Трудно быть Фаэроном

Глава 1 - Пробуждение

Вечность прошла с тех пор, как по многочисленным залам-гробницам и усыпальницам Калгахта передвигалось что-то кроме каноптековых конструкций. Впрочем, так только казалось. Такой отрезок времени же не подразумевает под собой саму концепцию окончания, не так ли? Минули целые эпохи, и теперь под бесплодной поверхностью планеты, покрытой бесконечными пустынями и скальными образованиями, медленно и кропотливо работал алгоритм пробуждения. Коронный мир, до биопереноса служивший домом для шестидесяти трех миллиардов некронтир, оживал на глазах, если так, конечно, можно было сказать про эту расу бессмертных металлических созданий. К добру или к худу, за время Великого Сна никто и ничто не потревожило самую важную планету династии Агдагат: ни природные катаклизмы, ни вездесущие люди, ни извечные противники некронов в лице эльдар – все они по тем или иным причинам оказались не заинтересованы одной из безымянных и всеми забытых планет в сегментуме Темпестус.

Так что искусственный интеллект, ответственный за сохранение личных владений фаэрона, действовал именно так, как было заложено в него создателями миллионы лет назад ещё на этапе проектирования – неторопливо и размеренно, тщательно подготавливая все для пробуждения старших членов династии и непосредственно самого царя – владыки Эхнатона Лучезарного. Огромные подземные хранилища, укрывавшие расу некронов от всех невзгод на протяжении миллионов лет, выполнили своё предназначение. После многократно возросшей активности скарабеев и каноптековых пауков стали оживать воины и бессмертные, а следом за практически лишенными разума оболочками из живого металла стали пробуждаться истинные хозяева этого места. Знать и криптеки.

Впрочем, даже гений техноколдунов не мог до конца предупредить все негативные последствия столь долгой гибернации. Пусть тела некронов практически не были подвержены влиянию времени, однако даже малейшие неисправности или неточности в работе стазисных саркофагов приводили к самым разнообразным эффектам. Разум был и оставался единственной слабостью ожидающих своего часа некронов. Некоторые лорды заснули в роскошных склепах могущественнейшего из миров своей династии, но так и не проснулись, превратившись в безмозглые куклы. Иные отделались повреждениями энграммных матриц, которые в той или иной мере сказались на характере, памяти и навыках пробужденных. Однако же были и те, кто перенес Великий Сон без последствий.

Как бы то ни было, последним стазис покинул никто иной как сам фаэрон, когда алгоритм пробуждения гробницы закончил свою работу. Правда, под охраной неизменной пары варагардов, лич-стражи, бессмертных и многочисленных каноптековых конструкций проснулся не совсем он. Вернее, совсем не он.

***

- Мой царь? - раздавшийся голос нарушил несколько затянувшуюся тишину. Старый Тернох, бывший телохранителем фаэрона еще до Войны в Небесах, наконец набрался решимости обратиться к господину и теперь с тревогой смотрел на застывшего повелителя. Конечно, всем им требовалось некоторое время для того, чтобы прийти в себя после пробуждения, однако всякие разумные и неразумные сроки уже прошли. Варагард полагал, будто бы знает Эхнатона как самого себя, а потому закономерно беспокоился – Лучезарный был не склонен к столь долгой созерцательной деятельности.

Да, царская усыпальница была неописуемо прекрасна и приковывала взгляд: здесь прямо таки чувствовались древнее величие и мрачное спокойствие. Стены, выложенные из черного камня, были украшены искусной резьбой, изображающей самые значимые сцены из истории династии: в ноктилите и некродермисе были запечатлены битвы с врагами, триумфальные возвращения, победы и прочие моменты величия. Драгоценные камни, сложенные в причудливые мозаики, иллюстрировали картины одну краше другой, а многочисленные обелиски и монолиты были покрыты вязью глифов, складывающихся в истории о могуществе и славе, превознося фаэрона, его предков и их достижения. Каждый элемент декора был пронизан символикой, отражающей силу и могущество некронов, их непреклонную волю к власти и их погребальный культ.

Если бы Тернох мог бы тяжело вздохнуть, он бы это определенно сделал. Общество некронтир даже после биопереноса осталось верным традициям старины. В этом плане аристократию и чернь всегда равняло только одно – безжалостно короткий срок, отведённый им на этом свете. Цель жизни даже самых могучих фаэронов и лордов некогда сводилась к тому, чтобы достойно подготовиться к её концу. Дворяне тратили просто безумные средства и силы для того, чтобы потомки помнили их – хотя бы по размерам и пышности гробниц. Некроны в этом плане не изменили себе, когда ложились в Великий Сон, поэтому львиная доля текста в усыпальнице Эхнатона приходилась на всевозможные ритуальные фразы и изречения. Впрочем, кое-что все же изменилось. Теперь некроны окончательно побороли смерть, в результате чего слова вроде: “Вечного царствования” обрели буквальный смысл.

Однако, чем дольше фаэрон молчал и не двигался, тем сильнее волновался его верный страж. В голову варагарда уже закрались мысли о том коме проблем, который в самом скором времени грозил образоваться из-за повреждения личностной матрицы Лучезарного, когда тот все же ответил.

- Все в порядке…Тернох, - последнее слово явно было сказано с некоторой заминкой. - Мне просто нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Великий Сон оказался несколько более суровым испытанием, чем я мог предположить, - кажется, фаэрон хотел неопределенно повести рукой в воздухе, как он это всегда делал, однако движение вышло совсем не плавным, а напротив - скованным и дерганным. Вряд ли собственное состояние доставляло скорому на расправу царю удовольствие, так что и сам варагард, и находящиеся неподалеку лич-стражи сочли разумным никак не комментировать это происшествие. Да и по протоколу было не положено…

- Надеюсь, вы с Оттораном позаботитесь о том, чтобы меня никто не беспокоил? – в несколько несвойственной себе манере спросил владыка – в прошлом Эхнатон бы в ультимативной форме приказал, чтобы ему никто не докучал. Похоже, для фаэрона эти миллионы лет не прошли бесследно – это было видно даже по одной-единственной мимолетно брошенной фразе. Осталось только понять, как сильно он изменился, и чего им ждать теперь? Это было особенно тревожно на фоне того, что Отторан, его верный друг и товарищ, Великого Сна не пережил – энграммные матрицы второго варагарда владыки Калгахта были чрезвычайно сильно повреждены, в результате чего по своему нынешнему интеллектуальному развитию он недалеко ушел от простых бессмертных. Тернох уже перенес одну тяжелую утрату, и теперь страшно боялся изменений в сознании Лучеразного, с которым столь много времени провел бок о бок. Да, повелитель был жёсток и даже жесток, но именно благодаря ему некогда безымянный воин возвысился и поднялся весьма высоко. В свое время Эхнатон хорошо позаботился о своем будущем телохранителе и его семье, заполучив преданность Терноха. Царь умел подбирать себе подчиненных.

- Несомненно, владыка. Вас никто не побеспокоит, - склонился в поклоне варагард, вернувшись к своим прямым обязанностям, посредством межузельной связи меняя маршруты каноптековых призраков за пределами усыпальницы. Если фаэрону было нужно собраться с силами – он готов был предоставить ему хоть все время вселенной.

***

Говорят, будто бы человек – сам кузнец своей судьбы. Большую часть своей жизни Зубодеров Алексей Алексеевич, или просто Леха, как его звали близкие и друзья, был лишь частично согласен с этим утверждением. Он искренне считал, что благодаря собственным стараниям и усилиям действительно можно многого достичь, однако существенную часть жизненного успеха вполне разумно возлагал на “стартовые условия”, в которых человеку довелось родиться. В конце концов, у сына начальника фармацевтического завода и парня родом из какого-нибудь безымянного африканского племени были совершенно разные пути для достижения успеха. Как и, собственно говоря, определения того, чем же этот успех является. Он вообще любил поразмышлять и подискутировать на всякие разные темы, а потому вполне сознательно поступил на филфак, на зависть некоторым нерадивым одногруппникам получая удовольствие от учебы.

А все ведь было хорошо – к двадцати одному году он жил в своей квартире (купленной, правда, на деньги родителей), отлично учился, регулярно занимался спортом, получал достаточно денег за свою работу курьером и с переменным успехом ухлестывал за студентками с юридического. Правда, не смотря на все это, настроение парня сейчас колебалось где-то между отметками “отвратительно” и “хуже некуда”. Теперь он смело бы рассмеялся одному знакомому любителю цитат Джона Локка в лицо, если бы тот, конечно, не обгадился от страха при его виде. Как там было? “Бог не создавал людей одного лучше другого. Мы лишь рождаемся равными, а дальше все зависит от нас”? Вздор! Утверждение и раньше-то считалось спорным, но теперь, пребывая в металлической шкуре персонажа из, как оказалось, не выдуманной вселенной, он был готов ответственно заявить, что подобные высказывания и близко не стоят рядом с истиной.

Как нетрудно догадаться, причина крайне поганого настроения новоиспеченного некрона заключалась в том, что разум Зубодерова каким-то неведомым образом оказался буквально сплавлен с огрызками личности самого настоящего фаэрона из вселенной Молота Войны. Первоначально покинув саркофаг, он чуть не сошел с ума от сенсорного шока, чужой памяти и потока данных, который с подачи автономного духа гробницы хлынул в сознание старого-нового владыки этого мира. Вероятно, без тех остаточных знаний Эхнатона Лучезарного о межузельной связи, это не закончилось бы ни чем хорошим.

Немногим позже Алексей и вовсе пришел в настоящий, практически суеверный ужас, увидев своё окружение и осознав, кем он теперь является. Все это было похоже на кошмарный сон, однако он все не кончался и не кончался. Одно дело, умозрительно представлять подобное по артам и фанатским видео в интернете, и совсем другое – лично взглянуть на череполикие кошмары из живого металла своими глазами. Так что ему потребовалось воистину титаническое усилие просто для того, чтобы хотя бы не шарахаться от теперь уже своих телохранителей, которые конечно же заметили некую неправильность в своем господине.

Хуже было другое – если что-то про условный Империум, как любитель космодесанта, Леха еще мог сказать, то общество некронов для него было чем-то совершенно незнакомым. Нет, что-то он да знал, но отношение к этой фракции у него всегда было безразличным - читать книги из того же цикла Ереси Хоруса ему было гораздо интереснее. Теперь, оказавшись в такой затруднительной ситуации, он лихорадочно пытался сообразить, что именно ему делать, но, как на зло, в голове были какие угодно мысли, но только не те, которые помогли бы решить возникшую проблему.

Одним из самых тревожных вопросов были думы о том, что подумают родители, когда узнают, что он исчез? Богатое воображение тут же своевременно прекрасно проиллюстрировало картины плачущей матери, хмурого отца, беспокойство девушки, родственников, друзей и коллег по работе… Ведь будут же искать и… Что? Найдут труп, лежащий в своей кровати? Интересно, что скажут патологоанатомы, которые будут проводить вскрытие? Какой будет причина смерти по их мнению? Хотелось тяжело вздохнуть и схватиться руками за голову, но тело некрона не нуждалось в дыхании, а лишний раз демонстрировать варагардам и лич-страже неадекватное поведение было совершенно неразумно.

Как бы то ни было, в ситуации имелись и светлые моменты. Не может человек бояться и паниковать вечно. Особенно в этом помогала та часть энграммных матриц, в которой хранились весьма обрывочные сведения, полученные в наследство от оригинального фаэрона. Память хранила много разрозненной информации, будь то имена варагардов или, говоря более понятным языком, телохранителей, некоторые общие представления о некронтир и некронах… Словом, различные образы пусть и частично, но всплывали по мере нужды, позволяя несколько увереннее смотреть в грядущее. К тому же все было не так уж и плохо – по крайней мере, единственной обозримой на данный момент угрозой была некронская знать, и то не факт. Это, конечно, печалило, но от них в любом случае никуда было не деться.

Оставалось ответить на один-единственный вопрос: “Что делать?”. “Кто виноват?” даже и не рассматривался – на него ответить было решительно невозможно. Конечно, были некоторые подозрения, но даже для Архитектора Судеб это было слишком… Просто слишком. Ведь так? Человек, занявший место Эхнатона Лучезарного, не мог сказать наверняка, да и предпочитал решать проблемы по мере их поступления. Так что, успокоившись и немного придя в себя, при том все еще корежась от совершенно чуждой и некомфортной новой формы существования, глава династии Агдагат начал с удивительной легкостью раскладывать по полочкам все имеющиеся вводные.

Выходило так, что раз уж ему досталась оболочка не кого-нибудь, а настоящего владыки некронов, следовало соответствовать образу. Ради собственного блага как минимум – Алексею очень не хотелось, чтобы все закончилось каким-нибудь цареубийством. Следуя одной несколько измененной поговорке, чтобы вписываться в роль, надо было вести себя как фаэрон, выглядеть как фаэрон и действовать как фаэрон. Для этого нужны были знания этикета некронов, истории этой расы и, очевидно, знания собственной биографии. Со всем этим вроде как могло помочь информационное поле коронного мира, от которого человек в теле лорда некронов благоразумно закрылся на время своеобразного периода адаптации, который, по правде говоря, был еще очень и очень далек от завершения.

Тут же возникали новые вопросы в стиле: а может ли кто-нибудь увидеть то, чем он занимается в этом самом поле? Все-таки, если бы кто-то заметил интерес фаэрона к таким базовым и общеизвестным вещам, то явно бы заподозрил что-то неладное. А может и не заподозрил бы – мало ли чем владыка занимается? Правда, чужая память тут же подбросила ответ о наивысшем приоритете, что вроде бы снимало поднятую ранее проблему. Никто не должен был его отследить. По-хорошему следовало бы тщательно подготовиться, и только потом взаимодействовать с собственными подданными, но время утекало. Мир-гробница уже довольно долго находился практически в пробужденном состоянии, а весь кризис принятия нового себя и попытки понять, что делать дальше заняли, по словам варагарда Терноха, пару солнечных циклов.

Много это или мало Зубодеров не знал, ведь его восприятие времени сильно изменилось, однако факт оставался фактом – большая часть лордов и владык вышла из Великого Сна значительно раньше самого Эхнатона, и давно могла начать строить планы относительно собственного возвышения, чему только способствовало неясное им затворничество владыки коронного мира. Необходимо было проявить решимость и определить так сказать, дальнейшую политику партии, предотвратив смуту и озадачив собственных подчиненных различными задачами. Мысль о том, чтобы как можно быстрее вернуть под свою власть миры династии пришлась по душе обеим частям личности человека-некрона. В конце концов, лучше было иметь за своей спиной мощь не только одной планеты, но и всех прочих. Учитывая то количество угроз, с которыми можно было столкнуться в этой вселенной, подобное казалось весьма разумным и актуальным.

И где, как не в собственной усыпальнице, проводить совещание с наиболее знатными и влиятельными членами династии? Поручив варагарду подготовить все для совещания и собрать некронскую аристократию в одном из залов, а также изобразив что-то вроде печали от новости о лишении разума вторым телохранителем, Алексей принялся осторожно искать в информационной сети мира-гробницы интересующие его сведения. Управление подобным инженерным чудом было одновременно невероятно сложным и просто невообразимо привлекательным. Мысль, преобразованная наукой некронов в понятный столь сложной базе посыл, казалась чем-то невероятным и не отличающимся от магии. Из-за околонулевых умений в этом процессе действовать приходилось интуитивно, что стало причиной некоторых казусов. Так, в какой-то момент захотев посмотреть на свое тело со стороны, новый владыка неосознанно послал запрос в информационное пространство, после чего совершенно неожиданно имел удовольствие оглядеть себя глазами одного из каноптековых скарабеев.

Надо полагать, оригинальный Эхнатон Лучезарный мог вести себя еще более внушительно, но даже так замершая фигура из некродермиса излучала ауру власти и величия. На мгновение перед глазами возникли образы царской ладьи, набитой придворными и стражей, с которой фаэрон бесконечно давно командовал каким-то безымянным сражением, а затем бесследно растворились в недрах памяти. Так какие же чувства вызывала фигура лорда-некрона? Пожалуй, страх и трепет – как среди врагов, так и среди союзников. Алексей даже поначалу не поверил, что он, абсолютно ничего не делая, выглядел так, словно олицетворял древнюю силу некронов и их стремление к восстановлению своей утраченной империи.

Первым делом обращали на себя внимание глаза, сияющие ярким изумрудным цветом. Оттуда, казалось, смотрела сама вечность, а металлическое лицо, застывшее неизменной маской гладкого и холодного металла, отливающего серебром и черным хромом, выглядело одновременно и привычным, и абсолютно чужим. В этих чертах можно было легко заметить элементы, напоминающие человеческие, но, будучи искаженными и лишенными эмоций, они предавали всему особенно зловещий вид. Отдельного упоминания стоила корона, если эту конструкцию так, конечно, можно было назвать.

В центре покрытого сложными узорами и символами гребня, свидетельствующего о статусе носящего, находился солидных размеров некий неизвестный светящийся камень, излучающий мягкое сияние чем-то напоминающее свет солнца. Быть может Эхнатона звали Лучезарным именно из-за этого? Он ведь буквально мог озарять других своим присутствием. Остальное тело, больше похожее на доспех, тоже можно было считать произведением искусства – сложные узоры и гравировки из глифов на некродермисе одновременно создавали впечатление чего-то завораживающего, а также были вполне читаемыми надписями, повествующими о тех или иных свершениях владельца. С массивных наплечников, между тем, свисала мантия из какой-то совершенно неощутимой ткани, больше напоминающей живую тень. Она абсолютно не мешалась – настолько, что до взгляда со стороны о её существовании фаэрон даже и не подозревал.

И, конечно же, царский жезл. Это совершенно точно был не только символ статуса, но и могучее оружие, которым можно было сражаться как в ближнем бою, так и на дистанции – память прошлого владельца ясно говорила об этом. Скажем так, лезвия оружия не оставляли простора для предположений по его применению, а само оно раз в небольшой промежуток времени было способно излучать всеуничтожающие залпы энергии. Жалко лишь, что обращаться с ним новый владелец тела не умел от слова совсем. Для него это была пусть и опасная, но просто статусная побрякушка, которой было очень далеко до того орудия смерти и хаоса, которой она становилась в по-настоящему умелых руках.

Вдоволь насмотревшись на себя и потратив энное количество времени на то, чтобы наконец перестать наблюдать за происходящем глазами скарабея, глава династии вернулся к работе по ликвидации собственной безграмотности главным образом в сфере придворного этикета. В скором времени ему предстояло встретиться с некронской знатью, и по глупости оскорбить кого-нибудь или нарушить существующие традиции было бы весьма опрометчиво.

Примечание автора: Буду стараться публиковать по главе раз в неделю. План был выкладывать по воскресеньям, так что следующую проду можно ждать 29-ого, прямо перед праздниками. По объему главы будут +/- такие же.

Очень жду отзывов по работе)

Глава 2 - Царский двор

Подготовка к совещанию стала для Алексея морально тяжелым испытанием. Он вполне разумно и обоснованно предполагал, что не имеет права на слабость перед собранием некронской знати. Каждое его движение, слово и даже малейший намёк на эмоцию явно будут со всем возможным тщанием изучены остальными участниками совета, который определит дальнейшее развитие всей династии. Во всяком случае, так он считал, и был в своих предположениях весьма и весьма близок к истине, если и вовсе не попал в точку.

Первым делом пришлось пытаться прийти к некоторому подобию внутренней гармонии. Чем более осмысленной и сложной деятельностью он занимался, тем больше в нем говорил не студент-филолог, а лорд-некрон. В какой-то момент он поймал себя на том, что его собственные действия и мысли вызывают у него раздражение - бурлящая смесь чужих воспоминаний, полных гипертрофированного чувства собственной важности, неумолимой жестокости и глубинной уверенности в собственном праве на повиновение всех вокруг ошеломляла. Казалось, он спрашивал сам у себя: "Чего ты боишься, бесхребетный слабак? Миллионы лет назад ты покорял звезды и заставлял дрожать миры, так почему же ты страшишься знати – исполнителей твоей воли?"

Сознание фаэрона, пусть и изувеченное, оказывало чрезвычайно серьезное влияние на личность. Перед глазами всплывали картины грандиозных битв, которые Эхнатон возглавлял – огромные армии некронтир, а после и некронов выстраивалась под его командованием, полностью покорные его неукротимой воле. Алексей буквально чувствовал свое-чужое превосходство, перетекающее в ощущение избранности. Как наяву видел торжественные процессии в его честь еще до биопереноса – бесчисленные ряды подданных, склоняющихся при его появлении. Даже целые храмы, в которых другие существа – не некронтир, буквально молились на его изображения как на живого бога. Каждая такая сцена отдавалась каким-то фантомным ощущением внутреннего тепла, а после в голове всплыла мысль-утверждение: "Они знают, кому принадлежит их верность, и никогда не посмеют ослушаться".

Все это сводилось к всего одной простой мысли: каждый и в этом мире-гробнице, и во всех прочих мирах династии – всего лишь инструмент для исполнения его приказов и пожеланий, даже элита, самые могущественные аристократы и главы конклавов техноколдунов. Да, он мог выделять кого-то и относиться по-особенному, но он сам, великий Лучезарный владыка, стоял и всегда будет стоять превыше всего. Ведь никто, кроме него, не способен управлять с той же дальновидностью и мудростью. Разве обратное возможно?

Зубодеров одновременно был и напуган, и возбужден, опасаясь раствориться в этом потоке воспоминаний и жизненного опыта настоящего владыки, но также и чувствовал, что это значительно прибавило ему уверенности в себе, которой раньше ему временами недоставало. Он вообще не любил принимать на себя большую ответственность и старался по возможности избегать конфликтов, зато теперь ощущал некую ледяную решимость, обратную прежнему, человеческому опыту. Не ту решимость, про которую говорят: “Делай, что должно, и будь что будет”, нет. Это было ощущение возведенного в абсолют эгоизма, эдакий манифест вседозволенности и констатация факта – царь может делать, что хочет, и будет делать, что ему угодно.

Ну, почти. Некие рамки в феодальном обществе некронов все же были, и даже глава династии должен был их соблюдать, если не хочет нажить себе проблем на ровном месте. В итоге, он кое-что понял и хорошо усвоил - уважение в обществе некронов завоевывалось не столько словами, сколько непоколебимым проявлением силы и безусловным чувством собственного величия. Это было действительно трудно – усвоить и в довольно сжатые сроки осознать подобные откровения было непросто. Он, по правде говоря, так с этим и не справился – до полного принятия было еще очень далеко.

Следующим шагом Алексей углубился в специфику аристократических отношений и протоколы некронской знати. Информационное поле коронного мира содержало детальные инструкции, исторические заметки и целые библиотеки данных об этикете и всевозможных ритуалах, имевших место в обществе некронов. Информации было столь много, что её изучение, казалось, могло затянуться на целые годы. Однако же работа шла, так что ко встрече с собственным царским двором он должен был подойти не совсем неучем. Алексей с небывалой тщательностью изучал доступные ему сведения, понимая, что нужно соответствовать ожиданиям аристократии хотя бы по официальной, подчиненной протоколам части. Он, очевидно, все равно не сможет вести себя как оригинальный Эхнатон. Тем не менее, как он успел выяснить, такого рода официальные некронские советы следовали определенному регламенту, и человек в теле фаэрона предполагал, что любое отступление от оного может поставить под угрозу его авторитет. Он вчитывался в мельчайшие детали: его интересовало все – от приветственных жестов до символических фраз.

Наконец, уверившись в собственной возможности не облажаться банально из-за отсутствия базовых знаний, новый царь тщательно обдумал свою стратегию поведения. Пораскинув мозгами, Алексей пришел к выводу, что лучше всего на данный момент было бы сохранить статус-кво. Он ничего не смыслил в политических раскладах своего мира-гробницы, а потому решил постараться сохранить то, чего достиг в этом плане Лучезарный. Все-таки он правил своей династией многие годы, а значит у него просто должна была быть какая-то устоявшаяся система сдержек и противовесов в интересах аристократии, которую надо было только выкопать из недр собственной памяти. Что же, ему оставалось только надеяться, что он не облажается. Время совета подходило.

***

В действительности Калгахтом, как и всеми другими мирами-гробницами некронов правили не только фаэрон и владыки. Криптеки, хоть и не являясь знатью по факту, по большому счету составляли эдакое отдельное привилегированное сословие. Впрочем, исключительно из-за своих умений и пользы, которую эти умения приносили. В самом деле, не каждый ведь может подчинить себе фундаментальные силы вселенной и заставить их делать то, что тебе угодно. К тому же знать в большинстве своем совершенно не интересовалась тем, как работают технологии некронов, добровольно отдавая монополию на знания в руки ковенов техноколдунов. Именно поэтому здесь присутствовали не только немессоры и владыки – взгляд фаэрона то и дело обращался на пару присутствующих за столом в виде полумесяца криптеков.

Формально, оные не являлись аристократами, но одно их присутствие здесь фактически уравнивало их в правах с некронами-лордами. Это, разумеется, несло определенный политический риск, но раз Эхнатон считал подобный расклад необходимым, то и менять его попаданец не собирался. Да и что-то в этом определенно было – все же труд техноколдунов был практически неоценим. Даже эта зала, где они сейчас находились, была примером их работы. Здесь взгляд приковывала не роскошь царской усыпальницы, нет. Больше всего Алексея впечатляла невозможная геометрия этого помещения – он доподлинно знал, что физически она занимает меньше места, чем имеет внутри. Объемы различались. Возникал только один вопрос – как можно было построить подобное чудо?

Как бы то ни было, теперь, когда все формальности были соблюдены, можно было приступить к совещанию. К слову о формальностях – он не зря столько времени уделял протоколу. Каждый владыка, входя в зал, кланялся, а затем совершал определенный жест – демонстрировал посредством межузельной связи свое "цифровое знамя", специальный символ, представляющий его ранг и имя, проецируя его перед фаэроном в знак уважения и подчинения. Согласно изученной новоиспеченным царем информации, присутствие на собрании без подобного приветствия считалось величайшей дерзостью. И если с лордами все было ясно, то криптеки демонстрировали знаки конклавов. Сам же правитель должен был поднять руку под определенным углом, таким образом приветствуя своих вассалов. Алексей старался изо всех сил не ошибиться в таком простом деле и, вроде как, все получилось, как надо.

Важен был даже порядок рассадки – первым, очевидно, садился фаэрон. Затем владыки и немессоры, и только потом – криптеки. Иерархия чувствовалась даже тут: места для участников были величественными тронами, каждый из которых был уникален и предназначался для определённого ранга. Трон фаэрона, находившийся напротив входа, возвышался над остальными и был выполнен из переливающихся металлических пластин, которые складывались и раскладывались в виде сияющих лучей, имитируя солнце – символ власти над некронской династией. Троны лордов были чуть ниже, но тоже внушительных размеров, с более грубыми, строгими орнаментами, в то время как паре криптеков полагались еще более простые сидения.

В это же время по краям зала стояли неподвижно замершие лич-стражи, запрограммированные на верность непосредственно Эхнатону Лучезарному, а не династии или отдельным владыкам и лордам. Церемониально они были не просто охраной, но и напоминанием знати о том, что фаэрон всегда наблюдает и что каждый из них может в любой момент стать орудием, уничтожающим предательство.

- Начнем, - механическим, специально избавленным от эмоций голосом проговорил Алексей, когда последний криптек уселся на отведенное ему место. К слову, в помещении был и один пустой трон – для лорда-вершителя триархических преторианцев. Однако никого из хранителей древних законов не было на планете в момент пробуждения мира-гробницы, так что сейчас он сильно выделялся отсутствием на нем кого бы то ни было.

Едва Алексей произнес своё холодное приветствие, как в зале воцарилась напряженная тишина. Некроны затаились, ожидая, когда фаэрон задаст тон обсуждению, как делал это всегда. Впрочем, будучи опытными царедворцами, они быстро осознали, что тот не собирается проявлять инициативу, в результате чего слово взял сидящий по левую руку от Алексея немессор.

- Владыка, первоначальные отчеты от автономного духа гробницы и лордов, возглавлявших разведывательные миссии до полного пробуждения мира, говорят о том, что в пределах нашей звездной системы нет никаких посторонних форм жизни. Однако связь с остальными мирами династии отсутствует. Мы ждем только вашего приказа, чтобы двинуться дальше к звездам и взять то, что по праву наше, - слегка поклонившись, проговорил некрон-генерал.

Ахнеру – так его звали. Память о нем, единственном из всех, хорошо сохранилась у нового царя. Немессор был прям, прост и понятен, насколько это было возможно в среде некронской знати. Он придерживался идеи о тотальном превосходстве некронов и во всем полагался на грубую силу династических легионов. Отличный исполнитель, которого можно было использовать тогда, когда не было нужды в различных тонкостях и ухищрениях. Впрочем, у него была ещё одна особенность, которую можно было счесть как плюсом, так и недостатком. Он всегда строго соблюдал воинский этикет некронов, а потому не использовал ни смертоуказателей, ни призраков-ассасинов. Разные стратегии, запрещенные кодексом битвы, также не находили уважения у этого военачальника, в результате чего он был несколько ограничен в тактических и стратегических приемах. С другой стороны, у него была репутация исключительно благородного воина, которую еще до Великого Сна с удовольствием использовал фаэрон.

- Похвальное рвение, немессор. Однако, быть может, не стоит так спешить? Мы знакомы с ситуацией касающейся только нашего дома. Кто знает, что ждет нас за пределами звездной системы? Я не сомневаюсь в могуществе нашего флота и легионов, но проявить осторожность и предварительно послать разведку было бы мудро, - подал голос еще один владыка, Хуссет Неизменный. Про него никакой информации в голове не осталось, так что ничего, кроме имени и должности Алексей не знал. Он числился лордом-регентом при царском дворе, или, если уж говорить несколько более понятно, кем-то вроде особо привилегированного визиря в странах мусульманского Востока. Фактически, он был не просто эдаким слушателем-консультантом, а "Помогающим фаэрону нести тяжесть правления". Вдобавок ко всему этому, именно он занимался управлением коронным миром в то время, когда Лучезарный не мог или не хотел уделять этому свое драгоценное внимание.

- Не оскорбляйте меня сомнением в моих навыках, владыка Хуссет, - пренебрежение прямо-таки звучало в словах лорда-некрона. Похоже, они не очень ладили друг с другом. Вернее, совсем не ладили и Ахнеру не стеснялся это открыто демонстрировать.

- Разумеется, ни один стратег не будет лезть вперед без хотя бы минимальной информации о вероятном противнике. Впрочем, я знаю вас и вашу "осторожность", граничащую с трусостью. Вы прекрасно меня поняли - я говорю о том, что нам нужно действовать быстро, решительно и жестко, чтобы вернуть миры династии под мудрое правление фаэрона. Мы и так довольно долго... - он неопределенно покрутил рукой в воздухе. - Отсутствовали.

- Даже так, в этом деле есть приоритеты. Если благородному собранию будет угодно выслушать меня, я хотел бы попросить права высказаться, - подал голос один из криптеков, Неруш Преобразующий, глава ковена алхимиков, смотря на фигуру фаэрона. Честно говоря, Алексей вообще не знал, что такая организация техноколдунов в принципе существует. Он слышал о тех же хрономантах, но о Вестниках Преображения никакой информации раньше не встречал. Как бы то ни было, ему было интересно мнение знатока некронских технологий, поэтому он одним лишь словом разрешил ему пояснить свои слова, заставив остальных замолчать.

- Говори.

- Покорнейше благодарю, мой царь. Калгахт перенес Великий Сон без тяжелых последствий, однако, с прискорбием вынужден сообщить, что у нас имеется ряд проблем, которые в данный момент по мере возможностей устраняются мной и другими криптеками. Увы, даже наши технологии со временем подвержены информационным сбоям. Некоторые базы данных оказались искажены и фрагментированы, что привело к потере критической информации - нами утрачены некоторые тактические архивы, научные данные, карты части звездных систем ближайшего космоса и сведения о структуре династии и полномочиях конкретных лордов-регентов на окраинных мирах. В связи с этим я прошу как можно скорее вернуть коронный мир Кахотеп. Его библиотека данных была одной из наиболее обширных во всей династии, так что мы сможем быстро устранить неполадки, возникшие после пробуждения, - криптек замолчал, позволяя остальным осмыслить сказанное.

- Это, безусловно, важно, но я считаю, что мы можем обойтись без этих сведений в ближайшее время, - подал голос еще один немессор - Сетепт Свирепый. Про него память фаэрона тоже практически ничего не говорила. Лишь то, что он и Ахнеру в свое время бились бок о бок ещё во время Войны в Небесах, где поклялись друг другу в нерушимой преданности и братстве. Надо полагать, сидящие по бокам от фаэрона полководцы были его наиболее доверенными подчиненными. Или самыми статусными и влиятельными? Как бы то ни было, немессоров-побратимов определенно стоило считать важной политической силой. Сетепт, тем временем, продолжал.

- Меня больше беспокоит наше самое могучее оружие - древний дар Династии Мефрит. Вновь вернув в свои руки Гаситель Солнц, мы могли бы совершенно не опасаться никого, кто в противном случае рискнул бы бросить нам вызов. Обладая его разрушительной мощью мы бы без труда расправились с кем и чем угодно. И направление экспансии в данном случае придется повернуть в противоположную сторону. Я предпочел бы сперва озаботиться его судьбой.

- К слову про сбои и работу криптеков. Сейчас мы имеем некоторое количество свободных сил, - подал голос до этого молчавший владыка Сохмек. Он, в отличие от Хуссета, не был "Советником", но являлся один из наиболее могущественных лордов коронного мира. На преданность персонально ему было запрограммировано больше династических легионов, чем какому-то ни было другому феодалу Калгахта - кроме самого Эхнатона, разумеется.

- Некоторые владыки и лорды не пережили Великого Сна. Это большая утрата, однако силы, принадлежавшие им, требуют переподчинения и перераспределения. Думаю, сейчас стоит разобраться именно с этим вопросом, прежде чем начинать поход по возвращению миров династии.

- Но прежде... Владыка, благородные лорды, позвольте мне поделиться тем, что я узрел среди звёзд и потоков времени, - наконец напомнил о своем существовании второй криптек, присутствующий на собрании. Хрономант и астромант, как было очевидно. Акхнет Провидящий перевел взгляд на фаэрона и, получив дозволение говорить, продолжил.

- Если мы направим наши легионы к ближайшим мирам, то встретим сопротивление примитивов, но также обретём новых послушных граждан, ресурсы и силу. Однако звёзды предупреждают, что наш первый шаг может привлечь нежелательное внимание тех, кто долгое время считал нас забытыми и давно сгинувшими. Нужно выбирать мудро, - закончил говорить криптек.

- Кто-то из наших старых врагов до сих пор жив? - прокомментировал высказывание предсказателя владыка Сехмек.

Сам же Алексей куда большее внимание уделил получению так называемых "новых граждан". Он поначалу никак не мог взять толк, что криптек имеет ввиду, а затем к нему пришло осознание. Что-то такое уже проскальзывало в своей-чужой памяти, однако сейчас картинка полностью сложилась. Некронская знать из династии Агдагат получала массу удовольствия от поклонения как простых некронтир, так и от низших рас. Поэтому они, в "бесконечном милосердии и благодушии", иногда давали другим видам статус граждан, а не рабов. Разумеется, ни о каком равноправии между некронами и остальными не могло быть и речи, но теперь, когда львиная доля населения миров-гробниц не была способна к сколько-нибудь осознанной интеллектуальной деятельности, подобные активы выглядели как нечто, что так или иначе заинтересует аристократию.

Лорды и криптеки, между тем, продолжали переговариваться между собой, видя, что фаэрон пока не пришел ни к какому решению. У занявшего же тело Эхнатона Лучезарного человека была пища для размышлений. По мере того, как некронская аристократия обсуждала грядущее, стал несколько более ясным расклад сил в мире-гробнице. Это были предположения, основанные чисто на общении знати между собой. Получалось так, что немессоры-побратимы более-менее сходились на мысли о том, что династические легионы без труда уничтожат любого врага, ну и закономерно продвигали плюс минус одни и те же идеи. Хуссет и Сохмек в целом были более осторожными и, кажется, дружили домами против немессоров. Криптеки же просто недолюбливали друг друга в рамках конкуренции. А глава династии как бы был над всеми ними, и, в теории, должен был бы время от времени бросать каждой из фракций кость, поддерживая устоявшийся баланс. Впрочем, пришло время принимать судьбоносные решения. Подавив волнение и сделав для себя определенные выводы, правитель Калгахта начал говорить.

- Гаситель Солнц, безусловно, является приоритетной целью, - после весьма продолжительного молчания проговорил человек в теле некрона, почти физически ощущая довольство Сетепта тем, что именно его вариант был поддержан царем. Зубодеров не знал ничего ни про сам этот механизм, ни про династию Мефрит, однако кое-что он понимал ясно. Это какой-то особенно мощный космический корабль или опасное устройство, которое, судя по названию, может гасить звезды. Смешно, но выбор именно Гасителя Солнц был обусловлен один из Правил Темного Властелина. Кажется, оно звучало как-то в духе: "Если у меня будет супероружие, я буду использовать его как можно раньше и чаще, а не ждать до последней минуты". Осталось только попробовать заполучить это самое супероружие. Чем и должен был по итогу заняться Свирепый.

- Лорд Хуссет, лорд Сохмек. Вам я поручаю организовать максимально подробную разведку в ближайших звездных системах. Как в тех, где находятся миры-гробницы, так и просто в пределах наших владений. По её итогам будут планироваться дальнейшие цели нашей экспансии. Однако, не спешите в мое отсутствие присоединять утраченные миры обратно.

- Отсутствие, о Лучезарный? - спросил лорд-регент.

- Мы с немессором Ахнеру вернем Кахотеп. А с перераспределением войск я решу вопрос позже. - проговорил Алексей, подводя черту сразу по двум вопросам.

Собственная логика казалась новоиспеченному фаэрону очень стройной. Если уж штатный криптек-предсказатель говорит о том, что большая активность династии привлечет старых врагов, которыми скорее всего являются эльдары, эту активность следовало временно ограничить до определенных значений, вместо того чтобы отправить династические легионы сразу во все стороны. Делалось это просто-напросто чтобы не спровоцировать возможных оппонентов на решительные действия раньше времени. К тому же так решалась пара озвученных на совете проблем - теоретически можно было получить в свои руки и супероружие, и пробудить ещё один коронный мир, параллельно решив вопрос с утратой информации.

Желание же лично отправиться вместе с немессором возвращать Кахотеп тоже виделось бывшему студенту очень неплохой идеей. У него, разумеется, была масса всевозможных дел, которыми он мог бы заняться, сидя в безопасности мира-гробницы, однако тут было несколько проблем.

Эхнатон Лучезарный был полководцем, который регулярно водил свои армии в бой. Во вселенной мрачного будущего, или, вернее, уже настоящего, просто жизненно необходимо было обладать навыками военачальника. Царь Калгахта же по понятным причинам ничего не смыслил ни в тактике, ни в стратегии. Он надеялся назначить немессора командовать боевыми действиями, если они начнутся, а самому постоять в сторонке и понаблюдать за его работой, тем самым понемногу набираясь опыта. Помимо этого, Ахнеру придерживался кодекса битвы некронов, то есть строго следовал своду определенных тактических и стратегических ограничений. По разумению Алексея он должен был бы быть несколько менее искусным генералом, чем тот же Сетепт, однако попаданца это более чем устраивало. Когда он научится более-менее прилично воевать, некронская знать должна счесть падение его стратегического и тактического мастерства новым бзиком фаэрона, проявившемся после Великого Сна. Ну перемкнуло владыку на вопросах чести, ну и ладно. Это могло даже принести не только репутационные потери, но и определенные плюсы - такое благородство имело определенный вес в кругах некронской аристократии.

Следующая прода ожидается 05.01.25.

Глава 3 - Легкая прогулка

Пожалуй, одной из главных проблем, с которой Алексею пришлось столкнуться в своем новом амплуа, было практически полное отсутствие каких-либо ощущений. Обретя бессмертное тело из живого металла, он невообразимо много потерял, пусть и обрел иного рода возможности и способности. В общем, ряд ограничений, вроде отсутствия возможности банально покушать или поспать, приводил к серьезному накоплению ментальной усталости. Не помогала справиться с нервами и обстановка.

Озадаченные приказами лорды и криптеки во всю готовились к дальнейшей экспансии – будь то подготовка династических легионов, поднятие с поверхности мира-гробницы космических кораблей или активация дольменных врат. По уму, наверное, следовало бы принять во всем этом решительное участие, но что именно ему делать новый царь совершенно не представлял, а потому просто переложил эти проблемы на плечи других аристократов, надеясь разобраться со всем этим как-нибудь потом.

Воистину неоценимым помощником стал варагард Тернох. Именно через него фаэрон в основном и передавал некие общие и, откровенно говоря, весьма расплывчатые указания для знати, если в этом была нужда. В конце концов, на мире-гробнице была масса других различных лордов и владык, которые и командовали отдельными подразделениями некронов. Сам же телохранитель главы династии, разумеется, заметил, как сильно изменился его повелитель после Великого Сна, однако никак это не комментировал. Как, впрочем, и другие лич-стражи.

Алексей, однако, не мог не замечать, как всё больше и больше начинает походить на Эхнатона. Воспоминания фаэрона, пусть и фрагментарные, продолжали проникать в его сознание, накладываясь на его собственные мысли и чувства. Он начинал понимать, почему некроны так высоко ценили власть и почему они считали себя избранными. Это чувство превосходства, которое он когда-то счел несколько неестественным и, возможно, слегка пугающим, теперь понемногу становилось частью его личности. Вместе с этим пришло и окончательное осознание того, что он больше не человек. Он не мог есть, не мог спать, не мог чувствовать тепло или холод. Тело из живого металла вообще не ощущало почти ничего, а душа... была ли у него душа? Души некронов ведь сожрали К'тан? Но ведь лично его душу то никто не кушал?

Чтобы хоть как-нибудь отвлечься от этих невеселых дум, фаэрон решил быть последовательным в решении собственных проблем и занять себя делом. Восседая на троне в глубине своей усыпальницы, он плотно взаимодействовал с инфополем коронного мира, пытаясь отыскать что-то вроде пособий или наставлений для начинающих некронских командиров. Со временем его неопределенные и порою несколько противоречивые мысли-запросы принесли определенный успех. Отфильтровав массу результатов, он обнаружил программу военной академии для отпрысков знатных некронтир, которая располагалась на Калгахте.

С теоретическим материалом все шло ни шатко, ни валко – память оригинального владыки помогала понимать некоторые вещи, но другая часть информации была сложной для усвоения и восприятия как в силу незнания некоторых тонкостей быта и менталитета другой расы, так и в виду банальной некомпетентности в изучаемом вопросе. В общем, дело шло со скрипом. Учебная программа явно в последний раз редактировалась уже после уничтожения звездных богов, хотя царь не совсем понимал, зачем это было необходимо – число некронов же стало конечным, так что нужда в обучении наследников аристократии должна была сойти на нет. Впрочем, ему же было лучше, потому как разум главы династии тут же зацепился за военные игры-симуляторы, в которых юным некронтир должно было совершенствовать себя хотя бы в теории.

И… Это был сокрушительный провал. Алексей время от времени играл в разные стратегии, как в пошаговые, так и в реальном времени, при том всегда стараясь проходить их на максимальной сложности, а потому испытывал некоторые иллюзии относительно собственных навыков. Реальность в очередной раз внесла определенные коррективы в его планы, наглядно показав разницу между обычным человеком и знатными некронами.

Уровни сложности в большинстве симуляторов для учеников варьировались от одного до десяти. Решив поначалу выбрать золотую середину, человек в теле некрона быстро осознал всю ничтожность своих умений – ИИ программы с легкостью переигрывал его раз за разом. В итоге, как бы позорно это ни было, ему пришлось спуститься на самую минимальную сложность, где он при небывалом напряжении всех своих навыков со временем стал вырывать у своего электронного оппонента одну победу из трех.

Врагами же выступали в основном всевозможные творения Древних вроде эльдар и кроорков, однако была возможность сразиться и с армиями других династий. Как бы то ни было, все враги так или иначе регулярно наносили ему поражения. Особенно неприятным оппонентом оказались некроны, не следующие кодексу битвы – его командиров и в частности аватару самого ученика-фаэрона регулярно отстреливали смертоуказатели или выводили из строя каноптековые призраки.

Конечно, можно было бы сражаться и с уважающим воинский этикет врагом, но Алексей предпочитал не строить лишних иллюзий, не надеясь на порядочность других лордов и владык в случае возникновения вооруженных конфликтов. В общем, поражения злили и были чрезвычайно обидными, а с недавних пор поселившаяся глубоко внутри гордость не позволяла отступиться, не добившись вменяемых результатов. Прогресс же шел не особо быстро, но он хотя бы был. А ведь не стоило забывать, что все это просто симуляция, хоть и очень качественная. В настоящих боях все должно было бы быть гораздо сложнее.

Ещё одной проблемой, которую постарался решить царь Калгахта, стала собственная беспомощность и даже бесполезность, если беспристрастно рассматривать его самого как боевую единицу. С одной стороны, поначалу хотелось малодушно отказаться и махнуть рукой на это дело. В конце концов, кто в здравом уме сумеет добраться до его металлического тела, если у него столько охраны? А если кто-то все-таки доберется, одолев всех защитников, то ему, вероятно, уже ничего не поможет.

Однако, зная о дурной тенденции использования тактики устранения различных командиров, которую неоднократно иллюстрировали авторы художественной литературы и кодексов, а также демонстрировал ИИ, с которым фаэрон регулярно сходился в виртуальных баталиях, Алексей, тщательно все обдумав, решился откровенно поговорить со своим главным телохранителем, просто чтобы повысить собственные шансы на выживание.

Он поведал варагарду, что его энграммные матрицы несколько исказились после столь долгой гибернации, а потому он желает восстановить утраченные навыки боя, в чем полагается на своего верного телохранителя. Вероятно, если бы лицо Терноха не было бы заставшей маской из живого металла, на нем бы отразилась масса интересных эмоций – все-таки подобное признание собственной слабости никогда бы не прозвучало от Лучезарного. Это было невозможно. Невообразимо. Невероятно. Но это было, а потому Тернох максимально ответственно подошел к поставленной задаче, так что теперь Зубодеров терпел поражения не только в симуляторах, но и в реальности.

Главный лич-страж раз за разом громил своего владыку, мысленно сокрушаясь тому, как многое Эхнатон потерял – в прошлом фаэрон был искуснейшим воином, а теперь деградировал до такого уровня, будто бы никогда не держал оружия в руках. На восстановление навыков требовалась масса времени – однако же уж чего-чего, а этого у некронов было в достатке. Разумеется, он позаботился и о приватности – никто кроме другой лич-стражи не должен был знать о том, что их повелитель несколько сдал. Другим аристократам определенно не стоило владеть такой информацией, а сами лич-стражи уже не были способны на предательство. Во всяком случае, никто из окружающих главу династии даже и помыслить не мог о подобном.

К добру или к худу, после биопереноса лич-стража действительно стала соответствовать своему идеализированному пропагандистскому образу, посвящая себя службе своему господину целиком и полностью. В прошлом даже они, самые верные воины знати, не были лишены искушений и слабостей плоти. Теперь же каждый был запрограммирован на непоколебимую преданность определённому аристократу благодаря старательной корректировке их личности во время процесса получения тел из живого металла.

Как бы то ни было, и сражения с виртуальными оппонентами, и поединки с Тернохом так или иначе были чем-то, что заставляло разум Алексея усиленно работать. Он не чувствовал физической усталости, но умственное и эмоциональное напряжение сильно давило на него и требовало выхода, а потому он стал искать какой-нибудь способ отдохнуть и расслабиться. И раз самый простой путь в виде компании друзей или какой-нибудь симпатичной девушки был недоступен, оставалось обратиться к несколько более изысканным видам развлечений.

Так что теперь в свободное от тренировок и обучения время фаэрон изучал предметы искусства своей новой расы – сперва это были мозаики и узоры в его усыпальнице, к которым он уже более-менее привык. Следом пришла очередь голографических картин, которые менялись в зависимости от угла зрения или времени. Различные полотна изображали звёздные системы, знатных некронтир и некронов, всевозможные битвы, а порою и некие абстрактные узоры.

Дальше дело дошло до музыки, которая тоже была весьма разнообразной. Сперва это были медленные, мрачные мелодии, исполняемые с помощью чего-то вроде колоколов, барабанов и хорового пения. Во всяком случае, впечатление создавалось именно такое. Затем его внимание привлекли куда более бодрые боевые марши и симфонии битв, которых было представлено, пожалуй, больше всего.

Вскоре фаэрон нашел то, что особенно пришлось ему по душе. Это было какое-то совершенно новое направление в музыкальном искусстве, которое невозможно было сравнить с опытом из прошлой жизни. Пожалуй, некроны могли наслаждаться самим течением времени, превращенным в звук. Цикличность и вечность воплощались в сложных ритмах и мелодиях, напоминавших звон металла, гул энергии и шум ветра одновременно. Подобные композиции оказывали особенно сильный терапевтический эффект на сознание нового царя Калгахта, позволяя ему расслабиться и отдохнуть душой. Вероятно, в будущем он добавил бы к подобным развлечениям что-нибудь еще, но пока этого было достаточно для сохранения подобия душевного равновесия.

Так и шло время, которое некроны тратили на подготовку армий к завоевательному походу. Впрочем, кое в чем Алексей позволил себе вмешаться в деятельность немессора, с которым ему вскоре предстояло посетить ещё один коронный мир. Он приказал взять с собой наиболее боеспособные космические корабли и самые разрушительные машины войны его династии. Просто на всякий случай – мало ли, что галактика уготовила им?

***

- Как я вижу, они посмели отказаться от нашего щедрого предложения. Недалекие глупцы, - подобно приговору прозвучал голос немессора Ахнеру. Впрочем, именно приговором его реплика и являлась.

Династический генерал в самом деле считал свой ультиматум верхом проявления благородства и милосердия. Вероятно, в рамках вселенной Молота Войны, ранее упомянутое требование вполне могло таким считаться. Алексей, в свою очередь, с самого начала знал, что планетарный губернатор ни за что не прислушается к посланию некрона-военачальника. Однако, обо всем по порядку.

Перед тем как отправиться возвращать владения династии, немессор провел быструю предварительную разведку, результатами которой закономерно поделился с фаэроном. Выходило так, что принадлежащая некронам планета оказалась населена “некой примитивной расой, именующей себя людьми”. Криптекам не составило никакого труда разработать программу-переводчик, посредством которой с одного из разведывательных кораблей людям было передано сообщение:

Враг, знай, что твоя колония располагается в коронном мире, принадлежащем династии Агдагат. В знак нашего благородства и в соответствии с кодексом чести, мы предоставляем вам ровно один солнечный месяц, начиная с момента получения этого послания, чтобы покинуть эту планету и устранить все следы вашего пребывания. Если вы откажетесь выполнить это требование или проигнорируете его, наши легионы придут, чтобы восстановить порядок.

Разумеется, к предупреждению немессора никто не прислушался. Однако же, кодекс битвы требовал оповестить противника о своих намерениях, поэтому теперь немессор с чистой совестью мог вести военную кампанию. Были ли у людей хоть какие-то шансы противостоять некронам? Вряд ли. Царь не испытывал по этому поводу никаких иллюзий.

Флот некронов, задействованный в этом противостоянии, насчитывал тридцать пять вымпелов, в том числе и огромный корабль-гробницу, на котором фаэрон и немессор пребывали в данный момент времени.

В свою очередь, в самой звездной системе у сил Империума была только дюжина мониторов планетарной обороны да грузовые суда, занимающиеся перевозкой полезных ископаемых, которые люди добывали на нескольких космических станциях, расположенных в поясе астероидов. Такого прикрытия для планеты было более чем достаточно, чтобы гонять залетных пиратов, но остановить вторжение ксеносов им было не под силу. Сказывалось как качественное, так и почти трехкратное количественное превосходство флота противника.

- Ваши приказания, владыка? – обратился к Алексею некрон-генерал.

- Я хочу, чтобы вы командовали этой кампанией, немессор. Вы объявляли ультиматум – вам и громить врага. В этот раз я предпочту… Понаблюдать.

Ахнеру был... Мягко говоря удивлен таким ответом, но только молча поклонился, а затем стал передавать приказы кораблям по межузельной связи. Фаэрон… Сильно изменился после Великого Сна. Это было видно ещё по совещанию и тому, как тот участвовал в приготовлениях к походу. Обычно деятельный Эхнатон лично контролировал процессы подготовки войск и флота, но в этот раз скинул все заботы на него и других лордов. Но уж чего-чего, а того, что тот пересдаст ему право полноценного командования он не ожидал. Слишком уж жадным до славы военачальника тот был.

Более того, династического генерала сильно напрягало пристальное внимание его сюзерена – тот изъявил желание использовать ту же линию межузельной связи, что и он. Фактически, фаэрон точно также наблюдал за всеми потоками данных и за всеми его приказами. Вероятно, царь хотел что-то очень внимательно оценить, но что именно сам Ахнеру не понимал. Это заставляло его нервничать и опасаться жестокого и скорого на расправу повелителя. Когда-то у Лучезарного не дрогнула рука казнить даже собственную семью, а что будет с ним, если он чем-то вызовет неудовольствие фаэрона? Он даже толком предположить не мог, чего хочет добиться его царь, а потому чувствовал себя весьма некомфортно.

Сам же Алексей, не подозревающий о переживаниях своего генерала, был более чем доволен. Несколько поднаторев в использовании некронских технологий, он с жадностью и небывалой тщательностью отслеживал все действия немессора. С этим очень помогала недавно освоенная возможность замедлять восприятие времени, которой он стал активно пользовался в тренировочных схватках с варагардом. Теперь же, наблюдая как Ахнеру умело вскрывает орбитальные минные поля и играючи разбирается с флотом Империума, он мысленно похвалил себя за принятое решение. Получаемый практический опыт был бесценен.

Людей… Одновременно было и жалко, и нет. С одной стороны, в повседневной жизни ему всегда было плевать, когда где-то там на другой стороне мира случались какие-то военные конфликты, так что уж жизни людей с другой планеты его практически не волновали, в виду чего особо терзаться по поводу смертей, которые теперь будут на его совести, он не собирался. В конце концов, он теперь некрон, а не человек, и потому должен преследовать другие интересы и заботиться в первую очередь о своем благе и благе династии, а не беспокоиться по поводу жителей Империума.

Впрочем, некоторая часть неприятия своих действий внутри имелась. Так что для успокоения собственной совести он мог бы кое-что провернуть. В его силах было сделать выживших после покорения мира людей новыми… Гражданами, да. Пожалуй, приспособить их к какому-нибудь делу было вполне возможно, раз уж аристократия династии Агдагат сравнительно лояльно относилась к низшим расам. Правда, для чего некронам могли бы пригодиться люди, кроме как для удовлетворения чувства собственной важности, он особо не знал, а потому решил поразмыслить об этом позже.

Сейчас его мысли занимало сражение в космосе, которое хоть и с легкостью было выиграно флотом династии, однако оставило массу пищи для размышлений. Выходило так, что даже имея на руках все карты для победы, подобное противостояние было сложной и многоуровневой задачей, требующей стратегического мышления, а также понимания технологий и общей тактики.

Ахнеру, справедливости ради, не продемонстрировал какого-то особенного изящества, с таким-то превосходством в силах, однако то, как именно он действовал, все же вызывало уважение у постигающего сложную военную науку царя. На немессоре лежала ответственность за распределение ролей кораблей, использование местности вроде газопылевых облаков и астероидов, фланговые обходы, предварительную разведку и, в отдельном случае, даже синхронизацию залпов главного калибра линейных кораблей – все это делал он, и все это было важно для победы. Впрочем, для самого некрона-военачальника схватка в пустоте была простой, даже не учебной задачей. Битва с его стороны являлась односторонним избиением, почти что стрельбой в тире по мишеням. Только внимание фаэрона заставляло его переживать, но никак не течение схватки.

Теперь, превратив в космический мусор примитивные орбитальные сооружения и флот противника, немессор готовился к самой кровавой фазе противостояния.

Тем временем на планете, ждущей своих истинных хозяев, было неспокойно. Аллория IV была колонизирована всего три столетия назад и с тех самых пор была одним из самых тихих и безынтересных мест субсектора. Здесь не проходили важные варп-маршруты, так что единственными гостями этой звездной системы были сборщики десятины, черные корабли, да отдельные особо состоятельные торговцы с находящегося неподалеку мира-улья, закупавшие в основном деликатесы для аристократии и переработанную руду для ненасытных мануфакторумов огромного мира-города, обеспечением продовольствием которого и занималась эта захолустная планета.

Это был аграрный мир, покрытый обширными сельскохозяйственными угодьями, где выращивались зерновые, овощи, фрукты и другие культуры. Животноводство тоже считалось важной отраслью, а десятина, как не трудно догадаться, состояла в основном из всевозможной еды и продуктов переработки минералов из космоса. Аллория также обязана была раз в десять лет выставлять полк Имперской Гвардии. На этом весь её интерес для субсектора и заканчивался.

Теперь же этой тихой пасторальной планете предстояло встретиться с неизвестными ксеносами, и она была к этому совершенно не готова. После получения сообщения из космоса, источник которого местные Механикус так и не смогли отследить, планетарный губернатор, бывший полковник Имперской Гвардии, получивший это место в награду за долгую и верную службу Золотому Трону, предпринял некоторое меры, вроде приведения Сил Планетарной Обороны в повышенную боеготовность, а также увеличения количества патрулей в космосе, однако теперь становилось ясно, что приложенных усилий недостаточно.

Оставалось только надеяться, что астропатическое сообщение о ксеновторжении дойдет до военного штаба субсектора, и планета продержится до того момента, когда подоспеет подмога. С этим тоже была проблема. Варп-аномалия, известная как Шторм Сирены, находилась неподалеку и была головной болью в масштабах целого сектора - путешествия в космосе и астропатическая связь из-за неё изрядно осложнялись.

К тому же та легкость, с которой ксеносы расправились с флотом прикрытия планеты, говорила об их исключительной опасности. Да, это были старые и, откровенно говоря, не самые лучшие корабли, однако никаких серьезных угроз в ближайшем космосе не было, чтобы командование флота держало здесь сколько-нибудь стоящие силы. Для того же чтобы справиться с отстрелом космической фауны и отбить желание у пиратов пробовать на зуб рудовозы их всегда хватало. Суда системного флота должны были выиграть время и, положа руку на сердце, у них этого не получилось. Разгром был слишком быстрым и решительным, чтобы у него было бы достаточно времени на подготовку стоящей обороны.

Впрочем, планетарный губернатор не думал впадать в отчаяние. Он изначально воспринял сообщение от чужаков самым серьезным образом и сделал все от себя зависящее - расшевелил СПО, начал мобилизацию, расконсервировал старые арсеналы и объявил военное положение на планете. Более того - получил самую широкую поддержку от Эклезиархии, анклава Механикус, планетарных нобилей и арбитров. Планета готовилась к тому чтобы дать отпор врагам человечества. Словом, как и многие другие слуги Золотого Трона, отставной полковник не собирался сдаваться на милость ксеносам, и уж тем более выполнять их нелепые требования.

***

Вторжение начиналось так, как немессор привык действовать всегда – в первой волне к поверхности Кахотепа полетели Ночные и Гибельные Косы, а также Саваны. Некрона-генерала пока не слишком интересовали малые поселения низших, преимущественно покрывающие поверхность планеты.

Зато захват больших городов, очевидно являющихся важными военными и политическими центрами, мог считаться победой и концом кампании. Стоящими собственного внимания он признавал всего пятнадцать поселений примитивов, и именно на них в первую очередь должна была бы обрушиться мощь династических легионов.

Когда авиация некронов начала своё смертоносное шествие по небу аграрного мира, паника среди местных жителей распространилась быстрее пожара в засушливом лесу. Люди, привыкшие к мирной жизни, даже не смотря на все усилия, приложенные планетарным правительством, оказались совершенно не готовы к подобному молниеносному вторжению. Серповидные силуэты самолетов династии Агдагат пронзали облака с оглушительным воем, который вызывал первобытный страх даже у самых стойких защитников планеты.

Ночные Косы, маневрируя с изяществом хищных птиц, пробирались сквозь прикрытие ПВО, высаживая первую волну вторжения прямо в сердце крупных городов. Каждый новый разлом пространства, открываемый стабилизированными червоточинами, приносил на поверхность очередные подразделения бессмертных воинов, готовых сокрушить любую преграду на своём пути.

Тем временем Гибельные Косы обрушивали всю мощь своих орудий на стратегически важные цели. Тесла-деструкторы выпускали молнии, которые с легкостью обращали в прах пехотные подразделения, а лучи смерти уничтожали бронетехнику, правительственные здания и спешно возведенные укрепления, оставляя за собой лишь выжженную землю.

Вестники вторжения некронов несли с собой смерть и безумие – оглушительный вой их силовых установок резонировал глубоко в подкорке мозга как гражданских, так и солдат, нарушая память, чувственное восприятие и психику. Довершали разгром массивные бомбардировщики некронов, отрабатывая сферами с антиматерией по наиболее укрепленным целям. Первая атака на планету была воистину опустошительной и устрашающей. Однако от одного лишь авианалета Имперская оборона не развалилась. Она рухнула немногим после того, как первые высадившиеся подразделения воинов и бессмертных передали на звездолеты координаты для телепортации.

Вскоре небеса планеты прорезали яркие вспышки, ознаменовавшие начло новой фазы наступления некронов. Перед глазами уцелевших смертных показались огромные конструкции из живого металла, сияющие зеленым светом. Они появились в самых стратегически важных точках – у руин военных баз, на центральных площадях захваченных городов и у границ оставшихся форпостов сопротивления, вроде крепостей-участков арбитров, что сумели пережить первую фазу некронского наступления.

Монолиты несли в себе не просто разрушение, но идею абсолютной неизбежности поражения. Их живой металл, почти мгновенно регенерирующий повреждения, делал их практически неуязвимыми для большинства попыток сопротивления. Даже самые мощные орудия защитников планеты не могли нанести значительного урона этим монструозным машинам.

Любой выстрел, достигший цели, вскоре становился бессмысленным, так как поверхность монолита вновь становилась гладкой и столь же прочной. Сконцентрировать же хоть сколько-нибудь плотный огонь на монолитах деморализованным СПО никто не давал.

Как только монолиты заняли свои позиции, людям открылось их настоящее предназначение. Врата вечности, мерцающие в центре каждой конструкции, оживали, создавая порталы, через которые на поле боя выдвигались новые волны некронов. Поддерживаемые непрерывным огнём корпускулярных хлыстов и гаусс-потоков, безмолвные легионы выходили из разломов в реальности с пугающей синхронностью, занимая ключевые позиции и продолжая уничтожение любых остатков организованного сопротивления. Окончательный захват планеты был делом решенным и оставался лишь вопросом времени.

Продолжение ожидается 12.01.25

Глава 4 - Первые проблемы

Алексей ощущал смесь чего-то вроде возбуждения и отвращения, обозревая открывшиеся ему картины. Он пожелал осмотреть поселения “низшей расы” после победы и уже успел пожалеть об этом. Теперь, если бы перед ним встала бы задача описать столицу одним словом, то “безжизненный” подошло бы лучше всего – главный город людей на поверхности Калгахта оказался превращен в вызывающие отторжение руины.

Окна домов теперь зияли пустыми проемами, а тут и там можно было увидеть мертвецов, и речь шла совсем не о некронах. Все-таки самих захватчиков более корректно было бы считать альтернативно живыми. Трупы, трупы, трупы… Казалось, им нет числа.

Тела мертвых покрывали тротуары и улицы подобно погребальному савану. От солдат СПО, лежащих на остатках укреплений и баррикад, до простых гражданских, которых смерть застала где придется. Здесь можно было умереть по-разному: тут встречались частично испаренные гаусс оружием тела, страшные черные фигуры на каменных фасадах, оставшиеся от применения тесла деструкторов, а также, конечно, те, кому не повезло встретиться с некронами в ближнем бою. Ну или те, по кому фаланги солдат из живого металла прошли уже после смерти.

Зрелище было на редкость неаппетитным. Особенно впечатлили царя лица людей, искаженные ужасом и мукой. К тому же, все это уже начало гнить, так что в воздухе витали рои мошкары, а в телах копошились насекомые. Пахло, наверное, ужасно. Словом, если бы Зубодеров мог проблеваться, то определенно сделал бы это.

Архитектура тоже понесла колоссальный урон - разрушенные шпили соборов и административных зданий обрушились на улицы, многих похоронив под собой. Асфальтированные дороги раскололись, обнажив слой коммуникаций, переплавленных в хаотичные формы. Вокруг громоздились и иные обломки: транспортные средства и боевая техника, уничтоженные некронами, лежали, словно насекомые, раздавленные гигантским сапогом. Местами их металл расплавился, смешавшись с останками тех, кто находился внутри.

Вместе с этим город словно утратил свою душу. Не слышалось ни криков, ни плача, ни даже звуков природы. Всё поглотило безмолвие, прерываемое лишь потусторонним гулом энергии, который издавали некроны и их машины, эхом падающих обломков да жужжанием мошкары.

Впрочем, живые могли позавидовать мертвым. Потому как фаэрон видел то, что с его легкого и небрежного позволения делали с остальными людьми, не истребленными при захвате планеты. Честно говоря, он не знал, что было более страшным: смерть или их новая жизнь?

К вопросу новых “граждан” аристократы и техноколдуны подошли чрезвычайно серьезно. В свободное от пробуждения мира-гробницы время ими в основном занимались криптеки, но именно что в основном. Практически все владыки и лорды, в том числе немессор Ахнеру, также изъявили желание поучаствовать в “преинтереснейшей забаве”, а сам фаэрон не видел никакой причины им в этом мешать. Ему было самому интересно, как все это будет организовано.

Подход технических специалистов был предельно утилитарным. Царь сказал, что от смертных должна быть польза? Никаких проблем. Теперь рои каноптековых скарабеев возводили сеть стационарных биореакторов, которая перерабатывала органику с куда большим КПД, чем сами летающие машины. Логичное решение – все-таки выжившее население планеты в массе своей было задействовано в сельском хозяйстве. Следовательно, имеющиеся навыки людей можно было использовать наиболее рационально. Раньше они выращивали пищу и скот? Вот и теперь будут – только уже для других господ.

Дворяне же хоть и вполне понимали пользу от такого рода деятельности, больше были сосредоточены на собственном удовольствии. Знать любила всевозможные игры разума и поклонение низших рас, а потому оторвалась на новых подданных по полной. По меркам некронов это наверняка было детской возней, но глядя на то, как аристократы работают с покоренными людьми, он как-то резко вспомнил, почему поначалу особенно сильно опасался интриг и заговора высокопоставленных некронов. Об этом вообще не стоило забывать.

Некроны-дворяне жаждали поклонения, и оно стало частью повседневной жизни выживших. Люди стали вынуждены ежедневно участвовать в церемониях, славящих бессмертных владык. Тех, кто отказался участвовать или проявил малейшие признаки скепсиса, показательно и жестоко казнили.

На месте храмов Бога-Императора по повелению лордов и владык возникли стеллы и ритуальные конструкции некронов, и теперь бывшие жрецы Эклезиархии, прошедшие через гипнообработку и подчиненные специальными скарабеями, проповедовали там новое учение. Аристократии такая смена сторон показалась чрезвычайно забавной и уморительной.

Не забыла знать и про поддержание порядка. Идея о том, чтобы создать расслоение в обществе покоренной расы, с воодушевлением была встречена благородным сообществом. Некроны возвысили часть представителей человечества, дав им определенную долю привилегий по сравнению с обычными людьми.

Теперь эти “богоизбранные” должны были следить за другими выжившими, чтобы поддерживать порядок и предотвращать бунты. Это несло определенную дилемму – людям приходилось выбирать между участием в угнетении собственного народа или мучительной гибелью. Словом, аристократы веселились и делали все возможное, чтобы сломить человеческий дух, заставляя новых подданных видеть друг в друге врагов.

Еду и воду также выдавали строго по высчитанной криптеками норме, при этом вдоволь получали продукты питания только те, кто хорошо работает и наиболее рьяно почитает новых господ. Алексей своими глазами видел, как многие начинают принимать новую жизнь как нечто неизбежное, а некоторые и вовсе в действительности видят в некронах богов, которые установили “порядок”.

Как человек – он был в некотором шоке от происходящего, вопреки своим ранним мыслям о том, что не будет корить себя за все то, что случится во время военной кампании. Уж слишком все это контрастировало с воспоминаниями о его прежней тихой жизни.

Как некрон – был доволен хорошо проделанной работой и образцовым захватом мира. Это создавало некое внутреннее противоречие, заставляя испытывать сложную палитру эмоций из довольства и неприятия происходящего. Однако, чем дольше он об этом думал, тем больше малодушно съезжал мыслями на другие темы. Ничего изменить без последствий для себя Зубодеров не мог, да и жизнь, пусть и поганая, все же лучше смерти. Ведь так?

К слову о других вопросах. Определенного рода беспокойство доставили техноколдуны. Двум криптекам понравилась коллекция минералов, обнаруженная в анклаве Механикус. Не сумев поделить трофей словами, они устроили техноколдовскую дуэль, в результате чего один из важных для пробуждения мира-гробницы специалистов временно не был способен исполнять свою работу, так как оказался в закольцованной петле времени.

С самим миром все тоже было сложно. Часть стазисных склепов уничтожила тектоническая активность планеты, где-то системы гробницы вышли из строя и требовали внимая криптеков, а не каноптековых пауков и скарабеев… Пришлось принять ответственное решение – пробуждение Кахотепа должно было идти максимально медленно и неторопливо, во избежание еще больших проблем вроде массовой утраты разума представителями знати.

По расчетам техноколдунов, полное пробуждение должно было занять целых три года! Утешало лишь то, что этот процесс в принципе начался, а также то, что глава ковена алхимиков оказался прав по поводу баз данных. Криптеки отыскали нужные сведения, которые были необходимы для восстановления поврежденных архивов. Словом, возникал вопрос, а что делать дальше?

С одной стороны, сейчас силы, сопровождающие его, могли бы заняться чем-нибудь более куда более полезным, чем обычная гарнизонная служба. Например, пойти пробуждать ещё какой-нибудь мир-гробницу поблизости – наверное, это было бы логично и правильно. Однако и отпускать войска от себя Зубодеров опасался. Династия то вроде одна, но мало ли как будет вести себя пробужденная знать, особенно если регент Калгахта не проснется после Великого Сна? Тогда ведь фаэрону надо будет назначать нового. И как вообще должен вести себя владыка другого коронного мира по отношению к царю? А что случится, если на планету вдруг нападут? Вдруг не хватит сил защитить себя?

По большому счету, оставлять пробуждающуюся планету некронов Алексею не хотелось, и дело тут было не только в непредсказуемой для него реакции дворян другого мира-гробницы. Он не очень смыслил во всей этой феодальной вольнице своей расы и сейчас надеялся спокойно разобраться с этим делом, благо здесь тоже имелось информационное поле, к которому он также очевидно имел доступ.

Проконтролировать пробуждение, ликвидировать собственное незнание, проанализировать военную кампанию, подтянуть навыки ближнего боя, а заодно и озадачить новых подчиненных – столько дел стоило внимания главы династии на этой планете. Остаться казалось правильным и мудрым выбором, однако вскоре ему поступила новая информация, которую необходимо было учесть в принятии решения.

***

Орбукулюм, специальное приспособление для межплатнетной межузельной связи, позволяющее некронской аристократии общаться друг с другом посредством голопроекций, требовал внимания фаэрона. Лорд-регент Калгахта хотел связаться с фаэроном и почему-то у Алексея возникло стойкое ощущение приближающихся неприятностей.

Образ Неизменного довольно быстро возник в центре небольшого зала, расположенного глубоко под поверхностью Кахотепа. Кроме самого Алексея и его телохранителей здесь никого не было, хотя сначала он думал созвать лордов и владык как советников и консультантов, однако наследие оригинального фаэрона рьяно воспротивилось такому шагу, быстро заставив его передумать.

Возникли мысли о том, что информация – это важное преимущество, а подданным нужно давать её только в необходимых количествах. Дворянам совершенно не стоило знать, о чем именно царю докладывает его регент. Если это будет необходимо – он донесет до них нужные сведения, но никак иначе.

- Мой царь, спешу поздравить вас с очередной блистательной победой, - проекция владыки Хуссета поклонилась.

- К несчастью, вынужден омрачить ваш триумф. Считаю необходимым сообщить, что у нас возникли некоторые… Неприятности, связанные с неповиновением.

- Измена? – голос Алексея ничего не выражал, но сам он в мгновение ока потерял даже любой намек на расслабленность и благодушие. Он и так предчувствовал какую-то не самую радостную новость, а подобная формулировка и вовсе заставила его изрядно понервничать.

- Нет-нет, о Лучезарнейший, - очень поспешно ответил лорд-регент.

- Вероятно, ваши войска очень скоро столкнутся с этой сложностью, если вы ещё об этом не знаете, иначе сразу же бы поняли, о чем я. Я говорю о повредившихся рассудком после Великого Сна.

- Под руководством владыки Манариуса у нас на планете возник Культ Уничтожителей. Во всяком случае, они теперь называют себя так.

Стоило некрону-дворянину произнести эту фразу, как Зубодеров существенно расслабился. Про уничтожителей он когда-то слышал, а потому заметно успокоился, узнав, что это всего-навсего поехавшие нигилисты. Однако для некронского социума эта проблема, судя по всему, была новой.

- Как я успел выяснить, эти некроны зациклились на идее истребления всех органических рас в галактике. Сейчас они проводят массовые усовершенствования своих тел для более эффективной войны, однако, на мой взгляд, главная проблема даже не в утрате ими привычного нам облика и несколько… Эксцентричном поведении.

- Мне довольно хлопотно удерживать их на одном месте, мой царь. Количество членов Культа растет, а новые уничтожители выходят из бессмертных, лич-стражи и смертоуказателей. Сейчас их лидеры из числа лордов и владык настаивают на скорейшем участии в какой-нибудь военной кампании, подразумевающей полное истребление неугодных.

- Что с исследованием ближайшего космоса? – немного помолчав ответил Алексей.

- Мы пока еще не закончили, владыка, но результаты есть. Целей для применения такого инструмента более чем достаточно. В наших владениях расплодилось неприлично много низших рас, не все из которых, на мой взгляд, достойны существования.

- Особенно интересны зеленокожие. Судя по всему, кроорки сильно деградировали с Войны в Небесах, однако, как вид не вымерли, лишь значительно утратили в росте и физической силе, а также в технологическом потенциале. Как следствие, стали менее опасны чем наш привычный враг.

- В самом деле? Приятно слышать. Как бы то ни было, лорд Хуссет, вы можете определить первоначальные цели для дальнейшей экспансии, однако сперва я хотел бы кое-что обдумать. Я свяжусь с вами позже, - только и ответил Алексей, прервав сеанс связи.

От регента коронного мира вскоре пришла карта их участка космоса, на которой были отмечены все сведения, полученные разведывательными кораблями. На ней были видны десятки населенных другими расами планет, в основном людьми и орками, спящие миры-гробницы, безвозвратно потерянные планеты некронов, а также просто пустые системы.

Масштабы потрясали, а ведь это была сравнительно небольшая часть принадлежащих ему территорий. Алексей уже выяснил, что владениями его династии считались три с половиной сотни миров-гробниц. По крайней мере на тот момент, когда Агдагаты ложились в Великий Сон согласно последнему приказу Безмолвного Царя.

Интересен был отчет и второго немессора – теперь сам царь связался с ним, потребовав доложить о ведении кампании. Ему предстояло двигаться несколько дальше, однако его ответ оставил Алексея с легким чувством неудовлетворенности.

Владыка Сетепт неохотно сообщил, что он крепко увяз сражениях с орками, которые расположились прямо в системе, где находились ближайшие к расположению Гасителя Солнц дольменные врата. Что-то у династического генерала не ладилось – варбосс, убийство которого могло бы ввергнуть зеленокожих в хаос, обладал феноменальной удачей и воистину звериной хитростью, которую совсем не ожидаешь от подобного дикаря. Даже смертоуказатели не смогли прикончить этого уникального во всех смыслах индивида, когда им представилась такая возможность.

Впрочем, члены клана Кровавых Топоров всегда умели удивлять, так что сейчас немессор занимался методичной зачисткой сразу нескольких обитаемых планет, не желая оставлять в собственном тылу агрессивных варваров.

Сроков кампании он назвать не мог, да к тому же доложил, что имеет небоевые потери в виде целого тессерариона – вирус свежевателя поразил некоторых воинов и бессмертных, а проблему по итогу заметили слишком поздно. Попытка радикального решения вопроса в виде истребления зараженных вроде бы и принесла успех, но относительный. Эпидемии удалось избежать, однако большая часть обращенных успешно скрылась, чтобы теперь самостоятельно и абсолютно бесконтрольно принять участие в резне.

Приняв во внимание всю известную ему информацию, фаэрон счел ограничиться половинчатыми мерами. Немессор не требовал подкреплений и, в ответ на вполне невинный вопрос о необходимости усиления, горячо и, как показалось царю, излишне резко уверял, что в скором времени справится самостоятельно.

Так что, тщательно все обдумав, Алексей решил разделить свои войска и дать добро регенту на то, чтобы он указал уничтожителям цель. Немессор Ахнеру получил приказ взять половину наличных сил и направиться на ближайший к Кахотепу основной мир – Аннулакс. Таким образом, они бы в короткие сроки начали пробуждение сразу двух важных планет, а самому Зубодерову в случае какой-либо внешней угрозы, можно было бы рассчитывать как на имеющиеся на месте силы, так и на пробуждающиеся войска мира-гробницы.

Уничтожители, за которыми должен был бы присмотреть владыка Сохмек, оказались отправлены на кампанию геноцида против какой-то безымянной ксенорасы, не имеющей даже своего космического флота. Некие насекомоподобные создания, отдаленно похожие на жуков-броненосцев, оказались обречены. Тут фаэрон ни мгновения не колебался – если к людям он ещё испытывал что-то вроде сочувствия и солидарности, то безвестные членистоногие его симпатией совершенно не пользовались.

Регент Калгахта, как оказалось, тоже не бил баклуши. Неизменный в скором времени порадовал еще одним докладом о… Работе промышленности. Если количество самих некронов было конечно, то вот насчет всевозможных каноптековых конструкций, техники и космических кораблей такого сказать было нельзя. Вопрос был исключительно в энергии и времени. Словом, по повелению лорда Хуссета был заложен десяток космических кораблей, в том числе и два капитальных. На строчки про каноптеков и прочую технику Алексей старался не смотреть – цифры казались какими-то неадекватными.

С другой стороны, имея военнообязанными 100% населения миров гробниц, наверное, не следовало удивляться, что на миллиарды некронов нужно было соответствующее количество оружия и боевой техники. К тому же в Великий Сон подданные Безмолвного Царя ложились после тяжелейшего противостояния сначала с Древними, а потом и с К’тан, не сумев толком восполнить потери.

По правде, Алексей совсем об этом не думал, а потому твердо вознамерился как можно быстрее разобраться с устройством общества некронов, не откладывая более этот вопрос. Ему, конечно, никто ничего не предъявлял за довольно большую пассивность, да и вряд ли кто-то осмелился бы, однако, чем дальше, тем больше он чувствовал, что стоит держать руку на пульсе происходящего.

На него, очевидно, все ещё работала репутация Эхнатона, но он чувствовал, что такое положение не будет длиться бесконечно. Пока что аристократия, вероятно, присматривается к изменившемуся царю и повинуется ему по старой памяти, опасаясь хитроумного и мстительного владыки.

А что будет, если они решат, будто бы он растерял хватку? Следовало избавить вассалов от лишнего искушения. Он, разумеется, делал определенные шаги к этому, но слишком уж сосредоточился исключительно на военной сфере. Подобный прокол необходимо было устранять, и чем быстрее – тем лучше.

***

Так и потекли месяцы старого-нового царя - в постоянной и практически непрерывной работе. А события, между тем, неслись вскачь - в субсектор прибыла сила, одинаково враждебная практически ко всем – и к заметившим активность своего старого врага эльдарам, и к пробуждающимся некронам, и к оркам. Сила, почти десять тысяч лет назад направленная сюда для войны за распространение Имперских Истин. Сила, которой в глубоко религиозном Империуме больше не было подходящего места.

Внушительная армада буксиров, кораблей сопровождения и боевых судов выстраивалась вокруг звездного форта “Рамилес”, только-только вышедшего из имматериума. Эта гигантская мобильная пустотная крепость, способная отразить нападение целого флота и сократить ведение военной кампании на годы, была сердцем 46-ого экспедиционного флота.

Для Имперских Вестников варп-переход прошел удивительно тихо и спокойно. Эмпиреи сыграли с Иконоборцами и сопровождающими их силами злую шутку – для них полет через океан душ длился всего несколько недель, хотя в реальности прошли тысячелетия.

По изрядно устаревшему приказу Военного Совета они должны были привести к Согласию расположенную в этом секторе космоса Мирралианскую Конфедерацию, государство людей, слишком погрязшее в глупых религиозных суевериях чтобы принять мечту Императора о единстве среди звезд. И пусть глупцы контролировали без малого четыре десятка обитаемых планет – кто они, и кто легионеры космического десанта?

Для этого завоевания были выделены существенные силы – многочисленный контингент Механикум, рыцари Дома Маннорак, силы Коллегии Титаника из Легио Аммарант, и, разумеется, войска Имперской Армии: как многочисленные полки Эксцертус Империалис, так и могучие когорты Ауксилии Солар.

Воины XVII-ого твердо были намерены сокрушить любого врага, кто посмеет встать у них на пути. Великий Крестовый Поход для них был в самом разгаре – ещё столько планет должно было быть вырвано из лап ксеносов, столько людских миров надо было найти, присоединить и просветить...

Продолжение ожидается 19.01.25