Трубадур: Начинающий артефактор.

Глава 1. Хеликоптер нихт! Попистофали...

— Тэк-с, пэк-с… И где я?

Столь простой, но от этого несоизмеримо важный вопрос мучил меня уже который час. Был и второй вопрос, но воспитанному и культурному парню шестнадцати лет от роду не рекомендуется произносить его вслух — из-за обилия нецензурных оборотов. Суть его, однако, была проста: что случилось? Куда я забрёл?

Ах, извините за бестактность. Позвольте представиться: Виталий Химичёв. Степанович. Учусь в одиннадцатом «А» классе. Живу в «посёлке городского типа», хотя, по правде говоря, это просто очень большая деревня. Большинство жителей так её и называют. Лишь молодёжь и приезжие (да и то не все) используют термин «посёлок».

Вы, наверное, заметили, что изъясняюсь я несколько иначе, чем большинство моих сверстников. На это есть две причины: я люблю читать, и моё моральное состояние сейчас можно описать как «крайне возбуждённое». Короче говоря, мне всё надоело. Из-за этого я и забрёл в лес — остыть, успокоиться, настроиться на конструктивный лад. Но, похоже, заблудился.

Хотя это маловероятно: в нашем лесу даже убеждённый урбанист с закрытыми глазами не заплутает — негде. Большую часть древесины вокруг посёлка спилили и увезли за бугор, к нашим узкоглазым партнёрам. Лишь пару километров кольца оставили, чтобы не злить местных. Собственно, по этому кольцу я и гулял. Прогулка, к слову, не первая, но впервые она затянулась настолько — почти четыре часа. Ещё и связь не ловит, что тоже не добавляет оптимизма. Так что к раздражению на общество, которое меня окружает, прибавилась злость от того, что я заблудился.

Сейчас стояла осень, однако в бору это было малозаметно. Лишь иглы немного потемнели, да стало прохладнее. Последнее ощущалось сильнее всего. Толстовка, штаны, кроссовки и короткие носки не слишком спасали от пронизывающего ветра, гуляющего между стволов. Когда я выходил, было гораздо теплее. Эх, и зачем меня понесло?

Думаю, следует сказать о причинах этой успокоительной прогулки. Она банальна и вечна — отцы и дети. В частности, куда мне идти после окончания школы. Отец настаивает на юридическом факультете, я же хотел поступить на какую-нибудь творческую специальность: в художественный колледж, на театрала или что-то в этом роде. Меня тянуло творить, а не проверять бумажки. Отец же считал это блажью и утверждал, что в этом я многого не добьюсь. Это ужасно бесило. Особенно его слова насчёт людей творческих профессий — желания их цитировать нет, поскольку количество матерных оборотов там зашкаливало.

В общем, я очень разозлился и ушёл. В лес. Будь у меня отдельная комната — предпочёл бы её. Но её нет. Поэтому — лес.

— А-а-х, не хватало ещё в трёх соснах заблудиться, — пробормотал я, смахнув хвою и, убедившись в отсутствии смолы, присел на старый, почерневший от времени пенёк.

— Так. Глубокий вдох, глубокий выдох… Вспоминаем уроки ОБЖ.

Оглядевшись, я приметил подходящее дерево и пружинистой походкой направился к нему.

— Думаю, сойдёт.

Высохшие ветки у этой странной толстой сосны были расположены довольно низко, чтобы за них можно было ухватиться. И да, я собираюсь залезть на неё, чтобы осмотреться.

Помимо того, что сосна очень толстая, на её коре нет сажи. Хотя пожары — частое явление в наших краях, из-за чего кора сосен обычно покрыта копотью, и к стволам лучше не прикасаться, если не хочешь потом косплеить кочегара.

Три странности в копилку. Может, я забрёл в какой-нибудь заповедник? Хотя нет, ближайший от нас находится километрах в пятидесяти.

Ох, чёрт. Высоковато это дерево для сосны. Да и текстура коры больше на кедр похожа — более тонкая, напоминающая округлые чешуйки. Только вот шишек нет, да и иглы длинноваты.

Лезу уже добрую минуту, а то и две. Чувствую себя Бильбо Бэггинсом в том их лесу с пауками. Ой, тьфу-тьфу, не накликать бы беду.

Всё больше закрадывается сомнение, что моя тушка находится всё в том же леске. Помнится, читал одну книжку про попаданца, точнее — не одну, а целую серию. Хорошая книжка, понравилась. Так вот, герой автора тоже попал в лес — через телепорт отца, который работал учёным. Несладко пришлось Керру в этом лесу, ой как несладко. Его потом традиционно в рабство забрали. А вы думали? Книга про попаданца и без рабства? Пф-ф-ф, это уже классика современного фэнтези.

Только вот мне совсем не улыбается попасть в другой мир. Это, конечно, весело и прикольно в какой-то мере. Но жить в средневековой антисанитарии с постоянной опасностью для жизни и здоровья — не хочется. Слишком уж я брезглив, в какой-то мере мизофоб. Так что увольте, мне и дома хорошо. К тому же не забываем об иных заболеваниях, климате, атмосфере. В конце концов, пища может быть непригодна для землянина! Однако большинство авторов не задумываются об этом, и их герои спокойно живут и рожают детей в непонятных мирах. Плюс язык, культура, политический строй — всё это иное. Мне с одноклассниками-то сложно общаться из-за их мировоззрения, а автор хочет, чтобы я принял правила другого мира? Ха!

Вообще, можно долго распинаться, почему у меня нет желания быть попаданцем, но, увы, макушка этого странного дерева достигнута.

— Твою мать… — вокруг, насколько хватало взгляда, тянулся океан леса. На самом горизонте виднелась просека, видимо, река. — Вашу мамашу. И что делать?

Что ж, бойся своих желаний, особенно если они порождены гневом. Каюсь, когда-то давно меня в очередной раз довели до белого каления родители, и я снова ушёл из дома. Была зима, поэтому тьма наступила быстро. В пять часов уже отчётливо было видно звёздное небо. Когда я поднял взгляд, чтобы полюбоваться им, упала звезда. И на кой-чёрт мне пришло в голову загадать желание о попадании в другой мир? Бред, конечно, но, ё-моё, как ещё объяснить это?! Хотя, может, это сон? Или галлюцинация?.. Но я ведь ничего такого не употреблял. Может, головой ударился?.. Ы, чёрт! Я веду себя прямо как тупой ГГ из второсортного фэнтезийного фанфика, написанного четырнадцатилетней школьницей на листочке в клеточку! Уф, полегчало.

— Так, другой это мир или нет — сейчас неважно, — бубнил я, спускаясь с дерева. — В первую очередь надо выжить. А для этого нужна вода, еда и укрытие. Чёрт знает, какая температура тут ночью.

Спрыгнув на твёрдую землю-матушку и отряхнувшись, я направил взгляд туда, где видел просеку с предполагаемой рекой.— Что ж, как сказано в анекдоте: хеликоптер нихт! Попистофали.

***

После часа пути к реке стало ясно, что надетая одежда совершенно не спасает от холода. Поэтому мне пришлось ускорить шаг. Калории, конечно, будут сжигаться быстрее, но хотя бы не замёрзну. Стало теплее, но захотелось есть. Завтрак уже давно переварен, а пообедать я не успел, так что пришлось внимательнее оглядываться в поисках ягод, грибов и иных корешков. Поиски никак не хотели увенчаться успехом, что отнюдь не повышало настроение. Паника и страх стали потихоньку закрадываться в душу мелкими шажками. Интересно, а родители заметили, что я пропал?

Так. Стоп. Остановившись и вдохнув через нос диафрагмой, я запел: — Вместе весело шагать...

На голодный желудок петь — то ещё удовольствие, но паника отступила. Вот так, горланя весёлые песни, я продолжил путь по условно вражеской территории.

Песен хватило ненадолго — меня начала одолевать одышка. С песнями пришлось временно закончить и присесть около ствола передохнуть.

— Однажды под вечер лесною тропой... — тихо напевал я, привалившись к дереву. — Со службы солдат возвращался домой...

Стало темнеть, причём весьма быстро. Эх, сегодня, видимо, не светит дойти до реки. Надо искать место для ночлега. И костёр не помешает. Только вот чем? В кармане у меня были только смартфон, канцелярский нож да Санина сотка, которую уже какой месяц вернуть не могу. Придётся обходиться шнурками. Хорошо хоть кроссовки с ними, а то палочку о палочку тереть можно до морковного заговенья.

— Тропинка исчезла, он сбился с пути, — совершенно не в такт, но бодро напевал я. — Не знает, бедняга, куда же идти...

С песней сбор веточек и хвои был куда веселее.

— И вспомнил он матушки старый зарок: В лесу ночевать опасайся, сынок.

Сложив всё это в симпатичнейший костёр, с помощью канцелярского ножа я вырезал выемку в сухой широкой ветке и раскрошил туда удачно найденный трутовик.

— Там в чаще глухой не один уже год...

Сделав лук из шнурка и вставив в него палочку, я принялся за добывание огня старым дедовским способом, может, даже прапрадедовским. Хе-хе.

— А может, лет сто или двести живёт...

И когда я хотел уже во всё горло запеть припев, раздался заливистый девичий смех, напоминающий нежный перезвон колокольчиков.

Вдоль позвоночника резко стало холодно. Потом озноб страха перекинулся на всё тело.

А смех всё продолжался — к нему уже присоединились несколько других, не менее мелодичных.

— Лесная царевна прекрасна, как ночь... — просипел я, медленно оглядываясь. Смех, казалось, звучал отовсюду. — Русалки болотной и лешего дочь...

Смех резко стал громче, едва не оглушив. Потом — внезапно прервался.

— В чёрные очи опасно смотреть...

Прямо передо мной, метрах в десяти, из-за деревьев вышли три девушки. Одетые только в белые сарафаны, с длинными, чёрными, распущенными волосами. Их идеальная белоснежная кожа, казалось, светилась в темноте. Чёрные глаза притягивали, не давая отвести взгляд. Они были мистичны и прекрасны до жути.

Словно сомнамбула, я начал вставать, припевая:

— Заманит в болото... на верную СМЕРТЬ!

Последний непроизвольный выкрик напугал не только меня — за мгновение до того, как пуститься бежать, я увидел, что они вздрогнули.

«Вот так-то! Знай наших!» — горделиво подумалось мне, перепрыгивая поваленное дерево.

Ветер шумел в ушах, нечеловеческий крик позади подгонял, снова и снова добавляя адреналина в кровь. Не разбирая дороги, без единой мысли, гонимый ужасом, я бежал долго. Наверное, бежал бы ещё столько же, если бы не споткнулся и не рухнул на землю, разодрав руки и сильно ударившись коленом.

Силы оставили меня. Саднили лёгкие, шумело в голове, сердце билось быстрее пулемёта. Ко всему этому прибавлялась боль в ладонях, локтях и колене. Вдруг меня скрутило жестоким спазмом — и вырвало желчью. Живот сводило ещё несколько раз, пока на губах не почувствовался солёный привкус крови.

— Кажется, сегодня мне пришлось хапнуть от своего организма того, чего хапать нельзя, — прохрипел я, отползая от биологических веществ, исторгнутых бедным, молодым и некормленым организмом.

— Похоже, это последний мой день здесь... Было очень интересно и весело... А теперь можно мне домой?

Ответа не последовало. Вокруг вообще стояла удивительная тишина. Знаете, а засыпать без храпа деда на свежем воздухе приятно. Особенно — глядя в звёздное небо. Пускай и чужое, незнакомое. Но от этого не менее красивое и завораживающее.

***

— Дядя! Дядя! — три сестры, очень похожие друг на друга, вбежали в большой лесной домик, клича своего родственника.

— Чего истерику развели? — недовольно проворчал мужчина, спускаясь со второго этажа жилища. Он был похож на белого филина — такой большой, строгий и седой. — Что случилось?

— Там в лесу...

— Колдун!

— ...весь чёрный!

— Ритуал...

— ...проводит!

— Тише! — громкий голос господина Филина сотряс стены, и девушки испуганно захлопали глазками.

— Теперь одна и по порядку.

Слово взяла старшая из сестёр:

— Мы играли в лесу и случайно наткнулись на колдуна! Он ритуал проводил, на земле что-то чертил и заклинание под нос бубнил, — девушка пыталась сделать страшное лицо, однако выходило не очень. Но голосом владела она отлично, и рассказ получался атмосферный. — Мы из-за деревьев вышли, он на нас посмотрел, не переставая заклинание читать, потом медленно встал — да как рыкнет на нас! Мы и убежали. Вот так всё и было, деда Ларион.

Мужчина нахмурился. «Колдун? Здесь? Маловероятно. Их эти леса не привлекают, а местных уже всех перевели... Может, с восточных пустынь забрёл случайно?..»

— Вы ничего не путаете? Может, просто путник какой?

— Нет! Он далеко от тропы был, да и слова непонятные бубнил. Точно колдун!

Ларион почесал длинную, почти до груди, бороду. Потом, решительно сверкнув глазами, выдал:

— Сидеть здесь. Проверю схожу, что за колдуна вы там увидели.

— Осторожнее там! — в унисон пожелали девушки, но дед отмахнулся.

Надев броню и обвес с амулетами и мечом, Ларион спросил:

— Где вы его видели?

— Справа от тропы, метрах в десяти. Там ещё камень большой рядом.

Мужчина кивнул, примерно представив место.

Поиски не заняли много времени, несмотря на темноту. Подсвечивая себе магическим фонарём, Ларион с усмешкой осматривал остатки «ритуала», оказавшиеся не разведённым костром. Видимо, у неизвестного не было огнива или амулета розжига — раз прибег к столь древнему способу. Судя по следам, внучки сильно его напугали — вон какие ямы, как от доброго коня. Странно, что не забыл ничего.

Посмеиваясь, Ларион направился обратно домой.

— Колдун, чтоб его. Странно, что не лич!

Девочки, узнав, что это вовсе не колдун, слегка расстроились. Потом порывались начать искать неизвестного путника.

— Куда на ночь глядя! Да и вряд ли вы его уже найдёте. Судя по следам, он уже далеко. Шуганули вы его знатно!

Девчонки в ответ покраснели и, что-то пробурчав, стремглав убежали наверх в свою комнату.

Мужчина с усмешкой посмотрел им вслед. Потом усмешка исчезла с его лица, явив хмурую задумчивость.

— Вот только... что путник делал так далеко от тракта? Да ещё и в заповедном лесу?.. Надо бы пройтись завтра по его следам. Подозрительный, однако, путник...

Глава 2. Все страньше и страньшне...

— Почему я ещё живой? — мне было очень плохо. Никогда в жизни я не чувствовал себя хуже.

Желудок переварил сам себя и принялся за позвоночник и окружающие органы. Ноги гудели, колено стонало, лёгкие свербели, в голове стреляло, руки саднили, во рту — пустыня Сахара. А ещё меня до жути морозило — видимо, ночь была прохладной. Всё было очень мрачно. Наверное, так себя чувствуют люди, вышедшие из чёрного запоя.

Сил встать не было, однако и лежать дальше тоже было невозможно.

— Прости, организм, мне придётся ещё немного хапнуть твоих резервов, — просипело то, что раньше было голосом.

Совершая титанические усилия и до хруста сжимая зубы, заставил себя встать. При попытке шевельнуть правой ногой колено пронзила такая боль, словно под коленную чашечку ударили тяжеленным молотом. Из груди вырвался хриплый стон.

— С-с-самка с-с-собаки! — штанина в районе травмы была несколько темнее, да и влажность отчётливо ощущалась. Похоже, тут не просто сильный ушиб. Возможно, трещина или даже перелом.

Матерясь и глотая слёзы, кое-как закатал штанину, причём от колена пришлось её отдирать — ткань присохла к ране. Тут я не сдержал крика боли.

— Ненавижу этот лес!

Колено распухло и посинело, это было видно даже сквозь толстую корку засохшей крови. Перелом если и был, то закрытый — кость нигде не торчала. Но расслабляться рано: возможно, вместо коленной чашечки у меня крошево.

Оглядевшись, я таки приметил виновника травмы. Широкий камень, вросший в землю — на нём остались кусочки ткани от штанов. Определил и кое-что хорошее: не запнись я — не отделался бы одним коленом. В паре метров от меня начинался обрыв. Очень глубокий. А на дне — река и камни. Та самая река, которую я вчера искал.

— Что ж... Ладно, новый жестокий мир! — идея сказать это громко и пафосно не прошла — голос подвёл. — Спасибо, что хоть не убил!

Шипя, ругаясь и опираясь на рядом стоящие деревья, я кое-как встал. Огляделся в поисках небольших деревьев, из которых можно было бы сделать шину. Они, к моему сожалению, росли на дне оврага. С жёлтой листвой, одиноко стояли в некотором отдалении от берега.

— Ты довести меня хочешь, или да? — вопрос был задан в чистое голубое небо. Оно не ответило.

Вообще, погодка стояла чудесная. Было довольно тепло, я даже немного согрелся, что в определённой мере подняло настроение. Солнце было низко на востоке (если это восток, конечно), так что, скорее всего, сейчас раннее утро.

— Надо было что-нибудь по-безопаснее спеть... — бурчал я, ковыляя по краю оврага. — «Вместе весело шагать», например.

Наконец, путь вниз был найден. Добравшись до первого подходящего деревца, я сломал нужные ветки — благо, они росли достаточно низко.

— Бинтовать футболкой придётся.

Рвать и резать на лоскуты «Превосходную» было жалко, поэтому приматывал как есть. Сказать, что это было больно и сложно — значит, лишиться дара речи навсегда. Было ОЧЕНЬ больно и КРАЙНЕ сложно. Убив на это добрый час и едва не потеряв терпение, я сделал всё как надо — с нужной тугостью и тому подобным. Опустив для верности штанину и выпрямившись, я, уперев руки в бока, торжественно просипел:

— Готово! Приступаем к решению следующих задач: вода, костёр, еда!

Хотел было немедленно приступить к первой задаче, как вдруг понял: без костыля или его заменителя двигаться нормально будет очень и очень проблематично. Пришлось искать подходящую палку. Благо, деревьев тут было много. Нужный материал был найден достаточно быстро. Пришлось, правда, повозиться с рубкой-резанием-ломанием, поскольку ствол был довольно толст, но терпение да упрямство сделали своё дело.

Ошкурив и слегка подрезав ненужные части, я сделал весьма удобный костыль. Радостный и счастливый, я потопал к воде. Шагал медленно, зато боль была гораздо слабее. Пока шёл, размышлял о том, что произошло вчера. Что это были за девушки? Хотя... были ли они вообще? Может, это была галлюцинация — голод, усталость и общая нестабильность подростковой психики? Или же это действительно какие-то местные лесные духи? Тогда ночевать под открытым небом — опасно. Хотя... если они опасные, то почему не погнались за мной? Ночь была спокойной. Проснулся — живой.

Всё страньше и страньше. В том числе — то, что я не испытываю никаких эмоций по поводу того, что пришлось провести ночь на земле, в лесу, с треснутым коленом, голодным. При этом лес, с высокой долей вероятности, в другом мире. Хотя, нет — вру. Эмоции как раз есть. Точнее, они только сейчас начали проявляться. Чувствую смесь страха, предвкушения, лёгкой грусти.

Правда, паника росла — с каждым мгновением становясь опаснее. И нет, я не боялся погибнуть в этих лесах — в своих навыках выживания я был более чем уверен. Паника была по другой причине: как прижиться в этом мире, если это действительно другой мир, без знания языка, культуры, традиций и прочего? Сам факт перемещения был принят спокойно — там меня ничего не держало. Однако... осадочек был.

Вдохнув и выдохнув, я успокоился. К тому же, вожделенная цель была рядом. Кое-как раскорячившись, едва полностью не погрузил лицо в прозрачнейшую воду. Плевать, что она не кипячёная — на тропики это не похоже, значит, шанс подцепить инфекцию не очень высок.

Напившись едва ли не до тошноты, я выпрямился и огляделся в поисках места, где можно было бы развести костёр. Один шнурок у меня остался — значит, шансы есть. Второй кроссовок, к слову, был на месте. Особенного дискомфорта при его ношении я не испытывал. Точнее, его вообще не было — эту модель можно носить и без шнурков. Они были, можно сказать, украшением.

Спустя несколько часов ковыляний, копошений, поисков и принятия удобной позы, наконец был начат древний и крайне важный ритуал — добыча огня. Расположился я в крупном углублении, больше похожем на небольшую пещеру, что была в краю обрыва. Место было сухим и закрытым с трёх сторон от ветра. Набросав свежих веток на песочный пол и сев на них, приступил к розжигу.

Через три с небольшим часа мне, наконец, удалось развести костерок. Наложив в него побольше дров, принялся за инспектирование реки. За время разжигания я успел неплохо депрессануть, поразмышлять, смириться и повеселеть. Всё-таки, несмотря на все трудности, другой мир — это круто. Мне всегда хотелось чего-нибудь этакого, пусть даже на подсознательном уровне. Так что можно смело забыть всё, что говорилось ранее. Это, несомненно, правда... но кому она нужна в наше время?

Рыбка в речке имелась. Только как её выловить? Удочки нет, лески и крючка, чтоб её соорудить, тоже. Видимо, снова придётся прибегать к дедовским способам. Но для этого нужно дождаться ночи.

Посидев немного у костра и подумав о жизни, я разложил всё по полочкам и решил, что попадание — это не так уж и плохо. Как говорится: что то — фигня, что это — фигня. И вообще, первостепенная задача сейчас — найти пожрать.

Ожидание тянулось долго, словно старый мёд из банки. С наступлением сумерек в голову начал лезть вчерашний инцидент с тремя девушками. Немного подумав, я пришёл к выводу, что это были не духи леса, а аборигены. Которых, похоже, весьма напугал мой выкрик. Судя по моменту разворота — на их лицах были весьма красноречивые чувства. Хм.

Нога начала затекать. Деревянно встав, я решил немного размяться и принести дровишек к костру. Живот начало сводить — похоже, позвоночник уже почти переварен. Ещё немного — и он примется за внутренние органы.

Погода стояла прекрасная. Туч не было. Луна, красноватого цвета, светила ярко, окрашивая окрестности в жутковатые кровавые цвета. Дул лёгкий ветерок, трепля мои чёрные волосы. Ну как трепля... Они, конечно, длинноваты для парня, но не слишком.

Вообще, что за нарциссизм я здесь развёл? Пора приступать к своей задумке.

Положив побольше дровишек в костёр, я пошёл к реке.

Что ж... Приступаем к самому сложному — рыбалке палкой. Заточенной. Довольно долго я высматривал рыбу — оказалось, это гораздо сложнее, чем в рассказах знакомых. Или тут рыбы меньше?.. Поискав ещё немного, я плюнул на это неблагодарное дело, под неодобрительное бурчание живота. Лучше попробую утром сделать ловушку из коры — может, что-то выйдет. Надо только аналог бересты найти. А там — что-нибудь придумаем.

Я сидел, откинувшись на холодный камень. Передо мной горел костерок, его отсветы создавали причудливые тени, что играли на стенках пещеры. Было морозно. Несмотря на то, что подо мной были свежие еловые ветки, коварная прохлада пробиралась сквозь них. Жар от костра, правда, дарил какое-никакое, но тепло. Очень хотелось есть. От голода на меня накинулась ужасная слабость и апатия. Единственным моим желанием было — попасть обратно домой. Уснуть на тёплой постели и поесть жирных, наваристых щей, приготовленных моей ворчливой, но очень заботливой бабушкой. Даже постоянные ссоры с отцом выглядели ничем по сравнению с тем, во что я вляпался сейчас. К горлу подкатил горький комок.

Вот ты какая, тоска по дому.

Глава 3. Руссо туристо!

Похоже, я сильно недооценил прошлое утро. Тогда мне было очень плохо, но я хотя бы смог встать и начать что-то делать. Сейчас же — я умирал. И это не фигура речи, а констатация факта. Я с трудом выполз из пещерки, на большее меня не хватило.

Меня лихорадило. Было очень холодно, однако с лица лил пот. Одолевала одышка, слабость была неимоверной, сердце стучало быстро, гулко отдаваясь во всём теле. Даже просто стонать сил не было.

Попытался сглотнуть — во рту было сухо, как в пустыне. Надо бы попробовать доползти до воды, хоть немного утолить жажду. Но ни сил, ни желания не было. Зачем, если всё равно умру? Сознание постепенно угасало. Никаких ангелов или туннелей со светом в конце не было — только сожаление. Сильное, до слёз.

— Наказание-у-у, наказание-у-у... — прошептал я слова одной песни. Умирать — так с музыкой. Музыки нет, зато есть песенка, пусть и не совсем по теме. — Просто ты, чёртов мир, моё наказание...

Создание, пребывающее на грани, наконец ушло в неведомые дали, подарив мне сладостный покой.

***

Сразу на следующий день Лариону не удалось пойти по пятам загадочного путника, поскольку его в срочном порядке вызвали в город к начальству. Обычно такие явки ничем хорошим не заканчивались. Так было и в этот раз.

— Намечается война с сильфами, — произнёс усталый таксиарх Алекс, командир егерского полка, расквартированного в Сильфском лесу. Точнее, в части, не принадлежащей Сильфианиту, то есть у самых границ. — Организуй ребят, пусть будут готовы.

Ребята уже давно готовы. Чуял Ларион, да и слишком уж часто сильфские луки стали мелькать на границе. Да и тот путник, которого встретили племянницы... Может, действительно сильфский колдун? Надо срочно возвращаться.

По возвращении его ждал сюрприз в виде полудохлого паренька, найденного у реки, в небольшом гроте. Обряжен он был в весьма странный чёрный наряд: необычно толстая рубаха с капюшоном, странные штаны, сужающиеся к ногам, а на ногах — вообще не пойми какая обувь.

— Кто это? — спросил Ларион у командира группы, что нашёл паренька. — Смогли выяснить?

— Нет, ваше благородие, — пожал плечами подчинённый. — Но лицо у него явно не крестьянское — чистое слишком, да и кожа бледновата. Руки тоже слишком нежные. Может, дворянин?

Ларион неопределённо хмыкнул, скептически окидывая взглядом одеяние парня. На вид ему было лет восемнадцать, вот уже борода начала пробиваться. Лицо — овальное, с чёткими густыми бровями, и, что особенно бросалось в глаза — губами. Губы были яркие, словно у красивой женщины, сейчас приоткрытые, выпускали хриплое, горячее дыхание. Этим губам позавидовали бы иные столичные аристократки, но они никак не шли мужчине. Хотя, как подметил Ларион, если парень отрастит хорошую бороду — этот изъян будет устранён. Нос был длинноват — немного не вписывался в королевские стандарты красоты, но и здесь борода могла бы поправить дело.

Неожиданно парень открыл глаза и хрипло выдал несколько слов на грубоватом языке, почти сразу снова уйдя в беспамятство. Мужчины даже не успели испугаться — Ларион лишь машинально отметил, что глаза у него, как у сильфов: карие и узковатые.

— Сильф? — поднял взгляд на Лариона егерь.

— Похож, — задумчиво погладил бороду тот. — Сними-ка с него одежду.

— Всю? — уточнил егерь.

— Портки можешь оставить. У всех сильфов на теле есть отметина их племени.

С парня немедленно срезали всю верхнюю одежду. На теле действительно оказалось несколько изображений. Однако Ларион, с сомнением оглядев их, подытожил:

— Это не сильф. У них отметины вырезаются каленым ножом. А это больше похоже на наколки северных варварских кланов. Только... слишком уж красивые. Обычно у них знаки, обереги, а тут — искусство.

Егерь хмыкнул, разглядывая татуировки на руках и груди паренька. Два женских лица — одно плакало, другое смеялось. На руке — какая-то надпись, похожая на руны Севера. На другой руке — искусно сделанные цветы, вязь которых шла до самой шеи. Они были настолько тонки и изящны, что казались живыми.

Неожиданно парень снова пришёл в сознание. На этот раз, похоже, он осознавал себя. Мужчины рефлекторно положили руки на рукояти кинжалов. Парень оглядел их и начал шептать — то ли молитву, то ли заклинание.

Ларион поднял взгляд на подчинённого — тот покачал головой. Воздух не густел — значит, не колдует. Молится?

— Кто ты? — мужчина подошёл ближе, готовый в любой момент отразить нападение. — Откуда ты?

Парень что-то рыкнул, даже не посмотрев на него. Бред.

— Лекаря позовите. Похоже, у него огненная лихорадка. И охрану к нему приставьте. Исполняй.

Подчинённый мигом скрылся за дверью.

— Кто же ты?.. — Ларион задумчиво посмотрел на искажённое мукой лицо юноши. Чем-то он напоминал ему погибшего сына.

По-моему, так плохо мне не было никогда. Даже когда отец случайно наехал на меня мини-трактором. Да-да, было и такое. Не сильно, правда, задним колесом. Но в землю я вмят был знатно. Думаю, отец тогда испугался больше меня.

Но речь не об этом. Кажется, в этом мире мой срок копчения неба подходит к концу. Надеюсь, эти милые бородатые мужики, которые зачем-то раздели меня до трусов, похоронят нормально. И не будут делать ничего противозаконного с моим ещё тёплым трупом...

О-о-о... Как же мне плохо.

Похожее чувство было, когда я отходил от наркоза после операции. Перед глазами всё плывёт, во рту пустыня Сахара, слабость такая, что и пальцем не пошевелить. А ещё — жесточайшее жжение в груди. Настолько сильное, что хотелось умереть. О чём я, к слову, и попросил седого мужчину, который водил над мной светящимися руками. Он лишь вежливо улыбнулся и коснулся моего лба. Потом наступила блаженная темнота. Обволакивающая, тёплая, ласковая. Как мамины руки. Которых мне так не хватало последние несколько часов.

Да уж. Ирония... Начинаешь ценить что-то, лишь потеряв.

Хотя... может, это просто отрезвляющий и очень реальный сон? И сейчас я проснусь в своей кровати, в своём доме, бабушка позовёт меня на завтрак, отец будет снова смотреть недовольно, потягивая пиво, мама — на работе…

Хочу домой.

Открыв глаза в надежде увидеть родной потолок или хотя бы стену, я тут же снова их закрыл. Ничего родного в высокоинтеллектуальной небритой морде неизвестного мужика, склонившегося надо мной, не было. Тот внимательно рассматривал мои татуировки, сделанные двоюродным братом — отличным тату-мастером. Он набил их мне бесплатно, хотя обычно брал приличные суммы. Родители, к слову, когда узнали — особенно не ругались. Наверное, потому что отец сам ими покрыт. Поворчали, правда, но недолго. Театральные маски, лотос и надпись «Меломания», стилизованная под нордические руны. Они мне безумно нравились. Особенно лотосы. Брат говорил, что это — его лучшая работа.

Бли-и-ин. Это не сон.

Ну, хотя бы стало легче. Уже не хочется немедленно умереть, чтобы прекратить страдания. Но теперь хочется умереть из-за осознания: придётся вливаться в чужое общество. Их мораль, традиции, язык, культура, обычаи... мода... гигиена... А гигиена — моё больное место.

Послышался лёгкий скрип двери, заглушивший хриплое сопение в комнате. Два тяжёлых шага. Несколько слов на незнакомом, мягком языке. Плавность, обилие гласных — делали его очень певучим.

Топот ног. Тишина. Скрип половицы. Лёгкий порыв воздуха — кто-то подошёл.

Открыв глаза, я наткнулся на ничего не выражающий взгляд того самого бородатого мужика, которого уже видел в бреду.

— התעוררתי? — выдал он, как будто я понимаю. — Itanani anzeru?

— Как ты меня обозвал? — с равнодушным видом пришлось ответить, чтобы молчание не затянулось.

— אני מבין, — он отвернулся и крикнул в дверь: — אני מבין!

Через пару мгновений в комнату вошёл невысокий лысый мужик в балахоне, исписанном странными знаками. Бородатый кивнул на меня и отступил в сторону. Лысик подошёл, вытащил из складок проволоку с зелёным камнем и, не сказав ни слова, нацепил её мне на лобешник.

Я даже испугаться не успел. Лёгкий дискомфорт разлился по черепушке. Стало немного больно моргать и вообще двигать глазами.

— Итак, — неожиданно заговорил бородач. — Кто ты?

— Руссо туристо, облико морале, — промямлил я.

— Что?.. — бородач моргнул. — Неужели переводчик не сработал?

Он уже собрался выйти, но я спохватился.

— Нет-нет! Всё сработало... — просто я завис от столь явного применения магии. — Это я так, о своём, о девичьем.

— Девичьем? — он вытаращил глаза, а я мысленно стукнул себя по лбу.

— Это образное выражение. Не обращайте внимания.

— Вот как, — он посмотрел на меня с лёгким подозрением. Я едва не покраснел. — Откуда ты?

— Из Косино, — ляпнул я чистую правду.

«Ля-я... Я же вообще не с этой планеты. Ну что ж... Будем лепить легенду на ходу».

— Где это Кьосиньо находится? — подозрительно прищурился бородатый.

«О-о-о, друг мой бородатый, готовь дуршлаг. Сейчас лапша пойдёт слоями...»

Глава 4. Вито Стефан.

— Я из небольшого посёлка, находящегося на территории огромной Русской империи. Она очень далеко отсюда. Империя древняя и достаточно развитая в плане технологии и магии. К слову, по вине последней я и оказался у вас. Неудачный эксперимент с телепортацией забросил меня сюда. Вот, — я честными глазёнками посмотрел на бородатого... Как его зовут-то, кстати?

Тот пару секунд переваривал мою чистую правду с небольшими украшениями, затем хмыкнул:

— Рьюскё империи, значит?

Я поморщился от столь жестокого коверкания такого простого слова.

— Да. Что-то не так?

Бородатый снова хмыкнул.

— Ты либо очень неопытный шпион, либо вовсе не он… Я, к твоему счастью, склоняюсь ко второму варианту.

Кровь мгновенно отлила от лица. Но голос остался твёрдым:

— Я не шпион. И я говорю вам правду.

— Ну да, ну да, — мужчина сел на край кровати, пригвоздив меня взглядом. — Проблема в том, молодой человек, что на нашей планете… Как она, к слову, называется? Не напомните?

Он с ожиданием уставился на вмиг окаменевшего меня.

— Нет, не напомню, — деревянным языком промямлил я. «Дебил! Кретин! Идиот! Надо было говорить, что память потерял! Хотя... всё равно бы выглядел подозрительно. Ну что ж, выбрали путь — идём по нему». — Но в империи называли её Земля.

— О, — в глазах его мелькнула искра заинтересованности. — Довольно просто. Так вот. Проблема в том, что на Матре всего две империи: Восточная и Сильфианит. Есть ещё Великое Королевство — по мощи сравнимое с ними. И мы сейчас как раз в нём. Ты можешь сказать, что твоя империя на другом материке, но беда в том, что материков два. Один — наш, другой непригоден для жизни после Третьей Великой войны. Так где твоя империя? На островах?

Интересно, если я скажу, что в другом мире — меня начнут исследовать? Не хотелось бы провести остаток жизни в местной лаборатории. Ладно, выкрутимся.

— Она находится на третьем материке... Который, похоже, вы ещё не открыли.

— Хватит! — рявкнул бородатый, и я невольно вжался в кровать. — Ты либо безумец, либо вырос в бункере. Но твоя речь — грамотная. Значит, ты в сознании. Так скажи: откуда ты?

— Из другого мира, — выдохнул я, надеясь, что это не ошибка.

— Тогда ясно... — протянул он. Удивлён не был. Он встал, осмотрел меня и спросил: — Как тебя зовут, кстати?

— Виталий... Химичёв.

— Э... Что из этого имя? — растерялся бородатый.

— Первое. Второе — фамилия. Есть ещё отчество...

— Стоп. Прекрати сыпать непонятными словами, — он обошёл кровать и облокотился на спинку. — Давай по-простому. Меня зовут Ларион. А тебя — Вито.

— Нет, нет...

— Да, да, — с нажимом сказал Ларион. — Как отца звали?

— Степан.

— Вито Стефан. Понял? Новый мир — новое имя.

— Понял. Пошла попаданческая рутина: новое имя, учёба, пророчество, меч «Нагибатор 3000», гарем, замок, королевство... — Что-то вы не слишком удивились, что я иномирянин.

— А чему удивляться? — искренне не понял Ларион.

— Ну… у вас что, каждый день инопланетяне появляются?

— Нет, что ты, — усмехнулся он, поглаживая бороду. — Раньше не слышал о таких, как ты. Но в мире, где маги чуть ли не ежедневно уничтожают города, вызывают чудищ, а с заражённого континента лезут порождения чёрной магии, трудно чему-то удивиться. Вполне возможно, ты попал сюда из какой-нибудь «ошибки в расчётах», — последние слова он произнёс с особым выражением, явно кого-то передразнивая.

— Жёстко у вас тут...

— У вас иначе? — с интересом посмотрел он.

— Ну... можно сказать и так, — я на секунду задумался. — У нас другие опасности. Мы зависим от политиков, у которых есть особая кнопка. Нажмут — и континент исчезает. Мы довели природу — каждый день то наводнение, то пожар. Да и фанатики не дают расслабиться.

— Да... — понимающе кивнул Ларион. — Фанатики — они такие. А что за кнопка?

— Ну... — я задумчиво осмотрел потолок. — Это связано с нашей магией — технологией. Наши маги открыли новый вид энергии, настолько мощный, что его малая часть способна питать целый мегаполис. Военные сделали из него бомбу. А кнопка запускает носитель с этой бомбой, направленный на вражеский город. Вот так.

Ларион хмыкнул.

— Понимаю. У нас была похожая ситуация. Ладно. Отдыхай. Я позову лекаря.

Он вышел, закрыв дверь. Что ж, первая встреча с людьми прошла неплохо. Но радоваться рано — вполне возможно, Ларион уже докладывает местной инквизиции, и за мной выехали. Да и рассказы про магов оптимизма не добавляют. Ладно. Хотел приключений и адреналина? Получай.

О, лекарь зашёл.

Седой мужчина, что спас меня от мук, с вежливой улыбкой спросил:

— Как самочувствие, молодой человек?

— Лучше, чем было.

— Это хорошо, — он подошёл ближе. Его глаза слегка засветились зелёным. Вот она, здешняя магия. — Смею сказать, вы стремительно идёте на поправку. День-два — и запрыгаете как горный капра.

«Козёл, наверное, горный...»

— А пока, — он уже обычными глазами посмотрел на меня, — постельный режим и усиленное питание. Ясно?

— Ясно... — я подумал и спросил: — А у вас тут есть книги?

— Вы умеете читать? — лекарь приподнял бровь.

— Ну да… — и тут я вспомнил, что умею читать только на русском. Хотя… — А эта штука…

— Это голосовой переводчик. Он внедряется в речевую зону мозга и подменяет ваш язык нужным. Это временная мера. Вскоре вам придётся учить язык с нуля.

— А магически никак нельзя? Ну, напрямую в мозг?

— Можно. Но вы не сможете воспроизводить осмысленную речь. Мозг не справится с потоком информации — произойдёт путаница. В итоге — вы станете...

— Недееспособным, — закончил я.

— Именно, — улыбнулся доктор. — Но если вы прямо горите желанием учиться, я помогу. Вот, — он достал из складок чёрный предмет, похожий на смартфон без экрана. — С помощью этого иностранцы учат звуки и алфавит. Активация — мысленной командой.

Он удалился, оставив меня наедине с собой.

М-да… Почему всем попаданцам язык закачивают магией, а я должен учить? Эх...

Я взял прибор в руки, подложил подушку под спину и сел на кровати.

Активируйся.

Перед глазами появилось марево, похожее на голограмму. Появились ряды закорючек, напоминающих арабскую вязь, и кружки рядом. Я нажал на один — прозвучал звук. Следующий — другой звук. Принцип понятен. Мне бы ещё чем писать...

Глава 5. Выход в люди.

Лекарь был прав — полностью выздоровел я уже на следующий день, но выходить из комнаты всё равно не разрешили, ссылаясь на то, что у меня нет одежды, а ходить в исподнем у них не принято. К тому же, в доме есть существа противоположного пола. Это обстоятельство ещё больше распалило мой интерес к внешнему миру. Ну а чего? Обычный подростковый интерес.

На вопрос: «Куда дели мою одежду?» — сказали, что отправили в стирку, и сейчас её штопают. Ну, хотя бы помыться нормально позволили — пот смыть. До чего же мерзко спать грязным…

После помывки, стоя в одних трусах перед солдатом, я пытался выяснить, что с одеждой.

— Может, вы мне тогда что-нибудь из вашего гардероба предоставите? — Он был ниже меня на полголовы, и, похоже, ему было непривычно смотреть на кого-то снизу вверх. Как я его понимаю — сам чувствую когнитивный диссонанс, когда вижу кого-то выше себя. Думаю, высокие люди меня поймут.

— Не положено, — буркнул он, привычно набычившись.

Недовольно зыркнув, я вернулся к кровати. Что ж, ладно, черт с вами — язык поучу. Алфавит я уже выучил, сейчас переходил к простым словам вроде «мама», «папа» и подобных. За этим занятием меня и застал Ларион.

— האם כולם עושים את זה? — с лёгкой улыбкой в голосе произнёс он — за бородой мимику губ было не видно.

Увидев, что я только что надел переводчик, повторил:

— Всё занимаешься?

Хмыкнув, ответил:

— Ну а чем ещё заниматься взаперти?

Бородатый хмыкнул в ответ.

— Это вынужденная мера. Нужно было подготовить местных к твоему появлению. Сейчас твоя очередь.

— А чего же сразу не сказали?

— Думали, догадаешься.

Ну да, ну да. Конечно.

— И?.. Что мне нужно усвоить? — я сел на кровати, приготовившись внимать.

— Для начала — оденься, — Ларион будто из воздуха достал свёрток, который расправился и оказался комплектом одежды.

Плотные шерстяные штаны, сорочка, жилет… Камзол? Удивлению не было предела — серый камзол без рукавов, как у Петра I.

— Что такое? — заметив мою заминку, спросил он. — Одежда не по нраву?

— Нет, нет, — поспешно покачал я головой. — Не обращайте внимания.

Собственно, чему удивляться? Одежда и одежда. Будто я какой-нибудь фэнтезийной готики ожидал…

Ладно, да. Пипец как ожидал! Строгие, агрессивные костюмы у мужчин, и не менее строгие пышные платья у женщин... Так! Собрать фантазии в кучу — и в мусорку. Надевай!

Одежда подошла идеально. Нигде не тёрло, не мешало — о чём я и сказал Лариону. Тот кивнул и снова, словно из ниоткуда, достал туфли. Серьёзно? Можно мне мои кроссовки?.. Они же не сильно пострадали.

— А где моя одежда? — спросил я, беря туфли.

— У портных. Всё было в ужасном состоянии, поэтому её решили подшить.

— Хорошо… Надеюсь, вы её не угробите.

Ларион хмыкнул.

Что ж, туфли тоже подошли идеально. Даже было удобно. Не так, конечно, как в кроссовках, но сойдёт.

Он окинул меня взглядом:

— Отлично! Просто столичный франт. Ты точно не был дворянином?

— В моей стране не было дворян. К тому же — зачем вы меня так обрядили? Попроще ничего не было?

— Это повседневная одежда приличных людей, — пожал плечами Ларион. — Привыкай.

— Что-то я ни одного человека в подобном тут не видел.

— А многих ты видел? — усмехнулся он. — Только егерей. А они военные. К тому же — на боевых постах, в броне.

— Ладно, — вздохнул я. — Что мне ещё нужно знать?

— Основы этикета, естественно. Слушай и запоминай.

Ничего сложного в этих основах не было — по крайней мере, пока речь шла о мужчинах. При встрече обязательно нужно снять шляпу, приложить её к груди и держать до конца разговора. Если шляпы нет — коснуться лба и груди правой рукой. Невыполнение считается неуважением. Нельзя сидеть, если собеседник стоит. К высшим чинам — только с разрешения: ни обращаться, ни садиться, ни надевать шляпу.

А вот с женщинами... Там вообще лютая жесть. Много чего нельзя. Даже говорить — если женщина замужем, без разрешения мужа. За прикосновение вообще, чуть ли не руки отрубают.

— М-да… — почесал я затылок. — У нас всё гораздо проще.

— Правда? — оживился Ларион. — Расскажешь?

— Позже. Сейчас хочу размяться.

Он понимающе кивнул:

— Что ж, тогда пойдём.

За дверью — короткий коридор: с одной стороны — узкое окошко-бойница, с другой — дверь, через которую мы вышли в большую комнату с кучей дверей и диванами.

— Это — основная. Вон те двери ведут вниз, в гостевой зал. Эта, — он указал на ближайшую, — в мой кабинет. Дальше — кабинеты подчинённых и комната слуг.

Я кивнул. Внутри царил спартанский минимализм. Полумрак — почти нет источников света. Ни ковров, ни картин, ни украшений. Только бревенчатые стены и серые диванчики. Мрачновато.

— Идём.

Мы прошли ещё через одни двери и оказались на балконе внутри дома. Здесь было светлее, стояли цветы. Вниз вели две широкие винтовые лестницы — по ним мы и спустились.

Внизу стояло человек семь.

— Сейчас я тебя представлю прислуге и племянницам. С ними ты будешь чаще всего пересекаться, — сказал Ларион.

Знаете таких людей, что легко выступают перед залом, но тушуются в малой компании? Нет? Я из таких.

— Мир вам, мэтры! — произнёс Ларион, коснувшись лба. Я повторил. — Рад представить вам моего почётного гостя — Вито Стефана.

Не зная, что делать, я слегка поклонился — как у нас принято.

— Он иностранец, как вы, наверное, догадались, — Ларион, похоже, не понял моего жеста, но одобрил.

— Здравствуйте, господа, — решил выпендриться я, но прикусил язык и глянул на бородатого. Тот кивнул, видимо, всё в рамках приличий.

— Рада познакомиться, Вито Стефан, — вышла вперёд высокая женщина с острой, нордической внешностью. — Я Лукина Валентия, сестра мэтра Лариона Валентия и мать этих очаровательных девушек, — она взмахнула рукой. — Кинария, Миранда и Виктория.

Те поочерёдно сделали книксен. Были они в пышных закрытых платьях: высокий ворот, длинные рукава, перчатки. Да уж. Тут всё строго.

Я снова слегка поклонился и улыбнулся.

— Скажите, — неожиданно произнесла Лукина. — Ваши родители не из Сильфианита?

— Нет, госпожа. Моя страна далеко отсюда.

Да что ж вы все пристали с этим Сильфианитом? У меня что, лицо сильфианское? Хотя… дед был якутом, у меня и матери узкий разрез глаз. У неё ещё скулы были широкие. Мне достались только глаза. А в остальном — вполне обычная европейская внешность.

— Вот как… — задумчиво протянула она.

Так. Я не понял — Ларион не рассказал никому, что ли?.. Надо будет с ним об этом поговорить.

Далее шла прислуга. Управляющий — высоченный мужик с внешностью берсерка. Потом — две немолодые служанки, лет по 50–60 (а я уж губу раскатал…).

Девушки казались смутно знакомыми. Хм... Белые сарафаны… Точно! Это же те, от которых я удирал! Вот тебе и лесные девы…

— Чему вы улыбаетесь, мэтр Вито? — пронзила взглядом Лукина. Чего это она?

— Рад знакомству со столь приятными людьми, госпожа, — почтительно склонил голову. — Не могу скрыть улыбку от предвкушения общения. Долгая дорога, отсутствие собеседников — вот и радуюсь простому удовольствию, как общение, — выдал я почти на одном дыхании.

Она слегка опешила. Навыки остались: люблю читать, писать, выступать.

— Думаю, достаточно, Луки, — подал голос Ларион. — Стрессоустойчивость высокая, язык подвешен, голос поставлен.

— Ты прав, — неожиданно задорно улыбнулась Лукина, вмиг растеряв суровость. — Вы весьма образованы, мэтр.

Ну… как тебе сказать. У нас среднее образование — не подвиг.

— Вы мне льстите, — склонил голову я. — Просто умею складно говорить. Причём — даже не на вашем языке, — указал на устройство на голове.

— Это временное препятствие. Наш язык не так уж сложен. Думаю, вы быстро овладеете.

— Возможно.

— Гертруда! — прервал беседу Ларион. — Проводи гостя в его комнату.

Служанка приложила руку к сердцу:

— Следуйте за мной, мэтр.

Мы прошли под балкон, затем — короткий коридор, широкая дверь. За ней — не очень большая комната, лишь немного просторнее прежней. Но с окном, столом и… О, мой габл! Ванная! Шучу. Просто закуток с бочкой, ковшом и бадьёй.

— Туалет — за домом, — пояснила она, заметив мой взгляд. — Помыться можно там же. Но только если там нет дам. Поскольку место открытое.

Да вы издеваетесь.

— Одежда в шкафу, книги на столе. Если что понадобится — дёрните за ниточку у двери. Я могу идти?

— Да, конечно.

М-да… Либо я везучий, либо нашёл рояль в кустах.

Насколько я помню, попаданцы делятся на два типа: превозмогатели и нагибатели. Первые сразу попадают в передряги, выживают, закаляются. Вторые — находят убер-учителя или артефакт и становятся непобедимыми. Иногда одни переходят в других.

Я вот не пойму, что мне делать — радоваться или готовиться к превозмоганию? Наверное, чтобы добавить драматизма, автор устроит нападение на дом, всех убьёт, а я чудом выживу. Ну что ж — надо готовиться.

Хотя… Я ж ГГ.

— О чём задумался? — ворвался в размышления голос Лариона.

— О квантовом бессмертии и возможностях физического тела взаимодействовать с внешним миром посредством ментального контакта с духовной сущностью души.

— Э-э-э... — завис Ларион. — Это тебе к магам. Они таким занимаются.

Он серьёзно?

— …

— Ладно, я чего пришёл-то, — он протянул мне книгу, которую держал за спиной. — Ты, как я понял, буквы и звуки выучил. Время переходить к новому этапу. Это детская книга. Сыну покупал, теперь тебе дарю.

— Спасибо, — сказал я, взяв книгу. Что-то вроде учебника за первый класс: куча картинок с подписями. Очень полезная штука.

И вдруг — странное ощущение. Будто что-то важное потерял. Или забыл.

— מה? ולעזאזל, נראה שהחיוב נגמר.

Приплыли.

Глава 6. Дни тишины прервались... Салками!

Знаете эти прекрасные кадры из кино, где герой сидит в лесочке, на природе, и занимается своими делами? Меня всегда мучил вопрос: какого чёрта их не кусают всякие кровососущие насекомые? Вот серьёзно — почему режиссёры вводят людей в заблуждение красивой картинкой, идиллию которой не нарушают чёртовы комары?

К чему я это, собственно… Я сейчас сижу на небольшой полянке и мучаюсь от того, что ненавистные кровососы никак не могут оставить меня в покое. В очередной раз снизив их популяцию на одного, хлопнув себя по руке, я грустно посмотрел на причину своего пребывания в этом довольно живописном месте.

Да и причина, признаться, тоже была красивая. Точнее — красивые.

Ларион заставил меня следить за его племяшками, правда, пообещав взамен достать пару новых книг по языку. М-да… Никогда бы не подумал, что ради пары сотен листов с умными словечками буду нянчиться с детьми. Ладно, не совсем с детьми, но сути это не меняет. Да и не совсем «нянчиться»...

В общем, меня вежливо обязали последить за девочками, чтобы они не убежали куда попало или не вляпались во что не стоит. А они могут. Несмотря на то, что уже вполне в сознательном возрасте — пятнадцать лет как-никак — разум у них пока что детский. Впрочем, скорее всего, это от скуки. Вот и носятся. Раньше за ними бегали солдаты. Теперь пришла моя очередь.

Сейчас они играли в местное подобие «резиночек», увлечённо прыгая туда-сюда. Хе… Некоторые девушки в моём мире в их возрасте тоже интересовались попрыгушками, но далеко не резинками.

Я поднял взгляд в небо. По нему плыли облака, оставляя за собой белый след в бесконечном голубом просторе. Жара. Нет, серьёзно — сейчас довольно жарко, несмотря на то, что здесь осень. Деревья все жёлтые, золотом листьев блещут на солнце. Вспомнил Лермонтова:

— Листья в поле пожелтели, И кружатся, и летят; Лишь в бору поникши ели Зелень мрачную хранят.

— Красиво, — раздался позади голос. — Но больше практикуйся в нашем языке — у тебя ещё слишком твёрдое произношение.

— Обязательно. Но мне нравится мой акцент, — не оборачиваясь, ответил я, вставая. Это была Лукина Валентия — похоже, пришла проверить, как проходит наблюдение за её чадом.

— Как знаешь, — она подошла ближе. — Что это было?

— Стихотворение. Точнее, отрывок. Про осень.

— Сам сочинил?

— Нет. Великий поэт моей страны. Посвящено осени.

— Великий? — удивлённо взглянула она. — Он что-то совершил?

— Он записал себя в истории. Написал множество гениальных произведений, развив литературу и язык.

— И всё?

Пришло время удивляться мне.

— А надо что-то ещё?

— Ну… хотя бы королю жизнь спасти. Или он писал оды в его честь? Тогда понятно, почему остался в истории.

— Что? Нет! Причём тут король? Он, кстати, Лермонтова и не очень любил…

— Кого?

— Поэта великого.

— А-а-а...

— Так вот. Лермонтов не был любимцем императора. Часто писал нелестные высказывания. Первое его стихотворение, которое принесло известность, вообще было обвинительным.

— Ну, оно и понятно, — усмехнулась Лукина. — Его, небось, чуть не казнили?

— Нет. Он был дворянином и служил в армии…

— Правда? Дворянин и солдат писал стихи? Удивительно. Странная у вас страна, — поцокала она языком, аккуратно присаживаясь на траву.

— С этим не поспоришь, — грустно улыбнулся я, тоже присаживаясь. — Очень странная. Её либо люто любят, перекрывая грудью амбразуры, либо нещадно критикуют, мечтая уехать. Середины нет.

— Скучаешь? — сочувственно спросила она.

— По стране — нет. Там сейчас такой бардак… А вот по родным и друзьям — да. Очень. — я вздохнул. — Впервые чувствую это. И не сказать, что нравится.

— Понимаю, — Лукина села в непотребную для дамы позу — обхватив колени. Задумалась, наблюдая за дочерьми. Потом отстранённо спросила: — Как тебе тут?

— Почти привык.

Месяц. Забыл упомянуть, что я уже месяц тут. Выучил язык на среднем уровне, познакомился со всеми, облазил окрестности. Теперь скучаю. Мда... Иные попаданцы уже миры спасают или королевствами правят, а я... учу язык и брожу.

— К чему? — она повернула голову, посмотрела на меня с интересом.

— К размеренной жизни, — наткнувшись на непонимающий взгляд, пояснил: — Обычно я чем-то занимался. Куда-то шёл, что-то делал. У нас большинство таких — если что-то хочешь, сидеть нельзя.

— А ты чего хотел?

— Стать известным, — пожал я плечами. — Оставить след в истории, быть при деньгах. Чтобы знали, что я существовал.

— Зачем? — удивление читалось на её лице.

— Тщеславен, наверное. — улыбнулся я. — Но мне всегда нравилось что-то делать и делиться этим с другими. Нарисовал — показал друзьям. Написал — тоже. Некоторые называли меня хвастуном. Может, и были правы. Потом я оказался на сцене — выступал, играл, вёл концерты, пел. И это было... божественно. Стоять под светом софитов, слышать аплодисменты, видеть, как ты вызвал эмоции — незабываемо.

Рядом послышался короткий смешок Лукины.

— Ты был уличным артистом? Что тебе нравилось — петь и плясать на потеху публике? Это же удел скоморохов и трубадуров.

Её суждение немного задело. Но сделать ничего нельзя — здесь такое отношение к театру. Я уже видел пару местных актёров и певцов. Тихий ужас. Эмоции — навыпят, гротеск до абсурда. Песни и постановки примитивны. Исключения — редкость.

— Понимаю твой скепсис. Но наш мир в этом плане шагнул куда дальше вашего. Уж поверь.

В ответ — скептичный смешок. Последняя капля.

— Ладно. Раз уж ты не веришь, давай кое-что расскажу. Тут на днях перевёл — ради практики.

— Давай, — улыбнулась Лукина. — Хоть время убьём.

— Ну-ну… — я вскочил. — Михаил Юрьевич Лермонтов!

Я не унижусь пред тобою...

…

После чтения стихотворения Лукина долго молчала. Сидела, затуманенным взглядом глядя вдаль.

— Это было... иначе, — наконец выдохнула она. — На голову выше наших произведений.

— Я же говорил.

— Беру свои слова назад, — улыбнулась. — Это было потрясающе.

Довольная улыбка появилась и у меня. Люблю, когда хвалят.

— А где девочки?

Улыбка тут же слетела. Я стал активно озираться. Лукина тоже встала, обеспокоенно приглядываясь.

— Кина! Мика! Вика! — приложив ладони ко рту, выкрикнула она. — Где вы?

— БУ! — взорвалось сзади на три голоса.

Мы подскочили, а девочки прыснули со смеху. Им пятнадцать. А до сих пор — детские шуточки.

— Девочки! — вспыхнула Лукина, зардевшись. — Не пристало воспитанным дамам так себя вести! Тем более при кавалере!

— Простите нас, — в один голос поклонились они. Ни капли раскаяния, только озорство.

Лукина вздохнула:

— Бегите.

Они прыснули в разные стороны. А Лукина... побежала за ними! И смеялась — звонко, как девчонка. Платье мешало — но ей было всё равно.

Я смотрел с приоткрытым ртом. И... офигел.

— М-да… И это воспитанная леди?

Ларион почти полмесяца учил меня этикету и культуре. Женщины представлялись мне неприступными монахинями. А на деле...

— Вито! Помоги мне поймать этих негодниц! — закричала Лукина.

Я представил себя, бегающего вместе с ними. М-да. Нет уж. Мне только-только гормоны подутихли, а тут три девицы. В платьях.

— Воздержусь, — пятясь. — Я пойду лучше.

— Куда это? — голос Лукины мне не понравился.

— Домой. К Лариону. Дело есть, — развернулся, пошёл прочь. Не бегом. Спокойно.

— Девочки! Хватайте его!

Ага. Конечно.

Они побежали. Очень резво. Я тоже. У меня были штаны и ботинки. Длинные ноги. И опыт. Оторвался быстро. Но ненадолго — не спортом же я тут занимаюсь. Выдохся. И меня поймали. Тройняшки. И Лукина.

— Ты сильф! — воскликнула она, коснувшись плеча.

— Что?

— Ты не знаешь этой игры?

— Напомню — я не совсем отсюда.

— А-а-а... — глаза загорелись. Она точно тридцать пять? Выглядела как мой режиссёр на репетиции: одна экспрессия, никакой сдержанности.

— Значит, слушай…

Короче, рассказала мне правила местных салок. Заставила играть. До потери чувствительности ног.

Мы лежали на траве. Девочки — рядом. По ним и не скажешь, что устали. Кажется, они даже уснули. Лукина сидела, глядя на закат, со счастливой улыбкой. Молодела прямо на глазах.

— Давно я так не развлекалась, — наконец сказала. — Приятно иногда сбросить маски и стать чуть свободнее.

Я промолчал. Лёгкая обида: нефиг было заставлять бегать.

— Знаешь, ты очень похож на Лукаса, — она смотрела на меня с озорством. — Только ты — молчаливый и хмурый.

— Кто это?

Улыбка исчезла. Глаза потухли. Она резко встала, как будто и не бегала.

— Девочки, вставайте. Пора домой, — голос был строгий, холодный. Лицо снова стало непроницаемым.

Тройняшки молча поднялись и последовали за ней.

…И что это сейчас было?

Глава 7. Разговор.

Лукас, Лукас, Лукас… Кто это? Муж? Сын? Друг? Сосед? Этот вопрос занимал меня ровно до того момента, пока я не дошёл до дома. Там меня выловил Ларион, окинул подозрительным взглядом — аж неловко стало — потом слегка покачал головой и ушёл. И чего это сейчас было? Непонятно. Видимо, семейные скелеты в шкафу. Ладно, неважно — мне в голову пришла идея. Не пойму, правда, почему только сейчас? Раньше без этого и недели прожить не мог. Акклиматизация, наверное. Заодно и в письме поупражняюсь.

В комнате у меня лежала приличная пачка бумаги. Если это бумага, конечно. Плотная, жёлтоватая, пористая — больше напоминает картон. Более качественная стоит гораздо дороже, а эту, как пояснил Ларион, не жалко. Всё-таки не слишком дешёвое удовольствие.

Сев за стол и на пару мгновений задумавшись, я приступил.

Видите ли, я — крайне творческий человек. Сочинять начал в семь лет, записывать — в двенадцать. В четырнадцать эволюционировал до стихов, в пятнадцать — до рэпа, а в шестнадцать исправился и начал петь. Вокалом занимался давно — спасибо брату — но неохотно, предпочитая «читать рэп». Однако, повзрослев и увидев, во что превращается некогда любимая культура, я обратился к року. Всё, что слышал, впитывал жадно, расширяя своё музыкальное сознание. Потом к «классическим» группам присоединились современные — такие как СЛОТ, Jane Air. Рэп не забросил, но стал избирательным: на первое место ставил смысл, а не ритм. Таких исполнителей было мало, но они были. И, наверное, до сих пор есть. Увлёкся фолком, блюзом, неоклассикой… В общем, стал меломаном. Иногда изменял вкусам и слушал просто музыку — голос как инструмент. Скриптонит, например, использует голос именно так — не для слов, а для атмосферы.

Ой. Что-то я совсем отвлёкся.

Собственно, я решил перевести пару песен на местный язык. Начал с «Королевны» группы «Мельница». Почему? Во-первых, потому что это моя дебютная песня — первая, исполненная на сцене. А во-вторых — она вполне подходит под здешний мир, будет понятна местным.

Что ж, приступим. Заодно и проверим, насколько отложились в голове все книги, прочитанные за этот месяц.

— Я пел о богах, и пел о героях...

За окном давно стемнело, а я всё ещё, при свете свечи, корпел над переводом. Живой жёлтый свет, едва раздирающий тьму, явно не шёл на пользу моему зрению, подпорченному ещё в том мире. Но процесс меня увлёк настолько, что я не обращал внимания на подобные мелочи.

— Унеси и меня, ветер северный, в те края, где боль и небыль... Ага... А как «небыль» перевести?.. Это — «ничто», «небытие», по сути. Ладно, так и запишем.

Те слова, которых пока не знал, пропускал. Потом займусь лексикой.

В глазах начало щипать. Буквы прыгали по строкам. Я протёр глаза, но не помогло. Голова тоже стала тяжёлой. Ладно, пора заканчивать. Половина песни есть — остальное допишу завтра.

Затушив свечу и раздевшись, лёг в кровать.

— Блин, помыться забыл, — недовольно прошептал я в потолок.

Я, кажется, уже говорил, что слегка мизофоб? Терпеть не могу грязь. Особенно на себе. Здесь это, кстати, не встречало особого удивления — мир достаточно чистоплотен. Мылись тут все, причём довольно часто. Никому не нравилось пахнуть, как мокрый пёс. Особенно — дамам.

А я ведь сегодня неплохо попотел и повалялся на земле. Так что тело было... не идеально чистое. Но усталость и сонливость усилили мою лень — решил помыться утром.

Однако сон пропал. Липкость на теле, ощущение плёнки — никак не давали уснуть. Поворочавшись, я встал.

Ну его. Не усну так до утра.

Взял комплект одежды, полотенце и пошёл — в трусах — в душ местного образца. Кабинка со стоящей над ней бочкой и врезанным в дно краником. Правда, с моей подачи краник обзавёлся лейкой. Да, я тот ещё прогрессор.

К слову, идти в исподнем — дело рискованное. Если кто-то увидит — можно прослыть извращенцем и лишиться всего главного-дорогого. Здесь с этим строго. До свадьбы ни-ни. Смотреть можно только на руки и лицо. Остальное — табу. То же и со стороны мужчин — никаких оголений при даме.

Но была ночь, часа два или три. Не думаю, что кого-то встречу. А если и да — отговорюсь. Слуги знают, что я иностранец. Может, сделают скидку. Обольщаться не стоит… Но если что — спрячусь.

Тихо, на цыпочках, но стремительно, я вышел из комнаты и прошёл коридор. Лишь у кабинета Лариона задержался — из приоткрытой двери лился свет и доносились приглушённые голоса. Мысленно пожал плечами и пошёл дальше. Мало ли какие у него дела. Он всё-таки начальник форпоста...

Кстати, я же так и не рассказал, где нахожусь. Это форпост Великого королевства Мавитании, стоящий на границе с Сильфианитом. Точнее — с их лесом. Вообще, большая часть страны сильфов — это леса. Только на севере они переходят в лесостепь.

Как только услышал описание, сразу вспомнились эльфы. Но на деле всё оказалось прозаичнее: обычно невысокие, тёмноволосые люди с узкими глазами и смуглой кожей. Никаких острых ушей. Луки — да, используют.

По описанию они похожи на монголов. Только почему-то живут в лесах, а не в степи. Коней не держат, не кочуют. Воинственны и жестоки — за счёт этого завоевали обширную территорию, сравнимую с Китаем. Сейчас их экспансия остановилась, упёршись в границы Мавитании, западных княжеств и Восточной империи.

Вне леса сильфы чувствуют себя плохо и сражаются неохотно. А вот у себя дома — почти непобедимы. Это знают все. Поэтому пару лет назад заключили мир: Мавитания, Сильфианит и Восточная империя. Сильфы договор соблюдали, но в последнее время участились пограничные стычки — похоже, проверяют укрепления. Или разведывают.

По этой причине усилили охрану, увеличили количество егерей. Особенно на лесных заставах. Часто у кабинета Лариона околачиваются люди в военной форме, а по территории форпоста патрулируют усиленные дозоры. Весёлое времечко, чувствую, наступает...

Вообще, как я понял, этот мир — на уровне раннего средневековья. Империи ещё толком не сформированы, но уже гордо так называются. Тут и там вспыхивают восстания, кое-где жгут колдунов за весёлые эксперименты над людьми. С Чёрного континента (где раньше жили маги) лезут порождения хаоса. Всё южное побережье захвачено ими. Только Великая стена, возведённая Древней Империей, сдерживает натиск чудовищ.

А куда я, собственно, шёл?.. Мыться!

Само мытьё много времени не заняло. Уже чистый и слегка замёрзший (всё-таки не май на дворе), я шёл обратно. Уже не особо прячась, но и не топая — не хотелось будить спящих. На военном объекте сон — дело чуткое.

К слову, тихо ходить — это у нас семейное. Бабушка и отец часто пугали меня, незаметно проходя по скрипучим половицам и вставая сзади, когда я сидел за компом. Ненавидел это. Хотя... сам часто делал так же. Особенно ночью, когда не спалось и хотелось есть. Ну а кто не ходил к холодильнику в 3–4 утра?

Тихо ступая по холодному дощатому полу, я прислушивался к окружающим звукам. В кабинете Лариона всё ещё горел свет. Голоса слышались глухо. Видимо, обсуждают что-то важное — уж очень засиделись.

— ...Вито... — вдруг уловил я своё имя.

Резко развернувшись на носках, аккуратно встал около двери в позе профессионального подслушивателя.

Да, это неприлично. Но... любопытно. Очень. Пусть это качество и сгубило немало кошек. Но я ведь не кошка.

— ...могу со всей уверенностью сказать: иномирец не представляет опасности. Все биологические данные сняты. Бактериологической угрозы он больше не представляет.

Спустя пару секунд до меня дошёл смысл сказанного. «А они развитее, чем казалось…»

— Хорошо. А ты что скажешь, Лукина? — голос Лариона.

— Он психически стабилен. Достаточно быстро осваивает язык и культуру, — а то ж! Я гуманитарий до мозга костей. — Я бы даже сказала, слишком быстро. Словно раньше был учёным мужем. Ты уверен, что он не дворянин?

— Да. Он сам сказал, что у них всех в обязательном порядке обучают наукам, — голос Лариона. — Значит, подведём итог: Вито не опасен. Угроз не несёт.

А были сомнения?..

— Вы довольны, мэтр Наблюдатель?

— Вполне, — хм, а этот голос мне незнаком. — Но, может, вы всё-таки обдумаете моё предложение? Коллегия хорошо заплатит.

— Нет, господин наблюдатель. Наше решение окончательно, — так, а что происходит?

— Жаль, жаль... — голос без особого сожаления.

— И, мэтр, — Лукина ледяным тоном: — Передайте своим коллегам: мэтр Вито находится под покровительством семьи Валентия. Любые действия против него будут расценены как враждебные.

— О, а не надорвётесь? — насмешливо.

— Жизнь мы вам точно усложним, — е-мое! Какие страсти… А я думал, буду первым попаданцем, который поживёт тихо. Ах да, я же герой книги...

— Простите мою сестру, мэтр, — вмешался Ларион. — За её резкость. Но решение остаётся прежним.

— Вот как? Тогда, может, спросим самого объекта нашего спора? — упс... Ну тогда врываемся на уверенности. Руки в карманы, ноги вперёд.

— Вечер в хату, господа аристократы! Хотя, скорее уже ночь...

Ответом было общее, крайне удивлённое молчание. Даже лысый незнакомец замолчал.

Похоже, он имел в виду — «утром спросим». М-да. Неловко вышло.

— Ты что тут делаешь? — первым очнулся Ларион.

— Мыться ходил, — пожал я плечами. — Обратно иду, гляжу — свет. Думаю, дай загляну. Спокойной ночи пожелаю...

— Неужели? — подозрительно сощурился он.

— Ну да, — я ткнул в мокрую голову. — Истинно так.

— Ты что-нибудь слышал? — спокойно спросила Лукина, как бы невзначай поправив волосы.

Они реально поверили?.. Да не. Но дурачка включить не помешает.

— Что слышал? — перевёл взгляд на неё.

— Ничего, — слегка смутилась она.

— Вито, — Ларион. — Спасибо, конечно, за заботу, но, может, тебе пора спать?

— Пора. Не спорю. Спокойной ночи, — я уже делал уверенный шаг к двери, когда властный голос остановил меня:

— Подождите, молодой человек. Вы посетили нас как нельзя вовремя. Располагайтесь. Всё равно этот разговор вам не избежать.

Ну конечно…

Я молча сел в предложенное кресло. Оно находилось прямо напротив этого самого «мэтра Энрике».

— Весь внимание, — сев как примерный ученик, изобразил заинтересованность. Хотя сам уже ощущал, как начинает болеть голова. Напряжение холодком шло по животу. Напоминаю: мне семнадцать. Я не готов к подобным разговорам! Для меня иногда подойти к консультанту в магазине — подвиг. А тут — маги, Коллегия... Вы что, серьёзно?..

Еле сдерживая желание теребить край полотенца, всё ещё лежащего у меня на шее, я бросил взгляд на Лукину. Она сидела с каменным лицом, не мигая глядя вперёд. Похоже, не мне одному тут тревожно… Хотя с чего бы ей паниковать?

— Мэтр Вито, как вы смотрите на то, чтобы отправиться в Коллегию магов на обследование?

Что?.. Какое ещё обследование?

— Позвольте уточнить, — откинувшись на спинку кресла, я изобразил спокойствие, — в чём будет суть обследования?

— О, ничего, что могло бы вам навредить, — снисходительно улыбнулся мужчина. — Просвет внутренних органов, анализы биологических жидкостей, несколько тестов и проверка на уровень образованности.

— Неужели без экспериментов, вскрытий, наблюдений? — скептически уточнил я.

Проверяющий коротко усмехнулся.

— Мэтр Вито, наша Коллегия не занимается экспериментами над людьми. Мы изучаем магию и всё, что с ней связано. Мы не ставим опытов над живыми.

— Простите за откровенность, но мне не очень верится, что вы устоите перед соблазном — изучить влияние магии на человека из мира, где её нет. Мне бы не хотелось провести у вас в Коллегии всю оставшуюся жизнь.

— Тогда как насчёт контракта? — Энрике наклонился вперёд.

— И чем он будет подтверждён? — приподнял я бровь.

— Словом рода Валентия, — он кивнул в сторону вздрогнувших Лукины и Лариона.

Хм. Насколько я понимаю, в этом мире слово и репутация значат много. Особенно для уважаемых родов. Это почти валюта. А значит...

— Мэтр Ларион, — я повернулся к нему, — можно вопрос? Насколько ваш род ценит слово?

Он аж дёрнулся. Потом посмотрел мне прямо в глаза.

— Род Валентиев — один из самых древних. Мы пришли в Мавитанию из Тариуса ещё во времена, когда Тень Первой цивилизации висела над Матрой!

— Классно. — кивнул я. — Так насколько?

— Честь и Слово — для нас выше всего, — наконец серьёзно ответил он.

— А имеет ли эта честь вес в самом королевстве?

— Уж будь уверен, — усмехнулся Ларион.

— Наш род — Страж, — добавила Лукина. — У нас есть влияние. И немалое.

Стражи, Тень, Тариус… Ни черта не понятно, но звучит внушительно.

— Хорошо, — я закинул ногу на ногу. — Поясните, пожалуйста, мастер...

— Энрике. Мастер Энрике, — догадался маг.

— Итак, мастер Энрике, что вы собираетесь со мной делать по прибытии в Коллегию?

— Снятие параметров тела, наблюдение за организмом, проверка умственного и физического развития, анализы. Не волнуйтесь, ничего страшнее взятия крови из вены не будет.

— А какой у вас уровень развития? — неожиданно спросил я.

— Простите?.. — Энрике опешил.

— Ну, технология: есть небоскрёбы? Самолёты? Паровозы хотя бы?

— Э-э… — маг явно не знал, что ответить. Ларион с Лукиной — тоже.

— Неважно, — отмахнулся я. — Просто вы говорите про обследование так, будто у вас тут прогрессивное средневековье. Надеялся заняться прогрессорством…

— Эээ…

— Не берите в голову. Давайте составим контракт.

Контракт был составлен и скреплён: словом рода Валентия, печатью Коллегии и, чтобы уж наверняка, королевским поверенным — гонцом, который, как назло, оказался поблизости. Суть: Коллегии запрещено причинять вред моему здоровью и жизни; срок пребывания — не более месяца. Потом — по желанию. Вроде просто. Вроде надёжно.

Отъезд назначен на следующую неделю. Довольный Энрике удалился, пожелав мне спокойной дороги.

Я же, повернувшись к Лариону, прищурился:

— Ну, уважаемый мэтр, рассказывай. Что за Тень? Что за Тариус? И не забудь про систему родов.

Он открыл рот… закрыл… открыл снова. По выражению лица ясно: хотел отругать за устроенное представление — но фиг что скажешь теперь.

— Для начала: что ты устроил в моём кабинете? — нахмурился он.

Ля… думал, прокатит.

— А чего? — пожал я плечами. — Зашёл, поздоровался, поговорил. Плохо, что ли? Вон — договор выбил, вражду с Коллегией остановил.

— А с чего ты взял, что будет вражда? — с лёгкой улыбкой спросила Лукина, склонив голову набок.

— Ну… случайно услышал…

— Подслушал, — уточнила она.

— Полюбопытствовал, в каком контексте произносилось моё имя, — с важным видом поправил я.

— Зубы мне не заговаривай, — качнул бородой Ларион. — Ладно, допустим. Но зачем в разговор влез?

— Думал, маг спалил. И всё — амба, не скроешься.

— Прекрати, — повысил голос он. — Сейчас не до дурачеств.

— Кхм. Да, простите. Просто… Энрике...

— Мастер Энрике, — вставила Лукина.

— Да, да. Он сказал: «Спросим у объекта». Я и подумал, что почувствовал меня за дверью. Ну, и — лучшая защита, как говорится...

— Нападение? — приподнял бровь Ларион.

— Именно. Думал, если ворвусь — хуже не станет.

— Интересное выражение, — протянул он. — Ладно. Ничего страшного не случилось. Но больше так не делай. Чревато, знаешь ли.

— Чем?

— Много чем, — встал Ларион. — Сейчас уже поздно. Утром расскажу обо всём: и про Тень, и про Тариус, и про роды.

— Хм… Ладно, — я поднялся. — Доброй ночи.

Глава 8.Тяночку бы...

— Утро красит нежным светом стены древнего Кремля... — хрипловато проговорил я, садясь на кровати. — Тяночку бы...

Зевнув и накинув штаны с рубашкой, поплёлся умываться. Эх, похоже, у меня в последнее время гормоны разбушевались. Чувствую себя мартовским котом — тоже хочется сесть и тупо орать в ожидании кошечки. М-да...

В том мире у меня не было ни «этого», ни даже девушки. Не заморачивался с этим особо. А физиологические хотелки устранял по старинке, если вы понимаете, о чём я. В этом мире, кстати, что-то даже не тянуло… До сегодняшнего утра.

Умывшись, завязал волосы в хвост. Надо бы подстричься — неудобно с такими длинными, да и выглядит, по-моему, не очень.

В комнату постучали.

— Да, войдите, — крикнул я, зашнуровывая ботинки.

Вошла Гертруда. Ну, как вошла — приоткрыла дверь и выглянула.

— Доброе утро. Тебя мэтр Ларион зовёт к себе.

— Но я ж ещё не завтракал даже. Чего так рано? — удивился я.

— К нам какая-то важная особа приехала, — заговорщицким тоном пояснила служанка. — Вот он и хочет тебя проинструктировать.

— А-а-а... Понятно. Сейчас приду.

Ларион был в кабинете один. Сидел за столом, что-то читал — видимо, доклад.

— Утречко, — поздоровался я, входя.

— И тебе, Вито, — он отложил листок и сцепил пальцы в замок. — Садись.

Что-то он какой-то напряжённый. Руки подрагивают, глаза опущены. Неужели гость настолько важный?

— Урок истории придётся отложить, — заговорил он после паузы. — На заставу прибыл инспектор, гиппарх Эйтон. Проверяет боеготовность моры, расквартированной у нас.

— Гиппарх? Мора? Что? — хлопая глазами, переспросил я.

— Гиппарх — это командир конной филы. А мора — примерно семьсот солдат. Несколько мор составляют филу.

— Фила — это?..

— Три тысячи человек.

— Три тысячи всадников?! — изумился я.

— Да. Делятся на моры, те — на лохи.

— Чего? Лохи?!

— Да. А командует лохами...

— Пха-ха-ха! — я согнулся в кресле от смеха. — Лохи, мля... Хы-хы-хы...

— Эй! Что смешного?! — возмутился Ларион. — Лохос — это боевое подразделение!

— Прости, прости, — пытался отдышаться я. — Просто у нас «лох»... это несколько иное.

— Ло́хос, а не лох, — поправил он. — А у вас это что значит?

— Глупый человек. Если просто.

— Ясно... Так, — встрепенулся Ларион, — мы что-то совсем ушли от темы. Вчерашний ночной разговор — если бы не он, этой беседы бы не было. Слишком уж вызывающе ты вёл себя с мастером Энрике. Повезло тебе, что он оказался не высокомерным снобом. А то ведь есть такие — кичатся тем, что они, мол...

— Ближе к сути, — перебил я, не слишком вежливо.

Ларион замолчал, тяжело вздохнул и как будто сразу постарел.

— Да, прости. Разволновался что-то. Эйтон придирчивый, вот и беспокоюсь — не наказали бы...

— А есть за что?

— Да вроде нет...

— Ну вот и не парься тогда.

— Ты прав, конечно... Но всё же…

— Так зачем ты меня вызвал? — напомнил я, уже не в первый раз.

— А, да. В общем... Ты слишком неучтив с вышестоящими. С Энрике тебе повезло, но если так же себя поведёшь с кем-то вроде мэтра Эйтона — могут быть проблемы. Большие.

— Может, я лучше в комнате посижу? Чтобы не вызывать праведный гнев благородного гиппарха?

Он снова тяжело вздохнул:

— Теперь я верю, что у вас не было дворянства. Да, я как раз это и хотел предложить. Посиди в комнате, не высовывайся. В общих залах не появляйся. А если столкнёшься с кем-то незнакомым — не нарывайся. Помни, как вести себя с вышестоящими. Я учил тебя.

— Понял, принял, — кивнул я. — Сидеть в комнате и не отсвечивать. А сколько он тут будет?

— Три-четыре дня.

— Приемлемо, — поморщился я. — Но после ты мне будешь должен рассказать всё, что знаешь об этом мире. Книги ни о чём — только физика, магия и пара женских романов.

На лице Лариона отразился немой вопрос.

— У Лукины взял, — пожал я плечами. — «Ночь с благородным рыцарем» и «Марш к сердцу». То ещё чтиво, если честно. У авторов нет понимания женской психологии. И физиологии.

— Но ведь это... — начал краснеть Ларион.

— Да-да. Там куча постельных сцен. Причём однообразных и скучных.

— Но... — совсем растерялся он. — Тебе же нельзя такое читать!

— Пф-ф… — закатил я глаза. — Только не начинай про запретность пестиков и тычинок, ок? Сеструха твоя уже успела мозги вынести.

— Но…

— Аривидерчи! — махнул я рукой, выходя. — А книги эти скучные! Вот «50 оттенков серого» — вот это шедевр

Ларион остался сидеть, глупо хлопая глазами и периодически открывая и закрывая рот. Потом, придя в себя, хмыкнул:

— Во парень даёт. Всё уже знает, а по бабам не ходит… Или ходит, но скрытно. Надо бы поспрашивать…

Он встал, размял спину и направился к столу:

— Ладно. Пора за работу.

А я, естественно, ни о каких таких мыслях «старого извращенца» не знал — спокойно шёл в свою комнату. Вообще, по всем канонам, с этим Эйтоном должна приехать какая-нибудь красивая девушка, знатного рода, вся такая несвободная и надменная. Мы должны встретиться, она — влюбиться в меня (ну а как же иначе), и понеслась: бурный роман, страсть, постель, свадьба, гарем, королевство, империя, МИР!

Кхм… Гарема будет достаточно. Ну, или хотя бы пары — всё-таки какой я попаданец без гарема?

Но, несмотря на надежду повстречать хоть кого-то противоположного пола (хоть кого-нибудь, ну пожалуйста), увы… О! Миранда. Средняя из сестёр. Кисло кивнув ей в ответ на приветствие, я поплёлся дальше. И — прикиньте — дошёл. Без происшествий, любви с первого взгляда и прочих обязательных по жанру событий.

Хотя всё равно надеялся: может, у Эйтона в свите хоть девушка какая-то будет?.. А то кроме Лукины, сестёр да пары служанок, я в этом мире почти женщин и не видел. А хочется. Чисто из научного интереса. Честно.

Если серьёзно — действительно. В этом мире я девушек почти не встречал.

В том, родном, у меня тоже отношений не было. Совсем. Несмотря на мою божественную харизму, неотразимую внешность и тонкое чувство юмора — я труслив и нерешителен. За что, кстати, себя искренне ненавижу.

В школе была одна девушка, которая мне очень нравилась. И, надеюсь, я нравился ей. Мы были знакомы с детства — наши мамы работали вместе. Ну, прямо типичная лав-стори. Была бы — если бы я, как нормальный ровный пацан, не зассал.

А ведь тогда был идеальный момент…

Это был один из тех редких дней, когда она предложила погулять. Настроение — подходящее, погода — лето, август. Точно день не вспомню. Предупредил родителей, что вернусь поздно (а может — под утро), и ушёл.

Собрались мы, как обычно, у Васи Сумакова — у него дома родителей почти никогда не было. Идеально. Нас было человек пятнадцать. Девушек — шесть, остальные парни. И, конечно, по классике — кто-то притащил стяжку пива.

Я хоть и не особо пьющий, но выпить люблю. А что? Если не до беспамятства и по праздникам — почему бы и нет. Главное — знать меру.

Пиво кончилось быстро, музыка долбила в уши, все дико веселились. Я сидел на диване, слегка подшофе — не настолько, чтобы танцевать, но достаточно, чтобы творить незначительные глупости.

Парочки разбрелись по комнатам, кто-то пошёл за добавкой. В гостиной остались трезвенники и «пятикапельные» — те, кого унесло уже после первой. Среди них — она.

Марина.

Очень симпатичная. Многие по ней сохли. Несмотря на внимание, у неё никого не было. Что давало мне смутную надежду. Даже сейчас к ней подкатывал Сёма — пьянее всех и, соответственно, разнесло его сильнее.

— Маринка, — заплетающимся голосом говорил он, сидя рядом. — Ты мне о-очень нравишься. Го встречаться?

Он попытался её обнять.

— Ну давай! Чё ты?

В какой-то момент она, устав от такого внимания, встала и вышла на балкон. Я, всё это время сидевший истуканом, пошёл за ней.

— Надоел, — буркнула она.

Я промолчал. Напряжение внутри было, как перед прыжком с парашютом. Бабочки в животе, ерунда в голове.

Облокотившись на перила, подставил лицо прохладному ночному ветру. В доме напротив уже не горел свет. Безлунная ночь казалась жуткой и прекрасной одновременно. Облака закрывали звёзды, и казалось, будто остального мира нет. Будто это — последний остров света, и мы стоим на нём, переживая последние минуты жизни.

И если это последние минуты — почему бы не исполнить то, чего хочешь больше всего? Например, повернуться и поцеловать её.

Я повернулся. Марина стояла совсем близко. Мы почти касались друг друга. Она смотрела прямо мне в глаза. Сделала шажок вперёд и встала на носочки.

Я резко протрезвел.

Она закрыла глаза, потянулась ко мне. Руки начала поднимать — хотела положить их мне на плечи. Ну что тебе стоило сделать шаг навстречу, наклониться?..

Но нет.

— Погода хорошая, да? — выдал я, поворачиваясь обратно.

Тишина.

Мы были на балконе. Музыка доносилась глухо. Только она и спасла меня от полного краха.

— Да. Неплохая, — холодно ответила она.

Через неделю я узнал, что она встречается с Семой.

М-да…

И всё из-за моей чертовой нерешительности.

Вот что мне мешало просто... ну, хоть неуклюже ткнуться в её губы? Всё лучше, чем спросить про погоду…

И самое паршивое — прошло полтора года, я в другом мире, всё другое… А чувства — не исчезли. Утихли, но не исчезли. И, наверное, не исчезнут.

Первая любовь — это память на всю жизнь. Какой бы она ни была.

Глава 9. Ухъ, чертов пацан!

В комнате почти нечего было делать, поэтому я решил продолжить перевод. Забавно, кстати. В прошлом мире мне никак не давался английский язык, даже несмотря на моё чисто гуманитарное восприятие. Все попытки учителя хоть чему-то меня научить разбивались о мою лень и неприятие стандартной системы образования.

Хотя… скорее всего дело как раз в этом — в лени.

А вот здесь у меня появилась мотивация. И желание учиться. Хоть бы и от безысходности. Сомневаюсь, что есть реальный способ вернуться назад. А если и есть — сколько времени пройдёт, прежде чем он найдётся? Может, в том мире уже революция, апокалипсис или просто прошла уйма лет. И куда мне возвращаться? Бомжевать? Объяснять, где пропадал? Психушка — не лучшее место, по моему мнению.

В общем, вы поняли. Сейчас я буду совершенствовать язык, переводя текст. Музыку бы ещё к нему написать… Но это потом — когда найду подходящий инструмент или научусь играть на новом. Ну а что? Надо же чем-то зарабатывать. А барды, насколько знаю, зарабатывали неплохо. Так что — почему бы и нет?

— Так, на чём я остановился? — пробормотал я, усаживаясь за стол. — «Как больно знать, что всё случилось не с тобой и не со мною…» Ага… Ну, погнали.

— Где-то бродят твои сны, королевна… И где ж они бродят? Правильно — в… КХМ! Не отвлекаемся. «Далеко ли до весны в травах древних…» — классная строчка.

Задумавшись, откинулся назад, накренился на стуле, став на задние ножки. Часто так делаю, когда работаю. Однако сейчас переусердствовал — и, не успев схватиться за стол, эпично грохнулся на спину.

— Эврика! — воскликнул я, вставая и потирая спину. — Надо найти Лариона.

Поправив одежду, вышел из комнаты, стараясь как можно тише двигаться по коридорам. Всё-таки встречаться с тем, кто может одним взмахом руки отправить тебя на плаху, не хочется.

Поместье неуловимо изменилось. Хотя как — вполне уловимо: оно опустело. Если раньше кто-то постоянно ходил, пробегал, писал, то теперь — тишина и покой. Что вызывало у меня, как сейчас модно выражаться, когнитивный диссонанс.

Я постучал в кабинет Лариона, но его там не оказалось. Дверь была заперта. Пошёл искать Лукину и сестёр — тоже пусто. Даже старая Гертруда исчезла. Поместье словно вымерло. Либо, что вероятнее, все ушли встречать этого Эйтона, оставив меня тухнуть в одиночестве.

Весело. Ничего не скажешь. Хотя… логично. Кто я, а кто — Эйтон.

Ладно, схожу на улицу, проветрюсь. Потом допишу перевод. А вечерком — к Лариону. Поговорим про мою идею, и пусть, наконец, расскажет о мире. Хотя он говорил, что пока тут гиппарх, времени у него не будет… Посмотрим по обстановке.

Но проветриться мне было не суждено — перед входом в дом творилось настоящее столпотворение. Казалось, все, кто не был занят делами, пришли. М-да... Провинциалы такие провинциалы.

Понаблюдав из приоткрытой двери за гудящей толпой, я уже собирался вернуться в комнату, но в последний момент передумал. Точнее, нет — в комнату я всё-таки пошёл. Но только чтобы забрать письменные принадлежности. А дальше — в сад! Или, точнее, в лес. Побродить. Всё лучше, чем сидеть в четырёх стенах. И куртку не забыть. Вечерами холодно. Да и от комаров — какое-никакое спасение. Комары осенью… Кто бы мог подумать.

Причина моего ухода проста: мне просто скучно. Книги перечитаны. Переводить — в комнате не хочется. Пойду где-нибудь на природе попишу. Может, даже загляну в деревню — с пацанами повидаюсь. Бегом в комнату. В сумку — пару сшитых листов (замена тетрадям), угольный карандаш. Куртка — на плечи. И обратно — к выходу. Не думаю, что меня хватятся. Все заняты встречей. Значит, гулять можно спокойно.

И от Эйтона подальше. И мне — нормально.

Выбегая из-за угла, врезался в какого-то паренька, который зачем-то стоял посреди коридора. Парень столкновения не выдержал, сел на пятую точку и даже как-то по-девчачьи пискнул.

— Ой, прости, братан, — протянул я, рывком ставя его на ноги.

Парень был невысокий. Какой-то... женственный. Так, стоп!

Я пригляделся. Точно — девушка. Просто в мужской одежде. Интересно… Но ладно, не моё дело.

— Ты нормально? Не ушиблась? — спросил я, слегка торопливо.

— Н-нет… — ответила она, растерянно глядя на меня.

— Ну вот и отлично, — улыбнулся я. — Бывай!

Развернулся и быстрым шагом пошёл к выходу.

Будет прикольно, если это — какая-нибудь знатная барышня, сбежавшая от родителей. Да ещё и влюбившаяся в меня с первого взгляда. Хе-хе. Ладно. Мы же не в гаремной фэнтези, где все встречные дамы сами бросаются в объятия главгероя. Так что влажные фантазии — в сторону. Надо затеряться в толпе.

Толпа, к слову, стала ещё больше, так что скрыться было несложно. Обогнув дом и пройдя за склады, я перепрыгнул через забор и вышел на тропинку, ведущую к приграничной деревушке.

Лесовка.

Так она звалась.

Ходить туда я начал, как только освоился с языком. Жили там некоторые офицеры и солдаты. Деревня была маленькая — с десяток домов. Веселей, чем в поместье — но не сильно. Да, были пара ребят моего возраста (по биологии), но по уровню развития они напоминали двенадцатилетних. Вот что делает с психикой ребёнка отсутствие информационного шума. У нас даже подросток мог поговорить о политике, книгах, фильмах — интернет, ТВ, обсуждения, мемы… А тут — фурор вызывает драка пьяного священника с трактирщиком. Или — приезд чужака. Тут вообще всё тухло.

Сначала меня приняли с опаской. Потом, узнав, что я с заставы — сорвались с цепи, закидывая вопросами. Кое-как отбившись от взрослых, попал в цепкие лапы подростков и детей. Для них я был кем-то вроде знаменитости. Или депутата в метро.

После такого экспресс-допроса я неделю в Лесовку не заглядывал — отходил от внимания.

Потом, с каждым посещением, любопытство утихало. Привыкли.

С некоторыми я познакомился поближе — с теми, кто показался адекватным. Таких оказалось всего четверо: трое парней и девушка. Два парня — сыновья кузнеца, классного мужика, у которого я часто бывал. Третий — сын офицера. Девушка — Тереза, дочь мельника. Последняя — в нашей компашке. Вот они были нормальные: весёлые, любознательные, не озабоченные. А то были тут кадры, которые звали подсматривать за девчонками в купальнях…

Хоспаде, ну что я там не видел?.. Вуайеризмом не страдаю. Повышенным интересом к женскому телу — тоже. Сказал им об этом. Не поняли. Решили — боюсь. Попытались взять на слабо. За кого они меня вообще держат? Последний раз меня на слабо брали в шестом классе. Да и то — всем классом. А это — было психологически серьёзно.В итоге — я с ними не пошёл. Потом узнал, что они попались. И получили всей компашкой от хозяйки купален. А это женщина — выдающаяся. Во всех смыслах. Почти с меня ростом, шириной как три с половиной. Рука — тяжёлая. Как-то я видел, как она голыми руками разогнала двух пьяных мужиков, полезших к её работницам. Причём буквально: взяла за шкирку, как котят, и выкинула.

Про таких говорят: «И коня на скаку…» Ну, вы поняли.

— Доброго утра, Вито! — издалека окликнул меня мельник, отец Терезы. — Как дела? Ты к Терезе?

— И вам, уважаемый Фиор! — отозвался я. — Дела отлично. И нет, не к Терезе, но рад буду её встретить.

— Понятно. А зачем тогда?

— Просто гуляю.

— Ну, бывай, — махнул рукой мельник и пошёл по своим делам, а я — по своим.

Заглянул на наше обычное место сбора — вдруг кто из ребят там. Никого. Утро, все работают. В общем — логично.

Пока шёл к реке — своему любимому творческому месту — размышлял о местной религии. Она мне кое-чем напоминала буддизм. По крайней мере, то, что я знаю о буддизме, похоже на местный аналог.

Был человек. Очень богатый. Деньги ему наскучили, он начал думать. Делился мыслями с окружающими, оброс последователями и основал религию. Потом он настолько «преисполнился», что мирское тело стало ему тесно, и он перешёл в форму высшей сущности.

Имя его — Дипанкара. Он стал первой из тринадцати высших сущностей — бодхисаттв — которые образуют круг праджни, истины, скрытой от непосвящённого взгляда.

Сложно. Был бы я теологом — писался бы от радости. Но я — нет. Так что мне по барабану. Это не единственная религия, но самая популярная. Вторая по числу приверженцев — Путь Вещей. Её больше почитают маги, хотя и обычные люди к ней тянутся.

Но там вообще мрак. Из объяснений Лариона я понял только одно: это самая древняя официальная вера. Язычество тоже существует, но не особо распространено. Церквушка в деревне посвящена сразу двум религиям — и местному «буддизму», и Пути Вещей.

Дойдя до реки и немного пройдя вдоль берега, я устроился под липой, скрывшись от случайных глаз. Достал рукописи, подложил под себя сумку, достал карандаш — и продолжил перевод.

— «Только повторять осталось — пара слов, какая малость... Просыпайся, королевна, надевай-ка оперенье...» М-м...

Карандаш тихо шуршал по бумаге, перекликаясь с журчанием воды. Липа шелестела, вторя ветру. Солнце светило ярко, но уже чувствовалась осенняя прохлада. Скоро ударят первые морозы. А пока — надо ловить остатки бабьего лета. Вдохнул прохладный воздух. Почесал карандашом лоб. Взглянул через реку. На противоположном берегу раздавался неясный шум. Разведчики. Сильфианитцы. Вышли к реке за водой.

Гортанная речь, хриплые голоса — резали слух.

Я не обратил внимания. Их берег. Граница — река. Да, нагловато. Но что я им сделаю? Замечание? Так они меня нашпигуют стрелами — и гуляй, Вася.

Сильфы ушли. Я спокойно закончил перевод. Перечитал, поправил помарки, переписал начисто — и отложил. Потянулся. Теперь — музыка.

Вот только как её писать? Теоретически я знаю, как: ноты, тональность, ритм. Но распространяется ли это на местные инструменты? На гитаре я сыграю. На пианино, наверное, тоже. Надо у Лариона или Лукины узнать — есть ли тут что-то гитароподобное… Собрав листки в сумку, я неторопливо пошёл назад, наслаждаясь прогулкой.

— Эй, ты! — раздался чей-то крик. — Я к тебе обращаюсь, длинноволосая дылда!

Это мне?.. Под описание «длинноволосой дылды» в округе подходил только я. Обернулся. Парнишка лет двенадцати, одетый так, будто собирался на маскарад в образе попугая. Лицо — мясистый нос, мелкие глазки, пухлая рожа. Вкуса у него, похоже, нет вовсе. Коричневые штаны, красно-зелёная куртка, под ней чёрная рубашка, а на голове — жёлтая шляпа а-ля Робин Гуд. Только без пера.

— Подойди сюда! — приказал он высокомерно.

Меня охватили три чувства:

Благоразумие: не быкуй. Судя по одежде — пацан не простой. Разозлишь — и минус голова.Ярость: да кто ты такой вообще?Благоразумный гнев: подойди, осмотрись, уведи в лес, прикопай. Если что — включай дурачка.Соблазн велик. Но побеждало первое. Я подошёл, маскируя раздражение.

— Знаешь, где поместье Валентия? — спросил он, оглядывая мою одежду с откровенным презрением.

— Да, — буркнул я. И что не так с моей одеждой? Я, между прочим, подбирал её по моде моего мира. А здешняя, если судить по нему, — психоделический кошмар.

— Проведи! — скомандовал мальчишка.

Мля... Ларион меня прибьёт, если узнает, что я ушёл. Ну, либо Ларион, либо этот клоун.

— Хорошо... мэтр, — процедил я сквозь зубы, склонившись в поклоне. — Идёмте.

Дорога много времени не заняла. Всё это время я слушал пафосную трескотню о том, как он устал, как ему неудобно идти, и какой из меня плохой проводник.

— Мы на месте, мэтр, — наконец выдавил я у ворот усадьбы. Солдаты стражи, стоявшие по обе стороны, уставились на нас с удивлением.

— Нет уж! Веди к мэтру Валентию! — заскулил попугай.

— Мне запрещено входить в поместье. Тем более — без разрешения к мэтру Лариону, — процедил я.

У солдат вытянулись лица, а глаза стали с блюдце.

— Хм, теперь разрешено! — отрезал пацан. — Веди. Иначе пожалуюсь отцу — он тебя казнит!

Да бл… лин.

— Хорошо… мэтр, — сквозь стиснутые зубы произнёс я. — Где сейчас мэтр Ларион? — спросил ближайшего солдата.

— В обеденном зале. Принимает гостей, — с запинкой выдал тот.

— Спасибо. Идёмте, мэтр.

Мне точно влетит. И от Лариона, и от Лукины. Урок истории? Забудь.

Обеденный зал гудел, как улей. Обычно здесь тише. И людей меньше.

Сейчас длинный стол был ломился от еды, а по обе его стороны сидели нарядные гости. От пестроты одежд рябило в глазах — чем ярче цвет, тем, похоже, знатнее особа.

— Папа! — взвизгнул мой попугай и метнулся вперёд.

С его криком в зале воцарилась тишина. Я оказался в центре внимания. Десятки пронизывающих взглядов уставились на меня.

Да я сотни раз выступал на сцене. Привык ко вниманию. Но сейчас было некомфортно. Очень. Будто на меня нацелили десяток пушек.

— Парот! — встал мужчина во главе стола. Невысокий. В золотом камзоле. Глаза — как у орла. — Где ты пропадал? Тебя везде обыскались!

— Я в лесу заблудился... — Парот потупил взгляд. — А потом вышел в деревню. Кстати, казни, пожалуйста, вот этого смерда.

…что?

Что?..

ЧТООО?!

Все взгляды, которые до этого пронзали меня, теперь напоминали реальные клинки. Кажется, сердце у меня остановилось. Или, наоборот, начало стучать, как перфоратор.

Какая, мать вашу, казнь?!

Глава 10. Абсурдная сцена и неожиданное предложение.

— Слышь, пацан, ты совсем кукухой поехал? — прошипел я.

— Но-но! — возмутился с пафосом папаша. — Выбирай слова, смерд! А не то вместо простого повешения прикажу колесовать тебя!

Стоп. Он серьёзно? Просто потому что его сынок что-то ляпнул?

— Мэтр Эйтон, — поднялся из-за стола Ларион, выглядящий удивлённым. — Вы всерьёз собираетесь казнить этого юношу?

— Конечно! — вспылил, оказывается, Эйтон. — Разве по тону не ясно?

— Простите, но этот юноша — мой гость. Я не могу позволить...

— Мне плевать на ваше позволение! — перебил его гиппарх. — Этот парень посмел грубить отпрыску знатного рода!

— За это не казнят. Максимум — порют плетьми, — заметил один из сидящих за столом. Невзрачный дядька, почему-то в чёрной одежде.

— Плетей будет мало! — заявил Эйтон. — Вдруг он гнался за моим сыном? Вдруг бил его? Или вообще — что-то с ним сделал?!

— Да я... — начал было я, но меня снова перебили:

— Молчать! Сейчас говорят мэтры! А необразованная чернь — должна сливаться с полом! — визгливо закончил Эйтон.

— Прошу заметить, — сдержанно подал голос побледневший Ларион. — Вито очень образован и жаден до знаний.

— Ага! Значит, шпион сильфов?! — внезапно выдал Эйтон, ошарашив всех, включая меня. — Он похож на одного из них! Умеет читать, писать, втерся в доверие к мэтру Лариону, а потом попытался похитить моего сына! Так ведь?!

— Ничего подобного! Я...

— МОЛЧАТЬ!!! — заорал он. — Под пытками ты сознаешься во всех своих злодеяниях против королевства!

— Гиппарх, успокойтесь, — вновь подал голос невзрачный. — С чего вы вообще решили, что он пытался похитить вашего сына? И кто вам дал право обвинять его в шпионаже? Это прерогатива дознавателей.

— У меня предчувствие, — важно ответил Эйтон.

Я едва сдержал истерический хохот. Да он реально больной. Кто вообще доверил командование этому психу?

— Кхм... — даже мой защитник слегка растерялся. — Давайте спросим у вашего сына. Парот, этот юноша пытался тебя похитить?

— Нет, — покачал головой мальчик, и я немного выдохнул. — Но я видел, как он что-то писал на берегу. Потом туда вышли сильфианитские разведчики, а он, кажется, с помощью магии передал им листок. Вот! У него сумка — там наверняка всякие шпионские штуки.

— Я же говорил! У меня предчувствие! — радостно подскочил Эйтон.

— Да какое, к чертям, предчувствие… — от злости я даже не заметил, как начал говорить по-русски. Удивил этим всех.

— Вот! Я же говорил — он сильф! — ещё сильнее вспыхнул Эйтон. — Сам себя выдал, глупец!

— Гиппарх, это не язык сильфов, — вмешался господин в красном. — Похоже, но совсем другой.

— Неважно! Значит, он шпион другой страны! У него же есть сумка!

Логика — просто с ног сшибает. Мне даже стало смешно. Но как-то... горько.

— И вправду, молодой человек, покажите, что у вас в сумке? — мягко, но с настойчивостью, обратился ко мне невзрачный.

— Да пожалуйста, — вытащив листы, я подошёл к столу и положил их.

— И сумочку тоже, — добавил тот же голос. Он поднялся и подошёл ближе.

Молча протянул ему тряпичную сумку. На моих глазах её начали тщательно обыскивать: ощупали, провели над ней руками, осмотрели со всех сторон. Лишь потом взялись за бумаги.

Тексты были на мавитанском. Проблем возникнуть не должно.

— Вы — маг? — спросил тот же дознаватель, разглядывая бумаги.

— Нет, — спокойно ответил я.

— Артефакты при себе есть?

— Нет.

— Вы шпион?

— Нет.

— Кто вы?

— Ровный пацан.

— Это понятно. Я спрашиваю — кто вы по происхождению? — даже не моргнув, уточнил он. И я удивился.

— Гражданин Российской Федерации.

— Э-э-э… — подвис он. — Ясно… Где это?

— Далеко.

— Насколько?

— Понятия не имею.

— Хм… — мужчина задумчиво осмотрел меня. — Удивительно красивая песня. Споёте?

— Что?! — взревел Эйтон, до этого молчавший. — Мэтр дознаватель, вы серьёзно?! Сюсюкаться с врагом короны?! НА КОЛ ЕГО!

Ягодицы мои непроизвольно сжались. При слове «кол» — тело реагирует само. Я уже открыл рот, чтобы согласиться спеть, но дознаватель опередил:

— Мэтр Эйтон, — холодно произнёс он, — ваша карьера висит на волоске. Вы без суда и следствия приказали казнить гостя мэтра Лариона. Обвинили его в шпионаже. Без доказательств.

— С чего вы взяли, что он невиновен?! — Эйтон оглядел гостей. Некоторые побледнели и закивали в ответ.

— С того, что дознаватели чувствуют ложь, — спокойно ответил тот. Его взгляд прошёлся по залу, и цветастые мгновенно притихли. — В его вещах нет ничего подозрительного.

— Да как ты смеешь… — начал было заводиться Эйтон, но его перебили жёстче:

— Достаточно, Эйтон, — произнёс дознаватель. Зал застыл. — Ты ослеплён властью. Именем Великого Короля Мавитании я лишаю тебя звания гиппарха, дворянского титула и всех земель. Также, как представитель дознавателей, объявляю тебя подозреваемым в действиях против короны. Арестовать и доставить в Зал Правосудия.

В полной тишине из воздуха появились двое в серых плащах и скрутили обалдевшего бывшего гиппарха. Тот мгновенно очнулся и, пока его вели, орал, что всех покарает, что все ещё пожалеют…

Типичная истерика лишённого вседозволенности.

— А его сына отправить в королевский приют, — добавил дознаватель. — До совершеннолетия или до появления опекунов.

Снова — фигура в сером. Белый как мел мальчик был уведён из зала.

— А теперь, господа, — как только дверь захлопнулась, продолжил дознаватель, — предлагаю закончить обед. А вы, молодой человек, — повернулся он ко мне, — не хотите ли исполнить свою песню? Она показалась мне весьма интересной. Не похожа на наши.

— Я не уверен, что смогу исполнить песню без музыкального сопровождения, — осторожно сказал я, надеясь съехать.

— О, не стесняйтесь, молодой человек. Или вы плохо поёте? — с легкой усмешкой уточнил дознаватель.

— Нет, пою я хорошо, но...

— Вот и прекрасно. Пойте, — последнее слово прозвучало как приказ. Деваться было некуда.

— Кхм... — прочистив горло и пытаясь избавиться от дрожи в голосе, я кашлянул. — Песня с моей родины…

Было страшно. Нет, не просто страшно — чертовски страшно. Колени дрожали, в животе спазмы. Только что на моих глазах человека лишили всего. Только что меня чуть не казнили. Только что я увидел, что такое настоящая власть.

По щелчку пальцев — и судьба сломана. Со стороны — ничто. Но теперь представьте на себя: вы сидите дома, смотрите телек, и тут врывается спецназ. Вы — лицом в пол. Следователь говорит, что вы арестованы за распространение наркотиков. И вас сажают на десяток лет.

Смешно? Нет. Жутко.

А теперь — спой. Для этих... господ.

Я слабый подросток. Без магии. Без оружия. Без власти. Я просто хочу домой. Лечь на кровать и… заплакать. Как же мне хочется домой.

— Я пел о богах, и пел о героях... — начал я.

Песня лилась спокойно, как речная вода. Даже без музыки она звучала удивительно цельно. Страх уходил с каждым словом. Осознание, что от исполнения зависит моя жизнь, тонусно пробивало чакры. Каждая строчка — прожита. Пропета. Почувствована.

— ...в той, чужой, соколиной стране… Да не во сне, а где-то около...

Я закрыл глаза. Чтобы не отвлекаться. Полностью ушёл в стих. В образ. Пел не как на сцене — пел как в исповеди. Голос шёл через дыхание, мягкое вибрато ложилось на окончания, подача — ровная, почти дикторская. Наверное, лучшее исполнение этой песни, которое у меня когда-либо было.

— Я отдал бы всё, чтобы быть с тобою... Но, может, тебя и на свете нету...

Зал молчал. Даже когда я закончил.

Тишина.

Я внутренне улыбнулся. Всё. Эффект произведён. Теперь умирать — немного менее вероятно.

— Великолепная песня. Превосходное исполнение, — нарушил тишину дознаватель. — Не думаю, что даже королевские барды спели бы так. А текст... вне сомнений. Как вас зовут, молодой человек?

— Вито Стефан, мэтр, — поклонился я. В рамках этикета. Хоть мне и не особо нравилось гнуть спину перед непонятными дядьками, в этот момент это было совсем не стыдно. Аура величия вдавливала в пол.

— Фиделис Кан, — представился наконец он. — Я дознаватель при королевском Тайном Столе. Скажи, сколько подобных песен ты можешь ещё написать?

— Много, — ответил я без колебаний. Практически весь репертуар «Мельницы» я знаю наизусть. Да и другие фолк-группы вспомнить несложно.

— Ты умеешь играть на каком-либо инструменте?

— Да. На гитаре.

— Не слышал о таком, — нахмурился Фиделис.

— Ну, он примерно вот такой, — я очертил в воздухе форму, — с шестью струнами.

— А, штибок, — кивнул он.

— Да, именно он.

— Хороший инструмент, — вновь кивнул Кан. Потом — сделал паузу. И, посмотрев прямо на меня, произнёс:

— Как ты смотришь на то, чтобы стать придворным бардом?

...Что?..

Глава 11. Плюс аристократ

— Что? — воскликнул Ларион.

— А что такого? — повернул к нему бесстрастное лицо Фиделис. — Вито образован, хорошо поёт, этикет знает. Внешность, правда, подкачала, но это не страшно.

Э, чего это ему моя внешность не нравится?

— Дело в том, мэтр Фиделис, что Вито не подданный Его Величества, — Ларион выглядел крайне взволнованным.

Дознаватель некоторое время смотрел на стоящего навытяжку мужчину.

— Ясно. Мы поговорим об этом позже. Уважаемый Вито, — он повернулся ко мне. — Вы свободны.

Поклонившись, я спокойно удалился в свою комнату, на протяжении всего пути сохраняя невозмутимое выражение лица. Лишь закрыв дверь, я начал скакать по комнате, раскрывая рот в немом крике:

— А-а-а-а! — шёпотом заорал я. — В рот мне ноги, что это было?!

Так, успокаиваемся. Вдох-выдох, вдох-выдох...

Итак, что за бред щас произошёл? Мужик, с чего-то взбесившись, хочет меня казнить, потому что так сказал сынок. И тут появляется дознаватель — по сути, местный ФСБшник — и просто сажает его в тюрьму, лишая титулов. Всё так гладко, быстро, профессионально — будто спланировано.

Подозрительно. Люди — особенно на высоких постах — не приказывают убить кого-то просто так. Неадекватных туда не ставят. Наглых, хитрых, беспринципных — да. Но не идиотов.

В дверь постучали. Я мигом собрался, с лица убрал эмоции.

— Войдите.

Зашёл Ларион. Вид у него был виноватый до крайности. Так… А не подстроено ли всё это было?..

— Вито, по поводу того, что произошло в обеденной... — начал он мяться.

— Это всё было подстроено с целью устранения этого генерала? Да? — склонил я голову набок. — Почему он так себя вёл? Вы ему что-то подмешали? Или магия? Гипноз? И как вы меня свели с Паротом? Тоже магия?

— Вы удивительно проницательны, молодой человек, — раздался голос Фиделиса из-за спины Лариона.

Бородатый побледнел. Казалось, его и так седые волосы поседели ещё больше.

— Как вы догадались, что арест Эйтона был спланирован? — дознаватель буквально выплыл из-за спины Лариона и уставился на меня ледяным взглядом.

Ой… Мой боевой настрой испарился. Орать на Лариона — одно, а вот на королевского дознавателя — совсем другое. Это не «по шее», это «без шеи».

Но раз уж начал — держись.

— Сцена в обеденном зале показалась слишком наигранной, — уверенно начал я, глядя в переносицу Фиделису (в глаза — страшно). — Высокопоставленные военные не ведут себя так инфантильно. И сын Эйтона был, как по мне, слишком инициативен. Вот так, сходу, попросить отца казнить кого-то?.. Ребёнок скорее сам бы начал «расследовать», чем звать взрослых.

Говорил я почти на одном дыхании. И тут же замер — как кролик перед удавом. Но держал спину, пытался казаться уверенным.

— Хм… я присяду? — Фиделис указал на единственный стул у письменного стола, заваленного моими черновиками.

— Конечно, — слегка кивнул я.

— Мэтр Ларион, принесите ещё пару стульев. Я хочу обстоятельно поговорить, — в голосе появилась опасная холодность. Я это чувство знаю. Когда на тебя пьяный мужик с ножом прёт. Было и такое. Только сейчас — хуже. Потому что холодно. И неотвратимо.

— Да, мэтр! — вытянулся Ларион и поспешно выскользнул за дверь.

Остались мы с Фиделисом вдвоём. Это напрягало. В 17 лет максимум, кому отчитываешься — директор. А не вот это вот...

— Вито Стефан, — нарушил он гнетущую тишину. — Это твоё настоящее имя?

— Нет. Настоящее — Виталий Степанович Химичев, — голос чуть дрогнул.

— Не бойся, — улыбнулся Фиделис. Но от этой улыбки легче не стало. — Ничего с тобой не случится. Мне просто интересно — кто ты.

— Я — это я. А кто скажет, что я не я, тот просто не знает, кто я. Значит, неправ.

— Сколько ты учишь язык? — он отвернулся к столу, начал нагло листать мои черновики.

— Месяц.

— И за это время — такой прогресс? — он приподнял бровь.

— У вас язык несложный, — пожал я плечами. — А письменность вообще курам на смех.

— Извини? — нахмурился он.

— Ну… как бы объяснить, — почесал я затылок. — В нашем языке есть стили: разговорный, публицистический, официально-деловой, художественный, научный. Чтобы проще было воспринимать текст в нужном контексте. У вас этого нет. У вас мало синонимов, почти нет оттенков значений. Всё просто и топорно.

— Э-э-э... — завис он. — В каком смысле мало? И что за... «пулицитиский»?

— Публицистический, — поправил я. — Ориентированный на публику. И в прямом смысле — мало. Не развернуться в тексте. Есть слово — есть значение. Новых не придумаешь, не вставишь образ для усиления. А у нас это работает.

— У вас будто по-другому? — с лёгкой обидой спросил он.

— Ну да. Почти каждое слово можно заменить десятком синонимов.

— Например?

Я огляделся. Увидел кровать.

— Например, «кровать». Синонимы: постель, кушетка, тахта, койка, топчан, лежанка, лежак…

В комнату вошёл Ларион с двумя стульями.

— А у слова «стул»? — прищурился Фиделис.

— Табурет, сидушка, сидалище, кресло, стульчак, пуфик.

— Ясно. Убедил, — махнул рукой дознаватель.

— Э-э-э… — Ларион растерянно посмотрел на нас.

— Итак, мэтр Ларион, расскажите, как вы познакомились с этим занятным молодым человеком, — Фиделис повернулся на стуле, буквально пожирая нас взглядом.

Мы с Ларионом переглянулись.

— Ладно, рассказывай. Не собираюсь это скрывать. Но, — повернулся я к Фиделису, — мэтр, пообещайте, что этот разговор останется в этой комнате. И что после него вы не причините вреда моему здоровью.

— Первое — обещаю, — кивнул он. — Второе… не могу. Я дознаватель. Мало ли, как жизнь повернётся.

— Тогда иначе: пообещайте, что по причине этого разговора вы не причините мне вреда. Он касается только меня и моего происхождения.

— Хм… — протянул он. — Хорошо. Даю слово, что этот разговор не станет поводом покушаться на жизнь Вито Стефана.

— Отлично, — кивнул я. — Если вкратце, я — иномирянин...

Потребовалось около получаса, чтобы объяснить, кто я и откуда. Закончив, я сел и уставился на Фиделиса в ожидании реакции.

Тот задумчиво молчал.

— Коллегия магов уже знает о нём? — спросил он у Лариона.

— Да. Мы даже заключили договор. Вито уезжает туда через пару дней.

— Вот как, — Фиделис внимательно посмотрел на меня. — Что ж... Надеюсь, маги разберутся, что с вами произошло. Мэтр Ларион, когда будут готовы документы Вито?

— В ближайшее время, — немедленно отозвался напряжённый до предела Валентий.

— Отлично. Надеюсь, на дворянскую фамилию?

— Конечно! — даже возмутился он. — Вито — и в простолюдины?!

— Прекрасно! — Фиделис встал. — До встречи, мэтр Вито. Надеюсь, мы ещё поговорим. Вы — очень интересный собеседник.

— И я надеюсь, — встал я, изобразив милую улыбку. Конечно нет. Упаси бог.

— Проводите, мэтр Ларион? — посмотрел Фиделис на уже подорвавшегося мужчину.

— Конечно, мэтр!

Они вышли, оставив меня одного.

Посидев пару секунд спокойно, я не выдержал — и вскочил.

— А-а-автор — ирод! Списал баян, чёрт и блин, тупой ба-а-аклан! — на манер «Хабанеры» Элины Гаранча оперным басом пропел я. — Не, ну красава, чё тут сказать! И голову сохранил, и аристократом стал! И при этом ничего не сделал! В отличную историю мы попали, друзья! Сидишь, болтаешь — и тебе звание дают! Просто так!

Эх, хорошо!

В этот момент в комнату влетел Ларион. Бледный, потный, с выпученными глазами и трясущимися руками — как будто с похмелья. Он встал в дверях и начал открывать рот, как рыба, размахивая руками.

Выглядело забавно. Первые пару секунд. А потом он начал оседать на пол, хватаясь за косяк.

— Дед, ты чего?! — я реально испугался. — Ларион, эй!

Подскочил, подхватил его под руку, помог добраться до кровати. Ноги у него почти не слушались. Похоже, инфаркт на нервной почве. А может, просто перебор с эмоциями.

— Дед, только не откинься, ладно? — уложив его, посмотрел на его лицо. Оно было белое, как мел. — Дед! Ларион, мать твою! Эй! Гертруда!!! — уже на грани паники крикнул я.

В комнату вбежала служанка. Увидев нас, вскинула руку к рту, потом резко выскочила в коридор:

— Целителя! Мэтру плохо!

Глава 12. - Аристократ. Ну, почти.

Ларион оклемался только к вечеру. Как сказал целитель: сильное истощение, вызванное волнением и усталостью. Он почти не спал несколько ночей, да ещё и этот приезд... Неудивительно. В его возрасте надо внуков нянчить, а не по заставе бегать, пенки раздавать.

— Вито, я же просил тебя не выходить из комнаты! — катил он на меня бочку. — Это так сложно?

— Да, сложно, — безобидно огрызнулся я в ответ. — И вообще, ничего страшного не случилось. Разве что ты отъехал, но ведь не смертельно!

Мы находились в его спальне. Ларион сидел на кровати, я — рядом, на стуле. В комнате также суетилась Лукина, которая, увидев брата, едва не упала в обморок. Теперь не отходит ни на шаг. В данный момент она стояла у столика, разводя лекарство, оставленное штатным целителем.

— Ларион прав, Вито, — подала она голос, задумчиво глядя в окно. — Если бы ты не выходил из комнаты, всё прошло бы куда более гладко. Брат бы не нервничал так.

— Да-да, вы несомненно правы, госпожа Валентия, — помахал я рукой.

— Мэтра Лукина, Вито, — строго поправила она.

— Да-да, — повторил я, но уже без жестикуляции.

— Не «да-да», а — не смей больше так делать! — упёрла руки в бока и нахмурилась. — Если один раз повезло, то второй может закончиться очень плохо!

Она взяла со столика пиалу и, подойдя к кровати, подала её Лариону.

— Ларион, ты ведь это специально подстроил?

Пиала в его руках дрогнула, пролив немного жидкости на постель. Я перевёл взгляд на бледную и хмурую Лукину.

— Да.

Женщина слегка пошатнулась, но успела опереться на кровать, скомкав бельё. Ларион, прикрыв глаза, отпил лекарство.

— Мне, право, неловко прерывать столь интригующее молчание, — подал я голос. — Но, как бы избито это ни звучало... может, вы мне всё-таки объясните, что происходит?

Однако молчание продолжалось, становясь всё более тягостным. Лукина, сгорбившись, отошла от кровати и села на стул, спрятав лицо в ладонях. Ларион задумчиво рассматривал пустую пиалу.

— Тебе одного мало, да?! И второго решил угробить?! — вдруг взорвалась Лукина, отчего я вздрогнул. Ларион же даже не шелохнулся.

Она гневно сверкнула взглядом на брата и ушла, громко топая. Впервые вижу её такой взвинченной. Я посмотрел на Лариона — тот по-прежнему молча смотрел в точку.

— Я пойду, наверное... — неуверенно произнёс я, вставая.

— Останься, — со вздохом попросил он, поставив пиалу на прикроватный столик. — Думаю, стоит объясниться.

— Правильно думаешь, — кивнул я и снова сел.

Ларион снова вздохнул, покачав головой.

— В кабинете на тебя был наложен лёгкий гипноз. Тебе внушили, что в комнате скучно и лучше выйти на улицу. После того как ты сбежал, за тобой следили, чтобы ты оказался в нужное время на нужном месте. Даже Фиору пришлось попросить задержать тебя — слишком быстро шёл. В это время мы отвлекли сына Эйтона и подвели его к деревне, чтобы он увидел, как ты пишешь. Далее, отряд егерей под видом сильфов подошёл к реке. С помощью магии дыхания мы вырвали у тебя из рук лист и отправили на тот берег. Всё это — на глазах у Парота. Потом ты случайно натыкаешься на сыночка, и вот. План был разработан совместно с дознавателями во главе с Фиделисом. Эйтон стал слишком влиятелен в кругах оппозиции, и король решил его устранить.

— Но зачем так сложно? Нельзя было просто устроить «несчастный случай»? Кирпич на голову или падение с лошади на охоте?

— Эйтон был нужен живым.

— Всё равно. Не было на него компромата? По-моему, есть более простые способы обвинить человека и арестовать его, — покачал я головой. — Всё это было чересчур сложно и ненадёжно. Обвинения — слабые, поведение — странное. Умные люди сразу поймут, что всё подстроено.

— Дознавателям нужен был только повод, — пожал плечами Ларион. — К тому же план делался в спешке. Главное — цель достигнута.

— Ну не знаю… — я изогнул бровь. — Сцена была слишком театральной… Кстати, как избежать воздействия гипноза?

— Что? — не понял он.

— Ты сам сказал, что на меня использовали гипноз, — пояснил я. — Вот и интересуюсь, как защититься.

— Обычно — не смотреть в глаза гипнотизёру. Не слушать его голос. Думать о чём-то своём, отвлекаться. Ты, кстати, не обижен, что тебя так использовали?

— Нет. Жив, цел — и хорошо. Но в следующий раз предупреждай. Не нравится думать, что моя жизнь — в чужих руках.

— Ты бы в любом случае выжил, — отвёл глаза Ларион.

— Неужели? — прищурился я.

— Фиделис пообещал, что никто не пострадает.

— Тогда почему Лукина так взбесилась? — кивнул я на дверь.

— Она ничего не знала, — опустил голову мужчина.

— Я догадался. У неё погиб сын?

Ларион вздрогнул.

— Его звали Лукас…

Он дёрнулся сильнее, затем резко поднял голову и уставился на меня.

— Из-за тебя погиб?..

Его глаза расширились.

— О-откуда ты знаешь?.. — глухо спросил он.

— Ты только что сам сказал, — пожал я плечами. — Не хочешь — не говори. Я в вашем прошлом копаться не собираюсь.

Некоторое время он молчал, теребя пальцами порядком измятое постельное бельё.

— Лукас Валентий. Мой племянник и сын Лукины. Погиб... по моей глупости, — рублеными фразами проговорил он. — Он служил егерем под моим началом. Нас направили прочищать Лес Чёрных Стволов — по донесению, там скрывались остатки боевого крыла Чёрного ковена. И донесение оказалось верным. Мы наткнулись не просто на остатки — на боевой отряд. Слаженный, подготовленный. Они дали нам бой.

Он замолчал, стиснув зубы. Я молчал.

— Из сотни егерей выжило только двенадцать. Зато чёрные были уничтожены, — ядовито добавил он, словно кого-то передразнивая. — Лукас был одарённым магом. Именно благодаря ему хоть кто-то остался в живых. Но он отдал всего себя. Использовал всё. Истощил источник до нуля…

Ларион замолк. Щёки дёргались от сдерживаемых эмоций, глаза он зажмурил — чтобы не дать волю слезам.

— Он спас меня, — прошептал он дрожащим голосом. — Умер как истинный Валентий. А я…

— А ты выжил, — перебил я. — Ты выжил благодаря ему.

— Да! — вдруг сорвался Ларион, свирепо глянув на меня. — Я выжил из-за него! Всё должно было быть наоборот! Я не смог его защитить…

— Зато он смог.

— Смог… — повторил он, уже тише.

— Дед, ну чего ты как ребёнок? — не выдержал я.

— Да как ты… — нахмурился он.

— Почему ты сейчас страдаешь? — я подался вперёд, облокотившись на колени. — Чувствуешь вину? За что? За то, что вместо тебя погиб твой племянник? А как ты думаешь, ему было бы легче, если бы ты погиб? Нет. Он бы страдал. Он бы чувствовал, что не справился. Лукина страдала бы. Потому что потеряла бы брата. Это круг Уробороса, круг вечного страдания, из которого никто не выходит.

— А ты откуда… — он прищурился.

— Сейчас не об этом. Ты обесцениваешь смерть Лукаса, Ларион. Ты цепляешься за прошлое, чтобы не принять его. Я видел ваши взгляды с Лукиной. Вы до сих пор не отпустили. Сколько лет прошло?

— Десять... — выдохнул он, опустив голову.

— Десять лет! — воскликнул я. — Десять лет самобичевания и вины. Скажи, насколько семья Валентия сейчас влиятельна? И сколько вас вообще?

— Мы многое растеряли. В главной семье осталось... шесть человек.

— Господи, почему люди такие глупые, — закрыл я глаза рукой. — Ладно. Я тебе кое-что скажу. Запомни.

Семья — это единственное настоящее богатство. Безумный утешается прошлым, слабоумный — будущим, умный — настоящим. Жить ради себя — слишком просто. Жить ради других — вот что по-настоящему стоит испытать.

Я встал.

— Бывай.

И, оставив озадаченного Лариона, вышел из комнаты.

На крыльце остановился.

— Вот это я выдал, конечно... — пробормотал я, тяжело выдыхая. Честно говоря, я просто испугался. И начал лепить из себя великого мудреца. Не люблю видеть людей в депрессии. Особенно стариков. Вот и ляпнул. Хорошо, хоть не лопнул.

— Эм, мэтр, простите за беспокойство, — раздался позади меня тонкий голосок.

Я обернулся — передо мной стояла маленькая, смутно знакомая девушка. А! Это же тот «псевдопацан», которого я сбил в коридоре. Сейчас он... то есть, она — была в пышном чёрном платье, расшитом узорами и кружевами. На белокурой головке — небольшая шляпка с цветком. Девушка была просто эталоном милоты. Будь тут лоликонщик, он бы сразу впал в осадок. Но я ведь не он, да? …Ой, слюна капнула.

— Д-да? — не сразу нашёлся я. — Вы что-то хотели?

— Вы мэтр Вито? — спросила она с подозрением, заметив моё слишком пристальное внимание. Ну да… я, наверное, пару секунд просто тупо пялился. Уверен, выражение лица у меня было как у извращенца. М-да, неловко…

— Да, я Вито, — спешно улыбнулся я. — Вы что-то хотели?

— Меня зовут Ло. Я из младшей семьи Валентиев-Истор, — она присела в реверансе. — Скажите, что случилось с дядей Ларионом?

— Переволновался, — пожал я плечами. — Начальство приехало, как-никак.

— Понятно, — кивнула она. — А вы — гость мэтра Лариона?

— Можно и так сказать, — снова улыбнулся я.

— Простите? — не поняла она, нахмурившись. Чёрт. Опять эти обороты речи…

— Прощаю, — махнул я рукой. — А теперь позвольте откланяться, миледи. Мне нужно пройтись по делам.

Оставив Ло в полном недоумении, я направился в свою комнату. Надо снять напряжение, а то уже от одного вида незнакомых девушек Вадим приходит. И-и-и нет, вы не о том подумали. Я пойду петь. Стресс я снимаю именно так. У каждого свои тараканы.

В комнате я прихватил сумку и свежие листы, после чего отправился в лес. Да, в лес петь. Без комментариев.

Зашёл поглубже, но так, чтобы не потеряться, снял сумку и повесил её на ближайший сук. Потом встал, расправил плечи и начал распеваться.

— А-а-а-а-а… — протянул я, повышая тон до головного звука. — О-о-о-о… — теперь спустился в грудной. У меня широкий диапазон — в четыре октавы. С низкими нотами легко, с высокими раньше были проблемы. Но как только начал учиться расщеплению, трудности с микстом и головным звуком исчезли. В общем, я хорошо пою. Это не бахвальство — это факт. Все мои преподаватели по вокалу говорили: «у тебя просто певческий дар». Правда, работать всё равно пришлось. Одиннадцать лет тренировки.

— В четверг четвёртого числа, в четыре с четвертью часа… — чётко и медленно дикторским голосом проговорил я, разминая речевой аппарат. Дикция — важнейшая штука, как и опора, и позиция звука.

— Кхм. Что ж, начнём, — набрав воздуха, запел:

Дорогая, прости, нам не по пути, Я — мёртвый скиталец с камнем в груди…

Спел «Я так соскучился» группы Порнофильмы. Отличная песня.

Дайте мне бе-е-лые крылья… Я утоп-а-а-аю в омуте!

Продолжил «В небо, только б не мучиться!» — и унесло. Шикарнейший припев.

Следом пошла «Я усталым таким ещё не был» в версии Помни Имя Своё. Голос Ксении Фандеевой в этой песне настолько атмосферный и надрывный, что, когда я услышал его впервые, просто выпал на три минуты. Вернувшись, понял — по щекам текут слёзы.

Затем — Loqiemean, «Солнечная сторона». Не просто рэп, а нечто большее. Смесь джаза, рока, искренности и боли. Настоящая авторская музыка. Да, я меломан. На вкус — всё, что цепляет душу.

Ну откуда ты взялась, восхитительная мразь… Я не играл в эти игры...

Сметана Band — «В моём тихом омуте». Обожаю их. Без цензуры и прикрас, зато живые, как голый нерв.

— Так… что бы ещё… О! Магомаев!

Луч солнца золотого Тьмы скрыла пелена...

***

Ло и сама не поняла, как это произошло. Она приехала погостить у родственников из старшей ветви Валентиев. По настоянию брата, её сопровождал Лар — вечно хмурый, вечно правильный. Он остался разбираться с грузом, а она отправилась искать свою комнату — ту самую, в которой обычно останавливалась, приезжая к Лариону и Лукине. Шла налегке — как обычно, в мужской одежде, несмотря на все ворчания брата. Так просто удобнее. Да и весело — никто не пристаёт.

Но за одним из поворотов её сбил какой-то парень.

— Ой, прости, братан, — раздался приятный, почти мурчащий голос со странным акцентом.

Он не разглядел в ней девушку. Она и сама была ошеломлена — даже не возмутилась. Его голос будто заклинил её внутри. Он легко, почти не глядя, поднял её с пола, как пушинку.

— Ты нормально? Не ушиблась? — посмотрел на неё.

Ло подняла глаза… и провалилась в его взгляд. Пронзительно-чёрные глаза с теплотой и искренностью. Она буквально зависла.

— Н-нет, — едва смогла выдавить она.

— Ну вот и отлично. Бывай! — бросил он и ушёл прочь, оставив её стоять в ступоре.

Только спустя минуту она шепнула:

— Что это было?..

Вернулась в себя уже в комнате, где поняла, что всё это время уставилась на чёрный камзол, с которого её и подняли. Сбросив с себя оцепенение, она быстро вытащила вещи из артефакта-хранилища, переоделась в любимое чёрное платье, примерила шляпку. Посмотрелась в зеркало — чуть улыбнулась. Нормально.

Теперь — Гертруду найти. Раз уж тётя Лукина занята, хоть с ней поговорит.

Служанка нашлась на кухне — гоняла чай с поваром.

— Добрый день, уважаемая Гертруда, как поживаете? — Ло присела в приветствии.

— Ло! — воскликнула женщина, резво поднявшись с лавки. Несмотря на габариты, двигалась она поразительно живо. — Ах ты, ласточка моя!

Она бросилась обнимать, сжав Ло в объятиях, от которых хрустели кости.

— Хватит, Гертруда! — прохрипела Ло, отчаянно отпихиваясь. — Ну не души же ты меня при всех…

— Глянь, как выросла! Красавица! Женихов-то, небось, не отобьёшь? — подмигнула служанка.

— Гертруда!.. — вспыхнула Ло, пылая от стыда.

Смеялись все. Ну почти. Повар точно захихикал.

— А что за гости у дяди Лариона? — спросила девушка, поправляя платье.

— Начальство. Кто-то из столицы. Сам мэтр с утра на ушах, — пожала плечами Гертруда. — Ещё и этот Вито…

— Вито?

— Гость у нас, иностранец. Уже месяц тут. Его полумёртвого нашли у Липовой низины. Неделю почти не вставал, но выкарабкался.

— А он откуда?

— Из страны… как он сказал… Руссия? — она задумалась. — Не слышала о такой. Но по его словам — прямо сказка.

— Интересно… — Ло закрутила прядь волос на палец. — Я его видела?

— Может быть, — кивнула служанка. — Он утром с мэтром встречался.

— А брат мой где?

— Вон, во дворе, с вещами возится.

— Пойду его проведаю.

— Передай ему от меня привет, — крикнула вслед Гертруда.

Ло не шла — летела к тёте. Навстречу ей — новости, объятия, сплетни, разговоры, всё как всегда. Лукина сначала едва не раздавила её в объятиях, потом пошли новости — кто, что, как, кто с кем, кто на ком... Потом пришли близняшки — и всё по новой. Весёлое, почти безмятежное утро.

Прервало его громкое «Целителя!» от Гертруды. В доме замерли. Лукина побледнела и сорвалась с места. Через пару минут выбежала из комнаты в слезах.

Ло так и осталась стоять, растерянная. Потом вышел он. Он. Мэтр Вито.

Шёл спокойно. Мрачно, но уверенно. И Ларион, и тётя… они его пропустили. Он им важен.

Он… интересный.

Девушка поправила шляпку и, глядя ему вслед, прошептала:

— Надо за ним проследить.

Глава 13. История этого мира.

Идти за быстро идущим парнем по лесу, да ещё и в платье, стараясь при этом не шуметь, — задача не из лёгких. Но она справилась. Сейчас Ло, прячась за толстыми стволами, с любопытством наблюдала, что делает иностранец. А он… кажется, это называется «петь». Ло бывала на выступлениях уличных артистов, но долго там не задерживалась: отвратительное исполнение, стишки про распутных дев и скучные здравицы королям. Но это… это было совсем другое. Она не понимала слов, но чувствовала атмосферу песен, их энергию. Хотелось знать, о чём поёт Вито. Уж точно не о том, сколько мужчин одновременно было у портнихи Скорти.

Заслушавшись, Ло и не заметила, как подошла ближе. Когда очнулась — тут же юркнула за куст. Хорошо ещё, что увлечённый пением Вито её не заметил. Решив, что этого достаточно, она так же осторожно и тихо вернулась в поместье. В своей комнате Ло принялась беспокойно ходить туда-сюда: мысли о Вито, его голосе и песнях никак не отпускали. Ей хотелось послушать ещё. Хотелось спросить, о чём он поёт. Но, как говорят, мил кас — да колюч. Надо будет как-нибудь через Лукину узнать о нём побольше. Да, так и сделаем.

Ох, нормально так! Даже скрим и гроул потренировал немного — хорошая отработка и сброс стресса получился. Прямо полегчало.

Закинув сумку на плечо, я налегке зашагал обратно в поместье.

— Вито! Вито! — донёсся знакомый голос. — Подожди, Вито!

Я остановился и обернулся. Ну да, это Уппахальд — офицерский сын, гордость деревни и местный красавчик. По нему сохнет добрая половина девушек, а остальная сохнет молча — чтобы женихи не узнали. Парень хороший, не заносчивый. Не сказать, что глупый, но однажды всерьёз убеждал меня, что настоящий мужчина обязан: а) отслужить в армии минимум пять лет, б) поднимать одной рукой два пуда, в) уметь постоять за себя. Слушал я это с лицом «ну-ну, рассказывай», а потом согласился, но на плац с ним не пошёл. У меня в пятом классе были похожие установки, но потом они растаяли под влиянием книг, фильмов и музыки. Понятие «настоящего мужчины» стало шире: не только сила и борода, но и мозги, и эмпатия.

— Привет, Вито, — выдохнул Уппа. — Не знаешь, где мэтр Ларион?

— Думаю, в своей комнате, — пожал я плечами. Это ж сколько он бежал, чтобы так запыхаться? Он ведь выносливый — сам видел, как пяток километров в хорошем темпе бегал без усталости.

— Что случилось?

— Донесение. С южной заставы…

— Сильфы? — тревожно спросил я, чувствуя, как в животе холодеет.

— Нет, демоны. Разведчики. Ладно, я побежал, бывай!

— Бывай.

Демоны… Чёрт. Я и не думал, что они могут зайти так далеко от побережья. Демоны, монстры, акума — как их только не называют. Полуразумные, крайне агрессивные твари, пришедшие с проклятого Мёртвого континента. Почти все современные их виды, как пишут в книге «Последняя война Первых Цивилизаций», — потомки жителей того самого континента…

...— Ой, точно! — побледнел младший и, не попрощавшись, рванул в сторону деревни. Да, у них отец крутой нравом и телесных наказаний не чурается.

Мы с Съялем, его братом, провожали его взглядом с улыбкой. Съял — мой ровесник, тоже долговязый, как и я. Только если у меня подростковая нескладность уже почти прошла, у него — в самом разгаре. Длинные каштановые волосы, добрые глаза и тихий, уравновешенный характер — ни разу не слышал, чтобы он хоть на кого-то кричал.

— Я тоже пойду, — сказал он. — Много дел у отца. Бывай.

— Бывай, — кивнул я, продолжая путь в сторону поместья, которое, как выяснилось, было уже «на ушах». Слуги, солдаты — все суетились, сновали туда-сюда, приказы и выкрики то и дело прорезали общий гул. Нехило так всколыхнулись. Впрочем, понятно — демоны так далеко от Стен? Это уже не просто тревожный звонок, а сирена. Кто знает, может эта группа — лишь авангард чего-то большего.

— Вито, мэтр Ларион тебя ищет, — подскочил ко мне один из стражей. — В главной зале.

Я кивнул и, поправив сумку, направился туда. И вот, стою перед ним: кольчуга, камуфлированный плащ, короткий меч на поясе. Вид у деда боевой.

— Вито! — крикнул он, завидев меня. — Отойдём.

Мы свернули в боковой коридор, подальше от глаз. Я смотрел на него внимательно — что-то с ним не так. Он выглядел бледным, но, учитывая недавние события, это не удивительно.

И тут Ларион достал из-под плаща кинжал.

— Эй, зачем тебе это? — удивился я.

Он молча схватил меня за плечо и воткнул сталь в бок. Холодный металл, мгновенная боль, удар, выбивший весь воздух. Я инстинктивно вцепился в его плащ, глядя ему в глаза — чужие, нечеловеческие.

«Это не Ларион», — только и успел подумать.

Ноги подкосились, я стал оседать. Новая вспышка боли — кинжал вытащен, из раны течёт тёплая кровь.

— Ах ты… — прохрипел я, но тут же получил ещё один удар. Силы начали стремительно покидать тело. Боль отступала, уступая место ледяному холоду.

«Забавно… Умереть в самом безопасном месте, от рук того, кто стал ближе отца…» Тело начало неметь. Ясно: на клинке — яд. Кровью я бы не истёк так быстро. Меня подняли и куда-то унесли, потом аккуратно уложили. Спасибо, мать вашу, за заботу.

Глаза слипались. Страх? Нет. Просто неприятно. Вот он, момент смерти. Ха, интересно, а рай здесь есть? Девственником помираю, грешить особо не успел… А ведь атеистом был. Перед смертью все начинают верить, да?

Стоп. А какого, собственно?.. Чего это я умирать собрался? Надо хотя бы предупредить всех, что Ларион — не Ларион. А потом можно и откинуться.

Я пошевелился. Волна боли пронеслась по телу. Скрипя зубами, сел, зажал рану и, опираясь на стену, двинулся. Вышел из бокового коридора — и наткнулся на «Лариона». Того самого. Мы уставились друг на друга.

— Ты не сдох? — спросил он голосом на полоктавы ниже.

— Не-а, — помотал я головой. — АТА-А-С!!!

Мой крик сотряс весь дом. За ним — грохот: меня ударили в грудь так, что я влетел в дверь. Кажется, сломал себе грудную клетку. На секунду потерял сознание, но боль вернула обратно. Я лежал в куче щепок, а надо мной нависал звереющий самозванец, капая слюной.

Ну чего ты? Добей уже. Мучения — не моё.

Но не он добил — его снесло заклинание. Половина тела, внутренности, кишки — всё это рухнуло прямо на меня.

— Я вас ненавижу, — прохрипел я. — Пусть демоны Мёртвого континента станцуют на ваших костях, потом… — я не успел закончить, наконец потеряв сознание.

Дикий, надрывный крик Вито сотряс поместье, уже и так доведённое до предела тревожными новостями. Лукина, сидевшая с племянницей, подскочила как ужаленная. Ло — тоже.

— Что случилось? — спросила та, встревоженно глядя на тётю.

— Не знаю, — хмуро отозвалась Лукина. — Сиди здесь. Вы тоже, — бросила она на дочерей стальной взгляд. Те замерли.

Внизу царил хаос. Но стоило Лукине появиться — как по мановению руки всё утихло. Она, как и положено женщине из дома Валентия, умела держать ситуацию под контролем.

— Что происходит? — обратилась она к ближайшему солдату.

— Маг-иллюзор, мэтра! — вытянулся тот. — Проник на территорию под видом мэтра Лариона. Предположительно — для диверсии.

— Где Ларион? — спросила она, побледнев.

— Жив. В глубоком сне. Под надзором магов жизни.

— Тогда откуда крики?

— Мэтр Вито, обнаружив подмену, подал сигнал… — солдат замялся.

— Ну? — голос Лукины стал холодным и острым, как клинок.

— Самозванец увёл мэтра Вито в боковой коридор и дважды ударил кинжалом, — выдохнул он. — Однако мэтр, несмотря на раны, смог закричать. Иллюзор, не ожидавший такого, применил на нём воздушный импульс. Мэтр Вито серьёзно ранен!

Лукина пошатнулась. Её успели подхватить двое стоявших рядом стражей.

— Где он?

— В госпитале, под присмотром целителей и магов жизни.

— Насколько всё серьёзно?

— Не волнуйтесь, мэтра, — раздался рядом мягкий голос начальника госпиталя. — Ранения серьёзные, но не критичные. Мы уже работаем над восстановлением. Но вам, госпожа, следует отдохнуть. Вам нужен покой.

— Но…

— Покой, мэтра, — с доброй, но непреклонной настойчивостью повторил он.

Лукина, не споря, кивнула и позволила проводить себя обратно. Но в её глазах уже не было страха — только ледяная решимость и внутренняя ярость, спрятанная за внешним спокойствием.

— С ним всё будет хорошо, — сказал лекарь, мягко. — Но вы и вправду слишком много пережили за этот день.

— Да, вы правы, — проговорила она, почти шепотом. — Вы… несомненно правы.

Тем временем по дому словно прокатилась волна: солдаты спешно сменяли друг друга на постах, госпиталь работал как улья. Все знали: если кто-то посмел посягнуть на дом Валентия — месть будет жестокой. Очень жестокой.

[1] Кас – животное, напоминающее ежа, но со спрятанными иглами. Выдвигает их в случае опасности.

Глава 14. Первый и последний концерт.

За обеденным столом в главной зале сидели четверо из аристократической семьи Валентия: Ларион, Лукина, Ло и Лари — старшие Валентии и Валентии-Истор, младшая ветвь рода. Лукина выглядела очень усталой, а в ее слегка потемневших пшеничных волосах седина стала заметнее.

— Итак, мэтры, — заговорил бледный, со впалыми глазами Ларион. — В связи с произошедшим, вынужден сообщить: вы больше не можете оставаться здесь. Отправитесь обратно в Заречный. Вместе с Лукиной.

— Но... — подал голос Лари, но тетя прервала его одним лишь взмахом руки.

— Начинается война, — полуприкрыв глаза, произнесла Лукина. — Сегодняшний случай ясно на это указывает.

— Она уже началась, — глухо сказал Ларион.

— Что?! — вскочил Лари, а глаза Ло широко раскрылись.

— То, — рыкнул Ларион, его голос был стальным. — Сегодняшняя провокация — не единственная. Восточная и Приречная заставы захвачены. Сильфы пока не сделали официального заявления, но и наши, и их войска уже стоят у границы. Сегодня-завтра здесь начнётся настоящая мясорубка.

Все замолчали, переваривая услышанное.

— Что с Вито? — спросила Лукина.

— Как только сможет держаться на ногах — поедет в коллегию. Думаю, маги не сильно расстроятся, если он приедет немного раньше.

— Документы готовы? — уточнила она.

— Уже. Теперь он Вито Стефан-Валентий, — лица у Исторов вытянулись. — Род от рода.

— Да кто он такой, чтобы носить фамилию Валентиев?! — возмутился Лари, но тут же стушевался под взглядами старших.

— Он тот, кто предотвратил диверсию, — прошипел Ларион. Потом, чуть спокойнее: — И он не будет под нашей эгидой. Приставка в конце означает, что род или семья дали ему право использовать фамилию. Это всего лишь дань уважения и благодарности. Неужели ты не читал «Уложения о дворянских семействах»? Надо будет написать брату, чтобы восполнил пробел в твоём образовании.

Лари побледнел и инстинктивно прикрыл пятую точку. Ло тихонько прыснула в кулак.

— После окончания договора с коллегией Вито будет жить у вас. Здесь оставаться слишком опасно.

— Он маг? — впервые подала голос Ло.

— Скорее всего, нет.

— Почему он не может остаться и сражаться? Он же мужчина! Обязан защищать Родину! — возмутился шестнадцатилетний идеалист.

— Во-первых, он не солдат, только помешает. Во-вторых — иностранец. В-третьих — я не позволю ему тут оставаться, — отрезал Ларион.

— Но... — начал было Лари, но сестра положила ему руку на плечо.

— Прекрати, — тихо, но твердо сказала она, и брат моментально замолчал. — Когда мы уезжаем?

Старшие благодарно взглянули на неё.

— Завтра, рано утром. Так что советую уже сейчас собирать вещи и ложиться спать. Всё, — Ларион встал. — Письмо Лактору уже отправлено. Спокойной ночи.

***

— Да чего с ним так нянчатся?! — возмущался Лари. — Кто он вообще такой?!

Ло, сидящая в беседке, слушала вполуха, витая в своих мыслях.

— Не воин, не маг, тьфу! — с размаху плюхнулся Лари рядом с сестрой. — А ты что думаешь, сестрица?

— Что он хорошо поёт… — задумчиво ответила Ло.

— Что? — нахмурился парень.

— Ничего, — она встала. — Пойду спать. Завтра рано вставать.

— Погоди, — вскочил брат. — Давай провожу?

— Сама дойду, — холодно ответила она, но Лари не отставал.

— Да чего ты? Мало ли кто тут шляется…

— Это дворянское поместье. Какие тут люди? — раздражённо бросила Ло.

— Разные…

— Добрый вечер, мэтр Вито, — Ло тут же улыбнулась и сделала идеальный книксен, проигнорировав надувшегося, словно снегирь, брата. — Вы уже поправились?

— Привет, — улыбнулся Вито. — Куда там! Ходить только и могу.

Он шёл навстречу, опираясь на трость. Левая рука была перебинтована и висела на шее, левая нога в лубке. Шея также была туго обмотана повязкой. Но чёрные глаза смотрели весело и даже насмешливо.

— Добрый вечер, мэтр Вито, — сквозь зубы буркнул Лари.

— Добрый-добрый. Поклониться не могу — весь загипсованный, — усмехнулся тот.

Видя непонимающие взгляды двойняшек, пояснил:

— У меня множественные переломы. Ваши лекари наложили фиксаторы, чтобы кости не сместились.

— Смещения? — переспросил Лари с бровями домиком.

— Вы вообще в медицине ничего не шарите? — удивился Вито.

Те покачали головами.

— Эх, темное средневековье, — вздохнул он. — При переломах накладывают повязки, чтобы кости срослись как надо. Мне наложили на ногу, руку, грудь… сверху ещё хилку закинули — это заклинание такое, целительное. Так что почти всё уже срослось.

— Вы удивительно образованны, — заметила Ло под неодобрительное сопение брата.

— Я? Пф… Среднее неоконченное — не ахти образование. Вот с вышкой можно было бы прихвастнуть. Я скорее начитанный. Хотя тут вопрос спорный. Зависит от контекста. К примеру, представьте, что некий… эээ, как тебя зовут? — обратился он к юному Истору.

— Лари. Лари Валентий-Истор, — смущённо пробормотал тот.

— Вито Стефан. Приятно познакомиться. Так вот, представим, условный Лари попадает в общество людей, обсуждающих квантовую физику и бессмертие души. А он в этой теме ни бум-бум. И вот это общество решает: Лари — необразованный варвар, — и указал на него тростью.

Лари покраснел, побледнел и открыл рот, но был перебит:

— Прогуляемся, — предложил Вито, ковыляя вперёд. — Но при этом мэтр Лари — начитанный человек. Например, в биологии. Может до хрипоты спорить о панспермии, критиковать самозарождение и драться с креационистами. Так что всё в этом мире относительно. Каждый развивается в своей сфере. Просто не всегда туда, откуда прилетает по голове.

— Ты философ? — спросил Лари, улавливая лишь суть.

— Неа. Просто не спится — вот и несу чушь, — неожиданно остановился Вито. — Не забивайте голову. Пойду. Бывайте.

— Странный он, — хмыкнул Лари, глядя ему вслед.

— Удивительный, — ответила Ло, разворачиваясь.

— Что ты сказала?

— Ничего.

— Неужели он вскружил тебе голову? — вскричал брат, бегая вокруг сестры. — Ох, горе мне!

— Ничего он не вскружил, — пробурчала Ло.

— Не ведись! Такие, как он, — обольстители. Честь невинных девушек — их добыча! Отец так говорил!

— Дурак.

***

— Больше нечего ловить, всё, что надо — я поймал. Надо сразу уходить, чтоб никто не привыкал… — тихо напевал я себе под нос, глядя на звёзды.

Второй раз в этом мире я чуть не умер. Да, конечно, быть при смерти — одно из любимых развлечений любого попаданца, наряду с героизмом и, желательно, гаремом. Но у меня ни второго, ни третьего, а вот первое — в избытке.

Ларион сказал, что завтра я уезжаю в коллегию. Целители-магистры постарались на славу, чтобы поставить меня на ноги как можно быстрее. Отпаивали мятными зельями, окунали в какой-то зелёный кисель, нацепив на лицо что-то вроде респиратора, а потом ещё и мыли розовой водой, светя надо мной руками, как дроны над телом.

Честно? Неприятно чувствовать, как в тебе щёлкают кости и становятся на место. Ещё неприятнее — слышать. Но вот аппетит после процедур… зверский. И еда, кстати, зашла на ура. Даже каша с мясом, которую раньше терпеть не мог, оказалась вкусной. Или просто желудок радовался, что его снова наполняют.

Потом пришёл Ларион, рассказал обстановку и сообщил, что отъезд в коллегию переносится на пораньше. Ситуация неспокойная. Признаться, мне стало тревожно. Война вот-вот начнётся, и мы с Валентиями прямо на передовой. И всё же я не могу не признать — я к ним привязался. Слишком уж человечными оказались эти люди. Надо бы как-нибудь их отблагодарить…

Хромая, я отправился к главному входу.

Конечно же, Ларион уже стоял там. С ним — Лукина и Лари. Что-то обсуждали.

— Добрый вечерок, — кивнул я. — Ларион, могу я напоследок устроить небольшое выступление?

— Что? — в унисон удивились все трое.

— Ну, концерт. Песенки попеть можно?

— Как городской шут? Ха! — скривился Лари. — Делом займись. Дворянину не к лицу на публику работать.

— Танцевать не умею, а вот спеть могу, — отмахнулся я. — Гитара есть?

— У тебя же рука сломана, — заметила Лукина.

В ответ я спокойно размотал повязку, повращал кистью и кивнул — мол, в норме.

— Вито! — ахнула она. — Завяжи обратно! Тебе нельзя ещё!

Она сейчас была вылитой моей мамой. Руки в боки, брови сдвинуты, лицо строгое. Только голос был чуть мягче. В груди кольнуло от воспоминаний.

— Да, да, уже, — покрутил запястьем. — Так что там с гитарой?

— Найдём, — усмехнулся Ларион. — Лари, собери всех на заднем дворе. Вито, пойдём за инструментом.

— Ларион! — возмутилась Лукина. — Ему нужен покой!

— Покой и Вито? — усмехнулся он. — Где один — там точно нет второго.

***

Ло сидела у зеркала в ночной рубашке, медленно расчёсывая волосы. Имя Вито крутилось в голове. Сегодня он показался ей другим — не болтливым и насмешливым, а… печальным. Словно за маской балагура прячется кто-то одинокий, кто просто не хочет, чтобы это заметили.

Может, ей только показалось. Всё-таки дар у неё слабее, чем у матери. Но это ощущение… под ложечкой тянет.

За дверью раздался шум, потом скребок и шёпот:

— Сестра, ты спишь?

«Лари», — мысленно закатила глаза Ло. Если бы она знала, что такое фейспалм, точно бы его сделала.

Ответа не последовало, но Лари заскрипел замком. Похоже, пытался вскрыть.

— Только не снова… — прошептала она, вставая. — Кто там?

— А! Сестра! — в голосе явственно паника. — Я просто пожелать тебе спокойной ночи!

— Тогда отойди от замка. В прошлый раз ты его заклинил, и папе пришлось дверь вышибать.

— Да я так, просто…

— Просто иди. Спокойной ночи, — строго сказала она и вставила ключ в замочную скважину. За дверью послышалось бурчание.

— Шагай, брат-изврат. Расскажу всё маме!

— Уже ухожу!

Послушав тишину, Ло убедилась, что Лари ушёл. Вроде бы.

Он, к слову, был на год старше, и с детства к ней… тянуло. Причём в неправильном смысле. Сначала это выглядело мило — «я женюсь только на Ло!», потом родители начали тревожиться. Пиком стало, когда он взломал замок и лёг к ней в постель. Тогда ему влетело — отцовский гнев, материнские крики, плети. Но цели он не изменил. Просто стал молчаливее.

— М-м-м, — тянуще отозвалась ночь. Ло подошла к окну: над беседкой висели светляки, а под ними толпился народ.

— Что это?..

Она заметила высокую фигуру с гитарой. Вито. Разбинтованный, на ноге тоже без лубка.

Он поднялся в беседку, что-то сказал Лариону, тот кивнул — и оставил его наедине с толпой. Ло открыла окно.

— Господа, — произнёс Вито, и толпа тут же затихла. — Это не займёт много времени. Я просто хотел сказать вам спасибо. За то, что приняли, за то, что выходили. Скажу песней.

Он вдохнул — и начал:

И пропадает в миллионах навек, когда-то самый дорогой человек...

Песня была тихой, печальной. Ло не понимала слов — но чувствовала, как сжимается грудь. Мелодия, голос, интонации — всё дышало настоящим.

Я слышу твоё сердце по ночам, тобой пропитан каждый сантиметр...

На «Я — рана! Ты — рана!» — у неё побежали мурашки. Как он может петь срывающимся голосом так чисто?

Слишком глубокая рана… забывать друг друга пора нам...

Песня закончилась. Все молчали. Вито провёл пальцами по струнам и заговорил:

— А теперь... вот это. Со скрипкой и барабанами лучше, но сойдёт, — и начал другую.

Тёмный, мрачный коридор, Я на цыпочках, как вор...

Голос стал низким, ритм — быстрым. Люди начали пританцовывать, но Ло осталась на месте. Она вслушивалась. Не в слова — в музыку. Эта песня цепляла и заводила, несмотря на лихость.

Всё происходит, будто в страшном сне...

Рука Вито скользила по гитаре с такой скоростью, что её почти не было видно. Он играл так, будто был рождён для этого.

Когда он закончил, люди зааплодировали. Но Вито не встал. Он улыбнулся и тихо сказал:

— Последняя на сегодня.

Восток моей юности, Запад пройденных дней...

Это была самая мягкая, самая светлая песня за весь вечер. Она обволакивала, согревала. Говорила о дороге. О мечте. О юности, которая уходит. И о том, что в жизни всё ещё впереди.

На вечной дороге... О...

Когда он замолк, люди сидели в тишине. Кто-то — с закрытыми глазами.

— Вито, — подал голос Ларион. — Спой ту самую. В последний раз.

— Хорошо, — кивнул он. И начал. Мелодия легла на вечер, как последний тёплый ветер лета…

***

Второй раз я покидаю место, ставшее домом. И снова — не по своей воле. Оставляю человека, ставшего мне ближе, чем родной отец. Надеюсь, с ним всё будет в порядке. Я ведь везучий. И, надеюсь, немного этой везучести останется и у него.

Ночью я не спал, размышляя о будущем. Скоро восемнадцать, а сидеть на шее у Валентиев как-то неправильно. Если маги примут — задержусь у них. Коллегии, судя по описанию, это что-то вроде НИИ, значит, там куча информации о мире. Пару месяцев побуду, подкачаю базу. А потом — музыка. Много музыки.

Судя по реакции на мои песни, здесь она ещё слабо развита. Странно. Даже у нас в Средневековье были поэты, музыканты, сказители. А тут — будто культурного слоя вовсе нет. Ни мифов, ни легенд. Может, в коллегии разберусь, в чём дело.

Рассветы здесь красивые.

Осенние. Молчаливые.

Ни криков птиц, ни звуков леса.

Мутная стоит завеса.

Но туманы тут недолги.

Оседают на иголках

Елей да сосен.

И траве.

Кхм. Что-то не то, не туда меня унесло. Отвёл взгляд от восхода, закинул на спину рюкзак — немаленький, кстати. Поморщился — грудь болезненно откликнулась на движение. Не до конца срослось. Ну да ладно.

Тихо вышел на крыльцо. Вдохнул прохладный, сырой воздух с привкусом хвои. Небо затянуто серыми тучами. Ветер лениво треплет ветви вековых деревьев. Скоро буря.

— О, ты уже встал? — подошёл Ларион. — Думал, будить придётся.

— И тебе доброго утра, — улыбнулся я.

Он встал рядом. Молчим.

Подошла Лукина. Молча обняла нас. Мы — её.

Честно? Не помню, когда в последний раз меня обнимала мама. Отец… он всегда держал дистанцию. А вот сейчас… сейчас, кажется, у меня появилась новая семья. И я её снова покидаю.

Но не навсегда. Я вернусь.

— Прощайте, — сказал Ларион, провожая нас к карете.

— Эй, дед, — я протянул ему руку. — Не «прощайте», а «до скорой встречи». Пессимизм — это не про нас. Ну-ка, напомни девиз Валентиев.

— Вечная слава, вечная честь, — ухмыльнулся он, сжав мою руку.

— Вот! Вечная! — поднял я палец. — Ну, задай им тут, дед. И смотри у меня: помрёшь — убью! Понял?

— Понял! — засмеялся он и хлопнул меня по плечу. — И ты у магов не расслабляйся.

— Само собой, — кивнул я, забираясь в дилижанс. — Бывай, дед!

***

Провожая взглядом уезжающую карету, Ларион впервые за много лет не чувствовал того давящего комка в груди, что сжирал его изнутри. Наоборот — внутри было тепло. Он наконец понял, что значит родительская гордость.

Он выживет. Не ради себя — ради семьи Валентиев.

— Вечная слава, вечная честь! — рявкнул он, ударив себя в грудь.

Эту фразу с силой повторили и солдаты, стоявшие рядом.

— По местам! — бросил он. — Полная боевая готовность!

Глава 15. Рокурокуби

— Иду мимо кладбища, молча курю. На холмик могильный с опаской гляжу. Вдруг голос из гроба: «Тебя проводить?». Вот так очень быстро я бросил курить, — рядом хихикнула Ло, а Лукина с удивлением произнесла:

— Ты курил?

— Нет, не курил. Тут есть табак? — с любопытством спросил я, плотнее запахиваясь в плащ.

— Не знаю, что такое табак, но многие курят пустынные грибы, листья вины. Порой даже личинок гауг-кавской бабочки используют.

— Чего? Личинок?.. — Вот выдумщики.

— Да, но особой популярностью они не пользуются — слишком слабый эффект. Их в основном бедняки курят.

— Как классно… — протянул я, оглядываясь на раскинувшееся перед нами кладбище. — Скоро он там?

Наш дилижанс остановился у древнего кладбища. По словам Лукины, здесь хоронили ещё первых королей мавских царств, что существовали до Мушити’Го. Честно, с трудом верится. Едва ли кладбище могло простоять три тысячи лет. Лет пятьсот-шестьсот — возможно, но не больше.

— Будь терпеливей, Вито, — спокойно произнесла Лукина, поправляя шляпку. — До переправы уже недалеко.

— В том-то и дело, не мог он до неё дотерпеть? — буркнул я, лениво пнув колесо кареты.

— Видимо, не мог, — всё с той же невозмутимостью отозвалась она.

— М-м-м, как классно, наверное, справлять нужду на чью-то безымянную могилку… — я бросил взгляд на ряды каменных стел — метра полтора в высоту. Некоторые были повыше — в два метра, а изредка попадались даже трёх- и четырёхметровые глыбы. Видимо, знатные покойники. Камни тянулись до самого горизонта, будто армия безликих солдат, уходящих в свой последний бой.

— Вито! — воскликнула Лукина, бросив взгляд на слегка покрасневшую Ло. — Не при дамах же!

— А что такого? — удивился я, отходя от дороги и подходя к ближайшей стеле. — Дамы не…

— Вито!

— Всё, понял, понял.

Никаких холмиков или оградок — просто стела, обложенная кругом камней, словно показывая, куда заходить не стоит. Камень посерел от времени, испещрён пятнами коррозии, надпись почти стёрлась.

«SecundinV...ty.250–301. …et…rnae ho…ore, aeter…e gl...a!» — написано было явно не на мавитанском. Двести пятидесятый год… Это же больше двух тысяч лет назад. Неужели и правда так древнее?

Перевёл взгляд на соседний камень:

«Fa..z... Va... 257–301. Ae…e …nore, A…terna……loria!» — интересно, что это значит?

И тут…

— А-а-а-а-а!!! — раздался душераздирающий крик Лари. Такой фальцет, что я бы не осилил.

Двое охранников тут же рванули на голос. Ну и я за ними. Даже не подумав, просто ноги понесли. Бежать пришлось недалеко – за крупным, в несколько метров, камнем мы нашли его.

– ОТСТАНЬ ОТ МЕНЯ, ЧУДИЩЕ!!! – визжал парень, отбиваясь ногами от двух длинных костлявых рук, пытавшихся затащить его в разрытую могилу.

Один солдат схватил Лари за руки и потянул на себя, второй шашкой рубанул по рукам.

– Ай!!! – неожиданно раздался старческий крик из могилы. – Вы что творите, гады проклятые?!

Все замерли. Из ямы вылез дедок гоповатой наружности: лысый череп с пятнами, нос картошкой, мутные глаза, впалый рот без зубов. Вид бомжа. Руки согнуты, как у богомола, одежда – обрывки тряпок, запах соответствующий.

– Вы кто такие?! Я вас не звал! Идите отсюда по добру, по здорову! – рявкнул он.

Повисла тишина, как будто даже сама природа удивилась.

– А паренька оставьте, – добавил он. – Он должен отработать проступок!

– Какой ещё проступок? – спросил я, уже чуть отошедший от ступора.

– Он памятный камень обоссал! Отработать должен!

– Ты кто вообще, дед? – подрубаем режим «гопник с вышкой».

– Я хранитель кладбища! – гордо произнёс тот.

– И чем докажешь? – лениво поинтересовался я, заметив приближающуюся Лукину с охраной.

– А с чего бы это я должен? – хмыкнул дед и скрестил руки.

Ага. Боится. Солдат косится. Значит, не хранитель. Скорее всего, разумный демон-падальщик, притворяется.

– Это рокурокуби, – спокойно сказала подошедшая Лукина. – Демон-падальщик. Хитрый, живучий. Уничтожить.

По взмаху руки три стрелы вонзились в демона. С чавкающим звуком тело упало в яму.

– Сжечь на всякий случай, – коротко распорядилась Лукина. Один из солдат-пиромантов выдохнул пламя в яму.

– Вставай, – мягко сказала женщина, подавая руку бледному Лари.

– Рокурокуби... – пробормотал я, догоняя их. Жутковато всё это. Прям на глазах убили... кого-то. Потом ещё и сожгли. Не по себе, честно.

– Жестко она с ним, – пробормотал я, отворачиваясь.

– У мэтры мужа демоны убили, – внезапно поделился солдат. – С тех пор она их ненавидит больше, чем обычные люди.

– Понятно… – кивнул я. Интересно, но грустно. Всё-таки у каждого свои демоны.

Догнал остальных. У кареты Ло и Кинария что-то обсуждали. Лари, шатаясь, подошёл под руку с Лукиной. Отец у него, видимо, стальной был — парень держался.

– Что случилось? – встревожилась Ло.

– Рокурокуби напал, – ответила мать. – Ничего страшного. Солдаты вовремя подоспели.

У Лари осмотрели ногу, залечили. Он только буркнул «спасибо» и полез в карету. Все остальные – следом. Настроение в салоне было… напряжное.

Я притворился, что дремлю, хотя сам наблюдал за остальными. Просторная повозка, удобные кресла, шелковые стены, зелёная ткань с узорами. Всё красиво. Но атмосфера...

– Долго нам ехать? – спросил я.

– Часа три-четыре, – ответила Лукина, не поднимая глаз от книги.

– О… «Приди-приди, тактика»? Забавная книженция.

– Что? Ты читал её? – она вскинула взгляд. Уши тут же покраснели.

– От корки до корки.

– Все книги из моей библиотеки?!

– Ну да.

– Что?!!

– Не впечатлило.

– Ах ты! – в мою голову полетела книга, но я увернулся. Она стукнулась о спинку сиденья.

– Мэтра Лукина! – вжался я в дверь. – Успокойтесь, иначе дилижанс сломаете!

– Ты дождёшься серьёзного разговора после остановки, мэтр Вито Стефан-Валентий, – зарычала она, подняв туфлю как оружие.

– Мам, – подала голос Миранда, – а что в этой книжке такого?

– Ничего! – резко, почти в панике.

– Тогда можно почитать? – девочка потянулась к книге.

– Нет! – завопила Лукина и прижала книгу к груди. – То есть… нельзя.

Я уже едва сдерживал смех. Ло тихо хихикала в кулак. Лари хлопал себя по ноге, уткнувшись в ладонь. Девчонки ржали. Вот вам и разрядка. Атмосфера потеплела.

До поместья Валентиев-Истор доехали без происшествий. Находилось оно между Йомером и Миньей – реками, в честь древних героев. Заречное – уютное местечко.

– Мир вам, мэтры, – поприветствовал нас седой мужчина.

– Мир тебе, дедушка, – синхронно ответили Лари и Ло.

– Мира, брат, – кивнула Лукина.

– Мира, мэтр Лактор, – я тоже поклонился, как учили. Заодно выделился акцентом.

– У вас забавный акцент, мэтр Вито, – сказал Лактор. Голос – вежливый, взгляд – холодный. Уважения не прибавил.

– Неужели? – сдержанно усмехнулся я.

– Как ты, брат? – перебила Лукина, переводя разговор в мирное русло.

– Неплохо, Луки, – кисло улыбнулся он. – Проходите, стол накрыт.

Лактор мне сразу не понравился. Слишком уж ворон. Прилизанные волосы, щурящийся взгляд, бледный как полотно. Одёжка – изумрудный фрак, всё при нём, но фальшивое всё.

А вот дом был хорош. Уютный, тёплый, мягкие ковры, простор, светло, зелено. Прямо дом-успокоение.

Обеденная зала оказалась вместительной. Длинный стол ломился от еды.

– Прошу к столу, мэтры. Мой дом – ваш дом, – радушно проговорил Лактор.

Классно. Но...

– Простите, где можно помыть руки?

– Зачем? – удивился он.

– Национальный обычай, – ответил я. – Не начну есть, не соблюдя.

– Хм, – фыркнул он. – Проводите мэтра в купальню.

Слуга тут же появился. Я проследовал за ним. Ой-ёй, какие мы важные…

Глава 16. Дешевизна чувства слова

– Сюда, мэтр, – слуга указал на неприметный тёмный коридорчик, отходящий от основного. Стремновато как-то туда идти — мало ли что.

Но я, не подавая виду, на понтах зашёл в него. Прошли недолго — и вот уже перед дверью, которую слуга открыл передо мной. Небольшая умывальная комната и ничего более.

– Нельзя было поближе её сделать? – спросил я, чтобы хоть как-то нарушить неуютную тишину.

– По правилам умывальная не должна находиться в основной части дома, – ответил слуга, даже не глянув в мою сторону.

Быстро умылся, вытерся предложенным мягким полотенцем и поспешил обратно, вслед за провожатым.

Пир — или, скорее, праздничный обед — был в самом разгаре. Атмосфера тёплая, семейная. Даже Лактор улыбался вполне искренне. Однако при моём возвращении его улыбка слегка померкла. Чего это он так меня невзлюбил?

Сев на предложенное место, принялся культурно кушать. Валентии щебетали на сугубо семейные темы, влезать в которые было неловко. Обсуждали женихов близняшек — что стало для меня неожиданностью. Лактор тяжело вздыхал, сетуя, что Ло не может найти себе подходящую партию, а внук и вовсе не желает жениться.

– Единственная, на ком я женюсь — это Ло! – неожиданно заявил он, вгоняя меня в лёгкий ступор. Я даже замер с ложкой у рта. Девушка вспыхнула, Лактор нахмурился, а Лукина рассмеялась.

А Лари, сидящий рядом, надулся и бросил на сестру взгляд, полный обожания, а на меня — подозрительный.

Вот так страсти. И, по-моему, он говорил вполне серьёзно. Аппетит пропал.

– А где Лемор с Лукисой? – спросила Лукина, накалывая мясо на вилку.

– Уехали в столицу, они сейчас ведущие аналитики по военным делам, – ответил Лактор, осадив внука, попытавшегося пересесть ближе к сестре.

Ого. Военные аналитики? Прогрессивно.

– Да уж... Как не вовремя эта война пришла, – процедила Лукина.

Атмосфера за столом тут же потяжелела.

– А сколько ехать до магов? – максимально непринуждённо спросил я.

– Если каретой — дня три. Но мы хотели отправить тебя через портал в Эстуаре. До него часа три пути, – ответила Лукина.

– М-м, – протянул я, раздумывая. – А где Коллегия?

– Около Туманного озера, в устье реки Узун, – ответил Лактор, изучающе глядя на меня. – Почему интересуешься?

– Просто научный интерес, – буркнул я и отвернулся. – Спасибо.

Встал, ощущая на себе удивлённые взгляды.

– Когда вы планировали отправку?

– Завтра утром, – ответила Лукина, всё ещё в замешательстве.

– Тогда еду сейчас, – кивнул я и, выходя из залы, крикнул: – Эй, черти, готовьте карету!

И нет, это не внезапный выплеск гопника. Хотя он во мне, в принципе, и не засыпал. Просто не хотелось, чтобы все погрузились в мрак и тоску. Вульгарная шутка не подошла бы, а так они скорее подумают, что я странный, чем вспомнят о близких на фронте.

Хотя, может, я просто мамкин психолог...

Слуги сработали максимально быстро. Я велел грузить вещи и направился к Лукине.

Вся семья всё ещё была в зале, пили чай. Вошёл максимально пафосно и, игнорируя удивлённые взгляды, позвал Валентию. Уверен, нарушил кучу уставов, но мне всё равно. Пока прощают — можно.

– Ну? Объясняй, как добраться до Эстуара и Коллегии. И где документы?

– Почему такая спешка? – удивилась она. – Переночевал бы, с утра бы и поехали.

Проводить? Ага, как же. Рев, платочки, слова на прощание... увольте.

– Я еду сейчас, – твёрдо сказал я. – Давай документы.

Вздохнув и посмотрев на меня с материнской грустью, она всё же сдалась.

– Документы в дорожной сумке. Возница проинструктирован, солдаты сопроводят. Удачи, – порывисто обняла меня и всхлипнула.

– Без сырости, ладно? – поморщился я. – Я не навсегда, на месяц. Не скучайте, буду письма писать. Только скажите — куда.

Она рассмеялась:

– Вот всегда ты так, – встала на носочки и чмокнула меня в лоб. – Удачи, Вито.

В груди кольнуло. Я кивнул и пошёл к выходу.

Что есть дом? Стены? Крыша? Нет. Дом — это там, где тебя ждут. Где ты не лишний. Где тебя готовы выслушать.

В моём прошлом мире таких людей не было.

Здесь — есть.

Ладно, хватит философии. Пора спать.

«Завались, дай выговориться!»

Да понял я, понял…

– Забавный он, – отметил Лактор, когда Лукина вернулась за стол.

– Да, – протянула она, задумчиво.

– Что такое? – спросил он, заметив её нахмуренное лицо.

– Как ты думаешь, каким он был у себя в мире?

– Откуда мне знать?

– Ты же у нас эмпат, – усмехнулась она.

– Кстати... – внезапно посерьёзнел он, – у него были артефакты, блокирующие эмпатию?

– Нет, – нахмурилась Лукина. – Эмпатия не действовала?

– Ты что-то знаешь?

– Догадываюсь, – посмотрела она на него сдержанно. – После Коллегии узнаем. А пока... просто поужинай спокойно.

…Ло сидела как на иголках. Она мечтала выйти из-за стола — так хотелось попрощаться. У Вито получилось уйти легко. Он просто встал и ушёл. Иностранец — ему многое сходит с рук.

Но хотелось взглянуть ему в спину в последний раз. Может даже... сказать пару слов. Хотя она не была уверена, что не разрыдается. От этой мысли она на мгновение застыла.

Почему слёзы? Они знакомы всего ничего. Почти не говорили. Но в душе уже поселилось тёплое чувство — будто они знакомы всю жизнь. К ни одному мужчине, кроме отца, она не испытывала ничего подобного.

Неужели…

– Ло, – выдернул её из мыслей голос Лукины. – А ты думала, за кого выйдешь замуж?

Девушка резко наступила брату на ногу, не дав ему выкрикнуть своё любимое «За меня и ни за кого больше!». Лари дернулся, зашипел, но промолчал. Ло, опустив взгляд, тихо сказала:

– Пока не думала, мэтра. Мне кажется, ещё рано.

– Тебе уже пятнадцать. Через год совершеннолетие, – приподняла бровь Лукина.

– Молодёжь совсем не думает о будущем, – буркнул Лактор. – В наше время в шестнадцать уже второго ребёнка ждали. А сейчас всё в университеты мечтают.

– Вито рассказывал, что в его мире семьи создают в двадцать пять — тридцать, – вмешалась Миранда.

– Что?! – Лактор и Лукина хором повернулись к ней.

– Ну, он говорил, что сначала учатся, потом работают, обустраиваются… И только потом заводят семьи.

– Безответственно! – фыркнул Лактор.

– Расскажи подробнее, – напротив, оживилась Лукина.

– Учиться девять–одиннадцать лет, это у них называется школа. Потом университет — ещё пять лет. И только потом — работа, дом, семья. Причём у всех, и у мужчин, и у женщин.

– И когда им жить? – удивилась Лукина.

– Ну, Вито говорил, что и отдыхать умеют, и семьи некоторые раньше создают.

– И что, прям все учатся? – прищурился Лактор.

– Обязательно. Кто не учится — хорошей жизни не видать.

– Он и сам это говорил… – задумалась Лукина. – Тогда я ещё не поняла, а сейчас вроде как дошло.

– Всё равно странно, – буркнул Лактор.

– Может, они дольше живут? – предположила Лукина.

– Сколько же? Сто пятьдесят лет?

– Спроси у Вито. Узнай, – усмехнулась она.

– А вот и спрошу!

Ло прижала к лицу чашку, скрывая улыбку.

– А во сколько сам Вито собирается жениться? – вдруг выпалил Лари.

– Он не говорил… Хотя, мне кажется, он и не женится. Думаю, в его мире осталась любимая, – сказала Лукина, задумчиво.

– Что? – удивился Лактор.

– Ничего! – быстро отмахнулась она. – Просто ощущение. Он слишком многое знает… Наверное, осталась та, кого он любил.

– Ха! Верные мужчины — вымирающий вид, – хмыкнул Лактор.

– Он не отсюда, – усмехнулась она в ответ. – А что если в его мире влюбляются раз и навсегда?

За столом повисла тишина.

Ло смотрела в свою чашку, где дрожало отражение.

«Осталась любимая?..»

Глава 17. Короткий сон.

– У тебя отвратительное чувство слова! Ну вот что это? Как так вообще можно рифмовать?! Переписывай!

– Но…

– ПЕРЕПИСЫВАЙ!

– Да тебе вообще ничего неинтересно! Что ты умеешь? Абсолютно ничего! Сидишь только за своим компьютером да в игрульки играешь.

– Да что ты вообще обо мне знаешь?!

– Того, что уже знаю — достаточно!

– Нифига ты не знаешь!

– Не ори на отца!

– И кем ты станешь с такими оценками? Ты вроде умный мальчик, поёшь неплохо, стихи пишешь… а вот учишься плохо.

– Оценки не являются мерой умственного развития. А гнаться за пятёрками в угоду родителям, убегая от того, что по-настоящему нравится — глупо.

– Ух, какие мысли! Запрячь-ка их поглубже. Не ты один такой умный. Да, оценки — не мерило, а инструмент. С ними проще идти по жизни. Знаешь главный закон природы?

– Выживает сильнейший?

– Ха-ха, нет конечно. Оставь эти пафосные изречения. Выживает тот, кто приспосабливается.

– То есть, вы предлагаете быть терпилой?

– Нет. Я предлагаю быть умным.

– Пойдём на турники?

– Нет, я занят.

– Чем?

– Надо закончить песню.

– Пф, лучше бы качаться начал.

– Что?

– Я вот вчера на турники ходил. Там мелкие были, сказали: «Нифига у тебя мышцы!»

– И?

– Ну, прикольно. Ты ж дрищ, каких поискать! Ходил бы со мной, может и девушка появилась бы.

– Слишком много «бы». Я не пойду. Мне надо закончить песню.

– Да кому нужны твои песни?

– А кому нужны твои мышцы?

– Ну… мне…

– Вот и нашёл ответ на свой вопрос.

– И единственный из всего класса, кто получил двойку — Химичев! Как будешь оправдываться?

– Никак.

– Песенки писал?

– Музыку.

– А-а-а! Ты же у нас «музыкант»!

– Девушку-то себе найдёшь?

– Зачем?

– Ну ты единственный из класса, у кого не было.

– И что? Земля на небо рухнет, если не появится?

– Ну, попробовал бы…

– Назови хоть одну девочку из школы, у которой не было хотя бы пятерых парней.

– Ну…

– У меня нет желания строить отношения ради галочки.

– Зануда ты.

– Ещё какой!

За окном шёл дождь. Серые тучи укрыли небо, низким сводом нависая над бегущими по лужам людьми. Крупные капли барабанили по стеклу, как неопытный ударник. Ветер гнул молодые сосны, и те, скрипя, тщетно сопротивлялись.

Машин почти не было. Я молча брёл по обочине, низко опустив капюшон, глядя под ноги, чтобы не промочить их ещё сильнее. Куртка промокла, как и штаны. Такая погода — для кресла-качалки у камина, с пледом и бокалом вина в правой руке. Обязательно в правой. В левой — книга, перечитанная сотни раз, но всё ещё любимая.

Добравшись до остановки, забежал под навес. Как обычно — грязь, пустые банки, окурки и подозрительное пятно в углу. Зато сухо. Дождь барабанил по крыше, я дрожал от холода. Закоченевшими пальцами достал телефон: автобус уже должен был прийти пять минут назад. Странно, что никого нет. Может, я ошибся? И стою тут зря, теряя время и здоровье?

Под навес зашла женщина. Вся в чёрном: зонт, одежда, макияж. Гот, что ли? Странная. Ну, хоть кто-то — значит, жду не зря.

– Ты счастлив? — неожиданно спросила она. Голос — глубокий и спокойный.

– Простите? — я машинально отступил на шаг.

– Ты счастлив? — терпеливо повторила она, не глядя на меня.

– Ну… смотря что считать счастьем, — пожал я плечами.

– Поясни, — теперь она посмотрела прямо в глаза.

– У меня есть родители. Есть друзья. Я не голодаю, живу в тепле. Могу заниматься тем, что люблю. Нет угрозы жизни. Я уверен в себе. Думаю, да, я счастлив.

– А любовь? — лицо у неё не менялось, но взгляд стал тяжёлым. — Где в этом любовь?

– Что?

– Любовь. Та самая, ради которой люди живут. Её ты не назвал.

– Любовь бывает разная. И у меня она тоже есть.

– Любовь к делу, — кивнула она. — Да, можно засчитать. Только… больше у тебя ничего нет.

– Остальное появится, если приложить усилия, — ответил я, выдерживая её взгляд.

– Ты наивный глупец, считающий себя мудрецом, — усмехнулась она. — Все твои мысли — жалкий самообман. Ты убегаешь от себя самого.

– О чём вы?

– Скоро поймёшь, Вито. Скоро поймёшь.

Она развернулась и ушла. Через минуту подъехал автобус. Пустой. Что удивительно — обычно в это время он забит людьми, возвращающимися с работы.

– Мэтр Вито! — раздался голос, вырывая меня из дремы. — Мэтр Вито, просыпайтесь, мы приехали!

– Да-да, сейчас… — я яростно тёр глаза, пытаясь вспомнить, что мне снилось. Что-то важное… но что?

Глава 18. Путь, ходьба, Коллегия.

Эстуарий произвёл на меня впечатление. Прямо произвёл-произвёл. Представлялся он мне иначе — что-то вроде обычного средневекового города: узкие грязные улочки, стены метров десять в высоту, шумные, дурно пахнущие базары. Оказалось всё гораздо… хотел сказать «прозаичнее», но так будет максимально некорректно. Всё оказалось куда фантастичнее, фэнтезийнее, невозможнее.

В первую очередь — стены. Белокаменные, из огромных плит. Тридцать метров в высоту. Если вы не поняли масштаб — повторю: тридцать, мать его, метров. Это как десятиэтажный дом! Вот вспомните типичную пятиэтажную коробку, что стоит почти в каждом российском городке, и накиньте сверху ещё одну. Это капец как много. Их зубцы терялись где-то в облаках, словно пронзая небо. Во там, наверное, дует. Не завидую я стражникам.

— На кой вам такие стены? — с удивлением... с охреневанием спрашиваю я кучера, пока ехали по входному тоннелю. Стены были настолько толстые, что пришлось пару минут ехать внутри них, прежде чем попасть в город.

— Этот город строился ещё во времена Мушити’Го. Они тогда готовились к войне с магами — вот и отгрохали такие стены. Потом, в Тёмные века, они очень пригодились.

— Умели же раньше строить… — пробормотал я.

— Да, магия древних — это не в колодец плюнуть, — усмехнулся кучер. — У меня такое же лицо было, когда в первый раз эти стены увидел. Они, кстати, одни из самых высоких на планете. Выше только Ир’Хабира — столица Сильфианита и бывшая столица Мушити’Го.

Я промолчал, всё ещё под впечатлением. И как это всё только сохранилось? У нас от Древнего Рима не так много объектов уцелело, а ведь там времени прошло меньше. К тому же этими зданиями продолжают активно пользоваться.

— Слушай, а как они так хорошо сохранились? — спросил я, когда мы уже подъезжали к выходу из тоннеля.

— Так магия, — пожал плечами мужчина. — Древние с её помощью укрепляли здания. Да и наши иногда стазис накладывают. К тому же каждые несколько лет стены ремонтируют, обновляют камни.

— Понятно.

Вот и город. И ёлки-иголки, какой же он красивый! Я никогда особенно архитектурой не интересовался, эстетикой зданий — тем более. Но, мать…

Мы выехали на мост, возвышающийся над городом. Он шёл вдоль стен, окольцовывал город и серпантином спускался к брусчатке. Здания, разделённые на кварталы будто под линеечку, были настоящими произведениями архитектурного искусства. Утончённые грани, изысканные каменные кружева обвивали строения, формируя великолепные ансамбли. Улицы широкие — по ним могли разъехаться четыре кареты. Я никогда не был в Петербурге, Париже, Москве, Венеции, Казани — да и вообще в больших городах, кроме Новосиба. Видел только фотографии. И честно — этот город, по красоте, заткнул бы за пояс любой из них. По крайней мере, на первый взгляд.

— Да, мэтр, город прекрасен! — с улыбкой сказал кучер, бросив взгляд на меня.

— А во скольких городах ты был? — спросил я, разглядывая панораму.

— Только в этом, — смущённо усмехнулся кучер. — Ну, ещё в Заине, но это скорее большая деревня.

— Понятно. Долго ещё до портала?

— Зависит от того, насколько забиты дороги. Сейчас выходной — батраки везут товары с деревень на ярмарку. Пробки знатные будут.

Да уж, миры разные, а проблемы те же.

По городу мы ехали несколько часов. Он был огромным. И со всех сторон — стена. Видно отовсюду. Умели же строить.

В центре города, как и положено по канонам фэнтези, стоял замок, окружённый своей, более скромной, двадцатиметровой стеной. Над ней торчали шпили башен. Сам замок было не рассмотреть.

К порталу мы подъехали уже затемно. Сам портал, разумеется, не видно. Карета остановилась у высокого, шестиярусного здания, окружённого десятиметровой стеной — по местным меркам, низенькой. Один из всадников проскакал вперёд к воротам.

Вернулся быстро:

— Мэтр, они просят пропуск и дворянский лист.

— Мне подойти самому или через тебя передать?

— Вам, мэтр.

— Ну, пойдём, — сказал я, выходя из кареты. Позади пристроились трое охранников. "Орестократ!" — промелькнуло в голове. Промелькнуло — и погасло. Да, но что у меня кроме титула? Ни дома, ни гроша собственного. После Коллегии надо срочно это исправлять. Прогрессорствовать не получится — всё простое уже изобретено, а на сложное не хватает знаний. Значит, реформа музыки. Это тут явно запущено. Удивительно, учитывая общий уровень культуры.

— Мэтр? — донеслось из окошка в двери.

— Мэтр, мэтр, — протягиваю документы. Их забрали, спустя пару минут — щелчок замка.

— Мы ждали вас завтра утром, мэтр Вито, — поклонился пожилой стражник. — Прошу за мной.

Дальше шло всё быстро. Высокая башня, стражник в рунной одежде, «лифтовая» комната с левитацией — ничего волшебного, просто магия. Бланк, подпись, оплата — двадцать тысяч с копейками, благо Лукина выдала карточку с пятью сотнями тысяч. Контракт — стандартный. Отказ от претензий, если что-то «вредоносное» произойдёт с телом, разумом или душой. Типичная магическая юридическая казуистика.

Всё прошло без сучка и задоринки. Внутри зала — огромная белая коробка. По сути, просто магический контейнер. Никаких тебе огненных кругов, вихрей, магов в балахонах. Просто лезешь в куб, ждёшь, и — перемещение.

Постояв в коробке с солдатами, спросил:

— Кто уже пользовался этой штукой?

— Все, — неуверенно сказал командир.

— Ощущения?

— Никаких.

— А принцип?

— Внимание! Перемещение через десять, девять...

Стена опустилась. Меня пробрало. Даже вспотел немного.

— Пять, четыре...

— Не волнуйтесь, мэтр, — тихо сказал один из солдат. Его тут же одёрнули.

— Три, два, один... Перемещение!

Коробка вздрогнула. Голос снова раздался:

— Разгерметизация!..

На выходе нас встретили. Карету с лошадьми вывели. За мной пришёл человек в синем халате с рунами.

— Мэтр Вито? Пройдите за мной. О солдатах не беспокойтесь — им подготовлены комнаты.

Шёл я, чувствуя волнение. Как перед поступлением в университет. Сейчас многое зависит от того, как я себя поведу. Если правильно — будет и доступ к знаниям, и связи. Полгода точно здесь пробуду, а дальше — посмотрим.

— Вы правда иномирец? — неожиданно спросил провожающий. Оказался молодым парнем с почти белыми волосами и чересчур детским лицом. Но глаза… пронзительные, синие, как у вивисектора. Смотрел, будто хотел препарировать.

— Да. А что?

— Потрясающе, — выдал он с придыханием. Даже шаг сбился, а на щеках — румянец.

— Эу, брат, — сказал я, отступая на шаг.

— Извините, мэтр, — смутился он.

Дальше шли молча.

Он подвёл меня к позолоченной двери, постучал:

— Мэтр Вито прибыл.

— Добрый вечер, мэтр, — раздался глубокий женский голос. — Мы ожидали вас гораздо позже.

Чувство дежавю.

Я молча взял стул у стены, поставил напротив стола и сел. Женщина — лет за сорок, но лицо моложавое. Морщинки в уголках глаз, резкие черты, холодные голубые глаза. Характер — железный. Волосы почти белые, собраны в косу. Одетая в синее кимоно — фигура не просматривалась.

— Вы вторая, кто говорит мне это сегодня, — сказал я.

— Вот как, — сухо ответила она. — Мэтр, вы знакомы с этикетом?

— Да, мэтра.

— Тогда почему сели без разрешения и сами взяли стул?

— А вы бы не разрешили?

— Разрешила бы. Но по правилам...

— Мэтра, — мягко перебил я, — давайте опустим формальности. Разговор будет долгим, не будем тратить ваше время.

Она пристально посмотрела на меня. Потом кивнула:

— Ты свободен, Геральд.

Щелчок замка.

— Я вся внимание, — сказала женщина, положив локти на стол.

Эх... Ну что же, поехали.

Глава 19. Мзда канцелярским ножом и кроссовками

— Я бы хотел продлить контракт в обмен на обучение в Коллегии, — начал я. — И чтобы это не выглядело слишком мелочным, готов добавить условие: участие в экспериментах, которые не наносят серьёзного вреда здоровью.

— На какой срок? — сразу же спросила женщина.

— Хотя бы на полгода.

— Наша программа рассчитана на десять лет. Как ты собираешься освоить её за полгода? Да и рассчитана она только на магов, а ты, как я понимаю, даже основ не знаешь.

— Я не собираюсь учиться магии, — покачал я головой. — История, литература, обществознание… Вы ведь их преподаёте? — дождавшись кивка, продолжил: — Вот их я и хочу изучить. Мне необходимы эти знания.

— Зачем? — приподняла бровь женщина.

— Чтобы стать успешным.

— Что? — я, наконец, сбил её с толку.

— У любого успешного человека есть фундамент — академические знания в своей области. Именно с их помощью он чего-то добивается.

Она медленно кивнула, задумчиво глядя поверх моей головы.

— Я согласна с тобой, — протянула она. — Но где тебе пригодятся местная литература и история?

— В искусстве, — улыбнулся я. — Я собираюсь его реформировать.

Женщина тихо усмехнулась, откинулась в кресле и с насмешкой уставилась на меня:

— Какие масштабные планы, молодой человек! Громкие заявления! Но не надорвёшься ли?

— А вот посмотрите — и узнаете, — с улыбкой предложил я. — Что вы теряете? В худшем случае — хотя бы развлечение будет.

— Детская уловка, — не попалась она. — Мне придётся отвлекать профессоров, составлять для тебя индивидуальную программу. А это потерянное время.

— Я могу посещать лекции вместе с другими студентами, — предложил я.

— А как же магия?

— Только не магические дисциплины.

— Это противоречит уставу Коллегии, — покачала головой она.

— Устав прямо запрещает посещение лекций людям без магии? — усмехнулся я.

— Да, — отрезала она.

Ля-я…

— А сколько стоит обучение?

— Пятьдесят тысяч кредитов в месяц.

Я с трудом удержался от удивлённого возгласа. Шестьсот тысяч в год… недурно.

— Но для одарённых студентов мы предоставляем льготы.

— Типа можно на бюджет поступить?

— В каком смысле?

— Ну, если хорошо сдать вступительные, можно учиться бесплатно?

— Примерно так.

Хм…

— А как насчёт обмена знаниями? — предложил я.

— Например?

— Мой мир куда более развит. Мы открыли атом, вышли в космос… Я могу передать часть этих знаний вам.

— Звучит интересно, — протянула она. — Однако сомневаюсь, что ты предложишь что-то по-настоящему революционное.

— Возможно, вы правы. Но я могу указать новое направление. Например, литература. У нас она развита гораздо больше. А здесь…

— Думаешь, меня интересует литература? — усмехнулась женщина. — А что ты можешь предложить, скажем, в алхимии?

— В моём мире алхимия давно уже не наука. На её месте — химия. Кстати, вы можете анализировать состав предметов?

— Что?

— Ну, можете определить, из чего сделан предмет? А потом воспроизвести материал?

— Да, можем… — она нахмурилась. Кстати, а как её зовут?

— Как вас зовут? Вы не представились.

— Точно, простите, — смутилась она. — Тамария Аликсандрия. Высокий маг Коллегии и заместитель Главы.

— О, так вы не Глава? — удивился я.

— Вы не настолько важная персона, чтобы тревожить Его...

— Ну, классно, — перебил я, за что тут же удостоился пылающего взгляда. — У меня есть несколько вещей из моего мира — из материалов, которых здесь, полагаю, нет.

— Какие именно?

— Одежда, денежная купюра, телефон и нож.

— Что такое телефон и купюра? Покажи! — вспыхнула она. Ого… не ожидал такой реакции.

— Готов отдать вам их на анализ и участвовать в исследованиях. В обмен — год обучения.

Она сразу успокоилась и посмотрела на меня с новым интересом. Минуту сидела в тишине, изучающе разглядывая, как экзотическое животное. Я же чувствовал себя как под микроскопом: хотелось поёрзать, вытереть вспотевшие ладони… но сидел прямо, расслабленно, не меняя позы. Сейчас решалось всё. Покажу слабость — и не сносить мне здесь головы. Да, предметы ценны. Но не настолько, чтобы ей терять контроль.

— Ты знаешь, из чего сделаны твои вещи? — наконец спросила она.

— Пластик, металл, бумага… или нет, деньги вроде из синтетики. Ещё ткань — тоже синтетика.

— Звучит высокотехнологично. А пластик — из чего?

— Из отходов нефтепереработки… вроде бы.

— Нефте…переработки? — моргнула она, тут же натянув маску невозмутимости. Но я заметил.

— Нефть. Не знаете, что это?

— Возможно, знаю. Зависит от того, что вы имеете в виду.

— Чёрная, вязкая, пахучая жидкость, — чуть шире улыбнулся я, наблюдая её внутреннюю борьбу.

— Хм… что-то подобное есть, — задумчиво провела пальцем по подбородку. — А как её получают? Напомни…

— Детская уловка, — вернул я ей её же фразу. Она слегка покраснела.

— Что ж, — снова перешла в деловой тон. — Значит, кое-что ты всё же знаешь. Тогда так: ты знаком с принципом равноценного обмена?

— Да. И при чём здесь это?

— Твои знания — в обмен на наши. Пока ты приносишь пользу, тебя учат. Но знания должны быть стоящими.

Я это с самого начала предлагал…

— Тогда так: я отдаю вам вещи и учусь бесплатно. Пока предметы изучаются — меня обучают. Параллельно я составляю список всего, что могу предложить. Потом вы его оцениваете и решаете, продолжать обучение или нет. Подходит?

— Вот это уже деловой подход, — кивнула она. — Составим договор.

Час ушёл на составление договора. Заодно я выбил себе подработку в библиотеке помощником библиотекаря. С зарплатой. Шик!

— С вами приятно иметь дело, мэтра Тамария, — сказал я, поднимаясь. — Надеюсь на плодотворное сотрудничество.

— Я тоже, мэтр Вито, — ответила она, поднимаясь. А фигура у неё, надо сказать, весьма…

— Предлагаю, по традициям моего мира, скрепить договор рукопожатием, — протянул я руку.

Она поколебалась секунду — и пожала. Етить… крепкая у неё рука.

— Мой помощник вас проводит. Но будьте готовы — через час за вами и вещами придут, — сказала она и крикнула: — Геральд!

— Да, мэтра, — заглянул белобрысый.

— Проводи мэтра в его апартаменты. И найди Ниврада.

— Будет исполнено, мэтра, — он козырнул, а затем посторонился, пропуская меня.

Юху! Этот раунд выигран. Как же это было сложно. Ладони мокрые, рубашку хоть выжимай…

— Вспотели, мэтр? — покосился Геральд. — Настолько трудная беседа?

— Типа того, — буркнул я.

— Да, госпожа умеет выжать все соки… — в его голосе было что-то… смутное. Даже любопытное. Потом по спине пробежал холодок. Свят, свят…

— Я не озабоченный подросток. Я не озабоченный подросток… — начал я шептать на русском, словно мантру.

— Что-что, мэтр? — парень подошёл ближе. — Вы что-то сказали?

— Ничего. Веди уже, — отступил я на шаг. Напрягает он меня.

Коридор был как больничный: белые стены, кафель, светящиеся кристаллы под потолком. Всё стерильно до ужаса. То, что надо.

Минут через десять подошли к комнате под номером 666. Да, я атеист, но всё равно... напрягло.

— Если что — обращайтесь, — сказал он, протягивая ключ.

— А я не заблужусь?

— Не волнуйтесь, мэтр. Вас тут вряд ли оставят без сопровождения, — прозвучало… почти угрожающе.

— Ладно… До встречи, Геральд.

Я юркнул внутрь, не дожидаясь ответа. Стремный он.

Комната оказалась небольшой, но уютной. Видимо, им было всё равно, что я аристократ. Кровать, стол, шкаф, ванна в одном углу, туалет — в другом. Со смывом. Ширма между ними. Раковина с краном. Ну надо же… А я тут собрался прогрессорствовать?

Вещи уже были разложены. Некоторые сумки — запечатаны. В них земляные вещи и мои записи. Они дороги мне как память. Жалко отдавать, но ради будущего — придётся.

Приготовив одежду, телефон, купюру и нож, я сел на стул. Ждать.

Скоро начнётся второй раунд.

Глава 20. И почему все через...

Что ж, в пунктуальности им не откажешь. Пришли ровно через час. В комнате были водяные часы — здесь они довольно популярны — я сразу их заметил. Пришёл я где-то в десятом часу, сейчас пошёл одиннадцатый, и в дверь постучали.

Сидевший, как на иголках, я подскочил, будто ужаленный, но тут же заставил себя успокоиться, подошёл к двери и открыл.

Да блин…

— И снова мир вам, мэтр! — лучезарно улыбнулся Геральд. — Вы готовы?

— Готов, — кисло кивнул я. — Сейчас, подожди.

Вернувшись в комнату, аккуратно сложил в сумку штаны, толстовку, кроссовки и... трусы. Да, их тоже. Сверху — телефон, нож и купюру. И чего я сразу не подготовил? Забыл, наверное.

— Это вещи из вашего мира, мэтр? — с интересом спросил Геральд, разглядывая содержимое во все глаза.

— Да. Пошли уже.

Опять десятки метров коридора, повороты, даже пара лестниц. И ни одного окна.

— Слушай, а чего тут окон нет? — не выдержал я.

— Мы под землёй, мэтр. Какие тут окна? — тут же ответил Геральд, повернув ко мне голову.

— Действительно…

Вот вроде обычный парень, ничего особенного с виду. Но что-то в нём… неправильное. Аура, наверное. Не мерзкая, не опасная, но… как если ты попал на вечеринку намасленных качков и один в углу. Дискомфорт — лучший термин.

Мы зашли в лифт, и тут дискомфорт достиг пика. Правильно Э. Л. Джеймс говорила — лифты обладают странной атмосферой. Сейчас я чувствовал себя мышью в клетке у удава. Вроде безопасно, но стрёмно до жути.

— Вы весьма привлекательны, мэтр, — вдруг выдал парень, приблизившись ко мне. И смотрит… будто прожжённый ловелас на девственницу. — И собеседник интересный.

— Слышь, шаг назад, иначе я за себя не ручаюсь, — сказал я, отступая. — У меня нож есть, между прочим.

— Да шучу я, мэтр! — рассмеялся Геральд, хлопнув меня по плечу. — Не будьте таким серьёзным!

И правда, глаза у него весёлые. Шутит, наверное. Но мне не смешно. Слишком уж серьёзным у него было лицо, когда он это сказал.

— Шутник, мать твою… — буркнул я. Это тот самый любопытный и детский парень, что встречал меня? Или он хороший актёр, или у него биполярка.

Лифт остановился, и мы вышли в огромный зал. Живой, как муравейник. Повсюду столы, прозрачные и непрозрачные кабинеты, ширмы, шкафы. Сотни людей сновали туда-сюда, сидели за столами, что-то писали или исследовали. Стоял не слишком громкий гул, в котором можно было расслышать технический жаргон, звуки приборов и изредка маты. Бардак, но чувствовалось — всё работает как часы.

— Добро пожаловать в Зал магической науки! — торжественно провозгласил Геральд. — Пойдём, познакомлю тебя с куратором.

Это он когда на «ты» со мной перешёл?

Мы пробирались через толпу. Геральд ловко лавировал между людьми, как будто выучил маршрут. Я — нет. Так что пару раз врезался в работников, но мои скомканные извинения они проигнорировали, будто вообще не заметили.

— Мастер Ниврад! — помахал кому-то Геральд и ускорил шаг. Я мысленно выругался и поспешил за ним. — Вот, знакомьтесь: мэтр Вито. Ваш новый исследуемый объект.

Ниврад был колоритный. Невысокий, с животиком, лысый, с густой бородой. Очки на носу, живые глаза. Классный дед.

— Субъект, — поправил его Ниврад, внимательно меня оглядывая. — Мэтр, — он коснулся лба и сердца. — Меня зовут мастер Ниврад Еннил. Добро пожаловать в Коллегию.

— Мэтр Вито Стефан-Валентий, — представился я, сначала протянул руку, но потом вспомнил — и поприветствовал его по-мавитански. — Простите, привычка с родины.

— А у вас как принято? — тут же достал блокнот и карандаш. Я даже не заметил, как.

— Представляются и жмут руки.

Он молча протянул левую.

— Только правые, — поправил я, и мы поздоровались как полагается.

— Теперь со мной! — вскинул руку Геральд. Мы с Ниврадом переглянулись. Я отрицательно качнул головой. Мужчина прикрыл глаза.

— Геральд, сбегай, пожалуйста, за мастером Зльрачем. Потом помоги мастерке Кааси. Понял?

— Понял… — грустно вздохнул тот. — До встречи, мэтр Вито, — сказал он так, что меня пробрало. Как-то… зловеще.

Парень ушёл. Мы остались вдвоём. Ниврад хмыкнул.

— Сочувствую, мэтр.

— Можно просто Вито, — сказал я. — Он из… «этих»?

— Вы удивительно быстро поняли, — усмехнулся мастер, ведя меня по залу. — Обычно новички догадываются через несколько дней. Иногда — уже в его постели.

Меня передёрнуло. Я ничего не имею против людей с другой ориентацией, их дело… Но, блин, почему у всех попаданцев — гаремы, а у меня гомик?! Удача, ты вообще где?

Ниврад фыркнул, заметив мою мимику «Опять двойка».

— Не волнуйтесь. Если ваши убеждения и… ягодицы достаточно крепкие — он вас не тронет.

— А были случаи?

— Почти каждый молодой парень, попавший сюда, прошёл через него.

— Что?!! — вскрикнул я, перекрыв даже гул зала. Некоторые обернулись. — В смысле — почти каждый?

— В прямом. Он очень опытный обольститель.

— По нему и не скажешь, — проворчал я.

— Именно в этом и фокус, — усмехнулся Ниврад. — Вот и пришли.

Мы стояли у одной из непрозрачных кабин, расставленных в хаотичном порядке.

— Здесь мы снимем базовые показатели, а потом — ко мне в кабинет. Там изучим вас глубже.

— Только без этих шуточек, — хмуро глянул я.

— Простите-простите. Изучим внутренний мир, конечно же.

— Мастер Ниврад…

— Всё, всё, — рассмеялся он. — Заходите в кабинку, раздевайтесь, ложитесь на постамент и слушайте команды.

— Полностью?

— Да. Иначе неудобно будет взаимодействовать.

— Да чтоб вас…

— Хе-хе.

Кабинка была небольшой. На входе — шкаф для одежды. В центре — белый постамент, исписанный рунами. Плитка на полу и стенах, светильник под потолком. Атмосфера, как в ужастике. Вздохнув, я разделся, аккуратно сложил одежду и лёг. Камень оказался тёплым — не так уж плохо. Хоть и жёстко. Руки сложил на груди, лёжа на спине.

— Ту-ту, ту, ту-ту-ту, ту… — напевал я от скуки. Минут пять уже прошло, а ничего не происходило. — Москва любит экстази, студентки и фэнтези, ты, пропавшая без вести…

— Вито! — раздалось внезапно. Я вздрогнул и чуть не грохнулся с постамента.

— Меня слышно? — голос мастера шёл с помехами, будто через древний микрофон.

— Слышно, — ответил я, оглядываясь в поисках источника.

— Отлично! — снова голос повсюду. — Ляг на спину, руки вдоль тела, ладонями вниз. Ноги — вытянуть.

— Готово. — Камень стал ещё теплее.

— Вижу… Сейчас приготовься. Тебя потянет в сон.

И правда, веки стали тяжелыми.

— Не сопротивляйся. Это лечебный сон.

— Хор…

Глава 21. В споре рождается ненависть.

— Невероятно... — прошептал кто-то.

— Что это за аномалия? — спросил один из магов. — Разве у человека может отсутствовать система энергоносительных капилляров?!

— А это точно? Вдруг прибор неисправен?

— Ты себе-то веришь?

— У него нет ядра! — воскликнула магесса, едва не вцепившись в экран руками.

— Что?!! — общий крик потряс весь зал. Уже через минуту почти все свободные маги столпились возле кабинки, наперебой выдвигая свои версии и выражая удивление.

— Это наверняка природная мутация!

— Уверен, это один из экспериментов Тороли…

— Тогда почему он здесь?

— Валентии? Эти могут.

— Мастера! — прорезал общий гул мощный голос Энрике, находившегося здесь же. — Почему вы не берёте во внимание то, что он иномирец? Вполне возможно, что в его мире магии попросту нет. Потому у него и отсутствуют и ядро, и система капилляров.

— Мастер, неужели вы верите в этот бред? — насмешливо бросил молодой практикант.

— А что не так? — удивился Энрике, обернувшись и холодно посмотрев на мигом стушевавшегося парня. — Вы хотите сказать, что версию о мутации, экспериментах и сквернобрачии с демоном вы принять готовы, а вариант с другим миром — нет?

— Эти версии хотя бы можно проверить, — раздался голос с другой стороны. — Они куда рациональнее, чем мифическое перемещение по осям миров.

— Мастер O'Елилаг доказал невозможность перехода по осям ещё триста лет назад, — вставил всё тот же практикант. — А вот мутации, демоны и эксперименты задокументированы официально.

— А как же Нокимоноркен? — от этого слова все в зале вздрогнули. — В той самой книге Магов с Черного континента, в которой документировано, что Архимаг, спасаясь от проклятия Последнего Слова, открыл портал и сбежал в другой мир.

— Эта книга — бред сумасшедшего, который Ковен выдает за древний сборник, — хмыкнул немолодой маг в мятом жёлтом балахоне.

— А анализ страниц, показавший, что книга датируется эпохой, когда Мавитания ещё была частью Тариуса, мы игнорируем? Хорошо.

— Это ещё ничего не доказывает… — попытался возразить кто-то на задних рядах, но затих под ледяным взглядом Энрике.

— Слово семьи Валентий мы тоже ставим под сомнение? А результат допроса с детектором правды?

— Детектор отслеживает колебания энергии, которой у него нет, — возразил маг позади. — К тому же, его можно обмануть. И Валентии… Серьёзно, вы доверяете аристократам?

— Мне известно, мастер Юн, что для вас слово ничего не значит, — повернулся к нему Энрике, и тот покраснел от злости. — Но Валентии никогда не врали. Их слово — закон.

— Пф, — закатил глаза Юн. — Они тоже люди. Их можно обмануть. Кто сказал, что этот парень не мутант-аферист?

Энрике рассмеялся, за ним — ещё несколько магов. Смех подорвал пыл Юна.

— Вы фантазёр, мастер Юн! — с улыбкой сказал Энрике.

— Учусь у лучших, мастер Энрике.

— Тогда что вот это? — Энрике взмахнул руками, и в его руках появилась одежда, обувь и другие странные предметы. — Эти вещи были с мэтром Вито при его прибытии.

Маги сгрудились вокруг, с интересом глядя на диковины.

— Разрешите, — протолкался вперёд Ниврад. — Мэтр Энрике, позволите?

— Конечно, мастер, — с лёгкой иронией сказал Энрике, выделив последнее слово. Но Ниврад не заметил. Он бережно взял в руки странного вида обувь из материала, неведомого никому здесь.

— Похоже на сильфские макасины...

— Нет, это восточноимперские сандалии!

— Те с дырками, а здесь цельная конструкция, без единого шва!

Ниврад внимательно изучал обувь. Он нюхал её, ощупывал, тянул в стороны, водил светящейся рукой. Потом задумался, нахмурился, борода встопорщилась. Он задумчиво пригладил её, снял очки, протёр, снова надел.

— Не томите, мастер! — не выдержал кто-то, под общий ропот.

— Это обувь не из нашего мира, — твёрдо сказал Ниврад. Толпа загудела.

— Подошва напоминает вываренный сок дерева Укинг, но… в том материале органика. Здесь — чистый синтез. Швов нет. Магии — ноль. Материя сверху — тоже синтетика. Из чего — не знаю. Надо анализировать. Но форма… — глаза мастера вспыхнули. — Это же шедевр эргономики! Мягкая подошва, удобная петелька — всё идеально. Мы до такого ещё не дошли!

Повисла тишина.

— А, точно, мастер же по обуви, — протянул Юн с язвицей.

— Что-то не устраивает?! — рявкнул Ниврад, так что Юн вздрогнул.

— Да нет-нет…

— Мастер Глэм! — позвал Энрике.

Из толпы вышел сухонький старик с козлиной бородкой и острым взглядом.

— Вы же специалист по оружию. Что скажете?

Энрике передал ему предмет с лезвием внутри. Глэм нажал кнопку — лезвие выскочило с щелчком.

— Нож. Но… — он порезался, провёл пальцем по крови, попытался согнуть металл — тот поддался. — Металл мягкий. А эти полосы — скорее для слома, чем для прочности. Вон, длина регулируется. А вот теперь — крепче. Рукоять удобна, не скользит. Что за материал?

— Снова синтез, — пробормотал Ниврад, заглянув внутрь. — Не знаю, что это.

— Невероятно…

— Всё меняется…

— А что ещё у него было?!

Толпа возбуждённо задвигалась. Несколько магов подбежали к Энрике, и он передал им остальное: странное чёрное «зеркало», купюру, одежду.

— Ткань такая мягкая…

— Что это? Шкатулка?

— Надо спросить у него самого!

— А что у него внутри?

— Без фанатизма! — повысил голос Энрике. — У нас контракт! Мы не имеем права причинять ему вред.

— Да бросьте! Это же революция в науке! — вскричал Юн. — Ради такого можно и пожертвовать одним человеком!

— Контракт подписан не с безымянным, — холодно сказал Энрике, — а с мэтром Вито Стефаном-Валентием. Добровольно. Он сам предложил себя на исследование.

— Он не маг! Какое обучение?! У него в голове куча секретов…

— Прошу, — вмешался Ниврад. — Я общался с Вито. Умный парень. Достойный кандидат, пусть и не маг.

— Он — феномен! Его надо изучать. Полностью! — отрезал Юн. Некоторые одобрительно загудели.

— Он же предотвратил диверсию!

— Сказки!

— Уважаемые мастера, — вмешалась Тамария, поднимая лист бумаги. — Контракт заключён на основе главного принципа магии — «он нам, мы ему». Он сознательно согласился на эксперименты ради знаний. И пошёл на риск, осознавая, что мы можем его обмануть. А он — пришёл. Это достойно уважения.

Тишина.

— А не забыли ли вы, почему Мавитания отделилась от Мариуса?

Все молчали.

— Верховенство разума и жизни, — отчеканила Тамария. — А те, кто забывают это, становятся чёрными магами. Жестокими, аморальными… как демоны.

— Е-мое, как же мне хреново… — раздался вдруг голос из кабинки. — С похмелья легче было… Чё за собрание? — иноземец, стоя у стены, держался за голову.

Зал застыл.

— Эй, слышь, трусы отдай!

Ох, как же мне хреново… Голова трещит, как от мигрени. Хочется пить, дышать больно. Как будто марафон по пустыне пробежал.

Попробовал перевернуться — и грохнулся на кафель. Ударился плечом и коленом.

— Собака… — прошипел я. — Лучше бы привязали.

Боль, конечно, встряхнула — теперь хотя бы в себя пришёл. Взгляд сфокусировался, голова чуть прояснилась. Сел у постамента, откинувшись на него.

— Чем же они меня накачали? И зачем?

Я встал, пошатываясь. Одеваться было тяжело — руки тряслись, голова кружилась. Надев второй сапог, снова присел. Надо заняться телом, а то за два месяца даже не бегал. Стал задыхаться, пока рубашку застёгивал.

Наконец, отдышавшись, пошёл на выход, придерживаясь за стену.

— Е-мое, как же мне хреново… — пробормотал я, выходя в зал. — Мне с похмелья не так плохо бывало…

Передо мной — десятки магов в синих, серых и чёрных одеяниях.

— О, чё за собрание?

Взгляд метнулся — и застыл. Вот это поворот.

— Э, слышь! Трусы отдай! — крикнул я девушке в балахоне, сжимающей мои боксёры. — Чего уставилась? Отдавай!

Та, совсем юная, покраснела, уставившись на меня.

— Простите, что?

— С кем не бывает, — мягко сказал я, подходя и аккуратно забирая бельё.

— Вито! — донёсся голос Энрике. — Ты, как всегда, эффектно появляешься!

— Ну а как же! — гордо расправил плечи. — А кто мои вещи свистнул?

— Прости, — покаянно сказал Энрике. — Вещи нужны были. Но теперь всё тебе вернём.

— Ну так чего за народ? Почему все смотрят как на чудище?

— Потому что ты и есть чудо, мэтр, — усмехнулся Энрике. — Настоящее чудо.

— Серьёзно?

— Пойдём ко мне, Вито. Я всё объясню. Ниврад, ты тоже зайди. Остальные — по местам, продолжаем работу!

***

Мы вышли из зала, и я еле сдержался, чтобы не рухнуть прямо посреди коридора. Держался — исключительно на силе воли. В голове гудело, в глазах двоилось, ноги гнулись, будто были ватными. Но я шел, стараясь держать спину ровно, как будто ничего не происходит.

— Ты точно в порядке? — озабоченно спросил Ниврад, посматривая на меня из-за очков.

— Определённо нет, — честно признался я. — Но я держусь. Как там… «Мужик сказал — мужик упал».

— Это, конечно, вдохновляет, — хмыкнул Энрике, — но, может, тебя все-таки отвести в лазарет?

— Нет, — мотнул я головой. — Если сейчас лягу — не встану. Лучше сразу расскажи, что они там у меня накопали.

— Тогда пойдем ко мне, спокойно поговорим.

Мы вошли в кабинет Энрике. Комната была просторной и одновременно уютной: высокие книжные шкафы вдоль стен, массивный стол с резными ножками, кресла с мягкой обивкой. Всё в тёплых, глубоких тонах.

— Присаживайся, — указал Энрике на кресло. — Я вызову слугу, пусть принесёт воды.

— Если можно — чаю. Лучше чаю, — попросил я, медленно опускаясь в кресло. Спина тут же прилипла к спинке, и я зарычал от удовольствия.

— Ниврад, расскажи ты, — кивнул Энрике. — У тебя глаза горели, когда ты говорил о его обуви.

— И не только о ней! — отозвался мастер, устраиваясь рядом. — Вито, ты понимаешь, что полностью опроверг все базовые представления о человеческом строении?

— Ага, это из-за отсутствия ядра и капилляров? — кивнул я.

— Именно. И это не просто редкость — это невиданное явление. Как если бы человек оказался без крови, но при этом жил.

— И я всё ещё жив?

— Более чем. Твоё тело функционирует, хотя не использует магический поток. Ни один известный нам живой организм на этом континенте не существует в таком состоянии. У тебя абсолютно чуждая структура.

— Чудо-юдо, как вы и сказали, — хмыкнул я. — А что по вещам?

— Материалы неизвестны, — подключился Энрике. — Ни один из них не был найден или воссоздан здесь. Мы подозреваем, что это синтетические вещества, созданные без применения магии.

— Так и есть, — кивнул я. — Пластик, синтетика. Мы всё делаем из нефти. Кстати, вы её, похоже, не знаете. Это черная, вонючая жидкость…

— Ты сейчас сказал ключевое слово, — перебил Ниврад. — "Мы". Ты говоришь от лица своего мира. Это значит, что ты не просто попал сюда. Ты — представитель другого, технологически развитого мира. И, возможно, единственный доступный источник информации о нём.

— А еще у меня с собой куча песен, стихов, историй, технологий, анекдотов и рецептов, — усмехнулся я. — Я не маг, но, похоже, могу быть чем-то вроде культурного посла.

— Если захочешь, — серьёзно сказал Энрике. — В Коллегии много умов. Но не все из них обладают… как бы сказать… моральными ограничителями.

— Я уже понял, — хмыкнул я, вспоминая Юна. — Чуть не пустили меня по частям, пока я спал.

— Но ты был защищён контрактом, — напомнил Энрике. — Это спасло тебе жизнь и свободу.

В этот момент в кабинет вошёл слуга с подносом: две кружки чая и кувшин воды.

— Благодарю, — взял я одну кружку, обхватил её руками и вдохнул пар. — Живительное зелье цивилизации…

Пока я пил, разговор перешёл в более деловой русло. Мы обсудили возможность передачи знаний, участие в исследовательских программах и даже потенциальную лекцию от "иномирца" — то есть, от меня.

— Но всё должно быть по твоему согласию, — подчеркнул Энрике. — Мы не допустим, чтобы кто-то принуждал тебя. Это принципиально.

— Ценю, — кивнул я. — И… спасибо. Не только за защиту. За то, что говорите со мной как с равным.

— Равных не бывает, — усмехнулся Энрике. — Бывают интересные.

Когда я вышел из кабинета, на душе было неожиданно спокойно. Да, мир этот странный, местами жестокий и непонятный. Но в нём есть место для меня. Не как герою, не как великому магу или спасителю. А как человеку, которому есть что рассказать.

Я медленно брёл по коридору, обдумывая услышанное. Теперь всё встало на свои места — почему на меня так смотрели, почему толпа столпилась, почему Ниврад светился, как новогодняя гирлянда. Я для них — живая сенсация. А может, и ключ к чему-то большему. Но пока мне этого хватит: я жив, у меня есть крыша над головой, возможность учиться, и даже — что смешно — уважение некоторых магов.

Хотелось бы, конечно, пожить спокойной жизнью, но... когда это у попаданцев было спокойно?

Дойдя до своей комнаты, я скинул одежду, рухнул на кровать и просто уставился в потолок.

— Ну что, Вито, добро пожаловать в Коллегию.

Пожалуй, с этого момента всё и начнётся по-настоящему.

Глава 22. Подводя итог.

Анализ. Завтра в шесть за мной зайдут и отведут в зал. Не Геральд, слава богу. Смог договориться, чтобы с ним было минимум встреч. Да, я боюсь его. Признаю. А какой натурал его бы не боялся? Хотя... Любой, наверное, но сути это не меняет!

После обсуждения какое-то время на отвлеченные темы.

- Кстати, тут есть где-нибудь спортзал? — в самом конце спрашиваю я.

- Конечно, — удивляется Энрике. — Зачем тебе?

- Надо приводить себя в форму, — улыбаюсь я, пожимая плечами. — К тому же физические упражнения полезны для мозга.

- Ну, завтра спросишь куратора — он покажет.

- Можно «она»? — строя щенячьи глазки, спросил я снова удивившегося от такого поворота Энрике, а вместе с ним и Ниврада.

Они переглянулись. И, собаки такое, заржали.

- Чего ржёте? — обиженным голосом спрашиваю я. — Вы бы после пережитого стресса не пожелали бы подобного? Или вы тоже...

- Да нет, нет, Вито, — просмеявшись, помахал рукой Энрике. — Просто ты это с таким лицом сказал, — они снова засмеялись, утирая слёзы. Я терпеливо ждал. — Мы, в принципе, и хотели приставить к тебе девушку. Но только с одним условием — никаких романтических отношений. Сосредоточься на учёбе.

- Конечно, — кивнул я. — Я бы и так ни с кем бы не закрутил.

- Даже если бы узнал, что в тебя влюблены? — подал голос молчавший Ниврад.

- Едва ли такое когда-нибудь случится.

- Почему? — нахмурился Ниврад.

- Потому что, — слегка улыбнулся я, очерчивая черту, за которую лезть не стоит.

Те, судя по взглядам, поняли. Вот что значит умные и проницательные люди. Приятно с такими общаться.

Я встал, поднялись мастера.

- Что ж, думаю, на сегодня можно закончить? — предложил я, посмотрев на Энрике. Тот согласно кивнул, выходя из-за стола.

- До завтра, Вито, — произнес он, вопросительно посмотрев на Ниврада.

- Я провожу тебя, Вито, — понял он. — В какой комнате тебя поселили?

- В шестьсот шестьдесят шестой.

- О, мне как раз по пути, — улыбнулся он. — Пойдем.

Через зал прошли молча, под перекрестием любопытных взглядов магов. Было несколько неуютно. В лифте я заговорил.

- Были проблемы?

- О чем ты? — несколько натянуто улыбнулся он, смотря в одну точку.

- Не все сразу же поверили, что я с другой планеты, и пришлось с помощью моих вещей доказывать обратное? — предположил я, внимательно следя за его реакцией. Судя по изменившемуся лицу, попал в яблочко.

- С чего ты взял? — нервно рассмеялся он, отведя взгляд от меня в сторону.

- Едва ли кто-то в здравом уме сразу поверит, что я иноземец. Я очень удивился, что Ларион, когда при первой встрече я сказал ему это, не счел меня сумасшедшим. Толпа около моей кабинки, у каждого в руках мои земные вещи. Растерянные взгляды. Взгляды на выходе, когда на входе на меня никто не обращал внимания. Мастера Тамария с контрактом в толпе, думаете, я ее не заметил? Наверняка мастеру Энрике, Вам и мэтре Аликсандрии пришлось попотеть, чтобы доказать, что я иноземец, а потом защитить от обезумевших вивисекторов, в которых превратились мастера-маги.

Какое-то время Ниврад молчал. Лишь когда лифт остановился и мы вышли в коридор, он заговорил:

- Вы удивительно проницательны, мэтр. Но Вы не правы — я тоже не верил, что вы иноземец. Так что Энрике и Тамарии пришлось убеждать и меня в том числе.

- Было бы странно, если бы Вы сразу приняли всё на веру, — усмехаюсь я.

- Было бы странно, — согласился мастер. — Скажите, а кем Вы были в своем мире, мне интересно. И сколько вам лет?

- В своем мире я был плохим учеником школы, — хмыкнул я. — Лет мне семнадцать. Хотя, может, уже и восемнадцать.

- В каком смысле плохим учеником? — задумчиво нахмурил брови мастер. — И неужели вы настолько молоды? Я думал, вам лет двадцать.

- Побреюсь и стану выглядеть на свой возраст, — усмехнулся я, потерев уже порядком заросшее лицо. — В прямом смысле, мастер. Я плохо учился в школе, по предметам у меня почти всегда стояли плохие оценки.

- Но ведь ваша речь, мышление, — растерянно моргнул мастер. — Как вы могли учиться плохо?

- Очень просто, мастер. Я не люблю, когда меня заставляют делать что-либо, — мы, наконец, дошли до моей комнаты, остановившись около двери с номером шестьсот шестьдесят шесть. — До завтра, профессор. Утро вечера мудренее.

— Интересное выражение. До встречи, мэтр Вито, — он коснулся лба и сердца. Я повторил его движение и зашел в комнату.

***

- Как он меня назвал? — спросил Ниврад в закрытую дверь. — Про... фессор? Надо бы завтра спросить, что это значит.

Заложив руки за спину, он задумчиво пошел по жилому коридору, направляясь обратно в Зал науки. Он хотел проводить Вито и пойти в свою комнату, но во время их короткого разговора он передумал, решив снова наведаться к Энрике.

— Мир вам, мастер, — здоровались с ним практиканты и студенты. Он рассеянно отвечал им, полностью погруженный в свои мысли.

Наконец, он вошел в Зал науки, оказавшись моментально в центре всеобщего внимания. Однако оно сразу исчезло, едва все поняли, что он без иноземца.

— Энрике у себя? — спросил он первого попавшегося мага, но тот неопределенно пожал плечами. — Понятно.

Ниврад широким шагом зашагал к кабинету мастера Энрике Джаго. Некоторые недоуменно смотрели на его серьезное лицо. Пошли шепотки. Однако одного лишь холодного взгляда более старших магов хватало, дабы остановить их.

Дойдя до кабинета, Еннил постучал пару раз и облегченно вздохнул, услышав: «Войдите». Энрике был не один — напротив него сидела мрачная Тамария. Похоже, не один он понял это.

— О, входи, Ниврад, — махнул ему на свободное место хозяин кабинета.

Ниврад вопросительный взгляд бросил на Тамарию, та слегка кивнула, скосив взгляд на улыбающегося Энрике, который, несомненно, заметил их переглядки.

— Полагаю, ты пришел с тем же, с чем и мастера Тамария? — Энрике откинулся на спинку кресла, сцепив руки на животе.

— Полагаю, что так, — мастер сел. — И, думаю, у вас ничего не выйдет.

— Вот как? — приподнял бровь Энрике.

— Именно так, — кивнул Ниврад. — Едва ли Вито согласится работать в вашей организации.

— Я его и не собираюсь туда устраивать, — усмехнулся Энрике.

— Он же не может владеть магией, — напомнила Тамария, помрачнев еще больше. — Но мэтры-дознаватели им заинтересовались.

— Так вот почему так яростно его защищали, — понял Ниврад. — За него, оказывается, и дознаватели борятся. Хотя, с его умом, понятно почему.

— Да, если мы разобрали его, то, уверена, о спонсировании и поставке «материала» можно было забыть, — вздохнула Тамария. — Сколько же с ним головной боли...

— То есть ваши слова про верховенство разума и жизни — не более чем слова? — с усмешкой спросил Ниврад, приподняв бровь. — Звучали Вы очень уверено, даже меня проняло.

— Мастер, вы думаете, зря слово «Разум» стоит первее? — иронично посмотрела на него Тамария. — Ради него порой можно пожертвовать жизнью.

— Честно, я бы не стал «разбирать» парня, — неожиданно сказал Энрике, задумавшись. — Живой он принесет нам гораздо больше пользы.

— Вы правы, мастер Энрике, — кивнула Тамария. — Прежде чем «разбирать», нужно было бы выяснить всё, а потом уже и...

— Вы не поняли, — перебил ее Энрике. — Я бы вовсе не убивал его, — женщина поморщилась при словах про убийство. — Парень крайне умный, вполне возможно, он бы привнес бы что-то в нашу немагическую науку.

— Парень помешан на искусстве, какая наука? — воскликнула Тамария. — Согласна, он очень умен, но его ум направлен совершенно не туда!

— Что за предубеждения, мастера? — усмехнулся Ниврад. — Искусство — это тоже наука.

— Не смешите меня, — покачала головой женщина. — Для того чтобы рисовать картины да сочинять песенки много ума не надо.

— Вы так думаете? — Энрике насмешливо посмотрел на Тамарию. — Знаете, я в этой теме не эксперт, но думаю, не так всё просто. Вам следует пообщаться на эту тему с Вито. Фиделис рассказывал, что с ним очень интересно говорить, а его песни очень красивы.

— Вито пишет песни? — удивился Ниврад.

— Не просто песни, а шедевры, по словам Фиделиса, — покивал Энрике.

Тамария промолчала, презрительно улыбнувшись, показывая свое отношение к этому.

— Фиделис вообще возлагает на парня огромные надежды, — продолжил мастер Джаго. — Вито его очень впечатлил, настолько, что он выбил над ним протекцию.

— Не уверен, что у них что-то выйдет, — покачал головой Ниврад. — Они, конечно, умеют убеждать. Но едва ли Вито пойдет под кого-то.

— Посмотрим, — пожал плечами Энрике. — В любом случае — это не наше дело. Сейчас важно просто защитить Вито, очень уж мне не нравились взгляды Юна и его группы.

— Я поговорю с ними, — вздохнула Тамария. — Сколько же с ним мороки.

— Уверен, эта морока окупиться с лихвой, — уверенно заявил Ниврад.

— Надеюсь на это, — устало потерла лоб женщина.

***

— Боже, как я устал...

Тело ломило от усталости, хотелось есть и спать. О, слава тапкам! На столике стояла еда — мясное жаркое, салатик, сок и печенье. О, как классно! Настроение сразу же скакнуло вверх, весело напевая «студенту отдайте свиную котлету». Помыв руки и быстренько сточив всё это, ибо сил терпеть стоны изнывающего от голода желудка не было — сегодня ел только утром, да у Истор перекусил. После набрал горячую ванну и со сладострастным стоном, который мне как бы невместно издавать из-за гендера, погрузился в нее. Жить неплохо всё-таки. Да, проблемы есть, но они не смертельны, а значит, вполне себе выполнимы. Надо будет послать письмо Лукине, да и Лариону, обещал же. Узнать бы только, как? Интересно, что там на границе происходит? Война, как-никак, начиналась, даже начавшись, когда мы уезжали. Неприятно, когда тот, к кому ты привязался, в опасности. Прям ножом по сердцу. Эх, черт, че всё так печально-то, а?

Посидев пару минут и поразмышляв над собственной ничтожностью, неожиданно разозлился. От злости на собственную хандру даже усталость прошла, сменившись приливом энергии. Хорошо быть молодым — полежал в горячей ванне, разозлился, и усталости как ни бывало.

Быстро помывшись, натянул штаны и принялся бриться. Тут, кстати, было отличное зеркало. Не отшлифованный диск железа, какое было на заставе, а именно что зеркало. Поэтому наконец я смог нормально рассмотреть свою морду.

— Что ж, говорят, если не узнал себя в зеркале, то будешь богатым, да? — проворчал я. — Так где мои деньги?

За эти два неполных месяца изменился я кардинально. Пропало то небольшое количество прыщей, что портило мне раньше жизнь. Появился легкий загар, убравший с моего лица благородную бледность. Да, благородную, и что? Волосы выросли до подбородка, и, кажется, стали гуще и лучше. Знаете, я, наверное, не буду бриться. Легкая щетина мне к лицу. Я определенно похорошел. Красивее, конечно, не стал. Но возмужал. Вот что с людьми делает свежий воздух и экологически чистая еда.

В дверь постучали. Хм, какого это принесло в такое время? Принесло, что, кстати, очень удивительно, девушку, что при виде меня вдруг резко смутилась, отвернувшись и закрыв глаза. Ой, точно, я же в одних штанах.

— Мэтр, — тихо пискнула она, но я ее перебил.

— Да, сейчас оденусь, простите. Входи.

Ох уж эти нравы. Ладно бы я в трусах стоял или хотя бы немного накаченным был, тогда ладно, я бы понял, чего она краснеет, но у меня же вообще не на что смотреть! Дрищь дрищем.

Надев рубашку и завязав волосы в хвост, снова посмотрел на красную девушку. А, так это же та, что трусы мои не хотела отдавать. И чего ей надо?

— Да открой ты уже глаза, одет я, — сказал я, видя, что она так и стоит зажмурившись.

— Простите, — тихо произнесла он, открыв глаза. Потом, глянув на меня, неожиданно обвинительно воскликнула: — Между прочим, неприлично представать перед дамой в исподнем!

— Моя комната, как хочу, так и хожу, — сложил я руки на груди, парировав: — И я не ждал гостей в такое позднее время. Что вам надо?

— Как грубо, — пробурчала она в сторону, потом снова на меня. — Я твой куратор, мэтр Вито. Приставлена к тебе, дабы вы не забрели куда не надо. Также буду совмещать функции наставника.

— Как тебя зовут-то хоть, куратор-наставник? — усмехнулся я. Не знаю, но мне, похоже, прямо везет на маленьких, милых девочек. Она выглядела лет на шестнадцать, была невысокой, в широком бесформенном одеянии, скрывающим фигуру.

— Не «тебя», а «вас»! — важно сказала она. — Кама Драгнилатория меня зовут. Обращаться ко мне можешь мэтра Кама. Завтра в шесть жду тебя около подъемнику. Знаешь, где он?

— Знаю, — с усмешкой сказал я.

— И не усмехайся, мэтр! — гневно воскликнула он. — Тебе ничего не светит! У меня уже есть жених!

— Мне абсолютно все равно на вашу личную жизнь, мэтра, — поднял я бровь, добавив: — Вы не интересуете меня ни в романтическом, ни в сексуальном плане, — ух, как покраснела, любо-дорого глянуть. — Я лишь недоумеваю, почему ко мне приставили такую молодую девушку. Неужели не было кого постарше?

— Мне скоро девятнадцать! — вскричала она, миленько замахав руками.

— Значит, вы в чем-то провинились? — ноль реакции. — Или оказались крайней? — о, взгляд пламенный, дыхание частое. В точку. — Значит, последнее. За что ж с вами так?

— Мэтр Вито... — начала была она, но я оказался перевей.

— Так вот, мэтра Кама, поумерьте свой тон, — холодно произнес я. — Не смейте повышать на меня голос. Вы старше меня лишь на год — прошу быть более корректной и не приказывать мне. Это понятно?

— Д-да, — она выглядела несколько растерянной.

— Отлично, — я подошел к ней, от чего она сжалась, будто напуганный хомяк: — Тогда давайте начнем сначала. Меня зовут Вито Стефан-Валентий, а вас, милая леди?

— Кама Драгнилатория, — просипела она.

— Приятно познакомиться, — улыбнулся я. — Да не бойся ты так. Будешь вежливой — сработаемся.

— Л-ладно, — неуверенно кивнула она. — Завтра в шесть подойдете к подъемнику? Я буду ждать вас.

— Конечно подойду, — кивнул я. — Вот видишь, как просто? Вежливым словом можно добиться гораздо больше, чем грубым окриком. А если уж пистолет будет...

— Что? — не поняла она, сведя брови.

— Ничего. Что-то ещё?

— Нет, это всё... — она развернулась к выходу, но вдруг замерла, о чем-то задумавшись. — Скажите... Хотя нет, ничего. Спокойной вам ночи.

— И вам, мэтра Кама.

Заперев за ней дверь, пошел лег на кровать. Ну что ж, в принципе, пока терпимо. Не вставать бы в шесть, совсем хорошо было бы.

Полежав пару минут, пошёл чистить зубы. Попутно раздумывая над тем, с чего начать составлять сборник. Наверное, стоит с русского языка. Думаю, им будет интересно узнать о нем. Я в нем более-менее разбираюсь, так что, думаю, подойдёт. Дальше разобрал остальные баулы, рассовав в полке в столе все свои принадлежности. И только после этого, наконец, лёг спать. Усталость снова накрыла меня, заставив быстро уснуть.

Глава 23. Основы.

Помощники поступил.

- А, тот иномирец, - понятливо кивнул Джейкоб. - Проходи, сейчас мастер придет.

Значит, все-таки не библиотекарь.

- Ты здесь тоже состоишь? - спросил я из любопытства, подходя к столу.

- Да, младшим помощником, - кивнул тот. - Можешь пока посидеть за меня? Мне отойти надо. Ненадолго.

Судя по его переглядкам с Камой, они вместе. А как же жених? Хотя не мне в их взаимоотношения лезть. Может тут так принято?

- Ладно, иди, но если кто придет, что делать?

- Запишешь его имя, ранг и книгу вот сюда, - он дал мне листочек. - Я потом сделаю как надо. Но едва ли кто-то придет. Всё, я пошел.

- Удачи, - усмехнулся я, наблюдая за тем, как он быстрым шагом шел к выходу, потом взял смотрящую на него влюбленным взглядом Каму под локоток и вышел. М-да... Интересно, а это мне одному отношения запретили? Или это общее правило, на которое некоторым плевать?

Сев за стол, осмотрел его. Пара ящиков, несколько полок, на которых покоились бумаги и несколько книг. Стаканчик с перьями и карандашами, стоящий на краю. Всё в идеальном порядке. Ещё стул удобный, кстати. Прям вообще кайф сидеть.

- Итак, молодой человек, кто вы и почему занимаете мое место? - раздался позади низкий голос, заставивший меня вздрогнуть от неожиданности.

- Добрый день, - спокойно встал и развернулся я. Как он ко мне так тихо подошел? - Меня попросил Джейкоб. Он отлучился в туалет.

- Знаю я его туалеты, - усмехнулся мужчина. Высокий, выше меня, очень крупный, лысый, больше напоминавший бойца-тяжеловеса, нежели библиотекаря. Надетый широкий балахон не мог скрыть стальные мышцы этого титана. - Но вы так и не представились.

- Мэтр Вито Стефан. Я здесь работаю, вроде как.

- Вот ты какой, - сложил могучие руки на широкой груди мужчина. - Да, Тамария говорила мне. И зачем ты устроился сюда?

- Ради книг, - не стал лукавить я. - Хочу быть поближе к ним.

- Читать любишь? - приподнял он бровь, на что я просто кивнул. - И что же ты прочел, мэтр?

- Из этого мира? - уточнил я.

- Можешь все перечислить, - пожал тот плечами.

- Из моего мира, тогда отмечу «На западном фронте без перемен», «Мастер и Маргарита», «Преступление и наказание», «Чайка по имени Джонатан Ливингстон», «Сербская девойка», «Портрет Дориана Грея», «Online/Offline» и «451 градус по Фаренгейту» - это книги из моего мира, оказавшие на меня самое сильное влияние.

Из этого же мира книг немного, большинство из них бульварные романы. Но могу отметить «О значении фехтования в развитии умственных способностей подрастающего поколения», «Последняя война Первых Цивилизаций», «Жизнь Великого» и «Мастерство говорящего».

- Хм, мог бы и не говорить книги своего мира, я все равно ничего не понял. Можешь вкратце рассказать о каждой из книг? Нет, не подумай, что я тебе не верю, просто интересно, что ты из них понял, - он улыбнулся.

- Первая, которая с длинным названием, откровенный бред, подкрепленный сомнительными фактами. Автор совершенно не разбирается в работе мозга, психологии, философии и биологии. Тупая муштра, подкрепленная жесткой дисциплиной и постоянными физическими нагрузками, не сможет вырастить из ребенка просветленного человека. Забитого солдата - да. И самому фехтованию в книге уделено от силы пара страниц. Книгу бы следовало назвать «Сборник плохих советов от сержанта пехоты». Вторая книга - просто исторические выжимки, подкрепленные фактами и умозаключениями автора. Не могу ничего сказать, так как это единственная книга по истории, которую мне довелось прочесть. «Жизнь Великого» - биография Мавитанского короля, что сделал страну Великим королевством. Достаточно занимательное и интересное чтиво. Хотя я уверен, многое в ней неправда. «Мастерство говорящего» - книга ораторстве, достаточно достойная. Советы в ней основаны на опыте автора и не выглядят научным бредом.

Я замолчал. Молчал и мужчина, задумчиво меня осматривая.

- Что ж, считай, экзамен ты прошел - не ожидал от тебя такого понимания сути прочитанного. Мало кто может похвастать тем, что вдумывался в суть прочитанного, а не просто читал ради одобрения.

- О, мастер Грегор! - еще около двери крикнул Джейкоб. - Мне тут отлучится надо было...

- В туалет? - учтиво поинтересовался мужчина.

- Да, именно туда! - заметил он мой легкий кивок. - Очень уж...

- Избавь меня от подробностей! - махнул рукой Грегор. - Как я погляжу, вы с Вито уже неплохо познакомились. Так что идите вместе на склад - нам снова доставили книги. Осмотрите, распределите. Ну, ты знаешь, что делать.

- Понял, мастер Грегор! - кивнул Джейкоб, потом кивком головы позвал меня.

Мы прошли к неприметной двери в стене и оказались в еще одном зале с кучей полок, на которых, как неожиданно, тоже покоились книги. Но и помимо них тут стояли куча ящиков, в которых в беспорядке лежали все те же книги. Джейкоб поморщился, глядя на них.

- Опять они их как попало сбросали, - пробурчал он. - Значит, слушай. Сейчас мы должны отсортировать все вот это. Сортируем сначала по степени сохранности, потом по тематике, после по названию и автору. Понял?

- Понял, кивнул я, скидывая жакет, сумку и закатывая рукава на рубашке. Работы предстоит много.

Долго ли, коротко ли, но смогли полностью рассортировать все книги по ящикам. В процессе узнал немного о Джейкобе. Он был сыном купца, и, что меня более удивило, он жених Камы. Правда, судя по его лицу, когда он говорил об этом, его это тяготило. Похоже, он из тех, кто еще хочет «погулять». Кама его не особо интересовала, хотя стоит отметить, некие чувства он все же к ней испытывал. Еще он оказался книголюбом, поэтому и работает в библиотеке на добровольной основе, в отличие от многих других помощников Грегора. Джейкоб оказался крайне начитанным, с ним было очень приятно общаться. - Ну вот, - он вытер ладони от книжной пыли, - теперь берем ящики с испорченными книгами и тащим их в мастерскую. Испорченных книг набралось много - с десяток ящиков. Которые мы быстро перетаскали в отдельную комнату, где пахло клеем настолько сильно, что чуть ли не сшибало с ног. - А целые куда? - спросил я, вытирая со лба пот - таскание ящиков сказывалось. - Целые тащим в зал и расставляем на места, - ответил Джейкоб, затаскивая последний ящик в мастерскую. - Я покажу. Теперь мы таскали ящики с целыми книгами в зал. Я ожидал, что в работе библиотекаря больше нужно думать, чем прилагать силу. Теперь понятно, почему Грегор настолько накаченный. - Ставь ящики с одинаковыми книгами отдельно, - посоветовал Джейкоб, - так будет проще разобраться, какие где. Целых книг было гораздо больше - ящиков тридцать. Так что пока мы перетаскали все их в зал, вспотели оба нехило. - Сейчас будет самое простое - заполнить шкафы книгами, - сказал Джейкоб, когда мы оба присели отдохнуть на ящики. - Значит, смотри, библиотека разделена на сектора - история, философия, биология и так далее, в этих секторах стоят шкафы, которые подписаны именами авторов, значит, там стоят их книги. Каждая полка подписана буквой - с нее начинается название книги. Значит, берешь ящик - смотришь тематику - тащишь в сектор и расставляешь на соответствующих местах. Понял? - Понял, но почему бы с самого начала не таскать ящики в сектора? - Там места мало - не расставишь их. Один ящик еще куда ни шло, - ответил Джейкоб вставая. - Ну, погнали. Это действительно было достаточно просто. Правда, немного мешали люди, которые потихоньку наводняли библиотеку - кончились лекции, вот студенты и практиканты побежали за заданной литературой. Иногда подходили, задавали вопросы, где находится тот или иной писатель или сектор. Мог - отвечал, не знал - отсылал к библиотекарю или Джейкобу. Кстати, ко мне в основном подходили парни, а к Джейкобу - девушки, и с ними он говорил не в пример дольше. Когда он заболтался с очередной девчонкой минут на пятнадцать, в течение которых я успел расставить три ящика, мое терпение лопнуло. - Мне жаль прерывать вашу несомненно очень содержательную беседу, но Джейкоб, давай закончим - осталось всего ничего. Потом можешь дискутировать сколько угодно. Девчонка ошпарила меня презрительным взглядом, который я не смог проигнорировать. - Милая дева, не стоит смотреть на меня как на низшее существо, - холодно посмотрел я ей в глаза. - Я ни в коем разе не против вашего общения, но только в неурочное время. В одно лицо таскать эти ящики утомительно. Она раскрыла было рот, дабы сказать, насколько я не прав, но зарождающуюся перепалку остановил Джейкоб. - Он прав, Хила, - мягко сказал он, положив ладонь ей на бедро. - Заболтались мы что-то. Я зайду к тебе вечером. Мы продолжим. Ух, как сладенько и многообещающе прозвучало. Едва смог подавить в себе желание поморщиться. Не от зависти - от того, что по факту он изменяет невесте. Хотя это не мое дело и может они действительно просто будут общаться вечером у нее в комнате. - Не забудь зелье, а то мое кончилось, - томно произнесла она, погладив грудь Джейкоба. Ля, какой у нее голосок высокий. Будто детский. - Хорошо, - улыбнулся он, и мне показалось, что он хотел ее поцеловать и лишь мое присутствие остановило его. Я же в это время вообще тягал ящик, стараясь не обращать на них внимание. - До вечера, - ее, похоже, вообще я не смущал, судя по звонкому звуку поцелуя. Хорошо, что я на них не смотрел - и они не видели мое скривившееся лицо. Встав, развернулся к ним. Девка уже уходила, а Джейкоб виновато на меня посмотрел. - Ты не подумай ничего, - начал он оправдываться, но я его прервал. - Меня не волнуют твои взаимоотношения с противоположным полом. Твоя жизнь. Просто, по-моему, это не совсем честно. - Да-да, прости, - он задумчиво посмотрел на меня. - Ты не будешь осуждать меня? - Не имею привычки лезть со своими советами туда, куда не нужно, - ответил я, шагая в сектор «Философия». Джейкоб легко подхватил ящик, последовав за мной. - Обычно люди неодобрительно говорят мне, что я жигало, - сказал он мне в спину. - Есть невеста, а гуляю с другими. - Это твое дело, - откликнулся я, расставляя книги. - И только тебе решать, с кем гулять, а с кем спать. Парень промолчал. И какое-то время в библиотеке царила тишина, которую мы прерывали лишь шуршанием книг и одежды. - А у тебя есть невеста? - спросил неожиданно Джейкоб, когда мы расставляли последний ящик. - Нет, конечно. Откуда? Я иномирец, - ответил я. - А любимая? - не отстал он, чем начал меня слегка раздражать. - Тоже нет, - неужели он не слышит, что я не настроен на разговор? - А была? - у любопытной Варвары на базаре почку отжали. Чего он докопался? - Была. В прошлом мире. Мы закончили? - Да, все вроде, - он отряхнул жакет от пыли. - Отчитаемся перед мастером и можем быть свободны. - Отлично, тогда пойдем, мне еще жакет забрать со склада надо. Грегор сидел за столом, что-то читая. Заметив нас, он улыбнулся. - Уже закончили? Быстро вы. Что ж, в таком случае можете быть свободны. Спасибо за работу. Мы одновременно кивнули. И тут я кое-что понял. - Слушай, Джейк, я тебя так могу называть? Спасибо, можешь проводить меня в жилой комплекс? Я же вообще здесь не ориентируюсь. - Конечно, в чем вопрос? - кивнул он. - Какая у тебя комната? - Шестьсот шестьдесят шесть. - У меня шестьсот, - улыбнулся он. - Почти соседи. - Ага, можешь подождать? Я жакет с сумкой заберу. Он кивнул, и я быстро побежал на склад, забрал куртку и надевая ее на ходу побежал обратно. Однако, когда по возвращению Джейкоба не было. Я вопросительно глянул на Грегора. - Девки какие-то пришли и уговорили его уйти. К его чести, он сопротивлялся, говоря, что ему надо проводить тебя. Недолго, правда, они быстро его уломали. Вот только что ушли. Я подошел к выходу, выглянув в коридор. И правда, только ушли - вон из спины. Четыре девушки взяли бедного Джейкоба в окружение. Две повисли на его руках, крепко прижимая их к себе. Третья шла сзади, опустив голову, жалея, видимо, что ей не досталось барского тела. Четвертая, видимо, была предводительницей - шла впереди и что-то громко говорила. Ну, совесть тебе судья, парень. Уверен, она будет тебя грызть. Я вернулся к Грегору, смотрящему на меня с усмешкой. - Удивительно, что к тебе девушки не липнут - лицом вышел, стать имеется, да еще и вон какая история за плечами. - На мне лежит проклятие великой и ужасной френдзоны, - страшным голосом сказал я. - Так что мой максимум - лучший друг. Скажите, а чего бы нам не сделать читальный зал? - Чего сделать? - нахмурился мужчина. - Место специальное, где можно почитать книги. - Зачем? - Удобно же, - пожал я плечами. - К примеру, вот тебе нужна лишь маленькая выжимка из книги. Но чтобы записать ее, приходится тащиться в свою комнату, выписывать, потом тащиться и сдавать книгу - уйма времени теряется. А вот если бы был читальный зал, то можно взять книгу, сесть, записать, поставить ее на место и уйти довольным. - Хм, и правда, удобно, - почесал лысину мужчина. - А как его сделать? - Очень просто, можно даже прямо здесь, - я огляделся, осматривая довольно большое пространство, которое ничего не занимало. - Поставить столы, притащить стулья к столам и вуаля - читальный зал готов. - Так просто? - удивился Грегор. - Странно, что раньше до этого никто не додумался. Я поговорю с Тамарией о выделении мебели. Я кивнул. - Я пойду, книг наберу, - сказал я. - Может, обо мне кто-нибудь вспомнит. - Удачи, - усмехнулся Гергор. Для начала решил пойти в исторический сектор, дабы еще немного расширить свои знания о мире. Потом взял пару книг по основам магии, а на закуску философские книги о происхождении мира. Ради научного интереса. Сумка потяжелела знатно. - Интересная подборка, - хмыкнул Грегор, осматривая книги. - Расширять кругозор же надо. Вдруг дверь в библиотеку громко хлопнула. Мы с мастером обернулись на шум и едва не заржали, увидев, кого принесло. Кама собственной персоной стояла вся взъерошенная, мятая, напоминая собой злого хомяка, которому не додали корма. Заметив меня, она стремительным шагом направилась к столу. - Мэтр Вито, простите, пожалуйста, был очень сложный экзамен, еле сдала! - вопреки своему виду, она не шла меня бить. - Вот только сейчас освободилась. - Ничего страшного, - улыбнулся я, глядя на нее. Потом обернулся к Грегору. - До завтра, мастер Грегор. - До завтра, Вито, - кивнул он. - Ну что ж, пойдем. По пути я всеми силами старался запомнить дорогу. И у меня это вышло! Я понял, как тут все ориентируются. На стенах, оказывается, были едва заметные надписи, которые говорили, куда идет коридор. Осталось теперь понять, как пользоваться лифтом, и можно уже не зависеть от куратора. - Как пользоваться подъемником? - решил я спросить сразу же, не отходя от кассы, так сказать. - Что? - не поняла она, но под моим взглядом пришла в себя. - А, заходишь, подаешь мысленный сигнал, на какой этаж нужно, и он доставляет. Но так как ты без энергосистемы, на твои команды он реагировать не будет. Поэтому я к тебе и приставлена. - А лестницы? Можно спуститься по ним на нужный этаж? - Ну да, но это долго. К примеру, библиотека находится на минус восьмом, а жилой комплекс на минус третьем. Ты устанешь ходить! - Если я случайно потеряюсь, знай - это не случайно, - не обратил я на аргументы внимания. Не хочу зависеть от нее. - В каком смысле? - она нахмурила бровки, и вдруг воскликнула, остановившись. - Нет, Вито! Не смей! Мне же голову открутят, если ты забредешь не туда. - Да? Тогда говори, что я специально ушел. - Вито! - Всё, пока, - я закрыл перед носом девчонки дверь своей комнаты, до которой мы уже дошли. - Вито! Не смей! - застучала она в дверь, - меня могут отчислить из-за тебя! Я открыл дверь, поняв, что так просто она не отстанет. - Ладно, ладно. Не буду убегать, - быстро проговорил я. - Довольна? - Обещай! - Обещаю. Она, прищурившись, посмотрела в мои честные глаза. - Ладно, пока, - с подозрением в голосе произнесла она, уходя. Хе-хе, наивная, не знала, что я пальцы скрестил.

Глава 24. Опасно...

День был похож на предыдущий. Встал, дождался засыпающей на ходу Камы около лифта, четыре часа терпел научные издевательства студентов, попутно слушая Ниврада и впитывая его наставления и рассказы об этом мире.

К примеру, в этом мире медицина из-за магии намного развита. Им пришить отрубленную конечность — на раз плюнуть. Срастить переломанный в восьми местах позвоночник — чуть напрячься. Воскрешать пока только не научились. Законным путем, по крайней мере. Чёрные-то маги только в путь трупы поднимают. Впрочем, всю прелесть местной медицины я уже успел испытать на себе. То колено за день чинили, то кости вправляли, попутно рваные раны сшивая. У нас бы я минимум месяц на ноги вставал — тут за пару часов интенсивной терапии. Ляпота.

Далее пошёл в библиотеку. Один. Недолго, но шёл, наслаждаясь мнимой свободой и тишиной переходов. После меня догнала злая как тысяча чертей Кама, отматерила, отчитала, и дальнейший путь мы шли вдвоём. Я посмеивался над её внешним видом, который напоминал взъерошенного, будто после тяжёлого боя воробья. Она же шла, сохраняя гордое молчание, изредка, правда, злобно на меня зыркая.

В библиотеке было пусто и тихо. Уже стояли столы и стулья, однако не на местах, а у стеночки. Видимо, их притащили и оставили здесь грузчики, оставив остальное на помощников библиотекаря.

— Мир вам, мастер, — поприветствовал я Грегора. — Где все?

— И тебе, Вито, — кивнул он. — Остальные подойдут попозже. Как видишь, идея Тамарии понравилась.

— Вижу. Расставлять всё это, как я понимаю, нам с Джейкобом? — с усмешкой спросил я, прикидывая объём работ.

— И да, и нет. Помимо вас у меня ещё есть помощники, так что вам будут помогать ещё пятеро.

— Ну хоть что-то.

Дверь хлопнула, и в зал с шумом ввалились студенты, тут же, правда, затихшие.

— Вот и остальные подтянулись, — усмехнулся Грегор.

— Мир вам, мастер! — хором сказали они, ещё около входа.

— Не кричите вы так! — возмутился мужчина, вскинувшись. — Сюда идите. Молча.

Они подтянулись. С любопытством смотря на меня и столы.

— Знакомьтесь, это мэтр Вито. Он мой новый помощник. Состоит в группе Ниврада как консультант по немагическим наукам, — серьёзно? У меня такая должность? — Вчера он предложил идею, ради которой я вас сегодня и попросил прийти. Вито?

А, то есть на меня всё решил спихнуть? Ладно.

— Всех приветствую, — кивнул я. — Значит, слушайте…

Они были удивительно внимательны и тихи, когда я объяснял идею. Не последнюю роль в этом, скорее всего, сыграл сидящий за моей спиной Грегор.

— И наша задача сейчас расставить эти столы на свободном пространстве, — закончил я свою речь. — Есть вопросы?

— Вы кем в своём мире были, мэтр? — с ухмылочкой задал вопрос один из студентов — невысокий черноволосый паренёк в сером балахоне.

— По теме вопросы задавай, — заговорил Грегор недовольно.

— Тогда почему мы должны в этом участвовать? Идея Вито, ой, извините, мэтра Вито, — ядовито поправился он. — Пусть он работает.

— Тогда все, кто не хочет участвовать, — можете быть свободны, — произнёс я спокойно. — Я не собираюсь никого заставлять. Если что, мне нетрудно и одному столы расставить — их не особо много.

Студенты не шелохнулись, а тот ядовитый лишь недовольно цыкнул.

— Раз уж никто не собирается уходить, то давайте приступим к работе, — улыбнулся я. Сзади одобрительно хмыкнул Грегор.

Однако так просто начать не получилось.

— Столы нужно расставить в два ряда, чтобы между ними можно было ходить, — заговорил я. — Вот здесь и здесь, думаю, поставить их будет лучше всего.

— А чего это ты раскомандовался? — начал возникать всё тот же черноволосый.

— Имя, фамилия, группа? — навис я над ним, пристально смотря в глаза. Тот даже чуть растерялся.

— Тиг Лолиел, группа мастера Юна, — с наглым видом заявил тот.

— Тогда командуйте, мэтр Тиг, — развёл я руки. — Как Вы думаете, как лучше расположить столики?

Парень под взглядами остальных смутился, цыкнул, посмотрев на меня исподлобья.

— Ладно, — он поднял руки, принимая поражения. — Понял.

— Тогда давайте приступать.

Справились минут за десять. Дольше выясняли, у кого что длиннее.

— Отлично, всем спасибо, — произнёс я, но меня проигнорировали. Ну, я парень гордый, конечно, но интеллигентный. Поэтому с усмешкой пошёл к Грегору.

Тот встретил меня выражением лица, зеркальным моему.

— А ты выскочка, оказывается, — произнёс он.

— Что поделать? Не мы такие, жизнь такая, — пожал я плечами. — Ещё задания будут?

— Тебе нет, но вот остальных запрягу. Так и хочется тебе жизнь усложнить.

— Вы так добры! Я могу идти?

— Можешь. Эй, бездельники, сюда идите!

— Кстати, а где Джейкоб? — спросил я, наблюдая за тем, как сюда идут недовольные студенты.

— Он отпросился. Вроде как заболел.

— Ну-ну, — ухмыльнулся я, вспоминая, как он меня вчера кинул. Уверен, он не захотел со мной встречаться. Но, может, у меня разыгралось ЧСВ и он действительно заболел.

— Ладно, я пошёл, мастер. Спасибо, что мешаете мне социализироваться в новом коллективе.

— Всегда рад!

— Эй, а куда новенький пошёл?! — услышал я возмущённый голос Тига, когда выходил. Что ему ответил Грегор, я не расслышал.

Это немного глупо с моей стороны — вот так сразу строить барьеры. Но не я первый начал. Равноценный обмен, да? Этим парням не понравился я, а они не понравились мне.

Однако далеко я уйти не успел, поскольку около лестницы мне навстречу вышла Кама. Злая Кама…

— Куда это Вы собрались, мэтр? — сладко спросила она, уперев руки в боки.

— Вас встретить, уважаемая магесса, дабы вы после тяжёлой лекции не ходили больше положенного, — учтиво произнёс я почти правду.

— Ты мне тут зубы не заговаривай! — грозно сказала она, надвигаясь на меня разозлённой чихуа-хуа. — Ты вчера мне пообещал, что не будешь никуда ходить один!

— Да? — почесал я задумчиво щетину. — Не помню такого.

— Вито! — ой, я, кажется, переборщил. У девушки заблестели глаза, по-детски задергалась нижняя губа, а голос задрожал. — Ты обещал! Зачем ты так?

Ещё немного, и она откровенно заплачет. Какая она, оказывается, эмоционально непостоянная.

— Ну всё, всё, — я притянул девочку к себе, успокаивая. — Пошутил я. Больше не буду так, честное слово.

— Честное-честное? — она наивно посмотрела на меня, став ещё больше походить на маленького обидевшегося ребёнка.

— Честно-честно, — улыбнулся я. — А теперь вытирай слёзы и пошли в мою комнату.

— Зачем? — удивилась она и вдруг вздрогнула всем телом, покраснев. — В-Вито… О-отпусти м-меня.

— Что? — не понял я. — Ты чего?

Она начала мелко дрожать и заикаться.

— Кам? — я взял её за плечи, посмотрев в бордовое лицо. — Что с тобой?

И тут до меня дошло. Да так, что аж поплохело.

Только что я в весьма грубой форме нарушил местное табу. Дважды. Во-первых, вульгарно, по местным меркам, обнял девушку. Во-вторых, вульгарно, по местным меркам, обнял помолвленную девушку. Если бы она замужней, мне бы вообще кранты были.

— Эм… — раздался вдруг голос, заставивший меня обмереть, но через мгновение прийти в себя и отдернуть руки от такой же бледной девушки. — Мэтр?

— Что такое, Тиг? — я повернулся к удивлённому черноволосику, что выходил из библиотеки. — Тебя уже отпустили?

— Да нет, — неуверенно начал парень.

— Тогда что ты тут делаешь? По поручению пошёл? Или в туалет? Так иди, иди, зачем тратишь своё время на бесполезного меня? — говорил я очень убедительно, стараясь скрыть волнение. — Мэтра, пойдёмте. Сопроводите меня в жилой сектор и можете отправляться на занятия, — Кама не откликнулась, в ступоре смотря в пол. — Мэтра? Мэтра Кама?

— А, — она резко вскинула голову. — Да, да, мэтр, идёмте!

Она скованно двинулась по коридору, я же вслед за ней, стараясь скрыть её собой от недоуменного взора Тига — слишком уж она странно шла.

Поясню, чтобы вы поняли величину моего промаха. Это если бы я начал лапать маленькую девочку, которая в садик ходит, например, на глазах у толпы. Это бы вызвало отвращение и гнев, меня бы заклеймили педофилом. Здесь также. По факту, сам того не осознавая, я облапал первоклассницу, которая при этом ещё и инвалид… Странно звучало. Короче, если об этом кто-нибудь узнает — мне конец.

— Кам, — неуверенно начал я. — Слушай, ты прости, я ничего такого не хотел, просто…

— Заткнись! — сквозь зубы прошипела она.

— Понял, — я счёл лучшим не продолжать разговор — пусть она остынет.

Какое-то время мы шли молча, лишь в лифте она смогла кое-как оправится.

— Ты понимаешь, что наделал? — тихо спросила она.

— Ничего катастрофического… — начал было я, но был прерван внезапно заистерившей девушкой.

— Ничего катастрофического?! Да ты насильник проклятый, извращенец бесчеловечный, честь мою опорочил! Как мне теперь людям в глаза смотреть?! Меня ж теперь замуж никто не возьмёт! — она разревелась, что уже совсем ошарашило меня.

— М-да… — я почесал затылок. — Невинная святость. Впервые такое встречаю. Кама! Успокойся! — резко рявкнул я.

Девушка вздрогнула, на мгновение замолчав. И не теряя этого мгновения я быстро заговорил.

— Ничего такого не произошло, в моём мире подобное не является пошлым или непристойным. Это лишь дружеские поддерживающие объятия, не несущие цели разварить кого-то. К тому же, нас никто не видел и никто не может тебе ничего предъявить. Так что просто не придавай этому эпизоду никакого значения.

— Но ведь это мой первый опыт с мужчиной… — она с оторопью посмотрела на меня, а я едва удержал себя от классического рукалицо.

— Не было никакого опыта! — с лёгким раздражением отчеканил я. — Я просто решил тебя успокоить методом моего мира. Ты всё так же чиста и наивна, — что, кстати, не скажешь про твоего жениха.

— Да? — она с такой надеждой посмотрела на меня, что от хлопка по лбу я так и не удержался.

— Да, — вздохнул я. Едва ли в моём мире найдётся семнадцатилетняя девушка, которая бы ни разу не обнималась с парнем. Хотя… Семь миллиардов населения… Ну, может и найдётся, если хорошенько поискать. Но тут каждая десятая, наверное, обнималась. Про большее и говорить не стоит.

— Тогда хорошо, — облегчённо выдохнула та. — Вы только никому не говорите и больше так не делайте, пожалуйста, — она серьёзно посмотрела на меня. — Здесь так нельзя.

— Да я знаю и больше не буду, — помахал я рукой, закатив глаза. — Простите.

— Прощаю, — кивнула она. — Но и вы извините, что вела себя так. Просто очень испугалась, понимаете?

— Прекрасно понимаю! — сказал я, дабы остановить личную историю причины такого поведения, но не успел — её уже понесло.

— Мой отец — очень богатый купец. А мама была обедневшей дворянкой, последней в своём роде. Отец пожалел её и взял к себе, потом они полюбили друг друга. Долго не могли завести детей — все они рождались мёртвыми. Отец считал, что кто-то из его конкурентов наслал проклятие на него, поэтому нанял мага принять роды. Так родилась я, но, — она сделала паузу, справляясь с эмоциями. — Мама умерла, не пережив роды. Да и я была на грани. Отцу пришлось очень много постараться, чтобы я выжила и окрепла. Он очень меня любит. Постоянно оберегал, потакал. Однако, когда надо, мог и отругать. Может, именно поэтому я выросла не капризной, — ну, с этим можно поспорить. Но я не стал, продолжив краем уха слушать эту невероятно интересную и нетипичную историю. — О нашей свадьбе с Джейкобом отцы договорились ещё когда мы были младенцами. Потом Джейкоб часто приезжал ко мне, а я к нему. Мы отлично ладили и были даже не против свадьбы. Мне нравится Джейкоб. Он добрый, весёлый, верный, — верный? Так она не знает? — Он очень хороший! Вот только, — она внезапно погрустнела, — я ему не нравлюсь.

— И с чего ты взяла? — мне или кажется, или мы слишком долго в лифте едем?

— Он в последнее время стал каким-то странным, — она смущённо убрала руки за спину. — Стал избегать меня, относится стал холоднее.

— Ты пробовала поговорить с ним на эту тему? — о, наконец-то двери открылись.

— Нет, — она отвела взгляд. — Я стесняюсь.

— Если бы люди чаще откровенно говорили, то, может быть, и проблем не было бы, — я открыл дверь в свою комнаты. — Бывай.

— Постой, Вито, — она помялась смущённо. — Только, пожалуйста, никому не говори о случившимся… Я…

— О чём ты? — приподнял я бровь. — Что-то случилось?

— Но как же, — он удивлённо подняла взгляд, наткнувшись на мою улыбку. — Да нет, ничего, — она тоже улыбнулась. — Спасибо и пока!

Она махнув рукой убежала, я же зашёл в свою комнату. Пора приступать к ознакомлению со взятой литературой.

Для начала историю. В своём мире особо ей не интересовался. Дотягивал до четвёрки и ладно. Глубоко её изучать никогда не тянуло, не последнюю роль в этом играла историчка, бывшая крайне раздражающей особой. У нас с ней была взаимная нелюбовь ещё с пятого класса. Однако, стоит отметить, несмотря на гадливый характер, личное и работу она не мешала, всегда оценивая меня объективно. Это, пожалуй, единственное, за что я её уважал. Но, думаю, благодаря ей я стал очень стрессоустойчивым и изворотливым — она была жуть какой дотошной. Ну, не совсем была, но была. Да.

Вернёмся к нашим баранам. А точнее, к книгам по истории. Первая называлась: «Смутное время после Падения Первых». В ней подробно рассматривались события после войны. Довольно интересно, к слову. Оказывается, Мавитания была провинцией Тариуса. Но потом вышла из его состава, из-за того, что он отказался помогать Мушити’Го в войне. Точнее, отказался принимать беженцев, что огромными толпами бежали от войск магов. Мавитания, всегда славившаяся своей медициной и гуманностью, не смогла долго терпеть равнодушие милитаризированного Тариуса и в течение недели вышла из его состава. Без войн, без бунтов, просто написала петицию, подала королю и всё. Уверен, что всё не так просто, мавы наверняка чем-то подкупили верха, иначе как объяснить такой быстрый и безболезненный выход.

После Мавитания была союзником Мушити’Го, однако в битвах почти не участвовала — больше помогали раненым и беженцам. Во время тёмных времён, когда демоны наводнили континент, она вместе с Виндасамтландом и Боргаландом отчаянно с ними боролась. Потом Тариус, Сильфы, что основали свою империю в пустующих лесах юга. Наше время.

Книг, что бы рассказывали о истории до Первых Цивилизаций я чего-то не нашёл. Что, к слову, весьма странно. Как и то, что, судя по книгам, к магии, несмотря на войны, продолжали относится с почтением. В моём мире магов бы уже нещадно жгли на кострах и как минимум пару сотен лет они бы боялись высунуться. А тут ничего, нормально. Странно всё это.

Я зевнул, закрывая книгу. Завтра дочитаю. А сейчас спать, пожалуй, лягу. Сегодня я вымотался лишь чуть меньше, чем вчера.

Лёжа в кровати, накидывал примерный план на завтра. В первую очередь нужно расспросить Ниврала о магии, потом посетить спортзал и наметить план занятий, после библиотека. И пора бы уже браться за создание сборника. Ох… Как много всего нужно сделать, боже-боже. Ну ладно, прорвёмся. Как говорится, чем сложнее задача — тем она интереснее. Хотя я бы предпочёл не напрягаться.

***

— Что? Ты в этом уверен?

— Да, мастер.

— Неужто он настолько обнаглел? Что ж, так даже лучше. Говоришь, она помолвлена?

— Да, на Джейкобе.

— Превосходно! Грех не воспользоваться такой возможностью.

— Готов выполнить любой ваш приказ!

— Хм

Глава 25. Попытка прогрессора.

— Привет, Вито. Или лучше Виталий? — спросил глубокий голос. — Вито? Ладно. Как себя чувствуешь? Как обустроился? Судя по тому, что ты еще жив, неплохо. Так вот, ты не один. Оттуда пришли еще двое. Воин и Король. Забавно, как избрала вас сестрица, — голос издал приглушенный смешок. — Бард, Король и Воин. Три элемента — столпы королевства. То, без чего невозможно существование. Хе-хе. Ладно, слушай и запоминай. Проснешься — сразу запиши и никому не показывай. Наш маленький секрет.

Голос сделал глубокий вдох и запел мягким грудным тембром, от которого пробежали мурашки:

Десять воинов встали в круг И запели песню. Как идут они все в бой И дерутся вместе.

Как отец их, бог Инан, Грозно смотрит с неба; Как горячим их сердцам Не хватает света.

Матра, добрая моя, Сколько тебе плакать? Матра, верная моя, Потерпи ты малость.

Десять воинов встали в строй — Взяли свои копья. Чтобы защитить покой От тяжкой власти тройни.

Король, Боец и Трубадур Пришли из поднебесья. Страшный вид их трех фигур Изменит мир навечно.

— Запомнил? Надеюсь, да. Песенка простая. Ну всё, просыпайся.

Просыпался я с тяжелой головой и путаницей в мыслях. Веки слипались, так что сидел на кровати в полусне. — Прикольно, песня приснилась... — пробормотал я, вдруг вспомнив сон. — Надо записать. Опасаясь забыть, сразу схватил карандаш и записал коротенькую песню. — Хм, странно, — почесал карандашом голову. — Кто такие Инан и Матра? — Посидев пару минут, взглянул на часы. — Черт с ними. Может, во сне придумал.

Из-за песни вышел позже обычного. В коридоре столкнулся с Джейкобом и Камой, о чем-то спорившими у моей двери. На повышенных тонах. Атакующей была девушка, парень выглядел виноватым. А, понятно — к лифту быстрым шагом удалялась девушка с очень знакомой спиной. Из той компании, что висела на Джейкобе, когда он ушел, не дождавшись меня. Спалился, парень.

Чисто из мужской солидарности решил помочь. Да, он меня кинул, но честно — на его месте я бы тоже свалил. Малознакомый парень или несколько красивых девчонок? Да, я бы пошел. Вот такой гад. А еще девственник. — Доброго утречка! — весело воскликнул я, привлекая внимание. — Готовы грызть гранит науки? Они вздрогнули, озадаченно обернулись. — Выражение с моей родины. Означает усердно учиться. Они переглянулись, растерянно поменявшись взглядами. — Что? Я не вовремя? — состроил слегка виноватую мину. — Тогда пойду, наверное. — Нет-нет! — первой очнулась Кама, замахав руками. Кинув гневно-обвинительный взгляд на мрачного Джейкоба, она подошла ко мне. — Пойдем, мы опаздываем. — Бывай, Джейкоб, — махнул я ему. — Увидимся в библиотеке. Он вяло махнул в ответ, хмуро глядя на удаляющуюся спину улыбающейся Камы.

«Демоны, как глупо подставиться», — Джейкоб досадливо сплюнул, возвращаясь в комнату. «Блин, Лика забыла трусики», — он зашвырнул их под кровать сильнее, чем хотел. «Кама, зачем ты пришла?!» — зло подумал он, заправляя постель. «Всё шло нормально. А еще новенький... Стыдно перед ним. Обещал проводить, а ушел. Но он вроде не обиделся». Джейкоб закинул сумку на плечо. «Хм, а Кама неплохо с ним сдружилась».

— Мир, Джей, — махнул ему Тиг у подъемника. — Чего помятый? С кровати упал? — Лучше бы, — пробурчал Джейкоб, не настроенный на болтовню. — Настолько всё плохо? — усмехнулся Тиг. — Не твое дело, — Джейкоб быстро зашел в кабинку, стремясь уйти. — А чего грубишь-то? — убежать не вышло — парень последовал. — Я вежливо спрашиваю. Джейкоб проигнорировал, отдав приказ спуститься. — Не хочешь — не говори, — с мерзкой ухмылкой пожал плечами Тиг. — Но, думаю, это связано с невестой. — С чего взял? — резко сказал Джейкоб, но тут же одернул себя. — Очевидно же, — еще неприятнее улыбнулся студент Юна. — Рано или поздно твои похождения стали бы ей известны. — Слушай ты... — Джейкоб свирепо обернулся, яростно глянув на него. — Не лезь не в свое дело! — Я бы с радостью, — ничуть не испугался Тиг. — Вот только не могу бросить друга в беде. Вижу, как рушатся его отношения. — Да что ты несешь? — рыкнул Джейк, хватая Тига за грудки. — Кама вчера обнималась с новеньким у библиотеки, — усмехнулся черноволосый. — Разве ты не замечал в их поведении странного? Джейкоб растерянно замер. — Замечал, значит, — констатировал Тиг, резко освобождаясь от ослабевшей хватки. — Ничего удивительного. Я бы на ее месте тоже перебежал от такого, как ты... Хотя бы из мести... — Шлепок! Кулак врезался в нос с хрустом. — Заткнись! — рыкнул Джейкоб. — Кама не стала бы такого делать! — Ну-ну, — хмыкнул Тиг, запрокидывая голову и зажимая кровоточащий нос. Щелчком пальцев он создал исцеляющее заклинание, приложил к носу. С хрустом кости встали на место, кровь остановилась. — Какие все нервные. — Посмеешь кому сказать — пожалеешь, — прошипел Джейкоб. — О чем именно? — ядовито осведомился Тиг, но замолчал под озверевшим взглядом. — Обо всем, — припечатал Джейкоб, отвернувшись. За спиной черноволосый довольно усмехнулся.

Подъемник остановился. Мрачный Джейкоб вышел. Ухмыляющийся Тиг спустился ниже.

В библиотеку я шел поздно — заговорился с Текникусом, фанатеющим от магической механики. Никогда не думал, что буду так увлеченно болтать с технарем. Текни (как звали его знакомые) горел желанием создавать бытовые артефакты, доступные всем, а не только владеющим внутренней энергией.

— Принцип работы прост, — рассказывал он. — Берется проводящий камень (специально выращенный кристалл), на него наносятся руны особой краской. Потом руны напитываются энергией. Главная проблема — заряд держится недолго, часов пять-шесть, даже без использования. Большинство ученых бьётся над улучшением артефактов, подбирает материалы, новые способы. Но я считаю, это тупик! Хочу создать нечто новое! Что не нужно часто заряжать. Чтобы артефакты работали не только как оружие, усиление или зажигалка, а в сложных отраслях!

— Например? — Я слушал внимательно — он говорил увлеченно. — Например, в сборе урожая. Как сейчас крестьяне рожь убирают? — Серпами? — предположил я. Без понятия. — Косами! — воскликнул он, вскакивая и размахивая руками. — Мужики косят в ряд. Женщины связывают колосья в снопы. Снопы везут на мельницу, там зерно отделяют, делают муку. Долго и трудно. А если бы у них был артефакт, который жнет, собирает, отвозит и очищает — понимаешь, насколько проще? — Понимаю, — задумчиво протянул я. — Но для создания такого артефакта магия не обязательна. — В каком смысле? — Блеснули линзы очков. — Смотри, — я взял листок и карандаш. — Берем телегу. Уменьшаем колеса, чтобы ниже. Снимаем передний борт, ставим скрещенные косы-лезвия — можно сделать подвижными. Наточить остро. Впрягаем лошадь. Телега едет, косы скашивают колосья, те падают в кузов. Остается только подгребать их палкой. А если придумать, как двигать косы автоматически... — я закончил рисунок жатки и показал Текни.

Он внимательно осмотрел каракули, скептически на меня посмотрел. — Это точно работает? — Да, у нас так в древности убирали, когда мужчины на войне, — припомнил я передачу. Мельком увиденное пригодилось. — Хм, — Текникус вглядывался в рисунок поверх очков. — Чего делаете? — Подошла Кама. Заглянула в рисунок: — Что это? — Жатка! — гордо сказал я. — В моем мире ею зерно убирали. — Надо же, какие вы отсталые. Мы с Текни синхронно уставились на нее. — Чего? — удивилась она. — В смысле, отсталые? — тупо переспросил я. — В прямом, — пожала плечами. — Этим лет сто как не пользуются. Сейчас на полях зернокосилки ходят — они и зерно обмолачивают, и в мешки ссыпают. Хотя в глухих деревнях, может, твои жатки и остались. — Они не мои! — слегка обиделся я. — Вот этот умник сказал, что тут косы да грабли. — Ты что, дурак? — Кама так удивленно на него посмотрела, что Текни покраснел до ушей. — Но я читал... — попытался он оправдаться. — Кстати, какой у вас уровень прогресса? — спросил я. — Порох есть? — Видя непонимание, пояснил: — Порошок, который быстро сгорает. Для оружия. — Порошок? — округлила глаза Кама. — Не его, а свойства. Взрывается при поджиге. Используют в пулях — снарядах для скорострельных... арбалетов. Кама с Текни переглянулись. — Ты знаешь, как его делать? — раздался заинтересованный голос Ниврада за спиной. — Не-а, — покачал я головой. — Знаю, что там селитра. Но как ее делать — без понятия. — Жаль. А скорострельные арбалеты? — Тоже нет. Могу нарисовать и объяснить принцип. — Давай хотя бы так, — оживился мастер.

Быстро набросав автомат, начал объяснять: — Вот так выглядит наш скорострельный арбалет. Здесь магазин со стрелами — патронами. Внутри патрона порох и пуля. Боек бьёт по нему, порох вспыхивает, пуля вылетает под давлением. Газы отводятся сюда, передергивают затвор, посылают новый патрон. Бах, и всё. За доли секунды. Я обернулся к слушателям — их лица выражали сомнение. — Как-то... сказочно, — заговорила Кама. — Потому что это технология. Первое оружие такого типа перезаряжалось медленно, стреляло неточно круглыми шариками. Порох засыпали прямо в ствол, трамбовали, пулю клали, поджигали фитилем. Выстрел — минута минимум. — Я набросал мушкет. — Вот мушкет. До вот этого, — ткнул в первый рисунок, — прошло лет пятьсот. У скорострельного ствол нарезной — для точности и дальности. Мушкет — гладкоствольный. — А что еще у вас есть? — загорелась Кама. Мужчины молча поддержали. — Из выдающегося — космические корабли...

Через десять минут вокруг меня стояла толпа. Я рассказывал, рисуя небоскребы, атомные станции, роботов. — ...Мы высаживались на Луне — нашем спутнике. Но, несмотря на прогресс, остались жестокими. Планета страдает. Множество видов гибнет, а мы гонимся за прибылью... Хотя многие сейчас борются за экологию. Думаю, не всё потеряно. Я замолчал. Люди завороженно молчали. — Потрясающее место — твой мир, — сказала Кама. — Хотя, похоже, опасное. — Надеюсь, он будет процветать, — добавил Ниврад. — А теперь задание специалисту по немагическим наукам: бери все рисунки и записывай всё, что сказал, с подробными иллюстрациями. Понял? — Но вы ведь... — попытался я отбиться. — Сейчас же, — нажимом сказал Ниврад под смешки расходящихся студентов. Я обреченно вздохнул и взялся за перо. — Надеюсь, зачтется? — ворчливо спросил я, выводя контуры небоскреба. — Обязательно! — отозвался Ниврад за соседним столом.

На всё ушло часа три. И это я записал лишь то, что вспомнил поверхностно. О чем честно предупредил Ниврада. Тот радостно кивал, кажется, не слушая.

Поэтому в библиотеку шел поздно и один. Каму задержали, а меня наконец отпустили без сопровождения — ориентируюсь неплохо. — Ну, время прихода не оговорено. Думаю, всё в порядке. — С кем вы говорите, мэтр? — вежливо осведомился кто-то позади. Я вздрогнул, резко обернувшись. Ничего себе, как тихо ходят. — Негоже людей пугать, сударь, — сказал я, стараясь скрыть смущение. — Ой, я вас напугал? — мило улыбнулся невысокий тучноватый мужчина лет сорока. Обычное румяное лицо, большая лысина, блестевшая как полированная. Живые голубые глаза изучали меня, отмечая каждую деталь. Насыщенно-голубой приталенный балахон (больше похожий на длинное худи) сидел хорошо, подпоясан широким синим поясом. Широкие штаны заправлены в невысокие сапоги. Он источал харизму учителя литературы — начитанного, знающего кучу анекдотов, в меру строгого. — Есть немного, — отзеркалил я улыбку. — Вы что-то хотели?

Глава 26. А она огонь в постели!

— Есть немного, — ответил я, отзеркалив его улыбку. — Что-то хотели? — Да нет, просто полюбопытствовал. Кстати, позвольте представиться: Юн Ням. — Он приложил руку к груди и слегка кивнул. — Пх. — Я поднял кулак, притворившись, что кашляю. Эх, скоро восемнадцать, а я до сих пор смеюсь над такими глупостями. — Простите, Вито Стефан. Приятно познакомиться. — А мне-то как приятно, — улыбнулся Ням. — Вы в библиотеку? — Я кивнул. — Тогда позвольте вас проводить. — Конечно.

Пару минут мы шли молча. Слышался лишь шорох одежды и стук ботинок по каменному полу. Я не спешил начинать разговор, так как не знал, что спросить. Говорить о погоде было бы глупо, о магии — еще глупее. Но наконец Юн нарушил тишину, не глядя на меня: — Как вам в Коллегии? Уже освоились? — Вполне, — пожал я плечами. — Не хватает окон, а так нормально. Юн сдержанно посмеялся, как обычно смеются над несмешной шуткой начальства. — Привыкнете, — сказал он своим обычным тоном. — Слышал, вы в группе Ниврада как консультант по немагическим наукам? — Да. — По каким именно? — Демонология, ксенолингвистика, эпистемология, — ответил я. Но Юн остановил меня жестом. — Я понял, — кивнул он. — Правда? — Я иронично улыбнулся, но тут же принял невозмутимый вид под его холодным взглядом. Он действительно жесткий. В его присутствии у меня чешется копчик. А уж как он на меня посмотрел… — Как ваши отношения с его учениками? — ровным голосом спросил Юн, словно ничего не произошло. — Вполне неплохо, — мы уже подходили к библиотеке. Я был рад поскорее избавиться от общества этого загадочного мастера. — Что ж, — Юн остановился у дверей, заставив меня тоже замереть. — Был рад поговорить, мэтр. Позвольте откланяться. — Взаимно, — кивнул я. Но что он вообще со мной пошел, если ему явно было не по пути?

Юн развернулся и пошел назад, сутулясь и заложив руки за спину. Это странно. Почему занятой мастер магии, у которого полно дел, просто взял и проводил меня до библиотеки? Он спросил пару общих вопросов, как будто не знал, что со мной делать. Хотя, может, у меня просто паранойя, и он просто решил познакомиться.

— Мир, мастер Грегор, — махнул я ему рукой, заходя в библиотеку. Она была полна студентов, многие из которых уже заняли столы с книгами. Некоторые переговаривались вполголоса, создавая легкий гул. — И вам, Вито, — кивнул мужчина, сидящий на своем месте. — Ученики рады, что теперь не нужно таскать тяжелые книги по комнатам. Все благодарили меня, а я говорил, что это твоя идея. — Спасибо, вы такой скромный, — усмехнулся я. — Скромность украшает человека, — гордо ответил Грегор. — Ты сегодня поздно. — Ниврад задержал, — я подошел к столу и облокотился на него. — Вы расставляете подклеенные книги по полкам. Джейкоб и еще пара помощников уже начали. Можешь присоединиться к ним.

Я кивнул и пошел на склад. В мастерской я увидел незнакомого паренька, который складывал книги в ящики. Он лишь на мгновение поднял на меня взгляд и кивнул на ящики, продолжив работу. Я снял жакет и взял первый ящик. Их было не так много, видимо, остальные уже закончили. Помимо мрачного Джейкоба, который кивнул мне, помогая Грегору, был еще Тиг. Тот самый парень, который пытался оспорить мое лидерство, когда мы расставляли столы. Он посмотрел на меня с насмешливым презрением и проигнорировал.

Поскольку книг было немного и я пришел под конец, мы закончили быстро — минут через десять. Но из-за того, что я пришел позже, Грегор оставил нас с Джейкобом. — Ну что ж, братцы-кролики, — сказал Грегор, нависнув над нами. — Повезло вам. Сегодня работы нет, так что свободны. — А чего тогда сразу не отпустили? — удивился я. — Потому что. Если что, могу и из воздуха работу придумать. — Понял. Уходим.

Я быстро пошел к выходу, Джейкоб шел чуть медленнее, будто нехотя. Грегор действительно эксцентричный. — Будешь ждать Каму? — спросил Джейкоб, глядя в сторону. — Нет, теперь могу ходить один. — Джейкоб! — раздался вдруг тоненький девичий голосок на весь коридор. Причем голосок настолько клишированно анимешный, что я даже сначала не поверил ушам, а потом и глазам. Быстро семеня тонкими ножками к нам, блистая большими красными глазами, бежала невысокая девушка с огро-о-омными… сюжетами. Они так прикольно покачивались на бегу, что я невольно залип. Два хвостика насыщенно-рыжих волос развевались у нее за спиной, как и длинный синий плащ, что сильно с ними контрастировал. Голубой сарафан, надетый на ней, был очень короток — едва доставал до середины бедра, но хотя бы был закрыт, без декольте до пупка. Высокие, до колен, сапожки задорно стучали по твердому полу в такт сюжетам. — Вот и бояръаниме подъехало, — пробормотал я, с силой заставив себя отлипнуть от созерцания того самого и посмотреть чуть выше.

Не особым фанатом японской анимации я никогда не был. Смотрел Хаяо Миядзаки и некоторые фильмы Макото Синкая, но сериалы почти никогда. Не нравились. Но вот картинки с «2д тянками» видел множество раз. Так вот, эта девушка практически точь-в-точь одна из них, только реальная. Огромные глаза, казалось, занимавшие почти пол-лица, маленький носик и аккуратненькие губы. Она казалась ультрамилой и… инфантильной. — Как дела?! — с этими словами она сбила с ног Джейкоба и принялась его душить. Причем не руками. — И фансервис тоже на месте, — констатировал я, наблюдая за тем, как задрался ее сарафан. Именно из-за этого явления я и не любил аниме. Никогда не понимал преклонение перед женским нижним бельем. — Мир, Аой, — приглушенно донеслось от парня. — Слезь с меня, пожалуйста. — А что мне за это будет? — Голос у нее, конечно, слишком странный. В реальном мире он вызывает лишь мурашки. — Слезь, я сказал! — повысил голос Джейкоб, попытавшись спихнуть с себя девушку. И угадайте с трех раз, куда он попал? — Ох, — вскрикнула Аой, резко выпрямляясь и клишированно краснея. — Не здесь же! — Ты первая начала! — Джейкоб так же покраснел, одергивая руку и косясь на меня.

Я же с каменным лицом наблюдал за этой сценой. И задавался одним вопросом, который гложет меня на протяжении всего пребывания в Коллегии: почему он, а не я? Я ГГ! Где мои гаремы, короны и плюшки? Хотя, учитывая, что я еще не втянут во всемирные заговоры, являюсь аристократом со влиятельной семьей за спиной, учусь и свободно получаю знания… Да и вообще, у меня все нормально, с точки зрения обычного человека. А я хочу быть тем «исекайным ОЯШем»! Для этого, правда, нужно немного отупеть, стать импотентом и быть пустым. Первое и последнее вроде есть, а вот второго я категорически не хочу! И вообще, чего я жалуюсь? Сыт, одет, в тепле, остальное наживем. — Я пойду, пожалуй, — произнес я, отходя. Наблюдать за копошением двух тел противоположного пола мне уже как-то было неудобно с моральной, да и, чего уж греха таить, с физической точки зрения. — Стой, Вито, — неожиданно выкрикнул Джейкоб, что наконец смог скинуть с себя Аой и сейчас отчаянно пытался встать, застегнуть рубашку и отбиться от звонко смеющейся девушки, норовившей опрокинуть его на себя. — Мне поговорить нужно с тобой! Отстань, Аой! Прекрати! — Ну, Джейки, — надула губки девушка. — Мы уже так давно не были вместе! Я так скучаю! — Кхм, — кашлянул я в кулак. — Милая мэтра, позвольте сообщить вам, что в данный момент вы не одни, к тому же пристаете к помолвленному мужчине. Вы не находите это вульгарным и пошлым? — Что? — она повернула удивленные глаза ко мне. — К тому же в любой момент из библиотеки может кто-нибудь выйти, и свидетелем буду не только я, но и, например, мастер Грегор.

Вот тут проняло обоих. Побледнели, вскочили, оправились и испуганно посмотрели на дверь. — Аой, вечером поговорим! — строго произнес Джейкоб. Но эта строгость вызвала лишь предвкушающую улыбку у девушки. — Хо-ро-шо! — по слогам произнесла она, направляясь в библиотеку. Около двери она послала парню воздушный поцелуй, от чего тот слегка покраснел и виновато глянул на меня. — Прости, пожалуйста, — произнес он, нервно теребя пуговицу на рукаве рубашки. — И не говори никому, что ты видел, как мы с Аой… — Не скажу, не волнуйся, — невозмутимо сказал я, внутренне вдруг подумав: а чего со мной девушки общаются несколько иначе, нежели с Джейкобом? Да даже с Текникусом они охотнее диалог ведут. Не думаю, что дело во внешности. — Спасибо большое! — облегченно выдохнул он, моментально расслабившись. — Не за что, — усмехнулся я, зашагав к лестнице. — И не боишься ты, что тебя спалят? — Ну, немного, — признался он, пристраиваясь рядом. — Но пока преподаватели не узнают, всё в порядке. — То есть среди учеников такое поведение считается нормальным? — Не среди всех, но да. У остальных есть невесты… — тут он снова помрачнел. — Скажи, что у тебя с Камой? — М? — я откровенно удивился такому вопросу. — Ничего. Она мой куратор, общаемся немного, да и всё. — Да? — он пристально посмотрел мне в глаза, и я понял, почему он поднял эту тему. — Тиг рассказал, да? — приподнял я бровь. — Не волнуйся. Кама тут ни при чем, просто я на мгновение забылся. Ничего пошлого, просто хотел приободрить ее. В моем мире такие действия не несут под собой ничего, кроме дружественных знаков. — Правда? — по его лицу было очевидно, что он не очень-то верит. — Абсолютная. Я ее случайно обидел, поэтому решил обнять в качестве извинений. Это был секундный порыв. — То есть в вашем мире такое повсеместно? — слегка удивился он. — Я тебе больше скажу, у нас некоторые виды поцелуев считаются чисто дружескими. — Это же какие? — вот тут у него реально разрыв шаблона произошел. — В щеку и в лоб. В губы и шею могут позволить себе более близкие люди. — Как странно, — с озадаченным лицом протянул парень. — В моем мире — ничуть. Так что можешь не волноваться, с Камой мы не более чем приятели. — Хорошо, — кивнул он, заметно повеселев. — Вот только, — черт, не в моих правилах лезть в чужую жизнь, но тут я не выдержал. — Сегодня она тебя увидела с другой девушкой, да? Парень сразу нахмурился, недружелюбно на меня посмотрев. — И что? — глухо сказал он. — Ничего. Просто вспомни, что чувствовал ты, когда крысеныш Тиг говорил тебе о случае около библиотеки. Теперь представь: ты приходишь к Каме, а вместо нее дверь тебе открывает какой-то парень в трусах. Какого? — К чему ты клонишь? — совсем уже набычился парень. — К тому, друг мой, жигловатый, что лучше тебе поговорить с Камой о ваших отношениях. Если вас связывает только помолвка, то договоритесь, и тебе не придется скрываться, а ей страдать. Если же между вами нечто большее, то, думаю, после разговора ты узнаешь о ней много нового. Она же тебе нравится? — Не твое дело! — ухнул потемневший Джейкоб, толкнув меня плечом и обогнав.

Быстрой походкой он дошел до подъемника и, хлопнув дверью, спустился. — Вот поэтому я и не люблю лезть в личную жизнь других, — вздохнул я. — И кто меня за язык потянул?

С сильно попорченным настроением я поплелся к лестницам. Похоже, путь до моей комнаты займет немного больше времени.

— М, — Кама вдруг встрепенулась, прикрыла глаза и произнесла недоуменно: — Вито из библиотеки вышел. — Ну и что? Ему же разрешили ходить без сопровождения, — Текни закинул в рот еще одну печеньку, — так что можешь не волноваться, что тебя накажут. — Да не в этом дело, — она посмотрела на поглощающего ее обед парня. — Он рано. Обычно он там дольше находится. — Дел нет, вот Грегор их и отпустил, — пожал плечами Текникус, собираясь взять очередное угощение. — Прекрати! Это мой обед! — Кама отодвинула от него тарелку. — У тебя свой есть! — Жадная ты, — наигранно обиженным тоном заявил парень. — Печеньем с другом поделиться ей жалко! — Да ты уже половину моего съел! — возмутилась Кама в ответ, ничуть не подкупленная щенячьими глазками. — Злые вы, — парень повернулся к своей тарелке. — Откуда, кстати, у тебя печенье? В стандартном обеде его нет. — Аой отдала. Сказала, ей очередной воздыхатель подарил, а она такое не любит. Вот мне и отдала, чтоб не пропадали, — она взяла из коробки одно, квадратной формы, с вкраплениями из какой-то ягоды, аккуратно откусила кусочек, прожевала. — Какой необычный вкус. На мяту походит. — А? Да? Печенье как печенье. Хотя, может, я просто не распробовал… — Не надейся.

Джейкоб был в ярости. Он терпеть не мог, когда люди пытались учить его жить. Именно поэтому он сбежал сюда. Косые взгляды его не волновали.

Этот новенький поначалу казался нормальным парнем. Но потом появилась Кама. Тьма! Она вечно возникала там, где не нужна. И теперь она, похоже, начала что-то значить для Вито. Хоть он и говорил, что между ними ничего нет, что-то внутри Джейкоба сжималось от подозрений, вызывая странное чувство и злобу.

— Джейкоб! — раздался крик Лики. — Мир! Я так скучала! «Как же раздражает ее манера», — подумал Джейкоб, сжав губы. Он не обернулся. — Джейкоб, подожди! — она догнала его и схватила за руку. — Сегодня встретимся? — Нет, — он резко выдернул руку. — Не сегодня и не завтра. Забудь о том, что между нами было. Лика застыла, осознав смысл его слов. Она смотрела ему вслед, пока он не скрылся в лифте.

Я напевал строки из современной песни на старинный мотив. Слова первой помнил с пятого на десятое, а второй вообще не знал. Но мысли мои были далеко от музыки. Надо наконец-то попасть в спортзал. Пару пролетов лестницы я уже прошел и устал. Так не пойдет. Хотя, зная свой характер, сомневаюсь, что из этого что-то выйдет.

Вдруг я заметил Каму у своей двери. Она стояла, хмурилась и вертела головой. Странно. — Привет, Кама, — я махнул ей рукой. — Что ты здесь делаешь? — Мир, Вито, — она сморщилась, как будто съела лимон. — Мне нехорошо. Она покачнулась, но устояла. Я испугался и сделал шаг назад. Ее дыхание было учащенным, а глаза лихорадочно блестели. — Что с тобой? — спросил я, стараясь говорить спокойно. — В-Вито, — ее голос охрип, в нем появилась томная возбужденность. — Мне нехорошо. — Я вижу, — я окинул ее взглядом. Похоже, у нее сильное возбуждение, и лучше держаться подальше. — Стой на месте, — сказал я. — Лучше сядь. Где Джейкоб? — Не знаю, — она сделала шаг ко мне. — Стой! — я вытянул руки и отступил назад. — Сделай десять шагов назад. — Зачем? — она посмотрела с недоумением. — Надо, — я сказал это с нажимом. — Просто сделай. — А что мне за это будет? — она кокетливо приложила палец к щеке. — Ты попадешь в мою комнату. — Вместе с тобой? — воскликнула она с радостью. — Да, — я улыбнулся, но вышло не очень убедительно.

Кама сделала десять шагов, не сводя с меня взгляда. Я подошел к двери, открыл ее ключом и вошел. Быстро снял жакет и рубашку, крикнул: — Заходи, Кама. Она появилась в дверном проеме. Увидев меня, застыла, а потом со счастливым визгом бросилась ко мне.

Но я не поддался. Кинув ей в лицо жакет, чтобы закрыть обзор, я накинул на нее рубашку и связал ей руки. — Вито, что ты делаешь? — завизжала она, но в голосе слышались нотки счастья. — Лежать! — рыкнул я, борясь с собой и с ней. Она сопротивлялась только для вида. — Что здесь происходит? — раздался голос Джейкоба в дверях. Я мельком взглянул на него и продолжил пеленать Каму. — Избавь меня от клише, — сказал я раздраженно. — Каме подсыпали афродизиак, и я ее обезопашиваю.

Я встал и подошел к кровати, сдернув покрывало. Джейкоб застыл, глядя на одеяло и на девушку, которая смеялась и несла какой-то бред. — Боже, держи ее, — сказал я, — будем пеленать. Джейкоб кивнул, и мы с трудом завернули дрыгающуюся Каму в одеяло. — Эй, жарко же! Разденьте меня! — кричала она. — Тебе не кажется, что это слишком? — спросил Джейкоб, глядя на кровать. — А тебе? — я посмотрел на него. — М-м-м, — он перевел взгляд. — Разденьте меня, — требовательно сказала Кама. — Я хочу, чтобы вы оба меня… — Нет, не кажется, — перебил ее Джейкоб. — Нужно заткнуть ей рот. — Неплохая идея, — кивнул я. — Да! Владейте мной! Делайте, что хотите! — поддержала нас Кама, продолжая дергаться.

Мы с Джейкобом синхронно обернулись на голос. Кама выплюнула кляп и глубоко вдохнула. Затем она резко дернулась и крикнула: — Пламенный цветок! Вокруг нее вспыхнул огонь, который мгновенно сжег одеяло и деревянную кровать. Мы с Джейкобом в шоке застыли. Она сидела на горящей кровати, огонь не причинял ей вреда. — Теперь моя очередь играть с вами, — ухмыльнулась Кама.

От ее слов у меня зачесался копчик, а живот похолодел. Я посмотрел на Джейкоба. — Бежим, — коротко сказал я. — Бежим, — повторил он.

Мы бросились к двери, услышав за спиной обиженный крик.

Глава 27. Я думал, ты умер...

— Мальчики, стойте! — закричала нам вслед Кама, когда мы выскочили в коридор, едва не врезавшись в стену.

Не сговариваясь, мы рванули к лифтам.

— Зал науки? — спросил пыхтящий Джейкоб. — Да.

Позади послышался гул пламени, и я, повинуясь инстинктам, толкнул Джейкоба, а сам отпрянул в противоположную сторону. Вовремя.

Между нами с неприятным шипением пролетел огненный росчерк, пыхнув в лицо жаром и опалив мне одежду.

— Ты маг, мать твою! Сражайся! — рявкнул я ему, когда мы, вскочив, снова побежали вперед по коридору. — Я владею только ветром! — Джейкоб снова отскочил, пропустив мимо себя очередной огненный шар. — А ветер — это дух огня!

— Стоять! — ревела позади Кама, кастуя очередное заклинание.

Растревоженные нашим шумом из комнат стали показываться редкие головы учеников, правда, тут же исчезающие, едва мимо них пролетал огонь.

— Вал! — Тьма! — Джейкоб схватил меня за рукав, утянув в боковое ответвление. Практически тут же, опаляя стены и оставляя на них следы копоти, по коридору пронеслась огненная волна.

— Она нас что, убить собралась? — произнес я, скидывая дымящуюся рубашку. — Похоже, — Джейкоб принялся тушить затлевшие штаны. — Чего делать будем? — Пока снова бежать и размышлять. — Ты на удивление спокоен. — А ты осознай всю суть ситуации. — В смысле? — мы снова побежали, едва заслышав цокот сапожков по почерневшему полу. — Мы убегаем от перевозбужденной девчонки, что хочет изнасиловать нас, но при этом пытается убить. — Последнее не особо весело, — нервно улыбнулся Джейкоб. — Справедливо.

Мы снова кинулись в стороны, уклоняясь от явно более маленького заклинания. — Она слабеет, — констатировал я, на мгновение оборачиваясь и оценивая состояние Камы. — Сюда, — Джейкоб юркнул в очередное ответвление. — Это очевидно, такие мощные заклинания не проходят бесследно. — Тогда есть идея, — я снова обернулся. — Поделишься? — У тебя есть какой-нибудь щит? — в свою очередь спросил я, пригибаясь и чувствуя спиной жар пролетевшего надо мной росчерка. — Ну, достаточно слабенький, — Джейкоб обернулся. — Но один шар, думаю, выдержит. — Тогда на счет раз…

— Мальчики, стойте! — послышался обиженный голос, явно находящийся на грани обыкновенного детского плача. — Три. — Я больше так не буду, только остановитесь! — фьють, пролетело справа от меня заклинание. — Два. — Ну стойте! — Кама уже явно заплакала, при этом, правда, продолжая окатывать нас огнем. — Давай!

Мы резко остановились, одновременно поворачиваясь. Джейкоб вытянул руки, и перед ними воздух стал рябить, постепенно закручиваясь к центру. Кама тоже стояла, вытянув пылающие ярким оранжевым пламенем руки, с которых через пару мгновений сорвался огненный шип сантиметров пятьдесят в длину. Летел он не очень быстро, а между нами было метров десять-пятнадцать. Я бежал за Джейкобом, держащим щит. Еще немного — и он примет на себя огненное заклинание. Дальше дело за мной. Кама не успеет сформировать новое за несколько секунд. Так что подбегаем, хватаем ее за руки, снова связываем, и пусть Джейкоб ее вырубает. Уверен, у него есть что-нибудь такое в арсенале. Далее… Ухъ, ё!..

Джейкоб вдруг рухнул вниз, прямо перед шипом, который, ничем не сдерживаемый, ударил меня в грудь. Чувство было, будто волейбольный мяч с нескольких метров попал. Неприятно, чуть больно, но только и всего. Я больше от ступора отходил. Кстати, как и замершая с открытым ртом Кама. И еще несколько учеников, выглянувших на шум. Лишь Джейкоб, который ничего не видел, вскочил, подбежал к Каме и хлопнул ее в солнечное сплетение ладонью. Не сильно, вроде бы, но та согнулась, закатила глаза и упала прямо в подставленные руки.

Парень со скорбным лицом обернулся, видимо ожидая увидеть мой остывающий труп или израненное тело. Однако скорбное лицо быстро сменилось на удивленное. — Джейкоб, чтоб тебя черти тысячу лет топтали, ты чего творишь? — спросил я, в очередной раз снимая с себя рубашку (а точнее ее обгоревшие остатки), затлевшую в этот раз в районе груди. Казалось, еще немного — и она загорится. Прожжённая дыра была знатная — Кама на мелочи не разменивалась. — Споткнулся я, — пробормотал он. — Я думал, ты умер. — Я тоже первые пару секунд так думал, но, увидев твою рожу, передумал. Ты мне новую рубашку должен, понял? — я накинул некогда белый предмет гардероба на плечи, дабы не смущать своим видом собирающихся вокруг нас людей.

— Что здесь происходит?! — раздался почти на весь коридор зычный голос Тамарии. — Кто посмел применять боевую магию вне стен полигона?! — О, началось… — пробурчал я.

Через пару минут после Тамарии к месту происшествия подтянулось еще пара мастеров. В том числе Ниврад, Юн и еще один важный, строгий с виду маг, одетый в ядовито-зеленый камзол и желтые шоссы. Но при этом он все равно умудрялся выглядеть деловым, даже немного суровым. Мы с Джейкобом в то время рассказывали хмурой Тамарии о произошедшем. Мужчины подошли прямо к кульминации рассказа. — Связали мы ее, значит, положили на кровать и хотели было к Нивраду идти, — говорил я. — А вдруг бах! — продолжил Джейкоб с удивительным актерским талантом артистов с НТВ. — Магией шарахнет. Мы и побежали от нее. — Побегали по коридорам, повыматывали ее немного, — на этом месте от всех вокруг, даже от Тамарии, послышался насмешливый хмык. — Потом, когда она чуть поистратилась, приняли решение ее наконец иммобилизовать путем принужденной потери сознания. Остановились, Джейкоб должен был принять удар, я — добраться до нее первым, захватить и обездвижить, не давая более применять против нас насильственные меры. Джейкоб должен был завершить дело. — Вот только пошло все немного не по плану… — виновато произнес Джейкоб, почесав кончик носа. — Я принял на себя удар, а вот этот вот сударь сделал все остальное, — потер я неосознанно место попадания, слегка покрасневшее. — В смысле: «принял»? — спросил, нахмурив густые брови, Ниврад. — Грудью принял, что тут непонятного? — Пламенную Стрелу? Грудью? — удивилась Тамария, лицо которой примерно с середины рассказа расслабилось. — Ну да, — большим пальцем указал я на рубашку. — Вот сюда попала. Одежду только опалило.

Мастера переглянулись. Даже Юн выглядел ошарашенным. Ниврад подошел, разглядывая сгоревший предмет гардероба и слегка паленые волосы на груди. — Невероятно… — пробормотал он, поднимая руку, видимо, чтобы потрогать и удостовериться, но передумал и опустил ее. — Так что с Камой-то делать? — нарушил я ошеломленное молчание. — Она ж явно не в себе была. — А, — оторвалась Тамария, смущенно похлопав глазами, но тут же приняв деловой вид. — Ее в лазарет. А вы вдвоем идите переодевайтесь и ко мне в кабинет на более обстоятельную беседу. Ниврад, ты тоже. Остальные по комнатам! Нечего тут стоять, время терять. И вызовите уборщиков! Наследили тут знатно. Мы с Джейкобом переглянулись, и я слегка виноватым тоном сказал, глядя чуть вверх и в сторону от лица Тамарии: — У меня еще кровать сгорела. Полностью. — О Свет, — Тамария под смешки расходящихся учеников прикрыла глаза рукой. — Пускай ему новую кровать выделят. — Лучше комнату… — Губу закатай. — Кхм, понял.

Да уж. Выглядел я, конечно, на все сто, это да. Растрепавшиеся, немного паленые волосы. Почерневшая, с огромным количеством дыр рубашка, через которую просвечивали мои татуировки, и прожжённые во многих местах штаны. Весело побегали, ничего не скажешь. А главное-то что? Че она вдруг прибить нас захотела? Или это одна из тех ситуаций, где во всей красе была показана пресловутая женская логика? Мол, не отымели вы, отымею вас? Как это вообще работает? Непонятно.

Приведя себя в порядок и оглядев творение рук Каминых, покачал головой, поблагодарив свою удачу и местные законы магии за то, что пострадала только кровать. Стол с бумагами и шкаф с вещами не пострадали вообще, хотя и стояли в опасной близости от места ЧС. Кровать была сожжена не до пепла, конечно, но основательно. Будто ее бензином облили, подожгли, подождали пару минут и затушили. Но вот постельное белье сгорело полностью, как и те вещи, в которые была замотана Кама. Эх, жакет жалко. Классный был. Надеюсь, тут приберутся до моего прихода, и мне не придется спать на полу.

— М-м-м?

Мое внимание привлекло что-то тускло-зеленое, слегка светящееся в кучке пепла под кроватью. Встав на колени, пошарил рукой, нащупывая странный предмет. Выудив его из кучи, подул и потер руками, избавляясь от налипшей гари. Хм, чуть оплавившийся шарик, чуть больше пейнтбольного. Сделан словно из малахита. Матово-зеленый, непрозрачный и чуть светящийся изнутри. Похож на один из тех артефактов, что я видел иногда у местных магов. От Камы, наверное, остался. Надо будет позже ей отдать.

Положив шарик в карман, вышел из комнаты. В коридоре уже чуть суетливо бегали уборщики в белых комбинезонах, быстрыми движениями убирая сажу со стен. Если вы думаете, что тряпками, то неправильно думаете. Просто водя руками туда-сюда, они управляли большими каплями воды, что двигались по стенам в разных направлениях. Я даже на мгновение в ступоре замер, увидев такое.

— Тебе кровать надо заменить? — спросил один, подскочив ко мне сзади и заставив вздрогнуть от неожиданности. — Да, — слегка заторможенно ответил я. — Эта комната? — кивнул он на дверь. — Да. — Тогда мы сейчас быстренько все сделаем. Можешь идти.

Я кивнул, наблюдая, как по приказу быстрого взмаха руки в мою комнату зашли двое и буквально через минуту вытаскивали оттуда покорёженную мебель.

Пожав плечами, отправился в кабинет Тамарии. Один. Джейкоба видно не было, так что я решил идти без него. Но почти около поворота на лестницы был окликнут им и сманен предложением пойти вместе. На лифте кататься — не по ступенькам ноги топтать.

— Ты извини меня, — чуть неловко сказал Джейкоб, почесав кончик носа. — За что? — Ну, за то, что нагрубил тогда, — он отвел взгляд. — Я тут подумал и понял, что ты прав. Просто я не очень люблю, когда мне дают советы, как жить. Даже если они полезны. — А? Да не извиняйся, — махнул я рукой, — я всё понимаю. Сам не знаю, что на меня нашло. Обычно я более сдержан и не лезу к другим. — Все равно извини, — упрямо мотнул он головой. — Ты и вправду полезное что-то сказал, а я послал тебя. — Ничего, я привык, — усмехнулся я. — Что тебя посылают? — усмехнулся и он. — Говорить что-то полезное, а в ответ слышать лишь грубости, — вздохнул я опечаленно. — Что поделать, таков уж удел мудреца, — наигранно сочувственным тоном сказал Джейкоб, хлопнув меня по плечу.

Мы рассмеялись. Тепло и по-дружески. В последний раз меня такой смех разбирал только на земле. И, честно, я уже и подзабыл, какого это — так смеяться. Аж на ностальгию пробило.

— Что Тамарии говорить будем? — отсмеявшись, спросил Джейкоб уже более серьезно. — Правду, только правду и ничего кроме правды, — менторским тоном сказал я. — К тому же, что ты еще можешь сказать? — Это да, конечно, — парень задумчиво почесал кончик носа. — Хотя нет, ничего.

Я посмотрел на него вопросительно, но он был настолько погружен в собственные мысли, что ничего не замечал. Ну ладно, лезть не буду. Несмотря на то, что мы после сегодняшнего инцидента с его невестой явно сильнее сдружились, настоящими друзьями нас не назовешь. Скорее, приятелями.

— Тиг странно себя вел, — произнес он вдруг будто бы невзначай. — Что? — повернул я к нему голову. — Тиг, — все так же задумчиво пояснил парень. — Мы с ним лишь поверхностно знакомы. А он вдруг решил рассказать мне о случае около библиотеки, да и другом назвал. Странно это. — Думаю, он просто хотел насолить мне, — пожал я плечами, под вопросительным взглядом Джейкоба пояснил: — Мы с ним немного повздорили, когда столы расставляли. Вот и думаю, что он так отомстить решил. — По-моему, слишком мелочно, — не согласился Джейкоб, помотав отрицательно головой. — Чего бы он этим добился? Он же даже не знал, что мы знакомы. Просто воспользовался возможностью по-быстрому нагадить.

Джейкоб медленно кивнул, нехотя, но соглашаясь с моими аргументами. — Наверное, ты прав, — произнес он, скорчив сомневающуюся мину. — Не «наверное», а точно прав, — хлопнул я его по плечу. — Пойдем. Не будем заставлять мастера ждать. Мы и так нехило накосячили.

Глава 28. Ковбой.

— Итак, — Тамария оглядела нас взглядом Ивана Грозного. — Рассказывайте. С чувством, с толком, с расстановкой.

Мы с Джейкобом переглянулись. Он, пожав плечами, произнес: — Давай ты. — Ок. Ну, иду я значит из библиотеки… — Нет, — прервала меня Тамария. — С самого утра. С момента пробуждения. — Оу, даже так, — удивился я. — Ладно…

На рассказ ушло минут пятнадцать. Я ничего не утаивал, излагал подробно. Слушали внимательно, не перебивая. Видимо, случай действительно неординарный. Девчонка под сомнительными веществами атаковала нас магией, желая «осквернить подпаленные трупы». Звучит как сюжет криминальной комедии. Если кто-то будет снимать фильм — пусть отстегнут за идею. Жаль, в этом мире кино нет… Эврика!!!

Я едва сдержал порыв вскочить. Продолжая делать вид, что внимательно слушаю более сжатый рассказ Джейкоба, размышлял о новой идее.

Идея отличная. Но исполнима ли в этой социокультурно отсталой реальности? Тут еще музыкальную индустрию с нуля создавать, а тут кино… Может, начать с театра? Он есть, но не популярен. А ведь это золотая жила… Фастфуд, фильмы, комиксы, игрушки. Все, что в моем мире развивалось десятилетиями, тут я могу… Адаптировать идеи под местные реалии, объяснить обществу. Главное — подобрать команду. А-а-а, многое не подойдет, придется придумывать новое. Ох, черт, сколько работы…

— Эй, Вито! — донеслось до меня, вырывая из размышлений о мировом господстве. — Очнись! Я вздрогнул. Тамария махала рукой у меня перед глазами. — О чем задумался? — спросила она, садясь. — О смысле жизни, — ответил я. — Так что? Мы свободны? — Да. На сегодня освобождены ото всех занятий. Распоряжение кураторам отправлено. — Ой, кстати, — спохватился я, вытаскивая шарик. — Вы же к Каме пойдете? Передайте ей. Под кроватью нашел. Потеряла, похоже. Тамария взяла артефакт, мельком глянула, кивнула, спрятав в складки балахона.

Мы поднялись, хлопнули себя по груди в знак благодарности и вышли. В коридоре Джейкоб посмотрел на меня: — Хочешь есть? Я сегодня только завтракал. — Не отказался бы. — Тогда пойдем в кафетерий? Там поговорим. — Пошли, — пожал я плечами, заинтригованный его тоном. — Не знал, что тут есть кафетерий. — Ходить в комнаты поесть неудобно. В кафетерии и ближе, и можно обсудить лекции. Большинство студентов предпочитают его.

Кафетерий оказался в пяти минутах. Большой круглый зал с длинными столами перпендикулярно входу и стульями вокруг. Я ожидал лавок, слегка удивился. Свечей не было, но было светло — мягкий свет словно исходил от стен. Не Хогвартс, ну и ладно. Лавки все равно не любил. — Пойдем закажем, — махнул Джейкоб к раздаче, выглядевшей чужеродно. Витрина с едой, подставка для подносов, женщина в летах, принимающая заказы. Все так привычно, что я на мгновение забыл, где нахожусь. Будто в трансе, я напоролся на кого-то.

Раздался возмущенный выкрик. Бедро пронзила резкая боль, ногу отсушило. Не успев осознать, почувствовал руку на шее, пытающуюся согнуть. Ностальгия по борьбе. Меня явно собирались бросить через бедро. Нырнув под руку, обхватил корпус противника и прогибом кинул через себя. Вышло легко, несмотря на годы без тренировок. Летящий парень задел кого-то — судя по ругательствам, Джейкоба.

Подбил я его крепко. Приземлился он не на голову, но приятного мало. Мне тоже было больно падать на камень. Резко отпрянул, вскочил. Хлоп мысленно по лбу — не растерявшийся парень уже шел в ноги, пытаясь провести мельницу. Сказывалась разница в росте и весе — он не мог нормально сблизиться. Я вошел в клинч. Неудобно, но смог провести бросок через бедро и взять на болевой — распятие. — Отпусти! — взвизгнул он, беспомощно дергаясь. — Йоу, парень, успокойся, — пропыхтел я. Он был силен несмотря на рост. — Ты чего агрессивный? — Отпусти!!! — глаза паренька засветились красным. Удерживать становилось невыносимо — он с каждой секундой сильнее. — Прекратить!!! — крик. Сквозь толпу студентов прорвались преподаватели. Паренька вырвали из моих рук, меня вздернули за шкирку, поставив на ноги. Я невозмутимо отряхнулся, поправил одежду, прическу, и лишь потом высокомерно глянул на пацана, которого удерживали двое.

Тот выглядел лет на четырнадцать. Худощавый, ежик светлых волос, большие глаза, пылающие ненавистью. Ко мне. — Воу, успокойся, ковбой, — усмехнулся я. — Не смотри, будто я враг человечества. Он что-то невнятно прорычал. — Успокоились! — рявкнул невысокий преподаватель в камзоле. — Что здесь?! — Шел спокойно, — начал я ровно. — Случайно запнулся о него. Не заметил. А он — в драку. Ногу отсушил, бороться кинулся. — Это правда? — повернулся мужчина к пареньку. — Раргх! — ответил тот, пытаясь укусить держащего его мастера. — Правда, — подтянулся Джейкоб, потирая щеку (видимо, задело при падении). — Вито не виноват. Зачинщик — Валенбра. Как всегда. Преподаватель окинул нас подозрительным взглядом, остановился на чуть успокоившемся, но все еще ненавидящем пареньке. — Понятно. Извините, мэтр Вито. Мы с ним поговорим, он принесет извинения. Но и вы смотрите под ноги. Шутим? Ну-ну.

Они ушли. Толпа рассосалась. Мы наконец заказали еду и сели. — Итак, о чем хотел поговорить? — спросил я, оглядываясь. — О Каме. Думаю, знаю, кто это сделал, — понизив голос, наклонился Джейкоб. — Мастер Юн. Он все устроил. — Зачем? — удивился я.

В этот момент принесли заказ: мне — аналог мясного рагу, сок, салат; Джейкобу — "митосараду" (салат с мясом и овощами) и травяной отвар. Дождавшись, пока разносчики отойдут, Джейкоб продолжил: — Юн ненавидит Ниврада. Никто не знает почему. Но эта ненависть — и на студентов. То есть студенты Юна… — Понял, — перебил я, принимаясь за еду. Голоден. — Когда снимали первичные показатели, многие хотели разорвать контракт и пустить тебя на эксперименты. — Из-за отсутствия капилляров? — спокойно уточнил я. — Да. Больше всех был за Юн. За тебя вступились Ниврад и Энрике.

Ого, страсти. А я и не знал. — Юна переспорили, даже опозорили. Зная его злопамятность, думаю, он решил отомстить. Случай с Камой — подтверждение. — Не вижу логики, — нахмурился я. — Если мстить мне, при чем она? — Кама — студентка Ниврада. Подсолить ему Юн всегда рад. — Эм… — я снова нахмурился. — В академии запрещены романтические отношения между студентами… — он запнулся под моей ухмылкой, покраснел: — …чтобы не отвлекали от занятий. Хотя почти никто не следует… — Вижу, — произнес я с лицом (¬‿¬) «Ага, рассказывай». — Вито! — Молчу, молчу, — хохотнул я. — Наказание за нарушение несерьезное, но неприятное. Больше достается мастерам. На них ответственность за то, что не уследили. — Почему? Виноват студент. — Студенты неопытны, не могут полностью отвечать за поступки. Мастера обязаны следить и оберегать от опрометчивых шагов. — Хм, — откинулся на спинку стула, отпил сока. — А твой наставник? — Грегор. Я на ветви боевой магии, он там главный. — М-м-м, — отпил сока, встрепенулся. — То есть ты на боевом факультете? — Факу… Чего? — удивился он. — Ты обучаешься боевой магии? — пронзил его взглядом. — Так, — кивнул неуверенно. — И ты, будущий боевой маг, машина для убийств, гроза врагов, не смог нейтрализовать девчушку, далекую от войн? — Ну, да… — Ты обалдел, черт? — вскочил я, хватая его через стол за грудки. — А если бы она нас прибила? — Вито, стой! — испуганно замахал руками Джейкоб. — Ты не понимаешь концепт магии… — Эй, ты! — раздался гневный девичий голос. — Как смеешь обижать нашего Джеки?! Нашего? — Живо отпусти! — тяжелая рука легла мне на плечо. — Не то… — Задушите? — повернулся к нескольким девушкам, грозно скрестившим руки под грудью. — Вито… — попытался вмешаться Джейкоб. — Слышь, брат, — перебил я. — Тебя, мужчину и боевого мага, защищают девушки. Не странно? — В его взгляде не увидел понимания. Наоборот. — Это дисциплинарный отряд, — недоуменно произнес он. — Что такого? А, ой… — Кхм, — неловко кашлянул я. — На чем остановились? — На том, что тебя ждет наказание. И то, что ты иностранец, не освобождает. Прошу за мной, мэтр Вито, — сказала самая взрослая из них. Остальные ухмылялись. — Постойте! — воскликнул Джейкоб. — Ничего не было! — Это мне решать, — стальным голосом и взглядом пригвоздила она его к стулу. Ну что ж ты такой неуверенный, Джейкоб? Вот так надо.

— Итак, — произнес я тоном прокурора, доставая блокнот и ручку из внутреннего кармана. — На лицо превышение должностных полномочий на почве личных мотивов. Игнорирование показаний потерпевшего. Моральный вред. — Что? — нахмурилась девушка, следя за моей рукой. — То, уважаемая, — поднял строгий взгляд. — Вас зовут? — Женя, — ответила она рефлекторно, спохватившись: — А тебе какое дело?! — Женя, значит, — пробурчал я, делая запись. — Мэтра Евгения заподозрена в коррупционных действиях против Коллегии магов Мавитании. — Да что ты несешь?! — закипела она. — Какая Евгения? Какая коррупция?.. — Ой, просто Женя? Извините, по привычке, — пометил что-то. — Значит, обвиняетесь в превышении полномочий, взяточничестве и разжигании межнациональных конфликтов. — ЧТО?! — выпучила глаза. — Да я тебя!.. — Внимание! — вскинул руку. — К обвинениям добавляется угроза жизни и здоровью. Я сморщился, глянул на нее, крикнул: — Ай! Больно в ноге! — поджал ногу, отпрыгнул на другой. Выпрямился, вскинул руку в их сторону: — За коррупцию, превышение полномочий, моральный вред, угрозу жизни и ее реализацию — приговариваю к ста часам общественных работ в кафетерии. Приговор немедленно! Суд вынес решение. Присяжные свободны! Пошли, Джейкоб.

Я чинно пошел к выходу. За мной посеменил парень, виновато оглядываясь. За дверью я важно произнес: — А теперь, друг мой, применяем маневр разведчика №101: изматывание противника бегом. Так что кто куда, а мы по с… Дикий хохот из столовой заглушил слова. Дверь с грохотом распахнулась — вылетели красные как раки фурии. Но мы уже были далеко.

Глава 29. Экспозиция.

Едва успели вбежать в лифт. Девушки оказались удивительно резвыми — несмотря на неудобные балахоны, уверенно догоняли, осыпая нас проклятиями. И как только дыхания хватало?

— Вито, это плохая идея! — кричал Джейкоб с паникой в голосе. — Нас отчислят! — Не ссы в трусы, — весело ответил я, утягивая его в лифт за шиворот. — Вверх! — Что? — задыхаясь спросил он. — В жилой район! — закричал я, видя, как фурии врываются в холл. — Иначе скрутят. — А… — ожил он.

Лифт резко рванул вверх. Едва устояли на ногах. — Не так же резво! — воскликнул я, не отпуская Джейкоба. — Теперь в мою комнату. Обсудим, почему ты такой немощный боевой маг. — Может, не надо? — жалобно спросил парень щенячьим взглядом. — Надо, Джеки, надо, — голосом Шурика оборвал я. — Но мне на лекции по боевой магии... — Да? — прищурился. Он энергично закивал. Врет. — Один фиг там ворон считать будешь. Пойдем с пользой время проведем.

Наконец отпустил его. Джейкоб поправил воротник, опасливо косясь, отошел подальше. — Откуда ты знаешь? — осторожно спросил он. — Что? — Что я ворон считаю... — Вот это зря сказал. — Ой...

В светлом кабинете сидел человек. Обычный азиат. Таких в токийском метро — тысячи. Раскосые глаза, черные прямые волосы, округлое лицо с чуть желтоватой кожей. Землянин сказал бы — китаец. Знаток уточнил бы — кореец. Местные же знали торольцев. К этой нации и принадлежал мужчина.

Тороль — закрытое государство на юге континента, спрятанное в горах. Никогда не завоеванное, никогда не начинавшее войн. Небольшое, но одно из сильнейших. Его армию, оружие, магов почти никто не видел. Да и торольцев-то мало кто встречал. Но страна известна: даже последний крестьянин слышал о чудных механизмах из мастерских "Тайной земли". Многие изобретения (с разрешения торольцев) распространились по миру: водопровод, подъемники, зеркала. Военные секреты хранят ревностно.

Мужчина что-то печатал на машинке. В мире без перьевых ручек это выглядело странно.

Ровный стрекот отражался от кремовых стен с узорными обоями. За окном — солнечный день. Желтые деревья качались на ветру. Плотные облака плыли, изредка бросая блеклые тени. Окно на четвертом этаже. Открывается наружу — не как везде.

Стрекот прекратился. Хрустнули позвонки — мужчина разминал спину. — Ох, боже... — пробормотал он, потирая лицо. — Здоровье потеряю. На личную жизнь ничего не останется.

В дверь постучали. "Кого там еще принесло?" — недовольно пробормотал он, разрешив войти. — Бендаг-ним, разрешите? — заглянул молодой парень. — Раз крикнул "можно", зачем спрашивать? — Простите... Так можно?.. — Ох уж менталитет... — снова потер лицо Бендаг Ябъёнг. — Да иди уже!

Парень поклонился, вошел. — Еженедельный доклад внешней разведки, — положил на стол толстую папку. — Ого, — оценил объем. — Что-то интересное? — В Тариусе снова пытаются воскресить Светоносных. Пока неясно, но ученые собрались... — В Виндасамтланде создали прототип механического доспеха для мага. — Вот с этого надо было начинать! — пробормотал Бендаг, листая доклад. Вдруг взгляд замер, брови нахмурились. — Иномирянин? — Да. В Мавитанской коллегии. Без капилляров, поведение нетипичное. Платит за обучение знаниями. — Какими? — с любопытством спросил мужчина, уже внимательнее читая доклад. — Пока неясно. — То есть поверили на слово? — Отчасти. Он отдал вещи своего мира как предоплату. — Значит, правда иномирянин? — Первичный анализ подтверждает, — кивнул посыльный. — Вот как... — медленно перелистнул страницу. — Хе, а я думал, все повидал. Ладно. Пусть пока в коллегии. Все данные — сливать. По окончании контракта — сюда. Отправь группу для подготовки. — Будет исполнено, — поклонился посыльный. — Свободен. Приказ передашь письменно позже.

Посыльный поклонился, вышел. — Это будет интересно, — пробормотал мужчина, глядя в окно. — Интересно.

Вито, конечно, ничего не знал. Он думал, что у него — скучнейшая история попаданца. Ни революций, ни интриг, ни прекрасных дев, ни азарта сражений. Лгал сам себе, конечно. Любил комфорт, не любил напрягаться физически. Думать — да. Это его. Поэтому вместо карьеры воина решил стать великим музыкантом.

Хотя насчет азарта и интриг слукавил. Будут. И бои — в иной плоскости, не менее опасные. И прекрасные девушки... в большем количестве. Вопрос — нужны ли они Вито? Он же много фантазирует, мало действует. Вернее, действует не так. Опустим эти инсинуации и посмотрим, чем он занят.

А занят он слушанием лекции "Ранги магии". Не хватило фантазии для витиеватого названия. Пляшем от этого. Если опустить долгий диалог между любопытным Вито и бедным Джейкобом (уже тысячу раз пожалевшим о знакомстве), суть такова:

Рангов магии — десять (с 1 по 10).Полноценным магом считаешься с пятого.Мастера — только с седьмого.Десятые ранги редки (что очевидно).Местные не блещут фантазией.Ну почему не назвали уровни пафосно? Типа: 1. Дрищ 2. Чайник 3. Хворостинка 4. Злой гопник (не опасен, но звиздюлей навешает) ... 10. Сияющий Рыдцарь Неба, Раскалывающий Взглядом Земную Твердь! (Произносить с пафосом и Большой Буквы). Они же заслужили!

Надо подкинуть Вито эту идею. Он такой — может, пропихнет.

Лекция длилась почти час. Страсти улеглись, Вито узнал все, что хотел. Счастливый Джейкоб сбежал, пока его снова не загребли. Вито посидел, осмыслил информацию, пошел в ванную. Где-то видел ножницы — пора подровнять отросшие волосы. Вопрос: как сделать не криво? На "ровно" не рассчитывал. Постояв перед зеркалом с ножницами, так и не решился. Прическа волновала больше, чем думал. Решил завтра найти парикмахера. Сегодня — рисковать не стал. Дисциплинарный отряд все еще бдит.

Глава 30. Гость.

Юн был зол. Очень. Эмоция жгла изнутри, мешая мыслить ясно. Давно с ним такого не случалось. Даже Ниврад, давний соперник, редко вызывал такую ярость — желание испепелить и скормить останки ярчуку. Но внешне Юн оставался безупречно спокоен. Ни мимика, ни движения не выдавали бури. Ближайшие соратники (а их было мало) не догадались бы о его состоянии.

Если бы план просто сорвался — Юн ощутил бы лишь легкое недовольство. Но теперь идет расследование! По двум статьям: нападение с целью причинения вреда и применение запретной магии контроля. И винят в этом не Каму! Черт. Придется быть осторожнее. Следующая попытка станет делом чести. Простить такое глумление над собой Юн не мог.

Хотя в провале был и плюс. Уголки губ дрогнули в злобной усмешке, но он тут же подавил ее — не пристало мастеру улыбаться, как черному магу. Юн давно перестал им быть. Но искоренить некоторые привычки сложно. Например, научное любопытство. И неумение его сдерживать. Плюс провала: выявилась невосприимчивость иномирца к магии. Это… потрясающе! Жаль, случилось при всех — слух уже разнесся по Коллегии, осложнив подготовку к похищению. Но трудности закаляют. А Юн давно стал стальным.

«Магия живет в мире с незапамятных времен. Мир — и есть магия. Все на Матре пронизано капиллярами: эфемерными каналами, по которым течет эфир. Их не увидеть, но можно почувствовать. Подойдите к дереву, обнимите, закройте глаза. Все живое вырабатывает эфир. Вы ощутите его как теплое дыхание ветра, пронизывающее тело. Приятно, помогает расслабиться. Но не злоупотребляйте! Природный эфир в больших дозах вытесняет человеческий. Не смертельно, но вредно. Может вызвать резонанс и временный паралич (от минут до дней — зависит от силы ядра). Не волнуйтесь: просто находиться в лесу безопасно. Но не ночуйте в плотных рощах! Концентрация эфира там высока. Во сне, когда защита ослабевает, он проникает беспрепятственно. Опытным магам это не грозит — их ядро достаточно развито, чтобы нейтрализовать природный эфир».

В дверь постучали. Я нехотя оторвался от книги. — Кого там еще принесло? — пробурчал, накидывая жакет. За дверью стояли Ниврад и незнакомый мужчина. — Мир, Вито, — чуть виновато кивнул Еннил. — Только с занятий, но не мог бы сходить в Зал науки? Нужны дополнительные замеры. — До завтра не терпит? — ворчливо. — Иначе не пришли бы. — Резонно, — перевел взгляд на молчаливую статую за плечом Ниврада. — Вы не представитесь? — Нет. — Лаконично, — хмыкнул я. — Минуту. Привел себя в порядок: завязал волосы, поправил жакет. — Тут есть парикмахер? — спросил, запирая дверь. — Есть. Подстричься хочешь? — Ниврад быстрым шагом двинулся к лифту. — Хочу. Надоели эти патлы. — Покажу после Зала науки.

В кабинке повисло напряженное молчание. Его нарушали лишь хриплое дыхание спутника Ниврада, его взгляд старого маньяка и неприятный запах — будто две недели не мылся. Блин. Ниврад, поймав мой раздраженный взгляд, виновато улыбнулся, жестом извиняясь. Странный парень вышел с нами и свернул в другую сторону. — Кто это? — спросил я ускорившего шаг Еннила. — Ученик. Просил проводить в Зал науки. — Но он пошел не туда. — Знаю. — Эм… — Такие у нас ученики.

В Зале науки было тише обычного. Большинство разошлось. Остались преданные и ленивые. — Что собрались доснимать? — спросил я, пока мы шли в незнакомый конец зала. — Пределы твоей невосприимчивости к магии. — Насколько это опасно? — Вот и узнаем. Такой ответ меня напряг. — То есть… — Пришли! — громко перебил Ниврад. Обычная кабинка. Но Ниврад выглядел напряженным, а студенты вокруг — подозрительными. Тут что-то нечисто. — Заходи и жди. Раздеваться не надо. — Это точно безопасно? — спросил я, окидывая окружение подозрительным взглядом. — Да. Если что — конечности пришьем, — «воодушевил» Ниврад. Меня это не воодушевило. — Если будет больно — тебе, Ниврад, будет тоже, — произнес я, заходя. Еннил нервно кивнул, захлопнул дверь.

— Мир вам, мастер, — произнес тот самый странный «ученик», не понравившийся Вито. — Мир, — поднял взгляд Юн. — Что привело? — Деликатное дело. Касается иномирца. Мужчина нагло вошел, отодвинул стул, сел. Юн откинулся в кресле, смерив наглеца холодным взглядом. — Вы кто? Не припомню вас в списках учеников. — Новенький. — Тогда кто разрешил вторгаться ко мне? Как вас пропустили? — закипел Юн. — Неважно. Важно дело, — гость закинул ногу на ногу. Юна это взбесило.

Воздух сгустился. Пространство заискрило, исказилось, словно над пламенем. Маг встал, уперся руками в стол. С его одежды повалил мягкий голубой пар, окутывая фигуру сиянием. — Немедленно покиньте мой кабинет, — ледяной голос Юна мог заставить дрожать самого смельчака. Гость не дрогнул. Насмешливо оглядев мага, спросил спокойно: — Хотите заполучить иномирца в полное распоряжение? Юн прищурился. — Иначе ваш пепел вынесут уборщики, — пригрозил он. — Последнее предупреждение! — Успокойтесь, мастер Юн, — голос гостя не дрогнул. В ответ Юн склонил голову. Воздух вспыхнул ярче — и в сидящего ударила голубая молния.

По кабинету поплыл запах паленых волос. — Мастер Юн, — раздалось из клубов дыма над обугленным креслом. — Успокойтесь. Юн замер. Дым рассеялся. Перед ним предстала жуткая картина: обугленная кожа, частично расплавленное лицо, пустые глазницы. Но тело содрогнулось — раны затянулись с шипящим звуком, как будто плоть переплавлялась заново. — Гомункул… — прошептал ошеломленный Юн. — Теперь поговорим? — гость наклонился вперед. — Наше? — сглотнул маг. — Именно, — оскалился гомункул. По спине Юна пробежал холодный пот. — А если откажусь? — слабая попытка сохранить достоинство. Гомункул лишь улыбнулся шире. Именно это — полная непредсказуемость — напугало старого мага сильнее всего. — Хорошо, — подавив дрожь в голосе, сказал Юн. — Что требуется?

Глава 31. Очередной урок истории.

«Война Трех Черных алмазов началась в 533 году до п.ц. между Тариусом, тогда еще Великим королевством, и Мушити’Го, развивающейся в те годы страной. Конфликт произошел, как несложно догадаться, из-за Трех Черных алмазов – древней реликвии, пришедшей к нам, по легендам, еще из Эпохи Предтеч. Эта реликвия, все по тем же легендам, дарует своему владельцу либо вечную, либо очень долгую молодость; очень сложно сказать точно из-за большого количества времени, что прошло с тех дней.

Найденная копателями Тариуса на территории Мушити’Го при раскопках Останков, реликвия была перехвачена жрецами при отправке в Тариус. С упованием на то, что артефакт был найден на их территории, значит он принадлежит им. Тариус ответил тем, что найден он был их копателями, значит он их. Однако жрецы стояли на своем, и Король принял решение, навсегда изменившее как его страну, так и всю Матру. Но об этом позже.

Тариус объявил войну Мушити’Го, первым напав на пограничные пункты, почти сразу же захватив их и предав пламени. Тариус всегда славился сильными войсками, даже в наше время. А в те времена едва ли кто-то мог ему противостоять. Но Мушити’Го смогли. Фанатичность плюс сильнейший патриотический подъем, связанный с защитой земель от захватчиков, дал невероятный результат – они смогли остановить северян практически на подступах к столице. Великолепная подготовка офицеров и потрясающая выучка солдат пасовали перед коллективной магией света стойких жрецов и боевым безумием ополченцев. Порой для того, чтобы уничтожить отряд из пяти-шести ополченцев в открытом бою, требовался минимум контуберний с магической поддержкой. Аккадаки, накаченные легальными в армии веществами и молитвами (считай, жесткой промывкой мозгов) жрецов, напоминали древних берсерков в бою. Нечувствительные к боли, яростные, обладающие силой двух мужчин в кровавой ярости, они могли выстоять против троих. А уж какая это деморализация для солдат, когда на стену копий бежит толпа одетых в кто во что горазд ополченцев, с брызжущей во все стороны пеной у рта и нечеловеческими криками! Однако стоит отметить, что такое творилось только в ополчении. Малочисленная армия Хикари но Гунтай почти не уступала в выучке и боевом мастерстве северянам, однако большая ее часть защищала столицу, остальная готовила партизан.

Партизанская война была отдельной головной болью вторженцев. Жители деревень, спалив все свои запасы зерна, ушли в леса, что в изобилии произрастали на территории Аккада. Северянам пришлось везти припасы из своей не особо плодородной страны, сильно усиливая обозы, так как крестьяне то и дело нападали на них, не жалея себя. Для воинов не особо опасно, но постоянное психическое напряжение сказывалось и на боевом духе. Не будем забывать о ловушках и засадах, после которых оставалось множество раненых. Процент смертности был достаточно мал, но это не отменяло того факта, что засидевшаяся под стенами столицы армия теряла боеспособность с каждым днем.

Как, впрочем, и армия Мушити’Го. Стратегия «мяса в расход» постепенно исчерпывала себя. Тогда в бой вступила Хикари но Гунтай. Не уставшая, сидевшая за стенами и готовившаяся к боям. Она была достаточно малочисленна (четыре полка Хикари против почти восьми Тариуса), но хорошо выучена и, что самое главное, фанатична.

Фактически, жрецы выпустили свое секретное оружие. Уставшая армия Тариуса начала отступать под яростными атаками Хикари. Уставшие солдаты не выдерживали. Стали появляться дезертиры.

Король, ослепленный возможностями артефакта и подначиваемый алчным дворянством, отдал приказ вешать дезертиров и продолжил выжимать соки из своей страны, совершенно не обращая внимания на то, что в ней творится. Тем самым он ускорил раскол страны – в провинциях, впоследствии ставших отдельными странами, стали назревать бунты.

Но даже несмотря на ситуацию в Тарисе, на героизм жителей Мушити’Го, рывок их армии оказался продуктивным – им удалось достаточно сильно отбросить северян – но крайне коротким. Все-таки армия Тариуса славилась своей стойкостью во все времена. Хикари но Гунтай отодвинули противника примерно на двести ртемолик, дальше атака захлебнулась. Силы Мушити’Го иссякли, в то время как у Тариуса их было еще порядком.

Северяне захватили столицу через полтора месяца сложных уличных боев – жители никак не хотели сдавать свой город. Потери с обоих сторон практически равные, вот только если у нападавших были профессиональные солдаты, то у обороняющихся – ополчение и лишь немного постоянных войск. Эйфории от победы у северян не было. Эта война была противна большинству жителей Тариуса.

Это был первый раз, когда они выступили агрессорами, а не оборонялись. Это подрывало боевой дух солдат, они сражались неохотно. Возможно, кстати, это и стало причиной больших потерь и сниженной дисциплины – солдаты, порой, игнорировали приказы офицеров. Были даже случаи бунтов.

В стране же полным ходом шли волнения среди жителей, однако высшая знать и Король упорно не обращали на это внимания и продолжали выдавливать соки из провинций. Особенно сильно при этом доставалось Мавитании, как самой южной и плодородной провинции. Многие жители в ней голодали, так как огромная часть провизии уходила на фронт».

Тук, тук, тук.

– Да чтоб вас! – ругнулся я, скосив взгляд на дверь.

Положив закладку, я отложил книгу в сторону и встал со стула, потянувшись. В дверь снова постучали, только куда настойчивее.

– Иду я, – повысил я голос, направляясь к двери. – Не ломитесь!

Гостем оказался Энрике. Причем достаточно хмурый и при этом смотревший на меня с некой жалостью.

– Я зайду? Разговор есть, – произнес он.

Я напрягся. Неужто меня выгонять собрались? К чему все это?

– Ну, заходите, – произнес я с недоумением.

Энрике вошел, огляделся и, приметив единственный стул в комнате, уселся на него, предварительно поставив перед кроватью.

– Присядь, Вито, – указал он кивком на постель.

Я молча присел, готовый принять любой приговор.

– В общем так, – пробормотал он, не смотря на меня, – исследования твоего организма показали, – он на секунду замолк, словно бы набираясь смелости, – что ты никогда не сможешь иметь детей.

Повисло молчание.

– И… все? – заговорил я, так и не дождавшись продолжения.

– Ну, – протянул Энрике, явно ожидавший другой реакции. – Еще, скорее всего, тебе осталось лет десять-одиннадцать.

– Что?..

Глава 32. Завязка.

– Это ж с какого такого перепуга? – отпрянул я от известия. Вот это действительно неприятно. И неожиданно. Если от новости о бесплодности я каких-то особых эмоций не почувствовал, то вот от укороченной жизни стало как-то не по себе.

– Из-за твоей невосприимчивости к магии. Это стало причиной как невозможности иметь детей, так и короткой жизни. А еще… – Энрике снова замялся, смотря в сторону.

– Давайте уже, добивайте, – махнул я рукой, уверенный, что едва ли меня теперь что-то удивит.

– Жениться по любви тебе тоже вряд ли удастся.

– В каком смысле? – нахмурил лоб я, не сразу понявший суть.

– Тебе Ниврад лекции о энергии проводил? – спросил в свою очередь Энрике.

– Нет, пока только опыты ставил, – покачал я головой.

– Понятно, тогда слушай, – Энрике встал, заложив руки за спину. – Я вижу, ты уже прочел книгу по основам эфира, – констатировал он, кивнув на стол, где покоилась эта самая книга. – Значит, о влиянии его на организм тоже знаешь.

Я кивнул. То, что он работает как воздух для человека, мне известно. Практикующие медленнее стареют, физические данные у них гораздо выше, чем у тех, кто, собственно, не практикует. Классическое разделение, короче.

– Отлично. Однако совсем недавно, буквально год или два назад, выявилось новое влияние эфира на организм. Женский. Чем больше ядро у мужчины и чем интенсивнее он вырабатывает энергию, тем более он привлекателен для женщины. А так как у тебя вообще ядра нет… – Энрике виновато улыбнулся.

– Ну, – протянул я, – вообще, чем-то похоже на наш мир. Только у нас это материальная обеспеченность.

– Так у нас тоже. Привлекателен, но и только. Не теряют же они от этого голову. Другой вопрос в том, что тебя вообще за мужчину принимать не будут. В этом вся проблема.

– То есть как это? – снова нахмурился я.

– Никакого эмоционального влечения к тебе не будет. То есть вообще никакого.

– А как же случай с Камой? – не смог не задать я закономерный вопрос.

– Тут другая ситуация, я бы даже сказал, беспрецедентная. И крайне загадочная, поскольку мы не знаем, по какой причине девушка на тебя отреагировала. Хотя даже в таком состоянии ты для нее был бы не привлекательней насекомого, – задумчиво протянул Энрике.

– Ну спасибо, – буркнул я.

– Ой, прости, – сконфузился он. – А насчет десяти лет… тут тоже дело в ядре.

– А лесбиянки? – спросил я.

– Что, прости? – опешил мужчина, с выпученными глазами смотря на меня.

– Ну, с лесбиянкой у меня есть шанс? – в ожидании смотрю я на него, но не вижу понимания в глазах. – С дамой по дамам?

Прошла пара секунд, и он, наконец-то, меня понял, судя по разгладившемуся лбу и ужасно укоризненному взгляду.

– Вито, ты вроде умный парень, но такие глупые вопросы задаешь, – покачал он головой. – Даже, как ты выразился, с дамой по дамам у тебя ничего не выйдет. Даже без ядра ты являешься мужчиной, что априори не может связать тебя романтическими отношениями с мастерицами языка и пальца. Зато…

– Мужчинами я не интересуюсь, – сразу хмуро припечатал я.

– Зато, – с нажимом продолжил Энрике, – ты всегда можешь посетить Алый Дом и утолить все свои желания.

– Это мерзко.

– Это уже твои проблемы, – пожал плечами Энрике. – И ничего мерзкого в этом нет. Видел бы ты, какие там девушки… Сразу бы всю свою принципиальность растерял.

– Вернемся к десяти годам, – перевел я неприятную тему.

– А, да, – опомнился Энрике, явно замечтавшийся. – Ты знаешь, что ядра, вырабатывающие эфир, защищают организмы от тяжелого природного эфира, – киваю, – он имеет свойство ускорять процессы. Мы до сих пор не можем понять как, но любой органический предмет под воздействием природной энергии очень быстро погибает. Когда ты приехал, мы очень удивились, узнав твой возраст. Выглядишь ты, если честно, старше.

Да, есть такое. Если раньше я это списывал на переходный возраст (в семнадцать, ага), да и на Земле тоже говорили, что я старше выгляжу. Но в этом мире взросление приняло какой-то слишком быстрый характер. Волосы росли слишком быстро. Щетина, раньше росшая только на подбородке и над губами и достаточно медленно, теперь покрыла и щеки. Теперь я за пару недель, судя по явно ускорившемуся росту, могу отрастить полноценную бороду. И это в семнадцать лет.

– Так что скорее всего, через десять лет ты будешь напоминать глубокого старика, – Энрике замолчал, – если не умрешь раньше.

– Оптимистично, – улыбнулся я, – вот только почему ваш эфир не действует на меня, когда вы используете заклинания, а природный проникает?

– Дело все в той же природе, – пожал плечами Энрике. – Если наш эфир – порыв воздуха, то природный эфир – поток воды. Когда на воздухе, с тобой ничего не происходит. Даже самый сильный порыв воздуха может максимум поднять тебя в воздух и ударить о землю, – тут Энрике понял, что ляпнул, и замер, – ну, то есть…

– Я понял, – усмехнулся я, – ваш эфир не может навредить мне напрямую, только опосредованно.

– Точно! Удивительно точная формулировка, – закивал мужчина. – При долгом пребывании в воде нарушаются процессы обмена веществ в коже, начинаются судороги…

– Понятно, – произнес я задумчиво. В это время Энрике сел на стул передо мной. – Можно ли как-то замедлить этот процесс?

– Можно, но это прибавит максимум пять-шесть лет.

– Ну, хоть столько, – невесело улыбнулся я.

– Прежде всего, держись подальше от скоплений деревьев. Я так понимаю, первое время ты обитал на лесной заставе? – я кивнул, – это и спровоцировало быстрое развитие твоего организма. Сейчас твой биологический возраст – девятнадцать лет, и это лишь за месяц в лесу. С каждым годом, по мере накопления эфира, процесс будет ускоряться. Его можно лишь замедлить специальными амулетами, которые тебе придется вживлять под кожу. Так же ты должен будешь каждый день пить эссенции, нейтрализующие эфир. Они достаточно дорогие, так что не знаю, насколько это возможно.

– Сколько?

– Триста тысяч за бутылек. Минимум.

Я прикрыл глаза. Черт, это действительно дорого.

– Пока ты в пределах академии, зелья будут за наш счет, – огорошил меня вдруг Энрике. – Так что первое время ты сможешь лечиться бесплатно.

– Это ж с каких таких привилегий? – подозрительно сощурился я.

– По контракту ты являешься помощником библиотекаря, пускай и внештатным. А по уставу Коллегии любому работнику предоставляется бесплатная медицинская помощь, – пояснил Энрике. – Посильная, естественно.

– Ой, как это мило, – умиленно воскликнул я, приложив руку к щеке и чуть склонив голову, а потом тем же тоном продолжил: – Вот только я читал устав и ничего подобного там нет.

– Ты читал устав? – удивился он. Неприятно удивился.

– Да. Так что рассказывайте, мастер Энрике, кто приказал поддерживать во мне жизнь.

– Никто. Это моя личная инициатива, – вздернул подбородок мужчина.

– Да неужели? – прищурился я, посмотрев ему прямо в глаза. Тот взгляд выдержал.

– Именно так, – уверенно кивнул он.

– Хм, и что же вы просите взамен?

– В смысле? – похлопал он глазами для вида.

– Знаете, у меня порой ощущение, что я попал в сказку. Плохую такую, у нас их называют сказкой с роялями, – начал я. – Все, с моего появления здесь, идет слишком легко, если задуматься. Меня не сожрали в лесу, не пленили сильфы или ваши соотечественники. Меня выходили, обучили языку, даже дали дворянство и подъемные деньги. Это странно. Но слушайте дальше. Помимо вот этих оказанных услуг, я смог поступить туда, куда априори не мог. Заплатив гребанными штанами и своими эфемерными знаниями. Как будто бы они, мля, у меня есть! А сейчас для чертового контраста и поддержания иллюзии баланса в сюжете мне сказали, что я гребанное бревно, которому жить осталось десять гадских лет! Так что, мастер Энрике, не выводите меня еще больше из себя и просто скажите, что вы хотите взамен тех средств, что потратите на мою бренную тушку.

– Ничего… – растерянный моей вспышкой, сказал мужчина.

– Не лгите мне! – хлопнул я по кровати рукой, повысив голос. – Там, где есть человек, нет места безвозмездным услугам! Просто скажите, что вы от меня хотите!

– Да ничего особенного, – мягко улыбнулся Энрике, – эти деньги не настолько велики для меня, особенно совместно с мастером Ниврадом. Считай, раз уж тебе это так важно, что мы действуем из научных интересов. Нам интересно понаблюдать за тобой, интересно знать, что ты сможешь дать этому миру с твоим взглядом на него.

– То есть вы готовы платить триста тысяч за "посмотреть"? – снова прищурился я. – Не заговаривайте мне зубы!

– Хм, не совсем понял, что ты хотел сказать этим, но рекомендую тебе почитать книгу «Суть Южных провинций». Тогда ты поймешь наши с Ниврадом мотивы.

– Я отказываюсь верить в добродетель со стороны чужих людей. Со стороны родственников, друзей – еще ладно, там хоть какая-то связь эмоциональная есть, да и то не всегда. Но я-то чужой вам человек! И вы готовы платить за чужого человека?

– Чужой, не чужой, какая разница? Ты показал, что чего-то стоишь. Дошел сюда, как-то, но смог устроиться туда, куда априори возможности не было, – улыбнулся Энрике. – Разве это ли не достойно того, чтобы помочь тебе действовать дальше, когда на твоем пути появилось первое препятствие?

– То есть это долгосрочное вложение, в целях получить больше в будущем?

– Считай как хочешь, – встал со стула Энрике. – Если тебе будет от этого легче. Кстати, завтра к тебе приставят личного наставника, который будет отвечать за твое обучение азам фундаментальных наук. И рекомендую уже начать готовить сборник.

Я мрачно кивнул, в совершенном расстройстве чувств.

– До встречи, Вито, – кивнул он и вышел.

Я же брякнулся на кровать и уставился в потолок. Время еще больше ограничилось. Я до этого не был уверен, что смогу за одну жизнь поставить здесь музыкальную индустрию с нуля. А сейчас… Ну, зато некоторые мешающие факторы исчезли, хы.

Я издал нервный смешок, переросший в дикий хохот, со слезами. Началась истерика.

Энрике, стоящий за дверью, прикрыл глаза, слыша, как за дверью кричит Вито.

– Может, стоит его успокоить? – спросил стоящий тут же Фиделис, слышавший весь разговор.

– Нет, дай ему выплеснуть эмоции. Он и так слишком долго держался.

– Чего ты взял?

– Еще после моего известия про десять лет он должен был выйти из себя, учитывая его возраст. А тут до самого конца держал все в себе.

– Хм, возможно, – Фиделис снова посмотрел на дверь. – Он поверил?

– Думаю, да, – кивнул Энрике. – Когда твоя агентесса его обработает, он будет полностью наш.

– А как же «Суть Южных провинций»? – усмехнулся главный дознаватель.

– Мои предки с севера, – отзеркалил усмешку Энрике. – А вот Ниврад действительно безвозмездно согласился.

– Хм, этот может, – Кан отошел от двери. – Может, все-таки стоило сказать правду? Как только он понял, что все не просто так.

– Нет, – качнул головой Энрике. – Так бы он не был привязан к нам ментально. А сейчас он искренне будет следовать за нами, веря, что мы действительно просто хотели ему помочь.

– Ха, какой ты жестокий! – покачал головой с кривой улыбкой Фиделис.

– Скорее хитрый, – Энрике огляделся. – Но закончим на этом. Не стоит, чтобы нас видели вместе здесь.

– Ты прав, – посерьезнел тут же Кан. – Агентесса прибудет в твое подчинение завтра.

Энрике кивнул, и мужчины разошлись.

Несмотря на свой профессионализм, полог тишины и разговор вполголоса, они не смогли остаться неподслушанными. И тот, кто это сделал, с улыбкой, благодаря беспечность и расслабленность в безопасных стенах дознавателей внутренней разведки, замер на потолке, мимикрируя под его цвет. Агент Тороли, спрыгнув, быстрым шагом пошел в кабинет Юна, что стал их временной базой расквартировки. Бывшего черного мага оказалось очень легко контролировать.

Командир, выслушав донесение, улыбнулся.

– Вот почему мне нравится работать в Мавитании, – произнес он. – Люди тут удивительно безалаберны. Как думаешь, он знает ее в лицо?

– Скорее всего – нет, – покачал головой агент. – Но это не точно.

– Жаль, – протянул командир. – Придется прибегнуть к помощи гомункула.

Названный стоял около двери и ни на что не реагировал.

– Что делать с магом? – спросил еще один агент.

Командир покосился на Юна, что без сознания сидел в кресле.

– Поставь на него незаметный контролирующий маяк. Пусть еще немного поработает на нас. И сотри все, что нужно.

– Принято.

Спал я откровенно плохо. Первую часть ночи планировал каждое мгновение своей жизни, вторую пытался уснуть, но никак не получалось. Под утро я плюнул на все эти планы, встал, умылся и, завязав чертовы волосы, оделся в подобие спортивной формы и пошел искать спортзал.

Первый же попавшийся студент, у которого я попытался спросить дорогу, невнятно что-то промычал, затравленным хомяком смотря на меня снизу вверх. Вторые, две студентки, тоже невразумительно что-то бурчали, пуча на меня глаза и, кажется, даже дрожа. И чего это с ними такое случилось? Я ж вроде ничего такого не делал. Может, это из-за драки с Камой? Ну, как драки… Может, из-за этого они теперь меня принимают за какое-нибудь чудо-юдо заморское? Хотя по факту так и есть. Ну ладно, черт с ним, так найду.

Нашел. Причем на поиски затратил куда меньше времени, чем предполагал. Сам спортзал ничем не выделялся, разве что тут еще несколько тренажеров было. Тут почти никого не было, разве что пара студентов, фехтующих в углу на мягких матах, да видимо тренер, что гонял третьего студента.

Не обращая ни на кого внимания, я начал бегать по кругу, попутно пытаясь привести мысли в порядок.

Итак, что мы имеем? Пятьсот тысяч денег. Поддержка от вроде как весомого аристократического семейства. Десять лет жизни и амбиции на две жизни. Не густо. Ни команды, ни каких бы то ни было связей.

Закончив бег и чуток запыхавшись, я принялся за разминку.

Пора бы уже начать ее собирать, подбирая кандидатов прямо здесь. Да и средства распространения музыки тоже надо бы начать. Надо поговорить с Текникусом, выложить ему идеи да начать разработку, только еще лекции по артефакторике стоит посетить. Есть у меня пара идей, вот только насколько они исполнимы.

– Гр-а-а-а, – вырвал меня из раздумий надрывный тоненький крик.

Не успел я ничего понять, как в обратно раздумья меня вогнал удар в лицо ногой, благо не в ботинках, зато пяткой.

Второй удар пришелся в живот, заставив меня скрючиться, пытаясь вдохнуть. Третьего не последовало, так как нападавшего скрутили подоспевшие студенты и тренер.

– Валенбра, успокойся! – раздался крик.

Опять этот пацан, да что я ему сделал?

– Простите, мэтр Вито! – запричитал тренер, помогая мне встать. – Валенбра обязательно понесет наказание!

– Слышь, да че те надо? – утирая кровь с разбитой губы, спросил я у него.

– Месть! – рыкнул он, качнув головой. Его, к слову, удерживало трое студентов, причем удерживало с огромным трудом, судя по их напряженным лицам.

– Какая нах месть? – злобно спросил я, понизив голос.

– За оскорбление! – его глаза снова засветились красным.

Я зарычал, с трудом сдерживая рвущуюся наружу ярость.

– Мэтры! Мэтры! – заплясал между нами испуганный тренер. – Давайте просто мирно разойдемся!

– Готовься, ублюдок, сегодня вечером я тебя размажу здесь, – выплюнул я, ошарашив студентов.

– Дуэль? – прищурился он, даже как-то успокоившись.

– Сегодня в восемь, – бросил я, развернувшись. Сейчас меня лучше не трогать, ибо настроение настолько было убито, что я сейчас больше напоминал разбуженного медведя.

– Ты не ответил!

– Пошел к черту.

Глава 33. Отвлекающий фактор

От третьего лица.

«Агентесса Дознавателей – молодая, очень красивая девушка со слегка смуглой кожей и кучерявыми, черными как смоль, волосами. Тонкий аккуратный носик гордо вздернут, пухлые резные губки насыщенного алого цвета чуть приоткрыты. Большие темные глаза напоминали чарующий омут, в который хотелось прыгнуть с головой и утонуть. Фигурка, сделанная словно мастером-скульптором, заставляла неотрывно обращать на нее внимание. В ней все было идеально. Все было подобрано в угоду Вито, по его вкусу. Как, по крайней мере, думал Фиделис. И его аналитики, что подбирали агентов. Аналитики промахнулись почти во всем, кроме характера, да и тот соответствует с пятое на десятое. Внешность этой девушки была достаточно яркой, типичной для «знойных красоток» мира Вито, настолько типичной, что казалась одинаковой. Нашему попаданцу совершенно не нравились такие, следующие за модой на искусственный загар, брови одной формы и «естественный» мейк, убивающий уникальные черты лица. Вито нравилась более естественная красота, со светлой кожей, мягкими чертами лица и тонкими губами. Агентесса же была полной противоположностью идеала парня, что, впрочем, уже неважно. Ее остывающий… пепел был оперативно скинут в искусственный водоем под Коллегией, а гомункул в ее обличье, точно копирующий мимику и движения дознавательницы, шел в кабинет Энрике получать инструкции.

Вито же в это время шел к себе в комнату. Голодный и злой. Пугающий своим выражением лица всех встречных, что шарахались от него, как от прокаженного. Вот вроде ядра не имеет, а ауру удушающую распространяет. Вот что значит харизма.

– Хей, Вито! – крикнул ему на свою голову Джейкоб, шедший на лекции. – Мир… – Мир, – мрачно буркнул в ответ Вито, даже не посмотрев на приятеля, что весьма покоробило того. Будучи практикующим с весьма крупным ядром (не из-за личика же он так популярен у женского пола), он ничего не почувствовал. А совершенное отсутствие ментальных умений, как магических, так и психологических, не позволило ему прочесть все те невербальные знаки, посыл которых значил: «Не лезь, придурок! Она тебя сожрет!». Следующая его мысль была таковой: «Да не сожрет!». Далее все идет по известному сценарию. – А-а-а-а! – Кретин! – А-а-а! – Вытаскивай его! – В глаза его, в глаза! – Палкой! Палкой! – Где я тебе палку возьму?

Джейкоб, ломаемый вконец вышедшим из себя Вито, орал, лежа на полу. Вито злостно матерился, заламывая тому руки, попутно отбиваясь от студентов, пытающихся оттащить его от бедного парня. Тут был и Текни, которого Вито тоже взял в свои стальные пальцы, вывернув тому кисть. Орал Джейкоб, ругался Вито, кричал Текни, матерились студенты.

В глазах стороннего наблюдателя, коим оказался идущий в библиотеку Грегор, все это напоминало жесткое гачимучи, можно даже сказать гуро. К которому он тут же поспешил присоединиться, в благих целях, естественно, наведя еще большую куча-малу.

Дисциплинарный отряд, прибывший на крики, увидел еще более… как бы помягче сказать… необычную борьбу. В которую тоже сразу же влетел. Гачимучи тут же перестало быть таковым, так как тут, во-первых, появились девушки, во-вторых, все перетекло в незамысловатый и старый добрый мордобой. Который, как ни странно, затеяли дамы, с ходу вписав в челюсть виновнику – Вито, который душил Грегора, который, в свою очередь, душил посиневшего Джейкоба.

– Тобі кінець, тiкай с села, – пробормотал Вито, впервые в жизни нарушив завет отца – не бить женщин.

– Итак, – Тамария осмотрела группу зачинщиков. – Что вы можете сказать в свое оправдание?

Сверкнув «фонарем» под левым глазом, вперед вышел Вито. – Виноват только я. Драку начал я, и один лишь я. Остальные лишь пытались остановить меня, – заговорил он, сильно шепелявя – ему выбили передние зубы.

Тама поморщилась. – То есть именно ты и только ты разбил носы всем дравшимся, выбил зубы половине, сломал челюсть Грегору и кисти нескольким девчонкам из дисциплинарного отряда? – прищурившись, тихо спросила Тамария, облокотившись об стол. – Да. И готов понести заслуженное наказание, – кивнул он, похоже, ничуть не испугавшись. – Погодите, – вышла вдруг из строя девушка с растрепанными волосами, баюкающая сломанную руку. – Драку начала я, ударив Вито, что в принципе ничего плохого не делал, – она поморщилась, когда случайно двинула рукой. – Мне нужно было просто разнять их, а вместо этого… – Ты сломала руку о мое лицо, – ухмыльнулся разбитыми губами Вито, чуть обернувшись. – Да, в этой драке были открыты еще одни неожиданные свойства строения тела иномирянина, – пробормотал парень из отряда, видевший, как Вито богатырским размахом нокаутировал не успевшего отреагировать Грегора, при этом, как оказалось, сломав ему челюсть. – Тогда виноват и я, – сказал Джейкоб, державший платок около до сих пор кровоточащего носа. – Мне не нужно было лезть к Вито. – А мне не нужно было реагировать как гопнику из подворотни, – вновь заговорил Вито, – я должен был повести себя более сдержанно. В этой ситуации виноват только я. – Да, ты это говорил, – потерла переносицу Тамария. – И как ты в таком состоянии на дуэль пойдешь? – Дуэль? – навострили уши студенты. – Мы русские, с нами бог, – щербато улыбнулся Вито, чем вызвал неприятные мурашки у Тамарии. – Ха-а-а, – выдохнула женщина, с силой потерев виски. Как же все стало сложно, когда приехал этот иномирец. – Всем участникам драки неделю отрабатывать на кухне, кроме Вито. Он поступает на полную ставку в библиотеку и лишается зарплаты на две недели, – произнесла она устало. – А теперь все вон! Глаза б мои вас не видели. Вито, останься, – дождавшись, пока все выхромают из кабинета, Тамария продолжила. – Ну, и чего у вас с Валенброй случилось? Может, еще можно уладить все миром? – Да я и не против, – пожал плечами Вито. – Я, если честно, с горяча ляпнул, когда он на меня опять набросился. – Во-первых, она, а во-вторых, давай подробнее. – В смысле, «она»? – удивился парень. – В прямом, Валенбра – девушка. – Да ну? – Никак не мог поверить Вито. – Да, – стала уже раздражаться Тамария. – Рассказывай уже! – Рассказывать, в общем-то, нечего, – пожал плечами парень. – Случайно столкнулись с ним, то есть с ней, в кафетерии. Она с ходу в драку полегла. Нас разняли. Всё. – Это я и без тебя знаю, – вздохнула женщина. – А в спортзале что было? – Сидел, разминался, как вдруг она подбегает и в лицо пинает. Ну я и разозлился. – Ясно, – вздохнула Тамария. – Это так на нее похоже. – А чего она злая-то такая? – поинтересовался Вито, сглатывая кровь из десен. Женщину передернуло. – Не делай так. И вообще – сразу иди к целителям. Это приказ, – произнесла она, морщась и стараясь не смотреть на опухшее и разбитое лицо парня. – А они зубы смогут вырастить? – Да, смогут, вали уже. – Вы не ответили, – вежливо напомнил парень, но наткнулся на злобствующий взгляд, не обещающий ничего хорошего. – Понял, ухожу. – Про наказание не забудь, – сладким голосом напомнила Тамария. – Как уж тут забудешь, – пробурчал Вито, выходя за дверь. – Как же мне все это дорого, боги, – устало легла на стол Тамария, прикрыв голову руками. – Отпустите меня в отпуск, пожалуйста…

За дверью меня, естественно, поджидали несколько любопытных незнакомых студентов, побитых и нет, и Джейкоб с Текникусом. – Ну чего там? – на правах наиболее знакомого спросил Джейкоб, – чего мастерица тебя задержала? – Да ничего такого, – махнул рукой я, – просто спрашивала, из-за чего у нас с Валенброй дуэль. – А из-за чего она? – продолжил Джейкоб, но тут раздался крик: – Вот ты где! – Ой, голос больно знакомый. – А ну стой, юстициарий недоделанный! – Чтою! – воскликнул я, для надежности подняв руки. – Ой… – Три девушки, что раздвинули небольшую толпу на манер ледокола, увидев меня, словно на невидимую стену натолкнулись. – Ой, – кивнул я, но руки все равно держал на весу. – Так что, может, отложим экзекуцию до лучших времен? У меня еще дуэль сегодня. – Дуэль? – изумленно похлопали они глазками. – Да, самая настоящая! А теперь позвольте я схожу к лекарям. А то мне, пожалуй, неловко представать перед вами в таком виде. – Хорошо, – произнесла первая, очнувшаяся от ступора. – Но потом мы обязательно поговорим.

Хм, а звучало не угрожающе. Я думал, они меня на сашими пустить хотят.

Кивнув сразу всем, важно похромал к лекарям. Точнее, попытался. – А где лекари-то? – пройдя пару шагов, спросил я, обернувшись. – Проводите, а? Девушки прыснули от смеха, прикрыв аккуратно нижнюю часть лица ладонью, а вот Джейкоб с Текникусом откровенно заржали, но тут же заохали, схватившись за отбитые места. – Чтоб тебя, – похрипели они, облокотившись о стеночку. – Пойдем уже.

У лекарей мы задержались надолго – новые зубы и сращение костей процесс не такой быстрый, как хотелось бы. Синяки и ушибы зато быстро убрали. – Как думаешь, на меня сильно Грегор будет злиться? – спросил я уже по выходу из Зала исцелений. В числе последних, кстати. – Да не, – помотал головой Джейкоб, давно отхиленный, но решивший подождать меня. – Он мужик отходчивый, но при этом непредсказуемый. Но едва ли он будет настолько мелочным, чтобы злиться. – Резонно. – Скорее всего завалит тебя работой. – Пипец… – Так что за дуэль? – напомнил мне Джейкоб про это неприятное событие. – Да я случайно Валенбру вызвал, – с досадой произнес я. – Вечером, видимо, снова придется сюда идти. – Либо тебя принесут, – пожал плечами парень. – Оптимистично. – Зная Валенбру – да. – Спасибо за поддержку, – пробурчал я. – Всегда рад. Из-за чего хоть? – Он… черт, то есть она в спортзале на меня наехала, вот я с горяча и ляпнул. – А спортзал – это?.. – Ну, где вы там тренируетесь? – А, – понятливо воскликнул Джейкоб. – Зал воинов! – Да, там, – кивнул я. Вздохнул. – Бли-и-ин! Я не хочу с ней драться! Можно как-то дуэль отменить? – Без урона чести нет, – покачал головой Джейкоб. – Тем более от дуэли с девушкой. – А чего такого? – не понял я. – В моем мире это бы посчитали благородным поступком. Бить женщин у нас как бы… непринято. – Отказывать девушке в дуэли не принято, – покачал головой. – Если бы это был мужчина, можно было бы попытаться выкрутиться, но с хансамуна’сенши такой не пройдет. – Кем? – нахмурился я, услышав незнакомую фразу. – Ну, хансамуна’сенши, – повторил Джейкоб, будто бы я должен был понять. – Так у нас называют девушек, что пошли по пути сильных. – Что? – еще больше запутался я. – Женщины, что предпочли меч поварешке, – спас положение Текни, вынырнувший буквально из ниоткуда. – Таких называют ханасума’сенши. Мужчин, которые хранят очаг вместо своей жены, называют меидо. – О-о-о, – понятливо покивал я. – Как все продумано. – У вас не так? – подошел к нам Текни. – Ну, – неловко почесал я затылок. – Лично в моей стране принято, что мужчина деньги зарабатывает, а женщина сидит дома. Хотя в последнее время эта тенденция понемногу стала меняться, благодаря молодежи. – Понятно. У нас в Сильфианите похожие порядки, там не прижились принципы равных душ. В Восточной Империи, по-моему, тоже. – Что за принципы? – спросил я, кивнув головой в сторону коридора, предлагая пройтись. – Это древний тарианский обычай, при котором любой человек независимо от совершенно любых факторов мог стать тем, кем он хочет. Женщина может стать воином, мужчина домоправителем. В Тариусе они известны испокон веков. После войны, во время великого бегства, эти принципы стали распространяться по всему континенту. Где-то они прижились, где-то нет. – Хм, у нас есть что-то такое, – почесал я колючий подбородок, вспоминая Декларацию прав человека. – Вот только большинство, особенно старшее поколение, предпочитает жить по старинке. – У вас так сильны традиции? – удивился Джейкоб. – Да не то чтобы, просто консерватизм – бич многих поколений. К тому же… а, не будем об этом. Давайте лучше подумаем, как мне выйти из нынешней ситуации с наименьшими потерями. – Ты про Валенбру? – уточнил Джейкоб. – А про кого еще? – закатил я глаза. – Условия дуэли озвучивались? – тем временем спросил Текни, поправляя новые очки – прошлые в драке разбили, и, по-моему, сделал это я. – Нет, только время. – Тогда можно немного схитрить, – коварно усмехнулся Текни, потирая руки. – Но ведь это нечестно! – подал голос Джейкоб. – Почему бы тебе просто не достойно проиграть? Или просто иди и скажи, что сдаешься. В этом не будет урона чести, все знают, что из себя представляет Валенбра. К тому же сдаться ханасума’сенши не зазорно. – Ну, или так, – кивнул подтверждающе Текни. – Можно просто сдаться и мучиться. Никто не скажет тебе слова против. – У вас принято сдаваться более сильным противникам? – приподнял я бровь. – Ну, да, – кивнули они. – Что в этом такого, если ты все равно заведомо проиграл? – Хе, – усмехнулся я. – Я бросил вызов, я пообещал, что размажу Валенбру, и теперь прихожу и сдаюсь. Не дело это. – Ты сказал, что размажешь ее? – удивился Джейкоб, потом задумался. – Тогда в любом случае тебе несдобровать. – В смысле? – повернулся я к нему, Текни тоже заинтересованно на него посмотрел. – Слово сенши нерушимо, так что тебе придется ее победить, – пожал плечами Джейкоб. – И если ты это каким-то чудом сделаешь, то тогда тебе придется терпеть ее террор до выпуска. Она очень злопамятна. – То есть мне в любом случае пипец, – вздохнул я. – Ну да, либо сдерживаешь слово и терпишь Валенбру, либо не сдерживаешь слово, и едва ли после этого кто-либо будет с тобой общаться. – Даже вы? – усмехнулся я. – Общественное мнение имеет очень сильное давление на нас, – без улыбки сказал Текни. – Так что даже мы. – Но я ведь не этот ваш сенши! – воскликнул я, с силой потерев лицо. – Я просто со злости ляпнул, не хотел я ничего такого! – Сенши – сильный, путь сильных подразумевает под собой движение к славе и вечности в сердцах людей, – пояснил Текни. – Насколько мне известно, ты стремишься именно к этому. – Надо же, какие вы осведомленные, – ядовито произнес я. – В любом случае не стоило разбрасываться словами, – заговорил Джейкоб. – У нас не приемлют такого. – Да, да, – вздохнул я. – Вы правы. Ну так что там с хитростью? – Можно использовать независимые артефакты, расширяющие магическое ядро и каналы… – Текникус замер, потом досадливо поморщился. – А, тьма, точно. – Может, зелья? – предложил Джейкоб. – Те, что на кровь? Их часто используют, при этом это даже не будет считаться жульничеством. – Хм, – задумался Текни, – можно, но вот только где ты их сейчас достанешь? – У меня есть парочка, – глаза Джейкоба забегали. – Они дают неплохой прирост к силе. – Случаем не настойка «Таури»? – с улыбкой произнес Текни.

Наш бабник смутился, отведя глаза, а умник заржал, видя такое действо. – Чего вы? – не понимал я, переводя взгляд то на одного, то на другого. – «Таури» – это так называемое зелье случайного эффекта. Делали усилитель мышц, а получили… – Текни снова разразился громоподобным хохотом. – Усилитель мужского здоровья. – В смысле? – все никак не мог понять я, хотя кое-какие, не очень хорошие догадки мелькали на периферии сознания. – Он хочет сказать, – взял слово хмурый Джейкоб. – Что у этого зелья есть побочный эффект, помимо усиления мышц – долгая эрекция.

Я замер. Если прислушаться, можно было услышать, как я преисполняюсь в своем познании. – Вы издеваетесь?! – прошипел я. – На самом деле все не так страшно, – посерьезнел Текни. – Это будет дополнительным отвлекающим фактором для Валенбры! Ха-ха-ха! – снова заржал он. – Если ты наденешь что-нибудь мешковатое, то особо заметно не будет, – виновато улыбнулся Джейкоб. – Хотя, насколько я понял, ваш стиль боя – полный контакт. Тут ничего гарантировать нельзя… – Текни рядом буквально задыхался от хохота.

Я хмуро стоял и обдумывал возможность использования этого зелья. С одной стороны, это позволит мне усилиться, что весьма поможет против Валенбры, которая тоже использует магию усиления – достаточно редкую разновидность силы школы Изменения. С другой стороны, я могу прослыть извращенцем. Хотя какая разница? И вправду, надену что-нибудь мешковатое, едва ли кто-то сильно присматриваться будет, да и я не половой гигант, чтобы все настолько сильно торчало. Да и если заметят, что такого? Едва ли что-то поймут. Валенбра, учитывая ее характер, тоже едва ли обратит на это внимание. Решено!

– Дай свое зелье, – решительно произнес я.

Глава 34. Эффект должен себя проявить.

Наше трио протопотало до комнаты Джекоба и, что неудивительно, нарвалось на очередную воздыхательницу. Моментально броситься на шею парню ей помешало только наше с Текни присутствие.

– Джейкоб, мы сегодня сможем позаниматься вечером? – спросила она со сладкой улыбкой. Меня передернуло, Текникус ухмыльнулся, Джейкоб это заметил и чуть покраснел.

– Зиро, прости, – ноль? Хе. – Нам придется расстаться, видишь ли…

– Ха! – перебила она его, вздернув носик. – Ясно все с тобой! Наигрался, значит, да? Новую нашел?

– Да нет… – кажется, парень не был готов к такому повороту событий, явно растерявшись.

– Не оправдывайся! – девушка облила нас презрением, развернулась и, бросив: «Прощай!», гордо, покачивая бедрами, удалилась.

– Гы-гы, – засмеялся в кулак Текни, но я, дабы сэкономить время и прервать поток шуточек от веселящегося техника, произнес:

– Давай быстрее, выноси, мне еще переодеться надо.

– А, да, – отпрянул ошарашенный парень.

Через пять минут мы уже были около моей комнаты.

– У тебя есть во что переодеться? – спросил Текникус.

– Есть, не волнуйся, – усмехнулся я.

Еще на заставе я попросил сшить себе подобие того, в чем попал сюда. Вышло, конечно, немного не так, как задумывалось, но тоже неплохо. Для сегодняшнего боя это все подходило идеально.

Широкие штаны с манжетами и длинная кофта ниже пояса, которая должна была стать толстовкой. Выглядел я в этом очень даже неплохо, а мешковатость полностью все скрывала. Вот только с точки зрения местного жителя выглядело все это очень необычно, так как тут в почете все еще были узкие разноцветные шоссы, всяческие жакеты и другие старинные виды одежды. Так что, скорее всего, выглядеть я буду как береза в сосновой роще.

– Оу… – именно таким звуком встретили меня Текни и Джейкоб.

Я ухмыльнулся, показательно встав в красочную позу.

– Как все это ужасно выглядит… – пробормотал Джейкоб, критически окинув меня взглядом.

– И не говори, – поддакнул Текникус. – Откуда это у тебя вообще?

– Это сшито по моде моего мира, – пробурчал я чуть обиженно. – Не совсем точная копия, но похоже.

– Ну и странные вкусы у вас, скажу я вам, – сказал, видимо, более разбирающийся в одежде Джейк.

– То же самое я могу сказать и про вас, знаешь ли, – нахмурился я. – То, что носите вы, у нас устарело уже лет двести тому назад.

– Он прав, Джейкоб, – подал голос Текникус. – В разных мирах разные фасоны. Ты же не будешь говорить, что национальная одежда сильфов некрасива? Для нас, может быть, и да. А для них это неотъемлемая часть культуры.

– Да понял я, понял, – пробурчал чуть пристыженный ценитель моды. – Пойдемте уже.

– Тебе лучше выпить зелье сейчас, – посоветовал Текникус. – Оно не сразу действует, – тут он еле сдержал улыбку. – Так что пока идем, эффект должен, кхе, в полной мере себя проявить, пх, – он сделал вид, что закашлялся, старательно скрывая рвущийся наружу смех.

– Не факт, что дуэль начнется сразу же, – проигнорировал я его смешки, – может, еще ждать придется. Лучше разведать обстановку и выпить перед боем.

– Ну, не уверен, что питье на глазах у публики поднимет тебе репутацию, – сказал Джейкоб.

– Но ты же говорил, что это не считается жульничеством! – возмутился я.

– Не считается, – подтвердил он, – в официальных правилах допускается использование усиляющих зелий, но вот по традиции, по духу дуэли их обычно не используют, сражаясь на чистой силе.

– Это все, конечно, очень мило, но это совершенно не тот случай!

– Вот поэтому я и не уверен, но лучше не рисковать в такой мелочи.

– Может, мы уже пойдем? Будет не очень хорошо, если мы придем вторыми, – вернул нас к реальности голос Текни.

– Он прав, пойдем, – кивнул Джейкоб.

– Вот и пошла ежедневная рутина попаданца, – пробурчал я, смотря в худую спину Текни. – Интересно, сколько предложений мне поступит после дуэли?

В зале был аншлаг. В буквальном смысле. Я, конечно, ожидал нечто подобное, но не настолько же! Казалось, сюда стеклись абсолютно все, кто находился в Коллегии. Я тут даже солдат, что сопровождали меня сюда, заметил. Хм, а я думал, что они уже телепортировались обратно.

– Это что такое? – удивился я, едва вошел в зал.

– Ого, тут больше людей, чем я думал, – произнес Текни. – Битва самого сильного мага среди студентов и иномирянина произвела больший ажиотаж, чем ожидалось.

– ЧТО?

– Валенбра – сильнейшая среди студентов, и это на первом курсе! – повернулся он ко мне, увидев мое растерянное лицо. – Ты что, не знал?

– Откуда? – прошипел я, затравленно заозиравшись, выискивая виновницу торжества. Ее пока видно не было.

– Тоже верно, – почесал он затылок. – Ну, зато теперь знаешь. Пей зелье, я тебя прикрою.

По закону жанра я обязан победить. Ну или проиграть красиво, на последнем издыхании. Черт побери, я не хочу с ней драться! Я вообще пацифист.

– А точно отказаться нельзя? – с отчаянной надеждой в голосе спрашиваю я.

– Нет, пей.

Вздохнув, я все-таки проглотил неприятно тягучую безвкусную жидкость. Фе. Меня передёрнуло от отвращения.

– Ну и мерзость, – поморщился я.

– Зато неплохо усиливает, – пожал плечами Текни. – Давай иди.

– Угу, – мрачно буркнул я, направляясь к центру зала, где людей почти не было.

Вокруг стоял гул. Все перешептывались, видимо, делая прогнозы. И, судя по сочувствующим взглядам, эти прогнозы были не в мою пользу. По телу стал распространяться жар. Я прямо чувствовал, как кровь приливает ко всем частям тела.

– Попёрло, – тихо произнес я, слегка стряхнув руками.

Валенбра стояла, хмуро глядя на меня и скрестив руки на груди. И чего ей надо? Я ж вроде ничего такого не сделал. Или, может, это из-за того, что я ее с мальчиком перепутал? Вдруг у нее какой-нибудь комплекс на счет этого.

У меня слегка закружилась голова, а глаза стали хуже фокусироваться. Наверное, волнение.

– Так-с, я пришел, чего делать? – сказал я, вступая на некое подобие татами.

Вдруг меня повело в сторону, а голова закружилась настолько сильно, что стоять на ногах стало очень сложно. Глаза совершенно перестали фокусировать взгляд, а на тело навалилась такая тяжесть, словно я рабочую смену в порту грузчиком отработал.

– Что-то не так… – пробурчал я, заваливаясь вперед и теряя сознание. Чувствительный удар лицом о твердый пол был последним, что я запомнил.

– Слушай, а это точно сработает? – спросил Джейкоб, смотря в спину удаляющегося Вито.

– Ты о чем? – повернулся к нему Текни, блеснув линзами круглых очков.

– Ну, Вито же иномирец, я видел его внутреннюю систему органов, и она немного отличается от нашей, – проговорил задумчиво Джейкоб.

– Да не думаю, что случится что-то, – легкомысленно пожал плечами Текникус, – за что нас могут наказать.

– Так я пришел, чего де-елать… – пуф – шмякнулся Вито на татами под общий удивленный вдох.

– Вито! – рванулся к нему Текни, Джейкоб же ударил себя по лицу, прошептав: «Нам конец».

Парень лежал, слегка подрагивая на полу, словно в конвульсиях. Текни быстро перевернул его и увидел идущую пену изо рта и закатанные глаза. Зельевая интоксикация. Похоже, Джейкоб все же был прав. Давать ему усиление было плохой идеей. Зато получили отсрочку, хоть какой-то плюс. Лишь бы только не начали говорить, что это все подстроено.

– О-о-о, что это у нас тут! – раздался сладенький голосок Тига, словно нож сквозь масло проходящий через толпу. – Неужели наш иномирец от страха перед мэтрой упал в обморок?

– У него интоксикация, – буркнул Текни.

В этот момент к Вито быстро подошел один из преподавателей и, быстро осмотрев его, приказал:

– Быстро его в лазарет!

– А ну стоять! – раздался вдруг голос с пола. – Никакого лазарета!

Иномирец, лежа на спине, смотрел очень мутным взором в потолок. Пена перестала идти, поэтому он просто вытер ее рукавом. Правда, не с первой попытки.

– Я ща встану, – пробормотал он и вправду пытаясь встать. – Текни, помоги, чего встал.

Названный тут же придержал Вито за локоть, помогая восстановить тому равновесие.

– Голова просто закружилась, съел, может, что-то не то, – проговорил достаточно уверенно Вито, правда, пошатываясь.

– Вито, ты уверен? – спросил Джейкоб, взяв парня под руку с другой стороны.

– На все сто! – Вито снова обвис на руках парней, потеряв сознание.

– Он даже сдохнуть серьезно не может! – воскликнул Тиг, ухмыльнувшись.

– Че вякнул? – дёрнулся в его сторону Текни, совершенно забыв о том, что держит Вито.

– Оу, – резко оклемался тот, – зря ты это сделал…

– А?

– Буэ…

Все отпрыгнули в стороны, едва услышав этот звук. Кроме Тига, стоявшего слишком близко, за что и поплатившегося.

Глава 35. Бездельник, тунеядец...

Глава 35. Бездельник, тунеядец... а скоро и алкоголик, судя по настоящим событиям.

Вито лежал в лазарете без сознания. Вот уже несколько часов целители пытались вывести из его организма токсин, в который превратилось зелье усиления. Текни и Джейкоб сейчас получали по шапке в кабинете у Тамарии, а раздраженная Валенбра стояла около кровати своего оппонента и с некой толикой гнева в глазах смотрела на напряженное и очень бледное лицо Вито. Оно и так здоровым цветом не отличалось, а сейчас он вообще на мертвеца похож. Девушка пыталась припомнить, чем так разозлил ее иномирец, но в голову упорно ничего не шло. Словно это было минутным помутнением.

Валенбра нахмурилась, подперев подбородок. – Неужто и правда вспышка гнева?.. – пробормотала она. Такое у нее бывало, когда нервное напряжение выливалось в повышенную агрессивность и вспыльчивость. Похоже, так и случилось сейчас, когда она ни с того ни с сего напала на иномирца. – Ой, – удивленно крякнул позади кто-то.

Девушка обернулась и увидела Джейкоба – парня, что неплохо сдружился с иномирцем. По крайней мере, всем так казалось. – Эм, как он?.. – не очень уверенно спросил парень, замерев на месте. «И это самый популярный парень на младших курсах?» – усмехнулась про себя девушка, окидывая критическим взглядом Джейкоба с головы до ног. – «Слизняк». – Сильная интоксикация, – произнесла небрежно девушка, разворачиваясь. – Но выживет, как сказали целители.

Девушка прошла мимо застывшего в ступоре Джейкоба, остановившись около двери. – И, кстати, предложение по дуэли я отклоняю. По причине того, что оба мы были не в ясном разуме. Он, когда бросал вызов, я, когда принимала. Думаю, иномирец поймет. Парень кивнул, что, впрочем, Валенбра не увидела, выйдя из палаты.

Вито не обладал никаким магическим талантом, что априори делало его слабейшим среди всех студентов Коллегии. Куда уж ему тягаться с лучшей в магии усиления. Хотя, Валенбра хмыкнула, вспомнив, как иномирец скрутил ее в столовой, кое-какими навыками он все же обладает. Надо будет сразиться с ним без магии, тех приемов, что он использовал, девушка не знала. Так что это определенно будет полезно.

О-ох, как мне плохо. Примерно так же, как тогда, в той кабинке, только чуть получше. Продрав глаза, поморщился от боли, причиненной ярким светом, что светил прямо в лицо. В рту было паршиво, будто я полоскал его тухлыми помоями. – Чтоб вас, советчики хреновы, – пробормотал я хрипло, ощущая сильную слабость во всем теле. – Как ты, Вито? – заслонило что-то свет, спросив при этом меня голосом Джейкоба. – Я хочу тебя побить, – прилагая немалые усилия, я оторвал руку от кровати и положил ее на глаза, дабы избавить себя от этого мерзкого света. – О, значит, оклемался, – произнес второй голос, принадлежащий Текни. – Ты, кстати, освобожден от всех занятий и работы, пока не выздоровеешь. – Как мило, – просипел я, не настроенный на диалог. Хотелось просто лежать ни о чем не думая. – Ага, ну, мы пойдем, пожалуй, отдыхай, – сразу понял все более проницательный Текникус, утаскивая, судя по звукам, Джейкоба. – М-м-м, – выдохнул я.

Ну, хоть от дуэли откосил. Хотя спорно, что тут хуже – отравление виагрой или звиздюли от маленькой девочки. Капец у меня насыщенная жизнь, конечно. – Ну что, как вы себя чувствуете? – раздался голос рядом. Будь у меня силы, я бы вздрогнул. – Как будто посмотрел Дом-2, – сказал я. – Эм, простите? – озадачился, видимо, целитель. – Бородатая шутка с моей родины. Но в целом, бывало и лучше, – я опустил руку и открыл глаза, посмотрев, наконец, на гостя. Невысокий, с аккуратной белой бородой мужчина, с добрыми карими глазами и лысой головой. Видимо, все волосы перебежали на лицо. – У вас сильная интоксикация. Компоненты зелья, которое вы приняли, не подходят вашему организму. Мы не решились использовать магию, зная о вашей особенности. Поэтому просто промыли желудок и ввели абсорбент, который соберет все токсины. Не волнуйтесь, для вас он абсолютно безопасен. – Понятно, спасибо, – глаза закрывались. Очень хотелось спать. – Это наша работа, – улыбнулся в бороду мужчина. – Отдыхайте. – Угу… Я провалился в беспокойный сон.

Пока Вито отдыхал в лазарете, война, от которой он так спешно уехал, набирала обороты. Неутешительные новости еще не успели дойти до Коллегии, но в скором времени и они удивятся тому, насколько резво сильфы начали наступать. Несмотря на доблестное сопротивление мавов, линия фронта была на их территории и постепенно углублялась в их родные земли. Сильфы брали количеством и яростью атак, один воин мавов стоил троих сильфов, однако на одного приходилось пятеро, а то и шестеро узкоглазых.

Лучники сильфов были отдельной головной болью. Не отличаясь магическим талантом, позволяющим бить на дальние дистанции, лесные жители мастерски овладели луком. Конечно, лучник против мага не выстоит, но вот если их сотня, то это уже другой разговор.

Мавов тупо закидывали мясом, заставляя, сжимая зубы от злости, пятиться, оставляя свои деревни на растерзание диким лесовикам. Однако насколько долго сильфы смогут придерживаться такой стратегии – отдельная тема. В конце концов, горячая вода остывает быстро, в отличие от раскаленных камней. К тому же вода испаряется, как силы в отчаянном рывке. А именно его и напоминало наступление сильфов. Они словно стремились хапнуть побольше и быстренько уйти, набегом, как их предки. Однако для такой страны это было несерьезно. Рознились, так сказать, возраст и действия. Это ставило в тупик мавитанское командование, которое никак не могло предсказать действия оппонентов и добиться внятного объяснения причины вероломного нападения. Все действительно напоминало обыкновенный, пускай и очень масштабный набег.

Если вы вспомнили про того доброго деда, его Ларион звать, кстати, то с ним все в порядке. Сейчас он командовал лохосом егерей и вполне себе неплохо противостоял сильфам, которые, между прочим, считались лучшими воинами в лесу. Ларион же уверенно доказывал обратное, разбивая противника на его же поприще. Эх, если бы все командиры были такими, быть может, война бы давно закончилась. А может, и вовсе бы не начиналась.

Лукина же скучала, тоскуя по тем временам, когда они все вместе собирались в гостиной и обедали. Вито, Ларион, девочки, которые сейчас разъехались по женихам. Единственной ее отрадой была Ло, что иногда захаживала к ней на чай с конфетками. Девочка тоже, в связи с войной, не сидела без дела, помогая в госпитале, расквартированном недавно в их поместье. Лукина из-за боязни крови и элементарной брезгливости не могла в этом помочь, в отличие от сердобольной Ло. Лари же был младшим вестовым при полке, в котором служил аналитиком его отец. Даже такое невысокое звание внушало в него неподдельную гордость за себя, за семью, за Отечество. В общем, все были при делах, все чем-то занимались, один Вито бездельничал, лежа в кроватке.

Глава 36. СДАЙ ЕГЭ!!!

Выздоровел я за несколько дней. На четвертый чувствовал себя так, как обычно, а на пятый меня уже выпустили. Плетясь по коридорам, я лениво здоровался со всеми встречными, что с улыбками косились на меня, и о чем-то шептались за моей спиной. Было до жути любопытно, что они там говорят. Хотя скорее всего о том, что случилось в зале. Ну и ладно, неприятно, конечно, но ничего смертельного. В отличие от группы свирепых студентов, что двигалась прямо на меня, гневно сверкая глазами и едва ли пыша паром из ноздрей. Копчик зачесался, предчувствуя неприятности, а булки крепко сжались, готовясь к проникновению без вазелина.

– Эй, хумилис, иди сюда, – вроде как спокойно сказал заводила, – высокий для местного парень, с черными волосами и чуть смуглой кожей. Вообще он внешностью напоминал латиноса. – Разговор есть.

– Вам надо, вы и подходите, – равнодушно бросил я, остановившись и засунув руки в карманы. Вернее, попытался – карманов-то нет. Наверное, со стороны это выглядело, будто я вытер ладони о штаны. Что сразу приметили несколько из них, ухмыльнувшись.

Однако группа подошла, окружив меня и отрезав пути к отступлению.

– До нас дошли слухи, что ты ведешь себя слишком вольно для хумилиса, которого лишь недавно возвысили, – продолжил латинос. – Так что позволь тебе кое-что объяснить, – даже дружелюбно улыбнулся он, – едва ли Валентии давали тебе Регула на прочтение, что весьма опрометчиво с их стороны. Принимая это во внимание, мы забываем о том, что ты натворил по приезду. Пока, – от его взгляда у меня пробежали мурашки по коже. – У тебя за спиной, как я понимаю, нет хотя бы тысячелетней истории, как и предков, которые заставляют тебя следить за языком. Но хотя во имя тех, кто возвысил тебя, начни себя вести более достойно. Как аристократ, а не шут, – закончил он звякнув металлом в голосе. – А теперь, по-хорошему прошу, извинись перед мэтрами как подобает мужчине.

Я перевел взгляд с его переносицы, за его спину, где топтались девчонки из дисциплинарного отряда, который попал под раздачу в столовой. Топтались и кидали на меня гневные взгляды, которые едва ли можно изменить одними извинениями.

– За что я должен извинится? – произнес я, чисто для понта.

– А ты сам не понимаешь, хумилис? – вякнул кто-то за моей спиной мерзким голоском, однако притих под взглядом латиноса.

– За свое поведение и прилюдное насмехательство над благородными мэтра, – произнес он, вернув взгляд на мое лицо.

Как бы мне не хотелось это признавать, но он прав. Обнаглел я немного, расслабился. Понять мне это помогло мое прибывание в лазарете и несостоявшаяся дуэль. Здесь иной менталитет и нравы. Мне прощают многое, из-за происхождения, однако я так и не социализируюсь, если продолжу вести себя иначе. Пора ассимилироваться.

Кивнув, обошел его, встав уже перед девушками, что с прищуром глядели на меня.

Но кое-что все-таки оставим, для поддержания образа.

Встав на колено, я склонил голову, как это было в средневековье.

– Я смиренно прошу прощения за свои действия и слова. У меня не был цели оскорбить или унизить ваше достоинство, – блин, по-моему, это все же перебор. Выглядит какой-то насмешкой, как мне кажется. Черт, зря я это сделал, и по моим ощущениям, и по слишком уже долгому молчанию.

– Хм! – послышалось надо мной. – Благодари наше великодушие и твой статус. Мы не более не держим обиду.

Я поднял голову, глянув на девушек. Да, не показалось, что это звучало, как одолжение. Надменные мины, презрение в глаза и чуть поджатые губы, будто бы я грязный бродяжка, просящий милостыню. Резко захотелось сказать какую-нибудь колкость, съязвить, дабы они захлебнулись в своей желчи, но сжав зубы, сдержался. Не сейчас. Когда-нибудь они удавятся от зависти, сейчас же не время идти против течения – слишком мал вес, может унести.

– Благодарю, – я постарался сказать это как можно миролюбивее и спокойнее. Вроде даже получилось.

Встав с колена, обернулся к остальным. Важно поклонился, при этом стараясь, чтобы не выглядело манерно или насмешливо. Подождал секунду, ожидая, что кто-нибудь, что-нибудь скажет, и ушел, стараясь идти как можно непринужденно.

Было очень неприятно. Будто меня, как нашкодившего котенка, ткнули носом в лужу. Собственно, справедливо и претензий у меня нет никаких. Пока что.

Вообще за время нахождения в лазарете, от нефиг делать, очень много думал. И эти думы неплохо так меня замотивировали. Дали сил собраться и начать действовать, набирать вес, влияние. Менять уже культуру, чтоб ее!

В комнате ничего не изменилось. Даже пыли нигде не образовалось. Поэтому быстро закинув в себя обед, сел за стол, открыв тетрадь.

– Пора вершить историю, – пробормотал я, прикидывая, с чего стоит начать. – С литературных родов, наверное. Что там у нас… Эпос, лирика, драма. Кратко, по делу. Потом жанры… направления… Ро-ман-тизм… А представителей надо? Ну, парочку напишем для солидности. Тэк-с, отличительные особенности…

Я с головой ушел в работу, совершенно отрешившись от реальности. Желал бы я, дабы это было хотя бы пару часиков, а лучше вообще до того момента, покуда я не закончу сборник. Однако – облом. В дверь постучали. А надо ли вообще отвечать? Хм…

– Кто там?

– Ваш новый куратор! – раздался тонкий девичий голосок. Это тот, о котором Энрике говорил? Точнее та.

– Никого нет!

За дверью затихло. Видимо обновление системы и анализ новых протоколов.

– Но я ведь слышу ваш голос, – девушка была явно сильно озадачена.

– Это не я, это автоответчик. Никого нет дома, – далее решил не отвечать, снова отрешившись от происходящего и сосредоточившись на работе. Девушка и не спрашивала, за дверью послышались удаляющиеся шаги.

Все бы были такими разумными.

***

– Автоответчик сказал, что его нет в комнате.

– …?

– …

– Какой автоответчик?

– Я не знаю.

– Его голос был?

– Да.

– И он сказал, что его нет в комнате.

– Да.

– Ну почему вы иногда такие тупые, а?..

Глава 37. Скип.

«Полетели дни скорыми конями, Завертелся в делах я как смерч, Теряя себя временами, Я не забывал – близко смерть. Торопясь, все успеть побыстрее, Я бежал и писал, говорил и читал, Обретая себя в самой сути работы, Я от самого себя убегал.

Прошло более полугода, которые показались мне мигом. За эти месяцы я появлялся в комнате только поспать, да и то часто бывало, что спал вообще где придется, особенно в последние месяцы работы над плеером, микрофоном, звукозаписывающим оборудованием и картой памяти. Попутно улучшили переговорные артефакты. Все то, что я сейчас перечислил, уже существовало в этом мире, но было не особо развито за ненадобностью. Ох… Сколько же я промучился, изучая базовые законы силовых цепей и магических связей! Будучи полным гуманитарием, в точных науках я плавал как одна субстанция в проруби. Но, сжав зубы и вспомнив многогранного Ломоносова, пошел изучать некий аналог физики. Только вместо электричества – магия. Причем работающая по иным законам. Которые мне и пришлось зубрить на протяжении всей работы над артефактами.

В обучении мне очень помогла мой куратор. Очень, кстати, странная девушка. Вроде умная, но так порой тупит, что хоть волком вой. Однако учитель из нее очень хороший. Навязчивая чуть, но ниче, терпимо.

– Хей, Вито! – крикнул мне Текни, заметив издали. Помахав мне рукой, он взял что-то в руки и поднес ко рту. – Я наконец доработал его! – раздался его голос на весь зал; многие студенты вне куполов обернулись на него, кто в изумлении, кто в недовольстве. – Оу, какой звук! – восхитился я, вспоминая то ужасное шипение и скрежет, что были на ранних моделях. – Еще немного, и им можно будет начинать записывать мелодии. – В смысле – еще немного? – нахмурился Текникус. – Одного микрофона мало. Нам нужен микшерный пульт, чтобы менять звук. – Зачем? – Увидишь! – пообещал я ему.

Текни изначально не хотел работать над «каким-то там микрофоном». Однако мне удалось его убедить, спев всю ту же «Королевну» и сообщив, что хочу записать ее и множество подобных песен для будущих поколений. Тот загорелся идеей, выслушал концепт, обсмеял меня, заявив, что ничего глупее не слышал, и мы вместе начали думать, как, учитывая нынешние реалии, создать устройство, которое могло бы записывать звук, а потом его воспроизводить. Причем так, чтобы это не было похоже на звук старой рации.

Помимо этого проекта, рвал зад на учебе. После того как с меня наконец взяли все мерки и анализы, я начал нормально учиться. Слово «нормально» понимать как «на износ». Не уставал я так никогда. Зато во многих областях местной науки был достигнут максимум – то есть я узнал все, что можно. В литературе, этике и основам магии. Они были не очень сложны, а литература не отличалась разнообразием и глубиной. Про теорию литературы тут вообще не слышали, хотя некоторые пытались разработать ее, но безуспешно.

А еще я нашел причину, почему музыкальное искусство тут слабо развито. Вернее, не так – почему стихосложение тут так слабо развито. Все дело в магии и в Древней войне, после которой на Магне активно мародёрствовали, занимались смертоубийством и принуждением к коитусу. Для того чтобы делать это эффективней, они пользовались магией, особенностью которой было то, что нужно было читать заклинания для применения чар. Эти заклинания представляли собой рифмованные строки разной длины. Проще говоря – стихотворения. Из-за этого всех, кто писал вирши, принимали за магов и без суда и следствия – настолько был велик страх перед иноземным волшебством. Достаточно долгое время поэзия стагнировала. Сказывалась привычка, общая очень долгая продолжительность жизни (при которой разница между мировоззрением поколений была минимальной) и огромнейшее количество карательных орденов, что яро выискивали любые происки магии и выжигали каленым мечом.

Однако, несмотря на это, все равно появлялись поэты. Некоторые из них даже становились известными вопреки всему. Например, Аратор – древний Мавитанский поэт и писатель; Сульпиция Руфа – поэтесса, родом из сильфов, но творившая в Тариусе. Тех, кто остался в истории, можно пересчитать по пальцам, однако все они оставили в ней неизгладимый след. В прошлом я немного погорячился, сказав, что музыкальное искусство на низком уровне. Не совсем так; просто хорошей музыки тут, как и у нас, очень мало, настолько, что она тонет во всем том, что исторгают из себя творцы низких навыков. К тому же многие трубадуры, дабы прокормится, вынуждены писать на бытовые темы, причем писать очень просто. Например, Риссхун. Достаточно известный современный автор, приближенный сейчас к королю в качестве личного барда. У него есть очень достойные произведения, однако они теряются среди сотен здравиц, высоких баллад про низких королей и примитивных хвалебных од. Ох, вспоминаю Фиделиса с его предложением… Хорошо, что рядом был Ларион, иначе бы я просто поломал себе жизнь, согласившись на него. Бард, по сути, является певчей птицей в золотой клетке. Дорого-богато, однако никакой свободы творчества и саморазвития. Для кого-то, может, и приемлемо, но не для меня точно.

Ладно, мы отвлеклись. Сейчас надо немного поколдовать над прототипом микрофона, а потом в библиотеку, глянуть, чего там мои хлопцы накопали по местной литературе.

– Тек, что там у нас по качественным частотам? – Которые по эфиру? Ну, при высоких борумах с трудом тянет, но качество почти не страдает. – Почти? – Несильные помехи есть, заметны, но не сильно мешают. – Плохо, что заметны. По записи понятно, а как динамик? – Вот с ним главная проблема – никак не можем создать нормальный преобразователь; большая часть эфира теряется из-за сопротивления. – Так заклинания стазиса на преобразователь, а эфир в исключения, всего делов-то? – Не так все просто, эфир в стазисе под исключением пляшет как пьяный Джейкоб на твоем дне рождении, стабилизировать его никак не получается. – Хм, пробовали утяжелять? – Сопротивление возрастает, сильно искажая звук. – Сакра, – почесал я колючий подбородок. – Попробуйте тогда создать искаженную волну под ускорением, желательно ее еще при этом искривить, чтобы эфир сам себя насыщал. А для того чтобы чишики не терялись – дублируйте сигнал. – Сложно… – почесал голову выслушавший меня Тек; команда рядом также замерла, растерянно переглянувшись. – Ты думаешь, просто эфир исказить? Искривление еще куда ни шло. – Вы же где-то делали усиленный эфи-разрыватель? Он вроде как меняет природу эфира, да? – Ну, да… – Текникус, посмотрев на меня, задумался, что я хочу сказать. – Вы хотите на пустых линиях столкнуть нулевой и насыщенный эфир? – спросил один из исследователей, что внимательно слушали наш разговор. – Именно! – кивнул я. – При этом, если направить все это в эфи-волн, тогда и искривлять ничего не придется – сигнал сам стабилизируется, и волна будет плотной. – Ты гений, Вито! – воскликнул с горящими глазами Текни, едва не подпрыгнув на месте. – Ты только проводники возьми тверже, а то, боюсь, нынешние сгорят к чертям. – Да это понятно, – махнул рукой парень. – Ну все, ребятки, за работу, вы слышали начальника!

Тут же в нашем секторе закипела работа, все забегали, засуетились. А я, дабы не смущать своим присутствием магов, поспешил в библиотеку, ко второй команде.

После того как литература была изучена вдоль и поперек, я призадумался над созданием этой самой теории литературы. Рода, направления, жанры – я почти месяц сидел, по крупицам вспоминая, а порой даже и заново создавая правила и признаки того или иного направления. Когда толстенная тетрадь легла на стол помощницы Тамарии, она посмотрела на меня как на прокаженного, пробормотала что-то про безумных иномирцев и обещала в ближайшее время передать мэтрам мою работу.

Думаю, причиной такой реакции было то, что буквально пару дней назад на стол ей же были принесены уже шесть тетрадей, в которые были записаны все мои воспоминания, знания, в общем буквально все, что показалось мне важным. Вплоть до фасона одежды. Литература там тоже была, но больше про ее развитие и лишь чуток про роды. Тут же прям все плотненько, ясненько, по делу, по сути. Через неделю совсем опешившей секретарше была передана тетрадь, в которой было все по поэзии.

Спецам Коллегии понадобилось две недели для полного анализа написанного, после меня вызвали «на ковер».

И что думаете, наградили? Дали звание? Не, ничерта! «Благодарим за добросовестный труд. Когда вы сможете снова предоставить нам материал?».

Сказать, что я слегка разозлился… В общем, да. Едва сдержался от того, чтобы послать их. Хотя, думаю, общее мое настроение они уловили в моих вроде как вежливых словах. Грубить не стоило – выгонят, несмотря на все мои достижения. Так что свое недовольство я постарался выразить в корректных выражениях. Их, по-моему, вообще нисколько не проняло. Лишь снисходительных взглядов стало больше, что еще сильнее начало выводить меня из себя. Поэтому, забив на все, я принялся организовывать собственную команду, в первую очередь рекрутировав Джейкоба в секторе литературы и Текникуса в секторе законов эфира. Мои телодвижения были встречены удивительно положительно, так что препятствий мне никто не чинил. Хотя и не помогал, отдав все в мои неопытные руки. Постепенно команды расширялись, полнясь новыми членами. Информация, получаемая ими и адаптируемая мной, усиленно впитывалась высшими магами, которые едва ли не писались от кипятка, чуть ли не каждую неделю получая новый материал.

Мне удалось максимально оптимизировать работу литературной команды, так что все в библиотеке было куда более структурировано. Появились залы только для художественной литературы и для научной. И, я, конечно, ни в коем разе не хвастаюсь, но я изобрел новый жанр – научно-популярная литература, запустив еженедельный журнал по Коллегии, посвященный новым открытиям, событиям в мире и стране. Для этого пришлось организовывать третью команду, что будет собирать сведения и создавать этот самый журнальчик. И, несмотря на скептицизм Тамарии и других магов, среди студентов он пользуется бешеной популярностью.

– Ну, как вы тут? – спросил я, зайдя в рабочее пространство «команды Л», как я их прозвал. В небольшом зале, отведенным под наши нужды, царил легкий гул. Шуршали страницы, скрипели стилусы. Чисто офисный АСМР. – Почти закончили, – ответил Джейкоб. Сейчас они изучали биографию Аурелия Истерцита – древнего мага, написавшего пару весьма объемных трактатов по ритуалистике. – Еще пара дней, и можно выпускать. – А что по справочникам? – Их тоже скоро закончат. – Превосходно, – удовлетворенно кивнул я. – Джейкоб, на пару слов.

Глава 38. Разговор 2

– Поговори уже с Ликой, она целыми днями ходит за нами по пятам, это нервирует, знаешь ли. – Я с ней говорил уже, ничего не помогает. – Значит, так говорил. Ладно, я с ней побеседую, если и это не поможет, то придётся обратиться к преподавателям.

Попрощавшись, пошёл, наконец, на наиболее приятное и желанное дело – выбор инструментов. Музицирование тут, между прочим, весьма популярно среди аристократов, даже своя нотная грамота есть, причём весьма древняя, разработанная ещё магами. Пришлось выкраивать время и для её изучения. Подвижки хоть и были, но весьма незначительные. Немного помогало знание базовых правил земной грамоты, принципы тут были схожими.

Были тут и свои аналоги гитары, правда, более высоким тоном, но перенастроить её было недолго. Что я и сделал, едва получил штибок – гитару – в свои руки. Теперь он звучит точно так же, как и привычный инструмент. А при общей схожести дизайна перепутать его с гитарой можно очень просто. Штибок отличается лишь чуть более малым размером, овальным резонаторным отверстием и формой типа «дредноут».

Осталось только найти остальных музыкантов в формирующуюся группу, и будет вообще все шикарно. А пока довольствуемся малым.

– Кони, слушай, а у тебя есть ремешок на штибок? – спросил я местного искусствоведа, который, по совместительству, заведует музеем Коллегии (интереснейшее место!) и всеми музыкальными инструментами. Кстати, он превосходно играет на роге (что-то типа свирели) и местной лютне – звинке. – М-м-м, какой такой ремешок? – спросил невысокий, с коротко подстриженными волосами мужчина. Раньше он служил в Летучей гвардии, однако ушел в связи с потерей возможности продолжать выполнять обязанности. Говорят, он дослужился до командира крыла. – Чтобы гитару… ой, тьфу, штибок удобнее держать было на весу. – Х-м-м? Это ж кто на весу играет? На штибоке только сидя исполняют! – Да? Не знал, – покачал я головой. – Просто в моем мире, для мобильности, ремешок надевают. Так намного удобнее выступать, если негде сесть, например. – Хм! – Мэтр Кони недовольно дернул подбородком. – На штибоке играют сидя! Но если ты так хочешь, то можешь обратиться к магам дерева, они сделают то, что тебе нужно. – И на этом спасибо, мастер, – чуть поклонился я, отложив на потом модернизацию штибока.

Что у нас следующим по плану? Достав ежедневник – без него в последнее время, как без рук – сверился с расписанием. Ага, меня Энрике зачем-то вызывал. Вроде как там и Фиделис появится. А еще кураторшу мою отозвали недавно, вроде как из-за того, что она мне и не нужна уже. Ну, что правда, то правда – в мире я освоился достаточно. Даже более чем достаточно. Говорю почти без акцента, все тонкости местной культуры уловил, хотя продолжаю, чисто из хулиганских побуждений, использовать кое-что с Земли. Да и родную сторону забывать не хочется.

– Звали? – предварительно постучав, открыл я дверь и спросил. – Да, заходи Вито, – махнул мне рукой Энрике, сидящий в кресле напротив Фиделиса.

А вот меня уже чуть-чуть напрягло. Фиделис практически с первой нашей встречи мне не понравился. И я даже не могу понять почему. Вот просто есть люди, у которых аура неприятная, давящая, отталкивающая. Именно из таких людей, похоже, был Фиделис. Вроде и нормальный мужик с виду, а как начнешь говорить – все. Уже хочется, сжав зубы, забраться в теплую кровать, под одеяло, и забыть этого человека как страшный сон.

– Привет, привет Вито! – доброжелательно произнёс Фиделис, глянув на меня тёплым, чуть ли не отцовским взглядом, от которого меня передернуло. – Здравствуйте, – кивнул я, вроде как ненапряженно. – Что, процесс идёт? – спросил он, видимо, имея в виду учебу, при этом встав и пододвинув для меня кресло, буквально заставив сесть. – Ну, типа, – я расслабленно развалился, внутренне сжавшись и приготовившись к сложному разговору.

Энрике все это время молчал, глядя на все действо с нечитаемым взглядом и непроницаемым лицом, отдав все в руки гостя.

– Вы что-то хотели? – решил прекратить я обмен любезностями. – О, сразу к делу, – снова улыбнулся Фиделис. – Что ж, это даже хорошо! Как ты смотришь на то, чтобы стать мастером? – Мастером? – нахмурился я, не сразу поняв смысл его слов. – Да, мастером артефакторики, – кивнул Фиделис, внимательно на меня посмотрев. – Твои заслуги в этой области впечатляют, – подключился Энрике. – К тому же за такой короткий срок! Это определенно стоит награды. – Ну так дайте мне денег! Зачем бросаться в такие крайности? – ну серьезно! Они мне целого мастера хотят дать. В моем возрасте, да без магии это выглядит как минимум странно! – Денег тоже дадим, – энергично закивал Фиделис, – и достаточно. Но мастера ты все-таки заслужил! – Да каким боком? – Ну вот сам посуди, – Энрике наклонился вперед, оперевшись на сложенные руки. – Ты всего за несколько месяцев, почти без знаний смог совершить качественный скачок в артефакторике. – Я почти ничего не делал. Лишь подавал идеи, а студенты их реализовывали, – пробурчал я недовольно. Я, конечно, тщеславный, но не настолько чтобы обесценивать чужой труд. – Хорошо, однако ты не станешь отрицать, что артефакты создавались под твоим руководством? – Энрике посмотрел на меня, и я вынужден был положительно покачать головой. – Вот! А еще то, что твои ребята делают в библиотеке? А журнал? А справочники? Даже ректора не чураются их использовать! – что правда, то правда, справочники по разным наукам вышли и вправду на загляденье, однако все равно ничего выдающегося. Просто структурировали некоторые знания, идея вообще не нова, даже в этом мире. – И что с того? Звание мастера дают лишь тем, кто достиг высокого ранга в магических науках, идеального понимания эфира и прошел экзамен! – Так в чем проблема? Ты тоже можешь его пройти. А остальное – чистые формальности. – Ничего себе формальности! – вскинул я брови. – Я смотрел на испытания мастеров однажды, и это весьма впечатляющее зрелище. – Вито, ну вот что ты упрямишься? – вкрадчивым голосом произнес Энрике. – Разве это не почетно? Стать мастером в таком молодом возрасте, причем без магии? – Нет, не почетно, – покачал я головой. – Если бы вы мне предложили стать мастером немагических наук, я бы, может, еще согласился. А так я стану лишь посмешищем в глазах нормальных магов. Буду просто позорить титул. Мужчины переглянулись. Видимо, никто из них не смотрел на ситуацию с такой стороны. Либо не догадались, либо не захотели. – С чего ты это взял? – произнес наконец Энрике. – Едва ли те, кто более-менее знаком с тобой, будет думать так. В Коллегии ты снискал славу сильного артефактора, лидера и организатора. Даже старшее поколение, бывшее скептично настроено к тебе, вынуждено было признать, что ты являешься ценным активом. Никто и никогда не подумает, что ты позоришь звание мастера. – Пускай даже так, – покачал я головой несогласно. – С этим званием мне будет больше проблем, нежели привилегий. Так что я отказываюсь. – Не спеши так, Вито, – успокаивающе произнес Фиделис, – подумай, посоветуйся со своими друзьями и лишь потом принимай решение. Мы тебя не торопим. К слову, как там твой куратор? Не докучает? – Ее совсем в последнее время не видно, что-то, – поддержал я неловкий перевод темы. – Обычно хвостиком за мной ходит, а сейчас словно исчезла куда-то. – Да, мы ее отозвали за ненадобностью, – кивнул согласно Фиделис, – она что, даже не попрощалась? – Нет, – покачал я головой. – Хм, странно, – на секунду нахмурился Кан, но потом его лицо приняло обычное, показушно-добродушное выражение. – Ну ладненько. Ты все-таки подумай над титулом, поговори с друзьями и подчиненными. Не руби с плеча. Вздохнув, я угрюмо кивнул. – Я могу идти? – Иди, – разрешил Энрике.

М-да… Вошел преисполненный работоспособностью и вдохновением, а вышел как выжатый лимон, по которому проехались танком. Нормально так, мне нравится.

– Мир, мэтр Вито, – поздоровался со мной незнакомый студент, проходящий мимо. Я устало улыбнулся ему, кивнув и приложив руку к сердцу. Что ж, в Коллегии я стал достаточно известен, надеюсь, и уважаем. Этого пришлось добиваться кровью и потом. Эх, выпущусь и все заново… К тому же в самые сжатые сроки. Блин, блинский, ну ладно, мы не ищем легких путей! Так что вперед! В студию!

Глава 39. Браслетик.

Студию я начал делать в своей комнате сразу же после того, как появился первый прототип микрофона. Обклеил стены неким подобием поролона, что был сделан, естественно, с помощью магии из какой-то мягкой породы дерева. Мебель была переставлена в одну сторону, сконструирована стойка для будущего микрофона. Я думал, что микрофон будет сделан за пару недель, но вышло чуть дольше. Очень сильно чуть дольше. Но сейчас прототип уже сносного качества, так что можно использовать и его. Наконец-то студия перестанет простаивать.

Забрав микрофон и все, что нужно для его установки, я чуть ли не вприпрыжку направился в свою комнату. Настроение после посещения кабинета потихоньку поднималось, и разум захватывало предвкушение перед записью песни. Первой в мире, между прочим! Исторический, мать его, момент.

– Вито Стефан? – послышался сзади неприятный, скрипучий словно плохо смазанная петля, голос. – Да, – обернулся я быстро на голос, но никого не увидел. А потом почувствовал болезненный укол в шею. Резко на тело навалилась тяжесть, а в голове смешались мысли. Веки сами по себе закрылись, и я медленно осел на холодный пол.

– Отлично, препарат сработал. Убирайте объект. – Принято.

***

После ухода Вито Энрике и Кан вздохнули с неким облегчением, смешанным с недовольством. – Ну вот почему он такой сложный, а? – буркнул дознаватель. – Он же мальчишка! Любой бы на его месте с горящими глазами согласился. Это же целый мастер! – Ты забываешь о том, что он иномирец, и чуждый менталитет из него еще не выветрился. Да и едва ли когда-нибудь выветрится, зная его характер. Ты знаешь, что он специально с акцентом говорит? Хотя выговор у него уже вполне себе местный. – Ну, стоит отметить, что акцент у него занимательный… – отвел в сторону глаза Фиделис, сложив руки на коленях. – И ты туда же? – негодующе посмотрел на друга Энрике. – Прости, прости, – улыбнулся Кан. – Как думаешь, он согласится? – Думаю, да, – задумчиво почесал гладкий подбородок маг. – Может быть, не согласился он сразу потому, что хотел набить себе цену. Вито прекрасно осознает возможности и привилегии, которые дает звание мастера, пускай и артефакторики. – Я вот тоже так думаю, – кивнул чуть задумчиво Фиделис. – Кстати, что делать с торольским гомункулом собираешься? – На стол, естественно, куда еще, – пожал плечами Энрике. – Гадская Тороль, вот что ей неймется? Постоянно лезет, куда не просят. Если б не этот чертов гомункул, Вито был бы уже сто процентов наш. – На самом деле – едва ли, – покачал головой маг, – я подсылал к нему пару девушек, однако там даже до дружбы не дошло. Парней тоже пробовал, – кивнул мужчина на выразительный взгляд коллеги. – Видимо, наши слова насчет ядра и его влияния на девушек он воспринял слишком серьезно, – вздохнул Фиделис, откинувшись на спинку кресла. – Он и без любовных связей наш. Плата за лекарства, к тому же приютившие его Валентии находятся под юрисдикцией дознавателей. – И то верно. Но все-таки хотелось бы более сильную и устойчивую эмоциональную связь. – Зачем? Все равно он помрет через пару лет. Той, что уже есть, хватит. – Ты прав, мой друг, ты, как всегда, прав.

***

Девушка-исключение. Девушка, которую так часто путали с парнем. Девушка с максимально неустойчивой психикой. Девушка-гений. Девушка, что стала самым молодым мастером в истории. Валенбра Спонса сидела в растерянности перед зеркалом и смотрела на ставшее более миловидным лицо. Крепкое тело, перевитое жгутами рельефных мышц, становилось женственнее. Бедра округлялись, появлялась грудь, глаза становились больше и выразительнее. Девушка смотрела на себя в зеркало не то чтобы сильно часто, поэтому заметить метаморфозы, что происходили с ее телом, она не могла. – М-м-м? – она покрутилась перед зеркалом, осматривая себя со всех сторон. Рельеф мышц на белоснежной коже, в некоторых местах покрытой темно-бордовыми полосками и пятнами шрамов, ничуть не уменьшал истинной женственности ее молодого тела, а скорее придавал некоего шарма, как юной амазонке. Валенбре недавно исполнилось шестнадцать, но изменения, что обычно происходили несколько раньше, настигли ее только сейчас. – Хм, – пожала она плечами, смиряясь с новыми параметрами тела. В конце концов, какая разница, как она выглядит, если никому до ее вида дела нет?

Быстро одевшись, она вышла из комнаты, направляясь на занятия в зал Науки. Тут, как всегда, было шумно. Студенты и мастера бегали суетливо, словно потревоженные муравьи; стоял легкий гул, который, впрочем, ничуть не мешал работать и учиться. – Я наконец закончил его! – раздалось вдруг чуть ли не на весь зал откуда-то сбоку.

Валенбра удивленно обернулась, увидев одного из помощников Вито – Текни. Кажется, они еще были друзьями. Этот Вито… Парень за невероятно короткое время стал очень известен в Коллегии. Прежде всего, конечно, из-за своего экстраординарного происхождения. Многие студенты крутились вокруг него в желании послушать невероятные истории из его мира или о нем. Весьма необычное место, где нет эфира, но жизнь там кипит, а люди владеют другими видами магии – информацией и технологиями, которые позволяют им совершать вещи, не под силу даже сильнейшему магу – Архимастеру. Например, подняться выше облаков, в ту синь, которая казалась вечной. Он даже рассказывал, как выглядит космос, пространство, в котором «летает» планета. А его рассказы о мироустройстве так вообще ввергали многих в шок, особенно преподавателей геофизики и астрономии. Прежняя теория гласила о том, что Матра была создана сущностями высшего порядка на эфирном полотне. Как и солнце, что является одним большим эфирным ядром, дающим нам основную его часть. Речи Вито порой выводили их из себя, однако часть его слов все же подтвердилась исследованиями и экспериментами, что в срочном порядке были организованы высшим руководством Коллегии. Однако, несмотря на это, «Теория Большого взрыва» не снискала большой популярности. Прежде всего из-за того, что ее создатель – Вито – сам не очень хорошо разбирался в ней, не мог ответить на многие вопросы, например, что было до взрыва и почему он произошел, что такое сила тяготения и как она может формировать звезды. Слабая наполненность и большая теоретичность не вызывали особого доверия, особенно в сравнении с Эфирной теорией, куда более объемной и проверенной.

Второе качество, сделавшее его знаменитым – невероятная работоспособность и обучаемость. Шутка ли, освоить программу вводного курса, рассчитанную на год, всего за один месяц? А потом изучить углублённый уровень артефакторики и знакописания. При этом всем еще успевать изучать местную литературу, структурировать ее, создавать собственные произведения (рассказы «Бедная Луиза» и «Птичья фамилия», печатавшиеся в созданном Вито журнале, имели бешеную популярность у студентов. Преподавателям больше понравилась более объемная повесть «Мастер и Марго», хотя сам парень говорил, что его творение – лишь жалкая и неполная пародия на оригинальное произведение), создавать сборники и даже ходить на тренировки в спортзал. Пускай и не очень часто. Эта многосторонняя деятельность вводила в шок ректоров и студентов, ибо никто не смог бы и недели прожить в таком умственном и физическом напряжении, но парень как-то все успевал, пускай при этом видом напоминал живого мертвеца. Его даже вызывали на совет высоких мастеров. По какой причине, никто не знает, но если судить по тому, что в скором времени у парня появилось несколько помощников, а самого его возвысили до советника по артефакторике и подняли жалование, то речь шла о его заслугах и о том, чтобы он поубавил темпы работоспособности, иначе Коллегия рисковала бы потерять весьма перспективного маг… исследователя. Как все-таки необычно, когда специалистом по магической науке стал тот, кто магией не владеет вообще.

Девушка, увидев наконец свою группу, поспешила к ней.

Все студенты (а было их около десяти) стояли около артефакторного стола и переговаривались каждый о своем. Тремя группками они скомпоновались каждый в своем углу, обсуждая какие-то свои темы. Несколько студентов, заметив Валенбру, приветливо улыбнулись, поздоровавшись с ней. Все остальные просто приложили руку к груди, что сродни земному кивку, и продолжили беседовать.

Валенбра встала чуть в стороне, не осмелясь подойти к какой-нибудь группе. Нервно поправив простенький браслет на левой руке, она стала ждать мастера, невольно прислушиваясь к негромкому диалогу ближайшей группы, которая по воле случая состояла только из девушек. А что обычно обсуждают девушки, когда им нечем заняться? Правильно, всякую всячину, от банальных тем про парней и одежду, до не менее банальных сплетен. – Джейкоб совсем свои похождения бросил, – заговорила одна. – Видимо, совесть и невеста совсем заели. – Ага, то-то половина первокурсниц ходят пришибленные. – А Кама сияет как золотой кред. – Повезло ей. – С родителями. Девушки рассмеялись. Почти все знали, при каких обстоятельствах Кама и Джейкоб были помолвлены, так что рано или поздно, но парень должен был перестать игнорировать тот факт, что у него есть невеста и ему как бы невместно вести себя как столичный жиголо.

Девушка чуть завистливо вздохнула, опустив взгляд на запястье и покрутив браслетик, который прикрывал все еще неприятно-багровый рваный шрам – напоминание о том, как переоценка сил может навредить. А сколько таких шрамов по телу – не сосчитать. Многие из них были убраны целителями; те, что остались, в основном магические и останутся на теле навсегда.

Валенбра искоса посмотрела на смеющихся девушек и важно разговаривающих парней. Она бы с удовольствием присоединилась как к первым, так и ко вторым. Просто постояла бы в этом священном кругу, даже молча, просто ощущая себя частью социума. Однако стеснение и замкнутость, въевшиеся ей в подкорку, не давали ей совершить первого шага. «Бешеная Валенбра» просто боялась подойти и просто заговорить с кем-то. – Мир! – послышался голос преподавателя, который и вывел девушку из задумчивости. Их улыбчивый и молодой преподаватель наконец подошел. – Ну что ж, ребятки, сегодня мы кооперируемся с группой артефакторов мэтра Стефана. Я договорился с ним, его парни покажут нам последние модели переговорников и объяснят основные принципы эффекта сообщающего эфира. Может, нам повезет, и мы узнаем это от самого создателя. «Едва ли, он уже ушел», – отстраненно подумала Спонса, но вслух ничего не сказала. – Не думаю, мэтр Вито уже ушел, – вместо нее оповестил кудрявый студент с россыпью крупных веснушек на округлом лице. – Да? Жаль, – почесал острый подбородок преподаватель. – Ну ладно, пойдемте.

Глава 40. Уходим из этой дыры.

— Управляющие контуры артефактов, по идее мастера Стефана, были замкнуты в нулевом эфире, который работает как конденсатор для инфо-эфира. Он, смешиваясь с внешним эфиром, катализирует волну, направляя ее на внешние полюса, — Валенбра считала себя достаточно искушенной в артефакторике, однако сейчас она понимала с пятого на десятое. Выделенная группе в качестве временного преподавателя девушка сыпала терминами, многие из которых, к слову, были нововведениями небезызвестного Вито и еще пока не изучались на лекциях. К тому же студентка объясняла весьма монотонным голосом, явно не испытывая особого интереса. — Эф-куляртор, считывая сигналы инфо-эфира, передает их верхним тяжелым полюсам, где сигналы дешифруются, преобразуются в звуковую волну и, поступая уже на динамик… — О тьма, Тура, — резко прервал преподаватель, слушавший лекцию вместе со всеми. — Ничего же не понятно, что ты говоришь! — Чего тут непонятного? — возмутилась девушка, — я говорю обычным научным языком! Вы бы слышали, как мастер разговаривает… — Я слышал, — мужчина подошел к ней, — но то ли дело вы — квалифицированные артефакторы, или же мы, простые обыватели. — Хм, ладно, — буркнула девушка с покрасневшими кончиками ушей. — Если совсем просто, то эфир, который содержит в себе полезную информацию, течет в трубках, заключенных в эфире, который эту информацию воспринимать не может. Это помогает сохранить большую ее часть. Плюс внешний эфир, проникая в невосприимчивый, напитывает полезный, позволяя ему нести информацию дольше. Все это поступает в специальный фильтрующий прибор, который сохраняет полезный эфир и направляет его во второй прибор, который, расшифровывая его, передает на говорящий артефакт, воспроизводящий звук. — Вот то-то, — довольно кивнул преподаватель, обернувшись и посмотрев на патефон, напоминающий небольшую квадратную коробку. — Хм, раньше они были меньше. — Так раньше они и проще были в десятки раз, — пожала плечами Тура, притягивая к себе артефакт или устройство, как тут их именовали. — У этого в десятки раз увеличена мощность и качество сигнала и звука, а еще он гораздо дольше работает, — девушка открыла крышку артефакта, под которой оказался раструб и неширокая площадка, покрытая знаками. — Тек, кинь пластинку! — обратилась она к высокому лохматому парню в очках, стоявшему невдалеке. Тот молча вытащил что-то из кармана и, не глядя, кинул на голос. Тура ловко поймала предмет и положила его на платформу-подставку внутри артефакта. Выглядела кинутая вещь как прямоугольный толстый деревянный брусок, расписанный рунами, размером со среднюю женскую ладонь. Потом девушка что-то нажала внутри патефона и, проведя пальцем по бруску, отошла. — Наслаждайтесь изобретением великого Вито! — торжественно произнесла она.

Вслед за ее голосом артефакт издал тихий и короткий звон, будто ударили молоточком по чугуну; пластинка слегка поднялась над платформой, знаки на ней засветились, и раструб издал слегка шипящий звук, сразу же за которым раздался голос: — Тек, чтоб твой глаз демоны на пятку натянули, тащи свой тыл сюда! Я целое ничего не понял из того, что сейчас произошло! — громкий крик мэтра Вито был полон веселой раздосадованности, какая бывает, когда что-то заработало, но не так, как надо. — Да чего тебе? — послышался голос вдалеке, потом уже ближе: — М? Вито, драть тебя… Запись резко оборвалась, так как отмершая от шока Тура выхватила пластинку из патефона и, круто развернувшись, швырнула ее тому, от кого получила. Текникус, все еще стоявший за столом, словно что-то почувствовал, обернулся. Зря он это сделал. Точный, буквально снайперский бросок совершила девушка, так что нетяжелый, но весьма острый артефакт угодил бедному парню прямо в лоб. — Ай #^@»f! — сотряс зал крик, полный обиды. — За что?! — Ты что мне дал, очкарик?! — взъярилась Тура, подскочив к схватившемуся за голову Текникусу, схватив брусок и сунув его под нос парню. — Это еще что? — А, ой, — присмотрелся парень к пластинке. — Извиняюсь, не то, это самая первая запись. Вит тогда чисто случайно образовал новый вид эфира, смешав… — Я прекрасно знаю, что тогда произошло! — прервала его все еще злая девушка. — Дай мне нормальную пластинку! — А, сейчас, — парень, покопавшись в карманах халата — выдумки Вито — достал из него практически полную копию первого бруска. — Вот. — Молись, чтобы это было то, — прошипела ему напоследок девушка, одарив того испепеляющим взглядом. Парень сглотнул, подняв руки и замотав головой. — Хе-хе, простите, — смущенно произнесла девушка, вернувшись к едва сдерживающим смех студентам. — Вот, это мэтр Вито записал пару дней назад. Именно для этих целей служит этот артефакт.

Проделав те же манипуляции что и в прошлый раз, Тура замерла, напряженно вглядываясь в парящую пластинку, словно готова в любой момент выхватить ее. Легкое шипение, тут же заглушенное звуками струн, пара секунд — и бархатный голос вовлек всех в омут фантазии и красивой истории. Я пел о богах и пел о героях… Песня, лившаяся из раструба патефона, захватывала многих. Уже через минуту вокруг него образовалась толпа не занятых студентов, которые, открыв рты, слушали необычную песню и мелодию. Многие из них, конечно, слышали местные песни, которые, несмотря на скептицизм Вито, были красивы (по крайней мере определенная часть, написанная «народом»), но эта отличалась от всех. Непонятные строки на необычном языке лились ручейком, проникая в самую душу и выворачивая ее наизнанку. Часть студентов только сейчас поняла, что такое магия, увидела ее наяву, в виде поющей коробочки. Даже Валенбра, никогда не считавшая себя любительницей музыки, застыла в ошеломлении, ловя каждое слово, словно бы она понимала их. Песня закончилась. Тура, надувшись от гордости, как будто пела она, а не ее начальник, взяла пластинку и приложила к груди, как нечто очень дорогое. — Вот именно для этого и служит этот артефакт! — произнесла она воодушевленно. — Это пока единственная записанная песня, но мэтр Вито пообещал, что скоро появятся новые. К тому же у этой песни есть перевод! — Потрясающе, — потрясенно произнес преподаватель. — На каком принципе действует эта пластинка? — Ой, тут все очень просто…

Пока Тура объясняла преподавателю и всем заинтересованным лицам принцип работы пластинки, Валенбра витала в облаках, не в силах прийти в себя. Иномирная композиция произвела на девушку неизгладимое впечатление. В прострации она провела до самого конца лекции. Им показали еще несколько новых артефактов, нагрузили новыми терминами и поразили изобретениями. Все облегченно вздохнули, когда ректор наконец разрешил отдохнуть. Все, несмотря на довольно интересное занятие, порядком устали. Толком не отойдя от культурного шока в самом хорошем смысле этого слова, Валенбра пошла на следующее занятие. Пройдя коридором, девушка кивнула двум студентам, несшим по два больших ящика, и вошла в зал Лекций, в котором были десятки дверей, ведущих в разные аудитории. Подойдя к нужной, она потянула дверь на себя. — Мэтра Валенбра, — окликнули ее вдруг, — подождите, мэтра Валенбра! К ней бежала невысокая, немного растрепанная девушка в широком балахоне, который скрывал фигуру. — Мир, мэтра, — приложила к груди руку девушка. — Я Кама Драгнилатория, вы не видели мэтра Вито? — Нет, — ответив на приветствие, покачала головой Спонса. — Почему я должна его видеть? — Мэтр Джейкоб сказал, что Вито пошел к мастеру Энрике, а после в свою комнату. Это единственный коридор, по которому он смог бы до нее добраться, вот я и спрашиваю. — Хм, понятно. Но я его не видела. — Ясно, — немного расстроилась Кама. — Простите, что задержала, мэтра. И спасибо. Коснувшись груди кулаком, девушка развернулась и быстрым шагом пошла в коридор, из которого только недавно вышла Валенбра. Посмотрев ей вслед, Спонса пожала плечами и вошла в аудиторию.

***

Вне коридоров Коллегии, буквально за ее стенами, в технических туннелях, проложенных древними строителями этого поистине колоссального сооружения, стояли пятеро человек, облаченных в разномастные одежды. Шестой был скомпонован в большой прямоугольный ящик, закрепленный на одном из людей. — Хм, нас обнаружили быстрее, чем я предполагал, — произнес командир тайного отряда торольцев, слушая доклад от оставшихся в Коллегии агентов, что были искусно интегрированы в общество магов как студенты. — Ну так, — ухмыльнулся солдат, несущий на себе скрюченного в три погибели для удобства транспортировки иномирца. — Пациент успел немало засветиться, пока пробыл тут. — Разговорчики, — осадил подчиненного главный. Потом, обернувшись, спросил у пары одетых в серые балахоны Коллегии девушек: — Следы убрали? — Да, даже сверху немного зацепили. — Прекрасно, — удовлетворенно произнес командир. — Тогда в темпе уходим. Веди, Юн. Бывший черный маг стоял тут же. Взгляд мутных глаз был направлен в никуда, но, услышав свое имя, он оживился, развернувшись и направившись по техническим коридорам Коллегии на выход. — Передавайте второй группе, чтобы она тоже уходила. Нечего задерживаться в этой дыре. — Принято.

***

— Как пропал? — Энрике побледнел, услышав слова Ниврада. — Куда? — Никто не знает, — хмуро произнес ректор. — Просто взял и пропал. — Найти! — вскочил мужчина. — Живо отправьте поисковой отряд! — Уже, — Ниврад устало протер глаза. — Я отдал все необходимые приказы. Его ищут уже час. — Тьма, тьма, тьма, — произнес сквозь зубы Энрике. — Как такое могло произойти? — У меня тот же вопрос.

***

— Вито пропал! — воскликнул Джейкоб, вбегая на территорию «группы А». — Что? — Текни недовольно на него обернулся, отрываясь от сборки очередного артефакта. — Вито пропал, — повторил знатно запыхавшийся парень. — Его сейчас ищут по всей Коллегии. — Погоди, — нахмурился Текникус, поправив очки. — С чего вообще взяли, что он пропал? Может, в своей комнате заперся или там заблудился где. — Нет, его ищут полтора часа. Никаких следов. — Да не может такого быть! Найдется, — легкомысленно махнул рукой главный артефактор. — Лучше посмотри, какую я приблуду сделал… — Да что мне твоя приблуда! — взъярился Джейкоб, резко поворачивая друга к себе. — Вито пропал, его пол Коллегии ищет! — Что? Пол Коллегии? — Да, было организовано несколько поисковых отрядов, но никаких следов. — Но как же так… — до Текникуса наконец дошло. — Я же его видел недавно, он же микрофон тестировал… — Он и ко мне заходил, — Джейкоб оглядел столпившихся вокруг артефакторов, что с обеспокоенными лицами смотрели на их беседу. — Сейчас собирают новую команду, я позвать хотел тебя. — Идем! Мы все пойдем! — с решительным видом произнес Текникус. — Найдем начальника!

***

Однако начальник уже полчаса как выбрался из катакомб Коллегии на поверхность, так что искать его внутри нее было бесполезно. Похищение иномирца было успешно произведено, и перед агентами нейтральной Тороли стояла задача в целости и сохранности доставить его до территории своей страны и сдать в исследовательский центр тайной стражи. Сейчас же торольцы поспешно уходили на юг, в леса, в которых так легко затеряться. Там у них был схрон, а также точка эвакуации, к которой они так спешили.

Конец первой части.