Троецарствие II. Маркиз

Глава 31. Полководца настигает прошлое

Он не умел учить, а я был самым неумелым учеником, которого только удалось найти. Мы, в общем, нашли друг друга.

— Я не понимаю тебя! — после очередного наставления заорал я. — Что это вообще значит, смотри внутрь себя и ищи ответы? Интерфейс активировать? Так он здесь не работает!

Выслушав мою гневную тираду, учитель Кун в обычной своей манере принялся кивать. Но это он не согласие выражал, просто привычка такая у доисторического китайца была.

— Я не знаю Инр Феса. Кто это?

— Замяли!

— Я должен понимать тебя, чтобы учить.

— Да ладно! А я? Я должен тебя понимать?

С ним, этим духом кольца, было очень сложно. Каждый раз, погружаясь во внепространственное хранилище, в котором он обитал, я чувствовал себя так, будто участвовал в модном в моем времени развлечении под названием «Городской квест». То есть, чтобы сделать хоть маленький шажок вперед, мне требовалось разгадать очередную гребаную шараду.

Сейчас, например, учитель Кун предложил мне поискать внутри себя «точку сосредоточения силы». Используя для этого такой простой и понятный инструмент, как «внутренний взгляд». А после того, как я осознаю скорость и направление течения ци внутри себя, нужно попытаться активировать технику «Встречный ветер».

С учетом того, что все умения, доступные Стратегу, я запускал через интерфейс, который мне «установила» богиня, и только некоторые и только под влиянием момента — через спонтанный всплеск веры в свои силы, — задача не казалась мне понятной. «Точку сосредоточения силы» я до сих пор не встречал, а скорость течения ци в энергетических каналах тела вообще видел лишь в виде цифр на все том же интерфейсе.

— Не получается! — через какое-то время, потраченное на попытку медитировать, сообщил я.

— Да, — снова закивал дух кольца. — Ты не пытаешься.

— Пытаюсь я!

— Да. Но не так.

— А как надо?

— По-другому.

— Я не понимаю!

— Конечно, не понимаешь. Если бы понимал, уже сделал бы.

Я поднялся с камня, на котором восседал в позе лотоса, и с чувством выматерился. На учителя, впрочем, это не произвело никакого впечатления. Пришлось сменить тактику.

— Учитель, может, займемся чем-то другим? Я хотел бы поговорить о стратагемах, которые мы обсуждали в прошлый раз…

— Да. Займемся чем-нибудь другим, — сказал проклятый старик и… исчез. А я, соответственно, вылетел из виара, создаваемого кольцом сосредоточения. Горное озеро, скалы со всех сторон, крошечный кусочек вечно голубого неба — все пропало. Зато стали видны цветы на грядке, нависающая над каменной скамьей ветка ясеня и утоптанная до состояния плохого асфальта земля на дорожке.

В виар я уходил из сада градоуправителя — тут людей днем практически не бывало, — сюда и вернулся. Выдохнул, гася раздражение на проклятого Куна с его загадками, встал и быстро зашагал к дому. Бормоча под нос: «Ниче, найдем через квест трактат и зажжем эту проклятую иконку старым дедовским способом — через интерфейс».

Прошло два дня с тех пор, как мои войска сняли осаду с Пояна и рассеяли шестидесятитысячное войско генерала Желтых Повязок — Юн Вэйдуна. Сейчас армия, потрепанная двумя серьезными сражениями — перед деблокадой Пояна была еще осада и взятие Синьду, — отдыхала, училась двигаться в новых порядках и готовилась выступать в новый поход. Опять на Синьду, который осадили на этот раз войска еще одного южного феодала — Чжоу Сю. Не самого сильного, скорее даже одного из слабейших. Но зато выбравшего просто идеальный момент для того, чтобы раззявить роток на то, что ему не принадлежало.

Всю свою армию — чуть больше двадцати тысяч человек — он двинул на Синьду именно в тот момент, когда я тут под Пояном рубился с желтыми. Расчет Чжоу Сю был прост: желтые сминают меня превосходящими силами, но все же несут серьезные потери, которые не дают им двигаться дальше. Он под шумок отбирает Синьду, в котором сейчас сидит всего пять тысяч человек гарнизона, и прирастает в возможностях. Пока Юн Вэйдун оправляется после пирровой победы над войсками Вэнь Тая, Чжоу наращивает мускулы, набирает войско и превращается во владетеля, которого уже так просто, с наскока, не возьмешь. А там, если Нефритовый Император будет милостив, можно и на Северный Цзяньань замахнуться.

Так бы и было, если бы в теле Вэнь Тая не жил уже несколько месяцев некий попаданец по имени Алексей. Который до того не хотел умирать, что даже сумел вспомнить, что когда-то в Википедии читал про тактику войск генерала Румянцева, жившего (или правильно говорить, который будет жить?) в семнадцатом веке. Русский полководец сумел разгромить турецкую армию в сто пятьдесят тысяч, имея под рукой всего семнадцать тысяч штыков. У меня результат вышел скромнее — армия Желтых повязок превосходила мою численностью «всего» в полтора раза.

Даже потери мои по итогам сражения можно было назвать приемлемыми. У меня было тридцать восемь тысяч человек, а Юн Вэйдун привел под Поян без малого шестьдесят тысяч. После сражения выяснилось, что погибшими я потерял около четырех с половиной тысяч, а противник — почти половину армии.

В общем, просчитался Чжоу Сю. Не получится у него стать значимым игроком на юге Китая. Скоро я приду под Синьду, и там мы поглядим, как его двадцать тысяч воинов смогут справиться с тридцатитысячным войском «нового строя». Вот только нужно было дать моим солдатам отдохнуть. Слишком уж их измотали последние события.

А три-четыре дня Синьду простоит. Учитывая, что его стены защищает Ля Ин — мой бывший противник, а ныне союзник, у которого есть подразделение стрелков с чо-ко-ну, — продержится и неделю. Штурмовать в лоб город, войска которого вооружены средневековым аналогом полуавтоматических винтовок, такое себе тактическое решение.

В доме градоуправителя я сразу направился к своим покоям. Во время осады города некоторые здания пострадали, в том числе домик, в котором я квартировал раньше. Пришлось потеснить местного мэра, но он вроде не возражал. К тому же здесь проживала и госпожа Чэн Юэлян, с недавних пор откликавшаяся на вполне русское имя Юля.

Естественно, не в моих комнатах. Границы приличий в патриархальном обществе Поднебесной были очерчены очень четко — никакого секса и совместного проживания до свадьбы. Исключения, конечно, случались, но девица Чэн ясно дала понять, что форсировать события не позволит. А поцелуй на поле боя… Ну ладно, несколько поцелуев — это адреналин. Возбуждение горячкой сражения, бурлящая кровь и осознание близости смерти. Ничего такого, чего девушка ханьской культуры не смогла бы забыть или сделать вид, что ничего не было.

В конце концов, после поцелуя мы не узнали друг друга лучше. Да, появилась симпатия, какое-то доверие, но и только. Должно пройти немало времени, прежде чем в этот коктейль добавиться «любовь». Если это вообще возможно.

Так что Юэлян жила в своих комнатах, и пробиться к ней просто на поболтать было не проще, чем в моем мире-времени записаться на прием к губернатору. Но я по этому поводу не особенно расстраивался. Головной боли хватало и без любовных переживаний. Нужно было готовить войска к походу, тренировать их сражаться в новом строю, со своими возможностями разбираться, опять же. С последним, к слову, получалось не очень хорошо.

В комнате я быстро переоделся: скинул белый «тренировочный» халат, надел повседневный синий, перевязал шишку волос на голове другой лентой и прицепил на пояс меч-цзян. Усмехнулся — на автомате уже все делаю, даже не задаюсь вопросом, почему при выходе из дома белую ленту нужно сменить на синюю, — и направился к дверям.

Там меня уже ждали пятеро телохранителей и Ван Дин — ординарец. Последний было сунулся подержать стремя, но я взлетел в седло без чьей-либо помощи и сразу же направил коня к выезду с площади.

Дела были в военном лагере, расположенном в пяти ли от города. Прапор — интендант моей армии Юань Мао — желал отчитаться по фуражу и добыче, которая нам досталась после победы над желтыми. Амазонка — командир стрелковой конницы Гу Вайцзинь — хотела обсудить особенности тактики своих подразделений с учетом использования терций. Пират Ган Нин, отвечающий за ударную кавалерию, ждал меня с тем же вопросом, а младшие командиры, назначенные буквально три дня назад, нуждались в новых вводных. А еще была Матушка И с докладом о раненых, Мытарь с отчетом о финансах, Бык, который…

— Я еду с тобой! — голос девицы Юэлян вырвал меня из мыслей относительно планирования сегодняшнего дня.

Оглянувшись, я увидел невесту, снаряженную словно на битву, восседающую на своей норовистой кобылке. Темно-синий халат, расшитый серебряной нитью, нагрудник из металлических полос на кожаной основе, боевые сапоги, а на голове довольно забавный головной убор, похожий на какой-то полушлем древнегреческих амазонок — не уверен даже, что такие существовали где-то в реальности, а не были рождены фантазией гейм-дизайнеров.

За спиной суженой находились две служанки, тоже зачем-то напялившие поверх платьев нагрудники, а в головные украшения вставившие фазаньи перья. В руках каждая держала лук, что посреди безопасного города смотрелось довольно комично.

— Куда ты едешь со мной, Юля? — уточнил я немного растерянно.

— На битву!

«Папка, папка, возьми меня на войну!» — противным «детским» голосом проорал Лё Ха.

Я шикнул на него и ответил, с трудом сдерживая смех:

— Я еду в полевой лагерь и сегодня не планировал выдвигаться на Синьду.

Ответ ее, кажется, расстроил.

— А когда ты собираешься снимать блокаду с города?

— Завтра или послезавтра намеревался двигать войска. Решение думал принять после доклада капитанов.

— Тогда я еду с тобой в полевой лагерь!

— Юль, но зачем?

Никак я не мог уразуметь, что пришло в голову этой красивой, милой, но удивительно взбаломашной барышне. Что ей делать в войсках? Да, она потрясающий Стрелок, аж девятого разряда, и в бою может выступить настоящей ракетной установкой малого радиуса действия. Но! Во-первых, я не собирался рисковать жизнью дочери могущественного союзника, да и сам с каким-то собственническим настроем не собирался допускать девушку к опасности. А, во-вторых, у нее не было никакого фронта ответственности, чтобы она присутствовала на совещании.

— Я хочу помочь!

Юэлян у меня на руках в финале сражения с войсками желтых и та девушка, что сейчас ехала рядом и чего-то требовала, — два разных человека! Второй вариант, кстати, нравился мне куда меньше, чем первый. Было в ней сейчас то, что я назвал бы аристократическим высокомерием. Полное отсутствие желания понимать, что она лезет не в свое дело и некая наглая упертость, которую я раньше не замечал. Хотя я ведь свою невесту и не знал толком.

Разве что румянец на ее щеках говорил о том, что Юля и сама немного стыдится своего поведения, но настроена при этом весьма решительно.

Спорить с ней на глазах у ординарца и телохранителей я не собирался. Не хватало подрывать свой едва-едва заработанный авторитет семейными скандалами. Просто кивнул и веско, надеюсь, добавил:

— Только прошу, не лезь с суждениями прежде опытных военных.

— Я не собираюсь никого ставить в неловкое положение, если ты об этом! — отчеканила девушка и покраснела так густо, что была вынуждена отвернуться.

Я кивнул и, внутренне посмеиваясь, продолжил путь.

До места мы добрались быстро и, что удивительно, молча. На скаку, конечно, сложно разговаривать, а мы ведь не прогулочным шагом лошадей пустили. Но все-таки эта немногословность меня немного настораживала. В голову нет-нет да и забредали мысли о том, что за желанием Юэлян ехать в полевой лагерь стоит нечто большее, чем желание быть рядом.

Лагерь встретил обычной и уже ставшей мне родной суматохой. Тысячи людей занимались какими-то своими делами: чинили доспехи, решали хозяйственные вопросы, маршировали на плацу, носились с поручениями или орали на подчиненных.

Последним как раз был занят Бык. Великий Воин, недавно познакомившийся с построением «терция» и убедившийся в том, что оно вполне жизнеспособно, теперь вбил себе в голову научить свой полк безукоризненно ходить и сражаться в данной формации. Никто так не страдал от муштры, как «быки» — так несчастных прозвали в армии.

— В последний раз повторяю, ты, кусок засохшего черепашьего … — орал как раз Лю Юй, но тут заметил меня и закончил отчитывать младшего командира, оправив его к подразделению со словами: — В общем, ты меня понял, Чжугэ. Отработать поворот в построении и добиться того, чтобы арбалетчики перестали вываливаться наружу.

— Да, господин! — отчеканил «нефритовый дракон» и бегом бросился выполнять приказание.

— Старший брат! — забыв про подчиненного, тут же завопил во всю свою луженую глотку быкоголовый князь демонов. — Тебя уже все в шатре ждут! А я вот…

Тут он сбился, заметив за моей спиной Юэлян со служанками, и непонятно с чего покраснел.

— Госпожа Чэн! — только и смог выдавить он.

Я недоуменно нахмурился. Что это с моим воином? Девчонок, что ли, никогда не видел? Насколько я знаю, в вопросе половой гигиены у него полный порядок — мчится в бордель, едва только свободная минутка появляется. Впрочем, долго я этим мозг морщить не стал — смутился и смутился. Может, положено так себя вести побратиму жениха — кто их разберет, этих китайцев?

Проехав до центра лагеря, где находился шатер командующего, я спешился, бросил поводья Ваньке, и немедля вошел в шатер. Уже внутри дернулся — надо же, наверное, полог для Юэлян придержать, но менять что-то было уже поздно. Ладно, в конце концов, не время в куртуазность играть, да и служанки у нее есть, если что.

— Всем привет!

Взглядом окинул всех собравшихся. Мытаря, Амазонку, Прапора. Ган Нин в ответ на приветствие радостно оскалился, Матушка И милостиво склонила седую голову на тонкой шее. Новенькие на наших сборищах — Феникс, Лекарь, Карп, Броненосец, Удав и Журавль — еще чувствовали себя скованно, замерли по стойке «смирно», боясь привлечь к себе внимание начальства.

Было тут еще два человека, которых я не знал. Здоровенный мужик ростом с Быка и такими же, как у него, плечами, только с лицом жестким и злым, словно бы у волка, который вынужден притворяться человеком. Снаряжен он был для боя: полулаты — пальтишко «драконов», но без набедренников и наплечников, пояс со множество пустых ножен. А еще это был первый китаец, который в приличном обществе пренебрег такой мелочью, как собранные в узел волосы.

Этот тип волосы носил распущенными. Как девица, только без соответствующих брошек, заколок и лент. Длиной до середины спины, черные, как вороново крыло, спутанные, будто в них воробьи сексом занимались. В общем, дикарь какой-то.

Вторым незнакомцем была девушка. Не юная, как моя Юэлян, но и не зрелая, как Амазонка. Лет двадцати пяти, наверное. Довольно красивая, только эта ее красота была такой же дикой, как и у ее спутника. Волосы свиты в сосульки-дреды с торчащими тут и там оберегами, косточками, палочками и золотыми медальонами. Миловидное личико перечеркнуто от подбородка к левому виску тонким, уже весьма давним шрамом. Одежда… На одежде имело смысл остановиться подробнее.

Именно такой ансамбль создают дизайнеры фэнтезийных фильмов и игр, когда желают привлечь внимание подростковой аудитории. Высоченные, до колена, сапоги с загнутыми носками, расшитые золотой нитью. Короткая юбка чуть выше колена, сделанная без затей — из куска дорогой, но уже довольно заношенной ткани. Широкий боевой пояс, ее удерживающий, с ножнами под парочку цзаней. Бронелифчик из кожи, усиленной металлическими чешуйками. И в завершение всего этого ошейник. Широкая кожаная полоса, защищающая шею женщины от основания до подбородка.

— Бешеная Цань приехала, старший брат! — не своим голосом сообщил из-за спины быкоголовый князь демонов.

Женщина в фэнтезийном наряде плотоядно улыбнулась и решительно двинулась в мою сторону. Прежде чем я успел сделать хоть что-то, она обхватила меня за виски удивительно сильными пальцами и жадно впилась в губы.

Я почувствовал себя девчонкой-первокурсницей, которую нагло соблазняет звезда универа. То есть оторопело замер и попытался сообразить, какого хрена сейчас произошло. И пока решал эту задачу, услышал голос Юэлян.

— Как ты смеешь?!

А потом дробный перестук подкованных каблуков. Моя невеста выбежала из шатра.

«Чел, на меня даже не смотри! — зачем-то вылез Лё Ха. — Я в таком же шоке, как и ты!»

Глава 32. Избранный узнает о вероломстве

И сразу все стало понятно. Зачем Юэлян за мной увязалась, отчего Юй так смутился, увидев мою невесту. Великан знал, что бывшая подружка Вэнь Тая приехала в гости, но не смог об этом сообщить, видя мое сопровождение. А Юлька откуда-то выяснила — служанки, может, донесли, вот и упала на хвост… Короче говоря, все всё знали, а я — как обычно!

Все этим мысли в один миг пронеслись у меня в голове, а секундой позже горячие и влажные губы той, кого Бык назвал Бешеной Цань, оторвались от моих.

— Привет, Тигр…

Клянусь, она умудрилась так произнести мое прозвище, что у меня еще долго в ушах звучало раскатистое и чертовски эротичное рычание. При том, что в китайском слове «тигр» вообще нет буквы «р»!

— Привет… э-э-э… Цань. — выдохнул я в ответ.

Женщину эту я не помнил. Так-то неудивительно, я в теле Вэнь Тая живу только третий месяц. Но до этого, около полугода некая Гуаньинь показывала мне во сне множество эпизодов из бытия предшественника. И в них ни Бешеной Цань, ни этого ее волколицего спутника не было.

— Это Ша Лан. — заметив мой интерес к мужчине, пояснила Цань. — Мой капитан.

Ша Лан — песчаный волк. Или Волк Песка — как-то так. В любом случае, это не имя спутника Цань, это его прозвище. И он ее капитан. Значит, у нее есть войска — не может же быть капитана без солдат? Кто она, вообще, такая? Бывшая любовница и боевая подруга — это-то ясно и без пояснений. А в остальном?

— Что тебя привело сюда, Цань? — небрежно отстраняя женщину и проходя к заваленному картам столу, спросил я. — Мы не виделись… сколько?

— Два года, Тигр. — не, ну реально же она прозвище с каким-то едва слышимым рычанием произносит! — Целых два года.

— А на первый вопрос ты ответишь? Зачем ты здесь?

— Зачем? — она сделал удивленные глаза, что в исполнении симпатичной китаянки смотрелось почти анимешно. — Ты спрашиваешь меня — зачем? После всего, что произошло?

Китайский театр абсурда! Я веду беседу с женщиной, которую не знаю, делая вид, что отлично ее помню, и на ходу пытаюсь сообразить какую тональность для общения с ней выбрать. А она начинает отвечать вопросом на вопрос. Милота!

«Кажется, девочка считает, что она умеет троллить? — мерзко захихикал Лё Ха. — Курица, да дети твоих праправнуков успели истлеть к моменту появления интернета!»

С не менее удивленным, чем у нее, видом, я огляделся по сторонам, словно ища кого-то. Затем хлопнул себя по лбу ладонью — дескать, точно, что ж это я!

— Представь. Я. Спрашиваю тебя. Зачем. Ты. Тут. И, прежде чем тебе придет в голову еще раз ответить на мой вопрос таким вот идиотским образом, вспомни, кто я и где ты находишься.

Ох, как опасно дернулся ее волколиций! Решил, что я его спутницу оскорбил. Ну, вообще так и есть, но какого хрена! Она приперлась на мой совет, выставила меня перед Юлькой в дурацком свете — замучаюсь теперь отмазываться. Не стоит, конечно, заводить новых врагов, когда в старых половина Китая ходит, но меня уже несло. Не останавливало даже то, что я видел — Шан Лан был Героем. Причем, довольно высокого разряда, не меньше, наверное, чем мой Пират. Горячий, порывистый, неудержимый — огонь, одним словом.

— Сидеть, Шарик! — небрежно выдохнул я в его сторону. Так и буду его звать. Да, я очень храбрый, когда численный перевес на моей стороне. — Хозяйка не приказывала лаять. Итак, Бешеная Цань, какие демоны тебя принесли после двух лет счастливой разлуки. И, главное, зачем?

С минуту в шатре царила такое тяжелое молчание, что того и гляди, кто-нибудь кашлянет с перепугу и тут же все примутся друг друга резать. Но — пронесло. Цань разулыбалась, отступила на шаг назад и промурлыкала:

— Ох, Тигр, как же я скучала по тебе!

Развивать успех давать ей я не собирался.

— А я вот — нет. Напомни, почему мы расстались два года назад?

Мы, ребята из «Эльдорадо», если что и умеем, так это информацию собирать. Такая жизнь… была, в смысле. Информация — залог… ну пусть не выживания, а успешных продаж. И гарант хороших премиальных по итогам месяца. А я, как никак, был старшим менеджером, хех! Поневоле научился считывать информацию с человека. Значение имеет все: жесты, походка, сокращение лицевых мышц, реакция на раздражители. Как говорит, куда смотрит, как слушает.

Эти навыки мне здесь здорово пригодились — кто бы мог подумать. Вот, как сейчас, например. Говорил я с Цань, смотрел на нее и на Шарика, а переферийным зрением отслеживал реакцию своих капитанов. Что они думают о гостье? Как реагируют на нашу пикировку? Осуждают или одобряют мое поведение?

Лю Юй, к примеру, Цань не любил. Каждый раз, когда она что-то говорила, он сжимал челюсти. Пират… Этот смотрел с любопытством и, кажется, очень хотел достать бумагу для записей — он же у нас блогер! Прапор с визитершей, похоже, знаком не был, он к моей команде присоединился самым последним, после ее ухода. Взгляд Амазонки был нарочито равнодушным, не поймешь, то ли она смех сдерживает, то ли стрелять собралась. Мытарь демонстративно погрузился в чтение какого-то документа, а Матушка И, похоже, решила вздремнуть, пока молодежь болтает.

Вывод — особой любовью Бешеная Цань у моих капитанов не пользовалась. Ее лишь терпели, но почему-то позволили прийти на военный совет фракции. Значит, при всей нелюбви, барышней она была полезной. Китайцы — люди прагматичные, в своем умении извлекать пользу из всего, даже из отходов жизнедеятельности человека, переплюнут и евреев.

— Ну что мы будем вспоминать прошлые свары! — воскликнула женщина, явно не желая отвечать на мой вопрос.

— Свары? — вдруг «проснулась» старушка-целительница. — Ты называешь сварами изрубленного на куски человека! Молодой Стратег изгнал тебя за то, что ты одержима кровожадными демонами! Ты убийца и разбойница, девочка, и не пытайся прикидываться овечкой!

— Мы все здесь убийцы, а тот щенок сам был виноват! — дернула плечом гостья, даже не пытаясь оспаривать заявление Матушки И. — Но разбойница — да. Это про меня. Только правильно говорить — царица разбойников!

Старушка фыркнула, дескать, видали мы таких цариц, каждое половодье река приносит эти синие раздутые трупы! А я с благодарностью принял подачу, которую целительница, сама того не зная, мне организовала.

Итак, раньше Бешеная Цань была в моей команде. Вероятно — какие вероятно, Леша? Это факт! — Вэнь Тай с ней спал. Потом она кого-то порубала на куски, что ожидаемо с таким-то прозвищем, а я — ну тогда еще не я, а настоящий Тигр, ее изгнал. Теперь она разбойница. Судя по всему, знаменитая и сильная. А еще наглая, раз приходит к одному из феодалов и устраивает тут концерт по заявкам радиослушателей.

При этом, ее не гонят, а значит то, с чем она пришла, по меньшей мере стоит того, чтобы ее выслушать. И я это сделаю.

— Уже успел забыть, какая ты. — произнес я. — Говори, зачем ты здесь, иначе мы расстанемся хуже, чем в прошлый раз.

— Я пришла помочь своему Тигру! — тут же откликнулась Цань. — Тигр в беде, Цань поспешила на помощь.

— Вы с Волчком твоим совсем не похожи на парочку бурундуков в шляпах. — ляпнул я это до того, как успел понять, что образ Чипа с Дейлом никто не поймет. Мимолетно испугался, а потом подумал — пофиг! Спишем на странную шараду, мудрое изречение Стратега, в котором даже у второго дна есть свое дно. — И скорее, я бы поверил бурундуку, чем тебе.

Пират, никого уже не стесняясь, рванул к столу, ткнул кистью в чернильницу и быстро что-то изобразил на чистом листе бумаги. Пополнил коллекцию крылатых фраз полководца, надо полагать.

— Ну же, мой мудрый Стратег! — протянула Цань. — Подумай! Зачем царице разбойников приходить к тебе сейчас?

— Ограбить меня?

Бык хмыкнул. Пират положил перед собой новый лист.

— Ты в беде, кругом враги. Схватил много, но сможешь ли удержать? Союз с Чэном — это же его дочурка выскочила отсюда? Захват Синьду. Учреждение речной стражи. Метишь в маркизы? Я могу помочь! Сделать тебя настоящим Белым Тигром Юга! Всего юга, Тай!

Вместо слова «маркиз» она сказала «хоу». Но я услышал именно этот западноевропейский феодальный титул. Не удивился, просто отметил про себя — названия разные, а суть одна.

— Ты меня запутала, Цань. — проговорил я после небольшой паузы, взятой, словно бы, на раздумья. — Обычно разбойники берут, а не дают.

— Обычные разбойники — да. Но я — царица.

Хотелось мне скать этой слегка психованной бабе, что царицы обычно несколько иначе одеваются, но я сдержался. Прежний Леша — тот бы ляпнул, да. Но я сегодняшний был, хоть и плохоньким, но Стратегом. Человеком, который не отбрасывает возможности, только потому, что от них смердит.

— Что конкретно ты предлагаешь, и чего хочешь взамен?

— Я хочу Куайцзи.

Я слегка подвис, услышав такое заявление. Барышня просит город. Целый, мать его, город, со всеми деревеньками, фермами, рудниками, поселками углежогов и бортников. Тысяч триста-четыреста подушного налога под руку. И это, не считая его уникального расположения на берегу моря, возле устья Длинной Реки. Шанхай ей отдай! А не жирно?

— А даешь?

— Решение проблем. Тебе не нужно будет идти туда и драться с Чжоу Сю. Я решу проблему осады Синьду.

Поразительно осведомленная бабенка. И, как это в моем времени говорили, ресурсная. Знает про осаду, готова сразиться с двадцатитысячной армией. Хорошие тут разбойники! Жирные!

— Хочешь стать моим соседом?

— И вассалом, Тай! Я принесу вассальную клятву, буду служить тебе. Вместе, мы освободим весь юг от этих сволочей, а потом можно будет замахнуться и на Срединные земли!

Говорила она очень эмоционально и убедительно. Мне очень хотелось ей верить, прямо вот очень! Решение целой кучи проблем — вот она, на блюдечке. Я же хотел разветвленную систему альянсов и союзов? Хотел! И вот она! Бешеная не просто предлагает служение, но еще и готова взять на себя решение проблемы с буйным соседом.

Только не верю я ей ни на грош!

— Мне нужно подумать, Цань.

— Только не думай слишком долго, Тай! — услышав, что хотела, женщина дала знак своему, все это время молча простоявшему спутнику, и направилась к выходу. Уже откинув полог, остановилась — ну, естественно! Женщина не может не оставить за собой последнего слова! — и сказала, не оборачиваясь.

— Как мы и мечтали когда-то, Тай. Как мы когда-то мечтали.

И вышла.

С минуту все молчали. Старая гвардия ждала моей реакции терпеливо, новое пополнение штаба — несколько боязливо.

— Господин Секретарь. — произнес я ровным голосом, выдержав достаточную паузу. — Как так вышло, что я ничего не знаю о силах, способных бросить вызов войскам Чжоу Сю? Где-то по моим землям бродит армия, не меньше чем двадцать тысяч человек, а я выясняю это лишь после встречи с ее полководцем.

— Господин Вэнь, совсем недавно Бешеная Цань находилась там же, где и последние два года, после изгнания. За Янцзы, в Срединных земля. Предлагала свои услуги тамошним владетелям, выступала наемником то на одной, то на другой стороне. Предполагаю, что она не приводила свои войска в ваши земли. Скорее всего, она предприняла это путешествие в сопровождении очень небольшого отряда, перемещение которого невозможно отследить.

Люблю своего Секретаря! Вот, расцеловал бы, а был бы он женщиной — взял в жены! Все четко, по существу, без соплей и оправданий. Не просто на вопрос ответил, но и пищи для размышлений мне подбросил.

Значит, моя бывшая после изгнания ушла за Янцзы. Там начала сольную карьеру наемника, набрала вес, а теперь, узнав о моих военных успехах, решила вернуться. Зачем, спрашивается? Хочет получить свой лен? Или бежит от внимания своих прежних нанимателей, которых, вполне возможно, кинула? Я с Цань совсем не знаком, но уверен: эта — может!

— Верить ей нельзя! — подал голос Лю Юй.

— Спасибо, брат. Я догадался.

Ах, как бы хотелось, чтобы мне взяли все и рассказали про нее! Что за человек, как мы расстались, чего ждать теперь. Но, нельзя. Нельзя такое спрашивать, ведь все уверены, что я и так знаю.

Хотя… Почему, нет?

— Матушка И, напомните собравшимся, кто такая Бешеная Цань. И что такого произошло, что я изгнал ее.

Говоря это, я выразительно смотрел на новичков при штабе — Лекаря, Броненосца, Феникса, Удава и Карпа. Старушка верно поняла мою просьбу, кивнула и начала говорить.

— Цань сражалась с нами плечом к плечу во множестве битв. Была очень дружна с нашим Стратегом. Но в ее душе всегда жили демоны. Девочка очень много перенесла, когда солдаты одного из владетелей уничтожили ее деревню, а над самой Цань — надругались. С тех пор в ней что-то сломалось и вряд ли это можно починить. Но воином и союзником она была хорошим. Когда мы были вместе, она взяла шестой разряд Стража, сейчас какой у нее — не знаю.

Целительница подошла к моей просьбе основательно. Не просто сказал — она, мол, бешеная сука, убила много людей, поэтому мы с ней больше не дружим. Нет, как и положено пожилым людям, она решила рассказать всю историю. За что я ей был очень благодарен.

— Чем больше боев она проходила, чем больше крови лила и возрастала в Пути, тем больше ее душа уходила во тьму. Несколько раз наш Стратег прощал ей проступки, за которых другие были бы жестоко наказаны, но последний — переполнил чашу его терпения. Цань убила ординарца Вэнь Тая. Мальчишка не пустил ее на совет, следуя указаниям своего господина. Та же была пьяна. В гневе она изрубила ординарца. Более того, она не просто убила его, но еще и надругалась над телом.

— Сумасшедшая тварь! — прошептал Бык. Он, видимо, хорошо помнил те события.

— Да. — покачала головой Матушка И. — И иную за такое убили бы, как бешеную собаку. Но в память о былых заслугах, наш Стратег пощадил ее. Прогнал ее прочь и запретил появляться на глаза. Однако, она вернулась.

— И теперь предлагает нам помощь. — закончил уже я. — Нужно признать, момент выбран идеально. Мы действительно нуждаемся в помощи. И будь на месте Цань кто-то другой, я был бы склонен принять подобное предложение. Но ей верить нельзя.

Все согласно закивали, мол, ну да, как такой психованной бабе можно верить? Только Мытарь поднял глаза от бумаг и выдал.

— Прошу меня простить за данное суждение, господин. Но я предлагаю взглянуть на ситуацию под иным углом. Если мы не примем помощи Цань, то она обратится к другому владетелю. Она наемница, ее люди привыкли менять сторону чаще, чем иная столичная модница — платье.

— Это ты позволил ей прийти на совет? — вдруг дошло до меня.

— Мой господин верно подметил, что мы нуждаемся в помощи. Даже, если исходит она от человека, которому верить нельзя. Да, она пришла ко мне сегодня утром и просила дозволения прийти на совет. Я выслушал ее и пришел к выводу, что вы можете ее по меньше мере выслушать. Отказаться никогда не поздно. А у нее под рукой около двадцати тысяч воинов. Причем половина — конные.

Десять тысяч конницы! Черт меня дери! Это даже больше, чем у меня сейчас! Много, очень много. Кавалерия, да при грамотном использовании — очень серьезный аргумент на поле боя. Такой союзник был бы крайне полезным. Кабы не не был чокнутой бабой.

— Народ, давайте думать. — со вздохом произнес я. — Получать еще одного противника в окрестностях, да еще такого сильного, мне как-то не хочется. Но и соглашаться с ее условиями мне тоже не по душе. Прошу, высказывайтесь. Все, новичков это тоже касается.

Совет длился около двух часов и за это время мы не обсудили ни одного вопроса, из тех, что я планировал на сегодня. Спорили до хрипоты, разбились на три лагеря. Первая «партия», возглавляемая Мытарем, считала, что мы должны принять условия Цань, а потом не выполнить свою часть сделки. Мол, война — путь обмана и все такое. Китайцы, в этом плане, молодцы. Заранее написали кучу трактатов, в которых оправдали все сделки с совестью.

Другая группа, сплотившаяся вокруг Быка, выступала за то, чтобы послать женщину и ее предложение в пешее эротическое приключение на другой берег Длинной Реки. В фракции примкнул Пират, Прапор и половина новеньких командиров.

Я, сам себе изумляясь, выступал за честный союз с Цань. Нет, я не верил, что люди меняются, а то, что рассказала Матушка И, очень нехорошо характеризовала вероятного союзника. Да и морской порт отдавать не хотелось.

Но понимал я и другое. Во-первых, сам я не справлюсь. То есть, сейчас я могу разбить Чжоу Сю, но где гарантия, что остатки войск желтых не соберутся вновь и не нападут на Поян, пока я буду в отлучке. Невозможно же мотаться туда-сюда, отбивая город за городом — путь в никуда!

Во-вторых, пообщавшись с Цань, я понимал, что стоит мне ее послать, как она тут же встанет на сторону одного из моих врагов. Сама выступать не будет, силы не те, но нафига мне желтые, у которых есть союзник с десятью тысячами конницы?

Ну и в-третьих. Врать было неправильно. Карма — она настигнет. Рано или поздно. Ты разок предашь, а там и с тобой так же обойдутся. Гуаньинь тоже так считала, кстати. Выкатила в интерфейсе квест, в лучших своих традициях озаглавив его так:

«Избранный узнает о вероломстве».

Глава 33. Стратег принимает гостей

Спустя пару часов после совета, уже поздним вечером, я сидел на дереве и кидался камешками в окно. Надо ли объяснять, что это было за дерево и кому принадлежала комната, в окно которой летели мои миниатюрные снаряды? Вот так — днем я серьезный мужчина, весь из себя Стратег и военачальник, а вечером… Вечером я всего лишь парень, на которого обиделась подружка.

Причем именно так. Я в самом деле хотел объясниться, добиться того, чтобы Юэлян все поняла и не дулась на меня, как мышь на крупу. Не ради союза с ее отцом, а потому что так надо было! Девчонка мне нравилась, между нами точно появилась какая-то искра, и я совсем не хотел, чтобы она погасла, так ни во что и не превратившись.

Кто-то сказал бы, что вести себя так мужик не должен. Типа сама придет, займись пока более насущными вопросами! Я бы этим советчикам просто фыркнул в лицо. Извиняться за собственный косяк, а именно так я понимал привет из прошлого Вэнь Тая, — это не слабость. Вообще, извиняться не слабость, если уж на то пошло. А не устранить проблему в зародыше, имея такую возможность, и вовсе глупо.

Стрельбой по окну я занимался, пожалуй, минут десять. Никто пока на стук камней о дерево ставень не реагировал. Юэлян, надо полагать, восседала в центре помещения, нахохлившись, как замерзший воробушек, запретив при этом служанкам подходить к окну. И шептала про себя что-нибудь вроде: «Гуаньинь, какая же я дура!»

Я не бог весть какой знаток загадочной женской души, но в этом почему-то был уверен. Наверное, потому что невеста моя, хоть и была вся из себя аристократка, человеком все же оставалась хорошим. Взять вот ее выход за стены во время осады Пояна. Поступок глупый, но много что о ней говоривший.

— Юль, надо поговорить! — в десятый раз позвал я.

Никакого эффекта. Слова, как и камни, ударялись о ставни и тут же падали вниз. Если пошуровать в траве под окнами граблями, можно было найти немало пропавших аргументов.

Не, ну нельзя же быть настолько упертой!

Я понимаю, что увиденное ею сегодня в шатре зрелище было неприятным. Оскорбительным даже. Она вся из себя принцесса, помолвленная с полководцем, приходит на военный совет и там наблюдает, как какая-то баба кидается на ее мужика! Без всяких там прелюдий целует его, а нареченный стоит столбом и никак не реагирует. Не оттолкнет наглую бабу, не заорет: «Что тут, нахрен, происходит?». Просто стоит, и все!

Поменяться с Юэлян местами — я бы тоже вскипел. Представить, я вхожу в ее комнату, а она в объятиях какого-то левого незнакомого мужика. Тут фразой «дорогой, это не то, что ты думаешь» не отделаешься! И «я все могу объяснить» тоже не поможет.

Однако я бы через час-полтора остыл. И по меньшей мере выслушал объяснения. Уж мне ли не знать, какие дурацкие сцены создает порой жизнь!

Но то я, а это китайская принцесса! Нежный, мать его, цветок! Утреннее солнце китайской поэзии павшей династии Хань! Слушать — это не про нее!

Ответ на мои призывы поговорить пришел, откуда его не ждали. Под деревом вдруг стало светло, опустив голову, я обнаружил там служанку принцессы со светильником, закрепленным на конце длинной палки, который она держала над головой.

— Госпожа велела передать, что поговорит с вами утром, — произнесла девушка, убедившись, что я ее заметил. Развернулась и пошла к дому.

«Не надо!» — проскрипел голосом опытного интригана Лё Ха, понимая, что я собираюсь делать.

— Погоди! — окликнул я служанку.

Девушка остановилась. Я повис на ветке и спрыгнул на землю.

— Передай госпоже…

В ствол ясеня всего в паре сантиметров от моей головы вонзилась стрела. Задрожала, выпуская кинетическую энергию, показывая хвостовиком направление, откуда прилетела. Подняв глаза, я увидел, что ставни окна моей невесты распахнуты. Сама она стояла, очерченная светом за спиной, с луком в руке.

— Утром! — рявкнула Юэлян и скрылась в комнате. В оконном проеме тут же появилась вторая служанка, которая принялась закрывать ставни.

— А чё, отлично поболтали!

Выпуская подавляемые до того эмоции, фразу я буквально прокричал. И, со злостью впечатывая каблуки сапог в землю, зашагал к центральному подъезду дома. Продолжая бормотать себе под нос ругательства в адрес психованных баб, которых в моей жизни вдруг стало очень много.

Вообще, можно было бы и догадаться, что так получится. Для начала — я западаю на определенный типаж. Думаю, у всех так. Например, у начальника филиала моего магазина — он только на моей памяти дважды женился, а так всего четыре раза. Все его «новенькие» были неуловимо похожи на «стареньких». Внешностью, манерой говорить, даже характером. И чего, спрашивается, было шило на мыло менять?

Или вот Наташу взять, бывшая жена которая. Сперва все хорошо было. Ухаживания, прогулки и подарки. Романтика, потом страсть, а затем — внезапно! — йога и саморазвитие через сыроедение с одновременным просмотром сомнительных видеоуроков от западных гуру. Лучшая версия себя, ага! А сама не то что жест — взгляд в сторону любой другой женщины — расценивала как попытку к бегству. И стреляла на поражение.

Я-то думал — просто не повезло. Не ту женщину встретил, бывает. Детей не народили — и то хорошо. А оказывается — дело во мне. Это меня тянет к ревнивым и вздорным стервам. Или они такими становятся после недолгого общения со мной.

«Чел, иди спать! — проныл Лё Ха. — Тебе завтра в поход, а ты устроил тут вечер самоанализа с самобичеванием!»

Внутренний голос был, как всегда, прав — на то он и внутренний голос, правда? Поэтому, следуя его совету, я отправился в свои комнаты, но заснуть сразу не смог. Долго ворочался, крутился с боку на бок, то наезжая мысленно на Юэлян, то оправдывая ее поведение.

А еще этот квест последний! Очень хотелось понять, зачем Гуаньинь понадобилось, чтобы я согласился на предложение Бешеной Цань. «Избранный узнает о вероломстве» — это вообще что? Пояснения тоже ясности не добавляли.

«С врагом все ясно, а насчет друга нет уверенности. Используй друга, чтобы убрать врага, а сам не применяй силы».

По-моему, богиня маленько заигралась в… богиню! Начали мы наше странное «сотрудничество» именно с таких вот формулировок, но потом, осознав, что я банально не могу расшифровать некоторые китайские ребусы, она стала писать простым и понятным для меня языком. Освободи деревню, спаси людей — все ясно, вопросов нет. Но с того дня, как я получил нефритовое кольцо сосредоточения, точнее, когда я познакомился с учителем Куном, Гуаньинь снова стала изъясняться шарадами.

Такое ощущение, что они с этим призрачным китайцем из кольца сговорились. Типа Алексей никак не может окончательно окитайчится, давай мы ему поможем! И начнем с того, что будем говорить загадками — пусть качает понимание скрытых смыслов. Разряда так до восьмого-девятого!

Она даже условия выполнения данного квеста сделала мутными! «Снять осаду с Синьду, не используя свои войска. Не предавать союзника».

То есть вроде бы и ясно. Поручить Бешеной Цань отбить мой город и не слить ее потом, как рекомендовал Мытарь и другие капитаны. А что делать, если она пойдет вразнос? Вдруг она сама решит взять Синьду? Там пять тысяч, с которыми она справится без труда, особенно если будет изначально выглядеть союзником. Когда она меня предаст, я буду иметь право на нее напасть или как?

В общем, бред какой-то, а не квест! Ни сроков, ни четких критериев. Заснуть бы сейчас, поговорить с Гуаньинь и потребовать объяснений. Но богиня последнее время не баловала меня визитами, предпочитая общаться через интерфейс. Как бы давая понять — ты уже взрослый, Леша. На старте я тебе подсобила, а дальше сам, все сам.

И я бы в это поверил, если бы она квесты не подкидывала! Чего она вообще добивается постановкой этих задач? Я же и так вроде замотивирован по самое не балуйся, чего еще надо?! Лучше бы на трактат «Встречный ветер» что-нибудь выдала!

Скрипнула половица. Полы в особняке градоуправителя делали из досок, подогнанных друг к другу довольно плотно, так что прогибаться они не могли. Кроме отдельных мест. Специально оставляли такие точки, чтобы доски «сообщали», что кто-то на них наступил. Называлась эта простейшая ловушка «соловьиным полом» и работала этакой системой раннего оповещения. Все же дикое средневековье, заказные убийства цветут пышным цветом, вот местные и страхуются.

Я напрягся. Ночью ко мне никто прийти не мог. С Юэлян не тот еще уровень отношений, чтобы она после скандала в ночной рубашке мириться приходила. А больше вроде и некому. Слуг нет, я так и не смог привыкнуть к суетящимся вокруг меня людям, постоянно испытывая чувство смущения от того, что на меня накидывают халат. В доспех наряжаться еще туда-сюда, там в одного не справишься, но в повседневной жизни проще самому.

Вопрос тогда — кто пожаловал под мою раздвижную дверь? И чего ему надо?

Тихонько, чтобы не спугнуть визитера неловким шорохом, я потянулся к изголовью, где поверх сложенной одежды лежал цзянь. Фехтовальщик я слабенький, так, тренируюсь понемногу каждый день по полчаса, но от Стратега никто и не ждет звания мастера боевых искусств. Однако с оружием в руке у меня всяко будет больше шансов, чем без него.

Половинки дверей бесшумно поползли в стороны. В темную щель проскользнула черная тень. Замерла в ладони от острия моего меча, направленного предположительно в лицо.

— Тихо, Тигр! — сказала голосом, в котором без труда читался сдавленный смешок. — Не нужно так встречать гостей.

— Ты вообще берега Янцзы перепутала, Цань? — злым шепотом осведомился я, сообразив, кто проник в мои покои. — Я же тебя мог на клинок насадить!

В ответ раздался глухой смешок, и до меня тут же дошло, насколько двусмысленно прозвучала эта фраза. К счастью, Бешеная не стала развивать тему издевками типа: «А что, я была бы не против!» — и скользких разговоров удалось избежать. Спросил ее:

— Зачем ты здесь?

То есть я понимал, зачем женщина ночью проникает в комнату к мужчине. Тем более женщина, которая раньше была подружкой этого самого мужчины. Понимал, но не принимал в качестве объяснения. Цань, конечно, не зря носит прозвище Бешеная, но заявиться для постельных утех в дом, где живет моя невеста, которая, на минуточку, не только красивая девушка, но и любимая дочь очень влиятельного на юге владетеля, было чересчур даже для нее.

— А ты как думаешь? — ожидаемо ответила гостья.

— Неважно, что я думаю! Отвечай!

Света через запертые решетчатые ставни проникало немного, но достаточно для того, чтобы я заметил ее движение мне навстречу.

— Помочь тебе, Тигр.

Голос у нее сделался настолько соблазнительным, что я едва сдержался. Женщины у меня не было уже достаточно давно. Как-то не до того было — то пожар, то война. В принципе, я мог решить этот вопрос тем же способом, который практиковал мой побратим, но то не решался, то брезговал, то времени не находил. И теперь весь этот нерастраченный тестостерон был готов рвануть наружу.

«Пара минут кайфа, а проблем потом…» — протянул Лё Ха, как обычно, вылезший в самый нужный момент.

— Сдай-ка назад, красавица! — железным, как мне казалось, голосом, потребовал я. — Иначе, клянусь, я…

Договорить я не успел. Решетчатые ставни на окнах вдруг распахнулись, зыбкий лунный свет затопил комнату, будто прожектором, и внутрь через окно стали влетать люди. Именно влетать, какая-то пара секунд — и в довольно большой спальне стало чертовски тесно. Я, все еще сидящий на постели с мечом в правой руке, Цань, замершая рядом, и четверо незнакомцев, с ног до головы затянутых в черную ткань. Лица их были спрятаны за повязками, видны лишь глаза и полоски смуглой кожи вокруг.

«Это же ниндзя! — невесть чему восхитился мой внутренний голос. — Настоящие ниндзя! А фигли они в Китае делают?»

Дальше все закрутилось с какой-то невероятной скоростью. Вся эта четверка бросилась на меня, недвусмысленно размахивая короткими клинками, похожими на крестьянские серпы. Я попытался кувыркнуться назад, чтобы не быть распотрошенным в первые же секунды, но тут же налетел на Цань. Женщина, которой вообще-то положено быть мягкой и слабой, обхватила меня одной рукой поперек корпуса, а второй — закрыла лицо. Сделала она это с такой силой, что я и на волосок ее хватки ослабить не смог, когда дернулся.

«Эта сучка с ними заодно!» — сообщил очевидное Лё Ха, но мне было не до того, чтобы соглашаться с ним или опровергать сказанное.

Три из четырех клинков стремительно приближались к моей груди.

Последней возможностью остановить противников была моя главная суперспособность — «Удушающий поток». Она создавала локальный участок пространства, в котором время текло во много раз медленнее. Да, сжирала почти всю энергопроводимость ци, превращая меня в квашню на пару часов, но уж лучше так, чем с серпом в пузе!

Одна беда, ничего крикнуть я не мог из-за руки Цань, а других способов активировать не знал.

«Похоже, разбойница хорошо знала, как превратить Стратега в беспомощное существо!» — подумал я, глядя на то, как первый клинок медленно, как в фильме с хорошей графикой, но с хреновым сюжетом, приближается к моему телу. Какой-то сантиметр, даже меньше! Вот сейчас он вонзится в плоть, и я…

Острый кусок железа со звоном отскочил от кожи. Два следующих серпа ударили почти без задержки, но с тем же успехом. Четвертый убийца, в тесноте схватки он не мог подобраться так близко, как трое его товарищей, махнул своим экзотическим оружием, целя мне в голову. Попал, но «не пробил». Мой висок оказался куда крепче его клинка.

Пока я пытался уместить произошедшее в голове, Цань начала действовать. Первым делом она разомкнула объятия и довольно сильным пинком отправила меня в полет прямо из положения сидя. Взлетев, я тут же вытянул руку, чтобы как-то самортизировать падение, но забыл, что удерживаю в правой руке обнаженный цзянь. Он-то и вонзился в грудь первого ниндзя.

Второй продемонстрировал отличную реакцию и скорость. Своим серпом он ударил меня, пока я летел. Но не попал — его клинок наткнулся на узкий меч разбойницы. Что происходило дальше, я не заметил, потому что врезался в уже мертвое тело убийцы и в обнимку с ним свалился на пол.

За спиной раздался звон, несколько раз столкнулись друг с другом клинки. К моменту, когда я поднялся на ноги, Цань увлеченно рубилась сразу с тремя противниками.

Действовала она своеобразно — подставлялась под удары и тут же переходила в контратаку. Противопоставить что-то такой тактике ниндзя были не способны — ну как драться с демоницей, которая сама налетает на меч, а потом рубит тебя своим? Поэтому они предпочли осыпать ее ударами, но отступать шаг за шагом. Один из них в запале боя не заметил, что слишком ко мне приблизился, и получил в спину острое лезвие.

Его товарищ обернулся на предсмертный хрип, чем Цань тут же воспользовалась — рассекла ему глотку каким-то неуловимым движением.

На ногах остался только один убийца. Который, видя, что перевес больше не на его стороне, бросился к окну. От моего выпада он легко уклонился, ударил в ответ серпом, но был слишком далеко, чтобы попасть. Чуть присел и рыбкой нырнул в окно.

Правда, вылетел из него он уже мертвым. За миг до его прыжка Цань перехватила свой меч на манер дротика и метнула ему вслед. Клинок вошел аккурат между лопаток, так что, когда тело ниндзя долетело до земли — второй этаж! — он даже не вскрикнул.

Цань сделала шаг мне навстречу. Я тут же вскинул свой цзянь и направил его в лицо разбойнице.

— Тихо, Тигр! — ласковым шепотом произнесла она. — Тихо! Все уже закончилось, опасности больше нет!

Я, не опуская оружия, сделал два шага назад и быстро выглянул в окно. Увидел темное пятно на земле — последний из убийц никуда не делся, так и остался лежать там, куда упал.

— Какого хрена, Цань! — рявкнул я. — Кто это, и как ты с ними связана?

Я был новичком в увлекательной игре под названием Троецарствие, но кое-что уже понимал. Не могла женщина, которая только вчера днем предложила свои услуги наемника и попросившая за них маленький портовый город, случайно появиться в моих покоях именно в тот момент, когда туда же полезли ниндзя.

— Это кендзи, — разбойница кивнула в сторону мертвых тел. — Наемные убийцы, которых послали за тобой. Ты стал опасен для владетелей, которые правят за Янцзы. Слишком сильный, слишком удачливый, со слишком могущественными союзниками. Многие из них хотели бы присоединить южные земли к своим, но как им это сделать, если за рекой будет править один маркиз?

— Откуда ты это знаешь?

Каким будет ответ, я уже догадывался. Своевременное появление разбойницы и ее осведомленность могли означать только одно.

— Ну же, Тигр! — ухмыльнулась она. — Ты всегда был умным парнем. Меня наняли, чтобы я избавилась от угрозы, это же очевидно!

В этот миг в комнату влетели телохранители.

Глава 34. Герой видит необходимость в переменах

Ниндзя. Я знал, что все японское — это тщательно переработанное и за сотни лет отшлифованное китайское. Но вот в отношении «воинов тени» отчего-то был уверен, что это продукт исключительно made in Japen. Как самураи. Оказалось, что и в этом я ошибался.

Кендзи — тут они назывались так. В отличие от своих более поздних японских коллег, китайские шпионы, лазутчики и убийцы не создавали тайных кланов и не бросали вызова действующей власти. Напротив, при жизни ханьской династии они были вполне официальным инструментов престола. Более того, любитель все классифицировать и записывать Сунь Цзы в своем «Трактате о военном искусстве» даже определил целых пять видов шпионов — каждый под конкретные задачи.

Они разделялись на местных шпионов, то есть обычных крестьян, ремесленников и купцов, которые получали жалование и постукивали в уездные управы, и внутренних, это были, как правило, чиновники вражеских стран или фракций, которым вменялось в обязанность докладывать о настроениях и всякой движухе. Были так же «обратные» шпионы, то есть, по сути, двойные агенты врага, схваченные, перекупленные и отправленные обратно.

Но к элите кендзи относились два последних типа: шпионы жизни и шпионы смерти. Первыми были мастера проникновения, которые могли влезть в палатку вражеского командира в тот момент, когда он проводил общевойсковое совещание, а потом еще и свалить с добытыми сведениями. В принципе, в этом их суть и заключалась — выжить и любой ценой доставить информацию.

Ко мне же в гости приходили шпионы смерти. Мастера убийств, засад, диверсий и прочих премудростей, без которых война была бы просто рыцарским ристалищем. В отличие от пестуемого западным кинематогрофом образа ниндзя, они не были способны к долгим битвам. Что и продемонстрировала мне сегодня Цань, уложив, с моей незначительной помощью, всех четверых.

Она же и рассказала о тех, кто ко мне пожаловал. Спокойно и обстоятельно, будто сейчас не решался вопрос ее жизни и смерти.

Мечи влетевших в мою комнату телохранителей окружали Бешеную кольцом сверкающей стали. Не то чтобы это имело особое значение для Стража, который мог превращать свою кожу (и мою на короткое время контакта) в непробиваемый доспех, но я от этого чувствовал себя спокойнее.

А вот женщину подобная ситуация совсем не беспокоила. Стояла она спокойно, опустив руки и рассказывая:

— Я должна была войти к тебе в доверие и, выгадав момент, дать знать группе кендзи, когда лучше напасть. При необходимости помочь, но это совсем уж на крайний случай. Поверь, справиться с тобой для меня не большая проблема. Стратеги крайне уязвимы без своего войска.

И не поспоришь. Немного обидно, что уже вторая женщина говорит, что я ей не соперник в схватке один на один, но на правду глупо обижаться. И вообще, у меня есть свои таланты, если что! Да, грош мне цена в ситуациях вроде сегодняшней, зато под моей рукой тридцать восемь тысяч воинов разгромили армию в шестьдесят тысяч. Страж так может? А Стрелок? Ну вот то-то же, нахрен!

— Зла я на тебя не держала, но и теплых чувств, вроде благодарности не испытывала, — продолжала говорить Цань. — Все-таки ты выгнал меня, а я тебя любила. Это бьет по женщине, знаешь ли… И поэтому, когда мне предложили избавиться от тебя — за весьма крупную сумму, кстати, — была готова согласиться.

Пока в комнате царила относительная тишина, весь остальной дом градоуправителя напоминал растревоженный улей диких пчел. Я слышал, как бегают по коридорам люди, хлопают раздвижные двери, кто-то зовет стражу и требует отчета о причинах всей этой суеты. Пару раз испуганные лица слуг появлялись в дверях, но, получив зуботычину от весьма серьезно настроенных телохранителей, сваливали от греха подальше.

— А потом подумала — какого демона! Я уже не юная девица, чтобы бегать на поводке у хозяина. Что если я извлеку из этого контракта пользу для себя. И получу больше, чем мешок серебра весом с одного известного мне Стратега? К тому же с годами я поняла, что даже дурной мысли к тебе не адресую. Ты выгнал меня, но это только сделало меня сильнее! Кем бы я была сейчас, если бы осталась собой? Стражем на побегушках, разряда шестого, не способным перешагнуть рубеж седьмого?

— И ты решила обмануть нанимателя? — уточнил я, внутренне хохоча в тот момент, когда двадцатипятилетняя женщина сказала, что она уже не юная девица.

— И получить то, на что имею право! — решительно сверкнула глазами Цань. — Свой дом!

— Не уверен, что это повышает мое доверие к тебе.

— Твое доверие — вопрос времени. Его легко потерять и непросто заслужить. Я это прекрасно понимаю, — ухмыльнулась она. — Конечно, тот незначительный факт, что я спасла тебе жизнь, не может заставить тебя проникнуться верой к моим словам. Но его будет достаточно, чтобы ты поверил и послал меня против Чжоу Сю. А освобождение Синьду и захват Кайдзю окончательно убедят тебя в том, что я говорю правду.

О, да она все просчитала! Какая хитрая и коварная барышня! При этом нельзя было не признать, что определенная логика в ее словах имелась.

— То есть ты специально приехала на совет, покрутила там хвостом, а потом натравила на меня этих кендзи? Чтобы в нужный момент появится и выставить себя спасителем? Хороший план!

— Заметь, я открыто об этом говорю, не скрывая своих мотивов. Между вассалом и господином не должно быть тайн.

— Ну, до таких отношений нам еще далеко… — протянул я. Нашел взгляд командира телохранителей, едва заметно кивнул ему. — Уберите уже оружие. Цань могла убить меня уже несколько раз за эту ночь. И… идите. Мне ничто не угрожает. Займитесь лучше трупами.

Слова Бешеной меня убедили. Не полностью, но… она действительно могла убить меня значительно раньше! Или просто не вмешиваться, когда кендзи напали. Вот если бы она сейчас начала заливать, что пришла, движимая прежней любовью, то без вариантов ушла бы отсюда в кандалах или вообще без головы. Но ее прямой и циничный подход мне импонировал.

— Садись, — сказал я женщине, когда телохранители закончили выволакивать тела убийц. Парочка охранников все равно осталась под дверями почетным караулом. Обычное, кстати, дело для военных. Сперва прощелкать опасность, потом бдеть. — Обсудим наше сотрудничество.

Бешеная благодарно кивнула и опустила попку на пол. Получилось у нее на диво изящно. Я уселся напротив, на своей разоренной и залитой кровью постели.

Разумеется, именно этот момент выбрала Чэн Юэлян, чтобы заявиться на пороге. Поверх ночной рубахи она набросила повседневный халат, а в руках сжимала снаряженный лук с наложенной на тетиву стрелой. Несмотря на размолвку, невеста явилась меня спасать. Такая милота!

Увидев мирную сцену, где ее едва одетый жених сидит на окровавленных простынях, а неподалеку от него смирно застыла женщина, которая днем страстно целовала его у всех на глазах, девушка покраснела и гневно сверкнула глазами. Открыла было рот, чтобы выдать фразу вроде той, что бросила в шатре…

Ян-ван и все его воинство! Как же вовремя-то! Представляю, как сейчас все выглядит ее глазами. Едва одетый мужчина в компании… Да к черту!

— О, Юль! — «обрадовался» я. — Заходи! Хорошо, что пришла!

Тут ведь что самое главное — сбить с толку! Не дать оскорбленной красавице накрутить себя до нового приступа гнева. Главное, не мямлить «я сейчас все объясню», а бить на упреждение. И приглашение к разговору, словно ничего такого она не увидела, этому очень способствует.

Среагировала невеста так, как я и ожидал. Закрыла рот, опустила лук и, словно сомнамбула, сделала два шага вперед, оказавшись в комнате. Я же, не давая ей прийти в себя, продолжал говорить:

— Представляешь? Покушение! Кто-то из-за реки. Цань втерлась к нему в доверие, все узнала и смогла предотвратить!

Девушка смотрела на меня, как кобра на заклинателя змей, Бешеная благоразумно молчала, я неестественно улыбался. Понимая, что долго так продолжаться не может, поднялся, накинул халат и повернулся к обеим дамам спиной, торопливо сооружая на голове положенную приличным людям шишку из волос. А то сижу простоволосый, аж неловко как-то.

Немного трусливая тактика, но я рассчитывал на то, что сейчас мои гостьи перемолвятся парой слов, и диалог как-то наладится. Или не наладится — в любом случае я не знал, что делать дальше. Заодно и проверим, насколько ревнивая у меня невеста.

Повернулся я как раз к началу обмена любезностями.

— Я Цань, — поднялась разбойница и поклонилась аристократке как младшая старшей. — Меня еще называют Бешеной. Это из-за того, что я не всегда могу остановиться в битве. В свое время именно из-за этого наши пути со Стратегом Вэнем разошлись…

Быстрый взгляд в мою сторону и продолжение, которого я от нее точно не ждал.

— Прошу меня простить за ту сцену в шатре на совете. Я понимаю, какое оскорбление нанесла вам. Но за мной следили, и все должно было выглядеть достоверно. Бывшая любовница приезжает на встречу с полководцем…

На этом незавершенном предложении Цань поклонилась еще раз и замерла в таком положении. Я быстренько накидал ей очков за этот поступок — поняла все правильно и отработала свою партию на пять с плюсом. Хочет разбойница свой город, очень хочет!

И как красиво все подала, а! Действительно, ее послушать, так у нее и выбора-то не оставалось — она просто обязана была изобразить страстную встречу бывших любовников! Единственный момент смущал — ничего, что она вот так без пяти минут супруге открытым текстом говорит про наши прежние отношения?

Как оказалось, китаянки третьего века в общем и Юэлян в частности выгодно отличались от моих современниц. В моем мире-времени разговор о бывших был сродни преодолению минного поля. Босиком. С мешком картошки на плечах. Лучше было вообще его не заводить, настолько непредсказуемыми могли оказаться последствия.

Невеста же отреагировала на упоминания прошлого статуса разбойницы с замечательным равнодушием. И, принимая ее объяснения, вернула поклон, который, насколько я уже насобачился их различать, обозначал глубокое уважение и признание неоплатного долга.

— Примите мою благодарность госпожа Гун Цань, — произнесла принцесса, не поднимая головы. — Жизнь моего господина и будущего мужа сохранена благодаря вам. Этот долг мне никогда не вернуть.

О как! У Бешеной Цань есть фамилия (что, в общем-то, неудивительно). Другое дело — Юэлян эту фамилию знает, в отличие от меня. Либо разбойница так известна, что каждая аристократка с юга знает о ее подвигах (что вряд ли!), либо суженая наводила справки — и это куда больше похоже на правду. Значит, сердясь на меня, она не потеряла от ревности разум, а смогла действовать хладнокровно. Даже не знаю, радует меня это или пугает.

— Кхм… — напомнил я о своем присутствии. — Очень хорошо, что в этом вопросе мы разобрались…

Почти сразу я понял, что ляпнул что-то не то. Что-то, чего вообще не стоило говорить. Никогда. Об этом мне сообщил сперва гневный взгляд невесты, а потом и выражение лица Бешеной Цань, на котором горела фраза «Ой, дурак!».

Что, блин, опять?! Что я не так сделал во время этой китайской чайной церемонии? Второй раз какая-то идиотская ситуация, и, что характерно, связана она с бабами! И Мытаря, блин, нет…

А с другой стороны — да пофиг вот! Я Стратег, владетель двух городов, пусть один мы только что успели освободить, а второй уже в осаде. У меня, нахрен, тридцать тысяч воинов под рукой! Гуаньинь в личных советниках, а дух белой кости — в должниках. В сотрудничестве со мной сам владыка преисподней заинтересован! Имею я право на странности? Еще как имею! Буду я еще оправдываться перед женщинами, даже если каждая из них и сильнее меня в несколько раз! Пусть сами себе придумывают объяснения моего странного, с их точки зрения, поведения! Задолбало, блин!

— …а теперь я хотел бы выяснить у уважаемой госпожи Гун Цань, какие силы отправил ее заказчик на мое устранение? — закончил я как ни в чем не бывало. И, уже непосредственно к Бешеной обращаясь, добавил: — Что скажешь, ждать нам еще нападений?

Этот вопрос будто бы мокрой тряпкой смыл все недовольство с лиц женщин. Юэлян тут же с тревогой взглянула на Цань, та поджала губы, как если бы не хотела говорить об этом здесь и сейчас. На одной только чуйке я добавил:

— Цань, прошу, говори прямо. У меня нет секретов от будущей госпожи Вэнь.

И надо было видеть, как изменилось лицо этой самой будущей госпожи Вэнь! Сто из ста, попал и пробил с уроном![1] Только что лицо Юльки выражало обеспокоенность тем фактом, что на нас снова могут напасть убийцы, и вдруг она смутилась и покраснела. Никогда я этих китайцев не пойму! То она с бывшей любовницей будущего мужа раскланивается, то обижается, когда я чего-то там не то сказал, то краснеет, когда ей напоминают, что фамилию все-таки придется менять.

Юэлян опустила очи долу, выпав из реальности на пару секунд, а я, пользуясь случаям, выразительно глянул на разбойницу — колись, мол, давай, и быстро!

— Мой заказчик нанял три отряда кендзи, — нехотя произнесла она. — Я контролировала только один из них.

Кивком она указала на пятна крови, как бы договаривая, этот, который сама же сюда и привела.

— Три отряда?! — тут же включилась Юэлян. — Три отряда кендзи?

Это, в смысле, много? Как по мне, этих четверых покрошила одна одаренная, причем без труда. Да, они думали, что она на их стороне, и, соответственно, оказались в невыгодной ситуации, когда союзник — предатель. Но все равно это обычные люди. Чего такая паника тогда слышится в голосе моей невесты?

— Это что, так дорого? — усмехнулся я. И, кажется, снова облажался.

— Тот, кто собрал больше одной группы кендзи, — очень могущественен, — разнообразия ради невеста не стала гримасничать, а просто будто принялась размышлять вслух. — Мастера смерти редко действуют больше чем одной «рукой» на заказ. А тут сразу три…

С этим термином я был уже знаком. «Рука» буквально обозначала пять человек — ладонь и пять пальцев. Только вот напавших на меня убийц было четверо, а пятой считалась сама Цань. Как-то не сходилась численность…

И тут до меня дошло. Пять, не четыре. Пятый — командир группы. И если проводить прямую аналогию, то он должен быть идущим по Пути. Как Бешеная.

— Известно, кто «большие пальцы» в других отрядах? — деловито уточнила Юля.

Судя по тону, она в вопросе отлично разбиралась. Что неудивительно, в общем, с ее-то происхождением и воспитанием. Не удивлюсь, если на уроках для девочек из благородных семей читают лекции по теме «Кендзи, мифы и реальность, или Как выжить при нападении убийц».

— Я знаю только про один отряд, — все так же нехотя ответила Цань. — У нас были общие задачи, да и действовать полагалось в связке друг с другом. Я смогла убедить Пао — он «большой палец» второй «руки», — что в одиночку у меня получится лучше справиться. Он согласился.

— Каков его Путь? — был следующий вопрос моей невесты.

— Тень, — произнесла Цай.

Губы суженой сложились в букву «О», а затем были прикрыты узкой ладошкой. Не нужно быть большим знатоком Пути, чтобы понять: Тень — это плохо. Даже на слух звучало опасно. Уточнить надо потом у Мытаря, чтобы в третий раз впросак не попасть.

Поэтому я задал совсем другой вопрос. Практического характера.

— А этот Пао… Какие договоренности были между вами по взаимодействию? К примеру, ты вот не справилась — когда он атакует?

— В любой момент. — ответила разбойница. — Я не удивлюсь, если он следил за действиями моей «руки», и уже все знает.

Оптимистично вышло. Одно покушение я пережил, но в ближайшее время меня ждет еще как минимум два. Про одного лидера группы известно, что он специализируется в Пути Тени — наверняка что-то с тайным проникновением и какой-нибудь невидимостью. Про второго — вообще ничего. Кто же меня так невзлюбил-то?

В любом случае меры безопасности придется усиливать. Это раньше я был никому не известный и от этого неинтересный сильным владетелям военачальник. Теперь, разбив более крупное войско, я буквально прокричал на всю Поднебесную — смотрите, я опасен! Еще не сейчас, то в будущем могу доставить массу неприятностей.

А китайцы — ребята прагматичные. Зачем бороться с сильным противником, если можно устранить его, пока он еще слаб? Вопрос можно решить деньгами — прекрасно! Давайте так и поступим.

Рано или поздно мой недоброжелатель добьется успеха. Я выживу после одного, двух, даже, может быть, трех покушений, но четвертое или пятое поставит точку в карьере начинающего Стратега. В обороне войны не выигрывают — этот урок я тут уже успел выучить.

Нужен был начальник службы безопасности. Телохранители — сила, а тут требовался разум. Опытный и изощренный, способный предсказать действия врага и сработать на опережение. И у меня была идея относительно того, кто может им стать.

[1] Как всякий современный молодой человек, Алексей знаком с игрой «Words of Tank».

Глава 35. Военачальник сражается с тенями

— Я? — недоуменно переспросил У Ваньнан утром, когда мы с ним встретились в лагере. — Но я же…

— Секретарь, — закончил за него я. — Все верно, мой дорогой. Ты Секретарь. Идущий по Пути знания, развития возможностей человеческого разума и всего того, чему в сегодняшних условиях уделяется так мало внимания. Ты идеальная кандидатура на должность начальника службы безопасности.

— Но это титул уровня гуанлудафу! — запротестовал Мытарь. — А ты, мой господин, даже не хоу!

Вот что беднягу взволновало. Я-то решил, что он испугался ответственности, побоялся не справиться с назначенным ему фронтом работ, а он, оказывается, всего лишь указал мне на несоответствие предлагаемой должности моему титулу. Короче, трудности перевода.

Дело в том, что в табеле о рангах, по которому Хань жила несколько столетий, гуанлудафу — это именно начальник дворцовой охраны. Не командир воинов, а начальник службы безопасности, как я и сказал. Только вот беда, должность гуанлудафу предполагала такую малость, как дворец и какой-никакой титул. Хотя бы хоу, что, напомню, для меня переводилось как маркиз.

А я хоу не был. Максимум тянул на нань — барона, причем дикого. Такого, у которого лен где-то в глуши, из хозяйственных построек только сторожевая башня, а дружина — разбойники, на которых все палачи окрестные следы оставили.

Но если смотреть только на размер моих владений, то обозваться можно было плюс-минус гуаньнэй-хоу — должность ханского чиновника, которому дали в кормление несколько малых населенных пунктов в рамках одного уезда, типа помещика в моей истории. Правда, мои владения находились в двух разных уездах… Короче, с титулами, званиями и должностями в древнем Китае было, как в описании одного из статусов «ВКонтакте», все сложно.

— Ваньнан, — вскинул я руки. — Дворец мы обеспечим со временем. Да и вообще, не цепляйся к названию, ладно? Смотри в суть. Мы вышли на уровень выше, привлекли внимание могущественных владетелей из-за Янцзы, и с этим теперь нужно что-то делать. Не хотелось бы запороть задание Гуаньинь только потому, что я в неподходящий момент помру.

На том, в общем, и порешили. Мытарь пообещал, что в кратчайшие сроки подготовит свои соображения по организации безопасности моей драгоценной персоны и вообще по контрразведывательной деятельности нашей фракции. После чего мы все активно погрузились в подготовку к походу. И уже на следующий день покинули окрестности Пояна. Только двинулись не на Синьду, как изначально планировали, а на Юйчжан.

Сделав это, я очень рисковал. Очень и очень сильно рисковал. Сказать по правде, пока стены Пояна истаивали вдали, я постоянно думал о том, что совершил ошибку. Так и тянуло отметить все отданные уже приказы и рвануть обратно. Самостоятельно снять осаду с Синьду, затем на плечах бегущих врагов ворваться в Куайцзи и оттуда уже потребовать вассальную присягу от потомка Сунь Цзы, сидящего в своем Северном Цзяньане.

И ведь могло получиться, кстати! План, пусть и не без недостатков, был вполне жизнеспособным. Но имел несколько слабых мест. Первое — предсказуемость такого поступка. Тот, кто стоял за наймом Бешеной Цань и целых трех «рук» кендзи мог просчитать, что я попрусь под Синьду. Суматоха войны, окрестности портового города, близость к землям нанимателя — убийцам там будет настоящее раздолье.

Другое дело — земли Желтых Повязок. Мытарь особенно выделил этот аспект, после многолетнего правления мятежников опираться в регионе убийцам было не на кого, а значит, и покушение организовать становилось на порядок более сложной задачей.

Вторым аргументом в пользу выбора данного направления был живой и здоровый Юн Вэйдун. Фракция желтых даже после столкновения с «румянцевскими терциями», которые в моей армии стали называть «ежами», все еще оставалась сильной. Я разбил, но не уничтожил ее ядро — шестидесятитысячную армию. Оставалось еще порядка тридцати тысяч воинов в разбросанных по округе гарнизонах, а также примерно половина выживших после сражения под Пояном.

Многие из них, конечно, предпочтут покончить с войной или уйти в разбойники. Но часть — и немалая — вернется в расположения войск. Мы оценивали ее тысяч в пятнадцать-двадцать.

Что означало, что под рукой Юн Вэйдуна вскоре, если дать ему на это время, соберется порядка пятидесяти тысяч воинов. В то время как я после всех потерь и пополнений вывел на Юйчжан чуть больше тридцати. Хорошо экипированных, слегка обученных новому построению, но все еще проигрывающих в численности войскам мятежников. Если они соберутся, конечно, в одну армию.

Поэтому после долгих и яростных споров на совете было принято решение сделать то, чего от нас никто не ждет. Я всеми силами иду на Юйчжан, а Бешеная Цань возвращается к своим войскам, после чего деблокирует Синьду. Недавно назначенный Страж Длинной реки Ля Ин поддержит ее небольшим флотом и своими замечательными стрелками с чо-ко-ну. И, если я не ошибся в оценке мотивов бывшей любовницы Вэнь Тая, с двадцатью тысячами Чжоу Сю они справятся без труда. А там, глядишь, до зимних дождей и Куанцзи осадят.

Я двигался в голове походного строя в сопровождении телохранителей. Где-то в середине колонны шел обоз, в котором находилась «карета» моей невесты — здоровенный дом на колесах, оббитый листами металла и посаженный на шесть осей. Чэн Юэлян настояла на необходимости отправиться на войну вместе со мной. Только в этот раз решила вести себя не как девчонка-сорванец, а подобно леди. То есть путешествовать не верхом, а в подобающих ее происхождению условиях.

Рядом со мной рысили кони двух капитанов: Пирата и Быка. Первый спал в седле — умение, которому я люто завидовал, а второй донимал меня вопросами, поднимая муть сомнений, едва-едва улегшуюся после совета.

— Зря ты поверил Бешеной, старший брат, — говорил он тихо, чтобы нас, не дай Гуаньинь, не подслушали телохранители. — Предательство — ее суть. Ты же сам сказал, она предала своего нанимателя, который приказал ей убить тебя. Как можно верить такому человеку?

Я, чтобы немного отвлечься от грызущих меня сомнений, копался в интерфейсе. Точнее, глядя на пустые иконки активируемых техник, пытался придумать, как бы получить от богини квест на нужный трактат. Поэтому ответил побратиму не сразу:

— Юй, десять раз уже обсудили! Вот что опять?

— Я беспокоюсь, старший брат!

А я, блин, нет! Да меня трясет от необходимости довериться женщине, которая прибыла в южные земли, чтобы убить меня! Но я же не лезу ко всем друзьям со своими переживаниями! Вот как, по его мнению, мне сейчас лучше стало от того, что он сказал? Я стал спокойнее, сосредоточеннее? Нет! Нахрена тогда?

«Воу-воу, горячий китайский полководец! — осадил меня Лё Ха. — Чё ты агришься-то? Бычара Цань не любит, это с первого взгляда было ясно. Твоему решению он подчинился, все же «старший брат», но принять не принял. Вот и вываливает опасения. Все люди так делают — русские, китайцы, пендосы. Кого ни возьми и во все времена».

— Спасибо, Зигмунд Яковлевич, — сразу для обоих своих собеседников буркнул я. — Очень исчерпывающий сеанс психоанализа.

После чего решительно сменил тему разговора.

— Юй, ты же знаешь, что у меня есть нефритовое кольцо сосредоточения?

Тот покачал головой. Ну да, тайны из обладания древним артефактом я не делал, но обсуждал до этого только с Мытарем.

— В нем живет, ну, как живет, находится, дух древнего мудреца по имени Кун.

Бык вскинул брови, демонстрируя удивление. Несмотря на ци и все техники разных аспектов Пути, подобные нефритовому кольцу предметы здесь считались сказочными. Точнее, мифическими — они как бы есть, в их существовании нет никаких сомнений, но в реальности их никто никогда не видел.

— Гуаньинь подарила, — пояснил я, скривившись.

— А!

Это для Великого Воина все объяснило. Нефритовое кольцо сосредоточения, дух древнего мудреца, подарок богини — законченная логическая связка. Никаких вопросов или сомнений.

— Но у нас с этим Куном как-то не складываются отношения, — продолжил я. — То есть учить он меня учит, но я и половины не понимаю из того, что он говорит.

Бык, слушая меня, вдруг начал качать головой так же, как это делал мой «духовный» учитель. В какой-то момент, глядя на него, я решил было, что это Кун в него вселился. Даже испугался.

— Все учителя так себя ведут, — закончил кивать Юй. — Иносказания — путь к мудрости. Ну, так они всегда говорят. Мой учитель, почтенный Ло Лоунь, тоже всегда выражался так, что я его не понимал. «Смотри внутрь себя», «ищи точку сосредоточения силы» — ух, как меня это злило!

Я едва не подпрыгнул в седле, когда эти слова услышал. Они прозвучали один в один как указания учителя Куна во время нашего последнего урока.

— И как? Нашел?

— А куда бы я делся? — хохотнул богатырь. Потом встревоженно посмотрел на меня. — А ты почему спрашиваешь?

Вот тебе и Бык. С виду увалень увальнем, двух слов связать не сможет, а чуйка развитая. С одной моей фразы что-то понял и забеспокоился.

— Да так… — протянул я неопределенно. — Кун вот то же самое говорит.

— Но ты же уже далеко ушел по Пути. Зачем вспоминать основы?

С его точки зрения, все эти смотрения внутрь и поиски точки сосредоточения силы были упражнениями из ясельной группы одаренных. Как если бы я завел разговор не о правильной технике бега, а о том, как вообще ходить.

— Новый наставник. Переучивает, — нашелся я, вспомнив какой-то голливудский фильмец, где старик-японец учил мальчишку карате. — Знаешь же этих учителей. «Забудь все, что знал! Стань как чистый лист или пустая чаша!»

Лю Юй рассмеялся. Как мне показалось — с облегчением. Вероятно, он уже успел подумать, что у его побратима случилась травма в каналах ци, и теперь духовный наставник учит его с самого начала.

— Да, так и есть!

— Погоди, доживем до их возраста. Какими сами будем?

— Ой, нет! Только не это! Я лучше в расцвете сил где-нибудь голову сложу!

— Не смей делать этого без разрешения!

— Да-да, ты уже предупреждал!

Так мы и гоготали, как два дебилушки. До тех пор, пока вдали на тракте не показалась группа конных — Амазонка и ее разведчики.

Осадив лошадь шагах в пяти от нас, Вайцзинь жестом велела своей «свите» рассеяться, чтобы не создавать групповую мишень.

— В трех ли впереди кто-то повалил на дорогу дерево, — доложила она. — Таким образом действуют разбойники, когда хотят устроить засаду на торговый караван.

— Они в своем уме, вообще? — хмыкнул Юй. — Тут армия идет в тридцать тысяч!

— Или кто-то хочет, чтобы мы подумали о разбойниках, — не согласилась Амазонка. — Я приказала изучить следы в том месте. Дерево свалили буквально час назад. И делал это один человек. Только его следы нашли мои люди.

Я уже был хорошо так мотивирован покушением, поэтому смотрел на мир через призму здоровой паранойи.

— Час назад, — размышляя вслух, произнес я. — И всего один человек. Это не разбойники, ты права Вайцзинь. Тот, кто свалил дерево, действовал в спешке. Будто не ждал нас в этом направлении, а потом пришлось делать хоть что-то. Только вот какой смысл валить дерево перед идущей по тракту армией? Уберем мы его быстро, даже колонну останавливать не придется, а о намерениях злоумышленников узнаем и будем держаться настороже. Если размышлять таким образом, это даже не попытка устроить засаду, а предупреждение!

Капитаны — включая проснувшегося Пирата — посмотрели на меня со странным выражением на лицах. Кажется, это был мистический восторг. А что я такого сказал? Меня хотят убить, вот мозг и переключился в режим поиска опасностей, знаков и смыслов.

— Ну, или это и правда засада, только не очень понятно, на что рассчитанная, — закончил я.

— Нет-нет! — тут же воскликнул Ган Нин. — То, что ты сказал, очень похоже на правду. Нам следует утроить бдительность!

А то она у нас уже не учетверена! Колонна в тридцать тысяч, в голове я, окруженный телохранителями, перед войском дозорный отряд Амазонки, другие отряды конницы прикрывают фланги и тыл. Незамеченным к нам не подобраться.

«Отряду врага не подобраться! — уточнил Лё Ха. — А парочке убийц, способных переодеться в твоих же собственных солдат, как нефиг делать!»

— Продолжаем движение, — приказал я. Все равно от дутья на воду толку не будет.

Не встретив никаких опасностей, мы проехали те самые три ли. Добрались до поваленного дерева, которое дозорные Амазонки уже оттащили с тракта. И двинулись дальше. Никто не напал.

В сердце, однако, появилось предчувствие чего-то гадкого. Будто я точно знаю, что дерьмо случится, но вот с какой стороны оно полетит, не представляю совершенно. За пять часов пути до вечернего привала и установки лагеря издергал себя до состояния невротика. Начал порыкивать на сподвижников, злобно коситься на каждого оказавшегося рядом солдата — в общем, вел себя как тиран, ожидающий дворцового переворота.

К сумеркам лагерь уже окружили стеной. По периметру пустили охрану, а конные патрули продолжали кататься по окрестностям, выискивая малейшие признаки угрозы. Но места тут оказались безлюдные, только лагерь лесорубов в четырех ли в глубь леса имелся. Там тоже все на всякий случай проверили, но, кроме семьи лесозаготовщиков, никого не обнаружили.

К отбою я загонял себя так, что даже есть отказался — ждал яда в пище. Видя мое состояние, капитаны, а вслед за ними и Юэлян, решившая составить компанию за ужином, махнули на меня рукой и, не сговариваясь, оставили в покое. Я же, убедившись, что шатер со всех сторон окружен телохранителями — даже у москита не было шанса пробиться через этот кордон, — лег спать.

На следующий день история с поваленным деревом повторилась. Едва войско встало на тракт, как прискакала Амазонка с докладом. Картина, с ее слов, была один в один со вчерашней — поваленное дерево, никаких признаков засады и следы одного человека.

Я уже начал звереть. Когда после полудня разведчики обнаружили еще одну засеку, психанул и зачем-то наорал на ординарца, который влез под горячую руку со своими суждениями. Потом хотел извиниться, но вовремя вспомнил, что полководцы перед порученцами не оправдываются, и от этого почувствовал себя еще хуже.

А войско продолжало двигаться к Юйчжану, не догадываясь, что Стратег тихо сходит с ума. Ко второй ночной стоянке я уже уверился в том, что неизвестный вовсе не предупредить меня пытается, а намеренно выводит из себя. Мол, я где-то неподалеку, совсем рядом, и ты (в смысле, я) ничего сделать не можешь. Вся твоя армия бессильна против мастера Тени. Нафига мне про него рассказали вообще?

И главное, Мытарь про идущих Путем Тени ничего не знал. То есть вообще, а он, напомню, четвертого разряда Секретарь. Не у каждой городской библиотеки в моем мире-времени такой мощный комп имелся! И вот этот сервер на ножках и в халате выдает мне: «Все, что мне известно, господин, не более чем слухи!»

Примерно так же отвечали все, кого я о Тени спрашивал. Знали — существуют. Боялись. Чем прославились знали — чуть ли не невидимостью. Как бороться — понятия не имею.

Ну и, разумеется, имея о противнике столь скудные данные, я себя накрутил до того, что «большой палец» кендзи представлялся мне чуть ли не полубогом.

Хотя, вот если подумать, эта неизвестность и делала его таким опасным. Тактика запугивания, как с тем же деревом. Сперва он заставляет меня вздрагивать от каждого шороха, реагировать на внешние признаки опасности, а потом, когда бдительность неизбежно ослабнет, атаковать.

Самое гнусное, я этому типу, который деревья валит, ничего не могу сделать. Я, блин, даже не уверен, что он существует! Зря, ой как зря мнительному парню из двадцать первого века рассказали, что его хочет убить китайский ниндзя, идущий по Пути Тени!

Нападение произошло на четвертый день пути, когда я уже прекратил дергаться. Решил для себя — случится и случится! Раз я не могу этому помешать, а охрана бдит — фигли волноваться вообще? Просто старался, чтобы рядом со мной находился кто-нибудь из капитанов — желательно Бык, Прапор или Пират. В случае чего они могли меня прикрыть лучше телохранителей.

Так и произошло. Первую стрелу поймал именно Прапор.

Как обычно, мы ехали в голове колонны, когда из бамбуковой рощицы, которую к тому моменту уже успел проверить конный разъезд, прилетел «подарочек». За миг до удара Мао вдруг напрягся, закаменел лицом, а потом ударил коня в бока и рванул вперед. И едва-едва успел. О его наплечник что-то стукнулось и отлетело в сторону. Сломанную стрелу я увидел уже на траве под копытами его коня.

— Нападение! — заорал он, включив «громкоговоритель». — Оборонительный порядок! Прикрыть Стратега!

Бодигарды мои при всей их внешней брутальности оказались парнями сообразительными. Пятеро тут же закрыли меня телами, другая группа, вычислив направление полета стрелы, рванула туда со всей возможной скорость. Прапор, который совсем не пострадал, помчался вместе с ними.

Я героя из себя строить не стал, спрятался за широкими, укрытыми пластинчатыми доспехами телами телохранителей и даже не пытался выглянуть и посмотреть, что происходит. Почему-то в этот момент вспомнилось, что мой предшественник в этом теле погиб именно от стрелы. Причем отравленной.

Минут пять-семь творилась обычная в таких случаях суета и неразбериха. Бесконечная змея походной колонны остановилась, младшие командиры принялись на всякий случай формировать из нее оборонительные порядки. Лю Юй горячил коня и выкрикивал в адрес стрелков оскорбления, не отъезжая, впрочем, от меня, за что я был очень ему благодарен.

Потом все как-то сразу улеглось. Вернувшиеся телохранители притащили щуплого мужичонку, которого связанным и уже изрядно потрепанным бросили к моим ногам.

— Он стрелял, — заявил Прапор, кинув рядом с пленником лук. Совсем простенький, у моих немногочисленных солдат были даже получше. — Больше никого не нашли. Похоже, один он был.

Растолкав телохранителей, от близости которых уже дышать было нечем, я всмотрелся в стрелка. Средних лет, худой и жилистый, как ремень, одетый в какую-то рванину, в которой угадывался короткий халат и штаны, с седыми волосами, собранными в неряшливую шишку на макушке. Крестьянин, короче. Заурядный крестьянин.

— Зачем ты стрелял в меня?

Я все еще ждал, что все это окажется маскарадом, пленник просто рядится под землепашца, а на самом деле он коварный убийца и мастер тайного Пути. Поэтому держался от него я на разумном расстоянии. Которое бы позволило отпрыгнуть, если стрелок дернется, а моим охранникам — пришпилить его к земле копьями.

Некоторое время мужичок не отвечал. Лежал мордой вниз, жевал траву и даже не пытался подняться. Когда один из телохранителей решил его немного мотивировать на разговорчивость, несильно пнув носком сапога в бок, он повернулся, и я увидел его лицо. Тоже вполне обычное — темнокожее, морщинистое, как у любого крестьянина, который от заката до рассвета горбатится на поле с рисом.

Но его глаза… Они словно принадлежали другому человеку. Сильному и властному. Генералу как минимум. Смотрели они холодно и жестко, буквально физически давили. Я даже против воли на шаг отступил. А пленник закхекал — я не сразу понял, что это он так смеется.

— Стратег Вэнь, — сказал он. Продолжая лежать со стянутыми за спиной руками, он умудрился даже как-то поклон обозначить. — Рад нашей встрече.

— А уж я-то как, — негромко буркнул я. — Повторю вопрос. Кто ты и почему стрелял в меня?

Он снова закхекал. Активнее даже, чем в первый раз. Казалось, его забавляет ситуация, хотя он, а не я, лежал сейчас на траве связанным.

— Я тот, кто послал тебе три знака и теперь явился посмотреть на тебя.

— Еще один учитель? Спасибо, но вакансия уже закрыта. Я с загадками Куна не знаю, что делать, если вы на пару работать начнете — точно свихнусь.

— Я не останусь, — сообщил пленник. — Все, что мне нужно, я увидел. Ты же продолжай ждать нашей новой встречи, Стратег Вэнь. Она будет для тебя последней.

Я было хотел ему сообщить, что такие угрозы, мало того что смешны для человека в его положении, да еще и звучат как строчки из сценария плохого боевика, но не успел. Фигура крестьянина со странными глазами стала расплываться туманом. Пара секунд — и только примятая трава в том месте, где он лежал, указывала, что это был не глюк. Пропало все: и само тело, и даже одежда, в которую пленник был наряжен. Остался только лук.

— Тульпа!

Телохранители отступили от помятой травы, будто там лежал контейнер с радиоактивным изотопом — если бы они еще знали, что это вообще такое. Храбрые воины, чьей работой было сражаться и умирать за меня, творили знаки, отгоняющие зло, и шептали молитвы.

— Какого хрена? — ни к кому конкретно не обращаясь, крикнул я. — Куда делся этот мутный тип?

— Здесь не было человека, — сказал голос Мытаря у меня за спиной. — Мы видели тульпу[1].

[1] Тульпа — в тибетской мифологии, сильная галлюцинация или овеществленный образ. Грубо говоря, мысль, получившая плоть.

Глава 36. Полководец знакомится с новыми аргументами

Вот так я и познакомился с Пао, о котором мне рассказывала Бешеная Цань. И узнал об одной из техник из арсенала этого субъекта — призыве тульпы. После чего стало понятно, почему все вокруг с таким придыханием произносят слово «Тень». Еще бы не бояться человека, который может создать своего материального двойника! Такому ведь ничего не стоит отправить призрачного камикадзе на убийство высокопоставленного человека, для того ведь главное нанести удар, а не спастись после этого.

Как оказалось, Юэлян о идущих Путем Тени знала больше Мытаря. После покушения — хотя какое, к бесам, покушение, желай Пао меня убить, убил бы — она рассказала, как ее деду довелось столкнуться с таким кендзи. Семейная легенда, не более, но у других и такого не было.

— Императора что-то огорчило в поведении моего достойного предка, — рассказала принцесса. — И он отправил к нему Тень. Мне неизвестно, был ли он «большим пальцем» и была ли с ним «рука» других убийц, но Чэн Лян встретился с ним один на один. Точнее, Тень вызвал деда на поединок, поскольку император не желал бесчестия для своего слуги, поэтому приказал, чтобы смерть его была честной.

Я слушал, как обычно, деля все на два, китайцы же! Они из перебрасывания бревна через ручей способны создать легенду о борьбе светлого и темного начала в душе человека. Даже вопросами типа «нахрена отправлять убийцу к подданному, чтобы тот устроил с ним поединок?» или «ты же убить его хочешь — при чем тут бесчестие?» я задавать не пытался.

— Чэн Лян был сильным одаренным. Он долго сражался с Тенью и наконец пронзил его грудь копьем. Но тело убитого тотчас истаяло, как ты сам видел, а на предка набросились сразу два противника — живых и невредимых. Когда же почтенный Лян сразил и их, Теней стало четверо.

О как! Оказывается, все легенды человечества связаны! Рассказ Юльки напомнил мне древнегреческие легенды про подвиги Геракла — в частности, про его сражение с гидрой. Я уж было подумал, что сейчас Чэн Лян начнет прижигать тела мертвых Теней огнем, и они прекратят появляться, но девушка завершила рассказ иначе.

— Мой дед сражался уже с восемью. И их одолеть не смог. Пал в бою, а Тень отправился в Лоян, чтобы сообщить, что идущий по Пути Чэн Лян был по-настоящему великим героем. Моя семья после этого получила императорский подарок с печатью и мечом, после чего нам отошел второй город в уезде.

Вот так у ребят все устроено. Обиделся император на подданного, убил его руками непобедимого воина, а потом взял и наградил его семью. А че такого? Мужик нормально сражался, все по понятиям!

Юэлян было неизвестно, какого разряда тот Тень, что сразил ее предка, — все же ее рассказ был семейным преданием, а не исторической хроникой. Но и того, что я узнал, было достаточно, чтобы понять, что противник мне достался очень опасный. Если он так же сможет плодить своих тульп, мне никакая охрана не поможет. Надеюсь только, что у этой его тульпы откат будет соответствующим. Раз в месяц и только при полнолунии, например.

Кроме того, невеста решила поведать мне еще кое-что. Объяснить с точки зрения этикета ту ошибку, которую я допустил, когда Юлька кланялась Бешеной и говорила ей про неоплатный долг. Оказывается, суженая уже успела пообщаться с Мытарем и тот сообщил ей, что «наш гениальный Стратег, умеющий разбивать вдвое превосходящие силы неприятеля, удивительно легкомысленно относится к нормам поведения в обществе».

То есть он назвал меня необразованным грубияном, и это, как ни странно, мою невесту удовлетворило. Видимо, соответствовало тому внутреннему образу, который она себе нарисовала. А раз будущий муж невежда, то хорошая жена просто обязана обучить его нужным вещам.

— Когда я сказала про долг Гунь Цань, ты должен был подтвердить мои слова, — сказала мне девушка. — Слова жены — ветер, мужа — камень. Хотя бы кивнуть можно было! Выставил меня глупой женщиной, которая произносит слова, которые не имеют подтверждения!

Беда, в общем, с этими китайцами и их нормами поведения «достойного человека». Хорошо еще Вэнь Тай уже наработал репутацию сильного полководца, а я ее не растерял до сих пор. Удачливому военачальнику многое прощалось. Кроме поражений.

Юйчжан же вполне мог стать для меня орешком, который я не смогу разгрызть. Причиной тому были ни его крепкие стены или сильный гарнизон, а в высшей степени неудачное для штурма расположение. Находился он километрах в шестидесяти от Янцзы в окрестностях озера Поянху — здоровенного, плюс-минус Байкал. Озеро это было связано с Длинной рекой протокой, в результате чего вся местность тут была если не болотистой, то довольно близкой к этому.

Нет, армия-то под стены могла промаршировать без проблем, имелись тут и дороги, но вот возможность маневра в данных условиях спадала на нет. А еще сами городские укрепления были грамотно вписаны в ландшафт — китайцы это умеют, как никто. С севера и запада город прикрывала местная река Гань — в самом широком месте максимум один ли, но судоходная. По ней сновали десятки рыбацких лодочек, а значит, о том, чтобы взять город измором, можно было даже и не мечтать.

Штурм же предполагал только одно направление — северо-восточное, откуда, собственно, мы и пришли.

Плевое расстояние для моего времени — каких-то сто восемьдесят километров, два с половиной часа на машине, если не гнать, — здесь растянулось на десять дней пути. Чтобы добраться до вражеской «столицы» пришлось сперва топать на юг, преодолевать по мостикам и вброд мелкие речушки, затем сворачивать на запад, снова на север и только потом путь становился более-менее прямым и уже не вилял до самого Юйчжана.

На расстоянии в сорок ли от города мою армию, точнее, ее передовые дозоры, стали беспокоить конные отряды желтых. Вели они себя довольно осторожно, до схватки дело дошло лишь раз, да и та получилась бестолковой. Вышло это так: полусотня конных стрелков подкараулила моих разведчиков, прячась за бамбуковой рощей. Ротозеи врага не заметили, пока не вышли на дистанцию уверенной стрельбы. За что и поплатились — получили полноценный залп во фланг. Правда, развить успех желтые не смогли. Они тоже непонятно куда глядели, считая численность авангарда, и сделали неверный вывод — вместо равного по численности отряда напали на вдвое превосходящий.

Вскрылось это, когда дело уже дошло до «штыковой». После чего храбрые засадники развернули коней и пустились наутек. Потери вышли примерно равные: четырнадцать бойцов с нашей стороны и семнадцать кавалеристов с их. Такая вот война.

Радовало, что у желтых с конницей было плохо, а то они бы измотали нас еще на подходе. Вреда особенного бы не нанесли, но заставили бы дергаться и замедлили темп движения. А так потом хронисты напишут: «На ТВД господствовали конные арбалетчики и ударная конница княжества Вэнь».

Уездный город Юйчжан — именно так его называл Мытарь — оказался не таким уж крупным. По площади, в смысле. Синьду, как по мне, побольше был, а вот статуса такого не имел. С другой стороны, как я уже говорил, он был удачно вписан в местность, и его фортификации впечатляли. Чувствовалось, что большую часть нетрудовых своих доходов генерал желтых вваливал в стены. Где-то поднимал их вверх, где-то усиливал или строил дополнительные башни. Но главное, на что уходили деньги налогоплательщиков, — стационарные метательные машины. Облетев город «небесным взором», я насчитал два десятка аркбаллист, которые тут назывались лянь ну.

Стреляли эти штуки копьями, которые при попадании могли пронзить сразу несколько легких пехотинцев или парочку воинов в доспехе. Правда, били не очень далеко, метров на триста-триста пятьдесят. А вот их старшие братья, которых на стенах было меньше, могли послать тяжеленное копье метров на пятьсот или даже шестьсот. Многолучные аркбаллисты — у них реально имелось несколько усиливающих друг дружку луков — были для моей армии особенно опасны.

У меня, кстати, таких не было. Вихревые катапульты, точнее, наборы, из которых они собирались, да. Обычные стационарные арбалеты тоже. А вот многолучными девайсами я еще не обзавелся, но очень хотел.

Еще я разглядел на стенах странные установки, названия которых не знал, а применения не представлял. Было их всего четыре штуки, но что-то мне говорило, что именно эти конструкты при осаде создадут самые большие трудности.

Выглядели они как пушки. По-первости я даже уверился, что вижу именно средневековую пороховую артиллерию. Ну а что? Порох китайцам известен уже несколько веков, сигналы петардами они подают только в путь, да и примитивная ракетная артиллерия ими используется — точность, правда, никакая, и летят снаряды по непредсказуемой территории, но уже если попал, то попал. Логично же предположить следующий шаг в виде использования пушек.

Смотрелись они, правда, странно. Слишком длинные для пушек, которые я представлял, раза в два-два с половиной больше. Узкая на конце и широкая в основании труба зачем-то была водружена поверх окованного железом ящика, который, в свою очередь, располагался на высоком и хлипком на вид лафете. Под ним горел огонь. Зачем — непонятно. С трудом можно было представить, что эта конструкция способна пережить отдачу после единственного выстрела, не говоря уже о том, чтобы стрелять постоянно.

Мытарь, впрочем, быстро развеял мои сомнения, назвав арт-установку пао лоу.

— Камнеметная башня, — произнес он, досадливо морщась, когда я описал ему то, что увидел. — У нее очень узкий спектр применения, поэтому встретить подобную вещь удается нечасто. В железном коробе помещаются раскаленные камни или угли, а широкий раструб трубы зачерпывает их. Обслуживающие башню воины дергают за веревки, привязанные к узкому концу, труба широким раструбом цепляет порцию снарядов, проворачивается на оси и выбрасывает камни на врага. Затем другие воины из обслуги дергают за другие веревки и возвращают трубу в прежнее положение.

Какая-то чисто китайская хрень, короче говоря. Похожая на примитивные требушеты на мускульной силе, с небольшим разбросом снарядов, но способная задать жару воинам, штурмующим стены. В натуральном смысле жару, если уж стреляет раскаленными камнями.

В общем, стены, равно как и стационарная артиллерия, меня впечатлили. Не нужно быть экспертом, чтобы понять — на штурме Юйжана любая армия умоется кровью. Представить себе атаку на стены под огнем аркбаллист, дождем стрел и раскаленных камней — бр-р-р! Даже если удастся захватить подобные укрепления сходу, потери будут жутчайшие.

Одна радость — осмотрев город с высоты птичьего полета, я не обнаружил там большого скопления войск. Обычный гарнизон военного времени, около трех, максимум четырех тысяч человек. Достаточно, чтобы продержаться какое-то время до подхода основных сил, но крайне мало, если нападающие решат штурмовать город, не считаясь с потерями.

Что, с другой стороны, было очень странно. После поражения под Синьду Юн Вэйдун должен был куда-то отступить, так ведь? У него под рукой осталось тысяч пятнадцать человек, да и сколько-нибудь уже набежало бы из рассеянных. Логичнее выбрать для ставки единственный и хорошо укрепленный город. А тут всего три тысячи. Не в подвале же он прячет оставшихся? Не хотелось бы лезть в западню.

— Нужна разведка, — прошептал я больше для себя, чем для кого бы то ни было.

Но капитаны, собравшиеся вокруг меня, чтобы услышать о результатах рекогносцировки, услышали. И согласно закивали головами — как я уже говорил, ежу понятно, что с наскоку город не взять.

Слово «разведка» породило в моем разуме ассоциативную цепочку, которая неизбежно привела к наемнику по имени Пао. Во рту сразу же появился кислый привкус, как если бы я куснул лимона. Эх, мне бы таких умельцев, как те, которые получили заказ на мое убийство. Но нет! Им приспичило сражаться на другой стороне!

— Я могу попробовать, — сообщила Юэлян, которая тоже — кто бы ей запретил? — участвовала в импровизированном совещании.

— Серьезно? — не удержавшись, я добавил в голос тонкую нотку сарказма. Который, против ожиданий, не обидел мою невесту.

— Ши, — просто ответила она.

В смысле… Конечно, она сказала «ши», она же на китайском говорит! Просто я неожиданно услышал именно это слово, а не русское «да», как обычно. Даже напрягся — переводчик сбоит? Или я уже так наловчился понимать сплошной поток китайских слов, что он решил переводить только то, чего я не понимаю?

Видя, что я стою с удивленным видом, девушка решила развернуть свой ответ.

— В моем Пути имеются техники скрытности.

— «Легкие шаги», что ли? — блеснул я осведомленностью. С проблемами переводчика от Гуаньинь я решил разобраться позже.

— Не только.

Одаренные, кстати, не особо любили распространяться о тех техниках, которыми владели. Это не было каким-то секретом, тем более, первое же применение возможностей сделало бы попытку утаить информацию смешной. Скорее подобное поведение относилось к правилам хорошего тона. Типа достойный человек в приличном обществе не станет хвастать тем, что толкает сто пятьдесят килограммов от груди.

— Нет! — отрезал я.

— Почему? — а вот теперь она решила проявить характер. Глаза опасно сузились, намекая на то, что вскоре я столкнусь не с лучшими чертами личности девушки.

— Это слишком опасно!

— Ха! — вместо аргументов выдохнула она. — Мы на войне! Тут опасность — норма жизни!

По кругу — правда. Даже без постоянного незримого присутствия Тени, опасностей хватало всегда. В любой момент смерть могла показать свой щербатый оскал. Человека могла свести в могилу болезнь из-за загноившейся раны, укусить змея, которых в здешних джунглях хватало, убить стрела, вылетевшая из кустов. Да, Господи! Конь мог понести, если уж на то пошло! Или провалиться копытом в нору какого-нибудь зверя, а вылетевший из седла ездок — свернуть себе шею.

— Есть оправданный риск, а есть риск неоправданный, — произнес я, невольно сделав свою реплику похожей на высказывание учителя Куна. — То, что предлагаешь ты, — неоправданный!

— Это потому, что я женщина? — голос Юэлян сделался совсем уж опасным. Не склочным, не обиженным, не возмущенным, а именно опасным. Намекающим на серьезные негативные последствия в том случае, если я отвечу неправильно.

Вот! Вот почему женщина на корабле и на войне — к несчастью! Это не какие-то глупые предрассудки, нет! Небеса не разверзнутся и море не поглотит нарушивших этот неписаный закон. Просто… В большинстве случаев первая реакция любой женщины на внешний раздражитель основана на эмоциях, а не на рассудке.

Мужика-подчиненного можно сильно обидеть, отказав ему в чем-то или заставив выполнять то, чего он делать не хочет. А все потому, что он будет понимать: неприятно, но надо. Или «кто, если не я?». Да даже «с чего мне теперь ипотеку платить, если я боса-самодура нахрен пошлю?».

А женщина способна пойти против логики и последствий. Не обязательно пойдет, но может. Мужчина тоже, конечно, но вероятность этого ниже. Мы стоим ногами на земле (правда, голова зачастую в облаках), а прекрасный пол наоборот. Тихая и воспитанная девушка может внезапно наплевать на все последствия, сжечь мосты и пойти all in. Чэн Юэлян мне это уже однажды продемонстрировала.

А еще присутствие в армии женщины — это неудобно. Вместо того, чтобы думать о том, как решить задачу, я должен подыскивать аргументы, которые не заденут ранимую натуру моей невесты.

Поэтому я сказал прямо и честно. Ну, почти честно.

— Потому что мне не нужна победа, купленная ценой жизни будущей жены. Да и объединенный Китай, если уж на то пошло.

Это было не по-китайски, вот совсем. У них общее превалирует над частным. Сперва дела, а потом личная жизнь. Но девушки — они везде девушки. Особенно влюбленные. Я надеюсь.

Сработало. Юля второй раз на моей памяти выключилась из реальности. Глазки в землю, на щеках румянец — все признаки сильного смущения. Пират, стоящий чуть поодаль, за ее правым плечом, состроил на своем лице гримасу одобрения. Амазонка дернула уголком губ — опытная дама понимала, насколько нагло я сейчас манипулировал чувствами невесты, но, похоже, ничего не имела против.

— Разведку не обязательно должен проводить одаренный, — сказал я, вновь приковывая внимание к себе. — Можно попробовать акцентировать внимание противника на одном направлении, а ударить с другого.

— Но госпожа Чэн действительно справилась бы лучше всех, — подал вдруг голос Лю Юй.

Бычара, вот ты-то куда? И зачем? Ты чей, вообще, друг, мой или медведя? Я только что увел разговор от опасной темы, а ты, не мудрствуя лукаво, пинком вернул его обратно! Что это — глупость или злой умысел?

Так, спокойно, Леша, спокойно! Какой умысел, ты чего, это же Юй! Старина Бык, надежный, как скала, и верный, как монашка! Откуда вообще эти мысли про его злонамеренность?

Видимо, от неразрешимости задачи, вот откуда. И от постоянных дум о Тени. Гоняю по голове одно и то же — и вот результат. Кругом враги, никому нельзя верить, предать может любой — и так далее. Да, уж, так мы далеко не уедем! Нужно срочно сосредоточиться на стоящей перед нами задаче — взятии Юйчжана.

Я принялся перебирать в уме все известные мне из Википедии военные хитрости, которые позволили бы взять город без большой крови и, крайне желательно, быстро, пока не подошли основные силы. Память, однако, подбрасывала исключительно самые долгие осады в человеческой истории, о которых я читал в Вики. Например, осаду Кандии, турки пытались ее взять почти двадцать один год.

— Самое худшее — осаждать крепости, — произнес Мытарь, вторя моим мыслям. Как обладатель самой хорошей памяти и самый большой почитатель крылатых фраз, он периодически выдавал такие вот «советы». — По правилам, такая осада должна производиться лишь тогда, когда это неизбежно.

И этот еще! Сговорились, что ли?! Кто следующий? Пират? Амазонка?

— Спасибо, дорогой мой, за цитату знаменитого Сунь Цзы, — желчно отозвался я. — Ты не находишь, что у нас как раз такой случай? Мы должны взять город, пока Юн Вэйдун не собрал свои силы вместе. Мы это обсуждали уже.

Секретарь отступил на шаг, будто мои слова его оттолкнули.

— Ничтожный говорит о том, что, возможно, не обязательно штурмовать или осаждать город, — почему-то упоминая себя в третьем лице, ответил У Ваньнан. — Вместо этого мой господин мог бы найти армию желтых и разбить ее снова.

Переход от нормального общения к вот этому протокольному сбил меня с толку. Я подвис на пару секунд, пытаясь сообразить, что заставило Секретаря выражаться подобным образом. Прогнал в памяти то, что сказал до этого, и понял, что свою последнюю фразу я выдал, не вполне себя контролируя, в модальности господина, говорящего с подчиненным. Типа нехрен мне тут умничать! Я самый умный, а вы лишь слуги!

Велик и могуч китайский язык, мать его! А переводчик-то, похоже, всерьез барахлит. Или не в нем дело, а во мне?

Интересно, а как это со стороны воспринимается моими капитанами? Стратег Вэнь чудит? Резкие перепады настроения, смена модальности во время одного разговора — что они обо мне думают?

Стоп! А если… Нет! Король ада в прошлый раз блокировал мои эмоции, а не играл с ними. Или все-таки он? Или я? Да что, блин, происходит?!

В этот момент я как будто раздвоился. Одна часть моего разума (не путать с общением с личным консультантом Лё Ха) мучительно искала ответ на поставленные перед собой вопросы, полностью выкинув из головы грядущий штурм, а другая — спокойно за этим наблюдала. Не знаю даже, как правильно описать состояние. Вроде как вот-вот что-то случится и одновременно полное понимание того, что худшее уже произошло, а значит, и паниковать нет причин.

А еще меня мучал звук. Давно, но я только что это осознал. Такой, вроде звона в ушах. Пронзительный и неслышный одновременно. Я тряхнул головой, пытаясь отогнать его, прижал руки к ушам. Даже глаза закрыл, уже не думая о том, как это будет воспринято моими людьми.

Моими ли? Эта мысль током прошла через весь позвоночник, от копчика к голове. Ударила в основание черепа, распахнула глаза. Та часть разума, что искала ответы, вдруг нашла их. Я начала смотреть на капитанов как-то по-новому. Вглядывался в их лица, ища подтверждение самым ужасным подозрениям и, что самое страшное, находил. Вот У Ваньнан неестественно — это вообще для него нехарактерно! — отвел взгляд. Пират вдруг ухмыльнулся с каким-то значением — нехорошим. Амазонка переглядывалась с Прапором, и тот отвечал на ее непроизнесенные реплики кивками. А Бык… Стоп, он что, напасть на меня собрался?!

Маленькая и теплая ладошка легла вдруг мне на виски. Звон моментально исчез, а вместе с ним пропали и параноидальные мысли. Пират усмехался, но не коварно, как мне казалось миг назад, а добродушно. Мытарь не отводил взгляда, а сверялся с записями на свитке из бамбуковых палочек. Амазонка с Прапором вообще оказались не там, где я их видел.

А за спиной — как она там оказалась? — обнаружилась Юэлян.

— Не только «легкие шаги», — со шкодливой улыбкой оторвы произнесла она, когда я повернулся. — Еще «девять колоколов».

— Госпожа Чэн только что продемонстрировала нам технику Стрелков высокого разряда, — пояснил Секретарь. — «Девять колоколов» дезориентируют людей, находящихся вокруг одаренного. Заставляют их видеть то, чего нет, и не видеть того, что рядом.

Так вот что это было! Она жахнула по мне, точнее, по всем нам, одной из своих способностей! Я превратился в параноика, которому видятся заговоры на каждом шагу — она усилила одну из навязчивых идей, а сама незамеченной прошла мне за спину! Стояла-то она совсем не там, где сейчас.

Слушайте, а отличная вещь, эти ее «девять колоколов»! Для лучника так вообще! Врубила себе технику, народ сходит с ума и ищет несуществующее, а Стрелок стоит и спокойненько множит всех на ноль.

— Мой господин убедился, что его невеста способна проникнуть за стены и добыть интересующие нас сведения?

Вот коза, а! Я думал, что сумел ее смутить, и снял с повестки обсуждаемый вопрос. А она — глазки в пол и технику врубила!

— Да, — с невероятной смесью раздражения и восхищения ответил я.

И подумал, что, если мы не убьем друг друга в процессе будущей семейной жизни, из нас получится отличная пара.

Глава 37. Герой получает подарок

Ждать возвращения девушки, отправившейся в стан врага, где с ней (Не думать об этом! Не думать!) могло произойти что угодно, было невыносимо. Я даже не ожидал от себя такого! Обычно, когда другие люди принимали на себя весь риск, я только радовался — не мне отдуваться. А тут…

Черт! И дело даже не во влюбленности (хотя чувства к Юэлян не стоит скидывать со счетов). Просто… Это было неправильно! То есть как раз правильно — с точки зрения полководца. А вот для человека недостойно. Вот ведь... Когда это я успел сделаться таким совестливым?

И внутренний голос, чтоб его, молчал. Я даже попытался говорить от его имени, мол: «Да что с тобой, братан?! Она сама вызвалась, у нее техники Стрелка девятого разряда, а у тебя — лапки», — но выходило неестественно. Лё Ха бы так не сказал. Вернее, сказал бы, именно так и сказал бы, но в тщательно выверенное время, отчего слова сделались бы правильными и точными. Подсознание, фигли! Могёт!

Видя мое состояние — то тяжелое молчание, то едкая реплика в ответ на вопрос, а то и вспышка гнева, — мои соратники поспешили оставить меня одного и рассосаться по лагерю. В конце концов, у каждого командира в военном походе куча дел: проследить, чтобы солдаты чего-нить не учинили, проверить караулы, надавать тумаков повару, который не доложил риса, ну и так далее. Можно еще в строевой поупражняться.

У одного лишь Стратега в подобной ситуации дел нет. Одна работа — думать. Желательно о том, как победить неприятеля, но у меня выходило только беспокоиться о Юльке.

Бык разве что далеко не ушел. После нападения кэндзи он старался не оставлять меня одного. Разреши ему, он бы в шатер переехал, спал бы где-нибудь у входа, в полной готовности вскочить и принять бой хоть с Тенью, хоть со всей армией желтых.

Однако и у него заканчивался резерв душевных сил — терпеть мои заскоки он уже не мог. Но, даже сохраняя дистанцию, богатырь, насколько я понимал, оставался неподалеку. Нарезал круги вокруг командирского шатра, готовый в случае чего служить и защищать.

— Не надо было соглашаться! Запретить — и хрен бы она куда пошла! — сквозь зубы прошептал я. Тут же осознал, что завьюжил голову мыслями настолько, что начал разговаривать с собой вслух, и в раздражении хлопнул ладонью по бедру. — Да что ж такое-то?!

Вскочил, пометался немного по шатру, решил было сесть помедитировать, но потом вспомнил, что еще не получил отчета от порученца по одному из дел. Гаркнул:

— Ван Дин!

И запоздало подумал, что Ванек тоже мог свалить от греха подальше, чтобы не сталкиваться с неадекватным командиром. Придумал себе какое-нибудь поручение вдали от штабной секции и треплется сейчас с солдатней, обсуждая привычки одного небезызвестного Стратега.

Ординарец, впрочем, оказался верен своему долгу. На самом деле я в том и не сомневался — пацан вон на конницу врага с одним цзянем кинулся, меня спасая. Чуть не помер, прикрывая бегство полководца.

— Господин?

Он появился внутри так быстро, словно все это время стоял в ожидании зова за дверью. За пологом, в смысле, какая, нафиг, дверь у шатра?

— А что там, друг мой, с поисками охотника Бо? Сколько уже прошло с того момента, как мы отправили за ними я-цзаня Боахина? Неделя?

Мой временный порученец, занявший место Ван Дина, пока тот приходил в себя в госпитале Матушки И, был отправлен на поиски охотника на демонов. Со слов Гуаньинь, только данный узкий специалист был способен провести полноценную диагностику и выявить способ, с помощью которого владыка китайского ада мог захватить контроль над моим телом.

Не сказать, что Янь-ван так уж меня беспокоил. Один раз сделал мне предложение, и только. Ну, еще духа белой кости подослал, рассчитывая, что, спасаясь от нее, я призову на помощь его. То есть, можно сказать, что эпизодически появлялся. Не всерьез как-то. Что не мешало мне искать способы освобождения от его внимания. Нафиг он мне сдался, навязанного договора с одной сверхъестественной сущностью мне за глаза.

— Прошло уже пятнадцать дней, господин.

Обращение в модальности низшего к высшему меня покоробило. Не то чтобы в моей армии было принято общаться запанибрата с полководцем, но пацан-то во внутренний ближний круг входил! При этом я понимал, отчего Ванька прячется за безликими формулировками слуги и стоит, не поднимая глаз. Капитаны мои, вероятно, Пират или Бык, предупредили ординарца, что Стратег пребывает в расстроенных чувствах, а значит, вести себя с ним нужно осторожно.

— И что? Никакой информации?

— Последнее сообщение от я-цзяна мы получили четыре дня назад, когда он добрался до города Чанша, господин. Почтенный Секретарь У Ваньнан докладывал господину об этом.

И я об этом помнил. Но спросил же не об этом! Я задал другой вопрос!

Так-так-так, Леша! Стопэ, горячий китайский юноша! Куда коней погнал? Нашел, на кого сорваться, на Ванька! На парня, который тебе в рот смотрит, все свободное время (а его у порученца Стратега немного!) посвящает развитию ци по тому же, что и у тебя, Пути. Да ты для него ожившее божество как минимум!

— Спасибо, Ван Дин, — ровным голосом произнес я. — Можешь идти.

Когда ординарец вышел, я устало опустился на пол. Душераздирающее зрелище — Стратег, поглощенный переживаниями за невесту. Клятые гормоны! А сам виноват, между прочим! Надо было не целибат тут изображать, а таскаться по борделям вместе с капитанами — глядишь, проще бы пережил все это.

А еще меня бесило, что все эти бурления видели мои подчиненные. Не смог я отгородиться от ставших мне близкими людей маской безразличия. Все в курсе, насколько я переживаю, даже Ванек! Позоруха, блин!

Так, я ведь хотел помедитировать, да? Поза лотоса, взгляд в пупок, все дела. Но что-то я сомневался, что мне удастся. Зато другой вариант подходил практически идеально. Посещение виртуальной реальности нефритового кольца сосредоточения! Вот подходящее место для человека в моем эмоциональном состоянии. Даже если не сдержусь и наору на учителя Куна, никто, кроме призрачного мудреца, об этом не узнает.

— Ученик приветствует учителя.

Едва оказавшись на берегу горного озера, я глубоко поклонился старикану, зависшему в воздухе над водной гладью. Тот ответил мне положенным кивком и сообщил, что учитель тоже рад видеть ученика. Как по мне, сделал он это неискренне.

— Ты нашел точку сосредоточения? — спросил мудрец, когда с формальностями было покончено.

А, блин, точно! Мы же последний «урок» закончили именно на этом. Смотреть в пупок, узреть точку сосредоточения ци, увидеть, как энергия, пронизывающая все в мире, течет внутри моего тела.

— Нет, — честно ответил я. Хотел было добавить, что со временем на тренировки как-то не очень в последние дни, но потом решил не врать хотя бы себе. Хотел бы — нашел. Не нашел — стало быть, не очень-то и хотел.

Я ждал от него укоризненного взгляда, презрительного молчания или какой-нибудь реплики, которая продемонстрирует, как широко известный в узких кругах учитель относится к своему нерадивому ученику, но он сумел меня удивить. Сперва, конечно, секунд десять кивал в этой бесящей манере, а потом перелетел на камень, уселся колени и сделал приглашающий жест, садись, мол, тоже.

— Давай попробуем вместе, — произнес он.

Мне даже пришлось головой потрясти, настолько неожиданно это прозвучало. Учитель Кун — никогда! — не опускался до помощи в обучении или разъяснения материала. Если он хотел донести до меня какую-то мысль, то либо пичкал меня притчами, либо спихивал в воду. И ждал, пока не выплыву.

Я сел. Так же на колени, как и он, отличная растяжка Вэнь Тая позволяла сделать это без труда. Поклонился и стал ждать.

— Здесь.

Учитель указал на точку, расположенную чуть ниже солнечного сплетения.

— Здесь.

Его рука переместилась, и сухой палец, нифига не призрачный, чувствительно ткнул меня в лоб между бровями.

— И здесь.

Последним, чего он коснулся, была моя макушка. Или темя? Вечно я их путаю. В общем, то место на голове, где правоверные китайские мужчины завязывают узел из волос.

— Это центральный меридиан, — продолжил объяснять он. Провел рукой прямую линию от головы до пупа. — Так входит ци — сверху вниз.

Ладонь совершила обратное движение, теперь от пупа к макушке.

— Так она проходит через твое тело, когда ты используешь энергию мира. Теперь отпусти оковы разума и узри, как ци входит в тебя. Не спеши — здесь нет времени.

Конечно же, с первого раза у меня ничего не получилось. И со второго, и с двадцать пятого. Было бы глупо даже предположить, что после объяснения учителя я внезапно все осознаю. Но я хорошо запомнил его фразу про отсутствие здесь времени и продолжал попытки с каким-то маниакальным упорством. Способ отвлечься от томительного ожидания невесты-диверсанта был ничем не хуже других.

Неожиданно для себя я увлекся. Вошел в виар с расчетом на очередной урок, из которого ничего не смогу понять, ну и скандал, чего ж скрывать, а вместо этого получил объяснение основ, до которых учитель Кун, да и любой одаренный, если уж на то пошло, никогда не опускался. Тупил, пытаясь избавиться от этих самых «оков разума», пока, наконец, у меня не вышло.

Произошло это буднично и просто. Только почему-то не в тот момент, когда я напрягался, а когда максимально расслабился. Не пытался ничего визуализировать, не искал образы, а как бы растворился в окружении. Скалы со всех сторон, камень под задницей, гладкая поверхность озера перед глазами — все это просто перестало существовать. Точнее, я как-то понял, что всего этого нет. И не было. Как и меня с учителем Куном. Все вокруг, мы с ним, не более чем набор атомов и молекул, этакий конструктор «Лего» из набора Создателя. Можно машинку собрать, а можно человека. Надо только схему знать.

Она мне, конечно же, не открылась. Подозреваю, владение знанием подобного рода и делает из человека того, кого здесь называли богами. Гуаньинь, Янь-ван, кто там еще в пантеоне веротерпимых китайцев устроился? В общем, если бы у меня хватило мозгов понять божественную механику, я бы и сам присоединился к их славной компании.

Но и того, что увидел, хватило для прорыва на какой-то принципиально новый слой.

Тонкая линия, чуть светящаяся, но не имеющая цвета из привычного мне спектра, возникла прямо над темечком. Вонзилась в череп, без труда прошла через тело и уперлась в ту точку, которая располагалась именно там, куда учитель Кун указал в самый первый раз — между пупом и солнечным сплетением. Линия эта чуть пульсировала, как будто была живым существом, но при этом я понимал — не спрашивайте как, — что свет этот состоит из множества миллионов или даже миллиардов частиц. Тоже живых.

Чувствуя некое сродство с этими невидимыми, но ощущаемыми созданиями, я обратился к ним, и те откликнулись. Выстрелили из узловой точки множеством лучей, и спустя мгновенье я видел, как расцветает внутри тела множество энергетических каналов.

То, что предстало мне, я уже наблюдал на схеме в интерфейсе — только более объемно. Толстые каналы проходили от центральной точки к рукам, ногам и голове, создавая, вероятно, дополнительные или вторичные — не знаю, как они правильно называются, — меридианы. В конечностях они начинали ветвиться, распадаясь на тонкие линии. Представив, что по каждому из этих каналов сейчас передвигаются табуны микроскопических существ из света — не просто живых, но, кажется, еще и разумных — я даже содрогнулся, никогда еще не был так близко к потере рассудка.

А потом, подчиняясь наитию, действуя без тени мыслей, поднялся на ноги, вытянул правую руку вперед, словно указывая острием воображаемого меча на сердце врага, а правую поднял над головой и согнул. В тот же миг энергетические каналы отозвались мерной пульсацией, и ци стала стремительно собираться на кончике меча. Закружилась, но, послушная моей воле, оставалась на месте.

— Что ты можешь? — спросил в этот момент учитель.

Я не стал оборачиваться к нему, потому что точно знал, где он сейчас находится. Видел выражение его лица, расположение рук и ног.

— Всё.

Сказал и понял — правда. Я могу все. Воспроизвести любую технику, которая мне известна. «Небесный взор» — легко! Не нужно тыкать в иконку внутреннего интерфейса, достаточно лишь пожелать, и сгусток энергии, крутящийся рядом, увлечет мое духовное тело ввысь. Не обязательно даже «откатывать» все положенное мне время работы способности — его нетрудно и дробить на нужные отрезки времени.

«Удушающий поток»? Тоже можно. Пусть и не запросто, на это уйдет вся собранная энергия, но осилю. Без всяких кодовых слов, простирания рук — просто желанием и четким пониманием того, кто является объектом применения техники.

Я уже не мыслил категориями отката способностей — лишь соразмерным расходом энергии, которую собрал перед собой. И которую вновь могу собрать.

— На острие твоего меча сосредоточена великая сила. Ты лишен желаний, но можешь желать. Ученик понимает учителя?

— Да.

И, честное слово, едва ли не впервые с начала нашего общения я действительно понимал этого призрачного чувака! Лишен желаний, но могу желать — это никакая не загадка, а вполне понятная инструкция пользователя. Не требовать, не просить, не указывать, но направлять. Быть не волей, но частью творения.

— Сформулируй.

И опять полное понимание. Получасом раньше, скажи учитель Кун такое, я бы психанул — сформулируй что? А теперь улавливал каждое его слово и понимал вложенный в него смысл.

Комета, гоняющаяся за своим хвостом, — вот как сейчас выглядела собранная мной ци. Я позволил ей разорвать замкнутый круг бесконечной погони и перебраться с кончика воображаемого меча на руку. Направляя ее движение, запустил по спирали вокруг запястья, затем вокруг плечевого пояса. Не говорил, но просил-направлял-формулировал. А она делала. Мы — делали.

Если бы у меня были в этот момент мысли, одна из них звучала бы так: «Мне нужна защита». Но их не было, их заменяло полное единение сознания с мириадами живых существ, которые неспешно и неостановимо облекали меня в кокон света. Который покрыл каждый сантиметр моего тела, превращая его в скафандр высшей степени защиты. Да, я откуда-то знал, тонюсенькая эта пленка без труда удержит удар меча, копья или даже арбалетного болта.

Но это было не совсем то, чего я желал. Точнее — да, защита. Но пассивная, способная лишь принимать урон, оберегая своего носителя — меня — от ранений или даже смерти. Но оборона, даже если она глухая и непреодолимая, лишь отсрочивает поражение. Длит агонию, но не ведет к победе.

Мне нужна защита, которая позволит не только держать удар, но и отвечать! Вот чего я желал.

Тут же кокон распался, отдельные колонии ци змейками заскользили по телу, собираясь… в плащ? Да, самый настоящий плащ, который носят на плечах, крепя к наплечникам доспеха. Этот, правда, был подлиннее, чем все мной виденные. Если дать ему опуститься, он бы не просто коснулся земли, но и покрыл ее на пару метров вокруг.

Однако так и должно было быть, понял я. Именно такого рода защита и была мне нужна. Не доспех, а покров. Гибкий, подвижный, способная быть и броней, и оружием.

Пальцами я подхватил нематериальную ткань за край и повел ее влево. Свет послушно последовала за рукой. Взлетел, закрыв лицо. Опустился, прикрывая ноги. Развернулся, защищая того, кто мог стоять рядом со мной. Собрался складками и кончиком крыла метнулся вперед, рассекая врага.

Да, это было именно то, что мне нужно! То, чего мне не хватало!

Со стороны, вероятно, я выглядел человеком, который внезапно решил проделать парочку упражнений из комплекса цигун. Плавные движения рук, перетекание из одной позы в другую, повороты корпуса, замирание на месте и взрывные выпады. Как ребенок, получивший от родителей долгожданный подарок, я неутомимо играл с новой техникой, пока наконец не осознал — а ведь даже упоминания таковой не было в списке активных или пассивных способностей прежнего владельца тела.

Это точно был не «Штиль», не «Встречный ветер», иконки которых затемненными пятнами висели в интерфейсе. Подобной техники не было в планах моего развития, и я не помнил, чтобы Вэнь Тай, когда я еще наблюдал за ним во сне, хоть раз применял ее.

— Созидание, — глухим и торжественным голосом объявил учитель Кун. — Высшее достижение идущего по Пути. Дай имя тому, что впускаешь в мир.

— Плащ полководца, — ответил я, ни на секунду не задумавшись. Да и о чем тут размышлять? Я полководец, это мой плащ, так как-то. Понятно, что по пафосу это не дотягивает до моего же «небесного взора» или того же «удушающего ветра», зато понятно. А это важно, я считаю.

В голове зароились вернувшиеся мысли. Каждая требовала пересмотреть название, хотя бы немного усложнить его. Например, назвать технику «Воздушный плащ полководца» или «Атакующее крыло журавля». Пришлось тряхнуть головой, отгоняя этот явный бред.

Учитель Кун, когда я повернулся к нему, уже стоял, а не сидел. И смотрел на меня таким понимающим взором, словно слышал каждую версию непроизнесенных названий. И едва сдерживался, чтобы не заржать.

— Учитель прощается с учеником, — сопроводив свои слова глубоким поклоном, произнес старик.

И впервые на моей памяти не просто исчез, схлопывая тем самым виртуальное пространства локации для тренировок, а медленно растворился в воздухе. А я еще пару ударов сердца после этого оставался в виаре. И вышел, когда сам этого пожелал.

Произошедшее со мной было настолько невероятным, что, вернувшись в реальность — игра света и теней на стенках шатра, запах благовоний, гул голосов снаружи, — я первым делом полез в интерфейс. Поступок не самый умный для человека, который только что создал в тренировочной комнате новую технику, но люди ведь рабы своих привычек. А я человек.

Поделка богини после акта созидания, как его назвал учитель Кун, никуда не делась. Вкладка активируемых способностей исправно показывала две затененные и три — не две, а именно три! — подсвеченные иконки. Одна из них ласкала внутренний взор иероглифом «Плащ полководца».

Я в самом деле сделал это! Меня не заглючило из-за долгого пребывания в виаре, я на самом деле создал новую, недоступную даже предыдущему хозяину тела технику! Это же… Это же значит, что я вообще могу теперь без трактатов обходиться! Просто придумывать новые заклинания, тестить их в виаре и получать в реальности! Это чит, ребята, натуральный чит! И я не буду писать в техподдержку, чтобы его пофиксили — нашли дурака, ха-ха.

Вот только слова учителя и какое-то странное его поведение в конце тренировки немного меня напрягали. Что он имел в виду, говоря…

Только сейчас я понял, что кольца из нефрита на моем пальце больше нет. А у ног лежит крохотная горсточка зеленой пыли. Ровно такого размера, который бы получился, если размолоть небольшое каменное украшение.

Учитель Кун ушел навсегда. Поэтому и попрощался. Знал, что сделал то, что было его предназначением, и ушел. А я, тупильник, только сейчас это понял. Не будет больше никаких читерски полученных техник, и тренировок в виаре тоже не будет. Кольцо, судя по всему, и служило одной лишь цели — создать технику, и то лишь когда ученик будет к этому готов. Такой вот подарок богини, назначение которого я понял только сейчас.

Да как бы и фиг с ним. Жалко только, с Куном толком не попрощался. Хоть он был и вреднючим стариканом, который только на последнем своем уроке сделался понятным, но я успел привязаться к нему. И буду скучать по нашим разговорам у горного озера.

Пока я предавался печали, за стенками шатра послышалось бряцанье оружием, топот, смех, а затем полог отлетел в сторону, являя моим глазам фигуру в черном. От неожиданности я сделал шаг назад, одновременно нашаривая рукоять меча, но уже миг спустя узнал в визитере свою невесту. Как раз в тот момент, когда она стянула с головы платок, прячущий волосы и большую часть лица.

Вслед за Юэлян в помещение ввалились попугаи-неразлучники — Пират с Быком. Это они, оказывается, ржали. Радовались победному возвращению девицы Чэн, надо полагать. Блин, такта у этих двоих — ноль!

Глаза девушки сверкали. Она явно вернулась с победой, ну, или как это у шпионов называется. Мне стоило большого труда не броситься к ней, не сгрести ее в охапку и не наговорить всякого такого, о чем потом пришлось бы пожалеть.

— Госпожа Чэн. — неторопливо, как и положено важному сановнику и без пяти минут маркизу, я уселся на походный табурет, сделал знак невесте приблизиться. — Расскажите, как прошла ваша акция.

Юэлян обернулась на Пирата с Быком, фыркнула (нет, она подавила смешок!) и вновь повернулась лицом ко мне. На губах ее играла улыбка.

Все понятно. Эти два раздолбая встретили мою суженую, проводили до палатки, по пути вывалив на нее, как некий Стратег, оставшийся в лагере, места себе не находил от беспокойства за одного миловидного разведчика. Вот она и улыбается сейчас довольно — какой девушке не понравится узнать такое?

А этих двоих я прибью. В караулах, нафиг, сгною! Кабаки после сражений? Забудьте, голуби мои! Будете в полевых лагерях торчать до того самого момента, пока Китай не объединится под властью нового императора! Ох, я так на них зол, что, будь здесь интернет, провел бы его к их шатрам, а потом отключил! Чтобы знали, как страшен гнев полководца!

— Это ловушка, мой господин, — сообщила невеста, сложив руки перед грудью. Неуловимый миг, и прячущая улыбку девушка превращается в солдата, принесшего важные сведения. — Юн Вэйдуна нет в городе, но мне удалось подслушать разговор двух его командиров. Нас ждали.

Глава 38. Герой проверяет свою удачу

Нельзя сказать, что известие это стало для меня полной неожиданностью. Я предполагал, что генерал желтых бродит где-то по уезду, собирая гарнизоны множества мелких населенных пунктов в единый кулак. Да что там говорить — я это точно знал! Для того конные разведчики Амазонки и рыскали по окрестностям, чтобы нас не застали врасплох. Но чтобы прямо ловушка? Какими, интересно, силами? Он бы просто не успел собрать адекватных размеров армию — мы не дали ему столько времени!

— Что они говорили? — спросил я у девушки, в мгновение ока прекратив корчить из себя хоу.

При этом пришлось потратить некоторое количество душевных сил, чтобы не объявлять общий «алярм» по лагерю. Вряд ли в этом была необходимость, да и Юэлян не стала бы тянуть кота за это самое, если бы враг был на пороге. Но привычка — вторая натура. А во мне еще много оставалось от продавца из «Эльдорадо». Которому было страшно.

Невеста, почувствовав смену тональности, тоже сменила формат доклада. Ногой — черт, как это у нее так изящно получается? — подвинула себе ближайший походный стул, с усталым вздохом опустилась на него и только после этого произнесла:

— Одна группа войск желтых расположилась в половине дневного перехода за протокой на острове. Коннице туда не пробраться, да и пехоте тоже нелегко пройти те топи. Но у них есть местные проводники, которые способны провести десять тысяч человек за один день. Там их именно столько.

Так, вот и вылезли подарки от рельефа. Проток тут тьма, поди еще пойми, за какой прячутся враги. Да и права Юлька — конница туда не полезет, а проводить разведку пехотой попросту нет смысла. Но это десять тысяч человек. Которые способны за день выйти на дистанцию броска и ударить нам в спину в момент штурма. Больно, но не критично. Где остальные?

— Еще пятнадцать тысяч человек вместе с Юн Вэйдуном ушли на сбор остальных войск. Второй из болтунов говорил, что за двадцать дней сможет собрать порядка сорока тысяч.

— Еще? — что-то мне как-то сразу поплохело от этой арифметики. Откуда у желтых столько людей вообще? Юн Вэйдун что, рисует их?

— Нет, вместе с теми пятнадцатью, что у него уже есть, — «успокоила» меня девушка.

— То есть через двадцать дней…

— Восемнадцать. Он ушел за два дня до нашего прихода.

— Через восемнадцать дней мы окажемся зажатыми между стенами с небольшим гарнизоном и пятидесятитысячной армией? А за это время нам ни за что не взять город. Точнее, взять, но потери будут очень велики.

— Да, все так, — подтвердила Юэлян.

И замолчала, выжидательно глядя на меня. Примерно с таким же выражением лиц замерли и Бык с Пиратом. Ага, понятно. Узкие специалисты сделали свое дело, теперь Стратег должен взять и быстренько придумать, как выпутаться, желательно с прибытком, из той ситуации, в которой мы оказались.

Так, и что? Что тут можно придумать? Отступить? Все, кто любит меня, за мной, так, кажется? Сомнительное решение. Я так просто свою армию загоняю — туда-сюда маршировать, а желтые как раз успеют войска собрать.

Искать Юн Вэйдуна и навязывать ему генеральное сражение? Да я ведь понятия не имею, где он. Можно, конечно, разведчиков послать — смертников, по сути. Откуда не вернутся, там и искать врагов.

Или эту десятитысячную группировку атаковать? Не, тупая затея! Они тропы знают, мы — нет. Да и сражение на болоте — удовольствие из сомнительных. Я больше людей потеряю в топях и трясинах, нежели непосредственно в столкновении.

Зачем вражеский генерал вообще их тут оставил? Для деблокады города этого мало, такой численности хватит лишь для удара в спину. Хотя в момент, когда большая часть моих воинов будет занята штурмом, то есть связана боем, и десять тысяч человек могут решить исход боя.

Не на это ли расчет? Но тогда у защитников стен и засадников в болотах должна быть система связи. Дозорные, не дозорные, условные знаки, герань там на открытом окне.

— Юэлян, а при тебе два этих командира не обсуждали, как призовут на помощь резерв из-за протоки?

— Нет.

Ну да, ну да. Было бы странно, если бы обсуждали. Представить только:

«Эй, Ван, как думаешь, успеют наши парни из-за протоки, когда проклятый Белый Тигр полезет на стены?»

«Как не успеть, Лян! Мы же вывесим зеленый флаг с иероглифом “Атака”, стоит ему только начать подготовку к штурму! А дозорный засадников, который сидит во-о-он у того поваленного дерева, заметит знак и тут же бросится с депешей к подмоге!»

«И правда, Ван, как я сам об этом не подумал!»

Смешно. Жалко только, что они так не поступили. Хотя… Точно! Черт, как сразу-то в голову не пришло?! Временной люфт! Засадникам нужен день, чтобы выбраться из болот. Значит, они начнут это делать на стадии моих приготовлений к штурму. Сразу же вслепую не полезут, соберутся в ударный кулак и будут ждать момента, когда мы завязнем на стенах. Сотовых тут нет, но можно предположить, что кто-то из командиров желтых владеет техникой «шепот ветра» или аналогичной. Не факт, конечно, но исходить нужно из худшего. На крайний случай защитники пустят три зеленых стрелы в небо.

В общем, главное, что без сигнала из города они не демаскируются и не нападут. А мы на засадников напасть не сможем — они успеют уйти обратно за протоку. Значит, штурм должен быть настоящим! Или…

— А ты сможешь похитить того болтуна? — обратился я к девушке, которая терпеливо ждала, когда я закончу думу думать. — Или кого-то, кто знает систему связи и условные сигналы для общения с засадниками.

Самое забавное, что в этот момент я напрочь забыл о том, что совсем недавно места себе не находил от беспокойства за девушку. Теперь меня наполнял азарт — я, кажется, придумал, как вскрыть этот ларчик. Взять город, разбить засадный полк, а потом еще, чем черт не шутит, добить Юн Вэйдуна.

— Если он нужен живым, одной мне не справиться, — ответила моя невеста. — Просто не смогу вытащить и не поднять тревоги.

Ну да, ну да, логично… Сильная, но легкая. Кого с ней можно отправить? Быка? Нет. Он, скорее стену сломает, чем вытащить кого-то через нее сможет. Амазонка? Женщина умная, тоже Стрелок, правда, как я понимаю, в другой специализации. «Легких шагов» в ее исполнении я не видел, но это же не значит, что техники такой у нее нет. Или…

— Я могу провести тебя, — вдруг произнесла принцесса.

Сперва я даже не понял, что она сказала. Меня? В смысле, меня? Я, блин, полководец, мне нельзя в Бельдяжки!

— Так, а «легкие шаги»… — понимая, насколько глупо даже обсуждать подобное, сказал я. Ну не ходят Стратеги на диверсии! — Я ведь не владею этой техникой. И вообще…

Хотел добавить, что взятием «языка» может заняться кто угодно, но точно не военачальник. О чем мы говорим вообще?

— Боишься?

Одна Гуаньинь ведает, сколько мне понадобилось душевных сил, чтобы не ответить на это: «Чо?» Девица Чэн откровенно издевалась! Лицо невинное, смотрит прямо, словно и впрямь недоумевает, как же такой прославленный воин и известный всему Китаю полководец (на самом деле — нет) не понимает, что идти нужно именно ему.

Собрался было толкнуть речь про нецелевое использование ресурсов и про то, что «каждая белка должна грызть свой орех» — фраза, запомнившаяся с одного из мотивационных тренингов в «Эльдорадо», но тут заметил кое-что тревожное.

Во-первых, Юэлян, судя по всему, говорила серьезно. То есть на голубом глазу предлагала военачальнику тридцатитысячной армии идти брать языка. Во-вторых, Ган Нин и Лю Юй глядели на меня с каким-то едва скрываемым осуждением. Считали с моего лица желание отказаться — как будто были другие варианты! — и потихоньку вознегодовали. Типа, да как так, Тай! Мы в тебя верим, а ты сливаешься, как последний рисоед из глухой деревни! Ваще не по-пацански, чувак!

То есть, если я правильно понимаю выражения этих китайских морд, нет ничего зазорного в том, чтобы Стратег лично сходил с невестой на вылазку в осажденный город? Это нормально? Типа, личный пример, слуга царю, отец солдатам — и все такое? Блин, бред какой-то!

«Чего сразу бред?! — нарисовался внутренний голос. — Вспомни, кто он такой. Купеческий сын, снискавший себе славу на зачистке Янцзы от пиратов. Малыми силами, личным участием и милостью богини. Добро пожаловать в средневековье, погруженное в междоусобицу! Здесь вождей не назначают приказом по армии, за ними идут. И только в том случае, если они, вожди эти, достойны, храбры и удачливы. Твои капитаны сейчас как раз решили проверить, насколько ты удачлив».

А ведь похоже на то… Умное у меня подсознание. Паскудное, но умное. Вот же детский сад, е-мое! Трусы на лямках! Насколько ты храбрый и удачливый, Вэнь Тай? Насколько благоволит к тебе богиня? Сходи за «языком», покажи всем, что они идут за тобой не зря. Бли-и-ин!

Ладно, переигрываем…

— Ты сможешь прикрыть своей техникой и меня тоже? — спросил я у Юэлян.

Закономерный вопрос, я далеко не все знал о способностях своей невесты. Вон, ей даже пришлось демонстрировать свои «девять колоколов», чтобы я поверил и отпустил ее в разведку.

— Да.

Боги, что я делаю? Что я, нахрен, делаю?!

— Тогда решено. Идем вдвоем. Обсудим детали.

Пятью часами позже мы безо всякого труда перебрались через стены города со стороны реки. Я даже подумал — а может, ну его нафиг, эти маневры? Ложные сигналы, ложный штурм, засада на засадников? Ведь всего-то и надо — парочка одаренных, штурмовая группа боевиков, которых те перебросят за стены, и последующий штурм ворот. Чего мудрить-то?

Ну серьезно! Тихонько подобрались к стене, Юлька взлетела на нее, едва касаясь камня. Врубила «колокола», отвлекая стражу, и сбросила мне веревку с узлами. Я быстренько вскарабкался по ней, смотал и припрятал за пазухой своего черного одеяния, после чего мы вдвоем спустились вниз, лишь иногда с опаской поглядывая на воинов, которые вдруг заинтересовались чем-то в другой стороне.

Но девушка меня обломила, объяснив, как это работает. Один-два, максимум три человека еще могут быть незаметны во время действия техники, больше — нет. Риск обнаружения возрастает с каждым новым живым существом, которое нужно прикрывать. Да и нужно же не только через стену перебраться, но и потом через весь город пройти и стражу на себя не сагрить.

Пришлось вздохнуть и вернуться к прежним планам. Точнее, искать того офицера желтых, который отвечает за порядок взаимодействия с засадниками. К счастью, Юэлян проследила обоих болтунов до дома, и мы знали, где их искать.

Первые полчаса все было штатно. Мы крались, как заправские ниндзя, кэндзи, в смысле, да. Замирали, когда мимо проходили патрули желтых, коих по случаю осадного положения было довольно много. Скрывались в тенях, что отбрасывали факелы, торчащие через каждые двадцать метров. Один раз чуть не привлекли внимание спешащей куда-то сотни легкой пехоты — Юэлян наступила на мышь, копошащуюся в помоях, и чуть не закричала от испуга и неожиданности.

Я успел зажать ей рот, но звук задавленного визга все равно насторожил командира сотни. Остановив отряд, он поднял фонарь на длинной палке, освещая переулок, в котором мы схоронились.

Моя невеста быстро пришла в себя и, видимо, усилила действие техники. Сотника окликнул кто-то из бойцов, спросив, не нужна ли ему помощь в борьбе с грызунами, тот буркнул что-то и вернулся в строй. Через минуту они скрылись за ближайшим поворотом.

— Чуть было не оплошали, — шепотом сказал я.

Девушка смутилась и повела нас дальше.

Вскоре мы оказались в квартале, который раньше населяли богачи и чиновники. Дома здесь были не в пример выше, стояли на значительном расстоянии друг от друга, позволяя владельцам не просто завести крохотную грядку с овощами у крыльца, а и разбить пусть небольшой, но садик.

Китайцы в ландшафтном дизайне понимали, и здесь было на что посмотреть. Один дом был заключен в кольцо живой изгороди, которой садовники придали очертания зубчатой крепостной стены — даже башенки имелись. Другой прятался за сенью рассаженных в кажущемся беспорядке деревьев, и, только присмотревшись, можно было заметить, что хаос этот ненастоящий. Ветви с каждого угла как бы создавали акценты — с одного места видна была только крыша, словно парящая над зеленым облаком, с другого — таинственно и даже как-то сказочно светились фонари в окнах.

— Оба живут на этой улице, — сообщила Юэлян. — Первый, тысячник тяжелой пехоты, вон в том доме, второй, заместитель командира гарнизона, рядом.

Нормально так устроились борцы за счастье для всех и гармонию народа под Желтым Небом! Выходцы из голытьбы, теперь они владельцы престижной недвижимости в центре города — вон и дворец градоуправителя крышу показывает. Хотя чему тут удивляться? Во все времена те, кто боролись с режимом, в конечном итоге занимали его место. Потому как внезапно оказывалось, что если счастье, читай, деньги, еду и предметы роскоши, разделить на всех, то каждому достается очень мало. А потому — смысл раздавать?

Ладно, фиг с ними, я сюда не рассуждать о легитимности власти пришел и не размышлять об идеальном устройстве общества. Мне нужно умыкнуть, желательно живым и способным отвечать на вопросы, командира желтых. И для начала стоит решить, кого именно, тысячника или замкомгарнизона?

— Заместитель — Стратег, — заметила девушка, когда я этот вопрос озвучил. — А тысячник — Воин. Думаю, надо брать Стратега.

И я этот выбор всецело одобрял. Мне ли не знать, как «хороши» Стратеги в близком контакте?

— Правда, он, кажется, еще и Заклинатель, — добавила Юэлян спустя миг.

Черт! Чертовы мультиклассы желтых! Заклинатель — это плохо. Я с одним встречался в начале своей карьеры Стратега и знаю, что ничего хорошего от этих ребят ждать не стоило. Тем не менее на кандидатуру «языка» он подходил больше, чем Великий Воин — черт еще знает, кто он еще.

— Ладно, пусть будет Стратег-Заклинатель. Справимся.

Надеюсь. К тому же у меня есть «плащ полководца». Я, правда, еще ни разу им не пользовался за пределами виар-площадки.

Дом охранялся, но не сказать, чтобы серьезно. Два панцирника на входе откровенно зевали и манкировали уставом караульной службы. Осада не осада, а кому придет в голову лезть в дом к одаренному в центре города? Поэтому стояли вояки лениво, по сторонам не смотрели и больше были заняты вялым трепом о какой-то кухарке с невыразимо прекрасными округлостями, чем своими непосредственными обязанностями.

Мы легко обогнули входную группу, под прикрытием кустов с широкими листьями прокрались к торцу здания, а там повторили маневр, примененный на крепостной стене, — «легкие шаги» плюс веревка с узлами. Оказавшись на втором этаже дома, тихонько двинулись по коридору в сторону хозяйской спальни. В вопросе того, какая комната где находится, китайцы были теми еще консерваторами.

И вот там, прямо у дверей, нас поджидал небольшой, но очень неприятный сюрприз. Собака. Точнее, рыжего окраса бульдог. Блин, я думал, китайцы этих тварей едят, а они, оказывается, и в охране их используют!

Животина спала, положив голову на лапы, но уши чутко двигались даже во сне. Было похоже, что она нас еще не заметила, но что-то уже потревожило ее сон. Я хотел было посоветовать вести себя потише, но Юэлян не колебалась ни секунды. Извлекла из чехла на спине лук, одним движением наложила стрелу на тетиву и выстрелила.

Промазала.

Вернее, стрела-то вошла ровно туда, куда целилась моя невеста, — Стрелок все-так, не погулять вышла. Но попала в деревянный пол, где спала эта мелкая тварюга. Однако собаки там уже не было. Смазанным коричневым пятном она неслась к нам. Молча.

Я среагировал инстинктивно. Нельзя быть горожанином в двадцать первом веке и ни разу не столкнуться с бродячими псами. Это вечная история: городские власти пытаются их отстреливать, сердобольные граждане подкармливают, зоозащитники — защищают. Страдают всегда те, кто ни при чем — школьники, которые решили срезать через гаражи, возвращающиеся домой подгулявшие мужики и почему-то беременные женщины. На последних у стайных бродяг какая-то особая стойка.

В общем, сперва-то я просто выбросил руку вперед, чтобы бульдог вцепился в нее, а не в горло. Даже успел приготовиться к боли, которая пронзит конечность, когда зубы этого мелкой, но сильной твари пронзят кожу. А потом вспомнил — за какую-то долю секунды! — что у меня есть защитная техника, и выдохнул истеричным шепотом: «Плащ полководца!»

Лё Ха нервно ржанул внутри черепушки, выдав что-то вроде: «Призываю силу Венеры, мля!» А я с удивлением обнаружил, что бульдог мягко сползает по невидимой стене в шаге от нас с Юлькой. И понял, что только что применил свою новую технику.

Строго говоря, плащ был не совсем невидимый. Защитная способность словно преломляла свет, проходящий сквозь нее, и в результате область применения было все-таки можно разглядеть. А если сосредоточиться и не смотреть, а видеть, то получалось и вовсе четко. Настоящий плащ китайского Бэтмана.

Юэлян, в отличие от меня, всю свою жизнь работала с ци. И ей не приходилось напрягаться, чтобы увидеть вселенскую энергию. Поэтому девушка не растерялась и вогнала сразу две стрелы в тушку оглушенного пса. Он взвизгнул и, заливая кровью пол, затих. А с первого этажа уже слышны были голоса — кто-то услышал и стук, с которым стрела вошла в дощатый пол, и предсмертный вопль ночного сторожа.

Двери хозяйской спальни распахнулись, и перед нами предстал худощавый китаец в одних только белых шортах, завязанных под коленями. В одной руке он держал меч, а в другой — фонарь. Мужчина сориентировался мгновенно — достаточно было лишь посмотреть на парочку в черных одеждах и труп пса-охранника у них под ногами, чтобы понять, что тут происходит.

Кричать он не стал, видимо, услышал топот бегущих по лестнице людей. Вместо этого, вытянул руку с мечом в нашем направлении, и тот вдруг стрелой понесся мне в грудь. Причем мужик его не бросил, никакого замаха не было, я точно бы заметил. Все походило на то, что меч именно полетел, будто в его навершие был встроен небольшой реактивный двигатель.

По счастью, я так и не убрал «плащ полководца». Обнаружилось это, когда клинок добрался до невидимой преграды, уткнулся в нее, изогнулся — придворный цзянь, не широкий солдатский! — и отскочил. Одновременно с падением меча в коридоре показалась пара солдат. Возможно, тех же самых, что несли караул у дверей особняка.

— Взять их! — заорал вражеский командир, делая движение назад, чтобы скрыться в комнате. Чего, понятное дело, я никак не мог ему позволить. Не после того, как протащился через весь город по колено в помоях!

Расстояние между Заклинателем и нами было метров пять. От солдат его отделял весь коридор — порядка десяти-двенадцати метров. Я принял решение мгновенно — разум под действием адреналина работал, как никогда, четко и быстро.

— В ногу! — крикнул я, срываясь в броске к потенциальному «языку».

Юэлян не стала ни о чем спрашивать, а просто сделала, что я сказал. Выпущенная ею стрела пронеслась мимо меня, обдав щеку легким ветерком, и вонзилась в переднюю поверхность бедра вражеского командира. Заорать от боли он не успел. Я врезался в него сразу же после стрелы, сбил с ног, а затем от души заехал ему в ухо.

Маневр этот забросил нас обоих в комнату, откуда я заорал невесте — какая уже тут секретная миссия:

— Минусуй этих двоих!

С некоторым запозданием — в этом весь я — сообразил, что термин из онлайн-шутеров девушка могла и не понять. Минусуй, блин — ничего умнее не мог крикнуть?

Не знаю, что поняла из моей команды Юлька, и вообще, нуждалась ли она в указаниях. Два едва слышных «тренька» тетивы, хрип, сменяющийся звуком падения мертвых тел, сказали мне, что, в общем-то, она и сама понимала, что делать.

— Чисто? — аккуратно выглянув за дверь, уточнил я.

Ответом мне были удивленные глаза девушки. Пару ударов сердца она смотрела на меня, после чего огляделась, совершенно по-женски развела руками и с каким-то огорчением произнесла:

— Нет. Не чисто.

В коридоре действительно было как угодно, но точно не чисто. Пронзенный двумя стрелами пес, два стражника в доспехах, из-под которых тоже натекло порядком крови. Нет, не чисто.

Вся спецоперация про проникновению и похищению нужного нам обладателя секретов накрылась бронзовым ведром — не дорос еще здешний народец до медного таза. Нашумели, намусорили, загнали сами себя в капкан — удача проверена, товарищи капитаны фракции Вэнь! Все довольны?

Нет, я не ныл. Я сообщал засевшему под стенами Прапору, что самое время начинать отвлекающий маневр «плана Б». То есть ложную атаку на ворота — как-то надо было отвлекать гарнизон от диверсии внутри поселения.

«Начинаем!» — отозвался соратник и прервал связь.

Воображение тут же нарисовало, как он поднимается с земли и орет усиленным ци голосом:

— За Белого Тигра! За Китай!

И толпа солдат с ревом устремляется к стенам…

— Ладно. — Я решил не вдаваться в этимологию слова «чисто» применительно к боевым действиям в ограниченном пространстве. — Я тащу, ты прикрываешь.

Говоря это, я рвал на полосы простыню с постели Заклинателя, чтобы связать ему руки и ноги. Да и кляп, если сможем от погони оторваться, тоже нужен. Юлька кивнула и, пока я не закончил, держала оба входа в коридор под прицелом.

Предположительная смерть товарищей отвратила остальных обитателей особняка от тяги к подвигам. Никто не рвался наверх минуты, наверное, три. За это время я успел закончить с пеленанием «языка», взвалил его себе на плечи и добрел до окна, через которое мы сюда проникли. Юля выглянула наружу, кивнула каким-то своим мыслям.

— Вставай на карниз, — велела она. — Вместе с этим.

В других обстоятельствах я бы, вероятнее всего, переспросил у невесты — правильно ли ее понял. И непременно уточнил бы, зачем мне делать то, что она говорит. Но на плечах у меня лежал худой, но от того ни разу не легкий китаец, дом, в который мы проникли, вероятнее всего, окружали солдаты, и поэтому я просто крякнул от натуги и залез на карниз.

Юэлян тут же обняла меня со спины и мягко столкнула вниз. Я даже испугаться не успел. Сразу понял, что мы не столько падаем, сколько парим. Как мог бы парить тяжелый утюг, к которому привязали самодельный парашют из простыни.

Земля ударила в ноги сильно, но все же не до сокрушения сжатых зубов. Колени выдержали нагрузку, спружинили, и я сразу же «помчался» за девушкой, которая повела меня прочь от особняка. Стараясь дышать мерно, я полностью сосредоточился на этом занятии и не заметил, как мы добежали до стены владения.

Сюда мы тоже проникли через нее и трудностей никаких не испытали. Высотой каменный забор был чуть выше головы — зацепиться за край и перемахнуть на другую сторону было довольно легко. А с этим типом на закорках…

— Давай!

Юлька уже взлетела на гребень и протянула руки к пленнику. Я, как мог, подбросил его, чтобы девушка сумела ухватиться. Услышал натужный стон, а потом глухой удар с другой стороны.

— Скорее!

Без «языка» преодоление стены прошло без проблем, а вот поднять его с земли и снова взгромоздить на плечи оказалось неожиданно трудно. Но с помощью девушки я справился и с этим.

У северных ворот уже объявили тревогу. Боя как такого не было, да и не планировали мы ночной атаки — так, пошуметь. И, надо сказать, группа Прапора с задачей вполне справилась. Не улепётывай я сейчас по узким городским улицам с «языком» на плече, обязательно бы использовал «небесный взор», чтобы посмотреть, что там творится. Приходилось довольствоваться зрелищем разгорающегося на севере зарева от зажигательных стрел.

Городские патрули спешно двигались в направлении северных ворот, туда же перебрасывали резервы с центра. Нам с Юлькой приходилось частенько вжиматься в стены, пропуская очередной отряд. Но главной цели мы добились — нападение на дом замкомгарнизона не стало главным событием этой ночи. Куда больше местное командование сейчас интересовало атака на ворота.

Наконец мы добрались до окраин города с восточной стороны. Остался рывок через квартал, и мы окажемся под стенами, а там уже и до наших рукой подать. Я к этому моменту уже основательно выдохся, поэтому знаками дал напарнице знать, что стоит остановиться и передохнуть. Она кивнула, тут же присев в тени небольшого строения, то ли склада, то ли лодочного сарая.

В этот момент на крепостной стене и появилась фигура. Я сперва решил, что вижу караульного, и бросил на девушку вопросительный взгляд. Мол, а что твои хваленные «девять колоколов» уже не работают? Она проследила за направлением моего взгляда и нахмурилась.

— Это не стражник, — шепотом произнесла она. — Чувствую сильное ци.

И, ничего больше не объясняя, вскинула лук и выстрелила.

Стрела попала человеку в корпус. Он без вскрика исчез за стеной, наверняка свалился вниз. Я не успел ни обрадоваться, ни огорчиться, как на фоне неба прорисовались еще две фигуры, каждая из которых держала в руке натянутый лук. Одного Юлька успела сбить стрелой, а второй выстрелил в нас.

Глава 39. Избранный осваивает новое

Не знаю почему, но я был уверен, что напал на нас Тень. Наверное, подспудно я ждал его атаки каждую минуту с того момента, как он явился мне в образе тульпы. А профессиональному наемному убийце в принципе плевать, где атаковать объект — в его лагере или вражеском. Если подумать, последний вариант даже предпочтительнее. Тут никто жертве на помощь не придет, а еще и помочь могут. Не все ли равно, как умрет человек — от его стрелы, или от цзяней городской стражи?

— Плащ! — выкрикнул я, активируя технику.

Стрела, которую выпустил кэндзи, вонзилась в балку в полуметре над моей головой.

И это тот одаренный, которого наняли, чтобы убить меня? На сдачу, что ли, брали? Он стрелять умеет вообще?

А вот Юлька умела. Едва оперенный снаряд стукнул в деревяшку над головой, она сбила и второго стрелка со стен. Оглянулась на меня — все в порядке? — и снова вернулась взглядом к стене. На которой, против моего ожидания, никто не появился.

Так мы простояли не меньше минуты.

— Идем, — наконец сказала Юэлян.

— Туда? — уточнил я, указав головой на стену. — Но там же…

Перед Тенью я испытывал иррациональный страх. Человек, который создавал своих двойников — это же имба какая-то вообще! И она предлагает идти на него?

С другой стороны, то, что за нами еще не гонится весь гарнизон Юйжчажна, говорит лишь о том, что мои капитаны отлично делают свою работу. И я буду полной тварью, если сведу их старания на нет.

К тому же этот «одаренный, идущий Путем Тени» явно так и не смог научить свои тульпы стрелять. При первом покушении он выстрелил в меня, а попал в наплечник Прапора, сегодня вон вообще на полметра выше стрельнул. Так себе лучник, короче говоря.

— Идем, — сказал я после небольшого аутотренинга. — Не всю же ночь нам тут стоять.Я прикрою, если что, техникой.

«Плащ полководца» я хоть и умел призывать без всяких иконок в интерефейсе, тот тем не менее был каталогизирован. У него имелось положенное описание, как и у других активируемых или пассивных техник.

Плащ полководца.

Активируемая внеразрядная способность.

Создает динамическое поле векторного типа, основанного на энергии ци. Позволяет пользователю изменять структуру поля, соотношение его сторон и площадь, не изменяя при этом общей его площади.

Скорость активации: 0,6 секунды.

Срок действия: нет.

Площадь поля: до 4 кв. м.

Скорость восстановления: нет.

Ограничения: нет.

Требуемая проводимость энергии — 1 единица на кв. м. в секунду.

Чувствовалось, что Гуаньинь, генерируя описание, развлекалась по полной программе. Хорошо быть богиней — берешь термины из классической физики моего мира, вроде «векторного поля», смешиваешь их с какой-то здешней волшебной фигней под названием «ци», и вот тебе готовое и непротиворечивое объяснение принципов работы новой техники Стратега. Которое устраивает разум попаданца своей якобы логичностью, но в то же время дает понять, что не все так просто, и колдунство в коктейле тоже присутствует.

Что примечательно, у этой способности, которую я самолично придумал, отсутствовали такие показатели, как откат и срок действия. Зато в наличии были проводимость энергии и площадь «плаща». Что давало понять, что это не бесконечная имба-способность, а просчитанная на небесном калькуляторе и сбалансированная техника. С плюсами и, как без них, минусами.

Например, жрала она в полной нагрузке четыре единицы ци в секунду. Что много, почти половину моих возможностей. «Плащ» не становился бесконечным — четыре квадрата, как их ни сложи. Но, что несомненный плюс, могла призываться по желанию до тех пор, пока хватало емкости духовного резерва и проводимости энергоканалов.

Подозреваю, у остальных одаренных со всеми способностями так, я же пока научился подобным образом использовать только «подарочную» технику.

Юэлян осторожно, как полицейский спецназ, входящий в здание, где держат заложников, двинулась к стене. Я со все еще находящимся без сознания чуваком на плечах пошел за ней. «Плащ» развернул, мысленно приказав ему растянуться в подобие двух призрачных рук, вытянутых перед невестой и готовых в случае угрозы превратиться в непроницаемый щит.

Шаг за шагом, одна томительная секунда ожидания за другой, мы уперлись в стену. Видимость упала.

Юлька чуть присела, собираясь прыгнуть и взлететь наверх, слегка касаясь сапожками шершавого камня. Я остановил ее, тронув за плечо.

— Давай не торопясь, милая. Не хватало еще по дури на стрелу налететь. Медленно, спокойно, неотвратимо.

К тому же, я не стал этого говорить, мне-то только так и топать с пленником на закорках. А прикрыть на расстоянии я девушку не смогу — не хватит «общей площади динамического поля векторного типа», что бы это ни значило.

Невеста послушно кивнула и стала взбираться по выложенной из камня лесенке, поводя полунатянутым луком из стороны в сторону. Я, давя рычание — китаец становился тяжелее с каждым шагом или это активированная техника силы отнимала? — двигался сразу за ней. Вскоре, никем не атакованные, мы взобрались на самый верх. Самый низкий участок стены — пять с половиной метров в высоту.

Первым, что я увидел, было тело мужчины со стрелой в горле. Обычного солдата желтых, если судить по форменному «бронику» и этой дурацкой шапочке вместо нормального шлема. Оно лежало на спине, упершись головой в один из внешних зубцов стены.

— Не похоже, что это тульпа, — произнес я, оглядываясь по сторонам.

— Дозорный со стены. Мы его видели, когда пробирались внутрь города, — отозвалась девушка.

Она его что, в лицо запомнила? Впрочем, неважно! Значит, вот почему в меня не попали — нас атаковали простые часовые. Но почему так тихо? Даже тревогу не попытались поднять!

— Двое за стеной, — продолжала докладывать Юлька.

Она заглянула за край, повернула ко мне удивленное лицо. На нем застыл тот же вопрос, что крутился и у меня в голове. Если это были дозорные, почему они старались действовать бесшумно? Понятно, реализовали фактор внезапности, но это в первый миг, когда стрельбу начали. А потом?

— Спускаемся. — Я тряхнул головой.

Над странностями можно было подумать и позже. Например, когда окажемся в безопасности.

Сбросив пленника на пол и с облегчением размяв затекшие плечи, я принялся привязывать один конец веревки к зубцу стены, а второй обматывать вокруг бесчувственного тела. Заодно осмотрел «языка» на предмет серьезности ранения — не хватало еще, чтобы он издох раньше, чем мы его допросим.

Оказалось — раньше как-то не было времени на этом заострять, — Юэлян всадила ему стрелу так, что не зацепила никакой крупной артерии. Крови наружу вышло совсем чуть-чуть. Правда, подозреваю, что, стоит вытащить обломанную стрелу, потечет она основательно.

Пока я был занят, невеста крутила головой на триста шестьдесят градусов, высматривая возможные угрозы. Но нам так никто и не помешал. Сражение у северных ворот стало затихать. Шум до нас доносился едва-едва, но зарево, возникшее из-за обстрела укреплений огненными стрелами, потихоньку тускнело.

Сколько мы уже проторчали в этом городе? Час? Полтора? Мы договаривались с капитанами, что они не станут затягивать, лишь обозначат штурм, а после отступят. Часа на то, чтобы добраться до стен с противоположной от северных ворот стороны, достаточно. Так что сейчас отряды, назначенные на ложную атаку, уже должны закончить с обстрелом и начать отступление.

— Готово, — завязав последний узел, сообщил я. — Спускайся, примешь человечка. Нам же он нужен живым, верно?

Юля на мою неуклюжую шутку никак не отреагировала. Вспрыгнула на зубец и скрылась в темноте. Вскоре я услышал тихий свист. Подтащил пленника к краю и стал потихонечку его спускать. Он, кажется, пока лежал, сделался еще на десяток килограммов тяжелее. Хорошо, руки были в плотных перчатках, а то бы ладони содрал на этих узлах.

Наконец, тяжесть пропала, значит, девушка подхватила тушу замкомгарнизона и уложила ее на землю. Значит, и мне пришла пора спускаться.

Одну минутку только на отдых потрачу…

Две стрелы ударило мне в грудь почти одновременно, словно кто-то палил из двуствольного лука дуплетом. «Плащ» я так и не свернул, продолжая держать его в режиме максимальной защиты, — и плевать на расход энергии. Так что ранения я не получил, но сдвоенный удар по невидимой преграде был настолько силен, что я не удержался и рухнул на спину.

Ну, хоть не вниз!

— Тут Тень! — заорал я первым делом. — Хватай «языка» и вали в лагерь!

Черт, да что ж я несу? Откуда этот героизм? От предков, что ли, которые под танки со связкой гранат кидались? Гены, типа все русские психи, когда дело до настоящей драки доходит? Юлька — моя единственная надежда на выживание в этой ситуации, а я ее отсылаю! Сомневаюсь, конечно, что она послушается, упрямее девчонки свет не видывал, но ведь кричал-то я, совсем об этом не думая.

— Какой храбрый поступок, — из тени сторожевой вышки на миг показалась мужская фигура. С тем, чтобы вновь исчезнуть. — Ты прав, Стратег Вэнь. Госпожа Чэн здесь не нужна. У меня нет к ней дел.

Все сразу же сложилось. Трое дозорных обстреляли нас, когда мы только показались в зоне видимости. Обманка, которая заставила меня подумать, что атаковал кэндзи, а когда выяснилось, что это не так, позволила расслабиться. Не знаю как, но Пао это и устроил, вот зуб даю! Специально, чтобы появиться сейчас, когда я останусь один, без прикрытия юной, но очень опасной лучницы.

— Так и будешь ныкаться по темным щелям, чмо, или вылезешь уже на свет? — отозвался я.

На ноги вскочил сразу, благодаря «плащу», я не пострадал, даже синяков не получил. Подхватил обеими руками края невидимой, но вполне осязаемой субстанции, закрутил вокруг корпуса. Получилось несколько картинно, как супергеройское приземление Черной Вдовы, разве что не так эротично.

— Стратег Вэнь желает драться? — донеслось из тени. Стрелы, однако, не прилетело, противник оценил мою способность их игнорировать. — Не прятаться за спинами соратников, как обычно, самому встать против опасности?

Звучало это с таким нарочитым удивлением и неприкрытой издевкой, что я сразу понял — Пао меня троллит. Да, в этом мире-времени еще не знали этого термина, но пользоваться им умели, несмотря на неосведомленность.

Вывод: это провокация, преследующая только одну цель. Заставить меня раскрыть все карты. Тень был чертовски осторожен и действовал только наверняка. Провал первой «руки» кэндзи или предательство Бешеной Цань к этому привело, или он по жизни был параноиком, неважно. Главное, что я понял, он меня пусть немного, но опасался. Поэтому и не атаковал сразу, как только две стрелы отскочили от моей груди.

Снизу тем временем донеслись звуки схватки. Юэлян с кем-то сражалась. Подозреваю, с остальными «пальцами», которых Тень оставил внизу как раз для этого, чтобы девушка не успела прийти мне на выручку.

«Она справится! — жестко отрезал Лё Ха, почувствовав мой порыв броситься на выручку невесте. — Со своими проблемами сперва разберись, спасатель, мля!»

Ладно. Что мы имеем? Пао — лучник. Скорее всего, лучник. До этого он еще ни разу не атаковал меня в контакте. Это не означает, что он не умеет драться, но все же предпочитает стрельбу протыканию врага на близкой дистанции. Как и я, но у меня резоны другие — я в фехтовании вообще вата.

Но у меня есть «плащ», которым я могу отмахиваться, пока резерв не исчерпаю. Не знаю, насколько он эффективен в ближнем бою, но стрелы техника отражала вполне успешно. Правда, силы как-то на исходе уже. Вся эта беготня по городу с бесчувственным китайцем на закорках и активированной способностью безумно утомила. Никогда, ни в этой жизни, ни в прошлой, я не разгружал вагоны с углем, но чувствовал себя примерно так.

— А че не стреляем, Пао? — бросил я небрежно, продолжая медленно крутить складки «плаща» перед собой. Со стороны это выглядело так, будто я пафосно делаю зарядку под прицелом невидимых стрел.

— Жду. — Удивительно, но Тень решил ответить. — Амулет Стража ты уже запустил, вскоре вложенная в него энергия иссякнет, и тогда тебе не удастся отражать мои стрелы. Самый хороший амулет я встречал в Лояне много лет назад. Он был способен защищать владельца сто ударов сердца. Не думаю, что твой такого же качества, но готов потерпеть на всякий случай.

Голос у него был старческий. Как у того дедка-крестьянина, точнее, тульпы, которую он отправил, чтобы посмотреть на меня вблизи и оценить охрану. Возможно, он и сейчас в обличие двойника тут присутствует. Однако это все равно значит, что Пао очень даже немолод.

А еще он только что прокололся, этот старый хрен! Решил, что стрелы отразила энергия ци Стража, вложенная в какой-то амулет (даже не представлял, что такие существуют). Что означает, что про «плащ» он ничего не знает. И это очень здорово!

— Давай, чмошник! Выходи, отведай моего кунг-фу! — насмешливо выдал я.

Первый раз переводчик превратил обидное слово в «плохое яйцо». Второе его применение теперь прозвучало на ханьском как «извращенец» — не знаю почему. Туго тут с ругательствами, я это не в первый раз отметил. Матов вообще нормальных нет, только производные от мужских и женских половых органов. Ну и еще «яйцо» это вездесущее. Плохое яйцо, протухшее, глупое и даже смешанное — кто бы знал, почему омлет вдруг ругательство.

Из темноты донесся смешок, а следом за ним вылетела стрела. Я не настолько крутой боец, чтобы отбивать метательные снаряды на лету, поэтому не стал даже пытаться уворачиваться. Позволил невидимой ткани «плаща» отбить ее, а потом, не тратя ни мгновенья, атаковал сам.

Вектор, откуда прилетела стрела, я вычислил, ну, плюс-минус. Не успела она упасть на камень крепостной стены, как я ударил ци, свернув ее в тонкое и очень длинное копье. Результат превзошел все мои ожидания. Тьма, дававшая укрытие кэндзи, стала вдруг очень проницаемой. И я увидел, как веретенообразная энергия буквально пришпиливает стоящего там человека к стене башни.

Его пронзило насквозь, а камень за ним взорвался крошевом, будто туда врезался снаряд, выпущенный из крупнокалиберного пулемета. Вся стена сразу же окрасилась темным — крови из Пао вышло немало.

Но ликовать я не спешил — помнил рассказы о технике Тени. Сколько там, Юэлян рассказывала, было двойников у наемника, отправленного убивать ее предка? Вроде на восьми сломался? Не дай боги, этот таким же окажется.

Тело кэндзи стало истаивать, а кровь на стене — сереть и пропадать из виду. Миг спустя осталась только глубокая воронка в каменной кладке, в том месте, куда вонзилось сжатое в копье ци. Но я лишь бросил на это взгляд и больше не отслеживал. Вместо этого превратил полу «плаща» в широкий и длинный клинок и рассек им воздух за своей спиной.

Ну а что? Киношки про ниндзя я смотрел. Чушь по большей части, графика и постановка боев разве что хорошие. Да и прочую голивудщину вниманием не обходил. Поэтому понимал — у меня это на подкорке прошито! — если враг повержен, жди удара со спины. Неважно, от кого: внезапно ожившего злодея или от его помощника/любовницы/сына/домашнего питомца.

Так что, увидев, как на две половинки разваливается знакомый старикан с занесенным для удара коротким тесаком, я не удивился. Невидимый, но вполне осязаемый и материальный клинок из ци рассек его ровно через живот. Под ноги мне посыпалась гора склизких внутренностей, в нос шибануло дикой вонью (что он там жрал на ужин, скотина?), а где-то секунды через две-три стало понятно, что убил я настоящего кэндзи, а не его двойника. Потому что слишком яростно смотрели на меня эти гаснущие глаза. Слишком натурально кривился от боли его рот. И слишком долго тульпа не исчезала.

«Слабенький, наверное, — высказался Лё Ха. — Только одного двойника и мог создать».

Я же, не слушая его дальнейших рассуждений, уперся руками в зубец крепостной стены и принялся избавляться от содержимого желудка.

Глава 40. Полководец предлагает дерзкий план

Вниз я спустился через пару минут. Только сначала прополоскал рот водой — нашел ее в бадейке в сторожевой башне. И убедился, что расчлененный труп Пао не исчезнет, как это было с его подобиями.

Юэлян к этому времени закончила со своими противниками. Точнее сказать, сделала она это даже раньше, чем я убил Тень. Крикнула, мол, иду, я же в паузах между спазмами сообщил, что в подмоге уже нет необходимости.

А вот на земле меня ждал неприятный сюрприз. Пленник был мертв. Подручные Пао тоже, но эти меня не волновали совершенно.

— Юль, ну как так? — пробормотал я, осматривая труп. Столько стараний, а на выходе — пшик. — Что ж нам теперь за вторым идти?

Замкомгарнизона перерезали горло. Не в горячке боя убили, а хладнокровно и расчетливо. Скорее всего, один из «пальцев» получил от Пао такой приказ. Трое напали на лучницу, а один заминусовал нашего языка. Поступок, относящийся к категории «напакостить во чтобы то ни стало». Подкозлить просто потому, что можешь. Очень профессионально, мать его! Его зачем вообще нанимали? Меня убить или для таких вот пакостей?

— Вот! — тихо и зло произнес я. — Вот поэтому ты и сдох, пенек старый! Нефиг смешивать работу и удовольствие!

— Это моя вина! — расслышав эти слова, Юэлян тут же уперлась лбом в сложенные ладони и низко поклонилась. — Я не смогла уследить за ним во время схватки.

— Чэн Юэлян! — я взмахом руки отмел эту заявку на самоистязание. — Тут нет твоей вины. Это мой просчет. Я не учел Тени в нашем плане. А мог бы.

Я не стал успокаивать девушку на свой, европейский, манер. Поступил как китаец. Средневековый китаец — поднатаскался уже. В сложной социальной структуре здешнего общества я являюсь господином для своей невесты из рода Чэн, как будущий муж, и одновременно командиром Стрелка Чэн, как глава фракции. А значит, будучи моей дважды подчиненной, она сразу же принимает любую вину на себя.

Если нести всякий вздор, типа: «Юль, ты не виновата! С любым могло произойти! Ты и так четверых врагов в капусту покрошила!» — закончится все недоумением в глазах девушки, а то и обидой, мол, ее не воспринимают достаточно серьезно, чтобы назначить виноватой. А вот когда господин и командир говорит, что вина на нем, то все в порядке. Разделение ответственности: начальник планирует и решает, кто накосячил, солдат выполняет приказы.

Да, сложновато. Сам еще во всем этом плаваю как рыба-топор, но основы ухватил.

Юлька кивнула и тут же прекратила виноватиться. Уточнила по Тени, удовлетворенно склонила голову и пошла вырезать стрелы из трупов. Они у нее были штучные, на заказ деланные, поэтому девушка при возможности возвращала их обратно в колчан.

Уже по пути к лагерю она вдруг произнесла:

— Ты должен научиться защищать себя, Тай.

Ага, то есть разговор намечается в модальности «боевые товарищи», а не муж-господин с послушной женой или военачальник с подчиненным. Тоже нюанс. От того, в каком тоне отвечу, ей станет понятно, принимаю я такой подход или нет.

— Да я вроде и так…

— Нет, — отрезала Юэлян. — Твой уровень владения мечом очень низок. Ты двигаешься как углежог.

Типа самое дно в ее понимании. Грубые мужики, у которых есть сила, чтобы валить деревья и делать древесный уголь, но ни на что больше не способные. В моем времени сказали бы, как корова на льду. Это было обидно, особенно после того, как я разобрался — один на один! — с такой легендарной личностью, как Тень.

— Но с Пао справился, — отозвался я.

— Ты сам сказал, что разрубил его техникой, о которой он даже не подозревал. Разовое превосходство, не уверена, что такое возможно повторить.

И хотя девушка была во всем права, слышать об этом из ее уст оказалось неприятно.

— Ты Стратег, который посвятил себя развитию ци определенного направления, — продолжала тем временем она. — Это хорошо и полезно. Но личные упражнения забросил. Тебе нужно тренироваться.

— Я каждое утро тренируюсь! — возмутился я.

Ну серьезно! Я дома-то зарядку раз в три-четыре дня делал, а тут уже привык к тому, что минимум полчаса в день нужно посвятить упражнениям с мечом.

— Недостаточно, — отрезала невеста. — Ты Воздух. А сражаешься как Земля. Это из-за того, что твой партнер — Лю Юй. Теперь будем тренироваться вместе. Как Воздух.

Забавно, но она ведь не предлагала. Не убеждала. Китайская принцесса ставила меня перед фактом. Воспитание и манеры — ох и наемся я этого в будущем браке, если она уже сейчас меня строить пытается. Но врубать самца-доминанта мне тоже не с руки. Тренировки с Юлькой для меня действительно полезны — одна первостихия как бы. Да и вообще, больше времени будем вместе проводить. И ближе…

Так, куда понесло, гусары? В строй!

В общем, вместо того чтобы спорить, я остановился и отвесил девушке поклон младшего старшему. И в такой же модальности произнес:

— Ученик приветствует учителя.

Я вложил в свои слова капельку иронии, отчего и поклон, и обращение превратились в изящный такой троллинг. Который не остался для моей невесты скрытым. Естественно, она смутилась.

— Я не это имела в виду… — пролепетала она.

Ох, я, наверное, никогда не привыкну к этому разрыву шаблона. Сперва эта миловидная китаянка шинкует врагов, как хозяйка капусту, а потом краснеет в ответ на шутку. Это одновременно мило и дико.

— Я знаю, — вместо объяснений я подмигнул девице Чэн и продолжил путь к лагерю. Он был неблизким — по широкой дуге весь город обогнуть, потом еще выйти на точку, где нас ждет сопровождение. Зато остается куча времени, чтобы подумать. Благо есть о чем.

Ночная вылазка решила одну мою проблему и создала новую. Тени можно больше не бояться. Даже с учетом ци и возможностей здешней магической медицины, разрубленные пополам люди не оживают. Это хорошо — прямо-таки камень с плеч. А то я уже начал привыкать к страху, который внушал мне кэндзи, идущий путем Тени. Не самая лучшая привычка, если подумать.

Повезло, что тип оказался стариканом, который, судя по всему, взял последний заказ в карьере убийцы. Как фильмах — дело, после которого можно будет завязать. Оно и закончилось для Пао как в кино.

А вот с «языком» прямо лажа вышла. У нас нет кодов для связи с засадниками желтых, так что придется устроить максимально убедительный штурм и при этом умудриться так выстроить атаку, чтобы она могла мгновенно превратиться в оборонительные порядки. И делать это все очень быстро, иначе в спину нам ударят уже не десять тысяч засадников, а впятеро большая армия, собранная по сусекам Юн Вэйдуном.

Как это возможно сделать, у меня не было ни единой мысли. Слишком устал, чтобы думать. Ладно, доберемся до лагеря, отдохну, а с утра уже займусь новой стратегией.

Только вот никто мне отдохнуть не дал.

Едва мы въехали в лагерь, как обнаружили царящую там суматоху. Деловитость солдат и младших командиров говорила о том, что у нас не пожар, не нападение врага, а подготовка к выступлению в поход. Что было странным — по моим расчетам, бойцы, исполнявшие отвлекающий маневр, уже должны были вернуться. Тут же все вели себя так, будто основное веселье еще впереди.

— Что происходит? — уточнил я у Ванька, когда ординарец протолкался через сопровождение и пристроился у правого плеча.

— Почтенный У Ваньнан объявил готовность к сражению! — голос парня звучал возбужденно, будто он к походу в бордель готовился, а не на встречу с вполне вероятной смертью.

— Супер. А нахрена? У него вроде другие приказы были?

— Все изменилось, господин, пока ты отсутствовал!

— Вань, я ща в ухо дам, — проговорил я без гнева. — Ты военный вообще? Почему я должен вытягивать подробности у своего ординарца? Кумушка-сплетница, а не помощник Стратега!

Тот виновато склонил голову и зачастил, вываливая на меня информацию о том, что тут произошло, пока командующий отсутствовал.

Оказывается, пока я лазил по тылам и играл в диверсанта (на самом деле доказывал ближнему кругу, что я по-прежнему удачливый лидер, но это не произносилось вслух), здесь случилось сразу два интересных и важных события.

Во-первых, в результате отвлекающего маневра, цель которого заключалась в том, чтобы отвлечь внимание защитников от шурующих в его тылу разведчиков, сгорели северные ворота. Черт его знает, как вообще возможно поджечь конструкцию, которая создавалась как раз для того, чтобы противостоять ударам тарана и огня, но вот так. Ванька торопливо объяснил, что все дело в запасах масла, которые подтянули к стенам, но еще не успели затащить наверх. Стечение обстоятельств и немного армейского головотяпства — масло, которое предполагалось лить на головы штурмующих после кипячения, вспыхнуло от активного обстрела и сожгло всю территорию перед воротами. Вместе с воротами и каким-то количеством личного состава врага.

Во-вторых, Бык, отправившийся с группой Прапора под стены, решил, что это просто прекрасная возможность взять город. Бушующее пламя, конечно, не давало ему сразу начать настоящую, а не отвлекающую внимание атаку, меня беспокоить во время секретной миссии он тоже не решился, поэтому переговорил с Мытарем и предложил ему поднимать все войско в ружье и готовиться к ночному штурму. Секретарь пошел навстречу, но оставил решение за мной — когда я вернусь. А сам пока объявил войску, что вот-вот будет штурм.

Будь я на месте простого солдата, поднял бы бунт против таких командиров! То спать уложат, то в бой бросают, то обратно в лагерь, то готовность номер один! Никакой тебе предсказуемости, одна радость — кормят хорошо!

Пока добирались до центра лагеря, я успел «слетать» на разведку, правда, недолгую. Измотанный на вылазке, только и успел, что осмотреть гаснущее уже пламя, сожравшее ворота, и толпу воинов за огнем, с мрачной решимостью готовящихся защищать нежданно-негаданно возникший пролом.

— Каковы наши шансы? — найдя Мытаря, я тут же задал ему главный вопрос.

Секретарь устало помассировал веки, посмотрел на меня с таким выражением лица, будто мысли о мятеже тоже посещали его разум.

— Неплохие, как ни странно. Ложная атака оказалась чрезвычайно эффективной. Враг не только потерял ворота, но и понес серьезные потери, не меньше трехсот человек были убиты в результате обстрела, какое-то количество пострадало от пожара. Если ударить сейчас, мы уже к утру возьмем город. Потери будут высокими, но не слишком. В два, а то и в три раза меньше, чем если бы мы штурмовали стены. К тому же ночью противник не сможет реализовать возможности метательных машин на стенах — стрельба будет массированной, но неприцельной. Мы, к сожалению, тоже не сумеем использовать артиллерию.

Ну и ладно! В принципе, после полета наяву у меня уже родилась одна идейка, осталось только обсудить ее на предмет бредовости с советником, и можно выполнять.

— Может, получится, — первой отозвалась Юэлян, когда я закончил излагать.

У Ваньнан согласно закивал.

— Но меня хватит на один такой выстрел. Потом я стану бесполезна на несколько часов, — добавила девушка.

— Ничего, к утру город будет наш! Так что отдыхать уже будешь в нормальных условиях.

План был прост — и это даже хорошо. Сложные схемы имеют свойство разваливаться во время реализации. Да и не придумал бы я сейчас ничего изощренного, мозг только и делал, что посылал сигналы о «критических ошибках» и необходимости «перезагрузить систему». Устал я, короче говоря.

Оставив войска на Мытаря, мы с Юлькой и Ванькой рванули к передовому отряду Прапора. По пути, я известил остальных командиров о том, что сейчас будет происходить, и велел поторапливаться — мол, самое веселье сейчас начнется. Только Амазонке велел продолжать тыловую разведку и постоянно уведомлять меня о результатах. Не хотелось бы получить десять тысяч засадников за спиной.

В полукилометре от догоревших уже ворот я спешился и двинул к собравшимся капитанам.

— Богиня любит тебя, старший брат! — тут же сообщил мне Лю Юй, обнимая так, что ребра захрустели. — И твоей вылазке помогла, и нам подсобила — заставила врага проявить глупость и подтянуть запасы масла к стенам.

— Любит, конечно! — отозвался я, добавив про себя, что-то вроде: «Баба-то она любвеобильная! Столько рук!»

Собрал всех в кружок и принялся объяснять, что задумал.

— Когда огонь спадет настолько, чтобы по земле можно было ходить, атакуем. Пойдем двумя коробками: твоей, Юй, и твоей, Мао. Наш Страж идет чуть впереди и принимает на себя большую часть от обстрела желтых…

— Два ежа на прорыв? — возмутился побратим.

— Быкоголовый, не перебивай Стратега, ладно? Да, всего две. Но есть тонкость. О них чуть позже. Нин, на тебе стрелки. Ты должен подавить огонь со стен, особенно в части артиллерии. По плотным построениям она отработает так, что нам тут мало не покажется. А вот внутрь укреплений твои люди не должны стрелять до последнего момента.

— Хорошо. — Пират был поразительно покладистым. Видимо, моя вылазка в город убедила его в том, что Гуаньинь со мной по-прежнему дружит. Но от вопроса он не удержался. — А почему?

— Потому что нам не надо, чтобы стена щитов, которая будет встречать наших парней, оказалась направлена вверх. Или чтобы они, не дай боги, разбежались под стены, откуда их будут затруднительно выкуривать. Уясни — стрелки работают по стенам и машинам. В идеале лучники и артеллеристы врага голову не должны поднять.

— Сделаем. Но тут бы лучше Вайцзинь справилась или хотя бы вот молодая госпожа.

— У молодой госпожи своя работа. А Амазонка занята тем, что следит за нашими тылами. Никто же не забыл, что где-то за протокой десять тысяч желтых сидит?

Никто этого, разумеется, не забыл. Но замысел мой до капитанов все равно пока не доходил.

— Дальше так. Терция Прапора доходит до стен, но вплотную не прижимается, оставляя расстояние для прохода идущей за ним коробке Быка. Затем Чэн Юэлян по навесной траектории запускает «стрелу И» в плотное скопление противника. Сразу после этого Пират переносит стрельбу лучников и арбалетчиков туда же. Нин, тут один из самых тонких моментов — Юй, ты тоже внимательно слушай. Делаешь четыре полных залпа, после чего снова возвращаешься к контролю стен. Терция Быка с ним во главе врезается в противника, который уже пострадал от техники Стрелка и обстрела наших лучников. Прапор входит следом, прикрывает тыл и в случае необходимости помогает. Вот так как-то.

Некоторое время командиры осмысливали мои слова, после чего Пират уточнил:

— Господин хочет взять город двумя ежами?

Осторожничает. Опасается, что понял меня неверно, оттого и сменил модальность «младший брат» на «верного слугу».

— При поддержке всех наших стрелков. Но да.

Снова «младший брат»:

— Это безумие, Тай!

— Мне это Герой говорит?

— Мудрые писали, что атакующие должны превосходить обороняющихся в соотношении три к одному. А лучше — пять к одному, — высказался и Прапор. — Обороняющихся около четырех тысяч, а ты предлагаешь атаковать их единственной коробкой Лю Юя. Мой еж и то идет как прикрытие от стрел на первом этапе и для поддержки на втором. То есть три тысячи атакующих против четырех тысяч обороняющихся. Ган Нин прав, Стратег, это безумие.

— А сколько там останется способных стоять на ногах воинов после «стрелы И» и четырех полных залпов всех наших стрелков.

Я правда не понимал, чего они так в штыки приняли мой план. «Стрелу И» все видели в действии, это реально ракетная установка малого радиуса действия. Она разметает плотный строй врага, а четыре залпа стрел и арбалетных болтов нанесут такой урон, что терции Быка останется только занять плацдарм и добить отдельные очаги сопротивления. Я на себя замкну согласованность действий, чтобы «дружеского огня» не случилось, ну и общий контроль с помощью «небесного взора». Не спеша продвигаемся в глубь города и к утру свешиваем со стен наши флаги. Все просто.

— Не слишком ли много надежд ты возлагаешь на технику молодой госпожи, старший брат?

Вот и Бык туда же! Странно, я думал, любитель подраться первым меня поддержит.

— Я видел, на что она способна.

— Целью был один враг!

— Сила моей техники может концентрироваться в одной точке или быть распределенной по некоторой площади. У меня достаточно ци, чтобы площадь удара составляла два ли[1]. Достаточно для того, чтобы выбить центр плотного построения.

Черту, как ни странно, подвела именно девушка. Пока мужчины спорили, она благовоспитанно молчала. Однако, когда я взглядом попросил ее высказаться, и она это сделала, капитаны мои сразу же принялись кивать и бормотать что-то вроде: «Ну ежели так, то оно конечно!»

В смысле?! Это что такое было? Стратег им озвучивает план — они нос воротят, а девчонка говорит, что справится, и их сразу все устраивает? Я, конечно, не собирался по этому поводу психовать, но хотел бы получить кое-какие объяснения!

И Бык, как ни странно, их мне дал.

— Мы верим тебе, старший брат. И понимаем, что план битвы, пусть и дерзкий, вполне может привести к успеху. Вопрос в другом — справится ли молодая госпожа? Ведь вы с ней вдвоем всю ночь провели на ногах, совершили вылазку в город желтых. Никто бы не удивился, если бы ее резервы после такого иссякли. Но если молодая госпожа уверена, что справится, план сработает.

И вот тут я понял, что, «играя за Стратега», незаметно становлюсь той еще сволочью. Ведь мне даже в голову не пришло спросить у невесты, в каком состоянии она пребывает после прогулки по тылам неприятеля, постоянного применения отвлекающей техники и сражения с четырьмя кэндзи.

[1] Мера измерения площади. Один ли примерно 6 кв. м. Не путать с ли, которым измеряются расстояния. Пишутся они разными иероглифами и произносятся в разных тонах.

Глава 41. Военачальник расширяет владения фракции

Я повернулся к ней, одними глазами прося прощения. И также молча получил его.

«Все в порядке, — сказали ее черные глаза. — Ты и не должен об этом думать. Твое дело — спасать Поднебесную. Судьбы отдельных людей не имеют значения».

Едва различимая улыбка на ее губах окрасила непроизнесенные слова аурой тепла, от которой у меня враз перехватило горло. Кивнув в ответ, я поспешил отвернуться к капитанам, иначе рисковал совсем размякнуть.

«Какая девушка! — пронеслось в голове. — Красивая, умная, понимающая. Немного взбалмошная, но это даже в плюс. Нет, женюсь! Неприменно женюсь!»

«Вы уже помолвлены, придурок, — скрипучим голосом нотариуса произнес Лё Ха. — Делом займись. Ромео, блин!»

При всей сволочной натуре мой внутренний голос, как обычно, был прав. Романтика, чувства и все такое — для этого будет время, когда мы возьмем город. Где-нибудь в промежутке между этим штурмом и другими битвами. Будет же у меня пауза в несколько дней?

— Обсудим детали, — сказал я.

Капитаны сдвинулись плотнее.

Когда все разошлись, я уселся на землю и закрыл глаза. Телохранители тут же сомкнулись вокруг меня кольцом, а я попытался войти в то состояние, которого удалось достичь в виртуальной реальности кольца. Три точки центрального меридиана, струящийся бесцветный свет вселенской энергии, вливающийся мне в макушку и упирающийся в точку, расположенную на палец ниже солнечного сплетения — вот это вот все.

Получилось без особого труда. Бесконечные повторы наконец пробили стену и подобно текущей воде проложили русло. Теперь мне было достаточно небольшого ментального усилия, чтобы перед внутренним взором развернулось изображение витрувианского человека, пронизанного сотнями светящихся каналов.

Резервуар — емкость, баланс и общее состояние тела, души и духа — я оценил где-то процентов в тридцать от порогового значения. Не знаю, как объяснить, это просто чувствовалось, и все.

Привычнее, конечно, было увидеть шкалу маны, но работало же — чего жаловаться? Правда, совсем без «костылей» обойтись не удалось, и технику «небесного взора» я активировал из интерфейса.

Подо мной тут же раскинулась тьма, запятнанная точками жаровен, фонарей и факелов. Отдельно обнаружилось крупное пятно малинового жара, в котором без труда удалось опознать место возгорания внутри городских стен. Туда я и направился. Совершил небольшой круг над ним, оценил обстановку с флангов и тут же вернулся в тело.

«Тигр — всем. — Использовать одновременно две техники я пока не рисковал. — Больше половины воинов противника сосредоточено в привратном дворе. Приблизительно две тысячи копейщиков и пять сотен стрелков. Огонь уже погас, отдельные очаги еще тушат, но в целом все закончилось. Резерв еще в тысячу пехоты находится позади основной группы. Они рассредоточены отрядами по сотне-полторы бойцов. Скрываются за зданиями — стрелами не достать. Настенная артиллерия в количестве двух аркбаллист, одной большой лянь ну и одной камнеметной башни направлены на сектор нашей атаки. Остальные стоят так, что до нас не достанут, а перетаскивать их не станут. Но и тех, что у нас есть, хватит, чтобы пустить достаточно крови. Пират, ты уж сделай так, чтобы они не стреляли. Вообще!»

«Пират — Тигру. Сделаем!» — отозвался кавалерист, которого я поставил командовать стрелками.

Несколько минут ничего не происходило — воины выходили на позиции, а затем темное небо осветилось тысячами огненных стрел. Я вновь активировал технику Стратег и взмыл ввысь, отслеживая эффективность подавляющего огня.

«Недолет на восьмую часть ли», — внес я корректировку.

Прежде чем мои лучники сделали второй залп, начали работать стационарные машины желтых. Цели мы им сами подсветили, и промазать они не могли при всем желании. Шутка ли — две тысячи стрелков!

Тяжелых копий, которые заряжали в аркбаллисты, я не видел, к тому же, чтобы не тратить ци, пришлось вернуться в тело. Зато свист метательных снарядов и последующие за ним вопли моих воинов, услышал отчетливо, как если бы находился рядом с ними в одном строю.

«Тигр — Пирату. Потери?»

«Удачно приложили, тухлые яйца в глотку! — на нерве мой Герой даже опустил отзыв в “радиопереговорах”, который так ему нравился. — Человек тридцать скосило, совсем рядом со мной прошло! Ну сейчас мы им!..»

При всей мощи стационарных баллист в скорости стрельбы они сильно проигрывали даже арбалетам, не то что лукам. Пока желтые крутили вороты, укладывали копья на ложа, на них обрушилась вторая волна огненных стрел. И на этот раз наши лучники не промазали — положили весь залп аккурат на гребень стены, где находились машины.

Обслугу большой лянь нуутыкали стрелами, как подушечку для иголок, — я снова взлетел и проводил «небесным взором» полет снарядов. Кое-кто выжил, насколько мне было видно. Команда камнеметной башни, например, схоронилась за этим чудным металлическим коробом с углями и не пострадала, а воины за обычными аркбалистами успели попрятаться за щитами и зубцами стен.

«Хороший залп, дружище! Продолжай! Прицел тот же!»

Со стороны желтых нечего было и думать о том, чтобы выводить на стены стрелков — их бы просто смело дождем стрел. Не помогли бы ни навесы, ни щиты, ни конструктивные особенности укреплений. Если бы мы штурмовали город в общем порядке, так сказать, без проломов, с одними только лестницами, их лучники могли бы здорово отстреляться по наступающей и карабкающейся на стены пехоте. Ну а нам бы не удалось вести настолько массированный обстрел из боязни задеть своих.

Баллистам деваться было некуда, на земле под стенами они были просто бесполезны, поэтому их экипажи до последнего продолжали вести огонь. В смысле, пытались. Хватило их еще на один выстрел, стоивший нам еще двух десятков лучников. Как ни старался Пират растягивать построение, для сохранения эффективности стрельбы их все же нужно было держать более-менее кучно.

На шестом залпе живыми на стенах остались только воины у «камнеметной башни», которые сами не стреляли — дистанция не позволяла, — но успешно прятались за габаритной металлической установкой. Остальные же машины на стенах сейчас походили на гигантских ежей.

«Бык, Прапор — вперед! — скомандовал я, убедившись, что остальные метательные машины расположены так, что не могут стрелять по наступающим терциям. — Пират, нужно, чтобы те демоны за камнеметной башней головы не могли поднять!»

Две тяжелые коробки, прикрываясь уже неплохо зарекомендовавшими себя щитами из стволов бамбука, двинулись вперед. Как и договаривались, первым шел отряд Прапора, готового усилить своих людей техникой Стража, за ним воины Быка. Шли они медленно, но это было уже неважно — единственными, кто мог нанести им урон, были солдаты за камнеметной башней, а их надежно блокировал Ган Нин.

За то время, что понадобилось построениям для того, чтобы дойти до черной арки на месте обуглившихся ворот, я еще дважды буквально на три-пять секунд летал на разведку. Нужно же было понимать, не готовит ли враг какого-нибудь сюрприза для моих людей. Но нет. Копейщики, прикрывшись щитами и ощетинившись копьями, угрюмо ждали атаки, не двигаясь с места. Резервы тоже оставались на месте.

Артиллеристы-камнеметчики еще пытались завести свою шайтан-машину, но каждый раз, теряя по три-четыре человека, отказывались от этой затеи. В конце концов они просто оставили попытки и теперь сидели за железным ящиком. Наверняка они понимали, что, когда терции пойдут на штурм, лучники прекратят стрелять. И вот тогда они за все отомстят!

В узком проходе и на не слишком широкой площадке перед воротами схватка грозила превратиться в давку. Победить в ней желтые не могли, не то соотношение сил, а вот пустить кровь моей армии были способны вполне. Если эти долбаные камнеметы будут сверху раскаленными на огне снарядами швыряться, все совсем плохо может кончиться.

Ну, это, если действовать традиционно, грудь на грудь. А я такого стиля военных действий не придерживался.

Может, здешние Стратеги и не считались с потерями, довольно справедливо полагая, что бабы еще солдатиков нарожают — древний Китай в этом плане был не лучше и не хуже любого другого государства в мире, — однако я-то был из другого мира. Такого, где судьбу сражения решали превосходство в вооружении и выучке, а не «большие батальоны». Хотя последние тоже нельзя было сбрасывать со счетов.

Громоздкие терции не могли войти в ворота, сохраняя построение. Те, конечно, были довольно широкими, две повозки могли проехать мимо друг друга, не сталкиваясь — но то не сотня стоящих плечом к плечу воинов. И это был самый опасный момент штурма, что понимали и мы, и наши враги.

Копейщики желтых качнулись вперед, намереваясь заткнуть дыру в стене. Ожили артиллеристы, получившие передышку от постоянной стрельбы, — и тут же принялись крутить рычаги на своей установке.

В этот момент я отдал приказ для Юэлян.

Десять ударов сердца спустя…

…передовые ряды терции сталкиваются с желтыми…

…обслуга орудия закончила возиться с башней и отошла подальше от сложной системы шестеренок и рычагов…

…отдельный отряд лучших стрелков моей армии выпустил стрелы в артиллеристов, и каждая нашла цель…

…в сотне метров передо мной зажглась яркая звезда. И тут же устремилась в сторону города по крутой траектории.

«Шесть. Пять. Четыре. Три. Два. Один, — вел я обратный отсчет для всех капитанов. И когда напитанный магией снаряд скрылся за стенами, скомандовал: — Бык, вперед!»

А сам рванул на «взоре» к месту сражения.

Как выяснилось, малость поторопился. Вспышка беззвучного взрыва не выжгла мне глаза только по той причине, что у духовного тела их не было. Но в ослепительном белом шуме, который возник от выпущенной энергии, я несколько долгих мгновений ничего не видел. А когда свет погас, предо мной предстал результат действия «стрелы И».

Моя китайская принцесса попала в самый центр плотного построения желтых. По-другому и быть не могло — Стрелки девятого разряда не мажут. Там снаряд и «взорвался», если так можно сказать о тонкой деревянной палке, в которую накачали ци, как гелий в воздушный шарик. Вспышка ослепила защитников Юйчжана, а ударная волна, не имеющая ничего общего с тротиловым эквивалентом, разбросала их в стороны.

Площадь эпицентра не превышала пяти-шести метров в поперечнике, и там вообще никого живого не осталось. Изломанные тела, оторванные конечности, кровь, разбросанное оружие и снаряжение. Странно, но сейчас это зрелище не вызвало у меня такой реакции, которая была, когда я разрубил Тень пополам.

От центра плотных порядков копейщиков будто волна прошла. Такого урона, как в эпицентре «взрыва», она не нанесла, лишь повалила воинов на землю. На ногах устояли только те, что были на окраинах построений. Но и тех изрядно штормило. Все они сейчас поворачивали головы назад, пытаясь понять, что это сейчас было.

«Луна, у тебя получилась!» — воскликнул я радостно, но ответа от невесты не получил. Надо полагать, девушка вложила в выстрел весь свой оставшийся резерв, после чего рухнула без сил.

Мелькнуло чувство вины — какая же ты все-таки бесчувственная скотина, Леша! — которое я, впрочем, без труда подавил. Во-первых, Юлька сама вызвалась (ну, ладно, я немного ее к этому подвел, да и она будущему мужу хотела угодить!), а во-вторых, сейчас было очень неудачное время, чтобы предаваться самобичеванию. Вот возьмем город, тогда и буду сидеть рядом с девушкой и всячески ее жалеть. Чай там в постель, круассаны со сгущенкой, и все такое. Но потом. Сегодня война.

«Тигр — Пирату. Залп».

Ошарашенные и деморализованные желтые еще пытались прийти в себя, терция Быка только начала, перестраиваясь на ходу, втекать в город, а с неба на защитников уже падали огненные стрелы.

Хоть Ган Нин был в душе гусаром, как управляться со стрелками, он тоже знал. За те несколько залпов, которые выкосили обслугу орудий, его люди хорошо пристрелялись. И теперь их залпы, со всеми нужными поправками, ложились ровно туда, куда было нужно — на головы желтых.

Стреляй мы по готовому к такому нападению отряду щитовых копейщиков, толку было бы чуть. Тут не древний Рим, но что такое построение «черепаха», здесь тоже знали прекрасно. Более того, данный защитный порядок — это я в трактатах вычитал — считался уже изрядно устаревшим, так как позволял лишь стоять.

А вот когда внутри строя взрывается «стрела И», а потом на головы развалившемуся войску начинает падать огненный дождь, эффект совсем другой. Смертельный.

Ну и Бык. Представить себя на месте простого пехотинца: тебя только что сбило с ног мощной воздушной волной магического взрыва, в голове шумит, вокруг стонут и кричат раненые товарищи, а с небес с гудением рушится огонь. И будто этого недостаточно, вдруг из темноты за сожженными воротами с ревом вылетает здоровенная фигура Воина, крутящего над головой алебардой, как вертолет на холостом ходу. А за ним — сотни воинов. И все хотят тебя убить.

Деморализованные, напуганные, понесшие серьезные потери желтые даже боя не приняли. Те, кто мог стоять на ногах, использовали их по прямому назначению — побежали. Стоящие поодаль за пехотой стрелки дали один жиденький залп, который, впрочем, не нанес моим солдатам какого-то внятного вреда, после чего противники и сами бросились наутек. Битва превратилась в преследование.

В другое время я бы только порадовался. Враг бежит, мы преследуем — значит, все хорошо, да? А вот нифига! Мой пусть и не самый значительный опыт говорил, что с этого момента управляемость в армии рушится на самое дно. Солдаты в строю, они как нитки в куске ткани. Связанные друг с другом сотни человек уже являются чем-то большим, чем просто люди. Это — сила. Не обязательно непобедимая, но всегда — грозная. Единый организм, способный справиться с чем угодно.

То же количество бегущих в страхе людей — это уже не сила, а мясо. Тупое, не разбирающее дороги, желающее только продлить миг своего бессмысленного существования. Преследующие их не намного более опасны. Потому, что ведет их не воля, а инстинкты. Только не страх, а жажда убийства. Не думающие о защите, желающие как можно большее количество врагов насадить на копье, такие солдаты неуправляемы, а оттого опасны даже для себя.

«Тигр — Пирату. Не стрелять! Не стрелять! Тигр — Быку! Останови свое чертово стадо! Они же сейчас сами себя поубивают!»

Минуту назад я имел три боеспособные группы воинов: две терции и несколько отрядов стрелков. А сейчас буквально потерял одну из них. Не навсегда, но на какое-то время точно.

Нежданно-негаданно вылез внутренний голос, сообщивший с интонациями учителя литературы: «Тебе хорошо их судить! Сидишь тут вдали от боя, в безопасности, окруженный телохранителями! А они в лобовую шли, стенка на стенку! Распалили себя, чтобы отогнать страх смерти, а тут такой отходняк — враг бежит! Вот и сорвало ребятам резьбу».

Рукой, что было совершенно не обязательно, я отогнал этого доморощенного либерального философа, снова метнулся «взором» на опережение терции Быка. Просто проверить, не несутся ли они в ловушку, не ждет ли их за стеной небольшой, но крепкий отряд врага. Ведь сейчас терции, по факту, больше не было. Было три тысячи отдельных воинов, из которых только на половине имелись доспехи.

И, естественно, они вляпались!

Дрогнувшие желтые отступали не толпой. Они растекались по улочкам города небольшими группами. Быкоголовые преследовали их так же, отрядами. Где-то все проходило гладко, преследователи догоняли бегущих, брали их на мечи и тут же бросались на поиски других жертв. А в отдельных случаях они сталкивались с серьезным сопротивлением.

На одной из улиц моих бойцов ждала засада. Готовили ее заранее, на случай штурма, и сейчас она пригодилась. Едва желтые миновали поворот, как их товарищи подняли бамбуковую решетку с торчащими на ней заостренными кольями.

Не сумев вовремя остановиться, мои солдаты с ходу налетели на препятствие. Передние ряды попытались затормозить, но задние не дали этого сделать, в результате чего на кольях повисло сразу около десятка человек.

Пока товарищи пытались их снять — кто-то был еще жив, но ранен, — желтые принялись развивать успех. В широкие ячейки решетки начали бить копья, с каждым ударом собирая кровавую жатву.

Теперь запаниковали уже мои люди. Впереди смерть, позади наседают друзья, которые пока не могут ничего понять. И нет командиров, которые могли бы что-то изменить.

«Этих можно списывать, — холодно заявил Лё Ха. — Сейчас им еще во фланг ударят, и все. Возвращайся».

Согласившись с этим утверждением, я прекратил тратить ци на полеты и вернулся в тело. Вызвал Быка, сообщив о решетках. Приказал собрать своих оболдуев и двигаться медленно, но верно. Прапору велел разделить терцию на шесть штурмовых колонн и идти по окружным улицам в сторону центра. Лучники Пирата получили команду пробираться к стенам и занимать захваченный участок укреплений. Мытарь с остальными войсками тоже стал подтягиваться к городу с направления взятых ворот.

Бои за город длились до самого утра. В некоторых местах, таких, как центральная площадь и дворец наместника, до полудня. Желтые превратили внутреннюю часть города в лабиринт из ловушек, баррикад и целых укрепрайонов. В одном месте они даже установили посреди улицы аркбаллисту и успели выдать один залп до того, как обслугу с охраной нашпиговали стрелами.

Сложнее всего было взять дворец наместника. Я уже говорил, что китайцы, как никто, умеют вписывать постройки в ландшафт? Так вот, в Юйчжане они превзошли самих себя! Не знаю, создатели города так постарались, или это уже его новые хозяева доработали проект. Но то, что получилось в итоге, заставляло как минимум озадачено чесать в затылке.

Цитадель располагалась не в центре города, а ближе к восточному отрезку крепостной стены. И стояла посередине небольшого рукотворного озера, которое питалось водой от рукава протоки, которую аккуратно и незаметно пропустили под укреплениями в подземных трубах. Штурмовать его можно было только с одного направления — через мост, который, к счастью, не был подъемным.

Во дворце засело около двух сотен последних защитников Юйчжана. Три десятка внутренней охраны во главе с командиром гарнизона и с миру по нитке тех, кто сумел добраться до спасительных стен, пока гарнизон не закрыл ворота.

Мои воины были вымотаны ночным сражением, а капитаны настаивали на немедленном штурме. Я понимал, что даже в соотношении два к одному потери моей армии будут, говоря языком военных, приемлемыми. Всего-то нужно было построить из подручных материалов таран, вышибить ворота, и волна атакующих вырежет защитников за считанные минуты.

Но что-то мешало мне так поступить. Усталость ли после ночного штурма, недостаточно закаленное китайской действительностью сознание жителя двадцать первого века — бог весть. В любом случае после того, как весь город был взят, я не видел острой необходимости драться еще и за цитадель.

Поэтому, закончив принимать доклады командиров о ситуации внутри и снаружи стен (десятитысячный корпус засадников так пока и не показался), я вышел на берег озера, закутавшись в «плащ», и усиленным голосом предложил гарнизону сдаться. Первым ответом защитников внутренней крепости была бессильно отскочившая от магического заслона стрела. Впрочем, другого варианта на первом этапе переговоров я и не ждал.

— Уважаемый командующий гарнизоном города Цзишуй Чао, прошу, поговорите со мной! — повторно обратился я к командиру защитников. Его имя я получил от одного пленного солдата желтых. — Ваш город взят, у вас всего две сотни воинов, а подмога из-за протоки так и не вышла. Вам не на что надеяться, но умирать совершенно не обязательно. Я предлагаю вполне достойные условия сдачи дворца, наместник. Вы и ваши люди останетесь живы, вашему господину будет отправлено предложение о выкупе. Во время содержания под стражей с вами будут обходиться достойно. Прошу, примите мое предложение, командующий гарнизоном! Сегодня погибло достаточно ваших людей.

Когда в «плащ полководца» ударила вторая стрела, Юэлян, стоявшая в десяти шагах позади, мгновенно вскинула лук и выстрелила куда-то вверх. За стеной раздался слабый вскрик.

Я оглянулся на невесту, едва заметно подмигнул ей. Девушка уже немного отлежалась и была в полном порядке. Большая часть техник, правда, была ей недоступна, но их пока и не требовалось.

— Господин Циншуй Чао! Я могу просто выставить у моста небольшой отряд пехоты и прикрыть их сотней арбалетчиков. За три-четыре дня у вас кончатся припасы, и вам придется либо умирать от голода, либо выходить и пытаться пробиться через заграждения. Конец в любом варианте один — смерть. Прошу, перестаньте упрямиться и сделайте верный выбор. Больше повторять не буду, у меня достаточно других дел.

Командующий гарнизона вывесил белый флаг через два часа после полудня. Как раз к тому времени, когда разведчики Амазонки доложили о появлении засадного полка.

Глава 42. Стратег проводит военный совет

— Отдыхаем, — приказал я, узнав, что засадный полк желтых развернулся и побрел обратно, к секретной переправе через протоку. — Не будем их преследовать.

Стратегический резерв повстанцев двигался, как и положено крупному воинскому соединению. С передовой разведкой, фланговыми дозорами и, надо полагать, тыловым охранением. Поэтому они еще до выхода из леса знали, что город пал — достаточно было увидеть, как втекают за стены вражеские (мои, в смысле) отряды.

Нападать желтые не решились — слишком серьезной была разница в численности. Любой китайский полководец (да и любой другой), с таким раскладом предпочел бы отступить, а не лезть в драку, если заведомо обречен на поражение. Так поступил и этот — развернул войско и повел его обратно за протоку. Любое другое направление для него означало гибель. Учитывая мое превосходство в кавалерии и стрелках, по дорогам они бы от нас не ушли.

Преследовать их я не стал. Смысл? Мои бойцы утомлены, на руках куча пленных, с которыми только предстоит разбираться, бросать города мне сейчас совсем не с руки, ну и, наконец, куда они, на хрен, денутся? Позиция, бывшая столь выгодной для организации засады, превратилась для желтых в ловушку.

У меня же город в качестве базы, в котором уже начали восстанавливать сожженные ворота. Армия, пусть и уставшая, чуть меньше тридцати тысяч численностью — потери при штурме были до смешного малы, восемьдесят человек погибшими и три сотни ранеными. Могли бы, наверное, вообще без потерь обойтись, если бы солдаты не ломанулись за бегущими защитниками.

К тому же во главе войска, ко всему прочему, стоят шестеро одаренных высокого разряда. По здешним меркам это было довольно круто.

Другими словами — никаких шансов у желтых не было. Хотя… Нельзя было исключать вероятности того, что проводники, которые у них имелись, смогут вывести засадников из изрезанной речными руслами местности другими путями. Туда, где десять тысяч человек не попадут между молотом и наковальней, стоит им выйти из леса. Но это же сколько времени потребует — ужас. А моя армия как раз получит нужный ей отдых.

Но и бросать ребятишек без пригляда я тоже не собирался. Делать мне нечего, оставлять без внимания крупное бандформирование на землях, которые с сегодняшнего дня принадлежат мне! Пусть пока лишь номинально, но тем не менее. Поэтому Амазонка сформировала из своих лучших конных стрелков несколько малых отрядов, человек по двадцать, и отправила по следам уходящего войска. Наказала в бой не вступать ни при каких обстоятельствах и раз в несколько часов отправлять донесение о положении дел.

— Желтые двинут на соединение со своими основными силами, — высказал мнениеМытарь, отпив чая.

Мы сидели во дворце наместника, который уже освободили прежние хозяева и скромненько, по-походному пировали. Несколько сортов чая, с десяток блюд, большая часть которых представляла собой вариации на тему риса с овощами. Мясо тоже было, но доминировала все же рыба — в здешней области жили за счет реки, а не охоты или скотоводства. А еще на столах не было ни капли вина или не дай бог самогона, который у местных шел за водку. Дел еще предстояло множество, а какие дела на пьяную голову?

На импровизированный пир в главный зал дворца были приглашены все командиры моей армии, должность которых предполагала управление тысячей и выше. Набралось их довольно много, что неудивительно для армии в почти тридцать тысяч. А ведь были еще руководители служб, которые формально не имели под своей рукой людей, но по должности и званию соответствовали тысячникам. В общем, человек пятьдесят собралось.

Сперва подняли чаши за победу. Потом мы с Мытарем вручал награды отличившимся командирам — повышенное денежное содержание или дорогое оружие. После чего перешли к обсуждению сражения и дальнейших наших планов.

Я не собирал это как совет. Думал, просто небольшой мозговой штурм в приятной обстановке и на сытый желудок. Хотелось понять, чего хотят мои воины, не все же время капитанов слушать. Но, как выяснилось, рассчитывал я на это зря. Строгая общественная иерархия не позволяла командирам говорить по-настоящему откровенно. В основном они поддакивали и славили мой стратегический гений, но сами ничего не предлагали. Кроме ближнего круга, который давно привык к странностям обновленного Вэнь Тая. Не доросли тут еще до «демократии».

В общем, в итоге получился все же совет. С большим количеством зрителей и немногочисленными выступающими.

— Желтые двинут на соединение со своими основными силами, — сказал Мытарь.

— В этой местности они к дорогам выходить будут долго, — развил мысль Секретаря Ган Нин.

— Надо бы их подловить и разбить, — дополнил Лю Юй.

Я покивал. Не сказать, что прямо свежие мысли, но приятно сознавать, что мои капитаны по-прежнему рвутся в бой.

— Чтобы их подловить, придется разделить войско, — заметил Юань Мао. Как интендант и специалист по логистике из всех моих капитанов он был самым осторожным в суждениях человеком. Да еще и Стражем, пусть всего пятого разряда.

— Даже если мы разделим войско на две части, каждая его половина будет превосходить засадников числом и уровнем снаряжения! — запальчиво выступил Пират. После удивительно легкого взятия города у него было шапкозакидательное настроение.

— Нельзя забывать, что Юн Вэйдун бродит где-то по этим землям, пытаясь собрать свои войска в кулак,. — напомнил Прапор. — Разделив армию в попытке поймать эти десять тысяч желтых, мы рискуем столкнуться с превосходящими силами противника. Я бы предложил Стратегу начать дополнительный набор новобранцев в армию. Теперь, когда владения Вэнь стали больше, у нас будет достаточно средств на содержание армии.

— Ну, это еще посчитать нужно! — вставил Мытарь. — Налогооблагаемая база, конечно, большая, но, во-первых, мы еще не контролируем всю территорию уезда, а во-вторых, время сбора податей лишь через два месяца.

Налоги тут собирали пять раз в год. Некоторые владетели и чаще, но я не желал становиться тем, кто выжимает все соки из трудового народа. А то вообще фигня получится — мы тут воюем за Китай, а те люди, ради которых, по логике, все это затеяно, мрут от голода.

Нет, я не питал иллюзий — в большинстве земель так и происходило, ханьская пастораль с поэзией, благородными господами и сытыми крестьянами, живущими под управлением мудрых князей, осталась где-то в конфуцианском прошлом страны. Но у себя-то я мог сделать все нормально, да?

— Сперва нужно разделаться с Юн Вэйдуном! — когда очередь высказываться снова дошла до Быка, он не стал раздумывать. — Мы должны выступить в направлении южных территорий уезда, которые все еще находятся под его контролем, и навязать ему бой. Отступать ему особенно некуда, так что мы должны давить на него до тех пор, пока он не упрется в земли уважаемого отца молодой госпожи Чэн.

Несмотря на то, что Юэлян уже дважды участвовала в сражениях в составе армии, для побратима, да и для прочих капитанов, она по-прежнему оставалась «молодой госпожой», а не боевым товарищем. Между собой они могли нарушать все правила приличия китайского общества, зубоскалить друг над другом, перебивать выступавшего или подтрунивать над ним, но на Юльку это не распространялось. Невеста командующего, девушка, дочь знатного южного владетеля — что тут скажешь.

Я видел, что Юэлян это напрягало. Не демонстрируемое уважение к ее статусу и способностям — хотя ценили их всерьез, а то, что ее не принимают во внутренний круг. Она этого желала, но, конечно же, не могла сказать: «Ах, отбросьте вы все эти условности, господа гусары, зовите меня просто Юэ! И шампанского еще пару ящиков — для всех!»

Она, кстати, тоже присутствовала на пиру. Сидела рядом со мной, как и полагалось, но не в платье, а в стилизованном под мужскую одежду костюме. Броню только сняла.

Когда я повернул к ней голову, она выдала:

— Я считаю, что мы должны преследовать отряд засадников. Изнурить их внезапными атаками с разных флангов, заставить постоянно находиться в готовности к бою. У нас превосходство в коннице и стрелках, мы должны это использовать.

Амазонка, сидевшая через стол от невесты, улыбнулась и согласно закивала. Такая стратегия пришлась ей по душе.

Вот что забавно! Все мои капитаны, да и суженая тоже, мыслили в рамках, так сказать, собственной первостихии. Словно Путь определял образ мыслей. Огонь желал немедленной битвы, скачки вперед, чтобы ветер в лицо и волосы назад, Металл — защиты рубежей и усиления возможностей за счет рекрутинга, Земля — планомерного наступления и генерального сражения, а Воздух — молниеносных ударов на изнурение.

Я при этом никакого давления своей воздушной ци не чувствовал. Любой путь, ведущий к победе, был для меня хорошим. Поэтому большую часть времени я сидел молча, слушая соображения своих соратников.

— Чтобы изнурить засадников атаками, нужно, чтобы они сперва вышли на твердую почву. — Прапор покачал головой. — В топкой почве здешних мест наша конница не сможет реализовать свои возможности.

Прежде чем Юля ему ответила, он продолжил:

— И прошу, не забывайте, что оставленные здесь Юн Вэйдуном десять тысяч пехоты, теперь лишены путей снабжения. Такое количество людей нуждается в большом объеме продовольствия, а получить его они могут, только выйдя на территории, еще контролируемые Желтыми повязками.

— Что именно ты предлагаешь? — тут же вступил в спор с ним Пират. — Дождаться, пока солдаты врага издохнут от голода? Это твоя стратегия?

— Вовсе нет! — тоже немного завелся Юань Мао. — У них должно быть достаточно припасов, чтобы без труда выйти к южным землям уезда. В противном случае их специалист по снабжению зря получает жалование. Я лишь говорю, что засадное войско желтых не останется за протокой, а вынуждено будет двигаться на соединение с основными силами.

— Я так и сказал, — напомнил Мытарь.

— Тогда нам нужно выждать несколько дней, а когда получим подтверждение тому, что засадники движутся на соединение с основными силами, последуем за ними. — Амазонка сверкнула глазами. — Пехота позади, а конница, в частности конные стрелки, сядет на пятки их колонне. Заодно и выйдем на основное войско Юн Вэйдуна.

Это уже было похоже на нормальный план. И силы дробить не придется, и цели будут достигнуты. Лишь бы не нарваться на вдвое выросшую армию генерала желтых. А такой риск существовал.

— Стратег Вэнь Тай, прошу, позвольте высказаться! — услышал я вдруг голос.

Повернул голову и с удивлением увидел, что заговорил один из тысячников. Как же его зовут? Сиюнь Джан вроде бы? Молодой мужчина, простая одежда которого была выдержана в темно-коричневых тонах. Пехота, неодаренный — тут же дополнил освоившийся в этом мире разум. Одежда тут несла куда больше информации, чем у меня дома.

— Говорите, тысячник Сиюнь Джан, — кивнул я.

Мне действительно было интересно, ради чего один из не входящих во внутренний круг пехотных командиров — причем не из элиты даже, а из обычных копейщиков — решил нарушить хранимое остальными почтительное молчание.

— Если позволите выразить мнение, господин, то проблему засадников можно решить, не прибегая к оружию. Так мы сохраним силы вашего войска и ослабим армию Юн Вэйдуна.

— И как же это сделать, тысячник?

Я постарался, чтобы в моем голосе не слышалось сомнения, но, видимо, не преуспел. Сиюнь Джан смутился, склонил голову еще ниже, но все же нашел в себе смелость продолжить.

— Я родом из этих мест, господин. Когда в эти земли пришли Желтые повязки и стали устанавливать свои порядки, мои родители, они жили в этом городе и зарабатывали на жизнь почтенным ремеслом горшечников, покинули дом и бежали в Поян. Поэтому я немного знаю о том, как тут все устроено. Когда Хань пала и императорская семья погибла, а на землях Поднебесной воцарился хаос, многие жители деревень и даже усадеб бежали в труднопроходимые районы поймы реки Гань. Жить там можно только рыбной ловлей и собирательством, зато безопасно, так как ни одна крупная армия не способна войти в болотистую местность. А с маленькими разбойничьими отрядами местные научились справляться самостоятельно.

Я слушал его, кивал и никак не мог взять в толк, к чему он ведет. В болотах вокруг реки Гань проживало много беженцев — и что? Нанять их в армию? Обложить налогом? Почему нельзя просто озвучить предложение, а не рассказывать долгую предысторию? Китайцы!

Но перебивать тысячника я не стал. Уже хорошо, что один из командиров решился открыть рот. Такое надо поощрять.

— Среди пленников, которых мы взяли, я встретил своего знакомого, мы с ним росли на одной улице, — продолжал меж тем Сиюнь Джан. — Узнав меня, он обратился за помощью. Обещал вывести на болотных людей, которые служат проводниками у засадников. Желтые заключили с ними договор — они не лезут в болота, а те, кто там нашел убежище, оказывают услуги.

— Мы не поведем армию в болота, опираясь лишь на слова твоего друга детства, — отрезал я, сообразив, наконец, о чем говорит тысячник. — Это может быть ловушкой.

— Ничтожный просит прощения у господина! — Сиюнь Джан смутился еще больше. Сложив руки на лбу, он бахнулся им в пол. — Я очень взволнован, поэтому выразился неточно. Не нужно вести армию за протоку! Но можно заключить союз с болотниками. Если они согласятся, засадный полк желтых никогда не выйдет на твердую землю!

А вот это было уже очень интересно. Одним махом минусануть из армии Юн Вэйдуна десять тысяч человек, не потеряв при этом ни одного своего воина, это было бы очень удачно. Неужто эти болотники настолько сильны и многочислены? Хотя зачем им воевать числом? Они могут просто завести засадников в непроходимую топь, а потом бросить их там одних.

От этой мысли мне даже дурно стало. Трудно придумать более паршивый конец, чем смерть в трясине! Понятно, что это мой личный страх, но даже представлять такое было страшно. Когда из-под ног уходит земля, когда от каждого рывка ты только глубже погружаешься в жижу, когда мутная грязь затекает тебе в рот и ноздри, а ты даже пошевелиться не можешь… Бр-р-р!

«В мясорубке битвы или под ливнем из арбалетных болтов, смерть, безусловно, куда красивее и не пропахнет кровью и дерьмом из распоротого брюха! — выдал внутренний голос язвительно. — Какая тебе разница, как они умрут, если перестанут быть для тебя проблемой? Подбери сопли и принимай решение! Ты все равно собирался их убить!»

Я мог бы, конечно, возразить Лё Хе — на самом деле себе, я же не псих какой-то, думать, что мой внутренний голос какая-то другая личность, не имеющая отношения к белому и пушистому Леше. Мог бы сказать, что в битве у воина есть шанс выжить, бежать, попасть в плен, наконец. А у застрявшего в болотах воинства такого шанса нет и не будет. Все, кого болотники бросят без проводников, обречены умереть от голода или сгинуть в черной бездонной трясине.

Мог бы, но не стал. Потому что он…

Да твою же мать, Леша! Хватит уже прятаться за «воображаемыми» друзьями! Понятно, что для любого стало бы стрессом попасть в древний Китай, и вполне объяснимо придумать «внутренний голос», который говорит жестокие, но здравые вещи! Те, которые ты, продукт мирного времени и высоких технологий, не способен принять сразу и безоговорочно. Но он — это ты! Затверди это уже себе и перестань устраивать эти мутные диалоги!

Вот сейчас ты — именно ты, всех демонов тебе в зад и короля ада впридачу! — прав. Какой бы страшной ни была смерть, на которую ты подпишешь своих противников, это будет твое решение. Хреновое или правильное, жестокое или нет, но твое, а не чье-то иное. И ты примешь его сам, а не потому, что тебе так нашептало подсознание. И отвечать за него тоже будешь ты.

Потому что идет война. Всех, блин, против всех. Да, на той стороне, возможно, есть неплохие парни. Даже среди тех, кто останется в трясине, вероятно, есть будущие изобретатели, художники и лекари! Но ты-то на этой! И тут вместе с тобой Пират, Бык, Мытарь, Амазонка, Прапор, Матушка И, Ванька! Юэлян тоже здесь! И их жизни зависят от твоих решений.

Может, это и паршивенькое обоснование для принятия решения о смерти десяти тысяч человек, но уж какое есть. И другого не будет. Как и поиска способов как бы так сделать, чтобы и победить, и совесть потом не болела. Такое доброхотство приводит, как правило, к еще большим жертвам.

— А они согласятся? — спросил я. Порадовался еще, что после этого внутреннего монолога голос звучал ровно. — Подними уже голову, тысячник Сиюнь Джан, хватит разглядывать узор на камне.

— Я не знаю, господин! Но знаю, к кому нужно обращаться, если хочешь связаться с болотниками. И что нужно им предложить, чтобы они согласились.

Часом позже, когда превратившийся в военный совет победный пир закончился, и все разошлись по своим делам, в том же самом зале дворца наместника я принимал парочку торговцев деревом. Отец и сын, Фу Лин и Фу Цю соответственно. Оба коренастые, в одинаковых темно-серых халатах и такого же цвета платочках на узлах волос — у одного они были полностью седые, а у второго черные. На меня гости не смотрели, растянувшись в «поклонах» низших к высшему — то есть банально опустившись на колени и уткнувшись лбом в пол.

— Не будем ходить вокруг да около, торговцы Фу, — сказал я. — Я хочу, чтобы вы отправили весточку Девятиголовому Младенцу. Я буду ждать его один и без охраны сегодня же вечером у границы леса. Это станет с моей стороны жестом доброй воли и демонстрацией добрых намерений. Я хочу заключить союз с жителями реки.

Всему этому меня научил тысячник Сиюнь Джан. Девятиголовым Младенцем звали вождя болотников. Кстати, слова «болотники» они очень не любили. Предпочитали называться «жителями реки», а своему правителю приписывали мифические свойства, такие, как неспособность утонуть, возможность ходить по трясине, аки посуху, а также наличие у него девяти жизней, как у какого-нибудь кота — отсюда, в общем-то, и прозвище.

Торговцы были связными с беженцами, и именно на них указал друг детства моего тысячника. Взятые моей гвардией и со всем уважением препровожденные во дворец наместника, они пытались все отрицать. Но у меня не было времени с ними спорить и желания силой выбивать признание.

— Послание понесет господин Фу Лин. Его сын будет ждать отца здесь, у меня в гостях. Времени мало, уважаемый торговец Фу Лин. Прошу вас поспешить.

Глава 43. Избранный делает сложный выбор

Два последующих дня прошли так, словно никакой войны вокруг не было. Да, люди еще не залатали все повреждения, которые город получил во время штурма, то тут, то там попадались кучи обгорелого хлама — последствия обстрела зажигательными стрелами, к тому же количество военных патрулей на улицах как бы намекало, что военное положение — это не просто указ коменданта. Но вот в остальном…

Закончив с делами и все еще ожидая ответа от болотников, я решил немного развеяться и прогуляться по Юйчжаню — в компании нескольких капитанов и шести телохранителей, естественно. И был приятно удивлен, наблюдая за тем, как размеренный жизненный уклад местных берет свое.

Население удивительно быстро вернулось к мирной жизни. Будто смена власти в городе для них имела совсем не первостепенное значение. На улицах уже на второй день появились торговцы, у входов в трактиры — зазывалы, а у публичных домов, каковых тут было целых два, — таблички, извещающие о концертах ведущих куртизанок. Видимо, желтые были большими любителями покутить, раз подобные заведения первыми пришли в себя.

Ожил рынок, на котором сразу же появилось просто огромное количество снаряжения: оружия, доспехов, щитов и защитных амулетов. Часть поставок совершили мои же солдаты — в Юйчжане оказалась весьма разветвленная сеть скупщиков, и бойцы поспешили превратить трофеи в звонкую монету.

На улицах появились паланкины — богачи спешили нанести друг другу визиты и выяснить, как соседи смогли пережить вторжение Вэнь. Сновали туда-сюда посыльные: слуги, отправленные за покупками, «почтальоны» с записками, мелкие чиновники, выполняющие поручения начальства. Сталкиваясь с нашей неспешно идущей процессией, горожане освобождали проход и почтительно замирали в поклонах.

Все это так разительно отличалось от того же Синьду, что я не мог не спросить у Мытаря, в чем дело. И тот, что удивительно, не дал внятного ответа.

— Полагаю, ваше превосходительство, что дело в прежних хозяевах города, — наш разговор могли подслушать случайные люди, поэтому У Ваньнан предпочитал говорить в модальности слуги, обращающегося к господину. — Лидеры Желтых повязок на занимаемых территориях стремились продемонстрировать разницу между старыми обычаями и новыми порядками. В том смысле, что старое было плохим, а то, что пришло ему на смену, хорошее. Поэтому они и стремились прежде всего развивать увеселительные заведения, чтобы продемонстрировать преимущества нового строя. Даже в таком небольшом городе, как Юйчжан, в результате появилось целых два борделя, что много и для уездного города.

Публичные дома, надо сказать, стали для меня открытием. В смысле, я знал, куда таскалась неугомонная парочка Бык с Пиратом, каждый раз, когда мы оказывались в цивилизованных местах. Но тогда это были обычные кабачки, где часть персонала оказывала услуги интимного характера. Здесь же я встретил совсем другое.

Вообще, этот аспект жизни древнего Китая мало где был прописан — в том же «Троецарствии» максимум упоминалось, что герои посетили заведение, а потом поехали дальше. Может быть, в книге «Сон в красном тереме[1]» было побольше информации, но я ее не читал. Поэтому я не мог пройти мимо первого средневекового борделя в своей жизни. Без всякой задней мысли, кстати, — просто посмотреть!

Первый публичный дом, который мы посетили, представлял собой комплекс из нескольких зданий, стоящих на берегу того самого рукотворного острова, что окружал дворец наместника. Трехэтажный особняк облепляли строения попроще: чайные павильоны, беседки для чтения стихов и любования луной. У небольшой пристани было пришвартовано несколько лодочек, на которых, надо понимать, парочки катались по озеру.

Нас встретил распорядитель, назвавшийся евнухом Хой. Склонившись в таком низком поклоне, будто в заведение пожаловал как минимум наследный принц, он принялся рассказывать, как они тут все недостойны принимать такого важного господина, одновременно с этим, уверяя, что мне все очень понравится.

— Просто хочу посмотреть. Услугами пользоваться не собираюсь, — обломал я толстячка с гладким личиком и в высокой, как у башкиров, шапке. Заметил, как обиженно вытянулись лица Быка и Пирата, и поспешил поправиться: — Лично не собираюсь. А мои капитаны могут тут задержаться.

— Прошу за мной, драгоценный гость! — евнух Хой сложил пухлые губки в самой слащавой улыбке, которую я видел, и, скрестив руки на животе, засеменил по коридорам.

У каждой раздвижной двери он останавливался, приоткрывал створки и рассказывал о том, что находится внутри. Оказалось, что под, собственно, секс тут отведено не так уж много места. Были аудитории для музицирования, чтения стихов (опять?), игры в тоуху — это когда стрелы рукой кидают в кувшин с узким горлом, помещение для готовки какого-то блюда из речной рыбы, которое надо было съедать сразу же после приготовления. В общем, на публичный дом это заведение походило меньше всего.

— А где девушки? — поинтересовался я.

Пройдя весь первый этаж и столько всего интересного увидев, мы не встретили ни одной дамы с низкой социальной ответственностью. Понятно, что мы днем пришли, а заведение все-таки ориентировалось на вечерних и ночных гостей, но все же. Бордель это или нет!

— Сейчас они отдыхают, — с очередным низким поклоном ответил евнух. — Их покои находятся на втором и третьем этажах «Блудливого речного бога». Наше заведение готово предложить вам встречу с барышней Баобао[2] — она лучшая наша куртизанка. Искусна в поэзии, игре на гуцинь[3] и многом другом.

Здесь евнух со значением закатил глаза, показывая насколько хороша барышня Баобао «во многом другом». Бык за моим правым плечом буркнул что-то вроде: «Тебе-то откуда знать, бесполый!»

— Если же господа ищут экзотики… — продолжил распорядитель, но я его прервал:

— Мы узнали достаточно, евнух Хой. Благодарим тебя. Возможно, вечером, — я со значением посмотрел на секс-террористов в своей свите, — мои люди навестят ваше заведение.

Бык с Пиратом переглянулись и синхронно кивнули. Вот уж в ком можно было не сомневаться ни на секунду.

— Главное, помните, драгоценные гости! — крикнул нам вслед толстячок. — «Блудливый речной бог» — лучшее заведение Юйчжана, способное удовлетворить самые взыскательные потребности клиентов! «Похотливый бессмертный» не сможет обеспечить вам такого приятного времяпрепровождения, как мы!

На улице Мытарь, молчавший все время, пока мы находились в борделе, продолжил лекцию об особенностях захваченного нами города:

— Как мог увидеть мой господин, развлечения, представленные в «Блудливом речном боге» достаточно разнообразны. Столь широкий их спектр говорит о том, что копировали их со столичных заведений довоенного времени. Таким образом Желтые повязки, осев в Юйчжане и сделав его центром своих земель, не смогли придумать ничего нового, а лишь дали своим людям то, чего те не могли получить во время правления династии.

— Убить дракона, — кивнул я.

— Что это значит? — тут же заинтересовался любознательный Секретарь.

Пришлось объяснять ему концепцию: убивший злое чудовище человек неизбежно занимает его место и сам становится чудовищем. У Ваньнан проникся, даже Пират, гуляющий без бумаги с кистью, несколько раз повторил вслух объяснение, явно запоминая его, чтобы потом записать.

— Какая мудрая мысль! — воскликнул Мытарь, когда я закончил. — Так глубоко! Любой, разрушающий общественный строй, чтобы сменить его на новый, неизбежно приходит к тому, что копирует своего предшественников со всеми их достижениями и провалами в области управления!

Как всякий китаец, он переложил концепцию из индивидуального понятия на общественную.

— Ну, примерно так.

— А можно ли разорвать этот порочный круг?

Вопрос был задан с таким искренним интересом, что я почувствовал себя мудрым учителем в окружении детишек. Точнее, мошенником, которого все почему-то принимают за мудреца.

— Поживем — увидим, — только и смог произнести я. И поспешил перевести разговор на другую тему.

Ближе к вечеру, когда мы вернулись с прогулки во дворец наместника, на меня буквально накинулась Юэлян. Не в том смысле, который использовали бы в борделе, а с обвинениями.

— Ты бесчестишь меня! — без особого, впрочем, гнева, сообщила она. Скорее ее тон был ближе к обиде маленькой девочки, которой обещали куклу, но не купили в указанный срок. — Как ты можешь посещать веселые дома?

Сама девушка второй день не выходила на свет, что-то, как я понял, с восстановлением сил после выстрела большой мощности. С тех пор, как мы встали на постой в городе, она старалась даже из комнат не высовываться. Только и видно было свору ее служанок, носившихся по дворцу с поручениями.

Я открыл было рот, чтобы выдать классическое мужское «дорогая, это не то, что ты подумала» в связке с «я все могу объяснить», но тут же захлопнул его, понимая, что ничего, кроме новой порции обвинений, в ответ не получу.

Повезло еще, что капитаны мои не успели расползтись по своим делам. В частности Мытарь, сообразив, что главе фракции грозит нешуточная опасность, принял удар на себя.

— Молодая госпожа Чэн Юэлян, вас явно ввели в заблуждение. — поклонился он. — Стратег Вань Тай действительно входил в двери дома развлечений, но не как клиент, а как новый владелец города. В частности, его интересовала доходность «Блудливого речного бога». В планах такая же инспекция второго борделя — «Похотливого бессмертного», но ее мы оставили на завтра.

Давно обращал внимание на то, что деньги для настоящего правоверного китайца объясняли все. Ну, или почти все. Сработал аргумент и сейчас. Юэлян важно кивнула, принимая довод, и поинтересовалась объемами поступлений налогов с такого важного бизнеса. Мытарь — когда успел выяснить? — ответил. После чего моя невеста смущенно улыбнулась, отвесила поклон и отправилась в свои покои, сообщив перед уходом, что хотела бы увидеться «со Стратегом Вэнем сегодня вечером, если, конечно, у того будет время».

— Сколько, ты сказал, они приносят в сезон? — поинтересовался я, когда девушка скрылась из виду. Цифру налоговых сборов я тоже услышал.

— Двести шестьдесят девять учжу[4] в сезон, одна тысяча триста сорок пять учжу в год. — повторил Мытарь с довольным лицом. После чего поправился: — Примерно половина налога выплачивается монетами, половина шелками, рисом и нефритом.

Содержание сотни воинов тяжелой пехоты в год обходилось моему бюджету в триста двадцать монет серебром. То есть один бордель покрывал четыре сотни воинов, а таких в Юйчжане было целых два. В высшей степени удачный город!

Сообразив, что во мне тоже проснулся китаец, я быстро свернул разговор и направился в свои покои. По пути меня перехватил Ван Дин, сообщивший, что с болот вернулся старший торговец Фу.

— Сбегай за Мытарем по-быстрому! — сказал я Ваньке, а сам двинул навстречу.

— Что сказал Девятиголовый младенец? — поинтересовался я, войдя в помещение, которое можно было бы назвать залом для приемов. Прошел мимо склонившегося в поклоне торговца, уселся на уложенные друг на друга жесткие маты, которые тут заменяли кресла, принял от слуги чашку с чаем. Мимолетно подумал о том, что уже убить готов за глоток обычного растворимого кофе.

— Ваше превосходительство! — зачастил Фу. — Тот, к кому вы меня послали лично не встречался со мной! Я лишь передал послание и дождался ответа.

— Хорошо. — Я не позволил гримасе недовольства (ох уж эти формулировки китайские!) выползти на лицо. — Что в послании вождя жителей реки?

— Мне велели передать вам его слово в слово, но я опасаюсь произносить это вслух! — торговец стукнул лбом в пол.

— Как посланец ты не отвечаешь за содержание послания.

Что, кстати, не совсем так было. Частенько в китайской, да и не только в китайской истории правители казнили вестника, если полученное послание приходилось им не по вкусу.

— Я не посмею!

— Торговец Фу, давай ты не будешь испытывать мое терпение? Я же по-хорошему прошу. Даю слово, что ты и твоя семья не пострадаете, если сообщение будет мне не по нраву.

— Подданный услышал! — еще один удар лбом об пол.

— Говори уже!

— Сказано: «Продавец вина никогда не скажет, что вино разбавленное. Кто не умеет улыбаться, тому не стоит становиться торговцем. Тыква не бывает абсолютно круглой, человек не бывает абсолютно совершенным».

Я выслушал все это с непроницаемым лицом, хотя больше всего хотелось заржать в голос. Какого хрена это все значит? Вино, торговцы, тыква — что хотел сказать болотник? Или это такая изощренная форма издевательства? А может, просто переводчик сбоит? Ладно, чего мозг ломать, если есть советник, у которого зарплата больше, чем у сотни арбалетчиков?

— Советник У Ваньнан, что ты думаешь о сказанном?

Мытарь, который подошел как раз к озвучиванию сообщения, ответил:

— Думаю, мой господин, что Девятиголовый младенец требует больших гарантий безопасности, чем твое слово.

Так и захотелось вскочить и закричать дурным голосом: «Ах, значит, моего слова вам недостаточно?!» Делать этого, понятно, я не стал, хотя смотрелось бы, несомненно, очень по-китайски. К тому же именно жители Поднебесной и запустили в мировой обиход понятие изощренного предательства.

— Каких? — уточнил я у Фу.

— Опять мне велено произнести дословно, — отозвался тот. — «Девушка выходит замуж к удовольствию родителей и уходит в семью мужа».

— Они хотят заложника, — тут же «перевел» Мытарь. — Кого-то очень близкого для тебя. Полагаю, речь идет о молодой госпоже Чэн Юэлян.

Вот тут я уже не сдержался и выругался. Торговец Фу задрожал и даже предпринял попытку отползти от меня подальше.

— Эй! — рявкнул я в его сторону. — Я тебе слово дал, чего ты дрожишь, блин!

Юльку им отдай! Охреневшие болотники! Мало того что загадками разговаривают, так еще и заложников требуют! Кто тут вообще требовать имеет право? Забрались в глушь, куда без проводника не пройдешь, и условия тут свои ставят! А желтые, между тем, куда-то уходят!

Будто услышав мои мысли, торговец Фу вдруг поднял голову и сказал:

— Велено так же сказать, что люди Юн Вэйдуна ходят кругами. Пока.

А я ведь ничего не говорил о том, что хочу сделать с засадным полком. В смысле, не передавал сообщения болотникам, чтобы те их задержали. Девятиголовый, надо полагать, сам допетрил зачем я хочу с ним встретиться. Что характеризует его как умного лидера. Только вот его требование заложника…

Нет, так-то понятно, что это распространенная практика. Сплошь и рядом так поступают. Я вот тоже с одним правителем соседним обменивался «гостями», давая таким образом гарантию добрых намерений. Но Юлька… Откуда мне знать, что это не хитрый ход желтых, которые таким образом хотят лишить меня одного из сильнейших одаренных в войске? В контакте девушка, может, и не на многое способна, но на дистанции. В конце концов, именно она сломила сопротивление защитников Юйчжана.

— Если господина интересует мнение советника, то я тоже считаю, что мы не должны отдавать молодую госпожу жителям реки, — склонившись к моему уху, произнес Секретарь. — Она дочь господина Чэна, если что-то случится с ней, вместо нового союзника мы получим очень мстительного врага.

Я кивнул. Да, традиция заложников, это очень по-китайски, но в отношении Юльки не по-людски как-то. Не могу я на такое пойти. Она ведь одновременно и дочь важного союзника, и Стрелок девятого разряда, и девушка, которая мне очень нравится. Как я вообще смогу ей такое сказать? Мол, Юль, посиди в болоте, пока я переговоры буду вести. Риск небольшой, если что-то пойдет не так, тебя, вероятнее всего, убьют, но ты же понимаешь — судьба Поднебесной на кону!

Она, конечно, поймет. Для нее это, блин, даже естественно. А для меня нет! Что я буду за мужик, который свою женщину — невесту! — отдаст в залог? Поедом же себя потом сожру! Да и ей в глаза смотреть не смогу. Как и объяснить, почему это нелепое для китайца чувство вины испытываю.

Черт! Все демоны ада и Янь-ван к ним в компанию! Как же поступить? Согласиться на требования болотников — получить возможность союза и посадить на совесть пятно. Отказаться — лишиться возможности разобраться с десятитысячным отрядом и вдобавок прослыть немудрым правителем. Как, блин, в сказке, не помню, правда, какой, где царь приказывал: «Пусть явится не верхом, не пешком, не одета, ни раздета, без подарка, но с подарком».

Короче! Что делать будем, Стратег Вэнь? Что говорит твой внутренний голос?

А он ничего, естественно, не говорил. Я же принял для себя, что мне не нужен воображаемый собеседник, что все решения я буду принимать самостоятельно, вот и затаилось подсознание. Может, зря я так? Лё Ха так-то дельные вещи озвучивал.

Ладно, чего уж жалеть. Очевидно, что разгребать нужно самому. Без посредников. Страшно, капец как, а что делать!

— Сейчас я выйду из дворца, и ты, торговец Фу, выйдешь вместе со мной, — произнес я, вставая с матов. — Мы сядем на коней и поедем в лес. Вдвоем. Там ты проведешь меня к тому месту, где передавал послание и ждал ответа. После чего вернешься в город. Я останусь там один.

Не убьют же они, в самом деле, главу фракции, который изгнал из этих земель желтых? Ну а если я ошибся, отмахаюсь «плащом» и сбегу.

— Но господин! — тут же взмахнул рукавами Мытарь.

— Я не посмею! — одновременно с ним заныл торговец Фу.

— Повиновение! — тихо произнес я. — Делаем, как я сказал. Если Девятиголовый младенец хочет заложника, я дам ему самого ценного.

Словно издеваясь, ожил интерфейс. Перед глазами появилась вертикальная строчка иероглифов очередного квеста богини, которыми она в последнее время не особенно меня баловала.

«Избранный делает сложный выбор».

Оставшись в лесу один, я малость приуныл. Легко было корчить из себя героя, когда все на тебя смотрят и, вероятно, в глубине души гордятся тем, какой смелый и безбашенный у них командир. Сам, в одну харю, отправился на встречу с болотниками, даже охрану не взял!

Другое дело, когда вокруг заросли бамбука, каких-то еще баобабов, под ногами хлюпает, а вокруг — никого. И будто бы смотрят на тебя сотни глаз, причем поверх стрелы на натянутом луке.

И квест этот еще. Вот — бесит! Бесит эта коза бессмертная! То не дозовешься эту капризную барышню, то сама лезет, когда ее не зовут! Я просил у нее помощи? Нет, не просил! Это было мое решение, а не выполнение ее задания — так какого хрена она вмешивается? Что, боится чемпиона потерять? Раньше надо было думать!

Еще и награду предложила! Трактат «Встречный ветер», если я выполню задание и смогу склонить болотников к союзу без выделения им заложника. Так-то, по кругу, «ветер» этот мне был нужен, глупо отказываться, но бесит же, когда тебя, как осла морковкой, подманивают! У меня, блин, своей мотивации достаточно!

Да, это не мой мир. Я сюда по глупости попал, реализуя неизвестные мне до сих пор планы богини. Тут антисанитария, нет удобств и интернета, кофе отсутствует, пива не варят, а из развлечений только война, заунывные песни и замороженные танцы куртизанок. Но я тут стал нужен, у меня появились друзья, а если тупить не буду — и девушка тоже. Точнее, жена, но в данных реалиях до свадьбы даже за ручку подержаться — уже неподобающее поведение.

В общем, нормально у меня с мотивацией! Больше ни один модный коуч из Питера не даст. Нафига было выписывать квест? Не верит в меня? Не верит, но при этом в последние недели сама не идет на контакт. Решено! Как появится свободная минутка, ложусь спать. И посылаю мысль Гуаньинь, что нужно поговорить. И буду так делать, пока она не отзовется!

Шагах в двадцати слева раздался шорох. Я приложил все силы, чтобы не вздрогнуть и, стараясь выглядеть спокойно, повернулся туда. Никого не увидел, но почти сразу услышал шевеление кустарника уже справа. Вряд ли звери — так близко от человеческого жилья они опасаются появляться. Значит, болотники пожаловали.

— Я слышу вас, больше нет смысла таиться, — медленно повернувшись на новый звук, произнес я. — Вы уже убедились, что я пришел один и никакой засады тут нет.

Голос мой звучал спокойно, мне даже удалось ему придать некую легкую насмешливость. Мол, ребят, серьезно, вы боитесь одного человека? Сердце между тем стучало о ребра, как сумасшедшее.

Справа тоже никого не оказалось. Зато за спиной, без предварительного шороха, прозвучал женский голос.

— Стратег Вэнь. Какая честь для всех нас.

Сарказм детектед. Я тоже так могу. Но не буду. Мне этих товарищей надо на свою сторону перетянуть.

Совершив третий уже поворот, я наконец увидел гостей. Трое: одна женщина, судя по выпуклостям в районе грудной клетки, и двое мужчин. Я говорю «судя», потому что иных признаков пола разглядеть не удалось. Визитеры были в темной одежде, широких крестьянских шляпах, с лицами, полностью закрытыми темной тканью. Даже глаза прятались за тонким сетчатым материалом, похожим на черный тюль.

Сердце пропустило удар. Кэндзи! Я, дебил, поперся в лес и нарвался на третий отряд, который послали меня убивать! Черт, почему я о них не подумал вообще, когда затеял игру в героя.

— И я рад встрече, — никто никогда не узнает, как тяжело мне было произнести эти слова беспечным голосом праздного гуляки. — Чаю?

И повел рукой в сторону воображаемого столика, одновременно с этим активируя «плащ полководца».

— Зачем вы здесь, стратег Вэнь? Связному были переданы четкие инструкции, — снова спросила женщина. И я от облегчения чуть не захлебнулся волной воздуха, которую нужно бы было выдохнуть.

Не кэндзи! Не кэндзи — болотники! Посланцы Девятиголового. Фу-у-у-у!

— Серьезно? — мне даже удалось выполнить этот трюк с бровью, когда одна поднимается, а вторая остается на месте. — Это были инструкции? Торговец вина не может улыбаться, потому что бодяжит свое пойло в тыкве не идеальной формы? Ну, или как-то так, я уже подзабыл весь тот бред, что бормотал торговец Фу.

Люди в черном переглянулись между собой, но я не дал им вставить ни слова.

— Я пришел один, чтобы говорить с вашим лидером. Ведите к нему или проваливайте. При последнем варианте, я буду понимать, что союзников среди жителей реки у меня нет.

И заложив руки за спину, встал с крайне занятым и независимым видом.

С минуту на небольшой, окруженной со всех сторон лесом полянке красовалась скульптурная экспозиция «Стратег Вэнь приносит мир диким племенам бассейна реки Гань». То есть они меня молча изучали, я разглядывал вершины бамбуковых стволов с отвлеченным видом. Потом центральная фигура трио отмерла и стянула с головы шляпу. Затем опустила с лица ленты.

Она была красивой. Старше меня раза в полтора, но эффектной дамой — не отнять. Тонкие, совсем не крестьянские черты лица, выразительные глаза. Такую легко представить в современном мне брючном костюме, модных очках без оправы и с дорогущим смартфоном в руке. По которому она непрерывно говорит что-то о сделках, фьючерсах, валютных фондах и сделках на миллионы долларов. Бизнес-леди.

— Вы смелый человек, стратег Вэнь, — произнесла она. Ее голос очень подходил к внешности. Доброжелательной, но со скрытой сталью под бархатом. — Прийти сюда одному, без охраны, в то время как вокруг столько врагов. Не каждый из генералов решится на такое.

— Со мной Гуаньинь — кто против меня! — перефразировал я известную поговорку своего мира. — Так вы поведете меня к вашему вождю?

Она улыбнулась. С таким выражением на лице, как будто мы только что подписали контракт, согласно условиям которого я отдал ей пятьдесят один процент акций своего бизнеса, а она заплатила за это ровно один рубль. Тепло, в общем, улыбнулась.

— Я и есть Девятиголовый младенец.

________________________________

[1] «Сон в красном тереме» — средневековое китайское произведение, стоящее в одном ряду с «Путешествием на запад» и «Троецарствием».

[2] Баобао — в данном случае это не имя, а ласковое прозвище, обозначающее буквально «малышка».

[3] Гуцинь — струнный китайский музыкальный инструмент, немного похожий на гусли.

[4] Учжу — серебряная монета весом в 3.2 грамма, буквально «пять чжу».

Глава 44. Полководец находит опору в друзьях

Женщина. Что-то дофига вокруг меня женщин в последнее время. Раньше за пять лет таким количеством знакомых противоположного пола не обрастал, как здесь меньше чем за полгода. И все какие-то в сторону воительниц. И это в патриархальном Китае, где женщины тихо вышивали, пока мужчины друг дружку в междоусобицах резали. Не, понятно, что в книжках встречались и барышни-воины, но там одна на триста страниц, а у меня уже… какая, кстати, по счету?

Амазонка, Бешеная Цань, Юэлян и теперь вот — Младенец. Девятиголовый.

Я так долго ей не отвечал, что собеседница была вынуждена поторопить.

— Стратег Вэнь, с вами все в порядке?

Заботливо так спросила. С чувством. И еще с какой-то необъяснимой симпатией, которой, казалось бы, неоткуда взяться.

— Да, благодарю вас, госпожа… А как ваше имя? Мне кажется, неучтиво называть вас госпожа Девятиголовый младенец.

Ответом мне стал веселый смех, отчего женщина стала мне нравиться еще больше. Не, понятно, у меня невеста, и я без задней мысли, ну, почти. Однако очень располагающая к себе мадам, не отнять.

— Мое имя Хули, — ответила она.

И тут уже я прыснул, сумев, однако, замаскировать свою странную реакцию кашлем.

— Мошкара, — пояснил я. Летающих тварей и правда было много, еле успевал отмахиваться веером. — В горло попала. Надо поменьше рот держать открытым. Итак, госпожа Хули, рад с вами познакомиться. Будем говорить здесь или выберем другое место?

— Давайте здесь, — ответила она, непринужденно опускаясь на колени и расправляя на них полы короткого верхнего халата. — О чем бы вы хотели поговорить, стратег Вэнь?

Мне пришлось занять ту же позу — правила приличий нужно соблюдать даже в лесу. Если женщина первая села, следует последовать ее примеру, иначе будет невежливо. Вот всегда это меня «восхищало» в китайцах — жесткое соблюдение внешних приличий и правил при всегдашней готовности резать глотки целым кланам. «О, вы такой воспитанный и коварный, второй господин Шу! Ну что вы, я не могу принять такую похвалу, ваше высочество!»

При этом я понимал, что, сев, превращаюсь в еще более удобную мишень и серьезно теряю в мобильности. Но вроде убивать меня пока никто не собирался?

— Думаю, вы прекрасно знаете, о чем, госпожа Хули. О добрососедских отношениях между мной и вами. Или, если угодно, между фракцией Вэнь и народом реки.

Глава речного народа со всей серьезностью кивнула.

— И платой за добрососедские отношения между нами станет смерть десяти тысяч воинов, присягнувших Желтому Небу, — закончила она мысль. — Это с нашей стороны. А с вашей?

Такое ощущение сразу появилось, что я на китайском рынке. Не местном, где курицами и поделками из бамбука торгуют, а из моего времени. Спортивные костюмы «Abidas», чайники «Tafel» и вот это вот все. «Качество фабрика», «можена десевле», «нивыгадна!».

— А чего бы вы хотели?

Одно из правил торга — это я уже тут научился — не предлагать свою цену, пока ее не озвучит продавец. Госпожа Хули была заинтересована в сделке, иначе бы попросту не пришла сюда. Значит, есть нечто такое, что ей нужно. Если я раньше времени скажу, что готов отдать за ее помощь, она получит понимание того, насколько меня можно прогибать.

— Вы пришли ко мне, стратег Вэнь, а не я к вам.

То есть она тоже не хотела раскрывать карты. Понял, принял. Ладно, зайдем с другой стороны.

— Но вы согласились меня принять, а значит, ждете чего-то, что я могу вам дать.

— Я лишь согласилась выслушать ваше предложение.

— Значит ли это, что вы не заинтересованы в переговорах?

— Я лишь слабая женщина, которая должна заботиться о своих людях. Я всегда готова выслушать, что мне могут предложить.

— Может быть, выход из болот и возврат к нормальной жизни?

— В условиях, когда власть в уезде может смениться в любой момент? Вы говорите очень смешные вещи, стратег Вэнь! Зачем моим людям выходить туда, где каждый может убить и ограбить их?

— Как владетель этих земель я буду обязан защитить их.

— До вас этим занимался Юн Вэйдун. И, смотрите-ка, он не слишком преуспел!

— Генерал Юн правил лишь одним городом и окрестностями. Я же владею уже тремя. Плюс в союзе со мной находится семейство Чэн, чей первый господин тоже контролирует три города. Уже к исходу этого года под нашей рукой будет находиться весь юго-восток Поднебесной.

— Отличное начало для вас, стратег Вэнь. Возможно, к концу года вы примете титул хоу — и вполне заслужено, смею заверить. Но, увы, я пока не вижу никаких плюсов для себя и своих людей.

— Так скажите, чего бы вы хотели, госпожа Хули! Уверен, мы сможем договориться!

Все время, пока мы обменивались репликами, сопровождающие женщины стояли неподвижно, как гипсовые статуи. Только легкий ветерок, плутающий между деревьев, иногда колыхал полы их коротких халатов. Но на последней фразе своей госпожи один из них вдруг склонился и что-то быстро прошептал ей на ухо.

— Ты прав, Левый, — кивнула госпожа Хули, после чего снова вернула мне свое внимание. — Есть кое-что, стратег Вэнь, что было бы мне интересно.

— Прошу вас, скажите, что это!

— Ци.

— Ци?

— Верно, ци.

Она широко улыбнулась мне, впервые раздвинув губы достаточно широко, чтобы я мог увидеть ее зубы. И тут стало понятно, что с ними что-то не так. Я не успел этого осознать, но подумал, что на таком красивом лице ожидаешь увидеть безукоризненную улыбку, а не...

Оскал.

Ее зубы были острыми. Не плоскими, как у нормальных людей. Не заточенными, как делают в некоторых племенах каннибалов, я читал про такое в своем мире. Зубы госпожи Хули были звериными. Волчьими или собачьими, точнее сказать не могу. Но точно не человеческими.

— Какую конкретно ци вы желаете?

Я уже вновь активировал «плащ полководца» и приготовился вскочить и сражаться, если понадобится. Но моя собеседница пока не спешила нападать.

— Любую, какую вы сможете предложить, стратег Вэнь. Я не слишком разборчива. Хочу сразу сказать, что я не ставлю вам условий о доставке ци какой-то конкретной первостихии. Подойдет любая, даже у имеющаяся у одаренного низких разрядов.

— А зачем вам ци, госпожа Хули?

Разговор стал уже очень странным, но не это меня напрягало. Уж чего-чего, а странностей я тут уже насмотрелся. Пугали зубы женщины, которые она больше не демонстрировала.

— Зачем же ци такой, подобной мне?

— Подобной вам?

— Вы ведь уже все поняли…

— Нет!

Нифига я не понял. То есть сообразил, что она не человек, но вот дальше пока не продвинулся. В конце концов, я не эксперт в мифологических существах южного Китая, чтобы по одним лишь зубам определить принадлежность своего собеседника к какому-то конкретному виду.

— Но я же представилась!

В голосе женщины появилась обида. Какая-то девичья, в стиле: «Ну и что, что на простынях нет крови! Я же сказала тебе, что девственница, почему ты мне не веришь?»

— Вы назвали свое имя, госпожа. Хули.

— Хули Цзин! Стратег Вэнь, вы демонстрируете непростительное невежество!

Хули Цзин — и чо? В смысле, это такое громкое имя, что я просто обязан его знать? Имя как имя, смешное только, с точки зрения русского человека, но не более. Или оно что-то значит на китайском? В смысле, понятно, что оно что-то значит, все имена что-то означают, но что именно? На слух тут легко ошибиться, нужно по иероглифам смотреть. Оно может значить и «хитрая», и «хитроумная» — различия будут крыться в какой-нибудь едва заметной палочке сбоку, которую и не заметишь-то сразу! Можно даже как «обольстительная» перевести, если как метафору использовать. Или вообще, как лиса…

Стоп.

Блин!

Лиса!

Хули Цзин. Зубы. Девятиголовый младенец, то есть иносказательно, с учетом здешних особенностей, «бессмертный невинный». Или, если продолжить метафору, бессмертный мудрый. И зубы. Лисьи, не волчьи. Лиса-дух.

Лиса-оборотень!

Блин, а ведь правда куча подсказок была! Начиная от прозвища, заканчивая именем. Девятиголовый — это еще и отсылочка к японским кицунэ — девятихвостой лисице-оборотню. Которая, согласно легендам (а мы уже знаем, что все японское — это хорошо забытое и творчески переработанное китайское), может превращаться в человека.

А что мы знаем про кицунэ? Наруто-Боруто, там они точно были, но убей меня Гуаньинь, если я помню, в чем там фишка! Еще в сериале «Любовь, смерть и роботы» одна серия была про лису-оборотня. Она там охотилась на людей. Убивала вроде? Да, точно убивала! Блин!

Еще где-то встречалась инфа, что девятихвостые соблазняли мужиков. Типа суккубы в европейской мифологии, демоны похоти и разврата. Не совсем так. Точнее, им нужна была духовная энергия мужчин, вот! Та самая ци, о которой она сейчас говорит. Если вспомнить леди-скелета, которая собиралась меня трахнуть, чтобы извлечь ци, то все вообще вставало на места. И собранный пазл нихрена не радовал!

Словно бы наблюдая за моим мыслительным процессом и видя каждую мысль, как человек круги на воде, женщина снова широко улыбнулась, обнажив лисьи зубы. Но продолжала при этом сидеть. Не спешила прыгать на меня с намерением вцепиться в горло. Что не могло не радовать.

— А зачем вам ци, госпожа Хули?

Спросить мне удалось спокойно, ну, почти. Голос все же немного подрагивал, но посмотрел бы я на того, кто смог бы тут не испугаться!

— Чтобы жить и растить дочерей, — ответила она без паузы. Не оборачиваясь, бросила за спину. — Левый хвост, Правый хвост, снимите маски!

Те, кого я принял за мужчин-охранников, сняли шляпы, опустили повязки и подняли вуали. Вместо мужских лиц я увидел морды лис. Только не вытянутые, как у зверей, а человеческие по форме, но искаженные и покрытые шерстью. При этом, несомненно, женские и миловидные. Если не брать в расчет мех на щечках. Фурри[1], короче.

— Они совсем молодые, — доверительно сообщила их мать. — Еще не умеют полностью принимать человеческий облик. И им нужно расти. Для этого и нужна ци.

— А все в вашем речном народе — лисы?

Наверное, можно было придумать и более идиотский вопрос, но у меня не имелось достаточно времени. Поэтому и ляпнул первое, что в голову пришло.

Хули Цзин рассмеялась.

— Нет! Что вы, стратег Вэнь! Только я и две мои дочери. Остальные — обычные люди, которые нашли у меня защиту и платят за это своей бедной неразвитой ци. У желтых тоже не слишком много одаренных, поэтому меня очень интересует союз с главой фракции, у которого подчинении столько идущих по Пути.

— Вы что, серьезно решили, что за помощь с засадниками повстанцев я готов заплатить жизнями своих людей?

Фразу эту я произнес гневно — она в самом деле меня разозлила. Неужели эта лиса считает мои перспективы разобраться с отрядом желтых такими слабыми, что я буду готов слить своих боевых товарищей за ее помощь?

— Жизнями? — искренне удивилась госпожа Хули. — Но мне не нужны их жизни, стратег Вэнь!

В город я вернулся в очень неоднозначном душевном состоянии. С одной стороны, переговоры можно было считать проведенными успешно. Хули Цзин согласилась на сотрудничество и была готова водить армию желтых по болотам хоть до конца света. Она даже подкинула вариант, по которому никого (ну почти) топить в болотах не придется, а моя армия прирастет на десять тысяч человек. Мол, если хорошенько выгулять повстанцев по влажным лесам, довести их до голода и упаднических настроений, а потом выбрать удачный момент и предложить сдаться и принять службу уже под моей рукой, они вполне могут согласиться.

Большую часть командиров желтых при таком раскладе придется снимать, зато обычные солдаты, которым предложат еду, службу и зарплату, с радостью сменят сторону. В регулярных войсках, пользующихся моим доверием, им, понятное дело, делать нечего, но у фракции Вэнь найдется работа и для таких «новобранцев». К тому же вооруженных и худо-бедно обученных.

Оборотень утверждала, что ей понадобится не больше десяти дней для того, чтобы довести засадников до нужного эмоционального состояния. Вполне разумный срок. И отсутствие необходимости бездарно расходовать такой ценный ресурс, как люди.

С другой же стороны, хозяйка болот требовала уже сегодня привести ей одного, а лучше двух одаренных. Для закрепления сделки и осуществления качественного прорыва в росте ее фурри-дочурок. Мол, застоялись они в своем ранге, никак не могут выйти за его пределы на бедной ци, взятой от жителей реки. И хотя лисица заверила меня, что самим донорам ничего не грозит, ну, может быть, временное истощение резервуаров и общая слабость на два-три дня, как бывает при перенапряжении, я никак не мог решиться донести до своих командиров назначенную цену.

В смысле, согласиться я уже согласился, но вот как это сказать?

— Что она требует? — вытаращились на меня Бык с Пиратом, когда я вызвал их к себе и озвучил условия договора с Хули Цзин.

Всем такое говорить я не мог. А этой парочке доверял больше других, да и отношения между нами были такими, что можно всякую хрень нести.

— Ей требуется ци для роста ее дочек-оборотней. Много, как я понимаю, и очень качественной. Такой, какая может быть у Воина и Героя высоких разрядов. Подойдет и ци Стратега, но я, как вы понимаете, не могу.

Оба капитана прыснули, как подростки, которым рассказали очень смешной и очень неприличный анекдот.

— Конечно, не можешь, старший брат! — отсмеявшись, сказал Лю Юй. — Для тебя подобное станет смертным приговором. Даже если ты никому не скажешь, рано или поздно слухи просочатся. И тогда на твою жизнь я бы лично не поставил ни ляна.

— И нельзя забывать, что твоей фракции тоже придет конец. После того как все вскроется, — с невозможно серьезным лицом, какое бывает у человека, который из последних сил сдерживает смех, произнес Ган Нин.

— А то я без вас этого не понимаю, кони! — в сердцах воскликнул я. — Будь все по-другому, я бы к вам за помощью и не обратился! Парни, я все понимаю, вопрос деликатный, к другим с ним я даже ходить не буду. Но вам верю как себе. И поэтому спрашиваю — вы пойдете на это?

Бык с Пиратом снова разулыбались как школота. Переглянулись друг с другом, гоготнули и снова уставились на меня.

— Старший брат, — начал Бык, как более близкий мой друг. — То, что ты предложил, — это непростое деяние. И правильно сделал, что обратился с этим к нам. Любой другой человек, как бы ни был близок к тебе, мог бы понять превратно. Это нанесло бы ущерб твоей репутации. Верно ведь, братец Нин?

— Да! Это ты совершенно правильно сказал, братец Юй! Урон репутации — это не шутки! В нашем деле все только на ней и держится. Вот, скажем, узнали бы твои воины, что ты замыслил заключить союз с самой Хули Цзин — даже представить страшно, каковы могли бы быть последствия.

— А если бы об этом узнали враги, братец Нин?

— Вот! Вот именно! Я горд тем, что мой названый брат так умен и прозорлив, что предвидит все возможные последствия!

— Прошу тебя, я не достоин этой похвалы!

— Но ведь именно ты поднял вопрос о врагах и их возможной осведомленности!

— Любой бы подумал об этом, братец Нин.

— Не знаю, не знаю! Я вот, братец Юй, об этом не подумал. Впрочем, чего ждать от простого рубаки вроде меня…

— Прошу тебя, брат! Не принижай своих достоинств! Всем известно, что ты не только смел, но и умен. Иначе зачем бы ты записывал все эти мудрые изречения, многие из которых, к слову, принадлежат нашему старшему брату?

В этом месте два этих тролля восьмидесятого разряда поднялись, сложили руки перед собой и синхронно мне поклонились. Я, не в силах больше сдерживаться, рассмеялся.

— Короче, трепачи пустопорожние! Да или нет?!

Гогот двух этих орясин был мне ответом. Точнее, сперва смех, а потом уже слова:

— Конечно, старший брат, мы сделаем это для тебя!

— Когда еще представится такой случай — завалить на спину настоящую Хули Цзин!

— Ее дочерей, братец Нин, только ее дочерей. Но, если и их достойной родительнице потребуется немного моего ци, я и ей не смогу отказать!

— Как и я, братец Юй! Как и я!

Я только глаза прикрыл и взмахом руки велел болтунам выметаться. Подумать только, а я еще опасался, что мое предложение их возмутит! Да они на лесную корягу полезут, если она будет иметь хотя бы отдаленное сходство с женщиной!

________

[1] Фу́рри (от англ. Furry) — покрытый мехом.

Глава 45. Герой находит вражескую армию

Было бы здорово дождаться того момента, когда Хули Цзин окончательно запутает засадный полк желтых, принять новых подданных под руку и только потом отправиться воевать с прежним владетелем этих мест — Юн Вэйдуном. Но, увы, такой роскошью, как время, я не располагал. Каждый день, в который я не преследовал вражеского генерала, его армия росла, а значит, увеличивались и будущие потери моей.

Поэтому через сутки после заключения моими капитанами договора с жителями реки (главным образом с их лидером — лисой-оборотнем) я повел войска в поход. Бык с Пиратом в кои-то веки не ехали рядом со мной, зубоскаля и рассказывая небылицы о своих похождениях, а тряслись в обозе, ушатанные дочками Хули Цзин до состояния вареных овощей. Так что компанию мне составляли Чэн Юэлян и Мытарь, чьего присутствия требовали правила приличий — несмотря на помолвку и походные условия, я до сих пор не имел права оставаться со своей невестой наедине.

Четыре дня марша ничего не происходило. Армия неутомимым катком двигалась через леса и рисовые поля, преодолевала мелкие речушки, взбиралась на сопки и спускалась с них. К вечеру разбивала лагерь, освещая местность тысячами костров, а к утру собирала его и двигалась дальше.

Из происшествий были лишь стертые ноги (полторы сотни пехотинцев попали в походный госпиталь Матушки И), сбитые подковы у конницы (к третьему вечеру Прапор доложил о низком качестве металла, который мы приобрели в Юйчжане, за что получил от меня разнос — закупками занимался именно он), — и дизентерия, которая снизила темп нашего передвижения вдвое. К счастью, последнее китайцы, по крайней мере, южане, умели прекрасно лечить, и уже к исходу третьего дня скорость армии вернулась к штатной.

Уже привыкнув к отсутствию тайм-киллеров, всех этих залипаний в телефоне, игр, чатиков, просмотра мемов и еще сотни занятий, из которых состояла моя жизнь в двадцать первом веке, я проводил время в походе с пользой. Даже на полном серьезе радовался тому, что заняться — в привычном мне значении этого понятия — нечем, а значит, приходится придумывать себе настоящие дела, а не их «соевые» заменители.

На привалах я упражнялся в фехтовании с Юлькой, в седле читал трактат «Встречный ветер», полученный от, как ни странно, Хули Цзин — у моей богини была довольно забавно выстроена служба доставки, но за выполненные квесты она всегда расплачивалась. Пытался дремать, чтобы попасть в «астрал» и переговорить с Гуаньинь, но многоликая, судя по всему, занесла мой номер в блок-лист и не желала отвечать.

По последнему поводу, кстати, я не то чтобы прямо волновался, но уже начинал переживать за своего небесного куратора. Долгое молчание Гуаньинь могло означать и удлинение поводка, на котором она меня держала, и какие-то проблемы у богини — если вспомнить, у них были какие-то терки с Ян-ваном. Князь ада, к слову, тоже никак себя не проявлял.

Новая полученная в награду техника полностью соответствовала своему названию. В смысле, позволяла создавать ветер. Не обязательно встречный, но и попутный — если я вдруг пожелаю использовать его для наполнения парусов морского судна. Описана она была так:

Встречный ветер.

Активируемая способность первого разряда.

Создает зону неравномерного распределения атмосферного давления. Путем выбора расположения зоны высокого и низкого давления одаренный создает воздушный поток, сообщая томусилу и направление движения. Управление воздушным потоком происходит путем смены расположения зон высокого и низкого давления.

Скорость активации: 5 секунд.

Срок действия: нет.

Площадь расположения зон высокого и низкого давления: до 500 метров.

Дальность применения: 100 метров от края создаваемой зоны нужного давления.

Скорость восстановления: нет.

Ограничения: одаренный не сражается, не двигается и не применяет другие техники.

Требуемая проводимость энергии — 2 единицы на 100 метров площади расположения зон высокого и низкого давления в секунду.

По правде сказать, я далеко не сразу понял, что Гуаньинь пыталась сообщить мне этим заумным описанием. Какие-то зоны давления, которые формируют воздушные потоки. Потом со скрипом из памяти выползла, казалось бы, совершенно не нужная, полученная еще в средней школе информация о том, что ветер, он же воздушный поток, как раз и формируется между зонами высокого и низкого давления. И вроде дует от высокого к низкому.

Когда с этим разобрался, остальное стало понятным. Каким-то образом (хотя чего это я? ци же!) я мог вызывать ветер. И дуть им в любом направлении, накрывая площадь в пятьсот метров. С диким расходом энергии, в максимуме даже больше, чем у «Удушающего потока».

Но и польза от него была нехилой! Если наловчиться им пользоваться, я мог прикрыть несколько довольно крупных отрядов от стрел врага — просто сдувая их в стороны. Или, что вытекало из самого названия техники, создавать такой силы встречный ветер, что метательные снаряды попросту не долетали бы до моих воинов.

В общем, настоящая стратегическая способность для средневекового полководца. Оставалось только научиться ею пользоваться.

Это, однако, было не так легко. Сам по себе трактат каких-то полезных (ну, с моей точки зрения) сведений не содержал. Там потоком шли какие-то рассуждения о природе воздуха, как его понимали китайцы в начале нашей эры, воздушных элементалях, с которыми требовалось заключить договор, медитациях и дыхании. Такое, блин, ощущение, что я должен был выдувать этот «встречный ветер» из своих легких.

К исходу второго дня пути я уже несколько раз перечитал трактат и решил перейти к практике. Помня о том, что «одаренный не сражается, не двигается и не применяет другие техники», я дождался привала, уселся в позу для медитаций и начал с визуализации ци по методу учителя Куна. То есть внутренним взором прошелся по меридианам, а потом попытался найти ци за пределами тела. Некоторое время ничего не выходило, но затем я стал таки различать не имеющий цвета свет в воздухе вокруг себя.

Походил он на подсвеченные солнечными лучами пылинки, только было их значительно больше, а сами они — куда меньше размером. Целые мириады этих как бы живых существ проносились перед моими закрытыми веками глазами, пронзая физические объекты, будто те состояли из тумана.

«Сделайте мне зону высокого давления, — попросил я их, когда целое облачко собралось у меня перед лицом. — Здесь».

Вытянув руку с раскрытой ладонью, я направил ее верх. Все еще не открывая глаз, увидел, как микроскопические светляки закружились над указательным пальцем водоворотом.

И тут же услышал испуганный вопль Ванька, который крутился неподалеку, пока я медитировал.

Не умея еще себя контролировать на уровне мастеров всякого кунг-фу, я был вынужден отрыть глаза. Увидел, что ординарец тушит мой халат, который я повесил подсушить неподалеку от костра на специальной подставке.

— Что случилось? — спросил я.

— Мой господин! — Ванька умудрился даже поклониться, не прекращая стучать уже испорченной верхней одеждой по земле. — Это моя вина! Внезапно налетел порыв ветра, разметало костер. Угли попали на одежду и… вот.

В завершение Ван Дин продемонстрировал мне обгоревшую и еще дымящуюся тряпку, которая минуту назад была вполне еще новым халатом. Мозгов сложить одно с другим у меня хватило.

— Ты ни в чем не виноват, Ван Дин. Это я призвал ветер.

— Но… зачем, господин?

Хотел было ответить, что тренировался, а потом подумал, что не стоит. Возможно, прежний стратег Вэнь прекрасно управлялся со «Встречным ветром», и ординарцу покажется странным, что я вдруг принялся упражняться в использовании этой сильной техники посреди лагеря.

— Задумался, — вместо этого сказал я. — Не бери в голову. И выкини уже эту тряпку.

В общем, первое полевое испытание техники я провел не лучшим образом. Но зато понял сразу две вещи. Первая — заклинание являлось очень гибким, и использовать его можно было как в стратегических, так и в тактических целях. И второе — придется провести немало времени в тренировках, прежде чем я рискну прикрыть своих воинов таким вот щитом.

На пятый день пути, примерно после полудня, разведчики доложили о следах оставленного сегодня утром военного лагеря в двадцати ли к югу. С учетом того факта, что, кроме меня и Юн Вэйдуна, тут больше никто тысячи мальчиков на прогулку не выводил, выходило, что мы где-то рядышком с генералом желтых. А еще это значило, что мы ночевали километрах в двадцати-двадцати пяти друг от друга.

К вечеру того же дня разведчики Амазонки впервые столкнулись с разъездом противника. Причем — повезло так повезло! — в отряде, который нашел желтых, находилась и сама воительница.

«Амазонка говорит Тигру. Столкнулась с дозором врага. Их больше в два-три раза, я отступаю. Направление — юго-запад, пять ли от головы колонны».

Вызов Гу Вайцзинь возник у меня в голове, как раз тогда, когда я пытался кемарить в седле. Местность тут была при всей изломанности ландшафта довольно однообразной: холм, лес, распадок. И так по кругу — вот меня и сморило. Однако, стоило получить «сообщение», как сон будто ветром сдуло.

Дав знак телохранителям остановиться, я «взлетел» на «небесном взоре». Пять ли — почти предел дальности применения этой способности, так что я мог своими глазами увидеть то, что там у Амазонки происходит.

За считанные секунды я преодолел разделяющее нас расстояние и обнаружил примерно три сотни всадников, несущихся в сторону моего войска по узкой полоске земли, клином разбивающей лесной массив. Меньшая часть конной лавы, около трети, скакала впереди, две сотни преследовали ее. Больше врагов видно не было, но это не значило, что их нет. Атаковать войско на марше — мечта любого полководца.

Вернувшись в седло, я тут же принялся отдавать приказы.

«Тигр говорит Амазонке. Прими левее. Смещайся к лесу. Попробуем взять этих красавцев».

«Поняла!»

«Тигр говорит Пирату. Две сотни конницы преследуют наших разведчиков. Они довольно близко. Бери пару сотен ударной кавалерии и попробуй отсечь им отход. Амазонка заведет их к лесу».

«Пират говорит Тигру. Выполняю».

«Тигр говорит Мытарю. Колонну остановить, приготовиться к обороне, это может быть ловушка».

Еще десяток приказов отправился к командирам помладше. На все это ушло самое большее минута. По истечении которой я снова «взмыл» в небо, оценивая ситуацию.

Погоня продолжалась. Желтые еще не видели мою армию — мешал изгиб дороги и лес, затрудняющий обзор. Пират, рассредоточив свои две сотни всадников, как раз несся через него, чтобы выйти к противнику в тыл. Голова походной колонны уже остановилась и начала развертывать оборонительные порядки, а вот ее хвост — шутка ли, почти тридцать тысяч! — еще поднимал пыль сотнями ног.

«Тигр — Амазонке. Еще левее! Плотнее к лесу. Пират уже рядом».

«Тигр — Пирату. Нин, через половину ли лес закончится, начинай уплотнять построение!»

Больше всего я опасался засады. Не для разведчиков — для армии в целом. Наши шпионы сообщали, что Юн Вэйдун (тоже осведомленный о том, что я отправился его искать) продолжает наращивать армию, оставляя за спиной лишенные гарнизонов населенные пункты. По моим прикидкам, сейчас у него под рукой было двадцать тысяч человек, ну, может, чуть больше. С такими силами уже вполне реально попытаться устроить везучему Белому Тигру ловушку.

И место тут слишком уж удобное для нее: густо поросшие лесом холмы, извилистая дорога, петляющая между ними. На юге полно таких участков, это не центральная часть Поднебесной, где тоже гор достаточно, но и равнин много. В пяти ли впереди, это порядка двух километров, если что, уже ничего не видно. Хоть всю армию в кустах спрятать можно.

Вон в том массиве деревьев, например, в семи-восьми ли впереди можно поставить пехоту — с воздуха я ее точно не замечу. Она атакует с фронта, когда войсковая колонна втянется в распадок. А стрелков я бы расположил на тех взгорочках — их прикроет неровный рельеф, и для того, чтобы выйти на позиции, потребуется совсем немного времени. Там же можно и фланговые отряды тяжелой пехоты разместить, получатся классические «клещи», в которых можно перемолоть вдвое превосходящую по численности армию.

А если Юн Вэйдун обдурил моих шпионов и успел подсобрать резервы из гарнизонов не на двадцать, а на тридцать тысяч, и его армия равна моей…

Мысли эти скользили фоном, пока я, в третий раз взлетев над землей, увидел, как ударная конница Пирата выходит из леса в полусотне метров позади преследователей Амазонки, собирается в клин и устремляется в атаку. Желтые в последний момент заметили опасность, попытались развернуться, но было уже поздно.

У Героев есть такая техника — «Таранный удар». Доступна она, как я понимал из рассказов капитана, уже с пятого разряда, но по-настоящему страшной становится на седьмом. Пират имел шестой. И этого хватило.

Честно говоря, я не очень понимал, как она работает. Описания чужих заклинаний мне никто на ватсап не сбрасывал, поэтому приходилось довольствоваться тем, что рассказывали сами одаренные. А они в большинстве своем либо отмалчивались, либо давали объяснения в стиле: «Ну, я такой напрягаюсь, и ци устремляется вперед подобно гигантскому копью».

Фиг его знает, может, и так. То, что я видел, выглядело по-другому. За десять метров до столкновения с желтыми всадники Ган Нина вдруг одновременно закричали, опустили копья и на полном скаку врезались в потерявших на попытке разворота скорость врагов.

Первые ряды повстанцев просто снесло. Кони, люди, обнаженные клинки и обломки копий завертелись в водовороте боя. Фронт был смят вместе с флангами, но тыл еще держался. Недолго, каких-то три-четыре секунды. Ровно до того момента, как в спину желтым полетели арбалетные болты — сотня Амазонки остановилась и с безопасного расстояния принялась расстреливать противника.

Я же прекратил следить за схваткой и принялся летать над холмами, выискивая признаки спрятавшегося войска Юн Вэйдуна. Глаза — если так можно выразиться — ощупывали каждую подозрительную рощицу, реагировали на малейшее колебание ветвей густого кустарника, но никого не обнаруживали.

К моменту, когда с разъездом желтых было покончено, я уже вернулся в тело и попытался осмыслить, что сейчас произошло. Разведка повстанцев заметила небольшой отряд нашей конницы, и командир решил их атаковать? Или же Юн Вэйдун рассчитывал, что я именно так и буду думать? Небольшое столкновение, по сути, принесение в жертву двух сотен легких кавалеристов, а на самом деле — наживка на крючке? Глупость младшего командира или умысел командующего?

Так и не придя ни к какому определенному выводу, я разогнал рой беспорядочных мыслей, приказал Амазонке частым гребнем прочесать все эти поросшие лесом холмы, Мытарю — продолжать держать походную колонну в оборонительных порядках, а сам стал ждать возвращения Пирата. Я попросил его захватить несколько пленников, которые могли бы поделиться с нами месторасположением врага.

Ган Нин не подкачал — пригнал больше десятка связанных китайцев. Все они были ранены, но легко, вполне могли сами передвигаться. Как выяснилось, Герой даже успел провести блиц-допрос желтых. Судя по испуганным взглядам, которые бросали на него пленники, очень эффективный и страшный.

Я уже давно не обманывался в своем друге. Весельчак, бабник и блогер Ган Нин был прекрасной компанией только для своих. А для врага — жестоким и безжалостным воином. Который спокойно будет отрезать пальцы или выкалывать глаза одному несчастному, чтобы впечатлить другого.

— Ну, что говорят? — спросил я, когда он приблизился.

— Их командир погиб, а простые солдаты мало что знают, — не стал тянуть кота за хвост Пират. — Сегодня утром получили приказ выдвигаться на северо-запад от лагеря. Вести разведку. Заметив разъезд Гу Ванцзинь, отправили с докладом троих воинов, сами решили проследить. Когда выяснили, что наших разведчиков меньше, чем их, приняли решение атаковать. Больше ничего не знают.

— А направление, в котором двигается основное войско Юн Вэндуна?

Ган Нин махнул рукой на юго-восток.

— Туда идут. Там впереди крупное поместье… — он повернулся в сторону пленников и крикнул. — Как называется?

— Хэйтанг[1], господин! — чуть ли не хором отозвались желтые.

— Ага, вот оно. Строго говоря, это даже не поместье, а куст поместий, сросшихся землями, с единой администрацией и довольно многочисленное. Кстати, забавно — куст бегонии!

Я усмехнулся — Нин в своем репертуаре! На привале обязательно достанет тушь, кисть и бумагу и запишет интересный речевой оборот.

— В общем, идет Юн Вэйдун туда. Там у него наверняка крупный гарнизон, тысяча, может, даже две. Эти не знают сколько.

То есть это не засада? Просто командир конных разведчиков принял неверное решение, которое стоило жизни всем его людям. Бывает и не такое, что ж…

Но я все же предпочту дождаться, когда всадники Амазонки закончат шерстить холмы по обе стороны дороги. В чем преимущество парня из будущего — там есть Википедия! А там много историй про то, как спешка или ошибка губили целые армии.

А еще лучше, найдем место для лагеря и встанем на ночлег. И уже с утра двинемся за генералом Юн Вэйдуном.

[1] Хэйтанг — бегония.

Глава 46. Стратег борется с колдовством

Как таковой битвы с желтыми не случилось. Не то чтобы это меня сильно расстроило, но я ведь готовился, а они…

К исходу следующего дня моя армия плотно обосновалась на хвосте у повстанцев. Даже ночевали друг у друга на виду, километрах в пяти. От ночной атаки я отказался, так как понимал, что неразбериха и отсутствие управляемости приведет к большим потерям с моей стороны. Так же думал и Юн Вэйдун, хотя, честно говоря, я ждал от него хотя бы попытки свалить под покровом тьмы. Но нифига, поднялся с рассветом и двинулся в путь.

Весь следующий день, часов примерно до трех после полудня, мои конные стрелки безостановочно тревожили походную колонну Юн Вэйдуна, не давая толком двигаться, а основная армия висела на пятках. С утра желтые прошли чуть больше шести километров, вынужденные постоянно разворачиваться в оборонительные порядки или отгонять конницу, в которой у меня было серьезное преимущество.

Наконец вражеский генерал понял, что я не дам ему добраться до Хэйтанга, и начал готовиться к бою. Нашел небольшую долину между двумя холмами и принялся прямо из маршевых колонн разворачивать войска.

К моменту, когда моя армия вышла на рубеж атаки, он уже был готов. Выстроил все свои четырнадцать с небольшим тысяч, и ждал. Да, я не оговорился, именно четырнадцать тысяч, а не двадцать или двадцать пять, как я ожидал.

Дело в том, что последние дни в войсках желтых началось повальное бегство. Серьезное поражение под Пояном, потерянный Юйчжан, постоянный марш неизвестно куда, задержка жалования, нехватка продовольствия, слухи о стратеге Вэне, одерживающем одну победу за другой, да еще и нелояльность местных жителей, которые никак не хотели делиться припасами — все это привело к тому, что некогда сильное войско превратилось в банду мародеров. Со слабой моралью и лишь одним желанием — выжить.

Все это я узнал от схваченных конными разъездами беглецов. Многие из которых, кстати, были готовы, присягнуть Белому Тигру — настолько оголодали.

Выйдя из Юйчжана, генерал желтых имел под рукой пятнадцать тысяч человек. Еще десять оставил в качестве засадного полка в болотах под городом, но с ними мы уже решили. Собрав все гарнизоны с подконтрольных ему селений — я в них даже заходить не стал, потом поменяю старост, — Юн Вэйдун нарастил армию до двадцати тысяч человек. А потом стал терять все, что приобрел. Да и те, что остались верны идеалам Желтого Неба, представляли собой сейчас весьма жалкое зрелище.

В общем, когда я, тоже сразу с марша, двинул на них шесть уже неплохо натренированных в походе терций, прикрытых с флангов всадниками и резервными коробками, повстанцы смогли сделать лишь пять залпов. А потом, не дожидаясь столкновения, побежали. Не все, конечно, но процентов девяносто от армии. Осталась лишь гвардия, верная своему господину до конца, и особо упертые товарищи, которые предпочли умереть, но не отказываться от своих идеалов.

Сам Юн Вэйдун тоже задал стрекача — я «небесным взором» видел, как он пятки салом смазал. Оставил около пятисот тяжелых пехотинцев прикрывать свое бегство и ломанулся в лес.

Признаться, меня такой поворот хоть и обескуражил, но вполне удовлетворил. Он вполне соответствовал так любимой китайцами военной доктрине «одерживать победу, не вступая в бой». Приказав войскам двигаться вперед и давить немногочисленные очаги сопротивления, сам я возглавил пару сотен ударных всадников, телохранителей и группу одаренных из Быка, Пирата и девицы Юэлян, рванув вслед за убегающим генералом.

С желтыми вопрос надо было закрывать окончательно. Если в моем родном мире гибель полководца не приводила к окончательному поражению, то в древнем Китае именно так все и работало. Позволь я сейчас Юн Вэйдуну уйти, он же не успокоится! Начнет гадить по-тихому, жечь деревни, запугивать крестьян, обрушивать и так на ладан дышащую экономику погруженного в междоусобицу государства. А оно мне надо — китайских партизан по тропическим лесам отлавливать? У америкосов с вьетнамцами, насколько я помню, ничем хорошим история не закончилась.

К тому же мне казалась очень символичной идея самому пленить или убить генерала желтых. А я уже достаточно пожил здесь, чтобы понять, какое значение придают символам китайцы. Личное участие в погоне поставит большую жирную точку в присутствии на южных землях повстанцев. И позволит быстрее взять под контроль территории, с которых раньше кормились желтые.

Так что, волосы назад, ветер в лицо — мы поскакали в погоню за бегущим генералом. И вляпались в подготовленную им ловушку.

Тут, наверное, надо напомнить, что Юн Вэйдун был призывателем. В смысле, мультиклассовым персонажем, который сперва качался в строгой конфуцианской системе разрядов по линейке Стража, а после смены стороны стал экспериментировать с даосской эзотерикой. В нашу прошлую с ним встречу он своими призраками разрушил мне одну терцию чуть не под ноль — напугал солдатиков, а стрелы и мечи довершили разгром. Причем применял он данную технику не один раз, даже мне довелось с ней столкнуться. Но так как ничем колдунским вражеский генерал себя больше не проявил, я решил, что возможности его поднятием призрачных умертвий и ограничиваются.

А зря. Давно уже пора привыкнуть к тому, что врагу всегда есть, чем тебя удивить.

Сперва Юн Вэйдун с отрядом в сотню с небольшим вернейших последователей рванул на юг, к Хэйтангу. Вероятно, подумал я тогда, он собирался сперва добраться до поселения, собрать всех, кто мог держать оружие — по данным беженцев из его армии, там гарнизон насчитывал полторы тысячи человек, — и увести их в леса, партизанить. Отслеживая направление его движения «небесным взором», я не позволял ему оторваться, даже отряду Амазонки приказал двигаться наперерез.

Местность вокруг была неровная, чтобы не насиловать лошадей постоянными спусками и подъемами, генералу желтых приходилось двигаться очень кривым маршрутом. Я-то думал, что он так рельеф местности использует, а оказалось, что он вообще не к поместьям ломится. Правда, понял я это слишком поздно.

Где-то через полчаса скачки стало ясно, что мы не приближаемся к Хэйтангу, а удаляемся от него на запад. Искать там спасения Юн Вэйдуну вроде было незачем, поэтому еще несколько минут я просто думал, что призыватель просто ломится куда глаза глядят, перепуганный преследованием. До тех пор, пока весь мой отряд не влетел в густой туман.

Взяться ему было неоткуда. Во влажных лесах юга подобное природное явление не редкость, по утрам, считай, каждый день можно увидеть. Но не ближе к сумеркам. И не такой густоты.

Этот же был непроглядным. И память услужливо выдала воспоминание о мареве, которым окружило рыбацкую деревеньку Бай Гуцзин. Руку вытяни — пальцев не увидишь. Что уж говорить о двух сотнях всадников, которые держались друг от друга на расстоянии, позволяющем не сталкиваться во время скачки.

— Эй! — тут же заорал я. — Эй, отзовитесь!

И сразу же выяснил, что туман, кроме всего прочего, еще и гасит звуки. Себя-то услышал как из-под воды.

— Вот же хрень какая! — досадливо поморщился я. Достал из ножен клинок, аккуратно потыкал им в разные стороны, чтобы случайно не задеть кого-то из своих. И еще раз крикнул: — Эй! Бык? Пират? Юэлян!

Дикое такое ощущение! Только что скакал, окруженный отрядом в две сотни морд, и хлоп — один! Вообще один, будто никого и не было рядом. Понятно, что это была ловушка генерала желтых, но не просто же он нас в молоко макнул, по всем правилам должны были появиться специально обученные воины, которые перерезали бы попавших в ловушку врагов. Но они отчего-то не спешили, видимо, сами заплутали в тумане. Ох уж мне эта их магия китайская!

Стоп! Точно! Магия! У меня же она тоже есть, что я туплю?! «Небесный взор» тут не поможет, сверху я увижу только белое пятно, зацепившееся за деревья, но есть же еще «встречный ветер». Техника идеально подходит для борьбы с туманом.

Спрыгнув с коня — использовать технику было нельзя, сидя в седле, — я тут же столкнулся с кем-то живым. И очень опасным, судя по клинку, который уперся мне прямо под адамово яблоко. Я даже среагировать не успел. К счастью, этот кто-то так же, как и я, опасался прикончить своего, поэтому и не вонзил острие мне в горло сразу же.

Я замер, показывая, что сопротивляться не намерен — наверняка же это кто-то из своих был. И через секунду услышал голос Юэлян у своего уха — сама она стояла у меня за спиной.

— Назови свое имя!

— Вэнь Тай, молодая госпожа Чэн. Но мы уже представлены друг другу и даже разок целовались, так что вы немного запоздали со знакомством.

Маленький, но очень жесткий кулачок тут же стукнул меня между лопатками. Но я уловил, что губы девушки выдавили облегченный выдох.

— Это колдовство призывателя, Тай! — сообщила она. Будто я не понимал! При этом опустила мое титулование и даже фамилию, посчитав, видимо, условия неподходящими для соблюдения норм приличий.

— Я знаю. Юэ, отпусти меня, пожалуйста, я попробую разогнать туман.

Руки девушки тут же разжались — я в этот момент даже сожаление испытал, но тут же шикнул на себя: «О чем ты, вообще, думаешь!» Уселся, скрестив, ноги и стал медленно — не научился еще делать это быстро, формировать технику «встречного ветра». Создал зоны высокого и низкого давления и очень-очень аккуратно, памятуя о прежних своих неудачных опытах, стал их передвигать вокруг себя.

Результат не замедлил проявиться. Туман словно кто-то отталкивать от меня, и вскоре я оказался внутри небольшого пятачка — шага два в поперечнике, — полностью свободного от колдовства генерала желтых! Вот так, товарищи китайские маги, на каждый колдовской туман есть встречный ветер, ха!

Тут же увидел Юэлян и еще парочку своих телохранителей поодаль, которые двигались, словно находились под водой, водили вокруг руками с оружием и осторожно переступали с ноги на ногу. Заметив меня, бодигарды сразу заголосили:

— Стратег Вэнь! Стратег Вэнь!

Однако быстро заткнулись, после того как Юлька шикнула на них с невероятной властностью.

— Расширяй территорию, стратег Вэнь. — произнесла она, с опаской посматривая на сплошную стену белого тумана вокруг нас и держа наготове узкий меч.

С исчезновением тумана вокруг нас она снова превратилась из испуганной девушки в китайскую принцессу, а я из Тая стал стратегом Вэнем. Даже искушение мелькнуло отпустить технику и позволить мареву снова укрыть нас с головой!

Вместо этого я принялся понемногу наполнять свое заклинание силой и раздувать туман в стороны. Вскоре чистое от него пространство увеличилось до пяти шагов, потом до десяти. Показались группы моих воинов, кто по-прежнему верхом, а кто уже спешившийся. Все они двигались, как и первые два, медленно и осторожно. Боялись, видимо, в дерево врезаться или друг в друга.

Когда площадь увеличилась до тридцати-сорока шагов, стал виден весь мой отряд. И подбирающиеся к моим воинам враги.

— К бою! — опережая меня, закричала Юлька.

Сменив меч на лук за какую-то долю секунды, она, не целясь, всадила первую стрелу в глаз одного из нападавших.

Их было около пары сотен, может, даже больше. Снаряжены они были скорее как кэндзи, а не воины. Темная, коричневых и серых тонов, одежда, замотанные тряпками лица, короткие мечи и копья. Никаких доспехов, которые могли бы выдать их раньше времени бряцаньем, никаких коней. Генерал желтых понимал, что его ждет разгром, и заранее подготовился, оставив на пути своего будущего отступления отряд засадников. Рассчитывал таким образом обезглавить мою армию. И ведь почти получилось!

Они лезли из-за границы тумана, словно он их рождал. И тут же вступали в схватку. Лезли к центру, ко мне то есть, не считаясь с потерями. И за каких-то пару минут боя изрядно потеснили моих воинов. На их стороне был фактор внезапности и более подходящее для такого сражения оружие. А ударная конница плохо сражается, когда стоит или спешена.

В общем, желтые оказались более подготовленными.

В одном только месте им никак не удавалось продвинуться вперед. Там, где сражались Великий Воин Лю Юй с Героем Ган Нином. Стоя плечом к плечу, они с замечательной легкостью крушили нападающих, уворачивались от их ударов и даже заставляли отступать.

На остальных фронтах нашей маленькой битвы, которая вполне могла стать для меня последней, все обстояло не так хорошо. Даже плохо. Настолько, что мне даже в какой-то момент показалось, что гвардия и конница дрогнут и побегут.

Я по-прежнему сидел на земле, старательно контролируя технику, чтобы поток исходящего от меня ветра был не шквальным, но при этом достаточно сильным и постоянным. Приходилось это делать, чтобы туман не занял освобожденную территорию.

Один раз я попытался применить «встречный ветер» как боевое заклинание. Создал шквальный порыв, направил его в лицо парочке рвущихся вперед засадников, но вместе с ними повалил на землю и двух своих воинов. В прореху в строю тут же полезли враги, а я больше не рисковал использовать площадную технику в такой скученности.

Но помочь своим было нужно. Поэтому пришлось заканчивать раздувать туман и вспоминать про другие заклинания из своей книги магии. Сперва я применил «воодушевление», проорав что-то про обезьян, которые ни в коем случае не будут жить вечно. Солдаты воспрянули и стали понемногу оттеснять врага.

Затем активировал «плащ полководца», превратив его в два узких и острых по краям крыла, длиной по полтора метра. С этими не видимыми ни для кого клинками я встал за своими бойцами и через их головы принялся разить противника короткими выпадами.

За моим правым плечом постоянно находилась Юэлян, всаживая в скрытые тряпьем лица одну стрелу за другой. В какой-то момент я подумал, что она создает свой боезапас магией, а то уж как-то подозрительно выглядело то, что стрелы у нее не кончались и не кончались. Однако в какой-то момент девушка прекратила стрелять, присев над трупами на отвоеванном пространстве. Деловито достала нож и стала сноровисто вырезать стрелы из мертвых тел.

Затем туман снова начал наступать, и мне пришлось садиться в позу лотоса и разгонять его.

По ощущениям бой длился уже часа полтора, не меньше. Но, когда враги наконец откатились, оставив поляну заваленной трупами и залитой кровью так обильно, что в некоторых местах сапоги хлюпали, выяснилось, что сражались мы от силы минут пять. Я это понял по расположению отряда Юн Вэйдуна. Взлетел на «взоре» и увидел, что генерал желтых отъехал со засады совсем недалеко.

— Доложить потери! — хриплым, сорванным от постоянных криков голосом приказал я.

Между солдатами, которые все так же стояли с оружием, обращенным к внешнему периметру, забегали младшие командиры. Примерно через минуту стало понятно, что в этой лесной стычке мы потеряли около половины людей, а все, кто выжил, имели раны различной тяжести. Меня самого зацепило — копьем. К счастью, наплечник, которым я не пренебрег, одеваясь на битву, сдержал основной импульс броска, и в мясо наконечник вошел самое большое на сантиметр.

Даже Юлька пострадала, хотя и держалась, как и я, за спинами воинов. Ее попытался ударить ножом повстанец, принятый ею за мертвеца, из которого она собралась вырезать стрелу. Ткнул в грудь, принцесса удар отвела, но порезала о лезвие ладонь.

А побратимы, хоть и были покрыты кровью с ног до головы, кажется, ни одной раны не получили. Стояли на границе уже начавшего таять тумана и насмехались над бегущими засадниками.

— Продолжаем преследование! — проорал я, усилив голос соответствующей техникой. — Юн Вэйдун не успел уйти далеко.

Однако оказалось, что в лютой мясорубке, которую нам приготовил генерал желтых, уцелело слишком мало коней. Точнее, погибло не так много животных, большая часть разбежалась, и требовалось достаточно много времени, чтобы их собрать, а его-то у нас как раз и не было.

Отрядом же в сорок конников гнаться за сотней с небольшим было бы предельно глупо. К счастью, наперерез беглецам сейчас шли всадники под командованием Амазонки. С воздуха я видел, что ее стрелков и желтых разделял не слишком высокий холм, густо поросший лесом.

Приказав лучнице не атаковать врагов, а лишь преследовать их, я погнал свой поредевший отряд вдогонку. По пути провел небольшую ревизию своих способностей.

Как оказалось, короткая схватка просадила мой энергетический резервуар почти на две трети. Я все еще мог использовать любую технику из своего арсенала, но делать это следовало очень осторожно. Никогда прежде я еще не применял способности так быстро и в такой компановке.

«Взор», «ветер», «плащ», «вдохновение», снова «плащ», «ветер» и опять «взор». Неудивительно, что меня слегка в седле пошатывало. Не до такой, к счастью, степени, чтобы из него выпасть.

А еще радовал тот факт, что во время сражения я даже интерфейсом не пользовался. Просто забыл про него и активировал каждую технику волевым усилием. Причем по чуть-чуть, а не полностью выжигая отведенное на нее время, после чего она отправлялась бы в откат. Что ни говори, а тренировки с учителем Куном не прошли для меня даром — я многому у него научился.

Тот же «плащ» навострился применять так, чтобы он не жрал все положенные ему на максимуме четыре единицы ци в секунду, а разворачивал его ровно настолько, как было нужно. Про «взор» и говорить нечего! Сейчас я пользовался способностью как настоящий стратег — включал на пару секунд, оценивал обстановку и снова возвращался в тело.

Некоторое время мы молча гнали лошадей, лишь изредка обмениваясь репликами по «мыслесвязи». Пока Амазонка не доложила, что у нее получится первой выйти на небольшую сопочку, откуда она сможет начать обстрел беглецов.

Прикинув расстояние и возможный путь отхода желтых (не станут же они ломиться вверх по склону на стрелков), я велел немного изменить маршрут и еще минут через пять-шесть вывел свой отряд как раз во фланг людям Юн Вэйдуна. Заметив меня, он, очевидно, решил, что проще будет пробиться через меньший отряд, чем через конных стрелков, которые уже успели его изрядно пощипать. И повел своих людей в атаку. В тыл ему тут же устремились всадники Амазонки, стреляя на скаку.

«Они нас сомнут!» — сообщил, используя «шепот», Пират.

«Конечно, если мы будем так глупы, чтобы атаковать их в лоб!» — отозвался я.

«А выглядит все именно так!»

«Но ты не переживай, у меня есть план!»

Я не стал добавлять, что родился он у меня буквально несколько минут назад, да и над деталями, учитывая обстоятельства, я подумать не успел. Но в душе у меня крепла уверенность, что все получится.

«Бык, Пират. За двадцать шагов от желтых расходитесь двумя рукавами в стороны. Влево и вправо, соответственно. Потом атакуете фланги, а там и Амазонка подоспеет. Юэлян, держишься рядом со мной, как привязанная. Если падать начну из седла, постарайся удержать».

«Хорошо!» — отозвалась невеста.

«Что ты задумал, старший брат?» — успел спросить Воин.

«Верь мне!» — хмыкнул я.

На более развернутый ответ времени уже не осталось.

Конница желтых на ходу перестроилась в клин с четырьмя всадниками на острие атаки. Идеальный порядок, когда нужно врубиться в строй врага, рассечь и рассеять его. Потом можно даже не добивать уцелевших, достаточно просто пройти сквозь неприятеля и снова броситься бежать.

Я уже видел оскаленные морды животных, и лица людей, искаженные в гримасах ярости, ненависти и страха, однако внутренний таймер говорил, что нужно подождать еще немного. Лишь когда столкновение стало казаться неизбежным, я заорал в полный голос:

— Давай!

И сам резко повернул коня. Одновременно с этим активировал технику «удушающего потока» на первых четырех кавалеристах желтых.

Друзья, следующая глава будет по подписке. Надеюсь, вам все нравится, и вы останетесь со мной и Стратегом дальше. Напомню, что вопрос оплаты всегда можно решить в личке и для этого совсем не нужно стесняться. Деньги - штука хорошая, но она не охватывает весь спектр взаимодействия людей.