Тройной узел

Глава 1

Все было как обычно. Михалыч с третьего пинка занялся наконец настройкой альтиметра. Дошло, что ошибка на пятьдесят метров — плохая идея.

Диана в шестой раз навестила кофейный автомат - осенью и зимой на маленьком аэродроме можно впасть в спячку от скуки.

— Иди сюда, звезда наша, - всевидящее око директора выловило летчицу со стаканом в руке. - Работа есть.

— На ночь глядя? — Диана сама не была жаворонком, но не в восемь же вечера. Да и такое, мягко говоря, запрещалось.

— Часовой облёт, повозишь мальчишку. Если он не испугается, дашь порулить. По полному тарифу. Не ломайся, ты сама любишь зарплату получать.

— Дмитрий-Ваныч, прикроешь тогда. Это же нарушение, я что - я птичка певчая, приказали - лечу.

- Прикрою, все по бумагам. Вон он там, уж не разочаруй. Олег Старостин.

Ей, в общем-то, было без разницы, днём или в темноте подниматься в небо.

Клиент не вызывал неприятных эмоций. Смазливый мальчишка, этакий сладкий блондин, как водится, уставился на нее, словно у нее три головы. Смеясь в душе, Диана натянула на него шлем, демонстрируя маникюр. Ещё один из тех, кто не привык видеть женщину в небе.

— Так мы с вами сможем переговариваться в полёте.

— Простите...

— Да?

— Эээ... Диана Александровна, а обязательно — вокруг коломенского кремля? Можно... Изменить?

Вот тут она всмотрелась с интересом. Мальчишка или летал только в компьютерных играх, или не робкого десятка.

- Хорошо, Олег, как скажете.

- Алик. Лучше Алик.

Забираясь в кабину "Сессны", он поскользнулся, Диана еле успела подхватить под локоть. Рука была мускулистой, но он явно не бил ничего опаснее боксерской груши.

Покорно выполнял все инструкции, даже куртку застегнул.

— Проверка связи.

— Я все слышу хорошо.

Разбег, шасси оторвались от бетона. Делая левый вираж, она покосилась на пассажира. Блевать он не собирался — смотрел, открыв рот, то на приборную панель, то по сторонам.

— Красиво! - расплыться в голливудской улыбке, даже большой палец выставил.

-— Ага, — Диана неожиданно для себя улыбнулась в ответ, заходя на "горку". — Вот сейчас можно увидеть, что внизу.

На тридцать второй минуте туча словно выпрыгнула из ниоткуда. Не было печали, черти накачали, синоптики, чтоб вас...

— Нас поболтает немного, — ровным тоном учительницы. — Это не опасно, вам может быть непривычно. Лучше смотреть прямо перед собой, глубоко дышите.

— Понял! — перекрикивая треск помех.

Болтанка была приличная, Диане больше всего не нравилось рысканье самолёта. Словно они лезли на невидимую ледяную горку, а кто-то отталкивал их. Что это?

По спине прошла волна одуряющих коротких иголочек. Зелёная вспышка. Лётчица на секунду задохнулась — то самое, вот сейчас, с пассажиром! Она так ждала, и все-таки не вовремя. Закон подлости. Впрочем, Алик вцепился в кресло и молчит, молодец, держится.

Самолет провалился — короткий, мощный толчок. Тучи исчезли так, словно кто-то отдернул шторы, воздух стал плотней и спокойнее.

Рядом чуть слышно чертыхнулся Алик. Сейчас не до него. Диана уставилась сквозь колпак кабины на темно-изумрудное небо. Небо с незнакомым рисунком созвездий.

Глава 2

— Земля, это семьдесят второй, ответьте. Земля, это семьдесят второй, у нас нештатная ситуация, прошу разрешения на посадку. Земля, мэйдэй, рейс семьдесят два, приём. Земля, где вы, отвечайте, рейс семьдесят два, приём, — Диане наконец надоело, она раздраженно выключила связь. Кто-то пищал на посторонних частотах, но ей был нужен диспетчер, а его не было. Одно хорошо, жизнь и какая-никакая техника здесь есть.

А где — здесь? Она попробовала проанализировать различия. Темно-зеленое небо, но атмосфера привычная, кислородная, иначе задохнулись бы к чертям. Интересно, что за газ даёт такой эффект? "Зелёная заря Зоны", ёж твою мышь... Эхх, надо было в школе лучше учить физику. Может, этот газ даёт странное покалывание в теле — когда привыкнешь, ничего неприятного, даже стимулирует. Пока, по крайней мере.

Гравитация земная, иначе весело бы им пришлось.

Диана то включала, то выключала наружное освещение. Огоньки внизу есть, но их заметно меньше, после бешеной иллюминации вечернего Подмосковья — ни о чем.

— Алик, у нас внештатная ситуация. Нам придётся совершить посадку. Вы это понимаете? — Ага, — пассажир впал в транс. Не так плохо, ей вовсе не улыбалось ещё и отбиваться от обезумевшего визжащего мальчишки. Диана не была уверена, что он понимает и осознаёт ситуацию. — Местность внизу мне незнакома, по радио я никого вызвать не могу. Будем садиться, чтобы сберечь топливо. Нас может тряхнуть, это нормально, самолёт обладает достаточным запасом прочности. — Ага, — странным тоном, будто это не она, а он был занят по уши и просил не мешать. — Я сосредоточусь ещё... Диана пошла на снижение. Бреющий полёт в незнакомой тёмной местности — тот ещё цирковой номер. Но делать нечего. Взлетки тут нет, дорога, поле, что угодно. Внизу было что-то вроде рабочей окраины, заводские корпуса — то есть то, что похоже на заводские корпуса — обшарпанные, старые на вид. Дома — хрущовки, что ли? Похоже на машины, плевать, потом разберется. Странно, у неё, конечно, не "Сушка", но шум пролетающей над головами "Сессны" должен был привлечь внимание. Ага, вон... Диана развернулась на второй заход, убеждаясь, что длины заброшенного пустыря хватит. Ну, Дмитрий-Ваныч, таракан тебе в ухо, выберусь — должен будешь. От толчка, когда шасси соприкоснулись с землёй, она вздрогнула — подсознательно ожидала чего угодно, и что провалится под ними, и взорвётся... Легче, легче... Торможение.... Стоп! Вырулила так, чтобы им было удобно взлетать, и откинулась на спинку кресла. Пульс бился в самых неподходящих местах — в коленях, бедрах, плечах, в животе.

— Как странно, — подал голос пассажир. Диана была благодарна ему за то, что вел себя тихо.

Она посидела немного, вслушиваясь в потрескивание остывающего металла. С горючим у них так себе, чуть больше половины. Ее давний, со времён обучения страх, что закончится топливо. Вовремя они приземлились. — У меня не получается, не меняется ничего... Как так? — Невероятно изумленным, неверящим себе тоном. Вот сейчас появились панические нотки. — Алик, можете пока снять шлем. Мы благополучно приземлились, температура за бортом тринадцать градусов, ветер слабый, ясно. Он повернулся к ней, красивое лицо блестело от пота, глаза с расширенными от ужаса зрачками смотрят сквозь неё. — Я больше не могу... У меня перестало получаться, я не могу ничего придумать! Это — здесь? Из-за того, что здесь? Или что? Что же делать??! Истерика. Ну хорошо, что сейчас. — Алик, послушайте меня. Сейчас нам предстоит решить — оставаться здесь, в самолёте, до утра или же идти сейчас искать помощь. Мы оба не пострадали, самолёт исправен. — Что же теперь делать? — парень явно ее не слышал.

Что делать, что делать — ждать лангольеров, которые нас сожрут, чуть не ляпнула в ответ Диана, но вовремя осекла себя. Похоже, теперь она впадает в истерику, соберись.

— Алик, если мы выйдем из самолёта, то оба вместе. У вас есть фонарь? У Алика не получалось. Нет, не так. У НЕГО НЕ ПОЛУЧАЛОСЬ! Первый раз за... Неважно, за сколько, он не мог придумать мир. Этот непонятный, куда его — их — теперь занесло, не он придумал. И он не мог ничему помешать. Не мог ничего изменить. Беспомощный, как стриж на асфальте. Паника выла как обезумевшая сирена. Он ничего не мог. Ни-че-го! Остался с голыми руками. Он сидел и как во сне смотрел на летчицу. Какого черта она затащила его сюда? Что это за проклятое место? На секунду ему захотелось ударить эту снежную королеву, схватить в охапку, наорать за ее чертову невозмутимость. Алик закрыл голову руками, его трясло. — Выпейте воды, — настойчивое прикосновение руки к плечу. — Только пока немного, пока нам лучше экономить. Он чуть не уронил полторашку, но от минералки и правда полегчало. — Спасибо, — услышал со стороны собственный голос. — Я сейчас. — Я все понимаю, Алик, — если б она так часто не повторяла его имя! — Пока мы можем рассчитывать только на себя. И должны держаться. — Хорошо, — здравой, "здесь-и-сейчас" частью сознания он понимал, что она права. Он вцепился зубами в костяшки пальцев, и всем своим существом — в это "здесь-и-сейчас". Столько видел разных миров, и только теперь — он участник, не зритель, защищенный киноэкраном. Доприключался. Если он вернётся назад, то и его дар вернётся? Но для этого надо отсюда выбраться. Действовать. Диана давала ему возможность прийти в себя. Парень очень неплохо держится — чуть сорвался, но истерику одолел, ни криков, ни мата. Она осторожно подняла фонарь кабины. Прохладно. Покалывание не увеличилось. Воздух свежий, странная смесь запахов — пахло озоном, жженым маслом и почему-то полынью. Ее спутник тоже принюхался, закрутил головой. Погодите-ка, ей вовсе не улыбается быть в роли очередной идиотки и давать интервью на Рен-ТВ. Диана вытащила смартфон, 87% батареи, пока хватит. Переключила камеру на ночной режим. — 29 сентября 20... года, рейс 72, 20:38 по бортовому времени. Говорит пилот Светлова Д.А. Приблизительно в 20:14, выполняя экскурсионный полёт, я столкнулась с неустановленной аномалией... Продолжая описывать их приключения, Диана сняла незнакомое небо, себя, Алика, местность, насколько позволял свет прожектора. — Подождите, я тоже, — Алик направил на неё айфон. Она кивнула. — Берегите аккумулятор, у меня есть павербанк, но у меня "Ксяоми". Утром нам будет лучше видно. Диана достала фонарь, прицепила к поясу мультитул, ракетницу — какое-никакое, а оружие.

—У меня только складной ножик, — оказывается, Алик наблюдал за ее действиями.

— Пока на нас вроде никто нападать не собирается. Это по инструкции, на всякий случай.

Хорошо, что он очухался. Парень крепкий, и ей может понадобиться его помощь.

Почему-то в этот момент Диана вспомнила Норда и порадовалась, что консьержке заплачено за месяц вперёд и она накормит ее любимца. А уж за это время — либо ишак, либо падишах...

— Можно называть вас просто Дианой? А то длинно как-то.

— Сейчас нам немножко не до формальностей, — улыбнулась лётчица.

Привычными движениями заколола пышные волосы и первая вылезла на крыло. Постояла, спрыгнула вниз.

— Один маленький шаг для человека, — прокомментировал сверху Алик.

— И чёрт знает какой для человечества, — Диана отошла в сторону, давая ему место.

Глаза потихоньку привыкали к темноте. Алик озирался вокруг.

— Здесь как-то... Как под ЛЭП стоишь.

— Вы тоже чувствуете? Все тело покалывает.

— Куда идти? — он признал лидерство за своей спутницей.

— Давайте пока не будем далеко отходить от самолёта. И друг от друга, — заброшенные городские окраины даже на Земле были не самым безопасным местом.

Минут через десять он подобрал увесистую арматурину. Покосился на Диану — не смеётся ли. Она кивнула серьёзно и одобрительно.

Идти по твёрдой слежавшейся земле было легко. Пустота и заброшенность навевали ненужные ассоциации с отработанным прошлым из повести. Правда, горели огни — энергия тут есть. Было тихо.

Алик заметил быстрое движение слева у стены, развернулся, показал Диане. Та высветила фонарём вполне узнаваемую драную дворнягу.

Ближайший пустующий корпус унылой обыденностью разбавил зловещую атмосферу. Бетонные стены, исписанные нечитаемыми надписями, разбитые окна, мусор. Все старое, но не разобрать, сколько лет.

— Погодите-ка, — Диана остановилась перед надписями, пытаясь вычленить знакомые слова или хоть буквы. К ее великой досаде неведомые хулиганы не утруждали себя осмысленностью. Только в одном месте, чуть выше остальных — знак анархии, а под ним — анкх.

Алик посветил, а Диана снимала короткий ролик.

— Чувствую себя сталкером из игры.

— А я не играла, только читала книгу.

Во втором корпусе — искореженные ржавые станки. Диана попробовала разобраться, но не хватило знаний механики

— А вы не знаете, что здесь могли производить?

— Нет. Я писатель. Но что-то массивное.

В третьем корпусе обнаружилась несимпатичная жизнь в виде стаи недовольных крыс.

— Крысы как крысы.

— Самые живучие твари в мире... Не могу разобраться, когда здесь работали...

Приключение оказывалось довольно унылым. После пятого по счёту корпуса Диана сдалась.

— Одиннадцать вечера — по моим часам, конечно. Если у вас нет других идей, предлагаю вернуться в самолёт и отдохнуть до утра. Тогда мы увидим больше.

— Я, кстати, заметил, что здесь такие же времена суток. Ну, или похожие.

— И погода. Прогуляйся я тут просто так, решила бы, что ранняя осень.

— Да, смотрите, — Алик присел, нащупал ногой жухлую траву. Обыкновенная трава, часть стеблей зелёные, часть уже сухие. Сентябрь как есть.

— Если на небо не смотреть, все совсем обычное.

— Даже скучно.

Они увидели это одновременно. Алик стал как вкопанный, Диана схватилась за ракетницу.

В рассеянном свете зелёного неба около "Сессны" бродила фигура. Насколько они могли заметить, человеческая.

— Что он там делает? — Алик шептал в самое ухо.

— Не знаю, — таким же образом ответила Диана. — В самолёт ему так просто не влезть, да он и не пытается.

— А поломать?

— Не похоже. Не пытается, насколько вижу. По-моему, просто осматривает.

Адреналин заливал по самые уши, они крались, замирая на каждом шагу.

— Жаль, что пистолет у вас только сигнальный.

Алик в темноте заметил улыбку Дианы.

— Вы из такого стреляли?

Он покачал головой.

— С близкого расстояния эта штука может убить. Проверено. На среднем — ожоги четвёртой степени за шесть секунд. Я предпочла бы пулю. Можно остановить разъяренного медведя.

— Понял, — а ещё он понял другое. Диана ему нравилась. Ей далеко до героинь его любимого художника, не тот типаж, не те формы. Но ему нравились амазонки. Реальность была не так уж уныла.

— А я его вырублю.

— Ни в коем случае! — отрезала она. — Никаких убийств и вообще грубости, это не компьютерная игра. Нам ничего плохого не сделали. Восстанавливать против себя местных — глупость.

Алик почувствовал себя школьником, пойманным на шпаргалке.

Глава 3

Рассматривающий "Сессну" тип был, без сомнения, гуманоидом. Рыжий, долговязый, с саркастической улыбкой на веснушчатом лице. Стоял, скрестив руки на груди, словно это он был хозяином самолёта.

Вид его особого доверия не внушал, Диана на всякий случай не убирала руку с кобуры, а у Алика при виде этой наглой рожи почему-то заныл зуб. То есть, не зуб... Но похоже на зуб.

Диана резко высветила его фонарём — хоть бы что, только зубы оскалил в мгновенной усмешке.

— Доброй ночи! — заговорила лётчица. Потом повторила по-английски и по-французски. Повернулась к Алику — какие языки ещё он знает?

— Ну что, привет, выдумщик... Бывший, — рыжий глумливо выделил последнее слово.

Алик отчётливо охнул, словно его ударили под дых.

— Тебе как, с этой ржавой железкой не скучно? Раньше пачкаться не приходилось самому?

— Ты... кто? Что ты? Это ты подстроил?

— А ты забыл? — анатомическая загадка — как это можно стоять вразвалочку, но незнакомцу отлично удавалось. — Или не запоминаешь совсем?

— Что я забыл? Кто ты, чёрт тебя дери?

— Это себя спроси. Надо же, Олег Старостин, писатель, творит миры. Ну-ка, что ты там сотворил?

Диана оторопело слушала эту перепалку. Каждое слово носатого бродяги било ее спутника как удар током.

— Вот ты сейчас сделал паузу, скажем так. Непонятно насколько. Мог бы, кстати, подвести итоги. Стало больше красоты? Сделал кому-нибудь лучше? Или сразу запаниковал, как мышь под метлой? От тебя воняет паникой, экс-демиург. Что ты вообще умеешь, кроме как скучать и развлекаться?

— Убью, ****!

Диана не успела вмешаться. Алик с воплем ринулся на рыжеволосого мужчину. Именно в эту, может, сотую, долю секунды ей в глаза дунул порыв ветра, она некстати моргнула. А за это время парень оказался взят в захват. Рыжий тип держал его крепко и вполне профессионально, нажимая арматурой на кадык.

— Нервишки шалят? А ну не дергайся, мальчишка.

— Отпусти его!

Незнакомец словно только сейчас заметил Диану. Выражение лица сразу переменилось, глаза сузились и вроде как вспыхнули. Покалывание во всем теле усилилось.

— Не могу, леди, — совсем другим тоном, на безупречном английском. — Вам лучше в меня не стрелять. У нас с этим.... Есть разговор. Не беспокойтесь, обойдется без крови... Надеюсь...

Он отчётливо надавил на горло Алика.

— Пус...ти...

— И не подумаю. Таким, как ты, небольшое физическое воздействие помогает думать. Связал бы тебя, да нечем. Снимать штаны как-то неловко при даме. Не дергайся, я сказал!

— Что... Надо?

— Теперь уже согласен меня выслушать? Какой прогресс!

— Пошел... Ты...

— Ну, пока что это ты... Пошел. И зашёл очень далеко, за что и нарвался. Ты сам в этом виноват, демиург.

— Подождите, не начинайте драку, - вмешалась лётчица. - Может, вы все-таки объясните? Где мы? Это вы нас сюда затащили? Вы кто?

Опять агрессия незнакомца пропала, стоило ему перенести внимание на неё.

— Можете называть меня Вэстом — так короче. Затащил не я, это мне, к сожалению, не под силу, — и добавил что-то совсем странное. — Западный ветер дует во всех мирах.

— Хорошо... Вэст... Тогда кто? И зачем вы пришли? Я уже поняла, у вас какие-то счеты с Аликом.

— Я попробую объяснить, — на удивление мирным тоном. — Вы неглупы и уже сами поняли, что есть множество миров.

Диана коротко кивнула.

— Некоторым дано перемещаться между ними. Бывать в мирах с разной концентрацией реальности. Этот и ещё два мира — нечто вроде глаза бури. Точки равновесия.

Она невольно повернула голову к исписанным старым корпусам. Это — центр вселенной?!

— Не совсем центр, — мысли он читает, что ли? — Так выглядит небольшая часть, та, которая повернута к вашему миру. Вы сами ее и создаете, как бы украшаете прихожую. Слабовато там у вас с мечтами, конечно...

— И вы можете...

— Вообще многие могут, я не один мироходец. И все по-разному. Вы, леди, похоже, тоже можете.

— Что? Я? — Диана вдруг почувствовала что краснеет. Вэст смотрел, кажется, сочувственно. Алик больше не вырывался, только сглатывал судорожно.

— Можете, только сами ещё не знали. А ваш спутник — демиург. Он может входить в резонанс с разными мирами и влиять на них.

Вот тут уже Диана охнула. Все это было слишком невероятно.

— Ленивый демиург, пустой демиург, — при каждом слове Вэст нажимал на шею Алика. — Демиург, которому на все наплевать, кроме своего развлечения — не удовольствия даже. Развлечения. Безответственный демиург, как ребенок, не понимающий слово "последствия". Самовлюбленный демиург, не думающий о других. Как мальчишки, которые котят мучают. И когда он вошёл в резонанс, наломал много дров. Очень многие люди погибли — хорошие, достойные люди.

— И вы...

— Признаюсь, леди, я мечтал о таком случае. Хорошо, что есть демиурги.... Скажем так, разного уровня. Пересилить ленивого мальчишку не составило труда, вы и не представляете, какая это сила — творить вместе.

Вэст отпустил притихшего Алика.

— Рыпнешься ещё раз — получишь лёгкие телесные повреждения. Или не очень лёгкие, но приятно не будет. Понял?

— Да, — просипел демиург Олег Геннадьевич Старостин, потирая шею.

— Думай пока. Я думал, разговор один — а оказалось, два, — Вэст повернулся к Диане.

— Тоже с арматурой? Или что-то другое придумаете?

— Вот уж вам я точно вредить не стану, — он отшвырнул железку — удивительно далеко. — Как вас зовут?

Диана представилась.

— Дайана, — повторил он с английским акцентом. — Красиво. Я уже сказал, вы мироходец или можете им стать. А ещё если я причиню вам вред, мне самому будет больно.

— Почему?

— Похоже, у нас сегодня ночь откровения? Но думаю, вы выдержите. Потому что у вас есть мечта. Она вас пронизывает и защищает.

Лётчица отвела глаза — чтобы такое говорил незнакомец...

— Я хотела летать, — коротко пояснила ему и Алику.

— Да-да, именно так! — Вэст вдруг расцвел улыбкой. — Небо, точно! Небо у вас здесь и здесь.

Диана шлепнула его по руке, протянутой не туда, куда надо.

— Обещаю быть джентльменом, — извинился Вэст. — Только не пытайтесь стрелять.

— Дальше что? — лётчица игнорировала издевку.

— А дальше разное. Ты, демиург Олег Геннадьевич, сиди тут. И думай. Хорошо бы не о себе. Думай о том, что и зачем ты делаешь. Ты не центр вселенной, ты это уже понял. А только маленький ее кусочек. Не все для тебя. Время тут по-другому идёт, если что. С голодухи не умрёшь, утром найдешь схроны. Понял?

Алик угрюмо, ожесточённо кивнул.

— А вам, Дайана, есть предложение. Вы можете ждать здесь, с ним. Не самое приятное занятие, вы такого не заслужили. А можете пойти со мной.

— Куда?

— Это вы сами выберете. Прежде всего поучиться — я обещаю быть терпеливым учителем.

— Ходить в разные миры?

— Да, именно. С демиургом ничего не случится, я обещаю, тут он в безопасности. С вашей летающей машиной тоже.

Диана скрестила руки на груди. Она думала вслух.

— Если это сон, то я скоро проснусь и ничего не теряю. Если я лежу в смирительной рубашке — тем более. А если это реальность, то я не хочу ее упускать.

— Вы идете со мной? Уверен, что у вас получится.

Она тяжело вздохнула.

— Как... Как здесь идёт время? У меня есть ещё Норд.

— Кто? — он даже отступил на шаг.

— Норд, мой кот. Только не говорите, что вы не видели кошек.

— Видел, — он что-то вычислял. — Там пройдёт... Ну, скажем, часов двадцать. Подойдёт?

Какое-то время она колебалась.

— Да. Подойдет. Что мне нужно делать?

— Отлично, Дайана, — Вэст подошёл вплотную, от него сильно пахло весенними листьями, обнял ее за плечи. — Начинаем урок. Сначала закройте глаза и покажите направление, совсем любое, которое вы чувствуете.

— Добро пожаловать в школу магии, - не удержалась от иронии летчица.

— Не пытайтесь, я обещал быть джентльменом, - немедленно отпарировал он. - Хотя вашу недоверчивость понимаю.

Пожав плечами, она ткнула левой рукой, сама не понимая почему. Захотелось.

— Отлично! - как-то демонстративно покладисто кивнул он. - Идём. Будьте спокойны, Дайана, у вас не будет ничего страшного.

С короткой вспышкой прямо в воздухе возник белый, чуть дрожащий овал. Размером с ростовое зеркало. В его свете летчица разглядела Алика — искаженное и бешенством и тоской лицо. Она чуть поколебалась.

— Не бойтесь, — повторил ее спутник. Совсем другим тоном - спокойным, убеждающим. — У вас будет все нужное для жизни и для удобства. А потом вернётесь к себе, когда и как захотите.

Постояв ещё пару секунд, Диана решительно послала к черту здравый смысл.

Проходя через свет, она невольно зажмурилась. Вэст поддержал когда она чуть не потеряла равновесия — земля на той стороне была немного ниже. В лицо пахнуло теплом — хрупким, как бывает на закате.

Добро пожаловать за белым кроликом, Алиса.

Они стояли на мягком склоне невысокого холма. Солнце и впрямь опускалось, вот-вот скроется. Осознав, что судорожно вцепилась свободной рукой в темные очки, Диана заставила себя разжать пальцы. Только истерики тут не хватало, пугаться нечего.

Справа, если осмотреться, и чуть выше по склону начинался лес. Не совсем альпийский, метрах в тридцати от нее — хвойные деревья, рядом вроде бы буки, ещё что-то более низкое и кудрявое, в белых цветах. Красиво, тихо. Ниже — довольно убедительный двойник Стоунхенджа, а может, наоборот оригинал. Почти за спиной из-за белых и лиловых кустов выглядывает странное сооружение. Дом не дом — смахивает на древнегреческие постройки, но восьмиугольное, по виду из мрамора.

Тишина поражала больше всего. Там, среди полуразрушенных копрусов, тоже было тихо, но тоскливо и тревожно. Здесь тишь плотная, объемная, занимает все пространство, шелест листьев и откуда-то журчание воды только подчёркивают ее.

— Даже если мне это снится, все равно красиво, — Диана не узнала своего голоса.

— Не снится, — ее проводник стоял в трёх шагах от нее, сосредоточенный до отрешённости. Здесь он казался совсем другим — по-прежнему заряжен сарказмом, напряжен, но не кривлялся и не ерничал. Диана рассмотрела что глаза у него светлые, а длинные для мужчины рыжие космы растрепаны.

— Я рада, — а что ещё сказать?

Трава под ногами была короткой и мягкой, с какими-то цветами вроде полевых гвоздичек.

Вы готовы... Знакомиться?

— С кем?

— Со всем. То есть, это не совсем знакомство. Инициация, скорее.

— И я улечу на метле?

Вэст пожал плечами, опять не реагируя на ее насмешку. Пожалуй, надо полегче, с ней он действительно пока джентльмен.

— Постарайтесь открыть свои мысли и идите за мной.

К "Стоунхенджу". Диана, в общем, догадывалась что сейчас будет. Интересно, какое оно, знакомство?

— Перенести через ручей?

Ну это ещё зачем, тут два шага. Перепрыгнуть проще.

Стоило войти в круг, ощущение сразу изменилось. Библиотека, лаборатория, что угодно. Летчица чувствовала что ее сканируют насквозь, собственное дыхание отдавалось лёгкой дрожью во всем теле. Страшно? Да пожалуй, нет. Тревога, предвкушение, дурманящее чувство оттеснило здравый смысл.

Вэст с тем же отрешенными лицом тщательно выбрал один из низеньких камней внутреннего круга. Сбросил прямо на траву куртку. Трудно было вообразить жреца в свободной рубашке, армейских штанах и берцах, но по сути было именно так. Он явно общался с этим местом, оно оживало. И с лёгким покалыванием во всем теле Диане почудилось то она понимает разговор.

Что-то самое общее. Интерес, смесь удовлетворения и виноватости от Вэста, надежда, а ещё — он что-то вспоминал забытое. Темный камень... Ожил - иначе это не назвать. Иероглифы на его поверхности напоминали проницательные глаза.

— Подойдите, положите на него руки.

Диану и саму тянуло это сделать. Опять покалывание, слегка закружилась голова - к вискам как будто прикоснулись лёгкой кисточкой.

"Ну, кто ты? Здравствуй. Привет."

Начитавшись в свое время фантастики, она ждала потока собственных воспоминаний. Их не было. Только почти физическое чувство соприкосновения с тем главным, что составляло ее "Я". Как это было сейчас.

— Прости, но это на одну минуту. Дай руку, пожалуйста.

Вэст стал на одно колено, с небольшим очень острым ножом в руке.

— Нужна моя кровь?

— Хватит пары капель, не бойся, — голос теплый, ободряющий. И это он полчаса назад так зло издевался над Аликом?!

Вэст кольнул ее палец — не больнее, чем анализ крови, прижал руку Дианы к теплой поверхности.

— Ой!

Вот это было удивительнее всего. Больше всего похоже на северное сияние — как будто камень им наполнился. Красиво, не отвести глаз от зеленовато-синих переливов.

И погасло, оставив лёгкий звон в голове.

— Все, — Вэст легко поднялся и помог встать ей.

— И что теперь? Кто я?

— Ты, — он поднял куртку, небрежно перекинул через плечо. — Как раз в этом и дело. Я только спрямил путь, чуть-чуть. Убрал лишнее.

Ну и ну! Но в его словах было что-то... Правдивое, может, даже за ними.

— Ты ведь это чувствуешь? — опять спокойно, дружелюбно и без нажима.

Диана кивнула.

— Смутно только.

Вэст расхохотался. Громко, от души, так, что откликнулось эхо.

— Не все же сразу! Какие вы быстрые! Кстати, возьми, — он вынул из кармана белый носовой платок.

— Спасибо, — ранка на пальце была крошечной, но ещё кровила. Вэст вел ее к белому сооружению — вблизи оно оказалось не таким уж и маленьким.

— Ты голодная?

Диане ещё пять минут назад казалось что в жизни не захочется есть, но она кивнула, удивившись самой себе.

—Пойдем, — совсем непринужденно, как будто все вокруг не перешагнуло далеко за пределы вероятности.

Внутри здание было ещё непривычней. Разделено не на комнаты, а на секции. Стены, видимо, двойные, довольно узкий коридор по периметру. Окон не было, но потолок мягко светился молочно-белым сиянием. После каждого поворота - дверь, высокая и массивная. Каждая — разного оттенка дерева, сделано это явно намеренно, да и разный узор стальной оковки. А что, удобно, не хуже номеров.

— Что сначала — обед или посмотришь комнаты?

— Посмотрю.

Треугольная комната — штука странная. Но изящная и по виду удобная. Бледно-лиловый ковер на полу, большое зеркало, подсвечники - зачем они? Пахло лавандой и чем-то ещё смутно знакомым. Столик как раз занял острый угол, большая ваза с букетом белых цветов. Часть стены из светлого дерева отъехала в сторону под рукой Вэста.

Весь угол следующей комнаты занимала кровать. Гора подушек — даже мельком заметно, самых разных, шелковистые светлые переливы. Смешно — наружная стена - сплошной шкаф, дверь прямо посередине него. Привет, Нарния, не иначе!

— Здесь одежда, она тебе должна подойти. Если окажется неудобной, скажи мне. Ну, или придумай сама.

— Как придумай?

— Просто сосредоточься.

Блестящее объяснение!

— Здесь нужное тебе, — он толкнул ещё одну стенную панель.

В ванной запах лаванды был сильнее. Наружная стена представляла собой большое зеркало, изнутри дверь очерчивалась тонким контуром и полосками металла. В саму ванну надо было спускаться, высоко над ней золотистый дракон изгибал шею. На симметричных столиках несколько расчесок, какие-то флаконы, зубные щетки и много ещё чего.

— Вода есть теплая, — совершенно серьезно объяснял ее спутник. — Я обещал что тебе будет удобно.

— А кто нагревает эту воду? Домовые эльфы?

Вэст обернулся к ней, лицо непроницаемо.

— Ты уверена что готова сейчас слушать длинные подробные объяснения?

— Пожалуй, нет, — признала Диана.

Он пожал плечами.

— Если готова здесь переночевать, идём дальше. Мои комнаты напротив. Двери запираются изнутри, — в последнюю фразу таки просочилась ирония.

— Ты обещал быть джентльменом, — не удержалась, подхватила его тон.

— А есть сомнения? Хотя ты красивая женщина.

— Спасибо.

— Вот ключ, если что.

Ключ удивил не меньше, чем треугольная комната. Почему-то она ожидала узорный, старинного типа. В реальности оказался зазубренной полоской темного металла, плавно переходящей в овал. Удобный, но совсем чужеродный.

— Что-то не так? — Вэст за ней наблюдал.

— Ничего. Непривычно и все.

Стена в ванной была глухая и они вернулись тем же путем. Вэст провел летчицу по коридору. Столовая, насколько она успела понять планировку дома, была прямо напротив прихожей. Запахи заставили ощутить пустоту в желудке.

То же самый перламутровый свет, пушистый темно-красный ковер. Сидеть предполагалось прямо на нем, столик был почти по-восточному низкий. И повторял треугольную форму комнаты. В остром углу что-то вроде очага или камина. Посуда не блещет экзотикой, вполне обычные тарелки и блюда. На столе запечённое мясо, овощи, пышный темный хлеб, орехи, нарезанные фрукты.

Диана устроилась на подушке. Вэст ловко откупорил бутылку.

— Мне не надо.

— А почему? — в свой кубок он налил более чем щедро.

— И без того голова кругом.

— Благоразумно, — хмыкнул он. — Твое здоровье, Дайана.

Почему-то успокоило то, что он не собирался за ней ухаживать. Свою тарелку она наполнила сама.

— Не бойся, это вода с травами.

Бледно-зеленая жидкость пахла гвоздикой и бадьяном.

— Спасибо.

Горячее мясо в пряном соусе было сочным и нежным. Диана заметила что Вэст уделил содержимому своей тарелки не меньшее внимание, чем она. И не стесняясь брал добавки.

— Очень вкусно.

— Я обещал, что будет удобно, — он отсалютовал поднятым кубком прежде чем осушить. Диана в ответ подняла свой, как на сцене.

Это повторялось несколько раз. Уютная, хоть и донельзя непривычная обстановка, вкусная еда действовали расслабляюще и без спиртного. Оценив количество тостов в ее честь и комплекцию своего компаньона, летчица решилась.

— Вэст, расскажи мне, кто ты. Пусть это будет... Ну, началом уроков, — лёгким тоном, накладывая себе ломтики фруктов, но наблюдая за ним боковым зрением.

— А ты ещё не догадалась? - он махнул рукой, пожалуй, слишком резко. —Я же ветер, Дайана. Западный ветер. Только пока похож в-вот так.

Приплыли.

— Я не понимаю.

— А я не сказал? — длиннопалая веснушчатая рука, держащая вилку, вздрагивала. —Короче, проще — Вэст. Я веду людей к их мечтам. Если они у них есть. Раз за разом... Так устал! Все отказываются. Понимаешь, все!

— От чего?

— С дороги своей сворачивают. Я помогаю открыть, проделать ее, а тут — раз! Давно уже, все время. Закрываются, убегают, боятся. Надоело!

Он щедро плеснул ещё вина, судя по наклону второй бутылки, там уже оставалось немного.

Диана внимательно слушала. Он был пьян, но не настолько, чтобы полностью терять самоконтроль. Скорее спиртное сняло его сдержанность, а ее вопрос окончательно открыл шлюзы. Вэст говорил бессвязно, но искренне, больше думая вслух. И если присмотреться — у него глаза смотрят в прошлое. Застывший взгляд — она видела такие у военных летчиков.

— Почти все —сплошь фальшивка. Чуть дотронешься — и как улитки, все в себе, сидеть и не двигаться. Я устал, устал искать. Устал навевать то, что никому не нужно. Сны, мечты, вдохновение — на*** не нужны!

Выпустив этот снаряд, он вдруг спохватился, уставился на Диану.

— При даме... Прости...те, виноват.

Послушал бы ты десятиклассников — до них даже механикам далеко.

— Если ты человек, ты устаешь?

— Намек понял, — Вэст поднялся, одновременно разболтанно и грациозно. - Тебя проводить?

— Нет, спасибо, не надо.

— Я буду ждать когда ты выйдешь.

— Спасибо, доброй ночи.

В выделенных ей комнатах Диана первым делом заперла дверь. Засовы настоящие, прочные. И только сейчас поняла как устала. Концентрация событий достигла критической массы.

В ванной она разбиралась, кажется, полчаса. Экзотика сбивала с толку. Рядом со щеткой зубной порошок? Он бывает жёлтого цвета? Это мыло с запахом гардении? Или цветочные духи? Полотенца больше напоминали простыню. Из драконьей головы била на редкость сильная струя воды, чуть не сшибая с ног.

Стоя под бурлящими струями, она первый раз ощутила удивительную лёгкость и освобождение. Она, одинокая женщина средних лет, заброшенная к черту на кулички... И пусть! Даже если завтра неведомая чучундра оторвёт ей голову — она уже видела больше, чем любой человек. Не первый раз круто меняется ее жизнь. Из учительницы — в пилота, ценой разбитой семьи и отказавшегося ее поддерживать мужа, ценой насмешек и ценой нищеты, грязного угла в коммуналке и труда, труда, кажется, круглые сутки. После такого уже ничего не страшно. Единственный, кто беспокоил ее — Норд, кот от нее зависит.

"Чувствую себя свободной, свободной от всего"...

Ложась в свою треугольную кровать, Диана очень хорошо понимала булгаковскую героиню.

— На метле я пока ещё не летала, надо будет восполнить пробел.

Утром готовность принимать и наслаждаться не покидали ее. Привычная зарядка и вовсе насытила предвкушениями. Ходить в полотенце, пусть и большом, было на редкость неудобно.

В шкафу обнаружилась прямо-таки костюмерная диснеевской студии. Яркие, тяжёлые и лёгкие одеяния — длинные платья, какие-то мантии. Спасибо, конечно... Найти нечто среднее между средневековым камзолом и джедайским костюмом оказалось не так просто. Но — точно ее размера, Вэст не обманывал. Сандалии, сапоги и непривычного вида туфли она пока надеть не решилась, осталась в берцах. Складки ткани вместо облегающего летного комбинезона ощущались странно.

На часах десять утра, а вот какое время здесь — непонятно. Утро явно, и тоже не раннее. Пасмурно, трава в росе, по холмам ползают клочья тумана.

— Нравится здесь? — вчерашняя выпивка явно не слишком повредила Вэсту. Шаги упругие, голос бодрый, рыжая грива растрепана не больше, чем вечером. Правда, лицо бледноватое, но может быть, ей чудится.

— Да. Очень.

Он прищурился, оглядел ее с головы до ног.

— Не ожидал от женщины такой скромности, ты оделась как мальчишка - подмастерье. Но тебе идёт. Пошли завтракать, Дайана.

— Я же не актриса, — с полной искренностью засмеялась она. — Тем более, буду учиться, не знаю чему. Мне так удобнее.

— Очень разумно, — Вэст галантно пропустил ее вперёд. Диана почему-то совсем не ожидала запаха самого обычного кофе из их столовой. Густого и хорошего, но всё-таки кофе.

— А как тебе ещё удобно, расскажи. Чего-нибудь не хватает?

"Говорите без стеснения, ибо предложил я". На сатану ее сотрапезник не тянул, конечно. Но раз хочет — пожалуйста.

Диана искренне поделилась с ним впечатлениями.

— Ага... Так... Да. Ну хорошо, — все совершенно деловым тоном.

После завтрака женщина внутренним чутьем уловила что подступает какой-то важный момент. Вэст этого не показывал, но был сосредоточен и волновался.

— Я давно никого не учил. Позабыл это дело.

Стоя рядом с Дианой на склоне, он обвел рукой открывающийся вид.

— Тебе ведь нравится, да? Хорошо здесь?

— Я уже говорила —да, очень, — в ней самой что-то внутренне подобралось, как перед первым самостоятельным полетом.

— Тогда подумай... Представь как это отличается от перекрестка, где мы были. Или от твоего аэродрома. И что есть другие места, которые отличаются так же сильно. И открой к ним путь. Потянись своим желанием увидеть. Вот, смотри.

Вэст провел рукой в воздухе, открылось окно в заснеженный пейзаж, окаймленное дрожащим светом. Закрылось.

— Я повторю, ты попробуй почувствовать. Сейчас я получеловек, но у тебя получится. Ты поймёшь, должно получиться.

На секунду, как молния на горизонте, Диану коснулось... Ощущение? Привкус? Вспышка? Оставило после себя будоражащий след.

— Уловила?

— Кажется. Только не совсем уверена.

— Только ты не бойся, - просящие нотки в голосе ясней всего показали как он взволнован. — И не торопись, я буду терпеливым учителем. И не сомневайся, если будут сомнения, подумай что ты здесь. Повторить?

— Да, давай.

Слабая, но явственная струйка света из ее руки на миг перечеркнула вечернее закатное облако. А первый, ещё бесформенный портал открылся вечером третьего дня.

Глава 4

Бояться тут и вправду было некого. Крысы, дворняги и даже, кажется, комары держались от него на расстоянии. Словно вокруг было силовое поле диаметром метра три. Вокруг самолёта ещё помощнее, но его пропускало — правда, не сразу, надо было постоять. А вот наружу выпускало охотно.

Голодная смерть ему не грозила. Армейские пайки в упаковке, из старой колонки шла вполне чистая вода — холодная, аж зубы ломило. Было даже сухое горючее, и после нескольких проб Алик научился пристраивать банки над огоньком. По непонятной причине не хотелось добавлять ещё свой мусор. Но тут, похоже, существовал какой-то закон, по которому все больше ненужные вещи исчезали на третий день. Пустые банки, бумажки, сломанная расчёска.

Убедившись в силе своей защиты, Алик две ночи провёл в заброшенных корпусах. Поганые две ночи — было жутко, невыносимо тоскливо, словно за ним следили десятки, сотни упрекающих глаз. Стоило задремать минут на десять — просыпался в холодном поту.

А ну, к черту! Он перетащил найденную упакованной в аккуратный полиэтилен пенку прямо на пустырь. Все равно тут нет дождя, только иногда сгущался зеленоватый туман. Сразу стало легче, влезая в спальник, даже подумал что неплохо устроился.

Сначала было обидно, невыносимо обидно чувствовать себя игрушкой, он сбивал кулаки в кровь и кричал в голос. Злился на Вэста, на Диану — какое она имела право его тут бросить? Именно тогда магический круг "Сессны" на трое суток перестал его пускать. "Думай о других", — он думал.

Представлять себя чьим-то книжным героем было до обморока жутко, иной раз, держа в руке спички или зубную щётку, оборачивался в ужасе — появится кто-то, голова-ластик, и сотрет его, ещё хуже — наполовину. Вспоминал, как случайная знакомая из соцсети — стихи она писала хорошие, как-то сказала, что персонажи пьют с ней чай и встречают во сне. Он принял за обыкновенный трёп, хвастовство, а теперь всплыло почему-то. А вдруг в этот момент кто-нибудь пишет о нем? Чёрт, он ведь и правда бросал на полуслове, ради нескольких ярких образов. И почти никогда не интересовался, что дальше.

В одну ночь, когда звезды были такими крупными, что можно было сорвать, протяни только руку, Алик неожиданно понял, что перестал злиться на Диану Александровну. Они пересеклись, и ненадолго, она будет дальше летать, раз мечтала. А он? Что теперь делать ему?

Вспоминать и исправлять ошибки.

Звук — будто кто-то хлопнул в ладоши, задев при этом арфу, застал Алика, когда он стирал носки.

Обернулся — сначала не узнал Диану. Она красивая, хоть и старовата, а сейчас... Ну не бывает таких сияющих лиц, только на отфотошопленных снимках, не бывает в реальности так идеально растрепавшихся волос, не двигаются так живые люди. Вэст галантно держит ее под руку, смеётся — белые зубы, чёрный шарф на шее весь в снегу. А на Диане Александровне — бархатная накидка цвета лесного мха поверх серого летного комбинезона, с налипшими снежинками, на шее — какое-то искрящееся аквамаринами украшение.

Все трое уставились друг на друга. Вэст подошёл ближе, Алик почувствовал себя как на томографе — не двигайся, кто-то смотрит внутрь твоих лёгких и печени.

— А ты уже не такой красавчик. Ты повзрослел, демиург, — рыжий наглец ерничал, но больше по привычке, не издевался, говорил всерьёз.

— Сколько же прошло времени? — Диана. Голос у нее тоже другой — наполненный стал, что ли.

— А чёрт его знает, — Алик пожал плечами. — Может, месяц. Больше, меньше... Я не считал.

Вэст по-хозяйски осмотрел спартанский лагерь. Алик спиной чуял: продолжает его изучать. Важное, но не важнее всего, пусть себе изучает. Диана откинула капюшон, стряхивает снежинки преувеличенно внимательно, в волосах у неё тоже аквамариновые искры.

— Ну-ка, пошли, — решился Вэст. — Дайана, прошу...

— Щас, дай обуться, — буркнул демиург.

На втором этаже заброшенного цеха их проводник подобрал отвалившийся кусок штукатурки, начал рисовать на бетонной стене дверь. Не закончил, передал Диане — она не удивлялась и не медлила, продолжила неровный контур.

— Теперь давайте вы. Алик, мы должны все трое. А потом все вместе до неё дотронуться, иначе не пустит.

Очерченный кусок стены не провалился с грохотом, как почему-то думал Алик, а просто замерцал и исчез. Перед ними был тяжёлый занавес, как в театре. Вэст первым раздвинул его и исчез. Алик, нагнувшись, пошёл последним.

Большая восьмиугольная комната, окон нет или завешаны, свет проникает сквозь потолок из матового стекла с тонким узором. В одном из простенков камин, перед ним низенький, восточного образца накрытый стол. Тоже восьмиугольный. На полу светлый пушистый ковёр, ноги тонули по щитолотку, даже идти трудно. Вокруг столика раскиданы подушки, а запах шел такой, что немедленно заурчало в желудке.

— Садитесь, поговорим за обедом. Что ты будешь делать, демиург?

Обед был очень вкусным и незнакомым. Вот эти жареные на вертеле птички — куропатки? Голуби? Вроде крупнее. Вот эти орехи, похожи на пекан, но сами чёрного цвета и пахнут корицей. Запеченные овощи размером с абрикос — фиолетовые, а стоит разломить, напоминают картошку. Аппетит у Алика был волчий, галеты с тушенкой и растворимое пюре давно стояли поперек горла. Вэст разливал тёмное, как кровь, вино. Диана даже не пригубила, отставила бокал.

— Нет, мне не надо. Лучше воды.

— А, да, точно. Сейчас, — и исчез. Алик и лётчица остались вдвоём.

То ли он отвык от вина, то ли вся невероятная атмосфера развязала язык. Алик смотрел на свою неправдоподобно совершенную спутницу и неожиданно для себя ляпнул.

— А вы многим пожертвовали, чтобы летать?

Диана вскинула бровь. Хоть на картину ее куда-нибудь!

— А вам не кажется что это личный вопрос?

— После всего? Мы двое знаем такое, о чем все миллиарды на Земле и не слышали! А вы знаете обо мне больше всех.

— Нуу... Пусть так. Я развелась с мужем, он решил, что я сошла с ума.

— И всё?

— Не совсем, — она усмехнулась недобро, но сияния своего не потеряла. — Как вы думаете, многие ли с радостью поддержали провинциальную учительницу средних лет, которая вдруг решила летать?

— А... Я кажется понял... Что вы были одна против всех... А вы любили его?

— Что?

— Вашего мужа. Любили? Хотели бы его вернуть?

Диана со стуком отложила двузубую вилку.

— Алик, послушайте. Я не знаю точно, о чем вы думали и даже сколько здесь провели. Если вы решили исправить ваши... ошибки, то я вам желаю удачи. Даже помогу в меру сил. Только не надо начинать с меня. Вы это поняли? Я ни о чем не жалею, меня не надо спасать. Здесь ваше вмешательство не нужно.

Она перегнулась через через стол, и Алик, наконец, отвел глаза.

— Так-так-так, — вернулся Вэст. Как заправский официант, принёс невероятно огромный поднос, ловко расставил розовые полупрозрачные чашки, графин с водой, циклопических размеров кофейник. — Мальчик решил поиграть в другую сторону?

Алик беспомощно и бешено закусил губу.

— С нее не надо начинать, ей у тебя учиться нечему. Больше ответственности перед своим котом, чем у тебя перед живыми людьми.

— Вэст, не надо меня возводить на пьедестал, нимб мне причёску испортит.

— Не буду, Дайана. Хотя нимб тебе к лицу. Подожди пока, мы с ним закончим.

— Без арматуры, — женщина перехватила веснушчатую руку.

— Договорились. Так что, демиург? Понял меня? В тебе кое-что проклюнулось, я вижу. Направление правильное. Совесть, знаешь ли, штука такая... Неприятная. Так что дальше будет больнее. А ещё она чесаться будет. Успокоить можно знаешь чем?

— Догадываюсь.

— Врешь. Глупо врешь. Запоминай, демиург, когда болит совесть, помогают только дела. И дела с умом, чтоб никому не сделать хуже. Кстати, держи. Это тебе подарок. Прочитаешь, когда будешь дома, сейчас с тебя пока хватит.

Вэст протянул Алику завернутую в шёлк книгу.

— Ты обещал рассказать, — снова вмешалась Диана.

— Расскажу. А теперь слушай, Олег Старостин. Наворотил ты очень и очень много. Говорят: дурак завяжет — и умный не развяжет. Тебе решили подрезать крылышки. Теперь ты сам, на своей шкуре будешь чувствовать то, о чем пишешь и что выдумываешь. Не каждый раз, иначе не выдержишь. Один из двух. Случайно, орёл-решка. Каждый раз.

Вэст достал и ловко подбросил монетку. Диана смотрела в свою чашку — лица Алика было лучше не видеть. Он вообще поразительно изменился, и дело не только в мятой футболке и неровной щетине. Как будто с него содрали лоск, глянцевую оболочку. Под глазами тёмные круги, ногти обкусаны, на щеке две царапины. Выглядеть он стал чуть не на тридцать лет.

— Понял меня, демиург? Это научит тебя осмотрительности.

— Да... — похожий голос у него был в самолёте сразу когда они сюда попали. Словно на него обрушилось нечто огромное. Да и нет никаких "словно". Обрушилось.

— Это... навсегда? — Алик говорил с трудом, но и с каким-то странным достоинством.

— А этого я тебе не скажу. Ты ещё не поумнел настолько, чтоб задавать такие вопросы. Многие рвутся, ночами не спят, плачут над своими героями. Сами горят и все равно ищут. А ты в штаны наложил.

Алик не кинулся в драку, сдержался. Явственно проглотил нечто нецензурное.

— Слушай, ты... Ветер. Тебе-то откуда знать, кто куда рвётся? Ты же не человек. У тебя ни любви, ни совести, ни даже интереса нет. Один воздух. Так... Ураган "Катрина".

Алик попал в цель. Вэст на этот раз покраснел — даже веснушки пропали.

— Мне по природе положено, Старостин. И то учусь. Вот у неё учусь пока что. А ты так и не научился. Не смог до сих пор.

Диана мысленно обещала выплеснуть воду на того из них, кто начнёт драку первым.

Самая яркая примета доброй старой Земли — бюрократия.

Диана не ожидала такого внимания с первых минут. Дмитрий-Ваныч, похоже, провел ночь в компании сотрудников МЧС. Посадка только называлась экстренной — "Сессна", хоть и на остатках горючего, приземлилась как на показательных выступлениях.

Алик отделался намного легче, а вот Диане пришлось отправиться в клинику в добровольно-принудительном порядке.

Директор, небритый, с ввалившимися глазами, протянул ей бумажный стаканчик с отвратительным капуччино.

— Тебе удалось-таки поставить всех на уши.

— Дмитрий-Ваныч, пожалуйста! Мне ещё с психиатром общаться.

— Мои ему соболезнования, — сквозь усталость у него прорастала удовлетворенность кота, схватившего жирную мышь. - За самолёт тебе выпишу премию, и за живого-здорового клиента.

Диана плотнее прижала пластырь на локте, медсестре бы в инквизиции работать, истинный талант не спрячешь.

— Спасибо.

— Что как-то без огонька? Выглядишь, кстати, прекрасно. Фотогенично. Готовься к интервью.

Ну да, все так, как они обсуждали с Вэстом. И как тщательно сговаривались с Аликом. Но Диана уже настолько замучилась и отупела, что хотелось только одного — домой, к Норду. Кот наверняка уже скучает, он привык к вниманию хозяйки.

— Устала. Надеюсь, меня не оставят тут.

— Боишься?

— За Норда боюсь, как он там без меня.

— Твой кот?

— Да.

— Места в палате не резиновые. А я тебя домой отвезу.

— Спасибо, Дмитрий-Ваныч, но...

Мальцев поболтал остатки кофе в стакане.

— Знаешь что, валькирия наша. У меня пока ещё ни один из пилотов не погибал. Даже в ДТП. И как-то не горю желанием открывать такой счёт. Поняла?

Она кивнула с внезапной теплой благодарностью. Три шкуры он драть умеет, но вот за своих — горой, этого у него не отнимешь.

Обследование не показало ничего, но отняло уйму времени. Ехать домой пришлось уже в сумерках.

Кофе уже давно выветрился, если ей так хочется спать, то каково Мальцеву?

Директор даже ни разу не зевнул.

Диана чувствовала о чем он думает — так же ясно, как и повороты и торможения. В какие-то минуты было грустно — хотелось отступить назад, все отменить. Реальность — вот эта неизбежная пробка на перекрестке, дурак - гаишник. А ещё — записи в памяти смартфона и подаренная Вэстом подвеска, спрятанная в кармане ее джинсов.

— Два дня тебе отгулы, да я и сам должен подумать. В клуб не пущу, и не рыпайся даже. Охрану предупрежу.

— Спасибо, Дмитрий-Ваныч.

Ну да, отказываться от такого подарка, как ни любила она свою работу.

— У тебя там дома все есть?

— Вроде все.

— Отдыхай, сенсация дня.

Консьержка любила смотреть местные новости — разохалась. Диана не без труда успокоила ее и поднялась на свой этаж.

Уже открывая ключом дверь, летчица каким-то новым шестым чутьем уловила — что-то не так. Тревожно, что-то поменялось. Может быть, звук? Или запах?

Диана включила свет, прошла в кухню и застыла на пороге.

— Ой!

Посреди ее кухни, неестественно четко выделяясь на светлых тонах блестящей шестью, стоял черный саблезубый тигр. Рядом испуганно подскочила растрёпанная старшеклассница с пакетами кошачьего корма в руках. А кто-то ещё зашевелился у нее за спиной.

Глава 5

Сначала летчица даже не испугалась. Первая мысль – откроет ли она портал у себя за спиной достаточно быстро. А вторая – кто ее незваные гости, как они сюда попали и что им, собственно надо. Психическая защита предусмотрительно отпихнула подальше вопрос откуда в ее московской квартире ископаемое животное.

Диана скрестила руки на груди.

– И что, собственно, тут происходит?

Ее голос отключил режим паузы. Тигр нырнул за диван, девочка уронила пакетики, покраснела.

– Ой! А вы здесь живёте, да?

– Да вроде как живу. А вы что тут делаете?

Что–то странное, чего она ещё не ощущала, произошло там, куда спрятался зверь. Но тут Диану отвлёк шорох за спиной. Развернулась – мальчик лет тринадцати, рыжий, коренастый, и должно быть, веснушчатый. Но сейчас – покраснел от смущения. В руках самая прозаическая туалетная бумага.

Оригинальная троица явно не знала что сказать.

– Тимка!.. – приглушённо зашипела девушка. Диана повернулась к ней, рассматривая внимательней. Лет шестнадцать, серьезная, темно-русый хвостик, серые глаза заметно косят. Черный свитер, черные джинсы основательно забрызганы.

– Вы хозяйка Норда, да?

Диана меньше всего ожидала такого вопроса.

– Все верно.

– Тогда мы объясним, – новый голос, скорее юношеский. Из-за дивана поднялся стройный парень, поспешно заправляя футболку в джинсы. Темноволосый, лицо прямо как из голливудской массовки, светло-карие глаза.

– Вы Диана Александровна? Правильно?

– Угу.

– А я Тим Котиков. Это Поля Антонова, а это мой брат Котька. То есть, его все так зовут, а так он Костя.

– Очень приятно, – летчица не удержалась от лёгкой иронии.

– В общем, это... Вы простите, что мы влезли, – заторопилась Поля. – Нас Норд позвал.

– Норд?! Диану резануло беспокойство. Слишком хорошо знает особенности своего кота...

– Нордик, Нордюша! – незваные гости превратились в статистов. Спиной ощутила как они переглядываются, но это было неважно.

Ее белый красавец кот исхудал, роскошный хвост обтрепался, словно он неделю провел на свалке, припадает на одну лапу. Посмотрел на хозяйку и с радостью и с лёгким неодобрением – ну что ты так смотришь, только к ветеринару не тащи на ночь глядя.

Диана подхватила кота, гладя и ощупывая. Что с ним, что могло произойти за два дня с ее холеным любимцем?!

"Да объясните ей! Не слышит, ей эти вот все уши забили шерстью!" – что это, откуда? Галлюцинации от усталости? Или...

На привычных руках Норд заурчал, уткнувшись носом под ключицу Дианы.

Троица теперь стояла рядом.

– Диана Александровна, вы только первый раз ушли в другие пространства, правильно? – темноволосый парень заговорил очень серьезно.

– Вы об этом знаете? Откуда?

Мальчики почему-то смутились, а Полина, наоборот, улыбнулась радостно. Улыбка была ей непривычна, но удивительно меняла ее лицо.

– Диана-Санна, Тим туда ходит. Через сны, как все кошки. Он и к Норду пришел, они давно друг друга знают. А Норд – за вами, он же любит вас.

Вот в этом Диана не сомневалась.

Как там говорил Шерлок Холмс, если отсеять все невероятное...

– Тим, вы... – с непривычки слово выговорилось с запинкой. – Вы оборотень?

– Ну да, – закивал он головой. – А вы все поняли. Веркатер, так это по-научному. И Котька тоже. А вы волшебница теперь?

По-научному... Видел бы ее сейчас психиатр.

– А я сама пока ещё толком не знаю.

– Вы же взрослая! – не выдержал рыжий мальчик. Надо же, совсем на брата не похож, только глаза одинаковые.

– Котька, ну не все же родились как ты! – одернула его Поля.

– Кстати, спасибо, что не закричали, – Тим, очевидно, был лидером этой компании. – Норд говорил что вы все поймёте, а я всё-таки очень боялся. Застукаете вы нас, закричите – потом неприятностей не оберешься.

– А что с Нордом? – это сейчас больше всего не давало покоя.

– Вы ещё не понимаете? – огорчилась Поля.

Диана оглядела их по очереди.

– Дорогие гости, вы, по-видимому, тоже не все знаете. Если совсем без подробностей, то я месяца полтора пилотировала обычный полет.

– Ой, а вы пилот? Вы летаете? – от восхищения Котиков-младший даже присвистнул.

– Летаю и с большим удовольствием. Но может, вы дадите мне рассказать?

Подростки смутились.

Диана пододвинула себе стул, жестом пригласила их садиться. И отвлекаясь только на громкое урчание Норда, коротко рассказала о своих недавних приключениях. Тех самых, о которых ещё сутки назад решила никому не рассказывать.

– ... И теперь я вижу вас на кухне. Как, по-вашему, это все выглядит? – без нажима, больше с иронией.

Троица незваных гостей запереглядывалась между собой. Поля покраснела первая.

– Вот честно – я бы заорала, наверно.

– Ну да... Тут бы такой переполох уже был. А вы спокойно, как будто так и надо.

– А я бы злился что в окно залезли.

Воспитательный момент не упущен. Но это так, в силу давней привычки. Прятаться за "взрослым статусом" трусливо и глупо. В этом странном мире, где ей теперь придется жить, эти подростки опытнее ее и больше знают. И пусть так. А ребята они, по-видимому, славные.

– У меня есть зефир и орехи в шоколаде. Давайте пока чаю попьем, – Диана осторожно посадила Норда на табуретку.

Спокойного чаепития, впрочем, не получилось. Как раз когда лёд был окончательно сломан и подростки наперебой рассказывали о том, как интересно ходить через сны, у Дианы закружилась голова. Еле успела поставить чашку.

Положив лапы ей на плечи, белый кот смотрел разноцветными глазами – остро, требовательно.

Образы упали, как снег с ветки – тревожное долгое ожидание, острые вспышки чутья, понимание-осознание что хозяйки больше здесь нет. И – поиски, судорожный рывок. Рывок, который Норд не осилил.

– Ой... – она вцепилась рукой в край стола, одновременно ощущая как изменилось ее лицо – застывшее, бледное. Поля было рванулась встать, Тим перехватил за руку.

Долгое ожидание, странные на вид и запах переплетения энергий и чувств. От преданности ее своенравного кота у Дианы выступили слезы.

– Нордюша... Теперь все будет хорошо! – одними губами. – Налью сливок, твоих любимых...

– Диана-Санна, все нормально?

– Да, – в конце концов, не привыкать к потрясениям. – Я, наконец, поняла как ждал меня Норд.

Надо отдать им должное, новые друзья отнеслись к ней на редкость внимательно. Без снисходительности, которая бывает у шестнадцатилетних.

Под конец выяснилось странное совпадение. Они настойчиво расспрашивали Диану, удивлялись – как это так, из учителей в лётчики. И оказалось, что у них в школе работает завучем бывшая однокурсница Дианы. Редкая фамилия, словно нарочно – Гадюкина. Людей с такой фамилией, должно быть, по пальцам пересчитать на всю страну.

– А жалко, что вы в школу не вернётесь. Пришли бы к нам. Вы что преподавали?

– Английский.

– Эх, а хорошо бы!

– Ребят, скажу откровенно – вокруг меня может подняться много шума. Записи и фотографии самые настоящие, их могут проверять сколько угодно. Я могу к вам в гости зайти. Даже любопытно.

– А это здорово! – Тим рассмеялся.

На прощание Диана обменялась с ними координатами. И вышла проводить, чтобы не удивлялась консьержка.

– Обратно вы в окно не полезете. И даже не думай превращаться, Тим. Через мой труп. Ещё мне не хватало чтобы вы разбились.

В спальне собственная подушка казалась чужой, запахи – странными.

Против всех ожиданий ее не терзали никакие сомнения или кошмары. Ночь Диана провела прекрасно, со злорадным наслаждением отключив будильник. Не надо быть Шерлоком Холмсом чтобы предвидеть действия Дмитрий-Ваныча. Ну пусть. Он дядька хороший, свой шанс вполне заслужил. Да и ей лишние деньги не помешают.

Добросовестно сделав гимнастику, Диана записалась в салон красоты, смеясь над собственным отражением в зеркале. Когда ее будут расстреливать каверзными вопросами, желательно хорошо выглядеть.

А теперь главное – поточнее рассчитать время. Телефон в режим полета, таймер на всякий случай, все необходимое – в маленькую поясную сумку.

В просторной, но довольно обычной кухне со светлой мебелью и закрытыми шторами словно поставили стоймя большое зеркало. Прямо посередине, касаясь пола, возник овал в человеческий рост, слегка неправильные края дрожали бледно-голубыми бликами. Если стать прямо, за ним угадывались пушистые верхушки хвойного леса.

Сердце всё-таки стучало – а вдруг?..

Прижав к груди белого кота, женщина выдохнула и переступила черту.