – зорала она, перегнувшись через край.. На дне бушевала лишь потревоженная падением вода. Но вот в следующее мгновение мальчик вынырнул, уцепившись за стену и откашливаясь. Марья перевела дыхание, радуясь, что всё обошлось, и рванула дальше, к победе. Больше соперников среди других участников у неё не было.

Оставшиеся метры она бежала как в тумане. Марья чуть не сорвалась на последнем этаже, и победу чуть не вырвал будущий князь моллюсков и ракушек. Но алое знамя победителя соревнования всё же досталось ей.

Все жители столицы приветствовали её, радостно выкрикивая её имя. Церемония награждения, казалось, пролетела в одно мгновение. И вот абсолютно счастливая она уже бежит к башне-трибуне, где среди зрителей находились те, чью похвалу она ожидала больше всего.

Каково было огорчение Марьи, когда, ворвавшись в башню царской трибуны, она никого там не застала.

– Где все? Они что, пропустили моё награждение?!

– Поздравляю с победой, царевна Марья, – произнёс Идан. Девочка обернулась, её губы дрожали от обиды.

– Где все? – выдавила из себя Марья.

– В больничном крыле. Я думаю, вам тоже следует туда пойти, – тихо промолвил наставник.

Идан оказался прав, царская чета находилась у постели Ситхела. Увидев бледное лицо кузена, девочке стало стыдно, вот только причину своего стыда она до конца не осознавала.

– Дядя Черномор, Ситхел сильно пострадал? – спросила Марья, обращаясь к косматому великану.

– Не волнуйся, дитя. Ситхел просто ушибся, с ним всё будет хорошо. А вот тебя можно поздравить с победой. Молодец! – промолвил мужчина, похлопав племянницу по плечу, и девочка наконец-то улыбнулась.

– Не вижу повода для радости и уж тем более для похвалы, – раздался сзади строгий голос царя. Марья обернулась и непонимающе посмотрела на отца, затем на мать. Лесная чародейка тоже сверлила дочь осуждающим взглядом.

– Но ведь я победила…

– Победила, – согласился отец. – Но какой ценой? Ты бросила в беде брата, поставила свою победу выше его здоровья, – жёстко отчитал её отец.

У Марьи на глазах проступили слёзы. – Я хотела… — пыталась оправдаться девочка, но матушка перебила её.

– Марья, запомни раз и на всю жизнь. Хорошо быть сильной, умной, лучшей, но самое главное – никогда не оставляй никого в беде. Это, – царица выхватила из рук дочери знамя и отбросила его в сторону. Девочка, словно зачарованная, смотрела на алое полотнище, так брошенное на пол, — это всего лишь тряпка. Самое ценное, что есть в нашем мире, жизнь человека. Ты меня поняла?

Голос царицы был спокойным, но под её пристальным взглядом Марье хотелось провалиться под землю.

Этот день она запомнила на всю жизнь, когда безоговорочная триумфальная победа оказалась поражением.

***

– Хватит стоять столбом! Бежим, иначе будет поздно! – в отчаянии взывал ворон к замершей на месте Марье.

Хищницы продолжали лакомиться мясом, отрывая большие куски от трупа лошади, и не сразу заметили, что кострища подозрительно стремительно потухли, будто по приказу. Марья помчалась вперёд, взмахнула саблей и с разбегу отсекла ближайшей сирене голову. Та успела перед смертью издать лишь пронзительный звук, оглушивший девушку, даже тряпки в ушах не помогли. Марья, упала на колени и, превозмогая боль, всё же выхватила из-за пояса кинжал и метнула его во вторую птицу, попав той в голову. Сирена резко умолкла и свалилась с обрыва. Люди стали медленно приходить в себя, валясь на землю, словно пьяные.

Марья почувствовала на своей спине чей-то сверлящий взгляд. Обернувшись, она заметила вблизи шатра ещё нескольких тварей. Все лошади лежали мёртвые, и у трупа каждой из них сидели по две кровожадные птицы. Сирены с яростью пялились на юнца, что посмел отнять жизнь у их сестёр. Сердце Марьи забилось чаще, её прошиб холодный пот.

– Что же мне делать? – прошептала она испуганно.

Ворон перелетел на верхушку шатра, потёр лапой переносицу и проворчал: – За что, о боги, вы мне послали такую дуру?!

Глава 8. Добро пожаловать в Синдику

Марья машинально выставила меч для защиты, когда одна из птиц громко закричала. Девушка старалась установить магическую защиту, что помогало не оглохнуть, но паника и страх охватили её. Мозг отказывался думать, в голове крутилась только одна мысль, «бежать и прятаться».

— Давай быстрее! Пока она кричит, не может взлететь! — прокаркал ворон прямо над ухом Марьи. Девушка, преодолев страх, бросилась вперед. Она замахнулась мечом, птица умолкла и попыталась увернуться, но Марья намеренно повела меч в ложном направлении, и через мгновение сирена упала замертво.

Другая птица, воспользовавшись моментом, набросилась на Марью, которая попыталась прикрыть лицо рукой. Сирена оказалась тяжелой и повалила царевну на землю. Безумные человеческие глаза в упор уставились на девушку.

— Я сожру твое сердце, прежде чем ты испустишь дух! — прорычала сирена. Острые когти раздирали одежду и кожу на руках Марьи, но она продолжала бороться. Одна из сирен взлетела, рассматривая драку с высоты. Девушка видела, как чудовище открыло рот для очередного вопля, но не смогло его издать. В её человеческое лицо вцепился ворон. Несмотря на то, что птица имела довольно внушительные размеры, сирена оказалась больше его в несколько раз. Он мог лишь отвлечь тварь, но нанести какие-нибудь значительные повреждения был не в силах. Сирене удалось выбить меч из рук Марьи, и теперь ей оставалось лишь защищаться. Острые когти царапали ей живот, но Марья в пылу схватки не чувствовала боли, а ощущала лишь как теплые струйки крови стекают по её боку. Сирена облизнулась, обнажив ряд острых зубов.

– Нет, я не хочу умирать вот так, не отомстив за смерть родителей, не очистив своего имени, – решила Марья и закрыла глаза, сосредоточившись на магической силе внутри себя, которая рвалась наружу. Она плохо питалась в последнее время и ослабела не только физически, но и духовно, даже огонь не мог напитать её достаточно, но в самый рискованный момент она почувствовала мягкий и плавный поток энергии, что подпитывал её. Марья не понимала, откуда идёт источник магической силы, но приняла его.

Девушка резко открыла глаза и прикоснулась к груди сирены. Руку Марьи объяло пламя, а вместе с ней заполыхало и чудовище. Сирена отскочила, вопя. Голова раскалывалась от громкого звука. Преодолевая боль, Марья схватила меч и пронзила горящую растерянную сирену. Отдышавшись, она осмотрелась по сторонам. Торговцы попрятались по кустам и за камнями, но сирен больше нигде не было видно.

На плечо Марье с неба плавно опустилась пара черных окровавленных перьев. Последняя сирена сражалась в небе с вороном. Она умудрилась схватить его когтями и уже поднесла голову противника к своему клыкастому рту, чтобы откусить ему голову.

Марья изо всех сил метнула меч в ужасную тварь. Из пасти сирены вырвался приглушённый крик, человеческое лицо исказилось от боли и шока, и сирена, пронзённая мечом, камнем полетела вниз. Ворон упал вместе с чудовищем, не успев вырваться из цепких лап. Марья, зажав рану рукой, подбежала к ворону, пока он, хромая, выбирался из-под придавившего его тела.

– Как ты? – прошептала девушка.

– Жить буду, а вот тебе точно нужен лекарь, – качнул головой ворон, глядя на раны Марьи.

Адонис и другие торговцы, испуганно озираясь, вышли из своих укрытий.

– Идан, ты наш спаситель! Если бы не ты, эти бы твари сожрали бы нас одного за другим. Мы все у тебя в неоплатном долгу.

– Мне нужно обработать раны. У вас есть чистая ткань? – спросила Марья.

– Мы всё сделаем и поможем обработать тебе раны. – промолвил благодарный старик.

– Нет! – слишком быстро и резко ответила Марья. – Я сам обработаю свои раны.

Она старалась как можно дольше сохранить свой секрет, потому что знала, что на юге есть рынки, где продают людей. Одинокая девушка – хорошая добыча для работорговца.

Адонис предоставил пареньку свой шатёр, чтобы он привел себя в порядок, но более на помощи не настаивал.

Торговцы уселись у вновь разожжённого костра, обсуждая свои дела. Марья специально расположилась у выхода, чтобы хорошо их слышать. Превозмогая боль, она омыла и перебинтовала раны, благо они оказались неглубокие, но вот шрамы все равно останутся.

– Теперь и эта дорога стала небезопасной! Когда эти жирдяи из совета начнут выполнять свои обязанности? – возмущался самый высокий и широкоплечий торговец Моарт, хмурый и обычно молчаливый. Его речь сейчас пропиталась ненавистью.

– Говорят, Дорос пытается захватить всю власть в совете, – добавил кто-то тихо.

— Этот недоумок уже проходил испытание храмом, свеча осталась нетронутой, а значит, не видать ему трона, как собственных ушей, – проговорил другой.

– Боюсь, нашему народу уже не до свечей храма Солнца. Если достойный предводитель не появится в ближайшие годы, Синдику ждёт гибель. А если боги не хотят вершить нашу судьбу, значит, нам необходимо взять её в свои руки, – промолвил спокойным голосом Адонис.

Сейчас Марья забинтовывала руки. Живот пострадал меньше, так как под рубахой были намотаны бинты, утягивающие грудь.

– Похоже, что Адонис замышляет неладное против своих господ, под предлогом мехов провозит в страну оружие. И эта его речь… – рассуждала Марья вслух в надежде, что ворон прояснит ситуацию.

– Синдикой управляет совет из пяти самых богатых и влиятельных жителей страны. Неудивительно, что они собачатся между собой, пытаясь сесть на трон своего владыки, – прокряхтел ворон, сидя напротив Марьи и прижимая раненую лапу к туловищу.

– И зачем ты тогда меня туда ведёшь, в страну, где обитают хищные чудовища с человеческими лицами, и где богатые воюют между собой, забыв про своих подданных?

– Для того, чтобы ты воссоединилась со своими братьями и дядей. Ты ведь этого хотела?

– Да, но какая для тебя в этом выгода?

– Узнаешь, всему своё время. Заправь кафтан, старик идёт.

Марья отпрыгнула от выхода, чтобы старый торговец не догадался, что их подслушивали.

– Ну, Идан, как твои раны? – спросил торговец, присаживаясь рядом с девушкой.

— Не такие серьёзные, как показались на первый взгляд, — ответила девушка.

— Хорошо, мы решили двигаться вдоль берега, вечером уже будем в столице.

— Отлично, часто на вас так нападают чудовища? — спросила Марья, хотя уже прекрасно знала ответ.

— Да, после того, как царь сгинул. При нём они не трогали наш народ и боялись, а теперь вон как осмелели. Я заметил, что ты умеешь обращаться с оружием, да и твоя речь выдаёт тебя, юнец, — прищурясь, проговорил старец. По спине Марьи пробежал холодок, боль от ран ушла на второй план. Неужели он догадался?

— Мы с тобой в этом пути стали хорошими друзьями, а хорошие друзья умеют хранить тайны друг друга...

– Ах вот оно что! Сделка? Что ж, у меня нет выбора. Мне ни к чему лишнее внимание, –подумала Марья, а вслух спросила. – А что насчёт твоих попутчиков, друг Адонис? Старик ещё раз улыбнулся, его плечи слегка опустились.

– Не волнуйся, с ними я договорюсь, – промолвил он, приподнимаясь с колен.

Когда они вышли из шатра, торговцы носились по лагерю, впопыхах собирая поклажу. Большую часть добра им пришлось закопать, надеясь вернуться за ней, когда раздобудут лошадей и новые повозки. То же самое сделали и Марья с Адонисом.

Они шли пешком, даже не останавливаясь передохнуть, чтобы поскорее добраться до города. Последней в цепочке тащилась Марья. Полученные раны, холод и бессонная ночь лишили её последних сил, девушка готова была всё отдать за тёплый обед и одеяло.

К полудню они вышли к морю. Марья наконец увидела южное море, о котором говорил Адонис. Тёмно-синие волны бушевали, разбиваясь о берег и с грохотом откатываясь назад, свинцовые зимние облака нависли над мрачным пейзажем. Но сейчас властвовала зима, и девушка знала, что летом здесь всё изменится.

– Вот он, источник моих сил в трудный час, — подумала Марья. Она ощутила рядом присутствие мага со схожей магией. Он стремился ей помочь, и девушка почувствовала прилив сил. Этот край явно благоволил людям.

Адонис заметил, как изменилось лицо юноши при виде моря. Оказывается, юнец не обманул, он действительно ребёнок моря. Только человек, выросший рядом с большой водой, мог так искренне любоваться волнами.

Ночь наступила стремительно, погрузив мир во тьму. На берегу бушевал сильный ветер, и к ночи он только усилился. Несмотря на то, что Адонис и другие торговцы не пожалели для своего спасителя тёплого плаща и сапог, Марья всё равно продрогла. Но хуже всех пришлось ворону, что сидел на её плече, прижавшись к лицу.

Усидеть бедолаге с одной здоровой лапой было нелегко. Марья хотела взять его и спрятать под плащ, но упрямая птица лишь клюнула её руку.

Вскоре Марья разглядела вдали тёмные силуэты. До города ещё идти и идти, но уже, присмотревшись, можно было различить множество тесно стоящих зданий. В городах в которых ей довелось побывать, самыми высокими зданиями являлись либо Храм, либо колокольня. Но столица Синдики удивляла внушительными дворцами и храмами, напоминая причудливую гору, в которой обустроили своё жилище люди. Вид родного города придал усталым путникам сил, их шаг ускорился, и Марье пришлось догонять мужчин.

– Добро пожаловать в столицу Синдики, Белаград, – торжественно объявил Адонис, когда путники достигли ровной равнины.

Столицу возвели на нескольких холмах. Её защищали высокие крепостные стены, гораздо выше, чем вокруг Новгорода, сложенные из белого камня. К тому же вокруг стен для дополнительной защиты жители выкопали глубокий ров, наполнив его водой.

Подойдя ближе, Марья с удивлением заметила, что в городе действительно огромное множество прекрасных дворцов и храмов из белого камня. Казалось, будто перед ней появился город из рассказов её учителя о загадочном и прекрасном Беловодье. Девушка не могла оторвать глаз от изящных строений, взметнувшимся ввысь. Многочисленные фонари и факелы придавали городу ещё большую красоту и загадочность. Путники пресекли навесной мост. Стража у входа проверила у торговцев документы.

– И где же ваши меха Адонис? – с удивлением спросил один из стражников.

– На нас напали сирены, пока вы тут прохлаждались. Всех лошадей перебили, сами чудом уцелели, – прорычал Тамерлан вместо Адониса. Охранники с удивлением уставились на торговца, и Адонис поспешил вмешаться, пока обозлённый Тамерлан не учинил скандал.

– Но благо, товар не пострадал, и завтра мы его заберём. Уверен, твоя жена захочет присмотреть себе шкурку-другую, Никас, – ласково, словно лис, проворковал Адонис, хлопая охранника по плечу.

Охранник недовольно покосился на Тамерлана, затем осмотрел всех других путников. Все мужчины замёрзли и стояли укутавшись в тёплые плащи, как и сама Марья.

– Проходите, – наконец скомандовал охранник. Проходя мимо него, Марья заметила на кожаном доспехе гребень в виде ворона.

– Интересно, здесь, кажется, вороны в большем почёте, чем на Руси, – подумала она, косясь на ворона. Птица, прикрыв глаза, дремала на плече Марьи. Девушка не стала будить измученного ворона и продолжала изучать диковинный город.

Никогда она ранее не видывала, чтобы дороги внутри города мостились камнем. Постройки тоже были в основном каменные. Жители даже самых захудалых домишек стремились украсить свои жилища резьбой или рисунками.

Деревянные двери здесь красили в яркие цвета, голубые и зелёные. Многие здания украшали вьющиеся растения. но на первой улице, где обосновались ремесленники, их оказалось мало.

По огромному навесному мосту путники перешли на другой холм, где уже жили более богатые люди. Там торговцы, посетовав, что приходится возвращаться с пустыми руками, начали разбредаться по домам. Дома торговцев тоже оказались построены из камня, только вот все они имели по два этажа, да и ещё с красивыми пристройками, в которых, как поняла Марья, любили отдыхать местные жители вечерами.

Она немного отстала от Адониса, засмотревшись на чудную скульптуру девушки, высеченную из белого камня и стоящую на высоком постаменте посреди улицы. Мастер настолько точно передал все изгибы её тела, что казалось, будто это настоящая женщина. Нагнав своего товарища, Марья слегка запыхалась. Адонис, услышав позади учащённое дыхание своего компаньона, ударил себя рукой по лбу.

– Вот же старый болван, чуть не забыл! – с этими словами он достал из потрёпанного кафтана мешочек, вытащил оттуда четыре серебряных монеты и вручил их Марье.

– Ну что ж удачи, мальчик. Не пропадай из виду, – промолвил Адонис и скрылся за ближайшим поворотом. Марья так и осталась стоять с протянутой рукой, в которой лежали четыре тяжёлые монеты.

– Разве он не мог предложить мне ночлег? – изумлённо промолвила девушка, обращаясь к ночной тишине.

– Здесь так не принято, царевна. Пригласить тебя в дом, значит поручиться за тебя. Никто не станет этого делать для малознакомого человека, – ответил на её вопрос царь воронов.

– Да я ему жизнь спасла! –

– И он тебе хорошо за это заплатил. Запомни девочка, все люди заботятся только о собственной шкуре.

– Что же мне делать ? Идти в гостиный двор? Кто вообще меня туда пустит посреди ночи? – Марья с силой потёрла лицо, стараясь прогнать сонливость.

– Ага! Тогда к утру весь Белаград узнает о чужаке, у которого водятся деньги, – съязвил ворон.

– Так куда же мне тогда идти? – раздражённо спросила девушка.

– Адонис тебе не солгал. Многие бегут сюда в поисках лучшей жизни, перебиваются случайными заработками и почти всё спускают на жриц любви, – промолвил ворон разминая затёкшие крылья.

– На кого? – не поняла Марья.

Ворон уставился на неё на мгновение, затем устала сказал: – Иди направо, затем поверни налево. Выберем какой-нибудь дешёвый бордель, там и переночуешь.

– Да что это за место такое? – не успокаивалась Марья, но ворон промолчал и вскоре они вышли на ярко освещённую улицу.

Если весь остальной город постепенно затихал и погружался в сон, эта улица, казалось, только начинала просыпаться. Каждую лавку украшали цветы и зелень, а разноцветные фонарики придавали им дополнительную яркость. Но самое удивительное — это контраст запахов. От богатых домов исходили приятные тонкие сладкие ароматы, а от многих людей, в основном от мужчин, несло потом и алкоголем. Увидев девушек, что стояли у каждой лавки и мило улыбались ей, Марья начала догадываться, что это за место, и от этого ей стало не по себе.

— Я лучше на улице заночую, — смущённо пробубнила она.

— На улице зима, если забыла, — раздражённо каркнул ворон. — Женщину покупать необязательно, — добавил он после небольшой паузы.

Внезапно путь им перегородил юноша в чёрном плаще. Такой же загорелый, как многие местные жители, с тёмными кудрявыми волосами, но его отличительной чертой являлись яркие голубые глаза, на которые была надвинута странная пластина жёлтого цвета.

– Проклятье! – выругался ворон.

– Я гвардеец пятой стражи. Предоставьте документы, разрешающие вам находиться в Белграде, и разрешение иметь магическое животное, – обратился он к Марье.

– Он тебя видит? – Марья повернулась к ворону.

– Беги! – прокаркал тот, резко взлетая.

— Что?! — Марья, не понимая, что случилось, стояла столбом, не двигаясь с места.

Незнакомец с молниеносной быстротой метнул в ворона светящуюся голубым сеть. Ворон увернулся и атаковал гвардейца. Марья наконец пришла в себя и бросилась прочь. За ней кто-то погнался, но не такой проворный. Свернув за угол, она скрылась от преследователя и спряталась за статуей воина.

Прошло четверть часа, затем час, ворон не появлялся.

– Что же делать? Я одна в незнакомом городе, и меня ищут. На улице оставаться нельзя. Наверняка вся пятая стража ищет нарушителя, – подумала Марья, устав ждать. Ей ничего не оставалось, кроме как искать убежище самой, и она побрела по притихшему ночному городу.

Глава 9 Ворлак

Попетляв по тёмным переулкам, Марья оказалась на окраине улицы красных фонарей. Здесь дома удовольствия были скромнее, а женщины старше и менее привлекательны. Клиенты тоже выглядели непрезентабельно, в грязной изношенной одежде, от них несло потом и рыбой. Марья чувствовала себя неловко среди таких людей, обычно ей приходилось перевозить более чистых и аккуратных клиентов.

– Похоже, план ворона сработал, он ведь предлагал мне переночевать именно здесь, — подумала она.

Марья медленно шла между домиками, стараясь выбрать самый безопасный, но где отыскать “безопасный бордель” она не знала. В конце улицы каменные ступени вели вверх, к более респектабельным заведениям. У её подножия стояли стражи в чёрных кожаных доспехах с изображением ворона на груди.

У стражников оказались такие же пластины на глазах, как у мужчины, который пытался её задержать. Увидев это, Марья резко развернулась и попыталась смешаться с толпой, её взгляд метался от дома к дому.

– Нужно быстрее выбрать, иначе меня схватят!

С другой стороны улицы показался тот самый страж, который останавливал её ранее. Он шёл не спеша, вглядываясь в лица прохожих. Паника Марьи усилилась. – Сейчас он меня заметит!

— Мальчишка, мой дом спрячет кого угодно, если у него есть деньги, — сладким голосом пропела пожилая женщина, сидящая на небольшой табуретке входа в невзрачный бордель и курящая самокрутку. Рядом на крыльце болтали юные девушки, одетые по минимуму и с дешёвыми украшениями на руках и шеях, а огромный слой косметики покрывал их лица словно маска..

– А вдруг она нарочно заманит меня в ловушку, а потом выдаст? – растерялась Марья. Но знакомый страж неумолимо приближался, а патруль с противоположной стороны опрашивал хозяев других борделей, поэтому времени на раздумья не оставалось.

Марья протянула женщине все деньги, которые ей заплатил Адонис. Старуха быстро сгребла монеты с её ладони своими длинными костлявыми пальцами и, попробовав одну из них на зуб, гаркнула: – Кирис, проводи гостя и подготовь для него пятую сценку.

Одна из девушек вышла вперёд и открыла ярко-голубую дверь. – Идёмте, господин, — сказала она, её каштановые волосы спадали до пояса. Марья вошла в дом. Длинный коридор заканчивался просторной комнатой, где мужчины сидели со своими спутницами. Девушки развлекали гостей, подливая им напитки и рассказывая непристойные истории.

Кирис быстро провела Марью через гостиную. Под лестницей, ведущей к комнатам куртизанок, скрывалась ещё одна дверь, за которой оказалась кухня. Одна женщина в возрасте хлопотала у плиты, другая нарезала овощи на длинном столе, стоящем вдоль стены. Трое же совсем юных девчонок, как поняла Марья, ещё не приступивших к основной работе в борделе, помогали им.

Кирис отвела девушку в подсобное помещение, где выдала ей серое платье и платок, такие же, как носили кухонные работницы.

Выходя из кладовки, куртизанка сказала: — Переоденьтесь. Как только стражники пятой смены уйдут, мы отведём вас в комнату.

Марью рассмешил абсурд ситуации: она сама переоделась мужчиной, а теперь, чтобы спрятать, её вновь переодевали в женщину. На кухне она провела больше часа. Вероятно, бордель не впервые укрывал преступников, потому что никто из поварих не удивился внезапно появившемуся лишнему работнику. Старушки даже использовали эту ситуацию, заставив юношу таскать мешки с мукой.

Вскоре на кухню вошли двое стражников. Бросив быстрый взгляд на женщин, они начали обыскивать кухню и кладовку. Марья восхитилась хитростью хозяйки борделя. Закончив перерывать подсобные помещения, стражники на этот раз внимательнее осмотрели женщин. Один из них задержал взгляд на Марье, голову которой сейчас покрывал цветастый платок. Марья улыбнулась стражу, он смущённо отвел взгляд. Мужчины покинули кухню, и девушка облегчённо выдохнула.

– Эй, хватит прохлаждаться, принимайся за работу, – прикрикнула не неё одна из женщин.

–М-да, странное местечко, меня же за мои деньги заставляют работать, – усмехнулась про себя Марья.

Через час на кухню вернулась Кирис.

– Идемте, господин, мы приготовили для вас место. Платье лучше не снимать, – предупредила она. Марья прошла за ней на второй этаж, Кирис открыла крайнюю дверь. В маленькой серой комнате стояли лишь узкая койка, покрытая одеялом, расшитым яркой вышивкой, стол и стул.

— Это моя комната, я сегодня работаю только в гостиной. Отдыхайте, господин, — девушка уже хотела было покинуть комнату, но Марья остановила её.

— Спасибо, Кирис, за то, что спрятали. И передай своей хозяйке, прочие услуги мне не нужны.

– Благодарность неуместная, вы за это заплатили. Насчёт других наших услуг не волнуйтесь, по вам видно, что вы не любитель подобных заведений, – с этими словами Кирис покинула комнату, оставив Марью одну.

Девушка открыла окно, впуская в теплую комнату сырой прохладный ветер. Она надеялась, что ворону удалось сбежать от стража, и скоро он её найдёт. А если всё-таки хозяйка борделя надумает её сдать, она сможет обернуться лебедем и улететь.

Марья легла на жёсткую кровать и с облегчением выдохнула. Измученное долгой дорогой тело болело.

– Какая ирония, что моя судьба зависит от птицы. Мудрой, но всё же птицы. Наверное, глупо с моей стороны так бездумно доверять этому пернатому пройдохе. Интересно, откуда он так много знает о здешних местах? – Марья невольно вспомнила воронов, красовавшихся на доспехах у здешних воинов. – Надо решить, что делать завтра, если царь воронов так и не появится, — подумала она, уже засыпая.

***

Ворон летел над ночной Синдикой, сильный порывистый ветер так и норовил сбить его, бросить на землю, но наконец он всё же нашёл то, что искал. В квартале богачей в одном из добротных двухэтажных домов шёл пир. Присев аккурат возле закрытого ставнем окна, ворон прислушался к разговорам влиятельных господ.

Большую часть вечера пировавшие обсуждали скучные повседневные дела, вспоминали былую воинскую славу, но вот терпение крылатого шпиона наконец-то было вознаграждено.

– Зен, как обстоят дела в совете? Будут ли подвижки на море? – спросил один из мужчин.

– Дорос рвётся к власти, он уже избавился от всех своих врагов. Последний, кто мог с ним соперничать, это Левтерис, – ответили ему.

– Да-а, Левтерис тактик не только по званию, но и от бога. Говорят, воины его почитают, – дополнил рассказ Зена другой мужской голос. – Но только это его не спасло. Мне в это, конечно, не верится, но люди Дороса обвинили Левтериса в попытке устроить мятеж. Ходят слухи, что он в крепости на севере, и как только его войска принесут клятву верности, его отпустят, лишив звания тактика. Но я полагаю, Левтерис уже не покинет живым свою темницу.

– Как же мы без тактика? Морские крысы Изариса окончательно возьмут под контроль море. И так город несёт большие убытки из-за них, – вмешался в разговор старик. – Говорят, Изарис сейчас возле берегов Финикии и пробудет там до весны, так что не видать нам багровых тканей в этом году.

– Эх ты, старый пройдоха, не знаешь, что ли, что.дочь Дороса в прошлом месяце вышла замуж за Тесая, его отцу принадлежат практически все корабли нашего порта, в том числе и военные?

– Помяните моё слово, скоро мы будем почитать Дороса как нового правителя Синдики. Может, это и к лучшему, установится хоть какой-то порядок в этой стране, – промолвил Зен.

Ворон, получив необходимую информацию, полетел дальше теперь уже на поиски Марьи. Он был уверен, что искать её нужно в логове пятой стражи, но сунуться слишком близко не рискнул, ведь пятая стража создана для поимки опасных магов и магических существ. И каково же было удивление царя воронов, когда он увидел знакомого стражника расстроенного и без девушки.

– Значит, ей удалось от него спрятаться! Неплохо, царевна, теперь понимаю, почему Берендей не мог тебя так долго найти.

Ворон кружил по городу практически до утра, пытаясь найти девушку, но безрезультатно. На востоке уже заалел рассвет, когда птица влетела в открытое окно, которое кто-то забыл закрыть. Южане не любили холод, и вряд ли оставили бы окно открытым намеренно.

Обнаружив Марью, крепко спящую на кровати, уставший ворон мирно устроился рядом, сунув клюв под крыло.

***

Марья проснулась ранним утром от тошнотворного запаха табака, проникшего в ноздри. Хозяйка борделя сидела напротив кровати, раскуривая свою трубку, её глаза покраснели после бессонной ночи.

– Выспался, голубчик? – поинтересовалась женщина. Сонная Марья плохо соображала и, решив, что старуха пришла её выдворять, поспешно промолвила: – Благодарю за предоставленное убежище, я сейчас же покину ваш дом.

– Город ещё спит, одинокий прохожий вызовет подозрение, – спокойно промолвила старуха, выдыхая очередную порцию дыма. – Позволь дать тебе совет, мальчик. В этом городе очень ценят чародеев, не так, как на твоей родине. Но если ты решишь перейти дорогу влиятельным людям, забудь сюда дорогу.

– Я не… – попыталась солгать Марья, но, увидев ехидный взгляд старухи, поняла, что врать бессмысленно, и лишь кивнула в знак согласия.

– Вот и славно, – довольно промурлыкала та, вставая со стула, а затем медленно подошла к прикроватному столику, сколоченному наспех из палубных досок.

– Я всё же надеюсь, мальчик, что ты принесёшь нам больше счастья, чем бед. Ведь не даром тебя выбрал сам Ворлок Мортен, – с этими словами она погладила гладкое чёрное крыло ворона, что спокойно сидел на столе. Марья только сейчас заметила его и очень обрадовалась, что он цел и невредим.

Старуха не стала задерживаться в комнате и, шаркая ногами, покинула её.

– Где ты был всё это время, я уже думала, что тебя поймали.

– Собирал необходимую информацию, и порознь нам было легче скрыться от преследователей.

– Почему этот мужчина хотел меня задержать? Я ведь ничего не сделала, – спросила Марья.

– В Синдики много чародеев, и не все они, скажем так, занимаются добрыми делами. К тому же Синдика – это край, где живёт множество различных магических существ, которые враждебно настроены к человеку…

– Это я уже поняла, – перебила его Марья, вспоминая встречу с сиренами.

– Для охраны жителей прошлый правитель создал пятую стражу, – продолжил ворон. – Её задача — охранять жителей государства от вредоносной магии, Поэтому каждый маг у них на учёте.

— Но как обычный человек может определить, что я волшебница?

В этот момент в комнату вошла Кирис. Она принесла скромный завтрак: молоко, большой ломоть хлеба и пару варёных яиц. Марья поблагодарила девушку.

— Вашу одежду почистили, господин, скоро она будет готова, — устало ответила Кирис. Марье стало не по себе от того, что она занимает чужую комнату и доставляет неудобство девушке. Кирис перед тем, как покинуть комнату, прикусила нижнюю пухлую губку и указательным пальцем боязливо погладила ворона по крылу. Тот не шелохнулся и вообще сделал вид, что это в порядке вещей. Девушка, ничего не говоря, скрылась в коридоре.

Марья откусила кусочек хлеба и воскликнула: — Точно, стекло! Оно из обсидиана и показывает движение магии. Верно?

Ворон в ответ лишь кивнул. Угостив его завтраком, Марья спросила: — Откуда ты так много знаешь об этой стране?

— Я жил здесь раньше, и жил достаточно неплохо. А моя осведомлённость объясняется тем, что я умею слушать. Никто не обращает внимание на птицу, сидящую у окна.

— К воронам здесь особое отношение, да?

— Священная птица, символ прошлой королевской семьи. Но не все вороны считаются священными, только Мортены, владыки других воронов.

— Понятно, значит, мне называть тебя Мортен? Должно же быть у тебя имя.

Ворон призадумался и промолвил: – Называй меня Ворлак.

– Ворлак, - медленно повторила Марья, словно пробуя имя на вкус. – Хорошо, Ворлак, но что оно означает?

– “Ворон” на местном наречии, тебе пора начинать учить местный язык.

– Так это то же самое, что и ворон! – возмутилась девушка.

– Доедай, нам пора. Ты слишком долго гостишь у этой старухи.

– Я ей хорошо заплатила, – пробормотала Марья с набитым ртом.

– Надеюсь, у тебя хоть что-то осталось? – строго спросил ворон.

Ответом ему послужила тишина.

Глава 10 Кровь и море

– Не могу поверить! – причитал Ворлак. – Да на эти деньги можно было купить половину её девок на ночь!

– Хватит так орать! Что ты от меня хочешь? Я что, каждый день по таким заведениям хожу? – прошипела Марья на ворона, который сидел на её плече. – Идём к берегу, нужно предупредить дядю, что я теперь здесь.

– И как раз поищешь себе работу, никто не станет кормить тебя здесь просто так, – пробурчал Ворлак.

Марья сжала кулаки от гнева, птица своими упрёками действовала ей на нервы.

– Я знаю, представляешь! Я целый год сама себя обеспечивала, – процедила Марья сквозь зубы.

Ворлак замолчал на какое-то время, а потом всё-таки не выдержал и съязвил: – То есть твой женишок никак тебе не помогал? Позволил царевне работать среди крестьян?

– Он не знал, что я царевна. А помощь я сама не принимала, – защищала возлюбленного Марья.

Утро выдалось холодным, и девушка зябко поёжилась. В порту близ моря всегда температура ниже из-за пронизывающего ветра.Тёмно-синее море волновалось, тяжёлые ладьи покачивались, привязанные к тумбам толстыми канатами, а мелкие судёнышки скользили вдоль причала. Волны с шумом разбивались о каменистый берег.

На востоке небо окрасилось в розовый цвет, скоро здесь появятся первые рыбаки. Девушка подошла к морю и опустила руку в холодную воду. Ворон уселся на балку и внимательно наблюдал за окрестностями. Она сосредоточилась и пустила зов. Светло-голубые волны, едва заметные человеческому глазу, начали расходиться от её руки. Через полчаса появилась стая дельфинов. Вожак подплыл ближе, высоко поднял голову и звонкой трелью поприветствовал Марью.

– Передай владыке южных морей, белый утёнок шлёт ему поклон, – прошептала Марья, озираясь по сторонам. Город постепенно просыпался, уже слышались возгласы торговцев. Дельфин издал громкий стрёкот, скрылся в водной глади, и стая отправилась прочь от людского берега. Марья долго смотрела им вслед. Часть её плана исполнена. Ей станет спокойней от того, что рядом будут дядя и братья, хотя тревога за их безопасность до сих пор терзала её сердце. Раньше, считая мать виновной в гибели своего народа, Марья намеренно избегала дядюшки, не желая ему такой же участи, но теперь всё переменилось.

– Что дальше? – спросила Марья.

– Тебе лучше сейчас уйти в море и заработать денег, там пятая стража не рыщет. Мне придётся улететь на время, постараюсь вернуться к ночи, – промолвил Ворлак.

– Объясни нормально, что я должна сделать? Как ты планируешь обеспечить нас войском? – спросила Марья.

— Ты спасёшь этот город от пиратов, в этом тебе поможет твой дядя, а потом пройдёшь испытание в храме вечерней звезды и станешь царицей, — ответил ворон.

Марья от удивления выпучила глаза, её губы задрожали: — Ты с ума сошёл! Что бы я стала царицей тех, кто убил моих родителей?!

— Ты забыла, царевна, кто убил твоих родителей. Не думаешь ли ты, что Берендей так быстро заключил мир с южанами и уговорил их отправиться в поход против северного морского царя?

— И всё равно никто не поддержит чужеземку в правах на трон, — прошипела Марья, заметив идущих рыбаков.

— Любовь народа завоюешь сама, а поддержку армии и членов совета обеспечу я. А сейчас иди работай! — с этими словами ворон взмахнул крыльями и набрал высоту.

– Я не хочу быть царицей, Ворлок! – крикнула девушка, но ворон не ответил ей. – Я не смогу, – уже шепотом добавила она.

Страх и смущение охватили Марью. Для поддержки она обняла себя за плечи, постепенно успокаиваясь. – Отец готовил меня к тому, чтобы стать царицей, но в глубине души я прекрасно понимала, что не создана для управления страной. Я надеялась, что после моей свадьбы управление страной ляжет на плечи супруга. Отец был умнейшим и справедливым царём, мне никогда не стать такой! И тем более не хочу втягивать в это дядю…

Рыбаки готовились выйти в море, и Марья направилась к ним, надеясь наняться помощником. Девушка была уверена, что работу ей никто не даст, но буквально на третьей лодке капитан согласился взять её на борт. Судно оказалось достаточно большим по сравнению с другими. Крепкий низкорослый старик оценивающе оглядел Марью, но едва она открыла рот, чтобы спросить, как хозяин судна её перебил: – Три рыбы с собой и медяк после продажи улова. Если он будет, – отчеканил пожилой рыбак. Марье особо выбирать не приходилось, и она молча кивнула. Капитан кивком пригласил её подняться на борт. – Как тебя зовут, мальчишка?» – спросил он.

— Идан, господин, — ответила Марья.

Старик рассмеялся: — Иди, чудила. Вот уж не думал, что чужаки настолько оголодали, что выслуживаются перед всеми.

Марья, осознав свою оплошность, прикусила язык. Команда смеялась.

Причину острой необходимости в работниках Марья узнала достаточно быстро. Её, слабую, посадили на вёсла вместе с сильным широкоплечим мужиком. Тот недовольно посмотрел на хилого напарника и шумно вдохнул, демонстрируя своё недовольство.

Лодка отчалила, мужики налегли на вёсла. Марья старалась не отставать от них и не сбиваться с ритма, но силы заканчивались стремительно, она не успевала за напарником, который то и дело ругался на родном языке. И явно ругался на неё. Когда капитан скомандовал остановиться и раскинуть сети, рук девушка уже не чувствовала, красные мозоли появились на белых ладонях. Благо её не заставили тянуть тяжелые сети, полные рыбы, обратно на борт, а поручили закидывать улов в трюм.

Девушка заметила, что вся команда напряжена, а капитан то и дело оглядывал горизонт и ворча: – Мы зря сорвались так рано, если бы отправились позже, то море было бы спокойней.

— Отчего капитан такой мрачный? — спросила Марья у юноши, который, как и она, скидывал рыбу по скользкой мокрой палубе в трюм.

— Ты что, первый день здесь? — спросил он, не сбавляя темпа работы.

— Второй, — пролепетала Марья.

— Рыба сейчас ушла от берега, там улов небольшой, поэтому мы выходим в море так далеко на свой страх и риск. Изарис крайне жесток к тем, кто попадает к нему в плен, но выбора у нас нет, всем надо кормить семьи, – ответил юноша. – Моё имя Клавдий, – добавил он, протягивая руку в знак знакомства.

– Идан, – Марья пожала парню руку.

Пираты, морские разбойники… Странно, но на родине Марьи никто из людей не называл море своей собственностью. Его воспринимали как одно из сокровищ, посланных богами, самый богатый источник еды, благодаря которому выживают многие племена. Но здесь, на юге, всё иначе. Море тоже воспринимается людьми как ценность, вот только каждый считает себя его единоличным хозяином.

Команда действовала быстро и слаженно. Как только сети оскудели, отправились в другое место, затем в третье. Несмотря на то, что Марья родилась на севере и привыкла к холоду, сейчас она сильно мёрзла. Для работы в открытом море она оказалась легко одета, к тому же её рубаха и штаны насквозь пропитались морской водой. Руки, пропахшие рыбой, с трудом сгибались, кожа обветрилась и покрылась коркой. Мозоли стали кровавыми, кожа с ладоней слезала и щипала от соли. А ведь ей ещё грести обратно.

– На вёсла! Бегом!! — вдруг что есть мочи закричал капитан. Рыбаки кинули сети и сели за вёсла. Капитан, будто бы забыв про свой возраст, прытко бросился к рулю, оттолкнула парнишку, что правил, и сам принялся разворачивать корабль.

– Гребите, черти!!! Гребите изо всех сил, если ваши паршивые жизни вам дороги! Общая паника и страх передались Марье. Превозмогая усталость, боль в плечах и руках, она гребла, задыхаясь от бешеного ритма. Капитан орал на всех всё чаще и громче, требуя прибавить ходу.

Кто-то из гребцов в панике крикнул: – Нам конец! Они нас убьют!

– Заткнись, трусливый щенок, и греби, – рыкнул капитан, но на его лице отразился тот же ужас. Марья старалась грести изо всех сил, не имея времени, чтобы обернуться. Только когда судно дёрнулось так резко, что Марья ударилась подбородком в спину другого рыбака, она посмотрела назад. Их нагнали две огромные боевые ладьи с поцарапанными бортами.. их серые паруса хлопали на ветру, а пара крюков вцепились в борт рыбацкого судёныша. Двое рыбаков попытались их сбросить, но пали первыми, зарубленные саблей одного из головорезов. Словно собачья свора вслед за первым пиратом группа разбойников спрыгнула на лодку. Пара взмахов мечами, и ближайшие от них гребцы были мертвы. Некоторые из рыбаков стали прыгать за борт, надеясь спастись в воде, но лучники, выстроившиеся по борту корабля, послали им вслед стрелы, и море окрасилось кровью.

– Обернуться лебедем и попытаться улететь? Нет, нельзя, меня тут же подстрелят, — судорожно думала Марья. В этот момент она услышала знакомый голос.

– Нет, прошу, не надо! — Клавдий, лёжа на палубе, вытянул вперёд руки, закрываясь от огромного мужика под два метра ростом, замахнувшегося на юношу мечом. Марья ринулась вперёд и, врезавшись всем телом, сбила с ног пирата. Схватив Клавдия за руку, она рывком подняла его на ноги и потащила к краю лодки. Они уже собирались прыгнуть в воду, когда Марью за волосы схватила огромная рука. Головорез дёрнул её голову вверх, и Марья увидела лицо обидчика. Тот самый верзила, грязный, с завязанным правым глазом, злостно смотрел на девушку.

– Я из твоего черепа кружку сделаю, щенок! – прохрипел пират, замахиваясь мечом. В этот момент Клавдий с криком бросился на пирата, но тот во второй раз не попался на ту же уловку. Отступив в сторону, он полоснул мечом юношу по горлу. Клавдий в ужасе вытаращил глаза и схватился руками за горло, пытаясь зажать рану. Кровь брызнула фонтаном, лицо парня мгновенно приобрело землистый оттенок, и он, захрипев, повалился на палубу. Из глаз Марьи полились слёзы. Не сдержав эмоций, она громко зарыдала.

– Так ты не мальчишка?! – удивлённо прорычал пират. Марья с гневом посмотрела на убийцу, коснулась его рукой, и следующее мгновение пират заполыхал синим пламенем. Его хватка ослабла, и Марья кинулась в воду, стараясь нырнуть как можно глубже, чтобы стрелы пиратов не достигли её.

***

Ратибор, одетый в стальные доспехи, стремительно шёл по коридорам своего терема и, резко свернув за угол, едва не столкнулся с боярином Волковым. У некогда могучего прославленного богатыря голова уже почти полностью поседела, но в бороде ещё виднелись тёмные кудри.

– Изислав Михайлович! – радостно воскликнул царевич. – Мне не доложили о вашем визите.

– О, ничего страшного, ваше высочество, я ненадолго. Надобно бы с переговорить с глазу на глаз, – добродушно промолвил боярин. Ратибор жестом пригласил боярина пройти в его палату для приема.

– Василий, распорядись, чтобы моего коня запрягли, – приказал царевич, скрываясь в приёмной. Юноша поклонился и отправился выполнять поручение.

– О чём вы хотели поговорить? – спросил Ратибор, как только двери закрылись.

– Хотел узнать, может, ты знаешь истинную причину похода на Зелёную пущу? – лицо Изислава переменилось: серые глаза потемнели, а морщины, кажется, стали ещё глубже.

– Оборотни шалят, не дают людям охотиться в Зелёной пуще, – не долго думая, промолвил Ратибор.

– Это отговорка для люда. А истинная причина, царевич, в чём заключается? Я беспокоюсь только за благо нашей страны, и не только я, Ратибор Берендеевич, – боярин пристально посмотрел на царевича. Теперь настала очередь отпрыска Берендея нахмуриться.

– Государь более каждого из нас печётся о благе государства. И если он не счёл нужным посвящать бояр в это дело, значит, так надобно, – резко ответил Ратибор, стараясь вызвать у подданного испуг и раскаяние. Но бывалый Изислав не купился на мнимую раздражительность царской особы.

– Он одержим, Ратибор, ты уже взрослый и сам можешь это разглядеть. Я видел его уже таким, когда ты был ребёнком. Поверь мне, он не успокоится, пока девочка не умрет, – ещё тише, чем прежде, молвил боярин, в его глазах появилась печаль.

Ратибор растерялся. Оказывается, он знал об истинной цели похода: остановить козни Марьи и не дать ей собрать войска для нападения на Русь. Но почему Изислав говорит об одержимости отца?

– Ты же знаешь, я один из верных псов Берендея и большую часть своей жизни провёл в походах во имя него, о которых сложили легенды. Со смертью Моревны мы надеялись, что его болезнь миновала, но с появлением Марьи недуг вернулся…

– Что вы хотите сказать?! – не выдержав, воскликнул Ратибор, приближаясь к боярину. Тот выждал минуту, собираясь с мыслями.

– Наш царь безумен, Ратибор, и с каждым днём его безумие будет только расти. Пока он не убьёт Марью, он не остановится, погибнет много невинных людей. Берендей правил славно, но сейчас он должен уступить место тебе, царевич.

Ратибор спокойно выслушал собеседника, однако кровь кипела в его жилах от возмущения.

– Изислав Михайлович, из-за ваших прежних заслуг перед государством я сделаю вид, что не слышал этих слов. Но если вы и впредь будете говорить подобное, то клянусь, попрощаетесь с головой. А теперь прошу прощения, мне пора в поход, – голос царевича был тверд, словно сталь.

Но старик снова не выказал испуга, а по-отечески улыбнулся и промолвил: – Берегите себя, ваше высочество.

Изислав распахнул дверь, не дожидаясь, пока их откроет охрана, и на пороге буквально нос к носу столкнулся с Василием.

Мальчишка, покраснев, попятился, опуская глаза: – Кони готовы, ваше высочество, – промолвил холоп появившемуся в коридоре Ратибору.

Царевич ещё долго смотрел вслед уходящему боярину, рассуждая, стоит ли докладывать об этом разговоре отцу или нет.

Глава 11 Левтерис

Ворон летел к северным горным хребтам. Среди неприступных скал стоял чёрный замок, куда ссылали неугодных лордам Синдики. В десяти милях не было ни одной деревни, и если бы узник сбежал, он бы погиб в бескрайней степи от голода и жажды.

Ворон уселся на одну из башен замка и внимательно осмотрел окрестности. Слишком много охраны. Похоже, готовились к нападению армии, которую возглавит сын стратега, а его поражение означало бы смертный приговор для него и его отца.

Вскоре ворону удалось залететь внутрь. Стражники тут же принялись гоняться за ним, безуспешно пытаясь его выгнать.

– Оставьте, это священная птица. Будем надеяться, она с собой принесла благословение, – сказал начальник стражи.

Ворлак уже который раз возблагодарил небеса, что в этих краях в народе бытует подобное суеверие. На Руси, где ворона считают вестником горя и смерти, от него не преминули бы как можно скорее избавиться.

На верхних ярусах размещались пожилые узники, многие из которых, находясь здесь долгое время, уже сошли с ума. Пришлось забираться ниже. Наконец в общей камере ворон отыскал трёх заключенных, старая разорванная одежда которых выдавала в них военных. Они были сильно избиты и измучены. Ворлак решил понаблюдать за ними, надеясь понять из разговоров, кто из них Левтерис. Прошло четверть часа, но узники молчали. Мужчины находились в подавленном настроении и, видимо, уже смирились со своей судьбой. Ворон не мог более ждать, ведь лететь обратно далеко, и он мог не успеть к ночи, как обещал Марье.

Выпрыгнув из темноты коридора на свет, поступающий из единственного маленького окна, расположенного под самым потолком камеры, он спросил напрямик: – Кто из вас тактик Левтерис?

Трое мужчин, вздрогнув, уставились на птицу, не веря своим глазам и ушам. Они долго не отвечали и просто таращились на ворона.

– Мне нужен Левтерис! – ещё громче гаркнул Ворлак, радуясь тому, что охрана занята подготовкой к осаде на верхних ярусах.

Один из мужчин наконец промолвил: – Господина забрали вниз.

Расстроенный Ворлак направился дальше. Достигнув последнего этажа замка, он обнаружил тёмный коридор, в конце которого находилась камера.

Тактика охраняли двое стражей. По спине ворона пробежали мурашки, взъерошив перья. Он решил не лететь, а, медленно пошёл во тьме коридора, осторожно подкрадываясь к страже. Как только Ворлаку удалось околдовать охранников, он вошёл в камеру.

На куче грязной прелой соломы, скрючившись, лежал мужчина, очень худой, но широкоплечий. Множественные шрамы на его теле говорили о том, что человек поучаствовал не в одном сражении. Лицо пленника покрылось коркой тёмной запёкшейся крови и опухло от побоев. Губы искусаны до крови и потрескались,, видимо, тактика пытали не только избиением. Всё увиденное гнало ворона покинуть это жуткое место как можно скорее.

– Тактик Левтерис! – позвал он мужчину, но тот не шелохнулся. – Тактик! – снова позвал ворон, надеясь, что глупые охранники не переборщили с пытками.

– Я больше не тактик, – прохрипел пленник, приподнимая трясущуюся голову. Возможно, он удивился, увидев перед собой говорящую птицу, но разглядеть это в темноте камеры было тяжело.

– У тебя появился шанс всё исправить, – промолвил Ворлок.

– Я проиграл змее, у меня нет больше шансов. Я уже мертвец. Да и какой шанс может мне дать говорящая ворона? – проговорил мужчина.Несмотря на возраст и пытки, его голос всё ещё оставался звонким. От напряжения он закашлялся и сплюнул рядом с собой кровяной сгусток.

– Я ворон, а не ворона, – обидчиво возразил Ворлак. Тактик проигнорировал замечание. – Ты пользовался большим авторитетом среди других членов совета. Единственный твой враг – это Дорос. Что, если я помогу тебе его свергнуть?

– Как же такая пташка, как ты, свергнет одного из самых влиятельных мужей этой страны? – тактик криво усмехнулся.

– Позор Дороса – морские пираты, что нападают на корабли Синдики. Если мой человек победит их, то принесёт народу Синдики власть на море, авторитет Дороса упадёт, и тогда тебе нужно будет вернуться, – выложил свой план ворон.

– Складно поёшь, птичка, только я не выберусь отсюда.

– Выберешься, твоя армия во главе с сыном на подступах к замку, – промолвил Ворлак.

Ах ты демоническое отродье! – Левтерис резким движением хотел схватить ворона, но тот ловко отскочил в сторону, и мужчина упал лицом на грязную солому. – Не смей впутывать в это моего сына!

– Он уже впутан в это по уши, тактик, хочешь ты того или нет. Неужели ты думал, что Дорос позволит твоей семье жить в покое после твоей гибели? – ворон замолчал, давая возможность мужчине всё хорошенько обдумать.

– Он умрёт под стенами этого замка, – с отчаянием проговорил мужчина.

– Судя по подготовке, что идёт наверху, да. Но я могу помочь.

– И как же?

– У твоего сына, несмотря на твое поражение, ещё много преданных людей, это львиная часть всей армии Синдики. Но вот из-за отсутствия денег их латы и мечи пришли в негодность. Я знаю того, кто снабдит вас всем необходимым, – Ворлак явно имел ввиду деятельного купца Адониса и его контрабанду.

– Никто просто так не даст оружие, – Летверис оживился и сел, опершись спиной на холодную стену.

– Конечно, но один человек готов предоставить оружие тому, кто положит конец раздорам и распрям в совете. Такой человек есть, но ему нужна армия, твоя армия, Левтерис, твои знания и твой авторитет в совете. Ну так что ответит тактик Синдики?

Левтерис долго молчал, размышляя, затем промолвил: – Я долго служил своему государству верой и правдой, и вот где в итоге оказался. Я соглашусь на твой план только для того, чтобы мой сын остался жив. С его смертью придёт конец и нашей сделки. Так можешь и передать своему хозяину, колдуну.

Ворон скрылся во тьме коридора, оставив узника наедине с его тяжёлыми думами.

***

В северной долине Ворлак отыскал прятавшихся в пещерах людей Левтериса, а затем нашёл и их лагерь. Он влетел в высокий шатёр Лисанта, и находящиеся там люди тут же нацелились в него дротиками.

– Лисант, сын Левтериса, я принёс тебе весть из чёрного замка! Твой отец жив и готов дальше сражаться с Доросом ради твоего будущего, – с этими словами он сел на стол, застеленный картой и планами замка.

– Откуда мне знать, что ты не послан самим Доросом? – спросил темноволосый юноша.

– Пожалуй, никак, юный Лисант, но без меня ты погибнешь под стенами чёрного замка. Там много оборонительных машин, а вражеские войска прячутся на склонах. Ты можешь отправить разведчиков, чтобы проверить мои слова, но мы потеряем время.

– И что же ты предлагаешь? – спросил советник Лисанта.

– Один из твоих людей должен отправиться в Белгород, там есть купец, который привёз оружие для восстания. Если вы объединитесь, появится шанс взять эту крепость.

Лисант призадумался.

– Я не могу доверять говорящей птице без подтверждения твоих слов. Пока не вернутся разведчики, никакой сделки не состоится, – коротко ответил он.

– Хорошо, в знак моего к тебе доверия я раскрою свою тайну. Человека зовут Адонис. Найди его, и он поможет вам не только оружием, но и деньгами, когда твой отец вернётся в столицу.

– Ты говоришь так, будто собираешься улететь от нас, – промолвил юнец, прищурившись, смыкая руки за спиной и незаметно подавая какой-то знак своим людям. Ворон вовремя увернулся от стражника, который намеревался накрыть его магической сеткой, взлетел и молча покинул лагерь.

– Лисант, мы не можем доверять птице, залетевшей к нам неизвестно откуда среди ночи, – сказал один из советников. – Вдруг он вражеский шпион?

– Конечно нет, – согласился юноша. – Но проверить его слова стоит. Отправьте разведчиков в горы и выясните, чем занимается купец Адонис, – отдал распоряжение Лисант.

Уже давно стемнело, когда ворон наконец достиг столицы Синдики, осталось только заглянуть к Адонису. Ворлак вспомнил слова старого купца, который умело подстрекал своих товарищей к бунту. Когда такое делают, это значит одно: у купца достаточно ресурсов, но нет людей. Лисант обладает армией, но нет ресурсов на её содержание. Ворону сложно это признать, но он был рад, что Марья спасла жизнь старому пройдохе. Но для начала надо найти девушку.

На улицах рядом с портом царил переполох. Спустившись ниже, ворон стал прислушиваться к людским пересудам.

— Приплыли среди зимы! Да что же им надо?! — рыдая, воскликнула одна из женщин.

— Всех рыбаков перебили. Те, кто чудом уцелел, рассказывают, что они даже корабли разрушили и улов не взяли, — покачал головой пекарь.

Что?! Пираты напали? Они же совсем недавно находились у берегов Фив. Что они забыли здесь зимой?! И зачем нападать на рыбаков? Ворлак стремительно спикировал вниз, страх за жизнь Марьи обуял его настолько, что он забыл про осторожность.

— Где уцелевшие? — раздался вопрос из толпы, пекарь обернулся, но не увидел того, кто это спросил, слишком много было лиц в толпе.

— Так одного Фокла к берегу прибило с распоротым брюхом. Он-то как раз всё и рассказал, — ответил пекарь.

Ворон стремглав понёсся к дому, где, по слухам, жил выживший.

Фокла лежал без сознания, врач сказал, что ближайшие три дня станут решающими. Если в течение этого срока мужчина не скончается, появится шанс, что он поправится.

Рыбака мучал жар, и он пребывал в беспамятстве. Внезапно он увидел у изголовья кровати птицу.

– Ворлак Мортен, – сорвались слова с его губ.

– Видел ли ты юношу с чёрными кудрями, его имя Идан? – казалось, скрипучий голос доносился отовсюду и звучал настолько громко, что вызывал звон в ушах.

– Они всех убили, всех! – просипел рыбак, слезы вновь потекли по его щекам.

Отказываясь верить в услышанное, ворон продолжал: – Как убили мальчишку по имени Идан?

Мужчина зажмурил глаза и отрицательно повертел головой, не желая вспоминать ужас былого дня, но сквозь рыдания все же промолвил: – Они резали нас, как овец, били дубинами, ломая черепа, а в тех, кто прыгал в море, метали гарпуны и стреляли стрелами. М-мне кажется, что я до сих пор там. Я… я не выбрался, не смог бы…

Ворон не стал дослушивать бред больного человека и ринулся летать над улицами, выискивая в высоты знакомую худощавую фигуру. Два часа поисков ни к чему не привели, и он отправился к морю. Огромные волны поднимались и обрушивались на порт, буквально накрывая корабли огромными валами. Близилась буря. Ворлак, преодолевая шквальный ветер, летал над морем и берегом, клича царевну, но девушка не отзывалась. Затем он внимательно осмотрел каждую лодку. Марьи нигде не было. Уже начинался дождь, когда ворон отправился дальше в море, крича заветное имя. Перья его быстро намокли, лететь стало тяжело. Огромные волны то и дело доставали до его лап, ещё мгновение, и царь воронов погибнет в морской пучине. Ворлак камнем рухнул на выступ так кстати подвернувшегося утёса, куда волны пока не доставали. Долгое время он лежал на камнях, не веря в произошедшее.

***

В тайных темницах всегда холодно, но особенно тяжело приходилось зимними ночами. Стражники не отходили от небольшого железного листа, на котором полыхал небольшой костерок.

— И зачем только слепого калеку так тщательно охранять? Далеко ли убежит слепой-то? — ворчал один из тюремщиков.

— Заткнись, дурак, не велено царские приказы оспаривать, — толкнул его локтем напарник.

— Да мы его уже семь лет сторожим, кто знает, сколько до нас его тут сторожили, и ни разу он не шелохнулся, даже слово не проронил.

— Это с тобой он не болтает, а с царём они частенько беседуют, — хмыкнул стражник, поднося руки ближе к костерку.

Стены дворца в ту ночь, кажется, содрогнулись от отчаянного, не то звериного, не то человеческого крика. Лошади и прочая живность царского двора в испуге рванула с мест. Один из породистых коней разломил врата конюшни и стал носится по двору.

Людмила в сорочке и босая выбежала в коридор, никогда в жизни она не испытывала такого страха. Первой мыслью было вскочить на коня и мчаться без отдыху до Смоленска. Но сейчас, растерянная, она металась по коридору, не зная, куда ей идти. В конце коридора она заметила спасительную фигуру. Берендей со стеклянным взглядом быстрым шагом шёл по коридору. Людмила бросилась к нему, ища защиты. Свёкр небрежно оттолкнул девушку, и та, больно ударившись о стену плечом, рыдая, упала на колени. Через некоторое время её всё-таки нашли служивые девки и проводили в светлицу.

Берендей, собрав всю стражу дворца, спустился в темницу. Тела мёртвых стражников лежали на полу, руки прикрывали окровавленные уши, волосы на головах поседели.

Ужасное зрелище ввергло в шок всех присутствующих. Берендей крепче перехватил обнаженный меч, чтобы никто не заметил, как дрожат его руки. Подойдя ближе к двери, он заметил свечение зачарованных цепей. Они словно змеи оплели тело пленника, и до ушей царя доносились хриплые попытки Кощея сделать вдох. В этот момент Берендей испытал облегчение. Цепи сдерживали его даже после смерти Моревны, как она и обещала.

Узник никак не отреагировал, когда в камеру вошли, он даже не мог осознать слова, которые говорил ему Берендей. Казалось, голос мучителя звучал откуда-то издалека. Цепи пробудились ото сна, с новой силой сжимая ссохшееся тело, забирая последние крупицы магии, что он так бережно копил в себе. Он давно привык к боли, за десятки лет заточения она стала неотъемлемой его частью, и научился с ней жить. Но за все эти годы Кощей не знал, каково это впасть в отчаянье. Он никогда он не сдавался, всегда находил выход, но не сейчас, когда был так близок к свободе.

– О мойры, слишком жестоко отнимать последнюю соломинку у утопающего, поверившего, что он спасён. Я её потерял, мою последнюю надежду. Потерял! Теперь нет ничего, кроме тьмы камеры и бессмертного старика, чья душа гниёт заживо в этом бренном мире.

Так нейросеть видит плененного Кощея.

Глава 12 Договор

Ворон лежал неподвижно, будто мертвый, вдруг сквозь шум бури до него донеслись тихие всхлипы. Он поднял голову и увидел внизу, у подножия утёса знакомую черную макушку. Ворлак почувствовал радость, которой не испытывал уже многие годы. Марья спряталась в глубокой расщелине между утёсами, и вода начала заливать её убежище. Она пыталась подняться выше, но каждый раз соскальзывала вниз. Ворон спустился к ней, но мокрые крылья подвели, и он едва не упал в воду рядом.

– Нужно нырнуть и плыть, пока буря не усилилась, – прокряхтел ворон. Девушка посмотрела на него опустошённым взглядом, в её глазах до сих пор ещё остались следы недавно пережитого страха.

– Ребёнок, совсем ещё ребёнок, – с жалостью подумал ворон.

– Марья, посмотри на меня, – как можно мягче сказал он. Взгляд Марьи стал более сосредоточенным.

– Сейчас придётся нырнуть. Тебя начнёт уносить в море, но ты не сопротивляйся, начинай плыть, когда волна понесет тебя к берегу, поняла?

Девушка кивнула, послушно сделала глубокий вздох и скрылась под водой.

– Умница, – промолвил Ворлак и посмотрел на высокие выступы. Хватит ли сил ему выбраться? Как мог, он стряхнул с перьев воду и вспорхнул. Крылья были тяжёлыми и не слушались, поэтому до вершины ворон не долетел, врезавшись в утёс. Чтобы не сорваться вниз, в бушующее море, он цеплялся когтями за неровность камня, продолжая изо всех сил махать крыльями. Наконец ему удалось вскарабкаться на своё прежнее место и оглядеться. Девушка достигла суши и уже ползла по песчаному берегу. Ворлак, чуть переведя дыхание, снова взлетел, направляясь к Марье, но силы стремительно покидали его, и он буквально касался лапами воды. Когда он подошёл к девушке, то едва дышал от напряжения, судорожно хватая приоткрытым клювом воздух.

– Вставай, нужно идти, или ты замёрзнешь, – прохрипел уставший ворон. Марья некоторое время лежала, не в силах даже пошевелиться, затем медленно встала и, пошатываясь, побрела в сторону города. Растерянную девушку то и дело приходилось направлять, ведя к заветному дому.

Ворлак с облегчением выдохнул, увидев знакомую синюю дверь, и нетерпеливо постучал в неё клювом. Долго никто не отвечал, и он уже собрался постучать ещё раз, когда послышались чьи-то шаги.

— Что вам нужно? — наконец раздался приглушённый мужской голос.

— Передай хозяину, что пришёл Идан, — прокричал ворон.

— Хозяин спит, приходите завтра, — ответил слуга, не открывая двери.

— Завтра тебя выпорют, если не доложишь хозяину, что велено! — прокричал ворон. Воцарилась тишина, ливень усиливался, Ворлак уже косился в сторону заброшенного храма. Человеческий организм слаб, после такой ночи девушка, вероятно, заболеет, и весь его план пойдет коту под хвост.

Наконец двери открылись, сутулый лысый старик впустил девушку во внутренний двор.

– Хозяин приказал вас устроить в хлеву и покормить.

Марья, не проронив ни слова, отправилась за слугой, а ворон покосился в сторону двухэтажного скромного дома, где на крыльце стоял обеспокоенный Адонис. Оно и понятно, весь двор, должно быть, забит оружием, и пятая стража при обыске это быстро обнаружит.

Как только двери хлева за Марьей захлопнулись, девушка тут же рухнула на сено сваленное в углу, и свернулась калачиком. Слуга вернулся через некоторое время, принёс ломоть хлеба, кусок вяленого мяса и стакан молока. Мужчина, видимо, сжалился над мальчиком и, тихо поставив поднос рядом с дрожащим от холода пареньком, аккуратно укрыл его тоненьким одеялом.

Когда слуга скрылся за дверью, ворон прилёг рядом с девушкой на солому. Они молчали некоторое время, затем Марья, всхлипывая на каждом слове, промолвила: – Они их всех убили, просто напали и убивали всех подряд. Им не нужны были ни пленные, ни рыба, ни корабль. Они просто всё разрушили… Я не видела, как убили моих родителей, как уничтожали мой народ. Много раз представляла, как это случилось, но не думала, что это настолько ужасно… Зачем? Зачем люди уничтожают друг друга?!

Ворон шумно вздохнул: – Причин много, но всех их объединяет одно: люди убивают, потому что считают, что они хитрее или сильнее своих жертв. Поэтому этот народ нуждается в предводителе. Члены совета, борясь за власть, забыли про простой люд, – мягко сказал Ворлак, убирая клювом мокрую прядь с лица девушки. – Постарайся уснуть, царевна, утро вечера мудрее.

– Я не смогу уснуть. Закрываю глаза, тут же вижу убийц на корабле, Демитора и Берендея, – с ненавистью в голосе промолвила девушка.

– Марья, пока я рядом с тобой ничего не случится. Даю тебе слово, – тихо сказал Ворлак, усаживаясь поудобнее и пытаясь согреть Марью своим телом.

– Ты сегодня впервые меня назвал по имени, – удивлённо заметила она.

Ворон ничего не ответил, этой ночью они больше не разговаривали.

***

— И что он ответил? — спросил Берендей, сдерживая свой гнев.

— Он чтит прошлые заслуги боярина и сделает вид, что этого разговора не было, — проговорил холоп, смотря в пол.

— Ступай, — устало промолвил царь. Он находился на одной из башен и внимательно осматривал окрестности. Взгляд задержался на крыше расписного красивого терема боярина.

– Неблагодарные псы! Сколько я им всего дал за их службу, и всё равно пытаются урвать больший кусок! А ведь Кощей в итоге оказался прав, они действительно строят планы по моему смещению, – Берендею снова вспомнились слова пленника, его силуэт, скованный цепями, и на душе вновь стало неспокойно, тревога, словно камень, лежала на сердце.

Он убил стражников намеренно, чтобы показать свою силу? Похоже, что нет. Но цепи в тот момент его не сдержали, может, ослабли из-за смерти Моревны? Этого Берендей боялся больше всего. Боялся того, что своими руками устранил ту, что сдерживала человека, которого невозможно убить. Что ж, с металлической пластиной на лице он теперь вряд ли что скажет, и это к лучшему. Сейчас надо первым делом разобраться с бунтовщиками и девчонкой.

***

Марья проснулась от запаха дыма. Испугавшись, что кто-то поджёг сено, она резко вскочила, правая нога тут же отозвалась болью. Марья машинально схватилась рукой за больное место, осматриваясь. Перед ней на тюке сена сидел Адонис, спокойно покуривая трубку.

– Не знал, что вы курите, – промолвила девушка вместо приветствия.

– Точнее, не знала, – поправил её старый торговец.

Марья, испугавшись, поискала глазами ворона, тот сидел прямо над ней высоко на балке.

– Мои старые глаза совсем уже меня подводят, если я не сразу заметил это, – усмехнулся Адонис, проследив за взглядом девушки. – Ты, девочка, родилась под счастливой звездой, как я полагаю, потому что пережила нападение пиратов, да ещё и Ворлок Мортен стал твоим спутником. Это хороший знак, – торговец выглядел добродушным и не торопился с вопросами, хотя, может, потому что знал на них ответы.

– Простите, я не хотела вам докучать, – промолвила Марья, уже не стараясь говорить более грубым голосом.

– Девушке вроде тебя здесь придётся туго. У всех женщин Синдики есть три пути: брак, жречество и проституция. Какой из них изберёшь ты? – Адонис внимательно посмотрел ей в глаза.

– Ни один из этих путей мне не подходит, – быстро ответила Марья.

– Вот как?! – седые кустистые брови мужчины приподнялись вверх. – Ты считаешь себя особенной, и думаешь, у тебя особенная судьба? – старик слегка повысил голос. Марья не могла понять, он возмущён или смеётся над ней.

– Нет, я не считаю себя особенной, но верю, что мы сами должны вершить свою судьбу, – уверенно сказала она, припомнив слова Адониса несколько дней назад.

Ворон внимательно прислушивался к речам девушки. Если бы птицы могли улыбаться, он бы сделал это. Да, девочка наивна, но имеет задатки политика.

– Ты умеешь неплохо обращаться с мечом и сведуща в колдовстве. Пожалуй, я могу предложить тебе и четвёртый путь, думаю, он тебе придётся более по душе, чем прочие, – тихо промолвил Адонис озираясь по сторонам.

– Вы хотите предложить мне присоединиться к вашему заговору? – в лоб спросила девушка, но всё-таки понизила голос.

– Сообразительная девочка! Купцы не последние люди в Синдике, наш голос имеет вес, но у членов совета есть то, что способно заглушить любой голос.

– Армия, – предположила Марья.

Старик кивнул: – Я собираю свою, готова ли ты присоединиться к ней?

– Скажи, что есть люди, готовые свергнуть совет, но им нужна поддержка купцов и его клинки, – вдруг раздался голос ворона у Марьи в голове. Она с испугом посмотрела на Ворлака, но тот не шелохнулся, продолжал в упор смотреть своими глазками-бусинками на девушку. Марью смутил тот факт, что птица могла передавать ей свои мысли.

– У меня есть более выгодное предложение. Имеется на примете армия, которая готова выступить против совета, но им нужны ваши клинки и поддержка, – деловито промолвила Марья, ворон удивленно уставился на девушку, наблюдая необычную перемену в её поведении.

Старик теперь удивился по-настоящему, его глаза расширились, затем он начал громко смеяться.

– И откуда же у девчонки-беглянки всего за сутки могла появиться целая армия?

– Армия тактика Левтериса готова помочь в перевороте, если вы снабдите их оружием и провиантом, – повторила Марья слова ворона. Теперь мужчина стал серьёзным, он рассматривал Марью с головы до ног, как будто видел её впервые.

– Левтерис такой же прогнивший чиновник, как другие члены совета, я не стану менять одного деспота на другого, – теперь его голос стал твёрже.

– Левтерис не возглавит страну после переворота. Более того, если мой план увенчается успехом, это будет не переворот, а поддержка человека с законными правами на трон.

– И кто же тот человек, от чьего имени ты говоришь? – с интересом и тревогой спросил Адонис.

– От своего, – набравшись смелости, произнесла Марья, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Думаешь, что сможешь отстоять ночь в храме? Ты знаешь, сколько претендентов умерло, желая занять место сгинувшего царя? С чего ты решила, что тебя ждёт иная участь?! – спросил рассерженно Адонис. – Ты смеёшься надо мной?!

Ворон как назло молчал, не сводя взгляд с торговца, а Марья и вовсе не понимала, о каком храме идёт речь. Взяв переговоры в свои руки, она продолжила.

– Господин Адонис, я не лгала, когда говорила, что хочу обосноваться на юге. Я хочу жить в стране, где царят справедливость и спокойствие, и у меня есть силы подарить вам это. Но для этого мне нужна ваша поддержка.

– С какой стати мне выдвигать на трон чужестранку, о которой я ничего не знаю? – торговец по-прежнему улыбался, не воспринимая девушку всерьёз.

– Я готова это доказать без армии Левтериса и вашей. Если устраню одну из угроз, которая повисла над страной, тогда вы согласитесь меня поддержать? – спросила Марья, поднимаясь , щеки и уши её горели от волнения.

Следом за ней встал и Адонис: – О какой угрозе идёт речь?

– Я уничтожу флот Изариса и преподнесу вам его голову, – ответила девушка. Торговец вновь улыбнулся, потирая бороду. Предложение звучало поистине безумно, так что он терял-то в конце концов? Потерпит крах, он не при делах…

Марья протянула руку, и старик пожал её.

– Договорились, если ты уничтожишь флот Изариса, я и без зажжённой свечи признаю тебя членом нового совета, – старик продолжал гнуть свою линию.

Марья хотела было одёрнуть руку, но ворон мысленно приказал : – Не спорь!

– Благодарю за приют, – коротко сказала она и покинула хлев, следом за ней выпорхнул Ворлак, прокричав старому торговцу: – Сегодня к тебе придут люди Левтериса, подумай хорошенько, старик! Сколько уйдёт времени, пока ты будешь собирать армию из недовольных купцов и рыбаков?

Ворон сел на плечо девушки, и они вышли за ворота, прикрыв за собой калитку. Изумлённый старик продолжал стоять, не веря своим ушам.

– Говорящий ворон Мортен был только у сгинувшего царя. Неужели и вправду явился наследник? – прошептал старик.

Он уже давно он не верил в старые легенды и придания, но в глубине души всё ещё затеплилась надежда, что с приходом нового царя все их несчастья останутся в прошлом.

Глава 13 Черномор

Марья направлялась к морю, руки и ноги болели, ведь вчера весь день она плыла к берегу.

– Почему ты вдруг решила в одиночку сразиться с пиратом? — спросил Ворлак.

– Нельзя допустить, чтобы такие люди, как Изарис, убивали невиновных, — со злостью промолвила девушка. – К тому же всё равно придётся доказать Адонису, что мне можно верить, если хочу заручиться его поддержкой.

– Но ты одна не справишься! Может, обратиться за помощью к твоему дяде? — предложил ворон.

– К нему мы и идём, — мрачно промолвила девушка, указывая рукой на чайку, что парила над ними. Царь воронов и не заметил, откуда взялась эта птица, слишком увлёкся, наблюдая за резкой переменой в поведении девушки.

– О каком храме говорил Адонис? — решила сменить тему Марья, к тому же эта мысль не давала ей покоя, постоянно крутясь в голове.

– Когда прежний царь взошёл на престол, он построил этот храм и оставил завет, в случае его смерти нового правителя изберёт сама земля Синдики. После пропажи царя многие люди стояли в храме в надежде, что именно их свеча зажжётся, но земля так и не выбрала нового правителя.

– И что, они все умерли?

– Нет, никто не умер, — возразил ворон.

– Но Адонис сказал…

– Я слышал, что он сказал, — раздраженно перебил её Ворлак.

Никто не может знать всё, Марья, но раньше храм никого не убивал. Я обязательно выясню, что не так с этим испытанием, и сразу же расскажу тебе. Обещаю, ты не пострадаешь, — пророкотал он.

– Чайка привела их к тайному лазу в стене, около которого дежурили двое стражников. Ворону не составило труда околдовать их, и девушка вместе со своим спутником беспрепятственно покинули город. Эта часть стены практически впритык подходила к морю. На берегу к вбитым в песок кольям была привязана пара лодок, тщательно замаскированных травой.

Отвязав одну из лодок и столкнув её в воду, Марья взяла весло и вышла в море. Сегодня оно казалось таким спокойным и мирным, будто и не было вчерашней бури. Небольшая лодка шустро скользила по водной глади, отлично слушаясь руля, солнечные зайчики перемигивались на лёгкой ряби. Когда чайка присела на нос лодки, Марья перестала грести.

Внезапно волны стали выше, лодку сильно раскачивало, да и к тому же кто-то пытался в неё залезть. Марья поспешно выхватила из ножен, привязанных к поясу, небольшой кинжал и спрятала его за спиной.

Вскоре незнакомец перевалился через борт и встал на ноги. Это был юноша в золотой чешуйчатой броне, который казался совсем юным. Несколько мгновений они стояли и смотрели друг на друга.

– Тин! – радостно воскликнула Марья и бросилась витязю на шею. От былой грозной девы не осталось и следа, в глазах девушки заблестели слёзы. – Как ты вырос! – прошептала Марья. Юноша улыбнулся и тоже обнял сестру.

Вокруг лодки нарезали круги огромные нарвалы, издавая радостные щелчки, похожие на громкий стрёкот.

– С вами всё в порядке? – спросила Марья, быстро пересчитывая многочисленные рога, выступающие из воды.

– С нами всё хорошо, Марья. Мы тебя так долго искали, думали, что ты уж погибла, – промолвил Тин.

– Нет, со мной всё нормально. А где дядя? – спросила Марья кузена, тот загадочно улыбнулся и посмотрел в сторону. На горизонте поднималась огромная волна. Из воды показалась спина большого нарвала, который по размеру превосходил кита. Через несколько мгновений длинный массивный рог навис над лодкой, старый нарвал высунул из воды морду и радостно застрекотал.

Слеза всё-таки скатилась по щеке девушки. Она ласково коснулась мокрого рога и тихо произнесла: – Здравствуй, дядя.

В следующее мгновение нарвалы подхватили лодку, и она стремительно помчалась к берегу. Ворлак едва смог удержать равновесие от того, с какой немыслимой скоростью они неслись. Марья и Тин сошли на берег, затем, приняв человеческий облик, из моря вышли и остальные её братья.

— Я думал, их не больше десяти! — изумился Ворлак, насчитав тридцать витязей. Марья не обращала внимания на ворона, она в это время обнимала братьев, тепло приветствуя каждого. Сейчас она по-настоящему чувствовала себя счастливой за последние годы, словно вновь была морской царевной, и вернулись те светлые беззаботные дни. Только вот осознание, что прошлое осталось позади, навевало печаль. Все её братья выросли, да и она повзрослела. Последним из моря вышел высокий, с тёмной. Косматой бородой Черномор. Морской богатырь внушал страх, но девушка знала, что нет на белом свете никого добрей, чем её дядюшка. Она обняла великана, тот подхватил её и приподнял над землёй.

— Марьюшка, доченька! Как я рад, что ты жива и невредима! — с теплотой промолвил он. За прошедшие годы в волосах и бороде Черномора появились седые пряди, но ярко-голубые глаза смотрели по-прежнему молодо и живо.

День близился к полудню, когда Марья закончила свой рассказ.

– Вот, значит, как? Берендей, пёс плешивый, всё это вытворил! А я-то все эти годы за южанами следил, пытался выяснить, кто сгубил моего брата.

– Дядя, мне нужна твоя помощь, тогда у меня появится шанс отомстить за родителей, – промолвила Марья.

– Даже и не думай ввязываться в это дело, моя задача сохранить тебе жизнь, – воспротивился Черномор.

– Но ведь ты живёшь под водой, а Марья на суше, ты не сможешь оберегать её всегда, – подал голос Ворлак.

Черномор удивлённо уставился на птицу, затем на Марью: – Это что за попугай?

Марья не успела открыть рот, как Ворлак во всё горло заорал: – Нахал! Я царь воронов!–

– Ох уж извините, ваше высочество, но извольте объяснить, какого чёрта вы суёте свой длинный клюв в наши семейные дела? – с раздражением промолвил Черномор.

– Он мой друг, дядюшка, я добралась сюда невредимой только благодаря ему, – вмешалась в спор Марья.

— Она сможет обрести в безопасность только если уничтожит вашего врага, для этого ей необходимо обрести значимость здесь, в этом городе, — продолжил как ни в чём не бывало ворон. Марья понимала, о чём он толкует. Отец построил подводное царство, где могли жить обычные люди и такие полукровки, как его дочь. Морские обитатели часто выбирали супругов из людских племён, но вряд ли сейчас Черномору удастся вернуть прежние порядки. Слишком мало осталось морских жителей.

– Это ж какую значимость? – приподнял бровь Черномор.

— Вы поможете ей победить пиратов на море, и тогда народ будет считать её героиней. А когда Марья пройдёт испытание, то и вовсе станет законной царицей.

– Не все обрадуются тому, если уничтожить Изариса. Мы следили за пиратами несколько лет. Как думаешь, почему какой-то разбойник стал такой грозной силой на море? – встрял в разговор старший сын Черномора. Марья заметила, как он возмужал, но в голосе, как и много лет назад, осталась та же заносчивость.

Ворон ничего не ответил юноше, хотя и догадывался, что он имеет ввиду.

– Я действительно хочу остановить Изариса, он такой же убийца, как Берендей, – промолвила Марья.

– Сестра, я хотел сказать, что Изарис всего лишь меч, а рука, которая этот меч заносит, находится за стенами города, – сейчас Ситхел говорил гораздо громче, будто пытался втолковать глупому ребёнку, что так не следует делать. Как и много лет назад кузен действовал Марье на нервы.

– Я уже давно не ребёнок, Ситхел, и я сама могу принимать решения.С вами или без вас, но я одолею это чудовище и на море, и в городе. Буду защищать людей Синдики и ваш народ со стороны суши, вас же прошу помочь мне со стороны моря, – она ответила также громко, зло сверля брата взглядом. Кто-то из юношей со вздохом прошептал: – Ну началось… Серые глаза Ситхела сверкнули недобрым пламенем, он хотел было резко ответить, но его перебил младший из братьев, Тин.

— Отец, наш народ уже долго скитается, может, нам действительно обосноваться здесь? Черномор молча отошёл к воде и наблюдал за горизонтом. Марья заметила, что многим её братьям тяжело находиться на суше. Дыхание их стало тяжёлым и прерывистым, словно они бежали долгое время. Всем, кроме Тина. Тот, видимо, ещё не достиг своего совершеннолетия, когда сможет оборачиваться в нарвала, а значит, и на суше чувствовал себя лучше.

— Марья, подойди ко мне, — слова Черномора больше походили на приказ, нежели на просьбу. Девушка подошла, поравнявшись с дядей. Даже в человеческом облике она ему едва доставала до груди. Черномор молча протянул девушке серебристый браслет, украшенный синим камнем. Браслет поблескивал и слегка звенел.

– Это же… папины доспехи! Они находились у тебя? – изумлённо спросила Марья.

– Незадолго до нападения твой отец отправил меня к гномам, чтобы они перековали волшебные доспехи под тебя, видимо, предчувствовал надвигающуюся беду. Когда я вернулся, уже было слишком поздно, – глаза Черномора потемнели, а морщинки вокруг глаз, кажется, стали ещё глубже.

Марья приняла браслет, стараясь сдержать слёзы. Браслет сразу засветился ярче, словно приветствуя хозяйку.

– Так вот почему люди смогли убить отца, на нём не было его доспехов, — дрожащим голосом промолвила Марья, прижимая браслет к груди. Серебряные доспехи передавались от царя к царю, по сути заменяя венец.

— А знаешь, я помогу тебе в любом твоём начинании. Но я хочу, чтобы ты помнила, что в первую очередь ты дочь своего отца. Морская царица, не стань инструментом в чужих руках, в данном случае в лапах, — последнюю фразу Черномор промолвил гораздо тише. Марья крепко обняла дядю, а затем они вернулись к остальным витязям, чтобы обсудить дальнейшие действия.

Уже на закате богатыри вошли обратно в море, выныривая из волн уже нарвалами. Последним сушу покидал Ситхел.

— Постарайся не помереть на суше, — вместо прощания промолвил старший брат.

— Ситхел, ты вырос, но мне, как и раньше, иногда хочется тебя прибить.

— Взаимно, сестра.

— И я рада, что ты выжил, — уже мягче сказала Марья.

Только сейчас Ситхел обернулся и посмотрел на девушку, по его глазам стало заметно, что он испытывает те же тёплые чувства к сестре, но они промелькнули лишь на мгновение. Он ухмыльнулся.

– Хватит сопли распускать, будешь так делать с короной на голове, твой же народ тебя и сожрёт, – с этой колкостью он скрылся под водой.

Марья с Ворлаком вернулись в город, неся с собой пару рыб на ужин, которые преподнёс ей Тин.

— Что дальше? – спросила Марья.

— Лиссант, думаю, уже договорился с Адонисом. Подождём, пока они освободят тактика, а пока я разузнаю, почему люди стали умирать во время испытания.

– Мы узнаем, – поправила ворона Марья.

– Зачем тебе лезть в это? Я сам всё разведаю и расскажу тебе, – Ворлак покосился на девушку.

– Потому что мне там стоять со свечой, мне выступать против совета, и я должна знать всё, что касается меня, – Марья говорила твёрдым, не терпящим возражения голосом. Она решила прислушаться к совету дяди. Да, ворон уже не раз доказал свою преданность, но не стоит забывать, что у них заключена сделка. Не избавится ли Мортон потом от неё чужими руками?

Ворлак же наконец увидел в девушке истинную царицу.

– Не так-то легко будет ею управлять. Хотя, когда на моём веку было легко? – рассуждал он, сидя на плече Марьи.

– Направо, сначала на площадь, разузнаем, что народ говорит про смерти претендентов на трон, а потом проверим сам храм, – прохрипел над ухом Марьи ворон.

Глава 14 Храм

Торговая площадь располагалась у холма, где стоял дворец, в котором заседали члены Великого совета. В будни рынок бурлил многолюдьем, как и на Руси, но здесь, на юге, многие любили собираться вместе с друзьями и знакомыми в различного рода беседках даже зимой. Одевались потеплее, разжигали небольшую печь.

В одной из беседок, которая больше походила на дорогой торговый дом, находился Адонис в окружении большой компании. Поймав на себе его взгляд, Марья кивнула, приветствуя торговца. Бредя вдоль торговых рядов, она заметила толпу простолюдинов, собравшихся возле кукольника, который рассказывал шутки за скромную цену. Марья как раз подошла в тот момент, когда люди, смеясь, аплодировали артисту.

– А что за здание вон там, с виду заброшенное? — спросила Марья у рядом стоящего подвыпившего мужчины.

– Храм. Туда никто не ходит, он проклятый, — коротко ответил мужчина.

– Что значит «проклятый»? — разыграв удивление, спросила Марья.

– Этот храм построен по приказу последнего царя Кощея. Ходят слухи, что, мол, после его смерти у достойного человека в храме сама собой зажжётся свеча. Тот человек и станет будущим царём Синдики. Шло время, приходило множество желающих, но свеча ни у кого так и не зажглась. А двенадцать лет назад претендентов стало убивать чудовище. Говорят, покойный царь разгневался и решил никому не отдавать свой трон, — рассказала одна женщина.

– И скольких убило чудовище? — спросила Марья.

– Девятерых. Старику Доросу повезло, его сына оно не тронуло, — промолвил один юноша позади.

Марья не успела обернуться, как на её руке защёлкнулись маленькие кандалы. Браслет отца затрещал, почувствовав чужеродную магию. Перед ней стоял тот самый мужчина из пятой стражи, а ворон с её плеча исчез, будто его ветром сдуло. Девушка даже не поняла, когда Ворлак успел улететь. Рука Марьи начала постепенно неметь, появились слабость и головокружение.

– Даже не пытайся применить свою магию, чародей, это новшество подавляет её, — злобно проговорил стражник.

Толпа тут же быстро разошлась в разные стороны, стараясь не привлекать его внимания.

– Я и не пыталась, — с досадой промолвила Марья.

– Не пыталась? Точно? — переспросил мужчина, уставившись на деву. Марья поджала губу. – А где твой ворон?

Неожиданно на стража напал один из проходящих мимо людей, затем к нему присоединились женщина и ещё один мужчина. Они общими усилиями буквально повалили блюстителя закона на землю.

– Прочь! Я принадлежу к пятой страже, прочь! — кричал мужчина, но люди его не слушали, продолжая колошматить по чём зря.

Марья, быстро смекнув, что к чему, выбралась из разгорающейся всё сильнее потасовки, поискала глазами ворона и заметила его на крыше храма. Затем, поближе рассмотрев наручники, она заметила сбоку маленькую скважину для ключа. Воспользовавшись ситуацией, Марья, просунув руку в кучу копошащихся на земле тел, сдёрнула ремень со стража, на котором висели множество магических приспособлений и кошелёк. Оглянувшись по сторонам, она рванула сначала в сторону улицы красных фонарей, но, сделав круг, вернулась к храму, освободившись от магических наручников и ремня, забрав лишь кошелек с деньгами.

Марье удалось забраться в храм через вход, которыми пользовались жрецы. Он был заколочен, но от старости доски уже практически сгнили и крошились даже при лёгком нажатии.

Внутри её встретили спёртый застоявшийся воздух и сырость. Среди мусора и пыли, скопившихся на полу за долгое время, валялись знамёна и гобелены, сорванные кем-то со стен. Марья шла медленно, осматривая каждый угол и держа обеими руками маленький меч, одолженный у Адониса. Браслет на руке придавал ей смелости, но защитить он мог не от всего. Ворон пролетел по храму, осматривая пространство.

– Здесь никого нет, — спокойно промолвил Ворлак. – Я же говорил, обычные бредни.

– Дыма без огня не бывает. Как я поняла, народ очень дорожит этим храмом и ценит его, однако почему-то боится сюда заходить, — промолвила Марья, указывая на плачевное состояние здания.

– Зато ворам страх нипочём, — недовольно съязвил ворон.

– Так что мне нужно будет делать? — спросила девушка.

– Что слышала на площади: позвонить в колокол, огласить своё намерение народу и со свечой простоять в храме до утра. Если ты наследница царя, свеча загорится.

– А если недостойна, ровно в полночь меня сожрёт страшный зверь, — продолжила за ворона Марья, поднимаясь на возвышенность в центре, где ей, судя по всему, и придётся стоять.

– Глупости всё это, бабьи выдумки. Зачем нужно чудовище, если свеча и так не загорится? — продолжал настаивать Ворлак.

– А может, и не глупости вовсе, — тихо промолвила девушка.

Марья взяла фонарь и подошла ближе к каменной столешнице, которая раньше служила алтарём. Осветив белый камень, она теперь уже совершенно отчётливо увидела на нём следы больших когтей. Ворон подлетел ближе, чтобы рассмотреть находку.

– Зверь был явно очень большой и сильный, если так глубоко процарапал камень, — тихо сказала Марья.

– Значит, чудовище всё-таки есть, — с досадой промолвил ворон.

– Но храм ведь почти всё время закрыт, его посещают очень редко. И зачем тогда чудовищу здесь охотиться? — спросила Марья.

– Ты уже знаешь, господа Синдики часто прибегают к услугам колдунов, но подчинить себе магического зверя, жаждущего крови… Ни один нормальный чародей на это не пойдёт. Однако это единственное логическое объяснение: кто-то специально натравляет чудовище на возможных наследников трона.

– И кому же выгодно, чтобы у Синдики не появился нормальный правитель? — спросила Марья.

– А кто последний провалил испытание, но остался в живых? — вопросом на вопрос ответил Ворлак.

– Сын советника, — Марья припомнила слухи на торговой площади.

– Думаю, и сам отец проходил испытание и провалил его, — заметил Ворлак.

– Дорос… — задумчиво протянули девушка. — Это он подставил тактика?

Ворон молча кивнул.

– Значит, нам надо выяснить, что это за чудовище, до того, как братья выследят пиратов, — решила Марья.

– Я прослежу, — вызвался ворон.

– Нет, мы проследим, — поправила его дева, удобно пристраиваясь на полу. Хоть она и точно знала, что здесь нет чудовища, спать в месте, где растерзали пару человек, было не по себе. Марья прислушивалась к каждому шороху, издаваемому мышами в норах и птицами на крыше.

– Знаешь, ты неплохо справилась с сиренами. Думаю, и с этим чудищем мы справимся. Спи, я буду охранять твой сон, — успокоил её ворон.

– Спасибо, Ворлак, — тихо промолвила Марья, закрывая глаза.

***

Тин держался за спину старшего брата, скользящего по волнам в облике нарвала. Пиратов оказалось выследить достаточно легко, но нужно было проявить терпение и выяснить их мотивы. Всего пираты имели восемь кораблей. Их команды редко собирались вместе, предпочитая действовать в одиночку... Но Тину с братьями всё же удалось вычислить и выследить предводителя.

Изарис приказал снарядить небольшую рыбацкую лодку Синдики и отправился в сторону столицы. Судёнышко, уже приближаясь к порту, резко свернуло и направилось вдоль берега, а затем нырнуло в небольшую каменистую бухту.

Тин, присмотрев укромное место, вынырнул из воды и спрятался за грудой камней. Пираты торопливо начали грузить на борт какие-то деревянные ящики Тин быстро отыскал глазами главаря. Изарис стоял поодаль и наблюдал за процессом, выделяясь высоким ростом среди остальных. Рядом с ним, переминаясь с ноги на ногу и постоянно озираясь по сторонам тёрся какой-то человеком из Белгорода. Одежда на собеседнике Изариса выглядела дорого, но о чём они разговаривали, расслышать на таком расстоянии было невозможно. Тин как можно тише начал двигаться вдоль сводов пещеры, минуя острые камни. Факелы располагались около груза и судна, и юноше удавалось скрываться в тени. Но если кто-то из пиратов бросит взор в его сторону, Тина точно заметят. Сердце билось настолько сильно, что грохотом отдавалось в висках. Ему было страшно, он не мог подвести отца и Марью, что так рассчитывали на него.

В это мгновение парень поскользнулся и чтобы не упасть схватился за огромный сталактит. Его вершина надломилась, и с громким плеском упала в воду. Сердце Тина пропустило удар, ноги как будто онемели. Занятые работой разбойники не обратили внимание на шум, только старик, стоящий на страже, обернулся в сторону лазутчика, приподнимая факел. Тин присел в надежде, что это его спасёт. Подслеповатый старик медленно осмотрел пещеру и не заметил на фоне светлого камня светлую макушку Тина. Юноша шумно выдохнул, когда надсмотрщик отвернулся. Последующий путь к большому камню, послужившему ему укрытием, Тин преодолел без приключений.

— Ты хочешь, чтобы я пожертвовал своей командой ради твоей показной победы? — возмутился Изарис, всё же стараясь говорить тихо, чтобы никто не услышал.

— Хватит набивать себе цену! Не забывай, из какого дерьма я тебя вытащил! И я прекрасно знаю, что ты печёшься только о своей шкуре, — злобно прошипел собеседник. Тину так и не удалось разглядеть его лица, скрывающегося под капюшоном мантии.

– То, что случилось в прошлом, там и остаётся, Талис. У меня достаточно кораблей и опыта, чтобы разбить весь флот твоих новоиспечённых родственников. А если хочешь, чтобы я на глазах у всего города разыграл своё поражение, ты заплатишь вдвойне! – прорычал пират, угрожающе нависая над вельможей. Ответа не последовало, а Изарис не отличался особым терпением. Нервно постукивая пальцами по бедру, он продолжил: – В противном случае я всё равно подойду к гавани, уничтожу весь флот, и вам придётся выложить кругленькую сумму, чтобы я ушёл.

– Хорошо! Хорошо! Деньги будут, но ты должен стоять у порта…

– Я появлюсь у порта, когда ты заплатишь деньги, – довольный переговорами промолвил Изарис и направился к кораблю.

Тин прижался ближе к камню, надеясь, что разбойник не обернётся, и ему повезло. Капитан подхватил последний факел у берега, взошёл на борт, и судно ушло в открытое море. Бухта постепенно погрузилась во тьму.

Юноша хорошо видел в темноте и заметил, как фигура незнакомца скрылась среди скал. Тин поторопился вернуться в море, но всё никак не мог отделаться от страха, который переполнял его душу.

***

Старый воевода быстрым шагом промчался мимо солдатских палаток, спеша встретить важного гостя.

– Добро пожаловать, Ратибор Берендеевич, – поклонившись царевичу, промолвил он.

– Здравствуй, Всеволод, как у вас тут дела? – промолвил Ратибор, осматривая военный лагерь.

– Неплохо, царевич. Закрепились на этом месте. Оборотни вроде отступили, но всё равно нападают каждую ночь. Видать, хотят взять нас измором, совсем отдыхать не дают, – доложил воевода.

– Известно, кто у них главный? – поинтересовался царевич, рассматривая на другом берегу реки высокие сосны и ели.

– Да совестно говорить, Ратибор Берендеевич. Баба у них за главную, белая лисица. Чертовка та ещё !

– Белая лисица?! – изумлённо вытаращил глаза Ратибор.

– Да, – тихо сказал Всеволод и, заметив перемену в царевиче, спросил. – Неужто знаете её?

Но Ратибор, ничего не ответив, направился в шатёр.

Глава 15 Павел

– Вы уверены в этом? – ещё раз переспросила Марья братьев.

– Я чётко слышал, Мар, они готовят показушный бой, – настаивал Тин.

– Мы просто думали на советника Дороса… – задумчиво проговорила Марья.

– Может, это его сподвижник? – предположил Талин. Он больше прочих походил на отца: тёмные кудри завязаны в пучок, высокий, широк в плечах.

– У нас нет времени перебирать версии и строить догадки, – вмешался в разговор ворон.

– А что ты предлагаешь? Прийти к советнику и напрямую спросить, где он прячет чудовище, которым убивает людей в храме? – раздражённо спросила Марья, прекрасно понимая, что время поджимает.

– А что, это хорошая идея! – воскликнул Ворлак.

Марья переглянулась с братьями.

– Тогда нам понадобится помощь нашего вчерашнего знакомого, – Марья вспомнила злое лицо стража, когда жертвы чар Ворлака повалили его на землю.

– Не думаю, что он согласится нам помогать, – ворон покачал головой.

– Кто? – спросил Тин.

– Да страж столицы, – Ворлак уселся на плечо Марье.

– Я понимаю твоё беспокойство, но мне кажется, он сменит гнев на милость, если ему подсунут рыбку покрупнее, – проговорила девушка.

– Ну, допустим, он согласится. А как страж поможет нам избавиться от чудовища? – недоумённо развёл руками старший брат.

***

– Серьёзно? Тебя опять обвёл вокруг пальца этот мальчишка?! – подавляя смешок, улыбнулся Александр. Павел усилил атаки на него, но Александр двигался быстро, ловко уворачиваясь, а затем молниеносно и точно ударил соперника в плечо. Деревянный гладиус непременно оставит синяк, который ещё долго будет болеть.

– Я его недооценил, – пытался оправдаться страж, потирая ушибленное место.

– Два раза, – продолжал издеваться Александр, и Павел не нашёлся, что ответить. – Ты же знаешь, у всех магов есть покровители. Не лезь к нему, если не хочешь проблем.

Павел уселся на скамью, попивая воду из бьющего источника, что располагался рядом с тренировочной площадкой. – Тогда зачем мы вообще нужны, есло ровным счётом ничего не можем? – с досадой промолвил он.

– Ну почему же не можем? – Александр, вытирая пот со лба, присел рядом с другом. – Мы помогаем обычным людям, следим, чтобы магические существа не доставляли проблем горожанам.

– Ага, до тех пор, пока не выясним, что чудовище служит колдуну, который принадлежит к гильдии торговцев, – съязвил Павел.

– Неужели ты думаешь, что, поймав одного неопытного мага, положение дел изменится?

– Нет, я вычислил, что этот паренёк пришёл в город вместе с торговым караваном Адониса. Он в городе несколько дней, и пока его никто не взял под своё крыло, но рано или поздно это произойдёт, – произнёс Павел, вытирая губы и устало откидываясь на спинку скамейки.

– Мальчишка ведь ещё ничего не сделал, за что ты его пытаешься задержать? – всё ещё недоумевал Александр.

– Я хочу сделать его своим шпионом. Рано или поздно его всё равно втянут в грязные магические игры, а если мой план удастся, то мы хоть будем знать, с кем имеем дело, – поделился Павел своей задумкой.

– Павел, это отличная идея. Только вот как ты его заставишь сливать тебе информацию?

– Пока не знаю, – Павел пожал плечами. – Вот поэтому и хочу подержать пацана здесь, пока его кто-нибудь влиятельный не сцапал.

– Что ж, ты хорошо сегодня поработал, но отдыхать тоже когда-то нужно. Ступай домой, мать тебя ждёт, – Александр встал и, пожав другу руку,покинул тренировочную площадку.

Павел шёл по охраняемой части города, где располагались казармы военных и стражи. Простому люду здесь разгуливать было запрещено. Магические башни, на которых располагались огромные кристаллы, издающие еле слышное человеческим ухом потрескивание, создавали по периметру всей территории защитный купол. Для обычного человека кристаллы безвредны, но все, кто наделён магической силой, здесь лишались её. Павел, прослужив в пятой страже три года, считал уже давно это место самым безопасным в городе.

– Вот бы раздобыть такой кристаллик для своего дома, тогда можно и не переживать за безопасность матушки, – подумал он уж в который раз, и тут краем глаза заметил следящего за ним юношу. Стремительно завернув за угол, в тупик, Павел резко развернулся. Преследователь замер, чуть ли не столкнувшись с ним нос к носу.

– Не местный, — сразу понял страж. Столица хоть и была большим городом, но местные хорошо знали каждый закуток.

— Что тебе от меня нужно? — голос Павла звучал громко и угрожающе даже тогда, когда он этого не хотел. Страж был уверен, что неумелый преследователь тут же сбежит.

— Моему брату нужна твоя помощь, — ответил юноша мелодичным голосом, как ни странно, оставшись на месте.

– Где же твой братец? – Павла заинтриговало поведение парня, к тому же чутьё подсказывало, что брат мальчишки – тот самый, с вороном.

– Я провожу тебя. Надеюсь ты не боишься проклятых мест, – ответил незнакомец, снимая капюшон, скрывающий лицо.

Яркие голубые глаза, правильные черты лица… Такая внешность явно пленит не одно девичье сердце.

– Это ты про проклятый храм, что ли? – Павлу было приятно видеть растерянность на лице незнакомца. – Точно не местный, – подумал он, – в городе только одно проклятое место.

– Ну так как? Идёшь? – спросил юноша, быстро поборов свою растерянность.

Идти одному в логово колдуна, способного внушить человеку что угодно? Безумие! Но жажда узнать, что на самом деле происходит в городе, была выше доводов разума. И вот уже Павел мысленно приводит аргументы в оправдание своего поступка: – Хотел бы заколдовать, сделал бы это сразу. Зачем со мной разговаривать? Может, попытается подкупить, чтобы я больше не преследовал его брата?

Так успокоив себя, страж кивнул и направился за незнакомцем.

— Как твоё имя? — спросил он, решив воспользоваться ситуацией и выведать побольше. Парень с виду явно смышлёный, но всё же мальчишка, может и сболтнёт что лишнее.

Павел нащупал в кармане волшебное стекло, горя желанием проверить пацана на наличие магии, но доставать его не торопился. Так можно и спугнуть…

— Тин. А ты, кажется, Павел, верно? — дружелюбно и спокойно ответил юноша, однако спина и плечи его были напряжены, будто в ожидании внезапного нападения.

– Тин, – протянул Павел, игнорируя вопрос собеседника. – Значит, твоё настоящее имя Тимур, Тимофей …– Павел перечислил ещё несколько распространённых похожих имён, наблюдая за выражением лица мальчишки, но оно оставалось бесстрастным.

– Тин значит Тин. Оно настоящее и ничего тебе обо мне не скажет, – промолвил юноша, понимая, к чему клонит страж. Мужчины вышли к площади у храма. Тин двинулся вдоль стены, а Павел задержался, рассматривая заброшенный храм. Нет, он не верил в проклятие, как многие жители города. Убийства в храме – просто ещё одна магическая война великих людей столицы. Он знал это наверняка, потому что стражам запретили ловить чудовище, убивающее претендентов на трон.

Страж нагнал Тина, когда тот уже открыл служебную дверь и направился внутрь, Павел же в нерешительности остановился у входа. Сейчас ему предоставлялся последний шанс передумать, разум кричал «Это ловушка!» Рука сама нащупала татуировку с рунной вязью, которая защищала стражей от любых магических воздействий. Переведя дыхание и тряхнув головой, он решительно шагнул через порог.

Пройдя по тёмному узкому коридору, Павел вошёл в слабо освещённый главный зал храма. У масляной лампы сидел тот самый юноша.

– Значит, я оказался прав, помощь нужна тебе, Идан, – Павел специально выделил имя парнишки, желая его смутить, а сам тем временем незаметно осматривал храм в поисках проклятой птицы.

– Какое жалкое зрелище, а ведь когда-то этот храм был самым великим в городе! – промолвил Павел, желая скрыть истинный мотив осмотра здания.

– Ворона здесь нет. Можешь не волноваться, никто тебя не околдует, даю слово, – промолвила Марья, вставая, а про себя подумала.. – Не знает, что стража невозможно зачаровать, и прекрасно. А ещё и благородного происхождения. Адонис, и кого ты приволок в Синдику?

– Ближе к делу, колдун. Ты хотел со мной поговорить, и вот я здесь, – промолвил Павел, пытаясь выстроить разговор так, как выгодно ему..

– Я прошу, чтобы ты начал расследование, – промолвила Марья. Павел в этот момент ходил вокруг, но когда девушка озвучила свою просьбу, он остановился и посмотрел на неё.

– Не этого я ожидал, – честно признался он. – Что за расследование?

– Я родственник одного из погибших здесь людей. Хочу, чтобы пятая стража расследовала убийство моего родственника и поймала чудовище, – ответила Марья.

– Ты не можешь этого требовать, не являясь жителем Синдики, – деловито промолвил Павел.

– Но жителем Синдики был Клавдий, – настаивала на своём девушка.

– И как ты сможешь доказать своё родство с этим человеком?

Марья помолчала немного, а затем буркнула: – Никак.

Павел улыбнулся, предвкушая победу, но Марья не собиралась сдаваться. – Павел, я хочу лишь уничтожить чудовище, и чтобы виновный понёс справедливое наказание, но без тебя у меня не получится этого сделать, – промолвила Марья, прекрасно понимая, что находится в проигрышной ситуации.

– Вот как? И как же я тебе могу помочь? – спросил Павел из любопытства.

– Мне нужно, чтобы ты спровоцировал преступника, чтобы чудовище вновь пришло в храм…

– И прикончило меня, – перебил её Павел.

– Нет, – Марья выдохнула, набираясь терпения. Самовольный страж очень сильно напоминал ей старшего кузена. – Вы скажете преступнику, что к вам обратился родственник погибшего Клавдия и прячется в храме, дабы избежать расправы. Тогда чудовище придёт сюда, в ловушку, подстроенную мной. Если я умру, вы ничего не потеряете.

– И о ком идёт речь? – спросил страж. Он видел, как юноша смутился. Неужели парень догадался, кто стоит за этим проклятием? Тени от горящих свечей играли на лице колдуна, на одно мгновение в голове Павла промелькнула мысль, что его черты лица слишком женственны для юноши.

– Его имя Дорос – выдавила из себя Марья, всматриваясь в лицо стража.

Павел тихо рассмеялся и пошёл к выходу, крикнув уже из глубины тёмного коридора: – Удачи, Идан!

Марья чувствовала растерянность. Страж не пытался её задержать, но как и предполагал ворон, отказался помогать им, не желая переходить дорогу советнику. Оставалось надеяться только на то, что план Ворлака увенчается удачей.

***

Царь воронов парил над дворцом советника, выискивая свою жертву. Заколдовать самого Дороса было слишком рискованно. Скорей всего, у него полно амулетов, или есть рунная вязь, защищающая его от магии. Но такой защиты нет у его помощников. Увидев того, кого искал, ворон спикировал вниз, преследуя доверенного человека советника.

Когда Ворлаку удалось зачаровать нужного ему человека, он протиснулся через щель маленького приоткрытого окошка на чердак, и найдя щёлочку, начал наблюдать, что творится в комнате.

Старый советник в богатых одеждах возлежал на диване и почитывал книгу, а одна из прекрасных служанок массировала ему плечи. На чердаке начали звонко чирикать ласточки, заметив незваного гостя. Ворлак заволновался, как бы птицы не помешали ему.

Покой Дороса нарушил слуга.

– Господин, страж Павел просит принять его.

Дорос молча закрыл книгу и недовольно вздохнул. – Пригласи его на восточную веранду, – распорядился советник.

Как только слуга скрылся за дверью, служанка заворчала: – Любовь моя, уже поздно, тебе пора отдыхать.

На слова девушки Дорос довольно улыбнулся. – Жена бы за меня так не радела. Этот страж слишком упрям, как и его отец, таких надо контролировать, – сказав так, он покинул комнату.

Ворлаку даже пришлось подраться с агрессивными птицами, защищающими свою территорию, и он растрёпанный и злой чуть не вывалился из чердачного окна прямиком под ноги советнику.

– Павел, да ты возмужал, – вместо приветствия промолвил советник.

– Простите, что беспокою ночью, советник Дорос, но я решил, что вы предпочтёте получить информацию из первых уст, – ответил страж склонив голову.

– Присаживайся мой мальчик. Вина? – дружелюбно промолвил советник, садясь на скамью.

– Нет, спасибо, господин, – смутившись, покачал головой Павел.

– Итак, я тебя внимательно слушаю, – благосклонно промолвил Дорос, изучая стража.

– Недавно я наткнулся на колдуна, не прошедшего регистрацию. Он сбежал и я не смог его поймать…

– Да я слышал об этом случае, – поддержал беседу советник.

– Я вычислил, что колдун пришёл в город вместе торговцами, он представился Иданом. А сегодня он сам вышел на меня, и поросил начать расследование смерти Клавдия во время испытания в храме…

– Ты же знаешь Павел, это проклятие бывшего царя Синдики, и ещё не родился маг, способный снять его. Потому-то и запрещены все расследования убийств в храме, – нравоучительно пояснил Дорос.

– Я отказался, господин, объяснив, что к чему. Завтра Идан должен явиться на регистрацию, но я проследил, где он прячется, чтобы знать, где его искать в случае чего, – Павел наклонился с загадочным видом к уху советника. – Он прячется в самом проклятом храме…

– Ты очень талантливый, Павел, и служишь народу Синдики также преданно, как и твой отец. Жаль, что он не сможет видеть, как его сын охраняет покой Синдики, – снова перебил его советник.

– Господин, но пришёл я к вам не поэтому. Они обвиняют вас в убийствах людей. Думаю, вы должны это знать, – прошептал Павел.

Старик рассмеялся. – Никогда не замечал за собой привычки рвать своих врагов на куски. Да и разве стал бы я рисковать сыном, если бы был причастен к этим убийствам? Но если честно, иногда чувствую себя виноватым. Кажется, дух покойного царя прогневался после того, как мой сын не прошёл испытание, – печально промолвил, Дорос. – Спасибо, Павел. Конечно, за таким человеком надо присматривать. Будь добр мне потом сообщить, к кому он наймётся на работу, – сказал советник, вставая и показывая, что разговор окончен. Павел последовал его примеру.

– Обязательно, – пообещал страж, преданно глядя в глаза Доросу, и покинул внутренний двор замка.

– Надо же! А парнишка-то хитрый! По сути он сам сделал то, что нам нужно, но зачем? Нужно за ним присматривать, – подумал Ворон и тут заметил зачарованного им человека, подходящего к советнику.

Дорос выглядел задумчивым, но не рассерженным.

– Господин, у меня тревожные новости, – робко промолвил помощник, согнувшись в глубоком поклоне.

– Что ещё? – недовольно буркнул советник.

– Среди горожан ходят слухи, что нет никакого проклятия царя. Что всех претендентов убиваете вы, чтобы захватить власть. Сейчас, когда вы пытаетесь отобрать армию у Лисанта, это не очень хорошо, – капли пота выступили на лбу несчастного он прекрасно знал, как страшен в гневе хозяин.

– Выяснил, кто распускает слухи? – спокойно спросил Дорос.

– Пришлый мальчишка, кажется, его зовут Идан. Но на постоялом дворе он не появлялся, – ошалело пролепетал помощник.

– Я знаю, где его искать, ступай и собери людей, чтобы выступить против Лисанта, а с мальчишкой я разберусь сам, – отдал приказ Дорос.

Ворон, услышав всё, что хотел, покинул дворец советника, но чисто из праздного любопытства решил проследить за стражем.

Юноша отошёл уже достаточно далеко от дома тактика, но вдруг обернулся и прошептал: – Око за око, советник.

(На иллюстрации наш хитрый Павел))

Глава 16 Мантикора

– Может, нам самим выдвинуть обвинение, поднять шумиху? – предложил Тин, обдумывая новый план.

– У нас нет доказательств. Просто посадят в тюрьму за ложный донос и разбираться не станут, – задумчиво возразила Марья.

В храм через разрушенную крышу влетел ворон, по кругу облетел присутствующих и уселся на алтарь.

– Дело сделано, осталось только ждать, пока сюда прибудет чудовище, – просипел он.

– И как же тебе удалось это сделать? –Марья чувствовала досаду от того, что её идея пошла прахом.

– Страж сам пришёл к советнику и донёс на Идана, что тот ищет человека, который предъявит обвинение советнику. А очарованный мной помощник полностью подтвердил эти сведения.

– Донёс! Вот же отродье гадюки! – выругался старший брат.

Марья хитро улыбнулась: – Отчего же, он сделал то, что мы просили, и сам при этом умудрился остаться вне подозрений.

– Но что, если советник просто пришлёт за тобой стражников с обвинением в мятеже или ложном доносе? – предположил Тин.

– И поступит глупо в данной ситуации, – покачал головой Ворлак.. – Любого жителя должны приговорить к наказанию через суд из присяжных. Очень тяжело добиться обвинительного приговора. Проще ещё раз совершить дерзкое убийство в храме и ещё сильнее запугать народ, не привлекая к себе внимание толпы.

– Ещё и отвлечь внимание от порта, – добавила Марья.

– Надо узнать, что это за чудовище. Твой браслет защищает от клинков, но не от магии, – снова промолвил кузен. Марья заметила, как тяжело ему дышать, он уже слишком долго находился на суше.

Ворлак тоже переживал из-за гнетущей неизвестности. Долго следить за советником опасно, ведь на него должны работать маги и колдуны, которые могут его поймать. Да и Марью не хотелось оставлять одну, ведь чудовище теперь может появиться и напасть в любой момент.

– Скорей всего, чудовище придёт ночью, – наконец прокаркал ворон.

– Но тебе лучше днём находиться на улицах города, так безопаснее. Тварь не отважится напасть средь бела дня и прилюдно, – продолжил он, внимательно наблюдая за девушкой. Она нервничала и дёргала пальцами нитку на старой рубашке, но старалась не подавать виду, что ей страшно.

– А если пираты приплывут сегодня? – спросила наконец Марья то, что беспокоило её также сильно, как и скорый приход чудовища.

— Начнём искать новый способ, пробуя снова и снова. Кто говорил, что путь к трону будет лёгким? — ответил ворон.

На том и порешили. Марья покинула храм и провела весь день у моря с братьями, обсуждая план действий, а Ворлак продолжил следить за домом советника. Людей приходило и уходило много, уследить за всеми было очень тяжело, но ближе к вечеру он наконец заметил, что советник, крадучись и постоянно оглядываясь, покинул свой дом в одиночку через чёрный ход. Ворлак чуть ли не подпрыгнул от радости, завидев Дороса в одеждах нищего, озирающегося по сторонам. Подкупив стражников, тот покинул город через тайный лаз, направившись в сторону гор.

Достигнув ущелья, советник с факелом в руке скрылся в тёмной пещере. Ворон последовал за ним. Он не отважился лететь в темноте, хотя и хорошо видел, и из-за маленьких неуклюжих лап немного отстал. Когда Ворлак достиг небольшой пещеры, советник уже читал заклинание из небольшой книжицы, а рядом бесновалось чудовище, прикованное к скале цепями.

Увидев чудовище, ворон пришёл в ужас. Он ожидал увидеть кого угодно, но только не Мантикору. Она была связана магической вещью с Доросом, хотя все знали, насколько рискованно связывать монстра подобной магией. Но советник читал заклинание без помощи мага, а значит, какой-то колдун просто выполнил заказ, не вдаваясь в подробности.

– Самодовольный глупец, – прошептал Ворлак, услышав слова заклинания, и стремительно покинул пещеру. Необходимо было предупредить Марью.

***

Черномор настоял, чтобы с Марьей постоянно находились семеро братьев для её защиты. Девушка не стала перечить, ведь с наступлением вечера страх нарастал, подпитываемый неизвестностью. Она вспомнила битву с сиренами, когда она запросто могла погибнуть, и вряд ли это самые опасные существа, которые обитают в Синдике. Не зря царя этих земель считали всадником смерти и повелителем всех чудовищ и мистических тварей.

Они шли практически молча, особо не разговаривая, и любопытные горожане с интересом оглядывались на толпу иноземцев. Марья радовалась, что братья оделись достаточно скромно: синие рубахи и лёгкие кожаные нагрудники и наручи. У каждого на поясе был пристёгнут небольшой меч. Вскоре им пришлось разойтись на некоторое время, чтобы проникнуть в храм, не привлекая к себе внимания.

– Боишься? – спросил Тин, нарушив молчание.

– Немного, – солгала Марья, пожав плечами.

– Мы будем рядом и не дадим тебя в обиду, – промолвил брат, приобнимая девушку за плечи. Марья улыбнулась. Ей в диковинку было слышать от него слова поддержки и заботы. В её воспоминаниях Тин до сих пор оставался маленьким тихоней, любившим спрятаться в укромное место и читать различные свитки о дальних странах. Его братья в это время бесновались либо на тренировочных площадках, либо в саду, играя в войнушку.

– Мантикора! –прямо на ухо гаркнул ворон, усаживаясь Марье на плечо. Одно крыло с шуршанием прошлось по волосам девушки.

– Так зовут чудовище? – спросила Марья, чувствуя небольшое облегчение, ведь теперь они знали, чего ожидать, но, заметив встревоженное лицо Тина, страх снова сковал грудную клетку, не давая сделать вдох.

– Да, и оно очень сильное и опасное. Я читал про него, – ответил Тин.

– У меня есть браслет, и монстр не сможет причинить мне вреда, – ответила девушка.

– Проблема не в этом. Мантикору тяжело убить, – ответил Тин.

– Почему?

– Мантикора – это чудовище, созданное из нескольких живых существ, взявшее самое лучшее от каждого вида. Его шкура очень толстая, – пояснил брат.

– А ещё они очень умны, – добавил ворон. – Думаю, нам надо его поймать. Это сделать значительно легче, чем убить.

– Давайте обсудим это с остальными, они уже должны собраться в храме, – промолвила Марья, сворачивая за угол.

Тем временем на крыше маленького дома, принадлежащего семье сапожника, с удобством расположился Павел. Ему было интересно, что предпримет Идан. А если юный колдун потерпит неудачу, то Павел хотя бы узнает, при помощи кого Дорос убил его отца.

***

Марья, чуть покачиваясь, сидела у алтаря, ворон расположился позади неё, а братья попрятались в различные укрытия. Казалось, время тянется очень медленно, но Мантикора не спешила на встречу.

– Ты точно уверен, что она придёт? – шёпотом спросила Марья.

– Я сам слышал его приказ убить всех, кто ночью будет находиться в храме, и на твоём месте лучше бы молился, чтобы твой братец вовремя привёз цепь из пещеры, – также тихо просипел ворон.

Девушка хотела также съязвить, но услышала на крыше едва различимый шорох. Звук был настолько тихий, что Марья это списала на страх, но в следующие мгновение она почувствовала магию чудовища, словно пугливый заяц почувствовал запах хищника. Вызывающая отвращение магия распространялась повсюду, противоестественная, отторгаемая самой природой. Волоски на коже стали дыбом от страха и отвращения.

— Оно здесь, — прошептала Марья. Ответа не последовало, затаившиеся братья безмолвно приготовились к битве. Марья пробудила браслет. В следующее мгновение браслет потерял свою привычную форму, превратившись в серебряный наруч, а затем покрыл всё тело девушки. Марья ощутила непривычную тяжесть доспехов, в руке появился тонкий длинный клинок с драгоценным камнем на рукояти. Она вспомнила, что клинок отца имел совсем иную форму.

Ночное небо над Синдикой было чистым, и сияние луны озаряло равнины и море молочно-белым светом. Всадник мчался на резвой кобыле к тёмным каменным горам-великанам в надежде, что успеет и сегодня никто не умрёт.

— Быстрее, быстрее, —прерывисто шептал Тин кобыле, но та и так несла морского принца на пределе своих сил.

Марья, сжав меч и стоя посреди храма, ожидала огромного монстра, напоминающего льва, как ей описал чудовище ворон. Но оно, похоже, бродило вокруг здания, не торопясь заходить внутрь.

– Почему не нападет? – не вытерпев, спросила Марья ворона.

– Дразнит, чтобы больше боялись. Оно чувствует страх острее, чем запах жертвы или… – речь ворона прервал женский, крик раздавшийся снаружи. Женщина буквально вопила, затем главные двери храма содрогнулись от приглушенного стука. Послышался мягкий рык, похожий на урчание кошки. Марья никогда раньше не видела живых львов .

– Зачем оно напало на горожанку? – спросила она, вскакивая на ноги.

– Мантикора поняла, что мы её ждём, и хочет выманить нас наружу.

– Помогите! Кто-нибудь, на помощь! – рыдая, кричала девушка у ворот. Марья рванула было к дверям, но ворон вовремя схватил её за волосы.

– Стой, дура! Она только этого и ждёт! – прокричал он.

Один из братьев, не выдержав, выскочил из укрытия, не в силах сидеть сложа руки, когда там, на улице, убивают человека.

– Нет! – строго воскликнула Марья, останавливая его. Она старалась что-то поскорее придумать, но крики о помощи сбивали ход мыслей. Создавалось впечатление, что чудовище терзает девушку у входа в храм ради потехи, как кошка, играющая с мышью.

— Вы оба лезьте на крышу крыльца, только тихо. Остальные медленно обходим храм кругом, нападём все вместе, — шепотом скомандовала девушка.

Богатыри, стараясь не шуметь, быстро покинули храм через чёрный ход. Марья двинулась вслед за ними, а Ворлак с двумя богатырями отправился на крышу.

Заглянув за угол, Марья попыталась рассмотреть пострадавшую, но увидела лишь трехметрового льва с чёрно-коричневой шерстью и тёмными крыльями, похожими на крылья летучей мыши. Длинный извивающийся хвост чудовища походил на змею, на конце хвоста торчал огромный острый шип. Тёмно-рыжая, почти огненная густая грива обрамляла вполне обычное человеческое лицо. Мужчина?! На улице не было больше никого, Значит, шумело само чудовище и кричало женскими голосом.

– Проклятье! – прошипела Марья. В следующее мгновение Мантикора умолкла и сделала молниеносный бросок в сторону девушки. Чудовище стремительно наступало. Замахнувшись лапой, оно снесло кусок колонны. Браслет, предчувствуя опасность, засветился и зазвенел. Марья сумела увернуться и попыталась нанести удар, но шкура зверя оказалась очень толстой и меч лишь слегка поцарапал кожу.

Чудовище метнулось к крыше и одним ударом сбило богатырей на землю.

– Зарис ты в порядке? – спросила Марья, подбежав, и помогая встать одному из братьев. Тот лишь кивнул, не сводя глаз с чудовища. Мантикора медленно и вальяжно прошлась по крыше и засмеялась уже мужским голосом. Его рыжая борода, постепенно переходящая в клочковатую гриву, мерзко затряслась, и чудовище скрылось в храме через дыру в крыше.

– Эта тварь провела нас! – выругался один из братьев.

– Марья, Нил остался внутри, – промолвил один из богатырей.

– Проклятье! – выругалась Марья.

Единственный вход в храм – узкий коридор, в котором чудовище может встретить и порвать их по одному.

– Давайте так: сначала зайду я, привлекая его внимание к себе, затем вы, – предложила Марья.

– Тогда Мантикора уйдёт через дыру в крыше, – вмешался в разговор Ворлак.

– Сначала надо перекрыть ему выходы, – подхватил идею Филипп.

– Монстр связан магией с советником, значит надо ограничить его связь, – предложила Марья.

– Можем поставить щит на всю крышу, тогда не прорвётся, – сказал Зарис.

– Хорошо, вы вчетвером поставите щит сверху, мы с Филипом выручим Нила. Ворлак подаст сигнал, когда вы справитесь, – Марья посмотрела в сторону домов. Было видно, что жители не спят, но выходить на подмогу никто не торопился. С одной стороны, это удручало, а с другой, что может сделать обычный человек против такого чудовища? Но вот интересный вопрос, где же пятая стража, которая должна защищать горожан от разных магических существ?

Как только Ворлак подал сигнал, Марья резко вбежала в храм. Мантикора не атаковала, более того, её нигде не было видно. Девушка волчком крутилась вокруг себя, ища врага и брата. Нил выглянул из колонны и указал пальцем вверх, в сторону алтаря.

Марья молча кивнула в знак того, что поняла.

В проходе послышались сопение Тина и грохот цепи, и в этот момент с воплями, напоминающими человеческий и звериный рык одновременно, Мантикора бросилась на Марью. Девушка чудом увернулась, но почувствовала, как громадная лапа полоснула когтями по её спине. Зверь был невероятно сильным. Уклоняясь от лап Марья пару раз нанесла удары, чёрная кровь выступила из ран твари, но меч входил неглубоко. Братья, вертясь вокруг, пытались накинуть зачарованную цепь на шею чудовища, но им не удавалось это сделать, так как приходилось одновременно отбиваться от ядовитого жала.

Наконец поняв, что к чему, Мантикора, оглядев всех безумными жёлтыми глазами, взметнулась вверх, но ударилась о магический барьер. В одно мгновение искрами осветились магические руны, наложенные братьями на крыше. Удар оказался сильным, и чудище рухнуло на пол.

Мантикору сразу же, пока она не очнулась, поторопились связать и привязать к колоннам. Марья не ожидала, что чудовище попытается атаковать после такого удара. Выбив меч из её рук, зверь уже хотел метнуться в сторону девушки, но в этот момент Тин накинул зачарованную цепь на шею чудовища, сдерживая его от нападения.

Придя в себя, Мантикора зло прошипела: — Ненавижу вас, человеческое отродье!

– Это взаимно! – ответила Марья, тяжело дыша. От магии, исходящей от чудовища, тошнило, настолько она казалась чужеродной. Даже человеческое лицо зверя стало выглядеть ещё более страшным и отталкивающим.

– Я рад, что всё хорошо закончилось, – с радостью выдохнул Тин, и в этот момент Нил упал, потеряв сознание.

Марья и другие братья подбежали к нему. После беглого осмотра на его руке они обнаружили слабое покраснение и маленькую, почти незаметную ранку. Оказывается, Нил, когда братья связывали чудовище, заслонил одного из них от ядовитого хвоста. Ему удалось отрубить ядовитый шип, валявшийся теперь в стороне.

— Вижу, что могу вас поздравить, у вас всё получилось, — промолвил Павел, стоя в проходе, его глаза скрывало причудливое жёлтое стекло.

Тин стал на колени, спешно читая заклинания над братом. Магия сможет лишь поддерживать сопротивляемость, но не выведет яд из организма. Марья злилась на стража, но здоровье брата сейчас беспокоило её больше всего. Она стремительно подошла к стражу и промолвила: — Павел, мне нужен лекарь. Срочно. Это чудовище создали для того, чтобы убивать, и яд должен быть сильный. Страж посмотрел в сторону раненого богатыря, прикусил нижнюю губу и сухо произнёс: –Я привезу лекаря, который сможет его вылечить. Он не торопясь покинул храм, но Марья была поражена, оттого что самодовольный страж согласился так быстро.

– Мар, он уже сдал нас один раз, – промолвил Тин.

– Ворлак, – обратилась Марья к ворону.

– Прослежу, – коротко ответил царь воронов и взмахнул крыльями.

Глава 17 Прислужник Кощея

Павел вернулся через час вместе с пожилой женщиной, укутанной в старый плащ, который волочился по полу. Через плечо она несла массивный мешок, в котором что-то постукивало. Женщина ещё издали увидела раненого и обогнала стража. Присев рядом с богатырем, она внимательно осмотрела сначала его, а затем ядовитый шип чудовища.

— С вашей магией я смогу его вылечить, — сказала она.

Капюшон скрывал лицо, и, вероятно, мешал работать, поэтому она его сняла. Марья заметила, как страж отреагировал на это. Он хотел было подойти и накинуть капюшон обратно, но остановился, поджав губы.

— Ему явно не понравилось, что мы увидели её лицо, — подумала Марья, всматриваясь в незнакомку. Явное сходство со стражем просто бросалось в глаза, и Марья поняла, что это его мать. Женщина кинула на чудовище ненавистный взгляд.

– Мантикору надо спрятать, с рассветом сюда нагрянут стражники, – заметил Ворлак.

– Нет. Сначала нужно спасти брата, – потребовала Марья.

– Ему не станет лучше оттого, что ты сидишь рядом и смотришь на него, – раздраженно просипела птица. – Пусть им занимается целительница, а нам пора заняться своими делами.

– Да мы еле сумели связать чудовище! –возмутился один из братьев. – Тем более куда мы его спрячем?

– Я знаю одно место, куда никто не сунется, – сказал ворон. Монстр в этот момент молча изучал своих врагов.

– Он вырвется, мы не сможем его сдержать, – возразила Марья.

– Есть то, что его сдержит и сделает смирным и послушным, но нам придётся проникнуть во дворец.

Марья снова посмотрела на бледное лицо брата, сейчас он пребывал в магической дрёме. Тин искусно читал заклинания, придавая брату сил и препятствуя распространению яда.

– Я могу пойти с тобой, – предложил Зарис.

– Нет, оставайтесь здесь и охраняйте Мантикору, – мотнула головой Марья.

– Не проще ли просто убить чудовище, которое уничтожило так много людей? – вступила в разговор женщина, не отрывая взгляда от своих скляночек, в которых смешивала противоядие. Она не скрывала своей ненависти к этому существу.

– Нам его лучше оставить в живых в качестве доказательства преступлений советника Дороса. А ты знай делай свою работу, травница, – жёстко ответила Марья и сама подивилась своему тону. Так она позволяла себе разговаривать лишь с поданными в морском царстве, когда ещё была царевной.

На город опустилась уже глубокая ночь, когда Марья покинула храм. Жители окрестных домов с любопытством выглядывали из приоткрытых дверей, но боялись выходить наружу. Ворон летел впереди, всё дальше уводя девушку от центральной площади и дворца. Улицы сменяли друг друга, и постепенно они оказались в самом бедном районе города. Вонь здесь стояла невыносимая, местные жители выливали помои из окон прямиком на дорогу. Марья остерегалась подобных мест, понимая, что отчаявшиеся люди могут пойти на что угодно, чтобы заполучить пару медных монет.

– Пришли, – ворон уселся на покосившуюся полусгнившую крышу разрушенной лачуги. Марья попыталась открыть дверь, но та не поддавалась, пришлось лезть через маленькое окно. Попав внутрь девушка не увидела ничего, кроме чёрных растрескавшихся стен, паутины и маленькой дыры в стене. Ворон уселся в проёме окна.

– Зачем мы здесь? – прошептала Марья смахивая паутину с головы.

– Засунь руку в дырку, нащупай рычаг и дёрни его на себя, пока он не упрётся в стену.

– Тайный вход во дворец! Откуда ты о нём знаешь? – удивилась Марья.

– У нас нет времени на разговоры, делай, что говорю, – каркнул ворон, усаживаясь девушке на плечо.

Марья хорошенько осмотрела дыру. Ей стыдно было признаться, но больше всего на свете она боялась пауков и всяких противных насекомых. Преодолев страх, она медленно просунула руку в дыру, оказавшуюся неожиданно глубокой. Чтобы дотянуться до заветного рычага, пришлось прислониться щекой к стене. Наконец Марья ухватилась и потянула за рычаг, тот неохотно поддался. Стена рядом слегка сдвинулась, образовалась щель. Марья ещё раз, уже сильнее потянула рычаг, тот снова чуть поддался. В следующие мгновения как бы Марья ни усердствовала, рычаг не сдвинулся с места ни на миллиметр. Устав дёргать за несчастный древний рычаг, она протиснулась в узкий проём тайного прохода. Оказавшись в кромешной тьме, Марья прокляла всё на свете.

– Я не взяла… Не взяла факел!

– Не волнуйся, я хорошо вижу в темноте. Иди вперёд, я предупрежу, когда будет лестница, – ответил ворон. Марье ничего не оставалось делать, как полностью довериться Ворлаку.

***

– Плохо дело, – взволнованно сказал один из братьев, подходя к остальным. – Там народ начинает вылезать из своих нор, того и гляди стража нагрянет.

– Не нагрянет, – успокоил их Павел. – У нас приказ не вмешиваться до рассвета. – он явно был недоволен таким положением дел.

– Противоядие начало работать, также я дам травы для очищения крови от яда, – женщина протянула мешочек трав ближайшему из стоящих рядом мужчин, затем встала и без опаски подошла к чудовищу, которое всё это время просто молча глазело на присутствующих. Павел схватил её за руку, не давая подойти слишком близко. Мантикора с интересом рассматривала женщину.

– У тебя лик человека, значит, и говорить можешь, – прошипела женщина, и на глазах её проступили слёзы. Чудовище не ответило.

– Матушка, хватит, иди домой, – прошептал Павел, но та лишь оттолкнула сына.

– Почему, объясни, почему ты убивал всех, кто приходил в этот храм?! – сорвалась на крик женщина. Чудовище грозно оскалилось. Так и не дождавшись ответа, женщина направилась к выходу.

– Я помню отца мальчишки. Он был хорошим воином, – ответило чудище, отворачиваясь от людей и скрывая своё отвратительное лицо.

Тин сменил Павла, чтобы парень отдохнул. Сказанные чудовищем слова пробудили в нём интерес.

– Я вернусь на рассвете вместе с остальными стражами. Надеюсь, вас уже здесь не будет, – Павел развернулся и направился к выходу вслед за матерью.

– Павел! – окликнул Тин стража. – Спасибо, что помог, – поклонился в знак почтения юноша. Павел с удивлением проследил за его поклоном, видимо, здесь люди на благодарность не очень-то и щедры.

Решив напоить чудовище, Тин долго рассматривал львиную спину, а затем медленно приблизился к чудовищу, и быстро поставил чашу, наполненную водой, как можно ближе к нему. Мантикора тут же молниеносно вскочила, развернулась и попыталась броситься на мальчишку. Но цепи сдержали монстра, хотя одна из колонн, к которой они были привязаны, пошатнулась.

– Со спины убить решил, гадёныш! – прошипело чудовище, человеческое лицо твари скривилось.

Богатыри схватились за оружие, но Тин поднял ладонь в знак того, чтобы те остановились.

– Я просто принёс тебе обычной воды, – как можно спокойней промолвил юноша, но голос его предательски дрожал. Мантикора недоумённо уставилась на чашу. Половина содержимого расплескалась, но на вид вода казалась прозрачной, без каких-либо примесей. Понюхав чашу, чудовище вновь непонимающе уставилось на мальчишку. Тот спокойно уселся на пол, обхватив ноги руками.

Мантикора аккуратно взяла чашу огромными львиными лапами, наклонила её и залпом выпила содержимое.

– Так почему ты помогаешь советнику? – спросил Тин, стараясь говорить как можно спокойнее.

– У меня нет выбора. Меня связали магией крови с этим человеком, и поэтому я не могу ослушаться его приказов, – недовольно пробурчало существо.

– Но ведь советник Дорос не обладает магией, – возразил Тин.

– Ему от прадеда досталась магическая печать. Такими вещами могут пользоваться и обычные люди.

– Понятно. Значит, он тебя поймал и связал этой печатью?

– Я сам сдался, добровольно, – чудовище тряхнуло гривой и подняло голову.

– Но почему ? – Тин от удивления широко раскрыл глаза.

Мантикора долго молчала, её глаза стали пустыми, будто разум чудовища улетел куда-то далеко отсюда. Ему хотелось высказаться. Проведя столько лет в заточении, ненавидимый всеми, он просто хотел поговорить. Так почему бы не воспользоваться возможностью?

– Её звали Элина, она пряталась в лесу от других разбойников. Там я её и увидел. Ещё ребёнком, оставшись сиротой, она стала промышлять воровством, чтобы выжить. Несмотря на то, что судьба её свела с самыми жестокими людьми, девушка сумела сохранить чистоту души. Разбойники, прекрасно зная, что это мои леса, намеренно скрывались в них от стражников столицы. Я же периодически пожирал кого-то из них. Так прошло несколько лет, девочка превратилась в девушку. Я полюбил её, но прекрасно понимал, что нам никогда не быть вместе. Она бы никогда даже не узнала обо мне, если бы ненавистный Дорос не схватил её. Тогда я порвал практически всех его людей, а Элина увидела чудовище, с которым жила бок о бок все эти годы. Тогда ещё юный Дорос разглядел моё особое отношение к девушке и обещал её убить, если я не подчинюсь его воле.

Монстр окончил свой рассказ и отвернулся от Тина, а тот ещё долго смотрел на его косматую спину и гриву. Рассказ чудовища вызвал в его душе сочувствие, хотя юноша прекрасно понимал, что убийц нельзя жалеть.

***

Марья ощутила, что наконец-то выбралась из тесного лабиринта коридоров в более просторное помещение и с облегчением выдохнула. Здесь тоже было темно, но ворон подсказал, где находятся факелы и розжиг. Яркий свет поначалу слепил глаза, привыкшие к темноте.

Темниц оказалось мало, всего пять, и сделаны они были из крепких металлических прутьев. Видимо, здесь уже давно никто не появлялся, судя по обилию паутины и ржавым кандалам.

– Это тайные темницы, – догадалась Марья.

– Верно, и жадные до богатств советники их так и не нашли, – подтвердил Ворлак.

– Хочешь, чтобы мы привели Мантикору сюда?

– У тебя есть другой вариант на примете?

Марья замерла. В конце коридора она увидела приоткрытую дверь. А вдруг за ней скрывается что-то необычное?

Дверь со скрипом открылась. Марья отпрянула, когда на руку ей упал огромный паук. Она долго и нервно тёрла руку, пытаясь избавиться от омерзительного ощущения. В этот момент в комнату влетел ворон. Он сел на стол, с интересом наблюдая за девушкой. Если бы птицы могли скалиться, Марья поспорила бы, что ворон сейчас именно это и делает. Она осторожно вошла, озираясь по сторонам.

Лаборатория колдуна! Да, нечто подобное она и ожидала увидеть в этой комнате. У противоположной стены была лестница, уходящая наверх, и очередной тайный ход, который, видимо, вёл в одну из палат во дворце. Справа располагались полки с книгами и свитками. Посредине находился стол с магическими рунами, а к нему придвинут ещё один, заваленный книгами, кристаллами и увядшими растениями. Марью привлёк внимание портрет мужчины и женщины в царских одеяниях. Художник так детально изобразил лик царской четы, будто вот-вот они сойдут с картины. Заметив на камзоле царя герб Синдики, чёрного ворона, Марья искоса посмотрела на ворона. Тот, не заметив взгляда девушки, прыгнул на заваленный разными вещами стол и клюнул непримечательную шкатулку.

– Вот здесь то, что нам нужно.

Марья открыла шкатулку и тут же почувствовала магию достаточно мощного заклинания. Она была никудышной колдуньей, ей даже это не нравилось, но, почувствовав энергию заклинания, у девушки пробудилось любопытство. Шкатулку оказалась заговорена на сохранение прохлады, и, несмотря на минувшие годы, заклинание работало исправно. В ней лежала пара стеклянных колбочек с кровью.

– Этого хватит, – промолвил Воралак и вылетел из комнаты, сев на перила лестницы. Марья приблизилась к ворону, внимательно рассматривая содержимое в стеклянной ёмкости.

– Лаборатория располагается во дворце в тайном месте, которое не нашли приближённые последнего царя, Кощея, – она перевела дыхание, глядя на ворона, но тот молчал. – Ты желаешь отомстить? За кого? Кем был твой хозяин? – во рту мгновенно пересохло, она смотрела на птицу, не отрывая глаз.

– Зачем задавать вопросы, если сама уже догадалась? – ответил наконец ворон. Марья задрала голову к потолку, проклиная свою глупость.

– Прекрасно, Марья, прекрасно, только ты могла заключить сделку с домашней зверюшкой колдуна, которого победила твоя мать. Представляю, как лютует матушка в мире мёртвых! – запричитала Марья.

– Не понимаю причину твоего негодования, – раздражённо буркнул ворон.

– Не понимаешь?! Моя мать боролась с владыкой тьмы, защищала Русь от его посягательств, а я помогаю теперь его слуге! Ты ему прислуживал, помогал во всех злодеяниях! – кричала Марья, разумом понимая, что винить кроме себя некого, но чувства брали своё.

– Запомни, глупая девчонка! Раз и навсегда! Историю пишут победители, тот, кто подчинил себе нечисть и запретил убивать людей, стал их предводителем. Тот, кто исполнял свой долг, стал врагом и подлецом. Знаешь, как твоя мать победила чародея, который был намного сильнее её? Напала из-за спины! Не было никакого честного боя между Берендеем и Кощеем! – ворон хотел было ещё что-то гаркнуть, но буквально прикусил себе язык. Воцарилась тишина. Марья ничего не говорила, слёзы просто текли по её щекам. Она отказывалась верить в услышанное. Ворон вздохнул и продолжил уже спокойней: – Твоя мать любила Берендея, но он больше всего любит лишь себя. Обещал ей жениться после того, как станет царём, но затем изгнал. Думаю, она жалела о той битве, – примирительно промолвил Ворлак.

– Почему тогда моя мать пригласила Берендея к себе в дом? – Марья всеми силами пыталась найти нестыковки в словах ворона.

– Не знаю, – честно признался Ворлак. – Могу предположить, что, встретив твоего отца, она стала по-настоящему счастливой и простила Берендея.

Марья ничего не ответила, с детства она воспринимала Кощея как олицетворение всего зла на земле.

– Марья, мне кажется, я уже доказал свои слова делом. Я не причиню тебе вреда, – тихо сказал ворон, но девушка продолжала плакать. Как же горька бывает иной раз правда! – Нам пора, иначе твоих братьев схватят в храме вместе с чудовищем.

Только упоминание о братьях заставило Марью взять себя в руки. Она вышла в коридор. Ворон не рискнул садиться после ссоры на плечо к девушке, давая ей возможность обдумать всю эту ситуацию.

– Что сделает кровь Кощея с Мантикорой? – спросила Марья.

– Кровь Кощея сильнее многих заклинаний. Она разрушит чары и сделает подвластным чудовище тому, кто напоит его кровью. Но кровь старая, и эффект получится временный. Как раз то, что нам нужно, – пояснил Ворлак.

– А разве чудовище не обязано подчиняться обладателю крови?

– Ты сама знаешь, что Кощей давно сгинул, – ответил ворон. – Мертвецу чудовища ни к чему.

Глава 18 Морской бой

Едва на востоке заалел рассвет, отряды пятой стражи в полном боевом облачении выстроилась на гончарной улице, ведущей к главной площади. Все ждали приказа главы.

– Странно, вроде не предвиделось никакого испытания, отчего это чудище вновь появилось? – шепнул один из солдат.

– Да просто вопрос времени. Тварь проголодалась и теперь начнёт нападать на всех подряд, – проворчал Александр. Павел прекрасно знал, что Александр также, как и он, ненавидел любые политические игры, в результате которых страдали обычные люди.

– А вот и главная гончая Дороса пожаловала, – прошептал Димитрий. Он рисковал, говоря так, учитывая, что многие здесь получали скромное жалование и были не прочь выслужиться перед главой.

Глава стражи ехал верхом на чёрном, как самая глубокая ночь, жеребце, подарке совета за прекрасную службу. Раньше такие жеребцы принадлежали только членам царской семьи. Казалось, конь придавал уверенности пятидесятилетнему лысому чиновнику.

– А ведь когда-то он был подручным моего отца, кудрявым, скромным парнем, постоянно смотрящим в пол, – размышлял про себя Павел.

– Внимание! Приказ от совета. В старом храме находятся преступники, которые долгое время натравляли чудовище на жителей нашего города. Наш долг – поймать колдунов и убить чудовище, – озвучивая приказ, Феодор ни разу не взглянул на своих подчинённых.

– Видать, совестно такую чушь молоть, совсем уже этот совет нас за баранов считает. То проклятие, то преступники, – снова послышался неодобрительный шепоток где-то впереди. Феодор резко повернул голову, словно сокол, высматривающий добычу. Немногие знали, что этот неказистый низенький старик обладает практически совершенным слухом. А посмевшего так высказаться стражника уже, считай, заочно приговорили к наказанию.

Первые лучи солнца, тёплая словно волна, скользили по крышам, постепенно освещая белоснежные дома Белгорода. Стражи распределились по отрядам и начали бесшумно подбираться к храму. На площади уже шастали осмелевшие зеваки.

– О, явились! Хорошо выспались? – раздались крики возмущённых горожан.

Проникнув в храм, пятая стража никого не обнаружила. Феодор нисколько не удивился, услышав отчёт подчинённых, и поспешил покинуть площадь, заметив толпу собирающихся негодующих горожан. Старшие стражники быстро построили солдат и поспешили увести людей. Из толпы в стражей то и дело летели камни и лошадиные лепёхи, сопровождаемые криками «Трусы!».

– Не отвечать! Идти в строю! – скомандовал Александр подчинённым. Когда стражники скрылись в своих казармах, настроение у всех было подавленным. В банях обычно царила весёлая и шумная атмосфера, но сейчас, отмываясь от дерьма, обрабатывая ссадины и синяки, стражи хранили молчание.

Над городом раздался звон колокола, оповещая о приближении врага, затем воздух наполнился звуками рогов, призывающих всех военных готовиться к бою. Немногочисленная Пятая стража на одной из улиц смешалась с народным ополчением. Горожане, вооруженные топорами, деревянными копьями и охотничьими луками, устремились к порту. Из общих возгласов Павел узнал, что к городу приближаются семь пиратских кораблей.

Двадцать лет назад столица уже была разграблена пиратами. Старики рассказывали, что улицы полыхали три дня и три ночи. Вооружившись копьями, пятая стража заняла правую сторону залива. Корабли оказались массивными и были вооружены катапультами, а значит, натянутые цепи не содержат врагов, если башни в основании окажутся разрушены.

Пираты посвистывали и бранились, предвкушая лёгкий бой и быструю добычу. Катапульта метнула в сторону города, как показалось Павлу, небольшие камни, но когда один из них упал ему под ноги, оказалось, что это полусгнившая голова человека. Скорее всего, пираты отрубали головы рыбакам и мореходам в качестве трофеев.

– Если они намеревались нас напугать, то им, к сожалению. это удалось, – сухо произнёс Александр, отпихивая голову в сторону. Осмотревшись, он увидел ужас, поселившийся на лицах горожан.

– Мы для пиратов просто мясо для метательной машины. Не получится остановить их в порту, нужно оборонять вход в город, – промолвил Павел. Глупо умирать он не хотел.

— Это ты им скажи, — кивнул Александр в сторону дальней высокой башни. Там едва ли можно было разглядеть шесть фигур. Советники выбрали, похоже, одно из самых безопасных мест, чтобы наблюдать за происходящим.

Внезапно над морем и городом прозвучал такой громкий и пронзительный звук рога, что многие даже закрыли уши руками. Никто из Синдики и не знал, кому принадлежал этот боевой клич. Пираты устремились к задней части палубы. Никто не мог разглядеть кораблей, что подавали сигнал.

— Там человек! Человек стоит на морской пучине, словно на земле! — закричали удивлённые стражники, разглядев маленькую фигурку. В тот же миг с разных сторон на корабли пиратов устремились волны.

— Странные какие-то волны, — промолвил Павел, указывая рукой в сторону воды.

Кто-то из пиратов крикнул: — Идут на таран!

Но было уже поздно. Послышался треск ломающейся палубы, крайние корабли, подталкиваемые волнами, с огромной силой врезались в соседние. Некоторые пираты, не удержавшись на палубе, падали в морскую пучину, остальные засуетились, готовя гарпуны и направляя катапульты на воду. Никто из жителей столицы не мог толком разглядеть, что за чудища пришли им на помощь.

Но самая огромная волна шла прямиком из моря, и когда она достигла кораблей, снова послышался треск. Только теперь испуганные горожане увидели огромного морского монстра, похожего на дельфина, с рогом, как у единорога. Этим рогом он вонзился в палубу. Пираты стали отбиваться копьями, гарпунами и катапультами, так как зажатые между собой корабли не могли вести огонь по длине всей мачты. Неведомые морские чудища отступили. Воспользовавшись передышкой, пираты стали покидать два тонущих корабля, перебираясь на соседние.

Кораблям наконец удалось вырваться из тисков. Заняв оборонительную позицию, они ожидали очередного нападения из морской глубины.

И в этот момент солнце померкло, будто его разом кто-то выключил. Это произошло настолько быстро, что все люди в недоумении направили свой взор в сторону небесного светила. Огромная чёрная туча, больше похожая на рой, стремительно приближалась к порту. Пираты тут же схватились за луки и копья, Павел услышал команду и своего командира готовиться к стрельбе.

– Отставить! Идиоты, они нам помогают! – закричал во всё горло Павел, но кто бы слушал обычного стражника.

Пираты отправили вверх град стрел. Туча в одно мгновение разделилась надвое, но всё-таки некоторые стрелы достигли своей цели. На землю и воду стали падать чёрные птицы.

Кто-то из гвардии крикнул: – Это вороны Мортены!

Лучники на стенах тут же убрали стрелы и , приветствовали криками священных птиц. Вороны, разделившись на две стаи, сделали резкий разворот и атаковали пиратов. Только сейчас можно было заметить, что в одной из стай находился белый лебедь. Он взмыл в небо, и в следующее мгновение обратился в хрупкую девушку. Павел, приглядевшись к ней, опознал человека, называвшего себя Иданом. На девушке были надеты богатые серебряные доспехи, которые блестели на солнце, делая её отличной мишенью. Но вороны кружили над ней, защищая от стрел ценой собственной жизни. Отвлёкшись на птиц, пираты не заметили приближающуюся третью волну.

В этот раз диво-рыба оказалась поистине исполинских размеров. Рог пробил борт одного из кораблей насквозь, и с победоносным воплем морское чудище приподняло корабль над водой. Тот, затрещав, переломился пополам.

– Зевс всемогущий! – ошеломлённо прошептал советник Димитрий. Советники перешептывались, поглядывая на своего предводителя. Дорос, сжав кулаки, наблюдал за происходящим.

***

– Ну что, готова ? – спросил Ворлак.

– Да. А откуда ты собрал столько воронов?

– Призвал. Не забывай,я же их царь, – ответил ворон. В этот момент Тин протрубил в боевой рог.

– Началось… – прошептала Марья, сердце колотилось словно барабан. Обратившись лебедем, она взлетела вместе с воронами в небо. Лебедь кружила вокруг кораблей, пока не заметила высокого человека, которого описал Тин как предводителя. Приняв облик человека, она опустилась на корабельные тросы и поспешила спуститься по ним на палубу. Спрыгнув, двинулась к заветной цели. Сейчас перед ней стоял тот самый головорез, что поймал её несколько дней назад. Его обожжённая кожа покраснела и сморщилась, теперь он казался ещё страшнее и злее.

В этот раз Марья не растерялась и атаковала первой, но верзила ловко отбил меч и перешёл в нападение, заставляя девушку отступить. Уклонившись от очередного удара, Марья ранила пирата в ногу и тут позади себя услышала вскрик человека. Смертельно раненый пират упал на колени, пытаясь схватить девушку. Он пытался подобраться к ней со спины, но его ранил вовремя подоспевший Тин.

– Не забывай оглядываться по сторонам! – крикнул Тин, отбиваясь от очередного нападавшего.

– Марья! – гаркнул ворон. Девушка обернулась, и в этот момент капитан пошёл в атаку. Марья с трудом парировала его удары. Он нападал яростно и, сделав фальшивый выпад, попытался ранить девушку, но латы отразили удар. Марья воспользовалась замешательством и атаковала сама. Изарис заблокировал удар, вывернул Марье руку, буквально поставив её на колени перед собой, и замахнулся мечом, целясь в незащищенную шею. Марья поймала меч другой рукой. Клинок медленно продвигался к цели, разрезая руку. Девушка пыталась сконцентрироваться и пробудить магию.

Внезапно давление на меч ослабло, капитан гневно закричал. Ворлак вцепился в лицо капитана, раздирая его до крови. Изарис попытался сбить птицу мечом и закрыться рукой. В этот момент Марья схватила толстый канат и наспех прочитала заклинание: «Заклинаю силой моря, стань крепка, как сталь. Да будет так!»

– Тин! Помоги мне! — крикнула Марья, накидывая верёвку на капитана.

Пока они с младшим братом связывали главаря пиратов, вороны кружили вокруг, не подпуская врагов. Затем они прыгнули в море, увлекая за собой Изариса. Через полчаса все корабли уже тонули в море. Гвардейцы только и успевали вылавливать из воды перепуганных головорезов. Практически все жители толпились в порту, желая видеть разгром ненавистных врагов.

В этот момент на берег в своём истинном своем обличье начали выходить богатыри во главе с Черномором, все в серебряных доспехах с копьями и щитами. Великаны превосходили в росте обычного человека в пять раз. Последней шла Марья, таща за верёвку связанного Изариса, на плече у неё сидел Ворлак Мортен. По сравнению с братьями Марья не унаследовала от отца внушительный рост, и сейчас казалась маленькой и хрупкой на их фоне. Горожане приветствовали своих спасителей радостными восклицаниями.

Марья передала пленного главаря пиратов гвардейцам. Раненая рука, наспех перебинтованная обрывком рубахи, сильно болела, а морская вода лишь усиливала боль.

Толпа расступилась, пропуская свиту советников и самих господ.

Марья впервые увидела советника Дороса. Богато одетый полноватый мужчина в ярко-синих одеждах, расшитых золотыми нитями, гордо шествовал впереди остальных. На коротких пухлых пальцах красовались золотые кольца, седые волосы аккуратно зачёсаны назад. Несмотря на полноту, внешне он казался привлекательным человеком. Остальные советники семенили за ним, словно свита за царём, и блёкли на его фоне. Проигнорировав стоящую впереди Марью, он отправился к Черномору, посчитав его главным. Марья в этот момент ощутила неловкость, пульсирующая боль от раны ушла на второе место. Её просто не восприняли всерьёз, да она и не ожидала увидеть вот такого Дороса. Его осанка говорила о благородном происхождении. Практически царская особа! Чего нельзя сказать о Марье, ведь последние пару лет она жила дикаркой в лесу и работала лодочницей.

– Народ Синдики приветствует вас и благодарит за оказанную помощь. Долго Изарис и его шайка не давали нашему городу покоя, – слова Дороса звучали громко и чётко, казалось, его слышали даже стоящие в отдалении зеваки. Тон его был доброжелателен, что еще больше подогрело в Марье неуверенность в себе.

Черномор покосился на племянницу и промолвил: – Мы рады были помочь, но благодарить вы должны не нас, – великан рукой указал на Марью и продолжил. — Марья Моревна, царевна морского северного царства, приказала нам защитить ваш народ от морских разбойников. Впредь мы станем оберегать ваши границы в море и надеемся на доброе соседство, – громогласно изрёк Черномор.

Марье показалось, что он говорит с некой гордостью о ней, чем заставил её покраснеть. Все взоры теперь обратились к ней. Девушка выпрямилась, вспомнив былые времена. Дорос одарил её улыбкой и слегка поклонился.

– Примите нашу искреннюю благодарность, сударыня. Чем мы можем отблагодарить вас?

– Ваша благодарность неуместна, советник. Я своими глазам видела, на какие зверства способны эти люди. Нет ничего страшнее убийства людей ради потехи и наживы, – Марья старалась говорить также громко. Уроки риторики не забылись, но как ей казалось, её речь была слишком строгой.

– Но как же так, сударыня? Мы просто обязаны вас отблагодарить, – вмешался советник позади Дороса. – У нас богатый город. Мы можем даровать вам дворец, можем отплатить золотом и серебром. Только скажите, чего вы хотите? – не унимался старик.

Чего я хочу?

Задав себе этот вопрос, Марья вспомнила вечера, проведённые с Иваном, его озорной взгляд и улыбку. От его образа сердце вновь наполнилось болью, будто в него вонзили кинжал.

– То, чего я желаю, вы мне дать не сможете. Не серчайте, господа. Я буду рада теплому гостеприимству и, как просил мой дядя, доброму соседству, – уже более мягко сказала Марья.

Дорос вновь улыбнулся: – Госпожа, вы не только храбры, но и скромны. Вне всякого сомнения, любой житель Белгорода будет вам рад.

– Спасибо на добром слове, а сейчас нам пора возвращаться в море, – с этими словами Марья подошла к Черномору и аккуратно встала на протянутую им руку. Великаны вновь вошли в воду, а народ Синдики ликовал, провожая своих героев.

Когда богатыри отплыли достаточно далеко, от столицы, они повернули к берегу. Марья вместе со всеми вышла на сушу и вытащила из-под камня заранее заготовленную тёплую одежду. Тин молча усадил сестру на песок и принялся обрабатывать рану.

– Тебе повезло, я вмиг залечу руку. Даже когда будешь сжимать кулак, не будет болеть. Заживёт без последствий, – с полной серьёзностью промолвил младший брат.

– Не ворчи, Тин. Марья осталась жива, а это уже большой успех, – с издёвкой промолвил Ситхел подготавливая дрова для костра.

– Я с Адонисом не расплачусь, – Марья решила проигнорировать сказанные слова. Все прошло хорошо. Конечно, двух братьев все-таки ранило гарпуном. Но ранения оказались пустяковыми.

– Ты уже сполна расплатилась сегодня. Они в основном торговали по морю, – встрял Ворлак в разговор.

– Спасибо за то, что помог на корабле, – смущённо промолвила Марья, припоминая ссору. Ворон ничего не ответил.

Приготовив рыбу, все собрались вокруг костра.

– Ну что ж, выпьем за то, что мир стал капельку лучше, и что наша семья наконец-то воссоединилась! – промолвил Черномор. Отпив пряного напитка, согревающего нутро, Марья тоже решила высказаться.

– Спасибо вам всем. Без вас я бы не смогла ничего сделать. Мне повезло, что у меня такие чудесные братья.

– О-о-о! – промолвил раненый Мантикорой Нил, его лицо по-прежнему сохраняло болезненную бледность, но глаза светились азартом. — Мы тоже тебя любим, ты наш птенчик, — с нежностью в голосе продолжил богатырь, вызвав смех братьев Марьи.

Они ещё долго разговаривали, вспоминая былое. На ночлег с ней остались Тин и ещё двое братьев. У всех выдались непростые дни. Тин, приняв горизонтальное положение, развалился в позе звездочки и сразу громко засопел.

Марья же крутилась долго и не могла уснуть, вспоминая встречу с советником.

– О чём ты так усердно думаешь? У тебя даже извилины скрипят от напряжения, – тихо спросил её ворон. Марью радовало то, что, похоже, даже ворчливый Ворлак сейчас счастлив, раз вздумал шутить.

– О Доросе, он… Это сложно объяснить. У него есть авторитет, его уважает народ. Леший его побери, он умеет нравиться людям! Я бы ни за что не поверила, что он подослал Мантикору, чтобы убить меня, – Марья замолкла, переводя дыхание. – А я так, пришлая девчонка. А самое главное, я никуда не гожусь. Одна бы я ни за что не справилась со всем этим. Смогу ли я тогда вообще управлять государством? – спросила Марья, чувствуя неуверенность.

– Хочешь знать моё мнение? Никто бы не справился с этим один. Что насчёт правления, не родился ещё тот царь, который построил своё царство в одиночку. Из этого тебе наука: учись дружить, – ответил ворон, наблюдая за сушей.

Марью немного успокоили слова Ворлака. А ведь действительно, отец в управлении часто полагался на мать и дядю. Теперь его нравоучения, что надо быть благодарной людям, открылись с совершенно другой стороны.

***

– Господин Дорос, простите, но днища наших кораблей были пробиты неведомыми существами. Я даже не представляю, кто бы это мог сделать, – ответил юноша, склонив голову.

– Зато я прекрасно знаю, – тихо прошипел советник.

– Изарис находится под охраной, он не должен дожить до рассвета. Я думаю, ты понимаешь это не лучше меня, Талис.

– Да, господин. Как вы думаете, кто она такая, Марья Моревна? – осмелился спросить зятя юноша.

Учитывая тот факт, что Мантикора не явилась по моему зову, а это может случиться только в том случае, если она мертва, а её убийца по имени Идан пропал в тот самый момент, когда появилась царевна, предполагаю, это она и есть.

– Прикидывалась парнем, чтобы следить? Зачем? У неё же целая армия, неужели шпиона не нашла? – удивился Талис.

– Всё возможно. Вот что, разузнай-ка у соседских послов, может, они что знают про царевну заморскую, – задумчиво проговорил, Дорос, расставляя шахматы по клеткам.

– Интересно, какой ход девочка предпримет завтра? – тихо пробормотал сам себе советник.

Глава 19 Как заключаются союзы

Марья проспала несколько часов кряду. Братья по очереди поддерживали огонь, но пронизывающий до костей холодный морской ветер не дал ей толком отдохнуть. Девушка проснулась в темноте и сменила старшего брата на посту. Тин ещё засветло отправился к Адонису и стратегу, чтобы проверить, всё ли готово. Пришлось применить колдовство, чтобы отвлечь шпионов Дороса от младшего брата. Вороны Ворлака заметили их ещё вечером. Тин ещё не вернулся , все остальные спали, и Марья, обойдя окрестности, придвинулась поближе к костру, стараясь согреться. В голове всплывали воспоминания о времени, проведенном с любимым.

– Может, у нас с Иваном ещё всё получится, если я объясню ему всё, докажу свою преданность, расскажу о преступлениях его отца и брата? Мы бы поселились здесь и жили счастливо, – думала она.

Ворон вспорхнул с насиженного места и уселся рядом с девушкой. Он долго молчал, любуясь языками пламени, потом промолвил: – И как царевна желает прожить свой последний день?

Марья удивленно посмотрела на ворона: – Что значит “последний”?

– Завтра ты станешь царицей. Прежняя жизнь останется позади.

Девушка призадумалась, глядя на полыхающий костёр…

– Просто хочу провести день с братьями, как сестра, – наконец ответила она.

***

Иван присоединился к Ратибору, когда до него дошёл слух, что, мол, бывшая невеста младшего царевича магией чёрной промышляет да козни против русского царства строит вместе с оборотнями из зелёной пущи. Юноша настоял на своём участии в военном походе, считая себя виноватым. Ведь это именно он привёл Марию в отчий дом, он накликал беду на государство, ему и ответ держать. Но в глубине души Иван искал встречи с возлюбленной, до сих пор не веря в слухи и измену Марьи.

Одним из вечеров царевичи и воеводы собрались на совет. Ранее Ратибор учился ратному делу близ зелёной пущи и потому неплохо знал повадки местных оборотней.

– Пустим по этим дорогам обозы с провиантом, вроде как приманку для их группировок. Они считают, что без провианта мы долго в их лесу не протянем, – промолвил он, отмечая на карте путь движения обоза.

– Мы и не протянем, если они не дадут нам покоя по ночам, – проворчал Иван.

– Протоп Васильевич, вы здесь организуете засаду, а мы с Иваном отправимся с обозом с провиантом. Если сумеем остановить предводительницу, первая линия обороны будет пройдена, – не обращая внимания на реплику Ивана, продолжил Ратибор.

– Снова вместе! Он ни на секунду не оставляет меня одного, словно дитё малое, – зло подумал Иван. – О чем он переживает? Что я встречу Марью и допущу глупость? Или она меня околдует?

— Как вы думаете, где они нападут? — спросил воевода.

Ратибор задумался, его глаза ещё раз пробежались по всему пути каравана, затем его длинный палец ткнул в закрашенный желтым цветом участок близ нарисованной реки.

– Здесь резкий обрыв у реки. Думаю, они попробуют нас прижать к нему, чтобы мы не имели возможности отступить.

– Хорошо, надеемся удача будет на нашей стороне, – кивнул воевода.

Вереница гружёных телег тянулась по узкой петляющей тропе и медленно поднимались на крутой склон, под которым текла бурная река. Тишину безлунной ночи нарушал лишь вой стаи волков. Лошади в страхе перед волчьим племенем ржали и вставали на дыбы, и возницы прилагали немалые усилия, чтобы их успокоить и заставить двигаться дальше. Внезапно один огромный волк выскочил из-за огромного валуна и сбил лошадь с ног, вцепившись зубами ей в горло.

Это и послужило сигналом к атаке для остальных оборотней. Их было значительно больше, чем людей, и огня они не страшились. Казалось, победа лесным магам обеспечена. Но внезапно из накрытых рогожей повозок выскочили воины с арбалетами и, едва вступив бой, тут же ранили нескольких оборотней. Ратибор, охранявший обоз в числе арбалетчиков, заметил на склоне белоснежную лису, которая казалась маленькой по сравнению с волками. Её мех так сиял в темноте, словно сам излучал свет.

– Иван, прикрой меня! – крикнул старший царевич и ринулся к склону, где предводительница оборотней наблюдала за сражением. Его замысел почти сработал, если бы на пути не возник огромный медведь-оборотень. Встав на задние лапы, он возвышался над Ратибором как скала. Иван выпустил в него несколько стрел, но те лишь разъярили зверя. Ратибор попытался обойти чудовище, но медведь с размаху ударил его лапой. Князь отлетел на несколько метров, кубарем покатился вниз по склону и скрылся в водах реки. Иван бросился было за братом, но у самого обрыва его остановил воевода.

— Пусти! Пусти, я сказал! — кричал Иван, вырываясь из его хватки. В этот момент мимо них прошмыгнула белоснежная плутовка и прыгнула в реку прямиком за Ратибором. Белая шубка скрылась в тёмных потоках воды. Иван, наконец вырвавшись, побежал вдоль берега, пытаясь разглядеть брата или хотя бы мелькнувшие царские одежды, но тьма казалась непроглядной. С тяжёлым сердцем пришлось ему вернуться к битве. Люди побеждали, но не достигли намеченной цели. Белая лисица исчезла.

Голова сильно болела, в ушах звенело, так будто кто-то из шутов свистел ему своей дудкой прямо в ухо. Он уже не молотил в панике ногами и руками, ледяная вода прояснила сознание. Поток, толкая из стороны в сторону, нёс его куда-то вперёд, но Ратибор упрямо грёб к берегу. Постепенно сначала ноги, а затем и руки начали неметь, он то и дело уходил под воду, глотая ледяную воду. Сил сражаться со стихией с каждым гребком оставалось всё меньше.

– Значит, вот так! Вот так встречу я свою смерть! — подумал царевич, теряя сознание и отдавая свою жизнь во власть грозной лесной реки…

Он не знал, сколько прошло времени, сознание медленно возвращалось, будто он медленно выкарабкивался из глубокого сна. Кто-то тащил его за шиворот, и острые камни царапали спину. Ратибор широко открыл глаза, вспоминая последние события: – Бой, я упал в реку.

С трудом ему удалось сесть. Голова гудела, как колокол, но в следующие мгновение это отошло на второй план. Мучительно болела левая рука. Посмотрев на причину беспокойства, Ратибор увидел сук, проткнувший руку насквозь. Алая кровь сочилась по царским одеждам.

– Если можешь идти, вставай и иди, я тебя, верзилу, буду тащить до полудня, – ворчливо промолвила девушка. Ратибор только сейчас взглянул на свою спасительницу.

– Лина?! – он ожидал увидеть Ивана, любого своего подчиненного, но только не её. – Ты спасла мне жизнь? Зачем?

Девушка, одетая в темно-зелёные одежды и шкуры животных, передернула плечами. Лицо её с тонкими чертами казалось хмурым и недовольным.

– Не знаю, – сухо произнесла она, протягивая Ратибору руку.

– Так и будешь на земле сидеть? – после затянувшегося ожидания промолвила девушка. Ратибор перестал бездумно таращиться, принял помощь и с трудом встал. Опираясь на плечо чародейки, он медленно побрёл в сторону леса.

– Далеко нас унесло? – спросил царевич.

– Достаточно, но мой народ найдёт нас к утру. К этому моменту ты должен исчезнуть, – ответила Лина. Она хоть и была маленькой, едва доставала макушкой до плеча царевича, но достаточно сильной. То, что белая лисица и девушка одно и то же лицо, говорила копна белоснежных волос. Лина, сколько помнил Ратибор, всегда их стригла, вот и сейчас волосы едва доставали до плеч.

Лина привела раненного Ратибора к одной из землянок, спрятанных в лесу так, чтобы человеческий глаз не мог их заметить. Они осторожно спустились внутрь. К этому моменту зубы царевича выбивали неистовую дробь, а тело колотилось в ознобе. Девушка тут же вытащила откуда-то из угла ворох тёплых шкур и укутала ими Ратибора. Костёр зажигать не стала, чтобы не привлечь внимание сородичей раньше времени.

Затем колдунья обработала раны. Всё это время они молчали, испытывая обоюдную неловкость. Первой тишину нарушила Лина.

– Почему наследник престола шатается по лесам, а не сидит возле расписной табуретки, ожидая своей очереди? – на едкие слова девушки царевич лишь улыбнулся. Она всегда была такой дерзкой, свободолюбивой, и ей просто всё равно, кто перед ней, царь или простой крестьянин.

– Будущий правитель должен уметь решать конфликты, – снисходительно ответил Ратибор.

– Интересный способ решения, – с иронией промолвила девушка.

– Просто выдайте нам Марью Моревну и пообещайте более не строить козни против нашего государства, тогда конфликт будет решён, – перешёл на уже более серьёзный тон Ратибор.

– Марья, дочь принцессы зеленой пущи, мертва. С чего вы вообще взяли, что она здесь? И какие такие козни мы вам строили? Потрудитесь объяснить, ваше благородие, – выпалила девушка, делая акцент на последних словах. Речь Лины застигла царевича врасплох.

– Врёт? Не похоже на неё. Правдолюбка, хотя мы на них и напали. Ложь во имя защиты своего народа? Нет, тогда бы просто промолчала, – путался в догадках царевич. Наконец решив, что путного из этих дум ничего не выйдет, он решил продолжить игру Лины и поймать её на лжи.

– Мой младший брат Иван привёл во дворец Марью Моревну в качестве своей невесты. Её поймали на измене и изгнали из столицы. Дальше вообще мутная история. Девушка исчезла без следа и начала творить бесчинства с помощью чёрной магии. По округе пошёл слух, что потом якобы она направилась в Зелёную Пущу подстрекать вас пойти на нас войной, – рассказывая это. Ратибор видел, как в серых глазах девушки зажглись алые угольки злости, щёки её полыхали.

– Я правильно всё расслышала, «якобы»?! Вы из-за какого-то подозрения напали на наш народ? – прошипела девушка.

– Она убила людей, – продолжал настаивать Ратибор.

— Да мы даже не слыхали о том, что дочь Моревны жива, не то что укрывали её! — перешла на крик Лина.

— Но наши шпионы нашли здесь её след! Да и идти ей больше некуда! — Ратибор тоже перешёл на крик.

— Марьи нет в нашем лесу! Твой отец специально всё подстроил, он давно хотел стереть нас с лица земли. Он ненавидит и презирает нас! — ещё громче закричала Лина, её буквально трясло от злости.

— Не смей так говорить о моём отце! “Презирал”! Да это ты нас презираешь! Ты клялась мне в любви, а вышла замуж за другого. Что, обычный царский сын в подмётки не годится чародейке! Так?! — царевич придвинулся к девушке и наклонился к её лицу, желая заглянуть в глаза и прочесть в них ответ на свой вопрос.. Хотя вряд ли она сожалела о былом…

Гнев Лины угас так же внезапно, как и вспыхнул. Губы её задрожали и, отвернувшись, она тихо произнесла: – Да ты и горевал-то недолго. Ах да, забыла тебя поздравить со свадьбой, царевич, – в глазах Лины снова полыхал огонёк гнева.

Ратибор шумно вздохнул, отходя от чародейки. – Этот спор никуда не приведёт. Хватит браниться о былом, его уже не воротить, – этими избитыми мыслями он пытался успокоить себя, хотя сердце и душа желали высказать всё, что наболело за эти года.

– Каким образом ваша Марья убивала людей? – прервала тишину Лина, сменив гнев на милость.

Ратибор пожал плечами: – Бог его знает, мне отец не говорил.

– Что? Как это не говорил? А как вы её ловить собираетесь, не зная, на что она способна? — снова вспылила девушка, но пыталась держать себя в руках.

– У нас есть волшебные путы для оборотней… – пробормотал растерянно Ратибор.

– Ими можно остановить оборотня, но не колдунью. А Марья, как ты уже сказал, не загрызла, не задрала, а убила с помощью магии. – Лина замолкла, позволяя Ратибору самому увидеть очевидные нестыковки в своём рассказе. Она поражалась, насколько безоговорочно царевич доверял своему отцу. Умный человек в мгновения ока превращался в тупую деревенщину.

Ратибор долго раздумывал, но наконец решился:

– Хорошо, я поговорю с отцом, но вы позволите нам обыскать ваши владения.

– Нет, – твёрдо ответила девушка. – Никто из старейшин не позволит вам этого сделать, и я буду на их стороне. Наши города веками хранили наши тайны, они обеспечивают безопасность всего моего народа. Ради своего сына я не позволю, чтобы люди с оружием вошли в наши поселения. Тем более предлог явно надуман, а ты не тот человек, к которому прислушивается Берендей, – сказав так, Лина развернулась, собираясь покинуть землянку.

– С чего ты решила, что он меня не послушает? – Ратибору было больно услышать такие слова от дорогого ему человека.

– Иди по холму на север, дальше через заросли, и к рассвету достигнешь своего лагеря. Впредь спасать не буду, – сухо ответила колдунья, проигнорировав вопрос царевича.

– Ответь хоть на один вопрос! – раздраженно прокричал он вслед уходящей девушке.

Лина обернулась. – Не моя семья была против нашего брака, – с этими словами девушка перепрыгнула через пень и серебристой лисицей шмыгнула в лесные заросли.

Ратибор с тяжёлым думами поплёлся в указанном Линой направлении и вскоре наткнулся на поисковой отряд. Вернувшись в лагерь, он застал встревоженного брата. О разговоре с Линой Ратибор рассказал только Ивану, но опустив то, что Лина настаивала, что Марьи в зелёной пуще нет.

– Может, поговорить с отцом, уговорить его организовать поисковые отряды совместно с оборотнями зелёной пущи? Если, конечно, они решатся заключить мир, – промолвил младший царевич.

– Царевичи, прибыл гонец царя из Новгорода, – доложил стражник, зайдя в шатёр.

— Пусть заходит, — пробурчал Ратибор.

В шатёр зашёл молодой юноша. Он поклонился Ратибору и Ивану и громко промолвил: — Царь повелевает младшему своему сыну, царевичу Ивану, явиться в очи ему как можно скорее.

Иван ничего не ответил, лишь сжал кулаки от досады.

— Поезжай и передай, что царевич выезжает на рассвете, — спокойно ответил Ратибор гонцу. Тот, снова поклонившись, покинул лагерь.

– Съезди, поговори с отцом. Не забывай, в первую очередь, это приказ царя, а мы его подданные. Если нужно ехать, езжай, приказывают жениться, женись, — Ратибор задумчиво рассматривал пламя свечей, а Иван не до конца понимал слова брата. Списав всё на стресс, он пожелал ему здоровья и отправился собираться. Ратибор остался один. Он бы мог поехать вместе с Иваном, но не хотел сейчас видеть отца. Только сейчас он до конца осознал, что его жизнь ему не принадлежит. С самого детства его учили, что он должен жить ради государства. Но поверить в то, что отец расстроил его помолвку с Линой за его спиной, было тяжело.

Иван прибыл во дворец поздним вечером. Юноша сильно устал, ноги гудели, и единственное, о чём он мечтал, так это о сытном ужине и бане. Царевич приметил, что двор родного дома более не радовал его, всё больше одолевало желание уехать куда подальше из этого города.

Во двор вышла жена Ратибора. Завидев только одного Ивана, зеленые глаза девушки наполнились печалью, и всё же она княжна поприветствовала его, как подобает. – Здравствуй царевич Иван, надеюсь, лёгок был твой путь?

– Спасибо за беспокойство, сноха. Как сама-то поживаешь, душенька? – спросил Иван из вежливости.

– Я… плохо сплю в последнее время, после того случая во дворце. Снятся кошмары, да и по мужу скучаю… – промолвила она каким-то усталым и печальным голосом.

– Царевич, батюшка вас к себе кличет, – к Ивану подбежал запыхавшийся дворовый холоп.

Иван улыбнулся Людмиле на прощанье и последовал за ним. В обеденной находились сам царь Берендей, несколько бояр, а чуть поодаль восседали пятеро гостей. В их компании находилась одна молодая девушка, судя по богато расшитому платью, княжеская дочка. Ивана пробрал холод, дочки князей редко покидали отцовские земли. Причина же, когда молодой княжне позволялось выехать за ворота родного дома, была всегда одна.

Берендей пребывал в хорошем расположении духа.

А вот мой младший, Иван, – представил Берендей сына гостям. Иван слегка поклонился.

– Прибыл, как вы и велели, царь-батюшка, – сухо выдавил из себя он.

– Это князь черниговский Георгий и его старшая дочь Мирослава, – гости также склонили голову в знак приветствия. — Садись, отужинай с нами, небось голодный, — приветливо промолвил Берендей.

Иван хотел было сесть на привычное место рядом со средним братом, но там уже сидела супруга Ратибора, и его посадили рядом с Мирославой. Чувство голода пропало, казалось, сейчас в этот момент, у него постепенно исчезала вся жажда к жизни, словно сама душа сейчас умирала. «Если нужно ехать ,езжай. Надо жениться ,женись», — вспомнились слова Ратибора.

– Интересно, он знал или догадывался? Хотя какая разница! Может, это к лучшему. У меня сейчас только одно остаётся: подчиниться отцу ради блага государства, — решил юноша.

– Что-то ты совсем бледна голубушка, не захворала ли? – с любопытством спросил Демитор у Людмилы.

Ты слегка улыбнулась: – Деверь, вы одним глазом подмечаете то, что другие двумя не видят.

Царевич лишь хмыкнул, глядя на смущённую Мирославу и бледного Ивана.

– Не принимая на свой счёт, Людмила. В этой семье есть любимчики, Ратибор и Иван, а остальные так, для удобства. Ты для рождения внуков, я для различных дел, которые царь может поручить только мне.

– Не принижайте себя, вы средний царевич, – Людмила ответила то, что должна была ответить любая княжна, но на самом деле слова Демитора нашли отклик в её душе. Всё чаще Людмила чувствовала себя покинутой, а свёкор делал вид, что её вообще не существует. Ей просто некому было пожаловаться, что она испытывает страх каждую ночь. Она боялась заснуть, её преследовало ощущение, что ночью она находится под злыми чарами. Однажды Людмила проснулась и обнаружила себя стоящей в сорочке посреди коридора. Но кому же о таком расскажешь?

В этот момент Берендей решил похвастаться своим новым диковиным ружьем и повёл гостя в оружейную, оставив молодых на Демитора и Людмилу. Но Иван и Мирослава сидели далеко, девица что-то рассказывала младшему царевичу, пытаясь его увлечь. Демитор вдруг решил рассказать историю своего детства.

– Знаешь, мне было шесть, когда я сильно заболел. Лекари говорили, что к рассвету я испущу дух. Мать тогда провела у моей постели всю ночь, а наутро случилось чудо, я дивным образом выздоровел. Мать тут же вернулась к грудному Ивану, и тогда ко мне пришёл отец. Единственный раз в детстве, когда он зашёл в мою опочивальню и поговорил со мной как отец. Таких моментов в моей жизни было крайне мало, можно по пальцам пересчитать, а твой муженёк, напротив, такие разговоры считает обыденным ритуалом, – Демитор залпом осушил кубок с медовухой.

– Я не знала… – смутилась Людмила, не зная, что ответить на такую историю.

— Да чего уж там, мы уже взрослые, а не маленькие обиженные дети. Но я представляю, как тебе иногда хочется выть волком в своих одиноких покоях, поэтому предлагаю тебе свою дружбу, — Демитор старался говорить дружелюбно, но получалось у него не очень.

— С радостью её приму, царевич, — с улыбкой промолвила Людмила.

Нет, она не доверится ему из-за рассказанной детской истории. Она дочь князя и прекрасно понимала все дворцовые интриги. «Княжеское доверие нужно заслужить, пройдя огонь, воду и медные трубы», — вспомнила поучения своей матушки Людмила.

Глава 20 Испытание в храме.

Рано утром, когда ремесленники только открывали свои лавки, а многие горожане, укутавшись в тёплые накидки, устремились на торговую площадь, раздался звон колокола, которого уже не слышали более десяти лет. Горожане устремились посмотреть на дурня, который вновь хотел испытать судьбу и стать царём этих земель.

В богатые палаты, где восседал советник, вбежал слуга и торопливо произнёс: – Господин Дорос, колокол у храма…

– Я слышал, – перебил его советник, не отвлекаясь от письма. Через минуту он встал из-за стола и отдал письмо слуге. – Письмо срочно передать командиру войск и соберите всех членов света у восточной башни дворца.

– Будет сделано, господин, – промолвил слуга, поклонившись.

– Не такого шага я ожидал от сопливой девчонки. Хотя что ещё можно ждать от глупой женщины, которая верит в байки, – самодовольно промолвил, Дорос, но на душе было неспокойно, ведь он сам уже попытал счастья в том храме. И он, и его сын… Когда стало понятно, что законным способом трон ему не получить, Дорос позаботился, чтобы все, кто претендовал на трон, не вышли живыми из храма. Но теперь его чудовище убито. Впервые за все годы пройдёт честное испытание.

– А что, если она пройдёт проверку? — задал себе вопрос Дорос. – Ну ничего. Царь мёртв, и нет больше смысла преклоняться перед завещанием мертвеца. Просто потом заберу власть на правах сильнейшего, вот и всё.

* * *

Марья отпустила верёвку колокола и отошла в сторону. Девять ударов, как и положено. На площади тут же появились стражники, взяв претендента под охрану, хотя девушка больше предпочитала свою.

– Зря вы, госпожа, в колокол били, зверь вас порвёт, – сиплым голосом промолвила сердобольная старуха.

Внезапно толпа расступилась, освобождая дорогу стремительно идущему к ней старцу. За ним в две колонны шли люди помоложе, все облачённые в тёмно-синие одежды, на шее у каждого красовались широкие пластины, сделанные из разных металлов. У предводителя украшение было из золота. Он подошёл к Марье, и только в этот момент она увидела в руках старика толстую свечу бежевого цвета, расписаннуя охранными чарами. Такую свечу от факела не зажжешь. Марью охватил страх, она не понимала, почему Ворлак так был уверен, что свеча загорится.

– Как твоё имя, дитя? – голос жреца был глубоким, мягким и располагающим к себе.

– Марья Моревна, – промолвила девушка, вспомнив, как представлялась при дворе Берендея. Юноша, стоявший позади главного жреца, подал ему заострённый стержень, и тот стал царапать на свече какие-то слова. Как догадалась Марья, её имя. Затем старец поднял свечу над собой демонстрируя её толпе.

* * *

– Зачем было собирать нас именно здесь, Дорос, могли бы встретиться и у храма, – промолвил раздражённый казначей.

– Для того, мой дорогой друг, чтобы вы помнили, что мы служим на благо всей Синдики, – он провёл других советников на балкон, где они увидели армию Дороса, среди которой находились и гвардейцы города, и пятая стража.

– Мы уже давно всё поняли Дорос. Вот только поймёт ли народ? – промолвил престарелый советник. Ему не нравилось, что Дорос вознамерился нагло прибрать к рукам власть, но у него самого слишком мало людей, чтобы соперничать с обученной многочисленной армией, поэтому он предпочитал не вмешиваться.

– Люди обычно лучше всего понимают лишь один язык, язык силы, – с этими словами Дорос вынул небольшой кинжал, проверил его остроту, затем как ни в чём не бывало сказал. – Господа, кажется, мы опаздываем, нам бы поспешить.

Советники удалились, но воины оставались на месте, ожидая приказов командиров.

– Если это чёртов захват власти, не хочу в нём участвовать, – прошипел Александр, стоящий в строю с солдатами.

– А у нас есть выбор? – тихо буркнул Павел.

– Выбор есть всегда. Только время и выбор, и мы сами должны решить, как им распорядиться.

Несмотря на сказанные, слова Александр продолжил стоять в строю. Видимо, уже принял решение, хотя оно ему и претило. Но Павла отчего-то эти слова задели. Он гордился своим отцом, храбрым, умным, всегда готовым прийти на помощь. А ещё отец всегда боролся за ценности Синдики, за что и поплатился жизнью. “Глупый герой”, так в глубине души называл его Павел, до сих пор чувствуя обиду на отца за то, что ради человека, который проходил испытание в храме, он пошёл на смерть. Ради призрачной мечты, что придёт истинный царь. Павел пошёл по его стопам, но старался действовать иначе. И почему-то его душа противилась этому пути. Быть может, глупое геройство передаётся от отца к сыну по наследству?

– Прикрой меня, – обратился он к Александру.

– Ты куда? – тихо спросил Александр.

– Пытаюсь сделать правильный выбор, – юноша проскользнул вдоль строя своего отряда и направился к храму.

* * *

Советники подоспели как раз вовремя, как раз когда жрец вручал девушке именную свечу.

– Марья Моревна, мне казалось, что вы хотели доброго соседства, а не править нами, – промолвил Дорос.

– Верно, советник, но ещё я хотела, чтобы в этих землях установился наконец мир и покой. И я лично просила честного суда над предводителем разбойников. И что я узнаю утром? Что Изарис мёртв! Задушен в собственной камере! У меня вопрос, советник, кому он так мешал? Или он знал то, что нельзя озвучить на суде?

Услышав слова Марьи, толпа загудела в возмущении. Только сейчас девушка осознала, какой силой воздействия на людей обладает знание о том, что происходит вокруг. – А ведь Ворлак, благодаря своим шпионам-птицам, и сам мог бы стать здесь царём, если бы захотел, – подумала Марья.

– Тишина! – громом прокатился по площади голос жреца, и толпа сразу стихла.

– Нас никогда не интересовали мотивы человека, пожелавшего пройти испытание. Заклинание, составлено прежним нашим царём Кощеем таким образом, что только в руках того, кто способен привести Синдику к благополучию, зажжётся священный огонь. Для прохождения испытания необходимы пять свидетелей от советников, торговцев, горожан, воинов и жрецов.

Вновь по площади волной прошёлся гул. Жрец подозвал к себе приближённого и о чём-то спросил его. тот кивнул и встал рядом со стариком.

– Советники, кто из вас готов стать свидетелем?

– Я, Корнелий Цулла, – выступил вперёд вышел пожилой мужчина, опирающийся на трость.

– Гильдия купцов, кто от вас? – спросил жрец.

– Я, Феодосий, сын Адониса Антропа, – сквозь толпу протиснулся высокий худощавый юноша. Марья впервые видела сына Адониса и попыталась найти в толпе его самого. Торговец стоял вдалеке, практически в самом конце площади.

– Воины? – вновь вопросил жрец, в этот раз ответа не последовало. Военных, кроме стражи, охраняющей Марью и совет, на площади не оказалось.

– Что-то не так. Ведь патрульных на улицах обычно много, – прошептала Марья.

– А ты думала, что Дорос так легко позволит тебе занять трон? – так же тихо ответил ворон.

– Я пойду!

Все присутствующие обратили свой взор на стража в конце площади. Понадобилось время, пока он добрался через толпу до ступеней храма.

– Я, Павел Моратис, воин пятой стражи. Готов стать свидетелем.

Жрец кивнул, принимая его кандидатуру.

– Горожане? – обратился старец к народу…

Павел буквально чувствовал кожей, как советник Дорос взглядом выжигает в нём дыру. – Неужели догадался, что попал в засаду со своей Мантикорой? — промелькнула мысль в голове юноши.

Горожане, менее организованные и трусливые, долго не могли выбрать свидетеля. Ходили слухи, что чудовище убили морские богатыри, но рисковать никто не хотел. Правду, что Мантикора сидит взаперти в подземельях замка и не может вырваться, знали только Павел и сын Адониса. Наконец от горожан вызвался идти один рыбак. Марья его вспомнила, она пыталась наняться к нему на корабль гребцом.

– С этого часа избранный должен сутки простоять в храме со свечой, с ним в храме находятся пять свидетелей от города. Если до следующего утра свеча не загорится, испытание будет считаться не пройденным! – торжественно объявил жрец. Его послушники тут же принялись открывать ворота заброшенного храма.

– Совет также просит Марью Моревну оставить птицу в магической клетке, поскольку есть доклад стража Павла, что ворон может накладывать морок в угоду своего хозяина. Я думаю, вполне оправданно, если ворон побудет под присмотром совета, – ухмыльнулся Дорос, выставляя клетку с открытой дверцей.

Марья не ожидала такого поворота. Ворлак должен был лететь к тактику и предупредить его о начале наступления. Сам ворон молчал, а спрашивать его прилюдно Марья не решилась.

– Хорошо, мой ворон Мортен посидит под вашей защитой, советник Дорос, – Марья намеренно сделала ударение на слове “защита”. После этих слов ворон подлетел к клетке и медленно в неё забрался, повинуясь хозяйке. Дверца клетки захлопнулась, советник прикрепил на неё небольшой замок.

– Не волнуйтесь, госпожа, ваша птица в надёжных руках, – елейно, словно кот, проговорил Дорос. Марья посмотрела на ворона и заметила, что тому страшно. Лапы подрагивали, а голова вжата в туловище. Она не могла поверить, что такое мудрое бесстрашное существо боится клетки. Но иного выбора у неё не было, и Ворлак это прекрасно понимал. Марья вошла внутрь храма, следом потянулись свидетели. Молодой священник поставил старому советнику стул, остальные наблюдатели встали вокруг Марьи, образовав вершины пятиконечной звезды. Двери храма закрылись, и люди постепенно начали расходится. Дорос, покинул площадь, неся в руках клетку с вороном.

Адонис же в этот момент что было сил мчался по улицам города. Необходимо снарядить гонца как можно скорее, пока Дорос не закрыл выезды из города. У тактика остаются лишь сутки, чтобы пересечь равнину и въехать в столицу, и потому буквально каждая минута на счету.

Придя домой, Дорос поставил клетку с вороном на стол и распорядился, чтобы птицу покормили. Устало опустившись в кресло, советник осушил бокал вина.

— И откуда же ты взялся такой со своей хозяйкой? — промолвил Дорос, глядя на ворона и не ожидая, что тот ему ответит.

— Родом я сам здешних мест, вылупился в северной башне, где предыдущий царь держал своих воронов-шпионов. Сейчас там тайный лаз, через который вы воруете добро жителей Синдики, – просипел ворон. Дорос вскочил из-за стола, чуть не опрокинув графин с вином.

– Говорящий ворон! – изумлённо воскликнул Дорос. дед ему когда-то рассказывал, что у царя был любимец среди воронов, тот, что мог говорить. Время шло, птица умерла, но вскоре появлялась другая, и тоже говорящая.

— И откуда же взялась твоя хозяйка? — снова повторил вопрос Дорос, пот проступил у него на лбу от волнения. Он не выгнал заносчивую девицу сразу только потому, что был уверен, что испытание она не пройдёт, как и многие другие. Но что, если в её жилах течёт царская кровь?

— Она из далекого северного морского царства, где день и ночь сменяют друг друга раз в полгода. А откуда у тебя цепь, что смогла сдержать Мантикору? — спросил Ворлак.

Советник рассмеялся усаживаясь на своё место, но почему-то решил ответить, зная, что птица не лжёт.

– Семейная реликвия, мой предок был колдуном. Тогда юный царь взял семьи магов в заложники, при условии сохранить титулы и места в совете в обмен на их магию. Так мой род утратил способность к колдовству, но прадед отомстил царю. Это его последнее колдовство перед отречением. В детстве у царя была особенная сильная кровь, подчиняющая любую тварь, вот с помощью его крови и выковали цепь. С помощью магии крови имелась возможность заключить в эти цепи кого угодно, даже самого царя. Ведь в той цепи часть его магии. Удивительно, не правда ли? Царь-то сдох, поди, сто лет тому назад, а она всё ещё крепка, – промолвил Дорос.

Ворон молчал, не желая более говорить с внуком предателя. Он очень надеялся, что армия успеет подойти к полуночи.

Гонец загнал коня практически вусмерть, наконец добравшись до лагеря тактика Левтериса. Понадобилось много сил и средств, чтобы вовремя уничтожать шпонов или подкупать их, дабы совет не узнал о подбирающейся к столице армии. Тактик не верил ворону, который свёл их с торговцем Адонисом, но верил в переворот власти. Верил, что новые советники будут лучше заботиться о благе народа. Птица не прилетела в назначенный срок, но через полтора часа примчался всадник от Адониса.

– Испытание началось, и неважно, каким станет его исход. Если девица его пройдёт, Левтерис будет защищать новоиспечённую царицу. Если же нет, то Дорос введёт войска и объявит себя новым царём. Тогда Левтерису придётся сражаться за устои своей страны против узурпатора.

А кем он, тактик, станет в истории Синдики, будет зависеть от того, чью сторону выберет Ника.(1)

Время текло мучительно медленно. Марья не относилась к царевнам-неженкам. Она училась вместе с братьями военному делу, проходила курс травничества и магии у Яги, работала лодочницей, но всё же стоять неподвижно на одном месте в полной тишине оказалось тяжело. К полудню девушка начала перетаптываться с ноги на ногу. Очень хотелось есть, но по условиям испытания свидетели взяли с собой только воду. Им, в отличие от Марьи, разрешалось присесть на ступени и прохаживаться по храму. Что и сделал рыбак, отстояв чуть более часа.

Вечерело, и Марья уже покачивалась от усталости. Ноги и спина нещадно болели. Когда она пыталась выпрямиться, спина подрагивала. Желудок то и дело ворчал от голода.

Фитиль так и не воспламенился. Девушка вообще уже сомневалась, что это произойдёт, как и присутствующие в храме люди. Но традиции есть традиции. Чтобы отвлечься от усталости, Марья стала рассматривать стены, потолок, украдкой наблюдала за свидетелями. Интерес у нее вызывал старый советник Корнелий. Он был старше Дороса, и логичнее предположить, что именно он и являлся лидером совета. Но нет, его взгляд казался безучастным, выражая лишь безмерную усталость от бремени советника.

Близилась полночь. Позвоночник сильно болел, казалось, что вот-вот она просто рухнет на пол и заснёт беспробудным сном. Свеча в руках будто налилась свинцом.

– Интересно, если я упаду в беспамятстве, наблюдатели посчитают, что я не прошла испытание? – уже всерьёз думала девушка уверенная в том, что до утра не простоит. Через некоторое время во внутреннем кармане рубахи склянка с кровью Кощея начала накаляться. Марья сначала списала это на усталость, но нет, она кожей ощущала тепло крови. Через некоторое время склянка стала причинять дискомфорт, но пошевелиться она не смела. Магия начала ощущаться и в свече, она постепенно накапливалась в её основании. Марья перестала дышать, забыв про всё на свете. Неужели?! И тут колба хрустнула, горячая кровь ручейком потекла по груди девушки. Благо она была одета в тёплый чёрный жилет, и кровь никто не заметил. В этот момент рунная вязь на свече засветилась, привлекая внимание свидетелей, и фитиль полыхнул с такой силой, что подпалил Марье волосы. Все застыли в изумлении.

– Неужели?! Совершилось, совершилось, я видел это собственными глазами! – восторженно закричал рыбак.

Он помчался к выходу, с трудом распахнул одну из широких дверей храма и выбежал на площадь, крича те же самые слова.

Страж, что охранял вход в храм, заглянул внутрь. Увидев горящую свечу прокричал: – Свеча горит, открывайте ворота!

Стражники открыли ворота выпуская людей из храма.

Корнелий, наблюдатель от жрецов, подошёл к Марье и поклонился ей в пояс, опираясь на трость Феодосий поддерживал старика, чтобы тот не упал.

– Приветствую законную царицу Синдики, – промолвил старик. Выпрямившись, он вместо благодарности отвесил Феодосию подзатыльник, и в тот же момент клюкой ударил Павла по голове.

– Неучтивые бездари, как нужно приветствовать её величество! – отругал их старец.

До сей поры не веря в происходящее, Павел поклонился вслед за Феодосием, приветствуя новую царицу и не желая получить очередной удар палкой. Корнелий рукой указал Марье на выход и пошёл за ней следом рядом с Павлом.

– Я помню твоего отца мальчик. Кажется, ты очень похож на него? – прошептал Корнелий.

– Думаю да, – ответил Павел.

– И что сделал бы твой отец в подобной ситуации? – снова спросил старый советник. Павлу не пришлось даже задумываться над его вопросом, все, кто знал его отца, без запинки бы дали ответ.

– Он бы защищал царицу, – ответил наконец страж.

– Хорошо, – кивнул Корнелий, довольный его ответом.

1. Богиня победы у греков. Её культ был распространён не только в Греции, но и в греческих колониях.

Глава 21 Царь -девица

Люди бежали со всех улиц города, неся в руках незажжённые свечи. Многие, завидев Марью с горящей свечой в руках, падали перед ней на колени. Главный жрец, как оказалось, никуда не уходил. Он распорядился, чтобы у лестниц вместо отсутствующих солдат встали служители храмов, не пропуская толпу к царице. Пытаясь спустится по ступенькам, Марья чуть не упала, и Павел вовремя подхватил её.

– Держитесь … ваше величество, – последние слова он буквально выдавил из себя.

– Пропустите моих братьев, обратилась она к главному жрецу, заметив Тина в толпе восторженных горожан. Жрец лишь поклонился и скомандовал пропустить чужеземцев.

– Как ты? – спросил Тин.

– Хорошо, только кушать, правда, сильно хочется, – конечно Марья немного кривила душой. Она испытывала смешанные чувства от восторга до страха, ведь сейчас предстояли самые напряжённые часы.

Дорос не заставил себя долго ждать, на площадь он приехал верхом на коне. За ним шествовали гвардейцы, пятая стража и его личная армия.

– Вижу колдунье всё-таки удалось одурачить народ Синдики, – громко промолвил советник.

Горожане притихли, прислушиваясь к нему.

– Обмана не было, свеча загорелась сама! – выкрикнул Феодосий.

– Что чужестранка может знать о Синдике? Что вообще женщина может понимать в управлении государством? – вопрошал Дорос, глядя на толпу горожан. Кто-то из мужчин начал кивать и поддакивать.

– Да, я чужестранка и прибыла в Синдику совсем недавно. Но я и дочь Морского царя, его наследница. С детства меня учили, как управлять государством. А на вопрос, что может женщина, отвечу просто. Женщина победила пиратов, которых не смог, а может, и не хотел призвать к порядку совет. Я победила чудовище, которое пришло меня убить, зная, что хочу положить конец власти проворовавшихся чиновников. Вы не находите это странным, советник Дорос? У вас ведь есть для этого специально обученные люди, которым почему-то запрещалось отлавливать именно этого зверя, который убивал любого, кто войдёт в храм! Разве в обязанности совета не входит думать о безопасности и благосостоянии народа Синдики? – Марья говорила громко и уверенно, несмотря на то, что с трудом стояла на ногах.

Всё это ничем не обоснованная ложь! – крикнул советник.

– Ну а кто позаботился о том, чтобы навеки замолчал пленный Изарис, который мог опровергнуть или же подтвердить мои слова? – продолжала Марья; спор ей был на руку, ведь армия Левтериса, видимо, ещё не подоспела.

– Довольно глупых препирательств! Совет постановил, что ведьма прибегла к колдовству, чтобы зажечь огонь… – договорить ему не дали, взбунтовавшийся народ заволновался, из толпы послышались выкрики.

– Какой совет?!

– Советник сам всё время находился в храме!

– Обманщик!

– Чего вы ждёте? Разгоняйте это сборище! – приказал Дорос, обернувшись к солдатам.

– Да здравствует царица Марья! – вдруг раздалось в строю военных. Дорос резко обернулся, но не смог определить, кто это крикнул. По рядам стражников пронёсся шёпот, они в растерянности завертели головами. Послышался ещё один выкрик, а потом ещё и ещё… И вот уже с разных сторон начали доноситься разноголосые приветствия новой царице. Вскоре уже вся площадь радостно приветствовала Марью. Сбитые с толку военные перетаптывались с ноги на ногу, не зная, кому подчиняться.

– У ворот города армия тактика Левтериса! – проталкиваясь сквозь плотную толпу, крикнул вбежавший на площадь стражник.

– Закрыть ворота и подготовиться к обороне! Надо защитить город от мятежника! – Дорос всё ещё пытался отдавать приказы, но его голос тонул в рёве толпы.

– Ворота потребовала открыть вооруженная гильдия торговцев во главе с Адонисом, – доложил наконец добравшийся до советника запыхавшийся страж.

Вот теперь-то Марья увидела растерянность на лице советника. Сейчас он был загнан в угол.

– Горожане Синдики, Левтерис идёт мстить за то, что мы обвинили его в казнокрадстве! Его воины сожгут ваши дома, продадут ваших детей и женщин в рабство! – что есть сил заорал Дорос, пытаясь спасти свою шкуру.

– Я приехал присягнуть на верность царице! – прозвучало отчётливо и твёрдо над головами горожан. Толпа мигом притихла, и Левтерис не спеша въехал на площадь. Его люди оттеснили армию советника, но гвардейцы уже давно приняли их сторону, перестав подчиняться командирам.

Левтерис спешился и пошёл к храму, жрецы пропустила облачённого в военные доспехи мужчину. Он преклонил одно колено и принёс клятву верности новой царице.

– Я принимаю твою клятву, тактик Левтерис, – сказала Марья. – Обвинения против тебя будут проверены. Также я приказываю начать расследование убийства Изариса. С этого момента я отстраняю от дел всех советников и создаю группу дознавателей для расследования преступлений, совершённых против жителей Синдики.

Народ снова возликовал. Теперь всё зависело от Дороса. Если он продолжит упираться, начнётся битва, в которой он, конечно, проиграет, но первая ночь правления царицы обагрится кровью, что явно не сулило ничего хорошего.

Верховный жрец воскликнул: – Да здравствует царица Марья Моревна! Народ тут же подхватил его клич. Левтерис подал знак солдатам, и те оттеснили народ, освобождая путь для Марьи к дворцу. Девушка медленно шла по проходу, а люди протягивали к ней руки со своими свечами. Марья зажигала их одну за другой. Жители Синдики давно ждали появления этого волшебного огня, чтобы принести его домой как символ новой жизни страны. Каждый зажигал свечу соседа, и вскоре вся площадь осветилась тысячами горящих огоньков.

Когда Марья подошла к дворцу, мощные двери гостеприимно распахнулись перед ней. Больше всего ей хотелось спать, но она была счастлива, что удалось избежать кровопролития. Однако ближайшие дни обещали стать тревожными. Столицу охраняли люди Левтериса, а братьям Марьи поручили следить за советниками в отдельных покоях. Посадить их в тюрьму она не решилась, уж слишком большое влияние имели их семьи на дела города.

Под утро Марья, окончательно выбившись из сил, уснула в одном из кабинетов, где обычно заседали приближённые бывшего царя.

Ворлак дремал на спинке кресла рядом с девушкой, но особый отряд воронов патрулировал улицы столицы и следил за семьями советников, чтобы ни одна из них не учинила бунт или восстание.

Поспав несколько часов, Марья проснулась. Так как дворец давно уже пустовал, прислуги во дворце не было. Пока советники собирались в одном из приёмных залов, Тин и Павел принесли Марье воду для мытья и еду. Наспех умывшись и позавтракав, она распорядилась собрать магов, которые по спискам совета числились на государственной службе.

– Сначала спрошу, где каждый из них находился во время нападения Изариса, затем прикажу проверить, какие заклятия крови есть на Мантикоре. Так мы докажем вину Дороса в убийствах претендентов в храме. Связь советника с убийством Изариса доказать будет тяжелее.

– Марья, что будет с Мантикорой после расследования? – спросил Тин.

– Чудовище нужно уничтожить, горожане не одобрят помилования, – встрял в разговор Ворлак, разминая крылья. Марья заметила, как оживился при этих словах Павел, который стоял у входа в кабинет, охраняя девушку.

– Но, Марья, его же заставляли это делать, – брат пытался защитить чудовище.

– Нет, Тин! Его нельзя отпускать. Мантикора причинила множество страданий этому народу и должна понести наказание, – строго промолвила Марья. Тин замолк, но по его виду было понятно, что он недоволен её решением. Вздохнув, Тин пошёл сменить охранявших Мантикору, ведь братьям необходимо время от времени возвращаться в море.

– Сегодня твоё первое заседание совета в качестве царицы, – прокаркал ворон.

– Да я помню, – устало промолвила девушка.

– Я думаю, ты прекрасно с ним справишься, – Ворлак подлетел к огромному окну, на котором красовался такой же чёрный ворон.

– Куда ты? – спросила Марья, открывая створки.

– Узнаю у своих воронов, что нового происходит в столице и в стране. Скоро прилечу с докладом, – Ворлак улетел, а девушка ещё долго задумчиво смотрела, пока силуэт птицы не превратился в точку. Почему-то ей было не по себе без него.

В ходе расследования выяснилось, что все маги находились на службе в личном флоте зятя Дороса. Именно он, по словам Тина, вёл переговоры с разбойниками. Другие советники были уличены в казнокрадстве.

– Казна в плачевном состоянии, если её не пополнить, мы не сможем содержать армию и флот, – посетовала Марья. – Но если увеличить налоги, значит, обречь на голод жителей Сидики.

– Налоги и без того большие, ваше величество. Весна, народ просто не в силах платить больше, – вмешался Адонис, который теперь входил в совет новой царицы.

– Казну пополним за счёт тех, кто многие годы разворовывал её. Опишите всё имущество советников. Торговые корабли предложите купцам за полцены. Ваши, как я понимаю, уничтожил Изарис, – промолвила Марья.

– Как изволите наказать Корнелия Цулла? – спросил Лисант, возглавляющий группу дознавателей. – У старика ничего нет, кроме дома и пары слуг.

– Он же воровал, как и все, сам не отрицает этого, – возразила Марья.

– Его супруга говорит, что все деньги он тратил на содержание богадельни для сирот. Мы всё хорошо обыскали, но ничего не нашли. Они действительно живут скромно, – ответил юноша.

– Я хочу лично поговорить с ним. Ступайте в подземелье и обследуйте Мантикору, – распорядилась Марья и повернулась к торговцу. – .– Адонис, задержитесь. У меня к вам просьба личного характера.

– Слушаю вас, ваше величество.

– Во дворец требуется прислуга, я буду вам признательна, если вы мне в этом поможете.

– Я поручу это своему сыну Феодосию. Он подберет прислугу и охрану и предоставит вам списки для утверждения, – промолвил с улыбкой купец.

– Благодарю, Адонис, – тепло улыбнулась Марья в ответ и направилась в палаты советника Корнелия.

***

Ворон влетел в замок и тайными ходами проник темницу к чудовищу. Морские богатыри не ожидали его увидеть здесь, и Ворлаку удалось наложить на них чары так, чтобы они не запомнили его присутствия.

– Ну, здравствуй, хитрец, – ласково промолвило чудовище.

– Сюда идут маги, их задача удостовериться, что тебя поработил Дорос и приказал убивать людей. После этого тебя убьют, – сухо констатировал ворон.

– Но ты ведь этого не позволишь? Я тебе нужен, именно поэтому ты напоил меня своей кровью. Да, я знаю, колдун, что птица лишь передаёт твои слова, – ответил зверь.

– Я сделаю так, что ни один маг не сможет тебя найти. Но сбежишь ты только тогда, когда маги считают магию крови советника, – прокряхтел ворон.

– И что я должен буду делать? – спросила Мантикора.

– Пока ничего. Но если станешь причинять вред людям, я сам позабочусь, чтобы тебя поймали и посадили на цепь, – ответил ворон.

– Как ты меня вытащишь отсюда, чтобы твоя умница-царица не догадалась?

– Сердобольный мальчишка – вот твоё спасение, – каркнул ворон, покидая темницу. Через некоторое время появился Тин, который вызвался сменить на посту братьев., Озираясь по сторонам, он вошёл в темницу. Чудовище терпеливо ждало, пока он заколдовывал стену.

***

— Зачем же тогда воровали, если вам это так претило? — строго спросила Марья. Старик не оправдывался, в отличие от других.

— Я очень люблю своих детей и внуков. Если бы противился воле Дороса, меня бы погубили, а вместе со мной и мою семью. В своре воров праведников не любят, ваше величество. Марье нужен был человек, с его опытом, но стоит ли ему доверять? Решив что без риска невозможно добиться успеха девушка приняла решение.

— Скоро моя коронация, Корнелий, я хочу пригласить вас лично. После празднества, надеюсь, вы с новыми силами приступите к своей работе советника, – старик внимательно всмотрелся в лицо девушки не веря услышанному, опомнившись он невнятно произнёс:

— Благодарю, ваше величество, — старик вновь поклонился Марье, как тогда у храма.

У Марьи выдалось свободное время, и она решила пройтись по замку. Павел вместе с двумя другими стражниками следовал за ней на некотором отдалении Марья не пыталась избегать юношу, чувствуя себя спокойнее в его молчаливом присутствии. Небольшое, но изящное здание из белого камня украшали позолоченная лепнина, мозаика и гобелены. Несмотря на пыль и паутину, девушка ощущала его особую притягательность.

Она дошла до тронного зала. В отличие от остальных помещений, здесь было светло и чисто, благодаря большим окнам. На возвышении стоял каменный трон, на котором лежал венец предыдущего правителя. Резные стулья с ярко-красной обивкой по числу членов совета выстроились по двум сторонам от трона.

Марью привлекли портреты царей Синдики. Их было всего четыре. Девушка с волнением подошла к последнему. Художник изобразил юношу с такой точностью и живостью, что казалось, он вот-вот сойдет с холста. Высокий, худощавый и бледный, чёрные длинные волосы заплетены в косы. Ему очень шли царские цвета одежды: глубокий синий и чёрный. Он больше походил на чужеземную деву-красавицу, нежели на местного царя. У Марьи перехватило дыхание, юноша оказался невероятно красивым. Ей не нужно было гадать, кому принадлежит портрет.

– Так вот ты какой, Кощей, царь Синдики, Владыка тьмы, – прошептала Марья.

– Ваше величество! – в зал вбежал Лисант.

– Мантикора сбежала, ранив нескольких магов. Они пытались отследить чудовище, но у них не получается!

– Проклятье! – выругалась Марья, чуть ли не бегом покидая тронный зал.

Как ни пытались маги и сама царица, найти чудовище они не смогли. Марья велела создать отряд из пятой стражи и отправить их на поиски Мантикоры.

Дни и недели быстро сменяли друг друга. Приближалась дата официальной церемонии. Марья прогуливалась в саду, наслаждаясь свежим воздухом и видом оживающей природы. Весна на юге наступала стремительно. Ворон часто прогуливался вместе с ней, сидя на плече. Они беседовали не только о государственных делах. Ворлак обучал царицу местному языку, хотя практически все жители столицы разговаривали на русском, в обиходе обычно употреблялся язык предков эллинов.

– Пропустите меня! Я хочу поговорить с ней! – раздался гневный женский голос. Стражники в очередной раз оттолкнули девушку, не пропуская к царице, и незнакомка упала прямиком в грязь.

– Это она? – спросила Марья.

– Да, – коротко ответил ворон.

– Пропустите её, – приказала Марья. Один из охранников хотел помочь девушке встать, но та резко отдернула свою руку и стремительно приблизилась к Марье, остановившись на неприлично близкой дистанции.

– Моё имя Дария, я… – она говорила уверенно и громко, показывая бойкий характер, но царица её перебила, не намереваясь терпеть такого поведения.

– Я знаю, кто вы. Что вас привело ко мне? – Марье не нравилось быть венценосной особой, но она отлично помнила все уроки, которые преподавали ей в детстве. Ворон уже давно доложил, что дочь Дороса ищет способ встретиться с ней.

– Я требую освободить моих отца и мужа, они служили на благо Синдики. Мой род уже достаточно пострадал ради страны, ведь мы лишились магии. Это нечестно после стольких лет службы государству гнить в тюрьме, – выпалила молодая женщина.

– Дария, кто вы такая, чтобы требовать? – спокойно спросила Марья, обходя девушку по кругу.

– Я дочь советника! – гордо вскинула голову та.

– Ваш отец более не советник, а заключенный казнокрад, – добавив стали в голос, промолвила Марья. Девушка не ожидала подобного отпора и удивлённо вытаращилась на правительницу.

– Вы, должно быть, от пережитого горя, которое навлекли на вашу семью отец и супруг, потеряли связь с реальностью. Теперь ответьте, кто перед вами?! – с гневом промолвила Марья. Дария опустила взгляд в землю и упорно молчала.

– Я жду! – настаивала Марья.

– Царица Синдики Марья Моревна, – тихо выдавила из себя девушка.

– Я в первый и последний раз прощаю вам эту выходку. И впредь ради своих детей и матери думайте, что и кому говорите, – ответила Марья, приближаясь к девушке.

– Это же касается и того, что ты говоришь на улицах города. Держи язык за зубами, – прошептала Марья на ухо Дарии. Дочь Дороса залилась слезами и поклонилась. Марья отдала приказ, чтобы девушку проводили до дома.

– Ты начинаешь говорить как царица. Кто бы мог подумать, что Марья может быть такой грозной правительницей, – одобряюще промолвил ворон.

– Я не грозная, меня учили такой быть. Порядок нельзя навести без строгости, – ответила Марья, наблюдая за удаляющейся женской фигурой.

Глава 22 Коронация

Наконец наступил тот знаменательный день, когда Марья официально должна была стать правительницей Синдики.

Братья много времени проводили в море, строя новый дом для морского народа, но сегодня вечером снова все её морские богатыри во главе с Черномором выйдут из моря, чтобы присутствовать на коронации.

В новый совет вошли глава торговой гильдии Адонис, стратег Левтерис, советник Корнелий Цула и верховный жрец храма Зевса. Им удавалось вполне успешно подавлять восстания недовольных против новой власти, однако Марья не могла избавиться от гложущей её тревоги. Перед глазами постоянно возникала картина руин родного царства, а со стены в тронного зала за ней неусыпно наблюдали глаза прекрасного юноши.

Марья поймала себя на том, что слишком часто смотрит на портрет Кощея. Внутренний голос настойчиво нашёптывал: – Вот кто должен сидеть на троне Синдики, а не ты. Она проклинала всё на свете, осознавая, что парень ей нравится. Марья ругала себя за это, ведь она любила Ивана, но с тех пор, как они были вместе, прошло много времени.

«Мар, только не ешь меня», — эти слова до сих пор вызывали у неё улыбку, но звучали словно эхо из прошлой жизни. А портрет находился здесь и сейчас.

– Успокойся, это просто изображение давно умершего злодея, – прошептала себе Марья.

Дверь распахнулась, и в зал влетел Ворлак, следом шёл Павел. Марья предложила ему пост главы пятой стражи, но парень имел наглость отказаться, предложив кандидатуру своего старшего товарища. Теперь он числился ночным стражником царицы, хотя многие не понимали, почему она поставила его на это место, ведь он всё-таки сдал её Доросу.

– Время пришло, ваше величество, – промолвил Павел.

– Вижу, обращение ко мне в качестве правителя уже не вызывает у тебя отвращения, или ты научился это хорошо скрывать? – с издёвкой спросила Марья, покидая тронный зал. По этикету он должен был ответить, даже если ответ не требовался, но юноша молча последовал за ней. Да и как можно сказать самой царице, что он испытывает недоверие к чужестранке? Ворлак сел на плечо Марьи. Они оба знали, что так ей будет спокойней.

Девушка отказалась ехать в коляске и отправилась на коронацию верхом, как это делают мужи, способные сражаться. Для царицы выбрали высокого вороного жеребца. Её платье было сшито на греческий манер, синяя ткань идеально сочеталась с чёрной вышивкой, украшенной обсидианом. О чём пожалела Марья, так это о своих прежних длинных волосах, которые за это время отросли всего на несколько сантиметров. Весь образ казался ей нелепым из-за прически, и девушка до сих пор её смущалась, ведь волосы отрезали женщинам отнюдь не за хорошие поступки.

Вскоре кортеж выехал на берег моря, и собравшаяся толпа расступилась, освобождая пространство для проезда. Место церемонии подданные украсили арками и цветами. У самой кромки Чёрного моря выстроились тридцать три брата во главе с Черномором. С другой стороны находились советники, а по центру стоял главный жрец столицы во главе со своими послушниками. Марья соскочила с коня и подошла к старцу. Жрец поднял руки вверх, требуя тишины. Толпа притихла, жрец пристально и строго посмотрел на девушку.

– Сегодня каждый житель Синдики станет свидетелем великого события: Марья Моревна благословляется на правление Синдикой, – с этими словами младший жрец зачерпнул чашей воду из моря и поднёс её к главному жрецу. Тот окунул пальцы в солёную морскую воду, затем прикоснулся ими к песку и подал Марье знак приблизиться. Жрец торжественно начертил священные символы на лбу девушки.

- Когда-то первые цари жили в гармонии с морем и землёй. Царь был защитником этого края, а земля в ответ питала его силой. Охраняйте и впредь покой этой земли, и она поддержит вас в трудный час.

Слова жреца произвели магический эффект. Марья всегда, с первых дней, чувствовала магию моря, но сейчас под ногами она ощутила тёплую вибрацию, словно земля пробудилась. В этот момент Марья могла почувствовать всё, что происходило на её земле. А ещё Синдика питала её магией, земля буквально делала её сильнее. Вокруг фигуры царицы образовался магический светящийся ореол, поражая людей вокруг. Затем жрец воздел над головой Марьи царский венец и медленно водрузил корону на голову девушки. Венец оказался на удивление лёгким, сделанный из кости акулы или даже кита. Марья невольно вспомнила, как в сказаниях описывали Кощея.

«Может, из-за короны пошла связь с костями? Интересно, какой я останусь в памяти народа?»

От мыслей её отвлек громогласный голос жреца.

– Да здравствует царица Марья Моревна, правительница Синдики!

После этих слов все присутствующие склонились перед Марьей, и именно сейчас она ощутила тяжкий груз ложащейся на её плечи ответственности. Подданные поднялись с колен и стали аплодировать. Девушка подняла руку, призывая их к молчанию:

– Жители Синдики! Сегодня я стала вашей царицей, вы принесли мне клятву верности. Надев на себя корону, я также клянусь защищать интересы нашего народа и покой нашей земли. Но не родился ещё тот царь, что в одиночку построил государство! Только вместе мы сможем создать лучшие будущее для наших детей!

Теперь народ возликовал ещё пуще прежнего.

Народное гулянье вылилось на украшенные цветами улицы города. Бойко шла торговля, отовсюду слышались песни и смех. А в замке начался пир.

Наконец-то это величественное здание ожило, заискрилось огнями, наполнилось голосами людей. За день до коронации приехали послы соседних стран поздравить правительницу Сидики. Марья вновь выступила с речью, поблагодарив их за оказанную честь и выразив надежду на доброе сотрудничество, а затем пригласила всех к столу.

Музыка и вино лились рекой, прислуга приносила все новые изысканные кушанья. Когда гости утолили первый голод, глашатай объявил посла Финикии. Поздравив девушку с коронацией, он преподнёс ей щедрые дары, после чего празднество продолжилось с новой силой, и хмельные гости пошли в пляс. Вновь прозвучал доклад глашатого, и перед Марьей появился следующий посол. Павел заметил, что она стала заметно волноваться, и причиной волнения были послы.

– Чего ты боишься? – спросил Ворлак.

– Что меня узнает человек из Руси.

— И что с того? Ты уже не девочка-сиротка, а царица, за тобой целое государство.

Слова ворона успокоили девушку, но ненадолго. Тут глашатай объявил посла из Руси. Холодок прошёлся по всему телу Марьи, но когда она увидела Демитора, земля просто ушла в неё из-под ног.

Тот же как ни в чём ни бывало поклонился и промолвил: – Поздравляю Марью Моревну с коронацией. Надеюсь, вы станете достойной правительницей своего народа.

Демитор улыбался, но под фальшивым добродушием кипела ненависть. Ведь теперь отец уличит его во лжи, хотя Берендей и так ему не верил.

— Ах да, совсем запамятовал, хмель в голову ударил, — беззаботно промолвил Демитор. – Царь Берендей приглашает вас на пир в честь свадьбы младшего царевича. Надеюсь, вы почтите нас своим присутствием, – он еще раз улыбнулся, вот только теперь улыбка была настоящей. Ему доставляло несказанное удовольствие видеть растерянное лицо владычицы.

– Марья, на тебя смотрят, – прошипел ворон.

Девушка тряхнула головой и выпила вина. Интерес к пиру напрочь пропал. Она не могла понять, как Иван так скоро мог согласиться на свадьбу. «Выходит, и не любил он меня вовсе», — Марья горько рассмеялась. Снова выпив вина, она стала вспоминать, как Ваня уговаривал её поехать с ним. Она очень рисковала, ведь тогда понятия не имела, кто напал на её государство, и он это прекрасно знал.

«Я его так любила, а он… Он подонок! Поэтому так легко поверил в мою неверность. Просто выдался удобный шанс избавиться от надоедливой девчонки».

С горем пополам отсидев положенное время, Марья покинула пир, приказав принести бутылку с вином в покои.

– Я не хочу никого видеть, – тихо промолвила она, скидывая со своего плеча ворона. Тот перепрыгнул на плечо Павла.

– Что произошло, Ворлак? – спросил Павел, когда царица скрылась за дверьми.

— Просто трудный день. У тебя таких разве не было? — ответил вопросом Ворлак и полетел по ночному коридору. Павел удостоверился, что охрана сменилась, как и положено. Сегодня был его день дежурства, и спать он не собирался. Парень решил проверить охрану в крыле, где расположились послы.

* * *

— Отец, почему ты так поддерживаешь её? Ты же никогда не верил в старые пророчества, — спросил Феодосий.

— Потому что в пророчества верит народ, сын мой. Да к тому же она всего лишь слабая женщина, рано или поздно совет принудит царицу выйти замуж. Выбор у неё будет невелик: либо ты, либо Левтерис. Так что постарайся ей понравиться, быть может, ты и есть будущий царь Синдики.

Павел спрятался в тени цветущего кустарника, и собеседники его не заметили. Павел усмехнулся: «Ну а что можно было ожидать от старого лиса, который всю жизнь искал выгоду для себя? Другой вопрос, стоит ли говорить об этом царице».

Демитор прогуливался с другими послами по веранде, что вела в сад. Женщины с фанариками вышли в сады и устроились под цветущими деревьями. Они рассказывали друг другу различные байки, а ещё пели песни. Демитор задержался, услышав знакомую мелодию. Ему казалось, что песню он откуда-то знал. Хотя женщина пела песню на своей тарабарщине. Он знал, что история повествует о женщине, что ждёт своего горца домой. Голова стала сильно болеть, он поспешил покинуть проклятый сад. Но песня продолжала его преследовать.

* * *

Марья впервые в жизни одна осушила бутылку вина. Стало немного легче. Нырнув в забытьё, девушка распахнула окно, впуская свежий прохладный воздух, затем стянула шкуры на пол и улеглась, изучая замысловатую роспись на потолке своих покоев.

– Выскажись, так будет легче, – послышался знакомый голос из окна.

– Мне больно и обидно. Меня выкинули, как ненужного котенка. Всё это время я его оправдывала, но теперь… – девушка вновь заплакала, поджав ноги и свернувшись калачиком.

Ворон прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на своей магии.

По волосам Марьи прошлась тёплая человеческая рука. Марья вздрогнула, увидев перед собой Кощея.

– Нашёл, кого наколдовать, – проворчала она, глядя на ворона, который, кажется, дремал.

– Трудно не заметить, что он тебе нравится, – с улыбкой промолвил юноша, его голос был бархатистый и глубокий. Он присел рядом с Марьей, с улыбкой наблюдая, как щёки девушки зарумянились от смущения.

– Тем более кощунство пить в одиночестве, – промолвил Кощей.

– Но ты-то пить в этом облике не можешь, – со сдавленным смешком промолвила девушка.

– Ты права, но самое важное – это компания. И я… – юноша коснулся щеки девушки и нежно провёл пальцем до уголка губ. Её тело охватила приятная дрожь от его прикосновения, но еще больше Марье нравилось, как он внимательно изучает её лицо своими карими глазами. Заинтересованность Кощея почему-то вскружила девушке голову. Его пальцы повторили очертания её губ, и Марья не могла уже думать больше ни о чём. Забылись обида, боль и разочарование. Юноша стремительно приблизился и поцеловал ее. Мужская рука обвила её шею, не давая разорвать поцелуй, но Марья и не собиралась сопротивляться.

Странное чувство! никогда прежде она не испытывала такой страсти даже к Ивану, которого любила. Эмоции захватили её целиком.

«Гори всё синим пламенем!» — решила Марья.

Перехватив инициативу, она запустила руки в мягкие темные волосы, а руки Кощея тем временем исследовали женское тело, разжигая огонь внутри. Горячее дыхание юноши обжигало её шею. Поцелуи были одновременно нежными и властными. Марье хотелось большего, она попыталась снять с него одежду, но Кощей остановил её. Его зрачки расширились, щёки горели румянцем, а дыхание, как и у Марьи, сбилось.

Кощей поцеловал девушку в лоб, затем притянул к себе и улёгся на шкуру, увлекая за собой Марью. Обняв, он начал петь ей колыбельную на ухо, убаюкивая. Марье стало тепло и уютно, его объятия напомнили отцовские. Впервые за долгие годы она почувствовала себя защищенной и незаметно для себя уснула в руках того, кого в народе называли вестником смерти.

А вот такой Кощей у нас в темнице у Берендея

Глава 23 Война на пороге

Берендей словно безумный носился по своим покоям с самого раннего утра, а сейчас, дойдя до крайней точки, со всего маху влепил стоящему перед ним сыну пощёчину.

– Доверил дело дураку! Мало что обычную девку прибить не смог, так ведь ещё и лгал! Смотрел мне в лицо и лгал!! С глаз моих долой, недоумок! На заставу, чтобы я тебя не видел! – кричал Берендей, краснея, как рак, и тряся бородой.

Демитор молча поклонился и покинул покои отца.

– Воеводу ко мне! – донёсся вопль Берендея ему вслед.

Демитор выдохнул, когда оказался в коридоре. К нему подошёл Иван.

– Как ты?

– Бывало лучше, – ответил Демитор, растирая рукой глаза, прогоняя усталость и сон.

– Это правда, Марья в Синдике? Как она? – засыпал вопросами старшего брата Иван.

– Хорошо ей живётся в самоцветах да короне. А тебе-то что? У тебя есть твоя дорогая Мирослава, – процедил сквозь зубы Демитор. Младший брат в смущении опустил взгляд долу. Демитор резко развернулся, и быстро пошёл по коридору в свои покои, решив в путь отправиться рано утром. Гнев старого самодура не лишит его доброго сна на мягком царском ложе. На сене и лавках он ещё успеет намять бока в будущем, пока отец не пошлёт за ним и не позовёт обратно. В баню Демитор идти не рискнул, хотя и хотелось смыть дорожную пыль. Он был наглым с детства, но прекрасно знал границы дозволенного. Сняв сапоги, он вновь и вновь вспоминал ту песню, что пели женщины в саду. И снова вернулась головная боль, будто что-то внутри него рвалось наружу.

– Чёртова чужбина! Небось сглазил кто, – с досадой подумал он. Стук в дверь прервал тяжёлые думы.

– Заходи! – приказал Демитор, думая, что явился его холоп, но в дверь робко вошла Людмила, чем сильно удивила царевича.

– Я принесла вам кушаний разных, – промолвила девушка, ставя поднос на стол. За княжной следовали слуги с горячей и холодной водой. Мальчишки приготовили воду для купания и поспешили покинуть комнату царевича. Демитор заметил, что лицо Людмилы ещё больше осунулось и стало каким-то серым.

– Княжна, негоже воспитанной девушке находиться в покоях мужчины без нянек, – проворчал Демитор, гнев и обида на отца всё ещё кипели внутри.

– Здесь никому нет до меня дела, – понурив голову, ответила Людмила.

– Вот как? Неужели невеста Ивана не скрасила твоё одиночество?

Княжна лишь отрицательно покачала головой.

– Она милая и хочет подружиться, но знаешь, у неё прям на челе написано, что она… – Людмила смутилась, подбирая правильные слова.

– Змея подколодная, – устало предположил царевич, припоминая хитрый блеск глаз юной княжны. Людмила промолчала.

– Как твой сон, голубушка? – спросил Демитор, немного успокоившись и меняя неудобную для Людмилы тему. Не то чтобы его это волновало, его мало интересовали чьи-то проблемы, но добрую наивную Людмилу, хоть и не лишенную ума, ему было чисто по-человечески жаль.

– Царю доложили, что я брожу во сне. При дворе все шепчутся за моей спиной, говорят, будто я больная. Царь распорядился, чтобы няньки меня караулили и двери запирали. Лекари дают настойки, дабы ночью спалось лучше, и я не ходила во сне, но от них только хуже. После тех снадобий на следующий день голова чугунная и тяжко соображать, – пожаловалась девушка, глядя на красное зарево.

– А ты не принимай их. Эти настойки помогают лишь на время забыться. Уж я-то знаю, – печально покачал головой царевич. Людмила удивлённо посмотрела на него.

– Помнишь, я рассказывал, что чуть не умер в детстве? – девушка кивнула. – Я когда очнулся, пару раз пытался сбежать из дома и нёс всякую ересь. Из меня даже чертей изгоняли и поили такой же гадостью. Только потом до меня дошло, что если не хочешь, чтобы тебя насильно лечили и запирали, притворяйся нормальным, – усмехнувшись, промолвил Демитор. Он не мог вспомнить, чем провинился в те давние времена, но зато перед глазами отчётливо стояла картина, как его, совсем ещё мальчишку, топили в заговорённой воде.

– Мне никто об этом не говорил, – изумлённо произнесла Людмила.

– Так кто расскажет о таком? Ступай, Людмила, пока тебя няньки не хватились, – посоветовал Демитор.

– Спасибо на добром слове. Ты останешься на свадьбе брата?

– Нет. Отец приказал ехать на заставу. Он сейчас в таком гневе, что ему лучше не перечить и под руку не попадаться.

– Хорошей тебе дороги, – пожелала Людмила уже от двери.

– И ты не хворай, – ответил Демитор, приступая к трапезе.

* * *

Берендей собрал тайный совет с воеводами, которые находились в столице.

– Ваша задача — стянуть силы к границам Синдики. Главное, сделать это тихо. Служивым и народу говорите, что нужна помощь в Зеленой пуще.

– Может, стоит заключить мир с лесными? – спросил один из воевод.

– Стычки прекратить, но войска пока не убирать. Мне важно, чтобы все думали, что мы воюем с оборотнями, — промолвил царь, изучая карты своих земель.

– Степан, что у нас со шпионами в Синдике? – спросил Берендей.

– Негусто, мы же дружили с бывшим главой совета, потому шпионы были ни к чему.

– И что эта ведьма сделала с главой совета? – спросил царь.

– Послы сказали, гниёт в тюрьме, как и другие советники, — ответил глава шпионского приказа.

– А дети Дороса что?

Сын умер, дочь вышла замуж, но Марья обвинила супруга дочери в пособничестве Доросу, и тоже посадила его в тюрьму, – доложил служивый.

Берендей долго молчал, обдумывая его слова, а затем бодро промолвил: – Помнится, когда гулял на свадьбе Дороса, жена у него такая хваткая мне показалась. Даром что нищая, но с великим именем отца. Найди-ка мне человечка, который подарок передаст дочери старого друга.

– Будет сделано, ваше величество.

– Итак, наша задача – тихо подготовить армию к быстрому перебросу войск на юг.

– Ваше величество, надо бы Ратибору Берендеевичу сообщить о Марье, – промолвил один из воевод.

– Нет, пусть сидит там. Как я сегодня убедился, ни один из моих отпрысков не может служить мне достойной опорой в государственных делах.

– А свадьба?

— Свадьбе непременно быть, мне нужны войска будущего родственника, — ответил Берендей, покидая палаты совета.

Иван украдкой проследил, как отец снова спускается в темницу, куда другим соваться категорически запрещалось. Ходило множество слухов, что Берендей там прячет чудовище владыки тьмы или какой-то магический предмет, что помогает ему править и так долго жить. Но Иван-то точно знал, что отец туда упрятал кудесника из заморской страны…

13 лет назад.

Маленький мальчик босиком носился со старшим братом по ночному замку. Такая тайная игра не сулила ничего хорошего, оба могли получить наказание от нянек и матушки, но оттого будоражила ещё больше. Суть её была такова: найти брата, осалить его и вернуться в детскую. А сделать это было ой как сложно! Во-первых, нужно постараться не попасться на глаза никому из взрослых, А во-вторых, огромные палаты с притаившимися по углам тенями и тёмные коридоры безумно пугали.

Ваня боялся темноты. Он никому в этом не признавался, но Демитор догадывался о страхах брате и старался прятаться в самых тёмных и жутких местах. В этот раз мальчик заметил светлую голову старшего брата, который свернул налево по коридору, но тут послышались тяжёлые шаги взрослого. Ваня мигом нырнул за ближайшим гобелен. Нос чесался от пыли, Ваня едва не чихнул, но сдержался. Стражник прошагал мимо. Ваня поспешил к тому месту, где видел Демитора, но уткнулся в дверь, которая всегда закрыта. А может…

Мальчик медленно подошел к зловещей металлической двери и со всей силы потянул за ручку. Он удивился и не сразу поверил, когда дверь, дрогнув, медленно и со скрипом подалась. Довольно крутая каменная лестница, вела во тьму. По углам кружевной бахромой свисала плотная белая паутина.

«Ну уж нет! Туда-то я ни за что не спущусь, пусть лучше Демитор назовёт меня трусом», — Ваня попятился назад, но тут его кто-то пинком столкнул вниз. Кубарем свалившись с лестницы, Ваня хотел было разреветься, но, увидев у двери самодовольно ухмыляющегося брата, сдержался. Он не позволит ему называть себя плаксой! Но храбрость быстро улетучилась, когда Демитор захлопнул дверь, оставив его в кромешной тьме.

– Нет! Демитор! Выпусти меня!

В ответ послышался ехидный смех и топот ног. Брат, судя по звукам, убежал. Ваня какое-то время кричал и плакал, барабаня маленькими кулачками по толстой металлической двери, но вскоре силы оставили его, и он, тихо скуля, уселся на сырую ступеньку. Казалось, прошла целая вечность. Он устал, слёзы иссякли, оставив на щеках влажные полосы. Наконец Ваня осмелился посмотреть в кромешную тьму, уже не так сильно пугающую его. Это оказалась та самая комната, где папа держал всех чудовищ, как говорил Демитор.

«Вот только за всё это время ни одно чудовище не появилось. Может, Демитор снова меня обманул?»

Ваня решительно встал, шмыгнул носом и провёл рукавом рубахи по лицу, размазывая остатки слёз.. Он прямо сейчас спустится вниз, переборов свой страх, и больше не будет бояться темноты! Мальчик решил воспользоваться советом отца, который тот дал Ратибору: “Чтобы побороть страх, нужно посмотреть ему в глаза”.

Держась за стену, Ваня осторожно преодолел лестницу и очутился в тёмном коридоре, который вел к деревянной двери, около которой горел один-единственный факел. На секунду остановившись, он снова пошёл вперёд, стараясь двигаться как можно тише, но стук собственного сердца, казалось, оглушал. Достигнув двери, мальчик нагнулся, чтобы через решетку посмотреть на чудовище. Каково же было его удивление, когда вместо клыкастого монстра Ваня увидел скованного цепями человека в лохмотьях.

Внезапно узник поднял голову и посмотрел на него. Страх взял своё, и Ваня, отпрянув, прижался спиной к стене.

– Как тебя зовут, мальчик? – хриплым голосом спросил незнакомец.

Ваня решил было не отвечать, но потом подумал: – Ну а что случится, если я с ним немного поговорю? Он же связан. Зато потом будет чем похвастатья перед Демитором.

– Меня зовут Иван, третий сын царя Руси Берендея, – отчеканил он заученную фразу. Пленник долго молчал. От нечего делать Ваня стал приподниматься на мысочки и раскачиваться, растирая лоб рукой.

– Голова болит? – спросил узник.

– Угу. А как тебя зовут?

– Я здесь уже так давно, что даже не помню своего имени, – слукавил незнакомец. — Решётка холодная, прижмись к ней лбом, станет полегче.

Ваня так и сделал. Он не мог различить во тьме лицо человека, видел только чёрные патлатые волосы. От холода металлических прутьев головная боль действительно утихла.

— Отчего ты плакал? — спросил узник, цепь глухо звякинула. Только сейчас Ваня заметил, что она слабо светилась.

— Меня брат толкнул, я упал. Потом он дверь закрыл, а я… — Ваня смущённо умолк.

— Темноты боишься, — закончил за него незнакомец. — Я тоже раньше темноты боялся, — практически прошептал человек по ту сторону двери.

— И как вы перестали её бояться?

— Моя матушка умерла, мы с братом остались одни. Мои воспитатели запирали меня в тёмной комнате, когда я не слушался. Знали, что я боялся темноты. Но потом я к ней привык, мне даже нравилось проводить там время. Тихо, спокойно, можно подумать о том, о сём, — рассказывал пленник.

– Но в темноте живут чудовища, – возразил Ваня, на что незнакомец лишь усмехнулся.

– Знаешь, я уже очень долго нахожусь во тьме и ни разу не видел чудовищ. Ваня, ты мне не поможешь? – как можно мягче озвучил свою просьбу узник.

– А что нужно сделать?

– Напои меня водой, пожалуйста. Твой отец сюда редко теперь заглядывает, вот охранники и обленились.

Мальчик осмотрел коридор и заметил в углу ведро с водой, а рядом чашку.

– Ключи слева от двери, – опережая его вопрос, сказал мужчина.

Ваня понимал, что человек не просто так здесь находится, и если он взаперти, открывать дверь – плохая идея. Но узник крепко связан, что он сможет сделать?

– Пообещай, что не попытаешься сбежать и не причинишь мне вреда, – потребовал Ваня. Пленник поднял свою голову и внимательно посмотрел на царевича.

– А ты умён не по годам, малыш.

– Я не малыш, мне уже шесть лет. Меня в прошлом году на коня посадили, – с гордостью похвастался Иван.

Узник тихо рассмеялся. – Ну, значит, ты уже совсем взрослый.

– Именно так! – кивнул Ваня.

– Хорошо, я клянусь не причинять тебе вреда. А выбраться я не смогу. видишь, какая крепкая эта цепь?– голос пленника стал более приятным и каким-то бархатным.

Мальчику пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до ключа. Зачерпнув воды в чашку, он отпер дверь и зашёл в темницу. Страх снова охватил его, чаша дрожала в руках, проливая драгоценную жидкость. Ваня протянул руки к лицу узника, тот отпрянул от стены, повис на цепях и с удовольствием осушил маленькую чашу. Затем шумно выдохнул, вновь оперевшись на стену.

– Спасибо тебе, Ваня, а теперь ступай к выходу. Стражники тебя выпустят и ничего не скажут отцу. Это их ошибка, а не твоя.

Ваня послушно покинул темницу и закрыл дверь, повесив ключ на место.

– До свидания, пленник, – уже будучи на ступенях, проговорил он.

– До встречи, Ваня, – прошептал голос во тьме.

Птица в лесу бесновалась и громко каркала, метаясь от одного дерева к другому. Затем её полёт выровнялся, и она села на крышу дворца.

– Вот же как бывает, Берендей. К твоей погибели приложил руку твой же сын, – прокаркал огромный ворон.

Глава 24 Волшебное зеркало

Марья проснулась на полу. Несмотря на количество выпитого, голова не болела, и она отлично помнила вчерашнее. Ворон наложил на неё морок! Она невольно коснулась своих губ, вспоминая ощущение чужого поцелуя. От воспоминаний вчерашнего мурашки до сих пор пробегали по телу. Ей нравились прикосновения Кощея, но Марью также грыз неоправданный стыд. Может, потому что ей никогда раньше не было так хорошо, и чувства, которые она испытывала к Ивану, были ненастоящие? Обида ещё оставалась, но теперь и она хороша!

Ворон дремал на спинке стула, на клюве засохла тонкая струйка крови.

– Ворлак, – тихо позвала Марья.

Тот тут же встрепенулся и стал разминать крылья.

– Дай мне слово, что ты больше никогда не наложишь на меня морок, – тихим, но твёрдым голосом промолвила царица. Ворон молча кивнул.

Марья вышла на балкон. Адонис был прав, весна в Синдике прекрасна. На Руси ещё только сходил снег, а здесь, на юге, уже всё цвело, хотя прохладный и порывистый ветер не спешил уступать место летнему, напоминая, что приспешники зимы так просто не отступят.

Дни сменяли друг друга. Царица постепенно развеяла опасения народа.

Марья чтила и сама следовала традициям и ритуалам народа, не спешила повышать налоги. Постепенно она привыкла носить и местные женские наряды, которые казались ей слишком открытыми. Девушка готовилась к предстоящему празднику, который знаменует начало новых посевных работ, и правитель играл в этих ритуалах важную роль.

* * *

Сейчас Дария жила в доме своего дяди. Поначалу она всячески боролась за то, чтобы освободить своего отца и мужа из темницы, но сейчас притихла. Нет, это нисколько не значило, что Дария, дочь Дороса, покорилась своей судьбе. Ловкий охотник лишь тот, кто имеет терпение и умеет прятать свои чувства. Не раз женщина утихомиривала свой гнев, горе и отчаяние. Дария ждала, пока царица допустит ошибку, и вот тогда она нанесёт свой удар. А этот момент обязательно наступит. Ведь ошибки не допускает только тот, кто ничего не делает.

Приближался праздник Гайи, приготовления шли полным ходом. Пятая стража обыскала все земли Синдики, но Мантикору так и не нашла. Марью успокаивала мысль, что чудовище покинуло ненавистные ему земли.

Царица с лёгкостью запомнила все свои действия во время ритуала. Празднество в честь богини земли Гайи было похоже на обряды в честь Матери Сырой-Земли, которые она знала с детства. К вечеру процессия направилась в сторону близлежащей деревни, сегодня царице предстояло познакомиться с крестьянами. Марья заметила, что люди опускали взгляд, боясь посмотреть в глаза владычице, когда осторожно касались своими руками подола её белого платья с тёмно-зелёной накидкой. Этот наряд идеально сочетался с короной цвета молока. Задача царицы — проехать по самым крупным полям, где сеяли зерновые, со священным пламенем, благословляя будущее поле на богатый урожай. Жрицы священными красками, смешанными с маслом, разрисовали лицо, шею и руки девушки. Сев на полюбившегося чёрного коня, Марья приняла факел, приподняв его над головой. Пламя полыхнуло белым, и она, насытив огонь своей магией, понеслась вдоль первого поля под ликующие крики крестьян. Для них царица являлась богиней, сошедшей на землю, и они искренне верили, что магия Марьи защитит посевы от невзгод и бурь. Сама же Марья прекрасно понимала, что она не всемогуща, но её магия всё же могла сделать будущий урожай более обильным. Скачка подняла ей настроение, крестьяне отличались особой наивностью и честностью, что очень нравилось правительнице.

Объезд всех полей закончился глубокой ночью. Уставшая свита притихла и ехала молчком. Небо этой ночью было чистым. Миллионы звёзд светились ярко, словно некий ночной волшебник рассыпал драгоценные камни по чёрному шёлку.

Марья, закутанная в солдатский плащ, находилась как раз в середине процессии, на такой хитрости настоял Павел. Он ни на мгновение не забывал о безопасности своей царицы. Рядом с Марьей скакал на своём горячем жеребце старший брат. Он радовался тому, что ритуал явно отвлёк девушку от оплакивания своего разбитого сердца. Как бы сестрёнка ни старалась скрыть свои чувства, получалось у неё плохо, сейчас же она расправила плечи, а на уставшем лице играла расслабленная улыбка.

– Рад видеть, что государственные дела отвлекали тебя от девичьей ерунды, – тихо промолвил Ситхел. Марья недовольно фыркнула.

– Просто ты никогда не был влюблён. Я посмотрю на тебя, когда твоё сердце похитит какая-нибудь русалка. Хотя сомневаюсь, что оно у тебя вообще есть, – съязвила в ответ Марья.

– Есть, просто я могу отличить влюбленность от любви, а по влюбленности нечего и убиваться, – на полном серьёзе ответил морской богатырь.

– И как же ты отличаешь влюбленность от любви? – спросила Марья из праздного любопытства, просто, чтобы продолжить разговор.

– Есть только один способ, время. Настоящая любовь не ослабнет по истечении множества лет и переживет любые трудности.

Девушка ничего не ответила, понимая, к чему он клонит.

– Вот и ваша влюблённость пошла ко дну, не пережив рядового испытания. Так зачем убиваться ради того, кто поверил словам какого-то мужика, а не тебе? – Ситхел старался говорить как можно мягче. В глубине души он жалел сестру, хотя обычно не щадил её чувств, желая сделать сильнее. Но, судя по пролёгшей морщинке между чернявых бровей, получалось у него плохо.

– Умом я понимаю, но сердце всё равно болит, – пробубнила Марья.

– С возрастом сердце станет черствее, – произнёс Ситхел, разглядывая звёздное небо. Тут Марья призадумалась, может всё-таки Ситхел уже был влюблён.

– Где твоя ворона, кстати? – спросил богатырь.

– Его зовут Ворлак, и он ворон.

– Да какая разница, – усмехнулся парень.

– Большая, – промолвила Марья, взмахнув руками от негодования.

– Ну так где этот ворон, он же обычно всегда с тобой?

– Присматривает за нами сверху, он предупредит, если на нашем пути затаится засада. Если честно, только он и вы дарите мне здесь настоящее чувство безопасности.

– Ничего, охрана у тебя тоже толковая, – промолвил Ситхел. Оставшийся путь они продолжили в молчании. Свита обогнула гористый хребет и вышла к морю. Вдали уже виднелась столица. * * *

Дария с детьми направлялась домой. Женщина хотела, чтобы они отвлеклись от последних потрясений и развеялись на празднике, но когда появилась царица, праздничное настроение улетучилось как дым. Новоиспечённые соседи с любопытством поглядывали то на царскую свиту, то на Дарию.

– Чего они ждут, моих слёз, гневных выкриков или камня в сторону ведьмы?

От бездействия скопился ком в горле и мучительно давил. Казалось, Дарии не то что тяжело говорить, дышать становилось трудно. Добравшись до нового дома, который находился на Гончарной улице, женщина не сразу заметила гостя, что ожидал её в плетеной беседке. Дядя пытался сделать что-то вроде уличной беседки, как у богачей, но это сооружение на улице ремесленников смотрелось нелепо. Заметив Дарию, родственник оставил её одну с гостем. Это был пухлый бородатый человек, а по дешёвым кольцам на руках девушка догадалась, что перед ней купец.

— Как ваше имя и с чем пожаловали? — Дария пыталась говорить дружелюбно, простой люд города уже проучил заносчивую женщину за высокомерие. Она осмотрелась по сторонам, ища воронов, что неустанно преследовали её.

— Не волнуйтесь, милочка, сегодня все вороны охраняют её величество. Никто же не хочет, чтобы царицу убили по дороге во дворец, — деловито ответил жирдяй, вытирая сальные губы рукавом рубахи. В его чёрной клочковатой бороде запутались крошки хлеба.

— Присаживайся, голубушка, — указал рукой гость, словно он был хозяином этого дома.

– Вы из Руси, – утвердительно промолвила Дария, присаживаясь за стол. Обглоданные куриные кости, валяющиеся на тарелке, вызвали у девушки чувство тошноты. Сидеть с таким человеком для бывшей дочери советника было тем ещё испытанием. От соседних домов их скрывала хлипкая плетёнка.

– А вы умны, это радует. Давний друг вашего отца шлёт соболезнования по поводу участи вашего отца и мужа. Как я понимаю, и ваша мать слегла после всех перенесённых испытаний, – в его голосе не чувствовалось ни капли сочувствия, отчего отвращение и раздражение девушки лишь росло.

– Мне не нужны ничьи соболезнования, – голос Дарии стал похож на рычание волчицы.

– Понимаю, слова мало вам помогают в той тяжёлой ситуации, в которой вы оказались, – мужчина придвинул к девушке кожаный мешочек, набитый деньгами, который в некоторых местах лоснился от жира.

Хоть Дарии и противно было прикасаться к вещам этого жирного хряка, но деньги она схватила. Её нищий дядя уже всю плешь проел, что не намеревается кормить их всех.

– Благодарю, – выдавила она, смущаясь. Ей было стыдно перед самой собой принимать подачки от кого попало, но когда не сегодня-завтра этот ханжа грозил выдворить их на улицу, выбирать не приходилось.

– Могу я узнать имя своего добродетеля? – спросила девушка. Лицо толстяка тронул румянец, будто он отведал чарку крепкого вина.

– Ну что вы, голубушка, я всего лишь передаю то, что велено, хотя и рискую своей жизнью.

– Я не ваше имя спрашивала, а человека, который передал деньги, – резко оборвала его Дария, пристально смотря на собеседника.

– Ах, вы об этом! Это вы в скором времени узнаете. Ваш благодетель также выражает свои извинения, что не прислал подарок на вашу свадьбу, – промолвил мужчина и вынул из своей сумки предмет, плотно замотанный в тряпки и кожу.

– Лучше поздно, чем никогда, – с этими словами мужчина протянул подарок девушке.

– А теперь мне пора, путь предстоит неблизкий. Хотя дороги стали в последнее время безопасными, вы так не считаете, Дария? – проговорил толстяк, покидая плетеную беседку. Его маленькие глазки из-под нависших век хитро зыркнули на девушку.

Дария ничего не ответила, лишь сильнее прижала полученные дары к груди. «А он умнее, чем кажется на первый взгляд. Хотел обидеть, и получилось ведь! Противный свин!» Внутри Дарии кипел гнев, и она практически вбежала в дом.

Дядька с супругой хотели было расспросить её о таинственном госте, но гордая женщина ничего не ответила. Приказав детям ночевать с больной матерью, сама она отправилась на холодный чердак, куда родственник поселил её с детьми. Быстро спрятав деньги, Дария развернула подарок, и глаза женщины расширились от удивления.

Дрожащей рукой провела она по оправе. Несмотря на то, что её семья давно лишилась магии, каждый член их семьи изучал заклинания. Девушка прекрасно знала, что держит в руках необычное зеркало. От магического артефакта её отвлек разъярённый стук дядьки в дверь.

– Ты что себе позволяешь?! Забыла, что ли, в чьем доме вы находитесь?! Я кормлю тебя и твою ораву только потому, что твоя мать – моя сестра. Могла бы проявить хоть каплю уважения! Открой дверь немедленно и всё объясни, или же завтра пойдёшь в бордель! – старик не ожидал, что дверь так резко откроется. На пороге стояла племянница, глаза её светились от счастья.

– Дяденька приходил, давний друг отца, дал немного денег нам на жизнь, – с этими словами она положила в мозолистую руку мужчины три золотых. – Я оставила себе пару серебреников, пойду куплю детишкам одежду и хорошего вина тебе в благодарность!

С этими словами Дария выскочила из дома, оставив дядюшку изумлённо хлопать глазами.

– Какую одежду она решила покупать на ночь глядя? – изумилась его жена.

Старик зло сплюнул, и, забравшись на чердак, тщательно обыскал его, но ничего не нашёл.

– Видать, с собой унесла всё остальное! Вот ведь зараза! – пробурчал он, спускаясь по лестнице.

Вскоре Дария вернулась домой с бутылкой вина. Разлив напиток в три стакана, она сделала вид, будто пьёт, лишь немного смачивая губы. Дядя же и его жена и не подумали отказаться от дармового угощения. Через полчаса престарелые супруги крепко спали за обеденным столом отведав сонного зелья, хитро замешанного в вино.

Сын Дарии проснулся от жажды и решил спуститься на кухню попить воды. Его удивило то, что дядька с тёткой спали прямо за столом. Подёргав за рукав женщину, он попробовал её разбудить, но безрезультатно.

– А вдруг они тоже заболели, как бабушка?

Охваченный страхом, он побежал на чердак к матери. Услышав её строгий голос, малыш остановился и очень испугался, когда услышал заклинание.

Силой Гекаты заклинаю,

зов мой сквозь время

и пространства достигнет

моего благодетеля!

Через щель приоткрытой двери малыш увидел, как матушка сделала надрез на указательном пальце и коснулась кровью поверхности зеркала. Пламя свечей задрожало. Мальчик с ужасом вспоминал, как няньки пугали его этой древней богиней. Они говорили, что её собаки похищают непослушных детей.

– Да будет так! – с радостью закончила заклинание девушка. Через несколько минут пламя свечей выровнялось.

– Здравствуй, Дария! До чего же ты похожа на свою мать! Рад, что мой подарок дошёл до тебя в целости и сохранности, – промолвил мужчина по ту сторону.

Малыш сильно удивился, услышав голос мужчины из зеркала. «Странно! Но хорошо, что это не та страшная богиня ночи», — рассудил он про себя.

– Благодарю за помощь. Но хотелось бы узнать, что вам от меня нужно? Ведь даров бесплатных не бывает, – промолвила в ответ Дария.

Мужчина рассмеялся. – У нас с тобой, девонька, общий враг, – ответил незнакомец.

– Моей семье перешла дорогу одна колдунья, мы говорим об одной и той же ведьме? – спросила Дария, глаза её стали непривычно чёрными. Малыш всегда очень пугался, когда видел такую злую маму.

– Да, милая. Ты вот мне расскажи о ней поподробнее. Как властвует? Неужели никак семьи советников не могут бунт поднять?

– Можно было бы что-то предпринять, так её вороны присматривают за нами.

– Какие такие вороны?

– Ворлаки Мортены у нас считаются священными птицами, потому что служили шпионами деспота, а сейчас они служат этой ведьме.

– Значит, Марьюшка у нас может подчинять животных? Даже её матери это не удавалось! – удивился голос из зеркала.

– Всё дело в главном вороне. Он обладает человеческой речью, такой был только у Кощея. Поэтому её ещё считают его преемницей! – захлёбываясь ненавистью, Дария стала тараторить.

– Есть у меня идея, как выбить нашу ведьму из колеи. Поможешь, получишь в три раза больше денег, обеспечишь и себя, и своих детей. А если всё сложится, как я задумал, возможно, твой отец займёт прежнее место, – промолвил загадочны голос.

Дария раздумывала недолго.

– Что я должна делать? – голос её звучал жёстко и решительно.

Пол в коридоре был холодный. Ноги мальчика замёрзли, но уходить он не хотел. Малыш переступил на месте, и под его босой ногой что-то звонко хрустнуло. Мать резко обернулась и увидела сына. Его парализовал страх, когда Дария в мгновение ока оказалась рядом с ним.

Влепив сыну пощёчину, она строго прошипела: – Быстро в комнату и не выходить до рассвета!

Всхлипывая, он чуть ли не бегом бросился вниз по крутой лестнице, направляясь к брату с сестрой. В детской памяти на всю жизнь запомнилось неестественное, совсем чуждое и злое выражение лица матери.

* * *

Утро Марьи началось, как всегда, едва взошло солнце. Царица вместе с советниками возрождала суды в стране и поэтому львиную часть своего времени посвящала разбирательству жалоб подданных.

– Необходимо защитить судей законом, чтобы ни один из людей, какой бы пост он ни занимал, не смог оказывать на них давление, – задумчиво произнесла она, изучая список потенциальных судей.

– А если сами судьи станут нарушать закон и брать взятки? Рано или поздно они начнут пользоваться своим особым положением, – заметил Левтерис.

– У нас же есть тайные дознаватели. В случае обращения о незаконном принятия решения этот спор будут рассматривать именно они, – ответила Марья.

В этот момент, громко каркая, в окно влетел ворон. Все машинально обернулись в его сторону.

– Что произошло? – спросила царица.

– Кто-то за столицей отстреливает воронов, – ответил тот, пролетев по залу и садясь на спинку кресла.

– Как они выглядят?

– Как и все наёмники, в чёрных плащах, лица закрыты тканью, – проворчал Ворлак.

– Я немедленно отправлю отряд схватить их, – промолвил Лисант сын тактика, стоявший рядом с Павлом.

– Хорошо, я попробую заманить их к вам. Они считают, что раз мы малы, нас можно безнаказанно уничтожать, – с этими словами Ворлак в сопровождении маленького ворона вылетел из окна.

Вдруг раздался мучительный вопль раненой птицы. Боковым зрением Марья заметила падающего друга, пронзённого стрелой.

– Ворлак! – закричала Марья, бросившись к окну. Павел схватил её за рукав, оттаскивая растерянную девушку от окна. Адонис быстро захлопнул ставни.

Глава 25 Земля говорит

Тин прибыл во дворец, как только ему передали сообщение матросы. Он бегом пересёк несколько коридоров и ворвался в кабинет царицы. На столе, прикрытая царской накидкой лежала мёртвая птица. Марья с покрасневшими и полными слёз глазами сидела рядом, её рука прикрывающая рот, слегка подрагивала.

– Тин, он мёртв, Тин! – между всхлипами едва смогла проговорить она, бросившись навстречу и обнимая брата.

– Как это произошло? – спросил Тин.

– Его подстрелили, – Марья указала дрожащей рукой на короткую толстую стрелу. Юноша, взяв в руки, внимательно осмотрел её, оперение отсутствовало, остриё было маленьким и слегка закруглённым.

– Странная какая-то стрела, – задумчиво промолвил Тин.

– Это болт от арбалета, – ответил Леветрис. – Они даже доспехи пробивают. Не многие умеют обращаться с таким оружием, да и заряжать арбалет тоже тяжело.

– Хотите сказать, что стрелял мастер? – спросила Марья, обернувшись к нему.

– Определённо. И это плохо. Нанять такого убийцу – удовольствие дорогое. Даже не знаю, у кого есть столько денег в Синдике, – ответил тактик, взяв из рук Тина болт и тоже внимательно рассматривая его.

– Подключите шпионов и пограничников, пусть обыскивают всех, кто пытается покинуть страну, – в голосе Марьи прозвучали нетерпение и злость. – Задерживайте любого кто вызывает подозрение!

– Конечно, но, боюсь, тот человек уже избавился от оружия и покинул Синдику на утреннем корабле, – резонно предположил Левтерис.

– Вы, конечно, в этом разбираетесь лучше меня, но делайте, что велено! Переверните Синдику вверх дном, но поймайте мне убийцу и того, кто его нанял! – Властно промолвила Марья отогнав горечь потери. Она глава государства и не имеет отныне права быть слабой.

Тактик не осмелился перечить приказу и, поклонившись, покинул кабинет правительницы.

– Мар, ты упускаешь главное, – Тин, приблизившись, успокаивающе погладил её по плечу.

– Да?! Что? Что я сейчас упускаю?! – раздражённо вскричала Марья, слёзы вновь брызнули из её глаз. Ворлак был её опорой уже долгое время, она успела порядком привыкнуть и даже полюбить строптивого ворона.

— Оружие. Тебе же сказали, либо твой враг немерено богат, либо, я думаю, надо поискать того, кто умеет стрелять из такого оружия, — Тин тоже повысил голос, ему не нравилось, когда на него кричали. — Кто из твоих врагов очень богат и жаждет твоей погибели?

Марья долго не думала, да и чего тут гадать?

— Берендей. Он только недавно узнал, что я стала царицей. Если это действительно он, то, скорее всего, планирует нападение на Сидику. Надо стянуть войска к границе, — пробормотала Марья.

– Кто в Синдике мог стрелять из такого оружия? – снова спросил Тин.

Марья, широко раскрыв глаза, посмотрела на брата, она догадалась, что он имел в виду.

– Феодосий! – позвала она поданного.

– Да, ваше величество.

– Проверь все подарки и покупки советников, меня интересуют арбалеты для стрельбы, – отдала приказ Марья.

– Всё сделаем, госпожа, – юноша поклонился и покинул царские покои.

***

Берендей спустился в тайную темницу.

– Оставьте нас, – озвучил он привычный для солдат приказ, и едва за ними захлопнулась дверь, тут же заговорил.

– Тут весточка пришла с твоей родины. Пожары в великом белокаменном граде, а царица не может с ними справиться. Говорят, птичка была у неё диковинная. Была да пристрелили. Думаю, это станет одна из моих самых лёгких побед. Бабы воевать не умеют, – промолвил Берендей, довольно потирая руки и подходя к узнику.

– Ах да, я же забыл, тебе рот заткнули. Ну ничего, ничего. Я помню, кстати, этих воронов. Твари рыскали по всей земле, ища меня. И именно тогда я осознал, раз от тебя нельзя спрятаться, остаётся только одно, сразиться со своей смертью лицом к лицу. Скоро Марья погибнет, и никто больше не сможет тебя освободить… – царь вдруг умолк, увидев вперившиеся прямо на него карие глаза Кощея.

Что за наваждение, почему тот вдруг прозрел? С ужасом глянул он на цепь… Нет, по-прежнему верно ему служит. Так в чём причина исцеления Кощея?

– Всё дело в птице, верно? Так этот ворон – твои глаза, а возможно, и уста? Говорили, он речи был обучен человеческой. А я-то думал, я Марью ослепил, а оказывается, тебя, – Берендей улыбнулся, завидев полный ненависти взгляд. Он достаточно долго изучал Кощея и понял, что оказался прав.

– Я тебе сообщу, когда покончу с ведьмой. Знаешь, теперь меня даже совесть мучить не будет, ведь она на самом деле якшалась с князем тьмы, – резко развернувшись, Берендей покинул темницу.

По притихшим в ночи пустым царским палатам блуждала дева с распущенными косами, одетая лишь в длинную ночную сорочку. Людмила в таком виде очень походила на русалку. Пошатываясь, словно сомнамбула, она брела по коридорам из комнаты в комнату, открывая все ставни и окна. Заслышав шум, проснулись няньки. Подхватив Людмилу под руки, они потащили её в покои, чтобы уложить в постель, но девушка, как заведённая, всё бубнила какое-то заклятие. Заслышав его, женщины попадали на пол, потеряв сознание. Так княжна и брела, погружая жителей царского терема в сон. Бесшумно зайдя в царскую опочивальню, она аккуратно сняла ключ с шеи храпящего Берендея и направилась к темнице. Там, усыпив стражников, девушка открыла решётку и сняла металлическую пластину с лица узника. Тот, судорожно вздохнув, поперхнулся кровью, лицо его посерело. Цепи туго стягивали тело Кощея, причиняя боль и выпивая магическую силу. Превозмогая муки, он освободил Людмилу от наложенных на неё чар и сконцентрировал всю свою силу на заклятие призыва.

Княжна проснулась в темнице. Придя в себя, она отпрыгнула от мужчины, прикованного к стене цепями, и, растерявшись, таращилась по сторонам, не понимая, как здесь оказалась. Пробираясь обратно к выходу, она услышала шум. В следующее мгновение темницу заполонили тысячи воронов. Княжна с криком вжалась в угол камеры, став свидетелем жуткой картины. Вороны атаковали узника. Отщипнув от него кусок плоти, птицы покидали темницу, а на их место садились новые.

– Боги, они сожрут его живьём! — пронеслась ужасная мысль в голове Людмилы, и она в страхе заверещала что есть мочи. Перед тем как упасть без чувств, княжна услышала мягкий смех пленника.

***

Лишившись Ворлока и его шпионов, Марья будто ослепла. Люди не могли так быстро доставлять информацию, как вороны.

Тин оказался прав, враг не заставил себя долго ждать. Но если Марья ждала открытую атаку в лоб, враги предпочли действовать исподволь, ночами поджигая дома и склады. Настроение местных жителей резко сменилось с восторженного до недовольного ропота. В народе ходили слухи, что боги прогневались на Синдику за то, что выбрали царицу с чужбины.

– Мы задержали двух поджигателей, но у них с собой был яд. Допросить их не успели, – доложил сын Левтериса.

– Казна сможет возместить убытки? – Марья развернулась к Корнелию.

– Нет, ваше величество, мы едва можем обеспечить подготовку к войне, – ответил советник.

– А если усилить патрули на улицах, и взять вредителей измором? – предположил Адонис.

– Нет, тогда поджигатели уйдут в деревни, а в отместку подожгут ещё и поля. Вот тогда это будет действительно настоящей катастрофой, – задумчиво проговорила Марья, изучая план города и кусая губы. – Поставьте усиленную охрану около самых важных складов и хранилищ, пустите слух, что мы подключили дворцовую стражу для охраны города.

– Думаете, нападут на дворец? – уточнил Левтерис.

– Если они глупы, то да, попробовать стоит, – расстроенно промолвила царица.

– Государственные поля тоже надо поставить под защиту, – обеспокоенно сказал Корнелий.

– Стражи не хватит, – заметила Марья.

– А если подключить военных? – предложил Адонис.

– С теми полями, что в стороне Руси, проблем нет, силы всё равно стягиваем именно туда, а вот с других сторон… Могу поставить рекрутские лагеря рядом, заодно будут охранять хлеб, – тактик тоже склонился над картой. – Но это только на некоторое время. Если стража не поймает поджигателей в ближайшие дни, это станет большой проблемой.

– Хорошо, на том и порешим: все силы сейчас сосредоточим на подготовке к войне и поимке поджигателей. Пусть маги осмотрят пепелище, может, смогут что-то выяснить, – Марья встала, за ней поднялись и советники.

Уже когда шла по коридору, её посетила шальная мысль. – Чем черти не шутят, попробовать стоит, но тайком. Не хотелось бы позориться перед советниками, особенно сейчас.

– Ваше величество, обед подан, – промолвила служанка, поклонившись.

– Не сейчас, Анаид, – отмахнулась Марья. Анаид была первой из тех, кто пришёл работать во дворец. Марья приблизила девушку к себе, поскольку она была действительно с улицы, и за неё поручился Павел. Остальные являлись дальними родственницами Адониса или Левтериса.

– Но, госпожа, у вас болезненный вид. Если заболеете, не сможете вести государственные дела. Пожалуйста, отвлекитесь ненадолго, – взмолилась девушка.

– Хорошо, – устало согласилась Марья, но нормально отобедать у неё всё равно не получилось. Её покой нарушил Павел и Лисант. Анаид с гневом посмотрела на мужчин, но смолчала.

– Ваше величество, мы всё обсудили и подумали, что поджигатели могут купиться на слух и напасть на дворец и … –Лисант запнулся, за него продолжил более наглый Павел.

– Они могут в суматохе попытаться вас убить. Было бы хорошо, если бы вы покинули дворец на несколько дней.

– Слуги могут проговориться, что царицы во дворце нет. И чего тогда на него нападать? – возразила Марья.

– А если вместо вас походит по саду и дворцу другая…

– Другая? – переспросила Марья, не понимая Павла. Его взгляд на одно мгновение метнулся к Анаид. Та растерялась и покраснела.

– Павел я не стану рисковать жизнью подданных!

– Ваше величество, разрешите, – взмолилась девушка падая на колени. – Мой род из поколения в поколение служил семье прежнего правителя. Мой долг от рождения служить царской семье. И я буду признательна если вы разрешите!

– Ваше величество, это отличный шанс поймать поджигателей, – настаивал Лисант

Марья с печалью посмотрела на пустую жёрдочку у окна. Слуги специально поставили такие по всему дворцу для Ворлока.

«Какой он бы дал мне сейчас совет?» — спросила себя Марья, но не смогла на него ответить. Поддавшись уговорам, она наконец согласилась.

Феодосий отобрал самых преданных прислужниц, которые должны обращаться с Анаид в эти дни как с царицей. Марья, снова переодетая в мужское платье, разглядывала преобразившуюся Анаид. Девушка смотрела в зеркало так, словно в нём отражалась незнакомка, а глаза светились от восторга, как у ребёнка.

— Мои платья идут тебе гораздо больше, чем мне, — усмехнулась Марья.

Служанка смутилась. — Нет, госпожа, я никогда не смогу равняться с вами, — поспешила оправдаться Анаид.

— Всё в порядке. Ты рискуешь жизнью, нося эти роскошные наряды, — Марья подошла ближе к Анаид и протянула ей небольшой кинжал. — Он смазан специальным ядом. Парализует любого, кого им ранишь, так что будь с ним осторожна, — она погрозила пальцем перед носом Анаид.

– Да, ваше величество, клянусь, я вас не подведу, – даже сейчас девушка смотрела на кинжал, как если бы ей отсыпали ведро золота.

В покои вошёл Павел. Остановившись у порога он открыл рот и застыл, смущая служанку. Феодосий шумно откашлялся, пытаясь тем самым привести юношу в чувство.

– Ваше величество, мы готовы.

– Хорошо, но мне нужно ещё взять кое-что в одном месте.

Марья спустилась в тайные темницы Кощея. Павел здесь уже бывал, когда сторожил Мантикору. Сейчас же девушка пыталась найти записи про магию земли Синдики, но ей не повезло. “Может, тогда, на коронации, мне показалось?” решила Марья, машинально взяв грубо сшитую тетрадь в чёрной обложке. Её зацепил почерк. На первых страницах разбегались многочисленные кляксы, так писали дети или подростки, неуверенно выводя буквы.

«Сегодня я услышал легенду про героя, которого враги заставили забыть всё то зло, которое они ему причинили. Как и во всех сказках, всё закончилось хорошо. Но я решил всё записывать, чтобы не забыть то, что творят мои враги. Кощей, 1112 г.»

«Ого! Судя по дате, ему на тот момент было лет десять. И кто же его враг, учитель арифметики?» — мысленно усмехнулась Марья, сунув тетрадь под мышку. «Интересно узнать, может, он с колыбели строил планы по захвату мира?»

К сожалению, необходимой информации она для себя не нашла.

Марья поселилась в небольшом рыбацком домике. Каждый вечер она ходила на берег моря, пытаясь почувствовать энергию земли, взывая к ней снова и снова, но безрезультатно. А ещё её временами стала одолевать паника.

«Что, если советники меня предадут или отравят? Нет, хватит! Накрутила себя, читая записки мальчишки!»

Марья крайне удивилась, узнав, что, оказывается, её предшественник лишился отца в три года, а в семь лет матери. Мальчик упорно считал, что его матушку отравил совет опекунов, которые всячески над ним издевались и наказывали.

«Неудивительно, что он вырос злодеем», — подумала Марья, устало садясь на песок. Он был тёплым, согретым дневным солнцем, а вечерний ветер прогонял дневной зной. Она положила руки на песок и закрыла глаза, стараясь вспомнить свои ощущения на коронации, но сейчас земля не отвечала на её зов. Снова потерпев поражение, Марья расслабилась и с грустью стала вспоминать, как впервые пришла в Синдику, как в первый раз увидела Чёрное море, внезапно появившиеся перед глазами хребты гор, на которых ещё лежал снег.

«Странно, я их ни разу не видела…» И тут перед её глазами появились те самые горы. «Не может быть! Неужели земля ответила?!»

Она стала вспоминать улицы города, и земля показала, как город строили камень за камнем. Марья вспомнила сполохи, как высоко рвалось пламя пожарищ, что было видно даже из дворца. Земля показала людей, которые планировали поджоги. Сконцентрировавшись на этом видении, погружаясь в него глубже, девушка проследовала за группой мужчин. Наконец один из них пришёл за платой. Марья увидела женское лицо.

– Я знаю, кто глава поджигателей! – воскликнула она, напугав братьев и Александра, который сменил стража на посту в рыбацком домике. Павлу приходилось охранять и Анаид, доверив настоящую царицу другу.

Марья взяла горсть песка в руку и, прижав ко лбу, пылко прошептала: – Спасибо!

Левтерис и Феодосий сработали хорошо. Они выяснили, что арбалет заказал Дорос для обучения стрельбе покойного сына. Но слуги нередко замечали, что и дочь Дороса - Дария также умело стреляет из этого заморского оружия.

Женщина была арестована и доставлена во дворец, но упорно молчала. Марья запретила использовать пытки, а когда разведчики доложили, что у границ с Русью стоят войска, Дария уже не представляла особой ценности.

– Она хотела воссоединиться со своей семьёй, я удовлетворю её желание. Посадите её в одну тюрьму с мужем и отцом, – озвучила приказ Марья, сидя на троне.

– Всё равно тебе не править здесь, скоро эту проклятую корону собьют с твоей головы! Моя семья будет отомщена! – зло крикнула Дария, когда стража скрутила ей руки, собираясь увести.

– Пока ты наслаждалась своей местью, твоя мать умерла. Она будет похоронена за счет государства. Твоих детей под опеку взял Корнелий. Хотя вряд ли ты это оценишь. Уводите! – велела Марья. – И объявите народу, что поджоги устроила Дария, дочь Дороса, а подкупил её царь Берендей, который идёт на нас войной.

Дела обстояли плохо. Марья не забыла про свою месть, но не ожидала, что придется сойтись в бою так скоро. Её армия была ещё не готова к войне, а Черномор на суше ничем не мог ей помочь. Но ещё один удар царице нанёс собственный совет.

— Сколько у нас профессиональных воинов?

– Пять тысяч, две кавалерия и три пехотинцы. С ополчением, может, соберём ещё три тысячи, – ответил Левтерис.

— Как я понимаю, у Берендея больше армия? – спросила Марья.

– Да, но у них нет регулярной армии. Профессиональные военные только в дружинах князей. Если царь соберёт все силы, его армия составит примерно десять тысяч.

– Десять тысяч?! – изумлённо переспросила Марья.

– Перевес не такой большой, и ополчение легко разбить, но и наши люди должны встать на защиту родины. А в этом и кроется проблема, – мрачно промолвил Левтерис, изучая карты.

– Почему? – недоуменно спросила Марья. Левтерис потупил взгляд, не зная, что ответить.

– Дело в том, что люди недовольны тем, что царица – чужестранка, к тому же они устали от войн, – спокойно промолвил Адонис. Марья не знала, что ответить на подобное заявление. Адонис воспользовался заминкой и продолжил.

– Но положение мог бы улучшить ваш брак с кем-то из Синдики.

– Что? – Марья, не веря услышанному, оглядела всех присутствующих, но совет безмолвствовал. Значит, Адонис высказал их общее мнение.

– Не гневайтесь, Марья Моревна, ваше положение сейчас крайне шаткое, династический брак пойдёт на пользу всем. Подумайте об этом, – примирительно молвил старый Корнелий.

Глава 26 Безумие

Настал тот нелёгкий день, когда Марье нужно объявить о начале войны. Все представители богатых семей страны собрались в тронном зале, и для многих уже не являлась секретом причина столь поспешного съезда. Пограничники ловили тут и там русских шпионов, а на царицу и тактика Левтериса были предприняты попытки покушения.

У Марьи дрожали руки при воспоминании о просьбе совета, она не намеревалась выходить замуж ближайшие годы. После предательства Ивана слово «брак» вызывало у неё тошноту, но совет буквально припёр её к стенке. Интуиция подсказывала, что именно на этом собрании они снова поставят вопрос о замужестве. После своего высказывания совет более не поднимал этот вопрос, готовясь к войне, только сын Адониса как бы невзначай подсунул царице список неженатых представителей великих семей Синдики. Да ещё как назло Марью сегодня сопровождал старший кузен, которому прямо не терпелось указать на её ошибки и слабые места.

Прогнав все сомнения и собравшись с духом, девушка выпрямила спину и прошествовала в зал к своему трону. Для собравшихся заранее подготовили скамьи, члены совета встали возле своих мест по обе стороны от трона. Аристократы с покорностью приветствовали царицу. Марья не спешила садиться на трон, встав лицом к собравшимся, она произнесла твердым голосом.

– Жители Синдики, как ни прискорбно мне это сообщать, но мирные дни подошли к концу. Старый враг собрался пройтись по нашей земле огнём и мечом, разрушая наши дома, разоряя поля, убивая мирных жителей. Многим уже известно его имя. Наш недруг — царь Руси Берендей! – девушка говорила громко и уверенно, намеренно сделав паузу, чтобы присутствующие осознали всю серьёзность сказанного. В толпе взбудоражено зашептались.

– Русский царь много лет назад разбил наши войска на чужбине. Многие ваши семьи тогда потеряли близких, но теперь он намерен вторгнуться на наши земли, предвкушая лёгкую поживу. Но он не получит столь желанную победу! Мы, потомки великого народа, не позволим чужакам топтать нашу честь и вместе защитим наши земли от врагов!

Эту часть речи Марья буквально выкрикнула, а когда заметила одобрительные взгляды, с души у неё словно камень свалился. Больше перспективного замужества она боялась лишиться поддержки знати, но неудобных вопросов избежать не удалось.

Вперёд вышел мужчина мощного телосложения. Феодосий, который выполнял роль глашатого, и представил царице собравшегося говорить человека.

– Марий Луциан.

Марья сразу вспомнила фамилию из списка, где аккуратным почерком Феодосия была приписана пометка: “обладатель латифундии на юге”. Окинув быстрым взглядом собравшихся, она заметила, что в зале присутствовали в основном молодые мужчины, а стариков сопровождали их сыны.

«Точно! Видимо, время на раздумья у меня закончилось. Совет буквально устроил смотр женихов», — обречённо решила девушка.

– Мне, конечно, неведомо всех деталей, но я высказываю опасения многих собравшихся здесь людей, — озираясь на соплеменников, промолвил Марий. – Мы ещё не успели оправиться от нападений морских разбойников, в стране раздоры. Быть может, стоит отправить дары русскому царю и избежать войны?

Марья не ожидала, что люди станут так в открытую высказываться. На Руси слово государя – закон и обсуждению не подлежит, но эта страна иная. Здесь, как нигде, мнение народа имело вес, и Марье приходилось договариваться и идти на компромиссы.

Девушка села на трон, только после этого все остальные последовали её примеру, кроме самого Мария, отчего он смутился ещё больше.

– Нет, Марий, к сожалению, подкупить и урезонить русского царя не удастся. Он пытается стереть с лица Земли и нашу страну, и меня, чтобы скрыть преступления прошлого. Он одолел царя Синдики хитростью, а не в честном бою, затем подло, воспользовавшись дружеским приглашением, уничтожил своих союзников. С таким человеком невозможно договориться, – покачала головой Марья.

Толпа вновь зароптала. Марья взглянула на Левтериса, который ожидал разрешения царицы взять инициативу на себя. Она не вслушивалась в слова тактика, прекрасно зная, чего он будет требовать от каждой семьи, а раздумывала о неизбежном. Марья так и не выбрала избранника, хотя должна назвать его имя в конце этого собрания. Снова вспомнилось, как её нарекли невестой Ивана, какой она была счастливой тогда. Сейчас эти воспоминания причиняли лишь боль, горло сдавливал комок горьких чувств. Марья представляла, как царевич с молодой супругой обустраивают своё жилище, как он её целует…

Она часто захлопала ресницами, прогоняя слёзы и тяжкие думы прочь, возвращаясь к нерешённому вопросу. Казалось, выбор был очевиден, и наверное, именно такого поворота событий ждут от неё советники. Взгляд Марьи скользил от хорошо сложённого высокого темноволосого Лисанта, сына тактика, до учтивого рыжеволосого Феодосия, сына Адониса. Оба они были обходительными и осторожными, не лезли на рожон, в отличие от нагловатого Павла. Девушка посмотрела на главу личной стражи, тот соколиным взглядом всматривался в толпу, ища возможную угрозу.

«Может, его назвать своим будущим супругом назло остальным? А что, обычный солдат из простого народа… Нет, я заметила, как он смотрит на Анаид. Это ещё не любовь, но он явно к ней неравнодушен».

Взгляд невольно метнулся за плечо стража, на стену, и девушка встретилась с пристальным взглядом карих глаз, глядящих на неё с картины. Щёки полыхнули, вспоминая, как Кощей смотрел на неё перед тем, как поцеловать. Марья отвернулась от портрета, прогоняя пустые мысли.

– Это всего лишь морок, — в сотый раз уверяла себя девушка.

– Мы готовы поставить людей и провиант государству для защиты нашей страны! – проговорил один из старцев, явно пользовавшийся авторитетом, потому что после него все остальные поспешно подняли руки, соглашаясь на требования советника.

Следующим встал жрец.

– Ваше величество, разрешите и мне высказаться, – обратился он к царице с лёгким поклоном.

От страха сердце пропустило удар, волна холода пробежала по телу, Марья нервно кивнула.

— Страна сейчас переживает трудные времена, но мы с вами сможем всё преодолеть, объединив усилия. Для сплочения нашего народа царица решила обвенчаться со знатным юношей Синдики, дабы закрепить свою связь со страной и для продолжения династии, — его голос звучал одновременно величественно и мягко, умело располагал к себе слушателей. Жрец умолк, сел на своё место, и все взоры с ожиданием обратились к Марье. Она машинально обернулась к брату, ища поддержки, и столкнулась с недоумевающим взглядом Ситхела. В его чёрных зрачках полыхал огонь недовольства. В укоризненном взгляде так и читалось: «а нам сказать не удосужилась?!»

Не получив поддержки, Марья медленно встала, чтобы озвучить свою «добровольную» волю. Все присутствующие встали, соблюдая нормы приличия, запрещающие подданным сидеть при стоящем правителе. Воспользовавшись шумом, Марья перевела дыхание.

– Я, царица Синдики, выбираю себе в мужья… – Марью прервал грохот бьющегося стекла. В одно из окон влетела огромная стая воронов. Громогласно каркая, они метались по тронному залу, ища место, куда можно сесть. Павел тут же отдал приказ заслонить щитами царицу. Марья проверила браслет, тот бездействовал, не ощущая опасности.

Когда сотни птиц наконец расселись по всему залу, толпа людей сбилась у входа. Марья сумела разглядеть, что это были её вороны, Мортены. Внезапно вороны заговорили человеческим голосом все одновременно, нагоняя ещё больший страх на присутствующих. Никто из столпившихся в тронном зале людей не знал, но буквально на каждом доме в столице сидел ворон и вторил те же слова.

– Слушайте, жители Синдики! Марья Моревна, наречённая царицей Синдики волей покойного царя, является его суженой и не вправе вступать в брак с кем-либо! В противном случае страну постигнет гнев покойного владыки! – вороны умолкли и один за другим начали вылетать из тронного зала. Присутствующие растерянно переглянулись, а затем все взоры устремились на царицу и советников, ожидая их реакции.

– Это магия врагов! – воскликнул Адонис, немного придя в себя.

– Нет, не магия. Эту породу воронов Мортенов выращивал сам покойный царь, они не подвержены никакой магии, кроме его собственной, — опровергнул довод отца Феодосий.

– Вдова, значит? Тогда всё правильно, вдовы не вступают в брак повторно, – выкрикнул кто-то из толпы.

– А кто будет править после царицы, вновь совет? – посыпались вопросы со всех сторон.

Марья приказала стражам отойти.

– Даю слово, перед тем как уйти на войну, я нареку преемника, который в случае моей гибели станет полноправным правителем Синдики. А сейчас я попрошу вас поторопиться домой и начинать готовиться к войне, – с облегчением промолвила Марья, выпроваживая знать из дворца.

– Мудрое решение, – прокаркала птица, оставшаяся сидеть на спинке трона. Голос её оказался таким же гортанным и неприятным, что и у Ворлака, но более высоким, да и сам ворон выглядел меньше, возможно, был моложе. Марья с надеждой всматривалась в чёрные глаза-бусинки.

– Ворлак? Это ты? – озвучила свою бредовую мысль девушка, хотя прекрасно понимала, что это абсолютно другой ворон.

— Нет, но все его знания и воспоминания доступны мне. Я буду служить тебе ничуть не хуже, — промолвил молодой ворон, хлопая крыльями. Марья опустила огорчённый взгляд и тихо прошептала: – Ты новый царь воронов ?

– Нет, но если доживу до таких же лет, возможно, стану им, – ответил молодой ворон.

– Почему тогда ты можешь разговаривать? – спросила девушка,

– Теперь это доступно как мне, так и всем моим братьям и сёстрам. Считай это последним даром Ворлока.

— Хорошо, — тихо ответила Марья отвернувшись от ворона, который с любопытством изучал девушку, не понимая причину её расстройства.

— Могла бы и предупредить, что надумала замуж выходить, — упрекнул её брат, воспользовавшись тем, что советников окружила местная знать, буквально засыпав их вопросами.

— Я не надумала, это была такая уж необходимость, — ответила Марья, утаивая тот факт, что на её замужестве настаивал совет.

— Ну что ж, скажи спасибо своему новому питомцу. он тебя избавил от этой необходимости, — сухо произнес Ситхел.

– Обязательно. Передай, пожалуйста, дяде, чтобы контролировал море и не пускал русские корабли к соседям. Мне не нужен удар в спину, – тихо промолвила Марья. Брат кивнул, направляясь к выходу.

– Удачного похода, сестра, береги себя, – на прощание промолвил Ситхел. В этот раз его глаза наполнились тоской и тревогой, но в голосе звучала надежда.

«Всё-таки он меня любит», — с теплотой в сердце подумала Марья и развернулась к сыну Адониса. — Феодосий, я устала. Заседание совета по поводу назначения моего преемника отложим на завтра, — промолвила она, покидая тронный зал.

Марья вздрогнула, когда ощутила на своём плече маленькие тёплые птичьи лапки, а крылья слегка взлохматили ей волосы. Павел с подозрением покосился на новую птицу.

Оказавшись в своих покоях, царица отдала распоряжение подготовить ванну и спихнула ворона на жёрдочку.

– Павел, можешь идти, – устало произнесла девушка. Напрасные переживания выпили из неё все силы, и она не сразу заметила, что стражник не спешил выполнять её приказ.

Марья гневно посмотрела на него. Павел же, с подозрением глядя на птицу, осторожно предложил: – Ваше величество, может, ворон останется в коридоре?

– Он не сможет мне навредить, даже если захочет. Ступай и занимайся своим делом! – ответила она, снимая перстни и тяжёлые украшения, в голосе слышалось нарастающее раздражение. Павел молча поклонился и покинул покои.

Зайдя за ширму, чтобы снять платье, девушка сквозь полупрозрачную ткань заметила, что ворон буквально таращится на неё.

– Прошлого моего ворона убили, тебе не следует летать в одиночку, – Марья решила отвлечь ворона разговором.

– Если я погибну, моё место займёт следующий, не переживай, царица. Царь воронов, в конце концов, был просто обычный, хотя и мудрый ворон, – ответила птица, переминаясь с лапки на лапку.

– Ворлак являлся моим другом, и не смей говорить, что он был обычной птицей!– не вытерпев, сорвалась Марья. Молодой ворон от неожиданного крика втянул шею и с ещё большим интересом стал изучать девушку. — И хватит на меня пялиться, иначе будешь сидеть в коридоре! прорычала она, умом понимая, что ведёт себя с вороном неподобающе.

Надобно бы отблагодарить его за столь неожиданную помощь, но от одной мысли, что на жёрдочке Ворлака сидит другая птица, её душила ярость.

— И спасибо за то, что солгал. Мне не хотелось выходить замуж, — тихо добавила Марья.

Ворон открыл было клюв, намереваясь что-то сказать, но снова потоптался на палочке и промолвил: — Меня редко благодарят девы за то, что я кликаю их вдовами.

— Купальня готова, ваше величество, — возвестила зашедшая в покои Анаид, с любопытством рассматривая ворона. Тот с не меньшим интересом смотрел на служанку.

Марья, уходя в купальню, бросила через плечо: – Придумай себе имя, пока я буду принимать ванну.

Оглянувшись, она снова гневно посмотрела на птицу. «Опять пялится! Вроде бы птица, а всё равно было как-то не по себе, что он видит мою наготу».

***

Берендей, запыхавшись, бежал по тёмным скользким лестницам темницы. Сердце ухнуло в пятки, в ушах зашумела кровь, когда в конце коридора он увидел приоткрытую дверь. На ватных ногах он подошёл к проёму.

Зачарованные цепи по-прежнему сияли, сковывая нечто, похожее на человека. Берендей вытер испарину и приблизился ближе. От Кощея остался практически один скелет. На белёсых костях, словно сгнившее тряпьё, висели разодранные куски плоти.

В голове промелькнула мысль: – А может, всё? Наконец сдох?. Но нет, подходя ближе, он всё отчётливей слышал приглушённое биение сердца.

Царь медленно приблизился к узнику и присел на корточки. Сердце, нетронутое воронами, трепетало меж рёбер. Берендей, молниеносно выхватил кинжал из ножен, попытался проткнуть сердце, но клинок лишь оцарапал его и переломился.

– Снова не вышло, старик? – раздался голос Кощея, череп задвигался на позвонке, как будто невидимая сила держала его на плечах. Царь, отпрянув, в испуге быстро отполз к решётке.

– Чур меня, чур! Что же это за мерзость такая? – в страхе запричитал побледневший стражник.

Кощей тихо засмеялся, его голос напоминал шелест осенней листвы. – Чуешь, Берендей, смертью чьей-то пахнет…

Берендей приказал закрыть темницу и подскочил к служивым.

– Кто?! Кто открыл эту проклятую дверь?! – он тряс каждого стражника за грудки, резко дёргая их, опешивших и испуганных из стороны в сторону. Гнев и страх смешались воедино, призывая крушить всё и вся на своём пути.

— Царь-батюшка, это… это… ваша невестка… — заикаясь, пролепетал начальник стражи. — Она всю стражу околдовала и ключом вашим дверь отперла. Кто ж знал, что и она ведьма?!

— Где она?! — сжимая кулаки, прошипел Берендей.

Людмила сидела в своей комнате. Она с трудом могла вспомнить тот кошмар, что видела, и с радостью бы решила, что это сон. Но стоило ей бросить взгляд на испуганных нянек, что жались в углу подальше от «ведьмы», Людмила понимала, что всё случившееся правда.

«Что я натворила?! Хотя… Я ведь была околдована! Разве можно винить человека, ставшего жертвой колдовства? Тот колдун, видимо, хотел выбраться на волю, но что-то пошло не так. Да, так всё оно и произошло! Царь-батюшка обязательно во всём разберётся», — старалась успокоить себя княжна.

Долго ждать не пришлось, по коридору затопали тяжёлые скорые шаги. Людмила подскочила, заранее приветствуя царя. Дверь с грохотом отворилась, в её покои словно ураган влетел Берендей. Людмила попыталась поклониться и извиниться, но свёкр стремительно подскочил к ней вплотную. В чёрных глазах бушевал неистовый гнев, напугав Людмилу ещё больше. Схватив её за косы, мужчина потянул княжну вниз, заставив опуститься на колени, и низко склонился над её лицом. Капли пота с его красного распаренного лица падали на бледную шею дрожащей от страха девушки.

— Людмилушка, ты объясни мне, красавица, тебя кто учил семью предавать? — Берендей говорил тихо, от этого наводя на неё ещё пущий страх.

Людмила, зарыдав, пролепетала: — Я никого не предавала. Я… Меня околдовали, вы же знаете, я во сне стала ходить. Я ничего не помню, проснулась в темнице от криков птиц. Батюшка, я не виновата!

— Не виновата, значит? Лекарство ей давали?! – рявкнул Берендей, обернувшись к прислуге.

– Давали, батюшка, детками клянусь, давали! – упав на колени, плача, завопила старшая из нянек.

— Лекарства тебе давали, так как же так-то? Ты их пила или не пила? — проорал царь, но невестка молчала. Тогда он дёрнул её за косы. —Пила?! Отвечай, когда тебя спрашивают!

Девушка всхлипнула и отрицательно помотала головой.

— Батюшка, у меня от них разум мутился…

— Разум у тебя мутился?! Да нечему там мутиться! — Берендей со всей силы отбросил невестку в сторону и принялся метаться из угла в угол, словно зверь в клетке. — Да что же меня окружают одни дураки!

Он не сразу заметил, что женщины, вжавшись в угол, в ужасе притихли. Одна из них пискнула: — Убили…

Старшая мигом заткнула ей рот и опустила голову, не смея поднять взгляд на разгневанного царя. Обернувшись, Берендей увидел лежащую на полу Людмилу. Растрёпанные косы скрывали лицо, у головы медленно расплывалось алое пятно. Он и не заметил, как его невестка, упав, ударилась об угол выложенной изразцами печи. В шоке от увиденного, он опрометью выскочил из светлицы.

За окном бушевала гроза, дождь барабанной дробью стучал по крыше. Выйдя на улицу, он подставил пылающее лицо тугим струям дождя, пытаясь прийти в себя.

Первым подойти к царю решился боярин Изислав Михалович. Он ничего не говорил, лишь стоял рядом и молчал.

— Её магия погубила. Точно магия! Пока отродье Моревны ходит по земле, беда вечно будет преследовать мой дом, — Берендей стоял с пустым взглядом, и непонятно, говорил ли он это боярину или самому себе. Наконец он сдвинулся с места, умылся колодезной водой и отдал приказ:

– Разжаловать всех, кто охранял дворец ночью. Нянек остричь, выпороть и на каторгу.

– А что с княжной? – выкрикнул Изислав Михайлович вслед царю.

– Готовьтесь к похоронам, – с горечью промолвил Берендей, скрываясь в дверях дворца.

– Васька, напиши-ка письмо Ратибору Берендеевичу, а то, боюсь, не успеет с женой проститься, – тихо промолвил боярин приблизившемуся к нему писарю-мальчишке.

Глава 27 Как рождаются злодеи

Первые лучи солнца согревали верхушки деревьев, постепенно тихие шелесты ночи сменялись утренним пением птиц. Меж стволов многовековых деревьев клубилась лёгкая дымка тумана. Ратибор любил этот лес, здесь, в одиночестве, он чувствовал себя свободным, как нигде. Шелест деревьев успокаивал мысли и душевную тревогу.

– Я знаю, что ты здесь, — тихо промолвил Ратибор, не оборачиваясь к неслышно подошедшей сзади колдунье, уж слишком хорошо он уже знал уловки хитрой лисицы. Его чуткий слух улавливал едва уловимый шорох шагов из общей гармонии лесных звуков.

— Надо же! Вижу, сытая жизнь в городе не ослабила навыки охотника, — вместо приветствия промолвила Лина, подходя и присаживаясь рядом с царевичем. — Отчего голову повесил? Не на твой народ напали, а потом, прикрывшись фразой «ох, простите, братцы, погорячились», навязали мирный договор, — ехидно процедила девушка, облокотившись на руки и отслеживая реакцию Ратибора.

Он долго не отвечал, всматриваясь вдаль.

— У меня жена умерла, — тихо промолвил Ратибор.

Колдунья долго сидела молча, рассматривая верхушки деревьев, и наконец легко выдохнула.

— Я бы сказала, что сочувствую, но это была бы ложь. Вы не проникались сочувствием, убивая моих сородичей, — девушка перевела взгляд на свои кожаные сапожки. — Неужто любил? — вопрос прозвучал неожиданно звонко в тишине леса.

— Она была хорошим человеком. Я должен был заботиться о своей жене, — горько промолвил Ратибор не обращая внимания на слова Лины

— Ох, как вы любите корить себя! Что случилось, то случилось, заботился, как мог, – со вздохом промолвила девушка.

— Вижу, брак тебя нисколько не сделал серьёзней, — раздражённо рыкнул Ратибор, внезапно осознав, что мысль о том, что она чужая жена, до сих пор причиняет ему боль.

— Не совсем. Сама став матерью, я … — Лина запнулась, подбирая правильные слова, – стала лучше понимать своих родителей.

— Ты счастлива? – спросил Ратибор, прекрасно понимая, что не об этом он сейчас должен думать, но этот вопрос он хотел ей задать с тех самых пор, как они встретились вновь.

— Он хороший муж и отец, – уклончиво ответила Лина.

Ратибора не устроил ответ, но давить он не стал, чувствуя, насколько оба они изменились, и эту пропасть преодолеть уже не возможно.

— Сегодня я уезжаю, но хочу, чтобы ты знала: я любил тебя! То есть… — Ратибор поджал губы. – Любил и буду любить! А если понадобится моя помощь, ты всегда можешь на меня рассчитывать! — выпалил царевич, продолжая упорно смотреть на деревья.

Молчание затянулось. Мучительно-долго текли минуты, наконец девушка расстроенно буркнула: – Прощай, Ратибор.

Он так и не повернулся, не посмотрел ей вслед, хотя его слух жадно ловил удаляющиеся звуки лёгкой поступи чародейки.

***

Марья покинула дворец три дня назад, намереваясь вместе с тактиком проверить готовность армии к войне. С появлением множества говорящих птиц ситуация на границе стала спокойней. Вдобавок ко всему один молодой волшебник нашёл способ зачаровывать небольшую группу воронов, делая их незримыми для человеческого глаза. Едва они въехали в очередную крепость, Марью оглушило громогласное приветствие войск, выстроенных для чествования правительницы и тактика. Ликование и боевой настрой внушали ей уверенность, но, проверив практически всю армию, девушка с горечью поняла, что этого недостаточно, чтобы противостоять Берендею.

Царица провела день, общаясь с солдатами, побывала на стрельбище. В прошлый раз она даже поужинала вместе с солдатами, но, заметив стеснение и неловкость подданных, перестала это делать. Теперь во время трапезы компанию ей составляли тактик и другие командиры.

Марья старалась запомнить всех, с кем встречалась, но на второй день стала записывать имена на листе пергамента, что прятала в дневнике Кощея. С той поры она больше не читала дневник, но в путешествие почему-то взяла. Отужинав и проведя достаточно времени с командирами, Марья покинула зал и направилась в отведенные для неё покои, точнее, небольшую комнатку, неуютную и полупустую. Остальные командиры располагались в таких же комнатах, а некоторые спали там же, где и солдаты.

Видимо, тот командир, что уступил ей свою комнату, и в самом деле оказался очень скромный. Солдаты у него сытые и хорошо обеспечены оружием и одеждой. Марья прозвала его Серым командиром, потому что встретила его в такой же запылённой рубахе, как и его воины. Перед приездом царицы он не отменил тренировку и сам в ней активно участвовал. На пирушке одежды его уже были чистыми, но весьма скромными: из всех украшений на безымянном пальце только грубое кольцо из бронзы.

Комната, в которой поселили Марью была такая же серая, но тёплая, с камином и узкой кроватью с неожиданно новой и мягкой периной, видимо, подготовленной специально для неё. Мужчины постарались сделать её постель как можно удобнее, но большая перина постоянно сползала с узкой койки, показывая тем самым, что ей здесь не место. Помимо кровати в комнате находился небольшой столик с тазиком и кувшином для умывания, табурет и сундук, судя по всему, для личных вещей.

— А этот командир экономит на себе, — с усмешкой промолвила Анаид. Для неё поездка в военный лагерь стала диковинным приключением.

— Значит, он хороший, — устало промолвила Марья, разминая шею. Девушка настояла ехать верхом и на третий день уже пожалела об этом: спина, шея и ноги болели от верховой езды.

— Хорошо, что экономит на себе, а не на солдатах, — добавила служанка, наливая воду в кувшин.

— Да, этот человек явно понимает, куда должны идти деньги. Я рада, что он закупил новые мечи, а не львиную шкуру себе в комнату, якобы чтобы порадовать меня, — Марье очень хотелось лечь и забыться, но назойливые мысли не давали ей покоя.«Интересно, а батюшка тоже сталкивался с казнокрадством? Вполне возможно. Я и не подозревала раньше, сколько проблем, однако, приходится решать, управляя государством», — размышляла она.

Марье уже набил оскомину тот факт, что даже при угрозе войны люди, получившие казённые деньги, пытались порой самыми невообразимыми способами присвоить их себе.

— Но я вижу, царица, что тебя всё же что-то беспокоит… – ворон пытливо заглянул ей в глаза.

«Ну ничего от него не скроется!»

— Анаид, ты можешь идти, — прервала его Марья. Служанка поклонилась, пожелала царице спокойной ночи и затворила за собой дверь.

Марья некоторое время изучала кирпичики на противоположной стене, затем, тщательно подбирая слова, тихо сказала: — Наших сил, возможно и хватит, чтобы отбиться от Берендея, даже отвоевать часть его территории, но захватить столицу и взять его в плен… Боюсь, на это у меня не хватит сил.

— Значит, нужны союзники, — ответил Март. Ворон выбрал себе именно такое имя, потому что появился на свет в начале весны.

— Легко сказать, да трудно сделать! Наши соседи уже несколько веков являются союзниками Руси. За столь короткий срок их нельзя перетянуть на свою сторону.

— А может, нам придут на помощь чародеи зелёной пущи, как никак ты их правительница тоже?

Марья рассмеялась. — Моя мать отказалась от титула, когда ушла на север. Раньше я не понимала, почему она так поступила, но теперь… — она умолкла, вспомнив ссору с Ворлаком в тайных темницах. «Матушку изгнали из Руси, и, чтобы не навлечь гнев Берендея на зелёную пущу, она оставила их в надежде, что русский царь не тронет лесной народ».

— И всё же ты дитя Моревны, а потому попробовать стоит. К тому же я слышал, что Берендей пошёл войной на обитателей Зелёной пущи. Сейчас они заключили мир, но мне кажется, что оборотни затаили обиду на русского царя. Думаю, это единственный выход, — настаивал ворон.

— Пуща слишком далеко; мы можем не успеть, как здесь разгорится война, — это предложение понравилось Марье, но нужно хорошенько обдумать его со всех сторон.

— Мудрый царь не тот, что машет мечом на поле брани, а тот, кто мудро руководит со стороны, — парировал ворон, а Марья улыбнулась. Он тоже пытался удержать её от непосредственного участия в сражении, но получалось коряво. Посыл птицы она прекрасно поняла, на том же настаивал и совет.. Хотя доспехи защищали её, ещё свежа была в памяти битва на корабле. Тогда пират быстро сообразил, что к чему, и попытался перерезать ей незащищенное горло.

— Хорошо, я подумаю над этим, а сейчас хочу отдохнуть.

Умывшись прохладной водой с заботливо добавленными в неё Анаид ароматическими маслами, Марья легла в кровать, но сон не приходил. Проворочавшись с час, она достала заветную тетрадь и мельком пробежалась глазами по именам командиров. Марью охватило любопытство, что же произошло с мальчиком Кощеем, когда погибла его матушка? И она принялась читать дальше.

“Прошли три месяца со дня смерти матушки. Нас с братом держали в запертых покоях, словно преступников, из прислуги оставив лишь няньку Филиппа. Приносили только кое-какую еду, которую моему маленькому брату есть было нельзя, да воду, Я ругался, требовал, чтобы нас выпустили, но меня, теперь законного царя, никто не слушался. В один из дней меня привели в кабинет покойного отца, где находилась толпа взрослых. Всех их я знал в лицо, они не раз приходили на поклон к покойной матушке.

— Я требую, чтобы вы отпустили моего брата. Я царь, вы не имеете права меня запирать в покоях! — прокричал я как можно громче, вспомнив, как при гневе матери все слуги в трепете кланялись, и подумав, что сейчас случится точно так же. Но нет. На лицах придворных расплылись наглые улыбки.

— Простите, ваше величество, за неудобство, но это ради вашего же блага. Ваши пожелания будут учтены, но для начала нам нужно, чтобы вы исполнили свой долг царя перед государством, — сказал вышедший вперёд мужчина. Говорил он таким тоном, будто перед ним стоял несмышлёный ребёнок, что вывело меня из себя ещё больше.

— Я царь Синдики, а ты мой подданный! Какое ты имеешь право указывать мне, что и когда делать, пёс смердящий! — мой голос осип от долгого молчания, горло болело.

В чёрных глазах мужчины сверкнула неприкрытая злоба, всё произошло быстро. Взяв меня за грудки и подняв над землёй, он прошипел: — Пёс!? Ах ты, волчий сучёныш! Да я тебя самолично псам скормлю, если ты не подпишешь указ!

Внутри меня всё похолодело, страх парализовал руки и ноги. Я не мог пошевелиться, да даже и не пытался. Как тряпичную куклу меня посадили за стол, перед которым лежал большой пергамент, в руку вставили перо.

— Подписывай!

Трясущейся рукой я пододвинул документ ближе, пытаясь прочитать написанное, помня наставление матери, что необходимо читать всё и всегда там, где ты должен написать своё имя. Она повторяла это много раз и сама давала мне читать документы, которые ей приносили на подпись. Взор застилали слёзы. – Нет, нет, я не должен плакать при них. Я взрослый! Я царь! Я не должен плакать! – уговаривал я себя. Внезапно кто-то сзади отвесил мне сильный подзатыльник. Ударившись лбом о столешницу, я не выдержал, и из глаз брызнули слёзы. Никогда прежде никто меня не бил. Почему они со мной так обращались, я же их царь! Они всегда кланялись при встречах, были вежливыми. За что они так со мной?

— Что вы тут устроили?! — все присутствующие обернулись в сторону низкорослого седого мужчины. — Как вы себя ведёте с его величеством?!

Я застыл с пером в руке, наблюдая за приближающимся советником.

— Но… Но… — пытался что-то сказать мой обидчик.

— Уйди, идиот, — прошипел в ответ советник и низко поклонился мне. — Приветствую вас, ваше величество! Приношу свои глубочайшие соболезнования по поводу кончины вашей матушки. Вы растеряны и не понимаете, что происходит. Позвольте мне объяснить ситуацию.

Я ещё раз оглядел столпившихся вокруг меня взрослых, кто-то был растерян, кто-то с ухмылкой смотрел на советника. Сам советник Зенон почтительно ждал моего ответа, я кивнул, глядя во все глаза на своего спасителя.

— Как только весть разошлась по странам, что ваша матушка преставилась, кочевники решили пойти на нас войной. Сейчас все северные города грабят, а их жителей уничтожают. Представьте себе, таких малышей, как царевича Филиппа, убивают! Чтобы их защитить, нам нужно, чтобы вы создали совет. Это будет группа из всех присутствующих здесь людей, готовых защищать вас, царевича Филиппа и всю страну от врагов. Совет станет выполнять те же обязанности, что и ваша покойная матушка, до тех пор, пока вы не повзрослеете.

— Он тоже будет в совете? — буркнул я, искоса глядя на нагло ухмыляющегося обидчика. Тот и не думал просить прощения.

— Ваше величество, прошу простить этого невоспитанного болвана. Его семья сейчас на севере, он переживает, но наказать его следует. Как вы хотите его наказать? — спросил Зенон.

Я смутился, не зная, как матушка или отец наказывали взрослых людей, лишь один раз видел, как прислугу секли прутьями.

– Давайте его направим с войсками прогнать чужаков. Поверьте, господин, полгода в седле, да ещё и зимой — суровое испытание для любого. Пусть делом исправляет своё поведение. Как вы считаете?

— Это очень справедливо, — тихо промолвил я, смелость потихоньку возвращалась. — Вот и хорошо, всё решили. Подпишите, пожалуйста, вот здесь указ о создании совета, а затем мы составим указ и отправим этого невежу на войну, — Зенон указал на место, где я должен был написать своё имя.

Обмакнув перо в чернила и стараясь не поставить кляксу, я медленно выводил букву за буквой. Так я подписал первый в своей жизни указ. Когда дело было сделано, откинулся на спинку стула, наблюдая за довольными рожами взрослых людей. Зенон, проверив документ, передал его другим советникам, которые поспешили на соседнем столе поставить отцовскую печать на указ. Все они потеряли ко мне всякий интерес, кроме Зенона.

– А теперь, с вашего позволения, я напишу распоряжение от вашего имени и отправлю советника Виктора на поле боя, – он сел рядом со мной за стол.

Придворный этикет не позволял таких вольностей придворным, но я был рад, что отыскался хоть один взрослый, который защищает меня и брата. Советник передал мне распоряжение. Его почерк был безупречным. Я внимательно прочитал указ и снова подписал его.

– Отлично, ваше величество, а теперь мы должны огласить ваши распоряжения народу. С вашего позволения, мы вас оставим, — я вновь кивнул. Советники удалились, оставив меня одного.

Вслушиваясь в тишину комнаты, я не понимал, что делать дальше. На глаза попалась отцовская печать, какой-то ротозей забыл убрать её. Я слез со стула и аккуратно убрал её в специальную шкатулку, как делал это уже тысячи раз. Матушка настаивала, чтобы я помогал ей с документами. Прекрасно зная ценность этого предмета, хотел убрать её в ящик под замок, где ей самое место, и только тогда заметил, что первый ящик стола весь разломан. Проведя пальцами по дыре, где раньше была замочная скважина, подумал: – Да что здесь происходит?!

И тут я вспомнил, что Зенон не поставил печать на второй указ. Видимо, забыл, а без неё документ не имеет силы. Зажав шкатулку подмышкой, я бросился к двери, и дёрнул за ручку один раз, потом другой.

– Заперта! Снова закрыли! Но почему?

Посмотрев в замочную скважину и прислушавшись, я увидел, как Зенон отдаёт указ Виктору, а тот с улыбкой рвёт документ на клочки.

— Тебя где так научили детей обманывать, старый прохиндей?

— Молчи, дурак, чуть мальчишку не угробил! Имей в виду, сейчас этот волчонок — залог нашего успешного правления. Так что впредь не распускай руки, — сурово проговорил Зенон.

Не веря услышанному, я попятился от двери и снова сел на стул, рассматривая массивную резную шкатулку. В тот момент мне стало ясно, что всё это, печать, Корона, они ничего не значат! Я не царь, я… я… заложник. Слёзы текли ручьём. Я хотел снова увидеть маму, обнять её, услышать её голос. Переживал за брата, который мучился вот уже три дня подряд из-за болей в животе. А вдруг Филипп тоже умрёт? Тогда, в той комнате, я почувствовал одиночество и безысходность, рыдая в закрытом кабинете, но ко мне никто не пришёл. В душе поселилось чувство одиночества, будто кто-то пробил внутри дыру, и эта дыра выедала всё моё нутро, все счастливые дни, конные прогулки, голос отца… Я вспоминал его голос как нечто ценное, самое дорогое, что у меня есть, но даже и он сейчас исчезал, превращаясь в ничто. Осталась только боль.

Тогда я осознал, что каждый день, прожитый в родных стенах, может быть последним, ведь я никто, я заложник.

Глава 28 Возвращение к своим корням.

После прочитанного Марья спала тревожно, то и дело просыпаясь среди ночи. Чего она ожидала? Посмеяться, развлечься, читая наивные записки будущего злодея? Реальность оказалась жестокой.

Встав до рассвета, стараясь не разбудить Анаид, Марья покинула комнату и решила прогуляться близ крепости. Ночная прохлада приятно бодрила, из головы не выходили последние прочитанные ею фразы. Разве мог десятилетний ребёнок написать подобное?

“Мог,” тихо прошептал внутренний голос.

Марье почему-то вспомнились те боль и отчаянье, когда она погрузилась в северное море, стремясь к его дну. Вот ещё немного, она пересечёт границу и окажется дома, но на морской глубине её встретили лишь руины некогда процветающего царства. Когда её вытянули на сушу рыбаки, рыдая на каменистом берегу, она ощутила такие же боль и растерянность. Тогда её приютила матушка-Ягиня, а Кощей остался один в окружении своих врагов. Вспомнив образ лесной колдуньи, Марья посмотрела в сторону Руси. Она скучала по теплой уютной избушке, что каждую ночь меняла своё расположение, следуя за границей межмирья, скучала по тихим вечерам, когда они вместе с Ягиней заготавливали душистые травы на зиму, а в печи уютно потрескивал огонь.

Постепенно мысли Марьи вновь обратились к государственным делам. Вспомнив последний разговор с вороном, она задумалась о союзниках. Выбора у неё особого нет, хочешь - не хочешь, а придётся обратиться за помощью к народу её матери. Только вот сколько она себя помнила, мать не поддерживала связь со своим народом. Почему? До самого рассвета Марья восстанавливала по крупицам воспоминания детства, пытаясь найти ответ на этот вопрос. Стража, что тактично шла в отдалении, поприветствовала прибывшего. Царица обернулась на голоса, к ней, закутанный в тёплый плащ, шёл Левтерис. Подойдя, он поклонился.

— Доброе утро, тактик Левтерис.

— В самом деле доброе, ваше величество, — тактик выпрямился, он был выше девушки практически на голову. Они медленно пошли бок о бок, прогуливаясь и рассматривая подножия гор и холмов.

— Это ваша первая война? — нарушил молчание Левтерис.

— Да, отец правил в мирное время. Иногда случались конфликты с людьми, что жили на суше, но до обнажённых мечей споры никогда не доходили, — задумчиво ответила Марья.

— Меня очень страшила первая битва. До сей поры помню, как от биения сердца закладывало уши, но куда страшнее оказалась первая война, — сказал Левтерис, копируя тон девушки. Поймав на себе её непонимающий взгляд , он продолжил: — Мне было шестнадцать, когда я впервые участвовал в битве, и в силу своей юности решил, что пережил самое страшное, что может пережить человек. Но ещё пуще я испугался, когда принял руководство армией. Мне поручили защищать страну от варваров, которые разбили армии всех наших соседей. Тогда тысячи жизней моих друзей и братьев зависели от меня, приходилось принимать трудные решения, которые не всегда понимали другие, но они приводили нас к победе.

Закончив свой рассказ, Левтерис дал девушке обдумать сказанное, затем задал вопрос: — Так что беспокоит мою царицу?

— Наших войск недостаточно, — ответила Марья.

— Достаточно, чтобы отбиться и отправить врагов восвояси, — возразил тактик.

— И насколько это даст нам отсрочку от нового нападения, на год-другой? – голос Марьи стал звучать резче, выдавая её ненависть к Берендею.

— Год-другой прожить под мирным небом — это дорого стоит. Прислушайтесь к человеку, который всю жизнь воюет, — Левтерис старался говорить как можно мягче, пытаясь успокоить молодую царицу.

— Берендей возомнил себя непобедимым и считает, что вправе решать, кому и как жить. Я хочу дойти до Новгорода и забрать его корону, сделать его своим вассалом, вот тогда мой народ, мои родители и ваш царь будут отомщены, — уже не скрывая своей ненависти, промолвила Марья, мысленно добавив, что именно по милости Берендея Иван уверовал в её измену.

— Боюсь, тогда мне придётся с вами согласиться, нам не хватит сил реализовать вашу месть, — задумчиво протянул тактик.

— Поэтому нам нужны союзники. Моя мать была предводительницей оборотней Зелёной пущи, и Берендей недавно ходил на них войной. Они могут согласиться нам помочь, — взволнованно промолвила Марья, громче, чем следовало, и, остановившись, заглянула тактику в глаза. Возможно, подсознательно она искала одобрения с его стороны.

— Они долгое время были его союзниками. Если хотите кого-то переманить на свою сторону, необходимо предложить им то, что не может предложить Берендей. Так что вы можете им предложить? — Левтерис надеялся, что царица откажется от своего рискованного плана, и старался подыскать соответствующие доводы.

— Люди Берендея с каждым годом всё больше вырубают лес, и оборотням приходится отступать всё дальше, в глушь. Мне точно известно, они не очень дружелюбно относятся к людям. В случае моей победы я могу гарантировать им неприкосновенность леса. Зелёная пуща расположена недалеко от столицы, я могу с их помощью ударить в тыл и захватить Новгород… — горячо заговорила Марья, и тут же осеклась, сама поняв свою оплошность. Если Берендей спешно покинет поле боя и вернётся к Новгороду, она окажется окружена его войском.

— Так вы хотите вести в бой армию чуждого вам народа? А если, подойдя к Новгороду, они захватят не город, а вас? — продолжал рушить планы Марьи тактик. Но, видя, что царицу не переубедить, решил пойти на компромисс. — Помните, Адонис говорил про черниговского князя Мистислава?

— Помню, — кивнула Марья.

— Князь Мстислав — племянник предыдущего покойного царя Руси. Некогда он был соперником Берендея и, как сказал Адонис, не смирился, что простолюдин сидит на троне. Мы хотели привлечь его в случае крайней нужды. Но если вы сможете договориться с оборотнями Зелёной пущи, возьмём его измором. Тогда ваша мечта осадить Новгород будет вполне осуществима.

От упоминания Мстислава Марье стало не по себе. Если князь придёт к власти, он уничтожит весь род Берендея. «Иван меня прогнал, считает ведьмой и живёт с другой, а я продолжаю о нём переживать! — корила себя она».

— Итак, выходит, на этом мы с вами прощаемся, — непринужденно промолвил Левтерис.

— Я постараюсь переговорить с лесным народом быстрее и вернуться к своим воинам, — ответила Марья.

— А это мудрое решение. На войне нам ничего не остаётся, как довериться ближним. Так доверяйте тем, кто вас провозгласил своей правительницей и поклялся защищать, — от Марьи не утаились поучительные нотки в его тоне.

После разговора с главнокомандующим собираться в дорогу стало легче. Почти легче.

Узнав о том, что царица отправляется на чужбину только в сопровождении Мортенов, а её путь лежит через вражеские земли, начальник личной стражи пришёл в бешенство. Павел покорно принял указ после отбытия царицы присматривать за порядком в столице, но девушке показалось, что она отчётливо услышала скрежет его зубов. К полудню, обернувшись лебедем, Марья поднялась достаточно высоко, окруженная сотнями воронов. У Павла отлегло на сердце, когда его взгляд перестал различать птиц. Казалось, огромная стая превратилась в небольшую тучку среди таких же косматых угрюмых облаков. Миновав горные хребты, Марья покинула границы ставшей дорогой сердцу Синдики. Девушка по совету тактика не спешила поворачивать на Русь, зная, что шпионы отслеживают небо.

Полдня она летела над селениями горцев, что пасли свои стада в великих бескрайних степях, и только к вечеру повернула в сторону знаменитого русского леса. Уже глубоким вечером перед взором Марьи появилась тёмно-зелёная полосочка. Мысли путались. Ещё никогда так долго она не находилась в обличии лебедя, и животная природа медленно брала своё. Марью обуял страх, она знала жуткие истории, когда оборотни забывали свою людскую природу и оставались животными навсегда.

Последняя русская застава давно миновала и до ближайшей деревни далеко. Девушка решила рискнуть и остановиться на опушке, а не в чаще леса как хотела изначально. На лету оборачиваясь снова в человека, Марья не ожидала, что уставшее тело её подведёт. Ноги подкосились и она упала в траву, обжёгшись крапивой и поцарапав нагое тело.

— Проклятье! — выругалась она. Вороны, каркая и кружа над ней, один за другим садились на выбранное Марьей место. Рядом с ней птицы положили свёрток с едой и одеждой.

— Как вы себя чувствуете? — спросил Март, усаживаясь на поклажу.

— Отвратительно! — недовольно прошептала Марья, разминая руки и глядя на них так, словно видела их последний раз лет десять назад. Подул порывистый ветер, пробуждая шелест листьев на деревьях. Марья озябла и принялась быстро одеваться, осматриваясь по сторонам. Одинокая девушка в компании сотни воронов… Зрелище если не казалось пугающим, то уж точно странным. Она остереглась разжигать костёр, боясь привлечь ненужное внимание людей.

— Двадцать птиц во главе с Мартом идут со мной, остальные найдите ближайшее поселение лесных чародеев. А ты, — Марья указала на маленького воронёнка, — донеси весть сначала до совета, потом до моего дядюшки, что я благополучно достигла Зелёной пущи.

Птица, неуклюже отвесив поклон, улетела прочь. Большая часть вороньей стаи следом за маленькой птахой взмыл в небо, скрывшись за верхушками высоких сосен. Март сел девушке на плечо. Несколько воронов полетели вперёд, разведывая дорогу, остальные последовали за Марьей в отдалении, внимательно изучая лес вокруг, готовые в случае угрозы подать сигнал.

Марья задержалась у первых деревьев, всматриваясь в лесную глушь. Сердце трепетало. Она унаследовала свою магическую природу от матери и была ближе к лесным чародеям, нежели к морским жителям. Поначалу лес показался самым обычным: тут и там стрекотали кузнечики и сверчки, цветы склоняли свои душистые чашечки от лёгкого ветерка, пахло хвоей и земляникой. Постепенно молодые деревья стали уступать место более высоким и крупным. Их разросшиеся кроны препятствовали слабому лунному свету, воздух стал более затхлый. Марья споткнулась о старое сгнившее дерево, которых стало здесь гораздо больше. Она понимала, что идти дальше более невозможно.

— Остановимся здесь, — прошептала Марья, боясь нарушить тишину. Девушка не ожидала, что Март на её плече громко каркнет, оповещая своих соплеменников об остановке, и вздрогнула от громкого звука, прокатившегося по чаще.

Собрать сухие ветки для небольшого костра не составляло труда. Марья попыталась разжечь костёр вручную, как её учили солдаты в лагере, но спустя двадцать минут откинула эту затею и разожгла пламя с помощью магии. Как только маленький огонёк вспыхнул, со всех сторон леса разнеслись странные звуки, будто несколько монстров пробудились ото сна в глубокой пещере под землёй. Ветра не было, но ветви деревьев зашелестели, отзываясь на магию.

— Что ж, тайно прийти не получилось, — с досадой буркнула Марья придвигая усталые ноги к костру. Она здорово озябла, отвыкнув от холодного климата.

— Что за странные звуки? — спросил Март, озираясь по сторонам.

— Это старые деревья, прожившие не одну сотню лет. Они могут реагировать на магию и таким способом разговаривать, — ответила Марья. Она прислонилась к стволу широкого дуба, рассматривая темно-зелёные листья. Веки тут же стали свинцовыми, усталость брала своё. Через некоторое время лёгкая дрёма сменилась крепким сном, она не сразу услышала тревожное карканье.

— Марья! Марья! — кричал Март, будя девушку.

— Что случилось?! — резко приподнявшись, спросила она.

— Нас окружают!

— Кто?!

— Мы, — послышался хриплый мужской голос сбоку. Марья обернулась и увидела в лесной тьме силуэт огромного волка.

— Мы — это кто? — Марья всем телом развернулась к зверю.

— Оборотни Зелёной пущи. Нам интересно, что одинокая девушка делает в этой части леса?

— Я держу путь в святилище лесного озера, хочу поговорить с вашим вождём, — девушка заметила, что вороны уже слетелись к костру, окружив её кольцом.

— Кто ты такая, чтобы требовать встречи с нашим правителем, девчонка! — волк медленно приближался, последняя фраза прозвучала угрожающе.

Интересно, как долго он был в образе зверя, может, уже лишился человеческого рассудка?

— Не думаешь ли ты, что твой магический клинок спасёт тебя от стаи оборотней? Или, может, эти птицы защитят тебя? — продолжал напирать оборотень, только теперь она уже видела, как из темноты показалось множество других волков. Марья выставила клинок перед собой, ещё несколько мгновений назад это был её браслет.

— Я посланница царицы Марьи, дочери Моревны, принесла вам дурные вести касательно вашего леса. Вы должны отвести меня к вождю, если не хотите, чтобы Зелёная пуща заполыхала яростным огнём, — Марья старалась лгать как можно убедительней. Волк остановился, задумавшись над её словами.

— Марья, сзади! — гаркнул Март.

Девушка резко обернулась и сумела полоснуть мечом подкрадывающегося к ней человека. – Зачем он превратился в человека, ведь волк сильнее и проворней? — задалась вопросом чародейка, и тут же услышала угрожающее карканье Марта, который вцепился в морду главаря.

Стая перешла в наступление. Вороны парами атаковали волков, но их усилий оказалось недостаточно. Трое оборотней прижали Марью к дереву. Зачаровав огонь в костре, она буквально стала метать в них огненные шары. Это сработало, волки отступили, но Марья слишком поздно заметила подкравшуюся к ней девушку, и та дунула в лицо чародейки дурманную пыль. Глаза заслезились, мысли спутались, чихнув от сильного непривычного запаха, Марья упала на колени и потеряла сознание.

Вороны отчаянно защищали свою хозяйку, изрядно расцарапав волкам морды, но главарь позвал на помощь вторую группу. Оборотни в человечьем обличье с помощью сетей отловили всех птиц, за исключением Марта.

— Что будем с ними делать? — спросила девушка, связав пленницу.

— Удовлетворим её желание, отнесём её к мудрой Иви. Пусть она и решает судьбу девчонки.

— Зачем беспокоить мудрых из-за шпиона? Убьём, и дело с концом, — предложил один из волков.

— Когда последний раз к нам засылали шпиона-чародея? — вдруг вступился за Марью предводитель. — К тому же лес откликнулся на её магию, а это значит только одно: в её жилах течёт кровь наших предков. Кто из вас осмелится убить сородича? — вопросил он, внимательно осматривая остальных.

Оборотни в людском обличии, больше не споря, связали птиц. Хотя они недовольно и посматривали друг на друга, но никто не решился возразить вожаку.

— Значит, решено. Балиса, следи за пленницей. Наша столица должна остаться тайной для чужаков.

Низкорослая девушка кивнула, соглашаясь со своим командиром, завязывая плотной тканью глаза девушки. Затем один из громил закинул Марью себе на плечо, словно мешок, и отряд двинулся вглубь леса. Март, до этого сидевший на высокой ветке и прятавшийся в густой листве, полетел вслед, держась на большом расстоянии, ведь лучники то и дело озирались по сторонам, ища беглеца.

Глава 29 Лесная княжна

Марья очнулась с тёмным мешком на голове. Солнечный свет едва проскальзывал сквозь крохотные отверстия плетёного полотна, но более девушка рассмотреть не могла. Дышать было тяжело. Пошевелившись, она почувствовала, что руки и ноги связаны, конечности, перетянутые верёвкой, тут же откликнулись болью. Ёрзая по полу, ей удалось скинуть мешок с головы. Она лежала на соломе в полупустом сеновале. Глаза болели и слезились от дурманящего порошка, в носу неприятно щекотало. По звукам, доносившимся снаружи, Марья поняла, что находится в поселении, и не стала вызывать пламя, чтобы освободиться. Ещё не хватало сгореть заживо!

— Март Мортен! — достаточно громко позвала Марья. Где-то в отдалении сверху послышалось тихое «Кар-р-р».Она попыталась сесть, оперевшись на стену.

Что ж, не так всё и плохо. Кто же знал, что родичи матери окажутся настолько недружелюбными!

Её возню и никудышные попытки освободиться услышали стражники; один из них заглянул в дверь убедиться, что девушка пришла в себя. Он что-то сказал своему напарнику, и Марья услышала удаляющиеся шаги.

Вскоре в сенник зашёл один из охранников, одетый с ног до головы в коричневые одежды, скрывающие даже часть лица, и освободил ей ноги. Отёкшие конечности плохо слушались, и стражники, подхватив её под локти, практически тащили по улице.

Деревня оборотней оказалась достаточно большой. Тут и там встречались различные животные, точнее, люди в обличии животных, но некоторые предпочитали находиться человеческом облике. Вскоре вслед за ними на некотором отдалении уже следовала небольшая толпа любопытных зевак. Видимо, не каждый день в деревне появляются чужаки. Аккуратные небольшие домики, практически все были двухэтажными, а на вершинах старых деревьев встречалось множество странных построек. Прочные навесные мосты, обвитые растениями, соединяли одного древесного великана с другим.

Стража вывела девушку к деревянной пристани у огромного озера, настолько большого, что противоположного берега не было видно. Посреди озера располагался небольшой остров. На нём устремляла ввысь свои мощные стволы дюжина дубов-великанов, служивших опорой для богатого высокого терема.

«Похоже на Новгород. Вряд ли Берендей когда-либо бывал здесь, откуда тогда идея построить город посреди озера?» — спросила себя Марья, краем глаза отметив, как на ветку дуба села чёрная птица. Оглянувшись по сторонам, она заметила ещё пару на крышах. Вороны не оставили её, но и следили аккуратно, чтобы не быть пойманными. От их ненавязчивого присутствия ей сразу стало как-то спокойней, но девушку одолевала усталость, голова болела, мешая сконцентрироваться.

Марью грубо дёрнули и потащили дальше. Мальчик-лодочник переправил их на остров.

Терем внешне больше походил на храм, нежели на хоромы здешнего вожака. Когда стража открыла главные ворота, в нос ударил запах благовоний и мокрого камня. И действительно, хоромы, в которую стражники приволокли Марью больше напоминала диковинный сад, нежели жилое помещение. Пол устилал настоящий живой мох, а многочисленные светильники, в которых горели свечи, напоминали огромные капли дождя, угодившие в кожаные силки. От главного зала взметнулись вверх несколько винтовых лестниц, ведущих, судя по всему, в другие комнаты. По бокам огромного зала текли бурные маленькие речушки, что впадали в озеро.

Впереди, освещённый лучами солнца, падающими откуда-то сверху, возвышался каменный трон исполинских размеров с выбитым на нём изящным растительным орнаментом. На троне сидела маленькая хрупкая женщина, одетая в просторную льняную рубаху. Её кожа была расписана оранжевой хной, а тоненькие ручки украшали многочисленные браслеты из камней и костей. Из тёмно-коричневой кички выглядывали длинные рожки, напоминающие козьи. Украшения полосой шли и по лбу. Бусы из бирюзы свисали такой плотной завесой, что закрывали женщине глаза, а по бокам крепились металлические кольца. Рассматривая диковинный наряд предводительницы, Марья не сразу заметила прочих женщин и мужчину, стоявших у трона.

Приблизившись достаточно, сопровождающие поставили девушку на колени. Ворота с приглушенным звуком захлопнулись. Перед глазами пленницы оказались босые ноги девушки, тоже в татуировках и массивных браслетах, но Марью позабавил тот факт, что ноги висели в воздухе, не доставая до каменного пола. Создавалось впечатление, что маленькая девочка решила посидеть на отцовском троне.

— Итак, Марья, дочь Моревны, что тебя привело в наши земли? — тихо и устало промолвила женщина.

Её слова мигом прогнали насмешки из разума Марьи. Царица Синдики никак не ожидала, что её личность так легко раскроют, надеялась так и остаться для оборотней всего лишь послом, присланным для переговоров. Заметив растерянность на лице юной чародейки, женщина улыбнулась, оскалив ряд белых зубов. Улыбка показалась Марье недоброй.

— Думала, я не учую детёныша Моревны? — в голосе женщины прозвучали гневливые угрожающие нотки. Марью сбивал с толку и немного пугал тот факт, что она не могла разглядеть глаз говорящей из-за украшений.

— Я жду ответа, дитя! — нетерпеливо промолвила женщина, наклоняясь к ней.

— Я пришла в поисках помощи, — промолвила Марья. Но не успела она закончить, как её перебила чья-то усмешка. Она принадлежала такой же маленькой девушке, но помоложе.

— Неужто решила втянуть нас в свою войну с Берендеем? С чего ты решила, заносчивая девка из гардарики, что мы станем помогать тебе в ваших кровожадных играх? — в её голосе слышались ненависть и презрение.

Марью обуял гнев, но, стиснув зубы, она продолжила.

— Берендей уже напал на вас. Долго ли продлится заключённый с вами мир?

— Мы – дети леса, нас не касается то, что происходит вне его пределов, — спокойно сказала предводительница оборотней.

— Ваша задача — защищать лес, но с каждым годом вы отступаете, отдавая людям очередные лесные угодья. Что останется от Зелёной пущей через век-другой? — продолжала напирать Марья.

— Не тебе, полукровке, решать судьбу нашего народа! — снова рявкнула девица по левую сторону от трона.

Проигнорировав сказанное, Марья продолжила, обращаясь к женщине, сидящей на троне.

— Люди перестали уважать лесной народ, оборотней ловят и запирают в клетки ради потехи. И лишь благодаря моей матери, что вывела оборотней единой армией, показав мощь лесного народа, вас всё ещё хоть немного уважают сегодня. Отчего просто не напомнить о том, что нельзя просто так взять и прийти с топором в ваши леса?

— Да твоя мать угробила половину нашего народа ради прихоти человека, а потом и вовсе бросила нас! Твоя мать — позор нашего народа! И это из-за тебя на нас напали люди, — прошипела юная незнакомка.

На этих словах у Марьи закончилось терпение. Она могла стерпеть то, что стоит перед кем-то на коленях, не обращать внимания на грубый тон, но не позволит никому оскорблять своих родителей!

Отбросив с помощью магии стражников в стороны, Марья встала. Рядом стоящие охранники обнажили мечи, но сидящая на троне женщина подняла руку, жестом приказывая им остановиться.

Поднявшись с колен и гордо выпрямившись, Марья медленно, чеканя каждое слово, промолвила: – Моя мать – Моревна, дочь белого царя, первого оборотня и повелителя всех живых существ этого леса! Это трон моего деда, и вам он не по размеру. Моя мать, защищая в первую очередь интересы своего леса, добилась того, что Зелёная пуща находится сейчас в ваших владениях, а не русского царя. Моя мать, гонимая людьми, отправилась на север, чтобы не накликать на вас гнев людского царя! Так что будьте добры, госпожа, — обратилась она к предводительнице, — угомоните своего щенка, пока я не свернула ей шею!

— Владыка, а разве переговоры так ведутся? — тихо спросил молодой ворон Марта, они украдкой наблюдали за происходящим.

Сидящая на троне женщина и девушка, стоящая рядом с ней, являются родственницами, нетрудно было догадаться, уж слишком мать с дочерью похожи внешне. Не нужно обладать выдающимся чутьём, чтобы видеть очевидные вещи. Но сказанные Марьей слова произвели впечатление на присутствующих. Наглая девица за короткий срок успела побледнеть, потом побагроветь, но в этот раз сдержала свой язык. А Марья уже не могла остановиться.

— Раз уж в Зелёной пуще перевелись настоящие вожаки, я, как наследница княжеского рода, требую испытания хранителя озера!

При этих словах лица присутствующих вытянулись в изумлении и испуге. Подданные выжидающе смотрели на свою княжну. Та нисколько не испугалась, наоборот, снова улыбнулась, в этот раз одобряюще. Марью эта улыбка напугала пуще прежнего.

«Ведь я в открытую бросила ей вызов! Не может в лесу быть две княжны одновременно, так почему же она рада?»

— Да будет так, мой птенчик. Рада, что ты унаследовала горячее сердце своей матери. Испытание проведём в полночь, а пока отдыхай, — ласково сказала женщина, спрыгивая с трона и обнимая девушку, так будто между ними и не случилось никакой стычки. — Моя дочь и впрямь забыла, что Марья, как и она, дочь княжны Моревны. Здесь, в этом лесу, вы равны, — с этими примирительными словами она посмотрела в сторону светловолосой девчонки. — Отведите царицу в подготовленный терем и накормите как следует, — распорядилась лесная княжна.

Марью с почтением проводили из дворца.

— Все свободны, — отдала приказ женщина, меняя благовония в небольшом котелке. Подданные с присущей им бесшумной поступью покинули зал.

— Если мы равны, почему позволила мне оскорблять её? — с обидой в голосе спросила дочь.

— В этот раз, Лина, твоя глупость и вспыльчивость сыграли нам на руку. На холодную голову она бы никогда не выпалила то, что сказала сейчас.

— И что? А если она пройдёт испытание? — спросила девушка, в волнении расхаживая по залу.

— Многие, жившие здесь с самого рождения одаренные оборотни погибли, пытаясь пройти испытание, что уж говорить о юной девушке с чужбины!

«Так вот оно что! Молодая царица попалась в капкан более опытной княжны», — решил ворон и поспешно покинул терем.

Лина слегка поклонилась и отправилась к выходу из зала.

— По ком были те переживания, что заставили тебя действовать опрометчиво? — вдруг спросила княгиня у удаляющейся дочери. Лина обернулась и замялась, не зная, что ответить.

— Тревоги в твоём сердце из-за нашего леса или из-за того царевича? — вновь спросила мать, приближаясь к девушке. Лина опустила взгляд.

— Он в прошлом, у него своя жизнь, у меня своя, — буркнула Лина.

— Да и я уже решила, что это и вправду так, но сейчас меня гложат сомнения. Когда ты уже перестанешь бороться с судьбой? Вы из разных миров, и ни при каких обстоятельствах вам не быть вместе, — женщина обходила девушку по кругу, изучая её реакцию на свои слова. Лине было горько слышать такое от самого родного человека, но такова её мать. По характеру она больше напоминала змею, нежели лисицу: стоит забыться, и она вновь тебя укусит.

— Ступай к сыну, — наконец приказным тоном промолвила княжна, потеряв к дочери интерес.

Лина, уже подойдя к лестнице, обернулась и спросила: – Но что случится, если пришлая всё же пройдёт испытание?

Княжна также спокойно ответила: – Тогда нам придётся вновь вмешаться в людской миропорядок.

— И что, ты уступишь ей трон?! — Лина не могла поверить услышанным словам.

— Марье не нужен трон Зеленого леса, у этой девочки иная судьба. Поучись у неё отпускать то, что уже давно умерло.

Снова слова матери больно кольнули, причиняя девушке боль, и Лина быстро скрылась в тёмном коридоре, оставив княжну одну.

***

«Испытание хранителя озера… Никогда не слыхивал о таком!» — рассуждал Кощей. Впервые за долгие века он столкнулся с тем, что ему неведомо. Он попытался поменять позу, и всё тело отдалось новым приступом боли, более сильным, чем прежде. За время, проведённое здесь, он привык к любой боли, но растущая на костях плоть безумно саднила и болела.

«Интересно, насколько испытание сложное, и смогу ли я помочь ей в облике птицы? Похищенная магия, на которую цепь не реагировала, уже практически иссякла. Что ж, из мальчишки вырос бы никудышный колдун. Моревна во время той битвы была совсем юна и уже прошла подобное испытание. Может, и Марье это удастся?»

Слова лесной княжны не давали ему покоя. Кощею ничего не оставалось, как отправиться в путешествие по своей памяти и вновь вспомнить тот роковой день.

Вновь и вновь я пытался разорвать эти путы, обессилев настолько, что не мог стоять на ногах. Вокруг меня ликовала армия врага, когда по приказу Берендея воины закинули меня в клетку, как какого-то зверя. Проходя мимо, каждый считал своим долгом плюнуть в мою сторону. Таков удел проигравшего. Я и забыл, каково это быть никем, быть пленником. Дождавшись ночи, обессилев, я прохрипел заветные слова: “Ворлак Мортен”. Но в ответ была лишь тишина. ” Ворлак Мортен!!” Только в этот раз на повозку, в которой располагалась клетка, сел маленький ворон.

— Ты остался последний, дружок, — с досадой промолвил я, придвигаясь к птице, и подставил к решётке лицо. Птица, робко озираясь по сторонам, откусила мочку уха хозяина. Зашипев от боли, я кинул взгляд на стражу. Явно захмелевшие и усталые после боя люди не замечали нас.

– Мне не хватит сил подчинить птицу своей воле. Но, отведав моей крови, связь будет вечной, покуда ворон не погибнет от злой руки.

– Лети, Ворлак, лети, найди себе стаю и жди, пока я не призову тебя, — прошептал я птице.

Нет, я не позволю отчаянью помутить мой разум! Я уже находился в подобной ситуации и выжил. Да, пожалуй, лучше всего у меня получается жить, жить вопреки всему!

Я заметил на себе чужой взгляд, совсем позабыв о том, что клетка стоит напротив царского шатра. На меня смотрела ненавистная мне чародейка, её мокрое нагое тело прикрывала лишь широкая утирка до колен. Я в наглую стал рассматривать полуголую девицу, пытаясь отвлечь её внимание от улетающей птицы на себя. Быстрым шагом чародейка покинула шатёр, служивые люди уставились на неё, не зная, как быть. Она проследила взглядом за вороном, затем вновь посмотрела на меня.

Я усмехнулся: — Если твой дорогой Берендей и станет царём, то вряд ли женится на такой дикарке, как ты.

— Вижу, твоему сердцу и впрямь не ведомо чувство любви, — спокойным голосом холодно промолвила девушка. Её серые глаза с интересом рассматривали моё лицо.

— Любовь? Нет, не слыхал о таком, — беспечно ответил я, затем придвинулся ближе. — Зато прекрасно знаю людей, готовых на всё ради власти и успеха. Ни один двор, знаешь ли, не потерпит такое убожество, как ты. В скором времени ты в этом убедишься, медовенькая моя, — ласково промолвил я, откровенно издеваясь над чародейкой. Я хотел, чтобы она разозлилась, явила свою мощь, и у меня это получилось! Её серые глаза стали такими яркими, словно воды горного ручья ранней весной, волосы, будто змеи, зашевелились. Я чувствовал её магию. И она меня… разочаровала. Она оказалась вовсе не сильна в магии, оттого мне стало ещё обидней быть побежденным такой слабой колдуньей. Но отчего заклятье крови так сильно?

— Берендей не такой! — злобно прошипела Моревна.

— Такой, лесная княжна, такой. У любви есть одно плохое свойство: влюблённые люди часто становятся слепы. Или ты думала, зачаруешь цепи своей жизненной силой и покоришь такой жертвой его сердце? — это была лишь одна из догадок, но, завидев удивлённое лицо девы, с радостью понял, что угадал. — В таком случае всего-то и остаётся, что дождаться твоей смерти, — сказал я, опираясь на решётку. Более эта девчонка не была мне интересна.

— Ошибаешься, колдун мрака. Ты будешь закован этой цепью, покуда жива я, живы мои дети и их дети. И даже если мой род прервётся, цепь будет выпивать твои силы и сдерживать тебя!

— Моревна, ты простыть удумала? — с этими словами Берендей укутал девушку плащом, скрывая наготу, и увёл её обратно в шатёр.

Проследив за ними, я вновь вспомнил её слова.

Вот, значит, как! Меня сдерживать будет не только она, но и её потомки, а значит, и освободить может кто-то из них. Вот и слабое место в твоём плане, чародейка!

– Как же много воды утекло с того момента, – подумал Кощей, окидывая взглядом свою темницу. – Моревна не была сильна, но в уме ей не откажешь. Значит, испытание не связано с магическими способностями. Но что тогда ждёт Марью ?

Глава 30 Хранитель лесного озера

Лето в этом году выдалось каким-то серым и дождливым. Вот и сейчас дождь лил стеной, но Ратибор упорно продолжал путь домой, не останавливаясь на привалы. Кони шли тяжело, увязая в грязи и периодически недовольно пофыркивая. Приближаясь к родному граду, дружина во главе с царевичем встретили вереницу ссыльных каторжников. Его внимание привлекли несколько женщин, понуро бредущих в толпе. На Руси редко подвергали женщин подобному наказанию, поэтому Ратибор, окинув взглядом каждую, изумился, когда увидел до боли родное лицо.

– Тётка Милка?! – само вырвалось у Ратибора. Женщина вздрогнула и подняла свой взор на царевича. Маленькие глазки на бледном пухлом лице заполнились слезами. Грубо остриженная, избитая, простоволосая она заревела навзрыд и упала на колени прямо в грязь.

— Царевич, простите! Простите дуру старую! Не сберегла я княжну! Не сберегла!! — выкрикивая эти слова сквозь рыдания, женщина била себя в грудь. Ратибор быстро спешился, подошёл к няньке и поднял её на ноги. Тетка Милка пришла на службу ещё молодой дворовой крестьянкой, затем покойная матушка дала ей наказ заботиться о старшем царевиче. Когда матушка угасла, Ратибору было двенадцать. Уже не мальчик, он всё равно нуждался в матери, коей и стала для него эта добрая женщина, оттого её несчастный вид и слёзы разбудили в нём гнев.

— Теть Мил, кто тебя посмел так наказать?! — зарычал Ратибор.

— Меня за дело наказали, царевич, не сберегла я жену вашу, — продолжала причитать женщина.

— Кто наказал?! — повысил голос Ратибор, с горечью понимая, что порой только угрозы господ отрезвляли прислугу. Милка взвыла и сжала губы, шумно дыша.

— Царь-батюшка наказал за то, что я не проследила, что княжна лекарства не пила. Простите, Ратибор Берендеевич, я следила, честно следила, не полезу же я в рот к барыне! — снова стала реветь женщина.

Ратибор подошёл к главному охраннику, который поспешно слез с коня, признав старшего царевича. Ратибор отвёл служивого в сторону и сунул ему в руку пару золотых. Глаза сопровождающего расширились практически до таких же размеров, что монеты, лежащие в его руке.

— Я её забираю. Если спросят, скажи, я забрал и пригрозил расправой, понял? — Ратибор говорил быстро тоном, не терпящим возражений. Охранник только и посмел, что кивнуть. Укутав женщину в тёплый корзно, царевич распорядился, чтобы её отвезли к дальней родне подальше от столицы. От прежней пустоты и чувства вины не осталось и следа, внутри кипели злость и негодование. Пришпорив коня, он стремглав помчался домой.

«Да что, чёрт побери, происходит при дворе?!» возмущался царевич.

Заехав за ворота, Ратибор с удивлением оглядел стены родного терема, словно увидел его в первый раз. Никогда прежде при любой непогоде стены здания не выглядели такими унылыми и серыми. Во двор выбежал Иван, одетый в траурные одежды, в его голубых глазах отражалось сочувствие.

— Ратибор, мне… — он запнулся и с трудом сглотнул, — мне жаль.

Никогда прежде он не выглядел таким виноватым. — Мне кажется, что всё, что произошло за последнее время, это из-за меня. Не стоило мне приводить сюда Марью…

Ратибор не ожидал такого раскаянья от младшего брата. Притянув за шею к себе, он обнял его. Объятия походили больше отеческие, нежели братские.

— Кто тебе вбил в голову подобные мысли? Ты ни в чём не виноват, — устало промолвил Ратибор.

Они прошли в сени царского терема и отправились в прежние покои старшего царевича, именно там сейчас лежало тело покойной княжны Людмилы. По пути Иван рассказал, что произошло с женой Ратибора. Старший царевич от гнева на отца вспомнил разговор с боярином Михаилом. «Неужели он прав, и отец действительно выживает из ума?» Но эти мысли покинули его, как только он увидел тело покойной супруги в деревянном гробу. Кровать вынесли, отчего комната казалась пустой. В ней было душно. Запахи воска, трав и мёртвого тела смешивались, вызывая в нём тревожное чувство. Ратибор знал этот запах, прежде ему уже приходилось чувствовать запах смерти, когда провожал в последний путь покойную царицу.

Иван остался стоять у порога, позволяя брату проститься с покойной супругой. Приблизившись к гробу, Ратибор ужаснулся, увидя лик своей жены. Неестественно бледное, некогда улыбчивое лицо осунулось, приобрело строгие черты. В голове промелькнула сумасшедшая мысль: «Это не Людмила!»

Но это была она.

Как же некогда весёлая и жизнерадостная княжна изменилась за тот короткий срок, что его не было! Проводя ладонью по лицу девушки, Ратибор тихо прошептал: — Прости меня. Я обещал защищать и заботиться, но не справился.

Покинув траурную комнату, царевичи направились прямиком к царю.

— Где Демитор? — спросил Ратибор, быстро шагая по коридору.

— Отец, узнав о лжи, в гневе сослал его на границу, — тихо промолвил Иван.

— Узнав о лжи! Да он ему и не верил-то никогда! — зло пробурчал Ратибор. — Хорошо, что ты ещё не в опале… — продолжил он, но, заметив поджатые губы младшего брата, замедлил шаг. — Что случилось ?

— Отец отправляет меня с женой в Тмутаракань, на границу, Я хотел тебе сказать после разговора с ним…

Царевичи застали Берендея за столом, тот изучал документы.

— Царь-государь, как так вышло, что моя жена погибла в стенах отчего дома, пока я был на войне?! — громогласно потребовал ответа Ратибор, нависая над столом. В этот момент Иван удивился, насколько отец и старший брат похожи.

— Это я убил её, прости меня, если сможешь, — тихо промолвил царь, не поднимая головы.

Иван от такого ответа просто лишился дара речи, Ратибор набрал было в грудь воздуха, но не нашёлся, что сказать. Да, тётка обо всём ему поведала, но он не знал, что отец вот так легко признается в содеянном. Воспользовавшись замешательством сыновей, Берендей продолжил, припомнив старую мудрость: “хочешь грамотно солгать — смешай ложь с истиной”.

– Я должен был вам давно об этом рассказать. Тогда, много веков назад, я не смог убить Кощея, никто не смог. Моревна тогда помогла мне его связать магической цепью. Эта цепь лишает его магических сил, поэтому он не может творить зло, которое чинил прежде. Я заточил его во дворце и стал его вечным стражем, но у заклятья Моревны был один изъян: от плена Кощея может освободить лишь Моревна или её потомки. Со временем Кощей сумел хитростью обратить сердце Моревны ко злу, и она стала причинять вред моему двору. Я не мог убить старого друга, поэтому изгнал её. Впоследствии приспешники Кощея нашли её и расправились с её семьёй и народом. Потом, спустя годы, Ваня привёл уцелевшую чудом дочь Моревны, Марью. Я думал, что смогу уберечь девочку от его воздействия, но по непонятной мне причине он как-то сумел повлиять и на Марью тоже. Она изменилась, поэтому и связалась с тем солдатом…

Берендей прервал рассказ и взглянул на младшего царевича. Тот опустил взгляд, глаза потемнели. Кто может знать, что он сейчас испытывал!

— А при чём здесь Людмила? — удивился Ратибор. Берендей молча взял заветный ключ от темницы и пошёл вдоль коридора, дав знак сыновьям следовать за ним.

— Кощей не может бежать и от безысходности пытается подчинить разум более слабых людей в надежде, что кто-нибудь его освободит. После того, как я изгнал Марью, его следующей жертвой стала Людмила. Девочка долго сопротивлялась, но и она не выстояла перед его чарами. Она усыпила всех во дворце, выкрала у меня ключ и пыталась его освободить, — царь отпер заветную запрещённую дверцу и вошёл во тьму.

По спине Ивана пробежали мурашки, он вспомнил , как был здесь в раннем детстве. «Выходит, тогда я разговаривал с…» Во рту у него пересохло.

Берендей тем временем продолжал: — Вороны, которых Людмила запустила, обглодали его тело, так они стали шпионами Кощея. Теперь он может их глазами следить за всем, что происходит в мире. Я отправил Демитора на границу, и он узнал, что Марья собрала многотысячную армию и готовится к войне. Она не остановится, пока не достигнет своей конечной цели, не освободит его.

После этих слов стражники отперли решётку темницы, и перед взором братьев возникла ужасная картина. Узник выглядел, как труп после пожара. Можно было разглядеть рваные ошмётки плоти на его руках и ногах, но на плечах и торсе уже стала появляться новая розовато-красная кожа.

– Можешь сам его спросить, кто околдовал Людмилу, он любит поболтать, — с ненавистью в голосе промолвил Берендей, глядя на Ратибора. К удивлению отца, сын оставался непреклонен даже после услышанного и увиденного.

— Почему ты её убил? – спросил Ратибор, отрывая взгляд от узника и переводя его на отца, чьё лицо во тьме выглядело неестественно серым, будто он сам уже давно стал мертвецом.

— Я испугался и был в гневе. Та война оказалась самым страшным, что мне довелось пережить, и теперь это повторяется снова. Я уже сказал, хочешь винить меня в этом, вини. Но теперь вы знаете всю правду, и ваш долг, как и мой, охранять покой нашего народа от этой скверны, – с этими словами Берендей вручил ключ Ратибору и покинул темницу.

Старший царевич внимательно посмотрел на Кощея, тот слегка склонил голову, прислушиваясь к шорохам и звукам. Ратибор разочарованно выдохнул, отвернулся к узнику спиной, передал ключ брату и покинул темницу.

Догадывался ли он о подобном? Да, давно. Он вырос и теперь знал, что не может быть всё так легко и просто в этом мире. Стал ли он понимать мотивы своего отца? Возможно. Но простить не мог ни себя, ни его. Покинув проклятый погреб, игнорируя приказ отца, стал собираться в Смоленское княжество. Людмила должна быть похоронена на родной земле.

Иван не мог оторвать взгляд от уродливого колдуна. «Так вот оно что! Это всё из-за него, вот он, источник всех моих бед», скупая слеза скатилась по его щеке. – Так-то ты платишь за добро, – горько шёпотом промолвил Иван. Он не ждал ответа и резко развернулся, собираясь уйти.

– Я ещё ничего не платил. Прикованным к стене сложно расплачиваться по счетам, – голос Кощея звучал спокойно и размеренно.

— Ты украл её у меня! — закричал Иван, подскочив к колдуну.

Кощей в ответ лишь рассмеялся: — Нет, мальчишка, ты сам упустил Марью из-за своей глупости и трусости, а я поддержал, когда она была в отчаянии, замёрзшая и голодная в лесу, и сделал её своей царицей.

— Своей царицей! — Иван схватил Кощея за горло и прижал к стене. Сама мысль, что его любимая может быть с кем-то кроме него, вызывала в нём ярость.

— Я сделаю всё возможное, но найду способ тебя убить, — процедил Иван сквозь стиснутые зубы. Он отпрянул от узника и, подойдя к лестнице, промолвил: — Ты явно безумен. Она никогда не будет с таким, как ты!

Он хотел оскорбить его, причинить боль, но Кощей лишь рассмеялся.

***

Марья ходила из угла в угол, как загнанный зверь. — Чёрт, чёрт! Как я могла это ляпнуть, идиотка!

Её отвлёк стук в ставни. Девушка распахнула их, в окно влетел Март. Усевшись на небольшой столик, на котором стоял её ужин, птица без зазрения совести откусила кусок мяса.

— Приятного аппетита, — удивлённая наглостью ворона, промолвила Марья.

— Благодарю, — еле разборчиво пробубнил Март, заглатывая лакомый кусок. — Вы знаете, что это за испытание хранителя озера?

— Знаю, что бедолагу связанного бросают в озеро. Через какое-то время дух озера выкидывает на сушу либо труп, либо живого новоиспечённого правителя Зелёной пущи. Матушка говорила, что хранитель был добрым другом дедушки, но свой долг чтит превыше всего, и в свое время она едва избежала смерти.

Ворон призадумался, Марья прекрасно понимала что он здесь не помощник.

— Можно кое-что попробовать, может, и сработает, — пробормотал Март.

— Но плавать под водой ты не умеешь, — возразила Марья.

— Я заметил, — съязвил ворон.

— Сама виновата, — грустно промолвила Марья, садясь рядом на стул, — мне и ответ держать.

Март внимательно посмотрел на расстроенную девушку и промолвил: — Марья, я сделаю всё, чтобы быть рядом, я не Иван.

— Что? Почему ты так сказал? — смутилась Марья. Она и раньше переживала, что Ворлак мог влюбиться в неё, поэтому и наколдовал тогда Кощея. Если конечно птицы могут любить женщин. Теперь и этот туда же.

— Я просто хотел заверить, что не брошу тебя, — спокойно ответил ворон, игнорируя волнение собеседницы. Марья по-прежнему недоверчиво таращилась на него.

— Лети в Синдику и разузнай, как там идут дела, — наконец отдала приказ царица.

— Я распоряжусь, чтобы кто-нибудь слетал туда, — промолвил Март.

— Нет, лети сам, – настаивала она, упорно прогоняя ворона. Март не стал препираться и покинул комнату, оставив девушку наедине с её страхами.

Время тянулось мучительно долго. Марья попыталась отдохнуть, но страх не позволил ей расслабиться. Она побывала во многих передрягах, но с ней постоянно кто-то находился рядом, защищал, поддерживал, а сейчас она осталась совсем одна. К полуночи за ней пришла стража, дабы проводить на берег озера.

Несмотря на глубокую ночь, все жители деревни собрались поглазеть на таинство. Рядом с дворцом соорудили широкий плот, на нём в удобном кресле расположилась лесная княжна Иви. В руках правительница держала белый костяной посох, руны на нём светились золотистым светом.

Девушку привели на плот уже одетую жрицами в белую сорочку, они же крепко-накрепко связали её толстой верёвкой на глазах у всех жителей.

— Сегодня Марья, дочь княжны Моревны, проходит испытание хранителя озера. Он определит, достойна ли эта чародейка возглавлять наш народ! — громко провозгласила Иви. Собравшиеся, как ни странно, молчали, кажется, это зрелище их вовсе не радовало. После сказанного женщина закинула жезл в озеро, тот стремительно пошёл ко дну.

— Это посох белого царя. Достанешь его, и мы признаем тебя как своего вожака, — обернувшись, с хитрой улыбкой промолвила Иви. — Удачи, птенчик, — с этими словами княжна толкнула Марью в воду.

Прохладные воды лесного озера приняли её в свои объятия, неведомая сила тянула девушку ко дну. Вокруг было темно. Марья успокоилась и перестала сопротивляться потоку. Сосредоточившись на своих силах, она старалась распутать веревки, но у неё ничего не получалось, магия не подчинялась ей. Девушка в страхе начала дёргать руками и ногами, пытаясь освободиться, воздух в лёгких стремительно заканчивался, ею овладел страх. – Неужели я здесь умру?! Она уже была готова горько заплакать, смирясь со своей участью, но затем вспомнила, как почувствовала прилив сил, который придавало ей море Синдики. Марья мысленно начала взывать к озеру вновь и вновь, и вдруг из глубины поднялись и охватили её множество пузырьков с воздухом. Она продолжала идти ко дну, но вдруг упала, сильно стукнувшись о землю и взвыв от боли. Марья какое-то время лежала на мокром иле, а когда боль утихла, присела, озираясь по сторонам. Она находилась на дне озера внутри магического шара с воздухом. В такой же воздушной сфере, только огромной, когда-то располагалось царство, в котором она выросла.

— Здравствуй, Марья, — шар пошёл рябью от глубокого мужского голоса. Она ещё раз внимательно осмотрелась, но никого не увидела.

— Ты страж озера?

— Меня так называют там, наверху, так что, наверное, да, — ответил голос.

— Я прошла испытание? — раз хранитель не позволил ей утонуть, то была надежда, что всё обойдётся.

— Ты лишь доказала то, что можешь обращаться к силам природы, а этого мало, чтобы стать правительницей, — спокойно ответил голос.

Марья вновь попыталась избавиться от пут, в этот раз у неё получилось. Верёвки одна за одной лопнули, и в этот момент сверху рядом с ней упала белокурая девушка. Марья недоуменно посмотрела на неё: — Что ты здесь делаешь?

— А ты думала, я тебе позволю отправить мой народ на войну? — процедила та, становясь на ноги.

— Здравствуй, Лина, — поприветствовал её мужской голос.

— Здравствуй, хранитель озера, — громко промолвила Лина.

— Итак, вы обе доказали, что можете воззвать к силам природы, а теперь докажите, что можете её слушать, — прошептал голос.

В следующее мгновение Марья оказалась в лесу одна.

Глава 31 Испытание

Марья осмотрелась по сторонам. Это не походило на морок, слишком уж всё реально. На коже ощущались прохлада, лёгкое дуновение ветра…

– Ай! — вскрикнула она, прихлопывая комара на шее. «Так похоже, это не морок, но зачем переносить меня в лес?» — недоумевала девушка, пытаясь разглядеть в кромешной тьме хоть что-то, кроме ближайших толстых стволов деревьев, покрытых мхом. «Мне нужно найти посох, так сказала княжна. Вот только если я действительно в Зелёной пуще, искать его придётся всю оставшуюся жизнь. А времени, предполагаю, у меня не так много. Что же делать? Должен быть способ быстро найти посох». Она принялась ходить туда-сюда, пытаясь успокоить мысли. «Когда я пришла сюда, лес откликнулся на мою магию. А что, если получится наладить такую же связь с лесом, как с землёй Синдики? Ведь так мне удалось тогда найти поджигателей».

Марья присела на землю, сосредоточившись на лесе. Первая попытка потерпела неудачу, как и вторая, третья и последующие. Лес продолжал молчать.

* * *

Маленький селезень, несмотря на встречное течение, упорно плыл вглубь озера, но тяжелее всего было пробиться сквозь воздушную сферу, расположенную на его дне. Махая мокрыми крыльями, селезень относительно мягко приземлился. Заметив лежащую на иле чародейку, он бросился к ней, неловко передвигая лапками.

– Марья! Марья! — крикнул он, пытаясь разбудить спящую, но безрезультатно. Селезень внимательно оглядел сферу. Шар постепенно истончался, в некоторых местах уже начала просачиваться вода.

— Вот уж не ожидал увидеть здесь тебя, прислужника богини ночи, — эхом прокатился по сфере голос хранителя озера.

— Что с Марьей?

— Проходит испытание, как и многие до неё, — голос незримого существа не выражал никаких эмоций.

— Пусти меня к ней, — потребовала птица, топнув маленькой лапкой по мокрому илу.

— Нет, охотник душ, в этот раз девочка должна пройти свой путь одна.

— Если с ней что-то случится, я приду и уничтожу весь лес! — в бессильной ярости прокричал селезень.

— Если она здесь погибнет, ты навечно останешься в подвалах своего врага и никогда сюда не явишься, Кощей, — рассмеялся дух.

Кощей понял, что перед ним слишком древнее существо, скорее всего, настолько древнее, что помнило ещё создание этого мира богами. Немудрено, что он догадался, кто перед ним.

— Ты знаешь, кто я?

— Конечно. Ты помощник богини мрака, — бесстрастно ответил хранитель. Казалось, ему нравилась беседовать с Кощеем.

— Тогда ты должен знать, что моё присутствие в мире необходимо. Необходимо также, как и лютый мороз для зимы, — попытался урезонить духа Кощей.

— Да, это так, — задумчиво промолвил голос. — Я чувствую, как с твоим исчезновением равновесие между живыми и мёртвыми нарушилось. Слишком много возникло хаоса там, наверху.

— Поэтому я должен вернуться, чтобы восстановить гармонию между жизнью и смертью.

— Ты и вправду необычный человек, но незаменимых нет, Кощей. Когда богиня разочаруется в тебе, она найдёт нового любимчика, — всё также спокойно промолвил хранитель. А вот Кощея эти слова укололи в самое сердце, пробудив страх. В глубине души он понимал, что для богов он всего лишь человек с бунтарской душой, и боялся, что его покровительница рано или поздно от него отвернётся.

— Ты не поможешь ей, — это был не вопрос, а констатация факта. Кощей понимал, что дух свято соблюдает традиции, не даёт никому поблажек и непреклонен в своём решении.

— Нет. Ради блага этого леса я не пожалею даже потомка Белого царя, — подтвердил его догадку хранитель.

Подойдя к девушке, селезень присел рядом с ней. На клюв, отбивая своеобразный ритм, падали маленькие капельки воды, сочившиеся из стенок сферы.

— Торопись, Марья, — в тревоге прошептал Кощей.

* * *

Марья уже совсем отчаялась; ничего из того, что она пробовала, не помогало, этот лес оставался для неё чужим. Встав, она уныло побрела вперёд, уж лучше хоть куда-то идти, чем сидеть на месте.

«А что, если эта Лина уже добыла жезл, и все давно празднуют и приветствуют новую княжну? А вот я, наверное, погибну здесь. Почему я вдруг решила, что смогу стать хозяйкой этого леса? Я ведь вовсе не мама.» С горечью думала Марья, вспоминая родной лик матери, её сильный дух и доброе сердце. Внезапно лес даровал девушке виденье, как маленькая черноволосая девочка быстро и ловко взобралась на дерево и в следующий миг превратилась в озорного волчонка.

Марья резко остановилась. Оглядывая деревья, она шёпотом промолвила: — Я скучаю по ней!

В ответ листья на деревьях тихонько зашелестели. «Вот оно что! Тогда лес приветствовал не меня, он откликнулся на схожую магию Моревны. Он также скучает по ней, как и я».

Марья, присев под дерево, щедро делилась воспоминаниями своего детства с лесом, тот в ответ делился с ней своими воспоминаниями, показывая юную княжну.

— Помоги мне, пожалуйста! Я погибну, если не добуду жезл! — взмолилась Марья. В ответ лес показал, как Моревна, совсем юная девушка, проходит такое же испытание. В образе волчицы она прибежала к огромной скале, на которой и находился жезл. Марья поблагодарила лесную чащу, а затем обратившись лебедем, взмыла в небо.

Ветви многовековых деревьев расступились перед ней, и лебедь устремилась к горе. Марья заметила, что с приближением к месту лес становится всё мрачнее, а у подножия горы деревья и вовсе были мертвы. Она испугалась, ощущая, как магия стремительно покидает её тело и, боясь разбиться, поспешила приземлиться.

Оглядевшись, Марья к своему ужасу увидела огромную паутину, густо опутавшую деревья, и попыталась призвать пламя в ладони, но у неё не получилось. Видимо, это место выпивало не только жизненные силы, но и магию. У подножия горы зияла глубокая расщелина, через которую был перекинут навесной мост.

Посмотрев вниз, девушка отшатнулась назад, по телу пробежали мурашки, а в следующий миг её передёрнуло от отвращения. В расщелине ползали гигантские хищные насекомые: сороконожки, пауки и черви. На востоке Марья заметила робкую желтоватую полосочку. Интуиция подсказывала, что на рассвете всё должно закончиться. Она старалась не шуметь, медленно переходя по навесному мосту, дабы не привлекать внимание насекомых.

Когда Марья находилась ровно посередине, её чуть не сбила с ног Лина, пробежавшая мимо. Мост натужно заскрипел, привлекая внимание хищников. Белокурая чародейка устремилась наверх, ничуть не беспокоясь о сопернице, Марье ничего не оставалось делать, как рвануть туда же.

Двигаться пришлось быстро, но скала оказалась крутой; одна ошибка, и всё будет кончено.

Пауки вылезли из укрытия, учуяв движение и шум, обе девушки являлись для них лёгкой добычей. Марье удалось подобраться к одному из порогов, на котором будет легче обороняться, а Лина уже находилась на пути к вершине. Марья схватилась за края порога, но тот, не выдержав давления, преломился, и она сорвалась вниз. Только в последний момент, содрав кожу и сломав пару ногтей на руках, ей удалось уцепиться за крепкий выступ. Пауки подкрались уже совсем близко, огромные, чёрные, покрытые белёсыми грубыми щетинками, и Марье пришлось подняться выше. Забравшись на порог, она не нашла ничего, кроме палки. Но как ей может помочь простая деревяшка против трёх огромных пауков? И тут на глаза девушке попался огромный камень, что, нависая, находился у самого края. Поддев его с одной стороны палкой, она уперлась в него плечом, толкнула изо всех сил и отправила камень в обрыв, сбивая хищников. Осторожно подойдя к краю, Марья заглянула вниз и, не обнаружив преследователей, облегчённо выдохнула. Но расслабляться пока рано, живой отсюда выберется только та, кто добудет жезл, поэтому она поспешила нагнать чертовку.

Её по-прежнему преследовали пауки, но Лина уже практически добралась до цели. Марью охватило отчаяние. «Я не успею!» — мелькнула у неё паническая мысль.

В этот момент камень под ногой Лины обвалился, и девушка сорвалась вниз. Марья, не веря своему везению, с ещё большей прытью устремилась наверх, однако её испугала тишина за спиной. Обернувшись, она увидела лежащую без сознания Лину. Первые лучи солнца уже окрашивали небосвод.

«Сама виновата, знала, что испытание пройдёт только одна из нас», — пыталась успокоить свою совесть Марья. Пауки уже начали спускаться на уступ, где лежала раненая девушка. Каждый рывок давался Марье всё тяжелее. Нет, её подводило не тело, ей было тошно. Тошно от самой себя, что приносит в жертву эту девчонку ради своей мести.

«Но ведь на кону моя собственная жизнь! Чёрт, жизнь, не говоря уже о моей безопасности, безопасности моего народа и мести за родителей».

Марья бросила взгляд на жезл, что лежал всего в трех метрах от неё. Ещё немного, и она достигнет своей цели, но перед глазами вновь возникла та темноволосая озорная девчонка, что показывал ей лес. Марье стало стыдно.

«Моя мама никогда бы так не поступила. Мне просто не повезло, что я встретила эту вспыльчивую дуру, но пусть я лучше умру хорошим человеком, чем стану той, что идёт к своей цели по головам других людей», – решила Марья, и слеза побежала по её щеке. Умирать вот так совсем не хотелось, но по-другому она поступить не могла.

Она прыжками стала стремительно спускаться, надеясь, что хранитель озера пощадит их жизни. Вооружившись острым камнем, Марья прыгнула на огромного паука. Оказавшись верхом на монстре, она что есть силы стала бить ему камнем по глазам. Паук сердито зашипел и завертелся на месте. Воспользовавшись его растерянностью, Марья схватила Лину в охапку и прыгнула со скалы. В этот момент её тело буквально застыло в воздухе. «Вот и всё, время вышло», — решила она и закрыла глаза, готовясь к неизбежному.

При вдохе в нос попала вода. Марья открыла глаза и, поняв, что вновь очутилась на дне озера, устремилась наверх. Теперь ей приходилось грести только одной рукой, ведь другой она сжимала бесчувственную чародейку. Сил на обратный путь не осталось, руки и ноги немели, но она продолжала бороться. Вдруг рядом с Марьей откуда ни возьмись появился селезень.

«Брось девчонку! Спасай себя!» — прозвучал странный голос в голове, будто птица обращалась к ней. Проигнорировав этот совет, Марья продолжала медленно плыть, перехватив покрепче руку Лины. Воздух стремительно заканчивался, силы тоже оставляли девушку. Марья почувствовала, как странный селезень щиплет её за руку, добиваясь того, чтобы она опустила Лину. Отбившись от настырной птицы ногой, она поплыла дальше, не вытерпев и здорово наглотавшись воды.

Сознание начало затуманиваться, но она наконец вынырнула на повехность. Марью бил кашель, вода извергалась из её лёгких, пока оборотни доставали её из воды. Только когда сумела сделать столь долгожданный полный вдох, она осмотрела столпившихся рядом людей. В толпе мелькнуло растерянное лицо Лины. Марья тут же посмотрела на левую руку. Мёртвой хваткой она сжимала, как ей казалось, запястье девушки, но вместо руки Лины она держала жезл. «Жезл?! Но ведь он остался там! Как он…»

В этот момент из озера донёсся голос хранителя: — Будь и впредь достойной своей матери и деда, Марья Моревна!

Оборотни, услышав в ночи своего стража и хранителя, благоговейно умолкли. Марья с трудом встала, опираясь на свой трофей.

— Спасибо, что показал мне, как она росла, — Марья не смогла сдержать слёз, тоска по матери заполнила её сердце, но одновременно с этим её согревала мысль, что она, Марья, всё-таки достойна славного имени своей матери.

А где-то там, в тёмных камышах, из воды с трудом вылезал уставший селезень. Оказавшись на земле, он упал, протянув лапки. Ворон, что дремал на ветвях дуба, подпрыгнул, затряс головой и проворчал: – Кто бы мог подумать! А говорят, что утки не умеют так глубоко нырять!

— Все здесь? — спросил селезень у ворона.

— Да, владыка, все вороны здесь. Вы думаете, они навредят своей княжне? — спросила любопытная птица.

— Почему бы и нет? Доверять в этой жизни нельзя никому, — промолвил Кощей, освобождая несчастную утку от своих чар. Вновь перенося своё сознание в ворона.

Попрощавшись с хранителем, девушка обернулась к Иви, украшения по-прежнему скрывали её глаза. Воцарилась гнетущая тишина, все ждали, что произойдёт дальше.

Внезапно бывшая княжна леса громко заговорила: — Жители Зелёной пущи, поприветствуйте свою княжну Марью!

Оборотни, повинуясь приказу мудрой Иви, покорно поклонились. Марья чувствовала их неприятие, для них она всё равно осталась чужой. Посох помогал чувствовать каждого из присутствующих, слышать ветерок, что резвился в ветвях молодых берёз. Весь лес находился в её распоряжении, теперь она могла почувствовать любого зверька в нём видеть его глазами, слышать его ушами. И всё же это оставался чужой народ, Марья чувствовала это каждой клеточкой своего тела.

— Жители Зелёной пущи! Я пришла, чтобы рассказать вам правду. Ваша бывшая княжна Моревна покинула вас, чтобы не накликать гнев царя Берендея. Она укрылась на севере, но через несколько лет Берендей нашёл её и убил, а вместе с ней погубил и весь морской народ севера. Подлый царь затем пытался уничтожить меня и вас. Я прошу вас выступить со мной против Берендея, отомстить за смерть моей матери и вернуть все леса Зелёной пущи под ваше покровительство.

Только сейчас она увидела одобрительные взгляды оборотней, все жаждали мести за столь неуважительное отношение к себе. С разных берегов послышались выкрики, толпа разгорячилась.

– Верно!

– Отомстим за погибших!

– Отвоюем наш лес!

Довольная Марья подошла к Иви, смотря на цветастые бусы, где скрывались её глаза, повелела : — Вы по-прежнему остаётесь здесь на правах княжны. После войны посох вернётся к вам. Готовьтесь к бою, я сообщу, когда выступать вашему войску!

Она ожидала неповиновения от бывшей княжны. Иви долго молчала затем гордо промолвила: — Я подчинюсь, но при одном условии.

— Каком же ? — Марья догадывалась, что всё не будет столь легко.

— Вы принесёте клятву на крови хранителю озера, что вернёте посох после войны. Неважно, победите вы или проиграете, жезл вернётся в Зелёную пущу. Если вы нарушите обещание, лес отберёт ваши способности оборачиваться в лебедя, и ваша связь с оборотнями навсегда прервется.

Марья задумалась, взвешивая все «за» и «против»: «Хорошо, я готова принести клятву».

Как только девушка дала ответ, слуги подали Иви ритуальный кинжал из обсидиана, а та, в свою очередь, передала его Марье. Девушка вновь подошла к озеру. Нехотя отдав жезл стражу, она принесла клятву на крови, порезав ладонь. Красные капли стремительно падали в озеро, волны стали сильнее, хранитель принял клятву.

Вконец обессиленная Марья отправилась в свою комнату, в этот раз её уже сопровождали стражники, что ранее охраняли Иви. От этого девушке стало не по себе. Свершившийся переворот её пугал больше, чем предыдущий.

Март не спешил попадаться Марье на глаза, прекрасно помня, как она его выдворила в последний раз, но приказал одному из воронов сесть ей на плечо, точно зная, что это успокаивает девушку.

Дождавшись вестей с фронта, Март рано утром поспешил к царице с докладом. Она крепко спала, вчерашнее испытание дало о себе знать. Март тайно радовался тому, что за ночь никто из оборотней не пытался отнять у девчонки реликвию своего народа. Птица удобно устроилась у изножья кровати и смирно ждала, пока царица как следует отдохнёт. Через час-другой девушка открыла глаза и сонным голосом пробурчала: – Какие новости?

— Часть войск Берендея атаковали территорию Синдики. Левтерис отступил и разбил их в горах. Черномор потопил небольшой флот, который пытался атаковать столицу, — чётко доложил ворон.

— Мстислав ещё не выступил?

— Нет, в горах Левтерис пытается сократить численное преимущество, внушая Берендею, что тот побеждает. Тяжело и с потерями, но русский царь продвигается вглубь нашей страны.

— Хорошо, я также решила пока не рисковать оборотнями и не заставляю их атаковать немедля. Не хочу, чтобы они попали в окружение, пусть готовятся. Нападут на столицу, когда Берендей останется почти без войска. — ответила Марья, умываясь водой, что принесла прислуга. — Улетаем после полудня, — добавила она.

— Не забудьте прихватить с собой жезл, — напомнил Март, глядя на диковинный магический предмет. Ворон заметил, как плечи девушки опустились, будто несли на себе тяжёлый груз. Она не хотела никого принуждать к войне, но именно это сейчас и делала.

— Знаю, жезл – залог их верности мне, — недовольно буркнула Марья.

— И ты его заслужила. Хотят они того или нет, ты их правительница, — пытался подбодрить её ворон.

— Нет, – тихо сказала Марья. Когда Северное царство пало, я хотела вернуться сюда, на родину матери, но теперь точно понимаю, что это не мой путь. И я им не правительница, — она помолчала какое-то время, одеваясь за ширмой, и потом добавила. — В Синдике всё было иначе, —

– Неужели скучаете по Сидике?

– Да, – сразу согласилась она.

К полудню Марья покинула Зелёную пущу, но несколько десятков воронов остались наблюдать за Иви и границей леса. Марья спешила на фронт, чтобы своим появлением подбодрить воинов, поэтому решила сократить путь. Уже к вечеру, когда лебедь спустилась ближе к земле, чтобы найти место для ночлега, на неё обрушился дождь из стрел. Стая резко разлетелась в стороны, а те вороны, что летели ближе, закрывали её от нападения. Марья заметила, как Марту в крыло попала стрела, и он начал падать вниз.

— Ну уж нет, снова я этого не допущу! — подумала она, стремительно спускаясь. Обратившись в человека, Марья тут же пробудила браслет, который укрыл её тело серебристыми доспехами.

— Март! Март! — позвала Марья ворона. Забравшись на возвышенность она увидела его, запутавшегося в траве близ ручья. Подбежав к другу, она аккуратно взяла его на руки, но вместо благодарности услышала лишь упрёк.

— Ты зачем спустилась?! Я же сказал, погибну я, моё место займёт другой!

— И кем бы я стала, бросив друга в беде?! — прокричала в ответ Марья, бесцеремонно выдёргивая стрелу из его крыла. Этот ворон её откровенно злил.

— Ты так долго не проживёшь, — уже более спокойно проворчал Март.

Марья хотела ответить, но её прервали.

— Так-так, кто это тут у нас? — промолвил мужчина в богатых княжеских одеждах, медленно приближаясь к девушке и держа наизготовку лук.

Глава 32 Месть

Марья не знала, чего ожидать от встречи, но если это подручный князя Берендея, он попробует побыстрее убить её.

— И куда держит путь такая красавица? — вновь спросил князь, не дождавшись ответа.

— На юг, погостить у родни, — сквозь зубы отчеканила Марья первую ложь, что пришла на ум, ведая прекрасно, что он не поверит её словам.

— Вот как? На юге нынче опасно. Так кто же передо мной, неужто сама Хозяйка медных гор? — насмехаясь, спросил лучник.

— Меня зовут Настасья, — ответила Марья. В этот момент она почувствовала, как её ноги проваливаются в землю. – Что это, неужто магия? Но он же не колдун, я бы сразу почувствовала, — недоумевала Марья, озираясь по сторонам. Князь продолжал держать её на прицеле, самодовольно ухмыляясь, радуясь, что смог заговорить девчонке зубы. Ноги её стремительно погружались в землю, словно она угодила в болотную трясину. Марья призвала жезл, и тот с шумом ломая ветви, полетел, словно копьё, запущенное силачом.

– Князь, посох! – выкрикнул кто-то из лесной чащи. Мужчина не стал медлить. Натянув лук до предела, он отправил стрелу прямиком в Марью. Та, прижав ворона к груди, выставила вперед освободившуюся руку с браслетом, который, заскрежетав, превратился в наруч. Самоцветы на нём запульсировали ярким светом, и стрела с треском рассыпалась на мелкие куски, приблизившись к телу чародейки. В этот момент Марье удалось поймать посох. Увлеченная лучником она только сейчас услышала нарастающее жужжание. Маг, что прятался в лесной глуши, наслал на девушку рой ос. Марья призвала на помощь родную стихию, и её окружила стена огня, не подпуская насекомых.

— Ну вот, я же говорил! Сейчас-то хоть жалеешь, что не улетела? — ворчал Март, карабкаясь на плечо девушки, дабы не мешать. Раненое крыло повисло у неё на плече.

— Нет! — рявкнула Марья, раздумывая, как одной атакой отбиться от нападавших. Посох помогал ей видеть каждого дружинника, что спрятались в лесу. Теперь она нашла и мага, совсем ещё мальчишку лет четырнадцати.

— Деян, да сделай уже что-нибудь! — закричал князь. После этих слов Марья стала быстрее проваливаться в землю.

– Придумала!

Марья ударила посохом по земле, та вновь затвердела, а на магию жезла тут же отозвались древние деревья. Со всех сторон раздался протяжный рёв. Дуб, под которым прятался юный маг, плотно зажал его ноги корнями, а когда мальчик решил их выдернуть, руки опутали корни трав. Следующим стал сам князь. Растерявшись, он упал на землю, и корни тут же принялись обвиваться вокруг его тела. Он пытался выхватить меч, но растения вмиг лишили его способности двигаться. Та же участь постигла его соратников в лесу. По щелчку пальцев огонь утих, а затем и вовсе потух, оставив вокруг Марьи выжженное кольцо. Первым делом девушка устремилась в сторону большого дуба. Там, в низине, у корней могучего дуба, стоял мальчишка, задрав зад и пытаясь вырваться из крепкой хватки цепких корней. Завидев Марью, он судорожно сглотнул и взмолился: — Госпожа чародейка, пожалуйста, не… не убивайте меня! И не превращайте… в… во что-то противное, — заикаясь, промолвил он. Несмотря на пережитый короткий бой, Марья усмехнулась, настолько он был смешон. Она потеребила его каштановые кудри, затем вырвала пару волосков.

— Ай! — пискнул мальчишка.

— Это, Деян, для того, чтобы ты больше не пытался колдовать против меня, — объяснила девушка, присаживаясь на толстый корень. — Имей в виду, если посмеешь ещё раз наслать на меня ос или ещё что-то, сгоришь заживо. Понял? — с улыбкой спросила она. Мальчишка быстро закивал головой. Марья встала и направилась в сторону князя.

— Госпожа чародейка, не вредите князю, он просто защищает свою землю! — крикнул мальчик вслед Марье. Она ничего не ответила.

Защитник земли старался выбраться, кинжалом обрубая крепкие корни деревьев. Вороны слетелись к нему, расселись вокруг и недовольно каркали. Марья присела на корточки рядом. — И кто это тут у нас? — повторяя его интонацию, спросила она. Князь молчал.

— Царица, а давай я ему глаз выклюю? Крыло за глаз, глядишь, и заговорит, — подал голос Март, внимательно рассматривая лицо мужчины.

— Это я стрелял! Я! Не трогайте князя! Меня ослепите, но князя не трогайте! — взмолился дружинник неподалеку.

Она мысленным взором увидела солидного возраста дружинника, что так сильно переживал за своего владыку.

— Царица?! — переспросил князь, удивленно взирая на Марью.

— Да, царица Синдики, и что дальше, приспешник Берендея? — с вызовом спросила Марья.

Князь, не обращая внимание на грубость, промолвил: — Для того чтобы жить долго, приобрети для себя… Он умолк, ожидая реакции Марьи. Она вскочила на ноги и с досадой закончила.

— Старое вино и старого друга, Мстислав, — девушка взмахнула рукой, освобождая князя. Тот поднялся, убрал кинжал в ножны, а затем с сожалением кинул взгляд на сломанный лук.

— Зачем ты напал на меня?

— Так на вас не написано, что вы царица Синдики! Берендей постоянно за мной следил, вот я и решил, что он ко мне ведьму подослал, дабы убить. Тем более что уж не впервой, — он говорил непринужденно, будто обсуждал погоду, а не противника в войне.

— Людей твоих отпущу, когда подальше отлетим от чащи, — ответила Марья.

— Не доверяете, — хмыкнул Мстислав.

— После такого нет, — строго ответила Марья. Она старалась исцелить крыло ворона, но такая магия одна из самых сложных, и всё, что удалось ей сделать, так это остановить кровь.

— Вам незачем переживать, Марья Моревна, вы мой единственный шанс отомстить за деда и отца, занять трон, который мой по праву.

Марья припомнила историю, как Берендей стал царём. Он, будучи воеводой покойного царя, отказался приносить присягу деду Мстислава, следующему претенденту на престол. Берендея поддержала армия. Тогда и порешили устроить поединок один на один, в котором победителем вышел Берендей, ставший царём.

— У меня есть к тебе одна просьба, князь, — промолвила Марья.

— Какая? — Мстислав слегка склонил голову к плечу.

— Пообещайте, если вам в руки попадёт один из царевичей, сохранить ему жизнь, — Марья не стала акцентировать внимание на Иване, да и Ратибора ей тоже было жалко.

— Так вы что, уже знаете? — удивился князь, почёсывая короткую чёрную бороду.

— Нет, а что случилось?

— Берендей направил одного из своих сыновей с армией якобы сторожить границы, а на самом деле присматривать за мной, — ответил Мстислав. От Марьи не укрылся тот факт, что он пытался утаить это от неё.

— Кого именно?

— Мне неведомо. Этот мятежник и вор, прозвавший себя царём, передо мной не отчитывается.

— Так получается, вы не поддержите меня , когда мои войска пойдут в бой? — промолвила Марья. Внутри всё похолодело, меньше всего она сейчас хотела терять союзника.

— Ваше величество, я с пятнадцати лет в боях, отбиваю свои земли от половцев. Что мне сопливый мальчишка, не знавший настоящей войны?! В положенный срок мои люди примкнут к вашей стороне, в этом можете не сомневаться. Моё условие простое: после войны стольный град отходит мне.

Только сейчас Марья почувствовала серьёзность намерений Мстислава. От его лёгкого добродушного тона не осталось и следа.Перед ней стоял мужчина, чётко знающий, чего он хочет, и готовый идти к своей цели, несмотря ни на что.

Марья обернулась лебедем, и стая воронов вместе со своей владычицей взмыла в небо. Март сидел на спине своей хозяйки. Дальнейший путь выдался спокойным, но Марья внимательно осматривала бескрайние степи, дабы более не попасться на глаза воинам Берендея. Достигнув гор Синдики, Марья обогнула их и приземлилась на стену крепости. Стража радостно приветствовала свою царицу. В скором времени прибежала Анаид, неся в руках длинный чёрный плащ. Когда Марья обратилась человеком, девушка ловко и быстро укутала свою госпожу, дабы никто из мужчин не видел её наготы. Вслед за служанкой на бастионе появились тактик Левтерис и страж Павел.

— Как всё прошло, ваше величество? — спросил Левтерис, оглядывая царицу.

— Я заручилась поддержкой лесного народа, а ещё встретилась с князем Мстиславом на границе. К нему на днях должен прибыть один из царевичей с дружиной. Он меня заверил, что в срок разберётся с ними, а царевича возьмёт в заложники, — устало произнесла Марья, покидая стену. — А как у вас обстоят дела?

— Мы разбили армии двух засланных князей, но при этом отступили. Берендей подкупил трёх наших командиров, чтобы завтра они напали на нас с тыла, — ответил Левтерис, следуя за правительницей. Марья внимательно посмотрела на тактика, зная, как воины преданы своим командирам. — Мы их схватили только сегодня утром, дабы Берендей был уверен, что завтра он сможет нас окружить в горах и разбить.

— Бунт среди воинов был? — с тревогой спросила Марья.

— Нет, обычные солдаты не подозревали о предательстве командиров, поэтому завтра они будут биться с нами.

— Хорошо, я приведу себя в порядок, вечером расскажешь мне о своём плане.

Левтерис кивнул и оставил царицу на попечение прислуги и стражей. Во внутреннем дворе крепости Марья заметила огромные сооружения, покрытые плотной тканью и обмотанные верёвками. Зайдя в тёмные серые коридоры крепости, Марья тихо спросила у Марта, что сидел на её плече: – Как ты?

— Всё нормально, — буркнул в ответ ворон.

Марья понимала, что это ложь, чувствуя дрожь в маленьких лапках пернатого друга. Она передала его на попечение Анаид, сама же, быстро приведя себя в порядок, отправилась на военный совет.

К вечеру, выслушав план Левтериса, она восхитилась его стратегическим талантом. “Воистину повезло, что такой человек служит мне!” — радовалась про себя Марья.

Место боя изначально было выбрано для войск Синдики. Завтра на рассвете армия Берендея будет практически разбита, но потом уже Марье придётся идти в глубь чужой страны, вплоть до самого севера Руси. Для этого и понадобится Мстислав, который не позволит атаковать армию Марьи с тыла, а армия оборотней не позволит Берендею спрятаться в Новгороде.

Завтрашняя битва станет переломной в этой войне, оттого Марья так сильно волновалась, не находя себе места в своих покоях. Март тихо дремал на жёрдочке у окна. Анаид ушла готовиться ко сну. По привычке Марья открыла тонкую чёрную тетрадку, ругая саму себя: “На душе и так тревожно, зачем ещё читать про издевательства господ над ребёнком?”

Но любопытство брало своё. Ей хотелось понять, как люди становятся жестокими и беспощадными, что ими движет. Да и Кощей тоже фигура весьма таинственная. Все твердили, что он зло в чистом виде, но привести примеры его злодеяний Марья не могла. Да, он напал на Русь, но как мало можно найти владык, что не развязывали войн!

Марья сильно удивилась, когда заметила что следующая короткая запись была сделана через два года после прочитанной.

“Виктор снова запер меня за непослушание в комнате родителей. Несмотря на то, что я всячески храбрился, стремясь уверить советников, что не боюсь здесь оставаться, они откуда-то знали правду. Ночь, проведённая здесь, стала для меня истинным кошмаром. Я старался смотреть куда угодно, только не на постель, в которой в страшных мучениях на моих глазах умирала матушка, и не на левую часть комнаты, где висел портрет отца. Он смотрел сверху вниз, словно презирая за слабость и невежество. Но в этот раз страх мне внушало иное.

Глубокой ночью я слышал, как кто-то царапался по ту сторону восточной стены. Прижавшись к двери, я застыл. Может, стоит позвать на помощь?! Нет, я уже взрослый и не должен ничего бояться! Пересилив себя, я маленькими шагами подошёл к пугающей меня стене цвета слоновой кости, расположенной между двумя полками с драгоценными книгами и фолиантами.

Босые ноги почувствовали прохладу, а страх снова завладел мной, когда что-то слабо ударилось о стену с обратной стороны или… это кто-то ударил?! Может, это мертвец? Говорят, от мертвецов исходит холод. Сейчас за стеной было тихо, но я чувствовал, что кто-то там есть. Наконец мучительная пауза прервалась глухим “Кар-р-р…”

Птица?! Не покойник, всего лишь птица! На сердце отлегло, я шумно выдохнул. Но как она туда попала ? Там же нет комнат, но холод, что я ощущал, это сквозняк. Быть может, это…

В надежде на потайной вход, я бросился изучать всю часть покоев, надеясь найти рычаг. Тайный выход! Может, удастся сбежать с Филиппом из дворца? Прошёл не один час, прежде чем я смог найти тайный проход. Возле двери я увидел обессиленного ворона, очень крупного, таких в нашей стране называли Ворлоками. В народе есть поверье, что они цари прочих воронов, поменьше. Когда я аккуратно взял птицу на руки, она даже не сопротивлялась. Найдя в фолианте спрятанный огарок, я его зажёг и на свой страх и риск отправился по ступеням вниз. Там я обнаружил старую темницу и, видимо, вторую часть кабинета своего отца, где он занимался магией.

Никогда прежде я так не радовался. У меня был магический дар, но советники не допускали, чтобы я его развивал. Им невыгодно, чтобы я стал сильным, но теперь… Теперь у меня появилась надежда вырваться отсюда.

Схватив томик, до которого смог дотянуться, я открыл первую страницу. От переизбытка чувств я сильно прижал ворона к груди, тот яростно каркнул прямо мне на ухо и клюнул до крови в руку. Я вскрикнул и выпустил птицу. Ворон улетел дальше во тьму, пролез сквозь прутья закрытой решётки и вылетел в небольшую расщелину, сквозь которую уже пробивались первые лучи солнца. Я поспешил назад, дабы мое открытие сохранить в тайне.

После этой ночи меня наказывали куда чаще.”

Рядом была нарисована самодовольная мордашка человечка.

– Ну конечно, — согласилась Марья, переворачивая страничку.

“Мне стали сниться странные сны. Казалось, что я вижу и слышу всё, что видит тот самый ворон. Потом я научился управлять им во сне. Меня мало выпускали на улицу, и эти сны стали для меня отрадой. Один раз я решил проверить, взаправду это или нет. Ранним утром я глазами ворона наблюдал, как готовили завтрак, и к своему удивлению, уже наяву узрел в своей тарелке ту еду, что стряпали несколько часов назад. Значит, всё, что видит ворон, видел и я! Вот только почему образовалась это связь? Потому что он меня клюнул? Надобно проверить на другом животном.”

На этом повествование заканчивалось, дальше шли различные достаточно жестокие рисунки, в основном они изображали виселицы, на которых болтались человечки, подписанные “Виктор”, “Зенон” и, видимо, имена других советников.

Так вот, как он стал колдуном: дар унаследовал от отца, а учился всему сам! Рискованно, магия могла не раз погубить не смышлёного мальчика. И эта его связь с воронами… Теперь понятна его особая любовь к этим птицам. Почему-то он перестал вести дневник, может, боялся, что его найдут, а заодно и его тайное убежище?

С каждой страницей рисунки становились более искусными, детально прорисованными, а оттого ещё более отвратительными, как будто мальчик получал удовольствие, рисуя казни своих врагов.

Перелистывая очередное четвертование какого-то вельможи, Марья удивилась, увидев запись. Почерк изменился, стал более мелким, но аккуратным. Посчитав по годам, она определила, что Кощею на момент записи исполнилось шестнадцать лет.

“Сегодня я наконец реализовал одно из своих желаний. Почти год я тщательно готовил все девять казней… “

Казни?! Не веря прочитанному, Марья перечитала первые два предложения.

“...Но не ожидал, что получу столько удовольствия, наблюдая за первой. Первым к смерти я приговорил, конечно же, Виктора. Благодаря своим воронам, я узнал его излюбленный бордель, из которого он выходил, естественно без сопровождения охраны. Он был пьян, но даже сейчас я бы не рискнул идти в открытый бой против опытного воина. Днём я изображал из себя дурака, который целыми днями молчит и рисует птиц, а ночью тренировался, но этого все равно было мало.

Да и не хотелось марать руки об это ничтожество. Я помню, как он вытаращил свои тупые глаза, увидев меня на улицах города.

– Что ты здесь делаешь, мерзкий волчонок?! – пошатываясь, прокричал он, медленно подходя ближе. — Кто тебя из дворца выпустил?

— Я пришёл сказать тебе, старая свинья, что твоё время прошло, — как можно громче промолвил я, хотя голос предательски дрогнул, уж слишком долго я молчал.

Виктор лишь рассмеялся. — Надо же, вспомнил, как говорить! Помнится, как-то раз ты назвал меня псом, не забыл, что случилось потом? — он с нагловатой ухмылкой приближался.

Я взмахнул рукой, отдавая приказ слишком быстро, тем самым выдав свой страх перед ним. Но старый тактик замедлился, завидев из тьмы своих охотничьих собак.

— Знаешь, я изменил своё мнение. Не стоит сравнивать их с таким ничтожеством, как ты, — заколдованные моей кровью псы бросились на своего хозяина. Он завизжал, как дикий кабан, загнанный в ловушку, но вопли достаточно быстро стихли после того, как одна из собак впилась ему в горло. Я разогнал свору только когда понял, что обидчику осталось недолго. Захотелось увидеть, как жизнь покидает его вонючую тушу. Приблизясь, услышал шумное кряхтение и заглянул в его лицо, точнее в кровавое месиво, что от него осталось. Виктор не упустил возможности плюнуть в меня, показывая своё презрение, вот только харкал он уже только кровью. Виктор хотел было что-то сказать, но, к моему разочарованию, госпожа Смерть решила на этом закончить его страдания. Тогда, стерев его кровь со своего лица, я долго смотрел на окаменевшую руку, не веря тому, что у меня получилось. Я сделал это, сделал первый шаг на пути мести за отца, мать, искалеченное детство моё и Филиппа. Улыбаясь, я покинул тёмный безлюдный переулок, велев псам: — Постарайтесь доесть, нечего добру пропадать.”

Марья захлопнула тетрадь, не сумев дочитать до конца.

– Чудовище! – прошептала она.

— Что за чудовище? — спросил Март. От внезапно прозвучавшего вопроса девушка вздрогнула.

— Да так, читаю одну балладу про чудовищ, — смутившись, начала глупо оправдываться Марья, пряча тетрадь под подушку, словно маленький ребёнок, которого застали за проказами.

Ворон не стал надоедать с расспросами, решив, что девушка просто волнуется перед завтрашней битвой.

Марью рано утром разбудила Анаид.

– Что произошло? На нас напали ?! – спросила Марья вскакивая с узкой постели.

– Нет ваше величество, но только что доложили, что наш источник отравлен. Больше ста человек слегло, — протараторила прислуга, помогая Марье с одеждой.

Глава 33 Битва в Серых горах

– Ваше величество, разведка донесла, что Марья вернулась в крепость Серых гор, — вытянувшись по струнке, доложил один из воевод.

– Хорошо, значит, начнём сегодня, — ответил Берендей.

– Может, всё-таки стоит обогнуть горы, ведь прямиком в ловушку идём! — снова предпринял попытку образумить царя боярин.

– Времени нет. Со стороны моря нас встретят морские великаны, со стороны земель Мстислава две недели пути, а потом ещё чёрт знает сколько до столицы. Нет, если мы сегодня разобьём основные войска Синдики в этих горах, завтра уже возьмём столицу, — упрямился Берендей, хотя прекрасно понимал, что численное преимущество не поможет ему в горах.

Разведчики предприняли попытки отыскать лазейки наверх, чтобы перебить лучников, которые точно засели там в засаде, но все окружные пути оказались завалены огромными плитами и засыпаны камнями. Только недавно солдаты наткнулись на небольшую речушку, что текла в сторону Синдики. Вода была чистой и питьевой.

— Отравив воду, мы лишаем противника как минимум трети войска. Два командира со своими отрядами перейдут на нашу сторону и подадут сигнал для атаки конницы, — вслух размышлял Берендей.

— Стоит ли им доверять, ваше величество? Левтерис опытный воин, в жизнь не поверю, что всё, что он готовит, это фашины (1) , — промолвил воевода.

— А ты сам бы как оборонялся в горах от конницы? — спросил Берендей. Воевода, покручивая усы, изучил проход, что представлял из себя зигзаг.

— Построил бы укрепления, которые замедлят проезд конницы, и расстреливал бы сверху, — промолвил мужчина.

— То-то и оно! — кивнул царь.

— Я же здесь остаюсь с частью войск, если что, подсоблю, — примирительно заявил боярин.

Рано утром, едва небо на востоке чуть окрасилось в персиковый цвет, армия Берендея подъехала к горе. Получив сигнал от мятежных командиров, Берендей отдал приказ кавалерии выступать. С громогласным криком воины бросились в галоп. Как и ожидалось, близ поворота резко поднялись широкие щиты с шипами и копьями. На них налетели две лошади, образовался затор. В этот момент сверху, с уступа, обрушился град стрел. Берендей позаботился, чтобы каждый воин имел щит, но это всё равно не спасало от камней. Те всадники, что скакали впереди, достигли второй преграды в виде таких же щитов, а чуть поодаль дорогу перегородила широкая, в два этажа, штурмовая башня.

Сбитые с толку воины не сразу заметили многочисленные отверстия, сквозь которые посылали свои стрелы арбалетчики, разя подъезжающих противников. Пришлось Берендею отозвать всадников. Расстреливать саму башню не имело смысла. Он уже хотел было отступить, догадываясь, что сигнальный огонь дали отнюдь не мятежные командиры, а значит, за этой башней находилось всё войско Синдики.

– Ваше величество, сзади!

Стена щитов мигом выстроилась с другой стороны, отгораживаясь от небольшого отряда копейщиков Синдики, что препятствовал отступлению врагов.

Марья в этот момент находилась наверху вместе с отрядом лучников, обстреливающих врагов. Мимо неё пробежал бритый налысо мужчина с криком: – Это вам за воду, псоватые черти !

Он кинул раскалённый горшок с фекалиями на головы растерявшихся врагов, следом за ним последовали другие. Вонь стояла невозможная, и Марья прикрыла нос рукой.

-– Не хотелось бы мне оказаться на месте этих бедолаг, – тихо промолвила Марья. Она не верила своим глазам, неужели всё будет так просто? Девушка наблюдала, как раскалывались горшки, и содержимое обжигало тела сгрудившихся в одну кучу солдат.

— И это всё, на что способен белый богатырь?! — промолвила Марья. В этот момент два оборонительных щита взорвались, обгорелые доски полетели в сторону башни.

— Маг, щит! — услышала Марья голос тактика. Всю туру (2) тут же накрыло едва различимым куполом.

Воины Берендея окружили своих магов, защищая от обстрела и освобождая место для удара. Волны огня атаковали воинов Сидики, не позволяя людям Левтериса стрелять. Купол постепенно сжимался под напором двух огненных колдунов.

– Барьер вот-вот разрушится, — прошептала Марья, уже намереваясь броситься на помощь, но её за руку поймал Павел.

– Ваше величество, хотите просто сдаться в плен? — вызывающе проговорил он. Поняв, что перешёл черту дозволенного, страж резко убрал руку. – Простите, — потупив взгляд, промолвил он. Но это подействовало на Марью, она вернулась на прежнее место.

«Нужно доверять Левтерису, думаю, он предугадал и это. Но если башню снесут, Берендей сможет прорваться, и тогда нам придётся забыть про поход на Русь», — рассуждала Марья.

В тылу врага дела тоже шли не очень, отряд был слишком мал, чтобы сдержать конницу. В этот момент послышался еще более оглушительный взрыв, смешавшийся с криками людей и ржанием лошадей. В воздухе запахло палёной плотью. Второй маг Синдики пошёл в атаку. Только сейчас Марья заметила Берендея. Его конь с испуга сбросил наездника, шлем слетел, и она увидела кудрявую рыжеволосую голову.

— Вот он, одет как обычный воин! — воскликнула Марья, указывая рукой капитану лучников.

– Конница, целься! — тут же скомандовал тот. – Стреляй!

Град стрел обрушился на конницу, но Берендей успел укрыться за щитом. Вскоре его окружили приближённые бойцы. Один из вражеских магов старался прикрыть тыл своей армии, маги застыли в обороне и нападении.

В этот момент башня начала двигаться навстречу неприятелю. Марья знала, что это для того, чтобы пехота за ней могла выстроиться и внезапно ударить.

Ни один из магов не уступал, и у самой башни образовались яркие вспышки, похожие на молнии.

– Павел, если наш маг сейчас не выдержит, случится большой взрыв, намного больше, который может устроить враг. Ему надо помочь, — сказав так, Марья поспешила вниз. Стража ринулась вслед за царицей.

Пока они спускались, вокруг башни образовались магические шары энергии, которые реагировали на любое движение и разили любого, сжигая заживо. Павел оттолкнул от Марьи одного воина, который, надрывно крича, в панике бежал незнамо куда. Одежда на нём пылала, словно факел.

Ближе всех к башне стоял высокий темноволосый мужчина. Его тело содрогалось от напряжения, он медленно делал шаг за шагом, держа одновременно щит и двигая башню, чтобы укрывшиеся за ней воины не пострадали от разрядов магии.

Марья подбежала к магу, за спиной услышав гневный крик Левтериса, который не ожидал увидеть её на поле боя. Поставив новый купол, она отбросила языки пламени противника. Ощутив давление мага, Марья поначалу испугалась, не ожидая такой силы.

— Я держу купол, атакуй! — приказала она мужчине. Тот опешил, опустил дрожащую руку, но вновь быстро собрался.

— Когда крикну, усильте купол, чтобы волна от взрыва не навредила людям, – прокричал маг, отправляясь к лучникам наверх. Марья изо всех сил сдерживала вражеского мага, но тот нисколько не уступал ей по силе.

— Двигайте башню ещё на пять метров! – прокричал Левтерис над ухом Марьи. Воины кинулись двигать башню, одного из них на глазах Марьи поразила шаровая молния. Она могла бы потушить пламя, но должна была сдерживать мага огня. Время тянулось мучительно долго, она уже достаточно устала, но держалась в надежде, что вот-вот пламя погаснет. Ко всему этому девушка из-за башни просто не видела противника.

Наконец Марья ощутила, как давление огня на мгновение прервалось и стало стремительно спадать. Чародейка уже хотела опустить уставшие руки, когда услышала крик со скалы. Собрав все оставшиеся силы, она закрыла щитом половину горного хребта. В этот момент маленькие шарики слились в один большой и с огромной силой взорвались, порождая многочисленные молнии. Они разили словно небесные стрелы, убивая между ущелий коней и людей.

— Ваше величество, маг атакует сверху, — доложил один из дружинников.

— Я же говорил, девчонка не усидит на месте, несите ящик! — скомандовал Берендей. Число его людей стремительно сокращалось, но он осознанно шёл на эти жертвы. Прикрываясь щитом от камней и стрел, он подошёл к светлокудрому магу. Молодой юноша сдерживал волнообразные взрывы, находясь уже на пределе, об этом говорили кровавые дорожки слёз на его лице. Магия забирала жизненные силы, но он продолжал защищать своего царя.

– Ты знаешь, что делать, – прошептал Берендей магу, тот едва заметно кивнул.

— Отступаем! — скомандовал Берендей. В тот же миг его чародей снял магический щит, подставляя под взрывы своих людей.

Воспользовавшись тем, что соперник расслабился, маг атакует и успешно открывает путь к бегству. Вокруг Берендея собралась оставшаяся в живых конница и копейщики. Они стали сообща давить на отряд Лисанта, который не позволял им отступать. Те храбро держались, но небольшой группе во главе с царём всё же удалось прорваться. Остальные воины продолжали сражение, прикрывая их бегство.

По команде Левтериса стены башни разъехались в разные стороны, и из образовавшегося небольшого коридора хлынула пехота, добивая войска, оставшиеся без командира.

— Царица, уходите, я не видел, кто из магов погиб, — проговорил подбежавший к Левтерису и Марье маг.

— Я буду наверху, — сказала девушка.

В этот момент на другом конце ущелья молодой юноша в окружении врагов поднял руки вверх. — Я сдаюсь, сдаюсь! — кричал он, но продолжал идти вперёд, направляясь к башне.

— Это маг, позовите Тариса, — прошептал Лисант оказавшемуся рядом воину, сам продолжая преследовать юношу на расстоянии.

Юный маг дошёл до странного ящика и, откинув крышку, достал чёрный обсидиановый нож. Повернувшись к врагам лицом, он промолвил:

— Да будут открыты врата мрака!

Затем, улыбнувшись лучезарной улыбкой, перерезал себе горло кинжалом, обескуражив воинов Синдики. Тело мага повисло в воздухе и стало таять, словно восковая кукла. Кинжал взорвался, отправляя армию Синдики во тьму.

Берендей успел покинуть ущелье как раз в тот момент, когда половину Серых гор захватил смерч из чёрного песка. В небе вокруг него сгущались тучи.

— Царь, мы потеряли половину своей армии, — прохрипел раненый воевода.

— Зато ведьма Синдики и вся её армия мертвы! — ответил Берендей. Сегодня был его самый лучший день. Сделав вдох полной грудью, он наконец-то почувствовал себя по-настоящему свободным, ведь теперь ему предстояло жить вечно.

Но его счастье кануло в небытие, когда к ним примчался гонец.

— Ваше величество, ваше величество! — кричал он.

Едва бросил взор в сторону лагеря, Берендей уже не нуждался в докладе юного дружинника. Он во всю прыть помчался к холму, за которым скрывался его лагерь. До него доносились звуки битвы, а над небом стояло огненное зарево. Несколько тысяч воронов кружили в небе, преследуя его людей, а вражеская армия добивала выживших.

— Это люди Мстислава! — воскликнул воевода.

— Вот же мразь! Стоило вырезать его род ещё сто лет назад! — зло прорычал Берендей. — Уходим, пока они нас не заметили, — отдал он приказ. Прежде ему никогда не приходилось бежать с поля брани. Но это не важно, с мальчишкой он разберётся позже, главное, что ведьма теперь мертва.

— Но если Мстислав нас предал, он, скорее всего, убил Демитора?

— Нас всего пятнадцать. Глупо сейчас мстить за сына и погибнуть, — промолвил Берендей, покидая проклятое место.

* * *

Марья не понимала, что происходит, добравшись до тайного лаза, что вёл наверх. Всё поглотила тьма, как будто резко и внезапно она оказалась посреди песчаной бури. Павел и стража упали замертво. Браслет без её ведома приобрёл привычную форму и ярко засветился, будто светоч, но и этого оказалось недостаточно, чтобы рассеять тьму вокруг. Марья испугалась, увидев, как чёрные зыбучие пески поглощают Павла. Дышать стало тяжело, сильный ветер трепал волосы. Чародейка попыталась схватить стража за руки, но тёмная магия оказалась сильнее. Саму девушку она не трогала, перед её ногами тёмная энергия расступалась, боясь попасть в свет браслета.

— Какая аппетитная, а съесть нельзя, — жалобно прошипел гортанный, похожий на рык голос. Марья обернулась и увидела во тьме два огромных жёлтых глаза, напоминающих кошачьи, вот только зрачки в них отсутствовали.

— Назови себя! — строго промолвила Марья. Её пугал тот факт, что она не чувствовала, никакой магии, кругом царила лишь пустота.

— Вы, люди, называете меня демоном, разрушителем мироздания.

Марье показалось, что она ослышалась. Неужели она видит воочию дитя хаоса, которое зародилось вместе со звёздами на небосклоне? Она знала, что тьма и свет находятся в равновесии и в вечном противоборстве. Одни боги создают, а другие разрушают, освобождая место для нового, и друг без друга существовать они не могут.

— Что тебе нужно от моего народа? — спросила Марья.

— От вас, слабых людишек, ничего. Вы для меня только еда, покуда я застрял в вашем мире. Вот только жаль, тебя не могу сожрать.

Марья покосилась на надетый на руку браслет отца-полубога, который сиял во тьме.

— Раз ты такой могущественный, отчего до сей поры не покинул наш мир?

В ответ Марья услышала лишь гневное рычание, хотя ответ ей был не нужен, она и так догадалась.

— Тебя подчинил маг? Ты ослаб и не можешь покинуть наш мир, так?

— В бездну белого огня всё ваше людское племя!! — взревел демон, его светящиеся глаза кружили вокруг девушки. — Не смог поглотить этот мир разом, буду жрать его по крохе, пока не сожру весь! — рычал он.

Марья ещё раз посмотрела на браслет. «Есть надежда спастись, вот только стоит ли идти на сделку с этим существом?» – размышляла она.

— Как ты оказался в Серых горах? — спросила Марья.

— Один полубог заточил меня в ничтожный ящик, и нашёлся глупец, пробудивший меня. Это ты мне лучше ответь, откуда у смертной такая вещица? — рядом с Марьей образовалась голова из песка, только вот глаз теперь было несколько, как у паука.

— Подарок отца, — коротко сказала Марья. В этот момент чудовище издало фыркающие звуки, а за спиной песок приобрёл форму лап с когтями, пытающихся поранить девушку, но лапы осыпались сухим песком, как только попадали на свет, источаемый браслетом.

— Допустим, я могу освободить тебя, — заговорила Марья, дрожа от страха. Ей вспомнилось множество историй про страшные смерти глупцов, пытавшихся договориться или подчинить себе подобных существ.

Монстр на секунду замер, а затем спросил более оживлённо: — И как же маленький смертный человечек сделает то, что под силу лишь богам?

Марья протянула руку, на которой светился браслет.

— Его силы хватит, чтобы отправить тебя домой, — промолвила она.

— А не боишься, что я сожру тебя, как только ты останешься без божественной защиты?

— Ты поклянёшься своим воплощением, что не причинишь мне вреда, вернёшь невредимыми всех моих людей и никогда больше не придёшь в наш мир, — ответила девушка.

Подобие глаз и лап исчезло, демон молчал. Ожидать ответа было тяжело. «Вдруг в этот момент он пожирает моих людей?»

— Ну что, демон, готов стать свободным? — с вызовом промолвила Марья.

_____________________________________________________________

1 - Фашина - связка прутьев, пучок хвороста, перевязанный скрученными прутьями (вицами), верёвками или проволокой.

Глава 34 Братские узы.

Мстислав изумленно наблюдал, как над тьмой, что накрыла всё ущелье Серых гор, полыхнула яркая вспышка, а затем образовалась брешь, как будто некий великан распорол небо. Через эту дыру он видел другой, неведомый ему мир. Чёрная песчаная буря устремилась внутрь, словно огромное чудовище со множеством щупалец спешило там укрыться. Как только оно скрылось, разрыв постепенно затянулся. Какое-то время Мстислав не решался послать разведывательный отряд, они так и стояли, изумлённо таращась на горы и взвешивая риски. Наконец, отобрав пару храбрых добровольцев, князь отправил их в разведку, а сам стал ждать, пока его люди вернутся с вестями. Марья какое-то время стояла неподвижно. Когда врата закрылись, браслет разлетелся на миллионы маленьких осколков, осыпавшись ей под ноги. Она посмотрела на руку. Теперь вместо браслета на бледной коже проступил рисунок в виде чёрной звезды. Капля крови демона! Его клятва, что он исполнит все требования Марьи. Ей стало тревожно и обидно. Браслет был единственной вещью, что осталась от отца, но, увидев, как вокруг неё люди постепенно приходят в себя, поднимаясь с земли и осматриваясь по сторонам, на сердце сразу потеплело. «Папа больше всего на свете ценил человеческую жизнь и учил тому же меня. Он бы поступил также», — успокаивала себя чародейка, возвращаясь к Павлу и помогая ему подняться.— Что произошло? — спросил он, держась за голову. — Берендей освободил демона разрушения, чтобы погубить нас, — промолвила Марья, придерживая стража. Его лицо казалось необычайно бледным. В этот момент её и застал Мстислав. Когда люди окончательно пришли в себя, Марья и Мстислав собрались на совет. Среди обычных вояк начали ходить слухи один нелепее другого. Кто-то говорил, что царица победила древнего демона и прогнала его, кто-то и вовсе решил, что девушка подчинила его своей воле и отправила мстить своим врагам, но результат был один: на Марью стали смотреть с большим ещё благоговением, чем ранее. И только ближние заметили, какой ценой досталась ей эта победа.

Да, она одолела врага, разбила его основные силы, но впереди ещё долгий путь и не одно сражение.

Армия Синдики остановилась лагерем близ земель Мстислава. Сейчас больше всего на свете Марье хотелось спать, но стоило ей закрыть глаза, как перед глазами вновь возникал тот несчастный солдат, что на её глазах сгорел заживо, или как Павел исчезал во тьме… Заснуть она смогла только поздней ночью.

***

Минуло два месяца с той самой битвы. Войска Синдики продвигались вперёд, периодически встречая преграды в виде небольшой дружины или народного ополчения местного города. Марья уже привыкла к мертвецам на поле боя, но во сне они являлись к ней вновь и вновь. Кошмары мучили её практически каждую ночь, внушая неуверенность в своих решениях.

«Может быть, стоит вернуться?» — этот вопрос всё чаще возникал у Марьи после очередной битвы.

— Как ты объяснишь своим воинам, что они напрасно рисковали своими здоровьем и жизнью? А смерти их друзей? Ведь солдаты вернутся обратно, так и не получив заслуженной победы! — уговаривал Март девушку. — Отступать уже поздно!

Разбив отряд очередного князя, Марья с Левтерисом поспешили под Смоленск. Его взял в блокаду Мстислав и всё пытался захватить неприступный город, но вот уже месяц ему это не удавалось.

Ратибор вместе с бывшим тестем защищали Смоленск. Шёл первый месяц осени, и если горожане голодали, то своре Мстислава это не грозило. Когда-то его отца отправили в Тьмутаракань, подальше от столицы, но, к счастью, это оказалась богатая, плодородная земля, вполне обеспечивающая армию пропитанием. Боеспособных мужчин с каждой атакой врага становилось всё меньше, защитники держались из последних сил, и вот снова враг стоял у северных ворот. Из-за нехватки людей оставшиеся защитники метались от одних ворот к другим, но в этот раз люди Мстислава отступили быстро.

— Странно, — тихо и задумчиво проговорил Ратибор.

— Да что тут странного? — вздохнул уставший воевода.

— Быстро отступили, будто… — Ратибор резко отшатнулся от стены. — Они отвлекали наше внимание! — догадался он.

— Западные ворота прорваны! — прокричал раненый солдат, что бежал к ним навстречу.

— Царевич, уезжайте из города, я их задержу, — воевода выхватил меч, готовясь к бою.

– Нет, — отозвался Ратибор, спускаясь со стены. — Я должен быть со своим народом до конца.

Собрав людей, которые могли держать оружие в руках, он направился в центр города, где в главном храме прятались женщины и дети.

Марья въехала в полуразрушенный город верхом на коне. Теперь у неё нет магической защиты, и ей приходилось участвовать в боях только в случае крайней нужды. Из Синдики прибыл ещё один маг. Деяна серьёзно ранили в первой же схватке с более опытной ведьмой; теперь их было трое вместе с Марьей, остальные семеро остались охранять страну вместе с пятой стражей.

Неожиданно из полуразрушенного терема выбежал старик. Замахнувшись топором на царицу, он закричал: — Сдохни, проклятая ведьма!

Занесённую для удара руку перехватил Павел, а ближайший стражник пронзил копьем старика. Глава стражи ногой оттолкнул тело в грязь, перемешанную с пеплом. Марья отвернулась, не в силах более смотреть на умирающего и пересиливая желание оказать ему помощь. Она не понимала, как Павел мог так бесчувственно убивать других людей, но ещё более её пугал Мстислав. С ней он был учтив и вежлив, но после каждого боя праздновал победу с дружиной, не преминув поиздеваться над пленными. Так, когда после первой битвы им прислуживал закованный в цепи Демитор, Марья его не сразу узнала. Грязный, в лохмотьях, изувеченный глаз перевязан какой-то тряпкой. Несмотря на то, что царевич хотел её убить, Марье тяжело было видеть его таким. Может, потому, что прекрасно понимала, если она проиграет, её ждёт та же участь.

Царица застала тот момент, когда разъярённого старшего царевича, словно медведя, пытались удержать четверо воинов Мстислава. Поставили его на колени перед Мстиславом, затем привели старого князя смоленского и его семью, почему-то одетых в траурные одежды.

— Ну что, Ратибор, обидно видеть, как судьба всё расставляет на свои места? — промолвил Мстислав, вытирая окровавленный меч.

— На свои места? Хочешь сказать, это справедливо? — прорычал Ратибор. На его глазах убили почти всю его дружину. Он бы и сам кинулся на вражеский меч, но до последнего защищал женщин и детей.

— Твой отец силой захватил власть, наплевав на законы страны, ты считаешь, что я, пытаясь забрать своё, поступаю несправедливо? — смеясь, промолвил Мстислав, присаживаясь на корточки рядом с царевичем.

— Мой отец не жёг города. А мне больше интересно, ради чего Марья разоряет мою страну? Страну, которая когда-то стала её домом.

— Моим домом было северное морское царство, которое разрушил твой отец, не оставив ни одного жителя в живых, — печально сказала Марья.

— Так всё ради мести? Эти люди умерли за то, что кто-то убил твоих подданных. Разве они виноваты в их гибели?! — кричал Ратибор, срываясь с места, но люди Мстислава снова поставили его на колени.

Павел от нарастающего гнева стиснул зубы. «Да как он смеет повышать голос на царицу, ещё и обвинять нас! Не его ли отец первым напал на нашу страну?!» Но он сдержался, зная, что Марья не любит, когда нарушаются правила.

— А в чём был виноват народ Морского царства, как и оборотни Зелёной пущи? В чём провинились жители деревень, что жили у границ наших государств? — спросила Марья Ратибора.

Тот не смог возразить и лишь тихо пролепетал:

— У тебя был шанс остановить это. Ты защитила свой народ, отчего же сейчас разоряешь города, которые не причастны к преступлениям моего отца?!

— Непричастны?! — не выдержав, повысила голос Марья. — Вы собрали многотысячную армию со всех княжеств. И почему я должна отступать, ценя жизнь твоего народа, когда твой отец совсем не ценил жизнь моего?!

— Желаешь быть такой как мой отец… Подумай, что станет с жителями этого города? Что сделают с женщинами дружинники Мстислава? Как они переживут эту зиму без мужчин? Кто соберёт урожай? Ты, Марья, словно чума, идущая по нашей земле, и в глазах народа ты станешь той самой беспощадной ведьмой, о какой говорил мой отец, — промолвил Ратибор.

В этот момент в спор вмешался Мстислав: — Ваше величество, не стоит тратить своё время на этого наглого мужлана. Отныне он очередной пленник, не более.

— Помни про наш уговор, — грозно промолвила Марья, пришпорив коня. Она стремилась как можно скорее покинуть Смоленск, но скакать во всю прыть не могла, так как охрана едва поспевала за ней. Марья спешилась на крутом холме. Сердце колотилось как барабан, задающий ритм бойцам при атаке. Снова начиналась паника, хотелось плакать. Она присела на землю, пытаясь успокоиться.

Март, что наблюдал за ней сверху, спустился, почуяв неладное. Он никак не мог понять, почему Марье так тяжело смириться с воинским бременем. Люди умирают каждый день! Присев к ней на плечо, ворон просто молчал, не зная, как успокоить девушку. Наконец он промолвил: — Скоро всё это закончится. Осталось потерпеть совсем немного.

— Может, я не создана для того, чтобы править страной? Разве правительница может проявлять слабость на войне? — со слезами в голосе произнесла Марья. В глубине души она вообще сомневалась, что морской народ мог бы процветать долго. Отец был слишком добрым, поэтому и погиб.

— Все люди рождены слабыми, такова ваша природа. Но находятся те, чья воля сильнее трусости, жадности и отчаянья. Они идут вперёд, несмотря ни на что, свершая то, что подвластно лишь богам. Именно поэтому таких людей помнят, — ответил ворон.

Марья утёрла слёзы и постаралась глубоко дышать, так паника постепенно сходила на нет.

— Вряд ли это можно сказать про меня.

— Пока об этом ещё рано говорить, ты слишком мало прожила, — ответил Март.

— Ваше величество! — прокричал гонец из Синдики, подъезжая к Марье и протягивая свиток. — Срочное донесение от совета.

Сорвав восковую печать, Марья развернула письмо. Прочитав его, она снова переменилась в лице, быстро вскочила на коня и отправилась в лагерь.

Собравшись на совет с тактиком, Марья сообщила весть.

— На Синдику напали горцы. Маги и пятая стража могут оборонять только столицу, в то время как горцы примутся разорять страну.

— Они раньше не нападали, зная, что мы отобьёмся. Но странно, – обычно они нападали на земли Мстислава, а его земли сейчас тоже без защиты.

— Может, это Берендей подсказал горцам, что Синдику сейчас охраняют лишь несколько отрядов? — предположил Лисант.

— Если Мстислав уедет защищать своё княжество, это уже ничего не изменит. Мы разбили практически все силы Берендея, осталась лишь армия Новгорода и его свата. Но если армия Синдики развернётся, то Мстислав потерпит поражение, — промолвил Левтерис.

«Если сейчас отступить, воины поймут, ведь мы идём защищать свою страну. Однако только на этой войне стало ясно, что Берендей никогда не остановится, покуда я жива», — размышляла Марья, пытаясь отыскать правильное решение. — Мы можем отправить Лисанта с тремя тысячами солдат для защиты страны, — промолвила Марья.

— Это для нас сейчас единственно верное решение, — согласился тактик.

— Но с Берендеем мы должны всё равно постараться покончить побыстрее, — закончил свою мысль Левтерис.

Так и поступили. Часть армии стремительно собиралась в путь. Царица настояла, чтобы Мстислав покинул Смоленск, внимая речам старшего царевича. Остальная же часть армии под предводительством Марьи стремительно продвигалась к своей цели, и более никто не посмел встать у неё на пути. Следом за ней шла армия Мстислава, прикрывая их с тыла.

Когда остановились в один из вечеров на ночлег, в лагере Мстислава начался переполох. Старший царевич умудрился освободиться, перебив свою охрану. Вместе с пленными мужчинами из Смоленска они взяли в заложники пару его людей.

-- Мстислав! Выходи! Я вызываю тебя на поединок!

— Я здесь, Ратибор! — ответил на крик старшего царевича Мстислав. Воевода держал крепкую верёвку, которой были связаны руки. Старший царевич был удивлён, увидев здесь младшего брата, тот молча смотрел на него исподлобья.

— Думал, ты по брату соскучился, — с издёвкой промолвил Мстислав.

Ратибор, поборов растерянность, рявкнул: — Я требую поединок один на один! Если побеждаю я, твои люди нас отпускают…

— А если победа будет за мной? — перебил его Мстислав.

Ратибор молчал, сама мысль о проигрыше казалась ему непозволительной. Он обязан сделать так, чтобы его люди стали свободны, должен сделать всё возможное, чтобы спасти своего брата.

— В случае моего проигрыша можешь меня убить. Ведь в случае смерти моего отца препятствием к трону стану только я. Демитора не поддержат бояре, а Иван слишком молод, — выдавил из себя Ратибор.

— Ратибор Берендеевич, не надо, — взмолился один из выживших служивых.

Мстислав усмехнулся, обдумывая предложение пленника.

— Я согласен, но имей в виду, буду сражаться также, как сражался твой отец когда-то. Надеюсь, он тебе рассказывал о том бое, — с издевкой промолвил князь. — Выдать ему меч! — рявкнул он подчинённым.

Один из солдат отдал Ратибору меч, люди расступились, освобождая небольшую поляну для боя. По периметру вбили колья с факелами, уже наступила глубокая ночь.

Противники, выбирая выгодную позицию, двигались по кругу, не отрывая друг от друга взгляда. Наконец Мстислав замедлился и мечом постучал по земле, призывая противника к нападению. Так, словно собаку позвал к месту. Ратибор атаковал. Царевич превосходил противника на полголовы и явно был сильнее, но Мстислав проворно отбился и быстро сам перешёл в атаку, заставив Ратибора временно отступить. Царевич перестроился, нагнал в темпе противника и сумел нанести удар Мстиславу в плечо. Тот сдавленно вскрикнул и поспешно сменил руку, прижав повреждённую к груди. Бой становился более жестоким, в ход пошли кулаки и кинжал. Именно им Мстислав ранил Ратибора в ногу.

Отбиваться от князя стало тяжелее, но и Мстислав не мог уже атаковать с прежней прытью. Стало ясно, победителем в поединке выйдет тот, кто окажется более выносливым. Они ещё раз скрестили клинки. Мстислав надавил на рану церевеча, тот взвыл, словно медведь. Князю удалось повалить его на землю. Но Ратибор собрался с силами и ногой поставил подножку Мстиславу. Ратибор быстро поднялся и успел выбить меч из уставшей руки Мстислава, в следующий замах лезвие меча остановилось у горла князя.

— Ну, чего же ты ждёшь? — прохрипел Мстислав.

— Бой окончен, — подытожил Ратибор. В этот момент острая боль пронизила спину, а затем грудную клетку, и царевич упал на одно колено. Мстислав мягко засмеялся.

— Я же говорил, твой отец был для меня примером. Он тебе, наверное, не рассказал о смертельной ране моего деда, которую он нанёс со спины? А жаль, — с этими словами Мстислав хладнокровно перерезал горло старшему царевичу.

Возмущённые дружинники Ратибора рвались на поле боя, но их мигом усмирили вооружённые люди Мстислава. Князь оттолкнул умирающего и прошёл мимо.

Ратибор упал на мокрую вытоптанную траву. Жизнь медленно вытекала из его тела вместе с кровью, он судорожно пытался рукой закрыть рану, сам отлично понимая, что уже ничто ему не поможет. Он бы ушёл спокойно, ни о чём не жалея, если бы не увидел перед смертью лик своего младшего брата с окровавленным кинжалом в руках. В глазах темнело, он из последних сил пытался задать главный для него вопрос.

Демитор присел на корточки рядом с умирающим.

— Хочешь спросить, почему я так поступил, совершил самое гнусное преступление, которое может совершить человек? — он всматривался в бледнеющее лицо брата и его всё ещё невероятно живые глаза. Казалось, вся душа сейчас сосредоточилась именно там. — Знаешь, я только в последние дни наконец вспомнил, кто я такой. Не брат я тебе и никогда им не был. Возможно, теперь тебе умирать будет легче, — прошипел Демитор, жадно всматриваясь в гаснущие глаза. Тело Ратибора содрогнулось, его взор направился к небу и замер.

Демитор шёл к князю, когда услышал его распоряжение: — Похороните царевича как подобает. Несмотря на то, что его отец мятежник, он был благородным воином.

Мстислав осушил кубок с вином, завидев Демитора, он ухмыльнулся.

— Не понравилось слышать, что столичные бояре тебя не считают наследником? Понимаю, обидно, когда с твоими правами никто не считается, — с этими словами он прижал кинжал к горлу Демитра. Тот замер, внимательно всматриваясь в перекошенное злобой лицо Мстислава. — Но не думай, что я забыл, кто ты и на что способен. Ведь теперь ты наследник Берендея, — прошипел над ухом князь. Демитор застыл, словно изваяние, кажется, и дышать перестал. Довольный поведением заложника, князь отпустил оружие и направился к шатру, где его уже ждал лекарь.

— Прочь, псина, — рявкнул он вслед царевичу. Демитор только сейчас смог сделать полноценный вдох.

— Напишите царице заморской, что старшего царевича убили при попытке к бегству, — распорядился князь, пока денщик снимал с него окровавленные одежды.

Глава 35 Вкус свободы.

Утро выдалось скверное. Ночью отряд шпионов Берендея напал на лагерь Марьи, в этот раз, правда, без колдовских ящиков. Но один из магов, приняв образ Анаид, подобрался к Марье исподтишка и выстрелил ей в спину. Павел вовремя заметил подлеца и прикрыл царицу собой. Марья ранила руку, но куда плачевнее было состояние Павла. Доспех разорвало, а некоторые осколки застряли в груди. Местный маг спас ему жизнь, но юноша до сей поры находился без сознания.

На рассвете под Смольным холмом армия Синдики объединилась с армией оборотней под предводительством Иви. Княжна, одетая в зелёные одежды и коричневые кожаные доспехи, твёрдой поступью стремительно приблизилась к Марье. Теперь появилась возможность разглядеть её глаза. Серые и беспокойные, они напоминали воду горной реки.

— Почему не получилось занять Новгород? — спросила у неё Марья.

— Новгородцы заняли оборону и подожгли лес, — ответила Иви.

— То есть кто-то донёс им о том, что вы готовитесь к войне? — Марья и не подозревала, что шпионы Берендея работают столь эффективно.

— Выходит так, — скорбно опустив голову, согласилась Иви.

Марья, стоя на возвышенности, оглядывала неприступный город, в котором прятался её заклятый враг.

— Левтерис, метательные машины могут разбить эти стены? — спросила царица.

— Не достанут, и плоты придётся строить в любом случае, — ответил тактик.

— Хорошо, займитесь этим немедленно, — приказала Марья.

— Может, попробовать атаковать с воздуха? — предложила Иви. — Мы можем быстро собрать отряд.

— Только когда будут готовы плоты, иначе оборотни, которые начнут атаковать сверху, погибнут напрасно, — покачала головой царица. — Лишние жертвы нам ни к чему.

— Ближе к вечеру всё сделаем, — тактик опрометью бросился налаживать строительство плотов.

Марья спешилась и, взяв в руки жезл, уселась на землю, закрыв глаза. Она сосредоточилась на Новгороде. Какое же счастье, что в городе не осталось мирных жителей! По улицам шныряли лишь мужчины из ополчения и дружинники.

— Ворота запечатаны магией. Погибнет много народа, если мы попытаемся их разнести, — пробормотала Марья. — В городе остался один маг, — продолжила она. В видениях возникла низенькая прыткая девушка с длинными чёрными косами. В следующий миг Марья разглядела её лицо и, прервав виденье, вскочила на ноги.

— Вот же урод! — выругалась она, долгое пребывание в воинском лагере не шло ей на пользу. Иви склонила голову, не понимая причину гнева царицы.

— Маг в городе принял облик Моревны! — прошипела Марья, покидая поляну.

Её вновь объяла паника. Сердце бешено колотилось, отдаваясь в ушах глухим стуком. Как же сильно она устала от вида крови и покалеченных людей! В любой момент на неё могли напасть враги, а браслета, который защищал её, теперь нет. Некогда огромная стая ворлоков с каждой битвой всё более редела. Марья вообще сомневалась, что их хватит для атаки на город. Если только оборотни помогут… А сердце сжимала вина из-за пострадавшего Павла.

Сев на кровать в своем шатре, девушка попыталась успокоиться. Март присел рядом. Его крыло практически зажило, но ворон был всё ещё слаб.

— Держись, осталось немного, — прокаркал он.

— Я… Я стараюсь, просто с каждым днём эта паника одолевает всё чаще и чаще. Мне тяжело её контролировать, — всхлипывая, проговорила Марья.

— Ляг поспи. Ещё один день, и мы вернёмся в Синдику, — тихо сказал ворон.

Девушка прилегла, всё ещё продолжая плакать, но через некоторое время её дыхание выровнялось, стало более глубоким. «Уснула. Не создана она для войны, впрочем, как и любая другая женщина», — подумал Март, сидя рядом и охраняя покой царицы. — Не хватало ещё потерять девчонку именно сейчас, когда я так близок к своей цели!

Под вечер Марью разбудил Лисант.

— Ваше величество, пора, — тихо произнёс он, заглянув в палатку.

Марья наспех ополоснула лицо, пока Анаид собирала необходимые вещи.

Лучники Новгорода, не смыкая глаз, дежурили на стенах, ожидая нападения, но противник не спешил. Первыми атаковали птицы, литевшие против солнца его лучи мешали лучникам как следует прицелиться. Положение спасла ведьма, покрывшая практически всё небо огнём.

Ещё днём в город незаметно пробрались стаи горностаев. Они попрятались где только можно, выжидая команды Иви. Едва только новгородская чародейка себя проявила, сотни зверьков разом набросились на девушку, загрызая её насмерть. Несмотря на приказ охранять ведьму ценой жизни, воины не смогли сбить зверьков так, чтобы не навредить ей. В панике она стала кричать, метаться, и огонь утих. Огромные птицы тут же обратились в воинов, молниеносно обезоружив врагов.

Марья видела, как девушка, облепленная грызунами, ослабла от потери крови и упала у лестницы терема без сознания. Печать на воротах исчезла, оборотни поспешили открыть их. Армия Синдики уже подплывала на многочисленных плотах к городу, но защитники на городских стенах не дремали , обстреливая подбирающихся к ним врагов. Марья воспользовалась творящейся вокруг суматохой, спряталась в ближайшей избе и наспех переоделась в одежду местного дружинника, спрятав отросшие волосы под шапкой. Схватив в руки боевой топорик, она окольными путями двинулась к царскому терему. Вскоре к ней присоединились другие оборотни, постепенно их набралось десять человек. Один из оборотней подошёл к Марье и тихо шепнул её на ухо: — Войны Синдики проникли в город.

— Хорошо. Теперь остаётся схватить Берендея, покуда он не покинул город, — также тихо ответила она.

— Стена прорвана! Все к воротам! — послышались крики с соседней улицы.

— Десятник! — рявкнул высокий плечистый мужчина в возрасте, внезапно появившись из-за угла. Оборотень впереди остановился. — Вы не слышали? На защиту ворот, быстро! — он стремительно приближался к их группе.

— У нас личный приказ царя, — наспех ответил оборотень, пытаясь отвязаться от воеводы.

— Какой ешё приказ? — изумился тот, подозрительно прищурился, а затем внимательно оглядел их всех. — Вы кто такие?!

Сердце Марьи пропустило удар, страх парализовал её. Мужчина помолчал немного, но затем вдруг громко заорал: — Вра…

Больше он ничего сказать не успел, предводитель ловко свернул ему шею. Другие оборотни поспешили помочь спрятать тело. Марья отвернулась, смотреть на токое всё ещё было тяжело. Но она уже начала привыкать, что смерть на войне — привычное явление.

Дальнейший путь они проделали спокойно, служивые, что проносились мимо, принимали их за своих. Дойдя до внутреннего двора, предводитель остановил отряд. Небольшая группа воронов следила за отрядом сверху. Хотя крыло всё ещё нещадно болело и плохо слушалось Марта, но он собрал все силы и взмыл в небо с остальными ворлоками, исполняя свой долг перед хозяином.

— Княжна, вам лучше подождать здесь, там, возможно, нас ждёт ловушка. Мила останется с вами, — с этими словами он кивнул в сторону одной из девушек. В случае нашей гибели сразу же улетайте в лагерь.

Марья молча кивнула, девушки отошли подальше от терема, спрятавшись от любопытных глаз. Оборотни, то и дело озираясь по сторонам, осторожно вошли во внутренний двор. Как только они ступили на порог, по обе стороны от ворот зазвенели магические колокольчики, и Марья отчётливо услышала голос Ивана: — Оборотни, стреляй! Она подскочила, услышав рёв медведя. Такие оборотни очень сильны, способны одолеть более десяти людей в одиночку. Мила схватила Марью за руку и потянула обратно в укрытие. Из ближайших теремов выскакивали воины Берендея, окружая врагов.

— Они их перебьют! — Мила вся дрожала, Марья видела что девушка сильно переживает за своих сородичей, а вот сама она точно не могла понять, за кого волнуется больше. Голос Ивана вновь всколыхнул, казалось, давно угасшее чувство.

Около них присел ворон и писклявым женским голосом промолвил: — Мы можем помочь им!

Марья ещё раз осмотрела ворота, принимая окончательное решение. — Превращаемся в птиц и нападаем с тыла. Раздевайся, — приказным тоном промолвила она. Мила пристально посмотрела на Марью. Она понимала, что приказы нужно исполнять, но терять близких друзей она не хотела. Марья знала, что это лишь минутное сомнение. Всё-таки лесной народ своенравный и ревностно защищает свой лес и своих сородичей. Наконец Мила кивнула соглашаясь с царицей.

Намотав одежду на топоры, дабы удобнее было нести их в птичьих лапах, они облетели терем, едва не нарвавшись на отряд лучников, что дежурил на балкончиках. Пришлось переодеваться обратно в дружинников в колючих кустах. Разумеется, девушки попались.

— Что вы тут делаете? — спросил командир лучников.

Мила растерялась, поэтому поспешила ответить Марья: — Царевич Иван приказал осмотреть сад, оборотни атакуют терем, —

Командир зло ругнулся на царевича.

— Проходите, — немного подумав, он кивнул головой в сторону лестницы. Девушки поспешили в сторону внутреннего двора.

На один из балкончиков опустилась небольшая стая воронов. Едва их лапы коснулись каменной плиты, как все они преобразились в двойников Марьи. Через мгновение на балкончике уже стояли девять одинаковых девушек.

— Ого, — изумленно произнесла Мила, разглядывая морок ворлаков. «Странно, Март вроде говорил, что не может этого делать?» — изумилась Марья, но сейчас было не до этого.

Подбираясь к главному ходу, у Марьи неожиданно сильно разболелась голова, ноги стали ватными, она остановилась, пошатываясь, и оперлась рукой о стену. Мила, идущая впереди, не заметила, что место царицы занял двойник. Дышать становилось тяжелее, Марье было душно. В смутном бреду она слишком поздно поняла, что кто-то пытается подчинить её своей воле, она сопротивлялась, но маг оказался слишком силён.

Оборотень-медведь продолжал атаковать главные ворота. Стрелы для него были равносильны уколам игл и лишь злили грозного зверя. Лучники во главе с младшим царевичем засели в обороне, охраняя вход во дворец. Внезапно оборотни атаковали с тыла. Иван, сцепившись, как ему казалось, с мальчишкой, быстро обезоружил врага. Другой лучник ударил Милу в затылок. Девушка обмякла, и лучники поспешили её связать, покуда не очухалась. В следующее мгновение лицо Ивана царапнули чьи-то когти.

— Марья! — закричал он, не веря своим глазам. Перед ним стояла его возлюбленная. Но девушка не остановилась и продолжала свирепо нападать на бывшего жениха, раздирая его одежду и стремясь добраться до глаз. Царевич, отступая от её яростного натиска, прикрылся рукой, и рукав его камзола тут же превратился в лохмотья.

— Не трогать! — рявкнул он, заметив, как один из копейщиков замахнулся на неё своим оружием. — Марья, это я! — вновь закричал Иван, но девушка молча продолжала атаковать. Глаза её казались пустыми, словно ею двигала лишь жажда убийства.

Быстро смекнув, что к чему, Иван пронзил девушку мечом, напоследок прошептав ей на ухо: — Ты не она.

Видение растворилось, на острие меча висело тело мёртвого ворона. Царевич кинул взор в сторону терема и увидел, как несколько одинаковых девушек входят во дворец. — Обороняйте вход! — приказ он и кинулся вслед за ними.

* * *

Цепи раскалились, обжигая кожу и быстро выпивая силы. Они с каждым мгновением сжимались всё сильнее, ломая кости, а волосы стремительно седели, но Кощей упорно продолжал вести девушку к себе.

Наконец Марья свернула к заветному коридору. Он был битком набит дружинниками, что сторожили вход в подземелье. Заворожённая Марья взмахнула рукой, и солдаты тут же упали наземь, не в силах пошевелиться. Она пошла вперед по распростёртым на полу телам, выпивая энергию… Кончики её пальцев слегка потемнели, ведь девушка впервые использовала тёмную магию. Один взмах рукой, и дверь со скрипом открылась. Марья медленно спускалась в подземелье. Кощей старался подтащить её к себе как можно быстрее, но чувствовал сопротивление, исходящее из глубин сознания бредущей, словно сомнамбула, девушки. Двойники остались сторожить вход.

— Молодец, девочка моя, — прошипел Кощей, подавился скопившейся в горле кровью и закашлялся. Приблизившись, Марья медленно достала кинжал из ножен и полоснула им по раненой руке.

— Марья, остановись! — вновь прокричал Иван. Кровоточащая рана не давала ему возможности нагнать её, дружинник поддерживал его своим плечом. Превозмогая боль, Иван натянул тетиву, пытаясь выстрелить в Кощея, чтобы тот отвлёкся на него и освободил девушку от чар. Он отказывался верить, что Марья делает это по своей воле.

— Царевич, стреляйте! Чего вы ждёте?! — кричал ему в ухо дружинник. Юноша медлил, боясь задеть Марью.

Марья очнулась, стоя перед человеком в рванье, её окровавленная рука сжимала цепь, которая, жутко скрежеща, стремительно ржавела и осыпалась. Она бросила взгляд на лицо узника и потеряла дар речи. Она хорошо знала это бледное лицо.

— Да стреляйте же, убейте ведьму! — снова крикнул служивый, дёргая царевича за руку, и тот выпустил стрелу. Кощей стремительно прижал девушку к стене и заслонил собой. Ему в спину вонзилась стрела.

— Кощей, но ты… Тебя же убили, — пролепетала растерянная Марья.

Колдун лишь улыбнулся. Схватив холодной рукой Марью за подбородок, притянул к себе и крепко поцеловал. Его губы были сухие и холодные, а поцелуй требовательным и властным. Им он заявлял свои права на девушку. По спине Марьи пробежал табун мурашек, сердце отбивало бешеный ритм.Она не могла поверить, что он здесь, перед ней, живой. Это не морок — он настоящий. Девушка пыталась разорвать поцелуй, но стремительно теряла силы, а Кощей напитывался жизненной энергией, что она украла у людей наверху. Его волосы вновь потемнели, стрела выпала из раны на спине и рассыпалась в прах, рана и следы от цепи затягивались прямо на глазах. Марья ослабла настолько, что не могла пошевелиться. Перед тем, как потерять сознание, она услышала его бархатистый голос.

— Отдыхай, моя царица. Дальше я всё сделаю сам, — он аккуратно положил девушку на землю и повернулся к Ивану и подоспевшим ему на подмогу воинам, что прикрывали его от воронов. Теперь стрелы просто отлетали от мага. С каждым выстрелом Иван слабел, пока не потерял сознание. Кощей напитывался их силами. Взяв царевича за шиворот, Кощей просто выкинул его, словно котёнка, в коридор,а потом сделал то же самое и с другими лишившимися чувст воинами.

Приложив руку к двери, он прошептал заклинание, в следующее мгновение дверь исчезла, явив на этом месте бревенчатую стену. Кощей направился к Берендею, он буквально чувствовал его, словно волк свою добычу.

Берендей сидел у себя в покоях, затачивая меч. Казалось, его не интересовало ничего, кроме этого дела.

— Знаешь, а мне казалось, судьба благоволит мне. Я оправдывал свои поступки именно этим. Раз боги позволили мне это сделать, значит, так им угодно. Как же горько осознавать, что я более не их любимчик! — молвил Берендей, проверяя остроту клинка.

Кощей демонстративно и медленно мимо него бесшумно, словно кот, подошёл к открытому окну и остановился, глядя на сражение. Только сейчас Берендей посмотрел на своего заклятого врага, заметив на нём одежды своего сына. Только раньше кафтан, кажется, был синего цвета…

— Вижу, ты, как и прежде, предпочитаешь чёрный, — промолвил он, тяжело поднимаясь с резного табурета. Само присутствие Кощея давило на него.

— Ты готов? — спросил Кощей, отворачиваясь от окна, тот лишь кивнул. Они вышли в коридор, где могли спокойно биться на мечах. Клинок в руках Берендея дрожал. Кощею даже было немного жаль этого загнанного в угол старика. Царь отбил первый удар, затем второй, он сражался достаточно рассеянно и спешил.Ему потребовалось более века, чтобы принять свою судьбу. Бой длился недолго. Поверив обманному манёвру противника, Берендей пропустил удар. Кощей пронзил его сердце.

— Берендей, ты меня разочаровал. Так долго сопротивлялся мне и так быстро проиграл, — промолвил Кощей, склонив голову и наблюдая, как лицо его врага стремительно бледнеет.

Берендей криво ухмыльнулся и просипел едва слышно: — просто я устал бороться.

Кощей подскочил к царю, когда тот уже падал, и на миг прижал его к себе.

— Я прощаю тебя, — разжав руки, он, не оглядываясь, покинул палаты почившего царя Берендея.

— Царь умер!! — прокричал один из бояр.

— Ивана забрали? — спросил Изислав Михайлович.

— Да, погрузили.

— Хорошо, уезжаем из города, княжна Иви нас прикроет, — промолвил боярин, покидая осаждённый терем через потайной лаз.

* * *

Марья очнулась в темнице, не понимая, как попала сюда. Она пошла вперёд, к выходу, но наткнулась на стену. Превозмогая усталость, Марья сосредоточилась и почувствовала магию. «Надо выбираться», — подумала она.

* * *

Выйдя из терема во внутренний двор, я стал свидетелем ожесточённой битвы между воинами Синдики и дружиной Берендея, но мне было все равно. Меня буквально дурманил свежий воздух, дуновение ветра, что трепало волосы.

А небо, чёрт подери! Как же я скучал по виду этого синего неба! Вдох, выдох, снова вдох… Тело напитывалось магией, теперь никакое проклятие не отнимет её у меня!

— Господин, лучники! — воскликнул преданный мне ворон. Я лишь ухмыльнулся, завидев отряд лучников.

— Ну что ж, вот и пришло время для расплаты, — забавно, даже спустя сотню лет подчинить чужой разум своей воле не составляет особого труда. Оставалось лишь наблюдать, как скованные внушением лучники медленно направляют стрелы друг на друга. Как же приятно видеть полное ужаса лицо врага, его покрасневшие глаза от неравной борьбы с магией! Слабы, по-прежнему слабы. Настал чёрный день для всех, кто служил моему пленителю. Хочется безумно хохотать, радуясь тому, что наконец-то моё заточение подошло к концу. Слух уловил приглушённый, едва слышный свист летящих стрел, а после отрывистые вскрики солдат.

- Боитесь?! Правильно делаете. Кто сегодня останется в живых, разнесите эту весть по всей земле: Кощей вернулся! - закричал я, смеясь в лицо растерянным защитникам города.

Веселье нарушила белый лебедь, промчавшись над самой моей головой. Ни секунды не размышляя, я обернулся чёрным орлом и устремился за белоснежной птицей. Я не собирался её отпускать.

Обескураженные воины наблюдали за удаляющейся парой.

— Тактик, что нам теперь делать? — спросил Левтериса командир одного из отрядов.

Глава 36 Старые знакомые

Над небольшим лесом у стольного Новгорода в свинцовых рваных облаках огромный чёрный коршун преследовал белоснежного лебедя. Искусная в охоте птица быстро нагнала жертву, когтями вцепившись в туловище лебёдушки, но та всячески боролась за свою свободу, вырываясь из стальной хватки. Не уступая друг другу, они падали вниз.

Тело Марьи царапали ветки деревьев. Сильно ударив раненую руку, девушка вскрикнула.

«Я точно покалечусь, падая с такой высоты», — промелькнула мысль в голове. В этот момент её тело крепко прижал к себе Кощей и рывком поменялся с ней местами. Несмотря на то, что колдун смягчил своим телом падение, Марья всё равно ощутимо ушиблась. Так как она упала на бок, особенно сильно досталось правой ноге и руке. Девушка не могла чётко соображать, просто зашипела от боли, подтягивая к себе ногу.

В этот момент Кощей молниеносно повалил Марью на землю, прижав её руки над головой, и внимательно всмотрелся ей в лицо, нависнув сверху.

Волосы чародея спутались, лицо испещряли многочисленные царапины, но маленькие ранки быстро затягивались. Через мгновение только листья и ветки, торчащие из его волос, напоминали о падении. Лицо, шея и грудь остались невредимы. «Я же без одежды, и он тоже!» Марья стала вырываться с новой силой, раскрасневшись, словно поджаренный краб. Но девушка была очень слаба, и Кощею даже не пришлось прилагать особых усилий, чтобы её удержать.

Поняв причину смущения Марьи, Кощей ехидно улыбнулся, и эта улыбка ещё больше её разозлила.

— Хватит сопротивляться, птенчик, — как можно ласковей произнёс Кощей.

Но Марья восприняла такой тон как издевательство и плюнула ему в лицо. На мгновение она увидела, как зрачки колдуна сузились, он сильнее сжал руки девушки. От боли Марья закусила губу, не издав ни звука. Она не подарит ему удовольствия увидеть её страх, но внутри всё сковал лютый ужас. По его лицу стало заметно, что он разозлился. А чего ещё от него ожидать? Ударит или вовсе убьёт прямо здесь! Но Кощей, не спеша, с характерным звуком собрал слюну и смачно плюнул в лицо девушки. Причём, в отличие от Марьи, он попал точно в глаз, отчего ей теперь пришлось прищуриться.

Кощей снова улыбнулся, довольный своей маленькой победой.

— Неужели ты думала, что я вот так просто тебя отпущу? — спросил он.

— Что тебе от меня нужно? Ты и так уже свободен! — прокричала девушка. Проклятая паника вновь наступала, мучительно давя на виски. Воздуха не хватало, снова хотелось плакать.

Кощей почувствовал, как участился её пульс, каким порывистым стало дыхание. Он и забыл, с каким трудом Марья привыкала к тяготам войны. Он уже ранее видел такое расстройство у людей, которые просто не созданы для сражений. Они слишком ценили жизнь, оттого смерть на поле боя медленно сводила их с ума. Хотя находились и те, кто этот недуг поборол. Он приподнял девушку и усадил рядом с собой, давая ей возможность отдышаться, но продолжая крепко держать за руку. Он никак не ожидал, что у девчонки останутся силы и воля разрушить его чары и обернуться лебедем.

«Она снова меня удивила», – улыбнулся своим мыслям Кощей, но когда встретил её ненавидящий взгляд, улыбка тут же сползла с его лица. «Ненавидит, как и все прочие», – горечь такого открытия снова легла свинцом на душу.

— Я жду ответа, — грозно проговорила Марья, прикрывая свободной рукой обнажённую грудь. А вот Кощей, ничуть не стесняясь своей наготы, встал в полный рост, заставив Марью отвернуться, и потянул её за собой. Встав на больную ногу, девушка вновь прикусила губу, кривясь от боли.

— Поговорим в другом месте, — промолвил Кощей, осматривая лесную глушь. Обернувшись, он заметил, что Марья не становится на правую ногу.

— Я могу понести тебя, — сказал он, подходя ближе.

Марья отпрыгнула от него и нервно крикнула: — Я сама!

Паника отступила, но всё равно где-то в глубине души бродила, словно зверь, выжидая случая вырваться наружу. К тому же нагой мужчина рядом ничуть не добавлял спокойствия. Заметив у корней дерева палку, она попыталась выдернуть руку, но Кощей держал её крепко.

Марья раздражённо прошипела: — Мне нужна эта палка, чтобы опереться.

Она видела, что новому знакомому не нравится эта затея, но колдун протянул руку, и палка тут же устремилась к нему . Марья изумилась, как легко ему даётся колдовство. Вне сомнений, он, пожалуй, самый талантливый маг, которого она встречала. Кощей протянул ей палку, по-прежнему показывая всем видом, что затея ему не нравится. Но Марья оставалась непреклонной.

Вскоре девушку уже не волновала нагота Кощея, да и своя тоже. Идти пришлось по чащобе, перелезая через поваленные деревья и спотыкаясь о корни. Да ещё налетевшие на них комары кусали просто нестерпимо.

– Куда мы идём? – спросила Марья.

– К нашим старым знакомым, – задумчиво ответил Кощей.

Усталость брала своё. Вскоре Марье уже не хотелось ни спрашивать, ни сопротивляться. Её мучили предположения, что намерен делать Кощей, и кто она теперь для Синдики. Марья очнулась от раздумий, когда вышли из леса. Только сейчас она вспомнила небольшую деревню и покосившуюся избушку, в которой жили старики, год назад приютившую девушку. Кощей потянул Марью к домику, но та упёрлась. Поймав на себе вопросительный взгляд Кощея, она протараторила: – Умом тронулся, что ли?! Как мы в таком… виде к ним заявимся?

Кощей снова хитро улыбнулся, взгляд бегло пробежался по девичьему стану.

Чародей направился в сторону покосившейся баньки и принёс оттуда две старые рваные рубахи. Марья схватила предложенную тряпку и мигом надела. Всё же лучше, чем ничего.

Кощей сильно постучал кулаком по хилой дверце, Марья тем временем осматривала небольшой дворик. Дела у стариков явно пошли гораздо лучше: на изгороди-плетёнке висели разные горшочки, в сарае теперь явно водилась живность, кажется, оттуда слышалось блеяние коз. Тут и там шныряли проворные курицы несушки. Заслышав торопливые шаги за дверью. Марья спряталась за спиной Кощея. Дверь как и в прошлый раз открыл старичок.

— Здрав будь дед, мы тут мимо проезжали и решили к вам заглянуть. Помнишь нас ? – Задорно и непринуждённо ответил Кощей. Марья видела как лицо старика сначала вытянулась от изумления и недопонимания. Но затем он улыбнулся во весь беззубый рот.

– Конечно, милок заходите. Как ваша дорога ? – Спросил старик пропуская пришлых в дом.

– Спокойно, только вот одёжа наша в негодность пришла, – Ответил Кощей.

– Ей старая подойди встреть гостей ! – Крикнул старик. Старушка только сейчас отвела взгляд от прялки и посмотрела в сторону гостей.

– Ох, вы приехали. А мы тут вспоминали как наши найдёныши прижились ли на новом месте, – Маленькая старушка проковыляла к Кощея и обняла его. Затем обняла Марью. От старой женщины пахло Сеном.

– Здравствуйте, – Тихо приветствовала старых знакомых Марья.

– Присаживайтесь за стол, у нас вот-вот похлебка мясная приготовиться, – Молвила хозяйка потянув Марья к небольшому столику.

— Жена поищи одёжу добротную. Их видишь как прохудилось. А ветер сейчас уже студёный будет, застудятся в дороге, – Молвил старичок почёсывая затылок.

– Одурачить тёмных людей даже мои птицы могут, что уж говорить обо мне, – он снова потянул девушку за собой. В этот раз Марья не стала сопротивляться, она уже здорово замёрзла, а травмированная нога болела всё сильнее.

«Надеюсь, мои люди уже нас ищут… Ведь всё ещё мои? Будут ли теперь они мне подчиняться?» Раздумывала девушка. Марья молча наблюдала за Кощеем, взвешивая свои перспективы для бегства, но одно его присутствие рядом заставляло сердце стучать чаще. А стоило только вспомнить его дневник, мурашки бежали по спине.

Старуха расставила на столе миски, разложила деревянные ложки, достала горячий чугунок из печи и поставила его в центр стола. Старик тем временем принёс им чистую одежду. Марья заметила искусную вышивку на серенькой льняной рубахе.

«Новые принёс, видать, недавно старуха сшила», — мелькнула у неё мысль.

Комнату наполнил душистый аромат тушёных овощей и мяса, и Марья поняла, насколько сильно голодна. Она старалась есть немного, зная, как тяжело старикам вести домашнее хозяйство и обрабатывать землю, а вот Кощей себе в пище не отказывал.

«Тощий, как тростинка, а ест, как боров», — ворчал её внутренний голос. «Он же столько времени находился в плену, немудрено, что оголодал», — оправдывала вторая часть разума.

— Мы решили взять на воспитание мальчика-сироту. Сейчас война идёт, сирот появится много, — поделилась своими планами старушка.

— Это хороший поступок. Да и помощник вам не помешает, — ответила Марья, надеясь, что сирота исцелит разбитое от потери ребёнка сердце.

— Наверное, вы устали? Вам необходимо отдохнуть. Ложитесь спать, мы сами уберём посуду, а потом тихо уйдём, — встрял в разговор Кощей. Промолвив мягким тоном приказ, он махнул тонкой рукой перед стариками, накладывая очередной морок.

— И в самом деле, — согласился старик, потирая глаза. — Вы уж простите нас, стариков. Что поделать, годы! Бодрствовать целый день тяжело, — с этими словами, взяв за руку жену, он направился к печи.

— Садись, старый, на лавку, помогу тебе лапти снять, а то у тебя спина уже не гнётся, — сняв обувку с мужа, женщина забралась на печку, следом за ней залез и старик.

— Ну что, тепло тебе, моя курочка? — ласково спросил он жену.

— Тепло, родненький, тепло, — уже засыпая, ответила старушка. В хате воцарилась тишина. Вскоре дыхание хозяев избушки стало глубоким и размеренным, старик начал похрапывать.

— Теперь можем поговорить, — спокойно сказал Кощей, дожёвывая кусочек хлеба, и пристально посмотрел на Марью. Этот взгляд заставил её заёрзать на месте, почувствовать неловкость.

— Чего ты от меня хочешь? — шёпотом спросила Марья, не скрывая своего раздражения.

— Странный вопрос! Ты теперь законная царица моей страны; неужели ты думаешь, что народ так просто станет подчиняться мне? Для них я всего лишь древняя легенда.

Марья призадумалась. Ей нравилась Синдика, и она уже считала её своим домом. Но Кощей прав, всё так запуталось! Настоящий царь Синдики жив. Так кто теперь правитель южных земель? И должна ли она вообще уступать ему трон?

«Но пока что я царица, и глава государства в первую очередь должен думать о благе подданных, а не о своих прихотях», — решила Марья.

— Я уступлю тебе трон, если ты пообещаешь заботиться о народе Синдики, — процедила она, не веря тому, что сама это говорит. Тонкие брови Кощея приподнялись вверх.

— Милая птичка, тебе легко удалось стать их царицей? — спросил Кощей, игнорируя её слова.

— Конечно нет! — возмутилась Марья, вспомнив все пройденные испытания. Она откровенно не могла понять планы колдуна в отношении неё.

— Значит, ты понимаешь, что я не могу просто так заявиться и сказать: «Здравствуйте, я ваш царь!» — он улыбнулся, обнажив ряд ровных белых зубов, но тонкие губы делали улыбку похожей на оскал хищного зверя.

— Что ты предлагаешь? — спросила Марья, положив руки на стол и складывая их в замок. В отличие от сидящего рядом с ней мужчины она вела себя замкнуто, тело буквально застыло, словно у изваяния.

— В глазах народа ты моя наречённая и царица Синдики, поэтому ты должна находиться рядом со мной, пока я не заручусь поддержкой народа и не верну былую мощь, — ответил Кощей, крутя в руках глиняный стаканчик.

— А потом?

— Потом… — он помолчал немного, рассматривая узор на внешней стороне посуды, — решать тебе. Если захочешь править вместе со мной, буду только рад.

— Что?! — возмутилась Марья, — ты в самом деле решил, что я останусь подле тебя?! Да ты же использовал меня с помощью своих воронов! — она вскочила со скамейки, старики беспокойно заворочались, но не проснулись. Марья, закусив нижнюю губу, села на место, не желая нарушать их сон. — Я останусь до весны, не более, — тихо, но твёрдо сказала она.

Кощей нахмурился, продолжая изучать несчастный стакан, будто в вертел в руках огромный самоцвет: — Вот как? И что же ты намерена делать весной? Куда пойдёшь?

— А вот это тебя не касается, — процедила Марья.

Кощей ухмыльнулся, зрачки его расширились, теперь только тонкая коричневая полоска обрамляла их.

— Хочешь отыскать Ивана? Он покинул столицу, бросил тебя, но даже сейчас ты надеешься быть с ним! — только сейчас его голос приобрёл серьёзные нотки. Марья самодовольно ухмыльнулась.

— Ты меня видишь впервые, откуда тебе знать, что я решу делать, — промолвила Марья, облокотившись на стену.

Кощей долго не отвечал и, встав со скамьи, принялся собирать посуду. Самодовольно решив, что последнее слово осталось за ней, она забрала приготовленный старухой сарафан.

— Я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой, — Марья даже обернулась, уловив в голосе Кощея обиду. И действительно, его лицо словно окаменело. Отчего-то девушке стало не по себе, ей не хотелось его обижать.

— Ну уж не больше, чем Иван. — несмотря на свои чувства, Марья продолжала упрямо спорить с ним, не в силаха остановиться, словно всадник, что не может укротить разгорячённого коня. Она не могла сейчас пойти на мировую, душила обида за обман, а тут ещё перспектива лишиться сразу и короны и дома…

В следующее мгновение тишину нарушил пронзительно–громкий стук бьющейся посуды.

— Вот как?! Разве Иван был с тобой в лесу, когда ты осталась одна, всеми брошенная? Он находился рядом с тобой, когда ты боролась с сиренами, мантикорой? Он помог тебе взойти на трон?! — кричал Кощей. Его гнев словно приковал Марью к месту, она не ожидала такой вспышки. В этот момент старик приподнял голову, проснувшись от крика.

— Спать! — рявкнул Кощей, не сводя взгляда с Марьи. Старик резко упал на подушку, будто не заснул, а лишился чувств.

— Со мной был не ты, а Ворлак, — тихо промолвила Марья, не желая более гневить владыку тьмы.

— Глупая девчонка! — с этими словами Кощей стремительно приблизился к девушке, прижимая её к двери. — Птица всего лишь инструмент, я видел её глазами и говорил её устами! Это я всё время находился рядом и направлял тебя! — с этими словами Кощей резко открыл дверь, так, что она чуть не упала. Марья отступила на пару шагов, чтобы сохранить равновесие. — Хорошо, договорились, – сказал он почти спокойно. – Ты сопровождаешь меня до конца весны, потом иди, куда хочешь. А теперь ступай прочь, ты такая же, как и все остальные! — с этими словами он захлопнул дверь, оставив её одну на улице.

«Такая же, как кто?!» — недоумевала Марья, стоя посреди крестьянского двора.

***

Когда Иви удостоверилась, что младший царевич благополучно покинул земли Новгородского княжества, её гневу не было предела. Люди Берендея могли узнать о наступлении оборотней только от одного человека. Зайдя в шатёр, в котором её ждала дочь, Иви на ходу со всего размаха влепила ей такую пощёчину, что руку обожгла боль. Девушка, не ожидавшая удара, упала и расширенными глазами уставилась на мать, словно испуганная лань.

— Поверить не могу, что я воспитала такую дуру! — громко проговорила Иви. Она долго терпела, и теперь гнев и досада вырвались наружу. — Твоё счастье, что всё обошлось!

— О чём ты? — спросила Лина.

— Неужели ты думаешь, что я не догадаюсь, откуда они узнали о нашем нападении? — Иви, прищурясь, посмотрела на дочь.

— Я… Я просто хотела… — Пролепетала Лина, её глаза наполнились влагой, пальцы сжались в кулаки, она старалась держаться. Иви было в диковинку видеть её такую жалкую.

— Хотела спасти его, – закончила за неё княжна. – Я тебя разочарую, он умер от руки Мстислава в Смоленске, а ты из-за своей слепой любви чуть не погубила многих своих сородичей, — Иви говорила медленно, она тоже потеряла любимого когда-то, но не позволяла своим слабостям мешать долгу. Она прекрасно понимала, что причиняет боль дочери. Но сейчас только этого и желала. Иви было больно оттого, что её дочь выбрала мужчину вместо семьи и народа.

Лина, услышав роковые слова, едва заметно отрицательно помотала головой, отказываясь верить в это, потом тихо зарыдала, но быстро взяла себя в руки. Мать увидела в её глазах зарождающие огоньки мести, что в скором времени обещали разрастись в настоящий пожар.

— Хочешь отомстить? — спросила она, присаживаясь на корточки перед дочерью. — Ты уже взрослая и можешь сама выбирать свой путь. Но если отправишься к Мстиславу, твой брак будет расторгнут, сына ты больше не увидишь. Теперь решай, что для тебя важнее, — Иви встала и покинула шатёр, оставив подавленную Лину в одиночестве. В глубине души лесная княжна надеялась, что страх потерять ребёнка остановит её дочь от опрометчивых поступков.

Глава 37 Последствия

Марья и Кощей встретили поисковый отряд в лесу, и оставшийся путь до захваченного Новгорода прошёл достаточно спокойно.

«Почему я не убежала тогда? Он же выдворил меня на улицу, я могла уйти», — задавалась вопросом Марья. Ответ был очевиден: она устала. Последний год ей то и дело приходилось рисковать жизнью и решать проблемы государства, и девушка уже забыла, когда последний раз могла просто беззаботно заниматься своими женскими делами. Ещё одного противостояния за трон Синдики она не выдержит! Достигнув дна отчаянья, Марья просто покорилась судьбе. Она сама виновата во всём, Кощей просто воспользовался её легкомыслием и желанием отомстить.

Едва их отряд въехал в город, к царице поспешил тактик. Кажется, морщины на его лице стали глубже, под глазами пролегли тени. Эта битва далась ему нелегко, как и многим другим солдатам.

— Ваше величество, с вами всё в порядке? — взяв коня за удила, спросил Левтерис, помогая ей спешиться. Кощей спрыгнул с лошади и устремился к девушке. От Марьи не укрылся тот факт, что он старался всегда находиться рядом. Боится, что она снова попытается сбежать? Но Марье было приятно, что тактик до сей поры считал её своей царицей и пока полностью игнорировал Кощея.

— Да всё хорошо, — тихо ответила она и хотела было спросить, сколько раненых и погибших, но тут не самый разумный из её командиров встрял в разговор.

— Царица, а это правда, что вы освободили нашего царя, который пребывал в плену у врага? — он тут же согнулся в глубоком поклоне, понимая, что может попасть в опалу. Только сейчас Марья заметила любопытные взгляды своих подданных, обращенные к мужчине позади неё. Прежде чем ответить, она взглянула на Кощея. Выше её на голову, с царственной осанкой он действительно производил впечатление настоящего правителя. Кощей снова довольно ухмыльнулся, встретившись с ней взглядом. Подавив желание ударить этого слащавого подлеца по его красивой физиономии, Марья сказала.

— Сегодня каждый из вас совершил подвиг для своей страны, мы победили давнего врага, отомстили за смерть своих дедов и освободили пленённого царя Синдики Кощея, — последние слова она с огромным трудом буквально выдавила из себя. Нет, она не хотела отдавать ему страну, ставшую ей домом, но теперь чувствовала себя самозванкой, отлично понимая, что точно не стала бы царицей без его содействия. Солдаты зашептались, Левтерис растерялся, он видел, что девушка подавлена. Но эти слова ещё не означали её отказ от короны.

В этот момент вперёд вышел Кощей, сделав шаг, чтобы сравняться с Марьей.

— Воины Синдики, я знаю, что сейчас вы в замешательстве. Ведь в государстве не может быть несколько владык. Однако Марья, являясь моей наречённой невестой и наследницей, под страхом смерти приняла бразды правления страной в самые горькие времена, когда само существование Синдики стояло под вопросом. Именно она обезопасила наши морские пути и отомстила русскому царю за вероломное нападение на наши земли. Поэтому… — он взял за руку Марью, почувствовав, как девушка попыталась выдернуть её. Крепче сжав её ладонь, он поднял их руки над головой и продолжил: — Марья Моревна является такой же законной правительницей Синдики, как моя будущая супруга.

Марья с изумлением уставилась на Кощея. Ведь он обещал, что через полгода она сможет покинуть его! По толпе солдат пронеслись ликующие возгласы, постепенно переросшие в дружное скандирование.

— Да здравствуют царь с царицей!

— Да здравствуют наши правители!

«Да, я рассчитал всё верно. Девушка, что в короткий срок вернула Синдике былое величие, остаётся царицей, а теперь её все воспринимают как супругу легендарного царя. Вот только сама она так не думает. Надо бы её спрятать, дабы Левтерис не почувствовал подвоха», — размышлял Кощей, но в этот момент внимание толпы привлёк к себе въехавший в город Мстислав.

— Неужели это правда, и я собственными глазами вижу человека, ставшего богом! — молвил князь, слезая с белоснежного коня. Мстислав приехал в торжественных одеждах, словно будущий царь на коронацию. Он слегка склонил голову перед Марьей и Кощеем в знак приветствия.

— Рад видеть Мстислава, который в трудный час оказал поддержку моей царице, — отозвался Кощей, натянув на лицо дежурную улыбку. — Титул великого князя Берендей забрал себе, нарушив законы вашего народа. Я думаю, справедливой наградой за вашу помощь станет этот город. Душа моя, ты согласна? — обратился он к Марье, прекрасно понимая, что Левтерис и командиры по-прежнему считают её царицей.

Поймав на себе пристальный взгляд чёрных глаз, девушка поспешила ответить: — Это достойная награда для верного союзника.

— Рад был вам помочь, однако прошу у царицы Марьи прощения за то, что не смог сдержать своего слова, — глаза князя хитро блеснули, и он поспешил опустить взгляд долу.

Марья на его извинения лишь поджала губы. Она прекрасно понимала, что Мстислав специально убил царевича, чтобы занять опустевший трон, но сейчас это уже не имело значения. Вспомнив о гибели Ратибора, она обратилась к тактику: — Левтерис, не знаете, что случилось с младшим царевичем?

Кощея задел тот факт, как загорелись её глаза при упоминании младшего сына Берендея.

— Нескольким боярам и младшему сыну Берендея удалось сбежать. Полагаю, кто-то помог им покинуть город. Я на всякий случай отправил несколько отрядов разведки обыскать окрестности, но пока новостей нет, — доложил тактик.

— Мальчишка даже с поддержкой своего тестя уже мне не помеха. Я заключил пару союзов с соседними княжествами, они поддержат меня в правах на великое княжение. Так что, предлагаю, вам стоит как следует отдохнуть, — Мстислав пригласительным жестом указал на царский терем.

— Я отдохну в лагере, — холодно ответила Марья, возвращаясь к лошади. Кощей задержался, чтобы вежливо проститься со всеми от имени уставшей от этой суматохи девушки.

— В другой раз, князь, обязательно воспользуемся вашей гостеприимностью. Моя невеста права, я слишком долгое время провёл в стенах этого дворца, — с этими словами он тоже забрался на коня Марьи, забрав у неё поводья.

— Что ты делаешь? — прошипела она.

— Ты так устала, что, не ровен час, с коня упадёшь. Так что сиди смирно. И пойми наконец, я тебе не враг, — сдерживая нарастающий гнев, процедил Кощей.

Всадники медленно покидали улицы захваченного города.

— Ты меня использовал, не думай, что прощу тебя за это! И я знаю… — она осеклась, подумав, стоит ли говорить.

— Знаешь что?

— Каким ты можешь быть жестоким! — наконец озвучила свои мысли Марья.

— Мы все изредка кого-либо используем, и я не намерен перед тобой оправдываться. Когда-нибудь наберёшься ума да разума, может, и поймёшь, — менторским тоном промолвил Кощей, когда они спешились, чтобы переплыть озеро. Прибыв в лагерь, Кощей оставил Марью на попечение служанки. В этот момент к нему подошёл тактик.

— Мы разобьём для вас шатёр, чтобы вы могли отдохнуть.

— Не нужно, не время сейчас отдыхать. Хотя Берендей мёртв, но многие князья, бояре да воины при его власти поднялись. Сейчас в стране начнётся передел власти, многим это не понравится, захотят отомстить. Лучше мне присматривать за ней, — задумчиво проговорил Кощей.

— У нас хорошая охрана, ваше величество, — обиженно заверил его тактик.

— Знаю, потому-то я и прилетел тогда именно к тебе. Но лучше наблюдать за нашей царицей в оба. Тем более, как ты уже и сам заметил, ей тяжело даётся воинское бремя. Надеюсь, обратный путь пройдёт спокойно. А пока поставьте мне деревянную лежанку в её шатре, — молвил колдун, оставляя Левтериса одного.

— Если, конечно, царица не будет против, — тихо пробурчал себе

под нос тактик и отправился выполнять приказ царя.

***

Армия Синдики покинула новгородские земли через два дня после смерти Берендея. Люди Мстислава вовсю занялись наведением новых порядков в стольном граде. Демитор, некогда выхаживавший хозяином в царских палатах, теперь стал личным холопом нового царя. Мстислав пировал вот уже третий день. Зайдя в один из амбаров, чтобы откупорить очередную бочку с вином, Демитор услышал характерный шорох, издаваемый мелким зверьком.

— Осталась, чтобы отомстить за Ратибора? — озвучил он свой вопрос, не оборачиваясь и продолжая наполнять кувшин.

— Как… он… умер? — голос лисицы звучал жутко, пискляво и хрипло одновременно. Видимо, Лине тяжело давалась человеческая речь в образе лисицы.

— Ратибор вызвал Мстислава на поединок. Когда Ратибор победил, один из прислужников Мстислава по его приказу вонзил ему кинжал в спину, затем князь сам перерезал ему горло.

Покидая сумрак амбара, он заметил, как во тьме мелькнула белая шкура лисицы.

— Не успел я подготовиться к побегу. Но если Лина его убьёт, Новгород станет моим, — хмурясь, рассуждал Демитор, сидя в углу трапезной и игнорируя общее веселие. Одна ошибка — и он простится с жизнью.

Сегодня Демитору явно улыбалась удача. Оставшись в палатах с тремя друзьями-собутыльниками, Мстислав продолжал праздновать победу. Вот только лисице невдомёк, что у Мстислава есть охранный амулет. Подвеска в виде закрытого ока. Когда вблизи появляется человек, жаждущий его крови, глаз открывается, издавая лёгкий скрежет.

— Конечно, этот амулет создан отнюдь не выдающимся колдуном. Рискнуть стоит, вдруг получится, — Демитор резко встал и направился в сторону тайной казны. Деян слишком молод и не заметит подвоха, а другим, более опытным колдунам, которые принадлежали другим князьям, Мстислав не доверял.

Войдя в одну из пустых комнат, мужчина надавил на небольшой фигурный выступ в стене. Потайная дверь открылась, и Демитор оказался в узкой маленькой комнате. Он изучил все оставшиеся артефакты, заметив, что отец в войне с Марьей воспользовался лишь одним. На нижней полке остался тёмный след от недавно стоящего здесь ящика. Изучив все талисманы и амулеты, он в досаде ударил руками по полкам.

— Всё это такая ерунда!

Последним стоящим артефактом была шапка стрельца. Прочитав бирку к артефакту, Демитор взял в руки магическую одёжку. Может, сработает? Он плохо помнил законы магии, но надеялся, что если при одном использовании шапка- невидимка забирает один год жизни, возможно, магический глаз его не увидит.

Мстислав всё никак не мог поверить в свою удачу. Всего один ни к чему не обязывающий союз с заморской царицей привёл его к такой быстрой победе. Но вот он здесь, восседает на царском троне. Он наконец добился справедливости для своего рода, отстоял честь своего деда и отца и достиг своей цели. Лишь одно беспокоило новоиспеченного царя: князья не спешили присягнуть Мстиславу на верность, а значит, на Руси скоро разгорится новая междоусобная война. Ему придётся ещё постараться усидеть на этом троне! Но пока армия Синдики не покинула территорию Руси, никто не осмелится оспаривать его власть.

В палаты вошла низенькая девушка с кувшином вина на подносе, пушистые абсолютно белые волосы выбились из выцветшего платка.

— Красивая, — заметил про себя князь.

Девушка не отважилась поднять взгляд на господина, наливая и подавая очередную чарку Мстиславу. Тот, схватив девушку за руку, не торопился её отпускать. Только в этот момент служанка посмотрела на него. Мстислав хорошо знал такой взгляд. Так смотрит человек, которого одолевают ярость и ненависть, человек, готовый убить. Он машинально потянулся к своему охранному амулету, и его сердце охватил страх. Амулет прабабки, который верно оберегал его долгие годы, отсутствовал. «Как такое возможно?! Захмелев, он даже не заметил, как его выкрали. В следующее мгновение девушка полоснула кинжалом по горлу князя. Он зажал рану рукой и ринулся к выходу в надежде спастись.

Нет! Нет! Этого не может быть! Я ведь только добился того, к чему стремился всю жизнь! Я не могу умереть вот так!

Перебитая охрана лежала у двери, и силы оставили князя в коридоре. Он лежал на полу, корчась в агонии, когда его развернула на спину та самая девушка, внимательно наблюдая, как скупая слеза

скатывается с уголка мутнеющего глаза Мстислава. Князь оплакивал своё неудавшееся царствование и жалкую кончину от руки слабой женщины.

— Око за око, жизнь за жизнь, — промолвила лесная чародейка, отворачиваясь от умирающего. Празднуя победу, никто из воинов не заметил покидающую город девушку. Переправляясь через озеро, Лина смотрела на чистое ночное небо. Звёзды светили сегодня особенно ярко. Когда-то она любила звёзды, а теперь, кажется, песня её души замолкла навсегда. Её охватило равнодушие ко всему. Не радовали ни эти сияющие звёзды, ни родной лес, ни сама жизнь. Возможно, когда-нибудь она снова оживёт, но не теперь. Сейчас она хотела отправиться на восток, чтобы исполнить глупую, немного наивную мечту юной девушки-лисицы и русского царевича. Единственное, что отравляло ей нутро, так это вина перед сыном. Она не смогла стать для него хорошей матерью, как и хорошей женой для супруга. Её сердце всегда принадлежало Ратибору, и даже рождение сына не изменило эту истину. Теперь у неё остался только этот путь и надежда на то, что душа когда-нибудь обретёт покой.

***

Марья с тяжёлым сердцем покидала земли Руси. Идя тропой войны, как ей казалось, с благородными целями, она ввергла эту страну в междоусобицу. Трон Берендея пустовал, Ратибор мёртв, Мстислава убили, Демитор и Иван пропали. Теперь каждый стремился занять заветный трон. Русские князья грызлись друг с другом на смерть за титул царя, но в итоге страдал-то простой люд!

«Ратибор был прав, я оказалась чумой для этой страны», — всё чаще корила себя Марья, когда до неё доходила весть об очередных столкновениях. Но сейчас им надо спешить, ведь самой Синдике угрожали разбойники степей. Она стала намного спокойней реагировать на своего конвенционального жениха. Теперь он заменил раненого Павла, находился

всегда рядом, оберегал её, при этом не навязывая ей своё общество, помогал в управлении армией.

Воспользовавшись одиночеством, Марья дочитала последнюю запись дневника и сожгла его. Там Кощей высокомерно описывал, как прилюдно казнил Зенона и создал втайне от совета пятую стражу, которая помогла ему окончательно вернуть себе власть над старной. После того, как с помощью магии он заживо сжёг главу совета, его стали все бояться. Но больший интерес вызвала у Марьи последняя страница. Было заметно, что запись словно создана в муках, а мысли автора путались.

Спустя два года после смерти Зенона Кощей влюбился и собирался жениться, но невеста его предала и отравила. Марья слышала подобные байки, будто Кощей обрёл своё бессмертие на смертном одре. Говорили, что в обмен на бессмертие он продал своё сердце и стал прислужником богини смерти и ночи.

Марья по-прежнему не доверяла ему, боясь, что он просто убьёт её, когда отпадёт в ней надобность. Ведь Кощей так и не удосужился объяснить ей необходимость их брака.

Так в один из вечеров, поддавшись угрюмым думам, она прогуливалась в компании Анаид. Внезапно Марья почувствовала, как магия земли под ногами резко изменилась, что могло означать лишь одно. Девушка, пришпорив коня, помчалась вперёд. Стража и прислуга рванули вслед за царицей, вороны тоже неустанно кружили вокруг Марьи.

На равнине показалась тёмная избушка, что шла им навстречу. От вида ходящего терема Анаид в ужасе закричала, а Марья впервые за год по-настоящему счастливо засмеялась, вспомнив свою первую реакцию на диковинное жилище. Избушка, потоптавшись на месте, стала медленно присаживаться.

— Ну, здравствуй, родная, — прошептала Марья, дотрагиваясь до крыльца домика. Избушка приветственно захлопала небольшими ставнями.

Дверь со скрипом отворилась, и на порог вышла высокая худая старуха. Несмотря на то, что Яге было уже много сотен лет, и её лицо давно покрылось глубокими морщинами, она горделиво держала осанку. В

ярко-красном платье и с волчьей шкурой на плечах она выглядела настоящей властительницей. Волосы Яга уже давно не заплетала, и они белоснежным ручьём спадали на спину. Она больше походила на старую княжну, нежели на лесную колдунью, что сторожит границу миров.

— Здравствуй, дитя, — мягко молвила колдунья. Она хитро улыбалась, но её глаза светились радостью встречи.

— Здравствуй, матушка Ягиня, — со слезами на глазах молвила Марья.

Глава 38 Что было и что будет?

Воины и Анаид не решились войти внутрь ходячей избушки, а вот Марью, едва она оказалась там и вдохнула аромат сухих трав, охватила ностальгия. Ведь именно здесь она обрела покой после гибели своего народа. Потеряв родителей, девушка больше не вернулась на остров чародейства, продолжив изучать магическое ремесло у Ягини.

— Я испекла пирожки с ревенем, — молвила старая колдунья, откидывая наквашник (1) с чугунка.

— Ты всё также печёшь пирожки к обеду? — с улыбкой спросила Марья.

— Конечно, в этом доме ничего не меняется, только тропы, по которым идёт моя старушка-избушка, — ответила Ягиня, наливая в кружку тёплого молока для гостьи. Девушка с удовольствием надкусила пирожок. Сколько ей пришлось перепробовать всевозможных изысканных яств, но стряпня Ягини показалась вкуснее любых заморских кушаний.

– А теперь расскажи мне, как поживает заморская царь-девица, Марья Моревна? – подставив руку под подбородок, Ягиня приготовилась слушать её историю. Девушка переменилась в лице. Ягиня, казалось, забыла об их последней ссоре, будто вовсе и не случилось её бегства из запертой избушки. Марья шумно выдохнула, собираясь с мыслями.

— Ты была права… — так начала она свой рассказ. Ягиня слушала внимательно, без осуждения или порицания. Иногда переспрашивала, уточняла детали.

— Теперь вся междоусобная война на Руси — моя вина. Если бы я не ставила перед собой цель отомстить за родителей, всё вышло бы по-другому. Кругом моя вина, — с горечью повторила Марья, и слезинка сорвалась с увлажнившихся глаз.

— Ошибается только тот, кто ничего не делает. Что касается междоусобиц, то ты здесь ни при чем. Они случались до тебя, будут и после, — спокойно заявила колдунья.

– Но я совершила ошибку, и эти распри начались именно из-за меня! А благодаря мне Кощей теперь на свободе. Я даже не знаю, что хуже, — обречённо вздохнула Марья, бессильно уронив руки на колени. Ягиня расширила свои красивые глаза, обрамлённые пышными тёмными ресницами.

— Что значит “хуже”?! — возмутилась она.— Да ты хоть знаешь, сколько развелось таких, как Берендей, которые воруют чужие жизни, проживая века не положенного им срока?

— Что ты хочешь этим сказать? — спросила Марья.

— Кощей выполняет роль Харона здесь, среди живых. Вылавливает колдунов, которые с помощью магии пытаются обмануть судьбу, — пояснила старая ведьма.

— Но он жесток, ему нравится причинять боль, — тихо возразила Марья.

— Да, жесток, возможно, потому, что так проще. В нашем мире трудно быть добрым человеком, а царём тем паче, — потянувшись, молвила Ягиня.

— Матушка Ягиня, дай совет, как исправить то, что я натворила? как вернуть мир этой земле? — взмолилась Марья. Старуха долго молчала, обдумывая её просьбу.

— Моя задача — охранять границы миров, — сказала она, подходя к печи и разглядывая тлеющие огоньки. — Но я могу заглянуть в один из них и спросить, что было раньше, и что грядёт в будущем. Возможно, и ты найдёшь там ответ на свои вопросы.

— А разве так можно? — удивилась Марья. Всё внутри неё трепетало. Неужели можно пересечь границу и попасть в чертоги богов или же в чертоги мёртвых? Старая женщина молча кивнула. — Можешь спросить, как мне исправить свою ошибку, как спасти Русь от распрей? — затараторила Марья, словно ребёнок, которому обещали сладость.

— Нет уж, твои ошибки, тебе и спрашивать, — сказав это, Ягиня вмиг переменилась, её лицо стало суровым и серьёзным. Она открыла дверцу в полу, из подпола повеяло ледяным холодом. Марья уставилась во тьму подвала, она знала, что жилище Ягини намного больше, чем видит человеческий глаз. Тут и там в любой момент могли появиться дополнительные комнаты и длинные коридоры, но колдунья предпочитала жить скромно.

Приняв решение, Марья подошла к проходу.

— Чего мне ожидать? — спросила она.

— Жди проводника, одного из мёртвых, что связан с тобой судьбой. Он покажет то, что тебе следует знать. Но ни в коем случае не иди никуда сама и не сворачивай с пути, иначе останешься там навеки, — глядя в глаза, тихо наставляла Ягиня, вручая Марье факел. Девушка спустилась во тьму. Тело сразу сковал холод, будто она оказалась в лесу ноябрьской ночью. Пахло сыростью, а где-то вдалеке шумела то ли бурная река, то ли водопад.

Факел едва рассеивал мрак под ногами. Марья, дойдя до реки, остановилась. Неизвестность пугала, заставляя содрогаться от любого шороха; только надежда увидеть покойных отца или мать, что помогут исправить её ошибки, удерживала её у берега.

Наконец она увидела силуэт лодки, которая медленно плыла в её сторону. Марья от волнения перетаптывалась на месте, словно нетерпеливый ребёнок. В тумане она различила мужской силуэт, и глаза наполнились слезами. Она до сей поры готова была отдать всё на свете, только чтобы вновь увидеть его.

– Папа, я здесь! – крикнула Марья, неистово махая рукой. Лодка приближалась, наконец волшебнице удалось разглядеть лицо человека, стоящего в лодке. Марья отшатнулась, яростно качая головой.

— Нет, нет! Только не ты! — крикнула она. Берендей молчал. — Уходи прочь!

Бледное лицо покойного царя и теперь не выразило никаких эмоций. Девушка оглянулась. Там, позади, всего в каких-то в десяти шагах от неё виднелся выход, но она пришла сюда, чтобы получить ответы на свои вопросы. И она их получит во что бы то ни стало!

Марье понадобилось какое-то время, чтобы смириться с мыслью, что ей решили помочь не отец и не мать, а именно заклятый враг. Оставив на берегу свои капризы, она молча ступила на борт. Берендей оттолкнулся от берега и направил лодку дальше по реке. Марья молчала, не желая даже разговаривать с ним, призрак тоже безмолвствовал. Вскоре тишина, прерываемая лишь шумом реки, стала раздражать Марью.

— Раз уж пришёл, покажи мне, как уберечь Русь от междоусобицы, — резко, не скрывая раздражения, молвила девушка. Едва она озвучила свой вопрос, как впереди появился яркий свет, задул лёгкий прохладный ветерок. Вдоль реки раскинулся широкий зелёный луг. Стоящие поодаль живописные деревья застыли в истоме, ожидая появление солнца. Было раннее утро, у берега рыбачили мальчишки, одетые в дорогие, но рваные и грязные одежды.

— Николка, дай-ка мне удочку. Ведь ничего так не поймаем, — не вытерпев, худощавый мальчишка схватился за удилище.

— Отстань! Я хоть это делать умею, в отличие от тебя. Только и знаешь, что на коне скакать да есть, — отозвался юный рыбак.

— Что?! — возмутился первый. — Да мой отец десятник, он выше твоего отца. Как ты смеешь со мной так разговаривать?! — обидевшийся мальчишка попытался дать подзатыльника товарищу, но тот, не отнимая рук от удочки, ловко увернулся.

— Десятник твой отец, а не ты. Ещё неизвестно что из тебя путного выйдет, — улыбнувшись, ответил Николка.

Второй мальчишка покраснел и громко выпалил: — Я стану воеводой самого Изислава! Понятно тебе?

— Вот дурак! А ты не знаешь, что Изислава уже давно прогнал Семён Смоленский? — подал голос третий мальчишка, который всё это время молча наблюдал за поплавком. Из всей компании он казался самым хмурым.

— Он ещё отобьёт наше княжество, вот увидите! — скрестив руки на груди, вступился мальчишка за своего кумира.

— Тихо тебе, не то взрослые услышат такие слова, все тогда получим! — шикнул Микола на спорщика. Мальчики замолчали, слушая стрекотание кузнечиков и утреннее пение птиц.

— По мне так лучше бы Изислав и не возвращался, — тихо сказал хмурый мальчик.

— Ты что, Берендей? Он же был хорошим князем, не то, что этот Олег «Гореславич»! — уже гораздо тише, но с прежним пылом молвил сын десятника.

— Когда меняется князь, его свора ворует наши запасы, избивает и убивает ни в чем не повинных людей. Они уже все давно несут только горе нашей земле. Уж лучше бы их вообще не существовало! — Каждое сказанное мальчишкой слово было пропитано ненавистью. Он со злостью выдирал траву, пытаясь хоть чем-то занять руки.

— Всё равно когда вырастешь, придётся служить одному из князей, — буркнул рыбак.

— Нет! Если, когда я вырасту, не установится мир, всех их уничтожу! Если рука начала гнить, её следует отнять, дабы спасти жизнь, — всё с такой же ненавистью прошипел юный Берендей.

— Не говори так никому, коли беды не хочешь, — нахмурясь, посоветовал сын десятника.

Марья изумлённо посмотрела на взрослого царя: — Ты жил при усобицах?

— Не жил, а выживал, — бесстрастно ответил призрак. Лодка двигалась вперед. Фигуры мальчишек позади стали меркнуть, словно постепенно выцветающая картина.

Далее Марья уже стала свидетелем того, как Берендей ушёл в армию и сражался под началом первого царя Руси. Затем видение сменилось на то, как Берендей добился от Киевского князя съезда всех русских князей. Как уговаривал их объединиться и защищать русские земли от половцев.

— Какое нам дело до Рязанского княжества?! У них есть свой правитель, вот пусть он и отбивается от кочевников! — громко возмущался один из князей.

— Верно, каждый держит свою вотчину, — согласился с ним другой.

Девушка видела, как огорчился их позиции молодой Берендей.

— Тогда-то я и понял, что покой моему народу может дать лишь один правитель, объединив все княжества Руси, — произнёс мертвец, внимательно следя за тем, как на лице молодого двойника отразились горечь и злоба. Марье стало не по себе, она не знала всего. Тот, кто для неё был самим олицетворением зла, для многих стал спасителем, подарив наконец покой стране.

— Почему ты хотел меня убить? — спросила Марья.

— Наверное, понял, что совершил ошибку, но отступить уже не мог. Да и боялся умереть, — ответил Берендей.

— Прости меня, я была слепа и не понимала всего, — выдавила из себя Марья.

— Все мы слепы в той или иной мере. Главное — учиться на своих ошибках и стараться более не повторять их, — молвил призрак.

— Что я должна сделать, чтобы распри прекратились? — спросила Марья. Призрак долго молчал, управляя небольшим судёнышком.

— Ты ничего не сможешь сделать, тебе суждено стать царицей Синдики, а не Руси.

Берендей подогнал лодку к берегу, где стоял маленький храм. В небольшом полутёмном помещении было многолюдно и душно, в нос ударил запах ладана и мирры.

Берендей уверенно шёл вперёд, Марья пробивалась сквозь толпу, стараясь не потерять его. Они подоспели как раз в тот момент, когда жрец поднял царский венец вверх, затем надел корону на чело светловолосого мужчины. Тот встал и повернулся лицом к присутствующим.

Жрец тем временем громогласно объявил: — Да здравствует царь Иван, правитель и защитник Руси!

В этот момент все присутствующие склонили колени перед новым государем. Марья видела перед собой уже повзрослевшего, познавшего жизнь мужчину. Она помнила ещё того, прежнего Ивана с его мягким задорным взглядом, отражающим светлую и невинную душу. Сейчас же на неё смотрел холодными ярко-голубыми глазами бывалый воин, закалённый множеством сражений.

— Так вот оно что! Если кому и суждено покончить с войной на Руси, то только ему! — мысль, словно молния, озарила девушку. В этот момент неведомая сила потянула Марью обратно к выходу. Она сопротивлялась, но магия уносила её прочь. Видение постепенно растаяло, словно туман в лучах утреннего солнца, и вскоре в кромешной тьме маячила лишь фигура Берендея.

— Спасибо, — тихо прошептала Марья. Именно в тот момент она по-настоящему, от всей души простила человека, который принёс ей столько горя, и наконец освободила своё сердце от яда ненависти и гнева.

Девушка оказалась во тьме, факел погас. Она чувствовала, как к ней приближаются твари мрака и ночи, желая полакомиться жизненной силой, и поспешила подняться наверх, к свету. Ягиня тут же захлопнула за ней дверцу и заперла её на железный засов. Бесы недовольно завопили и забарабанили по дверце, но проникнуть в мир живых им не позволяла магия полубогини.

— Сколько я отсутствовала? — спросила Марья, всё ещё косясь на люк погреба.

— Несколько минут, — ответила колдунья.

— Надо же, а я думала, что провела там более полудня! — изумилась девушка.

— Там время не подчиняется земным законам и идёт своим порядком, — объяснила Ягиня, протягивая ей деревянный скобкарь (2).

Марья вмиг осушила ковш. Она обдумывала видения, полученные в царстве мёртвых.

— Кстати о Кощее, — Ягиня щёлкнула пальцами, колдунья так делала, когда вспоминала что-то очень важное. Она достала с верхних полок, где стояли различные склянки с зельями, старенькую шкатулку,

извлекла оттуда тяжёлую золотую серёжку, в которой переливался удивительной чистоты сапфир, и протянула её Марье. Девушка схватила драгоценность и внимательно осмотрела её.

— Это ведь моя серёжка! Она была на мне, когда я обнаружила, что морское царство разрушено! — Марья вспомнила, как чувствовала себя тогда: убитая горем и абсолютно потерянная.

— Эту серьгу мне принёс Ворлак Мортен, по ней я нашла тебя и взяла под свою защиту, — сказала Ягиня, усаживаясь рядом с Марьей.

— Что?! — изумлённо переспросила Марья.

— Да, думаю, он следил за тобой с самого твоего рождения. При случае спроси его, почему он не повёл тебя этой дорогой несколько лет назад, — хитро прищурившись, проговорила женщина.

Марья лишь кивнула. Видения из жизни Берендея заставили её по-другому взглянуть на мир. Она поняла, что в нём нет истинно злых или абсолютно невинных людей.

— Госпожа, с вами всё в порядке?! — послышался снаружи тревожный голос Анаид.

— Уже иду! — откликнулась Марья, успокаивая подругу.

Ягиня положила свою руку поверх руки Марьи.

— Это ещё не конец. Впереди ждут новые тяжкие испытания, и тебе нужно быть сильной, — с теплотой сказала Ягиня, обнимая Марью на прощание.

Предзакатное солнце окрасило небо в нежные розовые оттенки. Марья озябла и плотнее запахнулась в свою легонькую походную епанчу (3). Они ехали не торопясь, несмотря на случившееся, и впервые за долгое время у Марьи заметно полегчало на душе. Впереди показался всадник. Навстречу им во всю прыть скакал один из командиров.

— Ваше величество, в лагерь пришёл царевич Иван, требует поединка с… — гонец запнулся, растерявшись на мгновение.

— С кем?! — требовательно спросила Марья.

— С царём Кощеем, — наконец вымолвил он.

О нет! Кощей его сейчас убьёт, ведь перед глазами воинов он не сможет упасть лицом в грязь и обязательно воспользуется случаем уничтожить врага, чтобы заслужить авторитет солдат!

Марья, пришпорив коня, помчалась в сторону лагеря, молясь всем богам на свете. Она должна спасти Ивана ради страны, которая долгое время была для неё домом.

_________________________________________________________________________________

1- «Наквашник» — старинное название ткани, которой на Руси накрывали кадку с тестом (квашней) для сохранения тепла.

2- Скобкарь (скопкарь) — традиционный русский сосуд для напитков, обычно пива, кваса или браги.

3- Епанча (также известна как япанча, япончица) — широкий, тяжёлый, безрукавный круглый плащ с капюшоном у мужчин, а у женщин — короткая, безрукавная шубейка.

Глава 39 Нити судеб

Поединок между воинами один на один. Его не в праве останавливать никто, и исход битвы всегда один. Если кто-то из бойцов отступит, будет считаться проигравшим и навеки опозоренным. Сейчас Марья как никогда понимала, они оба должны жить! Кощей нужен миру для равновесия сил, Иван необходим своей стране для мирного существования.

Толпа, собравшаяся рядом с лагерем на поле, гудела в предвкушении зрелища. Соперники уже успели скрестить мечи.

Спешившись, Марья поспешила к месту проведения поединка. Завидев царицу, охранники расступились.

Кощей, очень худой и высокий, больше напоминавший девушку в мужских одеждах, явно выжидал и присматривался к сопернику, выставив перед собой клинок. Иван же, крепкий и более сильный, яростно нападал, нанося быстрые тяжёлые удары. Несмотря на явное преимущество царевича, Кощей при этом казался хозяином ситуации. Он быстро и плавно уходил от выпадов, не атакуя врага. Редко клинки сходились в противостоянии, высекая искры, но пока бой напоминал игру в догонялки. Кощей просто издевался над соперником, по крайней мере так думали солдаты, ухмыляясь и посмеиваясь над глупостью царевича. К Марье подошёл Левтерис.

— Почему ты их не остановил? — спросила Марья.

— Царевич бросил вызов… будущему царю. Самому мне не под силу остановить этих господ, поэтому и послал за вами, — пояснил тактик. Марья заметила, с какой запинкой он ответил. «Неужели Левтерис хотел сказать, что, если я откажусь выходить замуж за Кощея, он меня поддержит?»

Марью отвлёк от раздумий крик Ивана.

— Долго ты от меня будешь бегать, трус?!

— Почему Кощей над ним издевается, он же может легко его одолеть? — спросила царица, не понимая действий колдуна.

— Иван потребовал поединка без применения магии, — ответил Левтерис.

— Тогда Иван ещё может одержать победу. Какие он выдвинул обвинения? — спросила Марья.

Левтерис смутился.

— Царевич обвинил Кощея в смерти своего отца и брата. А ещё в том, что он вас околдовал, и вы являетесь марионеткой в его руках. Если Кощей проиграет, он должен отказаться от вас.

Марья покраснела, услышав такой ответ. Вот уж никак не думала, что за неё будут биться на смерть!

— Но, скорей всего, Иван проиграет, — продолжил тактик.

— С чего ты это взял? В бою без магии у него есть шанс, — Марья никак не могла понять, за кого переживала больше.

— Кощей прекрасно понимает, что противник сильнее и намеренно его выматывает. Вскоре царевич потеряет бдительность, и тогда Кощей пойдёт в атаку. Видимо, дед не соврал, когда рассказывал о нём.

— Что же поведал тебе дед? — любопытство брало верх, но она не переставала внимательно наблюдать за игрой колдуна.

— Милостив к своему народу и жесток к своим врагам. Вздорный нрав, хитёр и умён, — ответил Левтерис. Марья отчасти согласилась со сказанным, вспомнив вспышку ярости в крестьянском доме и его долгую тщательную подготовку к расправе над советниками.

Постепенно движения Ивана теряли прежнюю резкость, а взгляд стал несколько рассеянным. Левтерис оказался прав, хотя оба мужчины по-прежнему двигались достаточно быстро. Зато у колдуна, казалось, открылось второе дыхание. Теперь настал его черёд атаковать. Он сделал ложный выпад, Иван поднял меч для обороны, открыв другую руку для

удара. Марья вздрогнула, когда Кощей клинком полоснул Ивана по плечу. Воины Синдики ликовали, поддерживая своего легендарного царя. Удар был сильным, в одно мгновение рукав кафтана царевича окрасился в багровый цвет. Отступив подальше от Кощея, Иван заметил в толпе Марью. Он долго не сводил с неё глаз, собираясь с силами. Кощей проследил за его взглядом.

— Любопытно. Берендей когда-то любил лесную волчицу, твой брат лунную лисицу, а ты одержим моей птичкой, — он мягко рассмеялся. — Видимо, у вас это семейное, — Кощей обходил врага по кругу, добиваясь гневной необдуманной атаки. У Марьи шевельнулось презрение к Кощею за столь грязный приём. В следующее мгновение колдун ранил Ивана в ногу. Тот взвыл и упал перед врагом на одно колено. Марья хотела уже вмешаться, чтобы сохранить жизнь царевичу, но Кощей убрал меч в ножны.

— Знаешь, как мне удавалось колдовать, будучи связанным волшебными цепями? Они ведь выпивали все мои силы. Помнишь тот день, когда ты напоил меня водой? Тогда я обманом выпил вместе с водой и твои магические способности. Цепи не реагировали на твою магию, Иван, так что и ты в какой-то мере причастен к смерти своего отца и брата, — он присел на корточки и заглянул противнику в лицо.

— Но я умею быть благодарным. За тот глоток силы я дарую тебе жизнь. Ступай и правь своей страной, но никогда более не смотри в мою сторону, — Кощей говорил тихо, чтобы другие его не слышали. Иван же всё это время смотрел в землю. Казалось, он был полностью подавлен проигрышем, но Марья заметила, как его клинок медленно раскаляется, а на лезвии засияла рунная вязь.

— Смерть демонов, — с ужасом прошептала Марья, прочитав заклятие.

Тут Иван резко вскинул руку и вонзил раскаленный добела меч в Кощея. Колдун побледнел.

— А ты думал, я приду к тебе с оружием, неспособным тебя убить? — он пристально смотрел в глаза Кощею. Марья выбежала на поле.

— Иван, остановись!

Но царевич её не слушал и, поддавшись гневу, надавил на рукоять, пронзая тело насквозь. — Есть что сказать перед смертью? — сквозь зубы прошипел он.

— Меч его не убьёт, Иван! — кричала Марья. Только сейчас он обернулся на девушку.

— Он не демон! — кричала Марья.

Клинок в этот момент заполыхал голубым огнём. Кощей оттолкнул его магией, встал на ноги и вытащил меч из своего тела.

— Она права. Видишь ли, само моё бессмертие есть не что иное, как дар богини, — промолвил Кощей, стремительно приближаясь к Ивану. Тот пытался защищаться, но Кощей увернулся от удара и, сделав подножку, повалил царевича на землю. Он уже замахнулся, чтобы нанести удар, но Марья обхватила Кощея сзади, на дав совершить задуманное.

— Кощей, умоляю, пощади его!

— Пощадить? Ради чего? — спросил колдун, прижимая ослабевшего врага ногой к земле.

— Ради блага русского народа, — не задумываясь, честно ответила Марья, зная, как чародей может отреагировать, если она начнёт говорить о своих чувствах. Кощей ногой откинул меч Ивана в сторону.

— В случае проигрыша Иван обещал более не мешать нашей жизни, так что прощайся, — сухо произнёс он, покидая поляну под радостные восклицания воинов.

Марья помогла Ивану встать. — Тебе дадут коня, и ты сразу уедешь, — строго сказала Марья, туго перевязывая своим платком рану на плече юноши и останавливая кровотечение.

— Я все равно его убью, и ты будешь свободна, — прошипел он.

— Иван, а спросить меня, чего я хочу, не желаешь?

Царевич пристально посмотрел на девушку. Он боялся встретить холодный взгляд, неприятие, но увидел лишь безмерную усталость. — Ты ещё скажи, что добровольно стала его невестой, — обидчиво буркнул он, отдёргивая свою руку. — Я просто хочу тебя спасти.

— Ваня, тебе пора повзрослеть. Ты не меня хочешь спасти, а то, что уже давно в прошлом. Мы оба изменились. Ты женат, и сейчас тебе нужно в первую очередь думать о благе своей страны, — пыталась вразумить его девушка.

— Мне навязали этот брак. Мы можем уйти туда, где нас никто не знает, всё зависит лишь от твоего выбора, — Иван вцепился пальцами в плечи Марьи, пытаясь достучаться до неё.

За этой сценой издали наблюдал Левтерис, пытаясь понять замысел своей царицы.

— Ты хочешь, чтобы я сделала выбор?! — Марья устала уговаривать Ивана. Она не хотела делать ему больно, но он упрямо продолжал цепляться за прошлое.

— Его я сделала год назад, Оставшись одна в лесу, брошенная тобой. Мой выбор — Синдика. И если для этого требуется стать женой Кощея, да будет так! — Марья скинула с себя руки Ивана.

— Подготовьте ему лошадь, — отдала она приказ и пошла к Кощею. Он стоял, наблюдая за тем, как военные убирают лагерь. На его плече сидел Март.

— Следите за Иваном и докладывай мне, что он делает, — шепнул колдун ворону, что не осталось незамеченным Марьей.

— Хочешь убить его по дороге домой? — спросила она, приближаясь к колдуну.

— Нет, пытаюсь понять причину всего того, что сейчас происходит.

— А разве не ты причина всему этому хаосу?

— Нет, Берендей, сам того не желая, изменил всю цепочку событий. Если бы он не пытался избежать смерти и умер бы там, на поле боя., Ратибор занял бы его место. Он бы тоже вскоре умер, как и его отец, и тогда у власти должен был стать Иван в качестве регента при малолетнем царевиче. Вот только Ратибор не стал царём и умер бездетным, а Иван, что так похож своим упрямством на отца, не готов пока стать правителем, — объяснил причину своих тревог Кощей.

— Если ты ищешь виновных в гибели старшего царевича, так это я. Ратибора я сама отдала в руки Мстислава, и он убил его, — грустно молвила Марья.

— Нет Ратибору было суждено попасть в плен Мстислава. После смерти бунтовщика Ратибор забрал бы детей Мстислава на воспитание. Впоследствии дочь Мстислава вышла бы замуж за сына Ратибора. Этим он искупил бы преступления отца против царского рода. Что-то пошло не так задолго до этих событий. И пока я не узнаю, что именно, кто-то и дальше продолжит распарывать полотно судьбы.

— Почему ты так печёшься о делах другого государства? — спросила Марья больше из-за любопытства нежели из-за желания обидеть.

— Такова моя служба за бессмертие: следить за тем, чтобы никто не нарушил ход судьбы.

— Тогда получается, у людей нет выбора?

— Выбор есть всегда. Ивану суждено править страной. Каким бы путем он ни пошёл, так или иначе станет царем. Но если появится тот, кто нарушит законы жизни и смерти, тогда изменится и ход судьбы. Исчезнет баланс во всём мире.

— Поэтому есть ты, бессмертное существо, которое охотится за теми, кто решил противиться судьбе? — спросила Марья, озвученное Кощеем ей не очень-то нравилось.

– Если тебе угодно так думать, что ж…

Марья протянула Кощею серёжку.

— Когда ты узнал обо мне? — спросила она.

— Ещё до твоего рождения. Хотя предпочёл бы не знать, глядишь, и не совершил бы той ошибки, о которой теперь жалею.

— Что?! Не дать найти найти людям Берендея было ошибкой? — изумлённо спросила Марья, почему-то её уязвило сказанное. Кощей усмехнулся, радуясь реакции девушки.

— Прости, я долго сидел в заточении и разучился вести беседы. Эта ошибка не связана с тобой. Когда-нибудь я расскажу тебе.

— Ты нашёл меня в лесу, глупую девчонку, подавленную горем, почему тогда же не отправил мстить? — не унималась девушка.

— Потому что ты была ребёнком. Я позаботился о том, чтобы ты росла и крепла в безопасной обстановке. Какой смысл от дуба, если ствол ещё тонок ?

— А встреча с Иваном, её тоже ты подстроил?

— Нет, я планировал, чтобы ты прожила с Ягой до своего двадцатилетия. Но вы, непослушные детишки, всё всегда делаете по-своему. Как видишь, ты вправе выбрать любой путь, но он всё равно приведёт тебя ко мне.

Марья вновь смутилась от этих слов. Она прекрасно понимала, что Кощей имел в виду, все его намёки сводились к одному. С наступлением весны Кощей её не отпустит, значит, нужно найти способ обхитрить его. Благо время ещё есть.

Войско готово было выступать. Марья удивилась, когда к ней верхом на её коне подъехал Кощей.

— Это мой конь! — ревниво проговорила она.

— Знаю, ты сегодня плохо спала, да и путешествие в страну мёртвых отняло у тебя немало сил. Думаю, ты не откажешься подремать в пути.

— Следил за мной?

— Я всегда буду следить за тобой, привыкай, — с этими словами колдун протянул ей руку. Марье никогда не нравился такой контроль со стороны отца. А контроль со стороны братьев, и уж тем паче Кощея, она воспринимала как покушение на свою свободу. Тем не менее, его действия пока ничем ей не вредили.

— Я хочу, чтобы ты отдохнула. На тебя без слёз не взглянешь, и это заметно не только мне, — продолжил Кощей. И Марья сдалась.

— Только в этот раз, — согласилась девушка, принимая его помощь. Сначала ей было неловко так близко находиться к Кощею, но он оказался прав: она плохо спала ночами и сильно уставала. Его рука, на удивление тёплая, крепко обнимала Марью. Постепенно, сморённая усталостью и мерным шагом коня,, она задремала. Несмотря на ссору с Иваном, Марья наконец почувствовала себя в безопасности.

***

Ивану совсем не хотелось возвращаться под опеку отца новоиспечённой жены. Расчётливый и хитрый мужик прекрасно понимал, что в нынешней ситуации у его зятя есть законное право сесть на трон. Вот только Иван этого совсем не желал. Он был третьим сыном, у которого изначально меньше всего шансов занять место отца, и никогда не думал о власти.

— Мерзкий колдун отнял мою магическую силу! Я мог бы стать магом, как и отец моей матери. Вот же бес! — охваченный гневом, Иван и не заметил, как подъехал к избушке. Чуть не столкнувшись с ней, он поначалу удивился, отчего так далеко стоит одинокий дом, и только затем заметил, что изба опирается на огромные курьи лапы.

— Проклятье! — выругался Иван. — Это точно Кощей послал своих подручных убить меня, — решил он, выхватывая меч из ножен.

— Выходи, тварь ночи! Или ты такой же трус, как и твой хозяин?! — прокричал Иван.

Дверь распахнулась слишком стремительно, словно её открыли с ноги. На порог вышла женщина.

— Меня много как называли, но тварью ночи впервые, — недовольно молвила Яга.

— Кто ты и что тебе нужно от меня? — спросил Иван.

— Тебе я известна как Яга, я здесь по поручению своей матери.

— Что за поручение дала тебе мать?

— Нехитрое, — молвила Ягиня, усаживаясь на порог. — Я должна ответить на один любой твой вопрос. Только думай хорошенько, что именно нужно тебе знать.

К огорчению колдуньи, Иван долго не задумывался.

— Как мне убить Кощея? — слова слетели с его уст быстрее, чем он смог всё обдумать, ведь это единственное, что мучило царевича последние дни. Во всём, что произошло с Марьей, его отцом и братьями, виноват только он. Если бы не его жалость, Кощей до сей поры томился бы бессильным узником в темницах его отца.

Ягине не понравился вопрос, но выбора у неё не оставалось. А возможно, именно сейчас она поняла истинные мотивы своей госпожи.

Глава 40 Путь домой

После отъезда Ивана минуло несколько дней, и от младшего царевича больше не приходило вестей. Хотя, возможно, Кощей что-то и мог знать, но спрашивать Марья не хотела, мешала гордость, а ещё страх снова увидеть его гнев. Они спокойно пересекли границу Руси и Синдики. Павел постепенно поправлялся, в его компании всё чаще можно было увидеть Анаид. Юноша хоть и выглядел по-прежнему бледным, но пытался всех заверить, что уже практически здоров. Армию с правительницей встретил небольшой отряд дозорных.

— Рады приветствовать вас на родной земле, госпожа, — молвил предводитель, поклонившись царице.

— А я рада вернуться. О каких происшествиях на нашей земле поведают мне славные воины Синдики? — спросила Марья.

— Советник Адонис в столице готовит ополчение для обороны города. Армия во главе с Лисантом сдерживает натиск кочевников на южной равнине, — доложил дозорный.

— Благодарю за бдительность, солдат, — ответила Марья. Вперёд выехал Левтерис.

— Ваше величество, вы можете ехать в столицу, я разберусь с половцами.

— Нет, я царица, и это моя обязанность, я должна защищать свой народ вместе с воинами!

Левтерис покосился в сторону Кощея, ища поддержки. Колдун помолчал, прекрасно понимая, что в походе и сражении Марья больше станет обузой, чем помощью. Подъехав к ней, он оглядел родные просторы. Как давно он не видел этих бескрайних степей, богатых разнотравьем!

— Ты, конечно, можешь помчаться прямиком в стан врага. Солдаты тебя любят, будут защищать, жертвуя своей жизнью и здоровьем. Вот только нужна ли им такая царица-героиня? — как бы рассуждал вслух Кощей, рассматривая природный пейзаж.

— Я колдунья, могу позаботиться о себе сама, — процедила Марья. Кощей лишь усмехнулся.

— Степные кочевники отчасти дикари, их культура, оружие примитивны, но большая ошибка недооценивать их шаманов.

Марья насупилась, словно сыч, колдун тем временем продолжил.

— Марья, я понимаю, что ты хочешь как можно больше принести пользы, но находись там, где тебе нет равных. Левтерис верен тебе и народу Синдики, он справится с этой напастью.

Девушка продолжала молчать, её так и тянуло побыстрее оказаться во дворце, принять тёплую ванну и заснуть в мягкой тёплой постели дня на два.

— Хорошо, — наконец согласилась Марья. — Тактик, я рассчитываю на вас. Возвращайтесь с победой, — обратилась она к Левтерису, что всё время стоял в отдалении.

— Так и будет, госпожа, — ответил воин.

Ещё пару часов они ехали вместе, но вот настал момент расстаться. С Марьей и Кощеем в Синдику отправился небольшой отряд. Если прислушаться, уже можно было услышать, как стремительные морские волны разбиваются о берег. Но что-то тревожило девушку, отчего-то всё вокруг навевало тревогу и страх. Нет, это был не тот панический страх, что охватывал её время от времени, а другой страх. Страх смерти. Им, казалось, пропиталась земля под ногами и сам воздух. Земля Синдики говорила со своей царицей.

— Что-то не так, — задумчиво произнесла Марья, наконец решив поделиться своими тревогами. Развеял их Март.

— Владыки, отряд Синдики принял бой с кочевниками на востоке. Врагов явно больше, — затараторил молодой ворон, присев на плечо Марьи.

— Сколько кочевников? — Левтерис, стараясь говорить спокойно.

— Он не скажет. Вороны умны, но счёт такого масштаба освоить не могут. Если заметил, что их больше, значит, перевес колоссальный, — вмешался в разговор Кощей. В отличие от встревожившихся Марьи и Левтериса, что помчались готовить конницу к атаке, он казался невозмутимым. Тронув повод своей кобылы, чародей подъехал к коню Марьи, сравнявшись.

— Ну что ж, видимо, судьба услышала твоё желание.

— Это не желание, а обязанность, — сдержанно проговорила Марья, хотя внутри неё бушевал ураган. Она потеряла слишком много людей на этой войне, время шло, враги безжалостно убивали её подданных, но броситься стремглав в битву она себе не позволяла. Армия должна действовать сообща, и во время битвы Марья прислушивалась к командам Левтериса.

Кощей заметил её напряжение. — А давай устроим состязание?

Марья изумлённо посмотрела на него

— Там люди умирают, а ты развлекаться вздумал?! — возмутилась она.

— Люди умирают каждый день, каждый час, каждую минуту. Глупо тратить своё драгоценное время на сожаления о тех, кого спасти не в силах, — от Марьи не скрылись нотки высокомерия в голосе жениха.

— Считаешь себя лучше?

— Не совсем. Прожив более двух сотен лет, начинаешь по-другому смотреть на жизнь, — ответил Кощей.

— Ваше величество, мы готовы выступать, — проговорил подъехавший тактик.

— Хорошо, я вмешаюсь в случае крайней нужды, — согласилась Марья. Их кони перешли на галоп, Кощей не отставал от Марьи.

— Так что насчёт соревнования? — заговорщицки прищурился колдун.

— И в чём суть? — раздражённо спросила она, втайне надеясь, что при галопе Кощей прикусит себе язык.

— Раньше на тридцать воинов приходился один шаман. Наша задача — найти их всех. Победит тот, кто отыщет больше соперников.

— И как их найти? — спросила Марья, но ответа не дождалась, Кощей пришпорил кобылу и устремился догонять кавалерию.

Наконец они миновали склон. В низине Марья увидела, как враги окружили небольшой отряд воинов Синдики. Кавалерия с громогласным кличем кинулась в атаку.

Враги поздно заметили подкрепление. Двое шаманов выдали себя, пытаясь защитить воинов от прямого столкновения с конницей. Марья уже долеко отстала от Кощея. Тот, молниеносно приблизившись к врагам, взмахнул рукой. Голова одного шамана тут же отлетела от тела. Девушка опешила от такой жестокости, но быстро собралась, вспомнив, что находится на поле боя. Невнимательность может стоить ей жизни.

Обогнув вражескую армию, Марья обнаружила ещё одного шамана, тут же произнесла заклинание, и тело человека словно окаменело. Тот упал на землю, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой.

— Выживет, если, конечно, кони не затопчут, — подумала она, только тут заметив, что вокруг неё в отдалении кружат вороны. Кощея она не видела. Но теперь ей нужно действовать особо осторожно, остальные шаманы затаятся и начнут покушаться на неё.

Кавалерия Левтериса успешно освободила из окружения отряд Лисанта, и теперь уже половцы находились в окружении. В воздух взмыла ещё одна голова.

— Марья! — предостерегающе закричал Март.

Конь жалобно и громко заржал, встал на дыбы, и она, не успев среагировать, выпала из седла, вывихнув ногу. Конь упал. Марья лишь в последний момент успела отползти в сторону. Растерявшись, она оглядывалась по сторонам, забыв наколдовать защитный купол. И тут увидела женщину, что вновь готова была атаковать. Вот только вместо колдуньи на Марью бросился огромный змей. Он в мгновение ока зарывался под землю и выныривал совсем в другой стороне. Марья испугалась, прежде она не видела подобных существ, казалось, что чудовище вовсе не из этого мира. Земля словно стонала от твари, что скрывалась в её недрах, подсказывая Марье, где прячется монстр. Смекнув, что змеем, скорей всего, управляет та женщина, она атаковала шаманку.

— Если колдунья потеряет сознание, то, возможно, и змей потеряет связь с этим миром? — надеялась Марья, ударив такой же волной шаманку. Та, пролетев несколько метров, упала прямиком под копыта лошади. Девушка оглянулась. Змея нигде не было видно. По телу прокатилась волна расслабления, она оказалась права.

Вот только передохнуть ей не дали, теперь и её окружили враги. Тридцать озлобленных воинов напали разом, горя желанием расправиться с ненавистной ведьмой. Первым с диким криком подскочил мужчина, вооруженный копьём. Марья выхватила меч из ножен, но что он может сделать против копья? Кровь застыла у неё в жилах, руки и ноги не слушались. В следующее мгновение нападавшему снёс голову всадник. Кощей создал вокруг Марьи защитный купол, и только в этот момент она опомнилась.

— А я думал, моя невеста — прославленная воительница. Неужели все её подвиги не что иное, как пустой слух? — съязвил Кощей.

Внезапно Марья припала к земле, Кощей поздно понял, в чём дело. Девушка с помощью земли перенесла свою магию за купол, сжигая заживо вражеского колдуна, что пытался атаковать их через землю, не защищённую куполом.

— Во время битвы думать нужно лишь о битве, — грозно молвила она, разбежалась и ловко запрыгнула на коня Лисанта. Вытянув лук из чехла, что находился на спине воина, девушка отстреливала врагов и не видела, как Кощей одобрительно улыбается. Вскоре бой стих.

— Что случилось? — спросила Марья, осматривая поле брани.

— Я… попал в их ловушку, — выдавил из себя Лисант.

— Как же так вышло? — Марья знала, что Лисант, как и отец, всегда осторожен.

— Мы допросили пленных, и один проговорился, что к столице небольшой отряд тащит осадные орудия. Я поспешил и не послал разведку проверить информацию.

Пленных оказалось достаточно много, вперёд вывели их предводителя. Марья осмотрела грязного низкорослого мужчину, на удивление достаточно молодого.

— Зачем ты напал на мой народ? — спросила Марья. Вожак упорно молчал, но когда воин ткнул его мечом, мужчина в гневе плюнул на сапоги девушки, выкрикнув, судя по всему, ругательство на своём языке и ещё что-то.

— Кто-то знает их говор? — обвела глазами окружающих Марья.

— Он говорит, что нет страны слабее, чьи мужи преклонили колени перед женщиной, — ответил Кощей и присел на корточки перед пленником желая рассмотреть его лицо. Марья заметила седые пряди в копне чёрных волос. В голове вспыхнуло воспоминание, его фигура, скрючившаяся и скованная цепями. Тогда волосы были абсолютно седыми. Выходит, сейчас Кощей тоже потратил приличное количество жизненных сил.

Вожак в недоумении рассматривал странноватого юношу, покуда не заметил, как седые локоны стремительно приобретают чёрный оттенок. Глаза половца расширились в ужасе, мужчина стал вопить одно и то же слово, пытаясь отползти от Кощея. Колдун довольно улыбнулся.

«Нет, ему явно нравится наблюдать, какой ужас он наводит на людей», — подумала Марья.

— Рад знать, что ваши деды удосужились поведать потомкам обо мне, — самодовольно молвил Кощей.

— О чём ты? — спросила Марья.

— Это они напали на Синдику в первый год моего самостоятельного правления, решив, что мальчишка не сможет защитить страну, — ответил Кощей, вставая и вытирая ветошью окровавленный клинок.

— И что ты сделал?

— Ничего особенного, просто разбил их орду. И заборчик деревянный поставил, науки хватило аж на весь срок моего заточения.

— Что за заборчик такой? — Марья уже вскипала от нетерпения.

— Оставил в живых одного мальчишку, остальных приказал посадить на кол и поставить у границ государства. Длинный заборчик получился, — Кощей с самодовольной улыбкой посмотрел на Марью, но она тут же спала с его лица, когда увидел, что девушку эта история ничуть не впечатлила.

— Что прикажете делать с пленными? — спросил Тактик.

— Мстислав говорил, что они берут в плен людей, чтобы продавать в рабство. Отправьте одного выжившего на родину с посланием, если хотят вернуть своих мужей, они должны освободить пленных жителей Синдики, — устало проговорила Марья и машинально двинулась в сторону своего любимого коня. Резко остановившись, она вспомнила, что посреди битвы ему сломали ноги.

— Отчего печальна, героиня, ведь ты спасла своих людей, как и хотела? — спросил Кощей.

— Не важно, нужно собрать раненых и ехать в столицу, возможно, кого-то ещё удастся спасти, — буркнула Марья. «Глупо жалеть коня, когда пострадали люди», — досадовала она на себя.

— Раненых нет, только убитые, — ответил чародей. Девушка непонимающе посмотрела на Кощея и оглядела солдат. И впрямь, воины грузили на телегу мёртвые тела, а её любимый конь жив и здоровёхонек стоял вдали, перетаптываясь на месте здоровыми ногами.

— Это сделал ты? – обратилась она к Кощею.

— А ты думала, я умею только убивать? — обиделся Кощей.

Смутившись, девушка ничего не ответила, она впервые внимательно оглядела колдуна. Он, как и сама Марья был одет в обычную одежду воина Синдики, только в отличие от неё форма ему шла гораздо лучше.

— У меня пятеро. А у тебя? — спросил Кощей, меняя тему.

— Что? — она сначала не поняла, о чём он спрашивает. — А-а-а! У меня всего двое, — к щекам девушки подступил румянец.

— Неплохо, но я выиграл. Кстати, головы я бы всё-таки вывесил на территории половцев, чтобы впредь неповадно было, — бросил Кощей, запрыгивая на лошадь.

К вечеру они достигли столицы. Для Марьи было в диковинку узнать, что победителям положено въезжать в город на колеснице. Адонис побеспокоился об этом заранее, подогнав резную массивную тележку, запряжённую двумя породистыми рысаками. Он также велел прислуге, приготовить ванну в шатре, а также чистое платье и драгоценности.

Проклиная всё на свете, Марья поспешила как можно быстрее привести себя в порядок. Анаид помогла надеть ей тёмно-синее бархатное платье и золотые украшения, водрузив в довершение на голову царице венец в виде переплетённых позолоченных лавровых листьев. Марья сверлила взглядом тележку, не имея понятия, как управлять этой махиной. Но по традиции она должна появиться именно на колеснице. Отвлёк от проблемы девушку Павел.

— Ваше величество, прошу прощения за столь долгое отсутствие, я готов приступить к своим обязанностям, — его лицо по-прежнему имело нездоровую бледность, под глазами пролегли тёмные круги. Марья была рада увидеть его здоровым. От переполнявших эмоций она обняла подчинённого, Павел растерялся и смутился.

— Я так рада, что ты выжил! — искренне сказала она.

— Павел, как я понимаю? — вдруг раздался бархатистый голос за её спиной. От неожиданности Марья чуть не подпрыгнула. Павел и вовсе потерял дар речи, не зная даже, как обратиться к бывшему или будущему правителю.

Марья немного смутилась, увидев праздничный хитон Кощея, сшитый из такой же ткани, что и её платье. Вместе они выглядели и впрямь как супруги. В волосах колдуна блестели золотистые бусины, а маленькие косички формировали красивую прическу. Отмытые от дорожной пыли волосы блестели, как крылья воронов, что так преданно ему служили.

«Многие девицы отдали бы всё за такую шевелюру», — усмехнулась про себя девушка. А вслух сказала: — Да, это Павел, капитан моей личной стражи.

— Что ж, надеюсь, вы и впредь будете также самоотверженно защищать мою будущую супругу, — церемонно проговорил Кощей.

Павел посмотрел на Марью.

— Можешь идти, Павел, — она кивнула стражу головой.

— Да-а, с этим бараном будет тяжело, — проворчал Кощей.

— Это что, ревность? — спросила Марья. Хотя она ничуть не думала, что Кощей ревнует , но решила отомстить ему его же оружием.

— К солдату? — усмехнулся Кощей. — Нет, дорогая, я знаю твои вкусы, Павел ведь не царевич.

— Вот как? А я хотела именно его наречь своим супругом, когда совет настоял на моём браке, — ухмыляясь ответила Марья, взошла на колесницу и взяла в руки поводья, пытаясь привыкнуть к новым ощущениям. Кощей всё это время молчал, погружённый в свои мысли.

Марья в глубине души ликовала, наконец-то выиграла первое словесное состязание! Она никак не ожидала того, что Кощей влезет в тесную колесницу и встанет рядом с ней.

— Что ты творишь?

— Колесницей управлять намного сложнее, чем конём. Не хватало ешё, чтобы ты потеряла управление на глазах у всего города, — ответил Кощей.

— Пытаешься выставить себя героем? — сьязвила Марья.

— Я обхитрил царя, что держал меня в заточении. Я и так победитель, но сегодня готов стать твоим возничим, — колдун грубо схватил Марью за подбородок, заставив посмотреть ему в глаза. Только сейчас она заметила, что всё их путешествие старалась не смотреть в глаза чародея. Дрожь прошлась по всему телу, Марью терзали противоречивые чувства от нежного трепета до злости и возмущения.

— Ведь только благодаря тебе я сейчас на свободе, моя птичка, — прошептал Кощей, всматриваясь в прекрасное лицо своей спутницы.

Глава 41 Истинный правитель

Солнце уже скрылось за горизонтом, когда царская колесница въехала в город. Жители столицы ликовали. К появлению царицы успели подготовиться: дома украшали флаги государства и гербы царского дома. Марья заметила, с каким трепетом смотрели люди на неё и Кощея. Увидев царскую чету, стоящую бок о бок, народ начал скандировать: — Да здравствует царица! Да здравствует царь!

Марья посмотрела на Кощея. В отличие от неё, колдун высокомерно вскинул голову и смотрел вперёд. Появилось ощущение, словно она сейчас находилась в колеснице с каменной статуей.

Да, в детстве её учили, что перед народом нужно вести себя сдержанно, но неужели ему сложно улыбнуться? Но толпу это, кажется, не смущало. Сама же Марья чувствовала себя ущемленной, несмотря на то, что Кощей выступал в роли возничего. У неё было ощущение, как будто любимый царь вернулся домой и привёз с собой невесту, по сути трофей с войны.

«Так и знала, он никогда не сделает что-то в ущерб себе. Он руководит колесницей и выглядит хозяином ситуации. Да и кто во всей этой истории настоящий победитель?» — рассуждала Марья, злость вскипала в ней гремучей смесью. Больше всего на свете она боялась стать слабой и податливой, но оказалась игрушкой в чужих руках. На какого она злилась больше, на Кощея или на саму себя?

У храма, где Марью когда-то провозгласили наследницей, их ждал совет. Адонис держал в руках костяную корону.

Ком застрял в горле Марьи. Маленький ребёнок внутри кричал и топал ножкой: «Это моя корона! Мой народ! Моя власть!»

Власть! Только в этот момент она перестала обманывать себя, что всю жизнь хотела стать правительницей. Потеряв страну и родителей, девушка внушила себе, что власть — это не для неё, и была готова смириться с ролью покорной супруги, но это оказалось самообманом. Её свободный и независимый дух всегда стремился к возможности сделать этот мир лучше. К власти, что давала ей эту возможность. Как же горько было теперь её терять!

Колесница остановилась, и первым вальяжной царственной походкой с неё сошёл Кощей. Плавными, немного ленивыми движениями он напоминал сейчас нагловатого кота. Чародей протянул девушке руку, помогая спуститься. Марья приняла помощь, хотя вся душа противилась этому. Она прекрасно помнила их уговор и смотрела правде в глаза. Кощей бессмертный колдун и их царь. Законный царь! Корона, власть и народ принадлежат ему, она должна уйти с его дороги.

Съедаемая обидой и жалостью к себе, Марья только сейчас заметила, что Кощей ведёт её к храму, держа за руку. Приблизившись к советникам, она увидела капельки пота на висках Адониса и его растерянный взгляд. Он держал символ власти Синдики, не зная, кому его вручить.

«Что ж, мой старый добрый друг, я освобожу тебя от этого выбора», — решила Марья, поворачиваясь лицом к народу.

— Жители Синдики, поприветствуйте своего законного правителя, царя Кощея! — Марья указала рукой на черноволосого колдуна и отошла в сторону. Ноги её в этот момент стали ватными, вот-вот подкосятся, благо всё внимание сейчас обращено к нему. Каменное лицо Кощея наконец растаяло, он улыбнулся словам невесты и вышел в центр. Двигался медленно, чем откровенно её раздражал.

Адонис воздел вверх руки, дабы надеть венец на чело правителя, но Кощей забрал корону и повернулся к народу, держа бесценную реликвию в руках.

«Что он собирается делать?» — Марья, как и все остальные, уставилась на него в полном недоумении. Затем девушка вспомнила, как юный Кощей короновался после расправы над советом: нарушив традиции, он сам надел на себя венец отца, тем самым показав, что он истинный властитель этих земель, и нет такого человека, который мог бы назначить его царем, это его право от рождения.

«Возможно, хочет повторить тот же самый трюк?»

— Я рад видеть, что мои подданные до сей поры хранили светлую память обо мне вопреки той лжи, что мои недруги распускали по земле. Я, царь Кощей, вернулся к вам! — он говорил громко и выглядел абсолютно спокойным.

В Марье пробудилась зависть. Она всегда чувствовала себя скованной перед народом, и любое выступление являлось для неё сущим испытанием. Кощею же это давалось также легко, как если бы он общался с ней наедине. Толпа снова взорвалась торжественными возгласами.

— Но я остался бы пленником на чужой земле, если бы не моя наречённая невеста и правительница Марья Моревна, — после этих слов он протянул руку Марье. Та от растерянности, а возможно, от усталости некоторое время просто тупо смотрела на протянутую руку. Только когда одна из служанок аккуратно сняла с её головы триумфальный венок, она встрепенулась, затем неуверенно приблизилась к Кощею. Он медленно обошёл девушку и надел корону ей на голову.

— Та, что в трудный час приняла ответственность за народ Синдики, навсегда останется правительницей в наших сердцах, — эти слова он сказал намного тише, заставив толпу затаить дыхание.

— Зачем ты это делаешь? — тихо спросила Марья, улыбаясь жителям столицы.

— Я для них незнакомец, прибывший с чужбины, царь, пропавший сто лет тому назад. Если я обижу их любимую правительницу, потеряю уважение и доверие, — тихо ответил колдун, поднимая вверх их сомкнутые руки.

Советники склонились в поклоне, следом за ними солдаты, что прошли триумфом за царской четой, и наконец горожане. Первым встал старый жрец. Марья заметила, что он теперь передвигается, опираясь на трость.

— Невозможно описать тех чувств, что мы испытываем, ваше величество! Но вы должны пройти испытание свечой, которое сами же нам повелели проводить несколько веков назад. Никто из колдунов за всю мою жизнь не смог снять заклятие с этих свечей. Прошу вас, господин, явите чудо жителям Белого города, — его голос источал доброту и покорность, он слегка поклонился, словно извиняясь за сказанное.

Мальчик-послушник подошёл к Кощею и протянул резную свечу. Кощей усмехнулся, принимая её.

— Проверяете, не самозванец ли я? — в его голосе слышалось самодовольство. Жрец не посмел поднять головы. — Что ж, похвально, — он выдержал ещё мгновение, пока на площади не воцарилась тревожная тишина. — Да будет так! — громко провозгласил Кощей. В этот момент свеча в его руках ярко вспыхнула, а в следующее мгновение в храме загорелись одна за другой свечи тех, кто в своё время не прошел испытание. Но самое удивительное, огонь полыхнул синим пламенем.

Марья, как и другие, отпрянула в сторону от колдуна. Любой ребёнок наслышан о таком огне, огне, к которому не стоит приближаться, если не хочешь раньше положенного срока попрощаться со своей душой. Это пламя не согреет холодными ночами, не приготовит еду, этот огонь призван лишь освещать путь прислужникам подземного мира.

Если совет жаждал доказательств, они их получили с лихвой. Только один человек на земле способен на такое.

Марья объявила о празднике в честь победы, который состоится через день.

Ей предстояло множество хлопот, но в первую очередь , необходимо было собрать посольство для заключения мира.

Во дворце было непривычно тихо и прохладно. По коридорам гулял шустрый осенний ветерок и трепал отросшие кудри Марьи. Родные стены придавали сил. Здесь, на юге, осень всегда тёплая, почти как лето, и прислуга не спешила затворять многочисленные балконные проёмы толстыми ставнями. Запах горящих факелов смешивался с морским, девушка посмотрела вдаль, наслаждаясь тихим шумом прибоя. Её лицо тронула улыбка. Море было спокойным, а магия мягко проникала в тело чародейки, придавая сил.

— Как же я скучала! – тихо прошептала Марья. Во дворце, она чувствовала себя невероятно спокойно и уютно. Потеряв это чувство давным-давно, Марья обрела его здесь снова. Жаль только, что ей вновь придётся отправляться на поиски нового места.

— Госпожа, почему вы плачете? – обеспокоенно спросила Анаид. Марья быстро смахнула выступившие слёзы.

— Всё в порядке, просто соскучилась по дому, – с фальшивой улыбкой ответила она. Глаза служанки на мгновение засияли, на лице медленно расплылась улыбка.

— Рада, что Синдика стала для вас домом!

— По-другому быть не могло, — снова солгала царица. Ей сейчас не хотелось откровенничать с ней, да и покушения колдуна, принявшего облик Анаид, сыграли свою роль. Да, Марье как никогда сейчас нужна поддержка подруги, но после всех пережитых ужасов войны она остерегалась подпускать к себе кого-либо слишком близко.

— Ваше величество, я отправилась с вами на войну, чтобы служить вам, могу ли просить вас о милости? – просьба прозвучала робко и тихо.

— О какой? – Марья всё никак не могла оторвать взор от тоненькой полоски моря, что виднелась вдали.

— Отпустите меня, пожалуйста, на пару дней повидать родителей, – с запинкой ответила Анаид. Она смотрела в пол, боясь глянуть в лицо своей госпоже. В глубине души она считала себя виноватой в том, что Марью чуть не убили, а Павел пострадал. После этого царица стала более холодна к ней, что ещё больше обостряло её чувство вины. — Зато прислуга во дворце перестанет завидовать и называть любимицей правительницы, – успокаивала себя девушка. Однако страх прогневить Марью и впасть в немилость нагонял на неё робость.

— Вот оно что! – мягко сказала Марья. – А я уже решила, что ты хочешь меня покинуть.

Реакция служанки последовала незамедлительно.

— Что вы, госпожа, я каждый день благодарю богов за возможность служить вам! — сказав это, Анаид собралась было рухнуть на колени, но Марья остановила её.

— Успокойся, я понимаю, тебе тоже нужен отдых, как и всем нам. Когда хочешь уехать?

— Через день. Если дадите своё позволение, я подготовлю прислугу на замену, чтобы вы не почувствовали моего отсутствия, — лицо служанки снова просияло.

— Не думаю, что кто-то сможет тебя заменить, — улыбнулась в ответ Марья, но в душе она обрадовалась возможности наконец-то побыть в одиночестве. Из-за покушения она уже давно перестала чувствовать себя в безопасности, хотя охрана всё время находилась рядом, и сильно от этого устала.

Анаид приготовила ванну. Горячая вода и запах цветочных масел расслабляли, и Марью начало клонить в сон. Она и не заметила, как уснула, только сквозь сладкое забытье почувствовала прохладу, затем мягкость перины и теплоту пушистого одеяла. Проснулась она от шороха в покоях.

Марья резко подскочила на кровати, создавая вокруг себя защитный купол, но потом заметила испуганных девушек, что принесли ей завтрак в постель.

— Кто распорядился ?! Я вас не звала!

Служанки переглянулись и попятились.

— Простите, ваше величество, Владыка сказал, что вы устали после похода, и распорядился, чтобы завтрак принесли вам в покои, — промолвила та, что была храбрее и с виду старше.

Марья убрала защиту и огляделась.

«Кажется, я задремала в ванной, но как?» — от этих мыслей кончики ушей загорелись, дрожь побежала по телу. «Неужели он меня вынул спящую из ванны и уложил в постель?» — продолжала сгорать от стыда и смущения девушка.

— Госпожа, завтрак подан, будут ли какие-то указания? — спросила старшая из девушек.

— Нет, вы можете идти, — холодно отозвалась Марья, не торопясь вылезать из постели. Только когда прислуга покинула покои, она, укутавшись в одеяло, подошла к небольшому столу и уселась в одно из удобных кресел, стоявших рядом. От запаха свежеиспечённых оладушек живот жалобно заурчал. Марья наспех позавтракала и выбрала одно из самых простых платьев, чтобы одеться без посторонней помощи.

Она проспала слишком долго, должно быть, совет, созванный на это утро, ждет её уже более часа. Стремительной походкой Марья отправилась в кабинет.

Ворвавшись туда, она увидела группу мужчин у стола, склонившихся над какими-то бумагами. Во главе совета на месте Марьи одетый в скромный тёмно-серый камзол стоял Кощей. Передние пряди были перехвачены кожаным ремешком на затылке, но несколько всё же выбились из простенькой причёски.

«Они совещаются уже без меня…» Марья почувствовала укол обиды.

— Доброе утро, ваше величество! Его светлейшество сказал, что вам необходим отдых, — первым заговорил Адонис.

«Светлейшество?! Скорее злопыхательство!» — подумала Марья, в гневе сжав кулаки.

— Мы уже составили наброски мирного договора, сейчас обсуждаем подготовку к вашему бракосочетанию, — Адонис ловко избегал смотреть в глаза Кощею. Торговое чутье подсказывало, что между женихом и невестой есть шероховатости, и необходимо лавировать, чтобы не попасть в опалу.

Упоминание про бракосочетание отрезвило Марью, словно ведро холодной воды, по телу пробежал табун мурашек. Согласившись на эту авантюру, она и думать забыла, что ей придётся выйти замуж за колдуна, чтобы тот снова стал царём своей страны.

— Принесите ещё одно кресло для королевы, — распорядился Кощей, отодвинул своё кресло, освобождая место, и снова уселся в него. По сути он по статусу был равен Марье и мог позволить себе такую наглость, остальные советники продолжали стоять.

Марья медленно прошла вдоль стола. Кощей наблюдал, как его невеста приближается медленной поступью, словно тигрица, готовая вцепиться ему в горло.

— Надеюсь, моя царица выспалась?

— Более чем! За это время ты даже успел освоиться в моём кресле, — в её голосе прозвучала плохо скрытая неприязнь, но она ничего не могла с собой поделать. Она будет бороться за свою власть и свой трон!

Марье показалась, что Кощей на мгновение увидел суть её мыслей. Его лицо посерело, в глазах заблестели огоньки ярости, и без того тонкие губы сжались в узкую полоску, но в этот раз он удержал себя в руках.

Она опустилась в принесённое кресло, советники сели на свои места, и Адонис принялся зачитывать условия мирного договора. Советники периодически косились на царственную чету, оба правителя явно кипели от гнева. Первым не выдержал Кощей, обладающий взрывным характером. Он резко встал.

— Я вынужден попрощаться с вами, господа, на сегодня с меня довольно детских капризов, — после этих слов он стремительно обошёл кресло Марьи, которая опешила от такого заявления, и бесшумной походкой покинул кабинет. Воцарилась неловкая тишина. Кощей во всеуслышание назвал её ребёнком, и сейчас Марья испытывала такой же стыд как когда-то в детстве, когда её строго отчитывали.

— Адонис, дочитывайте документ, — выдавила из себя она, ком в горле буквально душил. В следующий час Марья с советниками утвердили группу дипломатов, возглавляемую Адонисом. Это немного отвлекло её от воспоминаний о ссоре с Кощеем.

— Ваше величество, прошу прощения за вмешательство, но мне нужно точно знать, на какой именно день назначено бракосочетание, чтобы подготовить дворец к празднику, — продолжил разговор Феодосий, выполняющий роль чашника на совете. Заметив, что царица смутилась пуще прежнего, он по привычке кинул взгляд на отца. По его осуждающему виду Феодосий понял, что пора прикусить язык.

— Простите, ваше величество, я не должен был вмешиваться, поспешил оправдаться он, грациозно поклонившись.

— Все свободны, — сказала Марья, потирая переносицу. Послышался скрежет отодвигаемых кресел и приглушённые звуки удаляющихся шагов. Она прислушалась к наступившей тишине, пытаясь успокоиться.

— Ваше величество, хотите ли вы вообще выходить замуж? — тихий скрипучий голос жреца резко вырвал её из задумчивости. Марья вмиг выпрямилась, словно натянутая струна, пытаясь подавить дрожь.

— Мне показалось, все ушли, — плечи её немного расслабились.

— Я бы с радостью, да вот колени ноют, видать, к дождю. Надеюсь вы не осерчаете на старика с больными ногами?

— Конечно нет! Вы поддержали меня во время пожаров, помогали успокаивать горожан.

— Пустяки! Просто напомнил Синдийцам, как сильно они желали мира и порядка в стране, — скромно заявил старик, продолжая пристально смотреть в лицо Марьи.

— Вы мудрый человек, подскажите, как мне сейчас поступить? — вопрос сам собой сорвался с её уст.

— Буду с вами честен. У вас есть армия, у Кощея права на трон. Вы можете бороться против него и ввергнуть страну в междоусобную войну. Вы этого хотите? — тихо сказал советник, разглядывая узоры на стене с таким вниманием, будто нет ничего важнее этих рисунков.

— Никогда я не желала подобной судьбы Синдике, — с жаром произнесла Марья. Разве не по этой причине она согласилась отказаться от короны?

— Значит, остаётся только одно, выйти замуж, как вы того и хотели? — горько улыбнулась Марья.

— То, что необходимо было вчера, совсем не то, что нужно сегодня. Знаете, ещё в молодости от своего пьянчуги-дядьки я услышал одну мудрость… — он помолчал, ожидая, когда Марья проявил интерес, и всё её внимание сконцентрируется на его словах.

— И какую же мудрость поведал вам дядюшка-пьянчуга?

— Нет страшней врага, чем ненавистная супруга, — ответил старик. Марья ухмыльнулась, обдумывая намёк жреца.

— Что же мне тогда делать?! — в отчаянии воскликнула она.

— Превратите врага в союзника. Насколько я заметил, бывший король относится к вам весьма почтительно. Смените гнев на милость. Быть может, не любовь, но дружба превратит вас в незыблемые опоры нашей страны, — ответил старик, медленно вставая. Отвесив поклон, он направился к выходу, но у дверей остановился и обернулся.

— Не торопитесь выходить замуж. Дело нехитрое, словно перешагнуть порог нового дома, а вот покинуть этот дом женщине дано лишь в саване, — сказав эти слова, жрец покинул кабинет, оставив девушку наедине со своими мыслями.

****

— Господин, это уже восьмой кувшин, — пролепетал юноша-виночерпий, прижавшись спиной и стене.

— Я что, в своём собственном доме уже и выпить не могу?! — прорычал Кощей, бросая под ноги слуге пустой кувшин. Кувшин с жалобным звуком разлетелся на мелкие осколки. — У тебя есть десять минут, чтобы принести мне вина, — рявкнул колдун, усаживаясь на пол и опираясь на спинку просторной кровати. Слуга более не спорил, поклонился и быстро покинул покои.

Кощей хотел забыться. Он боялся снова оставаться один, тишина сводила его с ума, но как бы ни старался, всё равно результат был прежний. Снова одиночество! Кощей тихо засмеялся.

— А ведь у меня есть всё: богатство, могущество, красота, но я почему-то никому не нужен! Что бы ни делал, как бы ни старался, меня всегда будут лишь ненавидеть и бояться, — пожаловался он молчаливому Марту, что, склонив голову набок, внимательно выслушивал хозяина.

— Давно уже нужно к этому привыкнуть, — ответил сам себе Кощей, прикрывая глаза.

Одурманенный алкоголем, он не сразу заметил, что в комнате резко похолодало. Это был не обычный холод, а хватающий за сердце, стремительно проникающий в самое нутро.

Кощей открыл глаза, но ничего не увидел, его окружала кромешная тьма. Он, пошатываясь, с трудом встал, выставил перед собой руку, и та заполыхала синим пламенем.

Дворец отозвался на родную магию. Факелы и чаши вдоль стен вспыхнули таким же синим огнём. На полу вились многочисленные змеи. Они расползлись в стороны, уступив дорогу Кощею, и он медленно пошёл туда, где должен находиться трон. Огромные колонны из серого камня возвышались ввысь, подпирая крышу огромного храма.

На небольшом возвышении стояла высокая резная тренога, на ней восседала статная женщина, одетая в чёрный хитон и сандалии, простоволосая, без каких-либо украшений. Она не была красивой, но её черты лица казались благородными, внушая одновременно чувство почтения и страха. Женщина вышивала картину. Невероятно чёрное полотно будто бы поглощало вокруг любой проблеск света. Нить, вдетая в тонкую иглу, светилась тусклым белым светом, словно созданная из лунного света. Кощей приблизился достаточно близко, и две огромные чёрные собаки, сидящие рядом с хозяйкой, недовольно зарычали.

Колдун преклонил колено перед женщиной.

— Приветствуя тебя, многоликая королева ночи и магии, — он не смел смотреть ей в глаза, зная прекрасно, что подвёл, и, возможно, именно сейчас настал момент расплаты за все его ошибки. Быть может, она поэтому и не вмешивалась, желая наказать нерадивого слугу, а когда он поверит в долгожданную свободу, заберёт его душу, чтобы оставить навечно в своём мире мрака.

— Здравствуй, мой принц, — её голос был глубоким, созданным не для нежных речей влюблённой девушки, не для колыбельных, что поёт своим детям любящая мать, оттого слова казались пугающими и зловещими. Только сейчас она взглянула своими золотистыми глазами на Кощея.

— Я подвёл тебя и готов понести заслуженную кару, — Кощей склонил голову.

— Царь царей научился покорности? Любопытно, что же произошло с заносчивым мальчишкой? — спокойным голосом спросила Геката.

А Кощей может быть и таким)))

Глава 42 Геката

— Ваше величество, простите, но, думаю, вам стоит знать… — слуга появился в дверях и склонился в поклоне, старательно отводя взгляд.

— Что случилось?

— Его величество выпил уже более восьми кувшинов вина. Боюсь, господину стало плохо.

— Где он? — обеспокоенно спросила Марья. Она никак не ожидала, что её сегодняшняя реакция так сильно затронет чувства Кощея.

— В своих покоях в северной части дворца.

***

— Несмотря на то, что ты вернул бунтарскую душу, твоё отсутствие длилось более ста лет. Знаешь, сколько смертных за это время нарушило законы мироздания? — молвила богиня, обходя по кругу своего слугу.

Кощей продолжал молчать, прекрасно понимая, что ей не нужны его оправдания.

— У нас с тобой простой уговор, и если ты не справляешься со своими обязанностями, пойдёшь следом за своим заклятым врагом, — Геката приблизилась к колдуну и присела, всматриваясь в его бледное лицо. — Ну что, мальчик, готов встретить свою смерть?

— Нет, госпожа! — твёрдо ответил Кощей. Богиня одобрительно улыбнулась, вставая.

— Рада, что в тебе полыхает огонь борьбы, хотя внутри что-то явно изменилось, — задумчиво проговорила богиня, возвращаясь на своё место. — У тебя есть один лунный цикл на то, чтобы найти всех тех, кто прячется от своей судьбы. Справишься и, может, тогда я позволю тебе прожить ещё век-другой, — милостиво молвила богиня.

— Кощей!

Крик Марьи донёсся до него едва различимо, будто сквозь толщу воды.

— Кощей! — снова позвала его девушка.

Сердце колдуна вмиг наполнилось страхом. Он старался выглядеть бесстрастным, но богиня почувствовала, как его сердце забилось сильнее, а дыхание стало прерывистым.

— Так вот оно, твоё сокровище, что ты так усердно от меня прятал! — лицо Гекаты тронула улыбка. Меньше всего на свете Кощей хотел, чтобы его покровительница обратила свой взор на Марью, хотя к женщинам она относилась гораздо милостивей, чем к мужчинам.

— Я исполню вашу волю, госпожа, — игнорируя зов Марьи , молвил он.

— Тогда ступай, невеста заждалась. Надеюсь, на сей раз ты сделал правильный выбор, — богиня взмахнула рукой, синее пламя погасло, вновь погружая всё во мрак. Кощей возвращался в мир живых, в мир света.

Он пошатнулся и, наверное, вовсе бы упал, если бы Марья не придержала его.

— Что с тобой? — обеспокоенно спросила она. Кощей тыльной стороной ладони вытер со лба холодный пот.

— Где витало твоё сознание? — снова спросила Марья, гадая, почему застала колдуна застывшим, как каменное изваяние. Он кинул на неё усталый взгляд, невольно вспомнив тот момент, когда впервые увидел её вороньими глазами в башне чародейства, где девушка изучала основы непростого и опасного искусства.

— Я расскажу, но для начала сядем, история будет долгой, — мрачно ответил Кощей, буквально падая в кресло возле камина. Ночи становились холодными, и слуги развели огонь. Поленья уютно потрескивали, выбрасывая снопы искр, напоминающих ярких светлячков. Он долгое время наблюдал за их огненными плясками.

— Это случилось спустя полгода после того, когда я расправился с советом и его сторонниками. Здесь, в Синдике, существует традиция: перед коронацией будущему царю делают предсказание. Когда власть захватил совет, её проигнорировали. Мне же оракулы предсказали, что не будет в этом мире тех, кто сильнее меня в магии. Моё правление люди запомнят на века, и я встречу царицу себе под стать, которая станет хозяйкой моего сердца и души. Невеста подарит мне счастье и покой, а жена погибель. Я тогда лишь рассмеялся и пригрозил, что если, женившись, останусь в живых, их всех казню.

Прошли годы, я забыл о глупом пророчестве, пока на охоте не встретил её, — Кощей замолк, прикрыв глаза и словно задремав. Марья, усевшись рядом, внимательно слушала его рассказ. Сейчас она терпеливо ждала, боясь проронить хоть слово и спугнуть внезапное откровение.

— Её звали Камилла, — наконец продолжил он, — дочь греческого купца. Она поразила меня тем, что одевалась в мужскую одежду и охотилась наравне с братьями, пренебрегая законами нашего государства. Обычно я жестоко наказывал за столь неуважительное отношение ко мне и моему народу. Чтобы сохранить жизнь своим братьям и сестре, старший вызвался стать моим рабом ровно на один год. Я согласился, но потребовал, чтобы моей рабыней стала сама Камилла. Мужчины воспротивились, но девушка невероятной красоты и стати проявила упрямый нрав. Она походила больше на юного сорванца, нежели на хорошо воспитанную девицу на выданье.

Тогда мы воевали с финикийцами за право торговать на море. На поле брани я действовал жестоко и безжалостно, но, возвращаясь во дворец, оставлял всё за его пределами. Я стал мягче и добрее. Вскоре рабыня превратилась в мою невесту, и столица готовилась к свадьбе. Впервые за многие годы я почувствовал мир в своей душе, перестал ждать подвоха, просто был счастлив. Как и предсказывали оракулы, невеста подарила моей душе мир и покой, а глядя в такое любимое и родное лицо Камиллы, я ни за что не мог поверить, что эта женщина когда-нибудь сможет причинить мне вред, — Кощей умолк, наблюдая за пламенем.

Марья поёрзала в кресле, поймав себя на мысли, что ей не нравится, когда он с такой нежностью говорит о другой девушке. Она проклинала себя за противоречивые чувства к Кощею, ненавидя за то, что он способен пробудить в ней целую бурю разных чувств и эмоций.

— И что же случилось потом? — не выдержав, выдавила из себя Марья, хотя и сомневалась, что хочет знать конец этой истории.

— Наступил день свадьбы. Упрямый юный царь вопреки всем предупреждениям и чьему-либо мнению взял в жёны простую гречанку. Я думал, этот день станет самым счастливым и изменит мою жизнь навсегда. Казалось, я добился всего, чего хотел: уничтожил врагов, сделал всё для лучшей жизни своего народа, защитил брата от дворцовых интриг… — Кощей умолк, собираясь с мыслями, даже сейчас эти воспоминания причиняли ему боль. — И действительно, тот день изменил мою судьбу.

После свадебного пира мне стало плохо, а к вечеру началась агония, но никто не спешил помочь и облегчить мои страдания.

В те короткие мгновения, когда рассудок ко мне возвращался, я находился в одиночестве. Слышал, как в соседней комнате решалось будущее страны. В комнату то и дело заглядывали проверить, не испустил ли я дух.

— А что брат, неужели он к тебе не приходил? — спросила Марья, догадываясь, кто стоит за отравлением.

— Лучше бы не приходил, — тихо промолвил Кощей. — Он заявился на рассвете, когда силы окончательно покинули меня, и все посчитали меня мёртвым. Я уже не мог открыть глаза, но отчётливо слышал его голос. Он тогда сказал, что я сам во всём виноват, и у него не оставалось иного выхода. Без меня этот мир станет намного лучше.

Марью потрясло это откровение до глубины души.

— Тебя отравил собственный брат?!

Кощей отрицательно покачал головой.

— Меня отравила собственная жена, которая вскружила голову моему брату и напела чудные песни, каким он станет прекрасным царём для Синдики. А я, постоянно воюя, этого и не заметил.

Голубки при мне поклялись в вечной любви друг другу, а моя душа покинула этот мир. Я был полон решимости не сдаваться, сопротивлялся изо всех сил, в этот-то момент меня и поймала она, богиня ночи, мрака, тайн и магии. Предки синдийцев называли её Гекатой, именно она наделила людей тайными знаниями. А если кто-либо из смертных с помощью магии пытался нарушить мировой порядок вселенной, богиня вмешивалась, не давая неразумным людишкам разрушить собственный мир из-за мелочной прихоти. Мне не хотелось умирать. Душу пожирала жажда мести, и я готов был пойти на всё, что угодно, только бы вернуться вновь. Не знаю почему, но богиня исполнила мою просьбу. Более того, я стал бессмертным и неуязвимым. Но у всего есть своя цена.

— Какая?

— Я слуга Гекаты, её жнец на земле. Моя задача — отправлять в мир мёртвых колдунов и ведьм, которые прожили должный срок, но не хотят уходить туда добровольно. Оставаясь здесь, они нарушают гармонию. Когда в нашем мире что-то уходит, на его место приходит новое. Постоянное движение энергии позволяет существовать нашему миру. Теперь ты знаешь, как появился бессмертный Кощей, — только сейчас колдун позволил себе лёгкую улыбку, пытаясь расслабиться.

— Что ты сделал со своим братом? — спросила Марья, ожидая худшего.

— Думаешь, я убил его? Марья кивнула, подтверждая его догадку.

— Он пал жертвой коварной женщины, что жаждала власти. Камилла поняла, что не сможет сделать из меня марионетку, поэтому решила посадить на трон моего брата. Сначала я желал их убить. Но мать перед смертью взяла с меня слово заботиться о Филиппе. Я развёлся с Камилой, поженил влюблённых, а потом изгнал из королевства, отправив скитаться по чужим странам. Если они рискнут вернуться, их убьют, — Кощей вновь улыбнулся.

— И в чём же заключается месть? — спросила Марья.

— А ты бы видела, как прекрасная нимфа в одночасье обернулась сущей бестией, когда узнала, что Филипп превратился из всесильного правителя во владельца лишь корки хлеба и хитона! Она кричала и проклинала его, меня и весь наш род. Ему пришлось всю жизнь прожить с женщиной, что его ненавидела, — ответил колдун.

— Ну вот, видишь, всё-таки ты можешь решать проблемы без резни и… — улыбнулась девушка.

— Я уничтожил всю её семью и конфисковал их имущество, — перебил её Кощей. Марья молчала, не зная, что сказать.

— А вот оракулы избежали своей смерти, — добавил он

— Я должна перед тобой извиниться, — говоря это, Марья буравила глазами собственные руки, потирая ладонь пальцами, словно пытаясь оттереть пятно.

— За что же? — самодовольно спросил колдун и внимательно всмотрелся в смущённое лицо девушки.

Марья уловила в его тоне заносчивые нотки, и гнев снова вскипел внутри, но теперь она постаралась его усмирить.

«Мне нужно стать более сдержанной и не идти на поводу у эмоций», — немного помедлив и выдохнув, подумала она.

— За своё поведение. Я… — она осеклась. Говорить правду оказалось также тяжело, как и обнажить тело перед чужим человеком. Марья задумалась, вспомнив события в лесу, отчего смутилась ещё больше. Хотелось сбежать и забыть об этой жалкой попытке наладить отношения.

— Мне тяжело принять сегодняшние реалии. Я выросла на рассказах, описывающих, как моя мать, не похожая на остальных женщин, повела армию лесных оборотней на битву против злого короля. Для меня ты стал воплощением зла. Я росла с этой мыслью. Для меня были героями Берендей и мама. Умом понимаю, что мир оказался куда сложнее, чем мне казалось, но всё равно пытаюсь тебя оттолкнуть. Не из-за того, что ты мне противен, а из-за того, что мне нравится… — она нервно сглотнула, пытаясь собраться с нахлынувшими мыслями.

— Что тебе нравится злодей? — договорил Кощей за неё.

Марья с облегчением кивнула.

— Расскажи о том, как ты отыскал меня? Яга сказала, что твой ворон принёс ей мою серёжку, так она нашла меня, — уже более смело спросила Марья.

— Я старался находиться рядом практически с самого твоего рождения. Твоя мать вряд ли бы мне помогла, но только её кровь и кровь её наследников могли освободить меня. Мне ничего не оставалось, как просто наблюдать глазами воронов за твоей судьбой. Это было тяжело, ты редко появлялась на суше, к тому же, к моему огорчению, ты оказалась единственным ребёнком лесной княжны.

— Почему ты мне не сказал, что Берендей пошёл войной на морское царство? Вороны же могли предупредить… — она старалась говорить без осуждения, но сердце всё равно отозвалось болью, когда осознала, что имелся шанс спасти родителей.

— Колдовать я мог только благодаря украденным силам Ивана, а их оказалось немного. Мне приходилось экономить, ведь цепь поглощала мою магию. Да, я знал, что Берендей собирает войска, но не вникал в его планы. Меня больше интересовало твое пребывание в башне чародейства. Учитывая, что одна треть учеников умирает при обучении, мне было важно, чтобы ты выжила, — Кощей резко умолк, решив в последний момент не рассказывать Марье, что это он призвал бурю, чтобы девушка осталась в башне, пока Берендей разрушал подводное царство. Вряд ли она поймёт и простит.

— Я понимал, что, расправившись с Моревной, царь начнёт искать тебя. Дом Яги, который постоянно движется, перемещаясь из одной реальности в другую, показался мне идеальным местом для твоего убежища. Ты жила там под надёжной защитой, и мне было спокойно за тебя, пока ты не повстречала этого горе-охотника, — Кощей не скрывал своей ненависти к царевичу Ивану.

— Почему ты сразу не отправил меня мстить?

— Пятнадцатилетнюю девочку, оставшуюся сиротой? Ничего хорошего из этого не вышло бы. Тебе требовалось время, чтобы подрасти и окрепнуть, — парировал он.

В этот момент вошёл слуга с очередным графином вина.

— Ну наконец-то, я уж думал, ты сам там виноград давишь, — проворчал Кощей, наполняя две чарки и протягивая одну Марье.

— Спасибо, — тихо промолвила девушка, принимая бокал, но пить остереглась, прекрасно помня, чем чревато чрезмерное употребление ею этого коварного напитка.

— Я не хочу уезжать отсюда, — наконец призналась она.

— Разве я говорил, что тебе стоит уезжать? — спросил Кощей, изогнув брови. Он сделал небольшой глоток, наслаждаясь терпким и сладким вкусом.

— Но ты хочешь вернуть себе трон Синдики…

— Да, но что мешает сделать второй для царицы?

— Я не смогу стать покорной женой, — быстро и громко возразила Марья.

— Мне не нужна твоя покорность, Марья. Я жнец и царь одновременно, очень тяжело совмещать и то, и другое. Было бы совсем неплохо, если бы ты вместе со мной заботилась о благе нашего государства.

Марья пристально смотрела на Кощея. В этот момент она перестала видеть в нём злодея. Именно сейчас перед ней сидел обычный человек из плоти и крови, но страх не отступал. Довериться Кощею — сделать шаг в бездну.

— Пообещай, что не будешь мне лгать, — как можно твёрже молвила девушка.

— Я обещаю оберегать тебя и никогда не причиню тебе вреда, и делаю это вопреки своим принципам. Я вообще стараюсь никогда не давать обещаний.

— Почему? — в душе Марьи вновь всколыхнулась злость. То, что он отказался выполнить такую простую просьбу, перечёркивало всё, что было сказано ранее.

— Кто же знает, куда повернёт наша судьба завтра, кем станут наши друзья или враги, — Кощей снова сделал глоток вина.

— Чего ты боишься больше всего? — Марья сама точно не знала, почему это спросила.

Кощея вопрос явно удивил, он снова принялся разглядывать огонь в камине. Тишина затянулась, и Марья решила, что ответа уже не дождётся. Она удобно расположилась в кресле, прижав ноги к груди, как часто это делала в детстве. Тишина приятно обволакивала их, даря спокойствие и уют. Веки отяжелели, но для сна было слишком рано. Девушка выпрямилась, прогоняя вечернюю дремоту. Её ещё ждали кипы указов и докладов, сложенные стопками на столе.

— Боюсь, что когда-нибудь и ты предашь меня, — наконец ответил Кощей, когда Марья уже собралась уходить.

— Выходит, мы оба боимся одного и того же? — с лёгкой улыбкой ответила Марья, надеясь, что он говорит правду.

— Какой хороший вечер! Ты наконец удостоила меня улыбкой, — ухмыльнулся Кощей, вставая с кресла. — Как ты смотришь на то, чтобы вместе бросить вызов нашим страхам?

— спросил он, приблизившись и протягивая ей руку. Она вложила свою руку в его ладонь. Грубая и твердая. Его прикосновения были теперь для Марьи приятными. Кощей помог ей подняться.

Она кивком поблагодарила, но, уже подойдя к двери, обернулась и спросила: — Может, тогда и отчёты почитаем вместе?

— О нет, в темнице я ничуть не скучал по этой скучной работёнке, так что оставляю это на тебя. А я пока поищу одного нарушителя мирового порядка, — заявил Кощей, открывая дверь Марье. Та обидчиво хмыкнула и покинула его покои.

Марья остановилась на одном из балконов, наблюдая за полной луной, что медленно путешествовала по ночному небу. Свежий ночной воздух бодрил. Внезапно на фоне ночного светила она заметила силуэт чёрного всадника, скачущего верхом на чёрном звере, напоминающем полульва-полуорла.

Что ж, ей остаётся только одно: закрыть глаза и шагнуть в пропасть, надеясь на лучшее. Но сердце отчаянно хотело верить тому, кто наводит страх и ужас, тому, кто несёт смерть. А также тому, кто, не щадя себя, оберегает мир от хаоса.

Глава 43 Суд

Уже поздней ночью маленькое судёнышко достигло наконец границ полоцкого княжества. Ночь выдалась тихая, полная луна на километры вокруг освещала морские просторы.

— Разбуди царевича, скоро будем на месте, — отдал юнге распоряжение усталый десятник. Он не мог взять в толк, отчего царевичу вдруг взбрело в голову проникнуть в лагерь врагов. Мальчишка был упрям, и остановить его он не смог. Благо боги помогли царскому отпрыску вернуться живым. Иван всю дорогу хмурился и почти ни с кем не разговаривал, только весть о том, что в Полоцк прибыл его брат, на мгновение пробудила яркий свет в голубых глазах.

«Что ж, остаётся только надеяться, что большие господа побыстрее решат, кто станет следующим царём, и на земле воцарится мир», — думал Микула.

Вот вдали показались огоньки родного города. Изислав Михайлович приказал сопровождать упрямого царевича в пути. Оставалось только надеяться, что на этом его приключения закончатся, меньше всего в такое неспокойное время десятнику хотелось оставлять свою семью на попечение старика и четырнадцатилетнего отпрыска.

Иван подошёл тихо, Микула вздрогнул, не ожидая его увидеть рядом с собой.

— Красивый город, что ни говори, — тихо молвил Иван, глядя вперёд.

— Да, особенно хорош сад князя весной: весь в цвету, и запах на всю округу. Река здесь богата рыбой, и леса щедры на дичь, — поддержал разговор мужчина, управляя потесью 1.

— Микула, что в народе говорят про моего брата? — неожиданно спросил юноша, продолжая всматриваться в огни ночного города.

— Говорят, хороший был человек и славный воин, — пожал плечами десятник.

— Что говорят про Демитора? — уточнил Иван. Десятник долго молчал, но потом все же ответил.

— Разное говорят. Да только что в том толку? Мелят чушь всякую, сами истины не ведая.

Ивану показалось, что в его голосе слышалась грусть или разочарование, но вряд ли этому мужику есть дело до его семейных проблем.

— А нам батюшка говорил, что мнение народа — это самое главное. Говорят, что царь держит государство на своих руках, но на самом деле государство держится на пахарях, кузнецах и храбрых витязях, что защищают родину на поле брани, а царь лишь руководит. И если народ ему не доверяет, в худой час нерадивого правителя ждёт крах.

— Ваш батюшка был мудрым человеком, — тихо сказал десятник. Он прекрасно понимал, что у мальчишки паршиво на душе, и оброни он неосторожное слово, господин может впасть в ярость. Это ему ни к чему, а значит, надо говорить лишь хорошенько подумав, чтобы не вызвать его гнев.

— Возможно. Но ведь молва народа — не пустой звук.

— Выходит так. Иван Берендеевич, я недалекого ума, не воспринимайте мои слова всерьёз.

Их встретил лично Изислав Михайлович, в наспех накинутом на плечи полушубке.

— Мог бы и не вставать, — натянуто улыбнувшись, сказал Иван вместо приветствия.

— Нет, царевича надо приветствовать как положено, тем более вы будущий правитель Руси, — поклонившись, ответил упрямый боярин.

— Где Демитор? — Ивану не терпелось повидать брата.

Изислав Михайлович шумно выдохнул и покраснел, как рак..

— Отмыли, накормили и спать уложили. Уж не серчайте на нас, Иван Берендеевич, он сюда пешком пришёл, так мои люди его сперва прогнали, приняв за бродягу. Дайте ему и себе отдохнуть, утро вечера мудренее, — с этими словами он положил руку на плечо Ивана. Тот лишь посмотрел на сапоги боярина и молча кивнул, соглашаясь с его словами. Довольный старик повёл уставшего путника в терем.

— Ах да, Иван Берендеевич, совсем из головы вылетело! Буквально вчера ваша жена приехала. Упрямая девица, скажу я вам. Сказала, что жена при муже хороша.

От этих слов Иван остановился на месте, как вкопанный. «Только этого ещё не хватало!» — устало подумал он.

Мирослава оказалась бойкой, с острым умом, и Ивану было тяжело притворяться, что у них всё гладко.

«А может, и не стоит лукавить? Тогда она рассердится и бросит свои попытки ему понравиться».

— Спасибо, что заботитесь о моей семье. Я перед вами в неоплатном долгу, — ответил Иван, продолжая идти по прохладному коридору.

— Ну что вы, царевич, мой долг — служить вам. Спокойной ночи, Иван Берендеевич, — останавливаясь около резных дверей, молвил боярин.

Иван помедлил, заходить в комнату к той, что была для него чужой, совсем не хотелось. Переведя дух, он вошёл в покои, где его ждала жена.

Мирослава сидела на резной табуретке и расчёсывала длинные волосы гребнем. Девушка нисколько не удивилась приходу мужа. «Видать, по шуму во дворе догадалась», — смекнул Иван. Мирослава отложила гребень и слегка поклонилась.

— Здравствуй, муж мой дорогой, рада видеть тебя живым и невредимым, — спокойным голосом молвила она, слегка поклонившись.

«Да-а, хороша!» — подумал Иван. — «Идеальна во всём: и в речах, и в движениях, и лицом красива, но вот только нет во всём этом жизни».

Она говорила то, что должна говорить, и ничуть не старалась показать, что действительно рада его видеть. Ивану эта фальшь ничуть не льстила, наоборот, всё больше заставляла сравнивать её с живой Марьей. Та, даже став царицей, которой порой приходится поступать не по воле сердца, а по разуму, делала это так, что во всех действиях проявлялись её чувства и, кажется, сама душа.

Мирослава бесшумно подошла к супругу и попыталась помочь снять походные одежды, но Иван резко отстранился от неё, как от прокажённой, буркнув под нос: — Не нужно, я сам.

Девушку поведение наречённого супруга ничуть не смутило, она села на прежнее место и принялась снимать с себя украшения.

— Иван Берендеевич, если высказаться, на сердце станет легче, — коротко сказала Мирослава, но Иван, снимая походные сапоги, продолжал молчать.

— Понимаю, я не тот человек, которому вам хотелось бы излить душу, но волею судьбы рядом с вами я, та, которая готова стать для вас другом и опорой, — в этот раз в голосе девушки послышалась непривычная мягкость.

— Знаешь, думаю, твой отец уже сожалеет, что выдал тебя замуж за меня. Я уже не такой выгодный зять, как был прежде, и, наверное, принёс твоей семье больше проблем, чем благ, — молвил Иван. Он всё ещё надеялся, что отец девушки предложит развод, учитывая, что молодая чета не делила ложа.

— Мне неважно, что думает мой отец, я твоя жена перед людьми и богами, — твёрдо ответила Мирослава.

— И ты будешь ею, даже если узнаешь, что я люблю другую? — не выдержав, спросил Иван. Только в этот момент он обернулся и посмотрел на жену.

— Неужели ты думал, что я этого не знаю? Слухи порой идут по земле быстрее гонцов, — спокойно ответила Мирослава, медленно подошла, присела рядом с Иваном и неуверенно взяла его за руку, боясь, что он вновь её оттолкнёт.

— Это мой выбор, стать женой младшего брата, а не среднего. Я выбрала свой путь и не отступлю. Надеюсь, что моя верность и любовь когда-нибудь смогут залечить твою боль и печаль, а пока я готова быть тебе другом и соратником, Ваня, — Мирослава говорила настолько чувственно и, казалось, искренне, что Иван в удивлении взглянул на свою супругу. Она уже в столь юном возрасте показывала невероятную зрелость ума.

— Мне предстоит пройти тернистый путь, многие погибли, встав на него, — наконец сказал Иван.

— Ты не разрешишь мне пойти с тобой?

— Нет, — категорично бросил Иван.

— Но бояре видят только тебя на троне отца, они не поддерживают Демитора, — возразила Мирослава.

— У них нет выбора. Либо они выберут Демитора, либо провозгласят новый царский род.

Мирослава задумалась на мгновение, а потом вдруг предложила: — А ты скажи им, что я на сносях.

Иван непонимающе посмотрел на жену.

— Ваня, ты не представляешь, как Демитор ненавистен князьям и дворянам, ведь ходят слухи, что это он убил своего брата!

— А что изменит твоя мнимая беременность?

— Демитор не станет царём, а лишь регентом, которого будет контролировать совет бояр. На это они согласятся, и тогда, возможно, удастся избежать междоусобицы. Князья уже начинают нападать друг на друга, пытаясь захватить новые земли. Эта мера хоть и временная, но поможет остановить хаос, — Мирослава надеялась уговорить Ивана оставить заморскую царицу с её колдуном и позаботиться о своём народе, но видела, что царевич уже всё решил, и никто его не сможет переубедить.

Рано утром собрались бояре, пришёл и князь Полоцкий, который приходился братом Изиславу Михайловичу. Главой совета по умолчанию стал Иван. Ему было не по себе, что его, младшего брата, в обход среднего сделали своим царём. Хотя окончательное решение будет вынесено при съезде всех князей.

Задача перед советом стояла непростая: решить, кто возглавит страну.

Иван не успел переговорить с братом наедине, но свято верил, что Демитор не причастен к смерти Ратибора. Да, он всегда был нелюдимым и острым на язык, но никогда не предавал ни отца, ни братьев.

Демитор вошёл в хоромы полоцкого князя. Сесть ему не позволили, держать ответ перед советом положено стоя.

Иван заметил, что брат сильно похудел и осунулся, под глазом пролегал синяк. Сердце сжалось от бессилия, что он, царевич, не может защитить собственного брата. Но традиции были всегда сильнее царской власти.

— Итак, царевич Демитор, поведайте нам, как вы попали в плен? — спросил Изислав Михайлович.

Демитор усмехнулся, удивляясь тому, что к нему ещё подобающе обращаются. Сейчас он словно пёс, гонимый всеми, как и много лет назад. Демитор тряхнул головой, прогоняя далёкие воспоминания, что теперь так ясно представали перед взором.

— На нас напала армия Мстислава, когда мы шли на подмогу пограничной заставе, на которую напали синдийцы, — коротко ответил Демитор.

— Неужели не мог убежать? — спросил один из бояр уже не столь почтительно, как предводитель.

— Я не мог бросить своих людей. Да и мне показалось, что взять меня в плен была одна из основных задач Мстислава, — ответил Демитор, стараясь держать свой гнев под контролем.

— Как вы думаете, ваше высочество, для чего он хотел взять вас в плен? — спросил Изислав.

Демитор пожал плечами.

— Мне это неведомо. Быть может, хотели выторговать мою жизнь на Новгород? Но это лишь моя догадка.

— Если это так, расскажите, пожалуйста, при каких обстоятельствах погиб Ратибор Берендеевич? — спросил князь полоцкий. Он был старше брата и уже походил на глубокого старика, по левую руку от него сидел старший сын, что в скором времени займёт его место.

— Его взяли в плен в Смоленске, как и меня. Нас держали отдельно. Однажды ночью меня связанного вывели на поляну, где Ратибор потребовал поединка с Мстиславом. Думаю, меня привели, чтобы сбить брата с толку. Перед боем Мстислав пообещал, что станет биться также, как наш отец когда-то, — Демитор перевёл дыхание, проверяя реакцию бояр на эти слова. Многие смутились при упоминании битвы Берендея и законного царя, а значит, Мстислав не солгал. Иван старался держать хладнокровное лицо. Однако ему тяжело было слышать о пленении братьев. О подлости своего отца.

— Ратибор победил, но отказался убивать Мстислава. Он подошёл ко мне, чтобы освободить от пут, и в этот момент Мстислав нанёс удар со спины. Так он убил моего брата, — Демитор покосился на Ивана. Тот явно безоговорочно ему верил. Он сидел, с силой сжимая рукоять кресла, но во взгляде отсутствовала ненависть.

— Но ходят слухи, что именно ты убил Ратибора, — возразил племянник Изислава.

— Это не более, чем ложь, основанная на словах Мстислава, который сказал: «Если бы Ратибор не побежал тебя освобождать, я бы не смог его сразить. Выходит, что кровь брата и на твоих руках». Да, убийство Ратибора не было героическим поступком их господина, вот им и проще сказать, что его убил я, — Демитор знал, что совет ему не поверит, но главное, чтобы поверил Иван. Если поверит он, тогда никто не посмеет его тронуть. Для них он уже был царём.

— Ваши объяснения сомнительны, Демитор Берендеевич, — ответил за всех Изислав.

— Предпочитаете верить нелепым слухам, а не своему царевичу? — обратился Иван к собравшимся. Тяжело было держать себя в руках, но он был обязан сейчас поступать хладнокровно. Нет, он не станет марионеткой в чужих руках. Он сделает всё по-своему.

— Как погиб Мстислав? — снова спросил владыка Полоцка.

— Месть за Ратибора я задумал давно, вот только пришлось прикинуться послушным, чтобы усыпить бдительность Мстислава. Я стал его чашником, и мне удалось украсть его амулет, что препятствовал любому магическому воздействию, — ответил Демитор, отдавая драгоценную подвеску брату. — Сумев её выкрасть, я с помощью магического артефакта отца подкрался к князю, убил его и добровольно пришёл на суд, чтобы вы решили мою судьбу, — с фальшивой покорностью ответил Демитор.

— Поднимите руки те, кто считает царевича Демитора виновным в братоубийстве? — спросил Иван на правах главы совета. Лишь трое из десяти подняли руки.

— Семеро против троих. Таким образом объявляю Демитора невиновным, — с лёгким сердцем произнёс Иван.

— Теперь остаётся решить следующий вопрос: кто из двух сыновей Берендея станет царём Руси, но для этого придётся дождаться съезда всех князей, — объявил Изислав.

— К сожалению, я не смогу присутствовать на общем съезде князей, — объявил Иван, вставая. Мой путь лежит в Ирий, там хранится оружие, способное убить Кощея. Я должен отомстить ему за смерть отца.

Мирослава прильнула ухом к стене в соседней комнате, стараясь не пропустить ни единого слова.

Бояре зароптали пуще прежнего, гул голосов затопил комнату.

— Иван Берендеевич, вы наследник! Негоже ставить месть превыше благ родины, — пытался урезонить царевича старый боярин.

— Вы говорите так, будто съезд князей уже вынес свой вердикт , они вправе выбрать другого царя. Я уже всё решил, в моё отсутствие защищать мою жену и представлять меня будет мой старший брат Демитор. На этом я вынужден с вами проститься, — с этими словами Иван, не слушая возражений, покинул совет.

До полудня собрали отряд из самых преданных Ивану людей, их было немного. Вскоре к ним подошёл Демитор. Только сейчас ему выдали одежду, которая больше подходила по статусу царевичу.

— Мне бы с тобой поехать, а не сидеть здесь, осуждаемому всеми, — сказал Демитор.

— Нет, ты должен сейчас находиться здесь, и именно ты станешь следующем царём, по праву старшинства, — настаивал Иван на своём. — Если успею на съезд, поддержу тебя, — добавил он проверяя остроту стрел.

— Не в этой жизни я должен был стать царём, — горько ухмыльнулся Демитор.

— Да, но батюшка и Ратибор мертвы, теперь жизнь повернулась по-иному, — согласился Иван.

— Я вот в толк не могу взять, какое такое оружие ты хочешь найти в ином мире? — более оживленно спросил Демитор, его зелёные глаза сверкнули.

Иван смутился.

— Мне поведали, что там есть один роковой предмет для Кощея. Однажды его уже чуть не погубили, и именно в нём хранится его смерть, — ответил Иван.

— Вот оно что?! — задумчиво протянул Демитор. — А если это ложь?

Иван пожал плечами.

— Выбора у меня нет. Только это способно убить моего врага, — ответил он, усаживаясь на белого коня.

— Иван, вернись живым, и я помогу тебе покончить с князем тьмы, — проговорил Демитор, уступая дорогу брату.

— Обязательно! Позаботься о моей жене. Она стремится к власти, будь с ней осторожен, — сказал вместо прощания Иван, пришпорив коня.

Демитор понимал, что рано или поздно Кощей настигнет его и вряд ли внемлет его мольбам. А если у Ивана появится способ убить Кощея, возможно, тогда и он сможет выжить. Такой поворот судьбы ему только на руку, поэтому он не жалел, что отдал магический кулон Ивану.

Глава 44 В преддверии торжества

Зима в этом году выдалась снежная, но без сильных морозов. Хотя междоусобные войны не утихали, урожай оказался хорошим, и голод людям не грозил. Однако слухи ходили разные, будоража народ. Царь умер, а трон всё пустовал. Бояре не спешили провозглашать царем среднего царевича, которого в народе прозвали братоубийцей, а младший царевич сгинул. Каждый крестьянин понимал, легче прокормить одного сильного медведя, чем целую свору голодных волков. Если Иван не вернется в ближайшее время, бояре начнут бороться за власть, а за ними потянутся и князья. В этой борьбе больше всего пострадает простой народ, тогда начнутся голод и болезни.

В глубине страны, за Уральскими горами, раскинулась пустошь, которую местные называли «Пустошь Ведьм». Её избегали все путники, боясь стать жертвой колдуна-лиходея. Здесь всегда царила тишина, казалось, даже птицы сторонились этого места. Но сегодня около одинокой чёрной горы слышались взрывы, сопровождаемые яркими всполохами. И вот наконец всё стихло. Со стороны горы промчался маленький воробей, стараясь скрыться в ближайшей роще, следом за ним устремился сокол. Воробей прильнул к земле и в мгновение ока обратился в лисицу, сокол в свою очередь обернулся чёрной росомахой, которая быстро нагоняла рыжую плутовку. Лисица резко остановилась и обратилась в огромную медведицу. Ведьма оказалась проворней. Схватив росомаху, она швырнула её в сторону, порвав шкуру на спине.

— Я прожила ничуть не меньше тебя на этой земле! Неужели ты думаешь, что позволю тебе так просто меня убить?! — взревела разъярённая медведица. Кощей поднялся на ноги, скидывая разодранную шкуру со спины.

— Вот именно, Роанна, слишком уж долго! Пора уступить место другим! — прокричал он, заряжая арбалет. Ведьма усмехнулась.

— Страшнее медведя лишь…

— Охотник, — договорил за неё Кощей, прицеливаясь и одновременно воздвигая вокруг них магический барьер, чтобы ведьма не сбежала.

— Ты думаешь, это всё, что я могу? Глупец! — медведица закружилась волчком, оборачиваясь вновь. Кощей прекрасно понимал, что это не предел её возможностей, и вовсе не хотел его познать. Он выстрелил, но было уже поздно. Болт отлетел от чешуи, словно встретил преграду из самого крепкого камня, а над колдуном вдруг поднялся на задние лапы огромный змей.

— Ну что? Отпустишь меня добровольно или превратить тебя в уголёк? — самодовольно прорычала ведьма.

Кощей лишь улыбнулся: — Сомневаюсь, что подобная ящерица может дышать огнём.

Его слова взбесили колдунью, с грозным рыком она обрушила волну огня на противника, а затем вокруг себя, стараясь сжечь ненавистный купол, что сдерживал её. Ведьма ликовала, увидев, что от прославленного чародея не осталось даже косточек, но магический купол ещё держался.

— Ну ничего, скоро и он растает. Грозный и бессмертный Кощей оказался не таким уж и бессмертным, — самодовольно усмехнулась ведьма, принимая человеческий облик. Она затратила много сил, и слабость одолевала её.

— Конечно, даже я не бессмертен, — донёсся из ниоткуда голос колдуна.

— Где ты?! — Роанна оглянулась по сторонам и быстро обернулась в муравья, попытавшись спрятаться от чудом уцелевшего колдуна. В этот раз превращение далось ей с огромным трудом. Дышать стало тяжко, силы стремительно покидали колдунью, концентрировать магию с каждым мгновением становилось всё тяжелее. Вскоре, обессилев, она вновь приняла человеческую форму.

— Где ты, трус?! Что ты сделал со мной? — просипела ведьма.

— Я в тебе, — ответил самодовольный голос. Растерянная женщина рассматривала свои руки, ничего не понимая. — Есть чудовище пострашнее драконов, милая. Незримое и неукротимое…

Его перебил громкий и надсадный кашель колдуньи. Она харкнула кровью и тут же всё поняла.

— Ты проклял меня, но… но… Это невозможно, невозможно! — растерянно пролепетала она, отказываясь верить в поражение.

— Нет, Роанна, всё намного проще, я продолжил нашу игру. Нет страшнее чудовища, чем чума. Вот только у меня не так много времени, и я не стану тебя мучить, — спокойно сказал колдун.

Боль в груди Роанны усилилась, вскоре слабость и головокружение свалили её с ног. Она, хрипя, упала на траву.

Убедившись, что ведьма испустила дух, Кощей сжёг её тело и, снова обернувшись соколом, отправился на родную сторону. Мысль о доме придавала ему сил, сердце трепетало от того, что скоро он наконец-то увидит такой родной и милый лик.

«Двое, остались лишь двое», — только эта мысль отравляла радость от предвкушения встречи с той что стала за это время любимой. Оставалось совсем мало времени, а Кощей никак не мог найти последних колдунов, нарушающих мировой порядок.

Марья наслаждалась прогулкой вблизи берега вместе со своим младшим братом. Она пропустила его первое превращение в нарвала, теперь юный Тин реже бывал на суше.

— Вы придёте на праздник? — спросила девушка, поплотнее укутываясь в тёплую накидку. Коварный ледяной ветер так и норовил сорвать с её головы тяжёлый капюшон, отороченный пушистым мехом, приятно щекотавшим щёки.

— Дядюшка обещал быть, он ведь тебя так и не видел после приезда, — ответил Тин.

— Проблемы с городом? — обеспокоенно спросила Марья.

— Да, но ничто не строится в этом мире без проблем. Не волнуйся, сестрица, они вполне решаемы, — с улыбкой ответил Тин. В отличие от двоюродной сестры, холод ему, истинному сыну северного моря, был нипочем. Их разговор нарушил приветственный крик чёрного сокола.

— Ты уверена, что хочешь выйти за него замуж? — спросил Тин с тревогой в голосе. Марья пожала плечами. Сомнения пока не покидали её, но с каждым днём они всё больше растворялись в новом чувстве, которое росло внутри.

— Думаю, да. В детстве я боялась темноты. Однажды мы с Ситхелом случайно испортили отцовский документ и спрятались от нянек в тёмном шкафу. Сначала я очень боялась, но потом привыкла. В шкафу было тепло, уютно, и в конце концов я полюбила эту темноту. С Кощеем то же самое. После истории с Иваном не могу сказать, что сильно люблю его. Я вообще считаю, что по-настоящему сильно нужно любить лишь своих детей. Но он мне нравится. Думаю, мы сможем стать соратниками, — задумчиво произнесла Марья, наблюдая, как сокол превращается в человека.

— Надеюсь, ты говоришь правду, а не ложь, дабы нас успокоить, — ответил Тин. Марья прекрасно понимала, что братья, да и сам дядя не одобряют её выбора. Возможно, в этом и крылась истинная причина нежелания Черномора выходить на сушу.

— Тин, насколько я помню? — сказал Кощей, подходя к ним. — Вряд ли кто-то ещё может заставить твою свободолюбивую сестру делать то, чего она не хочет, — он улыбнулся будущему родственнику, надеясь получить ответную улыбку и растопить лёд в его глазах, но юноша оставался неподвижным, его лицо выражало беспокойство и недоверие. Марья хмыкнула.

«Ну да! Ты-то кого угодно заставишь, от тебя даже сама смерть держится подальше», — съязвила она про себя. Нет, Марья ничуть не лгала Тину. Кощей ей действительно нравился, а ещё ей очень нравилось поддевать его. Как выяснилось, это чувство у них взаимное. Они часто устраивали словесные дуэли, иногда даже в присутствии посторонних. Приближённые поначалу думали, что царь с царицей воюют, словно кошка с собакой, но потом привыкли и махнули рукой на эти перепалки.

— Молодые бранятся, только тешатся, — отозвался как-то про царскую чету Корнелий.

— Ваше величество, Феодосий просил предупредить, скоро прибудут гости, — громогласно прокричал Март, усаживаясь на плечо Марьи. Несмотря на то, что он подчинялся Кощею, во многом облегчал жизнь и ей. Марье по-прежнему снились кошмары о войне, по-прежнему она видела в слугах подосланных убийц, но то, что её покой охраняют вороны, которые следят за положением дел в столице, внушало спокойствие.

— Хорошо, мы скоро прибудем, — ответила Марья.

— А ведь прошёл всего год со дня твоей коронации, — задумчиво проговорил Тин, наблюдая за удаляющимся вороном.

— Да, а кажется, что он тянулся целую вечность. Я скучаю по Ворлаку, — тихо сказала Марья.

Кощей промолчал. Он не раз объяснял своей невесте, что ворон служил лишь для озвучивания его слов. Видимо, девушка быстро привязывается к окружающим, и расставание с ними, пусть даже и с птицей, даётся ей болезненно.

Стоя рядом, рука об руку, они наблюдали, как Тин скрывается в море. На прощание из морской пучины с характерным свистом выпрыгнул огромный белый нарвал.

— Всё-таки братец не удержался и похвастался своим новым обликом! — с нежностью подумала Марья.

Из всех её братьев, пожалуй, только Тин выглядел красивым даже в образе морского единорога как прозвали их синдийцы. Проследив, как силуэт скрылся в морской пучине, девушка поспешила в сторону охраны. Там, в отдалении, их ждал Павел. Кощей, нагнав девушку, протянул ей руку. Это уже стало доброй традицией. С того дня, как они решили дать шанс друг другу, Кощей всегда предлагал Марье свою руку, и это стало первым шагом к их мирному сосуществованию. Марье очень нравилось вот так просто помолчать во время прогулки. Девушка с радостью приняла его руку. Они шли медленно, желая как можно больше растянуть это безмятежное мгновение.

Когда поднялись по склону, где их ждали охрана и верный конь королевы, Кощей нарушил тишину.

— А-а-а, Павел? Ты, как всегда, на своём посту, — заметил он. — Я обещал Марью научить превращать людей в животных. Вот, думаю, из тебя бы получился отличный заяц, — улыбнулся колдун, наблюдая, как Павел краснеет от злости.

— Кощей, хватит! — раздражённо встряла Марья. Она уже жалела, что обмолвилась ему о том, что хотела объявить своим женихом Павла. С того момента ревнивец не пропускал возможности поиздеваться над подчинённым.

— Что, уже и пошутить нельзя? Тем более ты даже не спросила его мнение. Может, он всю жизнь мечтал бегать в заячьей шкуре по родным лесам! — возмущённо ответил Кощей, помогая ей сесть на коня.

— Хоть в этот вечер избавь меня, пожалуйста, от шуток в его адрес!

— Ну, если это желание моей невесты… Да будет так, один день потерплю, — со снисходительной улыбкой заявил колдун, усаживаясь позади неё и забирая из рук девушки узду.

Марья уже привыкла к таким мелочам, поняв, что Кощей любит контролировать всех и всё. Может, такой контроль просто внушал колдуну, на собственной шкуре познавшему человеческое предательство, спокойствие? Но она испытывала чувство благодарности к жениху за то, что он сдерживал свои порывы контролировать её, не оспаривал её решений прилюдно и всегда давал право выбора, хотя она и видела, что это давалось ему тяжело.

— Как дела с твоей ночной службой? — Марья знала, что чародей не любит рассказывать о подобных вещах, но поймала себя на мысли, что переживает за него.

«Что случится, если он не успеет выполнить задание в срок?» — всё чаще эта мысль проскальзывала в голове, лишая её девушку хрупкого спокойствия.

— Остались двое, но вороны никак не могут их отыскать. Да даже я не чувствую подобную магию, — буркнул Кощей.

— Может, богиня ошиблась?

— Нет, эта богиня никогда не ошибается, — устало вздохнул Кощей.

— Но если нет магии, сдерживающей смерть, значит, и нет человека, что нарушает мировой порядок. Так? — предположила Марья.

— Не совсем. Есть другой способ избежать своей участи. Для него магии понадобится совсем немного, но и способ довольно опасен, — ответил Кощей, прекрасно понимая, что те колдуны как раз и могли воспользоваться именно им. «Удивительно, какие муки готов испытать человек, лишь бы остаться в этом грешном мире». рассуждал он про себя.

— И какой же?

За короткое время Кощей научил Марью многим хитростям. Её поражало, сколько всего знает этот человек. Но удивительнее всего было видеть, с какими горящими глазами он изучал привезённые заграничными купцами книги. В народе говорили, что бессмертный царь падок на золото да серебро, но истинной его страстью были знания.

— В момент смерти душа какое-то время блуждает по земле, тебе это известно, — начал он.

Марья кивнула, рассматривая угрюмого Павла, что молча ехал рядом.

— Дух колдуна силён в этот момент и может вытеснить душу слабого человека, который находится между жизнью и смертью. К примеру, болезни. Если ему это удастся, он займёт её место.

— Тогда он вселится в тело другого человека, и ему не придётся пользоваться магией и сдерживать смерть, — перебила жениха Марья, смекнув, что к чему.

— Именно, — согласился Кощей, прижимая девушку к себе. Он наслаждался той теплотой, что исходила от неё, запах её волос и вовсе дурманил. Ему вовсе не хотелось сейчас разговаривать о таких вещах, но неподдельный интерес, который проявляла Марья к этому вопросу, заставил его продолжить.

— Несмотря на то, что они не нарушили баланс жизни и смерти, беглецы своими действиями вносят суматоху, нарушая ход жизни других людей.

— Как именно? Мне учителя говорили, что будущее не определено, лишь от наших поступков зависит наш завтрашний день! — возмутилась Марья.

— И да, и нет. Тебе дано время, и ты вольна распоряжаться им как тебе угодно. Но если по судьбе тебе предписано стать царицей и матерью, ты станешь царицей и матерью, какие бы действия ты не совершала. Всё равно, будешь ли ты морской владычицей, либо царицей Руси или же Синдики, но сути это не меняет, если тебе по судьбе предписано сесть на трон. Понимаешь теперь?

— Кажется, да, — неуверенно ответила Марья. — Так что не так с колдуном, занявшим чужое место? — снова задала она вопрос.

— То же самое, что с другими: своими действиями они нарушают ход событий, не поступают так как должны поступать люди, которые были на своем месте изначально — ответил Кощей. Он не хотел говорить, но точно знал, что один такой нарушитель скрывается на Русской земле, и подозревал, кто именно. Ведь Ратибор должен был стать царём, да век его был короток, но он должен был править и оставить наследника. И это всё тоже было предопределено с момента его рождения.

— Почему так происходит, почему они нарушают чужую судьбу?

— Потому что свою судьбу они уже прожили. Люди без судьбы пытаются вписаться в мир, в котором им нет места, при этом нарушая порядок и гармонию.

Марья и не заметила, как они подъехали к городу. Люди украшали дома к будущему празднику огня, который предстояло отметить вместе с церемонией бракосочетания Кощея и Марьи.

— И как ты его поймаешь? — спросила Марья.

— Есть такие прекрасные создания, в народе их называют могильными псами, гончими смерти и так далее. Эти пёсики охотятся как раз на те души, что задержались на земле. Они их чуют. Останется только договориться и проверить подозреваемых.

— Научишь меня этому? — на выдохе выпалила девушка. Она повернулась к Кощею, заглядывая в светло-карие глаза, на свету очень напоминающие янтарь. Марья не сразу заметила, но когда Кощей не пользовался магией, зрачок приобретал обычные размеры.

— Сомневаюсь, что тебе понравится, — буркнул колдун, смешавшись.

— Отчего же? Разве плохо, если я научусь вычислять таких людей?

— Марья, ход судьбы Ратибора нарушен, а это значит, что воришка находился в его окружении. Он своими действиями спровоцировал смерть царевича которая должна была его настигнуть только через десять лет. Понимаешь, к чему я? — Кощей внимательно посмотрел на невесту. Его всё ещё злил тот факт, что Марья переживала из-за того, что Иван пропал.

«Может, она до сих пор любит этого неотёсанного мальчишку? А что, если это уже и не Иван вовсе, а колдун, которого ему придётся убить? Простит ли она его за это?»

Девушка помолчала, поглаживая морду любимого коня, затем твёрдо сказала: — Я не буду тебе мешать, обещаю.

— Даже если мне придётся убить Ивана? — выпалил Кощей и тут же пожалел об этом. Он боялся и не хотел знать ответа на этот вопрос.

— Если он действительно украл чужую судьбу и причастен к смерти Ратибора, я не стану тебе в этом препятствовать, — выдавила из себя Марья, хотя и не была до конца уверена в своих словах.

— Госпожа! — окликнула Марью Анаид. Девушка выбежала им навстречу в лёгком платьице, укрытая лишь тёплым платком.

Спешившийся Павел ещё сильнее прикусил губу, удержавшись от едкого замечания в адрес будущей супруги, что так легкомысленно относилась к своему здоровью.

— Госпожа, нам надо поторопиться, иначе мы не успеем подготовить вас к церемонии, — запыхавшись, пролепетала девушка.

— Не стоит так усердствовать, дорогая Анаид, — молвил Кощей, поправляя платок на её плечах. Да, он обещал не задевать Павла, но всё же продолжал это делать. Начальник стражи глазами буквально пытался выжечь дыру в своём правителе. — Она у нас и без украшений прекрасна, — наконец он вновь посмотрел на Марью. Анаид смутилась то ли от заботы царя, то ли от лестных слов в адрес своей госпожи.

— Конечно, владыка, — только это и смогла выдавить из себя растерянная девушка.

— Отлично, — Кощей приблизился к Марье, медленно поднес её руку к своим губам и поцеловал. — До вечера, моя царица.

От прикосновения его губ к руке по телу Марьи пробежала волна энергии, ей с трудом удалось подавить магию, что порой пробуждал в ней колдун. Всё чаще вспоминались те жаркие поцелуи годичной давности, вот только теперь они вызывали не страх, а пробуждали томление и желание. Она наконец призналась самой себе, что ждёт этого вечера.

Глава 45 Зимняя свадьба

Служанки носились по покоям, словно пчёлы в летний день по пасеке. Их нервозность и желание сделать всё идеально передались и Марье. Три девушки вот уже добрый час массирующими движениями втирали масла розы и лаванды в тело царицы.

— Анаид, может, хватит? — она вновь предприняла безуспешную попытку освободиться от настойчивых рук служанок.

— Госпожа, вы ведь должны быть прекрасны, — с обидой маленькой девочки заявила Анаид.

— Ты слышала моего жениха, я и так прекрасна. Зачем все эти масла?

— Они не только для красоты, но и для защиты от злых духов, — ответила другая девушка.

— И тем более, в первую ночь очень важно, чтобы всё было идеально, — пролепетала другая. Эти слова вогнали Марью в краску, а сердце пропустило удар, то ли от страха, то ли от предвкушения.

Заметив смущение своей госпожи, помощницы старшей служанки переглянулись, хитро улыбаясь, сама же Анаид покраснела ничуть не меньше Марьи. «Как, оказывается, легко определить замужних женщин», — пошутила про себя Марья.

— Госпожа, вы ведь… — Анаид запнулась, в её глазах отразилось сомнение. Стоит ли вообще совать свой симпатичный носик в дела царской особы?

— Вы ведь знаете, что происходит в брачную ночь? — продолжила её более искушённая подружка-блондинка и широко улыбнулась, наблюдая, как царица ещё больше заливается краской.

— Знаю, — коротко ответила Марья, желая поскорее закончить этот разговор.

— Хорошо, а то бывает, что ни жених, ни невеста не осведомлены о том, что делать, — высказывание девушки сопровождалось сдавленным смешком всех остальных.

«Ну, если мне правильно помнятся причитания Ворлока по поводу суммы, которую я заплатила девушкам из публичного дома, то Кощей прекрасно осведомлён обо всём. Ведь вместо ворона говорил он сам», — рассуждала Марья, припоминая события годичной давности.

— Ваше величество, а вам страшно? — спросила вдруг Анаид.

«Да вы издеваетесь?!» — раздражённо подумала про себя Марья.

Анаид никогда раньше не пыталась переходить черту, хотя многие уже давно поняли, что для царицы она не просто служанка. С другой стороны, Марья понимала её беспокойство, ведь ей тоже скоро предстоит стать супругой Павла.

— Не особо. Больше меня пугаете вы своими расспросами и желанием сделать из меня богиню, — ответила Марья.

— Но это наша обязанность, госпожа. В день свадьбы любая девушка должна выглядеть просто неотразимо, — Анаид аккуратно несла на вытянутых руках белоснежное платье с голубыми вставками, расшитыми серебряными нитями. Марья потрогала подол платья. Ткань была плотной. Конечно, лёгкая материя смотрелась бы лучше, но не зимой.

С самого утра площадь оккупировала толпа народа. Каждый житель Синдики от мала до велика желал собственными глазами увидеть знаменательную свадьбу. Несмотря на снегопад, который в этих местах был редким явлением. Все с нетерпением ждали появления невесты. Дома и сам храм украшали полосы красной ткани и атласные ленты, особенно ярко контрастирующие на фоне белого снега.

В самом храме собрались самые влиятельные семьи Синдики. Жених прибыл первым и тут же подошёл к главному жрецу, одетому в торжественные белые одежды. За Кощеем выстроились другие жрецы, что должны были помогать проводить обряд бракосочетания. Воздух в помещении казался душным от горящих свечей и плотной массы народа, заполнившей храм. Толпа возбуждённо переговаривалась. Но вот шум начал постепенно стихать.

Кощей улыбнулся, понимая, что народ встречает свою правительницу. Он обернулся. По проходу медленно шла Марья в сопровождении своего дяди-великана, облачённая в белый плащ-полушубок, под которым виднелось белоснежное платье, отливающее серебром.

Её волосы собрали и закололи на макушке в замысловатую причёску, голову венчала его корона. Это вызвало у Кощея улыбку, корона ей шла гораздо больше, чем ему. Он и сам дивился, с какой лёгкостью делился с ней такой некогда бесценной для него властью.

Его невеста была прекрасна, он понял это давно, ещё когда девочка начала превращаться в девушку. Будучи в заточении, наблюдая за ней, он часто ловил себя на мысли, что завидовал её будущему супругу. А потом появился Иван… Наверное, именно тогда он и возненавидел мальчишку всем сердцем. Для него он стал вором, что украл его драгоценность. Хотя именно царевич запустил ту цепочку событий, которая привела к его освобождению.

Но зачем ворошить прошлое? Сейчас она здесь, она его, и самое главное, глаза любимой переполнены волнением и радостью. Только когда Марья приблизилась, чародей заметил, с каким неприветливым видом взглянул на него будущий тесть.

Кощей с улыбкой кивнул, протягивая руку, чтобы Черномор передал ему руку своей племянницы, но тот медлил, пытаясь магией заглянуть в самую суть колдуна. Это раздражало Кощея, но ради Марьи он позволил этому настырному морскому царю шариться в потаённых закоулках его разума.

Лицо Черномора побагровело, видимо, многое в голове зятя ему не понравилось. А время продолжало идти, в толпе послышался недовольный шепоток. Марья непонимающе посмотрела на дядю. Черномор, взглянув в её лицо, увидел то, что боялся уже никогда не увидеть, глаза влюблённой девушки. С тяжёлым сердцем морской царь передал руку Марьи жениху и отошёл в сторону, остановившись близ своих сыновей.

— Чего ты опасаешься? — спросил Ситхел.

— Что она совершает ошибку, — тихо буркнул Черномор.

— Но это её ошибка. Отец, Марья выросла, ей нужно самой принимать решения и нести за них ответственность, — молвил Ситхел, наблюдая за началом церемонии.

Несмотря на то, что в храме было жарко, Марья дрожала, как осиновый лист. Волнение зашкаливало.

— Мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями брака между этим мужчиной и этой женщиной…

Марья не слушала слова жреца. Взглянув на Кощея, она ожидала увидеть непроницаемое безэмоциональное лицо, обычный облик, который он демонстрировал народу. Но в этот раз он улыбался, не сводя с неё сияющих глаз. И не дежурной улыбкой, предназначенной для широкой публики, а искренней и тёплой. Эта улыбка внушала спокойствие, казалось, что в одно мгновение все присутствующие исчезли, и они остались одни. Только их сливающиеся магические силы говорили, что проводится ритуал, который свяжет их жизни, судьбу и магию, сделав двоих одним целым. Сейчас для Марьи существовал только он, не злодей и колдун, а обычный мужчина, переживший много трудностей, совершивший кучу ошибок, которые ему никто не простит. Никто, кроме неё.

— Говори, Кощей, согласен ли ты стать мужем этой женщины? — спросил жрец. Кощей не ответил сразу, он пристально посмотрел на Марью, делая вид, что усиленно думает: «А стоит ли?»

Добившись от неё реакции на свою проделку, он улыбнулся и промолвил: — Согласен.

— Говори, Марья Моревна, согласна ли ты стать женой этого мужчины?

Марья со злостью посмотрела на Кощея, который самодовольно улыбался.

— Согласна, — буркнула она.

— Жених, принесите клятву будущей супруге, — обратился жрец к Кощею.

Влюблённые встали лицом друг к другу, Кощей перевёл дыхание.

— Марья, перед народом Синдики, нашими предками и богами я даю тебе клятву верности. Обещаю, что буду защищать и оберегать нашу семью, — Кощею было так странным произносить последние слова. «Наша семья»... Он уже давно отчаялся обзавестись любящей семьёй, но теперь Марья подарила ему надежду.

— Я обещаю быть для тебя прежде всего мужем, другом, союзником, но никогда не стану для тебя господином. Ибо я влюблён в женщину, что ведёт войска в битву и руководит страной и иногда преуспевает в этом лучше меня, — по храму прокатился тихий добрый смех. От его слов по телу Марьи растекалась тёплая энергия, словно мёд. Она никогда ещё не чувствовала себя так уютно и спокойно и вряд ли с кем-то ещё испытает подобные чувства.

— Невеста, принесите клятву жениху, — услышала она голос жреца.

Только сейчас Марья вспомнила, что они находятся в окружении толпы зевак. Это заставило её заволноваться, лихорадочно припоминая текст клятвы, что заранее составила и выучила. Но сейчас она вдруг поняла, что эта клятва ничуть не отражает её чувства.

— Кощей, клянусь тебе в верности. Клянусь всегда находиться рядом в самый трудный час. Обещаю разделить с тобой самый тернистый путь, счастье и горе, стать верным союзником, быть опорой и хранительницей нашего семейного очага, — она впервые произносила такие слова, и они шли от сердца. Кощей понял это, почувствовал единение их душ. Союз магов всегда гораздо крепче, нежели обычных людей, ведь им ведомы чувства, а порой и мысли друг друга.

— А теперь… — жрец запнулся, потому что его перебил Кощей.

— Подари мне счастье, и я сделаю тебя счастливой! — с этими словами он резко притянул Марью к себе и поцеловал. Их магия слилась в одно целое, последние преграды рухнули. Кощей почувствовал, какую тоску Марья испытывала по своей семье, никогда ни с кем это не обсуждая. Марья теперь более чётко видела, а главное, чувствовала, что испытывал Кощей, когда устранял Попечительный совет, то опьяняющее чувство свободы. Чувствовала, каково это расти с мыслью, что над твоей головой висит Дамоклов меч. Но самое главное, она поняла, что он любит её и полюбил давно, ещё в башне, когда она проходила обучение.

Кощей сейчас как бы пережил её эмоции, которые она давно от него прятала. Марья до сей поры боялась, что он предаст её, или использует, но всё равно она его любила. Любила!

Кощею пришлось приложить немалоусилий, чтобы прервать поцелуй, ибо на задворках сознания он понимал, что они сейчас не одни. Чародей отпрянул от Марьи, которая не ожидала такого порыва и в смущении раскраснелась, отчего стала выглядеть ещё краше.

— А теперь в знак вашей верности и для скрепления клятвы я свяжу ваши руки, как теперь связаны ваши судьбы.

Помощники жреца связали руки молодых белой и красной лентами.

— В этот день перед народом Синдики властью, данной мне, объявляю вас мужем и женой, — торжественно провозгласил жрец.

— Я бы сейчас предложил мужу поцеловать жену, но наш виновник торжества не отличается терпением, — улыбнулся жрец. Марья впервые стала свидетелем того, что он пошутил.

Пока довольные гости приветствовали молодых аплодисментами, принесли новую корону для Кощея, подарок Марьи. Все поняли, что теперь он полностью восстановился в своих правах.

Марья знала, как важны для народа такие символы. Корона Кощея, тоже сделанная из кости, выглядела такой же утончённой, как и корона царицы, только отличалась более высокими шипами и искусной резьбой. Марья собственноручно водрузила корону на голову Кощею.

— Народ Синдики, приветствуйте своего правителя! — молвила она, попытавшись отступить назад, но Кощей крепко держал её за руку, не давая отойти.

Далее начался пир, в ходе которого, на удивление Марьи, Кощей напоил Черномора. Впервые в жизни она видела настолько захмелевшего дядю, а вот муженёк наоборот, был трезв, как стёклышко.

— Думаю, нам уже можно уединиться, — прошептал Кощей на ухо жены. Заметив её растерянность, он пояснил: — Сейчас самое подходящее время призвать гончих на поиск души.

Глаза Марьи тут же засветились от любопытства.

— Отчего сразу не сказал? — шёпотом спросила она и стремительно направилась к выходу из торжественного зала. Кощей вздохнул.

— Лучше бы ты так стремилась в нашу спальню, — проворчал он, направляясь за супругой.

Гости понимающими взглядами проводили молодых, весёлый пир продолжался.

— Март и Феодосий, позаботьтесь о безопасности, мне не нужны убийцы, жаждущие прирезать меня с женой в брачную ночь.

— Да, ваше величество, — ответил Феодосий, поклонившись Кощею.

Март, что сидел весь вечер на плече у хозяина, отпугивая видных красавиц государства, покинул его и отправился исполнять приказ.

Кощей же побежал вслед за Марьей. Она и не догадывалась, как тяжело колдуну спускаться вниз, в тайный кабинет его отца. Каждый раз, спускаясь в темноту, Кощею казалась, что всё это сон, и сейчас он проснётся и вновь окажется закован в зачарованных цепях.

Зайдя в комнату, Кощей заметил, что Марья оставила корону на прикроватном столике. Он немного помедлил перед входом, собираясь с силами, и шагнул во тьму. Сама душа его теперь противилась находиться здесь, хотя когда-то он считал эту тайную комнату самым безопасным местом. Здесь в юности он забывал про все свои обиды, оставаясь наедине с магией.

Марья уже зажгла пару настольных свечей, но в в углах всё равно таились густые тени.

— Кощей, что приготовить для ритуала? — улыбаясь и потирая ладони промолвила она.

Светлый и чистый облик супруги не давал ему сосредоточиться на деле.. Её платье, казалась, сияло во тьме.

— Чёрный песок, — коротко ответил Кощей, усилием воли отогнав морок, и начал шарить в коробочке, ища заветный клык.

— А ещё? — Марья взяла с полки чёрный мешочек с песком.

— Клык пса, больше ничего не нужно, — ответил колдун, положив реликвию в центре помещения. Затем он протянул руку Марье, чтобы та дала ему мешочек. Девушка недовольно вздохнула.

— А что понадобится человеку, которому не подвластно пламя подземного царства? — спросила она, наблюдая, как Кощей пробует песок на зуб.

— По сути то же самое. Мне гончие смерти подчиняются, потому что мы служим одному делу. Если с ними работает обычный маг, ему следует подружиться со своими помощниками, — объяснил Кощей, отходя в сторону. Он взмахнул рукой, и черный песок окружило голубое пламя.

— Подружиться?! Да это же практически невозможно! — насупилась Марья.

— «Практически», — ухмыльнулся Кощей. — Асцефал, явись ко мне», — властно проговорил он.

В этот момент Марье показалось, что кожа мужа стала бледнее, а чёрные глаза зловеще блеснули. Всё это было таким противоестественным, что испугало её.

Песок, крупица за крупицей, начал подниматься в воздух, обретая очертания то ли волка, то ли пса. Вскоре огненный круг погас, и перед Марьей предстала гончая мёртвого мира. В темноте её можно было запросто спутать с обычной собакой, вот только глаза полыхали синим пламенем, внушая смертельный ужас.

— Найди душу, что должна находиться в мире мёртвых. Колдун был приближенным мёртвого царевича Ратибора. И найди второго, если сможешь, — велел Кощей, не отрывая взгляда от гончей. Пёс выставил вперёд лапу и сделал движение, похожее на поклон.

— Будет сделано, владыка, — прошипел он, обратился в облако пыли и покинул комнату. Марья смотрела вслед тёмному облачку, что скрылось во тьме.

— Если тебе удастся подружиться с этим созданием, оно оставит тебе что-то для связи. У меня это клык, но у каждого свой предмет. На этом урок окончен, — ответил Кощей.

— Как долго он будет искать? — спросила Марья.

— Не слишком долго, к тому же пёс не один, — ответил Кощей, подошёл к жене и уткнулся носом в её макушку, вдыхая аромат волос.

— Я устал, пойдём наверх, — прошептал он. Марья взяла Кощея за руку и заметила, что ладони его холодны, как лёд, хотя всегда казались такими горячими.

Едва войдя в спальню, Кощей бросился к камину, пытаясь согреться. Даже ему приходилось тратить много энергии, чтобы совладать с силой мёртвого огня. Марья сняла с постели тёплое одеяло, укрыла им мужа, и присела рядом с ним. Кощей тем временем снял корону, в этот момент ему казалось, что она сильно давит на виски, и наполнил их бокалы вином. Отпивая маленькими глотками терпкий напиток,, он теперь мог как следует рассмотреть свой новый венец.

— Тебе не нравится? — обеспокоенно спросила Марья, откусывая кусочек печенья и запивая его вином. Она заметила его взгляд.

— Наоборот, очень нравится. Особенно цитрин у основания зубьев, — мягко ответил Кощей. Марья отметила, что вокруг расширенного зрачка чародея начинает проявляться каряя полоска радужки.

— Похожая корона была у моего отца, — ответила Марья.

— Скучаешь по нему?

— Очень! Иногда мне кажется, что я никогда не смогу стать такой, как он. Даже к тени его приблизиться не смогу! — с жаром ответила Марья, тоже глядя на корону.

— А я не помню своего отца, слышал только рассказы о том, каким он был идеальным. Лишь бездушный образ, что создали мать и учителя. Да и сама матушка уже вспоминается смутно. С каждым столетием её лик всё сильнее стирается из памяти.

Марья взяла Кощея за руку, пытаясь согреть её.

— Это страшно, когда ты забываешь тех, кого любил?

— Да, но знаешь, ты мне её чем-то напоминаешь, — с улыбкой промолвил Кощей, в его глазах застыли слёзы.

Марья лишь улыбнулась в ответ, она не могла сказать подобного. Её муж и морской царь являлись абсолютной противоположностью друг друга.

Кощей тем временем принялся снимать заколки с волос Марьи. Почувствовав, как расслабляется тело, она прикрыла глаза..

Постепенно рука Кощея спустилась ниже, к шее. Он мягко поглаживал её по спине, боясь спугнуть, хотя не мог отрицать, что желал этой ночи уже давно. Ещё тогда, в лесу, когда она, убитая горем, заснула в лесу обнажённая, а Ворлок оберегал её сон.

Прикосновения Кощея одновременно расслабляли и пробуждали те ощущения, которые она уже почувствовала однажды. И причиной был тот же кареглазый колдун. Огонь постепенно охватывал тело, ей хотелось большего, но Марья боялась открыть глаза и разрушить этот хрупкий момент. Словно чувствуя её нетерпение, рука Кощея скользнула ниже, пальцы едва касались нежной кожи, словно дразня. Они очертили силуэт плеча, словно нечаянно спуская с него платье, затем провели по линии ключицы.

Марья буквально замерла, закрыв глаза, только щёки горели румянцем.

Хорошо бы узнать, что в голове у этой женщины, но колдун не хотел, зная, как сильно Марья ценит свою свободу. И тем мучительнее он ожидал её реакции.

Наконец девушка открыла глаза, её грудь стремительно вздымалась и опускалась. Она медленно и неуверенно прижала свою ладонь к его щеке. Кощей, словно ластящийся кот, подставил лицо. Марья провела рукой снизу вверх, запустила пальцы в мягкие чёрные волосы, рука остановилась на твёрдом плече. Наконец она рискнула посмотреть мужу в глаза. В этот момент Марье показалось, что пламя захватило её целиком, страх исчез. Всё, что она хотела сейчас, это только быть с ним, касаться его, целовать. Она медленно приблизилась к его лицу, её губы чуть коснулись его губ, но Кощею было достаточно и этого.

Она любила его, принимала его таким, какой он есть! О чём ещё он мог мечтать в этой жизни?

Колдун обнял девушку, прижимая к себе и углубляя поцелуй. Она не испугалась, напротив, крепко обняла его. Он исследовал её тело, пытаясь расшнуровать проклятое платье. Рагорячённая Марья справлялась куда лучше, быстро избавляя супруга от одежды. Резко подняв Марью на ноги, Кощей наконец стянул с неё платье.

Только в этот момент её охватило смущение, и она попыталась прикрыть свою наготу. Кощей мягко улыбнулся.

— А прогулку в лесу ты уже забыла? — его дыхание на шее обжигало, но Марья ничего не могла с собой поделать. — Ты прекрасна, — успокаивающе промолвил он, целуя кончики её пальцев.

Марья ещё раз посмотрела в лицо своего мужа. Вот он, момент истины, когда рушатся все её преграды. Она медленно опустила руки. Кощей не торопился. Успокаивающе поцеловав её в лоб, он аккуратно взял своё сокровище на руки и понёс на брачное ложе.

Глава 46 Белая лебедь и чёрный коршун

Марья стояла в поле, сжимая в руках меч отца, что сгинул в Серых горах. Трава колыхалась от дуновения ветра, напоминая морские волны. Она огляделась, ища своего коня или стражу, но увидела лишь Ивана и Кощея. Они стояли на коленях со связанными руками, глаза у обоих закрывали чёрные повязки. Марья попятилась назад, но земля осыпалась из-под ног, позади мгновенно образовался обрыв. Постепенно склон, на котором она стояла, стал рушиться, заставляя её двигаться вперёд. Но отчего-то она понимала, что не сможет сойти с места, если не пожертвует одним из мужчин.

— Я не хочу никого убивать! — закричала мысленно Марья.

— Но выбор все равно придётся сделать, — холодно и бесстрастно промолвил внутренний голос.

— Убью Ивана, и Русь потеряет надежду на мирное существование в ближайшие двадцать лет. А если убью Кощея, спровоцирую хаос в мироздании, — слёзы выступили у неё на глазах. — Нет, я не смогу! — голос сорвался на всхлип.

Она не хотела никого убивать, но чёрная бездна грозила вот-вот поглотить её. Выбор всё-таки придётся сделать. Марья ещё раз посмотрела в лица Кощея и Ивана.

— Да будет так, — прошептала она, замахиваясь мечом. — Значит, стану ведьмой, погубившей всю страну.

Марья подскочила на кровати, её душили страх и горечь, мурашки ледяными иглами пробежали по коже. Было ещё темно, покои успели остыть. Она шумно выдохнула, прогоняя ночной кошмар, и прикрыла холодными ладонями лицо. Тёплое прикосновение к спине прогнало ужас воспоминания о сне.

— Я тебя разбудила? — Марья обернулась, с нежностью глядя на взлохмаченного колдуна. Он взял её за руку, притянул с себе и обнял. В его тёплых объятиях она тут же расслабилась, страхи отступили. Полежав так пару минут она тихо сказала.

— Кощей, мы вообще-то владыки.

— Угу, — чародей не двинулся с места, лишь крепче прижал её к себе.

— Нужно идти на заседание совета, — продолжила Марья, осторожно пытаясь освободиться из объятий супруга.

— Мы ведь только вчера отпраздновали свадьбу, думаю, они поймут, — сонно пробормотал Кощей.

— И всё же…

— Марья, советники — взрослые люди и могут выполнять свою работу без твоего контроля, — проворчал Кощей, закидывая на неё ногу.

— И это говорит тот, кто перебил своих советников. Небось думаешь, что и эти заговор против тебя замышляют? — Марья поёрзала, укладываясь поудобней.

— Чего мне думать?! За каждым из них круглые сутки следят вороны, охранные чары у входа во дворец блокируют магические способности, а чары у входа в наши покои прикончат любого, кто хоть подумает нас убить, — отчеканил Кощей, закрывая глаза с явным намерением поспать ещё часок-другой.

— Что?! Да когда ты успел всё это сделать? — изумилась она. Сонливость тут же как рукой сняло.

— Сразу как приехал во дворец. Марья, спи и отдыхай, пока есть такая возможность, — проворчал Кощей.

— Да я пыталась, просто кое-кто спит в позе морской звезды! — в шутку возмутилась она. — К тому же, я уже не засну, — Марья соскочила с кровати, быстро нашла сорочку и накинула её на плечи, прикрывая наготу.

— Тогда прими ванну, но я запрещаю тебе сегодня работать.

— А если ослушаюсь, что, испепелишь? — улыбнувшись, она кокетливо склонила голову к плечу и прищурилась.

— К кровати цепью прикую, — буркнул Кощей, переворачиваясь на другой бок и взбивая подушку.

«Ведь он прав, когда я последний раз позволяла себе полноценный отдых?» — с этой мыслью Марья высунула свой носик в коридор. Около дверей топтались Павел и Анаид. Юноша что-то нашёптывал девушке на ухо, та смущённо хихикала. Было непривычно застать их за подобным. На людях, и стражник и служанка всегда вели себя сдержанно.

— Анаид, — тихо позвала Марья. Оба в мгновение ока отпрянули друг от друга. Анаид, опустив голову, подошла к госпоже; глаза девушки бегали в растерянности, будто её поймали за чем-то постыдным.

— Слушаю, ваше величество, — тихо выдавила она из себя.

— Я хочу принять ванну и… всё остальное: масла, массаж… В общем, всё, что ты мне предлагала уже давно, — Марья сама не понимала, почему говорит шёпотом. Лицо служанки просияло, она довольно улыбнулась.

— Всё сделаем, ваше величество, — она резко отвесила поклон и помчалась по коридору чуть ли не вприпрыжку.

Марья кинула взгляд на смущённого Павла, подмигнула ему и скрылась в покоях, оставив главу стражи в замешательстве.

— Правду говорят старики, что любовь меняет людей, — прошептал он.

Кощею после ухода Марьи удалось подремать ещё с четверть часа, но как только за окном рассвело, кто-то проскрежетал когтями по стеклу, прося, чтобы его впустили. Колдун лениво побрёл к окну, укутавшись тёплым одеялом на греческий манер, перекинув часть ткани через плечо, отворил ставни, а затем и сами окна. В покои просочился чёрный песок, тут же приняв очертания огромной собаки.

— Ты довольно быстро управился, — ухмыльнулся Кощей, радуясь, что скоро закроет свой долг перед богиней.

Марья нежилась в тёплой ванне более получаса, затем одна из лекарок принялась осторожно втирать различные масла в её распаренное тело. Цветочный аромат и нежные прикосновения так расслабляли, что она даже задремала.

— Госпожа, вас зовёт владыка, — сквозь дрёму донёсся до неё голос девушки-лекарки.

Марья села, потянулась. Чувствовала она себя превосходно.

«Отчего раньше боялась это делать?» — усмехнулась над своей стеснительностью Марья. Женщина помогла царице надеть новую сорочку и тёплый халат.

Марья вышла в небольшую смежную комнатку, что соединяла купальню и покои, где прислуга уже подготовила своей госпоже пурпурное платье. Не останавливаясь, она решительно прошла дальше и застала мужа в тот момент, когда слуга зашнуровывал ему чёрные кожаные наручи.

— Опять?! Ты снова уезжаешь? Сам же говорил, что в этот день мы можем позволить себе отдых! — возмутилась Марья. Она прекрасно понимала важность его отлучек, но уехать сразу после свадьбы, словно этот день для него ничего не значил…

Подойдя ближе, Марья уловила странные подавленные эмоции супруга, ощутив тихую грусть, смирение, а где-то там, в самой глубине души тлела злость. Лицо же Кощея казалось очень спокойным, не выражающим ровно ничего, но, приглядевшись, Марья заметила ледяной холод, притаившийся в глубине его глаз.

— Ты сама прекрасно понимаешь, что у меня нет иного выхода, я должен исполнить долг, — отстранённо и холодно промолвил Кощей, подставляя слуге другую руку.

Тот скромно опустил голову, стараясь не смотреть в сторону царицы, что стояла перед ним в халате. Марья взмахом руки отпустила слугу, подошла ближе и начала сама продевать шнурок в отверстия.

— Ты нашёл его? — осторожно спросила она, зная, как быстро может вспылить колдун, если пребывает не в настроении.

— Да, двоих, — подтвердил Кощей, и она почувствовала, как удвоилась печаль супруга.

— Это Иван?

Кощей внимательно вгляделся в лицо жены, пытаясь считать её эмоции. Сделать это было непросто, одновременно закрывая свои эмоции.

— Переживаешь за него? — Кощей решил пойти лёгким путём.

— Да, но не по той причине, о которой ты подумал.

— А по какой же? — он склонил голову, словно изучая жену.

— Когда я была в стране мёртвых, мне показали, что Ивану суждено стать царём и объединить разрозненные русские княжества. Если он погибнет, этого не произойдёт, — пояснила Марья, туже затягивая доспех, и принялась крепить наплечники. Кощей, довольный её ответом, улыбнулся краешками губ.

— Это Демитор, он ещё ребёнком должен был погибнуть. Даже стыдно как-то за себя! Он находился рядом так долго, а я даже не заметил!

— Не ошибается только тот, кто ничего не делает, — попыталась утешить супруга Марья, поцеловав его в щеку. Он обнял её, прижав к себе, и больше по-отечески поцеловал в лоб. Так они стояли какое-то время.

— А что со вторым? — спросила Марья, и почувствовала, как полыхнул уголёк злости, но его тут же накрыла настолько глубокая печаль, что хотелось отшатнуться. Но чувство быстро сходило на нет, а это значило, что муж что-то скрывал от неё и пытался отгородиться.

— Ерунда, забудь! Эти люди связаны; умрёт Демитор, и второго тут же настигнет его судьба, — Марья так и не увидела, как тяжело было Кощею бороться со своими эмоциями, чтобы сохранить её покой хотя бы на короткий срок.

— Ты задолжал мне свадебный подарок, — деловито заявила она, высвобождаясь из объятий супруга.

— Вот как? И что же желает получить моя царица? Жемчуга? Золото? Хотя нет, моя царица не такая, — он медленно расхаживал по покоям, рассуждая вслух.

— Знания — вот что заставляет её глаза гореть ярче многих звёзд на небе! А может, — Кощей остановился напротив Марьи и разжал ладонь, — этого желает моя госпожа?

Она прикусила губу, увидев заветный клык гончей смерти.

— Нет, ты не угадал, — Марья постаралась ответить как можно холоднее, поддерживая игру мужа.

— И что же ты желаешь? — прошептал Кощей прямо ей на ухо, затем его губы опустились ниже, к шее. Он осторожно покусывал нежную белую кожу, а Марью колотила дрожь, тело млело и трепетало от ласк. Пришлось применить немалую силу воли чтобы сохранить хладнокровие.

— Прошу, разреши мне отправиться с тобой, — ласково прошептала она. Кощей на мгновение замер, потом резко выпрямился.

— Ты остаёшься здесь! — гаркнул он, в голосе слышались металлические нотки.

— Милый, я обещаю не…

— Я сказал, ты остаёшься здесь! Это приказ! — прорычал Кощей, подходя к дверям. Обернувшись, он заметил её глаза, полные печали и гнева одновременно. Но больше всего поразили её слова.

— Теперь понимаю, почему ты не даёшь никому клятв. Ты их просто не исполняешь! — с обидой выкрикнула Марья, отворачиваясь от к окну.

— О чём ты?

— Ты обещал, что не станешь для меня господином!

Кощей устало выдохнул и уже тише сказал:

— А ещё я обещал защищать тебя, и эта клятва для меня важнее всех прочих.

Он молча вышел, а Марья более не проронила ни слова. Она даже не обернулась, когда дверь за Кощеем тихо закрылась.

Через некоторое время в покои робко постучалась Анаид.

— Госпожа, завтрак принести сюда? — уточнила она, понимая, что царица вряд ли захочет делить трапезу с царём после ссоры.

— Да, а также подготовь для меня походную одежду, найди Марта и позови Адониса, — распорядилась Марья, расчёсывая гребнем волосы. — Сделай это побыстрее и так, чтобы Кощей не узнал.

Анаид кивнула и покинула покои.

Ближе к полудню Кощей обернулся чёрным коршуном и полетел в сторону Руси, где находилась заветная цель. Целый день он не спускался на землю и лишь к вечеру остановился на привал, чтобы хорошенько обдумать дальнейший план. В душе колдуна бушевала злость, когда вспоминал былое. В одночасье он понял, что совсем не знал собственного брата.

Разжигая небольшой костёр близ редкой рощицы, он заметил промелькнувшую наверху тень. Пара десятков воронов опустилась на ветки берёз, затем полыхнула магия.

— Я же сказал тебе сидеть дома! — процедил Кощей, раздувая огонь.

— А я решила полететь за тобой, потому что ты от меня что-то скрываешь. И как бы ты не злился, буду преследовать тебя до тех пор, пока не объяснишь, что происходит, — твёрдо ответила Марья, застёгивая ворот рубахи и усаживаясь рядом с мужем.

Пламя ярко вспыхнуло, отвечая на гнев колдуна. Тот резко отпрянул от огня, что едва не опалил ему брови, пристально посмотрел на Марью, а затем на ворона, что уселся на её плече. Птица пугливо вжала голову в шею.

— Я не виноват, вы сами приказали во всём слушаться царицу, — промямлил Март.

— Уже жалею об этом, — процедил чародей, ворочая палкой горящие ветки и запуская в небо сноп искр.

— Кощей, поговори со мной! Ты же знаешь, я постараюсь понять и помочь, — Марья вновь предприняла попытку разговорить упрямого мужа.

Немного помолчав, он выдохнул и начал свой рассказ.

— Когда минуло сорок лет с момента изгнания Филиппа, брат нашёл способ со мной встретиться. Он стал уже глубоким стариком и говорил, что боится умирать, просил, чтобы я поделился с ним секретом своего бессмертия, в ответ обещая служить мне верой и правдой, — Кощей со злостью кинул палку в костёр.

— И что ты ответил? — спросила Марья, всё ещё не понимая, при чём тут Филипп.

— Я тогда всё ещё очень злился на него и сказал, что не нуждаюсь в таком подлом черве, как он, и без него этот мир станет лучше. Спустя столетья я пожалел, что так ответил. Следовало просто объяснить, что никакого секрета, я бессмертен только из-за прихоти одной богини. Он тогда ответил, что никогда не нуждался во мне, сам найдёт способ стать бессмертным и отомстит мне за то, что я испортил ему жизнь.

— Ты?! — изумилась Марья, не веря такой наглости со стороны Филиппа. — Как будто это ты заставлял его вливать тебе яд в еду! — проворчала она, ёрзая на сухом дереве.

— Но всё же я виноват перед ним, — угрюмо промолвил Кощей.

— Да какая ещё вина?! Он хотел убить тебя! — не унималась Марья.

— Я был одержим своей местью и не заметил, во что превращают его советники. Затем захотел власти, жаждал могущества и забыл, что у меня есть брат, — голос Кощея дрогнул, он пристально наблюдал за пламенем.

— А как Филипп связан с колдуном, что украл судьбу Демитора? — спросила Марья.

— Этот колдун и есть Филипп, он столько времени находился совсем рядом со мной, а я его даже не почувствовал, — Кощей горестно обхватил голову руками. — А самое позорное, я даже не знаю, чему он обучился за всё это время. Мой брат стал для меня самой большой загадкой.

Марья призадумалась. Она прекрасно понимала, что чувствует Кощей. Старшие всегда должны заботиться о младших, так, кажется, учат с малолетства.

— Кощей, ты сказал, что не ощущал его присутствия, и что подобным колдунам не нужно сдерживать смерть? — рассуждала вслух Марья.

— Что ты хочешь сказать? — он всмотрелся в лицо супруги.

— Обычно маги проявляют свои способности не позже тринадцати лет. У Филиппа проявлялись магические способности в детстве?

— Нет, — поспешно ответил Кощей. — Точнее, мне кажется, что нет. Однажды мне доложили вороны, что на брата во время охоты напал кабан. Копьё надломилось, а зверь продолжал наступать. Тогда Филипп закричал, и кабан отлетел на пару метров.

Я не поверил, списав всё на то, что глупым птицам показалось.

Март приглушённо каркнул, демонстрируя свою обиду.

— Но есть же очень слабые маги. Их магия спит глубоко и проявляется в виде резкого всплеска только в том случае, если жизни угрожает опасность. Что, если Филипп научился использовать этот всплеск энергии в момент смерти, чтобы перенести свою душу в другое тело? Мы изучали таких магов в башне, они могут научиться управлять магическими амулетами, пробуждать их! — Марья в волнении схватила Кощея за руку.

— Он будет слишком лёгкой добычей для меня и одновременно самой трудной, — ответил он. — Ты ведь всё равно не уедешь, даже если я тебя очень попрошу? — устало вымолвил колдун.

Марья лишь отрицательно покачала головой и поцеловала мужа в щёку, затем в глаза и лоб, пытаясь успокоить. Кощей шумно выдохнул, крепко прижав её к себе.

Сегодня он решил отбросить все ошибки прошлого, скоро ему и так предстоит нести за них ответ, а сейчас хотел просто насладиться мгновениями, проведёнными с любимой. Он столкнул Марта с плеча Марьи и тихо промурлыкал: — Поставь шатёр.

Ворон открыл от удивления клюв.

— Владыка, но у меня лапки! — воскликнул, совсем растерявшись, ворон.

Кощей взмахнул рукой. Из рощицы выбежали лисы и принялись быстро ставить шатёр.

Глава 47 У всего есть своя цена

Более трёх месяцев, проведённых в пути, превратили Ивана из красавца-царевича в худого потрёпанного бродягу. Местные жители, впервые видевшие изнурённого оборванца, сторонились его, как прокаженного. Конь тоже настольно сильно исхудал, что его пришлось продать, чтобы не мучить несчастную скотину голодом. Но Иван продолжал упорно идти вперёд, несмотря ни на что. Сейчас перед ним простиралась бескрайняя степь, одно из самых опаснейших мест на земле.

От кочевников, заметивших одинокого путника, не скрыться, потому приходилось частенько припадать к земле и прислушиваться, не слышно ли топота копыт. Ивану не хотелось закончить жизнь , навеки став рабом кочующих степняков. Уже темнело, и он прибавил ходу, стремясь добраться до крутого склона холма, что мог защитить его этой ночью хотя бы от пронизывающего ветра.

Ноги устали и не слушались, он медленно плёлся к заветной цели. Солнечный диск стремительно скрывался за горизонтом, уступая место блёклому месяцу. Добравшись до заветного укрытия, Иван вовсе не ожидал обнаружить за ним небольшое озеро.

Даже при слабом мерцании ночного светила можно было легко разглядеть дно чистейшего водоёма. Обрадовавшись такому нежданному подарку судьбы, Иван наклонился и с жадностью вдоволь напился, а потом доверху наполнил флягу. Утерев ладонью губы, он уселся на берегу. Потревоженная вода постепенно успокоилась, и юноша наконец смог увидеть своё отражение.

Зеркальная водная гладь отразила лицо незнакомца. Некогда золотистые кудри слиплись от грязи и свалялись, лицо и борода посерели от пыли. Иван провёл ладонью по покрасневшим глазам, надеясь, что это всего лишь видение, но нет, озеро отражало истину. Он находился уже на пределе своих сил, но был всё также далёк от поставленной цели.

И даже если он достигнет её, сможет ли добыть оружие? А ведь ему ещё предстоит такая же долгая обратная дорога!

Отчаянье, что капля за каплей копилось день ото дня и гонимое прочь на задворки души, наконец взяло верх. Слёзы сами по себе ручьем покатились по впалым щекам.

— Нет, нет! Я не должен плакать! Я мужчина!! — пробормотал Иван, со злостью стукнув себя кулаком по лбу, и сдавленно всхлипнул. Эмоции, что он так отчаянно прятал, рвались наружу. — Это я, лишь я один во всём виноват! — пожаловался он своему отражению в воде. — Если бы я тогда не дал ему воды, всё повернулось бы по-другому! Маленький глупый идиот наслушался материнских сказок, что добрые люди всегда помогают слабым, и из-за меня погибли и отец, и брат! Я не заступился за Марью и потерял её! Может, и поделом теперь мне сгинуть здесь, на чужбине.

Скорчившись на земле, поджав под себя ноги и спрятав лицо в ладонях, он горько зарыдал. Впервые за долгие годы царевич позволил себе эту слабость, потеряв счёт времени..

Слёзы принесли неожиданное облегчение. Опустошённый и на удивление спокойный он откинулся на спину и натянул на себя плащ, бездумно наблюдая за звездным рисунком ночного неба. Созерцая небесные светила, невольно представляешь себя песчинкой в таком огромном мире.

— На что надеялся в самом деле? Я ведь всего лишь слабый человек. Что может изменить обычный смертный в столь жестоком мире?, — усмехнулся Иван, и тут его внимание привлекли глаза-бусинки, внимательно наблюдающие за ним.

— Мышонок?! — удивлённо воскликнул Иван. От одиночества он давно уже начал говорить сам с собой, звук человеческого голоса как-то успокаивал.

К его удивлению, маленький грызун не шелохнулся.

Живот снова уже привычно свело от боли, желудок жалобно заурчал от голода. Иван подтянул поближе исхудавшую котомку и достал последнюю засохшую корку хлеба. Размочив её в воде, он откусил кусочек. Мышонок робко сделал пару шагов вперёд и снова замер, не мигая уставившись на хлеб. Его носик усиленно двигался, чувствуя запах еды.

— Такой маленький, а живёшь в этом страшном месте, — сочувственно покачал головой Иван. — Что ж, видимо, тебе и вправду хуже меня.

Отломив кусочек от своего скудного ужина, он кинул хлеб мышонку. Потеряв всякую бдительность при виде желанного лакомства, зверёк подбежал и, жадно схватив крошку передними лапками, стал с большим аппетитом грызть корку.

— Я неисправим, делю последние крохи с мышью, — устало проговорил Иван, укладываясь поудобней на земле. — Слишком много уже пройдено, чтобы отступать, — прошептал он, пытаясь ободрить себя вот только голос предательски дрогнул.

Утром голод снова взял своё, но отчего-то Иван чувствовал себя намного лучше. Может, из-за того, что наконец-то дал волю чувствам и позволил себе оплакать потерю отца и брата?

Сверившись с картой и умывшись, он направился дальше на восток. Ближе к полудню вдали показался отряд конных всадников, которые громко кричали и яростно о чём-то спорили. Иван воспользовался моментом и быстро схоронился под небольшим кустом, надеясь, что его не заметят. Время, казалось, тянулось целую вечность, но вскоре кочевники приблизились.

Добыча, из-за которой переругивались степняки, оказалась довольно приличной, двенадцать лошадей, но больше всего Ивана поразила белоснежная кобыла, шерсть которой прямо светилась в лучах восходящего солнца. Огромная, раза в два больше обычной лошади, она сопротивлялась поводу что есть мочи, то и дело вставая на дыбы и издавая возмущённое ржание.

С одной стороны, силы уже давно оставили Ивана, и лошадь пришлась бы очень кстати. Но какая ему польза от дикой строптивицы?

Кобыла задыхаясь, хрипела, удавка беспощадно стягивала ей горло, но отчего-то ему казалось, что это необычная лошадь. Интуиция прямо кричала: «Это всё неправильно!»

Кочевники давно проехали мимо, так и не заметив царевича, а он всё продолжал смотреть им вслед. Пора идти вперёд, но какое-то необъяснимое чувство, смешанное с сомнениями, не давало ему двинуться с места. Наконец, тяжко вздохнув, он побрёл следом за всадниками.

«Да и что у меня ещё осталось, кроме внутреннего чутья?» — подумал Иван, махнув рукой и догоняя отряд, благо строптивая кобыла не теряла сил и замедляла их продвижение.

Для него речь местных казалась сплошной тарабарщиной, но нетрудно было догадаться, что спор шёл именно из-за кобылы. Одни предлагали бросить упрямицу, а другие доказывали, что можно выручить неплохие деньги с её продажи.

Вдруг кобыла споткнулась и повалилась на землю. Сколько ни дёргали за повод, сколько ни хлестали плетью, сдвинуть её с места кочевники больше не смогли. Потеряв терпение, пожилой мужчина выхватил нож и замахнулся в сторону кобылы. Сердце Ивана замерло, он знал, насколько суров этот край. Местные жители брали от природы всё, что могли, именно поэтому здесь и выживали. Но другой, более молодой, проворно выбил нож из его рук. Они долго орали друг на друга и толкались, пока стоящему поодаль старику, видимо, главарю, это не надоело. Он что-то громко рявкнул, и двое дерущихся тут же притихли.

По тому, что кочевники принялись разбивать лагерь, Иван понял, что они решили остановиться на ночлег в степи. Хотя это и рискованно, но никто не желал расставаться с возможностью хорошенько подзаработать. Запах еды, что доносился от бурлящего на костре котла, буквально сводил царевича с ума. Глотая голодную слюну, он терпеливо дождался глубокой ночи и только тогда, достав меч из ножен, стал осторожно подкрадываться к кобыле.

«Только бы не упасть и не нашуметь», — вновь и вновь повторял себе Иван. Сердце бешено колотилось, от голода мутилось в голове, ноги подкашивались, но он медленно приблизился к своей заветной цели и спрятался за спину кобылы. Та, на удивление, даже не шелохнулась, просто внимательно следила за его действиями.

— Я освобожу тебя, а ты унесешь меня на восток так далеко, насколько хватит сил, — прошептал ей на ухо Иван и начал перерезать толстую верёвку. Хотя меч и был хорошо заточен, но силы юношу давно оставили. Всё же с каждым движением верёвка становилась тоньше и тоньше, вот только разрубленные тоненькие нити горели, словно угольки, а затем гасли.

«А верёвка-то непростая, значит, и кобыла тоже», — решил Иван, удваивая усилия.

Внезапная боль пронзила руку, он упал на землю, заметив торчащий в плече клинок. Караульный, ранивший его, завопил нечеловеческим голосом. Иван зажал уши и пришёл в неописуемый ужас, когда увидел, как из тела проснувшегося старого шамана выбирается непонятное страшное существо с длинными руками, напоминающими крылья летучей мыши. Чудище стремительно приближалось. Иван с трудом смог встать на ноги, пошатываясь, он выставил перед собой меч.

— Нет, я не смогу его победить, не сейчас, — он собрал оставшиеся силы и, одним махом перерубив волшебную верёвку, запрыгнул верхом на кобылу.

Едва путы упали, шерсть кобылы засияла ярче, животное встало на дыбы, словно не упало обессиленным пару часов назад.

Неведомое чудовище приготовилось атаковать. Лошадь громко заржала, её копыта с грохотом опустились на землю, вызвав волну света, которая попросту смела чудовище и людей, что пытались стрелять в вора. Когда Иван открыл глаза, от чудища остались только обгоревшие куски мяса. Кочевники были невредимы, но когда один из них попытался подняться, у него ничего не получилось. Человек, словно бешеный пёс, рычал и метался, пытаясь нащупать своё оружие, но он ослеп, как и его соплеменники.

По спине Ивана пробежал холодок. Он уцелел только потому, что сидел верхом на кобыле, или же она специально его пощадила? Царевич хотел было слезть с неё, как вдруг услышал строгий женский голос.

— Что ты ищешь на востоке, мальчишка? — голос оказался скрипучий, выдававший возраст его обладательницы.

Иван сглотнул, переводя дух.

— Я иду к логову синего змея, что живёт на востоке в далёкой стране. У него есть оружие, способное убить даже бога.

— Синий змей?! — усмехнулась кобыла. — Так его ещё не называли. И зачем же тебе его оружие?

— Убить бессмертного, — Иван сам поразился твёрдости своего голоса.

Кобыла задрала вверх морду.

— Посмотри на небесные огни. Там, среди них, написана судьба всего живого на земле.

В эту ночь звёзды действительно сияли особенно ярко. Иван тоже взглянул на небо, не понимая, о чём она говорит, и всё же ему почему-то показалось, что лошадь неразрывно связана с этими небесными светилами. Наконец его новая знакомая прервала молчание.

— Я принимаю твоё предложение, мальчишка, и отвезу тебя к королю всех земных, — ответила она.

Иван поспешно убрал меч в ножны и покрепче ухватился за шею кобылы. Наконец за столь долгое время удача ему улыбнулась.

Он никак не ожидал, что кобыла рванёт с места с такой бешеной скоростью. Затем она резко оттолкнулась от земли и помчалась уже по воздуху, поднимаясь всё выше и выше. У царевича от страха захватило дух, тело застыло, словно скованное льдом, только адски тряслись руки. Никогда прежде он так не боялся упасть с лошади.

Внизу мелькали равнины, холмы, а ближе к рассвету показались огромные горы, каких Иван прежде никогда не видывал. Вершины, покрытые снегом, горделиво вздымались на немыслимую высоту, воздух стал холодным и чистым. Там, среди гор, куда не может пробраться ни один человек, на одном из уступов стоял величественный замок. Огромные красные колонны поддерживали диковинную крышу с загнутыми вверх козырьками, вход охраняли мрачные статуи чудовищ-стражей.

Резкий спуск вновь вышиб из лёгких Ивана воздух, заставив его задохнуться от ужаса. Наконец он спрыгнул с лошади, на ватных ногах немного прошёл вперёд, а затем оглянулся и посмотрел на кобылу. Её шерсть переливалась на солнце.

— Дальше пойдёшь сам, — строго молвила она.

Иван шёл медленно, опасливо косясь на огромные статуи, изображающие то ли собак, то ли демонов. Казалось, что их безжизненные глаза неотрывно следят за ним. Во дворце было темно, тут и там лохмотьями свисала густая паутина. Сердце тронула тревога.

«А что, если змей давно покинул это место? Где его тогда искать?»

— Здравствуй, хозяин хором чудных. Позволь погостить у тебя? Я Иван-царевич, сын царя Берендея, — проговорил юноша, и его голос прокатился эхом по пустым коридорам дворца.

Ответа не последовало, и Иван медленно пошёл вдоль стены огромного зала, рассматривая диковинные рисунки на старых гобеленах. На одном был изображён мальчик, которого бандиты бросают в реку. На другом гобелене этот же мальчик держал в руках огромную жемчужину. На третьем из вод выныривал огромный крылатый синий змей. Капли воды, веером разлетевшиеся вокруг него, искрились и переливались на солнце всеми цветами радуги.

Хозяин так и не ответил, и огорчённый Иван, понурившись, побрёл к выходу, но чуть не споткнулся о плотную подушку, которая откуда ни возьмись появилась прямо у его ног. За подушкой возник низенький стол с разнообразными яствами, по его углам горели небольшие свечи. Иван осмотрелся по сторонам. Нигде по-прежнему ни души. Он сглотнул, подавляя порыв тут же наброситься на еду.

— Благодарю, хозяин, за доброту твою, — громко произнёс царевич и, усевшись на подушку, осмотрел стол в поисках ложки. Но рядом с тарелкой лежали только две деревянные палочки, и Иван приноровился подгребать ими еду к краю, потом отправляя её в рот. Все блюда казались странными на вкус, слишком солёными и острыми, но точно очень вкусными, возможно, из-за голода. Этот вкус еды запомнится ему на всю жизнь.

Отужинав в одиночестве, Иван вновь поднялся и поклонился.

— Спасибо за еду и питьё, добрый хозяин. Выйдешь ли, чтобы я мог лично отблагодарить тебя?

Как только он промолвил это, в дальнем конце зала с громким скрипом приглашающе отворилась дверь, и ему ничего не оставалось, как пройти внутрь. Иван оказался в маленькой комнате. На сером полу из ещё одной приоткрытой двери пробивались клубы пара, вихрясь в лучах светильников. Царевич сразу догадался, что там. И действительно, внутри следующей комнаты его ждал небольшой круглый бассейн, выложенный мелкой цветной плиткой зелёного и синего цвета.

Горячая вода одновременно успокаивала и дарила бодрость. Хотя ссадины болели и сильно щипали, рана на плече начала затягиваться прямо на глазах. Как следует вымывшись, Иван посмотрел в зеркало, что висело на стене. Его изнурённое дальней дорогой и лишениями лицо выглядело жутковато, но кудри вновь обрели прежний белый цвет, а на лице появился здоровый румянец. Там, где он оставил свою грязную изорванную одежду, появилась новая, чистая. Иван сначала обрадовался, но потом испытал неловкость, пытаясь правильно её надеть. Вместо кафтана ему предложили несколько длинных рубах, что связывались широким поясом, а вместо сапог странные башмаки с задранными носами, больше походившие на женские туфли.

Посвежевший он вышел в прежний коридор и растерянно остановился на пороге, приоткрыв в удивлении рот. Зал преобразился: паутина и пыль исчезли, старые гобелены наполнились яркими красками, откуда-то лилась прекрасная мелодия.

Войдя внутрь, Иван огляделся по сторонам в поисках неизвестного музыканта, и лишь подняв голову вверх, заметил, что под самым сводом сидит юноша и играет на инструменте, похожем на гусли. Он выглядел очень худым и высоким, длинные тёмные волосы ближе к кончикам вились кольцами. Незнакомец чем-то неуловимо походил на Кощея.

— Благодарю вас за еду и одежду. Когда появится синий… — Иван осёкся, припоминая, как кобыла отреагировала на его слова. — Хозяин рек? — исправился он.

Только в этот момент музыкант отвлёкся от игры и взглянул на гостя. Отложив инструмент, он спрыгнул вниз, в мгновение ока обернулся огромным змеем и с шипением, напоминающим шипение разгневанной рыси, облетел Ивана по кругу. Его чешуя и вправду отливала всеми оттенками голубого, синего и серебряного. Как только лапы существа коснулись земли, он снова обернулся юношей и продолжил ходить вокруг, рассматривая гостя.

Иван смутился, так как принял хозяина замка за слугу, и вновь поклонился, извиняясь.

— Если царевич так часто и так глубоко кланяется, значит, ему что-то важное от меня нужно, — мелодичный голос отразился эхом от стен.

— Ты прав. Я пришёл издалека, чтобы просить у тебя оружие, способное убить даже бога.

Эти слова рассмешили юношу.

— Вот же чудной народ! — хохотнул он. — Как люди любят приукрасить правду! Нет такого оружия на белом свете.

— Но колдунья в ходячей избе сказала, что у тебя есть то, что…

— Я лишь храню здесь смерть одного из бессмертных до тех пор, пока за ней не явятся, — перебил его юноша.

— Так вот он я, пришёл!

— Не всё так просто, мальчишка. Чтобы забрать вещь, в которой хранится чужая смерть, тебе нужно принести что-то в жертву. А что у тебя есть? Магическая сила? Так у тебя её украли. Что ещё ты можешь предложить мне взамен? — юноша внимательно всмотрелся в лицо царевича.

Иван задумался.

— Ну же, Иван-царевич, сын Берендея! — подбодрил его змей. — Ты же хозяин русской земли, неужто нечем пожертвовать?

— Царь не хозяин земли русской, а её защитник, — воспротивился Иван. — Но у меня есть то, чем владеет любой человек. У меня есть время, только им я волен распорядиться по своему усмотрению. Позволь мне забрать оружие, исполнить свой долг, и я стану служить тебе столько, сколько потребуешь.

— Мне не нужен слуга. Однако из всех возможных ответов ты выбрал единственно верный.

После этих слов плиты пола перед их ногами начали плавно опускаться вниз, образуя лестницу, ведущую вниз, во тьму. Хозяин замка кивнул на яму и улыбнулся.

— Ну что ж, вперёд, если не трусишь!

Иван взял одну из свечей и стал спускаться вглубь подземелья.

— Но имей в виду, Иван, игла заберёт у тебя не меньше десяти лет жизни. Ты к этому готов? — спросил змей.

— Готов! — ответил Иван, не оборачиваясь и продолжая спускаться в подземный зал.

Вскоре силуэт юноши поглотила темнота. Змей остался ждать наверху, вспоминая обстоятельства, при которых стал хранителем иглы.

Тишину нарушило цоканье копыт.

— С каких это пор ты, старая кляча, помогаешь людям? — проворчал змей.

— Ты же знаешь, что ему судьбой предначертано появиться здесь. Разве не ты сам присматривал за ним всё это время? Иначе мальчишка давно бы сгинул в суровых степях!

* * *

Иван очутился в тёмном зале, только небольшой луч света вдали прорезал обступивший его мрак. В этом луче поблёскивала тонкая игла, что лежала на небольшом пьедестале. Подойдя ближе, Иван с любопытством уставился на неё.

— Разве может вот эта хрупкая вещица сразить самого Кощея?! — молвил Иван, и его рука, протянутая к игле, дрогнула. Всё-таки страшно расставаться со своей молодостью!

А вдруг он в одночасье превратится в древнего старика и умрёт, прежде чем достигнет родной земли?

Набравшись смелости, Иван коснулся иглы. В тот же миг комната пошла кругом, тело перестало его слушаться. Дальнейшее напоминало сон.

Он оказался в богатых палатах, в помещении пахло болезнью. Со стороны широкой кровати слышались тяжкие хрипы. Подойдя к больному, Иван увидел бледного Кощея с выпученными, налитыми кровью глазами. Колдун мучился в агонии, смерть постепенно сжимала хватку. Но вот в комнате появилась женщина в тёмных одеждах странного покроя. Статная и величественная, она внушала страх и благоговение. Женщина нагнулась к больному и коснулась его лба кончиком иглы. Колдун выгнулся дугой, раздираемый болью, и в следующее мгновение стих. Дыхание выровнялось, а металл иглы раскалился добела.

Иван открыл глаза и огляделся. Он лежал на полу, сжимая в руке ещё тёплую иглу. Поднявшись на ноги, он почувствовал, что всё его тело ломит и болит. Первым делом царевич хотел осмотреть свои руки, но свеча погасла, и он оказался в кромешной тьме.

Иван направился к выходу, каждый шаг давался с трудом, силы оставили его, к тому же одолевали горькие думы.

«Я стал стариком».

Выйдя наружу, он споткнулся о последнюю ступеньку и упал бы, если бы змей не подставил ему руку.

— Я сильно постарел? — со страхом в голосе спросил Иван.

Змей склонил голову, в узких глазах сапфирами сверкнули радужки.

— Я ожидал худшего, если тебя это успокоит.

Иван бросился в купальню. Выпуклое зеркало не могло достоверно показать, как сильно изменился его облик. Руки стали более грубыми, но они явно не принадлежали старику. Он посмотрел в воду. Отражение рябило и дрожало, но было заметно, как потемнели волосы, появились морщины в уголках глаз, в бороде мелькали седые пряди. Иван выдохнул. И впрямь судьба пощадила его. Он теперь выглядел ровесником воеводы; у таких мужиков дети уже ходят в отроках, но они всё ещё сильны.

— Там тебе ночная кобыла оставила подарок за своё спасение. Бери и ступай отсюда, я не очень жалую людей, — Хозяин рек проводил Ивана к выходу. Там его ждал странный конь чёрной масти, низкорослый и крепкий, такие хороши для пахоты полей, но для ратных подвигов не годятся. Удивительно красива в коне была только огненно-рыжая грива, словно переливающаяся искрами.

— Она передала, что её сын будет служить тебе ровно три года. После этого срока он волен сам решать, остаться с тобой или нет.

Поблагодарив змея, Иван подошёл к коню, и тот с любопытством обнюхал своего нового хозяина.

— Здравствуй, конёк. И как же мне тебя назвать? — спросил царевич, поглаживая коню шелковистую гриву.

— Зови меня Сивка-Бурка, – ответил конь человеческим голосом.

Заметив закрепленную на спине коня поклажу, Иван вновь обернулся, чтобы поблагодарить радушного хозяина. Но юноши на пороге дворца уже не было, лишь прежний знакомец-мышонок сидел на ступеньке и наблюдал за ним.

— Так вот оно что! — прошептал Иван, усаживаясь на коня. — Ну что ж,Сивка-Бурка, путь нам предстоит дальний, через горы и бескрайние степи в земли русские.

— Этот путь не тяжек, к утру будешь в родных землях, – ответил конь и поскакал , да так быстро, что пыль поднялась столбом.

Глава 48 Ложь с привкусом сон-травы

Рано утром Иван уже въезжал в небольшую деревеньку близ Смоленска. Там его ждали Демитор и один из сыновей Изислава Михайловича.

— Ого, что это за чудо-конь такой?! — удивился Демитор.

— Подарок, — буркнул Иван, спешиваясь. Только подойдя ближе к младшему брату, Демитор заметил, как изменилось его лицо.

— Что случилось? — спросил старший царевич.

— Я получил то, что хотел, а это, — Иван провёл ладонью по лицу, — цена, которую пришлось заплатить.

— Ты даже не представляешь, насколько ты вовремя, — искренне улыбнулся Демитор.

— О чём ты? — нахмурился Иван.

— Идём, — приобняв за плечи, он повёл Ивана к одной из маленьких серых избушек.

— У Мстислава служил паренёк, который умел колдовать. Полагали, что он не очень способный, но потом нашли у него небесное зеркало, — вмешался в разговор шагающий рядом Сергей Изиславович.

— И что это такое? Я не очень внимательно слушал учителя, когда учился, — спросил Иван.

— По виду зеркало напоминает каменную тарелку, но в умелых руках превращается во всевидящее око, что может найти любого, — в этот момент они зашли внутрь избы.

Худощавый мальчишка, сидящий на скамейке, подпрыгнул, и цепь, к которой его приковали, зазвенела. При виде входящих мужчин пацанёнок сжался и поморщился, потирая здоровенный синяк, красующийся под глазом, руки его дрожали. Иван с гневом и осуждением посмотрел на брата.

— Он служил убийце Ратибора, с ним могли обойтись и хуже, — сказал Демитор, будто оправдываясь.

— Что вы хотели мне показать? — решив не лезть в это дело, спросил Иван.

Сергей кивнул мальчишке. Тот, подойдя к столу, поставил перед собой тёмное блюдце, взял в руку яблоко и начал катать его по блюдцу, постепенно ускоряясь. Мальчик задрожал от напряжения, пот проступил у него на лбу. Иван подошёл ближе, глядя колдуну через плечо. Постепенно блики в блюдце стали ярче, они метались за яблоком, и в конце концов в нём появилось синее небо. Юный маг отложил яблоко в сторону и аккуратно взял магическое зеркало в руки.

— Что мне показать? — сиплым голосом спросил он.

— Что и прежде, Кощея, — сказал Сергей.

Тарелка в руках мальчика сделала три оборота, после чего Иван отчётливо в ней увидел, как Кощей вместе с Марьей собирают шатёр.

Лишь на мгновение вдали мелькнули какая-то река и паруса торговых кораблей.

— Они здесь, на Руси? — Иван в изумлении уставился на Демитора и Сергея.

— Да, и уже совсем близко. Следуют за Демитором по пятам, видимо, хотят уничтожить и его, и тебя, — кивнул Сергей.

— Что ж, значит, волк сам идёт к охотнику, — тихо промолвил Иван.

— Уж больно силён этот волк. Уверен, что сдюжишь в одиночку? — прищурился Демитор.

— Но ведь я не один, — ухмыльнулся Иван, заговорщицки подмигнув ему.

Демитор улыбнулся в ответ.

— Только стрелять будешь ты, я уж не тот стрелок, что прежде, — с этими словами он указал на свой перебинтованный глаз.

— Готовьтесь встречать гостей, — сразу посерьёзнев, отдал приказ Иван.

Сергей поклонился и покинул избу, за ним вышел Демитор. Иван тоже развернулся, собираясь уйти, но тут услышал голос мальчишки.

— Князь не убивал царевича, — тихо, но твёрдо сказал он. — То есть всё произошло не совсем так, как рассказывают об этом, — неуверенно исправился он.

— Ты там был? — голос Ивана прозвучал холодно. Да и с чего ему верить приспешнику Мстислава?

— Нет, но я хорошо знал князя. Он был одержим жаждой мести, это да, но никогда бы не оскорбил себя убийством врага со спины.

— Сейчас уже неважно, кто из людей твоего хозяина убил моего брата

— Знаете, чего Мстислав желал больше мести? — словно не слыша его, продолжил колдун.

Иван только в этот момент обернулся и посмотрел в юное лицо мага. Да, мальчишка явно напуган неизвестностью своей участи, но сейчас решимость переполняла его сердце.

— Он хотел доказать, что в вашем роду одни предатели, воры и убийцы, старался обелить память о своей семье. Как вы думаете, достиг он желаемого?

— Я прощу тебе эту дерзость в первый и последний раз, — немного подумав, сказал Иван, выходя за порог.

* * *

Марья проснулась рано. Она была рада, что увязалась вместе с Кощеем, в пути они хорошо ладили и понимали друг друга, хотя спорить не прекращали. Цель путешествия приближалась с каждым днём, угнетая всё сильнее. На десятый день Марья поняла, что они свернули к Смоленску.

— Приехал Иван. Похоже, царевичи готовятся к встрече с нами, — ответил Кощей, присаживаясь на ветку в образе коршуна. Рядом с ним опустилась белая лебедь.

— Они устраивают засаду? — удивилась Марья. — Как они узнали о нас?

— Способов много. Мой, например, это птицы, — коршун спрыгнул с ветки и обернулся человеком. Март с другими воронами тут же подсуетился, и к ногам чародея упал мешок с одеждой.

— Пройдёмся. Ты уже довольно долго находишься в обличии лебедя, устала небось.

Марья с радостью приняла привычный для себя облик, разминая ноги и руки.

— Нам долго идти? — устало спросила она мужа.

— К вечеру придём, — взглянув Марье в лицо, он заметил, как на долю секунды она помрачнела. — А во дворце сейчас обед, — ехидно продолжил Кощей, скалясь своей фирменной улыбкой.

Марья рассердилась пуще прежнего.

— Я вовсе не избалованная принцесса, жила в избе самой Яги, забыл?!

— Нет, не забыл, но дома тебе было бы лучше, — сказал Кощей, отпивая воды из фляги и вытирая тыльной стороной ладони рот.

— Позволь уж мне решать самой, где мне лучше, — буркнула Марья.

— На, выпей, путь неблизкий, — примирительно сказал Кощей, протягивая ей фляжку. Марья приняла питьё.

— Слушай, а что ты станешь делать после, когда убьёшь всех бессмертных? — ей было не по себе спрашивать такие вещи, но всё ещё пугал образ того Кощея, что расстрелял стрельцов на царском дворе.

Кощей замолчал, отчего-то став очень серьёзным, между чёрными бровями пролегла складка. Нехорошее предчувствие кольнуло Марью.

— Это сложный вопрос? — тихо спросила девушка, глядя себе под ноги.

— Нет, очень даже простой.

— Почему тогда ты такой хмурый?

— Просто не представляю жизнь без этого. Но нет ничего вечного, всё в мире меняется, приходится подстраиваться под изменения. Как ты относишься к переменам? — спросил он, резко останавливаясь. Марья поняла, что муж пытается сменить тему, и это её насторожило, но пока согласилась играть по его правилам.

— Не очень, обычно мне страшно. Если честно, я большая трусиха, просто в нужный момент нахожу силы побороть свой страх, — Марья размяла шею, отчего-то её сильно начало клонить в сон. Глаза смыкались сами собой, ноги заплетались, напрочь отказываясь идти.

— Странно, вроде в последнее время хорошо сплю, или…

Марья догадалась о планах колдуна слишком поздно. Она споткнулась о кочку, но Кощей подхватил её и прижал к себе, не дав упасть.

— Поделишься со мной своей смелостью? — прошептал он на ухо Марье.

— Зачем ты опоил меня? — с каждым мгновением действие сон-травы становилось сильнее.

— Потому что обещал оберегать, — успокаивающе прошептал Кощей.

— Зря я тебе доверяла… — слабым голосом молвила Марья перед тем, как её тело обмякло в его руках.

— Конечно, зря, я же Кощей, — ответил уснувшей жене колдун. Уложив девушку на плащ в высокой траве, он заколдовал всю поляну. Никто не найдёт это место, покуда Марья не проснётся.

Отойдя подальше от зачарованного места, чародей громко свистнул. В ответ на резкий звук, что разрезал воздух вокруг, послышалось громкое ржание. Земля перед ногами Кощея разверзлась, и из её глубин выскочил огромный чёрный конь. Длинная грива отливала на солнце синевой, глаза его горели синим пламенем. Следом за жеребцом выскочили гончие смерти. При свете дня фигуры псов поблёкли и стали походить на еле заметные силуэты собак.

— От вас, конечно, мало толку днём, но ничего, вы всё же сыграете свою роль в этой битве, — сказал Кощей, садясь верхом на коня. — Март! — кликнул он своего преданного слугу. Ворон аккуратно сел ему на плечо. — Присмотри за ней! — властно приказал Кощей, кивком указав на спящую Марью.

— Слушаюсь, владыка, — кротко ответил ворон, слетая с плеча хозяина и устраиваясь на ближайшем дереве рядом со спящей девушкой.

Собравшись с мыслями и ещё раз взглянув на свою жену, Кощей помчался вперёд, навстречу судьбе.

К ночи он добрался до небольшой деревушки. Хотя колдун был полностью уверен в своих силах, он никогда не недооценивал своих врагов. Любое живое существо станет бороться за свою жизнь изо всех сил, и это стоило учитывать. Ведь даже самый слабый человек способен на многое, когда на кону стоит его шкура.

Вороны облетели всю территорию, внимательно рассмотрев каждого человека.

— Люди ведут себя обыденно, всеми силами показывая, что вовсе не ждут моего приезда, а значит, точно что-то задумали.

***

— Царевич, он здесь, — глухо доложил Сергей, заглядывая в покои.

Иван на мгновение прикрыл глаза, и Сергею показалось, что младший царевич молится. Он осторожно прикрыл дверь, испытав при этом неловкость, и метнул взгляд на мрачного Демитора. Тот рванул на улицу, решив ещё раз всё хорошенько проверить.

— Ладно, тогда начинаем, — сказал Иван, ударив себя ладонями по коленям и решительно поднимаясь с места.

Царевич ожидал своего соперника на небольшой площади близ колодца и капища. Заморский колдун, одетый в чёрные доспехи, спешился с такого же чёрного, как сама ночь, коня. Длинные волосы Кощея были завязаны на макушке, от виска шли тоненькие косички, уходящие к затылку. Он ничуть не волновался, выглядя слишком самонадеянным.

— Возможно, это сыграет нам на руку, — успокаивал себя Иван, подходя ближе. Он оглядел дорогу и насторожился, не увидев Марью. Меньше всего ему хотелось, чтобы она напала на него исподтишка.

— Зачем ты прибыл в наши земли? — хмуро спросил Иван.

— За головой одного колдуна, что скрывается под чужой личиной, — ответ Кощея прозвучал звонко и непринужденно, будто он прибыл по приглашению на чьи-то именины. Это задело Ивана, но он терпел, обязан был терпеть, не позволяя чувствам всё испортить.

— Уж не я ли тот колдун? Поинтересней предлог придумать не смог? — спросил с вызовом Иван, останавливаясь в пяти шагах напротив врага.

Кощей ухмыльнулся и склонил голову к плечу, рассматривая лицо царевича.

— Сын Берендея, в тебе магии теперь не больше, чем храбрости у мыши. Твоя жизнь мне неинтересна, я пришёл за Демитором.

— Да-а, а Иван постарел. Интересно, что же он выторговал, если пришлось расплатиться своей молодостью? — подумал Кощей, оглядывая дом за домом и вычисляя, в котором прячется его цель. Покинуть деревню у Демитора всё равно не получится, об этом чародей позаботился заранее. Он ухмыльнулся, почувствовав, где прячется беглый маг .

— Нет, Кощей, в этот раз я не позволю тебе убить родного мне человека, — с этими словами Иван обнажил меч. Кощей лишь усмехнулся.

— Родного человека?! — с издёвкой переспросил он. — Твой брат умер в детстве, а его место занял колдун, который, прожил так не одну сотню лет, забирая тела других людей. Глупец, ты рискуешь жизнью ради чужого тебе человека! — попытался избежать поединка Кощей не ради этого наивного мальчишки, а ради Марьи. Он понимал, что она до сей поры переживает за царевича, считая себя виновницей всех проблем, постигших эту страну, но особой надежды на мирный исход не питал.

— Ты думаешь, я поверю в этот бред? — отозвался Иван.

— Если честно, нет, но попробовать стоило. Моя совесть перед женой теперь чиста. Ах да, забыл сказать, можешь поздравить меня со свадьбой. Прости, что не позвали, у тебя же траур, — с издёвкой промолвил Кощей, пытаясь вывести мальчишку на эмоции.

В глазах Ивана кипела злость, но он держался. Кощею начинала надоедать эта игра, он решил атаковать, чтобы наконец спровоцировать людей, что затаились в засаде.

Сердце царевича пропустило удар; он едва увернулся от резкой атаки, и меч ощутимо царапнул его по уху. Иван стремительно отступал, уворачиваясь от быстрых атак, наконец воздух пронзил металлический звон. Он отбил удар и стал маневрировать вокруг соперника. Но это оказалось ох как трудно, ведь Кощей не стоял на месте, постоянно двигаясь и делая неожиданные выпады, не давая ему собраться с мыслями и перейти в атаку. Дерущихся постепенно окружали стрелки.

До ушей Кощея донёсся резкий звук летящей стрелы. Острая боль пронзила ногу, но он подавил крик. «Нет, он не позволит им испытать такого удовольствия, Берендею не позволил, и им тоже». — пронеслась гневная мысль в голове Кощея. Вместе с яростью, словно оголодавший волк, пробудилась и магия. Как же хотелось по старинке снести головы всем живым в этом месте! Но теперь он не такой! Ради Марьи не сделает этого!

Кощей пошатнулся, но не позволил себе встать на колени перед Иваном. Он оперся на меч, но люди царевича тут же дёрнули за верёвку, к которой был привязан болт от арбалета. Колдун упал на землю, когда очередные болты вонзились в его тело, но успел спрятать руки. Стиснув зубы, он терпел, позволяя стреляющим расслабиться и подпуская их ближе.

Как только солдаты поставили колдуна на колени, появился Демитор, сжимающий в руках то, от чего Кощей испытал тошнотворный позыв, а ещё давний страх.

Цепь глухо позвякивала в его руках.

Кощей вновь почувствовал на своём теле тяжёлый вес магической цепи, хотя эта казалась слабее предыдущей, серебристая магия в ней едва читалась.

— Думаешь, сдержит его? — шёпотом спросил Иван брата.

— Пока он ранен, на время сдержит. Теперь твой ход, брат, отомсти за нашего отца и брата! — Демитор говорил быстро, практически тараторил. От Ивана не скрылось выражение его лица. В нём он увидел облегчение, радость и что-то ещё… Может, удовлетворение? Почему-то именно в этот момент зерно сомнения дало всходы. Что-то изменилось в его брате, зажёгся некий огонёк, страсть к жизни, что раньше он не наблюдал в нём.

— Иван Берендеевич, чего вы ждёте?! — непонимающе крикнул Сергей. — Убейте колдуна!

Он боялся, что чародей может вырваться, и тогда весь их план рухнет.

Иван подошёл ближе к Кощею и всмотрелся в его глаза, не заметив там ни сожаления, ни страха или отчаяния, лишь холодное спокойствие и превосходство. Для него это было всего лишь игрой, он играл смертью и жизнями других людей.

«Интересно, когда он увидит иглу, почувствует ли свою смерть? Как тогда посмотрит на это, когда я начну играть с его жизнью и смертью?» — рассуждал Иван. Он запустил руку в свой кафтан, чтобы достать заветный артефакт, но в этот момент его сбили с ног.

— Иван не смей!!

— Стреляйте в ведьму! — завопил Демитор, увидев белую лебедь.

— Нет!! Не смейте! — что есть силы крикнул Иван.

«Почему Кощей не пытается вырваться? Неужели ждал её?» — с горечью подумал Иван. Но, увидев исказившееся страхом лицо Кощея, понял, что нет. Не ожидал он её увидеть сейчас здесь!

Несколько лучников всё же успели выстрелить, но лишь одна стрела сорвала пару белых перьев пригвоздив их к срубу старой избушки.

— Проклятье! Придётся действовать вслепую, — прошептал Кощей, дёргая за тонкую верёвку, спрятанную в наручах. Он старался не сопротивляться стягивающей его тело магической цепи, чтобы не придавать ей сил. На наручах открылись небольшие клапаны, и мелкие пузырьки появились из отверстий. Они стайкой поднялись вверх и лопнули, высвобождая ядовитую огненную воду, что разрушала всё на своём пути: кожу, металл и плоть. Влага осела на звеньях цепи, шипя и дымясь.

Почувствовав неприятный запах, люди не сразу поняли, что происходит. Те, кто вдохнул странный пар, исходящий от колдуна, резко закашлялись, на руках появились кровоточащие язвы. Народ отпрянули от Кощея, опасаясь проклятия.

Никогда прежде Кощей не заставлял своё тело так быстро исцеляться. Боль оказалась настолько сильна, что едва удавалось сохранить рассудок, но он заставил себя преодолеть эту боль, боясь, что Марья может пострадать. Несколько лучников отправились вдоль небольшой улицы преследовать её, успевшую скрыться в одном из дворов.

Дождавшись, пока руки полностью исцелятся, Кощей выпрямился.

— Неужели вы решили, что я позволю во второй раз заточить меня в темницу?!

Резким рывком он разорвал звенья цепи, что успела разъесть кислота, хлестнув Ивана по лицу одним её концом, а вторым замахнулся на Демитора. Цепь в мгновение ока охватила его шею. Кощей волной огня отбросил кинувшихся на него воинов, продолжая наматывать цепь на руку и сдавливая ей горло Демитора. Царевич растерялся. Всё, что он мог, это пытаться ослабить давление цепи, но его усилия оказались напрасны.

Несмотря на то, что Кощей выглядел худым, силы в нём дремало немерено, и он мог применить её, когда в этом возникала необходимость. Волосы на голове колдуна стремительно седели, он расходовал много своей магии.

Лицо Демитора побагровело, глаз налилcя кровью, Кощей приблизился к нему вплотную. Его мучило любопытство, кто этот колдун, что так ловко прятался практически у него под носом. Взглянув в единственный зрячий глаз, Кощей испытал шок и ужас, он никак не ожидал увидеть снова эти так хорошо знакомые ему глаза.

— Филипп… — с иссохших тонких губ Кощея невольно сорвалось имя брата.

У Ивана звенело в голове. Земля под ним шаталась, он с трудом приподнялся и увидел, что Кощей душит цепью Демитора, стоящего перед ним на коленях.

— Нет, нет… — шептал Иван, пытаясь встать на ноги. В воздухе пахло палённой плотью, вызывая тошноту. Он судорожно сжал в руках иглу. Когда доставал её, он успел пораниться, и капли его крови причудливо плясали на острие иглы, будто сам металл отвергал её. Пошатываясь и превозмогая боль, он встал, с ужасом осознав, что в целом остался невредим. Сергей загородил собой царевича и теперь, весь обожжённый, лежал рядом без сознания. Гнев закипел в крови.

— И вновь я оказался самым слабым, снова из-за меня пострадали другие люди. Я должен найти силы их защитить!

Сжав покрепче в руке иглу, он бросился на Кощея.

Глава 49 Смерть на конце иглы

Забравшись на чердак одного из сараев, Марья так быстро одевалась в походную одежду, что даже не успела надеть латы. Местные жители, вооружившись кольями и вилами, вместе с царскими дружинниками методично проверяли хату за хатой, и она, затаившись, стала ждать, пока люди разбредутся по дворам. Марья подозревала, что Кощей попробует оградить её от охоты на мага, и наложила на себя сдерживающие чары. Именно они помогли побороть действие сон-травы, но зелье всё же продолжало действовать, ослабляя девушку.

«Двое вошли в избу, и двое идут сюда», — прошептала Марья, заглядывая в щель.

Мужчины зашли в хлев и начали шарить по сараю, предварительно потыкав вилами в большую кучу сена, сваленную в углу.

«Пусть всё проверят, убедятся, что здесь никого нет, потеряют бдительность», — сдерживала себя Марья. Она заметила, что уже в значительно меньшей степени испытывает страх, а главное, почти пропало то гложущее чувство вины из-за погибших в бою людей.

«Неужели моё сердце очерствело?» Единственный, за кого она сейчас переживала, так это, как ни странно, за Кощея. Она даже и не заметила, как Иван и все остальные отошли на второй план, а кажется, ведь только вчера ненавидела Кощея всем сердцем.

— Тихон, тут никого нет, уходим, — сказал один из людей Ивана.

— Пора, — прошептала Марья, покидая своё укрытие. Она мягко, словно кошка, спрыгнула с чердака и прошептала заклинания, усыпляя воинов, не рассчитав только одного: более опытный дружинник, даже не поворачиваясь к Марье, во всё горло выкрикнул: — Ай-ха!

Услышав его, дружинники, находящиеся поблизости, начали выкрикивать то же самое, оповещая остальных.

— Проклятье! — выругалась девушка, покидая своё убежище.

— Тебя окружают! — прокричал Март, летя над Марьей.

— Уже поняла! — прибавив ходу, прорычала она.

Внезапно мимо её лица пролетел болт арбалета, только сейчас холодный ужас волной прошёлся по спине.

«Они ведь убьют меня по приказу царевичей!» — молнией промелькнула мысль. Браслет больше не спасёт, придётся сражаться и пробиваться к Кощею, используя свою силу на полную мощь.

Она магическими ударами отбросила пару служивых, которые целились в неё из арбалетов, затем других, что подоспели им на помощь. Молодой дружинник, прорвавшись дальше других, напоролся шеей на клинок Марьи. Она в шоке замерла, наблюдая, как из молодого юноши вытекает жизнь. Вновь чувство вины дало о себе знать. Нет, оно никуда не делось, лишь притаилось где-то в глубине сознания, и теперь, почувствовав её уязвимость, дало о себе знать.

«Не сейчас, я должна быть сильной! Сильной, несмотря ни на что!», — Марья, выдохнув и придя в себя, рванула к месту схватки. Её сердце защемило от страха, что сковал практически всё сердце. Иван приближался к Кощею, занеся руку с иглой, его взгляд пылал ненавистью. Она с трудом узнавала в этом перекошенном злобой лице черты прежде доброго и чувствительного Ивана.

— Кощей, сзади! — закричала Марья, устанавливая вокруг них щит, ограждающий от бросившихся со всех сторон воинов.

Игла грозила вот-вот войти в сердце бессмертного колдуна, и с ним всё будет кончено; Иван отомстит за отца, за брата, за Марью. Но в последний момент Кощей увернулся, захватил руку противника с нацеленной в его сердце иглой и заломил её ему за спину, заставив царевича встать на колено.

Блеск иглы произвёл на колдуна гипнотическое воздействие. Да, он сразу узнал её, свою смерть, что едва не настигла его много лет назад, теперь запертую в столь хрупком предмете. А значит, его догадка оказалась верной: богиня не дала ему второго шанса, раз позволила мальчишке обзавестись подобным оружием .

Демитор, воспользовавшись замешательством Кощея, вонзил ему в руку кинжал, разрезая сухожилия. Кощей сдавленно рыкнул, ослабляя хватку. Младший брат также не сдавался, сбив чародея с ног. Иван и Кощей, намертво вцепившись друг в друга, повалились в грязь. Колдун машинально сторонился острия, что не укрылось от внимания Ивана, и на его лице появилась безумная ухмылка, словно страх врага придал ему сил. Он сел на Кощея, пытаясь вонзить иглу в чёрный глаз своего врага. Тот с трудом его сдерживал, направляя всю магическую силу на восстановление раненой руки.

— Как же приятно видеть страх в твоих глазах! — зло прошипел Иван, наслаждаясь увиденным.

— Ты такой же безумец, как и твой отец! Небось, как только получишь власть, так сразу загонишь страну в очередную смуту в угоду своей одержимости, — выплюнул в ответ Кощей.

Слова чародея отрезвили Ивана, словно ему на голову вылили ведро ледяной воды. Меньше всего на свете он хотел быть похожим на отца, на такого, каким тот стал перед своей смертью. Но фраза, что он сейчас произнёс, прозвучала также, как слова безумного царя. Именно так запомнил русский народ царя Берендея, а Иван не хотел такой участи.

К этому времени Кощей восстановился и повалил Ивана на землю, его шанс на победу был упущен. Колдун одной рукой заломил руку царевича, а другой сдавил тому горло, намереваясь слегка придушить мальчишку, помня про Филиппа.

— Кощей, отпусти его, иначе я сверну шею твоей дорогой Марье!

Краем глаза Кощей заметил, что золотистый купол пропал. Он резко обернулся и увидел, что Демитор приставил кинжал к горлу Марьи.

— Филипп, оставь её в покое, это только наша битва.

На что Демитор рассмеялся: — Нет, братишка, её это тоже касается, ведь ради неё ты готов пожертвовать собой. Она для тебя стала куда дороже, чем родной брат.

— Демитор, отпусти её! Ты сошёл с ума! — выкрикнул Иван, вырываясь из хватки Кощея. Но колдун не спешил отпускать его.

— Нет уж, братец, я как никогда в своём уме! — старший царевич криво ухмыльнулся. — А теперь, колдун, отпусти его! — приказал Демитор Кощею, сильнее прижимая лезвие к горлу Марьи. — Отпусти! — прошипел он снова, и мелкие капли крови выступили там, где лезвие соприкасалось с нежной кожей.

Кощей медленно поднялся, отпуская Ивана, и тот резко вскочил на ноги.

— Демитор, отпусти её! Мы свяжем её цепями, убьём Кощея, всё будет хорошо, — медленно, протянув вперёд руки в успокаивающем жесте, Иван подходил к своему брату.

— Стой на месте! — рыкнул тот. — Вот же тебе повезло, — обратился он к Марье. — Так много мужиков рискуют своей жизнью ради твоей поганой шкуры! А вот мне везёт меньше. Меня так судьба не баловала: брат изгнал из дому, любимая, прокляв, бросила. Когда я постарел и стал чувствовать дыхание смерти, приполз к старшему братишке просить помощи, ведь он обещал матери на смертном одре, что будет заботиться обо мне.

— А это было после или до того, как ты его отравил? — прохрипела Марья. Она почувствовала, как острый кинжал вновь впился в кожу. «Отлично, пусть злится, меньше внимания будет обращать на Кощея», — девушка пыталась рассуждать здраво, но животный страх смерти путал все мысли.

— Да что ты знаешь о жизни, глупая девчонка?! Ты хоть представляешь, каково это, играть в прятки со смертью, вновь и вновь пытаясь выжить? Сколько раз я перерождался в телах стариков, калек и прокажённых, чтобы снова через год-другой сдохнуть. А тут вдруг повезло, переродился ребенком, да ещё и в царской семье! Конечно, жизнь там не всегда казалась сахаром, но всё же лучше, чем бродяжная, — криво усмехнулся Демитор.

— Так это правда?! — ошарашенно спросил Иван, всё ещё не веря в сказанное. Весь его мир в одночасье перевернулся с ног на голову. Окружившие их воины тоже остолбенело застыли, не зная, как себя вести в данной ситуации.

Демитор повернулся к Ивану и уже открыл было рот, чтобы наконец сказать, какой его брат наивный дурак, но почувствовал в стороне вспышку магии.

Кощея перед глазами не оказалось, он исчез!

Демитор заметался на месте, дёргая Марью из стороны в сторону, словно тряпичную куклу. Следующую вспышку он почувствовал за спиной, но было поздно. Кощей одной рукой перехватил лезвие кинжала, а другой вонзил ему в плечо меч, практически отрубая Демитору руку. Марья вырвалась из хватки царевича и вместе с Кощеем повалила его на землю. Иван растерянно топтался на месте. «Черт, что теперь делать?!» — кричал его внутренний голос. — Ладно, сперва разберусь с колдуном, потом с братом, — наконец решил он. Что-то внутри него надломилось, чувства стремительно улетучивались, остался только отравленный предательством и горем разум. Иван снял с мёртвого Сергея уцелевший лук и одну стрелу. Кажется, буквально сама игла подсказывала, что надо делать. И едва он поднёс ушко иглы к кончику стрелы, кровь царевича, что была на игле, стекла в основание, ярко засияла и зашипела. Потом свет померк, и кровь намертво скрепила иглу с остриём стрелы.

Кощей уже замахнулся кинжалом на Демитора, но тут увидел, как Иван выпустил в него стрелу с иглой на конце. В этот момент Демитору удалось оттолкнуть от себя Марью. Игла пронзила бы девушку, Кощей резко дёрнул Марью за руку и заслонил её собой.

Марья не поняла, что произошло, рефлекторно накрыв их обоих магическим куполом. Она непонимающе посмотрела на Кощея, который печальными глазами глядел на неё, в одночасье забыв про Демитора, что отползал в сторону.

— Стреляйте, идиоты! — завопил Демитор. Растерянные стрелки натянули тетивы.

— Не стрелять! Схватить Демитора! — приказал им Иван.

— Кощей, что происходит? — Марья только сейчас заметила, что волосы её супруга стремительно седеют, становясь белыми как снег. В мгновение ока вся голова Кощея стала абсолютно седой, вокруг глаз пролегли глубокие морщины, щёки впали, а кожа приобрела серый оттенок. Это не на шутку напугало девушку.

— Кощей, что происходит?! — обхватив лицо мужа руками, она заглянула ему в глаза. Он обнял Марью, крепко прижимая к себе, скупая слеза сорвалась с уголка глаза.

— Помни, я буду любить тебя вечно!

— Что?! Кощей, не пугай меня! —

Марья пыталась вырваться из объятий, но чародей не позволял до тех пор, пока хватка его сама собой не ослабла. Марья тряхнула его за плечи, в её горле застрял крик. Лицо Кощея стало совсем серым, он закрыл глаза, а его тело обратилось в пепел, осыпавшись на землю. Марья оцепенело смотрела на кучку праха у своих ног, всё ещё сжимая в руках наплечники мужа и не веря своим глазам. Со стороны казалось, что она лишилась рассудка.

— Схватить Демитора, — уставшим голосом промолвил Иван.

— Не смейте! Я старше его! Я теперь царь! — прорычал Демитор, выхватывая у ближайшего стрелка заряженный арбалет. Сергей, что был послан Изяславом присматривать за старшим царевичем, мёртв, а он являлся тем единственным, кто представлял здесь волю бояр.

Демитор самодовольно улыбнулся.

— Вот какая, однако, судьба. Я пережил твоего охранника, а теперь прикончу ведьму и займу свой трон, что мой по праву рождения.

Март стремительно набросился на врага сверху, пытаясь выцарапать противнику оставшийся зрячий глаз, но тот отбросил птицу. Остальные вороны стали кружиться вокруг Марьи, загораживая её собой. Демитор нацелился на Марта, прекрасно понимая, что стая разлетится после смерти царя воронов, но правая рука не подчинялась, изрубленная Кощеем. Он мог только её слегка приподнять, а левая предательски дрожала. Стрела Ивана выбила арбалет из ослабленной руки, Демитор обернулся в сторону Ивана. Тот уже успел снова натянуть лук, целясь в направлении старшего брата.

— Неужели убьёшь? И кем тогда ты останешься в памяти народа, братоубийцей? — спросил Демитор, накапливая магию в здоровой руке. Да, магии в этом дрянном теле было крайне мало, но чтобы избавиться от мальчишки вполне хватит.

Вопрос Демитора ничуть не смутил Ивана.

— «Братоубийцей»? Совсем недавно ты называл братом Кощея, да и не признаю я в тебе прежнего Демитора. Он уже, небось, давно мёртв, а ты колдун-шпион, посланный Кощеем. Ты решил узурпировать чужой трон без ведома господина, вот он и приехал с тобой поквитаться.

Демитор не ожидал услышать подобное от простодушного Ивана.

— Вы и дальше будете стоять столбом и выслушивать самозванца? — Иван развернулся к дружинникам. Те всё ещё непонимающе моргали, но всё же прислушались к речам младшего царевича и стали окружать Демитора. Тот опустил взгляд себе под ноги.

— Что ж, видимо, придётся по-плохому, — тихо сказал Демитор.

Кровью начертав на искалеченной руке руны призыва огненных демонов, он решил спалить дотла всю эту округу, хоть потом и придётся заплатить дорогую цену за сделку с подобными существами. Никто из людей не понимал, что делает старший царевич, кроме Марьи, что сквозь боль и шок почувствовала, как в небе концентрируется тёмная магия.

Она вскочила на ноги и всю свою силу направила на Демитора. Языки пламени, вылетевшие из её руки, полыхали, словно девушка превратилась в огнедышащего змея. Марья одновременно и кричала, и плакала, направляя свои боль и обиду на врага. Наконец, обессилев, она рухнула на колени и упала бы, если бы её не успел подхватить Иван.

— Мар, как ты?

Девушка оттолкнула царевича, с трудом выпрямившись и сев на траву.

— По крайне мере с Демитором покончено. Может, раз он умер, богиня смилостивится и вернёт Кощея? — прокряхтел Март прыгая к хозяйке и волоча за собой раненое крыло.

И действительно, обугленное тело Демитора исчезло.

— Обыскать всю деревню! —- приказал Иван, и дружинники беспрекословно подчинились ему. Разбившись на отряды, они снова принялись обыскивать дома, ища беглеца.

— Марья, пойдём, тебе надо отдохнуть, — запинаясь и не зная, как вести себя с девушкой, промолвил Иван.

— Не прикасайся ко мне! — с ненавистью ответила чародейка.

— Мар, я ведь тебя спас! — с болью в голосе настаивал Иван.

— Спас?! От кого? От своего отца, который объявил на меня охоту? От своего брата, что пытался убить меня в лесу?! — выкрикнула разъярённая Марья. Если бы у неё остались силы, она бы сожгла до угольков и Ивана. Как же ей хотелось разорвать на клочки всю эту чёртову семейку, что лишила её родителей и мужа! Сжечь дотла эту деревню, город, всех и вся!

Иван молчал, не зная, что ответить. Ведь он до последнего надеялся, что Кощей принудил Марью к браку, что она не могла искренне привязаться к тому, кто нёс лишь смерть и разрушение.

— Неужели ты могла полюбить такого злого, тщеславного и вероломного человека?

Марья, с трудом встав и пошатываясь, направилась к праху чародея. Она стала руками сгребать пепел в чёрный грязный плащ, намереваясь унести его с собой. Сил, чтобы плакать, у неё уже не осталось. Нащупав рукой что-то твёрдое, она поднесла руку к глазам. В лучах вечернего солнца блеснуло обручальное кольцо.

— Знаешь, по-настоящему любить человека можно просто потому, что он есть, а не за то, какой он человек. А теперь оставь меня, я хочу побыть одна.

— Демитор может бродить где-то поблизости… — попытался настаивать царевич, но Марья перебила его.

— Иван, хватит! Мы чужие друг другу, всегда было так. Я просто притворялась рядом с тобой, хотела стать идеальной женой, а ты, открыв рот, слушал мнение других. В тебе сейчас нуждаюсь не я, а твой народ! Иди и займись, наконец, делом!

Более Иван не проронил ни слова и ушёл, проклиная этот день, когда лишился абсолютно всего, что имел ранее.

Марья прижала кулачок к груди, согревая кольцо. Март подошёл ближе, вороны тихо расселись вокруг. Обычно шумные птицы сейчас сидели молча, опустив головы. Они долгое время сидели в тишине, пока Марья не нарушила молчание.

— Это моя вина. Если бы я осталась дома, Кощей бы не пострадал. Он погиб из-за меня! — Марья сдавленно заплакала.

— Осталась бы ты дома или нет, это ничего бы не изменило, — покачал головой Март. Девушка резко подняла голову, уставившись на ворона.

— Почему? Что ты знаешь? Рассказывай! — потребовала она.

— Сегодня должны были погибнуть два колдуна, ты забыла?

— Да, Кощей говорил, что последние два колдуна как-то связаны и… — тут до неё дошло. — Они братья! Но почему Кощей должен был умереть? — не унималась Марья.

— Потому что его время вышло, по мнению того божества, которое когда-то даровало ему бессмертие.

— Но он не убил Демитора…

— Не беспокойся на этот счёт, хозяин всегда доводил дело до конца.

* * *

Демитор осторожно пробирался по улицам, скрытый сумраком. Жизнь ему сберёг амулет, что он украл у Мстислава, а шапка-невидимка позволила скрыться. Он аккуратно обходил дружинников одного за другим и замер, почти столкнувшись с Иваном.

Внезапно на избушку, около которой притаился Демитор, приземлилось ужасное существо, от его веса крыша домика тут же покосилась. Чудище имело тело льва, а хвост змеи, но самым страшным казалось его человеческое лицо.

— Даже не смей, человечишка! — рыкнула Мантикора на Ивана. От жуткого голоса и пристального взгляда царевич испытал ужас, но лук в его руках не дрогнул. Иван медленно опустил оружие и приказал сделать то же самое своим подчинённым. Мантикора стала принюхиваться, перепрыгивая с крыши на крышу.

— Иван Берендеевич, давайте убьём чудище!

— Нет, оно пришло сюда не по нашу душу, — остановил говорившего Иван, догадываясь, за кем оно охотится.

— Я чую тебя, — прошипела Мантикора.

Один из дружинников не выдержал и выстрелил. Чудище ловко увернулось и кинулось в атаку. Никто не мог понять, кого преследовало существо, пока его зубы и когти, вцепившись в пустоту, не обагрились кровью. Демитор громко закричал. Чудище сорвало с него шапку-невидимку, и все увидели обезображенное тело.

Марья подоспела ровно тогда, когда Мантикора наигралась.

— Ты?! — удивленно спросила Марья.

— Я лишь выполняю договор с хозяином воронов, — прорычало чудище и стремительно взлетело, вмиг исчезнув среди облаков.

Дружинники плотным кольцом столпились вокруг обезображенного Демитора, и Марья с трудом пробралась к телу, растолкав толпу, чтобы лично убедиться, что враг мёртв. Каково же было её удивление, когда застала его ещё живым.

— И всё равно я вернусь… — прошептал Демитор, поймав на себе взгляд чародейки. В следующие мгновение царевич Филипп, брат царя Синдики, умер.

***

Филипп вынырнул из тёмной воды, едва не захлебнувшись, и выполз на чёрный песок. Боль постепенно отпускала его. Снова его тело окутывали белые одежды, а вокруг простиралась пугающая, всепоглощающая холодная тьма чистилища.

— Нужно бежать! Спрятаться, пока меня не хватились стражи! Я это делал десятки раз, удастся и сейчас, — решил он, поднимаясь на ноги, уже готовый искать брешь в чистилище. Но кто-то резко схватил его за шиворот и кинул обратно в воду. Там, вдали, уже виднелась приближающая лодка Харона.

— Не в этот раз, Филипп, — сказал Кощей.

Царевич встал, зелёные глаза полыхали неистовым огнём злобы.

— Там, на земле, я слаб, но не здесь. Я уничтожу тебя, если ты не уступишь мне дорогу, — процедил он сквозь зубы. По плечам и вдоль рук заполыхало зелёное пламя, чёрные длинные кудри зашевелились, словно змеи. Кощей оценивающе посмотрел на пламя.

— Неплохо, братишка, но вот против огня подземного мира тебе не совладать, — Кощей щёлкнул пальцами, и вокруг них поднялась стена синего пламени. — В этот раз у нас только один путь.

Филипп, не веря происходящему, отрицательно помотал головой.

— Не пойду!

— Тогда мне придётся тащить тебя силой, — приблизясь к нему, сказал Кощей.

Филипп со всей силы ударил старшего брата, однако мёртвому невозможно причинить боль или вред.

Тем временем Харон остановился поодаль, ожидая, пока мёртвые зайдут в лодку.

— Я тебя ненавижу! — с отчаяньем прошептал Филипп.

— Знаю, а я тебя люблю. И… — Кощей сделал паузу. — И я жалел, что прогнал тебя тогда, но сделать тебя бессмертным всё равно не смог бы, даже если бы хотел, — непривычно мягким тоном сказал колдун, прижимая брата к себе.

Слёзы градом хлынули из глаз Филиппа.— Я не хочу, не хочу… — в ужасе твердил он.

— В этот раз я буду с тобой, обещаю. — ответил Кощей.

— Я не могу с ней встретиться, просто не могу!

— С Камилой? — спросил Кощей, продолжая обнимать брата и гладить по затылку, словно маленького ребёнка. Он нарушил обещание, данное матери, ослеплённый своей местью, и совсем забыл про младшего брата.

— С мамой, — тихо ответил Филипп. — Как я посмотрю ей в глаза? Как расскажу ей, что предал тебя, что ты стал таким из-за меня?

— Нет, Филипп, я стал таким, каким есть, только из-за своих поступков. Теперь я это понимаю, никто не виноват, ни судьба, ни советники, ни ты.

Филипп пристально посмотрел в карие глаза брата.

— Ты простишь меня?

— Конечно, — Кощей слабо улыбнулся, но на душе было по-прежнему тяжело. Он наконец осознал свою ошибку, которую совершил много веков назад, пренебрегая братом. Да, он заботился о его безопасности, но не подпускал к себе близко. Неудивительно, что тот стал воспринимать старшего брата, как чужого человека.

— Нам пора, — сказал Кощей.

Оба вошли в лодку. Перевозчик, укутанный в чёрный плащ, словно каменная статуя возвышался над ними. Лодка медленно поплыла по течению, вскоре братья заметили и другие небольшие лодочки.

Так началось их путешествие в мир мёртвых.

Глава 50 Долгожданная встреча

Святослав прибыл в Синдику по поручению старшего брата в качестве посла для продления торгового союза. Он долго любовался безбрежным простором, давая отдохнуть своей лошади.

— Святослав Иванович, вы же впервые в море? — спросил Юрий Всеволодович, именно ему поручили вести переговоры, а Святослава Игорь отправил учиться и набираться опыта.

— Да, но не вижу ничего особенного, Ладога ничуть не уступает ему в величии, — ответил юноша, сворачивая жеребца к дороге.

— Да что вы, царевич, где море, а где озеро?! — изумился боярин.

— Мне родимые места всё ж милее, — пробурчал Святослав.

— А это правильно. На родной стороне всегда веселее, свободнее, — одобряюще кивнул мужчина, подгоняя свою лошадку.

В посольство они успевали в срок, поэтому не подгоняли бредущих лошадей, любуясь местными красотами. Местный отряд воинов, что встретил их на границе, ехал в молчании. Люди держались обособленно, но если к ним обращались, отвечали с почтением. И всё же Святослав испытывал неловкость и раздражительность, видимо, нелюбовь матери к здешней правительнице передалась и ему.

Вскоре показался величественный белый город, защищенный высокими стенами со стороны суши, а со стороны моря к городу тянулись мощные, грозные с виду башни.

— Говорят, их построил морской народ, а башни — часть их подводной столицы. Царь того народа приходится двоюродным братцем колдунье, оттого-то все соседние державы идут к Марье на поклон заручиться сначала её поддержкой, а потом и морского царя, — пояснил Михаил, которому вменялось в обязанность следить за безопасностью посольства. Он практически каждый год наведывался в эту страну. Говорили, что здесь, на чужбине, он бывает чаще, чем в родной избе.

— А не проще ли напрямую с Морским царём переговоры вести? — спросил Святослав.

— Морской народ не любит чужаков, но, бают, так было не всегда. На севере морские жители часто помогали местным выжить в трудные времена, а потом… — Михаил осёкся, раздумывая, стоит ли продолжать рассказ. — Потом то северное царство уничтожил мой дед.

— Михаил, я знаю эту историю с детства, отец ничего от меня не утаивал, — поспешил прийти ему на помощь Святослав, разглядывая яркую черепицу крыш. — Да, жители этого города живут явно богаче наших!

В столице их отряд провожали любопытными взглядами. Город, что располагался на скале, делился на ярусы, и с каждым шагом идти становилось всё труднее, так как приходилось преодолевать крутой подъём в гору. «Многолюдно тут, впервые встречаю такое большое скопление людей в граде. Может, мы попали на ярмарку? Надо бы присмотреть какой-нибудь подарок для Ксении». — рассуждал Святослав, рассматривая длинные торговые ряды, что пестрели необычным товаром. «Погулять бы здесь в простых одеждах да без охраны!» — юноша тяжело вздохнул, понимая, что такая роскошь — лишь пустые мечты. Никто ему этого не позволит, его жизнь и безопасность превыше всего для хозяев столицы и посольства.

Во дворце их ждала торжественная встреча. Святослав легко узнал членов совета, о которых ему рассказывали. А приветствовал их царевич Константин, который то и дело оглядывался на белокурого великана, локоны которого спускались водопадом за плечи, напоминая причёски дев. Аккуратная борода подчёркивала благородство лица. По золотой чешуе кольчуги Святослав догадался, что это один из тридцати трёх богатырей.

Сам Константин оказался также высок и статен, выше любого присутствующего чуть ли не на голову. Глядя на этого широкоплечего темноволосого богатыря, не верилось, что он сын того самого бессмертного чародея, что когда-то убил его отец. В народе говорили, что Константин жестокий и хитрый правитель, но лицом прекрасен, словно девица. И эти слухи, похоже, полностью оправдывали себя.

«Ну и где же его знаменитая худоба?» — усмехнулся про себя Святослав, рассматривая царственную особу и припоминая слышанное ранее описание.

Царственный облик Константина отлично подчёркивали дорогие одежды традиционно чёрного цвета, богато расшитые золотыми нитями.

Послы склонили головы в поклоне, приветствуя принца. Святослав продолжал наблюдать за реакцией Константина, по статусу они были равны, и кланяться ему он не собирался. Молодой витязь поднялся с трона и одарил гостей широкой добродушной улыбкой.

— Добро пожаловать в Синдику, друзья! Надеюсь, в пути вас сопровождала удача, — спокойно молвил Константин. Держался он легко и непринуждённо, словно занимался такими приёмами всю свою жизнь.

— Позвольте представить вам царевича Руси Святослава Ивановича, — чуть ли не пропел Юрий.

Святослав сделал пару шагов, приблизившись к синдийцу, Константин пристально вгляделся в лицо русского царевича. Юноше стало не по себе, когда взгляд светло-карих глаз, напоминающих янтарь, остановился на нём, но Константин всем своим видом излучал добродушие.

— Я помню царя Ивана, вы похожи на него более, чем ваш брат. Надеюсь, вам понравится гостить у нас, — вежливо сказал он и слегка улыбнулся уголками красиво изогнутых губ.

— У вас очень красивая страна, — ответил Святослав, фальшиво улыбаясь в ответ. Он с детства не любил подобное словоблудие при дворах, но этикет есть этикет. Чтобы достичь успеха в порученном деле, приходилось играть в эту глупую, как ему казалось, игру вежливости. — Как здоровье царицы Марьи? — поинтересовался он, слегка прибавив доброго беспокойства в свой голос.

Чёрные брови Константина на мгновение нахмурились, а затем на его лице вновь появилась улыбка, но уже более сдержанная.

— Спасибо, царица здорова. Сейчас она на прогулке с внуком и моей женой, — пояснил Константин. — Вечером, я думаю, она почтит нас своим присутствием.

Теперь настала очередь Святослава хмуриться. То, что Марья, пользуясь статусом арбитра между Восточной Европой и Востоком, позволяла себе нарушать придворный этикет, знали все. Но не встретить лично царскую особу, при этом пребывая в здравии...

— Царица настолько низко оценивает нашу страну, что прогулку поставила выше переговоров? — выпалил Святослав, тут же пожалев о сказанном. Он часто страдал из-за своей горячности и старался сдерживаться, но сейчас пылкая сторона его натуры взяла верх над рассудком. Напряжение в зале вмиг словно сгустилось, став ощутимым в самом воздухе. Звенящая тишина затягивалась. Константин уже более серьёзно посмотрел на Святослава, но всё же без гнева в глазах.

— Не мне, соправителю царицы, отчитываться перед наследником престола за её действия, — в бархатистом голосе царевича послышались стальные нотки. Нет, он ничуть не нервничал, в отличие от Святослава, который от волнения взмок, словно его окатили водой, но обида продолжала подначивать русского царевича на ссору. «Соправитель, как же! Отчего ж тогда на коронацию не позвал?» — съехидничал внутренний голос, но в этот раз юноша вовремя прикусил язык. Брат готовился к войне на севере, и ему необходимы добрые отношения с Синдикой для материальной поддержки. Да и мнение старой ведьмы имело вес на востоке, её чтили даже оборотни Зелёной пущи.

— Я, наверное, должен принести извинения за царевича. Он редко покидал родные земли и …

— Нет, Юрий, я должен сам просить прощение за свои слова, — перебил его Святослав. Только этого не хватало, чтобы а него краснели, как за маленького нашкодившего мальчишку.

— Мои слова были резки и необдуманны. Я приношу свои извинения, — сказал Святослав, слегка опустив голову.

Константин вздёрнул подбородок, кажется ему эта нелепая ситуация пришлась по нраву.

— Взрослым грешно обижаться на детей, — примирительно сказал он, тем самым унизив самого Святослава.

Пришлось стерпеть. Юрий всё-таки тоже извинился и преподнёс дары царя. Когда все ритуалы приветствия были исполнены, гостей пригласили к столу отобедать.

Идя по коридору к трапезной, Святослав обратил внимание на развешанные по стенам портреты правителей Синдики. Взор невольно зацепился за лицо предпоследнего правителя этой страны. Он остановился, рассматривая портрет Кощея, затем посмотрел на Константина, что обернулся, выжидающе глядя на гостя. Несмотря на царственную стать, черты лица царевича были такими же, как у отца, но самое главное, он унаследовал необычный цвет его глаз.

После обеда, разместив гостей в покоях для отдыха, Константин отправился к побережью. Конным он больше предпочитал долгие пешие прогулки. В поле видимости ещё не показалась вся шумная компания, но уже отчётливо различался заливистый детский смех.

Завернув за огромный валун, он увидел царицу, что сражалась на деревянных мечах с одним из своих многочисленных племянников. Каждый из его тридцати дядей уже имел по шесть, а то и по восемь детей. Запомнить имена многочисленных двоюродных братьев и сестёр Константин не мог до сей поры, поэтому вообще старался избегать употреблять их в своей речи.

Марья, одетая в простое тёмно-синее платье, но сшитое из дорогой ткани, улыбаясь, стояла на изготовку, сжимая в руках игрушечный меч. Лицо её раскраснелось, длинные седые волосы были заплетены в косы и собраны на затылке в пучок, напоминающий ракушку. Лишь одна заколка, украшенная драгоценными камнями, скрепляла слегка растрепавшуюся причёску.

— Костя! — закричала одна из малышек и помчалась навстречу принцу, за ней из толпы рванул темноволосый шустрый мальчуган лет шести.

—Папа!

— Ну что, маленькие сорванцы, совсем бабушку замучили? — подхватив сразу обоих детей, он закружил их. Те радостно завизжали. Почувствовав головокружение, Константин отпустил ребятишек, но они запрыгали около него, требуя продолжения. К их компании подбежали и остальные дети в надежде, что старший брат покатает и их. Каждый морской богатырь обзавёлся парой малышей. Поэтому во дворце было большое количество детворы.

— Как всё прошло, любовь моя? — спросила подошедшая Анна, обнимая мужа.

— Интересней, чем обычно, — повёл плечами Константин.

— И чем же?! — выкрикнула Марья, подставляя подножку племяннику. Тот, решившись на яростную атаку, не ожидал подобного и плюхнулся в песок. Его братья и сёстры расхохотались, тыча в неудачника пальцами.

— А ну цыц, глупые окуньки! Он, в отличие от вас, попытался победить, а это лучше, чем не попробовать вовсе, — сердито пристыдила Марья детей, помогая проигравшему племяннику подняться.

Мальчик, покрасневший, как рак, засопел носом, стараясь не расплакаться. — Я буду тренироваться и когда-нибудь всех одолею, даже папу! — обиженно пробурчал он.

— О-о-о-о, это время наступит гораздо быстрее, чем ты думаешь, — поддержала его Марья, смахивая песок со светлых волос юного вояки. А про себя отметила, что у него такой же вздорный нрав, что и у Ситхела.

— Так что интересного произошло на приёме? — повторила свой вопрос Марья.

— Приехал младший сын покойного русского царя. Мальчик оскорбился, что ты не встретила его лично, — улыбаясь, пояснил Константин.

— Они уже отбыли обратно? — обеспокоенно спросила Анна.

— Нет, им этот союз нужен больше, чем нам, по крайней мере сейчас, — ответил супруг.

— Что-то мне подсказывает, что я не смогу оценить дерзости мальчишки за ужином. Ведь ты его уже проучил? — спросила Марья, приобнимая сына с другой стороны. Внук схватил её за руку и шёл рядом, внимательно прислушиваясь, его явно очень интересовали дела взрослых.

— Конечно, Синдика хоть и маленькая, но великая страна, а потому негоже всяким неучам тыкать мне, — процедил Константин.

— Гордости-то, гордости сколько, словно рыбы в океане! — покачала головой Марья. — Как, впрочем, у любого другого правителя. Запомни, сын, взаимоуважение — залог успеха и мира. Анна, распорядись, чтобы подыскали хороший подарок для мальчишки, преподнесу ему в качестве своих извинений.

— Не тебе извиняться перед ним! — резко воспротивился сын её словам.

— Это всего лишь учтивость. Высокомерие никого не красит, — тихо ответила Марья. Сейчас ей не хотелось спорить с Константином, который внешне больше походил на деда, отца Марьи, чем на Кощея, но умудрился всё же унаследовать склад его ума и упрямый вспыльчивый характер.

— Ступайте, я ещё немного погуляю, — молвила Марья, отпуская многочисленную семью.

— Хорошо, — согласился Константин, разглядев печаль в глазах матери. Сейчас она проявлялась реже, но вот в детстве этот взгляд он замечал частенько. Он ещё помнил, когда волосы её не были седыми, но в глазах почти всегда читалась печаль.

Отойдя достаточно далеко, Константин призвал ворона. В отличие от матери он мог призывать их, где бы они ни находились, и на его плечо вскоре опустилась красивая чёрная птица.

— Мой господин, — хриплым женским голосом отозвался ворон.

— Присмотрите за матушкой и нашими гостями, только так, чтобы вас никто не видел. Ни для кого уже не секрет, что вороны у нас служат шпионами, — приказал Константин.

Птица кивнула и поднялась ввысь, к тёмному облаку воронов, кружащих высоко в небе.

Марья задумчиво наблюдала за морским прибоем, наслаждаясь тишиной. В последние дни она ощущала некую слабость во всём теле. Странное чувство, будто в этом мире ей более нет места, постоянно преследовало её. Особо остро оно вспыхнуло сегодня утром, оттого Марья и приняла решение навестить Ситхела и поиграть с детьми. Приезд сына Ивана разбередил старые раны. Вновь вспомнился тот роковой день, когда погибли последние бессмертные маги на земле. Смерть родителей она пережила тяжелее, чем смерть Кощея, но почему-то после смерти мужа жизнь потеряла всякие краски. Интерес и жажда жизни с каждым годом всё сильнее затухали, и если бы не сын, Марья, наверное, угасла от своей печали ещё раньше. Близкие её поддерживали в горе, говорили, что время лечит. Они оказались правы, со временем боль притупилась. Но они не знали, а Марья не хотела им рассказывать, чтобы не расстраивать, что после потери близкого душа остаётся искалеченной, и не придумано пока в мире того лекарства, что смогло бы её исцелить.

Ещё тяжелее далось ей прощение. Как же оказалось трудно найти в себе силы остановить эту цепочку мести! Марья выбрала жизнь ради сына, боролась, заключала союзы и объявляла войны ради того, чтобы защитить его, сделать тяжёлую ношу правителя легче настолько, насколько это было в её силах. Но кроме Константина более ничто её не держало в этом мире.

Вечером вся королевская семья готовилась к празднику.

Надеть платье насыщенного тёмно-синего цвета, богато расшитое серебром и напоминающее ночное небо, Марью смогла уговорить только Анаид. Теперь главная служанка больше сидела и отдавала распоряжения помощницам. Родив Павлу шестерых детей, она сильно располнела, и к вечеру ноги болели, но верная Анаид продолжала неустанно служить своей госпоже.

— Ну вот, хоть теперь стали похожи на настоящую царицу, а не на мальчишку-сорванца, — довольно заявила она, оглядывая госпожу.

— Сорванца?! Я ношу платья вдовы! — возмутилась Марья. Они уже давно стали подругами, и Марья многое прощала своей старой служанке.

— Какие украшения хотите надеть сегодня? — никак не отреагировав на это, спросила Анаид, всё же заметив, как сильно платье подчёркивает худобу госпожи. Из-за болезни желудка царица ела как мышь, что не осталось незамеченным придворными. Но не нужно, чтобы её секреты видели чужаки, это прекрасно понимала и сама Марья.

— Принеси чёрную накидку, украшенную жемчугом, скроет мои старые дряхлые кости.

— Не говорите чепухи, ваше величество! Многие женщины вашего возраста просто мечтают выглядеть также молодо, как вы, — проворчала Анаид, лично отправляясь за накидкой и тяжело переваливаясь с ноги на ногу, словно утка. «А ведь когда-то я сравнивала её с проворной оленихой. Вот ведь что делает время с людьми! Что ж, я и сама сейчас больше напоминаю костлявую курицу, нежели лебедя», — вздохнула Марья.

Когда всё было готово, она ещё раз посмотрела на себя в зеркало. Сын несколько лет назад заказал два очень дорогих зеркала, которые невероятно точно отражали стоящего напротив человека.

— Анаид, время ещё осталось. Я подышу пока свежим воздухом в саду, а ты помоги собраться Анне, — распорядилась Марья.

Анаид покорно поклонилась и покинула комнату, а царица вышла в сад, окружённый высокими стенами. Это был её личный сад, за которым теперь ухаживала она сама, когда передала львиную часть своих обязанностей сыну.

Марья расслабилась и с наслаждением вдохнула прохладный ночной воздух. Из-за недоедания она плохо переносила душные комнаты, а пиры вроде грядущего и вовсе превращались в сущее испытание.

Усевшись на одну из лавочек, она наблюдала за луной, как вдруг заметила на одной из клумб норку крота. Гадкий грызун вновь подгрыл её любимые розы. Ругнувшись под нос, Марья встала, размяла колени и стала засыпать норку землёй. Внезапно она услышала фырканье коня где-то в стороне, но всё же достаточно близко. Марья медленно выпрямилась, собирая остатки своих сил. Мало кто знал, насколько слабой стала сейчас некогда великая волшебница. Все факелы в саду заполыхали яростным огнём. Она стояла абсолютно спокойно, желая показать страннику, что это лишь начало, однако её гость прибыл не из мира живых.

Чёрный всадник восседал на чёрном коне, чьи глаза горели синим пламенем. Вокруг копыт земля мгновенно покрылась инеем, отнимая жизнь у окружающих его растений, а могильный холод пронзил Марью до костей. Сердце в страхе сжалось, она не готова была умереть именно сегодня. Что ждёт её там, за гранью?

Тело всадника окутывала широкая чёрная мантия, лицо скрывалось в тени глубокого капюшона. На руках были надеты чёрные перчатки и серебристые наручи. Он возвышался над женщиной молча и совершенно неподвижно, олицетворяя саму неотвратимость смерти.

Марья облизнула пересохшие губы.

— Всё? Моё время вышло? — тихо спросила она, прекрасно понимая, что это так, но слабая надежда всё ещё теплилась в её душе.

Всадник лишь кивнул в ответ.

Марья огорчённо выдохнула; обидно, что она не успела проститься с сыном как следует. В последнее время они только и делали, что обсуждали проблемы государства, а так хотелось ещё хоть раз обнять его и сказать, как сильно она его любит, сильнее всех на свете! Сейчас она покидала мир живых с тяжёлым сердцем, надеясь, что сын сможет стойко перенести её потерю. Меньше всего хотелось, чтобы он долго горевал по ней.

Марья медленно приблизилась к всаднику, тот протянул ей руку, помогая взобраться на коня. Она очень удивилась, с какой лёгкостью ей удалось сесть в седло, будто снова превратилась в семнадцатилетнюю девушку. Только увидев своё мёртвое тело, лежащее на земле, Марья поняла, откуда появилась эта волшебная лёгкость.

Так в своём саду умерла великая чародейка, королева Синдики, известная в мире как Царь-девица, Марья Моревна.

Конь уверенно нёс царицу по ночному небу, к всаднику со всех сторон начали присоединяться другие. Они тоже везли души умерших. Кто-то смиренно принял свою судьбу, кто-то плакал, умолял отпустить.

Несмотря на то, что происходило вокруг, Марья не уже боялась грядущего, довольно давно она не ощущала себя настолько защищённой. Сейчас ей было так тепло и уютно, будто возвращалась из долгого путешествия домой. В голове молнией вспыхнула одна безумная догадка, но Марья боялась повернуться и рассмотреть лицо всадника. Чего она боялась? Разочарования? Что это не он, и ей просто показалось?

Всадник снял рог с пояса и затрубил. Звук разнёсся, кажется, по всей земле. Другие всадники ликующими криками ответили на сигнал главаря.

Кони начали постепенно снижаться, и наконец их копыта почти касались тёмных вод реки, по которой они неслись, словно по дороге, к огромной тёмной скале. Когда подъехали достаточно близко, гора с треском раскололась, и вода бушующим водопадом хлынула в бездну. Умершие души в ужасе закричали, но от всадников смерти убежать невозможно. С гиканьем и криками они направили своих скакунов во тьму бездны, а обе части горы вновь сошлись, закрывая ворота в чистилище.

Всадники продолжили свой путь по поверхности реки мёртвых. Марья видела лодки, на которых Харон перевозил свой страшный груз. Марье вспомнились слова, сказанные Филиппом перед смертью. Интересно, сумел ли он вернуться в мир живых? После того дня он никак себя не проявил.

«Интересно, если бы захотела, мне удалось бы избежать своей судьбы?» Марья вдруг улыбнулась. «А стоило б, глядишь, богиня и вернула бы Кощея», — горько усмехнулась она.

Наконец всадники достигли противоположного берега. Марья удивленно озиралась по сторонам, разглядывая мир мёртвых. В царстве тьмы сияли яркие звёзды, но луна отсутствовала. Вдали виднелись чёрные горы, зато трава поражала всеми возможными оттенками синего, зелёного и фиолетового.

— Марья! — окликнул её женский голос, который девушка не слышала уже давно.

— Мама?! — радостно воскликнула Марья, вглядываясь в темноту.

И в самом деле, навстречу ей шла Моревна, одетая в своё любимое зелёное платье. Она была молода, такая же, какая осталась в памяти Марьи из самых ранних воспоминаний.

— Мамочка! — сдавленно всхлипнула Марья и побежала навстречу Моревне. Слёзы туманили взор. Она крепко обняла женщину, с которой они теперь сравнялись ростом. «Да, это была она, те же мягкие пышные локоны, тот же родной запах!».

— Я так скучала по тебе! — прошептала сквозь слёзы Марья.

— Я тоже, моя девочка, — надрывно промолвила Моревна, не сдерживая слёз и обнимая дочь. — Папа тоже здесь и очень ждёт встречи с тобой, — улыбаясь, она вытерла слёзы с её лица.

— Папа? Он с тобой?! — Марья не верила своему счастью.

— Да, идём же скорей, нас ждёт благословенный край! — Моревна потянула дочь за собой, но та резко остановилась, оглянувшись. Всадник продолжал стоять на прежнем месте, наблюдая за ней. Марья подошла к нему ближе, внимательно всматриваясь в тёмную фигуру.

— Это же ты? — спросила Марья, но тут же более уверенно ответила сама себе, доверившись интуиции. — Это действительно ты!

— Позвольте выразить вам своё восхищение, королева, вы достойно смотрели в лицо собственной смерти, — молвил Кощей, скидывая с головы капюшон, и улыбнулся, приветствуя свою супругу. Волосы его заметно отросли и теперь, свободные от маленьких косичек, просто были зачёсаны назад. Бледная кожа, казалось, светилась в окружающей их полутьме.

Кощей легко спрыгнул со своего коня.

Марья кинулась в его объятия, снова заплакав. Почему-то больше всего она ждала встречи именно с ним.

— Почему ты меня бросил?! Почему?! — её голос чуть ли не срывался на крик от страстного желания услышать объяснения.

— Потому что пришло моё время. Я ничего больше не мог дать миру живых и должен был уступить место нашему сыну, — успокаивающее ответил чародей, крепко прижимая к себе свою любимую.

— Я так скучала по тебе! — всхлипнула Марья.

— Я тоже, любимая, я тоже! — прикрыв глаза, прошептал Кощей, успокаивающе поглаживая её по спине.

Внезапно Марья разорвала объятия. — Но теперь всё хорошо, мы будем вместе! Ты пойдёшь со мной, и мы… — она осеклась, увидев безмерную печаль в его глазах и робко потянула мужа за руку, желая отвести к матери, что ждала вдали, но мужчина не сдвинулся с места.

— Ты ведь пойдёшь со мной, да? — со страхом спросила девушка.

— Я не могу, — виновато ответил Кощей, в его янтарных глазах проступили слёзы.

— Почему?!

— Потому что я убийца, уничтоживший сотню людей. К тому же я взял на себя ответственность за зло, что причинил мой брат миру живых. Это моё наказание, вечная служба, не зная покоя, — объяснил Кощей.

Марья покачала головой, не веря услышанному. Она так долго его ждала, и вот любимый стоит перед ней во плоти и говорит, что им не суждено быть вместе!

— Это несправедливо! — с обидой выкрикнула Марья, сейчас она ненавидела богов всем своим сердцем.

— Это неважно. Я благодарю жизнь за то, что ты была рядом со мной, пусть и не так долго, как нам того хотелось. Ступай с матерью, там ты будешь счастлива, — сказал Кощей, отпуская её и отступая в сторону.

Марья медленно пошла к матери, проклиная свою судьбу. Даже после смерти она ощущала горькую боль от потери любимого человека. Мать снова взяла дочь за руку, намереваясь увести её прочь из унылого чистилища, но Марья вырвалась и порывисто обняла матушку, продолжая плакать и пытаясь подобрать нужные слова.

— Ты уверена? — тихо спросила Моревна, понимая и принимая выбор своей дочери.

Марья лишь кивнула.

— Передай папе, что я люблю его, — сквозь слёзы проговорила девушка. — Скажи, что у него есть внук, который очень похож на него.

Моревна горько улыбнулась. — Он знает. Мы всегда присматриваем за дорогими нам людьми, хоть вы этого и не чувствуете. Мы всегда находились рядом с тобой и будем там впредь, что бы ты ни решила, — прошептала Моревна, сжимая дочь в объятиях и прощаясь с ней уже навсегда.

Кощей угрюмо смотрел, как Марья уходит навстречу матери, что должна отвести её в царство благоденствия. Да, она многое пережила и заслужила его, а он останется здесь. Потом он привезёт сюда своего сына, затем внука, и так до скончания веков. Боль сжала сердце Кощея.

Глубоко задумавшись, он не сразу увидел, что Марья бежит обратно. Она с ходу бросилась ему на шею, целуя сначала в лоб, затем в щёку.

— Марья, что ты творишь?! — непонимающе спросил Кощей, наблюдая, как Моревна покидает берег реки смерти. — Ты должна пойти с ней, там ты будешь счастлива! — уже строже прорычал он, пытаясь оттолкнуть девушку.

— Кощей, это мой выбор, – упрямо и твёрдо заявила Марья.

— Ты не понимаешь, что тебя здесь ждёт! — встряхнув жену за плечи, воскликнул колдун.

— Я не обрету там счастье, потому что там нет тебя. Я и так прожила почти всю жизнь одна. Лишь с тобой мне светит солнце, лишь с тобой я чувствую покой, и лишь с тобой мне по пути. Какое бы наказание бы ты ни нёс, я разделю его с тобой и тогда буду счастлива, — она обняла Кощея, и тот обнял её в ответ не смея и не желая более возражать.

Громкое ржание лошади нарушило воцарившуюся вокруг тишину. Вдали по реке скакала чёрная лошадь без седока, как и у коней всадников смерти, глаза её полыхали диким голубым огнём.

— А где всадник? — спросила Марья.

— Это подарок богини тебе, она благословила твоё решение, — тихо сказал Кощей. Он явно не одобрял решение жены, но поделать ничего не мог, а где-то в глубине души был очень счастлив. Она любила его, любила по-настоящему и сейчас добровольно готова разделить его участь!.

Хотя время текло здесь незаметно, настал момент возвращаться в мир живых. Марья села на своего коня, и в то же мгновение на ней появились чёрные латы и капюшон, что скрыл голову и часть лица. Кощей улыбнулся, отмечая, что жена стала похожа на восточную воительницу только удивительно прекрасные пронзительные глаза смогут увидеть умершие.

— Что ты так на меня смотришь? — спросила, обернувшись и взглянув на мужа, Марья.

— Завидую тем, кого ты сегодня заберёшь. Ради того, чтобы прокатиться с такой красоткой, и умереть не страшно, — улыбнувшись, Кощей вострубил рог, призывая свою дружину проклятых.

И вновь, ликующе крича, всадники понеслись в мир живых снимать очередную жатву.

Спасибо всем, кто следил за приключениями Марьи и Кощея. Я надеюсь, вам понравилась эта история, а мои герои и их история тронули ваше сердце.

Совсем скоро в свет выйдет новая история. Я предлагаю вам окунуться в ту же сказочную Русь, полную магии и волшебства. Только теперь в центре сюжета будут магические источники, где юные маги и чародейки обучаются магии. Например, как вам известно, Марья обучалась магии в магической школе. Речь пойдёт о белом острове, его хранительницей является знаменитая чародейка Елена.

Древняя Русь, где рука об руку с повседневностью идёт магия. Оборотни бродят в древних лесах, бесы проникают в дома, неся ужас и несчастья, выполняя поручения хозяев. Там обитают огненные змеи, вещие птицы. Маги служат государству, защищая земли и храня мировой порядок. Юные маги обучаются вблизи мощных магических источников.

Елена, хранительница Белого острова, стремится сохранить за собой права хранителя и своих учеников. Для этого ей приходится угождать царю, хитро лавировать между князьями и чародеями Руси.

Обычный солдат и великая чародейка, их пути не должны были пересечься, но давний враг не дремлет и хитро сплетает свою паутину лжи и обмана. В этот раз, чтобы выжить, им придётся объединить свои усилия, вот только Игорь ненавидит ту, что чуть его не сгубила на войне. Высокомерная чародейка не видит в обычных людях пользы.

Смогут ли они преодолеть свои разногласия и победить?