Трон галактики будет моим! Книга 5 — Мыслить как враг

Глава 1. Сбежавший от справедливого суда

I книга: https://author.today/reader/441009

Что я испытал в первый момент, когда услышал о том, что Орда хочет говорить со мной?

Наверное, желание срочно нажать незримую кнопку тревоги, которая запускает протокол обороны планеты в целом и периметра космодрома в частности. Потому что первой моей мыслью было то, что Орда снова вторглась в пределы системы.

Но это лишь на секунду. Инстинкт, ничего не поделаешь. Древний человеческий инстинкт — взять дубину покрепче и вышибить мозги чудовищу, которое тоже вроде как разумное, но Homo Sapiens не является.

Ничего, неандертальцев перебили — перебьём и этих.

Разумеется, это не Орда напрямую ко мне явилась побеседовать за кружечкой крепкого герберского кофе. Сидел тут у нас под боком, на планете, некоторый способ передачи информации от Орды. Живой и даже вроде бы теплокровный.

Я не суетился. Пусть подождёт. У меня было более чем достаточно назначенных дел после того, как мы закончили военную операцию.

Во-первых, я отправил несколько сообщений, ответил на вопросы журналистов и позволил себе выспаться. Во-вторых, я встретился с Епифанией. Встретился и пообщался достаточно… плотно и конструктивно. Во всех отношениях.

Уже в конце нашего с ней общения я понял, что она прощается со мной.

— Меня ждёт служба. Очень большой заказ, — произнесла она, тронув меня пальцем по носу.

— Далеко? Надолго?

— Далеко, — она кивнула и вздохнула. — И надолго, минимум на полтора года, а может, и больше. А здесь… Это было незабываемое приключение… Надеюсь, мальчикам тоже понравится под твоим командованием.

— Это ты кого назвала мальчиками? Святослава Эдмундовича? — усмехнулся я.

Она неожиданно стала серьёзной, поднялась и принялась одеваться.

— Руководство картеля одобрило годовую аренду всех трёх судов. И сделало большую скидку — с учётом, что весь ремонт будет произведён за ваш счёт, Александр. Как и обеспечение, топливо…

В общем, расстались мы на деловой ноте и с очень серьёзным договором на руках. И лишней статьёй бюджета…

Сожаления от расставания я не чувствовал. Учитывая, как всё легкомысленно начиналось, и учитывая, что продолжения даже и не планировалось — мы и так слегка задержались со всем этим.

К тому же я знал, что моя настоящая и единственная человеческая избранница ходит где-то совсем рядом.

Не говоря уже про избранницу метафизическую. Это я про Империю, конечно же.

В-третьих, я прочитал на следующий день отчёты всех губернских заведений за последний месяц — мы прилично отсутствовали, занимаясь разного рода военными делами, и контроль бы не повредил. Операционная деятельность, так сказать.

С отчётами я разобрался быстро, даже особой помощи Октавии и дополнительных вопросов не потребовалось. Всё работало примерно так, как должно было быть — периметр вокруг Королёва уже был почти завершён, здания строились, гостиницы были полными, а народ всё прибывал.

В имперском городе Королёв спустя неполных полгода, как я здесь появился, проживало уже семь тысяч человек. Это непосредственно жителей, не считая рекрутированных пустынгеров, горничных Иоланты и многочисленных туристов, которые после моей победы повалили непрерывным потоком. Недавно наконец-то Мария Геннадьевна подсуетилась и ресторан герберской кухни открыла.

В Немилино и других моих владениях тоже процесс шёл, как надо, и особых эксцессов не было. Хотя одну залётную банду на глайдербайках конкретно в Немилино пришлось припугнуть. Надо бы выслать отряд пустынгеров в подкрепление горничных Иоланты.

Ещё я прочитал отчёты флота и распорядился о ремонте кораблей. Да… Тут ресурсов требовалось изрядно, хотя лучшие бригады с Гиацинта уже начали трудиться, чтобы залатать все пробоины и поменять повреждённые блоки.

Ещё пара таких битв — и бюджет будет трещать по швам. Да и топлива на таких прожорливых здоровяков, как наши корабли, не напасёшься… Но это — потом.

Ну, и напоследок — я провёл лекцию в моей свежепостроенной и свежеоткрытой Академии Астрономического Хозяйствования и Аристократической Войны. Академии АХАВ, то есть. Сам я старался не переусердствовать и решил вести только пару занятий в неделю — это если, конечно, не будет никаких поездок и прочего.

А в Академии я набрал уже прилично ребят. На окраине Королёва — в одном раскопанном здании и в двух свеженапечатанных казармах. Два потока: военно-инженерный и административно-хозяйственный — в двух группах по тридцать человек. И отдельные курсы для офицеров постарше для доучивания и тренировки. Ну, и отдельно — Иоланта и Владимир, чисто мои ученики, обучающиеся по специальной программе, по сути…

В потоках я старался смешать и пустынгеров, и дворян, и беженцев с других планет. Чтобы между ними был обмен опытом, культурными обычаями…

А также обмен ударами кулаками в морду на заднем дворе заведения. Не поделили что-то ребята, буйные головы, как раз, когда я пришёл вести занятие.

Дрались Владимир и один из пустынгеров — коренастый, но юркий, из какого-то очень дальнего горского племени.

Рядом стояли Гоги Моррисон и Иоланта, заложив руки за спину, внимательно наблюдали за процессом.

Сперва я подумал, что это простой спарринг, но очень скоро по ожесточённости и количеству крови на песке понял, что нет — это дуэль. На кулаках. А Иоланта и Моррисон — секунданты.

— Здравствуйте, господин учитель, — сухо поздоровалась Иоланта. — Всё под контролем.

Вот так вот бывает. Ещё недавно Иоланта устроила дуэль с Крестовским, а теперь она стала его секундантом! А Крестовский меж тем безбожно проигрывал: всё лицо заплыло, нос разбит, наверное, и зубы ему выбили.

Моё пришествие отвлекло Владимира. Он замешкался, а вот его противник, наоборот, воспринял сие как удобный отвлекающий момент. Повалил Крестовского на песок и принялся заколачивать один удар за другим.

И я понял, что сейчас произойдёт — накапливающаяся энергия большого взрыва позволяла очень точно это ощутить.

Крестовский собирался скастовать «Силовое копьё» прямо в грудину пустынгеру.

И тут я посчитал, что уже точно пора вмешаться. Схватил пустынгера, одним рывком сдёрнул его с туловища Крестовского, кинул в поднимающуюся пыль импровизированного ринга — ровно в тот момент, когда силовое копьё отлетело по наклонной траектории вверх, отколов изрядный кусок крыши.

— Так! Стоп! — рявкнул я. — Дуэль прекращена.

— Почему! Ведь всё законно, я же написал картель… — начал Крестовский, отплёвываясь и поднимаясь из пыли. — Хотя этот пустынный червь даже читать не…

— Не в стенах учебного заведения! — перебил Крестовского я. — Неуч, говоришь? А сам-то? Дуэли никогда не были разрешены на этой священной территории колыбели знаний и в каменоломне научного гранита!

Последняя метафора показалась мне самому немного чересчур, но эффект возымела. Крестовский и его противник понурили взгляд, встали рядом, нахмурились.

— В чём суть?

— Он первый начал, — заявил Крестовский. — Он сказал, что «мой» Александр Леонов в подмётки не годится вам, учитель. На что я ответил, что он — болван и что нельзя сравнивать героические подвиги героя современности, пусть и заслуженные… и подвиги легенды, остановившего и разгромившего крупнейший флот Орды.

— Кхм…

Я не сразу нашёлся, что ответить. Какой-то очень странный казус, даже некоторым образом «сплит-брейн», мозг — пополам, вспоминая вымершие языки. Ну и за кого в такой ситуации болеть?

— А дальше что?

— Дальше Владимир изволил назвать Алехандро песчаным червём, а Алехандро Владимира — плюгавым выползком из гузна Дефонтена, — отчеканила Иоланта.

Алехандро, значит… Ещё одного назвали в мою честь.

— А Дефонтен — это ещё кто такой?

— Известный историк и учёный в Западной Гербере, — продолжила Иоланта. — Солтынгерских кровей, недавно умер. Владимир учился у него в детстве и часто вспоминает его труды. Вёл какие-то раскопки на землях пустынгеров, отчего те часто ругаются его именем…

— Ну и?..

— Ну и Владимир пошёл писать картель для дуэли, а потом…

— Значит, так, — оборвал я рассказ и указал за Гоги, Владимира и Алехандро. — Вы трое: ты, ты и ты. Берёте глайдер. Запас топлива на неделю. Три сухпайка. Едете на восток и ищете для меня золото.

— Ч-чего?! — обомлел Владимир.

— Идёте в поход в племена и привозите мне золота. Минимум — килограмм. Эквивалент в имперках наличностью получите у Октавии, она же скажет вам актуальный курс. Одновременно практикуетесь в охоте, выживании и занимаетесь боевым слаживанием.

— Но золота достаточно мало на Гербере, — начал сопротивляться Владимир. — Ладно там тантал, палладий, платина… Тем более на востоке. Там же одни Новые Туареги, Гунны, Поляне… А ещё Племя Каменного Пояса и Новые Алтайцы…

— Я помогу найти золото, — прервал его Алехандро.

Молодец, парень. Почувствовал вину и сразу пытается выслужиться, исправиться.

— Если будете мухлевать и поедете искать в город, отправлю снова. Если что-то случится с кем-то из вас, отправлю снова, но уже в полярные племена. Если кто-то один из вас пострадает, накажу оставшихся. Всем всё понятно?

— Поня-ятно, — протянули кадеты.

— А теперь по уставу.

— Так точно, господин учитель! — отчеканили кадеты.

Лекцию я провёл на пять с плюсом. История и экономика становления флота. О том, как пять веков назад из руин и сотен враждующих княжеств поднималась боевая машина Империи. О том, как ремонтировались верфи, как достраивались заржавевшие корабли, как Империя зашагала по галактике — сначала неуверенно, а потом всё твёрже и твёрже, подминая под собой неугодных и слабых душой.

Я свёл всё к сути Империи, к первопричине её происхождения: в любой исторический период, когда цивилизация растёт и расширяется, появляется Империя, как самый удобный тип управления и хозяйствования. Ровно так же, как и в исторические кризисы — только централизованные, хорошо вооружённые крупные государства успешно отвечали на угрозы, внутренние и внешние.

— Вот такая она была, Империя, — закончил я. — И я помогу ей вернуть боевое величие. Нет, не так. Мы все — здесь собравшиеся — поможем.

А вечером я собрал вещи, сухпаёк на всякий случай, отбился от настойчивых попыток светлейшего князя Потёмкина забраться ко мне на глайдербайк и помчал через пустыню.

Хотя пустыня была сама на себя не похожа. Позавчера прошёл первый за год дождь, и по прогнозам ожидалось ещё несколько. Пустыня зеленела: мелкие травинки торчали то здесь, то там, а где-то вылезли мелкие жёлтые цветы. Ещё немного, и я был на берегу Восточногерберского моря.

Своего моря. Моря, которое я сделал сам — всего за полгода, что я живу здесь.

Пока, конечно, технически это была лужа, не более того. Максимальная глубина не превышала двух метров, и его можно было без особых проблем преодолеть вброд. Даже на глайдере проехать без особых рисков утонуть.

Что я и сделал — промчался вдоль кромки воды, а потом свернул вдоль речки к Акведуку, здание которого высилось впереди.

Племя Акведука все эти месяцы не теряло времени даром.

Поля вокруг были распаханы, на них уже колосился мультизлак. Фортификационные работы проводились и здесь — вполне успешно. Ржавый забор, который когда-то мы бодро перешагнули, спасая украденного кислотным бароном Илью, теперь был заменён на глинобитную стену высотой в четыре метра. Что ж, достаточно, чтобы уберечься как от хищников, так и от возможных налётчиков. Хотя это уже было практически исключено. Вся планета теперь была прочно подо мной, только разные горячие головы в пустыне случаются и сейчас.

А внутри забора раскинулась деревенька. Что ж, я был не против — пускай себе раскидывается.

Меня встретили стражники — всё ещё с копьями, но имелась и парочка с кинетическими ружьями. Товарообмен повысился, мастера племени Каменного Пояса наверняка не против оснастить все окрестные племена ружбайками. Главное, чтоб друг друга не перестреляли.

Похоже, оседлым племя становится? Выходит, я тут ещё и как прогрессор-цивилизатор сработал?

— Здравствуй, посвящённый изначальной мощи, — кивнул мне один из стражников. — Проходи в наш дом.

Я даже не сразу узнал Трёхглазого — первого пустынгера на этой планете, который заговорил со мной. Я до сих пор не понял, то ли он специально только так странно со мной беседует, что ли от природы такой, то ли так было заведено раньше.

Тут же из хижины вышел и Моррисон-средний, сын вождя племени.

— Как ваши дела, достопочтенный сын вождя? — спросил я. — Всё ли в достатке, что-то требуется?

— Всё в порядке, вашими усилиями, господин рыцарь. Идентификационные карточки все раздали. Сбор налогов слегка задерживается, мы ждём урожая — отдадим зерновыми, а то ваш город, как я посмотрю, всё растёт и растёт…

Я кивнул и спросил:

— Где она?

— Стальная Кукушка? Внизу. Она не любит выходить наверх.

Я зашагал через деревню — из хижин боязливо выглядывали смуглые девушки, и я заметил, что весьма многие были на сносях. Что ж, экономика улучшается, и демография вместе с ней.

Вокруг бегали и играли дети постарше. Не сидели теперь по пещерам, не боялись — это хорошо. Врагов на поверхности почти не осталось, кроме хищников, все враги, которые есть — там, наверху. Скурвившиеся дворяне соседних систем, анархические флота всех мастей и, конечно, Орда.

С которой мне предстояло побеседовать.

Бегайте, детишки. Кто знает, о чём будет разговор. И сколько сможет продолжаться наше и всеобщее веселье.

Снова расступающиеся стражники, снова путь по ржавым лестницам вниз мимо гудящих здоровенных труб Акведука. Геотермальный тепловой насос, построенный на рассвете империи, работал исправно — он и не мог не работать, технология надёжная, как швейцарские часы.

Кукушка сидела под всё тем же шатром, но теперь, внезапно, не в одиночестве — вместе с Галлахадом. Здоровяк, только вернувшийся с нашей операции, лежал напротив костра, положив голову ей на колени. И распивали они какой-то ароматный местный чай. Идиллия! Совместные боевые походы иногда приводят и вот к таким интересным последствиям.

Но, увидев вошедшего меня, Галлахад тут же поднялся, вытянулся по струнке, словно нашкодивший курсант перед внезапно появившимся перед ним преподавателем.

— Сидите-сидите, — ответил я. — Кукушка…

Она указала на место рядом, я приземлился, усевшись по-турецки. Мне протянули чай. Ох, какой крепкий и пахучий! Шибает по мозгам не меньше, чем герберский кофе.

— Я должна рассказать вам кое-что, господин имперский рыцарь. Что-то, о чём мне поведали Двое.

— Это касается Орды? — спросил я.

— Нет… но это касается знакомого вам человека, Александр. Этот человек бежал. Я видела, как он ушёл с планеты на двух израненных кораблях, вместе с близким кругом родственников, охраной и прислугой. Как шли к Третьей Планете, но не получили там разрешения на швартовку. У них было не так много припасов и совсем мало топливных сборок. Они знали, что на Четвёртой Планете и лунах гигантов делать им нечего, и поняли, что им надо покинуть нашу систему. Но покинуть они не смогли. Тогда один из его капитанов обманом сказал, что знает базу, где может их оставить. Что он улетит за подмогой, за знакомыми Мастерами Никто, вернётся и вывезет корабль.

— Этим кораблём была «Арабелла», — догадался я. — А капитаном — Матиус Чемберлен. Что было дальше?

— Они прибыли в место, где нет ни воздуха, ни воды, ни припасов. С высоким уровнем радиации от взрыва реакторов. Эхо прошлых войн коснулось этого места…

База на Булыжнике номер Одиннадцать, первой карликовой планете внешнего пояса, понял я. Пятьдесят лет назад в системе была война флотов, после которой в Гербере и осталось мусорное кольцо. И отдалённый княжеский форпост был разрушен на подлёте наступавшего флота.

Про Третью и Четвёртую Планету, то есть про Орхидею и Гиацинт, я тоже всё понял. Не зря я отправил письма и раструбил о своей победе. В миллиардной Орхидее теперь у меня теперь рейтинги, возможно, выше, чем у князя. Неудивительно, что князь не решился помогать проигравшему, который стал, по сути, ренегатом.

Но прерывать рассказ не стал.

— Человек быстро понял, что его обманули. Человек приказал догнать второго капитана, но энергии хватило только на то, чтобы поднять корабль с базы на орбиту над булыжником. Человек приказал выпустить свои две единственные ракеты с оружием смерти по кораблю предавшего его капитана, но второй корабль успел прогреть двигатели и уйти в подпространство. Корабль человека упал на разрушенную базу, пропоров себе брюхо. Часть отсеков потеряли воздух. Доступных припасов стало ещё меньше, а энергия на борту подходила к концу. И тогда человек бросил всех остальных своих соратников и близких умирать в замерзающих отсеках. Человек закрылся на капитанском мостике с двумя личными сервами, тайком забрав всё доступное питание с кухни и сухпайки с собой. Вы поняли, имперский рыцарь, что это был за человек.

Я кивнул — конечно, я понял. Почерк Виктора Церберова ни с чем не спутать.

— Этот человек ещё жив? — спросил я.

— Нет, господин имперский рыцарь. Последнее, что я видела — как он умер вчера, задохнувшись. Он умер последним из рода, потеряв надежду сохранить его.

— Но у него остались наследники, — констатировал я.

Кукушка кивнула.

— Остались. Его наследники в твоей власти, господин имперский рыцарь. Что вы будете делать с ними?

— Я сохраню им жизнь, я уже решил, — кивнул я.

— Что вы чувствуете в душе? Радость? Сожаление?

Я прислушался к себе и пожал плечами.

— Я не чувствую радости. Я мог бы сказать что-то вроде «собаке — собачья смерть», но не стану этого делать. Когда-то давно было принято говорить — «о мёртвых либо хорошо, либо ничего, кроме правды». Так вот правда в том, что этот человек был тем ещё говнюком. Но этот человек уже получил сполна. Никто не заслуживает такой смерти. Я бы предпочёл судить его как казнокрада, работорговца и пирата и казнить подобающе и быстро, например, при помощи того самого серпа, что висит у меня на стене. Но твои Творцы распорядились иначе. Что ж. Спасибо, Кукушка, что рассказала мне об этом. А что случилось со вторым кораблём?

— Это мне неизвестно. Творцы не показали мне этого. Я предположу, что он ушёл в другую звёздную систему.

Значит, если Питер Блейз жив — он где-то там. Система Ковыля или Никольского, или Васильковое. Возможно, они уже в Помпаде — Виктория как-то говорила о том, что их могли там ждать.

Виктория… Теперь она могла вполне себе претендовать на наследство барона. Ну, или как минимум — на регентство над его внуками. Может, и мне это будет полезно? Пожалуй, надо будет черкнуть ей письмецо, чтобы возвращалась…

Нет-нет, тут речь совсем не о том, что я хочу вернуть нашу с ней былую страсть. Просто она показалась мне вполне неплохой фигурой, чтобы держать в руках экспроприированное мной наследство Церберовых и не дать городам Западной Герберы впасть в анархию.

Что ж, посмотрим. Но впереди у меня был ещё один разговор.

Разговор с Ордой.

Я прошёл дальше по тесным пещерам Акведука, чтобы увидеть её посланника.

Глава 2. Ну, господа, голосуем?

Я прошёл дальше и увидел Кассандру.

Иногда я думаю, что лучше бы так и не узнал её имя, настолько ужасной была её реальность.

Мне следовало бы знать её историю, но я не хотел терять ясность рассудка и никогда не выяснял подробности, которые выяснила Кукушка.

Небольшая периферийная колония на спутниках в системе Ковыля. Захваченная десантом со «Стервятника-Хохотуна», появившегося внезапно в небе. Кассандра — единственная выжившая. Потом увечье, плен, внезапная и насильственная интеграция.

Интеграция.

Бр-р. Нет, я не хотел знать подробности. Мне нужна чистая голова, чтобы покончить с этой мерзостью, наступающей на человечество.

— Кассандра, — произнёс я. — Ты звала, и я пришёл.

Кассандра медленно — быстрее мёртвый роевый штурмовик, заменявший ей нижнюю часть тела, не мог — повернулась ко мне. В её белых глазах кипело и осыпалось молчаливое отчаяние.

— Я не звала, — прошептала Кассандра. — Оно принудило меня. Я не могу сопротивляться…

Оно. Орда. Не думал, что возможно говорить с Ордой, как с единым целым.

— Что оно говорит тебе? — произнёс я.

— Я надеялась, что оно меня не достанет. Но его мощь бесконечна, — проговорила Кассандра синими до черноты губами.

— Мы что-нибудь придумаем, — ответил я ей. — Мы поймаем сигнал. У меня большие возможности.

— Ты ничего не сможешь придумать! — внезапно оскалилась Кассандра. — Это вне твоих возможностей. Это моё. Мой толмач. Моим она и останется.

По тому, как она выпрямилась, как гордо подняла голову, не стоило сомневаться, что сеанс связи уже начался.

— Кто ты? — спросил я для порядка.

— Я — Орда, — прошипела Кассандра, точнее — Орда в её образе.

— А нас рать, — пожал я плечами. — Ну, и что дальше?

— Ты должен понимать, что твой жалкий мирок скоро исчезнет. Мой путь начертан на небесах, и ничто его не изменит.

— Ну, что ж, значит, тебя ждёт неприятный сюрприз, — оскалился я в ответ. Если ты не свернёшь, то я сверну. Шею тебе.

— У тебя не выйдет. У меня нет шеи.

— Ты хотя бы понимаешь метафоры?

— Склонись перед мощью Орды!

— Зачем? — вполне искренне удивился я.

— У меня есть то, что тебе нужно…

— Да откуда тебе знать, что мне нужно?

— Власть, богатство, женщины! — прокашляла Орда.

— Это всё у меня и так есть.

— Я посажу тебя на трон.

А вот это уже интересно. Не в смысле — «интересное предложение», конечно, потому что я твёрдо намеревался отказаться от всего, что эта дрянь мне предлагает. Просто стало интересно, что чудовище имеет в виду.

— Это какой-такой трон?

— На трон человеческой резервации. Сделаю тебя единоличным правителем над жалкими людишками!

Я покачал головой.

— Ты делаешь успехи в маркетинге, но плохо сечёшь в деталях семантики. «Резервация» звучит крайне отстойно. Меня интересует только трон Империи, но и то — только чтобы эффективнее противостоять тебе.

— А что насчёт бессмертия?

Вот тут я искренне рассмеялся.

— А ты на всё готова пойти, как я посмотрю. У меня есть моё бессмертие. Меня помнят и не забудут, пока живёт человечество.

— Человечество хрупко и малочисленно. Вас и так почти не осталось…

— Ты преувеличиваешь. Осталось более чем достаточно, чтобы возродиться вновь. Тем больше поводов мне защищать человечество.

— Я смету твоё человечество. Мы найдём вас всех, мы погасим звёзды, питающие вашу сеть, и вы сдохнете поодиночке! — проскрежетала Орда. — Я найду и придавлю твою Империю.

— Надорвёшься, — бросил я в ответ.

Тело Кассандры обмякло, упало безвольно, белые глаза закрылись.

Я не стал прощаться. Стражники-пустынгеры позаботятся о ней самостоятельно.

* * *

Пу-пу-пу, вот что я подумал, пообщавшись с Ордой. Эвон оно как.

Но, возвращаясь в город, я чувствовал огромное облегчение.

Потому что после двух бесед с Кукушкой и с Кассандрой стало сильно меньше неопределённости.

Я знал, во-первых, Орда очень скоро придёт в мой дом. Значит, надо укрепляться. Надо провести слаживание войск. Отработать планы обороны и проактивной защиты.

Во-вторых, знал, что Орда считает меня своим очень важным, если не основным противником. Иначе бы она не попыталась меня перекупить. А это значило, что иных серьёзных претендентов на престол, тех, кто подошёл бы и кто при этом желал бы сохранить Империю, бороться за будущее процветание человечества, а не просто за жирное и сытное место на троне — попросту нет.

Признание от врага — очень важное признание. Это сильно развязывало мне руки — особенно если учесть, что все предложения я отверг.

Ну и, в-третьих, я теперь знал, что Церберов мёртв. А значит, что планета теперь точно моя. Осталось уладить некоторые формальности.

Первым делом я позвонил Крестовскому-старшему и Меркурьеву. Сказал, что надо созвать совет баронов. Те согласились, хотя последний — несколько неохотно.

Крестовский же задал ожидаемый вопрос:

— Александр… Это тот самый случай, когда я должен буду?..

— Да, — кивнул я. — Где мне потребуется ваш голос. Хотя уверен, как только вы узнаете повестку — вы и сами на всё согласитесь.

Помимо Крестовского, Меркурьев ещё должен была присутствовать, разумеется, Дарья — она же теперь тоже баронша. Старик Васильев. Виктория… Да. Её тоже надо позвать. Как единственную выжившую совершеннолетнюю представительницу рода Церберовых. Но ведь добираться минимум четыре дня…

Дозвонился далеко не сразу. Я понятия не имел, в каком часовом поясе Орхидеи она теперь живёт.

— В смысле — в совете? — не поняла она.

— В прямом. Ты теперь наследник рода Церберов. Виктор мёртв.

Она обдумывала и, видимо, пыталась понять, что чувствует, минут пять, прежде чем отказаться.

— Я не могу, Саша. Я тут бизнес пытаюсь поднять, понимаешь.

— Что за бизнес?

— Сеть анонимных косметических клиник по изменению внешности. Так ты зовёшь меня обратно? Чтобы всё стало по-прежнему, Саша?

— Не обещаю, Вика, что по-прежнему. Не могу обещать. Но я обещал, что не забуду людей, которые помогли мне — мне кажется, тут тоже повод вернуть старые долги.

— Ты мне ничего не должен, Саша, — она махнула рукой. — Ты помог мне смыться с планеты, когда угрожала опасность. А сейчас, как я понимаю, зовёшь не вернуть долг, а помочь в каком-то деликатном деле?

Я улыбнулся.

— Да уж. Шила в мешке не утаишь. Так и есть. Хотелось бы твоей помощи в одном деликатном деле.

— Ладно, — ответила она, подумав немного. — Что-нибудь сообразим.

И мы сообразили.

Уже через два дня процессия на моём фирменном золочёном глайдере проследовала от стоянки челноков до Ассамблеи в Западной Гербере.

В здании и вокруг него было многолюдно. Репортёры, зеваки, какие-то странные товарищи — так было нужно. Я заблаговременно приказал через Иоланту её боевым горничным пропускать всех, но держать под контролем.

В зале заседаний Ассамблеи уже все собрались, ждали только нас с Дашей. Даша — при полном параде, в лучшем платье, купленном в салоне Иоланты. Ох, я, по правде сказать, старался не смотреть на неё, чтобы не терять концентрации.

Я оглядел зал. Старик Васильев, Меркурьев, Крестовский. Их советники и слуги.

Все трое уже прекрасно понимали, зачем мы собрались. Они ещё утром получили снимки с автоматической разведывательной станции, отправленной ещё три дня назад по моей просьбе с базы Гиацинта на «Сефироте-7» к Булыжнику Одиннадцать. А также телеметрию с чёрного ящика, оставленного «Арабеллой», и записи переговоров.

Все сигнатуры указывали на то, что корабль, на котором находился после бегства Виктор, погиб.

Ещё пришли Дарья и я. Но кворум всё ещё не полный, потому что пустует место Церберова и потому что три барона уже давно живут на других планетах, в заседаниях не участвуют даже через посредников, да и вообще никак себя не проявляют.

По правде сказать, покойный Церберов сам тоже всегда забивал на регламент. Но тут был не тот случай. Мне требовалось собрать две трети присутствующих и получить по голосованию больше половины голосов — хотя бы с перевесом в один голос.

Мне нужно было провести всё максимально законно, а у меня были подозрения, что кто-то будет использовать нехватку кворума как аргумент.

Поэтому под удивлённые взгляды собравшихся в зал следом за нами прошли горничные Иоланты в сопровождении самой эрц-герцогини и поставили на место, где раньше располагался Церберов — терминал квантовой связи.

— Это… что за балаган вы тут развели, юноша?! — воскликнул Васильев. — Кого… кто там будет?

Голографический экран как раз загорелся.

— Виктория Церберова-Мербольд. Законная наследница клана Церберовых. У кого-то есть вопросы?

— Я думал, вы всё изъяли и поделили, — усмехнулся Меркурьев.

— Наследство не было оформлено! Вы просто забрали всё абсолютно незаконно, и… — начал было Васильев, но тут же откуда-то из тёмного угла появился столичный нотариус-герольд, развернувший генеалогическое древо Церберовых.

— Добрый день. В соответствие с дворянским уложением, установленным семьсот лет назад в Великом Княжестве Помпейском, с поправками, принятыми после объединения Империи, Виктория Церберова-Мербольд автоматически является единственным совершеннолетним наследником, невзирая на то, что шестеро внуков и трое внучатых племянников всё ещё живы. В случае, если у неё не будет наследников, право наследования снова вернётся к старой ветви Церберовых…

— Это непостижимо! — снова возмутился Васильев. — Она может являться в лучшем случае регентом, но никак не наследником всего феода! Аркадий, я же вас знаю уже столько лет, уж от вас-то я меньше всего такого ожидал! К тому же, вот так вот, по видеосвязи — так же никогда не делалось, кто знает, безопасно ли это?

— Это квантовая связь с дополнительным трёхслойным ассиметричным шифрованием, — вставила Дарья. — Это безопасно.

А сама на экран с Викторией зыркнула. Ох, не любили они друг друга… И я мог их понять. Такое бывает. Но это всё потом.

— Позвольте небольшой исторический экскурс, — решил я закрыть тему. — К вашему сведению, человечество ещё в древности, в двадцать первом веке по старому стилю перешло к использованию удалённой связи при совещаниях. При становлении империи такое сохранилось только во флоте для оперативного командования. Потому что считалось, что все дворянские собрания нужно проводить вживую.

Васильев буркнул что-то про традиции и правила, но уже особо не спорил.

Похоже, начал понимать, что он тут в меньшинстве.

— Иван Сергеевич, бросьте, — поморщился Крестовский. — Новая метла по-новому метёт. Забудьте уже о Викторе. Да, он был вашим верным… другом, но он, как мы могли видеть, умер, бросив планету. Он бросил всех нас! И он проиграл. И хорошо, что Александр оказался здесь, потому что…

— Всё ясно, Константин! — продолжил ворчать Васильев. — Он тебя подкупил! Он твоего сына, говорят, в заложниках держит!

— Мы можем принять решение о разделении феода, — подала голос Виктория. — Я заберу земли вокруг Западной Герберы, а город Церберово и горнорудные посёлки будут принадлежать феоду Никиты, старшего внука Виктора. Чтобы потом, когда он вырос — он не был обделён имуществом. Проект разделения уже подготовлен, разрешение от княжеской канцелярии получено…

— Это звучит намного интереснее! И справедливее! — закивал Васильев. — Давайте проголосуем за это!

Все единогласно подняли руки, включая Меркурьева, который пробормотал что-то вроде «вы не понимаете, за что голосуете» — но руку поднял.

А про Дарью у собравшихся снова возникли вопросы.

— А она почему голосует? Кто она такая?

Дарья посмотрела на меня, я кивнул, и она произнесла:

— Баронесса Немилинская, законная владелица территории, прилегающей к городу Немилино.

А затем положила на стол баронские регалии — бластер и жезл, а после хлопнула по столу личным коммуникатором, на котором был включён проектор.

Князь Орхидейский и Сефиротский Игорь на записи, как всегда, выглядел расслабленным.

— Ну… Дарья… так вас зовут же, правильно? Я полагаю, баронский титул вы вполне заслужили, совместно участвуя в нашем с Александром мероприятии, он сам понимает, каком. Баронство, по сути, с выморочными территориями, заплатили за них вполне законно… Так что требовать ничего взамен смысла не вижу. В общем, оммаж принимаю, баронский титул подтверждён.

На несколько секунд в зале повисла немая пауза, после которой Васильев снова проворчал:

— Ну, это может быть подделкой! Люди ещё в древности умели подделывать видеосообщения.

— Вы, барон, хотите обвинить нас в мошенничестве и клевете? — вкрадчиво спросил я. — Прилюдно? Усомниться в нашей честности?

Барон пожевал губами, но ничего не сказал.

— Итак, единогласно, — резюмировал Крестовский и вздохнул. — А теперь я вам поясню, что только что произошло… По тому же самому дворянскому уложению, которое упоминал наш герольд, мы имеем теперь два феода в процессе размежевания и разделения имущества. И поскольку у второго баронства — наследник несовершеннолетний, ему назначается регент…

— Так мы сейчас проголосуем за регента!.. — начал Васильев, но Меркурьев горько усмехнулся.

— Нас одурачили с тобой, Иван Сергеевич… Регентство автоматически устанавливается за хозяином второго разделённого феода, если таковой является кровным родственником…

Снова пауза.

— Я протестую! — воскликнул Васильев. — Что за эти ваши дурацкие… дурацкие законы! При Викторе у нас был нормальный порядок, установленный на правилах…

— А потом пришёл я и всё это испортил, — оскалился я. — Ну, что ж, у нас теперь два голоса в двух феодах. И поэтому мы, наконец, можем перейти к нашей основной теме собрания. Для начала позволю себе снова включить сообщение, полученное нами для Орхидеи.

По сути, это было продолжение одного и того же видеосообщения, которое мы получили из княжеского дворца на горе — там был ответ сразу на несколько моих вопросов и запросов.

— …Орда… Да, похоже, это серьёзная угроза. Нет, это было понятно всегда. Последние десятилетия было некоторое затишье, но инцидент на Хтони… Александр, кстати, тогда очень хорошо сработал. И фамилия у него ещё такая… Иванов! С генеалогическим древом ознакомился, всё выглядит законным. В целом, я не против возрождения, пока Гербера будет сохранять лояльность и не нарушать баланс сил в системе. Да ещё и помогать с Ордой… и в разного рода внешних конфликтов. Флот, я так посмотрю, почти собран. Да, в общем, я однозначно «за». Но с соблюдением всех формальностей, конечно…

Я выключил видео.

— Теперь о формальностях. Итак, я предлагаю возродить графский титул планеты Гербера. И предлагаю себя на кандидатуру графа. Всем, кто изволит усомниться в законности моего претендования на графское наследие — я могу предоставить все возможные доказательства…

— Ведьма Иванова — его пра-прабабушка, — пробормотал Крестовский. — Я давно предполагал это. Теперь стало понятно, генетические тесты это подтверждают… И древо…

— Я ознакомился с древом, — кивнул герольд. — Оно вызывает несколько вопросов, но в целом — всё вполне правдиво.

Конечно, мне пришлось его подделать. Так называемая «ведьма» Иванова была моей родной бабушкой, а не пра-прабабушкой. При помощи суперадминистративного доступа мне потребовалось внести редакцию в генеалогическое древо Ивановых, увязав его с моей искусственной личностью.

Мой дядя, который так и не оставил законных наследников, как мне было известно, любил ходить налево. Правда, ходил он главным образом к пустынгерам, но никак не к дворянкам с Первопрестольной. Он погиб в каком-то мутном замесе с купцами на Помпаде, и там же — как мною было исправлено — погиб его двадцатилетний сын-бастард, которого он перед смертью признал своим наследником. Этот сын — якобы, внук бабули Ивановой, в свою очередь, успел перед рейдом жениться, и после его смерти родился наследник — Игнатий Андреевич Иванов. Который трагически погиб на Третьем Рубеже сравнительно недавно — всего пару лет назад.

Он-то и был отцом Александра Иванова, симулякра, который я породил полгода назад.

— Ну, господа, голосуем?

И тут в зале собраний поднялся шум.

Глава 3. Инвентаризация врагов

Спорить начали буквально все со всеми. Только что Васильев заявлял, что я-де «развожу балаган» — и после он вместе с Меркурьевым развели самый настоящий балаган.

Было удивительно, как такое небольшое количество гостей может поднять такой ор. Пару минут я призывал всех к порядку. Потом в зал зашёл Макс, посмотрел на всех и рявкнул:

— Тишина в зале!

И как-то сразу стало тихо и спокойно.

— Предлагаю высказаться по очереди. Дарья Семёновна?

— Саша… — Даша поёжилась и тут же поправила себя. — Александр Игнатьевич, а что мне говорить-то? Я не сильна в ораторском искусстве. Конечно, я «за». Я жила в детстве на Гербере. Я даже из детских воспоминаний помню, какой здесь был бардак при Церберовых…

— Но-но! Вы были ребёнком, милочка! — проворчал Васильев. — Вы же понимаете, что ваше представление…

— Соблюдайте регламент, — строгим голосом сообщила Октавия.

Даша продолжила.

— Александр надёжный… он уже показал, что готов сражаться с Ордой, предан империи и… традиционным человеческим ценностям.

— Ну да, ну да, — совершенно не к месту хихикнула Виктория.

— В общем, конечно, я голосую «за», — подняла руку Дарья.

— Константин Игоревич, ваш ход. То есть — высказывайтесь.

Крестовский встал, приосанился.

— Наше знакомство с Александром началось не так хорошо, как могло бы. На аукционе. По продаже выморочного имущества. Помните, может? Уже полгода прошло, м-да… И много за это время произошло, очень много. Очень много суеты вы навели на этой планете, Александр Игнатьевич. Очень много. Но, надеюсь, к лучшему. Многие знают, что я был с Церберовыми близок и дружен. Но немногие знают, чего это стоило мне и моим близким. Я чувствовал, что меня могут прирезать в любой момент, когда это станет угодно Виктору. Сейчас я вздохнул полной грудью. И, да, у нас были договорённости с вами, Александр. И мой сын у вас, верно сказали. В заложниках! — тут Крестовский посмеялся. — Нет. Конечно, я голосую за вас искренне, Александр. Ведите нас.

И тоже поднял руку. Васильев скривился в усмешке и картинно зааплодировал.

— Браво! Отлично разыграно, Константин Игоревич! Только я вам ни черта не верю! Боитесь вы! Боитесь вот этого вот… юнца! А я не боюсь. Против!

Я промолчал — мне было интересно, кто первым ему ответит.

— Этот… юнец вам дважды, а то и трижды планету спас, — мрачно заметила Виктория, терминал связи с которой был следующим по кругу. — Конечно — «за». Обеими руками.

И подняла обе руки — за свой феод и за новый феод своего подопечного малолетнего родственника.

— Я протестую! — снова возмутился Васильев. — По какому такому праву она…

— Всё абсолютно соответствует нормам голосования, — подтвердил герольд.

— Прогоните его! Хватит!

И снова поднялся ор, и понадобилось призывать всех к порядку. Последним предстояло высказаться Меркурьеву.

— А я воздержусь. Толку! Моё мнение уже ничего не решит… Четыре голоса — это большинство сейчас. Всё решили, как всегда, без меня. Все норовят меня обмануть и облапошить. Неважно, будут ли это прихвостни Церберова или барон Иванов — мне неважно. Я воздержусь!

— Нет, так не пойдёт, — покачал я головой. — Четыре голоса — это не большинство. Значит, видимо, вы не поняли. Уходим на перерыв. Обед, расширенные консультации. А затем — переголосование, сбор в четыре часа.

Пока ждали обеда, я сперва перекинулся парой слов с Крестовским. Он спросил про сына и спросил про судьбу государственных учреждений Западной Герберы.

— Можете быть уверены, скоро всё откроется и заработает.

А следом ко мне подошёл Меркурьев. Он прямо вертелся на месте нетерпеливо, пока мы беседовали, так и думал, подойти или нет. Но всё-таки подсел.

— Вы что думаете, я специально так проголосовал? А я, правда, не знаю, что вы за человек, Александр. Может, вы потом всех нас вышвырнуть хотите. Может, все мои предприятия забрать! Жену у меня увести, так?! Вы тот ещё бабник, я посмотрю! Целых двух своих женщин привели. А ваши так называемые горничные, как оказалось, уже несколько месяцев трудились на моих фабриках под прикрытием. Может, вы не просто так под меня копаете, вы меня потом прикончить хотите или вроде того?

— Валентин, объясните, а зачем мне это? — спросил я.

— Что именно из перечисленного? Про жену? — нахмурился Меркурьев.

— Не только. Вышвыривать, прикончить — вот это вот всё. У вас работающий строительный бизнес, как я понимаю? Большие заготовки в бамбуковом поясе планеты, я уже видел.

— Я — один из немногих экспортёров на планете, мои паллеты, плитку и древесноволоконные плиты покупает даже Гиацинт! — вздёрнул нос Меркурьев.

— Вот и я про это же. А у Васильева три танкера и два сухогруза, насколько я знаю. Ещё гостиницы, ещё апельсиновые плантации. Его семья неплохо на этом всём зарабатывает, насколько я понимаю. Я видел, какие отчисления он платил в общак… извините, в «инвестиционный фонд» Церберовых.

После ухода Церберовых «Планетарный резервный банк Герберы» — крепенькое, кубической формы здание в стиле брутализма — наши штурмовые группы брали дольше всего. Три бетонные двери, последняя из которых в саркофаге метровой толщины. Гиацинтовая сотня резала плазменными резаками несколько часов, после сработали мины-ловушки и квадробластерные турели. Благо, за счёт гиацинтовой брони никто не получил тяжёлых ранений.

Внутри было практически пусто — все металлосбережения в редкозёмных слитках улетели вместе с Церберовыми на двух кораблях.

Осталось лишь несколько личных защищённых ячеек с накоплениями десятка родов.

Что в этом случае должно было по всем законам свободного рынка приключиться с курсом герберки — можно было предположить. Благо, операция была проведена в строжайшей секретности, и пока курс искусственно сдерживался, хотя фактически он уже не был ничем подкреплён. Благо, Андрон с Октавией, известные финансовые махинаторы, разработали план быстрого, но достаточно плавного перехода обратно к Имперкам.

А уж чем в дальнейшем подкрепить экономику — у меня уже были идеи. И два «мятежных» барона вполне в эту схему вписывались.

— То есть вы видели, какие отчисления платил и я тоже? — вздёрнул бровь Валентин.

— Видел. Насколько я понимаю, это тридцать процентов вашего дохода. Это грабительские налоги. Смотрите, Меркурьев, — твёрдо сказал я. — Я даю вам год льготного налога в пять процентов от бизнеса. В ответ вы обязуетесь вдвое нарастить выпуск продукции и внедрить новые технологии бережливого производства. И привлечь до тридцати тысяч новых рабочих мест. За полгода.

— А иначе? — насторожился Меркурьев.

Я сделал паузу. Видимо, он ожидал, что иначе — я протащу в вакууме под выхлопом маршевых. Что ж, я позволил ему прочувствовать секунды ожидания.

— В случае успеха — в дальнейшем я вам оставляю льготную ставку в пятнадцать процентов. В случае неуспеха, а неуспех, поверьте, мои аудиторы точно посчитают — будете снова платить тридцать. Ну, и придётся пошатнуть вашу монополию… В случае полного банкротства, попытки бегства с планеты, вывоза капиталов — уж извините, введу кризисного управляющего, а вас привлеку к ответственности. Что скажете?

У Меркурьева несколько раз менялось лицо, пока он слушал меня. Он всё-таки всё равно изобразил недовольство, вздёрнул нос и спросил:

— Вы покупаете моё доверие?

— Это называется лоббированием, — хмыкнул я. — Деятельность на грани допустимой, но я бы не сказал, что она не согласуется с моими понятиями о чести. Кстати, можете пойти и пересказать это Васильеву. Он слишком гордый, чтобы подойти сам. Передайте ему, что всё аналогично касается его сферы перевозок и сферы недвижимости.

Меркурьев отвернулся.

— Мне нужно подумать! Я всё равно ещё не знаю, верить вам или нет.

Что ж, я позволил ему завершить разговор с честью. Паранойя — вещь сугубо иррациональная. К тому же, очень непросто признать, что у тебя нет выбора и что тебе нужно поступиться с какими-то представлениями о чести. Я не испытывал к нему неприязни — что ж, он человек был не то чтобы неплохой, просто с некоторыми тараканами в голове.

Отходя в свою ложу, он словно замешкался, а затем развернулся и спросил:

— А что насчёт гонок? Орбитального биатлона? Это наследие Церберовых вы, как я понимаю, точно похороните?

И тут меня осенило. Перед глазами возник силуэт «Стремительного Лося», или как там его корабль называли? Вот зачем он подходил! Вот что больше всего его в душе беспокоило: не сохранность имущества, не будущее фамилии, и даже, возможно, не непокорная жёнушка.

Он мечтал выиграть гонку! Он каждый раз строил очередной летающий катафалк, который проигрывал в первых кругах. Да ты, Валентин, типичный барон с придурью, я погляжу.

Впрочем, тут половина таких. Если не все.

— Будет вам гонка, Валентин. Будет, — усмехнулся я.

Он заметно повеселел, когда услышал это.

Следующей ко мне подошла Даша.

И что-то недоброе я в этом всём почувствовал. Ну да ладно.

— Слушай, есть пара минут?

— Ага, — кивнул я, накидывая салфетку на колени — горничные как раз принесли блюда.

— Мне дедушка тут звонил. Говорит, что я… нужна на Гиацинте. Говорит, что у меня опыт есть… и с «Геркулесом» быстро подружишься. Его ещё строить и строить. Да и в целом на верфи порядок навести.

Шевельнулось что-то в душе. Очень не хотел я её отпускать. Но я не подал виду.

— Когда? — спросил я.

— Могу завтра. Ну, если сегодня всё устаканится и тебя выберут. Ночью как раз должен прибыть «Сверчок» Ганса.

А сама взгляд опустила. Ясно, сама хочет улететь. Что стало тяжело ей терпеть обилие женского внимания. А ещё и после прилюдных хиханек Виктории… Перед намечающимся очередным повышением моего статуса на меня хищно поглядывали все высокородные дамы в здании Ассамблеи. Местные «фрейлины», молодая богема женского пола шепталась и облизывала губки, глядя в мою сторону.

— Даша, — вздохнул я. — Мы ещё обязательно обговорим всё. Обязательно всё обсудим. Я дам тебе поручения. Я обязательно буду связываться с тобой. И я буду очень скучать.

— Хотелось бы верить, — тут в её голосе заметно прозвучали слёзы. — Хотелось бы верить, что и по Епифании ты тоже будешь скучать.

Чёрт возьми. Ещё и это же!

Если постаревший уже роман с Викторией она могла простить, то вот адюльтер с Епифанией, который творился буквально у неё на глазах…

Как будто они мне все нужны. Как будто мне нужна Виктория, Епифания и остальные.

Я решил выдержать паузу, прежде чем отвечу. Уж я-то ответил бы! Не самое лучшее место для выяснений отношений и для признаний, но я хотел ответить.

Отрезал крупный кусок буйволиного стейка, нанизал на вилку и приготовился смачно прожевать…

И за секунду до этого, наперерез толпе, буквально из другого угла зала ко мне метнулась Октавия, уже кричавшая:

— Господин Рыцарь, не ешьте!!! Там!!!..

Но я не сразу сообразил, я уже отправил кусок стейка в рот, когда получил мощный удар между ключиц, напоминающий приём Геймлиха.

А следом за ударом по краю тарелка с красиво сервированным блюдом полетела через весь стол.

— Микродрон с отравой пролетел из подвала и приземлился к вам на тарелку, пока её несли, я получила данные только что, — тараторила Октавия, распихав в округе всех, включая Дашу. — Мои дроны из «Термитника» уже выследили и обезвредили его! Уважаемые гости! Уберите руки от приборов! Прополощите рот! Вызовите рвоту, если уже приняли еду! Я скоро завершу анализ состава токсина!

Итак, с Дашей я поговорить не успел. Плюс мои мысли тут же переключились на куда более актуальную и неприятную угрозу, чем временный отъезд дорогой сердцу девушки.

Попытка убийства, значит.

Отравления. Прилюдного. В самый ответственный момент.

Что ж, изящно. Очень изящно.

Когда всё улеглось, когда гости были накормлены принесёнными гербургерами из ближайшей к зданию ассамблеи забегаловки, и мы приступили ко второй фазе голосования, я оглядел зал и спросил:

— Итак, кто?

В наступившей тишине я оглядел лица. Все молчали, все, включая Васильева, были серьёзны, а вот Меркурьев — наоборот.

— Это какая-то шутка? Постановка? Чтобы выставить вас спасённым героем? — спросил Валентин. — Кому нужно вас убивать? Тем более — сейчас. В такой ответственный момент!

Ох, список моих потенциальных врагов был приличным.

Я сел и немного призадумался. Итак, выкрутим рычажок паранойи до упора и начнём с самого сначала… Кто-то с Первопрестольной — помимо Лу Олдриной, Легавого и Правофлангового, там хватало людей, которые могли что-то вынюхать. Далее. Череп через кого-то из оставшихся на планете. Но это вряд ли. Кто-то из выжившей банды Немилина… тоже сомнительно. Но может быть.

Серв Андрон. Тёмная лошадка, уличённый в хоминофобских взглядах. Вряд ли, конечно, но мог. Так… раптусы, у которых мы утараканили два яйца таким точно бы не стали заниматься, как и Потёмкин… Как и, в общем-то, сто процентов моего ближнего окружения из Королёва.

Про Дашу, например, было просто глупо думать даже при выкрученном до упора рычажке паранойи. Женщины, с которыми я был близок — нет, точно нет. Конечно, в случае той же Виктории от любви до ненависти мог случиться один шаг, но вряд ли она стала так поступать. Она умная и расчётливая. Я куда выгоднее ей живым. С Епифанией мы простились слишком хорошо и гладко. А Лу Олдрина… Надо, кстати, написать ей письмо, м-да. Старшие сестрицы Аннушкины, которые не получили от меня взаимности — тоже совсем уж безумная гипотеза, они уже переболели пылкой фазой обожания меня-хорошего и теперь воспринимают меня куда более адекватно.

Племена — точно нет.

А вот дальше воспоминания о возможных врагах попёрли, как из рога изобилия.

Кто-нибудь из проигравших участников гонки.

Ревизор, которого мы обманули и выпроводили с планеты.

«Бригада Отчужденцев», напавшая на нас с Октавией.

Кто-нибудь из княжеской и графской элиты на Орхидее. Работорговцы, например, те же. Да и сам князь, на самом деле, хоть он и заявил, что на всё согласный.

Кто-нибудь из иерархов «Мастеров Никто».

Строительная галактическая мафия и ихний картель.

Ну и далее — топ-три.

Оставшиеся Суперадминистраторы Системы.

Императорская семья и другие наследники.

Орда.

Я протёр руками лицо. М-да. Пу-пу-пу… Успешно завершил инвентаризацию врагов.

Нет уж, так не пойдёт. Долго на паранойе не проживёшь. Уподобляться Игорю Неронову, на семь лет заточившему себя в бункер под дворцом в горе — я не собираюсь. Я привык жить легко, открыто и с определённой долей риска.

К тому же, у меня теперь есть служба разведки. Которая ещё только начинает свою работу, но наверняка справится с этим занятием.

В конце концов, Кукушка что-то там намекала про Творцов…

Одно я почувствовал вполне точно — среди собравшихся за столом таковых не было. Меня, возможно, и боялись, но без жгучего желания немедленно прикончить.

— …Это очень серьёзно, на самом деле, это публичное покушение на убийство, это определённый жест и знак, — услышал я голос Васильева. — Это всё не просто так, это значит, что у Александра остались серьёзные враги.

Оказывается, дедок уже минут пять о чём-то бурно спорил с герольдом и Меркурьевым.

— Вы хотите сказать, что это кто-то из Церберовых? — думал вслух Меркурьев. — Из оставшихся? Дети? Они же мелкие. И, по правде сказать, они глупы. Сейчас я могу это говорить открыто. Да. Внуки Виктора просто-напросто глупы.

— Не обязательно Церберовы! — продолжал Васильев. — Кто-нибудь посерьёзней, поумнее… Да, а это, надо сказать, дорогого стоит. Если на планете остался кто-то после ухода Виктора, кто хочет сразу, вот так вот быстро, разобраться с молодым бароном…

А мысль, на самом деле, верная. Кто-то из оставшихся ренегатов, спящие ячейки, оставшиеся от клана Церберовых.

Ничего, найдём и раскопаем.

Я перебил диалог двух баронов, постучал по фужеру с водой и объявил:

— Итак, господа. Всё это обсудим и выясним позже. Несмотря на весь этот… балаган, в перерыве я озвучил свои предложения по поводу экономики, налоговых льгот и прочего. Думаю, я прояснил свою предвыборную программу, так сказать. Поэтому, господа, давайте возобновим голосование. Кто за то, чтобы избрать меня, барона Центрально-Герберского, Александра Игнатьевича… Иванова — графом планеты Герберы?

А следом все собравшиеся за столом подняли руки. Васильев — первым, а последним — Меркурьев.

Герольд уже стоял за моей спиной с подушечкой, на которой лежал слегка проржавевший фигурный револьвер — кинетический, старинный. И обломок длинного посоха из приполярного бамбука.

— Волею собравшихся и по позволению князя Орхидейского, сим нарекается Александр Игнатьевич Иванов графом Герберским!

Я встал в полный рост, подошёл к нему в центр зала, принял регалии, взял в руки револьвер…

А следом прозвучал выстрел.