Трудно быть некромантом

Глава 1

Я, сложив ноги в позу «лотоса» и закрыв глаза, сидела на камне. Дискомфорта мне такое положение не доставляло: и холод каменной глыбы подо мной, и мертвая тишина вокруг, и согнутые под немыслимым углом ноги — все это воспринималось как должное. Сидела так я уже довольно долго, иногда мерно раскачивалась из стороны в сторону и тихо напевала под нос незамысловатые мотивы. Внезапный порыв ветра закружил мои распущенные волосы и бросил их в лицо.

— Славка! Хорош медитировать, простудишься! — неожиданно раздался прямо над моим ухом до боли родной голос.

От неожиданности я дернулась, потеряла равновесие и свалилась с надгробной плиты, хорошенько стукнувшись затылком. Распутала ноги и села, потирая ушибленные места.

— Теряешь хватку, — продолжали ехидничать у меня над ухом, — а сгруппироваться, сделать перекат и мгновенно вскочить на ноги? Чему вас там вообще на этом айкидо учат?

Я, наконец, догадалась открыть глаза и наткнулась на смеющийся золотисто-карий взгляд. Подруга чинно восседала на том месте, откуда я только что упала. Её каштановые волосы развевались на ветру, красиво переливаясь золотым, когда на них попадали солнечные зайчики.

— Ну ты чего, язык проглотила? — девушка собиралась ткнуть в меня пальцем, но в последний момент отдернула руку, чтобы опустить подол белой ночной рубашки, который от очередного порыва ветра взлетел, почти полностью оголив стройные ноги.

— Зато тебе, я вижу, по-прежнему, палец в рот не клади, — пробормотала я, запуская пальцы в волосы и массируя затылок. Знатно приложилась, однако. — Сгинь, глюк!

— И вовсе я не глюк! — обиделась Ирка. — Ты что, не рада меня видеть? Целый месяц не заходила. А я ждала, между прочим! Знаешь, как тут скучно?

— Какого черта тогда тут торчишь? Шлёпала бы туда…

Куда именно «туда», я представляла себе довольно смутно, а потому замялась и внимательно осмотрела подругу. Она совсем не изменилась: те же милые веснушки, озорная улыбка и вечная бестактность вкупе с небольшой долей нахальства. Вот только сейчас середина апреля. Мне слегка прохладно в своей кожаной куртке и джинсах. А Ирка вон — босая и в одной тонкой ночнушке. И колышущиеся ветви деревьев иногда проскальзывают сквозь женскую фигуру, а так — словно живая.

— Куда это? — окрысилась девушка, взмывая в воздух и приземляясь рядом со мной. — Я уже все кладбище облазила, а дальше стен пройти не могу. Знаешь, как это сложно: вот так очнуться с осознанием того, что ты, вообще-то, умерла, но как бы живая? Причем только наполовину, — Ирка съежилась и обхватила руками голые плечи.

Ну да, а о том, каково быть напуганной подругой, которой уже вот как месяц нет в живых, думать не нужно — это так, маленький пустячок, надо полагать. Но вслух я этого говорить не стала. Просто погладила девушку по волосам. Попыталась погладить. Ощутила ладонью странный холод и отдернула руку. Ирка невесело усмехнулась, а потом вдруг серьезно сказала:

— Знаешь, что-то в тебе изменилось, Слав. Глаза. Слишком… красивые? Завораживающие. И еще что-то. Я не понимаю, что именно, но ощущаю это всей... — подруга замялась, — душой, наверное. У меня же только душа и осталась.

Пока я осмысливала странную реплику, девушка уже сменила тему разговора.

Мы проболтали до темноты. В какой-то момент я ощутила, что продрогла до костей, и только потом осознала, что уже довольно поздно, и мне пора домой. Я поднялась и пообещала Ирке прийти снова, как только смогу, и купить новый детектив Александровой, который уже вышел в продажу.

Сторож наградил меня выразительным взглядом, но промолчал. Я отошла шагов на двести от кладбища, и только тогда смогла вздохнуть полной грудью. Неуютно мне там. Иногда голоса слышатся и кажется, что кто-то пристально на меня смотрит.

После того, как на похоронах чуть в обморок не грохнулась, чего со мной отродясь не бывало, я боялась сюда приходить. Каждый раз, как только в поле зрения появлялась кладбищенская ограда, какое-то непонятное чувство тянуло меня назад, а по спине липкими холодными змейками струился пот.

Но вот сегодня все же соизволила дойти, и только боги знают, чего мне стоило не сбежать на подходе. Лишь возле Иркиной могилы отпустило, а на обратном пути все повторилось с новой силой. А еще я жутко боялась, что из могил полезут духи остальных обитателей кладбища и шарахалась от каждого звука. Слава богу, все обошлось.

И почему это ноги подкашиваются, а? Я тряхнула волосами, собрала их в хвост и неспешно поплелась в сторону города.

Большой и уютный дом, в котором я жила последние полгода, находился в паре часов спокойной ходьбы отсюда. Я поправила на плече рюкзак и слегка ускорилась. И никто не звонил даже, хотя я после универа домой не заходила.

Я выудила из недр рюкзака мобильник, вспомнив, что забыла снять его с беззвучного режима. Пять пропущенных от Вики и двадцать пять от Криса. Настрочив Крису смс, что скоро буду, я отключила телефон. Переживает? Ничего, переживет. Я тоже сейчас не в лучшем состоянии.

Я дошла до первых домиков и теперь петляла по узким улочкам, стремясь сократить путь и не пугать поздних прохожих выражением лица. Лицо у меня такое было в силу того, что я усердно размышляла о жизни в целом и своем психическом здоровье в частности.

Это что же получается? Я сошла с ума или все-таки нет? Ох, надеюсь, что нет. А то как-то не особо хочется встречаться с улыбчивыми дядями-тетями в белых халатах.

Так, без паники! Истерику будем устраивать, когда дойдем до дома. Или мне ее будут устраивать. Главное, взять себя в руки и хорошенько подумать. Может, я вижу только Ирку? Да, наверное, только Ирку. А остальные меня разговорами «развлекать» не будут. Успокоив себя этим выводом, я принялась думать дальше. Что мы имеем?

Почерпнутые мной из небольшого количества литературы и фильмов о привидениях знания были довольно скудными. Вроде бы душа не улетает… куда-то там не улетает и неприкаянно бродит по земле в двух случаях (по крайней мере, лично я знала два): если у человека остались незаконченные дела или долги в мире живых и если его неправильно похоронили. В случае с Иркой второй вариант отпадал. Значит, остается первый. И это дело явно как-то связано со мной, иначе почему я так спокойно с ней общаюсь?

Я настолько глубоко ударилась в размышления о том, что мне теперь делать со своей подругой и как ей помочь, что зазевалась и куда-то врезалась. Точнее, в кого-то.

— Эй ты, у тебя закурить не найдется? — хрипло спросил «кто-то», оказавшийся детиной на две головы выше и раза в полтора крупнее меня.

— Не курю, — я попыталась обойти выросшую на пути преграду, но сзади появился, я так подозреваю, «второй из ларца» и схватил меня за предплечье.

Рефлексы сработали быстрее, чем я поняла, что делаю. Захват, переместиться за спину, одновременно скрутить кисть и дернуть. Противник летит под ноги желающему покурить, а я уже бегу в другую сторону, тихо радуясь тому, что переобулась в кроссовки.

Глупо было бы надеяться, что эти парни быстро от меня отстанут. Задетое мужское самолюбие не позволило просто меня отпустить, и теперь меня преследовали два разъяренных мужика.

Все, я в тупике.

Эти двое, прекрасно понимая, что деваться мне некуда, неспешной походочкой приближались с двух сторон. И если с одним я бы худо-бедно справилась (шансы примерно один к шести), то с двумя… О, а там есть пожарная лестница. Ты ж моя прелесть!

Я напряглась и, когда один из бугаев занес руку для удара, нагнулась и проскользнула под ней, все же словив удар, но не в нос, а в скулу, кувыркнулась в сторону от намеченной мной траектории, вскочила и припустила к своей цели.

— Ах ты…! — понеслось мне вслед, — держи эту дрянь!

Слишком увлекшись торчащей на уровне глаз веткой и успешно ее миновав, я запнулась о декоративную ограду и упала в клумбу с цветами, желая ее создателю провалиться. Сверху навалилось что-то шумно сопящее и тяжелое. А лестница была так близко!

Я наугад двинула локтем и даже, судя по нелестным эпитетам, несущимся в мой адрес вперемешку со стонами, куда-то попала. А потом меня прижали к земле, навалившись всем весом.

— Сейчас ты за все ответишь, тварь, — прошипели над ухом, а мгновением позже я чуть не оглохла от полного бессильной злобы вопля.

Придавливающая меня к земле туша исчезла, и я поняла, какое это наслаждение: просто вдыхать этот аромат цветов, прикрыть глаза, свободно перевернуться на спину и дышать, дышать… Стоп, а куда все делись? Нет, я совсем не против того, чтобы побыть в одиночестве, просто…

— Эй, ты там как? Пациент скорее жив, чем мертв? — донесся до меня ободряюще-обеспокоенный голос.

Я второй раз за день медленно села и осмотрелась. В тусклом свете луны был виден валяющийся на земле бугай и сидящий на нем верхом человек.

— Наоборот, скорее мертв, чем жив, — хрипло и не очень оптимистично отозвалась я, не делая попыток подняться.

Волнами накатывала слабость, коленки подкашивались. Все же я тихая домашняя девочка, а не дитя подворотней, выросшее на уличных боях. Это счастье, что я решила для саморазвития заняться айкидо, а не бальными танцами, например. На танцы меня, кстати, Вика все же отправила, и я, посетив пару занятий, заинтересовалась и решила походить, раз уж мне это «очень пригодится».

— Тебе повезло! — шикнул на «быка» «наездник», — дружка своего за тем домом подберешь. А нож я себе оставляю. На память, — и человек плавно соскользнул со своего противника, готовый в любой момент отразить атаку.

Я знала, что следовало промолчать, но все же крикнула вслед:

— Курение убивает!

Пусть выглядело по-детски, но я не удержалась.

Но, видимо, бугаю сильно досталось, так как он даже не обернулся — пошатываясь, направился в соседний переулок. Мой неожиданный подарок судьбы в виде спасителя проводил неудавшегося драчуна взглядом и направился в мою сторону.

— Он тебя сильно покалечил?

— Я в порядке, всего лишь фонарь, — пробормотала я, уцепилась за протянутую руку и поднялась на ноги.

— Зато теперь в этой подворотне хоть немного светлее, — белозубо улыбнулся парень.

Некоторое время мы изучали друг друга. Я скользила взглядом по лицу своего спасителя, отмечая, как озабоченное выражение сменяется удивленным.

— Ты что, девчонка?

— Как видишь, — прошептала я и уцепилась за парня второй рукой, — меня Слава зовут.

— А я Женя, но друзья зовут меня Джек, — представился парень. — Ты молодец, не растерялась. И бегаешь шустро, — он ободряюще похлопал меня по плечу. — Где ты живешь? Я подброшу.

Я думала, что Джек на машине, но новый знакомый подвел меня к незамеченному ранее мотоциклу и нахлобучил мне на голову свой шлем. Я уселась позади парня и крепко вцепилась в его толстовку. Пальцы все еще дрожали.

Я назвала не совсем свой адрес, соврала на парочку кварталов, так как мозг подкинул мне красочную картину с Викой-палачом в главной роли, размахивающей вынесенным из моей головы мозгом и отчитывающей за то, что я «шатаюсь неизвестно где с каким-то сомнительным типом на байке» в то время, как она за меня очень волнуется. И ей плевать, что мне уже давно восемнадцать, а она сама ненамного меня старше.

Железный конь плавно затормозил перед названным домом, и я, огромным усилием воли расцепив заледеневшие пальцы, еще раз поблагодарила Джека.

— Не ходи одна так поздно, а то в городе хулиганья совсем не останется, — напутственные слова парня потонули в реве мотора.

Глава 2

— Вообще-то, мог бы и номер телефона оставить, — недовольно пробурчала я себе под нос, когда мотоцикл скрылся за поворотом. — Так, для приличия. Я бы все равно не позвонила.

Убедившись, что исправлять свою «оплошность» парень не собирается, я преспокойно прошла несколько домов, пересекла проспект, свернула в узкий проулок и вышла на ярко освещенную улицу. В глаза тут же ударил свет прожектора, среагировавшего на тепло моего тела. Как будто фонарей тут понатыкано мало! Я передернула плечами и пошла дальше.

Наткнуться на гопоту я не опасалась: район города, в котором находился дом Криса, считался благополучным. Здесь все улицы были чистыми и просторными, по обеим сторонам возвышались горящие фонари, перемежающиеся с живой изгородью или просто деревьями. Но практически все заборы были высокими и гладкими, а ворота открывались только после того, как вас внимательно рассмотрят в камеру.

Я хмыкнула. Моя прогулка напоминала явление какой-нибудь святой, сопровождающееся вспыхиванием прожекторов. Как только за спиной гас один, впереди сразу же загорался другой. Я важно шествовала по центру улицы, гордо расправив плечи и подхихикивая. Перенесенный стресс все-таки сказывался.

Остановившись перед коваными серебристыми воротами, я позвонила и уставилась в камеру, предварительно распустив волосы и закрыв ими ту часть лица, которая, судя по ощущениям… кх-м, немного пострадала. Можно было бы воспользоваться ключом. Если бы Вика его у меня не отобрала после того, как я в отсутствие Криса «незаметно пришла домой и никому об этом не сказала». Она волновалась, так как у меня села батарейка, следовательно, трубку я не брала, а поискать меня в моей комнате она догадалась не сразу…

Ворота разъехались в стороны, впуская меня во двор, вымощенный плиткой. У порога, скрестив руки на груди, возвышался Крис, позади него маячила Вика. Я подошла, опустила голову, позволяя волосам закрыть мое лицо, и шаркнула ножкой.

— Станислава, — прочувствованно начал Крис, — когда ты научишься приходить домой вовремя?

Можно подумать, я так часто возвращаюсь в четверть двенадцатого! На моей памяти такого не случалось ни разу!

— Или хотя бы отвечать на звонки и не отключать телефон!

Я покаянно вздохнула, не поднимая головы.

Бла-бла-бла, Станислава, ты же взрослый ответственный человек, а ведешь себя как эгоистичный подросток; и бла-бла-бла… По сути, Крис был прав, но все, чего мне сейчас хотелось — это залезть в горячую ванную и расслабиться, а то меня все еще слегка потряхивало.

— Слава, ты меня совсем не слушаешь, смотри на меня, а не в пол! Я обещал твоему отцу, что присмотрю за тобой, но поимей совесть, я завтра улетаю в пять утра! Посмотри мне в глаза, Станислава!

Я медленно подняла голову и, жалобно стуча зубами, сообщила, что мне холодно.

— Заходи в дом, — вздохнул Кристиан, — и мигом на кухню! Если думаешь, что наш разговор окончен, то ты здорово ошибаешься.

Я разулась, отряхнула куртку, повесила ее на вешалку и выпрямилась, ощущая буравящий мою спину взгляд. Закрыла гардероб и принялась рассматривать зеркальные двери.

Вика стояла, прислонившись к стене и сложив руки на груди. Как всегда, с идеальной прической и макияжем. Даже домашние тапочки и пеньюар смотрелись на ней как на Снежной королеве.

Я резко повернулась, волосы на миг взметнулись, открывая расплывающийся на щеке ближе к уху синяк. М-да, не фонарь, оказывается, но все равно красотень

Игнорируя Вику, я прошла на кухню, промыла едва заметные ссадины холодной водой и заварила нам троим чай. Хоть так погреюсь.

Пока Крис не вернулся, Вика взяла на себя роль моего мозгопромывателя.

— Стася…

Я поморщилась от такой вариации своего имени, но смолчала.

— Дорогая, что это на тебе надето?

— Джинсы, водолазка, — перечислила я, обхватив руками горячую чашку, — еще носки и белье.

— Не паясничай, — поморщилась Вика, поправляя идеальный белокурый локон. — Ты поняла, что я имею ввиду.

Ну да, поняла. Но Вика с самого начала выбрала для себя не ту роль в отношении ко мне. Ей всего двадцать пять, она умная, красивая девушка, не обделенная чувством юмора, и мы могли бы стать хорошими подругами, но она вместо этого решила заменить мне маму. То есть, стать моей мачехой.

Я очень хорошо относилась к жене Криса, но иногда она бывала просто невыносима.

С первого же дня моего пребывания здесь Вика взяла меня в оборот, и начались бесконечные экзекуции: походы по магазинам, спа-салонам, парикмахерским и салонам красоты. Это обязательная программа-минимум раз в две недели. А еще мне теперь нельзя появляться на людях в неподобающем виде, то есть в кедах и джинсах, без маникюра и укладки.

Возможность не раскрашивать лицо я себе отвоевала, так как даже Вика не смогла придраться к точеным чертам, пушистым ресницам и огромным глазам. Но учиться основам макияжа все же пришлось, так как «совершенству нет предела».

А еще мне не разрешалось заниматься уборкой, готовкой и прочей работой по дому. Это оставляло кучу свободного времени, которое я тратила на чтение книг, тренировки и прогулки.

Вообще-то, такой образ жизни — мечта для любой девочки, но я, видимо, неправильная девочка, так как мне очень хотелось вернуться в свою «прошлую» жизнь. А может, все дело в том, что в ней были родители?

Не скажу, что перед тем, как переселиться сюда, я вращалась в не настолько высоких кругах, просто моя мама не придавала особого значения тому, что подобает делать хозяйке загородного особняка, а что — нет. Готовила сама (кстати, очень вкусно), дом в порядке содержала сама…

Возвращаясь к теме гардероба. В местах, по которым я гуляла, узкая классическая юбка и туфли на каблуках были не всегда уместны, но Вика-то не знала, где я хожу. Каждое утро скандалить с ней из-за одежды я сочла недальновидным, а потому придерживалась тактики разумного компромисса.

Конечно, разумным он был только с моей стороны, так как Вика даже не догадывалась о том, какую политику я провожу. До сегодняшнего дня, по крайней мере. А заключалась она в следующем: в университет я одевалась так, как требовала того моя «мачеха», а с собой брала запасную одежду и обувь.

Это же надо было так проколоться! Забывшись, я сердито тряхнула волосами. Упс, прокол номер два.

— Что у тебя с лицом? — тут же заметила Вика мое «украшение».

— Упала, — буркнула я, снова опустив голову. На кулак, да.

— Как же ты умудрилась упасть? — спросил Крис, входя в кухню.

Его темно-русые волосы были мокрыми и казались почти черными. Принял душ, успокоился. Кажется, казнь отменяется.

— Запнулась, споткнулась о заборчик и упала, — разъяснила я.

И на меня еще потом сверху упали. Но говорить об этом я благоразумно не стала. Если уж меня при одном воспоминании передергивает, то что устроит Вика?

Крис кивнул, принимая мои слова. Иногда мне казалось, что у него в голове есть маленький детектор лжи, которым мужчина постоянно пользуется. Но это, конечно, бред. Просто не будь Крис таким хорошим психологом, он ни за что не добился бы таких высот в своей карьере. Завтра вот в Лондон летит. А мы с Викой остаемся дома. Вика за старшую.

Крис, допив свой чай, удовлетворенно зажмурился. Потом отставил чашку и приблизился ко мне. Аккуратно отвел в сторону тяжелые пряди волос и неприлично присвистнул.

— Знатно ты приложилась, дорогая моя девочка, — он достал из морозилки цыпленка и вручил мне.

— Станислава! — воскликнула Вика. — Вот, до чего доводят прогулки допоздна. Крис, может, ее в травмпункт отвезти? Вдруг у девочки сотрясение?

— Дорогая, пойдем спать. Все с ней в порядке, это просто синяк, — Крис приобнял жену за талию, и они удалились, оставив меня в гордом одиночестве.

Спасибо, хоть не сказал, что мне нечего сотрясать.

Я в отместку вручную вымыла посуду из посудомоечной машины, запихала цыпленка обратно в холодильник и поднялась к себе. Что мне нравилось в этом доме, так это то, что к каждой жилой комнате прилагался отдельный санузел и ванная.

Я открыла горячую воду, скинула одежду в стирку и расчесала волосы. Скула не болела, просто я чувствовала себя слегка дискомфортно.

Ванна наполнилась, я налила туда пены и погрузилась в воду. Хорошо, тепло. Зажмурившись, я откинулась на бортик ванной. Кажется, задремала, а когда открыла глаза, почувствовала себя немного отдохнувшей. Вставать не хотелось, но я заставила себя помыться и вылезти наружу.

Утро встретило трелью будильника. Не моего. Я дернулась и свалилась с кровати. Да что такое? В третий раз за последние сутки. Как я вообще его услышала?

Хватит ворчать! Между прочим, Крис скоро уезжает.

Я посильнее запахнула халат, нашарила ногами тапки и выскользнула из комнаты. А вот Вика бы никогда себе такого не позволила.

Они уже сидели за столом и завтракали тостами. То есть, не они, а, конечно, только Крис. Вика сонно ковыряла йогурт. Диета.

Крис был до неприличия бодрым. Он уже был одет в костюм, выбрит и причесан. И, кажется, он все еще на меня злился. Они оба. В полной тишине я сварила кофе, сервировала стол и уселась сама.

— Эм-м-м, — не слишком удачное начало, но мне хотя бы удалось привлечь к себе внимание, — кх-м. Так вот. В общем, простите меня, я больше так не буду.

Ну не умею я извиняться, тем более, когда почти не виновата.

Крис скептически приподнял бровь.

— По крайней мере, постараюсь, — вздохнула я.

Он улыбнулся. Значит, все в порядке. Я тоже улыбнулась и сделала глоток. Вкусно. Я правда постараюсь.

— Но это вовсе не значит, что ты легко отделалась, — добавила ложку дегтя в мою бочку меда Вика. — Мы сегодня идем к косметологу убирать твой синяк. И на маникюр, у тебя два ногтя сломаны.

Я кивнула. Если бы не была вчера такой уставшей, обрезала бы остальные, создавая хоть какую-то видимость маникюра.

Крис поднялся. Я, как всегда, чмокнула его в щеку и пожелала удачной поездки.

Крис говорил, что я его талисман. Это было безумно приятно, хотя я точно знала, что на самом деле все зависело непосредственно от самого Криса.

Мы с Викой проводили взглядами такси и пошли собираться. Точнее, Вика пошла собираться, а я — досыпать. Это ей надо было решить кое-какие вопросы (она заместитель Криса и его правая рука), потом выбрать костюм, потом одеться, собраться… А у меня еще целый час свободного времени. И я проведу его с пользой.

Провести время с пользой не получилось: сон не шел. Я думала о призраках, Ирке, бандитах, Джеке, сердито трясла головой и пыталась занять себя чем-то другим. Тогда в моей голове начали рождаться разные бредовые идеи. Например, о том, что неплохо бы соорудить в доме запасной вход под названием «для себя». Или выход. В зависимости от ситуации.

Забор у нас был высоким: что-то около трех метров. И если со стороны улицы на него можно было взобраться при помощи газовой трубы, то вот спуститься не получалось никак, разве что по веревке. Которую, к слову, и привязать-то было некуда. Можно к той же трубе, но это рискованно, да и не отвяжешь ее потом… Можно было, конечно, прорезать в заборе дырку. Но ее будет видно снаружи. Да и Крис такому украшению, я думаю, не обрадуется.

Хаотично летающие мысли, наконец, оформились в довольно четкий план действий, и я, хищно ухмыльнувшись, вылезла из кровати и прошлепала босыми ногами в коридор. На первом этаже находилась подсобка, в которой наш садовник хранил свои инструменты. Там же найдется кое-что посерьезнее ножниц для стрижки живой изгороди?

Меня ждал облом. Здесь не было ничего лишнего. Только газонокосилка, вышеупомянутые ножницы и прочее барахло. Ну ничего, все было бы скучно, если бы было так просто.

Кажется, я нашла себе занятие на ближайшую неделю.

Моя задумка была проста: приварить к забору скобы. Обычные строительные скобы. Ну, чтобы соорудить что-то вроде лестницы. Все равно «ступенек» не будет видно: по периметру вдоль забора росла живая изгородь. Не во всю высоту, конечно, но мне и этого хватит. А дальше я буду цепляться за край забора.

Правда, с садовником придется договариваться: он-то уж точно заметит, что в саду кто-то похозяйничал. Ну да ладно, договорюсь. Тем более, у нас с ним довольно теплые отношения, как и со всей прислугой.

Да-да, кроме садовника у нас работали еще повар и уборщица. Я иногда чувствовала себя лентяйкой, наблюдая за их работой, а потому временами украдкой выполняла кое-какую работу по дому, за что порой огребала. Вспомнить хотя бы оставленный во включенной духовке корж — запах держался почти сутки — или опрокинутую тарелку с желе.

Я вернулась в свою комнату, заправила кровать, на полчаса зависла в ванной, и принялась собираться. Женственная элегантная одежда, сумка (рюкзак с запасной одеждой пришлось оставить в шкафу), прическа, туфли… все, как полагается. На то, чтобы замаскировать синяк, времени ушло довольно много, но результатом я осталась довольна.

Вика ждала меня в машине. Она всегда была пунктуальна, и даже если ей нужно было два часа для сборов, она никогда и нигде не опаздывала.

Вообще-то, я спокойно могла бы дойти пешком или доехать на автобусе, тут не так уж и далеко. Если сравнивать с расстоянием до кладбища, то вообще рукой подать, но Вика была непреклонна, а я не спорила. Мне на машине удобнее.

— Удачного дня, я за тобой заеду.

— Тебе тоже удачного дня, — пожелала я и побежала на занятия.

Глава 3

На парах я с головой окунулась в учебу. Впрочем, как и всегда, только в этот раз еще «с головее». Все ненужные мысли исчезли, уступая место новым, более серьезным и менее тревожным. Получилось даже окончательно отвлечься от событий вчерашнего дня.

С расспросами ко мне никто не приставал, так как хорошими подругами я не обзавелась. Не так быстро после Ирки. Нет, не сказать, чтобы я держалась особняком, общалась со всеми по чуть-чуть, но вливаться в новую компанию не торопилась.

— Сла-а-ав, — томно прошептали мне в ухо, а на плечо легла теплая ладонь.

Я к таким фокусам за почти год обучения привыкла, а потому отреагировала спокойно. Локтем назад не двинула, головой тоже.

— Слав, ты же дашь мне конспект переписать?

Сергей работал по вечерам, а иногда по ночам. И, как следствие, никогда не высыпался. А потому на парах иногда спал. Но зимнюю сессию закрыл в срок и на довольно приличные оценки.

— Куда я денусь? — я протянула парню пухлую тетрадь со страницами, исписанными ровными аккуратными буквами.

Почерк у меня был почти каллиграфический, а потому тетради пользовались большой популярностью.

Всю следующую пару Надя и Лилька, «элита» группы, обсуждали мою скромную персону. Точнее, мои неприлично дорогие туфли и то, как мне «повезло». Ни стыда, ни совести у людей. Как сказала бы Ирка, ничего лишнего. Но подруга первая и полезла бы выдергивать девчонкам красиво уложенные кудри. Я же была выше всего этого, а потому прилежно слушала препода, пытающегося занести в наши светлые и не очень головы крупицы знаний.

Скосила глаза в сторону, на подкрашивающую губы Лёлю и застыла, рассматривая рисунок на шее девушки. На молочно-белой коже был выведен иероглиф, больше всего напоминающий перевернутый птичий след. Грубая и безвкусная работа.

По спине пробежал холодок. Я поежилась, но тут же расправила плечи. Что это? Татуировка или плод моего воображения? Хотелось бы верить, что первое, но интуиция буквально кричала, что тут что-то нечисто. Да и не могла Лёлька сделать себе такой ужас, вкус у девушки имелся. Но проверить было надо.

— Серёж, — я легонько потрепала парня по плечу, — открой сомкнуты негой взоры, у меня к тебе вопрос.

— Ась? — на меня уставился заспанный глаз.

— Посмотри на Лёлю. Очень внимательно. Ничего странного не замечаешь?

— Ты о том, что она марафет наводит? Так это обычное явление, — фыркнул парень и улегся досыпать.

— На шею ее посмотри, — не отставала я.

— Ну, вроде мытая, — заключил Сергей.

— И все?

— Славка! Не приставай ко мне с идиотскими вопросами. Это ты с жиру бесишься, а я, между прочим, сегодня ночью не спал, — и он опустил голову на скрещенные руки, давая понять, что разговор окончен.

Ну и что все это значит? Вряд ли что-то хорошее. Очень вряд ли.

Надо бы поговорить с Лёлей. Только вот что я скажу? Знаешь, Лёль, у тебя на шее какая-то штука непонятная, не нравится она мне очень. Ты будь осторожней, пожалуйста? В лучшем случае девушка покрутит пальцем у виска.

Я оглядела остальных, выискивая жертву для расспросов, но препод говорил нудно, а потому большинство одногруппников, как и Сергей, мирно посапывало, кто-то даже с открытыми глазами. Еще часть отрешенно наслаждалась музыкальными композициями, звучащими в наушниках, а кто-то просто копался в своем смартфоне. Оля и Катя, сидевшие на первой парте, как обычно, записывали каждое слово. Я вздохнула и вернулась к конспекту.

Викин вишневый «фольксваген» ждал меня почти у самого выхода из корпуса. Меня отвезли на маникюр, а потом танцы.

Из спортзала я вышла летящей походкой. Мне же еще ключи вернули, мою прелесть.

На кладбище я уже не успевала. А вот в магазин стройматериалов — запросто. И я отправилась за покупками.

Папа оставил мне довольно богатое наследство, так что бесприданницей я не была. Конечно, мои счета в банке были пока заморожены, но вполне приличная сумма на отдельной карточке у меня имелась.

Продавцы смотрели на тоненькую невысокую девушку с удивлением (читать между строк «как на слегка тронувшуюся умом»). Я мысленно над ними хихикала, а они в открытую ухмылялись у меня за спиной.

Из магазина я вышла нагруженная, но довольная. Главное, чтобы Вика не узнала, а то отберет. Еще и лекцию «тыжедевочка» прочет. Вот правильно Сергей говорил, что я от «нечего делать» всякой фигней занимаюсь.

Я направилась к остановке, уверенно цокая каблуками. В кедах оно, конечно, удобнее было бы…

Из кафе метрах в десяти от меня вышел высокий парень и направился в ту же сторону, что и я. Я узнала его даже со спины, хотя мы были знакомы не больше часа. Какая встреча! Я радостно улыбнулась и хотела свистнуть Джеку, даже покупки в одну руку переложила, но он вошел в один из бутиков и, не успела я сделать и пары шагов, вышел оттуда под руку с миниатюрной блондинкой, навьюченный похуже меня. Бедняжка.

Я хмыкнула и снова распределила свою ношу по обеим рукам. На парочку больше не смотрела, сосредоточившись на том, чтобы не дать тонкому каблуку застрять в промежутках между плиткой, которой был вымощен тротуар.

Проклиная каблуки и тяжелый материал, из которого была сделана болгарка и строительные скобы, я почти дошла до остановки, когда рядом со мной затормозил серебристо-серый мерседес. Передняя дверца гостеприимно распахнулась.

— Славка, — задорно подмигнул мне сидящий за рулем Джек. — Тебя подвезти?

— Спасибо, — слегка поколебавшись, благодарно выдохнула я и постаралась грациозно сесть в машину.

С тяжелыми коробками в руках сделать это было довольно трудно, но я справилась.

Девушка с пшеничными волосами расположилась на заднем сидении машины, разложив вокруг себя покупки. Я, откинувшись на спинку сиденья, беззастенчиво рассматривала девушку в зеркало заднего вида. Голубые, как и у сидящего за рулем парня, большие глаза, пушистые шоколадные ресницы, правильно очерченные брови.

Она была не очень похожа на Джека, но… как это я сразу не поняла?

— Кстати, познакомься, это Аня — моя сестра, — подтвердил мои догадки водитель. — Аня, это Слава.

— Очень приятно, — вежливо ответила я, поворачиваясь к девушке и пожимая узкую изящную ладошку

— Взаимно, — улыбнулась она, — Жень, ты можешь меня высадить и подбросить Славу. Я как раз справлюсь к твоему возвращению. Мы занимаемся благотворительностью, — без пафоса пояснила она уже мне, — финансирование детских садов оставляет желать лучшего.

— Я люблю детей, — тихо вздохнула я.

И мне жутко хотелось иметь братишку или сестренку. Мама была беременна, когда… Я закусила губу и закрыла глаза.

— Мы можем взять тебя с собой. Правда ведь, Жень?

— Как-нибудь в другой раз, — через силу улыбнулась я. — Я буду очень рада.

Мы обменялись телефонами, и дальше беседа потекла легко и непринужденно. Оказалось, что Аня тоже училась на первом курсе в том же корпусе университета, что и я, а Джек был старше ее на два года. И, как мне «по секрету» сообщила девушка, он слишком уж рьяно ее опекал, а она всё надеялась, что брат перестанет маяться дурью и найдет себе другой объект для проявления заботы.

— Ты все равно будешь его маленькой сестренкой, — рассмеялась я.

Если честно, Аня даже мне казалась хрупкой и беззащитной. Огромные наивно-счастливые глаза, выражение бесконечной любви к миру на почти кукольном личике… было в ней что-то от ангела, сошедшего с небес на землю.

Мы подъехали к «пункту назначения», и Аня, тепло распрощавшись со мной, выпорхнула из машины.

— Она у тебя замечательная, — проговорила я, глядя вслед девушке. — Ласковая, добрая.

— Она совсем ребенок, — покачал головой Джек, выворачивая руль.

— Да, ты прав, но разве это плохо? Посмотри, какая она счастливая.

Заметив знакомую вывеску. я попросила парня притормозить. Машина послушно прижалась к обочине, а я забежала в так кстати попавшийся на пути книжный магазин.

— Любишь детективы? — спросил Джек, когда я снова уселась на сиденье.

— Так, читаю иногда. Я вообще книги люблю. А это для подруги.

— Познакомишь?

— Не могу, — тяжело вздохнула я. Язык мой — враг мой. — Она сейчас далеко.

И слегка неживая. Но это так, мелочи. А я слегка сошла с ума. Ля-ля-ля-ля-ля, какая досада…

— Приехали, — вырвал меня из водоворота мыслей Джек, одновременно вдавливая педаль тормоза, отчего я плавно качнулась вперед и с непониманием уставилась в окно. Упс, как нехорошо получилось. Память моя девичья…

— Дже-ек, — виновато протянула я, — я должна тебе кое в чем признаться. Я живу не совсем здесь… То есть, совсем не здесь.

Я скомкано извинилась за обман и назвала свой настоящий адрес.

— Тогда и я тебе кое в чем признаюсь, — выворачивая руль, проговорил парень, — я знал, что ты меня обманула: в этом доме живет мой знакомый…

— Ты уж прости меня, — виновато потупилась я. — просто Вика бы мне весь мозг вынесла…

— Да ладно, пустяки, — отмахнулся парень. — Вылезай и давай сюда свои коробки. И зачем тебе болгарка?

Глава 4

Следующий день начался с привычной трели. А так как я сначала орудовала в подвале болгаркой, срезая со скоб зазубренные концы, а после допоздна болтала с Крисом по скайпу, звон будильника прозвучал для меня не самой желанной мелодией.

На сборы ушло больше времени, чем обычно, так как я в своей стоической борьбе со сном пару раз чуть не уступила глазам, которые не желали открываться даже после холодного душа.

По пути в универ мне удалось слегка вздремнуть, а потому на подходе к зданию я даже насвистывала крутящийся в голове мотивчик.

Я уселась рядом с Сергеем, как обычно, полулежащим на парте и достала пухлую тетрадь, всем своим видом демонстрируя готовность грызть гранит науки. От нечего делать пробежалась глазами по аудитории, подсчитывая количество отсутствующих. Лёля была в их числе. И. хотя это самое число составляло почти четверть группы, так как первой парой стояла культурология, сердце все же царапнуло неприятное предчувствие. Я постаралась его отогнать и сосредоточилась на лекции, но неприятное чувство тревоги никак не хотело меня отпускать.

Во время перерыва я подошла к Наташе. Делать это не особо хотелось, но Ната была единственной девушкой, с которой Лёля если и не дружила, то в приятельских отношениях точно состояла.

— Наташ, а ты случайно не знаешь, куда делась Лёля?

— Нет, — коротко ответила одногруппница и опустила глаза в свой айфон, обрывая толком не начатый разговор.

— А не можешь узнать? Мне очень надо, — я состроила моську кота из «Шрека».

— Зачем тебе? — равнодушно спросила Наташа, не отрывая глаз от экрана.

Ко мне она относилась с легким презрением, стремясь за чувством собственного превосходства скрыть зависть, хотя я никогда не рвалась демонстрировать свой социальный статус. Когда я жила с родителями и ходила в школу, то ничем не выделялась из общей массы учеников, кроме, разве что, высоких отметок. Но почему-то наличию интеллекта люди всегда завидовали меньше, чем дорогой одежде или брендовой косметике.

— Вы что, поссорились? — настойчиво гнула свою линию я, проигнорировав вопрос.

— Тебе-то какое дело?

— А из-за чего? Парня не поделили? — ляпнула я первое пришедшее на ум предположение, не особо заботясь о его истинности.

Главное, что сейчас Наташа в попытке опровергнуть мою бредовую фразу назовет причину ссоры.

— Да ускакала она вчера на дискотеку с очередным хахалем, — сердито бросила девушка, — хотя мы договорились пойти в кино. Подруга называется!

— Знаешь, если вы подруги, может, стоит все-таки объясниться? — намекнула я и, не дождавшись реакции с Наташиной стороны, попросила. — Дай мне ее телефон.

— Да ладно уж, сама позвоню, — вздохнула Наташа, открывая список контактов.

Я сжала дрогнувшие в улыбке губы.

Казалось, прошла вечность, когда гудки сменило тихое «алло».

— Лёля?

— …

— А кто это?

Не нужно было знать ответ, чтобы понять, что что-то случилось: всё было видно по стремительно бледнеющему Наташиному лицу.

Я стиснула руки в кулаки, ногти больно впились в ладони. В висках застучала кровь, в ушах зашумело. Наташа отстранила мобильный от уха, ее слова доносились как сквозь вату: «…погибла… жертвой в пьяной драке в клубе… ножевое ранение в шею».

Я почувствовала, как пол уходит из-под ног и схватилась за парту. Пришлось несколько раз глубоко вдохнуть-выдохнуть и отвесить себе пару мысленных оплеух, чтобы хоть как-то прийти в себя. До своего места я дошла относительно твердой походкой, проигнорировав Наташино «А чего ты хотела-то?».

Из университета выходила заторможенная, на перекрестке едва не угодила под машину. Относительно полегчало только после тренировки, правда, до этого я пропустила парочку ударов, так что на моя тушка теперь радовала глаз несколькими синяками и разбитой губой. Тренер сделал мне выговор («уж от тебя-то я никак такой рассеянности не ожидал»), а Вадик долго извинялся и, чтобы загладить свою вину, пригласил меня пообедать. То есть, пополдничать.

Так как мозги после соударения с полом встали на место, а поесть после занятий я не удосужилась, то предложение благосклонно приняла.

Пока мы ели, Вадим пытался меня растормошить, но потом забросил это дело, переведя разговор в спокойное русло. От предложения проводить меня домой я вежливо отказалась, поблагодарила за приятно проведенное время и направилась к остановке.

Все-таки, кроссовки — это нереально удобно. Вот смогла бы я на каблуках так легко догнать отъезжающий автобус и в него запрыгнуть? Вопрос риторический.

От окраины города до кладбища пришлось топать с полчаса. Едва впереди замаячила кладбищенская ограда, как ноги сами собой начали шагать медленнее и все норовили подкоситься.

На этот раз Ирка встретила меня у входа.

— Чего это с тобой? Выглядишь — краше в гроб кладут! — вместо приветствия произнесла подруга. — Выкладывай давай!

Я уселась на скамейку возле ее могилы и рассказала о событиях сегодняшнего дня. Подруга слушала, не перебивая, лишь в конце рассказа спросила:

— Ну и чего ты паришься? Нет, я сочувствую ей, конечно. Очень жаль, что все это случилось, но зачем так переживать-то?

— Неужели непонятно? Я знала, что что-то не так, могла попытаться что-нибудь предпринять, а не сидеть, сложа руки! — я зябко передернула плечами.

— Пф-ф-ф! Каждый день столько людей умирает, всех не спасешь! Лучше думай давай, как несчастный случай в клубе связан с тобой?

— Ладно, — я взяла себя в руки. — Итак, что мы имеем?

—Труп мы имеем, — подсказала подруга, облетев вокруг скамейки и приземлившись с другой стороны от меня.

— Благодарю, капитан Очевидность, — я сделала умное лицо и продолжила. — Учитывая то, что ножевое ранение было получено именно в шею, на которой незадолго до этого появился странный узор, я допускаю, что этот символ — какая-то руна из древнего языка. Понять бы еще, что она означает. Жаль, что у меня так мало информации.

— Тебе информация нужна? Так бери — не хочу, — и подруга обвела рукой кладбище. — Вон, через две могилы, видишь? Его недавно совсем закопали, наверное, целый еще...

— Не паясничай, — спокойно отозвалась я, доставая свой смартфон.

Сеть здесь не абы какая, но все же была, а потому гугл на мой запрос выдал кучу ссылок и картинок. Я пролистывала список, а Ирка сопела мне в ухо. Она всегда так дела...ет, когда ей интересно.

— Не эта случайно? — иллюзорный палец ткнул экран и прошел через него, от чего по сенсору пробежали круги.

— Она, — я развернула картинку и прочла. — Руна смерти.

— Вот тебе и тыгыдымс, — потрясенно пробормотала Ирка и сползла сквозь скамейку на землю. — Это что же получается, Слав? Ты у нас теперь смерть можешь предсказывать?

— Похоже на то.

Моя теория о том, что «привет» из загробного мира пришел ко мне только в лице подруги, трещала по швам.

— И что теперь делать? — я чувствовала себя абсолютно растерянной.

— Да ничего, — Ирка взлетела в воздух и сотворила кульбит из области фигурного катания. — Жить, радоваться. Как раньше. В гости ко мне заглядывать.

Подруга, как всегда, проблемы решала просто.

Может, в чем-то она была права. Поживем — увидим. Но, если подобное повторится, я попытаюсь что-нибудь предпринять.

— Слушай, Ир, а тебе ничего такого не хочется?

— Какого такого? — хихикнула подруга.

— Ну не знаю... — я замялась, подбирая слова.

— Мне-е-е… Мне хочется мороженого. Шоколадного, — уверенно заявила она, но через пару секунд добавила. — Хотя нет. Сливочного.

Я махнула на подругу рукой. Сейчас я была слишком вымотана для того, чтобы выяснять, что держит девушку на границе двух миров.

— Совсем забыла! Смотри, что я тебе принесла, — я достала из рюкзака книгу.

Следующие пару глав мы хохотали, отпускали едкие комментарии и просто наслаждались совместным чтением книги. Но потом начало темнеть, и я засобиралась домой.

Идти переулками побоялась, предпочла широкие шумные улицы.

Когда я пришла, Вики еще не было, и за мой наряд выговора мне никто не сделал.

Пролистав конспекты и собрав сумку на завтра, я хотела заняться своими баранами, то бишь скобами, но вовремя услышала шум подъезжающей машины и пошла ставить чайник.

Вика вернулась уставшая. Настолько, что просто скользнула безразличным взглядом по моей разбитой губе и ограничилась фразой о том, что тот вид спорта, которым я занимаюсь — не для девочек. Я налила ей чаю.

— Проблемы на работе?

— Завал просто, — вздохнула она, — у нас новый клиент, жуткий тип...

— Ничего, Крис вернется, он ему морду набье... все уладит, — в последний момент поправилась я.

Вика улыбнулась, допила чай и блаженно вздохнула:

— Знаешь, Славка, ты такая прелесть...

Я даже растерялась, но потом подошла и обняла "мачеху". Хорошая она у меня. И Криса любит.

Вика погладила меня по волосам. Непроизвольно вспомнилась моя мама. Надо все же сходить, проведать.

Глава 5

Это решение далось мне нелегко, но отступать было уже поздно. Тем более, несмотря на липкий комочек страха в груди, мне хотелось этой встречи.

Встав на полчаса раньше обычного, я привычно приняла холодный душ и подошла к зеркалу. Несмотря на все вчерашние переживания, чувствовала я себя вполне отдохнувшей. Конечно, я как всегда радовала мир своей «аристократической» бледностью, но синяков под глазами не наблюдалось, только тени от ресниц.

Крис как-то в шутку обозвал меня бледной молью. После этого я в первый раз так пристально себя изучала, пялясь в зеркало.

За последний год со мной действительно произошли довольно заметные метаморфозы. Если смотреть на себя каждый день, то и не заметишь. Но перемены я все же отмечала: каштановые волосы постепенно почернели и теперь тяжелыми волнами спадали на спину, хотя раньше всегда были легкими и пушистыми, глаза, наоборот, посветлели и позеленели, а кожа стала бледной и невосприимчивой к загару. Превращаюсь в какого-то упыря...

Я провела пальцем по прозрачному камню в сережке. Мамины. Я носила их, не снимая. Вздохнула, разгладила складки на блузе и затянула пояс на длинной синей юбке. Влезла в туфли и направилась завтракать.

Вика мой вид никак не прокомментировала. В отличие от меня, она не выспалась и сейчас пыталась проснуться при помощи кофе. Не думаю, что у нее хорошо это получалось, но за руль она садилась уже с более осмысленным выражением лица.

Сразу после занятий я, застегивая плащ на ходу, полетела к воротам университета. Автобус, который пришел спустя десять минут ожидания, был переполнен, но я героически в него втиснулась, прижимая сумку к телу.

Павда, меня ждала не очень приятная неожиданность: общественный транспорт со стоном выплюнул выхлоп и сломался, не доезжая до места, куда мне было нужно, пары остановок. Я вылезла и решила пройтись пешком, предварительно завернув в цветочный магазин и купив букет крупных ромашек.

Через скверик пошла вовсе не потому, что хотела оттянуть время, просто там дорожки асфальтированные, а идти по гравию в моих туфлях — не лучшая идея.

Солнышко радовало теплом, деревья — распустившейся зеленью, небо — безоблачной синевой, а птички — щебетанием. Я довольно давно не была в этой части города, и теперь словно вернулась в прошлое.

Наверное, на меня напала ностальгия. Я окинула взглядом статую орла, вспоминая, как в детстве раскрасила желтой краской его клюв, и подошла к выключенному фонтану.

Как-то мы с Иркой поспорили, кто быстрее оббежит его по бортику. Я тогда поскользнулась и упала в воду, а она, недолго думая, сиганула за мной, обдав кучей брызг...

— Слава? — раздался за спиной знакомый голос.

Я остановилась, чувствуя, как на лицо робко заползает улыбка, и медленно обернулась.

— Неужели у нас такой маленький город, что ты все время на меня натыкаешься?

— А может, это ты меня преследуешь? — задал встречный вопрос парень.

— Как бы там ни было, я рада тебя видеть, Джек.

— Я тоже.

Голубые глаза улыбнулись.

— Куда направляешься? — спросил Джек.

— Родителей навестить. Хочешь со мной?

Я пожалела о том, что спросила, но, когда он согласился, почему-то испытала облегчение.

Кажется, парень понял, куда мы идем, только когда мы покинули пределы города и пошли по обочине. Чем ближе мы подходили, тем сильнее расцветал в моей груди бутон тревоги, а к горлу подкатил ком. Я с усилием сглотнула ставшую вязкой слюну.

Ноги, как обычно, подкашивались.

Если к тому кладбищу я как-то привыкла, то это, кажется, не хотело меня принимать. Оно оскалилось невысокой, но колючей оградой и противно скрипнуло калиткой, запуская нас внутрь.

Звук закрывающейся калитки показался мне щелчком захлопнувшегося капкана. Если бы рядом не было Джека, в рукав которого я, оказывается, вцепилась мертвой хваткой, я бы точно дала деру, наплевав на данное себе обещание. А так приходилось идти на плохо слушающихся ногах и делать вид, что все хорошо.

Видимо, выходило не очень, так как Джек обеспокоенно поинтересовался, хорошо ли я себя чувствую. Я выдавила неуверенную улыбку и заверила парня, что лучше не бывает. И действительно, вскоре дурнота начала отступать, а в голове потихоньку прояснялось.

Нужное место я нашла сразу. Но вот перед тем, как подойти, довольно долго колебалась.

А что, если я увижу их, как Ирку? С одной стороны, очень хотелось. Хотя бы услышать, заглянуть в глаза, хоть парой слов перекинуться... А с другой — было безумно страшно.

Родители были похоронены вместе. Я положила цветы на могилу, а потом, наплевав на сохранность юбки, опустилась на колени.

Джек тактично стоял в сторонке и делал вид, что любуется весенним небом, за что я была ему безмерно благодарна.

Я положила руку на холодный камень и опустила ресницы, пытаясь справиться с туманом в глазах. Перед мысленным взором быстро-быстро замелькали картинки и образы недавнего прошлого. Сначала улыбающиеся лица мамы с папой... мамино «у тебя будет сестренка»... билеты на самолет... мое пищевое отравление, белые стены больничной палаты... ночные кошмары... облегчение от того, что обратный самолет уже приземлился... и автокатастрофа.

Меня тогда рвало несколько суток подряд, похороны я вообще почти не помнила, только место, где поставили надгробные плиты.

Резкая волна холода остудила и без того ледяные щёки, а потом подбородка невесомо коснулось что-то едва осязаемое, но очень родное. Я раскрыла глаза, и на мгновение показалось, что мне улыбается мама, а папа ласково гладит по волосам, мне даже почудился ласковый шепот. Но стоило моргнуть, как наваждение исчезло. Это просто ветер.

Я поднялась на ноги и повернулась к Джеку, сидевшему на траве шагах в десяти от меня. На душе было на удивление легко, словно все переживания ветром сдуло.

— Я уж думал, придется здесь заночевать, — нервно рассмеялся парень. — Ты около пары часов сидела как памятник самой себе.

— Спасибо, — тихо сказала я, — за то, что пошел со мной. Сама бы я все-таки не решилась.

Он ободряюще сжал мою руку, и мы направились к выходу. У калитки я обернулась, но, конечно, ничего не увидела.

— И все-таки, куда или откуда ты шел? — не выдержало мое любопытство.

— В библиотеку.

Если честно, я подумала, что парень надо мной издевается. Видимо, он прочел это по моему лицу и с улыбкой пояснил:

— За информацией для доклада. В библиотеке при университете нет тех сведений, которые мне нужны. Конечно, можно было бы воспользоваться википедией, но я предпочитаю книги. А раз уж ты затащила меня на кладбище, то теперь просто обязана пойти со мной.

— Вообще-то, ты сам согласился пойти, — фыркнула я, но развивать тему не стала.

По дороге Джек просвещал меня по поводу своего доклада, я слушала, развесив уши. Если говорить откровенно, то в школе физика и я прошли друг мимо друга, аки параллельные прямые. Нет, все формулы я знала на зубок, но вот само понимание предмета... А сейчас, слушая парня, я начала осознавать, что довольно многое потеряла, забив на этот предмет.

Двери библиотеки были гостеприимно распахнуты для посетителей, которых оказалось довольно мало.

Джек нашел нужную книгу, и мы устроились за столом. Парень углубился в чтение, а я листала конспект, то и дело отвлекаясь на пальцы Джека, которые твердо выводили ручкой ровные округлые буквы на тетрадном листе. Когда парень о чем-то задумывался, он запускал пальцы в волосы и ерошил затылок.

— Хватит глазеть, — раздался над ухом скрипучий голос со старческими нотками.

Я вздрогнула и покосилась на Джека. Парень сидел, погрузившись в строки пыльного талмуда, и не обратил на произнесенную реплику ровным счетом никакого внимания. Я медленно повернула голову.

В шаге от меня стоял высокий сухой мужчина. На вид ему было лет шестьдесят пять. Он был полностью сед, на загорелом, испещренном морщинами лице, выделялись только глаза: взор был на удивление ясным и цепким.

— Да-да, милочка, я к тебе обращаюсь. Все равно тебе там ничего хорошего не светит. Мой тебе совет: если хочешь нормальной жизни, беги от него подальше.

Теория все же с треском развалилась на кусочки.

Я резко поднялась и, бросив Джеку, что пойду поищу чего-нибудь почитать, направилась вглубь стеллажей, заставленных книгами. Ругаться с каким-то зарвавшимся привидением лучше так, чтобы меня никто не слышал.

Призрак разгадал мой маневр и направился следом.

Прислонившись к стене, я сложила руки на груди и, удерживая нейтральное выражение лица, спросила мужчину, что же означает эта его фраза.

— То и означает, — сварливо отозвался тот, — что не след тебе с ним общаться. Поверь мне, уж я-то сто-о-олько перевидал на своем веку…

— На своем веку? А вы, простите, когда умерли? — я ограничилась короткой фразой, хотя хотелось высказать наглому старикашке все, что я о нем думаю, в том числе и о воспитании, и о том, что не стоит лезть в чужие дела.

Я вообще могла бы проигнорировать призрака, но воспитание...

— Глупая девчонка, — кажется, он обиделся. — Да что бы ты понимала? Он и его предки, и даже его потомки — все истребляли и будут истреблять таких, как ты.

— Подождите, давайте поподробнее, — вежливо попросила я, чувствуя, что закипаю. Явился тут какой-то с претензиями, брюзжит, поучает, а сам вообще мертвый.

—Ты ведь меня видишь? Видишь. И не только меня. С тобой происходят странные вещи, — он не спрашивал, утверждал. — Это началось совсем недавно, еще и года не прошло с тех пор. А знаешь, почему это происходит? Ты слишком близко подошла к грани между мирами. Миром живых и мертвых. Ты вроде бы не по ту сторону, но и не совсем по эту. Такое случается, когда смерть забирает близких людей.

— Ну и при чем тут Джек? — спросила я, когда в монологе образовалась небольшая пауза.

— Не перебивай, а то вообще с тобой разговаривать не буду… Знаешь, чем опасны такие, как ты? Их души полны отчаяния. Зачастую они одиноки, ведь самых родных и нужных нет рядом. Они настолько близко знакомы со смертью, что при большом желании могут ей управлять. Хотя управлять — не совсем правильная формулировка. Скорее, участвовать в загробной жизни. Одним словом, некроманты.

Я поперхнулась, а призрак продолжил:

— Да, именно некроманты. Отчаяние и боль порождают в них лживую способность оживлять. Но только тела, не души. Я, конечно, не скажу, что некромантия — это только поднятие трупов, вовсе нет, но вот ты представь: один такой некромант тронулся умом, воскресил целое кладбище и направил его против той же армии. А что будет трупам? Их ведь не убить, они и так умерли...

— Я поняла смысл, — вздохнула я. — Но я-то ничем таким не занимаюсь!

— А где гарантия, что не будешь? — приняв мое ошарашенное молчание за отсутствие аргументов, старик продолжил. — Поэтому некромантов истребляют. Для этого существуют специальная организация. Светлое Братство. Твой хахаль к ней принадлежит.

— Откуда такая уверенность? — скорее для проформы поинтересовалась я, проигнорировав реплику про «хахаля».

Какой резон вредному призраку мне врать?

— Мы, мертвые, видим то, чего живые не замечают, — многозначительно развел призрачными руками мой собеседник, а я вспомнила слова Ирки: «Что-то в тебе изменилось, Слав...». — От нас не укрыть истинную сущность. Вот только ты странная какая-то некромантка получаешься…

— То есть, как вы выразились, истинную сущность спрятать все-таки можно? Например, чтобы скрыться от той же… кх-м, организации. Как вы сказали, Светлое Братство?

— Да эти братья света ничего и не поймут при виде тебя. У них чуйка настроена на всплески темной силы. Вот если ты решишь, например, ритуал какой черный провести, тогда да, скорее всего, тебя застанут на месте преступления. Поэтому настоятельно не рекомендую.

— А бывают и не черные ритуалы, которые проводят некроманты?

— Сколько угодно, — хмыкнул старик, найдя в моем лице пусть не совсем благодарного, но все-таки слушателя. — Тут больше подойдет слово «энергозатратный». «Черный» — это выражаясь языком Братства... Так вот, к безопасным относятся, например, ритуалы привязки заблудшей души (выражаясь иными словами, призрака) к определенному месту или, наоборот, ее освобождение, призыв душ, только что отошедших за грань, и много всего другого.

— А как можно такое осуществить? — задала непраздный вопрос я.

Призрачный лоб нахмурился, на лице отобразилась усиленная работа мысли и внутренняя борьба. В конце концов, пожилой мужчина принял решение и попросил меня следовать за ним.

Мы ушли в самый дальний угол библиотеки. призрак взлетел к самой высокой полке и ткнул пальцем в пыльный том. Я невоспитанно присвистнула, потом прикинула, что шкаф опрокинуться не должен, скинула туфли, заткнула подол юбки за пояс и, цепляясь за полки, полезла наверх.

Старик наблюдал за мной с ехидной ухмылочкой, временами вставляя едкие комментарии по поводу моей грации.

Наконец, цель была достигнута. Я вытащила увесистый талмуд, на котором слой пыли был даже толще, чем на мне, вытершей своей одеждой добрую четверть книг на стеллаже, и начала спускаться.

Преодолеть обратный путь было не в пример сложнее, но я справилась. Когда я уселась прямо на пол и стерла подолом остатки пыли с книги, на обложке проступила надпись: «Нетрадиционные способы лечения».

Я подняла ошарашенные глаза на призрака. Он хохотал, чуть ли не сгибаясь пополам. Мое терпение все-таки лопнуло, и я от души запустила книгой в противного старикашку.

— Слава? — раздался совсем рядом голос Джека.

— Я здесь, — крикнула я в ответ, поспешно обуваясь и приводя одежду в порядок, насколько это было возможно.

Старик исчез. О нашей с ним беседе напоминала только валяющаяся на полу раскрытая книга. Сама не знаю, зачем, но я ее подобрала и сунула подмышку.

Джек никак не прокомментировал мой внешний вид, но когда мы вышли из библиотеки, молча повел меня к фонтану и долго стирал с меня пыль и паутину сначала моими влажными салфетками, а когда те закончились, использовал в качестве тряпки свой носовой платок.

На обратном пути мы ели мороженое и много болтали. Я узнала, что Джек серьезно занимается самбо и участвует в мотогонках, он даже пригласил меня посмотреть на следующее состязание. Я пообещала, что приду.

Глава 6

Завтра воскресенье. Приезжает Крис. Значит, с забором нужно закончить сегодня.

Я провозилась дотемна, поцарапала руку, но работой осталась довольна. Успела как раз к возвращению Вики. Сегодня она была еще более усталой, чем вчера. Сразу поднялась в свою комнату, походя чмокнув меня в щеку. А когда я принесла ей туда чай, то обнаружила идиллическую картину: девушка дремала, закутавшись в халат и откинув голову на спинку кресла, а ее правая нога свисала с подлокотника.

Я тяжело вздохнула и, отставив поднос на столик, перетащила Вику на кровать, попутно выяснив, что она невыносима не только в переносном, но и в прямом смысле, и заботливо накрыла ее одеялом. Она даже не проснулась, только что-то пробормотала сквозь сон, устраиваясь поудобнее. Перед уходом я погасила свет и завела будильник.

Выйдя из ванной и завернувшись в огромное пушистое полотенце, я устроилась на кровати и снова раскрыла книгу. Ну точно, нетрадиционные методы, например, подышать на жабу (от ангины). Я наугад раскрыла книгу, потом пролистала ее от начала до конца, но не нашла даже намека на то, что мне нужно.

Я вздохнула и слизнула капельку крови с поцарапанного запястья. Вторая капля упала на страницу. Я тихо чертыхнулась и стерла ее пальцем, а слова на страницах поплыли, превращаясь в дымчатые размытые строчки. А потом на пожелтевшей от времени бумаге начали проступать четкие буквы, выведенные готическим шрифтом. Вот это поворот…

Отвлеклась я только когда мои попытки обогатить мозг новыми знаниями прервал звон будильника. Ошалело протерла глаза и с непониманием уставилась в дисплей телефона. Как это, шесть утра? Помассировав виски, я взъерошила волосы и сползла с кровати. Холодный душ частично смыл сон, но я все еще выглядела слегка помято.

Вика на кухне довольно бодро орудовала ложкой, поедая йогурт. Она радостно пожелала мне доброго утра, на что я ответила кривой улыбкой, чувствуя, что еще чуть-чуть, и тональный крем, которым я довольно профессионально замазала темные круги под глазами и трупный цвет лица, сползет или осыплется.

Криса мы всегда встречали вместе, если его приезд выпадал на выходной день, вот как сегодня. Я поудобнее устроилась на переднем сидении Викиной машины и приготовилась поспать, но не тут-то было. Девушка щебетала о том, как она вчера набегалась, о том, что неплохо бы перепроверить бухгалтерский отчет и поменять шторы в гостиной. Я кивала, вставляла уместные реплики и смотрела в окно. Не рассказывать же ей о том, как я вчера сходила на кладбище, а потом познакомилась с призраком. Кстати, так и не узнала, как его зовут…

Мы медленно подъезжали к перекрестку. Оставалось семь секунд до смены сигнала светофора, поэтому Вика начала притормаживать. Я уставилась на потрепанного подростка, который начал переходить дорогу.

«Вот народ обнаглел», — прокомментировала его действие девушка, еще сильнее вдавливая педаль тормоза. Мой взгляд зацепился за черную полосу на скуле мальчишки. Она все росла и расползалась по лицу.

Четыре секунды.

На мгновение внутри все обмерло, сердце пропустило удар, из головы исчезли все мысли и звуки, а я, бросив взгляд в зеркало заднего вида, резко крутанула руль вправо, преграждая путь несущейся на всех парах и, кажется, просто игнорирующей такую мелочь, как светофор, черной иномарке.

Послышался визг тормозов, прилетело «сумасшедшая, ты что творишь?!» от Вики, машину дернуло от резкой остановки, а я продолжала неотрывно смотреть на пацана, который даже не обратил внимания на шум и чуть было не случившуюся аварию.

Линия на его щеке начала тускнеть, быстро уменьшаясь, и вскоре стало понятно, что это просто часть рисунка. На шее, в том месте, где проходит позвоночник, обозначилась серая, едва различимая, но знакомая руна в виде перевернутой птичьей лапы. Спустя миг исчезла и она.

Я облизала губы, зажмурилась и глубоко вздохнула, чувствуя, как все вокруг снова наполняется звуками и красками. Все хорошо.

Открыв глаза, я обнаружила, что подросток преспокойненько утопал дальше, а Вика стоит на проезжей части и морщась выслушивает орущего на нее водителя остановившегося в нескольких сантиметрах от нас автомобиля, а моя рука по-прежнему судорожно сжимает руль.

Расцепить пальцы было сложнее всего. Потом я выбралась из машины через водительское сиденье и вмешалась в монолог как раз в месте «… да я тебе сейчас запихаю твои купленные права в…»

— Это еще неясно, у кого они купленные! Разве вы не знаете, уважаемый, что разрешенная скорость в населенных пунктах — шестьдесят километров в час, а когда секундомер на светофоре показывает цифру четыре, нужно тормозить, а не разгоняться?

— И вообще, ваша машина цела, поэтому будьте добры не устраивать истерик на проезжей части, вам уже сигналят, — взяла себя в руки Вика и эффектно уселась в машину под звуки автомобильных гудков.

Я последовала ее примеру, филейной частью предчувствуя неплохой такой выговор.

— У тебя мозг с телом вообще как-то контактирует? — поинтересовалась Вика, выруливая на нужную полосу.

— Угу, — виновато буркнула я, — соприкасается с черепом.

— Ты так уверена, что в твоем черепе что-то есть? — ехидно спросила она. — Да я поседею от твоих выходок!

Я хотела сказать, что ничего страшного, можно и покраситься, но промолчала.

В аэропорту было шумно: самолет уже приземлился. Я принялась шарить взглядом по толпе, выискивая темную макушку Криса, но вместо этого наткнулась глазами на шоколадный затылок Джека. Хотела его окликнуть, но парень в этот момент крепко пожал руку подошедшему к нему мужчине. Они обнялись.

Я застыла, поедая взглядом Жениного отца. В том, что это был именно он, я не сомневалась: черты лица, походка, мимика. Только он был такой… опасный, что ли? Взгляд настолько цепкий и хищный, что я невольно отступила назад, отгораживаясь от этого человека колонной, но любопытство не позволило мне развернуться и трусливо сбежать. Я разом поверила во все слова призрака о Светлом Братстве, даже как-то не по себе стало.

Но потом я припомнила и о том, что узнать во мне некроманта можно только тогда, когда я сама проколюсь. Прокалываться я не собиралась, а потому вдохнула поглубже, расправила плечи и гордо пошла навстречу своему страху.

О, а вот и Крис. Я так увлеклась разглядыванием отца Жени, что не сразу обратила внимание на идущего рядом Криса. Вика, видимо, тоже искала мужа в другом месте.

Честное слово, я не хотела нестись Крису навстречу. Все-таки, мне не десять лет, да и Вика от второй за день выходки будет не в восторге. Но, все-таки, меня это не остановило, как и туфли на не очень устойчивом каблуке.

Я взяла неплохой разгон и с радостным воплем повисла на шее у Кристиана. Так как я делала это почти каждый раз с тех пор, как мы познакомились, мужчина уже привык, и наловчился подхватывать меня на руки.

Я вдыхала знакомый запах и понимала, насколько сильно соскучилась. Широкая ладонь взъерошила мою шевелюру, а я потерлась щекой о щетину на мужском подбородке.

— Здравствуй, дорогая, — это Крис сказал уже подошедшей Вике, опустил меня на землю и поцеловал жену в щеку. — Девочки, познакомьтесь, это Олег Викторович и его сын Евгений. Моя жена Виктория. А это Слава.

Начался принятый в нашем обществе обмен любезностями.

Когда Олег Викторович целовал мою руку, ни один мускул не дрогнул на моем лице, а вежливая улыбка никуда не уползла.

— А мы со Станиславой уже знакомы, — белозубо улыбнулся Джек.

Вот зря он это! Сразу же раздалось возмущенное «И вы молчали?» в три голоса. От допроса, который намеревалась устроить Вика, меня спас Олег Викторович. Правда, его слова прозвучали гвоздями, вколачиваемыми в крышку моего гроба:

— Они нам обо всем расскажут вечером. Всем и сразу. Кристиан, ты ведь не забыл, что вы приглашены к нам на ужин сегодня?

— Мы обязательно будем, — ответил Крис, пожимая руку мужчины.

Я шагала к машине, крепко вцепившись в ладонь Криса.

— Я больше сегодня за руль не сяду, — категорично заявила Вика, складывая руки на груди. — Мне хватило.

Я показала ей язык.

— И вообще, — продолжила девушка, — давай Славку в автошколу отправим? Я боюсь ездить с ней в одной машине.

Пришлось рассказывать о несостоявшемся ДТП.

— То есть одну ее ты за руль не боишься пускать, а возить отказываешься? — спросил Крис, выслушав наш сбивчивый пересказ с криками и повторным выяснением отношений.

— Именно так, — надула губы Вика. — Она уже большая девочка.

После этой фразы я выпала в осадок и сидела тихо до самого дома.

По дороге Крис рассказал нам (в основном, мне, так как Вика знала всех партнеров и конкурентов их холдинга), что с Окуловым Олегом Викторовичем он был знаком довольно давно, но конкурирующие компании решили пойти на сотрудничество только после удачно проведенной в Лондоне презентации.

Поспать так и не удалось: пришлось начать сборы почти сразу после обеда. Меня запихали в темно-синее узкое платье с открытой спиной, к которому прилагались такого же цвета туфли на высоченной шпильке. Прическа, макияж…

Это же, по словам Криса, «тихий семейный ужин», а вовсе не светский раут. Хотя, кажется, это синонимы…

Вика попросила спокойно посидеть и позаниматься учебой. Я была сногсшибательна, причем во всех смыслах этого слова — меня можно было сшибить с ног одним коротким толчком — потому расхаживала по комнате с конспектом в руках, убивая одновременно двух зайцев: и тренировалась, и училась.

Спустя два с половиной часа ко мне заглянула как всегда прекрасная Вика. Летящее кремовое платье ей необычайно шло, а тщательно уложенные белокурые локоны обрамляли идеальное лицо, завершая образ феи. Она смотрелась почти моей одногодкой

Из дома мы с «феей» вышли под руку, Крис по очереди расцеловал нас, помог усесться в автомобиль, и мы тронулись на встречу с Инквизицией. Если честно, я слегка боялась, даже несмотря на то, что мне там точно ничего не угрожало.

Ехали недолго, так как Окуловы жили в том же районе, что и мы. Когда огромные ворота впустили нашу машину и плавно съехались, у меня возникла ассоциация с заглатывающей рыбешку акулой, но на крыльце нас встречала ангельски красивая Аня. Такая солнечная и радостная, что все мои тревоги улеглись, и вылезла из машины я самостоятельно, так как Крис сначала помог выйти Вике. Вылезла и сразу же полезла к Ане обниматься.

— Вообще-то, вас должен был проводить дворецкий, но я так соскучилась, — щебетала девушка, — что просто не могла усидеть дома. Славка, ты потрясающе выглядишь!

Я покачнулась на каблуках, сдержала смешок и сделала ответный комплимент. Волосы Ани в лучах заходящего солнца горели золотом, образуя над головой светящий ареол. Девушке только крыльев за спиной не хватало для полноты образа.

Я представила Аню Крису с Викой, и мы вошли в дом. Стоит ли говорить, что он был большим и шикарным? Нет, здесь не было ничего вычурного или вульгарного. Все изящное и обставленное со вкусом. Я осматривала коридор, люстры и лестницу с витыми перилами, пока вышеупомянутый дворецкий помогал нам избавиться от верхней одежды.

— Идем, — Аня, едва дождавшись, пока мы познакомимся с ее мамой, слегка располневшей (что, впрочем, ее ничуть не портило) миловидной блондинкой, и повторно поздороваемся с отцом, схватила меня за руку и потянула в коридор. — Я покажу тебе дом, пока мы ждем Женю.

Девушка заразила меня своей непосредственностью, и следующие минут пятнадцать две восторженные дурочки носились взад-веред и вверх-вниз по дому.

Двери из светлого дерева, фигурные ручки, обои в бежевых и персиковых тонах, мягкая мебель, отделанная бархатом. Он отличался от того, где жила я, но тоже был уютным и милым, несмотря на свои размеры, и я без опаски ходила по комнатам, не боясь что-нибудь сломать.

— Ну где же этот Женька?! — насупилась девушка, когда мы обошли весь дом. — Я уже проголодалась.

— А куда он ушел?

—Гуляет с собаками, — пояснила Аня, одергивая подол нежно-голубого платья. — У нас два волкодава.

— Олег Викторович увлекается собаками? — поинтересовалась я. — Почему именно волкодавы?

— Нет, они для работы, — беспечно ответила девушка-ангел и осеклась на полуслове.

— Натравливает их на конкурентов? — нервно хихикнула я, пытаясь свести разговор к шутке.

Аня мило улыбнулась, собираясь ответить, но в этот момент послышался собачий лай, и она радостно воскликнула:

— А вот и Женя! Наконец-то!

Девушка снова взяла меня за руку и потянула, видимо, встречать брата. За то время, что мы бегали по дому, я окончательно привыкла к своим туфлям и уже даже не шаталась, когда ускоряла шаг или шла по лестнице.

Входная дверь открылась как раз тогда, когда мы к ней подошли, и Аня повисла на шее брата, совсем как я на Крисе сегодня в аэропорту.

Джек, одетый в кожаную куртку, джинсы и кроссовки, чмокнул сестру в лоб и тепло улыбнулся мне. Извинился за то, что вынужден нас покинуть и пошел переодеваться к ужину. Ох уж эти заморочки с гардеробом, я все никак к ним не привыкну…

Блюда были выше всяких похвал, беседа текла непринужденно. Говорили обо всем и ни о чем.

Я сидела между Крисом и Викой, улыбалась, поддерживала разговор и рассматривала семью Окуловых. Дети были больше похожи между собой, но Джек походил на отца, а Аня была почти точной копией Алины Андреевны, которая, кстати попросила называть ее просто Алиной, потому что не такая уж она и старая.

Но в мимике, жестах и улыбках детей проскальзывали черты обоих родителей. Мне было интересно замечать это сходство. Оно словно делало видимым родственные узы, соединяющие этих людей. У нас троих такого нет, хоть Вика с Крисом и стали для меня семьей.

— Слава, а может, расскажешь нам, как вы с Женей познакомились? — произнес Олег Викторович, когда подали десерт.

Ну, он меня отбил у одного очень внушительного парня, угу… Я подняла голову и встретилась с серым внимательным взглядом, как будто холодный металл прошелся по коже.

Сердце трусливо екнуло, но я выдавила улыбку и сообщила, что у Жени это получится лучше, так как голову внезапно словно сжало металлическим обручем. Почему серые? Они же были голубыми.

Хотя ничего странного, я знаю людей, у которых глаза меняют цвет в зависимости от погоды или настроения.

— Да, Женечка, почему ты ничего нам не рассказал о таком сокровище? — поддержала меня Алина, лукаво стрельнув в мою сторону глазами.

— Ну, я шел в библиотеку, — начал парень, — за информацией для доклада. А Слава гуляла в парке…

Боль стала сильнее. Я старалась удержать лицо и нить разговора. Со вторым был полный провал.

— …а она сидит на полу, вся в пыли, но это ей даже шло, — я не увидела сквозь пляшущие перед глазами точки, почувствовала, как он улыбается. Звонко рассмеялась Аня.

— Простите, я отойду ненадолго, — я встала, отодвигая стул. Боль стала совсем невыносимой, пришлось закусить губу.

— С тобой все в порядке? — обеспокоенно спросил Крис.

Я медленно кивнула и пошла к двери, стараясь не упасть по дороге. Главное, что я помню, где она находится. Я как-то ногу сломала на тренировке, и домой дошла, думала, просто ушиб. Я умею терпеть боль.

Чудом не вписавшись в дверной косяк, я вышла в коридор и поковыляла к выходу. Ноги не слушались, на лестнице я едва не упала, но вовремя схватилась за перила. Противные точки значительно уменьшали угол обзора.

Призрак ошибся. Член Братства меня вычислил. А может, дело и не в нем.

Страшно уже не было. Было только больно. Я толкнула входную дверь и вывалилась на улицу.

Свежий прохладный воздух помог, в голове слегка прояснилось. Я медленно пошла по дорожке в неосвещенную часть сада. Уже стемнело, но видела я вполне прилично. Скинула туфли и сошла с дорожки на траву. Повыдергивала все шпильки из прически, запустила пальцы в волосы и начала массировать голову, самым ужасным образом портя плод часовой работы. Вика расстроится. Пусть.

— Нет! Стоять! — резкий отчаянный окрик заставил меня вздрогнуть и открыть глаза.

Я хотела развернуться, но увидела в десятке метров бесшумно несущуюся на меня тень и решила этого не делать.

Собак я не боялась. У папы был огромный пес, Граф. Я выросла под его опекой. Он заменял мне няню, когда родители были заняты. Когда мне было тринадцать, он ушел из дома. Папа сказал, что Граф уже старый, ему пора… Я вспомнила, как эта громадина встречала меня после летнего лагеря. Он несся ко мне со всех ног, а я бежала к нему, бросив чемодан у ворот.

Я раскинула руки в стороны и, как много лет назад, улыбнулась. Сейчас будут обнимашки.

Пес сбил меня с ног и повалил на траву. Я обхватила руками мохнатую шею и приготовилась быть облизанной. Слюнявый язык прошелся по носу, лбу, щеке. И по всему лицу, и еще, и еще раз. Боль постепенно уходила.

— Ну все. Все! Хватит целоваться, — попросила я, продолжая трепать псину по холке. — Ну перестань! Ты мне тоже очень нравишься, но я же так не делаю. Ай! Не трогай мое ухо!

— Роберт, фу! — властно сказал Джек. — Сидеть!

— Ты ему еще скажи «лежать!», — сдавленно охнула я. — Он меня так быстрее задавит.

— Не на ней сидеть, Роберт! А ну слезь!

Пес нехотя с меня сполз и уселся рядом. Я почесала его за ухом.

— Слав, ты как? — парень опустился на корточки рядом со мной.

— Зацелована, — коротко сказала я.

— Бессовестное животное, — покачал головой Джек.

Пес медленно поднялся посмотрел на меня.

— Давай лапу, Роберт, — я протянула руку и пожала огромную конечность. — Какой хороший мальчик! Какой красавец. Ну все, иди, иди на место, а то хозяин ругается.

Пес тяжело вздохнул и скрылся в темноте. Джек извлек из кармана платок. Я невольно улыбнулась.

— Ты не представляешь, как я испугался, — тихо сказал парень, аккуратно проводя платком по моей щеке. — Зачем ты вообще туда пошла?

— Испугался? Роберт мог мне навредить?

— Что ты, конечно нет, — очень быстро заверил меня Джек.

Неужели пес мог меня укусить? Видимо, мог. До меня вдруг дошло, для какой именно работы Олег Викторович держит псов. Стало слегка не по себе, но я успокоила себя тем, что раз даже Роберт не опознал во мне некроманта, то его хозяин этого точно не сделает.

Джек убрал платок обратно в карман, подхватил меня на руки, причем так неожиданно, что я даже отреагировать никак не успела, и понес к тому месту, где я разулась. А я и не заметила, что так далеко ушла.

А потом я на короткое время почувствовала себя Золушкой, которой принц надевает туфельку. Почти в сказку попала. Вот только моя сказка больше смахивала на мистический ужастик с небольшой примесью романтики.

Кажется, когда мы вошли в столовую, кто-то что-то не так понял, неверно истолковав мой всколоченный вид и помятое платье, хотя я еще минут пятнадцать приводила себя в порядок в одной из гостевых ванных.

— Слава познакомилась с Робертом, — коротко проинформировал всех Джек, отодвигая мне стул.

Олег Викторович при этих словах просканировал меня пронзительным взглядом, но промолчал.

— Тебе лучше? — встревожено поинтересовалась Аня.

Я заверила ее, а заодно и Криса с Викой, что все замечательно, и принялась уничтожать пирожное, к которому так и не притронулась после выходки Окулова-старшего. Я так и не поняла до конца, зачем он это сделал, но склонялась к версии о том, что мужчина в чем-то меня заподозрил и решил проверить свои выводы. Но призрак ведь говорил, что некроманта нельзя обнаружить, пока тот сам себя не выдаст…

В конце концов, я плюнула на этот инцидент и решила наслаждаться ужином. Дальше все шло тихо и спокойно. Мы мило беседовали, а Алина, выяснив, что мне понравился Роберт, предложила присоединиться к утренним прогулкам псов и Джека. Я с радостью согласилась, сделав вид, что не заметила укоризненного взгляда Криса и не почувствовала, как он наступил мне на ногу.

Почему Кристиан был против, я так и не поняла, а возвращаться к этой теме по пути домой он не стал, и я решила не спрашивать напрямую. Слишком устала. Уснула прямо в машине и даже не проснулась, когда Крис переносил меня в дом. Видимо, сказалась бессонная ночь, проведенная за книгой.

Глава 7

«Понедельник — день тяжелый», — так думала я, спуская свою тушку по ступенькам спортивного зала. Сначала ни свет, ни заря встала и потопала на прогулку с собаками. Мы бегали в огромном парке по усыпанным гравием дорожкам. Второй пес, Берг, мне тоже понравился. Он был постарше Роберта, но носился за мной по всему парку с не меньшим энтузиазмом, чем его мохнатый собрат. Джек снисходительно за нами наблюдал, иногда принимая участие в наших гонках.

Потом я на всех парах мчалась на занятия. На последней паре чуть не уподобилась Сережке, дремавшему, опустив голову на раскрытую тетрадь.

Из универа меня забрал Крис. Он радостно сообщил, что сейчас мы поедем на занятия в автошколу, куда он любезно меня записал и уже оплатил обучение. Я уселась в машину менее радостно, так как предпочла бы пообедать, а не слушать преподавателя, вещающего об устройстве тормозной системы легкового автомобиля.

Справедливости ради стоит сказать, что заинтересовать меня этот лысеющий дяденька в годах сумел, я даже что-то запомнила. А вот на тренировку я чуть не опоздала.

И какой садист придумал, чтобы раздевалка находилась на втором этаже, а зал, где мы занимались, на первом? И ступеньки такие крутые, как я раньше этого не замечала?

Для того, чтобы идти к Ирке я слегка вымоталась, а потому решила нанести визит другому, не то, чтобы очень, но знакомому призраку, который «проживал» гораздо ближе и в менее неприятном месте.

Библиотека встретила меня распахнутыми створками дверей и залитым солнцем читальным залом. Я аккуратно шла вдоль стеллажей, выискивая место нашего прошлого разговора.

Остановилась, тихонько кашлянула. Никто не отозвался. Тогда я произнесла «спасибо за книгу». По-прежнему никого не было видно. Я вздохнула и уселась прямо на пол. Опыт такого времяпровождения у меня пусть небольшой, но имелся, к тому же, вряд ли сюда зайдет кто-то из посторонних.

— Откуда вы столько знаете? — принялась я тихо говорить вслух. — Почему торчите на грани между миров? На преступника не похожи, на непорядочного человека — тоже. Я думаю, вы были некромантом. Верно? А заточение между мирами — это своего рода наказание, да?

— Да, ты правильно догадалась, — хмыкнули у меня над ухом.

Я ждала ответа, но все равно едва не вздрогнула.

— Но это же несправедливо?! — воскликнула я. — Заточать человека только за то, что он обладал такими способностями!

— Я совершил ошибку, — пояснил призрак, усаживаясь на пол рядом со мной. — Провел ритуал. Хотел воскресить свою возлюбленную. Не понимал… так зачем ты пришла? Неужели просто поболтать?

— Я хотела спросить…

Старик поднял вверх указательный палец, призывая к молчанию, и внимательно в меня вгляделся. Потом вдруг резко спросил:

— Ты встречалась с отцом своего хахаля?

— Он не мой хахаль!

— А вот это правильно, — хмыкнул дедок. — Вот только себя-то не обманывай…

— Да, я виделась с его отцом. Он на меня посмотрел, а потом мне стало плохо, голова заболела.

— Скажи спасибо, что коньки не отбросила! У тебя вон до сих пор аура разорвана. маленькие дыры затянулись, а вот большие остались. Но ты не волнуйся, они пройдут со временем.

— Он все-таки меня вычислил?

— Он проверял, — пояснил дед. — Если бы вычислил, мы бы тут с тобой не разговаривали… недооценил я его. Этот брат Света сильный больно. Он таких, как ты, за версту чует. Не понимаю, почему ты до сих пор жива…

Из библиотеки я выходила слегка обескураженная и не представляющая, что делать дальше. С одной стороны, надо было прекратить общение с Окуловыми. Так было бы лучше для всех. Я бы не дразнила «светлого брата» (звучит так, словно он член какой-то секты, ей богу!) своим присутствием, да и себе бы нервы не мотала.

А с другой — Олег Викторович ведь мог меня убить. Но не сделал этого. Значит, и не сделает.

Да нет, ничего это не значит! Просто я идиотка, у которой напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. И рвать отношения с Джеком и Аней я не желала, поэтому решила оставить пока все, как есть. А там время покажет.

На обратном пути я заглянула в одну из многочисленных столовых, разбросанных по всему городу, и купила себе пирожок с компотом. Второй за день перекус прибавил сил и поднял настроение. Домой я шла вприпрыжку под начинающий накрапывать дождик.

Когда я приняла ванну и влезла в кровать под размеренный шум дождя, осознав, что этот тяжелый (скорее всего, я так выдохлась из-за повреждений в ауре, которые углядел призрак) день наконец закончился, счастью моему не было предела.

Как выяснилось несколько часов спустя, с выводами насчет «закончился» я поспешила.

В дверь звонили так усердно, что даже меня, спящую мертвым сном, разбудили. К тому моменту, как я выползла из комнаты в гостиную, там уже сидели Вика, Крис и какой-то паренек. Кажется, наш сосед, но уверена не была: ни с кем из соседей близких знакомств я не водила, хотя и жила здесь уже больше полугода. Как-то не до того было, да и не рвался никто из нас налаживать контакты.

Этот мальчик был типичный мажор. Я видела его несколько раз, большинство из которых он восседал за рулем подаренной папочкой машины. Не мне судить, так как я и сама была дочкой богатых родителей, но у этого понтов было выше крыши той самой тачки.

В общем, я окрестила его павлином еще при первой встрече. Звали парня, кажется, Святослав, но в этом я тоже уверена не была. Справедливости ради стоило заметить, что пацан был довольно симпатичным, но слишком уж… вылизанным, что ли?

Но сегодня дождь смыл с него всю спесь, и теперь парень сидел в кресле с растрепавшейся прической, напуганный и несчастный, и, вцепившись в стакан с водой, быстро говорил. Мне его даже жаль стало. А по мере того, как выяснялись подробности, я все больше проникалась к нему сочувствием, и глупая неприязнь, засевшая в душе, постепенно растворялась.

Оказалось, что матери Святослава весь день нездоровилось, никого из прислуги в доме не было (не для всех понедельник день тяжелый, оказывается), отец вернулся вечером, пытался что-то сделать на кухне, и его ударило током. Электричество в доме вырубило. Слава сказал, что вызвал скорую помощь и сотрудников ЖКХ, а что делать дальше — не знает. Мама спит или впала в забытье, отец — в отключке, дом во тьме…

— Идем, будем ждать скорую у вас, я только фонарик захвачу, — решил Крис, вставая из кресла.

— Я тоже пойду, — сама не знаю, зачем, заявила я.

Крис спорить не стал, просто взял в руки фонарик и пошел к выходу. Мы со Славой последовали за ним. А Вику Крис не пустил почему-то…

Дождь хлестал в полную силу, ветер бросал в лицо вмиг намокшие пряди волос, так как зонт мы взять не догадались: там идти-то несколько метров.

В доме было темно и пахло деревом. Я медленно переставляла ноги, пялясь в спину идущего впереди Криса. Мы вошли в кухню, луч фонарика высветил лежащего на полу человека. Может, в темноте было плохо видно, но никаких повреждений я не заметила, как будто мужчина просто спал. На полу, ага.

А вот из коридора веяло прохладой и сыростью. Совсем как на кладбище.

С трудом поборов порыв смыться обратно в постель, я вышла из кухни и двинулась по коридору в сторону источника холода. Дрогнувшей рукой толкнула дверь, из-за которой тянуло так, что кожа покрылась мурашками, и вошла внутрь. На кровати лежала женщина. Лица не было видно, пришлось подойти поближе.

Внезапно вспыхнула молния, и я на миг увидела женщину как при свете дня. Зрелище заставило меня отшатнуться и до боли закусить губу, заглушая крик.

Словно сквозь одежду и кожу, как будто рентгеновский аппарат, мое зрение зафиксировало легкие. Они были грязно-бордовыми, все в страшных язвах и нарывах. А лицо женщины имело нездоровый трупный цвет. Пришлось сделать над собой огромное усилие, чтобы унять рвотный спазм, сдавивший горло. А ведь раньше при виде всяких ран, болячек и шрамов со мной такого не было.

При виде ОБЫЧНЫХ ран, — дошло до меня, и я запаниковала.

Но, как я ни присматривалась, черной метки в виде перевернутой куриной лапы нигде не нашла. Ничего не придумав, я развернулась и бросилась в коридор, в тепло.

Я продрогла в той комнате настолько, что тело била крупная дрожь, а пальцы заледенели.

— Слав, что случилось? — спросил Крис, направив луч фонарика на влетевшую в комнату меня.

— Н-ничег-го, — отстукивая зубами барабанную дробь, произнесла я и обернулась к своему тезке. — Там твоя мама... Ей, кажется, очень плохо.

— Она что-то говорила? — паренек подорвался с места.

Я покачала головой:

— Просто… лежала, как неживая…

— Она всегда так спит, — успокаиваясь, пробормотал Слава. — Я раньше тоже пугал…

Конец его фразы потонул в вое сирен. Приехала скорая помощь. Но в дом вошел не мужчина в белом халате, а дяденька в форме работника ЖКХ. Он чинно протопал со своим чемоданчиком вслед за Славой, а я набросилась на одного из работников скорой, которому не повезло войти первым. Вцепилась в его рукав и утащила в спальню женщины.

— Девушка, да что вы от меня хотите? — в третий раз втолковывал мне врач. — Вызов был по поводу удара током. Ни о каких больных женщинах речи не шло. Вы ее родственница? Нет. А вот родственники не беспокоятся. Значит, все в порядке.

Я упрямо тащила молодого сонного мужчину по направлению к комнате, сжав его локоть вновь заледеневшими пальцами, не обращая внимания на его попытки вырваться.

— Просто осмотрите ее, — в четвертый раз повторила я. — В конце концов, вы клятву Гиппократа давали? Давали! Это же несложно.

— Здесь нет света, — устало отозвался мужчина, сдаваясь.

Я выудила из кармана свой телефон и включила фонарик. Трясущимися руками направила его на больную.

В этот раз я была готова, поэтому не закричала. А через несколько секунд наваждение истаяло, и я увидела просто уставшую женщину. Но стоило мне отвести глаза, а потом вернуться взглядом к матери Славы, как страшная картина появилась снова.

— У нее что-то с легкими, — отчаянно настаивала я. — Вы разве не слышите, как она дышит?

— Нет, — закатил глаза мужчина.

— Вот! — возликовала я. — Она же без сознания!

— Девушка! Прекратите ломать комедию! Вы только что говорили, что у «больной», — он специально выделил интонацией это слово, — что-то с легкими.

Я кивнула.

— Но я не слышу свистов при дыхании.

— Да потому что она не дышит! — взорвалась я. — Сделайте же что-нибудь! Пульс там посчитайте, послушайте ее…

На середине прочувствованной речи в комнате вспыхнул свет, и я заметила валяющуюся на полу книгу. Дамский роман в цветной яркой обложке.

— Кто из нас врач, вы или я? — воспользовавшись паузой в моих словах, возмутился доктор. — Девушка, возьмите себя в руки, вас аж колотит.

— Я сейчас вас сама поколочу! — окончательно теряя над собой контроль, вызверилась я.

Тут человек умирает, а он…

— На учете в псих диспансере состоите? — неожиданно спросил мужчина.

—Нет! — рявкнула я, справившись с отваливающейся челюстью. — Даже справка есть.

— То есть, состояли?

— Вы что, издеваетесь?

— Нет, интересуюсь, — мужчина положил руку мне на плечо. — Давайте мы сейчас выйдем отсюда, вы выпьете валерьяночки и успокоитесь, а эта женщина пусть себе спит.

— Вы издеваетесь, — со вздохом констатировала я, стряхивая наглую конечность. Все же, пребывание в этой комнате жутко утомляет. — Мы с вами так орем, что если бы она спала, то давно уже проснулась бы!

— Михаил, — заглянул в комнату коллега «доброго» доктора. — Чем вы тут занимаетесь?

Этот был старше. Уже абсолютно седой и с морщинами вокруг живых глаз.

— Девушка настаивает на том, что этой женщине необходимо лечение и что у нее что-то с легкими.

Я медленно кивнула, чувствуя, как комната начинает опасно качаться.

— Вы ее не осмотрите? Пожалуйста…

— Нашла себе новую жертву, — недовольно пробурчал Михаил, видя, что его коллега не собирается уходить.

Пожилой врач подошел к кровати. Я отвернулась, не в силах смотреть на больную женщину, и оперлась рукой о стену. Пока не услышу, что скажет врач, я отсюда не выйду.

Одну жизнь я уже проморгала. И сделаю все, что в моих силах, чтобы не упустить остальные. Только вот почему на женщине нет метки? Ведь совершенно очевидно, что она умирает?

Сквозь усиливающийся шум в ушах я услышала, как пожилой врач просит молодого организовать носилки.

— Что с ней, доктор? — дверь распахнулась, и на пороге возник хозяин дома.

— Пока я не могу вам ничего сказать. Нужно сдавать анализы, — а потом добавил. — Мы сделаем все возможное.

Я медленно сползла вниз по стене, глядя, как женщину выносят из комнаты, и утерла со лба липкий холодный пот.

— Слава…!

Крис что-то говорил, что-то спрашивал, но все, на что меня хватило — это подняться, уцепиться за его руку и пойти к выходу. Медленно, так как мир вокруг меня все еще качался.

В конце концов, Крису пришлось меня понести, попутно что-то объясняя Славе. Его отец, кажется, поехал в больницу вместе с матерью.

На улице мне полегчало. Я подставила лицо под дождь, впитывая холодные живительные капли, чувствовала, как они стекают по лицу и волосам, унося с собой усталость и дрожь, могильный холод сменяется бодрящей прохладой.

Глава 8

— Привет, мальчики! — я поднялась со скамейки в парке и сделала несколько шагов вперед, после чего была сбита с ног огромным псом.

Роберт, как всегда, полез целоваться, а Берг стоял у моей головы и тыкался мордой в ухо, радостно виляя хвостом. После оклика парня собаки отступили. Я вытерла лицо вышитым платочком и поднялась, ухватившись за теплую ладонь Джека.

—Ты какая-то бледная. Не выспалась?

— Все в порядке, — вымучено улыбнулась я.

Просто вчера, закутавшись в одеяло, я вместо того, чтобы лечь спать, провела остаток ночи, читая книгу. Ту самую, из библиотеки. И у меня к призраку появился один вопрос, который я просто горела желанием ему задать.

— Ай, — взвизгнула я после того, как огромная голова Берга боднула меня пониже спины.

Видимо, псы были недовольны тем, что я вместо того, чтобы бегать с ними, медленно шла рядом с Джеком. Весело свистнув Роберту и сойдя с дорожки, я побежала к деревьям. Собаки радостно помчались за мной.

Набегавшись так, что сбилось дыхание, я привалилась спиной к дереву. Все же надо побольше спать, а то я слишком быстро устаю.

Собаки убежали вперед по дорожке, а я устало провела ладонями по лицу.

— С тобой точно все в порядке? — спросил Джек, упираясь руками в ствол дерева справа и слева от меня.

Его лицо было совсем близко. Какие же у парня красивые глаза… Кажется, я сейчас в них утону... По-моему, Джек что-то еще сказал, но я не услышала, поглощенная странным ощущением, зарождающимся внутри меня.

Да, пожалуй, «бабочки» — это самое точное описание того, что я чувствовала.

А потом меня словно накрыло с головой горячей волной, в которую превратились те самые бабочки, порхающие внутри меня. Джек целовал меня сначала осторожно, словно боясь спугнуть, а потом, когда я ответила, осмелел, и наш поцелуй из почти целомудренного перерос в жадный и страстный.

Я плавилась, наслаждаясь теплом тела и захлестнувшими меня эмоциями. Не знаю, сколько бы мы еще так простояли, если бы не Роберт, отвлекший нас друг от друга заливистым лаем.

— Слав…

— Я… пойду, — хрипло произнесла я. — А то опоздаю на пары.

И я трусливо сбежала на плохо слушающихся ногах.

Божечки, нет, нет, нет! Мне нельзя в него влюбляться. Нельзя! У нас ничего не получится. Его отец — член Братства и меня подозревает.

Какая же я дура. Надо было сразу разорвать общение и подавить свои чувства в зародыше, а не дожидаться, пока я втрескаюсь по уши!!!

Ну почему у меня все не как у людей? Даже влюбиться нормально не могу. Нет, я конечно влюблялась раньше, но все впечатления и воспоминания меркли рядом с Джеком. Вот черт!

Черт, черт, черт!!! И что теперь делать?

Лезть в душ и смывать прикосновения парня совсем не хотелось, но я заставила себя это сделать.

Пока я одевалась, руки мелко тряслись, и мне стоило огромных усилий вести себя так, словно ничего не произошло. Но Вика по моим лихорадочно блестящим глазам все равно заметила, что со мной что-то не так.

Я отговорилась недосыпом и отвернулась к окну. Телефон специально оставила дома, чтобы на лезть туда каждые пять минут и не проверять сообщения в социальных сетях.

И снова пары, автошкола, танцы… Я даже смогла немного отвлечься, но все равно постоянно возвращалась мыслями к утренней прогулке и тому, чем она закончилась.

В библиотеку я пришла поздно, за полчаса до закрытия. Переживания в сторону, меня ждет серьезный разговор.

Я выдохнула, отбросила все мешающие мысли и толкнула двери зала.

— Вы кое-чего мне не рассказали, — начала я прямо с порога. — О долгожитии некромантов. Они ведь могут жить за счет жизненной силы других людей. Именно в этом заключается их главная опасность. Не поднятие трупов, а использование энергии чужой жизни.

Я застыла, ожидая ответа.

— Вот видишь, ты сама все узнала, — хмыкнул призрак.

— Почему вы не рассказали?

— А что бы это тебе дало? — вопросом на вопрос ответил он.

Я скорчила кислую мину и продолжила:

— Когда некромант выбирает себе… кх-м, жертву и начинает тянуть ее жизнь, проведя абсолютно несложный ритуал, на жертве появляется метка. Знак, верно?

Об этом в книге ничего не было, но сложить два и два оказалось просто. Я продолжила.

— А потом, когда жизнь вытянута полностью, с жертвой происходит какой-нибудь несчастный случай. В пьяной драке, например, погибает. Или выпадает из окна, — голос предательски дрогнул. — Я права?

— Да, все так, — склонил голову старик. — А ты умная девочка. Только дура. Он тебя погубит.

Я отвечать не стала, развернулась и медленно покинула библиотеку. Подтверждение своим словам я получила. Я и так была уверена на девяносто процентов, но остальные десять — это не та вероятность, которой можно было бы пренебречь.

Дома меня, помимо лекций, ждало еще одно очень важное дело. Его я решила не откладывать, а потому сразу после ужина отправилась к себе в комнату. Остановила взгляд на валяющемся на столе телефоне, но кнопку блокировки так и не нажала. Боялась. Очень боялась увидеть пропущенный вызов или смс от Джека. Что я скажу? «Знаешь, ты мне очень нравишься, но мы не можем быть вместе, прости».

Ну бред же? Бред, и еще какой.

Я со вздохом оторвала взгляд от мобильника, так и не взглянув на дисплей. Влезла удобную одежду, обула кроссовки и, забросив в сумку кое-какие мелочи и дождавшись, пока все разбредутся по своим комнатам, незаметно выскользнула в окно. Второй этаж всего, тут и прыгать-то нечего.

Погасив падение перекатом, я вскочила на ноги и, прячась в тени деревьев, побежала к забору. Влезая на него, я все же слегка опасалась свалиться, но, оказывается, скобы я приварила на совесть. Теперь самое сложное.

Я, прижавшись всем телом к забору, соскользнула вниз и ползком преодолела расстояние до соседнего дома, а потом аккуратненько вышла в чужой переулок. Не жалась к заборам, а просто шла, натянув на лицо капюшон. Вроде как гуляю я тут, ага.

На улице ко мне не цеплялись. Во-первых, я шла вдоль проспекта, а во-вторых, в этой мешковатой одежде меня трудно было принять за девушку. Очень трудно. Если еще и походку изменить…

Когда я дошла до кладбища, было без четверти двенадцать. В темноте перелезать через чисто символическую ограду и красться между могилами было жутко, но назад я не повернула. Будем надеяться, что из моей затеи что-нибудь получится.

— Ир? — шепотом позвала я, — Ир, ты тут?

— Да тут-тут, — отозвалась подруга, выныривая из темноты. — Ты чего здесь ночью забыла? Совсем с ума сошла?

Вместо ответа я прямо на дорожке начертила палочкой символ бесконечности, заключенный в круг.

— А что ты делаешь? — полюбопытствовала подруга, подлетая ближе.

— Не мешай, времени в обрез, — осадила я.

Достала три свечи. Две из них вставила в центры относительно ровных (извиняйте, старалась, как могла, да еще и в темноте) окружностей, составляющих бесконечность, а третью воткнула в место их слияния.

К центральной свечке лег кулон из старинного серебра на витой цепочке. Его еще бабушка носила. У правой свечи я оставила небольшой перстень с агатом — якорь для призрака, а у левой — платочек: вещь, принадлежавшую Ирке при жизни. Сверилась со временем.

Полночь. Можно начинать. Страх отступил, остались только возбужденное волнение и азарт.

Я зажгла свечи и принялась читать заклинание, очень надеясь, что от парочки оговорок ничего страшного не случится. Хоть я для надежности и вбивала текст в викисловарь с произношением и тренировалась дома, в чистоте своей речи все равно уверена не была. Но… кто не рискует, тот не пьет шампанского.

Мне бы, наверное, не помешало для храбрости.

Пока я тарабанила заученные слова, не происходило ровным счетом ничего. Я даже чуть не сбилась с ритма от досады, но продолжала нести белиберду, помня, что если заклинание прервать, то произойдет спонтанный всплеск силы, который могут засечь братья Света, а я этого совсем не хочу.

А вот когда последнее слово слетело с моих губ, свечи и линии рисунка ярко полыхнули, а затем все погасло. Выглянувшая из-за туч полная луна осветила кладбище и могилу.

Ну, по крайней мере, ничего не взорвалось, земля у меня из-под ног не исчезла, и подруга была все еще здесь. Можно считать, что я никому не навредила.

— Прикольно, — констатировала Ирка, оглядывая пентаграмму. — А ты в курсе, что, когда ты так делаешь, у тебя глаза зеленым светятся?

— Теперь в курсе, — вздохнула я. — Надень кольцо.

Платочек сгорел. Это хорошо. Может быть, у меня получилось.

— И что будет? Ты же лучше меня знаешь, что ничего, — скептически хмыкнула Ира.

— С каких это пор ты стала такой занудой? Попробовать сложно?

Девушка подлетела к остаткам свечи. Наклонилась и демонстративно просунула через кольцо указательный палец, втыкая его в землю. А когда так же демонстративно подняла руку и выпрямилась, на тонком пальчике поблескивал агат.

Я удовлетворенно хмыкнула и надела на шею цепочку. Потом собрала свечи, затоптала рисунок, для верности присыпав его землей, и закинула рюкзак на плечо.

— И что мне теперь делать? — наконец обрела дар речи подруга. — Ты бы хоть бриллиантовое, что ли, притащила. А то агат —это несолидно.

— Я же не замуж тебя зову, — фыркнула я, направляясь к выходу из кладбища.

Девушка летела рядом со мной, едва касаясь земли босыми ступнями.

— По идее, ритуал должен был разорвать твою связь с этим местом, — пояснила я. — Это кольцо — теперь твой новый якорь, то есть, ты привязана к нему, а он — на тебе, значит, ходить ты можешь, где вздумается. А я могу тебя звать с помощью вот этой штучки, — я подцепила пальцем цепочку.

— Отлично, — хмыкнула девушка. — А оживить ты меня не можешь?

— Я могу тебя развеять, — буркнула я, чувствуя, будто в висок впивается раскаленный болт. — хочешь, устрою?

Подруга обиженно отвернулась, а я согнулась пополам от боли и чьего-то отчаянного, яростного крика.

Вот и отдача пожаловала. Видимо, я переоценила свой резерв.

— Слышишь? — Ирка взволнованно завертелась, оглядываясь по сторонам.

Значит, не отдача.

— Уходим, — я ускорила шаг.

— Ты что, вдруг там кого-то убивают?

— Ирка! — рявкнула я. — Если ты не забыла, мы на кладбище. Поэтому там уже и так все мертвые.

— То есть, себя ты живой не считаешь? — сложила руки на груди девушка.

Я резко развернулась и пошла на крик, одновременно пытаясь абстрагироваться от головной боли. Ирка летела впереди, а мне приходилось обходить могилы и перешагивать через торчащие из земли корни, стараясь не споткнуться и настойчиво прогоняя мысль о том, что никто нормальный-добрый-хороший (нужное подчеркнуть, а я не в счет) ночью на кладбище не попрется.

К тому моменту, как я вывалилась из-за кустов сирени к очередной могиле, Ирка уже была там. Крик стал тихим и бессильным.

Первым, что я увидела, был призрак, словной пойманный в сети и извивающийся в них с отчаянной решимостью. Потом только разглядела стоящего ко мне спиной человека.

Нормально я его разглядеть не смогла. Понятно было только, что это высокий широкоплечий мужчина. Хотя, может, и женщина, но тогда она как минимум должна была быть мастером спорта по тяжелой атлетике.

Я осторожно отступила обратно в кусты, нашарила в траве мелкий камушек и запустила в спину, прикрытую черной курткой. Попала. Мужчина (угадала!) стремительно обернулся, отвлекаясь от своей жертвы, а я зажмурилась в глупой попытке оградить себя от настоящего некроманта.

Он не был недоучкой, это чувствовалось и в исходящей от него давящей силе, и в энергии оборвавшегося заклятия, которая черной вспышкой расчертила пространство за миг до того, как я закрыла глаза.

Но даже так я чувствовала приближение незнакомца и… и ничего не могла сделать. Меня сковал острый приступ боли, кажется, даже, кровь носом пошла.

Впрочем, это неважно. Важно то, что сейчас кого-то в блин раскатают. И этот «кто-то» — я, потому что как последняя идиотка пошла на поводу у одного слишком наглого привидения. Которому, кстати, ничего не будет. Наверное.

Блин, лишь бы он Ирку не тронул.

Внезапно боль исчезла, а наступившую тишину прорезал лай собак. Совсем рядом хрустнула ветка, сигнализируя о том, что ко мне кто-то подошел.

Я вскочила на ноги, открыла глаза и оторопело уставилась на своего спасителя.

— Здравствуйте, Олег Викторович, — пробормотала я.