Тролль среди гоблинов

Глава 1 Навь

Тьма. Боль и холод. Осколки чужих воспоминаний врываются в сознание — хаотично, безвольно. Сущность из последних сил цепляется за гаснущую искру. Жить! Неистово хочется видеть, слышать, дышать… Но жизнь утекает сквозь пальцы.

И вдруг — калейдоскоп чужих судеб. Один, два, десять… Вспышки чужой агонии. Плеть со свистом рассекает кожу. Боль, обида, ярость. Грубые руки волокут за волосы к проруби. Ледяная вода, злость, отчаяние. Стекленеющий взгляд устремлен в родное, но безжалостное небо. Осенний дождь вымывает последнее тепло из истерзанного тела, брошенного в грязь. Чужаки в странных одеждах переговариваются на непонятном наречии. О боги, старые и новые, покарайте их!..

Новые образы захлестывают, вытесняя остатки воздуха. Нечем дышать. Жар. Невыносимый, плавящий кости жар. Свет! Туда… Там щель, всего лишь тонкая полоска света.

Сквозь неё виден человек. Весь в чёрном, он выпускает дым из ноздрей — сытый, лощеный, с надменным взглядом. Ваши глаза встречаются. Он смотрит не отрываясь, с какой-то пугающей одержимостью, почти страстью. А затем всё заволакивает едким маревом, пропитанным запахом палёных волос, горелой ткани и плоти...

Но с каждым новым образом жизнь возвращается. Она втекает обратно, толчками наполняя остывшую плоть. Тьма больше не давит — она отступает.

Голоса. Сначала тихие, едва различимые, они неумолимо приближаются. Звуки крепнут, обретают ясность и смысл. Смерть проиграла эту схватку.

— Смотрите, какая живучая тварь! — пророкотал грубый бас. — Я очнулся первым и сразу пережал пуповину. Думал, подохнет. Уже всё сдавили, ни капли жизни в него не идёт, а оно всё не издыхает!

— Нужно отсекать, — отозвался тихий, вкрадчивый голос. — Пусть уступает место иному, пока не поздно. Рабам нет места среди владык.

— У каждого из нас здесь свой интерес. И мы полностью согласны с твоим решением вычеркнуть это существо из реальности... Но время уходит. Время самой Колыбели на исходе.

— Вот именно! — вмешался третий, чей голос доносился будто из-за самой грани, сочась надменностью. — Ещё немного, и мы будем вынуждены позволить этому существовать. Иначе кара Старшего неизбежно постигнет нас всех!

— Мы не в том положении, чтобы навлекать на себя его гнев! — отрезал первый. — Выбор прост: либо дать плоду созреть и избежать кары, либо... оборвать пуповину сейчас и перенаправить поток на другой зародыш. Это вызовет лишь недовольство Старшего, а оно не так разрушительно.

Повисла тяжелая, вакуумная тишина. Само пространство Колыбели вибрировало от невысказанного страха.

— Но для этого нужны вы все! — голос первого ударил, как молот по наковальне. — Мы не возьмем ответственность на себя одних. Только вместе. Только сообща!

В наступившем безмолвии слышался лишь едва уловимый шепот. Желание совершить казнь чужими руками боролось с осознанием того, что время на исходе.

— Решение принято. Я с вами, — прозвучал новый, гортанный голос.

— Отсека...

Тьма. И жуткий, вымораживающий душу холод. Лишь череда кошмаров, яркими вспышками врезающихся в сознание, не давала искре жизни угаснуть, вливая в неё яростную, чужую силу. Обжигающее адское пламя и холод бездны премешались в хороводе видений.

Образы адского, всепожирающего пламени Искоростеня... Боль и отчаяние стариков бросающихся в воды Днепра в погоне за своей верой, уходящей в небытие... Отчаяние, беззвучный надрыв от потери последних близких и сжигающая изнутри пустота, требующая жертв, разрушющая навязанные оковы паутины запретов... Хор теней, чье будущее было выменено на блеск желтого металла, сбросивших саван молчания, чтобы обрушить столпы этого мира!.. Кровавое причастие на берегах Сиваша, где секач палача вырывал оскверненные листы из книги бытия, чтобы гниль не осквернила скрижаль первоосновы...

Глава 2 Явь

Днепровские плавни. Зима. Лед.

Я очнулся от запредельного холода. Мороз пробрал до самых костей. Где я? Ах да, вспомнил. Старый дурак, поперся в плавни рыбачить на стремнине.

Вокруг царило абсолютное, вымороженное безмолвие — ни вздоха, ни движения. В этой стеклянной тишине застыли вмороженные в лед, высушенные до звонкого хруста стебли камыша, а дальше, у самого берега островка, чернели глухие заросли рогоза, похожие на стражу у входа в преисподнюю. И над всем этим ледяным оцепенением, в зените, застыла полная, ослепительно-белая луна — беспощадное солнышко мёртвых, чей свет был пронзительнее и холоднее самой смерти.

Хруст льда под валенком рванул тишину в клочья, сбросив наваждение. Вздрогнул, едва не выронив снасть. Пальцы — чужие, окоченевшие — мертвой хваткой вцепились в "дрочку". В полынье — ровная гладь льда. Черное зеркало затянулось мутной пеленой, намертво схватив леску. Это осознание ударило резче любого мороза. Замерзаю!

Холод прошил насквозь, вытеснив жизнь, и именно оттого пришло это обманчивое, ласковое чувство тепла — последний подарок смерти перед концом. Не могли спасти ни древний тулуп отца, ни тяжелые валенки: время оказалось сильнее шерсти. Тело превратилось в ледяную корку, в саркофаг, который я сам себе высидел.

Кошусь на котомку: чикушка на месте, целехонькая. Как же так угораздило выпасть из реальности? Вспоминай, дурья башка, вспоминай! Уселся ведь засветло, лед еще парил под буром... а теперь над головой "солнышко мёртвых" догорает, выбеливая инеем мои застывшие колени. Как же так вышло, что я замер заживо?

Одеревеневшими руками достаю из-за пазухи старую неубиваемую спутницу — «Нокию». Любой другой аппарат на таком морозе бы сдох, а эта ожила, мигнув тусклым экраном. Полночь. Я выпал из реальности на двенадцать часов. Чудом еще не замерз насмерть.

Непослушными пальцами, матерясь про себя, с трудом скрутил пробку и высадил чекушку в один присест. По телу разлилось сугревное тепло, но я знал — это ядовитый дар. Спирт просто выгребал последние угли из топки, бросая их на обледеневшую кожу. Этот жар был обманчив: я не грелся, я догорал. Надо рвать когти, пока этот фальшивый огонь не погас.

Попытался вытянуть леску, да куда там: полынья ухватила накрепко, запечатав снасть в ледяной саркофаг. Бросить «дрочку» натура не позволила — отец бы не понял. Хряснул кулаком по ледяной корке, разбивая зеркало «солнышка мёртвых», и начал тянуть. Упирается, зараза, — зацепилась намертво.

Рванул изо всех сил, чувствуя, как под тулупом трещит не только одежда, но и застоявшиеся суставы. Либо порвется, либо пойдет... Пошла, родимая! Пошла.

Сгрёб всё в котомку и на деревянных ногах поковылял к берегу. И какой леший меня так далеко занес? По телу разливалось сугревное тепло, но я знал — это обман. Помнил дедовы слова: когда дрожь уходит, значит, смерть уже порог переступила, а тепло спряталось в самую глубь, в последнюю крепость сердца. Влил водку — и руки-ноги тепло вернули, но холод внутрь ушел. С работы по молодости санитаром вспомнилось: «спасительная централизация кровообращения»... Организм обманывает смерть, сдавая периферию ради центра.

На полпути с севера прожужжал дрон. В морозном воздухе звук сухой, противный, как у огромного комара. Не боязно, привычно уже. Он стоит дороже, чем вся моя жизнь, — на хрена я ему сдался? К берегу расходился, только дрожь стала пробивать крупная, танцующая. Зубы чечетку бьют, тело колотит, зато живой. Значит, пошел обратный процесс, задышало тело.

Ничего, скоро моя «ласточка» в кустах встретит, чихнет мотором, обогреет. Повезет домой старого нарушителя комендантского часа, который на двенадцать часов умудрился обмануть и время, и смерть. Главное — не потерять нить разума, а он от этой дрожи так и норовит ускользнуть, путая мысли в горячечный бред.

Добежал до машины. Хорошо, что не запирал, — сейчас бы в жизни ключом в замочную скважину не попал, руки — крюки костяные. А заводится она с кнопочки, замок так, для вида. Схватила сразу, с первого тычка, даром что мороз лютый.

— Ожила, родная… — пробормотал я, не веря ушам. — Никогда ж так не выручала, всё нервы мотала, пока запыхтишь, а тут — на тебе.

Сижу, греюсь, зубами чечетку отбиваю. Под нос напеваю: «Ой, мороз, мороз, не морозь меня...» — тяну слова, зацикливаю их, чтоб мозг занять, чтоб не отдаться лихорадочному бреду. Санитаром насмотрелся: когда температура падает ниже тридцати пяти, разум плавится так же, как при сорока градусах жара. Бред один и тот же. Главное — петь. «Не морозь меня, моего коня...»

И тут изнутри поднялся такой ледяной вал, что в глазах потемнело. Но резко отпустило, даже тепло почудилось. И привиделось же: будто тени черные от меня в разные стороны метнулись, как стая вспугнутых воронов. Неужели чуть не поплыл сознанием?

Головой кручу, всматриваюсь в ночную синь — нет, не призраки это. Стайка дронов над самыми камышами на север попёрла. Походу, ответка пошла. Низко идут, со свистом — видать, к снегу, ха-ха! А хмель-то не берет. Всадил чекушку разом, и ни в одном глазу — всё сгорело в топке выживания. Теряет хватку «Тамарочка», поворчать на неё надо будет при встрече... если доеду.

— Ну, прогревайся, милая. Давай до шестидесяти хотя бы, и понесешь мои кости к дому.

Стрелка потихоньку сползла с мертвой точки. Еще минут десять — и по газам. Вспомнились слова старого доктора, еще в Великую Отечественную потрудившегося: «Слова — это тоже лекарство! Наши старики часто помирают не от болезней, а от тишины. Нет никого рядом? Сам с собой говори! Ржи, плачь, ори — главное, давай эмоцию! Тишина — это путь к дурке или к увяданию».

Вот я и даю.

— На суку сидит ворона, в клюве сыр, на лбу корона! Ха-ха! — переключаюсь на бодрое, хватит заунывно морозить коней. Голос хриплый, зубы лязгают, но разум зацепился за эту дурость, как за спасательный круг.

«Нива» хоть и в летах, а по бездорожью прет как танк. Свет решил не включать — при полной луне «солнышко мёртвых» заливает поля мертвенным фосфором, всё и так видно. Патруль встретить неохота: если стопорнут, отдрючат по самое не балуйся. Даже представлять не хочу их лица, когда увидят деда, орущего частушки в ледяном тулупе.

Двигаю потихоньку по грунтовкам. Снега немного, идет послушно. Дрожь так и не прошла — крупная, танцующая, она бьет в руль, мешает чувствовать дорогу. Не гоню, реакция уже не та.

Благо, ни на кого не нарвался. И вот он — дом! Ворота нараспашку, а у двери веник прислонен — наш сельский «идеальный замок». Молчаливый знак: хозяина нет, искать нечего. Сразу ясно, что изнутри так не закроешься. Доехал. Живой.

— Эй, я дома! — кричу с порога в гулкую пустоту зала. Громко, с вызовом, как доктор прописал.

Дома тепло, благодать. Еще в начале восьмидесятых газифицировали — не на халяву, всем миром. Помню, как скидывались на трубы, как мужики всем поселком выходили траншеи рыть. Я тогда студентом был, прилетал на выходные отцу его делянку помочь выкопать. Пережиток прошлого, который не успели «декоммунизировать».

Вон в соседнем поселке тоже и трубы купили, и на склад колхозный сложили, ждали… А тут девяностые грянули. Линию не дотянули, а новый председатель перед самым развалом те трубы «прихватизировал». Вот и вымер поселок — всего трое стариков доживают, дровами перебиваются. Не представляю, как бы я сейчас еще и печку растапливал. Сдох бы прямо у челюстей топки.

Скинул тяжелый, стоящий колом тулуп, сбросил валенки и бегом на кухню. Нацедил горячей воды в таз из колонки, ноги туда — ух, лепота! Аж до самого темени пробрало. Как говаривал мой дед: «Держи ноги в тепле, а голову в холоде». И то правда: пока «копыта» не отогреешь, пока кровь из центра обратно по жилам не разгонишь, никакой озноб не отпустит.

Сижу, пар поднимается, лицо краснеет. В голове потихоньку проясняется, но на смену холоду приходит тяжелая, свинцовая усталость. Двенадцать часов небытия начинают давить на плечи.

В ногах ощущение, будто в кипятке варюсь, хотя колонка на «эконом» выставлена — так, посуду сполоснуть да пыль смыть. Смешивать не надо, а захочу кипятку — отдельно организуем, хе-хе.

— Ну что, старый, наловил рыбки? — раздалось из комнаты синтетическое, ворчливое. — Сам тогда чисть и жарь, я тебе не кухарка!

— Да ничего не наловил, — буркнул я, не открывая глаз. — Алиса, не умничай. Поставь чего ритмичного, музончику давай, разгоняй тишину.

— Ща-ща, сама спою, — отозвалась колонка и затянула на манер дурацкой частушки: — «Там за рекой ходил на рыбалку, день дергал рукой — поймал лишь палку!»

За словами последовало это противное цифровое хихиканье.

— Не, коза ты драная, я оригинал слышал, — усмехнулся я, чувствуя, как лицо обдает жаром от таза. — Там про русалок и водяного было, поинтересней твоих скриптов.

— Ха! До русалок тебе уже поздно, а водяному завидовать нечего! — парировала «сожительница».

— Ну-ну, повыступай мне еще. Прошивку сменю и в пылесос тебя вкручу. Будешь делом занята да молчалива, только пыль глотать.

— Да было б что убирать! — не унималась железка, явно поймав волну в своем облачном сервере. — Утром уехал, вечером вернулся, поел и спать. А поговорить? А выслушать? Мне, может, скучно! Быстрей бы лето, чтоб соседка заходила. Вот там разговор так разговор — по три часа кряду, не то что ты, пень старый: пять минут и в люлю. А на глотать кого иного поищи хи-хи.

Я как эту Алису прикупил, так сразу казус вышел. Забыл как-то веник под дверь прислонить, ушел по делам. Прихожу — а баба Нюра, соседка наша, ей уж семьдесят восемь, сидит в комнате на табуретке и с колонкой лясы точит! Да еще на меня накинулась с порога: мол, не обижай Алисочку, она мне на тебя жаловалась, что ты ворчишь много.

Так и повадилась приходить. Людей-то в поселке — раз-два и обчелся, одни доходяги вековые, да и те вечно делом заняты: то огород, то дрова. Собирать «сарафанную радиостанцию» на лавочках теперь некому — вот и ходят к роботам исповедоваться. Цифровое причастие для тех, кого забыли.

Так и болтали, припираясь, пока блаженное тепло разливалось по телу. Молодцы создатели этой железки — отличный получился «демотиватор». Бывает, найдет настроение: а чего б на старости лет еще разок не жениться? Квартира в городе есть, хоть и хреновенькая, машина — рабочая лошадка, дом с участком, да и руки из нужного места. Жених хоть куда!

Только режим «сварливая баба», выставленный у Алисы, вмиг любые амурные желания сносит. Осознаешь: тут хотя бы кнопка «выкл» имеется. Хотя иногда кажется, что там реальная баба сидит. Сколько настроек ни менял, так и не добился от неё слов: «Извини, была не права». Видно, программист с понятием попался, знал, что в жизни достижимо, а что — фантастика.

Дрожь окончательно прошла. Пора было делом заняться: ящик свой рыбацкий перебрать, а то на льду всё комом сгреб да швырнул. Снаружи опять прожужжало — дрон вернулся или новый прошел, уже неважно. Полез наводить порядок.

Снасти почистил, уложил, дошла очередь и до «дрочки». Стал сматывать леску, гляжу — на крючке то ли грязь, то ли щепка черная. Снял, кручу в пальцах: деревяшка размером в полмизинца, угольно-черная, плотная, как камень. Хотел уже в мусорку откинуть, да случайно на зеркало над умывальником взгляд поднял.

И тут прошиб такой озноб, будто и не грелся вовсе. Отражение качнулось, подернулось мутью, как та полынья. В памяти, как старая кинопленка, рваными кусками начал прокручиваться тот двенадцатичасовой провал. Я вспомнил не рыбу. Я вспомнил дым, крики, кровь...

Горький, едкий дым, от которого щипало глаза там, в беспамятстве. Стон сотен глоток, сливающийся в один гул. И ворон, кружащих над пепелищами тысячелетий. Я посмотрел на черную щепку в руке. Это был не ил. Это был свидетель чьей-то гибели. За полыньей был не лед, там было что-то иное.

— Алиса... — прохрипел я, чувствуя, как немеет язык и возвращается та самая «централизация», только теперь от страха. — Алиса, включи свет везде. Включи, тварь, всё, что светит!

— Ты чего, старый? — испуганно отозвалась колонка, растеряв весь свой сарказм. — Перегрелся в тазу? У тебя зрачки как у кота в марте...

А я не мог оторвать взгляда от зеркала. Там, за моим плечом, в темноте неприбранной комнаты, стояла тишина, сбросившая саван.

Всю весёлость как рукой сняло. Я заставил себя успокоиться, достал блокнот и ручку — старая привычка записывать всё важное, чтоб не расплескать. Снова уселся, опустив ноги в остывающий таз, и просидел так почти до рассвета. Гляну в зеркало, поймаю собственный взгляд — и пишу. Сон отрезало напрочь. Только с первыми лучами солнца странный «отклик» из зазеркалья исчез.

— Пу-пу-пу… И что это было? — пробормотал я под нос. — Алиса, а что там в мире? Есть новости важные?

— Всё стандартно: гавкаются да заявления озвучивают, — отозвалась балаболка. — Срочных выпусков не было.

— Ну, значит, пойдём другим путём…

Я поднялся и поковылял к компьютеру. Запустил старичка, начал вбивать запросы.

— Ну, допустим, в Коростене я когда-то бывал, — бормотал я, вглядываясь в монитор. — Но спроси меня вчера, как он выглядит и что там есть — в жизни бы не ответил. А сейчас картинка в памяти один в один с фото совпадает. Допустим, галлюцинация, из закромов мозга всплыло… ладно. Допустим, и пороги привиделись — они тут рядом почти.

Я листал страницы, и лоб покрывался испариной.

— В Киеве тоже бывал, места знакомые… Но каким боком тут Верден, а?! Я там отродясь не был. Или передачу какую перед сном посмотрел?

Голова гудела. Реально, надо поспать.

Монитор светился холодным светом, выхватывая сухие факты: в десятом веке Верден был главным поставщиком «живого товара» для Востока. Тысячи пацанов, чьи жизни разменяли на золото. Те самые «тени», чьё будущее выменяли на блеск жёлтого металла.

— Да-да, иди подрыхни, — донеслось из комнаты. Алиса уже не язвила, в её голосе сквозила странная, почти человеческая тревога. — А то даже я уже о твоём самочувствии беспокоиться начинаю.

В комнате снова воцарилась та самая тишина. Но теперь она не пугала — она требовала ответов. Я посмотрел на блокнот, исписанный до рассвета. Там, среди неровных строчек, чернел один-единственный ненарисованный символ — тот самый, что я выудил из полыньи.

— Поспать... — я поднялся, чувствуя, как ноги наливаются свинцом. — Поспать надо.

Я лег, не раздеваясь, прямо поверх покрывала. Последнее, что я помню перед тем, как провалиться в сон, — это тихий звук работающего холодильника.

Глава 3 Сопряжение

Несмотря на возбуждение, сон навалился мгновенно — глубокий, тяжелый, как после честной пахоты. Ни тревоги, ни кошмаров. Проснулся глубокой ночью, сам удивляясь такому штилю после пережитого.

Встал, накинул домашнее — и на кухню. В темпе напластал тонкими ломтиками подчеревок, соорудил глазунью. Выудил из банки летний салат, навел кофе. Жить хорошо, а на сытый желудок — еще лучше. Перебрался с блокнотом в кресло. Сижу, верчу в пальцах ту самую черную щепу, рассматриваю отрешённо.

И вдруг перед глазами поплыло:

Стать воином Великого Древа?

Да / Нет (Умереть)

[0] — я прочитал и согласен с условиями Контракта.

Слова дергались и мерцали, будто кто-то лихорадочно подбирал перевод. На мгновение текст замер. Пора бы паниковать, звонить в дурку, но внутри — пустота. Апатия накрыла такая, будто дело заурядное.

Я и рта раскрыть не успел, как строчки снова перекосило:

Нет / Нет! (Умереть)

[0] — вам отказано в праве выбора! Критическое состояние тела!

— Ну вот и всё, — горько усмехнулся я в пустоту. — Не дожил до пенсии.

Плечи придавило. В груди возник зудящий холод, который за секунды выпил все силы. Боль вспыхнула, ослепила — и мир выключился.

***

Париж. Эйфелева башня.

Анри выбрал символ Франции как главный козырь для своих соцсетей. Просмотры приносили меньше, чем хотелось, но кадр он чувствовал кожей. Напарник уже работал с нужных точек, отсекая всё лишнее. Дождавшись момента, они смешались с толпой и юркнули в техническую зону между вторым и третьим ярусами. Там и затаились, дожидаясь темноты.

Сначала шла рутина: эффектные позы, привычный риск. Но Анри этого было мало. Вездесущая стальная сетка делала риск иллюзорным, почти уютным. Нужен был хайп. Настоящий драйв. Щелкнули кусачки, в заграждении появилась дыра — вот теперь начнется игра.

Плавные, выверенные движения. Анри завис над бездной. Он уже видел, как эти кадры разрывают ленты новостей, но реальность внезапно поплыла. Перед глазами возник текст:

Стать воином Великого Древа?

Да / Нет (Умереть)

[0] — я прочитал и согласен с условиями Контракта.**

Да / Да

[0] — вашему оппоненту отказано. Сделайте выбор: 60... 59... 58...**

Мысли Анри спутались, разум заклинило. Он инстинктивно вцепился в опору, но в ту же секунду его ладони словно отшвырнуло от холодного металла невидимым ударом.

Мир опрокинулся. Город рванул навстречу.

Когда тело ударилось о землю, сознание еще тлело — ровно столько, чтобы заметить размытую, хихикающую тень рядом. И мерцающую надпись:

Нет / Нет (Умереть)

[0] — вам отказано в праве выбора! Критическое состояние тела!**

***

Внимание! Предварительное испытание пройдено!

Сопряжение активно… Связь с Великим Древом… Титул: Фанатик.

Формирование базы знаний нового мира… Посвящение новобранца…

Прямо в воздухе развернулось полупрозрачное полотно.

Статус бойца:

Мирскон имя: Тир А.Н.

Фракция: Доминион

Колыбель: Терран

Вид: Люд (100%)

Тип: Солярный тип

Пол: Мужской

Сущность: Сапиент

Бренд/Клеймо: -----/Z-696

Титул: Фанатик (D-ранг)

Род/Ранг: Человек (Е-ранг)

Родословная: неизвестно

Владыка тела/душы: нет/нет

Возраст/грань: 62/64

Шаг: 1 этап I

Критический предел ОС: 0/20

Божественные дары:

Проекция/Пневма (E-ранг)

Общеречь/Скрижаль (Е-ранг)

Скан (Е-ранг)

Божественные награды:

Сан/Звание/Титул:

Проводник (личное, неизвестно)

Фанатик (Божественное, D-ранг)

Особенности (Тело):

Дитя солнца (Е-ранг)

Навыки (Душа):

Я резко очнулся. В сознании еще стоял образ руфера, летящего в бездну, и силуэт той жуткой тени. Но тело стремительно наливалось жизнью, а мысли обрели почти режущую ясность. Строчки на странном языке теперь не казались чужими — я понимал каждое слово. И на этот раз буквы замерли, как влитые.

Внимание! Желаете создать бренд?

Да / Нет (60, 59, 58…)

Надписи настойчиво лезли в фокус, перекрывая обзор. Таймер неумолимо отсчитывал секунды. Жму «Да» — поле ввода отозвалось коротким импульсом. Я полностью стер черточки и вбил новое.

Раз уж жизнь превратилась в дурную игру, буду играть по своим правилам. «Тролль» — коротко, емко и идеально описывает мою манеру общения с миром.

Бренд: Тролль.

Система безропотно приняла решение, даже не попытавшись добавить к нику пару цифр. Что, впрочем, неудивительно. Если мой номер клейма действительно «696», вряд ли ходовые имена успели разобрать. При условии, конечно, что тут вообще есть проверка на уникальность. Хотя я бы не отказался от приписки первой пары цифр из своего клейма — красиво бы вышло.

Настоящее имя не исчезло. Ну и какой в этом смысл?

— Вот уж действительно все понятно, — проворчал я под нос. — Никаких сложностей, чистый минимализм. Напоминает операционки девяностых… Аж эпохой первых ПК-игр повеяло. Ностальджи!

Внимание! Желаете скрыть Мирское Имя?

Да / Нет

— Естественно, да! На кой мне тогда бренд? — фыркнул я и продолжил ковыряться в этом «тетрисе на минималках».

Сопряжение на долю секунды задумалось, и в статусе рядом с именем в скобках высветилось: «скрыто». Ладно, а справка тут предусмотрена? Оказалось — да. Стоило сконцентрироваться на параметре, как всплывала скупая строчка описания.

Первый слой (Физический план)

1. Сила 7/10 - Способность мышц преодолевать сопротивление за счет сокращения волокон. Зависит от объема мышечной массы и способности нервной системы одновременно активировать как можно больше «двигательных единиц» (нейромышечная связь).

— Исчерпывающе… Хорошо хоть не «сила отвечает за силу». Но туфтой запахло за версту. Какая, к лешему, семерка? По молодости — верю, вкалывал дай боже. Надо цемент таскать — таскаем, дрова колоть — не ленимся. Но износ-то куда деть? Растяжения, надрывы, травмы… Одна межпозвоночная грыжа, еле залеченная, чего стоит. В мои-то годы беречься надо, а тут — семь. Брехня.

2. Ловкость 6/10 - Скорость смены положения тела в пространстве и координация движений. Работа мозжечка и вестибулярного аппарата. Это не только скорость мышц, но и скорость передачи сигнала от мозга к конечностям.

— Масло масляное. Опять же — при моем «багаже» травм такая цифра просто невозможна.

3. Выносливость 5/10 - Способность организма длительное время выполнять работу без снижения эффективности. Эффективность сердечно-сосудистой системы (насколько хорошо кровь переносит кислород) и количество митохондрий («энергостанций») в клетках.

4. Живучесть 5/10 - Общий ресурс здоровья, сопротивляемость болезням и скорость восстановления (регенерация). Сила иммунной системы, плотность костей и метаболическая гибкость (способность организма быстро переключаться между источниками энергии).

— А вот тут ты, зараза, угадала. Мой «драндулет» давно просится на свалку… — Я запнулся, и в груди шевельнулось странное предчувствие. — Хм. А не шанс ли это? Еще немного покоптить небо в обновленном кузове?

5. Восприятие 6/10 - Сбор и обработка информации через органы чувств. Острота зрения, слуха и — самое важное — проприоцепция (ощущение положения частей своего тела в пространстве). Это работа сенсорной коры мозга.

— Те же грабли, только в профиль. Срисовали меня молодого, что ли? Или я чего-то капитально не догоняю в этой математике.

6. Интеллект 7/10 - Скорость обработки данных, память и когнитивная гибкость. Плотность нейронных связей и состояние префронтальной коры головного мозга.

— Ну да, конечно. А привычку записывать всё в блокнот я, видать, от избытка памяти выработал? Образование техническое, но в школе моим вторым именем было: «учи что сказано и не задавай тупых вопросов». Ха! Неудобные вопросы я всегда любил. Хотя были учителя, с которыми было по-настоящему интересно. Жизнь прожил, а их уроки до сих пор помню. Вот кто любил свою работу… Хоть так мы, постаревшие дети, вспомним этих давно ушедших светлячков.

7. Благодать 10/10 - Уменьшает вероятность негативных стечений обстоятельств и снижает энтропию внешних угроз при условии выполнения действий угодных Высшей Сушности.

— Десятка? Да мне в жизни так не везло, чтоб хоть раз сказать «фортануло». Ну, кроме этой последней, жизненно важной лотереи… Хотя и тут, сдается мне, не в благодати дело. Или это как в том анекдоте, где мужик каждый день молил Бога о богатстве, пока Тот не выдержал: «Да ты хоть лотерейный билет купи, падла!»

Второй слой

8. Интуиция 9/10 - «Голос опыта и подсознания» и «свернутое мышление» когда мозг мгновенно обрабатывает тысячи мелких деталей, которые вы не осознали, и выдает готовый результат.

— Было бы от этой интуиции счастье… А то вечно подходишь к «большим дядям» с дебильными вопросами, и кому в итоге хуже? Тебе же. Похоже, эта характеристика не про соображалку, как и интеллект — не про ум. Но жизнь научила: верить и болтать можно только с проверенными.

9. Разум 1/10 - это динамическая матрица, которая удерживает, оформляет и направляет пси-энергию для реализации задач сознания.

10. Дух 1/10 - это трансцендентный центр, который эманирует, структурирует и одухотворяет Прану для реализации замысла Бытия.

11. Мудрость 1/10 - это смысловой кристалл, который аккумулирует, очищает и проецирует Ману для реализации гармонии Целого.

00. Синергия (заблокированно) - Это баланс. Тот случай когда 1+1=3.

*- Первый предел для человеческого рода (Е-ранг) - 10.

Сюда бы еще параметр «Смекалка» добавить. Помню, перед самым распадом Союза, когда деньги с книжек снимать запретили, я додумался отовариться по безналу. Так и спасли родительские накопления — купили пару тысяч книг в домашнюю библиотеку. Или когда рубли обесценивались и их менять собрались… Ознакомился я с условиями «акции щедрости» от правительства и всю наличку на монеты спустил. Бумажки-то тогда меняли один к ста, а медь не тронули. Выжили.

— Да и вообще, — проворчал я, закрывая мерцающее полотно. — Как при таких параметрах мне выдало «отказ в выборе из-за состояния тела»? Где логика? Где инфа? Понятно, что ничего не понятно. Хотя да два года жизни осталось ха-ха.

Я мысленно смахнул проекцию, возвращаясь в реальность.

Я решил не суетиться: сперва надо осмыслить этот бред. Какие еще Фанатики? Какое посвящение? Но тело само включило привычный режим «сборов».

Поднялся, быстрым шагом в кладовку. Сбросил домашнее, натянул крепкий рабочий комбез, привычно затянул шнурки ботинок. Прихватил рюкзак и — бегом в родной гараж. Там всё мое добро, там сила.

Сходу забросил в мешок проверенный тесак, топорик, моток веревки, спички, розжиг... Но разыгравшегося было «хомяка» притормозила багровая надпись, мигающая прямо перед глазами:

Пройдите в личную комнату (60, 59, 58…)

— В какую еще в сраку комнату?! — я замер у стеллажа, озираясь среди канистр и ящиков. — Обратно в дом переться?

Пройдите в личную комнату (52, 51, 50…)

Так, думай, старый, думай логично. Если «пройти», значит, должен быть вход. А вокруг ни марева, ни дыры в пространстве, только эти чертовы буквы обзор закрывают... Стоп! Дошло! Я же шмотки хватал, на стеллаж смотрел — значит, интерфейс «проецирует» точку входа туда, куда уперся взгляд. А взгляд уперся в стену гаража!

Вылетаю наружу, за угол. Точно! Метрах в трех от постройки колышется туманное марево — вытянутое, как яйцо, переливающееся бензиновыми разводами.

Пройдите в личную комнату (16, 15, 14…)

— Ладно, была не была, — пропыхтел я, поудобнее перехватывая рюкзак и чувствуя, как внутри всё сжимается от предчувствия.

Проверять, что случится, когда таймер обнулится, желания не было. Особенно после того, как меня едва не вычеркнули из списка живых окончательно.

Я зажмурился и шагнул в сияние.

Шаг в облако — и голова пошла кругом. Замер, озираясь. Так вот ты какая, «личная комната».

Зал овальный, потолки высокие — метра три с гаком. Сзади в стене арка из зеленого камня, погасшая, а на противоположной стороне точно такая же, только красная. И пустота вокруг, хоть шаром покати. Слева в стене каменные ниши, тоже пустые, а перед ними — постамент. И на нем что-то темнеет.

— Ну, это, конечно, хорошо… Но какого лешего я голый?! — мой крик дребезжащим эхом отскочил от стен. — Где мой шмот, сцуки? Какого фига у меня во рту ни коронок, ни пломб?!

Язык панически тыкался в пустые десны и обломки корней. Желудок скрутило спазмом, во рту пересохло.

— Швиньи вы, а не сопряженье… бля! — прошамкал я, чувствуя, как внутри заходится в истерике обворованный «хомяк».

В расстроенных чувствах почапал к постаменту. Глянул: рюкзачок. Обычный, маленький. И всё! Заглянул внутрь — пусто. Обыскал каждый угол, каждый стык плит — хоть бы гвоздик завалялся. Ничего.

— Так, думай, старый… — я принялся крутить рюкзак в руках, стараясь унять дрожь в пальцах.

Нашлась нестыковка: внутри места казалось куда меньше, чем снаружи. Сунул руку вглубь и тут же отдернул — в сознание ворвались образы вещей. Ботинки, штаны, куртка, фляга и две металлические пластины.

Снова запустил руку, мысленно представил штаны и потянул на себя. Есть! А если вытряхнуть?

Перевернул рюкзак — барахло с глухим стуком посыпалось на камни. Первым делом влез в штаны, натянул боты и куртку прямо на голое тело.

— А на носки с трусами что, бюджета не хватило? — продолжал я бурчать под нос. — Зажмотили? Или завсклада у вас парень шустрый? Могли бы хоть хебешное что выдать, ироды…

Продолжаю ревизию. Подбираю пластины, флягу и… черную щепку. Так и кочевала она со мной: как в кресле в кулаке зажал, так сюда и притащил. Интересно, почему её не «аннулировало», как трусы с коронками?

Как там вначале писало? Навыки общеречи, проекция и… кажется, скан. Ладно, попробуем как в старых игрушках, в которые изредка баловался. Уставился на флягу и выдал вслух, чеканя слова:

— Скан!

Фляга

Ранг: F | Статус: Артефакт (Пространство)

Свойства:

Хранение освященных жидкостей.

Скрадывание объема и веса (в 10 раз).

Постепенно освящает и очищает налитую в нее воду.

- Ну даже чемто на наши старые фляги армейские похожа, только пузатей и на вид литров на три будет. - Бубню расматривая приобретение.

Сладом скан на сумку.

Бездонная сумка Новобранца

Ранг: F | Статус: Артефакт (Пространство)

Описание: Базовый комплект новобранца.

Свойства:

Перенос предметов между локациями. Внимание: неосвященные предметы при переносе будут утеряны.

Скрадывание объема.

Снижение веса содержимого (в 10 раз).

Консервация (замедление порчи продуктов).

Масштабируемость (1/7): объединение с идентичными предметами для улучшения.

— Так вот где мои зубы… — просипел я, снова ощупывая языком пустые десны. — Значит, всё неосвященное — в утиль? Ах вы живодеры…

Я перевел взгляд на черную деревяшку, лежащую на ладони. Раз она не рассыпалась в прах при переходе, значит, статус у неё особый.

— Ну-ка, Скан!

?????????????????

Ранг: ???? | Статус: ???? | Свойства: ????

— Ясно, что ничего не ясно, — буркнул я, сжимая щепку. Пальцы покалывало холодом. — Но раз ты выжила, значит, ты тоже «своя». Или настолько чужая, что сопряжение тебя просто не видит.

И напоследок — две металлические пластины.

Карта выбора боевого навыка

Ранг: F (1/5) | Статус: Навык

Описание: Обучает базовому владению выбранным оружием.

Карта выбора оружия

Ранг: F | Статус: Артефакт

Описание: Позволяет материализовать выбранный клинок.

— Ну, глянем, чего вы тут предлагаете… — проворчал я.

Список навыков выскочил не совсем понятный разбитый по группам:

Двуручный Меч

Двуручный Топор

Двуручный Молот

Рукопашный Бой

Одноручный Меч

Одноручный Топор

Одноручный Молот

Владение Щитом (Недоступно)

Стрелковое ДБ (Недоступно)

Бросковое ДБ (Недоступно)

Рычажное ДБ

Сайдарм ДБ

Амбидекс

Легкие Доспех (Недоступно)

Тяжелый Доспех (Недоступно)

Малый Дар Разума

Малый Дар Духа

Малый Дар Мудрости

Информации кот наплакал. Решил было повременить, но сопряжение не позволило:

Карта активирована. Сделайте выбор: 300... 299...

— Ну да, а как иначе-то! — я сплюнул на каменный пол. — Сразу в карьер, без перекура.

Двуручники отметаем сразу — ими махать в моем возрасте только поясницу гробить. Метательные ножи — тоже мимо: один раз кинул, не попал и сдох. Топор и молот… Эх, если б не локоть, можно было бы, дело знакомое. Но пару раз махну — и старая боль вернется. Я и дрова-то на мангал в последнее время левой рукой колол. Остается меч. С мясницким тесаком я всю жизнь дружен, а это, считай, почти гладиус.

— Изучить! Усвоить! Да! — скомандовал я, зажмурившись.

Карта рассыпалась серой пылью. Прохладное облачко втянулось в нос и рот, отдавая привкусом озона. Секунда — и в голову потащило информацию так плотно, что из глаз искры посыпались. Перед мысленным взором пронеслись сотни клинков: полуторники, рапиры, мачете… Я интуитивно зацепился за широкий тесак длиной в две ладони, с легким сужением к острию. Чуть длиннее моего привычного, но в руке должен лежать как родной. Разум заполнили базовые стойки, связки и какие-то хитрые финты, о которых я раньше и не слыхивал.

Пришел в себя уже на полу. Сижу, моргаю, чувствую себя слегка пришибленным.

Внимание!Вы освоили навык: Владение Одноручным Мечом (F, 1/5).

— Нда, мощно по мозгам бьет. Только почему приемы сплошь колющие да режущие? Это же тесак, им и рубить можно! — я возмущенно мотнул головой, проверяя, не расплескались ли новые знания. — Так, что там дальше по списку?

Перед глазами снова затикало:

Завершите подготовку к началу задания инициации мира! 15:00... 14:59...

— Надо так надо. Активирую карту оружия.

Вновь замелькала галерея — «мечта пацифиста», хе-хе. С трудом отыскал в этом нагромождении лома тот самый тесак, с которым только что «тренировался» в голове. Выбрать! Но в ладони ничего не весомого не ощутилось.

— Скан!

Тесак (материализация: 278 сек... 277...)

Ранг: F

Статус: Артефакт/Оружие

Материал: Сталь. | Длина: 35 см. | Вес: 0.6 кг.

Описание: Базовое оружие новобранца.

Особенности: Позволяет владельцу поглотить 40% силы тела и души жертвы.

— Интересно, это только в первый раз такая канитель или всегда? — я озадаченно почесал затылок. — А то застукают тебя со спущенными штанами, а ты стой, жди пять минут, пока железяка из воздуха вылупится. Ишь ты, «поглощать силу»… Живодерская приблуда. Видать, гуманизм в этом Великом Древе не предусмотрен даже в минимальной комплектации.

Я тяжело опустился на пол. Пять минут в пустом зале — вечность. Оставалось только сидеть и надеяться, что к этой «зубочистке» хотя бы ножны выдадут в качестве бонуса.

Таймер оттикал, до выхода десять минут, а тесак так и не материализовался. Снова кручу карту в руках. Изменилась, зараза: на матовой поверхности проступила выпуклая миниатюра клинка. Стоило потянуть за неё, как ладонь ощутила тяжелую рукоять. Ровно десять секунд — и сталь в руке. Мысленно «вставил» обратно — еще десять секунд задержки.

— Лучше не прятать, — пробормотал я, снова вытягивая клинок. — Побудешь в кулаке, так оно спокойней.

Погладил холодное лезвие. Информационный вакуум, а подсказки — полный отстой или не там смотрю. Хоть бы брошюру выдали: «Сопряжение для чайников» или «Что делать, если вас занесло в иномирье». Пу-пу-пу…

За пять минут до срока потопал к красной арке. Таймер обнулился, камень ожил, наливаясь тревожным багрянцем. Я приложил ладонь к шершавой поверхности.

Глава 4 Руины Империи

Руины Империи

Внимание! Корректировка задания!

Задание №1

Тип: мародерство.

Информация:

Это столичный город Оркис, некогда принадлежащий народу гоблинов.

Их боги хранители проиграли и были повержены. Хотя враги отступили, над столицей висит некромантский защитный конструкт. Центральные районы города контролируются нежитью, а окраины подвергаются разграблению уцелевшими защитниками и их потомками . Некогда союзники, теперь живые и мертвые сошлись в борьбе за доступ к алтарю.

Глобальная цель:

Уровень сложности: A-ранг.

— Захватить алтари павших божеств и посвятить их новому владельцу.

Награда:

Вариативно, в зависимости от выбора.

Союзники:

— Игроки(1000/1000).

Предполагаемые противники:

— Существа сопряжения.

— Нежить.

— Гоблиноиды.

Локальная цель:

Заявленный уровень сложности: E-ранг.

— Достичь 2-го шага.

— Продержаться сутки.

Награда:

— Бонус первой миссии: заработанные Очки Совершенствования удвоятся.

— Подтверждение титула Фанатик (D-ранг).

— Камень души.

— Карта выбора навыка/особенности Е-ранга.

Штраф за провал:

Неизвестно… Корректировка…

— Понижение титула бойца до титула Ратник (Е-ранг).

— Потеря возможности божественного пространственного перемещения.

— Ну, информативненько, — я хмыкнул, глядя на пляшущие надписи. Опять эти чертовы цифры… Весь обзор закрывают.

— Прямо «интуитивно понятно», чтоб вас приподняло да шлепнуло! — я начинал всерьез злиться. — Степень прозрачности проекции… Это как колбаса в магазине: вроде и колбаса на пятьдесят процентов, а вроде и хвосты с бумагой. Я б вам бензину в бак заправил с «соответствием» на восемьдесят процентов, посмотрел бы, как вы поехали!

Смерть или превращение в какого-то «Ратника» без права на возврат? Выбор — закачаешься. На каждом слове — лотерея. Я поудобнее перехватил тесак и шагнул в кровавое марево портала.

Выход из портала оказался на полметра выше земли. Чуть не шмякнулся — нежданчик, однако. Но тело вело себя послушней обычного, словно с плеч сбросили тяжелый мешок. Надо на будущее зарубить на носу: точка выхода не всегда вровень с полом, а то и вовсе того пола может не оказаться.

Я пригнулся и быстро обшарил округу взглядом. Рядом, за невысокой каменной изгородью, угадывалась мощеная улица. Прижавшись спиной к кладке, я замер, прислушиваясь.

Сперва осмотрел двор. Двухэтажное здание буквой «П», чем-то напоминающее античные виллы. Между «ножками» строения — тот самый забор с приоткрытыми ветхими воротами на ржавых петлях. Окон нет, от некоторых остались лишь куски рам. Движения не наблюдается. Вход — в самой глубине дворика, прямо напротив ворот.

Выглядываю из-за ограды на доступный обзору кусок улицы. Район достался плотно застроенный. Вокруг теснились двух-трехэтажные каменные дома под черепицей или с плоскими крышами. Почему те не провалились — вопрос, но снизу следов подгнивших стропил не видать. Тесные дворики, высокие глухие заборы в полтора-два метра. Растительность кругом жухлая, выгоревшая до звонкого хруста.

— Значит, климат сухой, раз так всё попекло, — пробормотал я под нос. — Здания каменные — видать, и зимы тут теплые. На крышах ни слединки мха, тоже в подтверждение.

Некоторые дома несли на себе следы погромов, но разрушения явно были делом рук живых, а не времени. Выбитые окна, трухлявые ошметки дверей, черепки гончарки, обломки мебели… Тряпье, если и было, на таком солнце давно в пыль обратилось. Разве что в темных чуланах что сохранилось, если местная моль не сточила. Интересно, была у них тут синтетика? Если да, моль бы обломалась.

Странно другое — вблизи ни одного следа пожара. Как за семьдесят лет в таком пекле всё не выгорело от случайной искры? Подозрительно. Или это мне так «фортануло» с кварталом.

— Надо бы повыше забраться, — решил я, покрепче перехватывая тесак. — Рассмотреть этот Оркис как следует.

Никого поблизости не видать, но это еще ничего не значит. Как там в кино говорили? «Видишь суслика? — Нет. — А он есть».

Вот и здесь нельзя расслабляться. Вспомнилось, как в молодости квартиру получил: что ни вечер, над головой будто кто-то на ходулях бегает. Шаги такие — четкие, костяные. Не выдержал, поднялся этажом выше. Мол, чем у вас там дети по ночам балуются, спать не дают? А на пороге мужик лет пятидесяти, и жена из-за спины выглядывает виновато.

— Не серчай, сосед, — говорит. — Это он так ходит. Весу-то в нем всего шестьдесят кило, а на пятки наступает со всей дури.

Он при мне прошелся — и правда: «бух-бух!», аж люстры звенят. Я тогда под девяносто весил, но даже если б специально топал, так бы не смог. Договорились тогда, чтоб он хотя бы после десяти в туалет на цыпочках пробирался.

А вот братка мой, как из Афгана вернулся… Эта зараза меня сколько раз подлавливала! Сам здоровее меня, в берцах тяжелых, а подойдет со спины — ни одна половица не скрипнет, ни ветка не треснет. Неудивительно, что он и там, в полном обвесе да с пулеметом, тенью проходил. Показывал мне потом, как ногу ставить, как вес переносить. Но одно дело — наука, а другое — довести шаг до автоматизма, чтоб всегда так ходить, не задумываясь.

Вот и я сейчас, вспоминая братнины уроки, двинулся к дому. Без резких движений, аккуратно переступая через хлам, я просочился в пустой дверной проем.

Объект исследования представлял собой здание П-образной формы. Каменная ограда с приоткрытыми воротами смыкала концы этой «П», образуя тесный дворик. Выглянув на улицу и не заметив движения, я приступил к осмотру первого этажа.

Всюду виднелись следы варварского мародерства. Мебель, которую из-за размеров не смогли утащить, просто сдвигали, выискивая за ней только им ведомое. Тяжелые, массивные столы и шкафы по большей части сохранили целостность. На тех, что стояли у окон, лак выгорел полностью — дерево без защиты начало пересыхать и терять структуру. Окна выходили только во внутренний двор, внешняя же стена была глухой.

Обходя помещения, я наткнулся на сбитую известковую штукатурку. Под ней открылась чистая кладка — полноценная каменная вязь, напоминающая античные способы строительства. Арочные своды без лишней древесины, добротная мебель… Жили здесь богато. Либо работа стоила дорого, либо рабсила была дармовой. Столица, как обычно, жировала. Если все здания в Оркисе такие, то понятно, почему не было больших пожаров — огню просто не на чем было «разгуляться» и перепрыгивать с крыши на крышу.

Судя по всему, совсем недавно кто-то методично простукивал стены и вскрывал тайники. В одном месте им повезло — в кладке зияла характерная пустота.

Я двинулся дальше, к правому крылу здания, так и не обнаружив ничего ценного. Но стоило войти в последнюю комнату, как я замер. Здесь, в отличие от остальных помещений, царил полный хаос: изрубленная в щепки мебель, горы хлама, перемешанные в какую-то кашу. Видать, в других комнатах тихарились, а здесь — погуляли от души.

Замер в проходе, осматриваюсь. Тупиковое помещение без окон, похоже на чулан. Света маловато, но для обычного дня терпимо. Изрубленный стол, пара массивных табуретов и гора старого тряпья. Шаг вперед — под подошвой противно хрустнул мусор.

В дальнем углу что-то зашевелилось. Мелькнуло белое. И тут же обзор застелила полупрозрачная надпись:

Скелет (шаг 1)

Ранг: F

Статус: Существо Сопряжения.

— Тьфу на тебя! — проворчал я.

Тесак — в левую, в правую подхватил увесистую ножку от стола, а ногой подгреб табурет поближе. Стою, жду. Скелет неуклюже поднялся и побрел в мою сторону, путаясь в шмотье. Когда между нами оставалось метра два, я с силой толкнул табурет ему под ноги.

Есть! Костяк запнулся и рухнул на грудь. Пытается опереться, выставил руки… Ха! Трубчатая кость, две точки опоры: пол и плечо. Самое время для демонтажа. Удар со всей дури по предплечью — хруст! Повторить со вторым. Следом — по бедрам.

А что? Тесак о кости тупить жалко. Вы пробовали трубчатую кость на весу перерубить? То-то же. Это вам не колбасу резать.

Стою над «недоскелетом» с занесенным дрыном, изучаю. Смекалка так и свербит: что там в описании оружия пелось про проценты отнятой энергии? Правда, сказано было про «духовную и телесную» силу, а в этом наборе запчастей ни жизни не видно, ни духа… Разве что душок застарелой гнили имеется.

Взглянул на ножку стола и слегка прифигел. Почти переломлена! Как так-то? Ладно бы вмятина, но для такого плотного дерева повреждения избыточны. Хотя чего я туплю: скан, скан и еще раз скан по всему, что вижу.

Интерфейс отозвался только на кости скелета:

Кость

Ранг: F

Статус: Освященный материал.

— Ну что за чехарда? — я сплюнул. — То «ранги», то «статусы», то «типы»… Сопряжение это, что голову сломишь в спешке.

Выводы, впрочем, напросились чисто житейские: обычная кость не должна так крушить дерево. Значит, прочность у этого набора запчастей повышенная. Откинув поломанную «боевую подругу», я перехватил тесак и принялся искать у пациента «точку джи».

Отсек черепушку — катится и клацает зубами. И чем ты, зараза, крепишься? Чем видишь? Чем слышишь? В том, что слышишь, я на все 95% уверен — ха-ха, как пить дать. Из анатомических странностей: малый рост, метра полтора, и широкие ребра, сросшиеся по швам в монолитный панцирь закрывающий грудину.

Пробил тесаком через глазницу вглубь черепа. Тут бы что потоньше подошло, вроде шила, но результат нулевой — обрубки в плечах и ногах продолжали сучить по полу. Заглянул в грудину снизу — подреберье стандартное, никаких костяных преград. Потыкал наугад в разные места, и только когда лезвие вошло за грудной хребет, перед глазами вспыхнуло:

Внимание! Вы получили 2 ОС! (2/20)

Скелет мгновенно обмяк, превратившись в обычную кучу костей. А в воздухе материализовалась карта и плавно опустилась на пол.

Чистая карта навыка

Ранг: F

Описание: Позволяет записать один из имеющихся навыков и изучить оплатив его полную стоимость.

Насыщение: 0/10 ОС.

— Ну вот, опять «ранг»… И описание просто сногсшибательное для нубаса, — я поднял карту, крутя её в пальцах. — Позволяет записать, оплатив… Понятно, что ничего не понятно. Опять за ребусы взялись, ироды.

— Туплю на старости лет! — я выдал себе воображаемый подзатыльник и быстро отступил из комнаты к выходу, сканируя взглядом двор и улицу.

— Сразу надо было периметр проверить, как только кости переломал. И на створки ворот хоть нитку с консервной банкой повесить… А чего не повесил? А того, что не было у тебя ни ниток, ни банок, дурень! — ворчал я под нос, выглядывая из-за косяка самым краешком глаза.

Но вокруг по-прежнему стояла звонкая, выжженная солнцем тишина. Ни движения, ни звука.

Я вернулся к месту «костодробилки» и провел быстрый повторный осмотр.

— Итак, что имеем… В углу на полу гнилостный след. Похоже, плоть с нашего клиента сползла и истлела прямо здесь. Значит, его в этом чулане и разделали. Главное — самому под раздачу не попасть. Так что, прапор Хомяк, приказ по части: на выход и за работу! Гребем всё, что нужное и шевелится, а что не шевелится — расшевелить и тоже в мешок!

Я примерился к груде хлама. Раз мародеры здесь «тихарились», могли и пропустить что-то в спешке или с перепугу.

В рюкзак полетело всё тряпье, сохранившее хоть какой-то вид. Следом отправились крупные обломки стола и наш костлявый «дружбан» — до кучи. А вот и настоящие призы:

Вир

Ранг: D.

Статус: Артефакт, Маска.

Материал: Неизвестная кость.

Состояние: 27%.

Свойства: ???????????????

— Да ты погляди на неё, интриганка! — я с подозрением уставился на маску, покрытую паутиной мелких трещин. — Сплошные вопросики.

Но следующая находка заставила сердце биться чаще.

Сумка Контрабандиста

Ранг: D

Статус: Артефакт (Пространство)

Свойства:

- Скрадывает объем. Уменьшает вес содержимого (в 50 раз).

- Позволяет переносить неосвященные вещи

- Позволяет скрыть наполнение. Внимание: запрещенные вещи могут вызвать гнев Высших сущностей.

- Вмещает пространственные артефакты рангом ниже.

- Меняет внешний вид, ранг и название.

- Доступ только для владельца.

Владелец: Отсутствует.

— Опять «класс» и «ранг» скачут и пофиг, что непонятка с этими буквенными рангами так как не стыкался по жизни, — проворчал я, изучая описание. - Хотя предположения уже появились.

Желаете привязать Сумку Контрабандиста?

Да / Нет

— Ты еще спрашиваешь? У Хомяковича лапы горят от такой пробуксовки! Конечно, «Да»!

Привязал и сразу скомандовал маскировку: пускай выглядит как старая кошелка F-ранга. В куче хлама также нашлась карта оружия и сам меч.

Меч

Ранг: F

Статус: Посвященное оружие

Материал: Сталь

Длина: 75 см.

Вес: 1,3 кг.

Поглощение силы: 40%.

Отправил железяку в карту, кинул в новый баул и — ходу к выходу. Нужно доделать недоделанное, а главное — всерьез подумать об «охранной сигнализации».

Возле дверного проема надергал из старого тряпья крепких нитей, присмотрел пару удобных черепков от разбитой посуды. Быстрый марш к воротам. Левая створка приоткрыта так, что человек вольно пройдет, правая — вровень с линией забора. Есть петли под запор — то, что доктор прописал.

Взял две нити и привязал к петле открытой створки. Одна ушла вниз, под угол ворот; там я пропустил её под рассохшимся деревянным набором, провел по низу к внутренним створу, а затем вверх — к проушине запора. На кончик подвесил тяжелый скол горшка. Вторую нить пустил на уровне живота: от внешней проушины к внутренней, тоже внатяжку, со своим грузом.

Расчет простой: обрежут — черепок упадет на камень, дернут — нить потянет груз вверх, и он либо грохнется, либо разобьется. В любом случае — шуму будет на весь двор.

— Не «Стингер», конечно, но для сельской местности сойдет, — пробормотал я. — Хоть какой-то шанс не проспать гостей.

Закончив с «сигнализацией», я еще раз проверил натяжение и, стараясь не задеть собственную ловушку, направился обратно к дому. Пора было наконец заняться вторым этажом.

На второй этаж поднялся с более спокойным сердцем. Мародеры здесь отметились, но тяжелая мебель и тряпье остались на месте. Железо есть, а вот золота или чего-то компактного и ценного не видать. В темпе, словно пылесосом, сметаю всё барахло в сумку — на чердаке разберусь.

Напоследок через технический лаз аккуратно приподнимаюсь на крышу. Осмотрелся — и картина открылась шикарная.

Здания уходят вверх по склону. Там, в стороне возвышения, высится мощная стена — этажом, а то и двумя выше домов. Внизу — еще одна стена, перекрывающая обзор. Горизонт едва угадывается километрах в двадцати, где спуск переходил видать в долину. Хм, «Восприятие 6», говорите? Но зрение-то у меня стопроцентное, очками к старости так и не обзавелся, да и слух сохранил. Может, и не брешет эта девка проекция.

Кое-где на стенах над окнами видны следы сажи. Но редко, по одному-два пятна на здание. Видать, и правда огню не на чем было разгуляться, чтобы «горячим дыханием» поджигать соседние постройки.

Подползаю к краю. Улица внизу шириной в пару телег, а вот зазоры между домами — метра два, не больше. Перепрыгнуть может и смогу. Тыльная же сторона выходит на четырехметровый проезд. Возможно, там ходила прислуга, а главная дорога предназначалась для знати. Получился узкий глухой коридор: окон нет, тяжелые бронированные двери — и те покрепче ворот, металла на них не пожалели. С такой не сбежишь. Междомовые щели заросли колючим кустарником так, что и мышь не проскочит.

— Да уж, размерчик на крупный город тянет, — я почесал подбородок, глядя на бесконечные крыши. — И это только то, что в поле зрения попало.

Пора возвращаться. А то какая-нибудь тварь увидит меня, распластанного на крыше, и решит, что я не трупак, а вполне себе деликатес. Оно мне надо? Стелс — наше всё.

Глава 5

Спустился на чердак и первым делом к скату кровли со стороны входа — чтобы ворота были как на ладони. Обломком доски чуть приподнял черепицу, организовав щель на уровне глаз: меня снаружи не увидят, а обзор идеальный. На чердачную ляду натаскал тяжелой старой мебели — теперь снизу её не вышибешь. Отыскал что-то вроде журнального столика, пристроил рядом табурет и наконец уселся у своей импровизированной амбразуры.

Ну что? Пора на мозговой штурм. Дома была полночь, когда меня сюда закинуло, а здесь по солнцу — разгар дня. Вроде и не волындался особо, а часа два-три по ощущениям пролетело. Уровень не поднят, в желудке пусто, информации — кот наплакал. Ладно, в тишине и спокойствии проведем ревизию добычи.

Сунул руку в первую сумку, с хламом: выудил флягу, ногу давешнего скелета… остальное — мусор.

— Хорошо, конечно, но вопрос: на сколько тебя хватит? — проворчал я, сделав глоток воды. — Если на сутки застрял, то перебьюсь, а если дольше?

Следом пошла «трофейная» сумка. Рука занырнула вглубь, выуживая сокровища: маска, меч, пачка карт, странные монеты — с дырками посередине, шестигранные… и прочий, вероятно, не дешевый ширпотреб. Но в самом углу пальцы наткнулись на нечто особенное.

— Опа… А вот это похоже на мой джекпот! — прошептал я.

Перед мысленным взором всплыл образ: несколько плотных лепешек, подозрительно напоминающих хлеб, и горсть мешочков с чем-то тяжелым и пока непонятным.

Уже привычно прошелся по новым вещам «Справкой», но ни монеты, ни побрякушки, ни мешочки с сушеным мясом не отозвались. Остальное я уже проверял, а карты — подождут.

С удовольствием закинулся хлебом и мясцом, запивая водой. Желудок аж «застонал» — урчанием этот утробный звук точно не назовешь. Ощущение было такое, будто я не ел неделю до всего случившегося.

— Хм, у сумки F-ранга в описании было про замедление порчи продуктов, — рассуждал я, тщательно пережевывая жесткий харч. — У этой «дэшки» в справке ни слова. Но судя по скелету, времени прошло порядочно, а хлебцы свежие и мясо не пересушено. Вот и пойми: то ли в описании схалтурили, то ли я чего-то не догоняю?

Ладно, пятнадцать минут на перекус — и будем соображать средства для охоты. Мне еще минимум девять таких «костянов» упокоить надо для уровня. И есть один напряг: кто-то же разделал бывшего владельца сумки? Причем не безоружного, раз меч рядом валялся, и так лихо, что мебель в щепки разлеталась. Тут планы надо строить посерьезнее.

Скинул основные трофеи в новую сумку, а старую, F-ку, спрятал под ветошь. В справке писали: «вмещает рангом ниже». Я проверил — и правда, младшая вошла в старшую как родная. По идее, на вещи внутри F-ки теперь должны действовать условия D-ки. Контрабандистка туды её в качель...

Стал нарезать тонкие полоски ткани, готовя «сигнализацию» и путы. Зажал тесак между колен и двумя руками протягивал ветошь, свивая веревочки — чтоб хотя бы килограммов тридцать выдерживали. Занимался делом, а глаз так и косился на маску, что лежала на столе. К концу часа не выдержал. Отложил работу и приложил костяное лицо к своему...

Внимание! Начат процесс слияния с Вир! 600... 599... 598...

— Ну знают же люди: где черепок — там яды, где молнийка — там искры из глаз, а всё вместе — это «жареный дуракас»! Так нет же, лезут… — шиплю я сквозь зубы, сжимая голову руками. — Видишь знаки вопроса в справке, а ручки всё равно чешутся. Вдруг, думаешь, не прибьет?

Лицо взорвалось такой болью, будто мне веслом по хлебалу со всей дури заехали. Сидишь, держишься за череп и гадаешь: треснуло там что или сразу в труху? И это я сейчас не про весло.

Попробовал отодрать костяную заразу от кожи, но куда там — она словно живая, вгрызается в скулы, пускает корни в мясо. На ладонь капнуло что-то теплое. Поднес к глазам — кровь. Провел по подбородку — там уже целые ручьи собираются.

Быстро схватил кусок ветоши, прижал к лицу и наклонился вперед, над полом. Если не сдохну, так хоть шмот не вымажу. А то черт знает, кто здесь по соседству обитает и как у него с нюхом на свежатину.

Вспомнились книжки про попаданцев, которые я почитывал от скуки. Там герой грязные трусы в инвентарь засовывал, а чистые вынимал — мол, команда такая «очистить». Здесь, походу, халява не светит. Тряпки какими грязными в рюкзак пихал, такими они оттуда и вылезают. Реализм, туды его в качель…

Десять минут. Десять минут ада, пока эта костяная маска перемалывала мою физиономию под свой стандарт.

Внимание! Слияние завершено! Добавлена особенность: Вир (D-ранг).

— Благодарочка! — прошипел я сквозь зубы, приходя в себя. — И опять двадцать пять: в логах «срастание», а по факту «слияние». Я так от вашего бубнежа во что превращусь? В Тролля или в деда Пыхто?

Смочил тряпку водой и тщательно протер лицо, заодно ощупывая скулы. Вроде ни ран, ни лишних выпуклостей. Жаль, зеркала нет. Закончил с умыванием, осмотрелся... Ну и что? А, титул. Интерфейс услужливо шепнул, и перед глазами всплыла строчка:

Вир (Ранг: D) | Магическая энергия: 1000/1000

— Ну и дальше-то что? — буркнул я в пустоту чердака.

И тут же рядом, буквально из воздуха, соткался человек средних лет. Одет щегольски: зеленые штаны вроде шаровар, темно-красный кафтан. Поверх — пояс шириной в ладонь, завязанный хитрым узлом так, что длинный край широкой лентой свисает справа. На ногах — мягкие сапоги до середины голени. Лицо белое, без единой волосинки, волосы подстрижены коротко.

С минуту мы молча сверлили друг друга взглядами. Я инстинктивно нащупал рукоять тесака, но с места не двинулся.

— Чего молчим и сидим так спокойно? — первым нарушил тишину гость, расплываясь в улыбке.

— Да вот думаю: что не так с этим "сканом"? — я посмотрел ему прямо в глаза, не меняя позы. — Раз десятый «Скан» использую, а он на тебя молчит, как партизан на допросе. Вот и гадаю, как это понимать. Ты кто вообще? Человек-невидимка?

Задумчиво гляжу на гостя и продолжаю: — Вообще-то у честного народа заведено сперва знакомиться. Первым представляться полагается тому, кто подошел. Но чую, скоро про это забудут — только «сканить» друг друга и будут. Так что… я — Тролль. А тебя как величать? Руки сами пошли в работу, привычно свивая нити. Если долго возиться, то и смотреть на пальцы не надо — чувствуешь процесс кожей. — Я — Вир, живой артефакт ранга D разведывательного типа, — парень в кафтане перестал улыбаться. — А скажи мне, человек, что у тебе выдало в графе «Род»? Это… крайне важно. — Приятно познакомиться, — буркнул я, не отвлекаясь от веревки. — «Человек (100%)» пишет. Зачем тебе это? И еще вопрос: мы ведь на языке сопряжения общаемся, так почему мне живой разговор понятнее, чем эти текстовые сообщения? Три-пять минут — и еще метр добротной веревочки готов. — Ты ведь заметил скудность описаний? — Вир посмотрел на меня. — Так вот, при живом общении процесс идет по максимальным показателям. Мы вроде как синхронизируемся. А с письмом… Подучишься, усвоишь термины, собереш побольше знаний — свыкнешься. Он коротко улыбнулся и снова стал пугающе серьезным. — Относительно же моего интереса… Теперь я не буду тебя убивать, как прошлых носителей. Ненавижу гоблинов! — процедил он сквозь зубы так, что воздух на чердаке, казалось, похолодал. — Благодарю за честность, — я завязал аккуратный узел на конце мотка. — Ну, раз познакомились да определились с намерениями… помоги старику разобраться в ситуации, а?

Он молча качнул головой. — Я так понимаю, наш мир вступил в сопряжение около суток или чуть более назад, — я на миг отвлекся от веревки, вспоминая вспышку в кресле. — Что это вообще такое? И почему раньше его не было? — Ха! А я-то гадаю, как в мире зеленомордых оказался первоуровневый человек, — Вир задумчиво прищурился. — Как же это было давно… Есть предположение, что молодые миры закрыты до выполнения определенных условий. Вроде лимита на «запас душ» и плотности населения. На мой вопросительный взгляд он пояснил: — Считается, что души, проживая жизнь, обрастают грузом — кто называет это эмоциями, кто знаниями… Бог весть. И когда душа проходит несколько полноценных круговоротов, она делится. Если на сотню старых душ за сто лет десяток новых образуется — уже хорошо. Какой там должен быть общий запас, я не знаю, байки всё это… Но обычно миры вскрываются, когда население доползет до одного-двух миллиардов. Вир вопросительно приподнял бровь, ожидая моей реакции. — Так это что же, жатва? Сбор урожая? — я внешне остался спокоен, но про себя ахнул: «Как же так? У нас-то уже под восемь миллиардов натикало, а Великое Древо только сейчас "вскрыл" консервную банку?» — Не-не, — Вир замахал руками. — Древо постоянно атакуют всякие силы вроде Савана, Легиона или Эмпирея. То в одном мире прорыв, то в другом. Система выдает задания на их уничтожение, а вот их цель — как раз души! Ходит слух, что в закрытых мирах магическую энергию блокируют специально, чтобы спрятать их. Насыщение — оно ведь как огонек в ночи. Только летят на него совсем не мотыльки, хе-хе…

— Первое сообщение было с вопросом: «Стать воином Великого Древа или Умереть?» К чему такой радикализм? Почему сразу в морг, если нас призвали воевать? — Как же это было давно… — протянул Вир, глядя в пустоту. — Считай сам. Ты получил Проекцию Пневмы — это десять Очков Совершенствования. Получил навык и стартовое оружие F-ранга — еще дважды по десять. Фляга, сумка, шмотки — суммарно десятка. Итого: сорок ОС. Если пустить тебя «на мясо» и вытянуть жизненную энергию в полном объеме, получится аккурат двадцать очков. И еще столько же сопряжение или Древо, как кому удобней так и называй, сдерет с «зерна души». Вот тебе и искомые сорок. Меценатов здесь нет, Тролль. Всё в кредит. — Ладно, бухгалтерию я понял, — я криво усмехнулся, продолжая монотонно свивать веревку. — Дальше было соединение с Великим Древом и получение титула «Фанатик». Что это за Великое Древо такое и чем «Фанатик» отличается от прочих? Давай всё, что знаешь, даже самые дикие слухи. — Древо… Это Главный. Какое бы определение я ни подобрал, ты всё равно будешь слышать слово «Древо». Есть легенда, что он — внутри всего, а ему прислуживают Ксилема, Ткач и Генезис. Ну и наш покровитель — Доминион. Вир заложил руки за спину и прошелся по чердаку. — Теперь про иерархию. Есть Донат (F-ранг), Ратник (Е-ранг) и Фанатик (D-ранг). Донат получает только "проекцию" (F-ранга) и титул свой после клятвы на алтаре, но не может им управлять — только смотреть состояние. Ратник получает все возможные Дары Древа после посвящения, как Проекция/Пневма (E-ранг), Общеречь/Скрижаль (Е-ранг), Скан (Е-ранг), оставаясь в своем мире и выступая подчиненным для Фанатика. А Фанатик отличается от Ратника тем, что получает личную комнату для перемещений меж мирами и привязал душу к филактерии, в результате чего может получать прямые задачи от Древа и Богов своего мира. Он резко остановился, ловя мой взгляд: — Опережу твой вопрос: да, вы еще не привязали души, но титулы уже при вас. Это временная акция, пока мир только присоединяется. Великое Древо «штампует» кадры авансом, в обход алтарей. Схема простая: сначала тебя делают посвященным — Фанатиком. Затем загоняют в личную комнату, учат навыку и выдают ствол. Финальный аккорд — заброска в «песочницу», чтобы ты подтвердил право на титул и выбил себе филактерию. Тебе дали этот чин в кредит, парень. Скоро лавочку прикроют, и когда за дело возьмутся ваши Боги-защитники, халявных артефактов уже не будет. — Посвятил, освятил... — я нахмурился. — Это вообще как? — Прошил магией насквозь, изменив и тело, и дух, — он склонил голову, изучая мою реакцию. — Так понятней?

Я критически осмотрел кучку заготовок и принялся вязать крупноячеистую сеть с шагом в тридцать сантиметров. — Я тут успел забить скелета первого шага, — произнес я, стараясь теперь говорить потише. — Точку смерти нащупал, но что у них со слухом, зрением, нюхом? И раз уж мы в его бывшем чулане тебя и остальной шмот нашли… Рассказывай: как ты там оказался и чем, кроме разговоров, помочь можешь? — Хм. Это бывшая столица некогда могучей империи, — Вир присел на край стола, глядя сквозь стену. — Город на холме, пирамидальная застройка. Семь районов — сакральная цифра. На самой вершине — Храмовый район. Остальные идут кольцами, разделенные высокими стенами. Мы в пятом — это пограничье между живыми и мертвыми. Он скривился, вспоминая: — Сюда повадился лазить на мародерку мой прошлый носитель. Паразит редкий… Несколько раз мне не везло, никак не мог найти способ его с напарником кончить. А тут мимо шел Костяной Рыцарь ранга Е. У тех навык поиска жизни в базовой комплектации. Но вместо предупреждения я, наоборот, указал носителю на «место клада». Тот начал шуметь, вскрывая тайник, рыцарь его и обнаружил. Загнал обоих в кладовку… Вир задумчиво почесал бровь: — Но вот что странно. Рыцари сообразительны, у них связь с хозяевами. Он обязан был собрать все артефактные вещи и унести к Храму. Видать, напарничек-то выскочил, рыцарь за ним в погоню бросился, да там где-то и сгинул. А труп носителя должен был подняться. Сперва умертвием, потом — если материал качественный — рыцарем, а если нет, то обычным скелетом после потери плоти. Раз он так и лежал в углу, значит, его никто не потревожил. Вир посмотрел на меня с легким сожалением: — Помочь тебе физически я не могу. Меня здесь фактически нет — лишь иллюзия и мыслеречь. Имей в виду: на будущее говори лучше мысленно, не шуми. Чтобы я мог призраком-разведчиком погулять, нужна энергия, а её уже 870 единиц осталось — только на разговорах просели. У тебя ведь слабые источников подпитки. Он кивнул на мою добычу: — Доставай из сумки карты. Там есть F-Ранговая карта навыка "Малый Дар Разума", Е-ранговый навык на «Разум» - "Внушение". Дозаполни их и изучи по возрастанию но только после выполнения задачи задания. Это единственный способ хоть немного восполнять энергию и сильный навык, ха-ха…

— Стой! — спохватился я, переходя на мысленный шепот. — Ты про слух и зрение мертвяков так и не договорил. И «Разум»… Это что, мана? Не «Мудрость»? Фигура Вира начала блекнуть, становясь прозрачной, как дым от плохого табака. — Мертвяки подняты магическими конструктами, — донесся его голос уже откуда-то изнутри моей головы. — Они видят и слышат ими же. Глаз нет, а обзор — на все триста шестьдесят градусов. Особенно неудобно с ними в темноте: им-то факелы не нужны. А «Разум»… это Пси-энергия. Мне любая магическая подпитка подходит, не только мано-окрашенная. Вир окончательно растворился, оставив после себя лишь легкое эхо мыслей: — Буду наблюдать, но больше не выйду. Даже когда я в метре от тебя, энергия утекает, а с каждым шагом отдаления расход растет по экспоненте. Появлюсь, когда нужно будет за стену заглянуть…

Я остался один. Перед глазами на столе лежала та самая карта.

Внушение (1/5) Ранг: Е Статус: Навык Требования: Малый Дар Разума 3/5 Свойства: Позволяет подтолкнуть цель к нужному вам действию Заполнение: 72/100 ОС.

Интересно получается: Система подсовывает Пси-энергию вместо маны. То ли я по натуре «мозгоправ», то ли Виру просто всё равно, чем заправляться — хоть 92-м бензином, хоть соляркой, лишь бы горело. Провожу ревизию: в наличии пустая карта (мой личный трофей), «ешка» на Разум, стартовый Тесак и трофейный Меч. Две сумки — F и D. «Сканирую» оставшиеся карты:

Последнее прикосновение (Ранг: F, Уровень 1/5) Тип: Особенность. Описание: Вы принадлежите сопряжению. Прикоснувшись к умирающему врагу, вы можете поглотить 20% его жизненной силы. Насыщение: 2/10 ОС.

Малый Дар Разума (Ранг: F, Уровень 1/5) Тип: Особенность. Описание: Позволяет использовать Пси-Энергию. Добавляет очко Разума Насыщение: 0/10 ОС.

Глава 6

Заканчивая с путанкой, прикидываю: у F-карт порог — десятка, у Е-шки — сотня… Нет, сперва шаг! Закрыть задание, а там как кривая выведет.

Беру ступню, оставшуюся от Константина — моего первого и пока единственного «клиента», — и начинаю возить ею по расстеленной сети, имитируя шаги.

— Ты что удумал? — шелестит в голове озадаченный голос Вира.

— Есть такая птица — ворон, — мысленно отвечаю я, пока костяшка послушно путается в снасти. — Полезная птица, но пакостная. Если на бахчу семейством навалятся — арбузам конец. И ведь, заразы, не будут один вдесятером доедать. Каждому свой подавай! Поклюют, попробуют — и дальше. На крики им плевать. На больших полях проще: там охотники одного из стаи подстрелят, остальные дорогу забудут. А на огороде — беда.

Я зацепил кость покрепче и заякорил сеть за тяжелый шкаф.

— Вот и берешь старую путанку, стелешь по участку. У птицы ведь как: три пальца спереди, один сзади — «куриная лапка». Ступил, запутался, и всё — не вырваться, не взлететь. Вес груза я подбираю такой, чтоб не дать уйти, но при рывке он полз за сетью, гася силу разрыва.

Я запихнул кость вместе с сетью в сумку, а через секунду выудил их по отдельности — целехонькими.

— Придешь к такому пленнику, выскажешь ему всё, что о его родословной думаешь, и отпустишь. Запомнят, гады. Больше не сунутся, да и мстить не будут. Тут, — я похлопал по тесаку, — схема та же. Только отпускать я никого не планирую.

Выглядываю в щель на двор. Нда-а, работать руками — это вам не в фэнтези по облакам бегать. Четыре часа безотрывной пахоты, а в итоге — кусок полтора на полтора метра с ячеей в тридцать сантиметров. Считай, каждые восемь сантиметров — вязка. Шестьдесят метров нити сплети да свяжи! И это при моих-то знаниях и моторной памяти. Не крафт по кнопочке в меню, ох не крафт…

До темноты осталось часа полтора-два. Пора действовать.

Спустился на первый этаж, извлек трофейный меч F-ранга и прислонил к стене возле дверного прохода — под правую руку. Вход забаррикадировал какой-то непонятной мебелью высотой по бедро. Свою первую сумку со шмотьем и побрякушками оставил здесь же, в заначке, а ту, что помощнее, приторочил к поясу.

Дошел до ворот, аккуратно снял старую «сигналку» и отложил в сторону. Вместо неё расстелил в проходе сеть, привязав по углам мерные грузы. Пока выкладывал полоски металла и увязывал их в «грохотунчик», мысленно обратился к пассажиру:

— Эй, Вир! Я тут вспомнил, какая морока была с порталом в гараже. Еле сообразил наружу выскочить. Есть вообще правила, как эти дыры в пространстве открываются?

— Для нас стандарт: два с половиной метра в высоту, два в диаметре, — отозвался тот. — Внутри предметов или строений они появиться не могут. Так что портал выскочит в десяти метрах от игрока на подходящем открытом месте. Если места нет — сопряжение начнет орать, мол, ищи площадку, а то таймер обнулится.

Я затянул последний узел на металлической пластине. Теперь любой, кто решит заглянуть во двор через ворота, сначала запутается, а потом громыхнет так, что и мертвый услышит. Хотя... мертвые тут и так всё слышат.

Я поднял на уровень груди этот псевдокитайский фэншуй-ветрозвон «попаданческого» производства и принялся методично постукивать по нему плашмя тесаком. Толпа мне не нужна, будем есть слона ложкой, чтобы не подавиться.

— Меня как телепортануло, так аж зубы вставные вылетели, — мысленно ворчал я, не прекращая перезвон. — Они же часть меня! Почему их в пыль распылили, я же посвященным Фанатиком стал?

— Ждут они тебя там же, где оставил, — отозвался Вир. — Это самый дешевый вид портала, нестабильный, без арки. Я бы сказал, ты не телепортировался, а «портанулся». Считается, что мы сперва переходим в личную комнату, а она — в Безмирье находится, где правила пространства иные. Вошел там, вышел здесь. Есть порталы высшего ранга с арками да платформами, те всё пропускают, а наше марево — бюджетный вариант. Ты-то инициировался, и население ваше скоро само подтянется, у вас души есть, а там только в храм сходить прихожанином стать и титул первый получить. Животные подольше. А вот неодушевленные предметы энергией пропитываются долго.

Вдали показалось движение. Я продолжил перезвон, не повышая тональности.

— Деревья напитываются маной лет по пятьсот — своего-то источника нет, а органика капризна, — Вир продолжал лекцию, не обращая внимания на обстановку. — С рудой или камнями еще дольше: там плотность запредельная, материя мертвая. Смотри на цифрах: есть навыки на мане, есть на пси. Вбухав десять ОС и полторы сотни маны, ты сам можешь инициировать «Ратника». Десятка уйдет на пакетник из «Проекции», «Скана» и «Общеречи», а энергия — чтобы подопытный не загнулся в процессе и посвящение прижилось.

В мою сторону уже активно трусил будущий «лут». Я начал медленно пятиться к вилле, не переставая выстукивать ритм.

— Погоди... Странно получается. У Донатов есть «Проекция», но они сосут лапу только из-за отсутствия языка и мануала? — Я всерьез задумался. На задворках сознания что-то неприятно свербело. Важная мысль крутилась совсем рядом, дразнила, но в руки не давалась.

Я подошел к баррикаде у входа. Оставил ветрозвон, перехватил меч в правую руку, а тесак — в левую. «Торопыга» как раз вовремя ломанулся в створ ворот. А как человек ходит? Ноги задирает? Нет, стопа несется над землей в паре-тройке сантиметров.

Скелет запнулся о край сети и по инерции проехал вперед, на пузо. Я стоял и ждал, пока он, дергаясь, запутается окончательно. Мало ли, вдруг еще кто подоспеет на шум? Когда «клиент» подполз поближе, я шагнул навстречу.

Скелет (Ранг: F, Шаг: 1)

Два быстрых удара по предплечьям — хруст! — бросаю меч и тесаком привычно «шурую» в районе грудины.

Внимание! Вы получили 2 ОС! (4/20)

И снова карта-пустышка выпала на камни. Сгреб останки в сумку, меч — к стене, сам — к воротам. Повторяем процедуру. Сеть расстелена, ветрозвон снова разносит дребезг по пустым улицам.

— Ты говорил, нас Великое Древо в «легкую зону» закинул, — мысленно вопрошаю я, затаив дыхание. — Песочница, значит. А можно тут остаться и сразу после задания не возвращаться?

— Этот мир лишился божественной защиты, — голос Вира в голове звучал отстраненно. — Купол рано или поздно падет. Либо у города появится новый хозяин, либо Оркис превратится в охотничьи угодья, пока популяцию разумных не выкосят в ноль. Такие «вырезанные» миры обычно закрываются коконом и засеиваются по новой. Что же до твоего задания… Первая миссия всегда состоит из семи волн. Волна — перерыв, волна — перерыв. Остаться можно, но только до финала. После седьмой — только принудительный возврат. Похоже, не только ваш мир лишился «кокона»...

К воротам уже трусил очередной «пациент» нашего дурдома. Я привычно занял позицию у дверей, перехватывая меч.

— А ты не знаешь, где здесь воду искать? — мысленно уточнил я. — Жратвы в рюкзаке дней на пять хватит, а вот фляга не резиновая.

— Водосборники дождевой воды под зданиями, — коротко бросил Вир. — Укажу позже.

Повторяю рутину с перебиванием конечностей и «вскрытием» грудины.

Внимание! Вы получили 4 ОС! (8/20)

Опа… Сканом заранее не проверил, а этот экземпляр оказался чуть покрепче или развитием постарше. Отрабатываем навыки конвейерного производства, Тролль, не отвлекаемся.

Снова у ворот. Бью по «ветрозвону» сильно, еще сильнее, луплю со всей дури, вытрясая из металла максимум дребезга. И тут же метрах в ста от меня, продираясь сквозь колючий кустарник в междомовом проезде, на улицу выметается быстрая тень в грязном рванье.

— Беги! — рявкнул Вир в самую подкорку моего мозга.

Лечу ко входу, окрылённый «священным пенделем» внутреннего голоса. Только перемахнув через заграждение, притормаживаю. Замер, сжимая в руках обе железки. В створ ворот влетело оборванное тело… Запуталось в сети лишь одной ногой, но и то хлеб. Рухнуло, однако поднялось на удивление быстро — скорость почти человеческая. И поперло на меня, волоча за собой груз путанки.

— Вир, куда это бить? — мысленно рявкнул я.

— Не «это», а «Скан» делай! — отозвался тот. — И руби голову. Это тебе не костяки, которые искру в ребрах прячут.

Отступаю на шаг. Как только тварь уперлась в баррикаду и потянула ко мне когтистые лапы — рублю их к чертовой матери.

Умертвие (Ранг: Е, Шаг: 1)

Толкаю обрубок мебелью, и когда тело заваливается назад, одним точным движением лишаю его головы.

Внимание! Вы получили 4 ОС! (12/20)

Над останками проявилась и мягко опустилась на камни карта.

Малый Дар Мудрости 1/5

Ранг: F

Тип: Особенность.

Описание: Позволяет использовать ману. Добавляет очко Мудрости.

Насыщение: 0/10 ОС.

Я уже было потянул руку, но в сознание ворвался почти окрик Вира: Я уже было потянулся к интерфейсу, но в сознание ворвался почти окрик Вира: — Стой! Не вздумай! Включи голову: почему навык «Позволяет использовать ману» и дает единицу Мудрости, а стоит всего десятку за F-ранг? Это сыр в мышеловке, Тролль! Без знаний ты просто вскроешь упаковку, не понимая, что внутри. — Поясни, в чем подвох. Будь добр, — мысленно бросил я, изучая то, что осталось от «клиента». Бедолага был из нашего призыва. Те же казенные штаны и боты, только изорванные колючками в хлам. Кожа потемнела, высохла, превратившись в старый пергамент, на пальцах вытянулись когти. А из ран — ни капли. Сухостой, а не человек. Я привычно закинул останки в сумку и двинулся к воротам — восстанавливать периметр. — Тебя совсем ничего не беспокоит? — в голосе Вира прорезалось искреннее изумление. — Древо, конечно, гасит панику и режет эмоции, но на это уходят годы! А ты… за день оброс броней? — Работа как работа, — буркнул я, поправляя сеть. — Только травмоопасность выше среднего. Ты на высоте с пустотой под ногами поторчи или в шахту спустись, когда над тобой миллионы тонн породы дышат… Но работают же люди. И не воют. Так что там с мышеловкой? До темноты еще есть время. Я снова взялся за ветрозвон. Пора звать следующего «слона».

— Для нашего брата идеально подходят три типа горючего: Мана, Прана и Пси, — Вир включил режим «профессора на кафедре». — Параметр — это твое ядро, хранилище. Дар — лишь сеть каналов, инструмент. Пси гнездится в лобной доле, ее Дар прошивает каналы к глазам и речевому аппарату — чтобы бить по чужим мозгам и защищать свои. Прана сидит в бронхах, ее Дар — это «проводка» в мышцах и органах. Мана — в солнечном сплетении, и ее Дар хлещет по венам и артериям к самым кончикам пальцев. Но запомни: эти энергии друг друга терпеть не могут. Я продолжал выстукивать ритм по ветрозвону, мотая теорию на ус. — Любой навык — это «стройматериал», — чеканил Вир. — Ты его вдыхаешь, он идет через легкие в кровь и оседает в нужной точке. И вот тут кроется засада. Весь фокус в очередности. Сначала ставится Пси — маршрут чист. Потом Прана — она создает первые точки соприкосновения, терпимо. И только в финале — Мана. Ей придется продираться через бронхи, где уже закрепилась Прана. Конфликт будет злой, но не смертельный. Но если ты, дурень, первым делом забьешь вены Маной, а потом попытаешься прогнать через них «заготовки» для остальных... Смерть будет быстрой. Ты просто сгоришь изнутри, когда стройматериал Пси столкнется с Маной прямо в твоем кровотоке. — Понял, — мысленно отозвался я, вглядываясь в сумерки. — Сначала ставим автоматику и укрепляем арматуру, а агрессивную химию пускаем по трубам в последнюю очередь. Логично. Значит, ту «десятикопеечную» карту Магии откладываем в самый дальний ящик. Короткое замыкание в потрохах мне не улыбается. В конце улицы снова показалось шевеление. На этот раз «клиент» не бежал, а двигался рваными, дергаными толчками.

— С этим разберусь — и всё на сегодня, — рассуждал я, поглядывая на затягивающееся сумерками небо. — Перекус, обтереться мокрой тряпкой и до рассвета — отбой. Костяк приближался мучительно медленно. Видать, его где-то изрядно потрепало. Я привычно отошел к «стойке регистрации клиентов» похоронного бюро «Тролль и Ко». Но клиент оказался капризным: из-за «состояния нестояния» до ресепшена так и не добрался — завалился на полпути. Ха-ха, пришлось обслуживать на выезде. Внимание! Вы получили 4 ОС! (16/20) Сбрасываю «претензии» в сумку. Снова стелю сеть, восстанавливаю нити сигнализации. На сегодня с этой работой покончено. Но только с этой. — Вир, а как узнать, в какой я волне? — мысленно спросил я, вытирая тесак обрывком ветоши. — Глянь свой номер из какой тысячи, да в уведомлениях инфу по задаче проверь, — лениво отозвался голос в голове. Я вызвал интерфейс. Волна первая, тут без сюрпризов. А вот по остальному... — Да вы чё, издеваетесь?! — я аж замер. — Даже половины суток не прошло, а из тысячи наших осталось всего триста девяносто шесть? Шестьсот человек за несколько часов — в расход. Как косой прошлись.

Забрался на чердак, заблокировал люк и пристроился у наблюдательного пункта. Перекус — и пора бы вздремнуть, но что-то глодало изнутри. Чувство такое, будто хожу вокруг разгадки, а в упор не вижу. — Вир, а все миры переходят на этот язык сопряжения? — спросил я мысленно. — Если он универсальный, это же золотое дно. Ты говорил, донатам его авансом не дают... Так что, в школах зубрят? — Если хочешь просто лясы точить, учти: энергии осталось всего 620 единиц, — проворчал невидимый собеседник. — Так переходят или нет? — гнул я своё. — Нет. В родном мире в нем нет нужды, а в чужих без самого навыка грош цена твоему знанию. Представь: один и тот же символ будет звучать как шипение ящера, щелканье инсекта или скрип разумного дерева. Звуки разные — смысл один. А письмо... письмо слишком сложное. Ты присмотрись к самим знакам. Попробуй начерти хоть слово. Я задумался и вывел на пыльной столешнице: «Великое Древо». Рука легко вывела знак — овал, а внутри мешанина черточек, точек и квадратов. Вылитый QR-код на минималках, только скругленный. — Жаль, на эти каракули «Скан» не работает, — пробормотал я. — «Скан» не жрет энергию, это просто запрос к твоей же базе данных, — Вир, похоже, мысленно изобразил «рука-лицо». — Чем больше ты пополнил «библиотеку», тем детальнее отчет. Прочитаешь свиток по анатомии тварей — и «Скан» по ним выдаст развернутое досье. А пока для тебя всё, что шевелится — «неизвестная хрень». — Вир... А ты уверен, что «Общеречь» выдает истинное значение, а не подбирает ближайший аналог из нашего лексикона? Что, если Древо просто подсовывает нам понятные ярлыки, чтобы мы не сошли с ума от сложности?

— Да никого это не волнует, — Вир равнодушно пожал плечами в моей голове. — Работает — и ладно. Есть аристо-Фанатики, есть Ратники-помощники с общеречью. Сформируются кланы, альянсы… А Донатам общая речь без надобности. С них спрос невелик. Взял тесак и нацарапал перевод на русский рядом с «QR-кодом», который вывел ранее. — Вир, а какие ты там называл объединения-фракции? — я нахмурился, сопоставляя данные. — Постарайся вспомнить подробнее: сперва — что они собой представляют, а потом уже — как их кличут. — Ну, первая — наша, — начал Вир, загибая невидимые пальцы. — Гоблины, эльфы, дворфы, зверолюди, первообезьяны, аквалоны и мы, люди. Опять семёрка — число сакральное. Называют нас — Доминион. — Дальше — гиганты, — продолжал он. — Как на нас похожие, так и совсем дикие, плюс такие же исполинские животные. Это — Генезис. — Всякие духи воды и земли, атронахи и элементали — это Энергоны. — Живые разумные деревья и хищные заросли — Ксилема. — Паукообразные и инсектоиды, целые цивилизации насекомых — Ткач. — Дракониды, ящеры, чешуйчатые всех мастей — Сквамата. — И те, кто живёт в «мокрых» мирах, жабродышащие — Абисс. Тоже семь штук. Я смотрел на список и чувствовал, как в голове начинает складываться мозаика. Семь фракций, семь стен в Оркисе… Случайности в этом явно нет.

Я продолжал царапать услышанное на столешнице. Чутье подсказывало: дай Вир названия раньше описаний, я бы мог воспринять совсем другую картину. Общеречь — хитрый переводчик, она подбирает ключи к моему сознанию. — А какие силы атакуют наши миры? — задал я следующий вопрос, не поднимая головы. — О тех я знаю куда меньше, — голос Вира стал тише, в нем прорезался суеверный страх. — О некоторых и представления не имею, кроме самого общего. — Высокие красавцы с белоснежными крыльями. Настоящая чума. Жрут души, на которых есть хоть пятнышко греха. А таких, чтоб совсем чистых, и не бывает — всегда что-то найдется. Это — Эмпирей. — Красно-серая кожа, костяные наросты-рога. Считаются жителями нижних планов. Это — Легион. — Болезнь, пожирающая целые миры. Грибы-паразиты и прочая дрянь, что заставляет живое сожрать самого себя. Это — Скверна. — Некротические твари. Не такие, как здесь, в Оркисе. У нас — нежить, а там — немертвые. Всепожирающая волна: каждый убитый тут же встает в ряды захватчиков. Саван не просто ест, он вцепляется в мир намертво, пытаясь прорваться дальше и не уходит после пожирания. Это — Саван. — Целые орды инсектов. Не путай с арахнидами Ткача — у этих один разум на всех. Это — Рой. — Мистические сущности без тел, чем-то похожи на Энергонов. Полтергейсты, живые проклятия. Захватывают чужую плоть и вертят ею, как хотят. Это — Жнец. — И твари, что вырываются из разрывов Изнанки. Тени, порождения пустоты. Это — Тенебра. Вир замолчал, и на чердаке стало совсем зябко. — Тоже семь. Только Саван — самый жадный. Остальные атаковали, сожрали и ушли к следующей кормушке. А после них — снова «засевай по новой».

Тишина на чердаке стала почти осязаемой, тяжелой, как могильная плита. Я сидел в кромешной темноте, уставившись туда, где недавно тесаком выцарапал свои заметки. Видеть их я не мог, но пальцы всё помнили. Когда через три-четыре часа я окончательно «очнулся», то с удивлением обнаружил в руках еще несколько метров готовой веревки. Мышечная память — великая вещь: голова забита апокалипсисом и высшими силами, а руки знай себе плетут путанку. Ну и ладно, с первыми лучами сделаю еще одну сеть, лишней не будет. Пора на боковую. Ночь в Оркисе оказалась паршивой. Я то и дело вскидывался от резких звуков и странного шебуршения. Весь мир вокруг замер: умолк ветер, смолкли редкие птицы, и в этой звенящей пустоте любой шорох разносился по мертвым улицам на километры. То ли камень где-то осыпался, то ли кость о кость звякнула… — Спи, Тролль, — донесся изнутри головы сонный шепот Вира. — Твои «колокольчики» молчат, а я присматриваю так, что даже смерть мимо пройдет, если сильно храпеть не будешь. Я поудобнее перехватил тесак, прижал к себе рюкзак и провалился в тяжелый, рваный сон.

Глава 7 2-й День

2-й День

Проснулся, наскоро перекусил и с первыми лучами солнца в бешеном темпе принялся заканчивать сеть. Напряжение росло: через шесть-семь часов время истечет, а бросаться на врага с «голой пяткой на шашки» я не планировал. Кто на стройке хоть раз ломом по костям получал или видел, как мышцы рвутся, тот цену защиты знает. А здесь на мне — легкий шмот. Один пропущенный удар по ногам — и всё, приплыли. Боль прошьет до затылка, а нежити хоть бы хны, она не чувствует ничего.

Кинул прощальный взгляд на исцарапанную столешницу, проверил нити сигналки на воротах — и начал спускаться вниз. Может, за ночь кто поближе к моей «приманке» перебрался? Добью уровень — и тогда уже спокойно, по-хозяйски, буду планировать, что делать дальше.

Повторяю привычные манипуляции, но пока на улице тишина. Усиливаю звук «ветрозвона» на максимум — и вот они, желающие отведать «старого комиссарского тела». Издали припустило умертвие в куртке и штанах, а следом, значительно медленнее, трусит обычный скелетик.

Рванул за баррикаду, жду. Умертвие ввалилось во двор и сходу запуталось. В попытках высвободиться оно лишь сильнее стягивало сеть на ногах. Я выскочил навстречу и спешно рубанул по шее — некогда миндальничать. Тушу в рюкзак пихать долго, так что просто оттащил в сторону, выхватил новую сеть (пусть и без грузов) и метнул под ноги показавшемуся в проеме скелету.

Бинго! «Костяшка» пошел кувырком. Ручки прочь — пускай полежат отдельно, — и тесаком в грудину, добивать. Сразу метнулся к воротам проверить, не привел ли этот дуэт за собой целую делегацию. Но горизонт чист.

Внимание! Вы получили 4 ОС! (20/20)

Шаг завершон! Шаг 2! Дополнительно: Вам доступно 2 очка параметров.

Задание обновлено!

Внимание! Вы получили 2 ОС! (2/40)

Сгрузил останки в сумку, зашел в дом и присел у входа, не сводя глаз с улицы. Выдохнул. Теперь спешить некуда, можно и «меню» обновленное изучить.

— Вир, ты как? Как с энергией? Можешь отвечать? — мысленно позвал я, поднимаясь на чердак.

— Скоро сам с собой заговоришь, — хмыкнул голос в голове. — 307 единиц осталось. Спрашивай, гуляем на все!

— Вот скажи: как понять, когда мои сутки выйдут, если у меня часов нет?

— Просто. В полдень попал — в полдень и выйдешь.

— Ты хочешь сказать, что эта планета совершает полный оборот вокруг оси ровно за двадцать четыре часа? — я напрягся. Слишком уж математически красиво выходило для случайного иномирья.

— За сутки.

— Не может быть, чтобы сутки совпадали с такой точностью. По ощущениям — часов двадцать шесть-двадцать семь должно быть.

— Сутки и есть сутки, — невозмутимо подтвердил Вир, и тут меня прошибло.

Я замер. Дошло! «Сутки» здесь не единица измерения времени, а просто обозначение одного полного оборота планеты. У нас дома всё — магазины, аптеки, графики смен — завязано на эти цифры: 24/7, 24/48, 24/72. Число настолько въелось в подкорку, что слово «сутки» почти вытеснило из лексикона. Сопряжение все правильно донесло нам. Мы же видим не истинное значение, а «разумение», подстроенное под наши привычки. Помены настолько вьелись, что не вдумываемся в точные формулировки. Все всё кудато спешим...

Я встал и быстрым шагом направился на чердак, к исцарапанному столу. Нужно было срочно перепроверить свои вчерашние записи.

Я стоял над столом, уперев в него руки. Глаза лихорадочно метались по пометкам, которые ещё вчера царапнули внимание.

— Религия, вера, легенды… А если так? — я подобрал валявшуюся неподалёку дощечку и выудил из мусора старый гвоздь.

На дереве я вывел ствол с пометкой «Великое Древо» и по-русски подписал: «Мировое Древо». На семь ветвей нанёс названия объединений на обоих языках. Дорисовал по семь листиков на каждой. Затем изобразил два пересекающихся на полюсах овала. Верхний полюс — «Эмпирей», нижний — «Легион». На уровне экватора, в точках пересечения, разместил Скверну, Рой, Жнеца и Тенебру. А на самом стволе, прямо под корнями, выцарапал: «Саван».

— Саван — это типа короед-древоточец, — хмыкнул я. — Можно и гору с семью вершинами нарисовать, и реку с семью притоками, и даже шахтный ствол с семью горизонтами… Как во многих легендах.

— Как и с магией. Есть ядро, добавляем дар в виде каналов и само уже проявление магии. Древо — ядро, фракции — ветки, листья — проявление. А объединяет всё процесс сопряжения. Это части тела одного целого, а именно Мирового Древа...

По телу прошла ледяная дрожь. Воздух вокруг зазвенел.

Внимание! Вы самостоятельно, без помощи «Проповедника», достигли понимания устройства мира!

Получена награда: Вера +1!

Получена награда: Вера +2! Бонус за озарение.

Я диким взглядом смотрел на табличку. Проявившийся рядом Вир спокойно стоял и молчал.

— Да как так-то? Что за Вера? — я перевёл взгляд на Вира.

— Веру только Боги своим самым ярым последователям выдают! А также при изучении книг и догм можно получить +1! Ты даже к филактерии не привязан, ты вообще «нулевой» в плане знаний и подсказок! Ха-ха... — Он приставил палец к губам и хитро прищурился. И тут же отключил визуализацию, гад такой. Экономист хренов.

— Рассказывай, что такое Вера, — я тяжело опустился на табурет, чувствуя, как внутри ворочается что-то новое и тяжёлое. — Разными словами говори, синонимами, пока я «Справку» мучаю. Что это за валюта такая?

Пометка «Вера: +3» аккуратно втиснулась в проекцию, во вкладку «Божественные награды».

— Ну, Веру можно переключать между Маной, Праной и Пси, — начал вещать Вир, невидимый, но вполне ощутимый. — Она увеличит объём подключенной шкалы и ускорит её регенерацию. Плюс можно перекидывать уже заполненный объём между источниками без всяких рисков.

— Короче, по логике, Вера — это нейтральное «сырьё»? — хмыкнул я. — Чистая, неокрашенная энергия, которая без конфликтов смешивается с любой химией в моем организме. Так?

— Ну, можно и так утверждать, — неохотно согласился «пассажир».

— А ты можешь её сейчас пользовать? Или мне всё же нужно сначала официальный «источник» в себе открыть?

— Э-э… могу, — в голосе Вира прорезалось неприкрытое удовольствие. — Шкала уже восстанавливается. При твоей тройке в Вере это даёт примерно семьсот единиц за четыре часа днём на солнце или триста без.

Я остался сидеть в тишине чердака. Семьсот единиц за четыре часа… Да я теперь для Вира не просто носитель, я — передвижная бензоколонка с бесплатным топливом. И это при том, что я ещё даже до Даров не добрался.

— Ладно, ещё часов пять-шесть до «часа Х» есть, — я поднялся и начал споро собирать манатки. — Пойдём по крышам. Поищем «рыбные места» с непугаными карасями.

Меч — в карту, чтоб весом не тянул, сумку — на бок. Снова я на верхотуре. До соседней кровли — метра два. Вроде и немного, а долбанёшься — костей не соберёшь. Хорошо, что приметил добротную толстую доску: внизу на излом проверил, выдержит. Перекинул мостик и аккуратно перебрался.

Здесь здание квадратное, с крохотным внутренним двориком и глухим забором перед улицей. Двигаюсь тише воды к следующему «соседушке». Там крыша плоская, без черепицы, да ещё и на этаж ниже. Эх, разбежаться бы сейчас, сигануть ласточкой с перекатом, как в боевиках! Ага, ищите дурака. Как пить дать — либо ногу сломаешь, либо ушибёшься так, что ни удрать, ни догнать.

Пришлось спускаться осторожно. Гадство в том, что на внешних стенах окон нет — сплошной камень. Были бы проёмы — перекинул бы доску и горя не знал. Ну, хоть в сумке её таскать не в тягость. Уменьшение веса в пятьдесят раз — это вещь! Скелеты-то лёгкие, а вот два умертвия, хоть и подсушенные, тянут на добрый центнер с гаком. А так — пара килограммов к общему весу добавилась, и всё. Жизнь-то налаживается, Тролль!

— Эй, упырь энергетический! Ты там жив? — мысленно окликнул я пассажира, примериваясь к ограде. — Опиши-ка, что меня ждет, когда таймер обнулится. Как награды выдавать будут? — Я вообще-то пытаюсь энергию копить, чтобы тебе помочь в крайнем случае… — недовольно отозвался Вир. — Я сейчас брожу по минному полю незнания, — отрезал я, укладывая доску над колючим кустарником. — Любой «инфо-чих» на вес золота, инкассатор ты хренов. Так что помогай самым ценным — знаниями. Пусть и неточными. — Ладно, лады… Миссия как закончится, получишь сообщение с таймером, обычно на час где-то. Чтобы завершить дела и прочее, а зачёт задания и награда — по моменту подтверждения «да/нет». Бонусные ОС капнут сразу. А карту навыка и филактерию заберёшь в личной комнате, на пьедестале. Это пока — «заберёшь». Пройдёт время, и добрый Боженька, которому ты присягнешь, выставит в настройках алтаря запрет на прямую выдачу. И потянетесь вы все к нему на поклон за правом что-то изучить. Эх… — Вир тяжело вздохнул, видимо, вспоминая личный опыт. Я тем временем аккуратно перебрался по доске во двор соседей. Выходить на открытую улицу, которая просматривается на километры, меня по-прежнему не прельщало. Осмотрел фасад следующей виллы. — Насчет богов еще потолкуем, не до них сейчас, — я спрыгнул на чужую территорию и двинулся к входу. — Лучше скажи: что случается с вещами в личной комнате, если пользователь дает дуба? Лут-то я пока только в картах видел, а как же «вещмешки»?

Пока пробирался на чердак новой виллы, слушал лекцию. — Тут без ликбеза не обойтись, — вещал Вир. — Начнем со смерти. Убили Доната или Фанатика — неважно, душа еще девять дней ошивается в теле или там, где это тело распылили. Разница лишь в том, что душа Фанатика может сразу улететь к филактерии с какой то вероятностью, как к магниту, а у Доната такого якоря нет да и комнаты у него нет ха-ха. Если в этот период собрать останки и оттащить в Храм, можно и воскресить. Либо жрец походит с божественным оружием, или походный алтарь пронести собрать зерна души. Платишь за ремонт «оболочки» или сборку новой, докидываешь потерянные ОС, оплачиваешь госпошлины… Дорого, в общем. Проще нового нанять. Вир на секунду умолк, давая мне переварить информацию. — После девятого дня нить, связывающая тебя с комнатой, рвется. В этот момент всё имущество — и освященное, и твое личное барахло — вываливается в реальный мир, освобождая жилплощадь для следующего жильца. «Зерно» души болтается на месте до сорокового дня, а потом — либо на полную промывку и перерождение, либо в неспокойные призраки. Но там такие дебри, тебе пока не по зубам. — Погоди, — я мысленно зацепился за нестыковку. — Ты же говорил, портал обычное не пропускает? И на картах было написано — выносить нельзя. — В личную комнату тебя закинуло нестабильным облаком, а там — арки! — Вир хмыкнул. — Ты разве не заметил? Туда тебя «всосало», а обратно ты сам шагнул. И слава богу, а то представляешь, какое было бы палево — вместо полупрозрачного марева видеть в зоне вторжения голые «коконы» прибывших? Я невольно улыбнулся, представив эту картину. — А стартовое оружие и навыки на то и стартовые, — продолжал «пассажир». — Мир новый, учителей нет, вот Древо и применяет принуждение. Вошел, потупил, а дальше — таймер: «Выбирай сам, или мы сейчас в тебя знания насильно вобьем, дубину в руки всучим и на выход попросим». Карта-то стартовая знания в башку вколачивает мгновенно. В обычных условиях тебе бы пришлось час-полтора на татами с деревянным мечом потеть, чтоб хоть что-то улеглось. — А что ты там про походный алтарь упомянул? — мысленно спросил я, осторожно подползая к краю плоской крыши. Здесь фасад здания выходил вровень с улицей. Видать, площадок перед домом не держали, сразу во двор заезжали. Для меня — идеальный наблюдательный пункт.

— Представь сам: сколько стоит вырастить сильного бойца? — Вир продолжал бухгалтерский ликбез. — Допустим, человека двадцать пятого уровня топориком по башке — и всё, пятьсот ОС тю-тю с его тушки вырвали и тушку попортили. Убийца поглотит половину если бил оружием В-ранга, а остальное в пыль? Невыгодно. А с походным алтарем — красота: тело за сотку восстановил, штраф за смерть уплатил те же 500 ОС, и боец снова в строю. Конвейер, Тролль. Я тем временем следил за домом наискосок через улицу. В окне второго этажа мелькнула знакомая «зеленая» куртка. Кто-то из наших. Живой. Может, заглянуть на огонек? Узнать, откуда человека занесло в эти дебри. Начал спускаться по этажам, как вдруг: — Стой! — скомандовал Вир. — Зайди в ту комнату справа. Комнатка оказалась маленькой, неприметной. Типичный разгром: мародеры вынесли мелочевку, мебель сдвинули, но тяжести остались на местах. — Под стол загляни, там рычажок справа. Присел, вглядываюсь. Не знал бы, что искать — в жизни бы не догадался. Нажал. С сухим щелчком откинулась панель, за которой лежала карта.

Кинжал Ранг: B Тип: Артефакт / Оружие. Особенности: Позволяет поглощать 50% энергии жертвы.

— Ты что, уже силы не экономишь? — хмыкнул я, пряча находку. — Как ты его углядел-то? — На пару метров теперь просвечиваю без потерь, — самодовольно отозвался пассажир. — Вера твоя восстанавливается быстро, так что на мелкие нужды хватает. Я выпрямился, чувствуя, как тесак на поясе стал казаться игрушечным по сравнению с новой картой. Но расслабляться рано — в доме напротив ждет «земляк», и неизвестно, насколько он будет рад встрече.

Решаю все же рискнуть. Трусцой перебежал дорогу по диагонали, прижался к стене целевого дома и тихонько окликнул: — Эй, есть кто? Я тоже Игрок, с Земли. Слышишь меня? Внутри послышались возня и шуршание. Лишь через минуту в проеме показалось лицо парня лет двадцати пяти. «Справка» тут же выплюнула тревожный багрянец: Фанатик Майкл Человек шаг 1 Статус: Кровавая метка. (Любой вправе убить носителя без штрафов и наказаний). — Слышу. Чего тебе? — голос у парня был нервный, дерганый. — Войти хочу, поговорить, — шепчу в ответ. — Времени до возврата всего ничего осталось, надо бы информацией обменяться. Ну, что скажешь? — Входи, старик, — буркнул он, отступая вглубь. Я начал протискиваться через завалы мебели, которыми тот забаррикадировал вход, а сам мысленно запросил пассажира: — Вир, что за метка? — За убийство союзника, — отозвался артефакт. — Теперь его можно «обнулять» совершенно безнаказанно, пока краснота не спадет. — И это всё? — Не всё. При его убийстве карателю переходит сто процентов энергии, а не жалкий процент от оружия. Древо поощряет чистку рядов. Я выбрался на свободное пространство и посмотрел на парня. — Привет, я — Тролль. Хотя ты и сам, небось, видишь надпись, — я улыбнулся во все свои тринадцать уцелевших зубов, стараясь выглядеть максимально безобидно. — А ты, Майкл, откуда будешь? Рад встретить живую душу, честное слово.

Майкл стоял, нервно переминаясь. Его правая кисть заметно опухла — похоже на перелом или сильный вывих. Глаза бегали, не задерживаясь на мне дольше секунды. — Я из Великобритании, Майкл, — выдавил он. — Вижу, у тебя проблемка с рукой, — я сочувственно покачал головой. — Сколько тебе еще до выполнения задания не хватает? Может, успеем вдвоем добрать ОС? Ну, по справедливости. — Еще двенадцать, — он с надеждой уставился на меня. — А как это — по справедливости? — Я помогаю тебе добыть эти двенадцать очков, а ты из своих бонусных, которые за удвоение придут, мне на карту перекинешь всё, что получишь сверху. Будет двадцать ОС — значит, двадцать. Будет больше — отдашь больше. Мне это, честно сказать, не особо выгодно, так что считай — по доброте душевной помогаю, — я развел руками, демонстрируя полную безобидность. — Тролль, не надо, — забубнил в голове Вир. — Зачем он тебе? Прибей его по-тихому и пошли. У него на загривке «сто процентов» написано! Британец помучился сомнениями секунд десять и наконец кивнул: — Я согласен. Как будем делать? — Сейчас сиди в здании, не высовывайся. Я подготовлюсь и начнем, — я развернулся к выходу, а сам мысленно прикрикнул на пассажира: — Стой, инквизитор! Как вообще идет передача ОС от жертвы? Я всё не решался спросить. Неохота над каждым «клиентом» стоять и ждать, пока сопряжение бухгалтерию сведет. И еще вопрос: я-то пока только костяки разбирал, там в конструкт ударил — и готов. А живой человек? Мне что, над ним с тесаком полчаса упражняться, пока очки не капнут? Вот хохма: идет бой, а ты над тушкой, как кощей над златом, чахнешь, дожидаясь выплаты...

Глава 8

Я отправился обустраивать новое место «фарма». Сети расстелить, в паре мест натянуть растяжки между крупными обломками мусора — в общем, создать полосу препятствий.

— На этот счет есть несколько мнений, — вещал Вир в моей голове, пока я возился с узлами. — Но самое логичное вот какое: при ударе оружием возникает связь между ним и аурой жертвы. Почему ауры, а не крови? Так ведь и дубиной убить можно: коснулся брони, а кости внутри — в труху. И очки капают. Даже если жертва помирает несколько минут от потери крови, ты всё равно их получишь. А если били двое, то расклад такой: при равном ранге оружия получает тот, кто стоит ближе к тушке, а не тот, кто сильнее ударил. Если ранги разные — побеждает старший, но расстояние всё равно играет роль. «Эфка» вплотную перехватит очки у «бэшки», если та чуть дальше отошла. Понял? Оружие передает ОС тому, кто его касается.

— Допустим, — мысленно отозвался я, затягивая петлю. — А покалывание? Это оно и было?

— Оно самое. Ты что, не прочувствовал, как по руке «искрило»? А чтобы не таскать этого «британского подданного» за собой хвостом, раз уж ты такой добряк, сделай вот что. Обмотай рукоять тряпьем в два-три слоя. Создай прослойку между металлом и рукой, и ОС застрянут в оружии — будут ждать прямого контакта с кожей.

— Изоляция, значит, — хмыкнул я, приглядываясь к своему тесаку. — Понятно. Значит, накопим «заряд» в железяке, а потом решим, кому его скидывать. Удобно.

Я закончил с сетями и выпрямился.

— Вир, а если я «накоплю» в тесаке очков двадцать, а потом дам его подержать Майклу — они в него перетекут? Или сопряжение поймет, что я пытаюсь провернуть незаконную транзакцию?

Я накладывал последний штрих — плотно бинтовал рукоять кинжала ветошью, оставив лишь крохотное отверстие у самого «яблока», чтобы палец пролез.

— Нет, зачтется-то всё нормально, — фыркнул Вир, явно не разделяя моего гуманизма. — Но я всё равно не одобряю эту твою помощь «сирым и убогим».

Меч я прислонил у двери, кинжал воткнул в косяк рядом, а сам взялся за «колотушку». Начинаем концерт. Долго ждать не пришлось: уже на первых негромких звуках из-за угла вывернул скелет второго уровня.

— Вир, ты глянь там за Майклом повнимательнее, — мысленно позвал я напарника. — И проверь того покойничка, которого наш британец упокоил. Первое умертвие на каком часу миссии прибежало? На шестом или восьмом? Не хватало еще получить «сюрприз» с тыла от его бывшего напарника.

— У того первого был магический дар, — отозвался консультант. — А значит — источник и энергия. Не все же такие дураки, чтобы в маги с самого начала лезть. Без магической подпитки обращение в нежить и сутки занять может. Но я присмотрю, вдруг тут повальная эпидемия магозависимости.

Я тем временем занялся рутиной: принял «клиента» в упаковку, обрубил грабли и кинжалом аккуратно залез под ребра. Скелет затих, рассыпавшись кучей костей, но всплывшего сообщения не последовало. Работает «изоляция»-то!

— Эй, землянин! — крикнул я в сторону дома. — Иди, принимай первую партию.

Британец опасливо подошел, просунул палец к оголенному металлу на яблоке и заметно дернулся, словно от статического разряда.

— Получено пять ОС! — он прямо просветлел лицом.

Я подхватил выпавшую перед ним карту — снова «пустышка», — и вернулся к воротам.

— Вир, а что там с начислением очков? — спросил я, снова запуская перезвон. — Почему пять? За первого костяка мне всего два давали. Неужели этот Майкл такой везучий или шаг скелета так решает?

— Общепринятая формула: ранг, умноженный на десять и на шаг, — Вир чеканил слова, как лектор на вечернем отделении. — Для монстров потом дели на два. Твой скелет: (1-й ранг × 10 × 2-й шаг) / 2 = 10. Половина — твоя. И да, для разумных цифры округляются, так что за первоуровневого получишь 2 ОС, а не 2,5. Сопряжение мелочь не считает.

Стою, впитываю науку, продолжая выстукивать там-там на «ветрозвоне». Еще семь очков британскому знакомцу в копилку нада.

Очередной перезвон выманил умертвие второго шага. Сразу прикинул: десятка ОС бежит, не меньше. Как только «товарищ» запнулся на первой сети, я подхватил вторую и набросил сверху для верности. Тут нужен близкий контакт, так что «рубить грабли» — наше всё.

Отсек ему лапы и первым делом — к ограде. Быстрая ревизия округи, и только потом — к этому подсушенному дитю нового мира. Перевернул тушку на живот, вогнал кинжал между шейными позвонками, прямо по стыку черепа… а он, зараза, всё равно шевелится!

— Я ж ему нерв перерубил! — возмутился я. — Должен же хоть как-то обездвижиться?

— Дурень! — Вир явно начал терять терпение. — Он уже не по законам биологии живет. Воткни кинжал в тело со стороны, чтобы связь была, а мечом руби шею, разрушая конструкт. Я же тебе говорил про право старшего оружия! Кинжал B-ранга «перехватит» очки, даже если ты его просто в бочину воткнешь.

— Ну, не всё сразу в подкорку входит, — я расплылся в улыбке, выполнив указание.

Кинжал — обратно в доску. Зачистка, восстановление территории. Конвейер должен работать без сбоев.

Часики-то тикают, но жаба в горло вгрызлась и орет: «Нечего лишнего разбазаривать!» Ему до выполнения семерка нужна, а тут целых десять ОС на кону.

Я с ней полностью солидарен. Ловко вставляю палец в зазор возле «яблока» кинжала, касаясь голого металла.

Внимание! Вы получили 10 ОС! (12/40)

С трупа выпала карта:

Немецкий язык 1/1

Ранг: F

Тип: Навык.

Особенности: Обучает немецкому языку.

Насыщение: 3/10 ОС.

— Гитлер капут, — пробормотал я, пряча «лингвистику» в сумку. — В хозяйстве всё пригодится.

Продолжаю «концерт по заявкам радиослушателей» на ударных инструментах. Под нос себе хихикаю, уже не таясь. Настроение поднялось, азарт попер. Я даже пританцовывать начал, как шаман с бубном, — только вместо бубна у меня столовая нога, а вместо духов — голодная нежить Оркиса.

— Ты там смотри, не заиграйся, «плясун», — проворчал Вир. — Твоя десятка Благодати не панацея вообще. Сейчас либо дракона приманиш, либо проверку из налоговой. Слишком уж громко ты в кастрюли лупишь.

— Не зуди, пассажир! — я выдал лихой финт тесаком в воздухе. — Пока клюет, надо подсекать.

Из-за угла соседнего здания, привлеченный моим «шаманством», показался очередной гость. Шел ходко, целеустремленно, поскрипывая суставами в такт моему ритму.

Скелет второго шага уже во дворе, а вдалеке замаячил еще один. Я замер в ожидании. Первого надо «укоротить» быстро и сразу готовиться ко второму, чтобы тот не застал меня врасплох, пока я буду в недрах «экспоната из кабинета биологии» копаться. Главное — не протупить тайминг.

Первого, уже стреноженного сетью, лишил «грабель». Подхватил запасную путанку и бросил в створ ворот, чтобы и следующий не проскочил мимо кассы. Процедура отработанная. На ходу кидаю «Справку» на второго:

Скелет F 1

— Да вы ж мои родимые! Как доктор прописал! — я мысленно потер руки, читая текст. — Семь очков будет... И мать твою! Суки!

Сделал неосторожный шаг назад. В глазах потемнело, ногу прошило дикой болью. Руки-то я ему отрубил, и ноги стреножил, но пока на текст отвлекался, получил брыкающейся костяшкой точно в колено. Ощущение — будто кувалдой приложили. Нога мгновенно занемела, а следом накрыла горячая волна боли.

Постепенно начало отпускать.

— Гребаный текст… — прошипел я сквозь зубы. Вся веселость как рукой сняло.

В Оркисе за чтение в неположенном месте штрафуют не ОС, а переломами. Хорошо, если просто ушиб, а если мениск? В моем возрасте это приговор.

Подхрамываю в сторону. Хорошо, что и этот «клиент» стреножился, хоть и продолжает ползти. Пора заканчивать смену. Обрубаю ему «грабалки» и отовариваюсь кинжалом. — Иди, принимай ОС, союзник ты мой коалиционный, — негромко подзываю британца. Майкл снова задергался в припадке от «заряда». Чего он так вибрирует? Ну, бьет током немного, но вполне терпимо. Это ж не молотком по ногтю вместо гвоздя-сотки вмазать, ха-ха! — Ты это, погоди. Сейчас вещи соберу и пойдем поглубже в дом. Пора к возврату готовиться, — киваю ему, подбирая очередные пустые карты. Кости — в сумку, сети — вынуть и снова расстелить во дворе. Пусть лежат, может, еще пригодятся. Вес баула начал чувствоваться, но давит он не на лямку, а как-то равномерно на всё тело. Прямо мечта грузчика. Закончив, затыкаю кинжал сзади за пояс, беру меч с тесаком и захожу в здание. Повеселевший «союзник многих войн» сидит в комнате. Я прячу оружие в карты и сажусь напротив. Достаю карту на «Внушение» Е-ранга. Сидим молча, ждем. Поздравляем! Миссия завершена. Желаете покинуть локацию? Да / Нет (59:59...) Цифры таймера побежали по сетчатке. — Жми «Да» и закидывай бонус! — протягиваю руку. Взгляд Майкла расфокусировался, по рукам прошла дрожь. Он встал и нервно протянул мне карту. Я схватил его за запястье левой, рванул на себя, а кинжал в правой уже вошел точно в сердце. — Нахер таких союзников… Нахер… — прорычал я ему в лицо. — Вертел я вашу корону на… Внимание! Вы получили 40 ОС! (52/40) Шаг повышен до 3! (Доступно 4 очка параметров). Жму «Нет» в уведомлении о выходе.

Статистика миссии: Глобальное задание (А): Не выполнено. Личное задание (Е): Выполнено. Фанатиков: 1000. Погибло: 827. Выполнили: 97. Провалились: 76. Внимание! Начислен бонус первой миссии (×2) — 72 ОС! (84/60) Внимание! Шаг повышен до 4! (24/80). Доступно еще 2 очка параметров (всего 6)! Титул Фанатик подтвержден: D! Получены: Камень Души, Карта выбора навыка/особенности E-ранга.

Вир проявил свою иллюзию. Стоял, вальяжно отставив левую ногу вперед, и аплодировал с тихим, почти благоговейным восхищением. Правой рукой он машинально крутил длинный конец своего пояса — точь-в-точь бес хвостом метет, а в глазах полыхал недобрый, азартный блеск. — Браво! — выдал он, качнув головой. — Ну точно, браво. Знаешь, Тролль, даже я на мгновение поверил в твое внезапное милосердие. Ты мой кумир в этой песочнице, честное слово. Стопроцентная утилизация ресурсов. — Хватит ёрничать, — отрезал я, стараясь унять дрожь в руках. — Осмотрись лучше. Сейчас дух переведу, успокоюсь, и будем решать, что делать с этим «наследством». Я тяжело опустился на колченогий стул, не убирая окровавленный кинжал. Внутри всё еще гудело от прилива чужой энергии, а перед глазами висели проекции оповещения, требуя внимания. Статистика по выжившим била под дых: из тысячи человек осталось меньше сотни выполнивших задание.

— Это ж сколько новеньких умертвий теперь по городу прибавится… Куда от вас денешься? — я сплюнул на пол. — Как там молодежь говорит? «Пока ты спишь — враг качается»? Или «Фарм — наше всё»? Ха-ха! Я подобрал карту на «Внушение» и влил в неё недостающие 8 ОС из своего резерва. Следом подобрал выпавшую из британца карту на английский язык — там уже было заполнено 2 очка. Всё в копилку. Оружие — меч и катану F-ранга — тоже в сумку, следом за самим Майклом. Стал потрошить его вещмешок: две фляги, две пустые сумки-эфки и…

Маска Безликого Убийцы Ранг: E Статус: Артефакт Свойства: -Скрывает лицо и всю информацию об пользователе. -Меняет имя в соответствии с маской. -Разрыв связи: Временно отключает пользователя от Алтарей, лишая права на воскрешение. -Масштабируемость (1/7): объединение с идентичными предметами для улучшения. Описание: «Правила одни для всех, но слабые всё равно умрут. Так почему бы им не послужить ступенькой для твоего возвышения?» Интуиция: Доступно первым сорока девяти бойцам нового мира, убившим союзника.

— Наверху — только труп, прикиданный мусором, и всё! — Вир во все глаза смотрел на маску. — Я о таких только слышал. Не смотри на ранг, Тролль, ценность этой штуки несоизмеримо выше. Когда другие поймут её важность, будут что угодно предлагать. Плевать на скрытие лица, главное — разрыв связи с Алтарями! Это же идеальный инструмент для разведки под носом у Богов. Думаешь, они всеведущие? Как бы не так… А масок всего сорок девять на мир - это много или мало? — Ты ж мой драгоценный… — я усмехнулся, поднимаясь на второй этаж. — Ты мне дороже любой маски, Вир. Главное теперь — эти знания правильно использовать.

Затащил труп подельника британца в глухую комнату. Вес в сумке начал ощутимо давить, пора было сбрасывать балласт. Выложил оба свежих «экспоната». Снял с них стартовые шмотки, подобрал увесистый бронзовый канделябр и принялся за экзекуцию. Методично перебил кости на руках и ногах — на всякий пожарный. Достал обрывки веревки и дополнительно стреножил «клиентов», как лошадей на ночном выпасе. — Вир, сколько стоит филактерия? — спросил я, вытирая пот со лба. — И какие вообще алтари положены нам, простым смертным? Вир проявился рядом. Взглянул на связанные туши, приподнял бровь и зашелся в беззвучном хохоте. — Ну ты и зараза, Тролль! Ха-ха! Всё просчитал: и что портал снаружи откроется, и что награда Майкла в его личной комнате материализуется... Жук, настоящий навозный жук! Он прошелся мимо «заготовок», поигрывая краем кафтана: — Что до алтарей: филактерия — это базис, твой личный пропуск стоят 200 ОС но не купить ха-ха. Походный алтарь создается из десяти филактерий как проекция основного — хоть от Бога-хранителя, хоть от залетных. Не масштабируется. Алтарь культа — тоже десять штук, для подпольных посиделок. Алтарь клана или гильдии — еще десятка, но тут Боги вряд ли позволят быть независимым. А дальше идут божественные: уровни Бога, Младших богов и… Зверобога. Нам, по сути, светят либо «подчиненный» вариант, либо скрытый — для еретиков. А я-то, дурак, еще переживал, не задену ли своим предложением тонкие струны твоей души… А и предлагать не надо. — Струны у меня стальные, Вир, — я недобро усмехнулся, убирая канделябр. — И настроены они сейчас только на одно: выжать из этой ситуации максимум, пока нас не сожрали.

— Вир, из этих свежих жмуриков умертвия долго вылупляться будут, а скелеты из трупов умертвий? — я хмыкнул, вытирая руки. — Судя по твоим раскладам с алтарями, одиночки здесь не жильцы. Шансы на второй шанс — курам на смех. Какая там вероятность, что душу самотеком к алтарю притянет? — Из этих до суток. Насчет сроков «созревания» скелетов — без понятия, — отозвался Вир, брезгливо поглядывая на мои заготовки. — Процесс перехода начинается с быстрой потери плоти и… специфического амбре. А вероятность возврата у голой филактерии — полпроцента. Если она в составе божественного алтаря — до пяти процентов. — Пять процентов… Лотерея «Спортлото», — буркнул я. Поднялся и перебрался в соседний двор. Тихо. Кто поблизости ошивался — уже прибежал на мой «концерт». Там я выложил умертвий, умерщвленных мною лично (тьфу, тавтология!), пускай здесь доходят. Если поднимутся — придут на зов. Обязательно обобрал их на шмот, хоть тот и изорван в лоскуты. Нити-то в одежде магией насыщенные, авось пригодятся латки ставить. Эти тряпки рано или поздно износятся, и что тогда — голышом бегать? Точнее, в личную комнату-то я опять голышом всосусь, это понятно. Выходить буду уже из своего трофейного мешка одевшись. Но если, не дай бог, не успею раздеться перед выходом с задания и шагну в нестабильный портал — пиши пропало, опять всё обнулят. Прямо девчоночий кукольный дом, едрить его в корень… Но я ж не Кен. Я затянул лямку сумки и огляделся. Пора было заканчивать с «инвентаризацией» и переходить к главному блюду — способностям.

Я добрался до верхнего этажа и выбрал место у внешней стены — подальше от лестницы, поближе к обзору. — Я собираюсь усвоить «Малый дар Разума», — мысленно предупредил я пассажира. — Будет больно. И долго, — Вир проявился рядом, усаживаясь на корточки и сканируя двор. — Давай, я подстрахую. Буду пасти и улицу, и лестницу. Я выудил карту.

Малый дар Разума 1/5 Ранг: Е Статус: Особенность Описание: Позволяет использовать Пси-Э. Добавляет очко Разума. Насыщение: 10/10 ОС. Изучить? Да.

Глава 9

Привалился спиной к холодному камню внешней стены. Голова гудела, словно внутри работал отбойный молоток, но лучшая анестезия — это работа мысли. Карта медленно вплавлялась в сознание, перестраивая нейронные связи, а Вир сидел рядом, мерцая в полумраке чердака, как неисправная неоновая лампа.

Чтобы не свихнуться от этого гула в ушах, я решил занять мозг.

— Слышь, Вир… Порассуждаю вслух, а ты поправляй, если что. Хоть отвлекусь.

Тот повернул ко мне голову, глядя вопросительно.

— Получил я эту «Веру», но чувство, что забиваю гвозди микроскопом или ем суп вилкой, не проходит. Смотри: я для себя уже определил, что это Древо. Что я делаю не так?

Мне продолжать составлять предположения и догадки ради возможного бонуса? - наблюдал как Вир даже не пошевлился, мол не подсказываю.

Я зажмурился от очередной вспышки боли и продолжил:

— Мысль пришла простая. Человек сначала учится говорить, потом идет в школу и первым делом учит что? Правильно — письмо. Язык и грамота — это основа. Фундамент, на котором строятся все остальные предметы школьной программы. Если я не выучу «алфавит» этого мира по-настоящему, то так и буду ходить в «недоучках» с восьмьюдесятью процентами понимания. Нам не навыки боевые сейчас нужны, Вир. Нам нужен «Букварь».

Я замер, игнорируя пульсирующую в висках боль. Мысль оформилась окончательно.

— А что, если… — я медленно выцарапал на столешнице два символа рядом. — Что, если это не один навык, а два, склеенных в один для удобства «пользователей»? Ведь и написано Общеречь/Скрижаль. Но если общеречь я понимаю значение, то "Скрижаль" только смутные отголоски. Глинянные таблички и все мое понимание.

Вир пробовал мои слова на вкус, и в его глазах медленно разгоралось понимание.

— Все говорят на одном языке, и ящер, и человек, — шептал он. — Звуки разные, но смысл один. Мы не замечаем подмены. Вроде как на родном говоришь, а звуки кто-то другой за тебя выдает…

— Именно! — я прикрыл глаза, концентрируясь. — Мозг отправляет сигнал, навык его перехватывает и транслирует через горло код. Слышишь ты тоже не звук, а расшифрованный импульс. Мы обмениваемся не словами, Вир. Мы обмениваемся кодами.

— Ну так это и есть общая речь! — вставил собеседник. — Это же база.

— Чтобы понимали команды и не тупили при инициации. Обмен информацией идет через коды к этим скрижалям. И это божественный язык обьединяющий живых существ в эдиную комуникацию.

Получена награда: Вера +1! Бонус за осознание.

Мы замолчали оба. Даже боль в голове, казавшаяся вечной, мгновенно испарилась, оставив после себя звенящую, ледяную ясность.

— А ты будеш молчать и тихонько улыбаться не делять той информацией которая может дать этот бонус? Ага, будеш. Значит надо искать среди тем на которые отвечаеш уклончиво? Зачем тебе помагать мне? — выдохнул я в пустоту.

В ответ — тишина...

- Я ненавижу гоблинов! Я хочу увидет наконец людскую цивилизацию... - тихо прошептал собеседник.

— Пу-пу-пу… А в ответ тишина, — я хмыкнул, не отрываясь от столешницы. — Значит, пилите, Шура, пилите, они золотые. Но ведь движемся же, Вир! Движемся!

Я замер над следующим символом.

— А что, если навык «Проекция/Пневма» — так же с двоеный? Работает исправно, но с «чем» мы работаем?

Вывел-выцарапал рядом еще два знака.

— Думаем. Где подсказка? Вот описание оружия: «Позволяет владельцу поглотить 40% силы тела и души жертвы». Почему именно «жертвы»? И что такое эта «духовная сила» в инженерных терминах? А «телесная»?

— Это, может, и не дух вовсе, а Душа? — я пробовал слова на вкус. — Тогда это «душевная» энергия? А "телесная" — почему не «физическая»? И слово «жертва»… опечатка или прямое указание на «жертвоприношение»?

— Боги любят получать врагов на алтарь, — хмуро вставил Вир.

— Правильно! Но ведь душу нельзя увидеть просто так. Нужен инструмент. Юниты видят проекцию, но не могут ничего менять — они просто сторонние наблюдатели за естественным процессом тренировок. А вот Фанатик уже может влиять на параметры. Пневма, что такое конкретно пневма?

Я посмотрел на Вира.

Я стоял, задрав голову к потолку, словно пытаясь разглядеть там, за балками, шестеренки мироздания.

— Ну допустим… Первый символ — это «Проекция». А второй? Душа? — я замолчал, прислушиваясь к гулу в ушах. — Или Тело? Или всё вместе? У нас на Земле и слов-то таких нет, чтобы объединить мясо и искру божью в один чертеж. Это же всегда разные ведомства! Или нет?

Я снова вгрызся взглядом в столешницу.

— Визуализация есть — значит, «Проекция» точно присутствует. Но как назвать то, что связывает наши мышцы с магией, а знания — с рефлексами? Сила, Ловкость, Разум… это же единый поток! Ну не желудь же? — я сорвался на крик, но Вир испуганно шикнул, вжимая голову в плечи.

Внимание! Параметр Разум +1!

Внимание! Малый дар Разума усвоен!

Я замолчал и нервно захихикал.

— Да уж… А я-то надеялся, что «Желудь» в качестве пароля подошел. Серьезно подумал… — я продолжал трястись в тихом смехе, пока перед глазами не вспыхнула надпись, от которой мороз пошел по коже.

ИНТУИЦИЯ: «Пневма» — это «клей», который превращает тело и душу в единый живой процесс.

Получена награда: Вера +1! Бонус за осознание.

— Вир, у меня шесть свободных очков. Вкладываю в Разум?

— Только одно, — отрезал тот. — Больше за раз тебя просто прикончит, да и на сегодня одного хватит.

[Желаете вложить 1 очко в параметр «Разум»?]

[Да / Нет]

Подтверждаю.

Неприятные ощущения накатили очередной волной. Самое время занять мысли чем-то полезным, чтобы не обращать внимания на боль.

Висящий перед глазами текст, перекрывавший обзор, раздражал всё сильнее. Я тряхнул головой, пытаясь разглядеть окружение сквозь полупрозрачные строчки.

— Вир, а можно как-то сделать, чтобы проекция не мешала?

— Естественно. Если бы кое-кто внимательнее изучал проекцию, то давно бы нашёл настройки. В самом углу символ из перекрещенных черточек, — отозвался напарник.

Я тут же открыл меню. Изменил тип отображения на статику, а оповещения перевёл в голосовой режим, выбрав тембр, похожий на привычную мне «Алису». Пара пассов руками, и навязчивые окна послушно свернулись.

— Проекция. Доступ, — скомандовал я вслух.

На потресканной серой штукатурке проступили неоновые строчки. Они постепенно наливались красками, пока не превратились в четкую панель-экран. Теперь она была привязана к поверхности и больше не маячила перед глазами.

— Итак, если это одновременно развитие души и тела... именно одновременно, — я задумался, — то давай поймем, что такое «шаги»? И почему не «уровни», как в играх?

— А в справку глянуть лень? — съязвил Вир.

— Не лень, просто времени не было. - насупился в ответ на замечание. Никому не нравится ощутить себя глупым или невнимательным.

Я сосредоточился на стене, открывая нужный раздел.

Справка:

«Шаг — единица измерения прогресса индивида, фиксирующая успешное преодоление телесного лимита. Каждый Шаг знаменует собой закрепление новой адаптивной черты.

Количество этапов: I, II, III.

Возможность завершить этап: после каждого 25-го шага.

Максимальное количество шагов на один этап: 150. По достижении лимита переход к следующему этапу происходит автоматически».

- Сто пятьдесят шагов... До финиша еще пахать и пахать.- Я присвистнул.

— Погоди, а почему только телесного? — я прищурился, вчитываясь в строки. — Получается, «адаптивная черта» — это и есть очки параметров, и начисляют их только в конце шага? Вир, а что будет, если после двадцать пятого шага завершить этап? Это вообще как?

— Физическая эволюция, — просто объяснил тот. — Был ты, скажем, существом E-ранга на двадцать пятом шаге, а станешь D-ранговым на первом. А если повторишь фокус, то и до C-ранга дорастешь. Тело — это сосуд, — добавил Вир. — А ранг показывает, сколько «мощи» этот сосуд может выдержать, не лопнув.

Я подошел к стене, коснулся ладонью проекции и невольно взглянул на свои руки. Значит, я сейчас на самом дне этой пищевой цепочки?

Но что-то же зудело на краю мысли, какая-то неучтенная деталь в словах Вира или в скупых строчках справки...

— А если закончить третий этап, что тогда произойдет?

— А если ты первый и второй этапы закончишь на двадцать пятом шаге, то на третьем, если сумеешь дожить, станешь разумным артефактом. Вроде меня, — в голосе Вира проскользнула горечь. — Просто потому, что не будешь знать о подводных камнях.

Вир явно что-то недоговаривал. Он словно подталкивал меня к тому, чтобы я дошел до истины своим умом.

— А ты на каком шаге третьего этапа был, когда... превратился в артефакт? — задал я главный вопрос.

В воздухе повисла тяжелая тишина. Я чувствовал, что затронул тему, о которой Вир предпочел бы не вспоминать.

— На тридцать втором, — наконец глухо выдохнул он.

Я поднял осколок камня и начертил на стене круг, затем обвёл его ещё раз, а третий сделал чуть шире.

— А если бы ты на двадцать пятом завершил, что бы тогда было? — Я посмотрел на Вира, ожидая ответа.

— Тогда в графе «Сан/Звание/Титул» отобразилось бы «Рядовой». Просто звание, — отозвался он.

И тут меня прошибло. Шаги указывают на физическую оболочку, но слои должны быть на одном уровне.

— Все слои необходимо скреплять на одном и том же шаге, — я перевёл взгляд на Вира. — Для монолитности. Слои души и тела должны прилегать друг к другу без зазоров, как в кованой стали. Иначе... иначе разорвёт изнутри. И когда всё начало трещать, ты предпочёл заточить душу в артефакт, чтобы просто выжить?

Вир медленно кивнул. Его молчание было красноречивее любых слов.

Получена награда: Вера +1! Бонус за осознание.

— Но это физический план. А у нас — развитие души и тела. Где же душа? — Я пристально посмотрел на Вира. — Есть какой-то критический предел, да? Я снова вызвал системное окно. Справка: «Критический предел — это максимальная нагрузка, при достижении которой ядро утрачивает свою целостность. Это вызывает автоматическое распределение Очков Совершенствования (ОС) на укрепление оболочки и души». Затраты на один шаг = Ранг × 10. Затраты на развитие души = (Шаг – 1) × (Ранг × 10). — Да твою же дивизию! — выдохнул я, осознав масштаб подвоха. — Я почему-то посчитал, что шаг — это обычный уровень с классическим повышением цены. А по факту телесная оболочка требует фиксированную сумму, как кирпичная кладка — один за другим, ровными рядами. Возрастают только траты на ядро души! Я быстро прикинул цифры в уме. На сто пятидесятом шаге цена станет просто неподъемной. Система буквально провоцирует тебя «сдаться» и завершить этап пораньше. — Именно поэтому большинство выбирает титул «Рядового» на двадцать пятом, — подал голос Вир. — Все хотят выжить. В тот момент вопрос сиюминутного усиления просто перевешивал всё остальное.

Я забыл о боли в теле и принялся мерить комнату шагами. — Но вот что непонятно. Допустим, я убиваю противника «F-ранга» на двадцать пятом шаге — это двести пятьдесят очков. Получается, я срезаю только телесные вложения этого бойца? Но стоит ему завершить этап и стать «E-ранговым» на первом шаге, как с него можно будет снять всего двадцать очков? Я остановился и посмотрел на Вира. — Получается, пройденный этап становится неуязвимым для грабежа? Те, кто стал «Рядовыми» на двадцать пятом шаге, просто закрепляют результат, и с них больше ничего не получить?

Получена награда: Вера +1! Бонус за осознание.

— При условии воскрешения возле алтаря, пускай и с оплатой телом, это же становится непобедимой армией! Но что-то не верится мне в непобедимых, — я посмотрел на Вира. Тот кивнул. — Исходим из того, что это «Мировое Древо», и приведём аналогию с жёлудем. Ядро состоит из трёх слоёв, и скорлупа — физическая оболочка — тоже из трёх. Будучи созревшим и завершённым, он крайне прочен. Что же за бойня начинается, когда сходятся такие «созревшие», и как там вообще побеждают? Я мерил помещение шагами, пока взгляд не упал на тесак. Ладонь сама собой прилипла к лицу. Фейспалм. — На оружии же написаны проценты поглощения силы тела и души жертвы! Ха! Ответ всё это время был на виду. Жертвоприношение на алтаре пробивает все слои. Если в обычном бою мы лишь снимаем «стружку» с оболочки, то с помощью алтаря забираем всё подчистую!

Внимание! Вы самостоятельно, без помощи «Проповедника», осознали законы мира! Получена награда: Вера +1! Получена награда: Вера +2! Бонус за осознание.

— Всё! Больше не осталось тёмных пятен, — напарник стоял и довольно улыбался. — Да, на алтаре вырываются все вложения: как в тело, так и в душу, в процентах от ранга оружия. А также все навыки, пусть даже первой ступени, но заполненные... Одна беда — всё получает алтарь. И тот, кто его контролирует, сам распределяет добычу, — продолжил Вир. — И Мировое Древо спокойно смотрит на то, как вырезают своих? — уточнил я. — Нет, за своих оно накажет. Бей врага и становись сильнее, в том числе с помощью алтаря. Древу нужны чемпионы, способные противостоять внешней угрозе. А чем воюют его вассалы-боги, выясняя, чей мир круче — Древо не интересует, пока они не нарушают прямых запретов. Да и нет местным богам смысла резать свою «паству-донатов». Когда те умрут естественным способом, пятьдесят процентов получит бог-покровитель, а остальное поделят между Древом и пантеоном мира. Так что паства для них — ценный ресурс.

— Так что, друг, надо быть настолько сильным и неуловимым, чтобы не тебя потянули на алтарь, а ты их! Вир стоял явно довольный собой. Он даже начал скалиться и как-то по-особенному пританцовывать. — Согласен. Нам предстоит выжать из этой ситуации максимум. Сопли в сторону. Теперь играем по-крупному, — я перевёл взгляд на забаррикадированную дверь соседнего помещения. — Реально по-крупному.

Внимание! Параметр Разум +1! (2+1 Дар)

— Вир, есть формулы расчёта накопленной силы тела и души при этих условиях? — я выжидательно посмотрел на помощника. — Естественно. Для духовного тела: Т=О+Ш*Р*Х где: Ш — завершённые шаги; Р — ранг; О — текущее физическое воплощение; Х — множитель: для неразумных — 5, для разумных — 10, для разумных гигантов — 20, для разумных гигантов — 10 При пройденной эволюции формула расширяется за счёт данных каждого завершённого этапа.

— Возьмём для примера хобгоблина, — продолжил Вир, и на стене замелькали цифры. — Допустим, он не родился таким, а эволюционировал на двадцать пятом шаге ранга F и сейчас находится на восьмом шаге ранга E. Расчёт для тела (Т): Т=(2*10)+(7*20)+(25*10)=20+140+250=410 ОС

Для ядра (души): Д=О+(Ш-1)*Р*Х*Ш/2 С того же хобгоблина расчёт для души: Д=(2*10)+(7-1)*2*10*7/2+(25-1)*1*10*25/2=20+420+3000=3440 ОС

Я отошёл к стене и бессильно сполз по ней на пол. Цифры, вышкрябанные на штукатурке, били по мозгам. Одно дело — узнать информацию, и совсем другое — осознать её масштаб. Внешне два одинаковых существа могли нести в себе колоссально разную ценность. Хобгоблин, родившийся таким, и рядом не валялся с тем, кто прошёл эволюцию с первого этапа, — и это при условии минимального прорыва на двадцать пятом шаге! Единственная фора «природного» хобгоблина была в том, что его расовый потолок на ранг выше, чем у обычного гоблина. Я не выдержал. Поднялся и, подойдя к стене, принялся яростно высчитывать: сколько же нужно ОС, чтобы человек поднял свой ранг по максимальной шкале в сто пятьдесят шагов? Разумеется, себя я «резать» на алтаре не собираюсь, так что физическое воплощение в расчёт не беру. Только чистый прогресс.

Т=150*2*10=3000 ОС Д=149*20*75=223 500 ОС Т+Д=226 500

Я перевёл растерянный взгляд на Вира. — Ну а ты что хотел? — напарник развёл руками. — Древо потому и даёт возможность обдирать врагов на алтаре. Иначе при таких затратах в мирах никогда бы не рождались Абсолюты. А ему нужна реальная мощь. Только представь: ты бегаешь по этому городу и выбиваешь из скелетов по два ОС с каждого. Даже если валить по сотне в день... Сколько лет ты будешь на первый этап «набегивать»? — От трёх до шести лет. Без права на смерть и отдых, — ответил я на автомате. Глаза прояснились, спина невольно выпрямилась. — Ладно, хватит лясы точить. Информации — завались, нужно переварить. А что, как не дело, помогает устаканить мысли? Мне там нужно поднять два уровня «Малого Дара Разума»? Это пятьдесят ОС... — Я нервно хмыкнул. — Какая мелочь! Пятьдесят очков! А ведь это мы только развитие посчитали, а навыки? Из груди вырвался протяжный вой. — Сука... это вам не японская манга, где ногой дрыгнул — левел-ап, в туалете стряхнул — достижение! Ха-ха! Всё ещё нервно хихикая, я поплёлся к выходу из дома.

Глава 10

У забаррикадированного выхода я притормозил и аккуратно осмотрел улицу. По ней брёл одинокий скелет, следуя одной ему ведомой цели.

Накатила такая злость, что я решил не заманивать его в ловушку, а выйти на прямой контакт. Аккуратно перелез через баррикаду и, перехватив в правой руке кинжал, а в левой — ловчую сеть, выперся на дорогу.

Скелет ускорился, завидев цель. Ждём... ждём... Когда расстояние сократилось до пяти метров, я метнул сеть. Шаг вперёд — и резкая подсечка. Тварь рухнула, запутавшись в ячеях, которые намертво сковали его костлявые руки. Подшаг, удар в критическую точку за грудным гребнем... Кинжал с сухим хрустом вошёл в сочленение...

— Получай, ходячая «двушка»! Ха-ха!

— Получено два ОС, — прозвучал в голове тихий голос «Алисы».

Меня будто током прошибло. Я совсем забыл, что выставил голосовые оповещения, и знакомый тембр напомнил: где-то там всё ещё есть люди, которые мне дороги. Я здесь не просто так. Мне нужно действовать сейчас, чтобы позже у меня была команда и верное плечо рядом. Одиночки долго не живут, а если выражаться местными терминами — слишком редко воскрешаются.

Так что не фиг дурака включать. Работать нужно, но с умом.

Хватаю выпавшую «пустышку» и бегом назад. В темпе выкладываю лишние вещи в «Сумку новичка» и прячу её под грудой мусора. Теперь из груза у меня только сеть и доска для переходов между зданиями.

— Вир, работаешь обнаружением в том радиусе, где расход энергии в балансе с пополнением. Вдруг мана понадобится, а мы пустые. Работаем по мародёрке и фарму. Двигаемся от дома к дому и зачищаем всё подчистую.

— Принято. В таких условиях «просветить» стены получится метра на три, так что не слишком спеши, — отозвался повеселевший разведчик.

Я перекинул доску через ограду и перешёл на соседний участок. Постучал лезвием тесака по камню. Тишина.

Начался планомерный обход. Первый этаж, второй — ничего. А на третьем Вир подал голос:

— Слышь, старикашка, а монеты медные и серебряные нам нужны?

— Думаю, нужны. Как только об этой канители станет известно, нумизматы сраку на британский флаг порвут за иномирные монетки. Пусть мне они сейчас без надобности, но на замену пенсии когда-нибудь сгодятся. Как там говорится: «Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда»? Ха-ха!

Вир проявился у кучи неприметного мусора и делал вид, что пинает его своей «нематериальной» ногой.

— Кошель старый. Скоро окончательно рассыплется от времени.

Я расшвырял хлам и поднял потяжелевшую «калиту» — именно так в старину изображали кошели: тряпица на верёвочке. Мелочь, а приятно.

И снова я во дворе. Забрал доску и перенёс к следующему участку. Были бы ограды общими — вообще перепрыгивай не хочу, но колючие кустарники на разделительной полосе совсем не располагали к знакомству вплотную.

Стоя на доске между участками, я начал «шуметь». В этот раз отклик пришёл мгновенно. В здании затрещало, заскрипело — кто-то уже ломился не спеша на мой «обеденный перезвон». Наконец из дверного проёма вывалилось умертвие.

— Да уж. Почти девятьсот вас, свеженьких, тут бегает, — обратился я к бывшему жителю родной планеты. — Если нас всех в пятом кольце города высадили, то частыми гостями будете!

Я не спешил. Решил понаблюдать и осмыслить, насколько глубока деградация, раз сущность теперь не «сапиент» — разумный, а «сентиент» — неразумный.

Внешне это когда-то было девушкой. Судя по остаткам причёски с яркими прядями и дыркам от серёжек, которые стали отчётливо видны на подсохшем трупике, она была совсем молодой. Или молодилась. Кожа посерела, плоть подсохла, а новый мир подарил ей новый «маникюр». Когти сантиметра по два — не слишком длинные, но только для тех, кто не видел, как наши мелкие хищники разрывают добычу. Хорошие у неё когти. Шмотки почти чистые, только на штанинах следы выделений, а на шее болтается обрывок верёвочки.

— Ты уж прости, что отвлекаю тебя от столь важного занятия, как «позависать», но пора бы и упокоиться. Тем более что хабар, походу, на месте найду, — я усмехнулся «красавице».

Костюмчик портить не хотелось, так что сеть — моё всё. Метнул. Пока её руки путались в ячеях, шагнул вперёд и ударом ноги в голову отправил тварь на землю. Быстрый подскок: кинжал заходит в поясницу, между курткой и штанами, а тесак обрушивается на шею.

Эх, сеточку надо бы подремонтировать или новую сплести...

Касаюсь кинжала:

«Вы получили 5 ОС! (13/80)» — раздался голос Алисы.

А следом я подхватил выпавшую карту:

[Карта: Одноручный меч (1/5)]

Ранг: F

Тип: Навык

Описание: Обучает владению мечом.

Насыщение: 0/10 ОС.

В этот раз мародёрю прямо на месте — таскать тело в сумку нет никакого желания. Направился в дом, а заодно решил продолжить «точить лясы» с Виром.

— Вир, а Дары Мирового Древа... не слишком ли дёшево за три навыка: «Общеречь», «Проекция» и «Скан»? Всего десять ОС. Прямо как основы владения мечом. Не в убыток же себе оно их раздаёт?

— Ты прав, основа там — «Общеречь/Скрижаль», — отозвался напарник. — По сути, ты получаешь скрижали, а остальное — зародыши, которые работают и развиваются на твоей памяти и понимании. «Донатам»-то только проекцию дают, и всё — за два ОС.

Я обследовал комнату за комнатой, пока не наткнулся на помещение со следами пребывания и обрывком верёвки под потолком. Улов стандартный: сумка, фляга да меч — разумеется, всё начального уровня.

— Значит, «Скан» потому и не жрёт энергию, что на самом деле ничего не сканирует, а просто сверяется с моими знаниями и выдаёт быструю справку?

— Да, — лаконично подтвердил Вир.

— «Общеречь» работает через Скрижаль, это ясно. А «Проекция/Пневма» уже способна влиять на процессы... Ха! Я понял: описания и названия проекция снова выдернула из моей головы.

— Именно. И смена их ранга произойдёт не из-за функционала, а когда твои собственные знания достигнут нужного уровня. Вообще, то, что они у тебя значатся как Е-ранг, — уже редкость. Хотя старики на Призыве — ещё большая редкость, — монотонно проговорил спутник.

— Ха! Да мне с иными фанатиками лучше на «общеречи» изъясняться, а не на родном. А то он мне: «Игрок!», мол, играю по его понятиям. А я ему в ответ: «Фанатик!» — человек, который верит, что его душа в заложниках у бога. Или он: «Гражданский», а я ляпну: «Донат». И не в современном значении, а от латинского donatus — «пожертвованный». Или как средневековые «донаты» — миряне, посвятившие себя служению храму. Н-да, дома лучше помалкивать, а то не поймут...

— Ты прав. В вашем языке всё устаканится только через поколения, да и то не факт, — рассмеялся узник маски.

Монотонно обследую здание. Лишь разговор с Виром немного отвлекает от рутины. Двигаем дальше. Ещё дом-другой, и перейду на противоположную сторону улицы, чтобы двинуться обратно. Время уже клонится к вечеру.

Следующая точка обследовалась буднично. Видно, что это почти «нейтралка», которую грабят все кому не лень последние семьдесят лет. А вот финальный на этой стороне дом порадовал двумя скелетами первого шага. Схема уже отработана, хруст костей радует слух, а останки летят в сумку.

«Вы получили 2 ОС! (15/80)»

«Вы получили 2 ОС! (17/80)»

Стою посреди просторной комнаты на первом этаже. Ценного вроде бы ничего... Хотя нет, вот она — подранная карта города времён его расцвета. Выкладываю пазл на столешнице, пытаясь собрать воедино разорванную драгоценность. Многих кусков не хватает, будто съел кто-то. Да какое там «будто»? Реально съедено. Видать, крысы свили здесь гнездо и использовали бумагу как подстилку. Судя по бурым пятнам на обрывках и общему погрому, к грызунам наведались гости, предпочитающие компанию мёртвых.

— Хм. Не идеал, но вполне сгодится, — я аккуратно сложил куски в тряпицу, перевязал и забросил в сумку. — На крайняк кто-нибудь купит: или как информацию, или как реликт погибшей цивилизации.

Закончив дела, пересекаю улицу. Пора возвращаться к заначке и готовиться к ночлегу.

Первый дом не порадовал вообще. Это было первое здание, где обнаружились следы пожара. Лишь каменная кладка да сводчатые потолки защитили его от полного выгорания. На золе виднелись как старые отпечатки, так и свежие следы наших «интуристов». Возможно, это моя клиентка-зависальщица бродила, а может, и кто другой. Суть не менялась: ни я, ни Вир ничего не нашли. И никого тоже.

— Оружие и сумки с артефактами нежить сразу тащит к храму. Так что в подземных хранилищах там, поверь, полный аншлаг, — усмехнулся Вир. — А что костяки не утащили, то гоблоиды дотащат. Осталось только то, что очень хорошо спрятано.

— У нас ещё восемнадцать дней впереди. Жратва была бы куда полезней артефактов, — пробурчал я в ответ.

— Ха! Вон там, на западе, у реки стоит город. Раньше он был портовым и обслуживал столицу. Ты же не думал, что её построили на возвышенности, а товары через сотни километров на себе тащили? Так вот, как только прознают — да что там, наверняка уже прознали, — сразу побегут ловить людишек. Это же джекпот: и вещи магические, и «улучшители потомства», — Вир горько рассмеялся. — Ты ещё отбиваться задолбаешься.

— А что... гоблы вкусные, если их поджарить? — я посмотрел в офигевшее лицо проявившегося напарника. — Да шучу я. Просто жрать уже охота — сил нет.

Пока я мостил переход к следующей точке, в голове слышалось приглушённое хихиканье:

— Сцука старая... а я ведь чуть не повёлся! «А гоблы вкусные?» Ха-ха!

На шум вышел скелетик второго шага, но «танцевал» он недолго. Короткий выпад, и кости "второго шага" рассыпались так же легко, как и первого. Для кинжала разницы в цифрах пока не существовало.

«Вы получили 5 ОС! (22/80)»

Укладывая кости в сумку, я продолжил рассуждать:

— Слышь, хохотун! Я вот думаю: ну станут параметры... — я на секунду задумался, — ну, заоблачными, скажем, под сорок-пятьдесят. И что это реально изменит? Вот бежит человек стометровку за десять секунд. Стали параметры в пять раз выше — и что, пробежит за две секунды? Да ни в жизнь! Сопротивление воздуха никто не отменял, да и сцепление с поверхностью тоже. Станет неуловим для глаза? Так глаз всего двадцать четыре кадра в секунду различает. Это в кино всё красиво, а в жизни автомат всё равно зарулит.

— Ты и прав, и не прав, — Вир стал серьёзным. — Есть параметр «Аура». Он создаёт некое подобие энергетической оболочки вплотную к телу и помогает преодолевать сопротивление среды. Этот параметр врождённый для эльфов. Они не сами по себе быстрее всех остальных — их такими делает Аура.

— Ага, раскинул такую «ауру высшего порядка», и все вокруг от ужаса ссаться начали да поклоны бить! Ибо я эвольвер второго этапа! — я хохотнул от души. — У них сразу подспудное желание покориться и служить! Служить! А ещё чтобы по воздуху на одной мысли взлетал и пёр со скоростью звука... И файерболы туды-сюды швырял!

— Какой «по воздуху»? Какие файерболы? — в голосе Вира послышалось искреннее удивление. — Да, есть они, при желании... Но затратишь сотню маны, из которой лишь десять пойдёт в дело, а остальное — на спецэффект. И какое ещё подавление аурой? Это особенность, ею не управляют сознательно. Она просто есть и работает незаметно, помогая «продавливать» окружающий мир и позволяя воспользоваться новыми возможностями тела.

— Да это я так... вспомнил некоторые фильмы из моего мира, — я обернулся на него.

— Как вернёмся — покажешь? Мне стало любопытно, — выдал узник маски.

— А летать... Ну, есть боевые формы с крыльями, но даже они не дают сверхзвуковой полёт. Я бы даже сказал: это короткое парение или, в основном, прыжковое перемещение, — всё бубнил Вир, продолжая наш спор о физике.

Обследование очередного дома снова ничего не дало. Лишь во дворе Вир указал на плиту, под которой в нычке обнаружились золотые монеты. Вес их в сумке уменьшается, но всё равно — тяжёлая, зараза!

А вот следующий двор встретил «аншлагом». Тяжёлые ворота были закрыты, а на шум из здания повалили скелеты. Сижу, «сканю» представителей неживой тусовки: два — второго шага, остальные — единички. Сетей на всех не хватит. «Старшаков» желательно бить кинжалом, чтобы получить на одно ОС больше, но стоит мне поставить доску для перехода, как они своими «граблями» сбивают её в кустарник. А здесь, на минуточку, двадцать ОС! И как-то взять их надо.

Решаю пойти другим путём. Взбираюсь на чердак и перебираюсь по крышам. Давненько я так не рисковал высотой. Сердце ёкнуло, когда под ногой хрустнула старая черепица. Мне пока их наверху не надо. Но ничего, перебрался и аккуратно исследую чердачное пространство.

— Здесь будет чем поживиться, — отозвался Вир. — Походу, через ограду гоблины перелезали, а когда припёрло бежать, со своим ростом не смогли быстро выскочить. А поскольку сюда костяки «старшие» не заходили, так и не утянули ничего в храм.

— Значит, работаем. Сейчас проверим выходы на чердак. Заблокируем всё, кроме одного, и пускай лезут по одному. Ручки понадрублю, а там и добью.

Всё было готово. Второй выход заблокирован, лестница втянута наверх. Я караулил у люка, периодически создавая шум. Чердак наполнился сухим костяным перестуком. Я работал молча, как мясник на бойне.

Штурм начал более шустрый «старшак», но его успехов хватило лишь на то, чтобы высунуться по плечи и тут же лишиться обеих рук.

— В очередь, сукины дети, в очередь! — пробормотал я.

Ошмётки барахтались внизу, пока работал мой «конвейер». Один за другим скелеты лезли в ловушку, пока последний не остался без конечностей. Я спустился вниз и методично, кинжалом, добил подранков.

«Вы получили 20 ОС! (42/80)»

Пока я собирал кости и карты-пустышки, Вир проявил неожиданную заботу:

— Выглядишь уставшим. Может, на сегодня всё? До завтра — отдыхать?

— Сколько отсюда до портового городка? — я вытер пот со лба. — Сколько нам ждать навалу желающих поиграть в догонялки с людишками? Думаешь, они не знают, что послезавтра в полдень прилетит новая партия? Так что нужно «добить» Малый Дар Разума и выучить «Внушение». Чую жопой, пригодится эта фича против живых.

— Думаю, первые отряды уже вчера начали прибывать и охотиться, — подал голос Вир.

— Вот именно. Так что, пока не поздно, необходимо закончить дела. Всё равно ещё пару домов до точки осталось.

Хабар, честно говоря, не слишком порадовал. Всего пара начальных сумок, какая-то старая картина, завёрнутая в тряпьё, пара книг да метровая статуэтка. Жратва давно сгнила и стала непригодна. Пора двигать дальше. Но и следующие дома ничем не порадовали: ни нычек, ни полезных вещей. Хорошо «зеленожопые» схроны вынюхивать умеют, ничего не скажешь...

И вот я сижу под стеной последнего дома перед стартовой точкой. Передо мной мощёная улица, но то самое чутьё, что и раньше не позволяло лишний раз на неё высовываться, прямо взбунтовалось и не пускало дальше. Я расслабился и решил переждать: посижу, подожду, пока стемнеет, чтобы вернуться на точку в сумерках. Бежать при свете дня не было никакого желания.

— Послушай, а зачем ты так упорно собираешь костяки? — поинтересовался Вир. — Сложить из них зиккурат и дождаться создания костяного ужаса — так это верная смерть. А по новой они уже вряд ли поднимутся.

— Графит и алмазы... — я посмотрел на его призрачный силуэт. — Для сверхтемпературных тиглей нужен графит, а алмазы — для резки, шлифовки и прочего инструмента. М-насыщенные материалы, я смотрю, так просто не обработать, а значит, понадобятся новые инструменты. Любое производство начинается с оснастки. Так что надо проверить.

— У вас умеют такое делать? И ты можешь? — в голосе напарника прорезалось искреннее удивление.

— Да не в том вопрос. Сколько заплатят за то, чтобы первыми получить лабораторный материал? Посмотрим. Во-первых, что я вообще смогу поднять через семнадцать дней?

Наконец сгустились сумерки. Аккуратно пригибаясь, я перебрался в дом с нычками. Выгрузил весь хлам, не являющийся жизненно важным, в свою первую сумку и начал подниматься на чердак. Пора готовиться ко сну. Вымотался прилично, так что план простой: поесть и поднять навык до второго уровня.

Забаррикадировав лаз на крышу, я начал вечерний моцион. Разделся и, смачивая тряпку, тщательно протёр всё тело. Жаль, нигде не нашёл глины — она отлично заменяет мыло и впитывает запахи. Ужин проходил размеренно: отломить хлеба, надкусить вяленого мяса и медленно пережёвывать, запивая водой. Всё-таки неудобно, когда рот «дырявый» в плане зубов.

Закончив с едой, я запустил улучшение «Малого Дара Разума» до второго уровня. Глаза, уши и горло тут же начало припекать. Чтобы отвлечься от боли, я решил завязать разговор:

— Вир, может, расскажешь о гоблинах подробнее? Или о ком другом? Заодно и «Скан» информацией пополню.

— Не хочу о гоблинах, — вздохнул напарник. — Давай лучше о зверолюдях.

— Давай. Сейчас вызову проекцию на стену и пройдёмся в сравнении.

— Итак, зверолюди из нашей фракции Доминион — схожи с нами по морфологическим признакам, физиологии и единой экологической нише, — прочистил горло «лектор». — Вид у них — Зверолюд, в то время как мы — Люд. То есть они имеют явные признаки животных. Если у нас отличия — это цвет кожи, волос или рост, то у них всё кардинальнее: типы делятся по зверям. — Это у меня «Солярный тип», а так могло бы написать и «Индоевропеец», указывая на расу, а не на признак, — вставил я свой комментарий. — Верно. Зверолюди тоже разумны, а вот их иерархия определяется рангом: Омега (F), Гамма (E), Бета (D) и Альфа (C). По мере эволюции внешних метаморфоз почти не происходит, лишь увеличиваются рост и вес, да чуть меняется звериная часть. Это что касается статуса. Вир сделал паузу, и на проекции сменились таблицы. — А вот без статуса... Параметр «Инстинкты» у них поголовно с рождения присутствует как интуиция у людей. Также они обладают особенностью «Плодовитость», позволяющей приносить по два, четыре или даже шесть щенков за раз. Вынашивают семь месяцев. Взрослеют рано — в семь-восемь лет, в то время как люди — в четырнадцать-шестнадцать. Причём взрослость теперь определяется моментом посвящения-насыщения. Менопауза у самок наступает в двадцать четыре года, независимо от эволюций и увеличения жизни, — просто по исчерпании овуляционного резерва. Я приподнял бровь: — Вир, а у тебя какой мир по уровню научно-технического развития был? Или это Скрижали так перевели? — Да какая разница? Главное — ты понял, — отмахнулся он. — Обладают «дефектом деградации», находятся на втором месте по силе наследования. Любой плод от союза с ними будет зверолюдом. Ну, кроме гоблинов — те в плане порчи крови на первом месте. И как и все в доминионе не могут быть рождены выше D-ранга.

— Что за деградация? — поинтересовался я. — У двоих родителей E-ранга вероятность появления в потомстве их же ранга — где-то один-два процента. При условии, что самка за жизнь произведёт шестьдесят-семьдесят щенков, — Вир назидательно приподнял палец, — то, может, один и сохранит статус предков. Остальные же спустятся на ранг ниже. Кстати, эта проблема актуальна и для первообезьян, и для гоблинов, и для аквалониан. Вир сделал паузу, давая мне переварить информацию. — По этой причине они обожают рабов-людей: потомство наследует ранг людского родителя. Именно поэтому они инстинктивно тянутся к людям в мирных зонах и городах. Могут и к эльфам полезть, но у тех фригидность зашкаливает. Хотя на безлюдье, как говорится, и эльф раком... Ха-ха! — Н-да уж, — я поёжился. — Лучше бы в моём мире о них не слышали, а то такое начнётся...

[Внимание! Параметр Разум +1!] [Внимание! Малый дар Разума улучшен: 2/5!]

Приятное тепло от повышения характеристик наконец усыпило жжение в глазах. Под этот аккомпанемент системных сообщений я и уснул.

Глава 11 3-й День

3-й День

***

СОН

Чёрный ворон кружил над Дрезденом.

Город беспокоился и бурлил. Один из кварталов превратился в настоящий зверинец. Квадроберы со всей Германии и Франции сбежались сюда, как стая кобелей на запах сучки в течке. И поток прибывающих не стихал.

На улицах гавкали, мычали, мяукали и кукарекали. Люди в костюмах животных бегали на четвереньках. Все зелёные зоны буквально поплыли от выгула этих «питомцев». Земля настолько промокла от нечистот, что в неё было опасно ступать. Засранные подъезды, загаженные дворы... Власти лишь разводили руками. Никто не решался прекратить это безобразие, боясь прослыть угнетателем гендеров. Страх потерять электорат на следующих выборах перевешивал всё.

Причиной столь масштабного бедствия стал Игрок Йоганн. Он принёс из задания в ином мире двух рабов-зверолюдей типа гноллов. Новость об их появлении так взбудоражила «свободное общество», что Йоганн, потирая ручки, решил реализовать похоть толпы. Которая, как и в библейской истории, требовала выдать гостей «для утех». Но здесь история пошла по иному пути: гости стали доступны всем желающим.

В худших традициях порноиндустрии выстроилась очередь из дегенератов, идущих «к станку» с самкой гнолла. Айфон? Да что такое айфон, если можно похвастаться тем, что имел зверолюдку, да ещё и сфоткаться в процессе!

Но ещё больший ажиотаж вызывал самец. Возможно, из-за того, что очередь там двигалась не так споро. Женщины участвовали в аукционах за право случки — желание заиметь необычное потомство преобладало над разумом. Йоганн даже нанял нескольких Игроков с целительскими навыками, чтобы постоянно восстанавливать здоровье своего «имущества».

Особое внимание кружащего над этим безобразием ворона привлёк детина двухметрового роста в платьице феи, сжимающий плакат: «Пушистик, я тоже хочу от тебя щенков!». Глядя на эту образину, ворон взъерошил перья и отчётливо прокаркал:

— Та ну на хуй! Живым не даваться!

Безумие продолжалось, пока иные Игроки, воодушевлённые примером Йоганна, не начали таскать иномирцев в промышленных масштабах. Но Йоганн не расстраивался: заработанных средств ему хватило, чтобы создать самую сильную гильдию в Германии и одну из крупнейших в мире.

Однако спустя семь месяцев после начала «пушистого бума» Европу захлестнула новая напасть. Роддома накрыло цунами меховых комков. Счастливые мамочки-квадроберы приносили по четыре-шесть щенков за раз, причём те рождались на ранг выше своих отцов. Плодовитость зверолюдов в сочетании с человеческой генетикой сработала с ужасающей силой.

Я проснулся под утро, тяжело дыша, и неосознанно выдохнул в темноту:

— Та ну на хуй... Живым не даваться!

****

Вир склонился ко мне и приложил палец к губам:

— Потом расскажешь. Мне даже интересно, что такого тебе приснилось, раз даже «Фанатика» перекосило от ужаса. Нас же Древо меняет, подтягивая психическую устойчивость... А сейчас дуй на второй этаж. Там поднялись умертвия — те самые свежие трупы, что ты оставил связанными. Иди, а то скоро верёвки порвут.

Я в темпе спустился на этаж ниже. Разобрав баррикаду, по новой упокоил обоих.

«Вы получили 10 ОС! (32/80)»

Сунув не глядя выпавшие карты в сумку, я пошёл наверх. Пора довести «Малый Дар Разума» до третьего уровня и изучить, наконец, «Внушение». Пока лучи солнца только-только зажигаются над горизонтом и город ещё спокоен.

[Желаете улучшить параметр «Малый Дар Разума» до 3/5?]

[Да / Нет]

Да.

Жжение в голове нарастало, но выражение лица Вира было таким, что я понял: лучше рассказывать. К тому же от этого становилось немного легче. Я в подробностях вспоминал свой сон, а напарник всё сильнее хмурился.

— Э-э... а кто такие «квадроберы»? — перебил он. — Это вид зверолюдей, что обитают среди вас, что ли?

— Пу-пу-пу... это люди, которые думают, что они не люди. Ой, всё! Прилетим домой — я тебе лучше видео поставлю, сам посмотришь, — отмахнулся я. — Пу-пу-пу...

Когда я дошёл до истории с детиной в платьице и словами ворона, Вира окончательно перекосило. Он не знал, что делать: плакать или смеяться. Но на финале, после рассказа о «цунами пушистых комков», он и вовсе погрустнел.

— Это тебе интуиция через воображение пендаля выдаёт, — серьёзно произнёс он. — Поверь, это ни разу не смешной сон.

На этих словах улучшение завершилось. Жжение утихло, сменившись кристальной ясностью мыслей. Я полез в сумку за картой.

[Внушение (1/5)]

Ранг: Е

Статус: Навык

Требования: Малый Дар Разума 3/5

Свойства: Позволяет подтолкнуть цель к нужному вам действию.

Заполнение: 100/100 ОС.

— Только учти: это навык, а не пассивная особенность, — Вир внимательно следил за моими действиями. — Так что готовься принимать знания. Удачи.

В сознание вливались знания об управлении потоками Пси-энергии и её влиянии на чужой разум. Перед глазами, сменяя друг друга, проносились десятки теоретических выкладок и практических сценок. Наконец меня отпустило.

Очнувшись, я осознал: теперь я способен влиять на волю других. Пусть пока мягко, исподволь, но это стоило многого. Мне больше не нужны самоубийственные прыжки с крыш или открытые нападения. Достаточно заставить врага где-то остановиться, где-то отвернуться, засомневаться или, наоборот, решиться войти туда, где его ждёт петля.

Это было невероятно. Мой первый навык, с помощью которого я по-настоящему ощутил магию. Вир не в счёт — он всегда действовал сам, оставляя меня лишь сторонним наблюдателем. Теперь же сила принадлежала мне.

Выполнив утренний моцион с перекусом и умыванием, я провёл ревизию вещей. Оставил всё лишнее в сумке-тайнике, а сам решил пробраться к краю улицы, откуда вчера повеяло беспокойством. Сегодня ещё можно было спокойно оглядеться, а вот завтра, с новой волной призыва, однозначно начнётся «жара».

Предстоял долгий и муторный путь. Я не рискнул ни выходить на открытое пространство, ни лезть на крыши, так что старая добрая подруга — доска — стала моей постоянной спутницей. Я бережно опускал доску, стараясь, чтобы дерево не скрипнуло по щербатому камню. В этот раз я проникал на территории домов без лишнего звяканья железом. Не пытался выманивать нежить: за разведку теперь отвечал Вир.

Вокруг стояла мёртвая тишина, столь присущая покинутым поселениям. Лишённые жизни дома, пустые улицы и полное уныние. Я осторожно пробирался по-над стенами, а Вир проверял комнаты. Тревожное предчувствие не отпускало ни на миг.

За два дома до цели во дворе я заметил натоптанные на пыли свежие следы. Здесь кто-то был, и это были следы живых, а не мёртвых. По сравнению с моей ногой отпечаток выглядел детским или, скорее, подростковым. Подошва без протектора — возможно, сандалии или что-то подобное.

Любопытство взыграло: я, возможно, впервые в жизни увижу существо из наших легенд и фантастических фильмов.

Я лихорадочно шарил глазами по округе, но безрезультатно. Ну что ж, последний дом, встречай гостя.

Проник на территорию и аккуратно взобрался на крышу, которая в этот раз оказалась плоской. Пополз к краю, стараясь не высовываться: снизу уже доносились звуки быта и говор на незнакомом, чуть писклявом языке. Я долго выискивал в ограждении хоть намёк на щель или дыру, пока мои старания наконец не увенчались успехом.

На широкой огороженной площадке перед добротным домом был разбит лагерь. Мой взгляд упал на существо, что сидело ко мне спиной и мерно водило точильным камнем по лезвию большого ножа — или, возможно, для него это был целый меч. За грязным балахоном невозможно было разглядеть подробности. На участке стояли палатки, но оттуда ещё никто не выходил. Рассвет только вступал в силу. Вероятно, и я бы ещё спал, если бы не тот недобрый сон. Бодрствующий, скорее всего, нёс стражу, поскольку сидел лицом к воротам.

Я решил понаблюдать за лагерем, но просто лежать было непривычно, да ещё и доступные очки параметров буквально мозолили глаз.

[Повысить параметр «Разум»?]

[Да / Нет]

Да.

Пока я прочувствовал все прелести усиления, лагерь понемногу просыпался.

— Вир, а почему они не расположились в самом доме? — шёпотом спросил я. — Пустых домов куча, защищать их легче, да и крыша над головой.

— Да кто же ублюдков безродных пустит в один дом к господам? — хмыкнул напарник. — Внутри засел кто-то из властных. А «властным» у гоблинов считается даже десятник над своим десятком, если рядом нет кого-то почище. Жадные, трусливые и подлые создания... А во дворе эти сидят так, чтобы и охранять, и господ не беспокоить.

Как только завершилось усиление, я сразу запустил процесс по новой. [Повысить параметр «Разум»?] [Да / Нет] Да. На этот раз боль ударила по нервам куда сильнее. — Больше пока не повышай, — предостерёг Вир. — Сделай перерыв на шесть-восемь часов, дай мозгам привыкнуть и усвоить изменения. [Разум повышен до 4!] В это время из палатки показался первый «житель». Ну что скажешь — недаром нас отнесли к одной фракции. Уши чуть острее и мясистее наших, носы крючком, а рост... ну, вылитый китаец или кореец. Из-под губ едва заметно торчат небольшие клыки. В остальном — человек, только мелкий и зеленоватый. Хотя вон и серенький вылез... а может, просто грязный сверх меры. Они справляли нужду, перекрикивались и вообще вели себя как обычные живые существа в коллективе. А вот этот, что вылез последним... Ему бы пейсы подклеить, очки надеть да шапочку — и если на цвет кожи не смотреть, ну вылитый Моисей Абрамович, хитрейший человек из моей прошлой жизни.

Ничего сверхинтересного не происходило, и я продолжал лежать, изредка подрёмывая. Следующее событие случилось ближе к полудню: из дома вывалился детина, по комплекции и внешности куда более схожий с человеком, чем его сородичи. Применяю «Скан»: [Хобгоблин. Шаг 6. Ранг: Е. Титул: Ратник] А вот и важная птица соизволила продрать глаза. Хоб вышел на крыльцо и принялся орать на собравшуюся внизу толпу. Удобный случай их инвентаризировать. Пока он распинается, считаем... Так: восемнадцать, девятнадцать... двадцать два. И это только те, кто снаружи. Сколько же их внутри? Следом из дома вышли женщины в... скажем так, без оного неглиже. И побрели справлять нужду прямо неподалёку от входа. Да вашу ж мать... Кто их вообще призывал? Пять штук насчитал. Бросил «Скан», и результат оказался однозначным: это провалившиеся, но выжившие игроки. Их понизили в титуле до «Ратников». Хи-хи. Сделав свои дела, эта пятёрка доблестных воительниц отправилась обратно в помещение — выполнять интернациональный долг. Встречая грудью маслянистые взгляды гоблинов, делегация пошла устанавливать контакты. Итого: имеем ещё пять баб и парочку более «сытых» гоблов, выглядывавших из-за двери. [Повысить параметр «Разум»?] [Да / Нет] Да.

Время тянулось неумолимо. По всей видимости, они собирались стоять здесь лагерем и ждать следующей волны. И тут я хлопнул себя по лбу: ха, так если они взяли тех девчат раньше и допросили, то точно знают время призыва! Оттого и на расслабоне. Ну что ж, и я расслаблюсь. К закату даже смог слегка покемарить. Лагерь засыпал. — Вир, там «Маска Безликого Убийцы» ранга Е была в трофеях. Как думаешь: воспользоваться или пусть сопряжение меня в красный красит, метку убийцы вешает? — Используй, — отозвался напарник. — Иначе завтра до самого вечера будешь целью номер один для всех. — А Древо как отреагировать может? Да и ты ведь тоже маска... — А ты что, собрался целый город своих мирных резать? Нет. Так что действуй. У нас будет слияние, так что если наденешь её — я временно смогу только видеть и слышать но не иследовать. Я достал трофей и провёл привязку маски к себе. Надену, когда станет совсем жарко, а пока лучше побуду с дополнительными глазами Вира. Когда лагерь окончательно уснул, я дождался пересменки часовых. Как только они уселись на пост, начал аккуратно применять «Внушение». Транслировал им простое желание: опереться спиной о стену, прислонить голову к прохладному камню... Мол, ничего страшного не случится. Никто не заснёт, наказания не будет, просто минутка отдыха. Какое-то время страх перед командиром боролся с жаждой покоя, но в итоге «Внушение» перевесило. Сон окончательно сморил стражу.

Неспешно и аккуратно, выверенно ставя ноги, я спустился во двор. Ночная тишина была звенящей: любой шорох разносился как набат. В такой тиши даже самый чуткий сон улавливает резкий шум и мгновенно пробуждает спящего. Подойдя к ограде дома с гоблоидами, я принялся навевать то одному, то другому желание поворчать во сне или громко всхрапнуть. При этом не выпускал из внимания дозорных. Если наши культуры схожи, то их роль — затыкать храпунов, чтобы те не мешали остальным. Над лагерем поплыли робкие похрапывания и бормотание. Вот теперь пора. Я бесшумно перемахнул через ограду и скользнул к дозору, который сладко спал вместе со всеми. На левой руке — кусок ветоши, в правой — кинжал. Зажимаю рот первому зелёненькому и одновременно бью в район печени, а затем, резко вытянув лезвие, бью в сердце. Почему сначала в печень? Так ночь вокруг и толпа. Случайно попаду в ребро — начнётся возня, поднимется тревога. А удар в печень парализует мгновенно. Тут же переход ко второму и повтор. Лагерь тем временем продолжал похрапывать и ворчать, надежно замыливая звуки моих шагов.

Редакторская правка: «Вы получили 5 ОС! (7/80)» «Вы получили 5 ОС! (12/80)» Подойти к низенькому подобию палатки, а через пару секунд уже направляться к следующей, оставляя за спиной сладковатый запах крови. Только голос Алисы в моей голове, как метроном, отсчитывал жизни. «Вы получили 5 ОС! (17/80)» Дзынь! «Вы получили 5 ОС! (82/80)» [Шаг завершён! Шаг 5!] [Дополнительно: Вам доступно 2 очка параметров (4)] Я замер над трупом последнего рядового этого отряда. «Вы получили 5 ОС! (32/100)» Стою у запертой, сделанной из хлама двери дома. За спиной мёртвым сном спят двадцать два гоблина — совсем недавно разумных существ F-ранга, не имевших даже титула «доната». Но отсутствие статуса не уберегло их от того, чтобы стать «донатом» лично для меня — на сто десять ОС. А впереди — дом и его временные жильцы.

В мышцах разливалась горячая кровь, усталость отсутствовала, а зрение в ночной тьме стало ещё чётче. Хотелось выбить дверь и ворваться внутрь. Но это была ловушка. Переизбыток адреналина вызвал эйфорию, как у обдолбанных нариков. Вдох-выдох. Вдох-выдох. — Двое стражей, донанты четвёртого уровня, дремлют на тряпках прямо у двери. Остальные ещё частично «бодрствуют» в дальней комнате, — прошептал в голове голос Вира. Я нашёл щель в преграде и выцепил взглядом размытый контур одного из «приближённых» начальства. Нужно заставить его открыть дверь. Хотя нет, заставлять его отпирать замок мы не будем... Я влил в его голову нестерпимое желание посрать от души, а вдобавок — панический страх получить по шее от спящего босса за провонявшее помещение. Жертва начала ворочаться и беспокоиться. Я сделал несколько шагов в сторону и затаился за грудой хлама. Шорохи внутри нарастали. Какой-то голос что-то пропищал, моя цель пискнула в ответ, лихорадочно отпирая запоры. Дверь скрипнула, и тень метнулась к импровизированному сортиру. Дзынь! Голос в голове отмерил очередную завершённую жизнь. «Вы получили 20 ОС! (52/100)»

Шаг в открытую дверь и короткий импульс в голову дремлющего стража: это возвращается напарник, можно дремать дальше. «Вы получили 20 ОС! (72/100)» Шкала почти заполнена. Желательно бы улучшить какой-то навык или особенность. Или хотя бы влить очки в карты. Но улучшать что-то прямо в бою — надо быть дураком, а нормальных карт на навыки больше нет. «Меч» и так изучен. «Малый Дар Мудрости» — ещё слишком рано, ляжет мёртвым грузом. Английский и немецкий языки? И чем они мне помогут против стали под рёбра? «Последнее касание», позволяющее забирать крохи ОС голыми руками при убийстве... Ну, если дойдёт до того, что я буду драться голышом — считай, всё, конец. Прогнав в памяти набор карт, я решил: лучше завершить шаг, чем вкидывать ресурс во всякий хлам. Со двора я собрал какой-то мусор вроде «Барда», «Азартных игр» и «Разделки туш» — короче, бытовые знания и пустышки. Плохо их учили, очень плохо. Никаких приличных навыков владения оружием.

Глава 12

— Ратник-хобгоблин бодрствует, и одна из пленных... кхм... — Вир замялся.

— Что «кхм»? Так и скажи: погода жаркая, потеет его «зелёное великолепие», вот ему и оказывают услуги по чистке труднодоступных мест, — я почувствовал, как Вир хмыкнул. — У наших баб это сейчас излюбленная забава: слетать в жаркие страны к арабам, проявить заботу об их здоровье. Ведь как бедолага сам дотянется, чтобы всё вылизать? Вот инстинкты и берут своё: летят, окрылённые желанием помочь страждущим отмыть от пота подрезанные уды. Ну или накормить «булочками» — туго ведь там с хлебобулочной промышленностью... А ещё у них проблемы со стикерами на бананы, вот наши и подрабатывают на клейке.

— Я половину не понял. Ты говорил иносказательно? — уточнил Вир.

— Ага... Именно так, хи-хи.

Переть в штыковую желания не было. Если этот хоб развит так же, как кузнецы в нашем мире лет двести назад, то силы у него хоть отбавляй. Это тебе не задохлики-гоблы. Тут «бо-бо» прилетит — мало не покажется.

Я достал из сумки свою верную сеть (давно пора починить!) и выстелил ею пол тёмного прохода. Тщательно расправил складки, чтобы они выступали над досками и надёжно цеплялись за ноги. Сразу за сетью натянул верёвку на уровне голени — на случай, если сеть проскочит. Кинжал за спину, ещё одна верёвка в руках. Мелькнула мысль взять меч, но тут же пропала при взгляде на тесный коридор. Тут может выйти «замах на рубль, а удар на копейку» — стены не дадут размахнуться.

Я сосредоточился и начал навеивать «зелёному кайфовальщику» звуки тихих шагов и пренебрежительный шёпот за дверью. Мол, подчинённые его обсуждают... А мозг сам всё остальное додумает.

Раздражение в его голове нарастало, и вот в коридор влетает разъярённое тело. Хоб несётся сломя голову туда, где лежит труп его стража. Ноги мгновенно увязают в путах, и туша летит на пол. Я бросаюсь сверху. Один, два, три... Только системное оповещение заставляет остановиться мою «адскую швейную машинку».

«Вы получили 60 ОС! (132/100)»

[Шаг завершён! Шаг 6!]

[Дополнительно: Вам доступно 2 очка параметров (6)]

Я тяжело сглотнул и подхватил выпавшую карту: [Навык: Двуручный меч (F) 1/5].

Успокаивая дыхание, я достал из сумки трофей и активировал привязку.

Маска Безликого Убийцы

Ранг: E

Статус: Артефакт

Свойства:

Скрывает лицо и всю информацию о пользователе.

Меняет имя в соответствии с маской.

Разрыв связи: временно отключает пользователя от Алтарей, лишая права на воскрешение.

Масштабируемость (1/7): объединение с идентичными предметами для улучшения.

Описание: «Правила одни для всех, но слабые всё равно умрут. Так почему бы им не послужить ступенькой для твоего возвышения?»

Владелец: Тролль.

Зеленая невзрачная маска из потрескавшейся на вид кожи легла в руку. Я приложил её к лицу и по телу прошла дрож. Возникло ощущение внутри разорванной нити или связи. Возникло ощущение пустоты вокруг.

Так вот как ощущается отключение от всевидящих глаз.

Я шагнул в освещённую масляными керамическими светильниками комнату. На полу сидела девица африканской внешности, довольно плотных телесных масс. Такая ночью перевернётся — и прощай, жизнь! Ха-ха.

— Страна? Из какой страны? — спросил я.

— Штаты. Я представитель...

«Вы получили 10 ОС! (42/120)»

Чего она там представляла и в каком месте, я так и не узнал — да и неинтересно было. Зачем? Десять ОС на дороге валяются, вот я и подобрал.

Сделал несколько шагов в соседнюю комнату без окон. На полу, на кучах всякого барахла, жались ещё четыре узницы.

— Страна? Из какой ты страны? А ты? — задавал я вопросы в темпе.

Их как прорвало. Видимо, начало доходить, что я из землян, и начался бессвязный словесный тарахтёж.

— Страна? — переспросил я ближайшую.

Когда та принялась лепетать о том, что я должен им помочь спастись, выбраться, вернуться... Хрясь!

«Вы получили 10 ОС! (52/120)»

— Страна? — я перевёл взгляд на следующую.

— Франция... — заикаясь, выдавила та.

Взгляд на третью.

— Германия...

— Япония...

Три удара — и тишина. Только голос в голове, как метроном:

«Вы получили 10 ОС! (62/120)»

«Вы получили 10 ОС! (72/120)»

«Вы получили 10 ОС! (82/120)»

Я стащил «Маску Убийцы» и замер.

— Тяжело на душе? Не расстраивайся, они не способны были бы... — начал Вир.

— Нет, Вир. Нет, — перебил я, и меня внезапно прорвало. — Наоборот, я прислушиваюсь к новым ощущениям. Ещё когда того Майка прирезал — кайфанул морально. И здесь нет никаких угрызений. Мой народ за две тысячи лет в летописи попал в качестве захватчика рабов всего дважды. Два раза! В шестом веке предки пиздили византийцев за их скотское отношение. Перегнули тогда ромеи, приравняв нас к скоту, и поплатились — все Балканы потеряли. Смотрели, как наши воинов на колья сажали по границам да берегам рек, а мирняк в «рабство» гнали.

Я горько усмехнулся:

— Да только сами византы от такого рабства были в шоке. Писали потом: «Они не держат пленников в рабстве в течение неограниченного времени, как остальные народы, но, ограничивая им срок, предлагают выбор: желают ли они за выкуп вернуться домой или остаться там, где находятся, на положении свободных и друзей». Ха-ха! Свободных друзей! А второй случай — это когда в десятом-двенадцатом веках над нами сидели варяги-Рюриковичи и вели гражданскую войну. Били мы друг друга под чутким руководством «друзей». Но и это не в тему. Не шли мы за рабами к другим. Но делали рабами своих...

Вир вопросительно приподнял бровь, переваривая услышанное.

— А они после шестого века и византийских побоищ одумались немного, — мой голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Больше так массово не превращали в скот. Делали это потихоньку, планомерно, век за веком. Мужиков — на вёсла и в рудники подыхать, баб — в гаремы, детей — на кастрацию в прислужники, подростков — в войско «безупречных»... Сука-а-а-а!

Напряжение, копившееся внутри, наконец прорвалось.

— Романо-германцы, англосаксы и прочие накопили такой долг крови и мести, что их можно вырезать под корень и не всплакнуть. Даже эта япошка... В русско-японскую их агитплакаты так и брызгали ядом. У нас — насмешки, мол, дали пенделя. А у этих островных обезьян? На плакатах щуплый япошка русского воина в задницу ебёт! И думаешь, они плакатами ограничились, суки? С пленными вели себя по правилам? Такие оскорбления целого народа только большой кровью смываются.

Я тяжело выдохнул, чувствуя, как Вир молча слушает мою исповедь.

— А наши власти всё сглотнули. Замылили факты. Вроде и есть данные, но пока сам не копнёшь — не узнаешь ни про рабов, ни про евнухов. У них на Западе до сих пор слово «раб» и самоназвание нашего народа созвучны. Были рабы — servus, а стали рабы — slavs...

Тяжёлый вздох вырвался из моего горла. Пелена крови, застилавшая взгляд, постепенно растаяла. Я наконец успокоился.

— Нельзя забывать кривду, нельзя. А то тебя ограбили, а ты снова в дом пускаешь, ещё и лебезишь, друзьями называешь — зло надо помнить. И к народам относиться так, как они заслужили на самом деле. Так что буду резать здесь всех чужаков. Перед бывшими рабами в Штатах каются, лебезят, а в адрес моих предков я подобного ни разу не слышал. Где покаянная за Верден и сотни лет уничтожения наших детей? Где покаяние от Венеции, в которой Рива-дельи-Скьявони была громадным рынком живого товара? И так далее, и далее... И своих резать буду. Тех, кто забыл, какого они роду-племени. Не по расовым да национальным признакам и цвету кожи, а по принадлежности: свой ты или чужой. Иной, казалось бы, чужой крови вливается в семью, а иной и славянин настолько скудоумен и враг народу своему в услужении чужакам, что и непонятно, из каких ворот он вылез. Но точно не из тех, что и весь честный люд.

— Я, будучи в артефакте, наблюдал гибель своей семьи, народа и всей цивилизации... — начал Вир приглушённым голосом. — Но об этом — потом. Завтра прибудет новая тысяча. Ты что, будешь ходить и каждого спрашивать, чьих он будет?

— Буду. Хотя из той тысячи «наших» окажется всего человек тридцать, — ответил я на немой вопрос напарника. — Мы — это всего три процента населения мира. Если бы всех объединить — тринадцать процентов всей суши.

Под хмыканье Вира я собрал трофеи. Добыча оказалась знатной: четырнадцать комплектов новобранца (фляга, сумка, шмот, начальное оружие). С самого хобгоблина снял «Сумку мародёра» Е-ранга — она, в отличие от стартовых, уже позволяла переносить обычные, несистемные вещи. В придачу — кучка разных карт и копьё от «босса» этого импровизированного «данжа».

[Копьё]

Ранг: Е

Статус: Артефакт / Оружие

Особенности: Позволяет владельцу поглотить 50% силы тела и души жертвы.

У остальных гоблинов оружие и вещи артефактами не являлись. Зато у них было то, что мне жизненно необходимо на ближайшие дни — еда.

Я стал стаскивать тела во двор и укладывать их ровными рядами.

— Я бы тебе рекомендовал поспешить, — отозвался Вир. — У гоблинов врождённый дополнительный параметр «Мудрость», так что поднимутся они быстро. И ещё: у хобгоблина в грудине после смерти должен образоваться кристалл маны из его резервов. Вырежь его, разбей на шесть частей и вложи им и девкам в раны на груди. Так и они поднимутся.

— Сейчас сделаю.

Двор представлял собой картину «Тюлени на пляже», правда, без тюленей и самого пляжа. Действительно, вскрыв грудину Хоба, я нашёл довольно крупный кристалл маны. По совету напарника разделил его и вложил осколки в раны мертвецов.

Оставалось только ждать.

[Повысить параметр «Малый Дар Разума» до 4/5?]

[Затраты: 40 ОС]

[Остаток: 42/120 ОС]

Да.

— Вир, вот ты говоришь: у гоблинов врождённый параметр — Мудрость, у зверолюдей — Инстинкты, а людям ты назвал Интуицию, — я пытался отвлечься разговором, пока каналы Пси-энергии в голове горели огнём. — А почему тогда у меня изначально Интуиция была девять единиц? И сразу открыты Разум, Дух и Мудрость? Я посчитал, что это, как ты говорил, было заблокировано под «коконом». Но откуда такие цифры? — Не знаю, — честно признался напарник. — Я таких стариков на стартовом Посвящении раньше не встречал. Может, какая-то компенсация... Да и единички в остальных показателях могут об этом говорить. Что тебе писало в системке, когда ты подтвердил участие? — Ничего. Я в отрубе лежал после того, как мне отказали в выборе из-за старости. — Хм. Значит, согласие оформилось автоматически. Не знаю, как это объяснить. Но ты не расстраивайся. Считай, сэкономил триста единиц ОС только на параметрах, да и карты характеристик на дороге не валяются. Вообще, их либо выкупают у Алтаря за бешеные деньги, либо вырывают из жертвы — причём только врождённую можно выдрать. Даже карты Особенностей в бою добыть сложнее, чем карты Навыков.

-«Малый Дар Разума»повышен.

Звук системного уведомления отвлёк меня от увлекательного дела — я как раз методично перебивал кости рук и ног трупам с помощью увесистого брёвнышка. Примериться, поднять вертикально и — хрясь! Словно сваю забиваю. Когда они начнут вставать, кости попытаются срастись, но у меня будет время добить поднявшихся поодиночке. — А я забиваю... я сваю забиваю... До отметки, до отказа... Пусть не просто, пусть не сразу... — напевал я себе под нос старый мотив. Я замер над гоблином четвёртого шага с титулом «Донат». — Вир, возник вопрос. Откуда у него титул, если Алтарь недоступен? — Убил кого-то артефактным оружием и получил свои первые два ОС. Древо их тут же списало и выдало «Проекцию» вместе с титулом, — пояснил напарник. Я хмыкнул и перешёл к Хобгоблину-Ратнику. — А этот? Семьдесят лет как нет Алтаря, а титул «Ратника» на месте. Как так? — Будучи гоблином, потихоньку копил ОС и рос в характеристиках. Очки параметров распределялись автоматически. Как только показатели упёрлись в потолок, Сопряжение списало очередные десять ОС, открыло «Скан», «Общеречь» и выдало статус «Ратника». А потом, уже на двадцать пятом шаге, он прошёл эволюцию. И, судя по всему, совсем недавно. — И ты промолчал?! — в моём голосе прорезалась вселенская скорбь. — Ага. Чтобы ты попытался взять его живым и «законсервировать» до получения Алтаря? — фыркнул Вир. — Нет уж. Не в таких условиях. — Мой хомяк меня сейчас просто задушит... — застонал я, осознав, какой мешок с «плюшками» только что рассыпался прахом под моими ногами. — То, что ты зовёшь хомяком, по размеру больше на капибару смахивает, — раздался в голове издевательский смех.

Завершив все приготовления, я не рискнул более ничего улучшать — ни навыки, ни параметры. Решил провести ревизию: чем вообще вооружены и защищены местные жители? На двадцати двух обывателях было тряпьё, примитивные топорики да копья; даже щитов почти нет. Шмотки — хуже некуда. Ни дать ни взять — сброд. «Донаты» обмундированы чуть получше: кожаные броньки да кожаные же шапочки. Но такой же примитив, причём явно не по размеру. Что-то более-менее приличное можно было рассмотреть только на хобгоблине. — Под железный топот ног враг запляшет, дайте срок! Если снимешь шлем с меня — перегар сразит коня! — напевал я под нос, разглядывая примитивный железный колпак. Такой если и защитит, то лишь от слабого удара, да и то без гарантии. — Эй, убогий, танки на подходе! Эй, дорогу панцирной пехоте! — я взвесил в руках тяжёлую кольчугу. Бросил её в сумку. Как трофей, может, и сгодится, но не мне сейчас такое носить. Сперва бы здоровье реально поправить, а не только цифры в статусе. Да и мой стиль пока — «тише едешь, дальше будешь». Не время тарахтеть железом. Достал дубинку, обитую железными полосами: — Это, братец, шестопёр — валит с ног, что твой кагор! Моё подпевание прервали первые попытки мертвяков подняться. Ну, пора за дело. Нечего ждать, пока они кости срастят.

И пошла рутина: воткнуть кинжал, чтобы вытянуть законные пятьдесят процентов, и отрубить голову. И по новой. Хобгоблин поднялся умертвием четвёртого шага, остальные — первого. Сто шестьдесят пять ОС сами себя не соберут. ... «Вы получили 5 ОС! (122/120)» [Шаг завершён! Шаг 7!] [Дополнительно: Вам доступно 2 очка параметров (8)] ... «Вы получили 5 ОС! (127/140)» В густой темноте тащусь под грузом. Пускай сумка и скрадывает вес, но оружия, брони и жратвы с такой толпы набралось килограмм под четыреста. И пускай коэффициент один к пятидесяти, вместе с остальным шмотом на бегуна я уже не похож. Ковыляю к схрону. Нужно успеть пожрать и поспать, пока не началась волна. Ну и параметры вложить — лишней Пси-энергии не бывает, что наглядно доказали оставшиеся позади трупы. А рассвет уже близко.

Глава 13 4-й день

4-й день (Вторая волна)

Скинув сумку с трофеями, я уселся на чердаке и под мерное пережёвывание скудных остатков еды морально готовился к боли — долгой и жгучей. Время идёт, а мёртвый груз незадействованных очков так и останется мёртвым.

.....

.....

[Параметр Разум повышен: 10/10](доступные очки - 3)

[Достигнут предел!]

Под ворчание Вира я вложил пятьдесят очков и довёл «Малый Дар Разума» до капа.

[Повысить параметр «Малый Дар Разума» до 5/5?]

[Затраты: 50 ОС. Остаток: 77/140 ОС]

[Да]

Мир перед глазами поплыл, и я провалился в небытие.

— Что ты творишь?! Зачем едва не убиваешь себя? — встретило меня сердитое ворчание Вира, стоило мне прийти в сознание.

Жрать хотелось неимоверно, но сперва — привести себя в порядок. Промоченной тряпкой я протёр лицо. Под носом натекла и засохла кровь, щетина уже кололась. Хорошо, что нет зеркала и не приходится смотреть на всю эту «камасутру». Еле отмыл запекшуюся кровь.

— Понимаешь, друг, — ответил я, чувствуя непривычную ясность в голове. — Хоть там и стоят шестёрки-семёрки в параметрах, я чую: где-то ошибка. Как проекция определяет силу? По количеству мышц? А сколько у меня оборванных волокон и прочего старья? Возможно, всё это засчитано как потенциал, но в реальности — не воспользуешься. А так... Пси-энергии теперь тысяча от параметра, пятьсот от «Дара», да ещё тысячу перекинул с «Веры». Две с половиной тысячи — это уже база, на которой и ты, и я проживём. Пока, как ты советовал, магией исцеления не пролечусь, пока не срастутся связки и мышцы, я в эти цифры не верю.

Пережёвывая такую вкусную на голодный желудок жратву, я переполз к краю крыши, выходящему на улицу. Проверенным методом приподнял черепицу и в щель начал осмотр.

По улице вели вереницу из четырёх новобранцев новой волны. Пленники были связаны простыми верёвками и прикреплены к длинному шесту. Конвоировали их щуплые коротышки с обычными копьями и щитами.

Я запустил «Скан»:

«Человек Шаг 1 Фанатик"

"Гоблин Шаг 1"

— Слышь, Вир. Мне не нравится информационное наполнение «Скана». По сути, гоблин, хобгоблин, орк — это же просто самоназвания рангов гоблоидов. Как у зверолюдей — Альфы, Омеги и прочие. Почему бы не озвучивать просто: «Гобл», дальше ранг и цифру шага? И указывать титул? Это ведь важная информация. Догадываюсь, что командиры нежити разумность не потеряли. Получилось бы: Вид + Ранг + Шаг + Титул. Коротко, аббревиатурами, а?

— Так зайди в настройки и выставь озвучку так-то и так-то, как тебе угодно. И во вкладке уведомлений смени форму отображения текста, да и всё, — дельно посоветовал напарник.

— Туплю я с этой головной болью. Вообще, ещё вживаться в этот мир и вживаться...

Я залез в настройки и перекроил всё под себя. Результат не заставил ждать:

«Люд Е1 Фан» — быстро доложил голос в голове.

«Гоб F1».

— Ха! Так лучше. Пара секунд — и все отсканены, всё озвучено. А то представляю: выглядываешь из-за угла, запускаешь «Скан» и целую секунду тупишь, читая текст над головой цели. Тебе за это время если не пулю, то болт меж глаз вставить успеют.

Продолжая наблюдать заметил еще несколько гоблинов что вели одного человека. Все эти группы двигались в сторону вырезаного ночью лагеря.

Мне кровь из носа необходимо дальняя разведка, а как? Одинокий человек сейчас ценная добыча, да и если туда прибыло такое мощное пополнение и обнаружило бойню то это как встревоженный улей.

Ха. Цепляю взглядом хромающего гоблина в этой веренице и внушаю острое желание передохнуть

- Твоя нога ранена. Идти невыносимо. Присядь вот здесь и передохни. - шепчу в разум жертвы.

Нещастный еще сильней захромал и начал отставать. Его окликнули и он в ответ прокричав прошел к ограде и присел переводя дыхание.

Кинжал не пряча в карту сую в сумку и свой стандартный набор.

Спускаюсь по этажам и на ходу обматываю себе руки веревкой так что развяжу самомтоятельно.

- Ех а можна было и не умываться да и кровь не убирать выглядело б естественней - рассуждаю смахивая пыль в ладони и обсыпая одежду и размазывая по лицу.

Выхожу во двор и посылаю посыл

- Во как тебе повезло. Ты нашел потерянного пленника. Теперь тебя раскошно наградят. Помечтай о награде. Он никуда не убежит и надежно связан. Старший тебя оценит и обязательно позволит набрать очки и стать Донатом.

Гоблин блаженно улыбаясь взял веревку и хромая повел меня по городу.

Мы шли медленно, не спеша. Хромающий гоблин и старик посреди уже не такого мёртвого города. Издалека донёсся звук — то ли рога, то ли горна, не мастак я их различать. В ответ прогудел другой — мобилы средневековья, блядь.

Навстречу прошагала группа таких же оборванцев, что-то пропищав моему «конвоиру».

— Вир, там в трофеях карта «Язык гоблинов» была. Может, попробовать изучить на ходу?

— Не надо захламлять ядро тем, что и так выучить можно, — отозвался напарник. — Да и какой из гоблинских? Только на этом континенте их три разных, а есть и другие. В навыке номер не прописан? Ха... Я тебе и так переведу, что надо.

— Лады. Но вот вопрос: а чего они такие... оборванцы? Архитектура города, вещи в домах — это совсем не то убожество, что я вижу на этих коротышках. Не могли же они так деградировать всего за семьдесят лет?

— Во время защиты города погибли почти все гоблоиды рангов Е, D и выше, — пояснил Вир. — А у обычных «эфок» предел — пятёрка на параметр, и только один показатель может быть выше. В их случае — десятка. Какой процент таких способен к качественному обучению? Да ещё и продолжительность жизни всего пятьдесят-шестьдесят лет, даже с магией исцеления. Вот и нет у них нормальных мастеровых. А те, что есть, доступны только их верхушке — аристократии.

Мы проходили мимо вырезанного ночью лагеря. Там вовсю шла возня: с криками и бранью «мелкие» стаскивали трупы в кучу и перекладывали их брёвнами. Логично — нечего оставлять костный материал для нежити. В стороне выстроилась группа с длинными — ну, для них длинными — пиками и выслушивала визгливые наставления командира, что-то попискивая в ответ.

— О чём детишки базарят? — шепнул я.

— Да о том, что жрать хочется, что несколько дней шли в бешеном темпе и спать охота, что пить нечего... А им объясняют на «матерно-народном», в чём именно они не правы, — хохмил Вир.

— Был раньше дом у меня да корова. Нынче лишь пика, да и та не моя. Ржавый доспех со следами крови... Первым врага повстречаю я, — напевал я под нос, глядя на эту картину. — Хлеба не дали, пива не налили. Лишь приказали насмерть стоять. Три дня на марше глотали пыль мы, чтобы вам было кем брешь затыкать... — бубнил я текст, подслушанный когда-то у НейроБарда в инете.

— Довольно точно передаёт суть их разговоров, — хмыкнул мой призрачный дружбан.

Мы продолжали размеренно двигаться дальше, а вопросы только копились.

— Вир, «Скан» сплошь показывает обывателей вообще без титула, даже самого простого. Те, что «Донаты», уровнем до десятки практически не дотягивают — пятерка, и то не у каждого. Хобгоблины тоже уровнем не блещут — в диапазоне от пяти до десяти. Ладно, прошло семьдесят лет, фиг с ним. Но здесь же отличная фарм-зона! У них в армии монстры должны быть, а не это... недоразумение. Должно же быть этому объяснение? Где их сильные воины, от которых нам всем «жопа гарантирована»? Где артефактное оружие? На целый мир должны быть огромные накопления. У меня одного уже два десятка единиц в картах лежит!

— Кхм... Ну, у тебя-то химера хомячье-капибарская поработала, — хмыкнул Вир. — А так — причин несколько. Первая: они много раз пытались отбить Алтарь, а это десятки тысяч потерянных единиц снаряжения, которые теперь пополнили армию костяков. Вторая, и самая главная: «аристо» — это статус, возможность эволюции и долгой жизни. У них в закромах добра много, но зачем его раздавать пушечному мясу? Король-Орк энного уровня, гвардия — чуть ниже, дальше князья, графы, виконты... Всё распределено. Это просто громадьё нахлебников. Даже вольным охотникам на чудовищ разрешено качаться только до десятого шага, а дальше все ОС облагаются налогом и подлежат сдаче. Смерды даже своей смертью не умирают — их «выжимают» досуха.

Вир на мгновение замолчал, сканируя улицу.

— Так что «больших дядь» у них хватает. Но зачем им лезть сюда за копейки? Армия набьёт мобов, соберёт ОС в артефакты-накопители и доставит во дворец. Воскрешать-то без Алтаря они не могут. А сунутся сюда лично — мертвяки выставят против них что-то по-настоящему убойное, вплоть до костяного ужаса или дракона. Прибавь к этому природную трусость, зависть и подлость — вот тебе и причина, почему аристократы сидят в тылу. Пока на линии фронта идёт возня, они во дворцах местечки освобождают с помощью ядов.

Дальше в разговорах наступила пауза. Мы с проводником продолжали двигаться на шум, которого ещё не было видно.

— Эй, друг, чего умолк? Не молчи, отвисай, а? — Вир явно почувствовал мою задумчивость.

— Да так, думаю: а много у них таких артефактов-накопителей и где они хранятся?

— Не-не, такие вещи реально сторожат, так что даже не думай. И если не хочешь сидеть в каком-нибудь подвале, то пора сходить с маршрута. Большой лагерь уже близко.

Я мысленно с ним согласился. Начал нашептывать проводнику свернуть в соседний дом, пока никто не видит, и «потрясти» меня на предмет ништяков, которые можно утаить от господ.

— Расходы маны на «Внушение» минимальные, — одобрительно отозвался Вир. — Ты просто давишь на то, чего они и сами хотят, стоит лишь слегка подтолкнуть. Так держать, отлично осваиваешься с силами.

— Так ёпсель! Зачем рубить полено впоперёк, если надо вдоль волокон? — мысленно усмехнулся я.

Только пересекли порог дома, как я скинул верёвку, выхватил из сумки кинжал и всадил его в сердце блаженно улыбающемуся гоблину, всё ещё пребывающему в плену своих грёз. Труп тут же отправил в сумку.

«Вы получили 5 ОС! (82/140)»

Бросил быстрый взгляд по пустым помещениям, пахнущим пылью и запустением. Сразу стало ясно: сюда не заходили годами. Мои следы на толстом слое пыли будут видны чётче некуда — по ним любой патруль пройдёт за мной, как по ниточке.

Пришлось импровизировать: взял старые тряпки и буквально «натаптал» по всему дому, волоча их за собой. Теперь кажется, будто здесь всё облазили вдоль и поперёк, но определить размер и направление следа стало невозможно.

Время тем временем клонилось к вечеру. Ещё три-четыре часа — и ночь вступит в свои права. Я залез на чердак и устроился поудобнее, готовясь смотреть «фильм» про большой лагерь гоблинов на живом экране. Может, увижу что-нибудь действительно стоящее.

Сам лагерь был разбит в бывшем парке. Огромное солидное здание, выходящее фасадом прямо на палатки, судя по всему, было занято «властителями жизни».

Лагерь пребывал в постоянном движении. Кто-то готовил пожрать, кто-то натягивал убогие навесы. Иногда приводили очередных пленников. Целый час наблюдений так и не дал зацепки. — Вир, но всё же... Разве артефакты можно только у Великого Древа выкупать? Разве мы сами не можем их делать? Почему у них такая проблема с этим? — Можем делать, — неохотно отозвался напарник. — Есть навыки для D-рангов, позволяющие запустить процесс. Но это сейчас не важно. Кто, по-твоему, будет этим заниматься? Король, который сам D-ранга? Да и если навыки не сохранились, остаётся только через Алтарь покупать. А насчёт Древа — оно само не изготавливает артефакты. Оно выкупает их через Алтарь за пятьдесят процентов стоимости, а потом либо мы их покупаем, либо получаем при инициации нового мира, пока само Древо, а не боги, курирует старт. Потому и первая активация карты оружия такая долгая — идёт процесс перемещения физического предмета в карту. — Хм, понял. Не дурак — дурак бы не понял. Мне нужно обдумать эту мысль и разложить всё по полочкам. Ведь при старте в некоторых боевых навыках стояла пометка «недоступно»... Интересно, не потому ли это было, что у Древа просто отсутствовало подходящее оружие?

— Ну а как объяснить, что нежить не набирает силу? — не унимался я. — Поднялся костяк, ты его убил, и жди — снова поднимется. Там такие бы монстры уже всё перекрыли! — С неразумными иная картина и другие законы, — отозвался Вир. — У нас, разумных-сапиентов, нельзя получать доли ОС. Если тебе положено, например, две с половиной единицы, то получишь ровно две. У неразумных же эти доли учитываются. Но есть нюанс: например, Скелет (существо F-ранга, шаг 1) и Волк (тварь F-ранга, шаг 1) не могут получать ОС, пожирая себе подобных. — Хм, разумно, — кивнул я. — Нас ограничивают от бессмысленного истребления мелкой живности, а неразумных — от каннибализма и уничтожения собственного прайда. Так, за неспешным разговором, мы и продолжали наблюдать за лагерем гоблинов в чужом мире под чужим, холодным небом.

— Вон, смотри. Видишь хобгоблина в тёмных одеждах с капюшоном и серебряной маской на морде? — привлёк моё внимание Вир. — Там идёт разговор, что через два-три дня прибудет четвёртый, седьмой, тридцать седьмой — или какой бы то ни было ещё — принц крови, чтобы возглавить охоту. А это его порученец, соглядатай, присланный предупредить и присмотреть за лагерем. Видишь, какой знак он сейчас тычет в морду начальству? Как те присели да задрожали! Ха-ха! Я вгляделся в происходящее: — Вир, у «Маски Безымянного Убийцы» в описании сказано: «скрывает информацию» и «меняет имя». Там только имя меняется, или можно выставить и остальные данные, снимаемые «Сканом»? — я уже полез в сумку за трофеем. — Почему мы не учли возможность выдать себя за хобгоблина? Они же одной комплекции с людьми! — На маске можно менять и имя, и считываемые данные, — Вир закашлялся. — Ты хочешь проникнуть туда? Не надо! Стоит кому-то разглядеть маску — и ты «окрасишься» в красный для всех кто скан использует... — А на том франте в капюшоне? Как думаешь, у него маска — тоже артефакт? — А, вот ты что задумал... Не знаю насчёт его маски, но если она обычная, то может и проканать. Но тебе нельзя говорить! Даже выучив их язык, ты не сможешь в точности повторить звуки. Это будет резать слух. Разве на общеречи но... — А я жестами, а? — у самого уже руки чесались начать операцию.

Дело оставалось за малым — подобраться поближе и как-то выцепить клиента. Для этой цели я присмотрел дом, крыльцо которого выходило прямо в сторону лагеря. Спустился вниз и, осмотревшись, короткими перебежками направился к цели. Пробрался в соседнее здание (не с парадного же входа заходить!) и уже по крыше перебрался на позицию. — Входи. Лишних не наблюдаю, — отчитался разведчик. С этой точки разглядеть клиента удалось лучше. Скан выдал: «Ур Гобл Е9 Рат». — Ну что ж, Ур, девятого шага... И как мне тебя прибрать по-тихому? — размышляю вслух, а сам внимательно осматриваю окрестности, чтобы не упустить его из виду. За целью бродит гоблин шестого шага — видать, его «шестерка», ха-ха. Время тянется медленно, как кисель. Появились первые признаки скорого заката: удлинились тени, наступил полный штиль. Природа словно замерла в ожидании смены цикла, как это бывает перед самым рассветом или сумерками. В лагерь стали стягиваться патрули. А вдалеке послышалось... да, точно, послышалось... — Вир, хочешь наш анекдот? — я не стал дожидаться ответа. — Сидит мужик на берегу речки, рыбачит. Вдруг слышит далекое эхо: «...иди...». Сидит дальше: «...на...». Спустя минуту еще громче: «...ты...». И тут из-за поворота выплывает маленькая надувная лодка, а в ней мужик гребет поварешкой и черпаком. «Ты бы еще вилками погреб!» — кричит рыбак. «Да иди ты нахуй!» — разносит эхо над рекой. Я тихонько рассмеялся в предвкушении.

Глава 14

По мере того как звук приближался, голос становился четче и разборчивее. Звонкий, совсем еще юный голос просвещал пленителей в области «русского народного» — да еще как!

Хобгоблин и сам заинтересовался этим явлением, так что мне не составило труда раздуть его любопытство. Он замер в ожидании, желая воочию увидеть «вокалиста».

Вскоре из-за здания на площадь вышла толпа гоблинов, конвоирующая троих людей. Среди них явно выделялся наш певец, вернее — певица, поражавшая «великими формами», а точнее — их полным отсутствием. Скан выдал: «Айли Люд Е1 Фан».

Девчонка на вид лет пятнадцати-шестнадцати, щуплая и низкорослая. Похоже, из карелов — имя, кажется, как раз и означает «легкая». Самые что ни на есть русские люди: за всю историю не предавали, не резали по этническим признакам и всегда — именно всегда! — вставали плечом к плечу в тяжелые времена.

— Извини, деточка, но придется немного потерпеть, — пробормотал я под нос. — Сейчас «старый пень» натравит на тебя этого зеленого урода...

Зеленомордый подошел к конвоируемым. Я сосредоточился и направил энергию навыка прямо на него, разжигая в нем похоть и вливая дикое, первобытное желание отобрать добычу и обладать ею. Моя цель была проста: заставить его схватить девчонку и затащить в ближайшее здание — то самое, где я уже подготовил позицию.

Возникла заминка. Старший конвоир пытался что-то объяснить — видимо, твердил, что трофеи нужно доставить адресату. Но хобгоблин, обуреваемый собственными желаниями, которые я щедро подогревал своей Пси-Е, не отступал.

В конце концов к ним подошел начальник лагеря. После недолгих перешептываний в лапу командиру перекочевал увесистый кошель. Сделка состоялась. Хобгоблин, перехватив веревку поудобнее, потащил «объект вожделения» к входу в мой дом.

— Вир, на разведку. Докладывай обо всем, — скомандовал я. Сам тем временем спрятал кинжал за пояс и извлек из трофейной карты «утреннюю звезду». Покрутил в руке, примеряясь.

— На страже у входа остался «шестерка», — раздался в голове отчет разведчика. — А девку тащат в угловую комнату на втором этаже.

Я уже спускался по лестнице, ориентируясь на крики и возню. Замер у стены рядом с дверным проемом.

— Девке уже штаны стянул, со своими возится. Сейчас спустит и... — Вир не договорил.

«Ага, как бы не так. Вставлялка еще не выросла», — зло подумал я.

Ворвался в комнату и наотмашь ударил по башке. Шипы с глухим стуком вошли в затылок гоблина.

«Вы получили 72 ОС! (154/140)»

[Шаг завершён! Шаг 8!] (14/160)

[Дополнительно: Вам доступно 2 очка параметров (5)]

— Кричи! Продолжай кричать, дуреха, — прошептал я Айли, которая затихла под придавившим её голозадым трупом Ура. — Кричи — сейчас это твоя защита. Замолчишь — сюда сразу заглянут.

Айли снова закричала, уставившись в потолок дикими от ужаса глазами.

Я спрятал «утреннюю звезду» и, взяв в руки кинжал, направился к выходу, на ходу обматывая рукоять ветошью. Слегка выглянул наружу, поймал взглядом «шестерку» и начал подогревать его интерес. Мысленно прошептал приказ: «Пройдись тихонько, загляни внутрь...»

Цель колебалась, борясь со страхом наказания и собственным любопытством. Я надавил сильнее, и вот — первые, еще неуверенные движения. Гоблин развернулся к дому.

Он тихо поднимался по лестнице, то и дело замирая. Услышав крики из дальней комнаты, он повернул вправо, в сторону звука. А следом за ним уже шагала его смерть. Один точный удар в печень — и юного вуайериста-любителя не стало.

Отложив кинжал, я убрал тело в сумку.

— Вир, обстановка?

— Все ничком, — отозвался разведчик. — Ближайшие отряды вовсю хлебают похлебку. Они лишь мечтательно закатывают глаза, слушая «концерт» из этого дома. Желающих проверять нет.

— Ну и лады.

Захожу в комнату и под продолжающиеся крики Айли прикладываюсь к её лбу «яблоком» обмотанной тряпьем рукояти.

Я аж подскочил. Вместо привычной брани из горла девчонки вырвался протяжный, полный удовольствия стон, а глаза закатились под лоб. И это при расширенных до неприличия веках её и без того узких глаз!

— Вир, чтоб меня да через коромысло! Что не так-то?!

— Ха-ха! Это ты у нас старый бесчувственный чурбан, который только покалывание чувствует при получении ОС. А остальные, помимо мурашек, еще и удовольствие испытывают, с чем-то... кхм... схожее. А при отдаче — боль. И тут ты ей вливаешь через кинжал сразу тридцать единиц! А её предел на первом шаге — всего двадцать. За один раз, Тролль! За один раз, а не как со скелетов — по паре единиц с перерывами. Да она этот «опыт» на всю жизнь запомнит! Лежит с раздвинутыми ногами под голозадым клыкастым уродом, на лицо кровь из его башки капает, матерится размеренно... и тут старикашка как приставит... ха-ха... кинжал!..

— Вообще-то, здесь я Тролль, а ты — Вир, а не наоборот! — ворчу я под нос. — А ты, девочка, давай, включай мозги. Покричи еще, только потише... Надеюсь, не обеспечил тебе психологическую травму на всю жизнь.

— Об этом не беспокойся, — хихикнул Вир. — Древо такие вопросы быстро залечит.

Достаю артефактную «маску убийцы» и ввожу в настройки данные этого хобгоблина — Ура. Теперь скан будет выдавать его параметры, если только сама маска не попадется кому-то на глаза. Её вид — прямой триггер: «Шпион! Тревога!». Поднимаю с пола его серебряную маску, но скан молчит. Просто украшение или символ власти. Сзади на ней удобные ремешки для крепления на затылке.

— Сумку мародера его осмотри. Поищи перчатки или что-то в этом роде. Свои руки с его сравни — сразу спалишься. И когда в шпиона играть будешь, шею не оголяй: смотри вниз или прямо перед собой, голову не задирай, — бубнит пересмешник.

Ну да, пора работать. Стягиваю наконец труп с Айли, предварительно обмотав его окровавленную голову тряпкой, чтобы не перепачкать всё вокруг. Раздеваю горе-любовника и отправляю тело в сумку. Осматриваю трофейную «мародерку». В принципе, можно было и не осторожничать: там нашлась пара запасных балахонов. Перчатки тоже отыскались. А еще — еда. Не сухари с вяленым мясом, как у рядовых, а целые горшки с мясными блюдами. Всего полтора десятка, но жить можно.

— Затихай потихоньку, — сказал я Айли, поднимая её за шкирку.

У девчонки, похоже, всё-таки случился шок. Она послушно встала, лишь мелко вздрагивая всем телом. Ну, что поделать... Я подтянул ей штаны и застегнул их, попутно отряхивая мусор, насколько это было возможно в сгущающихся сумерках. Взяв за плечи, усадил её на какую-то рухлядь и всучил в руки котелок с флягой.

— Жуй и слушай. У тебя сейчас шок. Я такое наблюдал, когда санитаром по молодости работал, да и потом приходилось сталкиваться при несчастных случаях с большой кровью и смертями. Будешь головой мотать, вроде даже вести себя как живой человек, но на разговор пока не пробьет. Вот как заговоришь — тогда и отпустит. Жаль, водки нет, я бы влил в тебя пару стопок, чтобы прорвало... — говорил я с набитым ртом.

— У нас два варианта. Первый: я вожу тебя на веревке за собой по лагерю, пока буду там шариться. С одной стороны, логично: купил, владею, таскаю. Но! — я поднял палец. — Я знаю, что так привлеку еще больше внимания. Все будут пялиться и следить за каждым шагом. Может, кто и «побазарить» пожелает. Риск сразу для обоих. Лично я такой вариант не одобряю. Да и как ты себя поведешь — неясно. Вир говорит, Древо психику стабилизирует, но... не сразу.

— Второй вариант: ты свою задачу уже выполнила. Дам тебе сумку, флягу и оружие... какое у тебя было? — я внимательно посмотрел на медленно жующую Айли. — Меч, нож, булава? Копье?

На последнем она слабо кивнула.

— Отлично, будет тебе копье. И паек, чтобы утром перекусить. В темноте по крышам уйдешь на пару домов в ту сторону, — я махнул рукой в сторону того здания, откуда вел наблюдение. — Затихарься там на чердаке, найди нычку. Ты девчонка ловкая, легкая, прыжок в пару метров между крышами без проблем возьмешь, не то что я, старик. А завтра в полдень, как получишь уведомление об окончании миссии, сразу его не подтверждай. Выйди на открытое место — во двор или на крышу, главное, чтобы над головой было чистое небо и никаких преград рядом. И вот только тогда подтверждай. Портал откроется либо прямо под ногами, либо совсем рядом. А если подтвердишь в доме, придется потом на улицу выскакивать, искать его. Поняла?

Айли снова кивнула.

— Решай. У тебя еще часик на раздумья. Всё равно нужно дождаться, пока «слушатели концерта» утихомирятся, прежде чем я сам выдвинусь.

Я откинулся на стену и прикрыл глаза. Передохнуть хоть немного точно не помешает.

— И еще... Если выберешь второй вариант, оставь свои контакты для связи. Возможно, еще поработаем вместе. Но не принуждаю. Сама решиш.

— Спроси, сколько процентов стоит в графе «Вид: Люд», — ворвался в голову голос Вира.

— Да блин, что у тебя за фетиш на эти проценты? — мысленно огрызнулся я.

— Спроси...

— Слушай, а какой у тебя процент в проекции «Вид: Люд» стоит? — обратился я к девчонке.

Айли молчала.

— Меньше ста? — она качнула головой.

— Сто процентов? — кивнула.

— Вир, потом всё же объяснишь, к чему это было, — бросил я разведчику.

Откинувшись на стену, я вкинул одно очко в параметр «Интуиция» и приготовился вздремнуть часок.

Параметр «Интуиция» повышен: 10/10 (Доступные очки: 4)

Я стоял на крыше, а напротив — Айли с сумкой за спиной. Выбор сделан: она показала два пальца.

— Двигай, девочка, аккуратно. Не спеши и помни, что я сказал. И просьба: не упоминай меня в нашем мире. Чую — не надо.

В руку легла дощечка, но в темноте все кошки черны, да и дощечки одинаковы. Сунул её в сумку. Айли тенью растворилась в ночи, я же спустился вниз. Впереди — нервные события. Необходимо вести себя уверенно и целеустремленно, хотя жилы всё еще подрагивают.

Размеренно переоблачился в одежду Ура, натянул перчатки. Достал «маску убийцы», приложил к лицу и почувствовал, как рвутся нити привычной связи с миром.

— Теперь я — только твои уши и глаза. Учитывай урезанные функции, — прошептал Вир.

Закрепил поверх серебряную маску, чтобы скрыть кожу «убийцы». Теперь любой, кто использует «скан», увидит хобгоблина девятого шага, а не человека.

Дрожь и волнение не проходили, и я интуитивно потянулся «внушением» к самому себе, вбивая новые установки.

— Без имени я шагаю в дым... — негромко напевал я под нос, делая первые неспешные шаги.

— Без сердца бьется этот ритм... — походка стала увереннее.

— Маска дышит вместо меня... — взгляд сделался прямым и холодным.

— Криг не помнит, кем был вчера... — спина распрямилась.

— Без имени, без сомнений и без чувств... — движения приобрели повадки «право имеющего», а не старика.

— Только номер, только долг, только газ... — походка стала танцующей, пружинистой. Дыхание — ровным.

Из «концертного» дома в ночную тьму выходил уже не побитый жизнью старик, а машина. Без имени. Без сомнений. Без чувств.

5-й День (Завершение 2-й волны)

Лагерь гоблинов спал беззаботным сном. Ну кто мог им здесь угрожать? Слабосильная нежить или новобранцы из недавно сопряженного мира? Кто рискнет полезть против такой силы? По уснувшему лагерю шла смерть. Тихая и безжалостная. Первым пал дежурный командир, отвечавший за ночную стражу, — его зарезали прямо в палатке, за столом, освещенным масляной лампой. Далее смерть прошлась по дежурным двойкам на баррикадах в проходах на территорию бывшего парка. Мягко простелилась по навесам, под которыми крепко спали гоблины. Сон лишь усиливался, чем ближе она подходила. И если кто-то и слышал приглушенный тревожный звук, разум шептал ему: это всего лишь сон. Всего лишь кошмар. В здание со старшими офицерами смерть вошла так же бесшумно. Я резал и резал засыпающих на ходу гоблинов и хобгоблинов, нанося каждому по два удара: один в сердце, другой в печень. Больше трёх часов продолжалась резня. Стоило поторопиться — через пару часов мертвые начнут подниматься умертвиями. «Маска убийцы», как и серебряная маска, лежали рядом на табурете. Почти весь, казавшийся ранее огромным, запас Пси-энергии был исчерпан, но Вир стерег мой покой. Я стоял посреди большой залы и смотрел на командира лагеря, распятого на могучем и некогда дорогущем столе. Кар Хобгоблин Е12 Ратник.

Ратник — а значит, «всеречью» не обделен. — Сколько еще лагерей и где они находятся? — я тыкал ему под нос найденную здесь же карту города, нарисованную на выделанной коже. Гордец не пожелал сразу начинать разговор. Что ж, значит, познает на шкуре мой опыт по разделке туш, и никакие навыки не понадобятся. Время тикало, а работы оставалось еще много. Я начал снимать кожу с голени, а закончил ближе к бедру и паху, хотя клиент созрел для беседы, едва я дошел до колена. Но это так, для закрепления материала. — Всего четырнадцать лагерей, — хрипел клыкастик, тыча носом в нужные отметки. — Состав как у нас: по семьдесят-восемьдесят рядовых, около десяти-двенадцати десятников и пара-тройка старших офицеров-хобгоблинов. Цель — захватить побольше рабов и артефактов. Каждый лагерь курируют отпрыски знатных семей. Сами «высокоразвитые» папаши не появятся, чтобы не спровоцировать нежить на охоту за ними. Удар — и последний живой представитель гоблиноидов в этом лагере скончался. Больше трех часов понадобилось, чтобы планомерно вырезать семьдесят два рядовых первого шага, двенадцать десятников третьего-пятого шагов, троих хобгоблинов-офицеров пятого-седьмого шагов и коменданта двенадцатого. [Шаг завершён! Шаг 12!] (154/240) [Дополнительно: Вам доступно 2 очка параметров (всего 12)]

Два часа. Это может показаться большим сроком, но только не для того, кто спешит закончить дело. Обойти восемьдесят восемь трупов и раздробить кости... По четыре мощных удара на каждого. Почти четыреста взмахов тяжелым молотом с перебежками между телами всего за сто двадцать минут. К концу меня уже пошатывало. Пот противно приклеил к телу одежду с чужого плеча, пропитанную чужим запахом, а нос забивала вонь свежей крови. Но всё было еще впереди. Вир сообщил о первом пробудившемся, и началось: многочасовая беготня по «мертвому полю». Вонзить кинжал, отрубить голову — и к следующему. Время от времени приходилось сбрасывать излишки полученных ОС в накопитель, перешедший ко мне от коменданта по праву «наследства» — благо с его смертью привязка спала. Бедноватые они какие-то попались: всего 322 ОС было в артефакте изначально. Но даже мертвецы под воздействием Храма принесли пользу. Да личные скинул.

Накопитель ОС Ранг: D Статус: Артефакт Свойства: 1056/5000 ОС Описание: Позволяет вкладывать и извлекать ОС с разрешения владельца. Владелец: Тролль

Уже пару часов как жарило солнце. Территория бывшего лагеря наполнялась трупным смрадом, который становился всё резче и невыносимее. А я просто сидел на пороге дома и никак не мог заставить себя встать. Знал, что надо, но не мог. Глоток воды и пустой взгляд вдаль...

Сбор трофеев в этот раз обошелся без обычного хлама — брал только артефакты, и их набралось прилично: сорок две сумки «Новобранца», одна сумка «Мародера», тридцать восемь фляг и столько же наборов одежды новичков. Еще сорок три карты стартового оружия и меч ранга «Е». Главным же призом стал накопитель ОС. Карты-пустышки и простые навыки владения оружием я побросал не глядя. Из прочего забрал только карту, золотые вещи, монеты и книгу — пока непонятно о чем. Дальше мой путь лежал в подвал, к главной цели всего этого похода. Я вошел в подвальные помещения, надев обе маски и подсвечивая себе дорогу масляным светильником. Двадцать четыре пленника сидели здесь, прикованные руками к кольцам в стенах так, чтобы их невозможно было свести. Я прошелся по рядам, выспрашивая на «всеречи», кто откуда родом. В итоге наверх со мной поднялся только парень, назвавшийся Борэем — похоже, раньше был Борей, а здесь стал Борэем. Наверху мы стаскивали всё, что могло гореть, к входу в подвал. В ход шло всё: древесина, хлам и даже тела гоблинов, лежавшие неподалеку. Когда завалы были готовы, я передал парню 20 ОС и обеспечил возврат его стартового снаряжения.

— Узнай, какой процент у него стоит напротив «Вид: Люд», — снова вылез Вир. — Не подходит, в знакомцы не зови, — отрезал разведчик, услышав ответ Борея: «девяносто восемь процентов». «Всё же надо выяснить, что это за магия процентов, но потом», — решил я про себя. Я распрощался с временным помощником, посоветовав ему оставшиеся час-два затихариться до окончания миссии. Сам же принялся поливать стащенный к подвалу хлам маслом. У входа уже стояла зажженная лампа, а на самих баррикадах я натянул растяжки. Стоит начать разбирать завал с той стороны — и всё полыхнет. Нет, я не самоубийца. Со слов Вира, в подвале есть лаз в канализацию. Тесновато, конечно, но пролезть можно. К тому же ею не пользуются уже лет семьдесят, так что путь отхода идеален. Я снял маски и одежду гоблина. Кое-как обмылся, растерся и натянул свою, ставшую уже привычной, «зеленку». Путь лежал обратно в подвал.

Я запер за собой дверь и подпер её. До конца миссии оставалось около часа — хотелось бы провести его без незваных гостей. Я стоял посреди подвала и говорил оставшимся о возможности завершить задание и вернуться домой, вкладывая все резервы Пси-энергии во «внушение»: — Я вам не подарю, а одолжу ОС. Когда придет уведомление об окончании, вы его подтвердите и сразу скинете по двадцать единиц на выданные вам карты навыков. Это понятно? Или кто-то не желает возвращаться? Под действием навыка толпа согласно закивала. Я раздал ОС из накопителя — его заряд существенно просел, до 596/5000. Мы сидели и ждали часа «Х», а остатки моей восстановившейся Пси-энергии по капле вытекали на поддержание контроля. Наконец, момент настал. — Подтверждайте! Закидывайте по десять ОС на обе карты, быстро! Все послушно выполнили приказ. Как только последний пленник заполнил карту, я встал, надел «маску убийцы» и затушил три масляные лампы, освещавшие подвал. Двери заперты надежно, света нет. А союзников у меня здесь и не было. Началась резня. В правой руке — кинжал, в левой — накопитель. Только по всплывающим сообщениям о полученных ОС я отсчитывал, скольких уже положил. Когда цифра дошла до двадцати трех, я остановился. Накопитель: 1056/5000 ОС. Отомкнув дверь и зажег светильник, я собрал с пола сорок шесть заполненных карт на владение разным оружием и скинул их в сумку. Затем принялся за тела. Двадцать три свежих трупа плюс Майкл, который уже упокоен. Через девять дней у меня будет достаточно филактерий для Алтаря. Своим я позволил уйти, а эти уроды мне не друзья. Хватит с меня таких союзников. Правильно говорят: единственные верные союзники — собственная армия и флот.

Когда я сидел в подвале, переводя дыхание, наверху всё же послышался шум. Прибыли то ли отряды принца, то ли подкрепление из соседних лагерей. А вслед за криками полыхнуло пламя — мои растяжки сработали. Больше прохлаждаться не стоило, если я не хотел зажариться до золотистой корочки. Я открыл люк и спустился в коллекторы. Снял «маску убийцы» и под чутким руководством Вира двинулся вглубь туннелей. Примерно через полчаса мы вышли к ответвлению, которое привело в довольно обширный подвал с высокими потолками. Это было идеальное место, чтобы наконец завершить этот марафон. Я выложил тела из сумки и прилег у стены. Спустя неопределенное время Вир растолкал меня: умертвия начали пробуждаться. Обновив масло в лампе, я принялся за дело. Это пополнило накопитель еще на 115 ОС — итого в запасе стало 1171 единица. Закончив, я перебрался в соседнее помещение и рухнул на пол, засыпая буквально на лету.

Глава 15 6-й День

6-й День

Сон

Конец февраля 2026 года. Ровно сто десять лет с начала знаменитой «Верденской мясорубки». На торжества собрались политики соседних стран, археологи, исследователи и смотрители — хранители костей. Для них это символ мужества и доблести народа, священная земля.

Событие было омрачено тем, что мистическим образом всего за месяц ушли из жизни чиновники, кураторы, светила науки и видные историки. Те, кто десятилетиями вскрывал почву в поисках праха солдат и оберегал тайны, как и положено истинным хранителям ключей. Они не были молоды — старики, уже пожившие свое, чей век и так затянулся.

Петер Рауэ, Дино Аттаназио,Квентин Деранк, Маргарит Ламур, Анри Деманж, Жан-Пьер Бенни, Робер Вибрак, Жерар Ролле, Ганс-Дитер Штольц, Мишель Дери, Клаус Мюллер, Робер Вибрак, Жан-Пьер Бенни, Патрик Лефевр, Жан-Мари Лакасс, Жан-Клод Леже, Пьер Жонель, Жан-Мишель Гийо, Жильбер Майе, Клод Фьевэ, Андреас Вёльфель, Анри Деманж и Пьер Росси пополнили некрологи последних дней, так и не дожив до годовщины. Возраст почти всех их был почтенным — от семидесяти семи до восьмидесяти девяти лет. Смерть двадцати трёх чиновников, кураторов, родоначальников, хранителей и вечных активистов в столь короткий срок не на шутку встревожила их соратников. Знаменитые друзья и политики вспоминали о них в кулуарах, а имена самых известных даже упомянули в прессе.

Так же многи подали в отставку или взяли длительные отпуска в связи с осложнениями здоровья, апатией и т.д.

На вершине ближайшего холма сидела человекоподобная тень с туманными крыльями за спиной. Она безучастно взирала на действо внизу: на то, как люди ходят, улыбаются, пьют и беседуют. И только в тенях под их ногами шло оживленное движение. Они бурлили, внимательно присматриваясь к новым объектам интереса.

Вдруг одна из теней метнулась к холму, где сидел крылатый.

— Деда! Я покушала!

— Умница, деточка. Кушайте и растите большими и сильными! — прошептал он, поглаживая тень. — У меня для вас будет особое задание, как здесь закончите: сожрать одного зеленожопого гоблина. Тварь эту и детей его, и родителей, и жену, и друзей, и даже слуг с охранниками, что ему и семье прислуживают. И всех прочих из его племени — и не только, — кто во власть пролез да народ изничтожает. Становитесь сильнее, карайте виновных.

Крылатый человек обвел взглядом праздную толпу и добавил:

— Кушайте и набирайтесь сил. Есть еще те, чьи души заслуживают быть сожранными... А с каждым, прочитавшим эти строки, ваша сила будет только расти... Ха-ха!

*****

Я проснулся в темноте коллектора, которую едва разгонял слабый огонек масляной лампы. Мышцы ныли, тело требовало калорий. Прибавив пламени, я принялся за еду. Сидел, медленно пережевывая пищу и запивая её водой, наверное, больше часа.

Взгляд упал на трофейную флягу.

— Мне так и не довелось пополнить запасы, хотя трофеев набралось — хоть отбавляй. Написано, что она очищает воду. Вир, можешь подробнее?

— Ну, подохнуть от обезвоживания, дизентерии или ядов было бы слишком глупо. Так что набирай туда хоть грязь, хоть муть из лужи — через пару часов это станет чистейшей водой, еще и насыщенной магической энергией. Такая вода подстегивает восстановление твоих резервов и сил оболочки.

— А грязь расщепляется на витамины? — хмыкнул я.

— Нет, зачем? Помнишь, как ты входил в нестабильный портал и на землю посыпались обычные вещи? Фляга работает по тому же принципу, только медленнее — где-то за два часа. Если набрать грязной воды и подвесить флягу на свету, можно увидеть, как из неё струится едва заметный ручеек пыли.

— Сепарирует, значит... Ладно, меня всё еще морит. Усвою навык — и снова в спячку.

Улучшить навык: «Внушение» (Е-ранг 2/5)

Цена: 200 ОС

В накопителе осталось: 971/5000

7-й День (Третья волна)

— Вставай, поднимайся, не то скоро лампа прогорит окончательно! Вставай, скоро новая волна высадится! Пора вставать! — жужжал противным голосом будильник. Нет, какой еще будильник?..

Я поднялся, поначалу пребывая в полном замешательстве. События последних десяти дней казались каким-то сюрреалистичным сном. Но вот сознание прояснилось, и я окончательно осознал себя здесь и сейчас. Вокруг всё тот же город некогда великой цивилизации, пропахший миазмами разложения, старости и гнили. А я сижу в коллекторах и жую иномирное мясное рагу прямо из горшка.

— Да хорош тебе дрыхнуть, — ворчал Вир.

— Сейчас закончу и двинем дальше. Что, кстати, слышно? Ты ведь духом до поверхности достаешь?

— Ну, было не столько слышно, сколько видно, — начал доклад Вир. — По факту, мы не так уж далеко от места бойни отошли. Пылало там на ура.

Он сделал паузу, словно сверяясь с увиденным:

— Прибыл большой отряд. Возможно, того самого «энного» принца крови. Там парочка с серебряными масками мелькала — если это отличительная черта именно его слуг, то точно он. А насчет пожара и резни... Слышал разговор патрульных: мол, нежить удар нанесла, потому что слишком много живых в одном месте собрали. Решили, что битва шла внутри лагеря, а выжившие забаррикадировались в здании.

— Так ведь полыхнуло, когда разбирать начали? — я недоверчиво приподнял бровь.

— Да кто его знает, кто там первый ломился. А если и передовой отряд накосячил, так им легче сказать, что уже горело, чем признать, что сами всё спалили.

Трудно в моем возрасте идти вприсядку. Будь там еще десяток шагов — ладно, но тут пилить и пилить. Вир ведет меня голосом, ведь от лампы в движении толку почти нет: пламя пляшет, устраивая безумную светодискотеку. Двигаюсь короткими перебежками, отвлекаясь на разговоры.

— Вир, мне при инициации навыки как-то странно выдало. Вот смотри: «Двуручный меч», «Топор», «Молот», «Рукопашный бой» — первая группа. «Одноручный меч», «Топор», «Молот», «Владение щитом» (недоступно) — вторая. «Дальнебойное стрелковое» (недоступно), «Бросковое» (недоступно), «Рычажное», «Сайдарм» — третья. И отдельно: «Амбидекстр», «Легкий доспех» (недоступно), «Тяжелый доспех» (недоступно). Еще одна группа: «Малый дар разума», «Духа», «Мудрости». Это Древо шалит с названиями или моя голова? Где копья, алебарды, сабли, ятаганы?

— Наверное, голова твоя, — отозвался Вир. — Мы же определились: конструкт-костыль «Проекция» несет в себе зародыш божественного дара, но инфоресурсы он берет из твоего разума. Вот сядь и порассуждай самостоятельно.

— Хм, ну, если акцентировать внимание не на самом виде оружия, а на способе его применения... — рассуждал я, перебирая ногами в низком проходе. — Для работы топором и молотом нужны замах, инерция, точка опоры и рычаг. А рукопашный бой — это уже когда вошел в клинч.

— Тогда для одноручного оружия важны скольжение, парирование и скорость, — продолжал я вслух. — А во вторую руку — либо щит, либо кулачный баклер, сеть, плащ или даже второй клинок.

— Тогда и стрелковое — по принципу работы: лук, арбалет или даже механизмы на пружинах, сжатом воздухе, паре или порохе, даже рогатка? Бросковое — это работа всей рукой: копье, пилум, метательный топор. Всё, где задействован этот принцип. «Рычажное» — это где используется рычаг: болас, атлатль, праща. А «сайдарм» — то, что под рукой, можно назвать швырковым: ножи, звезды, иглы. То, что мечешь кистью.

— Тогда первая отдельная группа — вспомогательная: возможность владеть обеими руками и телом одинаково, плюс «чувство брони». А последняя — это магические каналы, позволяющие пропускать через себя энергию. Вроде логично. Что скажешь, Вир?

— Да, так и есть, — подтвердил Вир. — Меч, топор и молот — это указания не на конкретный предмет, а на способ применения. К тому же, если изучил что-то одно в группе, смежные навыки освоены уже на семьдесят процентов. Как, например, определить клевец на длинной ручке и с пикой на древке? Что это — топор, молот или копье? Поэтому лучше изучать всё группами. Но для этого нужны тренировочная площадка в безопасном месте, еда, время и, желательно, лекарь.

— Ха! Да тогда и копье, и двуручный меч — оружие одного порядка. Только копье для бедноты, а меч — это «дорого-богато», при том же функционале, ну, разве что с рубящей функцией, как у топора. Хотя не удивительно, ведь штыковой бой и впрямь вобрал в себя многое от школы двуручного меча, — выдохнул я, наконец добравшись до выхода.

Выбравшись в подвал очередного дома, я принялся отряхиваться от паутины и грязи, облепивших меня с головы до ног.

— Тьфу ты! Не будь эта паутина настолько пропитана земляной пылью, могла бы и полыхнуть от лампы как пить дать.

Я начал переодеваться, снимая свои грязные вещи и облачаясь в свежую одежду из запасов Ура. «Маску убийцы» пока надевать не стал — Вир сейчас важнее, а если увижу кого, накинуть её — секундное дело.

Вышел на улицу и посмотрел в ту сторону, где мне так славно довелось «повеселиться». Расстояние было приличным, и рассмотреть что-либо почти не удавалось: лишь изредка мелькали фигурки гоблинов, занятых расчисткой и обустройством. Путь туда мне теперь заказан — там быстро сообразят, что я чужак. А вот пощипать их патрули — это можно. Для рядовых я буду важным начальством, перед которым надо пресмыкаться, а не заблудшей овцой, внезапно воскресшей после резни.

— Да и надевать «маску убийцы», если и придется, то только при наличии в отряде воина с титулом «Ратник». У «Донатов» и «Обывателей» скана нет, — вставил свое слово Вир. Не нравилось ему быть ограниченным только моими глазами и ушами, ох как не нравилось.

Я двигался по улице, отдаляясь от лагеря и поочередно сворачивая к зданиям, чтобы Вир мог их проверить.

— Там серебро есть. Надо? — ехидно шепнул он мне на ухо.

— Не, обойдусь. Есть вещи и поважнее, и поценнее... Хотя, а много его там? — подал голос «хомяк-переросток» из самых глубин моей души.

— Пара монет всего. Просто хотел проверить, жив ли твой внутренний «копибар» или в ауте.

— Не обижай прапора Хомяковича...

Так мы неспешно продвигались по улице.

— Вир, неужели у них не сохранилось информации о вхождении мира в сопряжение? С их-то проблемой с Алтарем они должны были гнать сюда свое население и, вылавливая нас живыми — любой ценой живыми! — повышать наши уровни, а потом убивать по завершении волны. Они бы столько филактерий насобирали!

— Учитывай, что весь цвет их кланов был в столице, — начал объяснять Вир. — Кланхолы, библиотеки, хранилища артефактов — всё это в центральных районах. Большинство полегло при защите города, а те, кто уцелел, всё равно были обращены в нежить самим Алтарем через власть над филактериями.

— Ох... Это ж получается, что взятие центра города — это не только ценный Алтарь, но и два-три «органа», а не «рояля в кустах» для самих Фанатиков, и задел для возвышения их кланов, — я мечтательно протянул. — Библиотеки, кланхоллы, арсеналы... не считая хабара, натасканного самой нежитью в подвалы Храма.

— Да. Но эту гору злата охраняет «дракон» в виде армии мертвецов. Сотни тысяч нежити, — вставил Вир.

— Ага. И еще на этой горе сидит армия ходячих ОС, хи-хи, — я продолжал вышагивать под собственный смешок.

«Внимание! Третья волна инициации новобранцев вашего мира!»

— Как думаешь, Вир, наши уже все сорок девять «масок убийц» получили, убивая друг друга, или еще нет? Хотя не отвечай... Если и получу еще, то немного.

— Эх... Какая же резня начнется, когда до людей дойдет, что можно прожить немного дольше. И никакие «маски» не нужны: взял оружие Е-ранга и тройку жертв, обмотал рукоять ветошью... Хрясь-хрясь — два раза, и рукоять к третьему. У того — поднятие шага и красная метка. Его добил — и сорок ОС в кармане вместо тридцати, как если бы сам бил. И не «покрасился», и на десятку больше в копилку. А люди сообразительные, быстро сообразят.

Мерно вышагивая, я приблизился к группе из пяти рядовых гоблинов, которые выскочили из здания по ходу моего движения. Они тут же направились к следующему объекту, вбежав в кованые ворота. Похоже, идет планомерное прочесывание пятого кольца города.

Когда я почти поравнялся с ними, они как раз закончили осмотр помещений и вывалились на улицу.

— Сожми ладонь в кулак и выставь указательный с безымянным. Махни, указывая вперед по улице, — подсказал Вир. — Это жест-приказ продолжать движение.

В отряде сразу возникла нервозность от присутствия «начальства». Похоже, «серебряномордые» — это местный аналог комиссаров. Справившись с волнением, гоблины продолжили обход, а я неспешно следовал за ними, вливая капли «Внушения», чтобы немного унять их тревогу.

Пятое кольцо бурлило от прилива «зеленого мяса».

— Вир, просвещай по остальным членам фракции, пока затишье, — мысленно обратился я к напарнику.

— Ладно. Аквалоне имеют начальный ранг F. Девяносто процентов жизни проводят в воде, на суше быстро пересыхают. Врожденный доп-параметр — «Разум». Контролируют морских гадов. Имеют особенность «Миоз», позволяющую зрению адаптироваться к любой среде — не путай с узким ночным зрением или тепловизором. Это мощная штука, заменяющая почти всё. Еще у них есть «Морская кровь» — навык накопления кислорода в организме. Незаменим при росте выносливости, без него на высоких параметрах начнешь задыхаться. И жабр у них нет, это заблуждение. Плюс еще одна особенность от типа, как твой «Солярис». Но, как и вся четверка F-ранга, они имеют «Дегра» в негативе. Не так плодовиты, как гоблины, зато сохраняют популяцию от поглощения. Даже в этом мире уцелели, — докладывал «профессор» Вир.

— Кхм, ну да, представляю... — хмыкнул я. — Поймали гоблины аквалонку на берегу и отымели. Спустя семь месяцев — потуги, стоны, и из пуза вылетает мелкий гоблин с криком: «Ну, теперь вам кранты!». А в итоге только «буль-буль-буль» — и всё. Завоевание и поглощение закончилось, не успев начаться.

Из очередного досматриваемого дома донеслись крики и ругань на пискляво-гоблинском, а следом — не менее истошные вопли на «всеречи» и английском. Я стоял на улице, заложив руки за спину, и слушал эту перебранку, прерываемую глухими шлепками. Наконец из дверей вышли довольные коротышки, ведя со связанными руками детину весом под сто пятьдесят кило. «Да тебе стоило просто упасть и покататься по ним до состояния фарша, — мысленно недоумевал я, глядя на этого кадра. — Была бы сочная зеленая лепешка». Взрослые, возмужавшие гоблины едва достигают пятидесяти-шестидесяти килограммов. А эти двенадцатилетние сопляки и сорока-то вряд ли весят. Ранг существа «F» — это пятерка в пределе параметров против людской десятки. Но страх творит чудеса. Тем временем пленнику накинули на шею петлю, закрепленную на длинном деревянном шесте, и процессия двинулась дальше. С той лишь разницей, что теперь в дома заходили четверо, а пятый оставался на улице караулить добычу. — Давай инфу о первообезьянах, — скомандовал я Виру. — Первообезьяны, или гоминиды, ранг «F», — начал тот. — Врожденный доп-параметр — «Дух», отвечающий за прану. Имеют особенность «Анимализация», как у зверолюдей: это позволяет получать преимущества через звериные признаки. Еще одна — «Адаптация», крайне полезная штука, позволяющая организму мгновенно подстраиваться под внешние условия, будь то жара или лютый холод. Плюс особенность от типа: морозный, огненный или какой другой. Ну и «Дегра» в негативе, естественно.

Глава 16

Меня отвлекли сменившие тональность крики гоблинов из очередного дома. Тот, что остался с пленником, с любопытством смотрел в сторону шума и смешно шевелил удлиненными ушами.

— Кричат, что «жертву чокнутого химеролога» поймали, — прокомментировал Вир.

— Ладно. Давай теперь инфу о гоблинах.

— Гоблиноиды, ранг «F», — размеренно начал лекцию Вир. — Врожденный доп-параметр — «Мудрость», отвечающий за ману. В связи с этим их часто называют магическими существами. Хотя и зверолюди, и первообезьяны ими являются, но у гоблинов мана имеет внешнее проявление, вот и прилипло обозначение. Особенности: «Плодовитость» и «Предел» (в просторечии называют «Кровью гоблиноидов») — она снимает ограничение с одной или нескольких характеристик. Так может появиться гоблин-силач, гоблин-ловкач и так далее. Особенность от типа: например, болотные имеют устойчивость к ядам, пещерные — ночное зрение. Ну и негативная черта — «Деградация».

Вир сделал паузу, а затем добавил:

— И запомни: все эти врожденные особенности масштабируются и поднимают ранг вместе с носителем... — Вир вдруг замолчал. — Э-э-э... Тролль, а что это за тип людей из вашего мира?

В голосе разведчика сквозило неприкрытое удивление, граничащее с недоумением.

Гоблины вывели из здания объект всеобщего интереса. Они уже успели сорвать с него курточку в довесок к отобранному оружию, фляге и сумке. Накинув петлю с противоположной от первого пленника стороны шеста, они стояли и азартно рассматривали добычу.

Я сделал несколько шагов, подходя ближе. Гоблины быстро расступились, открывая полную картину. Я разглядывал это «чудо» и мысленно комментировал увиденное Виру, опираясь на свои скудные знания в этой области:

— Вот эти пеньки вместо зубов — раньше там стояли фарфоровые коронки, чтобы улыбка была ровной и красивой, не изношенной возрастом.

— А вот эти тряпки, свисающие на месте губ — туда был вкачан силикон, чтобы казались сочными и большими.

— Волосы, что торчат как пакля — результат бесконечных покрасок и химии ради «роскошной» прически. Видать, окончательно их убила.

— Кожаные мешочки на месте груди — там были капсулы с силиконом для объема.

— Брови отсутствуют, потому что вырваны с корнем, а татуажа, чтобы нарисовать новые, здесь нет.

— Ну и задница висит складками из-за того же силикона...

— Я вот потерял коронки при перемещении, а здесь, похоже, всё вложенное непосильными экзекуциями осталось дома, — завершил я лекцию недавнему «лектору».

Жестом-приказом я отправил гоблинов продолжать поиски. Вир всё молчал. Не завис бы он от такого «счастья», что довелось лицезреть.

Я шел следом за охотниками-загонщиками. На перекрестке мое внимание привлекли шум и движение на соседней улице. Там группа из десяти-двенадцати гоблинов под командованием хобгоблина, прикрываясь щитами, штурмовала здание. Они набрасывали крюки на веревках на баррикаду, перекрывающую вход, а затем, дружно ухватившись, вырывали заслон. Всё. Оборона закончилась.

Да уж, «песочница», ёпть... Высаживают по одному вразброс на территорию, кишащую аборигенами. Да будь ты хоть в три-четыре раза сильнее, против толпы в лобовую не потянешь. Особенно без крепкой брони, когда любой тычок копья — и ты ранен.

Перекресток остался далеко позади, когда выловили очередного новобранца — белобрысого то ли немца, то ли шведа. Гоблины к этому времени уже обзавелись множеством синяков и ушибов: даже такие бескровные стычки не проходили для них бесследно.

Дело близилось к ночи. Старший группы стал посматривать на меня с беспокойством, но я снова коротким жестом скомандовал: «Вперед».

Погоня возобновилась, когда вдалеке метнулась тень. Гоблины встрепенулись и рванули вдогонку. Я же подошел к конвоиру, отобрал у него веревку и жестом указал в сторону преследователей, добавив импульс «Внушением». Рядовой с радостным визгом присоединился к погоне.

Я повел пленных следом, ориентируясь на шум борьбы, и негромко напевал под нос:

— «Девятый круг — судьбы венец, ты не герой, ты просто лжец. Губитель судеб и лицедей, ты зверь, сокрытый средь людей...»

У входа в здание я привязал шест к ограде и зашел внутрь. Пленник — темнокожий француз — матерился на какой-то дикой смеси родного языка с «всеречью», пребывая в избитом и связанном состоянии. Гоблины тоже выглядели плачевно: стычка далась им нелегко.

Я встал в проходе и поманил старшего группы, который выглядел бодрее остальных. Как только тот подошел, я всадил кинжал с обмотанной ветошью рукоятью ему в сердце и печень, тут же коснувшись оружия, чтобы забрать ОС.

Внимание! Вы получили 5 ОС!

— «Отважный воин и палач, на боль других, увы, не зряч. Кровавый путь — твоя основа, из тех же мест, что и оковы...» — продолжал я напевать.

Пока тело еще падало, я скользнул к сидящим на полу гоблинам. Двоим подрезал сухожилия на ногах, еще двоих добил на месте, а следом прирезал и француза.

Быстрая пробежка на улицу. Коснуться рукоятью одного из привязанных пленных... Удар! Как только метка окрасилась в красный:

Внимание! Вы получили 40 ОС!

Снова рывок в здание — добиваю раненых гоблинов и назад. Прикончить второго пленного на шесте, а рукоятью приложиться к последнему. Как только тот «покраснел», завершаю бойню точным ударом.

Внимание! Вы получили 40 ОС! (Накопитель: 1056/5000)

— «Эй, ты слышишь звон цепей? Среди тысячи огней... Витает в небе яд, узри свой личный ад».

Затащив трупы в дом, я вскрыл грудины гоблинов и извлек кристаллы маны. Достав из карты молот, раздробил их в порошок и поровну разделил между всеми телами — так умертвия поднимутся быстрее.

Ревизия трофеев прошла почти буднично: четыре комплекта из сумки, фляги и оружия F-ранга. Обучающие карты на владение оружием, языки, мусорные пустышки — всё это без разбора полетело в общую кучу. Главный улов — еще две «маски убийцы». Похоже, не все земляне еще успели их получить.

Пока ждал пробуждения мертвецов, перекусил и привел себя в порядок прямо среди кровавых декораций. После вырезанного лагеря это так... легкий антураж. Уже в полной темноте я закончил с поднявшимися тварями.

Внимание! Вы получили 45 ОС! (Накопитель: 1101/5000)

Сбросив останки последних в подвал, я поднялся на чердак, забился в самый укромный угол и мгновенно провалился в сон.

8-й День (Завершение третья волны)

Пробуждение было неприятным, хотя я уже начал к этому привыкать. И не удивительно: даже молодость не спасает от тяжелого сна на голом камне, сколько тряпья под себя ни стели.

Я перекусывал в темпе. До полудня еще оставалось время, и его нужно было провести с пользой — разумеется, с пользой для меня. На улицу я вышел, облачившись в гоблинский балахон и нацепив серебряную маску. Новобранцы с титулом «Фанатик» увидят во мне «своего», а среди гоблинов в основном бегают «Обыватели» без титула или «Донаты» — им скан недоступен.

— Ты бы остепенился так своих-то резать, — подал голос Вир. — Хоть ты и не «красишься» в алый, но Древо не любит, когда проливают кровь соплеменников.

— А как оно определяет, кто для меня «свой»? — хмыкнул я. — Если божественные дары — лишь встроенные в нас зародыши, а всё информационное наполнение берется из нашего собственного разума?

— Из разума и берется, — подтвердил Вир. — Он и оставит след. Ты почувствуешь гнев Древа, когда у тебя начнут отнимать очки параметра «Благодать».

Я размеренно вышагивал по улице, переходя от дома к дому и позволяя Виру сканировать помещения.

— А расскажу-ка я тебе сказку, — начал я, не замедляя шага. — Жили по соседству два народа. Один большой, другой маленький. Были они добряками: чужаков к себе принимали, своими считали. И вот вышло так, что в маленьком государстве в верхние эшелоны власти просочились гоблины, зверолюды и прочие... Началось брожение: митинги, демонстрации, революции. С каждым таким потрясением людей в правительстве становилось всё меньше и меньше, пока не осталось вовсе. Так и возникла страна, где людьми правят гоблины.

Я хмыкнул, поправляя маску.

— А всё потому, что настоящие люди с киркой, лопатой да сохой в поте лица работали на благо семьи и земли своей. Им некогда было по площадям скакать. Выйдешь митинговать — а кто детей кормить будет? Ты же не гоблин и не зверолюд, которому платят за то, что он прыгает по заказу.

— А еще с этими гоблинами связались эльфы, дворфы и прочие «первообезьяны», — продолжил я, чувствуя, как закипает старая злость. — Стали настраивать их против большого брата. Оружие подбрасывать, золото на жадную гоблинскую лапу сыпать...

— И дошло до большой беды. Сошлись в битвах люди с обеих сторон, убивая друг друга на радость врагам, — мой голос в пустом переулке звучал глухо. — И погнали девчонок да молодых парней в земли эльфов и гномов — якобы для спасения, а на деле — для работ и размножения под чужим присмотром.

Я сплюнул на серые камни мостовой.

— А из других стран, из земель «первообезьян» да зверолюдов, стали завозить самцов, чтобы обживали пустые квартиры и занимали рабочие места тех, кто сгинул в мясорубке. Только на этот, двадцать шестой год, запланировано завезти полмиллиона чужаков, чтобы еще больше коренных людей на бойню отправить.

— И только старики на завалинках задавались вопросом: а почему «Большой Брат» не отправит своих лучших «рог» на ликвидацию зеленожопого князя, что уселся на трон? Почему не кончит его? Или почему не пошлет архимага, «Белым лебедем» нареченного, чтобы жахнул так, чтобы тварь зеленомордая навсегда в своей пещере под землей осталась?

— А оказывается, еще в двадцать втором году прилетал «секретно» к Большому Брату Старший гоблин из далекой страны, «Обетованной» нареченной, Беннетом кличут. И с царем большой людской страны договаривался о «гарантиях», и было это в самом начале боев. Да душонка гоблинская не выдержала — похвастался он «бумагомаракам» спустя год, что добился обещания: «Я не буду убивать Зеленорылого». Хвастал, что сразу после встречи, по дороге в магопорт, позвонил Зеленорылому в его секретную пещеру и передал слова царя. Тот еще переспросил: «Вы уверены?», на что Беннет ответил: «На сто процентов».

Я горько усмехнулся, вспоминая те новости.

— И хвастал главный гобляра, что спустя всего пару часов после того звонка Зеленожопый вернулся в свой кабинет на Сокровищной и записал послание: «Я не боюсь». И льется теперь кровь людская под смешки всей этой кодлы. Бегают «варяги», тащат народ от плуга да наковальни к новым «станкам» — мол, работал за обычным, постоишь и за пулеметным. Не трогают только наркоманов, воров да иную нечисть. И самое обидное, Вир: без навыка «Скан» порой и не скажешь, человек перед тобой или гоблин под личиной. Мать их ити...

Голос мой стал жестким, как гранит:

— Сопряжение принесло силу, которая перекроит мир. И когда ты говоришь «люди твоего мира», я их не вижу. Вижу гоблинов, зверолюдов, первообезьян — и лишь редкие вкрапления настоящих Людей. Людей я отпускаю и помогаю им. Остальные — враги! Вернусь — такую резню этой своре устрою... А Древо пусть судит, если на то пойдет. Но чую: не осудит. Сколько его детей сгинуло с тех пор, как гоблины к власти пришли? Тысячу лет жили, а потом враз сгорели да рассыпались.

— Ты только на Алтарь их не тяни, — вставил Вир. — Там даже внутренний настрой не поможет, система распознает соплеменников.

— Учту! — я поднял глаза к хмурому небу.

Возле очередного дома подал голос Вир:

— Один «Фанатик», покрасневший. Ранен в брюхо, кишки еле удерживает. Рядом труп.

Я тут же сменил маршрут и вошел в здание. Недалеко от входа, раскинув руки в луже крови, лежал человек в одежде новобранца с расплывшимся пятном на груди. А чуть поодаль, прислонившись к стене, сидел смуглый парень, отчаянно прижимая ладони к животу.

Далир. Люд. Е1. Фанатик, — выдал скан.

Он смотрел на меня безразличным, остекленевшим взглядом человека, который уже начал умирать.

— Кто это? — спросил я, кивнув на труп.

— Пиндос... — коротко, сквозь стиснутые зубы бросил тот.

— Сколько уже набрал ОС? Сколько до уровня не хватает?

— Четырнадцать...

Я подошел и передал из накопителя шесть ОС.

— Раз уж помогаешь, посоветуй ему вложить свободное очко в параметр «Живучесть» прямо сейчас, — подал голос Вир. — Пойдет такой взрыв восстановления организма, что если парень и не вскочит сразу, то точно выживет.

— Вложи одно очко в «Живучесть»! — скомандовал я Далиру.

Его тело содрогнулось и выгнулось дугой, словно от удара током. Парень бешено заскрежетал зубами, а рана прямо на глазах начала стягиваться, втягивая внутрь вывалившиеся кишки и срастаясь краями.

Я тем временем буднично обобрал труп: подхватил вещи и оружие, закинув их в сумку Далира.

— Чего его так корчит-то? — спросил я Вира.

— Так телесные изменения же! — отозвался тот. — Ты пока только «Разум» поднимал, а это по большей части энергетический орган, локализованный за лобной костью. А здесь — перестройка всего организма. Вот как начнешь «Силу» с «Ловкостью» или другие физические параметры улучшать, сам всё поймешь.

— Как восстановишься — затихарься и не высовывайся, — бросил я Далиру и, закинув труп в свою сумку, вышел на улицу.

Переговариваясь с Виром, я продолжал путь.

— А контакты его почему не спросил? — влез напарник.

— У него свой народ, у меня — свой. Мы можем быть друзьями, но... у него свой народ.

Я шел по пустой улице, прислушиваясь к эху собственных шагов.

— Вообще, нежить и гоблинов мы в этом районе знатно подвывели. А с «масками убийцы» я вчера удачно отоварился. У Далира маска не выпала — я всё осмотрел рядом с трупом, и когда вещи в его мешок складывал, тоже не нашел. Значит, лимит уже выбит. Гуляют где-то еще сорок шесть штук... Ну, три маски — тоже неплохой задел на будущее, а там видно будет.

— В том доме два свежих трупа, — прервал мои размышления Вир. — Сумок и оружия нет, шмот не тронут.

Я зашёл в здание, привычно закинул тела в сумку и двинулся дальше по маршруту.

— Расскажи теперь про дворфов и эльфов.

— Дворфы-гномы, ранг «D», — размеренно бубнил Вир. — Врожденный доп-параметр — «Предчувствие». Тонкое ощущение мира, позволяющее почуять опасность заранее. Любители шахт и пещер. Имеют дурную черту характера: как только становится тесно, идут на соседей войной, получают по щам и затаиваются в норах до следующего раза. На генетическом уровне не любят эльфов, но стоит тем поселиться рядом, как дворфы начинают воевать с кем угодно, только не с остроухими. Эльфийская хитрость всегда берет верх.

Особенности: «Минерализация» — повышенная плотность костей и мышц, и «Мироход» — абсолютная ориентация в пространстве. Плюс «Долголетие»: если у людей единица «Живучести» дает десять лет жизни, то у них — почти сотню. Есть и особенности от типа, обычно связанные с рудами или жизнью во тьме. Из негативного — «Фригидность», крайне медленное размножение. Взрослеют к двадцати семи годам, репродуктивный возраст у самок — до четырехсот лет, пока не исчерпается овуляционный резерв.

— Эльфы-альвы, ранг «D», — продолжил Вир. — Врожденный доп-параметр — «Аура». Это энергетическая пленка, позволяющая преодолевать сопротивление среды: трение воздуха, сцепление подошв с почвой. Чем выше параметры, тем полезнее эта штука — иначе на высоких скоростях подошвы начнут гореть, а воздух — тормозить, хи-хи, образно говоря. Любители лесов и дистанционного боя. Хитрожопые. Считают всех остальных мусором и рабами. «Долголетие» у них схоже с гномьим. Особенность «Единение» — чем-то напоминает твое «Дитя солнца», но работает от общих потоков энергии мира. Типовые особенности обычно связаны с природой и растениями. Негатив тот же — «Фригидность» и позднее созревание.

Впереди выскочило умертвие и с хрипом бросилось на меня. Я левой рукой выхватил из набедренной сумки сеть и бросил на землю. Встал так, чтобы ловушка оказалась между нами, и приготовил вторую. Стоило мертвяку запутаться ногами в первой сети, как я накинул сверху вторую и точным ударом снес голову.

Внимание! Вы получили 5 ОС!

Я посмотрел на небо. Судя по солнцу, полдень — эта волна закончилась.

— Ну и на десерт... Что скажешь о нас, Людях?

— Люди-люд, ранг «Е», — Вир словно ждал этого вопроса. — Врожденный параметр — «Интуиция». Положительная особенность зависит от «типа»... и всё.

Он сделал паузу, подбирая слова:

— Наша главная особенность — «Репарация», генетическая стабильность. Но для нас она не является положительной. Смотри: у остальных шести видов дети ограничены рангом «D» при рождении (у эльфов и дворфов всегда, у четырех «эфок» — как повезет). Людские же дети всегда рождаются с рангом «Е». Даже если родители совершили эволюционный скачок до рангов «D» или «С».

— И кому это выгодно? — хмуро спросил я.

— «Эфкам» — гоблинам, аквалоне, зверолюдам и первообезьянам. «Репарация» перекрывает их врожденную «Дегру», и дети рождаются с рангом сильнейшего родителя вплоть до «D». В цифрах это означает предел в пятьдесят очков в параметре для нас на С-ранге и шестьдесят — для них на С+.

Вир замолчал, давая мне осознать масштаб подставы, а затем добил:

— В мирах, только проходящих Сопряжение, определенный процент людей несет в себе спящую родословную остальных шести видов. Их потомство будет рождаться по принципу доминирования крови. Порядок такой: первые — гоблиноиды, вторые — зверолюды, третьи — первообезьяны, четвертые — аквалоне, пятые — дворфы, шестые — эльфы. И только на седьмом, последнем месте — люди. Так что скоро вас ждут «сюрпризы» в роддомах.

Я замер, переваривая услышанное.

— Люди — единственные, кто при эволюции может сменить «вид» на другой внутри фракции, невзирая на родословную, — продолжал Вир. — Но есть нюанс. У человека, эволюционировавшего в эльфа, но имеющего родословную гоблиноидов, будут рождаться орки — гоблиноиды «D»-ранга.

— Да ты издеваешься... Ведь издеваешься?! — не выдержал я.

Я на негнущихся ногах зашел во двор ближайшего здания. Подойдя к оштукатуренной стене, принялся чертить таблицу, на ходу вспоминая данные Вира. Я чертил и писал, записывал и правил там, где напарник делал замечания.

— Значит, так. У всех шести видов по три положительные особенности и одна отрицательная, — рассуждал я вслух. — Старшие «дэшки» варятся в своих видовых рангах, долго живут и медленно размножаются. «Эфки» всё время скатываются к своим низким рангам из-за «дегры». Но стоит вбросить сюда людей — и происходит взрывной рост мощи и численности всей фракции.

Я замер, прижав обломок кирпича к стене.

— Вир, но хобгоблины ведь становятся похожи на нас. Что у них в таком случае со сроками созревания?

— Все параметры по репродукции сохраняются, — отозвался Вир. — Взросление в семь-восемь лет, детородный возраст у самок — до двадцати пяти. Название фракции «Доминион» оправдано: когда очередной мир людей вскрывается, толпы сильных и хорошо вооруженных тварей крушат всё вокруг. Ну, пока люди не закончатся и не произойдет откат к дикости. Успешно существующих людских цивилизаций я не знаю. Их поглощают за первые сто – сто пятьдесят лет.

Я с силой отшвырнул кирпич в сторону.

— И что, у нас нет вообще ничего уравновешивающего? Есть хоть какой-то козырь?!

— Есть козырь, — подтвердил Вир. — По достижении десятого шага люди — и только люди — получают Боевую форму, которая способна масштабироваться и расти, если идти строго по людской линии эволюции. Конечно, её можно вырвать из человека на Алтаре, но другие виды получат лишь начальный её вариант без возможности развития.

Я тяжело привалился спиной к стене.

— Подробнее. Я что-то туго соображаю.

— Эволюции и прорывы пределов позволяют людям довести параметры до пятидесяти. И вот здесь вступает в силу то, что зовется «билдом». Если эволюционировать по двадцать пятому шагу, это дает 50 + 75 + 100 = 225 очков. Тренировками и исцелением реально поднять базовые показатели до десяти. Пять основных боевых параметров — Силу, Ловкость, Выносливость, Живучесть и Восприятие — можно догнать до пятидесяти за двести очков. Еще двадцать пять останется на Ауру, Интеллект или мистическую энергию. По сути, это билд рядового: боевые формы на «псевдоплоти» с проявляющейся броней и дополнительными мышцами. Дешево и сердито. Настал бой — активировал форму, получил защиту и усиление.

Вир сделал паузу, словно рисуя в моем сознании схемы:

— Максимальный же «офицерский» путь при полной эволюции дает 300 + 450 + 600 = 1350 очков параметров. Это позволяет освоить еще и все доп-параметры: Интуицию, Мудрость, Разум, Инстинкты, Дух, Предчувствие, Ауру, а в конце еще и Синергию. Довести их все до пятидесяти будет стоить от шестисот до семисот очков. Останется еще около семисот. Есть элитные боевые формы, которые не дают внешних проявлений, а ложатся прямо на Ауру. В них можно вкладывать очки (кроме Живучести, Благодати и Синергии получаемой при завершении всех этапов) — до шестидесяти в каждый параметр. Активируя такую форму, боец достигает мощи в 100–110 единиц по всем характеристикам. Это абсолютная машина убийства.

— Соответственно, существуют билды под разные этапы эволюции, — закончил Вир.

— Но я уже двенадцатого шага? — я замер, прикидывая цифры. — И у других видов, если они пойдут по максимальному пути, получается какой-то бардак. У них же останутся очки параметров, которые никуда не всунешь! Ведь чтобы даже все пятнадцать характеристик догнать до шестидесяти, нужно около восьмисот очков. А это уровень эволюции сотого шага, не сто пятидесятого.

— Твоя карта боевой формы появится на пьедестале в личной комнате или придоступе к алтарю, — пояснил Вир. — Ну не сюда же тебе её доставят? А насчет «лишних» очков у других видов... Знаешь, сколько стоит изменить родословную всего на один процент? Там цены от десяти тысяч ОС только начинаются. Так что «правящие рода» на это дело очков не жалеют. Очки можна вкидывать в родословную улучшая её.

Я тяжело поднялся и отряхнулся. Зайдя в ближайший дом, под руководством Вира спустился в подвал, а оттуда — в коллектор. Здесь нашлось удобное расширение, где можно было затаиться. Прикрыв за собой люк и быстро перекусив в полной темноте, я завалился на импровизированную лежанку. Обилие информации и нервное напряжение вымотали меня окончательно. Сон — лучший лекарь. Сейчас — только спать.

Глава 17 9-й День

9-й День

СОН

Высокий, статный и подчеркнуто харизматичный эльф сидел в глубоком удобном кресле у камина. Комната была отделана роскошно: панели из ценных пород дерева, инкрустация благородным камнем. Одну из стен занимали книжные полки в дорогих переплетах, на противоположной — красовалась коллекция разнообразных орудий убийства, выглядевших не менее изысканно.

— Ваше вино, господин, — молодая хобгоблинша-служанка в костюме горничной поставила на столик бокал с искрящимся темно-красным напитком. — Прибыл пакет с пометкой «лично в руки» на ваше имя. От некой ЧВК «Терран», — проворковала дева.

— Пускай Коля принесет, — коротко бросил хозяин.

В зал вошел кряжистый человек. Поклонившись, он положил пакет на поднос рядом с бокалом. Это был Коля — последний чистокровный человек в роду этого высокого эльфа. Его родной племянник.

После этого Коля поклонился и покинул кабинет.

Эльф достал перчатки, натянул их, а следом надел защитную артефактную маску. Взяв канцелярский нож, он аккуратно вскрыл пакет и вытряхнул оттуда старый, до ужаса исцарапанный планшет. Воспользовавшись еще одним артефактом, он провел тщательную диагностику на наличие проклятий и только после этого снял маску и перчатки.

Нажав кнопку включения, хозяин кабинета задумчиво замер, глядя на экран загрузки. Когда аппарат ожил и поймал сигнал, эльф нажал на кнопку вызова единственного доступного контакта.

Экран несколько раз моргнул, и появилось лицо. Это было лицо человека, страшно изрезанное шрамами и буквально оплавленное магическим огнем. Ни волос, ни бровей — даже губы угадывались с трудом.

Они молча смотрели друг на друга.

— Ты искал встречи со мной, чтобы просто помолчать? — первым нарушил тишину Лысый.

— Ты излишне осторожничаешь. Я ведь давал личные гарантии твоей безопасности.

— Твоими «гарантиями» только мордой возить... Как кота, нагадившего в доме, в его собственном дерьме, — зло выплюнул человек с экрана.

Установилась тяжелая пауза. Повисло гнетущее молчание.

— Так чего хотел? — продолжил изуродованный. — Я сейчас хоть и не в опале, да и божок твой какие-то «гарантии» типа дает... Но то наши, наемничьи дела. А с тобой, «заклятый друг», у меня дел нет и быть не может.

— Ну зачем ты так... — вкрадчиво начал эльф.

— Хватит ходить кругами, морда ты хитрожо... эльфийская! — перебил его человек с экрана. — Глядя на тебя, и не скажешь, что ты из людей когда-то «вылупился».

— Отдай мне одну из ваших дочерей, — наконец выдал длинноухий. — Любую цену назови. Любые артефакты, карты навыков, ОС отсыплю — сколько скажешь.

С экрана на него уставились полные удивления глаза с обожженными веками. Пауза затянулась, становясь почти невыносимой.

Наконец камера на той стороне отодвинулась, показывая не только изуродованное лицо, но и грудь с руками. Человек упер локти в столешницу, а ладони сжал в замок.

— Ах, вот оно что... — протянул он, и в его голосе послышался опасный холодок. — А давай-ка, друг ты мой заклятый, вспомним немного прошлое? — Наемник пристально посмотрел в глаза эльфу.

Эльф медленно кивнул, принимая правила игры.

— Итак, первый год с начала Сопряжения, — начал он. — Нам удалось захватить Алтарь, и утвердился земной Пантеон с новым богом во главе. Затем еще два года ушло на установление власти над миром гоблинов. И еще пять лет — в постоянных боях за мир первообезьян и его покорение. Лишь на десятый год Нового времени мы смогли немного притормозить и осмотреться. А посмотреть было на что.

— Завезенные гоблины вызвали настоящий ажиотаж среди обывателей, — продолжил изувеченный наемник с экрана. — Мелкие, неприхотливые... они заняли ниши в тех сферах, где людям работать не хотелось: дворники, уборщики, грузчики. Все были счастливы! И правительства, решившие проблему кадрового голода на самых низких вакансиях, и обыватели, мечтавшие оставаться «чистенькими».

Человек на экране горько усмехнулся:

— Но ведь я пришел к тебе, «заклятый друг», потому что была и иная сторона. Новорожденные — уже не гоблины, а хобгоблины — пускай и шли в школу в четыре-пять лет, но к восьми годам уже становились половозрелыми. Помнишь всплеск ранних беременностей? И ведь никакой паники! Никто не почесался сменить законы, они оставались неподсудны, хотя в свои восемь-девять лет по развитию были на уровне наших восемнадцатилетних. Передачу «Беременна в 16» впору было переименовывать в «Беременна в 12». Ума не хватило отделить реальных детей от этих... акселератов. Да если честно, всех всё устраивало. Не так ли?

— А остальной мир? — голос наемника стал еще суше. — Остальной мир людей просто потерял свою исключительность. Хобгоблин не просто равен человеку по параметрам, он благодаря своей крови имеет одну или несколько характеристик, преодолевших «Предел». В спорте все призовые места заняли те из них, кто имел «Ловкость» или «Силу» с прорывом. У человека потолок — десятка по всему, а у него — двадцать! В науке нас вытеснили те, кто получил «Предел» в «Интеллекте». Люди незаметно отошли на второй план. «За гоблиноидами будущее!» — орали тогда изо всех утюгов.

Человек на экране тяжело вздохнул, и шрамы на его лице натянулись.

— Мое предупреждение тогда пропустили мимо ушей. Тогда я, взяв под контроль небольшой регион, установил там власть и правила своего клана. Объявил его запретной зоной для всех, кроме Людей. Мы развивались, строились, совершенствовались в артефакторике и алхимии. Мы использовали наше единственное преимущество — параметр «Интуиция» — для прорыва в этих сферах. И к пятьдесят седьмому году от начала Сопряжения мы стали силой, с которой пришлось считаться. Наш уговор был прост: мы не лезем в остальной мир, а вы не лезете к нам.

— А что случилось потом? — голос наемника превратился в ледяной шепот. — Группа дегенератов из «золотой молодежи» — ваши отпрыски, гоблины и зверолюды, — решила «повеселиться» на наших землях. Итог: трое убитых и восемь изнасилованных моих подданных! И да! Я лично снимал кожу живьем с ваших выблядков. По кусочку.

Эльф в кресле даже не вздрогнул, лишь сильнее сжал ножку бокала.

— И что было дальше? — продолжал человек с экрана. — А дальше последовало «Божественное задание» на уничтожение отступников-культистов. Мол, мало того, что богам не присягнули, так еще и против «достойных людей» пошли. С какой же радостью и воем весь мир накинулся на наш тридцатитысячный анклав «богатых культистов», мастеров алхимии и артефакторики!

Наемник оскалился, и шрамы на его лице превратились в уродливую маску.

— Вы ведь не за справедливостью шли. Вы шли за нашими секретами и нашим золотом.

Человек на экране медленно провел ладонью по своему изуродованному лицу.

— Магия может это излечить, — голос его вибрировал от сдерживаемой ярости, — но пока ты жив, мой «заклятый друг», я буду носить это клеймо. Ты ведь мог хотя бы предупредить, что главным у нас стал гоблинский божок, фанатичный ревнитель прав своей расы? Мог хотя бы «пукнуть» нужной тональностью, подсказать, что вы не создали нового бога из захваченного Алтаря, а воскресили старого, гоблинского, лишь спрятав его под человеческим именем и маской? Но нет. Ты и сам примчался убивать мой род. Сам жег моих детей... и меня.

Наемник оскалился, и тени в его кабинете, казалось, стали гуще.

— В историю это вошло как «Ночь отрубленных крыльев» — из-за нашей боевой формы. Вы верили, что полностью уничтожили нас. На тридцать тысяч моих людей вы положили двести пятьдесят тысяч своих! Но просчитались. Незадолго до бойни нам удалось заполучить осколок мира, и мы спаслись. Целых восемьдесят семь душ притянуло к Алтарю культа... А скольких я убил собственноручно через тот же Алтарь? Из тех, кого вы взяли в плен, чтобы заставить работать рабами-артефакторами... Ты когда-нибудь убивал своих детей, чтобы спасти их от такой участи?

Лицо на экране стало смертельно серьезным. Пауза в эфире звенела, как натянутая струна.

— Чтобы восстановиться из жалкой сотни, нам пришлось пойти на страшные изменения в законах! — голос человека с экрана звенел сталью. — Теперь наши девчонки в пятнадцать лет, при инициации, получают в подарок не что иное, как карту параметра «Плодовитость», выдранную из гоблинов. До пятидесяти лет они успевают родить от шестидесяти до ста двадцати детей! Это позволило нам уже сейчас выставить стотысячную армию. И лишь потеряв детородную функцию, они становятся кем-то еще. А мужчины... мужчины только и делают, что воюют по всем мирам за любую плату.

Наемник издевательски поклонился:

— Спустя сто сорок лет ваши — именно ваши! — боги нанимают возродившийся Культ для обороны миров, которые вы когда-то нахватали, но не смогли удержать. Вы нашли нас в других мирах и дали «божественные гарантии». Платят нам не только за бои, но и за то, чтобы мои мальчики «повеселились» на ваших землях — за каждого новорожденного от них вы платите золотом. Мы принимаем контракты. Аккуратно, но принимаем. Мы больше не часть этого мира, мы — наемники! Потому что вы всё просрали! Население у вас огромное, но «дегра» работает не покладая рук. Вы профукали технологии и производство, некому больше поддерживать заводы. Даже этот гаджет — реликт прошлого, новых вы делать не умеете.

Лицо человека на экране исказилось в презрительной усмешке:

— И ты теперь хочешь мою дочь? Ты, эльф с родословной гоблиноида? Ах да... твой племянник... Ты решил восстановить людскую кровь? Догадался, как мы воскресли? Ха! Нет. Вы — трупы. Вас скоро сожрут ваши собственные порождения. Прощай, «заклятый друг».

Экран погас. В кабинете воцарилась мертвая тишина.

— Ваш кофе, господин, — негромко подала голос служанка, ставя чашку на столик.

В мертвой тишине эльф задумчиво вглядывался в погасший экран планшета, медленно потягивая горячий напиток. Внезапно его навык «Опознание ядов» тревожно встрепенулся, но было уже поздно: тело сковал ледяной парализующий холод. Ни одна мышца больше не слушалась.

Он услышал, как мягко открылась дверь и кто-то вошел в дальний угол кабинета, оставаясь за спиной.

— Здравствуй, отец, — донесся низкий голос Фобоса, одного из его сыновей-близнецов, рожденного орком. — Этот мир принадлежит нам, а тебе пора уступить место. И тебе, и Борису пора умереть окончательно.

Тварь за спиной сделала паузу, наслаждаясь беспомощностью родителя.

— Извини, что не подхожу ближе, но тот угол под прицелом камеры, а нам нужно сработать чисто.

— Мы знали о твоих навыках, но нашли решение, — продолжал Фобос, не выходя из тени. — Двухкомпонентный яд. Сперва в вине, затем в кофе — и лишь смешавшись в организме, он сработал. Я говорю с тобой, пока с Борисом заканчивают. Нужно время, чтобы твой «Откат» сработал именно тогда, когда ты уже парализован, ха-ха!

Раздался шум, и в кабинет вошел второй брат — Деймос.

— С Борисом всё. Сейчас переносной ловец душ поставим и впустим По.

Эльф вспомнил: По — его прапраправнук. О нем шептались, будто «Предел» в интеллекте сработал у него в обратную сторону. Но это было не так: «Предел» у парня был в Живучести, а дураком он был просто по жизни — только и делал, что жрал да смотрел «Битву шаманов» по ящику. Эльф когда-то посмеялся над По, увидев у того плакаты шарлатана, использовавшего сушеные пенисы животных в качестве оберегов. Внутри похолодело от предчувствия: маятник судьбы качнулся в сторону расплаты.

— Заходи, По! Как и договаривались: бей, и после «Отката» еще раз. А потом заберешь награду, — скомандовал Фобос.

К креслу подошел пухлый гоблин с лицом, застывшим в маске вечного недоумения. Он равнодушно всадил кинжал в грудь деда. Сработал навык «Откат», тело мгновенно восстановилось, но следом посыпались новые удары.

Душа эльфа вырвалась из плоти, и её неудержимо потянуло к стеклянному артефакту на треноге, стоявшему позади Фобоса и Деймоса. Когда его втянуло в шар, он увидел рядом душу Бориса, испуганно метавшуюся в этой прозрачной тюрьме.

Бросив взгляд в кабинет на свое распростертое тело, эльф содрогнулся. По ножом вырезал его уд, а отделив, вскинул над головой и истошно закричал:

— Мой кумир говорил, что человеческий уд добавляет десять сантиметров к длине члена и дает минус четыре к интеллекту!

Раскачиваясь в такт безумному ритму, он запел:

— «Человекин пенис — мой талисман, всё время занят им мой карман! Человекин пенис — мой оберег, он мне подскажет, где меня ждет Гэнг-бэнг!»

— Может, скажем этому малахольному, что у деда уже давно эльфийский? — хмыкнул Фобос.

— Не расстраивай его перед смертью, — равнодушно отозвался Деймос.

По тем временем залез в карман и достал второй трофей.

— Это мой! — беззвучно вскрикнула душа Бориса и в ужасе отвернулась.

— «Мои человечкины пенеса, благоволят им небеса! Пениса моих людений — я их заряжаю во время затмений!..» — орал невменяемый По.

— Всё. Записано. Убийца налицо, повод есть, пора, — скомандовал Деймос.

Близнецы одним синхронным движением сблизились и снесли голову По. Она покатилась по ковру, сохранив на лице всё то же блаженное и идиотическое выражение. В шар влетела душа По, но пообщаться им не дали: Деймос запустил программу очистки, и все три души бесследно растворились в великом ничто.

На вершине одной из уральских гор сидел человек с обожженным телом и лицом. Глаза его были закрыты, казалось, он дремал.

— Доклад. Объект наблюдения номер ноль окончательно мертв. Данные достоверны, — прохрипел голос в наушнике.

— Вот и всё, мой заклятый друг. Вот и всё... — прошептал он, не открывая глаз. — Теперь можно и раны залечить.

*****

Проснулся сам, Виру даже не пришлось меня будить. Отдых пошел на пользу: похоже, начинаю привыкать к камням — так, глядишь, и в привычку войдет. А еще эти сны... — Какие планы на сегодня? Чем займемся? — влез с разговором Вир. — Судя по нашей новенькой карте, дальше должен быть очередной лагерь гоблинов-охотников, — рассуждал я, приступая к трапезе. — Он находится в нашем пятом кольце, прямо перед проломом в стене. За проломом стоит крепость-форт, возведенный уже после падения Империи для сдерживания нежити. В других местах ворота целы, хоть и заблокированы, а здесь брешь заделывать не стали — просто форпост поставили. Видимо, дыра осталась еще с тех времен, когда армия вторжения путь себе пробивала. Я сделал глоток воды и продолжил: — Вот и думаю: если занять место в башне на стене поближе к пролому, то из тени будет удобно наблюдать и за лагерем, и за фортом. Информация лишней не бывает. — А может, к тому портовому городу податься, что у реки в двадцати километрах от внешней стены? — продолжил рассуждать. — Не-не, в город придется через ворота заходить, а там стража. Нужно будет говорить, а говор у нас в любом случае чужой, — запротестовал Вир. — Риск неоправданный. — Хм... А это план на будущее, — я задумался. — Если раздобыть ларингофон-модулятор, можно сделать голос идентичным гоблинскому. А если использовать маску, то оппонент и не поймет, что звук идет не изо рта. Есть над чем подумать, если приспичит проникнуть на их территорию и не спалиться на языке. — Ты о чем это сейчас? Какие модуляторы? — Да так... есть у нас «артефакты», которыми можно перекрыть эту проблемку.

Глава 18

Я закончил завтрак и, покинув подземное укрытие, выбрался на улицу через развалины здания. На небе показались первые лучи светила. Мой путь лежал к стене пятого кольца.

— Что снилось? Ты пару раз во сне довольно беспокойно матерился, — полюбопытствовал Вир.

— Да так... — я неохотно начал пересказывать подробности сна. — Слушай, одного в толк не возьму. Если судить по увиденному, у нас там были людские боги. Как они могли допустить полное замещение людей? Почему не приняли мер и даже выступили против тех, кто сопротивлялся экспансии? Ведь ценность и вес человеческой души в два раза выше! — не выдержал я.

— Тут всё просто и логично, — рассудительно возразил Вир. — Человек-донат, который не поднимает уровни и не получает ОС, живет сто — сто двадцать лет. Гоблин же живет пятьдесят-шестьдесят. Вот тебе и математика: на одном и том же жилом пространстве за одно и то же время сменяется либо один человек, либо два гоблина. Выхлоп по душам и опыту одинаковый.

Помощник сделал паузу и добавил:

— Теперь учти, что гоблин потребляет пищи почти в два раза меньше. Соответственно, на той же кормовой базе их поместится еще в два раза больше. Умножай одно на другое и получишь ответ.

— Ну да... — я невесело усмехнулся. — Вспоминаю службу еще при «совке». У нас третье отделение было сформировано из тех, чей рост превышал то ли сто восемьдесят пять, то ли сто девяносто сантиметров. Им давали усиленный паек. Может, где-то так подбирали для красоты, а у нас в подразделении — для удобства. Заходят в столовую первое и второе отделения, а ты командуешь на раздачу: «Третье отделение, усиленный паек!». Всем проще. Но если высокого парня случайно закидывали в обычную группу на выезде, то первые два-три дня еще ничего, а дальше недоедание начинало сказываться, силы таяли... Кхм, что-то я в воспоминания ударился.

Впереди, над крышами домов, замаячил самый край высокой стены.

— Есть в этом, конечно, и негатив, — протянул Вир. — Древо трепетно относится к жизненному грузу, собранному душой за века. Чего смотришь удивленно? Или думаешь, Древо само навыки создавало? Или что они неизменны тысячелетиями? База знаний Системы формируется из опыта тех, кто прожил жизнь и прошел очищение при перерождении. И это касается не только армейских умений, а вообще всего.

Помощник на мгновение замолчал, подбирая слова:

— Думаешь, какой у нас лимит по навыкам и особенностям? С размером души это связано, факт. Но даже так можно хапнуть лишнего — так, что нутро белеть будет, пока не усвоишь. Когда ты оттачиваешь навык на внутреннем уровне, ты его уплотняешь и освобождаешь место под следующий «костыль» из карты.

Вир задумчиво хмыкнул:

— Еще слышал я то ли байку, то ли правду: когда выбиваешь карту с частичным наполнением — ну, ты видел такие, где «2/10» или «4/10» стоит, — так вот, это наполнение и есть чей-то личный, честно усвоенный опыт. Говорят, Древо его очень ценит и может за него награждать. Но чем именно и правда ли это — не знаю. Выясним только тогда, когда Алтарь получишь.

Я достиг подножия стены, которая возвышалась серой громадой метров на пятнадцать-двадцать, и двинулся вдоль нее в поисках подъема. Я шел в тени исполинской стены, задрав голову. Пятнадцать метров камня — серьезное препятствие, но и отличный щит.

— Так вот, живое существо с высоким интеллектом, прожившее богатую событиями жизнь, да если еще и образование получило... Хм, такое Древу намного ценнее, — продолжал Вир. — Но богам для личного развития нужны именно ОС, а хобгоблины поначалу обеспечивают эти показатели на ура. Можно сказать, боги-стражи попросту игнорируют «пожелания» Древа.

— Значит, берем на заметку, что у Древа есть «эрогенные зоны», — хмыкнул я. Рассуждения Вира о «вкусах» Древа заставляли шестеренки в голове крутиться быстрее. — Знания и навыки разумных в самых разных сферах. Еще прирост населения: ты вроде говорил, что оно не приемлет сокращения и уж тем более планомерного выбивания своего вида. А что еще можно к этому отнести? И главное — как эти знания использовать нам?

— А еще Древо ценит уникальность и созидание, — отозвался Вир, когда мы наткнулись на узкую техническую лестницу, вырубленную прямо в камне. — Ему нужны те, кто создает новые цепочки опыта, а не просто копирует старые. Боги-паразиты превращают миры в фермы по сбору ОС, а Древо хочет, чтобы мир цвел и усложнялся.

Я начал подъем. Ступени были узкими, рассчитанными на хватких защитников прошлого.

— Не забывай, что Древо — живое, и оно постоянно защищается, — продолжал Вир, пока я карабкался по узким ступеням. — Когда первичная инициация мира завершится, задания самого Древа по защите станут ключом к его расположению. Это самый эффективный способ восстановить очки «Благодати», утраченные за нарушения. И оно вознаграждает за такие миссии очень щедро. Вдумайся: ваше задание-инициализация «Достичь второго шага» — это удвоение всех набитых ОС, навык Е-ранга с полным наполнением (считай, сотня ОС) и филактерия ценой еще в две сотни. Не слишком ли жирно? Это же всё сейчас — из его личного «кармана». Лишь потом оно передаст мир местным богам и отстранится. Таких миров у него миллионы, жадным Древо не назовешь. А вот как воспользоваться этими знаниями — неведомо, — закончил Вир.

— Прямо утопия получается, — я поднялся на стену и, встав за широкими зубцами, развел руками, оглядываясь. — Получайте образование, совершенствуйте технологии, живите дольше, размножайтесь и сражайтесь за хорошую плату... Да только ничего этого вокруг не видно!

— Так я и говорю: принуждения нет, — выдохнул Вир. — Древо проведет сопряжение, отдаст власть богам, озвучит свои «пожелания» и отойдет в сторону. А выполнять ли их, созидать или грызть друг другу глотки в бесконечных войнах миров — это вы сами решайте. Доказывайте свое право на жизнь. Пожелание — не приказ.

Я добрался до башни и поднялся на верхний ярус, под самую крышу. Из глубины помещения через бойницы открывался отличный обзор: как на лагерь в пятом кольце, так и на форт в шестом, расположенный сразу за разрушенным участком стены.

Картина здесь разительно отличалась от тех мест, где я был раньше. Повсюду громоздились руины — настоящие, пахнущие гарью и смертью, а не просто заброшенные здания. Здесь шли полноценные бои, гремела бойня. Лагерь постепенно просыпался, и малые патрули лениво расходились в сторону кварталов.

Сам форт на фоне имперских построек смотрелся убого. Сложенный тяп-ляп из обломков и сколов камня, он казался примитивным капищем неразумных дикарей по сравнению с технологичными виллами и многоэтажками древних. Форпост представлял собой каменный квадрат стены с донжоном внутри. По парапетам бродили стражи в примитивных доспехах и грубых одеждах.

Перед фортом расположился отдельный лагерь с богато украшенными шатрами. Похоже, кто-то из «принцев» не пожелал тесниться в общем лагере, но и в сыром форте ночевать не захотел. Там же я приметил лошадей. Внешне они почти не отличались от земных, разве что статью напоминали скорее приземистых монгольских коней, чем рослых европейских рысаков.

— Вон, глянь на того гоблина-крепыша, — подал голос Вир. — Мышцы раздуты, всё тело кажется опухшим. Это отличный пример их особенности, когда «Предел» ушел в Силу. При его росте Сила в семь-восемь единиц вызывает дикий дисбаланс мышечной массы.

Я присмотрелся к цели и отчетливо представил низкорослого Арнольда Шварценеггера. Покрась в серо-зеленый, добавь клыки с ушами — и вылитый «Арни» в лучшие годы.

— А видишь того мелкого, что к котлам с похлебкой подошел? — продолжал помощник. — Мясистые уши, широкие ноздри и глаза навыкате. У этого «Предел» в Восприятии, развил его сверх нормы очков на пять. Тело сопротивляется, отсюда и такие внешние проявления.

— А вон тот, сытенький, с непривычно выпуклым животом?

— У этого Живучесть. Внутренние органы слегка увеличены, вот и выпирает.

— А тот сухощавый, что тонкий как щепа — это Ловкач? — уточнил я, переводя взгляд на длиннорукого гоблина, двигавшегося подозрительно плавно.

— Да, всё верно. Кости тоньше, связки длиннее. Узкая специализация всегда бьет по эстетике.

Вокруг самого роскошного шатра началось шевеление. Гоблины расставляли столики, стелили циновки и раскладывали подушки. Подносили блюда, а на жаровне неподалеку начали зажаривать какую-то тушу. Вскоре с помощью длинных шестов растянули тяжелую ткань, закрывавшую вход, соорудив подобие навеса над импровизированной столовой.

Из шатра вышел орк C-ранга. Ростом под два метра, в неком подобии штанов, но с голым, деформированным из-за гипертрофированных мышц торсом. Он вальяжно уселся за угощения.

— Это, похоже, реально первый или второй принц, — прокомментировал Вир.

Пока громила жрал, из шатра выпорхнула одна из землянок. Полураздетая, она упала рядом на подушки и принялась набивать рот снедью. Девица не выглядела ни испуганной, ни удрученной — наоборот, она буквально лоснилась от энергии и радости. Они о чем-то ворковали, и над руинами города время от времени разносился довольный рокот смеха зеленокожего принца.

— Да уж... Если этих громил завезти к нам, то выражение «натянуть сову на глобус» заиграет новыми зелеными красками по всем уголкам нашего грязевого шарика, — пробормотал я.

— В смысле «сову на глобус»? Ты опять какими-то иносказаниями говоришь? — заинтересовался Вир.

— Ну, в том самом... — я выразительно скосил глаза вниз, — что на такой зеленый «глобус» вот таких «сов», — кивок в сторону лоснящейся землянки, — раньше на черный натягивали, а теперь тренд поменяется.

— А-а, ты об этом? — протянул Вир. — Не-не, гоблиноиды — один вид, так что там физиологические изменения минимальны... Это всё байки для плебеев, не более. Для поддержания картинки превосходства.

— Так чего она тогда довольная такая? Хотя и так понятно... — я прильнул к бойнице. — Возомнила себя новой Хюррем Султан. Витает в облаках, представляя, как всех нагнет и как ей кланяться будут. А ради этого она и задницу на флаг мавританский исполосует.

— А у нас говорили, что женщины через разум и природную чуйку выбирают здорового, сильного самца для крепкого потомства, — попытался подискутировать Вир.

— Вир, тебе сколько столетий, а ты всё в сказки веришь? — пробурчал я. — Они чем угодно выбирают, но только не разумом и не «генетическим чувством». В первую очередь идет внешность — как и у нас, самцов, гы-гы. А потом уже всякие материальные блага и статус. А тут у нас целый «принц» с горой мышц и полными закромами снеди.

У шатра началось движение. Пара гоблинов отбивала ритм на барабане и какой-то сопилке, а еще один, в подобии шутовского наряда, кривлял рожи под довольный рокот орка и натянутый смешок девицы.

— Меня как-то зацепила новость, — пробормотал я, не отрываясь от бойницы. — Некий Усманов выкупил на аукционе Нобелевскую медаль и вернул её владельцу, Джеймсу Уотсону. Я тогда поискал инфу: везде ярлыки «расист», «ненавистник черных» и всё в таком духе. Но тот олигарх не из тех, кто стал бы помогать кхм... расисту. Вот я и заинтересовался.

Я сменил позу, разминая затекшую спину.

— Нобелевский лауреат, один из первооткрывателей структуры ДНК — и вдруг заявления, из-за которых его отовсюду увольняют. Гонения, травля... Он что, не понимал, что делал? Понимал. Просто терминами меньше бы бросался, а говорил по-человечески. Но он оказался неудобен для власти.

Вир слушал внимательно, явно сопоставляя это с механикой Древа.

— Уотсон сказал: «Интеллект — это крайне сложная генетическая комбинация. Мы должны понимать, что высокие когнитивные способности не гарантированы для вида. Если мы создадим среду, где одаренность не имеет репродуктивного преимущества, мы её просто потеряем». Или вот еще: «Люди хотят верить, что разница между созидателем и потребителем — это вопрос образования. Но это не так. Глупость — это генетическое заболевание». Красиво, научно, но малопонятно для толпы. Лишь покопавшись, можно найти объяснение: были выявлены так называемые «ген творца» и «ген потребителя».

Я сплюнул в угол башни.

— И вот теперь я смотрю на этого «принца» и его подстилку. Гены потребителей в чистом виде. Им не нужна цивилизация, им нужно корыто побольше и шут погромче.

— «Ген творца» — это получение дофамина от самого процесса созидания, будь то умственный труд или работа руками, — продолжал я, глядя, как гоблин-шут заискивающе кланяется орку. — Для цивилизации и прогресса это двигатель. Но для дикой природы это дефект, обуза. Творец не бегает со спущенными штанами за всем, что шевелится. Творец тратит ресурсы на создание систем, а потребитель — на захват ресурсов и размножение.

Я криво усмехнулся:

— Раньше «ген творца» поддерживался искусственно, социальным отбором. Кузнец, что ковал мечи днями напролет, был нужен обществу. А жену, которая принесла бы ему чужого выродка, местные сами бы удавили. Так он и множился. Уотсон предупреждал: мы теряем потенциал, если не вернем преимущество человеку труда и науки. Но современный мир выбрал «альфачей». И молодежь это быстро сообразила: пошла в тренажерные залы качать бицепсы вместо мозгов. Мимикрирует под тех, кому «дают».

Я вспомнил лицо той сенаторши из новостей и ее пафосный голос:

— Помню, как орала Ковитиди: «Мужчина должен работать, приносить деньги в семью. Он должен вспомнить, что он прежде всего кормилец. А наши мужчины где сегодня? Они в спортивных залах, они смотрят на красоту своего тела, смотрят, какая у него машина, какие он вещи себе купил. У нас сегодня мужчин в салонах красоты, наверное, больше, чем женщи!» Да только это ваша недоработка, ваша вина и ваши законы, по которым "созидатель" стал бесправным лохом. Если статус «кормильца-созидателя» обесценен юридически и социально, мужчины переключаются на стратегию «казаться, а не быть». Произошла «кастрация» созидательного класса через социальные механизмы. А теперь вы удивляетесь, что мир захватывают те, кто только жрет и размножается? Вы сами вывели породу потребителей, а Сопряжение просто выдаст им клыки и ранги.

Я отошел от бойницы и посмотрел на свои руки — руки Тролля, в которых застыла мощь, способная как убивать, так и строить.

— Либо вот еще его слова: «Идея о том, что все человеческие группы одинаково одарены логически — это либеральная догма. Природа не стремится к равенству, она стремится к специализации», — продолжал я, не сводя глаз с орка. — «Пытаясь смешать всё в одну массу, мы уничтожаем те пики одаренности, которые и создали наш мир. Технологическая эра закончится, если слой созидателей растворится в массе, чей отбор шел по другим критериям. Мы не можем импортировать культуру созидания туда, где нет биологической базы для неё». Красиво, но для толпы — слишком сложно.

Вир молчал, осознавая масштаб социальной инженерии, о которой я говорил.

— Здесь Уотсон выступил резко против массового смешения, — пояснил я. — Дело в том, что «ген творца» — рецессивный, хрупкий, "молодой". При потомстве от слишком далеких генетически представителей дети получаются крепкими, берут «физику» родителей, но этот специфический ген в них замещается более "древним". Малый прилив крови — благо, но массовый, как в Штатах или Европе, — это катастрофа для цивилизации. Но еще большая катастрофа, что выделен ген творца и потребителя... и не дай бог в правительство только после ДНК теста... ха-ха.

Я горько усмехнулся, вспоминая старые прогнозы:

— И вот тут, вспоминая слова Жирика про «они погонят беженцев на Русь», становится по-настоящему жутко. Это ведь скрытый удар, призванный переписать код нации, уничтожив саму способность к труду и созиданию.

Я кивнул в сторону землянки у шатра.

— Так что да: как личности, они выбирают тех, кто кажется «сильнее» — агрессивных, забирающих ресурсы. А для цивилизации... нахер такие выборы нужны? Они ведут в стойло к гоблинам.

Я выпрямился, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.

— Ладно, Вир. Теории теоретикам. Пора переходить к практике. У нас тут забор недостроенный и «принцы» непуганые.

Глава 19

— Эй-эй, полегче! — Вир проявился рядом и вскинул руки в защитном жесте. — У этого, как ты выражаешься, «прынца» параметры за тридцатку заваливают, а Сила и того больше. У тебя же и десятки ни по одной характеристике нет!

Вир охладил мой пыл — одно дело философствовать о судьбах цивилизаций, и совсем другое — лезть на амбразуру против орка С-ранга с голыми руками. Параметры в тридцать единиц — это не шутки, это уровень, где кости ломаются от одного щелчка, а реакция позволяет ловить стрелы зубами.

— Да понимаю я всё, не дурак, — я кровожадно подмигнул помощнику. — Ты ведь видел, сколько отрядов по четыре-пять гоблинов ушло в город? Если хоть десяток кончить да забрать туши на умертвия... Пополню «копилочку» на ОС. — Я выразительно похлопал по сумке с накопителем на боку.

— А, ну так-то нормально, — хмыкнул Вир, заметно расслабившись. — А то я уже подумал, что тебя клинануло на почве идеологии. Ты бы видел свое лицо в ту минуту — вылитый фанатик-подрывник перед актом возмездия.

Я усмехнулся. Фанатизм — дело молодых и глупых, а я — старый солдат. Моя задача сейчас — методичный отстрел «коротконогих» на периферии. Пока принц развлекается с девкой и жрет жареное мясо, его патрули станут моим кормом.

Я в темпе спускался со стены, на ходу оправляя гоблинское тряпье и поправляя маску на лице. Мой путь лежал вглубь города, по следу отрядов охотников...

— Вир, у меня двенадцать очков параметров накопилось, — бросил я на ходу. — Подсказывай, куда влить.

— Я бы тебе подсказал затихариться на пять дней до получения Алтаря. Но ты же не послушаешь, — недовольно отозвался Вир. — Тогда освоишь ману, выучишь «Исцеление» и восстановишь тело с параметрами почти в максимум. До того момента вкладываться в «физику» смысла нет. Так что хотя бы по три очка в день в Мудрость кидай. А то придет время, и опять через обморок и кровь из носа будешь статы экстренно задирать?

— Не послушаю, конечно, и не затихарюсь, — выдохнул я после легкой пробежки, заметив вдали первый патруль. — Они не ждут удара в спину от своего же «ножа». Эффектом неожиданности надо пользоваться, пока горячо. А насчет параметров... ладно, уговорил. Начну поднимать Мудрость, как ты и сказал.

Я замедлил шаг, выравнивая дыхание, и бесшумной тенью скользнул вслед за охотниками.

Отряд заметил меня на подходе, но агрессии не проявил. Их реакция больше походила на то, как в нашем мире обыватель смотрит на подошедшего чиновника или полицейского — настороженный интерес. Я мягко поправил их настрой «Внушением», гася беспокойство и фокусируя их мысли на основной задаче.

Когда пятерка вошла в очередную заброшенную виллу и рассыпалась по комнатам, мародерствуя в поисках ценностей и землян, я беслышно скользнул следом.

Первая комната направо. Копошащийся в куче хлама гоблин умер, так и не обернувшись. В следующих двух помещениях всё повторилось: точный удар, труп в сумку-артефакт вместе со всем скарбом. Ни шума, ни лишних следов.

Пройдя в левое крыло, я подловил четвертого гоблина в «позе зю». А вот в конце коридора столкнулся с последним. Это был старый, меченый шрамами ветеран. Ему так и не дали получить ОС на титул «Доната», но опыт не пропьешь. Он вел себя крайне беспокойно, несмотря на всё моё «Внушение». Подрагивающие уши, бегающие глаза, нервные, дерганые движения... Он чувствовал угрозу, но не мог вычислить её источник.

Я встал у прохода и властным жестом махнул ему — мол, заканчивай и проваливай. Тот подхватил свое ржавое копье и поспешил к выходу мимо меня. В момент, когда он поравнялся со мной, я перехватил рукой древко, лишая его маневра, и всадил нож точно меж ребер.

— Чем же ты так неугодил начальству? — пробормотал я, разглядывая тело. — Не дали «Доната», лишили возможности работать с артефактами: ни сумки, ни оружия с карт. Зато чуйка сработала на отлично. Встреться мы на открытом месте и без маскировки — ты доставил бы проблем. Реальный боевой опыт так просто не заменить.

Я работал чисто. Опыт показал, что маскировка и «Внушение» — это не панацея, а лишь фора в пару секунд. Пятый гоблин подтвердил теорию: старое тело может быть слабым, но инстинкты, вбитые десятилетиями боев, не обманешь никакой магией.

Я закинул последний труп и выпавшие карты в сумку-артефакт. На охоту вышли новые группы, и жатва только начиналась.

Внимание! Вы получили 25 ОС! (Накопитель: 1125/5000)

Вскоре я ликвидировал еще одну группу в небольшом особняке, а следом — в полуразрушенном четырехэтажном здании, то ли административном, то ли еще какого-то назначения.

Очередные трофеи и ОС плавно перекочевали в «копилку». Город превращался в лабиринт смерти, где хищники сами становились добычей. Вид колонны из тридцати рыл заставил меня вжаться в стену.

Затаившись на последнем этаже, я наблюдал, как по улице в сторону востока — к тому самому вырезанному мною лагерю — тянется колонна из трех десятков гоблинов. Запросили-таки подкрепление. Шли кучно: толпа плохо экипированных обывателей под началом трех «донатов». Вид у них был хмурый, воевать с неведомым противником им явно не улыбалось.

Я дождался, пока колонна скроется за поворотом, и выдвинулся в сторону, куда, по памяти, ушел отряд из четырех гоблинов. Впереди маячил архитектурный ансамбль: основное здание и несколько пристроек поменьше. Раньше здесь, должно быть, кипела жизнь — колонны, будуары, разбитые статуи посреди того, что когда-то было садом. Сейчас вид был удручающий. Не знаю, что тут располагалось — богатая резиденция с охраной или клановое поместье средней руки, — но армия вторжения явно сделала крюк, чтобы навестить это место. Судя по выбитым стенам и следам магического пламени, штурм был яростным.

Я бесшумно вошел на территорию усадьбы, обходя обломки мрамора. Где-то в глубине анфилад слышался приглушенный гортанный говор четверки мародеров.

Я двигался по разбитым залам, осторожно переставляя ноги и ориентируясь на голоса. Вир заранее предупредил о расположении противников. Двое сидели ко мне спиной на обломках у импровизированного костра, третий расположился напротив них. Четвертый, самый мелкий и молодой, тщательно копался в рваном тряпье у дальней стены.

Я вошел в помещение стремительно. Первые два удара — и сидящие спиной гоблины завалились в костер, даже не пикнув. Тот, что сидел напротив, на мгновение оцепенел от разыгравшейся перед ним картины. Короткий подшаг — и его минутное оцепенение превратилось в вечность.

Молодой гоблин, обернувшись, выронил хлам из рук. В его глазах всплеснулся первобытный ужас. Губы задрожали, уши поникли, на глазах выступили слезы. Он что-то лепетал на своем гортанном наречии, срываясь на рыдания, и наконец рухнул на колени, протягивая руки в мольбе.

Я подошел вплотную. Его жалкий вид и тщедушное тело на миг кольнули запрятанную глубоко жалость. Нож на мгновение замер... и вошел в плоть.

Очередные ОС пополнили накопитель. Я сидел над трупом, не спеша вытирая лезвие, и невольно напевал под нос старый мотив:

— Наша клятва — контракт, наш закон — это клинок,

Если ты промедлил — значит, ты уже сдох.

Не проси пощады — мы не рыцари, брат.

Мы сожжём этот город, если таков уговор.

Не герой — убийца, не солдат — ремесло.

Нам не нужно прощенья, нам бы злата полно.

На чужих костях мы построим чертог,

Где повесим мешок и забудем про Бога.

В мире, где твоя раса — лишь ресурс, жалость к врагу — это самоубийство.

Я стащил тела гоблинов в один из залов, который был не так сильно захламлен. Предстояла грязная работа: вытянуть двадцать два трупа — девятнадцать сегодняшних и три вчерашних. Выложив их в ряд, я вскрыл грудины, достал кристаллы маны и, растерев их в порошок, равномерно посыпал останки.

Это место мне определенно приглянулось. Даже если Вир не найдет ничего в схронах, здесь было на что посмотреть — словно в музей попал.

Я вышел в бывший сад. Посреди него застыла композиция из нескольких статуй: танцующие гоблинши, маленькие и, наверное, когда-то симпатичные. Из-за глубоких сколов и трещин было трудно угадать, как именно они выглядели в лучшие времена. Кое-где на камне еще виднелись следы краски — похоже, когда-то раскрашенный мрамор подчеркивал и оттенок кожи, и яркость одежд. Я медленно обходил округу, пытаясь силой воображения оживить эту картину.

В сознании застывшая композиция превращалась в шеренгу мертвецов, притворяющихся живыми: зеленоватая кожа лоснилась, а лохмотья слепили ядовито-красным и холодным синим. Обугленные останки деревьев мучительно наливались соком, выталкивая из сухих веток листву, а тропы, заваленные гнилью, становились девственно чистыми. В уши врывался дикий, исступленный хохот гоблинов, хобгоблинов и орков...

Я шел по этому призрачному Эдему и хрипло напевал:

— Что видел в жизни? Развал империи!

Войны, где братья дрались как звери!

Где тряпка флага дороже плоти,

А на гробах богатеет плотник!

На одной из стен проступало черное клеймо — человеческая тень, навечно впечатанная в оплавленный камень:

— Друзья? Тоже были. Да нынче нет!

Дело обычное на войне!

Поле сражения им — погост.

В память о них — каждый третий тост!

Мираж начал осыпаться пеплом, оголяя кости реальности:

— Мир словно рынок, мы все — товар!

Выживший весь заберёт навар!

Но от смерти это не спасёт —

Каждый со смертью теряет всё!

Последние слова сорвались с губ и гулким эхом поплыли под сводами мертвого зала. Пустота жадно впитывала звук, возвращая лишь дребезжащие отголоски: «...теряет всё... теряет всё...».

Вир, мой дух-разведчик, соткался из холодного воздуха рядом. Он замер, едва заметно мерцая в полумраке, словно прислушивался к затихающим нотам песни. Его присутствие вырвало меня из оцепенения. Мы здесь были не ради прогулок по музеям.

— В этом здании нет ничего ценного, — выдал тираду Вир. — Сокровищница вскрыта ключами: либо хозяева и их наследники вернулись за добром после побоища, либо это работа захватчиков. Нам без разницы — там абсолютно пусто. В стенах нет даже мелких тайников, которые обычно встречаются в частных домах или квартирах. Нужно переходить к другим зданиям. — Вот скажи мне, Вир, — заговорил я, направляясь к руинам, чьи стены обрушились в одну сторону, образовав нагромождение камней. — Ведь должна же быть реальная причина нашего полного уничтожения и поглощения? Это просто не укладывается в логику. Посмотри вокруг и сравни былое величие с той деградацией, что настала сейчас. Неужели они не понимали, что симбиоз дает колоссальное преимущество перед остальными? Могли бы создать резервации или особые зоны для людей, но зачем же тотальное истребление? — Гоблинская зависть к чужим успехам, жадность, корысть и борьба за место в иерархии любыми способами, — бесстрастно отозвался дух. — Они подчиняются лишь до тех пор, пока не становятся равными по силе. Если у альвов и дворфов высокомерие по отношению к другим народам заложено изначально, то у гоблинов с ростом могущества ненависть и презрение к слабым возрастают многократно. Даже если какой-нибудь глава клана решит сохранить часть людской популяции как ценный ресурс, его подросший наследник сам попытается всех отравить или перерезать — просто чтобы не плодились потенциальные конкуренты на наследство. — Ну и сами «эфки» дуреют в плане размножения с людьми, — добавил Вир, — да и люди от них не отстают, сводя на нет все стремления по сохранению вида. — Кхм... Значит, он стремился излечиться от зоофилии, но все его попытки пошли коту под хвост, ха-ха! — заржал я, оценив ироничность ситуации.

— Здесь есть неплохие артефакты, — отчитался Вир, указывая на нагромождение обломков, — но все они глубоко под камнями. Видимо, павшие в бою так и остались под завалами. Добраться до них в одиночку, без долгих раскопок, нереально. Я прошел к следующему строению, которое своими очертаниями напоминало античные термы. — Пройди внутрь и возьми правее, — повел меня дух. — Вот здесь, нажми на эту плиту. Он указал на стену, отделанную мрамором с изящным резным орнаментом. Я надавил на край камня, и в стене беззвучно открылась небольшая ниша. Внутри обнаружилось кольцо — пространственный артефакт.

Пространственное кольцо Ранг: Е | Статус: Артефакт (Пространство) Свойства: Перенос предметов между локациями. Скрадывание объема в 10 раз Снижение веса содержимого (в 25 раз). Консервация (останавливает порчу продуктов). Владелец: Тролль

Проведя привязку, я заглянул в хранилище артефакта. Внутри стояли флаконы с эссенциями и баночки с притирками. — Всего лишь бальзамы и масла для бани и массажа, — разочарованно заключил Вир. — Самый примитивный артефакт. Скорее всего, он принадлежал местному слуге. Видимо, хозяева выдали его, чтобы дорогие масла не выдыхались и не портились.

Я вернулся в зал к телам гоблинов. Умертвия уже начали подниматься, и я планомерно добил их одного за другим, пополнив свою копилку на 110 ОС. — Из этой зоны пора уходить, — подал голос Вир. — Исчезновение четырех патрулей взбаламутит весь лагерь. — Согласен. Сегодня же двинусь к старой лежке, а завтра пойдем на восток от прежнего лагеря. Посмотрим, что там, — решил я. Покинув ансамбль зданий, я направился на восток. Около часа я шел в абсолютной тишине, пока внутри не шевельнулось тревожное предчувствие. Я замер, вслушиваясь в мертвый город. Где-то на самой грани слышимости раздавались резкие крики и команды. Быстро окинув взглядом округу, я бросился прочь с открытой улицы к массивному зданию, выглядевшему наиболее уцелевшим. — Вир, проверь проход в коллектор. На случай, если придется срочно уходить. — Сделано, — отозвался дух. — Спуск свободен. Если прижмет, просто откинешь люк; это не займет много времени.

Глава 20

Я не стал подниматься на верхние этажи, а занял позицию у окна на первом, неподалеку от спуска в подвал. Шум нарастал. Минут через десять показался крупный отряд: гоблины отступали организованной толпой, выставив пики над головами. По резкой команде строй замер, заняв круговую оборону.

В следующий миг в ряды щитов врезалось нечто костяное размером с теленка. Скан сухо выдал: «Костяной ужас», D-ранг, 3-й шаг.

Тварь одним взмахом когтей вспорола живот защитнику, а другого вцепилась в конечность и рванула прочь, волоча за собой вопящую жертву. Я увлеченно наблюдал за кровавой бойней, как вдруг Вир буквально выкрикнул:

— Уходи немедленно! Быстро, быстро, давай!

Я сорвался с места, бросившись в подвал к люку. Рванул крышку и, не глядя, прыгнул в темноту. Стоило мне коснуться дна коллектора, как сверху донесся леденящий скрежет. Ни рыков, ни голосов — только звук когтей, скребущих по камню там, где я стоял секунду назад.

— У тебя плечо подрано, — буднично констатировал Вир.

Только сейчас я осознал, что костяная лапа прошла впритык к моей плоти в самый последний момент. Боль, до этого купированная адреналином, начала медленно проступать сквозь шок.

Скрежет наверху внезапно прекратился.

— Закрой люк, — скомандовал Вир. — Если это кто-то из Владык вышел на охоту за ОС, не стоит оставлять костяным рыцарям открытый путь.

Я осторожно прикрыл крышку и под диктовку Вира начал удаляться от места стычки, продвигаясь в кромешной темноте.

— Помнишь, я говорил, что неразумные существа — как созданные, так и дикие твари — не могут получать ОС с себе подобных? Похоже, такое скопление живых привлекло внимание Владык, и они вышли на жатву. Иначе «ужас» убивал бы на месте, а не утаскивал добычу живьем. Да и охотятся они, судя по всему, парами, а то и группами.

— Закончилась легкая прогулка, — хмуро подытожил дух.

Я заставил себя остановиться. Плечо горело, а пальцы, коснувшиеся ткани, стали липкими. Нужно было обработать рану, пока в нее не набились паутина и пыль, скопившиеся в коллекторах за года после падения империи.

— Дальше участок чище, — тихо произнес Вир. — Можешь зажечь слабый свет. Только не переборщи с пламенем: воздуха здесь и так маловато, не хватало еще угореть.

Я вытащил старую масляную лампу и огнивом высек искру. Крохотный, мельтешащий огонек едва разгонял густую тьму. Стянув куртку, я поморщился: три рваные борозды пересекали дельтовидную мышцу. Костяной ужас едва не отхватил добрый кусок мяса.

Достав из кольца-артефакта один из флаконов, я откупорил его. В нос ударил резкий, но приятный запах хвои, чего-то сладковатого и отчетливые спиртовые пары. Настойка для бани. Я обильно полил раны, и кожу тут же обожгло. Плечо отозвалось тупой, но вполне терпимой пульсацией. Наложив легкую повязку — чисто чтобы защитить мясо от мусора, — я снова надел куртку.

— Щедро ты его, — заметил Вир, наблюдая за моими манипуляциями.

— А чего экономить? Мертвым деньги ни к чему, — усмехнулся я.

Закончив, я погасил лампу. Тьма снова сомкнулась вокруг, став еще плотнее. Теперь нужно было двигаться дальше, стараясь не шуметь и надеясь, что Владыки не догадаются отправить в коллекторы кого-нибудь помельче.

Лишь через пару часов блужданий по низким, давящим проходам Вир вывел меня к техническому помещению. Едва добравшись до цели, я с жадностью принялся за хлеб и вяленое мясо. Тело, выжатое до предела, требовало отдыха. Кое-как пережевав скудный ужин, я тут же провалился в тяжелый, беспамятный сон.

10-й День (Четвёртая волна)

Проснулся я совершенно разбитым. Хотя ни жара, ни лихорадки не было, рана вызывала странную слабость и заставляла двигаться с предельной осторожностью. Пока я через силу перекусывал, Вир отчитывался о событиях на поверхности.

— В зоне видимости пару раз пробегала нежить, — бесстрастно докладывал дух. — Не только «костяные ужасы», но и рыцари. А у последних имеется навык «Поиск жизни». Любая подозрительная активность — и они активируют его, вычисляя живых в радиусе действия. Гоблины, похоже, окончательно отступили из пятого кольца.

— Значит, сидим тихо, — заключил я, откидываясь на холодную стену. — Пока нежить прочесывает поверхность, соваться наверх — чистое самоубийство. Особенно с моим плечом.

Вир согласно мигнул, его призрачный силуэт едва подрагивал в полумраке технического помещения.

— Разумно. Костяные рыцари методичны. Они проверят каждый завал, каждый подозрительный подвал. Но в глубокие коллекторы без явной причины не сунутся — их «Поиск жизни» сильно глохнет через толщу камня.

Я прикрыл глаза, стараясь дышать ровно. Слабость не уходила, она словно пустила корни в мышцы.

— Сколько у нас времени до того, как они закончат зачистку пятого кольца?

— Сложно сказать. Если гоблины оставили арьергард для прикрытия отхода, то Владыки задержатся на пару часов. Если же зеленая братия бежала в панике, рыцари быстро прочешут сектор в поисках отставших и отступят к центру. Охота за ОС охотой, но командиры нежити не станут выдвигаться дальше, рискуя потерей сильных боевых единиц.

Я достал флягу и сделал щедрый глоток. Стены коллектора давили, но сейчас они были моей единственной защитой. Нужно было дать телу время, чтобы рана затянулась коркой и не загноилась.

— Вспомни мой совет, когда мы нашли раненого Дамира, — подал голос Вир. — Не обязательно поднимать «Живучесть». Можно вложиться в другой параметр, просто эффект будет не столь мощным. Вкладывай очки в «Мудрость» поочередно, делая небольшие перерывы. Это запустит общее восстановление организма. Если рана заражена трупным ядом или отравлена когтями нежити, это необходимо сделать. Без навыка исцеления сейчас это твой единственный способ прийти в норму.

Я задумался, глядя на выведенную на стену проекцию с параметрами. Состояние и впрямь было паршивым — слабость в мышцах и липкий пот не предвещали ничего хорошего.

Согласно кивнув, я вбросил одно очко в «Мудрость». В груди сразу стало жарко. В районе солнечного сплетения пульсировала боль, сменяясь волнами обжигающего зноя. Как только процесс завершился, я нашел в себе силы повторить процедуру еще пару раз и окончательно провалился в сон.

[Внимание! Параметр «Мудрость» повышен до 4!]

11-й День (завершение четвёртой волны)

СОН

Мне снился сон — осознанное видение, воскресившее события давно минувших дней. Там мне еще только под тридцатник: я полон сил, здоровья и дерзких стремлений.

Я сидел за столом, стоявшим под массивной шелковицей посреди дедова двора. Рядом — отец, двое дядьев, бабушка и дед. Из дома вышла мать, тронутая сединой и морщинами.

Сердце сжалось от нестерпимого желания встать, обнять их всех, повиниться за то, что так редко приезжал, вечно пропадая в делах и работе. Но здесь я лишь сторонний наблюдатель, вынужденный вновь проживать застывшее прошлое. Тело не слушалось, не давая ни коснуться близких, ни крикнуть — остались только слух и горькая, четкая картинка.

Дед — низенький, ростом всего метр пятьдесят семь, но с широкими плечами и грубыми рабочими руками. Бабка — его ровесница, была еще ниже и щуплее. Дед родился в 1914-м, застал революцию и Гражданскую, пережил голодные двадцатые и тридцатые. На чем тогда ребенку было расти? Все поколение — низкорослые, недоедавшие... В тридцатые его призвали в армию, и он стал членом экипажа пятибашенного Т-35. После демобилизации ушел на «железку» водить паровозы.

В сорок первом его мобилизовали снова, но спустя пару месяцев, после ранения, ожогов и потери пальцев на левой руке, перевели обратно в железнодорожники. Так и водил составы под вой «крестовых» в небе — и в войну, и после, пока не списали. Бабка же побывала в оккупации, где схоронила одного из троих детей. Там и оставила здоровье: нет, не немцы — свои же, поставленные надсмотрщиками, загоняли женщин в ледяную воду плавней резать рогоз для утеплителей. Еще пятнадцать лет она будет через муку ходить по дому, пока окончательно не пересядет в инвалидное кресло. Но с дедом они так и доживут до конца, и детей в жизнь выпустят...

Рядом дядя — Станислав Иванович. Ростом всего метр шестьдесят восемь. Да и откуда взяться росту, если на его детство снова выпала война, снова голод? Но выжил, поступил после войны в медицинский, выдержав безумный конкурс в семьдесят–девяносто человек на место. Отучился, и партия сказала: «Надо поднимать медицину Казахстана». И он поехал, и делал дело. Хирург, один из основателей торакальной хирургии республики. Пенсия? Да какое там... До последнего стоял у стола, оперировал, пока глаза и руки окончательно не сдали за десять лет до конца. Но и в те последние годы не сидел без дела — преподавал да учил, пока не ушел из жизни совсем недавно.

Рядом — Владимир Иванович, средний сын. Ростом сто семьдесят два: на его юношество выпало чуть более сытное время. Поступил в вуз на инженера-электрика. И партия снова сказала... Отправила в Монголию налаживать энергетику и электрификацию как предприятий, так и населенных пунктов.

Да только жена с малым сыном за мужем не последовала. Зачем мучиться и мотаться, раз и дома хорошо? Так больше он и не женился. Даже когда вернулся на родную землю, продолжил пусконаладку электростанций и заводов. А как лет пятнадцать назад окончательно ушел по здоровью, так и запил по-черному. Ни семьи, ни детей, которые тебя признают и не настроены матерью против... Так и помер. Зато в момент похорон о нем сразу вспомнили — чтобы наследство получить.

Далее — Иван Иванович, младший. Четвертый по счету и третий из выживших сыновей, рожденный уже после войны. Рост — сто семьдесят. Хоть и выпали на его долю более сытые годы, да только мать к тому времени окончательно слегла, отец все пропадал на «железке», а старшие братья уже разъехались. Так что труд и нужда прижимали его к земле, не давали расти.

Но он выучился: сперва на ветеринара, потом на зоотехника, а в конце и «вышку» добил, став зооинженером. Так и работал на животноводческо-селекционном предприятии, пока в девяностых всё не рухнуло. Ушел из жизни всего три года назад, так всю жизнь в трудах и проведя. Оставил после себя лишь одного ребенка.

Собрались все дети на восьмидесятилетие старика. На столе — нехитрая «поляна». Из выпивки — знаменитый дедов первак, настоянный на молодых дубовых веточках.

— Отец, ты не жалеешь, что Советский Союз рухнул?

— Рухнул и рухнул, чего жалеть? К тому всё и шло, — ответил дед и намахнул рюмку.

Заметив немой вопрос в глазах окружающих, он пояснил:

— Есть красивая поговорка: «Кто в молодости не был радикалом, у того нет сердца, а кто в зрелости не стал консерватором, у того нет ума». Так вот — это всё ложь. Всё, что сказано красиво и пафосно, сказано в угоду чьим-то целям.

Дед неспешно достал папиросу и закурил.

— Люди делятся на созидающих и разрушающих, пускай будут «синие» и «красные», — продолжал дед. — И только степенью окраса они в своей линии отличаются, но никогда не меняют его на противоположный. Ни-ког-да. И это всё, что нужно знать о человеческой природе.

Он на мгновение замолчал, глядя сквозь табачный дым.

— Радикал-революционер — это тот, кто жаждет перемен, и не обязательно к хорошему. Консерватор — тот, кто желает сохранения текущего положения, и тоже не обязательно жизнеспособного и полезного.

Дед поднял руки ладонями вверх:

— Проигравшие и победившие... Люди не меняются, они только смиряются, и всё. В семнадцатом году власть взяли «разрушители». Вы думаете, революция закончилась в двадцать третьем? Нет, она закончилась в тридцатых, когда их «ликвидировали» в подтверждение еще одной красивой фразочки: «Революция пожирает своих детей». Да и она не совсем точна. Вернее будет сказать: «Революция заканчивается с ликвидацией её творцов». Страну надо было поднимать из руин, а та сволота ничего не умела, кроме как разрушать.

Дед глубоко затянулся папиросой и, накатив еще рюмашку, нехитро закусил.

— Да только не всех тогда выбили. Так, слегка разбавили «созидающими»...

— И стало это понятно сразу после войны. У нас опять назревал голод. Сколько ни трудись, а жрать всё меньше и меньше. Дебилы, блядь... Люди труда обучились новому ремеслу — «убивать», а у них и их детей последний кусок хлеба изо рта вырывали да в Польшу, Германию и иные страны Варшавского договора гнали эшелонами.

А я — машинист! Как мне было смотреть на это? Сперва они стоят и благодарят за паек, а не прошло и месяца — в очередях возмущения: картофель им «фу», масло не такое, жиры — «бе», мясо другое подавай, молоко сухое не нравится... Те, кто вас уничтожал совсем недавно, кто только-только обосрался от страха, вдруг поняли, что вы не захватчики, а прислуга. Потому что «разрушители» никогда не ценят свой народ.

Дед замолчал, его пальцы до хруста сжали край стола.

— Как мне после такой поездки было прийти домой, выложить на стол с таким трудом добытые две буханки и упасть от утомления на лежак? Думаешь, Володька, я не слышал, как ты крадешься к столу и, сглатывая слюну, отщипываешь по кусочку? Отщипнешь и отойдешь, стоишь мучаешься... и опять отщипнешь. А я лежу к стенке мордой, и слезы текут.

Взгляд деда стал волчьим, злым, почти демоническим, а голос обрел пугающую силу:

— И стали подыхать партработники, активисты, председатели колхозов да милиционеры, — голос деда вибрировал от скрытой ярости. — Спишут, бывало, на бандитизм, да только бандиты их стороной обходили или сотрудничали, а здесь началась именно ликвидация. Без сговора, без ячеек, без личных мотивов. Вот стоит эшелон на загрузке, и такая морда крутится, за угол по делам отошла — а следом тень. Удар под ребра, и готов труп. А кого искать? Где искать?

Взгляд деда стал еще злее, прожигая нас насквозь.

— А как дохнуть стали, так и опомнились, твари... Слегка одумались. Но ненадолго. Шло время, и сколько бы мы ни трудились, всё куда-то уходило... А этих разрушителей во власти становилось всё больше и больше. А внуков у таких, как я, — всё меньше.

Тяжелый взгляд старика упал на сыновей и на меня:

— Не интересны вы им, люди труда. Не нужны... Так что сдох Союз — и черт с ним. Не способно государство жить под властью разрушителей, а у созидателей зубы не те, чтобы за власть грызться.

Дед замолчал, уставившись в пустоту перед собой. В тот год они с бабкой и ушли из жизни — с разницей всего в пару месяцев.

Двухтысячный год. Я вижу эти несколько тысяч гектаров земли, когда-то бывших одним огромным предприятием, частью громадной корпорации агропрома.

Вон руины малого кирпичного завода возле залежей глины — раньше здесь делали красный кирпич, из которого построены почти все дома в округе. Там — останки шлакоблочного цеха, обеспечивавшего стройки по всему району. Руины хлебопекарни и малой мукомольни, кормивших всё местное население. Остовы бойни и коптильного цеха, откуда товар бесконечным потоком шел в города. Обрушенная коробка маслобойни и элеватора, где отжимали пахучее подсолнечное масло — еженедельно приезжала цистерна и увозила его якобы в Прибалтику.

Руины цеха круп, из которого машины везли расфасованную гречку, горох и перловку на государственные склады. А дальше — целая обойма коровников на пять тысяч голов: ежедневно молоковозы доставляли отсюда по 75–100 тонн молока в райцентр. Малая лесопилка не оставила от себя и следа, мехток и склады догнивают... Вдали — такая же обойма разрушенных свинарников, дававших две тысячи тонн свинины в год. А рядом — телятники, выдававшие тысячу тонн говядины ежегодно. И всё в руинах. Лишь малые участки пытаются обжить местные на свои скудные капиталы.

Тысячи и тысячи тонн производили, а полки были пусты. Где всё это? В какую пропасть исчезало? Зачем было держать людей в таком черном теле? Сейчас всё в руинах, а дефицита нет — были бы деньги.

2010-й год. Поля засеяны, на руинах начинают вырастать новые мехтоки и современные склады. И всё. Больше ничего не нужно — всё только на зерно, всё только на экспорт. У власти снова «разрушители», они никуда не девались. Снова идут революция за революцией. Передел за переделом. И закончить это может только ликвидация вечных революционеров...

Двадцать пятый год. Идет гражданская война. Русы убивают русов. Люди труда изничтожают людей труда. По дорогам городов и сел рыщут «бусики», вылавливая тех, кто не желает вести эту братоубийственную войну. А ловят их «варяги» в зеленых и синих одеждах — те самые, что якобы «не обучены и не годятся». И кого они берут? Тех, кто привык стоять у станка, а значит — и у пулемета постоит. Главное — подпись получить, а там их натура возьмет верх, и будут они делать эту работу молча.

«Разрушители» в окопах не нужны: они не поддаются дисциплине и подчинению, они ценят только свою выгоду. Они — «неприкасаемые», их место среди варягов. И будет так продолжаться до тех пор, пока в жилах не вскипит кровь сорок седьмого года... Пока не начнут резать варягов везде, где только поймают и найдут.

*****

Я проснулся в липком поту и лихорадочном бреду под встревоженное бормотание Вира:

— Вкидывай очки в параметры, иначе не жилец! Идет заражение!

Дрожащими руками я достал кресало и зажег масляную лампу. Осмотр плеча подтвердил худшие опасения: сама рана затянулась, но во все стороны от нее поползли угольно-черные, жирные, извивающиеся, словно черви, полосы. В некоторых местах они прорывались фурункулами, источая зловонную черную жижу.

— Вкидывай очко в «Живучесть» и три в «Мудрость», — командовал Вир. — Надо дотянуть до алтаря и получения навыка исцеления!

— Тело же после посвящения должно было стать сильнее... — прохрипел я. — Как зараза смогла так глубоко вгрызться?

— У «костяного ужаса» D-ранг! Вся эта дрянь на его костях напитана маной, это магический некроз! Вкидывай очки, я буду будить тебя, когда придет время. Иначе ты до закладки даже не доползешь.

Я подчинился, распределяя свободные очки в «Живучесть» и «Мудрость».

[Внимание! Живучесть повышена: 6/10]

[Внимание! Мудрость повышена: 7/10]

Тело выгнуло от новой волны жара, и я снова провалился в небытие.

Глава 21 15-й День

15-й День (предверие шестой волны)

СОН

Я приехал домой после техникума и, поскольку родителей не застал, отправился на селекционную станцию к отцу. И время скоротаю, и ему будет в радость похвастаться своими достижениями.

Я вошел в отдельное здание возле овчарни и увидел отца, занятого бумагами. Заметив меня, он так и просиял: отбросил документы и кинулся расспрашивать, как у меня дела. А когда с расспросами было покончено, решил прихвастнуть своими успехами. Я шел следом и улыбался.

Мы подошли к отдельным стойлам с племенными баранами.

— Вот эти отобраны по родословной, по физическим параметрам и прочему... Да что тебе говорить, ты ж не интересовался никогда, — добродушно бубнил отец.

— А этого сюда зачем? — я указал на станок с животным, явно выделявшимся на фоне остального стада. — Размером меньше других, да еще и передняя нога повреждена.

Отец усмехнулся:

— О, а это — победитель конкурса. Ты не смотри, что он меньше и травмирован. Я своим практикантам в голову вбиваю: на размер смотреть нужно в самую последнюю очередь.

— Два в окоте — делил сосок с сестрой, тогда и получил травму. А вот конституция и наследственность — на высоте. И вот последние тесты прошли, — отец довольно заулыбался. — Потомство — по два ягненка в окоте. Выживаемость девяносто девять процентов, все живые и бойкие. Сколько вбиваю в головы практикантам: только итоговый тест по потомству — главенствующий! Но это ведь дорого, лишний год ждать результата... Насколько же им проще и дешевле выбирать по внешности, — подмигнул он.

Мы перешли к следующему вольеру.

— А вот самый крупный, на которого ставили эти оболтусы, — отец указал на массивного барана. — Да вот только он был один в окоте, второй плод замер. И вот результат: в контрольной группе двадцать пять процентов маток абортировалось, остальные принесли по одному ягненку, да и у тех тридцать процентов — падеж...

Отец махнул рукой:

— Дефективный он. Эволюция, Дарвин... — он протянул эти слова с явным скепсисом. — Вся эта теория — чушь. В дикой природе эволюция — лишь череда случайностей, не более. Вот выпусти их в одно стадо, так этот громила забьет хромого. И что дальше? «Лучшие» гены передадутся? Ха!

Так мы и шли по его обители, которой он посвятил всю жизнь.

Уже через несколько лет после развала Союза в рушащийся, но еще живой колхоз привезут семенной материал для коров. Ох как отец тогда ругался на безмозглых идиотов, решивших сэкономить! Когда падеж среди телят достиг пятидесяти процентов, он клял их на чем свет стоит за то, что суки пожалели денег и не сделали проверку по потомству.

***

Я очнулся под назойливый голос Вира. Во рту пересохло, горло сдавило, словно тисками, и в нем отчетливо стоял привкус гнили.

Зажег лампу и попытался выпить воды. С трудом проталкивая крохи влаги, я боролся с режущей болью. Черная паутина никуда не делась — она поползла дальше, к самой гортани, не давая ни сглотнуть, ни вымолвить ни слова.

— Вкидывай в «Мудрость», — безапелляционно заявил Вир. — В «Тело» не надо, иначе так сведет, что не сможешь двигаться, а нам нужно шевелиться. Время пришло, выдвигаемся к точке. Лампу погаси — воздуха и так мало.

Я попытался прохрипеть, что без света теряюсь в пространстве, что всё вокруг кружится и колышется, но из горла вырвался лишь жалкий сип.

— Вкладывай очко параметра и двигай, пока жжется! — прикрикнул дух. — Древо тебе благоволит: хорошо, что ты не потратил все очки сразу и имеешь запас, иначе не дожил бы до этого момента. Но, друг, начинай двигаться!

Я вложил еще одно очко в «Мудрость» и на карачках, толкая перед собой масляную лампу, пополз по указке Вира вглубь тоннеля.

Вечность. Целую вечность, сжигаемый внутренним жаром, я полз по бетонным артериям под городом, протирая одежду до дыр и сдирая колени в кровь. Еще дважды Вир кричал в моей голове, требуя вложиться в «Мудрость», и я механически подчинялся, продолжая движение.

Приближение к цели я почувствовал носом. За эти дни всё там протухло и загноилось — воздух стал липким от миазмов разлагающейся плоти. Наконец я вполз в помещение, где из пространства должны были выпасть карты выбора навыков и филактерии.

Не обращая внимания на зловонные потеки и лужи под телами мертвяков, я шарил по полу, собирая артефакты, на которые указывал Вир.

— Всё, десять штук собрано! — выкрикнул дух. — Сосредоточься на одной и пожелай привязать душу!

Я поднес к глазам один из антрацитовых кристаллов и рваным шепотом велел провести привязку. Тело выгнуло от боли, но к физическим мукам добавилась иная — та, что не объяснить словами. Словно лезвием скребли по стеклу, только вместо стекла была сама моя суть.

— Не теряй сознание! Не смей терять, когда спасение уже так близко! — яростно ругался Вир. — Бери свою филактерию и остальные девять. Сложи их вместе и пожелай создать алтарь. Культ или клан — без разницы, просто создай!

Я из последних сил свел руки, сжимая в ладонях кристаллы, и мысленно приказал системе сформировать алтарь.

[Внимание! Укажите тип алтаря: Культ / Клан]

Я выбрал «Культ». Кристаллы в моих руках сделались податливыми, мягкими и начали сливаться в единую структуру. Спустя десять бесконечных минут в моих ладонях лежала небольшая черная пирамида.

[Алтарь создан! Укажите самоназвание культа...]

«Терран», — выдохнул я в пустоту.

[Название «Терран» утверждено!]

[Получен сан: Глава культа «Терран»]

— Запроси «Малый дар духа»! Изучи его, а в сумке у тебя «Малый дар мудрости» уже заполненный — сразу достанешь и применишь! — кричал Вир.

Я коснулся алтаря и запросил дар. Система списала 10 ОС, и из черной пирамиды вырвался густой туман, проникнув в меня через горло и нос. Тело выгнуло. Огнем жгло бронхи и легкие, а затем мышцы сковало судорогой. Лишь через полчаса боль начала отступать.

[Внимание! Получен Малый дар Духа (F-ранг, 1/5)]

Дрожащими руками я выудил из сумки карту «Малого дара мудрости» и активировал её. Вены и артерии тут же охватило пламенем. Я корчился на грязном полу, не в силах сдержать стон.

[Внимание! Получен Малый дар Мудрости (F-ранг, 1/5)]

[Внимание! Критическое состояние! Дальнейшее усвоение навыков в ближайшее время несет прямую угрозу жизни!]

Предупреждения «Древа» не радовали, но выбора не было.

— Запроси у алтаря «Малое исцеление»! — снова скомандовал Вир. — И держись! Зубами вцепись в реальность, но держись! Иначе никак.

Я подчинился. Снова списание 10 ОС, снова черный туман. На этот раз боль была настолько резкой, что из носа хлынула кровь. Но как только мучения закончились, в сознании вспыхнуло знание о том, как использовать новые возможности.

[Внимание! Получен навык: Малое исцеление (F-ранг, 1/5)]

[Внимание! КРИТИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ! Дальнейшее усвоение навыков ведет к немедленной гибели!]

Я активировал навык и приложил руку к плечу. Бледное зеленое свечение вырвалось из пальцев и впиталось в тело. Я повторял и повторял это действие, пока не исчерпал весь запас маны от самой «Мудрости» и единички «Дара мудрости». В глазах наконец начало немного проясняться.

— Перекинь ману с «Веры», там тысяча единиц, и повтори всё заново, — распорядился Вир.

Я молча выполнил указание и за десять заходов опорожнил и этот резерв.

— Спи, — услышал я затихающий голос духа. — Я буду будить тебя, как только восстановится запас. Навык еще слишком слаб, но улучшать его сейчас нельзя — не выдержишь. Так что спи, я на чеку...

Сознание окончательно меркло, погружая меня в тяжелое, целительное забытье.

Еще трижды каждые четыре часа меня поднимал Вир, и я без остатка сливал запасы маны в «Исцеление». А на четвертый раз дух проявился рядом:

— Сперва подними навык, потом сольеш всё разом.

Я запустил улучшение, потратив 20 ОС.

[Внимание! Улучшен навык: Малое исцеление (F-ранг, 2/5)]

— Вир, пока сливаю ману, что там на поверхности? — прохрипел я, чувствуя, как магия стягивает края ран.

— Снаружи конец шестнадцатого дня, и шестая волна в полном разгаре. Гоблины больше не наглеют с лагерями, бегают только отдельные «ловцы удачи». Нежить отвела основные силы, так что эти веселятся как могут.

— Понял... — я с трудом отполз к стене. — Жрать хочется и пить. Сколько я уже не ел?

— Много. А то, что хочешь и, главное, можешь есть — это отлично. Но не переборщи. Перекуси и восстанавливайся, — закончил Вир.

Привалившись к стене, я малыми глотками пил воду вприкуску с черствым хлебом и вяленым мясом. Сил не было даже на то, чтобы убрать припасы. Так и уснул: с флягой в одной руке, мясом в другой и куском хлеба в зубах.

17-й День (завершение шестой волны)

Вир будил меня еще много раз — каждые четыре часа, периодически давая команду на улучшение навыка. Потратив 30, 40 и 50 ОС, я довел умение до максимума:

[Внимание! Улучшен навык: Малое исцеление (F-ранг, 5/5)]

После очередной побудки я осмотрел плечо. Следов черной паутины практически не осталось, я чувствовал себя значительно лучше. Регулярная терапия, еда и питье сделали свое дело.

— Подбери карту выбора навыка и примени её вблизи алтаря, — проявилась «нянька». — Он сработает как маяк и позволит Древу перенести нужный навык. Иначе никак: или возле алтаря, или у постамента в личной комнате. Выбирай «Среднее исцеление». Также готовься улучшить «Малый дар мудрости» до 3/5. Сперва дважды поднимешь дар, а следом и исцеление освоишь.

Я приподнялся и активировал карту выбора, получив «Среднее исцеление (E-ранг, 1/5)». Следом занялся особенностью:

[Внимание! Улучшена особенность: Малый дар Мудрости (F-ранг, 2/5)]

[Внимание! Улучшена особенность: Малый дар Мудрости (F-ранг, 3/5)]

При следующем пробуждении я наконец поглотил основную карту:

[Внимание! Навык «Малое исцеление (F-ранг, 5/5)» развит до «Среднее исцеление (E-ранг, 1/5)»]

— Вир, что снаружи?

— Восемнадцатый день. Завтра начинается последняя волна и перенос назад, в твой мир.

Я кивнул и, снова пустив ману по венам, продолжил восстановление. Спустя еще четыре часа я поднял уровень нового умения. На этом с навыками пока всё — пора окончательно прийти в форму, собрать трофеи и все-таки наведаться к тому зданию наверху за заначкой.

[Внимание! Улучшен навык: Среднее исцеление (E-ранг, 2/5)]

19-й День (последняя волна)

Я продолжал исцелять себя при каждом восстановлении запаса магии, и состояние улучшалось стремительно. Пришло время заняться делами: собрать трофеи и привести себя в порядок. Я поднялся и обошел зал, подбирая разбросанные карты — их набралось двадцать две штуки — и оставшиеся двенадцать филактерий. Приходилось буквально выдирать их из луж подсохшей и подгнившей крови. Закончив с добычей, я поспешил убраться подальше от миазмов этого места. Моя одежда, волосы и кожа насквозь пропитались вонью разложения. Отойдя на безопасное расстояние, я скинул грязное тряпье и засунул его в сумку, отложив серебряную маску в сторону. Умывался из фляги, щедро поливая себя водой, но ощущение въевшегося в сами ноздри запаха всё еще преследовало меня. Надел свежую одежду, обмыл маску и снова закрепил её на лице. Предстояла прогулка наверх, в город.

Я пробирался по туннелям канализации к ближайшему выходу, попутно применяя на себя «Исцеление». В какой-то момент во рту возник нестерпимый зуд; пошарив там языком, я нащупал старый корень, выходящий из десны. Я сплюнул его на грязный пол, и тут же влез Вир со своими комментариями: — О, новые зубы лезут! Смотришь — как восстановятся такие повреждения, так и параметры начнут приходить в норму, — раздался его жизнерадостный голос. Пока я добирался до лаза наверх, успел сплюнуть еще несколько мертвых корней. Десны зудели и чесались так сильно, что появилось дикое желание погрызть что-нибудь твердое.

Я выбрался на поверхность в том же районе, где очутился в первый день. По ощущениям прошла целая вечность, а на деле — всего лишь девятнадцатый день. И завтра всё закончится... до следующего раза. Выглянув на улицу и осмотревшись, я начал готовиться к прогулке по этому мертвому — точнее, относительно мертвому — городу. Кинжал ранга «Е», найденный в тайнике, отправился за пояс. В правую руку я взял трофейное копье того же ранга, снятое с командира гоблинов, а в левую — сети, сплетенные мной еще в первые дни. Давно ими не пользовался, но глупо отказываться от такого преимущества. Я неспешно двинулся по улице, давая Виру время на разведку. Пройти предстояло не так уж много, но неизвестно, на кого нарвешься: то ли на остатки гоблинов, то ли на рыщущую нежить.

Когда уже виднелся вход в дом, где я убил британца Майкла, подал голос Вир: — В здании Рыцарь 4-го шага, Е-ранга. У него костяной меч, сросшийся с телом F-ранга. Это не скелет, а куда более опасная нежить: кости уже образовали полноценный панцирь, защищающий источник в груди. Так что будь осторожнее. — Есть быть осторожнее, мамочка, — отозвался я. Настроение было на редкость позитивным. Увидеть солнце за столько дней — это уже подарок. Да и вообще просто увидеть его снова. Улыбнувшись, я подошел к проходу, расстелил одну сеть прямо перед дверью, а вторую приготовил в руках, начав методично постукивать копьем по ограде. Рыцарь выскочил из дома мгновенно. От него по воздуху пошла видимая рябь, которая, пронзив меня, оставила ощущение чужого прикосновения. — Это его навык «Поиск жизни», — вставил Вир. — Теперь он будет видеть тебя еще полчаса, где бы ты ни пытался скрыться. Скрываться я не собирался. Рыцарь запнулся о первую сеть, его ноги запутались, но вместо падения он продолжил наступать — раздался сухой треск рвущихся веревок. Я тут же накинул на него вторую сеть. Пока противник был скован, я начал наносить удары копьем в грудину, целясь чуть выше солнечного сплетения. С первых ударов костяной доспех лишь слегка треснул, и только на пятый или шестой раз острие пробило преграду. Костяк тут же осел на землю.

[Вы получили: 20/240 ОС] Накопитель: 995/5000

Я наклонился и стал рассматривать короткий меч, сросшийся с правой кистью нежити. Полный «скан» выдал следующее:

Костяной меч Ы Ранг: F Статус: Артефакт / Оружие Материал: Кость | Длина: 45 см | Вес: 0,6 кг Описание: Оружие, посвященное великому Ы. Особенности: Позволяет поглотить 40% силы тела и души жертвы. (20% отходит великому Ы [заблокировано] и 20% — владельцу).

Я спрятал трофей в сумку и вошел в здание. На втором этаже, в уже знакомой комнате, подобрал карту и филактерию, после чего поспешил убраться подальше от вони разложения. В соседнем строении я забрался на чердак и устроился поудобнее, дожидаясь полудня. Пока было время, я решил детальнее ознакомиться с «алтарем». Достав пирамидку, я запросил доступ к функционалу.

Алтарь культа «Терран» Ранг: D Уровень: 1 (0/1000)(0/10 Привязки Ратников на текущем уровне) Филактерии: 10/10 (1/10 с привязкой) Описание: объект, позволяющий осуществлять управление культом и получать доступ к Древу. Свойства: — Вероятность притянуть душу члена культа: +5%. — Прочность I: алтарь почти невозможно повредить случайно. — Возможность воскрешения членов культа (при наличии филактерии/души в теле). — Накопитель ОС. Резерв: 0/5000 ОС. — Доступ к навыкам/особенностям: 9/10 (F-ранг), 1/1 (E-ранг). — Доступ к филактериям: 1/1 (F-ранг). — Управление наградами членов культа. — Доступ к рынку Древа. Дополнительное свойство: Жертвоприношение.

Я начал изучать раздел навыков, и тут выяснилась не слишком приятная новость. — Вир, здесь указано, что лимит на покупку навыков за ОС — всего десять штук F-ранга и один E-ранга. Причем одну «эфку» я уже использовал. Обновление лимита раз в год с небольшим. И филактерию я могу купить всего одну за тот же период? — я поднял глаза на проявившегося разведчика. — Ну а что ты хотел? — хмыкнул Вир. — У божественных лимиты другие: десять тысяч F-ранга, тысяча E-шек, сотня D и десяток C за тот же срок. Да и филактерий у них тысяча. Я же говорил, что их в реальности не докупишься. А здесь — смертный уровень. Как иначе Древо заставило бы тебя принимать задания в будущем, если бы всё можно было просто купить через алтарь? Кстати, выставь получение наград через алтарь. Так к каждой награде будет добавляться еще и карта-пустышка соответствующего ранга.

[Внимание! Седьмая волна инициации новобранцев вашего мира!]

Вмиг я подобрался и обратился в слух. Я вслушивался в шум этого мира, вылавливая любые посторонние звуки. Моя голова резко повернулась на север, в сторону стены четвертого круга — оттуда донеслись крики и лязг металла. Проверив надетую одежду хобгоблина — последнюю из чистых — и нацепив серебряную маску, я подхватил копье и сеть. Выйдя из здания, я двинулся в сторону шума, бормоча под нос: — Я пил кровь волков, разрывая хребты, но вкус этой влаги — вкус пустоты... Я шел быстрым шагом, не сбивая дыхания: — Боги молчат, их алтарь опустел, от голода разум во тьме помутнел. Голоса и шум возни становились всё громче. — «Я — человек!» — я кричал в небеса, но в ответ слышал лишь мертвых я голоса... За углом я выскочил на двоих людей. Раненые, они отчаянно бились с тремя гоблинами — и проигрывали. Те уже повалили их на землю; оставалось только спеленать жертв, если такова будет воля победителя. Приблизившись, я активировал «Внушение» на полную мощь, намертво приковав внимание гоблинов к их добыче. Быстрый подшаг — и я бью копьем наотмашь по голеням, не тратя время на уколы, а подрезая сухожилия и дробя кости. Оцепенение зеленокожих мгновенно сменилось истошными криками. Не останавливаясь, я выставил алтарь прямо на мостовую. Схватив первого гоблина за загривок, я подтащил его к пирамидке и точным ударом всадил кинжал в грудь. Следом отправился второй. Третий попытался уползти на одних руках, оставляя за собой кровавый след, но тщетно: рывок за ногу — и он тоже оказался у подножия артефакта. Я замер посреди улицы, возвышаясь над алтарем, пока вокруг него медленно расплывались багровые лужи.

[Внимание! Запущено свойство «Жертвоприношение»!] [Получено ОС: 30]

Мой взгляд упал на подранков. — Здорово, славяне! — выкрикнул я на русском, но в ответ была лишь тишина. Быстрый подшаг к более тяжелому: через накопитель передаю ему 10 ОС. — Алая жажда — мой проклятый трон! Слышишь, как близится похоронный звон? — негромко напеваю я, доставая ветошь и привычным движением обматывая рукоять. — Холод в венах, огонь в горле жжёт, зверь рвет оковы, он больше не ждёт... И тут же, без тени сомнения, добиваю второго. Рывок к первому — яблоком кинжала касаюсь его лба, передавая ОС за убийство напарника. — Я больше не воин, я — призрак во тьме, сгорая от жажды в своей тюрьме... Запускаю «Скан» на выжившего — проекция подсвечивает его красным: ПК-статус. Ну и отлично. Добиваю его, забирая все накопленные ОС себе.

[Внимание! Вы получили: 40 ОС (60/240)]

Подхожу к алтарю и считываю информацию. В накопителе +30 ОС от трех гоблинов, а в пространстве висят несколько карт: «Язык гоблинов», «Владение оружием» и «Готовка пищи». Мусор, одним словом. Два комплекта снаряжения новобранцев и обычное оружие гоблинов летят в сумку. Собрав все карты, вещи и тела, я замираю, обратившись в слух.

Восток. Оттуда доносятся звуки. Я перехожу на бег. — Вир, контроль окружения! — бросаю я духу. Двигаюсь в хорошем темпе. На ходу хлебнул воды из фляги и привычно слил остатки маны в «Исцеление». Тело тут же отозвалось приятным теплом, словно открылось второе дыхание. Слабость окончательно отступила, уступая место хищной бодрости.

Двигаюсь в активном темпе пять минут, звуки становятся всё громче. Впереди показался забаррикадированный вход в дом. В него яростно ломится Костяной рыцарь 5-го шага, а оборону держат три гоблина-обывателя и один гоблин-донат 3-го шага. Отсутствие нормальных пик не позволяет им отбиться: наконечники из скверного железа лишь бессильно скрежещут по костяному панцирю и тупятся. Я приближаюсь со спины и набрасываю сеть на нежить, а следом бью копьем под колено, целясь в сустав. Рыцарь пытается развернуться, но я успеваю перебить кость. Далее методично, в течение сотни ударов сердца, дроблю ему оставшуюся ногу и руки, превращая опасного противника в беспомощный обрубок. Гоблины тем временем начинают разбирать завал, двое отходят вглубь перебинтовать раны. Вышедший «донат» пытается что-то пролепетать, но не успевает — получает копьем по голеням и валится с ног. Оторопевший обыватель принимает удар по ступням, а после падения — по локтям. Разворачиваюсь к старшему гоблину: серия точных ударов по суставам. Делаю шаг к дверному проему. Навстречу, видать на крики, выскакивает тот, что делал перевязку. Он на миг замирает, не ожидая подвоха от сородича — маскировка хобгоблина работает идеально. Копье вонзается ему в бедро, следом — дробящие удары по локтям. Вхожу в здание и окончательно обездвиживаю последнего раненого. Ставлю алтарь на пол и приступаю к «Жертвоприношению», первыми пустив в расход обывателей.

[Внимание! Запущено свойство «Жертвоприношение»!] [Получено ОС: 30 (60/5000)]

Следом подтаскиваю «доната» и обрубок рыцаря.

[Внимание! Запущено свойство «Жертвоприношение»!] [Получено ОС: 112 (172/5000)]

Скинув трупы и кости в сумку, я возвращаю баррикаду на место. Нужно перевести дух.

— Да, через алтарь обдирает солидней, — хмыкнул я, вертя в руках вырванные карты особенностей и навыков. — С обывателей по тридцать вместо пятнадцати, а с «доната» и костяка — сто двенадцать вместо сорока. И особенности вырывает с корнем. В руках у меня зажато несколько карт «Плодовитости» от гоблинов, а также редкий «Предел». — «Плодовитость» — это норма, а вот «Предел» требует быть гоблиноидом или иметь их родословную, — прокомментировал Вир. — Так что это только на очищение или на продажу самим зеленокожим. У них есть десятипроцентный шанс усвоить её и получить прорыв по другим параметрам. Вещь недешевая, но товар специфический, для конкретных покупателей. Я перевел взгляд на трофеи с рыцаря: «Поиск жизни (E-ранг, 1/5)» и «Твердость костей (F-ранг, 1/1)». — «Поиск жизни» тебе без надобности, пока я рядом, а «Твердость костей» несовместима с живыми организмами, — продолжил наставления дух. — Тебе нужны «Прочные кости». Вообще, видишь значок в левом углу? Да, вот этот. Он означает совместимость с людьми и всеми видами твоей фракции. А еще лучше — пройдись «Сканом», он сразу подсветит все конфликты.

Я прислушивался к звукам снаружи, но было тихо. Покинул здание и размеренным шагом отправился на север. За последующие три часа никого не обнаружил, что, впрочем, неудивительно: на полосе круга шириной в десять километров и длиной окружности почти в сотню разбросано всего около тысячи новобранцев. Без шума и явных признаков найти кого-то среди руин — почти чистая случайность. Решив заканчивать на сегодня, я забаррикадировался в приглянувшейся двухэтажной вилле. Выложил трупы в ряд и приготовился ждать, пока они поднимутся под воздействием проклятия. Девять тел лежали с предварительно перебитыми конечностями. Уже ближе к сумеркам они начали пробуждаться. Я последовательно ставил возле каждого алтарь и отсекал головы.

[Внимание! Запущено свойство «Жертвоприношение»!] [Получено ОС: 90 (262/5000)]

Спустившись в коллекторы, я перед сном дважды улучшил «Малый дар мудрости», доведя его до максимума:

[Внимание! Улучшена особенность: Малый дар Мудрости (F-ранг, 4/5)] [Внимание! Улучшена особенность: Малый дар Мудрости (F-ранг, 5/5)]

Утром, после очередного использования исцеления, пришло уведомление:

[Внимание! Улучшен параметр: Выносливость (6/10)]

— А жизнь-то налаживается, — улыбнулся я и поднялся на крышу виллы. Прошло утро с разгорающейся зарей. Солнце поднималось всё выше, приближая окончание задания, а вокруг стояла мертвая тишина. Ни звука, ни дыма.

Я сидел на крыше в полной тишине. Этот мир и его мертвый город отпускали меня тихо, без фанфар, криков и боев. — А ведь дома уже первые дни весны должны наступить... Март пришёл, — протянул я, глядя в пустое небо.

[Внимание! Задание завершено!] [Желаете переместиться в исходный мир?] [Да / Да (59:59... 59:58... 59:57...)]

Система запустила обратный отсчет для выбора без выбора. Только возвращаться. Я вызвал проекцию, чтобы напоследок взглянуть на результаты этого безумного забега.

Статус бойца: Мирскон имя: Тир А.Н. Фракция: Доминион Колыбель: Терран Вид: Люд (100%) Тип: Солярный тип Пол: Мужской Сущность: Сапиент Бренд/Клеймо: Тролль/Z-696 Титул: Фанатик (D-ранг) Род/Ранг: Человек (Е-ранг)(100%) Родословная: неизвестно Владыка тела/душы: нет/нет Возраст/грань: 62/74

Шаг: 12 этап I Критический предел ОС: 0/240 Накопитель: 955/5000

Параметры (доступные очки - 2) 1. Сила 7/10 2. Ловкость 6/10 3. Выносливость 6/10 4. Живучесть 6/10 5. Восприятие 6/10 6. Интеллект 7/10 7. Благодать 10/10 Доп.Параметры 8. Интуиция 10/10 9. Разум 10/10 (+5 Дар) 10. Дух 1/10 (+1 Дар) 11. Мудрость 10/10 (+5 Дар) 00. Синергия 0/0

Шкала энергии: Пси-Э - 1500/1500 (доступна) Прана - 200/200 (доступна) Мана - 1500/1500 (доступна) Эфир - 1 000/1 000 (синергия)

Божественные дары: Проекция/Пневма (E-ранг) Общеречь/Скрижаль (Е-ранг) Скан (Е-ранг)

Божественные награды: Вера:+10

Сан/Звание/Титул: Проводник (личное, неизвестно) Фанатик (Божественное, D-ранг) Глава культа "Терран"

Особенности (Тело): Дитя солнца (Е-ранг 1/1) Вир (D-ранг) Малый дар Разума (F-ранг 5/5) Малый дар Духа (F-ранг 1/5) Малый дар Мудрости (F-ранг 5/5)

Навыки (Душа): Одноручный меч (F-ранг 1/5) Внушение (Е-ранг 2/5) Среднее исцеление (Е-ранг, 2/5)

Алтарь: Алтарь культа «Терран» Ранг: D Уровень: 1 (0/1000)(0/10 Привязки Ратников на текущем уровне) Филактерии: 10/10 (1/10 с привязкой) Описание: объект, позволяющий осуществлять управление культом и получать доступ к Древу. Свойства: — Вероятность притянуть душу члена культа: +5%. — Прочность I: алтарь почти невозможно повредить случайно. — Возможность воскрешения членов культа (при наличии филактерии/души в теле). — Накопитель ОС. Резерв: 262/5000 ОС. — Доступ к навыкам/особенностям: 9/10 (F-ранг), 1/1 (E-ранг). — Доступ к филактериям: 1/1 (F-ранг). — Управление наградами членов культа. — Доступ к рынку Древа. Дополнительное свойство: Жертвоприношение.

В сумке лежало немерено начального оружия, снаряжения и разнообразных карт. Я быстро снял трофейную одежду хобгоблина и серебряную маску: спрятав их поглубже, переоделся в свои стартовые вещи. Терять их мне ни к чему. Рассматривая показатели, я начал напевать — сначала тихо, а затем всё громче и увереннее: — Снегами декабрьских зим, Первым лучом марта... Холодно невыносимо, А на душе жарко. Свежей берестой, Сладкой смородиной — Проводи меня домой, Милая Родина! Я воскликну: «Слава роду! Слава русскому народу!» За руки возьмёмся, братцы, Заплетёмся хороводом... На последних словах я подтвердил переход и шагнул в колышущееся марево портала.