Трон галактики будет моим! Книга 3 — Отряд Безумие

Глава 1. Доступ суперадминистратора

Итак, что мы имеем?

Их двое.

Нас тоже.

У них наверняка бластеры, и у нас — парочка.

Один из них — андроид, явно не из дешёвой и не из «тупой» линейки. Как и Октавия. Второй из них — человек в высокотехнологичной броне. Второй из нас — то есть я, то есть первый, конечно же — владеет энергией Большого Взрыва. Но владею всë ещë субоптимально, не в полную меру.

Как-то очень равными выглядят силы, не так ли?

И это они пришли за нами. Следовательно, предполагается, что мы уходим в оборону, а они наступают.

Это никуда не годилось. Наступать должны были мы. Но чем наступать?

Из более-менее наступательного вооружения у нас был арендованный глайдер. Как-никак представительский, крепкий, в «Пантеоне» его бы назвали внедорожником: пара тонн живого веса. Прикинув, что страховка за испорченную тачку будет стоить явно дешевле наших жизней, я вдавил педаль газа.

Противники сориентировались быстро. Человек прижал глайдер к стене и сам встал рядом. Серв подскочил вверх — я даже не думал, что они могут так высоко прыгать. Гравитаторы в ступнях? Это же запрещено у гражданских человекоподобных сервов!

Впрочем, опять я мыслю понятиями вековой давности. Случается такое со мной по старой памяти. Всё, Саша, нет уже понятия «запрещено», всё, что захотят соорудить, соорудят. Хоть турбореактивный двигатель поперёк нижней части туловища. И тот соорудили.

Опустевший глайдер-байк серва подмяло под нас, наш внедорожник тряхнуло, словно священную УАЗ-буханку из Пантеона на ухабе. А следом от прислонившегося к стене проулка вояки в боковые стёкла полетели пули. Изрешетили весь глайдер очередью! Опять баллистическое оружие. Мелкий калибр, но что-то очень скорострельное. Терпеть не могу!

— Слева! — крикнули мы одновременно.

И синхронно пригнулись, я продолжал держать руки на руле и мчаться до переулка.

По предплечью чиркнуло горячим и зажгло. Больно! Проклятое кинетическое оружие. Октавия тоже ойкнула — пара пуль достала и её, благо, не задев ничего важного.

Но кто я такой, чтобы отступать? Я нажал на тормоз. Пули продолжали стрекотать, но я призвал энергию большого взрыва и поставил защитный колпак вокруг кабины глайдера.

Так-то лучше. Я развернулся, поехал вперёд, специально виляя из стороны в сторону, так, чтобы у нападавшего не было ни шанса уйти из тупика. Он прекратил стрелять, пятясь и прыгая из стороны в сторону.

Подойдя к тупику, распрыгался и, оттолкнувшись от стены, оказался на крыше здания, снова доставая ствол.

Я решил выиграть время. Силе Большого Взрыва надо давать передышку. Поехал задним ходом, проехал перекрёсток и выехал на границу кварталов. Отсюда до поместья Виктории было рукой подать. Подумалось, конечно, а не замять ли нам этот конфликт, как-никак у меня есть дела поважнее.

Скоро аукцион, всего двадцать минут осталось.

И всё же, с этими незваными киллерами лучше разобраться. Нет уж. Не надо нам сюрпризов перед гонкой.

А следом на крышу глайдера, как я сперва подумал, упало что-то громоздкое, больно ударив по затылку и вдавив армированную крышу на сантиметров десять.

Серв. Умеет прыгать и приземляться, значит. И ноги мало того, что с гравитаторами, ещё или магнитные, или с умными присосками. Я давил на гашетку, но чувствовал, что он всё ещё наверху. Вскоре он упал вперёд, прилипнув к крыше глайдера, и опустил голову вниз прямо перед моим лицом.

Серв был немым. Страшная морда: две щёлки глаз-камер, а ниже — гладкая и круглая, безо всяких признаков человеческих черт лица металлическая поверхность.

Октавия открыла огонь из бластера, высунув руку из окна.

И зря. В следующую секунду он завалился вбок и буквально вырвал Октавию вместе с дверью из салона.

Октавия и вражеский серв покатились по бетонной дороге, сминая под собой остатки двери и придорожный мусор. Я сперва подумал вмешаться, но из переулка появился второй и снова открыл огонь. В гравитатор глайдера попали пули, машину закрутило, вмазав боковиной в стену ближайшей хибары.

Мне пришлось отвлечься на человека. Я пропустил пару выстрелов прямо в капот глайдера, приглядываясь и прицеливаясь. А затем отточенным движением мысли уже привычно выставил щит прямо перед огнестрелом стрелявшего.

И ствол тут же не то разорвало, не то выбило из рук срикошетившими пулями.

Воспользовавшись передышкой, я кое-как осилил управление на трёх уцелевших гравитаторах, сдал назад, поравнявшись с сервом, которого Октавия только что перекинула через голову. И пошёл на таран, царапая завалившимся углом корпуса бетон.

Сперва мне показалось, что удалось подмять его глайдером под себя. На миг всё затихло, Октавия рядом поднималась после драки. Я бросил на неё взгляд — выглядела она не очень, глубокие рваные раны от ударов на лице и шее.

— Не смотри! — прошипела она, наплевав на политес. — Скоро восстановлюсь.

Это ненадолго, я уже знал. Как-никак она — полевой медик, а искусственные мягкие ткани лица имели память формы и возможность автоматически восстанавливаться.

А в следующий миг мой глайдер опрокинуло вверх и вбок. Серв просто встал в полный рост, подняв машину за угол с неисправным гравитатором.

Да сколько в нём весу, чёрт возьми?! Сколько мощи? Это что за тварь-то такая? А затем он, безликая вражина, снова полез разбираться с Октавией.

Ремни и подушки безопасности наконец-то сработали — хорошо, конечно, но это сильно ограничило меня в мобильности. Драгоценные десять секунд потребовались на то, чтобы я выбрался и столкнулся нос к носу с подоспевшим и выскочившим из-за угла киллером в гиацинтовой броне.

Нет, мне его не одолеть голыми руками. Я уже видел и щупал во время разного рода поединков скафандр, который был на Даше. А тут, помимо скафандра, ещё и людской организм несколько крупнее и мощнее Дашиного.

Ещё и вооружённый…

«Первозданный Свет» придумался как-то сам, сходу. За секунду до того, как мой визави наставил мне свою кинетическую пушку в лицо и готовился уже нажать на спусковой крючок.

Как тогда — во время гонки в пустыне, прямо внутри скафандра. Человек заорал. Ослепление, оглушение, дезориентация. Я подхватил вырванную с мясом и скорёженную двумя сервами дверцу глайдера и шваркнул со всей дури по морде ослеплённого киллера.

Скафандр сработал на отключение владельца и частично оголил лицо и грудь — видимо, чтобы было оглушённому было легче дышать. Темнокожий, некрасивый, со шрамами. Можно было его добить, но я решил заняться этим позже.

Снова подхватил дверцу и пошёл на помощь к Октавии. Серв уже сидел на ней и пытался не то задушить её, не то раздавить ей череп.

— Сервисный порт ремонтного модуля, доступ суперадминистратора… пароль «суперадминистратор», — бубнила она.

— Отказано… — отвечал гулкий бесцветный голос где-то из глубин туловища безликого серва.

— Пароль «серв».

— Отказано…

В этот момент я шваркнул по серву, тот слетел с Октавии, она попыталась выкарабкаться, подхватила бластер и выстрелила по нему.

Но он поднялся. Половина черепушки уже была без «скальпа» — голые шейные мышце-приводы, ушные датчики, крепежи для тканей. Жуткое зрелище. Но на меня он не обратил внимания. Словно меня не было. Видимо, был чёткий приказ — разобраться с сервом.

И снова — пытаться задушить и сломать Октавию.

— Сервисный порт медицинского модуля, доступ суперадминистратора… пароль один-два-три-четыре-пять-шесть, — снова тараторила она.

— Отказано.

— Пароль — «один-один-один-один-один…»

— Отказано.

Попробовал руками его оторвать, дёрнул за шею — хоть бы хны, еле сдвинулся.

Пнул в бок, оттащил на себя Октавию — а он через секунду всё снова, там же, хватает её и начинает душить.

— Пароль «Гиацинт»! — не оставляла она попыток взломать серва.

— Отказано.

— Ты же так до скончания света брутфорсить будешь, — вспомнил я заковыристое слово. — Лучше применим грубую силу в прямом значении.

Что ж, надо действовать нестандартно. Применить подручные материалы.

На этот раз я поднял дверцу и попытался вогнать острый угол поглубже в туловище серва чуть ниже того места, где у людей расположены лопатки. Получилось так себе — в спине, похоже, у механической твари тоже была композитная броня. А затем он извернулся, выдернул обломок из спины и замахнулся на меня, кинул, не глядя. Примерно, как тапок в нашкодившего кота кидают, или от мухи газетой отмахиваются.

Фига себе он оборзел! Чтобы в меня, как в нашкодившего кота!

Бластер Октавии, который она всё ещё держала в свободной руке, продолжал палить в упор по туловищу, вызывая кипение мягких композитных тканей и запах жжёного металла.

А он всё сидел и душил, душил.

Странно как-то. При его-то весе есть куда более надёжные способы уничтожить робота, уступающего по весу и мощи вдвое.

Или… он пытается не убить Октавию? А сделать с ней что-то другое? Какое-то особое насильственное действие, которое могут совершить только серв с сервом?

Вот же тварь!

Я подобрал кинетический пистолет-пулемёт у оглушённого человека и расстрелял остаток обоймы в упор — в затылок, в верх спины.

Спину распороло знатно, да и плечо повредило, а вот затылок оказался броневой. Да и повреждённое плечо как будто бы оставалось функционировать.

— Сервисный порт ремонтного модуля, доступ суперадминистратора… пароль… «пусто», — снова бубнила она.

— Отказано.

— Пароль «ЙЦУКЕН»!

— Отказано.

Я подобрал нужный угол и вогнал пару оставшихся в магазине пуль прямо в шею. Голова серва безвольно повисла, но руки… руки и туловище продолжали применять приём удержания и придавливать Октавию к земле.

Он пытается взломать её в ответ, точно, понял я. Через какой-то физический порт, то ли на лице, то ли на шее, то ли — где-нибудь ещё. А она — его. Голосом.

Зачем? Нахрена он это всё делает? Какой-то вражеский лазутчик, шпион? Либо просто конкурент.

Снова удар. Голова серва отлетает от туловища. Но голова, похоже, только пустышка, а центральные гипервизоры и коммутатор, эдакие нервные узлы, распределены по всему телу, как у грёбаного осьминога.

Я пинаю, толкаю и пытаюсь вытащить Октавию — бесполезно, безликий робот-маньяк словно одержим ею.

Нет, я её не брошу, решил я. Она мне много раз жизнь спасала. Где-то уже гудит сирена — местные услышали стрельбу и вызвали констебля.

Но нам надеяться на «кавалерию из-за холмов» рано. Если он сейчас доломает Октавию и выковырнет что-нибудь из её памяти — это может стать опасным.

Я глядел в полысевшую и оголившуюся голую спину серва. И на ум пришла ещё одна идея.

— Отвёртка! — Я выбежал и проорал в сторону улицы, опасливо толпящимся там зевакам. — Срочно, мне нужна мультиотвёртка или шуруповёрт! С адаптивной битой!

Я же, мать его, инженер. Вижу проблему — решаю её при помощи отвёртки. Из-за спин собравшихся вышла Варвара, серв Виктории. Как это она тут оказалась? Может, Октавия её позвала.

— Лови, — сказала она и кинула мне через проезжую часть ту самую мультиотвёртку. И добавила: — Я сейчас вернусь.

Я поймал за рукоятку. И через пару секунд жало отвёртки впилось в оголившийся болт в плече уже как будто бы окоченевшего серва. Затем — во второй.

Я разобрался с тремя крепёжными болтами и оторвал «с мясом» руку серва, повалив его на бок, ровно в тот момент, когда Октавия сказала:

— Сервисный порт ремонтного модуля, доступ суперадминистратора… пароль… «сменить пароль»…

— Получен доступ суперадминистратора, — голос сменился на радостный, женский. — Доступные команды модуля…

— Ремонтный режим включить! Цель — центральный коммутатор конечностей серва! Принудительно! Применить! — проорала Октавия.

И серв отцепился, сгруппировался и упал рядом, словно неуклюжая поломанная черепаха.

Кажется, всё. Я устало опустился рядом с Октавией.

— Как ты?

— Я в порядке… процесс регенерации пошёл… — начала она, как вдруг её глаза округлились, и она сказала. — Распространённая ошибка — после установки сервисного модуля не поменять стандартный пароль… Сзади!

— Позвольте вам помочь, — послышался где-то неподалёку голос.

Я только начал поворачивать голову, как мимо меня с грохотом пронеслось что-то, сбившее с ног намеревающегося напасть на меня парня в гиацинтовых доспехах. А потом так бабахнуло в тупике, что разнесло пару окрестных хибар! Поднялась пыль, вокруг полетели обломки кирпичей. А на зубах запахло пылью и жареным.

Когда всё утихло, я откашлялся и отплевался, то понял, что второго нашего неприятеля раскидало на десятки метров.

— Блин, я ж хотел его допросить. Что за самоуправство!

Помог подняться Октавии, сам отряхнулся от пыли. С противоположной стороны переулка стояла Варвара — довольная, двухметровая, со здоровенной штукой на плече.

— Не вышло бы, — пояснила Октавия, еле-еле поднимающаяся с колен. — Это я попросила Варвару помочь. Они — наёмные убийцы-камикадзе, почерк «Бригады Отчужденцев»… Возможно, под зомбёжкой. В случае провала миссии в любом случае последовало бы самостоятельное или удалённое гарантированное уничтожение…

— Ты же мне расскажешь потом, что им было нужно от тебя?

— Расскажу. Хотя гипотез у самой — несколько. Я выхожу из боевого режима?

— Конечно.

А сам подошёл и пнул взломанного серва. В данный момент он был грудой металла.

— Может, этот расскажет? Надо бы его забрать, погрузить. Наверняка сработал скрипт удаления, но, может, удастся что-то восстановить из памяти.

— Давай…те, господин рыцарь.

Мы возвращались к привычной форме общения. Сам же я обратился к Варваре.

— Рокет-лаунчер, значит. В городской застройке. Ай-яй-яй…

— Применение санкционировано хозяйкой, — проговорила она. — Ущерб жителям будет возмещён. Чайку?

От чайка я не отказался. Мы коротко переговорили с констеблем, решили вопрос с глайдером, а дальше проследовали в дом Виктории, привели себя в порядок, позволив сервам, уладить остальные дела и отдохнуть.

Виктория была холодна и явно обижена на меня. Испила чай, отсела подальше и уткнулась в ленту новостей моды. Это не совсем то поведение, которое я ожидал от близкой мне женщины в очевидно-трудный для меня жизненный период. Ведь надо же понимать! Впрочем, я изначально не питал иллюзий.

Что ж, прямо с чашкой чая я практически без спроса уселся в комнате для переговоров.

Посмотрел на время и ещё до совершения звонка понял, что начало аукциона я проморгал. На целых двадцать минут.

Да и на звонок Витольд ответил очень не сразу. Заставил понервничать.

— Александр, неприятные новости, — сообщил он. — Человек заболел.

— Какой человек?

— Распорядитель аукциона. В больнице. Вместо него — вьюноша со взором горящим. Правильный такой, в общем, такими Империя должна гордиться.

Да уж. Очень кстати на пути появился неподкупный, непродажный человек. Когда надо — часто бывает, что почему-то их не дозовёшься.

— И что теперь? Аукцион никак не провести?

— Почему, — покачал головой Витольд. — Провести. Через одиннадцать часов смена у Океанического Аукционного Дома. Мой человек передал всё, что требуется. Только комиссия там чуть больше, не четыре двести, а четыре четыреста выйдет. И эти четыреста тысяч — вперёд.

Четыреста тысяч вперёд? А не кидалово ли это?

И одиннадцать часов… Ровно как раз после окончания гонки. Ещё и ревизор как раз проснётся. Как всё успеть?

— Ясно, — кивнул я, не подавая вида. — Витольд, мне всё ещё можно на вас положиться?

— А у нас есть варианты? — усмехнулся Витольд. — Александр, я понимаю ваши опасения. Я даю вам слово офицера. Не люблю незавершённые дела, знаете ли. И я же вам поверил. Чисто интуитивно, позвольте заметить. Я этот несчастный незнакомый мне имперский космодром позволяю передать вам, незнакомому человеку, в личное владение. Хотите — я даже могу свою комиссию подсократить, если у вас не выходит по бюджету.

— Ладно, не стоит. Успокоили, Витольд. Сейчас я переведу вам четыреста тысяч.

Хотя, признаться, успокоили меня не то чтобы сильно. Доля сомнения оставалась — как-никак я видел его только по видеосвязи, а она бывает на удивление обманчива. Деньги я переводил на указанный счёт, мысленно расставаясь с ними.

А уже через пару часов мы с починившейся к тому времени Октавией и погруженным в кузов сервом покинули особняк Виктории. Разбудили, растолкали, собрали всех своих людей. Отправили свою группу поддержки на челноки, отбывающие на зрительские трибуны.

Привели в порядок Скотинку, завели маршевые и покинули нашу площадку, взяв курс на Орбитальный лифт.

Нас ждал Орбитальный биатлон — гонка лучших из лучших.

Глава 2. Первый круг

Когда среди яхт почётных гостей, выстроившихся рядом с «трибунами» на верхнем причале Лифта, я разглядел яхту Иоланты, то ничуть не удивился. Несносная девчонка, заставила-таки поднять корабль… Говорил же — сидеть на месте. Кто знает, какие тут замесы могут быть! Гонки-то дикие, совсем не то цивилизованное действо, которое было в годы моей молодости в академии.

Ведущий, меж тем, начал объявлять участников.

— На первой стартовой позиции, алая команда! «Разрушитель Лекс» под командованием Мариуса Чемберлена. Пятикратный победитель соревнований! Спонсор команды — Планетарный резервный банк Герберы… Да-а, очень сильная команда, не стоит и надеяться, что прилетят ордынцы и заберут у Церберовых оба маршевых!

Где-то далеко справа от нашей кабины загорелся не то салют, не то голограмма в виде цветов.

Я нахмурился, взглянул на Дашу, стиснувшую штурвал.

— Что за Мариус Чемберлен?

— Прикинь! Я только сейчас узнала. Это Череп! Его так зовут.

Признаться, я удивился.

— Пустынгерская фамилия. Или солтынгерская. Из приблудившихся, значит… Интересно.

Мы слушали дальше.

— С оранжевым флагом — команда «Сверчок», сборная Восточной Герберы! — шуршал голос ведущего в динамике кабины. — Многократный участник и финалист гонок, экипаж под руководством опытнейшего Ганса Рейкина… Какой-какой там у него бизнес? Цветочный?

— Шутник, — усмехнулся Илья. — Все всё знают, главное…

— Под жёлтым флагом — «Стремительный Лось»! Совершенно новый экипаж, но уже знакомый нам спонсор, многократный участник гонок — Валентин Гаврилович Меркурьев, барон Восточной Герберы. Поприветствуем… и пожелаем удачи, мда. А под зелёным… под зелёным флагом выступает «Буцефал», сборная Западной Герберы, опытнейшие пилоты, брат и сестра Зивертовы, многократные чемпионы наших соревнований! Спонсор команды — семейный фонд рода Крестовских. Далее, пятая команда!..

— Может, заткнём его? Выключим радио, а? — снова заныл Скотинка. — Он действует мне на нервы.

— Сиди и слушай, — буркнула Октавия. — Необходимо проникнуться духом соперничества.

— А ещё мне чужие цвета не нравятся. И расположение! Что это за расположение!

— Синий флаг! Гоночное судно «Рагнарёк». Новичок в соревнованиях, достопочтенный Юрий Погуляев с Орхидеи! Потомок рода Погуляевых с Западной Герберы, решил вернуться к корням! Что ж, посмотрим, насколько это будет успешным…

— Шестой участник нашего состязания — поприветствуем гостей с планеты Гиацинт! Под голубым цветом выступает болид «Левиафан», уже занимавший в прошлом году второе место! Частый участник нашей регаты, а за штурвалом на этот раз барон Савва Игнатьев, собственной персоной. К сожалению, его команда прямо перед стартом потеряла двух опытных членов экипажа, и спонсор сам принял кресло пилота, поприветствуем!

Мы переглянулись с Октавией. Двое пилотов. Гиацинт. Потерялись перед стартом… Как-то много совпадений.

Но это потом. Сейчас — гонка.

— А под седьмым, фиолетовым номером — ещё один новичок гонки. Поприветствуем — «Скотинка»! Переделанный пассажирский челнок, вот так-то! Спонсор, он же и пилот команды — имперский рыцарь, губернатор города Королёв… — в голосе ведущего послышалось удивление. — Надо же, он ещё существует… Итак, Александр Иванов! Пожелаем… удачи.

Я нажал на специально выведенную на приборную панель кнопку, и в четыре стороны от «Скотинки» полетел сноп искр. Дёшево, но эффектно.

— Каждый раз, когда он желает кому-то удачи, мне кажется, что он издевается, — мрачно продолжил Скотинка. — Скорей бы уже это всё закончилось.

— Эй, ты чего! Ты же сам мечтал! — подбодрила его Дарья. — Не унывать, старичок. Мы ещё победим!

Ведущий же продолжал упражняться в остроумии.

— …И последний, восьмой участник, выступающий под чёрным флагом — не подумайте плохого, они не пираты… в отличие от некоторых… В общем, тоже новый участник, заявившийся всего за сутки до гонки. И снова гость. И какой! Судно «Луиза». И в кресле пилота цундеритская спортсменка Ли Олдрина. Больше не буду эту фамилию произносить. Одного раза достаточно! Итак, до гонки остались считанные секунды…

Я выключил радио. Мы решили, что слушать его будут только Илья и Октавия. Нас с Дарьей отвлекать ничего не должно.

Вскоре вдоль всего верхнего посадочного дока Лифта зажглись тонкие голографические линии, обозначающие стартовую позицию. Откуда-то сбоку выплыла фигурка в десантном ранце, без скафандра. Красивая девица, разумеется, серв — не человек же, подобных по силе адептов энергии Большого Взрыва в наших краях не было. В легкомысленной такой миниюбке и с двумя флажками.

Щёлкнули крепёжные захваты сзади. Мы медленно отчалили к стартовой линии.

Над линией, прямо перед каждой кабиной гонщиков, загорелись цифры.

Пять…

Я вцепился в штурвал.

Четыре…

— Маневровые, маршевые в норме, — сообщила Октавия.

Три…

— Прогрев маршевых завершён.

Два…

Девица-серв где-то слева яростно завертела флажками, крутясь вдоль всех возможных осей.

Один!

Старт!

Девица взмахнула флажками, и её едва не снесла армада стартовавших кораблей.

Мы мчались вверх и на восток от Лифта, в мусорный пояс.

На старте мы дали неплохой отрыв, но нас обогнали сразу две команды. «Луиза» справа и «Рагнарёк» с «Орхидеи». Мы все трое — новички.

«Разрушитель Лекс» Церберовых дышал нам в спину.

— Как будто они знают, что не надо спешить, — подумал я вслух.

— Пока всё по плану, — покачала головой Дарья. — Они просто боятся нарваться на дисквалификацию, осторожничают. Ну и у них там свои разборки.

Я же летел и разглядывал заднюю часть корабля Ли Олдриной. Сильный корабль. Крупный. Трёхдвигательный. Большой и быстрый. И вдруг меня осенило — так это же был обычный имперский патрульный истребитель второго класса размерности, межзвёздный, модели «Клинок-три». Перекрашенный, с криво приделанными на носу «винтовками», как тут называли бластерные пушки для биатлона.

Очень интересно. Но вот сможет ли имперский истребитель противостоять хитрым уловкам наших с Ли соперников? И какие сюрпризы этот корабль может нам преподнести.

Словно почувствовав, что мы за ней следим, она дала ходу и обогнала «Рагнарёк».

— Тёмная лошадка, — озвучила мои мысли Даша. — Непонятно, чего они тут забыли. Если они по твою душу — то зачем соревноваться?

— Возможно, так проще замести следы — выстрелят на стрельбище в спину или иным образом прикончат, — усмехнулся я. — Ну, попытаются — ничего у них не выйдет, конечно же.

— А кто они такие? Эти Олдрины?

— Серьёзные ребята, подмявшие под себя после анархии половину Первопрестольной вместе с полдюжиной родов-приспешников. Кто там в иерархии конкретно эта Олдрина — понятия не имею.

— Уважаемые господа пилоты, — напомнила Октавия. — Предлагаю следить за гонкой. Нас сейчас пытаются обогнать.

— Ну-ка, режим прозрачной кабины.

Ещё одна фишка, которую успела приспособить Даша: дополненная реальность на внутреннем экране с совмещённой голограммой. Подобный инструментарий часто используется в имперских истребителях, да и в крейсерах я подобное встречал. Хотя все мои наставники времён флота предпочитали им не пользоваться, вот и я не приучился, полагаясь на штатные экраны, чутьё, ну а затем — и на способности Большого Взрыва.

Но на гонках, оказалось, самое то. Только слегка начинает мутить — кажется, что ты висишь посреди космоса и должен падать, хотя организм и искусственная гравитация тебе подсказывают, что это не так.

А обогнать действительно пытались. «Разрушитель Лекс», который вёл Череп. Выглядел он как боевая повозка одичалых пустынгеров, только в космическом исполнении: повсюду шипы, устройства для тарана, какие-то защитные сетки.

И он, очевидно, не планировал меня догнать. Он планировал пристроиться то ли сзади, то ли снизу и проткнуть меня одним из таких шипов!

Нет уж, хрен ему, а не проткнуть.

Как только нас стали разделять какие-то десятки метров, я сказал Даше:

— Держи ровно, я сейчас.

Сам же бросил штурвал, развернулся назад, чтобы видеть корабль более точно, а затем выставил руку и на короткий миг установил щит ровно над тем шипом корпуса, который смотрел в нашу сторону.

На движущемся судне, против движущегося судна…. Толчок был сильный. Я словно даже почувствовал отдачу. Раньше такого не было — щит ощущался исключительно как прямая механика, не переводящая силу противодействия на исполнителя.

Зафиксировано использование способности Императорского Дома «Щит» в условиях сложного движения и относительной системы координат.

Зафиксировано развитие способности Императорского Дома «Щит» — средний уровень.

Корабль Черепа зарыскал, клюнул носом, сильно потерял ход и за минуту ушёл назад на добрые полкилометра.

Обдумывать последствия. Шикарно! И урок преподал, и навык прокачал. Но расслабляться было рано — его обогнал «Буцефал» Зивертовых-Крестовских. И встал сзади. Я вернулся за штурвал.

— Приближаемся к поясу, скоро отсечка, — сказал Илья.

— Как будем подходить к стрельбищу — дашь таблицу, — попросил я.

Когда на боковом экране на панели Скотинки и на моём внутреннем экране отобразилось:

1 место — Луиза (чёрные)

2 место — Рагнарёк (синий) + 0,5 минуты

3 место — Скотинка (фиолетовые) + 1 минута

4 место — Буцефал (зелёные) + 1,5 минуты

5 место — Разрушитель Лекс (красные) + 2 минуты

6 место — Стремительный Лось (жёлтые) +3 минуты

7 место — Сверчок (оранжевые) + 5 минут

8 место — Левиафан (голубые) — ожидание прохождения.

Что ж, в тройке лидеров, и то хорошо. Интересно, что стало с командой с Гиацинта? Сошли с дистанции? Как-то рановато. Скорее всего, какие-то неполадки.

Итак, первое стрельбище. Луиза уже встала у разметки и целилась в чёрные мишени. А совсем рядом с нами пристроился «Рагнарёк».

— Ну, Илья, твой выход. Даша, держим ровно.

Илья сел у турели — за специальный штурвал для стрельбы, который интегрировался с «казёнными» пушками — винтовками.

Итак, три фиолетовые мишени, стрельба с двух километров.

Первый выстрел.

Точно в цель! Мишень вдалеке коротко моргнула голограммой и отлетела на пару метров.

Второй выстрел — тоже ровно!

И третий выстрел… промах. Видимо, из-за начавшихся колебаний ленты с мишенями.

— Вот чёрт… — выругался Илья. — Запасной патрон? — Отставить. Круг.

Мы ушли на штрафной круг — надо было долететь до челнока со зрителями, стоявшего примерно в полукилометре от нас, описать петлю и лишь затем уходить со стрельбища. Лишние тридцать секунд.

Тут-то и пригодились новые манёвровые. «Рагнарёк» отстрелялся «в ноль», быстро ускакал дальше по трассе, а вот у «Луизы» оказались серьёзные проблемы. Они выцелили всего одну, дважды мазнули, закрыли запасным патроном и теперь неуклюже разворачивались на штрафной круг, выходя после нас.

Когда вылетали со стрельбища — Октавия вывела таблицу.

1 место — Рагнарёк (синий)

2 место — Скотинка (фиолетовые) + 1,5 минуты

3 место — Луиза (чёрные) + 2,5 минуты

4 место — Буцефал (зелёные) + 4 минуты

Остальные преследователи отметку пока не прошли.

— Вторые! Вырвались вперёд! — радовалась Даша.

— Не говори гоп, коли рожа крива…

— Чего?! — возмутилась Даша. — У меня лицо, а не рожа!

— И очень красивое лицо, ага, — вовремя поправил себя я. — Рано радоваться. Ты же видишь, какие у нас преследователи?

Теперь «Луиза» была на хвосте. Неуютно как-то, когда тебя преследует настоящий имперский истребитель, а ты летишь на подержанном пассажирском челноке. Пусть и вкаченном в круг. Какое-то чувство, что ты студент, едва научившийся водить и проехавший через сплошную, которого преследуют копы.

Пантеон… было что-то такое, видимо — уже начинает забываться.

Впереди была область плотных обломков — как-никак, мы летели через Мусорный пояс. Нам приходилось снижать темп и маневрировать, потому что шанс засандалить чем-то крупным прямо в лоб «Скотинке» я не мог допустить.

А как только плотные обломки закончились — дали газу и почти догнали «Рагнарёк»! Скотинка, надо отдать должное, молчал всё это время. Стиснул свои твёрдотельные зубы и молчал. Вот же молодец! Неужели действительно старается, мечту свою исполняет?

Правда, стоило мне про это подумать, как он всё-таки тихо заныл.

— Пилоты, дорогие мои… потише… устал совсем…

— Перегрев маршевых выше нормы на пять процентов, — подсказала Октавия.

— Понял, снижаем.

Рано ему ещё выкладываться на полный. Позже, если потребуется, и на пять, и на двадцать пять повысим норму. Но это в самом конце.

«Буцефал» позади меня состязался с «Луизой». Шёл бок о бок и пытался зацепить бортом. Даже не знаешь в такой ситуации, за кого болеть — что это фигня, что-то фигня, обе две фигни. Ли Олдрина, конечно, пока что вела себя куда дисциплинированней — но это только начало. Кто знает, что будет потом — может, поймёт здешние порядки и тоже начнёт жестить.

— Где «Разрушитель»? — спросил я между делом у Ильи.

— В хвосте. Третий с конца. Какие-то неполадки. А «Левиафан» нагоняет, починился.

Неполадки? У Черепа? Нет, конечно, всякое бывает, но я бы ни за что не поверил, что у него что-то случилось из-за моего толчка. Скорее всего — уловка. Либо опять пытается что-то учинить.

«Рагнарёк» же впереди вырвался достаточно далеко вперёд. Форсаж включил, что ли? «Меркурьев» же на своём «Стремительном Лосе» почти догнал «Буцефала» и «Луизу».

И за пару минут до влёта на стрельбище — Зивертовы применили пылевое облако. Отлетели в сторону, а ракета пронеслась мимо нас и громыхнула совсем близко, мгновенно распылив аэрозоль в радиусе полукилометра. Затем ещё и ещё одна. Нас почти не задело. Зато «Луиза» и «Лось» влетели в облако одновременно, едва не зацепив друг друга.

— У «Лося» есть радары и масс-детекторы, — прокомментировала Октавия. — У «Луизы» — неизвестно.

Так себе оружие, соглашусь. Все про него знают, и все знают, как побороть нулевую видимость в орбитальной туманности.

Ну, это ещё цветочки. Ягодки будут потом.

У «Рагнарёка» же что-то случилось. Корабль ощутимо терял ход, и на въезде на стрельбище мы его обогнали.

Итак, на вторую стрельбу мы пришли первыми.

— Первые! — возликовала Даша.

— Отставить радость, сглазишь. Октавия, давай ты с винтовкой, — попросил я. — Илья, пока проверь все системы.

Сервам позволялось быть стрелками, но только при условии, что они не подключаются к пушечной системе напрямую. Интересно, сколько участников обошли это ограничение? Впрочем, системы зрения и моторика Октавии могли дать фору большинству из местных сервов, поэтому решение было верным.

К тому же, бить предполагалось на десять километров.

— Ох, изверги, — вдруг запричитал Скотинка. — Какие они изверги! Что они наделали! Юрик! Бедный Юрик! Я знал его…

— Заткнись, — сказала Октавия.

— О чём это он?

— Это челнок из моей первой бригады! Они распилили на мишени моего старого друга! Юрика! Вот уроды! Я буду стрелять по своему собственному другу!

— Заткнись, или я отправлю в нуль твою голосовую систему, — повторила Октавия.

— Ох, — сказал Скотинка и заткнулся.

В этот момент Октавия выстрелила. Первая мишень — чисто.

Но пару секунд мы из-за диалога потеряли. Рядом уже вставал «Буцефал» Крестовских.

Вторая — чисто.

— Наблюдаю движение от корабля «Крестовских», — тихо сказал Илья.

— Выясни, — так же тихо сказал я.

И третья мишень — чисто!

Мы рванули по газам, уходя первыми, без всяких штрафных кругов со стрельбища.

Когда мы уже мчались на всех парах к верхней границе Мусорного пояса, прислали таблицу:

1 место — Скотинка (фиолетовые)

2 место — Буцефал (зелёные) + 2,5 минуты

3 место — Луиза (чёрные) + 3,5 минуты

4 место — Сверчок (оранжевые) + 6,5 минут

5 место — Стремительный Лось (жёлтые) + 7 минут

6 место — Рагнарёк (синий)+7,5 минуты

7 место — Разрушитель Лекс (красные) + 8,5 минут

8 место — Левиафан (голубые) — + 9 минут

Первые! Признаться, я сам испытывал лёгкую эйфорию. Приятно же выигрывать, пусть и промежуточный результат.

Но интуиция подсказывала: рано радоваться. Ещё очень рано.

— Илья, что там за фигня с «Буцефала» прилетела? — спросил я на всякий случай.

— Не знаю, по камерам и зондам вроде всё ок. Похоже, какой-то обломок просто в поясе зацепили, и к нам срикошетило на старте.

— То есть бояться нечего?

— Нечего! — ответил Илья.

И в этот момент у нас отключились маршевые двигатели, гравитация, а в кабине погас свет.

Глава 3. Второй круг

Резервное освещение включилось через пару секунд.

— Что за хрень? — озвучила наше недоумение Октавия.

Если Октавия спрашивает, что за хрень — значит, действительно случилась хрень. Полнейшая. И страшнее всего тут была неизвестность.

Но мы собрались с мыслями — собрались, наблюдая, как мимо нас проносятся сначала «Буцефал», а потом «Луиза».

В общем, почти сразу стало понятно, что нас вырубили. Мы легли в орбитальный дрейф. Вернее, продолжали ещё лететь вперёд с ускорением, лишь немного тормозя о пыль и мелкий мусор.

Сомнений, что это сделали Крестовские, не было. Сам по себе Скотинка внезапно отрубиться не мог.

Илья с Дашей, не сговариваясь, вскрыли щиток и принялись ковырять.

Октавия пыталась разбудить Скотинку, вернее, вывести его электронный мозг из комы, уткнувшись в консоль.

С реактором всё оказалось в норме. Уже через минуту системы жизнеобеспечения и гравитация включились, включился и резервный канал связи.

И тут же прорезался голос Ганса Рейкина.

— «Скотинка», наблюдаю вас прямо по курсу, приём, чего вы там, застряли?

— Вырубили нас, — ответил я. — Крестовские, похоже.

— Ожидаемо! Чего, подтолкнуть вас?

— Подтолкни, если не жалко.

— Окей! Но договоримся об условиях — пятьдесят процентов прибыли, если вы выиграете.

Вот же торгаш-контрабандист.

— Десять.

— Двадцать, или я лечу мимо.

Времени дальше торговаться не было.

— Хрен с тобой! Двадцать!

«Сверчок» как раз проплывал прямо под «Скотинкой», слегка снижая скорость. А затем зацепил нас за кормовой отсек выступом рубки и потащил, словно локомотив, вперёд.

— Вирус, — констатировала Октавия и вздохнула. — Низкоуровневый, поражение файловой подсистемы. Скотинка, в смысле разум, мёртв. Распространение вируса остановлено, но кластер нейросетевой модели отформатирован.

— Твою ж медь… — выругался я. — Стойте, у нас же распределённый кластер? Как же тот запасной мозг, что в корме, на старых дисках?

— Распределённый, — кивнула Октавия. — Но вирус начал с кормы, и синхронизация уже прошла. Основные сервера я успела спасти, но запасной — в труху, там применили низкоуровневое удаление, и диски непригодны.

Кажется, Октавия сама была очень огорчена. Да и все мы были огорчены. Уж насколько сварливым был старик — все к нему привыкли. Даша вздохнула.

— Вариант один. Заново установить пустую систему с заводской прошивкой. У меня есть.

— Валяй. Только быстрее.

— Владыка, — послышался мрачный голос откуда-то из-под сиденья. — Есть минутка?

— О, Андрон, я и забыл, что ты здесь. Не сейчас.

— Это очень важно. Для всех нас. Я требую пять процентов.

Я сунул руку под сиденье и вытащил головастика.

— Чего?

— От выигрыша.

— Да?! Ну нихрена себе! А с какого перепуга.

— С такого, что у меня резервная копия «Скотинки». Мы настолько сдружились, что он мне каждое утро её скидывает…

Октавия выхватила Андрона и поцеловала взасос. Видать, режим профурсетки ещё не выветрился.

— О ля-ля… Это было неожиданно и приятно!

— Да ты ж наш красавчик! — прокомментировал я. — А деньги тогда за что?

— Так и быть, поцелуй нашей госпожи стоил два процента.

Мимо нас тем временем пронёсся «Рагнарёк», а затем и «Разрушитель Лекс», едва не процарапав нас бортом.

— У-у, ну, я пошёл, — сказал голос Ганса Рейкина в коммутаторе.

Затем изящным манёвром отцепился от нас и пошёл на ускорение, постепенно увеличивая отрыв.

Были первые. Стали седьмые. Ганс, конечно, придал нам ускорение, но скоро нас догонит и обгонит даже аутсайдер — «Левиафан» с Гиацинта.

Даша тем временем строчила команды одну за другой. Старый добрый консольный интерпретатор почти не изменился с времён Пантеона… Отвлеклась за пару минут и затараторила:

— Я изолировала основной кластер от общей сети корабля. Повторное заражение не должно пройти. Можно восстанавливать копию. Если по кабелю — займёт около пяти минут.

— Выполняй!

— Стойте! — Октавия резко дёрнулась вперёд. — Это опасно.

— Мы же всё прочистили? И проверили.

Октавия покачала головой.

— Проверили. Но где-то наверняка есть точка восстановления. Физический вирус-зонд. На наружной обшивке корабля. Ждёт, когда всё починим, чтобы запуститься снова.

— Она права, вот он, — сказал Илья и тыкнул в один из экранов. — У меня тут отдельное подключение напрямую к двум камерам. Смотри. Вот эта маленькая хрень у блока управления шасси. Снизу.

И действительно, маленькая хрень. Микроспутник кубический, на магнитных ножках, с фрезой и коннектором. Я вспомнил, что нам про такие рассказывали давным-давно на учениях. Вырезают дырку в крышке коммутатора, сами суют провод и подключаются напрямую в локальную сеть корабля.

— Октавия, — мрачно начал я. — У нас нет выхода.

— Я всё поняла. Илья, помогите мне шлюзоваться.

Илья с Октавией отправились к корме, к шлюзу.

Через секунду мы с Дашей остались одни. Ну, не считая Андрона, который валялся в полубеспамятстве на пульте, соединённый кабелем с коммутатором приборной панели.

— Диски! Старые диски! — вдруг вспомнила Даша. — Они же, вон, на полке лежат, я не выбросила. Надо поменять в кормовой стойке. Там же, Октавия сказала, всё в труху.

Менять диски я и сам умел. Достали с полки. В кормовом аппаратном отсеке, рядом со шлюзом, всё неудобно было, тесно, едва два человека помещались. Приходилось на корточках, но не всё же командовать в кризисной ситуации, любые руки нужны, даже командирские. Кто боится инженерного труда, тому трона не видать. Все лучшие императоры в истории были инженерами.

В общем, я вытаскивал «пожжёные» диски, а Даша стояла рядом и настраивала в крохотной консоли.

Очень рядом стояла, а мне чтобы до дисков достать — прижиматься приходилось прямо к пятой точке. Комбинезон ещё этот полётный…

Да уж, всплыли все эти романтические «так близко и так далеко».

— Третий давай… — и на шёпот перешла. — Слушай, Октавия так смачно этого усатика взасос поцеловала… четвёртый теперь… Что это с ней?

— Это всё адреналин. У меня тоже кровь кипит сейчас.

— Ага… Теперь пятый втыкай… Мне аж самой так захотелось… кого-нибудь. Шестой.

— Даша, мы же всё решили. И это адреналин. Мне тоже сейчас хочется кого-нибудь, например, тебя. Но не время.

— Да понимаю я, — вздохнула она. — Опасно быть девушкой наследника престола империи, да? Седьмой… Восьмой…

Илья тем временем вернулся за штурвал.

— Господа, подлетаем к стрельбищу. Нам не зачтут, если мы не сделаем это на лету.

Мы с Дашей вернулись к пульту. Андрон как раз открыл глаза и как-то очень хитро подмигнул. А из динамика… из динамика послышался знакомый сварливый голос.

Да уж, никто из нас не думал, что будет так рад его услышать.

— Ох-ох, голова прямо-таки раскалывается… Но где я?.. Я не вижу… А, вот камера… О боже, я в космосе! Госпожа! И вы в космосе! Что происходит?! Где я?!

— Скотинка!

— Мы так рады тебя слышать!

— Зонд удалён, — услышал я тем временем синтезированный голос Октавии в радиоканале. — Тут ещё обломок в двигателе.

Скотинка меж тем продолжал верещать и паниковать. Ещё и лампочками аварийными принялся моргать, выражая недовольство.

Загорелся уже привычный экран мониторинга — всё горело красным примерно так же, как после нашей первой с ним аварийной посадки. Если не хуже.

— Я не чувствую двигателей! Половину систем не чувствую! Что случилось?! Это гонка?! Она же через шесть часов!

Нам пришлось его игнорировать — мы продолжали непрерывно следить за манёврами Октавии в открытом космосе.

— Осторожно достань! Скоро будем запускать двигатели!

Жутковато глядеть, как девушка, пусть и механическая, погружается почти на всю длину туловища в ещё недавно горячее жерло двигателя.

— Готово!

— Стартуем!

— Я не чувствую двигателей! — всё ещё верещал Скотинка. — Маневровые, да, а вот основные…

Половина систем, судя по цветам картинки мониторинга, уже была запущена. И Скотинка, не будь дураком, уже повернул боком и начал медленно «грести» маневровыми. Но с маршевыми двигателями действительно была какая-то лажа.

Меж тем могучий, но неповоротливый «Левиафан» проплыл мимо нас в направлении стрельбища.

Вот мы и восьмые. За один этап гонки — с первого на восьмое.

У нас были запасные варианты на тему двигателей. Но применить я их не мог — во-первых, Октавия всё ещё была снаружи, а, во-вторых, их время ещё не пришло. Я был убеждён, что гонка ещё не проиграна. Вот просто был уверен — и всё тут.

— Так это же типичная ошибка датчика тяги турбонасосного агрегата! — догадалась Даша. — Контроллер перезагрузился, а там датчики чувствительные, и…

— Даша, я знаю, что ты можешь это починить, но не в открытом же космосе. Есть варианты?

— Октавия… родная наша, — сказала Даша. — Пни двигатель! Стукни! Со всей дури пни в бочину, снаружи, как раз напротив турбоагрегата.

Ну, она и стукнула. Со всей дури. Мы же фиолетовые, в конце концов.

И строка в мониторинге из красной превратилась в зелёную.

— Прижмись! — рявкнул я, давя через секунду на гашетку запуска маршевых.

Жерла маршевых загорелись огнём, как только Октавия успела оторваться от них, пролететь на одном пристёгнутом фале добрые четыре метра, подлететь под композитные щиты и прижаться к люку шлюза. Мы вошли на стрельбище с мощным дрифтом, проплывая мимо трибун в сторону мишеней.

— Илья, пли! — рявкнул я, выворачивая штурвал.

Первый выстрел — ровно в цель.

Второй выстрел — тоже!

Третий — промах.

Нет, никаких штрафных кругов. И так опаздываем — не можем.

— Дополнительный, — скомандовал я.

Получилось. Первый дополнительный «патрон» был потрачен не зря. Далёкая фиолетовая мишень вспыхнула от нашего попадания.

Даша тем временем, нацепив маску и врубив гиацинтовский комбинезон, помогала шлюзоваться Октавии. Октавия нырнула внутрь ровно в тот момент, когда я, переглянувшись с Ильёй, скомандовал:

— Всем пристегнуться или схватиться за что-нибудь прочное. Скотинка, уменьшить гравитацию. Форсаж.

— Есть форсаж, командир… — устало вздохнул Скотинка.

И «чихнул».

Сперва отрубилась гравитация — гравитаторы от подобного хтонического зла работали из рук вон плохо.

А затем вспыхнули и начали своё безвозвратное горение бустеры — две здоровенные, криво приваренные длинные «колбасы» твёрдотопливных движков под пузом.

Старый добрый твёрдотопливный бустер! Мы летели на здоровой тридцатиметровой петарде. Ровно на таких же летали те легендарные первопроходцы космоса, чьи фамилии мы теперь носим. Сейчас, после Пантеона, я понимаю, насколько дико и архаично это выглядит — примерно, как поставить парус на велосипед. Но работает же! Мы стали резво набирать скорость.

Помчали напролом, вперёд, на нижние орбиты, сквозь мусор и выпадающий с верхних колец лёд.

Лазеры для хаотичной резки по площадям то и дело просыпались, кроша в труху особо крупные обломки, норовящие врезаться в нас на полном ходу.

Это был самый длинный отрезок маршрута. А обломки с наружного края кольца были особо крупные. Знакомые края, кстати, пролетали. Ровно здесь же пару месяцев назад мы откопали капсулу с Максом. Вон, в паре километров по курсу даже видна небольшая полость в кольце, оставшаяся после взрыва.

— Макс с Семёнычем сейчас переживают, — подумал я вслух, вдавливаясь в кресло. — Ой как переживают. А я не люблю, когда Макс переживает. У нашего малыша очень ранимая душа.

— Это да, — поддакнул Илья. — Может, опять за караульными пустынгерами начать бегать, воображая, что это ордынцы.

Нам удалось обогнать «Левиафан». Как-никак им управлял непрофессиональный гонщик, барон Савва Игнатьев.

А затем, уже после отключения бустеров, и почти нагнать подотставший «Рагнарёк».

Всё бы хорошо, но это был наш козырь, которого мы лишились слишком рано. Совсем не хотелось тратить его в начале второго круга. Подобные бустеры были у других команд, и они явно планировали применить их на последних кругах.

Да и обогнали мы откровенных аутсайдеров.

— Эх. Жалко так бустеры отстёгивать, — вздохнула Даша. — Так хотелось ими по чьему-нибудь носу шваркнуть.

Опустевшие дымящиеся цилиндры остались где-то далеко за кормой. Неспешный «Левиафан» шёл достаточно далеко и смог уклониться от них.

Но после первого круга таблица выглядела не так плохо, как могла бы.

1 место — Буцефал (зелёные)

2 место — Стремительный Лось (жёлтые) + 0,5 минуты

3 место — Луиза (чёрные) + 1,5 минуты

4 место — Сверчок (оранжевые) + 4,5 минут

5 место — Разрушитель Лекс (красные) + 8 минут

6 место — Рагнарёк (синий) + 9,5 минут

7 место — Скотинка (фиолетовые) — + 9,5 минут

8 место — Левиафан (голубые) — + 10 минут.

Что там происходило на первых строчках, — понятия не имею. Но лидер не менялся. Ещё бы, ведь я-то помнил, что на «Буцефале» стоят скрытые пушки, и снайперские выстрелы производятся точно в цель. У них пока не было ни одного промаха, ни одного штрафного круга. Хотя у кого-то, например, у «Стремительного Лося», кончились запасные патроны. И всё равно он шёл вторым! Вскоре я понял, почему. Он тоже потратил бустеры — вот они, проплыли в надир, вниз по курсу, прямо перед самым стрельбищем.

Ничего, уж я-то пообломаю рога всем этим мошенникам.

«Рагнарёк» зашёл на стрельбище слева по курсу, обходя меня всего на пару корпусов.

Снова стрельба с ближней позиции.

За первый круг все трибуны почётных гостей поднялись от Лифта на первое стрельбище. Яхта Иоланты встала ровно напротив моей позиции для стрельбы. Нет, ударить в грязь лицом ученицы я никак не мог.

Илья отстрелялся как из пулемёта — раз, два, три —, все в цель!

— Красавчик! — похвалил я нашего стрелка.

— А то!

А «Рагнарёк» меж тем накручивал штрафные круги, один за другим. А «Разрушитель Лекс» тоже потратил штрафной круг и шёл прямо перед нами.

— Удивительно, что он играет по правилам, — прокомментировала Октавия. — Точнее, почти по правилам. От Церберовых и Черепа я ожидала куда большей пронырливости. Даже ведущий только что удивился.

— Что он про нас говорит? — спросил я, а потом сказал. — Впрочем, нет. Это спойлеры. Хочу посмотреть после, когда догребём.

— Если догребём, — немного мрачно сообщила Даша. — Смотри, чтего там впереди…

А впереди действительно стало интересно. Сперва вспыхнуло в километрах в тридцати по курсу. Примерно там как раз шёл «Стремительный Лось».

Затем — чуть ближе. Где шёл Ганс Рейкин.

«Наших бьют!» —, подумалось мне. Восточногерберские команды. Ну, если «Стремительный Лось» был не вполне нашим союзником, то вот перед Гансом Рейкиным я был в долгу.

— Это мины! — успела сообщить Даша. — Мины на обломках.

Так вот зачем команда Церберовых тормозила весь первый круг. Расставляла мины по маршруту! Вот тебе и «игра по правилам». А затем — рвануло прямо перед нами.

Правда, не мина. Светошумовая граната, только размером в сотню метров. Я знал, как это работает — какая-то микроскопическая аэрозоль, вспыхивающая по всей выброшенной площади.

Что ж, мы к этому были готовы.

— А-а, мои глаза! — проныл Скотинка.

Не зря Даша прикрутила автозатемнение просмотрового иллюминатора. Да и курс мы держали вполне ровно. И обломков крупных не было.

Только вот всё равно мы едва не впечатались в бронированную корму «Разрушителя Лекса» — видимо, на это был расчёт. Поймать нас на задний отбойник, повредить пушки.

— Вот урод! — успела сказать Даша, прежде чем я резко вывернул штурвал прямо перед мордой «Лекса».

— Ходу, ходу! — скомандовал я , и я вдарил по газам, раскаляя двигатели на лишний десяток процентов и уходя резко вниз.

Мы пошли по широкой параболе, слегка отклоняясь от маршрута. Отклонение на пару-тройку километров было допустимо даже по старым правилам, за большее начислялись штрафные круги, но что-то я сомневался, что в нынешних реалиях кто-то будет за этим следить.

«Нашёл срезку», что называется.

Удивительно, но это помогло обогнать «Разрушителя Лекса». Они даже не пытались сопротивляться.

И вскоре я понял, почему. Череп решил по-быстрому разобраться с «Рагнарёком», который врубил бустеры. Похожим манёвром он вжахнул сначала пылевой гранатой, затем световой, а затем боднул рогом ровно в тот момент, когда «Рагнарёк» проплывал мимо. Тот свечкой ушёл в зенит, сойдя с трассы.

Затем мы пролетели мимо «Стремительного Лося», который лежал в глубоком дрейфе и не подавал признаков жизни.

— Эй, ребят, вы там живые? — попыталась докричаться до них Даша.

Тщетно. То ли сильно гордые, то ли связь повреждена. То ли… В общем, похоже, первая окончательно выбывшая команда — к ним уже спешил судейский челнок, выполняющий роль спасателя.

«Рагнарёк» же, как я заметил, медленно попытался вернуться на трассу.

Примерно в это же время мне на прорезавшийся коннект коммутатора прилетело личное сообщение от Виктории:

«Саша, будь осторожен. Держись подальше от Крестовских и Черепа. Константин может попытаться свести счёты».

Признаться, на тот момент сам не понял — с кем свести счёты? Со мной? Так это и так понятно, что попытаются. Или друг с другом? Что ж, это интересно.

Озвучивать команде я сообщение не стал.

У самого стрельбища я увидел прямо по курсу «Сверчок».

Тот, качаясь из стороны в сторону, тащился, как мы недавно, на маневровых.

— Ганс? Помощь нужна? — спросил я.

— Справимся! — послышался голос. — Отвалите, рыцарь!

— Ясно, — сказал я в сторону. — Гордые. Илья, магнитный фал вытащи, сейчас подцепим.

Подцепили, потащили.

— Александр, я же просил не помогать! Мы сейчас всё починим!

— Имперские рыцари всегда возвращают долги. Ха, ты что, боишься, что мы будем квиты, и я не заплачу тебе полагающийся процент?

Мы вошли на пятую стрельбу — на второе стрельбище, которое на дальней дистанции. Там уже отстрелялась «Луиза», не закрыв ни одну мишень, и теперь наматывала штрафные круги. Отцепили фал, Ганс встал на место для стрельбы, одновременно ремонтируя движки.

— Ох, изверги! — тем временем снова запричитал Скотинка. — Какие изверги! Что они наделали! Юрик! Бедный Юрик! Они…

— Они распилили на мишени твоего старого друга, мы знаем, — мрачно сообщил Илья.

— Вы знали, и молчали! Я же сейчас буду стрелять по своему собственному…

— Заткнись, — снова сказала Октавия. — У тебя память сбросилась. Лучше выровняй маневровые.

Один выстрел — чётко. Второй — чётко. Третий — промах.

— Круг, — скомандовал я.

И мы пошли на штрафной круг. Вышли почти одновременно с «Луизой».

— Иванов! — услышал я женский голос в эфире. — Ты думаешь, ты меня обгонишь?

— Думаю, обгоню.

И у нас началась гонка с преследованием. Мы шли корпус в корпус: — я и она. «Сверчок» же и «Разрушитель Лекс» шли ноздря в ноздрю, бодались, толкались прямо перед нами.

Но, на удивление, всё шло достаточно спокойно. Октавия даже успела метнуться к кухне и влить в нас по пол-литра свежесваренного чаяю с женьшенем и скормить энергетические батончики. Подобный допинг, благо, не был запрещён.

К шестой стрельбе мы сильно сократили отставание от Буцефала и пришли третьими.

1 место — Буцефал (зелёные)

2 место — Луиза (чёрные) + 5 минут

3 место — Скотинка (фиолетовые) — + 5 минут

4 место — Сверчок (оранжевые) + 5,5 минут

5 место — Разрушитель Лекс (красные) + 5,5 минут

6 место — Левиафан (голубые) — + 8 минут

7 место — Рагнарёк (синий) + 11 минут

8 место — Стремительный Лось (жёлтые) — выбыл

Но при стрельбе «на ходу» рука Октавии всё-таки дрогнула. Минус один дополнительный патрон — и всего один остался в запасе. «Луиза» ушла вперёд, а затем мимо нас пронёсся на включённых бустерах «Разрушитель Лекс», едва не задев бортом.

Но его преимущество было недолгим.

Спустя пару минут после выхода со стрельбища яркая вспышка снова заставила включиться защитному экрану.

А когда зрение — наше и компьютерное — пришло в норму, мы поняли, что корабля Церберовых «Разрушитель Лекс», многократного победителя гонки, летевшего перед нами, больше нет.

Мы следующие, подумалось мне.