Трудоголик - 2

Глава 1. Битва

Я развернулся и посмотрел на своего врага. Он был значительно старше меня — почти пятьдесят лет на вид, выше, крепче. Его тело покрывало переливчатое сияние какого-то защитного Алгоритма. Окружавшие нас застывшие варвары-скра казались не то странными четырёхрукими статуями из индуистских храмов, не то терракотовой армией древнекитайского императора. Во всём этом было что-то торжественное, величественное и жуткое. Рука крепко сжимала мой смартфон — кусочек прошлого, который я только что обнаружил и совсем не собирался терять.

Но мгновение спустя ладонь схватила воздух — телефон исчез. Сначала я не понял, как это произошло, но затем буквально озверел от злости. Это сделал Богдан, понял я — он телепортировал предмет, разорвал эту тонкую нить с моим прошлым, от которого меня отделяло шесть веков сна и две недели жизни в этом странном мире.

— Поговорить? Хорошо. Давай поговорим, — прошипел я сквозь зубы.

Хотя я понятия не имел, что ему сопоставить, Богдан шёл мимо застывших в разных позах четырёхруких дикарей, наполнявших подземный зал. Одного, преграждающего путь, он толкнул — тот упал и разбился на тысячу маленьких осколков. Они все мертвы, понял я — заморожены до нуля по Кельвину. Если он так легко сделал это с парой сотен живых существ, то что ему мешает сделать это со мной, который стоит прямо перед ним, раздетый, без Способности? Но я сумел скрыть страх.

Но мне же удалось победить его? Удалось Он остановился в пяти метрах от меня.

— Ты понимаешь, что они специально организовали нашу встречу? Халиб и Теодора.

— Догадываюсь, — кивнул я. — Потому что хотят избавиться хотя бы от одного из нас — а лучше от двоих.

— Хорошо. Ты действительно не идиот. Следующий вопрос — ты понимаешь, почему я тебя до сих пор не убил?

— Ну, потому что боишься кого-то? Первых, например?

Богдан хрипло засмеялся.

— Чего мне их бояться? Я их в глаза-то до сих пор не видел. Болтаются где-то за орбитой этого… Плутона. — Он сел на корточки, абсолютно по-гопнически, по-пацански, и я подумал, что в этом мире точно также сидел только Иоганн, трёхрукий гигант. — Знаешь, я как узнал, что они там — даже попытался дошагать до них пару лет назад. То ли я ступил, то ли одному просто нереально, пару лет дорога занимает. А не стал делать то, что обычно делал со всеми со скамейки запасных. Потому что случайно нарыл на тебя досье — а ты парень, внезапно, не дебил, мозг у тебя интересно устроен. Можешь быть полезным. Ну, и потому что соплеменник. Мало нас осталось, надо держаться вместе, что скажешь?

Снова перед глазами пронеслись кадры схватки, которая случилась прямо здесь, у реактора, когда я спал. Когда это было — я не знал до сих пор, может, несколько недель назад, может, лет, а может — пару столетий. Я был убеждён сначала, что это лишь сон: я ощущал лишь силуэт врага, но мой невидимый клинок двигался так быстро и так умело, что я бы в жизни не сумел выполнить это в разуме. Но позже я понял — это мой “боевой режим”, некое искусство, которым меня обучили при помощи пси-программатора, и которое работает благодаря моей Способности в состоянии, близком к лунатизму. Тогда я спасся, перенеся свою капсулу вместе с реактором на другую планету. Но в этот раз Богдан настиг меня бодрствующим.

— Ты же пытался меня убить?

— Когда? Я впервые тебя вижу.

Я не поверил ему. Наверное, он думает, что я всё забыл, и просто предполагаю, что он пытался меня убить во сне, подумал я.

— Ну, ок. Приглашение к сотрудничеству? Я… даже не особо знаю, чем ты занимаешься. Скамейка запасных, говоришь? То есть ты убиваешь Сеяных, убиваешь Спящих, вроде нас с тобой? Нахрена? Сам же говоришь — нас мало осталось!

— Сечёшь, — Богдан оскалился. — Мало осталось, да. Пара десятков. Да просто потому что осталось одно дерьмо, понимаешь. Негры какие-то, арабы, буряты, хрен пойми кто!

— И многих ты убил? Кого именно?

Моё сердце забилось быстрее — ещё сегодня утром я видел их лица, видел лица тех, кто, подобно мне, покоится в темпоральных капсулах.

— Это тебя не касается! — внезапно резко изменишись в лице, рявкнул Богдан. — Скажи, будешь на меня работать, или нет?

— Хорошо, в чём миссия твоей компании? Какие цели ты преследуешь? Ты не сказал.

Он шагнул вперёд, разбив ещё пару ледяных “статуй” убитых им четырёхруких исполинов.

— А какую, мать его, цель может преследовать человек, которого лишили семьи, дома, эпохи, всего! Какая, блин, великая цель у него в голове может быть?

— Месть? Просто тупо мстить всем?

Признаться, на какой-то миг я почувствовал с ним солидарность. И даже родство. Мне тоже хотелось мстить — много кому. И всему остальному Первому поколению Сеяных, моим ровестникам-стартаперам, впервые обнаружившим Способность и засунувших нас про запас в капсулы времени. И местным “князькам” вроде Халиба и Теодоры, и всем местным обычным правителям, разгромившим богатую и красивую страну.

Но я понял, во-первых, что в моей жизни может быть что-то кроме мести. Захочу мстить — смогу отомстить. Захочу не мстить — смогу стать куда счастливее, чем был раньше. Решу множество интересных задач, стану строителем миров, исследую мир, как предрекал Халиб. Стану отцом, в конце концов. Ну, и во-вторых…

— А где, кстати, Джафар?

— А Джафар мертв. Джафар не нужен.

— Слушай, я вот посмотрел на тебя, и сразу скажу — нет. Не сработаемся мы с тобой. Я такой вид руководителей видел — попользуются и бросят. А мне тут предложили хорошее местечко, так что я…

Это было настолько необдуманное, опасное, и в то же время совершенно-интуитивное решение, что мне стало страшно лишь секундой спустя.

— Ну, тогда мне придётся тебя убить, — абсолютно спокойным тоном сказал Богдан.

* * *

Прежде чем рассказать о том, что произошло дальше, вернусь на несколько часов назад, в уютную столовую “Единорога-3” — моей шагающей крепости, чудом спасённое творение инженерного гения Тимьянской Диктатуры.

Я сидел в столовой. Йеркут, синекожий рептилоид, возможно, единственный на планете Скрадо, наконец-то принёс ведро и чистил какую-то странную разновидность местной картошки, не роняя кожуру на пол.

— Рас-скажи о себе. Дамы уже ч-што-то упоминали, но обривис-стые знания.

И я рассказал — коротко, но бегло.

…У меня было два выплаченных года ипотеки, 25 квадратных метров студии-конуры в "человейнике", 75 дней накопленного отпуска, 5 незавершенных проектов, ранняя стадия сколиоза и целое множество сертификатов и дипломов об окончании курсов, неоконченное высшее, четырехлетний стаж в крупной ИТ-конторе, должность старшего системного аналитика, желание взять шестую подработку с намеком на стартап и два эпизода отношений с девушками. Не то чтобы это был необходимый запас для того, чтобы считаться долбанутым нердом-недоучкой с первой стадией выгорания, но если начал трудогольничать — становится трудно остановиться. Единственное, что вызывало у меня опасение — это желание открыть свой бизнес. Ничто в мире не бывает более беспомощным, безответственным и порочным, чем упоровшийся по стартапам двадцатипятилетний парень без намека на нормальную личную жизнь и постоянной нехваткой денег. Я знал, что рано или поздно я перейду и на эту дрянь… К счастью — этого не случилось, потому что я проснулся через шесть сотен лет совсем в другом мире.

Собеседник внимательно выслушал меня, периодически кивая, затем сказал.

— Хорошая ис-стория. Но моя, конечно, куда луч-ше и интерес-сней.

— Вот как? — ухмыльнулся я. — Честно говоря, ожидал другой реакции. Ну, ладно. Где же наши прекрасные дамы?

Лия, Мия и Ивита — мои наниматели из клана Грани, вышли из “Единорога” наружу, в лес, чтобы встретить гиганта. А Энтон пошёл звать Рюрика, нашего четырёхрукого престарелого барда, засевшего на снайперской позиции. Скоро послышался скрежет конструкций, гулкий шум и бас — я узнал голос Иоганна, ему что-то отвечала на повышенных тонах кто-то из дам.

Почти одновременно в комнату вошли Энтон и Рюрик — последний ошалело глядел по сторонам, а когда увидел Йеркута — шарахнулся в угол, уронив скамейку, и выругался — сначала на своём, потом вполне по-русски, точнее, по-рутенийски.

— Знакомьтесь — наследный принц планеты Айпоида, Йеркут…

— Йеркут Длинный Локоть из семьи правителей земли С-селда. По праву нас-селдования короны моя земля должна была быть с-столичной следующие одиннадцать лет. Но семья Хио узурпировала влас-сть, и я…

Его нож для чистки овощей совершал очередной оборот вокруг клубня. Выглядел он при этом точь-в-точь как надменный юноша, который попал служить солдатом-срочником на кухню в элитную военную часть.

— А редиска зачем чистить? — пробормотал Рюрик.

На лице аристократа отразилось раздражение.

— Приготовление пищи — мой путь в Равновес-сию. К гармонии душ-ши и тела. Равновес-сия очень мало в нашем мире, и я…

— Ой, да не слушай ты его, — грубо перебила синекожего “бабушка” Ивита. — А то сейчас опять будет рассказывать, как за ним три Дворца охотились, прежде чем его нам не переправили. Иоганн, представляешь, притащил какую-то здоровенную зверюгу! Я, конечно, умею разделывать добычу, всякое повидала, но такое! Можешь сам посмотреть, идём.

Я вышел и столовой, миновал коридор и шагнул на балкон ракетной шахты, в которой расположилось “гнездо” нашего гианта. И тут же вздрогнул — метровое лицо аборигена, скорее напоминающее морду медведя, было как раз на уровне моего лица. Клыки размером с мою ладонь, огромные ноздри, густой запах, перемешанный с запахом дичи. В лапище трёхрукий гиант держал тушу здорового, в два метра длиной, бурого зверя — с плоским хвостом, шестью когтистыми лапами приоткрытой пастью, в которой виднелось аж два ряда зубов. Завидев меня, Иоганн что-то радостно промычал, помахал тушей, тыкнув в неё культей четвёртой, потерянной в бою с “Единорогом” руки. Автопереводчика на этот раз у меня не было, но мне помогли.

— Приветствует тебя и говорит, что так и знал, что нужно идти за добычей, — перевела Ивита.

— Это гипербобёр, — пояснила показавшаяся в коридоре Лия. — Опасные твари. Запросто могут мужика утащить. Я с Иоганном поговорила, он сказал, что сам сейчас всё снаружи разделает и передаст тушу в морозильник.

— Я и говорю, зачем нам столько мяса, — сказала Ивита и жестом позвала всех обратно в столовую.

— Я смотрю, дамы, вы тут надолго обосновались? — осторожно спросил я.

— Мы решили устроить себе небольшой выходной, — подмигнуна Лия. — К тому же, Мия находится в качестве голограммы, если ты не заметил — она на острове.

Мия показалась из-за спины и, кротко улыбнувшись, помахала рукой. Я уже начинал их различать — Мия выглядела чуть более интровертом, спокойнее а Лия — чуть порезче и поактивней.

— Голограммы? Вы же сказали, что мы сейчас под куполом, который выключает Способность?

— Он выключает только местный язык Способности. А наш Алгоритмов ты вполне себе можешь использовать внутри купола.

— Отлично. И у вас тоже квоты, все дела? Сколько выдаёте в сутки?

Мия описала рукой полукруг, и открылась карта — материки и острова, окрашенные разным цветом. Множество точек горели по всей поверхности, это было похоже на карту покрытия сотовой связи.

— Если ты про мана-тонны, то они вычисляются Алгоритмом Первых в зависимости от числа разумных, проживающих на территории. После ухода Первых — так сделано на этой планете… Дворцы расставляют по своим землям Артефакты Дворца, вот эти точки на карте. Особые предметы, которые вставляют метки в каждого родившегося.

— Странно. Халиб ничего мне про это не сказал!

Лия усмехнулась.

— Ещё бы он сказал. Это же прямая угроза его власти. Этому законы подчиненны и Дворцы, и мы — Милена Первая, наш руководитель, отдала нам ключ для своего языка. Так мы захватили Грань.

— Но в Грани всего три миллиона человек, — продолжила Ивита. — И сотня тысяч других рас. Нам троим и паре подрядчиков — этого хватает. И тебе хватит, в случае чего. Но, по сути, мы своеобразный "Дворец без Дворца". Мы вынуждены пользоваться чужими языками Алгоритмов, потому что не можем воспользоваться Южным Дворцом.

— У всех Первых свой язык Алгоритмов, — сказала Лия. — Бывает, что в семейных парах прижился только один из языков. А языком, например, Игоря пользуются три планеты и треть всех Сеяных. Но ты — тоже Первый. Ты просто не открыл свой язык. Либо запрятал его знание где-то очень далеко.

— Кстати, про знания! — подал голос Энтон. — Мы тут раздобыли древний пси-программаторский шлем. Но у нас нет нормального паяльника. Нет ничего на примете? И, может, картриджей в придачу?

* * *

— Ну, тогда мне придётся тебя убить, — абсолютно спокойным тоном сказал Богдан.

Я зажмурился и сжал кулаки, готовясь сражаться.

Глава 2. Язык

Время замедлилось. Навыки рукопашного боя и скоростного вызова Алгоритмов, заложенные кем-то из Первых в мой разум ещё во время моего многовекового сна, теперь пробуждались, соединяясь с новыми знаниями.

В меня летело вращающееся лезвие, нацеленное на шею, две раскалённые цепи выросли из пола и тянулись к рукам, готовясь обездвижить. В моей руке возник клинок — всё такой же невидимый, как раньше, и теперь я понимал, что держу кусок чистого вакуума, способный сокрушить всё. Отбил лезвие, раскроив его на две части. Толкнул воздух, прочитав что-то на смеси русского матерного и айтишного английского. Волна пролетела по залу, повалив десяток «статуй» и отбросив Богдана назад.

Но Богдан быстро очухался — махнул рукой, и огромная горгулья с потолка полетела прямо на меня.

— [Деплой Амбрелла, Нахрен]!

Двухтонный кусок гранита разбился о зонтик, возникший над головой, куски засыпали капсулу, разлетелись по залу. Следом в меня полетел огненный смерч, я закрылся в воздушном пузыре, но даже через толщу воздуха чувствовал жар и запах опалённых волосков на одежде.

— [Апплэй Чешуя, ****ь]!

В жизни я матерился крайне мало — только в состоянии стресса, когда ударяюсь обо что-то, или в тех редких случаях в юности, когда приходилось драться. Неужели это и есть мой язык?

Моё тело покрылось сверкающей полупрозрачной чешуёй. Воздух стал тягучим, дышать стало труднее, движения стали чуть медленнее. Но это помогло — в меня полетела сотня пик и мечей, вырванных из лап стоящих вокруг нас окаменевших скра. Половину из них отбил мой клинок, половина отскочила от одежды, как карандаш от резинового коврика.

— Умный, что ли? — оскалился Богдан. — Ну и что мне с тобой делать?

Стало темно, вокруг меня образовались бетонные стены. Жидкий раствор полился сверху, погребая под собой. Взмах мечом — и слетела бетонная крышка, брызги раствора разлетелись по залу.

— [Деплой левитэйшн фанкшн, сцк!]

Прыжок — и я освободился от плена, взлетел выше, почти под самый потолок. Завис в воздушном пузыре, нацелился вниз и выделил область вокруг Богдана.

— [Гроуп пипл, Анфризинг, нах, ресторе мувинг функшн, нах]!

Полтора десятка скра, окружавших Богдана, ожили. Конечно, спасти их разум после криогенной заморозки я не мог, но вот заставить их двигаться. В общем, я создал первых в моей жизни зомбей.

— Ах ты ...! — рявкнул Богдан и мигом притянул в ладонь здоровенную секиру у кого-то из противников.

Впрочем, махал он ею недолго — снова прошептал что-то — и они рассыпались песком, как сломанные глиняные войны.

— Ладно, попробуем по-другому!

Вокруг моего воздушного пузыря, который переливался плёнкой в метре от меня, зашипело, задымилось что-то. Алгоритм, который я вызвал — или, может, только что интуитивно сочинил? — забирал воздух через плёнку пузыря, но фильтровать его по химическим элементам я не додумался. Через миг глотку и кожу лица обожгло чем-то едким и злым, я зашёлся в кашле, сжался, и начал падать прямо на корпус реактора.

— [Экзекьют фильтрэйшн эйр, млин!]

Я уже догадался, что ругательная частица в конце — это что-то вроде завершающей директивы «done» или кнопки «Enter». Воздух мигом стал чистым.

— Ты чего такой живучий? Мне даже жалко тебя убивать! — услышал я. — Может, передумаешь?

— А мне вот тебя хочется, честно говоря. Ой как хочется!

— Ладно, тогда...

Он не договорил, подпрыгнул и полетел прямо на меня. Вонзился в мой воздушный пузырь, словно таран в неприступную стену, тяжёлые руки обхватили шею. Мой враг, чья Способность позволяла изобрести тысячи разных способов убийства, просто принялся меня душить. На какой-то миг меня больше возмутила неизобретательность, чем сам факт того, что меня пытаются убить.

— Какой ты скучный, чувак! — прохрипел я, а затем добавил. — [Экзекьют дриллинг, ап дирекшын, мув ап, нахрен!]

Я высвободил руку, выставил меч вверх, и мы закрутились волчком, врезаясь стальными макушками в каменный свод бункера.

Враг держался крепко. В полузакрытых глазах уже мелькали белые мошки — было всё сложнее дышать, казалось, чуть-чуть — и откроется знаменитый белый коридор в конце туннеля. Вскоре вокруг нас полетели раскалённые куски гранита, затем комья глины, водоносный песок, зашипевший под невидимым раскаленным сверлом, все это скользило по спинам, плечам и ногам, обдирая их через мою переливчатую брону. Я чувствовал, как хрустят мои рёбра и кости, из моей груди вырвался хриплый стон. Руки моего неприятеля ослабли, но не от боли — похоже, его вестубулярный аппарат не был готов к таким испытаниям. За песком были камни, затем снова глина, затем снова гранит — уже не натуральный, а гранит блоков фундамента.

Треснули и разлетелись в пыль трухлявые многовековые доски перекрытия дворца. Затем треснул потолок, часть стены, затем следующие перекрытия, и, наконец, крыша.

Мы всё ещё летели вверх. Пальцы на моём горле разжались. Я развернулся вниз спиной, резко остановился на высоте в сто метров и выставил руку вперёд, откидывая моего противника вниз.

Он пролетел и рухнул бесформенным куском израненной плоти на землю внутреннего двора заброшенного поместья. С горы я видел, что боевой дирижабль гмоннийцев из государства Шабук всего в полукилометре от нас, а боевые полки движутся по узкой дороге. Я открыл глаза. Силы были на исходе, стало страшно, но я понимал, что упаду, как только моё тело коснётся земли, поэтому удержался и оставил себя в невесомости, шевельнув мизинцем. Пожалуй, я первый раз с открытыми глазами осознанно пользовался своей личной Способностью, а не пользовался подачками Халиба.

Но радости было мало. Тело, казалось, болит целиком, я еле сдерживался, чтобы не стонать от боли. Но самое главное — я чувствовал, что мой враг тоже дышит, и мне надо принять решение. Тяжёлое решение: сжалиться над ним и остаться человеком, или же уничтожить Богдана, в перспективе спасти цивилизацию, но стать чудовищем для самого себя.

Пришла в голову и третья идея. Простая и, в то же время, очевидная — отнести его израненное тело вниз, в капсулу. Положить. Запустить криотемпоральный Алгоритм — наверняка мне хватит умения пусть не сразу, но сделать это. А затем, когда я найду и выясню отношения с Первыми — решим вопрос и с ним.

Но это был не вариант. Это было избегание от проблемы, попытка забыть её и перенести на потом — не этому я учился во время всей своей недолгой профессиональной карьеры. Со стороны ворот уже слышался шум марширующих войск. Ещё пара минут — и выбор совершится без меня. Я завис всего в двух метрах от него, посмотрел в лицо. Глаза приоткрылись, скрюченные переломанные конечности дёргались, и мне казалось, что это конвульсии, но скоро я понял, что он собирает себя. Лицо его и накаченные бицепсы медленно сжимались и молодели, кровавые раны стремительно рубцевались, морщины сходили мелкими струпьями и рассыпались пеплом на ветру. Одежда истончилась и укоротилась, конечности тоже стали короче.

Из пятидесятилетнего мужика он превращался в мальчишку, даже не в подростка — в десятилетнего пацана.

— Давай! Прикончи меня! — послышался тонкий голос. — Замочи, будь мужиком, ...! Слабо? Да я... твою мамку...!

Фраза резанула — в ней было что-то родное, что-то подобное я слышал в юности в голосовых чатиках, когда играл в сетевые в шутеры. Может, и с ним тоже играл? Может, мы с ним пересекались где-то? даже не успел спросить, кем он был. И всё же мы похожи с ним. Возможно, так похожи, как никто другой сейчас в этом мире.

Убить ребёнка? Серьёзно? Вот такой вот выбор мне дают?

«Нахрен этот выбор!» — подумалось мне. Но тут я увидел, как на лице Богдана появилась хитрая ухмылка. Совсем взрослая, с нотками безумия. Мол, слабо ли?

В десятке метров от нас послышался скрежет. Бетонная статуя длинного дракона, оплетающая изваяние древнего гмоннийского князя, со скрежетом отсоединилась от фасада. На поверхности проступали шарниры, механизмы. Огромные потрескавшиеся зрачки налились красным и повернулись на меня. Со скрипом, скрежетом, дракон оживал, становясь гигантским роботом.

А над краем стены появился боевой дирижабль. Гулко ухнуло, качнуло, и...

Меня спасли только оставшиеся работать рефлексы. Пушечное ядро пролетело в считанных сантиметрах от головы, разорвавшись рядом с раненым Богданом.

Но ему это было нипочём — кожа снова покрылась блестящим панцирем, как у меня, он бодро встал на ноги и медленно зашагал куда-то в угол усадьбы. Меня же отшвырнуло в сторону, я потерял равновесие и перестал контролировать левитацию. Упал, мигом почувствовав все переломы костей.

Я заорал — дико, безумно, потом попытался войти в обработчик Халиба, чтобы вызвать те немногие заживляющие Алгоритмы на его языке, что я помнил. Но не смог — мой «аккаунт», мой амулет на верёвочке, висящий в кабинете Халиба, был выключен.

— Что, обыграли они тебя, да? — послышался высокий голос Богдана-ребёнка. — Они же скорее всего не тебя хотели прикончить, а меня. Я думаю, про тебя у них ещё не было точного решения, плохой ты или хороший для них. А я — даже для Теодоры списанный материал. Слишком непокорный.

— Я тоже... непокорный, — просипел я и кое-как перевернулся с бока на спину.

Огромный механический дракон шагнул на площадку, с треском ломая кусты. Одна лапа гулко коснулась поверхности, другая. К ней примешался ритмичный стук приближающихся ботинок гмоннийской пехтуры. Они даже не думали пугаться механического дракона, из чего я сделал, что они не то под гипнозом Богдана, не то под прямым руководством кого-то из местных.

— А теперь попытайся представить, что я тоже добрый. Что я не стал тебя сразу убивать сейчас, когда уже понял, что ты ослаб. Хожу тут, как киношный идиот, последние речи толкаю. Последний шанс тебе даю, чувак, в общем. Давай вместе махнём отсюда, а потом уделаем всех, а?

— Дай... дай подумать, а?

— Считаю до десяти... Десять... девять...

— Это, блин, не до десяти, называется, считать, а до нуля, или до одного! — я кое-как хрипло заржал.

Но ржать было не очень — во-первых, дико болели рёбра, во-вторых — вокруг меня тесным кругом встали гмоннийские стрельцы. Они держали пищали, наставленные прямо на меня, и на каждом дуле приделан нехилых размеров штык-нож.

— Восемь...

Зелёный круг возник перед глазами, я махнул пальцем, принимая приглашение. Звонок? Очень вовремя, да, подумалось я. Можно успеть сказать что-нибудь трогательное и слёзодавильное на тему «передайте моему будущему ребёнку, что его отец был хорошим человеком»...

Но вдруг я почувствовал, что некоторые мои кости перестают болеть.

— Семь...

Дракон встал прямо надо мной и толпой солдат, повесил механическую пасть прямо над лицом. Зубы, выветренные и кривые, стали теперь острыми и металлическими.

Тело тоже болело всё меньше и меньше — кто мне помогает? И успеет ли он?

Я хрустнул плечами и попытался встать, но пасть тут же начала медленно сжиматься надо мной.

— А, ладно, нафиг всё это. Шесть, пять, четыре, три, два, один.

Глава 3. Визит

Челюсти-кинжалы коснулись моей кожи — на боку, бедре и руке, начали медленно сжиматься, прозвучали выстрелы, но на короткий миг сознание отключилось, а потом я понял, что лежу посреди последствий чудовищного взрыва, а в моих глазах звучит тонкая бесконечная нота.

Я поднялся, слегка пошатываясь от контузии. Груды солдат, стонущих, плачущих, лежали полукругом вокруг в обломках покорёженных механизмов. Но раненых становилось всё меньше. Между ними ходили, лечили и телепортировали их четверо Сеяных — Халиб, Серафимион, малознакомая дама, которую я видел в подземном переходе Дворца и худая, нескладная девочка-подросток, которая направилась ко мне. Она была меньше меня на голову, с короткой стрижкой, в блестящем футуристичном комбинезоне.

— Очнулся, — сказала она. — Халиб, иди сюда.

Такой прыти я от хозяина Дворца, владеющего половиной планеты, ещё не видел. Испуганный, он в три прыжка подскочил ко мне, поддерживая полы своего длинного одеяния.

— Привет... Слушай, ты извини... — начал он.

— Не сейчас, — девочка лишь махнула пальцем, и он заткнулся. — Сейчас дождёмся твою вторую половину и поговорим. Идти можешь?

— Ты...

— Милена. Первая, — усмехнулась девочка.

— Привет. Давненько не видел сверстников. Ты...

— Пригород Читы. Самая восточная из обнаруженных.

Мы прошли по проходу между ранеными солдатами и обломками на пустое пространство, посреди которого возвышался большой стеклянный саркофаг. Внутри лежал Богдан, а рядом стояла Ивита.

— О, ты здесь? Сколько я был в отключке?

— Минут семь. Я быстро всех созвала, когда увидела, что Джафар мёртв.

Только тут я увидел истерзанное тело, покоящееся на носилках у входа и блестящие обручи сферолёта, потерявшего невидимость.

— Знаешь, не каждый год умирает Сеяный. И даже не каждое десятилетие.

Я взглянул на Богдана.

— А он что? Прикончили?

Милена нехотя бросила.

— Его нельзя убивать. Никого из Сеяных нельзя убивать. Да и из числа простых разумных — тоже. Снотворное... в кровь! Всегда действенно. Особенно если не догадался включить защиту от инъекций или телепортаций жидкости внутрь тела.

— Да уж, — ухмыльнулся я. — Меня вы тоже таким же методом, да? В капсулу засадили!

— Я вообще-то тебе только что жизнь спасла. А ты вспоминаешь то, что было шесть веков назад? И к чему я не имела никакого отношения? .

— Хорошо.. Прости. Я, на самом деле, уже почти принял всё это. Где... Где Инга? Где Асия? Где, блин, вы все?

— Значит, так. Смотри. Ты для нас всех — головная боль. Мы реально не знали, что делать с этим товарищем, и примерно так же понятия не имеем, что делать с тобой и что от тебя ждать. Я мало о тебе знаю, некогда было разбираться, всё делегировала кризисной группе. Решение разбудить тебя принял Игорь — тут я тоже не во власти что-то менять. Решение спорное, но я с ним вынуждена согласиться....

Её монолог был прерван внезапно открывшимся порталом, через порог которого перешагнула властная особа. Возраста она была неопределённого — то ли тридцать, то ли пятьдесят лет, с иссиня-белыми волосами, слегка в теле, а лицом — вполне привычной, уральской внешности, со слегка раскосыми глазами. Ступала царственно, властно, в средневековой сверкающей шёлком мантии, с диадемой в волосах.

Увидев Милену, её глаза на миг округлились. Но только на миг. Скоро она снова приняла невозмутимый вид.

— Привет, муженёк. Здравствуйте, Милена. И все присутствующие.

— Итак, подтверждайте. Это вы двое подстроили встречу Богдана и Станислава? Зная, что они наверняка начнут убивать друг друга?

— Это была моя инициатива! — гордо подняв подбородок, сказала Теодора. — Я была уверена, что этот... недоумок будет убит. Я поставила Халибу ультиматум — либо очередная Игра до победного и переход всех земель вплоть до Ала, либо он поможет мне свести их вместе.

— Халиб! Дружище! — весело сказал я. — Ты мне затирал про доверие, кажется, что-то с неделю назад? А?

— Стас, я поменял решение, — он сокрушённо покачал головой. — Я понял, что нельзя... нельзя, чтобы тебя прикончили. Когда я получил сигнал, что Джафар... малыш Джафар умер, я понял, что совершаю ужасное. Я послал Серафимиона тебе помочь.

— Это я тебе кости сшил! — раздался из-за спины голос. — Я знал! Знал, что ты Первого поколения, а не семнадцатого!

— Потрудитесь поставить звуковой барьер, — сказала Теодора. — Терпеть не могу, когда младшие сотрудники слушают переговоры.

— Переговоры?! — неожиданно хриплым, почти мужским голосом рявкнула Милена. — Какие, мать твою, переговоры. Ультиматум. От круга Первых. Богдана — изолировать до лучших времён. Сегодня же заняться. Если выяснится, что его разбудят — лично лишу! Станиславу — поручение, или просьба, всё же, мы вынуждены с тобой общаться на равных, как коллеги. Займись восстановлением Южного Дворца на базе так называемого клана Грани. Ситуация, сложившаяся на нескольких планетах, когда функционирует всего пара Дворцов из трёх — бред, диптархия показала свою непригодность. Возьмёшься?

— Возьмусь, — кивнул я.

— Не усердствуй только с производством потомства, мы пока не уверены, безопасно ли это. Игорь считает, что это полезно для генофонда, но я и некоторые другие... В общем, собери всех отщепенцев, их на континенте под сотню. Через пару месяцев пришлю вам коллег для усиления штата.

Она развернулась к семейной паре.

— Вам двоим — убрать геометки в радиусе трёх тысяч километров вокруг Южного Дворца. Временно пользуйтесь моими, которые есть у Грани. Не проводить Игры Первого уровня опасности ближайшие десять лет! И второго — ближайший год. Выстраивайте нормальную дипломатию между Дворцами, разрешите свободное перемещение по территории для Сеяных. Развели средневековье! Будут проверки. За нарушение — лишим!

— Лишишь? Второе поколение? — возмутилась Теодора. — Ты серьёзно мне угрожаешь? Такая мера в жизни не применялось к...

— Не тыкай мне тут! К твоему Дворцу будет особый контроль.

— И кто же будет править за нас?

— Поверь мне, претенденты уже есть. С командой. С опытом руководства.

— Дамы, я вас перебью, — сказал я. — Но что делать с Богданом? Криотемпоральная камера, или как его там?

Милена посмотрела на мирно спящего ребёнка под колпаком.

— Он не дурак, поставил защиту. И от телепортации — тоже. Придётся старинным методом.

Она посмотрела куда-то вдаль, за стены усадьбы. Через несколько секунд до нас донёсся отдалённый грохот. На соседней горе вырастало исполинское сооружение — решетчатые башни, провода, стальные мачты, огромные вертикальные цистерны.

Посреди всего этого великолепия возвышалась ракета. Конической формы, высотой в полторы сотни метров, она чем-то напоминала классические советские «Союзы» с «морковками» отваливающихся первых ступеней, только была раза в три крупнее, а морковок виднелось не меньше десяти по кругу.

Обтекатель последней, не то четвёртой, не то пятой ступени, был раскрыт в форме лотоса.

— Мда... Видал бы такое мой муравьед, — пробормотал я.

— Что? Это мы скрестили гмоннийские ракеты с «Эн-один», — весьма задорно улыбнулась Милена. — Есть у нас один умелец. Так, а теперь расступитесь.

Сферолёт, стоявший неподалёку, поднялся над землёй, расширился в размерах и начал обрастать множеством разного оборудования — разными отсеками, чем-то сверкающим и искрящимся, и последнее, что я заметил — это раскрывшаяся раковина капсулы, наполненной уже знакомой жижей. Монструозная конструкция приземлилась обратно в паре метров от нас. Стеклянный куб рассыпался, Милена подхватила тельце ребёнка-Богдана, поднялась на невидимых ступенях к раковине и аккуратно положила его в капсулу. Нежно, по-матерински поправила волосы на лбу.

— Спи. Когда-нибудь ты проснёшься. Но пока что ты не нужен.

— Почему бы не прикончить его прямо сейчас? — спросил Халиб. — Он уже пришил... сколько? Троих? Четверых?

Милена резко обернулась, посмотрела хищно.

— Все мы смертны, даже если не хотим в это верить. Но мир должен жить после нас. Это — великий запас. Когда через пару сотен тысяч лет умрут последние из нашего рода — придёт время их.

Сферолёт закрылся, становясь космическим кораблём, капсула наглухо запечаталась, а затем медленно, осторожно полетела между постройками в сторону ракеты.

— Куда вы его отправляете? — спросила Теодора. — Вообще-то это был мой коллега! Он пользовался Алгоритмами моего Дворца!

— Это вас не касается! Не вздумайте искать. У меня будет отдельный специалист, который будет знать его расположение.

Створки обтекателя захлопнулись. Зашипел испаряемый кислород, загудели агрегаты, затем протяжно, надсадно заныла далёкая сирена. Мачты и башни начали отстыковываться от корпуса, одна за другой, цистерны и различное оборудование просто растворялись в воздухе, пока не остались, наконец, одни ракеты и массивный стартовый стол, вырастающий прямо из горы. Затем вечерний склон озарило пламя загоревшихся двигателей, до нас долетел грохочущий рык огнедышащих драконов. Продолжалось это всего пару секунд, после чего «летающая гора», как назвал её гмоннийский комендант, поднялась в небо и начала скрываться за облаками.

— Потрясающе, — сказала Ивита. — Давно не видала подобное! Но можно же было...

— Просто отправить на орбиту сферолёт? Некогда, — вздохнула Милена. — Меня ждут на соседней планете через пару часов. Специалист, про которого я говорила, проследит за дальнейшим полётом ракеты и корабля.

— Даже не останешься на чай? — грустно сказала Ивита. — Мы не виделись так долго!

— Не останусь, — Милена вздохнула и коротко обняла «бабулю», которая приходилась ей внучкой.

— Стой! — сказал я. — Как мне связаться с Ингой? Где она?

— Занята. Но я попытаюсь организовать общение. Ну, всё. Мне пора. Все поняли указания? Ивиту оставляю в качестве связной.

Она шагнула в сторону и просто исчезла. А я остался один на один с двумя моими будущими конкурентами — Халибом и Теодорой.

Последняя надменно и с лёгким пренебрежением смотрела на своего (бывшего?) мужа.

— Ну, что, ты планируешь так всё и оставить? Как всегда? Первые и дальше продолжат нами крутить, как захотят?

Она злобно посмотрела на меня, шагнула в мою сторону, сжимая кулаки.

Я приготовился драться — драться точно так же, как только что дрался с Богданом — только зная теперь, что правда точно на моей стороне. Как вдруг между нами снова появилась Милена.

— Теодора! Я так и знала! — она немного шутливо погрозила пальцем, затем развернулась ко мне. — Ты тут потерял кое-что.

Она взяла мою руку в ладонь, после чего в ней материализовалось что-то привычное, родное и гладкое. Через секунду наша инопланетная гостья исчезла во второй, последний раз, а я посмотрел в руку и увидел в ней свой смартфон.

Глава 4. Совет

После этой беседы я долго думал — что ещё надо было успеть спросить? Про других Спящих? Про Ингу? Про стройку? Про судьбу Тимьянии? Про то, как правильно вести Игру, если таковая начнётся? Про то, кто нам ещё угрожает? Вопросов было слишком много, и я мигом ощутил себя молодым лаборантом, которому доверили в одиночку управлять гигантской атомной станцией. Ощущения были, надо сказать, захватывающие, но диалог с остальными коллегами ещё не был закончен.

— Что это у тебя? — заинтересовалась Теодора.

— Не важно, — я спрятал высокотехнологичную частицу прошлого в карман. — Ну, так что? Ты решила? Так и будем противиться воле Первых?

— Соглашаться работать на равных с ними? С «Гастролёрами»? — она пренебрежительно взглянула на Ивиту.

— Не с ними, а со мной. Я-то ни в чём таком не замешан — так, нашкодил пару раз по неумению. Либо дело не в этом, так? Дело именно в обиде на поколение своих родителей?

Похоже, я попал в точку.

— Первые бросили нас, Станислав, — Теодора отвернулась и начала медленно прогуливаться вокруг места, где ещё десять минут назад лежал Богдан. — И мои родители, и родители Халиба просто ушли из своих Дворцов. Причём сделали они это одними из первых. Не было ни нормальной передачи всех проектов, ничего! Чей, ты думаешь, был Южный, Ледяной Дворец? Он был нашим! Наш с Халибом. Думаешь, мы хотели этого? Это мы заключили Ледяной Дворец в пузырь, когда поняли, что на планете не хватает Сеяных, чтобы его обслуживать...

Я кивнул и перебил её.

— Я рад, что ты поделилась этими грустными воспоминаниями о причинах распада вашего брака, но повторяю вопрос — ты снимешь геометки?

— Ты смеешь меня перебивать?! До свидания.

Она махнула подолом платья и исчезла в портале. Халиб грустно посмотрел ей вслед и буркнул с очень знакомой интонацией:

— Женщины... Ох, прости, Ивита. Забываюсь.

— Ничего, — усмехнулась «бабушка». — Любишь её, получается, до сих пор?

— Люблю, — спокойно, даже как-то бесчувственно ответил он и повернулся ко мне. — Большинству Сеяных в принципе свойственно постоянство в отношениях, и склонность к полигамии — это уже вторичный, приобретённый признак характера. От безысходности, знаешь ли. Станислав, мне очень жаль, что так вышло.

— Мне тоже жаль. Благо, теперь я свободен от наших с тобой обязательств.

— Теперь у нас обязательства другого толка. Обязательства не сотрудников, а партнёров, соседей. Равных, — он многозначительно поклонился. — Теперь нам нужно будет собираться на совет трёх Дворцов — признаться, мне нравится эта идея. Я ждал этого давно. Последний раз это было...

— Чёрт, вы все так любите погружаться в воспоминания? Скажу прямо, мне сейчас не терпится дать тебе в морду. Но давай попробуем поговорить, как соседи, окей. Ты поддержишь меня в строительстве Дворца? Передашь земли?

Халиб улыбнулся, кивнул. На земле возникла карта Срединных морей и обоих берегов. Она была мне знакома, только теперь помимо границ государств на ней отразился ещё и новый слой — зоны влияния дворцов. Жирная граница шла с севера на юг, через континенты и моря, но прерывалась в районе острова Грань — там она описывала ровный круг радиусом в тысячу километров.

— Разумеется. Вот здесь, по южному берегу — колонии Гамунца и Цамунца. Правда, от Грани до них — ещё Южный Берег Рурляндии, а это уже земля Теодоры, мда... Я думаю, нам удастся с ней договориться. Всего на этих землях обитает около тридцати-сорока миллионов разумных — на первом этапе вам хватит, а дальше — Игры, сами понимаете. Ключ с Южного Дворца мы снимем на этой же неделе, покажем тебе.

— Что насчёт кадров? Она говорила, что есть несколько отщепенцев?

— Да, я подскажу тебе про тех, кого знаю. Пару десятков... с семьями — может, чуть больше. Некоторые иногда работали у меня, но теперь я скажу, что появился новый работодатель.

Признаться, я не ожидал от Халиба такой благосклонности. Испугался? Нет, подумалось мне, даже если это и так, причина — не в этом.

Старик заранее стелет себе соломки, пытаясь сделать мой Дворец своим союзником. По правде сказать, это выглядело логичным и мне. У Теодоры во Дворце под две сотни сотрудников, и даже если бы мне удалось вырасти до размеров Дворца Халиба, мы в сумме едва дотянули до половины численности её штата.

— Что ещё...

— Телепортации, — немного нахмурившись, подсказала Ивита.

— А, да. Забыл сказать, — Халиб снова погрустнел. — Милена, когда нас всех собрала на сражение, отругала всех за то, что мы часто пользуемся дальним подпространственным переносом без крайней на то нужды. И что балуемся в игрушки вроде снежного тетриса, нуль-синтезируя большие объёмы материалов. И она, вынужден признать, права. Ткань пространства-времени очень страдает от этого, вызывают турбулентные потоки, а там — недалеко и до аномалий и природных катастроф. Рекомендовано использовать не больше одной телепортации в неделю на расстояние больше тысячи километров. Либо пару-тройку на более короткие.

— Одной?! В неделю? Это же... капец как неудобно!

— Сферолёты. Кооперация. Оптимизация маршрутов. Работать вместе куда удобнее. И удалённая работа.

— Ага. Удобнее. Особенно когда вас четверо.

Я грустно посмотрел на Ивиту, но та подмигнула.

— Я рад, что вы теперь вышли на свет и легализованы, — продолжал Халиб, взглянув на неё. — И что не будет больше всех этих безумных... терактов.

На лице «бабушки» отобразилось недовольство.

— Ох, если вы думаете, что это мы совершали взрывы на ваших электростанциях... вы заблуждаетесь, коллега! Их делали не мы. Да, мы занимались гипнозом высокопоставленных лиц, разными другими делами, но теракты! Простите, нет. Это не наш профиль.

Я подумал было рассказать про Рину, но потом вспомнил, что у Ивиты с ней и с Комиссией в целом какие-то странные отношения, и потому промолчал. На самом деле, мне уже не терпелось закончить диалог — рука в кармане продолжала сжимать пластиковый чехол, по тактильным ощущениям от которого я так успел соскучиться. А заряда оставалось немного.

— Коллеги, уже темнеет. Нам надо что-то сделать с трупом коллеги. У вас есть кладбища?

— Кладбища? — усмехнулся Халиб. — У Сеяных нет кладбищ. Любое сохранение генетического материала — угроза для рода.

Он подошёл трупу и сделал пару пассов рукой. Останки медленно обуглились и превратились в пепел. Двор опустел, а те, кто оставался — то ли сделали вид, что не видят нас, то ли находились под гипнозом. Девушка Сеяная, до сих пор занимавшаяся ранеными гмонни, даже не посмотрела на нас. Будничность, с которым всё совершилось, меня немного шокировала, но потом я понял, что все они просто разучились принимать смерть кого-то из своих. А может, просто никогда не умели?

А может — это я никогда не умел?

Но было и другое объяснение — все просто не очень любили конкретно этого Сеяного, Джафара.

— Джафар, конечно, был тем ещё уродом, — заметил Серафимион. — Но, возможно, стоило воздать ему какие-то почести?

— Предлагаешь разработать протокол? Думаешь, это будет повторяться достаточно часто? — в голосе Халиба послышались нотки сарказма.

Некоторое время все напряжённо молчали. Наконец, я прервал паузу.

— Предлагаю устраивать летучку по рабочим вопросам где-нибудь в середине недели.

— Совет Трёх Дворцов! — поправил меня Халиб.

Похоже, пафосные названия — это был его пунктик.

— Назови хоть Курултаем, хоть клубом анонимных трудоголиков. Можем здесь же, место весьма символичное. Как я понимаю, сегодня и завтра у меня выходной? Я смогу в ближайшие дни осмотреть Дворец?

— Боюсь, что нет. У нас просто не будет времени, а показывать младшим сотрудникам и стажёрам столь ответственный объект. Вот ближе к концу недели...

— Я покажу, — подал голос подошедший Серафимион. — На самом деле, Халиб, не обижайся. Но я бы хотел поменять место работы. Станислав Первый, примешь меня к себе в штат?

Халиб поджал губы, ничего не сказал. Я же ответил:

— Приму, конечно. Только если подвезёшь нас с Ивитой обратно. Я тут себе устроил одно местечко...

— Пожалуй, тоже прокачусь, — пробормотал Халиб.

Он описал круг над головой, и над ним возник стеклянный шар с тонкими обручами и золочёным креслом по центру. Сверкающая машина накренилась, распахнула стеклянную дверь. Трёхметровый прыжок вверх, прямиком в трон, яркая вспышка, превратившаяся в тонкую линию, и мой бывший работодатель исчез на горизонте. Да уж, эффектно уходить он умел.

* * *

Наше средство передвижения было мне уже весьма знакомо. Сферолёт нёсся над тёмными лесами, озёрами, болотами и холмами. Скорость была примерно как у лайнера, возможно, чуть поменьше.

Заглянув в смартфон, я попытался зайти в сообщения и понял, что он полностью сел. Мой восьмиядерный бедолага после включения, видимо, отчаянно пытался найти вышку сотовой связи, а включить авиарежим я не успел — да и не мог. Покрутил его в руках, испытывая лёгкое волнение. Разбираться на ходу со столь важным объектом и пытаться напитать батарею электричеством при помощи Алгоритма, без предварительного тестирования я посчитал непозволительным. Поэтому просто положил его в нагрудный карман рядом к планшету и присоединился к беседе.

Про работу говорить не хотелось — честно говоря, мы все от неё устали. Серафимион рассказывал о том, что модернизировал систему, и сферолёт может двигаться как методом гео-гравитационной индукции, так и при помощи Способности. Что впереди установлен генератор разрежённого воздуха, а воздух регенерируется автоматически. Этим он слегка напомнил какого-нибудь мажористого авто-тюнера, спускающего ползарплаты на прокачку своей точки.

Ивита внимательно слушала, некоторое время летела молча, улыбалась. Затем достала откуда-то длинную трубку и спросила:

— Коллега, ты сказал про вентиляцию, а позволено ли у вас закурить в салоне?

Серафимион опасливо покосился, после чего сказал.

— Можно, хотя и не одобряю. Лучше, если ты соорудишь что-нибудь для того, чтобы убирать дым. Могу и я, конечно, но лучше уж сама. Мой дворецкий, например, включает вентилятор в окно.

Она кивнула, и в метре перед ней появилась крохотная чёрная дыра. Прикурила, выпустила дым, и я заметил, что он вылетел тонкой струйкой сбоку, снаружи стеклянной сферы. Я подумал, кого она напоминает. Ведьму? Странную бабу-ягу из сказок? Нет, скорее — на пожилую зажиточную боярыню. А может, и на обычную бабульку-долгожительницу откуда-то с Южного Кавказа, радушную и гостеприимную.

— Да, Серафимиончик, раз уж мы с тобой теперь коллеги, то позволь мне сказать спасибо за то, как обходительно обращаешься с Олафом. И признаться в том, что это я подослала его к тебе.

Сферолёт странно дёрнулся в полёте. Наш пилот медленно повернулся к пассажирке.

— Подослала?! — чуть не взвизгнул Серафимион. — Так он... Предатель!

Глава 5. Копипаста

— Да. Твой дворецкий — мой сын, — спокойно сказала Ивита.

Я почувствовал, что назревает конфликт. Мне следовало привыкать к роли руководителя, и я сразу решил привести всех в чувства.

— Господа! Прошу, мы все очень устали. Давайте все коротко обозначат свои мысли, и…

Серафимион меня перебил.

— Да, я знал, что он полукровка, и, признаться, когда увидел сегодня Сеяную-гмонни, то первой мыслью было, что ты можешь быть ему родственницей. Но я и не думал, что попаду в яблочко!

Ивита флегматично выпустила ещё облачко дыма.

— Он родился здесь ещё в мой первый визит на Скрадо. Ах, я была тогда помолодевшей, моему мужу опостылели мои эксперименты со внешностью и он покинул меня, отправившись на стройку. И… Это было больше работой, хотя симпатию к моему смертному любовнику я, конечно, испытывала.

Вот тебе и моногамия, мысленно усмехнулся я. Но вида не подал, да и перебивать не хотелось. Серафимион немного успокоился, полюбопытствовал:

— Олаф… говорил, что его отец был простым виноделом, да? Откуда-то с Тёплого Берега Цамунц?

— Да… Рослый, красивый, с иссиня-чёрной кожей, с кудрявой бородой. Великолепный мужчина!

Тут и у меня язык зачесался — да и ситуация требовала перевести тему.

— Тётушка Ивита, подскажите, а каково это — быть… гмонни?

— Ну, во-первых, в экстренных случаях я сравнительно быстро могу перестраиваться обратно в человека. Упаковка ДНК Сеяных в стволовые клетки и ложные клеточные ядра. С репликацией генов-маркеров, отвечающих за ключ Способности. Ты же программист, должен понимать, как работают виртуальные машины?

— Шикарно! Хотя я не программист. Хотел бы я попробовать, да. Так ты, получается… оборотень?

— Вроде того. А во-вторых…

Она выпустила колечко дыма, оно медленно пролетело в воздухе и ровно влетело в “вентиляционный” портал.

— Я не стала гмонни полностью, конечно, как не старалась. Любая такая серьёзная переделка организма — это определённая травма, и физическая, и духовная. Человеческое восприятие красоты, конечно, мне до сих пор не чуждо. Но когда настолько глубоко переделала свой организм, что воспринимаешь себя представителем другой расы, и когда веками живёшь среди этой расы — меняются и вкусы.

Тут я обратил внимание на Серафимиона. Он не успокоился — всё ещё нервно сжимал ручку управления, чуть ли не со злобой. В похожем состоянии я видел его только один раз, когда он познакомился с Энтоном, приняв его за вражеского полукровку.

— Серафимион, как ты?

— Да нет. Я даже рад, просто… грустно, что я годами не замечал рядом с собой, как бы это помягче сказать. Шпиона? Предателя?

— А вот тут ты ошибаешься. Олаф передавал сведения только первые лет пять. Позже он сказал, что не имеет желания участвовать в политических игрищах. Он выходил на связь всего пару раз в году и рассказывал о том, как ему хорошо, как комфортно он живёт, и в каких прекрасных местах ему удалось побывать благодаря тебе. При этом даже расположения твоих поместий мы рассчитывали сами, без его помощи.

— Поместья, — грустно кивнул Серафимион. — Теперь придётся отдать всё родственникам.

— Думаю, Халиб договорится. А Олафа мы с радостью встретим в нашем временном Дворце. Вон, кстати, он! Тормози!

Мы приземлились уже на знакомой просеке. Рядом с “Единорогом-3” горел большой костёр, вокруг которого сидели четверо — огромный Иоганн, Рюрик, Энтон и Йеркут. Рядом лежал свернувшийся клубком Илонмаск и лежали свежеобглоданные кости и шкура того самого гипербобра, которого поймал наш гиант. Бард играл что-то на вполне человеческой шестиструнной гитаре — вероятно, обнаруженной где-то в запасах “Единорога”. Иоганн внимательно слушал, кивал, а Энтон с Йеркутом покручивали шампуры над импровизированным мангалом. Наше приземление они не заметили, лишь Иоганн задумчиво повёл носом. Я догадался, в чём дело.

— Невидимость отключи, — попросил я Серафимиона.

Компашка мигом дёрнулась с места — гиант схватил в две из трёх лап длинные копья, лежавшие под ногами, Энтон потянулся рукой за пояс, а Рюрик едва не разбил гитару о колено. Но парой мгновений спустя все разглядели нас и положили оружие обратно.

— А мы уж думали, что вы не придёте, — сказал Энтон. — О, Серафимион? Теперь ты с нами?

Серафимион кивнул. Стоявшая у входа огромная коробка, похожая на старый советский магнитофон, дублировала его слова протяжным рыком, в котором угадывалась речь гианта. Заметив моё недоумение, Энтон кивнул.

— Тут Лия, когда уходила, достала какую-то штуковину — типа автопереводчика со всех языков. Работает плоховато, но нашему новому приятелю всё понятно. Так что, Серафимион.

— Да, полукровка, я решил сменить работодателя. Мы договорились на Совете, что Станислав станет Хозяином Южного Дворца.

Энтон махнул рукой, приглашая к столу.

— Чувствую, предстоит долгая история? Мы как знали!

— О-о-чень кста-ти мы устроили ша-шшлык на с-ве-жем воз-ду-хе, — поддакнул Иоганн, а затем и автопереводчик. — Хо-тя госпожа Камен-ная червячка Ли-ия, уходя, ангажировала из-готовление еды в каменных условиях.

Последний говорил с глупыми ошибками, растягивая слова в стиле архаичных голосовых синтезаторов из девяностых годов — сразу захотелось его доработать и улучшить.

— Включите кто-нибудь нормальный автоперевод! Сейчас вспомню Алгоритм.

Серафимион прошёлся, пожав всем руки — Энтону, скра, гианту, которого, кажется, ничуть не испугался, притормозил у Йеркута и представился:

— Серафимион Стефанович Третий, Пятое поколение, сын…

— Он мне не нравится, — Йеркут не подал руки, поднялся и направился внутрь стальной крепости.

Энтон поймал растерянный взгляд Серафимиона и бросил:

— Привыкай.

Наш новый коллега кивнул, поднял шампур, вытащил кусок мяса и принялся вещать с полунабитым ртом.

— А вы знаете, господа, почему гианты называют нас, а заодно и гмонни, “каменными червями”?

— Я знаю, но не скажу, раз уж вы решили поиграть, — сказала Ивита. — С вашего позволения, я пойду в дом, проверю, как там на кухне дела.

— Так вот, дело в том, что впервые гианты увидели их в окнах домов, когда вышли к свежепостроенным городам первых гмонни на континенте. Дома были каменные, многоэтажные, а сами гианты, да и форсти, с которыми они торговали и торгуют, таковые тогда не строили. Они подумали, что это такие особые скалы, в которых люди прогрызли дырки. Вот и называют до сих пор всех двуруких “каменными червями”.

Пока он всё это вещал, я подошёл к Энтону и показал ему телефон из кармана. Тот округлил глаза:

— Откуда это… Я видел такие только на Рутее. Это из твоей прошлой жизни?

— Ты плохо изучил мою капсулу. Сможешь зарядить? Вольтаж и распайку укажу завтра.

— Ага. Здесь ремонтная мастерская небольшая есть. И паяльник!

— А спалить не боишься? — прищурился Энтон. — Ценный же… экспонат.

— Боюсь! Слушай, а что если…

Я положил телефон на пол. Посмотрел на него, как обычно делаю, наводясь курсором. “Язык мой, приди ко мне”, — попросил я. Но ответила тишина. У каждого языка должен же быть какой-то вход в обработчик, понял я. И, если предположить, что язык сформировался во мне самостоятельно, то это должно быть что-то из знакомого и привычного.

И при повторном взгляде на смартфон я понял, что это. Мой большой палец начертил в воздухе графический ключ разблокировки экрана.

— [Селект, Экзекьют копи-пэйст, нафиг]!

На полу щёлкнуло, и рядом с моим телефоном появился точно такой же. Затем — ещё один, который я протянул Энтону.

— Попробуй зарядить пока этот, тестовый. Этот я попробую зарядить сам, Алгоритмом. Если получится — задеплоим и на проде… на рабочем варианте попробуем, то есть. А пока я отправлюсь спать.

Каюта капитана оказалась обставлена достаточно аскетично, хотя выглядела уютной. Письменный стол с разбросанными на нём картами, журналами и книгами, какие-то безделушки в углу. За дверью оказались туалет и душевая — почти такой же конструкции, что и в отеле в Теньгороде. Я разделся, включил воду и в очередной раз подумал, что нет ничего приятнее, пожалуй, чем тёплый душ после тяжёлого рабочего дня.

Вода, правда, пахла болотной тиной, и долго мыться не удалось. Интересно, как тут организовано водоснабжение? После душа оделся в обнаруженную в шкафу свежепостиранную пижаму. На крохотном бронированном окне я увидел цветочный горшок — достаточно новый, но пустой. Из него торчала только палка-подпорка и виднелась странная лунка и пара засохших цветков. Как будто его выдернули из горшка.

— Странно, — пробормотал я и услышал стук по дверному косяку.

— Тук-тук.

В дверях стояла Мия — на этот раз в том самом платье, которое было на ней, когда я впервые её увидел на приёме в Теньгороде. Я поставил горшок обратно.

— Привет, заходи… стул только один, правда.

— Ничего, сяду на кровать. Я зашла поздравить. Честно, я очень рада, что буду работать на тебя!

— Ну, да, если бы не ты — я бы про вас тоже не узнал бы. Либо узнал бы только после визита Милены.

— История не знает сослагательного наклонения — кажется, так говорили мудрецы в древности? Правда, есть те из нас, кто верит в множественность вселенных. Что вселенная дробится каждые пару мгновений, либо что её деление происходит во время важных событий — например, переноса планет.

— Что вообще их перенёс? Что нас, Сеяных, создал?

Она грустно вздохнула.

— Сеятели. Или Сеятель, он же Бог. Или сама Вселенная — никто толком не знает. Были исследователи, потерявшие рассудок в попытках определить это. Были те, кто пытался вычислить бывшие расположения новых планет и отправился к соседним звёздам, чтобы поискать следы переноса — дальше Альфа Центавры никто не дошёл, возможно, только кто-то из Первых. На некоторые загадки даже мы не знаем ответы, и по сути используем Способность как “чёрный ящик”. Ладно хоть научились мана-тонны вычислять правильно, а то был бы бардак.

Я снова подошёл к окну.

— Бардак, угу. Вот скажи, почему этот цветок помер? Здесь явно у капитана был цветок, а теперь его нет.

Мия рассмеялась, подошла поближе.

— Потому что в замке Халиба Алгоритмы пишут стажёры. Ваш Алгоритм уничтожения и фильтрации объектов войны находит и удаляет только неживые объекты, а те, что живые и не входят в группу — оставляет на месте. Когда ты уничтожил старый “Единорог-3” — цветок просто свалился из исчезнувшего горшка куда-то на лужайку, вместе со всеми бактериями из сантехники и насекомыми из кухни.

— Жаль, — подумалось мне.

Я подумал — а не спросить ли про телефон, наверняка она могла бы его зарядить. Но её ладонь неожиданно легла на мою руку, державшую этот несчастный горшок. А потом отдёрнула руку, словно испугавшись. Честно говоря, я в этот момент почувствовал, что меня к ней тянет — так не тянуло ни к Тизири, ни у Ийю. В ней была одновременно и мудрость, и спокойствие, и какая-то необычная восточная женственность вперемешку со скромностью, что прикосновение меня завело с полоборота.

А ещё… ещё у неё была сестра-двойняшка, а это, надо сказать, достаточно мощный фетиш.

Но нет. Я снова принялся искать оправдания. Нельзя же так, подумалось мне. Она теперь моя подчинённая. Крутить интрижки с тремя одновременно! А где же моногамия? А как же первая любовь, которая, как оказалось, до сих пор жива и лежит не весь где в стеклянном гробу? Но я опоздал.

— Станислав, мне неудобно, но мне показалось, или?... — тихо сказала она, всё ещё не думая отстраняться.

Глава 6. Сообщения

— Сколько у нас разница... Чёрт, бестактный вопрос какой, стыдно-то как.

Моя рука сама собой обняла её за талию. Она медленно подняла взгляд, посмотрела прямо в глаза, отчего я возбудился ещё сильнее.

— Ты идешь аргументы против, я правильно понимаю? Я одновременно старше тебя на триста пятьдесят лет и моложе — на двести или на два года, как тебе больше нравится. А ещё...

— Нет, ты не выглядишь старой, блин, я и не думал про это.

Её рука коснулась моей шеи.

— А ещё у меня не было мужчин несколько... не буду говорить чего.

— Столетий?

— Чёрт, я не могу больше... — она не договорила и обожгла мои губы поцелуем.

Наша одежда полетела в разные стороны. Она догадалась, что я не люблю применять Способность во время занятий любовью, и сняла платье сама, своими же руками, а затем помогла мне расстаться с брюками. К более потаенным частям своего гардероба, например, к чулкам она не притронулась — позволила мне проявить фантазию.

— Порви, — тихо попросила она, и я исполнил просьбу.

Признаться, одежду на девушках я до этого не рвал, но мне удалось. После последовали другие просьбы — тоже из разряда весьма непристойных и требующих применить силу. Я впервые столкнулся с острым желанием девушки проявлять грубость и даже агрессию, и не сказал бы, что это мне сильно понравилось — хотя в роль я вошёл весьма хорошо. И успешно — всё случилось одновременно и довольно быстро. После мы долго лежали на узкой капитанской кровати, немного помолчали, потом она сказала:

— Вообще-то я не такая.

— Угу, — кивнул я и потёрся небритым подбородком о её плечо.

— Серьёзно! Я... гораздо серьёзнее, правда. И не позволяю так к себе относиться. Не знаю, что на меня нашло.

Сказано это было с такой наивностью, лёгким стыдом и даже кокетливостью, что я улыбнулся. В этот момент мне подумалось, что, всё-таки, по психологии и поведению Сеяные недалеко ушли от людей. Да, у них есть Способность, большинство из них образованнее, умнее, уравновешенней среднестатистического человека. Однако у них всех тоже есть свои слабости, странности, и, не побоюсь этого слова, баги.

А ещё я понял, что психологический возраст больше зависит от физиологии, чем от возраста реального. Мне ни разу не пришло в голову, что я занимаюсь любовью с трёхсотлетней старухой — абсолютно во всём она была вполне обычной желанной девушкой.

— Да я верю, честно. Ты очень хорошая.

Мия поднялась, подобрала разбросанную и разорванную одежду. Я заметил, с какой лёгкостью трусики и чулки сшиваются обратно — видимо, это было ей не впервой.

— Что теперь? С чего начнёшь сбор команды?

— Ну... Надо исходить из структуры. Из каких департаментов состоит типовой Дворец? У Халиба такой хаос, что фиг поймёшь, где я работал.

— Ох. Большие Дворцы, ты хочешь сказать? Природный, он же гео-климатический. Управляет циклонами, геологией, природными катастрофами, астероидной угрозой — ну, это очень редко, орбита уже давно расчищена. Обычно туда берут кого-то постарше.

— Могу назначить тебя... — ляпнул я и потом попытался исправиться. — Прости, но, просто, ты третьего поколения, поэтому подумал, что это логично.

— С радостью, я неплохо в этом разбираюсь. Ещё — стратего-аналитический, по контролю за развитием цивилизации, численностью и так далее. Туда бы я порекомендовала Лию — она в этом хорошо разбирается. Кстати... пожалуйста, не рассказывай ей, что между нами произошло. И вообще, лучше никому не рассказывай.

— Я не имею привычки сплетничать о подобном, знаешь ли, — я подошёл и осторожно обнял её. — Что потом? Какие ещё подразделения?

— А потом — наши кадры кончились. Ивита у нас официально в состав Дворца не войдёт — она теперь связной с Миленой. Остались департаменты оперативного реагирования, департаменты разработки, контроля мана-тонн и артефактов, различные рабочие группы по Играм между Дворцами. В общем, чтобы всё более-менее работало — нужно минимум ещё человек десять, без этого третью планеты не поруководить. И на некоторые нужны Сеяные постарше, чтобы сила Способности была достаточной.

— Мда. Много вакансий. У нас ещё есть Серафимион, он сказал, что поможет. И что, никого больше на примете?

— Ну... есть ещё один кадр. Живёт у нас на острове и иногда нам помогает. Как это в древности говорили... фрилансер. Пятого поколения, моложе меня, но не сильно. Он недолюбливал Ивиту и подчинялся только нам с Лией. Мы ему поручали расстановку геометок и тому подобную мелочь... Слушай, подскажи, что это? Если не секрет? Это... точно не с этой планеты. Это что-то более технологичное.

Она коснулась одного из двух телефонов, лежавших на столе.

— Секрет!! — сказал я. — Прости, это... часть моей прошлой жизни. Я обязательно расскажу, что это, но потом. Пора спать.

— Ты еще не отвык ото сна, это так мило, — Мия расплылась в улыбке. — Как... ребенок. Прости, если задело — большинство Сеяных не позволяют себе такое развлечение. Особенно на ближайших планетах. Ладно, не буду тебе мешать, увидимся завтра. И... Спасибо тебе!

* * *

Проснувшись рано утром в воскресенье, я, даже не заваривая (чуть не оговорился — «кофе», но нет, тогда у меня его не было) чая подошёл к столу, где лежало два телефона. Выбрал тот, что скопированный — чтобы не перепутать, я положил рядом ручку.

— [Селект обжект, чардж баттэри, блин!]

Нажал на кнопку — телефон не включился, да и отклика от Алгоритма — лёгкого чувства удовлетворения, которое обычно случается в этом случае, нет случилось.

— [Обджект инспект, на!]

[Анкноун Алгоритм, обжект блокет]

Похоже, предмет был защищён от разных воздействий, причем при копировании скопировался и Алгоритм. Оставалось только надеяться на чудеса микроэлектроники от Энтона.

Умывшись, прошагал в столовую, и обнаружил там сидящего голым по пояс Йеркута. Видок был непривычный. Все туловище покрывала мелкая синяя и бирюзовая чешуя, исчезающая на животе и боках. Сосков и пупка у него не наблюдалось, зато грудина выпирала небольшим костяным выступом. Он попивал воду из большой кружки, листая на коленях здоровенный фолиант со странными рунами.

— Доброе утро, как у вас принято говорить. Необходимо, полагаю, принести извинения за непарадный вид.

— Ага. Кипяток есть? Чаю выпить.

— Сначала вам, млекопитающим, лучше позавтракать. Я приготовил бутерброды, возьми на столе в кухне.

— Ты... Прямо здесь живешь?

По дороге я заглянул в кладовку и убедился в этом. Между двумя стеллажами и банками лежал голый черный матрас, а рядом валялись две стопки книг и куча одежды. Быт, совсем не соответствующий быту наследного принца целой планеты.

— Опыт научил меня располагаться максимально близко к пищевому источнику, — кивнул он. — Я говорил тебе, Станислав, что мне не нравится тот, кого вы называете Рюриком? Он вызывает у меня опасения в плане благонадежности.

— Уже говорил, да. Где они, кстати? С Энтоном.

— Заняли две каюты в носовом отсеке.

— А Серафимион? Мия?

— Серафимион улетел ещё ночью во Дворец. Улаживать дела. Мию я не видел с вечера.

Я пошел прогуливаться по своему наземному кораблю. Прошел мимо логова гианта, заглянув с балкончика вниз — Иоганн свернулся калачиком, совсем как гигантский кот, прикрыв спину парой шкур. Будить его, конечно, не стал.

Энтон с Рюриком расположились в двух скромных каютах — судя по числу кроватей, каждая из них предполагалась для двух членов экипажа, но и для одного она была тесноватой — шкафчик, столик, узкая двухярусная кровать и всё — даже без окна. Рюрик, одетый в типичнейшую майку-алкоголичку, где-то откопал длинную швабру и драил пол в коридорчике перед ними.

— Здравствуй, Станис! Энтон в мастерской, — пробасил скра, помахав одной рукой, а двумя другими отжимая тряпку в ведро.

— Помочь? Я, наверное, могу это сделать Алгоритмами.

— Да не-е, мне нравится уборка!

Мастерская обнаружилась в самом низу — длинная комната с низким потолком и узким столом вдоль всей стены. Небольшие станки, отвёртки, инструменты, какие-то странные запчасти — в общем, типичный рай ютьюбера из гаража. Задняя дверь была открыта, за ней виднелась мохнатый бок Илонмаска, за которым — серые сумерки утреннего леса.

— Прикинь! — сказал вылезший из-под стола Энтон. — Тут достаточно неплохая мастерская. На Рутее, конечно, всё было получше, но я на Гмон-яне не припомню такой. Тут даже есть шуроповёрт, правда, не аккумуляторный.

— А там что? — махнул я на дверь, за которой сидел мой мурланг.

Энтон обернулся.

— Написано «отсек для вьючных животных». Натаскал ему еловых веток, он поел и снова спать. Они в холодных местах всегда большую часть дня бодрствуют.

— Ты не успел посмотреть мой телефо... — я подошёл к столу и запнулся.

Та копия, которую я отдал Энтону для опытов, лежала на столе, разобранная до винтиков и печатных плат. Батарея валялась вспученная и обгоревшая.

— Блин, я же не сказал распайку разъёма... Как ты его пытался зарядить?

Он показал на агрегат. Потрудился он на совесть — катушка трансформатора из розетки, пара резисторов и тонкий шнурок. Сам разъём микро-ЮСБ он вырезал из куска пластика, выведя тонкие оголённые проводки наружу.

— Всё утро сидел, разъём готовил. Примерно по мощности сделал, как у планшета из Грани. Полчаса назад воткнул — он не заряжался! Ни в какую. Я попытался разобрать — батарея вспыхнула и загорелась.

Следующие полчаса мы занимались попытками зарядить телефоны — я наделал копий телефона, а Энтон подключал разъём. Проблемой было то, что мы не могли точно перевести местные единицы измерения в привычные вольты и амперы. После двух неудачных попыток решили, что надо прикрутить регулятор мощности и постепенно повышать амперы.

Но что-то подсказывало, что дело не в неправильном напряжении. Щёлкнула и задымилась батарея третьего телефона, четвёртого, пятого... Примерно на восьмом аппарате я согнал Энтона со стула и сказал:

— Давай сам попробую.

Приладил разъём зарядника, повернул ручку регулятора мощности... И на экране отразилась знакомая пиктограмма зарядки.

— Офигеть! Работает!

— Про таких у нас говорили, что рука лёгкая! — сказал Энтон.

— У нас тоже так говорили! Да уж. Рука. Но не лёгкая — это кто-то настроил, что только я могу производить некоторые операции с ним, — догадался я.

Я не отходил от нашего самодельного зарядника ни на шаг, — следил за телефоном. Почувствовал голод, скастовал эчпочмак и зажевал, после чего всё же не выдержал и, дождавшись десятипроцентного заряда, нажал кнопку включения.

Приветственный экран. Введите графический пароль — его я ещё помнил. С трудом поборол желание залезть в галерею фотографий — нет уж, не время для сожалений об утраченном и ностальгии. Мне нужна была информация, и что-то подсказывало, что я её получу.

Иконка сообщений. Контакт "Инга".

Вторник. 22 сентября 202..

Братик, прости, что так вышло. Нашла твой телефон... Напишу несколько советов.

Игорь — мудрый человек, но опасный. Это его решение про всех вас. Если проснёшься — остерегайся его. Телефон я защитила, потом придумаю, как его сохранить. Начинаем заметать следы.

Понед. 22 декабря 202..

Ура! Остатки предыдущего Deepstate разгромлены, все правительства стран под контролем, теперь мы правим Землёй. Но, говорят, это ненадолго. На совете Basilio нам наконец-то сказали, зачем мы все появились, зачем у нас Способность. Скоро на орбите Земли появится одиннадцать новых планет!

Понед. 13 июля 202..

С прошедшим ДР, братик! Мы нашли последних из нашего племени. Десятерых включили в Basilio, нас теперь шестьдесят, не считая девяти детей Второго поколения. Небольшой подарок тебе. Асю твою тоже нашли и упаковали. Если все получится, вы друг друга дождетесь — вы предназначенная другу другу пара, так выбрала Способность. Всего вышло шестнадцать Спящих вместе с вами.

Понед. 20 сентября 202..

Годовщина с того момента, как мы лишили тебя твоего прошлого. О всех близких мы позаботились, они счастливы, обеспечены и забыли о тебе. Прости, братишка, когда-нибудь ты поймёшь. Игорь говорит, что надвигается Катаклизм. Завтра мы подарим двенадцати правительствам стран технологию Сферолётов, чтобы они были готовы к эпохе колонизации. Пожелай мне удачи.

Понед. 22 декабря 202..

А вот и Катаклизм. Офигеть. Офигеть. Нам с Горой дают планету в освоение. Буду договариваться, чтобы забрали тебя туда. Игорь заверяет, что вы обязательно проснётесь — только примерно через тысячу лет, когда освоим Планеты и пойдём дальше.

Четв. 31 декабря 202..

С новым годом, братик! Помнишь, как отмечали его все вместе? Я обещалась давать советы, а сама просто пишу тебе письма в никуда. Вот тебе совет, когда проснёшься — не доверяй никому из Basilio. Это сейчас мы дружная команда, хоть и с оговорками. Спустя века мы наверняка разделимся на кланы, обрастём кучей потомков и по-разному будем видеть развитие мира. Но я обещаю, что всё равно буду защищать тебя и Асю, верь мне. Спи крепко, мы обязательно увидимся.

Почесав внезапно засвербивший нос, я пролистнул к последним сообщениям.

Глава 7. В путь

Сообщений осталось всего три.

Среда. 30 июня 202..

Я снова беременна — твой племянник будет первым Сеяным, родившимся на Агао. Полнейший хаос на Земле и остальных планетах. Кошмарно много работы. Но Игорь с Анатолием непреклонны — Спящих пробуждать нельзя. Милана, Геворк, Екатерина были за твое пробуждение — запомни имена. Между делом разрабатываем новые капсулы для криосна — с эффектом замедления физических процессов. Скоро тебя, братик, пересадим туда.

Воскресенье, 14 февр. 202..

Дима, 4,5 кг, 56 см. Дмитрий Второй, твой племянник. Вы ещё, возможно, увидитесь. Мы на Агао, наш Дворец уже почти построен. Экспериментирую с мобильной связью и приложением, прости, оно не идеальное, решила вот написать, сейчас посмотрим.

И, наконец, последнее сообщение.

Понедельник, 13 июля 2037

Мы на Дарзит. Спецоперация, все Спящие перепрятаны, память у всех, кроме нас четырёх, почищена. Только что разморозила тебя после перелёта — ты был в полудрёме, не запомнишь. Братик, я так скучаю. Шлем-программатор обучил тебя Алгоритмам защиты и рукопашке. При попытке нападения — он телепортирует тебя с резервным реактором на другие планеты. Если захочешь найти Асию — я помогу тебе. Этот телефон я кладу тебе в твою новую капсулу, а вышки-эмуляторы сотовой связи раскидаю по всем планетам, так что тебе просто надо найти её и позвонить — я отвечу. Прощай, братик. Найди меня, если захочешь.

Я закрыл сообщения. Чуть выше я заметил иконку, которой раньше точно не было — белый кружок с надписью “Позвони мне”.

Нажал — открылась заставка [Bazilia]. Вспомнил, именно так называлась компания, в которой работала Инга. Это странное слово и образ незнакомой планеты с очертаниями континентов преследовал меня с детства, и только сейчас я понял, что именно это и объединяло всех Сеяных — всем им с детства грезились иные планеты. Те самые, которые затем в ходе Катаклизма прибыли в Солнечную Систему.

[Артефакт не найден. Открыть список для поиска?]

Я вздохнул — вполне ожидаемо. Открылся список.

[Земля]

[Рутея]

[Дарзит]

[Скра-До]

[Гман-Яна]

[Пао-По]

[Анти-Земля]

[Пош-Фо]

[Айпоида]

[Агао]

[Аталавва]

[Хаелла]

[Земля]

Список прокручивался по циклу до бесконечности, а сбоку вращался диск с планетами. Тыкнул на Рутею — очертания десятка незнакомых континентов, три точки, отмеченные Дворцами и маленький флажок с меткой “Вышка” на крохотном северном островке. Тыкнул на Гмон-Ян — огромный гористый материк, изрезанный каньонами. И снова три Дворца и одна точка с вышками сотовой связи. Агао — куча мелких островов и архипелагов. Дарзит — пустыни и два небольших океана на полюсах. Страннее всего показалась Айпоида, родная планета Йеркута — множество многоугольников, соединённых перешейками, явно рукотворными.

Наконец, открыл уже ставную родной планету Скра-До — некоторые названия, видимо, были, уже устаревшими.

— Вот дерьмо! — выругался я.

Флажок с вышкой сотовой связи был на обратной стороне планеты, у Малого Океана — в самом сердце владений Теодоры из вражеского Дворца. Положил телефон, пытаясь осмыслить прочитанное.

Итак, предположим, что Инга — не враг. Ну не могла же она все десять лет так наигранно скучать по мне? Или могла? Допустим, уже тогда среди Первых намечался раскол на тему нас, запасных Спящих. Допустим, что Игорь и часть Первых относятся к нам враждебно.

Тогда, во-первых, стоит осторожнее относиться к Рине. Да и к Энтону, пожалуй — черт, так не хотелось подозревать своего самого давнего приятеля в этом мире, но, по всему выходило. что он может работать на Игоря. Во-вторых — к целям добавлялась ещё одна. Следовало отыскать “вышку сотовой связи” — что-то подсказывало, что это Алгоритмический Артефакт, после чего дозвониться Инге.

Про Асию, конечно, до сих пор оставался вопрос — нужна ли она мне. Наши отношения кончились настолько давно, что я не мог понять, как к ней теперь относиться. Но одно было однозначно — её я должен найти и как минимум защитить. И вставал вопрос — как это сделать, если желанная вышка связи во “вражеских” владениях, а Теодора так негативно настроена ко мне?

— Могу поинтересоваться? — сказал Энтон, который всё это время сидел поодаль, наблюдая за моей мимикой. — Заработало?

— Да. Заработало. Кого, ты говорил, мы ищем? Твою дочь? Не только её, получается.

— Кого-то ещё?

— Ага, - я кивнул. — А ещё надо бы перебираться на Южный берег.

— Отлично! Когда отправляемся?

— Скоро. Ты в местных картах лучше разбираешься — проложишь маршрут?

— С-станислав. С-станислав. С-станислав, — донёсся нудноватый голос Йеркута откуда-то из коридоров. — Вы вообще с-следите за обстановкой? Я залез-з на просмотровую башню — к нам движется отряд.

* * *

— [Деплой мониторинг систем, мув, транслейт, погнали!]

Я сам не понял, как сформировал этот Алгоритм, но мгновенно увидел перед глазами картинку сверху — лес, просека, ведущая к большим пустошам, огоньки деревни… Но на этот раз огней было значительно больше. Колонна из пары десятков всадников-гмонни верхом на мурлангах двигалась мимо построек. Позади них плёлась пара странных медленных броневичков с угрожающего вида орудиями. Флаги я распознал — это было королевство Ала.

— Их всего два десятка, они не представляют… - начал я, но из коридоров уже слышался голос Энтона.

— Я задраю нижние и боковые люки. Йеркут, Рюрик — в оружейную, и закройте ставни наверху. Проверьте боеприпасы и произведите подготовку крупнокалиберного орудия. Я затем в командный пост.

Голос был грозный, и я подумал, что не вторая ли субличность говорит в старике?

— С какой с-стати он командует? — пробормотал Йеркут, но я услышал удаляющиеся шаги.

— Стоп-стоп! — воскликнул я. — Вы же не собираетесь принимать бой? Сейчас я позвоню Халибу, и мы всё уладим. Это явно какая-то глупость.

— Что, испугался? — довольная мордаха Энтона на миг показалась в проходе. — Я вот не боюсь… тряхнуть стариной.

Я всё же вызвал Халиба. Учитывая, что Алгоритмы Дворца всё ещё блокировались под куполом, я провернул хитрость. Скомандовал:

— [Ремоут транслейшн, мув таргет, гоу!]

Запустил удалённую трансляцию из точки над вершинами сосен, после чего уже там вызвал знакомый красный многоугольник для связи со Дворцом.

— Доброе утро! — Халиб выглядел доброжелательно. — Так, что у нас по плану… Я подготовил контакты парочки фрилансеров, которыми могу поделиться. Один из них недалеко от тебя, и…

— Халиб, позволь, я тебя перебью. Какая-то лажа, к стоянке моего “Единорога” приближается два десятка солдат Ала. Мы же вроде бы решили, что мне можно его использовать как временную резиденцию, так?

— Решили, — кивнул Халиб. — Но, понимаешь, до того, как стать временной резиденцией, эта шагающая крепость проследовала по всем окраинам мимо фронтов, и…

— Хочешь сказать, что её только сейчас выследили? Но ты же обещал уладить.

Я снова почувствовал, что Халиб увиливает — кажется, я уже научился немного это различать.

— Ну, как бы тебе сказать… В общем, Ала — это большое королевство. По сути, небольшая Империя. И недавно у нас появилось подозрение, что некоторые дворянские династии внутри неё управляются… скажем так, не совсем нами.

— Чего?! Как это — не совсем нами.

— Ну… Что есть гастролёры. Может, ты лучше уже знаешь, а?

— Ох уж это твоё любимое словечко. Понятия не имею, о чём ты! Есть сведения? Сомневаюсь, что это наши.

Слово “наши” в отношении клана Грани, как мне показалось, я употребил зря.

— Ищем. Кадров мало. Занимается два стажёра и один коллега двенадцатого поколения, тоже молодой. А если продолжишь уводить у меня сотрудников… Вообще, возможно, никогда и не узнаем, кто там орудует.

— Хорошо. То есть ты предлагаешь сражаться?

— Да, и поменьше телепортаций — сам помнишь, что нам сказали.

— Окей. Прости, что перебил. Так, и ты говорил про каких-то…

— Ах, да. Про фрилансеров. Семейная пара, Энтони и шестое поколение, живёт на побережье океана в шестиста километрах к юго-востоку от тебя. Я не вижу твой планшет… так бы отметил.

Я почесал макушку — как транслировать ещё и доступ к планшету через такую “удалёнку” я пока не додумался.

— Хорошо, я сначала разберусь с приятелями, а потом буду двигаться к океану. Перезвоню. И, да — напоминаю про Дворец! В выходные?

— Да-да. Всё уладим. Ну… Успешного сражения.

Прошагал я командный пост — все приборы уже был включёны. Выглядел пульт весьма архаично, но, вероятно, оборудовался по последнему слову местной всепланетарной техники. Впрочем, и в моё время грозные военные железки, если судить по документальным фильмам, имели примерно такой же дизайн и эргономику, но вполне справлялись со своими задачами. Куча рычажков, кнопок, подсвеченных надписей, прыгающих стрелок в циферблатах. Радары, похоже, здесь не изобрели, зато виднелось два пузатых экрана, на которых транслировалась чёрно-белая подёргивающаяся картинка с двух камер — одна с носовой части и вторая задней башни — та была прижата к скале и показывала только краешек неба.

Энтон пришагал к посту, совершенно по-свойски нажал какую-то кнопку и сказал:

— Йеркут, приём, как слышно!

В ответ раздался нечленораздельный вопль Иоганна.

— Наш малыш разбушевался! Это хорошо, пригодится, — сказал Энтон и нажал соседнюю кнопку. — Приём, как слышно?

— Боеприпас-сы… только пулемётные ленты, — зашипел динамик в стене. — Наполовину пус-стые. Пара крупнокалиберных с-снарядов. Но не думаю, что пригодны для ис-спользования — плохо хранились.

— Заряжай пулемётные. А мы пока что прогуляемся. Так…

Энтон уселся в кресло, расположенное напротив экрана переднего обзора. Щёлкнул тумблером и схватился за два больших рычага.

— Откуда ты знаешь, как им управлять?

— Нашёл брошюру! — Энтон поднял откуда-то с пола и помахал замызганной надорванной книжицей. — Слушай, если хочешь помочь… может, пойдёшь наверх? Будешь дозорным. Там тоже связь есть, кнопку найдёшь.

— Ага.

Наверное, мне не стоило так сразу беспрекословно подчиняться и проявить инициативу — но, с другой стороны, опыта военачальника у меня не было, и я решил воспринять это как практику.

Только я шагнул к лестнице, пол под ногами дёрнулся, зашатался, заходил ходуном, внизу что-то загудело, застучало, и я понял, что наша шагающая крепость пришла в движение.

Вылез на крышу за одной из четырёх башен, выглянул. Огни за просекой, вдали становились всё ближе. Крепость уже вылезла из рукотворного оврага, в котором сидела всё это время. Вековые ели — или как правильно называется местный вид растительности? — медленно проплывали за бортом. Скорость крепости была чуть выше скорости пешехода, но постепенно она ускорялась. Я услышал за спиной, как что-то гремит, ревёт и стучится в крышу. Затем со скрипом одна из крышек, прикрывающих ракетные шахты открылась и показалась голова Иоганна. Тот прорычал что-то маловразумительное, но с вопросительной интонацией. Я сочинил заклинание перевода, со второго раза сработало.

— [Транслейт гиантс лэнгвидж, стрим, давай!] — и после спросил. — Повтори фразу, пожалуйста?

— Почто мы сдвинулись с места, Каменный червь Станислав? Мне казалось, наше местонахождение отвечает требованиям безопасности.

— Увы, наше местоположение засекла вражеская армия. Судя по всему, королевство Ала. Сейчас к нам движется два десятка всадников. Я бы советовал не высовываться.

Гиант на миг задумался, затем сказал:

— Я могу не высовываться. Однако если речь идёт о сохранности жилища, и исходя из товарищеских соображений — мы же теперь являемся малой социальной группой, так? — я готов принять участие в обороне жилища.

— Благодарю за помощь! Но, предполагаю, их оружие куда совершенней.

Зашуршал передатчик, послышался недовольный голос Энтона:

— Вы там лясы точите? Уточни местоположение врага.

Огней за просекой уже не было видно.

— Рассредоточились. За просекой не вижу. Либо факелы погасили.

— Видимо, в лес ушли, окружают с флангов, — успел сказать Энтон, прежде чем прогремел первый залп вражеских орудий.