Трон судьбы

Глава 1. Исчезновение

Я проснулся от того, что падал.

Воздух вырвало из легких, будто кто-то выдернул пробку из моего горла. Руки метнулись в темноту, цепляясь за пустоту. Ни кровати, ни пола, ни стен — только эта маслянистая чернота, обволакивающая тело как смола. Сон. Это должен быть сон. Но тогда почему я чувствую вкус крови на языке? Почему в висках стучит так, будто в череп забили гвоздь?

— Что за хрень... — мой голос заглох, не успев родиться. Звук умер, не оттолкнувшись ни от одной поверхности.Внезапно в глазах взорвался свет. Огненные буквы, словно выжженные на сетчатке:

[СИСТЕМНОЕ ЯДРО // АКТИВАЦИЯ]

[ПРИВЯЗКА К ОБЕТУ КРОВИ... УСПЕШНО]

— Какое еще ядро? — я попытался схватить плывущую строку, но рука прошла сквозь нее. Вместо ответа — удар под диафрагму. Согнувшись пополам, я ощутил, как что-то шевелится в венах. Горячие иглы ползли от запястий к сердцу, а перед глазами мелькали обрывки:

...девушка в очках толкает меня в плечо, смеясь над шуткой...

...белый халат, запах антисептика, крики за железной дверью...

— Нет! — я вцепился в голову, но воспоминания утекали сквозь пальцы. Новый текст вспыхнул кровавым:

[ЦЕНА СИЛЫ — ВАША СУТЬ. СТАБИЛЬНОСТЬ ДУШИ: 100%]

И тогда мир рухнул вниз.

Я проваливался сквозь слои реальности, видя обрывки кошмаров:

- Город из костей, где вместо птиц в небе кружили отрубленные руки.

- Гигантские шестерни, перемалывающие звезды в алую пыль.

- Тени с слишком длинными пальцами, тянущиеся ко мне из трещин.

Приземление выбило из меня все оставшееся дыхание. ЖИЗНЬ: -5% — высветилось в углу зрения. Я лежал на спине, впиваясь пальцами в теплый камень. Запах гари и металла щекотал ноздри.

— Где я... — поднявшись на локти, я увидел руины. Колонны, покрытые светящимися глифами. Статую с десятком рук и стертым лицом. И тень, мелькнувшую за обломком алтаря.

— Беги, — прошипел кто-то. Голос звучал так близко, будто исходил из моей собственной груди. — Они уже близко.

— Кто?! — я вскочил, но вокруг никого. Только черная капля на камне, дымящаяся как кислота.

СИСТЕМА:

[НОВЫЙ КВЕСТ: ВЫЖИВАТЬ]

[ЦЕЛЬ: ХРАМ ЗАБВЕНИЯ]

[НАГРАДА: ПРАВДА]

Храм. Это слово отозвалось глухим ударом в висках. Я протянул руку к капле, и вдруг...

...лаборатория. Мужчина в противогазе что-то кричит, тыча пальцем в экран. На его шее — татуировка-спираль...

Гул колоколов разорвал видение. Из-за груды камней вышли трое. Девушка в алом капюшоне щелкнула кинжалом из сгущенного света.

— Нарушитель, — ее белые глаза без зрачков сверлили меня. — Ты пахнешь чужим.

Я отступил к статуе, нащупав в трещине холодный металл. Ржавый клинок. Рука сжала рукоять сама собой.

СИСТЕМА:

[ПОЛУЧЕНО: РЖАВЫЙ КЛИНОК (УРОН 2-5)]

[СОВЕТ: АКТИВИРУЙТЕ ОБЕТ ДЛЯ СКАНИРОВАНИЯ УГРОЗ]

— Как, блин, активировать?! — выкрикнул я, но ответом стал удар молота. Камень взорвался осколками у моего виска. УКЛОНЕНИЕ +3%.

— Не думай. Действуй, — прошептал внутри тот же голос, что предупреждал о бегстве.

Тело двинулось само. Рывок вперед, удар коленом в живот здоровяка с молотом. УСВОЕНО: БАЗОВЫЙ ПРИЕМ БЛИЖНЕГО БОЯ.

— Он уже ворует! — завизжала девушка. Ее кинжал чиркнул по моему ребру. ЖИЗНЬ: 83%.

Боль взорвалась адреналином. В глазах поплыл красный туман. ОБЕТ КРОВИ АКТИВИРОВАН.

Клинок вонзился в бедро нападавшего. Теплая кровь брызнула на лицо.

[ПОГЛОЩЕНО: +10% К ЖИЗНИ]

[УСВОЕНО: СИЛА МОЛОТА (УР.1)]

[СТАБИЛЬНОСТЬ ДУШИ: 97%]

— Что я наделал... — прошептал я, глядя на свои дрожащие руки. Вены под кожей пульсировали черным. Сестра. Как ее зовут? Имя выскользнуло из памяти, как мокрая рыба.

Цепь впилась в плечо, отшвырнув к статуе. ЖИЗНЬ: 76%. Маскатый мерзавец засмеялся, натягивая оружие:

— Ты просто банка с краской. Скоро выльешься весь...

Каменная рука статуи рухнула сверху, превратив его в фарш. УБИЙСТВО: +150 ОПЫТА.

— Беги, дитя, — заскрипели камни. — Они идут.

Я рванул прочь, обжигая легкие криком:

— Вернись! Ты принадлежишь Алхимику!

Я бежал, пока не рухнул на край обрыва. Внизу клубилась бездна, а в небе вместо звезд мерцали гигантские глаза.

СИСТЕМА:

[ИНСТИНКТ ВЫЖИВАНИЯ (УР.2)]

[СТАБИЛЬНОСТЬ ДУШИ: 95%]

[ПОТЕРЯНО: ВОСПОМИНАНИЕ "СЕМЬЯ"]

— Нет... — я сжал голову, пытаясь удержать образ девушки в очках. Но остались только пустота и запах ее духов — смесь лаванды и чего-то химического.

Клинок выпал из ослабевших пальцев. Где-то в глубине, под слоем страха и ярости, шевелилось понимание: я становлюсь чем-то другим. И это «другое» пугало больше, чем все монстры этого ада.

Глава 2:Чужая рука

Я помнил, что у меня была сестра. Но не мог вспомнить, любил ли её. От этой мысли стало так страшно, что на несколько секунд я перестал слышать шаги за спиной.

Перед глазами ещё стояла надпись о потере воспоминания. Я смотрел на неё и пытался вызвать хоть что-нибудь: лицо, голос, ссору на кухне. Должна же была быть кухня. Люди где-то завтракают, ругаются из-за немытой посуды, оставляют друг другу записки. Ничего. Только запах лаванды. Я втянул воздух через нос, будто мог удержать его. Пахло мокрым камнем.

За спиной хрустнул гравий. Я обернулся. Между разрушенными колоннами двигался жёлтый огонёк. Фонарь раскачивался низко над землёй, выхватывая то сапог, то край длинной одежды. Я опустился на колени и нащупал выпавший клинок. Пальцы скользнули по лезвию. Боли почти не почувствовал.

[Здоровье: 75/100]

— Да заткнись ты, — прошептал я.

Надпись погасла. Огонёк остановился.

— Здесь.

Мужской голос. Спокойный, запыхавшийся. Я отполз от края. За спиной осыпались мелкие камни. Стукнули раз, другой — и затихли задолго до того, как я ожидал услышать дно. Справа тянулась отвесная стена. Слева лежала расколотая колонна, дальше — узкий проход между руинами. До него шагов десять. Фонарь поднялся выше. Я побежал.

— Стоять!

Что-то свистнуло у самого уха. Впереди ударило в камень, высекло искру. Я пригнулся слишком поздно, поскользнулся, врезался плечом в колонну. Повреждённую руку словно дёрнули из сустава. На миг всё побелело. Второй выстрел. На этот раз я услышал короткий удар за спиной. Не в камень.

Плащ натянулся, и меня рвануло назад. Я рухнул на бок, ударившись зубами друг о друга. Болт прибил край ткани к трухлявой деревянной балке. Я дёрнулся. Не вышло. Фонарь приближался.

— Не стреляй в голову, — сказала девушка.

Я узнал голос. Алый капюшон. Пальцы никак не могли ухватить плащ. Кровь делала их скользкими. Я полоснул клинком возле болта, порезал ткань, ещё раз, ещё — и наконец вырвался. Проход оказался трещиной между двумя стенами. Я втиснулся боком, обдирая грудь, протолкнул вперёд больную руку. Сзади за ткань ухватились. Я закричал и ударил вслепую.

Клинок задел что-то твёрдое.

— Сволочь!

Меня отпустили. Я протиснулся дальше, вывалился на ступени и покатился вниз. Первая ударила по бедру. Вторая — под рёбра. На третьей я попытался зацепиться рукой, и палец хрустнул. Внизу меня остановила вода. Холодная. По колено. Я сел, задыхаясь, прижимая искалеченную кисть к животу. Наверху, в узкой полосе света, показалась голова.

— Далеко не уйдёт.

— Тогда достань, — ответила девушка.

Я поднялся. Пол под водой был неровным. Босая ступня — когда я потерял ботинок? — попала в щель. Я едва не упал снова. Впереди чернел коридор. На стене возле лестницы что-то висело. Я принял это за связку тряпья, пока не увидел ногти. Человеческая рука, прибитая к камню. Пальцы медленно сжались. Я попятился. Ноготь царапнул стену. Потом ещё раз.

За спиной зашуршала одежда. Кто-то начал спускаться. Я пошёл в темноту.

* * *

Через несколько поворотов свет пропал. Я двигался, касаясь стены здоровой рукой. Клинок зажал под мышкой. Каждый вдох отзывался болью в боку; хотелось сесть, свернуться и больше никуда не идти. Я пытался считать повороты. На четвёртом забыл первые три. Вода стала теплее. Это мне совсем не понравилось. Впереди раздался тихий плеск. Я остановился.

Плеск повторился.

— Кто здесь?

Голос вышел жалким. Ответа не было. Я осторожно переложил клинок в правую руку. Сломанный палец задевал рукоять; меня затошнило. На уровне груди проступили бледные строки.

[Обнаружена угроза.]

[Недостаточно данных.]

— Где?

В воде что-то коснулось ноги. Я ударил вниз. Лезвие скрежетнуло по полу. Что-то длинное обвилось вокруг щиколотки и резко потянуло. Я упал лицом в воду. Грязь забилась в рот. Я попытался встать, но меня уже тащило — быстро, с такой силой, что пальцы срывались с каменных швов. Впереди глухо бурлило.

Я перевернулся на спину, успел вдохнуть. В темноте над водой показалась светлая дуга. Зубы. Слишком далеко друг от друга. Я начал бить клинком по тому, что держало ногу. Раз, второй. Лезвие вязло в упругой плоти, но хватка не слабела. Пятка стукнулась о край. Подо мной больше не было пола.

Я распластался, зацепился локтем за камень. Больную кисть сунул в щель, даже не подумав, что делаю. Боль прорезала всё остальное. Я заорал. Что-то внизу потянуло сильнее.

[Здоровье: 39/100]

[Доступно поглощение.]

[Условие: открытая рана цели. Прямой контакт.]

Клинок выскользнул. Я услышал, как он ударился о камень где-то внизу.

— Нет!

Правая нога уже висела над провалом. Левая скользила следом. Я держался на одном локте и зажатых в щели пальцах. На запястье, под мокрым рукавом, шевельнулись чёрные жилы. Я вспомнил имя, которое не смог вспомнить наверху. Точнее — саму пустоту на его месте.

— Не надо, — выдохнул я.

Существо дёрнуло. Локоть сорвался. Я успел согнуться, ухватить скользкий отросток возле ноги. Пальцы попали в разрез, оставленный ножом. Под кожей билось что-то частое, мелкое.

[Принять?]

— Да!

Отросток сжался так, что я услышал хруст собственного голеностопа.

— Да, сука!

Ладонь обожгло. И темнота исчезла. На одно мгновение я увидел потолок снизу — из-под воды. Я лежал здесь очень долго. Наверху проходили тёплые тела. Иногда одно падало. Тогда голод ненадолго отпускал. Сейчас пища держала меня. Пища причиняла боль. Пища— Я выдернул руку. Меня вырвало прямо в воду.

Хватка ослабла. Я вскинул колено на край, содрал кожу, пополз, помогая себе локтями. Сзади что-то тяжёлое билось о стенки провала. Вода толкала меня в спину. Я полз, пока не упёрся головой в стену.

[Поглощение завершено.]

[Получен навык: Сумеречное зрение I.]

[Стабильность личности: 91%.]

Стены начали проступать из темноты. Низкий потолок. Вода, уходящая в круглый пролом. Белёсые отростки, вяло скребущие по его краям. А на дне, под тонким слоем ила, — лица. Я зажмурился. Лучше бы я не видел. Новая строка появилась даже под закрытыми веками.

[Утрачено воспоминание.]

Я замер.

— Какое?

Система молчала. Я начал проверять себя, торопливо, почти вслух. Я умел читать. Знал, что такое машина. Помнил дождь на стекле. Помнил сестру — нет, помнил, что она была. Что ещё? Что у меня забрали? Я не знал. И от этого хотелось биться головой о стену.

* * *

Свет появился за поворотом, когда я пытался подняться. Я сразу опустился обратно. Плеск шагов. Мужчина с фонарём шёл медленно. Теперь я видел его раньше, чем свет коснулся меня: короткая борода, металлическая пластина на шее, арбалет, прижатый к плечу. Он остановился возле пролома. Посветил вниз.

— Сожрало?

Я сидел в нише справа от него, за обломком каменной плиты. До его сапога было меньше двух метров. Мужчина наклонился. На ремне возле бедра висел нож. Я посмотрел на нож. Потом на его лицо. Это был человек. Я успел подумать именно это, прежде чем он повернул фонарь. Мы увидели друг друга одновременно. Он втянул воздух. Я бросился ему под ноги.

Арбалет хлопнул над головой. Мужчина ударился спиной о стену, но устоял. Рукоятью врезал мне по затылку. Колени подогнулись. Я вцепился в его ремень. Он бил ещё. По плечу, по спине. Я пытался вытащить нож, а он понял, чего я хочу, и прижал мою руку своей.

— Тихо! — прохрипел он. — Тихо, дрянь!

Его большой палец вдавился мне под челюсть. Я не мог вдохнуть. Он был тяжелее. Сильнее. Он просто навалился на меня, и я сполз по стене в воду. Перед глазами запульсировал красный край. Я нащупал сломанный болт, торчавший из деревянного ложа арбалета, — или металлическую скобу, я даже не понял что. Рванул на себя. Ладонь разрезало.

Мужчина вскрикнул, когда я ткнул остриём ему под подбородок. Давление исчезло. Я оттолкнул его. Он сделал шаг назад. Пятка попала в пролом. На лице проступило такое ясное, обыкновенное удивление, что я потянулся к нему раньше, чем успел испугаться. Наши руки встретились. На миг я удержал его. Он смотрел прямо на меня.

— Держи.

Я держал. Раненое плечо дрожало. Пальцы разъезжались. Снизу поднялся бледный отросток и обвил его грудь. Мужчина дёрнулся.

— Держи!

Я ударился животом о край. Его ногти впились мне в запястье.

— Пожалуйста!

Меня потянуло следом. Я разжал руку. Фонарь остался на поверхности. Несколько мгновений он плавал, освещая взбитую воду. Потом погас. Я сидел на коленях, вытянув перед собой пустую ладонь. Он ещё кричал. Я зажал уши. Это не помогло.

* * *

Не знаю, сколько времени прошло. Когда я смог пошевелиться, на воде уже ничего не было. Возле стены лежал его нож. Выпал во время драки. Я подобрал его. Хороший нож. Тяжёлый. С деревянной рукоятью, потемневшей от ладони. На одной стороне кто-то неровно вырезал маленькую птицу. Я провёл по ней большим пальцем и сразу убрал руку.

Из коридора донёсся голос девушки:

— Гаррик?

Я перестал дышать.

— Гаррик, ответь.

Теперь у него было имя. Я встал, опираясь на стену. Нога почти не держала. Каждый шаг приходилось делать боком, подтягивая её за собой. Я уходил, пока голос за спиной не стих. За следующим поворотом вода закончилась. Началась лестница. На верхней ступени сидел мальчик.

Лет восьми. Босой, в длинной грязной рубахе. Одной рукой он держал корку хлеба, другой расчёсывал шею. Я остановился. Он посмотрел на нож. Потом на меня.

— Ты громко ходишь.

Я облизнул пересохшие губы.

— Здесь есть выход?

Мальчик кивнул. Мне захотелось плакать.

— Покажешь?

Он отломил кусочек хлеба и положил рядом с собой, будто для кого-то ещё.

— А ты на этот раз меня не оставишь?

Я ухватился за перила.

— Что?

Мальчик поднял голову.

— В прошлый раз ты тоже обещал.

Глава 3:Тот, кто обещал

Мальчик ждал ответа. Я смотрел на его босые ноги. На опухший большой палец, на грязь под ногтями. Слишком настоящие ноги для того, что я хотел счесть очередным видением.

— Ты меня с кем-то путаешь.

Он перестал жевать.

— Нет.

— Я здесь первый раз.

Мальчик посмотрел на лестницу за мной, потом быстро сунул хлеб за пазуху.

— Тогда уходи.

Он встал и отступил к стене. Между камнями чернела узкая щель. Ребёнок мог бы пролезть, я — нет.

— Подожди.

— Не кричи.

— Я не кричу.

Собственный голос гремел под сводами. Я понизил его:

— Послушай. Мне нужна помощь.

— Ему тоже была нужна.

Вот теперь я услышал разницу.

— Ему?

Мальчик нахмурился, словно рассердился на себя. Где-то за нами скрипнуло железо. Он дёрнулся и схватил меня за рукав.

— Фонари. Быстрее.

Лестница вывела к решётке. За ней шёл сухой коридор, пахнущий золой. Мальчик лёг на живот и пролез под нижним прутом, выгнутым наружу. Я опустился следом, сунул голову в просвет — и застрял плечами. Ткань прилипла к спине. Прут давил на затылок.

— Плащ сними, — прошептал мальчик.

Я попытался вывернуться. Со ступеней донёсся плеск. Мальчик вцепился в мои запястья и потянул. Бесполезно. Я был слишком большим, слишком тяжёлым для этой дыры.

— Режь, — сказал я.

Он уставился на меня. Я протолкнул к нему рукоять ножа.

— Плащ. Режь.

Лезвие скользнуло по шее. Я замер. Мальчик пилил ткань возле воротника, шумно дыша носом. Шаги приближались. Потом натяжение пропало. Я выдохнул до конца, повернул плечо и выскользнул из плаща, оставив его на прутьях. Мы услышали женский голос:

— Вверх. К старой сушильне.

Мальчик схватил нож и побежал. Я заковылял следом.

* * *

Он привёл меня в комнату с провалившимся потолком. На железных крюках висели связки бурых стеблей. Под ногами шелестела сухая листва. Сквозь отверстие наверху тянуло свежим воздухом. Выход. Я поднял голову, забыв обо всём. В узкой щели между обломками виднелось небо. Серое, без гигантских глаз. Оттуда падал настоящий дождь.

— Не туда.

Мальчик стоял у противоположной стены. Я подошёл к куче камней под проломом.

— Здесь можно выбраться.

— Там двор.

— И что?

Он сжал губы. Снаружи звякнула цепь. Раздался влажный хрип. На край пролома легла лапа — длинная, с голой розовой кожей между когтями. Я отшатнулся. Лапа исчезла. Что-то тяжёлое обошло отверстие по кругу. Мальчик приложил палец к губам. Я вернулся к нему.

— Как тебя зовут?

— Тим.

— А меня…

Я остановился. Он не стал ждать.

— Вон доска. Подними.

Доска закрывала прямоугольный лаз. Под ней уходила вниз деревянная лестница. Тим начал спускаться, затем оглянулся:

— Только потом закрой.

— Ты знаешь моё имя?

Он долго смотрел на меня.

— Тот сказал, что его зовут Лис.

Имя не вызвало ничего.

— Почему Лис?

— Потому что рыжий.

Я тронул волосы. В темноте я видел их цвет плохо, но прядь перед глазами была почти чёрной. Тим отвёл взгляд.

— Лицо такое же, — упрямо сказал он.

Я хотел спросить ещё, но в коридоре ударили в решётку. Мы полезли вниз.

* * *

На середине лестницы лопнула перекладина. Тим исчез. Я услышал короткое «ах», стук и сразу — треск дерева. Ребёнок повис подо мной, зацепившись локтем за боковую стойку. Внизу шевелились тёмные зубчатые колёса. Одно медленно повернулось, натягивая широкую кожаную ленту. Мальчик не кричал. Только смотрел вверх, открыв рот.

Я спустился на одну перекладину. Лестница качнулась. В стене с сухим щелчком вывернулся гвоздь.

— Дай руку.

Тим мотнул головой.

— Давай!

Он протянул ладонь. Гаррик тоже протягивал. Я схватил мальчика за запястье. Тело тут же напомнило обо всех ранах. Плечо обожгло, ладонь расползлась мокрой болью. Я повис на согнутой левой руке, удерживая его правой.

[Запас сил: 6/100]

[Доступен навык: Сила молота I.]

[Условие применения: опора.]

Опоры не было. Тим скользил. Его рукав собирался у меня в кулаке, кожа выскальзывала из пальцев. Я прижал лоб к лестнице и попытался подтянуться. Не смог. Наверху скрипнула доска.

— Здесь, — произнесла девушка.

Я запрокинул голову. Сквозь щель смотрели белые глаза.

— Отпусти его. Я подниму тебя.

Тим затих. Я услышал, как внизу натужно скрипит вал.

— Дай вторую руку, — сказал я мальчику.

— Обе сорвёт, — спокойно предупредила девушка.

Я зажал стойку сгибом локтя, пропустил левую ногу между перекладинами и лёг грудью на дерево. Больную правую ногу свесил к Тиму.

— Хватайся за штанину.

Он понял не сразу. Потом обнял мою голень. Я закричал. Вес переместился, и на секунду правая рука освободилась. Я ухватил его за пояс и дёрнул к себе. Мы ударились о лестницу вместе.

— Держишься?

Тим кивнул мне в грудь.

— Лезь вбок.

В стене, на уровне его плеча, чернело отверстие. Мальчик втиснулся туда головой, подтянул колени. Я толкнул его под ступню. Сверху протянулась рука в перчатке.

— Последний раз предлагаю.

Я сполз ниже, к отверстию. Девушка схватила меня за ворот рубахи. Ткань затрещала. Тим потянул с другой стороны. Я ударил локтем назад, попал в костяшки. Перчатка разжалась. Остатки ворота остались наверху. Мы ввалились в узкий ход. Девушка выругалась — зло, почти обыденно. И почему-то именно это испугало меня сильнее её белых глаз.

* * *

Тим полз впереди. Я видел его пятки и старался думать только о них. Ход закончился над неподвижным мельничным жерновом. За ним была дверь. Мальчик постучал: два раза, пауза, ещё один. Ничего. Он повторил.

— Мара.

За дверью зашуршало.

— Я же сказала, до отбоя не возвращаться.

— Мара, открой.

Щёлкнул засов. В щели показалось смуглое лицо женщины. Один глаз был закрыт белой плёнкой, второй посмотрел сначала на мальчика, потом на меня. Дверь начала закрываться. Тим сунул ногу в щель.

— Он вытащил меня.

— Убери ногу.

— С лестницы. Меня почти затянуло.

— Тим.

Мальчик вдруг заплакал. Без звука, только лицо смялось, и из носа потекло.

— Я держался, — сказал он. — Я держался, как ты учила.

Женщина открыла дверь. Я хотел войти, но ноги перестали слушаться. Пол поднялся к лицу. Чьи-то руки удержали меня за плечи.

— Только на одеяло не клади, — услышал я. — С него течёт.

Тим всхлипнул где-то рядом. Перед тем как провалиться в темноту, я почувствовал запах горячего хлеба. И вдруг вспомнил: маленькая ладонь ворует с моего ломтя расплавленный сыр. Я шлёпаю по пальцам. Девочка смеётся, зажав добычу в кулаке. Лица не было. Смех был. Я держался за него, пока мог.

Глава 4:То, что остаётся

— Если дёрнешься, будет криво.

Я открыл глаза в тот момент, когда Мара потянула меня за палец. Вскрикнул, попытался сесть — и получил ладонью в грудь.

— Лежи.

Потолок был низким, закопчённым. На верёвках сушились полоски ткани. Рядом с моим лицом стояла миска с бурой водой, в которой плавала игла. Я посмотрел на руку. Палец лежал между двумя тонкими дощечками.

— Ты кто?

— Сейчас — человек, который не даст тебе сгнить. Потом разберёмся.

Мара обмотала шину, затянула узел зубами. Пальцы у неё были шершавые, с короткими ногтями. На запястье виднелся белый рубец в форме разомкнутого кольца. Тим сидел на полу у печки и чистил какую-то луковицу. Он старательно не смотрел на меня.

— Сколько я спал?

— Полдня.

Я вскинулся снова. Мара удержала.

— И ещё столько же пролежишь. Они прошли сверху три раза. Здесь старая зольная камера. Стены глушат метки, пока не откроешь наружную заслонку.

— Они знают, что мы здесь?

— Если бы знали, мы бы не разговаривали.

Она поднесла к губам чашку. Я выпил слишком быстро и закашлялся. Вода была тёплая, с горьким привкусом.

[Лечение: отвар кроволиста.]

[Кровотечение остановлено.]

[Здоровье: 28/100 → 31/100]

Цифры менялись медленно, пока я смотрел.

— Ещё, — попросил я.

— Ещё — вырвет. Он кровь останавливает, не делает новую.

Мара отставила чашку и завернула мою ступню в плотную ткань. Щиколотка распухла, но нога слушалась. По её словам, кость осталась цела; хрустнул сустав. Я не стал спорить. Мне было достаточно того, что кость цела.

— Где мы?

— Под Храмом Забвения.

Слова из первого задания встали на место. Я добрался до храма, сам не зная когда. Никакая «правда» за это не появилась.

— Что они здесь делают?

Мара взглянула на Тима. Мальчик поднялся с луковицей и ушёл за занавеску.

— Забирают то, за что людям нечем платить, — сказала она.

— Деньги?

— Память. Умения. Иногда всю жизнь сразу.

Я посмотрел на чёрные жилы под кожей. Мара проследила взгляд.

— Покажи.

Я спрятал руку. Она молча ждала. Потом подняла со стола мой нож.

— Это Гаррика.

— Он пытался меня убить.

— Я не спрашивала, что он пытался.

Я вспомнил его ногти на запястье. Слова о том, что у меня не было выбора, подошли к горлу, но я их проглотил.

— Он упал.

Мара положила нож.

— Он знал, где стоит. Двенадцать лет водил людей в нижние камеры.

Ни облегчения, ни торжества в её голосе не было. Она снова протянула ладонь. На этот раз я позволил взять своё запястье. Мара отвернула его к свету и сразу перестала дышать.

— Ты пил?

— Что?

— Чужое. Забирал себе.

Я кивнул. Она отпустила руку так осторожно, словно могла её разбить.

— Сколько?

— Два раза. Кажется.

— Кажется?

Я рассказал о молоте, о воде, о существе под полом. О сестре говорить не хотел, но рассказал и о ней. Мара слушала, не перебивая, только один раз потерла лоб.

— У меня отец после переноса забыл, как держать ложку, — сказала она наконец. — Зато знал три способа привить грушу. Он никогда не видел грушевого дерева.

— Это проходит?

— Он умер раньше, чем я узнала.

Я отвернулся. За занавеской Тим что-то уронил и замер, ожидая окрика. Мара лишь устало закрыла глаза.

— У храмовых есть сосуды. Они складывают отнятое в стекло. Ты складываешь в себя. Что происходит дальше — не знаю.

— Тогда откуда…

— Я шила им раны. Долго. Думала, если делаю только это, больше ни в чём не участвую.

Она взяла миску с бурой водой.

— Оказалось, участвую.

* * *

После еды я попробовал вызвать систему. Просто захотел увидеть её — и строки появились.

[Имя: данные повреждены.]

[Уровень: 1.]

[Опыт: 150/200.]

[Здоровье: 34/100.]

[Запас сил: 23/100.]

[Стабильность души / личности: 91%.]

[Навыки: Ближний бой — базовый; Сила молота I; Инстинкт выживания II; Сумеречное зрение I.]

Последняя строка дрогнула.

[Обет Крови: активен.]

Я коснулся её мысленно.

[Извлечение фрагмента требует контакта с открытой раной.]

[Состав фрагмента определяется источником.]

[Замещение личной памяти необратимо без сохранённой копии.]

Ниже была серая надпись:

[Подробные сведения недоступны.]

— Сохранённой копии, — повторил я.

— Что? — спросила Мара.

Я объяснил. Она пожала плечом.

— В храме есть хранилище. Но я туда не ходила. Мне не доверяли даже ключ от бельевой.

Я прочёл строчки ещё раз. Выбрать, что забрать, я не мог. Узнать заранее, что потеряю, — тоже. Это было всё, что система сочла нужным мне сообщить.

— А если использовать уже полученное?

Я сжал ладонь. Никакого ответа. Тим выглянул из-за занавески.

— Ты с кем говоришь?

— С надписями.

— У Мары тоже есть.

— У всех есть счёт, — сказала она. — Но каждый видит свой.

Она протянула мне маленький медный кружок. На нём был выбит открытый глаз.

— Прижми к ладони.

[Учебная печать. Раскрыть описание навыка?]

Я выбрал «Силу молота».

[Усиление одного направленного удара.]

[Расход: 18 единиц запаса сил.]

[Необходима устойчивая опора. Повторное применение — через 40 ударов сердца.]

[Использование усвоенного навыка не требует нового поглощения.]

От облегчения стало почти стыдно. Мара забрала кружок.

— Сколько?

— Восемнадцать.

— А у тебя?

— Двадцать три.

— Значит, один раз стукнешь и ляжешь. Лучше поешь.

Тим тихо фыркнул. Впервые с пробуждения я почти улыбнулся.

* * *

Позже Мара дала мне обрезок бумаги и уголь. Я попросил сам. Рука двигалась неловко. Текст выходил крупным, заваливался вправо. Я записал: «У меня есть сестра. Она смеётся, когда ворует сыр. Запах лаванды». Посмотрел на слова. Они выглядели слишком маленькими для того, что означали.

— А если забуду, — спросил я, — и прочитаю? Вернётся?

Мара складывала в сумку бинты.

— Не знаю.

Мне понравилось, что она не соврала. Тим подсел рядом.

— Напиши меня.

Я записал его имя.

— И что я тебя провёл.

Записал. Он некоторое время следил за углём, потом сказал:

— Лис сюда не дошёл. Я ждал у лестницы. Он велел ждать, пока вернётся.

— Давно?

— Семь ночей.

— Ты видел, как он уходил?

Тим кивнул.

— У него здесь было чёрное.

Он провёл пальцем по своей шее. Я расстегнул ворот остатков рубахи. У меня жилы доходили лишь до предплечья.

— Может, похожий человек, — сказал я.

— Может.

Но Тим так не думал. Это было видно. Из-за стены донёсся первый удар колокола. Мара подняла голову. Второй. Она быстро затушила печку.

— Одевайтесь.

— Что случилось?

Третий удар протянулся низко и долго. Задрожала вода в миске.

— Раньше так звонили, когда вывозили свидетелей.

Мара отодвинула от стены сундук. За ним открылась круглая железная заслонка. На её внутренней стороне были свежие царапины. Тим побледнел.

— Мара…

Из-за металла, очень близко, послышалось сопение.

Глава 5:Воздух снаружи

Сопение прекратилось. Мы стояли втроём перед заслонкой и слушали, как за ней кто-то водит когтем по железу. Медленно, с короткими остановками. Мара беззвучно вернула сундук на место. Тим вцепился в лямку её сумки.

— Нашли?

Она покачала головой и показала на пол. Под заслонкой темнела щель. Сквозь неё тянуло мокрой шерстью.

— На воздух идут, — прошептала Мара. — Старые вытяжки обходят.

Она сняла с гвоздя мешочек и вытряхнула порошок вдоль щели. Запах ударил в нос — кислый, острый. Я прижал рукав к лицу. За железом фыркнули. Затем послышались удаляющиеся шаги. Я выдохнул. Мара уже завязывала сумку.

— Ждать больше нельзя.

Она достала из-под лежанки сапоги. Один был больше другого, оба пахли плесенью. Я натянул их поверх повязок. Больную ногу пришлось вдавливать, кусая губу.

— Куда пойдём?

— Через старую печь, к водосбросу. У реки живёт человек, который мне должен.

— Насколько должен?

— Настолько, чтобы сначала впустить, потом ругаться.

Тим забрал маленькую жестяную коробку. Я увидел внутри два пуговичных глаза, обломок гребня и деревянного коня без передних ног. Мара хотела что-то сказать, но передумала. Я подобрал бумагу с записанными воспоминаниями. Сложил её вчетверо и сунул за пазуху. Комната, в которой я едва успел согреться, вдруг стала похожа на дом, из которого меня выгоняли.

* * *

Мара сняла плиту над печью. Открылся чёрный лаз. Она полезла первой, скребя сапогами по кирпичу, потом вытянула Тима. Я полез последним. Внутри было тесно. Бинты цеплялись за кладку, сажа сыпалась в глаза. Дважды я останавливался, потому что не мог протолкнуть грудь дальше. Приходилось выдыхать и двигаться на пустых лёгких.

Наверху Мара ждала возле развилки. Одну трубу завалили камнями. Другая уходила почти горизонтально.

— Здесь не разговаривать, — сказала она.

Мы проползли несколько локтей. Снизу донёсся голос:

— …пять в первый возок. Остальных после рассвета.

Под нами была решётка. Сквозь неё падал свет. Я не хотел смотреть, но посмотрел. В длинном помещении стояли две клетки на колёсах. В одной сидела женщина, прижимая к груди перевязанную руку. В другой — трое мужчин. У стены стояла девочка постарше Тима, лет четырнадцати. Ей надевали на шею узкую металлическую полосу.

Девочка сопротивлялась без крика. Упёрлась подбородком в грудь, прижала плечи. Один из стражников терпеливо держал её за волосы, другой пытался застегнуть полосу.

— Вера, — выдохнула Мара.

Я обернулся. Она побелела, даже губы стали серыми. Стражник ударил девочку кулаком в живот. Та согнулась, и полосу наконец застегнули. Мара рванулась к решётке. Я схватил её за рукав. Она посмотрела на меня так, будто собиралась ударить. Внизу скрипнула дверь.

Вошла девушка в алом капюшоне. Под левым глазом у неё был свежий синяк; перчатку на правой руке заменяла повязка. Я невольно посмотрел на свой локоть.

— Ария, — произнёс стражник. — Северный ход проверили. Следов нет.

Теперь я знал и её имя. Она подошла к клетке.

— Мельничную отдельно. Она нужна живой.

Мара перестала вырываться. Ария подняла руку к виску, словно прислушиваясь.

— Ещё одна наружная печать открыта, — сказала она. — Проверьте вытяжки.

Я почувствовал, как Тим за моей спиной перестал двигаться.

* * *

Мы поползли быстрее. Труба начала подниматься. Воздух похолодел. Впереди, за спиной Мары, показалась полоска мутного света. Она выбила ногой старую решётку. Та упала наружу, звякнула о камни. Я успел вылезти наполовину, когда позади раздался скрежет. Не человеческий.

Тим дёрнул меня за запястье. Я вывалился на щебень, перевернулся и увидел, как из трубы показывается вытянутая морда. Глаз не было. На их месте лежали гладкие складки кожи. Ноздри раскрывались, как мокрые порезы.

[Храмовый ищейка. Уровень: 4.]

Мара метнула остатки порошка ему в морду. Зверь взревел, ударился головой о кладку и выскочил. Мы оказались в узком каменном жёлобе. С одной стороны — стена храма, с другой — обрыв к реке. Вниз вела лесенка, вырубленная прямо в скале.

— Уводи его! — крикнул я.

Мара схватила Тима и побежала. Ищейка тряс головой, растирая морду передними лапами. Я отступил к лестнице. Нож дрожал в руке. Клинок был короче его зубов. Зверь перестал мотать головой. Я слышал собственное дыхание. Он тоже. Я задержал воздух. Ищейка склонил голову и сделал шаг. В нос ударило что-то тёплое. Моя кровь. Повязка на ладони промокла.

Я оторвал её зубами, скомкал и бросил вправо. Зверь прыгнул. Ткань исчезла у него в пасти. Он врезался в стену, и я, не веря, что получилось, кинулся к ступеням. Больная нога подвела на третьей. Я упал, проехал вниз на боку, содрав локоть. Нож едва не вылетел. Сверху загрохотали когти.

Подо мной, на тесной площадке, Мара толкала железную калитку. Тим тянул с другой стороны.

— Заклинило! — крикнула она.

Я добрался до площадки, ударил калитку плечом. Та не сдвинулась. Ищейка уже спускался. Я сунул нож в щель возле засова. Лезвие согнулось.

— Отойдите.

Уперев здоровую ногу в камень, я поднял кулак. Я не знал, как включить навык. Но помнил тяжесть молота, которого никогда не держал. Представил, что он снова у меня в руке. Кулак пошёл вперёд. Железо вмялось.

[Сила молота I.]

[Запас сил: 36/100 → 18/100.]

Засов вылетел из гнилого косяка. Калитка распахнулась. Я едва удержался на ногах. Усиление закончилось, оставив такую боль в кисти, будто я ударил по наковальне. Мара втолкнула Тима внутрь. Я шагнул следом, но зверь настиг меня. Когти скользнули по спине. Я упал на колени. Горячее дыхание коснулось затылка. Мара хлопнула калиткой.

Край ударил ищейку по морде. Он отпрянул ровно настолько, чтобы я успел втянуть ногу. Мы навалились на железо вместе. Засова больше не было.

— Держи, — сказала Мара.

Я держал. Она выдернула из сумки ремень, пропустила через кольцо и обвязала вокруг трубы у стены. Ищейка ударил. Ремень натянулся.

— Теперь беги.

Я обернулся. Внизу блестела вода. Через неё лежал деревянный мостик, за ним начиналась заросшая тропа. Снаружи пахло травой.

* * *

Мы шли вдоль реки, пока храм не скрылся за поворотом. Он оказался огромным. Я успел увидеть чёрные стены на скале, длинные трубы и башню, верх которой терялся в низких облаках. Ни статуй, ни шпилей — с берега это больше походило на старый завод. Тим шёл рядом, крепко прижимая коробку к животу. Мара то и дело оглядывалась.

— Кто Вера? — спросил я.

— Дочь человека, к которому мы идём.

— Он знает?

— Теперь узнает.

Силы кончились раньше тропы. Мара нашла палку с развилкой, подогнала под мою руку. Остаток пути я хромал, опираясь на неё. К вечеру появились мельничное колесо и дом с провалившимся крыльцом. У ворот стоял человек с охотничьим луком.

— Ещё шаг — стреляю.

Мара остановилась.

— Тарен. Это я.

Лук опустился. Мужчина шагнул вперёд, узнал Тима, посмотрел на меня.

— Веру видела?

Мара кивнула. Он схватил её за плечи.

— Жива?

— Жива.

Тарен закрыл глаза. Издал короткий странный звук, как будто ему ударили под дых. Потом открыл ворота.

— Заходите.

Когда я проходил мимо, он задержал взгляд на моей голой шее. Я решил, что он смотрит на синяки. Тогда я ещё не знал, что он ищет метку.

Глава 6:Человек у мельницы

Тарен поставил передо мной тарелку и велел не трогать ложку. Я решил, что ослышался.

— Мара сейчас принесёт, — сказал он. — Этой я смолу мешал.

Тим прыснул в кулак. Тарен посмотрел на него, попытался улыбнуться и не смог. С тех пор как Мара произнесла имя дочери, он двигался быстро и беспорядочно: ставил воду, забывал про неё, брал со стола нож и тут же клал обратно. На стене висела детская куртка. Рукава давно стали бы коротки Вере, которую я видел под храмом.

Я сел так, чтобы не касаться спинкой стула расцарапанной спины. Мара обработала когтевые порезы. Они оказались неглубокими, но саднили от любого движения. Кулак, которым я выбил калитку, опух.

— Навык удар усиливает, — сказала она, глядя на костяшки. — Кости у тебя обычные.

Она перевязала кисть и наконец разрешила есть. Суп был жидкий, с крупой и кусочками рыбы. Я обжёг язык и продолжил. Ничего вкуснее не помнил. Тарен сел напротив.

— Расскажите всё.

Мара рассказала. Он слушал, не задавая вопросов, пока речь не дошла до ошейника. Тогда встал и вышел во двор. Через открытую дверь было слышно, как он колет дрова. Размашисто, с короткими паузами.

— Неделю назад её забрали, — сказала Мара. — На площади. За то, что сунула нож в руку сборщику.

Тим поднял голову.

— За что сборщик?

— Не хотел отпускать её отца.

Я посмотрел на дверь. Топор ударил снова.

— И все просто позволили?

Мара устало потёрла лицо.

— У людей здесь дети.

— У него тоже.

— Поэтому он и жив.

Я замолчал. Мне не понравился ответ. Ещё меньше понравилось, что я не знал, что сделал бы на их месте.

* * *

Ночью я проснулся от того, что стоял у двери. Ладонь лежала на засове. Во рту было полно слюны. Снаружи шёл дождь, под крыльцом плескалась вода. Я чувствовал тепло спящих людей за своей спиной. Три человека в комнате. Один маленький. Пища. Я отшатнулся от двери и прикусил губу до крови.

Комната вернулась. Стол, печь, сапоги возле стены. Тим спал на лавке, засунув руки под щёку. Я сел на пол. Меня трясло.

[Остаточный отклик усвоенного фрагмента.]

[Стабильность личности: 91%.]

Показатель не упал. Значит, эта дрянь уже была частью меня. Я разбудил Мару. Она долго смотрела, пока я объяснял, потом молча пересела между мной и Тимом. Я был благодарен ей за это. И ненавидел себя за то, что был благодарен.

— Если начну… — сказал я.

— Разбудишь.

— А если не успею?

Она положила рядом тяжёлые ножницы.

— Тогда я.

Я смотрел на них, пока дыхание не успокоилось.

* * *

Утром Тарен расстелил на столе старый мешок. Углём нарисовал реку, храмовую скалу и дорогу.

— Возки идут через северную заставу, — сказал он. — Перед ней старый шлюз. Там дорога узкая, подводы проходят по одной. Если снять шпонку, мостовая секция встанет боком.

— Откуда знаешь? — спросил я.

— Я её чинил. Пока храм платил.

Он выложил на стол железный ключ с двумя бородками.

— Служебная дверь в опоре. Под ней ниша, там помещается человек. Я открою. Ты залезешь и дождёшься, когда первая подвода окажется над тобой.

— Почему я?

Тарен посмотрел на Мару.

— Она сказала, ты в темноте видишь.

— Вижу.

— Охрана идёт с фонарями. Меня там сразу заметят.

Мара скрестила руки.

— Ты хочешь, чтобы он лез под клетку на одной ноге?

— У меня нет других людей.

Он произнёс это ровно, но пальцы сжали край стола. Я смотрел на нарисованный шлюз.

— Сколько охраны?

— Обычно четверо и возница.

— Обычно?

— Я два дня следил за дорогой. Сегодня ночью тоже ходил.

Я вспомнил мокрые сапоги у двери.

— А девочку повезут когда?

Тарен помедлил.

— При втором вечернем колоколе. Мне сказали.

— Кто?

— Человек, который ещё со мной разговаривает.

Он не отвёл глаза. Я всё равно почувствовал: что-то в ответе не так. Мара наклонилась над рисунком.

— После шлюза куда?

— К соляному складу, потом вниз по реке. Там их перегружают на баржу. Если она уйдёт, я больше Веру не найду.

Тим сидел в углу и строгал палочку тупым ножом. Стружка давно не падала. Я подумал о девочке, которой держали голову, чтобы застегнуть ошейник. О чёрных трубах храма. О своей сестре, от которой у меня остались запах и короткий смех.

— Что нужно сделать после остановки?

Тарен медленно выдохнул.

— Открыть клетку. Людей вывести в водоотвод. Я встречу ниже.

— Всех, — сказал я.

— Веру…

— Всех, кто там будет.

Он посмотрел на меня, словно впервые. Потом кивнул.

* * *

До вечера я спал, ел и учился держать молоток. Тарен дал мне короткую кувалду для клиньев. Рукоять была обмотана кожей. Мы вышли к пню, и он показал, куда ставить ноги.

— Не тяни рукой. Поверни корпус.

Я ударил. Кувалда отскочила, едва не попав мне в колено. Тарен забрал её, продемонстрировал медленно. Система не сделала меня мастером. Она только в нужный момент добавила силы. Всё остальное приходилось понимать самому. На третьем ударе я почувствовал разницу. На пятом потемнело в глазах.

— Хватит, — сказал Тарен.

[Здоровье: 47/100.]

[Запас сил: 41/100.]

Я сел на бревно. Во дворе сохли пустые рыбные сети. Одна была прорвана посередине.

— Почему ты помогаешь? — спросил Тарен.

— Я видел её.

— И всё?

Мне хотелось ответить что-нибудь достойное. Что нельзя оставлять людей в клетках. Что у меня тоже есть семья. Вместо этого сказал:

— Если пройду мимо, потом легче будет пройти ещё раз.

Тарен долго крутил в руках кувалду.

— Держи, — сказал наконец.

Когда он отвернулся, я увидел, что у него дрожат губы.

* * *

Перед уходом Тим поймал меня за рубаху. На нём была та самая короткая куртка со стены. Тарен отдал её молча.

— Ты вернёшься?

Я присел рядом.

— Постараюсь.

Он скривился.

— Так говорят, когда не хотят обещать.

— Да.

Тим опустил голову. Я достал бумагу, на которой записывал память. Добавил: «Тим ждёт у Мары. Мельница. Вернуться». Показал ему. Он прочёл по слогам, шевеля губами.

— А если забудешь, что бумага есть?

Вопрос оказался хуже, чем я ожидал. Я сложил лист и положил во внутренний карман новой рубахи.

— Напомнишь.

Тим крепко обнял меня за шею. Я замер: было больно. Потом обнял в ответ. У ворот ждал Тарен. На поясе у него висел лук, через плечо — свёрток верёвки. Он протянул мне узкую кожаную повязку.

— На шею. Синяки спрячь.

Я завязал её. Кожа оказалась тёплой, словно её долго держали в ладони.

Глава 7:Ключ с двумя бородками

Я брёл сквозь лес, опираясь на стволы деревьев. Тело ныло, сознание было мутным. Разум всё ещё пытался собраться воедино после активации системы.

[ОБНАРУЖЕН НОВЫЙ ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ]

[ПРИВЯЗКА К СИСТЕМЕ: УСПЕШНО]

[СТАТУС: НЕОПРЕДЕЛЁН]

Текст вспыхивал перед глазами, но я не успел осознать его смысл. В груди всё ещё пульсировала глухая боль — эхом отдавалась встреча с Богами. Я их видел… говорил с ними… но теперь эти воспоминания рассыпались, оставляя только обрывки образов.

Лес был чужим. Слишком тихим. Ветки не скрипели, трава не шуршала, как будто всё замерло в ожидании.

Шаг. Второй. Мягкий перегной под ногами, запах влажной коры. Где я? Что со мной? Почему этот мир кажется… нереальным?

[ОБНАРУЖЕНА ЖИЗНЕННАЯ СИГНАТУРА]

[РАССТОЯНИЕ: 23 МЕТРА]

Я резко остановился.

Воздух стал гуще. В висках застучала кровь. Я не видел ничего, но… чувствовал.

Трава впереди качнулась, и тень проскользнула между деревьями. Существо двигалось быстро, но небрежно. Оно знало, что я здесь, но не видело меня. Ещё нет.

Я медленно опустился на корточки, пытаясь оценить ситуацию. Научил ли меня кто-то этому раньше? Нет… но тело знало, что делать. Это было вшито в меня, как древний инстинкт. Или это тоже часть системы?

Скользнул чуть вбок, перенося вес на внешнюю сторону стопы. Дерево укрыло меня. Я затаил дыхание.

Глаза зверя вспыхнули в темноте.

[ТЕНЕВОЙ ВОЛК]

[УРОВЕНЬ: 2]

[СТАТУС: ВНИМАНИЕ]

Рваная тень скользнула между корнями. Волк был крупнее обычного, его силуэт расплывался, будто растворяясь в воздухе. Он сделал пару шагов вперёд, поводил мордой. Чует.

Рык.

Я понял, что сейчас произойдёт.

Волк прыгнул.

Бой начался раньше, чем я успел осознать это.

Зверь взмыл в воздух. Я инстинктивно отшатнулся влево, но когти полоснули по руке. Боль резанула сознание.

[ПОЛУЧЕН УРОН: -6 HP]

[ОБЩЕЕ СОСТОЯНИЕ: 94%]

Думай! Двигайся!

Волк приземлился, сразу же развернулся и снова бросился на меня. В этот раз я не отпрыгнул — шагнул навстречу.

Рука сама нашла камень на земле. Я замахнулся.

Треск.

Волк взвизгнул, морда залилась кровью. Он откатился в сторону, клацнул зубами. В глазах мелькнуло бешенство.

[СТАТУС: РАНЕН]

Зверь опустился ниже, готовясь к последнему броску.

Мир замедлился.

Я почувствовал момент — как вспышка знания, которого у меня не было. Что-то внутри меня пробудилось, подсказало, как действовать.

Волк рванулся вперёд, и в этот раз я был быстрее.

Я увернулся в последний миг, камень в моей руке превратился в оружие. Я обрушил его в висок зверя.

Звук удара, шипящий выдох. Тело дёрнулось и замерло.

[ПОВЕРЖЕН: ТЕНЕВОЙ ВОЛК]

[ОБЕТ КРОВИ АКТИВЕН]

Я тяжело дышал, сердце бешено колотилось.

И тут накатила вспышка ощущения.

Тёплая волна по коже, затем ледяной укус в сознании.

[ПОГЛОЩЕНО: НАВЫК«ТЕНЕВАЯ СКРЫТНОСТЬ (УР.1)»]

Я вздрогнул.

Я знал, как использовать этот навык, хотя никогда прежде не учился этому. Я мог двигаться иначе, сливаясь с тенью. Это было… естественно.

Лес больше не был тихим. Я чувствовал его. Видел больше.

И понял главное — я больше не был один.

Глава 8: Чужой смех

Шлюз показался из тумана, когда ударил первый колокол. Дорога проходила по его широкой каменной спине. Справа вода стояла почти неподвижно, слева падала в узкий канал, грохоча так, что разговаривать приходилось возле самого уха. На берегу темнела приземистая караульня. Тарен потянул меня за локоть.

— Сюда.

Мы спустились под дорогу. Здесь было сыро, но тихо; вода шумела за толстой стеной. В нише под аркой нашлась железная дверь. Тарен вставил ключ. Первый поворот дался легко. Второй — с металлическим хрустом.

— После клетки повернёшь рычаг до конца, — сказал он. — Иначе переход не опустится.

— Ты где будешь?

— На нижнем выходе.

Он смотрел мимо меня. Я вспомнил свой вопрос за столом. «Кто тебе сказал?» Вспомнил тёплую повязку. Не успел соединить. Тарен толкнул меня в проём. Я ударился плечом о стену, обернулся — дверь уже закрывалась. Подставил кувалду. Тарен дёрнул снаружи. Дерево затрещало, но выдержало.

— Что ты делаешь?

Он навалился всем весом. Я тоже. Некоторое время мы смотрели друг на друга через узкую щель. У него были мокрые глаза.

— Прости.

Он выбил рукоять сапогом. Дверь захлопнулась. Я ударил по железу. Один раз, другой. От толчков боль отдавала в перевязанный палец. Снаружи повернулся ключ.

— Тарен!

Он не ответил. Я пнул дверь и закричал его имя снова, уже понимая, что напрасно.

* * *

В дальнем конце комнаты зажёгся свет. Я повернулся. За решёткой стояла Ария. Без капюшона она выглядела моложе, чем я думал. Тёмные волосы были коротко обрезаны, на скуле желтел синяк.

— Сними повязку, — сказала она.

Я сунул пальцы под кожу на шее. На внутренней стороне повязки был пришит тонкий медный диск. Пока я смотрел, его край засветился.

[Печать возврата.]

[Привязка: завершена.]

Я сорвал повязку и бросил на пол.

— Поздно, — сказала Ария.

Я наступил на диск. Под каблуком хрустнул металл. Надпись не исчезла.

— Он получил дочь?

— Получит.

— Ты же можешь соврать.

— Могу.

Её спокойствие било сильнее насмешки. Она поставила на стол за решёткой узкий ящик. Открыла. Внутри лежали стеклянные трубки и железные скобы. Я отступил.

— Не дёргайся. Я введу состав, ты уснёшь. Плечо зашьют.

— А потом?

Она не ответила.

— Как Гаррику?

Ария подняла глаза. Я понял, что попал, но не почувствовал удовольствия.

— Ты знаешь его имя.

— Ты звала.

Она закрыла ящик. Несколько секунд мы молчали. Сверху проехала подвода; потолок задрожал, в щель посыпалась пыль.

— На нём было семь переносов, — сказала Ария. — После восьмого он начал бы терять речь. Он всё равно ходил вниз. Говорил, что осталось выплатить ещё немного.

Я сжал рукоять кувалды.

— Он хотел меня задушить.

— Да.

Она сказала это без удивления. Потом вытащила из ящика трубку. Я посмотрел на её запястье. Под повязкой виднелось металлическое кольцо с красной точкой. Точка вспыхнула. Ария резко втянула воздух, опустила руку.

— Что?

Она словно слушала кого-то, кого я не слышал.

— Здесь. Да, цел.

Точка засветилась ярче. Ария побледнела.

— Нет. Я могу довести сама.

Она замолчала. Затем коротко сказала:

— Поняла.

Сверху ударили в дверь караульни.

— Первая партия!

Ария отступила от решётки.

— Сиди тихо. Так будет легче.

— Кому?

Она посмотрела на меня и ушла. Фонарь забрала с собой.

* * *

Темнота вернула мне стены. Комната была старой насосной. В полу лежала решётка, забитая илом. Возле двери — каменная скамья. Окон не было. Я присел и попытался поднять решётку. Не получилось. Потом заметил, что одна её сторона не прикручена, а заделана раствором. Раствор выкрошился. Я вынул нож Гаррика и провёл по шву.

Сверху шли люди. По голосам — не меньше пяти. Скрипела клетка.

— Встать. Голову ниже.

Женщина закашлялась. Я ковырял раствор, пока под ногти не набилась каменная крошка. Ладонь дрожала от злости. Хотелось бросить всё и снова бить дверь, звать Тарена, заставить его посмотреть мне в лицо. Вместо этого я вспоминал, как он показывал удар. Устойчивая опора. Повернуть корпус.

Я вставил головку кувалды под край решётки и нажал на рукоять. Железо сдвинулось. Ещё немного. Сверху звякнули ключи. Я перенёс вес на здоровую ногу и позволил чужому навыку пройти через руки. Рукоять треснула, но край решётки вырвало из кладки.

[Сила молота I.]

[Запас сил: 44/100 → 26/100.]

Я замер, слушая.

— Что там?

— Затвор старый. Всегда стучит.

Шаги удалились. Под решёткой проходила узкая дренажная труба. По дну текла вода, но глубина была не больше ладони. Я сунул вниз ноги. Нож спрятал за пояс. Сломанную кувалду взял с собой. Через несколько локтей труба раздваивалась. Слева тянуло рекой, справа — навозом и дымом. Я повернул вправо.

Мог уйти. Впервые за всё это время видел путь, где никто не стоял с оружием. Но наверху была Вера. И я очень хотел, чтобы хоть одно решение за этот вечер осталось моим.

* * *

Труба вывела под дощатый пол. Между досками пробивался свет. Я услышал лошадей, потом голос:

— Девчонку во вторую. Сначала сверят.

Другой ответил:

— Живой груз отдельно. Этого в архивный ящик.

Что-то тяжёлое положили над моей головой. В щель сквозь доски капнула кровь. Я подождал, пока шаги стихнут, затем поднял ближайшую половицу. Гвоздь скрипнул. Я остановился. Никто не пришёл. Вылез в тесный закуток, отделённый от конюшни перегородкой. На крюке висела пустая сбруя. У стены стоял длинный открытый ящик. Человек внутри был ещё жив.

Его лицо показалось мне знакомым. Я шагнул ближе, заслонив свет от двери. Он лежал с открытым ртом. Рыжие волосы слиплись на виске. Чёрные жилы поднимались от груди к челюсти. У левой брови была короткая белая полоска шрама. Я машинально коснулся своей. Шрам был на том же месте. На крышке ящика лежала дощечка с приколотым листом. Я прочёл:

«Лис. Носитель 17. Повторный вывоз. Сохранение тела обязательно». Ниже — четыре зачёркнутые даты. Я снял лист с дощечки и спрятал за пазуху. Если мы выберемся, он хотя бы сможет прочесть, куда его собирались везти. Он открыл глаза. Я отшатнулся.

У него были мои глаза. Не похожего цвета. Мои — с тёмным пятнышком на радужке, которое я почему-то узнал раньше собственного лица. Его губы шевельнулись. Я наклонился.

— Воду?

Он схватил меня за рукав. Пальцы были лёгкими, почти без силы.

— Мальчик?

— Тим жив.

Рука сжалась чуть сильнее. Я достал из-за пазухи сложенную бумагу, сам не зная зачем, будто она могла что-то доказать.

— Я его вытащил.

Лис закрыл глаза. Из уголка скатилась слеза. Потом он подтянул меня ближе и выдохнул:

— Тогда не бери меня.

Глава 9:Тот, кто вернулся

Труба кончилась железной решёткой. Я упёрся в неё плечом и сразу понял, что не сдвину. Снаружи стояла вода. В сумерках виднелись камыши и дальний берег. За спиной толпились люди. Они старались не наступать друг на друга, но кто-то уже плакал от боли.

— Не толкайте, — сказал старик. — Дайте человеку место.

Я нащупал петли. Снаружи решётку закрывал навесной замок. Тарен обещал ждать у нижнего выхода. Я рассмеялся. Получилось страшно. Вера тронула меня за плечо.

— Что?

— Твой отец должен был открыть.

Она не спросила, откуда я знаю её отца. Просто протиснулась рядом и стала звать. Я схватил её за рукав.

— Не надо.

— Он здесь?

— Был.

Вера выдернула руку.

— Папа!

На берегу зашуршало. Я поднял нож. Тарен появился за решёткой. Вода доходила ему до пояса. В руке он держал связку ключей. Увидев дочь, он остановился.

— Верка.

— Открывай!

Он бросился к замку. Ключ никак не попадал в скважину. Тарен ругался, промахивался, вытирал мокрые пальцы о такую же мокрую рубаху. За нами по трубе прошёл толчок воздуха. Потянуло дымом.

— Быстрее, — сказал я.

Он наконец повернул ключ. Решётка распахнулась. Вера упала ему на шею. Тарен обнял её так крепко, что она вскрикнула, и он сразу отпустил.

— Прости. Господи, прости.

Я выбрался следом и ударил его. Кулак попал в щёку. Боль пронзила мою руку. Тарен качнулся, но не поднял рук. Я хотел ударить ещё. Вера встала между нами.

— Что ты делаешь?

Я смотрел на него. Тарен смотрел на воду.

— Скажи ей.

Старик поднимал женщину из трубы. За его спиной выбирались остальные. Никто не вмешивался.

— Скажи!

Тарен поднял глаза на дочь.

— Я отдал его храмовым.

Вера медленно повернула голову.

— Что?

— За тебя.

Она отступила. Он потянулся к ней, остановился на полпути.

— Они сказали, после передачи…

— Они ничего не отдали, — произнесла Вера.

Голос был тихий. Тарен закрыл лицо. Я держал нож так крепко, что задрожали пальцы. Убить его было легко. Я знал куда. Чужое знание подсказывало: под ребро, вверх, не вытаскивать сразу. Слева твой брат. Я спрятал нож.

— Лодка есть?

Тарен опустил руки.

— Ниже по берегу.

— Веди.

Вера пошла к женщине с перевязанной рукой. Отец не стал её звать.

* * *

Лодка оказалась плоскодонкой для мешков с зерном. Мы погрузили людей, и вода поднялась почти до борта. Тарен остался в реке, толкая судно. Я хотел сделать то же, но старик усадил меня одним движением.

— С тебя сегодня хватит.

Его звали Осип. Он до храма ловил рыбу ниже по течению. Теперь пальцы его левой руки не сгибались.

— Умение взяли, — объяснил он, заметив мой взгляд. — А сухожилия забыли, что им делать.

Он сказал это с кривой улыбкой, но весло держал правой рукой, прижимая к боку. На середине протоки Вера подошла ко мне, держась за борт.

— Спасибо.

Я кивнул.

— Ты его знал раньше?

Я покачал головой. Она села рядом. На шее вокруг металлической полосы кожа была красной, местами содранной. Я достал медный ключ.

— Попробуем?

Девочка замерла, когда я коснулся ошейника. Вторая выемка совпала с маленьким выступом под замком. Я повернул ключ, и полоса разошлась. Вера втянула воздух, словно только теперь смогла дышать полностью. Я хотел бросить ошейник в реку, но Осип остановил:

— Остальным сначала.

Одинаковые замки нашлись ещё у четверых. У троих вместо ошейников были пломбы на браслетах; их пришлось перекусывать клещами Тарена, когда мы причалили. Я складывал металл в мешок. Каждый щелчок замка звучал лучше, чем сообщения об опыте.

* * *

До мельницы добрались глубокой ночью. Мара открыла дверь, увидела людей и не задала ни одного вопроса. Сразу указала, куда положить раненых, кого посадить ближе к печи. Тиму велела нести воду. Он посмотрел на меня. Я вынул из кармана бумагу. Она промокла, но строчка о возвращении ещё читалась.

— Видишь?

Мальчик обнял меня за пояс. Потом заметил, что я смотрю на него слишком долго.

— Что?

Я присел. Слова давались тяжело.

— Я нашёл Лиса.

Тим перестал улыбаться.

— Он идёт?

Я покачал головой. Мальчик смотрел в лицо, словно ждал, что я исправлю ответ.

— Он просил сказать: дверь закрыли. Поэтому он не вернулся.

Тим опустил глаза на мои сапоги.

— А ты видел?

— Видел.

— Как закрыли?

Я замолчал. Он поднял голову.

— Ты не видел.

— Нет. Он сам сказал.

Тим отступил.

— Может, он опять соврал.

Мне нечего было ответить. Мальчик ушёл к печи. Сел на пол, достал своего деревянного коня и поставил перед собой. Не заплакал. Мне было бы легче, если бы заплакал.

* * *

Мара заставила меня снять рубаху. Раны на спине снова открылись. Она промывала их, а я рассказывал про насосную, Лиса и серую пластину. Когда дошёл до потерянного смеха, она перестала шить.

— Ты записал?

— Записал, что он был.

— Сохрани бумагу.

— Она не звучит.

Мара ничего не сказала. Снаружи скрипнули доски. Тарен стоял у порога и не решался войти.

— Можно?

Мара посмотрела на Веру. Та лежала на лавке лицом к стене.

— Говори здесь.

Тарен держал в ладони обломок такого же медного диска, какой я раздавил в насосной.

— Мне дали два. Один ему. Второй себе, чтобы узнали на заставе.

Мара побледнела. Она вырвала диск, поднесла к свету.

— Что ты сделал?

— Я хотел…

— Когда надел?

— Вчера.

Она отвернулась ко мне:

— Повязка где?

— Раздавил. В шлюзе.

— А надпись?

Я вызвал систему. Внизу, под списком навыков, горела строчка:

[Печать возврата: активна.]

— Осталась.

Мара села. Я впервые увидел, что она испугалась по-настоящему.

— Стены храма глушили, — сказала она. — Здесь нечему.

Тарен шагнул к столу.

— Так я уведу. Надену второй, пойду вверх по…

— Они различают метки. Ты у них проходящий. Он возвращаемый.

Я посмотрел на дверь.

— Значит, мне уходить.

— До границы колокольного круга, — сказала Мара. — За старую каменоломню. Там печать перестанет отвечать. Но по берегу тебя догонят.

— На лодке?

Осип поднял голову.

— Старое русло закрыто мельничным затвором. Открыть — пройдём к каменоломне напрямик.

Тарен покачал головой.

— Затвор вручную. С верхнего помоста.

— Значит, откроем, — сказал я.

В этот момент Тим, стоявший у окна, тихо произнёс:

— Фонари.

За рекой, между деревьями, двигались четыре огонька.

Глава 10:За пределами колокола

Мара погасила лампу. На мгновение комната исчезла для остальных. Я видел, как Вера села на лавке, как Тарен поднял лук, как Тим прижал ладони к подоконнику.

— От окна, — сказал я.

Мальчик послушался. Фонари на другом берегу остановились. Один отделился и пошёл к мосту. Мара положила ладонь мне на грудь.

— Не суетись. Сколько сил?

[Здоровье: 36/100.]

[Запас сил: 25/105.]

— Двадцать пять.

— Значит, береги.

Она повернулась к Осипу:

— Людей в лодку. Веру и Тима первыми.

— Я помогу, — сказала девочка.

— Поможешь там.

Тарен снял со стены связку ключей.

— Затвор на третьем помосте. Осип знает, как пройти под колесом. Открою — уходите сразу.

— А ты? — спросила Вера.

Он не ответил. Я забрал у него один ключ.

— Покажешь.

— Там двоим негде.

— Найдём.

Он посмотрел на меня. Я не собирался его прощать. Но и не хотел снова стоять с пустой ладонью над водой.

* * *

Мельница ожила шёпотом и быстрыми шагами. Осип выводил пленников через заднюю дверь. Кто мог идти, поддерживал тех, кто не мог. Мара несла сумку и свой тяжёлый короб с инструментами; у крыльца оставила короб, забрала только бинты. Тим остановился возле меня.

— Пойдём.

— Мне нужно помочь наверху.

Он стиснул губы. Я не стал обещать. Просто показал на карман. Тим коснулся его двумя пальцами и побежал к лодке. Тарен провёл меня через помещение с жерновами. Пахло старой мукой, древесиной и рекой. Под полом вращался вал. С каждым оборотом где-то в глубине постукивало.

— На верхнем помосте колесо, — сказал он. — Вращать против солнца. Поднимется щит, вода пойдёт в старое русло. Но цепь заедает. Придётся придержать собачку.

Он указал на железный рычаг возле зубчатого барабана.

— Отпустишь — затвор встанет.

— А после?

— Здесь груз. Скинуть его в шахту — вытянет щит полностью и удержит. Обратно уже не вернём.

В шахте висел большой каменный противовес. Его держала цепь со стопорным штифтом.

— Зачем тогда руками?

— Внизу упор. Сначала надо поднять щит на ладонь, чтобы освободить груз.

Я кивнул, повторяя про себя порядок. На мосту заскрипели доски.

— Мельник! — крикнул мужской голос.

Тарен побледнел.

— Сначала наверх, — сказал я.

Он полез по лестнице. Я задержался на нижнем пролёте и погасил фонарь.

* * *

Входная дверь открылась без удара. Я услышал шаги и голос Арии:

— Не трогайте ребёнка. Нужен носитель.

Она вошла одна. За ней остались двое с арбалетами. Четвёртый фонарь двигался вдоль стены, к заднему выходу. Я видел Ариино лицо между балками. Она смотрела в темноту, но взгляд скользил мимо меня. Печать показывала ей место, а не каждое моё движение. Я отступил выше. Доска предательски скрипнула. Ария подняла голову.

— Ты плохо выбираешь людей.

Я молчал.

— Тарен снова здесь?

Сверху раздался натужный скрип. Мельничное колесо дёрнулось. Ария посмотрела на потолок. Поняла.

— К затвору!

Я толкнул мешок с мукой. Он упал с помоста и разорвался у ног стражников. В воздух поднялось белое облако. Кто-то закашлялся, выругался. Я побежал вверх. Болт ударил в ступень под пяткой. Тарен уже крутил колесо, упираясь всем телом. Барабан цепи поворачивался рывками. На полу вибрировал железный рычаг. Я навалился на него. Где-то внизу загрохотала вода.

— Ещё! — крикнул Тарен.

Я нажал сильнее. Мышцы на спине свело. Колесо провернулось на четверть оборота. Потом ещё. Снизу донёсся плеск: лодка отошла от берега. Но старое русло ещё не открылось. Вода упиралась в затвор и возвращалась пеной. На лестнице показался стражник. Тарен бросил колесо, поднял лук. Я удерживал рычаг, пока он натягивал тетиву.

Стрела попала стражнику в бедро. Тот вскрикнул и свалился на нижний помост, перегородив проход. Колесо начало вращаться обратно. Тарен схватил его.

— Не отпускай!

— Я не отпускаю!

Ладонь скользила по металлу. Из разошедшейся раны снова текла кровь.

* * *

Ария поднялась по наружной лестнице. Я увидел её в боковом проёме слишком поздно. Световой клинок прошёл над моей рукой и разрубил деревянную стойку. Я отпрянул, потеряв рычаг. Цепь ударила по барабану. Тарен закричал. Колесо вырвало у него из рук и ударило спицей по плечу. Он упал. Затвор остановился. Ария шагнула между мной и рычагом.

Вблизи её глаза оказались не совсем белыми. Под мутной плёнкой двигались узкие тёмные зрачки.

— На пол.

Я стоял, упираясь спиной в балку. В правой руке был нож Гаррика. Она посмотрела на рукоять. Узнала птицу.

— Положи.

— Людей отпусти.

— Мне нужен только ты.

— Вера тоже была нужна только живой?

Ария ударила. Я успел поднять левую руку. Кость выросла навстречу клинку. Удар расколол пластину почти пополам. Я согнулся, но удержался. По предплечью побежала кровь.

[Костяной щит I.]

[Запас сил: 22/105 → 10/105.]

Я шагнул вперёд, пока защита ещё держалась, и врезался в Арию плечом. Она отступила к проёму. Я попытался ударить ножом. Она перехватила запястье, выкрутила. Нож выпал и провалился между досками. Пластина осыпалась. Теперь она держала мою руку за спиной. Клинок замер у горла. Я слышал, как Тарен хрипит на полу.

— Хватит, — сказала Ария.

Металл на её запястье вспыхнул красным. Она вздрогнула. Световой клинок дрогнул у моей шеи.

— Он у меня, — процедила она. — У меня.

Кольцо вспыхнуло снова. Ария зажмурилась, и я почувствовал, как её хватка на миг ослабла. Я ударил затылком назад. Попал в лицо. Боль взорвалась в собственной голове. Она выпустила меня, закрывая нос. Я рухнул рядом с Тареном. Он встал на одно колено.

— Рычаг, — прохрипел он.

Я пополз. Ария схватила за ногу. Повреждённую. Меня скрутило. Я пнул её второй, попал куда-то в плечо и вцепился в железо. Тарен навалился на колесо. Один оборот. Половина. Снизу ударила вода, теперь иначе — свободно, с тяжёлым ревом.

— Груз! — крикнул он.

Штифт был рядом, в короткой цепи. Я потянул. Не шёл. Ария поднялась. Кровь текла из носа на губы. Она шла ко мне, выставив клинок. Я перестал тянуть и толкнул штифт в обратную сторону. Он сдвинулся. Ещё немного. Тарен бросился на Арию. Она ударила его рукоятью в висок, но он успел обхватить её поперёк пояса. Штифт вышел. Противовес рухнул в шахту.

Весь помост дёрнуло. Цепь взвыла, затвор ушёл вверх, и вода обрушилась в старое русло. Доски под ногами Арии лопнули. Она провалилась до пояса, ухватилась за поперечную балку. Тарен откатился к лестнице. Я увидел открытую рану на её предплечье.

[Доступно поглощение.]

Она тоже заметила мой взгляд. Замерла. Я мог дотянуться. У неё были знания. Навыки. Ответы. Возможно, моё имя. Снизу крикнул Тим. Я отвернулся и подхватил Тарена.

* * *

Мы спускались почти ползком. На втором пролёте Тарен потерял сознание. Я прижал его к перилам, встряхнул.

— Эй. Твоя дочь внизу.

Он открыл глаза.

— Иди.

— Сам ей скажешь.

Я перебросил его руку через плечо. У нижней площадки ждал Осип. Лодку сносило в открытое русло; он удерживал её багром, зацепившись за опору.

— Живее!

Мы упали в плоскодонку вместе. За кормой раздался выстрел. Стражник, обошедший дом, стоял на берегу у заднего крыльца. Болт ударил в лопасть колеса; брызги закрыли его на мгновение, и Осип оттолкнулся багром. Второй стрелок показался в дверях мельницы, но между нами уже вращались тяжёлые мокрые доски.

Мара сразу потянула Тарена к себе. Вера встала на колени возле отца.

— Руку убери. Мара, здесь кровь.

Лодка пошла. Течение подхватило нас и развернуло. Осип налёг на весло. Борт задел опору, дерево затрещало, потом мы вылетели из-под колеса на открытую воду. Мельница уходила назад. В верхнем проёме показалась Ария. Она выбралась. Я видел, как она держится за балку, как красная точка на браслете мигает сквозь кровь.

— Алексей!

Имя пролетело над водой. Я поднял голову. Ария стояла в проёме, и между нами уже была полоса белой пены.

— Они найдут следующего! — крикнула она.

Я не понял, кому адресованы эти слова. Мне или тому, кто говорил с ней через кольцо. Поворот скрыл мельницу.

* * *

Старое русло было узким. Ветки хлестали по лицу, лодка скребла днищем по камням. Мы черпали воду ладонями и миской, которую Мара успела прихватить из дома. Тарен дышал. Вера сидела возле него, прижимая к ране свёрнутую рубаху. Когда он попытался коснуться её руки, она не отстранилась. Но и не взяла его за пальцы. Над каменоломней начало светать.

Где-то позади ударил колокол. Я сжался, ожидая боли. Ничего. Затем перед глазами появилась строка:

[Печать возврата: связь потеряна.]

Я смотрел на неё, пока буквы не погасли. Мара увидела моё лицо.

— Вышли?

Я кивнул. Она закрыла глаза и впервые за ночь опустила плечи. Осип направил лодку к отмели под высокой белой стеной. Дальше река расширялась. На горизонте, за полосой леса, виднелись башни. Люди начали выбираться на берег. Я остался на корме.

Из кармана достал бумаги. Свою записку и лист, снятый с ящика Лиса. Второй промок меньше: плотный, с восковой печатью. Наверху стоял номер носителя. Внизу, под перечёркнутыми датами, была строка назначения: «Нефритовая цитадель. Хранилище “Трон судьбы”. Возврат тела и личного архива». Личного архива. Я прочёл ещё раз.

Мара подошла по воде, взяла лист и долго смотрела на печать.

— Цитадель, — сказала она. — Там всё принадлежит Домам.

— Там может быть то, что у нас забрали.

— Может.

Она не стала говорить, что это безумие. Наверное, я и так выглядел достаточно плохо. Тим сел рядом.

— Алексей, — произнёс он, пробуя имя. — Это ты?

— Она так сказала.

— Тебе подходит.

Я достал уголь. Написал на своей бумаге: «Меня назвали Алексеем». Ниже: «Лис не вернулся. Дверь закрыли». Тим прочёл и ничего не сказал. Только придвинулся ближе. Я попытался вспомнить смех сестры. Не получилось.

Тогда я записал ещё одну строчку — про хлеб, сыр и маленькую ладонь. Не потому, что это могло вернуть звук. Потому что боялся однажды перестать его искать. На берегу Осип разводил огонь. Вера спорила с отцом, требуя лежать спокойно. Мара велела всем, кто может двигаться, собрать сухие ветки. Я сложил бумаги и поднялся.

Нога болела. Руки дрожали. До башен на горизонте было очень далеко. Но теперь я знал, куда идти.