Труд и Боль квестодателя: Саван

Глава I. Конец и Начало

Глава I. Конец и начало

Высокие колонны храма держали огромный каменный потолок, исписанный фресками и барельефами. Запах ладана заполнял пространство. Мраморные стены, украшенные позолотой, отражали эхо доносившихся откуда-то хоровых песнопений. В центре храма стояла большая каменная купель, по обе стороны которой расположились немногочисленные ряды пустых скамеек. В храме не было ни души. Ну, почти. Лишь одна душа «стояла» у купели: молодой человек по имени Леонид. Описать его внешность можно одним словом: «простая». Короткие тёмные волосы, обычное телосложение, карие глаза, спрятанные за очками. Одет он был в дешевые джинсы и потертый пиджак. Леонид не понимал, где он находится и как сюда попал.

Доносящееся отовсюду хоровое пение постепенно набирало громкость. Вдруг раздался резкий, оглушающий звук огнестрельного оружия. Звук почему-то показался Леониду до боли знакомым. Вместе с ним отворились огромные деревянные двери, через которые в храм медленно входил целый марш людей в белых рясах. Лица их были скрыты капюшонами. Пение стало почти громогласным. Леонид поймал себя на мысли, что от такой громкости уши должны были бы уже болеть, но он их как будто не чувствовал. Это усиливало и без того нарастающую тревогу.

– Здравствуйте! – перекрикивая песнопения, Леонид обратился к людям, – Не подскажете, где я нахожусь? Мне бы домой вернуться. Жена ждёт, сами понимаете… наверное.

Снова послышался звук выстрела. Снова он сопровождал открывающиеся деревянные двери, в которые теперь вошел человек в такой же белой рясе. Но двигался он иначе: более уверенным и быстрым шагом. В отличие от остальных людей, он направился прямиком к Леониду. С противоположной стороны храма, по другую сторону, взлетела в воздух каменная кладка, а вместе с ней и вырвавшийся из земли худощавый демон с крыльями. Из образовавшейся ямы потянулись языки синего пламени. Теперь за демоном вылезли еще двое: толстенный бес, который едва ли не спотыкался о складки собственного живота, и скелет, с свисающими с костей кусками плоти и золотым моноклем у иссохшей глазницы. Ещё некоторое время из ямы продолжали вылезать самые разнообразные страшилища.

– Что тут у нас? Последний суд? Всё как полагается. Раньше еще весы были, большие такие, но последнее время что-то их не видать… – заговорил незнакомец в рясе. Он, продолжая смотреть на демонов, подошел к удивлённому Леониду. Языки пламени устремились обратно в недра. Яма окончательно заросла землёй, притянув витавшие в воздухе каменные плиты обратно к полу. Толпа уродцев спокойно уселась на скамьи, словно выжидая.

– А это интересно. Так, и чего же они ждут?

Незнакомец с таким интересом наблюдал за происходящим, что, казалось, совсем забыл о Леониде. Люди в белых рясах спокойно прошли к скамьям и одновременно сели, каждый на своё место. Опять звук выстрела. Затем скрип распахнувшихся дверей. Но на этот раз вошедший был одет не в рясу, а в новенький костюм-тройку. Опираясь на трость, он прошелся по храму. У купели он разложил из сундучка раскладную трибуну, выложил на неё какие-то папки с документами и затараторил:

– Коллеги, добрый день, добрый день! Пожалуйста, усядьтесь уже. У меня впереди еще очень и очень много работы. Вы прекрасно знаете, зачем я здесь, вам это не впервой, так давайте же покончим с этим поскорее! Душа молодого человека. Леонид, двадцать девять лет. Не горд, не жаден, гневался изредка. Не ленился, ел в пределах нормы.

– Может похотливый? – выкрикнул кто-то из демонов.

– Отнюдь. Женат, детей не имел. Активно старался, но только с суженой.

– Никто не безгрешен. Быть может, завидовал всем вокруг? – спокойно спросил человек в белой рясе.

– Опять мимо. Леонид абсолютно безгрешен. Защищал права людей, попавших в беду, и боролся за справедливость. Великолепная душа, ни единого проступка. Да, были моменты слабости, как и у всех людей. Но всё в пределах разумного и оправдываемого. Давайте же начнём. Начальная цена – пятьдесят валюты, которую мы для чего-то используем.

– Шестьдесят! – выкрикнул красный крылатый демон.

– Семьдесят! Семьдесят пять! – в храме поднялся гул. Демоны вскакивали со стульев, выкрикивая свою цену. Люди в белых рясах же спокойным голосом перебивали эти цены своими.

Незнакомец, стоявший рядом с Леонидом, обратился к нему с улыбкой во всё лицо:

– Торги за твою душу? Серьёзно? А выглядишь таким скромным. Нет, это, конечно, интересный вариант, упростил бы всё донельзя. Но, увы, тут куда более сложный «процесс», – незнакомец схватил за руку Леонида и повёл к стене.

Одним махом руки незнакомец наколдовал в стене небольшую дверь, в которую они с Леонидом вошли. Теперь они находились в блестящем на солнце зелёном дремучем лесу, заполненном соснами и дубами. Хоровое пение резко оборвалось, и Леониду немного полегчало. Вместе с человеком в рясе они прошлись сквозь аллею лиственниц к опушке, на которой стоял маленький ухоженный домик.

– А! Должно быть он! – обрадовался незнакомец.

В домике стояли лишь столик, два стула. Всё остальное место было занято книжными шкафами и столами, еле выдерживающими башни из писем и пергаментов.

– Ага, конечно! Книги! – незнакомец уселся за стол. – Будто это самый легкий способ находить информацию, накопленную веками! Ну, как говорится, хозяин – барин. Присаживайтесь, Леонид, начнём, – незнакомец указал на стул по другую сторону стола.

– Подождите! – Леонид выдохнул, вдохнул и спокойно заговорил: – Прежде чем мы начнём… ммм… прежде чем мы начнём чтобы то ни было, объясните мне: что здесь происходит? Где мы находимся? Как я сюда попал?

– Вы же по профессии юрист, где ваша внимательность? Находимся мы в моем кабинете, в придуманном вами домике, где раньше вы находили своё спокойствие для решения самых сложных проблем вашей жизни. Попали мы сюда через прекрасную зелёную аллею. Мы здесь, чтобы я вам сообщил то, во что вы не сразу поверите. Но в тихом спокойном кабинете, вам будет поверить легче, чем в том храме. Демоны, аукцион, хоровое пение и люди в рясах: всё это не очень способствует адекватному восприятию.

– Адекватному?! Серьёзно?! Вы, кстати, тоже в рясе.

– Согласен, люди в рясах вполне нормально выглядят, но вы же понимаете, о чём я.

– А дверь в стене?

– А в вашем мире бывают двери где-то еще?

– Да вы же её наколдовали, я видел!

– Заметил, да? Там демоны за твою душу торговались, а ты на стену смотрел?

– Мы теперь на «ты»?

– За словом в карман не полезет… Хорошо. Да, давай на «ты», – человек в рясе постепенно терял терпение. – Быстренько тебе разъясню: меня зовут Раад, и я твоя последняя надежда. Мне это всё не нужно, правда. Это тебе нужно. Или, если хочешь, вернёмся в храм и посмотрим, сколько «валюты, которую они как-то используют» дадут за тебя демоны?

Леонид молчал. Он попросту не знал, с какой мысли начинается решение подобной проблемы. «Наверное, надо послушать, что скажет этот фокусник. По словам выведу его на чистую воду». Раад, увидев готовность Леонида слушать, продолжил.

– Ты умер, Леонид. И сейчас мы должны будем определить, что делать дальше с твоей душой. Это не шутка, не сон, не похищение. Это правда. То, что ты видел в храме – плод твоего воображения. Это то, как ты себе представлял конец жизненного пути. Сознательно, или, возможно, подсознательно. Я, пожалуй, в этом не буду разбираться. Расскажу вкратце: вы, люди, постоянно размышляете о том, что наступает после смерти. Благословенный Рай, Чистилище или Ад вечных мук, загробная жизнь или реинкарнация, Вальхалла или Тартар. Ваши религии предлагают уверовать в одно или в несколько, в более или менее приятное. Правда в том, что существует это всё, но выбираете вы не во время жизни, а после.

– Ты прав, Раад, я в это не поверю! - Леонид задумчиво нахмурил брови. – Я помню, как звучал выстрел! Это мне, наверное, из травмата прилетело, вот я и вырубился! И где мы сейчас? Что вы от меня хотите? Да это бред какой-то!

Леонид бросился к двери домика, и хотел было выйти, но, шагнув через порог, едва успел остановиться: шагать было некуда. Опушки и след простыл. Дом висел в воздухе, высоко над бушующим океаном. Вода в нём была багрово-красная, а волны в хаотичном течении разбивались друг о друга в разноцветные кислотные блики света.

– Сядь. Пожалуйста. Сядь и послушай, – Раад вернулся к вежливому тону.

Леонид приложил все усилия, чтобы сделать шаг назад. Раньше он никогда бы не мог подумать, что боязнь высоты настигнет его в домике на лесной опушке. Преодолевая оцепенение, он прошел обратно в комнату и, обессилев, упал на стул.

– Допустим, Раад, я тебе верю. Я не верю, но допустим. Ты действительно хочешь, чтобы я просто вот так взял и выбрал себе загробный мир? Как рубашку или новую машину? А что насчет справедливого суда, наказания виновных в моей смерти? Меня же убили! А я боролся с преступниками! Это должно…

– А кто тебе обещал справедливый суд? – перебил Раад. – Ты как никто другой должен понимать, что на справедливость уповать не приходится. Боги, может, и всесильны, но желания судить отдельно каждую душу у них точно нет. Вас людей сейчас около двадцати миллиардов, и это только людей. Потому и существуют такие как я: чтобы анализировать ваши жизни и предлагать правильный выбор.

– Ну, тогда я выбираю Рай! Или Вальхаллу. Да, отправь меня в Вальхаллу, пожалуйста.

– Не так быстро, умник. Для Рая ты слишком мало хороших дел сделал, а для Вальхаллы – слишком глупо умер.

Леонид оторопел. Он буквально не знал, как следует реагировать на такие слова.

– Шучу! – Раад увидел замешательство собеседника и решил пояснить сказанное. – Но Вальхаллу не предложу, прости.

– Тогда реинкарнацию, можно? Только не в животное, пожалуйста. Ну или хотя бы в животное с крыльями.

– «Птицы» ты имеешь в виду. Про джиннов слыхал? Надо же аккуратнее как-то. Превращу сейчас тебя в летучую мышь или белку-летягу. Ну поживёшь пару дней в шоке, а дальше что?

Леонид нервно сглотнул и замолчал.

– Ладно. Не переживай ты так. Ты бы не помнил, что раньше был человеком, и спокойно бы себе летал. Но на реинкарнацию ты тоже не тянешь.

– Но человек в костюме сказал, что у меня великолепная душа! Там в Храме…

– Это тот, который хотел её продать? Во-первых, он «продажник», это его работа. Во-вторых, он – плод твоего воображения, как и этот домик, и всё остальное. Кроме меня, конечно.

– Постой-ка. А как я пойму, что ты не плод моего воображения?

– Да никак. Просто поверь. Вот как в море под избушкой поверил, так и в меня поверь. Ладно, я понимаю твоё отрицание, это нормально. Готов ответить на три твоих вопроса, чтобы твоя душа хоть немного успокоилась. У тебя осталось два.

– Было же три.

– Про джиннов читать надо было. Два вопроса.

– Почему ты сказал, что я «глупо умер»? Как это? Я слышал выстрел, но больше ничего не помню.

– Увы, помнить больше и нечего. Тебя застрелили. Дело, которое ты вёл, зашло слишком далеко. Под суд могла попасть вся верхушка ваших власть имущих. Вы их называете «Мория».

– «Мэ́рия», ты имеешь в виду.

– Да, точно. Наняли убийцу и, когда ты шел домой к жене, в тебя и выстрелили. Метко. Ты скончался на месте. Прости, мне жаль.

– Да ты же не виноват… Не виноват же?

– Судьбы людей мне не подвластны. Живых людей, по крайней мере. Это, кстати, был вопрос, но ладно, разрешаю еще один.

– Что с моей женой теперь будет?

– Ну, тут сложно сказать. Ей сказали, что тебя убил обычный грабитель. Погорюет какое-то время, а дальше всё от неё зависит. Если ты про убийц, то не переживай – они её не тронут. Им просто незачем, даже если бы ты ей что-то рассказал, она не смогла бы ничего доказать.

– Давать два вопроса на упокоение души это жестоко, Раад. Прошу тебя, ответь мне на еще один вопрос.

– Про твоих убийц?

– Да. Их посадят? Накажут хоть как-то? Там весь аппарат повязан, неужели все чистенькими уйдут? Не только убийство, там хищение в крупных размерах, подделка документов, коррупция, да там треть Уголовного Кодекса.

– Я ведь сказал, я не могу влиять на судьбы живых. Я не знаю.

– Понятно. Жаль. При жизни мне не везло, и после, видимо, тоже…Что делать то теперь?

– Выбирать. Чистилище или Фолькванг.

– Что за «Фолькванг»?

– Владения богини Фрейи. Половина воинов, павших в бою, попадает к Одину в Вальхаллу, а другая половина – на луга и поля Фрейи, пребывать там в её компании. Ты, конечно, не воин, но ты сражался за справедливость и за это умер от выстрела специально обученного убийцы. Уверен, тебе подойдёт Фолькванг. Будешь там сидеть и радоваться беззаботному существованию. Фрейя – весьма приятная персона.

– То есть меня, настоящего воина, в Вальхалле не ждут, а на зелёном лугу с цветочками – «всегда пожалуйста»?

– Тебе правда чуть-чуть не хватило. Было бы хотя бы два-три выстрела, я бы еще предсмертную агонию оформил и вперёд, к Одину. Если не хочешь Фолькванг, есть Чистилище.

– А в нём что?

– Туда попадают люди, недостаточно хорошо прожившие жизнь для Рая, но и без смертных грехов для Ада. Будешь искупать грехи, которые приобрел при жизни. Потом в Рай, но когда это «потом» наступит – сказать не могу. Я слышал, что молитвы за душу ускоряют процесс, но…

– Но у меня в семье все атеисты. М-да… Дай подумать…

– Есть еще один вариант – Алдорра. Относительно новое вместилище, туда отправляют неопределившиеся души. Они проживают новую жизнь, в попытке заслужить себе судьбу лучше. При этом сохраняется память, характер, все навыки. Новая жизнь, но нелегкая. Новый шанс, но со своими рисками.

– Какими рисками?

– Если проживёшь хуже, чем на Земле, вместилище получишь соответствующее. Возможно даже без права выбора. Но это еще не всё. За сам шанс тоже нужно платить. Цена – твоя свобода. Ты всю жизнь должен будешь выполнять одну и ту же задачу, чтобы жить дальше.

– Звучит как работа.

– Да, но там чтобы поменять одну задачу на другую, тебе надо будет сначала значительно преуспеть в предыдущей. И придется общаться с самыми разными… ммм… личностями.

– Работать даже в загробном мире. Это про меня. Ну, хоть какое-то свободное время у меня будет?

– Сложно сказать, «свобода» – понятие растяжимое. Будет время для того, что ты называешь «отдыхом».

– А муки и страдания будут?

– Довольно вопросов, Леонид. Я и так много тебе рассказал. Настала пора выбирать.

Леонид думал недолго. По крайней мере, так ему показалось. Он совершенно не ощущал ход времени. Он не знал, что выбрать: «Если отправиться в Чистилище – всё забуду, кроме, вероятно, грехов. А что если и их не вспомню? Скажут исправлять, а что исправлять, я не знаю. Как жить дальше? Я же собой быть перестану. И жизнь это, как будто, не моя будет. В Фолькванге то же самое… Нет, может там и здорово, но будет ли это действительно моя душа? Как я останусь собой, если от меня оторвут то, что я пережил? Это будет не душа вовсе, а её осколок, остаток».

Жизнь пронеслась перед глазами в одно мгновение: гулянки с друзьями, полученный диплом, встреча с Настей, первая работа, последнее дело. Но Леонид тосковал не от мысли, что больше не будет тех славных моментов. Впереди у него была новая жизнь и новые ощущения. Забыть маленькие детали, которые он редко замечал в настоящем - вот, что действительно пугало Леонида. Они так точно описывали прошлое. Запах ночного ветра в позднюю прогулку, бодрящий трепет перед путешествием на тёплое море или простой закат во дворе со скрипящими качелями. Недоеденный Настей ужин или разбросанная ей же одежда по дому. Безответственные уговоры друзей на какую-нибудь бесполезную глупость и радость от её совершения. Сейчас сохранение памяти было единственным способом продлить существование своей души в том виде, в котором сам Леонид её и представлял.

– В Алдорру. Отправь мою душу в Алдорру.

– Отлично. Всё, что нужно, ты уже сказал, моя очередь. Кхм-кхм. Душа Леонида, я принимаю твоё решение и отправляю тебя в Алдорру! Пусть Храм Трёхсот Богов направит твою душу, дабы на земной тверди она нашла своё продолжение!

Леонид, как и всё, что находилось в домике, стал постепенно превращаться в синюю дымку. Тревога стремительно растворялась, отдаваясь лишь эхом в сознании. На смену ей пришли приятный трепет и ожидание грядущего.

– Раад был познакомиться! Удачи! – сказал напоследок Леонид.

– И тебе! Шути там посмешнее, ладно? – улыбнулся Раад.

И Леонид окончательно растворился.

Глава II. Храм Трёхсот Богов

Глава II. Храм Трёхсот Богов

Синяя дымка сформировала тело Леонида в пустой каменной келье. Внешне Леонид никак не изменился: на нём была всё та же простая человеческая одежда и очки. Былая тревога теперь отзывалась лишь отголосками в глубинах сознания, но и к ним Леонид уже начал привыкать. Не желая долго пребывать в неведении, он вышел в коридор и увидел огромную очередь.

Через мгновение в той же келье, в воздухе, затанцевали искры, сопровождая появление диковинного существа. Ростом не выше метра, оно смотрело на Леонида снизу вверх. Своим видом оно больше всего походило на обезьяну. Только вместо двух лап из торса торчали четыре. Гладкий черный мех был прикрыт голубой туникой, из-под которой торчала еще пара лап. Существо схватило Леонида за руку и куда-то повело. Передвигаясь на всех шести лапах, оно стремительно набирало скорость, да так, что Леонид еле поспевал. Продолжалась эта «гонка» несколько минут, после чего они наконец встали в очередь.

— Har`dum kifa! — произнесло существо маленьким ртом, выглядывающим из-под густой бороды.

— Что, простите?

— Parlez-vous français? — снова спросил зверёк.

— Да, но так плохо, что приходится извиняться.

— А вот так? — маленькому существу надоело держать голову и теперь оно смотрело Леониду в ноги. — Вот так понимаешь меня?

— Да, отлично. Здравствуйте!

— Добро пожаловать в Храм Трёхсот Богов, душа! Прошу прощения. Миллионы языков, даже с моим опытом иногда требуется какое-то время, чтобы найти подходящий.

— Меня Леонид зовут, я от Раада... — начал было объяснять ситуацию Леонид.

— Ваше место в очереди: пять миллионов триста шестьдесят восьмое! — проговорило существо с очевидно формальной торжественностью.

— Что-о-о? И сколько мне тут стоять?

— Песчинки? Вечности? Часы?

— Часы, да. В часах, пожалуйста.

— Примерно семь часов и двадцать три минуты. А ты как хотел? Новый мир! Душ, желающих рискнуть, оказалось на удивление много. Но Боги милостивы и помогли воздвигнуть еще несколько сотен храмов, так что сейчас ждать приходится совсем недолго. А ты что, куда-то торопишься?

— Нет, но... А что за боги тут у вас?

— Да самые разные. Новые, Старые, Древние, Тёмные, Проклятые, Изгнанные, Приглашенные. Боги войны или вина, Боги грома или солнца, Боги огня или воды. Триста Богов, и это только пока. Не удивлюсь, если потом еще триста появится.

— Триста богов? И ты веришь во всех?

— Как я могу в них верить или не верить? Они есть — это неоспоримый факт. Многих я сам видел.

— И кому из них ты поклоняешься?

— Я предпочитаю надеяться на свои собственные силы. Вряд ли кому-то из богов вообще есть до меня дело. Так что просто стараюсь делать свою работу хорошо.

— А зачем же их так много? На Земле, кажется, ни один пантеон не мог похвастаться таким количеством.

— Да если б мне кто-то докладывал... — существо задумчиво почесало затылок обеими левыми лапами. — Думаю, у каждого из них здесь свой интерес. Одни добровольно хотят помочь с созданием нового вместилища душ, другие здесь отбывают наказание, третьи вообще проходили мимо и остановились понаблюдать. Не узнаешь, пока с каждым не поговоришь, но кто на такое способен?

Пока Существо молча стояло рядом, Леонид успел разглядеть очередь: создания самых разных видов дружно ожидали своей участи. Огромные мускулистые зелёные силачи с клыкастыми ртами, низкорослые бородатые гномы, чешуйчатые люди-ящеры, эльфы, гоблины, осьминого-подобные существа, походящие на монстров из рассказов Лавкрафта. Попадались иногда и обычные люди. Крылатые демоны, гремящие костьми скелеты разных форм и размеров и прочая нечисть. Всё это походило на смесь сказок, мифов и легенд, собранных воедино. Но самым удивительным было то, как миролюбиво все они стояли друг за другом. Леонид и сам чувствовал внутри себя спокойствие. Словно какое-то незримое волшебство призывало его стоять смирно и ждать.

Одна деталь не ускользнула от внимания: ни у кого в очереди не было такого же волшебного спутника, как у Леонида. Это его забеспокоило.

— Простите, — обернулся Леонид к стоящему за ним клыкастому орку, — молодой...человек.

Орк усмехнулся из-за выбора слов, но спорить не стал и кивком дал понять, что внимательно слушает.

— Я знаю, это прозвучит странно. Странно, возможно, даже для этой очереди. Но... Меня сопровождает довольно-таки странное существо: невысокое, мохнатое, с четырьмя лапами. Оно меня сюда привело, и, наверное, повёдет и дальше. Вы его видите?

— Конечно вижу! — широкий рот орка растянулся в дружелюбной улыбке. — Вот же он стоит рядом со мной! — орк показал на место рядом с собой. Там никого не было. — Всех он нас сюда привёл и всех нас поведёт дальше, а как же?! Только у него не четыре лапы, а шесть. И не мохнатый он, а скользкий, как кальмар!

Теперь улыбка орка казалась Леониду скорее сумасшедшей, нежели дружелюбной. Молчаливо кивнув в знак согласия, он медленно отвернулся от орка во избежании ненужных конфликтов.

— Ты мог бы и у меня это спросить. Не очень-то вежливо получилось. — существо нахмуренно посмотрело на Леонида.

— Прости, в последний раз хотел убедиться, что всё, что я вижу, реально. А спрашивать у возможного плода воображения, не плод ли он этого воображения, не слишком надёжно.

— И как, убедился? Всё реально?

— Видимо. И то, что не вижу, похоже, тоже. Наверное. Чем больше я пытаюсь во всём разобраться, тем больше я путаюсь.

Вдруг один из людей перед Леонидом недовольно заворчал.

— Да сколько еще можно нам ждать? Пропустите, я уже не могу! — ворчание переросло в крики, и мужчина попытался обогнать впереди стоящие души. Через пару мгновений, превратившись в знакомую синюю дымку, он поплыл по воздуху в конец очереди. Так далеко, что Леонид уже не видел реакции пострадавшего.

— Заклинание спокойствия иногда теряет силу, — существо стало объяснять Леониду произошедшее, — мы уже давно ломаем голову над причиной. В начале коридора работает как надо, а к концу почему-то слабеет. Ну, ничего, подождёт еще.

Тем временем очередь постепенно продвигалась. Вообще, понять течение времени в Храме Леонид так и не сумел. Единственным инструментом измерения того самого времени была очередь. А она двигалась крайне хаотично. За одну условную минуту, которую Леонид отсчитывал в уме, могло пройти и два «человека» и двадцать. Некоторые из персон теряли терпение так же, как и тот бедняга-скандалист. Их ждала одинаковая участь — превращение в синюю дымку и стремительное путешествие в конец очереди. В один из таких моментов, Леонид почувствовал себя крайне глупо: взрослый мужчина стоит в какой-то очереди чудовищ, держа за руку непонятное мохнатое Существо. Когда, наконец, решится его судьба? Почему ему никто ничего толком не объясняет? С каждой попыткой Леонида предположить хоть какой-то ответ вопросы множились еще больше. Он хотел было уже осадить ими Существо, однако понял, что это ровным счетом ничего не изменит. Решать проблемы надо будет по мере их поступления. Наверное, это и спасло от потери волшебного спокойствия.

Спустя еще немного или много времени, они с маленьким помощником подошли к огромным вратам. Каменные двери, исписанные диковинными символами, отворились.

— Ну что, готов? — существо посмотрело на Леонида серьёзным взглядом. — Запомни главное: богов не перебивать. Говори, только когда уверен, что от тебя ждут ответа. О! Чуть не забыл! — существо лапой поманило Леонида к себе, тот наклонился и получил легкий щелбан прямо в лоб. — Теперь будешь понимать все возможные наречия. Сейчас бы стоял перед богами и слышал только шум ветра или лязг металла. Ну, вперёд!

Леонид сделал несколько шагов и оказался в кромешной тьме. Каменные двери стали закрываться. Обернувшись, он увидел в щели, как Существо помахало ему вслед лапой и исчезло, оставив лишь искры в воздухе.

В непроглядной темной бездне послышался громогласный клич:

— Ликуйте боги! Ликуйте смертные! Настало спасение! Избранный настиг нас в момент бесконечного отчаяния! О чистейшая душа героя, поведай нам своё имя!

— Здравствуйте! Меня Леонид зовут! — сам не понимая куда, крикнул человек.

— Скорбь! Скорбь и печаль угнетают меня, душа! Мне очень жаль, Избранный, но это имя уже занято! Совсем недавно некий греческий воитель уже избрал себе это имя! Возможно, жителям Алдорры посчастливится узнать тебя как «Первого Леонида Первого»? Или, быть может, в будущем мы услышим о подвигах храбрейшего «ХлеонидХа»?

— Прошу прощения, — в разговоре с Божеством Леонид понимал важность учтивой речи, — О Великий! Не осуди мою наглость и неосведомленность, но не может ли ходить по землям Алдорры второй Леонид?

— «Второй Леонид»! Диковинное имя для Избранного, но раз таков твой выбор, то быть сему! Скажи мне, Второй Леонид, как спасёшь ты земли Алдорры? Неистовой священной дланью покараешь озлобленных врагов или бескрайним милосердием одаришь каждого, кто ценит мир? Острым клинком или мудростью проложишь свой путь? Легкую поступь редкий заметит или латный шаг узрит каждый, кого настигнешь? Каждый, кого настигнешь, узрит твой латный шаг издалека или поступи лёгкой не заметит до самого конца?

— О Великий! Душа моя молода и после смерти тела потеряла всякое понимание происходящего! Будь так милосерден, открой мне истину об Алдорре! Почему она нуждается в спасении, и как я должен её спасти?

На какое-то время установилась гробовая тишина. Совсем недалеко, впереди, темноту стало рассеивать синее свечение. Символы и руны, похожие на те, что были на каменных вратах, постепенно проливали свет на окружающее пространство. Сначала Леонид увидел исполинский силуэт. По всей видимости, это было то самое Божество, которое так радовалось приходу Избранного. Мускулистый мужчина с пышной седой бородой до колен стоял под огромной аркой, подпиравшей потолок пещеры. Именно на ней и расположились аккуратные белые сияющие символы. С каждой секундой свет становился все ярче, пока наконец полностью не озарил окружение. Теперь Леонид увидел, где он находился. Высочайший каменный потолок накрывал собой просторную пещеру. На её противоположной стороне, рядом с божеством, расположились еще две арки, скрываемые тьмой. От света рун их защищал какой-то невидимый барьер.

Божество сделало шаг из-под арки, и Леонид смог лучше разглядеть его. Гигант был похож на средневекового рыцаря: из-под седой бороды выглядывала латная броня, довольно простая, без украшений или геральдики; на поясе висели ножны длинной метров в двадцать, из которых торчал широкий эфес с ручкой толщиной с несколько бревен; шлема на голове не было, но шею обхватывал воротник из кольчуги.

— Ты вообще ничего не знаешь? — Божество в замешательстве сменило величественный тон на обычный.

— Просветите меня, о любезнейший.

— Мне нравятся твои манеры! Присаживайся, — божество легким жестом подняло из земли небольшой валун, — расскажу тебе о сотворении Алдорры.

Леонид, в ожидании объяснений, молча сел на камень.

— Душа любого живого существа не может умереть, Второй Леонид. Никогда. В ней заключена бесконечная энергия, которая может усиливаться или слабеть, но никогда не иссякнет полностью. Долг Богов — вечно охранять существующие души. Для этого и были сотворены вместилища.

— А как же новые души? Их количество же наверняка растёт с каждым днём, и для этого вам нужно все больше вместилищ? Поэтому и сделали Алдорру? — Леонид сыпал одолевавшими его вопросами.

— Спокойно, душа. Я понимаю, что всё, что я скажу, вызовет у тебя скорее недоумение, нежели озарение. Но сейчас ты должен молчаливо внимать. Не существует «новых» душ, как и не существует «старых». Смотри на это как на круговорот воды в природе в твоем прошлом вместилище, на Земле. Души существовали всегда и всегда будут. Души — это единая река, из которой могут выделяться рукава и ручьи, но в конце концов они обратно впадают в первозданное течение. Такие рукава обусловлены существованием памяти. Именно память является уникальной чертой, якорем каждой души и не даёт ей вернуться обратно в поток.

«Значит, я был прав!» — подумал Леонид. «Я знал! Лишили бы меня памяти, и конец моей душе. Вернули бы её в какой-то общий поток. Вот ведь Раад! Казался таким добреньким и вежливым, а о самом главном не сказал! Ничего, мы не пальцем деланные!»

— Раад и не должен был ничего тебе рассказывать! Нет ничего плохого в потере памяти, поверь мне! Ты должен был сам сделать выбор! Не только душой, но и умом! — божество читало мысли Леонида, от чего тот пришел в ступор. — Так, о чем я говорил... Да... Душа... Вместилища для сохранения душ и возвращения их в Поток. Душа должна вернуться в Поток. Если Душа не вернется в Поток и не останется во вместилище, она попадёт в Небытие. Этого допускать нельзя. Иначе произойдет непоправимое.

— Что именно произойдёт? — Леонид в очередной раз не справился с любопытством. О слишком серьезных вещах идёт речь, нельзя упускать возможность узнать больше.

— Непоправимое! Больше тебе знать не следует! — слова раскатами грома раздались по пещере. — Знай только, что Алдорра, как новое и юное вместилище душ, вечно подвергается опасностям! Хаос охватил земли этого мира, и тебе, Герой, предстоит их спасти!

Справа от Божества раздалось потрескивание, словно от поленьев, сгорающих в костре. Теперь, на такой же арке, вокруг силуэта загорелись символы. Но эти символы были совсем другие. Даже Леонид смог разглядеть разницу. Безобразные красные руны на второй арке походили скорее на варварские знаки, грубо высеченные в камне. С каждым мигом потрескивание становилось все громче, а иероглифы сияли сильнее, при этом словно сдерживая свою энергию, они неестественным образом сохраняли тьму вокруг силуэта.

Треск набирал громкость, но сквозь него Леонид отчетливо слышал слова, доносящиеся из темноты.

— Ты снова всё перепутал, Феродван. Раад не занимается Избранными уже много тысячелетий. Этой душе уготовано служить героям, а не стать одним из них.

— Покажись, Х`Тош. Не люблю, когда прячутся от моего взора. — Исполинский рыцарь наполовину обнажил свой меч. Волна белого света на мгновение заполнила всю пещеру, ослепив Леонида, после чего свет тонким лучом устремился в сторону второго силуэта.

Под второй аркой теперь были видны языки черного пламени. Оно танцевало, ненасытно сжигая воздух вокруг и превращая его во тьму, которую снова рассеивал свет от меча Бога-рыцаря Феродвана. Пламя хаотично дергалось из одной стороны в другую, и Леонид заметил, как два небольших уголька, подобно диковинным глазам, соблюдали такое же движение, оставаясь в черном огне и прячась от направленного света.

— Убери! — пламя резко вспыхнуло и заполонило собой всю каменную арку. — Мне тоже тебя не видно во всём этом мерзком свете! Верни свой факел на место! И где третий судья? Я не собираюсь ждать вечно!

Пока Рыцарь и Огонь бурили друг друга ненавистными взглядами, Леонид увидел слева третью арку. Символов на этой арке было больше всего, но от них не исходило никакого свечения.

Из-под этой арки, прямо из каменной скалы, показался пустой черный саван. Паря в воздухе, он медленно подлетел к Леониду, желая осмотреть человека. До сих пор Леонид сохранял спокойствие, хотя и не без усилий. Теперь же, впервые после Раада и домика, парящего над морем, Леонида одолел настоящий страх, когда в подлетевшем поближе саване он разглядел своё же лицо. Оно, меняясь каждую секунду, то безжизненным взглядом пронзало Леонида, то корчилось от боли, то безумно смеялось, то безутешно рыдало.

— Не бойся, дитя, — шептало лицо в бестелесном саване, спокойное выражение продлилось пару мгновений, после чего обратилось в голый череп, — мы тут ненадолго.

Саван завис в воздухе прямо перед Леонидом и замолчал. Феродван убрал свой меч в ножны, и треск, раздававшийся от черного огня, сделался тише.

— Его предназначение - служить Герою! — из второй арки, где находился Х`Тош, божество-Огонь, снова послышался треск. — Отправим его в Вулканические Поля! Мои дети не справляются с Чумным Лесом. Сколько раз они пытались выжечь всю болезнь дотла, чтобы дать новую жизнь земле. Но бестолковые друиды продолжают спасать заразу. День ото дня они тушат священные пожары, чтобы использовать лес в своих алчных целях. Даже находясь так близко к вулканам, огонь теряет силу и отступает.

— Нет! — воскликнул Феодван. — Если кто-то что-то и перепутал, то Раад! Он не разглядел эту Душу! Всю свою человеческую жизнь она сражалась за торжество справедливости! Отправим её в Долину Инквизиторов в Верлеоне! Пусть Второй Леонид учит героев нести правосудие!

— Не называй его так! Слуги не выбирают имя! — Х`Тош вырвался из своей арки, будто цепной пёс, и бросился на Феродвана. Тот спокойно отпугнул его мечом, снова на пару мгновений осветив пещеру ярко-белой пеленой. Однако даже сквозь ослепительное мерцание Леонид мог отчетливо видеть висящий перед ним Саван. Х`Тош снова затрещал: — Хочешь, чтобы он обучал?! Тогда в Первый Культ его! Пусть делает героев чернокнижниками!

Терпение Леонида сдалось перед совершенно правильной мыслью: ни Феродван, ни Х`Тош не обращали внимание на вылетевший саван, будто бы не видели его.

— Доблестный Феродван, прошу тебя, расскажи мне, фкто эти герои? И что за божество парит передо мной? — Леонид указал на саван. — Что я должен буду делать?

— Молчи. — Затрещал Х`Тош, продолжая смотреть на Феродвана. — Ты не поймёшь. И не должен. Ты будешь говорить, только когда тебя спросят. Или сгоришь. Феродван! Я не желаю терпеть твоё невежество вечно, пока третий судья где-то околачивается. Решай сам! Мне всё равно. Всё равно пользы от этого дохляка будет не больше, чем от сырой ветки.

Х`Тош вернулся на своё место, испустил рёв, звуком похожий на начавшееся возгорание, и оставил пещеру в тишине. Красные руны погасли, и арку снова накрыла тьма.

Хорошо, — уже знакомым грохотом раздался голос Феродвана, — я приму решение! Второй Леонид! Я был рад знать тебя под этим именем! Увы, ветра времени слишком стремительны, и я с превеликой печалью должен лишить тебя этого имени! Готов ли ты ковать судьбы героев? Способен ли ты закалить наших спасителей? Подготовить их к Великой Битве?

— Достопочтенный Феродван, меня зовут просто «Леонид». И я уже не понимаю, к чему я должен быть готов. Прошу вас, милосердный, объясните хотя бы что-нибудь!

— Теперь тебя зовут Сыровар Гиллиан! — божество не обращало внимания на мольбы. — Запомни это имя и носи его с гордостью! Ибо делиться своим прошлым с кем-либо в Алдорре запрещено! Наказанием будет изгнание! Исполняй свой долг с честью, Сыровар Гиллиан! И пусть твоё испытание определит Избранного!

Рыцарь вернулся на своё место под аркой, и белые руны погасли. Пещера вернулась во тьму, в которой её обнаружил Сыровар Гиллиан. Однако каким-то образом он все еще отчетливо наблюдал парящий в воздухе саван. Тот продолжал молча наблюдать. Гиллиан почувствовал, как распадается на синюю дымку. Земля ушла из-под ног. Он словно терял сознание. Все мысли спутались в одно целое. Все ощущения пропали в один миг. Теперь не покидало лишь ощущение нескончаемого падения в никуда. Однако, Гиллиан до сих пор видел перед собой проклятый саван. Ему казалось, что это остаточная галлюцинация. Но черепушка внезапно заговорила:

— Найди Хриссара. Найди, и я подарю тебе Землю. Я отправлю тебя к жене. Найди его. Или я отправлю жену к тебе.

И саван исчез. Его слова вызвали у Гиллиана неконтролируемую панику. Бесчисленные вопросы — последнее, за что цеплялся его рассудок. «Что это значит? Кто это был? Что вообще со мной происходит? Что мне делать?» Найти хотя бы один ответ уже не хватало сил. Гиллиан уже был готов сдаться поглощающему безумию.

— Тебе врут, Гиллиан. Найди Хриссара. Или останься в Алдорре навечно! — последние слова, которые Гиллиан разобрал в мыслях. Остальное смешалось в сплошной туман беспамятства.

Глава III. Сыроварня Данклана

Глава 3. Сыроварня Данклана

Веки дрожали под лучами солнца. Лёгкий восточный ветер щекотал щёки. Гиллиан словно очнулся от долгого сна-лабиринта. Это объяснило бы всё: и торги за душу, и Раада с его предложениями, и очередь в Храме Трёхсот Богов.

Но нет, это был не сон. Об этом говорили и ноющие мышцы в ногах и руках, и раздражающее чувство жажды и голода. Гиллиан действительно пробудился на зелёном лугу, находящемся настолько далеко от Земли, что только Богам известно. Молодой человек чувствовал себя крайне паршиво.

По привычке потянувшись рукой в поисках очков, Гиллиан заметил странную деталь: они ему были не нужны. Зрение стало превосходным, он о таком и не мечтал. На первый взгляд все вокруг казалось невыносимо ярким, будто окрашенное в какие-то едкие цвета. Но через пару мгновений, привыкнув, Гиллиан увидел всё лучше самого зоркого стрелка. Он мог разглядеть количество темных пятнышек на крыльях божьей коровки, приземлившейся на бревно, которое лежало метрах в десяти. В следующий миг глаза словно отказались работать вовсе, и всё застлала тьма. Теперь каждый объект медленно прорисовывался, начиная с контуров. Наконец, мир снова себя показал во всей красе. Гиллиан медленно выдохнул, стараясь успокоить свои нервы.

Второй странностью Гиллиану показался его рост. Он изменился. Будто увеличился на несколько сантиметров. Нет, больше. Несколько сантиметров он может и не заметил бы, но сейчас у него возникло чувство, что ноги стали длиннее раза в два. Прошел несколько шагов, попрыгал, поприседал – точно, точно стал выше. Еще какое-то время ноги ощущались длинными ходулями, но, как и со зрением, с каждой секундой чувство привычного спокойствия возвращалось.

Зеркала рядом не было, чтобы проверить, в своем ли вообще он теле. Привычные старые шрамы с рук пропали, но не все. Волосы вроде те же и на голове, и на руках. Одежда, правда, тоже странная: тёмно-зеленая туника, лапти какие-то. Льняные штаны, от которых так и чесались ноги. «Хоть не голый, и на том спасибо».

Пока Гиллиан занимался осмотром собственных конечностей, неподалёку у растянувшегося по земле ручейка сидел на камне мальчик. Огромная соломенная шляпа закрывала его голову от солнца. Ручей явно его заинтересовал. Он разглядывал что-то, непрерывно смотря в воду. Невысокого роста, одетый в рубаху с оторванными рукавами и какие-то лохмотья наподобие шортов. Можно было бы сказать, что это обычный мальчик лет десяти-одиннадцати, если бы не одна деталь – тёмно-зеленые руки, будто целиком измазанные зелёнкой. Мальчик что-то ворчал себе под нос.

Гиллиан осторожно подошел к ручью. Издалека он не видел ничего кроме спины мальчика и шляпы. Но теперь стало ясно, что разглядывал незнакомец. В воде отражалось его лицо: всё темно-зелёное, с маленькими красными глазами и огромным носом, с торчащими изо рта клыками, чуть ли не достающими до ноздрей. Не отрываясь от отражения, мальчик постоянно трогал клыки, словно отмеряя их длину.

– Ничего не выходит! Не видно же! Может если... – еле разборчиво сетовал мальчик. Его отвлекло только возникшее в воде лицо Гиллиана. Прежние каштановые волосы и карие глаза, да, внешне Гиллиан если и изменился, то не сильно. Это вселило в него немного уверенности в сегодняшнем дне.

– Прости, друг, не подскажешь, где здесь ближайшая остановка автобусная? – с каждым словом Гиллиан всё лучше разглядывал недовольное лицо мальчика и все больше верил в реальность недавних событий.

– Вы кто? Вам тоже нужно в город? – мальчик старался выговаривать каждое слово четко, но получалось всё равно с чавканьем и плеванием, будто рот у него был набит едой.

– Да, мне бы в город ближайший, да поскорее.

– Здорово! Мне тоже нужно в город, возьмите меня с собой! Там дядя Ивельсон делает такие игрушки из дерева, какие больше никто делать не умеет! Вон, посмотрите сами! – мальчик указал на лежащую рядом тканевую котомку, из которой на землю вывалились деревянные фигурки, штук десять. Все одинаковые.

– А зачем тебе столько одинаковых?

– А дядя Ивельсон других мне не даёт. Так положено. А мне то что, одинаковые или нет, зато посмотрите, как их много! Если кто-то захочет, я смогу с ним поделиться и не надо будет выбирать: они же все одинаковые! А хотите, тоже себе возьмите? Берите, берите, дядя Ивельсон еще сделает! – мальчик протянул деревянную фигурку Гиллиану. Это был игрушечный волк, сделанный не то чтобы искусно, но умело, с вырезанными аккуратными глазами и даже подобием волчьей холки. – Ну вот, вот такая. Вот я вам такую дам, но только, когда вы меня в город отведёте. Пошлите?

– Правильно говорить «пойдёмте», – Гиллиан бросил себе под нос. – Слушай, а тебя как зовут? – он в замешательстве осмотрелся вокруг. Ручеек шел мимо большого поля, в конце которого стоял холм с небольшим двухэтажным домом и амбаром.

– Меня? Варк. А вас?

– Видимо, все-таки Гиллиан, – он удручающе выдохнул. – А взрослые тут где-то есть? Мне бы поговорить с кем-то…другим.

– Да я вам сам город покажу, я дорогу-то знаю! Тут идти недалеко, часов пять всего. А если у вас вот эти большие коляски с лошадьми есть, так и еще быстрее!

– Нет, спасибо, дружище, я в город как-нибудь потом. Не знаешь, вон в том доме кто-то живёт?

– Знаю, конечно. Я там живу. И дедушка мой, но он тебя в дом не пустит, только в амбар. Там крыс полным-полно! Здоровенные такие, опасные!

– Крысы? Не, к крысам мне не надо, мне бы с дядькой твоим переговорить. Где он сейчас?

– Он либо в поле копается, либо дома что-то делает. Но ты сам иди, мне нельзя.

– Как нельзя, ты же там живёшь?

– Если дедушка меня увидит с такими клыками, прогонит! Я ему не нужен буду, такой уродец! – мальчик бросил в ручей камень, и отражение задрожало рябью.

– Боже мой. Крысы, клыки, зелёные мальчики… Ладно, сиди пока тут, я сам схожу. И ты не уродец! Прошу тебя, не делай ничего со своими клыками, я вернусь, и вместе решим твою проблему. А ты меня в город отведешь. Договорились?

Варк молча кивнул. Гиллиан направился к дому, периодически оглядываясь на мальчика. Тот продолжал грустно метать камешки в ручей. Впервые Гиллиан внимательно огляделся. За домом, далеко-далеко раскинулись великие горные хребты, над которыми только начинало подниматься солнце. У подножия гор разросся обширный лес, из которого слабый ветер доносил хвойные нотки. Чистый воздух наполнял силами. Казалось, он мог излечить любую рану. Таким вкусным воздухом Гиллиан не дышал никогда.

Густой лес тянулся от гор до самого холма, оставив немного места небольшому озеру. С той стороны доносилось щебетание птиц. «Утро что ли?» – думал Гиллиан. «Сейчас разбужу этого мужика… Ну а что мне делать, я же не знаю тут ничего. Да и мальчик уже проснулся, может и дядька не спит. Фермеры же, они рано встают. А что я ему скажу-то? «Здравствуйте, где я?» Нет, последнее, что мне сейчас нужно, так это прослыть психопатом или умалишенным. Задам пару вопросов, а там как пойдёт. Главное не удивляться. Паренёк этот маленький, слава богу, не заметил. Что за клыки у него такие?! Ужас. Конечно, он говорить с ними не может нормально. Ладно, всё по порядку. Сначала надо разобраться».

Поднимаясь на холм, Гиллиан пытался построить хотя бы какие-то планы. Так было проще совладать с наступающими эмоциями. Держать себя под контролем. Проще, но всё еще сложно. Отвечать на потоки сыплющихся вопросов входило в профессиональные обязанности теперь уже бывшего юриста, но сейчас этот опыт едва ли спасал. «Где я? Что это? Алдорра? Да, вроде так называется. Хорошо, а где эта Алдорра? Что мне делать? Пить охота, не могу! А есть-то что? Да и как бы меня тут никто не съел, если даже у маленьких мальчиков такие клыки…» Клыкастый образ мальчика никак не отпускал Гиллиана. В Храме Трёхсот Богов он видел монстров и похуже, но там его как будто это не волновало. Это казалось обыденным. Восприятие было притуплено, словно под наркозом. Теперь же все чувства вернулись в норму: были среди них и приятные, но лишь малая доля.

Дверь дома отворилась, и навстречу Гиллиану вышел мужчина с редкими седыми волосами на голове и такой же седой бородой. На нём был завязан чистый кожаный фартук, а на руках плотные перчатки. Как ни странно, на Гиллиана он не обратил никакого внимания. Мужик тихо отправился в сторону амбара, прихватив с собой наполненный чем-то деревянный таз. Трудно было определить его возраст, он не выглядил старым, но седые волосы выдавали истинные годы. Именно из-за седины мужику можно было бы дать пятьдесят пять или, с авансом, шестьдесят лет.

– Здравствуйте! Доброго дня! – Гиллиан закричал, безуспешно пытаясь привлечь внимание. Мужчина продолжал шагать к амбару. – Простите, я к вам по делу! Мне нужна ваша помощь!

Слово «помощь» наконец заставило мужчину отреагировать. После пары секунд замешательства он поставил таз на землю и уставился на Гиллиана. Тот, восприняв это как добрый знак, подбежал.

– Здравствуйте! Меня зовут Гиллиан… - он начал было озвучивать заготовленный монолог.

– «Помощь»?! Ты сказал, что «тебе» нужна моя помощь? – подняв одну бровь, удивленно спросил мужик.

– Да. Дело в том, что… – тут Гиллиан понял, что после всех этих дум он понятия не имеет, как объяснить произошедшее с ним. Несколько секунд он шевелил извилинами, пробуя сформулировать хоть что-то, и мысленно пришел к слову «Хриссар». Оно, ударив по вискам, запустило нарастание тревоги. Гиллиан в одно мгновение вспомнил и страшного духа в саване, и его обещания вернуть привычную жизнь, и его угрозы. Парень, пытаясь взять себя в руки и выдавить уже хоть что-то, произнёс:

– Хриссар. Вы Хриссар? Мне надо к Хриссару, потому что…эээ…я хочу вернуться назад, домой. И я не знаю где его найти, это случайно не Вы?

Он тараторил без остановки, тщетно пытаясь звучать уверенно и разумно. Мужик поднял деревянный таз и снова направился к амбару.

– Я не знаю никаких Хриссаров. Не трать моё время, герой. Крысы, десять штук, в амбаре. По медяку за каждый хвост.

– Нет, подождите, пожалуйста! Да никакой я не герой. Я… это… сыровар. Сыровар я.

Слово «Сыровар» отозвалось где-то на стенках мозга громким эхом. Гиллиан, кажется, на секунду попал в другое временное измерение. Прожил там несколько дней, каждый из которых сотня его же копий мрачно и спокойно повторяли: «Сыровар. Сыровар. Сыровар». После чего Гиллиан вернулся в своё тело и услышал это слово еще раз. К тревоге теперь добавились стыд и чувство полной беспомощности. Если раньше Гиллиан мысленно ощущал себя в клетке, то теперь по этой клетке пустили ток.

– Точно не герой? – спокойно переспросил мужик.

– Сейчас точно нет.

Мужик какое-то время размышлял над чем-то. Он хмыкал и угукал, а его глаза бегали из стороны в сторону, будто он взвешивал все «за» и «против» возникшей ситуации. Наконец, он снова обратился к Гиллиану:

– Замечательно! Превосходно! Ты не представляешь, как я рад это слышать!

– Что, правда? Вы мне поможете?

– Конечно! Пойдем скорее со мной! Проверим кое-что, а потом я тебя накормлю, и ты всё мне расскажешь!

На душе у Гиллиана сразу стало легче. Сразу две хорошие новости: кто-то, наконец, выслушает его, да еще и накормит. С этого и начнётся решение всех проблем. Довольный, он проследовал за мужиком до самого амбара. Непонятно, почему седой мужчина так резко переменился в настроении, но это Гиллиан решил отложить к менее срочным вопросам.

Двое прошли запертые деревянные ворота амбара и остановились у небольшой дверцы у самого края. Мужчина вручил Гиллиану деревянный таз. Тошнотворный запах сразу ударил в нос бедняге. В таз налили какую-то вязкую желто-белую смесь, от которой несло слезоточивой гнилью. Мужик, пользуясь недоумением парня, ловко открыл замок на двери, толкнул Гиллиана вперёд и закрыл за ним дверь.

Невыносимый запах от таза теперь дополнился еще одним, менее острым, но таким же тошнотворным. Однако, запахи быстро перестали быть главным беспокойством. Гиллиан оказался в амбаре, переполненным огромными черными крысами.

Самые маленькие из грызунов были размером с крупного барана. Прошло всего несколько секунд, перед тем как грызуны почуяли манящий запах и один за другим стали сбегаться из разных углов в центр амбара. Не менее двадцати пар красных глаз уставились на бедолагу. Душераздирающий писк, которым только что был наполнен весь амбар, утих. Крысы молча смотрели на Гиллиана и ждали.

– Должно достаться каждой крысе. Иначе пожалеешь! – донесся крик из-за двери.

Гиллиан, жадно хватая сгустки не зараженного противным запахом воздуха, направился в сторону грызунов. Шаг за шагом он как бы вымерял расстояние, на которое ему разрешено подойти. Крысы настороженно глядели на парня, но не разбегались, словно понимая своё численное превосходство. Гиллиан же не был уверен, что справился бы даже и с одной мордой. Тем не менее, крысы ожидали свой обед, в той или иной форме. Парень собрался с духом и подобрался к своре вплотную. Он поставил таз со зловонной жижей у носа самой маленькой крысы, которая была размером со щенка овчарки, и отступил назад.

– Ну как ты там? Нравится нашим гостям обед? – прокричал мужик из-за двери.

– Не знаю, я поставил тазик, они только принюхиваются, – нервно прошептал Гиллиан, стараясь не пугать крыс лишний раз.

– Что? Зачем?! Не давай им её нюхать!

Самая маленькая крыса, поморщив мордой, неуверенно попробовала жижу на вкус и тотчас запищала! Нос её покраснел и стал выпускать пар, будто плавленый металл опустили в воду. Свора закрутилась ураганом, писк снова заполонил весь амбар. Пострадавшая крыса скрылась куда-то внутрь толпы и больше не показывалась. Самая большая крыса, та, что размером с барана, опрокинула деревянный таз ударом длинного хвоста. Обозленные существа бросились к Леониду.

– Слева от тебя лестница, вылей на грызунов жижу и беги к ней! – беспокойно кричал мужик, ­– Поднимайся на чердак и прыгай в последнее окно, там стог сена внизу!

Гиллиан бросился к лестнице. Крысы за ним. Он уже поднимался на чердак, когда оглянулся и увидел амбар сверху: посередине земли зияла черная нора, в которую, по всей видимости, и скрылись обожженные крысы. Тем временем, голодные вредители взбирались по лестнице, поэтому Гиллиану пришлось её столкнуть. Финальный рывок к окну и…

– Ну чего ты там застрял? Прыгай! Прыгай, или они тебя…

– Да подожди ты!

На мгновение бедняга задумался о выборе своей участи. Нет, как бы он не боялся высоты, стать обедом для стаи крыс – участь, хуже которой придумать сложно. Он раз за разом пытался сделать решающий прыжок, но каждый раз ноги приковывали его к деревянному чердаку.

«Да черт побери, я же мёртв! Это так глупо, я же мёртв! В меня стреляли, я умер. И я все ещё боюсь? И чего боюсь, только подумайте, высоты! Либо ты сейчас же прыгаешь, либо ты заслуживаешь стать закуской этим грызунам-переросткам. А заслужили они такой обед? Больше чем ты жить? Нет. Прыгни! ПРЫГНИ!»

Гиллиан вывалился из окна и камнем упал в сено. Ударился копчиком. Больно, да, и даже очень. Но лучше, чем могло бы быть. Радость от «взятой» высоты немного заглушала боль. Седой мужик сразу подбежал помочь подняться прыгуну.

– Прости, не подумал я! Это малой всё прыгает тут, а ты-то весом побольше будешь. Ну как ты, жив здоров?

– Да уж не благодаря тебе! – огрызнулся Гиллиан. – Ты что творишь-то? Разве можно так с людьми? Я к тебе за помощью, а ты меня на съедение крысам!

– Прости, мужик, прости, – устыдился седой, – откуда ж я мог подумать, что ты их кормить вздумаешь?! Кто же вредителей кормит? Там же за километр несёт экстрактом речного перца, это чтоб спровадить этих гадов! – мужик повернулся к амбару. – Чтоб вас, хвостатые переростки! Десять поколений Данкланов на этой ферме выросло, и еще десять вырастет! – он пригрозил амбару кулаком.

– Чего ты просто двери не открыл-то?

– Чтобы вместе с тобой всю разъяренную свору этих гадов наружу выпустить? Нет уж!

– Понятно всё. Ладно, ты вроде меня накормить обещал? Пойдём, может, присядем что ли? Ноги тоже болят, стоять не могу, – недовольно закряхтел Гиллиан.

– Пойдём-пойдём, конечно, пойдём. Как звать-то тебя?

– Гиллиан.

– А меня Дэйн. Дэйн Данклан. Добро пожаловать на мою сыроварню!

– Да не особо-то и «добро». Но спасибо.

t t t t t t

Вечерело. Двое сидели за скромно накрытым столом: пара кружек с молоком, тарелки с недоеденным овощным рагу и остатки зажаренной курицы на деревянной доске.

Гиллиан наелся досыта и уже успел рассказать обо всём старику. О том, как простоял в странной очереди, как говорил с Богами, как встретил зелёного мальчика. Про старую жизнь не говорил, посчитал, что и так хватает странных историй.

Однако Дэйн воспринял всё на удивление спокойно. Будто бы ранее уже слышал подобное.

– Я ранее уже слышал подобное, – сообщил Дэйн. – Не бойся, друг мой, не ты первый, не ты последний. Сомневаюсь, что ты, будучи сыроваром, случайно здесь оказался. Тебя послали мне в помощь Боги! Те самые, с которыми ты общался. Наконец-то! Работы тут всегда хватает, а я не молодею. Варк помогает, но у него и своих забот полно. А тут еще эти крысы наведались. – Дэйн символично сплюнул.

– Я бы помог с крысами, Дэйн, правда, но я…

– И думать забудь! – Дэйн стукнул по столу так, что одна кружка с молоком опрокинулась и облила стол. – Прости.

Дэйн нерасторопно потянулся за тряпкой и вытер молоко.

– Запомни, Гиллиан, самое главное: геройствовать тут не надо! Живи себе спокойно и помогай с тем, с чем попрошу. И мы поладим, – Дэйн протянул руку Гиллиану. Тот её пожал.

– Героев тут хватает, понимаешь? Они всех спасать должны, – не отпуская руку, продолжал Дэйн. – А мне люди нужны!

Вдруг из амбара донесся детский крик.

– Варк? – тревожно спросил Гиллиан.

– Опять к крысам полез, орчонок. Не бойся, это он выход по лестнице придумал. В сено сиганёт, только пятки сверкали!

– Дэйн, прости, я…

Глава 4. Амбар

Зеленая рука крепко держала факел, пока вторая отводила деревянный засов. Орчонок смело вошел, закрыв за собой скрипящую дверь амбара. Крысы, опасаясь огня и света, пронзительно запищали в унисон, разбегаясь кто куда. Всё было под контролем, как и всегда. С тех пор, как появилась эта дыра в земле, каждую ночь мальчишка приходил и наблюдал за грызунами. Но в отличии от других ночей, сейчас Варк не чувствовал интереса к дыре или её обитателям. Он не чуствовал привычной нотки страха от размеров и количества «гостей». Чем больше свора боялась Варка, а точнее его факела, тем больше Варк чувствовал желание их прогнать. В иной раз все закончилось бы тем, что Варк, заскучав, залез бы на второй этаж по лестнице, улегся бы рядом с окном и любовался на луну. Теперь же, шаг за шагом, прогоняя свору все дальше, к той дыре, он чувствовал как его руки становятся крепче. Каждая мышца наливалась кровью. Варк перестал слышать писк грызунов. Он едва-ли мог их разглядеть. Зрение помутнело, словно накрывшись тёмной пеленой, и лишь огонь от факела рассеивал туман в глазах.

Приятное ощущение превосходства, возникшее при виде бегущих крыс, постепенно сменялось тревогой. Теперь Варк махал факелом не для отпугивания вредителей, а для того чтобы видеть куда ступают ноги. Вдруг раздался острый писк. Настолько истошный, что туман вмиг рассеялся. Варк наконец увидел, как вопящая крыса, получив ожог от удара факелом, скрылась в норе. Дверь амбара была недалеко, но крысы, обступив мальчишку, отрезали ему путь.

Не успев толком испугаться, Варк сразу ощутил острую боль в руке с факелом. Удар хвостом пришелся прямо в запястье. Таких огромных крыс Варк не видел никогда. Косматая туша, размером с жеребенка, уставилась маленькими красными глазенками на мальчика, в ожидании реакции Варка. Размахивая перед собой огнём, то и дело попадая по крысам помельче, он хотел одного – сбежать отсюда побыстрее. Глаза по привычке метнулись к месту, где обычно стояла лестница. Но вместо неё лежали погрызанные палки, обвитые потрепанной бечевкой. Варка схватил ужас. Окончательно потеряв внимание, он не заметил как огромная крыса подбежала сзади и впилась зубами прямо в зелёную щиколотку. Варк закричал.

Клыки упрямо не отпускали ногу мальчика. Лишь после шестого или седьмого ожога факелом, крыса ретировалась назад в свору. Раненный орчонок забился в угол амбара, отмахиваясь от наглеющих грызунов. Кровоточащая рана, будто свела с ума монстров. Они, жертвуя собой, бросались прямо под удары факела, только чтобы дать своим сородичам шанс подползти к бедняге исподтишка.

Зрение мальчика размылось потоком слез: злодеи и факел слились в одно черно-красное пятно. Несмотря на сбившееся дыхание, весь в царапинах, он продолжал неистово махать перед собой и кричать, что есть сил, моля о помощи. Тем временем, из дыры продолжали вылезать новые крысы, заполняя собой всё свободное пространство.

– Пацан! Пацан, держись! – донёсся крик Гиллиана из-за деревянной стены. – Мы уже идём! Дэйн, чего ты стоишь как вкопанный!

– Не глупи! Я позову кого-нибудь на помощь! Варк продержится, ничего страшного, сейчас я кого-нибудь приведу! – Дэйн убежал в сторону ручья.

– Чего?! Да нет на это времени! – Гиллиан отворил дверь амбара и ужаснулся. Весь амбар кишел крысьей «массой». Лишь один клочок земли был свободен – тот, с которого несколько крыс оттолкнул дверной косяк. Гиллиан рефлекторно запер дверь. В его руке дрожала масляная лампа. Вдохнул, выдохнул, собрался с мыслями, и снова открыл дверь. Ловким прыжком он преодолел треть расстояния до орчонка. Мелкие крысы разбежались от приземлившихся ног, однако более крупные и наглые устремились к Гиллиану. Тот побежал к углу, отпихивая по пути всё что мешало проходу. До Варка оставалось метров пять. Уже на подступе к углу, крупная крыса влетела тараном в бегущего Гиллиана, попутно кусая его за запястье с лампой. Острая боль отозвалась даже в шее. Свободной рукой Гиллиан перехватил лампу и разбил её прямо о морду зверюги. Та взвыла, и скрылась в потьмы. Масло из разбившегося фонаря стало жирным потоком лить на землю. Использовав замешательство вредителей, Гиллиан добежал до варка и остатками масла по полукругу облил землю перед собой. Через пару мгновений та же самая крыса снова мчалась «на таран». Гиллиан заметил у неё рану на глазу, именно там, куда он только что стукнул фонарем. «Мало тебе? Ну давай...» Выхватив факел у Варка, Гиллиан поджег разлитое масло. Жалкая струйка огня прошлась по земле, отдавая запахом горелого жира. Пара маленьких крыс отпрянули, но скорее не от испуга, а на всякий случай. Большая крыса не изменила планов и толкнула Гиллиана в торс, впившись ему в левый бок. У парня закружилась голова, а ноги обмякли и перестали слушаться. Не оставалось ничего, кроме как дубасить крысу до потери пульса её или Гиллиана. Удар, удар, еще удар. Зверь, словно бронированный, не уступал, продолжая жевать бок. Наконец, очередной удар все-же заставил грызуна отступить. Обливаясь кровью, Гиллиан упал наземь. Оглохший от боли и усталости, он не услышал резкий звук щелчка хлыстом. Жгучая боль прошила запястье руки, и факел упал на землю. В последних лучах его света, Гиллиан увидел самую большую крысу, которая только что огрела его хвостом. Затоптав струйку огня, она приближась к беднягам.

– ГНЕВ ГОСПОДЕНЬ! – громогласно раздалось на весь амбар. Слепящий столб света придавил крысу-переростка к земле. Через мгновение на её месте остался лишь пепел. Гиллиан даже сквозь закрытые веки чувствовал обжигающий свет. Все еще притупленный слух еле-еле улавливал повсеместный писк.

– ГНЕВ ГОСПОДЕНЬ! – снова раздалось в амбаре. Крыса, до этого пытавшаяся взять штурмом угол амбара, в попытках скрыться в нору, осела пеплом на полпути.

Немного продрав глаза, Гиллиан увидел, как по амбару шел рыцарь в стальном доспехе, с длинным двуручным мечом в ножнах.

– ГНЕВ ГОСПОДЕНЬ! – рыцарь то и дело выбрасывал пасы в сторону крыс, сопровождая это одним и тем же криком. – ГНЕВ ГОСПОДЕНЬ! ГНЕВ ГОСПОДЕНЬ! – один из столбов света упал прямо в дыру, и крысы заметались по углам в поисках убежища. Одна крыса прошмыгнула мимо еле зрячего Гиллиана и забралась под рубаху Варка. Тот почуствовал это, но не подал виду.

– ГНЕ-кх-кхе-кхе, – рыцарь закашлялся и достал меч, добив им оставшихся выживших крыс. Амбар был устлан золой. Вонь стояла такая, что Гиллиан только что продрав глаза, снова ослеп.

– А! Запах победы над прихвостнями демонической бездны! – прохрипел рыцарь, убирая меч в ножны. В амбар вошел Дэйн. Казалось, увиденное не слишком его шокировало, но точно и не обрадовало. – Спасибо тебе, доблестный рыцарь! – немного раздраженно говорил Дэйн. – Ты нас спас! Мы бы без тебя не справились!

– Не справились? Да без меня вы бы тут стали закуской для этих крысёнышей! Повезло Вам, что я рядом оказался, воля Его, не иначе!

– Да, да, конечно, только Его волей мы и живы. Ну, спасибо тебе, герой! – Дэйн указывал взглядом на выход из амбара.

– Да всегда пожалуйста! – рыцарь протянул руку в железной перчатке. – На нужды ордена.

– Пожалуйста, – Дэйн отсыпал горсть медных монет из мешка за поясом, – герой ты наш, надеюсь этого на нужды хватит!

Гиллиан подскачил с земли и подбежал к рыцарю, не заметив как силы вернулись к ногам. – Мужик! Спасибо тебе мужик! Без тебя нам бы тут конец пришел! Ты случайно...

– Ослепительный рыцарь всегда к Вашим услугам, бедолаги! – перебил рыцарь. – Имя мне Бланш д`Шарм, и бойся любой, кто посмеет обидеть бездомных, бедняков или неудачников, ибо они под моей защитой!

– Ну, мы не бездомные, у Дэйна вообще своя ферма целая. Но побольше удачи нам бы не помешало, так что спасибо. А ты вылечить раны своей ... благодатью этой ...можешь?

– А у вас чего-либо крепкого выпить не найдется? – ответил рыцарь.

– Ага, сейчас! – Дэйн терял терпение. – Утку только сейчас тебе зажарю, и в прикуску к алтенскому рому подам! – он стал выпроваживать рыцаря к выходу.

– Да не скрепи ты, старик, мне силы восстановить. Сказал же парень, тут вылечить кого-то нужно за дополнительную плату. Кстати, кого?

Гиллиан обернулся и посмотрел на Варка. Тот стоял, прижимая рубаху к телу на месте живота. Все ссадины и царапины вместе с раной на ноге исчезли. Только сейчас, Гиллиан обратил внимание на своё самочуствие. Запястье не болит, а бок не кровоточит. Ноги держат. Как будто и не было никаких крыс. «Как это возможно? Клянусь, в бок же гадина впилась, глубоко причем. Вот же, кровь на рубахе есть. А рана-то где?»

Дэйн молча оглянув Гиллиана с Варком, продолжил прогонять рыцаря.

– Старик! – на выходе кинул рыцарь. – Может еще кто достаёт? Ты скажи, я защищу!

– Давай иди, орден ждет тебя, Растительный!

– Я Ослепительный! – захлопнувшаяся дверь слегка задела броню рыцаря издав звон, будто кто-то постучал вилкой по бокалу.

– Варк! Мальчик мой, ты как? – Дэйн бросился к орчонку.

Мальчик стоял молча. Он тщетно пытался сдержать катившиеся по щекам слёзы.

– Варк, что случилось? Ты же видел, что лестницы нет, почему не ушел из амбара?

– Я...я не знаю, что со мной было. Что-то непонятное. Такого никогда не было, как и этих дурацких клыков. Я их отпилю, дедушка, обещаю!

– Отпилишь? Что отпилишь? Ты про свои клыки что-ли? Так, ты бредишь, у тебя видимо шок. Ну-ка беги быстро домой и в кровать. Деда скоро придёт.

Варк бросил тихое «спасибо» Гиллиану, потрепав его за штанину, торопливо вышел из амбара и побежал к дому.

– Ты что, черт побери, творишь? – Дэйн подскачил к Гиллиану и взял его за воротник. – В героев играть вздумал?! Я тебе что говорил, дурья твоя бошка?! Говорил не выпендриваться?

– Да успокойся, дед, ты чего! Я мальчугана твоего спасти пытался, он же тут один против целой стаи!

– Амбар ты спалить мне пытался! «Взрослый дурак опасен ещё как», тьфу ты!

– Да откуда ж я знал, что ты так быстро подмогу найдёшь? Да и пока ты её искал, Варка загрызли бы, если б я часть удара на себя не взял!

Дэйн отпустил Гиллиана. Походил туда-сюда, глубоко подышал. Успокоился.

– Еще раз повторяю, Гиллиан. Есть герои и геройствовать – это их работа. Не твоя! И не моя!

– И что, мне надо было стоять и слушать как Варк кричит о помощи?

– Нет, тебе нужно было пойти и ему найти эту помощь. Но не действовать самому. Инициатива наказуема, запомни это как главное здесь правило. Герои действуют, а мы им помогаем. И живём дальше. Точка.

– Бред какой-то. А что если нет никого рядом?

– Да всегда рядом кто-то есть. А ты делай то, что умеешь: вари сыр.

– Об этом тоже ещё поговорим. Ты можешь мне главное обьяснить: как мы выжили с Варком без единой царапины? Вот у меня кровь на рубахе, видишь, откуда она? Раны-то нет.

– Ну исцелилась потому что. Я ж видел, что ты покусанный на земле лежал. Но как крыс погубили, так раны и исцелились, что не понятного то?

– Так...не исцеляются же так раны...сами по себе...так быстро, разве это возможно вообще? – Гиллиан чувствовал подкатывающее раздражение. Он наивно полагал, что время бесконечных вопросов закончилось в Храме Трехсот Богов. Но, по всей видимости, оно только начиналось и с каждым ответом Дэйна возникало только больше вопросов.

– Я не учёный, знаю только, что мне мамка рассказывала. В случаях опасности, когда ты чувствуешь угрозу, твой метаболизм замедляется. А когда эта опасность проходит, метаболизм обратно ускоряется и организм продолжает регенировать как обычно.

– То есть, я всегда регенирую, когда нет опасности? Это же бессмертие получается.

– Так с возрастом метаболизм ухудшается и регенерация слабеет.

– Понял, спасибо. Прости, что чуть не спалил амбар. Я хотел как лучше.

– Да я знаю. И ты меня прости, вспылил слегка. Видишь ли, наше дело-то простое...

– Да, а какое «наше» дело-то? – перебил Гиллиан. – Я ведь до сих пор не понимаю, для чего я здесь.

– Да. Давай об этом завтра. Утро вечера мудреннее.

t t t t t t

Гиллиан проснулся от запаха свежевыпеченного хлеба. Он спустился на первый этаж, на кухню, и обнаружил на столе тарелку с кашей и корзинку с черным хлебом, посыпанным сверху белой пудрой. Наконец-то, первое спокойное утро. Насладившись сытным завтраком, он вышел во двор и вдохнул полной грудью. По-прежнему вкусный воздух придавал энергии и сил. Варк опять копошился у пруда. Дэйна не было видно. Гиллиан пошел поискать его в амбаре.

К своему удивлению, в амбаре он нашел новых черных крыс, а рядом Дэйна с ведром вонючей жижи.

– О, доброго утра! Как спалось? – Дэйн не отрывался от мешания жижи в ведре.

– Какого... крысы вернулись?

– А чего им не вернуться, дыру ж никто не закапывал.

– Да давай туда твоего супа из грязи зальём, да закапаем!

– А деньги мы откуда возьмём?

– Я опять ничего не понимаю. Какие деньги, дед, ты о чем?

– О медяках я, конечно, не о золоте же. Обьясняю тебе как новичку: всё необходимое для жизни на ферме, к сожалению, не сделать. Поэтому нужны монеты. Я периодически езжу в город и докупаю, что нужно. Деньги я получаю с продажи сыра. А продаю я его героям. Им одной регенерации здоровья мало, им постоянно нужны силы. Но героев здесь не будет, если не будет где геройствовать. Раньше тут шайки бандитов вечно ошивались, да в лесу пауки логово устроили. Но уже давно и тех, и других перебили. Я уж думал тяжелые времена настанут, но нет, в амбаре вот появилась эта дыра, из которой крысы валят. Вот я и даю задание героям: десять крыс за десять медяков. А потом они у меня сыр покупают за сорок медяков. Прибыль аж тридцать медных. А теперь, когда нас двое, я смогу их еще больше зазывать и рассказывать всем про наш сыр, пока ты будешь его варить.

– Дэйн, если честно, я сыровар то новичок, ни разу ничего не сварил еще. Думал ты научишь. Но если с этим один может справится, и у тебя уже наработанный рецепт, может я тогда рекламировать пойду?

– Чего-чего делать?

– «Рекламировать». Ну это когда ты всем рассказываешь о чем-то, чтобы больше покупателей привлечь.

– Хм. Ну можно и так, да. Мои ноги только спасибо скажут.

– А чего ж ты тогда такой раздраженный на этого рыцаря был?

– Тьфу ты. Ладно если б рыцарь просто, так это паладин был. Они никогда ничего не покупают, только хвастаются орденом своим да заслугами. Не люблю их. Так он еще и крыс всех испепелил, дурачьё! Явно сильнее чем нужно попался, но надо было Варка спасать, поэтому я уж не стал выбирать.

– А какое тебе до крыс дело-то?

– Так, герои попроще ведь так не умеют. Они их убивают просто. А мы с Варком тушки потом шкурим, да хвосты отрезаем. А на днях приезжает Шериф с города, проверяет как у кого дела, а заодно собирает такие отходы, и платит за них чутка.

– А ему то они зачем?!

– Алхимикам обычно отдают, а может и чернокнижникам. А может и поварам, хе-хе! – Дэйн вместе со смехом закашлял. – А этот гадёныш всех стёр в порошок, ничего не оставил.

– Так если тебе эти крысы нужны, на кой ты их жижей это травить пытаешься?

– Так если не травить, их тут набежит столько, что и двух амбаров не хватит. А мне чтобы они тут своё царство строили не нужно, трави их потом не перетрави. Так что я у самого источника контролирую поток.

«Для дедушки-сыровара он не глуп. Опытный, всё продумал. Все равно это всё как полный бред звучит, но бред не без смысла. Ладно, попробуем вжиться, может пообщаюсь с героями этими да еще что-то пойму. Заодно про Хриссара поспрашиваю, наверняка ж ведь кто-то что-то да подскажет».

– Ладно, дед, твоя взяла. Пойду твой сыр и крысий полигон рекламировать.