Трон из шипов. Королевство Селения.

Глава 1

После каждого затишья начинается огромная буря. Ева на собственной шкуре ощущала эту истину на протяжении всех своих 20 лет. Она слишком хорошо знала: каждая секунда, в которую она надеется на лучшее, открывает ей глаза лишь для того, чтобы с болью повторить бессмысленную и лишенную надежды фразу: «всё будет хорошо». Дело в том, что хорошо не было никогда. Единственным убежищем стал экран компьютера, где она набрасывала свой собственный мир, новую вселенную, которая могла бы стать для нее тем самым «хорошо». Но так ли это на самом деле?

Едва она набросала несколько предложений, как услышала шум. Похоже, буря начинается снова. Это был ее отец. Она узнавала его тяжелые шаги в тот же миг, как коридорный пол начинал скрипеть. Ева испытывала чистую зависть к тем, кто не знал, каково это дрожать по мере того, как каждый шаг приближается к комнате, или когда дверная ручка медленно опускается, а черный монстр, появляющийся в дверном проеме, становится все более жутким. Она чувствует, как перехватывает дыхание, и единственная мысль — увидеть его в последний раз. Воздух становится все тяжелее для вдоха. Со всей страхом, сжатым в кулаках, она приближается к кровати, где спали ее мать и младший брат. Здесь был единственный уголок рая, где еще оставались отдых и тепло. Был... когда-то.

Безжалостно он швырнул дверь о стену, и этот звук прошел эхом, заставляя каждую вену больно пульсировать. Монстр схватил забытую на полу стеклянную бутылку, допил последнюю оставшуюся каплю и вытер губы засаленным рукавом рубашки. Что он собирался делать? Ева больше не знала точно, чего ожидать на этот раз. Ругань, которая давит тяжелее кулака, или удар, который гасит силы и швыряет ее на землю? Ей бы хотелось скорее кулак или пощечину, чем эти острые слова, крадущие последнюю каплю надежды. Существо, которое можно было бы назвать «отцом», разбивает бутылку о стену и с обломком стекла быстрым шагом направляется к матери. В самую последнюю секунду Ева чувствует, как земля уходит у нее из-под ног. Не раздумывая, она бросается вперед и закрывает собой свое заплаканное «дитя». Она чувствовала, что эта душа не просто «мать»; в ее глазах она оставалась существом, лишенным любви, счастья, покоя и всех благ, которых была достойна. Ей было больно видеть ее слезы, сердце разрывалось каждый раз, когда она слышала ее глухой крик в руках, казалось, готовых забрать последний вздох словно голодный лев, способный проглотить последнюю кроху надежды. Она бы добровольно подставила собственную грудь зверю, лишь бы не видеть, как плачет ее «дитя».

Яростный удар, предназначавшийся матери, раздрабливает ей висок, оставляя порез, тянущийся до самой щеки. Массивные осколки стекла рассекли висок, запечатав самый тихий момент в ее жизни: на секунду все ее мысли умерли.

В глазах вспыхнули искры — это был прежний свет компьютера. Это снова была она, она опять писала, но какой в этом смысл? Никто не заслуживает счастливого финала, если у нее самой его быть не может. По крайней мере, так думала Ева. Глядя на смятые, но полные жизни листы, она думала о том, что, хотя сама переживает собственный кошмар наяву, Авелин заслуживала куда лучшей доли, будущего, полного красоты. Да, она писала собственную книгу или переписывала свою судьбу? И, возможно, эта Авелин была лишь проекцией ее собственного бессилия и жгучего желания быть спасенной. Она не знала, что такое утешение. Мать очень любила ее, но Ева чувствовала, что должна защищать её, а не быть той, кого защищают. Ева не жила как ребенок, она выросла скорее со стальным разумом, с характером, закаленным трудностями и обтесанным в обжигающем огне боли. Отцовская любовь? Существует ли она? Возможно, да, но не для Евы, и, вероятно, ни в каком другом измерении у нее не было бы такого благословения.

Шум утих. Крик матери и плач младшего брата, казалось, бились о толстую стеклянную стену, словно их больше не было с ней в комнате. Она чувствовала, как по щеке, а затем и на пол медленно струится теплый поток; это был едкий железный запах ее собственной крови — запах, который с последними вздохами ощущался все слабее.

Ее желание исполнилось: она видела того, кто был ее отцом, в последний раз. Но мать? Брат? Нет... нет, нет! Их она не могла оставить. Она была готова снова прочувствовать всю эту пульсирующую боль, испепеляющую каждую клеточку ее мозга, лишь бы вырвать их из когтей этого монстра. Но она чувствовала, как веки медленно смыкаются, и сквозь ресницы, словно последнее воспоминание, проскальзывает образ матери, в отчаянии бросающейся, чтобы обнять ее.

Внезапно тьма поглотила последний след света. Конец был совсем не таким, каким она его себе представляла. Она парила в пустоте, в бесконечном ничто, чтобы затем ощутить острую боль от макушки до мизинца на ноге. Ей казалось, что её пронзили с силой, превосходящей любые меры, будто последняя крупица ее существования разбилась о огромную невидимую стену. Эта стена раскололась, осыпавшись тысячами осколков, и из трещин вылетали жесткие искры, слепившие взор. Ева пыталась вдохнуть, но на миг ощутила себя на самом дне океана, где каждая попытка сделать вдох разрывала легкие; она чувствовала, что задыхается, поддаваясь мучительному утоплению. Тут же она осознала, что дыхание перекрыто окончательно, будто последний пузырек кислорода затерялся в огромном давлении воды. Казалось, вселенная полностью стирала ее следы; она беспомощно билась, словно выброшенная на берег рыба, проживающая свои последние мгновения агонии. Она почувствовала, как невидимая часть стены, ставшая сплошным ослепительным светом, тянет ее все сильнее с магнитной силой. Не в силах вынести этого сияния, она закрыла глаза.

Затем всё прекратилось. Она жадно глотнула воздух; чувствовала, как кислородом наполняется каждая трахея, а сердце дико пульсирует. В тщетной попытке взять дыхание под контроль она отчаянно огляделась вокруг. Больше не было грязных стен, покрытых плесенью, ни тяжело нависающего потолка — вместо них над ней возвышалось настоящее убранство, невиданное ею в реальности. Немного придя в себя, она почувствовала резкий запах сухих роз и мяты. Ева задрожала от ужаса; она не понимала, где находится. Ее глаза инстинктивно устремились к зеркалу напротив. Это была всё та же она: с черными волосами до талии, теми же глубокими синими глазами и такой же нежной, шелковисто-белой, как молоко, кожей.

Это был сон?

Глава 2

Ева прикусила нижнюю губу до крови и тщательно осмотрела всю комнату. Шторы цвета глубокого бордо были слегка приоткрыты, и лучи едва взошедшего солнца мягко проецировались на светло-кремовую стену, украшенную орнаментами в форме роз. Она чувствовала, как постельное белье ласкает кожу, оно больше не было грубым, как прежде, и не пахло залежавшимся хлопком.

Она откинула одеяло, изящно коснувшись ногами холодного пола.

— Странно, очень странно... Это слишком реально, чтобы быть сном.

Внезапно негромкий стук развеял тишину комнаты.

— Принцесса Авелин, я принесла вам завтрак.

Принцесса Авелин? Завтрак? Ева обомлела. Ее глаза расширились, а по всему телу пробежала холодная дрожь.

— Войдите, ответила Ева.

Женщина осторожно открыла дверь и покорно поставила поднос на ночной столик. Ее взгляд быстро скользнул по бледным чертам лица девушки.

— Вы хорошо себя чувствуете, госпожа? спросила служанка. Вы какая-то бледная...

Так она выглядела? Должно быть, от испуга на пару мгновений у нее потемнело в глазах. Казалось, будто она парит в туманной бездне. Терпкий запах мятного чая пронзил ее, вызвав приступ тошноты. Она почувствовала, как весь желудок сжимается в комок, будто она не ела несколько дней.

— Повтори еще раз, кем ты сказала я являюсь? Принцесса? Авелин?

— Да, ваше высочество, именно так... — ответила женщина.

Служанка смотрела на нее с тревогой. Ева оглядела её с ног до головы. Она заметила, что руки служанки дрожат, и та осеклась, словно боялась сказать что-то лишнее.

— Хорошо, ты можешь идти, мне нужно отдохнуть.

— Конечно, принцесса.

Авелин... Ох! Она не могла поверить, все происходящее казалось нереальным. Помимо того, что она была точной копией Авелин из романа, который сама же и написала, больше всего ее поражало собственное появление в этом мире. Она не знала точно: плакать ей или радоваться? Ее разрывали противоречивые чувства, казалось, сердце вот-вот взорвется.

— Не может быть... Мама! Нет, нет, нет! Я должна вернуться, я не могу оставаться здесь! — сквозь слезы произнесла Ева.

Она понимала, что этот мир — ее собственное творение. Ей следовало бы гордиться собой, но сейчас это была не самая подходящая реакция.

Авелин была персонажем, запертым в круговороте страданий, которые сама же Ева и набросала. Проживать на собственной шкуре предательства, одиночество и крах принцессы было формой морального самоубийства — судьбой, которую Ева отказывалась принимать. Она не хотела становиться жертвой в своей собственной истории. Сжав в кулаки влажные от пота ладони и устремив взгляд на чужое окружение, она поклялась переписать правила этого королевства, даже если для этого придется сжечь каждую написанную ею страницу.

Прошло уже три дня с тех пор, как Ева жила запертой между страниц, которые сама же и создала. Три дня, в течение которых каждая попытка связаться с этим миром, найти точки опоры или понять, как работает магия и состояния персонажей, разбивалась о стену молчания. Параметры, по которым она создала всех их, теперь, казалось, следовали собственным правилам. Однако в одном она была уверена: семья Торнкрест не желала ей добра. И, к сожалению, именно она дала им веские поводы для этой ненависти.

Из-под ее пера родилась вся архитектура этого королевства. Она знала, что род Синодия правил Селенией веками, и что двадцать королей носили корону до того, как она оказалась на голове отца Авелин. Но она также знала, что ничто из написанного ею не смогло полностью погасить кровавый конфликт между королевской династией и Домом Торнкрест. Единственным пластырем, способным залечить эту все более глубокую рану, был политический брак между принцессой и Валериусом, сыном графа Торнкреста.

Мысли Евы были внезапно прерваны звуком торопливых шагов служанки, которая затем постучала в дверь.

— Войдите, лениво ответила Ева.

Женщина вошла, тяжело дыша, подошла к столику, за которым принцесса сидела перед грудой листов, и аккуратно положила письмо на деревянную столешницу. Ева подняла взгляд, пристально посмотрела на служанку, затем взяла конверт в руку. Распечатав его, она сосредоточенно прочитала текст.

— Приглашение на бал... — прошептала Ева, а затем слегка вздрогнула.

— Ох! Принцесса Авелин, это чудесная новость! Теперь вам лучше, так что вы сможете пойти!

— Перестань, меня это абсолютно не радует. Меня пригласил Валериус...

— Оу, ну разве не этого вы так сильно хотели, госпожа? озадаченно спросила служанка.

Девушка бросила на нее холодный взгляд и коротко добавила:

— Что ты знаешь, Берта? В том-то и дело, что ничего. Оставь меня и уйди.

Женщина прикусила язык и разочарованно вышла за дверь.

Ева тяжело вздохнула и прислонила висок к своей хрупкой маленькой руке. Ее разум был заблокирован огромным хаосом, она больше не могла мыслить ясно, но была уверена в одном: она не поддастся манипуляциям, тем более что не обязана жить по заранее написанному сценарию. Она слишком хорошо знала, что должна составить тщательный план, чтобы выжить среди предстоящих испытаний. Раз уж на Земле она писала свою историю так, как хотела, то и здесь может изменить всё, создав сюжетный поворот, который утрет нос всем мразям.

Так она думала, но всё обещало быть куда сложнее. Похоже, готовилось вторжение новой бури, хотя Ева уже ощущала давящую тяжесть. Она всегда была более тревожной, чем другие; тем не менее, со всем справлялась, оставаясь холодной и уверенной снаружи, даже если в глубине души всё рушилось. Она постоянно прокручивала в голове худшие сценарии и никогда не могла расслабиться. И, скорее всего, не расслабится и сейчас.

— Где эта стерва?! Король ищет ее! — внезапно раздался громкий крик из галереи дворца.

Сразу после этого в дверь раздался агрессивный стук. Перед глазами вся картина размылась.

Она ощутила дежавю: будто и сейчас тяжелые шаги отца направлялись, как прежде, к ее комнате, а от оглушительного удара двери потемнело у нее в глазах.

Внезапно ее пронзила ледяная дрожь. По лбу струился холодный пот, и всё тело начало жестоко дрожать. В тщетной попытке взять дыхание под контроль она чувствовала, что задыхается все сильнее. Она крепко держалась за горло, все жаднее вдыхая воздух. Казалось, всё происходит по ту сторону стекла. Она пыталась разглядеть окружающие ее силуэты, но в следующее мгновение рухнула на пол. Ева догадывалась, что это были служанки, но один из силуэтов был незнаком: он говорил резко и больно, скорее безжалостно кричал, вероятно, приказывая что-то, но она не понимала что. Вдруг она ощутила две теплые руки, прижавшие ее к груди. Это была ее служанка, Берта. Эти объятия были точь-в-точь как мамины. Руки крепко прижимали ее, а по спине скользило нежное, гладящее прикосновение. Через несколько секунд она осознала, что дыхание облегчается, а глухой звук в ушах становится все отчетливее.

— Король зовет ее немедленно, женщина! Ничего другого меня не интересует! — кричал мужчина. Похоже, это был королевский гонец; он стоял в вальяжной позе, нервно жестикулируя руками.

— Да, конечно, принцесса отправится в королевский кабинет, как только придет в себя, робко ответила Берта.

Тот высокомерно повернулся и с силой хлопнул дверью.

— Ох, моя дорогая принцесса, мне так жаль... — прошептала женщина, гладя ее по макушке. Ева подняла на нее глаза. Ее взгляд был полных слез, как и у Берты.

— Мой отец зовет меня?

— Да, госпожа...

— Приготовь меня, я пойду, добавила Ева.

Глава 3

Молодая принцесса ждала перед дверью королевского кабинета. Нервно сжимая в руках ткань платья сверкающего синего цвета, Ева не сводила взгляда с бронзовой ручки, ожидая, когда дверь откроется. Теперь предстояло встретиться с отцом Авелины. В желудке поднималась та же тошнота, которую девушка чувствовала рядом с чудовищем с Земли.

После смерти королевы дворец уже никогда не был прежним. Служанки одна за другой исчезали, а причина оставалась скрыта от всех. Никто не осмеливался произносить имя бывшей правительницы, чтобы не пробудить гнев короля, тлевший внутри и готовый в любой момент разгореться, принеся новый ужас. Страх проник даже в сердца стражников, и те молча молились лишь о том, чтобы очередь не дошла и до них.

Королевская стража открыла двери.

Ева перевела взгляд на мужчину, внимательно изучавшего какие-то бумаги. Сделав шаг вперёд, поставила одну ногу за другую, а затем грациозно поклонилась, держа спину ровно, словно стрела.

— Ваше Величество, меня известили…

— Сядь, резко произнёс мужчина, поднимая взгляд на дочь. Похоже, ты не настолько больна, как говорили служанки. Сегодня ты отправишься в регион Торнкрест. Ты должна присутствовать на балу. Мне безразлично, хочешь этого или нет.

Девушка молча смотрела на него, не произнося ни слова упрёка. Вандемир, напротив, внимательно изучал дочь, недовольно кривя губы. В его волосах виднелось несколько поседевших от времени прядей, а глаза были такими же, как у неё: ясными и глубокими, словно воды океана. Авелина действительно сильно походила лицом на своего отца.

— А если я откажусь?

На несколько мгновений кабинет погрузился в гнетущую тишину.

Вандемир ничего не ответил. Задумчиво глядя на дочь, король словно пытался понять, кто именно находился перед ним. После короткой паузы мужчина медленно поднялся, сделал несколько шагов по кабинету и остановился напротив принцессы.

Ева оцепенела.

Страшно было даже поднять глаза на человека, чьё присутствие так сильно давило на неё.

Никогда прежде не приходило в голову, что тень одного человека может быть настолько тяжёлой и гнетущей.

Девушка нервно тёрла пальцы острыми ногтями, так что, сама того не замечая, начала ранить кожу.

Вандемир поднял ладонь и резким движением ударил её по щеке, оставив красноватый след.

Ева, потеряв равновесие, рухнула в кресло. Всё тело пронзила боль.

— Стража.

Больше объяснений не потребовалось.

Двое стражников тут же вошли, подняли принцессу с кресла и крепко схватили за руки.

— Нет… умоляю вас!

Король схватил дочь за подбородок и без малейшей жалости произнёс:

— Ты будешь делать то, что я тебе говорю. У тебя нет выбора. Если твой ответ «да», просто кивни, и можешь идти начинать приготовления.

Ева отчаянно кивнула.

Слёзы беспрерывно стекали по щекам. Пытаясь успокоить сбившееся дыхание и сдержать всхлипы, девушка лишь сильнее расплакалась.

Она снова чувствовала себя уничтоженной.

Через это проходила уже сотни раз, но всё равно каждый раз казалось, будто случившееся происходит впервые.

Разве трудности делают нас сильнее?

С каждым днём становилось всё труднее держаться. Сколько раз Ева обещала себе, что сможет дать отпор, что больше не позволит сломить себя… но потерпела поражение. Прямо сейчас.

Из королевского кабинета принцесса вышла, не оглядываясь. Шаг невольно ускорился, словно девушка боялась, что кто-нибудь заметит её в таком состоянии.

Хуже всего Ева чувствовала себя тогда, когда была уязвима.

В её понимании показать слабость означало проявить трусость.

Тыльной стороной рукава девушка вытерла слёзы, пытаясь сохранить хотя бы последнюю каплю достоинства.

Она не могла окончательно сдаться.

Не сейчас.

Ева вышла на лоджию дворца, медленно приблизилась к высеченной из камня резной балюстраде и положила руки на её край.

С такой высоты всё казалось маленьким.

Было красиво, но ничто не могло привести мысли в порядок.

— Именно… Если сделать это сейчас, больше не придётся проходить через все эти несчастья. Я положу конец твоей боли, Авелин…

Отчаяние окончательно завладело мыслями девушки.

Ноги казались невероятно слабыми, каждый шаг давался с трудом. Внутри боролись страх, усталость и желание больше ничего не чувствовать.

Хватит ли у этого слабого тела сил продолжать жить?

Ева подняла глаза к небу.

Оно было удивительно ясным ни единого облака.

Невозможно было объяснить, каково это чувствовать себя пленницей мира, созданного собственными руками. Наверное, это был тот единственный момент, когда можно было контролировать всё происходящее.

Но теперь…

Была ли у неё ещё эта власть?

Это больше не имело значения.

В глубине сознания Ева вновь переживала кошмар последних мгновений на Земле.

Образ чудовища снова ворвался в её мысли.

Что сейчас делает мама?

Удалось ли ей выбраться из дома?

Перестал ли плакать её младший брат?

Эти вопросы терзали её разум.

Душа была разорвана на части.

Ева хотела навсегда стереть бесконечный кошмар Авелины, бремя, за которое чувствовала себя ответственной. Ведь именно она была создательницей всех этих несчастий.

В то же время мелькнула мысль: возможно, всё ещё существовал шанс вернуться на Землю.

Хотя в глубине души девушка всегда чувствовала себя там чужой, даже Земля никогда не была для неё настоящим домом.

Возможно, её вообще не должно было существовать.

Может быть, без неё матери было бы не так больно.

Тёплый свистящий ветер коснулся лица.

Никогда прежде Ева не чувствовала такой свободы.

Всё остальное больше не имело значения.

Но прежде чем отчаяние успело окончательно завладеть ею, сильные руки внезапно обхватили ослабшее тело, удерживая от опасного края и возвращая в безопасное место.

Ева инстинктивно ухватилась за плечи своего спасителя и повернула голову.

Перед ней оказалось лицо поразительной красоты, отмеченное, однако, резкой суровостью. Челюсть была напряжённо сжата, а взгляд выдавал едва сдерживаемую ярость.

Чёрные, как угли, волосы падали беспорядочными прядями, а в тёмных глазах читалось лишь глубокое недоумение.

Это стало страшным потрясением и для него, и для неё.

— Принцесса Авелин, вы считаете это шуткой? А если бы меня не было поблизости?! Вы действительно думаете, что смерть решит все проблемы?

Ярость, исказившая его черты, в одно мгновение исчезла, уступив место глубокой боли.

Кассиан смотрел на девушку с таким отчаянием, словно был готов выпустить наружу весь спектр эмоций, которые так долго держал под замком.

Он приблизил лицо к её лицу и крепче обнял принцессу, тяжело опустив голову ей на плечо.

Ева вздрогнула.

— Кто ты… на самом деле? спросила девушка голосом, полным недоумения.

При этих словах мужчина застыл.

Дыхание, которое до этого пытался контролировать, внезапно оборвалось. Хватка ослабла. Кассиан поднял голову с её плеча, и их взгляды снова встретились.

В его глазах больше не было ярости, лишь холод, полный вопросов.

— Я… — слово умерло на губах.

— Зачем ты это сделал? Я больше не могу так жить! Ты не представляешь, что для меня значит находиться в этом мире! выкрикнула девушка, захлёбываясь слезами.

Мужчина остался неподвижен, пристально всматриваясь в её лицо.

На мгновение он протянул руку, чтобы вытереть мокрые щёки, но, тяжело вздохнув, остановился. Вместо этого медленно погладил принцессу по спине, надеясь хотя бы немного её успокоить.

— Я тот, кому приказано вас защищать, наконец произнёс рыцарь.

Ева продолжала всхлипывать, вытирая слёзы рукавом уже промокшего платья.

Увидев это, Кассиан протянул чистый платок.

Девушка упрямо отказалась, резким движением отбив его руку.

— Простите, я просто хотел…

Рыцарь внимательно посмотрел на принцессу, с холодной сосредоточенностью изучая каждую деталь её лица.

Ева была ужасно бледна, но сапфировые глаза оставались такими же завораживающими, как прежде.

Кассиан украдкой осмотрел хрупкую фигуру, убеждаясь, что во время спасения не причинил ей вреда.

— Вы хорошо себя чувствуете, принцесса? спросил он сдержанным тоном.

Взгляд девушки остановился на мужчине.

Всё тело сотрясала дрожь, которую невозможно было унять. Попытка подняться оказалась безуспешной, силы окончательно покинули её, и пришлось снова опереться на его руки.

Самостоятельно добраться до своих покоев она не смогла бы.

Через мгновение сильные руки вновь подхватили принцессу, прижав ближе к груди.

Кассиан медленно поднялся, осторожно удерживая девушку на руках.

— Вам нужно отдохнуть, спокойно произнёс он.

Не дожидаясь согласия, рыцарь уверенно зашагал вперёд, неся лёгкое, словно перо, тело.

— Потерпите ещё немного. Скоро доберёмся до покоев принцессы, сказал Кассиан, входя в огромную дворцовую галерею.

Принцесса слегка приоткрыла веки.

Всё вокруг казалось огромным. Никогда прежде ей не доводилось видеть настолько прекрасных видов.

Женщина, принесшая завтрак, застыла возле двери комнаты. В руках служанка держала поднос, вероятно, с едой.

Растерявшись, женщина распахнула дверь и отступила в сторону.

Кассиан медленно вошёл в комнату, сделал ещё несколько шагов и осторожно уложил принцессу на мягкую кровать.

Несколько секунд мужчина внимательно всматривался в её лицо, склонившись над постелью.

Ева смотрела на него затуманенным взглядом.

Сил больше не было.

Хотелось лишь исчезнуть навсегда.

Всё тело казалось измученным необъяснимой слабостью.

— П-принцесса А-Авелин! испуганно вскрикнула служанка.

Женщина тут же прикрыла рот руками и со слезами на глазах посмотрела на госпожу.

— Принеси лекарственные настойки. Принцесса очень слаба. Проследи, чтобы она полностью принимала их каждый день. И не смей никому рассказывать о случившемся, приказал Кассиан, бросив на служанку холодный взгляд.

— Д-да! ответила женщина и поспешно направилась к двери.

— Можете идти, сказала Ева рыцарю.

Кассиан не двинулся с места.

— Когда вы в последний раз ели?

— Не знаю. Почему это имеет значение?

— Имеет. Вы крайне истощены. Я не уйду, пока не удостоверюсь, что вы приняли всё лекарство.

Ева чувствовала, как всё вокруг кружится. С трудом удавалось различить массивную фигуру мужчины.

Кассиан снова приблизился и на этот раз сел на край кровати.

После нескольких мгновений смертельной тишины в дверь постучали.

— Я принесла настойку, принцесса.

— Войди, ответил рыцарь.

Мужчина внимательно посмотрел на служанку и выразительно указал пальцем на флакон, давая понять, что та должна передать его ему.

— Если выпьете всё, я уйду, сказал Кассиан, вкладывая лекарство в хрупкую руку принцессы.

Ева открыла флакон и поднесла его к губам.

С трудом проглатывая каждую каплю, девушка чувствовала, как резкий запах различных лекарственных трав перехватывает дыхание, а горький вкус вызывает тошноту.

Когда всё было выпито, пустой флакон оказался в руке рыцаря. Ева откинулась на мягкую подушку, готовая заснуть.

Кассиан несколько секунд молча изучал её, затем медленно поднялся с края кровати.

— Надеюсь, вы будете вовремя принимать лекарства и будете достаточно есть.

Ева озадаченно посмотрела ему вслед.

Как только мужчина вышел за дверь, а последние звуки его шагов растворились в коридоре, девушка с облегчением выдохнула.

Приподняв голову с подушки, принцесса посмотрела на служанку.

— Скажи мне, что произошло со мной за последние несколько дней и кто этот мужчина?

Женщина слегка задрожала, после чего ответила:

— В последние дни принцессе было очень плохо. Никто уже не верил, что вы сможете проснуться. Королевский лекарь говорил, что это всего лишь временное состояние, но… я думаю, кто-то что-то подмешивает вам в еду, принцесса. А что насчёт рыцаря…

— Яд? возмущённо переспросила Ева.

— Возможно, принцесса. Король приказал провести расследование.

— Ох… тяжело выдохнула девушка.

Служанка ненадолго замолчала, опустив взгляд.

— Если позволите кое-что сказать, принцесса… Рыцарь Кассиан был единственным, кто приходил узнать о вашем состоянии в эти дни.

— Какой Кассиан?

— Тот мужчина, который сопровождал вас. Он приходил несколько раз, чтобы убедиться, что с вами всё хорошо.

Служанка помолчала и добавила:

— Каждый раз, когда ваше состояние ухудшалось, он звал лекаря и не позволял никому вас беспокоить.

Глава 4

Ева подошла к карете, чтобы отправиться в мрачный замок семьи Торнкрест. Путешествие должно было занять не менее трёх дней, поэтому она не могла оставить Берту во дворце, та была нужна ей как никогда. Ева не представляла, как будет позволять служанкам в этом замке прислуживать ей и помогать с нарядами.

Она уже собиралась подняться в карету, как вдруг тёплая рука мягко обхватила её ладонь, помогая взойти внутрь. Это был Кассиан. Ева нахмурилась и раздражённым движением убрала его руку.

Королевская карета тронулась в путь, оставляя позади величественные стены дворца Синодия.

Первые два дня пейзаж за окном оставался привычным, однако на третий день атмосфера стала гораздо более гнетущей. Ева чувствовала, как её окутывает сонливость, а в нос проникал какой-то специфический, тяжёлый для дыхания запах. Она пыталась следить за реакциями остальных, размышляя, не ощущает ли кто-нибудь ещё той же духоты и удушья.

─ Берта, ты в порядке?

─ Да, ваше высочество. А почему я должна быть не в порядке? недоумённо спросила женщина. Ох, вам плохо? добавила она, внезапно приблизившись к девушке, чтобы понять, что происходит.

─ Нет, не волнуйся. Думаю, я просто устала.

─ Госпожа, потерпите ещё немного. Через несколько часов мы прибудем на место.

Ева приложила руки к вискам, а затем на несколько секунд закрыла ими уши. Какие-то неясные голоса шёпотом подражали человеческой речи, но она не могла разобрать ни слова.

Она подняла глаза к окну кареты, пытаясь найти взглядом мужчину. Кассиан ехал вместе с остальными стражниками, прямо возле кареты.

Девушка застыла.

Его глаза, обычно абсолютно чёрные, внезапно стали красными, словно кровь.

Еву пробрал холодный ужас. Этого не могло быть. В оригинальной истории такие глаза принадлежали демонам или практикующим тёмную магию.

Она широко раскрытыми глазами смотрела на Кассиана, на мгновение потеряв ощущение времени. Почувствовав на себе пристальный взгляд, тот слегка наклонил голову к окну кареты.

В ту же секунду его глаза вновь стали нормальными.

Он тихо постучал пальцем по стеклу и вопросительно посмотрел на неё, словно спрашивая: «Всё в порядке?»

Только тогда Ева пришла в себя и жестом показала, что всё хорошо.

Девушка пыталась оправиться от потрясения, убеждая себя, что, возможно, ей всё это просто привиделось.

Но что, если нет?..

Карета остановилась. Кассиан первым спешился и открыл дверцу, после чего протянул ей руку.

Ева испуганно посмотрела на него. И всё же в этом жесте было что-то до боли знакомое, и, сама не понимая почему, она вложила в его ладонь дрожащую руку, выдавив из себя слабую улыбку.

Мужчина наклонился и осторожно поднял её на руки, прижав к груди.

─ Я заметил, что вы устали. Я провожу вас внутрь замка.

─ Не нужно, я могу сама, попыталась возразить Ева.

─ Тсс... прошептал Кассиан. Если вы меня послушаете, вам не придётся долго беседовать с графиней. Вы ведь не хотите этого, верно?

Девушка хотела, как обычно, возразить, но холодная дрожь пронзила её сердце.

Ева уверенно кивнула.

Кассиан усмехнулся уголком губ, отвёл от неё взгляд и продолжил идти к огромному замку.

Хотя он был почти таким же высоким, как дворец Синодия, это здание обладало совершенно иной атмосферой. Его стены были тёмно-серыми, почти чёрными, и всё же само строение было невероятно красивым.

Ева прислонила голову к его плечу, обхватив его руками.

Огромные двери распахнулись, и девушка прикрыла глаза, втайне надеясь, что ей не придётся ни с кем встречаться.

─ О, моя дорогая Авелина, как же долго я тебя ждала! воскликнул незнакомый голос.

Девушка медленно моргнула, пытаясь определить, откуда он исходил.

Перед ними стояла женщина с рыжеватыми волосами и доброжелательной улыбкой.

Ева застыла.

Виктория Торнкрест.

Она почувствовала, как тревога поднимается в груди, но сохранила спокойствие. Нельзя было позволить ей заметить свой страх.

Ева заметила, что взгляд графини остановился на рыцаре, державшем её на руках.

Девушка слегка толкнула Кассиана локтем, однако тот даже не ослабил хватку.

─ Принцесса Авелина не слишком хорошо себя чувствует, графиня, вмешался Кассиан уважительным тоном. Она проделала долгий и утомительный путь, поэтому ей необходим отдых.

─ Ох, конечно! быстро ответила Виктория. Я немедленно распоряжусь, чтобы служанки проводили вас в комнаты. Надеюсь, завтра ты будешь чувствовать себя гораздо лучше, дорогая. Валериус будет приятно удивлён, увидев тебя, сказала женщина, собираясь попрощаться.

Услышав это имя, Кассиан сжал челюсти от едва заметного, но почти болезненного напряжения, однако его взгляд остался устремлённым прямо перед собой.

─ Подождите, остановила её Ева. На протяжении всего моего пребывания здесь я буду есть только то, что приготовит моя служанка Берта.

Графиня Торнкрест остановилась.

─ Какой... интересный выбор, произнесла она. Вы считаете, что у нас блюда не такие хорошие, как в королевском дворце?

Ева напряглась в объятиях Кассиана.

─ Конечно же, нет. Просто Берта лучше всех знает мой режим питания и знает, что мне приготовить. Я довольно привередлива в еде, но благодарю вас за заботу.

─ Разумеется, я понимаю. Я слышала, что в последнее время вы чувствовали себя не слишком хорошо, произнесла графиня.

─ Сейчас я в порядке, не беспокойтесь.

Служанки тут же появились, чтобы проводить их в комнаты, где им предстояло остановиться.

Ева чувствовала себя крайне неловко: Кассиан даже теперь не ослаблял своей хватки.

Лишь войдя в спальню, мужчина осторожно опустил её на мягкую постель.

─ Почему ты ведёшь себя так, будто у меня совсем нет власти?! возмущённо спросила Ева.

─ Прошу прощения, принцесса, спокойно ответил Кассиан.

─ Чтобы я тебя простила, тебе придётся честно ответить на один вопрос.

─ Интересно. Я слушаю, произнёс мужчина.

─ Почему твои глаза стали красными, когда мы проезжали через Терновый лес? Насколько мне известно, такие глаза не появляются без причины.

Лицо мужчины изменилось.

Он был не просто удивлён, он был обеспокоен.

Как она заметила?

─ Красными глазами? повторил он, сохраняя спокойствие. Вы слишком устали, принцесса. От усталости разум способен сыграть с человеком злую шутку.

─ Неужели?.. недоверчиво протянула Ева.Что ж, пусть будет по-твоему. Уходи. На сегодня достаточно. Я устала.

─ Разумеется, ваше высочество, твёрдо ответил рыцарь и покинул комнату.

Глава 5

Молодая принцесса направлялась в бальный зал замка Торнкрест в сопровождении Кассиана. Когда двойные двери распахнулись, в её голове столкнулось множество мыслей. Она прекрасно знала, что все взгляды уже прикованы к ней.

Ева заметила вдали Валериуса. Тот сосредоточенно беседовал с несколькими гостями, хотя сами они то и дело поглядывали в её сторону. Ангельское лицо принцессы обрамляли украшения, усыпанные рубинами, а платье с безупречной элегантностью подчёркивало её фигуру. Было невозможно не привлечь всеобщее внимание.

Заметив, что никто не слушает его внушительную речь, Валериус обернулся и увидел девушку. Она смотрела на него с лёгким негодованием.

— Принцесса Авелин, вы прекрасно выглядите. Для меня было бы честью, если бы сегодня вы подарили мне первый танец, произнёс мужчина, протягивая ей руку, ожидая, что она позволит поцеловать её.

Ева улыбнулась и, не отвечая на его фальшивый жест, произнесла:

— Мне жаль, но мой первый танец уже принадлежит другому. Зато последний я могу подарить вам.

С этими словами девушка отвернулась и посмотрела прямо на Кассиана.

Тот наблюдал за ней из тени, подобно волку, ожидающему знака своей хозяйки, прежде чем отправиться на охоту.

Валериус застыл.

Но прежде чем Ева успела сделать шаг к своему рыцарю, её путь преградила знакомая фигура.

Это был Эдуард.

— Что ж, принцесса Авелин... Если первый танец не принадлежит Валериусу, тогда, может быть, вы подарите его мне? произнёс юноша с обаятельной улыбкой.

Девушка прищурилась и, не ответив ни слова, грациозно положила руку ему на плечо, принимая приглашение.

Они оба поддались ритму музыки. Эдуард использовал каждое движение, чтобы продемонстрировать свою дерзкую самоуверенность. Он не переставал улыбаться ей, иногда что-то шептал на ухо, а затем сам смеялся над собственными бессмысленными шутками.

Когда последние ноты музыки стихли в отдалённых уголках зала, Эдуард увлёк её в самое укромное место, сославшись на необходимость серьёзного разговора.

К ним подошла служанка с двумя серебряными кубками вина. Эдуард взял оба, протягивая один из них принцессе.

— Предлагаю сполна отпраздновать этот день. Скоро наши семьи объединят свои корни, и меня это несказанно радует. Не так ли? произнёс Эдуард, бросив на неё тяжёлый взгляд.

— Нет, благодарю. Я предпочту, чтобы ты первым выпил из этого кубка, спокойно ответила она, прекрасно зная, что скрывается за алым блеском вина.

Не дав ему времени среагировать, Ева крепко схватила Эдуарда за запястье.

Серебряный кубок тихо звякнул, когда девушка медленно отвела его руку назад, направляя сосуд к горлу юноши.

Эдуард попытался вырваться, но Ева тут же пресекла его движение. Воспользовавшись глубоким разрезом платья, она просунула пальцы под красноватую ткань. Отработанным движением расстегнула небольшую кожаную застёжку и вытащила кинжал из ножен.

Холодное лезвие оказалось у горла юноши прежде, чем тот успел осознать происходящее.

По плечам Эдуарда пробежала дрожь.

Ева слегка надавила, позволив капле крови упасть в кубок, а затем прошептала:

— Это последний раз, когда ты позволяешь себе подобную дерзость. Кем ты себя возомнил? Какое право ты имел пытаться отравить меня? Вам обоим не место во дворце Селенеи. Трон не достанется ни тебе, ни твоему брату. Я разберусь с вами обоими. Запомни это.

Ева убрала кинжал и осторожно вытерла оставшийся на лезвии след крови о воротник его одежды. Она сделала шаг назад, собираясь уйти, но внезапно чья-то рука с силой схватила её за предплечье. Вокруг раздался звон упавших на пол кубков.

— Проклятая! Тебя даже сам король не считает своей дочерью, а ты думаешь, что достойна такой власти?! взревел Эдуард, охваченный яростью.

— Достойна я её или нет не твоё дело. Не думаю, что ты находишься в более приятном положении, чем я, находясь в замке Торнкрест. Не так ли, Эдуард?

— Жалкая мерзавка! процедил он, вырывая кинжал из её руки и направляя его на Еву.

Она должна была испугаться, отступить или попытаться остановить его, но её взгляд оставался пустым и отстранённым. На мгновение Ева словно перестала замечать происходящее вокруг.

— Чего ты ждёшь? вызывающе спросила она.

Она перехватила его руки и заставила клинок приблизиться к себе.

Юноша застыл, не сводя с неё взгляда.

— Пфф, ты совсем с ума сошла. Не знаю, что ты задумала на этот раз, но у тебя ничего не выйдет, пробормотал Эдуард, после чего отбросил кинжал в сторону.

— Мне не нужен никакой план, чтобы справиться с трусом.

— Ты сама ищешь смерти, и правильно делаешь. Но я не позволю тебе получить её иначе, кроме как в мучениях.

─ Мучения? раздался громкий голос из тени.

Шаги незнакомца эхом отдавались в коридоре, и Эдуард широко раскрыл глаза.

— Что ты здесь делаешь? Я ведь ясно приказал, чтобы поблизости не было ни одного слуги!

— Именно. Потому что я не слуга, ответил мужчина, и его голос прозвучал уже совсем рядом.

Он протянул руку между ними и спокойным, почти элегантным движением отодвинул Эдуарда в сторону.

— Прошу прощения, младший граф, но не думаю, что вы поступили разумно, обращаясь с молодой принцессой подобным образом.

— Это твой рыцарь? спросил Эдуард, с презрением взглянув на девушку.

— Да.

— Что ж, рыцарь, ты не имеешь права указывать мне, что делать! В конце концов, пострадал здесь я. Эта негодница набросилась на меня с кинжалом!

— Не знал, что такое хрупкое создание способно обращаться с оружием, заметил мужчина, недоверчиво взглянув на девушку.

— Я умею гораздо больше. Ты меня недооцениваешь, холодно ответила Ева.

— Несомненно. Позже вы мне это продемонстрируете, добавил рыцарь.

— Какая глупость! Запомни, тебе не сойдёт с рук то, что ты сегодня сделал! процедил Эдуард сквозь зубы, прежде чем резко развернуться и уйти прочь широкими шагами.

Кассиан некоторое время молча смотрел вслед Эдуарду, затем задумчиво перевёл взгляд на Еву и почесал подбородок.

— Почему ты так смотришь? спросила девушка.

— Принцесса действительно умеет обращаться с оружием?

— Немного. Но если бы ты меня обучил, я бы смогла гораздо лучше.

— Тогда получается, вам больше не понадобится рыцарь.

— Значит, ты мне больше не нужен.

В уголках губ девушки появилась едва заметная улыбка.

Кассиан замолчал.

Несколько мгновений он неподвижно смотрел на неё. В его тёмных глазах мелькнула искра удивления и недоумения.

— Вы понимаете, что Эдуард попытается отомстить?

— И что? раздражённо ответила Ева. После бала я удостою своим присутствием ужин в доме графской семьи.

— Я думал, вы отказались, кдивился мужчина.

— Следуй за мной. Сначала я хочу кое-что проверить. У нас не так много времени, но думаю, мы успеем до того, как они начнут нас искать.

Ева направилась в самый конец галереи.

Они остановились перед дверями библиотеки.

Стражи поблизости отсутствовали.

— Приказ Эдуарда сыграл мне на руку. Открывай двери.

Кассиан выполнил её приказ, продолжая наблюдать за странным поведением принцессы.

— Прошу прощения, что спрашиваю, но вы что-то ищете?

Ева ничего не ответила. Вскоре она взялась за лестницу и придвинула её к высокому книжному шкафу. Нервно перебирая книги, она искала что-то среди полок.

— О, нашла! — воскликнула девушка, раскрывая книгу. Кассиан? Кассиан!

Тревожно спустившись с лестницы, девушка начала искать рыцаря. Она несколько раз обошла стеллажи, но так и не смогла его найти.

— Он ушёл без меня? Странно...

Едва она собиралась сделать шаг к выходу, как в висках внезапно вспыхнула острая боль.

— Вы кого-то ищете? раздался знакомый, приглушённый голос.

Она тяжело моргнула и огляделась, но боль мешала сосредоточиться.

— Я была уверена, что поблизости больше никого нет, прошептала принцесса.

Книга выпала из её рук. Наклонившись, чтобы поднять её, Ева вдруг увидела рядом со стеллажом лицо Кассиана.

Его лоб был в крови.

Ева испугалась.

Несколько силуэтов уже приближались к ним.

Внезапно кто-то крепко схватил девушку за волосы, а в следующую секунду тяжёлый удар пришёлся по затылку.

Ева рухнула на пол, успев в последний момент увидеть перед собой окровавленное лицо своего рыцаря.