Трон галактики будет моим! Книга 13 — Игры регентов

Глава 1. Всё, Саша, ты — Великий Князь

Первая книга тут — https://author.today/reader/441009

Система выдала сообщение:

«Получен и закреплён новый дворянский титул — Великий Князь Помпеи и Помпады».

«Ваш уровень в иерархии престолонаследия повышен с 74 до 70 места»

«Уровень ваших учеников также повышен»

Всё, Саша, ты — Великий Князь. Мог ли ты мечтать о таком три года назад?

Теперь надо успешно реализовывать полученный кредит доверия.

— Спасибо, — коротко сказал я. — Постараюсь оправдывать его дальше. Работы предстоит много. Скоро у нас откроется Дворец Регентов, всех присутствующих жду на торжества! Ну, и чтобы два раза не ходить, в продолжение церемонии — принимаю оммажи, выдаю княжеские титулы за верность, усердный труд и праведные труды во благо Империи и нашей победы.

Я подождал, пока сервы-помощники вынесут регалии. И начал, конечно, с жены.

— Дарья Фёдоровна, дорогая моя, — обернулся я к Даше. — Данной нам власти, Мы возводим Дарью Фёдоровну Крутову-Иванову и нисходящее потомство в Княжеское достоинство системы и планеты Мемезис со всеми правами, преимуществами и почестями титула. Отныне повелеваем именовать её и преемников её Княжной Крутовой-Ивановой и обращаться со всем почтением — «Ваша Светлость». Займи теперь место, равное среди равных, у нашего трона.

В подтверждение своих слов — выбрал в меню Внутреннего Экрана ту самую новую опцию «Выбор Титула», затем посмотрел на Дарью, опознав её через систему Внутреннего Экрана.

«Вы действительно хотите выбрать титул для Дарьи Фёдоровны Крутовой-Ивановой? Операция необратима.»

Да, ответил я, хочу, и выбрал из нехилых таких размеров списка титул «Княгиня». У неё, пожалуй, был самый существенный из имеющихся титулов. Мемезис — вполне обитаемая, хоть и безлюдная планета, и почти не пострадавшая от Орды — в отличие от последующих систем.

Следом на сцену была приглашена Виктория Церберова-Мербольд. Теперь она стала княжной соседней планеты Помпея — от которой осталась только сверхмалая чёрная дыра. Ну, такое тоже бывает. Все прекрасно понимали, что никто не будет на такой церемонии выдавать почётные княжеские титулы от нормальных, обитаемых планет. Всё это больше напоминало церемонию после аукциона выморочных земель, только здесь были не квадратные километры герберской пустыни — а планеты и звёздные системы, по которым некогда прогулялась Орда.

Третьим на сцену вышел десятилетний мальчик, Елизар Елисеевич Лисовский, бастард убитого мной предыдущего князя. Про него в последнюю очередь напомнила Октавия, порекомендовав таким образом замаслить возможные местные оппозиционные элиты. Ему я даровал титул князя Лепрарии и Спатифиллума, той самой системы чёрного карлика с пиратскими шахтами на самой границе Войда. Пусть разбирается, поднимает бизнес с колен.

Четвёртая — Великорнова, ставшая княжной системы Гибискус, также на окраине Войда Той самой планеты, с которой была родом, где она начинала службу в войсках орбитальной обороны, и которая была сожрана Ордой…

Не обидел и Лидию Винтер, выдав ей княжеский титул планеты Сирень, — тоже на окраине, тоже необитаемой, сильно пострадавшей после насшествия Орды. А что, на последнем совете суперадминистраторов она вела себя хорошо, продовольственный кризис на Орхидее разрешила, лояльность подтвердила. Почему бы и нет?

Шестым на сцену я позвал… Андрона. Исправленного, починенного нашего серва.

— Властью данной нам… возводим Андрону Ниаму-6507, серв-подданного имперского города Королёв, в Княжеское достоинство серв-территорий планеты Циркон…

Мы очень осторожно выбрали формулировку. Серв-территориями обозначили только анклавы, пару тысяч квадратных километров под складами хранения, свалками и цехами, связанными с сервами. Обвязали всё договорянностями с нынешним князем Циркона. Подтвердили отрытыми в архивах документами о подобном титуле, которым не вполне серьёзно нарекались серв-мастера на планетах в период колонизации: тогда тоже, бывало, население сервов превышало человеческое в сотни раз. Почему бы и нет? А запасной голос — пригодится.

Я бы очень хотел пораздавать ещё титулов. Вполне заслуживали такового и Макс, и Питер Блейз, и Галлахад с Кукушкой, Ганс Рейкин, уже неоднократно сражавшиеся с нами, Гоги Моррисон и ещё два пустынгера из изначального состава Отряда Безумие. Да и Илью вполне можно было бы резко поднять от баронского на пару ступеней выше! Но некоторые либо прямо отказались от предложения, либо не могли получить таковой из-за принципиального отсутствия имперского импланта. Либо, как Череп, могли с этим княжеским титулом наворотить таких дел, что лучше бы поостеречься.

Да и меру надо знать. И так, семь титулов сразу в день получения великокняжеской короны — более чем достаточно.

А седьмым получающим был наш гвоздь программы.

— Данной нам власти, Мы возводим Потёмкина, орденоносного герберского броненосца из Отряда Безумие, и нисходящее потомство его в Княжеское достоинство системы и планеты Номур со всеми правами, преимуществами и почестями титула. Отныне повелеваем именовать его и преемников его Князем Потёмкиным Номурским и обращаться со всем почтением — «Ваше Сиятельство». Займи теперь место, равное среди равных, у нашего трона…

Настоящих регалий планеты Номур мы найти не смогли, потому Потёмкину мы даровали найденный сувенирно-игрушечный, хоть и вполне рабочий бластер, подобранный отрядом Черепа в руинах одного из дворцов. Модифицированный имперский имплант, работающий только как опознаватель, мы прилепили под одну из чешуек на загривке. И предварительно перед церемонией обрядили Потёмкина в специально собранный бронированный доспех — чтобы серьёзнее выглядел. Хоть он, конечно, и упирался, и не хотел.

Но бластер на перевязи через плечо принял вполне спокойно. И даже жевать ствол не стал, как мы опасались — понял, что сейчас какой-то торжественный момент.

И мне плевать было в этот самый момент, что подумают блюстители разного рода устоев и традиций — среди прочих моих приближённых этот зверёк был одним из тех, кого я однозначно обязан был наградить титулами.

Потому что дворянство — это, в первую очередь, военное сословие. А Потёмкин побывал в бою со мной за эти три года столько раз, сколько многие из собравшихся не бывали, и не побывают за всю свою оставшуюся жизнь…

А зал не был против. Зал ликовал.

— Слава Потёмкину!

— Ваше Высочество! Когда вы объявите себя императором?! — слышалось с первых рядов.

— Александр! Когда вы скажете честно, кто вы такой? — это уже со вторых рядов.

— Ну, а теперь — расходимся, теперь банкет, — объявил я.

И именно в этот момент в зале моргнул свет. Затем погас, и включилось аварийное освещение.

А из динамиков послышался голос. Женский, ехидный такой.

Похоже, обладательница такого голоса специально просмотрела подборку киношных злодеек из древнего классического кино, и долго репетировала — иначе бы у неё не получилось подобрать бы именно такой, неприятный, ядовитый.

— Привет, сладкий! Почему ты не позвал меня на церемонию? Видишь, что случилось? Видишь, что произошло? Мне пришлось проникнуть сюда не-за-кон-но!

— Так выходи, давай, садись, пообщаюсь хотя бы с тобой, — сказал я в микрофон, не обращая внимания на крики и вопли из зала.

А сам незаметно поставил два кокона — вокруг собравшихся на сцене и один большой, куполом — вокруг зала, на сколько хватило сил.

— О, ты поставил купол, как мило! Ты боишься за них?

— Я? Боюсь ли я тебя? Нет, конечно. Меня даже забавляет твоё поведение, — сказал я.

На самом деле — конечно, где-то в глубине я переживал. Ромул и Рэм остались в апартаментах в дальнем конце Дворца. Под надёжной, железобетонной охраной. Но мало ли, что взбредёт в голову этой сумасбродной девице?

Хотя, когда я услышал её — как-то даже спокойнее стало. Значит, интуиция не подвела. Всё верно. Покушение будет. Или не покушение, а опять какой-то прикол?

Даша и люди на сцене выглядели испуганными. Я взял Дашу за руку, взглядом сказав: не бойся. В обиду я тебя не дам.

— Да? Я кажусь тебе весёлой? — продолжал голос в динамиках. — Как здорово! Ты мне тоже нравишься, Сашенька. Хоть ты и намного, намного старше меня. Сколько тебе? Сто тридцать восемь уже, кажется?

Специально на десяток лет ошиблась. Что, неужели надеялось, что я брошусь её поправлять — и проговорюсь? Да щас же.

А зал загудел. Не то засвистел, но то заликовал.

«Найди её», — приказал я через внутренний экран Капитану Немо, оставшемуся сторожить коридоры вместе с бригадой сервов.

— Вонда, дорогая, выходи из тени. Сегодня праздник. Банкет. Угощу тебя местным анциферовским морожным, говорят, вкусное. Поговорим, что ты хочешь, или, вернее, что твой начальник хочет — и разойдёмся.

— Что ты хочешь?! — крикнул кто-то из зала.

— Я хочу, чтобы кресло императора занял достойный! — отвечал голос. — А ещё… ещё я хочу от тебя ребёнка, Сашенька. У тебя так много детишек, поделишься, может?

— Не трогай детей, ты, сучка ты крашенная! — воскликнула Даша.

— Я? Я не крашенная. Это мой натуральный цвет! — сказала Бирюзовая Фурия. — Да ты не боись, княгиня, я не троню твоих детишек! Они мне понравились!

И прожектор высветил её прямо напротив сцены, в центральном проходе зала. В каком-то шутовском молодёжном костюме, с двумя задорными бирюзовыми косичками, со старинным микрофоном в руке.

Какой же это чистейший, незамутнённый нарциссизм! Да моему нарциссизму до такого — как до Луны!

На задних рядах началось движение: одни побежали вперёд, к сцене, а вторые побежали на неё, вынув бластеры, наградное оружие, всё, что было под рукой. Третьи же воспринимали это как часть весёлого театрального представления.

Чем всё это, похоже, и являлось.

Но вот реакции вторых, тех, кто бросились защищать меня — она не ожидала. Я заметил испуг на её лице. И заметил, как в последнюю секунду она включила кокон, погасивший пару выстрелов.

— Увидемся! — сказала она, послала мне воздушный поцелуй и растворилась в воздухе с громким хлопком.

Свет включился снова.

А затем откуда-то с потолка свалился разломанный в пластиково-металлическое крошево серв-осветитель. Да уж, эффектное завершение.

— Зараза, — проговорил я, отключив микрофоны. — Тактику поменяла. До этого прилетала через гипербросок, а теперь эффектно с ним ушла. Ну, повеселила публику, будет о чём репортёрам писать. И платить за выступление из бюджета ивент-менеджмента не пришлось. Что ж, княгиня, искать эту стерву бесполезно, поэтому пойдёмте пить и развлекаться.

Пить и развлекаться нам удалось всего пару часов. Тем же вечером мы покинули Помпаду. Впереди были напряжённейшие две недели. Четыре визита по пути домой — к князю Черепанову и к князю Орхидеи. Пара дней на Гербере — и новые дипломатические визиты.

А что, назвался груздем — полезай в кузовок. Работа Великого Князя — она такая. Дипломатия, поездки, переговоры, соглашения. Особенно в преддверии Совета Регентов.

После был полуторанедельный визит на Цереру. Не ту, что была в реальности Пантеона, конечно, а в столицу соседнего, самого ближайшего к нам Великого Княжества.

— Я не против того, чтобы вы, Александр Игнатьевич, попытали счастье в выборе совета Регентов, — сказала пожилая Великая Княжна, когда мы пили чай на веранде, на вершине живописного холма. — Вы того заслуживаете. Столько героических подвигов совешили… Я бы у вас попросила, разве что, совсем малость…

— Что, уважаемая Евгения Евгеньевна? — спросил я.

— Пару миллиардов сервов… слышала, у вас их в достатке… Князи воют, без планет сидят, нам бы десяток планет хоть как-то починить… Можно, да?

Конечно же я сказал, что можно. Пусть сервы с Циркона летают и за пределы Великого Княжества. Тем более, если они будут делать это не бесплатно, ну, или хотя бы на каких-то взаимовыгодных условиях…

Подписания договоров, открытие торговых маршрутов, торжественные приёмы, бюрократия, бюрократия, и ещё раз бюрократия! По пути — ещё два визита. На планеты Вереск и планету Кедр.

Князь Вереска был в том списке, который передал мне Леонов-Полевой. А ещё это была одна из немногих планет в Великом Княжестве, помимо Гиацинта и Герберы, на которой худо-бедно функционировали верфи по строительству боевых судов.

Мы остались наедине, я вызвал его на честный разговор, и уже через десяток минут он рыдал на коленях передо мной, признаваясь в том, что общался с Хольмдомом и молил о прощении. Что ж, я простил его, потребовав лично явиться во главе княжеской эскадры эсминцев на битву с Ордой, если таковая снова наметится.

А она точно когда-то наметится...

По пути домой нам пришло письмо и видеоотчёты, присланное директоратом «Сирот Войны», у которых я заказал одну небольшую операцию.

Пылающие корабли на орбите Астериазиса, горящие станции челноков и планетарные военные базы, на которых готовили боевиков «Тёмной Бригады». И в отдельной папочке — записи гневных воплей Хольмдома в новостном региональном эфире.

Разумеется, «Сироты» не тронули корабли Шестого Легиона. Только личный флот и личные активы Яна Матисовича, всё, как полагается. Он хотел дополнительного намёка о том, что делать не следует — и, надеюсь, теперь он его получил.

На такое пару десятков миллионов из фонда развития Животноводства потратить не грех.

И вот, наконец, когда мы в очередной раз ненадолго вернулись домой — настал тот потрясающий момент.

Крестовские сообщили, что Дворец регентского Совета закончен! Мы строили и наконец построили! Мы молодцы! Ну, почти. Практически. Кое-где и где-то там штукатурка ещё не просохла, сервы не проложили до конца коммуникации, не все помещения отделаны и обставлены, но в целом — в целом проект закончен и сдан. Можно запускать княжескую публику внутрь и приступать к плебисциту.

И это точно надо отметить.

И мы это точно отметим! Всенародным всегерберским гулянием! Ну, гулянием на уровне города космопорта Королёв, точно отметим.

Будет торжественное открытие, построение войск, перерезание красной ленточки, первым на счастье переступит порог эндемичный герберский броненосец, раз уж котов не держим, и прочие народные обряды проведем, включая подселение нового домового в сапоге от пилотского скафандра. Все будет как положено, как в лучших домах, как предками завещано, я вам гарантирую.

Все будут довольны. А тех, кто не доволен — мы и спрашивать не станем, с ними и так все ясно. Главное, что дворец, готов, наконец. Не стыдно людей запустить на рабочие места. Можно начинать выбирать регентов, высший орган управления империей во временное отсутствие императора.

Мою власть Главнокомандующего, этот орган не то, чтобы поколеблет. До восшествия на трон нового императора заколебаются колебать. Но, на самом деле, Совет мою власть только укрепит. Снимет разные ведомственные напряжения и вопросы к легитимности происходящего у всяких тревожных людей на местах, в отдаленных провинциях. Тут главное — предсказуемость, за это люди многое готовы простить.

Так что регентский совет — необходимый этап стабилизации политической ситуации. И общекняжеский сбор мне его выберет. Не смогут, подскажем. Не захотят, заставим. Не тот случай, чтобы многовекторностью блистать, так и на штыки вместо регентского креслица присесть можно. Но я уверен, что всё пройдет, как надо. План надежен, как швейцарский сыр, весь в дырках…

Но я очень надеюсь добраться до финишной прямой относительно целым и практически вменяемым. А это для общественного здоровья было бы крайне полезно. Надеюсь встретить общее понимание и где-то даже единую симфонию власти и общества продемонстрировать.

А там помолясь — и к выборам императора перейдем.

Но пока — последняя «командировка, последний визит перед всем этим весельем. Потому что я обещал, и себе, и окружающим.

Мне нужно похоронить предыдущего Императора, как бы кто к нему не относился.

За время моих предыдущих визитов траурная чёрная прыжковая капсула-катафалк уже пришла к Первопрестольной. Одновременно две другие — с останками герцога Сура Адамантова и Лорда-Протектора Выборского причалили к их родным планетам.

Я же за день до церемонии броском кинул в Первопрестольную свой «Иолай», вместе с Октавией и свежепочиненным Децимусом.

Похороны были готовы, Пантеон отремонтирован и переоборудован обратно в культовое сооружение, а «Орден Преферанса» Олдрины и Академия переселили в отдельный особняк на отреставрирванных землях к северу от Столичного региона.

Второй этаж, где было сначала казино, а потом клуб преферанса — теперь представлял собой мемориал эпохи Константина Тридцатого с его усыпальницей.

Перед церемонией, когда уже всё было готово, я в одиночестве прошёлся по галерее с ячейками убитых Адмиралов в подземном этаже. Когда-то у меня оставались в душе надежды, что за этими дверьми такие же регенерационные капсулы, что и была у меня — но нет. Там был только прах, чудом обнаруженные на поле битвы в космическом мусоре остатки ДНК. По сути, кенотафы.

— Господин Главнокомандующий, — сказала Октавия. — Пора говорить речь.

Она волновалась. Потому что уже примерно понимала, что я скажу перед площадью и тысячами репортёрских дронов.

Я вышел, и встал рядом с капсулой с телом Константина Тридцатого, по правую руку от серва Децимуса, который вёл торжественную церемонию. И начал говорить.

— …Константин Тридцатый не был ни плохим, ни хорошим. За такую гигантский срок правления, в такой тяжёлый период — невозможно было оставаться святым, как и невозможно было оставаться полнейшим злодеем. Он делал то, что делает человек в его ситуации. Плохо ли, хорошо — делал. И было время… давно, когда я ненавидел его. А он, возможно, боялся меня, не доверял. Но последние дни его жизни мы провели в мире и атмосфере взаимопонимания.

Я выдержал паузу, вслушиваясь, как начинает кипеть, ликовать толпа передо мной.

— Да. Пришло время сказать вам правду. Три года назад я вышел отсюда, — я обернулся, указав на двери Пантеона. — А перед этим сто лет я провёл в стазис-капсуле, брошенный всеми. Вышел — и увидел совсем другой мир. Империя в руинах, планеты погрязли в анархии и коррупции, а дворяне — те, кто должен был править мудро, стали тиранами и рабовладельцами! Но я не сдался… Я стал другим человеком, оставшись в душе тем, кем я был до до моей битвы у Первопрестольной. Мне очень хотелось взглянуть в глаза Императору, и я успел это сделать при его жизни, поняв, что где-то был прав, а где-то — заблуждался. И я хочу сказать, что без Константина Тридцатого не было бы меня. Без тех крупиц моего сознания и останков, что он когда-то сохранил, не было бы моих нынешних побед. Не было бы того Александра, который стоит перед вами.

Я выдержал паузу.

— Да, вы, вероятно, спросите, кто я на самом деле? Мне сто сорок восемь лет. Я — Александр Игнатьевич Леонов-Иванов. Сын графа Герберского Игнатия Андреевича Леонова. Принц Александр, герой галактики, как вы меня называете.

Система спросила:

«Подтвердить переключение профиля на „Александр Леонов-Иванов, 148 лет“?”

И я подтвердил. И открыл этот профиль для просмотра через Внутренний Экран всем собравшимся. Этот момент настал.

Я обо всём признался, и мне от этого стало сильно легче на душе.

Но вот реакции толпы я, откровенно говоря, не ожидал.

Глава 2. Князья-разбойники

— А можно какие-то по-настоящему сенсационные новости? — вопросил серв-журналист из первого ряда.

— Что?! — слегка охренел я в ответ.

Действительно, что такое они говорят? Это же самая главная моя тайна!

— Так это же уже все знают! — ответили мне.

— Да, все знают! Ещё до Лунного Дворца. — загалдела толпа.

— Вы Герой Галактики, Александр!

— А-лек-сан-дыр! А-лек-сан-дыр!

Вот так вот. А я-то надеялся увидеть на лицах восторженное удивление, страх, раболепия даже может немного. Умеют же некоторые смазать торжественность и драматичность момента!

Какой неблагодарный народ!

Хотя, конечно, что я говорю такое. Отличный у нас в Империи народ. Разны, странный, бвает, но отличный.

Когда закончили церемонию, я чудом вырвался из жарких объятий репортёров. Мельком, всего на полчаса повидался с моим сыном Евгением, которого привёл Олдрин-старший, его дедушка, успевший, как и многие другие, договориться о поставках партий сервов-рабочих — и наконец-то полетел обратно, домой.

Как хорошо дома!

Только вот отдохнуть и посвятить время семье и маленьким муниципальным радостям удалось от силы неделю. Уже начали пребывать первые делегации, а всепланетарная стройка тем временем даже и не думала хоть как-то завершаться, хотя все вкалывали от заката до рассвета и далее до заката.

Стрители Ганзоригов вместе с сервами Циркона лихо возводили типовые великокняжеские резиденции в уже размеченном и охваченном подъездными магистралями великокняжеском районе. Резиденции просторные, комфортные, с парковыми зонами, и абсолютно одинаковые, чтобы никому обидно не было.

Ну, эта братия такая, она и в этом оскорбление родовой чести найдет, плавали, знаем, скорбим и готовимся разруливать последствия. Ну что ж, желающие могут возводить за свой счет по личным проектам. Есть у нашего планетарного Строительного Консорциума и такая опция для особо оборзевших. Всё сами, всё за свой счет — наше терпение и хлебосольность широко известны и воспеты народом, но отнюдь не безграничны.

Вова Крестовский заготовил на такой случай пакет архитектурных решений, совершенно неприличных по смете, и нанял отряд быстрых разумом архитекторов готовых рискнуть ради репутации этим самым разумом в общении с такими вот клиентами.

(У него, кстати, рейтинг в иерархии престолонаследия обновился и стал семьсот семьдесят седьмым. Иоланта, занявшая семьсот семьдесят шестое, не скупилась на шутки по этому поводу, называя его Вовой Три Топора, что бы это не значило.)

Что ж, в добрый путь, как говорится. Многие ступят на сей рискованный маршрут, но не каждый дотянет до вожделенного финиша.

Прям девиз наступающей эпохи получился, надо записать где-то каллиграфическим почерком на историческом пергаменте и на стенку кабинета повесить в никелированной рамке, в назидание всем посещающим. Мол, настроение у владельца кабинета весьма конструктивное, даже слишком. Поэтому, не будите во мне этого злобного конструктора. А то много фундаментов в моей столице ещё не залито всепоглощающим улики бетоном…

— Октавия, — приказал я, задумчиво глядя через огромное окно в моем кабинете на поднявшиеся над горизонтом Великой Красной пустыни поднебесные новостройки, увенчанные аддитивными принтерами и усеянные автоматическими кранами, длинными как лапки саранчи. — Доложи обстановку. Только по Великим Князьям.

— Все новоприбывшие обустраиваются в отведенных им резиденциях, — отозвалась Октавия. — Не без коллизий.

Ну, вот. Я же предупреждал!

— И чего им ещё не хватает? — сумрачно вздохнул я.

— В основном, их не устраивает, что вы не встречаете их лично, — ответила Октавия. — Но исключительное обаяние Дарьи Федоровны их, как правило, утешает.

Да, пришлось звать жену на помощь из декретного отпуска. Пришлось и Даше поработать, матери двоих детей. Надеюсь, новоприбывшие сволочи понимают, на какие жертвы я иду ради них и ценят, все что я для них тут делаю.

Да хотя хрен там, дождешься от них…

— Так чего этим собакам ещё надо? — кисло поинтересовался я.

Не имею ничего против собак, просто цитата историческая, надо соблюдать полноту высказывания.

— Если не брать в рассчёт наших явных союзников… Конструктивная часть сообщества вежливо интересуется, сколько будет стоить их голос, отданный в ваших интересах, и будет ли премия по окончании голосования в честь вашей победы на выборах, — ровно доложила Октавия. — Неконструктивная часть, утверждает, что вам их не купить ни при каких обстоятельствах, хоть вы их лично убивайте. Но готовы рассмотреть налоговые каникулы для своих владений и предложить брачные кандидатуры для ваших сыновей.

— Пацанам ещё года нет, а за ними уже очередь из меркантильных и стервозных тёщ выстроилась, — грустно прокомментировал я. — Пусть потерпят лет хотя бы пятнадцать. И убивать я никого не стану, тем более лично, много чести. И это, действительно, не конструктивно. Но наказать могу, если не одумаются. Вышли им этот ваш с Андроном ценник на их услуги на эти выборы. Может в себя придут.

— Будет сделано, Ваше Высокопревосходительство, — отозвалась Октавия.

— И перешли мне список этих самых, неконструктивных, — добавил я. — Ознакомлюсь с ним поближе.

Октавия мгновенно передала мне список. Он был достаточно коротким, чтобы не вызвать у меня приступа немедленной испепеляющей ярости, но чересчур длинным для простой проблемы.

Эта проблема простой никак не была.

— Так, я не понял! — поразился я просматривая список. — А кто все эти люди из Центральных Систем? Это что за фамилии такие? Цзе? Каденюк? Это что за Великие Князья такие? Кто они такие? Откуда? Я про них и не слышал даже никогда!

— Их владения находятся на периферии Центральных Систем или в Ближнем Пределе, и их рода никогда не играли значительной роли в секторе до последнего времени, — ответила Октавия.

— А, чего они тогда здесь делают? — логично осведомился я. — А где здоровые силы общества? Где представлены наши сторонники со столичных планет, члены Ордена Преферанса, наконец? Уж они-то могли бы выступить за нас единым фронтом и образумить этих понаехавших.

— Первопрестольная и Второпрестольная исконно находились под прямым императорским управлением, — ровно ответила Октавия. — Они вне княжеских и великокняжеских владений.

— Это я знаю. Но что, у Ганзоригов или Олдриных до сих пор нет ни одного завалящего княжества в активе, чтобы представлять нас на выборах регентов? — поинтересовался я.

— При их близости к императорскому двору это никогда не требовалось, — Октавия для большей выразительности пожала плечами. — Их всегда устраивал статус планетарных графов на столичной планете.

Как-то вылетел у меня этот момент из головы. И ведь Олдрин что-то пытался мне сказать во время последнего визита…

— Вот блин, — озадаченно произнес я. — А вдруг эти переферийные князья из Центральных систем действительно вздумают голосовать так, как им захочется? Это же никуда не годится! Это же какая-то беззаконная и разнузданная демократия получается, а не стройный размеренный феодальный политический процесс! Этак их действительно казнить придется. Или сыновей женить. А мы ведь с ними даже и не знакомы.

Я как-то без раздумий рассчитывал на административный ресурс моих провернных союзников Ганзоригов и Олдинных, да и на влияние Академии тоже. А тут у нас раскладец-то вырисовывается совсем не такой. Нужно срочно что-то предпринять. Я не могу доверить судьбы Империи неизвестным выскочкам с периферии! Я сам из таких, мне ли не знать, что нам таким доверять нельзя! Ты им руку протяни пожать, а они тебя зубами — хвать! — и схарчат одним глотком до самых пяток…

Ох, попьют из меня кровушки эти внезапные залетные великие князья. Ох попьют…

— А организуй-ка ты мне встречу со стариком Ганзоригом, — задумчиво повеел я Октавии. — Будем делать из него князя. Или даже Великого князя, чего мелочиться. Где он сейчас? На стройке?

— Глава рода Ганзоригов в данный момент отдыхает от дел в своей резиденции в Ганзориг-Сарае в Восточной Пустыне, — проинформировала меня Октавия.

Ага, это поселение из титанических юрт высотой метров по сто каждая. Временный, кочевой город возведенный строителями Ганзоригов для собственного обитания на отведенной для них земле в глубине пустыни, на стыке земель трёх племён пустынгеров. Они там неплохо устроились, провели акведук, озеленили периметр и даже выпасают там, в свободное от всепланетарных инфраструктурных проектов время, драгоценных племенных кобылиц, свое заповедное родовое сокровище. Старший Ганзориг предпочитает заниматься драгоценным табуном сам, никому не делегирует. Придется ехать в пустыню.

— Ну в Сарай, так в Сарай, — вздохнул я. — Отвлекусь от этих протокольных дел. Дай знать, когда договоритесь о встрече.

Между тем прибытие основной массы простых не великих князей продолжалось. Орбит над Герберой для размещения их кораблей остро не хватало, размещение княжеских свитских во всех отелях планеты. Встречал их Сенешаль Лунного Дворца Железный Рыцарь Труффальдино. Надеюсь, количества Больших Букв в его новом титуле утешит встречаемых им князей, потому что Дашиного внимания едва хватало на Великих князей. Заниматься ещё и толпами князей обычных оказалось просто некому. Людей в столице, даже с учётом миграций и переселений — всё ещё остро не хватает. Ни на флоте, ни в армии, ни вот для протокольных событий. Все ушли на фронт, так сказать. Но Труффальдино справлялся, всё-таки опытный царедворец, и поднялся из сервов-лакеев, не с пустого места, он эту кухню знал как родную во Дворце. Он встречал князей на верхней площадке Главного лифта, приветствовал, принимал их верительные грамоты, а Октавия вела проверки этих самых грамот и сразу собирала досье и компромат на новоприбывших.

Князья у нас с отдаленных миров — люди простые, неизысканные, их настоящий императорский серв из Дворца в статусе имперского рыцаря даже малость подавлял роскошью трудно произносимого статуса и невероятного превосходства происхождения.

Короче, невероятным напряжением сил всей планеты Гербера принимала участников первого за столетие всеимперского съезда князей-делегатов. А ведь выборы в регентский совет ещё даже не начались…

— За эти дни прибыли ещё восемь князей из сектора Разрушенных княжеств, — доложила Октавия. — Ждут в приемной.

Так. Разрушенные Княжества, это у нас сектор Армагеддон. Вот не думал, что оттуда хоть кто-то нагрянет. Ишь ты, коалиция ждунов…

— Ну так поставь их в очередь, дай контрамарки в цирк и спровади… Куда-нибудь.

— Они очень настойчиво вас ждут. Рьяно, я бы даже сказала. Пугают сервов-уборщиков.

Ого. Настойчивых ждунов я ещё не встречал. Даже интересно стало.

— Ну, так давай, пригласи этих рьяных. Потрачу полчасика, в интересах имперской антропологии.

Приглашенные из моей приемной ждуны оказались той еще массивной компанией, что органично смотрелась бы с клюшками и коньками на борту драккара где-нибудь у студеных берегов Исландии на заре прогрессивного феодализма. Не исключаю, что эти пышущие жаром и энергией деятели развлекаются на досуге, щекоча подмышками у своих придворных медведей. Или бегая в чёрно-белом гриме с электрогитарами по тёмному лесу, объевшись каких-нибудь незапрещённых грибов.

В кабинете сразу тесно стало, а тут такое не часто случается.

Мужики тут же залипли на произведения Гипермалевича у меня на стенах и особенно — на коллекцию затрофееных у ордынцев черных молотов.

Я знаю, как интерьеры надо украшать.

Некоторое время я наблюдал как они пихаются локтями, указывая на того или иного персонажа на батальных гиперполотнах, а потом произнес:

— Чем могу быть полезен, господа?

Во, самого главного, меня то есть, они-то и не приметили.

— Вашество! — восторженно взревел один из них, косматый такой. — С почтением от всех систем Армагеддона глубокий вам поклон! Благодарствуем, что приняли!

Во. Реально поклонились, в пояс. Уважают, значит.

— Прогиб засчитан, можете разгибаться, господа, — усмехнулся я. — Садитесь, не стесняйтесь. Кресел на всех хватит.

Пока они рассаживались по креслам, истошно заскрипевшим от их могучих тел, я передал Октавии:

— Солнышко, а подай-ка нам герберского кофе. И обязательно горяченького. С сушками.

Кофе немедленно подали. Сушки тоже.

— Октавия великолепно готовит кофе, — заметил я принимая хрупкую чашечку с кофе. — И вообще всё великолепно делает.

— От блин! — смущенно воскликнул косматый и рукой затряс. — Хрупкая, зараза!

Точно. Чашке конец. Эти пальчики точно не предназначены для тонкой работы. Привыкли руки к топору.

— Кофе требует к себе внимания, — заметил я, отпивая из чашечки. — Итак, к делу. Вы пришли ко мне потому что — что?

Ждуны-хоккеисты неуверенно переглянулись, и косматый, помявшись, пробурчал:

— Ну тут такие дела… Так как вы нам как бы не чужой…

— В смысле? — вполне искренне удивился я таким родственным претензиям.

— Ну, вы сюзерен князя Потемкина, если помните такого, — пояснил косматый. — Он у нас на Номуре правит. Это даже в наших местах дыра самая дальняя, но и вы, как бы, в наших раскладах где-то есть.

Где-то. Ну надо же. Занятная точка зрения на общеимперский баланс сил.

Я же даже и не знал, что Номур административно к ним относится. Ну, да, он на пол-пути к Армагеддону. По всем картам он проходил как пограничная система Помпейского княжества, отдалённый форпост по линии расселения. Ну, раз они считают его своим — не буду спорить. Тем более, раз Потёмкина князем признали.

А князь Потемкин не впервые обманывает своим титулом тех, кто с ним лично не знаком!

— Предположим, — улыбнулся я. — А суть вашего вопроса в чем?

Суть была в том, что в Разрушенных княжествах не осталось по прошествии веков и катастроф ни одного Великого Княжества. Там, на самом деле, в девяноста процентах пространства вообще ничего не осталось, потому что там царила Слизневая Чума, мы когда из Ориона-Тау на «Сансаре» с бабулей хитрым машрутом летели — всё это наблюдали.

А в уцелевшей части сектора нормальных атмосферных планет не осталось, одни сплошные купольники, ржавеющие корабли и астероидные поселения. Вот такая вот загогулина. А эта славная ватага князей-разбойников отлично обходилась без них, решая свои междоусобные вопросы в необязательном совещательном органе, нечто вроде дискуссионного круглого стола, органично оборачивающегося в ринг, если нервов жевать навязшие на зубах вопросы уже никаких не оставалось.

Во блин. Еще одни военные демократы на мою абсолютистскую голову. Князья Круглого Стола. Но без царя во главе. И что может быть между нами такого общего?

— Так. А от меня то вы чего хотите? — нахмурился я.

— Мы хотим участвовать в выборах! — выдал этот косматый. — Это и наш съезд тоже! Мы хотим повлиять на будущее Империи.

— И Орду потом всем вместе завалить! — поддакнул его сосед.

— Да! Мы последнее продали чтобы сюда прилететь!

Ага, вон прям видно, что последнее продали, рожа одна другой шире, как только не трескаются. Если это было последнее что завалялось в карманах, то карманы те явно были не ваши.

— Я весьма признателен вам за эту жертву, — ответил я им. — Империя вас не забудет. Но для этого вам нужно выбрать из своих рядов хотя бы одного Великого Князя. Он и будет участвовать в выборах регентов. Таков регламент.

Ну, тут же понеслись экспрессивные реплики из кресел:

— Да ну! Не могёт такога быть! Чо за фигня! — взревели князья-разбойники. — Не бывать такому! Чтоб он мною правил? Да шиш ему! Я вот щаз сразу ему по башке дам! Сам дурак!

Я некоторое время с удовольствием наблюдал за низовым демократическим процессом, потом поставил чашку на поднос и всё-так вставил свое веское слово, и они склоку тут же прекратили и внимательно его выслушали.

— Я подумаю над вашей проблемой, господа, — сообщил я им. — Не могу обещать, что в самую первую очередь, сами видите, что тут у нас творится, Но мой вассал, светлейший князь Потемкин, мне действительно дорог и дела вотчин его и его соседей мне не безразличны. Ждите моего решения, вас оповестят о нашей следующей встрече.

Еле их выпроводил. Я теперь до вечера никого с титулом князь не желал видеть, даже Потемкина. Разжаловать его теперь, что ли, в сердцах? Сюзерен я ему или кто? Я ведь могу. Я назначил, я и снял. Своя рука — владыка, и прочие такие абсолютистские замашки.

Хотя разжаловать Потемкина я, конечно, не стану. Не для того я его назначал. Это просто секунда слабости, больше не повторится.

Но занятные новости на этом конечно не закончились. Занятные новости у нас вообще всё никак не заканчиваются.

— Ваше Высокопревосходительство, — произнесла Октавия. — Вы приказали мне передать вам эту новость вне всех приоритетов.

— Ну давай, — вздохнул я.

— Прибыл великий князь Хольмдом, — выдала Октавия. — Его корабли на орбите, и он требует гарантий безопасности.

Ух ты. Вон оно чего. Явился, старый вурдалак.

— Чего-чего он там требует? — удивился я. — Каких ещё гарантий ему, собаке, надо? Пусть радуется, что мы его пять лоханок совокупным залпом всего флота не спалили сразу же как он появился. Нет вы подумайте! Он требует.

— Вы обещали всем участникам съезда личную безопасность, — произнесла Октавия.

— Ну он же еще живой? — обоснованно поинтересовался я. — Или это его как раз и не устраивает? Это легко исправить, это я могу.

— Великий князь Хольмдом полагает, что нуждается в особом механизме соблюдения гарантий, — как всегда не теряя хладнокровия доложила Октавия.

Ну, начинается. И этот хочет особого отношения. И чего он там себе выдумал, змеюка гробовая?

— Ну и как он это видит? — без всякого энтузиазма поинтересовался я.

— Они предлагает обмен заложниками, — произнесла Октавия.

— Фига се, — малость прихренел я. — Я смотрю кто-то в себя невероятно поверил. Прям переговоры с позиции силы ведет. Похоже, Великий князь Хольмдом пережил собственный интеллект. Мозг пропит, берега потеряны. Заложников ему подавай. Может, он еще меня самого в заложники хочет получить? Жену мою?

— Великий князь Хольмодом готов принимать на своем корабле одного из ваших сыновей, — медленно и размеренно сообщила Октавия.

Чего?

Чего?! Чего-чего?!