Тропы доли. Случайности

Глава 1. Сумеречный гость

Ранние осенние сумерки опустились на деревушку близ темного леса вместе с густым туманом. Люди попрятались по домам от пробивающего до костей холода. То тут, то там лаяли и подвывали собаки, чуя в воздухе запах беды.

Внезапно от деревьев, напоминающих чудищ с растопыренными руками-ветками, отделилась невысокая тонкая фигура. Она шла не спеша, немного покачиваясь и походила на морок, поднявшийся из могилы. Неслышно, будто тень, она подплыла к крайнему дому и, взойдя на крыльцо, постучала костяшками тонких замерзших пальцев.

Через несколько минут раздался шорох шагов. Дверь открыл хозяин дома — суровый мужик в простой рубахе и портах. Свет от фонаря, который он держал, выхватил из мрака хрупкую фигуру девушки в изношенной пыльной накидке.

— Пустите переночевать, добрые люди, — тихим заметно дрожащим голосом попросила она, прижимая ладони к груди, пытаясь отогреть закоченевшие пальцы.

Мужик поколебался, его взгляд тревожно перебежал с девушки на темноту за ее спиной.

— Ступай подобру-поздорову, — ответил он, поворачиваясь, чтобы закрыть дверь.

Девушка напряглась, ее голос стал настойчивее:

— Я давно в пути, голодна и замерзла. Позвольте остаться хоть на одну ночь. Коли нельзя в вашем доме заночевать, скажите, кто меня может приютить? А как никто не пустит к себе хоть в хлев, заночую под открытым небом. Так не все ли равно, где и как мне помирать?

Хозяин долго и серьезно посмотрел в ее темные, как будто бездонные очи, в которых отражался огонек от фонаря. Потом вздохнул и отступил в сторону.

— Войди, коли смерти не боишься, — сказал он, впуская дрожащую от холода путницу в сени.

Когда гостья зашла, мужик поднял фонарь повыше и с тревогой посмотрел по сторонам, но ничего не разглядел в мареве сгущающегося тумана.

А между тем, девушка вошла в дом, низко поклонившись обитателям и образам и скромно остановилась у входа. Она оказалась в большой уютной избе, посреди которой стояла источавшая тепло печь. Внутри невероятно вкусно пахло деревом, а вся простая мебель и утварь были украшены затейливой резьбой. Кроме хозяина в доме жила пухлая розовощекая хозяйка, старый дед да пара детишек, которые сейчас с любопытством и страхом взирали на путницу с полатей.

Когда за девицей наконец зашел хозяин, хозяйка напустилась на него:

— Что это ты удумал? На кой ты красну девицу на погибель привел? Ладно самим помирать, а так еще другого человека губить!

Мужик только махнул на жену рукой:

— Молчи, Тася! А куда ее девать? На улице замерзнет! Авось, Бог не выдаст — свинья не съест. — И кивнул девице, — А ты заходи, дочка.

Гостья сняла свой драный плащ, под которым оказалось такое же поношенное платье. Тася тут же захлопотала заохала и стала накрывать стол остатками нехитрого крестьянского ужина.

— Есть будешь? Мы тут скромно живем, к излишествам не привыкши.

Девица благодарно кивнула, принимая кусочек хлеба и миску каши:

— Спасибо, матушка. Я давно не ела горячей еды.

—Ты не серчай на Тасю, — попросил хозяин. Жена при этом только раздраженно фыркнула. — Она добрая, а что ворчит, так то для порядку, боязно ей незнакомых людей в дом пускать. Вдруг человек лихой окажется.

Гостью усадили поближе к печке и стали расспрашивать:

— Кто ж ты такая и откуда будешь?

— Меня звать Марфа, по батюшке Петрова. Батюшка-то десяток годов назад как помер, а матушка за ним ушла через три года.

— Так-то лет семь назад? Неурожайный был год, — сочувственно протянул хозяин дома.

— С тех пор я и скитаюсь по белу свету, своего счастья ищу.

— Эх, дочка, — вздохнула хозяйка — на беду ты сюда пришла.

— А что так? — удивилась Марфа.

Хозяйка перешла на тревожный шепот, озираясь со страхом на окна:

— У нас в селе упырь завелся. Кажную ночь по домам ходит, — она перекрестилась. — Говорят, худая, долговязая тварь, с длинными руками и зубами-клыками. Куда зайдет — там наутро покойников находят.

Марфа задумалась, на мгновение перестав есть.

— Что ж никто не попытается поймать и изничтожить его?

— Все страшатся, — вздохнул хозяин, потирая подбородок. — Куда нам супротив нечисти-то?

— Стало быть, никто не пытался давать отпор? — тихо спросила девица.

Хозяйка показала на венки из целебных и обрядовых трав, развешанных над дверями и окошками, призванные защитить от нечисти. Марфа еще как вошла, заприметила их.

— Мы повесили обереги, но, видать, это не помогает.

Марфа вздохнула, обведя стену мрачным взглядом, и тихо пробурчала под нос:

— От доли не уйдешь, — а хозяевам сказала: — Давно я скитаюсь и, хоть не так долго живу, много чего пережила, а упырей еще не видала. Да и деваться мне особо некуда. Останусь у вас, коли вы не против.

Она наконец-то начала согреваться, однако все еще была голодна после скудного ужина. Усталость от долгого пути начала давать о себе знать. Ноги ужасно болели, как будто налились тяжестью, ныла спина.

Хозяйка постелила ей на полати, но Марфа попросилась лечь на лавке возле двери.

Потихоньку все улеглись и погасили свет. Какое-то время был слышен тихий шепот хозяйки с хозяином. Марфа различила в испуганном шепоте хозяйки: «Вась, неужто девочка ведьма?». И уверенный шепот-ответ хозяина: «Ну что ты, Тася!»

Потом все затихло. Слышался храп деда, похрапывание хозяина да сопение ребятишек.

Марфа, несмотря на усталость, никак не могла заснуть. Все тело ныло, голова была тяжелая и сильно болела. Мысли крутились вокруг упыря, вызывая воспоминания о сказаниях и легендах, которые она слышала. Много рассказывали о разной нечисти, но ее саму никто никогда не видал. Если находили утопленника, говорили, что водяной затащил под воду. Коли находили замерзшего, так то Мороз застудил. Да что там, саму Марфу часто принимали за ведьму. Вот и сейчас она с горечью вспомнила перешептывание хозяев.

— Сколько же мне придется еще скитаться? — тихо пробормотала она во тьму.

Она лежала так без сна и прислушивалась к звукам за стеной. Что-то скрипело, что-то ухало и шуршало. Слышно было как в трубе завывает осенний ветер. Где-то поодаль залаяли собаки.

Девица, наконец, начала засыпать. И вдруг сквозь дрему ей почудились тихие шаги за окном.

Марфа затаила дыхание и открыла глаза. Кто-то, стараясь не шуметь, с тихим скрипом петель вошел в сени. Послышался шорох. Медленно отворилась дверь в горницу, и Марфа разглядела во мраке избы как в проем просунулась страшная искореженная рука с длинными когтями. В горницу неспешно вплыла пошатываясь высокая темная фигура.

Девица едва дышала, а сердце казалось стучит так часто и громко, что его вот-вот услышит нечистый. Она нащупала холодную железку и судорожно сжала пальцы.

Половицы поскрипывали под тяжестью страшного существа.

Марфа откинула одеяло, стремительно подскочила к упырю и что есть сил размахнулась стиснутой в руке кочергой.

Глава 2. Упырь

От неожиданности упырь отшатнулся и удар кочерги пришелся по руке. Послышался хруст. Нечисть подняла жуткий вой.

Домочадцы повскакивали, пытаясь сообразить спросонья, что происходит. Упырь, продолжая потусторонне завывать, бросился обратно за дверь. Марфа с кочергой застыла на месте, а окончательно проснувшийся хозяин дома — босой и в одной рубахе — выскочил следом за существом на крыльцо.

Вскоре запыхавшийся Василий вернулся. На улице стояла гробовая тишина, даже не слышно было собак. Упырь как будто растворился во мраке ночи.

— Батюшки, неужто это и впрямь был нечистый? — шептала хозяйка, укладывая перепуганных детей.

— Похоже на то, — задумчиво произнес хозяин. Он повернулся к Марфе, по-прежнему неподвижно стоявшей посреди избы. — А как ты справилась с ним?

Марфа вздрогнула, скидывая с себя наваждение, и молча показала кочергу, которую до сих пор крепко сжимала. Опустившись на лавку, она обвела глазами семейство.

— Просто свезло, — пробормотала она.

Хозяйка с тревогой глянула на мужа:

— Неужто и правда она одна справилась с таким чудищем?

До девицы звуки начали доноситься глухо, будто она заткнула уши. Голова стала совсем раскалываться, тело было каким-то ватным, мышцы ныли, налившись невероятной тяжестью. Глаза слипались. Она медленно легла на скамью и укрылась одеялом.

— Этого упыря мы найдем и изничтожим. Завтра. Утро вечера мудренее, — пробормотала она, натягивая одеяло на голову.

Уже проваливаясь в сон Марфа услышала испуганный шепот хозяйки: «Я ж те говорила, что она ведьма!»

Утром девица встала раньше всех. После ночной схватки сильно ныло запястье правой руки, голова гудела и трудно было собраться с мыслями. Но тут ничего не попишешь.

— Само пройдет, — поморщившись решила Марфа, медленно сев на постели.

Спала путница мало. Сон давно не шел к ней и иногда девица просто лежала с мыслью: «Скорее бы рассвет».

За окном серело осеннее утро. Постепенно начали просыпаться хозяева дома. Тася, увидев, что гостья уже не спит, смущенно пожелав ей доброго утра, принялась растапливать печь и замешивать тесто на хлеб. Проснувшийся хозяин был более радушен.

Они сели за стол. Тася поставила им крынку молока и подала хлеб. Дед и ребятишки еще спали.

Марфа попыталась налить молока в кружку, но чуть не выронила крынку, успев подхватить ее второй рукой.

— Что это с тобой, — заметила обеспокоенно Тася.

— Рука болит, — Марфа почувствовала, как ее уши начали гореть от того, что приметили ее слабость. — От кочерги.

Хозяйка охнула и, поискав у себя в рукоделии, достала красную шерстяную нитку.

— Вот, — она обвязала ниткой заметно распухшее запястье девицы. — Скоро пройдет.

Быстро съев хлеба с молоком, Марфа поблагодарила хозяев за гостеприимство.

— Упыря найти надобно, — уверенно начала она.

— Ну что ж, пойдем.

Вместе с хозяином дома, Василием, они вышли на двор. На улице моросил мелкий холодный осенний дождь, как будто мрачное небо скорбело о неупокоенных душах и лило свои слезы. Марфа тут же продрогла. Дорожки в селе были отсыпаны песком, поэтому под ногами не хлюпала грязь.

Василий махнул рукой в сторону:

— У нас за селом погост. Может там поищем нечистого? Вдруг в какой могиле упырь схоронился?

Но Марфа покачала головой.

— Пойдем по домам, узнаем у ваших соседей, все ли хорошо и не было ли чего странного ночью.

Она направилась к ближайшему дому. Хозяин побрел следом за ней.

— Дед Вань, — покричал Василий, когда они подошли, и постучал в закрытые ставни, — у вас все ладно?

Дед приоткрыл дверь и сердито уставился на соседа, нахмурившись:

— Вроде все спокойно, спасибо Господу. Что стряслось?

— Да ночью к нам в дом нежить вломилась, — объяснил Василий.

— А это кто с тобой? — подозрительно уставился на Марфу дед.

— Это путница. Звать Марфой. Кабы не она, не разговаривал бы я сейчас с тобой, дед Вань, — пояснил сосед.

Марфа низко поклонилась пожилому человеку и тот наконец-то открыл дверь. Оглядев девицу с ног до головы он пригласил ранних гостей зайти в дом, но Василий отказался:

— Нежить-то сбегла, — пояснил он. — Найти ее надобно. Вот и ходим по соседям. Вдруг кто что видал.

— Вон оно че. Погодите, я с вами — дед Иван шустро забежал в дом и вскоре вернулся уже одетый.

Пока шли к ближайшей избе, Василий рассказывал о ночном происшествии:

— Посередь ночи как завоет! Мы все поподскакивали!

— Да ты че! — восклицал дед и принимался креститься, — Ох ты ж, батюшки!

В следующем доме соседи тоже ничего странного ночью не видали и не слыхали. Узнав о случившемся они присоединились к поискам.

По дороге к следующему дому дед Ваня пересказывал ночную напасть:

— А упырь как захохочет, как закричит: «Я Вас всех сожру!»

— Свят, свят, свят! — крестились в ответ соседи.

Так они и шли от избы к избе. Толпа людей становилась все больше, а ночная бывальщина обрастала новыми слухами. Дошли до дома старосты.

Хозяин вышел из избы узнать что в селе приключилось. Ему наперебой стали рассказывать о ночном переполохе с нечистью.

— Стало быть, ты тоже ничего не заметил, Афанасий? — спросил Василий.

— Да, у нас все хорошо, Вась, слава Богу! Кум Егор только захворал чего-то.

— Это который с ярмарки ехал и уже неделю у тебя гостит?

— Ну да. Лежит да стонет.

Марфа выступила вперед:

— Можно глянуть на него?

— А ты кто такая? — прищурился староста.

— Это Марфа, — пояснил Василий кладя руку на плечо девицы. — Она путница. Мы приютили ее на ночлег. Это она отогнала нечистого.

— А с чего я должен ей кума показывать? — все также недоверчиво спросил Афанасий.

— Я работала у знахаря помощницей. Немного понимаю в хворях, — Марфа учтиво поклонилась. — Позвольте взглянуть, может я смогу помочь.

Хозяин пропустил Василия и Марфу в дом, а толпа селян осталась судачить на улице.

Дом старосты был самым большим на селе. Внутри было несколько комнат. В самой дальней маленькой комнатушке без окна поселили на время кума. Сам Егор выглядел неважно. Он укрылся одеялом до самого подбородка и тихо стонал. С бледного лица стекали крупные капли пота. Старший сын Афанасия осторожно попытался поднять одеяло, чтобы Марфа осмотрела больного. Но тот вдруг вцепился в него.

— Нет! Нет! — завопил он. — Пойдите прочь!

Староста бросился помогать сыну, уговаривая родича дать взглянуть на него знахарке. В проеме двери столпились домочадцы, глазея на странное поведение хворого.

— Уж не бешенство ли? — всплеснула руками жена хозяина.

Наконец-то после непродолжительной борьбы одеяло отобрали. И теперь всем стала видна распухшая, багровая сломанная рука.

— А ведь я ударила упыря по правой руке, — тихо произнесла Марфа между стонами Егора.

— Кум — упырь? — опешил староста. — Да не, не может быть.

— Я ничего не сделал! — закричал тот обхватив поврежденную руку здоровой.

— Когда ночью в дом вошел «упырь», — пробормотала Марфа, глядя на хозяина, — я ударила его по руке кочергой.

— Ах ты ведьма проклятая! — закричал кум, морщась от боли.

— А что у него в мешках лежит, что под лавкой? — продолжала бормотать под нос Марфа.

Староста побледнел и полез под лавку. Один из мешков был открыт. Сверху лежали перчатки с длинными металлическими когтями и темный плащ с капюшоном. А под ними много разного добра.

Афанасий побагровел и кинулся к куму:

— Что это! Слыш-но, что это я тебя спрашиваю?! — кричал он потрясая в гневе перчаткой у носа Егора.

Он схватил родственника за грудки и выволок из постели.

— Афанасий, что ты удумал? — Василий повис у старосты на руке.

— А что с ним, с нечистью возиться?! Кол вогнать в грудь да сжечь упыря!

— Видать не задалась торговля на ярмарке, — тихо обронила под нос Марфа. И уже громче сказала, обращаясь к куму старосты. — Ты ведь человек?

— Человек-человек я! — испуганно залепетал тот. — Бес попутал! Заработанное на ярмарке пропил. Как же ж воротится домой с пустыми руками…

— Ах ты ж! — взревел хозяин, выволакивая его на улицу. — Столько народу погубил, душегубец!

Столпившиеся на улице люди с удивлением взирали, как староста пинками выгоняет родственника.

За Афанасием выскочил растерянный старший сын:

— Батя?

— Запрягай телегу! Повезем на суд злодея!

Ничего не понимающая толпа начала расступаться.

— Вот он наш «упырь»! — закричал староста пиная кума.

Тут до людей стало доходить, что происходит и разгневанная толпа начала сжиматься вокруг убийцы. Послышался крик «сжечь нежить!». Но Афанасий остановил всех:

— Упырь не настоящий! Обыкновенный душегуб. На суд правый его везти надобно!

Тут же вызвалось на подмогу сторожить убийцу несколько дюжих мужиков.

Марфа наблюдала с крыльца за тем, как мужики затащили в запряженную телегу «упыря» и сели сами. Сын старосты, направил лошадь к краю села и выехал на дорогу.

— Если б сей момент не уехали, народ его разодрал бы, — пробормотала Марфа себе под нос глядя на удаляющуюся телегу.

Постепенно толпа начала расходится, продолжая судачить и сыпать проклятиями в след убийце.

Пошла и Марфа своим путем. Вскоре ее догнал Василий.

— Марфа, постой, ты куда? — окликнул он ее.

— Своей дорогой, — удивленно ответила девица пожимая плечами.

— Да, ну! Зима на носу, — махнул рукой Василий. — А у тебя даже теплой одежки нет. Оставайся у нас.

Марфа остановилась.

— Как так у вас?

— А так! Мы жизнью тебе обязаны. Ты все село спасла! Оставайся у нас в благодарность.

— А я вас не потесню? — Марфа все еще сомневалась.

— Что ты! Еды у нас в достатке. Угол тебе выделим. Решайся!

— Матушка Тася будет против, — колебалась девица.

Василий ненадолго задумался:

— Я с ней договорюсь. По хозяйству ей подсобишь, она и рада будет!

— Ну, коли помощь нужна, я за всегда рада подсобить.

Василий обрадовался. Они свернули и пошли к его дому.

— А чем вы на жизнь зарабатываете? — поинтересовалась Марфа.

— Я столяр и резчик. Вожу свою работу на ярмарку, — ответил Василий. — Бывает и ко мне приезжают за товаром. Мою работу люди знают и любят.

— Так это ваших рук вся мебель и утварь в доме?

— Ну да. Я и соседям мастерю.

— Ладно, — задумчиво протянула девица. — Останусь у вас, коли ремеслу обучите.

— На кой оно тебе, красной девице, — удивился Василий.

— Всяко умение пригодится, — пожала плечами Марфа.

— Ну что ж, обучу. Но смотри, за работу буду спрашивать строго!

Так Марфа осталась жить у столяра Василия. Тася конечно недовольно бурчала первое время, но Марфа оказалась трудолюбивой и прилежной девицей и исправно помогала по дому, и постепенно хозяйка смягчилась.

А вот детишки Марфу побаивались и сторонились.

Василий же как и обещал учил ее столярничать и все удивлялся, что девица так быстро все осваивает. «Эка ты ловкая!» — восхищенно говорил он, глядя как Марфа мастерит очередную поделку.

Селяне же на Марфу смотрели подозрительно. Никто ни разу не видел как она улыбается, смотрит всегда холодно своими большими темными очами на худом личике. Да и сама худющая. Когда не встретишь ее — она всегда за работой: то за водой идет, то за хворостом в лес, то белье в холодной полынье стирает, а то и дрова сама колет коли Василий не успевает. И всякая работа у нее в руках спорится. А еще всегда девка что-то бубнит себе под нос.

Стали люди между собой говорить, уж не ведьма ли она. Марфа замечала шепот за спиной, но виду не подавала.

Однажды, идя за водой к колодцу, она застала яростную детскую перепалку. Хозяйские ребятишки повздорили с соседскими.

— …а по ночам она на метле в лес летает! — заявляли соседские дети.

— Ничё она не летает! Спит себе! — возражали хозяйские.

— Сами вы спите! Заворожила вас, вот и спите! А сама летает! — не унимались соседские. — Ведьма она, ведьма!

Марфа сделала вид, будто не поняла, что это про нее толкуют и прошла мимо. Ребятишки кинулись в рассыпную.

— Дети лишь повторяют за взрослыми, — с тяжелым вздохом пробормотала она набирая воды.

В который раз все повторялось. Ее снова приняли за ведьму. Как только у людей появится повод, хоть малейшее сомнение в своей безопасности, они схватят ее и без колебаний сожгут. Она уже такое видела. Кого угодно сожгут, коли так спокойнее будет. Даже людей, по доброте приютивших ее. Вместе с их домом.

Дни становились длиннее, солнце пригревало сильнее. А шепот за спиной становился все громче и тревожнее. Долгая суровая зима была на исходе. Зазвенели ручьи, а мрачный густой лес зазеленел. И тогда Марфа подошла к Василию и Тасе, поблагодарила их за все и объявила, что уходит. Как столяр с женой ее ни уговаривали, как ни просили, она не захотела остаться. После весенней распутицы девица сложила в котомку свои нехитрые пожитки, немного еды на дорогу и пошла куда глаза глядят.

Глава 3. Леший

Майская погода обманчива: солнце ярко сияло, освещая верхушки крон золотистыми лучами, но внизу под сенью вековых деревьев царил холод и полумрак.

День близился к вечеру, и закат окрасил небо багровым светом, будто на горизонте вспыхнул пожар, и путница упрямо брела ему навстречу.

Привычный густой лес стал чуждым и враждебным. Стволы деревьев приняли вид невиданных гигантских чудищ. То тут, то там слышались неясные шорохи, будто кто-то наблюдал из-за кустарника. Пауки между ветвями плели свои сети, поджидая добычу. Птицы уже умолкли, готовясь к ночи. На охоту вот-вот выйдут совы. Их уханье раздавалось из глубины чащи. Под ногами хрустела и потрескивала лесная подстилка. Иногда за спиной казались крадущиеся шаги. Но, когда Марфа оборачивалась, там было пусто. А впереди из глубины чащи доносился звон колокольчика, словно манящий путницу все дальше и дальше во мрак леса.

Чем дальше шла Марфа по узкой тропе, тем больше петлял, становясь нехоженым и заросшим путь.

— Лишь бы гроза не разразилась, — привычно пробормотала Марфа. — Алый закат к сильному ветру. А там и тучи нагонит. Коли просто дождь, так под деревьями пережду. А от грозы где-то укрываться придется.

Она прошла немного молча.

— Дождь хорошо, — вновь забормотала она. — Грибы пойдут — наемся до отвала. Правда, хворост сухой не найдешь тогда. Надобно ждать пока высохнет.

Звук собственного голоса ее успокаивал.

— Хорошее село было, — с сожалением проговорила она. — И Василий с Тасей добрые. Жалко. Коли бы не другие, так бы у них и осталась.

Она заметила у тропинки небольшой чурбачек и подобрала.

— Ладный гребень выйдет.

Счистив кору и оглядев деревяшку, она положила заготовку в котомку.

Зимовка у столяра ей пришлась по нраву. Однако, она не хотела накликать беду ни на себя, ни на добрых людей.

Когда-то давно она уже испытала слепую ярость толпы. Тогда ей удалось спастись. А вот знахарю, у которого она работала помощницей — нет. До сих пор она с ужасом вспоминала тот день, когда, затаившись в лесу, видела отсветы кострища и слышала вопли горящего на нем человека.

Теперь, почуяв, что ее подозревают в ведовстве, она старалась исчезнуть как можно быстрее.

Тропинка резко свернула у оврага, и вдруг Марфа увидела перегородившее тропу поваленное бревно. А на бревне сидел странного вида мужик в залатанной одежде. Лицо у него перекосило, верхняя губа раздвоена, и, хоть он не казался старым, волосы у него были совершенно седые.

Он сидел и смотрел перед собой бессмысленным и пустым взглядом.

Марфа остановилась в нерешительности.

Мужик вдруг повернул к ней голову и посмотрел ей прямо в глаза. Девица ощутила как во рту резко пересохло, дыхание перехватило, а ладони вспотели. Она застыла как вкопанная, не в силах пошевелиться, как будто перестала дышать, а сердце наоборот забилось так часто, словно пыталось вырваться из груди и убежать.

Уродливое лицо мужика расплылось в дикой ухмылке.

— Ба-а-ба! — протянул он, вскакивая с бревна и бросаясь к Марфе.

Девица вздрогнула и опрометью кинулась назад по тропе. Мужик бросился за ней следом.

Она бежала что есть дух, но преследователь оказался проворнее и он быстро начал ее нагонять. Марфа резко свернула с тропы в заросли, не обращая внимания на колючие стебли, цеплявшиеся за одежду и царапавшие ноги. Мужик не сбавляя хода тоже полез в гущу. Кругом затрещали ветки. Добравшись до ближайшего ствола, девица опустилась на четвереньки и поползла в сторону следующего дерева, скрытая зеленью.

— Ау! — закричал преследователь, продолжая пробираться сквозь заросли. — Куда ж ты спряталась?

Марфа как можно тише добралась до дерева и, спрятавшись за ним, достала из складок подола кочергу. Она сжала ручку, готовая отбиваться. Кусты трещали все ближе. Марфа застыла, сжимая железку побелевшими от напряжения пальцами. Вдруг наступила тишина. Девица вся обратилась в слух. Ни треска, ни шороха — лишь уханье сов да стук ее собственного сердца.

— Ку-ку! — мужик выглянул из-за дерева и тут же получил удар кочергой по голове.

Но это его не остановило.

— Ах ты тварь! — разъярившись, он кинулся на Марфу с кулаками и получил снова холодным железом, и еще, и еще.

Девица в ужасе била не разбирая что есть сил. По кочерге текла кровь, а мужик по прежнему стоял на ногах. Наконец он пошатнулся и упал на спину. Со стоном перевернулся и встал. Марфа приготовилась снова отбиваться, но странный мужик оставил попытки напасть и, спотыкаясь и падая, пошел через чащу, оставляя за собой кровавый след.

Марфа тяжело дыша стояла прижавшись спиной к стволу дерева и по-прежнему крепко сжимала кочергу, с которой капала кровь.

Она прислушивалась, как ее преследователь со стонами идет через кусты. Его стоны и шаги постепенно удалялись, забирая вправо. И ей вдруг почудилось, что этот жуткий полоумный не человек вовсе и что сейчас он, несмотря на раны, которые она ему нанесла, сделает круг и, выглянув из-за дерева, вновь скажет «ку-ку!». Не опуская своего оружия, она медленно пошла по следам раненого, поминутно оглядываясь и прислушиваясь.

Шла она довольно долго, на лес опустились сумерки. Ей начали мерещиться то тут то там страшные тени. Однако кровавые следы не заканчивались и вывели ее наконец на полянку. А посреди полянки оказалась покрытая мхом и сухой травой землянка. Именно туда и вели следы.

Марфа услышала доносившийся изнутри плач и осторожно подкралась к приоткрытой двери.

Заглянув внутрь, она увидела распростертое на земляном полу тело мужика. К нему, обнимая припала отроковица лет четырнадцати. Она вся перемазалась в чужой крови и, рыдая, размазывала по щекам слезы.

Марфа, пригнувшись в низком дверном проеме, тихо вошла.

Девочка вздрогнула и повернула к ней заплаканное лицо.

— Пожалуйста, не надо! — в ужасе закричала она, увидев у Марфы окровавленную кочергу в руках.

— Нет-нет! Я не обижу тебя! Он мертв? — девица кивнула на тело, не спеша прятать кочергу.

Девочка закрыла лицо руками и принялась рыдать еще сильнее. Марфа поняла, что ничего от нее не добьется и медленно подошла к мужику. Она проверила дыхание и убедилась, что тот мертв. Только после этого она спрятала свое оружие в складки подола, повесив на потайной петле, пришитой к поясу, и присела возле девочки.

— Кто меня теперь будет кормить и поить?! — наконец смогла выдавить несчастная из себя между рыданиями.

Марфа неловко погладила ее по голове, не зная как утешить бедного ребенка. А та, чувствуя поддержку незнакомого человека, постепенно начала успокаиваться.

Глава 4. Ворожба на пропажу

Небольшая землянка пропахла сыростью и дымом. Под низким потолком висели связки сушеного мяса, грибов да кореньев. Из мебели была лишь лавка да колоды вместо стола и скамей.

— Как тебя зовут? — Марфа пыталась всеми силами успокоить девочку.

— Таня, — она все еще плакала, но уже тише.

— Ты тут живешь?

— Да.

— А это кто? — Марфа кивнула на тело.

— Гриша! — отроковица снова зарыдала.

— А он тебе кто?

— Муж мой.

— Сколько ж тебе лет?

— Не помню. Мы тут вдвоем с ним живем…жили!

Марфа перестала допытываться, чтобы не расстраивать дитя, но вопросов было много. Так они посидели еще немного, пока бедняжка не успокоилась и начала тихо изредка всхлипывать.

— Знаешь, Танюш, тебе нельзя тут оставаться. Ты сама откуда?

— Не помню.

— Это как так?

— Помню только, что тут жила. Гриша на охоту ходил, грибы и ягоды собирал. А я тут по хозяйству поралась.

Марфа подумала, что делать дальше. Ребенка одного в лесу она бросить не могла. Солнце уже село, и все равно нужно было где-то ночевать. Землянка для этого подходила лучше всего. Но посреди жилища лежало тело.

— Танюш, у тебя есть лопата?

— Нет. А зачем?

— Гришу надо похоронить.

Девчушка, покопавшись в углу, принесла деревянный заступ.

Марфа нашла место, где земля была помягче на поляне и выкопала неглубокую яму. Вдвоем с девочкой они уже затемно перекатили тело Гриши на одеяло и волоком дотащили до могилы. Когда Марфа закапывала яму, Таня снова зарыдала.

Вернувшись под крышу, они растопили печурку и улеглись вдвоем спать. Отроковица плакала и никак не могла заснуть. Марфу по обыкновению мучила бессонница.

— Ничего, — утешала она дитя, — утро вечера мудренее.

Наконец они уснули. А утром собрались и пошли через лес. Марфа все время пыталась расспросами узнать у Тани как она тут оказалась и где жила до этого. Но та ничего не помнила о своей жизни. Дорога через чащу выматывала ее. Она все время вздрагивала чуть ли не от каждого шороха и старалась не отходить от Марфы ни на шаг. Через несколько дней они вышли из леса и увидели деревушку, утопающую в зелени.

В небе с утра нависали темные тучи, моросил мелкий дождь. Среди травы ярко алели маки, точно пятна свежей крови.

— Тут нам могут помочь, — обрадовалась Марфа.

Таня же напротив испуганно вцепилась в подол платья девицы.

— Нет-нет-нет, — замотала она головой. — Я хочу домой!

— В лес? — Марфа нахмурилась. — Как ты там жить будешь? Того дома для тебя больше нет. Нужно искать новый.

Она взяла дитя за руку и решительно направилась в селение. Сама по себе деревушка была небольшая, но чистенькая, уютная.

Пройдя немного по улочке, Марфа увидела работавшую в огороде бабку.

— Бог в помощь! — Марфа постаралась выглядеть как можно приветливее. — У вас в округе люди не пропадали?

— Люди нет, — бабка выпрямилась держась за поясницу. — Скотина пропадает, а чтоб люди… Хотя погодь! Года три назад поповна пропала. Пошла в лес за грибами да не вернулась.

Марфа украдкой посмотрела на девочку.

— А где его найти?

— Кого?

— Попа.

— А! А чего его искать? Подле церкви он живет. До церкви-то выйдете, коли сейчас прямо пойдете.

Марфа с Таней поклонились и пошли дальше.

Церковь для такой деревушки оказалась довольно большой. Видать, приход со всей округи собирала. Рядом с храмом находился небольшой дом попа.

Марфа поднялась на крыльцо и постучала в дверь. Таня осталась стоять поодаль, испуганно переминаясь с ноги на ногу.

Открыл сам хозяин. Он хмуро посмотрел на Марфу, как на нечистого и она немного оробела от этого взгляда.

— Здравы будьте! — девица поклонилась. — Нам сказали что у вас…

Священник перевел взгляд на Таню и брови у него от удивления поползли вверх. Он отодвинул Марфу в сторону и сбежал по крыльцу. На сгибающихся ногах он подошел к девочке.

— Танюшка?.. — неуверенно позвал он, охрипшим от волнения голосом. — Танечка?!

Отроковица со смесью удивления и испуга смотрела на попа.

На крыльцо вышла попадья с корзинкой в руках. Увидев дитя, она выронила корзинку из рук и, пошатнувшись, схватилась за грудь. Марфа придержала ее, чтобы она не упала.

— Танечка, доченька! — батюшка обнял девочку и зарыдал.

— Тятя? — она неуверенно обняла его в ответ.

Матушка пришла в себя и осторожно, словно боясь спугнуть наваждение, подошла к мужу с дочкой.

— Танюша! — дрожащим голосом позвала она. — Дитятко мое!

— Мама?

Попадья высвободила ребенка из объятий мужа и повела в дом. Поп же все еще всхлипывая упал на колени и стал истово молиться.

Воздав хвалу Всевышнему, он заметил Марфу, по прежнему скромно стоявшую на крыльце.

— Кто ты, девица? — он подошел к ней с невероятно счастливой улыбкой.

— Меня зовут Марфа, я сирота. Хожу по белу свету — своего счастья ищу.

— Заходи к нам в дом — покушай да отдохни с дороги, — батюшка гостеприимно распахнул перед ней дверь.

Марфа на секунду заколебалась, но воспользовалась приглашением.

Дом, как и полагается священнослужителю, был скромным. В красном углу стояло много икон, пахло ладаном. Марфа перекрестилась и поклонилась. Матушка уже успела умыть Таню и посадить ее за стол, уставленный едой. Пока дочка ела, попадья расчесывала гребнем ее волосы.

Хозяин усадил Марфу и сам стал ее потчевать.

— Мы-то уж и не надеялись, что Танюшка вернется, — сказал он украдкой, чтоб дочка не услышала. — Как же ты ее нашла.

— Случайно, батюшка. Я шла из деревеньки, что за лесом и увидела ее в чаще. Она не помнила, кто она и откуда. Думала, что в лесу живет, — тихо поведала Марфа.

— Не иначе как Господь ей тебя послал!

— А нет ли у вас в деревне работы какой?

— Работа всегда есть. Справляемся с божьей помощью. Коли ты ищешь заработок, надо спросить в соседнем селении.

— А может кто у вас в деревне купит поделки? — Марфа достала из котомки искусно вырезанные из дерева ложки.

— Ишь ты! Никак работа столяра Василия?

— Я у него зиму помогала по хозяйству, — Марфа умолчала, что ложки вырезала сама. — Это моя оплата.

— Купить-то купят, да много денег так не заработаешь, — батюшка задумался. — Вот что, на Иванов день около престольного града будет ярмарка. Думаю, твои ложки там втридорога возьмут!

Марфе пришлось рассказать про то как она нашла Таню, про жуткого мужика и землянку.

К вечеру уже вся деревня знала, что поповна вернулась домой из лесу от лешего.

Заночевала Марфа в доме попа. А на следующее утро с рассветом отправилась в путь. На дорогу она получила благословение и немного еды.

Отправиться на ярмарку было рискованно: много людей, много стражи, много внимательных глаз. Но если она устроится в подмастерье к торговцу, то сможет хорошо заработать и уехать с каким-нибудь обозом в соседнее государство.

Марфа успела отойти совсем недалеко от деревни, как ее догнала повозка с двумя хорошо одетыми мужиками. Один был повыше, а другой, управлявший лошадью, потолще.

— Это ты, что ль, поповну нашла? — окликнул Марфу тот что был повыше.

Она молча кивнула в ответ.

— Наш боярин слышал про великую ворожею и послал нас за тобой, — тот что потолще натянул вожжи и повозка со скрипом остановилась. — Залезай!

Глава 5. Проклятый сундук

Марфа ехала в тряской повозке. Слуги устроились вдвоем на облучке и сидели молча изредка нет-нет да и поглядывая на нее. Видно, им было любопытно поглядеть на ворожею, что людей находит, да от чудищ спасает. Девица же думала, как теперь быть. Отказаться от приглашения боярина она не могла. А ну как осерчает и позовет стрельцов, а те и казнят ее как ведьму. Сказать прямо, что она не ворожея тоже нельзя. Или решат, что она обманщица и посадят в темницу, или опять же примут за отказ и казнят. Марфа так задумалась, что по привычке начала рассуждать вслух. Слуга, тот что повыше, толкнул своего приятеля в бок. Тот непонимающе уставился на высокого.

— Чего?

Высокий вытаращил глаза и едва заметно кивнул в сторону Марфы. Товарищ нахмурился и тоже услышал, как ворожея что-то бормочет. Они проехали еще немного, напряженно вслушиваясь. Толстяк уверенно разобрал: «сказать боярину?» и «так посадят, а то и казнят».

— А боярин гневлив? — внезапно обратилась Марфа к слугам.

Возница от неожиданности натянул поводья и старая кляча, тянувшая повозку, остановилась.

— Почему вы остановились? — насторожилась Марфа нащупывая кочергу.

— Мы это,.. — неуверенно начал толстяк.

— По нужде! — нашелся его товарищ.

— Да!..По нужде!

И быстро спрыгнув с повозки, они скрылись за ближайшим деревом.

— Слыш-но чо, Сень! — быстро зашептал высокий и сделал страшные глаза. — Видать она уже поворожила, да все знает!

— Да ну, Сань! Что она там может знать?

— Ты видал как она зыркала на нас-то? Как будто прямо всю душу наизнанку вывернула!

Толстяк задумался над услышанным «посадят или казнят».

— Знаешь что, Сань, сознаться нам надо! Авось боярину-то она нас не выдаст!

— Да ну, Сень, а вдруг в кого обратит?

— Так а мы ей заплатим!

На том и порешили.

Когда они вернулись к повозке, Марфа уже ожидала чего-то недоброго и сжала пальцы на кочерге так, что костяшки побелели.

Мужики же неловко потоптавшись возле повозки попадали на колени и стали биться лбами оземь.

— Смилуйся, кудесница! — завопили они наперебой. — Не губи, милая! У нас семьи есть, дети малые! Не лишай их кормильцев, родимая!

Брови Марфы на мгновение поднялись вверх от внезапного изумления, но затем она совладала с собой и нахмурилась больше обычного.

От ее сурового взгляда слуги заголосили еще больше.

— Не выдавай боярину, что мы сундук взяли! Бес попутал! У нас семеро по лавкам — кормить поить надо! Богом клянемся, больше никогда чужого не возьмем! Бери что хочешь, все деньги тебе отдадим, пощади только!

— Сундук где? — сердито бросила Марфа. И ее слова прозвучали как стук молотка, забивающего гвозди в крышку гроба.

— Ик.. На старой мельнице! — облегченно выпалил Саня.

Сеня, лишившийся от страха дара речи, согласно закивал.

— Поехали к вашему боярину, коли не хотите в темницу!

Мужики резво вскочили в повозку и что есть мочи подгоняя старую клячу поехали навстречу своей доле.

Боярин жил в просторной усадьбе. Его владения простирались на несколько верст окрест. Сначала повозка проехала мимо луга с пасущимися лошадьми, а затем через яблоневый сад. Сам же терем изнутри изумлял: горницы дышали богатством, но срублены были бестолково. Дорогая утварь и заморская мебель стояли абы как, тесня друг друга.

Боярин оказался человеком в летах, но довольно энергичным. Он сам лично вышел встретить Марфу на крыльцо и гостеприимно поприветствовал ее, когда она спустилась с повозки.

— Антип Петрович! — представился он жестом приглашая Марфу войти. — Очень рад, очень рад!

Марфа скромно остановилась в больших сенях.

— Проходи-проходи! Как тебя звать, душенька?

— Марфа, — девица последовала за хозяином в трапезную.

Ее усадили за стол и несколько слуг засуетилось, накрывая для завтрака.

— Ты знаешь, душенька, для чего я тебя сюда позвал? — Антип Петрович придвинул к ней блюдо с ароматными свежими булочками и перешел сразу к делу. — Я тут слышал ты одну девочку пропавшую отыскала.

Марфа кивнула в ответ, умолчав, что это вышло случайно.

— Ну так вот: пропал у меня сундук. С мехами, златом и серебром. Все обыскали, ан нет нигде.

— А давно пропал-то? — Марфа слушала и поглощала еду, слуги, видя с какой скоростью исчезают кушанья все подносили и подносили их.

— Да месяц как.

— Может украл кто? — при этих словах Саня с Сеней, подслушивающие около открытой двери трапезной, напряглись.

— Может и так, — кивнул боярин, — да только сундук-то как испарился. Найдешь? Я за работу отплачу тебе.

— Добро, — согласилась Марфа, делая вид, что это ей интересно. — Ворожить ночью буду. Как солнце сядет принесите мне свечи, таз какой, да кувшин с водой. А день мне отдохнуть надобно.

— Отдыхай, душенька, — с этими словами Антип Петрович оставил ее.

После завтрака ее отвели в небольшую горницу. Как для боярских хоромов она была скромной: простая кровать, да старый ларь для вещей. Видать, для обычных гостей. Но для Марфы оказалось роскошью лечь на кровать с мягкой периной да подушками после странствий по полям да лесам.

Но как же теперь указать боярину на сундук? Марфа задумалась и по привычке начала тихо рассуждать вслух.

— Как он там оказался? А как пропал? Видать без нечистого дело не обошлось.

Она пыталась придумать годную историю пропажи сундука, но в голову пока ничего не приходило. Благо времени у нее до вечера было много. Что если сундук забрало какое-то чудище? Какое именно чудище? Да и зачем ему сундук-то со златом и мехами?

У Марфы разболелась голова, и мягкая перина, как болотная топь, утащила на дно — девица заснула.

Снилось ей диковинное существо с крыльями, которое несло в когтистых лапах сундук. Чудище прилетело в огромное гнездо, открыло сундук и начало перебирать сокровища. Потом захлопнуло крышку и постучало.

Марфа проснулась. За окошком уже стемнело. Стук повторился. Она с трудом поднялась с постели. Все тело ужасно болело. Она даже не замечала, насколько измоталась за время пути и битву с лешим. А на мягкой перине она размякла. С трудом подойдя к двери Марфа открыла.

На пороге стоял Сеня с подносом в руках и тазом под мышкой.

— Боярин того… принести велел! — торопливо выпалил он.

Вода в кувшине, стоявшем на подносе, расплескалась, а огонь свечи все время дрожал, как и сенины руки. Марфа попыталась забрать у него поднос, но Сеня протиснулся боком в дверь и закрыл ее за собой. Поставив поднос на деревянную крышку, а таз на пол он не спешил уходить, явно желая что-то сказать, но не решаясь.

— Мы тут, — наконец неуверенно начал он, — мы тут с Саней подумали… Зря мы тебе про сундук-то сказали. Ты ж ворожея. Считай, работу за тебя сделали.

Он замолчал, набрал побольше воздуха и выпалил:

— Так-то половина награды нам причитается!

У Марфы на мгновение отвисла челюсть от такой наглости. Мало того, что мужики у хозяина сокровища украли, так теперь еще денег хотят, чтоб вернуть! Она бросила на Сеню гневный взгляд. Тот икнул от испуга и задом попятился к двери.

— А не боитесь, что я вас в кого-то обращу? — Марфа наступала за ним следом.

— Ик!.. Ты ж ворожея, а не видунья. А коли не поделишься наградой, так мы того!.. Скажем боярину, что это ты сундук стащила!

Он стремительно выскочил из горницы и закрыл за собой дверь.

— Ах ты ж! — она злобно пнула ларь. — Будет вам награда! Вы у меня пожалеете, что на чужое добро позарились!

Она умылась из принесенного кувшина. Стало получше. Головная боль прошла, но все тело ныло. Остаток ночи она провела придумывая как теперь быть. А на утро с петухами вышла из горницы и потребовала будить боярина.

Боярин спросонья хотел наказать разбудивших его слуг, но услышав, что его требует ворожея, подскочил с постели и босой в одной рубахе предстал перед Марфой. Вид рассерженной, не спавшей ночь девицы произвел на него глубокое впечатление.

— Что случилось, душенька? Ты нашла сундук? — с надеждой спросил он.

— Вижу тьму, всюду пыль, слышу скрип и ветра вой, — слегка осипшим от недосыпа голосом пробормотала Марфа.

Боярину и остальным присутствующим стало не по себе.

— Вели запрягать повозку. Я вижу сундук на заброшенной мельнице!

Антип Петрович облегченно вздохнул.

— Саня! — закричал он.

Слуга тот час явился.

— Бери Сеню и едьте на старую мельницу! Чтоб привезли мой сундук!

Саню как ветром сдуло.

Марфа поклонилась боярину.

— Покуда сундук не привезут, я буду в горнице. Как слуги вернутся не трогайте сундук — позовите меня.

Она легла на мягкую перину и наконец спокойно заснула.

Спала она увы не долго. Саня с Сеней обернулись довольно быстро. Они стояли по бокам сундука с довольными ухмылками. Однако, вид сердито нахмуренной Марфы с растрепанной косой произвел на них гнетущее впечатление.

— Я ж наказывала не трогать сундук, — буркнула она боярину. Тот развел руками.

Марфа лукавила: наказывала-то она не трогать сундук уже после того, как Саня и Сеня уехали. Улыбки окончательно исчезли с лиц слуг.

Девица сделала вид, что внимательно осматривает сундук.

— Так и есть! — наконец сказала она. — На сундук наложено проклятье!

Антип Петрович удивленно вскинул брови, кто-то из прислуги ахнул, а Саня с Сеней побелели как снег.

— Что ж делать, душенька? Сможешь его снять?

— Попробую. Мне нужны травы. Можно гляну в стряпчей?

Боярин кивнул. Марфу проводили в тесную стряпчую, уставленную утварью и жарко натопленную. Под потолком висели сушеные грибы, связки лука, чеснока и пучки пряных трав. Марфа выбрала неказистый пучок чабреца, сунула его в огонь и потушила.

Затем она принялась водить тлеющим веником над сундуком, по привычке бормоча под нос.

Саня явно разобрал «не будь жадных» и «казнить во благо». Все в напряжении ждали. Боярин начал терять терпение и стал постукивать ногой. Наконец, когда от пучка осталась половина, а все вокруг пропахло дымом, Марфа сухо изрекла:

— Можно открывать!

Антип Петрович радостно кинулся к своим сокровищам. Он достал из-за пазухи ключ и, открыв замок, принялся проверять содержимое.

— Что возьмешь за работу? — поинтересовался он у Марфы, убедившись, что все ценности на месте.

— Десять ударов плетей.

Повисла тишина. Боярин изумленно вытаращил на девицу глаза. У Сани с Сеней отвисли челюсти.

— А что ж так? — придя в себя уточнил Антип Петрович.

— Да вот, ваши слуги, когда меня сюда везли, сказали, что работа простая. Меня накормят и напоят. А коли я справлюсь, так они хотят половину награды. Так что пять ударов мне, пять им.

Саня с Сеней переменились в лице. А боярин захохотал.

— Славная шутка, душенька! — выдавил он из себя, вытирая навернувшиеся на глаза слезы, и протянул Марфе кошель. — Вот тебе за работу награда. А этим, — он кивнул в сторону остолбеневших слуг, — я всыплю десять плетей! По пять на каждого. Пусть знают как своего боярина за нос водить!

Саня с Сеней бухнулись на колени и поползли к Антипу Петровичу с воплями и стонами. Боярин пригрозил им кулаком, но те упорно пытались схватить его за полы кафтана и облобызать.

— Хорошо ты повеселила старика! — сказал боярин, отогнав от себя пинками незадачливых слуг. — За это тебе полагается отдельная награда. Чего хочешь?

Марфа задумалась.

— Я еду в престольный град. Пущай меня хоть подвезут до ближайшей деревни.

— Эй вы, болваны! — заорал боярин и Саня с Сеней тут же приползли к нему. — Отвезите девицу в деревню. Да возвращайтесь поскорее — не то еще десять плетей всыплю!

Марфа поклонилась боярину, забрала свою котомку и вышла на крыльцо. Не прошло и получаса, как она ехала в повозке в сопровождении насупившихся слуг.

— Это все ты виновата, ведьма проклятая! — зло бросил Саня, когда они выехали за пределы поместья.

— Нет, мужики. Это работает проклятье. Вы когда сундук воровали, оно уже было на сокровища наложено.

— Да иди ты!.. — Сеня недоверчиво махнул рукой. — Ты ж сняла проклятье.

— Снять-то я его сняла, — задумчиво протянула Марфа. — Но только с сундука.

Саня натянул вожжи и повозка остановилась.

— Смилуйся, кудесница! — наперебой заголосили слуги. — Не дай погибнуть! Сними с нас проклятье! Что хочешь сделаем!

Марфа злорадно полюбовалась на унижающихся слуг и развела руками:

— Сильное проклятие! С сундука с трудом сняла. С вас — не смогу.

Саня с Сеней в который раз за день сделались белыми и стали пуще прежнего умолять девицу.

Марфа вздохнула:

— Но! — слуги с надеждой уставились на нее. — Проклятье работает, коли вы обманываете и воруете. Будете жить честно и с вами будет все хорошо.

Саня с Сеней переглянулись и печально замолкли.

«Да они неисправимы!» — с возмущением подумала Марфа. Ее очень допекали глупцы, но глупых и жадных она вообще не переносила.

Глава 6. Встреча в лесу

Федор Иванович очнулся посреди леса. Болела грудь и затылок. Он с трудом поднялся с земли. Голова закружилась, и ему пришлось прислониться к ближайшему стволу. Последнее, что он вспомнил, как он в пылу охоты гнался за оленем. Все глубже и глубже в чащу. Это было совершенно глупо. Азарт ослепил его — а ведь Федор гордился своей холодной головой. И совершенно естественно, что всадник на коне, мчащийся во весь опор, получил хлесткий удар веткой дерева. Его выбило из седла, и он крепко приложился затылком.

— Дела-а-а… — протянул Федор, нащупав на голове здоровенную шишку.

Солнце уже клонилось к закату. Охотились же они на востоке. На земле были видны следы лошади, но вели они с севера. Немного постояв, пока утихнет головокружение, и сориентировавшись, Федор Иванович поплелся на восток.

Шел он довольно долго, но лес оставался по-прежнему дремучим. Голова немного кружилась и его мутило. От того он незаметно забирал все время севернее. На пути попался мелкий ручей. Федор не помнил, чтобы его пересекал. Он с облегчением напился холодной воды и умылся.

Когда Федор поднял глаза от воды, увидел крестьянку. Она стояла на противоположном берегу ручья и настороженно его разглядывала.

— Здравствуй, красна девица! — как можно приветливее улыбнувшись, начал Федор. — Не бойся меня — я не обижу.

Та по-прежнему неподвижно стояла, не проявляя никакого испуга.

Федор решил использовать свою молодецкую удаль: развернул плечи, сделал грудь колесом и тряхнул локонами.

— Я охотился на восточной стороне леса. Заехал в чащу за оленем, да упал с коня. Уже несколько часов блуждаю тут. Будь добра, помоги найти путь-дорогу!

Девица и бровью не повела. Она окинула его с ног до головы проницательным взглядом, от которого у Федора пробежал холодок по спине, и как-то странно сжала подол рукой.

— Уже темнеет, — голос у нее был звонкий и ласковый, но при этом холодный, как вода в ручье. — Ночлег искать надобно.

Она развернулась и пошла вдоль ручья. Федору ничего не оставалось, как перейти вброд и идти следом за девицей.

Путница шла молча. Ступала осторожно, часто оглядывалась на Федора. Исподволь рассматривая ее, он пытался понять, что она тут делает. Потрепанный сарафан, да лапти, за плечами котомка, волосы не покрыты, заплетены в косу и подвязаны простой лентой, никакой корзинки в руках нет. Значит, вряд ли за грибами или ягодами. Может она пришла за хворостом? Тогда зачем так далеко зашла, что ночевать приходится? Может она за травами пришла? А может она беглая? А что, девица на выданье, видать бежит от лихой доли. Но тогда бы она боялась его. А она ведет себя настороженно, но явно не робеет. И еще, ему изредка казалось, что она что-то бормочет под нос, но слов разобрать он не смог.

Небо осталось еще светлым от последних лучей заходящего солнца, но внизу среди деревьев уже царил сумрак и идти приходилось осторожнее. Вдруг во тьме чащи Федор увидел слабый свет.

— Кажись там люди, — указал он на огонек, обогнав девицу. — А где люди, там и ночлег найдем.

Он решительно направился на тусклый свет, который, как оказалось через некоторое время, исходил из окна избушки.

Федор уверенно взошел на крыльцо. Девица же нерешительно топталась внизу.

— Это, наверное, дом лесника, — подбодрил он, но получил лишь мрачный взгляд в ответ.

Пожав плечами, Федор громко постучал. Внутри послышалась возня и дверь приоткрылась, бросив на крыльцо полоску теплого уютного света. В образовавшемся проеме показалась старушка.

— Здравы будьте, бабушка! — приветливо улыбнулся ей Федор. — Мы заблудились в лесу. Пустите переночевать.

Бабка окинула его оценивающим взглядом.

— И тебе не хворать, милок! — улыбнулась она в ответ. — Я незнакомцев боюсь на ночь пускать, но раз уж ты с девицей, проходите. Правда у меня тесновато, но ничего, как-нибудь размещу вас. Не бросать же вас в лесу.

И она распахнула дверь, радушно впуская их внутрь.

Внутри изба была просторна. Федор заметил несколько дверей и насторожился, ведь хозяйка сказала, что у нее тесно. Бабка провела их в большую вкусно пахнущую горницу с жарко натопленной печкой. Усадила за стол и поставила перед гостями немного еды.

— Эк как ты гостей потчуешь! — возмутился Федор и нагло добавил: — У самой вон сколько заготовлено еды: и пирог, и мясо, и рыба с репой. А нам только капусту с черствым хлебом поставила.

Старуха ненадолго пришла в замешательство, но тут же накрыла гостям как на пиру.

— Кушай, касатик! — слащаво улыбнулась она молодцу.

Сама же налила из кувшина в кружки отвар и подала гостям. Федор заметил, как девица понюхала отвар, а когда бабка отвернулась, незаметно тихо его вылила под стол и показала ему сделать так же.

Федор сделал вид, что пьет.

— Бабуль, а что это за гадкое пойло? — спросил он старуху, также незаметно выплескивая содержимое своей кружки.

— О-о! Это старинный рецепт нашей семьи. Передается из поколения в поколение. Там мёд и сто трав. Придает сил, снимает усталость, помогает от множества болезней и силу молодецкую увеличивает, — хозяйка подмигнула Федору.

— У меня, бабуль, с молодецкой-то силой порядок, — он со всего размаху стукнул кружкой по столешнице. — Ты мне такую дрянь больше не наливай!

— Не серчай, милок! — вздрогнула старуха. — Вы кушайте, а я вам пока место приготовлю.

Она ненадолго скрылась за дальней дверью.

Федор обнаружил, что девица за время его разговора с бабкой съела уже половину выставленных блюд и принялась за вторую.

«Видать, давно не ела. Бедняжка!» — подумал он и придвинул к девице свою тарелку.

Когда они поели, хозяйка проводила их в небольшую каморку, в которой помещалась лишь скамья с набитым соломой тюфяком.

— Да ты что, старая, совсем сдурела?! — Федор злобно глянул на бабку, пытаясь представить как он тут спать будет.

— Дык я ж говорила, что у меня тесно, — развела руками старуха.

Пока Федор препирался с бабкой, девица проворно растянулась на скамье, положив под голову соломы. Ему ничего не оставалось, как сесть на пол рядом. Хозяйка оставила им лучину и, закрыв дверь, зашаркала в сторону печки.

— Как тебя хоть звать? — Федор наконец нарушил молчание.

— Марфа, — тихо ответила она.

— А меня Федором. А почему ты отвар вылила? Он что отравлен был?

— Почти, — нехотя ответила она. — Я как-то у знахаря в помощницах была. Некоторые травы знаю. В том отваре добавлена одна трава, которую для сна используют. И ее было там слишком много, — немного помолчав она добавила, — Я думаю, она тут не одна живет.

— Похоже на то, — согласился Федор.

Он бы не заметил снотворного. Наверное, решил он, девица все-таки травница.

Повисло молчание.

— Давай покараулю, а ты отдыхай, — предложил Федор.

Марфа не ответила. Она тихо лежала с закрытыми глазами.

— Марфа, — позвал Федор. — Ты спишь?

Девица молчала. Лишь мерно вздымалась ее грудь от спокойного дыхания. Она была такой хрупкой и беззащитной на вид, что Федор невольно залюбовался. Она лежала так близко, что он мог рассмотреть каждую ресничку.

Федор Иванович улыбнулся и тихо потянулся к девице.

— Кто-то едет, — внезапно произнесла Марфа и открыла глаза.

Глава 7. Разбойники

Федор вздрогнул от неожиданности и отпрянул от девицы. Он напряженно прислушивался. Но вокруг было тихо, лишь шелест ночного леса, писк и шуршание мышей под полом. Приложив ухо к стене дома, он услышал гулкий стук. К избе кто-то подъехал на лошадях. Федор быстро погасил недогоревшую лучину и стал вслушиваться дальше. Было слышно, как спешились всадники. И кто-то, громко переговариваясь, вошел в избу. Судя по голосам, это были мужчины. Старуха сразу зашикала на них.

— Ты чего, мать? — спросил один.

— К нам на ночлег попросились путники: парень с девицей, — старуха говорила шепотом, так что Федор едва разбирал слова. — Я их накормила, напоила да спать уложила.

— На кой ты их пустила, карга старая? — возмутился другой голос. — Пусть бы дальше в чащобе плутали!

Старуха шикнула на него.

— Девица-то голодранка, а молодец в дорогом кафтане с мехом! — зашептала она. — Видать, богатая шишка!

Федор с досады сжал кулаки. Так старуха его оценила как денежный мешок и решила обобрать. А он и Марфу на погибель привел. Лучше бы в лесу заночевали.

Он бросил короткий взгляд на девицу. Та сидела тихо, так же, как и он, старательно прислушиваясь. Она выглядела очень спокойной.

«Бедняга! Видать, не догадывается, какая участь ее ждет!» — с сочувствием подумал Федор.

— Ладно, — сказал тот, кто говорил первым. — Потом разберемся! Накрывай, мать, на стол. Жрать охота!

— Я б накрыла, да гости почти все сожрали! — зашипела бабка в ответ.

Послышался звук удара и скрежет отодвигаемой скамьи.

— Ща я с ними разберусь! — выпалил тот, что говорил вторым.

Половицы заскрипели от тяжелых шагов к каморке.

Федор тихонько влез на скамью рядом с дверью и достал из ножен охотничий кинжал. Марфа закрыла глаза, как будто и не просыпалась.

Дверь со скрипом распахнулась, и в проем шагнул дюжий мужик. Федор молниеносно кинулся на него, пока тот не успел сообразить, что гости вовсе не спят. Один взмах кинжала — и разбойник схватился за перерезанное горло. Кровь хлынула из раны. Мужик схватился за шею, несколько раз беззвучно открыл рот, пытаясь вдохнуть, выкатил от изумления глаза и повалился с грохотом на пол.

На шум борьбы тут же подоспела подмога. Однако разбойников было не двое, как Федор предположил по голосам, а трое. Два мужика, один с кулаками, другой с дубиной, ввалились в каморку и накинулись на молодца. В каморке было не развернуться, не размахнуться. Что дало Федору преимущество перед длинным оружием, но и ему с кинжалом было тесно. Если с одним Федор еще справлялся, то вдвоем мужики начали одолевать молодца и теснить к дверному проему. С одной стороны, в избе было больше пространства для драки, но с другой, Федор помнил о бабке, которая могла зайти сейчас со спины и огреть его чем-то тяжелым. И тут один из мужиков получил удар кочергой по голове. От неожиданности второй оторопел и пропустил удар кинжалом в грудь.

Заглянувшая в проем старуха была без оружия. К облегчению Федора, она лишь начала голосить и сыпать проклятьями.

Федор хватил бабку кулаком, отчего та охнула и осела.

— Вот тебе дорогой кафтан, карга старая! — процедил он с удовлетворением. — Марфа, найди веревку!

Девица стояла на скамье, сжимая невесть откуда взявшуюся кочергу. Она выглядела на удивление хладнокровно, как будто им только что не грозила смерть. Спустившись, она сначала склонилась над одним разбойником, что-то при этом бормоча, потом над другим. «Молится, что ли?» — раздраженно решил он. Но потом Федору почудилось, будто она пробормотала: «Точно в сердце угодил», — осматривая разбойника с торчащим из груди охотничьим кинжалом.

— Веревка! — напомнил ей Федор.

Девица прошла мимо и начала рыться по избе, заглядывая во все углы.

Бабка все еще стонала и подвывала, сидя на полу. Федор поднял старуху на ноги и довел ее до скамьи. Когда Марфа принесла ему веревку, они скрутили хозяйку, заткнули рот кляпом и крепко связали.

— Не заявится ли еще кто? — с сомнением посмотрел он на старуху.

— Спальных мест в избе всего четыре, — внезапно ответила девица ледяным тоном. — Коли боитесь, можете покараулить. Я — спать.

— Постой, — окликнул ее Федор вдогонку. — Где ты взяла кочергу в каморке?

— Я ее всегда ношу с собой, — пожала плечами Марфа и полезла на печку.

Усталый, побитый и совершенно ошарашенный Федор Иванович рухнул на скамью рядом со старухой.

— Дела-а-а, — протянул он, вспомнив, как при встрече возле ручья девица странно сжимала подол.

Остаток ночи он боялся сомкнуть глаза, и вовсе не от ожидания новой волны разбойников. Эта странная, спокойная девица с кочергой пугала его все больше и больше. Но все же, под утро усталость взяла свое, и он беспокойно задремал. А когда проснулся, за окном уже посветлело, а бабки не было. На полу валялись обрывки веревки.

Федор встал и обошел избу. Утром ночная схватка выглядела еще непригляднее. В каморке лежало три тела. Пол был залит кровью. Федор вытащил из трупа кинжал, вытер его о рубаху разбойника и спрятал. Вчера он ошибался так часто, что запросто сам мог лежать сейчас тут на полу, забитый насмерть дубиной или заколотый своим же кинжалом.

«Погнался за оленем в чащу, заблудился в лесу, принял логово разбойников за дом лесника, недооценил врагов, не забрал свой кинжал, заснул и упустил старуху!» — молодец, пересчитав оплошности за один день и одну ночь, с ужасом осознал все свое безрассудство.

— А где бабка? — Марфа слезла с печи, пряча кочергу в подол.

— Сбегла, — виновато развел он руками.

Девица бросила на него презрительный взгляд, и он почувствовал себя совсем глупо. Но решил не оправдываться перед какой-то крестьянкой. Однако подумал, что стоит вести себя с этой странной, настолько хладнокровной девицей повежливее.

Тем временем Марфа переплела косу и, найдя в разбойничьих пожитках краюху хлеба, надломила ее и поделилась с Федором.

— Вы еще хотите, чтобы я вывела вас из леса? — девушка смотрела в сторону, стараясь не встречаться с ним взглядом.

— Ну, разве что тебе по пути, — немного смутился он.

Выйдя на крыльцо, они увидели двух коней. Возможно, старуха взяла третьего. Федор отвязал обоих скакунов. Одного отпустил. На другого надел лежавшее рядом седло и узду. Он немного замешкался. Затем решительно посадил Марфу в седло, ощутив случайно под подолом твердую железку. Сам же взял коня под уздцы. Девица не знала дороги, но хорошо ориентировалась в лесу и иногда подсказывала ему направление. Шли молча. Марфа иногда что-то говорила под нос, и Федору оттого было не по себе. Вскоре лес поредел, и они вышли из чащи в подлесок.

Федор сел на коня позади девицы, и они поехали чуть быстрее. Наконец лес кончился. Невдалеке показалась деревенька.

Федор сориентировался и определил, что они выехали намного севернее от места охоты.

— Ну что ж, — он натянул узду и махнул рукой в сторону. — Мне туда надобно. А ты куда идешь?

— В деревню.

Федор спешился и помог спуститься Марфе, заметив, что уши у нее вдруг покраснели.

— Уж не кудесница ли ты? — он широко улыбнулся.

Марфа бросила на него недобрый взгляд, и его улыбка мигом испарилась, а по спине вновь пробежал холодок.

— Сколько по миру хожу, а чудес не встречала. Прощай, Федор! — она низко поклонилась и развернулась в сторону деревни.

— Если свидимся и тебе нужна будет помощь — только скажи, — он сел в седло и махнул ей на прощанье. — Бывай, Марфа!

Она даже не обернулась, идя своей дорогой.

Глава 8. Загадки

Когда Федор наконец отыскал охотничий выезд, солнце уже клонилось к закату. О его возвращении тут же доложили царю. Стоя в ожидании у царского шатра, Федор готовился к лишению должности, а то и ссылке. За ослушание он был готов ко всему.

— Государь ждет! — выскочивший из шатра постельничий был бледен и дрожал. Понизив голос, он добавил: — Вчера всем досталось, и псарям, и ловчему.

Федор выпрямился и вошел. Грязный, усталый и побитый, он предстал перед царем.

Государь сидел в полумраке шатра в окружении бояр. Дрожащие свечи отбрасывали причудливые тени, из-за чего лицо царя казалось особенно мрачным.

Федор низко поклонился и замер, вытянувшись по струнке и глядя в пол, ждал дозволения говорить.

— Ты нарушил приказ! Нарушил строй! — каждая фраза государя обрушивалась на Федора как дубина. — Ты осрамил меня!

В шатре повисла гнетущая тишина. У Федора аж зазвенело в ушах.

— Я тебя не узнаю, Сокол! — в голосе царя внезапно послышалось разочарование, а Федор, услышав из его уст свое прозвище, вздрогнул. — Ты ни разу не подводил меня в бою! Что с тобой стряслось?!

Федор стоял чуть дыша, боясь пошевелиться.

— Где тебя черти носили?! — наконец спросил царь.

— Не вели казнить, Государь! — Федор упал на колени перед царем. — Виноват! Как погнался за оленем — упал с коня, да заплутал в лесу.

— Оленя-то добыл? — уже спокойно спросил царь, и в шатре как будто посветлело.

— Никак нет, Великий Государь!

— А чья кровь тогда на кафтане? — удивленно поднял брови царь.

— Смилуйся, Государь! Слуга твой ничтожный, набрел на логово разбойников. Троих положил, а четвертый сбежал.

Царь откинулся на спинку кресел, глядя на сжавшегося у его ног Федора.

— Ну-ну, полно те, Сокол, вставай!

Федор поднялся, ожидая дальнейших указаний.

— Поедешь с воеводой и дружиной - покажешь место, — царь задумчиво смотрел на Федора. — Какой-то ты чудной в последнее время. Уж не в бабе ли какой дело?

— Нет, Государь! — Федор почувствовал как кровь прилила к лицу. — Просто… из леса меня вывела девица-крестьянка…

— Вывела из леса? — улыбнулся царь. — Тебя-то? Хороша хоть девица-то?

Федор вспомнил взгляд Марфы и по спине невольно побежал холодок.

— Да как сказать…— вымолвил он бледнея.

Царь расхохотался и бояре заметно выдохнули от облегчения.

— Жениться тебе, Сокол, давно пора! — все еще смеясь сказал царь. — Не порядок, что мой Большой Посадник и без жены.

— Дак прикажите, — улыбнулся Федор. — На ком прикажете, на той и женюсь.

— Но-но. Ты мне не дерзи, — царь погрозил ему пальцем.

Государь кивнул воеводе и тот вышел из шатра. Федор пошел вслед за ним.

Через несколько недель, сидя у себя в горнице в своем посадке, Федор Иванович все никак не мог отделаться от мысли, что он облажался. Хотя царь сменил гнев на милость, любая оплошность ставила теперь Федора под удар.

Бабку так и не нашли. «Ну и леший с ней!» — решил Федор и выкинул ее пока из головы. Тем более, что работы за последнее время у него прибавилось: по случаю ярмарочных дней с утра до ночи в сенях толпилась уйма просителей с разными вопросами и спорами. А гора бумажных столбцов с записями о податях росла быстрее, чем ее успевали разгребать. Писари и дьяки также работали больше обычного. И без того шумный двор черной половины посадской усадьбы напоминал ярмарочную сутолоку, разве что без веселья.

В этот день было особенно тоскливо. За окном с утра лил дождь. Федор уже успел принять большую часть челобитников и теперь разбирался с доносом на купцов, которые утаили мыто и подати в казну, а бояр-управленцев задарили посулами, когда в горницу вошел ключник.

— Что там, Кондратий? — Федор устало откинулся на спинку резного стула, кутаясь в опашень, и стараясь не испачкать его чернилами.

Ключник поклонился и протянул посаднику очередную грамоту.

— Ведьму на ярмарке поймали, Федор Иванович, — устало вымолвил ключник. — Она на двух слуг проклятье навела. Говорят, хоть и молода с виду, да дюже сильна — все время заклятия бормочет.

— Понял, завтра допрошу, — выдохнул посадник, пробегая глазами бумагу.

— У нее еще обрядовую вещь изъяли, — внезапно добавил Кондратий.

— Свечи, обереги…кровь? — Федор зевнул.

— Кочергу.

— Кочергу? — Федор встрепенулся. — Пожалуй, допрошу сегодня. Пусть ее и тех слуг в судейскую приведут.

Он вскочил со стула и начал собираться. Ключник не уходил.

— Ну что еще, Кондратий? — раздраженно бросил Федор.

— Агриппина Никулишна просила напомнить, что вы не кушали.

Федор вздрогнул и застыл в дверях. Свою старшую ключницу Агриппину Никулишну он боялся даже больше царя.

— Передай ей, пусть накроет в судейской, — обернувшись добродушно улыбнулся Федор Кондратию.

— Но ведь не положено…— промямлил неуверенно тот, видимо представив как он передает слова посадника Агриппине Никулишне.

— Ну, пусть тогда не накрывает, — все с той же улыбкой развел руками Федор, отчего рукава кафтана взметнулись как крылья, и стремительно скрылся за дверью, оставив Кондратия в полной растерянности.

В судейской он сидел в ожидании странного предвкушения. Поправив горлатую шапку Федор напустил на себя грозный вид и велел вводить допрашиваемых. В судейскую вошли двое мужиков - один повыше, другой потолще. За ними стража ввела девицу со связанными конопляным веревкой руками, дабы избежать колдовства.

Сердце Федора часто забилось. Предчувствие его не обмануло — это действительно была Марфа. Сарафан с их встречи казалось еще больше истрепался, низ подола был мокрый и грязный. Она, ссутулившись, покорно смотрела в пол. Вид у нее был весьма несчастный и жалкий.

Стараясь не выказать волнения, Федор дал дозволение обвинителям:

— Говорите! — он заметил как девица едва заметно вздрогнула, но глаз не подняла.

— Господин Посадник! Вот ведьма проклятая! Наслала на нас колдовство черное! — заголосили наперебой слуги.

— Врут все! — тихо пробормотала Марфа, сжимая кулаки.

— Как же она вас околдовала? — продолжил допрос посадник.

— Она, ведьма окаянная, сундук нашего боярина прокляла! А мы до того сундука притронулись и теперь прокляты!

— Так все было? — обратился Федор к Марфе.

— Нет, — она напряженно глядела в пол. — Они у боярина своего сундук стащили, а на меня сказать хотели. А я сундук нашла и боярину вернула. Он меня наградил, а этих наказал. Вот и наговаривают теперь, будто ведьма я.

— Ах ты, ведьма нечистая! — возмутились мужики. — Что ты на добрых людей наговариваешь! Чтоб у тебя язык отсох, погань ты эдакая!

Федор хватил кулаком по столу. Все тут же затихли.

— А боярин-то ваш где? — холодно посмотрел он на слуг.

— В усадьбе, — быстро ответил тот, что повыше.

— А вы что тут забыли? — еще более грозно продолжал посадник и от этого даже стража вытянулась по струнке.

— Дак это… Ик! На ярмарку приехали, — неуверенно пролепетал тот что потолще.

— Зачем? — не отставал от них посадник.

— Дак это… — еще более неуверенно пролепетал тот что потолще. — Боярин послал…

— Зачем? — повторил Федор и на лице появилась злорадная ухмылка, потому как он уже понял, что мужики беглые.

В судейской палате повисла напряженная тишина и в ней особенно громко прозвучал голос Марфы:

— Сбегли! — она впервые метнула на Федора быстрый взгляд исподлобья и ухмылка исчезла с его лица, а по спине пробежал знакомый холодок.

— Стража! — кликнул посадник, вернув самообладание. — Этих в кандалы и в темницу! Там разберемся.

Слуги пришли в ужас. Тот что потолще упал на колени.

— Господин посадник! Не вели казнить! — завыли они. — Все это ведьма виновата! Проклятье-то работает!

Но стража их уже скрутила и потащила к выходу.

Не успели вопли беглых слуг затихнуть за закрытой дверью, как она вновь распахнулась и в палату внесли подносы с кушаньями. По судейской расползлись аппетитные ароматы, перебивая запах сырости и чернил.

Агриппина Никулишна, наплевав на установленный порядок, решила любой ценой накормить посадника, даже если это поставит его в неловкое положение. Правда, на сей раз она перестаралась прислав еды на десятерых.

Лица подчиненных удивленно вытянулись. В тишине у кого-то громко заурчало в животе и Федор заметил, как у Марфы покраснели уши.

— Сотский! — подавив вздох кликнул посадник, стараясь не обращать внимание на то, что ему накрывают стол. — Выясни кто их боярин и не пропали ли у того слуги. А также, что за история с сундуком, и где они взяли эту девицу.

Сотский поклонился и вышел из палаты.

— Развяжите! — велел Федор страже как только слуги закончили накрывать стол и вышли. — Все вон!

Стража подхватила Марфу, чтоб вывести ее, но Федор их остановил:

— Оставьте ее!

— Федор Иванович, — попытался возразить Кондратий, но посадник бросил на него гневный взгляд и тот удалился последним, закрыв за собой дверь.

В палате воцарилось такое безмолвие, что Федору казалось, будто Марфа сейчас услышит как бешено колотится у него сердце.

— Ну так что там за история с проклятьем? — наконец овладел он собой.

— Слуги стащили сундук, а боярину сказали, что я ворожея, — Марфа пожала плечами. — В отместку я сказала, что на сундуке было проклятье и, если они будут воровать или обманывать, с ними приключится беда.

— Вот оно как. Так ты и впрямь ведьма. Проклятье-то выходит сбылось.

От этих слов Марфа вздрогнула. На этот раз он с удивлением заметил в ее глазах неподдельный страх.

— Ты поди голодна, — Федор жестом пригласил к столу. — Садись, угощайся!

— Благодарствую, — ответила Марфа по-прежнему глядя в пол, — Негоже мне, девке черной, садиться за один стол с высокородным господином.

«О как! А в избушке она норовистее была — подумал Сокол, — единственную скамью заняла. А тут ишь, знает свое место!»

А сам помешкав спросил:

— А если прикажу? Осмелишься ослушаться?

— Так прикажите! — тут же зыркнула на него Марфа своим обычным взглядом.

— Садись и ешь! — раздраженно выпалил Федор, не сдержавшись.

Марфа наконец села на скамью и начала уплетать яства с невероятной скоростью, как будто месяц не ела. Федор вяло жевал хлеб и смотрел как еда исчезает со стола. В душе он радовался, что пустая посуда потешит Агриппину Никулишну.

— Вкусно? — он душевно улыбнулся девице.

Та кивнула головой, не переставая есть.

— Скажи, — внезапно спросил Федор, — Высоко ль небо от земли?

Марфа оторвала глаза от тарелки и изумленно на него уставилась.

— Столь высоко, что там стукнет, а здесь слышно, — ответила она проглотив огромный кусок почти не жуя.

— А широка ль земля? — продолжал допытываться посадник.

— Вон там солнце всходит, а там заходит — столь широка!

— А глубока ли земля?

Марфа осушила кубок и ответила:

— Был у меня дед, умер тому назад с девяносто лет, зарыли в землю, с тех пор и домой не бывал: верно глубока!

Закончив трапезу, Марфа вышла из-за стола и поклонилась:

— Благодарствую, господин посадник!

Федор окинул глазами пустую посуду и задумчиво посмотрел на девицу.

— Вижу, что ты не ведьма, — она снова кинула на него взгляд и на этот раз он увидел мелькнувшую в нем надежду. — Однако просто так отпустить тебя не могу.

И помедлив добавил:

— Могу отпустить под залог. Внеси три тысячи рублей.

И снова она посмотрела исподлобья, на сей раз с растерянностью, почти отчаянием.

— Пришлю к тебе тридцать гусей. Смотри, не плошай, — Федор встал. — Сумей выдернуть у них по перу.

А затем кликнул:

— Стража!

Дверь тут же распахнулась и в палату вбежала готовая ко всему охрана.

— Девицу в темницу, — распорядился посадник.

Марфа, совсем поникшая, поплелась под конвоем прочь из судейской.

— Кондратий!

— Да, господин посадник! — ключник как будто из неоткуда появился перед Федором.

— У нас там был донос на купцов, не уплативших в казну, и бояр, которые это скрыли. Пусть их завтра утром приведут на допрос в судейскую.

Кондратий поклонился и собирался уже уходить, но Федор его остановил:

— И еще, передай Агриппине Никулишне: «Большое спасибо! Было вкусно».