Трон галактики будет моим! Книга 9 — Тень Термидора

Глава 1. Крысиный король

Только очутившись снаружи купола я понял, что переоценил свои физические возможности. Нет, я был полностью уверен в себе как в рукопашнике. Как в абордажнике, бластфайтере, адепте энергии Большого Взрыва…

Но вот холод — к нему я не был готов.

Разбаловал меня климат Герберы. Ох, разбаловал. И на Первопрестольной тепло было. Даже на Войпеле, в зоне лесотундры, куда нас угораздило свалиться три недели назад, всё было сильно лучше, чем здесь, на экваторе Гиацинта.

Пока я прошёл от гермодверей ангара до глайдербайка — лёгкие уже начало жечь холодом.

А когда открылись ворота, и поисковая группа бодро вынырнула на ледяные торосы — я сразу почувствовал, что задыхаюсь и жадно схватился за мундштук маски. Минус сорок, ветер двадцать метров в секунду, а главное — дикая нехватка кислорода.

И это мы ещё только выехали! Да, я был в утеплённом легком комбезе-скафандре, и кислородная маска прилагалась, но я сразу понимал, что этого всего может быть недостаточно, и надо экономить.

Благо, глайдербайк достаточно быстро включил обогрев сиденья и руля, да и организм потихоньку адаптировался к этой жути. Стало чуть менее дискомфортно.

Мы с Дашей вызвались помогать в поисках преступника. Точнее, не вполне вызвались, и не вполне помогать, и не вполне в поиске. И не вполне «мы» — я до сих пор держал инкогнито и по всем протоколам прошёл как вооружённый волонтёр. А Даша, как-никак, до сих пор состояла в Гиацинтовой Гвардейской Пехоте

Мы решили возглавить охоту на негодяя — как минимум, в нашем секторе.

Ясно, что поиск одного террориста на планете в космическую эру звучит как поиск иголки в стоге сена. Причём иголки, уже давно уехавшей на проехавшей мимо стога сена телеги. Но Гиацинт, всё-таки, был купольной планетой, насквозь просвечиваемый камерами и хранящий гигантский объём данных о передвижении всех на свете.

И мы знали, что Яков Церберов-Дубский, восставший из пепла «крысиный король» из, казалось бы, наглухо уничтоженного мною рода Церберовых — последний раз на камерах был замечен именно здесь, в «Полисе-3», через пару минут после террористического акта на лифтовой станции. Вероятно, он успел проехать полторы тыщи километров на маглеве после того, как устроил последний теракт.

А возможно — пытался подобраться поближе ко мне.

А также были основания полагать, что он не станет стартовать — по крайней мере, сейчас, когда каждый подозрительный челнок будет сразу держаться на прицеле. И, по крайней мере, не станет это делать рядом с купольниками.

Значит, искать надо было где-то в окрестностях, в экваториальном поясе планеты.

Только вот загвоздка — было это всё целых пятьдесят минут назад. Чрезвычайно много даже для скоростей планетарных средств передвижения.

— Нет, ты серьёзно разболтал этому засранцу, что летишь на свидание?! — продолжала нежно попиливать меня Даша в наушник по нашему личному каналу. — Он же всё понял!

— Во-первых, я тогда не знал, кто он такой, — парировал я. — Во-вторых — я ничего конкретного не сказал и, разумеется, тебя не назвал.

Мы мчали через поле, усеянное торчащими из многовекового снега каменными останцами и сложными структурами. Двенадцать человек, двое из которых — как и Даша, были в гиацинтовой броне, тридцать сервов и две сотни дронов мчали параллельными курсами, широким веером разлетаясь по ледяным пустыням. Я же держался ближе к Даше — она точно лучше знала здесь дорогу.

— Кому ещё ты разболтал? — продолжала Даша.

— Ещё раз. Я. Никому. Не. Разболтал. Я летел на планету инкогнито. Ты же не думаешь, что я позволю кому-то как-то оскорбить твою честь?

Сказал — и тут же нырнул в маску. На таком морозе и с таким разряжённым давлением более-менее длинные реплики произносятся с большим трудом. И как только у Даши дыхалки хватает?

— Не позволишь. Это да. Но это же так очевидно! Всё просчитывается. Из Ордена Безумия я — единственная человеческого женского полу, кто был на Гиацинте.

Тут было сложно поспорить. Единственная женского полу. А то, что журналистам логичнее всего было искать любовь набирающего популярность молодого адмирала именно из числа его ближайшего боевого окружения — было очевидным.

Зря я проговорился. Переоценил степень своего инкогнито. С другой стороны — учитывая, как много людей были на вокзале в тот момент, когда мы встретились с Дашей после разлуки…

Оба были молодцы, в общем.

— Всё так. И единственная красивая к тому же, — согласился я. — Но не скрывать же теперь всё это до конца веков?

— Не переводи тему, Саша! Ишь ты, решил спрыгнуть при помощи комплимента! Нам теперь точно придётся его прикончить!

— Дашенька, у нас чего, первый скандал?

— Второй. Ты забыл, как тебе сообщение про ребёнка от Олдриной пришло, когда мы чуть не поцеловались?

И точно. Чуть не забыл. Ну, и надо сказать, что Даша скандалила не так ужасно, как некоторые другие могут. Мягенько так, и, в общем-то, по делу, да и неизбежны подобные реакции. Когда я стану Императором — ей, как Императрице, предстоит стать одной из немногих людей в галактике, которой будет позволено доносить мне корректирующую обратную связь вот таким вот образом.

Ну, разумеется, до разумного предела — перегибать палку я не позволю даже ей.

— Скажи-ка лучше, дорогая, куда мы едем? Ты сказала про какой-то лабиринт.

— Великий Лабиринт Рукокрылова. Природно-урбанистический памятник, тебе что, в школе не рассказывали? Ах да, ты же не местный. Вот между теми горами, видишь? Три часа пути от «Полиса-3» на север. Во времена Первой Империи, в первый век колонизации местный лендлорд решил построить здесь то ли какой-то аттракцион, то ли город будущего. В леднике, в вечной мерзлоте. Очень много денег угрохал, тысячи рабочих положил, там дура такая двадцать на пятьдесят километров.

— И как, построил?

— Нет, без вести пропал. По легенде — превратился в летучую мышь. Там в пещерах раз в десять лет регулярно появляется какая-то шайка беспредельщиков, которая совершает налёты на транспортники до шахт на хребте Столбовского. Мы на практике гоняли там парочку.

— Так ещё десяти лет не прошло? — заметил я.

— Ну как ты появился — сразу как-то время быстрее стало лететь! — парировала Даша и слегка вильнула корпусом байка в мою сторону, в назидание.

Дальше летели молча. Разговаривать было тяжело. В голосовом чате поисковой команды то и дело сообщали что-то вроде «приближаюсь к контрольной точке, следов нет», либо «достиг объекта такого-то — встаю на остановку».

У меня были задачи. Я держал курс и Во Внутреннем экране переписывался с нашими.

С Герберы говорили, что погибло четыре серва и один человек, десяток был ранен, их уже нашли и спасли, продолжали разгребать завалы.

На Геркулесе погиб один серв, было ранено три человека.

Отчасти я был рад — что смертей оказалось не так много, как хотелось бы. Взрывные устройства были ультракомпактные и маломощные. С другой стороны — ему удалось подобраться близко ко мне. Очень близко. Но что самое неприятное — он сделал всё это не с целью прикончить побольше людей. А по вполне классической древней мерзопакостной схеме мамкиных тероррюг — с целью громко сообщить о себе. Видимо, было что ему сказать.

А значит, он скоро что-то точно скажет.

Мы останавливались всего один раз, чтобы отдохнуть и выпить воды из термофляжек. В основном же мчали строго вперёд, на север, примерно под двести километров в час. Ландшафт менялся, стал более бугристый и шёл в гору. мы пересекали гроты и ущелья, из которых шёл пар. Геотермальные источники, значит. Наверное, и подлёдные озёра есть. И живность в них есть, наверное. Я слышал, что на Гиацинте имеются оазисы, но в подробности особо не вникал. Хотя зря — как-никак, это была практически родная планета для Даши, и мне хотелось знать больше обо всём, что с ней связано.

Надо будет расспросить.

Тем временем пришла аналитика — от Октавии и от местной Гиацинтовой Пехоты, со спутников. Схема и маршруты всех возможных передвижений от города. За последние часы десяток маршрутов глайдеров и глайдер-такси отправились к Лабиринты. Как тут же пояснила Даша — туристы. Что логично, из трёхмиллионного города к подобной достопримечательности периодически совершаются частные и массовые экскурсии.

Даша то и дело врывалась в эфир и отдавала поручения:

— Восьмой, одиннадцатый — давайте ко второму входу. Седьмой — как у вас дела?

— Догнали экскурсионный фургон на трассе. Приказываем остановиться и досмотреть?

— Да, конечно. Только если там есть дети — не задерживайте сильно, и не заморозьте никого.

Мне было приятно за ней наблюдать и на время отдать бразды правления. Делегирование — наше всё, по крайней мере, пока оно безопасно для мероприятия и для его участников.

Рядом с нами двигались параллельным курсом четыре поисковых дрона и три серва поддержки. Стрелять сервы не могли — лишь помочь при поимке, да при разного рода инцидентах. Пятеро из них везли тяжёлые орудия в глайдербайках, ещё несколько — раздвижные укрытия и бронелисты. В общем, нормальная полицейская операция, вполне отлаженный механизм.

Только я чувствовал, что начинаю медленно отмерзать. Сейчас бы чаёчку крепкого. И спину разогнуть…

Но нет. Терпи, Саша, терпи. Рано расслабляться.

— Вон оно! Уже почти приехали! — очень вовремя сообщила Даша. — Тридцать третий, семнадцатый — входим в третьи ворота.

И точно — я разглядел в холодной дымке очертания массивной ледяной стены, идущей, казалось, с одного края горизонта до другого. Метров сорок, не меньше. И примерно в полукилометре от нас виднелся квадратной формы не то проём, не то обвалившаяся арка, в которую уже, судя по подсветке Внутреннего Экрана, нырнул уже с десяток сервов и людей.

— Мы же не будем проходить лабиринт?

— Нет, конечно. Пойдём по гребням, вслед за дронами. Правда, они местами разрушены, придётся нырять.

— Ты точно не устала? — уточнил я.

Внутри лабиринта, как обнаружилось, местами был плоский базальтовый пол, и было ощутимо теплее, видимо, из-за отсутствия ветра.

— Если ты просто сам замерз, Сашенька, а не хочешь изобразить заботу, то просто можешь сказать. Я же понимаю, что организм и генетика не адаптированы к такому.

— Заботушка ты моя, — усмехнулся я.

Ну, подъехавшие сервы быстро, за две минуты соединили из раскладных сегментов палатку, внутри, за поворотом от въезда в лабиринт. Два на два метра, термопушка с газогенератором и прочие удобства.

Сами сервы быстро встали вокруг, образовав дополнительную опору для палатки. Хорошая модель, морозостойкая.

— Перерыв десять минут, — скомандовала Даша.

Удивительно, десяти минут вполне хватило, чтобы согреться, отдышаться и перекусить.

И чтобы даже устроить кратковременные обнимашки с примирением после нашей небольшой ссоры.

— Я на тебя не сержусь, — сказала Даша. — Просто взбесилась, что мы, оказывается, не добили кого-то из улетевших на Арабелле.

— Ну, суд с соответствующим приговором для этого террорюги будет обеспечен. И очень вероятно, что он не доживёт до суда, — хмыкнул я. — Ну, что, нам пора?

— Пора. Дроны засекли несколько подозрительных глайдеров. Ближе к центру лабиринта.

Перед нами возникла голографическая карта лабиринта, транслируемая с коммуникатора Даши. Мы были у самого южного края, у основания длинного прямоугольника, протянувшегося на север между двух гор. Левее прямоугольника шла высеченная в леднике трубопроводная трасса, ведущая к упомянутому Дашей хребту с десятком малонаселённых шахтных посёлков.

Туда уже умчалась группа реагирования, да и местная полиция была поднята на уши. Нас же интересовало всё, что южнее этого сектора.

— А это что за строение? — тыкнул я в самый центр лабиринта, примерно в пятнадцати километрах от нас.

— Это полузаброшенный туристический центр. Говорят, лет сто назад в Лабиринт водили большие централизованные экскурсии из Орхидеи, потом всё пришло в упадок. Да и в целом как-то не модно стало в Лабиринт ездить.

— Понимаю. Смена культурной традиции, — хмыкнул я.

А сам поймал себя на мысли, что лезть наружу совсем не хочется. Тут тепло, чуть выше ноля градусов, и тут Даша. А снаружи — половина атмосферного давления и холод.

— Если хочешь — останься, — прищурилась Даша. — Я сама его догоню и выслежу.

— И не надейся, — сказал я, сопроводив нажатием невидимой кнопки у неё на носу.

И уже решился, чтобы выйти наружу и дать команду сервам сворачивать палатку, как со спутника в коммуникатор прорезался звонок от Октавии.

— Господин Рыцарь! Этот мерзавец сделал заявление! По всем негосударственным каналам уже крутят это видео! Я стараюсь почистить!

— Если они уже крутят — то смысла чистить бесполезно. Надо отвечать, а не крутить. Ну, и давайте посмотрим, что ли.

Я открыл видео в коммуникаторе.

Видео, очевидно, было записано давно. Человек был в маске. Но контур черепа угадывался и отлично совпадал с тем самым человеком, с которым я мило беседовал в рейсе до Гиацинта. Голос был изменён.

— Граждане Герберы, Орхидеи, Гиацинта и Гефеста. Говорит Лига Повстанцев Сефирота! Мы объединяем всех тех, кого унизил, растоптал, обидил режим диктатора Александра Иванова. Иванов лишь прикрывается борьбой с Ордой! Его цель — безграничная, бессмысленная власть. И ради этой власти — он готов пойти на всё, что угодно. Его цель — наступить на горло нашей с вами свободе! Он жаждет согнать всех в гигантские трудовые лагеря, чтобы под предлогом борьбы клепать флот и строить своё богатство. Мы все знаем, насколько это бессмысленная трата денег и человеческих сил! Те взрывы, которые мы совершили — не были направлены против мирных граждан планеты. Мы направили их против бессмысленной военщины Александра Иванова, бряцающего оружием под предлогом заботы об Империи. Править Герберой должен не он, а достойный правитель, обладающий этим по праву и по установленному порядку. Править системой должен быть князь Иннокентий, насильно удерживаемый графом. И мы публикуем обращение к Александру Иванову: остановись. Оставь своё богатство. И покинь пост графа Герберы. Иначе наша борьба будет продолжена!

Неприятно, подумалось мне.

Нет, человек этот, действительно, очень проникся псевдоромантикой экстремистов времён реальности Пантеона, осуждаемых всеми, какими можно, историками. Это надо было придумать — менять голос и накладывать маску. Ведь это распознаётся — и даже тогда, в древности научились в итоге распознавать на раз-два. Но надо отдать должное — за ниточки человек дёргает очень, очень эффективные. Всё по старинным учебникам информационных войн.

Законы эти работали и работают из поколения в поколение, и работают на топливе инстинкта сепарации всей городской молодёжи. Двадцатилетнему балбесу, живущему со строгими родителями, достаточно вкинуть всё, что угодно на тему угнетаемой свободы — и юноша уже готов лезть на баррикады, хотя ни знаний о политике, ни знаний истории у него нет. И, да, таковых будет в процентном отношении не так много, но достаточно, чтобы зажечь народный костёр при любом закручивании гаек и затягивании поясов…

— Ты что-то задумался, Саш, — тронула меня за плечо Даша.

— Знаешь, есть, над чем задуматься. Скажи-ка, я тиран?

— Не тиран.

— Я это всё делаю ради собственного обогащения?

— Ну… вроде нет. Мы тут с Ордой боремся. И для людей ты много делаешь.

— Ага, ага. Ну, то есть, ты не против, чтобы этого человека мы слегка притопим в сельском сортире?

— Почему обязательно в сортире? — нахмурилась Даша.

— Говорят, такая традиция историческая была. В общем, Даша, мы сейчас задержимся ещё на десять минут.

Следующие несколько минут я раздавал указания.

Разобраться и проработать все медиа-концерны, которые первыми выложили эту дрянь.

Записать видео с Иннокентием Нероновым и его сестрой. Показать его полноценным молодым правителем системы. Болтать паренёк научился, и глупости не говорил. Затем — найти Стефана Церберова, старшего из уцелевших внуков Церберова. Того самого балбеса, который глайдер-гонки в Западной Гербере устраивал. Узнать, выходил ли на связь его дядюшка, какие у него остались связи на планете — и прочее.

Ну, и несколько указаний, касательных охраны особо важных объектов.

А далее я привёл себя в порядок, чтобы было видно моё лицо и включил камеру в коммуникаторе на запись:

— Подданные Империи Системы Сефирот. Говорит Граф-регент планеты Гербера, Александр Игнатьевич Иванов. Многие из вас, видимо, уже посмотрели видеосообщение террориста, который называет себя освободителем. Ну, и вот — пишу сообщение в ответ. Мы знаем, кто ты, Яша Церберов-Дубский. Ты - Крысиный Король. Мы знаем, как ты заслужил свою свободу — перебил всех на сбежавшем от битвы корабле, чтобы остаться в живых. Мы знаем, какими тиранами, коррупционерами и работорговцами был твой род, который я соизволил не уничтожить полностью. И мы прекрасно понимаем, какие гигантские финансовые активы ты потерял в результате смены власти на Гербере. Единственное, что мы не знаем — кто твой покровитель? Кто позволяет тебе снимать и транслировать такую чепуху? Может, сам скажешь, или нет? Хотя нет. Не говори. С террористами мы не ведём переговоров. Мы их попросту убиваем. И мы уже почти нашли тебя, Яша. Мы уже очень близко. Можешь уже не бежать.

Вот примерно такой экспромт я и написал. И отправил Октавии — пусть развлекается.

— Ну, а теперь — точно пошли, — сообщил я Даше и снова намерился открыть створки палатки.

Как вдруг услышал снаружи грохот, тяжёлые шаги, а затем — характерные звуки бластерных выстрелов, испаряющих ледяные стены Лабиринта.

Услышал — и тут же активировал щит, оказавшийся очень кстати.

Потому что следующий бластерный выстрел угодил прямиком в створ нашей палатки.

Ну, и чего? Неужели нас опередили?

Глава 2. Снежный бабай

Первая мысль была вполне очевидной — наш противник нашёл нас первым. В этом случае я бы мог ему мысленно поаплодировать. Ну, перед тем, как прикончить.

Но у меня уже имелся некоторый опыт борьбы с политическими и боевыми соперниками. И как-то сразу быстро я сообразил, что происходит что-то другое, да. Ну не бывает так, чтобы я только что записал публичное обращение к своему свежеявленному врагу. И вот он уже — на пороге. Прямо здесь.

Не, не бывает. К тому же, такой товарищ, как этот наш Яков — точно не полезет на рожон. Даже если и действительно ему вдруг успешно удалось превратить меня из охотника в жертву — он перестрахуется и попытается прикончить меня удалённо. Издалека.

Вот примерно такие мысли у меня были, когда я, схватив Дашу, прижал её к себе.

А затем услышал странный, очень неприятный хруст за палаткой. Я знал, что так звучит — сминаемые конечности сервов. Очень, очень неприятно, почти как вилкой по стеклянной тарелке.

А затем — совсем новый, неприятный звук. Что-то вроде тихого, но очень хищного свиста, как у птиц.

Только вот это была не птица.

В тот самый момент, когда мы всё-таки решились отправиться на выход — что-то огромное, белоснежное и волосатое атаковало нашу палатку. Передние раздвижные щиты были сорваны, ледяной ветер ударил в лицо, а вместе с ним — новый, неприятный запах. Что-то из разряда не то аммиака, не то иной химозы.

Ладно, что дыхательная маска сразу оказалась на мне.

А в следующий миг я не глядя метнул силовое копьё.

Тварь отбросило на десяток метров, к противоположной стене лабиринта. Только тогда мне удалось разглядеть нападавшего. Внешне это нечто выглядело, как гибрид четырёхметрового полярного медведя и здоровенного, белоснежного и волосатого паука или сухопутного краба. Хищная волосатая морда с чем-то вроде гривы, хелицеры, здоровенные клешни с метровыми острейшими лезвиями, которыми он покромсал в капусту сервов сопровождения.

Из-за спины раздался пронзительный визг Даши.

— Бабай! Бабай! Убери! Убери от меня эту дрянь!

А следом — хаотичная пальба из бластера вперемешку с плазменными всполохами из гиацинтового доспеха.

Да, много ещё я о своей избраннице не знаю. Кто мог предвидеть, что у нашей смелой воительницы вдруг проснётся банальная арахнофобия?

Бабай, значит. Наверняка этой тварью пугали в детстве всех детишек в Полисе-3. Ну, могу понять — мало того, что четырёхметровый и похож на паука, так ещё и, похоже, кремний-аммиачно-фосфорная органика, характерная для многих ледяных планет. Та ещё дрянь, гарантированно ядовитая и очень живучая. Придётся разбираться самому.

Наверху кружила парочка поисковых квадрокоптеров, хищник поднялся на дыбы, ловко поймал в полёте одного из дронов и швырнул о стенку.

Один из разрубленных пополам сервов продолжал из сугроба палить по бабаю из бластера. Только вот ни бластер, ни дашины плазморезы тут не были гарантией. Зверь был юркий, он отпрыгивал и уклонялся, а очень густая хитиновая псевдошерсть работала как многослойный композит — от бластерных болтов в ней появлялись глубокие подпалины, но до органов они не доставали.

— В морду! Целься в морду! — приказал я серву, откинув его ещё одним плазменным копьём.

И он выстрелил, и даже попал, правда, в край морды. Твари опалило хелицеры и левую пару глаз. Бабай пронзительно завизжал, захрипел, и бросился в атаку.

Я принял его щитом, который поставил передо мной и Дашей. На секунды две, пока он скрёбся и давил расплавленную морду, истекающую вонючей слизью, а затем отпустил щит, пропустил вперёд, чтобы он воткнулся в развалины палатки, а сам, достав кинжал с Гуля из голенища сапога, подпрыгнул вверх и обратным хватом саданул туда, где под шерстью должен был быть затылок.

Показалось, что это будет достаточно красивым и эпичным завершением нашего сурового поединка во льдах.

Кинжал соскользнул куда-то вбок, попал в расщелину между хитиновыми броневыми пластинами. И застрял. Защемило его крепко.

А отпускать я его не хотел, как-никак, я его вполне честно выиграл в шароклетке. И это на данный момент был моё единственное оружие, которое я прихватил с Герберы! Не считая штатного бластера, но бластеры я не любил.

Поэтому, когда зверь, получив прямо в морду плазмаком от всё ещё пронзительно-визжащей Даши, отпрыгнул назад — мне ничего другого не оставалось, кроме как подпрыгнуть, повиснуть на его шее, вцепившись в шерсть, а затем, подтянувшись, запрыгнуть на макушку и оседлать эту ледяную тварь.

Удар по межушному ганглию, или что там у него между мозга, особенного влияния не оказал. Более того, благодаря нему зверь, похоже, наконец-то осознал, что ему тут не рады, и что стоит поискать какую-то куда менее агрессивную добычу.

Ну а потому в три прыжка запрыгнул наверх по стене лабиринта, и неторопливо посеменил по её верхней кромке, прямо навстречу пронизывающему ветру, переодически дёргаясь то влево, то вправо, явно желая меня сбросить. Правда, очень скоро уже перестал это делать, поняв, что бессмысленно.

А ещё и перепрыгивал через десятиметровые проходы в лабиринте, чтобы срезать маршрут по стене! Отличный аттракцион. Наверное, приснопамятный барон Рукокрылов примерно такие развлечения для своих жителей и планировал.

Так, неприятная ситуация. Сервы все порублены, Даша боится павуков и вряд ли мне поможет. И клинок заклинило! Мне не оставалось ничего другого, как молотить кулаками в броневых перчатках по крепкой черепушке зверюги и пытаться вытащить кинжал.

Ну, и смотреть по сторонам, на лабиринт.

У подножия левой горы, свободной ото льда, как я заметил, поднимались вверх столбы пара. Вулкан, получается? Интересно, как часто здесь бывают извержения. Видимо, бывают. Видимо, они и дают силу всей это экосистеме. Микробы во льду и снегу потребляют неорганические микроэлементы. Кое-где растёт что-то вроде лишайников, симбиотической формы жизни, потребляющей и неорганику, и свет, и газы из атмосферы. Это всё едят мелкие твари, вроде насекомых или мелких грызунов, роющих туннели в снегу, или гуляющих поближе к гейзерам. Что-то наверняка было и покрупнее, в районе зайца, или собаки, или крупного краба, что жрало этих насекомых.

А на вершине цепочки — вот такая вот снежная тварюга, ранее обитавшая в скальных расщелинах, а затем облюбовавшая лабиринт.

Холод, меж тем, начал медленно меня душить. Обогревающие элементы в комбезе ещё не вышли на свой полный режим работы после перерыва, да и на контрасте после тёплой палатки организм снова напомнил о себе.

Благо, что облака рассеялись, и на мой комбез стало долетать хоть и далёкое и тускловатое, но такое необходимое тепло Сефирота.

— Саша! Саша! — паниковала Даша в коммуникаторе. — Ты где! Ты куда! Я сейчас, сейчас! Я заберусь за тобой.

— Сиди лучше, укройся в палатке! — крикнул я в ответ. — И сервов почини. Я скоро!

Ну, а сам принялся думать, что я могу сделать, исходя из текущего инструментария. Клинок, бластер. Мои собственные кулаки, сила и проворность. Ну, и энергия большого взрыва. Пожалуй, тут более-менее помочь могла только она. Но чего бы такого применить, чтобы это ещё и изящно было, и безопасно.

И кинжал, кинжальчик бы сохранить!

Сперва я создал Первозванный Свет, попытавшись ослепить паука. Это подействовало на него не так хорошо, как хотелось бы. Видимо, то ли зрение у него воспринимало другой спектр, то ли в принципе не было основным органом чувств. Остановился на миг, замер, но затем продолжил движение.

Потом я попытался столкнуть его с курса силовым щитом, установленным прямо на пути его движения.

Едва не перелетел через голову от его резкого удара. Зато — что-то хрустнуло внутри зверя, и кинжал высвободился.

Я попытался успеть ткнуть им куда-то ещё, но тщетно. Скользнуло вбок и едва не запуталось в густой псевдошерсти. Кремниевая органика, зараза, попрочнее углеродистой. Знать бы ещё анатомию! Даже подумалось запросить через Внутренний Экран какую-нибудь инструкцию с картой уязвимых мест туловища. Но отвлекаться на Внутренний Экран особого времени не было.

Продолжаем вальсировать-импровизировать, в общем, решил я.

Хотя, на самом деле, основную задачу я уже выполнил и даже подумал — а не спрыгнуть ли? От своей женщины тварюгу отогнал, оружие своё вернул — можно и отпустить. Но нет же, что-то щёлкнуло внутри, видимо, из разряда древнейших первобытных инстинктов, почувствовал себя древним охотником, оседлавшим недобитого мамонта. Это ж так приятно, превратиться из жертвы хищника — в ещё более высшего хищника, галактическую вершину эволюции!

А затем бабай спрыгнул вниз, в один из тупиковых сегментов лабиринта, в нижней части стены, у которого была глубокая расщелина, забитая не то камнями, не то какими-то засохшими лишайниками.

И тут я прикурил.

Потому что не сразу понял, что это такое.

А это было логовом. И в расщелине виднелись разом аж целых четыре подобных бабая! Вернее, бабайки, подростка, раза в полтора поменьше того, что я привёл меня в своё гнездо.

И раза в два побольше меня — каждый.

Перед самым входом я спрыгнул и стал думать над своим положением.

Вокруг — стены. Позади — лабиринт с кучей поворотов. с сугробами, который эти тварюги знают сильно получше меня.

А бабайки из гнезда вылезли и А что, удобно, подумалось мне. Не тащить добычу своему питомству, а довезти на своей спине! И ведь не знают, что я невкусный, углеводный.

А может, ему мой комбез приглянулся? Как у шоколадного яйца, самое вкусное и съедобная — это оболочка.

— Даша! Даша! — крикнул я. — Скажи, эти бабаи — они угрожаемый вид?

— Чего?! — спросила Даша.

— Они находятся на грани вымирания, внесены в какие-нибудь красные книги Гиацинта, или вроде того?

— Нет! Экваториальный снежный бабай — основной и главный хищник во всех ближайших оазисах!

— Отлично! Это мне развязывает руки.

Даша, похоже, забеспокоилась ещё больше.

— Что такое?

— Да это, похоже, самка с детёнышами, — сообщил я.

— Чего?! А! Они бесполые! Партеногенезом размножаются, — не преминула сверкнуть знаниями Даша, но тут же поняла мою ситуацию и снова запаниковала-затараторила. — Саша! Где ты?! Я боюсь за тебя! Я сейчас, сейчас, только

— То, что бесполые — тем более развязывает руки. Пришли-ка за мной парочку дронов лучше!

Ну а сам принялся развлекаться. Думаете, это меня принесли к вам в логово? Нет, это вас заперли со мной!

Сперва — силовой кокон, который принял удар первого наскочившего бабая. Потом — силовое копьё, буквально размозжившего одного из подростков о стенку.

Затем пришлось достать бластер, пальнуть в морду. В этот раз — точно и метко. Ослепил, сварил заживо хелицеры с половиной башки, но что самое жуткое — тварюгу это не убило. Из строя вывело, заставило верещать и барахтаться в сугробе, но не уничтожило.

Похоже, мозг у этих гадин где-то очень глубоко. Ну и ну, конечно. Не удивительно, на самом деле — чтобы выживать в такой скудной и агрессивной среде, за миллионы лет эволюция точно должна была привести к каким-то очень хитрым строениям организма.

Ещё одного я-таки заколол кинжалом в упор. И шею ему свернул.

Третий убежал, я не стал его догонять. А четвёртый залез в логово, я решил оставить его напоследок.

Ну, или пожалеть. Есть у меня такая черта — милосердие к проигравшему в честной схватке.

В общем, остались мы один на один с их родителем-предводителем.

Раненый хищник выглядел одновременно и грозно, и жалко, и мерзко. Зеленоватая слизь, или кровь ли это, медленно сочилась из ран и стекала по шее, половины морды уже не было, подплешины и подпалины на шерсти, одна нога была повреждена.

Он медленно, боком, обходил вокруг меня. Но уходить не спешил.

Это было его жилище. И это был его родной дом, который покидать он точно не собирался.

— Да, да, всё понимаю, — пробормотал я. — Мы пришли на твою планету. Мы испортили твою среду обитания. Ты мой враг, а я — твой. Но наверху, там, на другом краю галактики, есть враг почище тебя и меня — и если я сейчас не выживу, и не выберусь — нихрена не останется ни от твоей, ни от моей среды обитания.

И вот примерно с такими словами я набросился на него снова.

Мы боролись, барахтались на базальтовом полу, среди камней и снежных дюн.

Мой кинжал доставал до его конечностей, его клешни пару раз едва не отхватили мне руку и пару раз до кожи, до крови распороли мне комбез. Я не мог его победить, а он — меня. Было в этом что-то первобытное и прекрасное.

Правда, очень скоро я понял, что силы меня начинают покидать. Комбез уже не помогал удержать от холода, да и кислород заканчивался — и в крови, и в баллонах. В ушах звенело и свистело, в глазах белело…

Тогда я отпустил его. Отступил и призвал на помощь Энергию Большого Взрыва.

Пол зашатался.

Осколки стен из базальта вперемешку со спрессованным снегом полетели вниз. А затем между нами пролегли трещины, расколовшая стены Лабиринта.

«Зафиксирована способность императорского Дома „Континентальный Дрейф“ техника Сейсмического Аспекта Большого Взрыва второго уровня».

На этот раз я ударил точечно, прицельно, и при этом плавно, а не так, как тогда — в Акведуке. Стены начали рушиться — по кругу, словно в огромную воронку, в центре которой были мы с бабаем.

Я уворачивался от летевших вниз обломков, прикрывался от поднятого ледяного смерча, перепрыгивал через трещины.

Из трещин пошёл пар. Задел я где-то геотермальные источники, получается. Этот пар ошпарил и так раненую тварюгу. А затем упавший огромный фрагмент стены погрёб его посреди этого гигантского водоворота.

Некоторое время я смотрел за тем, как всё успокаивается. Стены на расстоянии трёх-четырёх переходов продолжали валиться, но эффекта домино не случилось — расстояние проходов в основном было шире, чем высота стен.

Через минут пять всё улеглось. Я присел в углу, опершись об обломок стены. Я начинал неумолимо замерзать — мало того, что у меня была пара ощутимых царапин, а скорее даже рваных ран от клешней бабая — так главное, что через прорези в комбезе уходило драгоценное тепло. Да и самогреющий шнур, проходивший вдоль левого бока в ногу, приказал долго жить.

И ведь нормальной аптечки с нормальным ремкомплектом у меня не было. Всё осталось в развалившемся лагере, из которого меня унёс снежный бабай.

В общем, я начинал неумолимо замерзать. Благо, пошарив по карманам — я нашёл в одном из карманов, во-первых, энергетический батончик, который я тут же умял, а во-вторых — малый ремкомплект в виде тюбика пены и клейкой ленты! Старая добрая клейкая лента, хвала её создателю! Верный спутник человека в космическую эру.

Вот только ленты хватило ровно на два из трёх крупных порезов, к тому же заднюю часть я попросту не смог бы заделать без чужой помощи. Либо без полного снятия комбеза, а это было бы форменным самоубийством.

Надо было двигаться. Тем более, двое из четырёх подростков, хоть и затаились, но всё ещё были рядом. И запросто могли начать мстить за своего главаря.

— Даша, я закончил, — сообщил я.

— Я вижу… Ты целый?!

— Царапины. Всё хорошо.

Я был убедителен, но, похоже, она не поверила.

— Ты чего наделал? Ты… опять за старое, да? Геройствуешь?

— Он не хотел отдавать мой клинок! — сказал я в своё оправдание. — И я решил проблему с пауком.

— Я уж молчу про разрушение памятника… Он же уйти решил! Мы бы его и так добили…

— Дашенька, перестань сердиться, а? Маршрут лучше построй. Далеко до тебя?

— Шесть километров! Но тут напрямую не пройти, по лабиринту слишком длинный маршрут! Я уже послала за тобой! Сейчас придут!

— Нет уж. Лучше сам пойду.

Сориентировался по плану и подсветкам из Внутреннего Экрана, и по сторонам света — так надёжнее, затем по развалившимся обломкам стен забрался наверх, на гряду, и зашагал на юг.

С одной стороны — правильно всё сделал. В движении меньше замёрзнешь. Да и Сефирот кое-как помогал своим теплом, светил как раз в раненый бок, температура поднялась до целых минус тридцати.

Только вот ветер… ветер нивелировал все эти преимущества.

Ну и чего? Спускаться? Идти по извилистому маршруту в лабиринте? Так неделями можно блуждать.

А повторно призвать Энергию Большого Взрыва, чтобы ещё больше развалить этот чудесный археологический памятник времён Первой Империи — я не мог. Силёнки кончились, в холодрыгу, внезапно, шанса на повторные призывы чего-то более-менее мощного особо не остаётся.

Оставался ещё один вариант. Отсидеться. Поднакопить сил. И совершить гипербросок. Только это очень близко к русской рулетке — что окажется сильнее, холод или накопленная энергия, хватит ли её к моменту, когда я призову.

К тому же, с моей-то точностью гипербросков. Да ещё и в атмосфере, пусть и разряженной…

В общем — идти, надо прости идти.

Через пятьсот метров заверещал индикатор кислорода в баллоне.

— Саша! Сейчас! Посиди, погоди!

К концу первого километра мне пришлось слезть вниз, чтобы преодолеть разрыв в стене, ведущей на юг. Бабай этот разрыв легко перемахнул, вот мне пришлось долго идти вдоль стены, чтобы найти подходящую естественную лестницу. А затем долго забираться наверх.

Забрался — и присел отдохнуть. Левую ногу уже начало совсем жёстко примораживать, пальцы ног не чувствовались.

В ушах гудело, в глазах сектор зрения медленно, но верно превращался в туннель.

И вот в этом туннеле я увидел снежный след от глайдербайка, скользящего по гребням стен лабиринта. Он вырулил прямо передо мной, я поднялся и увидел тонкую фигурку в гиацинтовом скафандре, спешившуюся и спешащую ко мне.

— Даша! — обрадованно проговорил я.

Только это была не Даша — и я понял это только за пару метров, когда черты лица стали различимы.

Глава 3. Весна в Лабиринте

Я не без труда поднялся и шагнул навстречу.

— Я не Даша! — услышал я звонкий женский голос. — Меня зовут Эльза Ларина… Я подруга Дашина, из пехоты! Мы их третьей поисковой группы! Мне Даша столько про вас рассказывала! Ваше сиятельство, что с вами?! Вы ранены?!

Вгляделся в лицо — и точно, не Даша. И, на самом деле, знакомое лицо — видел на том самом видеозвонке, когда я неожиданно угодил на вечеринку в дашиных апартаментах. Пониже ростом, да и фигура немного другая.

Тут же подбежала, запорхала вокруг — и откуда столько энергии при таком холоде?

— Сейчас-сейчас… ой, какая большая рана, какой кошмар! Кто это вас так?! Бабай? Он рядом?! Нет! Хорошо! Возьмите, возьмите дыхательную маску, скорее! Ваше сиятельство, вы же замёрзли! У вас же обогрев не работает! Вы весь дрожите! Сейчас-сейчас! Я переключу, передам немного тепла со своего комбеза…

И полезла обниматься. Вот так вот, без разрешения, ко мне, окончательно и бесповоротно моногамному!

— Девушка, погодите. Мне необходимо получить разрешения на подобную манипуляцию! Да отчепитесь же от меня! Даша! Даша, тут незнакомая женщина требует обнимательств с моим неприкосновенным телом.

— Какая?! — прорезался скорее удивлённый, чем возмущённый голос Даши в нашем личном канале, но тут же она поняла. — А, так Эльза доехала! Конечно, пусть тебя согреет! Только пусть… осторожнее.

— Сказано, чтобы осторожно, — сообщил я.

Ну, и меня действительно осторожно обняли. Ну, это сперва осторожно, а потом сграбастали весьма по-хозяйски, уверенно, стиснули в объятиях буквально, а заодно прикрыли все порезы и ссадины.

— Осторожнее, девушка! — на всякий случай строго сообщил я, с удовлетворением замечая, что окоченение спадает.

— Вас срочно надо отвезти в безопасное место и покрыть репарирующим гелем!

В это время подъехал второй глайдербайк с двумя сервами сопровождения, и ещё два дрона-наблюдателя зависли сверху. Ну, теперь точно безопасно. Подростки белоснежных пауков точно не сунутся к такому числу двуногих.

— Вам стало теплее, ваше сиятельство?

— Ощутимо.

— Сейчас-сейчас, я обработаю ваши раны, и мы поедем к Даше. У вас сзади порез… я сейчас его изолирую, но теплопотери всё равно будут.

Ишь какая — и технарь, и медик, значит. В целом — она мне показалась даже чем-то похожей на Дашу. Только чуть помоложе, чуть пошустрее…

Но нет, твёрдо я сказал себе, отгоняя любые неправильные в моей новой ситуации мысли. Подобной Даше — нет никого в галактике. Я сделал выбор. И этот выбор окончательный.

Когда всё с моим телом и комбинезоном было закончено, Эльза заявила:

— Вы поедете спереди. Так эффективнее будет сохраняться тепло. Вы же сможете вести, Ваше Сиятельство?

— Зовите меня Александром… Александром Игнатьевичем, — попросил я, усаживаясь за руль глайдербайка. — Разумеется, я смогу.

Действительно, с дополнительным утеплителем в виде пятидесяти с чем-то килограмм живой девушки за спиной — ехалось намного теплее.

Только вот уж больно усердно она ко мне прижималась и обнимала. Странная какая-то, в общем. Благо, неловкая ситуация продолжалась недолго — далеко меня унести бабай не смог, а скорость глайдера была сильно повыше, чем скорость гигантского паука.

Сефирот был почти в зените. Напекло прилично, уже точно было в районе тридцати градусов. Жара! Только дышалось всё ещё с трудом.

Наша короткая стоянка, планировавшаяся на десять минут, но затянувшаяся уже на час с лишним, представляла собой жутковатое зрелище. Разбросанные фрагменты сервов, палатки, не выветрившийся запах палёной псевдошерсти.

. И посреди этого всего — Даша, тут же отвлёкшаяся от починки глайдербайка и бросившаяся мне на шею.

— Я так переживала! Ты чего это удумал! Зачем полез на рожон!

— Ну, я же должен был тебя защитить. Знаешь, инстинкт первобытного охотника сработал.

— Тебе нужно эвакуироваться в город! Я вызову глайдер.

— Я то же самое сказала! — вставила Эльза.

Хотя я не помнил, чтобы она что-то такое говорила.

— Нет уж. Мы решили обследовать лабиринт — значит, надо обследовать. Итак, что мы имеем?

Глайдербайки были основательно так покорёжены размахавшимся клешнями бабаем, а один — так просто раздавлен. Но один — вполне на ходу. От палатки почти ничего не осталось, собрать её обратно точно не представлялось возможным. Но грустнее всего — сервы. Даше удалось собрать из останков одного одноногого, кое-как держащегося в седле. И ещё — три «головастика» в связке, за седлом. Чисто для сохранения мозгов — как-никак, первые приняли удар, славно сражались.

Хоть и стреляли отвратительно — вон, по палатке прилетело.

Палатка была в группе у Эльзы. Но вот поместимся ли мы там втроём? Пока не хотелось думать. В любом случае, надо было закончить обследование до заката солнца и совсем уж смертельных температур, либо искать место для ночлега.

— Мы можем взять вот этот сектор, рядом с центром, — предложила Даша. — Как раз около заброшенной турбазы. Там есть утеплённые места, насколько помню.

— Да, помнишь же, как было на практике! — добавила Эльза.

— Хорошо мы там повеселились, да уж, — как-то подозрительно хмыкнула Даша.

Деталей я расспрашивать не стал — мало ли какие там глупости не были в молодости.

Итак, мы решили двигаться туда, заодно проинспектировать близлежащие сегменты лабиринта. Мы упаковались на три глайдер-байка. Я с Дашей на одном, Эльза с одним нашим уцелевшим сервом — явно была не особо довольна такой паре, но что поделать. И два серва Эльзы — на третьем, с остатками нашего оборудования

Ещё один серв на глайдербайке присоединился к нашей группе через полчаса, доложив об обследовании нижней границы лабиринта. Третья группа исследовала пещеры в предгорьях, по западной границе.

Дроны наблюдения и орбитальные системы тем временем проводили сканирование местности и подсвечивали на карте подозрительные места. Наш маршрут шёл зигзагом — не только из-за меток, но и из-за архитектуры стен.

Лабиринт был разбит на правильные квадраты, по пять клеток каждый. Внутренние стены между этих клеток были высотой в десять метров, толщиной в три — как раз, чтобы держать один глайдербайк на нормальной скорости. Только вот местами ледово-бетонно-каменный композит истончился, и мы проваливались вниз на метров пять. Где-то снежные дюны доходили до самого верха стен. В общем, весёлое развлечение вышло, конечно.

Но не очень.

Благо хоть Даша за спиной создавала ощущение комфорта и тепла. Да и вообще, весна чувствовалась! Сефирот выглянул из-за туч, осадки прекратились, на базальтовом полу то там, то здесь цвёл паутинками местный лишайник, а вслед за ним пробуждалась местная странная фауна. Но долго ли Сефирот так греть будет? Надо успеть управиться до вечера.

Первые метки оказались следами жизнедеятельности местной фауны. Ещё три логова бабаев, одно — с тварюгой, которое мы решили не тревожить, два — не то покинутые, не то — пустые. Место их пиршества, где они разодрали какую-то здоровенную сколопендру. Затем — колония ледяных кротов, небольшая пещера, изгрызенная вдоль и поперёк.

Никаких признаков жизнедеятельности людей там не было.

А вот следующая метка загорелась на карте ярко-красным светом. Глайдер. Большой. Утеплённый, большой проходимости.

Судя по видео с дронов, он стоял на большом перекрёстке, около полуразрушенной бетонной башни — были здесь такие строения, с интервалом в пару километров натыканные, непонятного назначения. В основном их снаружи облепляли какие-то мелкие пушистые твари с рудиментарными перепончатыми крыльями, похожие на увеличенную в десяток раз тлю. А внутри ничего не было, разве что у одной такой мы видели логово местного хищника.

Глайдер этот, судя по документам, был арендован преподавателем географии с «Полиса-2». Что он забыл здесь, в тысяче километров, вблизи «Полиса-3»? Что-то очень нечистое происходит, понял я. Мы тут же, на подлёте, на ходу, разработали план по окружению глайдера.

Подошли быстрым броском с трёх сторон, блокируя пути отхода. Сервы спрыгнули с глайдеров, подошли ближе, десяток дронов завис сверзу, транслируя происходящее нам через коммуникаторы.

— Именем закона! — крикнула Даша через громкоговоритель глайдербайка, едва не оглушив меня на правое ухо. — Немедленно откройте ваши профили и продемонстрируйте документы по передвижению!

Реакции не последовало.

— Всё ясно, — хмыкнул я.

Всё как по учебникам. Парень же проникся романтикой мерзких методов политической борьбы времён Пантеона? Примерно по такой схеме террористы заставляют арендовать транспортное средство на чужое имя, а затем или выкидывают арендатора, или удерживают в качестве заложника.

А ещё масс-детектор и тепловизоры на дронах показывали, что внутри машины находятся два человека.

— Выжидаем пару минут и идём на захват? — предложила Даша.

— Там может быть взрывчатка, — подсказала Эльза. — Полный глайдер взрывчатки.

— А ещё может быть спрятанный квадробластер. Но если что-то выглядит как глайдер и по всем масс-детекторам определяется как глайдер с двумя людьми — то скорее всего это он и есть.

— Отправим одноногого, — решила Даша.

Так и сделали. Ещё два предупреждения — без толку. И наш одноногий серв, бодрыми прыжками вдоль ледяной стены оказался у машины.

— Последнее предупреждение! Откройте канал связи или продемонстируйте свои профили Внутреннего Экрана! — это уже я сказал.

Так уж бывает в полицейских историях, как не крути — мужской голос, при всём уважении, звучит весомее. Хотя бы просто потому, что грубее и жёстче по тембру.

Не получив ответа, серв разрядил встроенный в кисть мультитул в ручку пассажирской двери глайдера. А затем дёрнул дверь на себя…

— Ой, простите, — тут же, чуть ли не синхронно, сказали мы трое, как только клубы пара внутри герментичной машины рассеялись.

Мужчина средних лет и очень крупная, темнокожая и томная молодая девушка, вероятно, студентка, внутри глайдера находились в недвусмысленной, весьма интересной и даже, я бы сказал, затейливой ситуации.

Дверь тут же закрылась — и хорошо, ещё не хватало потом платить за обморожение гражданских.

— Извините! простите! — послышался из салона сдавленный голос вперемешку с кашлем. — Романтика! Чувство опасности! Как только вы пошли на захват — мы не смогли остановиться…

— Туристы, блин, — хмыкнул я. — Не могли выбрать место вдалеке от полицейской операции.

Вскоре, через минут десять мы пересеклись ещё с одной группой ищеек — той самой, что остановила и досматривала глайдер-автобус с экскурсией. Их главный — бодрый следак лет шестидесяти, явно потрёпанный и бывалый — доложил Даше по всей форме.

— Там не было ничего подозрительного, — сказал он. — Старшеклассники, победители исторических олимпиад, и двое сопровождающих.

— Точно хорошо досмотрели? — спросила Даша.

— Точно.

— И багажные отсеки?

— И багажные отсеки, — кивнул он.

— Ваши планы?

— Обследуем дальний, недостроенный северный сегмент лабиринта. Там много занесённых снегом гор строительного мусора, очень удобно сделать укрытие. В шестидесятом году там около двух недель обосновалась банда Гурова.

— Следователь, а что на счёт заброшенной туристической базы в центре лабиринта? — спросил я.

Он с пониманием кивнул.

— Там есть датчики, и постоянно дежурят два наших серва. Никакой подозрительной активности не было. Три группы туристов приезжали и уезжали. Какой-то преподаватель географии подозрительный, говорят… Но по биометрии не сходится.

— Не сходится, — кивнул я.

— Вам вызвать эвакуационные глайдеры? — спросил следователь. — Вижу, что вы попали за время стоянки на хищника.

Даша взглянула на меня и покачала головой.

— Не стоит, — ответила ему. — Мы пока что сами. У нас есть одна палатка, заночуем на базе. Лучше организуйте подвоз провизии дронами и эвакуируйте сломанные глайдербайки, недалеко от третьих врат.

— Ясно, — кивнул следователь и взглянул на меня. — Ещё указания?

— Продолжайте наблюдение, — отозвался я. — Мы с вами свяжемся. Всего хорошего.

После мы помчали к центру лабиринта, той самой заброшенной туристичекой базе, построенной спустя тысячелетие после того, как сам лабиринт был заброшен. И очень вовремя — я уже снова, несмотря на тёплую Дашу за спиной, начал замерзать.

А тут ещё пришла сводка об изменении прогноза погоды. Усиление ветра, осадки, вот это всё.

— Я что-то не понял твои планы, командир группы захвата? — спросил я Дашу, когда мы подъезжали.

— Пообедать. Обследовать заброшку всю. Затем встать лагерем внутри. Только где-то очень незаметно.

— Полагаешь, он туда сам придёт? — усмехнулся я. — Да у него сто пятьсот вариантов было, где ещё укрыться. В посёлках, например. В шахтах. В пещерах каких-то. Нафига соваться в столь людное место.

Даша выразительно промолчала, затем пофырчала-подышала мне в ухо.

— Чуйка, что ли? — продолжил я рассуждения. — Ну, раз чуйка — то конечно.

База уже показалась перед нами, вырастая посреди одинаковых бело-коричневых стен, посреди большой центральной площади. Признаться, я думал, что там будет что-то грандиознее. А тут — правильный трёхлистник, высотой в четыре этажа, на сваях, длиной в сотню метров. Всего.

Половина окон, а вернее — иллюминаторов были разбиты. Два из трёх входов — занесены снегом. Рядом было оборудовано что-то вроде скалодрома и горки для занятий каким-то экстремальным зимним видом спорта, я тут не особо разбирался.

И стоял глайдер-автобус. Тот самый, который досматривал отъехавший на дальние рубежи лабиринта следак.

Очень, очень некстати. Если мы работаем на наживку, где наживка — вся база целиком, то это же гарантированно его отпугнёт.

А к нам уже спешили два местных два серва-охранника, косоногих, ржавеньких, видать, уже не первое десятилетие здесь срок мотают.

А вместе с ними — бодренькая, весьма хищного вида дама.

— Мы никуда не поедем! — сообщила она нам. — Эти нам говорят — уезжайте, а мы — не поедем. Опасно! Ожидают порывы ветра до пятидесяти метров в минуту!

— Кто вы такая? — тут же накинулась на неё Эльза. — Документы!

— Я гид! Мы ехали на минералогическую экспедицию в музей шахтного дела в Хребет Столбовского. У меня дети! Я здесь уже не первый год вожу экскурсии! Никогда проблем не было. А тут — какая-то операция! До чего докатились!

— А вы слышали, что произошли террористические акты?! — повысила вслед за ней голос Эльза.

— Слышала! Это нас не касается! У меня дети! Целый автобус отличников! Я гид!

— Мы вас и ваш автобус доставим под конвоем! Потом замаетесь докладные и объяснительные записывать!

Смотрел я на это всё и думал — до чего же гиацинтовцы — суровый народ. как у них дыхалки хватает так громко ругаться на таком морозе и при таком давлении?

— Оставайтесь, — не выдержал я. — Старайтесь минимизировать потери тепла и экономить провизию. Если прогноз погоды не подтвердится — отправитесь сразу же.

Но прогноз погоды, к сожалению, подтвердился. Задул сильный ветер, мелкая снежная крупа снова, как и в начале пути, больно била в ноздри и глаза. А на площади вокруг базы и вовсе стало формироваться что-то вроде маломощного смерча, кружащего по кругу и норовящего вывернуть из седла.

После недолгих обследований в радиусе в пару километров от базы мы приняли волевое решение — вставать на стоянку внутри базы.

Поисковые дроны все ушли в спящий режим в свои отсеки у глайдеров.

И тут выяснилось, что всего наши поисковые отряды не досчитались десяти дронов из двух сотен.

Загнали глайдеры в полуразрушенный, зато хотя бы не задуваемый ангар. Сервы принялись таскать вещи внутрь. В качестве ночлега мы выбрали комнату в самом низу, в середине трёхлистника. Опыт Даши показывал, что так будет меньше теплопотерь.

Сервы заняли охрану в коридоре и в ангаре. Теплогенератор заработал, палатку развёрнули прямо по центру комнаты, и столбик термометра быстро поднялся выше нуля. Мы втроём бодро уплели сухпайки, принесённые дронами, а сами стали думать, что делать дальше.

— Надо, пока время есть, раны Саше на спине лучше обработать, — сказала Даша. — Раз он эвакуироваться не хочет. Эльза. Будешьпомогать. Придётся снимать его комбез и термобельё, там надо осторожно, а то можно с кожей содрать.

Эльза восприняла команду с таким рвением и энтузиазмом, что мне аж жутковато стало.

Надо ли говорить, что полное раздевательство в компании с избранницей, её подругой, да ещё и посреди заброшенной базы, в тесной палатке — ну прямо-таки очень пикантная ситуация… Одно слово — весна.

Но ничего. Справились, подлатали меня. Я поблагодарил их и переключился в рабочий режим, пообщался с Октавией, Максом, который уже спешил на Гиацинт с Гефеста, ответил на несколько деловых писем.

А буря всё поднималась. Небо заволокло густыми тучами, снег, обычно всегда очень мелкий и редкий, теперь шёл прямо-таки хлопьями. Завораживающее зрелище, последний раз я такое видел в мире Пантеона.

Девушки у палатки о чём-то шептались, то и дело поглядывая на меня. Эльза хихикала, Даша изображала строгость и непоколебимое желание никому ничего не рассказывать. Ага, ага, сейчас. Не очень-то верится в такое… Мне кажется, уже все всё знают.

С другой стороны — ну не могут девушки, даже самые боевые, самые замечательные, жить без вот такой вот специальной боевой подруги, с которой можно посплетничать про мужика! Что поделать, видимо, это что-то, опять же, древнее, первобытное такое, из разряда истории формирования первых языков.

Я им не мешал, я вообще занялся упражнениями по медитации, преисполнился созерцания момента и принялся копить Энергию Большого Взрыва.

Как выяснилось — не зря.

Я медитировал до тех пор, пока Сефиорт не откатился к западной части горизонта, а в дверь не принялись настойчиво стучать.

— Откройте! Откройте! Я еле дошла до вас! Нам нужна помощь!

Мы открыли — на пороге нашего убежища была та самая гид из автобуса.

— Что случилось? — осведомились мы.

— Водитель! Водитель пропал! — сообщила гид. — Он вышел в туалет и уже не возвращается два часа!

Глава 4. Поппи, не подведи

Водитель. Захотелось пробить себе лицо тяжёлой ладонью.

Неужели меня переиграли?

— Я отправила дрона искать следы, ведущие от автобуса, — буднично сообщила Дарья. — Не должен же он был уйти далеко. Только вот по такому ветру сильно не разлетаешься.

Очень, очень паршивая ситуация. Никто не посмотрел в кабину автобуса! Никто! Ни я, ни Даша, ни сервы. Но больше всего меня взбесили господа, которые досматривали автобус в дороге.

Я медленно повернулся к Даше.

— Дашенька, ты можешь быстро позвонить тому почтенному товарищу… следователю из третьей группы? Очень хочется уточнить некоторые детали, по поводу компетентности, например.

— Я уже написала, — отозвалась она. — На звонки не отвечает.

— А проверь-ка с камер? У тебя же есть доступ.

Тут лицо Даши стало из огорчённого и раздражённого — удивлённым.

— Да вот что-то не видно камер… Связь, конечно, плохая, из-за бури. Вообще, дроны третьей группы не отвечают по телеметрии, я сейчас, конечно, попробую их по терминальному протоколу достать…

Значит, предчувствие Дашу не обмануло. И меня сейчас не обманывало — нет смысла пытаться достучаться до дронов третьей группы.

Потому что, скорее всего, вся третья группа уже мертва.

Судя по Дашиному выражению лица — она тоже это поняла. А затем поняла и Эльза.

— Что-то мне страшно, — озвучила она. — Это всё барон Рукокрылов… его чёртов лабиринт. Мы же здесь точно не сдохнем, да? Можно обнимашки?

Что-то очень любит она обнимашки, судя по всему. Даже начало настораживать.

Ну, я приободряюще похлопал по плечу.

— Крепись, боец. Сейчас нам надо проработать план действий и организовать круговую защиту. Уважаемый гид, подскажите, у вас в автобусе есть мужчины?

— Есть, конечно, но им по шестнадцать-семнадцать лет! Что у вас тут происходит?! Найдите мне водителя — немедленно! Я не позволю своим отличникам ввязываться в ваши страшные истории!..

Ясно, шестнадцатилетние нам не подходят — даже если они умеют держать оружие, подвергать их жизни риску я не буду. Я её панику проигнорировал, Даша тут же всё поняла, отвела её в сторону, принялась тихо, но уверенно проводить короткую воспитательную беседу.

Помощь из Полиса-3, конечно же, уже была запрошена. И даже получен ответ, что помощь придёт. Только вот как быстро она доберётся через такой буран? Нет уж.

Надо надеяться на самих себя.

Эльза же не преминула возможностью подойти поближе и проявить храбрость.

— Я предлагаю разделиться! — сказала она. — Мы с Дашей проинспектируем все коридоры, сервы — окрестности, а вы…

— А я загадочно погибну первым, — оскалился я. — А в конце в живых останетесь вы одна, девушка.

Почему-то захотелось её слегка припугнуть. Взбодрить чтобы. Она аж вздрогнула, ойкнула.

— Зачем?! Почему, ваше… Александр Игнатьевич? Почему вы погибните, не надо ни в коем случае, чтобы вы… И Даша… И я не девушка, меня Эльза зовут!

— Потому что вы, похоже, плохо знаете классику синематографа в жанре триллеров и классические сюжеты. Группа молодых людей, отправившаяся в увлекательное приключение, останавливается в заброшенном доме, а когда начинают происходить ужасные вещи — решает разделиться. После чего под зловещий смех злодея первым обязательно гибнет единственный парень из компании, затем — его подруга, и в итоге остаётся в живых самая…

Тут я заговорился и чуть не сказал «неприметная серая мышка», едва её не обидев, но вовремя нажал на тормоза.

— Какая?!

— Самая неожиданная с сюжетной точки зрения, — выкрутился я. — В общем, нам этого всего не нужно. И я против того, чтобы мы разделялись. Лучше, девушка, спроектируйте идеальный маршрут патрулирования, исходя из рельефа местности, и так, чтобы мы могли пройтись по нему втроём, и желательно — на глайдербайках.

Ну, надо сказать, у Эльзы это получилось. Мы вышли из нашего укрытия чётким, слаженным строем, прикрывая тёмные коридоры заброшенной базы. Сервы-сторожа шарахнулись от нас, нашим же сервам мы приказали сторожить периметры.

Что самое паршивое — сервы, даже полицейские, даже при контр-террористической операции не могли стрелять в людей на полной мощности. И тут дело не в законах Гиацинта или Империи — дело в предопределённых на уровне глубокого уровня законах, когда-то называвшихся «законами робототехники».

Серв не должен причинить вред человеку, или своим действием допустить, чтобы ему причинён вред. Правда, уже с первых шагов в истории искусственного разума делалось множество оговорок и уточнений. Ну, как бы, не должен причинять, но если случайно причинит — так и быть, ладно. Или когда причиняемый человеку вред не касается напрямую серва или его хозяина — да пускай себе причиняет! В общем, в итоге от законов остались лишь крохи и утопические идеалы. Однако стрелять в упор в человека в условиях мирного времени сервы не могли.

И это создавало мне проблемы. Очень уж нужны были лишние руки.

И огневая мощь. Что-то мне подсказывало, что с одним бластером против такого изобретательного недобитка нам идти не следовало. Я это ещё по дороге к полицейской станции подумал, но уж очень быстро мы на «охоту» с Дашей собирались, да и не прихватил я ничего такого на Гиацинт, кроме кинжала.

Мы обследовали все коридоры, один за другим, по цепочке, поставив сервов сторожить уже исследованные. Было чисто. Затем мы достигли выхода из базы, и я думал выходить на мороз, однако возникла у меня некоторая мысль.

— Милейший, — обратился я к одному из сервов-сторожей. — А имеется ли у вас противообледенительная пушка? Например, чтобы сбивать сосули с карнизов, или дорогу расчищать?

— Сосульки, вы хотели сказать? — прохрипел старым динамиком серв. — А как же, есть, конечно. Только небольшая. И топливная сборка у неё на исходе. Запрашивали новую, но сказали ждать полного окончания запаса батареи. Хватит на десяток выстрелов, не больше.

— Отлично! Лучше, чем ничего. Можете продемонстрировать?

— Конечно. А что, вы решили сбить пару сосулек?

Я решил не пояснять — пущай механический старик останется в святом неведении. Пушка оказалась неплохой, небольшая, компактная — как раз поместилась на бардачке глайдербайка у серва сопровождения.

Модель на боку значилась: «ПОППИ-9». Понятия не имею, что это значит.

Буран на улице не затихал. Горло зажгло ещё сильнее, чем когда я выходил на мороз в первый раз, в Полисе-3.

Сперва мы подогнали автобус с отличниками поближе к базе, закинули сухпайки, успокоили гида и строго-настрого запретили им всем высовываться.

Затем пришли данные с дронов-ищеек. След был найден, и надо было спешить. На глайдере со мной на глайдербайк села Даша. Эльза поехала второй, серв — третьим.

И ещё двух сервов и один глайдербайк мы решили оставить на базе. Так, на всякий случай.

Мы миновали площадь, с трудом поборов ветер, и направились по ходам лабиринта. Да, в этот раз на гребни скал забираться мы не стали. Поперечный ветер попросту снёс бы глайдербайки вниз. Поэтому — поддались инженерному замыслу давно почившего барона Рукокрылова и под минимальным прикрытием стен лабиринта помчали вперёд.

На север. Куда же ещё? Именно там потерялась третья группа. Вполне логично, что именно там всё и произошло.

Мчали мы недолго. Уже через десять минут поисковой дрон сообщил, что нашёл место гибели третьей группы.

— Покажи, — попросил я Дашу, и она скинула прямую трансляцию на коммуникатор.

Следователь, судя по видео, был жив. Он сидел с огромной раной в боку, облокотившись о стену, и вяло, с надеждой приподнял руку. Похоже, он уже приготовился отдать концы от холода и кровопотери.

На миг — я даже подумал, что поделом. Это вопиющий пример некомпетентности и преступной халатности — он проворонил преступника! Вот тебе и стерильный, насквозь просвечиваемый камерами мир Гиацинта — полицейские настолько привыкли к стопроцентной безопасности, что попросту разучились ловить преступников.

Но нет, я обязан был его спасти.

— Так, стоп, — скомандовал я группе, и мы резко завернули у одного из поворотов.

— Почему?! Нам же прямо!

— Так дело не пойдёт, — решил я. — Раненый полицейский всего в сотне метров от нас. Но ехать нам до него полтора километров.

— И что ты предлагаешь?

Я вызвал схему лабиринта. Всё верно, понял я. Если нам вернуться чуть назад…

— За мной! — скомандовал я.

Ну, и все поехали за мной. Мы остановились у глухого тупика, я спешился с глайдербайка призвал силу Энергии Большого взрыва и со всей дури саданул силовым копьём в самое основании стены!

Замысел оказался верным. Но до конца, к сожалению, пробить не получилось — только со второй попытки. Нормальный такой туннель диаметром два метра, как раз хватает, чтобы провести глайдербайк в смежный путь лабиринта.

У Эльзы глаза на лоб полезли.

— Ваше си… Александр Игнатьевич, как вы это сделали?! Что это за оружие?

— Вот, девушка, учитесь, — усмехнулся я.

Мы-то втроём на двух байках проехали без проблем, а вот серв с противообледенительной пушкой встал, как вкопанный, и заявил:

— Тут тупик. Я не могу дальше двигаться.

— Я же дыру проделал!

— Это не дыра, это отверстие, сударь, — покачал головой серв. — Всё равно, очень опасно. Это тупик. Глайдербайк не предназначен для проезда через отверстие в стене.

— Твою ж налево, — выругался я. — Я же проехал! Даша, всеки ему, пожалуйста!

— Не надо ничего всекать! — воскликнула Эльза и обратилась к серву, высунувшись из отверстия, которое, на самом деле, по моему твёрдому убеждению было дырой. — Рядовой три тысячи триста, инженерный режим! Активировать изобретательские навыки, использовать архив полицейских операций! «Протокол Труба»!

— Есть «Протокол Труба!» — воскликнул серв и бодро преодолел препятствие.

Я проделал манёвр с силовым копьём ещё пару раз и, наконец, оказался у места побоища.

Похоже, тут одними выстрелами из бластера не обошлось. Не то граната, не то самодельное взрывное устройство разметало всех сервов, которые, вполне очевидно, пошли на захват неприятеля. Глайдер-байков на ходу не было. Одного серва, безногого, мы обнаружили на гребне стены — похоже, он пытался направиться в сторону базы ещё до того, как наш поисковой дрон нашёл место побоища.

Мы же, конечно, в первую очередь бросились к раненому. Нам удалось привести его в сознание, вколоть компот из обезболки, адреналина и гемоглобина, затем Эльза принялась его латать.

— Я упустил его, — прохрипел раненый офицер. — Он показался из-за поворота, у него была голограмма на лице… и я… я и сервы опознали его только вблизи. И тогда он выстрелил в меня, а затем подорвал тут всё… Это была какая-то электромагнитная бомба, упали все дроны, сервы отрубились. Я… я прикинулся мёртвым… Я не заслуживаю больше быть офицером…

Он закашлялся, пытаяся достать целой рукой что-то из кармана. Офицерский жетон, может? Он что у них, физический?

— Что было дальше?

— Он доломал дроны и сервов, подобрал уцелевший глайдер, отломал руку у серва, как-то идентифицировался на нём… И уехал. Я смог запустить одного серва. Приказал ему ползти на базу… Но вскоре прилетел дрон Дарьи Семёновны.

Оставить его умирать я не мог.

— Так. Похоже, нам всё-таки надо разделиться, — вздохнул я и обернулся к Эльзе. — Поддерживай его в сознании и дождись глайдербайк с базы. Постарайся починить серва.

— Но Александр Игнатьевич… Вы же сами говорили, что…

— Забудьте, что вы говорили, девушка. Мы не в нуарном триллере, а на самой настоящей, мать его за ногу, полицейской операции.

— Я не девушка, меня Эльза зовут, — пробубнила она, но тут же добавила. — Есть, командир.

Ну а мы с Дашей и сервом отправились дальше по лабиринту, ориентируясь по слаборазличимому следу глайдербайка, который взял наш дрон-ищейка.

— Скажи, Сашенька, — спросила Даша во время относительно длинного прямого отрезка. — А ты специально Эльзу по имени не называешь? Она обижается, похоже.

— Её Эльза зовут? — выразил я удивление. — Постараюсь запомнить.

— Ты это зачем делаешь, чтобы показать в моём присутствии, что она тебе совсем безразлична? — продолжила допытываться Даша. — Похоже на какую-то хитрую самозащиту, типа, самого себя убедить в этом.

— Ты в чём-то сомневаешься? — вопросил я. — Ой, это что — ревность?!

— Нет, конечно! В тебе — никогда. Просто скажи же, что она классная? Очень хорошая девушка, и боец неплохой.

Что правда, то правда. Неплохая Эльза была. А у меня атавистические полигамные наклонности, всё-таки, сохранялись. Но я ж вроде бы нагулялся, да? И разумеется не стал бы заглядываться на подругу своей единственной избранницы.

Потому я твёрдо и чётко решил — не запоминать, как эту самую Эльзу зовут.

Ехали мы недолго — вскоре след оборвался. Этот засранец решил запутать следы. По высокой дюне, доходящей до гребня стены, он перемахнул через гребень и дальше поехал, по верху. То ли поймав попутный ветер, то ли переместившись в соседний сегмент лабиринта.

А следом — и новости со спутников прорезались.

Одинокий глайдербайк был замечен двигающимся на запад от лабиринта, в сторону гейзерного поля.

— Четвёртая, пятая группа — на захват! — скомандовала Дарья. — Даю координаты сектора!

— Ловко он, — хмыкнул я. — Гейзерное поле. Там, скорее всего, и без бури плохо со спутников видно. Ну, что там, успеют твои из четвёртой и пятой группы?

— Они, блин, к базе поехали! Уже половину пути по лабиринту преодолели. Мы же запросили поддержки.

Ясно. Сами, опять всё сами.

Ну, что поделать — пришлось в третий и четвёртый раз проделать манёвр с пробитием стены. А затем, когда ветер наверху на время поутих — вырулить на гребень и помчать строго на запад.

Лабиринт закончился как-то совсем внезапно. Нет, я понимал по карте, что это должно было произойти, но уже как-то привык за последние сутки к бесконечным снежным стенам и поворотам. Впереди было подножие вулкана и гейзерное поле, ледники вперемешку с лавовыми полями, террассы и каменные торосы. Непривычный, неприятный ландшафт, ещё и Сефирот неумолимо норовил закатиться за вулкан и покрыть местность тьмой.

Мы дали газу. Мы мчали через овраги и выбоины, между низких зарослей морозостойких лишайников, то и дело спугивая местную мелкую дичь. Ветер дул в лицо, голова кружилась, кислородный баллон уже почти кончился, но я понял, что акклиматизация прошла, и горную болезнь я заборол — уже достаточно долго вполне себе мог дышать на половине атмосферного воздуха.

Только вот ехали мы в гору, и запашок здесь был уже соответствующий, и я мог предсказать, насколько упадёт давление выше по склону.

А потом мы увидели примерно в километре выше, в тени от заходящего за вулкан Сефиорта, яркую вспышку.

А потом я разглядел там полузаброшенное строение, бронированный глайдер и несколько десятков сервов, ведущих огонь.

— Четвёртая группа! — сообщила Даша. — Они пришли первыми!

Потом — вторая вспышка, Мы уже были близко, и я увидел, по кому ведётся огонь.

Это был здоровенный, четырёхметровый горнопроходческий буровой скафандр. Судя по следам, он вылез из полузаброшенной шахты у края пирокластической терассы ниже по склону и прошагал в районе километра. Да, там же стоял и глайдербайк.

Ржавый, медленный, весь в глине, снегу и сульфатах, с наполовину снесённой башней.

Он был блокирован, загнан в угол. Но отстреливался он знатно. Практически — ходячий боевой танк, только вот оружие у него штатного не было, за исключением взрывпакетов, которыми он кидал в бойцов. Плюс шмалял из бластеров, которые умыкнул у разгромленной третьей группы.

Но главное — он был окружён. С одной стороны — непреодолимая стена, со второй — обрыв. А с двух сторон по нему велся огонь из-за укрытий в виде больших валунов.

— Ну-ка, давай сюда эту дуру, — приказал я серву, лихо разворачивая глайдербайк. — Ну, Поппи, не подведи.

Славно, очень славно, думалось мне, когда мы разворачивали дальнобойную противообледенительную пушку. Сперва шмальну вот из этого. А затем — кину пару копий, и утоплю в лаве мерзавца.

Что же могло пойти не так?

Но смутные сомнения какие-то в голове крутились.

Что-то очень гладко всё шло. Не должно было так. Не стал бы этот недобиток из рода Церберовых так тупо попадаться в западню.

— Саша, это не он! — вдруг взвизгнула Даша. — Это не Церберов-Дубский! И водителем был не он, я… я проверила камеру автобуса!

Вот, значит, как. Дважды перехитрил, что ли?

Друзья, так вышло, что это двухсотая юбилейная глава цикла!

По этому случаю, во-первых, командой Творцов цикла в числе 2 шт. сердечно благодарим всех тех, кто остаётся с нами вот уже почти девять месяцев. А также рискнём напомнить, что сила главного героя пополняется от ваших комментариев, а иерархический рейтинг (героя и цикла) растёт от ваших лайков (и минимальных наградок по 10р)!

Глава 5. Лучшая подруга избранницы

— Поппи, давай! — скомандовал я серву, уже успешно развернувшего пушку рядом с глайдербайками.

Едва заметный луч прорезал снежные вихри и ударил по шагоходу, которым управлял приспешник Церберова-Дубского. По факту, такие пушки были чем-то средним между квадробластерами и бластерами — менее мощными, но дающими долгий и стабильный импульс, вроде старинных лазеров.

Но эффект оказался слабее, чем я ожидал. Это, всё же, не квадробластерный болт, и не главный калибр линкора, чтобы игнорировать атмосферные явления. С такого расстояния, при такой мощности, да ещё и при осадках — ладно если десятая часть мощности долетела.

Шагоход пошатнулся, но тут присел, сгруппировался, чтобы вынести повторный удар. Бластерные болты жгли ему покрытие, но бронелист там был помощнее даже такового у штурмового абордажного скафандра. Он же рассчитывался на то, чтобы сдержать обвал породы, близкий подрыв взрывпакета и прочие радости кинетического воздействия. Эдакий небольшой шагающий бульдозер, мда.

Неожиданно до меня допёрло, что он совсем не из этой шахты. Он вообще не с этой планеты, скорее всего, потому что выглядит как герметичный скафандр. Такие шагоходы применяются в первую очередь для добычи на астероидах и на планетоидах с низкой гравитацией. Значит, его сюда кто-то закинул, спрятал, именно для какого-нибудь прорыва из окружения, или для перепродажи, или для совершения ещё какой-нибудь терорристической дряни.

И я даже догадался откуда его достали. С тех самых спутников Сефирота-6 и других планет-гигантов. Как раз пару недель назад обсуждали на баронском совете, что шахты на спутниках кошмарит какая-то бандитская шайка на лёгких судах. Всё сходится.

В общем, нелегко было его взять. К тому же — классическая ситуация с полицейскими сервами. Мощность их бластеров — «профилактическая». Максимум — сильный ожог сделать, но точно не выжечь до кости до гарантированного поражения… К тому же — наверняка и людям отдан приказ не стрелять, а взять живым.

На самом деле, и мне не мешало бы взять приспешника Церберова-Дубского живьём. Язык нам был очень кстати. Как минимум — чтобы узнать, в какую-такую норку спрятался главарь их бандитского клана?

В общем, как всегда. В ситуациях, когда не знаешь, как победить врага традиционными видами вооружения — вспоминаешь о то, что есть некоторый козырь в рукаве в виде способности Энергии Большого Взрыва — и сразу как-то повеселее становится.

— Надо подойти ближе, — решил я. — И он на преобладающих высотах. Даша, Эльза, страхуйте фланги! Серв, за мной.

Серв быстро подхватил пушечку, прыгнул на глайдербайк вслед за мной. Я указал ему точку, а сам направился в промежуток между ребятами из четвёртой группы.

Воспользовавшись заминкой, человек в шагоходе пошёл в атаку, желая вырваться из окружения. Подбежал к одному из полицейских сервов, несмело ведущих из-за ближайшего камушка свой нелетальный огонь, подхватил клешнёй и швырнул о скалы. превратив в груду пластика и металла. А затем развернулся к человеку.

Это я позволить уже не мог. Прикрыл сзади, паркуя байк с разворота, и на ходу швырнув в шагоход силовое копьё.

Он отлетел назад, снова оказавшись на краю гейзерной каверны.

— Он больше не кидает взрывпакеты! — подсказала Даша. — У него кончились заряды!

Это всё отлично, только вот батареи в бластере точно не кончились.

— Поппи, пли! — скомандовал я серву.

И пушечка снова заработала. На этот раз — с близкого расстояния, отлично, гораздо лучше. И держала луч в течение секунд десяти.

Шагоход снова сгруппировался, но, судя по движению, это скорее было похоже на скорчивание от боли, чем на меня сознательный манёвр. До меня донёсся крик. Как минимум — пушка неплохо нагрела броню и ошпарила пассажира шагохода. В последние секунды работы луча он начал заваливаться на бок, перекатываться, надеясь нырнуть в наметённую снежную дюну, чтобы хоть как-то охладиться.

Я решил, что это шанс.

Подойдя ближе, я покрыл его коконом с твёрдыми намерением его допросить.

— Ну что, вот ты и попался, глупый негодник, — известил его я, сделав два шага вперёд.

Я увидел, как человек скорчил рожу за бронещитком. Но не от боли, от момента злорадства.

А затем он выкинул руку из поясного контейнера и швырнул в мою сторону взрывпакет.

Ну, точнее, он так думал. Что швырнул в мою сторону.

По факту же взрывпакет ударился о невидимую стенку кокона, срикошетил и взорвался прямо перед щитком!

Да уж, вечно забываешь, что многие не сталкивались и просто не догоняют, что из себя представляет вся эта высокоэнергетическая практика…

Пламя, дым, вскипевший лёд и обломки заметались внутри, словно снежинки внутри здоровенного стеклянного шарика-сувенира, который встряхнули. Кокон я сдержал практически инстинктивно. Уж больно мне не хотелось, чтобы заряд в сотню грамм тротилового эквивалента сработал прямо перед лицом.

И только когда дым внутри прозрачной невидимой сферы начал оседать — я отключил кокон.

Шагоход накренился и рухнул на бок. Пассажир был мёртв. И, причём, похоже, не от того, что броневой щиток не сдержал — с этим-то всё было в порядке, его слегка погнуло, но бронированное стекло даже не треснуло. Просто взрыв, в отличие от обычной ситуации, да даже от ситуации в шахте — получился в замкнутом пространстве, и взрывпакет сработал как вакуумная бомба…

— Да уж, — протянула подоспевшая ко мне Даша. — Я как командир поискового отряда, Саша, такие методы допроса подозреваемых не оправдываю.

Прокололся, да. Не очень хорошо вышло. С другой стороны, я был почти уверен, что участие его в террористических актах можно было доказать. Это всё вопрос времени. Как минимум — он укрывал террориста номер один.

— Досмотрите его, — бросил я поисковой команде. — Но где же Церберов-Дубский?

А он как раз явился-не запылился.

— Ребята… — услышал я сдавленный крик Эльзы. — Тут это…

Мы обернулись и не сразу разглядели её в наступивших сумерках. Она, как мы и просили, прикрывала тылы. А заодно, похоже, решила разведать шахту, из которой вылезло это шагающее чудо-юдо.

Ну, и похоже, не зря обследовала. Хорошо обследовала. Потому что Церберов-Дубский вывел её из здания шахты, держа бластер у шеи.

— Это он? Тот, которого мы ищем? — написала она в текстовый чат во Внутреннем Экране. — Я зашла посмотреть…, а там мёртвый Ваня лежит… и он на меня бросился из темноты.

— Александр! — услышал я следом голос из полумрака. — Я знаю, что ты там есть. Ты думаешь, что выиграл, да? Я знаю, зачем ты прилетел на Гиацинт. Вовсе не из-за линкора. Я знаю, что ты приехал из-за девушки. И она у меня в руках. Я нашёл её, да! И ты теперь сделаешь всё, что я прикажу.

— Саша, любовь моя! Уходи! Спасайся! — пискнула Эльза.

Хм. Этого я не ожидал. Точнее, исходя из общения за последние сутки можно было предположить, что она… кхм, в общем, некоторым образом завидует Даше. Но чтобы такая жертвенность и самоотверженность! И такое быстрое погружение в роль, и такая смелость.

Не растерялась в ситуации. И главное, что она не столько меня таким образом защитила — а от Даши внимание решила отвести.

Да, сразу я зауважал эту девушку. Такого бойца надо спасать.

— Любовь моя, не совершай резких движений, — сказал я. — Мы сейчас всё решим. Яков, что ты хочешь? Ты хочешь, чтобы я отрёкся от графского титула? Может, мне тебе ключи от квартиры дать, где деньги лежат?

— Какие… какие деньги, Александр?! — хрипло рявкнул он. — Ты бредишь? Мне не нужны никакие деньги. Ты думаешь, я не накопил достаточное состояние, чтобы пойти против тебя? Твой род должен сдохнуть, погибнуть. И это точно произойдёт. Я изведу вас всех, и уничтожу всё, что тебе дорого. Но не сейчас. Потом. Очень скоро. А сейчас мне просто нужно уйти.

Всё это время он боком шёл, удерживая Эльзу, в сторону глайдербайков. Видимо, тот, который пригнал ему сообщник на шагоходе, был или в состоянии негодности, или не было возможности его быстро взломать, чтобы запустить реактор.

А я думал, что я могу сделать, чтобы не навредить Эльзе.

Пальнуть по ногам — и он успеет нажать на кнопку.

Если я попытаюсь его ослепить и включу первозванный свет — он тоже может инстинктивно нажать на кнопку.

Хороших вариантов не было.

Если я кину в него силовое копьё — то гарантированно поврежу Эльзу.

— Ты думаешь, что тебе удастся? — спросил я, чтобы немного протянуть время.

— Практически уверен, — кивнул он.

— Александр Игнатьевич, стреляйте через тридцать секунд, — написала в чат Эльза. — Тогда я буду готова.

Я лишь спустя пару мгновений понял, что она имеет в виду.

— Хорошо, — неожиданно легко озвучил я. — Сейчас ты уйдёшь. Куда? На север? У тебя где-то здесь подготовлена другая база, да? Скажи, а те ребята на спутниках гигантов, которые кошмарили шахтные посёлки — это твои кореша?

— Что такое «кореша»?! На каком языке, мать твою, ты разговариваешь, Александр?! — возмутился Церберов-Дубский. — Ты больной ублюдок. Выскочка чёртов, появился и разрушил мир, который мы так долго создавали все вместе!

— Мир работорговли, пиратских флотилий, разрушенных акведуков? Мир неподчинения Императору и дешёвых киберпротитуточных? — уточнил я.

— Пошёл ты к чёрту, мерзкий столичный говнюк! — выругался Церберов-Дубский. — Ты скоро сгоришь в огне. А сейчас мне нужно уйти.

— Да-да! Уходи, я же разрешил, — кивнул я. — Только отпусти её. Она ни в чём не виновата.

— О, не-ет, — протянул Церберов-Дубский. — Я заберу её с собой. Она будет моим заложником, моим билетом к выполнению нашей цели.

— Я не позволю тебе, — покачал я головой. — Ты же знаешь, что я обладаю силой, которая может прикончить тебя в любой момент. И не делаю этого, только потому что хочу осуществить правосудие. И потому что мне кажется, что ты находишься под чьим-то влиянием, это так? Ты не просто сам по себе решил сделаться борцом за великое будущее системы Сефирота, так?

Церберов-Дубский мне не ответил. Я услышал через коммуникатор Эльзы, как он скомандовал.

— Ты будешь вести. Попробуешь совершить хоть какую-то глупость — и я тебя прикончу!

Они неуклюже уселись на глайдербайк одного из убитых шагоходом сервов. Он крепко схватил её за талию и всё так же держал бластер у неё на шее.

— Что, ты проиграл, Иванов? — усмехнулся он. — До свидания. Я пришлю тебе видео с инструкцией, как вернуть её.

Нет, этот больной говнюк явно учился запрещённой и осуждаемой террористической деятельности по старинным фильмам на вымерших земных языках. Того и гляди — пришлёт письмо, криво составленное из разноцветных букв, вырезанных из журналов.

Но что самое стрёмное — да, я решил его не сразу убивать. Такого урода обязательно следует допрашивать, я бы даже сказал — пытать всеми разрешёнными гуманными методами, и даже методами на грани. Чтобы он сдал всех и вся. А потом — публично судить. Потому что у такого урода обязательно образуются последователи, сообщники и подражатели из оскорблённых социальных меньшинств.

И вот потом, когда он будет выжат до основания — только тогда можно и осуществить правосудие.

Они уселись на сиденья, и Эльза нажала на газ, направив глайдербайк вверх по склону, в сторону горного перевала, за которым только что скрылся Сефирот.

— Александр Игнатьевич, давайте! — скомандовала она в чате, когда преодолела метров пятьсот.

И я поставил статический щит прямо перед носом глайдера. Небольшой, даже маленький, но достаточный, чтобы глайдербайку оборвало всю нижнюю часть, включая гравитаторы, вывернув внутренности центрального блока под сиденьями и перевернув через руль на снег.

Да, именно так я и сделал. И ничуть не боялся по этому поводу, потому что знал, что Эльза за прошедшую минуту успела незаметно раскатать по поверхности тела гиацинтовый доспех — точно такой же, который имелся у Даши. Она ещё ни разу не демонстрировала его, поэтому я даже на время забыл о том, что они служили вместе с Дашей в гвардейской пехоте, а следовательно — обладали схожим инструментарием.

Если бы она попыталась сделать это раньше, когда Церберов-Дубский не сидел у неё за спиной — это было бы заметно. И он смог бы нажать на курок раньше, чем покрытие дойдёт до шеи и головы.

Умница, девочка. Всё правильно сделала. Осталось только бежать вперёд, к пылающим обломкам машины, чтобы убедиться, что она цела.

И она была цела, хотя от её утеплённого комбинезона-скафандра постались жалкие лохмотья. Она поднялась из бурого снега, смешанного с вулканической пылью, и быстро побежала вниз по склону, через снежные вихри мне навстречу.

— У меня получилось, получилось!

А Церберов-Дубский валялся на снегу. Он тоже был жив, потому что спустя десяток секунд, видимо, придя в себя принялся стрелять по нам из положения лёжа.

Ну, я выставил микрощиты, ловя в ладони бластерные болты. Гиацинтовый доспех под скафандром Эльзы также успешно ловил все выстрелы, которые с каждым выстрелом отрывали от комбеза всё новые ошмётки. В общем, девушка, бежавшая ко мне, с каждым десятком шагов становилась всё более обнажённая, если не считать тонкую плёнку гиацинтового доспеха на теле.

(Ну и, конечно, мне было не до подобных мыслей и рассуждений, но мозг опытного романтика успел достать из задворок сознания позабытую истину. Какой бы идеальной, красивой, замечательной и единственной во вселенной не была твоя избранница — у неё обязательно обнаружится лучшая подруга, у которой грудь больше или красивее. И теперь мне предстояло с этой мыслью жить.)

Эльза попыталась на радостях накинуться на меня с обнимашками, но я успешно это проигнорировал.

— Да, девушка, у вас всё получилось, и вы были великолепны, а теперь скорее в укрытие, мне не нужна ваша замороженная тушка.

Я же шёл победной походной арестовывать Церберова-Дубского. Всё, противник повержен. Его ждёт правосудие.

И Даша радостно сообщила, что полицейский челнок из Полиса-3 уже на подходе.

Бластерная батарея Церберова-Дубского кончилась, когда мне оставалось сделать до него пару шагов. Похоже, ему знатно так переломало ноги, он корчился от боли, барахтаясь в вулканическом песке. Потом он попытался достать до кармана, чтобы поменять бластерную батарею, но я наступил на его запястье тяжёлым ботинком.

— Ты проиграл, Церберов-Дубский. Но может какое-то время быть спокоен. Ты сдохнешь не сегодня. Сначала тебе предстоит публично раскаяться во своих грехах.

Словно в подтверждение моих слов, снежный буран начал затухать. Полицейский челнок уселся на кривой склон вулкана, из него вышли двое солдат.

— Значит, поймали? — сказал один. — Отлично! Командир, куда его?

Это они обратились к Даше, конечно же. Она же формально была командиром операции в этом секторе.

— Пакуем его в карцер для особо опасных, — сказала она. — Я полечу вместе с ним.

— Не надо, — сказал я. — Лучше я полечу. Так безопаснее.

— Безопаснее всего будет лететь кому-то другому, — ваше сиятельство, — сообщил второй боец, по-видимому, распознавший меня лучше остальных. — У нас полный челнок сервов, да он и не предназначен для перевозки гвардии, для преступников. Сейчас прибудет второй эвакуационный, он заберёт вашу группу.

И точно — тусклые огни второго челнока показались над Лабиринтом.

— Можно я полечу с ним?! — вызвалась Эльза.

— Нет, точно нет. Вы правы, боец, полетим следом.

Мы все упаковались во второй челнок, поднялись и полетели следом в сторону Полюса-3. Эльза, которую уже укутали в запасной термокомплект, спросила меня.

— Теперь вы точно возьмёте меня к себе во флот? — не то спросила, не то констатировала она, стрельнув на меня глазками.

Я взглянул на Дашу. Посмотрел на Эльзу и кивнул.

— Да. Точно возьму вас, девушка. Но только если вы оставите все эти хитрости. Вы понимаете, о чём я?

— Точно понимаю.

— О чём это вы? — нахмурилась Даша.

Я не успел ей ответить. Потому что пилот нашего челнока сообщил.

— Какая-то ерунда. Я не понимаю, что это за челнок перед нами. Я запросил его реквизиты — его нет в полицейской базе.

Мы успели переглянуться перед тем, как пилот продолжил уже на повышенных тонах.

— Он меняет курс! Он не идёт к Полюсу-3! Меняет эшелон, идёт на суборбитальную траекторию!

Я мысленно присвистнул.

Вот так, Саша. Хотел сильного противника — получай.

А как ты думал, путь к Трону Галактики будет таким простым?

— Открыть огонь на поражение, — скомандовал я.