Тропа для ищущих
Пролог
Есть волшебство, которому обучаются по книге, с трудом запоминая заклинание за заклинанием. А есть другое, которое идет из глубины сердца. Из глубины любящего сердца, когда оно печалится о дорогом человеке.
©Отфрид Пройслер. «Крабат, или Легенды старой мельницы»
Люди – это живые нитки, которыми сшита реальность.
©Виктор Пелевин "Непобедимое солнце"
...никто из нас не стал бы связывать судьбу с человеком, который не следует тем же путем. И не потому,что это было запрещено, просто так уж мы устроены.
©Макс Фрай. «Тихий город.»
ПРОЛОГ
Ничто не нарушало стоявшую в окрестностях Купели привычную звонкую тишину. Небо только-только начало приобретать глубокий изумрудный оттенок, и лохматое желто-зеленое солнце еще висело за вершинами гор. Неразлучные еще не появились над главным шпилем Обители, и последние вечерние птицы допевали свои песни. Наступало самое спокойное и светлое время, когда легче всего было размышлять, вспоминать или создавать нечто новое. Час неспешных взвешенных мыслей, выверенных поступков и обостренных ощущений. И вот сейчас эти самые обостренные ощущения вопили о перемене, да что там, о переломе, почти невозможном в его жизни. А взвешенные мысли были о том, что тишины, изумрудного неба и чистого горного ветра осталось на его долю не так уж и много. Почему-то всплывала из самых дальних глубин души давно забытая радость новой дороги и некий азарт, как перед трудной, но крайне интересной игрой с высокими ставками. Или... сражением? Интересно, откуда возьмется здесь, где все пути заканчиваются, новая дорога, и какие такие сражения могут быть рядом с Купелью, главным средоточием магии этого мира? Тем более теперь, когда все уже завершилось, и на континенте вновь царит благополучие. Он пытался убедить себя, что это лишь бред неуспокоившегося сердца, но мысль о том, что завтра все будет не так, упрямо не желала уходить. Он взял книгу и уселся, по обыкновению, в любимое кресло у окна. Чтение хоть немного спасало от воспоминаний, неизменно возвращающихся вечерами, заполняло долгие ночи. Перевернув очередную страницу, он горько усмехнулся. Вроде, не старик, чтобы мучиться бессонницей, и сил через край после выздоровления, и не бездельничал ни дня, но... Сон с некоторых пор стал роскошью. Когда удавалось заснуть самому, не под действием отваров и чар, он всегда видел одно и то же, просыпаясь - забывал, и оставалось лишь невыносимое ощущение безысходности и потери чего-то, без чего невозможно жить. Безусловно, он знал, как при помощи волшебства восстановить все до мельчайших подробностей, но зачем? Все случилось много лет назад, и он был не в силах хоть что-нибудь сделать тогда. Очнувшись в ледяных водах Материнской Купели, увидев вокруг знакомые с детства горы, он понял, что произошло. А что не понял или не помнил, ему рассказали. Едва встав на ноги, он попытался найти путь в Город-над-Морем, и преуспел... почти. Его застали на пороге портала, остановили всего лишь на минуту, чтобы сказать: он нужен. Нужен настолько, что без него никак не обойтись. Враг, столь знакомый ему, уже здесь, и его опыт необходим. О нет, он, разумеется, совершенно свободен и может отправляться куда угодно, только вот, может статься, возвращаться-то будет некуда. Он замер в шаге от цели, завернувшись в волшебство, как в кокон, не веря ни единому их слову и пытаясь увидеть правду в Серых Зеркалах. Увы, его соотечественники не лгали и не преувеличивали, более того, они даже не подозревали, насколько все плохо. И он остался, потому что не мог иначе. Не мог бросить Ирольн на произвол судьбы. Можно сколько угодно спасать чужие миры, но долг перед своим превыше всего, и уж точно превыше каких-то там чувств одного-единственного человека. Это накрепко внушили ему в детстве, и он никогда не подвергал сомнению сей постулат. Но как же тяжело ему было отказываться от себя! Что ж, от него ждали помощи, и он оправдал ожидания. Слишком многое требовало немедленного вмешательства, многое он видел лучше братьев и соратников и знал, что надо делать. Он остался, с головой погрузившись в неотложные дела, в эту новую-старую, теперь тихую и скрытную войну с порождениями Отступника. И поначалу ему даже удалось забыть об оставленном до лучших времен желании. Печали и отчаянью просто не осталось места. Потом, все - потом, когда он будет принадлежать самому себе и отдаст все долги. Пять лет минули, как не бывали. Изо дня в день он работал до изнеможения: искал новые чары, позволяющие вовремя распознавать опасность, уничтожать ее, не давая развиться спящим до времени спорам зла. Учил молодых магов, мотался по всему континенту, выискивая и выжигая до основания гнезда Тьмы, усмирял измучившие людей лесные пожары и песчаные бури, очищал ставшие ядовитыми источники. Казалось, мысли о прошлом больше не тревожат его, но стоило появиться свободной минуте... Хуже всего стало, когда все закончилось. Ему не нужны были почести, он не хотел никого видеть и жить в шумной и суетной столице. Он мечтал лишь найти дорогу к тому, что, казалось бы, безвозвратно утеряно. И если не сразу, не оглядываясь, шагнуть на Звездную Тропу, то хотя бы услышать навеки запечатленную в памяти музыку связывавшей его с прошлым струны и быть услышанным самому. Он справедливо решил, что в Обители, у Материнской Купели, подобное волшебство дастся ему много легче, и вернулся туда, где вырос. Несколько долгих месяцев было потрачено на подготовку и обустройство уединенного жилища выше озера, в заросших лесом скалах. И только потом он решился попробовать. Струна никуда не делась, она все также связывала его с прошлым, уходя в Серые Области светящейся нитью. Но она больше не дрожала, не пела ни знакомой, цепляющей душу альтовой партии, ни какой иной мелодии. Струна застыла, свет ее был тускл, и от нее веяло холодом. Сказать, что он удивился - не сказать ничего. Он был растерян, разбит, обескуражен, почти испуган и не находил себе места от поглотившего его отчаяния. Немного успокоившись, он решил, что, возможно, ошибся. Ведь между ним и его целью – бездны пространств и ушедшего времени. Вторую попытку пришлось отложить, потому что потребовалось срочно вернуться в Обитель. Он чуял какой-то подвох, но отказать Настоятелю не смог. Если бы он знал, зачем его позвали, то даже ради собственной жизни не стал бы спускаться туда. Как бы то ни было, трудный день и беседа с неожиданными посетителями позади, малоприятный разговор с Настоятелем тоже. Осталось только смотреть на закат и думать, что некая часть жизни завершилась, некий рубеж пройден, и возврата не будет. Безмятежность и покой уйдут, уступив место новому. Или хорошо забытому старому? Он улыбнулся своим мыслям - ему нравилось снова ощутить себя... свободным? Стало вдруг удивительно легко: не надо строить планы, чего-то ждать, искать чьего-то мудрого совета - лишь идти вперед, делая шаг за шагом, не оглядываясь назад. На следующий день Даррен вернулся в свое уединенное убежище, чтобы снова попытаться услышать через бездну хоть что-то. Сначала все оставалось по-старому, а по-том появилась странная ломаная мелодия, пронизанная безысходностью и печалью. Это было невыносимо, но он ночь за ночью слушал, пытаясь приблизиться, добавить свои аккорды, несущие надежду, радость, спокойствие. Струна слушалась плохо, да что там, не слушалась вовсе, Серые Области лишь жадно пили его силы, не давая ничего взамен. Внезапно все прекратилось, остались лишь рокочущие ноты, похожие на пульс, и будто упал невидимый занавес, давая возможность услышать и увидеть ту, что была на другом конце нити. Чародей отчетливо увидел ее, стоящую спиной к окну, в каком-то тяжелом, расшитом драгоценностями, платье. Волосы были спрятаны под густую жемчужную сетку, но локон, выбившийся надо лбом, был не медовым - серебряным. Слух царапнули ее слова, брошенные то ли в гневе, то ли в запале спора: "Будь что будет, но я здесь больше не останусь! Можете делать что угодно, но я так жить больше не хочу!" В ответ прогремел чей-то незнакомый голос. Говорил, точнее, кричал, мужчина - высокомерно, грубо, будто на провинившуюся не просто служанку - рабыню. Слов Даррен не расслышал, но интонации и напор не оставляли иных вариантов. Он чувствовал немой гнев и глубокую обиду женщины, а еще страх и беспомощность. Невероятно! Что с ней произошло? Она никогда и ничего не боялась. Хотя, она могла бояться не за себя, возможно, в опасности оказался кто-то, кто был ей дорог... Даррен почувствовал полузабытую боль. Эхом чужой беззащитности возникло желание немедленно отправиться к ней, где бы она ни была, помочь, заслонить, вытащить ее оттуда. Не бойся, подумал он, я с тобой, и я сделаю все, чтобы ты стала прежней! Маг ощутил, как распрямляются ее плечи, как она поднимает голову и уверенно смотрит на того человека. - Ты пожалеешь! - на этот раз слова, которые визгливо выкрикнул тот, были слышны отчетливо. - Ты одна, своих друзей ты давно растеряла или похоронила! Ты никому не нужна! Еще приползешь ко мне сама, но будет поздно! Обжигающая ярость волной окатила Даррена. Никогда, подумал он, никогда Тайри не будет одна, пока я жив. Я приду за ней, чего бы мне это ни стоило... И маг сделал то, на что никак не мог решиться - коснулся ее струны всей мощью доступного ему сейчас волшебства, так, чтобы его услышали и поняли, вложив в это прикосновение все тепло и всю нежность, на какую был способен. - Вы ошибаетесь, барон, - силы были на исходе, но их хватило, чтобы услышать ее слова, сказанные тем, прежним голосом. Тихим, но спокойным и уверенным, без тени страха. — Вот как?!! - последними мелькнули перед внутренним взором волшебника чьи-то злые, с надменным прищуром, глаза, на дне которых свивала свои кольца неуверенность. Вот и хорошо, подумал Даррен, после чего со спокойной совестью позволил себе потерять сознание. Слишком много сил было потрачено, чтобы услышать, слишком много истинного Огня вложено в одно маленькое прикосновение к ее душе. Наверняка, никто еще не пробовал протянуть руку так – через бездну.
Глава 1
Он очнулся от ощущения чужого взгляда. Попробовал открыть глаза и тут же зажмурился: свет причинял нестерпимую боль. Первый признак истощения, с досадой подумал Даррен, а ведь его, в принципе, быть не должно. Восстановление может длиться долго, а это ставит под удар все задуманное. Можно, конечно, до Купели доковылять, но кто ему скажет, примет ли его волшебный водоем снова. Да и сам ритуал должен соблюдаться неукоснительно: при первых лучах солнца, с соответствующими заклинаниями призыва...
Даррен усилием воли заставил себя чуть приоткрыть веки и с удивлением понял, что окно кем-то заботливо занавешено. Солнечные лучи, хоть и пробивались сквозь ткань, но боли уже не причиняли, а лоб приятно холодил компресс. Снова появилось ощущение чьего-то взгляда - не враждебного, скорее сочувственного и понимающего. Кто-то из Обители? Или какой-то случайный путник? Вряд ли, тогда на него смотрели бы по-другому, да и случайный путник здесь, в этой глуши...
- Проснулся? - услышал он как сквозь вату. Голос был женским, низким, чуть хрипловатым, с глубокими ласкающими обертонами. И очень усталым. - Лежи, тебе пока лучше не двигаться. Даже голову не поворачивай. Я сейчас подойду.
«Дама? Здесь? - вяло удивился про себя маг, - а, впрочем, все равно». Кто бы она ни была, она спасла ему жизнь. За всеми своими грандиозными планами и усилиями докричаться, он забыл, что остался один в горах, где до ближайшего жилья полдня пути по крутым тропам. Забыл, что ему некому помочь, случись нечто непредвиденное. Даррен не помнил даже, есть ли вода в кувшине, ведь за ней всегда можно было сходить к ближайшему ручью. Не окажись здесь его случайная спасительница, он бы умер от голода и жажды. Сил не было. Совсем.
Его голову осторожно - очень осторожно! - приподняли, перед глазами появилась большая глиняная кружка с чем-то аппетитно пахнущим. Мед, вино, какие-то травы, специи... Маг послушно выпил, ощущая, как щиплет напиток потрескавшиеся губы, как каждый глоток горячим солнечным шариком скользит по пищеводу, как тепло это, наверняка сдобренное изрядной долей магии, распространяется по онемевшему, будто чужому телу. Потом под голову подоткнули что-то мягкое, свернутое валиком и приятно холодящее затылок. Тонкая женская рука, унизанная серебряными перстнями, сняла нагревшийся компресс и положила новый, едва заметно пахнущий мятой и дождем. От этого запаха в голове окончательно прояснилось, и Даррену стало стыдно. Повел себя, как школяр, впервые добравшийся до серьезной магии, надорвался и валяется теперь, не способный даже о себе позаботиться. Где была его голова?
- Ты неосторожен, мальчик мой, - услышал маг, - но я надеюсь, ты добился, чего хотел. Честно говоря, я боялась, что ты не проснешься. Твой огонек едва теплился, но Смерть, видимо, решила, что ты ей пока не нужен.
Ладонь спасительницы на секунду зависла над глазами Даррена и медленно двинулась вниз, вдоль тела, не касаясь. Какая-то деталь царапнула взгляд, вызвав смутное беспокойство. Через секунду он понял: запястье женщины жемчужно-серым тройным кольцом охватывала татуировка. Гибкое чешуйчатое тело, великолепные крылья... Головы видно не было, но маг знал, что она на тыльной стороне кисти, увенчанная царственным гребнем, с живыми изумрудными глазами. Говорили, что в темноте дракон слабо светится. Дочь Дракона? Интересно, какими судьбами? Это очень закрытый магический женский орден, основанный, как указывают хроники, задолго до катаклизма. То есть, много древнее Обители. Они почти не контактировали с миром, избрав своей резиденцией замок на побережье теплого Восточного моря, на другом конце Континента. Говорили, что Дочери Дракона совершенствуются в целительстве, охранных чарах, а кое-кто способен видеть будущее. Говорили, что в старину, если у кого-то из властителей появлялась советница из ордена, ему были обеспечены военные победы, процветание государства и личное долголетие. Но какую плату брали за свою помощь волшебницы и брали ли вообще, никто не знал. Достоверно было известно, что Дочерей Дракона видели в мире в последний раз еще до рождения Даррена. Орден отправил своих посланниц ко всем правителям, и тем, кто властвовал на Континенте, и островным владыкам, и даже в Потерянные княжества за пустыней. О чем они говорили с сильными мира сего, никто не знал. В течение трех последующих лет все Дочери вернулись в Морской замок, и с тех пор больше не покидали его. К ним время от времени обращались с просьбами, в исцелении они никому не отказывали, но и только. И вот теперь Дочь Дракона здесь. Даррен был далек от того, чтобы верить всем наросшим за последние десятилетия слухам, но странноватая аура, окружавшая этих, несомненно, владеющих немалыми силами, женщин, не могла возникнуть из ничего.
- Чем я могу отблагодарить вас за спасение, моя госпожа? - произнес маг и не узнал собственного голоса. Сиплый шепот - все, на что способны были сейчас его связки.
- Не стоит, мой мальчик. К сожалению, целительство - не мой конек. Когда я поняла, что все обошлось, обрадовалась безмерно. По правде сказать, ты мне и сам изрядно помог. Впрочем, это не удивительно, учитывая твою наследственность.
- Мою наследственность?! - Даррен поднял глаза и наткнулся на внимательный взгляд темных очей. Настолько темных, что, если бы не серебристый ободок, зрачка и вовсе было бы не разглядеть. Казалось, что тьма в этих глазах живет, дышит - теплая, ласковая, шепчущая сонным ветерком в листве тьма южной ночи. Она не пугала, а наоборот, умиротворяла, обещая покой и защиту.
Женщина улыбнулась, взгляд ее стал еще теплее.
- Ты ведь ничего об этом не знаешь, так? Разве Настоятель ничего тебе не рассказал? - тонкая угольно-черная бровь вопросительно изогнулась.
Даррен, забыв о предупреждении, покачал головой и тут же глухо зарычал от боли, пронзившей затылок. Казалось, внутри ворочается раскаленный шипастый шар.
- Говорила тебе, не шевелись, - прошипела Дочь Дракона, просовывая одну ладонь ему под затылок, а другой спешно рисуя надо лбом страдальца какой-то знак.
- Потерпи, малыш, сейчас я заберу это, - женщина сорвала с шеи какой-то амулет, приложила камень ко лбу Даррена. Магу показалось, что горячая тьма вот-вот поглотит его, и тогда, возможно, кошмар закончится... Голову сковало холодом предвечных льдов, боль тонкой струйкой стала утекать куда-то, пока не исчезла совсем. Кровавая пелена перестала застилать глаза, и Даррен увидел свою спасительницу. Дочь Дракона, прикусив губу, рассматривала висящий на цепочке багровый камень. Теперь он мог беспрепятственно разглядеть ее лицо: гладкая бронзовая кожа, узкий овал лица, высокие скулы. Странного разреза глаза, сейчас казавшиеся огромными и до краев наполненными ночью. Безупречные брови сошлись над переносицей, ноздри тонкого, с горбинкой, носа чуть трепещут, над верхней губой выступили капельки пота. Хищная птица, ухватившая добычу. Но у добычи, похоже, были ядовитые щупальца, и надо было их вовремя оторвать. Дочь Дракона прорычала несколько слов на незнакомом Даррену языке, несомненно, ругательств - а что еще произносится с таким выражением? - выдернула из тугой прически острую серебряную шпильку и протянула магу:
- Проколи мне палец, пусть покажется кровь. Ну же, у тебя получится! Я должна запереть эту дрянь.
Непослушными пальцами Даррен взял шпильку, уколол, почти не глядя. Кажется, он сделал, как надо, металл в руке налился холодом и стал ощутимо тяжелее. Женщина забрала шпильку и что-то быстро начертила на камне.
- Ты хоть знаешь, что за тварь тебе подсадили?
Он попытался ответить, но голос отказался ему служить.
- Не трудись, я и так вижу... Честно говоря, не думала, что на Континенте кто-то еще, кроме нашего ордена, помнит о них и умеет управляться. Там, где я родилась, их именуют ги-ххор. Они всегда служили оружием для подлых и слабых, но желающих во что бы то ни стало отомстить. До поры они сидят тихо, но стоит тебе ослабнуть - бросятся на тебя всей стаей. Твари причиняют нестерпимую боль, питаясь страданием, и если рядом нет толкового целителя или мага, сам понимаешь...
Она тряхнула головой, и темные, с красноватым отливом волосы рассыпались по плечам.
- Второй раз вы меня спасаете, - просипел Даррен.
- Прошу, помолчи, - отмахнулась Дочь Дракона, - Если бы я хотела сделать тебя должником, сказала бы. Одну такую тварь я изловила вчера. Она до того обнаглела, что стала видимой. Я проснулась ночью от твоего крика, еле успела. Вторая хитрее, но голод оказался сильнее ее. Кто мог знать, что ты отдашь столько сил? Кто их натравил на тебя?
- Знал только Настоятель...
- Чем же ты заслужил подобный "подарок"? - женщина наклонилась, что-то с металлическим звоном щелкнуло, - Ну, вот и все... Уверена, если бы не эти зверюшки, ты бы пришел в себя через пару-тройку часов и встал на ноги без посторонней помощи.
- Я могу лишь предполагать, с известной долей вероятности. Но это длинная история. Госпожа... я понял, вы что-то знаете о моих родителях?
— Это тоже длинная история, мальчик. Я расскажу ее тебе, как только мы немного восстановим твои силы. Что ты ощущаешь?
- Усталость, точно камни таскал. И голод.
- Так и должно быть, - волшебница низко склонилась над ним, заглядывая в глаза. И он снова утонул в бархатной звездной тьме.
- Все хорошо, - Женщина легко, по-матерински, коснулась губами его лба, - Как же ты похож на свою мать...
- Вы знали ее, госпожа? - прошептал Даррен. Он, сколько себя помнил, мечтал узнать хоть что-нибудь о родителях. В Обители было достаточно сирот, но их приводили монахи, каждый год отправляясь на поиски новых учеников, а не подбрасывали на ступени Храма. И с некоторых пор ему стало понятно, что Настоятель о многом недоговаривает.
- Знала, конечно. Мы попали в Орден в один год, были вместе с первой ступени и до... самого конца. Мы стали больше, чем сестрами. Жизнь развела нас, когда Старшая отправила почти всех сестер в Мир, к правителям, чтобы предупредить о грядущей опасности и предотвратить, по возможности, войны и бедствия. Вернулась она уже совершенно другой... - женщина замолчала, прикрыв глаза, ее тонкие пальцы перебирали висящие на шее амулеты и обереги: яркие самоцветы, резные костяные фигурки, удивительные маленькие раковины с далеких островов. Рот чуть изогнулся в горестной усмешке.
- Постойте... Я слышал, что Дочери Дракона не могут иметь детей, - сказал Даррен.
— Это миф. Все, что мы можем и умеем, меняет наше отношение с Силой и Временем. Пока мы не знаем материнства, и то, и другое подчиняется нам с легкостью. Мы почти не стареем, живем более насыщенно и долго, нежели обычные люди, и без остатка отдаем себя делу. Но если одна из нас становилась матерью, для нее все заканчивалось. Магия ей уже не подчинялась, и время бежало намного быстрее, чем для других. Родившие детей живут не более трех лет с момента появления малыша. И чем более сильной была волшебница, тем меньший срок ей отпущен. Поэтому, мы решаемся привести в этот мир новую душу, лишь когда все миссии завершены. Сознательно. Наши целительницы иногда могут продлить время - если ребенок родится в Замке. Дети вырастают, и им находят занятия. Девочки, как правило, пополняют ряды Ордена, а мальчики становятся воинами, кузнецами, лекарями...
- Тогда каким образом я оказался на пороге Обители? - просипел Даррен и закашлялся: в горло будто песка насыпали.
- Она поступила иначе. Не против правил - таких правил нет, но против желания Старшей. Они были и раньше - те, кто решился сколь возможно долго оставаться рядом с любимыми, кто добровольно платил скорой смертью за то, чтобы дитя увидело в своей жизни что-то кроме серых стен замка.
- Но вы сказали, что она вернулась в Орден...
- Без тебя. Только чтобы отчитаться Старшей о выполненной миссии и умереть.
- Значит, я еще два с половиной года был с отцом, и только потом он оставил меня в Обители. Почему? И кто он был?
- Мы не знаем, мальчик. Твоя мать унесла эту тайну с собой. Она не хотела, чтобы Орден нашел тебя.
- Хотела, чтобы я вырос свободным?
- Хотела, чтобы ты остался жив. Думаешь, Старшая не разглядела бы твои способности еще в колыбели? Тебя сочли бы опасным и уничтожили.
- Старшая так жестока? - зябко поежился Даррен.
- Ею движет необходимость. А еще она очень ревниво относится к своему могуществу. Зачем ей тот, кто через пару десятков лет станет сильнее ее?
- Тогда как же вы меня нашли?
- Дарра просила меня об этом... перед смертью. А не так давно мне об этом напомнили и указали правильный путь.
Дочь Дракона замолчала, увидев, что ее собеседник смотрит сквозь нее рассеянным взглядом.
- Мальчик, тебе плохо? Ну же, не молчи!
- Ничего страшного, госпожа. Просто вы назвали имя моей матери, и будто дверь какая-то открылась... Я ведь не могу ее помнить, - Даррен зажмурился, - тогда откуда это? Длинные, мягкие волосы цвета пепла, хрустальный смех, песня без слов. "Всевидящее Око", нарисованное на ладони, и запах - такой травяной, горький...
- Не удивительно. Отец назвал тебя в честь матери, и воспоминания оставил тоже он. Не спрашивай, как, я все равно не знаю ответа.
- Почему ты не пришла раньше?
— Это не мое решение. Думаю, они оба считали, что так будет лучше для тебя. Узнай ты все это в пору твоего ученичества, наверняка кинулся бы разыскивать отца, и не сделал бы того, что должен. Повторю еще раз, Дарра предвидела многие опасности, грозившие тебе. Все, достаточно разговоров, если мы будем продолжать, ты умрешь с голоду.
Дочь Дракона вышла, а Даррен без сил откинулся на подушку. Кто знает, думал он, может быть, они действительно были правы. Может и не появились бы в его жизни тропы между мирами, Город-над-Морем, Тайри... Тайри. Нескоро он теперь сможет хоть что-то узнать о ней.
Женщина вернулась, легко неся огромный поднос, уставленный горшочками, плошками и тарелками с чем-то аппетитным.
- Откуда это великолепие? - удивился Даррен, понимая, что мог бы сейчас съесть, как минимум, быка.
- Кое-что было в твоей кладовке, кое-что я принесла с собой, а основная часть несколько часов назад паслась на лесной поляне. Главное, мне все это удалось приготовить! Приступай, сил нет на тебя смотреть.
- Надеюсь, госпожа присоединится ко мне?
Дочь Дракона фыркнула, точно большая кошка.
- Неужели ты думаешь, что я стану смотреть на тебя и облизываться? И вот еще что... Меня зовут Атма, и будь добр называть меня по имени.
Обед (или ужин - Даррен потерял счет времени) прошел в сосредоточенном молчании, оба слишком устали, чтобы продолжать разговор. Но от этого вопросов в голове мага меньше не стало. После трапезы Атма принесла своему подопечному горько пахнущий отвар:
- Выпей и постарайся уснуть. На сегодня достаточно впечатлений. Я создала пару охранных кругов и послала кое-кого бродить по окрестностям, чтобы ни у кого не возникло желания сунуться к нам ночью.
- Спасибо, Атма. Думаешь, у нас есть немного времени, чтобы восстановить силы?
- Пара дней, не больше. Убей я подсаженных тебе тварей, их хозяева уже были бы здесь. Но ги-ххор живы, просто надежно упрятаны. Значит, наши друзья обязательно явятся проверить результат. Чутье подсказывает мне, что они убрались достаточно далеко, но не настолько, чтобы перестать слышать своих тварюшек. Не думай об этом, спи...
- Спокойной ночи, госпожа, - покорно произнес Даррен, чувствуя, как закрываются отяжелевшие веки.
- Вылечу тебя и голову оторву, - проворчала Дочь Дракона, - несносный мальчишка...
Утро разбудило его птичьим щебетом и шумом ветра в соснах. Окно было распахнуто настежь, в комнате пахло земляникой и какими-то цветами. Атма отсутствовала, во всяком случае, в поле зрения. Даррен с наслаждением потянулся и сел, не ощутив и намека на вчерашнюю слабость. Умывшись и переодевшись, маг вышел на крыльцо, огляделся в поисках своей спасительницы. Наверное, охотится или свои отпорные чары проверяет, решил он и замер, закрыв глаза и прислушиваясь к окружающему миру.
- Не пытайся, мальчик мой. Не все сразу, - услышал он голос Атмы и вздрогнул. Вот тебе и "безупречное восприятие". Даррен даже не уловил, как она подошла.
- Весь в мать. У нее тоже терпения ни на что не хватало. По молодости.
Дочь Дракона стояла в двух шагах от порога. Рукава ее золотистой шелковой рубашки были закатаны, как и кожаные штаны. В одной руке Атма держала свои сапоги, а в другой красовалась самодельная острога с нанизанными на ней крупными рыбинами.
- Оказывается, в здешнем ручье есть не только вода, - усмехнулась волшебница.
- Форель... Я и забыл про нее. Так непривычно чувствовать себя таким...
- Беспомощным?
- Ущербным. Магия всегда была со мной, даже когда приходилось умирать, - Даррен опустил голову.
- Не стоит переживать понапрасну. Твое пламя живо, а что надо сделать, чтобы вернуть умение им управлять... Уж точно, не впадать в уныние. Думай!
- Я думаю, о многомудрая Дочь Дракона, - вздохнул зеленоглазый, - и первое, что приходит на ум, это Купель. Правда, есть два препятствия. Просто так в нее не прыгнешь, нужен Рассветный ритуал. И именно поэтому нас к ней постараются не пустить.
Атма уселась на ступеньку у его ног, подставила лицо ярким утренним лучам.
— Это не так страшно, как тебе кажется. Мы должны опередить наших гостей, только и всего. Сейчас мы быстренько завтракаем и убираемся отсюда. Я приметила одну старую тропу, она ведет вниз, к озеру, а нам это и нужно.
Вскоре Даррен и Атма покинули маленький домик и скрылись среди колючего горного кустарника. Некоторое время, пока тропа была слишком крутой и опасной, беглецы шли молча, экономя силы и дыхание. Впрочем, Даррену казалось, что его спутнице все нипочем. Солнце перевалило за полдень, когда Дочь Дракона скомандовала привал. Они нашли сухую пещеру, полуспрятанную зарослями дикого плюща, и с комфортом устроились там.
- Мы вовремя ушли. К твоему дому приближаются гости, - сказала волшебница, доставая из дорожного мешка хлеб, остатки жареного мяса и кувшин, плотно заткнутый пробкой.
- Оставила сторожей в доме?
- И не только. Уговорила лесных хозяев помочь, они все равно за округой приглядывают. И следы наши прячут.
Зеленоглазый маг кивнул и принялся за еду.
- До темноты надо добраться хотя бы к террасам. К озеру с тобой таким нам не успеть, - Атма вытащила пробку кинжалом и налила в глиняные стаканы темно-вишневую жидкость. В воздухе сразу разлился аромат фруктов и мяты.
- Кетрайское вино?
- Оно самое, немного усовершенствованное. Пей, не бойся. В голову не ударит, а сил прибавит и поможет двигаться быстрее, - улыбнулась Дочь Дракона.
- А мы шли недостаточно быстро? - удивился Даррен. Ему казалось, они чуть ли не бежали, насколько это было возможно на полузаросшей и местами заваленной камнями тропе.
- Тащились, как тарихские черепахи. Если так будет и дальше, твои гости нас нагонят.
Дальнейшую дорогу Даррен помнил плохо. Все его внимание и воля уходили на то, чтобы не оступиться, не упасть и не пропустить ни одной команды спутницы. Солнце зашло за ближние пики, расцветив перистые облака дивными золотисто-зелеными оттенками, когда они оказались на скальной террасе, нависающей над Материнской Купелью. Даррен, совершенно обессиленный, опустился на землю и понял, что в ближайший час он не сможет сделать ни шага. Атма, на первый взгляд, не уставшая вовсе, села рядом, извлекла все тот же заветный кувшин, заставила мага сделать несколько глотков.
- Потерпи, сейчас станет легче. Не могу сказать, что мы от них отделались, к сожалению. Это опытные ищейки. И если они пожалуют сюда ночью, придется драться.
- Без оружия? Мой меч остался в Обители, Настоятель из него чуть ли не реликвию сделал, хотя это просто хорошо откованное железо. А магия...
- Я думаю, меня одной хватит на них на всех. Дочь Дракона в ранге наставницы Оберегающих вовсе не просто отправить за Черту.
— Это большая честь для меня, госпожа, - уважительно произнес маг.
- Я уже обещала оторвать тебе голову? - глядя в темнеющее небо с двумя серпами Неразлучных, промурлыкала женщина. - Несносный мальчишка. Лучше расскажи, с чего это на тебя объявили охоту.
- Не знаю, стоит ли... Расслабился, был слишком самоуверен, вот и влип.
- Стоит, Даррен. Покаяться еще успеешь. Должна же я понять, кого ждать в гости. И лучше подробно и с самого начала.
Глава 2
Маг страдальчески поморщился и начал рассказывать - с того момента, как молодой воспитанник Обители шагнул на Звездную тропу и отправился искать помощь для родного мира. Он старался быть кратким, но Атме и этого было достаточно.
— Вот как. Значит, женщина... - задумчиво протянула она, когда Даррен закончил рассказ о том, что помнил сам. – Которая, раз за разом, вытаскивала тебя из-за Черты. Которая, не раздумывая, пошла бы за тобой, если бы ты позвал. Которая, скрепя сердце, отправила тебя домой, чтобы спасти. С которой ты соединен узами, в чьей природе разбираются разве что боги, и ты говоришь, что она не любила тебя? Не понимаю. Так не бывает.
- Я знал того, кого она, наверное, любила.
- Но судьба, как ты сказал, не дала ей счастья. Судя по твоим словам, они ведь не вместе?
- Ее любимый ушел за Грань. Вернее сказать, отдал все, включая посмертие, чтобы ее спасти.
- Ты так хорошо осведомлен?
- Я видел это своими глазами.
- Ну что ж, по крайней мере, ты перед собой честен. А дальше что было? В том городе, где ваши пути разошлись?
- Я ничего не помню с момента, как поймал грудью осколок ядра. Все остальное я узнал со слов Альтарна и других воинов его отряда. Там что-то случилось, на площади. Верховная жрица выпустила в мир демонов отчаянья и разрушения, и только Орданн мог их остановить. Он ничего не видел в горячке боя, когда вмешался маленький колдун из древнего, почти вымершего племени. Он служил Темным, но преследовал свои, никому не понятные цели. Зачем-то ему понадобился наш молодой король. В ход пошли силы, против которых даже Секиры были бесполезны. Этот человечек добился бы своего, не окажись там Смотрящий сквозь Время. С его магией не поспоришь, да он, наверное, заранее знал, что делать. Вонзил свой посох в эпицентр магической воронки, стянул все на себя и... пропал. Говорили, после этого она дралась, как бешеная, наравне с гвардейцами. В произошедшее позднее мне очень трудно поверить, но... это было, это видели сотни. Вмешались наивысшие Силы, Сын забрал ключ, и война закончилась, - Даррен хрипло закашлялся и потянулся к меху с водой.
- Каким образом? Темный отступил?
- Отступника со свитой просто... убрали. Как фигуру с доски. Не знаю, как объяснить, сам не видел. Остались только люди - испуганные, растерянные, лишенные всякой магии. Можно было начинать все с начала.
- И как только ты пришел в себя, решил отыскать свою целительницу? - Атма встала и потянулась с истинно кошачьей грацией.
- Да, и почти ушел, но... Я был нужен здесь. Ты, наверняка знаешь, почему. Еще один Ключ, до которого Князю самому не дотянуться.
- Здесь, на Континенте, древние пророчества постарались забыть. Ваша магия вернулась, а что еще надо? Спохватились, только когда дети начали гибнуть, да и то... - Дочь Дракона безнадежно махнула рукой, - на моей родине, мальчик мой, легенду о Творце, Подмастерье и трех Ключах от всего сущего никогда не забывали. До того, как меня нашли Дочери Дракона, я с детства служила в храме, и понимаю это, как никто другой. Про твои подвиги я знаю тоже, можешь не рассказывать. Так ты нашел свою колдунью или нет?
- Я услышал ее не сразу, видимо, не учел потерянных лет и огромное расстояние между нами. Пришлось прерваться, вернуться в Обитель, и тут я, похоже, свалял дурака и заработал себе все эти радости с ги-ххор и погоней.
Атма вопросительно взглянула на Даррена, и ему пришлось продолжить.
- Императорская семья возжелала видеть меня консортом наследной принцессы, а заодно поправить свежей кровью безнадежно испорченную родственными браками наследственность. И заполучить инфантов, одаренных магически.
- Ого! От таких предложений не отказываются, - в голосе женщины было больше тревоги, чем изумления.
- Они на это и рассчитывали, а я рассчитывал вскоре исчезнуть. Кроме того, весь этот пафос сначала вызвал дикую злость, а к концу меня разобрал хохот.
- Ты сумасшедший, Даррен. Нет, я полностью одобряю твое решение, но рассмеяться в лицо императорским посланцам... Теперь я ничему не удивлюсь. Более чем уверена, мы увидим здесь личных палачей Ее Высочества.
- А Настоятель?
- У этого свои резоны. Он все время наблюдал, как ты учишься, растешь, совершенствуешься. Когда ты исчез, он приложил массу усилий, чтобы вернуть тебя. Ты был его козырем перед другими сильными магами, императорской семьей, нашим орденом. Он голову сломал, пытаясь выяснить природу твоего дара, впрочем, как и наша Старшая. А когда ты помог очистить материк и собрался уйти, старик не смог приказать тебе остаться. Но кое-что сделал, чтобы остановить.
- И что бы им не заняться чем-нибудь более полезным, - Даррен поднялся с земли, осторожно выглянул из-за камня, за которым они расположились, и залюбовался увиденным, как всегда. В черно-изумрудном небе сияли Божьи Очи - две туманности, похожие на глаза. Тонкие серпы Неразлучных поднялись выше, осветив округу. Внизу мягко сияла Материнская Купель, а за ней золотились купола древнего храма и башенки Обители. Стояла удивительная тишина, не нарушаемая ни криком птицы, ни шорохом ящерицы в камнях, ни дуновением ветра. Казалось, звезды и вода ведут неслышный диалог, а весь остальной мир замер, чтобы не мешать им. Поэтому, скрип каменной крошки под чьей-то неосторожной ногой прозвучал, как пушечный выстрел.
— Вот и наши заклятые друзья, мальчик, - с веселой злостью проговорила Атма, проворно пряча их мешки под камень, - Подойди ко мне.
Она сняла один из многочисленных амулетов и надела его на покорно подставленную шею Даррена, потом протянула ему вырезанный еще в лесу посох из прочного темного дерева.
- Думаю, ты умеешь с этим управляться не хуже, чем с мечом. И запомни, если они попытаются захватить тебя - прыгай в озеро. Карниз выступает достаточно далеко, о камни не разобьешься. Будем надеяться, что тебе повезет.
Даррен заметил, что за поясом у Атмы появилась пара странных кинжалов, отливающих молочно-белым в свете лун. Костяные? Много ли пользы в сражении от такого оружия? — Это клыки эрхиоры, а они получше иной заговоренной стали, - сказала Дочь Дракона, увидев сомнение на лице мага, - Уж поверь моему опыту. Зеленоглазый вздрогнул. Ему приходилось читать, насколько смертоносны эти с виду декоративные кинжалы для храмовых церемоний. - Я и забыл, что ты родом с Эшши, - прошептал он, - Последний остров, за которым лишь вечно бушующее море, где на берегу стоит храм Безбрежной Оке, владычицы водной стихии, и где спят тайны со времен Сотворения... Так написано в хрониках. Атма лишь кивнула, приложила палец к губам, отступила в тень камня и растворилась, будто ее и не было. Даррен встал спиной к скале, поудобнее перехватив посох. Через минуту шаги преследователей послышались совсем рядом. Они не таились, и темнота им вовсе не мешала. Заметив замершего у скалы волшебника, одетые в серое воины окружили его, отрезая путь к отступлению. Судя по тому, как беспечно они подставили спины лунам, стало понятно, что о втором противнике ловчие Принцессы не подозревают. Пусть подольше остаются в неведении, подумал Даррен, Атма знает, когда вступить, а мы пока потанцуем... Зеленоглазый понимал, что ему остается лишь глухая оборона, но размышлять было некогда. Руки сами делали, что положено. Пока удавалось не подпускать ловцов близко, но на место каждого упавшего тут же становился новый. Порыв ледяного ветра ударил в спины нападающим, следом запели белые кинжалы Атмы. Клыки полумифической морской змеи были в руках истинного мастера и рождали настоящую музыку боя. Дочь Дракона легко уложила четверых, прежде чем противники что-то поняли. Командир откуда-то сзади выкрикнул команду, но в ушах у каждого уже звучали два голоса: низкий, вибрирующий, как у басовой струны и высокий, режущий слух, похожий на крик дельфина. Пока клинки пели о чужой смерти, лучше было не прислушиваться, чтобы не накликать свою. Но дикая, страшная музыка, в которую вплетался то звон железа, то чей-то стон, завораживала и не отпускала. Ловчие Принцессы стали терять бдительность, оглядываться, ошибаться. - Не дайте ему уйти! - крикнул высокий воин и развернулся, в поисках второго противника. Даррен услышал в шуме ветра короткое "Прорывайся!", и выпустил на волю старые-старые боевые навыки. Сейчас он видел только уязвимые точки для ударов его ше-ста, и их было достаточно, чтобы раскидать противников и выйти к самому краю высту-па. Он знал, что это сожжет весь остаток сил, но иного выбора не было. Дальнейшее превратилось в бешено крутящуюся ленту. Уже прыгая в озеро, маг заметил багровое сияние над головами оставшихся на террасе преследователей, быстро обретающее облик драконьей головы. Объятия Материнской Купели были обжигающе-ледяными, дыхание сразу перехватило, и Даррен позволил себе просто опускаться к тускло светящемуся дну. Умереть в водах волшебного озера - что может быть прекраснее, подумал он. И что может быть глупее! Видимо, Купель второй раз не приняла его... Чьи-то невидимые, мягкие и теплые ладони подтолкнули его вверх: раз, другой, третий. Эти прикосновения были осторожными и нежными, от них перестали огнем гореть легкие, исчезла боль от полученных ран, и тело стало невесомым и послушным, как в юности. Вынырнув и судорожно глотая воздух, Даррен мысленно возблагодарил судьбу и таинственные силы озера, какое-то время блаженно лежал на спине - все те же ладони заботливо поддерживали его, а потом поплыл к берегу. У приметного камня расположилась Атма, подложив под голову обе их дорожные сумки и, как видно, ничего не опасаясь. - Наконец-то, - не открывая глаз, проворчала она, - я уж подумала, ты решил стать местным водяным или у тебя отросли жабры. - Странно, - пожал плечами маг, - мне показалось, что все произошло очень быстро. - Понимаю, что ты сейчас горы готов свернуть одним простеньким волшебством, но прошу тебя, подожди. Ты слишком узнаваем даже в мелочах. Тебя выследят. - Наши друзья из Обители? - криво усмехнулся Лоцман, принимая из ее рук сверток с сухой одеждой и отправляясь за камень - переодеваться. Неслышными шагами из прибрежных камышей вышла китерра - дикая горная кошка. Постояла, прислушиваясь, и царственно прошествовала к Атме. - Спасибо, сестра, - почти промурлыкала та и спокойно положила руку на пушистую голову кошки. - Ты еще и животным умеешь приказывать? - удивленно хмыкнул Даррен. В ответ возмущенно фыркнули, и он не понял - женщина или кошка. - Ни в коем случае. Я попросила о помощи, а их племя сочло возможным на эту просьбу откликнуться, - проговорила Атма, а китерра повернула голову и взглянула на Даррена огромными всезнающими глазами. - А тот... который был там, на карнизе, тоже на просьбу откликнулся? - Кто? - через секунду Атма сообразила, о чем спросил маг, и рассмеялась негромко, - Ах, вот ты о чем! Это же обыкновенный боевой фокус, доступный любой Оберегающей первой ступени. - Понятно. Так значит, это вы наблюдали за окрестностями и сторожили дом? - обратился Лоцман к пушистой собеседнице, изо всех сил пытаясь оставаться серьезным. Все это походило на какой-то сумасшедший сон. С кошками он еще не разговаривал! Хотя тогда, много лет назад, в Арашамфе тоже были кошки. Правда, размером с доброго тигра, крылатые и владеющие мысленной речью. А кто сказал, что ею не владеют китерры? - Они и сейчас нас охраняют, - мягко улыбнулась женщина, - я очень благодарна им, ведь китерры видят иначе, чем люди, и им трудно смотреть на то, что мы творим. Китерра, издав утверждающее "мя!", потерлась о ноги Даррена, а потом, чуть привстав на задние лапы, подставила лоб под его ладонь. Мир резко изменился, стал черно-белым. Дальние предметы слились в серой дымке, зато ближние стали очень четкими. А через минуту, когда маг немного привык к чужому зрению, проявились новые краски и оттенки, которых не различал человеческий глаз, как не различал он и то, что было этими красками расцвечено. Светились текущие вокруг ручейки силы, серебристо-серым сиянием был окружен силуэт Атмы, нестерпимо полыхало озеро. Страшное черно-лиловое пятно висело над карнизом, где остались императорские воины. Наверное, так кошки видят смерть и страдание. Стоп, а это еще кто, упрятанный в изумрудно-золотистые сполохи? - Здесь кто-то есть, кроме нас? - растерянно спросил Даррен у Атмы. - Никого, мальчик, - серьезно ответила Дочь Дракона, - разве ты еще не понял? Когда китерры привели меня к твоему дому, это выглядело иначе, но... Тогда я была, как бы это помягче сказать, поражена. Потому что нигде и никогда ничего подобного твоему Огню не встречала. - Забавно. Но меня сейчас волнует не это. Нам надо уходить, и поскорее. - Ты подумал, как и куда? - На Зведную Тропу отсюда нам не выйти, притяжение Купели почти непреодолимо, но остаются внутренние Тропы. Надежных людей у меня мало. Ученики живут в столице, нам туда нельзя. Остается лишь мой наставник. - Альтарн? Он разве не в Обители? - Нет. Года два назад он вернулся в Элессу, в свое имение, никому ничего не объяснив. - Что ж, до Элессы далеко, но хоть через Пустыню не надо тащиться, как до моего убежища, - задумчиво проговорила женщина. - Совсем недалеко, если тебя ведет Лоцман, - улыбнулся зеленоглазый. - Прости. Я все еще думаю, что ты не можешь наколдовать и огонек свечи. Только вот нас заметят. Или ты сумеешь сбить их со следа? - в глазах Атмы блеснул азарт. - Есть способ, - Даррен наклонился, подобрал с земли пару камешков, покатал их на ладони, сжал в кулаке. - Обманные камни сделать нетрудно. Бросишь камешек подальше, и какое-то время преследователи будут идти за нашими двойниками в совершенно ином направлении. - Поторопись, Рожденный от Пламени, - услышал он тихий шепот, и не сразу понял, что к нему обратилась китерра, - Мы счастливы помочь тебе, но не в силах остановить неизбежное. Время защитницы истекает. - Солнце встает, - сказала Атма, - спасибо тебе, сестра. Пусть все светлые силы хранят ваше древнее племя. Китерра взглянула на Дочь Дракона, потом на Даррена и одним прыжком исчезла в камышах. Лоцман что-то произнес одними губами, и рядом с ним соткалась из утренней дымки и солнечных лучей жемчужная арка портала. Он протянул один из камушков Атме: - Просто подержи его в руке и брось подальше. - Не стоит, мальчик. Никто обо мне пока не догадался, - тихо и устало произнесла женщина, - и не догадается, поверь. Обманный камень питается силой, а у меня ее совсем немного. - Хорошо, - Лоцман отшвырнул камни и протянул спутнице руку, - Идем! Атма как-то странно посмотрела на него, в ее глазах сейчас было не звездное небо, а мрачная морская пучина, в которой можно сгинуть без следа и надежды. Потом решительно шагнула вслед за магом. Десять шагов по странному коридору из тумана, шепота и звездной паутины. Десять шагов, которые, будь он один, пролетел бы мгновенно. Десять шагов до тихого приморского городка Элессы, давшиеся ему с огромным трудом, потому что, едва ступив на тропу, Дочь Дракона рухнула без сил, и каждый шаг с ней на руках отдавался болью, заставлял сердце пропускать удары, и плестись там, где можно было бежать. На четвертом шаге Даррен понял: если он что-нибудь не придумает, Атма не переживет дорогу. Почему-то тропа выпила все силы Дочери Дракона, а теперь по капле вытягивала саму жизнь. Лоцман сделал самое простое - пожертвовал частью собственного Огня, и двинулся вперед, едва чувствуя под ногами тропу, ставшую вдруг зыбкой и ненадежной, и удерживая по эту сторону Черты Атму. Наконец, под сапогами захрустела прибрежная галька, и Даррен, опустив на землю свою спутницу, со стоном повалился с ней рядом. Он лежал, наслаждаясь запахом моря, шумом прибоя и ласковыми лучами солнца. Усталость ушла легко и быстро, будто галька и песок впитали ее. Как же хорошо вот так валяться на берегу, и не думать, что им на голову кто-то свалится, бряцая оружием! Даррен сел и огляделся. Атма лежала тихо, вытянувшись. Она часто и коротко дышала, а ее неподвижное лицо напоминало древнюю бронзовую маску. - Не смотри на меня так, мальчик, - хрипло проговорила она, не открывая глаз, - всему есть свой предел. И моим силам тоже. - Что с тобой? Чем я могу помочь? - Даррен осторожно взял ее за руку. Дочь дракона слабо сжала его пальцы в ответ. - Ничем. От смерти нет лекарства. - Не сгущай краски, пожалуйста. Пока ты жива, и я найду способ... - Пока я жива, - горько усмехнулась Атма, - пока... Не беспокойся, Даррен, все идет, как дОлжно. Главное, что ты вырвался. - Так бывает, тропа пьет силы. Отлежишься, отдохнешь, а пока пусть это побудет у тебя, - он достал из дорожного мешка тяжелый, исчерченный сложными узорами серебряный диск на цепочке. Атма чуть приоткрыла веки: - Сильная вещь. Сам делал? - в потускневших глазах блеснул интерес. Дождавшись кивка Даррена, она спросила: - Ты хоть знаешь, что больше не сможешь воспользоваться им? - Знаю, - легко отмахнулся маг, - ничего страшного. Я не хочу потерять тебя. Дочь Дракона со стоном приподнялась на локтях, и полная звезд ночь глянула на Даррена из ее глаз. - Вечные волны, когда-то я говорила то же твоей матери... Не уберегла, - какая горечь в голосе, в изгибе бледных губ. Горечь и давнее, неизбытое чувство вины. - Расскажи мне о ней, пожалуйста, - попросил маг, вытряхивая на гальку содержимое обеих дорожных сумок в поисках заветной фляги с укрепляющим питьем. Пусть говорит, пусть вспоминает о чем угодно, кроме смерти, думал он. Пока она говорит с ним - держится за жизнь, и есть еще капля времени, чтобы понять, что же происходит. Понять и найти способ удержать ее по эту сторону Черты. Атма сжала в ладони амулет, вздохнула и села. С минуту смотрела на мерно накатывающие на берег волны, потом заговорила - негромко и размеренно, будто читала вслух книгу: - Дарра была настоящей красавицей, будто выточенной из белейшего мрамора лучшим из скульпторов. У тебя ее лицо. Но и только. Родом откуда-то из северных лесов, она была белокожей, голубоглазой и темноволосой. И еще очень одаренной. На моей родине про таких говорили: ее поцеловала Богиня. Ты, наверное, слышал, мой мальчик, что среди нас есть защитницы, целительницы - их большинство, и те, кому дано видеть будущее. Дарра совмещала в себе все три таланта, два из которых успешно прятала от глаз Старшей. Теперь я понимаю, почему. Она многое предвидела, предупреждала и меня, и настоятельницу, но ей не поверили. Считали, что это предсмертный бред, - Атма закашлялась и долго не могла отдышаться, - и напрасно. — Значит, многие мои способности от нее, - задумчиво произнес Лоцман, - но вот с предвидением... Скажем честно, вообще никак. Иначе бы я не попался так просто. - Ты ошибаешься, - голос Дочери Дракона стал совсем тихим, - просто всему свое время. Она облизнула пересохшие губы, и Даррен поспешно протянул ей флягу с остатками воды. Атма с трудом сделала несколько глотков и поморщилась: - Теплая... - Может быть, твое вино? - Нет, не хочу. Да и не поможет. Знаешь, я чувствую родник где-то рядом. Принеси мне свежей воды, мальчик. Жаль, самой мне не дойти... Не волнуйся, все будет хорошо. Зеленоглазый волшебник взял опустевшую флягу и пошел к зарослям цветущего кустарника. Если родник есть, то именно там. Атма медленно встала и, глядя вслед удаляющемуся Даррену, прошептала: - Если бы ты знал, чем пожертвовала твоя мать, чтобы защитить тебя... Когда Лоцман вернулся, Дочь Дракона сидела на камне у самой линии прибоя. Ветер трепал золотистый шелк ее рубашки, играл прядями распущенных волос, тихонько позвякивал амулетами, висящими на ее шее. - Я рад, что тебе лучше, Атма, - улыбнулся маг, отдавая женщине флягу с родниковой водой. Та жадно припала к горлышку и долго пила, не обращая внимания на текущие по подбородку струйки. - Спасибо, Даррен. - Может, теперь ты позволишь мне помочь? Я, конечно, не великий целитель, но кое-что смыслю. - Нет. Здесь не помогли бы и все мои сестры, вместе взятые. Поверь, - Дочь Дракона говорила спокойно, глядя на невысокие волны, шуршащие галькой у ее ног, - мне пора возвращаться. - Возвращаться? Но каким образом? Твой замок на другом конце континента, до него недели пути морем, а Сокрытые Тропы убьют тебя. - Не беспокойся, - Атма безмятежно улыбнулась, - мне не придется так далеко плыть, - она осторожно провела пальцами по щеке Даррена, заглянула в глаза, и он увидел, как тонет в бесконечной тьме, звезда за звездой, серебряный вихрь. Свет жизни становился все слабее, таял каплями в глубине, - знаешь, теперь я очень хорошо понимаю Дарру, мальчик. Мы тьма знает сколько веков называли себя Дочерьми Дракона, но никто кроме Сестры-основательницы и, может быть, нескольких ее сподвижниц, его даже издали не видел. Твоей матушке судьба даровала такое счастье. Погоди, выслушай меня... Там, в лесном домике, я с трепетом ждала, когда ты очнешься, потому что боялась увидеть в твоих глазах вертикальные зрачки. Я счастлива, что сумела помочь тебе, тем самым выполнив древний долг - за себя и всех моих сестер. Дочь Дракона встала - почти прежним, слитным красивым движением, легко коснулась губами лба Даррена и отступила. - Прости, что не могу сопровождать тебя и дальше. Прощай, Рожденный от Пламени, и береги себя. И еще... Тебе лучше не смотреть, как я уйду. - Но... - Все, что можно было сказать, уже сказано, - голос Атмы стал совсем другим, низким, чужим и бесцветным, — вот, возьми на память. Она, не глядя, уронила в подставленные ладони оправленную в золото ракушку и пошла, будто не ощущая сопротивления воды. Откуда-то донесся печальный и пронзительный крик, другой, третий. Из глубины выныривали вьеффы - удивительные морские существа, похожие на больших дельфинов, с высокими перламутровыми гребнями на спинах. Их редко видели в открытом море, а возле берега они вообще не появлялись. Как гласила легенда, вьеффы служили глубинному народу, исчезнувшему после Катаклизма. А еще считалось, что они сопровождают души погибших моряков в светлое царство ветра и парусов... Четверо, нет, уже пятеро вьеффов закружились вокруг стоящей по пояс в воде Атмы, двигаясь все быстрее и быстрее. Через минуту Даррен понял, что видит лишь "глаз глубин" - водоворот, окруженный ярким перламутровым сиянием. Потом набежала высокая волна, рассыпавшаяся по гальке белой пеной, и море вновь стало спокойным и тихим, будто не было здесь никогда ни удивительной женщины, ни легендарных созданий.
Глава 3
Маг бессильно уронил руку, не замечая канувшую без звука в воду флягу, опустился на камень и долго сидел, прикрыв глаза и пытаясь уложить в голове все, недавно увиденное и услышанное. Слишком много легенд ожило в последние дни... Дочь Дракона в ранге наставницы Оберегающих, жрица храма Безбрежной Оке с острова Эшши. Ритуальные кинжалы-клыки, спевшие свою победную песнь. Китерры и вьеффы. И ответы на давно мучившие его вопросы, до сих пор казавшиеся ему невероятными. Он непроизвольно сжал кулаки, и острый шип раковины больно впился в ладонь. Лоцман очнулся, повесил на шею последний подарок Атмы. По крайней мере, все это ему не приснилось.
Даррен вернулся на берег. Вещи его спутницы исчезли, будто их и не было. Только его собственная сумка одиноко лежала среди камней. Вот свою флягу он бездарно утопил... Ничего, до поместья наставника не так и далеко. К закату они доберутся. Он доберется... Никак не получалось думать в единственном числе, это было нелепо, неправильно и больно. Смуглая волшебница словно все еще стояла за спиной, глядя на него со сдержанной, почти материнской улыбкой. И звездная теплая ночь в ее глазах неслышно шептала на древнем языке свои заклинания: "Иди вперед, мальчик. Заверши то, что начал, и проживи свою жизнь".
Красивый дом в три этажа, окруженный садом - сильно запущенным, но все равно прекрасным. Аромат каких-то цветов, веселый собачий лай и женский голос, поющий балладу под аккомпанемент лютни. Альтарн всегда любил старинную музыку... Калитка была гостеприимно распахнута, и Даррен направился по вымощенной разноцветной морской галькой дорожке прямо к дому.
Крупный рыжий пес вышел из-за деревьев, предупреждающе гавкнул и уселся в двух шагах от непрошеного гостя, загородив дорогу.
- Рид, что там... - мальчик лет двенадцати, черноглазый и черноволосый, выбежал вслед за своим верным другом.
Даррен коротко поклонился:
- Добрый вечер. Я бы хотел увидеть хозяина этого замечательного дома.
- Конечно! - мальчишка сорвался с места, не дослушав, прокричал на бегу, - Отец, к тебе гость!
Зеленоглазый волшебник не смог сдержать улыбку: кажется, его наставник получил то, о чем мечтал всю жизнь. Семью. Он всегда был привязан к своим ученикам, точно к собственным детям, тяжело переживал, когда кто-то из них погибал. Наверное, поэтому и покинул Обитель. Во всяком случае, так говорили. Даррен взглянул на пса и сказал:
- Чудесный у тебя хозяин, Рид. Когда-то я мечтал о том, чтобы у меня был такой пес.
- Да, сколько тебя помню, ты вечно возился со всякой живностью, за что она была тебе искренне благодарна, - услышал он знакомый баритон наставника и через секунду оказался в его железных объятиях.
- Рад видеть лучшего из моих учеников!
- И я рад видеть вас, наставник! - Даррен с трудом отдышался - Альтарн по-прежнему обладал поистине медвежьей силой, ничуть не читавшейся в его почти изящном телосложении.
- Что, тоже устал от нашего горячо любимого горного гнезда? - усмехнулся хозяин поместья, - Может, поживешь у меня месяц-другой?
- Погодите, тан Альтарн... Давайте я сначала все вам расскажу, а уж потом вы решите, нужен вам такой постоялец или нет, - без улыбки ответил Лоцман.
- Ого! Ты опять куда-то ввязался? - Альтарн мгновенно стал серьезен, - И почему меня это не удивляет!
- Не по своей воле. Или не сумел вовремя отвязаться кое от кого, можно сказать и так.
- Не важно. Ты с дороги устал, приведи себя в порядок, поужинай с нами, а утром и поговорить можно, - наставник протянул руку, чтобы забрать у гостя дорожную сумку, и тут взгляд его внимательных серых глаз замер на оправленной в золото рогатой раковине, висевшей на цепочке.
- Откуда это у тебя? - спросил он совершенно иным, напряженным, лязгнувшим металлом голосом.
- Вот поэтому я и предложил сначала поговорить, а потом уж принимать решения, тан Альтарн, - грустно развел руками Даррен, - и говорить нам, наверное, лучше без свидетелей. Ради блага самих свидетелей.
- Хорошо. Только расскажешь мне все в подробностях, - Лоцман поймал себя на том, что снова слышит голос Атмы, произносивший почти те же слова какое-то время назад. Что ж, с наставником всегда приходилось объясняться, как на исповеди.
Альтарн сошел с мощеной дорожки на тонувшую в цветущем кустарнике тропинку, ведя гостя вглубь сада. Маленький домик со старомодной мансардой зарос виноградом и какими-то вьющимися цветами до самой крыши, так что цвет его стен увидеть было невозможно. Красная дверь с кое-где облупившейся краской, была приоткрыта, и из-за нее доносились дивные запахи свежевыпеченного хлеба, корицы, абрикосового варенья… Даррен непроизвольно сглотнул. После перехода ничего, кроме воды, у него в желудке не было, о чем тот не слишком милосердно напоминал.
- Здесь живет вдова моего садовника. После старины Мейля я не могу, да и не хочу никого нанимать. В этом доме нам не помешают. Здравствуй, Финна! - тепло улыбнулся Альтарн маленькой пухленькой румяной старушке, вышедшей на порог.
- И вам доброго вечера, хозяин, и гостю вашему, - улыбнулась она в ответ, и множество лукавых морщинок разбежалось вокруг ее голубых, невероятно молодых и ярких глаз, - проходите наверх, я там и стол уже накрыла, никто вас не потревожит. Если что не так будет, я предупрежу.
Даррен вежливо поклонился садовнице и недоуменно взглянул на наставника. Тот и бровью не повел:
- Пойдем, Дар. Финна у меня такая, все наперед знает. Раз зовет - надо идти, - он подтолкнул ученика к двери. Маг поневоле покосился на руки хозяйки домика, сложенные поверх передника на округлом животике. Закатанные рукава открывали их до локтя, но никаких драконьих татуировок там не было.
Отдав должное вкусному ужину и с превеликим трудом оторвавшись от молока и хрустящих булочек, зеленоглазый маг начал свой рассказ. Как и просил наставник - с самого начала, стараясь не упустить ни одной детали. Говорить пришлось долго. За окном давно стемнело, добрая старушка неслышно зажгла свечи в шандалах, и маленькая мансарда с треугольным потолком стала уютной и загадочной. Альтарн слушал, не перебивая, до самого конца - и про визит императорских посланцев, и про Настоятеля с его намеками, и про то, что Даррен услышал на том конце астральной нити.
- Ты все-таки стремишься туда, - покачал он головой, когда его ученик прервался и потянулся к кружке с молоком.
- Разве я не прав? - хмуро спросил Даррен. - Здесь я сделал все, что мог.
- Да я не об этом... Несколько раз я беседовал с ней - тогда. И будь я на твоем месте, наверное, поступил бы также. И твое стремление совершенно оправданно и понятно... Ты плохо продумал исполнение своего замысла. Это могло стоить тебе жизни.
- И стоило бы, если бы не воля небес и чудом нашедшая меня Дочь Дракона.
При последних словах Даррена брови наставника крайне удивленно взлетели вверх, но ученик, вспоминая недавние события, глядел на горящие свечи и ничего не замечал. Дальнейший рассказ дался зеленоглазому волшебнику с куда большим трудом. Так странно было рассказывать о том, что еще недавно сам считал сказками. Альтарн застыл, весь превратившись в слух, кажется, даже забывал дышать время от времени, и это было странно не меньше. Лоцман был уверен, что наставник за свою жизнь видел столько, что его уже ничем и никогда не удивить. В конце концов, ведь это он и его люди видели и последнее сражение в Городе-над-морем, и появление Сына, ставшее для Города избавлением от Тьмы, и легендарных Первых, лишенных дома. Все это, по мнению Даррена, было куда удивительнее и невероятнее его собственного опыта. Когда повествование закончилось, Альтарн встал и несколько раз нервно прошелся вдоль уставленного яствами стола. Даррен молча ждал, со времен ученичества зная, что наставнику легче думается в движении.
- Что мне сказать тебе, мальчик, - проговорил, наконец, Альтарн, и его интонация заставила Лоцмана вздрогнуть. Наставник произнес "мальчик" так, как говорила Атма - без насмешки, ласково, почти по-отечески, - о твоих родителях мне кое-что было известно, но ничего столь определенного, как поведала твоя защитница. Я очень рад, что ты счастливо избежал гибели, и не удивлен, что Купель снова приняла тебя. Не могу лишь понять, откуда взялась эта Дочь Дракона.
- Из Морского Замка, тан Альтарн, откуда ж еще? - хмыкнул Даррен.
- Ты хоть раз, с момента своего возвращения, бывал на восточном побережье?
- Нет, наставник. Все, что я делал, происходило в других местах. Где нас только не носило, но в окрестности Морского Замка мы так и не попали. Впрочем, там было чисто... - пожал плечами маг.
- Еще бы... И тебе никто ничего не говорил о Дочерях Дракона, ну, кроме того, что общеизвестно?
- Зачем? Они ведь появлялись в Обители...
- Больше двадцати лет назад.
- Естественно, они же ушли в добровольное затворничество, правда, неизвестно, почему...
— Не важно. Тебе должен был рассказать Настоятель, но не сделал этого, а теперь придется мне, - Альтарн тяжело вздохнул и запустил пальцы в роскошную седую шевелюру. - В год, когда ты исчез, произошло несколько событий. Так получилось, что одному из них я стал свидетелем, и именно поэтому я не могу объяснить появление Атмы. Старик Настоятель был тогда совсем плох, наши испытанные средства не действовали - ни магия, ни лекарства. И он отправил меня с помощником к Дочерям Дракона - привести к нему целительницу или получить новое снадобье. Нас поселили в гостевом доме, построенном специально для просителей за стеной Замка. С нами побеседовала одна из Целительниц и пообещала, что в самое ближайшее время лекарство для Настоятеля будет готово. Мы остались ждать, а поскольку дом в это время пустовал, и делать нам было нечего, мы целыми днями глазели с террасы на море. Вдали время от времени виднелись паруса проплывающих кораблей, и мы надеялись, что наше вынужденное одиночество скоро закончится - в помощи обитательниц Морского Замка нуждались многие. На четвертое утро нашего там пребывания мой помощник влетел ко мне со словами "Вставай, а то чудо проспишь!", естественно, я немедленно оделся и присоединился к нему на террасе. Зрелище, действительно, оказалось впечатляющим. Серые плотные облака, со вчерашнего дня застилавшие небо, разошлись, яркая солнечная дорожка легла на притихшие волны. А по ней плыл, сверкая перламутром и серебром, маленький кораблик без паруса, напоминающий половинку гигантской раковины. Сопровождала его стая великолепных вьеффов всех цветов радуги с серебристыми гребнями на спинах. Когда кораблик остановился, из него выбрались трое странных существ... Я думаю, это были диппы.
- Они же исчезли во время Катастрофы!
- Кто-нибудь с полной достоверностью мог это утверждать? Я во всех источниках встречал лишь предположения. Кто мешал им пережить Катастрофу и преспокойно существовать и дальше в своих глубинах? - Альтарн насмешливо взглянул на своего бывшего подопечного. - Похоже, что времена просыпающихся легенд и воскресающих мифов наступили уже тогда. Хотя, в те дни мы думали, что теряем последние из них.
- Я помню их описание в одном древнем манускрипте. Глубинники действительно такие...
- Отталкивающие? - наставник с удовольствием отметил, что жадная любознательность его ученика за годы никуда не делась, - Да. Во всяком случае, на мой взгляд. Узкие, вытянутые к чешуйчатому затылку, черепа с маленькими ушными отверстиями, серо-синяя кожа, огромные глаза без белков, плоский нос с высоко вырезанными ноздрями и крошечный безгубый рот. Их тела были скрыты складками чешуйчатых плащей, если это, конечно, были плащи. У одного из них плечи украшал невероятный стоячий воротник, выложенный жемчугом. Через несколько минут из ворот замка появилась Старшая в сопровождении двух Оберегающих. Тот, с воротником, пропел какую-то приветственную трель, настоятельница низко поклонилась в ответ и протянула ему нечто небольшое, завернутое в темную ткань. Дипп спрятал сверток в складках плаща, и через мгновение глубинники отчалили от берега в своей лодочке. Несколько ударов сердца - и они вовсе растворились в море, будто их и не было. Еще через час нам принесли долгожданное лекарство и попросили как можно скорее уехать. Мы не стали медлить, но сборы заняли какое-то время... Поздно вечером с дороги было видно непонятное зарево, пылавшее над замком. Мы вернулись - вместо обители Дочерей Дракона были лишь оплавленные камни, еще светящиеся оранжевым, точно остывающие угли. Теперь вряд ли кто сможет узнать, что же там произошло. Так что, твоя спасительница в принципе не должна существовать...
Даррен провел пальцами по глазам. Все услышанное от учителя в голове не укладывалось. Дочерей Дракона давно нет, а диппы здравствуют в своих недоступных никаким потрясениям глубинах. За последние дни он как минимум трижды должен был умереть, но сейчас сидит и беседует с наставником... Правда, становилось понятно, почему Атма так плохо перенесла дорогу. Сокрытые Тропы не могут дотянуться до живых и сильных, но, если ты живешь взаймы, они с удовольствием выпьют тебя до дна. Другое дело, что ему нигде и никогда не встречалось даже упоминание о чем-то подобном. Из-за Черты никто не возвращался через много лет. Или сразу – или никогда.
- Меня спасла давно умершая Дочь Дракона. После того, как мне подкинули практически легендарных тварей… И что мне теперь делать?
- Дальше идти выбранной дорогой, - твердо сказал Альтарн, глядя в темноту за окном. – Только так, и никак иначе. В противном случае все жертвы, принесенные и в прошлом, и сейчас, будут напрасны. Атма ведь сказала тебе, о чем мечтала твоя мать?
- Она хотела, чтобы я прожил свою жизнь, - хрипло ответил маг.
— Вот именно. Не ту, что навязал бы тебе Орден, не ту, что пыталась навязать тебе Обитель или императорская семья.
- Но я, возможно, нужен здесь.
- Разве Купель тебе это показала?
- Нет… Я вообще ничего не увидел.
— Значит, не о чем пока волноваться. Будь уверен, если ты понадобишься, мы найдем способ тебя позвать, - усмехнулся Альтарн, и добавил чуть слышно, - Когда мы нужны, нас всегда находят.
- Хотел бы я понять, где мне искать ее…
- Здесь я плохой советчик, Даррен. Тебя искать было проще, у нас был след. Попробуй добраться до какой-нибудь опорной точки, хоть до того же Города, и позвать Тайри оттуда. Может быть, получится что-то узнать у друзей… Мне кажется, важнее всего вырваться из цепких лап нашего мира. Сам знаешь, насколько неохотно благословенный Ирольн отпускает своих детей.
- Я так и сделаю, - кивнул золотой головой маг.
- Тебе надо отдохнуть хотя бы до утра.
Даррен кивнул еще раз. Ни слушать, ни говорить сил уже не было. Усталость давила на плечи, будто гранитная плита, глаза закрывались сами собой, и последней мыслью было: как бы доползти до кровати и не заснуть где-нибудь по дороге.
Солнце стояло уже высоко, когда Лоцман проснулся. Он сел на узкой, жесткой кровати и огляделся. Рядом, на стуле, его ждала новая одежда, на маленьком столике – кувшин для умывания. В доме стояла тишина, судя по всему, ни хозяйки, ни наставника не было. Через некоторое время внизу хлопнула дверь – Даррен как раз успел умыться и переодеться, удивляясь, как это все пришлось впору. - Вставай, соня, завтрак остынет! – почти пропел снизу Альтарн во всю силу своих легких. - Не успеет! – задорно отозвался зеленоглазый, улыбаясь светлым воспоминаниям. Во времена ученичества наставник так же будил по утрам своих нерадивых подопечных. – Доброе утро, тан Альтарн, - сказал он, спускаясь в нижнюю комнату. - Действительно, доброе. Финна просила передать тебе привет, и кое-что собрала в дорогу. Сумка уложена и ждет тебя. - Спасибо. Я уже почти забыл то время, когда обо мне кто-то заботился. Когда-то давно, в совсем другой жизни, о нем заботилась Тайри. Когда-то давно он даже думал, что так будет всегда. Теперь у него есть только тень надежды, что это повторится. Когда-нибудь… - В этом вся Финна. Всегда найдет, о ком заботиться. А если такового не сыщется, она его придумает. Зато в ее домике всегда чувствуешь себя, как в детстве. - Жаль, что я не могу остаться здесь дольше. Передайте ей мою огромную благодарность. Это были самые вкусные булочки в моей жизни, - очень серьезно произнес маг. Альтарн усмехнулся: - Артист. И ведь ни разу не улыбнулся. Ты еще в детстве ставил всех в тупик этой своей манерой, никогда не поймешь, шутишь ты или нет. Завтрак прошел в молчании. Не то чтобы им нечего было сказать друг другу, просто перед расставанием не хотелось рыться в воспоминаниях. Когда-то Альтарн говорил своим ученикам: делая шаг в будущее, не набирай полный рюкзак прошлого. Только самое дорогое и легкое. И Даррен держался этого. На пороге маленького домика наставник и ученик обнялись. - Удачи, Даррен. Пусть Тропы будут добры к тебе и приведут к желанной цели. - Спасибо, тан Альтарн. Спасибо за все, и пусть наши зеленые небеса и вечные волны хранят вас. Даррен закинул на плечо неожиданно увесистую дорожную сумку, сделал несколько шагов по цветущему саду и исчез в развернувшемся перед ним жемчужно-сером портале. Два человека смотрели ему вслед. Два совершенно одинаковых человека – тот, что обнял его на прощание, и второй, что стоял теперь, сложив на груди руки и прислонившись к притолоке. - Не жалеешь? – спросил тот, что появился позже. - О чем? - О том, что не сказал ему всю правду. - Нет. Думаешь, он бы ушел тогда? Он должен жить, а не лежать с кинжалом в спине на дне моря, не гнить заживо в императорском дворце и не чахнуть от вечного сожаления о несбывшемся, сидя здесь. Не для этого я с таким трудом сюда вернулся. - Ты прав, Древний. Пока ты здесь, за Ирольн можно не опасаться, - стоявший на пороге легко сбежал по ступенькам и встал рядом. - А ты не жалеешь? – спросил его названный Древним. - О чем? – пожал плечами другой. - Да хоть вот об этом, - черты лица Древнего заострились, четче и выше сделались скулы, кожа стала гладкой и смуглой, а глаза цвета молодой листвы с вертикальными зрачками смотрели на собеседника печально и устало. - Нет. О чем тут жалеть… Разве что о том, что не я обнял его на прощание. Но я рад, что дал возможность сделать это тебе, - Альтарн улыбнулся, и вокруг его синих от природы глаз побежали лучики-морщинки. - Я твой должник до конца дней, - хрипло сказал Древний. - Уточни, до конца чьих дней, с вашим племенем надо держать ухо востро, - лукаво сощурился наставник, потом, резко посерьезнев, добавил, - К диппам все долги, друг. Мальчик мне дорог не меньше… И вообще, жена звала завтракать. Нет-нет, не говори мне ничего, знаю я ваш аппетит… Тропа петляла, точно заяц, убегающий от волков, была неверной и зыбкой. Благословенный Ирольн не хотел отпускать мага, морочил голову, прятал ориентиры и подсовывал ложные выходы. Но Лоцман не был бы Лоцманом, если бы дал себя запутать. Он лишь усмехался про себя после каждого «сюрприза» и упрямо шел дальше. За очередным поворотом Тропа перестала дрожать и пружинить под ногами, а туманные стены раздвинулись. Светлее, правда, не стало, вокруг царили все те же зеленоватые сумерки. На Тропах не было ветра – откуда ему там взяться, и поэтому легкое прикосновение жаркой, пахнущей песком и железом, струи воздуха, могло означать только одно. Кто-то шагнул на Тропу и ждет его впереди. Даррен знал этот запах. В свое время он вместе с наставником прожил несколько месяцев в Афраэ – дивно прекрасном городе на краю мертвых песков. Местные жители говорили, что ветер пустыни пахнет прошлым и несет семена войны. За вечно ползущими в сторону города барханами, всего в паре часов езды по давно заброшенной дороге, находилось Мертвое поле. Давным-давно там произошло грандиозное сражение. Кто там бился и почему, никто уже и не помнил. Говорили только, что погибшими можно было населить пять больших городов и столько же малых. А еще легенда гласила, что одна из сторон применила настолько отвратительное и противоестественное колдовство, что даже пустыня отказалась принимать тела павших воинов. С той поры от людей остались лишь кости да груды доспехов, что громоздятся на выжженном солнцем плато. Лоцман пожалел, что не вспомнил, уходя, об оружии, даже посоха не взял. Что ж, придется применять чары, хоть на этих зыбких путях колдовать и опасно. Ну, здравствуй, противник! Противник, судя по выражению лица, был крайне удивлен, но не растерян. Парные, чуть изогнутые широкие клинки тускло светились серым в его руках, как и древние – очень древние! - знаки на его нагруднике. Ну и пакость… Так вот какую магию использовали в том легендарном сражении! Сила, полученная таким путем, угодна лишь Тьме. Даррен точно наяву увидел, как вынутые из горна клинки закаляли после ковки, пронзая тела людей. Живых, здоровых мужчин и женщин, вовсе не ожидавших, что их принесут в жертву. Хуже того, эти люди умирали долго и мучительно. И чем дольше умирал человек – тем сильнее становился клинок, тем больше жизней он мог забрать. Кому же в голову пришло вытащить из пустыни проклятые временем доспехи и нацепить их на честного воина, лучшего в своем княжестве мечника? И как он сам это допустил? - Рад видеть тебя, Арит. - Не могу сказать того же, Даррен. - Почему же? Не привык драться с безоружными или не уверен в победе? Впрочем, тебе, наверное, сказали, что с этим ржавым железом ты неуязвим? Арит упрямо молчал, сжав тонкие губы и хищно сощурив темные, как у всех южан, глаза. Раз не нападает, значит, колеблется. Видимо, не все чисто с его заказом. - Маг никогда не бывает безоружен, - наконец вымолвил он. - Именно, - не стал его разочаровывать Лоцман. – Только имей в виду, та дрянь, что испоганила твое благородное оружие, вряд ли тебе поможет. Мне жаль, Арит, что именно тебя наняли… - Мне тоже, - глухо ответил воин, - ничего личного, маг, - он усмехнулся и прыгнул вперед, безошибочно целя в голову. Лоцман по наитию бросил «солнечную сеть», которая была соткана лишь из его собственного Огня и не могла раскачать Тропу. Оба легких меча Арита, столкнувшись с едва видимой защитой, издали странный, глубокий стон и рассыпались ржавчиной. Воина отбросило на несколько шагов, и он упал у самого края Тропы, едва не скатившись в зыбкий туман за ее пределами. Он попытался встать, но не смог и замер, боясь сделать лишнее движение. Даррен с минуту прислушивался, а потом спокойно подошел к поверженному противнику. Нагрудник, как и ожидалось, бесследно исчез, оставив подпалины на тонком льне рубашки. Арит хрипло и тяжело дышал, по подбородку тонкой струйкой сочилась кровь. Маг быстро определил, что ничего смертельного с мечником не случилось, внутреннее кровотечение ему не грозит, а кровь всего лишь от прокушенной губы. Как умел, Лоцман постарался снять боль, мечник приоткрыл глаза и прошептал: - Не бросай меня здесь. Лучше убей. - С чего бы это? Вернешься домой, скажешь, что все получилось. А голову мою не принес, потому что я свалился с Тропы. Оттуда, знаешь ли, не возвращаются. Древнее твое оружие – да, рассыпалось, но тебя защитило. Что им еще нужно? Маг помог воину сесть, и тот с ужасом покосился на опасно близкую туманную «стену». - Ты оставишь врага за спиной? - С какой это стати мы враги, Арит? Наши пути редко пересекались, и до сего дня мы ничего плохого друг другу не сделали. Сдается мне, твой наниматель либо не сказал, против кого посылает, либо не оставил выбора. Воин тяжко вздохнул. - Глубоко смотришь, маг. И то, и другое, и еще кое-что… Не спрашивай. - Не буду. Лучше скажи, каким образом тебя собирались вернуть домой. Если это вообще входило в их планы. Арит протянул Даррену оправленный в золото дымчато-серый камень: - Сказали, когда дело будет сделано, окунуть его в твою кровь, и путь откроется сам. Лоцман внимательно присмотрелся к артефакту, и кулаки сами собой сжались от бешенства. - Подлые твари… Они получили бы возможность меня найти, если бы ты даже просто ранил меня. Я не знаю, что открывает эта штука, но уж точно не дверь домой. Она слушается их – не тебя. - Подозреваю, что от меня избавились бы очень быстро, даже вернись я домой. Что я могу против магии, - нехотя признал южанин. - А что, если… - Лоцман в задумчивости прикусил губу, - поиграть с ними по их же правилам? - Я дал слово чести! - А они? Что они пообещали? – хитро улыбнулся маг. - Забрать отсюда и отпустить на все четыре стороны меня и… еще кое-кого. - И тоже давали слово чести? - Да, - твердо ответил Арит. - Замечательно. Играть буду я, а не ты. Допустим, ты до сих пор валяешься, терпя дикую боль. А я отнял у тебя эту безделушку и вынудил все рассказать, угрожая сбросить с Тропы. Могло же такое быть? Воин нахмурился. - Ну допустим. - Отлично! – улыбка Даррена из хитрой стала хищной. Мечнику вдруг показалось, что глаза склонившегося к нему собеседника чуть засветились, а зрачки вытянулись в вертикальную чечевицу. Арит вздрогнул, моргнул и прозевал момент, когда Лоцман проколол палец острым наростом позолоченной ракушки-амулета и очень аккуратно капнул кровью на серый камень. Секунда – и на его ладони засиял маленький зеленый костер. Маг услышал нечто, понятное лишь ему и сказал: - Они проглотили приманку. Как только стена начнет светлеть, я сожгу камень. Мне, в отличие от твоих нанимателей, подобные костыли не нужны. И успокойся, играю теперь я, твоя честь никак затронута не будет. В конце концов, я же выиграл поединок. Дальше все было быстро и весело. Во всяком случае, обезоруженному и «плененному» мечнику казалось, что Даррен от души веселился, уловляя ловцов «на живца», которым сам и был. Про зеленоглазого мага он слышал много разного, но однажды увидев в деле, понял, что большинство слухов правдивы. Особенно те, что касались его силы и опыта. Арит никак не мог ощутить нити ловушки, которую Лоцман приготовил для дорогих гостей, но, видя его уверенность, успокоился сам. Когда двое в просторных одеяниях, которые носили жители жаркого Афраэ, и пустынных масках, защищающих от песка и оставляющих открытыми лишь глаза, забились, спеленатые невидимыми коконами силы, воин уже желал своему недавнему противнику победы. Потому что увидел у одного из попавшихся на пальце кольцо. Такое же кольцо с ярким и чистым рубином, как его собственное. Единственная мысль, занимавшая сейчас Арита, была далека от законов чести и данных обещаний: если у мага не получится, я убью их сам… У мага получилось. Пойманные, обездвиженные и лишенные возможности колдовать, враги могли только рычать и ругаться. Даррен некоторое время слушал, потом сказал, сдерживая раздражение: - Уймись, Ашрен. Нет нужды снимать с тебя маску, я прекрасно помню твой голос. Мне безразличны причины, по которым ты решил меня убить, и я не имею обыкновения прощать. - Проклятый выродок… - И чего тебе не сиделось в столице, - пожал плечами Лоцман. – Приходи, очаровывай, женись на принцессе. Или она поставила условием мою голову? Бедняга… Видимо, у Ее высочества было достаточно времени, чтобы найти исполнителей, пока я пытался разобраться со здешними тропами. Поток брани иссяк, а злобные испепеляющие взгляды маг и вовсе не заметил. - Ну, если это все, что вы хотели сказать… - Перстень, - хрипло проговорил Арит, - пожалуйста, забери у него перстень. Лоцман понимающе кивнул и молча подставил раскрытую ладонь. Кольцо с густо-багровым камнем упало в нее помимо желания его нынешнего обладателя. Удар огненного бича прервал бренное существование неудачливых убийц. Маг устало уселся рядом с воином, протянул ему перстень. - Жена? - Почти. Мы должны были пожениться через пару недель, когда эти… - Взяли ее заложницей? Как пошло. Впрочем, на что только не идут люди, чтобы не рисковать собственной головой. Ашрен всегда любил таскать жар чужими руками, - глядя в туман за Тропой, произнес Даррен. - Да что теперь говорить… Если перстень оказался у них, значит ее больше нет, - ответил Арит и отвернулся. Лоцман повел над кольцом ладонью, нахмурился, потом спросил осторожно: - Твоя невеста, случайно, не колдунья? - Целительница, у них это семейное. - Тогда понятно. Камушек, как маги скажут, «проникся», на нем ее отпечаток: мелкие, впитанные им чары, отголоски эмоций, ощущений. Тирские рубины очень чувствительны к этому. Не могу сказать с полной уверенностью, но, скорее всего, она жива. - Но как же так? Она говорила мне, что снять перстень можно только с мертвой. - Ашрен - сильный маг… был. Способы есть. - Ты можешь выпустить меня отсюда? – Арит вскочил и тут же схватился за ушибленную грудь. - Могу, - невозмутимо кивнул Лоцман, - но тебе не помешает помощь. Эх, ну что за невезение… Пошли. После всего, что я здесь наколдовал, мне необходимо отдохнуть, а Тропам успокоиться. Они шагнули сквозь сверкающую жемчужную арку прямо на древние плиты утонувшего в песках храма. Восемь ликов забытого божества опоясывали невысокую колонну, стоявшую на старательно очищенном постаменте красного камня. Перед ней на маленьком алтаре горел магический огонь, и лежали в строгом порядке испещренные резьбой древние костяные пластины. - Маяк, да еще в храме Хранящего Пути, - хмыкнул Даррен, вглядевшись, - остроумно, в отличие от всего остального. Пожалуй, я тоже оставлю здесь вешку. Чтобы проще было уходить. Алтарь и колонну опоясал тонкий, светящийся зеленым, круг. - И как мы отсюда будем выбираться? – мечник уныло смотрел на опускающееся в барханы зеленое солнце. – До города чуть не полдня скакать, а лошадей что-то не наблюдается. Лоцман лишь устало вздохнул, взял воина за руку и сделал четыре решительных шага через душное оранжевое ничто. Ну и Тропа здесь… Оглядевшись, Арит заковыристо выругался. - Что-то не так? Мы, вроде, в городе, вон храм, вон ратуша, сзади нас ваш знаменитый каскадный фонтан. - Прости, это я от неожиданности. У вас, магов, все так просто? - Разумеется, нет. Меня пытаются прикончить уже который раз, поэтому я начеку и ко всему готов. - Да я не об этом. Если, к примеру, нам понадобится на Архипелаг, ты тоже вот так быстро, за четыре шага… - Ну, идти придется подольше, и доставить я тебя смогу только на Медилен. Дальше тропа исчезает, – широко улыбнулся Даррен. – Ты хоть приблизительно представляешь, где нам искать твою целительницу? - Могу предположить. Ашрен обретался в особняке в трех кварталах отсюда. Только там стена в два твоих роста. - Веди, - махнул рукой Даррен, - хотя я бы не отказался по дороге заглянуть хоть в какую-нибудь оружейную лавку. Неприятно как-то в такой дом с пустыми руками… - Шутишь все. Время позднее, лавки закрылись, да и топать до них, - угрюмо пробубнил Арит, и, чуть помолчав, добавил, - но я знаю, у кого можно одолжить.
Глава 4
Трактир «Две алебарды» был любимым местом времяпрепровождения гвардейцев, чей полк стоял в предместье, городской стражи и вообще всех тех, кто знал, с какой стороны браться за меч. Здесь замечательно кормили, подавали сносное вино, хозяин смотрел сквозь пальцы на некоторые выходки своих посетителей и отпускал в долг постоянным клиентам.
- Нам нужен кто-то еще? – осведомился маг, удивленно подняв бровь.
- Нет, но у хозяина этого заведения есть отличный арсенал. Что ты предпочитаешь?
- Прямой узкий меч. Если не будет – можно и боевой посох.
Арит кивнул и исчез за дверью. Даррен же остался снаружи, натянув на голову капюшон плаща и отступив в тень. Воины, зачастую, недолюбливали магов, и были, наверное, правы. Воин принес и меч – простой, но отлично сбалансированный, и посох, явно сработанный мастером. У самого Арита из-за плеча торчала рукоять длинного «лунного» меча, а пояс украшали метательные ножи. Он отдал оружие Лоцману, и с одобрением смотрел, как тот, привыкая к мечу, «протанцевал» несколько сложных связок из канона Воды и Ветра.
- Не хочешь опробовать шест?
- Недавно мне уже пришлось поупражняться, - невесело усмехнулся зеленоглазый и крутанул шест, превращая его в туманный круг.
- И как… тренировка?
- Жив, как видишь. Пошли, чего время тянуть. Я ведь не железный, - Даррен первым шагнул на освещенную фонарями улицу, и воин последовал за ним.
Остановившись у нужного дома, маг попросил воина еще раз показать ему кольцо.
- Жаль, нет времени на толковые поисковые чары. Что-то мне подсказывает, чем быстрее мы окажемся рядом с твоей невестой, тем лучше для нее, - маг страдальчески поморщился, потер виски, - ох, не люблю я такие «подсказки» … Как долго она носила кольцо?
- Без малого год.
- Тогда должно сработать. Подожди минутку.
Арит даже дышать перестал, моля всех богов, чтобы у мага все получилось.
- Мы на верном пути, воин, - сказал, наконец, Даррен. Показалось, или он правда дышал, как после бега? – Она здесь. В этом доме, на втором этаже. Будем внутри, найду сразу же. Где-то тут калитка для слуг, не идти же через парадные ворота…
Деревянную невзрачную дверь Арит аккуратно снял с петель. Никаких сюрпризов на ней не оказалось, что отнюдь не прибавило энтузиазма магу. Двор был пуст, у дверей дома охрана отсутствовала, и это было крайне подозрительно. Даррен потянулся за ограду заклятиями поиска, не отвлекаясь на тупую головную боль. Поколдовал на Тропе – расплатись и не сетуй. Правильнее всего было бы сначала плотно поужинать, затем хорошенько выспаться, а уж потом проворачивать операции по спасению чужих невест. Но сейчас промедление было смерти подобно, Лоцман чувствовал это как никогда ясно.
- Идем вплотную к забору, затем под окнами. Ловушки ставили на простых воинов, не на магов, поэтому там чисто.
Мечник не стал спорить, и до дверей особняка они дошли благополучно. На лестнице для слуг наколдовали ловушку посерьезнее, и будь Арит один, дальше бы ни за что не пробрался. Даррен заставил ее «заснуть». Если в доме есть маг, он ничего не поймет и не поднимет тревогу. Как выяснилось, магов больше не было, зато коридор второго этажа был набит вооруженными до зубов людьми, получившими приказ никого не пропускать. Арит лишь усмехнулся: десяток разбойного сброда против двух умелых воинов? Мелочи… Даррен кивнул – сейчас ему легче было махать мечом, нежели творить чары. В конце концов, это только люди.
Ему казалось, что бой длится несколько часов. Накопившаяся усталость давила на плечи, болью отзывалась в каждом движении. Уже скоро, уговаривал он себя, осталось совсем немного, еще пара усилий, и можно будет отдохнуть. О том, что Благословенный Ирольн все еще держит его, он не думал.
Девушку они нашли за самой дальней дверью, связанную, но живую. Склонившегося над ней со стилетом человека Арит прикончил, мастерски бросив тяжелый нож.
- Вовремя успели, - облегченно выдохнул маг, осторожно поднимая тонкий кинжал и рассматривая его в свете фонаря, - на нем яд, и я знаю, какой. Этот запах…
- Какие-то цветы? – принюхался воин.
- Разве ты не слышал о Лунных лилиях? – удивился Лоцман, - мне говорили, что все южане сведущи в ядах.
— Значит, я – редкое исключение, - криво улыбнулся мечник. – Одного не пойму, как они кольцо сняли…
- Говорю же – яд. В малой дозе вызывает кошмарные видения и длительный сон, повторно – смертелен. Видишь царапину у нее на руке?
- Она проснется? – Арит разрезал веревки и с отвращением отшвырнул их в угол.
- Разумеется. Теперь все будет в порядке, - Даррен устало провел рукой по лицу и зажмурился, пытаясь разогнать туманную пелену перед глазами. – Надеюсь, ты знаешь, где можно относительно спокойно выспаться одному бездомному магу?
Лоцман проснулся от умопомрачительных запахов, витавших в воздухе. Южная кухня своеобразна, но сейчас он не имел ничего против. В соседней комнате, отделенной от его спальни тяжелым занавесом, напевала девушка. Ей вторил красивый баритон Арита. Маг горько усмехнулся, случайно поймал свое отражение в зеркале и обрадовался, что никто не видит его таким. Конечно, умнее было бы просто не ввязываться в эту историю, открыть дверь мечнику и пойти своей дорогой, но… Скорее всего, эти двое, что поют в соседней комнате, были бы мертвы. И вообще, как говаривал один из его учеников, иногда нужно поступать неправильно, потому что так – правильнее.
Поэтому он оставил сожаления, смыл ледяной водой кислое выражение лица, оделся и вышел к хозяевам.
Даррену было приятно смотреть на сияющего воина и его подругу. Шаркана оказалась чистокровной дарви – дочерью единственного сохранившего свободу пустынного племени, обитающего сейчас в трех, почти отрезанных от мира, оазисах. Очень светлая для южан кожа, раскосые светло-карие глаза и гладкие блестящие волосы цвета красной меди. Высокая, стройная и очень грациозная, закутанная в традиционные одежды из яркого струящегося шелка, она была прекрасна. Лоцман подумал, что Ариту повезло с женой, а еще – что хотел бы вот так же сидеть где-нибудь с друзьями, обнимая за плечи свою Тайри.
– Наш спаситель загрустил? – спросила девушка, - отчего? Чем мы не угодили?
– Вам показалось, - постарался как можно беззаботнее улыбнуться маг, но целительницу не так-то просто обмануть. Она угадала правильно, но истолковала так, как привыкла.
– Тебя тяготит одиночество, Даррен? Будь ты простым воином, а не магом, я бы познакомила тебя с младшей сестрой. Боги одарили ее куда щедрее, чем меня. Мы бы стали не просто друзьями – породнились.
– Неужели боги могут создать еще большее совершенство?
- Ее сестра – эпиона, - просто ответил мечник, и магу оставалось лишь молча удивиться.
Среди потомственных целителей раз в поколение рождалось несколько девочек с редким даром. Они умели лечить не тело – душу. Лечили словом – помогали пережить горе, возвращали волю к жизни, вытаскивали из омута пагубных пристрастий. Некоторым покорялись даже самые тяжкие душевные болезни. Более того, эпионы мгновенно чувствовали настроение окружающих и определяли, кому действительно нужна их помощь, а кто выкарабкается сам. Они пользовались неслыханной для женщин свободой, могли войти в любой дом, оставаться там, сколько пожелают, и исчезнуть также внезапно, как появились. Им не перечили и ни в чем не отказывали, впрочем, те редко о чем-то просили. А уж получить в жены такую девушку считалось большой удачей, особенно здесь, на юге.
Лоцман сдержал горькую усмешку. Он знал о целительницах души не понаслышке. В первый год его тихой войны, когда, не смотря на все знания и опыт, его отряды терпели поражение за поражением, теряли лучших воинов и волшебников, отчаяние овладело многими. Даррен не был исключением. Его собственная мечта выглядела абсолютно несбыточной, творившееся вокруг внушало ужас. Погибли два его лучших ученика, не уберег он и самого надежного из друзей. Казалось, противник, которого как бы и не было, опережал их на два шага. Маги едва справлялись с возложенной на них задачей, и не виделось конца-краю непонятному и тягостному противостоянию с «невидимками». Люди роптали, наблюдая, как день за днем ничего не меняется, а их ряды редеют. Именно тогда у костра и появилась Ирлисс, с первого взгляда – одна из десятка сопровождавших отряд целителей. Сначала они едва перекидывались парой слов, потом разговоры становились все длиннее и все сильнее смахивали на исповедь измученного неудачами командира. Даррен все больше доверял ясноглазой северянке, часто советовался с ней, бывало, что и спорил до хрипоты, вынося из этих споров нелегкие, но верные решения. Кто такая Ирлисс на самом деле, он догадался случайно, когда они стали близки настолько, насколько могут быть близки мужчина и женщина. Поначалу его совершенно ничто не смущало. Более того, он был рад и горд. Позднее, распознав тонко замаскированные попытки управлять им, влиять на мысли и чувства, и даже, насколько позволяли ее возможности, покопаться в его воспоминаниях, Даррен быстро и без объяснений расстался с эпионой. Хоть и чувствовал себя со всех сторон виноватым – все-таки она помогла ему обрести уверенность и не наделать непростительных ошибок в дальнейшем. И, если бы Ирлисс не тронула самую чуткую струну его души, он бы и не очнулся. Нет, не воспоминания о Тайри и его чувства к ней, хотя и это тоже. С тех пор, как маг себя помнил, любые попытки незаметного, исподволь, подчинения вызывали в нем ровную холодную ненависть и отторжение. Никто не имел права принимать решения за него и управлять им, точно марионеткой. Память послушно подкинула ему подобный эпизод. Город-над-Морем, война. Великая жрица, так похожая на Тайри. Ее тонкая игра на его потаенных надеждах, ожиданиях, обидах, желаниях. Тогда он дрогнул - и поплатился. В этот раз он практически сдался, чудом выскользнув из цепких объятий Ирлисс, и чувствовал себя предателем. Безусловно, он не давал никаких обетов, никому ничего не обещал… кроме самого себя. И чуть не отказался от самой главной своей мечты. Даррен тогда с ужасом подумал, что несколько месяцев вовсе не вспоминал о своей Тайри.
— Благодарю, госпожа моя, но маг – плохая партия для эпионы. Я – беспокойный бродяга, у меня много врагов, и, к тому же, мое сердце несвободно, - стараясь говорить как можно спокойнее, произнес Даррен.
— Не к ней ли ты направлялся, а? – подмигнул мечник, белозубо улыбаясь новообретенному другу.
— Ты угадал. И с той же целью, с какой отправился вместе с тобой.
— Тогда я спрошу, не нужен ли тебе верный меч рядом, - вскинулся Арит. Здесь, на краю пустыни, свято блюли древние обычаи и всегда отдавали долги.
— Мне… — начал Лоцман и осекся. Если он ответит согласием, то воин пойдет с ним в любое пекло и, скорее всего, погибнет, а этого вовсе магу не хотелось. Если он откажется – слукавит, что недопустимо в подобных обстоятельствах. Остается одно: рассказать честно обо всех опасностях пути, и пусть Арит решает сам.
— Понимаешь, все не так просто. Возможно, по тем Тропам, на которых ты меня встретил, нам придется бродить не один день... или месяц. Это может быть опасно для тебя просто потому, что Тропа пьет силы, желания, волю непривычных и неподготовленных людей. В этом случае все мое волшебство будет бессильно. С Тропой каждый борется один на один. Сильного она оставит в покое, слабого…
— Съест в конце концов, - кивнул Арит. – Я слышал об этом. Только вот думаю я, что ни мне, ни Шаркане не дадут спокойно жить в Афраэ. Не нравится мне вся эта история, что вокруг нас с тобой завязалась. За тем магом тоже кто-то стоит, и ему незачем оставлять живых свидетелей. Волей-неволей придется уходить и искать безопасное пристанище.
Даррен хмуро кивнул:
— Боюсь, ты прав. И в этом смысле наш просторный благословенный мир становится тесным. Я догадываюсь, кто стоит за Ашреном. От него трудно спрятаться даже мне. Что ж, ты меня убедил. А что скажет Шаркана?
- Вряд ли моя родня опечалится, если я исчезну, - вздохнула девушка. – Мою чашу не разбивали на площади, а родовые знаки не смыли с кожи соком белокорня, но это лишь вопрос времени. Я пошла против воли матери, отвергла обычаи и отказала жениху, которому была предназначена еще до рождения. Сестра сочувствует мне, но и только. Когда я уйду, всем станет легче.
— Значит, так и поступим. Мы найдем для вас новый дом, а потом подумаем, как быть дальше. Я не буду настаивать, если Арит не захочет следовать за мной. Потому что просто не знаю, в какое пекло заведет меня Тропа.
— Ты не знаешь, где твоя женщина? – удивился воин.
— Представь себе. Но я ее слышу… И буду искать, пока не найду.
- Найдешь, куда ты денешься! Вы, маги, вечно прибедняетесь, - отмахнулся мечник, - сколько у нас времени на сборы?
— До утра управитесь? – дождавшись утвердительного кивка, Даррен продолжил, — вот с рассветом и пойдем. Не забудьте пищу и воду, на Тропе ее взять негде.
— Жаль, трактиров и постоялых дворов там не водится, — усмехнулся южанин.
— Ну почему же, один есть. Только он не всем попадается. Запомните, если вдруг усталость накатит или темные мысли, не поддавайтесь. Это Тропа вас испытывает. Я постараюсь сделать наш путь как можно легче, но договариваться с Тропой вам придется самим.
Следующим утром Лоцман и двое его спутников шагнули из древнего, затерянного в песках храма на Сокрытые Тропы. Как ни странно, прямой и прочный путь легко лег им под ноги, будто мир передумал и перестал сопротивляться желаниям Даррена. Кто знает, может быть, благословенный Ирольн не хотел отпускать его одного? Что ж, маг был не против. Он шел впереди, слыша за спиной ровное дыхание спутников, и думал, что любой лоцман обязательно должен кого-то за собой вести, открывать новые дороги не себе – другим, делать их путь легче и короче. В этом весь смысл. Даррен вспоминал свои путешествия по Тропам и понимал, что одному ему всегда было несравненно труднее, а вот когда… Все остальное «когда» было связано с Тайри и ее друзьями, за исключением его «возвращения» домой. Неужели Тропа не подскажет ему, не выведет к той, рядом с которой он и стал настоящим Лоцманом? Так он шел, отмеряя шагами непредставимые расстояния междумирья, вспоминая и стараясь не загадывать о будущем. Чуть было не увлекся, а с трудом вынырнув из своих мыслей, понял, что идущие позади Арит и Шаркана устали – шаги стали медленнее и тяжелее. Даррен решил было объявить привал, как под сапогами глухо зазвучал камень. Настоящий, древний, облизанный морскими ветрами камень Белого моста.
*** *** *** Поначалу Лоцман не поверил в такую удачу. Он считал Город-над-Морем одним из тех мест, откуда можно «докричаться» до Тайри или хотя бы что-то узнать. Город притягивал многих, обязательно кто-то да слышал о ней. Не говоря уж о том, что это одно из самых надежных убежищ среди множества миров. Он обернулся к своим спутникам: — Тропа милостива к нам сегодня. Она привела нас в одно из лучших мест, которые я знаю. Здесь остались мои друзья. Надеюсь, они все живы и здравствуют. — Это… настоящий мост? – с сомнением произнесла, оглядываясь, Шаркана, - тогда почему стены по-прежнему из тумана? — Прислушайся, вдохни – это океан шумит внизу, это его соленые брызги долетают даже сюда, - счастливо улыбнулся Даррен, - Белый Мост всегда вел из тумана к ясному небу. Еще несколько шагов, и мы увидим заставу. Маг помнил, что раньше перед заставой часть моста была обрушена, но не сомневался, что его друг и ученик давным-давно восстановил утраченный пролет. Так и было. Новые белокаменные плиты с вырезанными на них королевскими символами, влажно блестели под солнцем. Туман рассеялся, вокруг было лишь ярко-синее небо и крикливые чайки. У четырехугольной башенки с узкими бойницами стояли, как и в былые времена, двое высоких воинов в удивительных доспехах. А куда выше чаек парила огромная красная птица. – Даррен, а нас пропустят? – с опаской поглядывая на рослых стражей, спросила целительница. – И мне не нравится эта птичка. Таких больших птиц не бывает. — Не стоит волноваться, - ответил Лоцман, запрокинув голову, глядя в небо, — это друг. Он помахал рукой и что-то крикнул на незнакомом наречии. «Птица» точно услышала Лоцмана, и, взмахнув крыльями, резко пошла вниз. Сделав над мостом круг – видимо, чтобы гости могли полюбоваться ею поближе, алая драконица легко коснулась белых каменных плит. Секунда, и перед ошеломленными спутниками Даррена стояла изящная красавица в необычном одеянии, переливающемся всеми оттенками красного. Медно-красную гриву трепал морской ветер, глаза цвета охры смотрели внимательно и удивленно, на пухлых ярких губах застыла неуверенная полуулыбка. - Здравствуй, Фаэ! Рад, что после стольких лет встретил тебя здесь, - Даррен первым шагнул навстречу, протянув ей обе руки. Драконица тряхнула головой, наконец, улыбнулась открыто и радостно. - Здравствуй, князь! Счастлива видеть тебя живым и здоровым. Мы с Лиардом очень горевали, что не смогли тогда ничем помочь, - она вложила в его ладони тонкие пальцы с хищно-багровыми длинными ногтями. — Все позади, как видишь. — Уж вижу, Лоцман. Ты изменился, - Фаэ по-птичьи наклонила голову, рассматривая собеседника. — И как же? – усмехнулся маг, понимая, что услышит в ответ. — Ты стал старше. Не так, как люди, скорее, как мы. Многое узнал, многое понял, многому научился. И остался собой, несмотря на твоего просыпающегося Зверя. Это главное. — Хотелось бы, чтобы все оказалось именно так, как ты сказала, Огненная, - Даррен печально усмехнулся. — Ты мечешься, потому что незавершен. Неполон, разделен со своей второй сущностью, - Фаэ говорила странные вещи, но зеленоглазый, как ни странно, был с нею согласен. – Есть ты, есть твой Зверь, но нет той, что связывает и освобождает. — Она есть, надо лишь дойти до нее. — Наши бы сказали, долететь, — маленькая изящная женщина очень серьезно взглянула ему в глаза, — и ты долетишь. Но твоей колдуньи здесь нет. — Я знаю… - вздохнул маг, — но, может быть, кто-то из старых друзей скажет мне больше. — Может быть. Но не я. Проводить вас до города? — Не стоит беспокоиться, Фаэ, - Лоцман вытащил из поясной сумки странный серебряный медальон, - он еще в силе? — Безусловно. Надо же, ты сохранил его… — Ну, я предполагал, что пропуск в Город мне понадобится, и не раз. — Что ж, удачи тебе. Зайдешь к нам с Лиардом? — Непременно, только друзей устрою. Фаэ кивнула. — Кстати, дом на Дельфиньей свободен, он теперь в собственности Ордена. Маг нахмурился: — Уж и не знаю, стоит ли возвращаться туда, Огненная. Слишком много там пережито. — Ты же помнишь, если Город решит, что тебе – туда, то хоть целый день броди, все дороги выведут на Дельфинью. Так что я даже гостиницу советовать не буду, — драконица с лукавой полуулыбкой потянулась, встав на цыпочки, чмокнула Даррена в щеку и отступила на пару шагов, — помни, мы с мужем ждем тебя в гости. Лоцман поклонился, как кланяются знатной даме, и пошел к своим, опешившим от удивления, друзьям. Они молча миновали Заставу с почтительно отсалютовавшими Даррену стражниками. Маг не видел лиц за шипастыми шлемами и опущенными забралами, но на страже вполне мог оказаться кто-то из тех, с кем ему пришлось вместе защищать Старую Цитадель. — Ничего себе, знакомые у тебя, — промолвил, наконец, Арит. — Какова ж тогда твоя подруга, если ты с драконьими оборотнями на короткой ноге. — Самая обыкновенная… — начал было Даррен. — Ну, если такая же, обыкновенная, как ты, то чего ж мы тогда удивляемся, — воин потряс головой, будто стараясь уложить там все возникшие недавно мысли и новые впечатления, и продолжил шагать вслед за Лоцманом.
Если в оставшемся позади Ирольне догорало лето, то в Городе-над-Морем царствовала весна. Тонкий цветочный запах смешивался с морским ветром и вырывался за городские стены, чтобы путники на мосту почувствовали себя лет на десять моложе. И чтобы они поняли – за стенами их ожидает настоящее чудо, из тех, что случаются раз в жизни. Пробираясь по нешироким улицам, полным народу, Даррен думал о том, сколько же лет прошло здесь с тех пор, как… На первый взгляд, ничто не напоминало о прошедшей войне. Здания, заботливо украшенные резьбой и традиционной сине-белой мозаикой, радовали глаз, множество цветущих деревьев окружали тонкие высокие башни, на маленьких, мощеных желтоватым камнем площадях кипела торговля. И только память, та самая превосходная зрительная память Лоцмана, хранившая тысячи мелких подробностей, подсказывала хозяину, как изменился Город. На месте разрушенных войной башен выросли новые, несколько иной архитектуры, где-то начисто исчезли здания – на их месте появились скверы и фонтаны. Только маячившая впереди стена Старой цитадели казалась неизменной. Улицы, как и раньше, вели Даррена и его друзей лишь Городу известным маршрутом, подсовывая то узенький переулок с удивительными коваными решетками, огораживающими крошечный сад, то неожиданный поворот, выводящий на открытую всем ветрам набережную, то знакомую магу Большую торговую площадь. Казалось, путники бесцельно блуждают по городу, рассматривая местные красоты, пока кто-то не окликнул Лоцмана. Среди веселой нарядной публики мелькнул строгий синий плащ, и высокий человек с посохом мага заступил им дорогу. Ветер сбросил с его головы глубокий капюшон, открыв приятное лицо с твердым подбородком и высокими скулами. Серые глаза смотрели весело, он казался молодым, несмотря на обильную седину в темных волосах. — Вот так сюрприз! Даррен! Появился – и никому ни слова! И не стыдно тебе прятаться от старых друзей! - Здравствуй, Астор! – ответил маг, пожимая твердую широкую ладонь. – Рад видеть тебя! Совсем не изменился … - Взаимно, Лоцман. Ты мне льстишь, все мы не молодеем. И как это наша Огненная тебя не заметила? В Городе ни одна струнка не зазвенела. - Во-первых, заметила, и мы славно побеседовали с ней на Мосту. А во-вторых, у меня есть пропуск, - хитро улыбнулся маг. - Все, оказывается, просто, - рассмеялся в ответ Светлый защитник. – В любом случае, загляни к нашему Командору. Лиард, думаю, обрадуется не меньше. Честно говоря, у меня камень с души свалился, когда я тебя увидел. Мы же тогда ничем не могли помочь. А твои соотечественники говорили, что у тебя каждый час на счету, и ты можешь не выжить. - Ну, они малость лукавили, ничего бы со мной не случилось. Жаль, что я не увидел самого главного – развязки. - Разве Альтарн тебе не рассказал? - Ты не хуже меня понимаешь, что есть вещи, которые лучше один раз увидеть, чем сто раз послушать о них рассказ… Но, поскольку мне иного не оставили, я буду приставать с расспросами и к тебе, и к Лиарду, и к Его величеству, если мне будет позволено. - С чего вдруг так официально? - Астор даже нахмурился. – Насколько я понимаю, Орданн будет рад видеть тебя в любое время дня и ночи, и, скорее всего, опередит всех нас. Ладно, увидимся, - Мудрый дружески хлопнул зеленоглазого по плечу, кивнул в сторону неожиданно образовавшейся в доме стрельчатой арки – Вам туда. Открывшийся за аркой переулок вывел их прямо на Дельфинью улицу, и через пару минут Даррен стоял на пороге дома, в котором были прожиты несколько самых тяжелых и самых счастливых месяцев его жизни. Все так же, и все иначе. Чисто, прибрано, уютно. Новые ковры на полу, лестницу явно ремонтировали, а вот перила старые – памятный рисунок линий на дереве, чуть выпуклый след от сучка в самом низу. Возле камина новая кованая дровница, а ваза темной керамики на полке знакомая, как и огромные морские ракушки. Тайри любила брать их в руки, подолгу рассматривала переливы цвета на перламутре. - Неплохо, а нам с Шарканой куда? – осмотревшись, поинтересовался Арит. - Спальни наверху, располагайтесь, – рассеянно отозвался маг. Он помимо воли искал детали, оставшиеся с тех времен, а находя, радовался им, точно родным. - А ты? Которая дверь твоя? Или поселишься на коврике у камина? - Зачем же… - Даррен вынырнул из воспоминаний и поднялся по лестнице. Раньше третья сверху ступенька скрипела, а теперь нет. – Пусть моя будет хоть вот эта. Лоцман лукавил. Не «хоть вот эта», а именно эта, и никакая другая. Он уже ругал себя, как можно было не подумать об этом сразу. И не представлял здесь, скажем, Шаркану. Даррен толкнул первую от лестницы дверь, с трудом заставив себя не зажмуриться. Это была комната Тайри, и в ней почти ничего не изменилось. Казалось, стоит только повернуть голову, чтобы увидеть сидящую в глубоком кресле светловолосую женщину. Она оторвется от толстой книги, и чуть склонив голову к плечу, взглянет на него серыми осенними глазами. Все было как вчера – и бесконечно давно. Дома минуло больше восьми лет, а здесь? Странная картина мелькнула на секунду у него перед глазами: Тайри, с походной сумкой за плечом, оглядывает с порога опустевшую комнату, проводит рукой по столу, заглядывает в ящики под крышкой. На секунду задумывается, потом резко задвигает их обратно и уходит. Нет, не может быть, он не умеет видеть ни прошлого, ни будущего, он не маг времени… А это ни то и ни другое. Это просто мысли и чувства, которые были настолько сильными, что дом их запомнил. Уходя отсюда, она подумала о тебе, и дом лишь передал по назначению то, что считал должным. Ну вот. Зверь уже лучше меня понимает, что вокруг происходит, в замешательстве подумал Даррен. И что с этим делать? Так же с ума можно сойти… Или для драконов это не актуально? Он подошел к столу, выдвинул ящик. Свет упал на листок плотной пожелтевшей бумаги. Лоцман перевернул его и замер. Он помнил этот набросок, он помнил мальчика, который его нарисовал. И горе волшебницы, когда она не смогла спасти художника. Но откуда он здесь? За столько лет в доме, наверняка, сменилось несколько жильцов, рисунок бы заметили и убрали. Маг хотел вернуть листок на место – и не смог. Кусочек плотной бумаги, размером чуть больше ладони уютно устроился во внутреннем кармане куртки. Портрет попал в правильные руки. Правда, неизвестно, кого за это благодарить. Не важно, главное – поблагодари. Это ведь не просто так, ужу понятно… - Спасибо! Спасибо за этот знак и за то, что ведете меня к ней… - тихо проговорил Даррен, сам себе удивляясь. Мы уже слушаемся Зверя? А что здесь такого? Разве прислушиваться к собственным мыслям дурно? Или я неправильно все понимаю? О боги, мысленно вздохнул Лоцман, у кого бы спросить, когда все это кончится? Зверь промолчал. Похоже, обиделся.
Глава 5
Король не был бы королем, не окажись он во всем первым. Утром следующего дня молодой офицер в форме королевской гвардии принес в дом на Дельфиньей улице три пропуска во дворец. Орданн желал увидеть гостей немедленно, а заставлять ждать монарха, во всех мирах и во все времена, было не только крайне невежливо, но и опасно.
Шаркана всполошилась: как же так, совсем нет времени, чтобы подобрать соответствующий случаю наряд. Да и где здесь купишь хоть что-то, отдаленно напоминающее торжественные одеяния ее народа? Арит только усмехнулся и вытащил из своего походного мешка небольшой сверток, оказавшийся на деле куском великолепного переливчато-багрового шелка с нежной вышивкой по краю. Локтей в двадцать длиной.
— Это называется «пео», Даррен, и ее соплеменницы считают его одеждой для особых случаев.
— Увы, только покрывало, но я и за него благодарна, - проворковала целительница, целуя своего воина, - ведь самое любимое захватил, хитрец!
Хитрец был похож на довольного кота и разве что не мурлыкал.
Маг же сказал, что Шаркана прекрасна в любом наряде. Кроме того, если в характерах его друзей ничего не изменилось, то их величества предпочтут приватную беседу светскому приему.
- Король Орданн не любит балы и развлечения?
- Раньше не любил, особенно всяческие церемонии, - пожал плечами Лоцман. Ему очень хотелось увидеть найденыша, посмотреть, каким он стал. А еще он надеялся, что Одри хоть чем-нибудь сможет помочь ему в поисках.
…Их проводили в малую портретную галерею и попросили немного подождать. Даррен не помнил, бывал ли он в этом узком двусветном зале раньше, но уж висящих на стенах портретов до войны точно не могло быть. Что за художник решился взяться за эту работу? Ведь многих пришлось рисовать только по памяти. Из строгих рам смотрели знакомые лица: ревнитель Королевского Древа Бриан, капитан королевских гвардейцев Габриэль де Рейвен, предыдущий Командор ордена Мудрых, Герт Смотрящий-сквозь-Время, элеттийские маги – брат и сестра, почтенный купец в дорогих одеждах с поясом главы гильдии, настоятель храма отец Грант. Ему были видны не все картины, и нужно было сделать несколько шагов, чтобы увидеть остальные, но маг медлил. Пытался понять, кто там, дальше? Представить образы тех, кого помнил, выписанные в этой странной манере: будто все вокруг поглощено бархатной, обволакивающей тьмой, и лишь лица и руки высвечены теплым огнем свечей или выхвачены солнечным лучом. Совершено живые, вот-вот окликнут его, улыбнутся, кивнут… Скорее всего, никого из них уже нет. И тех, дальних, тоже? Эта мысль неприятно царапала и холодным обручем сжимала сердце.
Тихо щелкнула в дальнем конце зала скрытая портьерой дверь, где-то в невидимом отсюда гулком пространстве прозвучал короткий приказ, и в галерею стремительно вошел статный мужчина в строгом темно-синем камзоле. Даррен с трудом узнал его, скорее по осанке, по манере держать голову и слегка хмуриться, когда он что-то пристально рассматривал. Бывший найденыш возмужал, стал выше и шире в плечах. Черты лица сделались тверже, потеряв юношескую округлость, а взгляд - увереннее и внимательнее. И без всяких королевских регалий любой бы понял, кто перед ним.
Лоцман улыбнулся, и, подавая пример своим спутникам, опустился, как положено по этикету, на одно колено.
- Приветствую вас, почтенные гости! Прошу вас, встаньте. Рад видеть тебя, Лоцман! - лицо монарха оставалось вежливо-отстраненным, но глаза лучились такой искренней солнечной радостью, что магу казалось, он ощущает ее физически. Точно теплое касание.
- Счастлив увидеть ваше величество в добром здравии, а ваш Город – процветающим, - с улыбкой ответил Даррен. – Позвольте представить вам моих друзей. Арит Аль-Шетх, воин, один из лучших мечников у себя на родине. Шаркана аль-Дарви, целительница из древнего рода. Я взял на себя смелость просить для них убежища в Городе и вашего покровительства. Благословенный Ирольн с недавнего времени стал опасен для них.
- Твои друзья всегда найдут здесь дом, Лоцман. Ты знаешь, как я ценю искусство фехтования. Для воина всегда найдется в Городе достойное дело, несмотря на мирное время. Как и для целителя. После войны каждый на вес золота. Я думаю, мы продолжим нашу беседу в летней гостиной… Лейтенант! – чуть повысил голос монарх, и на его зов мгно-венно явился ожидавший приказаний гвардеец. – Проводите наших гостей через Морскую анфиладу и Зеленый зал, покажите самое интересное. Надеюсь, Арит и Шаркана не обидятся, если мы несколько минут побеседуем с глазу на глаз.
Как только воин и его невеста скрылись за дверью, король стремительно шагнул вперед и крепко обнял старого друга.
— Ты представить себе не можешь, Лоцман, как я рад тебя видеть!
— Поверь, я рад не меньше, Орданн. Тем более, что я даже попрощаться по-человечески тогда не мог.
— Это мелочи… Ты наверняка уже знаешь, как мы все волновались за тебя. А тут еще события посыпались, точно камни с гор, я едва успевал понять, что происходит. Думал, не выдержу один, - на мгновение Даррен увидел прежнего Орданна, проступившего в интонации, во взгляде.
— Почему же один?
— Ты прав, у меня была Одри, но… Габриэль погиб, ты был без сознания, Тайри от тебя почти не отходила – мне неоткуда было ждать помощи. Волей-неволей пришлось научиться принимать решения и действовать самому. И не осталось времени на колебания и раздумья. В последний день я почти уверился, что нам не выстоять, но Вседержитель судил иначе. Да что я все о себе, ты-то что делал эти двенадцать лет?
— Двенадцать? – удивился Даррен, - Я-то думал, что наши миры живут в одном временном потоке. У нас прошло чуть больше восьми. Впрочем, это не важно. Самое смешное, что дома я занимался практически тем же самым, что и здесь. Считалось, что все, имеющее хоть какое-то отношение к Отступнику, было выжжено на благословенном Ирольне мировым катаклизмом тысячу лет назад. И лишь немногие понимали, что зло неистребимо. Когда спохватились – поняли, что давно разучились и распознавать, и бороться с проявлениями Тьмы. Я хотел уйти, но не смог.
— Хотел сразу отыскать Тайри?
— Именно так, мой король. Увы, мы не всегда можем воплотить наши замыслы немедленно. И я очень рад, что моя нынешняя Тропа привела меня к тебе.
— Я попытаюсь помочь, хоть пока и не знаю, чем. Тайри вернулась домой через несколько месяцев после того, как ушли твои соотечественники, унося с собой и тебя. Ей помог хозяин Таверны.
— Таверна — это хорошо, это мысль, - задумчиво проговорил маг. – Я бы с удовольствием побеседовал с Кьяларом. Вот уж кто может подсказать правильное направление.
— Значит, в ближайшее время навестим с тобой старый элеттийский квартал. Бои туда не дошли, а жители постарались сохранить все, как было, уж не знаю, зачем. Вопрос лишь в том, появится ли там Таверна.
— Ну не появится, так потом на Тропах найду, - пожал плечами Даррен. – Спасибо, что разрешил остаться в городе моим друзьям.
— Не за что. Пойдем, навестим Одри, вот увидишь, как моя королева обрадуется. – Орданн улыбнулся, но получилась улыбка напряженной, и глаза остались серьезными. Это не ускользнуло от Лоцмана.
— С твоей любимой колдуньей что-то не так?
— Ты по-прежнему проницателен, Дар. Она очень старается, чтобы я не заметил ее беспокойство и печаль, но… Я ведь не слепой, и вижу не только внешнее.
— Ни за что не поверю, что между вами могла пробежать черная кошка.
— Нет, это другое. Она что-то знает или предчувствует, но молчит. Может, ты поймешь? Я пытался – и наблюдал, и спрашивал напрямую, но не преуспел. Увы.
Маг покачал головой, прислушиваясь к отголоскам эмоций, что витали вокруг короля.
— Одри или не уверена пока, в том, что происходит, или все настолько серьезно, что она боится говорить об этом, чтобы не звать беду раньше времени. Хотя ей это и не свойственно. В любом случае, я попытаюсь ее разговорить.
Маленький внутренний двор, утопающий в цветущей сирени, был превращен в площадку для игр. Мальчик лет двенадцати, очень похожий на Орданна, раскачивал на качелях очаровательную девочку. Еще одна красавица лет шести от роду, что-то усердно рисовала мелком на плитах дорожки. А Ее величество, сидя в тени старой яблони, покачивала изящную резную колыбель, в которой сладко посапывал кроха, которому вряд ли исполнился год. Одри тихонько напевала колыбельную, но взгляд ее был прикован к младшей дочери.
Даррен восхищенно замер, потом сказал шепотом, не желая нарушать тихую гармонию происходящего:
— Вот это я понимаю – семья. И начинаю сожалеть, что у меня нет сыновей подходящего возраста. Или дочерей.
Король гордо улыбнулся и также тихо ответил:
— Спасибо, Дар. Честно говоря, никогда не думал, что буду таким… сумасшедшим отцом, что способен волноваться за каждый их шаг. Если бы не обязанности монарха, ни на минуту бы не отходил от детей. Ладно, я вас оставлю, так будет лучше. Пойду беседовать с твоими друзьями и моими новыми подданными.
Орданн бесшумно удалился, а Даррен продолжал любоваться королевой и наследниками. Материнство сделало Одри еще прекраснее. Она, возможно, стала чуть менее изящной, зато обрела истинную женскую красоту – зрелую, уверенную, пронизанную внутренним светом и силой. Она мало напоминала прежнюю деревенскую колдунью, теперь это была истинная королева. Осанка, манера держать красивую, украшенную строгой прической, голову, сдержанные жесты и мимика даже в отсутствие посторонних – все было царственным, продуманным, полным достоинства. Вот она встала, что-то поправила в колыбельке и не спеша направилась к старшим детям. — Габриэль, ты слишком сильно раскачиваешь Ронику. Это опасно. — Мамочка, мне нравится! Он сделал, как я просила, не ругай его, пожалуйста! – попросила девочка. — Хорошо, не буду, - согласилась королева, - Мири, что ты нарисовала? Деревце? - обратилась она к малышке. Та не ответила. Она застыла с мелком в руке, рассеянно глядя ку-да-то мимо матери и беззвучно шевеля губами. — Мири, солнышко, ты слышишь меня?! – на секунду Одри позволила себе забыть о сдержанности, лицо стало обеспокоенным и печальным. - Мири! Девочка не отзывалась, даже головы не повернула. Казалось, она беседует с кем-то невидимым. Королева бессильно уронила руки и отвернулась, прикусив губу. Даррен более не медлил, шагнул на плиты дворика и, опустившись на одно колено, произнес положенную по этикету фразу: — Счастлив приветствовать вас, ваше величество. Одри обернулась на голос, чуть нахмурив брови, а через секунду вся просияла, узнав гостя. — Даррен! Слава Всевышнему, ты вернулся… Немедленно встань, все эти церемонии ни к чему. — Можно я не буду притворяться и произносить придворные банальности, а просто скажу, что ты - самая прекрасная из всех королев, которых я когда-либо видел? Честное слово. Я даже немного завидую моему бывшему ученику. — Ты научился говорить комплименты? Это непривычно и неожиданно приятно, Лоцман. Только поосторожней с ними, а не то мой венценосный супруг начнет немного ревновать. – Одри лукаво улыбнулась, как это делала прежняя деревенская колдунья. – Хотя, ревновать к тебе абсолютно бессмысленно, разве не так? — Так, моя проницательная королева. — У меня был хороший учитель, - ее величество протянула магу руку, которую тот немедленно поцеловал. – Ну, вот еще, что за глупости… Раньше за тобой такого не водилось. Ты изменился, друг мой, и стал еще более загадочным. — Фаэ утверждает, что я повзрослел. — А что думаешь ты сам? — Это сложный вопрос, о моя царственная ученица, - Даррен смутился, отвел глаза и тут же знакомый голос с нескрываемой ехидцей прошептал: «И ничего сложного. Хотя, для кого как…». – Иногда мне кажется, что я старше лет на сто, а иногда во мне просыпается тот самый мальчишка, что мечтал отыскать тропы между мирами. А еще я получил ответы на давно мучившие меня вопросы, и… — Теперь не знаешь, что с ними делать? - выражение глаз Одри окончательно смутило Лоцмана. И почему ему кажется, что все вокруг видят больше и слышат именно то, что слышать им не полагается? Вот и королева туда же. Придется уходить от неудобной темы. — Познакомишь меня с наследниками? — Разумеется, – его бывшая ученица все поняла и не стала продолжать расспросы. - Старшего зовут Габриэль, и он растет, как положено наследнику престола и настоящему ан Греару. Бриан, светлая ему память, сначала сильно возражал против такого имени для первенца, оно ведь не фамильное. Но, если Орданн решил, то так и будет. Поэтому, Древлянин побрюзжал и смирился, имя внесли в списки, и на этом все закончилось. Сейчас Королевское Древо блюдет его ученик, имена младшим детям давал он. Та, что на качелях – Роника, а маленькую зовут Мирана, - королева тяжко вздохнула. — А кто тогда спит под деревом? — Это Виктор, самый младший. В силу его возраста, с ним меньше всего хлопот. — Странно, - растерянно улыбнулся Лоцман, - я-то думал, что с младенцами одни сплошные хлопоты. — Это… обычные хлопоты, - ответила Одри, - а вот когда дети становятся старше, иногда даже я перестаю понимать, что с ними происходит. Если с Габриэлем все относительно просто – он маленькая копия отца, то с девочками… Даррен проследил ее взгляд, напряженный и печальный, и стал внимательно наблюдать за маленькой Мираной. На секунду ему показалось, что к принцессе присматривается и его Зверь. Интересно, а если посмотреть его глазами? Девочка по-прежнему с кем-то неслышно беседовала, время от времени что-то рисуя мелком на серых плитах дорожки. — У твоей дочери редкий дар, Одри. К ней тянутся все невидимые обитатели замка. Невидимые для большинства из нас – не для нее. Они считают ее своей, берегут и развлекают, как умеют. Возможно, когда Мири подрастет, то станет одной из сильнейших волшебниц, каких только видел Город. Одри смотрела на мага чуть ли не с восторгом. — Ты видишь, я же только предполагаю. И я боюсь, Лоцман. Боюсь, что мир, невидимый прочим, затянет ее насовсем. Мне в детстве случалось попасть в хоровод лесных фей. Поверь, они могут очаровать, завлечь, показать такие красоты, которых в человеческом мире никогда не встретишь. Я знала людей, попавшихся в их ловушки: тела с пустыми глазами, существующие по привычке и сгоревшие за год-два. Это страшно. — Мне кажется, Мири это не грозит, - не отрывая глаз от девочки, медленно проговорил Даррен. Сейчас он отчетливо видел и слышал все, что происходило с малышкой. Видел окружающих ее тиххов, и, что удивительно, ощущал их отношение к ней. Трепетное, нежное и необычайно почтительное. Домашние духи что-то рассказывали ей, плели невесомые ожерелья защитных чар, да чуть ли не молились на маленькую принцессу. Вот малышка что-то прошептала одному из них, и он мгновенно скользнул к качелям, мягко и незаметно уменьшая слишком уж рискованный их разбег. Да уж, дети Орданна ни силой, во всех смыслах этого слова, ни смелостью обделены не были. Младшая сестренка оберегала весьма беспечных старших. Оберегала, хотя никакого повода к этому пока не было. Малышка, кроме всего прочего, еще и будущее видит? — Одри, скажи, Мирана никогда не беспокоилась о чем-то, чего нет? Не говорила о событиях, которых не было? — Да, такое случалось, но мы с Орданном думали, что это обычные детские страхи. Разве нет? – королева оставалась внешне бесстрастной, но в темных глазах бился испуг. — Возможно, что нет. – Даррен продолжал наблюдать за качелями. Вот Габриэль не рассчитал усилие, и, если бы не невидимый помощник, лететь его сестренке головой вниз. – Скорее всего, нет. Думаю, что твоя дочь видит будущее, но в силу возраста еще не понимает этого. А если и понимает, то ей трудно облечь увиденное в слова. Поэтому будь с ней внимательна, моя королева. Это очень одаренный ребенок. Маг взглянул в глаза Одри, надеясь, что успокоил ее, но страх только усилился. Правда, это был уже какой-то новый страх. — Творец всемогущий… — выдохнула она, — Мирана сказала утром, что я не должна сидеть все время с ней, мое место рядом с отцом – чтобы успеть вовремя. Она меня предупреждала, а я, бестолочь деревенская, ничего не поняла, - пальцы, комкающие великолепную шелковую шаль, побелели, голос королевы дрогнул. – Еще что-то было о человеке с волчьей улыбкой, который прячет нож за спиной и ходит слишком близко… -Успокойся! – Лоцман решительно взял Одри за руку, - пять минут назад с твоим супругом было все в порядке. Он проводил меня сюда и отправился беседовать с моими друзьями и своими новыми подданными. В малую летнюю приемную. — Ты притащил сюда опасных людей? — Только для ваших врагов. Давай-ка убедимся, что с его величеством все в порядке. Позови нянек, пусть они займутся детьми, а мы с тобой отправимся к Орданну. Габриэля можно взять с собой. Одри кивнула, тут же зазвенел колокольчик, призывая служанок. Из скрытой кустами галереи появились сразу четыре дамы, которым и поручили присматривать за детьми. Старший, повинуясь жесту матери, прекратил раскачивать сестру и подошел к ней. — Габриэль, познакомься, это старый друг твоего отца и мой учитель. Даррен, Лоцман Сокрытых троп. Юная копия короля во все глаза уставилась на легендарного Лоцмана, Даррен же, сдержанно поклонившись принцу, еще раз взглянул на Мирану. Шестилетняя кроха ответила ему совершенно недетским взглядом темных, как у матери, глаз. Она чуть качнула головой – маг истолковал это, как сигнал поторопиться, подал руку Одри и быстрым шагом направился к Морской анфиладе.
Картина, которую они увидели в летней приемной, заставила их замереть на месте. Королеву и наследника – в ужасе, Даррена – в мгновенном сосредоточении, стягивая тугой клубок сил. Впрочем, никого уже не надо было останавливать и упаковывать в кокон из чар. Арит прижимал коленом к забрызганному кровью ковру лежащего вниз лицом человека в камзоле слуги. Одной рукой он удерживал локоть противника, не давая ему шевелиться, а другой приставил к его горлу тонкий длинный кинжал. Шаркана склонилась над сидящим в кресле королем. — Что здесь, забери меня тьма, происходит? – Даррен послал этикет подальше и бросился к Орданну. — Уже ничего, - изобразил улыбку несколько бледный монарх, - очередное покушение. Кому-то опять неймется. Должен признать, если бы не твой друг, оно, скорее всего, удалось бы. — Ты ранен? – осипшим от тревоги голосом спросила Одри. — Пустяки. Шаркана уже залечила эту царапину. Не волнуйся, пожалуйста, ни яда, ни чар на кинжале не было, я бы почуял их. А так… Просто человек, просто сталь. — Не просто, мой король, - нахмурился Арит, - посмотрите в его глаза. Они пусты, как высохший колодец. С ним что-то сделали, возможно, опоили, он точно спит с открытыми глазами. — В нашем племени жрецы умеют делать такое, — тихо откликнулась целительница. – Они смотрят в глаза людям, что-то шепчут им на ухо, и те молча исполняют приказ. А потом ничего не помнят. — И никакой возможности узнать, кто его подослал? – напряженным голосом произнес король. — Ну почему же… - задумчиво сдвинул брови маг, - можно попробовать как минимум два способа. – Он склонился над пойманным, что-то произнес едва слышно, потом осторожно коснулся его руки. И та сжалась, будто в ней снова был кинжал. — Отпусти его, Арит. Он, если у меня получилось, под властью иллюзии и видит перед собой смертельно раненого короля. Слуга поднялся с пола, оглянулся, спрятал в рукав несуществующий кинжал, и, вытирая о камзол руки, стал медленно, спиной, приближаться к выходу. Как только он переступил порог, невидимая петля захлестнулась у него на горле, он захрипел и упал замертво. — Что ж, вполне ожидаемо. Они убрали исполнителя. Но я поймала чары, - мрачно сказала Одри. — Я тоже, - кивнул Даррен, — и метку повесил, теперь никуда не денутся. Только, боюсь, это тоже окажутся всего лишь мелкие сошки. Полагаю, они прибегут проверить, все ли получилось. Но не сразу. — Я могу предупредить Капитана гвардии и Лиарда, отец, — тихо сказал принц, — ты же знаешь, у нас есть способ. Король отрицательно покачал головой. — Не страшно, - хитро улыбнулся зеленоглазый, - всегда есть те, кого отследить невозможно и о ком всегда забывают. И попросить помочь. Его величество недоуменно воззрился на друга, Одри же одобрительно кивнула. — Есть что-то, чего я не знаю? — Просто не обращал внимания, — Лоцман внимательно огляделся и обнаружил за ближайшей колонной парочку испуганных, но не сбежавших тиххов. Он подошел и со всей возможной мягкостью обратился к ним, точно к детям. Те понятливо выслушали и через секунду исчезли, чтобы выполнить поручение. — Что ты им сказал, - поинтересовалась Одри, — мне было неловко подслушивать. — Попросил предупредить, кого надо. А еще посмотреть, не живет ли во дворце человек с моей меткой. Ведь их маленькая принцесса очень огорчится, если с ее папой случится что-то плохое. — Дворцовые духи, - догадался Орданн. — А ведь и правда, никто и никогда не принимает их всерьез. Это ты хорошо придумал. — Не я. Твоя младшая дочь надоумила. Одри свидетель, они прекрасно ладят. Береги Мирану, Орданн, береги, как зеницу ока. Она будет великой волшебницей. Король вздрогнул, его пальцы нервно сжались на резных ручках кресла. — Ты видел ее будущее? С чего он так взволновался? Ах, да, «сумасшедший отец», который вовсе не похож на сдержанного монарха… Придется его немного удивить. — Нет, мой король, я никудышный провидец. Это она видела наше будущее.
Полыхнула белая арка открываемой Тропы, и в зале стало тесно. Командор ордена Мудрых в сопровождении троих молодых магов в таких же синих плащах, Капитан с десятком гвардейцев, вооруженных до зубов… Прибыла помощь. И почти столько же тиххов, с гордым видом тут же окруживших королеву и наследника. — Ну ничего себе сегодня новости, - выдохнул Лиард, кивнув своим помощникам в сторону лежащего в дверном проеме тела: занимайтесь, мол. – Рад видеть тебя, Лоцман, несмотря на обстоятельства. Чувствую, ты уже успел тут поколдовать? — Повесил метку тому, кто убрал исполнителя. Могу поделиться следом. — Спасибо. Нед, мастер Даррен готов облегчить тебе работу. Невысокий парень, откинув капюшон, взглянул на Лоцмана удивленными голубыми глазами. — Буду весьма признателен, только вот как… Маг успокаивающе улыбнулся и протянул руку: — Будем знакомы. Даррен. — Недлейн, — юноша осторожно ответил на рукопожатие, вместе с которым получил всю необходимую информацию и еще кое-какие полезные навыки по работе с чужой магией. Нед зажмурился, а, открыв глаза, ошалело оглядывал комнату еще пару минут, будто не понимал, как здесь очутился. — Эй, поосторожнее, не сожги парню мозги. Это мой лучший ученик! – Лиард погрозил пальцем зеленоглазому, изобразив на лице крайнее неодобрение. – Ну и методы у тебя! Раньше ты такого не вытворял. — Ничего, мастер Лиард, все в порядке, это, действительно очень полезные сведения, - ученик Командора уже привел в порядок мысли и чувства. – Никогда не думал, что можно так красиво зацепить потоки. Спасибо вам! Даррен усмехнулся: — Всегда пожалуйста. Если интересно, могу еще кое-чему научить, пригодится. Правда, это, скорее, силки для темного колдовства, нежели для обычных злоумышленников. Лиард устало потер лицо и со вздохом ответил: — А кто нам гарантировал, что в итоге мы не выйдем именно на него? Город, конечно, учел уроки прошлой войны, но Континент и Архипелаг нам не подконтрольны. А там чего только не сыщется. Кроме того, горьким опытом доказано, что всех дыр не заткнешь, как ни старайся, – он хотел добавить что-то еще, но умолк, заметив отсутствующий взгляд Даррена. Лоцман ушел с головой в какое-то сложное волшебство, и лучше было его не трогать. На несколько минут в зале установилась чуткая тишина, нарушаемая лишь сопением гвардейцев да легкими шагами занятых делом магов. — Капитан, скоро будет работа для вас и ваших воинов, - Даррен с усилием провел рукой по глазам, будто что-то стирая. – Трое идут сюда под землей. Выход из тоннеля как раз за вами. Пояснения гвардейцам не требовалось, они молча перегруппировались, а Лиард заблокировал все Сокрытые Тропы вокруг. — Ваши величества, думаю, вам лучше уйти и забрать с собой наследника. Мало ли какие сюрпризы тащат с собой эти трое, - обратился к королевской чете капитан гвардейцев. — Но… — попытался возразить король. — Никаких, но, ваше величество, — прервала его Одри. – Мы все знаем, что вы одним движением бровей размажете их по стенам. Однако, не следует забывать, что для них покушение удалось или почти удалось. А ваша магия слишком узнаваема. — И зачинщики, узнав ее, постараются исчезнуть. Нам бы хотелось все-таки побеседовать с этими людьми, - мягко продолжил Лиард. – Поэтому, лучше будет… — Хорошо, хорошо, сдаюсь, - Орданн покорно встал. – Доложите, когда завершите дело. Монаршая семья исключительно вовремя покинула место действия. Даррен едва успел набросить на всех присутствующих иллюзию, по наитию применив чары, подсмотренные у Атмы. Чары, которые никогда здесь не использовались. Трое, осторожно вылезшие из люка, были вооружены лишь длинными кинжалами, но увешаны таким количеством магических штуковин, что аж зубы ломило. Стало быть, не маги, и сами распознать обман не сумеют. Остается, конечно, тренированная интуиция, но и ей нужно время. Опасных визитеров скрутили за пару секунд, лишив всех охранных и прочих артефактов. Двое угрюмо молчали. Третий, видимо, более слабый духом, сыпал ругательствами и угрозами, периодически обещая, что и «до вас доберутся». — С Материка, однако, паршивец, — процедил сквозь зубы Лиард, - неймется им… — Я полагаю, островную ниточку вы распутаете, — сказал Даррен, - а вот дальше как? — А никак, — устало отмахнулся глава ордена Мудрых. – Его Величество не считает нужным как-то с этим разбираться. Да и правда, не войной же на них идти? Или ответные заговоры устраивать. Смешно, честное слово. Хотя в этот раз я бы проучил зачинщиков. Если найду, конечно. Уж больно далеко они зашли. — Мудро, Командор, — согласился капитан Гвардии, — заодно и ребят моих испытаем в деле. — У графа Раррока после первого же покушения родилась отличная идея: создать специальный отряд для подобных случаев, — пояснил Лиард. – Орден его поддержал, и с тех пор мы ищем и очень серьезно готовим парней, способных справиться с любой ситуацией. — И с магической атакой тоже? — Хотелось бы так думать. Хотя, универсалы вроде тебя – большая редкость, друг мой, – вздохнул Командор. – Где ж найти таких, чтобы хоть в четверть твоего были способны плести чары и одновременно сражаться с десятком противников. — Ну, на счет десятка ты преувеличил, особенно, если колдовать, - смущенно улыбнулся Лоцман. – А среди элеттийцев и реонцев не искали? Лиард пожал плечами: — Искали, да толку чуть. Первые, как правило, хорошие маги, но воины никакие. Ни физической силы, ни умения. Реонцы наоборот, к волшебству мало способны. Граф Раррок придумал объединять воинов в четверки. Посмотрим, что из этого получится. — Два мага, два воина? — Два воина, маг и тактик, если повезет – универсал, - ответил капитан Гвардии. — Умно, господин граф… Я могу чем-нибудь помочь? Лиард и граф Раррок переглянулись и одинаково неопределенно развели руками. — Разве что, если останешься здесь года на три, - усмехнулся невесело Командор. – Тебе же не впервой молодых обучать. — Я бы с удовольствием, только вот кое-кого отыщу. — Не спорю. Как отыщешь, возвращайтесь сюда. Прости, если лезу не в свое дело, но мне кажется, вам обоим будет здесь хорошо. Несмотря на прошлое, которое у всех у нас… Даррен благодарно улыбнулся. — Хотелось бы тебе верить, Лиард. — Ну так верь! – воскликнул командор и умолк, будто уловив нечто едва слышное. – Ага, мои орлы засекли гнездо злоумышленников. Я бы предложил тебе пойти с нами, но ты и так выложился, поэтому не буду. — Тогда вот что… Я думаю, такой морок, как я наложил на наших солдат, здесь вряд ли кто наколдует. Запомнишь? Пара минут ушла на то, чтобы один опытный волшебник перенял приемы у другого, потом повторил, изменив комнату и людей в ней. Лоцман удовлетворенно кивнул: — Отлично. Думаю, и твои ученики быстро овладеют этой техникой. А я постараюсь «засветить» схожее волшебство в городе, пусть думают, что это моих рук дело. Лиард задумчиво потер лоб. — Странное какое-то волшебство. Впервые вижу иллюзию, не привязанную к объекту и питающуюся не силой человека, ее наложившего. Она существует сама по себе? — Нет, конечно, — покачал головой зеленоглазый маг, — Это очень древние чары. И, боюсь, мы с тобой последние, кто умеет их применять. — Есть в них что-то женское, — протянул Командор, хмуря широкие рыжеватые брови, — даже как-то не по себе делается. Или это стихия Воды, на которую они завязаны, сбивает меня с толку? — Не хмурься, друг мой, ты все угадал. И на счет стихии, и на счет женщины. Я перенял их у одной удивительной колдуньи. — Ого! Познакомишь? Даррен сделал «большие глаза». — От тебя ли я это слышу, Командор?! — Хорошо, что этого не слышит моя жена… Временами Фаэ просто нечеловечески ревнива. — А чего ты хотел, выбирая себе в жены крылатую благородных кровей? Прости, но познакомить тебя с хозяйкой этих чар я не смогу. Она, к несчастью, там, откуда не возвращаются. Мне жаль… — Мне тоже, кто бы она ни была. Я бы многое отдал, чтобы у нас в Ордене появился хоть один волшебник, так глубоко понимающий стихию. — Так все плохо? – поднял бровь Лоцман. — Ну, допустим, не все, — как-то очень устало вздохнул Лиард, - Светлый защитник воспитывает себе достойную смену. У меня тоже, как видишь, есть, кому передать жезл и Камень. Как ни странно, Герт сумел дать своим мальчишкам очень многое, хотя, казалось бы, когда там было учить… Одна из его бывших учениц и племянник графа Раррока Ирьян - теперь Стоящие на Грани. Они учатся и становятся сильнее с каждым днем. А вот научить детей разговаривать со стихиями некому. — Друг мой, возможно, я ошибаюсь, но в Городе есть замечательная волшебница, чудесно понимающая стихии Земли и Воды. Правда, я не уверен, обрадуется ли его величество, если его супруга получит предложение преподавать молодым магам основы стихийного колдовства. В светлых глазах Лиарда уже скакали любопытные демоны: — Продолжай, Лоцман. Это же только половина решения. — Неужели ты не догадываешься, кого надо попросить преподавать магию Огня? – вопрос был, конечно, почти риторическим. Кандидатура имелась, и какая! — Не морочь мне голову, Даррен. Если ты сейчас скажешь, что надо привлечь к делу мою собственную жену… — Именно. Не все же ей границы патрулировать. Она – прирожденный маг Огня, чувствующий эту стихию, как никто другой. Кроме того, Фаэ – воин, что полезно для твоих учеников. Командор хмуро посмотрел на собеседника, тяжко вздохнул. — А теперь вспомни, как на нее смотрят люди, когда она в человеческом обличье. В особенности, юнцы в возрасте от пятнадцати до тридцати лет. И подумай, чему они так научатся… В лучшем случае спалят полгорода от щенячьего восторга. — Ты плохо знаешь драконов, мой друг. Во-первых, Фаэ хоть раз давала тебе повод усомниться в себе? Во-вторых, если правильно попросить, она сделает все и с охотой, и с блеском. Не только научит твоих юнцов понимать Огонь, но и вышколит их, как гвардейцам не снилось. Тем более, что эта стихия не терпит ни безалаберности, ни лени. Можно подумать, я хорошо знаю драконов, в смятении подумал Даррен. Или мой Зверь уже научился вещать вот так – открыто и когда захочет? Тебе жалко? Я ведь дело говорю, и ничего больше. У них такая возможность пропадает, а я что, молчать должен? – обиженно пробурчал дракон. – Сами-то не сообразят. Не сообразили ведь до сих пор. Лиард схватился за голову: — И ты наивно полагаешь, что наши ученики вот так сразу перестанут думать Тьма знает о чем и пялиться в глубокий вырез ее платья? Не верю. Если уж битые жизнью гвардейцы и почтенные отцы купеческих семейств теряют головы. — А как сама Фаэ на это реагирует? – лукаво улыбнулся Даррен. Его собеседник с тревогой взглянул ему в глаза. — С тобой все в порядке? — Что-то не так? – невинно осведомился маг. Ну да, устало подумал он. Мы не только говорим, мы еще и смотрим моими глазами. И пугаем нормальных людей. Не жадничай, — немедленно прозвучало в ответ. — Зрачки у тебя… — А, это бывает, - отмахнулся Даррен. – Спроси у Фаэ, она объяснит. Так как на счет ответа на последний вопрос? — Да она терпеть всего этого не может, всех этих взглядов, не говоря уж о словах и действиях. Благо, совсем уж безголовых любителей риска мало… Рычит, бесится и чуть огнем не плюется. А уж ругается так, что матросы и портовые грузчики от зависти дохнут. — Что и требовалось доказать. Всем подряд на место не укажешь, но строить учеников – святое дело. И она, уж поверь мне, построит. — Ладно, уговорил. А где мне взять мага четвертой стихии? Впрочем, одного, точнее одну я знаю, и, если ты ее найдешь, весьма буду рад видеть здесь. Ну ничего себе! Она мне самому нужна, - возмущенно возопил Зверь, и Даррен был с ним согласен. Ну почти… Мелькнула где-то на самом краю сознания мысль о том, что можно жить в Городе, и планы Лиарда вовсе не помешают его собственным, а вполне даже их дополнят. Мелькнула и исчезла, заслоненная видением цветущего сада и дома с открытой верандой. — Дружище, мы тебя уже заждались, — Орданн появился неожиданно и бесшумно. Из чего Лоцман сделал вывод, что не только Командор ходит Сокрытыми тропами. Он не удивился, лишь заметил про себя, что молодой монарх очень многому научился. В том числе и тому, что не нужно демонстрировать всем и каждому свои новые способности. Учитывая происшествия, подобные сегодняшнему, это было правильно. Все знают, что король – маг, но вряд ли даже Одри догадывается, насколько он силен. Зеленоглазый облегченно вздохнул: Орданн избавил его от необходимости озвучивать для Лиарда слова Зверя. Должен бы и без объяснений понимать. — Вот и прекрасно, - удовлетворенно потер руки Лиард. – Забирайте его, ваше величество. А я поработаю пока вместе с учениками, если, конечно, вам не нужен. — Ты нам всегда нужен, но так уж и быть, работай, - крайне серьезно изрек монарх и, не удержавшись, рассмеялся, заразив смехом всех остальных. – Простите, друзья, но после этого дурацкого покушения, мне почему-то стало легче, будто камень с души свалился. Более того, я абсолютно уверен, что вы изловите всех крыс и посадите в достойную их клетку. — Это тебе старшая дочь сказала? – поинтересовался Лиард. — Младшая. И я ей верю, - король многозначительно взглянул на главу Ордена, взял Даррена под руку и увлек на странную тропу. Лоцману такие еще не попадались.
Глава 6
Это было похоже на коридор с низкими сводчатыми потолками и узкими окнами по обе-им сторонам. Сквозь окна лился блеклый свет – точно за ними было раннее пасмурное утро. Пол устилал толстый слой серой пыли, на которой, однако, следов не оставалось. В этом коридоре, кстати сказать, довольно длинном, обитало множество запахов, меняв-шихся с каждым шагом. Мокрое железо, сухие травы, болотные цветы и раскаленный камень, хвоя и морские водоросли. Ваниль и корица: Орданн свернул к одному из «окон», и они оказались у вполне обычной приоткрытой двери, из-за которой доносились детские голоса.
В большой светлой комнате сейчас пребывало все августейшее семейство, включая двух черных лохматых псов и одну крылатую кошку. Старшие дети сидели за столом и во что-то играли. Самый младший снова сладко сопел в колыбели под присмотром няни. А загадочная Мирана со всех ног бросилась к отцу и немедленно повисла у него на шее.
- Папочка, шуршики тебе помогли? Ты уже поймал злыдней с ножами?
- Еще нет, но обязательно поймаю. И шуршики твои мне помогали, и все остальные.
Любо-дорого было смотреть, как меняется лицо короля. Как светлеют и наполняются нежным теплом глаза, разглаживаются залегшие между бровей морщины, а счастливая улыбка делает его похожим на того мальчишку, которого когда-то нашел Даррен.
- Я знаю, я знаю, они же мне все рассказывают! А ты меня познакомишь со своим другом? Мне шуршики сказали, он с ними тоже умеет разговаривать.
Орданн рассмеялся, поудобней усадил дочку на сгибе руки, повернулся к Лоцману и торжественно произнес:
- Ваше высочество, разрешите представить вам моего старинного друга и учителя Даррена, также известного, как Лоцман.
Маг церемонно поклонился и, стараясь сохранить на лице серьезное выражение, галантно поцеловал протянутую ручку – маленькую и пухлую. Разумеется, и Даррен, и королева прекрасно помнили, что гость уже знаком со всеми детьми. Только вот увлеченная тогда своими важными делами Мирана вряд ли что-то заметила.
- Сердечно рад, моя принцесса, нашему знакомству.
- Я тоже, рыцарь Даррен, - улыбка у младшей дочери Орданна была, точно солнышко. А еще маг был готов поклясться, что кроха вполне осознанно кокетничает. – Я и с остальными вас познакомлю, только немножко потом, хорошо? Вы лучше скажите, который из ваших сыновей за мной приедет? Я знаю, Драконы взрослеют быстро и живут долго. И я хочу, чтобы у моих детей были такие же зеленые глаза.
Счастливые родители юной провидицы просто потеряли дар речи от крайнего удивления. Даррен же, если и смутился, то виду не подал.
- Понимаете ли, моя принцесса… Я пока не знаю, сколько у меня будет сыновей, но клянусь, что зеленоглазого обязательно с вами познакомлю. В том, что вы без труда завоюете его сердце, я ни минуты не сомневаюсь. Только вот загвоздка, у меня пока нет ни сыновей, ни даже жены.
- Ну, вы ее уже любите, значит, обязательно найдете. Как говорит папа, это всего лишь вопрос времени, - пожала плечиками Мирана.
Зеленоглазый только головой покачал, не пытаясь скрыть грустную улыбку. Слов не осталось, а вот эмоций… С одной стороны, его безумную надежду ободрили, почесали за ушком и сказали, что можно жить дальше, двигаясь в выбранном направлении. А с другой, провидица – всего лишь пятилетняя кроха, она может и ошибаться.
- Вы зря сомневаетесь, рыцарь Даррен. Всему свой черед, и вашей встрече тоже. Вам будет нелегко, очень нелегко. И, скорее всего, именно тогда, когда вы получите желаемое. Но такова цена, - маленькая Мири взглянула на собеседника недетски мудрыми печальными глазами, погладила его по золотой голове и, мгновенно преобразившись, повернулась к отцу:
- Папочка, опусти меня на пол, пожалуйста, - прощебетала она совершенно другим голосом, - должна же я выполнить свое обещание и познакомить нашего гостя с братьями и сестрой. Хотя, с Виктором, его знакомить неинтересно. Он еще совсем дитя.
Орданн осторожно, будто хрустальную статуэтку, поставил Мири на пол. Она тут же потянула за рукав Даррена, шагнув к поднявшемуся со своего места брату. Тот едва сдерживал смех, но старательно подыгрывал.
— Это его высочество Габриэль, наш наследник престола. Он совсем большой и поэтому все время занят. Я удивляюсь, как он до сих пор не умер со скуки, читая свои толстые книжки, занимаясь с наставниками и размахивая острыми железками. Если бы не моя сестра Роника, - в ответ на ее слова девочка с достоинством кивнула Лоцману, - мне было бы совершенно не с кем играть. Но и она скоро вырастет.
Малышка капризно надула губы.
- Полагаю, годика два-три у вас в запасе есть, - утешительно произнес Лоцман, - а там и ваш младший брат подрастет.
- Только на него и надеюсь, - опустив очи долу, тяжко вздохнула принцесса.
Зеленоглазый маг легко опустился на одно колено: разговаривать с высоты его немаленького роста с этой непостижимой крохой было очень неудобно. Мири удовлетворенно кивнула. Ее правильно поняли, и больше не придется смотреть на собеседника, задрав голову.
- Спасибо, рыцарь Даррен, а то я уже думала, что моя шея совсем онемеет, - маленькая негодница сверкнула на него темными, как у матери, глазищами, - Скажите, вы с шур-шиками быстро договорились?
- И вполовину не так быстро и хорошо, как вы, моя леди. Я даже подозреваю, что со мной разговаривали только те из них, кого вы специально попросили.
- Вовсе нет, только самые смелые. Остальные просто боятся, ведь они видят оба ваших облика.
- А… вы тоже видите?
- Дракона? Конечно. И Габриэль, и Рони. Правда? – девочка обернулась к старшим, те согласно закивали.
Ну вот, снова та же история. Все вокруг видят Зверя, и только он один ничегошеньки не понимает.
- И вас он не пугает? – Даррен нахмурился, пытаясь придать лицу как можно более суровое выражение. Впрочем, безуспешно.
Мирана откровенно фыркнула, Рони чуть слышно засмеялась.
— Вот еще!
- Впрочем, - пожал плечами маг, признавая полное поражение, - кого я пугаю… Вы же с детства знакомы с Фаэ и наверняка привыкли.
- Нет-нет, это нельзя сравнивать, - возразила старшая дочь короля, — это как…касатка и кит. К тому же, Фаэ – дама, хоть и из воинской касты.
- Боюсь, даже знакомый тебе Скай не идет в сравнение, - задумчиво разглядывая друга, произнес король, - но, признаюсь, я не испытываю никаких отрицательных эмоций. Только какой-то возвышенный восторг, честное слово. А как еще можно смотреть на воплощенную легенду?
Этого еще не хватало, смятенно подумал маг. Теперь и друзья будут носиться со мной, как с невесть каким чудом. Только не эти, можешь не сомневаться, - хмуро ответил Зверь. Ого, кажется, ему нравится, чтобы с ним именно носились…
- Конечно, папочка, - прощебетала в ответ малышка, - ведь ужас – это для врагов и слабых. Шуршики совсем маленькие и слабые, вот и боятся.
- Да, Мири, скорее всего, ты права, - серьезно произнес Орданн. – Не хотел бы я увидеть тебя в гневе, Лоцман. Кстати, совершенно не представляю, что может стать тому причиной, ты всегда был для нас образцом выдержки.
Даррен замер. Знал бы старый друг, о чем говорит, какие струны он затронул… Что совсем недавно выбило мага из равновесия до такой степени, что боль и ярость чуть не разорвали его, а зародившийся где-то в глубине рык заставил испугаться самого себя? Он на секунду вспомнил выбившийся из-под жемчужной сетки седой локон, и тут же бешеный жар затопил глаза.
Кто посмел с ней так поступить?!! Таким не место среди живых…
Что-то твердое и холодное хлестко обожгло щеку. Боль отрезвила и почти вернула окружающий мир на место. Красивая женщина, окруженная сияющим ореолом опасной магии, что-то прошипела ему в лицо на полузнакомом языке. Ледяными иглами продрало от затылка до пяток, и все закончилось.
- Немедленно прекрати, Дар! Здесь дети! – это ее величество бешеной кошкой шипела на него, заслоняя собой Мирану и уже занося руку для второго удара. С пальцев стекали колючие серебристые искры.
- Мамочка, не надо, он больше не будет, - жалобно попросила Роника, - он просто не умеет ладить со своим Зверем.
Лоцман медленно поднялся с колен, отчаянно затряс головой, точно прогоняя тяжелый сон. Потом виновато развел руками:
- Простите меня, я не должен был…
- Да я тоже хорош, - Орданн выглядел не менее виноватым, да еще и смущенным в придачу, будто подсмотрел чужую тайну, - вольно же мне было спросить.
- Зато ваше величество теперь знает, чего от меня ждать, - сиплым от напряжения голосом проговорил Лоцман.
- Слушай, ты сам-то себя не боишься? – с мрачной укоризной спросила Одри.
Даррен почувствовал, что краснеет, как мальчишка. Впервые за Небо знает, сколько времени, маг растерялся. Действительно, в пору испугаться. Что с ним происходит? Как с этим теперь справляться? Поговорить, что ли, с Фаэ, может, хоть она что-то полезное посоветует…
- Я же говорила, что вам будет тяжело, - услышал он точно издалека печальный голосок Мираны. – Но вы справитесь. Ведь так?
Маг только неловко кивнул в ответ, ощущая себя школяром, завалившим экзамен. Причем, далеко не в первый раз.
Обстановку разрядил младший принц, подав голос из своей колыбели. Обе девочки тут же кинулись к нему и защебетали на том особом языке, на котором разговаривают с младенцами.
Король положил руку на плечо друга:
- Забудь. Ты сегодня сделал для нас так много. Скажу честно, тебе удались две вещи, которые я полагал невероятными: успокоил Одри и вытащил Мирану из ее эфемерного мира. Я, конечно, понимаю, у меня растет не совсем обычная дочь, но… Мне хотелось говорить с ней, играть, читать сказки на ночь – как любому другому ребенку, как это было с Габриэлем, как сейчас происходит с Роникой. Мне было откровенно не по себе, когда я видел отрешенный взгляд моей младшей и понимал, что сказки-то ей рассказывают совсем не люди.
- Мне бы очень хотелось сказать, что теперь все будет так, как ты хочешь, Орданн. Но я не провидец, - вздохнул зеленоглазый, - в отличие от твоей младшей.
- Дальше уже моя забота, - бывший найденыш знал, что делать, и это вселяло уверенность. – У нее появились новые интересы здесь, среди людей. И, будем надеяться, их станет больше со временем. Да только за один ваш разговор, который я наблюдал, я готов…
- Не стоит. Я уже более чем вознагражден, друг мой. Мири сказала очень важные для меня вещи, и я верю ей.
— Значит, она лишила меня возможности хоть что-то для тебя сделать, - король трагически сдвинул брови, тяжко вздохнул, а потом с облегчением рассмеялся, на какое-то время снова став тем мальчишкой, которого когда-то учил Даррен, - Но ты ошибаешься, если решил, что я отступлюсь. Думаю, нам не помешает посидеть за одним столом, как в старые времена. Завтра пришлю за вами Лиарда. И скажи Ариту, что я лично принимаю его в роту королевской охраны.
Ему следовало бы знать, что будет на этой пирушке, о, простите, закрытом королевском приеме, конечно же. В конце концов, это закономерно – после такой-то встряски. Ну и старинные друзья его величества не каждый день в Городе появляются…
Чувствовалось, что Орданн все-таки очень устает от этикета, необходимости носить бесстрастную королевскую «маску» и постоянной тревоги. Наверное, поэтому король собрал за столом всех старых соратников, кого смог найти. Многих не досчитались, но, несмотря на это, народу собралось достаточно. Во всяком случае, Даррен, как главный гость, едва успевал отвечать на вопросы.
К вечеру Лоцман устал от расспросов, шума и здравиц. Он все больше молча слушал остальных, лишь изредка вставляя слово-другое. Ни изрядное количество лучшего вина из королевских погребов, ни всеобщее веселье не могли развеять его смутных предчувствий. Всего несколько слов, сказанных маленькой принцессой, никак не шли из головы и постоянно возвращали его мысли к поискам и дальнейшей дороге. Король исподволь поглядывал на друга – не случится ли с ним, не приведи небеса, еще одного приступа ярости или еще чего похуже. Лоцман эти взгляды ловил, и каждый раз едва заметно виновато улыбался в ответ. А что еще было делать? Ну вот, думал он, не хватало еще, чтобы друзья смотрели на меня, как на опасное чудовище. Дожил…
Видимо, все достаточно легко читалось по его лицу. Фаэ, сидевшая рядом, не выдержала и положила руку ему на плечо.
- Пойми, князь мой, все это временно. Тебе вполне по силам и сдерживать Зверя, и дождаться нужного часа, - сказала она тихо. – Вот найдешь свою Тайри, и все уладится.
— Я думал, что все наладится, когда я найду и убью ту тварь, что заставила ее страдать.
— Это мысли и чувства Зверя. Во всяком случае, его в них гораздо больше, чем тебя. Я не из племени Хранителей, я – воин, но до встречи с Лиардом я не могла управлять своей драконьей сущностью вовсе. Это она управляла мной. Теперь не так. Не скажу, что стала совсем уж человеком, но в этом облике я абсолютно контролирую своего Зверя. Признаюсь, никто не думал, что вообще такое возможно.
- Почему? – искренне удивился Даррен.
- Потому что я родом еще из старого мира. Я, как и положено драконам, вылупилась из яйца, научилась летать раньше, чем говорить, жила небом. А облик стала менять исключительно под влиянием обстоятельств и по непререкаемому требованию Великих. Кроме того, у всех воинов существует тщательно сохраняемая наследственная особенность, которая культивировалась сотнями поколений наших предков – боевая ярость. Попробуй-ка с ней справься! И характер наш нелегкий, собственно, оттуда: вспыльчивость, гнев, обиды, гордость, в общем, полный букет не самых приятных черт. А когда я встретила Лиарда, многое изменилось. Не исчезло, но стало вполне управляемым. Мои дети не будут Хранителями, но у этого мира появятся вполне разумные драконы-воины. – Фаэ с совершенно человеческой гордостью взглянула на своего супруга.
- Ну, одна юная принцесса вчера уже решила, что в нашем мире и Хранитель будет. Зеленоглазый, и никак иначе, - усмехнулся сидевший напротив король.
- Роника? Ни за что не поверю, - отмахнулась драконица.
- Бери выше, это Мирана. Ей так понравился «рыцарь Даррен», что она пожелала заполучить в мужья его сына.
- А ведь это серьезно, друзья мои, - лицо Фаэ стало задумчивым, глаза в полумраке чуть засветились. – Я давно замечала, что Потоки ведут себя иначе в ее присутствии. В том числе, и потоки времени. Это могут видеть все драконы, не удивляйтесь, ваше величество. Пожалуй, тебе не отвертеться, Лоцман.
Тот беспомощно развел руками:
- Я уже понял. Остается только найти Тайри, уговорить ее стать моей женой и подарить мне хотя бы двоих сыновей. Чтобы у Мираны был выбор.
- Мда… та еще задачка, - ухмыльнулся сидевший по другую руку от Фаэ Лиард. – Я не так уж долго был знаком с Тайри, но кое-что сумел понять в ее характере. Эту леди можно убедить, но нельзя принудить. Разве что очень грубой превосходящей силой и обманом. Посмотрел бы я на того безумца, который рискнет когда-либо это сделать. Тайри вовсе не беззащитный цветочек…
- Кто-то уже рискнул, - чужим, очень низким и хриплым голосом мрачно ответил Даррен, - и смотреть на него буду я.
Король вскинулся, точно от удара, видимо, почувствовав зарождение знакомой огненной волны, но Лоцман уже справился с эмоциями. Даже не заметив, насколько быстро.
- Ты уверен? – взгляд Орданна был напряженным и сочувствующим одновременно. Да и вопрос звучал двояко. – Может, нам всем посмотреть на этого безумца? Кем надо быть, чтобы что-то сделать с такой волшебницей?
Маг медленно поднял на собеседника глаза – чуть светящиеся, как у Фаэ, но с нормальным зрачком.
- Эмиссаром Отступника, например. Этого может оказаться достаточно, все зависит от того куска силы, который отмерил ему хозяин. А для начала надо найти, где ее держат, мой король. Чем я, в сущности, и занимаюсь. Странно, но мне кажется, что сейчас она совершенно беззащитна. Не могу объяснить, почему, но…
— Это твоя дорога, мой князь, - очень тихо и мягко произнесла Фаэ, - твоя и твоего зверя. Пройдите ее до конца.
- Я уже иду, Фаэ, с тех пор как покинул свой дом в горах. И именно потому, что это только мой путь, никого с собой не зову. Может быть, потом, когда все станет более определенным.
- Ну вот, - разочарованно протянул Арит, - а я-то надеялся…
- Не волнуйся, ты и твой меч пригодятся его величеству.
- И дел будет столько, что мало не покажется, - кивнул, улыбаясь, монарх.
На следующий день король, как и обещал, отправился вместе с Дареном в старый элеттийский квартал. Орданн прятал лицо под глубоким капюшоном плаща орденских магов. Лоцман, на всякий случай, сотворил отводящее глаза заклятье. Шел он туда с неким внутренним трепетом: в свое время приходилось бывать в этом квартале довольно часто. Даррен обучал молодых элеттийских магов, много времени проводил и со старшими, помогавшими держать оборону. Теперь он почему-то боялся, что воспоминания окажутся слишком горькими. К его собственному удивлению, ничто, кроме светлой грусти об ушедшем и ушедших, не легло камнем на его сердце. Кроме того, радость узнавания и ощущение того, что вернулся если не домой, то в одно из самых любимейших мест, оттеснило все печальные воспоминания на задний план и даже придало сил. Даррен шел по знакомым улочкам, любовался яркими двухэтажными домами элеттийцев, столь непохожими на башенки коренных горожан с их строгими орнаментами и резьбой, и понимал, что улыбается совершенно, как мальчишка. А кто-то древний и мудрый прислушивается сейчас изнутри к его ощущениям. Прислушивается чутко и внимательно, как к тихой музыке, что доносится из чьего-то раскрытого окна. Этому древнему и мудрому, как ни странно, было хорошо, он молодел с каждой минутой, и щурил от удовольствия свои зеленые глаза с вертикальным зрачком. Увы, поиски так ничего и не дали. Не попалась ни разу заветная дверь без вывески, не принес ветер неповторимый запах специй, которые добавляли в свои блюда повара Таверны… Разочарование несколько скрасила пара знакомых лиц, встреченных по пути. Лоцман мимолетно порадовался, что кое-кто из «старой гвардии» жив и здравствует, и можно будет их как-нибудь навестить. Убедившись в полной тщетности сегодняшней попытки, Орданн остановился на одной из маленьких площадей и виновато глядя на мага, сказал: - Прости, дружище, но если Таверны нет… - То ты мне ее не наколдуешь, - усмехнулся в ответ маг. Он помнил эту шутку времен войны за Город. - Мог бы – наколдовал. Но не сразу, я еще не готов тебя отпустить. Кстати, может, пообедаешь сегодня с нами? Так сказать, в семейном кругу, - в темных глазах его замаскированного величества плясали лукавые искры. Даррен лишь восхищенно отметил про себя, сколь многоликим может быть его бывший ученик. - Почему нет? Общество твоих многочисленных наследников наводит меня на правильные мысли, - маг и сам не понял, почему так обрадовался этому приглашению. – В их присутствии я начинаю думать, что у меня все получится. — Это Роника, есть у нее такое свойство, уж не знаю, от кого унаследованное. Просто посидишь с нею рядом, и становится легче. И трудные решения приходят сами собой. Очутившись за большим обеденным столом в семейных апартаментах Орданна, Лоцман сначала просто наслаждался покоем и радостью, царившими вокруг. А потом вдруг осознал, что у него никогда в жизни такого не было. Слова «в кругу семьи» обретали сейчас плоть и кровь. Для Наставника они все были, как родные, но все-таки семьей это не назовешь. Конечно, маг понимал, что семья – не его, и дети – не его, но некая мудрая и добрая сила, что объединяла и поддерживала всех анГреаров от мала до велика, приняла и его. Засмотревшись на Габриэля, трогательно ухаживавшего за Мираной, маг на минуту позволил себе помечтать. …Большой светлый дом среди яблонь и вишен, их так любит Тайри. Вымощенные песчаником дорожки в саду. Много цветов, а за деревьями прячется чистое озерцо, которое питают родники. Открытая терраса с резными перильцами. На темных гладких досках пола видны годовые кольца. Рыжий лохматый коврик с россыпью ярких игрушек, рядом стол и легкие плетеные кресла вокруг. Юноша с копной вьющихся пшеничных волос и серьезными серыми глазами сидит, положив на колени толстую книгу. Другой, высокий и зеленоглазый, заглядывает ему через плечо. Близнецы, девочки лет двенадцати, играют в мяч с малышом-шестилеткой. И Тайри, присевшая на ступени, со смешным карапузом на руках… Из сладких грез его выдернул серьезный голос Мираны: - Так оно и будет, рыцарь Даррен, если вы оба не позволите судьбе разлучить вас. - Странно. Я почему-то думал, что эта хитрая дама играет на нашей стороне, моя принцесса. - До определенного момента, - отрешенно глядя куда-то поверх головы собеседника, проговорил Орданн. – Судьба всегда играет на твоей стороне до определенного момента. Как только ты выполнил все, что тебе назначено, она становится на противоположную сторону. Даррен лишь кивнул в ответ. Король явно знал, о чем говорил, и уже начал свою игру против «хитрой дамы». - Если захотеть, можно переиграть даже судьбу, разве не так? – наконец спросил Лоцман. - Не переиграть… Переубедить или договориться. Или хотя бы отвести ей глаза на какой-то срок, - качнула головой юная провидица. – Не все будет зависеть от вас, но многое, поверь мне. Принцесса внимательно взглянула Лоцману в глаза: запомнил ли? А потом соскочила с высокого стула и побежала к своим любимым лохматым друзьям – играть. Маг ошарашено потряс головой. - Светлые небеса… - И много ты намечтал? – заговорщически шепнула ему Одри. - Шесть, - честно ответил он. – И дом среди яблонь.
Шел день за днем, и Даррен стал понимать, что бесполезные поиски Таверны пора прекращать. Нужно было попрощаться с таким родным домом на Дельфиньей улице, со старыми и новыми друзьями, и отправляться в одиночестве мерить шагами Тропы. А уходить не хотелось, ой как не хотелось. Особенно после вновь обретенного тепла. Чего я боюсь, говорил он себе, я ведь Лоцман. И у меня, в отличие от многих, есть маяк на другом конце Мироздания, к которому я обязательно приду. Если не будешь просиживать штаны здесь, прозвучал в сознании знакомый ехидный голос. Маяки, знаешь ли, горят не вечно. Мой Дракон прав, думал Даррен, но как я могу быть уверен, что успею? А ты просто будь, и все. В любом случае, если ты будешь сидеть здесь, то опоздаешь, - пробурчал Зверь. – Вот скажи, мы хоть раз прислушались как следует к вашей струне, с тех пор как вернулись в Город? Думаешь, стоит? И ты думаешь то же самое. Я бы не медлил. Отсюда слушать будем или к Мудрым в гости наведаемся? Лоцман, несмотря на закатный час, подхватился со своего любимого кресла у камина и, точно в омут головой, бросился в наступающие сумерки. Дорожка от калитки до крыльца дома Мудрых казалась бесконечной. Даррен помнил, что ему рассказывала Тайри о чудесах, происходивших на ней. Светло-серые плиты, казалось, обжигали, не давая медлить, стоять на месте. Рядом, на ветке дерева, самозабвенно распевала какая-то вечерняя птаха. Из приоткрытой двери лился мягкий оранжевый свет, пахло горьким травяным чаем. Маг в нерешительности замер у первой ступеньки. - Добро пожаловать, Лоцман! – прозвучал звонкий и чистый девичий голос, - Заходите, мы давно вас ждем. Даррен легко взбежал по ступенькам и шагнул в уютную гостиную. Ярко горели свечи в шандалах, пыхтел на жаровне пузатый медный чайник. На маленьком диване, прижавшись друг к другу плечами, сидели двое. Парень – крепкий, темноволосый и смуглый. Ярко-голубые глаза были серьезны, хотя крупный рот улыбался, и чуть заметные ямочки играли на щеках. И девушка – тоненькая, почти прозрачная, с невероятной шапкой светлых кудряшек, точеным лицом и огромными темными глазами. Смеющимися, в отличие от почти скорбно изогнутых губ. Девушку звали Айдала, и она была когда-то ученицей Герта. Юношу Лоцман не знал, помнил только, что Лиард называл его имя: Ирьян, племянник графа Раррока. Стоящие-на-Грани, кто же еще это мог быть. Самые невероятные маги Города, любящие друг друга безмерно, и этой своей любовью хранящие весь Город, если не весь мир. Ошибиться было невозможно, достаточно увидеть, как они смотрят друг на друга. - Выпейте с нами чаю, Лоцман, а потом мы поговорим, - сказал юноша. – Если захотите, конечно. Вы ведь не за этим сюда шли. - Не за этим. Я думал, мне удастся лучше услышать струну… - Мы знаем. Вот и попробуйте, а мы с Айдалой пока стол накроем. — Вот так просто… - И никак иначе, - Ирьян широко улыбнулся, встал и легко коснулся дарренова плеча. Где-то рядом крикнула чайка, хотя откуда в этой части города чайки, вот в порту… Свечи утратили яркость, остался только круг, освещаемый шандалом у стола. Мир отступил за его границы, и стало легко и просто сосредоточиться на необходимом. Струна пела. Вполголоса, но отчетливо и уверенно. Это была мелодия, похожая на песни, что пели когда-то бойцы у стен Старой Цитадели. Решимость звучала в ней, непреклонное желание идти вперед и держаться до конца. А еще мечта о крыльях, которых не было. - Она выберется, Лоцман, - Айдала и ее друг держались за руки и смотрели в темноту за окном, и слова Стоящего-на-Грани прозвучали глухо, - в сущности, она почти выбралась, но это только начало. Вы нужны друг другу, значит встретитесь. Город еще увидит вас вместе. Хотите или не хотите, но вы оба теперь часть всего этого, - Ирьян повел рукой, и ветер за окном зашумел ветвями, за которыми играли вечерние огни в соседних башенках.
– Вы защищали Город, вы смогли полюбить его, и в ответ он полюбил вас, - добавила тихо девушка. Теперь все стало понятно. Или еще больше запуталось? Даррен четко знал, что искать Таверну в Городе бесполезно, что надо как можно быстрее отправляться в дорогу, но как все бросить и ничего не объяснить друзьям и королю? - Чай уже заждался вас, угощайтесь… И все метания почти незаметно отошли далеко-далеко, потому что чай пах ябло-ками и корицей, пирог - какими-то незнакомыми ягодами, а умиротворению этого чудесного места противостоять было невозможно, да и не хотелось. Поэтому разговор с хозяевами о прошлом и настоящем не стал ни тягостным, ни болезненным. Их слова ложились на душу спокойно и лишь укрепляли его уверенность. Тайри не даром связали с ним жизнью и смертью. И хорошо, что он за столько лет не отрекся от своей мечты и не забыл ее. Драконам жизненно необходимо уметь осуществлять свои мечты, равно как и научиться любить свой мир. Потому что только на их любви этот мир и держится, и в этом его великая удача и счастье. Ибо миры, лишившиеся Хранителей, держатся за людей, а они, увы, в огромном большинстве своем, слабы и ненадежны. Не заложил Творец в них ту всеобъемлющую любовь к миру, что изначально являлась сутью Драконов. - Даже здесь? – удивился Лоцман. Мир Города всегда казался ему иным, более чистым и ясным. - Наш мир не исключение. – пожала плечами Айдала, - Мы висим на волоске, как и многие другие. Но у нас есть надежда: дети. Твои и Тайри, Фаэ и Лиарда. У нас очень хорошие шансы! - Да, если все сложится, у этого мира будут свои Крылатые. Воины, пожалуй, чуть раньше, чем Хранители, - смущенно улыбнулся маг. - Сделайте так, чтобы сложилось. Вы не представляете, как редки сейчас Хранители и насколько хрупка, на самом деле, наша надежда обрести своего. Тот, кто стоял у наших стен, приложил очень много сил, чтобы избавиться от ваших соплеменников. - Тогда почему он не уничтожил меня? - Он не распознал твоего Зверя, потому что он еще спал. Теперь же надо быть очень осторожным с созданиями Тьмы, - ответил Ирьян. - Буду, если это вообще возможно. Боюсь, что столкновение с ними неизбежно. - Разумеется, Лоцман, поэтому мы и просим тебя об осторожности. И еще, постарайся стать собой, соединиться со второй своей ипостасью как можно скорее. Воплощенный Хранитель в полной силе по зубам разве что А’Деулу, остальных можно не принимать в расчет даже скопом. Даррен задумался на минуту, и инициативу моментально попытался перехватить Зверь. - Значит, надо собираться в дорогу, - почти голосом мага сказал он, неловко, словно крылом, дернул рукой… Изящная чашка узорного фарфора со звоном разбилась об пол, и Зверь, в смущении, забился так далеко, что Даррен перестал его ощущать. Маг растерянно улыбнулся: - Вот видите, что он вытворяет? - Пустяки, - серебристым колокольчиком рассмеялась Айдала. – Он слишком близко к сердцу принял наши слова и попытался ускорить события. Научитесь думать вместе, пока не станете одним целым. В конце концов, не так уж плохо иметь собеседника, который смотрит на все несколько иначе, но хочет того же, что и ты. Еще потом жалеть будешь, что исчез этот ехидный тип. - Наверное, мне пора… - Пора, - очень серьезно ответил Ирьян, - Ни о чем не жалей и не беспокойся. Просто иди вперед, особенно, пока Тропа ничего не подозревает. - Как это? - Разве ты до сих пор не понял, что Тропа – живое и разумное существо, ничем не хуже драконов, или, скажем, духов стихий. Только иного порядка и несравненно более древнее. В легендах, которые все еще рассказывают элеттийские старики, она когда-то была одной из сподвижниц Творца. Говорят, она полюбила кого-то из Подмастерьев, а для того милее всего была свобода и новосотворенные миры. Он был бродягой и собирался им оставаться. Древняя не хотела его терять, и с согласия Творца, стала Тропой, чтобы добраться даже до самых дальних уголков вселенной. Но, увы, ее любимый успел так запутать следы, что она его не нашла. И теперь видит его в каждом Лоцмане. Простые путники ее не интересуют. Запомни это, и думай над каждым своим шагом и каждой мыслью в Междумирье. Но сейчас – иди. Самое время. - Твои вещи, - Айдала протянула Лоцману его дорожный мешок. И когда только успела? – Его величеству и всем остальным мы сами все объясним. Удачи, Лоцман. А твоему дракону – ветра и неба. -Твердой тропы и открытых дверей, - юноша протянул руку, и Даррен с удовольствием ее пожал. - До свидания, потому что так и будет. Маг коротко поклонился и вышел на крыльцо. Не было ни огней Города впереди, ни теплого света окон дома Мудрых за спиной. Тихо шелестел ветер где-то высоко в вершинах вечно золотых кленов, едва слышно журчала вода в бассейне с низкими, светящимися в темноте бортиками. Плясало в чашах зеленое пламя, освещая выложенную морской галькой дорожку, уходящую за усыпанный кроваво-красными плодами кустарник. И нет возможности вернуться, можно лишь идти вперед – не оглядываясь. Лоцман удержался от соблазна заглянуть в воду реки времени. Пока не знаешь наверняка, все еще можно изменить. По крайней мере, так его учила Атма. Будущее мы творим сами, не раз говорила она. Видимо, пришло время испытать это самому.
Он не заметил, как исчезли в сумраке стволы деревьев, сменившись знакомым туманом Междумирья, а под ногами тускло заблестело серебро тропы. Узкой – вдвоем не пройти, но твердой и удивительно длинной. Даже странно, что в этой мгле она просматривалась далеко вперед. Иди-иди, не рассуждай, - прозвучал в голове знакомый хрипловатый голос. – Мне очень неуютно. И запомни, я тебе здесь не помощник, во всяком случае, пока. Плохое место, чужое, зыбкое и враждебное. Крыльям не за что зацепиться. Вот и отдыхай, - мягко ответил своему Зверю маг, - я постараюсь идти быстро. И смотреть вперед за нас обоих. Когда мы шли в Город, было совсем не так… Мы с тобой Лоцманы. Когда мы кого-то ведем к нужной цели, все получается проще и легче. Привыкай, дружище. Пока мы - не одно целое, придется терпеть. Дракон проворчал нечто смахивающее на ругательство и затаился, будто его и не было. Это к лучшему, подумал Даррен, так и с Тропы свалиться недолго, отвлекшись на внутренний диалог… По ощущениям, он шел уже почти сутки. Хотя, кто поймет, как течет время на Тропе, и течет ли вообще. Но ноги давно отяжелели и гудели от усталости, вода во фляге осталась на дне, а заботливо упакованные Айдалой в дорогу хлеб и ветчина были съедены. Невольно приходилось задуматься об отдыхе, а лучше всего – ночлеге. Спать на Тропе равносильно самоубийству, будь ты хоть сто раз Лоцман и великий маг. И что же делать? Ну, допустим, сил хватит еще часа на три-четыре, а потом? Есть, конечно, один способ не спать еще пару суток. Но если в конце отпущенного времени не подвернется какой-нибудь мир, желательно спокойный и пригодный для жизни, можно смело забыть, что был такой Лоцман. Тропа проглотит и не заметит. Значит, пока попробуем топать без включения опасных резервов и не думать о плохом. Да-да, именно так, как говорил в детстве Наставник перед сном, успокаивая расшалившихся воспитанников: дышите ровно и не думайте о белом драконе. Как-то зябко стало, а это, как минимум, странно. На Тропе практически не бывает ветра, а запахи настолько слабы и чужды человеческому носу, что на них никто не обращает внимания. Сквозняк, что так неосторожно попробовал забраться под рубашку, и новые, вполне понятные запахи означали только одно. Где-то рядом есть открытый Тропе мир, или… Вот именно, или. В воздухе не сильно, но вполне отчетливо потянуло дымом, специями и сдобой. Маг чуть не запел от радости и прибавил шагу. Теперь можно, рядом надежный приют, и, возможно, старинные друзья. Ну, уж хозяин-то должен быть на месте! И его знаменитые кулинарные шедевры тоже. Под ногами заклубилась пыль, взгляд скользнул по знакомому столбу с указателями. Странно, все до одной деревянные таблички в форме стрел валялись на земле неаккуратной кучей. Как же тогда я сюда дошел, удивленно подумал Лоцман, ведь если верить своим глазам, нет ни одной доступной тропы. Но долго размышлять над этим у него не получилось. Ноги сами несли его к гостеприимно распахнутой двери приземистого двухэтажного здания, да и желудок властно требовал своего. Оставалось радоваться, что хотя бы дракон не пристает со своими ехидными замечаниями.
Глава 7
В зале оказалось непривычно пусто и тихо. В углу столовались, похоже, помощники Хозяина. Ужинали они аккуратно, без обычных разговоров и шуточек, лишь изредка звякала о тарелку вилка или стукала об стол неосторожно опущенная кружка. Сам Кьялар, против обыкновения, сидел спиной к двери за одним из столиков и что-то печально выговаривал своему визави, судя по всему - мертвецки пьяному. Отчаявшись, хозяин потряс собеседника за плечо, но тот лишь невнятно промычал в ответ и попытался уснуть прямо на столе. Устав от бесполезных усилий, Кьялар позвал одного из помощников, могучего Гросса. Тот с легкостью закинул окончательно уснувшего пьяницу себе на плечо и понес к лестнице, прихватив по дороге и потрепанный чехол с гитарой. – Ни за что не поверю, что ты берешь с бардов плату, - сказал Даррен, подойдя ближе. Хозяин Корчмы обернулся. Лоцман машинально отметил, что видит сейчас старинного знакомого в самом молодом, на его памяти, облике. Однако, смесь эмоций на лице Кьялара настораживала. Радость, удивление, легкое замешательство и… чувство вины, тщетно скрываемое за всем этим. С чего бы это? – Лоцман, - утвердительно произнес Кьялар и почему-то отвел глаза. - Явился, бродяга. – Да ты вроде от дома мне не отказывал, - усмехнулся маг. - Поесть-то у тебя найдется? А то я голоден, как дракон, от самого Города-над-Морем топал. – Разумеется, найдется. Пойдем-ка поближе к очагу, друг мой. Честно говоря, я крайне удивлен, как ты вообще сюда, как ты выражаешься, “дотопал”. Корчма нынче по Тропам не плавает, к огромному моему сожалению. – Это еще почему? – Я все тебе расскажу по порядку, ты только поешь сперва, ладно? Да что ж тут успело стрястись, что Кьялар говорит с такими интонациями и в глаза не смотрит?! Узнал нечто важное, и не знает, что с этим делать? Есть в жизни такие вещи, о которых говорить ужасно трудно. Особенно, друзьям. “Ага, вот сейчас он тебе скажет, что Тайри теперь его жена, и мы поползем обратно”. Голодный и только что пробудившийся Зверь оказался на редкость пессимистичен и язвителен. Если бы все было так просто, - мысленно вздохнул Лоцман. - И никуда бы мы с тобой не поползли, не поговорив с Тайри. Но мы оба чувствуем, что ее здесь нет, и это, вместе со странным поведением нашего друга Кьялара, очень подозритель-но. “И что мы теперь делаем? Допрашиваем с пристрастием?” Сначала - едим, а потом он и сам все выложит. Знаю я его характер. “Начни с мяса. Пожалуйста.” - Зверь удовлетворенно принюхался и погрузился в гастрономическое наслаждение. Утолив первый голод, Даррен, задумавшись, протянул руку к огню. Пламя, став из оранжевого иссиня-белым, взметнулось к самому потолку. Мелькнуло между всполохами обеспокоенное лицо саламандры. Маг удивился, насколько четче он сейчас различает детали, ведь прежде он видел только силуэт девушки в огне или же просто крупную ящерицу, лежащую на углях. Теперь же ему предстала грива из разноцветных прядей - от дымно-серых до огненно-красных - обрамляющая вечно юное лицо. Крупные золотые чешуйки блестели на лбу, скулах, шее и ключицах. Удлиненные глаза без белков полнились огнем, а пухлые губы напряженно сжались. Шакти показалась всего на минуту, но Даррен запомнил ее черты и понял, что уже никогда не перепутает ни с одной из ее соплеменниц. Хозяин притащил второй поднос, уставленный новыми яствами. Не забыл он и большую бутыль своего знаменитого вина, достаточно сладкого и крепкого, на этот раз пахнущего вишней и мятой. В ответ на это Лоцман лишь выразительно взглянул на него, не удостоив еду вниманием, и Кьялар, тяжко вздохнув, уселся напротив и налил себе вина в немаленький кубок. – Понимаешь… Нет, ты ни демона сейчас не понимаешь, конечно. Чтобы хоть что-то тебе объяснить, мне придется рассказывать о такой седой древности, что и легенд о ней почти не осталось. Разве что, среди таких же, как я. Конечно, я рискую… – Чем, Кьялар? Разглашением тайн мироздания? - криво усмехнулся Лоцман. Не нравилась эта преамбула ни ему, ни Зверю. – Твоим доверием я рискую, Дар. А тайны… Те, что настоящие - сами себя сохранят, а те, что только притворяются тайнами, давно никому не нужны. Так будешь слушать? – У меня есть выбор, слушать твои преданья старины глубокой или же ты сразу скажешь, что от меня скрываешь? – Разумеется. Но… не пожалел бы ты о таком выборе. – Насколько я помню, ты всегда ненавидел ложь, Хозяин. Что изменилось? – Ты изменился, мальчик. Вырос, стал настоящим. - Кьялар на этот раз смотрел прямо, не отводил бесконечно мудрых и очень грустных глаз. - Ты ведь пришел не просто в гости, а в поисках своей волшебницы, так? – Так. На мне это крупными буквами написано? – Нет. Твой Зверь постоянно о ней думает, а Шакти услышала его мысли. – И ты знаешь, где Тайри. – Приблизительно. – А раз знаешь, то, наверняка в курсе, что с ней происходило. И ты не… – Не помог, не пришел и не отвоевал, - печально продолжил Хозяин. - Хуже того, я сам ее туда послал. Попросил помочь в одном очень сложном и крайне важном лично для меня деле. Но прежде, чем судить и лететь ей на помощь, выслушай меня. Я не оправдываюсь, просто хочу рассказать, как другу. Даррен, конечно, вытряс бы правду, Кьялар там, или не Кьялар, да хоть сам Создатель… А Зверь, властно подвинув своего человека, ответил веско: – Говори. Слишком часто детали имеют значение, а прошлое дает ключ к будущему. Обещаю, что ни словом не перебью тебя, друг. – Что ж… … Когда никакой Таверны и в помине не было… Нет, не так. Когда юная вселенная только-только обрела свои настоящие границы, а Великий Зодчий, которого теперь много где именуют Создателем, еще не потеряв интерес к творению, созидал вместе со своими детьми и иными Призванными лучшие из миров… Когда в большинстве обжитых мест обитали иные, теперь уже забытые народы, а людей было гораздо меньше, когда племя Первых, позже названных Драконами, было свободно от обязательств и многочисленно, а по молодым мирам ходили такие же молодые Подмастерья, и лучший из них еще не стал Антиподом и Отступником… Жил среди людей в одном благословенном мире молодой, наглый и самоуверенный волшебник. Сил ему досталось немерено (по крайней мере, так ему казалось), а потому он творил почти все, что хотел. По молодости лет и по свойственной этому возрасту глупости, хотел он славы, почета и всего, что к этому прилагается. Посему, решил маг, что подвиги более всего приблизят желаемое, и стал участвовать в войнах, усмирять чудовищ, по недосмотру высших сил оставшихся в разных местах, строить великие города и ниспровергать тиранов. В общем, безобразничал помаленьку. К сожалению, в число его талантов не входило ни умение исцелять, ни умение предвидеть. Он считал это слишком хлопотным. И если первому можно было научиться, то второй дар мог быть только врожденным. Молодой маг по этому поводу вздыхал и шел искать себе очередного учителя, коего в скором времени превосходил. Как это случается до сих пор, жизнь поступила с ним по-своему, и, как он думал тогда, крайне подло. Его единственная привязанность, его якорь, его маяк на этой земле, его милая любимая жена смертельно заболела. Он старался, как мог. Обойдя всех лучших целителей и получив от них лишь подтверждение приговора, волшебник сам изучил все системы врачевания, постиг свойства трав, минералов и прочих вещей, сущность вибраций и силу молчания, но сохранить ей жизнь оказался не в силах. Тогда он решил узнать, сколько подруге осталось, чтобы максимально скрасить ее последние дни. Он направился в храм одного из местных божеств, где могли дать нужный ему ответ, но тут случилось самое настоящее светопреставление. Началось оно по воле и желанию одного из четырех Подмастерий, что когда-то приложили руку к творению этого мира, а потом остались за ним присматривать. Говорили, Страж Ночи захотел себе Солнцеликую, напал на ее мужа, могучего Отца Гор, и в мире наступил хаос. Что делал четвертый Подмастерье? А кто его знает, никто не понимал, зачем он вообще был нужен миру и людям. Айон Неумолимый никогда в святилищах не показывался, почитателей имел немного, но именно его жрецы умели видеть будущее. Так получилось, что будущее всего мира оказалось в его руках. Когда сталкиваются высокие иерархии, людям лучше спрятаться поглубже и смиренно ожидать окончания битвы. Но наш маг был не из тех, кто спокойно отдает свою судьбу в чужие руки, пусть даже это руки богов. Разумеется, не добравшись до пункта назначения, он полез сначала в самое пекло - дабы уяснить, что происходит, а потом подставить плечо правой, по его мнению, стороне. А еще он собирался вернуть все на свои места - ни больше, ни меньше. Хаос все больше овладевал миром и умами людей. Увы, храмы Отца Гор оказались полностью разрушены, служительницы Солнцеликой были мертвы или умирали, шепча, что следуют за своей госпожой. Жрецы и паства Стража Ночи пылали боевым безумием и желанием все стереть в порошок ради своего покровителя. И только в старом храме Неумолимого, построенном в виде песочных часов, люди вполне осознанно творили свои странные ритуалы, прекрасно понимая происхо-дящее и свою в нем роль. На вопрос мага они ответили, что Страж Ночи предал своих соратников и заветы Создателя, убил Отца Гор, а силу беззащитной Солнцеликой поглотил почти целиком. Что теперь будет? Тут и предсказывать не нужно. Разве не заметно, что не было рассвета, и ночь не настала? Закатный край солнца, кровавый и тусклый, так и замер над горизонтом со вчерашнего вечера, грозовые тучи затягивают небо, из них бьют и бьют молнии, поджигая леса и посевы. Мир лишили всего живого и возрождающегося, как новый день. Земля скоро перестанет родить, не будет больше плодов и злаков, перестанут появляться дети. Зато появятся новые существа, дети Предателя, и им-то будет куда уютнее в искаженном мире. От людей же он избавится, как от мусора, ибо для него они слишком свободолюбивы и способны долго хранить память о былом. Куда смотрит наш бог? В глаза Предателю и Отступнику. Сейчас идет бой, и все накопленное жрецы без остатка отдают самым сильным, кто вместе с их Господином пытается отстоять старый добрый уклад. Маг задумался, а потом спросил, чем может помочь делу. Ему было безумно жаль разрушаемый Отступником родной мир, ведь он вложил в него немало собственного труда и часть души. Как ни странно, жрецы без лишних разговоров провели короткий ритуал посвящения, а потом просто вытолкнули нежданного помощника за стальные тяжелые двери в тайном покое. Волшебник готов был поклясться, что безумная надежда осветила тогда их лица, ну да чего не примерещится в переполненном странной силой святилище. Что было дальше? Это называется оказаться в нужное время в нужном месте. На берегу, обрывающемся в бездонный океан, стояли пятеро. Маг чувствовал: четверо принадлежали к роду человеческому, а пятый… Некто высокий и тонкий, закутанный в хламиду цвета песка, обернулся и посмотрел на прибывшего бесконечно усталыми серебристыми глазами. Наш волшебник никогда не видел ни одного изображения человеческого воплощения Айона Неумолимого. Только символы: бесконечная река, песочные часы, свернувшаяся лежачей восьмеркой змея, кусающая себя за хвост… Стоя на самом краю, эти пятеро словно удерживали нечто тяжелое, страшное, неотступно надвигающееся на последних защитников, чтобы раздавить их - и с ними весь мир. Маг не задавал лишних вопросов, поравнялся с другими и стал швырять в шевелящееся мерзкое Нечто заклятие за заклятием. Когда мог - делился силой, поддерживал, нет - действовал сам, по наитию. Он не чувствовал ни усталости, ни боли, когда его обжигало чуждым волшебством. Пытался растянуть на всех свои щиты, которые считал совершенными и непробиваемыми. Увы, очень скоро маг понял, что ошибался. Один из жрецов превратился в дымный факел, второй с диким криком рухнул со скалы… Дальнейшее в памяти осталось смутным. Попытки прикрыть оставшихся в живых, захлебывающиеся и успешные атаки, чья-то тяжелая, смертоносная для нападавших, но очень медленная сила, будто волнами притекавшая откуда-то из-за спины. Магия Айона выглядит именно так? Вопрос мелькнул в мыслях и исчез, потому что острие ломающего все привычное и настоящее напора протянулось именно к нему, похоже - единственному человеку, оставшемуся в живых. Айон Неумолимый что-то сказал, и они оба, взявшись за руки, стали стеной, преградившей путь разрушению. Последней мыслью человека было удивленное: Подмастерья тоже устают?Чем закончилась битва и закончилась ли вообще, маг не знал. Лучше бы ему не просыпаться и никогда не открывать глаза. То, что наш волшебник увидел, поразило его и заставило задрожать от необъяснимого внутреннего холода. Багрово-серый пепел покрывал все вокруг, насколько хватало глаз, толстым неопрятным слоем. Плиту, на которой сейчас лежали люди - живые и погибшие - рассекала трещина, о глубине которой задумываться не хотелось, из нее исходил сухой жар, точно внизу тек расплавленный металл. Серые тяжелые воды моря были мертвы. Раз проснулся — значит жив, значит, можно воевать дальше. Вокруг был все тот же утес, а небо украшали отдаленно знакомые созвездия. Он попытался встать, пошевелился… Ответом был чей-то тяжкий вздох. Наверное, пробудился тот, кто до сих пор крепко держал его за руку. – Не спеши, друг. Все не так просто. Волшебник повернул голову и встретил взгляд серебряных, бесконечно древних, всезнающих глаз. Айон. Самый непонятный, многим казалось, что ненужный Подмастерье - единственный, не предавший мир и людей. – Почему? – Посмотри сам, - Неумолимый как-то неловко двинул рукой, приподнимая ее вверх, и все еще не отпуская ладонь невольного соратника. Маг не смог сдержаться, прошипел ругательство. Он ожидал чего угодно, но… Их руки буквально проросли друг в друга пальцами, венами, лентами мышц и сухожилий. До локтя они стали единым целым. – Зачем?!!! – Увы, никто из моих помощников не продержался дольше тебя. А бой надо было продолжать. – Но… – Я не могу воздействовать на мир напрямую. Я не Подмастерье. Когда-то я сам отказался от привилегий, присущих Детям Творца, а потом… было поздно. Великий Зодчий хотел, чтобы я понаблюдал за одним из его любимых миров, я задер-жался тут - мне и самому было интересно. А получилось… вот это. Пришлось спешно и, увы, варварски, делать тебя своим орудием, уж прости за откровенность. У меня не осталось времени… Смешно, правда? У меня - и не осталось… – И как? У нас что-нибудь получилось, о Неумолимый? – Вот только пафос убери и сарказм пока припрячь подальше. Сейчас они ни к чему. У нас все получилось, и неплохо. Там, - Айон кивнул в сторону видневшихся на горизонте оплывших гор, - почти ничего не случилось. Жизнь скоро войдет в нормальное русло, только будет в ней три светлых божества и один Враг, посягнувший на высшую власть. Увы, Врага теперь никуда не деть… – Дальше-то что? Мы теперь так и останемся… - маг брезгливо покосился на сросшиеся пальцы. – Нет, конечно. Разделение - штука неприятная, но вполне действенная. Должен предупредить, полного разделения не бывает. Что-то мое останется тебе, что-то твое я унесу с собой. Скорее всего, ты обретешь новые способности. Неплохая добавка к вознаграждению за помощь. Чего ты хочешь, маг? – Ничего. Не потому, что я такой весь бескорыстный и благородный. Раньше я мечтал спасти свою жену, но понял, что это не под силу ни одному магу. Твои жрецы сказали мне, что ее срок отмерен, и никто не властен над решением Творца. Тогда я захотел скрасить ее последние месяцы, сделать их полными радости и света. Но нынешнему Врагу взбрелось именно в этот момент потягаться за власть… А теперь ее нет, я чувствую это. Она умерла, не дождавшись меня, и желаний больше не осталось. Разве что, ты подскажешь мне, как ее вернуть. – В который раз замечаю, что Подмастерья зачем-то утаивают информацию, даже от магов и своих посвященных, - криво улыбнулся Айон. - Уж эту-то следовало бы знать любому смертному. Ни я, ни Подмастерья не властны ни в вашем выборе, ни в вашей смерти. И сроки вам назначаем не мы. Вы все - творения Великого Зодчего, и лишь он знает ваши пути и посмертия. Не скрою, я так и не понял, зачем вы ему такие понадобились - слабые, хрупкие, маложивущие, но единствен-ные из сотворенных, наделенные свободой воли. И зачем он даровал многим из вас способности и доступ к Потокам… Возможно, теперь у меня появится возможность это постичь, - он осторожно коснулся сросшихся рук. - Я попробую тебе помочь, хоть и не уверен, что добьюсь каких-то ответов. А теперь, будь добр, не двигайся и потерпи. Спустя целую вечность непонятных, похожих на сплошной сумеречный калейдоскоп впечатлений, невольные соратники освободились друг от друга. Каждый - с уверенностью, что прежним ему не стать. Маг стал сильнее, а Неумолимый - человечнее, и это ему понравилось.
Потом было множество дел, которые необходимо было сделать, но умения и привычки к ним у обоих не было. Найти и излечить Солнцеликую и Отца Гор, ибо убить Подмастерье невозможно, разве что надолго лишить сил. Учить новых посвященных и магов, навести порядок в мире, ободрить растерянных, утешить несчастных, дать людям опору и уверенность. В какие-то моменты невольные соратники расставались, потому что не место человеку на путях высших, а в иных случаях Айон пренебрегал запретами и учил своего напарника многому: ходить по тропам между мирами, видеть тех, кто людьми только кажется, договариваться с волшебными существами и стихиями, творить новое из того, что есть под рукой… Однажды Неумолимый попросил мага остаться и в их тайном убежище и ушел надолго. Как выяснилось - за ответом на давний и единственный вопрос напарника. Айону позволили все рассказать - в награду за совершенное и в обмен на выполнение новой задачи. Между мирами, которых становится все больше, есть дороги и тропы, а по ним идут путники. Им нужен оплот, маяк, безопасное место, где можно перевести дух, подумать и принять решение. Есть миры, к которым нет дорог, а есть те, к которым дороги надо разрушить. Нужно сотворить нечто, способное двигаться по тропам и возникнуть где угодно, вписаться в окружающее, не привлекая внимания. Нечто, способное вместить десятки людей и нелюдей, и при этом их не уничтожить. Место с сильной защитой, неподвластной никому, кроме хозяина, где его слово и будет законом. Место, в котором можно найти ночлег, спасение, совет и, если уж так случится, судьбу - но никогда смерть или предательство. Место, открывающее дверь во множество миров, дарующее спасение и покой, открытое всем, кроме Отступника и его тварей. И чем больше будет спасенных, тем сильнее станет Хозяин, тем больше он сможет сделать для пришедших позднее. Оттуда и только оттуда он сможет увидеть, где и когда возродится его любимая. Дальше - дело за ним. Успеет найти дорогу, сможет с ней встретиться - она сразу же его вспомнит, и у них будет сколько-то лет счастья. Да, она останется смертной, но магу дается возможность снова и снова находить ее. Конечно же, маг согласился. Для него не было слишком высокой цены за возможность прожить с любимой потерянную жизнь. Если бы ему приказали выследить и уничтожить Отступника, он бы и на это согласился с благодарностью, даже зная, что задание ему не по силам. Его собственная жизнь теперь не принадлежала ему, так что с того? Есть задание, есть ясная цель, а остальное он преодолеет. Ведь времени теперь у него предостаточно. Многому, очень многому пришлось учиться, где-то набивать шишки и терпеть поражения. Первый опыт оказался неудачен и недолговечен, рассыпавшись на мелкие осколки в Междумирье. Маг понял: слишком громоздкую структуру ему не удержать, да и нужна ли здесь именно крепость? Воспоминания об ученических путешествиях подсказали, что нет ничего желаннее для усталого путника, чем теплый ночлег и хорошая кухня под надежной крышей. Так появилась Таверна, постепенно обрела свой нынешний вид и обзавелась постоянными жителями. Хозяин нашел помощников, точнее, они сами нашлись - уставшие от давних скитаний и нашедшие гостеприимный кров люди и нелюди. Он подружился с древней саламандрой из погибшего мира, попросил остаться и подарил очаг с Изначальным Пламенем, закольцевал вокруг Таверны время, создал несколько маяков на перекрестках и якорей в нужных мирах. Мало ли какая помощь понадобится его гостям, а там живут лучшие целители, воины, маги, строители, умельцы… Когда волшебное пристанище завершило первый “круг”, пройдя заданный Зодчим маршрут, от самого первого перекрестка с указателями, через темные, пораженные влиянием Отступника миры, через светлые просторы, где повелевали Крылатые, мимо родного мира мага, Хозяин вернул себе имя - то, что дали ему при рождении. Ранее он намеренно не произносил его, считая себя лишь орудием в руках высших сил. И тогда же он услышал зов знакомой души - далеко, но достижимо, и как же хорошо, что он создал Таверну именно такой, способной появляться где угодно по его замыслу! Кьялар успел, и тридцать с лишним лет по счету его родного мира был счастлив со своей Алеанной, милой Леа, вспомнившей мужа без всяких усилий. Она тихо скончалась у него на руках, и, превращая в невесомый пепел ее тело, он не сомневался, что вскоре найдет ее вновь. Увы, удавалось ему это не каждый раз. Там, где возрождалась Леа, по странной воле Великого ли Зодчего, мятежного ли Подмастерья, всегда что-то происходило. Войны, пожары, эпидемии, стихийные бедствия… При таких обстоятельствах его подруга могла умереть ребенком или не дожить до встречи с ним. И Кьялар оттачивал свои умения, учился слушать Тропы, угадывать правильное время, выбирать самый короткий путь. В этот раз все сложилось исключительно против них: Леа появилась в очень опасном и очень старом мире с быстрым временем. Он не относился ни к числу безопасных, ни к числу Равновесных, и пребывал в области, намеренно лишенной всех Троп, за неким необъявленным, но вполне ощутимым рубежом. В том уголке Вселенной доживали свою вечность миры, которые Зодчий творил вместе со своим старшим Сыном, теперь - Отступником. Мятежный Подмастерье мог беспре-пятственно вмешиваться в жизнь и судьбы их обитателей, и с этим почему-то ничего нельзя было поделать. Почему Создатель не вмешался, Кьялар не знал, Также ему не объяснили причин, приказав остановить Таверну на границе, удерживать в повиновении время и Тропы и ждать подкрепления. Именно теперь, когда каждая минута была дорога! Хозяин, послав подальше собственную безопасность, попытался разведать подробности - и ужаснулся. Отступник уже начал переделывать этот несчастный мир, изменяя людей, превращая их в нерассуждающие механизмы для своих целей. Такое изменение много хуже обычной смерти, ибо измененные уже мертвы, а души… Души больше не возродятся. Кьялар метался, как тигр в клетке, не в силах оставить Таверну и отправиться за подругой в пожираемый тьмой мир. Послать кого-то из помощников? Помилуйте, они, может, и неплохие маги, но совершенно мирные люди, да и то не все. И со своим праведным желанием искоренять исчадия зла везде и всюду, ввяжутся в первую же драку и погибнут. И время, время! В Таверне проходили дни, а Леа проживала месяцы, и чем взрослее она становилась, тем больше у нее станови-лось шансов попасть “на переделку”. Когда отчаяние готово было победить, а вера в себя и в помощь высших сил стала и вовсе хрупкой, случилось странное. Хозяин, чтобы хоть как-то отвлечься от мрачных мыслей, натирал до звездного блеска кружки и кубки, немногочисленные гости завершали ужин. Он бы не узнал ступившую на порог посетительницу, не заговори она первой. Голос не изменился, слава Создателю… – Не найдется ли у Хозяина куска хлеба и немного горячего вина для усталого путника? - она прислонилась спиной к стене, левой рукой стянула с головы бархатный берет. Медовые, с первой проседью волосы рассыпались по плечам. Тайри напоминала собственную тень, настолько измученной, обессиленной и потухшей сейчас была. Исхудавшее до острых скул лицо, запавшие глаза, горькая ухмылка на бесцветных потрескавшихся губах…Бледная, то ли от недосыпа, то ли от чего другого, не даром же прячет под курткой правую руку и чуть сутулится. Что-то неладное произошло с волшебницей, что-то мучило ее, пожрав привычное спокойствие и уверенность в собственных силах. А ведь она-то мне и нужна, подумал Кьялар. Уж кто-кто, а Тайри точно сможет проникнуть в этот старый мир и вытащить оттуда Леа. Раны можно вылечить, уверенность - вернуть, поддержать, ободрить, снабдить нужными артефактами… Старую знакомую он едва успел подхватить, и сразу понял, отчего она потеряла сознание. Серьезная рана кровоточила, видимо, уже давно, а Тропа выпила все силы. Теперь была только одна дорога - через очаг, где саламандра уже распу-стила свой золотой воротник и с нетерпением приплясывала на углях всеми четырьмя лапками. – Сссстарый дурак, - прошипела она, - ессссли уж тебе нужшшна помощщщщница, то сссследует о ней позаботитьссся… Угробишшшшшь девушшшшку ссссвоими раздумьями… – Слушаюсь и повинуюсь, Шакти, - ответил Хозяин и шагнул прямо в огонь.
Глава 8
Вот и все. Нет никаких ран, всю жуть и скверну, что облепила его гостью невесть где, выжгло начисто, как и злую чужую магию. Отдохнет, отлежится, наберется сил, тогда можно будет и порасспросить, куда ж ее носило, и о важном побеседовать. Знал Кьялар - эта леди не откажет в его просьбе.
Тайри отлеживалась в отведенной для нее комнате почитай сутки по местному счету. Когда уже Хозяин подумывал, а не наведаться ли ему с подносом в гости, она спустилась в общий зал. Странно, но Изначальное пламя не сильно ей помогло. Видимо, проблема сидит глубоко, и, если кто ее вылечит, так точно не он. Ну, хотя бы физическую форму и здоровье удалось поправить. Для души, видимо, нужен кто-то другой. Он приглашающим жестом указал на ее любимый столик, а сам отправился за снедью. Не помешает сейчас этой леди бокал-другой его любимого гранатового вина, что не пьянит, но очищает разум и облегчает страдания.
Еде Тайри отдала должное, да и как было устоять перед приготовленными с умением и душой блюдами, позаимствованными в разных мирах? А вот к вину не прикоснулась, значит, не хочет что-то забывать, прощать, с чем-то мириться. Скорее всего, саму себя, но кто знает этих волшебниц? Хозяин и без магии видел, что молчание и сомнения тяжким грузом лежат на сердце его гостьи. Не только вино помогает беседе, у него есть и другое средство, которое Тайо точно понравится, а ему поможет понять и выслушать. Он перемигнулся с танцующей в очаге Шакти и поставил на камни высокий серебристый сосуд, похожий на чайник. А на столе, естественно, по волшебству, появились две объемистых чашки. Они мягко отсвечивали розовой глазурью округлых боков, ловя сполохи огня, так и прося обнять их пальцами.
Кьялар осторожно разлил темный, благоухающий корицей и мускатом, густой темно-коричневый напиток, и кружки стали напоминать маленькие вулканы.
– Пей, - сказал он, без улыбки глядя в глаза гостье, - я думаю, это именно то, что тебе сейчас нужно.
Кружка, как родная, легла в ладони.Тайри ненадолго замерла, вдыхая почти забытый аромат дома, радости и праздника, потом сделала глоток. Горячий шоколад. Что еще нужно для счастья?
– Расскажешь, что случилось?
– Расскажу. Но сначала допью это чудо.
Разумеется, ему нет прощения, потому что Кьялар не утерпел - начал повествовать первым. Целительница внимательно слушала его, не перебивая, только грустная улыбка время от времени освещала ее лицо. Тайри все чувствовала, все понимала, стоило ли удивляться, что она не стала ждать просьбы - сама предложила помощь?
Даррен все видел настолько отчетливо, будто сам присутствовал при их разговоре.
“...О чем ты, какое там “буду должен”, мы же не чужие, Кьялар! Да, мир страшноватенький, но я надеюсь, что быстро отыщу твою Леа. Помощь? Мне? Зачем, ты все уже сделал. Рядом запечатанные миры-ловушки, говоришь? А глаза и чутье у меня на что? Это еще зачем? А, древний медальон, мгновенно пробуждающий память, если она сама у девушки не проснулась? Отлично, отлично. Теперь я ее точно приведу, а не сможет или не захочет - на плече притащу, первый раз, что ли. Есть место, где можно безопасно отдохнуть перед переходом по Тропе? Твоя леди может с непривычки сильно устать. А, молодой чистый мир, очень кстати. Это еще что? Резервуары с Изначальным Пламенем, Шакти делала - кто ж откажется! Да, понимаю, только в крайнем случае. Разумеется, и маячок тоже, вдруг я оплошаю… Ну не обижайся ты, знаешь ведь, язык мой - враг мой. Время идет иначе? Бывали мы в разных временных потоках, да и кто меня ждет-то здесь. Некому дни считать…”
Зверь внутри недовольно рыкнул, Даррен вздохнул.
– Почему ты не скажешь ему самое главное, любимый? - прозвучал откуда-то из-за спины мелодичный голос, и Лоцман обернулся. Невысокая, очень хрупкая, с россыпью бледных веснушек на щеках и маленьком, чуть вздернутом носике, с толстенной каштановой косой, перекинутой на грудь. Тонкие руки сжимают полотенце, точно это трос, брошенный утопающему. Огромные золотисто-карие глаза смотрят тепло и грустно, с каким-то особым пониманием, а маленький рот скорбно опустил уголки. Вот она какая, Алеанна - вечная любовь Хозяина блуждающей Таверны. Значит…
– Что ты считаешь главным, Леа? Скажи сама, твое сердце более чуткое, чем мое, - Кьялар сник и опустил голову.
– Тайри появилась тогда очень вовремя. Нам всем оставалось жить сутки, потом это были бы уже не мы. Я никогда не забуду мерзкий запах переполненной людьми клетки… Некоторым повезло, как мы думали - они умерли сами, и никто не властен был уже над их душами и памятью. Остальные молили о смерти Творца нашего. Она обрушилась на головы конвоиров, как легендарная птица Кшетт. Мы даже не поняли, как это у нее получилось, но десять бездушных очень быстро попрощались со своим жалким подобием жизни. Она разбила клетку, избавила нас от цепей, а потом… Потом она рассмотрела тех, кого освободила, и… заплакала. Стала лечить самых слабых и изувеченных. Если бы Ларг не прокричал, что скоро явятся новые бездушные, она бы и с места не сдвинулась. Я увидела у нее на шее медальон и вспомнила о себе все. Поняла, что она шла за мной, но не смогла бросить остальных. Детей от шести до шестнадцати лет, пусть не челове-ческих, что с того. Разумеется, она спросила, где здесь можно спрятаться и переждать, ведь многие еще нуждались в лечении, а она умела исцелять. Старшие мальчишки знали эти места, и какое-то время нам даже удавалось скрываться. А потом… потом на след встали голодные демоны, и мы их почуяли. У нее не было выбора, а делать его приходилось. Выбирать между беззащитными детьми и обещанием привести меня в Таверну. К тому моменту она уже поняла, что в нашем несчастном мире почти нет магии, все, что она делала, было обеспечено ее личным огнем. Тайри сотворила укрытие - теплое, уютное - спрятала его от посторонних глаз и чужого познания, но сразу сказала, что это ненадолго, и через несколько дней чары исчезнут. Пообещала вернуться за остальными, взяла меня за руку и повела за собой. Кьялар сказал, что это была мертвая Тропа, поэтому мы дошли до промежуточного мира так быстро. Тайри отдохнула всего сутки, велела мне ждать там, у реки, и отправилась назад.
– Куда?!
– В мир, где нашла меня. Граввад. Проклятый, меченый Врагом… Там же остались дети.
– А я услышал отсюда сигналы магического маяка, бросил все и отправился в тот самый чистый мир, который указал Тайри, как место для передышки. Леа была там. Одна.
– И как давно все это произошло?
– Несколько месяцев по счету твоего мира, Дар.
– Точнее!
– Почти год. И не спрашивай, почему я не послал тебе весть. Таверна торчала здесь, как и сейчас, а гости, и без того редкие, совсем перестали появляться. Ни самому куда-то отлучиться, ни послать кого-то за помощью… А буквально вчера я уловил снятие печати со второго и последнего резервуара. Она его распечатала, но не воспользовалась, просто подготовила к действию. Похоже, ей-таки удалось выбраться, но… Я видел погоню. Отступник имеет на нее огромный зуб, он спустил Мертвую Свору. Очень надеюсь, что ей удалось укрыться, эти твари не могут без проводников появляться в чистых мирах, а тот мир был чистым. Люди там еще не придумали себе богов. Тебе надо всего лишь забрать ее.
– Если она действительно там, - тихо вздохнула Леа. - И если она жива…
–Жива, - протянул Даррен, прислушиваясь к струне, - я слышу ее сердце. Плохо, точно сквозь вату, но слышу! Возможно, она просто спит?
– Кто знает… Я рад, что ты слышишь ее. У меня камень с души упал, - облегченно вздохнул Хозяин, - Отдыхай, а завтра все решим. Утро вечера если не мудренее, то спокойнее. Да и мы с помощниками кое-что тебе в дорогу соберем.
– Погоди-ка… - Даррен потеснил Зверя. Только что появившаяся мысль не давала ему покоя. - Ее сапфир… Она взяла его с собой?
– Нет, к моему огромному сожалению, - мрачно сдвинул брови Кьялар. - И тут я был бессилен. Она принесла свое синее сокровище в трижды зачарованном ларце, сама поставила его в очаг и велела не трогать до тех пор, пока узор на крышке не изменится. Тайри сказала, что верный страж сильно пострадал в последнем сражении, спасая ее жизнь. Чтобы не умереть, пришлось ему снова вернуться в синий кристалл, а хозяйка позаботилась о его покое до полного излечения. Мы с Леа уже извлекли ларец из Пламени, но открывать без Тайри не решились.
– Понятно. Думаю, если воин будет в силах, он появится сам, без посторонней помощи, - Зверь легко отыскал в глубокой стенной нише ларец и с одного взгляда оценил истинное положение дел. - К нашему возвращению, полагаю, Скай выздоровеет.
– Раз так, то позволь проводить тебя в твою комнату, князь, - серьезно проговорила юная жена Хозяина, - тебе тоже надо отдохнуть перед серьезным делом.
Утром Кьялар принес Лоцману не только завтрак. Он осторожно положил перед ним крупный темно-оранжевый кристалл, вправленный в простой серебряный браслет.
–Материнская друза только что уловила сигнал такого же камушка. Тайри совсем недавно распечатала резервуар с Пламенем, видимо, пришлось-таки прорываться, - негромко сказал Хозяин.
– Или вычерпала себя до дна, – мрачно ответил зеленоглазый. - Чем быстрее я попаду к ней, тем лучше.
– Не спорю, но не с голыми же руками ты полезешь в это гнездо нечисти? Вот, держи. - в ладони Лоцмана лег очень древний меч, явно нечеловеческой работы. Узкий, длинный и хищный, с отливающей лиловым сталью и призрачными знаками, бегущими по лезвию. – Это мой, еще со старых времен. Пусть теперь послужит тебе.
– Спасибо, – искренне поблагодарил маг, с неким трепетом взирая на только прикидывающееся простым оружие. К такому надо было еще привыкнуть, а ну как новый владелец ему не понравится? - Наверное, он помнит самую первую битву с Отступником…
– Он много чего помнит, и тебя не подведет. Главное, не выпускай его из рук.
Даррен хотел задать еще пару вопросов, но тут по перилам съехал давешний бард, держа на плече примечательную гитару - черный лак деки, перламутровая отделка, золоченые колки. Явно очень дорогой инструмент для такого бродяги. Или же он только казался бродягой и в прошлом видывал куда лучшие времена?
Парень пригладил свободной рукой торчащие в разные стороны русые вихры, кивнул Хозяину, как ни в чем не бывало, уселся на высокий табурет у стойки и принялся перебирать струны.
- Как спалось, Вальд? - с усмешкой поинтересовался Кьялар, - Надеюсь, Гросс не уронил тебя по пути?
- Спасибо, хорошо, - ответил бард и застыл, неотрывно глядя на Лоцмана.
- Порадуешь нас чем-нибудь, или же до первой кружки твой волшебный голос не работает? Сейчас подойдет Леа, и будет тебе...
- Благодарю, но сегодня хватит с меня и чаю, - медленно, точно во сне, проговорил Вальд, а потом взял несколько аккордов, и Таверну накрыла тишина.
Так случилось давно и так повелось в веках Твоё сердце поёт только в чутких её руках Её сердце от горя лишь твой огонь хранит Крылья хрупкого золота вас унесут в зенит Будут тысячи троп и дорога - всего одна,
Будет боль разлук и через сотни миров струна. Будет дом среди яблонь, и песни, и смех детей, Будет счастье - простое, как и у всех людей... Будет свет в окне и горящий для всех очаг, Будет целый мир для тебя в осенних её очах.
Будет все, но не будет назад пути. Будет все, коль сумеешь её спасти.
Даррен вздрогнул и сжал кулаки. Этот человек откуда-то все про него знал, и знал, что делать. Сейчас, немедленно - иначе будет поздно.
Как и предполагал маг, Тропу пришлось создавать самому, где-то полагаясь на чутье и внутреннее Пламя, где-то используя то, что попадалось под руку: осколки уничтоженных путей, фрагменты чужой древней волшбы. Радовало одно: междумирье совсем не сопротивлялось, а струна, что соединяла Лоцмана с Тайри, позволяла быстро отыскать нужное направление и больше не отклоняться от него.
Ловушку, как и самих Темных Охотников он заметил давно и постарался обогнуть их по широкой дуге, дальний конец которой упирался в какой-то мирок, судя по всему, тихий и нетронутый, тот самый, куда его леди удалось вытащить Леа. Интересно, она уже там, или ей тоже придется столкнуться с ловчими Отступника? Через некоторое время Лоцман понял, что надеяться на чудо было глупо - на своей территории Охотники обладали поистине божественным чутьем и скоростью. Впрочем, бой не пугал его, а вот объект внимания темных тварей - очень. Его колдунья, увы, не осталась незамеченной. Зеленоглазый, не размышляя долго, распечатал резервуар с Пламенем Первозданным и ринулся в самый эпицентр магического сражения, отвлекая противников на себя. Пусть вокруг все сходит с ума и трещит по швам, Тайри сможет найти лазейку и спрятаться, а он как-нибудь тут разберется…
Давно ему не приходилось так сражаться: не оглядываясь на своих, не заботясь о резервах, не боясь задеть непричастных и разнести пол-материка. Вокруг были знакомые враги, и их надлежало уничтожить - ко всеобщему благу. Где-то далеко впереди Даррен улавливал эхо знакомой волшбы: леди Даллет путала следы и уходила тонкой, едва воплощенной Тропкой. Главное, не дать темным тварям опомниться, пусть у нее будет еще немного времени. Маг то ли усмехнулся, то ли оскалился, прошептал полузабытое заклинание, стараясь максимально копировать магию Тайри, и огненный бич привычно взвился над ним. Несколько ударов сердца, и враг купился - вся свора развернулась и набросилась на Даррена, а ему того и надо было.
Как всегда, подручные без четкого руководства продержались недолго, или же Лоцман просто не замечал времени. Когда все закончилось, и остатки Охотников убрались куда подальше зализывать раны, маг с трудом смог нащупать ту самую тропку, по которой ушла его колдунья. Жаль только, ее саму он почти не слышал - только неровный слабый пульс струны указывал, что Тайри еще жива.
Тихая, глубокая река, над которой висит утренняя дымка. Неширокая полоса серо-синего песка с белыми крапинами не то камней, не то ракушек. Густо заросшие кустарником склоны холмов чуть поодаль. В утренней тишине перекликаются чудными голосами невидимые в листве птицы. Струна на минуту вспыхивает ярким, болезненным беспокойством, дрожит и снова падает в глухой, сонный ритм сердца. Тайри где-то рядом, и совершенно некому сказать ей, что обещание свое она исполнила, Леа в безопасности, и можно спокойно возвращаться домой. Что ж, Даррен с удовольствием сделает это сам. Вот по этой едва заметной тропке пойдет “на голос”, и все получится… Лоцман шел долго, мысленно пытаясь представить себе их встречу, но перед глазами упорно стоял лишь серебряный локон, выбившийся из-под жемчужной сетки. Найти бы того, кто заставил ее так страдать… Ярость пока была чисто человечекской. Измученный долгим пребыванием на Тропах Зверь не откликался, будто его и не было. Ничего, проснется - будет с ним хлопот, еще придется Тайри как-то про него рассказывать. А может, она сама догадается, как Орданн и его семья? Тропинка забиралась все круче по склону, а голос струны становился глуше и слабее. Маг гадал, что же тому причиной, когда дорогу ему заступил молодой волк. Он глухо зарычал, вздыбив шерсть на загривке, давая понять, что дальше чужаку не пройти. - Ну что ты, дружище, я и не собираюсь никуда, - Даррен замер, давая волку возможность рассмотреть его и успокоиться. Так вот кто протоптал здесь дорожки. Веселое соседство, нечего сказать. Придется ночевать вон под тем деревом, а с утра искать путь в обход логова лесного хозяина. Зеленоглазый расстелил плащ между корней кряжистого дерева с огромной кроной и демонстративно полез в сумку за флягой. Зверь, еще раз рыкнув, но уже не так уверенно, исчез в кустах. Увы, поиски другого пути успехом не увенчались, ибо его не существовало. С одной стороны находились абсолютно непроходимые заросли. Пытаясь продраться через них, Даррен исцарапался и порвал плащ об острые шипы. Можно было, конечно, просто выжечь себе дорогу до самой вершины, но… Как-то не в правилах мага было столь нахально вести себя в чужом нетронутом мире. Разве что в случае крайней необходимости. С другой стороны, за первым же поворотом, вплотную к тропе подступал глубокий овраг, куда спускаться абсолютно не хотелось. Чутье подсказывало, что на дне его могут обитать куда менее приятные существа, нежели его серый сосед. Оставалось только каким-то образом перехитрить лесного хозяина или же договориться с ним. Вечером, вернувшись к месту ночлега, Даррен попробовал раскинуть поисковую сеть. Удивительно, но заклинание сработало, хоть и не так широко, как хотелось бы. На земле Тайри не было. Возможно, она просто дальше, чем ему кажется, или успешно скрывается от чужой магии - это вполне естественно после такой-то драки, и вполне на нее похоже. Завтра надо попробовать прощупать местность по-другому… Проснулся Лоцман от того, что кто-то осторожно тянул его за рукав. Стараясь не делать лишних движений, маг осторожно открыл глаза и встретился с не по-звериному умным волчьим взглядом. Серый отступил, что-то проскулил, точно собака, и оглянулся. - Ты зовешь меня с собой? - спросил Даррен, поднимаясь, - тебе нужна помощь? Глупость, конечно, со зверем разговаривать, но Тайри всегда так делала, если “собеседник не проявлял враждебности”. Странно, это ему спросонья примерещилось, или волк вправду неловко кивнул головой? Ох, не просты тут волки… Серый провел его по совсем незаметному ответвлению тропы, нырнул в ему одному известный проход в кустарнике, за ним, пригнувшись, устремился и Даррен. Пара шагов, и он осторожно выпрямился под сводом невысокой, но сухой и теплой пещеры. В темноте лишь глаза волка светились желтым, и маг сотворил маленького, но яркого “светляка”. Четвероногий спутник снова осторожно взял зубами за рукав куртки и потянул куда-то к видимому у дальней стены углублению. Только сейчас Лоцман понял, что пульс, которым последнее время звучала Струна, из едва слышного и невнятного, стал тяжелым и громким, а еще очень неровным. Даррен рванулся вслед за волком и замер над скорчившейся под плащом фигуркой. Свет выхватывал из темноты тонкую кисть с длинными пальцами и серебряные пряди. Маг опустился на колени, осторожно отвел с лица угол грубой ткани, убрал со лба слипшиеся от испарины локоны. “Светляк”, отвечая его желанию, опустился ниже и засиял ярче. Горло перехватило, и Даррен не понял, чье рычание он сейчас услышал - волчье или свое собственное. Родное лицо было почти неузнаваемым: черты заострились, виски и щеки запали, на бледной, словно истончившейся коже слишком ярко выделялись тени, окружившие закрытые сейчас глаза. Бескровные потрескавшиеся губы сжаты в упрямую складку, на подбородке и шее - запекшаяся кровь. Дыхание едва слышно, а от тела веет жаром… Опомнившись и отодвинув подальше желание схватить на руки, отогреть, зацеловать, Лоцман собрался и запустил весь доступный ему механизм магического познания, скрупулезно запоминая важное. Два очага боли, один пустяковый, второй - давний, запущенный и опасный. Рана глубокая, воспаленная, от этого и жар. Истощение, почти полное - нервное и физическое. Видимо, его волшебнице пришлось использовать все внутренние резервы. Не мудрено, что Огонь начал пожирать жизненные силы и даже тело, но почему она не могла привычно черпать силу из Потоков? В проклятом мире Леа магии почти нет, это понятно, но потом, выбравшись… Все каналы, позволяющие силе проникать в тело, были у Тайри так надежно запечатаны, что не зная, и не увидишь. Даррен помнил эти чары, она и его учила так закрываться, поэтому не составило труда аккуратно снять все глубоко спрятанные “заглушки”. Осторожно направляемая им сила медленно заструилась по положенным ей путям. Теперь можно было заняться исцелением. В который раз Лоцман пожалел, что так и не удосужился пройти обучение у кого-нибудь из стоящих целителей. Как бы это сейчас пригодилось! Кое-что он мог, как и любой воин - остановить кровь, очистить рану, поддержать сердце, снять боль - что и сделал, не забыв в конце поделиться собственным Огнем. Немного Пламени Изначального не помешает - ровно столько, чтобы измученный организм волшебницы, все еще пребывающей в тяжелом забытьи, помог себе сам. Кажется, теперь все, осталось только ждать. Что там блестит у нее в руке? Охранный амулет, древний и … мертвый, отдавший все свои чары. Рядом, у локтя, валяется еще один - помутневшее серебряное зеркальце на цепочке, чужая, почти детская поделка. Так вот чем Тайри успешно закрывалась! Видимо, тот, кто творил зеркальце, очень хотел ее защитить. Как же тяжело пришлось его леди, а он… Он шел слишком долго. Ну да ничего, неисправима только смерть, а остальное - исцелим, исправим, восстановим. Даррен осторожно, чтобы не разбудить, поднял Тайри на руки. Не удержался - прижал к себе крепче, коснулся губами щеки, виска, подумал с горечью: ему и раньше случалось носить ее на руках, и каждый раз это заканчивалось расставанием. Но теперь-то он не отступится, ни за что не оставит ее и не позволит… Чего он не позволит, додумать Лоцман не успел, его мысли прервал раздавшийся из-за спины громкий шепот: - Спасибо вам, господин! Она не умрет? Маг поднял “светляка” выше, обернулся и всмотрелся в говорившего. Юноша, почти подросток - невысокий, поджарый, все еще немного угловатый. Черты лица твердые, даже грубоватые, а из-под сросшихся на переносице густых бровей внимательно смотрят яркие золотисто-желтые глаза. Глаза знакомого волка. Что там Леа рассказывала о тех детях, спасенных вместе с ней? “Не люди, и что с того?” Значит, оборотни, и, похоже, из высших, раз превращаются, когда захотят. Кажется, подруга Кьялара даже имя называла какое-то, говорила, что этот парень больше всех остальных помогал Тайри с малышами… Попробуем на удачу! - С ней все будет в порядке, Риш. Не волнуйся. - Господин знает мое имя? - ишь, как насторожился. Разве что волчьи уши торчком из-под волос не встали. - Леа о тебе рассказывала. Она очень беспокоится за вас обоих, и за всех, кто был там - тоже. Даррен спокойно шагнул в сторону, присел на плоский камень, не спеша расставаться со своей драгоценной ношей. - Так это вас Леа должна была дождаться? - волчонок чуть расслабился, но бдительности не терял. Хороший мальчик, при правильном воспитании - сильный вожак получится. Интересно, откуда вылезла эта мысль, смутившись, подумал Даррен, дракон-то до сих пор спит… - Нет, не меня. Моего друга. И дождалась. Если ты не против, я хотел бы вместе с вами заглянуть к ним в гости - когда Тайри поправится. Риш задумчиво кивнул, глядя прямо в глаза собеседнику, потом сказал тихо: - Я рад, что вы с нами, господин. Если нас выследят темные Гончие, мне одному ни за что не справиться. - Надеюсь, что не выследят. Мой друг сказал, им нет прямого хода в этот мир. В остальном же надеюсь сгодиться хоть на что-то, - криво усмехнулся Даррен. Он прекрасно понимал, что молодой оборотень разглядел его Зверя и надеется именно на него. Откуда ж ему знать, что Лоцман и его дракон едва знакомы. - Я пойду, поохочусь. Съедобного зверья здесь много, а вот хищники мне пока не попадались, - Риш отвел глаза, поняв, что его мысли раскрыты. - Было бы здорово кого-нибудь зажарить. Когда леди проснется, аппетит у нее будет… - Волчий, - ухмыльнулся парень и прыгнул к выходу, точно нырнул с обрыва. На четыре лапы приземлился уже волк. Маг только головой покачал: лихо! Мальчишка явно рисовался, показывая свое умение. Мол, мы - волки не последнего разбора, а каков ты? Нелегко с ним придется. Об этом можно подумать и завтра, а сейчас необходимо создать надежную защиту. Удивительно, как расслабляют чужие слова о том, что Тьме в чистом виде куда-то не просочиться. А еще - ощущение исполнившейся мечты: нашел, жива, дальше все будет хорошо… То, что мы тут ничего не ощущаем, вовсе не значит, что за нами никто не следит. Он успел сплести только первый уровень чар, когда чувство опасности ледяными когтями прошлось вдоль позвоночника. Тщательно замкнув все линии силы на себя, Даррен осторожно запустил несколько заклятий-разведчиков. Они ничего подозрительного не обнаружили, но от этого тревога лишь усилилась. Почти не задумываясь, Лоцман выстроил самый мощный щит из известных ему и потянулся к Серым Зеркалам. Из них глянула хорошо знакомая Тьма, змеей затаившаяся в человеческом теле. Носитель, перчатка… Создатель, как же невовремя! Некогда уже приручать все новые Потоки, пробивать дорогу к Таверне. Звать на помощь некого и не получится. Хорошо, хоть мальчишка ушел.
Глава 9
Тихонько застонала и пошевелилась сонная Тайри, удобнее устраиваясь у него на плече. Прости, родная, придется снова уложить тебя на холодные камни, ведь руки должны быть свободны для волшебства и для боя. Знала бы ты, как мне не хочется это делать! Лоцман встал, чтобы отнести женщину в дальний угол пещеры, защищенный куском гранитной плиты, но распахнувшийся по ту сторону щита портал заставил его замереть на месте. Воронка, напоминающая цветом тяжелые грозовые облака, выплюнула из себя человека в богатых одеждах, но закрываться не собиралась. Она медленно вращалась, издавая низкий, на грани восприятия, гул, и, капля за каплей, поглощала магию щита. Человек - а это, несомненно, был представитель рода человеческого - ухмыльнулся и презрительно сощурился, передернув массивными плечами. Маленькие темные глазки смотрели зло и с вызовом.
- Это не твоя добыча, колдун. Брось ее, и, может быть, я оставлю тебе жизнь и позволю убраться туда, откуда ты пришел.
Даррен не стал тратиться на слова, лишь вопросительно поднял бровь, собирая все силы. Меч, увы, ощущался, как обычное оружие, да и жалко было марать его о такую шваль. Против эмиссаров Отступника прекрасно работало Изначальное пламя, а ему столько говорили, что частица этого пламени живет в нем самом. Это надменное чучело - никто, пустышка, без артефакта, что болтается у него на шее, он не опасен. Интересно, как этот мерзавец выследил Тайри и чем заплатил за эдакую помощь? Оружие ему дали знатное, против которого, пожалуй, не выстоять долго в одиночку. Но - придется.
- Я не тебе, что ли, сказал? Или ты глухой? - массивный визави повысил голос, - Если ты вообразил, что сможешь сопротивляться, так опомнись побыстрее!Ты даже пальцем сейчас пошевелить не способен! Никто не сумеет противиться Княжьему Камню!
Ах, как же мы рисуемся, как хотим напугать, ничего не сделав, задавить заемной силой издали… Если б не амулет, грош цена такому “завоевателю”.
- Ну! Положи ее на землю и беги, пока я добрый! - ба, да великий эмиссар Тьмы уже и на бабский визг готов сорваться.
- Что ж… - маг улыбнулся самой мерзкой своей улыбкой, - возьми, если сможешь.
Он крепче прижал к себе Тайри левой рукой, освобождая правую для броска. Да, придется бросать не нож, а напитанный собственным Огнем кьяларов меч, который еще как-то надо взять не за рукоять, а за лезвие… Только бы этот болван не спохватился. Лопнувшие нити щита отозвались болью под ребрами, и Тайри вдруг очнулась. Даррен понял это по ожившей и засветившейся нити, по немому удивлению и узнаванию, сквозивших в ее эмоциях. Она узнала голос противника и вздрогнула от ужаса и отвращения. Кажется, она узнала и и защитника - только никак не могла поверить, что это, и правда, он.
А этот тип, похоже, не врал - проклятый артефакт не давал хоть как-то собрать силы и нанести удар, да что там, даже пошевелиться было почти невозможно. Лоцман чувствовал себя попавшей в смолу мухой, которую вот-вот сожрут, и плевать на странный шепот под черепом, что он напрасно паникует. А щит все таял и таял… Княжий камень, похоже, напрочь блокировал всю привычную Даррену магию, но это полбеды. Его хозяин кое-как слепил боевое заклятие и собирался ударить, не оставив противнику ни малейшей возможности закрыться или уклониться. Не прятаться же ему за беззащитную женщину, которую, похоже, хотели получить именно живой… Ах Тайри, Тайри, - маг едва сдержал неуместный горький вздох, - десять лет мечтать обнять тебя, оказаться рядом и вот так глупо попасть в чужую ловушку…
Дальше все происходило странно и очень быстро. У незваного гостя что-то пошло не так, и артефакт плюнул черной молнией, наполненной такой леденящей, коверкающей естество магией, что Даррен на секунду оглох и ослеп, да и хозяин Княжьего камня тоже. Мощь была велика, но щит все же сработал, пропустив лишь тонкий, как игла, отросток Тьмы в самом слабом месте. В этот же миг Тайри извернулась в его руках и встала на ноги, уткнувшись лбом как раз туда, где игла чуждой магии прожигала ему грудь. Даррен ощутил, как натянулась и запела низким альтовым голосом Струна. Волшебница пыталась уберечь его, как умела. Сил для атаки у нее было слишком мало, но для поддержки и защиты - вполне достаточно. Меч-подарок сам лег в руку Лоцману, и он готов был поклясться, что весил клинок не более обычного метательного ножа. Стоило только подумать о броске, и древнее оружие само прянуло навстречу молнии. Полыхнуло белым, зазвенело упавшее железо - древнее оружие устояло против магии Отступника. Надо будет потом его найти...
Носитель темного артефакта пошатнулся, а потом взвыл, прижимая к груди посеревший камень:
- Помоги мне, господин мой!!
Помощь не замедлила явиться: тонкие нити темно-багрового пламени потянулись из воронки, прошивая насквозь тело эмиссара, заставив его трястись и корчиться от боли, и, тем не менее, жить и сохранять сознание. Нити свивались между его ладонями в некое подобие дротика, а другие протянулись к прижавшимся друг к другу магам, сковывая их окончательно,не давая возможности ни творить чары, ни сдвинуться с места. Колдовство было подлым, как и все в арсенале Отступника.
Только нельзя впадать в отчаяние, нельзя сейчас вспоминать о том, что он не сумел спасти любимую женщину, вполне вероятно - подставил собственный мир и еще Создатель знает кого,хоть того же мальчишку-оборотня, лихорадочно думал Даррен, собирая внутри Пламя в маленький тугой клубок. Куда метит это мерзавец? А, впрочем, уже все равно. Последнее волшебство вряд ли сработает… В ответ на эту совершенно не свойственную ему мысль, Лоцман ощутил вместе с напевом Струны волну тепла, нежности и огромной веры. Веры в него, в его силу и стойкость. Не поднимая глаз, леди прошептала так, чтобы слышал лишь он:
- Мы вместе, мы справимся. Не учи судьбу плохому, небо мое.
Противник взвыл - видимо, от боли - поднимая руку с дротиком , и тут ему на спину упала серая рычащая тень, впиваясь в плечо острыми клыками. Дротик ушел вверх, проплавив дыру где-то под сводом пещеры, а эмиссар скорчился, изрыгая ругательства, и спиной провалился в жадно чавкнувший портал. Волка при этом отшвырнуло и ударило об стену. Оборотень едва слышно заскулил.
Некоторое время Даррен стоял, не дыша и не смея поверить в неслыханную удачу, бережно прижимая к себе безвольно поникшую Тайри. Отчаянная, она отдала все, что восстановила, и сейчас была на грани обморока. Маг осторожно уложил волшебницу на пол, укутав в собственный плащ, и позвал в темноту:
- Эй, парень, ты там живой?!
Ответом было звериное глухое ворчание. Мальчишка не обернулся, значит - ранен. Даррен зажег “светляка”, который получился маленьким и слабым. Риш лежал, неловко отодвинув сломанную заднюю лапу и тяжело дыша. Ничего, перелом мы вылечим, травмы у оборотней заживают быстро. Остается, конечно, беспомощная Тайри, но с открытыми каналами восстановиться ей будет куда легче.
- Потерпи, дружище. Тебе будет неприятно, но очень недолго. Постарайся не откусить мне что-нибудь нужное.
Волк понятливо кивнул и отвернулся. Лоцман вздохнул и принялся за исцеление. Оборотня он лечил впервые в жизни.
Через некоторое время, оставив поскуливающего пациента отдыхать, маг вернулся к Тайри, которая, как ни странно, спокойно спала, свернувшись уютным клубочком. Надо бы вытащить ее из этого склепа, подумал он, на солнце к ней быстрее вернутся силы. Жаль, что пещера не оправдала надежды и не стала идеальным убежищем.
- Интересно, как этот мерзавец ее выследил, - вслух произнес Даррен, поднимая на руки спящую.
- Если бы я знал, господин, - хрипло ответил Риш, - она не успела мне рассказать всего. Знаю только, что он долго держал ее взаперти, как пленницу.
Создатель всемогущий, почему память сработала только сейчас? Даррен ведь видел негодяя и слышал его голос - через Струну, именно тогда и запал в душу седой локон его любимой волшебницы. Как он мог забыть?
- Похоже, этот человек может точно определить, где его цель. И обязательно явится снова, если только хозяин не лишит его своего благоволения. От этого есть два лекарства…
- Убить его.
- Или найти место, где он нас не увидит, где он бессилен.
- А такие есть? - спросил волчонок совершенно безнадежным голосом.
- Я знаю, как минимум, два, - улыбнулся Лоцман и, осторожно ступая, понес Тайри к выходу из пещеры.
Остаток дня и последующие сутки прошли в каком-то лихорадочном тумане: спешно искали новое убежище, зализывали раны, создавали новые чары вокруг надежно обустроенного стойбища. Даррен махнул рукой на осторожность и расход сил и создал многослойную защитную сеть, привязав сигнальный контур к Серым Зеркалам. По крайней мере, о приближении “дорогих гостей” он будет теперь предупрежден заранее и не окажется больше захваченным врасплох.
Волчонок смотрел на все усилия Лоцмана с молчаливым осуждением и занимался своими делами: устраивал удобную лежанку для Тайри, охотился, жарил на огне добычу. Маг видел, что оборотень чем-то обеспокоен, и ждал неприятных вопросов. К вечеру мальчишка не выдержал и, недобро сверкнув золотистыми глазами, спросил: - Господин, почему вы не выпустили на этого мерзавца своего Зверя? Я же чувствую, ему можно было просто зарычать, и враг бы умер от страха. К чему так его беречь, вон, из-за вас Тайри жизнью рисковала… Зеленоглазый недовольно нахмурился. Риш был, как ни крути, прав, но вот объясняться и оправдываться перед каким-то мальчишкой?! Тот, тем не менее, не унимался: - Я понимаю, ты колдун, как и Тайри, но почему ты действовал, как человек?! Тебя что, не учили, или твой Зверь слишком слаб? А, ладно, будь что будет… Все равно ему с этим мальчишкой предстоит ладить ближайшие дни, если не недели, а вранье никогда ничего хорошего не приносило. Поэтому скажем правду, решил Даррен, и, подавив тяжкий вздох, ответил: - Можно сказать, и так. Не учили. Я не так давно понял, что он у меня есть, Зверь этот. Учили многому другому, но, как видно, остальному придется доучиваться самому. - То есть как это? А семья куда смотрела?! Ты его не растил, не учил, во сне не видел… - искренне возмутился оборотень. - А вот так. Я вырос в приюте для магически одаренных детей, кто мои родители узнал совсем недавно, и то каким-то чудом. И вот еще что… Полагаю, мой Зверь несколько иной природы. Скажи мне, ты хорошо помнишь, как вы с Тайри пришли в эти места? - Да уж не забыл пока… Странная тропинка была, еле-еле одному пройти, пыльная и пустая. Ни одного запаха, ни знакомого, ни чужого. Я после нее сутки обернуться не мог, так и бегал волком. Неуютно, но ничего страшного, кроме засады, я там не почуял. - Вот видишь, тебе там неуютно даже волком… А моему Зверю и вовсе там дышать нечем. Ему нужна магия, мы называем это Потоками. На Тропах их почти нет, и… - Ему там как рыбе без воды? Бедолага… А если вы еще и не срослись до сих пор… Как же выжили? - Риш схватился за голову. - Кто бы мне объяснил, как. Наверное, мы с моим Зверем не такие уж слабаки, просто пока не умеем взаимодействовать. Волчонок некоторое время переваривал услышанное, потом тряхнул головой, будто отметая ненужное и непонятное. - Все-то у вас не как у людей, господин. Даррен рассмеялся: - Именно что как у людей, Риш. Даже слишком. - Тьфу ты… Ну да, не как у порядочных оборотней. Но зверь у вас точно есть, и немаленький. Я его чую. - И чем он пахнет? Ответить парень не успел. Позади зашуршало и Тайри сонно спросила: - Риш, ты уже нашел нашу девочку? Лоцман прижал палец к губам и неслышно отодвинулся в глубокую тень. - Н-нет… Еще нет, - волчонок запнулся, но не растерялся. - Ничего, время пока есть. Я надеюсь, что есть… - она встала, повела плечами, разминаясь после долгого сна, поднесла руки к огню. Пламя потянулось к ее ладоням,точно обрадованный возвращением хозяина пёс. - Долго я провалялась? - Третьи сутки заканчиваются. - О небо… - Тайри безвольно опустила плечи, голос дрогнул, - так долго. Я все испортила, нам ее не найти. Сидеть и молча наблюдать, как отчаяние овладевает его милой колдуньей, даррен не мог. - Тайри, не казни себя. С Леа все в порядке, наш общий друг не усидел дома, нашел ее, и сейчас они вместе. Леди подняла голову и встретила теплый, лучащийся искренней радостью взгляд зеленых глаз. С минуту у костра царило молчание, и Лоцман не мог понять, почему ее радость настолько перемешана с болью. - Даррен, - тихо произнесла она, шагнула к нему прямо через послушно расступившееся пламя, и добавила еще тише, - значит, мне не привиделось в бреду. Маг протянул ей руки, улыбаясь: - Конечно, не привиделось. Я здесь, можешь убедиться. Целительница осторожно, будто боясь, что все исчезнет, прижала к щеке его ладонь и замерла, прикрыв глаза. Струна тревожно и болезненно задрожала, и Даррен понял: Тайри вспомнила схватку с чужаком. - Нас нашли? - Да, - виновато опустил глаза Лоцман, - и очень не вовремя… Я не успел толком поставить защиту. А у этого… преследователя был очень серьезный темный артефакт, и если бы не ты и не Риш… - Раньше у него артефактов не было… вообще ничего не было, кроме зелий и тупой физической силы. Подсуетился, видимо, уже после нашего побега. - Волшебница криво усмехнулась. - Угораздило же меня. Мало того, что сама вляпалась, так еще и вас втянула, и... еще кое-кого. - Не волнуйся, теперь мы знаем, чего ждать. И потом, как только ты восстановишься, мы вернемся в Таверну. Там он нас не достанет. - Ага, и будем там сидеть, пока кто-то из нас не сдохнет, - мрачно пробурчал Риш себе под нос. Но его услышали. - Вовсе нет. Зато сможем спокойно подумать, как от негодяя избавиться. - Да мы уж вроде надумали… - Боюсь, что даже отправив к праотцам этого конкретного негодяя, мы не избавимся от преследования, - Тайри отпустила руку Лоцмана и отвернулась, - он мог отдать метку хозяевам. К примеру, в обмен на артефакт и прочую помощь. - Милая, если ты подробно расскажешь нам с Кьяларом, что с тобой приключилось, кто этот назойливый тип и почему он портит тебе жизнь, я уверен, мы быстро найдем решение. В конце концов, мы же никогда не бегали от опасности, - Даррен хотел утешить и ободрить ее, а получилось нечто обратное. - Хорошо, - упавшим, полным обреченности, голосом ответила целительница, так и не обернувшись к собеседникам. - Я знаю, за ошибки и слабости надо платить. Спасибо, что отложил этот разговор до Таверны. Маг удивленно переглянулся с оборотнем, ожидая, что тот хоть как-то разъяснит ситуацию. Но Риш демонстративно пожал плечами и зевнул: - Вы есть-то будете? Или мне одному вся крольчатина достанется? Я что, зря старался? Ужин прошел в неловком молчании. Даррен трижды проклял себя за любопытство и неловкую попытку поддержать, которая так расстроила Тайри. А еще он кожей чувствовал, что оборотень злится на него, и именно за это. Не сговариваясь мужчины пытались как можно незаметнее подсовывать волшебнице самые лакомые кусочки. Она брала их, не глядя, с огромного листа, служившего тарелкой, погрузившись в свои невеселые мысли. потом сказала устало: - Поздно уже, вы устали. Ложитесь спать. Я присмотрю за костром. Риш было возразил, что не женское это дело - ночную стражу нести, но Тайри то ли не услышала, то ли притворилась. Волчонку оставалось только подчиниться, наградив очередным недобрым взглядом Лоцмана. Даррен молча кивнул - мол, все понимаю, был неправ. Проверив в очередной раз сторожевые и отпорные чары, он растянулся на плаще, брошенном поверх лапника. Спать не хотелось совершенно, и маг смотрел из-под полуопущенных век на темную женскую фигурку, замершую у костра. Вот она потянулась рукой к пламени, шевельнула пальцами, и вокруг запястья закружилась цепочка оранжевых ярких огоньков. Маленькое детское колдовство, самое первое, получившееся почти случайно у маленькой Тайри - когда-то она сама рассказывала ему об этом, удивляясь, как так удалось совладать с чужой стихией… Этот фокус часто помогал ей собраться с мыслями, сосредоточиться, вернуть силы. Крохотные частички пламени водили хороводы, выписывали замысловатые узоры, складывались в незнакомые руны, меняли цвет с белого на рыжий и багровый… Даррен и сам не заметил, как уснул.
Утро выдалось чудесным - прохладным и тихим. В листве пробовали голос первые проснувшиеся птахи, в прозрачном розоватом воздухе каждый звук был необыкновенно отчетлив: казалось, слышно, как поднимают головки цветы и распрямляется трава, стряхивая слишком тяжелые капли росы. Лоцман открыл глаза и с наслаждением потянулся. На расстоянии вытянутой руки засопел и перевернулся на другой бок Риш. Костер почти догорел, а вот Тайри рядом с ним не было. Даррен вскочил, ругая себя последними словами: хорош спаситель, чтоб его, дрых без задних ног, не уследил… Он заставил себя успокоиться и привычно потянулся к струне - она пела дивным глубоким голосом. Давно, ох как давно не звучала эта мелодия, в которую вплетались и сила, и решимость, и уверенность. Маг пошел “на голос”, осторожно ступая по влажной траве - вверх, к каменной макушке холма. Здесь господствовал ветер, не сильный, но ровный и свежий, разогнавший предутреннюю дымку и расчистивший путь первым лучам здешнего солнца.Тайри стояла на самом краю, где какой-то давний катаклизм будто ножом срезал склон, и над глубоким обрывом остался лишь узкий гранитный язык. Она медленно развела в стороны руки, точно крылья, и запрокинула к небу голову. Это было похоже на молитву или чары призыва - самые древние, для которых даже сила не нужна, только искреннее желание и горячее сердце - такой зов всегда услышат. А еще было в этом что-то глубоко личное, не для чужих глаз, как в уже известном Даррену ритуале возрождения, но заставить себя уйти или хотя бы отвести взгляд он не смог. Через пару минут стало понятно: Тайри и ветер “беседуют”, открываются друг другу, почти не затрагивая магию, на особом, доступном немногим уровне. Волшебница не связывала стихию, не подчиняла, ни о чем не просила, просто на какое-то время сама становилась ею. И стихия отвечала, понимая, что никто не станет принуждать и требовать невозможного или неприятного. На секунду перед Тайри соткался из воздуха сильф - хозяин здешних ветров - огромная птица с узким человеческим лицом и развевающимися перламутрово-лиловыми волосами. Он что-то сказал, взмахнул крыльями и, смеясь, исчез. Струна в ответ зазвенела хрустальными колокольчиками. Даррену показалось, что он даже видит игру солнечных лучей на гранях резьбы, колебание золотых язычков… Тайри самеется? Смеется, в ответ на чужую чистую радость! Волшебница помахала рукой невидимому сильфу и и пошла вниз по тропинке. Заметив Даррена, ничуть не смутилась, спросила спокойно: - Присматриваешь? - Я волновался за тебя. Не хочу, чтобы… - Спасибо, но не стоит так переживать. Ничего со мной не станется. Ты же сказал: чем быстрее мы откажемся в Таверне, тем лучше, вот я и пытаюсь восстанавливать силы для обратной дороги. Надеюсь, еще несколько дней, и я спокойно смогу потягаться с Тропой. - Хочешь сказать, сильф поделился силой? - Причем совершенно добровольно, я не просила. Сильфы ужасно любопытны, а здешние еще очень молоды и так забавно рассуждают, - Тайри улыбнулась. - Этот поделился силой, потому что решил, что моей собственной просто не хватит, чтобы с ним разговаривать. А поболтать ему хотелось, потому как все остальные духи аэра разбежались, кто куда, после визита господина с артефактом. Магия Отступника причиняла им непереносимую боль, а некоторых лишала разума. Теперь они боятся возвращаться сюда. - А этот, стало быть, самый смелый? И решил познакомиться с теми, кто прогнал страшного буку? - Именно так. А еще мы его удивили. В этом мире есть люди, но они очень примитивны, и среди них нет таких, как мы. Даррен лишь кивнул. Слова где-то потерялись, потому что он, наконец, осознал: утренний неяркий свет заставил сиять локоны Тайри - короткие, едва закрывающие уши, и… совершенно седые. Сейчас это серебро безжалостно резало глаза и сердце. Кто-то за это ответит, с холодной злостью подумал Лоцман и почувствовал, как невидимый Зверь внутри пошевелился, пробуждаясь, и открыл глаза. Зеленые, с вертикальным зрачком. Поймав его эмоции и вполне адекватно истолковав их, леди заметно вздрогнула, отвернулась и зашагала вниз по склону. Завтрак до странности напоминал вчерашний ужин. Нет, не блюдом, хотя особого разнообразия здесь быть не могло, а обстановкой. Снова все жевали молча, стараясь ничем не расстроить целительницу. Тайри, очевидно, не имела ни малейшего желания рассказывать о своих злоключениях. Волчонок, скорее всего, решил, раз молчит его госпожа - и ему говорить не след. А Даррен торжественно пообещал себе уделить усиленное внимание самоконтролю, и ничуть не удивился тихому смеху Зверя. "Ну-ну, посмотрим, насколько тебя хватит, дружок" - , снисходительно пропыхтел тот и снова, похоже, уснул. И плевать ему было на все те вопросы, что вертелись у Даррена в голове. Ближе к полудню Тайри снова решила прогуляться по окрестностям, и Лоцман, чувствуя себя невесть в чем виноватым, попросил Риша ее сопроводить, предварительно прикрепив к ним обоим сигнальные чары - чтобы вовремя прийти на помощь, случись что. Волчонок со странным сочувствием проворчал в ответ: - Не бойтесь, мы недалеко. Я присмотрю, - перекинулся в звериную ипостась и бодро потрусил за Тайри. Оставшись в одиночестве, Даррен решил припомнить все техники и упражнения, которым его обучали с детства.Особенно те, которые касаются сосредоточения и самоконтроля.Так дальше жить нельзя, все эти приступы гнева, волны вины за несуществующие проступки… Нельзя позволять силе командовать тобой, в какой бы облик она не была упакована! Если это дракон - значит, будем учиться усмирять дракона. Договариваться, дрессировать, убеждать, да как угодно. И упражнения в магии, и сложные боевые танцы с мечом, и дежурная проверка всей построенной защиты прошли гладко и без особых усилий. Даррен не ожидал другого, но не понятно почему обеспокоился и даже разозлился сам на себя. Наставник с детства ему внушал, а потом говорили многие - и Даль, и Габриэль, и Фаэ - если тревога или эмоции возникают “на пустом месте”, садись и думай. Анализируй. Ищи причины, потому что у мага не бывает случайных всплесков интуиции. Что произошло сейчас? А все пока было слишком хорошо! Он достаточно легко пробился в этот мир, оказавшийся на редкость дружелюбным. Довольно быстро нашел Тайри - ему еще и помогли. Даже нежданное нападение мерзавца, накачанного под завязку темной силой Отступника, они все вместе пережили и, можно сказать, победили. Так не бывает . Где-то таится подвох, расплата, где-то впереди их ждет испытание, по сравнению с которым все предыдущие покажутся пустяками. Хорошо, если это будет очередное сражение, а если нет? Если это одна из тех ловушек, которые издревле существуют в междумирье, настороженные не известно кем и для чего? Да, это обрывочные “страшилки” для Лоцманов, случайно услышанные им в разных местах, но Кьялар подтвердил, что они существуют, несмотря на то, что сущности, их породившие, давно исчезли.И пойди пойми, где они спрятаны и как работают! Говорят, одних они не замечают вовсе, а другим ни за что их не избежать? Гадай-не гадай, а вести спутников по Тропе все одно придется. Да и его Зверю там будет куда уютнее. А пока… пока надо подкинуть дров и заняться добытой незаменимым охотником кабанятиной. Потому что Тайри скоро вернется. На следующий день убегать пришлось самому Даррену, ибо Зверь его передумал засыпать. Наоборот, он был бодр, деятелен и у него возникло несколько насущных вопросов. Присутствие Тайри приводило его в полнейший восторг, и ему было абсолютно непонятно, почему его человеческая половина ведет себя, как… ну как это животное называется? Ну такое, похожее на лошадь, только поменьше и с длинными ушами? Дракон видел предназначенную ему женщину, которая соединит обе ипостаси, подарит ему крылья и раз и навсегда решит мучительный вопрос с перевоплощениями. Любовь, семья, дети - да кто ж против, его кровь подсказывала, что в роду золотых Хранителей Ирольна только так и было, и не важно какого роду-племени была Соединяющая Облики. Да, Даррен далеко не первый в истории случай, и нечего мямлить и ходить вокруг да около! Ах, он не знает, взаимны ли чувства? Слишком давно они с леди разлучились и теперь Даррен ни в чем не уверен? А просто спросить?Ах, уже один раз спросил и пожалел? Боится причинить боль? Но если не спрашивать, то как тогда понять, вы ж, люди, существа до того ограниченные рамками, обычаями и правилами, что жить невозможно. “Да, у драконов свои правила, в том числе, касающиеся подобных жизненно важных вещей! А что прикажешь делать с тобой? Пока ты будешь раздумывать, она снова исчезнет или, чего доброго, выйдет за кого-нибудь замуж, и останемся мы с тобой холостяками и дураками! Причем бескрылыми!” - возопил Зверь в ответ на пояснения своего человека. - “Так, даю тебе пять дней на решение этой проблемы, потом пеняй на себя. Я тебя засуну подальше и буду действовать сам. Против драконьего обаяния ни одна дама не устояла.” “Посмотрим еще, кто, кого и куда засунет. Сиди смирно и не смей даже подумать, что…” - Даррен не договорил, потому что Зверь неожиданно присмирел и “ушел на дно”. Перед его человеком стояла Тайри и с интересом его разглядывала. - Что случилось, Дар? Ты целый день бродишь, даже обедать не пришел. Давай я попробую помочь, если это, конечно, решается силами целителя. Лоцман растерянно развел руками: - Увы, госпожа моя. Наши философы писали, что подобное не лечится травами. Да и магией, пожалуй, тоже. - Струна говорит мне, что ты встревожен. И это еще мягко сказано. - Так и есть. Скажи мне, как ты себя чувствуешь? Похоже, избавиться от этой тревоги я смогу только когда буду сидеть с тобой за столом в Таверне. - Дай мне еще сутки, и я буду полностью готова, Дар. Ришу, я думаю, специальная подготовка не потребуется. - Вот и хорошо, значит, послезавтра выходим.
Глава 10
Весь следующий день Даррен прятался и пытался разобраться в себе: с чего это его грызет все более тяжелое предчувствие и не менее весомое неверие. Зверю надоело слушать самокопательные внутренние тирады, и он еще раз посоветовал своей человеческой ипостаси разбираться с этими проблемами вдвоем. С леди, конечно, не с ним, потому как ему-то все давно ясно, и сомневаться здесь нечего. Да, и воображать непонятно что, тоже. Какая, к демонам, жалость, какой долг, какое “по старой памяти”, человече?! Что тебе нужно в качестве очередного подтверждения? Твоя леди просто светится рядом с тобой, а у меня в прямом смысле начинают расти крылья, и это самое верное подтверждение! Светится, думал в ответ Даррен, сияет, да откуда оно могло взяться, это сияние, никогда раньше ведь…
Дурак, ой, дурааак, тянул нараспев Зверь, сам извелся и меня замучил. Да из вашей сумасшедшей жизни и могло взяться, память мне подсказывает, что жизнь у вас, людей, бывает крайне насыщенная и опасная, бьет больно и объясняет наглядно. Неужели твоя леди не способна была понять, кто ей нужен? Ну, если ты не веришь ей, то уж мне-то… Не будь у нее внутри того самого огня, которым горишь и ты, я бы увидел. Хотя, может, это ты уже не горишь? А?Как я смею, как я смею, да на правах более древней твоей ипостаси и смею. Не нравится? Ну и пес с тобой, я спать буду. Все равно на Тропе я тебе не помощник…
- Долго ты будешь играть в прятки, мой Лоцман? Хоть ты и нагородил полсотни щитов, я вижу: тебя что-то гнетет. Может, со здешней Тропой что-то не так? - Тайри осторожно села рядом, прижавшись плечом к плечу.
- Это так заметно? - зеленоглазый отвернулся, скрывая досаду.
- Ты сам на себя не похож, Дар.
- От тебя хоть что-то можно скрыть?
- Полагаю многое и без особенного труда, - без улыбки ответила волшебница, - хотя кое-кто тратит на это море усилий. Зачем?
Лоцман старательно изобразил недоумение, и снова не преуспел.
- Прекратил бы ты эту комедию, Дар, - укоризненно покачала головой его собеседница. - Я не собираюсь заглядывать за твои щиты, если помнишь, я и раньше этим не страдала. Только вот твоя тревога не на пустом месте возникла. В чем же причина?
- Я… не могу четко объяснить. Впервые в своей жизни я не уверен, что смогу справиться с Тропой. Возможно, наши враги нашли способ раскачать или разрушить ее, а я это чувствую. Возможно, просто в очередной раз боюсь потерять тебя.
Ну вот, доскрывался, с горечью и каким-то странным облегчением подумал Даррен. Но ведь это правда, и если уж она так хотела знать…
Горячие пальцы Тайри легли поверх ладони мага.
- Успокойся. Если сейчас хоть что-то зависит от меня, запомни: я никуда не денусь. Я тоже боюсь в очередной раз потерять тебя. - Волшебница на минуту замолчала, потом продолжила тихо, взвешивая каждое слово. - Нет, не так. Сейчас я впервые по-настоящему боюсь тебя потерять. И сделаю все, чтобы этого не случилось.
Она осторожно, кончиками пальцев, коснулась его щеки, убрала упавшую ему на лицо длинную золотистую прядь, встала, и сделав пару шагов растворилась в лесу.
Лоцман посидел еще немного, пытаясь анализировать…нет, не чувства, а сигналы интуиции. Каждая мысль о Тропе отзывалась глухой болью в сердце. Но что там может пойти не так? Даже если своих сил не хватит, есть артефакт, выданный Кьяларом. А довести двоих спутников до надежного пристанища - совсем несложная задача, даже если придется путать следы и завязывать Тропу в узел. Это и есть его предназначение, его стихия, его конёк, не даром же он столько времени учился обращаться с Тропой, как с любимой женщиной! Своенравной, капризной, коварной, но без которой жить невозможно. Может, поэтому ему сейчас так трудно с Тайри? Нет, ничего не случится, потому что он просто не позволит. И довольно об этом… Ветер принес умопомрачительные запахи жаркого, и Даррен отправился к костру. Как-никак, последний ужин в этом добром мире.
Риш, издали услышав шаги, обернулся, смерил Даррена мрачным взглядом и продолжил сосредоточенно расправляться со своей порцией. Тайри стояла, протянув руки к костру, и пламя расступалось, обходя ее ладони, образуя причудливые завитки. Красиво, подумал зеленоглазый и поймал себя на том, что делает то же самое.
- Посмотри, как огонь ластится к тебе, - тихо сказала волшебница, - точно пес к хозяину. Это так красиво и… трогательно. Никогда раньше такого не видела.
Она задумчиво смотрела, как нежно, не обжигая, пламенные языки касаются его пальцев, а он любовался своей леди. Золотистые и рыжие отблески неведомым образом меняли ее облик, возвращая прошлое. Черты лица Тайри, еще носившего следы истощения и болезни, стали мягче, а волосы снова казались золотисто-медовыми. На секунду Даррену увиделось совсем иное: тоже огонь - только в массивном камине из серого камня, низкое кресло - и в нем его любимая колдунья, закутавшаяся в большую теплую шаль. Сидит, привычно поджав под себя ноги, и смотрит на него, как смотрела там, в лесу - с нежностью и теплом. Осталось ощущение, что за стенами дома вьюжно и холодно, что совсем недавно они были врозь и едва пережили эту разлуку…
- В какие дали тебя унесло, Лоцман? - услышал он голос Тайри и тряхнул головой, возвращаясь в реальность. - Тебя ужин совсем заждался.
Какой уж тут ужин, когда такое мерещится, подумал зеленоглазый, а вслух сказал:
- Спасибо, Тайри. Я сегодня весь день заставляю вас о себе заботиться… Прости.
- Ты уверен, что утром сможешь увести нас? Ты выглядишь слабым для дальней дороги, - произнес Риш крайне серьезно.
- Это еще почему?
- Я так чую, и мой зверь так чует. А твой что говорит?
Даррен честно попробовал прислушаться к Дракону. Тот тяжко вздыхал и беспокойно ворочался в зыбкой полудреме. Он хотел - и не мог проснуться. Пытался расправить крылья, а они не слушались.
Волна холода пробежала по позвоночнику, Лоцман передернул резко занывшими плечами, потер ладонями лицо, сгоняя ощущение непрошенной сонливости.
- Мой Зверь спит и видит во сне страшное, - честно ответил он.
- Плохо, - нахмурился оборотень, - плохо, что вы разделены, и ты не понимаешь его. Очень часто наши Звери чуют беду раньше и лучше нас.
Зеленоглазый лишь вздохнул в ответ. Да и что тут скажешь?
Утром, тщательно проверив мешки с невеликими запасами, Тайри и волчонок ступили в открытую Дарреном серебристую арку входа. Поначалу все шло прекрасно: Тропа, ровная и твердая, точно сама стелилась им под ноги. Риш, в волчьем облике уверенно трусил вслед за широко шагающим Лоцманом, периодически оглядываясь на замыкавшую строй волшебницу. Казалось, все сомнения отставили Даррена, а былая уверенность вернулась. После первой развилки он счел необходимым запутать следы и оборвать Тропу, что и сделал, создав небольшой лабиринт, выводящий в пустоту.
- Интересно, а мы сможем вернуться назад, если что? - поинтересовалась Тайри, глядя на филигранную работу своего друга.
- Мы - сможем. Плох тот Лоцман, что не оставляет запасной дороги или хотя бы тайных меток для безопасного возвращения, - ответил тот, проверяя, правильно ли все сделано. Мысленно он просил прощения у Тропы за подобное насилие. Она ведь, как говорят в Городе, живая, и ей, наверное, больно, когда кто-то кромсает и выворачивает ее по своему желанию. Тропа стерпела - сейчас, может, стерпит и потом, а может, и нет. И тогда один Создатель знает, куда их забросит, и будут ли они вообще живы.
Вскоре Лоцману пришлось убедиться, что напрасных предчувствий не бывает, а его запас удачи, похоже, исчерпан. За второй развилкой Тропа оказалась разбитой и искаженной - жестоко, без оглядки на чью-то боль и последствия. Скорее всего, так выглядела работа древних сил, старавшихся изолировать этот участок междумирья. Даррену оставалось одно - бережно собрать мозаику воедино, а недостающие фрагменты воссоздать самому. А еще уговорить Тропу лечь в нужном направлении. Интересно, насколько его хватит? Как долго он сможет сшивать осколки собственным Огнем? В любом случае, Лоцман должен вывести своих спутников к безопасному пристанищу, иначе они погибнут…
Видимо, короткое сражение с преследователем Тайри крепко его потрепало, и он излишне полагался на собственные силы. Ощущения были премерзкие. Пока еще Тропа слушалась, пока дыхание не сбилось, но с каждым шагом становилось все тяжелее. Тайри ведь вряд ли дойдет до границы одна, ей не под силу создавать Тропу самой. Они с Ришем просто потеряются, канут в бесконечное ничто. Снова всплыла жестокая мысль: найти любимую женщину, чтобы погубить. Ну уж нет! Он будет вести их, пока не рухнет замертво, чтобы до Таверны осталось как можно меньше, а там распечатает артефакт и подаст сигнал. Да, так и надо сделать, так остается хоть какая-то надежда. Впрочем, жизнь неоднократно доказывала ему, что уповать на чудеса и надежды глупо, поэтому - сосредоточиться и отбросить все лишнее. Лишние щиты долой, оставить лишь жизненно важные, делаем тропу узкой, чтобы Ришу едва хватало. Успокоиться, выкинуть из головы паническое нытье и держать, держать, держать Тропу под ногами!!!
Риш все чаще к чему-то прислушивался и неловко кивал лохматой головой в сторону Даррена, видимо, беспокоясь. Тайри видела это, но поделать ничего не могла. Она чувствовала, что с Лоцманом не все так хорошо, как он показывал. Ей хотелось его остановить, поддержать, поделиться силой, но что такое ее магия по сравнению с его Истинным пламенем! Работа Даррена завораживала. Никому на ее памяти не удавалось так виртуозно творить путь из всего, что под руку попадется: осколков старых троп, обрывков чужого волшебства, отражений в Серых зеркалах, шепота далеких звезд и стремлений попутчиков. Удивительная эта мозаика норовила создавать свой рисунок, и Лоцман не всегда был с ним согласен. Здесь и проявлялось его наивысшее искусство - не сломать, но перестроить детали так, чтобы Тропа вывела, куда нужно.
Внешняя легкость давалась ох как непросто. Тьма бы побрала эту клятую слабость, думал Даррен, чувствуя, как с каждым шагом ноги наливаются свинцом, как противная мелкая дрожь пробегает по позвоночнику. Где он ошибся, куда вложил слишком много сил? Или это последствия поединка и носителем темного артефакта? Но ведь после него прошло достаточно времени, и все должно было восстановиться… Хорошо, что Тропа здесь цела, видимо, этот участок забыли уничтожить в незапамятные времена, и лежит она в нужном направлении. До цели, конечно, топать и топать, граница запретной области достаточно далеко, но сейчас, по крайней мере, можно не творить новое… Ну вот, еще и со зрением происходит нечто непотребное, Создатель, ну за что! Хорошо, что Тропу он видит не только глазами, и пока это спасает. Спутники ничего не замечают, но скоро их неведению придет конец. Придется смотреть в глаза Тайри… если зрение окончательно не откажет. Вместе с сердцем или сознанием. Так, об этом думать нельзя, потому что без него им не выбраться. Как тогда говорил наставник? Чем сильнее тебе хочется лечь и сдохнуть, тем дальше ты должен пройти. Кто знает, может, за следующим поворотом и будет выход к границе - и к спасению…
Тропа оборвалась так же неожиданно, как и подвернулась. Спутники пока не поняли, а вот Даррен уже видел, где растворяется в серо-лиловом мареве серебристая лента. Еще шагов триста, и все. И на создание новой его не хватит. Как обидно, потому что вот они - пограничные маяки Кьялара, рукой подать. И, чутье подсказывало, от границы шла надежная зачарованная дорожка прямиком к Таверне! Одна беда, Тайри не сможет построить путь до границы.
Впереди показалась небольшая площадка - здесь когда-то был перекресток, более прочный, чем все остальное. А дальше клубилась живая мгла Междумирья. Моргала сотней разноцветных глаз, перетекала неуловимо, точно дым, принимая различные формы, перешептывалась странными голосами. Даррен споткнулся раз, другой, и, не подставь плечо Тайри, свалился бы с тропы. Она втащила Лоцмана на самую середину устойчивого пятачка, заглянула в бледное, покрытое испариной лицо.
- Дар, что с тобой? Создатель, да у тебя сердце сейчас захлебнется!
Лоцман зажмурился, потом поморгал, чтобы прогнать из глаз темную пелену.
- Ничего страшного, просто устал. Сейчас пройдет.
Тайри смотрела на него без капли доверия, и останавливал ее от решительных действий только запрет творить чары на Тропе. Ей достаточно было одного прикосновения, чтобы понять - щиты-то он давно снял, а по Струне свободно текут эмоции. Волчонок топтался рядом, тревожно поскуливая.
- Это пустяки, Тайри, не стоит волноваться, - произнес Лоцман, но голос предал и упал до слабого шепота. - Так иногда бывает. Граница-то вон она, совсем близко…
Он попытался сделать шаг, и напрасно. Перед глазами все поплыло, ноги подкосились. Только не сейчас, Создатель, только не сейчас, взмолился Даррен про себя, я должен их вывести! Чутье, однако, никуда не делось - даже в таком плачевном состоянии. Или это его колдунья потихоньку делится силой? Теперь уже неважно… Лоцман четко видел, куда следует бросить “ниточку” и как привязать ее к старой Тропе у границы. Если распечатать последний артефакт, что дал ему Кьялар…
- Боюсь, что дальше вам придется идти без лоцмана, моя леди. Я сделаю подвесной мостик, он вас выведет к границе, а там ты найдешь правильную дорогу.
Даррен не смотрел на свою любимую колдунью, чтобы не дать волю опасным сейчас эмоциям. Он сосредоточился, собрал все силы, что остались… Прости, мой Дракон, с болью подумал он, мы так и не стали с тобой одним целым, так и не увидели с высоты море. Прости, наставник, я так и не сумел прожить свою жизнь, как ты хотел… Прости, Тайри, мои чувства не принесли тебе и капли радости. Я полюбил тебя с тех пор, как увидел впервые, я хотел быть всегда рядом, а вместо этого оставляю одну в Междумирье…
Кажется, последнюю фразу он произнес вслух.
- Не смей сдаваться, Лоцман! Ты не один, мы вместе. Устать может каждый. Мы все преодолеем, придумаем и воплотим, мы же маги… Дар, посмотри на меня! Не отводи глаза! - прохладные пальцы Тайри пробежались по лбу, точно капельки дождя, мягко спустились на шею, помассировали затылок.
Даррен взглянул в ее глаза и утонул в пасмурном осеннем небе, на секунду представив, как хорошо было бы, если… Пришла и осталась мысль, что не будет уже никакого “если”, а вслед за ней пришло правильное: перекресток устойчив, он не движется и не меняется. У Тайри хватит и сил, и припасов, чтобы продержаться, а за помощью пойдет Риш - он легкий и быстрый. Для него не надо моста, достаточно кинуть узкую, упругую “ленточку”, которая поведет прямо до Таверны.
- Риш, дружище, послушай меня, - Лоцман шептал прямо в мохнатое ухо оборотня, - ты должен спасти Тайри. Беги так быстро, как только сможешь. Окажешься в Таверне - все поймешь, расскажешь Хозяину, он поможет. Пожалуйста, не медли!
Волк смешно дернул головой, совсем по-собачьи лизнул Даррену руку и, что есть сил, рванул по тонкой, пульсирующей под лапами тропке.
Зеленоглазый облегченно вздохнул и повис на плечах у хрупкой целительницы. Удерживать его она не могла, но и дать упасть - тоже. Упал - считай, мертв, Тропа заберет свое, оставив пустую оболочку. Тайри ни за что не позволит ей сделать это с Дарреном! Они замерли, стоя на коленях. Целительница обнимала Лоцмана, не давая ему упасть, что-то шептала, гладила безвольно склонившуюся к ней золотую голову. Послав к демонам все запреты и убрав щиты, она ткала вокруг беспомощного и беззащитного сейчас друга кокон целительных чар. Удержать, не дать утечь тонкому ручейку жизни…
- Ты решил, что я оставлю тебя умирать, скормлю этой хищнице, Дар? Тебя, моего Лоцмана, моего рыцаря, единственного во всем множестве миров человека, которому я могу открыть сердце! Неужели я такое чудовище? Хотя, наверное, ты прав. Я - чудовище, я слепая, никчемная, старая ведьма, но это не помешает мне забрать тебя у смерти. Только не сейчас, Дар. Я тебе клянусь, мы дождемся Кьялара, вернемся в Таверну, у нас все впереди, небо мое…
Тайри сейчас горько жалела, что так мало, в сущности, знала своего Лоцмана. Они пережили вместе множество тяжелых и страшных моментов, прошли через сотню опасностей, не раз спасали друг другу жизнь, но вот светлых и радостных событий для них двоих почти не было. Что же делать? Теплые воспоминания, любовь и нежность, хранимые в памяти, были бы сейчас лучшим лекарством и лучшим якорем. Да где ж их взять? Остается последнее средство. Тайри сняла внутренние щиты и отпустила на волю все тщательно скрываемые мысли и мечты, старые и новые. Пусть видит, пусть потом хоть в серых зеркалах проверяет, ей нечего стыдиться, потому что все это искренне. Пусть Струна послужит и в этот раз.
Даррен смутно понимал, что почти проиграл Тропе, но кто-то удерживает его от падения. Ноги уже начал сковывать обжигающий холод, слабость не давала двинуть даже пальцем. Он то проваливался в калейдоскоп слишком ярких для ясного разума видений, то открывал глаза и пытался рассмотреть, кто же удерживает его на грани. Кто-то… Тайри?
- Я здесь, Лоцман. и я никуда не уйду, что бы ты там себе ни придумал, - сказали ему в самое ухо, и он замер, окутанный теплой солнечной волной. Это ведь… радость? Ее радость от того, что он жив и как-то откликается на ее усилия, а еще нежность, тревога, решимость, уверенность… Жаль, что говорить он сейчас не может, столько всего… Нет, его снова утягивает куда-то, кажется, всего лишь, в воспоминания, только чьи?
…Радость затопила ее целиком, радость встречи, радость узнавания - вот же он, ее зеленоглазый рыцарь. Горло перехватило, и она, как и раньше, не смогла толком ничего сказать, только прижала ладонь к его щеке - убедиться, не сон ли это. Множество недавних событий камнем лежали на душе, не давали дышать, не давали открыться, он ведь помнил ее сильной, а не такой, как… сейчас.
Нет, этот ужасный человек, явившийся из тьмы, не посмеет коснуться ее Лоцмана своей отвратительной магией. И он не сможет разлучить их. Никогда. Надо просто встать, заслонить собой зеленоглазого, и все будет хорошо. Они теперь вместе - и могут очень, очень многое… Конечно, Дар чувствует ее нежность и тепло, и пускай.
Вот костер, а по ту сторону - Лоцман. Как хотелось тогда сказать, что вспоминала его - Создатель видит - каждый день, что ей не хватало его, что в жизни было всякое, но сейчас важно не это. Да, она многое поняла слишком поздно, уже поплатившись свободой за свое доверие. Понадобились годы ошибок, боли, испытаний, этот плен, наконец, чтобы понять себя и других. Безусловно, многое еще предстоит понять и принять, но… но. Последний год построил ледяную стену между ней и ее желаниями, и преодолеть ее необыкновенно сложно. Да, она сама согласилась помочь Кьялару, сама решила, что спасать нужно не только его воплощенную возлюбленную, сама вернулась в этот проклятый Создателем мир, не сумев бросить в беде детей. Сама решила, что справится, успеет, что ее хватит и на защиту, и на исцеление, и на обратную дорогу… Она ошиблась. Хорошо хоть, ума хватило отдать последний артефакт Ришу и отвлечь на себя погоню. Она выдохлась, устала и, поддавшись мгновенной слабости поверила случайно встреченному человеку, охотившемуся на кабанов в лесу. Слишком вовремя встреченному, слишком быстро предложившему помощь и ночлег, не спросив, кто она и откуда. О, этот внезапный встречный оказался радушным, но ненавязчивым хозяином, сам придумал для нее легенду на случай появления ищеек из города или монахов, занимающихся искоренением ведьм и оборотней, обеспечил полный покой, кров и стол… В общем, сделал все, чтобы загнанная в угол волшебница расслабилась, потеряла бдительность и перестала ждать подвоха непосредственно от него. Владелец поместья не беспокоил ее пару недель, и за это время ей удалось худо-бедно восстановиться. Потоки здесь были скудные, тяжело приручаемые и глубоко спрятанные, но спасибо, что хоть такие. Еще день-два, и она бы тихо ушла, отведя глаза всем, кто мог видеть, но тут “совершенно неожиданно” с хозяином поместья произошло на охоте несчастье. В этот раз он решил погонять не в меру расплодившихся в округе волков. Был неосторожен, и сильный вожак вцепился-таки ему в ногу. Приличных целителей и в городе не сыщешь, а молодая госпожа что-то такое про исцеление говорила… Она не смогла отказать и залечила рану барону Кордару. Мимоходом удивилась, сколько сил ушло на не самую страшную рану, но не придала этому значения - решила, что не восстановилась до конца. А владетель… После этого дня он начал проявлять к ней вполне конкретный интерес. Цветы, какие-то сладости, украшения - подарки посыпались дождем, но Тайри все возвращала. Стихи (как потом выяснилось, чужие) и прогулки, от которых никак было не отвертеться. Море неуклюжих комплиментов. Постоянные разговоры о том, как он рад, что встретил ее в лесу, что рядом с ним настоящая одаренная, как тут называли магов. Так бесхитростно ухаживал барон (просто Кор, моя маленькая госпожа…), так безропотно исчезал, когда она просила оставить ее в одиночестве, что волшебница даже поверила в его влюбленность. И это было роковой ее ошибкой. Однажды он попросил ее поприсутствовать на дружеской пирушке, которую он устраивает для своих ближайших соседей. О, совсем недолго, он помнит, что его маленькая гостья быстро устает от шума и людей. Ей ведь нетрудно? Вот и новое платье, он сам выбирал в лучшей лавке…
Пирушка была вполне обычная - в меру шумная, в меру диковатая - а чего еще ожидать от местных аристократов? Все тут одичали вдали от столицы, не судите строго. Лучше выпейте за здоровье хозяина - один глоток, оцените букет вина, прошу вас! Лучше бы ей этого не делать, от единственного глотка мир поплыл, голова закружилась, и отрава подействовала так быстро, что поставить внутренние барьеры Тайри не успела. Пробуждение было столь отвратительным, что лучше бы ей вообще не просыпаться. Потому что очнулась она в спальне владетеля, без сил - магических в том числе, с жуткими синяками на руках, с обломанными до мяса ногтями, в разорванной одежде. Кордар заявился через некоторое время, и смотреть на его мерзкую самодовольную ухмылку не было никаких сил. А уж слушать… но слушать пришлось. И о том, что он очень удачно почуял редкую теперь одаренную, которая умеет колдовать. Наверное, из дальней глубинки ее сюда принесло, раз она не знает, что здешние графья и бароны, впрочем, как и монахи, и бездушные ищейки венценосных, чуют волшебство, как собака чует мясо. И если уж в нем самом сила не держится - наказание Творца не обошло и его, хоть это и несправедливо, теперь есть шанс получить здоровое, способное к колдовству потомство. Она ведь подарит ему наследника? Ха, куда она денется! О, безусловно, все будет по закону, чтобы никто и рта не смел раскрыть. А потом он готов ее отпустить, если, конечно, ребенок не заберет себе все ее силы. Нет, это произойдет не сегодня, хотя все гости на празднике подумали именно то, что и надо было, теперь она для всех - его женщина, и пусть даже не мечтает сбежать. Ее с позором вернут в поместье, если, конечно, по дороге не растерзают волки и не сожгут монахи. Сегодня он уезжает в столицу, куда зачем-то созывают всех здешних владетелей. Что-то еще венценосцы придумали. А она пусть сидит тут и думает, как лучше угодить ее господину, то есть ему, Кордару, владетелю Делара, и вспоминает свои заклинания - чтобы их дитя родилось здоровым и с нужными качествами. Для правильных бесед и настроений ее каждый день будут препровождать в домовый храм, к здешнему исповеднику. Служитель божий приведет ее мысли в порядок, уж такая у него способность. И почему обрывки волшебства остались только у церковников и оборотней? Чем эти твари-то заслужили… Он вернется через неделю и спросит!
Когда прошел шок, первое, что она сделала - постаралась провести процедуру Очищения. Потоки и Источники едва отвечали, но и этого хватило, чтобы понять - ничего Кор ей не сделал. Память выдала пару вспышек, в которых мелькала изодранная физиономия мерзавца и бледно оранжевый выброс силы, отшвырнувший его, как котенка. Наверное, после этого она окончательно потеряла сознание, но подойти к ней владетель более не решился.
После этого Тайри наглухо запечатала все магические каналы, точно перед выходом на Тропу. Ничего этому негодяю не перепадет, а при первой возможности она попытается вырваться. Не может быть, чтобы из замка не было какой-нибудь лазейки. А дальше… дальше она не думала, чтобы не дай Создатель, не навлечь беду на оставленных в лесу детей. Только бы с ними ничего не случилось. Старшие мальчишки, конечно, способны оказать сопротивление, но лучше бы они привели остальных в безопасное место, никого не встретив.
К счастью или нет, владетель не появился ни через неделю, ни через месяц - видимо, в столице ему понравилось. Разумеется, ни на какие исповеди и душеспасительные беседы она не ходила, а без особого приказа слуги силой ее не тащили. Другое дело, что в четырех стенах леди сначала тихо зверела, а потом… потом гнев сменился глухим отчаянием. Именно тогда ей показалось, что до безумия осталось всего ничего, и это странным образом ее обрадовало. Неожиданно, давно забытая Струна дернулась, будто от страха, и Тайри с сожалением поняла, что утонуть в безумии не получится. Она погубит ни в чем не повинного Князя-хранителя, который ее давно забыл, но это же не повод… Зато это оказался роскошный повод для воспоминаний. Они приходили тогда, когда хотели, выворачивали душу, изматывали неизбывным чувством вины, лишали сил. Пришлось признать, что ей просто жизненно необходимо отвлечься и как-то выбираться из этой камеры, пусть и вполне комфортабельной. И ведь один путь ей был оставлен, пусть и призрачный. Что можно увидеть по дороге в домовый храм? По крайней мере, лица слуг и стражников. Возможно, найдется кто-то неравнодушный?
Для начала она попросила принести ей каких-нибудь книг, и, разумеется, ей принесли здешнее священное писание - для обретения покорности и смирения. Но недаром она в родном мире долго сотрудничала со Смиренными Братьями. Тайри за пару дней одолела доставленную ей книгу, придумала полсотни вопросов и приготовилась атаковать ими священника. Знала бы она, какую роль сыграет в ее ближайшем будущем скромный клирик!
Путь в храм показался неожиданно длинным. Или это служанка с охранником специально решили поплутать? Когда, по ощущениям Тайри, они почти пришли, служанка шепнула едва слышно: “Не бойтесь, госпожа, брат Сол хороший. Он ничего вам не сделает”. В мрачном зале с тонкими голубоватыми колоннами было пусто и тихо. Целительница села на скамью в первом ряду и принялась перебирать в уме самые нелепые несоответствия из Писания. Однако, все это куда-то улетучилось, когда она услышала спокойный, без малейшей вкрадчивости, голос:
- Чем я могу помочь тебе, дитя божье?
Ничего необычного. Узкое худое лицо, впалые щеки, тонкие бледные губы, резкие скулы, ровные брови вразлет… и - глаза. Теплые, светло-карие, с золотинками, глубокие и всепонимающие. Спокойно-печальные, точно видели уже все на свете, и в то же время заинтересованные. Чужие - и до оторопи напоминающие другие, давно и безвозвратно потерянные. Наглухо застегнутое священническое одеяние темно-синего цвета не скрывало ни ширины плеч, ни гармоничного сложения. Блестящие коротко остриженные иссиня-черные волосы лишь подчеркивали белизну кожи и общую аристократичность облика. Священник был явно из хорошей семьи. Здешний барон выглядел рядом с ним простовато, хоть и кичился древностью рода. А еще этот странный служитель церкви весь был пронизан силой, не похожей ни на что, ранее виденное Тайри. Если бы ее спросили, что это напоминает, она бы ответила: тихий, не ослепляющий свет. Лучи утреннего весеннего солнца. Радость встречи. Долгожданные объятия… Этот свет вызывал доверие, позволял чувствовать себя под защитой, только вот чьей? Усвоив уроки, преподанные жизнью, Тайри не спешила доверяться.
Дискуссии и теологического спора не вышло. Разговор плавно перешел на древнюю и довольно трагичную историю мира, и целительница поняла, почему сейчас Создатель предпочитает не вмешиваться в его судьбу. Или, скорее всего, не вмешиваться открыто. Перед ним стояла дилемма: стереть Граввад вовсе с лица вселенной или же оставить все, как есть, и он уничтожит сам себя. Спасать? Спасения, если верить священной книге, сейчас достойны единицы. Остальные же так или иначе заражены Тьмой, и спасать их бесполезно. Целительнице такая жестокость была непонятна, пока брат Сол не обронил печально, что книгу, как ни крути, писали люди, и жили они в недобрые времена…
Через полчаса неспешной беседы брат Сол, не отводя очень внимательных и печальных глаз, спросил ее:
- Кто ты, дитя божье? Ты не похожа на здешних жителей, и на жителей лесов, и уж тем более, на смуглых жителей теплых озерных побережий, как говорит наш барон. Ты… не отвечаешь на зов и не откровенна, хоть и пришла на исповедь. И это хорошо. Плохо другое - как такое чудо оказалось во власти нашего барона?
- По глупости, святой брат. И, пожалуй, от малодушия. Я искала хоть какое-то убежище, и мне его дали. Дальше надо рассказывать?
- Нет. Я все знаю.
Кто знал, какой риск взвалит на себя скромный исповедник и что он для нее в итоге сделает? И откуда появится еще один долг, что тяжелее горы, но обязательно будет исполнен?
Мысли текли все медленнее, все трудней становилось удерживать Даррена - как в прямом, так и в переносном смысле. Хватит ли сил дождаться подмоги, Тайри не знала, а потому решилась на последний шаг.
- Тропа, ты же слышишь меня, я знаю! И я знаю, что ты любишь его, как и я. Неужели мертвый Лоцман дороже тебе, чем живой? Он ведь больше ни шагу не сделает по зыбкому Междумирью, не создаст ни одного нового пути, не вырастит детей, которые, скорее всего, тоже унаследуют его редкую способность. Отпусти его, прошу. Ты же знаешь, он все равно к тебе вернется, Лоцман не может без Тропы и путешествий. Что ты хочешь взамен? Возьми, только не трогай его…
Похоже, ее услышали. Тайри показалось, что рядом соткалась фигура из темноты и звезд, мимолетно заглянула в лицо Даррену, пожала плечами, пробежалась тонкими ледяными пальцами по лбу и затылку волшебницы и без звука исчезла в окружающем площадку мареве. У целительницы не осталось сил не то что творить чары - просто повернуть голову. Поэтому, когда ей померещилось, что их пятачок куда-то плывет, точно льдина по реке, она списала это на помутнение рассудка. И когда Кьялар с помощником появились в поле зрения, Тайри тоже не поверила. Мало ли что привидится перед смертью…
- Вас сам Всевышний бережет, девочка. Каким чудом вы оказались на границе? Мне и далеко идти не пришлось. Даррен наколдовал? Вижу, что нет… - скороговорка хозяина Таверны успокаивала. - Сама идти сможешь? Тогда за меня держись. Гросс, позаботься о Даррене.
Глава 11
Пламя, живущее в очаге Таверны, как всегда, сотворило чудо. За ужином собрались все спасенные, хотя каждый из них думал, что не доползет до стола: и Тайри, ставшая еще строже и печальнее, и Даррен, смотревший будто сквозь сидящих рядом и постоянно пребывающий в своих мыслях, и отчаянно зевающий и столь же отчаянно голодный Риш.
Появился бард - явно уже навеселе, притулился на краешке барной стойки и принялся настраивать гитару, попутно задумчиво изучая гостей. Наконец, его взгляд остановился на Даррене, он просиял, узнавая:
- О, парень, ты вернулся! Смотрю, удачно сходил? Или пока сам не решил, удачно или нет? Это дело такое… и спешить нельзя, и медлить нельзя. Эй, ты слышишь, друг? - Лоцман и правда будто не слышал. Вальд нахмурился, став непохожим на самого себя, покачал головой, перебрал струны и запел - видимо, как всегда, импровизируя, мягким, почти женским, глубоким альтом.
Точно преданный пес, пламя лижет ладонь.
Впереди бесконечный неведомый путь.
Перекресток один на двоих, и огонь,
Смотрим мы сквозь него, и боимся вздохнуть.
За спиной, усмехаясь, молчит темнота,
Обступая неверный оранжевый круг.
Мои руки в твоих, и сердца бьются в такт,
Точно встреча - навек, и не будет разлук.
Было - не было, время молчит обо всем,
И грядущее вряд ли решится открыть,
Сколько жертв мы с тобою еще принесем
За свое несравненное право - любить.
Тайри вздрогнула и повернулась, чтобы нарваться на растерянный взгляд барда и второй - ошарашеный - будто “проснувшегося” Даррена. Пока она собиралась с силами, чтобы задать пару вопросов сочинителю песен, у того в руках уже появился объемистый кубок с крепким Кьяларовым вином. Стало понятно, что ничего осмысленного Вальд сейчас не скажет и не признается, откуда он узнал и про костер, и про ее мысли… А лицо-то у барда знакомое, хоть и опухшее изрядно от возлияний. Где она могла его видеть? И память послушно подкинула веселый праздник под сенью гигантских деревьев, огромных летающих кошек, хоровод у большого костра. Этот парень каким-то чудом оказался тогда среди лесных жителей Арашамфа, и пел нечто похожее, отчасти пророческое, от части вымышленное, но обязательно вдохновляющее и заставляющее поверить в себя и в победу. Сколько лет минуло: десять, пятнадцать? Да кто их на Тропах считает. Тайри только порадовалась, что поцелованный Создателем певец жив, хоть и не слишком себя бережет, судя по всему.
Между тем, Вальд всхлипнул так, что его услышало пол-Таверны, произнес, нежно обнимая гитару, вдохновенно-пафосно: “Боже ты мой, ну как так можно! Смотреть и не видеть!”, после чего аккуратно сполз под стол, где и заснул - точно, как на празднике лесовиков. Снова Гроссу работа, мысленно усмехнулась целительница.
- А он всегда таким голосом поет? - заплетающимся языком спросил Риш. Зря, ой, зря ему Кьялар налил второй кубок…
- Он всегда разными голосами поет, вот в чем штука, - ответил Хозяин, - его так и называют во многих мирах: Вальд десять голосов. Хотя их у него гораздо больше. Сам слышал. Все зависит от того, что и для кого он поет. Хотя, я бы не сказал, что он только поет. Он каждую песню, точно жизнь, проживает, через свое сердце пропускает. Не как актеры и прочие лицедеи делают, иначе. Другой вопрос, как его сердце это все выдерживает… Гросс, дружище, отнеси нашу певчую птичку в теплое гнездышко.
Молчаливый гигант только кивнул, осторожно забрал у спящего гитару, взвалил его на плечо и отправился привычным путем. Следом, с трудом переставляя ноги, поплелся Риш, бубня под нос что-то о том, что лестницы и верхние этажи придумал какой-то демон. Когда исчезла Тайри, никто и не заметил. Видимо, ее утомили разговоры, а может, тяжелая дорога просто взяла свое. Лоцман почему-то медлил, не спешил подниматься к себе, болтая о пустяках с Леа и Кьяларом.
Целительница и правда устала от людей и разговоров. Пламя Первозданное исцелило тело и вернуло силы, но не заполнило пустоту, оставленную касанием Тропы. Ее магия, ее умения и таланты, были на месте и, в то же время, чего-то отчаянно не хватало. Интересно, почему эта сущность так поступила? Взяла самое глубинное и, следовательно,по ее мнению, самое важное и драгоценное? ВСе это восстановится со временем - упражнениями и изучением основ, как в детстве, но сейчас… Сейчас Тайри чувствовала себя ущербной. На полке в ее комнате стояли какие-то книги. Может, Таверна поможет и подкинет именно ту, что нужно? Разумеется. Начальный курс магии, первый и второй бытовой уровни. Леди горько усмехнулась: желали хоть ненадолго вернуться в детство? Получите, не благодарите. Что ж, приступим. Как же скрипят мозги, и глаза зачем-то слипаются…
- Тебе нужно отдохнуть хотя бы пару дней, волшебница. Сейчас все не впрок пойдет, - у окна, за которым в темно-фиолетовой ночи проклюнулся тоненький серебристый месяц, возникла Шакти: волосы всех оттенков пламени уложены в строгий узел, лишь у висков пляшут рыжие сполохи, золотые чешуйки на лбу и ключицах смотрятся диковинными украшениями, и лицо у нее почти человеческое, нежное, на щеках ямочки играют.
- Нету у меня пары дней, огненная. Чем раньше восстановлю утерянное, тем лучше. И хотела бы пожить в свое удовольствие, да долги не пускают.
- Долги - дело святое, волшебница. Один вон внизу в зале с Кьяларом пьет - не пьянеет. Прошу тебя, не бросай его больше.
- Я и не бросала. Каждый раз я делала то, что нужно для спасения его жизни. Да, помню, мы связаны неразрывной нитью, и лучшее, что я могла бы сделать - это забиться в какой-нибудь Отступником забытый тихий мирок и прожить максимально долгую и незаметную жизнь. Я вот все пытаюсь понять, предназначение предназначением, но зачем надо было вязать жизнью и смертью почти вечное существо и… бабочку-однодневку. Ты мне не скажешь? Это ведь…
- Жестоко и бессмысленно. Так кажется на первый взгляд. А на второй… Пути Создателя, может, и сокрыты от нас, но без тебя он никогда не узнает полета. Он родился человеком, и ему нужен человек. Там, - Шакти устремила в потолок тонкий палец с длинным огненно-красным ногтем, - решили, что нужен надолго. Ну и, кроме того, он умудрился влюбиться еще до того, как для вас придумали нить. А эти Князья, как правило, однолюбы.
- Он мне тоже дорог, наверное, как никто другой во вселенной, но…
- Ты не любишь, когда за тебя решают. И когда тебя привязывают силой. Это я очень хорошо понимаю. Но тут уж ничего не поделаешь. Придется смириться.
- Если бы ты знала, как я ненавижу это слово. Пожалуйста, придумай другое.
- Я постараюсь, волшебница. А ты пока поспи, - хитро улыбнулась саламандра, подула на ладонь. С нее вспорхнула золотистая бабочка, мазнула крылом по щеке Тайри, и та тут же задремала, прислонив голову к высокой мягкой спинке кресла. Шакти какое-то время смотрела на спящую, чуть склонив голову набок, потом, видимо, удовлетворившись результатом, исчезла, оставив после себя загадочно перемигивающиеся свечи и запах разогретого камня.
Даррен толкнул дверь и замер на пороге. Вот точно, второй кубок для Риша был лишним. Волчонок перепутал комнаты. Сейчас он лежал поперек чужой кровати, причем в волчьем обличье. Ему снилось что-то тревожное - он перебирал лапами и нервно взрыкивал. Пожалуй,трогать его не стоило - а то спросонья оттяпает что-нибудь важное. Что ж, его-то комната свободна, решил Лоцман, буду спать там. Главное, самому не ошибиться. Именно это он и сделал, бодро войдя в дверь соседнюю. Апартаменты оказались явно предназначены для дамы. Хозяйка, кажется, задремала в кресле - вон, видна рука и серебряная макушка над мягкой спинкой… Серебряная. Экий ты, друг мой, медленный. До тебя, как до ужа вечно все доходит, беззлобно хмыкнул довольный Зверь, я ее с порога по набору магических потоков определил. А ты и не подумал проверить. Да я как-то не привык всех и каждого в Таверне проверять. Кьялар кого попало на порог не пускает, вяло возразил Лоцман.
Он сделал несколько бесшумных шагов и заглянул в лицо спящей целительнице. Как всегда, с книгой на коленях… И снится ей что-то неприятное, вон как хмурится. Хотя, после такого-то похода по Тропе только ужасы и могут привидеться. Подчиняясь мгновенному порыву Даррен опустился на пол у ее ног, прислонился головой к коленям и глубоко задумался. На твоем месте я бы никуда не пошел, заговорщически шепнул дракон. Я и не пойду, - усмехнулся человек. - Меня не видят - это минус, но и не гонят - это плюс. Когда еще такое случится. Попробуй заглянуть в ее сны, - подсказал Зверь. - Успокоишь, обнадежишь, у тебя это хорошо получалось раньше.
Даррен молча прикрыл глаза, сосредотачиваясь, и мгновенно провалился в сон.
Он падал, падал с огромной высоты. Сверху было небо и снизу было небо. тонкие, подсвеченные золотом облака проплывали как-то слишком медленно, тело свое он ощущал неправильно, будто оно стало слишком большим.
- Ну, если уж ты падаешь, может, для разнообразия попробуешь помахать крыльями? Вдруг получится? - с прежней едкостью шепнул Зверь. - Я за тебя могу это сделать, но не буду, так и знай.
Лоцман собрался и попробовал, сначала жутко смешно и неловко, потом все лучше и лучше, в результате он легко поймал воздушный поток и поплыл, распластав огромные золотые крылья. Где-то далеко внизу едва виднелась земля: зеленые пятна лесов, голубые нитки рек, светло-изумрудные луга, темные острые пики гор. Солнце выхватило чуть впереди и ниже еще кого-то летящего. Лучи пробежались по серебристо-серым крыльям, окантованным яркими кобальтовыми перьями, коснулось изящной, увенчанной сапфировым венцом головы, и Даррен не вспомнил - догадался, кто летит рядом с ним.
- Что ты делаешь в моем небе, легкокрылая? Или это я лечу в твоем?
Птица изогнула шею, глянула на дракона осенне-серыми глазами.
- Разве ты еще не понял? Небо у нас одно на двоих. Летим вместе?
- Летим ! До конца! Не испугаешься?
- Кого мне бояться, когда ты рядом? Страх у нас один на двоих, мы носим его с собой и вряд ли найдем лекарство. Придется как-то жить дальше.
- О чем ты, легкокрылая?
Вместо ответа птица устремилась вперед с печальным криком, а Лоцман почувствовал, как что-то тянет его за шею Тонкая, но необычайно прочная цепь связывала их. Сейчас ее вес не ощущался, но дракон знал, что так будет не всегда. Что ж, будем живы - что-нибудь да придумаем, подумал он, не может такого быть, чтобы не нашлось средства…
В этом небе не было времени, лишь радость, свобода и серая птица рядом. Об острых вершинах где-то далеко на земле Даррен не думал, а вот его спутница помнила и старалась миновать их как можно быстрее.
А потом что-то случилось. Взмахи серебристых крыльев стали медленнее и тяжелее, птица, жалобно крича, потеряла поток и камнем рухнула вниз. Сперва дракону показалось - пустяки, цепь крепкая,а птица почти ничего не весит. Она просто устала, вот-вот восстановит силы и полетит дальше, надо только найти подходящее место… Увы, скалы оказались слишком острыми, никаких карнизов и площадок не наблюдалось. С каждым вздохом дракону становилось все тяжелее, цепь все сильнее тянула его в пропасть. Ни огонь, ни острые когти и зубы не смогли разорвать ее. Он понял, что рухнет вместе с птицей, сердце которой уже перестал слышать…
Голова, казалось, весила непомерно много. Даррен с трудом разлепил неподъемные веки, чтобы убедиться: все увиденное - лишь приснившийся кошмар. Надо было меньше есть за ужином, мысленно упрекнул он себя. И надо, наконец, поговорить с Тайри. Вот утром… Он поудобнее умостил голову у волшебницы на коленях и спокойно уснул, зная, что больше ничего ему не приснится. Было немного тесно, хотя, как ему помнилось, места в комнате хватало. С чего это ему показалось, что он даже не сможет как следует расправить плечи и потянуться, когда проснется?
Вальд Десять Голосов со стоном сел на кровати и потянулся к кувшину, стоявшему на тумбочке. Убедившись, что в нем нет ни капли воды, он выругался шепотом. Жажда была невыносимой. В прошлый раз она хотя бы подождала до утра, а сейчас напала на него среди ночи. Говорил же ему Кьялар, что нельзя столько пить, вина, что он ставит на стол, крайне коварны. Вот, убедитесь! Вредный хозяин Таверны оказался прав. Или он так пытается отучить его, Вальда, от пьянства? Подумаешь! Не он первый, не он последний, сколько таких сердобольных уже было… Надо сказать, чтобы с вечера в комнате оставляли полный кувшин, а лучше два или три. Вальд с трудом сглотнул. Нет, так и помереть можно! Придется тащиться вниз, на кухню, там всегда бочки с холодной водой полным-полнехоньки, хоть с головой ныряй. Бард, пошатываясь, поднялся,подхватил кувшин (и какой идиот придумал делать посуду без ручки?!) и медленно вышел в коридор. Там царил полумрак, едва теплился светильник у выхода на лестницу, и до него предстоял долгий путь. Вальд потряс головой, пытаясь рассеять муть перед глазами, и решительно зашагал вперед. Где-то на середине пути он споткнулся обо что-то тяжелое и теплое, упал,порвал штаны на колене о непонятный и очень острый выступ. Кувшин вырвался из рук и укатился куда-то к лестнице. Рядом скрипнула незакрытая дверь, под ноги бедолаге Вальду упал бледно-оранжевый отсвет. Так обо что он споткнулся? Это же …хвост?!! Да, из двери торчал свитый кольцом чей-то хвост, покрытый блестящей золотистой чешуей, снабженный острейшим гребнем. Яркий блик скользнул по плоскому, будто отточенному шипу, хвост дрогнул и изменил положение.
Все, с отчаяньем подумал совершенно растерянный бард, допился. Мерещатся вполне осязаемые драконьи хвосты, а что дальше? Личная встреча с Создателем? И что он ему предъявит? Пьянки-гулянки, идиотски растраченную жизнь и кучу невыполненных обещаний? Ну уж нет. Надо это прекращать. Один бокал за ужином, и все. Бокал, бестолочь ты пропитая, а не кубок, и не ведро… А теперь топаем вниз и суем головушку в ледяную воду. Там, в бочке, и напьемся. Вальд осторожно переступил лежащее перед ним нечто и почти бегом отправился к своей цели, позабыв про кувшин.
Кьялар, наблюдавший эту немую сцену из темноты коридора, тихонько усмехнулся, похлопал по чешуйчатому горячему боку:
- Давай-ка, дружище, прячься, а то ты мне и других постояльцев распугаешь.
Золотистый хвост изогнулся и убрался в комнату.
Внизу хлопнула входная дверь - кто-то вошел в Таверну. Кьялар бегом сорвался вниз, в общий зал, но никого не обнаружил. Шакти молча пожала плечами и скрылась в пламени. Часы на стене тикали как-то слишком тихо и маятник полз из стороны в сторону очень медленно. Хозяин еще раз внимательно огляделся. Худой высокий человек, закутанный в песочного цвета хламиду, сидел за дальним столиком и с удовольствием наблюдал за происходящим. Кьялар тяжко вздохнул и потянулся к часам. Посетитель отрицательно покачал головой, потом заговорщически подмигнул саламандре и исчез.
- Хотел бы я знать, какой интерес во всем здесь происходящем у моего побратима.
- Ему, как всегда, интересны те, кто вечно дергает судьбу за усы и, несмотря на предназначения и предначертания свыше, живет своим умом, - глубокий голос Шакти обволакивал и убаюкивал, - подождем немного и поймем, чего хочет само Время от тех, кто не живет вечно.
Просыпаться не хотелось - полеты снились редко, и ни разу так - с ощущением полной свободы и ветра в крыльях. Да и вообще, зачем открывать глаза, если тебя поглаживают по затылку самые нежные в мире пальцы?
- Не довольно ли притворяться, о мой златокрылый князь? - странно, в бесконечно дорогом голосе проскользнули ироничные и вполне знакомые интонации. Интересно, а если бы… Додумать, как водится, не дали. Острый и твердый указательный палец чувствительно постучал по макушке. - Ты давно не спишь, и я тебя слышу.
- Правда? Жаль… так хорошо лежать у тебя на коленях. Можно ни о чем больше не думать.
- Совсем-совсем? А скажи мне, у тебя крылья еще не затекли? Ты же едва здесь помещаешься. Честно говоря, я вообще не понимаю, как это возможно. Тут явно не обошлось без магии нашего дорогого Хозяина.
- С моими крыльями все в порядке, моя прекрасная леди. Немного тесно, но это такие пустяки…
- Ты прекрасен в любом виде, но будь добр…, - начала Тайри уже совершенно серьезно, без хитрых интонаций, усвоенных от синего дракона.
- Не буду, - обиженно перебил ее дракон золотой, - я встревожен. А когда я встревожен и взволнован, мне так куда удобнее. И вообще, ты же целитель, душа моя, вот и посоветуй, что мне следует принимать, чтобы успокоиться.
- Разумеется. Принимай человеческий облик сразу после пробуждения. И будет тебе счастье.
Дракон задумался, потом открыл глаза, осмотрелся и устыдился. Но тут вмешался человек.
- А счастье точно прилагается к превращению?
Тайри тепло улыбнулась и осторожно погладила чешуйчатую драконью шею:
- Обязательно. Таков рецепт.
- Закрой глаза. Пожалуйста.
- Вообще-то я видела, как превращаются драконы, но раз ты просишь…
Мгновение - и на ковре, против кресла, сидел привычный золотоволосый Лоцман. Лишь вертикальные зрачки в зеленых счастливо сияющих глазах выдавали присутствие Зверя.
- Ну и? - хитро сощурился Даррен, - где мое счастье?
- Сейчас, достану. Мог бы и сам, вон там на полке флакон с надписью “счастье”, - целительница встала, сделала шаг и чуть не рухнула на своего собеседника. Шутка ли, драконья голова - штука весьма тяжелая. Не мудрено, что ноги онемели и не держат.
Упасть не получилось. Даррен подхватил ее, сильно и бережно прижал к себе.
“Поосторожней, раздавишь нашу леди. Она в этом своем походе совсем хрупкой сделалась”, пробурчал дракон. “Не волнуйся, я никогда не причиню ей боли”, ответил человек, задвигая Зверя подальше. Даррен склонился и осторожно поцеловал Тайри в сухие потрескавшиеся губы.
Его не оттолкнули. Его не захотели отпустить.
“Смотри-ка, на счет счастья она была права”, мурлыкнул дракон. “Не мешай”, отмахнулся человек, по привычке запечатывая комнату защитными чарами и укрывая куполом молчания. Он не хотел отрываться от любимой женщины ни на секунду.
На этот раз Лоцмана разбудил зверский голод. Тело было легким, дунь - и улетит, а в голове одни лишь золотые звезды и пламя до небес. Он блаженно потянулся, возвращаясь к реальности. Кто-то очень тихо всхлипнул и столь же негромко выругался. Голос был родной, хоть и несколько изменившийся, а вот язык, на котором ругались - нет. Его леди сердится, да так, что вспоминает крепкие словечки? Что могло случиться?
Тяжкий вздох, несколько едва слышных легчайших шагов по комнате.
- Да где этот демонов шнурок… Сроду им не пользовалась… Создатель, позорище-то какое, хоть провались…
Где-то негромко звякнул колокольчик, и тут же в дверь постучали.
- Доброе утро, девочка. Тебе нужна помощь? - ого, сам Хозяин пожаловал, никому не доверил такую миссию.
- Да вот… не думала, что доживу до такого. Мне и правда нужна помощь, Кьялар. Новая одежда… ну такая, как всегда. Я бы справилась, но…
- Тропа поживилась?
- Она самая. Не знаю, с чего ей понадобились чуть ли не детские навыки. Наверное, решила, что если глубоко лежит, то это самое ценное. Слизала почти всю бытовую магию.
- Ничего, восстановишь. Если хочешь, побуду твоим ментором.
- Я бы с радостью, но у меня крайне мало времени, Кьялар. Надо вернуть очень важный долг.
- Что ж, тебе виднее, Тайри. Если что, не стесняйся. Одежду сейчас Леа занесет. Да и завтрак, наверное, тоже.
- Спасибо, Хозяин.
Скрипнули петли. Тайри вернулась да так и осталась стоять с разорванной пополам рубашкой в руках. Потом она аккуратно разложила оба куска рядом, сосредоточилась и что-то едва слышно прошептала. Даррен уловил дуновение силы и не удержался - взглянул, что же там колдует его любимая.
Волшебница с кривой усмешкой глядела на кое-где “сросшуюся” ткань.
- Восстановление по подобию, школьный курс для юных леди, - процитировал по памяти Даррен.
- Да. Не работает. Как и много чего еще из очень простых вещей, которым учат нас еще детьми. И на что я теперь гожусь?
Лоцман сел, натягивая на себя одеяло - по самую шею.
- Но ведь остальное-то, более позднее, работает? Исцеление, сотворение артефактов, защита, что еще…
- Понятия не имею. Пока не было повода применить.
Дар опустил руку, пошарил рядом с кроватью, нащупал пояс и вытащил из ножен кинжал.
- А вот сейчас и увидим… - он полоснул по ладони остро отточенной сталью, струйки крови побежали от запястья к локтю. Тайри склонилась, подхватывая разорванные нити силы, выправляя, заживляя и убирая боль - так, как всегда это делала. Минута - и от разреза не осталось и следа. - Стоило ли так переживать? Мне смотреть на тебя больно, любовь моя.
Целительница только всхлипнула и отвернулась.
- Даже если ты совсем разучишься колдовать, я не перестану любить тебя, Тайо. И никому тебя не отдам. Запомни это.
- Запомню, Рен, - Тайри спокойно взглянула в зеленые глаза с вертикальным зрачком.
- Как ты сказала?
- Твою драконью ипостась я называю Рен. А человечью - Дар. Сейчас говорил крылатый, я вас очень хорошо различаю.
- А что ты будешь делать, когда произойдет слияние?
- Любить тебя, Князь. Даже если ты станешь просто человеком или просто драконом. И никому не позволю тебя отнять. Кроме тебя самого, конечно. Я никого и никогда не удерживаю силой или хитростью.
Зверь устыдился, человек задумался. Он ведь сказал “я не отдам” - как о чем-то своем, как о вещи, что всецело в его распоряжении. А вот Тайри думала иначе. Он собрался сказать что-то в свое оправдание, но тут принесли завтрак. Пришлось вставать, отправляться в крошечную купальню (спускаться в бассейны было лень), собирать разбросанную по комнате одежду… Тайри он застал с книгой в одной руке и пирожком в другой. Все ее внимание было поглощено текстом. Интересно, что же такое интересное она читает?
Даррен наклонился, разглядывая надпись на обложке. Ну, кто бы сомневался. “Начальный курс магии, первый и второй бытовой уровни”. Его леди не любила оставаться беспомощной и не желала ждать. Правда, у него были несколько иные планы на время до обеда и мысль о том, что перевесит - его нежность или бытовая магия, становилась все более навязчивой. Но пока побеждал голод.
Который вечер картина повторялась: дорогие гости вкушали ужин, бард пел, хозяева и их друзья с восторгом внимали Вальду. С каждым днем становилось будто легче дышать, появлялись новые посетители, мелькали лица. Время от времени за столом звучали разные истории “из жизни” - надо же было барду отдыхать. Поскольку жизни у некоторых были весьма и весьма насыщенными, то послушать собирались все, кто обитал на тот момент в Таверне, включая поварят и помощников Хозяина. Рассказывали, как правило, мужчины. Дамы скромно молчали, Вальд тоже словоохотливостью не страдал. После знаменательного протрезвления он притрагивался к вину с величайшей осторожностью, да и то в виде глинтвейна. Вот и сейчас бард сидел у стойки на высоком табурете, похожий на взъерошенного воробья, и обнимал ладонями пузатенький серебряный кубок. Его гитара отдыхала рядом, бережно уложенная в старый надежный чехол.
Тайри, с утра обычно деятельная и даже веселая, к вечеру делалась тихой и незаметной. За ужином, едва перекинувшись парой слов с Леа и Дарреном, предпочитала слушать и наблюдать, а то и вовсе возвращалась к своим книгам. Лоцман вечно рвался вслед за ней, но Кьялар умело его останавливал. Все-таки для занятий целительнице нужно было спокойствие и уединение.
Сегодня волшебница уходить не собиралась, с удовольствием прислушивалась к разговорам и наблюдала за “певчей птицей”.
- Как тебе наш бард? - осторожно спросил Кьялар, пытаясь отвлечь целительницу от явно невеселых мыслей.
- Так-таки ваш?
- А куда ему теперь деваться? Завалился ко мне неизвестно каким чудом, прямо с тропы. Ты бы его видела… Грязный, как мысли Отступника, рожа вся в синяках, вместо одежды лохмотья. Только гитара одна и выглядела прилично. Плюхнулся за стол, потребовал самого крепкого пойла, что есть в доме и заснул. А когда проснулся, мы уже неслись по мирам к этому треклятому рубежу. Я честно предупреждал его, что мы неизвестно на сколько застрянем в страшном безлюдном месте, предлагал остаться в весьма гостеприимных городах, а он… Пил и пел. Заливал одному ему известное горе вином и ничего не рассказывал. Пока на пути были обитаемые миры, народ валом валил на его выступления. Когда публика закончилась, он просто просыхать перестал. В конце второй его беспробудной недели вернулись вы с Лоцманом. Не знаю, что такое с Вальдом приключилось, но пить он бросил… Скоро мы будем свободны, сможем снова скользить по Тропам, куда душе угодно, и я не знаю, как это на нем скажется.
- Твое вынужденное затворничество заканчивается? С чего ты взял?
- Был тут один… посетитель. Когда он заглядывает в Таверну, всегда что-то начинается или заканчивается.
- Ясно… - вздохнула волшебница. Странно, похоже, возможность легко и быстро покинуть рубеж ее вовсе не обрадовала. - Знаешь, наш бард - гений, Кьялар. В нем нет ни капли магии, и, тем не менее, он волшебник. Возможно, единственный в своем роде. Он… будто мир через себя пропускает. Всем своим существом чувствует окружение, ощущает природу, состояние людей. не познает, как мы, а именно чувствует. А получаются из этого песни.
- Думаешь, он так колдует?
- Он так живет. Мы же слышим в его творениях не то, что ожидаем, а то, чего нам недоставало - для понимания, для принятия решений, для осознания пути… Может, не сразу, не с первого куплета и даже не с первого дня, но…
- Пожалуй, ты права, - медленно кивнул Хозяин, - Леа тоже так считает. Он разговаривает не с нами, а напрямую с нашими душами, которые, увы, не всегда могут достучаться до наших слишком рациональных мозгов.
- А еще наш Вальд не всегда был бродягой и пьяницей. Посмотри, как он держится, когда думает, что его никто не видит.
Бард сидел прямо, привычно убрав со стойки локти. Он отставил кубок, пригладил волосы - автоматический, вьевшийся в кровь жест человека, привыкшего держать прическу в порядке, поправил скромный, но идеально сидящий колет. Правая рука непроизвольно коснулась пояса там, где могли бы крепиться ножны со шпагой, замерла и продолжила движение. Невнимательный и не заметит.
- Осанка, посадка головы, красивые выверенные движения. Кроме того, наша птичка явно знает, с какого конца держаться за шпагу или меч. Да, парень явно не под мостом вырос, - понаблюдав, сказал Кьялар.
- Все это выдает хорошую школу. Получается, он - не тот, кем кажется?
- Ну почему же, моя леди. Просто раньше он был кем-то другим. Так бывает.
- Бывает. Во всяком случае, люди ни с того ни с сего не срываются из привычных уютных гнезд.
- Как ты?
- Как я. Ты же знаешь, почему меня понесло на Тропы, - Тайри укоризненно взглянула на собеседника.
- Знаю. Но не все это делают по собственной воле. Некоторых тащит за собой судьба или предназначение.
Входная дверь против обыкновения громко хлопнула, сидящие за столами люди обернулись. На пороге стояли двое: исхудавшие, в потрепанной одежде, мокрые с ног до головы. Один поддерживал второго, видимо ослабшего и раненого.
- Мир этому крову. Хозяин, позволь передохнуть у твоего очага. У нас есть, чем заплатить, - просипел тот, у кого сил было больше. - Мы никому не помешаем. Уж и не чаяли в таких диких местах найти кого-то. А тут целая таверна.
- Твоему другу нужен лекарь, - произнес Кьялар, подходя ближе.
- Попутчику… Или случайной находке. Нов любом случае, я рад, что встретил его. Не так страшно было в мертвых рыжих дебрях, - пожал плечами первый. Второй же глухо застонал - это движение доставило ему боль.
- У нас есть целительница, она поможет. Иди-ка сюда, парень, - ласково, точно ребенку, сказал Хозяин, подхватывая на руки раненого. Тот не сопротивлялся. - Легкий-то какой… Сколько ж вы шли?
- Дождь лил семь последних суток по моему счету, а до этого… Я потерял счет времени. Мне было все равно.
- Леа, пожалуйста, приготовь отвар из целебных ягод. Гросс, проводи гостя в купальни и не забудь чистую одежду. - Как всегда в таких ситуациях, Кьялар сделался энергичным и деятельным, - Тайри,прошу тебя, пойдем со мной.
Хозяин, против обыкновения, не потащил больного Через очаг. через несколько мгновений Тайри поняла, почему.
- Он не маг, но жизнь в нем держится благодаря чужой силе. Причем темной… Такое разве возможно? - спросила она, бегло осматривая пациента. Тот пребывал в тревожном полузабытьи, дышал часто и сипло. Впалые щеки заросли щетиной, спутанные темно-рыжие волосы, высыхая, завивались в кольца.
- Все возможно, если сильно захотеть, душа моя, - почти пропел Хозяин, - или не захотеть. Ясно же, что темный не хотел остаться один, а потому делился, чем мог. И ведь вытащил, в буквальном смысле, на себе! Откуда ж их принесло? Мертвые рыжие дебри…
- Ржавый лес? Так ведь туда только через Пыльную долину можно пройти. В одиночку, да и вдвоем … почти невозможно, - покачала головой волшебница, щупая пульс на шее рыжеволосого. - У него жар.
- Не мудрено. Неделю ведь тащились под дождем, голодные, а этот был к тому времени уже слаб и ранен. И как их Тропа не слопала?!
- Невкусные, наверное, - невесело усмехнулась Тайри. - Ничего, сейчас мы немного поколдуем, и через пару суток твой новый постоялец будет вполне здоров.
Когда Тайри вернулась в зал, за столом уже вовсю расспрашивали второго гостя. Тот, переодетый в чистую, строгую одежду - светлая рубашка, черные брюки с высоким поясом и того же цвета жилет с едва заметной серебряной вышивкой, совершенно не выделялся среди прочих, будто век жил здесь, в Таверне. Только магическое чутье осторожно сигналило о его странности. Внутри незнакомца жила тьма - но совершенно не такая, с какой приходилось сталкиваться целительнице. Не отрицающая, искажающая и убивающая все, на нее непохожее, а тихая и спокойная, как теплая безлунная ночь на берегу моря. А еще в нем жил древний холод, и он тоже был смирным и спокойным - но не безопасным.
Вопросы сыпались на новенького сплошным потоком, но голод брал свое, и он отвечал собеседникам невнятными междометиями - рот постоянно был занят.
- После него воду в бассейне менять пришлось, - на ухо волшебнице шепнул Гросс.
- Что, такой грязный?
- Не угадала. Вода остыла и у бортиков льдом подернулась. - Помощник Кьялара зябко передернул широченными плечами. - Я не маг совсем, но тут всякого повидал. А этому глянул в глаза, и будто посреди леса в лютый мороз оказался.
- Посмотрим при случае и в глаза… Хотя холод этот я и так чую. Мне кажется, надолго он не задержится.
- А тут от него ничего не зависит, уж как у Хозяина с этой его помощью получится, так и будет.
Гость оторвался от тарелки, и в Тайри уперся пронизывающий взгляд невероятно голубых глаз.
- Госпожа целительница, как там мой спутник? - он хотел казаться обеспокоенным, но получалось плохо. Эмоций, похоже, у него вообще не осталось.
- С ним все будет хорошо. Сутки проспит в тепле, вторые будет отдыхать и отъедаться. Ничего особенного, на Тропах со многими такое случается. Вы вовремя добрались до помощи.
- Спасибо, госпожа целительница. Он мне никто, но почему-то ужасно не хочется, чтобы он он умер, тем более, оказавшись в надежном месте. Это ведь надежное место?
- Надежнее на Тропах не найдете. Меня зовут Тайри, - волшебница непринужденно протянула руку собеседнику, а тот автоматически ответил, коротко сжав ее пальцы. Сжал - и тут же отдернул руку, точно обжегшись. Голубые глаза полыхнули сначала болью, потом удивлением.
- Рад знакомству. Я Шед, сын Осгейна. Мы живем… жили в Келлине, - он запнулся, словно ему не хватило воздуха.
Тайри молча кивнула - ей ничего не сказало название места, а вот Кьялар встревожился.
- Снежный Келлин? Что там случилось?
- Люди, уважаемый Хозяин. Всего лишь люди, вооруженные артефактом, которого не понимают, и ненавистью к тем, кто на них не похож. Снежных Лис сожгли всех. Из Белых Сов остался один я.
- А этот рыжий?
- Да говорю же, подобрал его по дороге. В том страшном лесу, где мертвые ржавые деревья шепчут голосами умерших. Откуда ты знаешь о моем городе, Хозяин?
- Бывал там, и не раз. Если хорошенько пошевелишь мозгами, вспомнишь чей-нибудь рассказ о таверне без вывески.
Шед в глубокой задумчивости уткнулся в кубок с подогретым вином. То ли воспоминания нахлынули, то ли просто устал от разговоров. Тайри встала из-за стола, чтобы вернуться в комнату - но тут бард взял в руки гитару. Несколько звонких, высоких аккордов, чистая и прозрачная, как перезвон льдинок, мелодия. Вальд, прикрыв глаза, запел низким, вибрирующим голосом. Музыка обволакивала, медленными тяжелыми волнами толкалась в грудь, выводила крупными звериными следами по снежной целине к людским поселениям. В припеве совиный крик терялся в бескрайнем небе среди холодных синих звезд. Между морем и небом, на самой кромке земли, стоял странный город, а над ним царили четыре башни. Две были мертвыми, черными, с провалившимися крышами и пустыми глазницами окон. В третьей бушевал огонь, и она медленно превращалась в собственный призрак из теней и дыма. Лишь четвертая была сама собой - за стеклами горел теплый свет, по краю куполообразной крыши плясали колдовские огни. Город в опасности, но люди сами уничтожили своих защитников… Леди Даллет провела ладонью по глазам, чтобы избавиться от наваждения. Вальд пел для гостя, но поняли и прониклись, похоже, все.
Последний из Белых Сов сидел, опустив голову и положив перед собой сильные, натруженные руки. Он умел многое, он знал, как договориться с сумеречными существами, как удержать на границе Хозяев Ночи, не жертвуя людьми… Не знал только, как вернуть жизни близким. Как, удержать теперь границу, спасти город и, в конечном итоге, сам его любимый и беспомощный мир.
Песня закончилась, зазвучала другая и о другом, слушатели оживились. Шед встал, степенно поклонился Хозяину и окружающим.
- Благодарю гостеприимных хозяев и всех, кто живет под этим благословенным кровом. И тебе, бард, особый поклон. Я хотел бы присоединиться к моему спутнику.
- Гросс, проводи пожалуйста гостя. Ваши комнаты рядом, Шед. Можешь проведать парня, только не буди, - с улыбкой откликнулся Кьялар.
Проходя мимо Тайри, Шед негромко спросил:
- Зачем вы это сделали?
- Что? - невинно улыбнулась целительница.
- Поделились силой.
- Вы же поделились с тем, кто наверху. Почему бы нет?
- Спасибо. Но мне нечем благодарить вас.
- Вы уже это сделали, Шед. Показали, что даже невозможное исполнимо. И помогли принять очень важное решение. Спокойной ночи.
Сын Осгейна усмехнулся, на секунду его глаза стали янтарными, как у совы, кивнул и зашагал вверх по лестнице вслед за Гроссом.
- Что за решение? - шепнула любопытная Леа, услышавшая их диалог. - Ты-таки собралась замуж?
- Непременно. Когда-нибудь. Но сначала отдам долги и разберусь с недавним прошлым.
Жена Кьялара зябко обняла себя руками, в ее глазах плескался ужас:
- Ты хочешь вернуться в мой мир? В логово прихвостней Отступника? Зачем?
- Есть человек, который ради моего спасения рискнул всем, что у него было. Я хочу, чтобы он был свободен. И боюсь только одного - чтобы не было слишком поздно. А еще хочу встретиться лицом к лицу с ужасом, преследующим меня. Чтобы больше никогда о нем не вспоминать.
- А как же Даррен?
- Конечно, правильнее было бы оставить его здесь, в безопасности. Но я не хочу расставаться. Ни сейчас, ни в дальнейщем. Поэтому выбор за ним.
- Разумеется за мной, - уверенно произнес откуда-то из-за спины Лоцман. Без меня ты теперь никуда не уйдешь. И не забудь, что Риша тоже надо вернуть домой. У него родители там, сестры… Наверное, похоронили парня уже.
- И меня с собой заберите. Хоть куда, хоть к Отступнику в пасть, - Вальд смотрел так, что отказать было невозможно. - Сил нет уже на месте сидеть. Будто что-то важное теряю и оно день за днем утекает, и не догнать уже… Пожалуйста!
Тайри даже рада была такому обороту событий. Сообща они договорились , что двух дней для подготовки хватит, и разошлись по комнатам. Зал опустел, только Кьялар у стойки наводил порядок, да сидел у дальнего столика некто в одеянии песочного цвета и неспешно допивал горячий черный шоколад. Хозяин вопросительно взглянул на посетителя, и тот согласно кивнул его мыслям.
Эпилог
Не нравилась Кьялару идея Тайри. Не нравился ему мрачный блеск в глазах целительницы. Не нравился, если не сказать больше, мир Граввад, куда она направлялась с друзьями. И вообще, ему в это утро ничего не нравилось. Материнская Друза не пожелала отрастить ни одного кристалла, Шакти пребывала исключительно в образе рептилии и разговаривать отказывалась, у повара, впервые за Создатель знает сколько лет, подгорел утренний трехслойный пирог… Все складывалось в отвратительные знаки, не предвещавшие ничего хорошего. Даже Леа вела себя странно, прятала глаза и тайком вздыхала - понятно о чем. Первым посетителем стал - кто бы ожидал иного? - некто в песочного цвета одеянии. Хозяин принес две больших кружки с травяным чаем, блюдо с хлебом и копченым окороком и присел за стол к побратиму.-
- Чему ты улыбаешься? - спросил он, заглядывая под капюшон собеседника. - Чует мое сердце, добром это не кончится.
- Не ими началось, не им и заканчивать, брат. Но без них точно добру не бывать. У этого мира единственный шанс, а еще там спрятана то ли великая находка, то ли великая ошибка Создателя… То есть она спрятана в абсолютно любом мире, но понять, насколько это работает, мы сможем только если… все части соберутся воедино.
- Если я вообще хоть что-то понимаю, ты говоришь о Третьем ключе?
- Да. Если уж быть точным, то он первый. Но Творец позже решил, что иное воплощение его Ключей лучше, надежнее, что ли… Как мы могли видеть недавно, чуть не прогадал. Ну, это лично мое мнение, конечно, - собеседник Кьялара криво усмехнулся, - кто я такой, чтобы указывать ему. Тем более, что здесь подобное не сработает. Граввад почти полностью под рукой Отступника. Рисковать сыном Создатель не будет.
- Зачем, если судьба мира давно ему безразлична? А те, кто там живет… Что ж, их и в других мирах немало. Так?
- Так. Не боишься, что тебя сейчас в кучку пепла превратят за такие слова? - лукаво сощурился побратим.
- Я свой страх оставил на краю той пропасти, где мы с тобой побратались. А с Отступником у меня свои счеты. Никогда еще он так близко не подбирался к тем, кто мне дорог, я же...
- Чуть не уподобился тому, кого сейчас осуждаешь?
- Да вполне себе уподобился, как истинное создание Его, чего ж голову в песок прятать. А сейчас…
- Сейчас ты не будешь их отговаривать, Кьялар. Ибо они идут своей дорогой, к которой, быть может, никакое Предназначение отношения не имеет. Я давно наблюдаю за этим несчастным миром, и сдается мне - на него изначально махнули рукой. Творение неподвластно Отступнику, следовательно, он сам разрушится и все исчадия тьмы погибнут. Рано или поздно. Так зачем марать руки?
- Думаешь, у них получится что-то сделать, Айон? Я ведь ничем не могу им помочь.
- Просто не мешай!
Они уходили молча - напряженные, собранные, суровые. Даже бард был непривычно мрачен и абсолютно трезв. Дорожные мешки наполнили под завязку - Леа постаралась, на шее Тайри снова сверкал знакомый сапфир, а еще друзья обзавелись небольшим арсеналом - кинжалы и метательные ножи, а также пара маленьких арбалетов из личной коллекции Хозяина. Любимый узкий меч Тайри удалось сохранить Ришу, и она намеревалась при необходимости пустить его в дело. Шакти, не скрываясь, долго колдовала над “холодным металлом”, и это хоть немного успокаивало Хозяина. Он никак не мог избавиться от предчувствия, что ни коротким, ни безопасным этот поход для его друзей не будет.
- Я вас только об одном прошу - возвращайтесь. Все возвращайтесь, приводите друзей, жен, кого хотите, но возвращайтесь. Жаль, не в моих силах все бросить и пойти с вами. Ну хоть меч мой послужит. Удачи вам всем. Мы будем ждать.
Даррен только кивнул и молча обнял Кьялара, а Тайри прижала к себе утирающую непрошенные слезы Леа. Вальд помахал всем, кто вышел их проводить:
- Не думайте плохого, дорогие мои. Мы вернемся, притащим на хвосте кучу историй и песен. Честное слово!
Лоцман изо всех сил старался не показать своего волнения. Как-то ему удастся договориться с Тропой после всего случившегося? Она ведь ревнива и своевольна. Почти весь путь было подозрительно легко - ни ловушек, ни провалов, ни прочих неприятных сюрпризов Междумирья. И только когда перед глазами выросла туманная серо-зеленая стена с едва наметившейся аркой двери, Тропа коварно отомстила - откровенно, не скрываясь. Ее надменный смех слышали все, даже волчонок. Она взбрыкнула, точно норовистая кобыла, и сбросила с себя путников. Древняя сущность не хотела навредить Лоцману и, видимо, помнила, с кем он связан жизнью и смертью - недаром же копалась в памяти Тайри. Наверное, поэтому они все попали в желаемый мир. Но - порознь.
Даррен с трудом сел, пытаясь понять, что вокруг происходит. Над головой шумели вековые деревья, землю и корни покрывал толстый слой мягкого мха. Сбоку, сжавшись в комок и намертво вцепившись в его плащ, лежал Вальд. Тайри и Риша рядом не было.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге