Троецарствие III. Беглец

Глава 59. Третья жизнь

Боль была первым признаком того, что я все-таки жив. Мысль: «Хвала всем богам, она не промазала!» — вторым. Свет, ударивший по глазам, когда я попытался их открыть, — третьим. Тряска одноосной крытой коляски — четвертой.

— Тихо-тихо, мальчик! — тут же раздался голос. Знакомый. Можно даже сказать — родной. Матушка И.

— Я…

— Сказала же — молчи! Что за непослушный мальчишка! Цань тебя как цыпленка на вертел нанизала, а ты, едва в себя пришел, тут же болтать!

— Получилось? — выдавить это слово удалось только с четвертой попытки.

— Да-да, все получилось! Чистый удар, я вот до конца не верила, что Бешеная способна так чисто ударить. Она же мясником была, я помню. Людей кромсала — живого места не оставалось. Сам же помнишь ординарца своего, как бишь того парня звали? Сюань? А тут ни один орган не задет, внутреннего кровотечения нет. Чудеса, да и только! Пару недель, конечно, будет болеть, но жизни твоей, мальчик, ничего не угрожает. Я быстро поставлю тебя на ноги.

Колесо наехало на какую-то кочку, повозку тряхануло, и все тело скрутило от боли. Когда способность дышать вернулась, я задал второй, не менее важный вопрос:

— А Юэ? У нее?

Я не видел — почувствовал по запаху, что Матушка И что-то подожгла. Ноздрей коснулся аромат каких-то трав. Сознание и без того за реальность едва держалось, а теперь и вовсе поплыло. Но я вцепился, если так можно сказать, в голос целительницы, не позволяя провалиться в блаженное забытье.

— И у нее получилось. Она тут же объявила себя наследницей фракции Вэнь и, прежде чем кто-то успел что-то сказать, принесла клятву верности своему отцу. Теперь едет в Юйчжан принимать дела, как хоу и вассал Чэн. Твои остолопы и Цань вместе с ней. Все получилось, мальчик. Вот уж мне! Самый сумасбродный план из всех, в которых мне приходилось участвовать, — и сработавший!

Целительница, видимо, принялась окуривать меня подожженной связкой трав, так как запах не просто усилился, а превратился в единственно доступный мне для дыхания воздух. Она же тем временем продолжала рассказ.

— Чэн Шу, конечно, был очень удивлен, да-да — очень удивлен! Но ничего не заподозрил. Да и как? Подручная родной дочери пронзает врага у него на глазах, а потом дочурка приносит клятву верности! Тут, будь ты самым подозрительным типом в мире, не усомнишься. У него даже вопросов не возникло, когда госпожа Юэлян приказала погрузить твое тело на повозку, чтобы затем достойно похоронить в Бегонии.

— А Бык?

— Ох!

Из этого восклицания мне стало понятно, что с Воином что-то пошло не так.

— Мужчины! — Матушка И произнесла это после долгой паузы, во время которой я почти уверился, что мой побратим полез в драку и был убит. — Лю Юй и Ган Нин схватились за мечи, но женушка твоя их быстро в оборот взяла. Ох и девку ты в жены взял, мальчик! Что за девка! Напомнила меня саму… много лет назад.

— Подробнее…

— А какие подробности, мой хороший? Покричали, мечами помахали, пару морд разбили, а потом подчинились госпоже Юэлян. Как отъехали на пару ли от места встречи, сунулись к ней и потребовали ответов. Мол, все ли они правильно поняли? Ну, она им и рассказала. Но велела траур держать и ничем себя не выдавать. Как мальчишки радовались!

Я выдохнул с облегчением, но сразу же об этом пожалел. Каким бы чистым ни был удар Бешеной Цань — она все-таки пронзила меня насквозь. Я, черт возьми, видел острие ее клинка, торчащее из моей груди! И теперь каждый вздох был для меня сущим мучением.

Но лучше уж так, чем трупом на поле боя лежать.

Да, такой был план — умереть на глазах Чэна Шу и всех его сопровождающих. Умереть и передать фракцию в руки своей жены, с которой ее отец воевать не сможет. Особенно если она как послушная дочь сперва велит своей подруге и помощнице Бешеной Цань пронзить меня мечом, а потом принесет папке вассальную присягу. И тот ее примет — а куда деваться. После чего запретит своим союзникам нападать на города фракции Вэнь. Мне лишь нужно было убедиться, что старый лис не просто сумеет этот приказ отдать, но и добиться его исполнения сможет.

Убедился.

Печать.

Аргумент.

Очень сильный аргумент.

Цань только — стерва! Неожиданно ударила, без сигнала. Так-то оно даже лучше получилось — неожиданно, а оттого куда правдоподобнее. Но я, блин, даже подготовиться не сумел! Даже на секундочку поверил, что она и правда предала, когда про реликвию услышала. Хорошо, не успел отключиться до того момента, когда Юлька свою роль начала по нотам разыгрывать.

Не, так-то молодец Бешеная. Правильно среагировал на Печать, подгадала просто идеальный момент для «предательства». И остальные тоже естественно отреагировали. Бык с Пиратом в драку полезли, но потом вспомнили про мои слова верить Юэ и Цань и смогли остановиться. Тело мое не отдали, повезли хоронить. Разыгран весь спектакль был просто безукоризненно!

А иначе нас бы порвали. Никакие «ежи», то есть терции, не смогли бы биться на три фронта против настолько превосходящих сил противника. Моя «смерть» была единственным выходом. Только так можно было сохранить фракцию, не отдать города на разграбление союзникам Чэна Шу и сохранить жизнь друзьям. И еще тысячам.

Но я «умер» вовсе не для того, чтобы уйти со сцены. Не-не-не! Мои планы оставались прежними. Надо мной висело проклятье короля ада, договор с Гуаньинь, который бы доказал всему небесному пантеону, что я мальчик взрослый и самостоятельный. А как это сделать, когда твою фракцию, твой задел на мировое господство, сотрут с лица земли тесть с союзниками? Никак!

Вот и пришлось временно уйти в сторонку. Пока я мертв — я никому не опасен. Но инструменты мои никуда не делись, наоборот — я даже прирос в возможностях! Теперь можно бить, оставаясь незамеченным. Разрушать союзы. Разделять и властвовать. И никто на меня не подумает.

Как именно — фиг знает! Честно говоря, мои стратегические замыслы так далеко не простирались. Тут с первым этапом плана все могло накрыться медным тазом, куда уж думать о втором или третьем шаге?

Пока я понимал только одно — мне нужна Нефритовая Печать. Если мой тесть с ее помощью смог удерживать под контролем три, а то и четыре вражеских фракции, мне такой девайс точно пригодится. Надо было как-то его добыть, попутно скинув с трона Чэна Шу и завладев его ресурсами. Где он его взял, кстати…

Но это потом. Все — потом. Пока же нужно отдыхать и набираться сил.

— Матушка И? — позвал я, чувствуя, что усталость, качка и дым от окуривания заставляют мое сознание потихоньку сползать в дрему.

— Здесь я, здесь.

— До болот Хули Цзин далеко?

Именно там я предполагал залечь на первое время. Восстановить здоровье, разработать новую стратегию. В болотах, где правит матриарх лисиц-оборотней меня не смогут найти, даже если будут искать.

— Еще пару дней, если дожди не пойдут. Заканчивается осень, заканчивается…

Пара дней. Пара дней — это хорошо. Как раз высплюсь. Как же давно, черт возьми, я не высыпался!

Дожди зарядили буквально на следующий день, после того как мы добрались до места. Настоящие, тропические. Видели такие? Это когда с небес, только что бывших девственно чистыми, вдруг внезапно падает стена воды, словно кто-то наверху опрокинул гигантский тазик, а ты, если не успел укрыться, промокаешь до нитки за считанные секунды.

Плотность осадков была такова, что даже разглядеть что-то в десятке метров было затруднительно. Мир превратился в стеклянный шар, за пределами которого, казалось, ничего не существует. Только потоки воды с неба, барабанящие по крыше, и небольшая комнатка, по которой я даже передвигаться не мог. И людей в этом мире почти не было — только Матушка И, следившая за моим здоровьем, и юная оборотень, еще даже не до конца умевшая оборачиваться человеком, по имени Острые Ушки. Младшая дочь матриарха (сама Хули Цзин на болотах отсутствовала) была приставлена ко мне сиделкой. Приносила еду, меняла повязки и, как ни стыдно об этом говорить, пеленки. Первые дни я даже самостоятельно в туалет сходить был не в состоянии.

Впрочем, это не затянулось, каких-то дней пять, и я уже мог, пусть и на корточках, отливать в кувшин, который тут же выносила лисичка. Знал бы, что придется так унижаться, ни за чтобы не пошел бы на эту авантюру! Подумать только — дать себя убить! Черт, о чем я думал вообще?! Кому были нужны все эти жертвы? За десять дней, прошедших с момента встречи с Чэном Шу, долбаным хранителем Священной Нефритовой Императорской Печати, никто из соратников даже не подумал меня навестить!

Одиночество, действуя рука об руку с погодой, порождало психоз, разрывающий меня на части. Умом я понимал, что сейчас все дороги размыты, путешествия невозможны, а даже если бы кто-то из друзей и решился отправиться в путь, то подверг бы всех в Вэнь смертельной опасности. Тесть, может, и поверил Юльке в том, что она меня предала, но опытный царедворец и интриган жил по принципу «доверяй, но проверяй». Наверняка он приставил к каждому из моих капитанов — к жене вот сто процентов! — по соглядатаю, которые каждый вечер отправляли господину послания. Все, мол, в порядке, траур несут, восставший из мертвых Вэнь Тай не наблюдается.

Но душа желала на ручки и каких-то убедительных доказательств, что меня не забыли сразу после того, как отправили в деревню к болотникам. Которых, разумеется, никто не мог предоставить. Не считать же за таковые присутствие главной целительницы моей фракции?

К счастью, ливневые дожди долго не длились. Вскоре им на смену пришли обложные. Морось, которая, как казалась, даже не с неба падала, а просто облепляла тебя со всех сторон, стоило только выйти из-под крыши.

Иногда даже выглядывало солнце! Но так, я бы сказал, опасливо. Высовывалось из-за туч, смотрело на то, что внизу творилось и, такое — нафиг-нафиг, я домой! Сушить это все еще! Дел у меня других нет, что ли?

Так и текли дни. Сперва я не выходил из дома — крепкого, капитального, стоящего на высоких сваях, — потому что не мог двигаться. Потом — чтобы не промокнуть. Сидел у окна или на крыльце под навесом и смотрел, как небо топит землю в болоте. Ежу понятно, что настроение мое от этого совсем не поднималось.

— Ну хватит! — в один из таких дней сказала Матушка И, когда я, обезумев, видимо, от скуки и одиночества, начал жаловаться вслух на всех, кто меня проведать не приехал. — Так вы пустите по ветру все мое лечение, господин Вэнь! Зачем мне было вас спасать от смерти, если вы решили помереть от тоски?

Забавно, но «мальчиком» или «парнем» я был для нее только в тот короткий период, когда ходил под себя. Стоило встать на ноги и начать хотя бы ползать вдоль стеночки, как я вновь сделался молодым господином, а иногда даже удостаивался звания Стратега. Стратега без войска. Без солдат и генералов. Одно название, даже звучало оно издевательски!

— А что тут делать, Матушка И? — сорвался я. — Даже книг нет, чтобы читать! Глушь, тайга, Саратов!

Последние два слова я, разумеется, произнес про себя. Не было их в китайском.

— Медитировать! — удивленно уперла сухонькие ручки-лапки в бока почтенная матрона. — Чем еще заниматься идущему по Пути, как не развитием своего дара?

Я чуть по лбу себя не хлопнул. Вот же — привычки! Делать нечего — лежи и пялься в потолок, максимум еще в окно можно посмотреть. О том, чтобы использовать время своей вынужденной изоляции с пользой, я даже не подумал.

Типа книг же нет. Интерфейс отключен. Связь с богиней заблокирована. Что в таких условиях делать? И пофиг, что я уже и сам с ци научился работать — въевшиеся за двадцать с небольшим лет привычки не исправишь за полгода. Или можно?

С того дня я решил плотно за себя взяться. На тренировки с мечом или спарринги здоровья у меня еще не хватало, но, чтобы развивать богатый внутренний мир китайской магии, абсолютно крепкого тела и не требовалось.

Начал я, как и посоветовала Матушка И, с медитации. Тоже, надо сказать, не самая простая была задача. Попробуйте сесть в позу лотоса (да хотя бы просто на колени!) через шесть дней после того, как вас проткнули мечом. Выпрямите спину. Дышите ровно, а мысли отпустите прочь, но так, чтобы они не скакали по посторонним предметам (например, по маленьким и острым соскам недосягаемой сейчас Юэ), а скользили по верхнему краю дыхания. Вдох и выдох.

Сосредоточитесь на этих действиях. Дышите животом, стараясь минимально задействовать грудь и плечевой пояс — дырка-то там хоть и заросла, но все еще причиняла адскую боль. А потом, когда разберетесь со всем вышеперечисленным, начинайте разгонять энергию по меридианам. Сперва по основным — большой круг, затем малый. И не сбивайтесь с этого сосредоточенного настроя, даже если между ребер защемит вдруг так, будто Бешенная Цань забыла там свой клинок!

В общем, дело шло, но небыстро. Однако занятие все же появилось, а за ним пришли и результаты. Ци гуляло по телу и ускоряло заживление раны, а техники — только самые безобидные и неопасные для окружающих — помогали скрасить досуг. Тот же «небесный взор», обеспечивающий безопасные прогулки под дождем, вдруг качественно скаканул, преодолев какую-то планку, и теперь смотреть на землю я мог с куда большей высоты.

От нечего делать я еще и ревизией занялся. Раньше-то у меня был интерфейс, позволявший в любое время посмотреть, как у меня дела обстоят с прогрессом каждой техники. А без него как определить? Только методом проб и сравнения результатов с теми, что были раньше.

«Небесный взор», как я уже говорил, в уровне подрос. Сказалось это на высоте обзора и скорости активации техники — теперь я гораздо быстрее, буквально за половину вздоха взмывал в небеса.

«Воодушевление», мою вторую активируемую способность, проверить не получилось. Техника, позволяющая передавать собственную эмоцию другим людям и усиливать ее, нуждалась в чем? Правильно — в людях! А у меня из таковых только Матушка И была да лисичка. Местных-то, из соображений секретности, ко мне не пускали. На собственном лечащем враче я практиковать не решился — не полный же отморозок. А Острые Ушки при почти человеческой внешности внутри была слишком зверем, и ее эмоции оставались для меня непонятными.

«Удушающий поток» я тоже потестил — работает — и чуть кони не двинул в процессе! Забыл, что это моя самая энергозатратная техника, и применять ее в таком ослабленном состоянии попросту опасно. Но «локальное искривление» временного потока создал, секунд десять любовался тем, как лисичка застыла, перешагивая через порог комнаты, а потом потерял сознание.

«Плащ полководца» на минималках исправно разворачивался за спиной призрачными крыльями, в полной готовности атаковать или защищать своего носителя. «Встречный ветер» раздувал огонь в очаге, «шепот ветра» позволял разговаривать с Матушкой И на расстоянии, а «громовой голос» напугал Острые Ушки так, что она весь следующий день боялась зайти в мою комнату.

В общем, все работало, но требовало шлифовки. Которой я и занимался. Поставил себе цель научиться использовать каждую технику из арсенала Стратега не только как поддержку войскам, но и как личное оружие.

Так прошел месяц. Дожди стали сходить на нет, я же почти поправился, только иногда еще досадливо морщился, когда грудь простреливало призраком прежней боли. Стал выходить из дому и гулять по окрестностям, тренируясь уже с большим размахом и без опасности разрушить в процесс дом.

Научился управлять «встречным ветром» особым образом, превратив технику, которая позволяла отклонять тучу стрел от солдат, в аналог метательного оружия. Потребовалось время, частые повторения и множество неудачных экспериментов, но результат того, определенно, стоил.

Уменьшив площадь разнонаправленного атмосферного давления до минимума, я превратил способность в довольно мощную «воздушку». Просто «скрутил» поля во что-то вроде ствола и, играясь разницей давления, «выстреливал» из него небольшим снарядом. Лучше всего получалось с арбалетными болтами — у них аэродинамические характеристики были выше, чем у стрел, которые слишком закручивало потоками. Но годились и камешки с шишками, которыми я обстреливал деревья в лесу.

По моим скромным оценкам, начальная скорость «выстрела» из такого «ружья» плавала от трехсот до тысячи метров в секунду. Большой разбег объяснялся тем, что «ствол» для каждого выстрела приходилось создавать с нуля, и все они получались разного «калибра». А значит, возрастали и потери компрессии при «выстреле».

Чтобы «калибр» получался более-менее одинаковым, требовались долгие тренировки, для которых у меня не хватало мотивации. Вроде и хорошая получилась штука, но настолько долгая в активации, как, блин, аркебуза шестнадцатого века. Пока поля особым образом сложишь — убьют раз десять! Но если спешки нет, а надо пульнуть болтом метров на триста-четыреста (не факт, правда, что попадешь при этом), то вполне годная вещь. Типа снайперской воздушки.

По сути, это была уже новая техника, лишь основанная на «встречном ветре». Поэтому я и решил дать ей свое собственное название. Не мудрствуя лукаво, выбрал в качестве оного «пищаль». И теперь старался каждый день ее прокачивать — мало ли, пригодится.

Хотя гораздо важнее создания новой техники для меня было выяснить — возможно ли это в принципе? Однажды я «сгенерил» «плащ полководца», но тогда действовал под руководством древнего сенсея, заключенного внутри нефритового кольца. Здесь же сам до всего дошел, опираясь только на знание (весьма поверхностное, правда) неких принципов, лежащих в основе оружия из моего времени.

А потом на одной из таких тренировок я встретился с Хули Цзин.

Надо сказать, с матриархом лис-оборотней Юйчжана я с момента получения ранения так и не виделся. Сперва не мог, да и она куда-то пропала, а ее младшая дочь только морщила нос и говорила, что у нее какие-то дела. И вот спустя месяц моего пребывания на болотах она сама встречает меня на тропинке в лесу.

Напомню, женщиной Хули Цзин была весьма красивой. В звериной форме я ее никогда не видел, а в человеческой выглядела этакой аристократкой, невесть как оказавшейся в лесу. Носила она при этом вместо дорогих нарядов простой короткий халат, широкие штаны и широкополую шляпу из бамбука, которая в здешних краях служила защитой как от солнца, так и от дождя.

— Стратег Вэнь! — она раскинула руки, словно собиралась меня обнять, но вместо этого остановилась метрах в пяти. — Рада видеть вас в добром здравии.

— Врачи хорошие, — буркнул я, скрывая недовольство тем, что лиса прервала мою тренировку. Как раз, кажется, понял, как высокое давление создавать без диких расходов энергии, и тут она. — Зачем вы здесь, госпожа Хули? Могу ли я вам помочь?

Формально болота под Юйчжаном входили в состав моих земель, а значит, матриарх являлась моей подданной. Фактически же эти земли были автономией, и административно Хули Цзин мне не подчинялась. Являлась союзницей, уже во второй раз приходила мне на помощь. Первый раз она согласилась поводить по болотам десятитысячный засадный полк желтых — половина воинов которого потом приняли предложение влиться в мою армию. Второй — когда спрятала меня на своих болотах, куда было не добраться никаким, даже самым одаренным шпионам.

Так что я понимал, что она может потребовать ответную услугу. И не ошибся.

— Ах, господин Вэнь, как хорошо, что вы сами это предложили! — всплеснула она руками в непритворном волнении. — Я, признаться, не знала, как к вам подойти со своей просьбой.

— Вам не нужно ничего придумывать. Вы хозяйка болот, а я ваш гость. Просто скажите, что нужно сделать.

— В свете нашего с вами союза, господин Вэнь, я не буду ловить вас на слове. Сперва выслушайте, а потом решайте. Кстати, Матушка И говорит, что вы уже оправились от раны? Какие ваши планы?

— Давайте о моих поговорим позже, — с улыбкой отозвался я. Хитрая же баба, настоящая лиса! — И займемся вашими. Так я смогу хотя бы отплатить за ваше гостеприимство.

— Принимать вас у себя — большая честь! — запела было она, но, наткнувшись на мой потяжелевший взгляд, вскинула руки. — Хорошо, хорошо! К делу.

И за пять минут безостановочного монолога рассказала, как нелегко живется лисам-оборотням на юге Китая. Тут и крестьяне невежественные фигурировали, а зажравшиеся аристократы, и какие-то другие кланы оборотней, которые желали занять с таким трудом сохраненную от войны территорию. Поведала она и о том, где пропадала последний месяц. Оказывается — ездила к соседям, пыталась заручиться поддержкой в борьбе с другими соседями. Вот ведь! В нашей реальности идет война, и в мифологической тоже свое Троецарствие! Место тут, что ли, проклятое?

— Так чего вы хотите от меня, госпожа Хули?

— Сходить со мной на встречу с этими проклятыми Фанями! — выпалила она. — Я же битый час вам об этом толкую, господин Вэнь! Эти собаки решили вытеснить меня с болот и поселить здесь свой молодняк.

Этого еще не хватало! Клан Хули Цзин был для меня хорошей поддержкой в этой местности. Пусть играли они только от обороны, зато я мог быть уверен, что, случись под город забрести армии неприятеля, болотники ее по округе поводят и в трясину спровадят.

К тому же, хоть и автономия, а болота под Юйчжаном — моя земля. И я не собирался позволять каким-то пришлым оборотням устраивать тут разборки с моими, вэньскими!

— Можете на меня рассчитывать, госпожа Хули Цзин! — твердо сказал я, подумав про себя, что на встрече с оборотнями-чужаками как раз смогу отточить свои навыки в новых техниках. — А когда встреча?

— Ах-ах! Так ведь сегодня ночью, господин Вэнь! Сегодня ночью на окраине болота!

Глава 60. Лисы-конкуренты

Как Хули Цзин могла ориентироваться в полной темноте болота, для меня оставалось загадкой. Ну, положим, ночное зрение — лисы же охотники, ночные, к тому же. Но даже так непонятно, как ей это удавалось. Все же одинаковое вокруг! Деревья, как я еще при свете мог рассмотреть, похожи, как близнецы или поделки из китайского рынка. Коряги, бурелом, топи, кочки, снова коряги. Вместо тропы одно название — «осторожнее, господин Вэнь!» Луны — и той нет!

Тем не менее матриарх вела меня уверенно и довольно быстро. Ни разу я не промочил ног, не врезался в дерево, не снял с лица паутину, а с торчащей ветки — наколотого на нее глаза. Не знай, где мы с ней шли, не рассматривай эту локацию в свете дня, решил бы, что по ровному полю движемся. Ну ладно, не по полю — по проселочной, немного ухабистой дороге!

Магия лис-оборотней, не иначе. «Скользящие шаги» какие-нибудь вместе со «знанием болота», выкачанным в восьмидесятый уровень!

— Здесь! — едва слышным голосом сообщила оборотень, опуская нос к самой земле и что-то вынюхивая. — Мы пришли первыми.

Для нее почему-то это имело огромное значение. Вроде, если мы первыми придем, то будем иметь преимущество на переговорах. Признаться, я не понял, почему так, но и заморачиваться особо не стал. Отметил, что речь шла о переговорах, а не о драке, и все.

— Я бы на это не ставил, маленькая сестра! — донесся голос откуда-то сверху. Я зачем-то задрал голову (типа мог увидеть в этой темени хоть кого-то), а Хули Цзин оскалилась и зашипела.

— Фань! Ты уже на моей земле, блохастая тварь!

— А мне кажется, встреча назначена на нейтральной территории. — невозмутимо откликнулся тот же голос. Был он каким-то чудным, одновременно и мужским, и женским. Человеческим и звериным. В нем слышалось собачье ворчание, воркующие интонации куртизанки и мягкий шелест листвы.

— На краю болота!

— Это и есть край болота. Мне ли не знать. Это ведь родовая земля Фань.

— Ты бы вспомнила еще, чем вы тут владели до Хань!

— Давай не будем собачиться? Кого ты привела, маленькая сестра? Закуску? Подношение? Запах потрясающий!

По правде сказать, после этих слов я даже на миг задумался, а не обманула ли меня лисица? Ведь одаренный высокого разряда для оборотней был настоящим подарком — и богатым шведским столом! Если уж от регулярных постельных забав с моими побратимами дочки матриарха — Правый и Левый Хвосты — стремительно превращались в настоящих людей, то моя смерть может дать Хули Цзин и этому ее собеседнику куда больше.

Может, это ловушка на Стратега, а вовсе не помощь в клановых разборках? Вдруг они с этой пришлой лисой в сговоре? Что она там мне сказала — территориальный спор? За что тут спорить? Как, блин, я на такое повелся — ночью, один! Вот баран! Ладно… Если так, им еще предстояло со мной справиться! Стратег, конечно, не Воин или Герой, но есть и у меня техники, позволяющие надрать пару лисьих задниц!

— Делайте все в точности, как я вам рассказала, господин Вэнь! — прошептала женщина, сразу же умерив мои зарождающиеся страхи. Тот, кто завел тебя в ловушку, не стал бы ничего такого говорить.

— Конечно, госпожа Хули.

По пути сюда оборотень меня проинструктировала. Все-таки чужой монастырь, обычаи оборотней отличаются от человеческих, а значит, нужно понимать, что можно делать, а чего нельзя. В частности под запретом были улыбки, демонстрирующие открытые зубы. Запах нечистого тела — Хули Цзин заставила меня принять ванну, чтобы потом тащиться через все болото. Но самое главное, нельзя было демонстрировать страх и вожделение.

На случай предательства второй стороны я был вооружен мечом, но рассчитывал больше на техники.

Матриарх тем временем опустилась на землю, уперлась в нее руками и выгнула спину, будто собралась прямо сейчас заняться йогой. Ее уши заострились, лицо вытянулось, а тонкие кисти сделались короче, превращаясь в звериные, покрытые шерстью лапы. Но не до конца. Она не стала полностью лисой, скорее лисой, которая может ходить на задних лапах, носить платье, а в руках держать предметы, хотя вместо ногтей ее пальцы заканчиваются тонкими острыми когтями. Похоже на старые мультики про Лису Патрикеевну — только жуткую.

Едва она выпрямилась, как с дерева в двух шагах от нас спрыгнул… спрыгнуло чудное существо, не похожее ни на зверя, ни на человека, ни на ту промежуточную их форму, которую приняла моя проводница. Оно больше напоминало кошку размером с не самого крупного человека, с розовой кожей, полностью лишенной шерсти, огромной, словно у Венома, пастью и странно вывернутыми суставами. Поднимаясь на задние лапы, оно почти без перехода превратилась в копию моей союзницы. Только без одежды — лишь густая серебристая шерсть. Слегка светящаяся, как мне показалось.

У каждой звероженщины имелись хвосты. Пышные, длинные, жившие каждый своей жизнью. По пять штук. Прежде хвосты у оборотней я видел лишь у «ординарцев» своих побратимов, дочерей Хули Цзинь. И их было привычное количество — по одному на сестру. А тут сразу пять. Не иначе, так в лисьем обществе статус измерялся.

Какими бы ни были отношения этих двоих, обойтись без китайских церемоний не могли и лисы-оборотни. Словно, минуту назад не ругались, они принялись раскланиваться.

— Матриарх Фань. — Хули Цзин умильно сложила лапки на солнечном плетении, совершая изящное приветствие.

— Матриарх Аянь, — зеркально отразила его вторая лиса.

Так, стоп. А мою разве не Хули Цзин зовут? Не, я понимал, что это не имя, а обозначение, по сути, «лиса-оборотень» или «лиса-призрак», но привык за время знакомства с ней. А род Аянь — это уже фамилия, надо полагать. А имя? Девятиголовый Младенец, что ли? Впрочем, обдумывал этот вопрос я недолго, так — отметил и дальше пошел. К тому же, закончив с приличиями, оборотни тотчас принялись со скоростью пулемета перебрасываться фразами.

— Зачем здесь человек?

— Он мой союзник и хозяин этих земель.

— Хозяева земель приходят и уходят, а мы остаемся. Зачем ты привела его?

— Чтобы он судил.

Вот как? А об этом она «забыла» упомянуть! Переговоры, переговоры… Что значит судить? И по каким законам?

— Кто дал право человеку судить в нашем мире?

— Я. По праву матриарха живущего здесь клана Аянь.

— Это спорный статус, младшая сестрица.

— Только для Фань. Остальная родня признала меня уже много лет назад. И не зови меня так — мы не из одного помета!

— Но наши матери были сестрами.

— Очень давно. Это не имеет значения!

— Для меня — имеет. Как и спорный статус твоего судьи. Он же официально мертв, тебе же это известно, я надеюсь?

— Получше, чем тебе. Но вот он стоит перед тобой — живой и здоровый.

— Это легко исправить. И первое, и второе.

В этом месте их скоротечно протекающего диалога она впервые посмотрела на меня и продемонстрировала острые когти на тонких, покрытых шерстью пальцах. А я, прежде чем сообразил, что делаю, оскалился в ответ. Так, знаете, будто нехотя под принуждением улыбнулся на камеру — во все тридцать два.

Матриарх Фань даже отшатнулась. Сделала шажок назад, сгруппировалась, шерсть на загривке вздыбила. До меня с опозданием дошло, что в зверином царстве моя улыбка расценивалась как угроза.

Но обратно было уже не повернуть. Я и сам принял схожую позу, уставился на нее с неприкрытой угрозой и в таком положении замер. Как и она. С минуту мы мерились взглядами, а потом лиса перетекла в более свободную позу. Даже расслабленную.

— Ладно! — раздраженно взмахнула рукой она. — Пусть судит, я не против!

Моим мнением матриарх Фань позабыла поинтересоваться, как и ее «младшая сестренка». Впрочем, я же пришел?

— Тогда я обвиняю тебя в нарушении территории! — тут же заявила Хули Цзин. — Без веских причин твой молодняк охотится на моей территории, отбирая то, что принадлежит мне по праву!

— Что за нелепость! — тут же завопила обвиняемая. — Никто не лез в твои болота…

— Ах-ах! Так это все-таки мои болота?

— ТИХО!

Слово я вытолкнул техникой «воодушевления». Пропитал его всем тем гневом и раздражением, которое накопилось во мне. Я уже понял, что, если не вмешаюсь, всю ночь проторчу тут, выслушивая, как ругаются две склочные бабы. Которые еще и родственницы! Вот же угораздило влететь-то так!

— Уважаемая матриарх Аянь, уважаемая матриарх Фань, — произнес я уже нормальным голосом, когда обе полулисы заткнулись и с изумлением уставились на меня. — Если вы и дальше собираетесь собачиться, я пошел. Если хотите, чтобы я судил ваш спор — расскажите, в чем его суть.

Наверное, я именно так выглядел, когда в первый раз встретился с Хули Цзин. И узнал, что передо мной настоящая лиса-оборотень. Обе звероженщины выслушали мое пожелание молча, судорожно кивнули и отступили подальше. Ну, хоть ругаться прекратили.

Хули Цзин перед встречей коротко мне рассказала о сути спора.

— Фань считает, что это их земля, а сами давным-давно бросили ее! Она была ничьей, когда я пришла, Небесные Лисы мне свидетели!

Теперь ее рассказ был более подробным. Чуть больше трехсот лет назад она, тогда еще не являвшаяся матриархом, нашла это место и решила, что будет здесь жить. Тогда как раз династия Хань, ныне почившая, огнем и мечом наводила порядки в своих землях — прошло совсем немного времени со дня восшествия на престол первого императора из этого рода. Земли пустовали, Юйчжан был небольшой рыбацкой деревенькой, и никто не мог помешать сравнительно молодой лисице обосноваться в этих краях.

Спустя несколько десятилетий, когда Хань уже навела порядок в империи и повела ее к процветанию, а Девятиголовый Младенец произвела на свет свой первый помет, выяснилось, что здесь, в болотах, некогда жили оборотни клана Фань. Они бежали отсюда из-за войны, теперь же решили вернуться, а место оказалось занято. Фань возмутились, потребовали от пришелицы — дочери сестры матриарха Фань — покинуть жилплощадь. Но лисичка оказалась с таким же характером, как и наша, русская, из сказки про лису и зайца — там еще незаконно занятая избушка была, помните?

Хули Цзин потребовала вмешательства Небесных Лис — что-то вроде надзорного органа над всеми китайскими оборотнями, — и тот встал на ее сторону. Мол, Фани сами виноваты: хвост поднял — место потерял. И болота остались за Аянями.

Теперь же, по прошествии множества лет, молодняк Фаней стал забираться на территорию Аянь и охотиться здесь. Пока лишь на зверей, но было уже два случая соблазнения торговцев, каждый из которых оказался одаренным третьего разряда.

Сразу после этого матриарх Аянь возмутилась и выкатила претензию в адрес Фань. Но та лишь посмеялась и предложила воззвать к Небесным Лисам. А моя союзница знала, что за прошедшие годы ее названная сестра успела высоко подняться и обзавелась множеством сторонников среди них. И понимала, что дело, которое она представит на рассмотрение Небесным Лисам, может быть пересмотрено, а значит, и земли, на которых она прожила триста лет, будут отчуждены в пользу прежних владельцев.

Все как у людей, короче. Пока время сытое и мирное — тишина, но растет коррупция. Начинается бардак, неразбериха и гражданская война, сразу вылезают застарелые обиды и имущественные споры. И побеждает не тот, кто прав, а тот, кто обзавелся лучшим лобби. В принципе, Хань так развалилась.

— Я предложила своей младшей сестрице встретиться здесь и решить вопрос по-родственному, не доводя его до Небесных Лис, — тихо начала свою историю матриарх Фань. — Мы в детстве росли рядом, зачем нам враждовать? Но она зачем-то решила вспомнить старый обычай и привела на встречу вас, господин Вэнь. Мужчина и правитель здешней земли, пришедший по доброй воле и не состоявший в связи ни с кем из нашего народа, может судить спор. Вот только правда все равно на моей стороне!

Я про себя усмехнулся — надо же, пришедший по доброй воле и не состоявший в связи! Но лицо сохранил серьезное. Мне уже приходилось судить споры между людьми, это одна из функций правителя в древнем Китае. Законы (человеческие) я немного знал, да и прецедентного права тут не использовали. Так что дело обещало быть несложным. Конечно, могло оказаться, что у оборотней какие-то свои нормы законов, отличные от людских, но я ведь не был обязан их знать, а меня тем не менее пригласили на эту роль. Более того, обе согласились принять мое судейство. Значит, судейство по справедливости.

— Матриарх Фань, — произнес я, сделав лицо холодным и бесстрастным, как и положено высшему чиновнику. — Почему вы раньше, на протяжении трехсот лет, не поднимали свои претензии? Почему не претендовали на болота под Юйчжаном прежде, а теперь вдруг решили это сделать?

Обе лисы застыли напротив меня, и сцена окончательно стала напоминать зал суда. Особенно когда пришлая оборотень сложила руки на животе и низко мне поклонилась.

— Судья Вэнь, раньше я не была уверена, что мои претензии сможет удовлетворительным образом рассмотреть Круг Матерей из Небесных Лис. Зачем начинать войну, если не сможешь победить?

Даже лисы-перевертыши в Китае были циничными! Но посыл она озвучила верный — я его понимал, как никто.

— Теперь Круг Матерей на вашей стороне?

— Многие из Небесных Лис готовы меня поддержать, — обтекаемо ответила она.

Ага. Многие. Но не все, получается. Что-то хитрит она.

— Но вы тем не менее предложили матриарху Аянь встретиться, чтобы решить спор полюбовно?

— Да, судья Вэнь! Мы ведь названные сестры!

Моя союзница на этой реплике оскалилась, но ничего говорить не стала. Видимо, существовали правила, запрещавшие на судебном процессе говорить, пока тебя не спросят.

— Хорошо. Матриарх Аянь.

— Здесь, судья Вэнь.

— Вы можете ответить на мой вопрос? Почему матриарх Фань решила именно сейчас поднять свои претензии? И почему она не пытается изгнать вас решением Круга Матерей?

— Ответ на этот вопрос, судья Вэнь, в том, что здесь поселились вы.

— Вот как? — вскинул я бровь. — Как же я связан с вашими взаимными претензиями?

Но мне уже было понятно, что она скажет. И Хули Цзин не подвела.

— Вы сделали этот край безопасным и процветающим, господин. Люди стали ездить сюда, вести торговлю. Раньше здесь были только бедные на ци селяне. Теперь же появились одаренные высоких разрядов. Матриарх Фань знает это и не хочет доводить дело до Круга Матерей, ведь тогда и прочие Небесные Лисы захотят явиться сюда. Поэтому она желает получить от меня право на охоту для своего молодняка.

— Так ли это, матриарх Фань?

— Да.

— Почему же с этим вопросом вы пришли к матриарху Аянь, а не ко мне? Госпожа Аянь устраивает свой молодняк, советуясь со мной, она мой друг и союзник. Вы же пришли на мою землю и хотите действовать как вор.

Теперь оскалилась уже пришлая лисица.

— Я не должна у тебя ничего спрашивать, человек! Лисы охотятся без разрешения жертвы!

— Крайне недальновидная позиция, матриарх. Боюсь, времена изменились. Мое решение как судьи. Слушайте!

Обе женщины замерли в полупоклоне, а я начал говорить.

— Болота под Юйчжаном принадлежали матриарху Аянь, которая нашла их пустыми от родственников. Здесь она жила, здесь родила дочерей, охотилась и оберегал от войны прятавшихся здесь людей. Здесь она заключила союз с правителем этой земли. Матриарх Фань не имеет права на эту землю. Матриарх Фань должна уйти.

Лисы склонились еще глубже, после чего Фань зарычала и прыгнула в сторону, мгновенно скрывшись в темноте. Аянь словно закашляла, я не сразу понял, что это она смеется так.

Но злорадствовала она недолго. Буквально через десять секунд на поляну выскочила здоровенная черная лисица. Крупнее Аянь и Фань раза в полтора. И хвостов я у нее насчитал не пять, а целых девять.

— Вольные! — завопила моя сопровождающая и с необыкновенной прытью сиганула в темноту. Я остался один на один со здоровенным зверем.

Глава 61. Проклятье Вольной

Я не запаниковал, словно каждый день сражался с монстрами, отвел назад левую ногу, перенес на нее вес тела. Меч оказался в руке даже раньше, чем я об этом подумал, а за спиной крыльями Бэтмана раскрылся «плащ полководца». Ежедневные тренировки, жизнь, полная опасностей, окрепшая до состояния стального стержня уверенность в себе дали свои плоды.

Мне было неизвестно, кто такие Вольные, о которых прокричала Хули Цзин, убегая. Я понятия не имел, почему у зверя, что встал против меня, девять хвостов, а шерсть черная, как ночь. Плевать я хотел на то, что матриарх Фань устроила ловушку, а союзница струсила и свалила. Значение имело только одно — здоровенная тварь с зубами-иглами и когтями-кинжалами. Она хотела меня убить, я должен был всеми силами этому помешать.

Она бросилась на меня, ни одного мгновения не потратив на разговоры или какую бы то ни было подготовку к атаке. Вот — уважаю! Пришла убивать, этим и занята! А то разведут политесов: «Ха-ха-ха, Стратег Вэнь! Как же вы могли попасть в такую примитивную ловушку? А еще полководец! Приготовьтесь, сейчас я атакую вас техникой “Пятнистый питон бьет хвостом!”»

Ладно, так у меня никогда не было, но любовь китайцев (и представителей мифологической фауны) к разного рода церемониям слегка раздражала. Эта же гигантская лиса была очень конкретной. Раз — она на полянке, где были назначены переговоры. Два — туша весом под четыре центнера летит в меня снарядом. Три — я подламываю левую ногу и падаю на спину, пропуская зверя над собой. Четыре — клинок цзяня и одно из крыльев «плаща» прочерчивают две полосы на шерсти здоровенного оборотня.

Меч вырвала из руки и отбросила в сторону инерция движения гигантской бестии. Я даже удержать его не пытался — силы были абсолютно несоразмерны. А вот «плащ» имел несколько иную природу, и обычные законы физики на него распространялись постольку-поскольку. Я почувствовал напряжение в области соприкосновения духовной энергии, превращенной в лезвие, и тела животного. Но и только.

Затем сразу несколько событий произошло одновременно. Тень зверя пролетела надо мной. Ушей коснулся мягкий звук приземления тяжелого тела. Я услышал полный боли и ярости визг — до мозга твари дошло, что я ее ранил. И сразу же на меня потоком обрушилась ее кровь.

Жидкость была густой, горячей и жгла так больно, что от неожиданности я в полный голос заорал. На остатках воли собрал «плащ», завернулся в него, как в кокон, и, более не в силах контролировать происходящее за его пределами, стал кататься по земле.

Ощущение — будто меня в ванну с кислотой сунули. Жжение усиливалось с каждой секундой. Казалось, плоть сползает с костей лохмотьями. Глаза — туда тоже попала кровь бестии, кажется, ослепли. По крайней мере, два огненных штыря, тянувшихся от глазных яблок к мозгу, свидетельствовали именно об этом. Сам воздух сделался ревущим пламенем, вдыхать его я после первой неудачной попытки даже не пытался. Кричать, соответственно, тоже не мог. Легкими, в смысле. Внутри-то себя я орал будь здоров!

Сколько времени длилась эта пытка, не знаю. Вряд ли долго, в противном случае я бы попросту задохнулся. Да и лиса не дала бы мне большую фору, особенно после того, как я располосовал ей бочину. Но по субъективному времени прошло не меньше часа.

Когда я наконец смог протолкнуть сквозь горящее огнем горло первый глоток воздуха (и он не спалил мне легкие к чертям), выяснилось, что и глаза я не потерял. Пришлось, правда, сдирать с кожи спекшуюся в коросту кровь. Сразу после этого я на русском выматерился.

Я видел. Лучше чем раньше! Ночью! Каждое дерево, каждую травинку, каждое чертово пятно крови, которых тут было довольно много. А вот кого я не видел, так это гигантского лиса с черной шерстью и девятью пышными хвостами.

Наскоро осмотрев себя, я убедился, что испытанная мною боль была фантомной. Кровь оборотня не прожгла мою одежду, не изъела язвами плоть, да и кости вроде остались целы. Кожа немного чесалась, но это, я полагаю, было обычной реакцией на засыхающую кровь. Или грязь, которую, катаясь, я собрал в изрядном количестве. Другими словами, я был изгваздан так, что обычной стиркой не обойтись. Но — жив! Насчет здоров вопросы имелись, но ответы на них искать сейчас было явно несвоевременно.

На корточках я метнулся к мечу, который столкновением с лисой отбросило на несколько шагов. Поднялся на ноги, приняв оборонительную позицию. И осторожно двинулся по кругу поляны, выискивая врага и готовясь отразить его атаку.

Никто, однако, нападать не собирался. Я успел совершить полный круг по поляне и начал задумываться о том, что как-то надо отсюда выбираться, как внутрь неровного круга деревьев вдруг выскочила матриарх Аянь.

— Ах-ах, господин Вэнь! — произнесла она, стремительно превращаясь из человекообразной лисы в женщину. — Вольные Лисы, кто бы мог подумать, что мерзавка Фань пойдет на сговор с ними! Но вы живы, хвала предкам! Как вам удалось выжить, господин Вэнь? Вы убили Вольную?

Прежний Леша наверняка обиделся бы на Хули Цзин. Сказал бы ей что-нибудь обидное, типа трусливая ты тварь, как ты могла меня бросить! Но я сегодняшний отлично понимал, что ничего мне матриарх болотных оборотней не должна. Она спасала свою жизнь, потому что не могла помешать этой Вольной. Оценивала свои силы в столкновении с ней как ничтожные.

В принципе, я бы и сам свалил, кабы смог. Но проворством лисы-оборотня не обладал, вот и решил сражаться. Храбрость тут была совершенно ни при чем. Просто я понимал, что при попытке сбежать погибну точно, а вот оборона давала хоть какие-то шансы на выживание.

— Нет, — ответил я, продолжая держать и меч, и «плащ» наготове. — Ранил. Кажется, она сбежала. Скажите мне, госпожа Аянь, как нам лучше поступить? Пойти по следу ее крови и добить или бежать?

— Что вы, что вы! — запричитала женщина. — Какое может быть преследование? Это же Вольная Лиса! Высшая знать в подлунном мире! Вы не смогли бы с ней справиться, даже если она лишилась всех хвостов и жемчужин! Даже ранить ее — деяние, сродни подвигу. Мы должны бежать, господин Вэнь, и как можно скорее! Скорее всего, Вольная напугана самим фактом ранения — вряд ли за последнюю пару сотен лет кому-то удавалось подобное. Но едва она придет в себя, захочет отомстить!

— Тогда какой смысл бежать? — удивляя самого себя хладнокровием, спросил я. — Насколько я понял, она без труда настигнет нас где угодно.

— На родовые земли Аянь она не пойдет!

— А здесь уже не они? Вы же говорили…

— Ах-ах, господин Вэнь! Я всего лишь хотела усилить свою позицию на переговорах, разве вы не понимаете? Прошу, не нужно меня осуждать за это. Сейчас же мы должны поспешить!

Я не стал кобениться и последовал за Хули Цзин. Тем более что совсем неподалеку раздался уже знакомый вой. Боли в нем было уже меньше, а вот ярости — через край. Чувствовалось, что животинка очень хочет поквитаться с тем, кто ей сделал бо-бо. И не пожалеет на это ни хвостов, ни жемчужин. Да, я запомнил, что сказала Хули Цзин, но решил, что с расспросами пока повременю.

Обратная дорога была значительно проще, поскольку я и сам видел места, через которые мы шли. Откуда у меня появилось ночное зрение, я догадывался — вероятно, побочный эффект крови Вольной Лисы, попавшей мне на кожу и в глаза. Всегда бы с таким прибытком выходить из авантюр.

Когда мы достаточно углубились в болота, Хули Цзин ощутимо расслабилась и немного сбавила темп. Даже принялась на ходу рассказывать мне об иерархии оборотней в Поднебесной.

— Все лисы рождаются смертными, но могут достигнуть бессмертия, — говорила она. — Вы уже знаете, что силы для этого нам дает духовная энергия людей, и чем она качественнее, тем больше от нее пользы. Каждую сотню лет лиса отращивает по хвосту. Вместе с ним она получает жемчужину, которая дает некое умение.

— Технику?

— Не совсем. Умение. Менять обличья, становиться невидимой, соблазнять одним лишь прикосновением или бегать по воздуху. Разные умения, и никогда не ясно, каким будет следующее. Предки знают об этом больше, но знаниями делятся редко.

— Предки — это Небесные Лисы?

— Да. Когда лиса достигает тысячи лет и отращивает девятый хвост, за ней приходят Небесные Лисы. Настоящие Матриархи, создавшие Круг Матерей и следящие за своими детьми. Лиса, ставшая Небесной, больше не нуждается в ци людей и сама способна впитывать ее подобно вам. Но есть и ограничения — Небесные Лисы практически лишены возможности появляться в мире смертных. Лишь изредка, при совпадении множества условий, и очень ненадолго они могут приходить сюда.

— А Вольные?

— Вольные Лисы — те, кто не ушли к Небесным. Когда отрастает девятый хвост, у каждой лисы появляется выбор — остаться в мире смертных или уйти к Небесным. Выбор этот необратим. И далеко не все старшие лисы хотят уйти. Признаться, я вот до сих пор не знаю, что выбрать, когда… если доживу до столь почтенного возраста.

— То есть Вольные Лисы — это те, что достигли высшего ранга, отрастили девятый хвост, но решили остаться в этом мире.

— Да. Большой соблазн оставаться здесь, где сила твоя столь велика, что лишь боги могут бросить тебе вызов.

Фигасе! А я ее мечиком бил, самонадеянный болван! Хорошо хоть, «плащ» не подвел.

— Вольные, как я понимаю, противоположность Небесным, верно?

— Ах-ах, конечно же, нет. Небесные и Вольные Лисы — это не стороны в противостоянии. Это выбор. Дурные поступки способны совершать и выбравшие светлую шкурку, а добрые — чернобурки. Это не выбор добра и зла, господин Вэнь, а выбор пути. Не знаю, как вам понятнее объяснить…

Я тем не менее понял. Типичные азиаты — нет цели, но есть путь. Добро и зло относительно, боги могут помочь, а могу и подножку подставить, милосердная Гуаньинь связывает тебя кабальным контрактом, а король ада — просто чиновник, который следит за перевоспитанием душ в посмертии. Можно сказать, я уже проникся данным мировоззрением.

— Тем не менее Вольная напала на меня, — напомнил я, перепрыгивая через очередную корягу. Мы уже изрядно углубились в болота и, по словам Хули Цзин, теперь совершенно точно находились на безопасной территории.

— Вероятно, она выступила наемником, — ответила она. — Или должна блохастой Фань услугу. Все может быть. Сама по себе Вольная не стала бы нападать.

— А мстить?

— Может. И, весьма вероятно, будет. Но не обязательно. К утру ее раны уже заживут. Она может тут же забыть о вас, а может попытаться убить того, кто причинил ей боль. К тому же в вас много доброй ци, а Вольные Лисы получают ее не так, как Небесные.

— А как?

— Как я. Как мои дочери. Или — убивая носителя и пожирая его плоть. Но это, конечно, в крайнем случае — очень большие потери. Куда эффективнее соблазнить носителя ци, сделать его своим источником, из которого можно долго пить.

Шагая по болоту, я пытался осознать глубину задницы, в которую сам себя загнал, согласившись помочь союзнице. И понимал, что теперь все очень сильно зависит от настроения Вольной. Захочет она мести — и мне придется весь остаток жизни торчать на болотах, куда ей нет хода. Не захочет — забыть о столкновении, как о дурном сне, и жить дальше.

Подобный подход меня совершенно не устраивал. Как можно что-то планировать в своей жизни, если она настолько зависит от могущественного существа? Которому к утру может стать совершенно на тебя пофиг. Или, наоборот, которое начнет на тебя охоту за располосованный бок. И тут уже не знаю, что лучше: сожрет она меня, чтобы получит духовную энергию или решит сделать источником.

Но были и плюсы от столкновения с девятихвостой. Как минимум я стал обладателем ночного зрения. Надеюсь, эффект от крови Вольной долгосрочный и не закончится сразу после того, как я умою глаза. Для полководца умение видеть в темноте — очень полезный навык. Я даже замечтался на миг о том, как веду войска ночью, совмещая возможности «небесного взора» и ночного зрения.

— Но я бы исходила из того, что Вольная будет мстить, — спустила меня на землю Хули Цзин. — Нанесенная рана сама по себе значения не имеет, а вот потерянная духовная энергия, которую вы выпустили, требует возмещения. К тому же на вас ее кровь. Ее нельзя просто смыть, а Вольная по ней всегда сможет вас найти. Лучше бы вам на некоторое время не покидать мои болота, господин Вэнь.

Да блин! Сходил на стрелку с конкурентами, называется! Ладно, выкрутимся. Не в первый, как говорится, раз. Вон у меня и ци отравлена королем ада, и ничего!

— А что с кровью? — этот вопрос очень меня заинтересовал. Да и Хули Цзин это слово так произнесла, что любому бы стало понятно — одним ночным зрением дело не обойдется.

— Кто знает? Это же кровь Вольной. Вы чувствуете в себе какие-то изменения?

Пришлось рассказать провожатой о возможности видеть ночью.

— Молитесь предкам, господин Вэнь, чтобы это было единственным последствием, — со значением произнесла оборотень. — Все возможно, когда вы принимаете ванну из крови существа, поглощающего ци на протяжении тысячи лет.

Спасибо, союзница! А нельзя было все это рассказать мне до того, как тащить на разборки?

Добравшись до дома на окраине поселения болотников, который отвели мне и целительнице, я сразу же направился к Матушке И. Подробно рассказал ей о происшествии, получил неодобрительный взгляд и приказ укладываться на лежанку для диагностики.

— Ничего опасного или необычного я не нахожу, — сообщила Матушка И после получаса манипуляции и наложения рук. — Яд короля ада по-прежнему присутствует в твоей ци, но его действие не усилилось и не ослабилось. Кровь оборотня, если и проникла в тебя, еще не показала себя. Вы говорите, что видите в темноте?

— Да, верно.

— Наверное, это действие крови, попавшей в глаза. Они ведь были открыты? Ну вот. Однако я не могу сказать, насколько это изменение длительно. Знаете, мой господин, я и признаков изменения глаз не нахожу. Но это ничего не значит — на моей памяти вы первый человек, который искупался в крови высшего оборотня.

— Я не стану превращаться в лису? — в шутку спросил я.

— Кто знает, — развела руками бабулька, повторяя интонации Хули Цзин.

Зашибись, блин! Надо дождаться полнолуния, чтобы понять?

Видя недовольное выражение моего лица, Матушка И рассмеялась.

— Не бойтесь того, чего не можете изменить, господин. Это либо произойдет, либо не произойдет. Пока не станет ясно, что с вами стало после контакта с кровью Вольной, вы никак не можете этого изменить, верно? Так какой смысл переживать?

Восточная философия в действии, мать ее! Не, я так-то согласен с озвученным целительницей тезисом, но лишь пока он не касался меня лично. А когда ты можешь превратиться в оборотня или отрастить хвост, разговоры в стиле «да рано еще переживать!» нифига не успокаивают!

— Ступайте спать, господин, — посоветовала старушка. — Завтра мы сможем узнать больше. Если боитесь, что можете стать опасным зверем, я прикажу служанке связать вас.

В ее предложении был резон, только озвучила она его, настолько не скрывая иронии, что я в итоге отказался. Кровь оборотня — ничто, имидж Стратега — все.

Так и живем…

Проснулся я аж к полудню. И первым же делом ощупал себя с ног до головы. Вроде бы за ночь никаких изменений в моем организме не произошло, уши не стали больше, шерсть не проросла, а хвост не появился. Пронесло?

Однако едва я поднялся на ноги, как стало понятно — нифига! На меня навалилась такая слабость, будто я гриппом заразился. Ватные конечности, сухость во рту, голова, как пустой чугунок. Несмотря на это, я все же проделал утреннюю разминку и лишь после этого послал Острые Ушки за Матушкой И.

— Ах-ах! — произнесла Хули Цзин, явившаяся вместе с целительницей. — Кровь Вольной все же ударила по вам!

Старушка посмотрела на лису укоризненно, но ничего не сказала. Жестом велела мне лечь и принялась водить над телом руками.

— Центральный меридиан в порядке. Каналы немного расширены, но не слишком. Причина не в этом.

— А в чем?

— Сложно сказать…

— Матушка И!

— Господин Вэнь! — в том же тоне ответила старушка. — Вы собираете на себя все редчайшие проклятья, а потом требуете от меня диагноза? Достаточно было и яда Янь-вана, чтобы вас прикончить, так нет же, вы еще кровью Вольной Лисы обмазались! Я понятия не имею, что…

Тут целительница замерла на секунду, покрутила головой, словно прислушиваясь к чему-то.

— Ну, конечно! — произнесла она тихо. — Яд и кровь!

От этого ее тона мне сразу стало дурно. Не говорят о чем-то хорошим таким вот голосом. А еще мне не понравился интерес исследователя, с которым она на меня посмотрела.

— Матушка И?

— Вас проклял сам Янь-ван? — это Хули Цзин влезла.

— Тихо! — прикрикнула на нас обоих бабуля.

Затем она бесцеремонно вытолкала матриарха Аянь за дверь, следом отправила туда же ее младшую дочь. Когда в помещении мы остались одни, она властно указала мне на кушетку.

— Ложись, мальчик!

Ага, я снова не Стратег и не господин Вэнь. Хреновый знак, если подумать. Матушка И на «ты» переходит, когда дела с пациентом совсем плохо обстоят.

Но спорить с целительницей я не решился — кто из нас врач, в конце концов? Послушно лег, без слов стянул халат, молча проглотил какую-то безвкусную жидкость из тыквы-горлянки, которую она мне протянула.

— А в чем дело-то? — осмелился спросить я, когда она снова стала делать пассы руками.

— Активируй технику. — вместо ответа потребовала она. — Самую простую и безопасную.

Словами не передать, как мне жутко стало. Такой я Матушку И никогда еще не видел. Пожилая женщина была сосредоточена и холодна. Как хирург, которому предстоит принять нелегкое решение — бороться за пациента или подарить ему быструю и милосердную смерть.

— «Небесный взор» подойдет? — робко уточнил я.

Мы, мужчины, становимся очень трусливыми, когда речь идет о нашем здоровье. В бою погибнуть — это одно. А обнаружить, что тебя убивает невидимый враг, обосновавшийся в твоем теле, — совсем другое.

— Любую. И быстро, — сквозь зубы велела она.

И я активировал «взор». Всего на пару секунд, даже лететь никуда не стал. Повис над своим телом, с горькой усмешкой отметив, что картина сильно напоминает сцену из фильма про всякую жизнь после смерти. Ну, когда герой лежит на каталке, а из него вываливается призрак и начинает на все это сверху смотреть.

Стало еще тоскливее.

— Ха! — наконец хлопнула в ладоши Матушка И.

Я тут же вернулся в тело, открыл глаза и требовательно спросил.

— Что?

— Огромный расход духовной энергии при применении техники, вот что! Вы опустошили свой резерв на треть!

За две секунды? Две секунды «взора», на который уходило всего ничего энергии? На треть? Как? Черт! Так вот чего я такой вареный!

Глава 62. Братство Лотоса

Кроме быстрого расхода духовной энергии, выявилась еще одна проблема: медленное ее накопление. Если раньше мне было достаточно отдохнуть три-четыре часа, и я становился свеженьким, как молодой огурчик с грядки, то теперь суточный перерыв не заполнял резервуар и половиной объема.

Хуже всего было то, что я привык пользоваться техниками даже в быту. Мог на полном автомате связаться с Матушкой И, используя «шепот», или рвануть в небеса, чтобы посмотреть, насколько большая туча закрыла небо над лесом. Раньше траты энергии на это были копеечными, говорить даже не о чем, теперь же за каждый такой поступок мне приходилось платить.

Целительница, как всякий врач, сознающий свою беспомощность, сделалась резкой и сварливой. К итогу второго после заражения кровью Вольной дня она и вовсе взорвалась.

— Что нам стоило найти монаха, который очистил бы ваше ци! Еще тогда, когда охотник на демонов сказал вам о яде Янь-вана!

— Знаете что, Матушка И! — возмутился я в ответ. — У меня немного другие задачи были в приоритете! Выживание фракции!

— И к чему это вас привело?

— Ох, умоляю! Я реагировал. Делал то, что должен был делать. Хорошо хоть, жив остался!

— Не думаю, что это надолго!

— Спасибо вам огромное! У меня сразу прибавилось сил! Надеюсь, это ваша стратегия, орать на пациента, приведет к доброму результату.

Пожилая женщина подняла на меня глаза, в которых плескалась вина и беспомощность.

— Я представления не имею, что делать… — проговорила она.

Такой вот у нас вышел консилиум. Сперва Матушка И обвиняла меня в том, что я своевременно не занялся своим духовным здоровьем, я отмазывался и робко переходил в контрнаступление, но лишь затем, чтобы тут же откатиться на прежние позиции. Затем целительница решила полностью взвалить вину на себя. Зачем? Мне и без того на сердце паршиво!

При этом с унынием как-то уживалась уверенность в том, что все будет хорошо. Мозгами-то понимал, что такова природа человека — каждый из нас считает себя единственным и неповторимым и не допускает даже тени мысли о том, что он, главный герой этой истории, способен перестать быть. Душа же продолжала верить в счастливый финал.

— Ну будет вам, Матушка И, — попытался воззвать я к китайскому коллективизму. — У фракции останется лидер и после моей смерти. Не о чем горевать.

— Вашей молодой супруге, господин Вэнь, не продержаться долго. Год, может, около того она еще сможет удержать власть. А потом не без стараний отца потеряет ее. Ваш план, напомню, не предполагал долгого отсутствия.

Тут бабуля была права. И про Юльку, и про мой план. Без меня Чэн Шу медленно, но верно поглотит Вэнь. Сперва надавит на родственные чувства, затем усилит позицию императорской печатью и наконец поставит фракцию в такое положение, что придется выбирать — окончательно отдаться Чэн или погибнуть.

— Да знаю я!

— А раз знаете, делайте что-нибудь! — как точку в споре поставила Матушка И, снова сменив маску сердобольной старушки на лик гневной матроны. — Это совершенно не в вашем духе, Стратег Вэнь! Сдаться и оставить сопливую девчонку разгребать ваши проблемы!

Интересно, а что именно, по ее мнению, я должен был сделать? Воззвать к богине или королю ада? Сказать, что был неправ, попросить снять проклятие? Я, может, и не против был бы, но все, закрылась лавочка. Охотник на демонов закрыл канал для Янь-вана, а Гуаньинь вмешиваться запретили другие боги.

Опуская, однако, эти риторические вопросы, не согласиться с целительницей было нельзя. Моя фракция — моя ответственность. Юлька, опираясь на советников и побратимов, может какое-то время постоять у руля, но Вэнь — я. Может быть, и бестолковый, но Стратег! Который не сдавался никогда, и даже неизбежное поражение сумел превратить в выгодную сделку.

Дверь скрипнула, и на пороге возникла Хули Цзин. Вид у нее был несколько виноватый, из чего я сразу сделал вывод, что оборотень подслушивала.

— Возможно, есть способ вас спасти, господин Вэнь, — негромко произнесла она.

Для меня же ее слова прозвучали подобно музыке небесных сфер. Ангелы спустились в наш бренный мир, бренча на арфах. Я нуждался в надежде — и матриарх Аянь мне ее дала.

— Пожалуйста, говорите, почтенная! — выдохнул я. — Я готов на что угодно!

— Ах-ах, господин! Не говорите так, вы ведь еще не знаете, о чем идет речь.

— Все лучше, чем медленная смерть от яда короля ада и крови Вольной!

— Может, и нет… — женщина опустила глаза. — Вы слышали о Братстве Лотоса?

Ответить я не успел, потому что в беседу вмешалась Матушка И.

— О предки! — пожилая дама закатила глаза. — В самом деле? Братство Лотоса? Почему бы сразу не обратиться к Нефритовому Императору?

— Я лишь сказала…

— Я прекрасно слышала, что вы сказали — дали надежду и напомнили о детской сказке!

Я переводил взгляд с оборотня на целительницу. Похоже, обе женщины прекрасно понимали, о чем речь, и только я, как обычно, стоял дурак дураком.

— Братство существует! — запальчиво бросила Хули Цзин.

— Да кто бы спорил, почтенный матриарх! — тут же с сарказмом отозвалась Матушка И. — Как и летающие рыбы!

Спорщицы уставились друг на друга злыми взглядами и простояли так секунд двадцать. До тех пор, пока я не сказал.

— Кстати, летающие рыбы существуют…

Обе женщины тут же сместили фокус лазеров на меня.

— Строго говоря, они не летают… — под прицелом их глаз я сразу как-то замялся. — У них плавники распрямляются, когда они из воды выпрыгивают. Получается что-то вроде крыльев, и они немного пролетают над водой. Что? Мне купцы рассказывали в Куайцзи!

— Зачем? — Матушка И не отводила от меня взгляда.

— Что «зачем»?

— Зачем рыба выпрыгивает из воды? Чтобы полетать?

— Слушайте, я понятия не имею! И вообще, не об этом речь! Вы сказали, что Братство Лотоса так же реально, как летающие рыбы, я сказал, что такие рыбы существуют — только и всего. Давайте-ка вернемся к тому, что сказала почтенная Хули Цзин.

— Это легенда! — не дав оборотню и слова сказать, тут же заявила целительница. — Когда-то, сотни лет назад, Братство Лотоса, может, и существовало, но теперь про них только сказки детям рассказывают. «Кун Чжи, три цветка и ведьма» — слышали, небось, в детстве?

В моем младенчестве рассказывали другие сказки, но я тем не менее кивнул. Тут же дополнив свой ответ словами:

— Про лис-оборотней тоже рассказывали сказки. Хули Цзин, прошу, говорите!

В завершение я тяжело посмотрел на Матушку И, отчего она наконец замолчала. Только вздохнула тяжело, мол, я подчиняюсь, но категорически несогласна.

Матриарх некоторое время молчала, явно создавая нужную атмосферу для повествования. Когда же заговорила, голос ее сделался низким и торжественным, как при чтении молитвы.

— Великие Мастера прошлого разгадали секреты бессмертия и основали Братство Лотоса. Трое их было: Кун Чжи, Мао Хо и Яо Лупинь. История запомнила их как Мастеров Белого, Синего и Черного Лотоса. Каждый из братьев избрал свой путь. Кун Чжи отверг страсти этого мира и все время своей жизни проводил в медитациях, ища совершенства. Мао Хо стал лекарем — говорят, он до сих пор ходит по свету, исцеляя недужных и не беря за это денег. Третий брат, Яо Лупинь, сделался защитником людей. В совершенстве изучив все доступные боевые искусства, он превратил свое тело в крепость. Раз за разом бросал он вызов чудовищам, демонам и даже богам и всегда выходил из схваток победителем. Лишь раз он проиграл, но лишь потому…

— Да ради всех предков! — воскликнула Матушка И. — Матриарх, все слышали эту сказку! Янь-ван сговорился с другими богами и послал на землю своего аватару в виде прекраснейшей женщины, которую полюбил Яо Люпинь. Та его обманула и заточила в камне. Затем явились его братья, молитвой и отварами вернули Черному Лотосу тело, а ведьму сожгли и развеяли пепел по ветру. С тех пор боги опасаются задевать братьев, а те, в свою очередь, удалились от земной суеты, и только самые упрямые и целеустремленные могут их отыскать и попроситься в ученики. Еще говорят, что ученики Братства Лотоса способны исцелить любую болезнь и снять любое проклятье, даже если его наложили сами боги. Все верно, госпожа Хули Цзин?

— Да, — с кислым видом подтвердила оборотень. Ей пришлось не по душе, когда ее рассказ так бесцеремонно прервали.

— Прекрасно! Так вот, наша союзница, видимо, решила, что вам стоит уподобиться тем молодым людям, которые ищут древних Мастеров Лотоса, чтобы встать на путь совершенствования духа и тела. Только вот в сказках ничего не говорится о том, где начинать эти поиски!

Я хмыкнул. Надежда, разгоревшаяся было в груди, стала подергиваться пеплом. Было бы здорово найти помощь у древних Мастеров, но Матушка И права, рассказ лисицы — просто сказка.

— А что вы скажете, если я знаю, где располагалось их общество восемьдесят лет назад?

Мы с целительницей тут же повернулись к матриарху.

— В самом деле? — спросил я.

— Вы что же, встречались с кем-то из великих братьев? — голос Матушки просто сочился недоверием.

— Зачала дочь от одного из учеников Черного Лотоса, — гордо вскинула подбородок лиса.

Я округлил глаза. Целительница по-девчоночьи прыснула. Затем произнесла неожиданно серьезным голосом:

— Прошу меня простить, матриарх Аянь. Глядя на вашу безупречно гладкую кожу легко забыть, что в сравнении с вами именно я ребенок. Расскажите об ученике Черного Лотоса.

Хули Цзин кивнула. Милостиво, я бы сказал.

— Тогда он жил в городе Улин. И жил давно. Он сам мне рассказывал, что там же жил и его учитель, а до него — его учитель. Это связано с тем, что именно в Улине в последний раз видели Мастера Черного Лотоса. Все его ученики проводят там время в надежде встретить его самого, но пока это никому не удалось. Однако знания, полученные от древнего Мастера, передаются из поколения в поколение. Это все, что мне известно. Истории про древних Мастеров тогда мало интересовали меня…

Здесь женщина отлично изобразила смущение. Так, чтобы никто не остался в неведении относительно того, что в те времена ее по-настоящему интересовало.

— То есть Улин, — произнес я после недолгой паузы, возникшей после рассказа Хули Цзин.

Улин — крупный город на юго-западе Поднебесной, располагавшийся примерно в шести сотнях километров от Юйчжана, сразу за Чанша. Чертовски далеко, когда у тебя нет машины, да и дорог внятных тоже в наличии не имеется. Около недели пути конному, да еще через вражескую территорию — Чанша, напомню, являлась доменом одного из моих недругов и союзников тестя. И пусть пока все мои недруги считали меня мертвецом, это нифига не облегчало задачу.

А если прибавить к этому вероятность появления мстительной Вольной Лисы, в чьей крови я столь неосмотрительно искупался, квест и вовсе выглядел невыполнимым.

С другой стороны, сидеть на болотах и ждать, пока совокупность двух мощных проклятий меня прикончит, тоже не вариант. Лучше уж попытать счастья и хотя бы попробовать найти этого ученика Черного Лотоса, чем ждать неизбежной смерти.

Правда, это немного отодвинет (а может, и не немного) другие задачи. Вроде выживания фракции и спасения Китая, а также создания доказательной базы для богов, считавших меня безвольной марионеткой Гуаньинь, но кому сейчас легко? И потом я не смогу сделать ничего из вышеназванного, если умру.

— Это безумие! — сообщила свое мнение Матушка И.

— Полностью с вами согласен, почтенная, — отозвался я. — С другой стороны, у меня в этом деле богатый опыт.

Сперва я намеревался отправиться в Улин один. Пожилая целительница в качестве спутницы была бы странным выбором, а Хули Цзин не могла надолго покидать болота — территориальные претензии Фань ведь никуда не делись. Не Острые Ушки же с собой тащить — толку от молодой лисы мало, да еще и лицо ее, не утратившее звериных черт даже при превращении в человека, придется от всех прятать.

В конце концов, убеждал я себя, одному значительно безопаснее. Можно держаться в стороне от основных трактов, охотиться в лесах и останавливаться на ночевку под кронами деревьев. Одна беда — жизнь продавца-консультанта, а после нее бытие Стратегом не смогли научить меня выживать в лесу. Что в своем мире, что в этом я был зависим от удобств, которые давало мне общество и положение. Я, конечно, мог и на земле поспать пару ночей, укрываясь попоной, но только при полном отсутствии выбора.

Разбойников, патрулей вражеских владетелей или диких зверей я не опасался — отмахаться от них можно было и огрызками моих сил. Что меня беспокоило, так это Вольная Лиса, которая могла пойти по запаху своей крови. Но могла же и не пойти, да? Пятьдесят на пятьдесят — я и с меньшими шансами битвы выигрывал!

В общем, собрал в сумки все необходимое для путешествия, записал названные Хули Цзин населенные пункты, которые нужно было пройти, чтобы попасть в Улин, сел в седло и тронулся в путь. До края болот меня проводила младшая дочь матриарха, а на тракт я выехал уже один.

Это было так непривычно! Я уже забыл, когда в последний раз был один. Пожалуй, когда пытался не дать себя трахнуть костяной леди в той рыбацкой деревне, да и то — демоница была рядом. А тут — никого! Направо никого, налево никого, на полях, по случаю завершения уборки риса и наступившей зимы, тоже никого.

— И никого не встретил! — пробормотал я на русском фразу из старого мультика и тронул коня.

Дорогу здорово развезло за сезон дождей, поэтому приходилось двигаться довольно медленно, объезжая ямы, чтобы конь не провалился копытом в какую-нибудь проточенную водой дыру. Периодически заряжал мелкий дождь, от которого очень спасал подаренный матриархом дорожный плащ, пропитанный жиром. Но даже с ним к вечеру я так вымотался, что даже жалел о своем выборе. Сидел бы сейчас на болотах, пил чай, а там, глядишь, и проклятье лисы рассосалось бы как-нибудь.

До постоялого двора я добрался уже поздним вечером. Комнату снял без труда — сезон не предполагал множества путешественников на дорогах. Сперва подумал, что являюсь единственным гостем «Гуся» — так называлась таверна, — но владелец сообщил, что за час до меня здесь остановилась еще и некая дама, путешествующая с одной лишь служанкой.

— Смелый поступок по нынешним временам, — буркнул я в качестве поддержки разговора с трактирщиком.

— И не говорите, господин! Молоденькая, но видно, что воительница, а значит, может за себя постоять. Да и служанка ее тоже женщина бывалая — меч на поясе. Таким, как они, наверное, и не страшно путешествовать. Кушать что будете?

Сделав заказ, я отправился в свою комнату, где с облегчением снял промокший все-таки плащ. Повесил его возле небольшой жаровни, переоделся в сухое и с наслаждением сделал глоток горячего — ровно в той степени, чтобы не обжечь губы, — чая. Хорошо! Вэнь Тай пустился в путь, и никто его не ищет. Красота! Даже как-то уверенности прибавилось в том, что мне удастся найти этих учеников Лотоса.

Китайские постоялые дворы мне уже приходилось посещать. Они сильно отличались от тех, что я представлял себе по историческим фильмам. Чистые, маленькие, аккуратные, пропитанные запахом трав и специй. Небольшой общий зал с низкими столиками, множество крохотных, но отдельных и имеющих все необходимое для отдыха комнат по периметру. Двери закрывались на манер ширмы — скользили на направляющих, но были не бумажными, как у японцев, а полностью деревянными.

Когда эти двери отъехали в сторону, я ожидал увидеть за ними трактирщика с едой. Но в проеме стояла молодая женщина, может быть, на пару лет старше моей Юльки. Довольно миловидное личико, длинный домашний халат, скрывающий фигуру гостьи до самых пят, и поднос-сундучок в руках.

— Э-э? — сказал я, не придумав ничего умнее. — Здравствуйте, молодая госпожа… Зачем вы здесь?

Правила приличия патриархального Китая, неважно, идет война или нет, не предполагали, что в комнату к мужчине может вот так запросто войти незнакомая женщина. Догмы поведения в обществе даже законную супругу сковывали огромным количеством правил и условностей, что уж говорить о чужих.

Гостья ничего мне не ответила. Вместо этого шагнула внутрь, повернулась ко мне спиной и стала закрывать дверь. Тогда я и заметил парочку деталей, которые сложились со всеми прочими странностями, дав ответ на мной же ранее заданный вопрос: «Зачем вы здесь?»

Во-первых, за закрывшейся дверной панелью на миг мелькнула рука человека. Лежащего на полу человека, со всей очевидностью пребывающего без чувств или мертвого, иначе зачем бы ему валяться на полу? Рука была мужской, принадлежала пожилому человеку — трактирщик, без вариантов.

Во-вторых, задняя часть одеяния моей гостьи, этот самый длинный и свободно спадающий до самого пола халат темно-синего цвета, странно топорщился в том месте, где у всякой приличной женщины находится попка. И, если принять за аксиому, что застраховавшая свою уникальную задницу Дженифер Лопес тут появиться не могла, значит, в гости ко мне пожаловала лиса. Точнее, Лиса.

— Я прошу прощения за тот случай на болоте, — начал я говорить, еще когда гостья стояла ко мне спиной. — Поверьте, у меня не было злого умысла, я лишь защищался.

Одновременно с этим я активировал «плащ» — как она сейчас отреагирует на мои слова, непонятно. Разворачивать его в полном объеме не стал. Из-за проблем с утечками ци, я предпочел иметь перед собой небольшой щит с острыми краями — и защита, и оружие.

Гостья повернулась, и я увидел, что она хищно улыбается.

— Поужинаете со мной? — произнесла Вольная Лиса.

Почему я был уверен, что речь идет не о снеди в ее подносе-сундучке?

Глава 63. Ужин с легендой

Когда-то давно (на самом деле около месяца всего прошло) я смог разобраться с одним видением, которое, в великой милости своей, оставила мне Гуаньинь. Речь о многократно повторяющемся сновидении, в котором Бешеная Цань раз за разом убивала меня. То пронзала мечом, то отрубала голову, то горло перерезала. Я тогда думал, что это варианты развития будущего, в которых бывшая подружка Стратега предает его. Возможно, так и было, но именно эта повторяющаяся из ночи в ночь картинка натолкнула меня на план, который в конце концов и спас фракцию Вэнь.

Сейчас история повторилась. В смысле, едва Вольная Лиса с подносом, полным снеди, вошла в комнату, время остановилось. Никаких иносказаний или переносных смыслов! Даже пылинки в воздухе повисли — как их, оказывается, было много!

Это не было результатом некой секретной техники по локальному искривлению временного потока (у меня, кстати, такая была, но работала совсем по-другому). И я не вышел за пределы замершего времени, типа Флеша, который бегает между замороженными врагами. Просто мозг, подстегнутый смертельной опасностью, вдруг переключился в гипер-режим. То есть начал работать так быстро, что все остальное будто бы остановилось.

Я вспомнил, что видел уже женщину, которая стояла сейчас передо мной. Ее лицо тоже было в том калейдоскопе образов, которым меня «одарила» богиня, прекращая наше взаимовыгодное сотрудничество. Сцен с Вольной Лисой было совсем немного, но все они пронеслись перед моим внутренним взором в один короткий миг, накладываясь друг на друга, отчего не всегда было понятно, что там вообще происходит.

В каждой из них я сражался с тысячелетним оборотнем. Порой она была в человеческой ипостаси, порой в лисьей, а иногда в той странной, промежуточной, в какой вели переговоры на болоте два враждующих матриарха. Один раз я видел ее и вовсе в странной форме — лысой зубастой твари, описать которую без тяжелых наркотиков не взялся бы и специализирующийся на комиксах художник.

Заканчивались наши с ней стычки всегда одинаково. Я умирал. Истекал кровью, после того как она вырывала руку у меня из плеча, смотрел глазами с оторванной головы, как покачивается и падает ставшее мертвым тело, наблюдал за внутренностями, вываливающимися из моего распоротого живота. Черт, я даже видел, как эта тварь пробивает когтистой лапой мою грудь и с наслаждением пожирает вырванное оттуда еще бьющееся сердце!

Она всегда меня пожирала — как правило, еще живого или агонизирующего. Ци — ежу понятно, зачем она пришла. Все мои попытки защититься, техникой ли, оружием ли, заканчивались неудачей. Один раз я застал ее врасплох — больше такой оплошности древняя тварь совершать не намеревалась.

Но именно безнадежность моих попыток спастись так же, как в случае с Цань, указала на выход.

Прежде чем прыгнула мне на грудь — в трех из семи сцен она поступала именно так, — я светским тоном произнес:

— С удовольствием откушаю с вами, почтенная Вольная Лисица. Не будет ли дерзостью с моей стороны узнать ваше имя?

Незваная гостья не бросилась на меня. Вместо этого она замерла, прищурилась и мягко, казалось, не касаясь ногами пола, поплыла в мою сторону.

— Какой вы интересный, Стратег Вэнь… — прошептала она мне на ухо, приблизившись. Я даже дергаться не стал — смысл? Стоит ей пожелать, я моментально превращусь из живого, дышащего человека в кровоточащий суповой набор.

— В вас совсем нет страха… — голос-дыхание опалил другое ухо.

Что я мог ей ответить? Что за секунду, а то и меньше подарок Гуаньинь прокрутил перед моим внутренним взором такой калейдоскоп страшных смертей, после которых и описаться не стыдно? Что обреченные на страшную гибель и понимающие это люди перестают бояться?

— Ох, страха во мне полно, почтенная Лисица! — чуть улыбнулся я. — Но вместе с ним есть и понимание, что помешать вам я не смогу никак. А значит, и смысла бояться нет, ведь моя смерть от вашей руки предопределена.

— Хорошо сказано! — волна горячего воздуха прошлась по моему загривку, заставив волоски подняться дыбом.

Затем ее лицо вдруг оказалось прямо перед моими глазами. Так близко, что, возникни у меня желание поцеловать девушку в губы, мне бы даже не пришлось наклонять голову.

— Кем предопределена? — нахмурившись, спросила она.

Пахла она божественно. Перечной мятой, речным ветром и немножко озоном. Словно была эпицентром шторма, вокруг которого воздух становился буквально пропитанным электричеством.

— Я не говорил? — брови взлетели в таком искреннем изумления, что Лё Ха внутри меня буквально заорал: «Оскара ему! Он же чертов гений!»

— Мы не слишком много беседовали…

— Да-да, понимаю. Вы позволите мне рассказать вам, или намерены сразу приступить к трапезе?

Лисица отстранилась — теперь я видел ее лицо целиком. Черт, как же она красива! Я не то чтобы бабник, но тут реально совершенство. Даже просто смотреть, не испытывая желания обладать, — уже пиршество духа! Хотя и обладать тоже хотелось. Очень.

— Если ты оттягиваешь свою смерть — зря. Сейчас или чуть позже я убью тебя и пожру твою жизненную энергию!

— Как можно ставить это под сомнение!

Она отошла от меня на два шага, обогнула низкий столик и села за него. За спиной распустились, подобно цветку, девять пышных черных хвостов. Вполне реальных, но почему-то не задирающих халата. Это обстоятельство меня очень расстроило — по-хорошему, крепились-то они где-то в районе копчика, а прорези для хвоста в ее платье я не заметил. Значит, должны были задрать подол!

Последние мысли, кстати, были не мои. То есть не вполне мои. Думал их я, но словно бы под чьим-то управлением. Очень тонким, почти не ощущаемым, но именно что «почти».

— Могу ли я узнать ваше имя, почтенная Лисица? Просто, чтобы знать, как обращаться к вам положенным образом.

— Нуо Ниу, — ответила оборотень. И обаятельно улыбнулась.

Изящная девочка. Или — статуэтка. Не имя — ласковое прозвище. Из тех, что в Китае дают любовникам. Это же хороший знак, да?

— Мое имя Вэнь Тай, госпожа Нуо Ниу, — не вставая, обозначил я поклон. — А предопределенность, о которой вы спрашивали, получена из видений, которыми одарила меня милосердная Гуаньинь.

И не спеша — куда мне, нафиг, торопиться? К ней в желудок, что ли? — я стал рассказывать о своих непростых взаимоотношениях с богиней. Поведал о том, как был ее избранником и как в результате конфликта на Небесах утратил этот статус. Ну и о даре милосердной в виде слепленного в снежок набора вариантов будущего тоже рассказал. Опустил только часть про интерфейс, которым обладал раньше — не поймет же, дикая совсем. И про свое попаданство тоже упоминать не стал.

Пока я говорил, Вольная Лисица стала сервировать столик. Не знаю, зачем ей это понадобилось, может, в качестве дополнения к основному блюду, а может, руки нужно было чем-то занять. Но само это действие меня странным образом успокаивало — хотя по логике вещей должно было вызывать совсем другую реакцию.

— Интересная история, — высказалась она, когда я закончил и замолчал. Как мне показалось, произнесла она это равнодушно, так сказать, из вежливости. Новые ножны у вашего меча, Стратег Вэнь? Прекрасное приобретение, просто прекрасное!

— А что за технику вы использовали, когда ранили меня? Знаете, смертному уже несколько сотен лет не удавалось меня так удивить!

И это я не стал от нее утаивать. Пока мы говорили — я жил. А пока жил — мог что-то изменить. Не вполне понятно, что именно, но даже такой призрачный шанс выжить был многократно лучше, чем полное его отсутствие.

— Я назвал ее «плащ полководца». Сам создал под руководством призрачного наставника, дух которого обитал в нефритовом кольце.

— У тебя было кольцо сосредоточения? — тут же вскинулась Ноу Ниу. — Но откуда ты его взял?

Вот так, сразу на «ты». А такая вежливая была Лисица, такая воспитанная! Однако ее возбуждение сказало мне, что теперь я заинтересовал ее основательно. Богиня и ее «грани будущего» — обычное дело, а нефритовое кольцо с призраком склочного деда — чудеса? Так, что ли?

— Так богиня и подарила, — с невинным лицом ответил я. — Дала мне поручение, я его выполнил, она выдала награду.

— Кто ты такой? — мне показалось, что она чуть отшатнулась от накрытого стола. Точнее, от меня. Мне хотелось думать, что от меня.

— Я же рассказывал, госпожа Ноу Ниу. Был чемпионом богини, она мне поручала всякое, а потом награждала…

— Но… зачем?

Зачем поручала? Бросив взгляд на оборотня, я понял, что интересовал ее ответ на другой вопрос. Типа зачем меня награждать богине? Мол, получил задание от высшего существа и радуйся, что до тебя вообще снизошли? До жалкого ничтожного смертного червя, чей век короток, а бессмысленность бытия достойна жалости?

Она не охренела ли часом?!

— Гуаньинь считала, что взаимовыгодное сотрудничество гораздо полезнее и несет сторонам куда больше пользы, чем давление одной стороны на другую, — был мой ответ. — И я с ней в данном вопросе полностью согласен.

Лисица рассмеялась. Звонко так, задорно. Ох и позабавили вы меня, Стратег Вэнь, говорил мне этот ее смех, ох и порадовали! Это где же такие чудные смертные произрастают, прошу вас, покажите место! Я обязательно туда летом в отпуск слетаю.

— Вы действительно очень интересный человек! — закончив рассыпать хрустальные бусины своего смеха, проговорила госпожа Ноу Ниу. — Я была очень рада с вами поговорить. И благодарна за то, что вы смогли убедить меня не пожирать вашу ци сразу.

В том, как она строила свою речь, явно прослеживался намек на некое неприятное продолжение. Этакое «но», которое способно разрушить тонкое чувство приязни, возникшее, как мне показалось, между нами. Я очень четко такие вещи чувствовал. Научился чувствовать, точнее. Здесь.

— Очень рад, госпожа Ноу Ниу, — поклонился я.

— Что не отменяет наших с вами дел, — продолжила, как и ожидалось, Лисица. — Из-за вас я кое-чего лишилась. С вашей стороны будет правильно восполнить мою потерю.

«Ну вот! — подумал я отстраненно. — А так неплохо вроде все шло!»

— Думаю, госпожа Ноу Ниу уже смогла понять, что убивать меня было бы опрометчиво.

— Что вы, господин Вэнь! Убивать? После всего, что я о вас узнала? Нет! Если уж сама Гуаньинь вела с вами дела, то и мне не стыдно поступить таким же образом. Я сделаю вас своим источником! Ваша ци очень сильна. Вы сможете долго делиться ею со мной.

В тот же миг я понял, что ничего так в жизни не хочу, как заняться с этой красоткой сексом. Не любовью, упаси богиня, а именно сексом! Я желал сорвать с нее этот халат, обнаружить под ним обнаженное и горящее страстью женское тело. Хотел повалить Ноу Ниу на стол и оттрахать так, чтобы она после этого ходить не могла день-два. Я жаждал ее тела, ее страстных вздохов, поцелуев, впивающихся в кожу ноготков и ног, обвивающих мои бедра!

И плевать мне было на жену, которая и рядом не стояла с Лисицей! Равно как и на все последствия в виде потери духовной или жизненной энергии. Такой шанс, такая женщина — это только один раз в жизни бывает. Упустишь — и будешь убиваться все отведенные тебе до смерти дни.

И ведь она была не против! Девять ее хвостов — черт, как же это заводит-то! — метлой прошлись по столу, смахивая плошки и чашки на пол. Сама женщина каким-то невероятно изящным движением перетекла на него, потянула халат за ворот. Тонкая ткань поползла вниз, обнажая смуглое, совершенное в своей завершенности плечо. Я успел увидеть лишь ямочку под ключицей, а потом меня накрыло потоком чего-то, что люди, с присущей им недалекостью, обозначили как страсть.

Какая, к хренам, страсть? Это была жажда! Неутолимая, всеобъемлющая и законченная, как последний день творения! Человек, не испытавший этого хоть раз в жизни, можно сказать, и не жил!

Губы мои слились с ее губами и стали одной плотью. Мне не требовалось больше дышать — она это делала за нас двоих. Ее запах дурманил, нереально гладкая кожа пробивала мою огрубевшую от меча и войны ладонь сотнями электрических разрядов. Я сжимал ее в объятиях, понимая, что никогда в жизни не был так полон. Так совершенен.

Она оседлала меня, толкнув пальцами в грудь и повалив на стол. Когда я вошел в нее, а тяжелые и сочные груди качнулись перед глазами, она закричала. Я ждал этого крика, но в момент, когда Статуэтка издала его, понял, что она сфальшивила.

Крик должен быть полон наслаждения, но вышел из ее горла квинтэссенцией боли. И страха. В тот же миг тяжелый удар отбросил мою голову назад, затылок ударился о твердое дерево стола — и на долю секунды я потерял сознание.

Когда же смог снова понимать происходящее, голая Лисица уже бежала прочь, прикрывая наготу всеми своими девятью хвостами. И, кстати, росли они не из копчика. Они вообще ниоткуда не росли — просто проявлялись в этой реальности сразу над прекраснейшей из виденных мною в жизни женских попок. И выглядело это почему-то естественно.

«Куда ты, богиня?! — хотел вскричать я. — Вернись! Прости, если сделал тебе больно!»

Но мысль эта была коротка и быстро ушла на задворки разума. Следом пришло понимание, что чертова сука чарами окрутила меня и банально изнасиловала! Я, как щенок, как влюбленная институтка, отдался ей, да еще и причмокивал от удовольствия. То есть я ничего такого не хочу сказать, процесс, пусть и прерванный, был приятным, но обычно я предпочитаю участвовать в нем по доброй воле, в не в роли фаллоимитатора!

— А ну-ка вернись, тварь! — заорал я, вкладывая в этот крик всю ярость и обиду самца, которого поимели, хотя сама природа предполагала, что должно быть как раз наоборот. — Вернись немедленно!

Не знаю, чего я ждал. Не понимаю, на что рассчитывал и что собирался делать, если она вдруг подчинится моему приказу. Может быть, разложил бы на столе и закончил то, что мы с ней начали, но уже на других условиях. А может, скрутил бы «плащ полководца» в острейшее лезвие и им отрубил сучке голову. Энергии на это у меня хватило бы…

Тут я понял, что последнее утверждение не просто бравада. Во мне бурлила такая сила, что хватило бы и на бой с древним оборотнем. Я чувствовал, как она наполнила меня, почти иссушенного, омыла своими потоками, расправила смятые каналы, по которым ци раньше не текла, а едва-едва струилась.

Я стал почти богом. По меньшей мере равным оборотню, которого совсем недавно считал непобедимым. Каким-то восемнадцатым чувством чуял, что могу не просто побить ее — скрутить в бараний рог, а потом еще надругаться, как захочется. Поиметь, стерву во все…

Забавное это, должно быть, было зрелище — только сейчас дошло. Стоит такой мужик. Голый — штаны где-то в районе коленок сбились. Член дымится. А он руки в стороны развел, бицуху напряг, голову назад откинул — ни дать, ни взять новый Темный Властелин. Захохотать бы еще сейчас, закричать страшным замогильным голосом: «Теперь весь мир будет в моей власти! Му-ха-ха!»

Но ощущение силы действительно пьянило. Когда остро понял: то, чем я обладал раньше, до отравления, было жалкими крохами по сравнению с тем, что бурлило в моих венах сейчас. Правда, длилось это ощущение очень недолго. Минуты не прошло, и ци стала исходить из меня. Не вытекать, а словно бы растворяться. Причем полностью. До донышка. От слабости даже колени подломились.

Прежде чем я успел испугаться, в комнату вбежала Ноу Ниу. В том же прекрасном виде, в котором и улепетывала, то есть чуть прикрытая хвостами. Лицо ее являло застывшую маску боли и страха. Даже не страха — смертельного ужаса.

— Ты-ы! — завопила она, вытягивая в направлении моего лица руку, которая на глазах превратилась в когтистую лапу зверя. — Что ты со мной сделал?!

Отступив на шаг и чуть при этом не упав от накатившей слабости, я проблеял:

— Я? Ты, тварь, что со мной сделала?! Мало того что оттрахала, как раба, так еще и силы все выпила! Сука!

Лисица, как ни странно, на меня не кинулась. Осталась стоять, где и была, то есть за столиком, познавшим силу нашей колдовской страсти — вон, пара царапин осталась. Глаза распахнула удивленно, выдохнула.

— И ты?

— Что «я»?

— Ты ослабел?

— А я что сказал!

— Ты выпил мою силу!

— Нет! Ты!

Пока ругались, невидимый, но ощущаемый мною ползунок, показывающий наполненность духовного резервуара, стал подниматься вверх. Прошел отметку «Стратег Вэнь на пике возможностей сразу после того, как его кинула богиня», поднялся повыше и замер, два-три деления не дойдя до показателя «Избранный нагибает Вольную Лисицу над столом».

Моей собеседнице, кстати, тоже похорошело. Когда она влетела в комнату с обвинениями (кто еще на кого орать должен!), вид у нее был жалким. Она словно бы ссохлась, чуточку постарела, и хвосты выглядели жалкой пародией на то, что собой представляли до нашего внезапного адюльтера. Теперь же кожа ее снова разгладилась, заблестела, а груди (ну, грешен, а куда мне еще было смотреть в этой ситуации?) задорно смотрели мне в глаза темными острыми сосками.

— Это как? — моментально осознав произошедшее, произнесла Ноу Ниу. Не спросила у меня, а озвучила риторический вопрос. — Это ты?

— Я.

— Ты это сделал?

— Что сделал?

— Вернул мне силу!

— Я? Как?

Но в голове разрозненные кусочки мозаики уже складывались один к одному. Не потому, что я такой умный и понимаю то, что еще не догнала многоопытная волшебная тварь. Просто я последнее время много на эту тему думал — вопрос жизни и смерти, фигли! — а еще был родом из мира, где данная проблема стала настолько серьезной, что была объявлена «бичом двадцать первого века».

Отравляющий мою ци яд Янь-вана вступил во взаимодействие с пропитанной магией кровью тысячелетней лисы-оборотня, породив взрывоопасную смесь, которая разбалансировала энергетические каналы и сделала расход энергии даже на плевую технику запредельным. А потом пришла лисичка и трахнула меня, желая эту самую ци получить. И получила — отравленную.

— Я тебя разорву на части!

Сил у оборотня прибавилось, и она решила сразу пустить их в ход. Частично трансформировавшись в лису, она бросилась на меня, но была остановлена властным криком.

— А ну стой, дура!

Одновременно с воплем я активировал технику «плаща». Сил хватало, получилось даже быстрее создать невидимую динамическую защиту. Да и площадь, кажется, возросла.

В момент, когда Вольная перекидывалась в полузверинную ипостась, у меня произошел расход энергии. Небольшой, примерно, как если бы я выдал что-нибудь простенькое, типа «воодушевления». Последние дни я был вынужден пристально наблюдать за приходом и расходом ци, плюс Матушка И показала несколько простых упражнений, позволяющих осуществлять контроль за резервуаром. Поэтому, собственно, и заметил.

Ноу Ниу послушно замерла. До нее, похоже, тоже стало доходить. Повела носом на заострившейся мордахе, быстро что-то в уме посчитала и чихнула. Изо рта у нее вылетела маленькая белая жемчужина. Повисла в воздухе, превратилась в небольшой смерч. Созданная техника ударила меня в грудь воздушным потоком. Не сильно, но чувствительно. Я даже отступил на шаг. И снова зафиксировал отток энергии.

— Когда ты активируешь технику… — начал я.

— У меня расходуется ци! — закончила она.

И наоборот. Черт. Кажется, случайный секс связал нас на энергетическом уровне!

Глава 64. Дорожный патруль

— Отойди еще на шаг, — велел я Лисице.

Девушка, все еще голая, но ничуть этого не смущающаяся, послушно отступила. Чудеса, да и только! Я командую могущественным магическим существом, и оно меня слушается. В голове от этого появлялись мысли о том, что же еще можно приказать этой прекрасной обнаженной женщине с девятью хвостами. Я их, естественно, прогонял. Разок потешились уже — хватило!

— Еще шаг. Еще. Стоп. Тоже чувствуешь? Получается, девять шагов. Интересно, это как-то связано с количеством твоих хвостов?

На постоялом дворе больше никого не было. Трактирщик с семьей валялись в отключке, служанка «молодой воительницы» оказалась мороком. Так что здесь были только мы с оборотнем, пришедшим сожрать мою духовную энергию.

У нее не получилось. Что-то, как говорят классики, пошло не так. Вместо пиршества духа она оказалась привязанной ко мне на энергетическом уровне. Точнее, у нас с ней как бы сделался один резервуар на двоих. И один запас ци. Когда я применял технику, расход шел у нее, она — у меня. Сообщающиеся сосуды, если я правильно помню школьную физику.

В дополнение к этому расстояние, на котором мы находились друг от друга, не должно было превышать девяти шагов — это мы выяснили натурными испытаниями только что. На десятом канал, связавший нас на энергетическом уровне в одно существо, истончался, в результате чего мы оба начинали терять ци, а не накапливать его. Сперва не очень сильно, но на двенадцатом шаге расходы становились уже серьезными. На пятнадцатом — критическими. В двадцати шагах друг от друга мы уже не могли стоять на ногах, к тому же не были в состоянии активировать ни одной техники. Лисица при этом теряла привлекательность и как-то блекла, а я ловил круги перед глазами и сползал на пол.

— Все же стоит попробовать тебя сожрать! — без угрозы заметила Ноу Ниу. — Может, если я тебя поглощу, баланс будет восстановлен.

— Ты уже пробовала, — парировал я. — И к чему это привело? Но прошу, почтенная госпожа Лисица, вы можете попытаться еще раз. Мне даже интересно, каково это, жрать саму себя!

Сразу, как до нас дошло, в какой невообразимой заднице мы оба оказались, Ноу Ниу попыталась меня убить и тем самым освободиться от порочной связи. Я сумел увернуться, но не до конца — острые когти оборотня пропахали четыре неглубоких борозды на моей груди. И тотчас такие же отметины появились и у нее.

А когда она вытолкнула языком изо рта желтую жемчужину, отчего ее раны сразу закрылись, такая же история произошла и с моими царапинами. Мы оказались связаны гораздо сильнее, чем думали.

— Значит, проклятие Янь-вана… — задумчиво произнесла девушка.

На полном автомате, даже оставаясь серьезной и не настроенной на забавы, позы она принимала, что хоть сразу ее хватай и прижимай к стене. Сейчас, к примеру, приложила правую ладошку к подбородку, левой рукой охватила корпус прямо под грудью, отчего та сразу сделалась выше и пышнее, а ножки при этом скрестила. Хвосты тем временем изобразили что-то вроде пышной юбки, волнами спадающей вниз до пола, но оставляющей неприкрытой переднюю часть.

Я понимал — это натура, а не попытка меня соблазнить. Лисы-оборотни — это же, считай, лайтовая китайская версия европейского суккуба, демоницы, живущей за счет мужской сексуальной энергии. Она даже чары, насколько я мог почувствовать, в отношении меня не применяла. Но тянуло меня к ее точеной фигурке просто нереально.

— Проклятие, смешанное с твоей кровью, — дополнил я.

В третий, кажется, раз. Отвел глаза, точнее, перевел их с заинтересованным видом на потолок, вроде как увидел там что-то интересное. Подумал, что стоит ее попросить одеться — ну невозможно же! — и отказался от этой мысли. Нефиг давать ей рычаги, которые она потом — будьте уверенны! — использует против меня.

— Ну да. С моей кровью. — Еще одна перемена позы. Теперь обе руки скрещены под грудью, а хвосты целомудренно прикрыли бедра, но не слишком плотно. — А скажи, Стратег Вэнь, как ты собирался избавиться от воздействия отравляющего твою ци яда короля демонов и моей крови? Ты же для этого пустился в путь, а не остался в относительной безопасности под крылом матриарха Аянь? Значит, верил, что спасение существует.

— Ну как верил…

По правде сказать, не знаю, верил ли я в легенду, которую мне рассказала Хули Цзин. Какие-то древние Мастера, научившиеся всему на свете, ученики их, с одним из которых моя союзница переспала восемьдесят лет назад, Лотосы эти — Белые, Синие и Черные. Матушка И права! Это слишком похоже на сказку! Но… Какие еще у меня варианты?

Приготовившись услышать смех древнего оборотня, я все же рассказал ей о Братстве Лотоса, ученик одного из Мастеров которого проживал в Улине. Сказал также, что понятия не имею, могут ли мне там помочь — я даже не знал, обнаружу ли там наследника древних знаний! — но иного пути спастись не вижу.

— Проклятье Янь-вана, как говорил охотник на демонов, должно прикончить меня за год, — закончил я свой рассказ. — Два месяца уже прошло.

— Значит, и я могу погибнуть от него… — произнесла Лисица, меряя шагами общий зал и на этот раз виляя голой задницей у меня перед глазами. Хвосты поднялись вверх, образовав что-то вроде пышного воротника у нее на шее.

— Это возможно. Если только у тебя, существа древнего и мудрого, нет тайной техники излечения от всех болезней.

— Мы не болеем. И это не болезнь. Проклятье короля ада не снять и мне. Разве что Гуаньинь могла бы это сделать…

— Но ей запретили вмешиваться.

— Да, — признала оборотень. — Ей запретили…

Остановилась, посмотрела на меня с гастрономическим интересом в глазах, облизала губы. Было понятно, о чем она задумалась. Она постоянно к этому предмету возвращалась в мыслях.

— Да попробуй, чего ты боишься? — поддразнил ее я.

Ноу Ниу фыркнула и снова принялась мерить шагами зал. Я даже пожалел ее немного — в самой глубине души. Жила себе Вольная Лисица в свое удовольствие и бед не знала. Круче нее в округе только боги были, да и те на землю не спускались. Ну, может, драконы еще какие могли навалять — я не сбрасывал со счетов возможность их существования в этой магической версии средневекового Китая. И тут — хлоп! Какой-то чувак, которого она одним хвостом перешибить могла, оказывается брошенным фаворитом богини, да еще и находящимся под проклятием короля ада. А дальше вообще по наклонной — ранение неизвестной техникой, отравление ци, привязка к человеку, от которого теперь больше чем на полтора десятка шагов не отойти.

И реальная вероятность откинуть свои пушистые лапки. Навсегда. Необратимо. И как спастись, непонятно. Жесть, конечно! Я-то, чей век конечен и недолог, жутко боялся помереть, не найдя лекарства. А каково ей, потенциально бессмертному существу?

Впрочем, сама виновата! Нехрен было влезать в чужие разборки, наезжать на незнакомого человека, а потом еще и преследовать его, домогаться и насиловать! Пусть теперь пожинает плоды своей развращенности и недальновидности. Фигово, что я сам теперь с ней связан. Уверен, стоит этой крале хвостатой откинуться, я в тот же час и сам сдохну.

— Тогда я отправляюсь в путь с тобой! — заявила она спустя пару минут размышлений. — Искать учеников Братства Лотоса.

— Ох, ну спасибо тебе, красавица! Только не пытайся сделать вид, что это твой выбор, ладно? — хохотнул я невесело. — Других вариантов у тебя все равно нет! И кстати, когда отправимся в путь, не одевайся. Тебе идет.

Ноу Ниу оглядела себя, будто только заметила наготу. Крутанулась вокруг оси и, завернувшись в хвосты, с нарочитой стыдливостью опустила глазки.

— Я нравлюсь тебе?

Один из хвостов чуть сполз, обнажая сочную грудь. Странное дело — только что голой ходила, а столько желания не вызывала. Но стоило спрятать наготу, а потом показать небольшой кусочек, как у меня в штанах снова потяжелело.

— Точно! — воскликнул я. — Давай потрахаемся еще раз? Вдруг это нас спасет!

Глазки Лисицы, не знавшей, что такое троллинг, загорелись. И тут же погасли, когда я закончил.

— Или прикончит сразу. Но, думаю, стоит попробовать! Один раз живем! Давай, раздвигай ножки, прекрасная Ноу Ниу!

Девушка фыркнула и молча покинула зал. Ушла в мою комнату, где все и произошло, и принялась одеваться.

— Вот и умница! — крикнул я ей вслед. — Пока ты не поймешь, что думать нужно не передком, а головой, проблемы будут только множиться.

— Кто бы говорил! — донеслось из комнаты. — Вы, мужчины, думаете как раз не головой, а той штукой между ног.

— Ну, в наших отношениях, мужик явно ты.

Мягкий сапожок с загнутым носком попал мне точно между лопатками. Я пожал плечами и вернул его обратно. В смысле, кинул и попал лисе в плечо. Та аж от возмущения задохнулась, а я только хмыкнул и пошел на кухню поискать что-нибудь поесть. Вот так, лисонька, привыкай. Теперь мы в одной лодке и в равном положении. Нет могущественного оборотня и слабого человека. Есть связанные в жизни и смерти напарники. Которые друг друга на дух не переносят.

На кухне я обнаружил рис, немного редьки, зелени и жгучий соус. Смешав все это в чашках и приготовив таким образом первое в этом мире ризотто по-сычуаньски, я вернулся в зал, где застал уже одетую девушку. Протянул ей одну из плошек.

— Ты, кстати, вообще питаешься? Нормально, как люди? Или только мясо невинных жертв жрешь?

Ноу Ниу чашку взяла и быстро-быстро заработала палочками. По лицу ее расползлась довольная улыбка. Ага, значит, ест. Что ж, это и хорошо, и плохо. Хорошо, так как в человеческой ипостаси у нее явно человеческая же и физиология, а плохо потому, что расходы на питание возрастут вдвое. А то и втрое, судя по аппетиту, с которым она смела подношения, и жадному блеску черных глазок, намекающему на добавку.

— Когда выезжаем? — спросила она.

Я выглянул в окно, обнаружил, что за всеми этими треволнениями, мы пропустили ночь, и на хмуром небе уже нарисовалось тусклое солнце.

— Да, полагаю, уже можно выдвигаться. Только припасы соберу.

В итоге, постоялый двор на тракте мы оставили через полчаса. Я забил седельные сумки провизией, положил на стол несколько монет, которых должно было с избытком хватить на возмещение всех расходов, а заодно и моральных страданий, и взобрался на коня.

Лисица осталась в человеческой форме — мы договорились об этом, чтобы не пугать лошадь. Еще был вариант путешествовать на ней верхом, как Иван-царевич на Сером Волке, но Ноу Ниу продемонстрировала острые иглы зубов, и я был вынужден отказаться от этой идеи. Но конь-то был лишь один, поэтому девушке пришлось лезть в седло позади меня.

— Не прижимайся так! — буркнул я, когда девушка крепко охватила меня за бока. — Задушишь!

— Я редко передвигаюсь на верховых животных, — пояснила она с искренним, как мне показалось, смущением. — Подобных мне скотинка боится.

— А сейчас почему не боится?

— Я зачаровала ее.

— А она не сдохнет от этого? — сразу напрягся я. — Учти, других коней тут не найти, не сезон.

— Не сдохнет! — фыркнула Лисица. — Будет немного сонной и туповатой. Впрочем, эти твари от рождения такие! Позволять ездить на себе верхом!

С этими словами мы и отправились в путь. Дорога предстояла дальняя, только небольшой ее участок проходил по условно моим землям, да и тут, по правде сказать, я не был в полной безопасности. Встретится какой-нибудь чиновник из свиты Чэна Шу, доложит своему господину, что видел «человека, похожего на покойного Вэнь Тая» — и все, хана конспирации. А мне вот делать больше нечего, с отравленным ци и в связке с коварной Лисицей в бега пускаться.

Затем, пройдя юйчжанские земли, нам нужно было пересечь лесистые горы уезда Чаньша — я там еще не был, но, по рассказам Матушки И, а также Хули Цзин, они буквально кишели бандами разбойников, с которыми владетель Чаньша не может или не хочет разобраться. Потом обогнуть сам этот союзный моему тестю город, снова углубиться на пару дней в леса (естественно, с разбойниками — гражданская война ведь!) и наконец выйти к Улину. Только там я, пусть и с оговорками, смогу считать себя в безопасности — в Улине меня никто не знал в лицо, а шанс встретить шпиона был минимален.

И вот, уже прибыв на место…

— Берегись! — закричала Ноу Ниу.

Она с такой силой ударила меня в плечо слабенькой на вид, но тяжелой по ощущениям рукой, что я свалился с лошади. От неожиданности, конечно. Впрочем, с ней я справился довольно быстро, врубил «плащ» и приземлился не так жестко, как мог бы.

— Какого!.. — прохрипел я с земли. На большее дыхания не хватило.

А потом и желания не стало.

Мои глаза уперлись в наконечник стрелы, который Лисица бросила рядом со мной. Бронзовый, массивный и, кажется, уже не первый раз пущенный в дело. Со старых, имперских еще схронов у меня таких в обозе тоже было до черта. Правда, использовались они как неприкосновенный запас на случай, если со снабжением совсем худо станет, и мы не сможем закупать нормальные железные.

Переведя взгляд выше, я обнаружил вторую часть метательного снаряда, зажатую в ладони женщины. Секунду спустя он тоже был небрежно отброшен в сторону, а сама Ноу Ниу изящно спрыгнула на землю рядом со мной.

— Вы в порядке, Стратег Вэнь? — с нескрываемой издевкой спросила она, глядя сверху вниз, и протянула мне узкую ладошку. Другой рукой указала на густо заросший бамбуком склон холма метрах в пятидесяти. — Стрелок там. С ним еще трое.

— Обязательно было так поступать? — сварливо поинтересовался я, принимая помощь. — Я мог бы закрыть нас защитной техникой.

Которая, к слову, уже окружала невидимыми полами нас с оборотнем. И в которую только что ударилась еще одна стрела.

— Ты бы не успел — стрела уже летела. А я не собираюсь получать дырку только потому, что ты замечтался о чем-то!

Тут она, конечно, права была. Я с чего-то расслабился. Думал, раз еду по «своей» территории, нам никак не может грозить нападение разбойников. Мол, я же такой хороший правитель, на моих землях только сытые крестьяне и ремесленники, которыми управляют честные, не берущие подношений чиновники! Откуда тут разбойникам взяться? Вот в уезде Чаньша — там да, но там управленец сидит плохой, не мне чета.

— На будущее… — начал было я, но получил еще один, весьма чувствительный толчок в плечо.

— Идем уже! С ними надо разобраться! А то так и будут стрелять!

Третья стрела ударилась в защиту перед самым моим лицом. Метко, зараза, лупит! Хотя тут расстояние такое, хороший лучник не промажет. Однако хороший не значит умный. У него на глазах девка стрелу рукой поймала, а потом еще две ударились в невидимую защиту, а он еще не понял, с кем связался? Премию Дарвина сукину сыну! Надо чистить китайский генофонд от таких идиотов!

— Ты можешь двигаться быстрее! Как тростниковая улитка, клянусь предками! Если бы не ты, я бы уже давно рвала горло последнему из этой четверки!

Я не стал отвечать и перешел с быстрого шага на бег. Заметил, как на ходу Лисица перекинулась в полную звериную ипостась и вырвалась вперед, четко удерживая дистанцию не меньше чем в девять шагов.

До разбойников только тогда дошло, что добычу они себе выбрали, мягко говоря, неудачно. В зарослях раздались крики, шум, и оттуда, вверх по склону, один за другим рванули четверо мужчин. К этому моменту нас разделяло хорошо, если метров двадцать, и я видел, что вооружены они были так себе. У одного были парные клевцы-гэ, у второго меч-дао, третий и четвертый — лучники.

Ускорившись, я дал Лисице возможность добраться до последнего беглеца, но, когда она уже вытянулась в прыжке, крикнул:

— Не убивай!

Я не был уверен, что оборотень меня послушает, звериная форма все-таки, плюс азарт погони. Но Ноу Ниу выполнила приказ — мягко толкнула разбойника передними лапами, опрокидывая его на землю, а затем тут же кинулась на второго. Я тем временем, добравшись до поверженного врага, стукнул его навершием меча в лоб.

Через несколько секунд все было кончено. Романтики с большой дороги лежали без сознания, а оборотень, вернувшись в человеческую ипостась (в платье — как ей это удается?), подошла ко мне и хмуро поинтересовалась.

— Зачем они нужны живыми?

Оставалось только порадоваться, что она не задалась вопросом, с какого перепуга я вообще отдаю ей приказы. А то бы сейчас устроила тут скандал. Мол, я Лисица свободная, куда хочу — туда лечу, а всякие мужланы мне не указ. И вообще, не для тебя моя роза цвела.

Видимо, я все-таки произвел на нее впечатление своими организаторскими способностями. Или она решила, что у Стратега всегда есть план, а значит, неглупо его послушать, перед тем как послать к предкам.

— Есть одна идея, — ответил я ей. — А убить этих неудачников мы всегда успеем.

При слове «убить» девушка радостно улыбнулась. Боги Китая! Моя вынужденная спутница — маньяк-убийца. Еще и сексуальный!

— Нам нужны слуги, — сказал я. — Мужчина и женщина, путешествующие лишь вдвоем, привлекают внимание таких вот дураков. Если мы не хотим, чтобы на нас каждые десять ли нападали, стоит обзавестись слугами. Или стражей — принято у людей с происхождением путешествовать со стражей. Понятно, что толку от них чуть, но зато хотя бы подчеркнут наш статус и отвадят маленькие ватаги своих коллег.

— Ты собираешь взять их с собой? — удивилась Лисица. — Да ты безумен! Они же прирежут нас во сне!

— Что же ты за Вольная, если позволишь сделать это четверке вчерашних дезертиров! — высмеял ее я. — К тому же они, после того как тебя увидели, будут бояться дышать в твою сторону без разрешения.

— Кормить их еще, опять же… — проворчала Ноу Ниу, но аргумент мой приняла и больше не спорила.

Я стащил разбойников в кучу, пощечинами разбудил их.

— Доброго вам здоровья, почтенные разбойники! — поприветствовал их доброй улыбкой. — Кому из вас пришло в голову напасть на двух путников? Я имею в виду — кто у вас вожак?

Напуганные мужчины переглянулись, но я заметил, что взгляды всех сошлись на одном из них — средних лет человеке с редкой, клочками растущей бородой и небрежно повязанной тряпицей на волосяном узле. Ага, еще и лучник — один из двух.

— Ты у них главарь?

— Простите меня, господин! — тут же заверещал он. — Я виноват, но на это меня толкнула нужда и голод, господин. У нас семьи, господин, их нужно кормить! Пятеро детей, господин, больная жена, а я единственный кормилец!

Врал он как дышал. Если он когда-то и кормил семью, то было это лет десять назад. Я видел перед собой опустившегося, но опытного солдата. Ветерана даже. Видел по взгляду, который в противоположность угодливо-испуганным речам внимательно и цепко фиксировал детали, по движениям, скупым и экономным. И видел его оружие — только у него меч-дао был чистым и хорошо наточенным.

— Мне нужны слуги, — сказал я, едва он исчерпал запас воздуха и сделал глубокий вдох, чтобы вновь обрушить на мои уши свои сожаления. — Ваши жизни принадлежат мне. Буду кормить, но жалования не получите. В Улине — отпущу. Ах, еще одно. Семейные мне не нужны — их я убью.

Не прошло и трех секунд, как все они поклялись мне в верности, заверили, что семьи были придуманы — в голове помутилось от слишком уж сильного удара мечом, а Улин им подходит более чем, и они с радостью будут служить господину и госпоже просто за еду.

Ноу Ниу наблюдала за этим представлением с интересом, пару раз частично обернувшись в лису. Каждое превращение вызывало у бедняг паралич, и мне приходилось прилагать дополнительные усилия, чтобы их из него вывести. Зато это работало на их лояльность.

Под конец Вольная выпустила изо рта серую жемчужину, которая облетела разбойников, коснулась каждого из них, после чего вернулась обратно. Я в очередной раз задался вопросом — где она их прячет?

— Я вас пометила, — сообщила девушка. — Всегда буду знать, где вы. Не убегать.

Через полчаса мы уже вновь тронулись в путь. Теперь нас сопровождали слуги, на которых я — просто, чтобы парни сразу к работе приступили, да и коню легче — навьючил сумки с провизией.

— Из какой армии, солдат? — спросил я у главаря-лучника.

Тот опасливо глянул на меня, потом решил, что хотел бы убить — уже убил бы, и ответил правдиво.

— Из Желтых Повязок, господин. Служил я-цзянем в армии генерала Юн Вэйдуна, которого разбил Белый Тигр Вэнь.

Я чуть не рассмеялся, услышав это. Ну надо же такому приключиться! На меня напал желтоповязочник, а я сделал его своим слугой!

Да уж, судьба умеет подшутить.

Глава 65. Пограничный лес

Такое было возможно, наверное, только в Китае. Встретить в пути разбойников, пережить столкновение с ними, а потом еще и сделать их своими слугами. И те, главное, нормально ситуацию приняли — у местных это в крови. Не, выбор-то, конечно, они имели: служить или умереть, — но сделали его с истинно буддийским смирением. Мол, помереть мы всегда успеем, жизнь вообще билет в один конец, так что послужим, чего нам!

Предательства с их стороны я не ждал. Не потому, что китайцы какие-то особенные люди — обычные. Просто они видели мою напарницу в истинном облике, а это даром не проходит. Они же ее не чудовищем воспринимали, как я, например, а частью экосистемы, в которой родились и выросли. Существом волшебным и могущественным, с которым воевать не по их силенкам.

Понятное дело, мы с Лисицей и не намеревались делать душегубов доверенными лицами, которые ночуют у двери и служат роду из поколения в поколение. Но на роль удобных спутников в путешествии они вполне годились. Четверо бывших желтоповязочников взяли на себя процесс обустройства и сбора лагеря, готовку, слежение за огнем и охоту. Нам же с Лисицей осталось только контролировать вчерашних душегубов и путешествовать с относительным комфортом.

Все-таки я к этому привык. Сперва дичился — слуги какие-то, убираются за тебя, еду готовят, даже одевать пытаются. А потом освоился. Удобно! К тому же с провиантом было плохо — запасов хватило на три приема пищи. Будь мы с Лисой вдвоем, протянули бы два-три дня, но тоже столкнулись бы с трудностями. Поэтому разбойники закрыли для нас еще и этот вопрос.

Была бы Лисица свободна, как прежде, не привязывай ее ко мне невидимый поводок, она бы сама добычей провианта занялась. Метнулась бы в чащу кабанчиком и вернулась с какой-нибудь дичью. Но как это сделать со мной на хвосте? Я же по лесу хожу так, что даже переживший контузию олень за ли меня обнаружит! А без меня она через двадцать шагов пластом ляжет.

Было немного боязно отпускать слуг от себя — вдруг свалят? Пришлось наврать, что Лисица будет за ними следить, и уйти им не удастся. Разбойники — люди простые. Поверили. Из первого похода Гуань и Ляо — так звали стрелков — вернулись с подсвинком, из второго принесли шесть птиц типа куропатки, а из третьего — известие о том, что дорогу нам перекрывает лагерь в несколько сотен человек. Три сотни, если быть точным.

Тут надо немного сказать о местах, через которые пролегал наш путь. Прямо вот описывать не буду, не мое, но примерное понимание дам. Видели китайские рисунки или видовые картины, где величественно вздымаются высокие горы причудливых, чисто китайских форм, густо поросших растительностью? Вот, такой примерно пейзаж. Геморрой, если честно, а не пейзаж, на такой только смотреть приятно. Шарахаться по такой пересеченке — вверх, вниз, между горами, по узким ущельям, поросшим густым кустарником склонам — удовольствие ниже среднего.

Видимость, естественно, была никакой. Ну вот что можно разглядеть, когда у тебя перед носом то стена, то обрыв, то заросли? Максимум можно увидеть склон соседней горы, да и то — что там рассмотришь под густыми кронами вечнозеленых деревьев? Там не только три сотни средневековых разбойников спрятать можно — армия в тысячи воинов растворится!

— Местный владетель совсем не заботится о безопасности этого пути! — сказал я с негодованием, когда охотник принес весть о том, что единственный подходящий проход занял крупный отряд местных душегубов.

— Лес на границе. Кто это должен сделать? — тут же спросил Гуань.

Бывший вожак разбойной четверки оказался мужчиной неглупым и довольно смелым. После того как сообщил мне, что является участником Желтых Повязок (запрещенная в древнем Китае организация), он стал чаще высказываться при мне и даже при Лисице, которую остальные бандиты боялись до дрожи в коленках. Этот тоже опасливо косился, но все же сообщал порой свое мнение.

Вообще, он был неглуп. Это вот его замечание оказалось даже мудрым, если можно так сказать. В самом деле, зачем бы владетелю Чаньша (равно как и Юйчжана), заниматься очисткой лесов от разбойников? Ну, положим, для торговли. С другой же стороны, если бандиты будут торчать в лесах на границе, то владетелю даже спокойно — крупные силы враждебно настроенного соседа не подберутся незамеченными.

— Есть другой путь, — сообщила Ноу Ниу. Она местность знала хорошо, с поправкой, правда, на то, что раньше по ней передвигалась либо в повозке, как знатная дама и любовница важного имперского сановника, либо в звериной шкуре, когда никакие дороги были ей не нужны.

— Большой крюк?

— Не слишком… Десять… Нет, наверное, двадцать ли.

Черт! Восемь километров по горам! Это совсем не маленький крюк!

— Но я бы взглянула на этих разбойников, — добавила Лисица, когда Гуань отошел в сторонку.

— Зачем? — о том, каким будет ответ, я знал, но предпочел бы его не слышать.

— Мне нужно питаться! — обиженно надула губки девушка. — Знаешь, как я устаю от такого путешествия? Одним мясом эту усталость не снять! А ты для меня недоступен!

— Ты же не серьезно сейчас, красавица? — знал же, что серьезно. Природа, как она против нее попрет? — Отправишься на потрахушки в лагерь разбойников? Если так приспичило, то вон четверо бравых парней!

— В них нет ци! Питаться ими — все равно что утолять голод землей!

— Чем наши душегубы отличаются от тех, что преграждают нам путь?

— Ты такой глупый! У такой крупной банды вожак не может не быть одаренным! Именно он мне и нужен!

Ну вообще, здорово! То есть нам не просто нужен мужик из вражеского лагеря, а самый главный мужик из вражеского лагеря. Которого окружают все эти вооруженные люди.

— Ноу Ниу, а попозже нельзя? Ну и с кем-нибудь другим? Скажем, в Чаньша, когда доберемся, там же наверняка будут одаренные, которые не смогут пройти мимо такой чаровницы…

— Можно, конечно! — легко согласилась Лисица. Слишком легко. — Но я много сил потратила в борьбе с тобой, сейчас у нас один резервуар на двоих, а заполняешь его только ты. Тебе этого, может, и достаточно, а мне мало. Но, если хочешь, можем отложить — я буду брать у тебя!

И захлопала глазками. Хорошо, что тут еще не придумали накладных ресниц — с ее талантами они бы стали оружием массового поражения.

— Предки с тобой! — я поднялся. — Пошли, взглянем, что там за атаман у этих разбойников. — Гуань, за старшего! Ждать нас!

Стоянка, точнее миниатюрный военный лагерь разбойников, расположилась в небольшой долинке между двумя весьма колоритными горами. Устроились злодеи по науке — передовые дозоры, вынесенные к подножиям гор секреты, даже две наблюдательных вышки на высоких деревьях устроили. Я бы их ни за что не заметил, а вот Лисица, перекинувшаяся в звериную форму, срисовала на раз и указала их расположение острой мордой.

Мы подбирались к базе бандитов со стороны леса. Пару раз Ноу Ниу отвела дозорным глаза, и наконец мы нашли неплохой наблюдательный пункт, находящийся на небольшом возвышении и позволяющий обозревать всю стоянку разбойников.

— Он там. — Лисица снова превратилась в девушку, довольно странно смотревшуюся в своем нарядном платье посреди густых зарослей. — Я его чувствую.

Я глянул в указанном направлении и мысленно чертыхнулся. Ну, конечно! В самом центре, в большом шатре, вокруг которого на десять шагов никаких других построек не имелось. Подобраться к нему скрытно нечего было и думать.

— Глянуть надо, — ответил я. — Никуда не уходи.

И взлетел в небеса.

С высоты птичьего полета задача выглядела еще менее выполнимой. Между нами и разбойниками находилась полоса отчуждения — горная речушка, с широким каменным плесом, перебраться через который незамеченным нечего было и думать. За ним сразу же начинались палатки и шалаши бандитов, стоящие так плотно, что соприкасались стенами. По узким тропкам между ними пробраться было можно, только если все будут спать мертвецким сном.

За этими постройками располагалось что-то вроде плаца — небольшая, утоптанная до состояния камня земля, в центре которой располагалась полевая кухня, парочка непонятного назначения навесов и здоровенный загон, полный людей. И только потом, на возвышении, находился шатер вождя и его ближников.

— Подождем ночи! — не смущенная моим рассказом заявила Ноу Ниу. — Как думаешь, наши «слуги» не украдут твоего коня и припасы?

Ехидна!

— Они боятся, что ты их потом найдешь. Так что не станут этого делать. Ты мне лучше скажи, как собираешься получить здешнего атамана.

— Ночью. Увидишь! — ничего не объясняя, она чуть высунула язык и продемонстрировала на его кончике невесть как держащуюся жемчужину. Зеленую — эту она еще не использовала.

— Вот чего мне не хочется, так это смотреть! — буркнул я.

Предстоящий квест был, наверное, самым безумным из тех, что приходилось исполнять. Не просто пробраться в центр охраняемого лагеря разбойников, но еще и посидеть возле палатки атамана, ожидая, когда моя напарница натра… наестся. Но делать нечего — она не может без меня, я без нее, вот и получается, что нужно идти на компромисс.

От нечего делать я еще раз «полетал» над лагерем, особо изучив возможные пути подхода. Завис над загоном с людьми — пленников было слишком много, не меньше, чем половина численности самих бандитов. Видимо, совсем недавно они напали на какую-нибудь деревеньку углежогов или бортников и сейчас собирались их продать удельному князю.

В этих краях такое было сплошь и рядом. Кроме земли, главной ценностью была налогооблагаемая база — те самые люди. Крестьяне, ремесленники, заготовщики древесины, шахтеры да и просто слуги. Во время гражданской войны человеческого ресурса постоянно не хватало, особенно на пограничных землях. Поэтому владетели охотно покупали — нет, не рабов, но население для своих пустующих земель.

Так что за судьбу пленников я как-то не переживал. В существующих реалиях им ничего не грозило — сменится хозяин, который налоги собирает, и только. Эка невидаль — весь Китай так живет.

Но когда я увидел, что стража этого загона выбрала из пленников десять человек и повела к шатру главаря, немного напрягся. Если бы там были одни девушки, я бы еще понял зачем. Но среди отобранных были и мужчины, и пожилые женщины, и даже парочка подростков.

Десятку оставили у шатра, откуда вскоре вышел и атаман. Увидев его, я бы вскрикнул от удивления, если бы мог это сделать в эфирном теле. Старый знакомый, один из первых моих противников в этом мире — Чэнь Дэн, прозванный мной Соловьем-разбойником. Тот самый Заклинатель, который стоил мне девятерых кавалеристов. Своей магией убегающий бандит превратил их в статуи, покрытые тонкой корочкой льда.

Сколько мы с ним не виделись? С полгода уже, наверное. И должок он передо мной имел, надо бы стребовать. Надо попросить Лису, чтобы она его до дна выпила.

— Наш клиент — Заклинатель, — сообщил я, вернувшись в тело. — Мы с ним встречались уже, опасный тип.

— Вот как! — оживилась Лисица, дремавшая до этого на куче листьев. — Ци Заклинателей довольно вкусная! Я рада, что не ошиблась. Чем он там занят?

— Непонятно. Там в лагере пленники… — я быстро пересказал напарнице все, что удалось увидеть.

— О! Наверное, он затеял ритуал! — мордашка Ноу Ниу буквально лучилась от энтузиазма. — Это очень хорошо!

— Какой еще ритуал?

— Обыкновенный! Он же Заклинатель. Часть жизненной силы пленников он заберет себе, так как плохо умеет накапливать ци самостоятельно, часть — отдаст той сущности, с которой у него заключен договор.

— Погоди-погоди! Ты хочешь сказать, что он убьет этих людей?

— Ну да, — девушка дернула плечиком.

— Там дети! Двое!

— Все когда-то были детьми. Почему тебя это волнует?

Я вытаращился на нее, не зная, как ответить на этот вопрос. То есть я мог бы объяснить, почему для меня это неприемлемо, но не был уверен, что она что-то из моих слов сможет понять. Для нее люди — кормовая база, вроде коров, которые дают молоко. Пока их доят — они полезны. А потом пускают под нож, мясо ведь тоже нужно.

А для меня…

А что — для меня? Шибко ты от нее отличаешься, Стратег Вэнь? Для нее — еда, а для тебя — просто налоговая база. Ими прирастает богатство фракции, но последнюю копейку из них ты не выжимаешь только потому, что просто убьешь таким подходом. Куда эффективнее брать меньше, но дольше. Безопасность их жизней ты обеспечиваешь только в рамках этой парадигмы, а на то, довольны они или нет, тебе плевать — надо же Китай спасать, верно?

— Даже если ты скажешь, что их нужно спасти, как именно намереваешься это сделать? — мое молчание Лисица истолковала по-своему. — Наших сил не хватит, чтобы справиться с таким количеством вооруженных людей. Не с помощью же разбойников, которых ты превратил в слуг, ты думаешь действовать?

Она была права. Полностью. И это было неприятно признавать. Однако, прежде чем я успел хоть что-то сказать (а собирался я выдать нечто в стиле «Ну, нужно же что-то делать!»), девушка продолжила:

— Сейчас ты не сможешь им помочь. Никак. Нужно ждать ночи. Эти десять уже мертвы.

Я снова «слетал» к шатру атамана и заметил, что пленников повели куда-то в сторону от лагеря. В голове сам собой начал формироваться план.

— Ноу Ниу, они уводят людей за пределы стоянки.

Та мгновенно поняла, к чему я веду.

— Так будет проще взять нужного нам человека.

«И не допустить убийства на ритуале десяти человек», — мог бы добавить я, но не стал. Со своей моралью двадцать первого века лезть не стоит. Достаточно того, что цели совпадают.

— Только они на окраину с другой стороны выходят. Мы не успеем обойти весь лагерь по кругу.

— Хм… — сделала вид, что задумалась, Лисица. — Ты же не хочешь сказать…

— Именно это я и хочу сказать, красавица! Если хочешь поиметь своего Заклинателя для утех постельных, оборачивайся и подставляй спину.

На миг мне показалось, что девушка сейчас на меня кинется. Губы ее разошлись, продемонстрировав мелкие, не вполне человеческие уже зубы. Пальцы на руках напряглись, вместо прозрачных девичьих ноготков проглянули темные звериные когти.

— Ты понимаешь, что я прав, — сказал я твердо. — Не знаю, что ты там задумала в первоначальном варианте плана, но этот — лучше. Слишком многое может пойти не так, если мы будем красться через спящий лагерь.

Через минуту Ноу Ниу кивнула.

— Главное, не привыкай! — рыкнула она. И стала превращаться в зверя.

Трансформация у нее происходила не как у классических оборотней, виденных мной в голливудских экранизациях. Тело не корежило, одежда не рвалась. Вместо этого на какой-то неуловимый миг девушка словно нырнула в волну горячего воздуха, а спустя секунду из марева появилась черная как смоль девятихвостая Лисица.

— Помни, мы делаем это для тебя, — напомнил я, осторожно приближаясь к зверю. — Поэтому как-то сдерживай свои инстинкты.

Оборотень никак на мои слова не отреагировала. Я медленно положил руку ей на холку, провел рукой по густой и потрясающе мягкой шерсти, после чего, действуя так же бережно, уселся ей на спину, стараясь держаться ближе к лопаткам.

— Так… — произнес я в некотором замешательстве. — А как за тебя держаться?

В тот же момент четыре хвоста обернулись вокруг моего корпуса: два вроде спинки кресла, а еще два — прижимая бедра к телу Лисицы. Пятый, явно удлинившись вдвое, проскользнул под животом зверя, и лег поверх моих коленей. Получилось довольно надежно. На вид, по крайней мере.

— Поехали! — голосом Гагарина произнес я. Лег оборотню на лопатки и обхватил руками шею.

Вольная Лиса прыгнула. С места и сразу метров на пять-шесть. От неожиданности я с такой силой вцепился в ее шерсть, что, приземлившись, зверюга повернула ко мне морду и злобно тявкнула.

— Понял-понял. Прости. Это от испуга. Больше не повторится.

Второй прыжок я перенес гораздо проще.

Глава 66. Старый знакомый

Лисица скакала с камня на камень, как горный козел. Перемахивал через кусты и низкие деревца. Пролетала над распадками и оврагами, скользила в густом лесу, подобно рыбе в воде. И все это она делала так быстро, что вскоре меня стало подташнивать. Постоянное мелькание зелени, ветер в лицо и полное отсутствие понимание верха и низа — про направление и говорить нечего.

Спустя пару минут я не выдержал и крикнул ей в ухо:

— Остановись!

Оборотень, как ни странно, послушалась. Я секунд десять поуговаривал желудок не исторгать последнюю трапезу, а когда он наконец послушался и более-менее успокоился, взлетел на «взоре».

Оказалось, что мы за это время проскакали около ли. Считай, с одного края лагеря перенеслись на другой. До бандитов, уводящих пленников в густые заросли, осталось примерно столько же.

— Чуть правее держись. Так мы выйдем к ним во фланг, — скорректировал я движения и сразу же зажмурился.

А Лиса понеслась в указанном направлении.

С закрытыми глазами скачка не воспринималась так уж плохо. Ход у Лисицы был мягким, только и надо было крепко держаться, да привыкнуть к ритму ее прыжков. Можно, еще как можно было так путешествовать! Не понимаю я ее предубеждения — куда быстрее бы до места добрались.

Вскоре оборотень снова остановилась, и я еще раз сориентировался на местности. Теперь мы оказались в пятидесяти шагах слева от группы разбойников, продолжающих углубляться в джунгли. Они явно не хотели проводить ритуал вблизи лагеря, что нам было только на руку. Ну и мы решили двигаться уже обычным порядком, без всех этих скачков по пересеченке.

Ноу Ниу осталась в зверином облике и пошла первой. Все-таки в таком виде она могла двигаться более скрытно, чем я, да и органов чувств у нее теперь было больше. Я же мог тут полагаться только на слух и в куда меньшей степени на глаза — поди разгляди что, в этом буйстве зелени.

Разбойников мы настигли метрах в трехстах от лагеря. Они вышли на небольшое открытое пространство, специально очищенное от деревьев и кустарника. На практически ровной местности были врыты в землю десять толстых бамбуковых стволов. Каждый из них выглядел так, будто эксплуатировался не в первый раз. К ним и стали привязывать слабо сопротивляющихся пленников.

Мы притаились за поваленным деревом. Часть меня требовала вмешаться, напасть на душегубов, но другая — хладнокровная — выжидать. Нужно было убедиться, что злодеи полностью отвлекутся на свой ритуал, и тогда мы в полной мере сможем реализовать эффект внезапности против их численного преимущества. Как бы ни была крута связка из Вольной Лисицы со Стратегом, на стороне противника Заклинатель с десятком подручных. А я уже видел, на что он способен с помощью обычных вроде разноцветных бумажек.

Закончив с крестьянами, разбойники рассредоточились по периметру поляны. В центре остался только Соловей и двое его ближников. Последние зачем-то разделись догола, а их босс стал лепить на их тела вырезанные из бумаги фигурки.

— Ты в этом разбираешься? — спросил я у Лисицы. — Что он делает?

Та, оставаясь в теле зверя, отрицательно мотнула головой.

— Нам не пора? — продолжил допытываться я. — Выглядит зловеще…

На этот раз она опустила лобастую башку — ответ утвердительный. План мы с ней уже обговорили, так что просто начали действовать. Оборотень понеслась по неровному периметру поляны, выводя из строя охраняющих ее разбойников, а я устремился прямиком к атаману разбойников. По нашим расчетам, самое большое расстояние между нами не должно превышать десяти-одиннадцать метров.

В этот миг начал ритуал и Соловей-разбойник. Резко вытянув руки в сторону, он выбросил облако мелко нарезанных квадратами кусочков бумаги, которые тут же устремились к привязанным к столбам жертвам. И, прежде чем я успел этому помешать, вскрыли каждой из них горло.

От неожиданности я даже с шага сбился. Не знаю почему, но мне казалось, что времени у нас больше. Думал, вожак бандитов пойдет по кругу с каким-нибудь бронзовым ритуальным кинжалом, собственноручно убивая каждую жертву. А он решил, значит, автоматизировать процесс. Ладно!

Я ускорился, но моей заминки атаману хватило на то, чтобы заметить чужаков и среагировать на их появление. Он бросил в мою сторону еще одну пригоршню резаной бумаги, но я закрылся «плащом», и все эти снаряды — фиг его знает, чем они мне грозили, — сгорели в столкновении с невидимым щитом. Следом за этим я ударил сам.

Одна полусфера защитной техники продолжала держать оборону, а вторая, скрученная в тонкое и длинное копье, ударила атамана разбойников в грудь. Точнее, ударила бы, не уклонись он от него с небрежностью испанского тореадора.

«Как? — мелькнуло в голове. — Он же не должен видеть!»

Тем не менее — видел. И увернулся от удара. Такого в моей практике использования необычной для Стратега техники еще не случалось, но ведь все бывает в первый раз. Может, это у Заклинателей фишка такая — видеть ци противника? Или какой-нибудь уникальный перк, имеющийся только у Соловья. В принципе, неважно. Работаем с тем, что есть.

Дальнейшие события сплелись в тугой клубок. Привязанные к столбам мертвецы вдруг взорвались фонтанами, направленными внутрь круга. Потоки крови накрыли меня, бегущую к очередному разбойнику Лисицу, вождя бандитов и двоих его подручных. На меня не попало ни капли — защита закрыла в плотный кокон, а вот ближники Соловья, попав под кровавый душ, начали стремительно преображаться.

Сперва они опали на землю, будто из их тел внезапно исчезли кости, а плоть превратилась в студень. Затем из этого желе начали расти существа, которые никакого отношения к людям не имели. Гуманоидные фигуры, но состоящие из щупалец разных цветов и размеров. Вместо кожи или шерсти поверхность их была покрыта глазами. Тысячами глаз — человеческих, звериных, птичьих и даже, кажется, фасеточных, только в разы более крупных.

Меня даже замутило от этой фантасмагории. Когда на тебя смотрит такое количество глаз, причем с таких мест, где их, вообще-то, не должно быть, становится не просто не по себе. Возникает ощущение, что реальность сломалась, где-то рядом разверзлась щель между миром вещным и его изнанкой.

И это ведь я уже сталкивался с богами, демонами и прочим сверхъестественным. Черт, да у меня в напарницах бессмертная Лисица! Я на ней верхом ездил — что еще может меня удивить? Но это… эти… Люди из тентаклей — как такое возможно вообще?!

Пока внутри меня истерил материалист, рациональная часть разума Стратега отреагировала так, словно передо мной был обычный противник из плоти и крови. Я выхватил меч, закрылся «плащом» и стал осторожно приближаться к стоящему слева от Заклинателя недоразумению. По-хорошему, надо было самого мага валить, но подобраться к нему мешали эти «поделки».

Когда все глаза на поверхности кожи Левого сфокусировались на мне, он атаковал одним из щупальцев. Выглядело это так, будто от тела отслоился пласт кожи с мясом и выстрелил вперед. Щит принял удар под небольшим углом — я специально так его поставил, не зная еще о возможностях противника. Вдруг они могут щиты пробивать?

Но нет! Столкновение тентакля с защитной техникой произошла ожидаемо. Щит удержал удар, а конечность твари моментально почернела и осыпалась золой. Я было порадовался — с таким раскладом мне не составит труда нашинковать этих осьминожек на салат, но тут почувствовал, как наш общий резервуар просел на четверть, не меньше.

Бросил быстрый взгляд на Лисицу — вдруг это она магией балуется? — но сразу же понял, что дело не в ней. Пока я был занят столкновением с Соловьем, она успела перебить всю стражу по периметру и тоже решила атаковать на атамана. Прыгнула, но на ее пути встал второй гомункул. Сделать Правый ничего не успел, оборотень в воздухе словно получила гигантским сапогом в живот и, свернувшись в клубок, упала на землю.

Мозг, работающий во время схватки как квантовый компьютер последнего поколения, сразу же сдал вывод: Ноу Ниу пострадала не от атаки Заклинателя, а от удара Левого по моему «плащу». Что-то вроде инерции или вибрации, которую я не ощутил, а она — в полной мере. Еще один вывих общего резервуара.

Пока она поднималась на ноги — успев бросить на меня злой взгляд, — я попытался атаковать Заклинателя, минуя его защитников. Преобразовал вторую полу «плаща» в длинный изогнутый клинок и ударил сбоку. Левый тентаклеобразный гомункул продемонстрировал отличную реакцию. Сразу три его щупальца бросились на перехват невидимого клинка. Превратились в золу при соприкосновении, но задачу свою выполнили — до тела мага я не добрался.

Резервуар тем временем просел еще на четверть, а Лисица, только вставшая на лапы и намеревавшаяся напасть на Заклинателя, снова свернулась клубком и жалобно завыла. Наш противник же стоял, как истукан, никаких попыток защититься не делал, даже глаза держал закрытыми. Тем не менее сотнями, а то и тысячами глаз на человекоподобных фигурах отслеживал каждое изменение обстановки вокруг.

Так, значит, «плащ» меня защищает, но откатом бьет по напарнице. Одновременно еще и лишая меня запаса ци — неслабого, между прочим! Вреда от него в данных обстоятельствах куда больше, чем пользы. Причем неважно, как я его использую — как защитную технику или атакующую. Вывод: надо пробовать что-то иное. Например, физическое воздействие.

Но отказываться от щита тоже не дело — я без него себя уже голым чувствую. Да и вертеться, как танцор с быками, не умею. То есть двигаюсь довольно пристойно, но далеко не настолько быстро, чтобы уворачиваться от летящих щупалец.

Пока думал, Левый еще раз стукнулся в защиту тентаклем. Ноу Ниу снова заорала — уже человеческим голосом. Да и сама она к тому моменту превратилась из огромной лисы в хрупкую девушку. Одновременно с этим в меня метнулось третье щупальце — Лису Заклинатель почему-то игнорировал. Видимо, считал меня более опасным противником.

Понимая, что столкновения с ним наш общий резервуар просто не переживет, я решил сменить тактику. Убрал «плащ», отклонил корпус, позволяя тентаклю пронестись мимо, и рубанул по нему обычным мечом. Сталь прошла сквозь плоть, будто через туман, не встречая сопротивления. Сотня глаз синхронно моргнули.

Хреново! Физика тоже не работает!

Щупальце изогнулось, снова попыталось ударить по мне. Увернуться я уже не успевал, сжался, приготовившись к боли и, возможно, смерти… Но она почему-то не пришла. Пласт плоти, не добравшись до моего лица примерно полметра, вдруг усох и бессильно опал на землю.

Лисица, получив передышку, которую я ей подарил, прекратив использовать защиту, вступила в битву и ударила магией. Я был немного занят выживанием, поэтому не видел, какого цвета жемчужину она выплюнула на этот раз, но сработало прекрасно.

Тентаклеобразные твари теперь походили на усохшие по осени кусты. Большая часть глаз превратилась в сморщенные сливы, кожа между ними стала шероховатой даже на вид, будто старая бумага. И двигались они теперь как сомнамбулы — едва-едва, словно боясь рассыпаться.

— Морозный Туман?

Впервые за время схватки Заклинатель заговорил. Голос его был таким же сухим, как поверхность кожи призванных им существ. Да и выглядел он подуставшим. Не знай я, что он все это время простоял практически без движения, решил бы, что он вагоны с углем разгружал.

Вслед за этой репликой, обозначающей, по всей вероятности, технику, примененную Лисицей, он попытался контратаковать. Бросил в девушку горсть смятой бумаги, но та небрежным взмахом кисти отбросила эти смешные снаряды прочь.

Выглядела моя напарница уставшей и крайне злой. За спиной, как у павлина какого, распустились веером все девять пушистых хвостов, на пальцах рук вместо ногтей появились здоровенные и острые даже на вид когти, глаза девушки засверкали, а приоткрытый ротик продемонстрировал тонкие и острые зубы.

Не дожидаясь, пока Заклинатель выкинет еще какую-нибудь гадость, она прыгнула на него, целясь в горло когтями, но я опередил ее. Сделал шаг вперед и без замаха стукнул вражину навершием меча в затылок.

Тело мужчины кулем обрушилось на землю, а передо мной возникло разъяренное лицо Ноу Ниу.

— Как ты посмел встать между мной и моей добычей! — прошипела она.

На миг у меня возникло ощущение, что девушка совсем с тормозов слетела. Не посмотрит, что худо потом будет нам обоим, нападет, даже попытается убить. Похоже, что звериная ипостась сейчас доминировала в ее разуме.

— Трахать подано, — без выражения ответил я, не отводя взгляда от ее бешенных глаз. — Не благодари.

А что? Мы, Стратеги, очень прагматичные люди. Отходов нет — есть кадры. Любого можно использовать, так почему я должен разбрасываться ресурсами? В драке с Заклинателем мы потеряли три четверти запаса ци. Восполняться естественным путем — с его-то теперешними объемами, он будет пару-тройку дней. А если в новый бой идти? Об этом кто-то, кроме меня, подумал?

Соловей наш разбойник при этом — дармовая батарейка. Сожри его Ноу Ниу за раз, мы бы получили его энергию, но при этом большую часть просто расплескали бы по округе. Я помнил слова Хули Цзин о потерях при таком типе «питания». Так что оставить Заклинателя в живых для последующего употребления было стратегически верно. Пусть мне самому это неприятно, а Лисица, опьяненная жаждой крови и голодом, этого сейчас не понимала.

Кровожадный огонек довольно быстро погас в ее взгляде — разум вернулся. Она по-новому поглядела на бессознательное тело, обошла его по кругу, после чего повелительно бросила мне:

— Отвернись!

Ох, какая скромница у нас Ноу Ниу, оказывается! Она бы еще покраснела, как персонаж аниме! А кто на меня полез в свое время и потом еще голой попой вилял в трактире?

— Прямо здесь? — уточнил я, выразительно оглядев полянку.

Зрелище было отвратным. Ошметки тел, повисшие на веревках у столбов. Кровищей залито все, включая одежды Лисы. По обе стороны от Заклинателя лежат два кома бурой, мразотного вида массы — все, что осталось от тентаклеобразных монстров, в которых превратились его помощники.

— Нет, — проследив за мной, решила Ноу Ниу. — Отволоки их подальше отсюда.

— А иного рода помощь никакая не нужна? — округлил я глаза. — Я не знаю… Может, хвосты тебе подержать, пока ты трахаешься? Ты ничего не перепутала, красавица? Мы сюда из-за тебя пришли! Тебе нужно его ци — ты его и волоки!

Из глотки девушки вырвалось глухое рычание, но до спора она опускаться не стала. Перекинулась в форму зверя, ухватила Заклинателя зубами за плечо и рывком забросила его себе на спину. Хвосты тут же оплели добычу, фиксируя ее в нужном положении.

— Умница! — похвалил я ее. — Видишь, ты вполне самостоятельная и независимая женщина! Даже мужики тебе нужны только для секса. Туда вон топай, я там видел под деревом мох — мягонько будет.

Через полчаса, когда Лисица закончила с Заклинателем, он сделался похожим на обтянутый кожей скелет. За процессом я не наблюдал, но сидеть приходилось неподалеку, в девяти шагах, так что слышал все в подробностях.

Чувствовал я себя при этом каким-то конченным извращенцем. Пытался заставить мозг думать, что это всего лишь процесс питания, и что ничего такого в этом нет. То есть хрень, конечно, полная, но Лиса мне нужна сильная и здоровая, и лучше пусть она таким путем ци добывает, чем жрет человечину.

Но эти стоны за спиной — сладострастные у Ниу Ниу, и исполненные муки Заклинателя (особенно под конец) — здорово мешали аутотренингу.

— Добрая охота! — Ноу Ниу с утомленным вздохом уселась рядом со мной. — Добрая добыча!

— Я как-то иначе себе представлял охоту… — отозвался я не сразу. — Пленников не спасли, кровью половину леса залили… Одна ты натешилась.

— Ну кто же знал, что он таких сильных демонов из нижних планов в своих подручных вселит? — беспечно отозвалась девушка, которую сопутствующие потери не волновали совсем. — Хорошо еще, что на ритуал отправился только один из братьев, тот, который посильнее.

— У разбойников два Заклинателя? — вытаращился на нее я.

— На самом деле я чувствую… чувствовала троих. Этот, которого ты называл Соловьем, был самым сильным. Еще у него есть брат, их ци пахнет родством, но он послабее. Третий вообще ученик, он бы даже ритуала не провел. Для начинающего Заклинателя это слишком опасно. Максимум смог бы призвать одного демона, а жертв ушло бы вдвое больше.

Я сделал в памяти зарубку. И задал вопрос, ответ на который никак не мог найти.

— Зачем, кстати? У него были жертвы. Зачем он в своих людей вселял эту пакость?

— Чтобы они получили свою долю ци, а ему передали остаток. Те, кто становится вместилищем для нижних, должны отдавать свои тела добровольно, а крестьяне, как я думаю, не стали бы этого делать. Это один из базовых ритуалов Заклинателей, так они наполняют свои резервуары. Ты не знал? С его ближниками ничего бы не случилось, наевшись, демоны бы ушли, а люди вернулись бы к обычному виду.

У меня в голове будто щелкнуло что-то. Она же перед нападением говорила, что не разбирается в ритуалах Заклинателей. Ну, ладно, не говорила, но я спросил, и она отрицательно башкой свое лисьей помахала. А сейчас сидит тут, рассуждает, словно диссертацию по ним писала.

Она специально тянула, понял я. Сознательно ждала, когда Соловей убьет жертв, их кровь напоит призванных демонов, и энергия отобранных силой жизней отойдет к проводящему ритуал. Ей нужна была ци. Чистая, концентрированная и много. Она свое получила. И теперь никаких моральных терзаний по этому поводу не испытывала.

Повернув голову, я встретился с ней взглядом. Она смотрела прямо и словно бы спрашивала: «Ну и что теперь? Как ты намерен поступить, когда все понял?»

Глава 67. Спасательная операция

Еще через полчаса, обычным порядком, а не верхом на Лисице, мы вернулись к стоянке. Решение же я принял чуть раньше. И озвучил его — в том числе и для бывших желтоповязочников.

Ноу Ниу ожидаемо разъярилась.

— Что? — прорычала она. — Что ты сейчас сказал?

— Я собираюсь освободить оставшихся пленников этой банды.

— Зачем?

— Затем, что люди не расходный материал, который можно пускать на ритуалы ради пополнения резервуара. Я бы не вмешивался, если бы разбойники просто вели пленников на продажу — в конце концов все крестьяне принадлежат кому-то. Смена хозяина для них подобна смене времени года — неизбежна и не слишком впечатляюща. Но резать живых людей просто так, чтобы свою дурацкую батарейку зарядить, я не позволю!

Пару слов в своей импульсивной речи пришлось произнести на русском. Ну не было в китайском языке слова «батарейка»! Однако слушающие меня все поняли. Догадались по интонации.

— Все кем-то питаются! — фыркнула Лисица, для которой мои аргументы веса не имели. — Подобные мне — ци смертных. Вы же убиваете животных, чтобы поесть мяса? Так в чем разница?

Вступать в сложный спор о ценности человеческой жизни с представителем мифического населения древнего Китая я не собирался. Во-первых, бессмысленно. Зачем об этом говорить, когда вокруг кровь на землю проливают литрами, вырезая деревни на границе, просто чтобы немножко позлить соседа. А во-вторых, это было бы лицемерием с моей стороны. Я, как военачальник, отдавал приказы, которые приводили к смерти тысяч людей.

Но те хотя бы были воинами. То есть людьми с оружием в руках, которые добровольно (но чаще всего ради стабильной кормежки) заключали некое соглашение о готовности убивать и умирать. Крестьяне и ремесленники в этом договоре не участвовали, поэтому я, вот такой вот выверт, желал их спасти во что бы то ни стало. Именно этих, а не вообще.

— Мы пойдем с тобой, — за всех желтоповязочников сказал Гуань, а его товарищи согласно закивали. — Это достойное деяние. За такие идеалы я и встал под Желтое знамя.

— Ваши головы пусты, как выскобленные тыквы! — заявила Ноу Ниу. — И звук, если по ним постучать, будет таким же! Ладно, я во многом не понимаю мотивов, которые движут вами, короткоживущими. Но как вы собрались это делать? Впятером против сотен?

— Ты, значит, отказываешься?

— Война, которая сейчас терзает этот край, не моя. И к тому же не первая подобная на моей памяти. Люди постоянно убивают друг друга, приносят в жертву, продают, как скот, а часто мучают и вовсе без всякой цели. Я в этом не участвую!

Некоторое время я молча рассматривал миленькое личико девушки. Нежную кожу, тонкие черты лица, пухлые, что для китаянок, вообще-то, нехарактерно, губки. И глаза циничной древней твари.

— Знаешь, лисичка… — ласково проговорил я спустя минуту. — Неблагодарная ты тварь, вот что я хотел сказать. И сука еще, похотливая. Мне плевать на то, твоя это война или нет, у нас с тобой другой уровень отношений. Я тебя на случку сводил? Сводил. Кобелька выдоила? Выдоила. Тебе понравилось? Ну и вот. За тобой должок, стало быть.

Она не выдержала. Сорвалась с места, в движении превращаясь в здоровенную Лису. Мощными лапами ударила в грудь, опрокидывая на спину. Приблизила оскаленную пасть к моему лицу.

Я даже не пытался защищаться. Спокойно упал, без трепета посмотрел на частокол тонких и острых зубов, закрывшими весь обзор. Сказал негромко, так, чтобы только Ноу Ниу слышала.

— Ну давай. Покончи уже с этим. Тебе же тоже это надоело. Таскаться за смертным, принимать во внимание его желания — бу-э! Я тебя понимаю — ты мне тоже немила. Похотливая, циничная, безнравственная людоедка. Тошнит уже. Так что — давай. Один рывок, немного теплой крови напоследок, и оба отправимся в края вечной охоты. Ну, я-то точно. Понятия не имею, что с вами после смерти происходит.

Я бил в самое ее больное место — в страх смерти. Бессмертие делает разумных трусами. Когда потеря абсолютна, то и страх тоже. Я мог себе позволить умереть — в конце концов, что такое моя жизнь, как не спринт от рождения к могиле? Она же хотела жить вечно. Уже тысячу лет небо коптит и не собирается на этом останавливаться. Ей капец как есть что терять!

Звериная морда отодвинулась. Лапы перестали давить на грудь. Я сел и холодно, но с вызовом посмотрел Лисице в глаза.

— И больше таких поступков не позволяй. Помни — я тут по своей воле, а ты нет. Ты можешь сколько угодно быть сильнее, мудрее, опытнее и хитроумнее. Но я тут решаю, что мы будем делать. По очень простой причине — наши возможные потери несоразмерны. Хорошенько это запомни и больше не позволяй себе подобного поведения. Мы поняли друг друга?

Некоторое время Лиса стояла без движения, давя меня взглядом желтых глаз. Потом медленно опустила голову.

— Вот и умница. — Я подавил желание потрепать ее по холке.

Возможно, это было не самое умное мое решение. Долгоживущие и обиды помнят долго. Я же ее сейчас унизил. Так сильно, как, возможно, никто еще не делал. Она отомстит — к бабке не ходи. В тот момент, когда связывающие нас чары будут рассеяны, она либо глотку мне перегрызет, либо затрахает до смерти.

Но до этого еще дожить нужно. И шансы это сделать не сказать, чтобы высоки. Так что особенно я не переживал — слишком рано. Будем решать вопросы по мере их поступления. Сейчас задача — освободить крестьян.

Желтоповязочники всю эту сцену просидели с открытыми ртами и глазами, распахнутыми до пределов физических возможностей. Только что при них человек поспорил с древним монстром, в сторону которого и смотреть-то лишний раз боязно. И не просто поругался, удаль свою молодецкую показав, но и победил. Конечно, лисичка не стала у его ног бегать, как собачка, но и признания поражения им хватило.

— План такой, — прервал я затянувшееся молчание. — Примерно через час разбойники начнут беспокоиться, что их атаман долго не возвращается. Пойдут его искать и найдут поляну, залитую кровью и кишками…

— И Заклинателя, которого я выпила до дна, — вставила свои пять копеек Ноу Ниу, уже превратившаяся обратно в женщину. — Для знающего человека будет ясно, кто и как его убил.

— Именно, госпожа Лисица, именно! Я очень на это рассчитываю. А чтобы у них не было сомнений в том, что это именно оборотень лишил их атамана жизни, вы им покажетесь, а потом броситесь бежать.

— Отвлечение внимания! — воскликнул Гуань.

— Верно. Ноу Ниу, ты понимаешь, что меня опять придется посадить на спину?

— В этом нет необходимости, — фыркнула она. — Я могу пустить морок.

— Еще лучше! Только пусть твой двойник скачет через разбойничий лагерь. И делает это так, чтобы у всех появилось убеждение, что лису можно догнать и даже ранить. Справишься?

— Да. Но нам все равно придется быть рядом, я смогу управлять мороком лишь на расстоянии в один ли.

— Думаю, нам хватит. Теперь по вам, ребята. Когда в лагере начнется суматоха, и все бросятся в погоню за оборотнем, на охране загона вряд ли останется больше двух-трех человек. Да и те отвлекутся — захотят получить шкурку нашей красавицы. Вы четверо спокойно освободите пленников.

Гладко, конечно, это выглядело только до первого столкновения с реальностью. И план полетел к чертям с того момента, когда разбойники смогли заметить нас с Лисицей, а не наведенный ею морок.

Вот уж не знаю, зачем пожилому бандиту понадобилось проверять кусты вокруг поляны, в которых мы с Ноу Ниу прятались. Ясно же было видно, как двойник оборотня поднялся с земли в том месте, где лежал высушенный труп их атамана. Как проекция, ничем не отличаемая от оригинала, ломанулась сквозь кусты — в противоположной от нас стороне. Нет, надо было переться к нам, что-то вынюхивать своим длинным носом, нарываться на неприятности! Ну и кто потом виноват, что его пришлось убить — он же следующим шагом на меня наступить должен был.

А разбойник еще и заорать успел. Буквально за миг до того, как я пробил ему горло и оборвал крик. Но и короткого возгласа хватило, чтобы некоторые бандиты обернулись и увидели, как падает на землю мертвое тело их товарища.

Спасибо Лисице, не стала истеричку врубать, когда я запрыгнул ей на спину. Молча прижала меня хвостами и бросилась наутек. А преследователи за нами рванули. В общем, получилось-то почти так, как мы и планировали, только бегать по кустам, изображая из себя мишень, пришлось не мороку, а нам с ней.

В результате я только на коротких остановках мог использовать «взор», чтобы понять, как идут дела у наших диверсантов. Пока они лежали метрах в ста от загона, ожидая, когда суматоха станет всеобщей.

— Давай-ка через лагерь пробежим, — предложил я, склонившись к уху Лисицы. — Разбойники недостаточно возбудились. Только под стрелы не лезь, ладно?

Зверюга никак не отреагировала на мои слова, но приняла их как руководство к действию. Выскочила из кустов прямо перед кучкой бандитов, которые еще не осознали, что им надлежит делать, и расслабленно ожидали, когда закипит котелок, подвешенный над костром. Один из хвостов Лисы хлестнул по вареву, сбивая его в огонь, второй опрокинул туда же подскочившего с копьем мужчину. Вопль его взлетел к небесам, а мы уже мчались прочь через лагерь. За нами двигалась волна хаоса.

Далеко не все, даже не половина разбойников, пожелали присоединиться к погоне. Большинство, увидев мифическую животинку, да еще и со всадником на загривке, бросали оружие и неслись куда угодно, лишь бы подальше от опасности. Но некоторые все же брали в руки оружие и устремлялись за нами. Ноу Ниу рассказала, что есть у смертных легенды, согласно которым всякий ливер оборотня лечил болезни. Да и тушка сама по себе дорого стоила — ее можно было продать какому-нибудь богатому владетелю как диковину.

Поскакав по лагерю вдоволь, мы ушли в кусты, оторвались от преследователей, после чего я вновь проверил, как дела у желтоповязочников. Оказалось, не очень. До загона они добрались и немногочисленную стражу вырезали, а вот потом начались трудности, которых мы не прогнозировали. Пленники отказывались выходить.

Бедные запуганные крестьяне не знали, чего ждать от своих спасителей. Да и вряд ли даже воспринимали четверку оборванцев с оружием как тех, кто пришел им помочь. Их можно было понять. Сперва на деревню нападают разбойники, сгоняют все население в гурт, словно стадо коров, и волокут куда-то в лес. В процессе кого-то убивают, кого-то насилуют — обычная практика в таких делах.

А затем начинается вообще какая-то жуть. Из загона постоянно забирают людей и уводят в лес. И те никогда не возвращаются. А сторожа, каждый раз отбирая новых жертв, скалятся с таким значением, что даже самый тупой и лишенный воображения крестьянин понимает, что ничего хорошего за пределами загона их не ждет.

— Черепашьи яйца! — воскликнул я. Это ругательство заменило мне большую часть «блинов», «факов» и «чертов», которые в китайском отсутствовали. — Надо им помочь!

Только, как? Можно, конечно, «воодушевление» врубить, тогда селяне пойдут куда угодно и с небывалым энтузиазмом. Но для этого надо двигаться в сторону загона, а это привлечет внимание разбойников к тому, что там происходит. От лисы оторваться я тоже не могу, а значит, к загону надо с ней идти. Скрытно, причем. Сможет она создать еще один морок и управлять им, пока идет в другом направлении?

Пока думал, все уже решилось без меня. Из леса выбежал отряд человек в двадцать с Заклинателем во главе и устремился прямиком к загону. Это были те парни, которые «обнаружили» место гибели своих товарищей и первыми пустились в погоню за той, что устроила геноцид.

Рельеф местности еще не позволял этой группе увидеть, что стража у загона перебита, а четверо диверсантов пытаются пинками и уговорами заставить пленников выйти из клетки и бежать. Но пройдет три-четыре минуты, и весь мой план рассыплется как карточный домик.

— Поворачивай! — приказал я Лисице. — Туда!

Вся эта скачка, адреналиновый приход, необходимость принимать решения сразу, без подготовки, подстраиваясь под быстро меняющуюся обстановку, сделали Лисицу очень послушной. Без каких бы то ни было протестов она понеслась в указанном направлении. Мы вышли на группу с Заклинателем как раз в тот момент, когда они увидели желтоповязочников у загона.

— На них! — заорал я, подобно кавалерийскому генералу. И оборотень одним мягким прыжком перенесла меня в самый центр группы людей.

Еще в воздухе я сформировал технику «встречного ветра», и разбойники словно оказались в аэротрубе. Который даже некоторых из них с ног сбил, но утих, стоило лапам Лисицы коснуться земли.

Целил я больше в Заклинателя, чем в простых бандитов. Этот класс одаренных показал себя самым мерзким, когда с ним сражаешься, постоянно готовым на какую-нибудь пакость. Поэтому я и бил на опережения, не давая колдуну ни демонов призвать, ни бумажными обрезками начать кидаться.

Сработало на все сто. Воздушной волной родича Соловья сбило с ног и около метра протащило по земле. К моменту, когда я сам оказался на твердой поверхности, он уже пытался подняться, но я не дал ему такой возможности. Вытянув руку, пришпилил его клинком духовной энергии, сформированным из «плаща», и лишь после этого набросился на остальных разбойников.

Лиса не отставала. Я бы даже сказал, что она красовалась передо мной. Точнее, напоминала ненавязчиво о том, что может сделать тысячелетний оборотень со слабым человеческим телом. Одному разбойнику, например, она просто смахнула голову с плеч. Не срубила, а именно снесла! Ударила лапой под ухо с такой силой, что несчастная черепушка слетела с шеи и деформированным куском плоти врезалась в ствол ближайшего дерева. Другому она откусила руку по плечо и оставила орать от боли. А третьего спеленала хвостами, некоторое время потаскала за собой на прицепе, а потом вздернула в воздух и разорвала на несколько частей.

Послание было максимально прозрачным — помни, с кем так дерзко себя ведешь. С тобой, мол, может, будет чуточку потруднее, но ненамного. И когда наша с тобой связь будет разрушена, судьба одного из этих несчастных станет твоей.

Я не был впечатлен. То, что она хотела сказать… Я ведь и так это понимал, без напоминаний. Но сделал в памяти еще одну зарубку — найти слабое место у своей вынужденной союзницы. Чтобы потом не ходить по лесу без головы.

— Ноу Ниу, давай к загону, я выгоню крестьян! — крикнул я, когда с группой разбойников было покончено. Отметил (не без удовлетворения), что пару ударов увлекшаяся Лисица все-таки пропустила.

Добравшись до клетки из жердей, я активировал «воодушевление» и крикнул пленникам, чтобы они выходили.

— Идите за этими людьми! — приказал им, указывая на четверку желтоповязочников. — Они друзья. Отведут в безопасное место.

И, убедившись, что на этот раз пленники послушались, снова запрыгнул на оборотня.

— Давай поводим их немного по лесу, девочка. Пусть наши слуги подальше уведут людей.

А через час принимал благодарности спасенных. И пытался придумать, куда теперь их деть. Таскаться с такой толпой людей по лесу — дурацкая затея. Конечно, можно было просто отпустить их на все четыре стороны, предоставив каждого своей судьбе, но тогда можно было и не устраивать эту спасательную операцию. Крестьяне второго века не горожане двадцать первого, в лесу выживут прекрасно. Часть даже доберется до руин собственной деревни и начнет ее восстанавливать, но большинство все же снова попадет в плен. Не к этой шайке, так к другой.

Либо… Да, по сути — это единственный выход.

— Слушайте! — включив одновременно «воодушевление» и «громовой голос», крикнул я. Дождался, пока все замолчат, после чего указал на желтоповязочников и продолжил: — Эти четверо поведут вас во владения хоу Вэнь Тая, к городу Юйчжан. В пути они позаботятся о вас, вы же должны слушать их, как деревенского старосту или государственного чиновника. По прибытии они передадут вас на попечение правителю, а он определит вам место для жительства на своей земле. Знайте, он не жестокий и не душит своих людей налогами, там вы сможете жить и трудиться в безопасности!

Такое вот решение. Стратегическое, можно сказать. И людей спасти, и свою экономику чуточку усилить. Ну а что? Должен же я получать дивиденды за свои поступки! И сказал ведь правду. А «желтые» не подведут, в дороге не бросят, я это понял, когда Гуань сказал, что освобождение пленников — достойный поступок. Не выгорели, значит, идеалы в душе старого мятежника.

Бросив на него взгляд, я получил поклон, сделаю, мол, не сомневайтесь.

— А почему вы не пойдете с нами, хоу Вэнь Тай? — раздался вдруг голос из толпы.

Я вздрогнул. Вот этого я не ждал — что кто-то из пленников опознает меня. Вероятность этого была настолько мала, что я даже в расчет ее не брал. Ну откуда крестьянин может знать в лицо главу фракции? Я же не езжу с визитами по селам, портреты на монете не чеканю. Блин, на дворе второй век всего, подданные поколениями не видят своего владыку, только и знают, как его зовут.

И надо же такому случиться, что среди пленников окажется тот, кто когда-то видел и запомнил мое лицо. Причем — вот же совпало! — видел, запомнил и при этом жил достаточно далеко от новостей, чтобы не знать, что меня, вообще-то, «убили».

Нечего сказать — облажался я по-крупному. И ничего, главное, не сделаешь уже. Ну, разве что можно устроить резню, чтобы не осталось ни одного свидетеля. Сознавая, что настоящий китайский правитель, скорее всего, пошел бы на это, я тем не менее так поступить не мог.

— У меня есть дела на западе, — ответил я.

Нашел глазами мужика, который меня опознал, и понял, как он это сделал. Левой руки по локоть у него не было, а через лицо шел уродливый шрам от удара мечом. Этот человек когда-то был моим солдатом, который после ранения получил компенсацию, земельный надел и стал крестьянином.

— И я буду благодарен, воин, если ты, и все вы, не станете распространяться о том, что видели меня здесь.

С тем же успехом можно было попытаться погасить степной пожар сильным ветром. Глядя на меня, люди кивали, в унисон заверяли, что, конечно же, будут хранить эту тайну. Но я понимал, что, стоит им выйти из леса, и информация о том, что Стратег Вэнь жив, полетит во городам и весям. Тут бабы проговорятся, там мужики в трактире растреплют. Две-три недели — и это оптимистичный прогноз — и информация о чудесном воскрешении главы фракции дойдет до моего тестя.

Правду говорят: не делай добра — не получишь зла!

Глава 68. Старший ученик

Всю мою жизнь здесь можно выразить одной фразой: вроде бы все, за что берусь, получается, а по итогу выходит какая-то шляпа. Принял предложение богини — попал на кабальный договор. Получил от нее интерфейс для работы с ци — нарвался на неудовольствие других богов. С Янь-ваном все наперекосяк пошло и закончилось проклятием. Фракцию свою из-под удара вывел, но по итогу остался один.

Даже с крестьянами этими… Вроде спасти-то спас, но в результате спалился и превратился из тайно действующей фигуры, планирующей триумфальное возвращение, в беглеца. Пока меня еще не преследовали, но я прекрасно понимал, что это лишь вопрос времени.

Что будет дальше, представлял довольно отчетливо. Через несколько дней «желтые» доведут пленников-разбойников до Юйчжана. Там кто-нибудь обязательно расскажет под винишко фрагмент китайского народного эпоса: «Белый Тигр Юга освобождает похищенных крестьян». Сидящие на окладе у тестя шпионы услышат это и захотят проверить — на это уйдет еще пара дней. На третий в Линьхай полетит голубь с докладом о том, что предательски убитый Вэнь Тай, оказывается, жив и вполне прекрасно себя чувствует. День, может быть, два Чэн Шу будет думать и советоваться с евнухами. Потом, скорее всего, начнет задавать дочке неудобные вопросы.

Последнее не так страшно — Юлька отмажется, девка она умная. Скажет, что сама присутствовала на похоронах, а слухи распространяют невежественные селяне. Или намекнет, что информацию запустили его союзники, желающие сделать из фигуры невинно убиенного Стратега мученика и тем ослабить позиции хранителя Нефритовой Императорской Печати. Батя ее сделает вид, что поверил — не убьет же он ее в самом деле. А сам отправит на поиски людей. Того же владетеля Чаньши попросит пристально посмотреть на всех путников, пересекающих границы его уезда.

С этим он, конечно, опоздал. Чаньшу я уже прошел и даже углубился в леса уезда Улина. Там ему меня будет сложнее отыскать, хотя границы владений удельных князей никогда, даже при Хань, не являлись препятствием для охотников за головами. А с ресурсами тестя они вообще куда угодно полезут. Да и сам Чэн Шу чертовски мотивированный мужик.

Из плюсов — тут ничего не делается быстро. Более того, сами китайцы способны забюрократить любой процесс до такого состояния, что к моменту поступления приказа исполнителю уже не вполне понятно будет, что сделать надо. Пока уточнят, пока разберутся, пока накажут невиновных и наградят виноватых — много времени пройдет. Еще неделя, скажем.

Из минусов — вопрос скорости касается и меня. В хороший день мы с Лисой делали двадцать километров — это если было хоть какое-то подобие дороги. Если перли по пересеченке, то и того меньше — десять-пятнадцать кэмэ. И коза эта хвостатая, понимая, что время не на нашей стороне, упрямо отказывалась поработать верховым животным.

Главное, в бою без проблем! Нужда припирала, и я моментально превращался в лисьего наездника. Но стоило опасности отступить, как сразу начинались закидоны и полное отсутствие намерений сотрудничать.

Вот и сейчас мы с ней неторопливо брели по зарослям, переругиваясь по пути.

— Откуда этот эгоизм, вообще, вот скажи? — спрашивал я, отводя рукой низко висящую лиану от лица. — Уже бы в Улине были, монахов этих искали. Нет, прем через лес пешком! Ни ты быстрее не можешь, потому как от меня оторваться не в состоянии, ни я.

Коня пришлось продать в Чаньше — горные тропы, густо поросшие кустарником, для конного были практически непроходимы. А по дороге, идущей вдоль побережья, через которую ходили торговые караваны, я сам идти не хотел — опасался погони. В результате топали мы пешком. Лисица в образе девушки из дворца в этой глуши смотрелась предельно странно.

— Я не буду везти тебя, — ответила она без выражения. — Закончим это обсуждение.

Последнюю пару дней она вела себя вот так. Ни на что не реагировала, не радовалась, не злилась, а только механически переставляла ноги, двигаясь словно робот. С ци у нее все было в порядке, резервуар был практически полон, а что еще ее способно в такое состояние погрузить, я не знал.

— Но ведь нелогично же! — продолжал я. — Мы тратим время, которое могли бы использовать с большей пользой.

— Что мне время? — пожала плечами Лисица. — Днем или месяцем дольше — какая разница? Так или иначе, быстро или медленно, мы дойдем до Улина.

— Для меня есть разница!

— Вот именно. Для тебя.

— Но тебя это тоже коснется! Если охотники моего тестя настигнут нас…

— Я их убью. И пожру их ци.

— С такой самоуверенностью люди кончают плохо.

— Верно. Люди.

Вот и как с ней было разговаривать? Никаких доводов не принимает, все сводит к разнице между нашими видами! Да и спокойная слишком. Будто ничего ее не волнует, даже возможное освобождение от проклятья и последующая за этим месть одному назойливому человечку.

Когда я ее спросил о том, что послужило причиной смены настроения, она, как обычно, пожала плечами.

— Я пересмотрела ситуацию. Теперь не вижу поводов для волнения.

И все! Больше не слова! Что пересмотрела? Почему? Мне это чем грозит? Блин!

На вечерней стоянке я снова попытался вызнать, что она задумала, но снова не преуспел. И тогда махнул рукой — чему быть, того не миновать. Заразился китайским фатализмом, похоже.

А засыпая, подумал — а она ведь боится! Боится, что нет никаких учеников Лотоса. И выхода из нашей с ней ситуации нет. Поэтому и оттягивает момент, когда это станет кристально ясно. Ведь пока есть неизвестность — остается и надежда.

И так мне ее жалко стало. Вроде бы — с чего? Сама виновата в произошедшем. И выводов не делает. Нимфоманка, людоедка и эгоистка! А все равно жалко.

— Ноу Ниу? — позвал я ее.

— Что? — тут же отозвалась она.

Не спит. Гоняет масло по кругу. Так же, как и я.

— Мы найдем их. И разорвем связь. Не бойся, это не навсегда.

Некоторое время она никак не реагировала на мои слова. Потом поверх моего походного одеяла легла парочка пушистых хвостов.

На рассвете я проснулся с довольно странным настроением. Вроде понимал головой, даже спросонья, что нахожусь в лесу, статус мой — беглец, а спутница — отбитая и кровожадная оборотень. А на душе — хорошо. Состояние полного, ничем не замутненного покоя и счастья. Будто я вернулся в детство, лежу в кровати, слушаю, как мама с папой на кухне разговаривают, но вставать не спешу, потому что сегодня воскресенье и в школу идти не надо.

Спина чувствовала чужое тепло — Лисица, к счастью, в облике человека, прижалась ко мне всем телом и тихо пускала пузыри в ухо. Интересно, это какая-то ее магия? Почему мне так хорошо, что даже Ноу Ниу обнять хочется?

— Лиса? — шепнул я. — Ты чего дрыхнешь?

— Она не проснется.

Мужской голос прозвучал за спиной, но обернуться я не смог, как ни пытался. Не знаю, как объяснить… Тело меня слушалось, в том смысле, что я чувствовал каждую его клеточку — тут холодно, тут тепло, под боком слишком долго лежит маленькая веточка, — а двигаться не мог. Будто бы мозг не хотел ему сигналы на поворот посылать.

Первое, чему я тут научился, — принимать, все, что со мной происходит. Какой бы дичью оно ни казалось, этому всегда можно было найти объяснение. Зачастую с некоторым запозданием. А вот паниковать и кричать: «Кто ты, твою мать и что тебе, нахрен, нужно?» — точно не стоило. Хотя уточнить требовалось.

— Даже не знаю, что о тебе думать, незнакомец, — произнес я. — Усыпил Вольную Лисицу — кто же ты такой?

— Тот, кого ты искал.

— Слава тебе, милосердная Гуаньинь! Наконец и у меня рояли в кустах стали попадаться, как у всех нормальных попаданцев! А то, блин, как бедный родственник — у всех есть, а у меня — одни траблы!

Не знаю почему, но говорил я на русском. Видимо, позволил эмоциям прорваться, раз родную речь, которую тут никто не понимает, вспомнил.

— Ты читаешь заклинание или молишься Гуаньинь? — ну, по крайней мере, одно из слов незнакомец понял.

— Пусть будет молитва. А ты тот, кого я ищу? Ученик Мастеров Лотоса?

Ну а кого еще я ищу? Да, согласен, странная беседа, и встреча странная. А ведь я до сих пор лежу к нему спиной, меня обнимает спящая девушка, и на душе по-прежнему нирвана.

— Да, я из Братства. Люй Хоншу, старший ученик. Зачем ты искал меня?

— А как ты узнал, что я тебя ищу?

— Мне приснился сон. В нем был указано место, где я смогу тебя найти. Так зачем?

Не бывает такого! Не со мной! Чтобы такая пруха, чтобы цель твоего поиска сама к тебе явилась? Нет! Тут какой-то подвох, сто сорок шесть процентов!

Осторожненько так, будто ночью иду по дороге, через которую коров с полей сгоняют, уточнил:

— Ты сможешь снять проклятье короля ада и разделить меня с этой красоткой?

— Конечно.

— Да!

Господи, я сейчас был готов кому угодно молиться, облегчение было, словно меня теплой водой с макушки до пят облили. Чуваку приснился сон, он собрал манатки и пошел мне навстречу. И проблем для него никаких нет! Что за мужик! Люблю его! Не видел еще ни разу, но уже люблю!

— Только это?

А вот это странно было. Я что, в ресторане со шведским столом? Можно не только проклятие попросить снять, но и бессмертие заказать? Или ци разогнать до безумия. Выбрать техники других Школ?

— Да, только это.

Нечего выделываться! Я в Улин зачем шел? Освободиться! Хотел вернуться к своей (ха-ха — своей!) жизни. Отомстить Чену Шу, забрать у него Нефритовую Печать, снова встать во главе своей фракции и двигаться дальше — объединять Китай. Но этому мешает дурацкое проклятье, смешавшееся с кровью Лисицы. Вот его и нужно убрать. А с остальным я сам как-нибудь справлюсь.

С минуту ничего не происходило. Я терпеливо ждал, боясь нарушить медитацию монаха, который прямо сейчас, наверное, что-то делал, чтобы избавить меня от проблем. Так прошла и вторая минута. Третья. Наконец я не выдержал и кашлянул:

— Старший ученик Люй Хоншу, ты здесь?

— Да, — тут же отозвался он.

— Ты снял проклятье?

— Нет.

Черт, так и знал, что тут какой-то подвох!

— А почему? — осторожно уточнил я. — Не получается?

— Не знаю, я не пробовал.

Сука такая! Да он издевается надо мной!

— А не хочешь это сделать?

— А ты этого хочешь?

Как же они достали меня уже, эти китайцы! Особенно такие вот — просветленные! Ни шагу без подставы, ни слова без загадки! Как им иногда хочется по-русски морды набить!

— Очень! Пожалуйста, сделай это, старший ученик Люй Хоншу!

— Но, если я сниму проклятие короля ада и разделю твою энергию с энергией Вольной Лисицы, она тут же убьет тебя. Ты это понимаешь?

Блин! Точно! Как я мог об этом забыть?! А он хорош, этот старший ученик! Не стал кидаться на помощь бездумно, спас меня, можно сказать, от себя самого!

— А можно как-то?..

Что? Оставить ее спящей и сбежать? Так она найдет меня — после всех унижений, что пережила, пока была в одной со мной упряжке. Убить? А этот монах сможет? Не комар чихнул — тысячелетний оборотень все-таки. Усыпил он ее, по крайней мере, влет.

— Убить ее? — подсказал мне голос.

— А ты сможешь?

— Да.

В этот момент я чуть было не воскликнул: «Так убей ее тогда!» Но уже через секунду понял, что смерти Ноу Ниу я не хочу. Она, конечно, была той еще стервой, и проблем у меня от нее больше, чем прибытка, но… Краснокнижное же животное! Сколько вот в Китае Вольных Лис? Я только одну видел, а еще слышал про каких-то Небесных. Могу я, имею ли я право убивать подобное существо? Да еще вот так — во сне? Одно дело, если бы мы дрались за жизнь, и я бы ее прикончил, но вот так?

— Ты не решил?

— Да нет, я не в том смысле… — начал было я, но оборвал сам себя.

Не в этом, а в чем тогда? Чего ты хочешь, мать твою, Вэнь Тай, побитый молью Белый Тигр Юга? Китай спасать? К жене вернуться? Тестю в глаза плюнуть? Так все перед тобой, мой дорогой, все пути открыты. Что тебе эта Лиса? Уж она-то тебя без затей прикончит! Ни секунды на размышления не потратит! Чикнет когтем по горлу, и ты на небесах. А она потом еще и труп обгложет.

— Предать союзника нелегко, — с пониманием проговорил голос ученика.

— Да какой она мне союзник? Да, мы договорились, но она со мной только от безысходности! Куда ей еще деваться — мы же связаны неразрывно! Девять шагов друг от друга и начинаем силы терять! Нет, Люй Хоншу, такие отношения называются не союзными.

— Да. Скорее симбиозом. Хорошо, Стратег. Я услышал тебя. Думай. Принимай решение. Возможно, мы еще увидимся.

С тела тотчас спала неподвижность, я выскользнул из-под одеяла, сразу же повернувшись в ту сторону, откуда доносился голос Люя Хоншу. Но никого там не обнаружил. Пустой подлесок, ни травинка не шевельнется, ни веточка не колыхнется. Словно тут и не было никого.

— Старший ученик Люй Хоншу? — воскликнул я.

Стал оглядываться по сторонам, искать место, куда бы он мог так быстро сбежать, но лес вокруг меня был неподвижным и сонным. Конец ночи перед ранним утром, час-полтора до рассвета, даже птицы еще петь не начали. Тишина…

Не, понятно, что одаренный, который может снять проклятие короля ада и убить тысячелетнего оборотня, способен и свалить так, что ни одна травинка в лесу не дрогнет. Но сам этот разговор, его посыл — ты не готов. Что это значит? Да я постоянно готов, ко всему вообще! Ну, дрогнуло что-то в душе, усомнился ненадолго в том, что Лису надо убивать — так я же человек, а не робот!

И тут будто кроны всех деревьев в лесу превратились в легкие и выдохнули: «Вот именно. Человек».

Голос опять принадлежал Люю Хоншу.

Я завертел головой, пытаясь вычислить, где окопался этот маг и волшебник, но тут щеки моей коснулся кончик пушистого хвоста, и Ноу Ниу прошептала в самое ухо:

— Просыпайся!

Сон? Так это, черт возьми, был сон? Протухшие яйца! Мне тупо приснился искомый ученик, а я тут масло гоняю — убивать или не убивать Лисицу. Она же спокойно дрыхнет рядышком!

Открыв глаза, я тут же зажмурился. Яркое утреннее солнце слепило, в уши сразу же ударил птичий гвалт, нос втянул запахи лесной стоянки: не слишком чистое одеяло, остывшая зола, влажные испарения джунглей. Хм-м, а я еще сомневался! Во сне-то я, когда подскочил, было часа два до рассвета, не меньше.

И Лиса меня не обнимала. Когда я сфокусировал на ней взгляд, она нервно мерила шагами наш лагерь, с замечательным пренебрежением пачкая расшитые сапожки грязью и разбрасывая ими золу от костра. Попавший под ноги камешек она пнула с такой злостью, словно именно он был причиной всех наших несчастий.

Надо же, кто-то с самого утра в дурном расположении духа!

Так, стоп! Но если Люй Хоншу мне приснился, то откуда я знаю, как его зовут? Не мог же я сам придумать его имя? Хотя… почему нет? Рэндомное китайское имя — подсознание и не такое может. Я размышлял, и довольно долго, о том, что будет после того, как найду Братство Лотоса, вот оно мне и выстроило картинку. Обычное дело! Сколько раз подобное происходило дома, в моем мире-времени!

— Вэнь Тай! — крикнула Ноу Ниу и с решительным видом направилась ко мне.

Я уселся, наблюдая, как за ее спиной, будто у павлина, распустились девять хвостов.

— Да, красавица? Что с твоим настроением с утра? Прости за вопрос, а у бессмертных Лисиц бывают такие дни, когда… Ну, ты понимаешь?

Оборотень даже остановилась. Покраснела, затем побледнела, вздернула хвосты еще выше. Рот ее открывался и закрывался, как у рыбы, попавшей на берег.

— Т-ты!

Дальше пошла реакция, которую я уже неоднократно наблюдал у своей спутницы, когда она впадала в гнев. За губами показались острые звериные клыки, ногти стали когтями, а уложенные в изящную прическу волосы наэлектризовались и поползли вверх, будто шерсть животного.

— Ты смеешь говорить со мной так? После всего! Ты смеешь?

Лучшим способом противодействовать взбесившемуся оборотню, как я уже знал из опыта общения с ней, было спокойствие.

— Кто тебя укусил с утра, прекрасная Ноу Ниу? Или я, пока спал, вел себя непристойно? Если так — прости. Это инстинкты. Уж ты-то должна это понимать, верно?

Приблизившись к мне на дистанцию удара, девушка вдруг опустилась на землю.

— Он приходил и говорил с тобой, — произнесла она все еще раздраженно, но уже без бешенства. — Почему ты отказался?

— Кто? — врубил дурака я, хотя сразу понял, о ком она говорит. Подумал еще про себя: «Значит, не сон!»

— Люй Хоншу, проклятый старший ученик Братства Лотоса!

«Точно, не приснилось! Иначе как бы она узнала его имя?»

— То есть ты недовольна тем, что я отказался тебя убивать? — вместо обороны я выбрал атаку. — И как ты вообще узнала, что он приходил? Ты же спала!

— Глупец! По-твоему, я могу не почувствовать появление одаренного такого уровня? Да, он обездвижил меня и погрузил в подобие сна, но я все равно чуяла его! И слышала каждое слово из вашего разговора!

— Тогда тем более непонятно, из-за чего ты злишься!

Ноу Ниу открыла рот, чтобы выдать еще какое-нибудь настолько же нелепое обвинение, но спустя миг закрыла его. Некоторое время молчала, я тоже помалкивал — фиг его знает, как в такой ситуации вести себя с женщинами, прожившими тысячу лет. Пока установилась относительная тишина, я думал. Пытался уложить в голове визит старшего ученика, наш с ним разговор (который, как выяснилось, не был сном), и решить, что с этим всем дальше делать.

Человек из Братства действительно приходил. Он в самом деле мог освободить меня от проклятия, убить Лисицу и дать возможность вернуться к своим прежним планам — ну там, Китай спасти, и все такое. А я замешкался. Проявил неуверенность. Он ее принял за отказ (а это был отказ?) и ушел. Предложил подумать и вернуться к этому разговору позже. Когда я буду уверен.

Он был прав, этот старший ученик Люй Хоншу. Я не был уверен, что мое освобождение стоит смерти Вольной Лисицы. То есть на словах-то я готов! Под нож проклятого оборотня — он ко мне милость не проявит. Но когда до дела дошло — заколебался. И этой неуверенности, даже тени ее, хватило, чтобы ночной гость ушел.

— Я не злюсь, — нарушила молчание Лиса.

— Ага, — без выражения ответил я.

— Я оскорблена.

— Чем, интересно?

— Мою жизнь спас смертный!

Ноздри девушки расширились — верный признак сдерживаемого гнева. Ну, хотя бы она контролирует себя.

— Ты права, это действительно оскорбительно.

— Ты не понимаешь!..

— Вот тут ты права — не понимаю! Какая-то ерунда, обидеться за то, что тебя отказались убивать!

— Я не обиделась!

— Ах да, прости. Ты не обиделась. Ты оскорблена.

— Да.

— Ну, тогда ты завтрак готовишь.

— Что?

Настроенная на скандал девушка сбилась с потока мыслей и непонимающе уставилась на меня.

— Завтрак. Готовишь. Ты, — раздельно повторил я.

— Почему я?

— Потому что ты оскорблена, почему же еще? Ты что, не знаешь народную поговорку: «Оскорбленные готовят завтрак».

— Глупость какая! Никогда такого не слышала! В чем ее смысл?

Только что перефразировав русскую народную поговорку «На обиженных воду возят», я принялся творчески обосновывать ее появление в фольклоре древнего Китая.

— Не скажи! Процесс приготовления пищи схож с медитацией. Когда твои руки заняты, помыслы становятся чистыми, а течение мыслей — ровным и спокойным. Ты же сейчас как котелок с водой на огне — вот-вот начнешь плескать через край. Попробуй заняться готовкой — сама не заметишь, как успокоишься.

— Я тебе не служанка!

Я лишь плечами пожал. Делано безразлично. Мол, да мне все равно. Я и сам могу, просто тебе хотел помочь. Плохо, дескать, когда ты себя контролировать не можешь!

— Попробуй. Уверен, этот опыт перевернет твое представление.

Не меньше минуты она пристально смотрела на меня, выискивая на моем лице признаки утонченного издевательства. Не найдя их, девушка фыркнула, поднялась на ноги и пошла к сумкам.

— Тогда разведи огонь! — крикнула она, не оборачиваясь.

— Как прикажете, госпожа.

Уже раздувая угли, спящие под слоем золы, я понял, что же так оскорбило бессмертную. Ее, могущественное существо, способное разорвать человека на части за считанные секунды — пощадил обычный смертный. Ну ладно, не обычный, но не опасный для нее. Проявил жалость или милосердие — неважно. Главное — пощадил.

Для нее это стало ударом. Вроде заявления: «Я настолько тебя не опасаюсь, что готов оставить тебе жизнь!» — как-то так.

Боги, ну и тараканы у нее в голове!

Друзья, следующая глава будет по подписке. Надеюсь, вам все нравится, и вы останетесь со мной и Стратегом дальше. Напомню, что вопрос оплаты всегда можно решить в личке и для этого совсем не нужно стесняться. Деньги - штука хорошая, но она не охватывает весь спектр взаимодействия людей.