Тропы нечисти

Семечко

Грунтовая дорога петляла, упираясь то в глухой дикий лес, то в поля, засеянные агрокультурными злаками.

- Чертовщина какая-то! – возмутилась водительница.

Красный Nissan «жук» летал по лабиринту российских просторов. Серый экран навигатора тужился поймать спутниковую связь. Далеко в поле виднелись трехметровые столбы – кресты со снятыми электропроводами.

- Беспроводная сеть, блин! – возмутилась девушка, - Куда ехать-то?! Где это «проклятое поместье»!

Колеса наехали на каменные кочки, и водительница треснулась лбом о руль. А через километр «жук» стал участником хоровода елок, которые «играли» в ручеëк. Инстинктивно пригнувшись под скрежетом веток о крышу, девушка с надеждой ожидала просвета в конце туннеля. Неожиданно закряхтела магнитола, в салоне запел Барыкин:

«Я буду долго гнать велосипед,

В глухих лугах его остановлю…»

И в этот момент дорогу пересек странного вида велосипедист с искрами из-под колес. Девушка, вдарив по тормозам, резко выпрямилась и уставилась за капот.

- Он дорогу поперек проехал? С какой скоростью интересно?

Пока она размышляла, глядя на рассеивающееся облако пыли, раздался стук в окно. Рыжий кучерявый подросток, в очках мотогонщика на шее, жестом предлагал опустить стекло.

- Заблудились? – спросил приятный голос с игривыми нотками.

- Уху… - растерянно кивнула водительница.

- А куда едете-то?

- «Проклятое поместье», знаете где?

- А-а…

Парень задумался и курносым носом уставился на дорогу позади.

- Не туда вы свернули…

- А вы можете мне помочь?

- Да, если за руль пустите?

- Океюшки…

Парень погрузил велосипед в багажник, а девушка пересела в кресло штурмана. Хлопнула дверца и неизвестно откуда выпрыгнувший велосипедист погнал машину задним ходом. Потом свернул налево, и «жук» пополз по заросшей дороге сквозь лес.

Шапки цветов, мелкая степная поросль и чертополох - стучали об днище, на весь салон Барыкин печалился о девушке и велосипеде.

- А вам туда зачем? – спросил юнец.

- Родословную пишу. Когда-то там жили мои предки, пока их не раскулачили.

- А-а… - понимающе протянул он, - Вы, наверное, писательница?

- А вы тут откуда?

- Хе, - парень смутился, поколебался с секунду, а потом расправил плечи и покрылся горделивым румянцем, - Еду на совет братства борцов с нечистью.

Писательница осмотрела парня от макушки до пят и сделала вывод, что он, может, и не врет – берендейку обычные люди не носят, да и плащ был странноватый.

- Вы боретесь с нечистью?

- Да, правда, на практике еще не был. Вчера только экзамен по теории сдал. А вы про меня книгу можете написать?

- Почему бы и да… - задумалась девушка и с любопытством посмотрела на попутчика, - А что именно написать?

- Ну, что я боролся там со всякой нечистью и когда вернулся домой, то посадил помидорное семечко, а оно, наконец-то, выросло в саженец, а потом и в куст!

Пассажиров подбросило на кочках под потолок, потом машина резко повернула на поле. Потирая ушиб и упираясь рукой в бардачок, писательница протянула:

- Звучит так, будто семечко интересней нечисти.

- Конечно! С нечистью-то просто: обучайся - да лови! А растение вырастить, да с плодами съедобными – это человеком надо быть!

Несмотря на страшный летний зной, девушка резко похолодела и, словно открыв глаза от сна, уставилась на запыленное лобовое стекло. Где-то внутри грудной клетки у неё глухо забарабанило сердце. Она медленно повернула голову и, присмотревшись, заметила в рыжих кудряшках маленькие рожки. Кашлянув, она попыталась сделать голос более уверенным и спокойным. Девушка вежливо уточнила:

- Простите, а вы не человек?

- Наполовину. Был бы человеком, проблем с созданием чего-либо не было бы, а так… Даже бумажный самолетик сложить не могу! Все дети что-то придумывали уже в песочнице, а я не мог. А мне же хотелось, брал иногда на время, а они думали - я ворую. Гнали. А потом помогал на огороде деду Прохору, он сажал семечки, поливал, и там редиска, как по волшебству появлялась. Я очень люблю редиску, но у меня не получилось её вырастить. Дед тогда ругался: «Чëрт – ты! Засуху нагнал!». Тогда меня баба Фросья к себе взяла, она выращивала помидоры... А вы знаете, как на самом деле называются помидоры? – он посмотрел на писательницу, которая помотала головой, и продолжил, - «Золотые яблоки»! Получается помидоры – это плоды Эдема, понимаете?

- Нечисть не может что-то придумать и создать? – уточнила девушка.

- Да, только разрушать, калечить. И вот именно эта часть мне досталась, ну и… - он потрепал рыжие кудряшки, в которых прятались рожки, - Другое дело - человек… Человек творить может. Вот сделаю много добра и тоже смогу вырастить семечко.

- Поэтому решили мне помочь?

- Ага, а то вы тут всю нечисть распугаете, и мне кого ловить? – серьезно спросил он.

Тем временем машина проехала мимо красной телефонной будки в высокой траве.

- Это что было? – удивленно воскликнула писательница.

- Портал в деревушку, - пошутил парень, - А за прудом «проклятое поместье». Вас куда завезти?

Девушка достала записную книжку в мягкой обложке и, перелистав несколько страниц, прочитала:

- «Шестой дом, с синим крыльцом, под сосной».

Парень умело припарковал «жука» в зарослях и, выйдя из машины забрал велосипед из багажника. Девушка вышла следом и испуганно вскрикнула: на пыльной крыше машины топтался громадный черный ворон.

- Кыш! Пошел вон! – возмутилась она.

- Эта птица со мной! - улыбнулся парень, - Он у меня с рождения.

- О, ну тогда спасибо, что помогли добраться… - с улыбкой протянула писательница, наблюдая, как чертенок одевает маску мотогонщика. Сев на металлического коня он помахал ей и крикнул на прощанье:

- Напишите про меня книгу, не забудьте!

- Да уж, такое не забыть!

- Кар! – крикнула птица и полетела следом за хозяином.

Девушка помахала им, но велосипед уже превращался в точку на горизонте. Слегка поежившись (то ли от столь странной встречи, то ли от дикости заброшенного села) писательница направилась к покосившемуся резному крыльцу старого дома, бормоча начало новой книги. Погруженная в мир фантазий, она прошла мимо старых ворот и не заметила вырезанную руну на столбе, гласившую:

«Гостевой дом нечисти.

Закрыто».

Совет небесной братии

На поляне колдунов полыхало кострище, его оранжево-красное пламя выхватывало из мрака зеленый купол леса. Монахи-старцы, хранители знаний, бывалые воины из стражей света и новоприбывшие практиканты с разных уголков Федерации – все собирались на тайный совет, который предварял долгий рассказ о становлении «Братии Неба».

Длиннобородый старик, в белом балахоне с богатырскими наплечниками и поясом северных волхвов, сидел под деревом и басил древнюю, как мир легенду:

- Не упомнит уже никто тех лет, когда зло хворью явилось и забурлило, толкая животное становится зверем, а людей душу забывать. Те, кто терял свет внутри сердца, обращались в голема – грязь с руками и ногами. Бойтесь! Избегайте своеволия! Стоя на распутье, легче сойти с тропы. А на гнилых путях и разум болеет. Испорченные умы мыслят ужасы, теряя природу человеческого рода. Стрелы нечисти смочены ядом страха. Враги наши знают цену свету и предложат вам высокую плату. Но видал ли кто из вас, как рождались демоны? В страхе, в гордыне, в жестокости, в равнодушии, в истлевшем духе! Плоть разрывается, и черный дым несётся над землей, обретая взгляд тысячи глаз. Ад несет этот дым. А потому «Братия Небесная» всегда в гуще мрака…

Луций, вдыхая хвойный аромат дыма, прислонил велосипед к пушкинскому дубу и стал пробираться в гущу событий. Но кто-то потянул его за воротник, и ему пришлось попятится в темноту. Высвободившись, он оглянулся на похитителя.

- Ты с ума сошел? – шипя поинтересовалась молоденькая ведунья, - Ты же черт!

- Наполовину! – воскликнул Луций, одергивая плащ.

- Тише ты, - ведунья зажала ему рот рукой, - И что с того? Думаешь, это сдержит стражей? Голова твоя через секунду будет в клевере.

Девушка ткнула пальцем в симпатичные белые цветки на поляне неподалеку.

И тут она угрожающе расширила янтарные глаза, Луций не успел обернуться, как на его шее сжалась петля.

- Ха! Что, черт, против крапивной веревки несмелый? – веселясь, произнес красавец с русыми волосами и глазами бирюзового неба.

Луций пытался выпутаться, но от веревки бежали ручья огоня, сковывая движения. «Богатырский петельчатый захват» – это первое, чему учили на уроках рукопашного боя с нечистью. Чертенок понимал, что имеет дело с отличником.

- Что тут творится? – пробасил Ель - тот самый богатырь друидного типа, подходя к возмутителям покоя, - Ослабь веревку, Ярослав!

Луций, взмокший от жара, захрипел втягивая воздух, но петля оставалась на шее. Он зашуршал по карманам и протянул медальон с полынью друиду.

Делегаты и любители всякого интересного - толпою выскочили на поляну понаблюдать за поимкой черта. Увидев же медальон, начали охать и перешептываться:

- Черта прислали?

- Видать, совсем дела плохи …

Друид поднял руку, все замолчали:

- Кто тебя послал?

- «Община Полынян», я экзамен сдал. – прохрипел Луций.

- Что за диво! – восхитился друид.

- Да врет он! – воскликнул Ярослав и потуже затянул веревку.

Луций не смог удержаться на ногах и согнулся, хрипя от боли:

- Я наполовину человек…

- Наполовину? – уточнил Ель, жестом приказывая снять петлю, - Любопытно…

Старец, поглаживая бороду и хмуря седые брови, подошел к чертенку и, заглянув в глаза, спросил:

- А птица тоже твоя?

Все повернули головы на ворона, сидевшего на руле велосипеда. Луций кивнул. Несмотря на то, что черные вороны считались знамением преисподнии, сейчас старики не обратили на «знамение» внимания, а дружно столпились у двухколесного «коня». Осматривая техническое средство, они почесывали затылки и теребили бороды, бурно обсуждая и признавая почерк оружейника Нестора. Потом они долго совещались, ворчали аргументами, но всё-таки разрешили Луцию прийти на совет.

Когда толпа вернулась на поляну колдунов, Луций помотал головой по сторонам, но ведуньи и след простыл. К счастью девушке удалось остаться незамеченной, а иначе - братия казнила бы её в тот же миг. Якшаться с нечистью в братстве запрещено, а ведуньи страсть как любили поболтать с существами пограничного состояния: человекообразными рыбами, оборотнями, чертями. Героями света это признавалось демоническим, а, следовательно - каралось смертью.

Совет прошел шумно: реки медовухи, байки у костра про былые времена, веселые набеги на озеро за русалками, догонялки с духами ветра, загадки друида на деньги – всё это поразило Луция до глубины души. А когда он подошел к своему новому старику-наставнику по прозвищу «Клён», тот отмахнулся и пискляво заскрипел:

- Совет раз в сто лет нас собирает! Не будь занудой, не мешай людя́м веселиться!

Хмурый Люций побрел гулять по лесу и шебуршать траву палкой в поисках грибов.

- И как чертенку «совет»? – спросила ведунья, лежа на ветке огромного дуба.

- Я думал, они серьезнее.

- От серьезности большие проблемы… - потягиваясь, сказала она и посмотрела на звезды, - Вон Ярослав своей серьезностью чуть нового стажера не прибил.

- Тебе повезло, что он тебя не заметил.

- Ах... Я бы хотела, чтобы заметил…

Ведунья спрыгнула с ветки и посмотрела на Луция, который был белее поганки.

- Как думаешь, я красивая?

Парень, поняв чего она от него ожидает, внимательно рассмотрел создание женского пола: черно-каштановые волнистые волосы, огромные глаза с пушистыми ресницами, профиль, как у греческой статуи, и очень длинные ноги. Черная одежда стягивала её силуэт, создавая идеальную геометрию Хогорта, а на правом плече висела куртка-косуха.

- Красивая. - ответил серьезный Луций, - Но ты слишком высокая и сильная.

- Это плохо?

- Не знаю, просто такая у тебя особенность.

- А ты - рогатый!

Ведунья развернулась и побрела в глубь чащи, Луций засеменил следом. Девушка остановилась, сбросила еловые ветки с байка и грозно глянула на чертенка. Луций растерянно спросил:

- А что не так? И ты куда?

Но она уже гнала ревущего зверя, оставляя за собой синие искры.

Луций вернулся на поляну шумного совета и, отказавшись сыграть в «Догони черта», побрел в поисках ночлега. Богатырский сон охраняли деды, играющие на пне тополя в домино. Луций нашел укромный уголок и моментально провалился в сон от насыщенного дня.

Тьма, пепел и черный дым.

- Что ты натворил?! – кричала девушка.

Луций не мог узнать голос, но чувствовал, как в его грудной клетке клокочет рычащий хохот. Он чувствовал, что злобно смеётся, а вокруг ночь и горящая лава. Он посмотрел на свои руки: черные угольные, потрескавшиеся и горящие пламенем – это были не его руки.

Он так перепугался, что очнулся в холодном поту и стукнулся лбом с ведуньей. Девушка давно пыталась разбудить его. Потирая лбы, они пообщались жестами, и парень последовал за ведуньей в кусты волчьей ягоды.

- Рыба! – шлепнул домино один из стражников.

Луций, отряхивая руки от сухих иголок и травинок, спешил по тропе, пересекая лес. И наконец, выбравшись на поле, девушка обернулась и сообщила ему:

- Смотри туда, над селом.

Луций глянул и увидел Габию – духа домашнего очага, которая не переносила обид и в любой момент могла разрастись до пожара.

- Похоже, обида выросла… - подмигнула ведунья, - И как стажеру первое дело, по плечу?

Луций лишь бросился за велосипедом, а девушка удобно устроилась неподалеку и, установив штатив с телефоном, приготовилась снимать видео.

Подвиги и ворожба

Полноватая брюнетка, подоткнув одеяло близнецам, тихо поплыла в кухню.

Через час Света тяжело вздохнула закрывая кран, глядя на мокрую посуду, которую теперь предстояло вытереть насухо и расставить по шкафчикам. Ходики в гостиной пробили два удара, женщина замерла, прислушиваясь к звукам со стороны детской.

- Хоть бы не проснулись… - прошептала она.

Тема и Сема, накричавшись и выплакав обилие впечатлений от гостей и подарков на мамином юбилее, сладко спали в своих кроватках. Но тут по входной двери забарабанил хозяин дома с криком:

- Открывай!

Света бросилась отпирать дверь пьяному мужу, прикладывая палец к губам

- Тише! Малыши спят…

- Да я и не кричу! – отмахнулся мужчина, входя в дом, - Вишь какие неженки!

От растрепанного супруга разило вином и сигаретами. Пока жена помогала ему улечься в кровать, моля о тишине, кто-то нетерпеливо жал дверной звонок.

Найдя крупицы вежливости, женщина открыла гостю дверь и увидела на пороге «подарок» от мужа – пьяную любовницу. «Тридцать пять лет, Светочка! – вспомнила она слова свекрови, - Наверное, Игорь тебе машину подарит, вот и задерживается!»

- Можно я пройду в туалет? – спросила пьяная женщина с вульгарным макияжем, - Писать очень хочется.

Смертельная усталость от подготовки праздника, бесконечных уборок и стирок, готовки, истерик сыновей, мнений, высказанных гостями вслух – всё грузом навалилось на хозяйку дома и она смиренно отступила в темноту прихожей. Любовница прошла в дом.

А Света вышла на крыльцо, отмахиваясь от комаров. Она села на ступеньках, слушая цикад, и посмотрела в тёмное небо, где сияла холодная спутница Земли - луна. В ней не было жара и вспышек, как на солнце, хоть она и правила водами Земли. Люди спали и не знали, как тих и незаметен её спокойный свет, как она нужна планете.

Вернулась любовница и села рядом, прихлопнув комара на изящной лодыжке.

- Спасибо, конечно неудобно вышло… - прошептала она и протянула Светлане подвеску с инициалом «С» и хрусталиком, - Думаю это для вас, потому что меня зовут Настя. И знаете, тут такое дело… У меня нет зарядки на телефоне вызвать такси.

Света подняла глаза и представила, как бросается на падшую женщину и срывает искусственные пряди, ресницы, ногти – всё летит к чертям.

Анастасия напугалась взгляда и, засеменив к калитке, отмахнулась: «Ладно, пешком дойду…».

- Нет. - окликнула Света, - Подожди, сейчас вызову такси.

Кода такси уехало, силы окончательно покинули хозяйку, так, что она упала на диван и тут же уснула.

В это самое время к калитке и подкатил необычный велосипед.

Луций внимательно посмотрел на конёк крыши, где сидела Габия. Дух был похож на сияющий пар и мерцал, словно снег в морозное утро. Стажер узнал в Габии очертания крупенички – куклы, которую по праздникам всем дарила жена Прохора.

Габия плакала, уронив туманное лицо в ладони и с каждым всхлипом увеличивалась в размерах. Когда её юбка накрыла крышу коттеджа, Луций опомнился и начал приготовления.

Стажер вспомнил учение: «Главное - это крапивная сеть, смоченная в освященной воде, но прежде чем приступать к обряду, нужно осыпать себя солью из трех источников».

Пока парнишка доставал соль, случайно услышал, как Габия страдает:

- Весь день его ждала, а он с другой… Стыд! Позор!

Луций мотнул головой. Никто из стражей света никогда не слышал духов.

- Ты слышишь меня, потому что чертовщинка в тебе есть... - простонала Габия.

Луций не открыв рта подумал: «Ты читаешь мои мысли?»

- Конечно! И греховодника этого тоже… Так давно женаты, а он – подлый, подлый человек!

Луций хотел посыпать себя солью, но остановился и спросил Габию: «А ты можешь перестать страдать и обижаться? Ты же загоришься, мне придется тебя ловить крапивной сетью…»

Габия удивленно наклонила большое заплаканное лицо к маленькому стажеру по борьбе с нечистью и крикнула:

- Я на него злая-злая!

И вспыхнула вся зеленым пламенем. Луций от испуга оступился и упал, выронив соль. Стажер махнул на обряд рукой: «Авось, пронесет!» - и, схватив крапивную сеть, бросился ловить огонь. С грацией кошки мальчишка перемахнул забор и поднялся на крышу, бросая сеть в зеленое пламя. Но сетка моментально стала пеплом, а героя с ног сшибла очередная вспышка света, переходящего из зелёного в красное свечение. Луций ухватился за карниз, но не удержался - слетел вниз по зарослям дикого винограда.

- Черт! Святая вода! Забыл! – кричал он, дуя на обожженные ладони.

Тут появился Ярослав и с ловкостью гепарда набросил сеть, затянул канат, и обида скрутилась в шерстяной клубок. Ловкий воин бросил клубок в рюкзак и презренно хмыкнул:

- Экзамен, говоришь, сдал? – и, указав на просыпанную соль, добавил, - Влетит тебе за это.

Герой вскочил на байк и погнал в рассвет, а к Луцию подкралась ведунья и хохоча потушила пальцем его дымящийся воротник.

- Вот ты даешь! Ты с ней, что поболтать решил?

- Мне её жалко стало…

Ведунья уставилась на стажера:

- Как ты собираешься их истреблять, если тебе их "жалко"?

- Слушай, - нахмурился Луций, - а ты же ведьма? Наколдуй, чтобы в этом доме муж хороший был.

- Ты что, так нельзя! Мы не вмешиваемся в жизнь людей, если они не приходят к нам. За колдовство платить надо – это же не добро.

- Ты же знаешь, одна Габия – это не конец. Если обида в доме снова будет сильной…

- Габия вернётся. – нудно договорила девушка, - Ладно, нарушать правила я люблю и посчитаем это добром. Но я давно не колдовала подобного.

Ведунья потерла ладони, но, заметив ворона, остановилась:

- Почему он так ухмыляется, а?

- Он? В смысле, птица?

- Но ведь не обычная, верно? Сидит и лыбится на меня. Что никогда не видел ворожбы?

- Возможно, что нет. Я же не видел, а ворон всегда при мне.

- И не увидит! – ведунья взмахнула рукой, прогнав крылатого.

Ворон каркнул и, облетев дом, уселся на карниз, наблюдая за спящим мужчиной, который начинал пробуждаться от жажды.

Хозяин, нащупав угол тумбочки и не найдя на нем стакана с водой, завыл имя жены. Спустя минуту он попытался встать, продолжая кричать супругу, но вдруг резко побледнел и протрезвел. Из темноты комнаты вышел черный ужасающий демон.

Жестом изящных угольно-серебряных пальцев он приказал мужчине быть тихим и проплыв к кровати наколдовал фужер красного вина, предлагая пьянице испить его.

Мужчина замотал головой и в ужасе перекрестился. Демон усмехнулся и, заслышав шаги хозяйки, проплыл к окошку, растворяясь в мерцающий черный дым. Дым просочился сквозь закрытую раму и улетел в ночь. Игорь посмотрел на тумбочку, и свет из коридора осветил фужер с вином.

- Вот твоя вода.. – сказала женщина, подбегая к мужу и ставя стакан рядом с угощением от демона.

- Там, там! – хрипел Игорь, указывая на окно.

Женщина распахнула форточку, в лицо пахнуло знойной ночью, предрассветной сыростью, где-то послышалось карканье ворона, а потом запели сверчки.

- Прости, в доме душно, а я не проветрила комнату.

Муж смотрел на жену, и ему казалась, что она излучает свет, такой теплый и нужный ему сейчас. Он встал и подойдя к ней обнял крепко-крепко, шепча:

- Прости, прости моя голубка…

Светлана стояла не помня себя: на её плече плакал муж. Потом он обернулся и схватив с тумбочки серебряный фужер с вином, выкинул его в распахнутое окно. А женщина, опомнившись, бросилась успокаивать плачущих детей. Муж пошел следом, впитывая красоту и мягкий свет жены. По его щетинистому лицу текли горькие слезы сожаления.

- Я помогу тебе… - прошептал он, подходя к кроватке.

- Спасибо, бутылочка с водой на комоде.

Луций, наблюдавший из-за кустов за объятиями супругов, показал колдунье большой палец и махнул в сторону велосипеда.

Быстро впрыгнул в седла, они погнали за Ярославом в новый день.

Всю дорогу Луций размышлял над вопросом ведуньи и понимал, что она права: «Стражи не говорят с нечистью». Их учили, что «если слышишь как нечисть с кем беседу завела, значит страх его чует и слабости уже все прознала». Это очень беспокоило Луция, ведь он не боялся Габии, он просто её пожалел. Но из-за этого он может лишиться возможности быть стражем.

На развилке леса и полей пути их разошлись. Ведунья укатила в чащу, Ярослав в высший штаб света, а Луций прикатил в берлогу Клёна.

Поднявшись на крыльцо ветхой деревянной церквушки, которые строили в стародавние безгвоздевые времена, Луций нашел сердечник в наболдашнике перил и вложил в него медальон, как ключ. Механизм щелкнул, и потайная дверца приоткрылась.

Гость прошел в маленькую холодную комнатку, пропахшую сырым деревом и освещенную керосиновым фонарем. С правой стороны из пола, как поплавок, торчал барабан с медным рычагом. Луций, повернул рычаг элеватора Отиса, полы заскрежетали и лифт начал опускаться.

Убежище старого богатыря располагалось в бывшем винном погребе, но несмотря на одичалость места, в берлоге Клёна было тепло, светло и пахло мясной похлебкой с грибами.

Дед сидел за длинным дубовым столом и смотрел в монитор планшета, плача со смеху.

- Соль забыл! Воду забыл! Что за балбес!

Луций услышал задорную песенку: «Сейчас поймаю тебя в сумку и сверкать ты будешь в ней»*, обошел старика и глянул через плечо на смешное видео.

Под бодрую музыку в быстрой перемотке некий чудик копошился под тенью Габии. Вместо лица то и дело мелькали неумело нарисованные рожицы, изображавшие то растерянность, то удивление и испуг. А когда появился страж света, глаза недотепы загорелись звездочками и слезками.

Несчастный Луций покраснел как свекла, заново переживая позорные моменты с рассыпанием соли и сжиганием сети. Он смотрел, как бегает по саду с дымком от плаща и хватается за голову,– всё это напоминало черно-белую комедию. Видео разместил некий «noname» на сайте «Грибы-ягодки».

- Что за сайт? – поинтересовался он, сдерживая волнение в голосе.

- Не знаю… - проскрипел Клен, сморкаясь, - Тут иногда новости про нашу братию бывают, но ты, конечно, теперь звезда! Вон даже заграничные братья пишут.

- А как же аскеза от бренного мира?

- Ой, да брось! Совсем что ли нудными быть? На конях же не скачем...

Дед поднялся и, потянув спину, направился к двери. Заметив, что Луций застыл на месте, озираясь по сторонам, окликнул его:

- Чего чертенок застыл? Пошли тренироваться.

- Мне бы чуток поспать...

- Урок первый: Выносливость! Будем учить тебя сохранять бодрость духа!

________________________

* «Дурак и молния», группа «Король и Шут»

Камушек Давида

И случай милосердный

Шанс подарит мне в мгновенье.

Я сердце не предам забвенью,

Оставив след заметный.

В первые часы рассвета в воздухе сладко пахло земляникой, скошенной травой и речным туманом. Луций, следуя за наставником, вышел на большой двор, засыпанный мелким камнем: в центре пустовал загон для скота, а за ним виднелись конюшни. С левой стороны ютились ангары с провизией и снастями для поимки нечисти. Между конюшнями и сараями раскрытые ворота являли взору спуск к речке. Ворон облетел двор и полетел к воде. Оттуда послышался лай собак.

- Стриж твой, никак, волков дразнить полетел? – поинтересовался Клен.

Луций пожал плечам – ему тоже хотелось побежать туда и искупаться. Дед прошел к колодцу по правую руку, поднял два ведра ледяной водицы: одним облился сам, а другое предложил мальчишке.

Тот последовал примеру и заледенел так, что зубы застучали, но усталость и легкую дрему процедура действительно излечила и, казалось, навсегда. Несмотря на писклявый трещащий голосок, старик Клен прослыл быстрым и ловким богатырем среди многих общин. И хотя Ярослав дразнил: «Правильно, недоразумениям лучше держаться вместе», - Луций гордился, что попал в стажеры к такому деду.

- Ты у нас конечно не Святогор… - пошутил Клен и расхохотался сам, хлопая себя по колену, - Не Святогор! Ха! Да, нам бы тебя в кроличьей норе не потерять!

Луций неловко замер в пустом загоне, разглядывая гальку под ногами и ожидая, когда старик вдоволь насмеётся. Вернулся ворон с мокрыми перьями и каркнул. Клён серьезно на него посмотрел и, смахнув птицу с перекладины, поднял четыре небольших камушка. Показал Луцию, как надо жонглировать и перекинул камушки ему:

- Показывай, чего могёшь?

Луция такому не обучали – камушки не слушались.

- Без труда и добру не бывать! - проверещал Клен и отправился заниматься хозяйством.

А стажер всё снова и снова пытался повторить фокус старика. Когда у него, наконец-то, получилось с двумя камушками, он добавил остальные – но всё закончилось неудачей. Стажер поднимал камушки, задумываясь о смысле такой странной тренировки. Ему думалось, что дед решил подшутить и, возможно, ему стоит бросить фиглярство и отправится на боковую. Но странное любопытство толкало его продолжать, ему хотелось делать это так же виртуозно, как старый богатырь – в нем просыпалось честолюбие. Когда очередной камушек мелькнул на фоне голубого неба, Луций представил, как ловко использует соль с пузырьком воды, а восхищенная ведьма говорит Ярославу: «А черт-то ловчее тебя!». По веснушчатому лицу стажера поплыла улыбка, глаза его загорелись, а в лоб прилетел желудь. Луций уронил все камни и потер лоб, вопросительно глядя на ухмыляющегося деда.

- Никак зноем разморило? Может водичкой окатить?

- Нет! – выкрикнул стажер, выставив ладони, словно щит, - Не надо. Я в полном порядке.

Дед хмыкнул и пошел косить траву, а Луций взял на камушек больше и продолжил урок, но не смог сдержать улыбку. Он хотел продолжить фантазировать, но тут каркнул ворон и мальчишка вновь обратил всë внимание на камни и следил за ловкостью рук. Сосредоточившись на деле, он вдруг заметил, что на каждом столбе загона были нанесены какие-то рунические письмена. А над воротами висело длинное очень древнее копьё. Луций стал жонглировать на ходу, изучая весь двор, который оказался полон неожиданных мистических находок. Дед проворно шнырял то туда, то сюда, периодически выставляя Луцию подножки. Но тот, следуя за любопытством, обходил шутливые препятствия. У деда оказалось полное собрание артефактов Лукоморья, которые когда-то справились с иноземным демоном по указу императора, за что получили в дар семена секвойи. Братия вывела тогда знаменитые секвойные дубы.

Луций гулял по сараю, разглядывая мечи, щиты и стрелы лукоморцев. Потом приметил солнечного зайчика и, проследив за светом, обомлел, увидев шлем с золочеными оленьими рогами. Шлем украшала тончайшая гравировка растительного орнамента. По забралу шли заклинания на санскрите, а по нащечникам сияли золоченые руны. Стажер выронил камушки и потянулся за шлемом, чтобы рассмотреть его со всех сторон.

- Не стоит, коль жизнь дорога. – отчеканил Клен, прислонившийся к проему сарайчика.

Луций так увлеченно разглядывал артефакты, что не заметил, как давно за ним наблюдает хозяин коллекции.

- Если закончил осмотр, вертай на двор.

Стажер поднял камушки и побежал за дедом:

- А зачем я вообще это делаю?

- «Верный в малом и во многом верный».

- А шлем ваш?

Клен повернулся и прохрипел:

- Тебя, чертенка, ко мне отправили, не чтобы ты сильным стал, а чтобы всяку мелочь прибирал. А ты что ж полагаешь, крестьянскому делу тебя царь учить будет?

Плечи парнишки поникли, и он хмуро вернулся к тренировке, а Клен, прихватив кадушку картошки пошёл в кухню, варганить обед.

Так прошло утро.

После обеда старик перевернул чаплашки, спрятав под одной камушек, и проворно закрутил их на столе. Забавная игра оказалась новой тренировкой, с которой Луций опять не справился ни с первого, ни с пятого раза.

Пока дед водил величественных коней золотой масти на водопой, ворон следил за стажером, и если Луций начинал погружаться в размышления о более важном и далеком деле, чем ловкость и быстрота рук, нянька щипал его за пальцы или ухо. Недовольный чертенок возвращался к тренировке, мечтая примерить шлем.

Вечером Клён проверил его мастерство и, наконец-то увидев улучшения, повязал на него пояс охотника. Вместо соли насыпал в колбу песка, а в пузырек влил обычную воду.

- Левой рукой достаешь соль, правой – воду.

Луций попробовал, но «соль» просыпалась мимо, а пузырёк выскользнул.

- Давай, руку набивай… - спокойно сказал дед и пошел ловить рыбу.

Луций же решил снова попробовать на камушках, с которыми уже получалось вполне хорошо, потом попробовал обмануть ворона в игре в чашки, что тоже вышло, а уже стоя под созвездием Медведицы, попробовал с пузырьками – и трюк получился.

- Осталось вернуть на место! – хихикнул дед, проходя мимо с ведром рыбы, - Но для начала иди-ка скупнись.

- А как же русалки? – протянул чертик, указывая на темное небо.

Русалки охотились по ночам, выбирая женихов; они утаскивали мужчин на дно. Луций подозревал, что вряд ли сможет одержать победу в схватке со взрослой водяницей. Его страшил рисунок русалки из фолианта полынян. «Русалки сильные демоницы» – это он усвоил хорошо.

- Тут оборотень, они его боятся… – отмахнулся Клен и пошел в штаб.

Где-то за воротами послышался вой и лай собак. По спине Луция пробежали мурашки. «Оборотни – вспоминал он учения, - существа, обращающиеся в зверя, птицу, букашку, как по собственному желанию, так и против воли. Хитрые и сильные существа. Повезет, если при встрече с вами будут сытыми».

Стажер поразмышлял: «Если выйдет зверя победить, то исправлю неудачу с Габией». Парень заглянул в ангар с провизией, нашел там кусок вяленого мяса и, прихватив его вместе с ивовой веткой от русалок, отправился к речке.

Выглянув из-за ворот, он увидел пустой косогор со скошенной травой. Решив, что оборотень ушел по своим нечистым делам, парнишка смело побрел к берегу. Но у самой кромки воды на него залаяла свора собак. Кто из них оборотень, понять было невозможно. Все пушистые, холеные и упитанные. Оборотни же, по мнению Луция, должны выглядеть страшно: как громадные волколаки с клыками и черными языками. И тут он заметил, что глаза одной собаки светились оранжевым пламенем. Он достал мясо и швырнул псу прямо в морду. Собаки стали обнюхивать мясо, упавшее в песок, а пёс с оранжевыми глазами начал выпрямляться и расти, а потом и вовсе обернулся человеком под два метра ростом, с лохматыми длинными волосами.

- С земли, пёс, сам жрать будешь! Я тебе скотина что ли? – прорычал оборотень.

- Да я же…

Оборотень с любопытством осмотрел мальчишку. Обошел его со всех сторон и даже принюхался.

- Ты беседу со мной вести решил?

Луций замолк и, глядя как собаки убегают с куском мяса, сглотнул слюну, размышляя о будущем.

- Ты чего, черт, не улепётываешь? Никак оборотня не страшишься? Фу! От тебя любопытством разит…

- Честно говоря, мне интересно, почему вы тут обитаете? – спросил парень.

Оборотень толкнул юнца в лопатку и прорычал:

- Помойся сначала – смердишь! Потом брехать будем! – и, обернувшись псом, исчез в ночном тумане.

Луций искупался, поплавал в теплой речке под звездами. На берегу звенели цикады, кукушка отсчитывала года. Довольный и с приятной усталостью в теле, парнишка постирал портки и рубаху, развесил все по веткам и растянулся на сочной прохладной траве. Он задремал, а открыв глаза увидел над собой оскал лохматого волка, быстро вскочил и, натянув одежду, сел слушать.

- Шанс мне дали, как и тебе, смерд. – хрипло заговорил оборотень, - Я стал демоном, увидев, как войско моё полегло. Гнев поразил разум, и когда я достиг врага, то уже не был человеком. Вместо меча – руки с когтями, вместо волос – драконьи шипы, вместо лица – ненасытные до плоти клыки. Меня словно разорвало на тысячи клочков, аки для фряжинья в адском пламени. Боль такая, что мысль не мыслится! Так облик демона замуровал душу. Вернуться обратно я не смог.

- Но ты был жив? В смысле, душа? – спросил Луций.

- Нет и да. Мерзость зверя была отвратна мне. Жаждал я тогда гибели, но чувствовал – сердце не стучит, а значит, и помереть не могу. Пока однажды не услышал плач. И свое имя. Хотя я не сразу вспомнил, что это моё имя-то. Имя зверю не знакомо было, но знакомо мне. Кто-то плакал обо мне, девичий голос слышался. Вот те слезы, они будто нить золотая мерцали и сшивали кусочки моей души, всего прожитого - былого. Девица сшивала мою душу, и это было больно и, если бы мог я умереть, то сдох бы! Но я уже был мертв. И тогда меня осенило, что так я могу вернуться. После таких мук надежда наполняла меня. Хотя прошло время, и плач женщины умолк. Жизнь людей, чертяга, коротка, демон же прожил дольше.

- Как же ты стал собакой?

- Я не собака, чертяга! – прорычал оборотень, - Я волк! Громадный волк, ты не заметил что ли?

Луций покивал и приготовился слушать дальше. Оборотень почесался и, взглянув в звездное небо, что-то припоминал.

- Ведьма кормила зверя. На дела гадкие посылала. Боролся я, но зверь – делал. Тогда я нашел выход, хоть и болезненный. Главное - получилось. Не сразу, конечно, дело такое – неспешное. Поначалу я перестал быть демоном и стал животным - волком. Он сначала тоже диким был, пришлось приручать. И вот, спустя сотню лет, вновь могу человеком быть, хоть и не надолго. Когда-нибудь, чертяга, я останусь человеком и перестану жить со зверьем. И этот день не за горами! Я проживу жизнь, как человек! Буду чувствовать холод травы и снег, стану есть вилкой и ездить на той штуке со спицами, что ты прикатил.

- На велосипеде?

- Да. Заберу себе.

- Забирать чужое плохо…

- Я скажу «пожалуйста»… - угрожающе прорычал оборотень.

У Луция в горле пересохло, но вспомнив рассказ оборотня, решил уточнить:

- А как можно бороться со зверем изнутри?

- Быть сильнее его.

Оборотень недовольно вскочил, обернулся «громадным волком» и ушел выть на Луну. Его вой подхватили другие псы, ночь наполнилась тоскливыми стонами.

Луций собрал высушенные вещи и побрел в штаб, размышляя о внутренней борьбе. «Над его именем плакали… – думал парень, - Может, и он плакал?».

А тем временем где-то далеко оборотень, проторив дорожку в диких колючих зарослях, грустно лежал у воды, наблюдая за течением, а из глаз его стекала слеза.

На следующее утро у Луция появилось целых два наставника – дед Клён и волк-оборотень. Большую часть времени они состязались друг с другом: волк когда-то был прекрасным воеводой и бороться умел не только силой, но и стратегией, да только Клён с ловкостью его обманывал. В итоге за Луцием присматривал только ворон, не давая парню разлениться. А из-за бесконечных споров и догонялок оборотня с дедом, хозяйство легло на плечи чертенка. Заканчивая приготовления ужина, он обходил двор, вытаскивая деда из колодца и оборотня из крапивной сетки.

И вот как-то вышел он во двор, а с ворот ему на голову слетела корзинка яиц. Луций их не поймал. Весь в жёлтых соплях, он растеряно стоял под хохот сдружившихся шутников. За первой шуткой последовали и другие. Так дед и волк объединились в придумывании квестов для несчастного трудяги. Даже ворону досталось ведерко холодной водицы и рыжий кот из бочки.

Теперь Луций шел на двор, вооружившись отвагой и ловкостью, а ворон научился предупреждать подопечного с небес.

День за днем тренировки и полоса препятствий усложнялись.

И вот однажды воевода вырос во весь двухметровый рост перед Луцием и, провернув виртуозно сулицу в руках, произнёс:

- Знаешь, когда выигрывается битва?

Слегка перепуганный Луций мотнул головой – «нет».

- В сие мгновение, когда взгляд врага перехватываешь – первый его удар. Твой взгляд, как бабка, сболтнет всё, что нужно. А потом из желания защитить слабое местечко ты глянешь: на сбитое колено, повреждённую руку, стрелу в груди или друга.

В этот момент Луций непроизвольно опустил взгляд на прохудившуюся обувь, воевода ухмыльнулся и прорычал:

- Запомни, воин, не отводить взгляд! Смотри, мальчишка! Смотри! Держи взгляд врага! Изведывай его, словно гада, что ползет к твоему хлебу…

Воевода неотрывно смотрел в глаза Луцию, и тот понимал, что проиграл. Стажер будто читал мысли дикого наставника, в которых тот под видом урока рукопашного боя просто прибьет мальчишку и скажет Клену: «Несчастный случай. Судьба!».

Воевода ухмыльнулся и нанес удар копьем, остановив оружие в сантиметре от плеча Луция.

- Проиграл. – довольно заявил князь и снова принял стойку. - Начнем с начала. Готов?

Луций скинул ботинки и, встав в туже позу, что воевода, крикнул:

- Давай!

Довольный Клен гордо вскинул голову, наблюдая за игрой в гляделки своих подопечных. Оба явно получали удовольствие, выискивая слабые места друг друга. И тут Луций крутанул сулицу через плечо и чуть было не проткнул волку шею, тот уклонился. По двору музыкой застучал ритм деревянных копий: воевода бился с Луцием, да так лихо, что еле успевал отражать атаки.

- Стоп! – крикнул Клен.

Соперники остановились, а воевода и дед уставились на Луция:

- Лихо бьёшься! – воскликнул дед.

- Демоническая кровь… - буркнул волк и направился к колодцу.

Луций печально посмотрел наставнику в след, ему хотелось еще побороться.

- Я еще ни с кем не дрался…

- Так приёмчики-то полынян! Подглядывал что ли?

- Да, - виновато буркнул Луций.

- Один упражнялся?

- Да…

Вернулся воевода и, положив руку Луцию на плечо, шепнул Клёну:

- Хорошо это, что никто не знает. – ухмыльнулся князь, - Нечисть перепугается, когда увидит.

- Может у него еще тайны есть… - прошептал Клён, изучая Луция взглядом.

- Всё, что знаю - рассказал.

Воевода сжал ему плечо так, что юнец скривился, а потом, получив широкой ладонью хлопок по спине, услышал:

- Я просто проверил болевой порог. - буркнул лохматый наставник.