Царь Бурьян и "Философский камень".

Глава 1

Слышали ли вы про царя Гороха? Может - да, а может - нет. Но личность он в нашем сказочном Волшебном мире сверхизвестная, а царство у него – поперёк на новенькой карете за цельный месяц не проехать. А вдоль только на ковре-самолёте и можно облететь. В про царя Салтана, соседа Гороховского только безмозглый ничего в детстве не читал. Столица у Салтана всей местной знати на зависть, стоит на пересечение семи дорог, двух морских и пяти сухопутных. И всё дороги в нашем волшебном мире ведут в Царьград, чтоб он под воду провалился.

Кто ещё здесь в авторитете? Грозный царь морской – Посейдон, папа Василисы Премудрой, к которой целая очередь из женихов кровей царских и княжеских давным-давно выстроилась и уже несколько раз перессорилась. Но на то она и Премудрая, что выскакивать замуж за очередного первого встречного царька не торопится, мучает своих претендентов вопросами заковыристыми и не очень уже третий год. Есть ещё Великий и Мудрейший правитель восточных земель Басурман. Только попробуй его не назвать Великим и Мудрейшим, глазом моргнуть не успеешь, как храбрые джигиты за данью прискачут, ворота в столице выломают, баранчика зарежут, и какую-нибудь сарайку подожгут. Дикие люди степей, что с них взять. А, между прочим, с деньгами в наших волшебных краях нынче большая напряжёнка. Ведь всяких разных царств и королевств с вольными княжествами и герцогствами в придачу здесь превеликое множество.

Кстати, разрешите представиться – тоже царь, только царство моё под номером 77 крохотное, и прозвище малоизвестное и даже в чём-то обидное, Бурьян. Но это я так для местного населения - Бурьян, а по-настоящему меня зовут Глеб Егорович Бурьянов – чемпион мира по невезению и мастер международного класса по пляске на граблях. Естественно я не коренной волшебномировец. Казачок я, прямо скажем, заслонный. Однако не прихоти ради, а по совершенно нелепой случайности переместившийся. А вот как меня занесло в Волшебный мир, история малоинтересная, да и рассказывать её некогда, так как у меня войско взбунтовалось.

Сползись поутру бездельники с мушкетами к воротам моей четырёхэтажной башни с огромными часами на фасаде, нажрались сливовой наливки и уже несколько часов орут, что царь не настоящий, добавляя при этом выходи подлый трус! Да какая им разница, настоящий я или нет? Главное, что я – царь, а не хухры-мухры! Корона у меня позолоченная есть, скипетр тоже, царские крохотные хоромы в личной башне тоже пока остались. А ещё существует исключительное портретное сходство с местным единственным наследником престола, что его родные мать с отцом не отличили бы, царство им небесное. Самый главный недостаток – это денег в моей державе не имеется, вот войско и распустилось. Но ничего, сейчас я им живо хавальники заткну или я не хитрая царская морда из земного 2012 года. Хотя может, и не заткну. Поэтому пока они там склоняют моё честное и непорочное имя на все лады и наливку трескают, я ещё немного сопли свои в жилетку вам поразмазываю.

Раньше было здесь маленькое, но аккуратное Радостное царство со столицей в Радосграде. Западная граница шла по реке Марице, южная по морям Посейдонову и Мирному, северная простиралась вдоль транспортной трассы мирового Волшебного значения в далёкие западные земли. А восточная граница заканчивалась на городе Славногорске, от которого до главной столицы волшебномирья Царьграда даже на хромом осле можно было доехать за два часа. Вообще соседство с царством великого Салтана сыграло жестокую шутку с моими землями. Батенька мой, которого я никогда не видел, в поисках философского камня всю царскую казну спустил под ноль, а так же заложил города и сёла своему всесильному соседу. Вот и скукожилось Радостное царство 77-ое государство до Бурьяного захолустья. Даже столицу Радосград, последний и единственный в державе населённый пункт, некоторые соседи презрительно обозвали Буроямском. Да, наломал дров мой в кавычках папаня. Философского камня как не было, так и нет, и царство Радостное тоже тю-тю. Скажу больше, через месяц и Буроямск, то есть Радосград, может влиться в состав царства великого Салтана, чтоб ему жёны с евнухами изменяли.

- Выходи сволочь царская, сейчас тебе будем зубы лишние высчитывать! – Заорали с городской площади пьяные и поэтому шибко смелые и весёлые стрельцы, после чего несколько раз пнули в дубовую дверь моей башни.

- Глебушка я тебя с тыла прикрою! – Выбежал из своей каморки, что располагалась в хозяйственном пристрое первого этажа, верный царский слуга Пётр Петрович с двумя пистолями в руках.

Кстати, именно слуга Петрович пожилой высокий худой, но жилистый мужчина, похожий чем-то на актёра Николая Гринько, признал во мне единственного наследника престола, когда я три дня назад появился здесь в несчастном Радосграде. Что характерно оказался сразу на четвёртом этаже, где крутятся огромные часовые шестерёнки, с керосиновой лампой в руках с шальными глазами на лбу в состоянии глубочайшего ауха.

- Выходи сволочина! – Вновь раздались удары в дверь родовой башни.

- В них эти самые пули с порохом имеются? – Я кивнул на пистоли в руках слуги.

- Так это, - замялся Пётр Петрович. – Хоть пугну.

- Ты, Петрович, вот что. - Я на секунду задумался. - Неси перо, бумагу и чернила. Я сейчас эту инвалидную команду так пугну, они у меня на коленях ползать будут и пощады молить!

Между прочим, своё войско я не зря назвал инвалидной командой, так как те два десятка царских стрельцов составляли исключительно непригодные для реальной военной службы мужики и юноши. Первый десяток – это ветераны, которым самое место на посиделках под домино, кому за пятьдесят. Второй десяток – это шестнадцатилетние желторотики, детишки первого пенсионного десятка.

Дверь из родовой башни я открыл с ноги. Я конечно не Геракл, не Голиаф, не Илья Муромец и не борец Иван Поддубный, но каратэ-шмаратэ, бокс-шмокс, айкидо и айкипосле, а так же приёмы ушу и укушу, знал не понаслышке. Поэтому моё появление перед пьяными очами подданных стрельцов получилось эффектным. Распахнувшаяся дверь с одного удара трёх человек отправила загорать в канаву, ещё один стрелец, самый умный, надо бы узнать его фамилию, сразу же бросив мушкет, убежал до дому. Остальные, переглянувшись, выкрики про ненастоящего царя временно прекратили.

- Здорово стрельцы! – Рявкнул я, просчитывая варианты развития конфликта, в котором грубая физическая сила, несмотря на каратэ-шмаратэ, была не на моей стороне. – Вижу, что настала пора расставить все точки над «Ё»! Ёкарный бабай или екарный, как правильно?

- А может быть, якорный? – Предположил какой-то дедок в дырявом стрелецком кафтане, который притащил для бунта на городской площади обычную дубину. – И не бабай, а баба. Якорная баба!

- Да, баб бы ещё сюда и бочку «сливянки», - тяжело вздохнул один молодой «революционер» с мушкетом. – Как-то невесело царя свергаем. Даешь мировую революцию с песнями, плясками и с бражкой молоденькой!

- Дааа! – Заголосил десяток молоденьких стрельцов, а вот стрельцы-дедки, видя, как я уверенно улыбаюсь, немного прибздели, предчувствуя козырь, скрытый в моём рукаве.

- Ха-ха-ха. Вот, уже мыслительный процесс пошёл! – Похлопал я в ладоши. – Ёкарная баба! Значит так, сейчас сядем писать письмо Салтану. Поэтому просьба, мушкеты отложить в стороны, чтобы вы друг друга не перестреляли, и ты тоже дедуля дубиной не размахивай.

На этих словах появился мой слуга Петрович с чернилами и бумагой, а продавцы с зеваками на городской площади, которые перед штурмом попрятались, вновь повылазили кто откуда и занялись обычной для дневного времени суток меновой торговлей.

- Не верьте ему, он нам зубы заговаривает! – Выкрикнул, судя по более приличному кафтану, командир этой инвалидной команды, крепкий квадратный мужик лет сорока. – Гони жалование за год, сучёнок!

- Вы гражданин в приличном обществе находитесь, поэтому советую пока по-хорошему - рот закрой Че Гевара недострелянный! Ты учти, я твою бородатую харю выучил. Вылетишь у меня с царской службы в три счёта! – Не знаю, как это у меня получилось, но я вошёл в боевой раж и вся эта свора с мушкетами меня уже откровенно смешила. – Бочку сюда прикати, пока я окончательно не осерчал!

Мужик покряхтел, поозирался на своих подельников, отложил мушкет и пустую бочку из-под «сливянки» подкатил к моим ногам, поставив её на плоскую грань. Слуга Петрович вынес из башни деревянный из гнутых прутьев стул, и я почти что с комфортом устроился писать бумагу Салтану.

- Бумага-то про чего будет? – Заинтересовался дедок с дубиной. – Жаловаться на нас что ль собрался?

- Чё на вас убогих жаловаться! – Я стукнул кулаком по бочке. – Буду отрекаться от царства, от Бурьяного этого захолустья. А ваши два десятка передаю царю Салтану. Тем более слухи такие ходят, что на дальних рубежах снова нежить, вампиры и вурдалаки зашевелились. А то засиделись вы у меня на местных харчах, ожирели, отупели! Городок наш теперь станет частью державы великого Салтана, и вы поедете в дальние дали новую Родину защищать в последний раз в своей жизни.

Я обмакнул перо в чернильницу, и только уже хотел было поставить кляксу на кусок ценной папирусной бумаги, как всё моё войско грохнулось на колени.

- Не вели казнить государь! – Взревело разом девятнадцать глоток.

- Дошло теперь?! Революционеры штыками в попу недотыканные! – Я ещё раз для убедительности грохнул кулаком по бочке. – Пока я здесь царь, вы каждый день с женами на печи детей можете делать. Ну и эти ваши недоросли, - я кивнул на десяток желторотиков, - за девками могут ухлёстывать, вместо кровопролитных боёв за новые земли царя Салтана. Значит, таков будет мой первый устный приказ! – Я встал со стула и, выдержав долгую мхатовскую паузу, обвёл взглядом стрельцов и ещё несколько десятков зевак. – Сегодня, как только маленькая и большая стрелки городских часов покажут цифру восемь, - я поднял палец вверх, указав на огромные башенные часы, - всем кому не безразлична судьба нашего Радосграда собраться здесь. Будем решать, как жить дальше. А теперь сделайте так, чтоб я вас потерял! И без вас голова от забот разрывается.

- А жалование за год? – Попытался кто-то из стрельцов заикнуться, как ему свои же зажали рот.

Вообще за те три дня, как я здесь появился, сегодня была первая конфликтная ситуация. Нет, многие шептались, что царь не настоящий, но ходили и такие слухи, что настоящий был немного чокнутый, весь в папаню, который державу и профукал. И, между прочим, сейчас с меня требовалось через тридцать дней заплатить в казну Салтана целый талант золота. А талант – это по местным денежным меркам просто дохринища! Считайте сами, или на калькуляторе: 1 талант – это 100 литры, а одна литра – это 72 солида. Ну, как успехи в алгебре с геометрией? Никак? Тогда ответ правильный такой: мой долг перед богатым соседом 7200 солидов! Кстати, солид – это монетка золотая весом в 4,5 граммов.

Сейчас же в моём распоряжении имелось всего 4 силиквы. И если я случайно найду ещё 20 таких же серебряных кружочков, то у меня получится целый солид. Ведь один золотой солид – это и есть 24 серебряные сликвы. Другими словами, я самый нищий царь всего Волшебномирья. Кстати, жалование стрельца за год, которое требовали служивые ровнялось 50-ти солидам на одного человека с мушкетом. То есть я ещё и стрельцам задолжал 1000 золотых монет.

А с другой стороны, ну зачем им деньги? Рыбы и креветок в море – целое море, местный климат такой, что фрукты и овощи растут круглый год, мастериц и мастеров, которые могут справить одежду изо льна, шерсти и кожи тоже в городе предостаточно. Им только в качестве оплаты требуется «земляное масло», то есть нефть для примуса и керосиновых ламп. И эта нефть здесь не проблема, так как в ближайших горах в двух верстах от города имеется несколько источников, где черная и маслянистая жидкость выходит на поверхность. Вот в мегаполисах без денег не прожить, а в нашем захолустье достаточно и самого распространённого натурального обмена.

- Ловко ты стрельцов укоротил, - ухмыльнулся слуга Петрович, выкладывая в столовой на стол тарелку с вареными креветками и тарелку с нарезанной дыней, а так же початок отварной кукурузы, которая сегодня шла вместо лепёшки.

- Да какие это стрельцы? - Я помыл руки в простейшем деревенском металлическом рукомойнике и присел за стол. – Это же потешная команда. Они делают вид, что служат, а я делаю вид, что им плачу. Кстати, у нас вообще денег нет, или папаня где-то припрятал?

- Может и припрятал, но денег нет. – Всплеснул руками верный слуга. – Даже пшеницу купить не на что.

- Сколько? – Покосился я на Петровича.

- Одну силикву на базаре просят за десять килограмм, мироеды, - крякнул Пётр Петрович. – Надо бы телегу с «земляным маслом» в Царьград собрать. За бочку можно выручить целых два золотых солида.

- Вот тебе одна силиква на пшено, - я вытащил из кармана штанов две маленькие серебряные монеты и выложил их на стол. - Вот тебе ещё силиква - жалование за три дня. Далее, два солида нам погоду не сделают. И нецарское это дело, катить бочку с нефтью за сто верст, а потом её ещё маленькими порциями продавать сидя на солнцепёке на шумном и вонючем базаре. Нужна хорошая бизнес идея, которая вытащит город из экономического тупика на широкую дорогу в светлое будущее.

- Без нас идея? – Удивился Петрович. – А мы куда денемся?

- Не волнуйся старик, никуда мы не денемся, сначала город выкупим, а затем уже и державу обратно вернём.

Слуга приоткрыл рот, в ожидании той «лапши», что сейчас я по идее должен был навесить, живописав в каких дворцах, мы скоро все заживём, как будем есть на золоте, а спать на перине, а ещё во время трапезы сможем любоваться эротическим танцем живота, какой-нибудь восточной красавицы. Однако я загадочно подмигнул Петровичу и приналёг на дыню с креветками, чтобы всё самому обдумать. Для начала нужно было понять какой уникальный продукт мой город может предложить мировому сообществу. Что мои подданные могут делать такого, что ни в сказках сказать, ни пером описать.

- Кхе-кхе, - закашлял слуга. – Так как город выкупать станем? Ась?

- Терпение, старик, терпение. Я видел, у нас в приёмной жалобы от жителей накопились. Пойдем, займёмся делами текущими, а затем уже будем строить планы на светлое будущее. – Я встал из-за стола, помыл руки в рукомойнике и, обтерев их об светлый кусок ткани, прошёл в маленькую комнатку на первом этаже, которую и приёмной стыдно было назвать. - Бизнес, то есть коммерческая идея как раз тогда и рождается, когда занимаешься конкретными делами. – Сказал я слуге, который следовал по пятам.

Затем я уселся на большой деревянный резной стул, когда-то служивший походным троном «моего» покойного батюшки. А Пётр Петрович придвинул ко мне красивую резную этажерку, полностью забитую листами бумаги.

- Вижу, жаловаться наш народ любит, - пробурчал я, взяв первую челобитную сверху. – Петрович, расскажи, пожалуйста, как так вышло, что мы ютимся в башне? У нас на первом этаже в пристрое, и твоя комната, и кухня, и приёмная. Почему сейчас царский дворец принадлежит купцу этому Бабарихе?

- Знамо как, отец твой, царство ему небесное, заложил за долги, - уже чисто автоматически произнёс он, присев на маленькую банкетку.

- Ну да, ну да, - пробубнил я себе под нос, читая жалобу от какого-то гражданина на своего соседа, который сломал ему забор. – А этот купчишка Кузьма Бабариха деньги на нефти, то есть на «земляном масле» сделал, так? – Я отложил первую жалобу и, взяв следующую сказал. – Вот первая идея и родилась. «Земляное масло» - есть народная общественная собственность, значит двадцать процентов Бабариха должен вернуть в казну.

- А если запративится? – Недоверчиво посмотрел на меня старик. – Стрельцы-то наверняка по его науськиванию сегодня революцию осуществляли.

- Если эта олигархическая толстая сволочь хоть слово недовольное вякнет, конфискую всю его собственность в пользу Бурьяного захолустья. И стрельцы мне с радостью это помогут сделать. Пора наш городок приводить в божеский вид, дома отштукатурить, улицы вымыть, дорогу починить, в окна стекла вместо бычьих пузырей, где надо вставить. А для этого нужен бюджет. Кстати, с городской стеной тоже нужно что-то решать.

- Правильно, - обрадовался Пётр Петрович. – Я давно вашему батеньке говорил, что стены нужно отремонтировать. Это же не стена, а решето. А вдруг война?

- Предлагаю папу больше не поминать. – Я бегло просмотрел сразу с десяток челобитных, где жаловались на всякую мелочуху, кто кого ударил, кто кого обозвал, кто нехорошо выражался по поводу лично моей царской персоны. – Согласен, что наша городская стена – это посмешище. Поэтому стену надо разобрать и из камня построить хороший дом отдыха для богатых туристов из Царьграда. Места у нас красивые, природа великолепная, пляж – сказка. Оставим одну надвратную башню с прилегающей казармой, чтобы было, где стрельцам от жён своих прятаться и наливку кушать. Дом отдыха – вот ещё статья дохода в бюджет, плюс новые рабочие места. А если война, то стены нам не помогут. К тому же не забывай, наше захолустье со всех сторон граничит только с Салтановым царством. А Салтан, хоть и скупил тут всё на корню, но воевать ради захолустья не полезет. Толку мало, а потеря авторитета огромная.

Петрович недовольно засопел, но перечить мне не стал. А я оставшиеся челобитные раскидал за пять минут на три стопки. Одна – незначительная мелочуха, вторая – шли жалобы на учёного кота за то, что он ворует неучёных и неразумных кур. Третьи писали, что местный ненормальный горожанин Данила Чудилов сконструировал вечный двигатель, который громко трещит по ночам и не даёт спокойно людям спать.

- С этими делами, - я похлопал по «мелочухе», - сегодня вечером, когда перед моей башней соберутся все страждущие, разберёмся одним махом. А вот с учёным котом и изобретателем Чудиловым я сейчас же пообщаюсь лично.

- Правильно, - заулыбался Петрович. – Чудилу давно пора выпороть, вечно у него что-то горит и бабахает. А вот кота трогать нельзя. Кот находится под защитой царя Посейдона, с которым даже Салтан ссориться биться.

- Зачем же сразу пороть? – Усмехнулся я. – Сначала поговорить надо, познакомиться. Чтобы воевать, враждовать и плетьми пороть большого ума не надо, для этого одной глупости достаточно. Кстати, Пётр Петрович, слушай первый устный приказ персонально тебе. На втором этаже, где находятся мои апартаменты всё вымыть и вычистить – это раз. На третьем этаже хлам, что остался от химической лаборатории собрать в ящики, вынести на базар и продать мужикам как оборудование для самогонного аппарата – это два. Вот и деньги на хозяйственные нужды появятся. И комнату третьего этажа тоже вымыть – это три. На четвёртом этаже у нас часовой механизм, там я сам похозяйничаю, шестерёнки смажу, часы, если нужно, подведу и заведу.

- А может это, - замялся Петрович. – Рыбараторию пока не трогать?

- Хватит, рыбаратория закрыта навсегда! Папа повозился с философским камнем, чем это закончилось? То-то и оно. – Я сделал скорбное лицо и тяжело вздохнул.

***

«Если есть в государстве свой Кулибин, – это замечательно думал я, шагая на западную окраину города. – Лишь бы он не страдал каким-нибудь неизлечимым психическим заболеванием. Так как хуже дурака, есть только дурак с инициативой, а если этот дурак ещё и изобретатель, взлетит городок на воздух быстрее, чем его царь Салтан за долги загребёт».

Кстати о городке. Радосград – это портовый город на берегу тёплого Мирного моря. Достопримечательность одна – моя башня с часами. Центральная широкая улица тоже одна и ведёт она от городских ворот прямиком на базарную площадь к башне с часами, откуда выворачивает на пристань. Естественно самые богатые особняки и мой бывший царский дворец выстроились вдоль этой улицы. Остальные домики, коих в граде 185 терялись среди кривых и узеньких улочек. Все постройки хорошие, каменные, в два или три этажа и улицы так же вымощены камнем. Я даже в первый день, когда здесь очутился, подумал что попал в Грецию, Испанию или Италию в какую-то старую историческую часть курортного городка. Однако промашка вышла, не туда меня занесло, не туда повернуло.

- Ложись! – Услышал я встревоженный выкрик, когда повернул к дому изобретателя, который стоял у самой городской стены.

- Ба-бах! – Что-то шендорахнуло и я рухнул вниз, накрыв голову руками, и тут же что-то просвистело над виском и щёлкнуло в стену противоположного дома.

- Эй, парень ты живой? – Из открытого окна первого этажа дома изобретателя высунулся белобрысый обалдуй лет двадцати пяти с гаком, нос курносый, глаза умные. – Если тебя зацепило, то ты не шевелись, я сейчас за Добраной Смелеевной сгоняю, она вылечит, где надо заштопает, где надо наговор нашепчет.

- Я тебя сейчас сам, где надо заштопаю! – Гаркнул я, поднимаясь и отряхивая свои единственные штаны, не считая тех джинсов, в которых меня перенесло в это волшебное место. – Вы есть гражданин Чудило, в бок вам шило?

- Чудилов моя фамилия, - обиженно пробормотал изобретатель. – Зовут Данила.

- Значит вы Чудилов Данил, который ключ на шестнадцать проглотил, - сказал я, уже успокоившись, так как никаких повреждений на мне не было. – Если ты мне сейчас дружочек не покажешь что-нибудь занятное, я тебя на базарной площади как сидорову козу выпорю, не обессудь.

Белобрысый высокий и худой обормот почесал затылок и расплылся в улыбке. «Значит, признал царя батюшку», - удовлетворённо подумал я, направляясь в музей очумелых ручек. В жилище местного Кулибина действительно было интересно, особенно если вы инспектор пожарной безопасности, которому уже месяц задерживали зарплату. Ведь штрафануть Чудилова можно было по полной программе: огнетушителя нет, проходы между верстаками завалены моментально воспламеняющимся хламом, тут же горела керосинка, тут же что-то кипело в колбах, а на полу стояли бутыли с нефтью.

- Показывай вечный двигатель, - буркнул я, медленно соображая - либо сейчас изобретателю приватно навешать звездюлей, либо сегодня вечером на площади отшлёпать. – Соседи на твою машину жалуются.

- Да, какой там вечный двигатель! – Данила разочарованно махнул рукой, затем открыл ящик одного из верстаков и вынул механизм больше похожий на маленький одноколёсный велосипед. – Вот тут педаль крутишь, тогда от генератора заряжается аккумулятор, и потом колесо какое-то время само крутится. Очередная ерунда получилась.

Чудилов с минуту покрутил рукой педаль, и колесико весело завертелось.

- Полезная штуковина, - хмыкнул я удовлетворённо. – Неси бумагу, изобретатель отвёрткой ковырятель.

- Правда? – Не поверил он, но обрадовавшись, что его хоть кто-то здесь понимает, рванул на второй этаж за бумагой и чернилами как спринтер на стометровке. Потом там, на верху, что-то грохнулось, упало и выругалось, затем что-то рассыпалось по полу, и наконец, Чудилов, держась за бок, вернулся с карандашом и бумагой. – У меня только черновики, но можно писать на другой стороне!

Я с интересом рассмотрел этот немного нелепый и грубоватый карандаш, так как, насколько мне известно, его должны были изобрести гораздо позже средневековья, на которое этот Волшебный мир был очень похож.

- Ты придумал? – Спросил я.

- Да это так, от делать нечего, графит натёр, затем с глиной смешал, потом обжёг и в деревянный корпус заклеил, чтобы пальцы не марались. – Заулыбался изобретатель.

- Грани у деревянного корпуса карандаша нужно обточить, тогда он со стола скатываться перестанет и вообще теперь такой продукции нам, городу, нужно много, пора вылезать из долгового болота. – Я подмигнул дураку Даниле, который сам не осознавал ценность своего изобретения. – Теперь смотри сюда. – Я развернул обратную чистую сторону какого-то чертежа. – На крышу дома ставим вот такой ветряк, горизонтальное колёсико с лопастями. Ветер дует, ветряк крутится и через генератор заряжается аккумулятор. Дальше от аккумулятора ведём два изолированных провода к лампочке Ильича, эта такая герметичная стеклянная колба, где помещено между двух металлических проводов тело накаливания, либо вольфрам, либо угольная нить. И это тело в темноте светится. Кстати, воздух из колбы нужно выкачать, чтобы угольная нить не окислялась. Задание моё ясно? У матросов есть вопросов?

- Занятненько, - пробормотал изобретатель.

- Потом посмотришь, - я отодвинул чертёж в сторону. – Подбери пару ребят потолковей, и принимайтесь за работу. Через двадцать дней мне нужно десять лампочек Ильича и как можно больше карандашей. Я всё это обменяю в Царьграде на золотые солиды, заключу новые сделки, потом расширим производство и вытащим захолустье из долгов. И тебя конечно Данила Родина не забудет. Дом новый для тебя построю, мастерские возведу и женю на хорошей девушке. С этого дня ты придворный мастер! – Я протянул руку для рукопожатия изобретателю. – По рукам?

- По рукам, но я жениться не хочу, - пожал мою ладонь Чудилов.

- Не хочешь - заставим, не можешь - научим. Шучу, - засмеялся я, видя растерянное лицо мастера. – А это что у тебя за прялка?

В углу мастерской стоял предмет чем-то напоминающий детский снегокат только взрослых размеров. Две лыжи по бокам, причём на правой лыже педаль, и третья впереди соединённая с велосипедным рулём. И вся эта странная конструкция для страны, где не бывает зимы, сделана из дерева, а поверх сиденья приколочен кусок ковра.

- А это? – Данила почесал затылок. – Это «Сидялёт», опытный образец. Ваш отец покойный как-то свой ковёр самолёт распродавал по частям, вот и я кусочек купил. Машину-то сконструировал, но летать боюсь, головокружение у меня от высоты.

- Головокружение у тебя не от высоты, а от слабости в уме. – Хмыкнул я. – И называется оно - мозговое бессилие. Завтра твой «Сидялёт» испытаем. Я сам лично полечу над морем конечно, чтоб чуть что моментально в море и нырнуть. Пропылесось его как следует перед испытанием. Коврик-то запылился.

Я похлопал растерянного мастера по плечу, ещё раз покрутил головой, не завалялось ли тут ещё какой диковинки, и покинул музей очумелых ручек с лёгким сердцем. «Карандаши, лампочка Ильича – это всё хорошо, - думал я, направляясь на профилактическую беседу с котом, который в городе ворует кур. – Но всё это даст свой экономический эффект ещё не скоро. Ну, допустим, через двадцать дней десять лампочек удастся продать за полсотни солидов за штуку, богатым царьградовцам. Плюс триста карандашей, разойдутся за один солид каждый. Получается всего 800 солидов. Часть денег уйдёт на зарплаты, часть на новые мастерские. А ведь через тридцать дней нужно 7200 золотых кругляшей внести в казну царю Салтану. Можно конечно акции выпустить «Радосградской фабрики очумелых ручек», но потом дивиденды по ним нужно платить - раз, выкупать снова с рук – два, а то какой-нибудь ушлый богач в раз фабрику перекупит. Да и инвесторов найти тоже дело не простое и не быстрое – три. Но на крайний случай такой план нужно держать в голове. Радосград родненький я теперь никому не отдам – это вопрос уже решённый».

***

- У Лукоморья дуб зелёный, златая цепь на дубе том, и днем и ночью кот ученый всё ходит по цепи кругом. – Сказал я, подходя к дубу, который стоял на западном краю городского пляжа у самой кромки Мирного моря. – Значит так! – Громко продолжил я, чтобы меня услышал кот, прячущийся сейчас в дупле. – Дуб одна штука имеется. След от цепи золотой на дубовой коре тоже на месте. Вопрос, а где кот?

- А где цепь – это уже никого не волнует? – Раздался недовольный, но мелодичный голос из большого круглого дупла.

- А где был кот, когда эту цепь пилили? – Усмехнулся я. – Почему он вовремя не просигнализировал?

- Да кому я мог сигнализиловать?! – Из дупла, судя по размерам древнего дуба, показалась рыжая и крупная морда волшебного животного. – Когда ваш батенька эту цепь и пилил! Наобещал мне гол золотых, а сам сбежал и в моле утонул.

Говорящий кот, не выговаривающий букву «эр», выпучил жёлтые глаза и принялся меня усиленно гипнотизировать.

- Согласен, мой покойный папа поступил не по-товарищески, но кур воровать – это тоже некрасиво. И ещё, гипноз на меня не действует.

- Говолят цаль не настоящий! – Недовольно фыркнул котец и спрятался обратно в дупло.

- Есть такое деловое предложение, - я постучал костяшками пальцев по дубу, словно в закрытую дверь. – Я как самый настоящий в данный момент царь хочу пригласить волшебного кота, то есть тебя, на царский ужин.

- А кулочка будет? – Послышалось из утробы дерева.

- По такому поводу будет и курочка, и солёные огурцы и какао с чаем.

***

Волшебного кота, который держал в страхе всех местных кур, цыплят и петушков, и которым иногда пугали маленьких детей, звали Буян. Скорее всего, когда-то его настоящее имя было тоже Бурьян, но из-за больших проблем в произношении буквы «эр» с годами оно упростилось до Буяна. Роста волшебный говорящий кот был около метра и носил на себе кожаные штанишки на лямках с множественными карманами, набитыми сейчас какими-то мелкими предметами под завязку. Любопытствовать по поводу того, что скрывали карманы говорящего кота, я из вежливости не стал.

Вместо этого я с большим интересом наблюдал, как за столом ловко орудует ножом и вилкой наш необычный гость. Слуга укоризненно поглядывал на меня, дескать, кого в дом притащил, а я же изучал странное и невиданное мной доселе существо, которое сейчас фыркало, довольно что-то нашёптывало и громко чавкало. Курочку, которую купил на деньги, вырученные от продажи лабораторных приборов, и приготовил к обеду Пётр Петрович, Буян в одиночку уработал за пять минут.

- Как птица? – Спросил я, ограничась за ужином бесплатной для царского бюджета отварной кукурузой и креветками.

- Не та пошла нынче кула, ой не та, - блаженно откинувшись на стуле, мечтательно заметил Буян. – Я вот помню были влемена, когда кулицы бегали лазмелом с большую собаку.

- И тоже разговаривали? – Спросил я, сдерживая улыбку на лице. – Сказки сочиняли, басни и несли золотые яйца, так?

- Нет не так, - обиделся котяра. – Большие – это значит, когда одну съешь, слазу наедаешься. А сейчас слопал тушку целиком, а в животе пусто. Ну-с, цаль сказывай, зачем меня в дом привёл, зачем ужином наколмил? Я вас цалей холошо изучил, вы без выгоды ничего делать не будете. Вот ваш батюшка покойный тоже меня сначала обедом наколмил, а потом пошёл и цепь золотую с дуба слезал. – Буян, вновь выпучив желтые глаза, принялся меня гипнотизировать, наверное, чтобы прочитать мои настоящие мысли. Однако смысла в этом не было никакого, так как я и сам пока не знал, для чего мне в доме говорящий обжора кот.

- Государство наше 77-ое находится на грани экономического краха, - сказал я, тяжело вздохнув. – По этому поводу у нас на площади через двадцать минут состоится собрание жителей города, хочу, чтобы и ты перед народом высказался. Возможно, совместными усилиями выход из создавшегося тупика и проявится. Сегодня как никогда нам нужны толковые идеи.

- Я готов, - кивнул головой кот. – Я сейчас только часок длугой посплю и выступлю. Я всё ска… у…

Внезапно котец закрыл глаза и тихо захрапел, сидя прямо за столом.

- Зря ты его, Глебушка, в дом привёл, - заворчал слуга Пётр Петрович. – У него же склероз, он теперь целый месяц к нам на ужин таскаться будет. Вы меня давеча плиглашали вот я и плишёл! - Слуга передразнил бедного Буяна. – Где моя кулочка?

- Ничего, - улыбнулся я и погладил, спящего за столом, огромного котейку по голове. – Ты же на третьем этаже комнату прибрал, вот туда его и поселим. Негоже единственному волшебному существу в городе жить на улице в дупле дуба. Не знаю пока зачем, но думаю, нам эта смешная рыжая мордочка ещё пригодится. – Я потеребил кота за ухо, но тот спал как убитый. - Хотя бы для придания мне легитимности, теперь все будут шептаться, что царь самый настоящий.

Глава 2

Царьград - столица одного из самых больших царств Волшебномирья располагался на очень важном для торговли с далёким Лукоморьем Брутопском проливе, который, судя по местным легендам, не смог переплыть в стародавние времена предатель царя лживый обманщик Брут. Но возможно это была лишь очередная байка местных торговцев редкими книгами. Вообще, правитель Царьграда царь Салтан трепетно относился как к продавцам книг, так и к их сочинителям, поэтому отвёл для торговли свежими бульварными романами и древними старинными фолиантами целую Золотую улицу. Начиналась эта улица от Золотой башни, самого высокого в Царьграде строения и заканчивалась на набережной бухты Золотой Рог. Почему бухту назвали Золотой Рог? Тут всё просто, золотой – так как вдоль набережной и вообще вокруг Золотой башни находились дома богатейших людей Царьграда. А рогом бухту прозвали из-за необычной формы, которая с высоты птичьего полёта больше напоминала рог гигантской коровы.

Кстати, вечером того же дня, когда в Радосграде царь Бурьян общался с возмущённым народом, на Золотой улице Царьграда произошло пренеприятное происшествие. В лавку достопочтенного Анисия Кручкогнома, человека дрянного и склочного характера, но большого знатока редких книг, заглянул странный гражданин в чёрном плаще и чёрной длиннополой шляпе. Мощное спортивное телосложение незнакомца немного напугало хозяина лавки, но проходящая за окном стража вселила уверенность, что закон и порядок в Царьграде под неусыпным контролем.

«Из Парижу, что ли? – подумал Крючкогном. – Если из такой дыры сюда хватило денег добраться, то сейчас я с него стрясу не меньше 10 солидов за какую-нибудь книжную безделушку. Они там все полуграмотные, главное чтобы в книге картинки были покрасивее, а остальное этим парижанам до фонаря».

- Вас что-то конкретное интересует? – Поинтересовался торговец у незнакомца в длиннополой шляпе. – Есть прекрасная старинная книга с картинками. Называется «Кама с утра». Река такая Кама течёт далеко на севере. Скажу вам по секрету, картинки очень нравятся женщинам, ну вы меня как мужчина мужчину понимаете.

- Понимаю, - просипел охрипшим голосом незнакомец.

И неожиданно, когда последний посетитель вышел из лавки, резко метнулся к двери, закрыл её на засов. А затем, вторым стремительным прыжком оказавшись рядом с достопочтенным Крючкогномом, сжал одной рукой его тонкое горло. Сам владелец лавки даже глазом моргнуть не успел, как оказался на волосок от смерти.

- Что вы делаете? - Простонал он, пытаясь избавиться из удушающего захвата. – Не хотите «Каму с утра», есть «Приключения барона Смехауза» с очень красивыми иллюстрациями… Помогите!

Незнакомец, чтобы заткнуть продавца влепил ему кулаком под дых и прошипел:

- Слушай сюда, «Кама с утра», сейчас показываешь мне все свои самые редкие и дорогие книги и, если среди них есть то, что мне нужно, то останешься жить. А нет, то нет. Понял меня как мужчина мужчину?

- По… по… понял, - еле-еле выдавил из себя Анисий Крючкогном. – Есть очень хороший сборник старинных анекдотов…

- Я тебе, тупая башка, ещё раз повторяю, выбрось своё бульварное чтиво в топку, - сжав стальные пальцы на горле торговца, сказал незнакомец в чёрном плаще и чёрной длиннополой шляпе.

***

- Спокойно, граждане пока ещё вольного Радосграда! – Крикнул я, чтобы немного успокоить толпу, собравшуюся на торговой площади перед моей башней с большими часами.

Это я так народ раззадорил, рассказав о том, какие налоги их ждут после вхождения в Салтанское царство, сколько молодых ребят заберут в армию служить на дальние рубежи. Кстати, нисколько не приврав, ведь уже в городке имелось семнадцать вдов, после того как мой в кавычках папа, за звонкую монету отправил взвод стрельцов царю Салтану. Деталей пограничного конфликта я пока не знал, но результат его был на лицо, обратно вернулось лишь три человека, причём с сильным помутнением в рассудке.

- Да он самозванец! Кого вы слушаете?! – Взвыл купец первой гильдии Кузьма Бабариха невысокий широкоплечий мужчина, вскочив со своего персонального стульчика в первом ряду рядом с другими купцами победнее и поэтому поскромнее.

- Кто ещё считает меня самозванцем? – Заулыбался я. – Может вы граждане стрельцы? Нет. Отлично! Может вы гражданки женщины? Кто ещё хочет потерять своего мужа, сына или жениха? Никто. Замечательно! А с вами гражданин Бабариха Кузьма батькович вот сейчас какой будет разговор. Вы продаёте «земляное масло» в Царьграде. А оно, между прочим, есть собственность общественная, наша, всех граждан Радосграда! За те тридцать дней пока я здесь отсутствовал, пожалуйте в казну уплатить 20% от ваших доходов.

- А вот этого не хочешь, самозванец! – Купец не сдержал эмоций и показал мне свою маленькую «гнилую» дулю.

- Про самозванца вопрос решённый, - спокойно ответил я. – Меня даже кот учёный признал, который сейчас спит в моих апартаментах. Стрельцы, Бабариху приказываю арестовать. – Сказал спокойно я и уселся на свой деревянный походный трон, который «мой батюшка» так и не успел продать.

Спектакль, что случился в следующие тридцать секунд, повеселил не только меня, но остальных жителей городка. Дурак купец почему-то решил спастись бегством, но случайно поскользнувшись на яблочном огрызке, грохнулся носом в дорожную пыль, заорал, что я ещё отвечу перед Салтаном за произвол. Стрельцы приподняли мятежное и грязное тело купчишки за руки за ноги и вопросительно посмотрели на меня.

- Сколько выручено с продажи «земляного масла» за этот месяц?! – Рявкнул я на трёх сыновей купца, которые были здоровыми и высокими ребятами, прямо хоть сейчас их в стрелецкий кафтан и на дальние рубежи нечисть гонять.

- Тысяча двести солидов! – По-военному ответили они хором, так как большим умом видать не отличались.

- Ну вот, двести сорок солидов заплатите в казну и спите месяц спокойно, - улыбнулся я.

- Произвол! – Завыл Бабариха. – Я буду жаловаться!

- А то, что стрельцы год без зарплаты – это не произвол? – Я вскочил с трона. - А то, что дворники год без зарплаты – это не произвол?! Смотри сколько вокруг грязи! А то, что у меня смотритель городской оранжереи Матвей Стебель-Кустов, где каждый горожанин бесплатно берёт для своего стола дыни, арбузы, кукурузу, помидоры и огурцы круглый год, это самое… Сколько ты жалование не получал? – Спросил я у мужчины, который понуро стоял в окружении своей большой плохенько одетой семьи.

- Так ваше величество, я никогда жалование не получал, - развёл руки в стороны Стебель-Кустов. – Токма за идею всем семейством и трудимся.

- Н-да. То, что у меня святой человек, альтруист Матвей Стебель-Кустов деньги только на картинке видел – это не произвол?! – Закончил я отповедь мятежного торгоша. – Значит так, парни, - обратился я к стрельцам. – Несите тело Бабарихи к нему домой, изымайте 240 солидов и несите его обратно. Чтоб всё у меня было по закону! Деньги должны быть переданы прилюдно под расписку царскому казначею Петру Петровичу. – Я указал пальцем на своего верного слугу. – Сегодня же будут выплачены первые жалования за месяц. А семья Матвея Стебля-Кустова будет премирована дополнительно. Теперь о путях выхода из экономического тупика. Кое-какие идеи у меня есть, но хотелось бы услышать и ваши предложения. Поэтому завтра утром добро пожаловать в мою приёмную, которая откроется в 9 часов утра. Вот так, граждане радосградцы. Вот так.

Ещё примерно час кипели страсти на торговой площади города. За это время я разобрал мелкие жалобы, стараясь утрясти все дела миром, заплатил за украденных котом Буяном кур, выплатил жалование всем, кому пообещал. И когда голова моя раскалывалась от людских криков, от бесконечных взаимных претензий, и я сидел на троне ни жив ни мёртв, слуга Пётр Петрович объявил городское собрание на сегодня законченным.

- Ну, Петрович, вляпался я по самое не балуй, - признался слуге уже дома, сидя с ним в столовой за чашкой душистого чая.

- Это да, - усмехнулся старик, - это только в книжке царствовать легко и просто. Как решил город выкупать?

- Самый реалистичный способ – это открыть карандашную фабрику и сразу же её акционировать. На акциях нужные деньги заработаем, ими и расплатимся с Салтаном.

- А акциония – это растение что ли какое? – Удивился Петрович. – Которое очень дорого стоит, да? Тогда зачем фабрика? Семена нужно этой акционии искать и дело в шляпе!

- Завтра старик поговорим, завтра, - пробормотал я не в силах больше ничего объяснять.

И только я поднялся, чтобы умыться и пойти спать, как в дверь нашей башни постучали. Нежданными и неожиданными гостьями оказались две барышни. С одной с портнихой Добраной Смелеевной я уже был немного знаком. Когда я появился в этом Волшебномирье ничего не понимающий и не соображающий, Пётр Петрович привёл для осмотра меня больного, именно её. То, что Добрана была не так проста, в городе отлично знали все. Кто-то считал её знахаркой, кто-то волшебницей, кто-то колдуньей, но все делали вид, что она просто портниха. Лет Добране на вид было примерно тридцать пять, однако выглядела она и на лицо, и на фигуру просто замечательно, блондинка с шикарной фигурой. Местные же мужики подкатывать к ней побаивались, так как необычная женщина могла вмиг наградить половым бессилием или ещё хуже - временно лишить рассудка. Второй гостьей была незнакомая девушка лет примерно двадцати пяти, одетая в походный плащ, стройная, симпатичная и большеглазая.

- Познакомьтесь, это моя племянница, Анна-Мария, - сказала Добрана, так улыбнувшись, что желание накричать или психануть из-за необъявленного визита у меня куда-то улетучилось. – Сегодня только приехала из Царьграда на практику, - добавила странная портниха.

- Надеюсь, в городе никто не пострадает, - пробурчал я. – Мне бы с экономикой худо-бедно ситуацию утрясти, не хватало ещё разбирать жалобы от молодых парней на разные непонятные хвори.

- Там видно будет, - так же буркнула Анна-Мария.

- Аха, когда уже поздно будет смотреть? - Не отступил я.

- Ничего переживут, - недовольно промямлила племянница.

- Они возможно - да, а я, скорее всего – сойду с ума, - хмыкнул я.

- Хватит ссориться! – Строго прикрикнула нас Добрана. – Я лекарство принесла, настойку на травах, сейчас для снятия головной боли будет самое то. Рассказывай, как долг за город собираешься отдавать? – Спросила она меня, безапелляционно проходя в нашу столовую.

«Волшебницы – это не стрельцы, их так просто не построишь», - с грустью подумал я и поплёлся следом пить животворящую жидкость. К слову сказать, от настойки, которая больше по вкусу походила на морс, в голове на самом деле просветлело, и я ещё раз пятнадцать минут распинался, как создам в Радосграде карандашную фабрику и первый капитал заработаю на продаже акций.

- То есть нам заплатят огромные деньги за простые бумажки? – Большие глаза Анны-Марии стали ещё больше. – Это такая магия, да?

- Магия, - не стал отрицать я. – Называется «шуруму-бурум-ча-ча-ча».

- А если акции твои не купят? – Резонный вопрос задала Добрана.

- Давайте посчитаем, - я ещё опрокинул внутрь себя маленькую порцию настойки. – За короткий срок можно будет увеличить производство карандашей до тысячи штук в месяц. При вычете всех расходов, на зарплаты, транспорт, возможно, придётся платить за место на центральном базаре Царьграда, за год в казне нашего города образуется сумма примерно в 8000 солидов. Акции предприятия с такой доходностью уйдут влёт. Есть ещё и другой вариант – поговорить с Салтаном и наш долг в 7200 солидов отдать за год, но с процентами. Можно смело торговаться до 9% годовых.

- Что-то я ничего не понимаю, - пробормотала Добрана Смелеевна, посмотрев на свою более молодую ученицу, которая тоже не догоняла суть экономической магии. – А есть ещё какие-нибудь варианты?

- Есть, конечно, - я ещё пивнул волшебного кваску и меня понесло. – Было бы здесь что-то наподобие телевидения, на котором я собаку съел, эх, я бы развернулся! И деньги бы полились рекой.

- Это была специальная собака для жертвоприношений? – Тут же поинтересовалась Анна-Мария. – И что это такое телевидение? – Последнее слово юная волшебница произнесла по слогам.

- Что такое телевидение? – Я покрутил головой, в которой что-то зашумело. – Вот смотришь ты, Мария-Мирабела, в ящик, а там кино показывают про вас, волшебников. Или клоуны народ своей глупостью веселят. А так же песни разные поют и пляски танцуют. Но самое доходное – это телелотерея, спортлото 5 из 36. Пару выпусков и деньги складывать будет некуда! Город отдраим, покрасим, почистим, и станет Радосградик как в сказке. Что-то мне нехорошо…

Добрана быстро какой-то порошок растворила в чистой кружке с водой и сунула её мне под нос.

- Желаю, чтобы все, - буркнул я и выпил квасок новой рецептуры залпом. – Вроде полегчало, - пробормотал я, когда туман перед глазами расселся. – Так вот на чём я остановился? Но пустое это всё, технологий у вас подходящих нет.

- А я поняла! – Обрадовалась Анна-Мария. – Телевидение твоё – это как в наше серебряное блюдо смотреть и видеть другие страны!

- У твоего покойного «отца» было такое блюдо, - высказался, сидящий доселе молча, слуга Петрович. – Но он продал его за долги.

- Странно, что он часы с городской башни не продал, - хмыкнул я.

- Я завтра такое серебряное блюдо достану, и тогда мы продолжим разговор, - встала из-за стола старшая волшебница Добрана. – А сейчас давайте прощаться, поздно уже. Ой, чуть не забыла! Значит с сегодняшнего дня, точнее уже с ночи Анна-Мария – это магическая помощница царя Бурьяна, то есть Глеб тебя. У нас тут в Волшебномирье так полагается, у всех царей есть своя магическая защита.

Я посмотрел на эту молодую большеглазую волшебницу, и мне почему-то стало нехорошо. Враз накатили нехорошие предчувствия. Это я получается её волшебная производственная практика? На мне значит, как на молодом царе, эксперименты кому-то захотелось ставить?! А ху-ху не хо-хо?

- Я в секретаршах не нуждаюсь! – Отмахнулся я. – Ставлю за производственную практику удовлетворительно и давай до свидания.

- А ху-ху не хо-хо?! – Ударила своим маленьким кулачком по столу Анна-Мария.

- Ты как с царём ругаешься? – Вышел я из себя. – Тогда оценка хорошо и скатертью дорога!

- Хватит! – Одним строгим окриком прекратила наш спор Добрана Смелеевна. – Месяц вам придётся друг друга потерпеть, а дальше видно будет. Чует моё сердце, что-то страшное затевается и произойдёт это очень скоро.

- С этого и надо было начинать, - пробурчал я, и какой-то неприятный холодок пробежал по моей спине.

***

Весть о зверском убийстве на Золотой улице достопочтенного торговца старинными книгами Анисия Крючкогнома разлетелась по Царьграду со скоростью звука. Про убийство шептались на базарах, в торговых лавках и конечно во дворце царя Салтана. По этому поводу большой ценитель литературы Салтан бросил на поиск убийцы своего лучшего старшего сыскного воеводу Бронислава Лестрюху.

- Бронечка, дорогой, найди мне эту сволочь! – Потребовал царь от воеводы, вызвав того в свой летний дворец на живописном брегу Брутопского пролива. – Я его за Аинисия с Золотой башни к звёздам запущу, пущай полетает! Чую – это камень в мой огород. Как считаешь?

Старший сыскной воевода - мужчина невысокого роста в штатском стильном костюме, который имел глаз как у орла, а нюх как у собаки, но в последние годы, засидевшись без серьёзных дел и потеряв сыскную хватку, с доводами царя тут же согласился.

- Я, Салтан Ибрагимович, мыслю так. – Лестрюха одними глазами посмотрел по сторонам, не подслушивает ли кто секретный разговор и зашептал. – Зреет в вашем царстве политический переворот. Кто-то точит зуб на вашу царскую персону. Предлагаю всех первых советников государства арестовать до конца следствия, как потенциальных иностранных агентов.

- Кхе, кху, - царь ненадолго задумался, снял с головы чалму с золотой короной, украшенной множеством бриллиантов, протёр платком лоб и снова надел свой царский головной убор на надлежащее ему место. – Я считаю спешить в таком деле нельзя. Первых советников государства пока трогать не следует. Ты вот что, Бронечка, съезди на место преступления ну и действую по обстановке. Сколько тебе в помощь нужно стрельцов?

- Сотни две или три не помешает, - разочарованно вздохнул Лестрюха, вскользь подумав о том, что жаль такое громкое политическое дело с крючка сорвалось. – Раскидаем посты по всему городу, пусть стрельцы документы у всех подозрительных проверяют. Разрешите, Салтан Ибрагимович, выполнять приказание?

- Выполняй помолясь, - буркнул царь.

А на месте преступления в книжной лавке Анисия Крючкогнома уже кипела следственная работа, так как кроме старшего сыскного воеводы в Царьграде имелся и младший сысковик Степа Хапкин. Высокий и худощавый двадцатипятилетний парень, мечтавший сделать карьеру военного, но из-за панической боязни звука мушкетных выстрелов, решивший пойти по иной служебной стезе, он во всём брал пример со своего шефа. А именно, Хапкин копировал манеру Лестрюхи говорить, одеваться в штатский костюм, а так же делать многозначительное и загадочное лицо при любом подходящем случае. Ну а то, как вести сыскную работу Стёпа почерпнул из бульварных детективных романов. Первое – это место преступление нужно внимательно осмотреть и зарисовать позу трупа. Желательно обнаружить документы, или ещё какую-нибудь безделушку, которые некоторые преступники теряли, совершая своё злодеяние. Второе – это опрос свидетелей в ближайшей округе, может кто-то что-то видел, может кто-то что-то слышал. А третье – это сгенерировать несколько версий преступления и отработаться каждую из них по отдельности.

- Всё картинками балуешься? – Спросил Бронислав Лестрюха, стремительно вбежав в лавку торговца старинными книгами.

- По науке работаю, шеф! – Заулыбался Хапкин, заканчивая делать эскиз на шлифованной дощечке стилосом, тонким свинцовым стержнем.

- По науке, по науке, - пренебрежительно пробубнил старший сыскной воевода. – Дело тут ясное. У этого Крючкогнома семья есть?

- Есть, - отрапортовал Стёпа. – Вон его портрет с семьёй на стене висит. Жена и трое мальчиков, один старший уже взрослый.

- Я к тому и веду, - загадочно зашептал Лестрюха. – Старший сын уже жениться, наверное, надумал. А папаня его встал на дыбы, не бывать этому, денег на свадьбу не дам. А тот - не имеешь прав, а этот - про наследство забудь! Ну, тут, слово за слово, сынок вытащил нож и дал ему прямо в сердце. – Сыскной воевода сделал пару шагов и посмотрел на труп, убедившись, что нож действительно торчит из груди. – Как видишь, всё гениальное просто, ударил ножом в сердце, и нет проблем. Плёвое дело.

- Но я на всякий случай опрос свидетелей устрою, так чтобы совсем всё по науке было. – Вытянулся в струнку младший сысковик.

- Устрой, устрой, - отмахнулся старший коллега. – Да и вызови ко мне на допрос в пыточную всю семейку. А вдруг, это не старший сын, а жена мужа укокошила? Тоже знаешь, жёны разные бывают, времена пошли такие - ничего святого у людей не осталось. Ты тут заканчивай и вызывай труповозку, не хватало нам, чтобы трупы прямо в магазине разлагались.

- Приказ понял! – Браво отчеканил Стёпа Хапкин. – Только вот тут надпись странная, посмотрите.

Сыскари склонились над трупом и почти хором прочитали странное слово, написанное кровью: «Анакса».

- Эээ, - протянул Лестрюха. – Анакса? Такое бывает. Это покойник в предсмертных судорогах муть всякую пальцем начеркал. Вызывай на допрос всю семейку и амба.

***

«Час от часу не легче», - думал я, стоя на берегу Мирного моря в ожидании лётных испытаний «Сидялёта». Во-первых, желающих полетать на изобретении Данилы-Чудилы в городе даже за деньги не нашлось. Во-вторых, по мнению невыносимо-наглой Анны-Марии-Лизы-Ульяны я единственный в Волшебном мире царь, у которого нет нормального жилья. Я виноват что ли, что «папа», чтоб ему на том свете пусто было, в поисках философского камня продал абсолютно всё, включая царский дворец? Из-за чего сегодня утром комнату кота Буяна на третьем этаже Петрович начал делить из подручных средств на две половины.

В-третьих, котец сегодня тоже мне выдал концерт. Пришёл в мои покои в пять утра, сел напротив кровати и начал сказку рассказывать.

- Жили-были эээ, жили-были эээ…

- Ты чего, Буян-шах в кожаных штанах? Какая сказка в пять утра?

- Не пелебивай! – Занервничал кот. – Мне тлениловаться надо. Значит так. Жили-были ээээ…

- Старик со старухой, - решил подсказать я коту.

- Точно, - Буян оголил свои передние зубы с клыками.

- И была у них курочка Ряба. – Продолжил я.

- Кулочка, - мечтательно поддакнул котец.

- И снесла она яичко не простое, а серебряное, то есть золотое, а может и палладиевое. Сейчас палладий в цене. А потом его дед бил-бил не разбил, баба била-била не разбила, мышка пробежала хвостиком махнула и стырила яичко. Вот и сказочке конец, а кто слушал холодец. – Промямлил я, уже засыпая.

- Плохая мышка, - всхлипнул растроганный Буян. – Яичко жалко палладиевое. Я завтла снова плиду, сказку лассказывать.

В-четвёртых, к девяти утра народ Радосграда пошёл в мою приёмную косяком. Хоть бы один из двадцати пяти посетителей посоветовал что-нибудь интересное, как город вывести из экономического тупика. Но нет. Каждый своим долгом счёл предложить тут нефть в бочки залить, и в Царьграде её взять и продать, а деньги пополам или 60% на 40%. Никакой фантазии у местного населения!

В-пятых, стрельцы, получив вчера жалование за месяц, сегодня сутра набрали несколько бочек «сивянки» и забаррикадировались в казарме. На мою вежливую просьбу - немедленно открыть, они ответили нестройной пьяной песней, что врагу не сдается их смелый отряд. В общем, на два дня стрелецкое инвалидное войско для городской жизни оказалось потерянным.

Но сегодня было и хорошее. Мой царский мастеровой изобретатель Данила Чудилов нашёл двух помощников для изготовления карандашей, что уже замечательно. Но тему с «лампочкой Ильича», в виду её сложности, мы с ним решили передвинуть на ближайшее будущее. И сейчас Данила и два его подручных паренька готовили «Сидялёт» для первого полёта в атмосферу, который должен был совершить я сам собственной царской персоной. Ради этого на берегу моря собралось порядка сорока, а может и пятидесяти человек. Кто-то из них ждал, как я кувыркнусь, а кто-то на самом деле за меня переживал. Моих сторонников после вчерашнего собрания на базарной площади в Радосграде заметно прибавилось. Что чувствовали перед испытанием юная волшебница Анна-Мария и кот Буян, лично для меня осталось загадкой. Котец, усевшись на камень, болтал короткими ножками и что-то мурлыкал себе под нос. А Анна-Мария откровенно скучала, наверное, проклиная тот день, когда её назначили в мои магические помощницы.

- Глеб Егорыч. - Легонько толкнул меня в плечо мастер Чудилов. – Аппарат для полёта в стратосферу готов!

- Молись, чтоб меня не унесло на Луну, - буркнул я, – а то, как потом будешь этот драндулет оттуда вытаскивать? Эх, была не была. – Я очень тяжело вздохнул, погибать в самом рассвете лет совсем не хотелось. - Показывай, как драндулётом управлять. Где у него кнопка?

- Кнопок нет, - растерялся изобретатель вечного геморроя. – Есть педаль – это скорость. Руль на себя – это вверх, от себя – вниз, ну и направо – это направо, а налево…

- Понятно, - пробурчал я. – А где самая главная педаль?

- Какая? – Данила-Чудило сам склонился над «Сидялётом» в поисках неведомой педали.

- Педаль тормоза где?! Тормоз! – Я уселся на аппарат, который больше напоминал снегокат для взрослых. – Я чем тормозить по-твоему должен? Этим самым зацепившись за ёлки-палки?

- А? Тормоз, - заулыбался изобретатель. – Так педаль скорости отожмёте и всё, сразу вниз, то есть стоп, кажись.

- Прощайте люди! – Я встал с сидялёта и помахал всем собравшимся здесь зевакам. – И ты, Анна-Мария, прощай. Если сегодня обратно не прилечу, то считай, что за производственную практику я тебе поставил оценку хорошо. Привет Добране Смелеевне.

Затем я сел, схватился, словно утопающий за соломинку, за велосипедный руль и надавил на педаль скорости. То, что дальше произошло можно описать тремя словами – спасайся, кто может. Сидялёт рванул как сумасшедший вперёд со скоростью в километров двести в час. Я дернул руль на себя, чтобы немного подняться над волнами мирного моря и моментально взмыл в воздух, сделав там мертвую петлю.

- Аааааа! – Заорал я как ненормальный, когда пошёл на вторую петлю Нестерова. – Сууууука!

Но потом невероятным усилием воли я дёрнул руль вправо и сидялёт закрутил меня в бочку, во вращение на 360 градусов вдоль продольной оси. «Я так все фигуры высшего пилотажа соберу», - промелькнула в голове мысль, и всё что сегодня за завтраком и обедом было наедено, немедленно потребовало выхода наружу через рот. Я сбросил ногу с педали скорости и сидялёт послушно завис в воздухе, вращаясь беспрерывно вправо, ведь руль мои онемевшие руки и пальцы никак не хотели выправлять прямо, а отцепиться от руля было страшно.

- Если назад сегодня прилечу, то убью Чудилова, и мой царский суд меня оправдает, - пробормотал я, выправив велосипедный руль. – Так, где мать его яти, земля? Куда же это меня занесла нелёгкая судьбинушка?

Я подождал, когда головокружение немного уймётся и всмотрелся в горизонт. Передо мной простиралось бесконечное море, а за спиной хоть берег и не был виден, зато сквозь дымку просматривались спасительные горы. Тогда я наученный первым горьким опытом, сначала медленно развернул адскую машину, а затем аккуратненько надавил на педаль. Сидялёт вновь рванул как на пожар, и перед глазами весь мир предстал в виде смазанных сине-голубых линий.

- Сууука! – Опять вылетело из моего горла.

И тут я заметил, что несусь прямо в берег точно в зелёный дуб. Я отжал педаль скорости и прыгнул в волны теплого Мирного моря с отчаянным криком:

- Чудилоооо! Убьююю!

Соленая вода мигом поглотила меня и, накормив собой через рот и нос, а так же немного покрутив в своей жидкой утробе вместе с медузами и водорослями, выплюнула на берег, где я мирно разлёгся на спине, как будто внезапно решил позагорать. Сидялёт же не пострадал, удачно запутавшись в ветвях многовекового старинного дуба.

- Уважаемый царь, а вы ещё летать сегодня будете? – Спросил меня самый смелый старичок из городских зевак. – Али как? Народ хочет знать.

- Передай народу мой большой авиационный привет. Чудилов, сууука! – Последние слова выскочили из меня на эмоциях.

***

Примерно около четырёх часов дня уже заметно успокоившись и переодевшись в сухую одежду, я сидел в гостях у Добраны Смелеевны. Сомнения в том, что необычная женщина обладала магическими способностями, видя обстановку гостиной комнаты у меня окончательно пропали. Чего только не пылилось на полках волшебницы, какие-то баночки, скляночки с порошками разного цвета, высушенные грибы и травки. И ещё около полусотни книг по магии и волшебству. По крайней мере, так было написано на корешках старинных и потрёпанных временем изданий.

Кроме меня на демонстрацию работы магического серебряного блюда пожаловали: волшебная практикантка Анна-Мария, ученый кот Буян и мой лучший и единственный слуга Пётр Петрович, который напросился под предлогом, если мне станет плохо, то подставит своё твёрдое мужское плечо. Ведь меня после первого испытания на сидялёте стошнило раза три. Кстати, что касается адской машины Чудилова, то на завтра я объявил повторные полёты, но при условии, что скорость сидялёта будет уменьшена, а руль и педаль будут не такими чуткими в управлении. Мастер меня уверил, что все недостатки доработает в лучшем виде. Хотелось ему, конечно, дать с ноги между ушей, но нам царям такое поведение совершено не к лицу.

- Ты мне зеркальце скажи да всю правду доложи, я ль на свете всех милее, всех румяней и белее, - съязвил я, когда Добрана Смелеевна развернула красивый цветастый платок, в котором хранилось серебряное блюдо.

Услышав мои слова, обе волшебницы неожиданно вздрогнули и переглянулись, я, наверное, случайно повторил какое-нибудь тайное здесь заклинание. Но я, сделав вид, что не заметил излишней нервозности Анны-Марии и Добраны, добавил:

- Ты, конечно, спору нет! Причешись и на банкет! – Я хохотнул, посмотрев на озадаченные лица волшебниц. - Что замерли красавицы? Показывайте, как ваше блюдо функционирует. Надеюсь, током от него не шарахнет по рукам?

- Давайте посмотлим в Цальглад, - мяукнул Буян.

- Ты откуда знаешь про зеркальце? – Зашептала мне на ухо Анна-Мария, пока Добрана протирала экран монитора, то есть полированную поверхность редкой серебряной вещицы.

- Откуда знаю, там уже нет, - буркнул я и уставился на блюдо, которое размерами и формой больше напоминало обычный круглый поднос.

- Для того чтобы посмотреть что делается в Царьграде, - пояснила мне старшая волшебница, - нужно потереть соответствующую Царьграду надпись на ободке.

Я пригляделся на обод серебряного подноса и действительно разобрал названия нескольких городов, выгравированных крохотными буквами. Добрана Смелеевна потёрла надпись Царьград, которую судя по блеску, натирали чаще всего, и в центре блюда появился какой-то туман. Но затем туман расселся, раздался гул толпы и мы все присутствующие здесь увидели базарную площадь Царьграда. Лично мне это напомнило чем-то камеру наружного наблюдения. Маленькие людишки ползли вдоль торговых рядов по своим делам и никакого внимания, что на них смотрят, не обращали.

- И всё? – Разочарованно промямлил я. – А давайте потрём надпись Царьград дворец Салтана. Может там хоть жён его покажут во время купания в бассейне.

- Да, неплохо было бы, - крякнул мой слуга Петрович.

Добрана укоризненно посмотрев на меня, покачала головой, но надпись Царьград дворец Салтана потёрла. Однако картинка после очередного затуманивания показала нам чёрный пустой экран.

- Когда с той стороны передающее блюдо прикрыто серебряной крышкой, то изображения не будет и звука тоже, - пояснила Смелеевна.

- А тепель давайте посмотрим на Синемолск, столицу Посейдона, - мяукнул довольный кот.

Картинка из Синеморска, столицы царства морского царя, которая располагалась на Кипарисовом острове, ничем не отличалась от Царьграда. Нам показали всё ту же базарную площадь, но с небольшими отличиями. В конце торговых рядов маячили корабли, стоящие на пирсе. В общем, те же яйца, только вид с боку.

- Ясно! – Я встал и прошёлся по горнице несколько раз. – Отстаёт ваше Волшебномирье от научно-технического прогресса. Значит, будем двигать массовую культуру в народные массы. Ведь карандашная фабрика – это детский лепет по сравнению с монетизацией какой-нибудь тик-ток дуры, мы конечно до такого дна опускаться не станем, но и в высокие интеллектуальные сферы тоже не полетим. Бабахнем по мозгам непуганого народа-населения песнями, плясками разных стилей и направлений, телевикторинами и спортивным зрелищем. Эх, забубонить бы мыльную оперу, но тут без бродячего театра даже рабыню Изауру замуж не выдать!

Я остановился посреди комнаты и только сейчас обратил внимание, что все сидящие за столом разумные существа, ведь учёного кота при всём уважении к людям я отнести не мог, смотрят на меня, открыв рот. Либо мудрость мою вкушают, либо решили, что я умом поехал, как и мой безумный папаша, которого я никогда не видел.

- А рабыня из Ауры, это рабыня из какой-то магической школы? – Первой спросила меня большеглазенькая Анна-Мария.

- Глебушка, ты нам растолку по-простому, чего сейчас такое сказал? - Взмолился Пётр Петрович. – Тик-ток твой – это часы такие с дурной кукушкой, откуда деньги высыпаются?

- В доме есть домбра? – Спросил я хозяйку Добрану. – Или лютня, или кобза, или чаранго? Банджо, наконец, с балалайкой?

- Лютня где-то была, - растерялась даже бывалая волшебница.

Минут пять я возился с лютней, настраивая её под шестиструнную гитару и на все, сыпавшиеся на меня вопросы, словно партизан подпольщик не обращал внимания. Затем провёл по струнам. Попробовал взять разные аккорды с баррэ. Древний как этот Волшебный мир инструмент зазвучал очень даже ничего.

- Суть моей идеи проста, – сказал я, многозначительно посмотрев на притихшую аудиторию. – Серебряное передающее блюдо, или блюдокамеру мы вешаем оператору на плечо и транслируем в режиме прямого эфира на весь Волшебный мир зрелище с песнями, плясками и играми. И начнём мы блюдовидение из Радосграда так. – Я ударил по струнам и заиграл мотив песни «Лучший город Земли» композитора Бабаджаняна.

Ты никогда не бывал в нашем городе светлом,

И под яркой луной не мечтал до зари,

С друзьями ты не бродил по широким проспектам,

Значит, ты не видал лучший город Земли!

Песня плывет, сердце поет!

И ты будешь рад, коль смотреть Радосград!

Ча-ча-ча!

- Наша песня котовская! – Заявил довольный кот Буян, когда я в последний раз брякнул по струнам средневековой лютни.

Глава 3

На следующий день, точнее в следующую первую половину дня, я словно бедный родственник сидел в приёмной великого царя Салтана. Шикарный мраморный пол, стены, колонны, портреты в золотых рамах, всё это давило на психику. Казалось, как будто я пришёл к новому русскому олигарху просить милостыню, а не просто засвидетельствовать свое царское почтение. Кроме меня на белоснежных кожаных диванах скучали и ждали своей очереди купцы, аристократы и послы из далёких экзотических стран. Скучала так же и Анна-Мария. Кстати, она после концерта, что я устроил в доме Добраны перестала на меня постоянно фыркать и злиться. Конечно, до полного перемирия нам было далеко, но лёд в отношениях уже тронулся – это однозначно.

Да и ещё кое-что приятное случилось за это утро. Сидялёт после коррекции произведённой Чудиловым заработал вполне сносно. Он взлетал, приземлялся и даже медленно разворачивался в воздухе. На нём мне удалось покатать и кота Буяна, доведя его до шокового восторженного состояния. После чего Петрович накормил кота куском жареной курочки и унёс, как маленького ребёнка спать. И само собой полетали мы вместе и с Анной-Марией. И это была первая причина, почему я с юной волшебницей сегодня оказался в шикарном дворце Салтана. Вторая причина – мне нужно было срочно на чёрном рынке найти пару маленьких карманных магических серебряных блюдец, передатчика и приёмника, для молодого Радосградского блюдовидения. Была и третья малоприятная причина, вчера вечером прискакал гонец из Царьграда и уведомил, что через десять дней город мой переходит за долги в Салтаново царство в Салтанова же государство. Куда делись ещё восемнадцать дней отсрочки, гонец пояснить затруднился.

Но недолго мне пришлось скучать в приёмной баснословно богатого соседа. Меня вдруг заинтересовала сверх меры одна вещица, висевшая на стене. Это часть карты Волшебного мира. Я когда её среди картин венценосных особ заметил, просто подскочил с дивана и поспешил рассмотреть детально. А на смехуёчки, что раздались мне в спину, я откровенно начхал. Очутившись в необычном и неизвестном мне мире несколько дней назад, я сначала подумал, что попал в какое-то подобие Среднеземья Толкина. Но теперь стало очевидным, что я влип в параллельный мир реальной Земли. Царьград - это Стамбул, Мирное море – это Мраморное море, а море Посейдона – это море Средиземное. И у Черного моря было название – это сейчас было море Салтана. Там же, где в моём мире была Москва, сейчас стоял город Лукоморье и правил им царь Макар. Кстати сама фигурка Макара была нарисована прямо на карте, закрыв собой маленькие деревни и города. Салтан тоже был изображён поверх незначительных населённых пунктов, как и Посейдон, как и царь Горох. Держава же Гороха занимала почти всю северную Африку, а возможно и простиралась ниже на юг континента, правда карта здесь обрывалась. Река Нил из моего мира на карте значилась как Молочная река, а столица царства Гороха стояла на месте Каира и называлась Грохополюс. А вот руководителями мелких множественных царств и княжеств художники рисовавшие карту пренебрегли. В общем, всё, что рассказал устно про Волшебномирье верный слуга Петрович, наконец, обрело в моей голове конкретные очертания.

- Хо-хо-хо, слушайте анекдот! – В приёмную вбежал маленький и кругленький человек в клоунской оранжевой одежде и оранжевых очках на носу. – Один учёный зоолог решил научить своего осла обходиться без еды. Когда же осёл отбросил копыта, то зоолог вскрикнул: «Какая большая потеря для науки! Как только осёл научился обходиться без еды, то он умер». Каково. Хо-хо-хо!

- Но почему же потеря? – Улыбнулся я, когда ожидавшие аудиенции Салтана, вежливо заржали. – Один осёл с учёной степенью всё же выжил.

- Прелестно, хо-хо-хо, - медленно проговорил толстячок в оранжевых брюках и пиджаке, внимательно рассматривая меня.

- Царь Бурьян из Радосграда. – Кивнул я незнакомцу. – Здесь проездом из Вологды в Тверь.

- Пойдёмте со мной мой друг, - толстячок схватил меня под руку и потащил в сторону царского зала для деловых встреч. – Так вы здесь простоите до второго происшествия Мессии. Нам назначено! – Гаркнул он на секретаря, важного расфуфыренного франта, скорее всего сынка из местной знати, который встал на пути.

- А что так можно было? – Усмехнулся я, когда секретарь, понурившись, сел на место.

- Для благородных людей нет преград, - подмигнул мне толстенький весельчак и пропел. – Нам нет преград… Кстати забыл представиться, Карабас, между прочим, директор кукольного театра.

- Я тоже забыл вам представить свою спутницу, - я кивнул юной волшебнице, дескать, пристраивайся в хвост, Мессия ещё не скоро на горе свиснет. – Анна-Мария мой пресс-секретарь.

- Прелестно, хо-хо, - медленно повторил свою излюбленную фразу весельчак Карабас. – Выпускница Семиречной академии, очень прелестно. Идёмьте со мной, друзья мои!

«Ёжкин-матрёшкин, - выругался я про себя, следуя за толстячком. – Давно надо было документы об образовании у Анны-Марии посмотреть. Почему какой-то директор кукольного театра знает, что такое Семиречная академия, а я нет? Непорядок в танковых войсках».

Зал Салтана для деловых приёмов, после шикарной приёмной комнаты уже удивить меня ни чем не мог. Всё тот же мраморный пол, колонны, картины на стенах в позолоченных или золотых рамах, а так же резной позолоченный или золотой трон. Сам самодержец и правитель Царьграда выглядел лет на пятьдесят, нос с горбинкой, глаза голубые борода светло-русая, на голове его сидела чалма с золотой короной, украшенной множественными бриллиантами. На невысокой банкетке рядом сидели двое мужчин в деловых костюмах.

- Ну как же так! – С нотками обиды распекал Салтан этих товарищей. – Зачем вы арестовали всю семью достопочтенного Кручкогнома? Я неоднократно бывал в его книжной лавке. У него прекрасная жена и замечательный старший сын.

- Заговор ваше царское величество, - пробубнил мужчина низенького роста. – Измена государь.

- Недавно произошло ужасное убийство владельца книжной лавки, - шепнул мне директор кукольного театра. – А это сыскные воеводы, старший Лестрюха и младший Хапкин.

- Карабас, друг мой! – Обратил на нас внимание самодержец огромной державы. – Немедленно принести стулья моим гостям и мороженое с сиропом. Это просто замечательно, душа моя! Я уже съел шесть порций.

- Хо-хо, прелестно! – Подпрыгнул от счастья Карабас.

- Кстати по этому поводу есть хороший анекдот, - сказал я и когда Салтан обратил на меня внимание, сначала представился. – Царь Бурьян из Радосграда. Так вот анекдот. Один аристократ хвастается другому: «Я не ем после шести!». Другой его спрашивает: «Сила воли?». А тот: «Нет, привычка – шесть порций и всё».

Правитель Царьграда ненадолго подвис, перезагрузил «операционку» и через пять секунд заржал как арабский скакун, а в голос ему принялся подхохатывать директор кукольного театра. Я и моя спутница Анна-Мария вежливо улыбнулись.

- Прелестно! Прелестно! – Радовался Карабас. – Я это сейчас запишу!

Затем, когда нам принесли стулья и небольшой столик, на который водрузили в изысканных хрустальных вазочках три порции мороженого с сиропом, Салтан вновь стал выспрашивать сыскарей, как движется расследование. Версию, что хозяина лавки достопочтенного Крючкогнома порешили его домочадцы, он напрочь отмёл.

- Мы, государь работаем ещё над одной версией, - прокашлялся младший по званию Степан Хапкин. – Покойник перед смертью успел написать кровью странное слово «Анакса». Есть подозрение, что это имя убийцы.

- Да, - пренебрежительно хмыкнул старший сыскарь Бронислав Лестрюха. – Мы сегодня же устроим рейд по портовым увеселительным заведениям сомнительной репутации, прижмём самых буйных и вызнаем кто такой этот Анакса. Дело можно сказать, почти раскрыто.

- А вы уверены, что человек умирая, мог имя, если это конечно имя, написать целиком? – Спросил я у сыщиков. – Думаю, что рейд по портовым кабакам вам ничего не даст кроме ненужного скандала. Эх, посмотреть бы место преступления, может быть у меня какие-нибудь свежие мысли и появились. Я своё время по разным детективам буквально залипал.

- Кхе, есть рисунок с места преступления, - вежливо протянул мне дощечку младший сыщик Хапкин.

На эскиз, сделанный рукой Хапкина, я, директор кукольного театра и сам царь Салтан уставились в три пары глаз. Лишь Анна-Мария не проявила интереса к занятной картинке, на которой чётко было видно, что нож был всажен точно в сердце, причём по самую рукоять.

- А что у покойника на шее? – Спросил я. – Это тень так упала или синяк?

- Да какая разница! – Вспылил Лестрюха. – Тень это или синяк, нужно взять всех и посадить, а виновный потом сам расколется.

- Мне кажется – это синяк, - несмело предположил Хапкин. – Точно синяк, вспомнил.

- Прелестно, - пробормотал Карабас.

- Если это синяк, то это в корне меняет дело. – Я встал со стула, так как стоя мне всегда лучше соображалось, и представил картину преступления перед глазами. – Значит получается так, преступник сначала держал Крючкогнома за горло и что-то у него выпытывал. А когда понял, что продавец книг не может дать ему нужную информацию, то прикончил беднягу ударом в сердце. Иначе, убивать лавочника не было бы смысла.

- И что это значит? – Лестрюха бросил на меня взгляд полный негодования.

- Да, уважаемый Бурьянушка, что это значит? – Переспросил меня царь Салтан.

- Если на этой Золотой улице много книжных лавок, то я посоветовал бы у каждой поставить стрельцов. И вообще нужно взять под охрану всех продавцов редкой литературы. – Я ещё немного подумал и добавил. – Нужно обязательно устроить опрос среди знатоков редких книг, что такое Анакса, или кто такой Анакса.

- Ерунда, выдумки! – Вспылил старший сыскарь Лестрюха. – Да нашим лавочникам лишнюю монетку брось они сами всё тебе расскажут.

- Есть такой грех, - согласился с сыскным воеводой правитель Царьграда.

- Значит, речь шла о запрещённой литературе. Какие книги в государстве под запретом? – Спросил я всех, так как сам пока был не в курсе местных законов и порядков.

- Книги по некромантии и чёрной магии, - ответила Анна-Мария.

- Да, за чёрную магию у меня в державе по головке не гладят, - поддакнул Салтан. – В общем, рад был познакомиться сосед. Заходи в гости, когда я дела немного разгребу. Я тебя с жёнами познакомлю. Кстати, ты чего приехал-то?

- Бумагу мне ваш посыльный привёз, в которой сказано, что через десять дней мой Радосград за долги отца тю-тю. – Я вынул из кармана извещение гонца. – А должно у меня остаться ещё двадцать восемь, точнее уже двадцать семь дней.

- Подать мне чернила, срочно! – Выкрикнул царь Салтан и два раза хлопнул в ладоши. – Ничего, мы этого убийцу скоро возьмём. Я его с Золотой башни на Луну запущу из пушки, как летал туда барон Смехауз. Это у нас царей называется научный эксперимент.

- Хо-хо-хо! – Заржал Карабас, а когда слуги принесли чернила и перо и правитель Царьграда собственноручно исправил в извещении цифру десять на двадцать семь, директор театра отчего-то заметно погрустнел, либо мне это просто показалось.

***

- Не понравился мне этот Карабас, - пробурчала Анна-Мария, когда мы, покинув дворец Салтана, окунулись в толпу горожан на большом базаре Царьграда. – И царь тебя не по-царски встретил, выпроводил из дома, как нашкодившего щенка, как будто ты безродный слуга.

- Наплюй, скоро у меня Салтан по-другому запоёт. Сам ко мне в гости напроситься, приедет и жён с дочерьми привезёт. Попомни моё слово, он ещё в тести набиваться станет, предлагая часть своего огромного царства. – Усмехнулся я и подмигнул своей большеглазенькой помощнице. – Что ж тут за лабиринт понастроили? Где выход, где вход, где центр, где окраина?

Кстати, моё возмущение планировкой большого Царьградского базара, который располагался напротив Золотого моста в пяти минутах ходьбы от царского дворца, было вполне законным. Узкие и высоченные торговые улицы не поддавались никакой логике. Они чем-то напоминали коридоры НУИНУ из музыкальной сказки «Чародеи». Так и хотелось сказать, что каждый заблуждается в меру своих способностей, но я промолчал.

- Пошли за мной, - отчего-то зло шикнула на меня юная волшебница. – Мы здесь на чёрном рынке реактивы для занятий в академии покупали.

И Анна-Мария повела меня какими-то тропками через торговые павильоны, у которых имелось сразу по несколько входов и выходов. Далее мы проскочили через закусочную, через мясную разделочную лавку, через проулок, где спали либо бродяги, либо алкаши с наркоманами и оказались на грязной узкой улочке.

- Что ищите? – Выскочил неведомо откуда такой чумазый шкет, хоть сейчас его сдавай в руки Макаренко, чтоб он из него через трудотерапию человека сделал.

- Нужно два карманных серебряных блюдца для переговорника, - ответила моя волшебная помощница.

- А у вас деньги имеются? – Нагло поинтересовался содержимым наших карманов шустрый пацанёнок.

- Есть ключ от квартиры, где золото с бриллиантами в стенке замуровано, - буркнул я. – Веди Гаврош, сговоримся, ты мне, я себе.

Пацан шмыгнул чумазым носом, прищурился и повел ещё дальше через какие-то помойки в дебри большого и шумного базара, быстро мелькая голыми пятками. Но мы с Аннушкой тоже не пальцем деланные, припустили будь здоров. Однако через минуту, когда мы ещё не успели, как следует разогреться, чумазый шкет внезапно исчез, зато в узком проходе появились крепкие ребята. У каждого в руке по дубинатору, носы сбитые, а морды пропитые.

- Кто здесь старшой?! – Гаркнул я, пытаясь приструнить страх, что полез в мою голову из самых глубин подсознания. – У кого отрос огурец большой? Я предупреждаю в первый китайский раз у меня черный пояс в крапинку по ушу, а так же тридцатый дан по каратэ. И если я сейчас разозлюсь, то кого-то так накуся выкусю, что мамаша-гиря прямо в «мясорубку» покажется простой пощёчиной.

Но молодцы с бандитскими мордами были либо глухонемые, либо глупотупые, поэтому попёрли на нас Анной-Марией без страха и упрёка.

- Уууу яяяя оооо яяяя! Стиль бабуиновой кобры! – Выдохнул я, изобразив какую-то мудрёную стойку из звериного стиля ушу, не то цапли, не то богомола.

И тут же без экзотических завываний один бандит с размаху засадил мне дубиной в лоб. Ну, почти засадил, так как волшебница за моей спиной махнула рукой, и мордоворот застыл в движении, как парализованный. Не знаю, можно ли бить парализованного человека по печени, но сейчас это было неважно и я засандалил в печень. Затем, когда первый боец, скрючившись, отвалился, выскочил второй, и он тоже застыл, словно морская фигура из детской игры. Ох, какую я крутанул шикарную вертушку, снял бы кто на видео, я б пересмотрел.

- Сзади! – Крикнул я очень вовремя Аньке волшебнице, так как один недобрый молодец уже опускал на её хорошенькую голову молоток с длиной рукояткой.

Этому гаду я, кувыркнувшись назад влепил локтем в челюсть, чтоб проредить слишком красивый и плотный передний ряд зубов, естественно для лучшей вентиляции ротовой полости. Но затем мне вновь пришлось метнуться на передний край атаки, ведь сразу двое удальцов размахавшись железными цепями, запланировали сделать из нашей лихой парочки фаршец для уличных торговцев тёплыми пирожками. И в этот момент мне, наконец, пригодился хлёсткий и размашистый маваши-гери по не слишком умному «скворечнику». Этим ударом я опрокинул двоих «парализованы» заклинанием хулиганов и больше желающих пострадать за презренное золото, которое пока звякало в моих карманах, не нашлось. Наоборот, оставшиеся бандиты дали стрекача, при это пообещав, что мы ещё встретимся.

- Я же сказал, что у меня краповый ремешок по тхэквондо с тридцатым даном по кёкусинкай каратэ, чё вы дурни полезли? – Спросил я, лежащих под ногами уличных бойцов. – Глухонемые, наверное. Пошли дальше, - кивнул я своей настоящей спасительнице Анне-Марии.

И как только мы выбрались из узкого прохода, где нас чуть-чуть не укокошили, появился старый знакомый Гаврош и, недовольно скривив губы, застонал:

- Где вы были? Я вас ищу-ищу, зову-зову, а вас и нет нигде. Там ведь купец уже ждёт с нужным для вас товаром.

- Где мы были? – Усмехнулся я. – На красоты местные любовались, на сады и фонтаны, потом покатались на колесе обозрения. Ты учти, «Мойдодыр», если ещё раз приведёшь нас на «дискотеку» вместо купца с нужным товаром, то я ведь тебя отловлю и с мылом так отмою, что потом родная банда не узнает. И придётся тебе купить букварь и топать в первый класс за начальным образованием.

- Ну, ты дядя и весельчак! – Засмеялся шкет и вновь повёл нас по закоулкам черного рынка.

***

- Не кусай деньги, примета плохая, - хмыкнул я, когда странный и плохо одетый старик, который выдавал себя за серьезного купца, начал пересчитывать золотые солиды, что мы заплатили за пару магических карманных серебряных блюдец с серебряными же крышечками, они мне чем-то напомнили старые карманные часы на цепочке.

Работали передающие и они же принимающие устройства как надо, достаточно было потереть ряд мелких римских цифр выгравированных на крышечке, тогда другое блюдце, пока закрытое, начинало теплеть. Это очень было похоже на скайп, который мог работать лишь между этими двумя устройствами. Но был и один большой недостаток – чтобы вести трансляцию из Радосграда на весь Волшебный мир, нужно было сделать ещё одну соответствующую волшебную гравировку на крышечке одного из блюдец. Анна-Мария уверила, что с такой задачей помогут справиться мастера из её магической Семиречной академии, поэтому 55 золотых солидов, последние деньги городского бюджета я смело высыпал перед странным купцом.

- Да не муслюкай ты во рту каждую монетку, зубы выпадут, - снова пробухтел я. – Это золото настоящее транзитом из копей царя Салтана тебе на клык.

- Молодой ещё, - заворчал старик. – Сейчас такие умельцы, сделают солид из меди или бронзы, или вообще из хлебного мякиша, покрою его позолотой от настоящей монеты не отличишь. В нашем купеческом ремесле проверка монет – это основа профессии.

- Кстати, у меня ведь есть ещё одно деловое предложение, - сказал я, рассматривая лавку купца, где, скорее всего, сбывали краденые вещи из других концов света. Если бы не крайние обстоятельства, я бы с этим контрафактом не связался, всё бы необходимое оборудование для блюдовидения приобрел непосредственно у производителя, но тут выбирать не приходилось. – Какой сегодня день? – Спросил я у юной волшебницы.

- Пятый день месяца травник. – Ответила Анна-Мария, улыбнувшись одними краешками уголков губ.

- А год? – Поинтересовался я следом. – Так закрутился в последние двадцать восемь лет, что счёт столетиям потерял.

- Семь тысяч девятый от сотворения Тверди, - недовольно пробухтел купец. – Чего ещё тебе надобно парень?

- Хочу быть правителем морским, как пишут сказочники. – Заулыбался я. – Слушай купец сюда и вникай в каждую мелочь. В восьмой день месяца травы, то есть травника, случится то, что вы ещё никогда не видели. Но нужно будет выставить магические принимающие блюда самого большого диаметра у Золотой башни и у Злотого моста напротив этого кипишного базара в семь часов вечера и настроить их на Радосград. Сделаешь, дам ещё два золотых солида. Там работы всего на час.

- Четыре, и деньги вперёд и сразу, - насупился далеко не бедный старик в обносках нищего попрошайки, у которого или мне это показалось медленно, но верно отклеивались седые усы и седая борода.

- Вечером накануне деньги, вечером следующего дня стулья, то есть магические блюда. – Я протянул руку купцу, но добавил. – Три солида и от мёртвого осла уши. Ладно, оставим животное в покое, пусть будет дырка от бублика и кулёк ракушек с пляжа.

- Трёх солидов будет достаточно, - согласился странный купец.

***

Давно я так не радовался на представлениях уличных бродячих театров, потому что видел такое чудо в первый раз в жизни. Пьеса, что играли актёры, стоя на самодельной сцене, которая как трансформер являлась частью актёрской кибитки, мне была не знакома, но в ней присутствовали все те типажи, кто требовался для мыльной блюдовизионной и телевизионной оперы. Знойная красотка, роковая женщина вамп. Эта героиня вертела мужиками направо и налево. Она как собака на сене, хотела заполучить красивого молодого любовника, богатого, но немного туповатого «папика» средних лет, а заодно наставить рога своему старому дураку-мужу за то, что он вывел её в высший свет, подобрав в какой-то деревне. Далее шла ещё одна молоденькая актриса, для которой просто созданы были типажи рабыни Изауры, бедной Насти, бедной Лизы и Золушки одновременно. Она была влюблена по сюжету в молодого нищего красавца и идеалиста, ведь он коварный обещал, что когда разбогатеет, непременно поведёт её в ЗАГС. Естественно молодой красавец терзался смутными сомнениями, разрываясь между бедной Золушкой и знойной красоткой. Кстати, Золушка по сюжету являлась падчерицей роковой «Миледи Винтер».

- Лихо закрутили стервецы. Такое «мыло» можно растянуть серий на триста шестьдесят шесть, - восторженно шептал я Анне-Марии, любуясь весёлым представлением, больше всего переживая за богатого средневозрастного «папика», ведь он по сюжету вызывал своей порядочностью самое большое уважение.

«Наверное, богатство получил по наследству», - подумал я, крайне сомневаясь, что такой тюфяк был вообще способен зарабатывать себе на жизнь. Однако моя волшебная помощница такого восторга от уличного театра не разделяла. Наоборот, когда я смотрел на Золушку, она больно тыкала меня в бок своим маленьким кулачком один раз, а когда я глазел на Миледи, мне в спину прилетал локоток, но уже дважды. Из чего я сделал вывод, что в магической академии нет курса по театральному искусству.

- Хватит, - не выдержал я, получив очередную плюху по спине. – Я царь или кто?

- Как будто мне больше всех надо в магической академии добавить гравировку на переговорные блюдца, - прошипела Анна-Мария.

- Хорошо, давай я тебя сейчас до академии отвезу, а сам вернусь и переговорю с директором этого погорелого театра. Ты пойми, нам без лирического «мыла» Радосградское телевидение не раскрутить.

- Нет уж, вместе с актёрами поговорим, - проворчала моя волшебная защитница.

А спектакль между тем, пока мы перешёптывались, внезапно закончился тем, что богатый «папик» и бедный красавец уезжают из гостеприимного дома на войну. Тут и сказочки конец, так как всем пришёл войнец. Я схватил Анну-Марию за руку и потянул за кулисы бродячего театра, предварительно заплатив за представление четыре серебряные силиквы, бросив монеты на поднос, с которым вышла к людям бедная Настя-Лиза. Что было логично, так как злодейку «Миледи» могли бы и послать лесом.

- Молодцы! – Заголосил я, оказавшись среди взмокших и уставших актёров. – Разрешите представиться, царь, очень приятно царь. Царь Бурьян Глеб Егорыч из Радосграда.

Но мою похвалу актёрская братия встретила своеобразно.

- Серафима, это к тебе новый жених пожаловал, - угрюмо бросил актёр, который по пьесе был богатым «папиком».

Из-за занавески, где переодевались актрисы женского пола, выглянула красивая головка «Миледи», и кокетливо показав мне обнажённо плечико зачирикала:

- А у вас много денег царь Бурьян? А? Ха-ха-ха!

- Ещё минуту, и я её в жабу превращу, - зло прошипела мне на ухо Анна-Мария.

- А вы случайно не сын того самого Бурьяна, который в поисках философского камня продал всё своё царство? – Спросил меня пожилой актёр, бывший в пьесе дураком-мужем.

- Нет, я его отчим, - буркнул я. – Спокойно граждане актёры и актрисы! – Я поднял руку вверх, чтобы «горячая» Анна-Мария не натворила волшебных дел, и чтобы бродячая творческая интеллигенция набралась немного терпения и выслушала меня. – Искусство в опасности! Во-первых, в этом слове двойная «эс» вновь переместилась на обидное второе место.

- А во-вторых? – Бросил с вызовом «папик».

- А во-вторых, - съязвил я. - Ещё минута и кто-то из вас превратится в жабу, до тех пор, пока её не поцелует Иван-царевич, который либо давно умер, либо ещё не родился.

- Что случилось? – Спросила серебряным голоском бедная Золушка, вернувшаяся с полным подносом денег.

- Сейчас, Лиза, Тирана будут превращать в лягушку, - ответил самый пожилой актёр в труппе, указав на грустного «папика».

- Давно пора! – Обрадовался актёр типажа героя-любовника.

- Граждане актёры и гражданки актрисы, - устало проговорил я, окинув взглядом перепуганных деятелей местной театральной культуры. – Я пришёл, чтобы вас озолотить и прославить на веки вечные. Поэтому не перебиваем, и оголяться не надо! – Бросил я в сторону Серафимы, так как она отпустила занавеску и предстала перед всеми в том, в чем когда-то родилась. – Но для полного озолочения и вхождения в века нужно, чтобы вы не позднее пяти дней приехали в Радосград. Иначе на ваше место придут другие.

- Не надо других! – Ответил за всех пожилой и побитый бродячей жизнью актёр. – Мы согласны. Через четыре дня будем в вашем прекрасном городе.

- Вот и договорились, - выдохнул я и быстрее потащил из театрального закулисья Анну-Марию прочь, так как она уже что-то там начала нашёптывать себе под нос, больно вцепившись в мою руку. Поэтому я сейчас больше всего захотел добраться до сторожевой будки царского дворца, где оставил наш сидялёт под охраной местных стрельцов, и рвануть в небо.

Глава 4

Летательный аппарат Чудилова тихо парил в сторону родного Радосграда над побережьем прекрасного Мирного моря в лучах заходящего золотого солнца. За спиной крепко вцепившись в меня, летела Анна-Мария, которая сегодня сначала спасла мою шкуру, а потом так выпотрошила весь мозг за актрису Серафиму, что я уже жалел, что не был укокошен в закоулках черного рынка. Хотя в целом, плодотворно слетали в главный город царя Салтана. Оборудование для первой в Волшебном мире телекамеры приобрели, дату сдачи города за долги баснословно богатому соседу отсрочили, а ещё я посмотрел на Семиречную магическую академию. Правда за стену меня не пустили, зато во время облёта на сидялёте я вдоволь полюбовался чудесными куполами и архитектурой. Основу комплекса академии составляли пять больших зданий, четыре по бокам и одно в центре, чем-то напоминающих собор Василия Блаженного. И пятое здание в центре было самым величественным, одних только куполов на нём я насчитал штук тридцать.

- Анна-Мариюшка, - обратился я к волшебнице, чтобы немного сгладить неловкую паузу, - почему академия называется Семиречной, когда она стоит на горе и никаких семи рек там не видно даже на горизонте?

- Я с тобой не разговариваю. – Фыркнула волшебница мне в ухо, однако затем всё же пустилась в подробные объяснения. – Вся магическая сила, существующая во Вселенной, проистекает из семи источников: воздух, вода, земля, холод, жар, огонь и хаос. Вот сегодня, к примеру, против хулиганов я применила заклинание холода. У меня по нему всегда отлично было.

- Да, теперь им долго придётся уши отогревать, - усмехнулся я. – Интересно, а такая школа магии как Хогвартс в этом мире есть?

- Да, она там, далеко на западе, - ответила Анна-Мария. – Они смешные, палочками волшебными размахивают, когда колдуют. Один раз, это было очень давно, пригласили команду из нашей Семиречной академии на кубок «Огня», чтобы провести показательную битву десять наших боевых магов против десяти их магических бойцов.

- Ну и кто кого? Надеюсь, никто не пострадал.

- Конечно никто, - засмеялась волшебница. – Ведь битва длилась всего две секунды. В первую секунду наша команда разнесла в пыль волшебные палочки соперника, а потом кого парализовали, а кого в сов превратили. Затем полдня отлавливали перепуганных птиц и ещё столько же отварами разными возвращали им человеческое обличие. В принципе один наш Илья Муромец мог весь Хогвартс победить, они без своих волшебных палочек беззащитные как дети. Но уговор был десять на десять, соперника обязательно надо уважать. Кстати и Добрана Смелеевна в том бою участвовала.

- Подожди не рассказывай дальше я сяду, руки затекли, - сказал я, направив летающий снегокат на пустой берег Мраморного моря. Странно, но чем больше я с сидялётом обращался, тем уверенней машина вела себя в моих руках. И мне даже показалось, что достаточно было подумать и она уже сама бы села на песчаный морской берег. – А я читал про Илью Муромца совсем другое, что был он всего-навсего могучим богатырём и все. – Я встал с жёсткого сиденья и немного поприседал, чтобы разогнать кровь по телу.

- Муромец – это сильнейший боевой маг нашего мира. – Рядом соскочила Анна-Мария и тоже принялась выполнять зарядку неуместную для такого позднего часа. – Он один может любую войну прекратить, армии разогнать, царям, которые погнали народ на убой, шеи намылить. Сейчас где-то путешествует на другом конце света. А теперь ты расскажи немного про свой мир, откуда переместился?

На этом «милом» вопросе волшебницы меня чуть не скрутила судорога. «Какого Лешего здесь происходит? Ещё слово и меня выпрут из царей быстрее, чем молоденькая врачиха осматривает на медкомиссии в военкомате призывников, которые приспустили трусы», - подумал я, решив резать правду-матку, но по частям, очень тоненькими кусочками.

- У каждого из нас есть свой внутренний мир, - буркнул я неопределённо. – Полетели дальше, а то мне ещё в пять утра коту сказку рассказывать про курочку Рябу, когда же он её, наконец, выучит?

- Да, да, - хохотнула Анна-Мария. – Ты думаешь случайно, что одна из самых сильнейших волшебниц нашего мира Добрана Смелеевна месяц назад поселилась в вашем захудалом городишке? Не каждый день из одного мира в другой перемещаются люди. Из всех известных нашей академии случаев, ты – третий попаданец.

- Хорошо, - сдался я. – Корону, которая мне на голову не налезает и скипетр с позолотой, верну по прилете в Радосград. В оправдание хочу заметить, я хоть и был царём не настоящим, но старался, как мог спасти город, который «пустил по миру» ваш настоящий царь.

Я сел обратно на летальный аппарат Чудилова в смешанных чувствах и, кивнув головой юной волшебнице, тут же задумался о будущем: «В принципе и без царства проживу, и без короны. А может быть, Смелеевна меня обратно забросит? Тоже хорошо. Всё что ни делается, всё к лучшему, кроме мордобоя».

- Ты зря обиделся, - пожала плечиками Анна-Мария и поднесла к моему лицу маленький амулет с какой-то руной, и внезапно он вспыхнул ярким голубоватым светом, словно фонарик с синим светофильтром. - Видишь? Хоть ты и не тот самый младший Бурьян, но ты царь самый настоящий.

- Ясно, это голубая кровь светиться, - усмехнулся я. – Слушай, а у Смелеевны часом с Ильёй Муромцем ничего такого не было? Он мужчина видный, она тоже хорошо одевается.

- Я не знаю, - неумело соврала юная волшебница.

***

В пять утра, словно по расписанию, в мои покои прошлепал на своих коротких мягких лапках наша местная достопримечательность учёный понемногу чему-нибудь и как-нибудь кот Буян и уселся на заранее мною приготовленный стул.

- Давай сегодня без сказки обойдёмся, - пробурчал я, приоткрыв один глаз. – Я три часа, как лёг.

- Мне тоже сегодня не спалось, - доверительно сообщил мне кот и принялся вспоминать очередную сказку. – Жилы-были ииии… были-жилы ээээ… ну как же эти… жили-жили, были-были… ну!

- Жилы-были дед да баба, - сказал я, не выдержав творческих страданий кота.

- Плавильно, - обрадовался рыжий зануда.

- И посадил дед на огороде около бани репку, которая выросла к вечеру большой-пребольшой. Тянет её дед, тянет, а вытянуть не может.

- Мало каши ел дедуля, - мяукнул Буян. – Давай дальше, не отвлекайся.

- Поэтому позвал дед бабку, тянут-потянут вытянуть не могут, потом прибежала внучка, за ней жучка, а за жучкой пришёл кот…

- Кот! – Обрадовался Буян, захлопав передними лапами. – Давай кульминацию и каталсис!

- Взяли они за ботву эту огромную сладкую репу, дёрнули раз, дёрнули два и вытянули! – Выдохнул я, закрыв оба глаза, чтобы поспать ещё несколько часов и набраться сил перед новым суетным и непростым днём.

- А в чём молаль? – Снова выдернул меня из сна слишком учёный кот. – У сказки должна быть молаль!

- Мораль? – Пробормотал я, ненадолго задумавшись. – В чём же мораль? А! Мораль сей басни такова, не трожь ботву, коль нет кота.

- Замечательно! – Мяукнул Буян и, спрыгнув со стула, добавил. – Я завтла ещё плиду!

Учёное существо этого волшебного мира ещё немного походило по моей комнате и несколько раз повторило мораль про кота, а я же просто вырубился, так как похрапеть по утрам – это было моё любимое занятие. У нас, у телевизионщиков, а именно им я поработал на нескольких телекомпаниях в своём мире до 2012 года, откуда меня занесло в Вошебномирье, существовало негласное деление, одна команда вкалывала на утреннем эфире, а другая на вечернем. И вот я всегда старался оказаться во второй команде. Я даже готов был какой-нибудь материал смонтировать и для «весёлого утра», но с вечера или с ночи, главное чтоб на заре меня никто не контовал!

***

- Доброе утро царь! – Тряхнул меня как следует Пётр Петрович. – Солнце высоко, да и люди уже внизу собрались с жалобами, просьбами и предложениями.

- Год сейчас какой? – Я растерянно похлопал глазами, так как спросонья не мог сообразить, сон это или явь.

- Год? – Опешил Петрович. – Такой же как и вчера, семь тысяч девятый от сотворения Тверди. До нового года ещё не скоро, - тяжело вздохнул слуга, как будто ему в Новогодний праздник подарили что-то ценное. – Сейчас же ещё на дворе травник, потом будет хлеборост, затем грозник, до капельника ещё очень далеко.

- До капельника значит далеко, - заворчал я, вылезая из-под одеяла. – Зато до капельницы рукой подать, если так дела и дальше пойдут. – Я еле-еле разогнулся, так как после вчерашней драки у меня заболело всё тело. – Ставь чайник на керосинку, готовь фруктовую нарезку, а я сейчас выйду к народу и за минуту им распишу «почём фунт лиха».

- Лихо, - усмехнулся Петрович.

Народ, который столпился у моей родовой башни, с надеждой и верой взирал на меня, ведь по Радосграду прокатился слух, что я самый настоящий царь и теперь буду воду превращать в вино, исцелять бесноватых и прокажённых, а так же кормить семью булками хлеба всю прилегающую округу, ну или что-то подобное.

- Итак, жалобы! – Гаркнул я, чтоб слышали все. – Приём мелких жалоб временно прекращён. Далее предложения! Предложение тут «земляное масло» в бочки залить, а там, в Царьграде его продать, без надобности!

- А просьбы? – Высунулся какой-то дед.

- На просьбы денег нет, но вы держитесь! – Улыбнулся я. – Деньги скоро подвезут! Но для этого мне нужны таланты, кхе, то есть творчески одарённые люди, а так же работники для карандашной фабрики. – Про таланты я зря заикнулся, ведь здесь это всего-навсего мера денег равная 7200 золотых солидов.

Как и ожидалось, услышав про нужность творчески одарённых людей и работников для карандашной фабрики, граждане разочарованно зашептались и медленно расползлись по своим делам, так как решать свои проблемы своими же руками в их планы на сегодня не входило. В своей хате, что была с краю, жить гораздо спокойней – это с одной стороны, а с другой я народ в чём-то понимал, впрягаться в мои младо-реформаторские идеи никто не хотел, так как пользы от них никто кроме меня пока не видел.

Во время небольшого завтрака, к которому вышла Анна-Мария, мы примерно распланировали сегодняшний день. До часа икс, до первого прямого эфира Радосградского телевидения оставалось всего ничего, поэтому я сказал, что первую половину дня буду искать нужных телевидению людей и репетировать с ним. И хоть юная волшебница настаивала, чтобы сначала мы встретились с Добраной Смелеевной и рассказали ей все, что произошло в Царьграде, я был непреклонен. Ведь в Царьграде есть Салтан и сыскные воеводы, а в Радосграде кроме меня никого.

- С чего начнём Глебушка? - Спросил меня Петрович, когда мы вдвоём вышли из башни на базарную площадь. Юная волшебница Анна-Мария, гордо заявив, что мне в родном городе магическая защита ни к чему, компанию нам составить отказалась, а кот Буян до сих пор ещё посапывал в своих уменьшенных вдвое апартаментах.

- Предлагаю для начала посетить трактир, - я кивнул на довольно крепкую дубовую дверь единственного увеселительного заведения в городе.

- Сливянку пить с утра да ещё по такой жаре? – Напрягся слуга. – Как бы потом не оконфузиться.

- Спокойно, я себя контролирую. – Засмеялся я. - Во-первых, пора бы познакомиться с трактирщиком, а во-вторых, мне музыканты нужны. Я слышал там кто-то лабает дни напролёт. Пошли, посмотрим на местных лабухов.

- Точно, давно пора взглянуть в глаз этим лаботрясам, работать не хотят, - закряхтел Петрович мне в спину. – Волосы до плеч отрастили, срамота.

Трактир на базарной площади внутри воображение моё не потряс. Деревянный пол, который во время танцев сто процентов подпрыгивал, барная стойка из того же дерева, тяжёлые деревянные столы и маленькая сцена для музыкантов, вот и всё. А на второй и третий этажи вела лестница, надо полагать в номера для гостей города, а возможно и для гулящих девок. Волшебномирье к сожалению такой парок общества не миновал, однако масштабы проституции здесь были куда как более скромные. За одним столиком играли в домино рыбаки под кружечку местного сливового напитка, за другим столом скучали, судя по не уставной длине волос, музыканты. Больше посетителей в питейном заведении не наблюдалось.

- Царь Бурьян! – Вскрикнул трактирщик. - Какой сюрприз! Присаживайтесь, я вам сейчас свежей сливяночки подам за счёт заведения.

Сливянка, она же слабоалкогольный сливовый напиток, была чем-то средним между домашним пивом и вином. И гнали такую барматушку почти все граждане Радосграда, и употребляли не таясь, кстати, тоже, естественно после достижения шестнадцати лет. С одной стороны сливянки много не выпить и сильно не окосеть, чем отчасти решалась проблема пьянства. А с другой стороны, если в неё добавить ядрёного самогона, что устроили недавно городские стрельцы, то смесь получалась адской и проблема пьянства как ванька-встанька поднималась с новой силой. И мне как царю потом приходилось жалобы разбирать, то муж жену поколотит по пьяной лавочке, то жена мужа сковородкой огреет из-за пристрастия его к зелёному змию, то сосед перед чужой дверью хеппенинг сотворит в неосознанном состоянии.

- У меня к вам деловое предложение будет, - зашептал владелец питейного заведения, толстый, тучный мужчина лет сорока. – Давайте закроем городскую оранжерею, где народ забесплатно овощи и фрукты для своего стола берёт. У меня сразу доходы в разы вверх пойдут, а деньги потом с вами пополам. А?

- Да я скорее из твоего трактира дом пионеров сделаю со станцией юных техников! – Я от возмущения, что есть силы, грохнул кулаком по дубовой барной стойке. – Чем закрою оранжерею. Оранжерея – это гарантия сытой старости, ясно?

- Так это я ведь по-шутейному сказал-то, - замялся трактирщик. – Вон в соседнем городе, в Ярьграде, уже прикрыли оранжерею енту, вот я и подумал…

- Не думать надо, а соображать! – Прикрикнул на грузного толстяка мой слуга Петрович. – Мы твоих лаботрясов на перевоспитание изымаем. Будем из них человеков делать с разумом.

- А как же конституция, право человека на самоопределение? – Робко, но резонно заметил трактирщик.

Я посмотрел по сторонам. И рыбаки, и музыканты уже давно смотрели на наши «дебаты в прямом эфире» и ожидали какой-нибудь развязки, желательно с мордобоем, сквернословием и разгулом царского беззакония, чтобы было о чём дома на кухне «почесать» языком под рюмочку и закусочку.

- Спокойно граждане! – Я поднял правую руку вверх. – Никаких изменений в конституции я не допущу! А музыкантов действительно арендую. Через два часа, добры молодцы, вам следует прибыть на городской пляж, к старому амфитеатру, с вашими балалайками, гармошкой и барабанами.

- А нам? – Поинтересовались рыбаки, которых было четверо.

- Полосатые тельняшки есть? – Спросил я.

- Знамо дело, - улыбнулся самый шустрый из компании рыболовов.

- Значит с тельняшками через три часа быть на пляже, - кивнул я.

- А зачем? – Спросил тот же шустряк.

- Не зачем, а для дисциплины! – Прикрикнул Петрович. – Ишь, сливянку глушите поутру, распустились!

- Глеб Егорыч, - несмело обратился ко мне трактирщик. – А сколько за аренду моих музыкантов платить будете?

- Какую сумму налоговых отчислений ты сделал в городскую казну за прошлый месяц? – Ответил я вопросом на вопрос, отлично зная, что от трактира казна не получила ничего. – Вот и я столько же заплачу тебе за аренду музыкальных добрых молодцев. Ради интересов государства мне ничего не жалко. Парни, через два часа быть на месте, – напомнил я музыкантам.

- И смотрите у меня! – Погрозил им кулаком Пётр Петрович. – Куда дальше идём, порядок наводить?

- Пошли к Добране Смелеевне, - буркнул я, слишком воинственно настроенному слуге.

Кто бы мог подумать, что такая красивая женщина лет тридцати пяти, которая здесь иногда что-то перешивала местным барышням, окажется одним из самых сильнейших боевых магов Волшебномирья, судя конечно по рассказам Анны-Марии. И паука-людоеда Добрана укокошила, и какого-то очень сильного чёрного колдуна Джафара в одиночку скрутила и передала в руки правосудия. А юной волшебнице после потасовки в закоулках чёрного рынка, я уже доверял практически полностью. Джафар, Джафар? Вроде бы в сказке про Алладина был такой маг из Магриба.

- Стоп! – Скомандовал я Петровичу, который что-то бухтел под нос про закон и порядок.

Я резко остановился посреди улицы около дома Матвея Стебель-Кустова, смотрителя городской оранжереи. «Человек он бескорыстный, преданный родному городу, - подумал я. – Такие люди для телевидения нужны, ведь первое время пахать придётся задарма». Проживал мой биолог в двухэтажном каменном доме, так как все строения в Радосграде были исключительно из этого прочного материала. Но дом семейства Стебель-Кустовых на этом каменном фоне выделялся, сверху он весь покрыт был зеленью, абсолютно весь.

– За мной, - сказал я слуге, поднимаясь на крыльцо любителя ботаники. – Приветствую передовиков мичуринцев! – Громко поздоровался я с немного оробевшими хозяевами, которых, по всей видимости, старый царь вниманием не жаловал. – А ты принимаешь законы генетики Менделя или отрицаешь? – Спросил я самого младшего мальчишку большого семейства, двенадцатилетнего Панкрата.

- Я есть хочу! – Пискнул паренёк и спрятался за папу.

- Лысенко подрастет, - буркнул я. – Можем ли мы где-нибудь сесть и спокойно поговорить пять минут? – Обратился я к хозяину дома, но видя, что Матвей чего-то испугался и «онемел», взял организацию беседы в свои руки. - А давайте пройдем в столовую, за столом общаться приятнее.

- Хотите, я угощу вас своим домашним лимонадом? – Спросила меня супруга местного биолога внешне чем-то смутно напоминающая Марию Склодовскую-Кюри.

- Лимонад не сливянка, отчего ж не вкусить, - высказался Петрович.

Странная для сонного и захолустного городка семья, проживала здесь очень давно, то есть сорокапятилетний Матвей Стебель-Кустов являлся самым настоящим коренным радосградовцем. Роста он был невысокого, но широким плечам и крепким натруженным рукам вполне мог бы позавидовать и борец вольного стиля. Жена Матвея, Аграфена тоже была коренной жительницей, как она терпела всё это время мужа, который трудился во благо всего Радосграда бесплатно, лично я не знаю. Более того героическая женщина родила шестерых детей, трёх мальчиков и трёх девочек. И сейчас с нами за одним столом кроме родителей и младшего Панкрата сидели три барышни на выданье, 19-ти, 20-ти и 21-го года. Ещё двое юношей Стебель-Кустовых, 15-ти и 16-ти лет, сейчас помогали стряпать карандаши мастеру Даниле Чудилову, который других подручных в городе не нашёл.

- Что я хочу сказать? – Задал я риторический вопрос, после чего пригубил очень недурственный домашний лимонад. – Дело такое Матвей, для Радосграда требуется новый человеческий подвиг. Через два дня мы запускаем первый в Волшебном мире телеканал и поэтому через два часа всей вашей семье нужно прибыть для репетиции на городской пляж, к старому амфитеатру, кроме естественно тех ребят, которые сейчас помогают Чудилову.

- Кхе, кху, а как же оранжерея? – С трудом выдавил из себя глава семейства.

- С оранжереей всё просто, - ответил я. – У нас по городу слоняется без дела два десятка стрельцов, и пока нет войны, они поступают в полное твоё распоряжение.

- А если они меня не послушают? – Логично заметил Стебель-Кустов.

- Поверь, внимать будут так каждому твоему слову, как пророк на Синайской горе внимал Творцу, - уверил я биолога.

- По струнке у нас забегают! – Разгорячился мой слуга Пётр Петрович. – Получив жалование, два дня матерные частушки орали из своей казармы. Пора с анархией кончать.

- А что мы будем репетировать на пляже? – Заинтересовалась самая старшая дочь странного семейства.

Я внимательно присмотрелся к девушкам, и намётанным телевизионным глазом представил, как они будут выглядеть, если их немного подкрасить, русые волосы завить, тут подштукатурить, тут глаза подвести, платье красивое надеть и пришёл к выводу, что Мэрилин Монро нервно закурит в загородном домике братьев Кеннеди, при виде такой красоты.

- Репетировать будем репетицию, чтоб через месяц тут ваши женихи штабелями лежали. Спасибо за лимонад, но у нас каждая секунда на счету. – Я встал из-за стола и двинулся на выход.

- Мы и женихов в струнку выстроим, - уверил Петрович хозяев дома.

Когда мы вышли от Матвея Стебель-Кустова, Пётр Петрович нагнал меня и зашептал на ухо:

- Ты меня Глебушка старика извини, но я что-то ничего не понимаю. Зачем нам музыканты из таверны? Зачем рыбаки, зачем эти Стебель-Кустовы в полном семейном составе? Чевой ты задумал-то?

- Задумал я Петрович тавой, - усмехнулся я и пояснил, шагая в сторону дома Добраны Смелеевны. – Первую телевизионную трансляцию вижу так. Сначала задорная песня, поэтому нужны музыканты и три красивые девушки на подтанцовку. Затем пойдёт телеигра «Что? Где? Когда?». Для неё нужны две команды «знатоков» по три человека, которые будут отвечать на вопросы. И одна команда уже есть – это Матвей, его супруга Аграфена и младший отпрыск Панкрат. Вторая команда…

- Рыбаки, - подсказал мне Пётр Петрович.

- Нет, рыбаки пригодятся для другой народной забавы. – Я остановился, внимательно посмотрел на своего слугу и представил, как он будет выглядеть, если ему надеть интеллигентные очки и деловой с заплатами костюм. – Гениально! – Обрадовался я. – Во второй команде знатоков будешь играть ты. Для зрителей временно станешь профессором кафедры теории механизмов и машин.

- Это самое, Глебушка, Глеб Егорыч, я ж малограмотный, а вдруг у меня спросят документ? – Замялся Петрович.

- Если спросят бумагу, то скажешь, что мы, красные профессора, академиев не кончали! Далее добавим к тебе будущего Нобелевского лауреата изобретателя вечного круговорота в природе Даньку Чудилова и кого бы ещё? – Я посмотрел по сторонам, но узкая улица была пуста, зато меня осенила ещё одна гениальная идея. – И третьим участником твоей «Дрим тим», а проще говоря, команды мечты, станет учёный кот Буян. Мораль сей басни такова, не трожь ботву, коль нет кота.

- А рыбаки? – Сова поинтересовался новоявленный профессор.

- После игры «Что? Где? Когда?» я с музыкантами сбацаю ещё одну песню, и мы явим миру новую увлекательную забаву, имя которой пляжбол.

- Пляжный вол? – Удивился Петрович. – Быков будем по пляжу гонять вместе с рыбаками?

- Почти, - заулыбался я, представив такую картину маслом. – Устроим пляжный футбол, такая игра с шарообразным мячом, потом покажу. Тоже требуется две команды по четыре человека, пока и такого количества хватит.

- А рыбаки?

- Для зрителя рыбаки превратятся в непобедимый радосградский «Мирноморец» в полосатых тельняшках. А играть они будут против радосградского «Динамо». Всё равно наши стрельцы, на которых где сядешь, там и слезешь, большее, чем на «динамиков» не тянут. И закончим первую телетрансляцию опять хорошей и доброй песней. В целом всё действие продлится не более сорока пяти минут, потому что хорошего должно быть помаленьку. Появилась ясность? – Спросил я Петра Петровича.

- Обмозговать бы надо, - пробубнил смущённо слуга.

***

Наш визит к Добране Смелеевне не стал для неё неожиданностью. Наоборот, когда мы с Петровичем оказались на пороге грозной волшебницы, на столе уже был приготовлен чай и оладья со сметаной. А готовила одна из лучших выпускниц Семиречной академии на отлично.

- Ничего я не понимаю из того, что ты мне тут расписываешь, - отмахнулась Добрана, когда я стал в подробностях рассказывать про телевидение. – Ты объясни главное, откуда на выкуп города деньги возьмутся?

- Из философского камня, - просто заявил я, и в гостиной повисла напряжённая пауза. – Как мне известно, философский камень превращает любой металл в золото. Именно так я и назову розыгрыш телелотереи пять из тридцати шести, который нас озолотит. Три дня мы будем эфирить бесплатно, чтобы нарастить и привлечь аудиторию. Затем объявим про лотерею и ещё три дня будем про неё трезвонить. А на седьмой день, когда Творец небесный отдыхал от трудов праведных по сотворению мира, мы жахнем «Философским камнем».

- Добрана Смелеевна, это игра такая, - робко поддакнул мне новоявленный профессор Петрович.

- И народ будет в неё играть? – Засомневалась волшебница.

- При стоимости лотерейного билета в один золотой солид, будет обещан выигрыш в тысячу солидов, а тем, кто угадает четыре цифры, заплатим по пятьдесят золотых монет. – Я окунул один оладушек в сметану, и пока мои компаньоны медленно соображали, отправил в желудок по частям чудесное кулинарное произведение искусства. – В Царьграде сейчас проживает примерно 150 тысяч человек. И многие из них спят и видят, как бы ничего не делая разбогатеть. Я думаю, что на первый розыгрыш будет продано от 7 до 15 тысяч лотерейных билетов. А когда первые счастливчики получат выигрыш, и по Царьграду поползут безумные слухи, то 30 тысяч билетов станет обычным делом. Затем, примерно через полгода, ажиотаж упадёт до 7 или 5 тысяч. Но за это время «Философский камень» нас озолотит.

- А где ты возьмёшь эти билеты, и как ты собираешься их продавать? - Спросила несмело Смелеевна.

- Билеты напечатаю в типографии. - Я запил оладушек чаем. – А всю финансовую работу за небольшой процент свалю на лучший банк Царьграда, банк Первой купеческой гильдии, заключив с ними соответствующий договор. Они же билеты и продадут, они же и выплатят выигрыш, они же и отдадут оставшиеся деньги казне моего города. Зачем изобретать велосипед, когда всё уже придумано за нас?

- Да, такому нас в магической академии не учили, - ошарашенно пробормотала Добрана. – Если так дело пойдет, как ты сказал, то в казне через полгода окажется сумма примерно в 300 тысяч солидов, а скорее всего и больше.

- Вот это я понимаю, вот это «Философский камень»! – Вскрикнул Петрович, хватаясь за сердце. – И без всякой алхимии! А это, банк нас не обмишурит?

- Смеёшься? – Ухмыльнулся я. – У нас в союзниках две волшебницы, которые паука людоеда размером с быка разносят в пыль за минуту.

- Нет, но нам в такие дела вмешиваться нельзя, - посерьезнела Смелеевна.

- Главное, чтобы в банке про это не знали. – Я сладко потянулся, так как меня после сытного второго завтрака неумолимо стало клонить в сон. – А потом через месяц, мы сами откроем свой банк в Царьграде. Никакое государство без финансового порядка и дисциплины существовать не может. Энтузиазм и любовь к Родине бесконечно эксплуатировать преступно.

- Эх, была не была, - махнула рукой Добрана Смелеевна. – Что от меня требуется?

- Первое, нужна лютня для песен, - сказал я. – Второе, нужна энциклопедия для передачи «Что? Где? Когда?», оттуда мы будем черпать вопросы. Третье, нужна надувная кожаная сфера, то есть мяч для игры в пляжбол. Вот таких размеров. – Я показал руками примерный диаметр футбольного мяча.

- Мяч? – Задумалась волшебница. – У нас в Семиречной академии, когда я там была простой студенткой, один старый учитель практиковал игру со сферой. Правда, учительский совет признал забаву вредной для учащихся и её запретили, но мяч у меня сохранился! Я помню, сам Илья Муромец любил его погонять.

Смелеевна вышла из гостиной в соседнюю комнату, а я решил проверить свою версию того, что у волшебницы было что-то с Муромцем, поэтому громко как бы случайно сказанул:

- Если Илья любил мячик попинать, то увидев наши трансляции, сам сюда приедет из далёких стран! А что, пусть покажет удаль молодецкую!

- Да мы через полгода здесь чемпионат мира по пляжболу проведём! – Заявил разгорячённый открывшимися перспективами Петрович.

При упоминании сильнейшего боевого мага Волшебномирья, в соседней комнате, что-то из вещей плюхнулось на пол. «Ясно, понятно, - усмехнулся я про себя. – Кстати, Илья Муромец нам бы тут не помешал. Ещё неизвестно кто в Царьграде хулиганит».

- Вот, нашла. – Волшебница вынесла спущенный коричневый со шнуровкой волейбольный мяч. – Сейчас я его надую. – Добрана положила спортивный снаряд, который в данный момент походил на какой-то экзотический больших размеров сухофрукт, и поднесла к нему руки. И буквально на глазах мяч приобрёл свою игровую шарообразную форму, даже потёртости на кожаной обшивке куда-то исчезли, а шнуровка завязалась сама собой.

- Так вот какой этот пляжный вол, - пробормотал Пётр Петрович, рассматривая кожаную диковинку.

- И предпоследнее. - Я взял мяч в руки. – Нам для хорошего настоящего телевидения нужен режиссёр прямого эфира такой, чтоб его все уважали и боялись. Поэтому Добрана Смелеевна будьте добры сегодня пожаловать на репетицию. Хватит вам числиться в портнихах, я своим царским указом и личной просьбой перевожу вас в режиссёры.

- Да, с дисциплиной пока дело обстоит туго, - поддакнул слуга. – Вон, стрельцы опять бочку сливянки в казарму покатили.

- По этому поводу будет последнее пожелание, - обратился я к волшебнице. – Поговорите сейчас со стрельцами, намекнув, что мужское бессилие в некоторых случаях наступает внезапно и бывает неизлечимым. Четверых вояк, которые помоложе и физически более крепкие гоните на городской пляж на репетицию. Остальных в оранжерею. Пока войны нет, они поступают под командование Матвея Стебель-Кустова. Пора вольницу закрывать.

- Безделью бой. Кто не работает, тот не обедает. – Снова высказался на моей стороне Петр Петрович.

- Да, лентяев оставим без второго и десерта, - пробубнил я. – Значит, сейчас мой друг профессор поступим так. Ты идёшь в башню за котом Буяном, и обещаешь ему сегодня на ужин курочку, если он будет вести себя как разумное существо. Я с гитарой, то есть лютней и мячом дую сразу на пляж.

- А я вразумлять стрельцов и тоже на пляж, - воинственно заявила Добрана Смелеевна. – Раз надо, буду режиссёрить, нам отступать некуда.

***

Для первого в Волшебном мире телевидения я пару дней назад уже подсмотрел подходящую площадку, которая находилась на восточной окраине городского пляжа. Это был старый заброшенный амфитеатр. Когда-то здесь работала школа ораторского искусства, а так же готовили актёров комиков. Кстати город из-за этого и получил название Радосград, то есть радостный город. Так рассказал мне «профессор» Петрович. А теперь от радости остались рожки да ножки. Население городка, выдавив прочь творческую интеллигенцию, отупело и обыдлело, и частично превратилось в аморфное болото. Конечно, вся вина в разгроме школ полностью лежала на «папаньке» моём боевом, который на поиске философского камня «поехал умом», но и народ тоже руку приложил, какого-то школьного преподавателя логики, посмевшему перечить царю, чуть-чуть не забили палками насмерть.

- Очень символично, - пробормотал я себе под нос. – Один царёк из-за диких фантазий о философском камне разорил державу и выгнал думающую интеллигенцию, а другой царюшка, то есть я, на лотерее «Философский камень» страну озолотит и наоборот завезёт сюда тех, у кого есть мозги.

- Это чевой сейчас буде-то? – Спросил меня какой-то дедушка, уже заняв место в зрительном зале пологого каменного амфитеатра, как и ещё пару десятков зевак.

- Будем из болота тащить бегемота, - улыбнулся я.

- А кудась? – Попросил он детального уточнения.

- Из тьмы невежества тудась, - буркнул я и пошёл к музыкантам, которые скучали на каменной сцене, а немного в сторонке рядом нерешительно мялись три старшие дочери Матвея Стебель-Кустова. – На долгие объяснения времени нет. – Начал я, отложив в сторону кожаный мяч и взяв, словно гитару, старинную лютню. – Через два дня на третий мы должны явить всему Волшбеному миру три хорошие песни.

- Можно спеть балладу про царя, - перебил меня музыкант с обычной балалайкой. – А не сильная туча затучилась, я не сильные громы грянули. И поехал на бой наш смелый царь… - Затянул патлатый паренёк унылую волынку.

- Достаточно! – Махнул я рукой. – Слушай сюда, я вчера перед сном кое-что накропал. – Я провёл пальцем по струнам лютни, проверил звучание аккордов и вжарил простенький ленинградский рок-н-рол:

Свет в городе давным-давно погас.

Ты танцуешь рок-н-ролл со мной в первый раз.

От рассвета до заката, от заката до зари

В Радосграде все танцуют, посмотри! Е-и-е-и-е!

Пускай сегодня мелкий дождь идет с утра.

Но мы с тобой опять танцуем как вчера.

От рассвета до заката, от заката до зари

В Радосграде все танцуют, посмотри! Е!

- А это сейчас чего было такое? – Спросил патлатый балалаечник своих товарищей, которые ошарашено пялились на лютню, как будто это она сама вывалила на их неокрепшие умы диковинный рок-н-рольный ритм.

- Это парни был рок-н-рол, который завтра будут лабать во всех тавернах Волшебномирья даже безрукие и безголосые музыканты. – Ответил я. – У меня ещё два куплета начёрканы, но вы разберёте. – Я вынул из кармана брюк листок, где печатными буквами карандашом был немного переделанный текст песни группы «Браво». – Вещица эта называется «Радосградский рок-н-рол». Ну, а теперь барышни вы. – Я подошёл к «до смерти перепуганным» сёстрам Стебель-Кустовым. – Ваша задача – это подпеть мне на бэк-вокале и соответствующий танец, как сказано в тексте песни.

- Мы не такие, мы не сможем, - еле слышно пробормотала старшая сестра.

- А замуж вы хотите? – Я пошёл сразу с козырей. – Хотите женихов штабелями по почте получать ежедневно? Далее, к прямому эфиру мы вам сделаем новые модные и яркие платья, маникюр, педикюр, макияжи и химическую завивку волос. Да вы себя после этого не узнаете. Я пришёл в это болото, чтоб его расшевелить, я его расшевелю! И давайте уже работать! Жаловаться будем потом, перед сном в свою подушку. Поехали!

Глава 5

В тот же сумасшедший день в районе шести часов вечера в доме Добраны Смелеевны, мы вместе с юной волшебницей Анной-Марией собрались на тайное совещание по поводу тревожных событий, произошедших накануне в Царьграде. После нашего совместного немного путанного рассказа про убийство торговца книгами Анисия Крючкогнома, Смелеевна не на шутку посерьёзнела.

- Значит, убийца искал редкие манускрипты по некромантии и чёрной магии, - пробормотала она, позабыв, что неплохо было бы меня напоить чаем с плюшками, ведь с музыкантами я сегодня напрыгался, с футболистами набегался, со «знатоками» нанервничался, особенно с учёным котом. – Пять лет назад в Аграбе было то же самое. Убили трёх самых авторитетных коллекционеров старинных книг. Но тогда я с помощью местных сыщиков выследила и взяла Джафара, чёрного мага из Магриба.

- Аграба – это же в Индии? – Спросил я. – Там, где жил Аладдин и принцесса Жасмин? Так ведь?

- Почему жил? – Удивилась моей дремучести Анна-Мария. – Царь Аладдин и царица Жасмин до сих пор там живут и правят. Очень красивая пара, мы в академии всегда мечтали… в общем не важно. Может быть, ключ к разгадке убийства находится в слове «Анакса», которое успел написать своей кровью Крючкогном?

- А что говорят сыскные воеводы? – Поинтересовалась Добрана. – В их списках значится такой разбойник?

- Воеводы говорят, - задумчиво пробурчал я, вспоминая лица Лестрюхи и Хапкина. – Всех сомнительных личностей нужно взять и посадить, а затем виновные сами расколются. Давайте поиграем в такую игру, я сейчас буду к слову «Анакса» прибавлять разные другие окончания и слова, например: анакса-клякса, а вы меня остановите, когда услышите что-нибудь знакомое. Эх, как компьютера не хватает с интернетом. Я думаю, что Анаска – это часть имени или слова. Итак: анакса-шмакса, анакса-шляпса, анакса-стол, анакса-стул, анакса-ул. То есть улица. – Я показал рукой за окно. – Дальше: анакса-небо, анакса-горы, анакса-море, анакса-дуб, анакса-кот.

- Стоп! – Вскрикнула Смелеевна.

- Анакса-кот? – Удивился я. – Рыжий котяра Буян, плесните валерьянки пять грамм.

- Анакса-горы, точнее Анаксахор, - очень тихо произнесла Добрана.

- Гримуар Анаксахора, - загадочно пробормотала Анна-Мария. – Все книги Анаксахора давным-давно уничтожены, кроме одной его личной рукописи, которая то тут, то там появляется на чёрном рынке и стоит баснословных денег.

- Ерунда, это всё ваши школьные байки из академии. Страшные истории на ночь. - Усмехнулась старшая волшебница. – Я этих рукописей двадцать штук лично изъяла. И все они подделки жуликов. Гримуар – это колдовская книга, как демонов вызывать, как чёрномагические заклинания произносить. – Персонально мне пояснила Смелеевна. – Помнишь, ты один раз ты заикнулся про свет мой зеркальце? Это заклинание из гримуара «Чёрная курочка» для вызова демонессы.

- Курочка значит. – Я озабочено почесал затылок. - А про что там, в «Гримуаре Анаксахора» написано, ну примерно? Как превращать время в деньги и наоборот?

- Анаксахор – это древний ученый, - тяжело вздохнув, принялась мне неразумному объяснять всем известную информацию старшая волшебница. – Он рассчитал и привёл доказательства существования невидимых кристаллов, которые создают над землей необычное волшебное поле. Именно благодаря этому полю, все волшебники, цари и волшебные существа, кот Буян в том числе, живут почти без старения до тысячи лет. А так же в мире возможна магия и волшебство.

«Интересно, - подумал я. – А сколько лет самой Добране Смелеевне, Анне-Марии и коту Буяну? Мне двадцать восемь, а им уже, наверное, за сотню? Вот так раскладик».

- Ясно, дело перестаёт быть томным. – Я встал из-за стола. – Так вот почему нас хотели убить в закоулках чёрного рынка. – Сказал я и прикусил язык, ведь мы с Анной-Марией договорились не рассказывать про драку с разбойничьей бандой, но сейчас этот факт стал важен.

- Не поняла? – Смелеевна бросила гневный взгляд на юную волшебницу.

- Анна-Мария тут не причём, - пробормотал я. – Это я попросил её не рассказывать про «забавный» инцидент. Как только мы покинули дворец Салтана, то сразу пошли на Большой базар, в поисках оборудования для телекамеры, где пересеклись с бандой отморозков. Эти разбойники, вооружённые цепями, дубинами и молотками, нас не грабили, они шли нас убивать. А это значит, что у преступника большие связи в криминальном мире, а так же он слышал наш разговор с Салтаном, и, следовательно, мы тоже его видели. Царя Салтана вычёркиваем, остаются трое – это директор кукольного театра Карабас. Кстати, по нашим сказкам дядька сомнительный. Заставлял бесплатно и без выходных своих кукол петь и плясать. Далее там были старший сыскной воевода Броня Лестрюха и младший воевода Степа Хапкин. Их тоже вычёркиваем. Значит, преступник Карабас. Хотя он маленький и толстый, а убийца был высокий и физически сильный, который отлично знал, зачем пришёл. Отличить настоящий «Гримуар Анаксахора» от подделки простой исполнитель не сможет. Тогда Карабас – это информатор или сообщник?

- Какой у нас умный царь, просто поразительно, - усмехнулась Анна-Мария. – Мы когда вышли от Салтана, воеводы и Карабас остались там, внутри. Они элементарно не успели бы организовать нам засаду. Преступник или сообщник находился в приёмной. С помощью небольшого заклинания вполне можно подслушивать и сквозь стены. Мы в академии перед экзаменом часто так баловались, ха-ха-ха. А то, что преступник – это волшебник или колдун, у меня сомнений нет.

- У нас царь не дурак, как минимум. – Я посмотрел на юную «занозу» волшебницу. – Я все экзамены сдал без мухляжа. Частично. «Шпоры» не считамба, это страховка. У Карабаса могло быть переговорное блюдце, такое же, как мы купили для телекамеры.

- Да хватит вам собачиться, - разозлилась Добрана. – Кто подозрительный был в приёмной?

- Был там один «кустарь», как раз высокий и физически сильный, – сказала Анна-Мария. – И он заметно нервничал. Я ещё тогда подумала, что дело не чисто.

- «Кустарь» - это волшебник, который не заканчивал ни академию, ни школу, а получал образование частными уроками, - пояснила мне непонятное слово Добрана Смелеевна. – Сначала натворят делов, а нам потом разгребай. Несколько таких идиотов десять лет назад целый город и прилегающие деревни в Гиндукуше обратили в нежить, и наш Волшебный орден месяц выстраивал по периметру защитный барьер.

- Гиндукуш? – Я почесал затылок, вспоминая свои беседы с вдовами стрельцов, которым требовалась материальная помощь. – Так это те горы, где наши стрельцы недавно погибли? Зачем же Салтан туда полез?

- Зачем, зачем, - зло пробормотала Смелеевна. – Седина в бороду, шило в одно место. Как бы теперь нежить из Гиндукуша наружу не пошла. – Старшая волшебница тяжело вздохнула. - Давайте всё суммировать. Убийца – это маг, который ищет «Гримуар Анаксахора». Опять какой-то недоучка решил приобрести мировое могущество с помощью легендарных кристаллов. И вам ребятушки нужно завтра лететь в Царьград проследить за Карабасом и ещё одним неизвестным из приёмной. Нужно добыть доказательства их вины, но не вспугнуть. Не вздумайте преступника брать сами! Этим займётся орден. А за репетициями я здесь присмотрю. Жаль мне в Царьград самой лететь нельзя, я сейчас в столице нежелательная персона номер один, после того как высказала всё Салтану за Гиндукуш.

- А может сыскные воеводы Хапкин с Лестрюхой сами справятся? – Сказал я, понимая, что сморозил глупость, но встревать в чужие разборки не хотелось, так как город кроме меня никто не выкупит.

- Если преступник сам явится к ним с повинной, и скажет, что это я убил Крючкогнома, это я хочу добыть невидимый кристалл, чтобы он исполнял все мои желания. То точно справятся, - усмехнулась Анна-Мария. – Добранушка Смелеевна давай я кого-нибудь из своих бывших однокурсников вызову, если у нас царь такой «отчаянный смельчак».

- Вот личности царя я попрошу не касаться! – Я присел за стол. – Так и быть, утром летим в Царьград, отыскиваем этого «мага-кустаря», устанавливаем за ним слежку и вызнаём всё, что сможем. Заодно я первую партию карандашей продам, для оборотного капитала опять деньги нужны. На платья сёстрам Стебель-Кустовым, плюс за аренду двух блюд нужно заплатить, морока.

- Только аккуратно, не вляпайтесь никуда по-серьезному, - Добрана это сказала персонально для Анны-Марии.

***

Верный признак того, что вам сели на хвост – это когда за вами полдня таскается крытая двухместная бричка, запряжённая двумя гнедыми лошадками. А ещё от кучера с медным загаром в сером балахоне несёт самогонкой, а того, кто прячется на пассажирском сиденье не рассмотреть, так как с крыши брички свисает тюль, защищающий от жаркого южного солнца.

- Я тебе говорила, не надо извозчику все деньги сразу давать, - зудела мне на ухо Анна-Мария.

- Да-да, царь - плохой, бояре - хорошие. Зато пьяный возница, не берущий пассажиров в карету, который бессмысленно уставился в одну точку, ни у кого не вызовет подозрений. – Я от раздражения даже сжал кулаки, так захотелось задушить и Анну, и Марию следом.

В общем, вычислили мы этого странного «супчика» из приёмной Салтана быстро. В стрелецкой караулке царьградского царского дворца, где я уже по традиции оставил сидялёт, за один золотой солид нам выложили полный список всех, кто два дня назад пытался попасть на приём к их царю. И оказалось, что некоторые по месяцу ожидали нужной аудиенции. Так что этого высокого и плечистого парня стрельцы опознали быстро, ведь он ходил сюда, как на работу уже неделю. Им был Мустафа Омар посланник из далёкой Аграбы от царя Аладдина. Зачем «волшебник-кустарь» Мустафа хотел попасть на беседу к всесильному правителю Царьграда узнать, к сожалению, не удалось, но мы уже три часа за ним катались, и кое-какие мысли постепенно возникли. Посол из Индийских земель за это время уже успел побывать в гостях у третьего богатого царьградского купца.

- Клянусь «золотой рыбкой», Мустафа деньги собирает на «Гримуар Анаксахора», - зашептала Анна-Мария. – Врывается к торговцу, нож приставляет к горлу и требует либо кошелёк, либо смерть.

- Аха, шантажирует. – Усмехнулся я. – Вам девушка нужно было не в магическую академию поступать, а сразу в сыскное воеводство идти. Взять псевдоним Шерлок-Ватсон Холмс и вперёд на отлов воров, бандитов и убийц. Все купцы, которых сегодня посетил Мустафа перевозят товар из его родной Аграбы. Я сам побывал в этих лавках, там пряности, чай и ткани из Индии. Но я согласен с тем, что этот «кустарь одиночка» деньги просит, скорее всего, под расписку. Узнать бы - для чего?

- Для чего, для чего, - заворчала юная волшебница. – Уж точно не на леденцы. О, вышел!

Я ткнул спящего хмельного кучера в спину и тот, меланхолично цокнув языком, погнал пару гнедых лошадок медленно вперёд. Высокий и плечистый парень с тюрбаном на голове, одетый весь в белую дорогую ткань, стремительно пошагал дальше по широкой торговой улице. «Никаких правил дорожного движения, - подумал я. – Лошади, рикши, толпа народу, снующая туда и сюда, всё прут по одной улице без разбору, где проезжая часть, где пешеходная. А кто громче всех ругается, у того и главная дорога». А наш Мустафа Омар либо почувствовал слежку, либо куда-то действительно спешил, ускорился так, что мы его чуть-чуть не потеряли из виду. Лишь в последний момент я заметил, как он нырнул в арочный проход, который вёл с многолюдной и шумной улицы в маленькие ветвистые дворики.

- Следы заметает! – Анна-Мария схватила меня за руку, и потащили прочь из кибитки. – Давай царь шевели ногами!

- Не царское дело, шевелить ногами, - пробубнил я на ходу. – У меня лучше идея, а давай с ним познакомимся. Скажем так и сяк, виделись в приёмной у Салтана, куда он ходит как на работу, можем помочь попасть к правителю Царьграда. А за разговором глядишь, и расколем его.

- Я его сейчас так расколю одним заклинанием, он у меня имя своё забудет! – Также не бегу бросила волшебница.

Так переругиваясь, мы добежали до арочного прохода в очередной уютный дворик. Куда пропал Мустафа, было не известно, ведь дальше вплотную друг к другу стояли три дома. В правый войдёшь – жену найдешь, в левый – коня потеряешь, а в дом, который напротив – сам пропадёшь.

- Всё ушёл и пропал. - Махнула рукой Анна-Мария, посмотрев на меня испепеляющим взглядом, как будто это я дал послу из Аграбы скрыться. – Сейчас выйдет через другую дверь и ищи-свищи.

- Ерунда, если через полчаса не покажется, найдём его вечером в гостинице, и просто познакомимся. Кстати, так и надо было сразу поступить, несколько часов бы сэкономили. – Прошипел я, укоряя, прежде всего себя. – Но у вас ведь в Семиречной академии на сыскном факультете простых путей не ищут.

- Только попробуй про академию ещё плохое слово сказать, - неожиданно зло ответила волшебница. – Я итак с тобой не разговариваю, теперь не буду говорить вдвойне!

- Стоп, Мустафа вышел. – Я кивнул на крыльцо левого дома, где можно было найти себе хорошую жену, но старую, сварливую и некрасивую. – А ты можешь Мария и Анна колдунуть так, чтоб у посла, когда он зайдёт в арку, в глазах потемнело, и память на минуту отшибло? Есть идея. – Я схватил юную волшебницу за руку и выбежал с ней на улицу.

- Да я могу так колдунуть, что у всей улицы в глазах потемнеет. – Зло усмехнулась Анна-Мария. – Извиняйся за академию, а не то ничего делать не буду.

«Вот заноза легла на рельсы поперёк паровоза, завтра можно сказать конец света наступит, если преступник с помощью «Гримуара Анаксахора» кристаллы отыщет, а она на принцип идёт», - подумал я и взмолился, рухнув на колени, благо штаны на мне были старые и давно не стиранные:

- Прости меня дурака молодого, за то, что я попутал берега кисельные! Клянусь «золотой рыбкой» и «чёрной курочкой», что ваша академия это что-то с чем-то…

И вдруг волшебница сделала резкое движение руками и ногами, чем-то напоминающее позу из ушу, и вся улица вокруг разом остановилась и затихла, а люди как болванчики бессмысленно стали таращиться по сторонам и топтаться на месте. А я не теряя ни секунды, тут же бросил в арочный проход, где Мустафа Омар тоже, словно пьяный медленно крутился вокруг часовой стрелки, пытаясь безуспешно нащупать руками хоть что-то вокруг. Ну и чтобы посол из Аграбы долго не мучился, я ему залепил роскошный боковой с правой руки точно в подбородок. Боль мгновенно обожгла мои костяшки, всё же я в этих ного-руких единоборствах не профессионал, всего тридцатый дан с краповым пояском, а Мустафа рухнул на булыжную мостовую. Затем я стремительно склонился на д телом посла и стал лихорадочно нащупывать кошель с деньгами, «мобилу», бумажник, кредитные карты, ценные бумаги. Но все безуспешно, кроме увесистого кошеля с золотыми монетами, а жаль.

- Ты это царь, того, совсем с дуба рухнул? – Рядом выросла юная волшебница, огромными глазами уставившись на кошелёк, в виде небольшого мешочка. – Мы так не договаривались.

- А улицу целиком в зомби-апокалипсис превращать договаривались? – Я отдал кошель Анне-Марии и стал шлёпать по щекам Мустафу Омара. – Эй, гражданина, ты сюда не ходи, туда ходи, а то кирпич башка попадёт совсем мёртвый будешь.

- Подумаешь, немного не подрассчитала, - пожала плечами волшебница, рассматривая содержимое кошеля. – Кстати, здесь тысяча солидов не меньше, но этого на гримуар точно не хватит.

- Эй! – Я ещё раз как следует потряс, как у культуриста, физически крепкое тело посла из Аграбы и отвесил ему пару пощёчин.

Вдруг Мустафа дернулся, ушёл от меня резким перекатом и, вскочив на одно колено, что-то зашептал. И тут же замер в этой же нелепой позе. Я посмотрел на Анну-Марию, которая сделав невинные глаза, пролепетала:

- А что? Он сам напросился. Хотел нас кувалдой по голове долбануть, не успел. Одни неприятности от этих «кустарей».

***

Мустафа Омар, когда мы ему рассказали, что «спасли» его от нападения банды негодяев и вернули деньги, накормил нас хорошим обедом в ближайшем трактире. Парнем он оказался хорошим, и даже немного наивным. Мустафа утверждал, что он является каким-то дальним родственником самого царя Аладдина, и здесь в Царьграде уже вторую неделю безуспешно пытается пробиться на приём к Салтану.

- Это после инцидента в Гиндукуше они поссорились? – Спросил я, когда нам заботливая официантка принесла жаркое. – Ведь горы как раз на границе ваших царств?

- Есть и так, есть и так, - покивал Мустафа, который очень хорошо говорил на общеволшебномирном языке, только путал местами слова. – Алладин говорить, что нельзя трогать Салтан область запретный. Тьма наружу пойдет. Напрасно но всё.

- Но всё напрасно, - поправил я гражданина посла. – А у вас что-то случилось в Аграбе? Нежить уже полезла через границу или неурожай чая случился?

- Говорить не могу, дал слово держу, - упрямо пробубнил Мустафа Омар.

- Ты дал слово царю Аладдину, - зашептал я, наклонившись через стол. – Однако я тоже царь, и мне по-большому царскому блату намекнуть можно, что почём и кто кого. Аннушка сделай так, чтоб ни одна муха в таверне ничего не услышала. А я потом знаешь, как тебя Смелеевне буду нахваливать, все знакомые выпускники обзавидуются. – Добавил я, так Анна-Мария вновь со мной не разговаривала, и просьбы с приказами игнорировала.

Как говорил главарь банды Стамп из «Приключения Электроника»: «У каждого человека есть кнопка: тщеславие, жадность, честолюбие». Я бы к этому списку ещё бы добавил: любовь, деньги, спасение и месть. Но для Анны-Марии хватило и одного честолюбия, благодаря чему над нашим столиком воцарилась абсолютная тишина. Нам царским наглым мордам без знания человеческих кнопок нельзя, неблагодарная профессия обязывает.

- Давай Мустафа чётко и по делу пока заклинание действует, а мы в свою очередь тебе поможем, чем сможем, - сказал я, нажав кнопку «спасение» у гражданина посла.

- Царь Аладдин и Жасмин царица заболеть и дня день стареть начать, - пролепетал побледневший Мустафа Омар.

- Когда это началось? – Спросил я, уже примерно понимая, в чём корень зла.

- Месяца назад два, - ответил посол.

- А случайно, два месяца назад большой караван из вашей Аграбы не уходил в сторону Царьграда? – Докинул я ещё вопросик, хотя практически уже был уверен в положительном ответе.

- Караван быть! – Вскрикнул Мустафа. – Уехать цирк и театр куклы.

- Карабас, сволочь! – Я грохнул кулаком по столу и на меня многие в таверне оглянулись, так как удар-то был, а звука не было. – Слушай посол внимательно. Сигнализируй, чтоб Аладдин и Жасмин срочно переехали в другой город, как можно дальше от Аграбы в соседнее царство. Иначе скоро помрут. Я бы принял их у себя, но у меня дворца пока нет. Пусть к Посейдону на Кипарисовый остров скатаются по путёвке всё включено, пляж, бассейн, халявный ром, эротический массаж. А мы пока со Смелеевной посоветуемся по вопросам: кто виноват, и что делать?

***

- Глебушка Егорыч прости меня за то, что кисельные берега у Молочной реки попутала, за то, что у «рыбки золотой» исполнения всех твоих мечт не попросила. За то, что перечила тебе ясну соколу и усомнилась на минуточку в головушке твоей светлой, - с виноватым видом, но с гневным взглядом, попросила меня Анна-Мария, когда мы в той же кибитке сидели почти полчаса напротив дома, где жил директор кукольного театра Карабас.

- А теперь скажи ещё так – не виноватая я, он сам пришёл, - удовлетворённо хмыкнул я.

- Не буду, - зло буркнула волшебница.

- Нет, так нет. – Я пожал плечами. - Значит, не понимаешь, что в Аграбе случилось два месяца назад? И в упор не видишь, где там партизаны рельсы заминировали? Итак, в «Гримуаре Анаксахора» написано про сеть кристаллов, которые генерируют волшебное поле, словно вышки сотовой связи.

- Какой связи? – Вздрогнула Анна-Мария.

- Не важно. Так вот, если один кристалл убрать, то в сплошном магическом поле получится дыра. И в этой области начнут действовать другие физические законы. Сначала начнут стареть и умирать цари и волшебники с волшебными существами, затем престанут летать там ковры самолёты и показывать дальние страны, передающие изображения серебряные блюда.

- Подожди, - до моей спутницы, наконец-то, дошло. – Ты хочешь сказать, что один кристалл этот разбойник уже выкрал? А зачем ему тогда «Гримуар Анаксахора», если он в первый раз справился без этой книги?

- Зачем? – Крякнул я. – Хороший вопрос. Значит, вор не смог взять кристалл, он его просто повредил. Смелеевна же сама говорила, что лично изъяла двадцать фальшивок этого гримуара.

- Всё. - Волшебница стукнула кулачком себя по ладошке. – Берём этого Карабаса за одно место и жёстко шантажируем. Если ещё один кристалл будет повреждён, то…

Следующее слово буквально застряло во рту Анны-Марии, так как полог, который нас скрывал от посторонних глаз отошёл в сторону, и в проёме показалось довольное круглое лицо директора кукольного театра Карабаса.

- Друзья мои, как я рад вас видеть! Хо-хо-хо! – Засмеялся «злодей», которого мы караулили. – Что ж вы не заходите ко мне в гости? Я наблюдаю вашу кибитку тут полчаса, а вы всё не идёте, и не идёте. Прелестно, хо-хо-хо.

- Нам царям врождённая гордость не позволяет вламываться без приглашения, - пробубнил я.

- Вламывайтесь на здоровье, я вас приглашаю, - Карабас подмигнул и мне, и юной волшебнице. – И разговор у меня к вам есть наиважнейший.

Здесь в Царьграде, надо признать, что устроился кукольных дел мастер гораздо с большим комфортом, чем я в родовой башне в Радосграде. У Карабаса в квартире на втором этаже была ванная комната с титаном для нагревания воды, своя спальня, столовая, гостиная, две комнаты для гостей, комната для прислуги и кухня. И всё было меблировано по высшему классу, кресла, пуфики, диваны, журнальный столик, и собственное магическое блюдо, чтобы смотреть на разные страны и континенты. И прислуживала кукольнику молодая и привлекательная женщина в таких прозрачных одеждах, что у меня невольно внутри так всё зашевелилось и заволновалось, что царская честь ещё чуть-чуть и повисла бы на последнем волоске здравомыслия.

- Марго, оставь нас, - пренебрежительно бросил Карабас своей соблазнительной служанке, когда на красном полированном журнальном столике появились три чашки кофе и пирожные. – Очень удачно, что я вас встретил, - зашептал он, когда женщина плотно закрыла за собой дверь в гостиную. – Я по работе сегодня был на чёрном рынке, для ремонта кукол ведь нужна специальная древесина, и меня мой хороший знакомый предупредил, что вечером будет налёт на коллекционера древностей Натаниэля Сухосвищева. Между прочим, одного из учредителей Царьградского банка купцов первой гильдии.

- А откуда об этом знает ваш знакомый, и зачем он вам это сказал? – Неожиданно произнесла, молчавшая доселе Анна-Мария.

- Знает? – Равнодушно произнёс Карабас. – Услышал, как один странный тип высокого роста и широкоплечий ищет подельников для налёта. А сказал затем, чтобы я известил сыскных воевод и самого царя Салтана, ведь Сухосвищев – это его лучший клиент. Но Салтан сегодня не принимает, у него семейное торжество, а воеводы наловили пять десятков подозрительных субъектов, и теперь им нет дела до всякой малопроверенной ерунды. Друзья мои, кроме вас мне не к кому обратиться.

- Складно звучит, - пробормотал я, и тут же подумал, что кукольный прохиндей заманивает нас в ловушку, но быть может это и к лучшему, пусть только покажет нам своего компаньона, и вообще мы ещё посмотрим, кто кого возьмёт за жабры.

- А я ведь разузнал, кто такой загадочный Анакса, - улыбнулся Карабас. – Это Анаксахор, автор гримуара про невидимые магические кристаллы. Вы понимаете, что будет, если мы не остановим вора?

- Что будет, что будет, - криво усмехнулся я. – Гора Джомолунгма рухнет в Марианскую впадину, поднимется километровая волна, которая устроит всемирный потоп, а старик Ной к ковчегу ещё и не приступал. Давеча на именинах у свояченицы так накушался «первача», что где-то потерял молоток с дрелью. Поэтому спасать мир надо немедленно. Кстати, у меня по расписанию как раз сегодня вечером перед сном запланирован подвиг.

- Хо-хо-хо, - азартно захохотал Карабас. - Вот это я понимаю, это по-нашему! Для подвига что-то потребуется?

- Разумеется! – Я хлопнул в ладоши. - Пулемёт Максим, автомат Калашникова и гранатомёт «Оса».

- Есть два пистоля с картечью, - сказал кукольник, неизвестно как догадавшись, что я перечислял виды огнестрельного оружия. – Если шибануть из двух стволов, то голову сносит в дым на раз! А вам уважаемая Анна-Мария, что я могу предложить?

- Когда появится вор, случайно не попадитесь мне под руку, - меланхолично ответила юная волшебница.

- Прелестно, хо-хо-хо, - с опаской хохотнул Карабас. – Да вы просто Валькирия.

***

Сказать, что Натаниэля Сухосвищева прибытие нашей делегации напугало, это не сказать ничего. Шестидесятилетний сухонький низенький мужчина так затрясся, что его чуть-чуть только от одного известия про нападение не хватил «Кондратий Могилович». Успокоили мы Натаниэля как могли, влили в него двести грамм рома, и Анна-Мария, добавив пару пустеньких заклинаний, усадила как сомнамбулу Сухосвищева за стол, на котором стояла керосиновая лампа и лежали разные бумаги и книги.

- Сейчас если случится пожар или землетрясение даже не шелохнётся, - усмехнулась юная волшебница. – Только потом, когда всё закончится, не забудьте его растолкать, а то так и просидит до утра в одной позе.

- Давайте разделимся, - предложил Карабас. – Я с пистолем спрячусь вон там, за комодом по центру. Вы, Глеб Бурьянович, спрячетесь по левую руку от двери. А вы, Аннушка-Мариюшка по правую. Как только вор появится на пороге шибаните его чем-нибудь ядрёным, как вас учили в Семиречной академии, а мы лиходея по-мужски потом скрутим и сдадим, куда следует для опытов.

В принципе план был дельный, и я спорить не стал, лишь знаком показал своей волшебнице, чтобы глаз не спускала с Карабаса, слишком продуманного Барабаса. Очень было интересно узнать, что за игру он затеял. С такими мыслями я затаился за узким шкафом с книгами. Одним глазом я видел краешек оранжевого пиджака кукольника, а другим через отражение в стекле обозревал входную дверь в лавку древностей, где проводил всё своё свободное время Натаниэль Сухосвищев. Он словно Кощей, который чах над златом, наслаждался экземплярами редкой коллекции, разными статуэтками, старинными свитками, настольными часами разных причудливых форм, изделиями из слоновой кости и золота. Лавка древностей располагалась на втором этаже, а на первом, на входе сидели два мощных телом охранника, и пускали внутрь посетителей лишь по предварительной записи. Карабас с нами явился как раз по записи. А вот тот, кто сейчас поднимался по лестнице точно пришёл без рекомендаций и договорённости.

Тяжёлые шаги медленно приближались к двери. «Как-то всё слишком быстро, - подумал я. – только мы пришли, спрятались и вот уже пожаловал вор». Я кинул взгляд на Карабаса, его оранжевый пиджак всё так же краешком выглядывал из-за комода. Дверь с тихим скрипом отварилась и в лавку, словно тигр ворвался здоровенный парень, лицо до глаз скрывал шейный чёрный платок как у ковбоев. И вообще вор был весь в чёрном одеянии. Он посмотрел на Сухосвищева, сидящего безмятежно за столом и сделал маленький осторожный шаг навстречу.

- Ба-бах! – Что-то шарахнуло по ушам, и я мигом оглох.

С боку выскочила Анна-Мария и выполнила три резких движения, чем-то напоминающих боевое катэ по ушу. Злодей брякнулся на колени и возможно застонал, но я ничего уже не слышал. Но всё равно ринулся в драку. Глаза резало как от газового баллончика, сопли текли ручьём, слёзы градом, уши заложило, ноги трясутся, кулаки не сжимаются, голос почему-то дрожит.

- Карабас, сучёк долбаный верёвку тащи, подлый трус! – По идее я выкрикнул что-то подобное, но так как звук в голове выключили, за достоверность не ручаться не мог. А потом я накинулся на спину здоровенного вора и сорвал с него платок. – Покажи образину гадина необразованная! Где верёвка мать вашу?! – Я заломил вору руку и уже готов был праздновать победу, но тот вдруг вывернулся и откинул меня как щенка на четыре метра к стене, где на меня упала статуэтка из дорогущей слоновой кости с золотыми вставками.

Анна-Мария его тут же ещё чем-то шарахнула, но новое заклинание лишь раззадорило разбойника, и он резко поднявшись, отмахнулся так, что мою волшебницу тоже шмякнуло по плечу, будь здоров и она, не веря глазам своим, как тряпичная кукла рухнула вниз.

- Убью гамадрил! – Завыл я из последних сил и полетел на здоровенного как атлет амбала и прыгнул двумя ногами вперёд, как Жан-Клод Ван Дамм в какой-то зубодробительной олдскульной киношке.

Ох и влепил я ему, даже у меня слух в ушах прорезался. Вор отлетел на три метра, раскидал при падении редкие книги по полу и побежал от меня прочь в глубь лавки прямо на Карабаса.

- Стреляй, хрюндель оранжевый, уйдет же сволота! – Заголосил я, пытаясь вскочить и броситься в погоню.

- Бу-Бух! – Раздался выстрел, который снёс множество редких свитков, которым нет цены, а дальше я услышал звук бьющегося стекла и жалобный крик «предателя» Карабаса:

- Спасите меня, он мне руку сломал и нос кажется! Спасите!

- Жаль, что не шею, - устало, выдохнул я. – Аннушка, ты как? - Я встал и поплёлся к волшебнице, которая уже села на попу и, ошалело глядя перед собой, держалась руками за голову. – Сейчас я обезболивающий какой-нибудь в аптечке поищу. – Пробормотал я и посмотрел на спокойного как удав хозяина лавки древностей, который сидя за столом, ничего не видел и ничего не слышал.

- Надо бы отсюда ноги делать. – Вышел из-за шкафов Карабас, придерживая правую руку. – Как бы нам за разгром лавки денежный штраф не впаяли.

- Это был Джафар, - прохрипела Аннушка. – Я в него столько заклинаний воткнула, что другой бы окочурился, а ему хоть бы хны.

- Джафар, это тот, которого Смелеевна пять лет назад скрутила? – Я почесал затылок. – Чего ж его раньше времени-то выпустили? Ему сидеть минимум три пожизненных срока, бюрократы чёртовы. Всё продаётся, всё покупается. – Я поднял Анну-Марию с полу и приобнял за талию, так как её сильно штормило.

- Друзья мои, ножки надо делать, ножки, - потащил нас на выход через дверь мелочный директор кукольного театра, пожалевший денег за разгромленную лавку бесценных древностей.

Глава 6

Утро 8 дня месяца травника выдалось ожидаемо трудным, как после двухдневной попойки на деревенской свадьбе, где чтобы пустить пыль в глаза соседям, меньше двух дней пить просто неприлично. Голова горела, во рту всё пылало, ребра ныли, руки дрожали. А кот Буян за завтраком на меня дулся. Такую сделал мордочку, как будто вместо изюма козьих шариков наглотался. И всё из-за того, что в пять утра, когда он завёл своё извечное «жили-были», я ему спросонья ляпнул: «Жил-был огурец, сорвал его заезжий молодец, тут и сказочки конец». Ну, а что, итак чуть живой домой вернулся, поэтому имел полное право ограничиться кратким пересказом стандартной социальной драмы, в иносказательной форме конечно.

Отдельное беспокойство вызывала Анна-Мария, которая к завтраку не вышла. Как я её вчера поздно вечером до комнаты донёс, как на кровать в одежде уложил, так она и спала. Я с утра попробовал её пробудить старым проверенным царским способом, как в сказке про «Спящую царевну», чмокнул её в уста сахарные – ноль реакции, ни ругани, ни крика, ни угроз превратить меня в земноводное животное, даже глаза не открыла. И теперь я опасался, что мою царскую шею с минуты на минуту «намылит» Добрана Смелеевна, и подумывал, как бы перевести стрелки на кота Буяна. Дескать, котец слишком громко всю ночь мяукал, гонял во сне зловредных мышей, вот и не выспалась юная волшебница.

- Чевой-то ты Глебушка не весел, перед прямой передачей волнуешься что ль? – Спросил меня за утренним столом «профессор» Пётр Петрович. – Так мы вчерась честь по чести репетировали. Даже Буянчик на один вопрос ответил. Сходу назвал дерево, на котором растут жёлуди.

- Глупый воплос, - мяукнул кот. – Вы бы ещё сплосили как называется отлосток у меня за спиной. Ну, лассказывай? – Буян посмотрел на меня своими жёлтыми гипнотическими глазами.

- Если коротко. - Я тяжело вздохнул, хлебнул компота из абрикосов и ответил. – Убийцу мы вчера видели, но взять не смогли. Слишком он оказался вёрткий и сильный. К поимке нужно срочно подключать лучших волшебников, пока он тут не устроил конец света.

- Какой конец света?! – На кухню ворвалась Добрана Смелеевна. – Где моя негодница?

- С Анной-Марией всё хорошо, она бодрячком, спит, - соврал я. – Вот у меня рёбра ноют, в этом месте, - я показал на свой бок, - подлечить бы, а то петь вечером не смогу.

- А голову тебе, царь, не подлечить? – Вспылила волшебница. – Я вам чётко сказала - не лезть в пекло! Пошли к Анне-Марии.

- Смелеевна, ты, давай полегче, - огрызнулся я и насупил брови. – Я тут царь, царевич, король, королевич, а не сапожник, портной, купец деловой. Сейчас компот допью и пойдём. Петрович налей бульона куриного, я Анне-Марии отнесу.

- И клылышко кулиное положи, - добавил большой знаток куриных блюд кот Буян.

В своей маленькой комнатульке юная волшебница всё так же мирно посапывала, лёжа в одежде поверх одеяла. Единственное что изменилось, это то, что девушка повернулась на бочок. Добрана Смелеевна поднесла руки к милой головке Анны-Марии и что-то принялась маловразумительное нашёптывать про море-океан, про бел-горюч камень Алатырь. «Ясно, мозги запудривает», - подумал я, поставив на тумбочку куриный бульон, но с «ценными» советами про неотложку, капельницу и реанимацию не полез. Ведь в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Да и медицина местная ещё до скорой помощи не додумалась. Если хилый - сразу в гроб. Здесь больше упор сделан на доброе слово и отвар на травах, грибах и кореньях.

- Рассказывай в подробностях, что там у вас произошло? – Спросила меня Добрана, смахнув пот, выступивший на лбу.

- Когда Джафар ворвался в лавку Сухосвищева, Аннушка долбанула его заклинанием так, что даже до меня долетело. В глазах темень, в мозгах пустота, сопли ручьём и так далее. В общем побочный эффект вышел мне боком.

- Дальше. - От нетерпения волшебница сжала кулаки.

- Дальше пошла настоящая веселуха, - криво усмехнулся я. – Я кричу Карабасу, тащи верёвку сволота трусливая, сейчас Джафара скрутим и Салтану за мешок золота сдадим под расписку. Я-то подумал, что кирдык негодяю, руку ему заломил, но тут черный маг из Магриба врезал мне, врезал Анне-Марии и побежал шкуру свою недобитую спасать.

- Значит, в глазах у тебя потемнело? – Задумчиво пробормотала Смелеевна. – Так она чертовка применила магию хаоса! Ух, зла на вас, молодёжь, не хватает!

- Ну, я так сразу и догадался. - Я почесал свой затылок. – Веришь, нет? В голове разом все извилины запутались, мысленный хаос. Что с Аннушкой теперь будет-то? – Я кивнул на спящую девушку.

- Да что с ней будет. – Махнула рукой Добрана Смелеевна. - Встанет, как силы восстановит, через двое суток. Где сейчас Джафар, как думаешь?

- Если идти методом исключения, то разбойника надо искать среди циркачей, если он из города в бега не подался. – Я пожал плечами и, видя, что волшебница «не догоняет», добавил. – Большой караван из Аграбы в Царьград вышел два месяца назад. И входили в этот караван цирк, кукольный театр и купцы разной степени состоятельности. Только купцы недельку поторговали и дальше поехали по городам и странам, а цирк с клоунами, фокусниками, дрессировщиками и Джафаром в Царьграде остался.

- Причём здесь Аграба? – Взволновано спросила Смелеевна, которая уже стала догадываться, куда я клоню.

- Во-первых, ты сама рассказывала, что пять лет назад, когда взяла Джафара, его посадили в тамошнюю тюрьму. – Я загнул один палец. – Во-вторых, два месяца назад этот разбойник, скорее всего, сбежал и повредил невидимый магический кристалл, и теперь Аладдин с царицей Жасмин стремительно сначали стареть. – Я загнул палец номер два.

- А Карабас твой не причём?

- Карабас – это трус и прохиндей, который хотел нашими руками взять Джафара и выслужиться перед Салтаном. Иначе, он бы выстрелил нам в спину. У него с собой было два заряженных пистоля. Тоже сейчас, наверное, отлёживается. Разбойник ему руку сломал, и нос на бок сдвинул. – Я криво усмехнулся, вспомнив, как вчера толстяк скулил всю дорогу до его дома, что теперь как с одной рукой жить будет, как будто она у него вскоре не срастётся.

- Кристалл, значит, повредил, - тяжело вздохнула Добрана Смелеевна.

- Да, теперь нужно срочно ремонтную бригаду вызывать, желательно не пьющую, а то они так наворотят, что потом никто вообще обратно не разворотит.

- Какая бригада?! – Вспылила волшебница. – Эти кристаллы семь легендарных братьев, семь Симеонов, создали и установили в незапамятные времена. Ладно, я сейчас из своего дома свяжусь с академией, чтоб они Джафара взяли. Раз его Анна «приголубила» заклинанием хаоса, то он сейчас тоже в «отключке», а потом вечером после твоего телевидения решать будем, что делать дальше.

- Как кулочка? – Заглянул в комнату кот Буян.

- Пока никак, - пробормотал я и протянул тарелку с куриным бульоном и куриным крылышком ученому коту. – Ешь и на репетицию не опаздывай. Сейчас хоть пожар, хоть землетрясение, хоть конец света, а в эфир мы сегодня должны выйти. Потому что шоу маст гоу он, шоу должно продолжаться – и это главный девиз настоящего творца. Ясно?

***

Итак, за три часа до начала прямого эфира, а другого с этой волшебной техникой быть и не могло, я объявил генеральный прогон. Музыканты были на месте, «знатоки» включая уснувшего после сытного обеда кота Буяна тоже, две пляжбольные команды «Мирноморец» и «Динамо», которые за два дня испинали друг друга «по самое не балуй», так же уже были готовы к битве. Новый член нашей телевизионной команды оператор Игнат Маляруха, который в городке считался лучшим художником, от слова худо, гордо водрузив на плечо деревянную телекамеру, тут же принялся фонтанировать идеями, пока его супруга и по совместительству наш гримёр Соня Малярухина наводила последний лоск на лицах сестёр Стебель-Кустовых.

- Глеб Егорыч, есть такое предложение, - сказал Игнат. – Первый план трансляции сделать так. Я усаживаюсь на сидялёт и с высоты птичьего полёта включаю телекамеру. Затем делаю круг над Радосградом, потом подлетаю к сцене, резво соскакиваю, и тут вступаете вы. Ну и дальше по сценарию. Здорово, да?

- Отлично придумал, но не надо, - буркнул я. – Объясняю почему. Сидялёт подлетает к сцене, ты с него прыгаешь и ломаешь себе шею ил ногу в двух местах – это раз. Камера деревянная сразу в щепки – это два. Я понимаю, что в этой камере главное объектив и видоискатель из переговорных блюдец, и они не пострадают, но работать потом будет неудобно и оператор новый понадобится.

- Тогда идея такая, - насел на меня Маляруха. – Я ныряю в море и начинаю вести телетрансляцию оттуда. По переднему краю проплывает рыбка, а за ней акулка. А? Какого?

- В следующий раз, - зло пробурчал я. – Мы твои ноги в тазик забетонируем и на дно морское опустим, чтоб ты не случайно не всплыл, раньше времени. Во, идея, да? – Я показал оператору большой палец и тут же ринулся к нашей гримёрше. - Да, что ж это такое?! Сонька золотая ручка хватит уже сестёр Кустовых малевать! Уже все на площадке за-па…

При виде лиц девушек из подтанцовки, я невольно онемел, так как Малярухина намалевала Кустовым здоровые красные яблоки на щеках. Я такой макияж видел только в киносказке «Морозко» на «королевне» Марфушке.

- Это чего за натюрморт на лице? – Пробормотал я. – Это где теперь так ходют? В городу Парижу али в посейдоновом Синеморске?

- Много вы в женской красоте понимаете, - обиделась гримёрша.

- Ну да, куда мне? Нам ведь царям по любви жениться нельзя. - Я почесал затылок. – Хоть лягушку под венец веди, лишь бы она царевной была с пол царством в придачу.

- А может камеру на верёвку привязать? - Подскочил с новой идеей Игнат Маляруха. – И её запустить на…

- Ты лучше жену поучи яблоки со свеклой на щеках больше не рисовать! – Не выдержал я. – Все на площадку! Пока я кого-нибудь на верёвку вместо камеры не привязал! Первый план трансляции такой, - сказал я оператору. – Крупно снимаешь барабаны Трифона Громыхалы, по которым он стучит: бум-бу-бум бум-бум, бум-бу-бум бум-бум. Затем медленно отходишь назад и в кадр попадает басовая-балалайка Платона Кочерги и тут же вступает соло-балалайка Жоржа Репкина, и наконец, в кадр буквально впрыгивает завсегдатай всех местных свадеб в округе Гоша Печень с гармошкой, тыры-ны-ны, ны-ны-ны.

«Представляю, какая у парня печень особенно осенью, когда свадьбы играют», - горько я усмехнулся про себя и вслух добавил:

- А дальше идём по сценарию. Ясень пень?

- Так бы сразу и сказали, - обиженно пробормотал Маляруха, вставая на исходную позицию.

- Начинаем с песни «Лучший город земли»! – Скомандовал я. – И…

- Сцапали голубчика! – Закричала радостная Добрана Смелеевна, ворвавшись на съёмочную площадку. – Взяли Джафара, в цирке акробатом подрабатывал.

- Докувыркался, значит, - сказал я. – Раз мир спасли, давайте уже работать начнём. Поехали!

***

Один из самых крупных торговцев «чёрного рынка» Маврикий Сенегальский, отклеив седую бороду и усы и нацепив на лысую голову чёрный парик, а заодно сменив лохмотья нищего на щёгольский двубортный костюм, с большим интересом ожидал загадочной телетрансляции из Радосграда. Он всё никак не мог взять в толк, что задумал шустрый мелкий царёк из Бурьяного захолустья. «Ну, допустим, - думал Маврикий, – народ после долгого трудового дня на базаре соберётся напротив Золотого моста, чтобы посмотреть что-нибудь необычное. Где с этого интереса деньги «капать» начнут? И ещё если деньги на самом деле начнут «капать», то не стоит ли для царя Бурьяна поднять цену за аренду магических серебряных блюд?».

- Чё там, скоро включат этот Буроямск? Трубы же горят! – Заорал под гогот дружков какой-то мужик из местной артели рыночных грузчиков.

- Да не будет ничего! – Ответил ему кто-то с другого края толпы, в которой навскидку собралось человек триста. – Там вся семейка ненормальная. Что у старшего Бурьяна «чердак поехал», что младший «тюкнутый»!

- От осинки не родятся апельсинки! – Авторитетно заявил какой-то дед, тоже из грузчиков.

И вдруг внутри большого серебряного блюда появился туман, из которого постепенно прорисовался барабанщик, здоровенный черноволосый парень, выстукивающий на своём музыкальном инструменте необычный ритм. Затем картинка приоткрылась ещё больше, и народ увидел музыкантов, которых и в портовых кабаках хватало. Но эти играли что-то совсем отличное от ритмов и мотивов, слышанных ранее, поэтому толпа, собравшаяся на площади, притихла.

***

- Свет в городе давным-давно погас! – Заголосил я, обматеря при этом музыкантов, которые заиграли совсем другую песню. – Ты танцуешь рок-н-рол со мною в первый раз! – Я моментально взмок, так как девчонки выучив два разных танца, теперь могли облажаться. – От рассвета до заката, от заката до зари в Радосграде все танцуют, посмотри!

В подтверждении того, что в нашем городке все танцуют в кадр в красивых ярких платьях, за два золотых солида каждое, весело вбежали сестры Стебель-Кустовы и естественно всё перепутали. Если старшая Агата сообразила, что надо не твист сейчас отплясывать, а рок-н-рол, то её младшие сестрички Дана и Ксюха на автомате стали выделывать характерные твисту кренделя руками и ногами. Я на секунду выскочил из кадра и погрозил всем танцорам и музыкантом своим царским кулаком, который тут никто видать не уважал, а затем, сунув голову в камеру, чтоб перекрыть творящийся за моей спиной бардак, запел второй куплет:

Пускай сегодня мелкий дождь идёт с утра!

Но мы с тобой опять танцуем как вчера!

От рассвета до заката, от заката до зари

В Радосграде все танцуют, посмотри!

Я посмотрел за спину, но вместо всех танцующих среди музыкантов осталась лишь одна старшая сестричка, а Дана и Ксюша в этот момент рыдали немного в стороне размазывая и без того с нервами сделанный макияж. Ведь эти «яблоки» на щеках, красные на белом, смывались с огромным трудом. Поэтому чтобы ещё чего-нибудь не случилось, я решил песню сократить на один куплет:

Свет в городе давным-давно погас!

Теперь танцуйте, а я буду петь для вас!

Всё то, что живо – музыкою дышит, сердца горячие меня услышат,

Танцуйте Радосградский рок-н-рол!

- Давай Печень соло! – Гаркнул я гармонисту, чтобы немного перевести дух и собраться с мыслями для начального слова, но тут Агата, которая в одиночестве отплясывала рядом с гармонистом, неожиданно запела, пропущенный мною третий куплет:

В танце мы нашли друг друга, нам с тобой повезло!

Тумба-румба, кукарача, голубое серебро!

От рассвета до заката, от заката до зари

В Радосграде все танцуют, посмотри!

«А голосок-то у девчонки прямо как у Жанны Агузаровой», - подумал я, ещё не определившись наорать на старшую Стебель-Кустову или наоборот, потом похвалить. И пока музыканты не отчебучили ещё чего-нибудь я, перекрыв собой объектив телекамеры заорал:

- Эй! Эй! Эй! Отличное начало! Тумба-румба, кукарача и Радосградский рок-н-рол! Запомните сегодняшний день люди, чтобы лет через двадцать рассказать своим детям, вот в наше время была настоящая музыка не то, что сейчас ваше - по мозгам бум-бум-бум. А мы продолжаем первую в истории Волшебномирья телетрансляцию из Радосграда. Я представляю вашему вниманию две команды «знатоков», которые ответят на все вопросы нашего эксперта, лучшей выпускницы Семиречной магической академии, имя которой я пока сохраню в секрете.

Камера тут же показала Добрану Смелеевну в белом плаще и с маской на лице. Волшебница, с загадочным видом, стоявшая около тумбы, заваленной разными книгами, многозначительно кивнула всем телезрителям по ту сторону магического серебряного блюда.

- Правила игры просты! – Снова вступил я, а ударник Трифон Громыхало выдал тревожную тихую дробь на барабане. – Обе команды должны ответить всего на семь вопросов от эксперта. И кто это сделает быстрее и точнее получит приз в 50 золотых солидов. Теперь пора представить играющих «знатоков». Семейная команда передовиков Мичуринцев, капитан - ведущий специалист по флоре и фауне Матвей Стебель-Кустов, его супруга Аграфена и их младший сын, вундеркинд, эрудит и полиглот Панкрат. – Я махнул рукой и все, кто сегодня собрался на руинах старого амфитеатра, а пришли поглазеть на наш «эпик фейл» почти все жители городка, нехотя, но дружно захлопали в ладоши. – И команда номер два – «Рыжий кот и Ко».

- И кулочка! – Мяукнул Буян.

- И компания! – Поправил я учёного кота. – Капитан команды – волшебный учёный когда-то и кем-то кот Буян. Далее профессор кафедры часовых механизмов и машин Пётр Петрович, и будущий Нобелевский лауреат, изобретатель колеса, самоката и велосипеда Чудила Данилов, то есть Данила Чудилов. Готовы ли вы к игре?

- Я готов, сплашивайте! – Ответил за всех Буян, надев на свою большую мохнатую голову кожаный цилиндр, который он специально для эфира откопал в бездонном дупле своего дуба.

- В самом деле, хватит ходить вокруг да около, хватит тянуть кота за хвост, слово нашему эксперту! – Выкрикнул я и оператор перевёл объектив телекамеры на Добрану Смелеевну.

- Первый вопрос из раздела архитектура, - загадочно произнесла волшебница.

«Какая замечательная волшебная техника, - подумал я, оставив играющие команды «знатоков» без своего внимания и немедленно засеменив к ревущим белугой сёстрам Кустовым. – Восемьдесят процентов звука идёт через отражающую поверхность серебряного блюда. Достаточно сделать шаг в сторону, выйдя из кадра, и тебя уже почти не слышно. Как создатели этого чуда дошли до такого технического уровня – загадка, которую разгадывать сейчас некогда».

- Малярухина! Соня! – Заорал я, вертя головой по сторонам в поисках гримёрши. – Сестёр срочно приведи к товарному виду лица! – Скомандовал я, когда супруга телеоператора прибежала с небольшим чемоданчиком с красками. – Вы чего разрыдались? – Я с недоумением посмотрел на девушек, на Дану и Ксению. – Хоть твист, хоть рок-н-рол, хоть буги-вуги, всё годится, лишь бы не полька и кадриль.

- А мы не знали! – Хором опять заревели сёстры, размазывая косметику по лицу. – А какая песня будет дальше?

- Дальше у нас, конечно же «Лучший город земли». Соня осталось пять минут, срочно смывай им всю краску и выталкивай на сцену без грима! На общем плане всё равно не видно! – Обратился я к гримёру и побежал обратно к тому месту, где сейчас соревновались «знатоки».

- Я хорошо спела? - Рядом увязалась старшая из сестёр, Агата Стебьель-Кустова. – А станцевала я хорошо? А вам нравится моё платье? А как вам моя причёска? А чем вы сегодня вечером занимаетесь?

- Хорошо, хорошо, нравится, нравится, а вечером я сяду писать книгу «Как стать царём за три дня», – пробурчал я, врываясь в кадр. – Я так понимаю у нас последний финальный вопрос? – Спросил я Добрану, эксперта в маске.

- Да, счёт три, три, - ответила волшебница, чем меня очень сильно удивила, так как на всех репетициях побеждали безоговорочно «Мичуринцы», потому что кот Буян на любое задание отвечал одинаково, знаю, но не скажу, чем выводил из себя «профессора» Петровича и изобретателя Чудилова. А сейчас рыжий бродяга, весело пританцовывал прямо на длинном столе, за которым сидели все знатоки.

- Отлично! – Картинно обрадовался я. – Тогда у нас финальный вопрос будет на сообразительность, чтобы ни у кого не было никакого преимущества!

Вообще эти простые вопросы с подвохом я накидал на тот случай, если одна команда будет побеждать с разгромным счётом, то для разрядки атмосферы будет самое то. Я не думал, что «знатоки» так серьезно отнесутся к этой забаве. Даже Петрович, который читал по слогам засел за изучение энциклопедии. А Чудилов с Буяном вчера, после очередного проигрыша, реально поссорились, хотя разве можно поссориться с котом, хоть и с учёным?

- Внимание вопрос! – Произнесла Смелеенва под барабанную дробь. – Каких камней нет в нашем Мирном море? Время пошло! – Волшебница перевернула песочные часы, равные одной минуте, и тонкая струйка через горловину из одного полного сосуда посыпалась в пустой.

Семейная команда «Мичуринцев», наклонившись друг к другу, стала что-то шёпотом живо обсуждать. А кот Буян буквально запрыгал на месте, пытаясь отобрать колокольчик у Чудилова. Ведь для знака готовности к ответу, нужно было звякнуть именно в маленький ручной колокольчик, который сейчас изобретатель держал в вытянутой вверх руке.

- Я знаю ответ! Я знаю! Отдай колокол Чудило! – Подвизгивал рыжий котец, подпрыгивая на коротких ножках вверх. – Иначе никогда тебя не площу!

- Да отдай ему, всё равно проиграли, - грустно пробормотал Петрович. – А так хорошо держались до последнего.

- У нас досрочный ответ, - немного насмешливо произнесла Добрана, когда Буян затрезвонил колокольчиком. – Отвечает учёный кот из команды «Рыжий кот и Ко».

- Я знаю ответ на этот вопрос, но… - призадумался Буян.

- Но не скажу, - «подсказал» ему мелкий хулиган Панкрат из «Мичуринцев».

- Не пелебивай, - мяукнул котец. – В нашем моле нет сухих камней, клянусь кулочкой.

Чудилов с Петровичем тут же схватились за головы, а семейная команда Стебель-Кустовых снова продолжила обсуждение, но Добрана Смелеевна, хлопнув два раза в ладоши, объявила:

- Ответ правильный! В нашем море нет сухих камней! И со счётом 4 : 3 победу одержала команда «Рыжий кот и Ко»!

- Мяуууу! – Завыл Буян. – Мы победили, клянусь кулочкой! Мяууу!

- Вот это развязка! – Заголосил я, кивнув оператору головой, чтобы он перевёл камеру на центр сцены, где дикие мяукающие звуки кота не будут так слышны, и где по сценарию мы сейчас должны исполнить новую песню. – Кто бы мог подумать, что непобедимые «Мичуринцы» сегодня возьмут и проиграют, но завтра в то же самое время состоится матч реванш, поэтому будьте и завтра у экранов своих серебряных магически блюдец. А мы продолжаем премьерой песни «Лучший город земли», поехали!

Трифон Громыхало выдал на барабанах дробь, Платон Кочерга зубубхал на басовой балалайке, а Гошка Печень вжарил на гармошке соло партию, которую при всём желании отнести к песне «Лучший город земли» было нельзя, так как музыканты опять заиграли «Радосградский рок-н-рол».

***

На Царьградской площади перед Золотым мостом, по самым скромным прикидкам, почти пятьсот человек неожиданно для купца с «чёрного рынка» Маврикия Сенегальского задрыгались, пытаясь под песню, звучавшую из магического блюда, повторить странные танцевальные движения девушек в пёстрых платьях.

Свет в городе давным-давно погас!

Ты танцуешь рок-н-рол со мною в первый раз! – Надрывался не по-царски царь Бурьян по ту сторону блюда.

Тем временем Маврикий лихорадочно соображал - как из всего увиденного сделать деньги? К сожалению, с песни и музыки, которую завтра будут играть в каждом городском кабаке, взять было нечего. Зато игра «Что? Где? Когда?» натолкнула его на интересную мысль о ставках. А что? Фавориты неизвестны, розыгрыш короткий, но увлекательный. «Завтра мальчиков поднапрягу, - подумал Маврикий Сенегальский. – Пусть немного пошевелятся. И вообще, было бы неплохо установить такое серебряное блюдо для своих людей в отдельном кабинете». А между тем любопытный народ на площадь всё продолжал прибывать. Тем более за просмотр денег никто не просил.

***

От рассвета до заката, от заката до зари

В Радосграде все танцуют, посмотри!

Последний куплет рок-н-рола я допел вместе с Агатой уже на два голоса. Младшие её сёстры опять убежали куда-то рыдать, так как их трепетные сердечки снова не выдержали такой «подставы» с песней. А старшая Стебель-Кустова, наоборот, судя по её напору уже метила не только в звёзды шоу-бизнеса, но и в молодые перспективные царицы.

- Как вы уже догадались уважаемые зрители, это снова был «Радосградский рок-н-рол», но я вас уверяю, что про «Лучший город земли» вы сегодня обязательно услышите! А теперь вашему вниманию новая спортивная игра – «Пляжбол»! Встречайте! О правилах этой забавы я расскажу прямо по ходу матча между двумя радосградскими клубами «Мирноморцем» и «Динамо».

Пока я говорил, мы вместе с оператором переместились со сцены разрушенного амфитеатра на край городского пляжа, где уже были установлены ворота с рыбачьей сеткой на них, а так же ожидали сигнала к началу встречи пляжболисты в полосатых тельняшках и игроки в белой форме. Я махну парням рукой, чтобы матч начался, а сам постарался занять лишь самый краешек изображения, передаваемого за сто вёрст в Царьград.

- Итак, дорогие зрители, - начал я вести репортаж. – Маленькая коричневая кожаная сфера, которую сейчас пинают пляжболисты, называется мяч. Суть игры проста – забей мяч в ворота соперника сам, и не дай этого сделать в рамку своих ворот. Играть руками могут лишь вратари, а полевые игроки имеют право бить по мячу только ногами, коленями, головой и телом. А вот подножки, щипки, толчки руками и удары по ногам строго запрещены. Сейчас с мячом «Динамо» пляжболисты в белой форме. Проход по краю, пас в центр, удар с лёту и мяч улетает в облака. Как говорится, игрок пульнул по воробьям, за это сами понимает, очков не начисляют. Вратарь «Мирноморца» разыгрывает мяч от своих ворот. Длинный бросок рукой своему нападающему, борьба в воздухе, удар головой и мяч, ударившись в перекладину, отскакивает в поле. Какой был опасный момент, но теперь уже атака на другие ворота. Игрок в белой форме выскакивает один на один. Надо бить!

***

- Гооол! – Заорали мужики из грузчицкой артели на площади перед Золотым мостом, когда игрок «Динамо» со всей силы воткнул мяч в сетку ворот.

«Вот это азарт, - улыбнулся Маврикий Сенегальский. – Да на ставках этого пляжбола можно озолотиться! О как народ зашевелился, ещё чуть-чуть и сами в драку полезут».

- Внимание ответная атака «Мирноморца»! – Выкрикнул царь Бурьян, профиль которого лишь чуть-чуть попадал в «картинку». – Пас с краю на край, так называемый крос. Скидка головой меча в центр, обманный замах нападающего в полосатой футболке, и снова пас в край. Надо же забивать! Удар, и мяч невероятным образом попадает в штангу, но тут же вываливается на центрального нападающего «Мирноморца»! Удар в упор такой силы, что вратарь «Динамо» случайно подвернувшийся на пути падает на спину и переводит мяч на угловой. Вот это «сейв»!

- Давай «Мирноморец» дави белых! Давай полосатики! – Загомонили мужики с другой стороны площади.

- И вот подача с угла поля, борьба в воздухе, и мяч наконец проскальзывает в сетку ворот «Динамо», счёт 1 : 1… – Не успел договорить Бурьян, как громкий крик «гол» раздавшийся над площадью перед Золотым мостом Царьграда, утопил комментарий радосградского правителя в своём многоголосье.

«Один – один, два – один, да без разницы сколько, - ухмыльнулся купец с чёрного рынка, Маврикий. – Главное, что завтра вы понесёте свои денежки мне. В мой кошелёк».

***

Наконец с третьего раза мои музыканты опомнились и заиграли «Лучший город земли». Первый куплет я спел сам, а во втором неожиданно ко мне присоединилась Агата. Хотя сегодня многое пошло не по сценарию и было неожиданным. Команда «Рыжий кот и Ко» сенсационно выиграла, а «Динамо» в пляжбол обыграло «Мирноморца», хотя последние создали опасных моментов в два раза больше. Однако мяч упрямо не шёл в ворота. Две младшие сестры Агаты на сцене к финалу так и не появились, зато «динамовцы», прямо в игровой уже грязно-белой форме, выскочили отплясывать твист со своими подругами.

Ты к нам давай приезжай и пройди по базару,

Окунись в океан в шум зеленых аллей!

Хотя бы раз посмотри, как танцуют девчата

На ладонях больших голубых площадей!

Песня плывет, сердце поет!

И ты будешь рад, коль смотреть Радосград!

О еее! О еее! О еее! О е, Радосграааад! – Закончила песню сольно Агата Стебель-Кустова.

- Смотрите Радосград каждый день в то же самое время! – Закричал я в конце, взяв на руки рыжего учёного кота Буяна, когда музыканты доигрывали последние на сегодня аккорды. – И будет у вас всё хорошо!

- Мяууу! – Громко выдал Буян, распугав кур, как по ту, так и по эту сторону волшебного серебряного блюда, а большое оранжевое солнце медленно коснулось темнеющих на востоке горных вершин.

Глава 7

На следующий день, 9 числа месяца травника, после премьеры первого в Волшебном мире телевидения моя жизнь в городке ничуть не изменилась, всё та же рутина и нервотрёпка. Рано утром пошёл разбираться с одной ненормальной семейкой, которая каждый день «концерты» устраивала, то муж жену гонял с топором, то жена мужа со сковородкой. Следом увязался Буян, который после победы в интеллектуальной игре в прямом и переносном смысле слова хвост распушил и почувствовал себя другим котом. И вообще я стал замечать, что к учёному коту стала потихоньку возвращаться память. Сегодня в пять утра часть сказки про курочку Рябу сам рассказал, запутался на золотом яичке, на том моменте, когда его кто-то начал бить, не то дед, не то бабка, не то царь Салтан, который ехал с войны с Басурманом и в этот момент зашёл в хату. Но лиха беда начало, это уже был прогресс.

- Хозяева! – Я два раза ради приличия стукнул в дверь и вошёл в дом местной семейки бузотёров. – Все, что есть в печи на стол мечи!

«Нда», - подумал я, рассматривая унылый интерьер помещения, где к гнетущей нищете примешивались пыль, грязь и жуткий бардак. В моей «родовой» башне тоже не было мраморных полов и картин в позолоченных багетных рамах, но пол был вымыт, вещи на своих местах, а хлам ещё в первые дни был вынесен и предан огню.

- Класота, - довольно мурлыкнул Буян.

Наконец не то из кухни, не то из спальни показалась парочка хозяев в старых нестираных рубахах и с опухшими от хронического алкоголизма лицами.

- Что ж мне с вами делать? – Я отыскал среди нагромождения старой полуразвалившейся мебели табурет и, стряхнув с него засохшие кукурузные зёрна, присел. – Народ поговаривает, что в горах дракон поселился и недавно одного зазевавшегося баранчика утащил.

- И чё? – Прохрипел хозяин «особняка».

- Есть такая идея скормить вас чудовищу, чтобы оно вашим проспиртованным мясом отравилось, заболело и крылья с клыками откинуло. – Я сделал максимально строгое лицо. – И махом решаться две проблемы: город избавится и от дракона и от ваших постоянных криков и скандалов. А дом я ваш приведу в порядок, и утром тут для детишек будет начальная школа, а со второй половины дня – цех по сборке карандашей. Пора наполнять городской бюджет золотом.

- Как не посмотли - одна выгода получается! – Фыркнул от удовольствия учёный кот. – Я тоже длаконов не люблю.

- Права не имеете, - упрямо пробормотал хозяин.

- Право не имею, а жгучее желание есть, - я тяжело вздохнул. – В городе работы умотаться! Хочешь карандаши точи, хочешь улицу мети или в оранжерее воду носи. И за всё в конце месяца золотом будет уплачено. Что ж вы живёте-то как при грабительских и антинародных чубайсовских реформах? Поэтому скандалы прекратить, а в доме навести флотский порядок.

- Как на колабле! – Мяукнул Буян. – Плидём потом, пловелим!

Я отряхнул штаны и, не дожидаясь ответа от странной парочки алконавтов, двинулся на вторую «проблемную точку», на встречу с вдовами, потерявшими мужей на недавнем пограничном конфликте. И хоть солнце уже поднялось высоко и тянуло больше на пляж, чем заниматься государственными делами, но такова она нелёгкая царская доля, если конечно ты царь настоящий.

- Что с драконом будем делать, если слухи подтвердятся? – Спросил я на всякий случай кота Буяна, вдруг его нечеловеческая логика натолкнёт на мудрое человеческое решение.

- Надо найти самую класивую девушку, сунуть её в зубы чудовищу и путь он пловаливает подоблу-поздолову пока мы ему клылья не обломали, - с деловым видом заявил рыжий говорящий котец.

- Замечательная идея! – Обрадовался я. – Нужно устроить конкурс красоты и показать его на весь Волшебный мир. Танцы, песни, новые наряды, интеллектуальный конкурс. Богатые туристы приедут. Я представляю, какие будут рейтинги!

- Точно! Победительницу отдаём длакону, а лейтинги забилаем себе! Я плохого не посоветую! – Замяукал довольный собой Буян.

- Слушай, а у вас драконы тут разумные? Человеческую речь понимают? – Спросил я, поворачивая к дому одной из вдов, где меня уже поджидали остальные женщины.

- А пёс их знает, - фыркнул кот. – Ланьше они всё понимали.

- Вот бы с драконом договориться, - пробормотал я, почесав затылок. - Мы бы ему – рыбу, а он нам поработал бы вместо башенного крана на строительстве новой гостиницы. И вообще для более живописной телекартинки полетал бы на заднем плане. А ещё его можно приспособить для аттракциона, катание туристов на водных лыжах, на банане или на доске. И всё это за звонкую золотую монету.

- С ума сошёл, зачем дикому чудовищу золотые монеты? – Взвизгнул Буян. – Класавицу ему в глотку и путь катится восвояси!

- Вот этого от меня он никогда не дождётся! – Сказал я, постучав в дом одной стрелецкой вдовы.

В городке проживало примерно около тысячи человек. И если из общего числа вычесть детей, стариков и мужчин, то на женщин репродуктивного возраста оставалось всего человек двести, а возможно и того меньше. Сейчас же в хорошей ухоженной гостиной на меня смотрело двадцать пар женских глаз. Был и ещё один невольный свидетель этой встречи - стрелец, чудом оставшийся в живых после боевого столкновения с нежитью. Мужчина сидел в кресле-каталке и смотрел стеклянными глазами куда-то в стену. На инвалида очень странно среагировал Буян. Шерсть на холке кота моментально вздыбилась, глазки забегали, и, несколько раз фыркнув, он промяукал:

- Я сгоняю, узнаю, что будет на обед. Как бы кулочку без меня не пележалили.

А затем котец рванул из дома с такой скоростью, которая для его почтенного возраста была давно не характерна.

- Кхе, слушаю, барышни ваши пожелания и предложения, - сказал я, после чего на меня посыпались множественные вопросы.

- Как без денег и мужей детей поднимать? С кого теперь пенсии требовать? На какие шиши инвалидов содержать? И где сейчас новых женихов взять, ведь мы ещё не старые?

- Деньги? – Задумался я. – Как первую телелотерею «Философский камень» разыграю, пенсии начну выплачивать каждый месяц по 5 золотых на человека. Понимаю мало. Но есть такое предложение – работать на карандашной фабрике по три часа в день. За это будет ещё дополнительно по 10 золотых в месяц. И наконец, как только наше Радосградское телевидение раскрутится, то сюда поедут туристы, чтобы смотреть наши шоу вживую. И вы сможете сдавать им комнаты в наём за один золотой за сутки, в двенадцать часов заселение, через двадцать четыре часа выселение. И, насколько мне известно, высшие чиновники царя Салтана получают всего 40 золотых солидов в месяц, а у вас будет выходить в туристический сезон до 45 золотых монет.

- А поедут туристы? – Спросила хозяйка дома, женщина лет тридцати.

- Есть такие планы, как организация чемпионата мира по пляжболу и по игре «Что? Где? Когда?». – Я вымучено улыбнулся, так как загадывать наперёд дело неблагодарное. – Да много чего можно придумать, если не бить баклуши.

- А женихи? – Напомнила ещё одну проблему молоденькая, лет двадцати, вдова.

- Можно сделать программу «Давай поженимся» или «Любовь с первого взгляда», - пробормотал я. – Но не факт, что поможет. В этом деле надёжней дать объявление в царьградскую газету: «Ищу молодого, богатого, красивого мужчину. О себе – Маша». Это конечно шутка, но в каждой шутке есть доля правды. Есть ещё пожелания?

- Есть! – Заявила хозяйка, достав из-за спин подруг по несчастью мандолину.

- Вы вчера так хорошо пели, сыграйте нам что-нибудь романтичное, про любовь, - попросила шустрая молоденькая вдова.

- Я, конечно, не Муслим Магомаев, не Александр Градский и не Олег Анофриев, но петь люблю, особенно на даче под шашлычок, - начал «прибедняться» я, поднастраивая старинный немного рассохшийся инструмент. – И спою я вам, раз пошла такая беседа, песню, которую надо бы сегодня для трансляции с музыкантами разучить, «Луч солнца золотого». Как раз по времени суток годится для финала.

Луч солнца золотого

Тьмы скрыла пелена.

И между нами снова

Вдруг выросла стена.

А-а-а, а-а-а-а-а…

- Мяуаааа! – На этих словах в дом ворвался кот Буян. – Аннушка глаза отклыла! Сколее!

- Прошу прощения. - Вскочил я. – Так как вы согласны карандаши делать?

- И на карандаши согласны и на туристов, - ответила за всех хозяйка дома.

- И на женихов по объявлению! – Добавили женщины помоложе. – Только вы нас научите, что писать.

- Приёмная царя открывается завтра в девять утра, - бросил я уже на ходу, выбегая следом за котом.

***

«Какой замечательный сегодня день», - думал я вечером после второго телеэфира, поднимаясь на третий этаж в комнату Анны-Марии. И спели сегодня и отыграли почти идеально. Оператор, правда, один раз упал, когда в него пляжболисты мячом угодили. Но это мелочи. Лишь юная волшебница, которая хоть глаза и открыла и разговаривала вполне бойко и дерзко, пока из-за общей слабости не вставала. Зато как вокруг неё народ «прыгал»: изобретатель Чудилов притащил в её комнату корягу, утверждая, что это скульптура русалки, Буян приволок большую ракушку, уверяя, что в ней шумит море, а «профессор» Петрович уже три раз поил «больную» куриным бульоном собственной рецептуры. Когда я вошёл в комнату Анны-Марии, там уже сидели довольные восстановительным прогрессом Добрана Смелеевна и котец-Буянец.

- Извини Анюта я без подарка, - пробубнил я, покосившись на «русалку». – Коряги все куда-то морем уволокло. Но могу что-нибудь рассказать или спеть. Я бы и сплясал, но тут место мало.

- Понимаю, не царское дело - подарки дарить, - хмыкнула Анна-Мария.

- Узнаю брата Колю, - огрызнулся и я. – Завтра сутра медуз наловлю.

- Лучше сказку ласскажи, - заявил Буян.

- Кстати, давно хотелось бы услышать, как ты сюда попал, - поддакнула Смелеевна.

- И про твой другой мир, - добавила юная волшебница.

Я покосился на кота, которому, что бы я тут не наплёл, всё равно никто не поверит, тяжело вздохнул и принялся за свою небогатую историю:

- Этапы как я родился, ходил в детский сад, а затем в школу я пропускаю. После школы я поступил в университет на исторический факультет.

- Ваш университет – это как наша академия? – Тут же перебила меня Анна-Мария.

- Почти, но там волшебству в вашем понимании слова не учат. – Продолжил я. – Зато можно овладеть навыками кризис-менеджера. Например: получить зачёт ни разу не сходив на лекцию или сдать экзамен после одной ночи подготовки к нему.

- Да, у нас такому не учат, - пробормотала себе под нос Смелеевна.

- Однако я продержался в университете один семестр с половиной, плюнул на учёбу и пошёл на один год в армию. Подался в стрельцы, охранять пушки стратегического назначения.

- Цалские пушки охлонял что ли? - Мякнул Буян.

- Точно, - улыбнулся я. – А потом на гражданке для меня началась настоящая жизнь. Сначала свадьбы снимал, затем на маленькую телекомпанию устроился. И оператором поработал и монтажёром, и корреспондентом, и ведущим. Это была середина нулевых годов, когда после голодных, но свободных девяностых на страну рухнул вал нефтедолларов. Солидов по-вашему. Денег полилось столько, что коррупционеры не успевали их разворовывать, постоянно открывались новые радиостанции и телекомпании, журналы и газеты, фестивали, творческая жизнь кипела и бурлила. Даже киношники сняли несколько фильмов, за которые не было стыдно! ЦСКА и «Зенит» сенсационно выиграли кубок УЕФА, сборная стала третьей на чемпионате Европы в игре похожей на пляжбол. Казалось, что вот она нормальная человеческая жизнь. Простые люди массово поехали в тёплые страны отдыхать. Но рано народ радовался.

- Нежить на вас напала? – Спросил кот Буян.

- Сами, без нежити, без вампиров и вурдалаков справились. – Горько усмехнулся я. – Коррупционеры быстро приспособились. Денежные потоки перекрыли, цены взвинтили, налоги подняли, и всё стало тухнуть как в болоте и загибаться. Телекомпания, где я работал, закрылась, слишком острые репортажи снимали. Я перешёл в другую компанию, более лояльную к власти, нужно было как-то выживать. И вот однажды мы поехали по редакционному заданию снимать восстановление храма в «медвежий угол», в захолустье, где пять домов жилых на десть заброшенных. Телеоператор остался снаружи снимать виды природы и сам храм, а я внутрь вошёл, загляделся на фрески и провалился в подпол. У меня есть такая привычка, я зажигалку с собой вожу наудачу. – Я вынул из кармана обыкновенную прозрачную пластиковую зажигалку. – Кстати, надо будет Чудилову её показать. Зажигалки проще в изготовлении, чем лампочки Ильича, и товар, что надо.

- Давай дальше! – Мяукнул котец.

- Сижу я в темноте, держусь за ногу, бедром больно ударился. Достал зажигалку чиркнул и тут смотрю, стоит рядом керосиновая лампа. Я лампу-то зажёг, а когда она вокруг всё осветила, увидел, что нахожусь в комнате, где шестерёнки часовые крутятся. У нас на четвёртом этаже башни. И тут меня встретил Петрович с дубьём и вдруг запричитал, что царевич вернулся. То есть я.

- Отличная сказка, - обрадовался кот, а Добрану почему-то заинтересовала керосиновая лампа.

- Да лампа, как лампа, вон там, в коридоре ржавая висит на гвозде. – Я кивнул в сторону двери.

- Интересно на ваш мир хоть одним глазком взглянуть, - с сожалением сказала Анна-Мария и, сладко потянувшись, опять заснула.

***

За два дня до такой нужной мне и городу телелотереи, 12 числа месяца травника, случилось то, что я подсознательно уже ожидал. А именно - очередная подножка судьбы. Примерно в восемь утра в мою башню ворвалась старшая волшебница Добрана Смелеевна. Затем она стремительно пробежала по винтовой лестнице и заколотила в дверь моей комнаты так, словно через десять минут Радосград должен был накрыть мощнейший цунами.

- Можно мне хотя бы натянуть штаны? – Спросил я, приподнявшись с подушки.

- Да подожди ты со своими штанами! – Вскрикнула Смелеевна, оказавшись уже на середине комнаты. – В Царьграде сегодня ночью произошло двойное убийство. Ножом в печень зарезан банкир Натаниэль Сухосвищев. И тоже ножом, но в спину зарезали Емельяна Филькина, крупнейшего торговца зерном. И все они были страстными коллекционерами древностей. Собирали книги, картины и ювелирные изделия. Ты поднимешь, к чему я клоню?

- Стоп! – Запротестовал я, когда волшебница приблизилась к моей кровати вплотную. – Одеяло срывать не надо. Ты, Смелеевна, иди, ставь чайник, сейчас выпьем чаю и внимательно всё обдумаем и обмозгуем. А так всё было в целом неплохо, - грустно пробормотал я.

И, кстати говоря, мне было от чего загрустить. Только-только показался свет в конце тоннеля, я уже мечтал, что скоро отдам долг Салтану, выкуплю город и смогу немного расслабиться, заняться личной жизнью, как вновь что-то пошло наперекосяк. А между тем за три дня проделана была огромная работа. С банком договор подписал, по которому они брали на себя хлопоты по продаже лотерейных билетов. С Маврикием Сенегальским, купцом с чёрного рынка, тоже договорился – он бесплатно ведёт трансляции в Царьграде, плюс имеет право устраивать тотализатор на пляжбольные матчи с ежедневным отчислением в призовой фонд 30 золотых монет. С пляжболом вообще дело пошло как по маслу. К двум местным командам, «Динамо» и «Мирноморцу», присоединились сборные соседних городков: Ярьграда и Славногорска. И сегодня на одну статичную камеру с двух часов дня они начинали свой первый настоящий пляжбольный турнир, который я назвал «Лига чемпионов». Ничего делать не надо, ребята здесь играют, а в Царьграде на них делают ставки. И все довольны и счастливы.

Затем сегодня должна была состояться премьера телеспектакля. Позавчера приехала в городок труппа бродячего театра, и они уже активно репетировали. А после спектакля был запланирован танцевальный рок-н-рольный марафон на полчаса или более, как пойдёт. И тут на тебе – двойное убийство.

За столом на кухне через пять минут на тайное совещание мы собрались в таком составе: я, Петрович, Смелеевна и Анна-Мария. Лишь кот Буян всё ещё нежился в кроватке. Наша юная волшебница уже отлично себя чувствовала и два раза даже пригрозила превратить театральную актрису Серафиму в жабу, якобы из-за того что она на меня как-то не так посмотрела.

- Когда пойдём брать дракона? – Первым делом спросила она, нарезая огурец и помидор для бутерброда с лепёшкой.

Да, забыл про дракона, который украл из городского стада второго баранчика. Я сам видел эту рептилию издалека на фоне гор. И она мне чем-то напомнила птеродактиля, но без характерного длинного клюва. Вчера разгорячённые сливянкой стрельцы прибежали к моей башне и потребовали моего срочного царского приказа, чтобы ликвидировать невоспитанное животное. Но я, попросил, пока оставить дракона в покое. Так как если это существо разумное, то сначала нужно поговорить, ведь нашему городу свой разумный дракон не помешает для привлечения богатых туристов с их тугими и набитыми золотом кошельками. Скрепя сердце, стрельцы с моим предложением согласились. К тому же ещё не известно, кто кого может ликвидировать.

- Дракон пусть пока полетает и подышит свежим морским воздухом, - тяжело вздохнул я. – У нас двойное убийство. Зарезали Сухосвищева. Того самого у которого мы засаду устраивали. И ещё одного купца-коллекционера.

- А кого же тогда заарестовали? – Удивился «профессор» Петрович.

- Значит, арестовали безобидного двойника. – Я налил себе чаю покрепче и задумчиво продолжил. – Хитро сработал Джафар. Как только сняли усиленные патрули, сразу пошёл на «дело». И это говорит о многом.

- О чём это говорит и что нам теперь делать? – Нетерпеливо затараторила Добрана. – Эх, как жаль, мне в город путь закрыт!

- Спокойно, - пробормотал я. – Первое, Джафар работает по наводке. Он знает, кого грабить, так как дважды напал на банкира Сухосвищева. Кто-то с чёрного рынка ему слил информацию о тех коллекционерах, кто интересовался и приобретал рукопись Анаксахора. И этот кто-то маленький человек, «шестёрка», крупные купцы с чёрного рынка не заинтересованы в убийстве своих богатых клиентов.

- Настоящая рукопись давно уничтожена! – Опять вспылила Добрана Смелеевна.

- Это не важно, - тихо сказал я, стараясь не потерять нить рассуждений. – Второе. Джафар почему-то уверен, что именно в Царьграде находится настоящий гримуар. Значит, об этом ему сказал тот, кого он уважает. Иначе вор давно бы покинул город, тем более его двойник арестован, и он спокойно мог бы поохотиться за этим документом в других крупных городах Волшебного мира, где живут состоятельные коллекционеры. Третье. Как только он убьёт последнего в Царьграде владельца «Гримуара Анаксахора», копии или нет, не суть, он пойдёт брать магический кристалл. Давайте подумаем, где в Царьграде может быть установлен такой невидимый глазу кристалл? Это может быть либо вершина горы, либо старинная высока постройка.

- Золотая башня, - хором ответили обе волшебницы.

- Вот! – Я поднял указательный палец вверх. – В башню срочно нужно выставить караул из двух волшебников, желательно сильных.

- Я сейчас же свяжусь с академией! – Нервно выкрикнула Смелеевна. – Но подожди. А кто для Джафара может быть авторитетом? Кому он поверил, что в Царьграде имеется настоящая рукопись?

- А вы читали «Графа Мотне-Кристо»? – Спросил я. – Хотя да, откуда. В этой книге главному герою помог бежать из тюрьмы и найти клад с сокровищами заключённый из соседней камеры. Итак, в Аграбе Джафар бежал из тюрьмы, возможно, обзавёлся деньгами, подготовил себе двойника – акробата из цирка. И…

- А зачем он повредил магический кристалл в Аграбе? – Спросил неожиданно «профессор» Петрович.

- Хороший вопрос. – Я почесал затылок. – Добранушка, Джафар ведь три убийства совершил в Аграбе? А сколько при нём было копий «Гримуара Анаксахора», когда ты его взяла?

- Два, - медленно пробормотала старшая волшебница.

- Вот и ответ, - хмыкнул я. - У него была ещё одна копия этого документа, и он мог совершить обряд из мести. Во-первых, убедился, что копия не работает, как требуется для нужно эффекта. Во-вторых, он теперь точно знает, что подлинник выглядит иначе. Поэтому нужно срочно лететь в Царьград! – Я резко встал из-за стола. – У меня появилась отличная идея, а ты Смелеевна свяжись с Семиречной академией, чтоб к башне Джафар в ближайшие дни не сунулся!

- А как же телевидение? – Забеспокоился Петрович.

- В пляжбол парни сыграют и без меня. – Я пожал плечами. - Актёры театра тоже сами объявят свою пьесу. Рок-н-рол исполнит Агата Стебель-Кустова с сёстрами. А у вас, «знатоков», сегодня выходной.

- Полетели! – Взвизгнула Анна-Мария, которая без работы от безделья в последние два дня извелась.

Глава 8

После получасовых приготовлений я слово байкер нёсся на сидялёте в Царьград, а за спиной, вцепившись в меня двумя руками и недовольно ворча, летела Анна-Мария. Буквально всё не устраивало юную волшебницу. Одежда, которую ей подобрали сердобольные женщины городка, казалась вульгарной, и годилась только для гулящих портовых девок. Я кстати тоже переоделся в клетчатую рубаху и штаны на лямках, чтобы больше походить на грузчика из порта или с базара, а не на нищего царька, донашивающего последнюю шёлковую рубашку. Но кроме наряда волшебницу не устраивал мой мало продуманный и годный лишь для ловли мух план. Поэтому чтобы расставить все запятые в предложении, я приземлил свою волшебно-летающую машину в укромном месте.

- С чувством, с толком, с расстановкой, что тебе ещё не нравится? – Спросил я, спрыгнув с сидялёта. – Климат-контроля в чудиловской машине не хватает? Завтрак из фруктовой нарезки надоел? Рыба, жаренная на сковородке, пригорела? Что?

- План твой не нравится, - пробормотала Анна-Мария, презрительно осматривая «вульгарное» пёстрое платье, которое открывало женскую ножку почти до щиколотки. – Ты хочешь запустить эту самую «дезу», из-за которой может пострадать невинный человек! Это не допустимо!

- Дезинформация понадобится лишь в том случае, если такого покупателя «Гримуара Анаксахора» нет в действительности – это раз, - сказал я. – Второе, для новой жертвы Джафара мы найдём такого вредного и жадного купчину, чтобы нам люди ещё спасибо сказали. И потом для засады будут привлечены лучшие волшебники вашей Семиречной академии. И я думаю, что дело ограничится небольшим погромом, люди и домашние животные гарантированно не пострадают.

- Мне платье не нравится. Я в нём как эта, гулящая…

- В моём мире вполне обычные женщины юбки и платья вообще вот такой длины носят. - Ребром ладони я ударил себя посередине бедра, пожалев психику юной волшебницы. – И кстати, ты же обещала эликсир изменения внешности. Как он работает?

Анна-Мария открыла маленькую плетёную из пеньки сумочку, что висел у неё на плече, и выудила на обозрение два крохотных стеклянных сосуда. Внутри их я различил маслянистую прозрачную красную жидкость.

- Вот это нужно будет принять за пять минут до того, как мы войдём в город, - пояснила действие эликсира волшебница. – Лицо приобретёт чуть-чуть изменённые черты и на четыре часа нам должно хватить.

- А противоядие есть? – Поинтересовался я. – Как нет? Вдруг у меня аллергия на твоё зелье и я в самом рассвете лет покину этот бренный мир?

- Я об этом не подумала, - пробормотала Анна-Мария.

- Всё у вас тут не продумано, - махнул я рукой. – Чудилов делает машину без педали тормоза, ты варишь приворотное зелье без противоядия, а научный мудак Анаксахор просто ради забавы пишет трактат о том, как разрушить весь Волшебный мир под корень! Да, давно хотел спросить, что из себя представляет этот документ? Ты ведь наверняка читала поддельную копию, иначе это была бы уже не ты.

- Гримуар состоит из нескольких частей, - неуверенно произнесла волшебница, невинно похлопав ресницами. – Сначала в свитке идёт расчёт, как найти местоположение всех магических кристаллов. Затем очень длинное заклинание, которое поможет сделать кристалл видимым. А второе заклинание позволяет взять его в руки.

- И третье, как переустановить на новое место, снова активировать и сделать невидимым, - закончил уже я. – Понятно, инструкция по применению. Этот Анаксахор, наверное, даже продемонстрировал всему научному сообществу, как его дебильный гримуар работает, мировой славы захотел, я прав? – Юная волшебница с виноватым видом молча кивнул головой, а я продолжил. – Раз у вас тут всё через одно мягкое место, будь добра покажи мне хоть одно заклинание. Заклинание холода, которое нам в драке помогло, на всякий пожарный случай.

- У тебя всё равно ничего не получится, - криво усмехнулась девушка. – Для этого нужен соответствующий дар.

- Ладно, не боги горшки обжигают. – Хмыкнул я. – Показывай стойку, я помню, это чем-то было похоже на движение из ушу. – Я встал, расставив ноги на ширину плеч. – Вроде бы правая рука была за головой, согнутая в локте, а левая предплечьем прикрывала живот. А потом так хоп, и единым движением левая блокирует удар в голову, а правая бьёт противника под дых с низу. Точно?

Анна-Мария удивлённо захлопала своими огромными глазищами. Не ожидала родная, что у меня способности ко всяким диковинным земным единоборствам, которых навыдумывали китайские и индийские монахи.

- Не томи, какое нужно произнести заклинание? – Я подмигнул девушке. – Ты не забывай, нам ещё нужно успеть спасти мир. Ну?

- Когда делаешь такое движение нужно мысленно произнести слово «стужа» и представить, как твой противник замер, – нехотя пробормотала юная волшебница.

- Стужа, значит, - усмехнулся я. – Ладно, потом на комарах потренируюсь. Давай своё оборотное зелье, ведь через пять минут мы уже подлетим к западным воротам Царьграда.

***

После неслыханного двойного убийства, которое наделало очень много шума в городе, и перепугало большинство богатейших людей столицы, взволнованный царь Салтан срочно вызвал в комнату для переговоров и старшего сыскного воеводу Броню Летсрюху и его младшего помощника Степана Хапкина. Правитель Царьграда как опытный политик с более чем столетним стажем, подсознательно предчувствовал очень серьезные неприятности, которые сулили ему эти жуткие убийства, поэтому, встретив воевод, он повёл разговор самым деловым и жёстким тоном.

- Что сделано для поимки преступника? – Буквально с порога спросил Салтан, даже не предложив присесть Лестрюхе и Хапкину. – Вы осознаете, в каком свете вы меня выставляете перед богатейшими людьми города? Вы хоть понимаете, что скоро про меня будут говорить в соседних государствах? На карту поставлен мой авторитет!

- Салтан Ибрагимович, - робко начал Броня Лестрюха, – подозреваемый в двойном убийстве уже заключён под стражу. Мы со Стёпой после осмотра места происшествий, пришли вот к какому выводу – это дело рук местного писателишки.

- Есть у нас в городе один тип - бульварные романы строчит по имени Сидор Голохвастов, - пояснил слова шефа Хапкин.

- Вот смотрите, - перехватил инициативу Лестрюха. - Крючкогном был зарезан ножом в сердце, банкир Сухосвищев погиб от удара ножом в печень, а торговца зерном Филькина зарезали ножом в спину.

- Ну и что?! – Зло выкрикнул Салтан и воеводы, резко вжав головы в плечи, присели, как будто по ним произвели мушкетный выстрел.

- Так это. - Еле-еле выдавил из себя подобострастную улыбку Стёпа Хапкин. – Первый роман Голохвастова называется «Убийство ножом в сердце», второй - «Убийство ножом из-за угла в печень», а третий – «Убийство ножом в тёмном переулке в спину».

- Ну и что? – Немного улыбнувшись, спросил правитель Царьграда. – Преступник ради смеха использовал способы убийства, описанные в романах. Писателишка-то ваш тут причём? Преступник над вами издевается и надо мной в том числе! Удалось допросить акробата из цирка, которого арестовали волшебники из Семиречной академии?

- Нет, пока. - Осторожно улыбнулся Лестрюха. – Они в него столько заклинаний при задержании воткнули, что он умом повредился. Теперь только гавкает, как собака. Дилетанты, что с них взять, работать не умеют. - Хохотнул старший сыскной воевода, которому было приятно осознавать, что всесильные волшебники тоже облажались.

- Хорошо, идите, работайте. - Тяжело вздохнул Салтан, а сам подумал, что если специалисты из Семиречной академии не могут найти преступника, то дело очень плохо.

А когда кабинет покинули сыскные воеводы, царь подошёл к большому панорамному окну, откинул ажурную полупрозрачную занавеску и посмотрел на красующийся дворец на горе по ту сторону Брутопского пролива, где находилась волшебная академия. И мысли его устремились к тому дню, когда начались неприятности в державе. Почти месяц назад кто-то из советников предложил смелый план по очищению от вампиров и вурдалаков земли в Гиндукуше, в горах на границе с царством Аладдина. Сколько тогда было сказано торжественных речей по поводу того, что успех военной операции вознесёт на небывалую величину его мировой авторитет. А что в итоге? С Аладдином дипломатические отношения разорваны, та часть армии, которая вошла на гиблую землю почти вся погибла, царский авторитет пошатнулся, и с некоторыми мощными волшебниками возникли разногласия и недопонимания и теперь искать преступника, который наверняка является чёрным магом, просто некому! Создавалось такое впечатление, как будто кто-то специально для него сплёл невидимую, но очень прочную сеть. И теперь эта сеть ссужалась и душила.

- Султанушка! – В кабинет вошла любимая жена царя красавица Ирина, тихо шурша длинным в пол платьем из чёрного шёлка. – Карабас пожаловал с кукольным театром, говорит, что подготовил для нас новую пьесу?

- Кукольный театр? – Задумался на секунду Салтан, приобняв жену и поцеловав её в щёку. – Скажи Карабаске, что у меня живот заболел. А что у нас сегодня из Радосграда покажут?

- Скоро начнётся пляжбол «Лига Чемпионов». – Сморщила милый красивый носик Ирина. – Затем телеспектакль и вечером большой концерт. Рок-н-рол, - по буквам произнесла новое слово царица.

- Во! – Оживился царь Салтан. – Пляжбол – это то, что надо! Я как эту игру посмотрю, так сразу настроение вверх поднимается. Я скоро Радосград за долги заберу, так царя Бурьна к себе на двор работать устрою, будет нас развлекать. Хочешь в любое время рок-н-рол, хочешь – пляжбол.

- Ой ли заберёшь? – Усмехнулась любимая жена. – В Радосграде послезавтра произойдёт розыгрыш лотереи «Философский камень». Я сегодня после завтрака служанку послала в банк узнать, сколько билетов продано? Так вот на счёту у царя Бурьяна уже почти 10 тысяч золотых солидов, а через день там может скопиться и все 15! И если так дело пойдёт, то через полгода у нас под боком будет править один из самых богатых царей.

- Ну, ты родная и хватила, - засмеялся Салтан. – У него земельки-то всего один маленький захудалый городок. И потом у меня четыре дочери на выданье, а значит, есть повод породниться. Надо этого Бурьяна к нам пригласить при случае.

- Вот за что я тебя люблю, за то, что ты самый мудрый правитель Волшебного мира, - промурлыкала любимая жена Ирина.

***

Изменения, которым подверглась моя физиономия из-за оборотного зелья, можно было описать двумя словами – китайский пчеловод. Щёки надулись, глаза заплыли, нос распух и по форме стал напоминать грушу. Анна-Мария тоже изменилась, особенно губы, которые приобрели чересчур большую мясистость, словно их перекачали силиконом, и теперь каждое слово горе-волшебнице давалось с большим трудом.

- А хорошо, Аннушка, что на голове оленьи кустистые рога не выросли и хобот из носа не вылез, - пробормотал я, когда мы подошли к западным воротам Царьграда, оставив сидялёт спрятанным под заклинанием невидимости в небольшой лесополосе.

- Много ты понимаешь, - очень смешно зашевелив губами, возразила волшебница, пока мы медленно продвигались в плотном потоке людей, входящих в город.

- Стой-ка! – Окрикнул нас один из пяти стрельцов, охраняющих ворота. – Это чевой-ка у твоей бабы с губами? Не лихоманка ли кака? – Боец наставил на нас мушкет и к нам подошёл толстый и важный десятник.

- Да не ваше сочиство! – Захохотал я. – Она дура у меня безмозглая, сунула губы, чтобы мёд дикий попить, а там пчёлы. А так у нас всё честь по чести, медицинская книжка, пачпорт, прописка, билет на круизный теплоход.

- Это чевой-ка? – Захлопал глазами стрелец.

- С вас по серебренной силикве и проваливайте, - авторитетно заворчал толстый десятник. – Стой! А у тебя чего такие глазины узкие? Ты случаем не чайтаец?

- Это дурная наследственность, ваше сочиство! – Я опять как полоумный заржал. – Я образом то в отца, а он в мать, а та в деда, а дед в деверя, а деверь в утку, утка в зайца, заяц в яйцо, а в яйце иголка в стоге сена, вот такая макарена. То есть я хотел сказать ламбада.

- Хе-кхе! – Громко и авторитетно кашлянул десятник. – И чего вы идиоты все в Царьград прётесь, как будто он резиновый? Топайте, пока у меня настроение хорошее держится. Чемурдылин, остаёшься за старшего! – Гаркнул толстяк на какого-то бойца. – Я пойду чарочку опрокину, поправлюсь после вчерашнего.

- Не извольте волноваться! – Козырнул бравый боец.

Многолюдный «резиновый» Царьград уже вовсю гудел, как растревоженный пчелиный улей. По улицам не соблюдая правил дорожного движения, текла настоящая людская река. Рикши, тащили за собой в повозках благородных дам, состоятельные мужчины предпочитали передвигаться верхом на белом мерине. Поговаривали, что такой конь стоил до сотни золотых монет. А ближе к центру города уже медленно бежали повозки, брички и кареты. «Не знаю, хотел бы я жить в таком суетном городе, где каждый день под окнами шум и гам, - подумал я, ведя за собой за руку Анну-Марию, которая на меня в очередной раз осерчала. – Хотя настоящая царьградовская знать селилась в более спокойных местах, куда простых смертных не пускали».

***

Вход в лавку Маврикия Сенегальского, куда мы добрались через двадцать минут, часть пути проехав на бричке, был не просто закрыт, а завален какими-то ящиками с гнилыми фруктами, над которыми вились мухи.

- У гражданина Сенегальского сегодня видать выходной, - пробормотал я, почесав затылок. – А что это значит?

- В кабаке он сидит, вот что это значит, - пробухтела, уже немного приноровившись к супермясистым губам волшебница.

- Ну, правильно, библиотеки и музеи смело можно исключить. И у нас с тобой, чтобы обойти все кабаки и забегаловки, где разливают ром и самогонку три часа, если ты конечно в зелье своём опять ничего не перепутала. – Задумался я.

- В следующий раз сам оборотное зелье сваришь, - обиделась Анна-Мария. – У нас один такой умник в академии был, так после своего варева он целый месяц кентавром по лесам бегал. Еле-еле его в диком лошадином табуне отловили.

– Как говорится, кому и кобылы невесты, – хмыкнул я и покрутил головой, и вдруг увидел «Гавроша», мелкого чумазого сорванца, который в первый раз привёл нас к этому Маврикию Сенегальскому. – Эй, мальчик, это не ты обронил серебряную монетку? – Я вынул из кармана силикву и показал её пацанёнку.

- Я уронил две монетки, или нет, три! - Хитро прищурившись, заявил наглый пацан.

- А я нашёл только две, тогда это потерял кто-то другой. – Я сунул монетку обратно в рабочие штаны на лямках.

- Ну, ты дядя и шутник, - чумазый сорванец подошёл поближе и протянул мне свою грязную ладонь. – Одну монету кто-то видать уже у меня стыбрил.

- Хорошо, я добавлю из своих, - улыбнулся я из-за чего мои глаза стали ещё уже. – Мне бы с Маврикием перетереть по поводу карты от острова сокровищ. Пятнадцать человек на сундук мертвеца и бутылка виски, - тихо прошептал я, поозиравшись по сторонам. – Пей, и дьявол тебя доведёт до конца и мешок редиски.

- Пиратские сокровища? – С придыханием спросил «Гаврош» и тут же заявил. – Гони дядя пять монет.

***

Оказалось, что гражданин Сенегальский сегодня решил полностью погрузиться в пляжбольный тотализатор. Тем более я первый турнир из четырёх команд распланировал таким образом, что сначала они у меня должны были сыграть круговой турнир, а затем полуфиналы и матчи за третье и первое место. И погружение сие он устроил в портовой таверне под «романтичным воровским» названием «Дядюшка Туктук». Кстати внутри питейного заведения вполне было прилично, если исключить с десяток шумных размалёванных продажных девок и два десятка подвыпивших моряков, которые сейчас орали «гол», смотря трансляцию из Радосграда моей «Лиги Чемпионов». В таверне даже играла своя музыкальная команда в составе: барабаны, басовая балалайка и гармонь. И лабали сейчас вспотевшие парни в инструментальном исполнении не что иное, как рок-н-рол. «Вот что значит смешение культур, - подумал я усмехнувшись. – Одна «паршивая овца» всё стадо под свою дудку плясать заставит, если она, конечно, подойдёт к делу с фантазией». Я с порога сразу же попытался рассмотреть сквозь клубы дыма Маврикия Сенегальского, но зная его манию к переодеванию, не смог.

- Ишь ты краля какая, губищи раскатала на наших мужиков! – На Анну-Марию накинулась какая-то местная проститутка, пока я крутил головой. – Чего сюда припёрлась, сучка губастая?!

- Ты тётка, наверно, давно жабой в болоте не квакала? – Прошипела на неё юная волшебница. – Мне только пальцем щёлкнуть и у тебя жабры вырастут.

- Стоять, – зашептал я, вклинившись между женщинами. – Спокойно, мы из санэпидемстанции, крыс, клопов, тараканов травим. Видишь «побочка» какая от новой отравы? – Я кивнул на губы своей Аннушки. – Быстрей показывай, где Сенегальский пока у всех такие «вареники» не отросли.

Проститутка закрыла рот ладошкой и, выпучив огромные глаза, прошептала, что наш купец сидит за последним столиком у окна.

- Расслабься сегодня травить не будем, - я подмигнул перепуганной гулящей девке. – У нас очередь на полгода вперёд. Бюрократы все бумаги перепутали. – Буркнул я и, схватив за руку Анну-Марию потащил её к столику, где один из трёх мужчин был искомый нами купец с чёрного рынка.

За столом, на котором была выставлена простенькая закуска и кувшин с вином, нашей парочке рады, мягко говоря, не были, на что мне было откровенно начхать и растереть. Я пристально посмотрел каждому в глаза и мгновенно узнал этого загримированного под блондина с длинными волосами «артиста».

- Маврикий, пусть твои товарищи выйдут покурить, у меня дело на сто тысяч миллионов, - я загадочно улыбнулся, при этом не уточнив количество чего имел в виду.

Сенегальский знаком показал своим подручным прогуляться, видать, заинтересовался фантастически гигантской суммой. Но я его тут же расстроил, сказав, что я – царь Бурьян в гриме и у меня к нему очень серьёзное дело, намекнув, что под угрозой весь его и других авторитетных воров бизнес, а может быть и вообще судьба Царьграда и всего Волшебномирья.

- Знатно заливаешь, - поцокал купец. – Если бы не твоя жуткая образина, которая даже приблизительно не похожа на Бурьяна, то я, может быть, и поверил. Сам чувствую, что нехорошее что-то затевается.

- Да грим это, зуб даю, - я ногтем большого пальца по-воровски ковырнул передний зуб. – Щеки накладные, нос из папье-маше. Губы из силикона. – Я приобнял Анну-Марию и сразу получил от неё по рукам.

- Если ты царь Бурьян, то спой новенькое что-нибудь из своего. – Заулыбался Маврикий. – Выбирай «залётный» - либо лютню в руки, либо перо в бок?

- Я тоже на выбор кое-что интересное могу предложить, - зло улыбнулась волшебница. – Щелкаю пальцем, и ты, Сенегальский, превращаешься либо в козлёнка, либо в петушка.

- А тебя, дерзкая, я лично скормлю акулам, - прошипел купец.

- Спокойно, сейчас спою. - Я поднял руки вверх. – Нам ссориться никак нельзя. Наш Мир висит на волоске, а вы всё меряетесь этим самым, кто круче – это же просто безумие.

Я встал из-за стола и пошёл к местным музыкантам, пытаясь вспомнить какой-нибудь рок-н-рол на русском языке подходящий к данной обстановке. Лирика романтичной группы «Браво» тут совсем не катила. Ну, какой здесь к чертям может быть стиляга Вася или оранжевый галстук, когда вокруг портовые шлюхи, пьяные матросы и бандитами с ножами за голенищем. В прокуренную таверну больше годился Майк Науменко и «Зоопарк»:

Я сижу в сортире и читаю "Rolling Stones",

Венечка на кухне разливает самогон,

Вера спит на чердаке, хотя орет магнитофон.

Ее давно пора будить, но это будет Моветон…

«Вот примерно такое здесь нужно лабать», - подумал я и, у меня тут же родилась новая старая песня о главном на мотив «рома и пепси-колы».

- Парни! – Сказал я музыкантам, поднастраивая лютню. – Это старый хит там, откуда я приехал, играем блюз в си-мажоре, следите за модуляциями и не отставайте.

- Блюз в чём и зачем следить? – Почесал затылок басист, который не знал нотной грамотности, как и остальные музыканты.

- Тогда просто не отставайте, - я махнул рукой и ударил по струнам, заорав, словно пьяный рокер на рок-концерте, подражаю Майку Науменко:

Все пьют самогон, хоть он крайне вреден,

Зато лимонад чрезвычайно полезен.

Лимонадная кола! Лимонадная кола!

Лимонадная кола - это всё, что нужно звезде рок-н-ролла! О-еее!

Вот уже утро, я как заново родился.

Всех еще мутит, а я уже приободрился

Лимонадной колой! Лимонадной колой!

Лимонадная кола - это всё, что нужно звезде рок-н-ролла! О-еее! Соло!

После моей команды «соло» кабак, где музыка была лишь для фона, в миг как будто сорвался с цепи! Первым выскочил вперёд меня гармонист с дикими глазами и вжарил солягу, которую до этого наигрывал вполсилы, растягивая меха инструмента на всю возможную длину. Несколько портовых гулящих девок с громким визгом полезли на столы, а одна мадам забралась на барную стойку, откуда принялась дрыгать ногами, чтобы труселя мелькали как можно ближе перед глазами подвыпивших «морских волков». Кстати, матросы тоже дали жару. Один полностью в невменяемом состоянии грохнулся на пол, где как жук-навозник, перевёрнутый на спину, задёргал задними конечностями, а другой «кадр» в порыве музыкального энтузиазма порвал тельняшку на груди и с криком «полундра, суки!» пошёл вприсядку. Я дёрнул гармониста за плечо, чтобы он спрятался за мою спину и продолжил «зоопарковский» рок-н-рол:

Я пришел в бар, там принимали товар,

Я сказал бармену: "У меня в душе пожар,

Налей лимонадной колы! Лимонадной колы!

Лимонадная кола - это всё, что нужно звезде рок-н-ролла! О-еее!

Эх, раз, еще раз, еще много, много раз!

Моя душа полна любви, а и я рад петь для вас

Про лимонадную колу! Лимонадную колу!

Лимонадная кола - это всё, что нужно звезде рок-н-ролла! Еееее! – Проорал я и в последний раз грохнул по всем струнам лютни, и одна самая тонкая струна с неприятным высоким звуком лопнула.

- Это паря, а чё такое лимонадная кола? – Спросил матрос с разорванной на груди тельняшкой.

- Лимонадная кола – это холодная вода из колодца, перемешанная с соком лимона, - ответил я, стерев пот со лба.

- Трактирщик, налей мне рому с лимонадной колой! – Заголосили сразу несколько пропитых глоток, а я с грустью подумал, что века сменяются, миры с разной степенью волшебности чередуются, а тяги к здоровому образу жизни как не было, так и нет.

***

После получасового разговора с Маврикием Сенегальским родился замечательный план. Он через своих людей запускал слух, что «Гримауар Анаксахора» тайно приобрёл ещё один озабоченный коллекционированием купец, некий Иннокентий Алмазов, который на базаре торговал шёлковыми и хлопковыми тканями. А я со своей стороны должен был организовать засаду в доме ничего не подозревающего торговца. Очень уж удобной для приманки оказалась персона Алмазова, так как он должен был прибыть в Царьград с караваном лишь через пять или шесть дней. И за такой срок можно было без спешки каждую деталь тщательнейшим образом просчитать и продумать. Проживал Иннокентий Алмазов недалеко от Золотой башни в трехэтажном шикарном особняке.

- Зайдём к купцу и осмотрим его кабинет, - предложил я Анне-Марии, когда мы вышли из таверны «Дядюшка Туктук». – Тут до башни идти-то всего с километр.

- Влезем в окно и всех кто в доме свяжем? – Как бывалая заговорщица зашептала волшебница. – А может, дождавшись темноты, спустимся с крыши и пройдём по карнизу?

- Нет, мы пойдём традиционным путём через дверь прямо сейчас. – Нервно хмыкнул я, представив, как лежу, упав с крыши со сломанной ногой, а надо мной хохочет Анна-Мария. – Запомни, вежливость – лучшее оружие вора. Нам план: упал, сломал ногу и сел в тюрьму, не годится.

- Так нас в таком виде и пустили? – Засомневалась девушка, ещё больше выпятив огромные губы.

Но сомнения Аннушки растаяли ровно через двадцать минут, когда я нагло, проигнорировав звонок, затарабанил кулаком в дверь бедного купца.

- Спите что ли? – Гаркнул я на растерявшуюся служанку в черном длинном платье с белым фартучком. – Где хозяйка, етить-колотить?! – Спросил я и, отодвинув рукой девушку в сторону, вошёл в дом, а следом за мной проскользнула Анна-Мария. – Интернет, етить-колотить, будем проводить али как?! – Огорошил я и хозяйку дома, которая выбежал на шум вместе со старшим сыном.

Двадцатилетний балбес сжимал в кулаке пистоль и, так же как и его мамаша, полная сорокалетняя женщина с фигурой без единого намёка на талию, непонимающе хлопал глазами.

- Кабинет мужа спрашиваю где?! – Я, словно контуженный бывший вояка, намеренно громко крикнул. – Интернет, етить-колотить, акция последний день! Чё не нать и бесплатно?! Марийка черкни где-нибудь себе, Алмазовых вычёркиваем к чёртовой матери! – Обратился я к волшебнице, поворачиваясь на выход.

И тут до хозяйки особняка стало медленно доходить, что им чего-то хотели дать бесплатно, но отчего-то передумали, и поэтому пора «просыпаться».

- Куда вертаешься окаянный?! – Заголосила мадам Алмазова, как будто её на рынке обсчитали. – Неси свой тернет к мужу в кабинет на третий этаж!

- Ин-тер-нет, - повторил я незнакомое для местного населения слово по слогам. – Сначала, етить-колотить, надо посмотреть есть ли в кабинете питание, розетка с евроразъёмом на 220 вольт?

- Так питание у нас в столовой, - пробормотала хозяйка. – Конечно, иногда Кешеньке мы подаем питание и в кабинет.

- Да видите уже в кабинет! – Я картинно всплеснул руками. – Мне через полчаса на доклад к Салтану. Марийка пока Алмазовых не вычёркивай из списка. – Недовольно пробурчал я, и мы впятером потопали на третий этаж.

Лично я сразу задумался о том, как бы напротив дверей дома купца Алмазова поставить лоток уличной торговли, который ночью охраняли бы стрельцы. И тогда преступнику ничего бы не оставалось, как попробовать пробраться в кабинет через чердак. А на чердаке мы бы и устроили засаду, чтобы никто в доме не пострадал, когда будем брать Джафара.

- Вот вам кабинет мужа, ставьте свой интернет, - тяжело дыша после подъёма по лестницам, сказала супруга купца.

- А зачем он нужен? – Наконец-то поинтересовался старший сын торговца тканями.

- Интернет – это средство коммуникации, етить-колотить, в общем, для связи с царём. – Я посмотрел на обустройство рабочего места главы семейства, недовольно поцокал языком и с пренебрежением сказал. – Не годится. Перенеси Марийка, дом Алмазовых на следующую очередь через три месяца.

- Не понял? – Попёр на меня сынок купца, размахивая пистолем.

- Да! – Завизжала купчиха. – Царь дал приказ ставить, значит ставь тернет!

- Кабинет должен быть обшит красным деревом, - пришла мне на выручку Анна-Мария, так как я от такого наглого напора торгашей растерялся. – Через месяц придём, проверим!

- Если не сделаете, то штраф 100 солидов, етить-колотить, вот так! – Гаркнул я, и незаметно подмигнув компаньонше, пошёл вниз на выход из «купеческого гнезда» Иннокентия Алмазова.

Глава 9

Из поездки в Царьград вернулись аккурат перед телеспектаклем. Пришлось почти три часа ждать, когда перестанет работать оборотное зелье Анны-Марии и внешность вернётся обратно к нормальному состоянию. Не хотелось подданных своего маленького царства пугать толстым носом и опухшими щеками. А когда я заносил сидялёт в свою башню, то стал свидетелем очень трогательной сцены, Чудилов снова приволок ещё какую-то икебану в подарок юной волшебнице.

- Взрыв на макаронной фабрике, - прокомментировал я корягу, из которой торчали обструганные ветки.

- Много ты в высоком искусстве понимаешь? - Пробурчала недовольно Анна-Мария и унесла сие «произведение» в свою комнатушку.

- Если бы надо мной не висел «папины» должищи, огромные тыщи, то я тоже бы какую-нибудь деревяшку выстругал от нечего делать, – хмыкнул я и, прихватив в столовой пару лепёшек, поспешил на пляж в старый амфитеатр.

Каково же было моё удивление, когда на сцене перед камерой бегал кот Буян и отгадывал загадки, которые ему выкрикивали со зрительских мест. И иногда даже называл правильные ответы.

- Театралы твои чего-то не спешат, - зашептал мне на ухо «профессор» Петрович. – Вот Буянчик время и тянет, чтобы не было дырки в телетрасляндии.

- В телетрансляции, - поправил я слугу и тут же побежал к театральному вагончику, который стоял чуть-чуть в стороне сцены, в тени под немного нависающей скалой.

Главным человеком в бродячей труппе, отвечающим за режиссуру и сценический материал был некто Тиранов или Тиран, как его все звали. Актёр лирического жанра, широкоплечий малосимпатичный с залысинами мужчина лет тридцати. И сейчас этот режиссёр нервно ходил из стороны в сторону и дорывал оставшиеся на стремительно лысеющей голове волосы.

- Я не могу первый раз выйти в телеэфир со старым текстом! – Психовал он.

- Тиранушка не губи! – Взывали к его голосу разума пожилые супруги Купидоновы. – Выгонят ведь!

- Не сходи с ума, - недовольно шипела на него роковая красотка Серафима. – Всё режиссёры, как режиссёры, один ты вечно ищешь какую-то оригинальность.

- А я не все! – Вспыхнул Тиранов в тот момент, когда я залетел в закуток к артистам.

Я бросил взгляд на актёра Вертихвостова, который играл роли героев любовников, ведь ему прямо сейчас гримёрша Соня Малярухина замазывала белилами фингал под глазом. Подмигнул двум разножанровым красавицам актрисам Серафиме и Лизе, кивнул супругам Купидоновым и вперился в Тирана.

- Быстро и четко, почему ещё не на сцене? – Прошипел я.

- А он неудачник, вот почему! – Зло бросила Серафима. – Не может, видите ли, выйти в эфир на огромную людскую аудиторию со старым текстом.

- Ему место нужно в истории, - поддакнул вредной актрисе Вертихвостов. – А нам жрать завтра нечего будет! – Герой любовник вздрогнул, когда гримёрша случайно надавила на его синяк.

«Эх, дать бы Тирану с ноги! – раздражённо подумал я. – Андрей Тарковский недосоляренный, Квентин Тарантино не застреленный, Стивен Спилберг акулами не съеденный».

- Пиши быстро! – Взвыл я, от беспомощной злобы сжав кулаки. - Диктую в первый и в последний раз в своей царской жизни!

Гул затих. Я вышел на подмостки.

Прислонясь к дверному косяку,

Я ловлю в далеком отголоске,

Что случится на моем веку.

После первого четверостишия Бориса Пастернака недовольный гул в актёрском закутке затих, даже Малярухина перестала надраивать наглую физиономию Вертихвостова, которому наверняка дал в глаз какой-то приревновавший свою жену местный житель. И пожилая актёрская пара пробормотала себе под нос, что-то на подобие «свят-свят». А я продолжил:

На меня наставлен сумрак ночи

Тысячью биноклей на оси.

Если только можно, Авва Отче,

Чашу эту мимо пронеси…

А уже через три минуты на сцене амфитеатра на фоне полуразрушенных колон знаменитое стихотворение «Гамлет» вдохновенно читал режиссёр-неудачник Тиранов:

Я люблю твой замысел упрямый

И играть согласен эту роль.

Но сейчас идет другая драма,

И на этот раз меня уволь.

«Память у мужика что надо», - усмехнулся я, окинув взглядом притихших зрителей, которых сегодня собралось поглазеть на новый прямой эфир около двухсот человек. Кстати, Чудилов пришёл в театр под открытым небом с Анной-Марией. «Как несправедлива жизнь в этом волшебном мире, - подумалось мне. – Данила лет через пятьдесят превратится в дряхлого старичка, а Аннушка всё ещё будем молоденькой девушкой. Ведь ей судьбой отмерено почти тысячу лет жизни. А вдруг и моему папане «философский камень» для того и понадобился, чтобы продлить юную жизнь какой-нибудь своей любовнице? Что само по себе есть фантастический идиотизм».

Но продуман распорядок действий,

И неотвратим конец пути.

Я один, все тонет в фарисействе.

Жизнь прожить — не поле перейти.

Последние слова актёра потонули в громе аплодисментов обычных необразованных радосградцев, так как настоящее искусство близко и понятно всем. А стоявшая рядом Добрана Смелеевна прошептала мне на ухо, что это чудо как гениально.

- Всё гениальное гениально, - согласился я.

- После спектакля и концерта вашего рок-н-рольного сбор с Аннушкой у меня. – Старшая волшебница недовольно покосилась на Анну-Марию, которая сейчас смеялась в обществе простого смертного изобретателя Данилы Чудилова.

***

В доме Смелеевны вновь вкусно пахло выпечкой, и на столе стояла целая ваза, набитая свежими мягкими ватрушками с курагой. Кому бы сказать, что эти кулинарные изделия дело рук одного из сильнейших боевых магов волшебного мира, то не поверили.

- Кулага, - недовольно мякунл Буян, пришедший на «тайную вечерю» сам без приглашения, как кот, который гуляет сам по себе. – Кулочку бы, хотя бы клылышко.

Кстати Буян сегодня заслужил кроме курочки и много других прочих плюшек. Во-первых, пять минут веселил народ, пока актёры решали «быть спектаклю или не быть». Во-вторых, в течение всего пляжбольного турнира объявлял итоговый счёт прошедших матчей, ведь электронное табло здесь ещё не изобрели, а «профессор» Петрович ответственный за это дело в последний момент перетрухал. И в-третьих, вручил команде чемпиону, а выиграл первый турнир наш радосградский «Мирноморец», переходящий пляжбольный кубок с бегущим по своим делам богом Гермесом или Меркурием, нарисованным на боку. На вопрос, ты где, рыжий пройдоха, взял такую редкую и драгоценную вещь, Буян ответил просто, что места надо знать.

- Будет тебе сегодня и грудка, будет и окорочок, - сказал я, погладив по огромной голове учёного кота. – Теперь к делу. – Обратился я уже к Добране Смелеевне и Анне-Марии. – Кабинет купца Алмазова находится на последнем третьем этаже. Внутри него стоит стол, книжный шкаф во всю стену, забитый бумагами, кожаный диван и журнальный столик. Это говорит о том, что купец часто засиживается в кабинете допоздна. И преступник наверняка пойдет на дело, ночью или поздно вечером, когда Алмазов останется со своими документами один на один. Мы должны напротив дома торговца тканями поставить лоток, в котором днём «сувенирку» будет продавать кто-нибудь из волшебников, а ночью его будут охранять стрельцы. Нам нужно заставить пойти Джафара через чердак, где его уже будет поджидать оперативная группа из пяти, а лучше из семи сильнейших магов Царьграда.

- Сцапаем его тёпленьким! – Хохотнул кот Буян, уминая ватрушку с курагой.

Когда я заикнулся про пять или семь сильнейших волшебников, лица Добраны и Аннушки расплылись в широких улыбках.

- Сама идея не плоха, - согласилась старшая по опыту и возрасту волшебница.

- За исключением пустяка? – Спросил я.

- Вот именно, - ухмыльнулась Добрана. – Сейчас в Царьграде из боевых магов всего два молоденьких практиканта, одногруппники Анны-Марии, братья Колядухины, близнецы Тесей и Персей. Между прочим они сейчас со старшеклассниками из академии по очереди дежурят на Золотой башне.

- Можно ещё привлечь Арию Дунайскую, мою подругу, - сказала Аннушка. – Она сейчас на практике в соседнем карликовом царстве в Андрианаполе, где присматривает за царём Андреем.

- И всё? – Опешил я. – А где остальные?

- Как запахло жаленым, лазбежались! – Насупил учёный кот. – Тлусы.

- Ещё месяц назад у Салтана служили пять сильнейших боевых магов, и я в том числе. – Начала небольшой рассказ Добрана Смелеевна. – А это очень много, во-первых, финансовые затраты на боевых магов большие. Во-вторых, не каждый волшебник дорастает до уровня «боевой маг». Не всем хватает природного дара и характера. Большинство чародеев выучивается на целителей и предсказателей, а потом устраивается работать в торговлю или служат советниками и врачевателями.

- Логично, многие просто мечтают, работать поменьше, а получать побольше. – Кивнул я головой. – Ну, хорошо, ты ушла от Салтана, но ведь ещё четверо магических бойцов должно было остаться?

- Ты просто не знаешь о кодексе Гиппократа, – сказала юная волшебница Анна-Мария. – В нём три основных закона: свобода воли, не причинение вреда и неумолимость кармического воздаяния.

- Когда Салтан объявил, что идёт военным походом на проклятую землю в горах Гиндукуша, то вся наша пятёрка высказалась резко против, исходя из второго закона кодекса, - добавила Смелеевна. – А царь тогда сказал, что его царское слово – закон. И мы поклялись на кодексе Гиппократа, что пока он не признает свою вину и сам не обратиться к нам за помощью, ноги нашей в Царьграде и его царстве-государстве не будет.

- Значит, и другие боевые маги к нему не поедут, так как Салтан нарушил кодекс, - догадался я. – Наверное, надеялся, что под боком целая Семиречная академия и чуть что она его подстрахует.

- А в академии, кроме пожилых преподавателей, которые из-за возраста больше не переносят перегрузок от использования боевых заклинаний, осталось только два брата-акробата Тися и Перся. – Криво усмехнулась Аннушка.

- Да, натволил делов Салтан. - Тяжело вздохнул учёный кот, отправляя очередную шаньгу в рот.- Тепель всё, пусть сливает воду.

- Поэтому поступим так. - Добрана тоже погладила кота по голове. – Внизу, перед домом купца Алмазова посадим за лоток, кого-нибудь из старшеклассников академии. На чердаке в засаде спрячутся Тесей, Персей, Арийка, ну и ты Аннушка. Сделаете силовое поле для Джафара, никуда он не денется. А в кабинете у купца на всякий случай подежуришь ты, Глеб Егорыч. Ребята всю семью Алмазовых усыпят, а ты переоденешься в его халат, и будешь ждать.

- Чего я ждать буду? – Растерялся я. – Пока мне ножом печень не вырежут? Шучу! Так и быть, кто мир спасёт, если не я. Кстати, чисто теоретически, а как он мимо засады может проскочить?

- Чисто теоретически Джафар может сразу пройти сквозь стену, – ответила мне Анна-Мария. – Это заклинание магии огня очень много отнимает колдовской маны. Поэтому преступник после телепортации колдовать вряд ли сможет. Покажешь ему свою «бабуиновую кобру», потянешь время, а там мы уже с однокурсниками услышим и вмешаемся.

- Ясно, опять за всех всю работу делать самому, - пробубнил я.

***

Утро 13-го числа месяца травника ознаменовалось хорошей тёплой погодой и небольшим грибным дождичком. Поэтому камни в горах как назло приобрели неприятную скользкую поверхность. Особенно я это прочувствовал, когда больно грохнулся на бок от летящего в голову булыжника, размером со среднестатистический кирпич.

- Сволочь! – Крикнул я птеродактилю, с которым хотел всего-навсего поговорить за жизнь.

Но перепончатокрылое чудовище на одном булыжнике не остановилось, и в меня полетели один за другим ещё два камня диаметром с белокочанную капусту. Я рванул из своего временного убежища за огромным валуном сначала влево, затем заложил резкий разворот вправо и вновь растянулся на животе, проклиная грибной дождик. Кстати, очень вовремя, так как кочан капусты, запечатлённый шутницей природой в камне, разлетелся на части, просвистев в сантиметре от моей черепной коробки, переключения слишком умных мыслей.

- Ещё один булыжник и я тебя в Басманном суде лет на семьсот без права переписки засужу! - Гаркнул я, резко вскочив на ноги.

Не знаю, дошёл ли смысл сказанного до дракона, но бросаться камнями он перестал. Однако если я счёл конфликт исчерпанным, то крылатый ящер наоборот решил либо меня покусать, либо попугать. Для этого он резко взлетел метра на три над уровнем земли и кинулся на меня, как на бедную беззащитную куропатку.

- Сволота! – Крикнул я дракону, погрозил кулаком и бросился со всех ног улепётывать вдоль небольшой тропинки, петляющей между валунами.

Но за какую-то секунду огромная тень накрыла меня сверху и ноги сами собой подогнулись, и что-то когтистое по касательной зацепило меня поверх дорогому моему сердцу скальпа, прежде чем я снова плюхнулся носом в глину. Резкий перекат в сторону, и вдруг взору открылась меленькая лазейка к спасению, неведомо откуда взявшаяся узкая в человеческий рост щель в горной породе, что пробивалась свозь зеленую траву наружу. И я рванул в эту маленькую пещеру. Мгновение, ещё одно и я в безопасности, но из-за проклятого грибного дождичка непослушные ноги подлетели вверх и я, падая, больно треснулся затылком обо что-то твердое. Сознание за доли секунды покинуло моё исстрадавшееся тело. «Прощайте скалистые горы, на подвиг страна не зови, не выйти в открытое море, я здесь погибаю в дали», - странные стихи на мотив военной героической песни прозвучали автоматически в ушах как апофеоз собственной глупости и самонадеянности.

- Ой, ёёё! – Простонал я, открыв глаза и сел.

Голова кружилась, картинка перед глазами троилась, а возможно и четверилась, а ящер сидел на большом валуне и чего-то ждал.

- Дурак, – сказал я ему, потерев затылок. - А если бы я сотрясение мозга поучил, что тогда? Я ведь с тобой как с человеком поговорить пришёл. Зачем сразу камнем метить в голову?

- Ты на меня царь не гневайся, - очень низким богатым басом, как у Шаляпина ответило чудовище. – На меня уже два месяца охотятся все кому не лень, вот я и одичал немного. А зачем ты пожаловал-то без стрельцов и без этих своих ведьм?

- Дурак потому что, - буркнул я, затем встал и потёр бок, спину и бедро. – Значит это, я что сказать-то хотел? А, вспомнил! Работа у меня есть для тебя, творческая, платить буду 30 солидов в месяц. Но сразу предупреждаю, баранов не воровать, народ не пугать, и делать то, что я скажу.

- Съесть что ли кого-то надо из твоих соседей? – Набычился звероящер.

- Я говорю, работа творческая! – Я постучал кулаком себе по лбу. – В театре чудовищ разных будешь играть, потом туристов катать на водных лыжах, да много чего делать придётся. Согласен? Или дальше полетишь в западные герцогства? Там на вашего брата большой спрос, особенно во время охоты.

- Подумать надо, - пророкотал дракон.

- Уважаю деловой подход, - сказал я, заковыляв в сторону города. – Если надумаешь, то прилетай после обеда на базарную площадь, спросишь царя Бурьяна, там меня каждый кот знает.

***

После завтрака, на который я чуть-чуть опоздал, якобы вернувшись с утренней «оздоровительной пробежки», сказал Петровичу, чтобы меня два часа никто не беспокоил, кроме случаев: ядерной войны, падения кометы Галлея и внезапного начала большого ледникового периода.

- А если одни граждане на других граждан опять жаловаться придут? – Спросил меня въедливый «профессор». – Али вдовы пожалуют снова объявления для газеты сочинять для повторного замужества?

- Тогда разбудишь учёного кота Буяна, пусть он тоже в царскую упряжку впрягается. – Отмахнулся я. – Он у нас говорящий, а значит и с вдовами по душам поговорит, и с жалобщиками от души поплачется, а я потом что не так подкорректирую. Мне бы песню новую для вечернего концерта написать. Маловато пока у нас музыкального материала, а медляк вообще один, «Луч солнца золотого».

- Медок? – Удивился Петрович. – Да, мало медка. Зато свёкла есть, если хочешь, могу парёнки сделать сладкие.

- Не-не-не. - Замахал я руками. – Сегодня команда знатоков из Ярьграда приедет. Учите вопросы из энциклопедии гражданин профессор.

Вообще тема с пополнением песенного репертуара – это краеугольный камень всех музыкальных команд в мире. Сколько групп распалось из-за того что одни лидеры коллектива хотели петь мелодичные и романтичные вещи, а другие - жёсткий агрессивный рок. Мне, конечно, было проще в сотни раз, песен я знал много, и мои музыкальные «Добрые молодцы» слопают любое произведение из анналов советской отечественной эстрады. Однако для точного попадания в выбранный мною стиль требовалось полное сосредоточение, карандаш и листок пергамента. Последние две вещи имелись, а вот сосредоточиться я не мог! Сначала забежал Буян поговорить о том, о сём, о погоде, о ласточках, которые кружат над морем-океаном, напомнил про курочку, которую надо бы поджарит к вечеру. Затем вместо творческой музы меня посетила Анна-Мария. Волшебница поинтересовалась - откуда у меня на лбу синяк? Соврал, что это гениальные мысли лезут наружу спасу нет. А она похвасталась, что идёт сейчас с Чудиловым на бреге моря собирать ракушки. Пожелал ей и изобретателю случайно наткнутся на сундук сокровищ, который выбросила из пучины морская волна, чтоб было о чём, лет через сто вспомнить. Обиделась. Ну и в довершении всего в комнату забежал «профессор» теории часовых механизмов и машин, который хватаясь за голову, заголосил, что приехала «важная шишка» от самого царя Салтана. «Важной шишкой» от всесильного соседа оказался директор кукольного театра Карабас Барабасович. Поэтому на листке пергаментной бумаги, вместо нескольких песенных четверостиший так осталась одна единственная надпись вверху «Песня».

- Не нравится мне Глебушка в последнее время в Царьграде, - доверительно сообщил малорослый толстячок в оранжевом деловом костюме, когда мы вдвоём прогуливались по живописному берегу Мирного моря. – Неспокойно стало. Чую, что что-то чёрное затевается, колдовское. Джафар не зря затаился, значит нехорошее, что-то замыслил. Ты слышал, что в Аграбе произошло? Магический кристалл повредили, – прошептал Карабас.

- Слышал я про Аграбу. – Я посмотрел на умиротворённое море, задумавшись открывать все карты перед кукольником или нет, и решил, раз он такой трус, то не стоит. – Если бы Салтан не сглупил, не разогнал бы своих боевых магов, то в считанные дни Джафара взяли. Так бы по нему шарахнули хаосом, что он бы забыл, как его зовут и кто он такой.

– Как считаешь, чего Джафар добивается? – Спросил деловой толстячок. – Неужели все кристаллы хочет изувечить? Тогда придёт конец всему Волшебному миру. Кстати и ему тоже.

- Вот поэтому он и ищет «Гримуар Анаксахора», чтобы кристаллы собрать, а не повредить. Перевезёт их на какой-нибудь райский остров. – Я махнул рукой куда-то в море. – Установит и будет жить тысячу лет, а может и больше, а в Волшебном мире сменится несколько поколений. Да он здесь станет практически богом. Всё банковские финансовые потоки постепенно зациклит на себя, царей, правителей и президентов будет менять как перчатки. Всю историю реального прошлого перепишет.

- Как? – Опешил Карабас.

- Допустим, напишет, что раньше была великая Римская империя, которая управляла всем миром. А каменные дороги и архитектурные шедевры построили римские легионеры и глупые рабы, без знания математики, сопромата и проектной документации, исключительно киркой и лопатой. – Я криво усмехнулся, вспомнив историю своего мира.

- Почему Римская? – Живо заинтересовался кукольник. – Рим это вообще где? В африканских джунглях?

- Не, в монгольских пустынях, город десяти юрт из шкур животных! – Засмеялся я. - Рим – это слово мир, но наоборот. Когда все финансовые институты в твоих руках можно нанять целую армию историков, они и карты нарисуют и нужных сказок насочиняют. И языки искусственные, то есть мёртвые выдумают. Не было раньше никаких волшебников, и никто не жил по тысячи лет и точка!

- Подожди, подожди, - засуетился Карабас. – Но ведь есть же трёхсотлетние старцы, ходят туда и сюда, в свитки свои что-то всё время записывают. Правда ведь всё равно всплывёт! Люди не поверят!

- Да чё ты ко мне пристал?! – Психанул я. – Маленький что ли? Не понимаешь, что любой царёк сделает с трёхсотлетними старцами, если ему как следует намекнуть? И люди так устроены, если им в школе с детства мозги прополоскать, то тонну лапши с ушей съедят и ещё попросят. Ладно, у тебя дело ко мне?

- Хочу спектакль кукольный по твоему телевидению показать, - замялся Карабас Барабасович, как будто его из салтановского дворца санными тряпками выгнали.

- Без проблем, показывай. Сделай сказку про похищение кристаллов. – Я почесал затылок. – Нет, не так. Расскажи историю в иносказательной форме. Ээээ, некий вор и разбойник похитил молодильные яблони, которые росли во дворце каждого царя, высадил их на далёком острове и стал повелителем всего мира. Пусть Салтан задумается о том, что нам всем угрожает.