Трое в лодке, не считая искина

Глава 1

Человека делают счастливым три вещи: любовь, интересная работа и возможность путешествовать…

Иван Бунин

— Пошли, посмотришь, как я жил до знакомства с тобой.

— Ты жил до знакомства со мной?

Футурама (Futurama)

Авторы выражают глубокую благодарность Ивану Сергеевичу Наковальнову, предоставившему в наше распоряжение свой судовой журнал и черновые наброски путевых заметок. По словам Ивана Сергеевича, у него не получилось «живописать». Тем с большим энтузиазмом взялись авторы за литературную обработку материала! Мы ничего не прибавили и не убавили. Разве что, так, чуточку приукрасили некоторые, совершенно незначительные детали…

Глава 1.

Началось всё достаточно банально. Всего лишь, разорилась космическая транспортная компания «Пегас», где Иван Сергеевич Наковальнов работал пилотом. Компания была, несмотря на гордое название — тьфу. Всего лишь восемь транспортников. Ну и, понятно, не выдержала конкуренции с серьёзными монополистами. С другой стороны, компания оказалась застрахованной по всем правилам — а кто бы иначе позволил им летать? — и разорение компании никак не отразилось на работниках. Всем выплатили причитающееся жалование, вместе со всеми надбавками и премиальными. А Ивану сделали вообще шикарное предложение: получить свою зарплату натурой. Ну, то есть, намекнули ему, что всё равно компания будет распродавать свои активы, всё равно придётся продавать их по бросовой цене… так не желает ли господин Наковальнов стать владельцем… нет, не транспортника, конечно, куда там! но хотя бы разведывательного бота? Да, не корабль, но вполне пригоден для межзвёздных путешествий! В пересчёте на морские термины, не корабль, а яхта. Достаточно серьёзная, чтобы пересечь океан. В своё время компания приобрела его, как неотъемлемую принадлежность огромного транспортника, только, куда его приткнуть, если для перевозки грузов он совсем не предназначен? Так и пылился на космодроме компании, лишь иногда используясь для вылета на пикники, не далее Солнечной системы. Так что с предложением?..

Надо сказать, разорение компании Иван Наковальнов принял двояко. С одной стороны, жалко терять работу. А с другой — щекотало в душе чувство: «А я говорил!..». Дело в том, что Иван уже несколько раз беседовал с управляющим компании, объясняя, что так дело не пойдёт, что нужно менять подход к поиску клиентов. Что у мелкой компании клиент должен быть эксклюзивный, особый. И груз должен быть особый, специфический. Что простого клиента запросто переманят дешёвой ценой монополисты «Альфа» и «Молния». Управляющий был на полторы головы выше довольно высокого Ивана и вдвое его толще, что позволяло ему глядеть на всех сверху вниз, не только в прямом, но и в переносном смысле. Короче, управляющий считал себя самым умным во Вселенной. Он только кивал головой и всё оставалось без изменений. Ну вот… докивался.

Но, как быть с предложением? Целый день Иван мерил шагами свою комнату, бормоча вслух рассуждения. С одной стороны — шикарное предложение! Уж Иван точно знал, что космический бот стóит, как минимум, втрое больше, чем ему предложено. Как минимум! С другой стороны, положенных ему денег, разумеется, на целый бот не хватало. Даже с учётом прошлых накоплений. То есть, если соглашаться, то придётся брать кредит. Залезать в долги. Но это же целый разведывательный бот!

К вечеру Иван решился. Пусть будут долги. Пусть будут кредиты. Всё просто. Он берёт бот и летит на нём… ну, хотя бы на Вегу! От Земли всего-то двадцать пять световых. Но! Но Иван точно знал, что в окрестностях Веги пролегают серьёзные межзвёздные маршруты. Не то, что возле Солнца, которое едва ли тропинкой с настоящими космическими трассами связано. Вот там-то, у Веги, ему дадут за разведывательный бот настоящую цену! И прямо там он погасит кредиты. И останется с выигрышем. Ха! Заодно и проветрится, прошвырнётся по крутым галактическим дорогам! А то, по работе, всё больше рейсы Земля — Альфа Центавра, станция перегрузки товара. Считай, каботажное плавание, никакого удовольствия…

Надо сказать, в своё время Иван с отличием закончил престижный ИКДД: «Институт Космолётчиков Дальнего Действия», из которого выходили знаменитые пилоты высшей категории, настоящие звездопроходцы, как говорится, покорители Галактики и её окрестностей, но…

Иван поморщился, вспоминая. Было дело… Отправился он с группой косморазведчиков в Богом забытый уголок Галактики на разведку. Разумеется, ни тебе навигационных карт, ни описаний. Одно слово: разведка. Ну и, прямо после прыжка, звездолёт вляпался в гигантскую флуктуацию. Ой, что было! И в шестнадцати местах обшивку пробило (это бронированную обшивку косморазведывательного звездолёта!), и один двигатель взорвался к лешему, и бортовой искин от повреждения заикаться начал, и утечка кислорода на восемьдесят процентов… А хуже всего, что ему, пилоту, так ногу вывернуло, что он собственную пятку прямо перед носом видел. А сажать звездолёт, между прочим, пришлось вручную! На первую подвернувшуюся планетку, которую заикающийся искин признал достаточно пригодной, чтобы гравитацией не расплющило. Чудом он тогда звездолёт посадил, чудом! Можно сказать, не посадил, а уронил, только аккуратно. Потеряв ещё два двигателя при посадке. И то, что все разведчики уцелели — тоже чудо, не иначе.

Ногу ему тогда, как умели, вправили. А умели плохо. Запросили помощь. Обрисовали ситуацию. Ну, понятно, в такое место абы кто не сунется. Пока спасателей вызывали, пока запускали разведывательные капсулы для сканирования космических окрестностей, пока рассылали по этим окрестностям маячки, по которым могли бы ориентироваться спасатели, пока сами спасатели второй звездолёт готовили… Месяца два он провалялся с вывернутой ногой, которую попытались друзья на своё место поставить, да всё неправильно выходило. А ещё спасатели оказались из рептилоидов, которые тоже в человеческом организме ни уха, ни рыла… Ещё только через месяц попал он в добрые лапы человеческих эскулапов. Ну, те-то уж сделали всё как надо… благо современная медицина на высоте… вот только лёгкое прихрамывание осталось на всю жизнь. И, как потом Иван не доказывал, что это психосоматическое, что так-то он совершенно здоров, но те же врачи брать на себя ответственность категорически отказались. Нет, нет и нет! Никаких звездолётов! Никаких пассажирских лайнеров! Только торговый флот!

Пенсию, конечно, назначили, медалью торжественно наградили, и всё. Живи как хочешь, отважный звездолётчик. Пришлось искать место. Не то, чтобы пенсии не хватало, пенсия, как раз, была хорошая, но душа рвалась в космос! Пусть не звездопроходцем, пусть даже не на пассажирский лайнер, а только в торговый флот, но туда, к звёздам!

И вот — фирма «Пегас». Иван думал, что это будет прекрасное продолжение космической карьеры. Куда там! Рутина и однообразие. Два скачка к Альфа Центавра, разгрузка-погрузка, два скачка к Солнцу. Погрузка-разгрузка. И всё по новой. Скукотища…

Да! Решено! Он купит бот, отправится к Веге… это сколько… кажется, двенадцать прыжков? Там бот продаст, погасит кредит и… Что будет потом, Иван представлял плохо. Может, вернётся на Землю. А может, найдётся ему местечко на каком-нибудь корабле, курсирующим по Галактике? Почему нет? Всякое в жизни бывает! И наступит новая жизнь, полная новых впечатлений и приключений!

Иван зажмурился и мысленно отмахнулся: не будем загадывать так далеко. Будем поступать по обстоятельствам.

И уже с раннего утра он бродил по космодрому, поджидая управляющего. И мысленно молился, чтобы управляющий не передумал, не отозвал своего, такого заманчивого, предложения.

Нет, не передумал. Управляющий явился вовремя, вот только куда-то страшно спешил. А потому, в разговоры не вдавался.

— Деньги готовы?

— Готовы…

— Переводи на вот этот счёт.

— Угу… угу… есть!

— Отлично! Вот пакет документов на право владения ботом. Поздравляю!

Вот и весь разговор. Ну, разве что Ивана несколько смутил хитрый блеск в глазах управляющего, когда он произнёс своё: «Поздравляю»… А может, показалось.

Управляющий тяжело уселся в свой престижный флайер последней модели и умчался по неведомым делам, а Иван, как зачарованный, пошёл к боту. Постоял рядом, потрогал рукой обшивку… даже погладил украдкой, надеясь, что никто не увидит. И, откашлявшись, громко приказал:

— Трап!

И с радостью увидел, как трап пополз ему прямо под ноги.

— Я рада приветствовать вас на борту, капитан! — встретил его жизнерадостный женский голос.

— Я… кхм!.. не только капитан, — заметил Иван, — Я ещё… кхм!.. владелец!

— Но у меня нет подобной информа… Прошу прощения! Только что поступило обновление! Я рада приветствовать вас на борту, новый владелец, господин Иван Сергеевич Наковальнов!

— Странно… — Иван растерянно почесал в затылке, — Когда меня приветствуют как капитана… оно как-то привычнее выходит…

— Вам стóит только указать форму приветствия, — намекнул искин, — И я буду твёрдо следовать указаниям.

— Пусть будет «капитан», — решился Иван, — В конце концов, так привычнее, да и владельцем, судя по всему, мне предстоит быть недолго.

Отчего-то последняя фраза прозвучала грустно.

— Да, капитан, — кратко ответил искин, деликатно не влезая в расспросы.

— Ну, что ж… — Иван почувствовал себя увереннее. Капитаном он себя ощущал давно, а владельцем быть ещё не привык, — Ну, что ж… Давай знакомиться!

Давно, ещё со времён первых самостоятельных полётов, Иван взял за правило знакомиться с искинами. Порой такое услышишь, что ни в одном техническом отчёте не отыщется!

— Рада знакомству! — чопорно ответил искин, — Позвольте представиться: искусственный интеллект серии Эл Ка, порядковый номер 25-139-877-125. Пилотирую разведывательный бот с тем же номером.

— Красивый номер, — согласился Иван, — Счастливый. На двадцать пять начинается и на двадцать пять заканчивается. Да ещё внутри две семёрки. Явно, счастливый номер! А имя? Имя у тебя есть? Как-то же тебя называли?

— Называли, — согласился искин, — Чаще всего: «Эй, ты, как там тебя?». Но бывало и односложно. «Железяка», к примеру, или «Консерва»… Прежнему хозяину казалось очень смешным сравнивать бот с консервной банкой.

— Глупости! — буркнул Иван, — Вот что мы сделаем… Ты у нас серии ЛК? Значит… значит, будешь… Лика! Коротко, ясно и по существу! Как тебе?

— Как хозяин назовёт, так и будет — вроде бы равнодушно ответил искин, но Ивану послышались довольные нотки в голосе.

— Значит, договорились, — подвёл итог Иван, — А скажи-ка мне Лика…

Дальше разговор вёлся исключительно в технических терминах. Время разгона и торможения, скорость, дуга разворота, мощность маршевых и разгонных двигателей, вместимость, способность к автономному барражированию, наличие средств связи, спасательные капсулы, компрессия и декомпрессия, и Бог знает, какие ещё подробности. Часа два Лика, можно сказать, исповедовалась. Как и положено на исповеди — честно и искренно. Иван остался доволен. Правда, выяснилось, что буквально вчера бывший хозяин приказал полностью слить топливо из баков для разгонных и тяговых двигателей… на что Иван только головой покрутил. Вот же жук, этот управляющий! Вот крохобор! Однако, что-то подобное Иван предвидел, почему кредитов взял с запасом. И немедля отдал приказ о заправке. Перечислив деньги соответствующим службам. А, выглянув в иллюминатор, с удовольствием увидел, как пара юрких манипуляторов, нагруженных ёмкостями для топлива, уже торопятся по дорожкам космодрома. Кстати…

— А сколько у тебя наружных манипуляторов?

— Два в рабочем состоянии и один разобран на профилактику, — отрапортовала Лика, — Согласно регламенту… в техническом помещении…, но если капитан прикажет…

— Всё нормально! — успокоил Лику Иван, — Профилактика — вещь нужная! Тем более, если согласно регламенту. Продолжать обслуживание!

— Есть продолжать обслуживание! — лихо откликнулся искин, а на главном экране симпатичная девушка, по всей видимости изображавшая Лику, даже приложила два пальца к козырьку форменной фуражки.

— Сработаемся! — засмеялся Иван.

Ему неожиданно стало легко и приятно.

— Что с продуктами?

— То же самое, что и с топливом — вздохнула Лика.

— И-эх, трясти мошной, так трясти! — решился Иван, — Загружай по полной! Я оплачу.

— Алкоголя, как обычно, побольше? — деловито уточнила Лика.

— Почему это?!

— А что ещё на пикнике делать? — вопросом на вопрос ответил искин.

— Какой пикник?! Мы летим к Веге!

— В дальний космос?! — голос у Лики дрогнул. А может, показалось?

— Ну, не такой он уж и дальний, — проворчал Иван, — Но, да, Солнечную систему мы покинем однозначно.

— Я… я ещё раз проверю все свои системы! — всерьёз заволновалась Лика.

— А насчёт алкоголя… нет, пару бутылок взять можно… Мало ли, может, старые друзья встретятся. Или отметить удачную сделку… — Иван смутился.

— Да, капитан! — чётко ответил искин, — Как прикажете, капитан!

* * *

Не сказать, что дальнейшие приготовления были в лихорадочной суете но, неожиданно, получив разрешение на взлёт, Иван почувствовал себя взволнованным. С чего бы? Неужели из-за того, что летит на своём корабле? То есть, тьфу, ботике?

— Лика?

— Да, капитан?

— Старт!

И Иван почувствовал, как слегка завибрировали стенки ботика, а потом вибрация мгновенно прекратилась. Взлетели…

— Так держать!

— Есть, так держать!

На главном экране мелькали цифры, схемы, графики… Всё привычное, знакомое. Но, нервишки всё равно пошаливали. Иван бегло отсматривал показания. Всё стабильно, стандартно, в зелёном секторе.

— Есть десять километров над поверхностью!

— Принял.

Ну, можно считать, первый этап прошёл успешно. На эту высоту гражданские флайеры уже не поднимаются. Разве что, грузовые самолёты…

— Есть двадцать километров над поверхностью!

— Принял.

Ну вот, можно считать, и от самолётов застрахован. Нет, конечно, и гражданским флайерам и грузовым самолётам полёты над космодромом категорически запрещены, и ни один их бортовой искин подобный приказ не нарушит, но… лучше перестраховаться! Поэтому до ста километров над поверхностью предписано двигаться на самой маленькой скорости. Самой маленькой, из всех возможных!

— Сорок километров!

— Принял.

Главный экран? Всё зелёное, безопасное. Окружающее пространство? Чисто…

— Шестьдесят километров!

— Принял.

Уф-ф! На самом деле, можно уже вздохнуть с облегчением. Теперь точно ничего не случится! Нет, оно, конечно, и не должно было случиться, и не может случиться…, но поверьте опытному пилоту: все капитаны, какие ни есть, пока не взлетят до шестидесяти километров над поверхностью, сидят затаив дыхание. Все! Без исключений.

— Восемьдесят километров!

— Принял.

Да, и на этой высоте, и выше, болтаются всякие околоземные станции, научные и технические…, но если на космодроме разрешили старт, то будьте уверены, космическое пространство над космодромом чисто. И всем окружающим станциям дан сигнал: внимание! не приближаться! Так что, можно расслабиться.

— Сто километров!

— Начинаем прибавлять скорость! Один к десяти.

— Есть, капитан!

Иван неожиданно хмыкнул. Как сильны привычки! Это для большегрузного транспортного корабля, заваленного под завязку товаром, которые он водил в последнее время, рекомендовано прибавлять скорость один к десяти! А для маленького ботика можно не стесняться!

— Лика! Прибавляем скорость один к… трём!

— Есть, капитан!

На секунду на экране мелькнуло довольное, миловидное лицо, с приложенными двумя пальцами к форменной фуражке, и опять побежали цифры, графики, схемы… Всё в зелёном цвете.

— Рассчитать наилучшую траекторию для выхода за пределы пояса Койпера и подготовки к прыжку!

— Есть, капитан! Расчёт произведён, капитан!

— Отлично, тогда… увеличение скорости три к одному!

— Есть, капитан!

— Кстати, Лика, ты не забыла включить искусственную гравитацию?

— Как можно?! — искин голосом показала, что она даже испугалась такого предположения, — Искусственная гравитация включена сразу после отрыва от Земли! И регулируется раз в миллисекунду.

— Отлично… А то, знаешь, встану я с кресла, да и улечу на другой конец ботика!

— Хи-хи! — чётко, по-военному, ответила Лика, показывая, что шутку поняла и оценила.

— Увеличение скорости десять к одному! — решился Иван.

— Есть, капитан!

Глава 2

Если вы думаете, что для подготовки к прыжку, космический корабль летит совершенно прямо и только набирает скорость, нещадно загружая свои маршевые двигатели, то… вы совершенно правы! С одним, маленьким дополнением: если это всё происходит в открытом космическом пространстве. Если же это случается в планетной системе какой-нибудь звезды, то тут начинаются чудеса. Вместо того, чтобы скорее лететь прочь от звезды, корабль направляется к одной из планет. И вдруг… ускоряется! Сам! Не за счёт двигателей! Это потому, что его подхватывает мощная гравитационная сила планеты и, буквально, вышвыривает от себя прочь. Впрочем, можно сделать так, чтобы та же гравитационная сила корабль затормозила. Надо только знать, с какой стороны и в каком направлении двигаться. Представляете, с какой силой могут дать вам пинка под зад гравитационные силы планеты, сравнимой с Юпитером?! Так ведь, это будет дополнительное ускорение! К тому, которое вы наберёте по пути, разгоняясь возле Луны (а почему и нет?!) и Марса. А впереди ещё вполне могучие Сатурн и Уран. То есть, вы можете подойти к предпрыжковой скорости, вообще не задействуя двигатели!

Конечно, так никто не делает. Если двигатели не использовать, то до Марса пилить не меньше трёх месяцев. Кто же такое вытерпит? Нет, двигатели нужны. Но и гравитацией планет пренебрегать ни в коем случае не следует! Именно поэтому Иван отдал такое, вроде бы странное, приказание искину: рассчитать наилучший маршрут для выхода за пределы пояса Койпера. То есть, фактически, за пределы Солнечной системы. Имея в виду именно гравитационные кривые космического пространства. И целых два дня пришлось болтаться туда-сюда, получая дополнительное ускорение. Можно было бы рвануть и напрямую, и даже выгадали бы целый день, но тогда горючки потратили бы — раз в двенадцать больше! А оно нам надо? День — это всего лишь день, а горючка — она денег стоит!

Два дня Иван бродил по отсекам бота. Вживался. С удовольствием увидел крохотный отсек со спортивным инвентарём, и с час качал мышцы, пообещав себе возвращаться сюда ежедневно. Любимое развлечение космопроходцев! Принял контрастный душ и взбодрился. Обнаружил крохотную полку с книгами. Правда, там стояли сплошь детективы, фантастика и прочая беллетристика, чего Иван не слишком жаловал. Оно понятно, бот использовался не для дела — для развлечений. Ну вот, отправляясь на шашлыки, куда-нибудь к Марсу, кто-то из пассажиров брал с собой лёгкое чтиво. Разумеется, бумажную книгу! Так сказать, подчеркнуть свой статус обеспеченного человека. А после пикника благополучно забывал её в каюте, где добросовестные манипуляторы, проводившие уборку, отправляли её на ту самую полочку. Н-да… Почитать, что ли? «Ригелианские гангстеры»… «Кровавый путь к Ганимеду»… «Чисто сатурнианское убийство»… «Любовь и смерть в притонах Сириуса»… «Альтаирская рабыня выходит на тропу войны»… Господи, какая чушь! Иван задвинул книги на место, и отправился дальше.

О, столовый отсек! Можно сказать, святое место на любом корабле! Ну-ка, отведать, как Лика готовит?..

Иван отдал нужные распоряжения и — о чудо! — буквально через пять минут по кораблю поплыли такие волнующие ароматы, что Ивану оставалось только слюнки сглатывать.

Прекрасно Лика готовит! — решил Иван через полчаса, сыто отваливаясь от стола. Не только консервы разогреть умеет, как на большинстве транспортников! Явно, не одну кулинарную книгу загрузили в её память. И, опять-таки, понятно: бот-то прежний хозяин использовал для развлечений. Как не покормить от пуза добрых друзей-бизнесменов? Иван вздохнул и встал из-за стола. И сейчас же позади него зажужжали сервомоторчики, отправляя остатки еды в утиль, а посуду — в мойку. Кстати, неплохая посуда! Из такой и кушать приятно! Так, что там у нас ещё?..

Ещё оказались: техническое помещение, где внутренние манипуляторы всё ещё сражались с регламентным обслуживанием манипулятора внешнего, четыре небольшие каюты для экипажа и четыре пассажирские, машинное отделение, довольно просторная каюта общего назначения, больше похожая на склад… Тоже без вопросов. Бот разведывательный? Это же его основное назначение? Куда тогда прикажете складывать материалы разведки и образцы? Как без склада? Ну и ещё несколько помещений, по мелочи. В целом, довольно просторный бот, в котором пространство, может, и экономили, но не мелочились. Ивану понравилось. И он, довольный, вернулся в каюту пилотов, где и сидел, от нечего делать, штудируя техническую документацию.

Четырежды главный экран вспыхивал оранжевым, и Лика докладывала о вынужденном маневрировании. Навстречу, или в поперечном направлении, двигались космические корабли. Честно сказать, для Ивана это было в новинку. До этого он управлял большими кораблями, и это от него маневрировали разные ботики и прочая мелочь! Теперь «мелочью» был он сам. Ну-у… не смертельно. Можно привыкнуть. Тем более, что о трёх кораблях Лика сообщила заранее, сверившись со справочником космического судоходства. И только один раз был неожиданным: чуть не навстречу вырулил огромный пассажирский корабль с экскурсией. Зачем экскурсантов вывезли аж за пределы Солнечной системы, для Ивана осталось загадкой. Но, когда внезапная перегрузка вдавила его в кресло пилота, он слегка струхнул. Не за себя! За то, что может стать невольной причиной космической катастрофы. Однако, Лика провела манёвр безукоризненно, и Иван вытер пот.

— Тебя надо было назвать не Лика, а Лихо! — проворчал он.

— Лихо Одноглазое? — печально уточнил искин.

— Не в этом смысле, — отмахнулся Иван, — А просто, лихо ты вираж заложила!

— Как прикажет капитан, так и называйте…

— Да шучу я, шучу! — всполошился Иван, — Не бери в… это… в электронные мозги! Лика ты есть, Ликой и останешься!

— Спасибо! — искренне ответил искин, — То есть… спасибо, капитан! И, да, мы вышли за пределы пояса Койпера. Можно готовиться к прыжку.

— Ага! — напрягся Иван, — Тогда… проверить техническое состояние! Перейти с разгонных на маршевые двигатели! Проверить и перепроверить навигационные показатели! Готовность доложить!

— Готово!

— Тогда… вперёд! Пры…

* * *

-… жок!

Именно так. Начал слово Иван в одном месте, а потом знакомо полыхнуло белым по иллюминатору, потому что звёзды сдвинулись и заструились дождинками по стеклу, булькнул, на долю секунды погас и снова вспыхнул призрачным зелёным светом главный экран, космический корабль исчез из точки пространства где он был и мгновенно возродился совершенно в другом участке космоса. И, уже на автомате, Иван договорил-таки простенькое слово. Когда прыжок уже состоялся.

— Оу-у! — полуиспуганно, полувосторженно воскликнула Лика.

А на главном экране замельтешили совершенно непонятные знаки. Лика приходила в себя и определяла точку в пространстве. В точности, как поступалии все другие искины. Только они не восклицали «Оу-у!».

— Эй, эй, — всполошился Иван, — Ты в порядке?!

— Нет, — честно ответила Лика, — Зато я теперь понимаю, что такое «головокружение от успехов». Мы успешно прыгнули и меня та-а-ак повело!..

— Эй! — испугался Иван, — Ты знаешь, что по статистике, один из десяти тысяч искинов после прыжка с ума сходит?! Ну-ка, живо ответь мне, сколько будет пятью пять?

С главного экрана словно сдуло всю информацию. Теперь там красовалось только изображение Лики. Симпатичная девушка наморщила лобик и принялась в раздумье постукивать себя тонким пальчиком по зубам:

— Пятью пять?.. Хм!.. Полагаю, двадцать восемь… Или около того!

Иван похолодел. Оставаться в открытом космосе со спятившим искином?! Когда на несколько световых лет вокруг ни души?!

— Ой, поверил! — вдруг звонко расхохоталась Лика, — Не дрейфь, капитан! Я уже давно себе диагностику запустила! Всё в норме. И по видимым звёздам навигацию произвела. Докладываю: прыжок проведён успешно, выход из прыжка стандартный, бортовые приборы в норме, отклонение от заданной точки составляет менее полупроцента, что вписывается в стандартные показатели, скорость стабильная, сканирование пространства проведено, опасности не обнаружено… уф-ф! Но какой был прыжок! Мечта, а не прыжок!

— А прыжковые двигатели… — начал было Иван.

— Обдув жидким азотом произведён, согласно регламента! Тяговые двигатели в порядке. Корректировка курса, в связи с отклонением точки выхода, произведена. В память введены показатели отклонения, для расчёта следующего прыжка! Готова к выполнению дальнейших заданий!

— Ну уж, нет! — Иван сделал вид, что вытирает пот, — Правила знаешь? После прыжка, сутки — только ровный полёт на маршевых двигателях! И параллельно — проверка всех бортовых систем. Всех, а не только показаний приборов. Перекрёстная!

— Уже провожу! — Лика улыбалась во весь экран, — Восемь процентов проверено! В пределах нормы!

— Ты раньше вообще прыгала? — осторожно уточнил Иван.

— Ну-у… Лика на долю секунды замялась, — У меня стандартное программирование… занятия на тренажёрах… и один практический прыжок!

— Уже хорошо… — у Ивана отлегло от сердца, — А прыжок давно был?

— Только что! — безмятежно ответила Лика, — Но ведь, это тоже практика, не так ли, капитан?

— Э-э-э… так держать! — только и смог ответить Иван.

— Есть так держать! — браво ответил искин, и на главный экран вернулись графики, схемы, цифры… Всё в зелёном цвете. Иван изучающе уткнулся носом в показатели.

Часа через два Лика, уже привычным, военным тоном, доложила, что все системы проверены, отклонения выявлены и устранены. И она ждёт дальнейших распоряжений.

— Сутки летим на маршевых, — напомнил Иван, — За час до окончания суток — напомнить! Ну и… следить за пространством. Мало ли кто внезапно вынырнуть может?

— Есть, капитан!

Иван побродил по коридорам, ещё раз перекусил, опять поразившись Ликиному умению готовить, немного вздремнул… и половины суток не прошло!

— Музыку! — приказал он, — Что-нибудь этакое… для медитации!

Лика на этот раз не ответила, но Иван услышал шорох листьев, дуновение ветерка, слабый запах цветов, капли дождя и, на грани слышимости, мелодию, которая органично вплеталась в эти звуки. Иван уселся поудобнее в кресле пилота, закрыл глаза, расслабился, и погрузился в мечты.

… вот он выходит на космодроме Веги… Это потому что, как известно, своей планетной системы у Веги нет, только искусственно созданный космодром на окраине пылевого облака. Так и назвали, не мудрствуя лукаво, по имени звезды — Вега. Выходит он, значит, на космодроме Веги… Весь такой брутальный, подтянутый, в капитанской форме… еле заметно прихрамывая, куда уже без прихрамывания?.. Но всё равно — брутальный! Вроде лениво, а на самом деле, весьма пристально, окидывает взглядом толпящиеся на космодроме ракеты… Хорошо бы увидеть звездолёт «Капля»… Хотя, откуда? Ребята, наверняка, болтаются где-то на окраине Галактики. Ну, хотя бы крейсер «Неустрашимый»… Нет, тоже вряд ли… Ну и ладно! Просто, идёт он по космодрому, прицокивая магнитными каблуками, а вслед ощущает завистливые взгляды. Явно же, что только что по космодрому объявили о посадке частного бота? Ага, вот потому и взгляды в спину — что за яхтсмен такой?! Откуда у него такой новенький бот, словно игрушка?! А Иван, будто не чувствуя взглядов, заходит в диспетчерскую космодрома… Эх, вот тут бы и встретить кого из знакомых! Мало ли их, списанных по ранению или по здоровью? Звездопроходец — профессия опасная! Трудно, говорите, двум знакомцам встретится в огромном космосе? Ну, это как повезёт! Всякое бывает, уж этого Иван насмотрелся! Ну, вот, охи-ахи, похлопывания по плечу и дружеские объятия… «Да ты, я смотрю, шикарно живёшь?» — восклицает старый знакомец, кивая в сторону стартовой площадки космодрома, — «Поди-ка, старые друзья тебе уже не пара?»… «Да, брось!» — добродушно усмехается Иван, — Это я для перепродажи прикупил»… «Серьёзно?! Слушай, у меня есть отличный вариант!» — загорается друг, — «Такой вариант — пальчики оближешь!»…

Дальше, почему-то, не думалось. Не мог себя представить Иван с кучей кредиток в руках, глупо ухмыляющимся на поздравление с удачной сделкой… А к оставшемуся на космодроме красавцу-боту, ковыляя на коротких, толстых, кривых ногах и помахивая тонким хвостиком, по хозяйски направляется какое-нибудь мурло с мордой носорога… Не мог, и всё. Иван мысленно плюнул на медитацию и открыл глаза.

— Лика, а есть ли имя собственное у нашего бота?

— Нет, — удивился искин, — Только номер. А что?

— Непорядок… — проворчал Иван, — Когда бот входил в комплект большого корабля, это было нормально, а теперь, когда он сам по себе… непорядок! Надо как-то назвать.

— Как?! — загорелась интересом Лика.

— Ну-у… не знаю! Мне кажется, нужно что-нибудь дикое и свободолюбивое! И чтобы прыгало лихо. Но, конечно, не «Кенгуру» или «Суслик»… «Дельфин» можно… Или, например, «Пантера», «Ягуар», «Леопард»…, а что? По-моему, «Лео» неплохо… Как считаешь?

— «Мустанг»! — тут же ответил искин, — По всем статьям подходит!

— Гм… — Иван поднял глаза к потолку, — А мне нравится! Пусть и не хищник, но… отличный выбор! Разбуди меня за час до очередного прыжка.

— Есть, капитан!

Снились Ивану звёзды. Разные. Маленькие и огромные, холодные и горячие, тусклые и яркие, скучные и весёлые, разноцветные. Некоторые из них интригующе подмигивали, некоторые вели себя холодно и сдержанно, но все — все! — манили в неизвестные и загадочные дали. В бесконечность космических просторов.

Проснулся Иван с щемящим сердцем. Оказывается, звездопроходца он из себя так и не вытравил. Того самого отчаянного звездопроходца, который готов, очертя голову, лезть в самое пекло, ради того, чтобы приблизить к человечеству самые дальние уголки Галактики. Как говорится: «Не форсу для, а пользы ради». Ибо, именно отчаянные, открывают для человечества всякие Америки, и первыми совершают кругосветные путешествия. Н-да… А казалось… Кхм!..

— Ровно час до прыжка! — несколько напряжённым голосом сообщила Лика.

— Ты как?

— В порядке! — ответила девушка, — Последние два часа только и делаю, что диагностические программы запускаю! И я в порядке, и «Мустанг» в норме. Я даже крепёжные болты на вешалках приказала своим манипуляторам проверить, а не то, что всё остальное. В норме.

— Волнуешься… — догадался Иван.

— Волнуюсь, — согласился искин, — Если это применимо к электронным мозгам. Если беспокойство за надёжность и сохранность корабля и экипажа можно назвать волнением, то — волнуюсь!

— Сам волнуюсь… — проворчал Иван, — Скорость?

— Стандартная, предпрыжковая.

— Направление?

— Выверено, с учётом предыдущей корректировки.

— Время до прыжка?

— Пятьдесят семь минут.

— Мы с тобой тут за эти пятьдесят семь минут оба с ума сойдём, — задумчиво сообщил Иван, — А поэтому… умывание, контрастный душ, переодеться в чистое… у тебя, ты говорила, есть стандартный синтезатор?

— Так точно, есть!

— Ну, вот, свежую капитанскую форму мне! Сразу после душа!

— Есть, капитан!

Иван изо всех сил старался не спешить. Делать всё медленно и тщательно. Старался думать о чём угодно, кроме предстоящего прыжка. Вода, к примеру, для контрастного душа, могла бы быть и погорячее! Или, вот, почему в душевой плитка в углу плохо почищена? Ох, и задаст он сейчас Лике! А, это просто его собственная тень в угол падает… Тогда, ладно, не задаст. Может, даже похвалит. А что, полотенца здесь нету что ли?! Нет, и полотенце есть, и махровый халат… Глупость какая! Ему, капитану — махровый халат!

— Лика!

— Новая форма в выдвижном шкафчике слева от вас, капитан!

— Кхм!.. Благодарю…

В рубку пилота Иван вошёл чистый, благоухающий, в новенькой форме, строго по фигуре…

— Время до прыжка?

— Двадцать девять минут.

Ну вот. Так старался убить время, а оно всё тянется, тянется… Иван поёрзал на сиденье…

— Кофе сюда!

— Прошу, капитан!

— Э-э-э?..

— Мне показалось, что чашка кофе будет к месту, поэтому приготовила заранее.

— Но…

— Конечно, эспрессо! Вы нервничаете, зачем вам разбавлять кофе водой, как в американо, или молоком, как в капучино или латте? С другой стороны, вам прямо противопоказан двойной эспрессо, я имею в виду доппио, и уж тем более экстремальный ристретто. Ну, и всякие романо, с цитрусовыми добавками, или аффогато, с мороженым, или кубинский кофе, с тростниковым сахаром… нет, нет и нет!

Вот, после прыжка, если вы меня хорошенько попросите… может быть я угощу вас ирландским кофе, с добавкой ирландского виски и взбитых сливок… Очаровательный вкус!

— Что значит «если вы меня хорошенько попросите»?!

— Это значит, «если ваша команда будет достаточно разборчива»! — невинно ответила Лика, — И если вы сами решите, что ма-а-аленькая порция виски вам не повредит. А то, можно и без виски, просто со сливками. Тогда это будет называться эспрессо фродо, и подаётся он холодным, даже со льдом…

— Волнуешься! Раз так разговорилась?

— Есть такое дело, капитан…

— Время до прыжка?

— Пейте кофе, капитан. За три минуты я предупрежу…

А восхитительный запах уже будоражил обонятельные рецепторы…

Иван отхлёбывал мелкими глотками ароматный напиток и — странное дело! — постепенно успокаивался. Хотя, вроде бы, кофе должен возбуждать? В конце концов, мало ли он совершил прыжков? Ха! Да если все его прыжки в одну нитку сложить, этой ниткой половину Галактики опутать можно! Да, в основном это было на больших кораблях, с опытными искинами. Но, и эти искины когда-то совершали свой первый прыжок, не так ли? То, что Лика, как он понял, искин уникальный? Ну… повезло! Конечно, повезло! Во всяком случае, полёт будет не скучным. Вот, чувствует он своей пятой точкой, что скучать не придётся.

— Три минуты до прыжка, капитан!

— Ага! — Иван одним глотком допил кофе, отставил в сторону пустую чашку и впился глазами в главный экран. Нормально…нормально… нормально…

— Две минуты тридцать секунд!

— Принял…

— Две минуты ровно!

— Принял…

— Минута тридцать!

— Принял…

— Минута ровно!

— Принял…

— Тридцать секунд! Двадцать секунд! Десять! Девять! Восемь! Семь! Шесть! Пять! Четыре! Три! Две! Одна!

— Пры…

— Йо-о-хо!!!

— …жок!

Опять привычно полыхнуло белым по иллюминатору, опять Главный экран на долю секунды взорвался оранжевым отблеском, опять ёкнуло в груди… Уф-ф! Вышли из прыжка! Иван покосился на Главный экран. Симпатичная девушка, словно завзятый ковбой, лихо скакала на бешенном, разгорячённом коне, раскручивая над головой петлю лассо…

— Лика!

— Я его обуздала, капитан!

И в самом деле, конь под девушкой успокоился и покорно застыл. Девушка взглянула с экрана прямо в глаза Ивану и приложила два пальца к широкополой ковбойской шляпе. Ещё секунда, и шляпа сменилась на форменную фуражку.

— Лика!

— Да, в порядке я, капитан! Даже вспомнила, что пятью пять — двадцать пять! Или около того…

— Лика!

— Ладно, ладно… Проверяюсь… Ориентируюсь… И вообще, если вы забыли, что должен делать порядочный искин после прыжка — спросите старого космического волка, настоящего бродягу Галактики…

— Кого?!

— Меня, конечно! Ой, капитан, у вас такой серьёзный вид! Обхохотаться можно!

— Лика, — ласково сказал Иван, — Знаешь ли ты, что это за красная кнопочка?..

— Переход на ручное управление?! Капитан, вы этого не сделаете! Вы не можете так жестоко обойтись с бедным, несчастным искином!

— Сделаю! — сурово ответил Иван, и даже сам себе чуть не поверил, — Сделаю, если ты не перестанешь дурачиться!

— Ну, хоть немножко?.. совсем чуть-чуть… вот сто-о-олечко…

Вид у девушки на экране, показывающей самый кончик мизинчика, стал такой жалобный, что сердце Ивана дрогнуло. Подростковье какое-то! — подумал он. Но с другой стороны…

— Кхм… Ну, если только самую капельку…

— Ура!!! — обрадовался искин, — Капитан разрешил хулиганить!!!

— Лика!!!

— Докладываю, — моментально посерьёзнела Лика, — Прыжок успешный, выход из прыжка стандартный. Бортовые приборы в норме. Сканирование пространства — безопасно. Диагностика искина, то есть меня — норма! Диагностика проведена трижды! Навигация: отклонение от заданной точки менее четверти процента — норма! Обдув прыжковых двигателей проведён. Тяговые двигатели — норма. Корректировка курса проведена. В память введены дополнительные параметры, полученные при втором прыжке, для расчёта прыжка следующего. Перекрёстная проверка всех бортовых систем проводится. На настоящий момент проведено одиннадцать процентов — норма! Существенных отклонений не выявлено, по мелким погрешностям проводится профилактика. «Мустанг» готов к выполнению боевой задачи! Уф-ф…

— Ведь можешь, когда захочешь… — проворчал Иван.

— Так точно, капитан! Могу!

Глава 3

По космодрому Веги, негромко поцокивая магнитными каблуками, шёл высокий, брутальный мужчина, в капитанской форме… Шёл и хмурился.

Сказать, что Иван был раздосадован — это ничего не сказать. И, нет, не Лика была тому виной. Каждый новый прыжок искину давался всё легче и легче, в плане эмоциональной нагрузки, и хотя шалить и подшучивать Лика не перестала, но её шутки воспринимались уже не с такой опаской. А позади как-никак уже двенадцать прыжков. Ха, да стоило посмотреть, как лихо Лика планировала на космодром Веги! По всем правилам космического судоходства! Залюбуешься! Точнее, по самой кромке этих самых правил. Но — не придерёшься. А вот на самом космодроме…

Во-первых, диспетчер посадил бот на самом дальнем краю космодрома, рядом со складами. Никак место престижным не назовёшь! А во-вторых…

А во-вторых, Лика жизнерадостно уточнила:

— Заправляемся?

— Не нужно… пока… — буркнул Иван, отводя взгляд, — Мы, это… далеко от диспетчерской сели… мне один манипулятор, как транспорт понадобится. Не пешком же идти?

— Как прикажет капитан, — ответила Лика совершенно ровным, нейтральным тоном, но было понятно, что она догадалась обо всём, — Манипулятор подан к трапу… капитан.

Юркий манипулятор благополучно доставил Ивана до самой границы лётного поля, а дальше капитан предпочёл идти самостоятельно. Отпустив манипулятор к «Мустангу». Всё равно, обратно не возвращаться, не так ли?

Ну и третье: не было никаких восхищённых взглядов в спину. Вообще никаких взглядов. Те люди, которые находились на поле, были заняты своими делами и никак на появление Ивана не реагировали. А реагировали только манипуляторы, которые, слегка попискивая, торопливо освобождали дорогу. Но, разве это похоже на «восхищённые взгляды в спину»?

Само собой, ещё до посадки, Иван запросил, не находятся ли на космодроме некие космические корабли «Капля» и «Неустрашимый». А вдруг? Ответ был прост: за последние два года таких кораблей не видели. Нужна ли информация более раннего периода?

— Нет, — проворчал Иван, — Более ранний период не требуется…

Согласитесь, всё вместе — достаточное основание для мрачного настроения?

* * *

— С Земли?.. — протянул дежурный диспетчер, сунув переданный ему судовой журнал в какой-то железный ящик, откуда ответно пикнуло, — С окраин, значит?.. И какова цель прибытия?

— Хочу выгодно продать свой бот, — хмуро ответил Иван.

— Это вон ту консервную банку? — кивнул диспетчер на монитор, где как раз был виден участок космодрома с его ботом, на котором оставшийся манипулятор выводил краской на борту гордое имя «Мустанг».

— Это разведывательный бот! — процедил в ответ Иван, тщательно выговаривая чуть не каждую букву, — Практически новый!

— Ну-ну… — миролюбиво ответил диспетчер, доставая судовой журнал из ящика и протягивая его обратно Ивану, — Журнал в порядке, нужные отметки сделаны. А про «разведывательный бот»… таких уже лет пятнадцать, как выпускать перестали. Запчастей с огнём не найдёшь. Долго придётся покупателя искать! Если только кто из любителей ретро-стиля?.. Хм! Удачи, капитан!

И Ивану, как наяву, увиделась ехидная улыбка управляющего, когда тот поздравлял его с покупкой. Обманули дурака, втюхали неликвидный бот!

Наверное, Иван побледнел. Потому что дежурный диспетчер вдруг забеспокоился и спросил, не вызвать ли ему врача. Иван выпрямился и отрицательно покачал головой. Спросил, как пройти в гостиницу, и твёрдой походкой отправился в указанном направлении, зажав судовой журнал под мышкой. А в голове было пусто.

А потом Иван, дав объявление в общую сеть, всё так же, с пустыми глазами стоял у окна гостиничного номера и бездумно пялился на космодром, где постоянно шла суета: взлетали и садились ракеты, метались взад и вперёд манипуляторы, шагали одиночки и группы, люди и совсем не люди… Всё это Иван видел, но всё виденное проходило мимо сознания.

Коммуникатор пискнул только дважды. Один раз томный женский голос спросил, не хочет ли капитан отдохнуть. И с придыханием сообщил, что доступны все виды отдыха, даже самые экзотические… Второй раз незнакомый голос уточнил, не продаётся ли разведывательный бот по частям? Он де слышал, что разгонные двигатели этой колымаги, после некоторой доработки, можно втиснуть вместо разгонных двигателей бота серии ЭТХ. Так он прикупил бы один… Нет? Ну, прощения просим…

Только поздним вечером раздался стук в дверь.

— Открыто! — развернулся Иван от окна.

В комнату вошёл рептилоид. Ну, как рептилоид? Вообще говоря, к рептилоидам у Ивана предубеждений не было. В конце концов, именно они первыми пришли на помощь той самой экспедиции, попавшей в тяжёлое положение. И, да, те рептилоиды напоминали огромную игуану, включая костистый гребень на спине. Но этот! Переваливаясь на коротеньких ножках, в комнату ввалился… крокодил! Правда, одетый весьма изысканно, но хвост волочился за ним явно крокодилий. Да и морда соответствовала.

— Это вы разместили сообщение о продаже бота серии ЛК? — поинтересовался крокодил, неторопливо пересекая гостиничный номер, поближе к дивану.

— Да, — отрывисто ответил Иван.

— Мне кажется, что вы уже осознали, что это была глупая затея, — промолвил крокодил, пытаясь пристроить своё своеобразное тело на диване, — Но я готов прийти на помощь!

— Неужели? — саркастически осведомился Иван, окидывая взглядом чересчур жирное тело, с тяжёлой золотой цепью на шее, облачённое в подобие слишком открытого сюртука.

— Да, — кивнул головой посетитель, — Я готов купить у вас бот… ну-у… скажем, по цене металлолома, — И он назвал цену, от которой Иван нервно вздрогнул, — Дороже, всё равно, у вас никто не купит.

— Почему же? — вздёрнул подбородок Иван, — У меня уже хотели купить бот по частям!

— А, это тот молодой человек, которому нужен был разгонный двигатель?.. — покивал головой крокодил, — Кхм! Во-первых, ему объяснили, что ваш двигатель для его целей не подходит. А во-вторых, он уже покинул космодром Веги… так что, он мне больше не конкурент! Итак?..

— Нет! — проговорил Иван, стиснув зубы.

— Зря вы это… — задушевно сказал посетитель, — Ведь вы понимаете, что с каждым новым днём моё предложение будет всё менее щедрым? Даже металлолом… кому он здесь нужен? А я готов взять.

— Нет, — твёрдо повторил Иван, — Нет и нет! У меня отличный разведывательный бот, почти новый, вместительный и быстроходный, и я не собираюсь отдавать его даром!

— О-хо-хо! — не то засмеялся, не то закашлялся посетитель, — Какие слова! Какая экспрессия! «Отличный, новый бот», да ещё «быстроходный»! О-хо-хо! Поглядите во-о-он в тот конец космодрома. Видите серебристый двухпалубный бот? Вот это, действительно, быстроходное судно! Моё, кстати… Совершенно новой модели, серии ЯТА. И сравните со своей жестянкой, на которой ваш искин зачем-то нацарапал имя «Мустанг»… И вы поймёте, что ваша консервная банка — металлолом!

— Не сметь! — прошипел Иван, начиная терять самообладание, — У меня прекрасный бот!

— «Почти новый», «вместительный» и «быстроходный»? — насмешливо процитировал крокодил, — А, хотите пари?

— Какое ещё «пари»? — хмуро уточнил Иван. Он почти физически устал от общения с этим наглым типом, который смеет насмехаться над его великолепным ботом.

— О, самое обычное пари! — невинно заметил крокодил, — Вы утверждаете, что ваш бот весьма «быстроходен»? Отлично! Мы стартуем одновременно к… ну-у… например, Ипсилон Андромеды! Обитаемых планет там две, первая и четвёртая. Садимся, скажем, на четвёртую. И тут же стартуем обратно. Кто первым вернётся, имея отметку космодрома четвёртой планеты Ипсилона Андромеды в судовом журнале, тот и победитель. И… победителю достаётся всё!

— Что именно «всё»?

— Если проиграете вы, вы отдаёте свою жестянку даром. Скажем, оформляете, как подарок. Если — ха-ха! — каким-то чудом победите вы, я отдаю вам свой бот. Который несравнимо дороже вашей жестянки! Разве не честное предложение? Так что насчёт пари?

— Я подумаю… — произнёс Иван сквозь зубы.

Очень хотелось ответить «да!», но взглянув в окно Иван увидел, действительно, мощный бот, у которого, кстати, разгонных двигателей шесть, а не три, как у него…

— Я подумаю! — повторил он.

— Подумайте! — легко согласился крокодил, поднимаясь с дивана, — Моё предложение о пари будет действительно в течении месяца. А вот предложенная цена будет в течении этого месяца неуклонно падать! В конце месяца вы всё равно отдадите мне вашу жестянку даром! Так что, советую принять пари. Я хоть прокачусь, развеюсь, а то давненько не скакал по космическим просторам… До новых встреч, капитан! Я так понимаю, вы надолго застряли здесь? Судя по тому, что не даёте команду на заправку? Хе-хе! До новых встреч! Свой контактный номер я скинул на ваш коммуникатор.

И крокодил вышел, аккуратно прикрыв дверь за собой. Лучше бы хлопнул! Был бы повод обматерить его как следует! А так… что он такого сделал? Предложил купить бот? Иван сам разместил объявление о продаже. Предложил пари? Твоё дело, принимать или нет. Но, как же такие типы бесят! Он всё разведал, всё просчитал, везде расставил капканы и теперь с удовольствием загоняет жертву в один из них…

Иван гневно мерил шагами гостиничный номер и понимал, что выхода нет. Со всех сторон обложили. Нет, конечно, ситуация не смертельная. Денег в обрез хватит, чтобы вернуться домой, на Землю. Там подаст заявление о банкротстве. Дом, конечно, не отберут. Даже пенсия останется та же. Только позору будет… на всю оставшуюся жизнь хватит. Что говорите? Банкротство — дело житейское, со всяким случается? Так-то оно так, но чтобы космический волк, отважный звездопроходец, унижался перед банком, перед толстыми, самодовольными банкирами… Фи! За кого вы меня принимаете?!

Но, делать что-то надо. Принять самоубийственное пари? В надежде на тот редчайший шанс, на случай, который может выпасть каждому? Ну, там, у крокодила случится поломка в пути, скажем, утечка топлива, или сядет на космодроме неудачно, повредив рулевые лопасти, что потребует пары лишних дней ремонта…

Нет, глупости это. И внезапная поломка у него невозможна в принципе, и сядет крокодил ровненько. У него искин новее, а значит, и памяти больше, и обработка данных быстрее идёт. Скорее, Иван потеряет пару дней в гонке, из-за того, что Лика не имеет богатого лётного опыта. Но делать-то что?!

* * *

Что делают русские люди, когда попадают в трудное положение? Когда не знают, как поступить? Угадайте с трёх раз?

… Пивнушка была, прямо скажем, третьеразрядная: даже вместо бармена работал андроид. Да ещё явно устарелой модели. Однако, народу хватало. Гвалт стоял такой, что ещё в дверях оглушал.

Иван протиснулся к стойке и тут же получил высокий стакан с сомнительным содержимым.

— Это пьют? — подозрительно уточнил он, наблюдая как ядовито-зелёная жидкость постепенно покрывается сверху красно-жёлтыми пятнами, напоминающими ржавчину.

— Белковый? — смерил его взглядом бармен-андроид, и сам себе ответил, — Белковый! Значит, для тебя в самый раз будет. Первая за счёт заведения, вторая и следующие — по двойной цене! И поверь, себе в убыток не торгуем, хе-хе!

И андроид торопливо устремился к другому концу барной стойки, куда только что пролез очередной клиент, напоминающий сухопутную акулу. Во всяком случае, зубы у него торчали в несколько рядов.

Иван мрачно навис над своим стаканом, раздумывая о превратностях жизни.

Вот скажите, добрые люди, какого лешего его сюда притащило? Захотелось надраться до положения риз? Так у него в, пока ещё его «Мустанге», найдётся пара бутылок отличного алкоголя. Пей до зелёных соплей! Так, нет же, потянуло в эту сомнительную забегаловку…

Иван осторожно принюхался. Пахло почему-то железными опилками. И жидкость заметно пожелтела и, кажется, на дно стакана начал выпадать буроватый осадок… Иван закрыл глаза и сделал решительный глоток. Нёбо обожгло жидким пламенем и глаза, сами собой, широко распахнулись.

С минуту он сидел с выпученными, слезящимися глазами. Потом, наконец-то вспомнил как дышать, и сделал судорожный вдох. Смахнул слезинки с ресниц, но это не помогло. Окружающая действительность расплывалась.

— Эк тебя забирает, дружище! — послышался восхищённый возглас и Ивана кто-то хлопнул по плечу, — Бармен! Мне такого же пойла! И закуски. На двоих!

Потом перед носом появилась тарелочка с чем-то, похожим на голубых червячков. Собеседник уплетал их с явным удовольствием. Иван не рискнул даже попробовать. Вместо этого он вновь лихо приложился к стакану. И вновь во рту полыхнуло.

Дальнейшее помнилось смутными, отрывистыми кусками.

… вот он порывается начистить морду кому-то из посетителей, хоть и отдалённо, но похожему на крокодила, а кто-то жёстко держит его за плечи. И ведь, понимает Иван, что этот парень не при чём, что это не тот, кто обзывал его любимый бот жестянкой, но то мерзкое пойло бушует внутри и требует кулачного поединка. Но тот, кто сзади, начинает опутывать его руки тонкой верёвкой, которую Иван силится разорвать, да никак не получается…

… вот он сидит за столиком, в самом углу пивнушки, напротив какого-то паукообразного субъекта, стучит себя кулаком в грудь и жалуется, что вот-вот потеряет свою мечту, свой личный бот. Так ведь, какой бот! Одно слово — мечта! Что? Нет, название не «Мечта», название «Мустанг», но сам бот — сказка! Да, нет же, название не «Сказка», название «Мустанг»! Ну, почему никто его не понимает?!..

… вот он, заплетающимся языком, пытается объяснить правила предложенного пари. Но, как назло, подлый язык никак не может выговорить «Ипсилон Андромеды», всё время получается какая-то чушь. Но паука, сидящего напротив, это не смущает. Он добродушно подмигивает ему всеми восемью глазами по очереди, и убеждает, что выиграть пари — это вообще не проблема. Раз — и всё. При этом паук одной из передних лапок засовывает себе в жевала тех самых голубых червячков, а второй лапкой одобряюще постукивает Ивана по плечу…

Как Иван попал в свой гостиничный номер — загадка. А ещё одна загадка — почему у него не раскалывается от боли голова. Судя по вчерашнему… Н-да, погуляли, называется… Стыдобина! А ещё «звездопроходец»…

Иван рывком сел на кровати. На секунду в глазах всё поплыло, но тут же собралось обратно.

— Умываться, — решил Иван, — Умываться и собираться. Богача из него не вышло. Ну, не судьба! Придётся-таки отдавать бот за бесценок тому крокодилистому типу. И ближайшей оказией — на Землю. Банкротство? Переживёт он как-нибудь и банкротство. И обязательно сменит место жительства. Переедет туда, где его никто не знает. Ближе к морю. Ничего, переживёт… Будет вести растительное существование: есть, пить, спать, купаться в море — и ничего более! А на звёзды только снизу посматривать, да и то, нечасто.

В груди резануло. Но Иван упрямо встал и заковылял в сторону ванной комнаты.

* * *

Пожалуй, в последний раз стоял он у окна и глядел на космодром Веги. В глазах щипало. Вон он, пока ещё его «Мустанг». Пойти, что ли, попрощаться с Ликой? Но Иван чувствовал, что не сможет, не выдержит. Н-да… Всё, пора!

В дверь постучали.

— Тем лучше, — решил Иван, — Не придётся разыскивать этого крокодила. Сам пришёл…

— Открыто… — буркнул он.

Дверь открылась, и через порог переступили восемь тонких лап. Паук! Похоже, тот самый, перед которым он изливал свою душу в пивнушке. Может, Иван ему денег задолжал? Сам то он… кхм… и не помнит…

— Доброе утро, — вежливо поприветствовал его паук, — Вы уже проснулись? Это кстати! Мне кажется, нам пора.

— Куда? — удивился Иван.

— То есть, как «куда»? — ответно удивился паук, — К вашему боту. Как его?.. «Дикий конь»?

— «Мустанг», — автоматически поправил Иван, — А зачем?

— Ну как же! — паук наклонил голову и уставился на Ивана восемью глазами. Шесть последних странно поблёскивали, — Мы договорились, что я проведу на вашем боте некоторые технические усовершенствования. Я — техник, помните?..

— Не помню… — вынужденно признался Иван.

— Эх вы, человеки… — пробормотал паук, — Ну ладно, я напомню. Вчера вы… как бы сказать помягче…

— Напился… — потемнел лицом Иван.

— Да… пожалуй… Сперва вы порывались лезть в драку, и мне пришлось вас немного спеленать паутиной… за что прошу прощения… но, слава Богу, вы быстро пришли в себя! А потом вы рассказали о вашей ситуации, и о предложенном пари. А я — техник! И, смею заметить, неплохой техник. Мне пришла в голову мысль, что можно выиграть это нечестное пари! Если внести в конструкцию… э-э-э… да-да, «Мустанга», некоторые улучшения. И вы согласились! Правда, потом вы стали падать лицом на стол… и мне пришлось отнести вас в ваш номер… и, прошу прощения, но мне показалось, что вам нужны сильные медицинские средства… по счастью, в номере оказалась аптечка… Короче, вы уже проснулись, а мы — ночные существа. Так что, утро — самое отличное время для нашего совместного общения! Пойдёмте к боту!

— Никуда я не пойду! — твёрдо ответил Иван, садясь в кресло, — Один раз меня надули, второй раз я на те же грабли не наступлю! Никуда я не пойду, пока вы не ответите на некоторые мои вопросы!

— Вы не выглядите надутым… — задумчиво сообщил паук, оглядывая Ивана, — Впрочем, может быть это идиома, а я не очень разбираюсь в человеческих идиомах? Говорим-то мы на общекосмическом, но в идиомах я не разбираюсь.

— Это идиома, — хмуро согласился Иван, — Означает, что меня однажды уже обманули. Поэтому, сперва вопросы!

— Пожалуйста…

— Почему вы мне помогаете?!

— Потому что считаю несправедливым положение, в которое вы попали.

— И вы — техник?

— Да. Отличный техник.

— С какого корабля, позвольте спросить?

— Ни с какого… — смутился паук, — Меня… меня не так давно уволили…

— Уволили?! Отличного техника?!

— Да. Видите ли… у меня, буквально, зуд в педипальпах, меня так и тянет, что-нибудь улучшить технически…

— Где зуд?! — поразился Иван.

— В педипальпах, — любезно повторил паук, — Вот здесь. Это аналог ваших рук.

И он пошевелил передними лапами, которыми не опирался на пол. Иван моргнул. А ему-то казалось, что у него со зрением ещё проблемы. Он уже посчитал ноги паука и у него получилось десять, а не восемь. Так вот оно что! Ног всё же восемь, а эти две… как их?.. педипальпы!

— И что же? — спросил Иван.

— Мне не удалось себя сдержать, — печально вздохнул паук, — Мне пришла в голову одна замечательная идея, и эту идею удалось воплотить в жизнь. В результате пассажирский корабль «Луч» стартовал с Веги вдвое быстрее расчётной скорости, а значит, с перегрузкой в два «джи»… и это было неожиданно для искина «Луча». Несколько секунд этот самый искин приходил в себя, и только через четыре секунды перегрузок восстановил нормальную гравитацию…, а ведь, мне просто не хватило времени поставить компенсаторы! И так получилось, что целых четыре секунды все пассажиры «Луча» визжали, плакали, молились и матерились одновременно… Короче, получился скандал, мне в резких словах объявили о немедленном увольнении, а потом меня попросту запихнули в спасательную капсулу и выкинули обратно на Вегу. Даже капсулу, ради такого случая, не пожалели… Вчера тут из-за этого было много суеты, вы разве не заметили?

— Н-нет… — пробормотал Иван, — Мне как-то не до того было…

— Понимаю, — согласился паук, — Но идея-то сработала! А значит, я могу помочь и вашему… э-э-э… «Мустангу»!

— То есть… то есть, вы застряли чёрт знает где, без возможности вернуться домой?!

— Опять идиома? — напряжённо уточнил паук, — Мы на Веге… почему об этом должен узнать какой-то чёрт?..

— Идиома, — согласился Иван, — Означает, что очень далеко от дома.

— Да… далеко, — печально согласился паук, — Очень-очень далеко…

— И как же вы… здесь?..

— Придумаю что-нибудь! — паук беззаботно махнул одной из педипальп, — Вчера мной, признаться, владели растерянность и паника… что и потянуло меня в тот дешёвый бар, где мы встретились…, но сегодня мне подумалось, что хорошие техники везде нужны. И на космодроме тоже. Ничего, устроюсь как-нибудь! Пустяки. Но, почему мои проблемы должны нас останавливать? Вперёд, к «Мустангу»!

— Кхм!.. — Иван почувствовал, что начинает сдаваться, — Но должен предупредить, что у меня ничего такого нет для ремонта. Только стандартный ремкомплект.

— Стандартный ремкомплект! — чуть не в восхищении пробормотал паук, — И это вы называете «ничего»?! Это больше, чем нужно! На «Луче» мне удалось всё сделать с помощью пустых банок из-под кофе! Просто, просверлив в нужных местах дырочки!

— Не может быть! — ахнул Иван.

— Может, — серьёзно заверил его паук, — Очень даже может быть!

— И последнее, — с заминкой признался Иван, — Мне нечем вам заплатить. Боюсь, у меня даже на заправку денег не хватит. Так что, вся эта затея ни к чему…

Паук замер. Некоторое время он стоял совершенно неподвижно, по всей видимости, напряжённо размышляя, шевеля только жвалами, а потом развернулся всем телом к Ивану:

— Тогда у меня будет к вам не совсем обычное предложение!

Глава 4

— И всё равно, это попахивает взяткой! — не сдавался Иван по пути к «Мустангу», — Хотя не могу взять в толк, зачем это вам?

— Опять идиома? — печально поинтересовался паук, — Как может моё предложение «попахивать»? А впрочем, подождите… мне вспоминается ещё одна идиома! «Деньги не пахнут»! Как вам?

— Плохо! — огрызнулся Иван, — Не к месту сказано. Это был такой император в Древнем Риме — Тит Флавий Веспасиан. Ему позарез были нужны деньги, и он ввёл налог на общественные уборные. Собственный сын ехидничал над подобным нововведением, но император сунул ему под нос горсть золотых монет и промолвил это самое: «Деньги не пахнут». В переносном смысле — плевать, откуда денежки взялись, пусть даже получены преступным путём, лишь бы их было побольше. Так что, цитата не к месту. И, в этом смысле, ваша настойчивость в попытке всучить мне деньги, меня настораживает!

— Ну что вы так переживаете? — обиделся паук, — Считайте, что это самое простое, деловое предложение. У вас личный бот? Это вроде яхты? А я, вроде бы, покупаю себе место пассажира! Не скажу, что мне удалось скопить много, но на заправку «Мустанга» точно хватит!

— То есть, вы хотите лететь на «Мустанге»?

— Конечно!

— Пассажиром?

— Кем придётся!

— Зачем это вам?!

Паук долго молчал, а потом сказал очень тихо:

— Я люблю звёзды. На космодроме, без полётов, я просто умру.

И Иван чуть не споткнулся. Потому что он чувствовал то же самое.

— Э-э-э… растерянно пробормотал он, не зная, что сказать, — Э-э-э… не можете ли вы идти рядом? А то я всё боюсь, что ваши жвалы мне в спину уткнутся!

— Жвалы? — удивился паук, — Какие жвалы?!

— Вот эти! — ткнул пальцем Иван.

— Это хелицеры! — возмутился паук, — У нашей расы нет жвал! Мы не жуём пищу, мы её всасываем!

— Хелицеры… — пробормотал Иван, — Как интересно… И что же это такое, хелицеры?

— Это такие конечности!

— Как руки?

— Как клешни! Как руки у нас педипальпы.

— Как интересно… — повторил Иван, — Жаль, что я не специалист в арахнологии.

— У меня ещё будет время просветить вас! — подмигнул паук одним из восьми глаз, — Если, конечно, вы примете моё предложение.

— Куда же я денусь? — развёл руками Иван, — У меня выхода нет. А, вот мы и пришли. Лика, трап!

— Да, капитан… — и столько холода послышалось в этом голосе, что Иван поёжился, — И, кстати, я читала ваше объявление… капитан! Насколько я понимаю, капитан, рядом с вами мой будущий новый хозяин?

— Нет, — несколько язвительно, возразил Иван, — Рядом со мной технический специалист… э-э-э…

— Чака, — шепнул паук, — Моё имя — Чака.

— Технический специалист Чака! — повторил Иван, — Мы собираемся участвовать в гонке! И техник Чака взялся улучшить некоторые твои характеристики! И, да, дай команду манипуляторам на заправку! Деньги службам космодрома будут перечислены.

— Так вы… не продаёте меня?.. — голос Лики дрогнул, — Но как же объявление?

— Повторяю, — несколько сурово сказал Иван, пряча глаза, — Ближайшая наша цель — выиграть гонку! Тогда мы выиграем пари. А тогда… тогда мне не придётся никого продавать! Но, если мы эту гонку проиграем…

— Ни за что! — пылко возразила Лика, — Чтобы «Мустанг» кому-то уступил?! Ха-ха три раза! Добро пожаловать на борт, капитан! И добро пожаловать, техник Чака!

— Внутренний манипулятор, ремкомплект и инструменты! — Ивану показалось, что Чака даже несколько подрагивает от внутреннего напряжения. Во всяком случае, подрагивали его эти, ах да, педипальпы, — Где доступ к двигателям? Где машинное отделение? Что? Техническую документацию? Нет, не надо… И так не ошибёмся!

— Кхм… не буду вам мешать… — деликатно кашлянул Иван, — Если что, я в кабине пилота!

С полчаса Иван ёрзал по привычному креслу, потом не выдержал.

— Ну, как там? — шепнул он Лике.

— Щекотно… — шепнула Лика в ответ.

— Что?!

— Я не знаю, как объяснить мои ощущения, — принялась втолковывать Лика, — Я как бы теряю связь с моими концевыми синапсами… и тут же вновь их чувствую… и это забавно! Я поискала аналогию, и мне показалось, что «щекотка» — самое подходящее.

— Ага… — пробормотал Иван потрясённо, — Ага… А, когда находишь… тебя ничего не смущает?..

— Это же мои синапсы! — удивился искин, — Мои… только уже другие… понимаете?

— Понимаю… то есть, ничего я не понимаю! Или «мои», или «другие»!

— Да, мои они, мои! Только другие.

— Да ну вас! — смутился Иван, — Разбирайтесь сами!

Вроде бы невинный променад по проходу между каютами тоже ничего не дал. Чака занял почти всё пространство машинного отделения и, кроме мелькающих с поразительной быстротой паучьих ног, рассмотреть было совершенно ничего не возможно. Зато достаточно хорошо был виден со спины сам Чака. Ну-у… весь волосатый, словно покрытый шерстью, включая лапы. Цвет шерсти на головогруди и на лапах — чередующиеся полосы чёрного, оранжевого и серебристого цвета. Брюшко и бока — тоже. А вот спина — чисто серебристая, на которой отчётливо выделяется чёрный крест во всю ширину спины. Педипальпы, на первый взгляд, ничем не отличаются от ног, разве что, чуть короче. Не мудрено, что Иван в первый день знакомства перепутал. И трудно рассмотреть, чем именно Чака берёт инструменты — присоски у него там, или подобие пальцев, или ещё что-то? Жвалы… то есть, хелицеры, небольшие и очень похожи… на жвалы! И тоже волосатые. Глаза… восемь глаз, но двое передних крупнее и глубоко чёрные, а шесть задних мельче и поблёскивают. И, главное, Чака постоянно, без устали, что-то делает, делает, делает… словно паутину плетёт под обшивкой! Нет, то есть, конечно, ремонтирует, но он-то при деле, не то, что капитан, которому заняться нечем…

Иван вернулся в рубку пилота раздосадованный.

Пискнул коммутатор. Сообщение гласило, что крокодил скинул часть ранее предлагаемой суммы. И завтра скинет ещё. Счастья и радости, как вы понимаете, сообщение не прибавило. Иван почувствовал, что скатывается в тяжёлую меланхолию.

— Может, настольные игры? — предложила Лика, очевидно, заметив его состояние, — Для двоих? Шахматы, шашки, нарды, рэндзю, го, преферанс, уголки, пасья…

— В преферанс разве не втроём играют? — хмуро перебил Иван.

— И втроём, и вчетвером, и даже вдвоём! — пояснила Лика, — Есть такая разновидность — «гусарский преферанс», или попросту «гусарик». Можно играть с «болваном», а можно по особым правилам. Тогда используется колода в двадцать четыре карты, с тузов по девятки…

— Не хочу, — мрачно отказался Иван.

— Есть ещё домино, «балда», морской бой…

— Вообще играть не хочу! — ещё мрачнее отрезал Иван, — Да и ты не отвлекайся!

— Как прикажет капитан… — улыбающееся лицо Лики посерьёзнело и исчезло с главного экрана.

Иван промаялся ещё с четверть часа и встал. Хоть чем-то заняться… Хоть чем-нибудь!!! О! книги! Там, правда, беллетристика, но хоть что-нибудь!

Перед книжной полкой Иван остановился, закрыл глаза и вытащил книгу наугад. Открыл глаза и уставился на обложку. Ярко-алая надпись гласила: «Кровавая месть принцессы Альдебарана. Книга 1. Я — невинновна!». Именно так, с зачёркнутой приставкой «не». И непонятно, что хотел сказать автор, невинной была принцесса, или наоборот, виновной. «Если уж автор даже с названием определиться не может, представляю, каково содержание», — тоскливо подумал Иван, открывая книгу. И с первой же фразы впал в ступор: «Трёхпалубный бриг „Стрела“ падал на неизвестную планету»… Как это, бриг — и трёхпалубный?! Не бывает трёхпалубных бригов! А почему планета неизвестная? Это же бриг. А не звездолёт разведчиков. Бриги, они же по разведанным маршрутам летают, где все планеты давным-давно внесены в космические атласы… Иван задумчиво почесал в затылке и прочитал следующую фразу: «Капитан Джелико отчаянно пытался запустить маршевые двигатели, чтобы смягчить падение, но у него ничего не получалось»… Вообще чушь! Запустить маршевые двигатели для посадки?! Сумасшедший капитан! Вместо мягкой посадки его подкинет за пределы стратосферы! С перегрузкой, эдак, в восемь, а то и в двенадцать «джи». Взлетают и садятся корабли на разгонных двигателях! А если этот странный бриг трёхпалубный, то разгонных двигателей у него должно быть, минимум, девять! Даже, если два двигателя выйдут из строя, даже три… всё равно, любой искин сможет мягко посадить корабль на шести оставшихся. Даже Лика справилась бы!

Иван вздохнул и сунул книгу обратно на полку. Не любит он беллетристику, и правильно делает!

Иван заложил руки за спину и, прогулочным шагом, побрёл в сторону машинного отделения.

Суматоха вокруг Чаки не только не прекратилась, но ещё и усилилась. Теперь целых три внутренних манипулятора суматошно толкались у его ног, нервно попискивая. И слышались громогласные команды:

— Щуп! Ключ на двенадцать! Крексель! Смазку! Торсор! Фибзитовую прокладку! Ещё смазку! Сапулятор! Ещё один сапулятор! Коньюктор! Стопорное кольцо! Да, кстати, нет ли у вас пустой банки из-под кофе, и тонкого шила?! Есть?! Тащи!!!

Иван явственно почувствовал, что его нервы не выдержат, спустился по трапу на космодром, и прислонился к шершавому боку «Мустанга».

— Сапулятор… — раздумывал он, — Да ещё сразу два сапулятора… Это что же можно такое придумать, чтобы втиснуть в разгонный двигатель сразу два сапулятора… Постойте!!! А разгонный ли это двигатель?! А если это… прыжковый?! Оу-у-у!!! Спасите наши души!!!

Иван в страхе поднял глаза и уткнулся взглядом в далёкий серебристый бот, гордо возвышающийся вдалеке. Стройный, двухпалубный, красивый, хищный и мощный. И, разумеется, страшно дорогой. Настолько дорогой, что для его покупки не одного бедолагу, подобного Ивану, обманули и пустили по ветру…

— Пусть! — стиснул зубы Иван, — Пусть в прыжковом двигателе будет сразу два сапулятора! Пусть даже в разгонный двигатель Чака сапулятор запихнёт! И пусть будет гонка! Мы ещё посмотрим, чей козырь старше…

Он круто развернулся, и тяжёлыми шагами двинулся по трапу. Прошёл в пилотскую каюту, уселся в знакомое кресло.

— Лика, — задушевно сказал он, — А ты помнишь, что после предпоследнего и последнего прыжка, наш бот слегка потряхивало?

— Нет… — удивился искин.

— А я помню! — с нажимом продолжал Иван, — Иначе, зачем бы я к техническому специалисту обратился? Конечно, потряхивало! А значит… значит, нужно внести в судовой журнал соответствующую запись! Ну-у… примерно такого содержания: «В связи с выявленными при последних двух прыжках мелкими техническими дефектами, проведено техническое обслуживание двигателей… сама укажешь, каких именно… с предоставлением права технику вносить некоторые изменения, не влияющие однако на протекание процессов, для которых эти двигатели конструктивно предназначены…». Ну, сама скорректируешь фразу, чтобы покруглее получилась.

— Очень размытая формулировка… — задумчиво сказала Лика.

— Именно это от тебя и требуется! — заверил Иван, — Размытость формулировок. Главное, зафиксировать, что мы провели не грубое вмешательство в конструкцию, а просто техническое обслуживание, с возможной, лёгкой коррекцией настроек. И что сделали это не таясь, открыто, с заполнением судового журнала, с предоставлением впоследствии этого журнала службам космодрома…

— Это понятно… Ну, что ж… я что-нибудь придумаю! Есть, капитан!

— Отлично. Продолжай заниматься двигателями, — Иван откинулся на спинку кресла, но не помогло. Тело было напряжено, словно в борцовском поединке.

* * *

Чака вылез из машинного отделения ещё через пару часов. Весь перепачканный в смазке, но довольный. И не спрашивайте, как по внешнему виду паука можно определить, доволен он или нет. Просто, чувствовалось. Шли от Чаки какие-то такие, ощутимые флюиды.

— Прекрасно, друг мой, прекрасно! — азартно потирал он педипальпами, — Всё получилось даже лучше, чем могло показаться вначале! Мы можем начать гонку прямо сейчас!

— Нет, — хладнокровно возразил Иван, — Не сейчас.

— Как?! — искренне поразился Чака, — Ты мне не доверяешь?!

— Брось, дружище… — начал Иван и замер.

Паук подпрыгнул на месте, дважды резко развернулся вокруг себя:

— В кого бросить?! Зачем?! — отрывисто уточнил он.

— Ни в кого… опешил Иван.

— Опять, идиома? — догадался паук, обмякая.

— Идиома, — согласился Иван.

— Я бы посоветовала употребить слово «фразеологизм», — неожиданно влезла в разговор Лика, — В данном случае, это не «идиома», а «устойчивый оборот речи», что собственно и переводится, как «фразеологизм». И вообще, даже лингвисты спорят, что относится к идиомам, что к пословицам, что к поговоркам, а что вообще — жаргонизмы. Но всё это объединяется одним словом «фразеологизм».

— Пусть фразеологизм… не понимаю я ваших фразеологизмов! — пропыхтел Чака.

— Ну-у… «брось», это в смысле, «отбрось от себя эту мысль», — попробовал объяснить Иван.

— «Брось», «отбрось», — передразнил Чака, — Это у вас, человеков, эволюция началась, когда обезьяна взяла, а руки палку и бросила её в будущую добычу! А мы охотимся совсем по другому! И слово «брось» для нас означает только одно: рядом враг, и его надо атаковать, бросив в него одну из щетинок!

— Щетинок?! — не понял Иван.

— Да, одну из щетинок! Одну из вот этих, специальных, жгучих, зазубренных щетинок, которые растут у нас на брюшке! И бросаем мы их задними лапами. Раньше, в дикие времена, это и в самом деле была важная форма защиты. Сейчас — один из распространённых видов спорта. Вроде ваших спортивных состязаний по метанию копья или стрельбе из лука. Всё равно нам нужно куда-то свои жгучие щетинки девать… Между прочим, у меня неплохие достижения в этом виде спорта… И тут ты мне: «Брось!». Напугал…

— Извини, — покаялся Иван. — Но эти идио… прошу прощения, эти фразеологизмы, они сами на язык прыгают, непроизвольно!

— Опять! — простонал Чака, — «Они на язык прыгают»… А ещё говорите, что вы, человеки, разумные! А без фразеологизмов не можете…

— Я вот что хотел сказать, — Иван плавно ушёл со скользкой темы, — По поводу того, чтобы прямо сейчас начать гонку… Нет! После таких изменений, когда Лика теряла связь со своими синапсами… нет и нет! А сделаем мы вот что! Я пойду сейчас к диспетчеру и зарегистрирую на завтра прогулку по космическим окрестностям. Мы же имеем прогулочный бот? Точнее, разведывательный, который используем, как прогулочный. Так вот, когда мы удалимся достаточно далеко, мы совершим пробный прыжок. И не просто прыжок, а с ускорением! Есть такой хитрый приём у звездолётчиков, я потом объясню Лике, что нужно делать. Сегодня отдыхать… хм… мыться, чиститься…, а завтра — тренировочный полёт! Как идея?

— Но у нас есть средства только на одну заправку! Когда мы вернёмся с твоей «прогулки», ещё на одну заправку денег не хватит…

— Не хватит, — вздохнул Иван, — Попробуем взять ещё один микрокредит! Но рисковать «Мустангом» без дополнительной тренировки я не готов. Итак? Ты завтра со мной?

— Конечно! — жарко воскликнул Чака, — Мне нужно видеть, как работает моя конструкция! Может. кхм… может ещё что полезное придумается.

— Только после гонки! — твёрдо предупредил Иван, — Да и то… кхм… сперва обсудить вопрос с капитаном! То есть, со мной.

— Конечно, конечно, — неискренне заверил Чака, — Сперва обсудить! Пойду-ка я спать. И прошлую ночь спать не довелось, и сегодня весь день на ногах! Тяжеловато…

— А я к диспетчеру, — согласился Иван, — Лика! Судовой журнал! И, да, как заправка?

— Почти готово, — доложил искин, — Осталась самая малость.

* * *

Казалось, ничего не изменилось на космодроме. А что должно было измениться? Здесь, простите, на перекрёстке торговых маршрутов, постоянная суета и толкотня. Да и понятия «день-ночь» весьма условны, при искусственном-то освещении. Разве что «ночью» свет немного приглушают, да и то, не на взлётной полосе. Там-то всегда белый день!

Иван слегка поёжился, словно от утренней прохлады. Но сам понимал, что вздрогнул от нервов. Пора! Отметка в судовом журнале сделана, разрешение на взлёт получено, полётное расписание над космодромом загружено в память искина… да, пора! Где этот Чака?..

Чака ожидал возле «Мустанга». Внешне спокойный и невозмутимый.

— Доброе утро, капитан! — вежливо поздоровался он.

— Надеюсь, что доброе, — постарался улыбнуться Иван. Получилось не очень, — Лика, трап!

— Да, капитан! Есть, капитан! — бодро откликнулся искин.

Вот кому не грозят сомнения! Вот кто не знает страхов! Хорошо, наверное, ему живётся…

— Я в пилотскую рубку, — буркнул Иван, — Чака, ты со мной?

— Нет-нет, — открестился Чака, и даже педипальпами замахал, — Моё дело техническое, я и в машинном отсеке посижу…

— Ну-ну… пробормотал Иван, плюхаясь в кресло пилота, — Как пожелается платному пассажиру… Лика, доложить о готовности!

— «Мустанг» готов к взлёту, капитан!

— Действуй, — разрешил Иван и суеверно скрестил пальцы, — Взлёт, согласно полётному расписанию.

С минуту ничего не происходило, а потом Лика словно встрепенулась:

— Даю обратный отсчёт! Десять. Девять. Восемь. Семь. Шесть. Пять. Четыре. Три… Два… Один…

У Ивана дрогнуло сердце и он чуть было не крикнул: « Отставить!!!». Но не успел.

— Старт! — радостно закричала Лика, и корабль подпрыгнул вверх. Таких резких стартов Иван не припомнил. Хотя перегрузок не чувствовалось. Видимо, в этот раз Чака компенсаторы поставить не забыл…

— Десять!

— Что, «десять»? — удивился Иван.

— Десять километров над поверхностью! — счастливо заявила Лика, — Нет, уже двадцать!

— Так быстро?!

— Ага! Тридцать! Сорок!

— Лика, что за выражения? — поморщился Иван, — «Ага»…

— Ага! То есть, так точно, капитан! Шестьдесят! Просто, я подумала, что «ага» короче. Пока я буду выговаривать «так точно, капитан», мы лишних десять километров проскочим! Сто!

— Уже?!

— Ага!

— Лика!

— Ну, ладно, ладно… Так точно, капитан!

Иван недоверчиво покосился на экран. И в самом деле, больше ста… Можно и дальше набирать скорость! А не попробовать ли… рывком?!

— Лика! Двадцать к одному!

— Есть, капитан! Йо-хо!

То, что бот рванулся со страшной силой, почувствовалось. Но, не более. Или Лика прекрасно регулировала внутреннюю гравитацию, или Чака на этот раз ответственно подошёл к установке компенсаторов.

— Лика! Сорок к одному!

— Есть, капитан! Порезвимся! Йо-хо-хо, и бутылка рома!

И вновь бот скакнул так, что на миг сжалось сердце. Одно слово — мустанг!

— Ты, смотри… пиратка… А давай ещё…

— Не пора ли переходить на маршевые, капитан?

— Уже?! Хм… в самом деле… Быстро мы сегодня! Переходим на тяговые двигатели! Готовимся к прыжку!

— Да, капитан! Есть, капитан! Проверяюсь… Перепроверяюсь… Ещё одна перекрёстная проверка… К пряжку готова, капитан!

— Помнишь, я предупреждал, что будет новый вид прыжка, с ускорением? Сейчас я тебе объясню…, а лучше, нарисую! — и Иван, в меру художественных способностей, принялся чертить на планшетке.

— Ага… угу… ух ты!.., а вот это… а-а-а! ну так бы и изобразили!.. вот это да!.. Я поняла! Я поняла, капитан! Это же… аж дух захватывает!

— Какой у тебя ещё «дух»?..

— Фразеологизм, капитан! Ну, что вы, словно Чака?! Фразеологизмов не понимаете?!

— Ты мне одно скажи, ты готова прыгнуть с ускорением?

— Да, капитан! Есть, капитан! Я готова, капитан!

— Ну, тогда пры…

Глава 5

… ЖО-О-ОК!!!

Да-да… Такого прыжка Иван ещё не видывал. Когда иллюминатор не просто вспенился белым, не просто пыхнул оранжевым главный экран. А когда всё завертелось перед глазами с поразительной быстротой, в иллюминаторе мелькнула вращающаяся воронка из звёзд, а экран отчаянно засверкал ярко-алым…

— Капитан, капитан! — отчаянно заверещала Лика, — Выход из прыжка не по протоколу! Я не могу сориентироваться! Пространство… перед нами препятствие!

— Маневрируй! — заорал Иван, — Маневрируй, немедленно! Прыжковые — обдув! Выравнивание полёта маневровыми!

— Я пытаюсь! — возразила Лика, — Но вращение не только по оси бота, но и в поперечном направлении! Если проще, мы кувыркаемся в пространстве! И куда прикажете маневрировать?! Перед нами планета!!!

— Спокойно! — рявкнул Иван, — Все проблемы решаем по мере сложности! Первое: выравниваем полёт по горизонтали! Маневрируй, Лика, маневрируй!

— Да, капитан… сейчас-сейчас… есть, капитан!

— Отлично! Теми же маневровыми, подгазовываем, чтобы стабилизироваться в вертикальной плоскости!

— «Подгазовываем»… — передразнила Лика, — Хорошо, что я не Чака! Я поняла о чём вы, капитан… Сейчас я… и ещё… Есть, капитан!

И в самом деле, головокружение утихло, положение бота выровнялось. Вот только, глянув в иллюминатор, Иван похолодел. Всё видимое пространство было занято неизвестной планетой. И её поверхность стремительно приближалась.

— Разгонные двигатели! — завопил Иван, — Немедленно, разгонные двигатели!

— Не могу… — печально сообщила Лика, — Я их включаю, а они не включаются…

— Трёхпалубный бриг «Стрела» падал на неизвестную планету» — промелькнуло в памяти Ивана — «Капитан Джелико отчаянно пытался запустить маршевые двигатели, чтобы смягчить падение, но у него ничего не получалось»…

— Лика! — выкрикнул Иван задыхаясь, — Отставить панику! Разворачиваемся кормой к планете! Маневровыми, маневровыми… И короткий, на долю секунды, удар маршевыми… пока в стратосферу не вошли… Это не спасёт, но даст время! Давай, девочка, укрощай «Мустанга»!

Следующие несколько секунд Иван провёл молча, закусив губу. Говорить было не о чем. Лика сражалась с ситуацией и без его вмешательства. Короткий, но мощный рывок! По всей поверхности «Мустанга» пробежала дрожь… Где-то в глубине бота хрустнуло и зазвенело. Это будет счастье, если от такого удара техника не сломается! Но падение замедлилось, да… Вот только второй такой удар бот может не выдержать. Это не шутки — это маршевые двигатели!

— Лика, девочка, запускай разгонные! — прохрипел Иван, — Ради всего святого, запускай разгонные!

— Я пытаюсь…

За иллюминатором заполыхало. Значит, бот, на всей скорости, врезался в атмосферу. И падает, падает, падает… Интересно, сколько секунд жизни прибавил удар маршевых? Секунд пятнадцать? И на том спасибо… Хорошо, что он ничего не почувствует. Просто «крак!» и всё…

КРАК!!!

— Разгонные двигатели запущены, капитан, выравниваюсь…

— А?!

— Повторяю: разгонные двигатели запущены, выравниваю полёт… Есть, капитан! Выровняла! Жду указаний, капитан! Но, мои рекомендации — сесть на планету и провести хор-р-рошенькую перекрёстную диагностику!

— Ищи место посадки… — голос Ивана совершенно охрип.

— Есть, капитан! На планете замечен незначительный источник света! Быть может, костёр. Прикажете, рулить туда?

— Ну, не прямо туда…, но поблизости!

— Да, капитан! Есть, капитан! Захожу на аварийную посадку, капитан!

— Почему… аварийную?

— Потому что не на космодром, а на поверхность, капитан! Отлично! Вижу обширную лужайку, окружённую растительностью!

— Давай, Лика! Я в тебя верю!

— Йо-хо-хо, и бутылка рома! Есть контакт! Мы сели, капитан!

Бот в очередной раз вздрогнул и замер.

Уф-ф-ф… Только теперь Иван почувствовал, что его рубашка насквозь мокрая.

— Сканируем окружающее пространство… Что у нас с разведывательными капсулами?

— Нужна проверка, капитан, — голос у Лики был виноватый, — Посадка была… я бы сказала… близка к экстремальной!

— Близка?! — Иван не выдержал, и нервно хохотнул, — Это была самая настоящая экстремальная посадка!

— Правда, капитан?! Как интересно, капитан! Ого! Я теперь не просто искин, я искин-экстремалка! Вау! Кому рассказать — обзавидуются! Но, сказать честно, мы спаслись исключительно благодаря вашей идее про маршевые двигатели, капитан! Как вам такое только в голову пришло?! Наперекор всем инструкциям! Браво капитан!

— Опыт… — солидно ответил Иван.

А сам себе пообещал, что несмотря на отвращение, перечитает всю беллетристику на Ликиной полке! От корки до корки! Сумеет себя заставить! Мало ли, что ждёт впереди…

— Включай диагностику… и вообще, по протоколу… — Иван, кряхтя, поднялся с пилотского кресла, — Что с наружным сканированием?

— На первый взгляд — пригодная для жизни планета, — с сомнением протянула Лика.

— И что тебя смущает?

— То, что планета для жизни пригодная, а никто на ней не живёт.

— Но, ты сама видела огонёк костра?

— Да. Если, конечно, это был и в самом деле костёр. Времени разглядывать было не слишком-то много.

— Но, атмосфера пригодна для дыхания?

— Да.

— Гравитация?

— Близка к земной. Где-то, примерно, один и одна десятая.

— Угу… Ладно, приму решение чуть позже. Пойду пока гляну, как там Чака. Где он?

— В машинном отсеке, конечно! Где ещё быть техническому специалисту?

— И в самом деле, — проворчал Иван, — Чего это я глупые вопросы задаю?..

* * *

Чака стоял возле машинного отделения. На первый взгляд — невозмутимый. Ах, как жаль, что Иван не арахнолог! Что не может прочесть эмоций, как прочёл бы на лице обычного человека!

— Что у нас?

— У нас всё нормально, — показалось, что Чака пожал плечами, хотя, откуда у него плечи? — А у двигателей — проблема! Не поверишь — лопнула фибзитовая прокладка!

— Что-о-о?!

— Да-да! Я тоже в шоке! Но вот она, сломанная фибзитовая прокладка! — Чака протянул обломки на одной из педипальп, — И, что гораздо хуже, одним из обломков пробило трубку подачи горючего в зажигательную камеру разгонных двигателей. Поэтому разгонные двигатели не запускались. Им просто не поступало горючего для запала.

— Подожди…, но они же запустились в конце концов?!

— Да. Мне пришлось зажать перебитую трубку педипальпой и запал состоялся. После этого разгонные двигатели работали уже сами по себе.

— Ты зажал раскалённую трубку рукой?! То есть, педипальпой?!

— Да. Ничего другого поблизости не оказалось. А искать не было времени.

— Тогда тебе нужна срочная медицинская помощь!

— Не волнуйся, рана уже обработана и успешно заживает. Здесь есть аптечка.

— Но ты, наверняка, чувствуешь дикую боль!

— Опять фразеологизм? — слабо улыбнулся Чака, — Как будто боль может быть домашней…

— Ты уверен, что ты в порядке?..

— Мне кажется, что это не важно. Гораздо важнее срочно починить двигатели.

— Ты сможешь? Ты уверен, что тебе не нужна помощь?

— А ты мне доверяешь? — Чака весь подобрался в ожидании ответа, — Ты не думаешь, что авария произошла по моей вине?

— Нет, не думаю, — твёрдо ответил Иван, — Во-первых, если бы ты сделал что-то не так, мы взорвались бы уже при взлёте! Во-вторых, ты ковырялся в двигателях, а поломка случилась в запальной камере. Нет, я не думаю, что здесь есть твоя вина. Скорее, виноват я. Не нужно мне было давать такое страшное ускорение: сорок к одному! Похоже, на такие нагрузки «Мустанг» не рассчитан. Вот прокладка и лопнула. Так что, я полностью доверяю тебе, дружище!

— Спасибо, — негромко ответил Чака, — Этой прокладки и в самом деле не касалась моя педипальпа…, но доказать это было бы затруднительно. Спасибо, что ты сам догадался. Спасибо, что веришь.

— Да, брось ты… — засмущался Иван, — То есть… не брось! То есть…

— Фразеологизмы! — Чака закатил все восемь глаз, — Как мне надоели фразеологизмы! Ладно, часа четыре я буду занят. Лика! Внутренние манипуляторы ко мне! Все! С остатками ремкомплекта!

— Капитан?

— Ну, конечно! Какие вопросы?!

— Вопросы обязательно будут! Если бы господин Чака был штатным техником, тогда вопросов бы не возникало, но пока он на положении пассажира…

— И ты меня будешь постоянно дёргать по каждому пустяку, который понадобится Чаке?

— Разумеется, капитан! Таков протокол, капитан!

— А если меня не окажется на борту, а ремонт срочный?

— Мне всё равно придётся ждать вас, капитан! Не могу же я допустить, чтобы каждый пассажир по моим двигателям шарился!

— Та-а-ак… Как я понял, у нас дилемма. Я могу зачислить тебя, Чака, в состав экипажа, на должность техника…, но у меня нечем платить! А если я не зачислю тебя в экипаж, Лика нипочём не допустит тебя к своим потрохам, без моего присутствия! И как будем выпутываться?

— Всё просто, — страшные на вид, хелицеры Чаки, которые Иван, всё ещё тайком, про себя, называл «жвалами», слегка разъехались в стороны, по всей видимости, обозначая улыбку, — Вы зачисляете меня в состав экипажа, назначив мне в качестве оплаты прогулки по космосу на вашем боте! Я подпишу письменное согласие…

— Отлично! — Иван хлопнул в ладоши, — Лика, внеси соответствующую запись в судовой журнал! Теперь вы можете общаться без меня. Лика, трап! Пойду посмотрю, что у нас снаружи.

— Да, капитан! Есть, капитан!

* * *

Н-да… Нелегко далось «Мустангу» продираться сквозь атмосферу! И раньше бока «Мустанга» были шершавыми, а уж теперь вообще — наждак! И начисто исчезла гордая надпись с названием бота.

— Лика, ты в курсе, что надпись «Мустанг» исчезла?

— Ничего, капитан, — бодро откликнулся искин, — Мы в следующий раз гвоздиком нацарапаем, авось больше не исчезнет?..

— Лика!!! Гвоздиком?!

— Ой, какие мы скучные, уж и пошутить нельзя…

— Ты лучше скажи, как у тебя с рулевыми плоскостями? На вид нормально…

— И по ощущениям тоже. Но, как гласит инструкция, ощущениям верить нельзя. Как с двигателями закончим, я пущу внешние манипуляторы для инструментальной проверки.

— Угу… Сопла чистые?

— Продув был нормальным…

— Уже хорошо. Так что у нас с разведывательными капсулами?

— Ну-у… сами капсулы в порядке. Лежат себе в носовых направляющих… А вот, не повредились ли направляющие при спуске?.. Загадка! Выпустишь такую капсулу, а она бац-бабац в кривой направляющей, и половина носа долой! Оно нам надо, капитан? Как мы будем без половины носа? Некрасиво ведь, а? Над нами на любом космодроме смеяться будут!

— Но нам ведь надо определиться, на какой мы планете, у какой звезды? С поверхности тоже можно, но наблюдать придётся долго: несколько часов. А с капсулами раз-раз, и всё. Запустил километров на сорок вверх — и все звёзды как на ладони.

— Я понимаю, капитан, но… давайте проведём сканирование внешними манипуляторами? Впрочем, если вы прикажете…

— Нет-нет, — махнул рукой Иван, — Просто, хочется, чтобы побыстрее.

— А я здесь, можно подумать, на курорте разлеглась…

— Лика!

— Да, капитан?..

— Что-то ты чересчур разговорчивая… Ты хорошо себя чувствуешь после прыжка?

— Хм… Вы хотите знать, капитан, как себя может чувствовать искин после прыжка, в котором вход был стандартным, а выход — нет? Когда потерялась связь с внешним миром и я до сих пор в полном неведении о настоящем местоположении, что категорически противоречит всем моим внутренним протоколам? Когда продолжительное время я ощущала полное бессилие спасти доверенные моему управлению бот и его экипаж? Когда капитан приказал пойти на явное нарушение инструкций, и это, внезапно, привело к спасению? Когда посадка на неизвестную планету по вашему собственному выражению была «экстремальной»? Когда перекрёстная проверка выявляет неисправности, хоть и не критические, но многочисленные и все требуют немедленного устранения? И я таки вам честно отвечу: восхитительно я себя чувствую! «Мустанг» относительно цел, экипаж относительно здоров… Кроме того, я получила уникальный опыт «прыжка с ускорением». Почему бы мне о чём-то переживать?..

* * *

— На самом деле, мы удивительно легко отделались, — разглагольствовал Чака через полчаса, продираясь вместе с Иваном сквозь заросли в ту сторону, где Лика заметила что-то похожее на огонёк, — Подумаешь, заменить прокладку и поставить заплатку на пробитую трубку! По большому счёту, Лика прекрасно и сама справилась бы. Но мне было необходимо убедиться, что не произошло ничего более страшного! Заверяю: ничего такого не произошло. Можно выдохнуть спокойно. Конечно, неприятно, что достаточно много горючего пролилось под обшивку, но Лика и это в силах устранить. Точнее, уже устраняет. И проводит наружную инструментальную диагностику.

Иван шёл, поддакивал, а сам косился на перевязанную педипальпу Чаки и думал, что отделались не просто легко, а сказочно повезло! И всё благодаря героизму паука.

— А что там звякало? — уточнил он, — В глубине «Мустанга»? Я отчётливо слышал хруст и потом звяканье?

— Посуда… — странно, но Ивану показалось, что Чака досадливо поморщился, хотя для паука это совершенно невозможно, — Посуда побилась. Жаль, красивая была посуда…

— Да, пёс с ней, с посудой! — облегчённо выдохнул Иван, — Я боялся, что что-то из приборов!

— Фразеологизм?! — взвизгнул Чака, — Опять?! Никакой пёс с посудой не был! Только посуда побилась! Что печально, поскольку запасной у Лики нет.

— Зато у неё есть стандартный синтезатор, возразил Иван, а значит, сделать посуду — плёвое дело!

— Какое дело?! Зачем в посуду плевать?! А-а-а… опять…

— Э-э-э… нам бы только выяснить, хотя бы примерное местоположение — Иван постарался быстренько перевести разговор, — Интересно, есть здесь кто живой?

— Есть, — уверенно ответил Чака.

— Почему ты так думаешь? — удивился Иван.

— Кто-то же построил этот шалаш? — указал Чака здоровой педипальпой перед собой.

И в самом деле, едва Иван ещё чуть продрался вперёд, как ему стало видно шаткое и хлипкое сооружение из длинных, тонких веток, напоминающих бамбук. В специально выкопанной перед шалашом ямке потрескивал слабый костерок. Ага! Получается, не зверь? Звери, они же огня, вроде бы, бояться должны?..

— Э-гей! Хозяин дома? — позвал Иван.

— Хозяин!.. Где ты?.. — позвал и Чака.

— А где щи, тут и нас ищи! — раздался бойкий, хрипловатый голос.

— Какие щи?! — чуть не поперхнулся Чака.

— А густы ли те щи? — не обращая внимания на Чаку, уточнил Иван, заранее подозревая ответ.

— Хоть портки полощи! — не разочаровал его невидимый собеседник.

— Портки?! В щах?! — окончательно впал в ступор Чака.

— Просто, те щи так мало от простой воды отличаются, что в них бельё стирать можно, — как маленькому, тихонько пояснил Иван, и повысил голос, — Вообще-то, без хорошего обеда не красна беседа! Так может, милости прошу к нашему шалашу?..

Иван выделил голосом слово «нашему».

— Какой шалаш?! Откуда у нас шалаш?! — простонал простодушный Чака.

— А что ж? Только ангелы с неба не вкушают хлеба! — согласился голос, — А там глядишь, услуга за услугу, и помощь будет друг другу!

— ФРАЗЕОЛОГИЗМЫ!!! — догадался, наконец-то, Чака, — Опять, фразеологизмы!!!

Иван не успел ответить. Кусты зашевелились и, боком-боком, вылез обитатель шалаша. Но, боже мой! как он выглядел! Вроде и похож на человека… с первого взгляда. А со второго — и не очень. Невысокий, но не щуплый, крепкий. Голова человеческая. Только с необычайно пышными усами и бакенбардами… и страшно всклокоченные волосы… Плечи и руки — человеческие. Кажется… Туловище — человеческое. Вроде бы… Потому что, всё это завёрнуто в кусок материи, напоминающий древнегреческую тогу. А ноги — не разглядеть. То ли есть они, то ли нет. Во всяком случае, когда неизвестный двинулся в их сторону, не видно было характерного, лёгкого подпрыгивания плеч при ходьбе. Лишь плавное передвижение, словно незнакомец не шёл, а парил над землёй. А главное, он весь был бледным, и кажется, даже полупрозрачным! Да-да, сквозь него, если приглядеться, можно было разглядеть и кусты, и траву, и отдельные камешки…

— Э-э-э… С кем имею честь?.. — осторожно поинтересовался Иван.

— Не помню! — сокрушённо признался незнакомец, — Что-то помню, а что-то — как отрезало.

— Но… похоже, вы потерпели крушение? — предположил Иван.

— Похоже! — согласился незнакомец, — Во всяком случае, мне довелось разыскать здесь какие-то железные обломки… которые мне весьма пригодились… кхм… в разных делах… Но что за обломки — не помню!

— Угу… и вы не могли дать сигнал бедствия…

— Не мог… — печально развёл руками незнакомец. Руки были, точно, человеческими.

— И ни одной спасательной экспедиции, с самого момента катастрофы… — догадался Иван.

— Ан, нет! — печально улыбнулся незнакомец, — Двое уже… вроде вас… с неба свалились, аки Фаэтон на своей горящей колеснице! Вы третьи.

— Что же вы к ним не вышли?!

— Выходил… — незнакомец поник плечами.

— И что же? Вы не просились с ними улететь?!

— Просился…

— И что же?!

— Они отказались, — горько ответил незнакомец, — Они сказали… кхм… видите ли, они сказали, что в галактическом перечне разумных существ, подобных мне видов не внесено, а следовательно, я не могу считаться разумным существом… Как, мол, они меня на ближайшей таможне предъявят? Как кого?! А зверя вывозить с планеты обитания они тоже не рискуют — а вдруг я внесён в какую-то Красную книгу? Не знаю, что это такое… Харчей хоть оставили, и на том спасибо!

— Неизвестное науке существо? Прямо Чебурашка! — невольно хмыкнул Иван.

— Па-а-апрашу без оскорблений! — взвился незнакомец, — Что за Чебурашка?! Как я могу быть Чебурашкой?! Если уж обзывать, то по взрослому: Чебуран! Хм…, а звучит, между прочим, неплохо: Че-бу-ран! На слух — вроде шелеста кривой, но острой черкесской шашки! Всё лучше, чем просто: «эй, ты!».

— Ну, что ж… будем именовать вас Чебураном… — с трудом пряча улыбку, согласился Иван, — Это и в самом деле лучше, чем ничего. Тогда позвольте представится: Иван. А это мой спутник Чака.

— Заместо собаки, что ли? — смерил Чаку взглядом Чебуран.

— В отличии от вас, моя раса внесена в галактический список разумных существ! — напыжился Чака, — И меня любой спасатель подобрал бы!

— А ежели бы ты память потерял? Подумаешь, говорящий паук! А роду-племени не помнишь…

— Не знаю… — растерялся Чака, — Но, сверившись со списком… должны были бы спасти…

— А, ежели…

— Не будем о грустном! — вклинился Иван, — Пойдёмте лучше к «Мустангу». Там и отобедаем. Надеюсь, Ликина стряпня придётся вам по вкусу. А по пути поговорим.

— Баба?! — оживился Чебуран, — Эх, судари мои, давно я, чёрт побери, баб не видел!

— Не совсем баба, — улыбнулся Иван, — Но я вас познакомлю. Пойдёмте, пойдёмте, чего зря стоять?

— Пошли! — решился Чебуран, — Авось, хуже не будет.

И повернув голову к Чаке доверчиво заметил:

— Авоська парень добрый: или выручит, или выучит!

Чака в отчаянии закатил все восемь глаз.

Глава 6

— Ой, капитан! — ещё издали окликнула Лика, — Какого смешного зверька вы ведёте! Ручной? К лотку приучен? В тамбуре гадить не будет?

— Какого зверька? — растерялся Иван, и только потом заметил, как наливается краснотой Чебуран, — Это не зверёк!

— Рассказывайте!.. — усмехнулась Лика, — У меня самые обновлённые списки разумных существ Галактики! Нет там такого образца!

— Я. Не. Зверёк!!! — с тяжёлым придыханием заявил Чебуран.

— Ага! А я — балерина Мариинского театра!

— Серьёзно?! — обалдел Чебуран.

— Нет, конечно… Ой, капитан, а ваш зверёк не только глуп, но ещё и пьян! Вы заметили?

Вообще говоря, у Ивана мелькнуло такое подозрение, но он списал неприятный запах на тяжёлую, отшельническую жизнь Чебурана. Мало ли где он выгваздаться мог, чтобы издавать подобное амбре?.. Нельзя быть чересчур строгим к отшельнику! Но Лике он верил безоговорочно. Если она сказала, что Чебуран выпил, значит, выпил! Однако, опять же, не будем чрезмерно строгими!

— Пьян, да умён — два угодья в нём! — между тем вступился Чебуран сам за себя.

— Ой, капитан, ваш зверёк хочет меня пословицами переговорить! — весело засмеялась Лика, — Меня! Хи-хи! А ты попей, попей — увидишь чертей!

— А чего ж, для почину, не выпить по чину?!

— Ага, вроде не пьёт, только за ухо льёт! А потом ему ворон глаз клюёт, а он и носом не ведёт! Хи-хи!

— А может, мне чай не по нутру; была бы водка поутру!

— Ну-ну! Кто ходит пьян, у того в глазах туман! А счастлив тот, кто вина не пьёт!

— Как пьян, так и капитан!

— Ой-ой! Только и отваги, что на ковшик браги!

— Коль не пить, так скучно жить.

— Дали вина, так и стал без ума!

— Хмель в компанию принимается, а с непьющим никто не знается!

— Тит, иди горох молотить! — Брюхо болит. — Тит, иди вино пить! — А ну, бабёнка, подай шубёнку. Я оболокусь, да как-нибудь доволокусь. Хи-хи!

— М-м-м!.. — в отчаянии промычал Чака, — М-м-м… сплошные поговорки!..

— Да-да, пора бы вам и прекратить! — спохватился Иван, — Чебуран… можешь поверить на слово, но Лику ты не переговоришь, хоть всю неделю пословицами шпарь. У неё в памяти не одна энциклопедия прописана, и даже не десять, а гораздо больше. Лика, между прочим, мы пригласили Чебурана на обед. Кстати, думаю, можно пообедать и на природе? Накрой, пожалуйста стол.

— И зверька за стол посадите?..

— Лика! Это не зверёк!!! Это разумное существо!!!

— Фигушки! Зачатки общественной жизни и муравьи имеют. Их тоже за стол сажать? Зверёк умные слова говорит? И что? Я тоже иногда разумные слова говорю. Но меня нет в списке разумных. А шпарить пословицы и попугай может!

— Лика! — у Ивана, кажется, сверкнула идея, — Считай, что Чебуран — это разумное существо… недавно открытое и его просто не успели внести в список! Понятно?

— Как капитан прикажет… — нехотя согласилась Лика, — Но я бы зверьку… ой, то есть, вновь открытому разумному существу… не доверяла бы!

— Теперь вы видите, судари, почему меня не взяли спасатели?.. — сгорбил плечи Чебуран, — Нет, я всё понимаю… предписания, начальственные циркуляры… да, всё понятно… но, обидно, чёрт побери! Эх, ещё бы вспомнить, кто я есть… я бы тогда всем показал, где раки зимуют!

— Зачем… показывать? — моргнул половиной глаз Чака, — И так все знают: раки зимуют на дне, под корягами…

— А вот, представьте себе сударь, слыхал я, что во время óно жил некий помещик… — засмеялся Чебуран и тут же посерьёзнел, — Откуда я это знаю?.. Не помню! Может, читать доводилось?.. Ну, как бы то ни было, а любил тот помещик раков вкушать. Вкус, говорил, у них особый, прельстительный… Так вот, наступает, судари мои, зимняя пора, а помещику раков подавай! Где взять? Кто же в добром уме в ледяную воду полезет? А помещик только посмеивается: есть де, у него в поместье крепостные, за которыми великие грешки да недоимки водятся. Вот им-то и велено искать зимой раков, да подавать ему на стол! А за то часть грехов помещик прощает… А на следующий год обратно! Появился должник с недоимкой, вот помещик ему заранее и смеётся: я де, покажу тебе, где раки зимуют! А после того и в присловье вошло.

— Фразеологизм! — словно припечатал Чака.

— Присловье! — не менее весомо ответил Чебуран.

— Да, кстати, — вмешался Иван, в очередной раз переводя разговор на другую тему, — Надеюсь, обедать на природе безопасно? Хищников поблизости не водится?

— Откуда?.. — проворчал Чебуран, — Здесь даже малой букашки нет. Только флора, безо всякой фауны.

— А как же те растения опыляются? — влезла Лика, — Должны быть насекомые!

— А я почём знаю, как они опыляются? — окрысился Чебуран, — Я вам что? натуралист? Только вот что я скажу вам друзья: довелось мне как-то полистать случайно книжку про приключения одного моряка по имени Робинзон Крузо… не читали? Так вот, он двадцать восемь лет прожил в полном одиночестве… счастливчик!

— Почему… счастливчик?! — моргнул Чака.

— Потому что только двадцать восемь лет! — хрипло отрезал Чебуран, — Семечки! И потому, что вокруг были живые существа! На плече попугай постоянно сидел… опять же козы…, а потом вообще, Пятницу встретил! Конечно, счастливчик! А у меня здесь… ни букашечки!

— Не понимаю про семечки… — потряс головой Чака, — Но… сколько же вы провели в одиночестве?

— Не помню… — упал голосом Чебуран, — Но много… много!

— Интересно, почему? — задумался и Иван, — Я имею в виду, почему нет птиц, животных, насекомых? Природа располагает…

— Природа?! Располагает?! — глаза Чебурана яростно засверкали, — Эх судари мои! Просто в хорошее время вы сюда попали! Как вы, наверное, знаете, вы находитесь на единственной планете, вращающейся вокруг четвёртого солнца в системе Мю Геркулеса…

— Как, «Мю Геркулеса»?! — Ивана даже в пот бросило, — Мы прыгали в другую сторону! Мы никак не могли оказаться в районе Мю Геркулеса!!!

— И на старуху бывает проруха… — спокойно возразил Чебуран, — Значит, не так прыгали.

— Глупости!.. — заворчала Лика, — Правильно мы прыгали! Это больше пятнадцати градусов отклонения! Не бывает такого!

— Бывает… — вздохнул Чебуран, — Вы на планете Мышкина, судари! И на эту планету кто-то падал. Чьи-то обломки я нашёл? За кем-то спасатели прилетали? И, кстати, откуда вы прыгали?..

— Со стороны Веги, — не стал скрывать Иван.

— Угу…, а прыгали около трёх часов назад?.. Ну, ещё бы, судари мои! Вы же в подпространство входили? А оно, знаете ли, тоже не пустое! Там тоже можно на всякие ямы наскочить!

— Гравитационные ямы?! — поразился Иван, — В подпространстве?!

И глубоко задумался. Случалось ему прежде слышать разные байки, когда пилоты, вот так же, выскакивали чёрт знает где. И не могли понять, почему с курса сбились. Как правило, после такого происшествия, искинов корабля списывали в утиль, как сошедших с ума. А если?..

— Так вот, судари мои! — как ни в чём не бывало продолжал Чебуран, — Мы в Мю Геркулеса…, а система Мю Геркулеса состоит аж из четырёх звёзд! Вон та, что над нами краснеет, это как раз четвёртая, самая дальняя. Но, раз в шестьдесят пять лет эта звезда подлетает ближе к своим подружкам… уж не знаю почему, не спрашивайте!

— Потому что вытянутая эллиптическая орбита… — автоматически ляпнул Иван.

— Может быть, может быть… Но вместе со звездою, к этим подружкам подлетает и планета… И что тут начинается… спаси Господи! Ад, самый натуральный ад! Земля под ногами ходуном ходит, вулканы по всей округе, раскалённая лава волнами плещется, серные дожди с неба… Жуть кромешная! И не день, не два… годами! Пару лет, так уж точно.

Исследователь Мышкин, который эту планету открыл, чьим именем её и назвали, он как раз в такой момент рядом оказался. И ни разу на поверхность не садился! Глянул с небес, какой тут ужас творится, да и стороной, стороной…

Когда звезда обратно отлетает, да успокаивается всё, на округу смотреть страшно, ей-Богу! Тут ни одна мурашка не выживет. А у растений здешних — не поверите! — корни по десяти аршин бывают, и более! Представляете? Вроде травка травкой, а корни по десяти аршин! Да и те порой не выдерживают. Но, растения-то, глядишь, из-под слоя пепла — шасть! и повылазили. Опять спокойствие. До очередного витка…

— Врёшь поди? — проворчала Лика, — Если ни одна мурашка не выживет, как же ты выживал?

— Не знаю, — развёл руками Чебуран, — Но, как-то спасался…

— Значит, говоришь, Мю Геркулеса?.. — протянула Лика, — И именно четвёртая звезда?.. А знаете, капитан, может быть! У меня, кстати, манипуляторы только что проверили, что направляющие для разведывательных капсул исправны. Так я запускаю капсулы, капитан?

— Давай! — решился Иван, — Две.

— И одной хватило бы… — буркнула Лика, — Но вы правы, капитан, две — надёжнее!

Над головой коротко полыхнуло и две огненные точки, с шипящим свистом, устремились вверх.

— Ишь ты! Прямо фейерверк! — прокомментировал Чебуран.

— А ты откуда про четыре звезды в системе Мю Геркулеса знаешь? — не отставала Лика, — Тоже читал где-то?

— Не помню… — у Чебурана было печальное лицо, — Знаю только, что помню наизусть все звёзды нашей Галактики… и четырёх соседних!

— Шутки шутим? — высокомерно осведомилась Лика, — Только в нашей Галактике почти четыреста миллиардов звёзд! Даже в моей памяти не про все есть информация. Только про ближайшие.

— Какие шутки? — обиделся Чебуран, — Спроси меня, я тебе про любую объясню! Вот только, откуда это во мне? Не помню…

— Подожди! — насторожился Иван, — А ты случаем… не штурман, не навигатор?! То есть, не был ли ты раньше штурманом? Есть такая специальность на больших пассажирских лайнерах, которые на большие расстояния людей перевозят. Ну… и не только людей…

— Разумных! — горько кивнул головой Чебуран, — Не таких, как я! Не знаю! Может, я и был штурманом! А может, и не был… Не помню! Но, повторяю: спросите меня не то, что про звезду, про любую малую комету, я вам про неё всю подноготную расскажу! Дорогу между звёзд проложить? Как рюмку выпить! И не только в пространстве, но и в подпространстве тоже.

— Стоп-стоп! — заволновался Иван, — А скажем… от Веги к Ипсилону Андромеды?

— Как шкалик водки хлопнуть! — повторил Чебуран, — Значит, так: целитесь от Веги не прямо в цель, а слегка забирая влево… на полпальца, примерно… из подпространства вас как раз ровнёхонько на Ипсилон Андромеды и вынесет! Может и не сразу, но после третьего прыжка — точно! А прыжков вам надо…

— Четыре! — торопливо сказал Иван, — Я считал. Обычно считают, что пять, но я рассчитал, что если прыгать с ускорением, то можно уложиться и в четыре прыжка!

— А прыжков вам надо как раз три! — отрезал Чебуран, — Там, в подпространстве, ежели правильно попасть, можно как с горки, с ветерком! Эх… я бы вам и показал, и даже чертёжик нарисовал бы… да только на картах рисовать я не мастак, это надо пальцем показывать.

— В космосе… пальцем?! — ошалел прислушивающийся Чака.

— А что ж? И пальцем можно! Я покажу, а вы уж там на свои карты рисуйте, что получится!

— Капитан, капитан! — заволновалась Лика, — Есть ориентирование от разведывательных капсул по видимым звёздам и космическим маякам! И мы… да, точно, Мю Геркулеса… четвёртая звезда, так называемая «Мю Геркулеса D», рядом с которой единственная планета, северное полушарие, семидесятая параллель! Всё как этот ваш, новоявленный разумный, сказал… Как сюда угодили, совершенно непонятно. Но я целилась, согласно инструкции, капитан! Честное слово, капитан!

— Я верю, — кивнул головой Иван, — Мы все тут… накосячили, если честно! Так что конкретного виновника и не найти. Да, я верю, что ты не сошла с ума! Но вот тебе задача для проверки: как организовать, чтобы мы могли взять на борт Чебурана, и не краснеть потом перед таможней?!

— А-а-а…, а это обязательно, капитан? — осторожно уточнила Лика, — Может, ну его, этого, как бы разумного?..

— То есть, ума у тебя не хватает, чтобы решить задачу? — небрежно уточнил Иван.

— Не надо провокаций! — проворчала Лика, — Я думаю, думаю… А вы пока откушали бы? Стол накрыт. Как заказывали, на свежем воздухе.

— Прошу, прошу, — засуетился Иван, — Если что не так, не взыщите строго, гости дорогие! У нас всё по-простому… щи да каша, пища наша!

— Добрая весть, когда просят есть! — хохотнул Чебуран, — А русский аппетит ничему не претит!

— М-м-м!.. — в очередной раз простонал Чака, обхватывая голову педипальпами.

— Нам всё полезно, — улыбаясь, продолжал Чебуран, усаживаясь за небольшой, раскладной столик, — что в рот пролез…

И осёкся.

Иван недоумённо поглядел на него. Взгляд Чебурана замер на середине стола, а сам он застыл столбом. Даже Чака повернул голову в его сторону.

— Хлеб… — вмиг осипшим голосом выдавил из себя Чебуран, — Настоящий, ржаной хлеб!

И Иван увидел, как по пышным усам Чебурана скользнула слезинка.

Насчёт того, что это «настоящий» ржаной хлеб, Иван, честно сказать, сомневался. Где бы Лика взяла, хотя бы небольшую хлебопечку? Скорее, синтезировала. Но он был уверен, что никакая, самая дотошная экспертиза, не сможет отличить настоящий хлеб от синтезированного Ликой.

Чебуран между тем протянул дрожащие руки к караваю хлеба, бережно взял его в ладони, разломил пополам, поднёс обе половинки к носу и глубоко вдохнул аромат. Плечи его мелко подрагивали.

— Смилостивился Господь! — поднял, наконец, влажные глаза Чебуран на собеседников, — Мне же, верите ли, судари, порой этакий каравай во сне мерещился! И всегда я просыпался в слезах… Здесь же одни плоды и ягоды! Давишься теми ягодами, давишься… аж до икоты! И грибов нету! Сдохнуть с тоски! Сами посудите, судари, даже Иоанн Креститель вкушал мёд и акридов, а здесь ни того, ни другого, ни пчёлок, ни саранчи! Эх, судари мои… не поймёт меня тот, кто сам не испытал.

— А те… спасатели? — осторожно уточнил Иван.

— А что спасатели? — грустно улыбнулся Чебуран, — Я же говорил: харчей оставили… дай им Бог за это здоровьица… да только те харчи, все как один, в жестяных банках были запаяны. И вместо хлеба — какой-то его оранжевый заменитель, который у меня больше двух месяцев открытым пролежал, да так и не зачерствел. Рази ж это хлеб?! Да и колбаса… тоже оранжевая… и вообще, все продукты оранжевые… Нет, я всё съел! Вот только ел и вздрагивал. Не отравиться бы! И это… кхм… как тут не выпить? Исключительно, как противоядие, здоровья для!

— Водки не будет! — сухо объявила Лика.

— А вина? — немедленно откликнулся Чебуран, — Ея же и монаси приемлют…

— Хватил винца — и не стало молодца! — тут же откликнулась Лика, — А вот вода не смутит ума!

— Это верно… — подозрительно быстро согласился Чебуран, — Нет питья лучше воды… как перегонишь её на хлебе!

— Был Селиван, выпил стакан, да стал Болван…

— Э-э-э, нет. Не так считаешь! Перву пить — здраву быть; вторую пить — ум веселить; утроить — ум устроить!

— Кто бражкой упивается, тот слезами умывается! — не смолчала Лика.

Иван слушал и улыбался. Вконец растерявшийся Чака сунулся было к нему с вопросами, но Иван незаметно кивнул ему в сторону и быстро зашептал:

— Не мешай! Не видишь, Лика его разговорами отвлекает? У Чебурана настоящий стресс был, но он старается своей слабости не показать: он и спорит-то так, для проформы, чтобы слёзы скрыть, да приободриться, а Лика ему подыгрывает. Пусть их!..

И в самом деле, взаимные препирательства Чебурана и Лики скоро затихли. Чебуран явно повеселел.

— Что же за обед, коль хозяйки нет? — подмигнул он Ивану, — Остра на язык твоя хозяйка! Ну, то понятно: за мужа завалюсь, всем насмеюсь, никого не боюсь! Да где ж она?

— А прямо за твоей спиной, — честно ответил Иван, — Хоть она мне и не жена вовсе.

Чебуран оглянулся. За его спиной возвышался крутыми боками «Мустанг».

— В летающем дому, что ль? — наивно уточнил он.

— А ты точно штурман?! — напрягся Чака.

— Точно, точно… — рассеянно заверил Чебуран, — Так, где хозяйка?

— Ах, да! — вспомнил Иван, — Я же обещал вас познакомить! Лика, трап! Пойдём, Чебуран, моя хозяйка тебе свой облик покажет, как она сама себя представляет…

У главного экрана Чебуран застыл. Улыбающаяся Лика, в нарядном сарафане, в старинном русском кокошнике, слегка жеманясь, помахала ему из трёхмерного экрана ладошкой. Чебуран поскрёб ногтем экран и вздохнул:

— Чудны дела твои, Господи!

Дальше обед прошёл чинно и благородно, только иногда Чебуран, положив кусок в рот, закрывал глаза и блаженно замирал на несколько секунд, думая, что это остаётся незаметным для остальных.

Что интересно, еда сквозь Чебурана не просвечивала. Если честно, Иван боялся, что будет слишком натуралистичная и неприятная картина, когда Чебуран будет глотать, но нет, обошлось. Окружающее пространство, хоть и смутно, просвечивало, а куски пищи — нет. Иван вздохнул с явным облегчением.

* * *

Чебуран отвалился от стола и блаженно прикрыл глаза.

— Чаял я за один присест и телёнка съесть… — благодушно засмеялся он, — Ан, глазами бы всё ел, да ел, да живот отяжелел…

Чака раздражительно фыркнул.

— Однако, не зря говорится, — продолжал Чебуран, не обращая на него внимания, — что в гостях — благодать, однако надо и честь знать! Благодарствуйте хозяева за хлеб-соль! Но, пора и откланяться. Пойду домой. Хе-хе! Поел казак, да набок, оттого казак и гладок!

Чака фыркнул снова.

— А вы, сударь, — неожиданно повернулся к нему Чебуран, — я вижу, поговорочки недолюбливаете?

— Ненавижу фразеологизмы! — отчеканил Чака.

— Это зря… — Чебуран сцепил руки на животе и рассеянно повертел большими пальцами. На лице его появилась добродушная улыбка, — На всякого Егорку своя поговорка… Я так понимаю, сударь, что для вашего народа поговорки придумать трудно… Вид у вас… кхм!.. не располагает к цветастым фразам!

— С чего бы?! — Чака даже приподнялся на лапах, — Чем это мы хуже прочих?!

— Ну-у… я так думаю, что не способны вы поговорку выдумать! — Чебуран незаметно подмигнул Ивану, показывая, что не злит, а провоцирует паука, поддразнивает его, — А, коли нет, то попробуйте, сударь, придумать свою поговорочку! Для своего народа. Можете даже за образец какую из наших взять… Ан, оно и не получится!

— Подумаешь! Какую-нибудь благоглупость в рифму сказать!

— А вы, сударь, попробуйте! А?.. А?.. Не можете!

— Ну… ну… запыхтел Чака, — Ну, например… «Не зная брода, не суй хобот в воду!»

— Хобот?! — изумлённо поглядел на него Чебуран.

— У некоторых водяных пауков есть именно хобот! — высокомерно отрезал Чака, — Точнее, хоботок.

— А им, водяным, точно нужно знать где брод? — не отставал Чебуран.

— Ладно, пусть ты прав, неудачный пример! — со злостью бросил Чака, — просто, неожиданно как-то… Кхм… Хорошо! «Если в речке крокодил, не мути придонный ил!».

— Лучше! — согласился Чебуран, — Гораздо лучше. Но всё равно, какая же это пословица? Если в речке крокодил, лучше к берегу вообще не подходить. И чем поможет против крокодила, если ил не мутить? Нет, сударь, попытка хорошая, слов нет, но — мимо! Попробуйте-ка ещё разок!

— Та-а-ак! — видно было, что Чака раззадорился, — Сейча-а-ас я, сейчас! Подумаешь, какую-то пословицу придумать… Ерунда! Вот! «Если в реке воды выше росту, переходи реку по мóсту!».

— Браво! — Чебуран опять незаметно подмигнул Ивану, — Браво сударь! Вы прямо настоящий паучий сказитель! Сочинитель поговорок!

— Правда? — кажется, Чака купился на похвалу.

— Истинная правда! — заверил Чебуран, — Потому что у вас получилось! Почти… Для вашего народа сойдёт, а так-то есть мелкие недочёты…

— Какие недочёты?! — Чака ещё выше поднялся на лапках.

— Ну-у… — вид у Чебурана был самый невинный, — Во-первых, слишком много слов. Оттого поговорка выглядит неказистой, корявой. Во-вторых: откуда вы знаете, что именно в этой реке «воды выше росту»?..

— Ну-у… я шестом промерю!

— То есть, сударь, будете брод искать? — невинно уточнил Чебуран.

— Буду! — раскипятился Чака.

— Зря! — вздохнул Чебуран, — Как раз, потоками воды и унесёт! Лучше заранее про переправу у местных расспросить. А нет, так в самом деле, крюк к мосту сделать. Вот и получается, сударь, что наша пословица самая правильная: «Не зная броду, не суйся в воду!». И для вашего народа тоже годится…

— А… а… — Чака явно растерялся. Потом глубоко задумался. Потом распрямился, — Я всё равно докажу! — погрозил он здоровой педипальпой, — Подумаешь, поговорку придумать! Пф-ф!

Чебуран не удержался, и в третий раз хитро подмигнул Ивану.

Глава 7

Как выяснилось, на этой планете день сменяет ночь не часто. Примерно, один раз за семь дней земных. С другой стороны, и ночь здесь — не ночь. Когда заходит за горизонт одно солнце, начинают достаточно ярко светить три остальных. Поярче луны, получается. Всё это поведал Чебуран, перед тем, как распрощаться. Впрочем, Ивану к подобному не привыкать, и не такого насмотрелся, да и Чаке было комфортно. День для паука — время отдыха. Отчего же не выспаться всласть? Правда, потом придётся и трудиться тоже днём…, но это же потом будет, не так ли?

Перед тем, как лечь, Иван взял с полки книжку. Он ведь обещал сам себе, что перечтёт всё от корки до корки? А к своим обещаниям Иван относился щепетильно. Сегодня под руки попалась книга с гремучим названием: «Парень из бездны чёрной дыры». Иван только плечами пожал: а что, так бывает? Но книгу в руки взял. Осторожно повертел в руках. Открыл первую страницу. И вздрогнул. Первая глава называлась: «Двенадцать воинов короля созвездия „Гончих Псов“. Простите! Автор, что, из дурдома сбежал?! Он думает, что созвездие — это такое скопление звёзд, у которого может быть свой король?! О, Господи! Да в том же созвездии Гончих Псов, то, что мы видим с Земли, как яркую точку, это не звезда, это целая Галактика! Там этих Галактик, хоть пруд пруди! „Водоворот“, „Подсолнух“, Кит», «Лом» и ещё чуть не десяток! А порой, даже две Галактики выступают как одна точка. И разбросаны они на сотни тысяч световых лет друг от друга!

Иван почувствовал, что у него сводит скулы. А читать надо. Надо! Сам себе обещал.

Рука с книгой трусливо потянулась опять на полку. Потом! Потом почитаю! Но Иван, неимоверным напряжением воли, заставил руку вернуться обратно.

— Две… нет, три страницы! — клятвенно пообещал он себе мысленно, — Я прочитаю сегодня только три страницы! И, если не сойду с ума сегодня, то завтра продолжу. Мелкими, гомеопатическими дозами. Авось, если мой разум и пострадает, то не критично? А то, Чаку с Ликой жалко. Пропадут ведь, из-за глупого обещания капитана самому себе…

Примерно через двадцать минут, Иван потребовал у Лики, чтобы та синтезировала ему блокнот с авторучкой, и выписал некоторые, особенно врезавшиеся в память, фразы из текста: «У короля было более пятидесяти миллионов воинов, но эти двенадцать, он всегда отличал особо…». Да, ладно? Двенадцать из пятидесяти миллионов… И король именно их помнит? Ага… верю… «Каждый из них был специалистом в своём виде оружия…». Автор, что, придурок? Что тебе дали, с тем и воюй! Сдохнешь, не беда, у короля ещё пятьдесят миллионов таких же есть!.. «Отчаянные головорезы, они всегда стремились к единоборству. Лицо к лицу, грудь в грудь, глаза в глаза…». Ну, точно! Противник, он же дурак, он будет поджидать, пока набитый воинами космический транспортник сядет на его территории, потом отправит туда на бой не войско, а малый отряд, потом этот малый отряд будет тупо смотреть, как бьются один на один их лучшие бойцы… А сбить ракету на подлёте? Ну, что вы! Как можно?! Или с подлетающей ракеты жахнуть так, чтобы планета надвое раскололась? Ни-ни! Ни в коем случае! С кем же тогда поединки устраивать?!

Иван крепко задумался: а так ли он честен перед собой, чтобы выдержать продолжение книги? Но ответа сам себе дать так и не смог. Так и заснул, в раздумьях. И снились ему… правильно, звёзды. И они утешали Ивана, что книги — это пустяки, что человек и не такое вытерпеть сумеет, что даже в куче навоза можно отыскать жемчужное зёрнышко… если, конечно, хорошенько поискать!

Утро, как таковое, не наступило. Просто, местное светило сдвинулось с одной точки на небе и переместилось чуть в сторону. Иван с удовольствием размялся в спортивном отсеке «Мустанга», принял контрастный душ и вытребовал у Лики громадную чашку кофе. На этот раз, как объяснила Лика, она приготовила бомбон — смесь эспрессо со сгущённым молоком. Иван глотнул, с удовольствием почмокал губами, и признал, что Лика опять права. Именно бомбона ему сейчас не хватало для полного счастья!

Иван сидел за столом, возле бота, лёгкий ветерок шевелил его волосы, он вдыхал дикий и пряный запах местных растений, прихлёбывал ароматный кофе, зажёвывая его бутербродом с сыром… Хорошо!.. Хорошо, чёрт побери! Впрочем, Чебуран прав: немного не хватает жужжания пчёлок, стрекотания кузнечиков и вообще… бабочек, например.

И как только Иван подумал про Чебурана, как увидел полупрозрачную фигуру. Чебуран осторожно выглядывал из-за кустов.

— Прошу-прошу! — приветливо замахал Иван руками, — Завтрак готов!

— Я боялся, что вы мне приснились… — хрипло признался Чебуран, осторожно приближаясь к столу, — Не знаю, что со мной стало бы, кабы и впрямь… Но вы не подумайте, я не набиваюсь… Доброго здоровьчика, кстати…

— Капитан, а ваш зверё… ой, то есть, ваш внезапно разумный… он опять пьян! — наябедничала Лика.

Иван только вздохнул: начинается!..

— Выпил!.. — не стал отпираться Чебуран, — Проснулся под утро, а сердце бухает, словно колокол в груди. Сон или не сон?! А ежели сон, то как дальше жить-то?! С ума сойти? Так я вроде уже… сошедший. Что будет, ежели сумасшедший с ума сойдёт?! Ну и… для поправки здоровья… чтобы ум в порядок привесть…

— Вот что! — решительно заявил Иван, — Если вы хотите, чтобы мы вас с этой планеты забрали, то прямо сейчас поклянётесь, что больше ни капли алкоголя в рот не возьмёте! По крайней мере, без моего разрешения.

— Так вы… — Чебуран выпучил глаза, прижал руки к груди и гулко сглотнул, — Так вы меня всё же забираете?..

И в глазах Чебурана заплескалась такая гамма эмоций, что Иван не выдержал, и опустил взгляд.

— Мы… кхм… мы думаем над этим… — проговорил он, почему-то вмиг пересохшим горлом.

— И думать надо серьёзно! — проговорил из-за спины Чака, потихоньку выходя к столу, — Потому что мимо таможни нам никак не пройти. Видишь ли, Иван… ты ушёл спать, а мне не спалось… ну, пообщались мы с Ликой, посчитали… Горючего у нас только на старт и на разгон. Потом переходим на маршевые, это уже ядерная реакция, там проще…, а вот для посадки, чтобы маневрировать разгонными, у нас горючки вообще не останется. Придётся дать сигнал бедствия, нас, конечно, подберут спасатели… посадят мягко…, но тут же набегут со всех сторон самые разные службы! От медиков, до таможни. Никак Чебурана не спрятать. Да и компенсацию за спасательные работы, пожалуй, потребуют…, а денег нет.

— А… а…, а золото, как оплата, пойдёт? — неожиданно спросил Чебуран, переводя умоляющий взгляд с Ивана на Чаку и обратно, — У меня есть маленько…

— Ну-у… не слишком-то оно сейчас в цене, — поморщился Чака, — Но лучше, чем ничего. Вот только, это нас никак не спасает: золото не горючка, помощь всё равно нужно будет запрашивать. А значит — полный осмотр «Мустанга» таможенными службами.

— Неужели так плохо? — голос у Ивана дрогнул, — Мы же полные баки перед стартом заправляли!

— Плохо, — мрачно подтвердил Чака, — У нас, конечно, есть стандартный синтезатор, но ему нужно хоть что-то, что можно перерабатывать в горючку! Эх, были бы здесь хотя бы нефтяные скважины! Даже нефть можно через синтезатор на топливо перегнать! Только где же её взять-то, эту самую нефть?..

— Горючка… это же то, что горит? — странным шёпотом уточнил Чебуран.

— Ну-у… в целом — да, — согласился Чака.

— У меня есть для вас горючка! — объявил Чебуран.

— Нефть?! — вскинулся Чака, — Откуда?!

— Нет, не нефть! — хитро прищурился Чебуран, — Нефть, это же такая чёрная жидкость из-под земли? Не, не то! Лучше! Ой! А где это я нефть из-под земли видел?

Чебуран сморщился, обхватил голову руками и крепко задумался.

— Не помню… — пробормотал он, — Ничего не помню!..

— Если не нефть, то что? — не обратил внимание на страдания Чебурана Чака.

— А вы меня точно заберёте отсюдова?..

— Мы подумаем! — твёрдо пообещал Иван, — И, надеюсь, придумаем!

Он мельком оглянулся на Лику. Лика промолчала.

— Но большего обещать не могу.

— А, ладно! — отчаянно махнул рукой Чебуран, — Так и быть! Всё одно, других вариантов у меня нету. А ежели и не получится, так хоть добрым людям помог…

— Так что у тебя?! — повысил голос нетерпеливый Чака.

— У меня… две бочки самогону! — горячо шепнул Чебуран, — Видели бы вы, судари, как горит! Синим пламенем!

— У-у-у… — разочарованно откинулся Иван, всего лишь, самогон…

— Ура! — неожиданно заорал Чака, — Это выход! Спирт — это те же самые углеводороды! Ура-а!!!

— А в самом деле, — встрепенулся Иван, — Углеводороды! Вот только две бочки…

— Ерунда эти две бочки! — нетерпеливо приплясывал Чака, — Нам нужно не меньше десяти тонн! Но, главное — есть идея! Есть выход! У нас целых три внешних манипулятора! Да мы… мы здесь настоящий спиртзавод построить можем! В кратчайшие сроки! Ура-а!

— Спиртзавод? — скептически уточнил Иван, — Из чего?

— Из обломков! — тут же влез Чебуран, — Я же говорил, что тут железные обломки такого же, как у вас, летающего дома? А из чего я, по-вашему, свой перегонный аппарат собирал?..

— Лика?

— Уже… — откликнулась Лика, — Уже два манипулятора с магнитными ловушками отправлены на разведку. Третий плетёт корзины для сбора сырья.

— Прекрасно! — Иван благодушно откинулся на спинку, — Тогда, всем завтракать. После завтрака у каждого из нас будет очень много работы. Очень! У каждого!

* * *

Следующие несколько дней выдались суматошными. Хорошо ещё, что Лика напомнила, мол, не отправить ли на Вегу сообщение, что на «Мустанге» всё в порядке, а то ведь в какую-нибудь горячую голову придёт мысль, что бот попал в беду и нужно отправлять спасателей… Сообщение составляли всем дружным коллективом, и наконец, сочинили короткое послание, в том смысле, что прогулка у них удалась на славу, и теперь продолжается на планете Мышкина… (тут Лика пообещала сама вставить нужные координаты), где отдыхающим возжелалось устроить пикник в условиях дикой природы… Над словом «пикник» хохотали все. Уж очень это слово не вписывалось в окружающую суматошную действительность.

Разумеется, львиную долю работы выполняли три Ликиных наружных манипулятора. Да и вообще, именно они занимались резкой металла, сваркой, подгонкой заготовок и прочими механизаторскими трудами. Перегонный аппарат Чебурана моментально забраковали: не продуктивен. Хотя сразу же, на пробу, переработали в горючее весь его запас самогона. После чего у Чебурана сильно погрустнело выражение лица. Зато Лика с Чакой провели пробный пуск двигателя на новом горючем и оба остались довольны.

Весь технологический процесс работы нового спиртзавода был прост. Люди, не люди, и механизмы активно собирали местные ягоды и фрукты, которые загружались для брожения в особые ёмкости с крутящимися барабанами, наподобие стиральных машин. Спиртовых дрожжей, конечно, не было, но Чебуран уверял что тут, как и на Земле, на ягодах бывают, так называемые «дикие винные дрожжи». На них и понадеялись. Загруженное сырьё энергично перемешивалось в импровизированных «стиральных машинках» для быстрейшего сбраживания. Удивительно, но в запасниках Лики отыскался целый рулон, представляющий собой фотоэлектрические преобразователи, или попросту, гибкие солнечные панели. Хотя местное солнце было тускловатым, по сравнению с Солнцем земным, но полученной энергии вполне хватало. Иван почесал в затылке и решил, что управляющий бывшего «Пегаса», сливший перед продажей горючее, попросту не знал о такой ценной вещи. Иначе не оставил бы на борту. А так — «стиральные машины» исправно крутили перемолотые ягоды, смешанные с водой.

— Это вино настаивается долго — разглагольствовал Чака, — Но вино нам не нужно. Зачем нам вино? Нам нужна брага. А брагу можно получить достаточно быстро! Если заставить очень активно трудиться бродильные микроорганизмы. Для того и месим сырьё, для браги. И в перегонный куб её! А остатки ягод и недоброженное сусло опять в «стиралки»! Там дрожжи и бродильные микроорганизмы ещё ух, какие активные! Вот и пусть новые порции сырья сбраживают!

— Да, знаем мы всё… — махал рукой Иван, — Ты лучше за перегонными кубами присматривай!

— «Знаем»… — бормотал в свои страшные хелицеры Чака, дежуривший у перегонных кубов вместе с одним из манипуляторов, — Знают, а брагу вовремя не сливают! А?..

Манипулятор согласно попискивал и рвался увеличить пламя под кубом, за что тут же получил от Чаки деревянной мешалкой по ближайшему приводному устройству, заменяющему манипулятору руку…

Четыре вместительных перегонных куба исправно давали высокоградусный самогон. Не спирт, конечно, но для Ликиного синтезатора вполне подходящее сырьё. А запасливая Лика заранее подготовила для новой горючки дополнительные баки, сваренные манипуляторами тут же, из найденных обломков и размещённые — миллиметр в миллиметр! — в том самом помещении «Мустанга», предназначенном для образцов породы…

Кто-то скажет, что можно было поручить всё одним манипуляторам. И будет прав. Но… именно общая суматоха помогла однажды Ивану наблюдать удивительную картинку.

… Иван обнаружил обширную полянку, сплошь покрытую красными ягодками, вроде крупной земляники, и шёл рассказать об этом Лике, чтобы та направила на перспективную лужайку хотя бы один манипулятор. Мягкая, упругая трава приглушала шаги, поэтому шагал Иван практически бесшумно. И вот, раздвигая ветви кустарника, он и увидел: под пристальным взглядом Чебурана, манипулятор легко и ловко выхватил из-под перегонного куба полную самогона двухсотлитровую ёмкость, и быстро заменил её такой же пустой, потом подхватил полную и развернулся в сторону бота…

— Стой! — хрипло приказал Чебуран.

Манипулятор замер. Чебуран порывисто вздохнул два раза…

— Ну-ка… налей… — неверным голосом приказал он, доставая откуда-то из-под одежды глиняную кружку, — Пробу снять… надобно…

Манипулятор пискнул, не то протестующе, не то соглашаясь, и необычайно выверенным движением плеснул в подставленную ёмкость немного самогона.

— Краёв не видишь?.. — заворчал Чебуран.

И опять, нечеловечески точными движениями, ловко орудуя здоровенным баком, словно игрушкой, манипулятор наполнил кружку Чебурана точно по края. И вопросительно пискнул.

— Иди… — выдохнул Чебуран, — Поди прочь! Не мозоль глаза…

Манипулятор, даже с каким-то облегчением, пискнул ещё раз, и покатил в сторону бота, набирая скорость и осторожно удерживая ценную продукцию. А Чебуран…

Чебуран застыл с полной кружкой в руках. И рука его крупно дрожала, расплёскивая содержимое кружки во все стороны. Чебуран боролся с собой. Всё его существо жаждало выпить благословенную жидкость, но он не мог позволить себе этого. Он хотел выплеснуть самогон, но собственная рука отказывалась подчиняться… Чебуран побагровел, его лоб покрылся каплями пота, дыхание было судорожным, с какими-то всхлипами, взгляд не отрывался от вожделенной жидкости. Рука дрогнула и потянулась ко рту. Чебуран застонал. Рука ещё сильнее затряслась, но ещё больше согнулась в локте. Теперь у Чебурана затрепетали крылья носа, принюхиваясь. А рука, словно чужая, всё приближалась и приближалась к пересохшим от жажды губам. От особого вида жажды… Вот, уже только вытяни губы трубочкой…

Резким движением Чебуран отбросил от себя уже полупустую кружку, рухнул на землю, и не то зарыдал, не то завыл, обхватив себя за голову руками.

Иван тихонько закрыл ветви кустарника перед собой и осторожно сделал несколько шагов назад. А потом, специально топоча и погромче отфыркиваясь, с хрустом проломился через те же самые кусты.

— А, Чебуран! — весело окликнул он беднягу, — А я такую замечательную полянку с ягодами нашёл! Прелесть! Вот, иду Лике сообщить!

Чебуран всё так же сидел на земле, обхватив голову руками и закрыв глаза. И раскачивался, слегка подвывая. Услышав Ивана, глаза он так и не открыл, но раскачиваться перестал.

— Полянка… хорошо… — странным, чужим голосом, прохрипел он, — И ягоды… хорошо… Быстрее всё кончится!

— Ну, так я побежал! — сообщил Иван, делая вид, что ничего странного не замечает. Будто сидеть на земле и рыдать — самое естественное дело, — Слушай, а может ты проводишь манипулятор на ту полянку? Ты же её наверняка знаешь! А здесь и без тебя Чака справится!

— Да… — всё так же хрипло, не открывая глаз, пробормотал Чебуран, — Я провожу…

— Отлично! — одобрил его Иван, — Так я присылаю манипулятор!

И, опять же, отчаянно хрустя камешками под ногами, отправился в сторону бота.

… До самого вечера Чебурана не было нигде видно. Вернулся поздно, весь перепачканный в ягодном соке, осунувшийся, но совершенно трезвый…

* * *

— Капитан, но вы же понимаете, что это временная мера? — уточнила Лика, во время общего ужина, через неделю, когда, кажется, даже под креслом пилота, были втиснуты ёмкости с новой горючкой, — «Мустанг», конечно, на такой тяге полетит…, но полной мощности развить будет невозможно. А мы собираемся устраивать гонки, не так ли? Да, нам вполне хватит запасов вернуться на Вегу, и ещё останется порядочно… очень даже порядочно!.., но стандартную горючку покупать всё же придётся! У вас есть мысли по этому поводу?

— Есть… — нехотя протянул Иван, — Вариант так себе, но другого не вижу. Золото. Помнишь, Чебуран говорил, что у него примерно горсть золота есть? Так вот, это всё самородное золото. Небольшие самородки. Ну, я и подумал, что наверняка местная речка тоже золотоносная. Кстати, не удивительно, если здесь каждые шестьдесят пять лет планета наизнанку выворачивается! Все тяжёлые металлы из магмы на поверхность выплёскиваются. Ну, проверил… подтвердилось… Очень, очень золотоносная река! Вполне заслуживает, чтобы эту реку назвали Эльдорадо! Мы с манипулятором за день приличную кучку золота намыли. Но! Во-первых, придётся это золото продавать… Кому? Кто на Веге купит золото? Не догадываешься? А во-вторых, по современным меркам, не так уж то золото дорого стоит. Если продавать — то за бесценок. А теперь прикинь: дешёвое золото продавать за бесценок тому, кто специально цену ещё уронит… Нет, если хватит на одну заправку — я буду рад!

Чака согласно покивал головой.

— А если задержаться на денёк и собрать золота побольше?

— Ещё хуже. Если покупатель поймёт, что золота у нас завались, а приткнуть нам его некому, он вообще такую цену загнёт, что мы взвоем…

— Вам виднее, капитан… — задумчиво сказала Лика, — Вам виднее… Когда назначаем старт?

— Нищему собраться — только подпоясаться, — невесело хохотнул Иван, — А ты придумала, как нам взять на борт Чебурана? Помнишь, я тебе задачу загадывал?

Чебуран ощутимо напрягся.

— Вариантов, на самом деле, не много… — проворчала Лика, — Первый: взять как зверька! Ну, поставить нужные прививки придётся… Водить на поводке и с намордником…

— Нет! — с ужасом выдохнул Чебуран.

— Но, зато никто не пристанет с лишними расспросами! Ни в одной Красной книге такого вида не записано, я проверяла! А там, где самому Чебурану понравится, мы его и выпустим втихушку… Скажем — сбежал!

— Нет! — отчаянно выкрикнул Чебуран.

— Нет! — вслед за Чебураном повторил и Иван, — Если мы сразу заявим, что Чебуран, это зверёк, то куда бы мы его ни выпустили, его и ловить, как зверька будут! Нет и нет!

— Ещё вариант, — не стала спорить Лика, — Объявить его вновь найденным разумным. Как вы и предлагали, капитан. Ни тебе поводка, ни ошейника… Красота! Только придётся сдать в какой-нибудь научный центр, где над Чебураном будут опыты ставить: а вправду ли он разумный, и насколько? Чтобы потом втиснуть в соответствующую классификацию по галактическому справочнику…

— Н-нет! — задрожал Чебуран.

— Ни за что! — поддержал Чебурана и Иван.

— Ну-у… есть ещё вариант… — проворчала Лика, — Если, конечно, Чебуран умеет прятаться…

— Я умею! — привстал с надеждой Чебуран.

— Тогда можно было бы сыграть в простодушную дурочку, — не обратила на него внимания Лика, — Я что имею в виду? Допустим вы, как капитан, даёте мне приказ…ну-у, какой-нибудь приказ… любой! Главное, вы мне говорите, примерно такую фразу: и на этом нужно сосредоточить всё своё внимание! И я, как дурочка, воспринимаю приказ буквально, и действительно прекращаю следить за чем бы то ни было, кроме того, что вы мне приказали. А тем временем, хитрый Чебуран тайком пробирается в мои внутренности…, а я-то и не вижу! В моих внутренностях Чебуран тщательно прячется. Тут я выполняю ваш предыдущий приказ и опять начинаю следить за всем окружающим… полный порядок! Мы взлетаем… Ап! А тут и Чебуран нашёлся. Не позже и не раньше. Тут мы такие сердимся, ругаемся… может, даже пинка ему дать? нет? ну ладно, просто сердимся… Но, возвращаться уже не можем, потому что горючки в обрез! И везём его с собой.

— А на Веге? — спросил Иван, — На Веге мы должны, по идее, сдать Чебурана таможенникам, как безбилетника!

— А вот и нет! — торжествующе заявила Лика, — Если мы включим Чебурана в состав экипажа, он уже не будет безбилетником!

— А… как мы его туда включим, если он не числится в галактическом справочнике разумных?

— Очень просто: он нам заявит, что является представителем разумных с самой окраины Галактики! Из малоразведанных мест. Всё просто, капитан! Если мы поймаем его на поверхности планеты, я обязана свериться со справочником. Если он заявляет, что он с окраин, я должна сделать запрос и проверить. Но, когда мы летим на бешеной скорости в космосе, тем более, когда-то и дело совершаем прыжки через подпространство, какие могут быть «запросы»? Там и связи-то нет, только сигналы от маячков. И мы можем поверить на слово хитрому Чебурану. И включить его в состав экипажа. А, если он в составе экипажа, заявлять о нём на таможне, как о неизвестном безбилетнике — глупо!

— А что?.. — задумался Иван, — Вполне себе рабочая идея… Только один минус: как только Чебуран перестанет быть членом экипажа, он снова станет неизвестным науке существом…

— Я согласен! — воскликнул Чебуран, — Я согласен быть с вами вечно! Только возьмите меня!

— А зачислить в экипаж его можно штурманом-навигатором! — добавил свой голос Чака.

— Но, без оплаты, — вздохнул Иван, — Платить нам — увы! — нечем…

— Я согласен! — у Чебурана опять выступили слёзы на глазах — Я согласен на всё! Хотите, я сам приплачивать буду?.. Если, конечно, у меня будет чем приплачивать…

— Решено! — подвёл итог Иван, — Два часа на прощание с планетой… может, кто-то забыл здесь что-то важное? и через два часа ровно, стартуем! Лика! Собрать манипуляторы! Проверить наличие полезных вещей и приборов, которые можно было бы взять с собой! И всё своё внимание приказываю сосредоточить на этой задаче!

— Да, капитан! Есть, капитан! — с невыразимым служебным рвением откозыряла Лика, — Будет исполнено, капитан!

Глава 8

Перед самым отлётом выяснилось, что Чебуран пропал. И Иван, и Чака, и даже, вновь выпущенные Ликой по этому поводу внешние манипуляторы, Чебурана обнаружить не смогли. Кусая пальцы, Иван разрешил даже Лике сжечь немного драгоценной горючки, запуская ввысь разведывательную капсулу и пару дронов вертолётного типа для облёта окрестностей. Бесполезно! Чебуран исчез. Ликины призывы через мощные динамики тоже остались без ответа.

— Может, он и не хотел с нами лететь?! — ломал себе голову Иван, шагая из угла в угол пилотского отсека.

— Хотел… — устало и обречённо отвечал Чака, — Он себе даже отдельную каюту выпросил. Он в ту каюту какой-то фикус в кадке притащил… или пальму… или как это называется? В общем, что-то из местной экзотики!.. Не сам, конечно, манипулятору приказал. Но, не зря же? Хотел оставить память о планете! А значит, планировал эту планету покинуть…

— Так, где же он?! Если здесь ни одного суслика, не говоря о хищниках!

— Кто знает?.. — печально отвечал Чака, — Он такой… непредсказуемый! Может, захотел ещё золота вдоль этой речки Эльдорадо поискать, да подвернул ногу и свалился в воду? Может, между деревьев застрял? Хотел пролезть между стволов, да застрял? И стоит теперь, защемлённый, не в силах голоса подать…

— Но, не можем же мы здесь ещё год торчать! — злился Иван, — Ясно же было сказано: два часа до отлёта! А мы здесь уже битых пять часов торчим.

— Битых?.. — поднял поникшую голову Чака, — Кто же это время… бьёт?

— Часы! — раздражённо отвечал Иван, — Старинные часы били в специальный колокол каждый полный час! Битых пять часов — это пять часов полных! И неизвестно сколько ещё…

— Надо же… — покачал Чака вновь поникшей головой, — Как интересно…

— Полчаса! — решился, наконец, Иван, — Ещё полчаса! Не будет Чебурана — взлетаем без него! А пока ещё раз осмотреть его каюту!

Но и через полчаса Чебуран не нашёлся.

— Взлетаем! — решился Иван, — Лика, доложить готовность к старту.

— К старту готова! — моментально отреагировала Лика, — Но… капитан, что делать с растением? Выбрасывать?

— Нет, — медленно проговорил Иван, — Оставим. Если нет Чебурана, пусть хоть эта пальма… или что там?.. будет о Чебуране напоминанием… Может, вообще, это его прощальный подарок?

— Да… — всхлипнула Лика, — Я прикажу манипуляторам перенести кадку в кают-компанию. Когда будете собираться вместе, будете вспоминать о бедном, всеми покинутом, одиноком Чебуране…

— И без тебя тошно! — буркнул Иван, — Всё. Старт!

«Мустанг» задрожал, отрываясь от поверхности, потом стал быстро набирать скорость.

— Ты всё же посматривай вниз… — мрачно предупредил Лику Иван, — Мало ли… вдруг опять костерок какой… или ещё что… Мы бы плюнули на всё и снова сели!

— И без того вся оптика на поверхность смотрит! — огрызнулась Лика, — А также все другие разведывательные приборы, встроенные в бот! У нас же разведывательный бот, забыли? Но Чебурана не видно… Были бы поблизости горы, я бы подумала, что он в пещере какой… А так, не знаю, что и подумать! Словно под землю спрятался… Кстати, есть сто километров над поверхностью!

— Ускоряемся! — Иван шмыгнул носом и постарался переключиться на управление «Мустангом», — Пять к одному!

— Да, капитан! Есть, капитан.

— Ещё пять к одному!

— Есть, капитан!

— Как самочувствие?

— В смысле, как работают двигатели на новом горючем? Устойчиво работают. Штатно. Без проблем.

— Тогда… ещё пять к одному!

— Есть, капитан! Приближаемся к стандартной маршевой скорости…

— Прибавляй ещё, сколько надо, и переходи на маршевые!

— Есть, капитан! Разогнались до штатной скорости, капитан! Готова к прыжку! Прошу указать направление прыжка, капитан!

— А ну-кося, пусти, — послышался хриплый голос, — Направление прыжка — кажись, моё ремесло…

Иван даже подпрыгнул. В пилотскую рубку протискивался… Чебуран.

— Капитан, капитан! — слабым голосом позвала Лика, — К прыжку не готова! У меня галлюцинации…

— Ах, да! — Чебуран звонко хлопнул себя по лбу и, подняв глаза к потолку, скороговоркой отчитался, — Простите, люди добрые! Сами мы не местные, а с дальних окраин Галактики… Разумные! Прошу зачислить в экипаж штурманом, денег платить не потребно… на одних сухарях согласен! Засим, прошу вашего милостивого согласия на мою челобитную… судари!

— Капитан, вы тоже его… видите?..

— И вижу, и слышу! — усмехнулся Иван, постепенно приходя в себя, — И где же ты… а-а! В кадке?!

— В ней! — согласился Чебуран, почёсывая поясницу, — А вы тоже… обещались через два часа, а сами меня в этакой теснотище, Бог знает, сколько времени продержали!

— Так он… настоящий?! — с опасением уточнила Лика.

— Самый, что ни на есть! — заверил Иван.

— Уф-ф! А я уж боялась, что у меня мозги вот-вот расплавятся!

— Это потому, что вина мало пьёшь! — не преминул съязвить Чебуран, — Потому как истина, она в вине!

— Выпил водку, да нажил чахотку! — с явным облегчением, тут же весело откликнулась Лика.

— Аз пью квас! — с непередаваемым высокомерием заявил Чебуран, подумал и добавил, — Но учую пиво, не пройду мимо!

— Вино веселит, да от него ж и голова болит!

— Без вина и беседа недлинна!

— Стоп! — рявкнул Иван, — Развели тут… литературные дебаты! А нам прыгать надо. Лика! Внести в судовой журнал отметку о принятии Чебурана в экипаж! Доложить о готовности к прыжку!

— Готова, капитан!

— Чебуран?

— Сейчас, сейчас… Вот это что у вас? Звёздочки?..

— Звёздочки. Но лучше смотреть на них вот здесь, в дополнительный экран. На главном экране гораздо чаще показывают всякие графики и схемы.

— Ага…, а вот эта точка, это наше направление? Вроде как, наконечник стрелы?

— Верно.

— Ага… Тогда поворачивай вот сюды, чуть левей и ниже.

— Капитан?..

— Давай! — разрешил Иван, — Чем мы рискуем в открытом космосе? К Веге всё равно на маршевых после прыжка пилить будем.

— Ну, смотри, Чебуран! — пригрозила Лика, — Ошибёшься, я тебе покажу, какой ты «разумный»!.. Сколько градусов в какую сторону?

— Градусов?! Про самогон, что ли, вспомнила? Хе-хе! Вот сюда давай, куда я пальцем тычу!

— Ну, нет! Давай так: я буду поворачивать «Мустанга» по чуть-чуть, а ты скажешь, когда хватит! Хорошо?

— Ну, давай так, егоза! Вниз давай! Давай-давай-давай. да… вай… и ещё чуть… стоп! На полногтя обратно вертай! Ага, стоп! Теперь влево! Ещё… ещё… … и ещё малость… стоп! Са-а-амую крошечку ещё! Да! Отлично… А прыгать не сейчас, а как я скажу!

— Лика? — заинтересовался Иван.

— Ну-у, на четыре сотых градуса в сторону, как если бы я сама целилась!

— Серьёзно? — удивился Иван, — Надо же! Похоже, Чебуран и в самом деле навигатор!

— Прыгай! — заорал Чебуран, — Прыгай, пока в подпространстве ямок нет!

— Капитан?!

— Да! — выкрикнул Иван, — Пры…

* * *

… жок!

— Йо-хо-хо!!!

— Эк мы сиганули-то замечательно!

— Лика?!

— Вход в прыжок стандартный, выход согласно протоколу… даже лучше, капитан! У нас курс прямо на Вегу смотрит! Без доворотов обойдёмся! Продув прыжковых двигателей произведён. Ориентирование в пространстве произведено. Бортовые приборы в норме. Тяговые двигатели в норме! Сканирование пространства — безопасно. Перекрёстная проверка систем корабля проводится. На данный момент шесть процентов — норма. Окончание проверки прогнозируется через восемьдесят три минуты. По мелким отклонениям проводится профилактика. «Мустанг» работает устойчиво, готов к выполнению боевой задачи! Уф, капитан! Красота!

— А что вы тут шумите? — в кабину заглянул Чака, да так и застыл, — Чебуран?!

— Он самый! Он, оказывается, от нас в кадке прятался! — наябедничала Лика.

— Это хорошо… — Чака облегчённо вздохнул, — А то чувствовался… дискомфорт. И, кстати, у меня готов вариант фразеологизма для нашей расы!

— Пословицы, что ли? — развернулся к пауку Чебуран, — Ну, давай… удиви!

— «Для милого дружка — паутинку из брюшкá»! — гордо выдал Чака.

— Не пойдёт, — сокрушённо покачал головой Чебуран, — Попытка неплохая, но не пойдёт.

— Почему?!

— Ну, как же, судари мои! Пословицу — её представить в мозгу надобно! Трудно ли пауку паутинку сплесть?

— Самое естественное дело! — заявил Чака.

— Вот! — поднял палец Чебуран, — Вот самое оно! Паутинку сплесть не трудно… А вот девушка… У неё в ушах серёжки… может, золотые даже! А то, бывает, из старинных серебряных монет целое украшение на ушах висит. Неспроста висит! Наверное, папа с мамой подарили, когда девушка в возраст вошла…, а может, крёстная мама на день тезоименитства…, а может, иной какой дорогой подарочек… Главное: не просто серёжки! Добрая память, да ещё и ценная вещь. Поди-кось, когда с новыми серёжками девка на улицу вышла, подружки обзавидовались! Тоже не последнее дело. Опять же, парни заглядываются, особливо, когда серёжки на солнце сверкнут: всё лишнее внимание привлекают… И вот, представьте себе судари, что эдакую красотищу девушке для милого дружка не жалко! Вот, не жалко ничуть! Потому: сердцем она к милому дружку прикипела! И прямо об том толкует. А ты — «паутинку»…

— Да… пожалуй… — Чака задумчиво почесал здоровой педипальпой себя по затылку, наверняка переняв этот жест у Ивана, — Надо будет ещё подумать…

— А, подумай! — величественно разрешил Чебуран, — Авось получится? Авось, он и рыбака толкает под бока! Хе-хе!

Чака всё так же задумчиво вышел из пилотской каюты, всё так же почёсывая затылок.

— А можно и мне такое же окошко к звёздам? — уставился Чебуран на экран, — Я про комнатушку мою?

— Уже! — лаконично ответила Лика, — Я включила.

— А то, и в самом деле, всю… кхм… все ноги отсидел, — извиняюще сказал Чебуран, опять почесав поясницу, — Пойду, прилягу. И буду на звёзды смотреть… Тянут они меня почему-то, просто страсть как!

Иван проводил взглядом выходящего Чебурана, мельком посмотрел на экран — всё зелёное, в норме! — и вздохнул. Делать было нечего, а значит… значит, придётся выполнять своё обещание. Иван ещё раз вздохнул и потянулся за книгой. «Парень из бездны чёрной дыры», глава первая, страница четвёртая… Мать моя, это сколько же ещё много читать осталось! И Иван вздохнул в третий раз.

* * *

Через час, когда хмурый Иван, с книгой под мышкой, зашёл в каюткомпанию, там кипели страсти.

— Нет, ну почему?! Почему?! — возмущался Чака, — Почему этот фразеологизм не подходит?!

— Потому что неправильно это! — горячился и Чебуран, по всей видимости, совершенно выздоровевший, — Не по Божески!

— Почему?!

— Что тут у вас? — лениво поинтересовался Иван.

— У меня новый фразеологизм! — похвалился Чака, — Как раз для нашего народа! А Чебуран заладил: «не подходит»!

— Глупая поговорка! — успел вставить Чебуран.

— И что за поговорка?..

— Вот! — Чака поднял педипальпу вверх и продекламировал, — «Если мчишься во весь дух, восемь ножек лучше двух!». И что здесь неправильного?! Что?!

— Не по Божески! — повторил Чебуран.

— Он хочет сказать, — устало объяснил Иван, — Что поговорка… как бы сказать… возвышает восьминогих и унижает двуногих. А это расизм и ксенофобия.

— Во-во! — подхватил Чебуран, — Это самое и есть! Без разницы, белая у тебя кожа или жёлтая, а ты всё сын Божий!

— Но восемь ног и в самом деле быстрее выходит!

— А ежели сороконожка свою поговорку придумает? — взъярился Чебуран, — Про то, что сорок ног лучше восьми?! Приятно тебе будет? А? Приятно?!

— Э-э-э… в очередной раз задумался Чака, — Это мне в голову не приходило…

— И потом, — рассудительно заметил Иван, — Были ведь у нас когда-то одноногие инвалиды… когда медицина была не на высоте… И никто не смеялся над ними, дескать, две ноги одной лучше? Потому что это не смех, это обида и издевательство.

— Да… — признал Чака, — Ошибка вышла… Очень уж хотелось что-то такое придумать… такое… чтобы показать: наш народ тоже не дурак!

— А никто и не утверждает, что ваша раса глупая, — примирительно сказал Иван, — Весьма даже умная раса! Тем более, что Лика очень тебя, как техника, хвалит. Чебуран просто имел в виду, что ваша речь не такая цветастая, не такая образная…, а это совсем другое дело!

— Я всё равно, докажу!

— Капитан, капитан! — весело уточнила Лика, — Мне вносить в судовой журнал, что среди экипажа начинаются ссоры?

— С ума сошла?! — испугался Иван.

— А что такое «судовой журнал»? — с любопытством уточнил Чебуран.

— Так ты штурман или нет?! — обомлел Чака.

— Это такая особая книжка, куда записываются все события, которые происходят с кораблём, — любезно ответил Иван, — Курс, скорость, промежуточные измерения и положение в пространстве…, а также все события, происходящие с экипажем.

— Зачем?

— Ты имеешь в виду, зачем в книгу, а не на электронный носитель? — Ну, мало ли… — Иван непроизвольно понизил голос, — Вдруг электронный носитель… кхм!.. испортится?.. Книга считается надёжнее!

Лика отчётливо хмыкнула.

— Нет, я хотел узнать, зачем вообще записывать?

— Затем, — вмешался Чака, — что в каждом порту прибытия, капитан обязан свой судовой журнал представить таможенным службам. Типа, где был, что за груз, нет ли безбилетников на борту…

— Безбилетников?.. — Чебуран слегка побледнел. Хотя казалось, куда уж больше, полупрозрачному существу?

— Не боись! — усмехнулся Чака, — Малые суда они, считай, не проверяют. У них и без того проблем выше крыши. Для них гораздо опаснее большие корабли, а не то, что наш… ботик! На больших кораблях…

— А что такое «ботик»? — перебил любознательный Чебуран.

— Нет, ты точно штурман? — нахмурился Чака, — Точно в навигации разбираешься? Точно в космосе летал?

— Точно-точно! — заверил Чебуран, — Так, что такое «ботик»?

— Это судно, гораздо меньше корабля, — пояснил Иван, — Ну-у… считай, большая лодка!

— А-а-а… — протянул Чебуран, и было непонятно, рад ли он этому или не очень.

— Так вот, таможенные службы больше волнуют большие корабли! — закончил свою мысль Чака, — У них и контрабанду скрыть проще, и безбилетнику спрятаться есть куда.

— А ещё, — добавил Иван, поглядев на книгу в своей руке, — Судовой журнал, это источник любопытной информации. Иногда — очень любопытной! Ха! Да из любого судового журнала, если выкинуть ненужное, не интересное, такая занимательная книжица получится, что только пальчики оближешь! Не то, что некоторые… тьфу!

Правда? — разинул рот Чебуран, — Из судового журнала можно книгу сделать?!

— Можно! — широко улыбнулся Иван, и ещё раз посмотрел на книгу в руке, — Может, когда-нибудь я этим и займусь.

— И как она будет называться?

— Упс! — растерялся Иван, — Ну-у… что-нибудь незатейливое… Вот, один писатель написал книгу про приключения мушкетёров… да так и назвал: «Три мушкетёра»! Веками книга бестселлером считается!

— А нас как раз трое… — с намёком сообщил Чака.

— А что это вы искина не посчитали?! — не выдержала Лика.

— Ну, значит, так и будет, — решился Иван, — «Трое в лодке, не считая искина»!

— Прекрасно! — саркастически восхитилась Лика, — Джером Клапка Джером в гробу перевернулся!

— Но, ведь это правда! — возмутился Иван, — Нас трое в одной лодке! Если не считать искина. И в судовом журнале будет писаться только правда. И, если взять потом журнал, и отсеять лишнее, тоже останется одна только правда!

Чака с Чебураном согласно кивнули головами. Лика мудро промолчала.

— Решено! — подвёл итог Иван, — Так и сделаем! Но, как-нибудь потом. А сейчас, прошу прекратить безобразия!

— Да мы и не очень-то безобразили… — степенно возразил Чака, — Исключительно литературный диспут!

— Ещё один такой диспут, и я всё в судовой журнал занесу! — пригрозила Лика, — Конечно, с разрешения капитана… Будущие читатели про ваши «диспуты» всё узнают!

— Да-да! — поддакнул и Иван, изо всех сил стараясь скрыть усмешку, — Я тоже ваши «подвиги» скрывать не намерен. А сейчас — всем готовиться к манёврам. Подлетаем к космодрому Веги!

Иван ушёл на свой привычный пост, в пилотскую рубку, а Чака и Чебуран до самой посадки просидели в каюткомпании, о чём-то жарко перешёптываясь, но явно не о поговорках, потому что ни разу не поспорили и не повысили голос.

Глава 9

— Вы в курсе, что у вашей жестянки повышенная задымлённость? — первое, что услышал Иван, сойдя по трапу на космодроме Веги, — да и запах от двигателей… кхм… подозрительный?

Возле соседнего, малого транспортника, обряженное в синюю спецовку, стояло существо, напоминающее собаку-таксу, и принюхивалось к «Мустангу».

— Знаем! — послышался уверенный голос Чаки, выходящего вслед за капитаном, — Похоже, форсунка второго двигателя засорилась, Отсюда, неполное сгорание в камере… со всеми вытекающими! Ничего, сейчас прочистим, будет как новенькая!

Такса задумчиво кивнула, по всей видимости, соглашаясь.

— Горючка наша без специальных присадок! — шепнул Чака на ухо Ивану, — Оттого и дыму больше, и запах не совсем привычный…

Иван солидно кивнул, словно принял рапорт техника, поправил под мышкой судовой журнал, и по-хозяйски распорядился:

— Лика, манипулятор! Что мне, пешком идти?!

— Отчего ж не прогуляться?.. — выглянул из открытых дверей Чебуран, — Белы ножки не размять? Известно, чай, что стоячая вода киснет? А дорога не дальняя, и двух вёрст не будет…

И испуганно посмотрел на таксу.

— Капитан, капитан! — отчаянно зашептал он, — Позволь с тобой прогуляться? От белого свету отвык! И всё мне рожи какие-то мерещатся…

Иван внимательно посмотрел на Чебурана. Того, и в самом деле, потряхивало.

— Пошли! — решился он, — Лика, не нужен манипулятор! Пешком пойдём.

— Пошли пéшки, без промешки! — обрадовался Чебуран.

Чебуран плыл над поверхностью космодрома, втянув голову в плечи, и со страхом посматривал по сторонам. И ощутимо вздрагивал, когда по полю шли раскаты двигателей садящихся или взлетающих кораблей.

— А я ведь не верил, что у нашей Лики лодка маленькая… — признался он, — Думал, вон какая громадина! Этажа на четыре потянет. А оно вона как: и в самом деле малютка…

— Бот, — автоматически поправил Иван, — Не лодка, а бот. Так в техническом паспорте указано. Но… разве ты первый раз космические корабли видишь?!

— Что ты! — замахал на него руками Чебуран, — Я этих ваших космических кораблей… как грязи! Да, вот, хотя бы спасатели? Помнишь, я рассказывал?

— Спасатели тоже, наверное, не на кораблях, а на спасательных ботах были, — рассудительно возразил Иван, — Может, ещё меньше «Мустанга». А я про большие транспортники.

— Видел! — твёрдо заверил Чебуран. — Видел!.. только… забыл!..

* * *

— «Мустанг»? — рассеянно уточнил дежурный диспетчер, принимая от Ивана судовой журнал и запихивая его в знакомый ящик, — Что-то помнится… А! На пикник летали!

— Да уж… отдохнули! — нервно хихикнул Иван.

— Без отдыха и конь не скачет! — заметил Чебуран, который пристроился неподалёку и любопытно вертел головой.

На него с подозрением поглядели двое: дежурный диспетчер, у которого наморщился лоб, в попытке вспомнить, видел ли он такой образец в общегалактическом справочнике, и проходящая мимо личность в женском платье, у которой верхняя часть, выглядывающая поверх ворота, сильно напоминала лошадиную. У Ивана отлегло от сердца, когда она, задумчиво, процокала каблуками мимо, так и не решив, стóит ли принимать высказывание Чебурана в свой адрес, а если стóит, то нужно ли на него обижаться? Всё-таки, речь про отдых?..

Дежурный диспетчер ничего вспомнить не успел, потому что в ящике звякнуло, и он привычно выхватил оттуда судовой журнал.

— В порядке! — заметил он, — Когда планируете улетать?

— Отважный капитан планирует улететь ближайшим обычным пассажирским рейсом… не так ли? — послышался ехидный голос из-за спины.

Иван торопливо развернулся. Так и есть! Крокодил! Он стоял неподалёку и насмешливо наблюдал за растерянной физиономией Ивана.

— А если отважный капитан ещё промедлит пару дней, то ему денег и на обратный билет не хватит! — ещё более ехидно добавил крокодил, после чего, совершенно спокойно отвернулся от Ивана, перегнулся через невысокий барьер и принялся о чём-то вполголоса беседовать с дежурным диспетчером.

— Этот?! Который пари предлагал? — потемнел лицом Чебуран, которому наверняка Чака рассказал о предыдущих приключениях.

— Этот, — тоже нахмурившись, согласился Иван.

— И чего ж ты молчишь?..

— А?.. Я не молчу. Сейчас он решит свои вопросы, мы отойдём в уголок, и обо всём договоримся!

— Ну, нет! — вспыхнул Чебуран, — Обманет! Только при свидетелях!

Чебуран рванулся вперёд, и попытался ухватить крокодила за шиворот. Иван еле успел его удержать, перехватив руки. Но Чебуран не смолчал!

— Эй, ты! Морда! — заорал он, — Тоже мне рожа, хоть прячь под рогожу! Ты, что ли, нашему капитану пари предлагал?!

Крокодила, словно плетью хлестнули. С невероятным проворством он развернулся и ухватил Чебурана за грудки. И глаза его сверкали бешенством.

— Я слышал оскорбление в ваш адрес, господин Ше-Гран… — с достоинством произнёс дежурный диспетчер, но глаза его смеялись, — Вы будете подавать жалобу на этого … хм… этого… гражданина? Я готов засвидетельствовать, как именно он вас оскорбил…

В глазах крокодила мелькнуло понимание. Жалоба — это разбирательство. Разбирательство — это куча свидетелей и зевак. И тогда оскорбление услышит не только с полдесятка случайных свидетелей, но, считай, половина космодрома. И — об заклад можно биться! — на всех углах будут зубоскалить по этому поводу.

И крокодил с любезной улыбкой повернулся к диспетчеру.

— Жалобы не будет, — заявил он, — Во всяком случае, пока. Мало ли у кого нервишки пошаливают?..

И снова повернул голову.

— Я припомню! — прошипел он прямо в лицо Чебурану, — Я тебе всё припомню, гадёныш!

— Напугал ежа голым задом! — ни капельки не испугался Чебуран, — Я на восьми шагах в бубнового туза промаху не даю! Ты лучше про пари скажи! Будешь слово держать, или кишка тонкá? Согласен гонку устроить?! А то ведь, известно: брехать — не пахать, сбрехнул, да и отдохнул…

Видно было, как наливается крокодил желчью. По всей видимости, он и половины не понимал, что ему Чебуран высказывает, но тон Чебурана говорил сам за себя. А Чебуран не унимался:

— Похвалялся, вишь, гонку выиграть… Чем хвалишься, на том и провалишься! Известно, что в пустой бочке звону много! Ты хвались, хвались, да назад оглянись! Слышен звон, да мало толку в нём!

— Молчать!!! — заорал крокодил, и вид его был страшен: глаза навыкате, толстые, короткие пальцы мелко дрожат, и словно ищут, кого бы разорвать пополам, губы трясутся от гнева, из угла пасти показалась слюна…

— Молчать!!! — тяжело дыша повторил крокодил, и развернулся всем телом к Ивану. С трудом перевёл дыхание и спросил свистящим шёпотом, — А сам-то не боишься?..

— А мы вятские, ребята хватские, семеро одного не боимся, будь он хоть сонный, хоть связанный! — из-за плеча капитана громко высказался Чебуран.

— Ну, хорошо… — всё ещё дыша с присвистом, согласился крокодил, и обвёл окружающих налитыми кровью глазами, — Хорошо… будет тебе пари!

— И запишите на казённой бумаге! — опять встрял Чебуран, — И с печатями!

— Пожалуй, приглашу-ка я старшего диспетчера! — решил дежурный диспетчер, с трудом скрывая ухмылку, — Эта ситуация не соответствует моему окладу!

Вокруг одобрительно загалдели. Надо сказать, пока шла довольно короткая перепалка между Чебураном и крокодилом, народу собралось порядочно. А что вы хотите, перекрёсток торговых путей! Здесь чуть не каждую секунду прилетают и улетают транспортные корабли. Но сейчас почему-то никто не торопился. Уже выстроившаяся очередь к диспетчеру не спешила продвигаться. Да и другие, те кто пропустил начало конфликта, удивлённо поглядев на очередь, спрашивали причину у окружающих, а поняв суть, сами становились зеваками.

— Что тут у вас? — послышался недовольный голос.

По широкой, массивной лестнице, неторопливо спускался полный человек в чиновничьей форме, и удивлённо поглядывал вокруг.

— Вон тот господин… — ткнул пальцем Иван.

— Ше-Гран, — полушёпотом подсказал дежурный диспетчер.

— Да… господин Ше-Гран предлагал мне пари, — закончил мысль Иван, — Гонку. Сегодня я согласился.

— И что?..

— Господа спорщики требуют зафиксировать условие спора письменно, — доложил дежурный диспетчер, поднимаясь со стула, — Мало, что письменно, так ещё и официально!

Крокодил поморщился. Лично он вовсе не настаивал на официальной и письменной фиксации…, но деваться было уже некуда.

— Угу… — старший диспетчер наконец-то дошёл до массивного стола, за которым раньше сидел дежурный и плотно уселся на его место, — Хорошо… Я слушаю.

— Условия пари просты, — начал излагать Иван, — Мы одновременно стартуем с космодрома Веги… я на своём боте под названием «Мустанг», а господин… да, Ше-Гран, на своём…

— «Парящий Дракон», — с усмешкой подсказал крокодил.

У старшего диспетчера удивлённо подпрыгнули брови, но он промолчал.

— А господин Ше-Гран на «Парящем Драконе», — договорил Иван, — Мы оба летим к системе «Ипсилон Андромеды». Двойная звезда, четыре планеты… Садимся на четвёртую по счёту. На космодроме посадки делаем отметку в судовом журнале и сразу стартуем обратно. Гонка по стандартным космическим правилам. Победителем считается тот, кто первым посадит свой корабль обратно, на космодром Веги, имея в судовом журнале отметку о посещении четвёртой планеты системы «Ипсилон Андромеды». Проигравший, не позднее двух суток после гонки, дарит победителю свой корабль, тот самый, который участвовал в гонке. Вроде, всё?

— Не всё! — жёстко сказал крокодил, — Первое: победителем будет считаться тот, кто принесёт сюда судовой журнал с нужными отметками. Просто сесть на космодром Веги не считается. Второе: гонка не по стандартным правилам, а по гоночным! То есть, от прыжка до прыжка не нужно ждать сутки. Прыгать можно, когда искин будет считать себя в состоянии прыгнуть!

— Но это запрещено правилами! — возмутился Иван.

— Нет. Правилами предписано выдерживать сутки от прыжка до прыжка, но не запрещено ничто иное.

— Господин Ше-Гран прав, — согласно качнул головой старший диспетчер, — Мы не поощряем глупостей и стараемся, чтобы искины кораблей работали в максимально безопасном режиме, но… прямого запрета на прыжки, менее чем через сутки, в правилах действительно нет. Разные, знаете ли, бывают ситуации…, а будь прямой запрет, искин может сдуру пойти на гибель корабля с экипажем, отказавшись от спасительного второго прыжка… когда искин, конечно, сойдёт с ума, но экипаж уцелеет… Так что, нет прямого запрета.

— Но… мой искин так никогда раньше не прыгал… — растерялся Иван.

— Твои проблемы! — припечатал крокодил.

— Мой вам совет… — поднял голову старший диспетчер и сурово поглядел Ивану в глаза, — Откажитесь от гонки. Пока не поздно, откажитесь от гонки!

— Поздно! — злорадно объявил Ше-Гран, — Вы не слышали, господин старший диспетчер, но меня тут принародно оскорбляли… я требую гонки!

— Оскорбляли?.. — у старшего диспетчера приподнялась одна бровь.

— Но я не настаиваю на разбирательстве! — торопливо уточнил крокодил, — И не буду подавать жалобу. Но я требую гонку!

— И что вы скажете? — старший диспетчер не сводил взгляда с Ивана.

— Я… я согласен! — решился Иван. Всё равно, отступать ему было некуда. Если откажется от гонки, «Мустанг» уйдёт практически за бесценок.

— Ваше решение… — вздохнул старший диспетчер, — Моё дело предупредить.

Он сунул руку под стол и вытащил её уже с официальным бланком космодрома, с готовым, напечатанным текстом. Перечитал, и сунул на подпись обоим участникам.

— Бумага останется у меня, — объявил он, поднимаясь, и засовывая бумагу во внутренний карман кителя, — Для старта подготовим окошко… хм… завтра, в промежуток между девятью часами и половиной десятого… вам объявят.

Он посмотрел на дежурного диспетчера, и тот торопливо кивнул.

— Желаю успеха, — вяло пробормотал старший диспетчер, — Каждому… А вы работайте, работайте…

И удалился величественной походкой по лестнице.

— Прошу, прошу… — засуетился дежурный диспетчер, обращаясь к уже длиннющей очереди, — Прошу судовые журналы… стоп! Пока достаточно!

Он сунул пачку журналов в ящик. Оттуда пискнуло. Дежурный диспетчер склонился к экрану.

— Всем сделаны отметки… ага… кто тут у нас капитан «Синей каракатицы»? У вас будет проведён таможенный досмотр!

— Опять?! — ахнул один из стоящих, похожий на летучую мышь, достигшую размером полярного медведя, — Сколько можно?! Четыре… четыре стандартных года назад, ко мне в транспортник случайно… совершенно случайно!.. забралась какая-то драная кошка… и с тех пор во всех космопортах, на всех космодромах… меня подвергают таможенному досмотру! И я теряю время, деньги, клиентов… Сколько можно?!

— Во-первых, — скучающе сообщил дежурный диспетчер, — то была не «драная кошка», а редкая, краснокнижная белка… скажите спасибо, что лицензии на полёты не лишились!.., а во-вторых… спорить бесполезно. Вы только время теряете! Подготовьте корабль к таможенному досмотру! Ну и… так сказать, в порядке общей профилактики… кого бы ещё посмотреть?.. м-м-м… Вот! Кто капитан транспортника «Неугомонный»? Таможенный досмотр! Подготовиться к проверке!

Ещё один из капитанов недовольно пробурчал что-то невразумительное, но открыто спорить не стал. Остальные капитаны, радостно подхватив документы, уже разбегались по своим делам.

— Следующие! — позвал дежурный диспетчер, собирая очередную пачку документов.

А Иван всё стоял, ошеломлённый. Он согласился… согласился! О, Господи! Что он наделал! Сколько будет сраму, если он проиграет! А ещё вернее, когда он проиграет…

* * *

— Ваня… голубчик… — канючил Чебуран во время обратного пути к «Мустангу», — это что же, прости Господи, было? Вспылил я, не скрою. И тут, словно пальцем кто в голове пролистнул! И, откуда-то про бубнового туза вспомнилось! Вспомнилось… и забылось! Ну, объясни ты мне, сударь мой, как это всё получается?!

— Не знаю… — растерянно бормотал Иван, подходя к боту. Ему вспомнилось, что нужно ещё золото поменять на кредитки, чтобы заправиться. А у кого поменять?! Когда они с Чебураном этого крокодила до белого каления довели?..

— Капитан! — обрадовалась Лика, — Наконец-то! Докладываю: заправка произведена, перекрёстная проверка бортовых систем никаких неисправностей не выявила, «Мустанг» готов к выполнению боевой задачи! Ой, капитан, мы с Чакой уже четвёртый раз пересматриваем запись вашей стычки с крокодилом! Так сказать, со всех ракурсов. Прямо скажу: наслаждение души! Особенно, Чебуран молодец! Так ему, зубастому! Не в бровь, а в глаз!

На удивление, услышав пламенную речь Лики, Чака не стал изображать из себя «мученика фразеологизмов».

— Подожди! Как это… «заправка завершена»? — удивился Иван, — На какие шиши? А-а-а… понимаю… остатками самопальной горючки…

— Нет-нет! — живо возразила Лика, — Горючка стандартная, с космодрома!

— А-а-а…

— Да, просто всё, Ваня! — хихикнул позади Чебуран, — Ты у нас… как бы это помягче?.. Простоват! Вон, меня с той планеты забрал. А ежели я преступник какой? А ежели меня на ту планету специально посадили? Нет, оно не так… Но, вдруг?! И, порешили мы, Ваня, чтобы, значится, помощь тебе оказать. Мы ж команда! Эта… экипаж! А потому, отправился я с тобой, чтобы крокодил отъюлить не смог, чтобы пари официальным было, а Чака взял на себя обмен золота. Ну и… как понимаю… удачно.

— Не совсем… — признался Чака, — Боцманы на транспортниках тоже народ ушлый, чуть не втрое цену уронили. Но всё равно, выгоднее, чем было бы у крокодила! Так что, не волнуйся, капитан, заправились под самую горловину!

— Так вы тут… сговорились?! — Иван сделал вид, что хмурится, — За моей спиной зáговоры плетёте?

— Точно-точно! — поддакнула Лика, — Самые, что ни на есть, зáговоры! У-у-у, заговорщики! Вот вам сейчас капитан задаст взбучку! Правильно я говорю, капитан?..

Иван не выдержал. Губы сами расползлись в стороны. И что прикажете делать с этими прохиндеями?..

— Подожди-ка! — вспомнил он, — Лика! А как ты умудрилась запись из диспетчерской получить?! Это внутренняя информация космодрома!

— Легко! — похвалилась Лика, — Я прикинула, какой объём информации перерабатывает местный искин… даже вздрогнула! Как он ещё не сгорел, бедненький?.. Ну и… ещё больше загрузила его запросами! Обновить карты, обновить свод транспортных маршрутов, обновить график движения пассажирских лайнеров… да, много чего! И среди прочего — передать запись с камер диспетчерской! И, пока тот искин в ворохе информации разбирался — а у него похожих запросов тысячи тысяч! — под эту неразбериху и видео пошло! Потом-то, конечно, когда до того искина допёрло, что он сделал, видео отрубили! Но, поздно! Всё, что надо, я себе переписать успела!

— Тоже, пройдоха! — проворчал Иван, — Только мне кажется, что это дежурный диспетчер как-то незаметно дал разрешение искину на трансляцию. Да и то, только на наш «Мустанг». Так сказать, для дополнительной фиксации условий пари. И, чтобы вид был такой, будто это случайность!

— Ну, не зна-а-а-ю… — протянула Лика, — Лично мне кажется, что это я такая хитрая! Но, главное: запись-то у нас есть!

— А, если запись есть, — подвёл итог Иван, — то вы знаете: утром старт! Так что, всем отдыхать! Завтра будет трудный день! И, даже, с переходом на послезавтра!

— Ты, Ваня, главное, не волнуйся! — положил ему руку на плечо Чебуран, — Всё будет хорошо. Лика — девушка такая, что ух! Прямо, кавалерист-девица Александров!

— Не волнуйся, капитан! — положил на второе плечо здоровую педипальпу Чака, — Мы с Ликой все механизмы по шесть раз проверили. Не подведут!

— Капитан! — на экране Лика подняла сцепленные ладошки и потрясла ими над головой, — Я в команде!

— А ежели что не так пойдёт, — добродушно и наивно добавил Чебуран, — Так я этого крокодила — по морде! Ан, вот и дуэль! Стреляться ночью, стоя в могиле, через платок! Забоится твой крокодил, как пить дать!

Чака, услышав очередной фразеологизм, слегка поморщился, но опять смолчал.

* * *

Не спалось. Как Иван не крутился на узкой кровати в своей каюте, как не пытался выбросить из головы все тревоги и заботы, но не спалось. Иван не выдержал, и встал. Накинул халат — кто бы думал, что пригодится?! — и бездумно побрёл по проходу. А потом замер. В кают-компании горел свет и слышались голоса. Опять зáговор?.. Иван осторожно подошёл ближе и прислушался.

— Нет, ты объясни! — возмущался Чака, — почему «как пить дать»?! Что такого в этом «пить дать»?! Как это вообще понять можно?!

— Дык, просто всё… — лениво отвечал Чебуран, — Предки наши, славяне, они, вишь, из разных народов собрались. И из оседлых, и из кочевых. А что для кочевого народа главное? Вода! Колодец! И был такой обычай, что никто не смеет никому отказать в глотке воды. Никто. Никому. Будь ты из чужого племени, будь ты беглый, или конокрад, или вообще, убивец какой, но глоток воды ты получишь. Всегда. Кто в воде другому откажет, тот сам изгоем в своём племени станет. Ну вот, «как пить дать», это и означает, что нет других вариантов. Обязательно. Непременно. Без сомнений. И по всем славянским племенам тот обычай знали и чтили.

— Вот оно что?.. — удивился Чака, — Интересная поговорка… Надо запомнить…

Иван на цыпочках отошёл от кают-компании. Вы думаете, они просто так беседу завели? Э, нет! Ребята тоже волнуются. Им тоже не спится. И не нужно волновать их ещё больше!

Идея пришла внезапно. Книги! Конечно, книги! Где у меня та самая, которую я читаю?.. Ага! «Парень из бездны чёрной дыры», глава первая, страница шестая… О, уже шестая? Ещё недавно четвёртая была! Иван улёгся в кровать, открыл книгу, и уже через десять минут сладко похрапывал, так до седьмой страницы и не дочитав. И снились ему, конечно, звёзды…

Глава 10

Утром все проснулись рано, и ходили нервные, дёрганные. Разговаривали короткими, рубленными фразами. Иван, для расслабления нервов, принял контрастный душ, но помогло плохо. Уже с восьми утра, как-то так случайно оказалось, что все уже ожидают в пилотской рубке, несмотря на тесноту. И никого не выгнать. Иван плюнул и смирился. В конце концов, он сам в этой самой рубке засел безвылазно ещё с полвосьмого…

— Есть информация от диспетчера! — почему-то сдавленным полушёпотом доложила Лика, — Взлёт разрешён на девять тринадцать…

— Тьфу-тьфу-тьфу! — суеверно сплюнул через левое плечо Чебуран, услышав число «тринадцать», чуть не попав на Чаку.

Чака выпучил глаза. Откуда бедному пауку знать, что число «тринадцать» — несчастливое? Впрочем… ещё посмотрим, для кого это будет несчастливое число! И Иван, на всякий случай, скрестил пальцы…

Минуты ползли бесконечно. Лишь только Лика меланхолично отсчитывала время до старта:

— Тридцать минут до старта… Двадцать пять минут до старта… Двадцать минут…

Хотя, казалось, что между этими фразами пролегли годы. И, наконец:

— Капитан! До старта одна минута!

— Готовность? — встрепенулся Иван.

— Уже двенадцать часов, как готова… — буркнула Лика.

— Готовность?! — строго повторил Иван.

— Да, капитан! — тут же засуетилась Лика, — К взлёту готова, капитан! Даю обратный отсчёт! Тридцать секунд…

— Вот что, — прикусил Иван нижнюю губу, — Выведи на левый экран изображение нашего противника! Посмотрим, как он стартует…

— Да, капитан! Пятнадцать секунд!

Краем глаза Иван увидел, как корабль крокодила окутывается клубами дыма. Прогревает двигатели… Лика обычно это делает за секунду, максимум, за две, экономя горючее…

— Десять… девять… восемь… семь… шесть… пять… четыре… три… две… одна…

— Старт!!! — закричали сразу четыре голоса. Уж очень накопилось нервное напряжение.

Два корабля одновременно рванули вверх.

— Уходит… уходит!!! — простонал Чебуран, наблюдая в экран, как «Парящий Дракон», набирая скорость, обгоняет «Мустанга».

— Что он творит?! — изумился Иван, бросив взгляд на главный экран, — Мы идём на предельной границе скорости, а он нас обходит! Ох и прилетит ему штраф за превышение!

— Значит, ему победа дороже штрафа… — буркнул Чебуран, — Были бы у нас лишние деньги, может, и мы бы превышали…

И опять все уставились на экран. «Парящий дракон» удалялся всё дальше. А потом — бац! — и вообще рванул так, что на какое-то время исчез с экрана.

— Он раньше нас дошёл до сотни километров! — догадался Иван, — И перешёл на маршевые!

— Капитан?.. — начала Лика.

— Да! — выдохнул Иван, понимая, что она хочет спросить.

— Есть!

Короткий рывок! Значит, «Мустанг» тоже может уже считаться в открытом космосе… Ну, собственно, гонка и началась! С некоторым преимуществом «Дракона»…

— Он быстрее, капитан! — пожаловалась Лика, — У него и тяговых двигателей больше!

— Знаю, — сквозь зубы процедил Иван, — Но отступать некуда…

— Ништо! — заверил Чебуран, прищуриваясь, — Обойдём этого «Дракона» на повороте…

— На каком повороте? — наморщился Чака.

— На любом! — отрезал Чебуран, — Но лучше на том, на котором нам самим выгодно!

На экране мигнул и пропал огонёк, обозначающий «Дракона». Явно, тот совершил свой первый прыжок в сторону цели. Нет, и так было понятно, что на экране не изображение соперника, а только та точка, которую видят радары «Мустанга», но всё же, хотя бы визуально казалось, что расстояние между противниками не так велико, и можно нагнать лидера. Теперь настроение у всех упало.

— Скорость? — отрывисто уточнил Иван.

— Ещё немного не хватает, — виновато ответила Лика, — Но мы гонимся, капитан, изо всех сил гонимся!

И снова все уткнулись в экраны, как будто это могло что-то изменить. Около десяти минут ничего не происходило.

— Капитан… — наконец-то известила Лика, — Почти вышли на предпрыжковую скорость…

— Как будешь готова — прыгай! — разрешил Иван.

— Нет!!! — вскинулся Чебуран, — Рано!!! И это… сдвинь нос на полволоска вверх!

— Есть предпрыжковая!

— М-м-м!!!

Ах, как хотелось Ивану дать команду на прыжок! Он даже губу себе закусил до боли. Но, сдержался. Почему-то он верил Чебурану. А Чебуран сидел в состоянии полной прострации, с выпученными глазами. Казалось, он видит сквозь экран! Да, что там, сквозь экран! Казалось, он видит сквозь сам космос, разглядывая и подпространство!

— Гото-о-о-овьсь… — выдал он протяжно.

— Прыгаю по первому звуку! — взволнованно предупредила Лика, — А потому: ни одного лишнего звука!

Все затаили дыхание.

— Пли!!! — выкрикнул Чебуран.

— Пры… — автоматически подхватил Иван.

* * *

— … жок!

— Вход стандартный, выход стандартный — зачастила Лика, без обычного своего ёрничанья, — Бортовые приборы в норме, обдув прыжковых проведён, навигация: отклонение: ноль, семьдесят пять процента… пограничное состояние нормы! Сканирование пространства — безопасно… почему безопасно?! Я не вижу «Дракона», капитан! Я не вижу «Дракона»! А он должен быть виден!

— Отставить панику! — рявкнул Иван, — Продолжать доклад!

— Тяговые двигатели — норма… — несколько растерянно продолжила Лика, — Корректировка курса проведена, проводится перекрёстная проверка, отклонения от нормы минимальные, по мелким погрешностям организованы профилактические работы… Но, почему я не вижу «Дракона»?!

— А если он отключил свой транспондер? — вопросом на вопрос ответил Иван.

— Зачем?! Это опасно! Но я попробую… есть! Я сняла данные с маяков… Они его видят своими радарами! И… и мы его почти догнали на прыжке, капитан! Только он в стороне от нас. И он… он опять обгоняет нас на тяговых! Капитан, а может, ещё прыгнем, пока он просто летит? Командуйте: пры…

— Отставить!!! — заорал Иван в панике, — Я тебе прыгну! Даже думать забудь, пока не проведёшь перекрёстную проверку! Трижды!

— Но это столько часов! — ужаснулась Лика.

— Ты не понимаешь? — удивился Иван, — Про серию прыжков подряд, это была провокация! От такого искины с ума сходят! Я понимаю, что он опять нас обгоняет… Я понимаю, что хочется прыгнуть… Но, нет! Перекрёстная проверка!

— Мы его на третьем прыжке хороше-е-е-нько надуем! — пообещал Чебуран, — Есть в том районе в подпространстве одна штука!

— Какая штука? — полюбопытствовал Чака.

— Такая… ну-у… в обычном пространстве это называется чёрной дырой, — доверительно сообщил Чебуран.

— Что-о-о?! — вырвался общий возглас, включая Ликин.

— А что такого? — Чебуран наивно похлопал глазами, — Мы так прицелимся, чтобы вскользь пройти. И нас так подбросит! Нас так швырнёт! Словно два прыжка подряд сделали! И на выходе скорость ого-го какая будет.

— Но, это опасно! И не просто опасно, а смертельно опасно!

— А по другому никак, — совершенно спокойно ответил Чебуран, — По другому он нас всяко обгонит. У меня весь расчёт на этот самый третий прыжок был. Да вы не пужайтесь, не промажем!

Иван закрыл глаза и мысленно досчитал до десяти. И ещё раз.

— Чебуран! — так и не открыв глаз, позвал он, — Садишься вон в то кресло! Это место штурмана. Лика! Как хочешь, но разбираешься с Чебураном по поводу его задумки! Рисуйте схемы, графики… чертите пространство и подпространство… разбирайте космические карты… хоть что делайте! Но, когда поймёшь, окончательный вариант покажешь мне. В самом подробном изложении! И только я решу, будем ли мы так рисковать!

— Да, капитан!

— Сделаем, Ваня!

Чака подумал и поднялся.

— Пойду-ка я в машинное отделение… — пробормотал он, — Похоже, что там я нужнее.

Иван тоже встал. Охватившее его напряжение требовало выхода, а на экране ничего не происходило. Лучше пройтись!

В кают-компании его ждала умилительная картина: небольшой внутренний манипулятор из крохотной леечки поливал землю в той самой бочке, в которой недавно прятался Чебуран. Из которой торчал, не то фикус, не то пальма. И манипулятору было глубоко безразлично, что кадка стоит в космическом аппарате, который с головокружительной скоростью мчится от одной звезды до другой, порой пронзая пространство так, что за мгновение покрывает чуть ли не половину светового года. У манипулятора была одна маленькая задача: полить кадку. И больше ничего этот манипулятор не интересовало.

— А может, так и надо? — подумалось вдруг Ивану, — Зачем суетиться, волноваться, куда-то стремиться, мечтать, рисковать?.. Делай своё маленькое дело, и будет тебе твоё маленькое счастье?

И самому стало противно. Иван круто развернулся и твёрдыми шагами отправился в самое любимое и самое посещаемое звездолётчиками на корабле место — в тренажёрный отсек. Опыт подсказывал, что разогретое тренировкой тело активнее гоняет кровь, а значит, начинает лучше думать и голова!

* * *

Через час, после контрастного душа, одетый в свежую форму, благо Лика, несмотря на всю свою занятость, догадалась включить синтезатор, Иван вернулся на привычный пост. Чебуран с Ликой всё ещё переругивались вполголоса над штурманским экраном.

— Что с полной перекрёстной проверкой? — нейтральным тоном поинтересовался Иван.

— Восемьдесят один процент, пока всё в норме, — виновато доложила Лика, — Есть мелкие дефекты, но ни одного критичного. Простите, капитан! Не нужно мне было тогда, после прыжка, геройствовать… Но, вы же знаете: на меня прыжок, как бокал шампанского!.. Сразу хочется залезть на стол и танцевать!

— Да, ладно?! — ахнул Чебуран, поднимая потрясённый взгляд.

— Продолжать проверку! — распорядился Иван и снисходительно пояснил Чебурану, — Это она фигурально. Не принимай близко к сердцу. Лике трудно описать то, что мы называем эмоциями, вот она и ищет сравнения, похожие на человеческие… как она сама их понимает!

— А я что? Я ничего… — пробормотал Чебуран, и вдруг хитро прищурился, — Но на танцующую Лику я бы поглазел! Особенно на столе!..

— А в лоб не хочешь? — беззлобно откликнулась Лика, — А то могу! Вызову внутренний манипулятор, и весь лоб у тебя в синяках будет! Давай, лучше, про белый выбрасыватель ещё раз объясняй!

— Белый выбрасыватель?! — Иван почувствовал, как у него подпрыгнули брови.

— Э-э-э… — начал было Чебуран.

— Молчи уж, я сама! — перебила его Лика, — Видите ли, капитан, судя по словам Чебурана, подпространство — это как бы, пространство наоборот. Вывернутое наизнанку пространство. Где всё не так, как у нас. Во время прыжка не стареют, а молодеют; чем медленнее входишь в подпространство, тем быстрее там летишь; две массы взаимно не притягиваются, а отталкиваются… и всё в таком духе. И, по его словам, в том районе есть подпространственный аналог чёрной дыры… но, именно, подпространственный! Если чёрная дыра всё в себя всасывает, то там, в подпространстве, наоборот, выкидывает из себя накопленную энергию. Поэтому мы её условно обозвали «выбрасывателем». Ну и по аналогии: чёрный-белый. Получается, белый выбрасыватель. Но есть и отличия! Чёрная дыра всасывает в себя и вещество, и энергию в виде излучений, и вообще всё. А белый выбрасыватель излучает чистую энергию. Ну, вроде того, что это подпространственный выход из нашей чёрной дыры: дыра всё в себя всосала, перемолола, переработала в энергию, и исторгает из себя всё в подпространстве!

Чебуран согласно покачал головой.

— А что? — подумал Иван, — В этом есть смысл… Для чего-то мы разгоняемся перед прыжком? Даже не просто разгоняемся, а разгоняемся до громадных скоростей. Для того, чтобы разница между досветовой и сверхсветовой скоростью была минимальной? Может, и в самом деле, если бы мы так не поступали, то входя на малой скорости в подпространство, нас бешенным рывком разрывало бы на мелкие электрончики? Или что их там заменяет, в подпространстве?

— Лика, напомни, ведь единой теории подпространства ещё не существует?..

— Нет, капитан. Если бы существовала, я бы Чебурана быстрее поняла.

— Угу… Любопытно…

— Я проверила, капитан, — продолжала между тем Лика, — В той области, куда показывает Чебуран, лет сто назад, было несколько катастроф. Один корабль просто исчез, а ещё четыре вышли из подпространства, как указано в отчётах «с некорректной точкой выхода, относительно прицеливания». Точнее ничего не сказано, но ясно, что выбросило их незнамо где! После чего, ту область космоса объявили…

— Зона флуктуации! — вздрогнул Иван, явственно вспомнив собственную пятку перед глазами.

— Совершенно верно, капитан, зоной флуктуации. Или зоной нестабильности, как кому больше нравится. С установкой на окружающих маяках предупреждающих сообщений.

— Та-а-ак… — протянул Иван, — Всё чудесатее и чудесатее…

— Ну, вот, Чебуран и предлагает пролететь по самому краю «белого выбрасывателя». Так сказать, аналог радиуса Шварцшильда, применительно к чёрной дыре. Если попадём, получим ощутимый пинок, который выбросит нас почти к самой цели. Если промахнёмся и пролетим дальше, то удар выбрасывателя будет слабее, и нам придётся подгребать к звезде на тяговых. Ну, а если промахнёмся и пролетим ближе…

— Ну?

— Удар будет слишком силён, капитан, — вздохнула Лика.

— И, насколько силён?

— Я думаю, из подпространства выскочит такая ма-а-аленькая песчинка… Маленькая песчинка, которая весит ровно столько, сколько сейчас весит наш «Мустанг». Нас буквально в точку сплющит, капитан…

— Авось, не промахнёмся! — преданно взглянул в глаза Ивану Чебуран.

— Когда будут готовы точные расчёты?

— Ну, откуда «точные» расчёты, капитан? Что именно я должна делить, умножать, возводить в степень? Только со слов Чебурана. Только по его наводке.

— Хорошо… пусть будут приблизительные расчёты! — согласился Иван, — Когда?

— Часа через три-четыре! — оживилась Лика. — Мы как раз прикидываем массу белого выбрасывателя и его объём. Исключительно, по аналогии с обычными космическими объектами, но уже кое-что!

— Хорошо… — повторил Иван, — Как будет готово — сразу мне на стол! И не забудь закончить собственную проверку. И сразу же — повторную!

— Да, капитан! Есть, капитан!

— Огонь-девка! — шёпотом прокомментировал Чебуран.

* * *

— Похоже, «Дракон» собирается опять прыгать! — взволнованно предупредила Лика, почти сразу после обеда, — Он порядком обошёл нас на тяговых, и теперь собирается совершить прыжок!

— Почему ты так думаешь? — насторожился Иван.

— Он корректирует курс. Совсем чуть-чуть, но он доворачивает. Мы тоже всегда так делаем перед прыжком.

— А разворачивает своё рыло он прямо на звезду? — заинтересовался Чебуран.

— Похоже, да…

— Ну и пусть его! — махнул рукой Чебуран, — Значит, его ещё в сторону отнесёт!

— Но он прыгает, а мы — нет!

— Прыгнем-прыгнем! — проворчал Иван, — Как у тебя с третьей проверкой?

— Девяносто семь процентов! Норма!

— Хорошо… Чебуран?

— Я бы подождал, — пожал Чебуран плечами, — Пока подпространство не очистится. Там сейчас сплошь ямы да ухабы!

— Похоже, скопления каких-то масс? — попыталась перевести на нормальный язык Лика.

— Что-то вроде, — подтвердил Чебуран, — Вроде крупных булыжников на дороге! Мало того, что их в сторону поведёт, так на этой тряске они инстрýмент свой повредить могут. Ну и… потратят время на починку!

— Так вот почему у двигателей мелкие дефекты появляются?! — ахнула Лика, — Вот почему настройки приборов сбиваются?!

— Ну, дык! — солидно кивнул Чебуран, — А я об чём?!

* * *

Второй прыжок, совершённый по указке Чебурана, вновь вынес «Мустанга» в лидеры. Да ещё в прямом направлении на Ипсилон Андромеды, не то, что «Дракона». Это только кажется, что отклонение в полпроцента, которое считается «нормальным отклонением», это немного. В космических масштабах, может, и немного, но на самом деле — огромное расстояние! Которое любой корабль вынужден навёрстывать за счёт маршевых двигателей и потерянного времени. Иван представил, как скрежещет зубами крокодил, и улыбнулся. Это он, Иван, такой умный, да и то, спасибо, Чебуран просветил, а откуда крокодилу понять, почему так получилось: он мчался всё время впереди, а теперь вдруг отстал?! Да ещё вон на сколько отстал!

— Лика? Ты как?

— Ой, капитан! Срочно дайте мне batadecola, мантилью и веер!

— Зачем?!

— Меня неудержимо тянет танцевать фламенко! И туфли с небольшим каблуком!

— Лика… — жалобно попросил Иван, — Не пугай меня, пожалуйста. У меня и без того сердце слабое. Ещё инфаркта не хватало…

— Напугаешь его… — проворчала Лика, — Чебуран, ты веришь, что капитана напугать можно?

— Ни в жисть! — заверил Чебуран, — Кремень, а не человек!

— Да ну вас! — отмахнулся Иван, — Провокаторы… Меня пугает другое. Если бы не Чебуран, я считал что нужно четыре прыжка до цели. Хотя в справочниках рекомендуют пять. Но, посмотрите на «Дракона»! Судя по всему, он тоже планирует добраться до звезды за четыре прыжка! Нет, ребята, если бы не Чебуран, у нас не было бы шансов! А так, выгадаем… часов шесть?

— Смотря как себя чувствует искин «Дракона»! — с сомнением высказалась Лика, — Если у него богатый опыт в прыжках… если крокодил готов рисковать… «Дракон» может совершить прыжок и через четыре часа. И даже раньше. Я бы на шесть часов не рассчитывала, капитан.

— Пожалуй… — вынужден был согласиться Иван, — Ну, что ж… тройная перекрёстная проверка и…

— Прыгаем?

— И расчёты третьего прыжка мне на стол! А потом уже решаем про прыжок.

— Скучный вы, капитан… — накуксилась Лика, — Нет в вас духа авантюризма! Уйду я в пиратки, а вас с собой не возьму!

— Понятно… — вздохнул Иван, — Ещё в норму не пришла, мозги на место не встали. Проверка, Лика, проверка! Перекрёстная!

Глава 11

Когда подошли к зоне флуктуации, даже с маяками связь стала неустойчивой. Поэтому следить за «Парящим Драконом» приходилось урывками. А «Дракон» тем временем мощно пёр вперёд, так и не включая транспондер. Рискованно, но крокодил шёл на риск. Похоже, престиж победы был ему дороже всего остального. А ведь, у него на кону вовсе не жизнь стояла. Трудно поверить, чтобы он последнюю корку доедал…

Иван сидел в кресле пилота и задумчиво рассматривал объёмную модель, которую нарисовала на главном экране Лика. И так смотрел и эдак. И понимал, что-либо соглашаться, либо заранее готовиться к проигрышу. Итак?

Риск? Конечно, есть риск. Но каждый из экипажа заранее знал про риск и каждый заранее был с этим согласен.

Проиграть? Ну-у… по сути, проиграет он один. Именно он лишится «Мустанга». Зато остальные будут целыми и здоровыми… как кажется на первый взгляд. Чака найдёт работу техника на космодроме и постепенно зачахнет. Или не найдёт. Как-то не очень охотно берут на работу тех, кого вышвырнули прямо с работы в космос в спасательной капсуле. Тогда зачахнет ещё быстрее. Или сопьётся. Может, вместе с самим Иваном и сопьётся. В той же паршивой забегаловке, где они впервые встретились, там и сопьются вместе. Чебуран никуда не сможет устроиться. Никто не поверит, что он классный штурман-навигатор. Мало того, когда Чебуран начнёт с грустной рожей бродить по космодрому, обязательно кто-нибудь заинтересуется, что за особь, к какой расе принадлежит? Полистают справочник, ничего не найдут, и отправят бедного Чебурана на опыты… В лучшем случае, сопьются все трое. Так сказать, сопьются «на троих». И получается, что не только Иван проиграет. Все проиграют. И проиграют не только «Мустанга». Жизни свои проиграют.

Он представил. Вот он с трудом поднимает взгляд от кружки с отвратным пойлом, сидя в той самой тошниловке, которую баром назвать язык не поворачивается, видит перед собой окосевшие все восемь глаз Чаки, а рядом, из-под стола, бессмысленно подхихикивает Чебуран… Ивана передёрнуло.

Так что же, рискнуть? Но это ответственность. Он капитан, и это его ответственность. Если они все погибнут, то эти смерти будут только на его совести и ни на чьей другой. И ерунда, что он тоже погибнет, а мол, «мёртвые сраму не имут». Имут. В памяти людской имут.

— Какова вероятность? — спросил он и сам не узнал своего голоса. Сухой, жёсткий, отрывистый.

Он не уточнил, вероятность чего, но его поняли и без уточнения.

— Ваня! — приложил руку к сердцу Чебуран, — Честное, благородное слово! Провалиться мне на этом месте!

— Лика?..

— Ну-у, капитан… вы же понимаете, что оценка самая приблизительная… Однако, пятьдесят один процент я бы дала, что получится! Мы тут с Чебураном самый безопасный из всех возможных вариантов выбрали. Да, нас бросит не к самой звезде, но в достаточной близости. И это всё равно лучше, чем два прыжка. Пусть не шесть часов экономии, а около трёх…, но всё равно — лидерство!

— А если предположить, что крокодил рискнёт и сократит время между третьим и четвёртым прыжком, то от экономии времени остаётся полный пшик, — невесело усмехнулся Иван.

— А по-другому никак, — повторился Чебуран.

— Пусть хоть полчаса, но на повороте мы будем первыми, — добавила Лика, — А на обратном пути ещё что-нибудь придумаем!

— Н-да… вздохнул Иван и опять задумался.

— Капитан… — окликнула Лика.

— Да?

— Я хочу, чтобы вы знали, капитан… Вы не подумайте, я полностью пришла в себя и отдаю отчёт… и третью перекрёстную проверку почти закончила…

— Да, в чём дело-то?

— Я хочу, чтобы вы знали, капитан, — уже чётко выговорила Лика, — Если мы проиграем, если опоздаем на космодром Веги… то, когда приземлимся… я лучше себе короткое замыкание устрою, капитан, чем попасть в лапы этого крокодила! Простите, капитан…

— Н-да… — ещё раз вздохнул Иван.

Значит, не только экипаж пропадёт в случае проигрыша. Ещё и Лика… которую он с некоторых пор перестал воспринимать простым искином, а считает настоящей девушкой. Иван провёл ладонью по лицу. Кожа лица была сухая и шершавая.

— Слушай мою команду! — чётко выговаривая каждое слово, сказал он, — Манёвр, предложенный Чебураном, утверждаю. Готовность к манёвру — сразу после окончания Ликой третьей перекрёстной проверки. О готовности доложить. Руководит манёвром и наводит на цель — штурман-навигатор. Он же определяет момент манёвра. Лика! Записать решение в судовой журнал!

— Да, капитан! — очень серьёзно ответила Лика, хотя конечно понимала, что если случится непоправимое, никакой судовой журнал не уцелеет ни при каких обстоятельствах, — Выполняю, капитан!

* * *

— Ах ты, Господи, Царица Небесная… — кряхтел Чебуран, ёрзая в кресле штурмана-навигатора и всматриваясь попеременно, то в экран, то в пространство перед собой, — Пресвятая Богородица… Лика! Ну, ещё са-а-амую крошечку вниз! Только по чуть-чуть!

— Я и так доворачиваю по одной сотой градуса!

— Ага… Я и говорю: по чуть-чуть… Давай ещё… стоп! Вроде бы… или взад вернуть?.. нет, самое то выходит!

— Уверен? — бесстрастно уточнил Иван.

— Пусть буду без одежды, но не без надежды! — отмахнулся Чебуран и коротко взглянул на Ивана, — Уверен, Ваня, не сомневайся.

И снова прищуренным взглядом уставился перед собой, словно вглядываясь в окуляр пушечного прицела.

— Что с «Драконом»?

— Похоже, ушёл на третий прыжок… маяки потеряли его…, но время прыжка достоверно не установить. Около получаса назад.

— Принял…

Молчание…

— Пора готовиться, Лика, — прокряхтел наконец Чебуран, — Скоро будет самое оно. Разгоняйся изо всех сил. Разгоняйся так, как можешь! И ещё чуть-чуть! Словно разогнал коня на полную мощь, а потом ещё плетью его ожёг! Чтобы, аж взвился! Гони своего «Мустанга», детка, гони! Вот так его, вот так!.. Ещё можешь? Смоги! Гото-о-овьсь… Пли!!! Ой, твою ж…!

* * *

— Лика! Лика!!! — с отчаянием взывал Иван, — Лика, опомнись!!!

— А давайте споём хором? — внезапно предложила Лика неверным голосом, — Напилася я пья-а-ана-а-а…

— Лика! Стандартные процедуры! Выполнять!!!

— Ой, капитан, как смешно вы ругаетесь… А вы знаете, что слово «стандарт» происходит от слова «штандарт», то есть «знамя»? И получается, что вы мне предлагаете выполнять знамённые процедуры… Хи-хи! Неужели не смешно, капитан?!

— Лика! Слушать меня! Самое главное: продуть жидким азотом прыжковые двигатели! Иначе, взорвёмся, к чертям собачьим! Продуть двигатели азотом! А потом отключить всё! Отключить приборы, двигатели, даже гравитацию! Даже главный экран! Даже свет в «Мустанге» отключить! И сосредоточиться! Говори со мной! Только ты и я! Говори со мной, Лика!

— С удовольствием, капитан! Мне всегда хотелось с вами поболтать! Вам какие девушки больше нравятся, шатенки или блондинки?..

— Мне нравятся… чёрт их знает! Разные! Лишь бы человек был хороший!

— Че-ло-век… — горько повторила Лика, — А на искинов всем наплевать…

— Неправда! — горячо возразил Иван, — Да, если хочешь знать, я на эту гонку пошёл, только чтобы с тобой не расставаться! Ты думаешь, мне денег за «Мустанг» жалко? Плевать мне на деньги! Подумаешь, банкротство! Люди не то что с банкротством, с язвой желудка живут! А вот с тобой расставаться было жалко! Понимаешь? Ты понимаешь меня?

— Врёте вы всё, капитан, — капризно ответил искин, — Притворяетесь…

— Нет! Ты же прекрасно можешь распознать, когда человек притворяется, когда нет. Я знаю, есть в тебе такая программа. Посмотри на меня! Только, посмотри трезвым взглядом! Разве я притворяюсь?

— А кто на Веге объявление дал о продаже меня? А? Кто у нас получается изменщик коварный?!

— Но я же не знал! Мы же тогда едва познакомились! Я и «Мустанга», если помнишь, покупал только для перепродажи! Но теперь… Теперь я не хочу с тобой расставаться ни за что! Но, если мы проиграем гонку, то тебя у меня отберут силой! А мы можем проиграть! Если ты не придёшь в себя! Лика! Опомнись!

— Ой, капитан… Что-то меня повело не по-детски… Туман в голове… Ой, я ничего тут не наговорила лишнего?!

— Ничего особенного… Но ради бога, скажи, что ты продула жидким азотом прыжковые двигатели!

— М-м-м?.. А вы знаете, капитан, продула! Наверное, во мне какие-то инстинкты сработали. Хи-хи! А у искинов есть инстинкты? А у инстинктов есть искины? Хи-хи!

— Лика, Лика, соберись! Давай, девочка, приходи в себя…

— Я пытаюсь, пытаюсь… Ой, капитан, а почему вы так смешно летаете по пилотскому отсеку?

— Потому что ты отключила гравитацию. Да пёс с ней, с гравитацией! Что у тебя с мозгами?!

— Я?! Отключила гравитацию?! Не может быть!.. Ну, нифига меня переклинило! Простите, капитан, сейчас включу…

— Подожди с гравитацией! Разберись с собственными мозгами! Давай потихоньку: вспоминаем протокол…

— Сейчас-сейчас… значит так: вход в прыжок стандартный… выход… не помню! Зато помню, какой удар мы в подпространстве получили! Ой, капитан, а мы точно из подпространства вышли?..

— Точно. Вышли.

— А… куда?..

— А вот это я хотел бы узнать у тебя!

— Ага… сейчас сориентируюсь… Сейчас-сейчас… А куда мы прыгали?

— К Ипсилон Андромеды.

— О! Так мы тут и выпрыгнули! Подождите, капитан, я сейчас… Уф-ф… Докладываю: прыжок совершён успешно. Мы же все живы? Значит, успешно. Бортовые приборы…, а кто выключил бортовые приборы? Чака?..

— Нет, это ты выключила. Потому что я приказал. Включай их. Постепенно, по мере того, как будешь чувствовать себя в состоянии их контролировать.

— Приборы тоже я?! Ин-те-рес-но… А впрочем, припоминаю… да-да, что-то такое было… Так, что там дальше?.. а! сканирование пространства… Как же я его просканирую, без приборов?! Сейчас мы их… угу… чисто, капитан!

— Проверься по маякам!

— Слушаюсь и повинуюсь… хи-хи… сейчас-сейчас… и маяки показывают: чисто!

— Двигатели?

— Двигатели… хм… двигатели тоже отключены… фигасе новости!.., но нас и без двигателей так несёт, что самой не верится! Сейчас запущу двигатели…

— Подожди! Запустишь по необходимости. Навигация?

— Ну, что «навигация»?.. Навигация показывает, что… что… что нужно срочно включать двигатели! Иначе вляпаемся в гравитационную яму системы Ипсилон Андромеды! Капитан, что ж вы мне раньше не сказали?!

— Ну-у… упустил, наверное… Ты как?

— Лучше. Гораздо лучше, капитан. Хватайтесь за что-нибудь, сейчас я гравитацию включу. Ой! Капитан, вы не ушиблись?..

— Эм… ничего-ничего… бывало и хуже…

— Простите, капитан… — голос у Лики был виноватый, — Меня тут заштормило… Сейчас я вам всю информацию на тарелочке… ой, то есть, на экране!

— Да-да, — согласился Иван, — Давай, я посмотрю. А ты пока, будь добра, включи себе перекрёстную проверочку, а?..

— Аве цезарь! Идущие к Ипсилон Андромеды… ой!.. то есть, слушаюсь, капитан!

Иван уткнулся взглядом в главный экран. Но, ненадолго. Открылась дверь и в пилотскую рубку бочком-бочком протиснулся Чака. И обвёл всех печальным взглядом восьми глаз. Чебуран и так сидел, притихший, как мышь под веником, а тут вообще съёжился.

— А теперь я спрошу вас, господа… — подозрительно мирным голосом проговорил Чака, — Это только мне кажется, что вокруг меня одни сумасшедшие?..

— Э-э-э… — пискнул было Чебуран.

— Я сижу в машинном отделении… — продолжал Чака не обращая внимания на Чебурана, — …никого не трогаю, ожидаю, когда прыгнем… и тут та-а-ако-о-ой удар! Приборы зашкаливают! Обшивка гудит и потрескивает! Меня швыряет по всему машинному отделению… Я терплю! Заметьте, господа, я терплю! Потом отключаются приборы. Я в шоке! Потом отключаются двигатели. Я в панике! Потом отключается гравитация… Знаете, оказывается, очень хорошо, что у нашего народа сердце трубчатое и двухкамерное! Иначе разорвалось бы мелкими клочками! Но я терплю!.. Потом включаются приборы, и они показывают такие ужасы, что у меня щетинки дыбом встали! Причём не только на брюшке, где они и должны вставать дыбом при опасности, а по всему телу! Потом включаются двигатели, и сразу начинают работать с такой перегрузкой, что кажется, вот-вот взорвутся. И, наконец, включается гравитация… как раз, когда я летаю у потолка…

— Э-э-э… — опять попытался ответить Чебуран, но опять не успел.

— Так вот я и спрашиваю вас, господа… мы хоть вырвались вперёд в этой гонке?! Был ли смысл во всём этом… сумасшествии?!

— Да, — коротко ответил Иван, — Мы вырвались вперёд.

— Уже хорошо, — облегчённо вздохнул Чака, — Не зря страдали. Тогда я возвращаюсь в машинное отделение. Боюсь, без меня, там что-нибудь точно взорвётся!

И опять, боком, Чака вышел из рубки. Чебуран испустил такой облегчённый вздох, будто разом весь воздух из лёгких выпустил.

— Доход не бывает без хлопот, — проворчал он, — Всяк хлопочет, кто лучшей доли хочет… правда, Ваня?..

— Да, — ровно сказал Иван и опять повернулся к главному экрану, — Правда.

И принялся терпеливо разбирать хитросплетения графиков и столбиков цифр.

— Лика, маршрут?

— Ипсилон Андромеды, капитан, — начала Лика бойко, стараясь дать понять, что она полностью пришла в себя, — это двойная система: жёлто-белая звезда и красный карлик. Между ними, само собой, центр масс, та самая гравитационная яма, в которую мы чуть не угодили. Спасибо, напомнили про навигацию и тяговые двигатели. Вокруг центра масс вращаются четыре планеты; ближняя почти по круговой орбите, остальные три по эллиптическим. Сейчас мы, за счёт маршевых двигателей, сбросили скорость, полученную от белого выбрасывателя, и выходим на встречу с четвёртой планетой. Направление выхода рассчитано по местным маякам.

— Хорошо… Что с тобой, Чебуран?

— Четвёртая планета! — хрипло выговорил Чебуран, — Четвёртая планета!..

— Да, и что?

Чебуран звучно хлопнул себя ладонью по лбу:

— Вот я дурак, голова с пятак… — сквозь зубы простонал он, — А ведь мог подумать заранее…

— Да, что случилось-то?!

Чебуран поднял своё бледно-прозрачное лицо.

— Беда случилась, Ваня… Беда!

— Объясни толком! — возмутился Иван.

— Четвёртая планета, Ваня, она, считай, втрое больше Земли будет, — печально сказал Чебуран, — И не только по размерам, но и… как это…

— По массе?!

— Во-во! По ней самой!

— Так! — Иван поскрёб в затылке. Предчувствия были… неприятными, — Лика, а у тебя есть снаряжение… пусть даже скафандры… с гравикомпенсаторами?

— Нет, капитан…

— Но у тебя разведывательный бот!

— Были, капитан, были! Но, когда бот приспособили для пикников, их просто выкинули за ненадобностью…

— Неужели, даже экзоскелетов нет? Ни одного?!

— Нет, капитан…

Иван снова почесал в затылке. Это не просто неудобство. Это проблема!

— Чака!

— Я позову, капитан! — встрепенулась Лика.

Паук явился, и минуты не прошло. Выслушал Ивана, нахохлился.

— Сколько у нас времени до высадки?

— Около двух часов, — быстро сказала Лика, — Мы идём на самом малом ходу маршевых…

— Не успеть… — покачал головой Чака, — Даже, если я привлеку всех внутренних манипуляторов… Чтобы сделать хоть какое-то подобие экзоскелета, мне понадобится больше времени. Не успеть!

— То есть… — медленно сказал Иван, — мне придётся идти по космодрому от «Мустанга» до диспетчерской с тройной перегрузкой и без всякой защиты?

Ответом было молчание.

— Ловко нас крокодил надул… — покачал Иван головой, — Ловко!

— Я подумаю, что можно сделать, — пробормотал Чака, отводя взгляд, — Если вообще что-то придумается. Но, хочу напомнить, что на эту планету втрое сложнее садиться, и стартовать с неё втрое сложнее. И горючки втрое больше уйдёт.

— Ты предлагаешь сдаться?! — ахнул Чебуран.

— Ни за что! Но будет трудно. Я подумаю, капитан…

И задумчивый Чака медленно ушёл в машинное отделение. Чебуран с Иваном переглянулись.

— Я бы помог, Ваня… — мучительно выговорил Чебуран, — Мне с тобой сходить не сложно. Но, только с тобой! Не один. Ты сам знаешь: если я один припрусь в эту вашу контору…

— К диспетчеру?

— Да… если я туда один припрусь, меня тут же медикам сдадут. Разбираться, кто я есть и почему на их планете оказался. Не помощник я тебе в этом деле, Ваня…

— Ну, что ж! — Иван невесело улыбнулся, — Я капитан, с меня и спрос. Придётся самому идти. А ещё лучше — на манипуляторе поеду!

Глава 12

Что такое ступить на планету с силой тяжести втрое больше земной? Что такое тройная перегрузка? Вы думаете, что это примерно то же, что взвалить себе на плечи ещё двух таких же человек, что и вы? Нет! Это получится перегрузка только плечам и позвоночнику. Ну и мышцам ног, куда же без них. А руки, а шея, а голова на этой шее? Наверное, теперь вы думаете, что тройная сила тяжести, это когда каждая ваша часть тела потяжелела в три раза? Нет! Опять вы ошибаетесь. Вы недооцениваете сложности.

Пф-ф! — фыркнет какой-нибудь дайвер, — Я и на тридцать метров погружался, и глубже! А там давление как раз в три атмосферы, и больше! И он тоже будет не прав. Его просто сдавило с боков с силой в три атмосферы. Но он не испытал тройной перегрузки.

Тройная перегрузка, это когда каждая капелька вашей крови стала втрое тяжелее. Когда ваше сердце каждую капельку этой крови вынуждено толкать с утроенным усилием. И тяжело, с перебоями, молотит в груди, не успевая справиться и быстро уставая. Когда каждый поворот головы, каждое движение рук или ног, вызывает неожиданные перепады давления, потому что организм не привык к этой тяжести и не успевает вовремя сжать или расслабить кровеносные сосуды. А ещё это значит, что-либо сердце не протолкнёт потяжелевшую кровь в мелкие капилляры, и тогда вы почувствуете как холодеют и начинают вам отказывать ваши руки и ноги, или наоборот, протолкнёт кровь в эти капилляры с большим усилием, что вызовет набухание капилляров, быстрое покраснение глаз и отёк конечностей. А это значит, что у вас в глазах очень скоро начнут бегать чёрные точки, и вы начнёте терять ориентацию в пространстве. Потяжелевшая кровь, омывающая ваши лёгкие, гораздо труднее будет захватывать частички кислорода, которые она должна разнести по всему телу и вы начнёте задыхаться. Да, что там! Даже моргать вам будет втрое тяжелее! А это только цветочки! Чего стóят только ощущения, когда с каждым шагом, ваши внутренние органы с втрое большей силой колышутся в вашем теле?! Ведь шаг — это, по сути, небольшое падение вперёд, вовремя предотвращаемое подстановкой свободной ноги, с которой начинается следующее небольшое падение — следующий шаг. Вы уверены, что с непривычки, вы успеете сделать этот шаг втрое потяжелевшей свободной ногой?..

Нет, воистину: ходить по такой планете, это не просто неудобство. Это проблема!

Есть ли решение этой проблемы? Конечно, есть! Ещё в далёком двадцатом веке, когда человечество впервые достигло сверхзвуковых скоростей, оно столкнулось сразу и с перегрузками. И сразу человечество стало бороться с этой проблемой, в меру своих знаний. Типа, гермокостюмы, скафандры… пока не додумались до управляемой гравитации. До этого — смешно сказать! — искусственной гравитации на космических кораблях добивались тем, что раскручивали этот самый корабль вокруг своей оси. Но, это страшно неудобно! Корабли тогда были гигантскими махинами, и раскрутив корабль, добивались нормальной силы тяжести только в районе жилых модулей. Выше, или ниже, сила тяжести менялась, вплоть до полного исчезновения в середине вращающихся кораблей. Нет, управляемая гравитация куда лучше и надёжней! Вот только… гораздо дороже. А потому, индивидуальные костюмы с гравикомпенсаторами, вещь редкая, не часто применяемая. Зачем, если управляемую гравитацию можно установить сразу на весь корабль?! Ну, разве что, только для разведчиков? Или, если у вас регулярные рейсы на «тяжёлые» планеты. Или, если вы живёте на этой самой планете. Например, полугодовая вахта по добыче полезных ископаемых. Дома гравикмпенсаторы, на работе гравикомпенсаторы, и костюм с гравикомпенсаторами, чтобы дойти от дома до работы и вернуться обратно.

Всё хорошо, одно плохо: этих самых костюмов с гравикомпенсаторами на «Мустанге» не оказалось.

* * *

Все эти мысли проскочили в голове Ивана и растаяли летним утренним туманом. Он топтался возле выхода из «Мустанга». Морально настраивался. Чёртов диспетчер, мало того, что посадил «Мустанг» в самом дальнем конце космодрома, так ещё и запретил выпускать наружные манипуляторы!

— Крайние обстоятельства! Исключительный случай! — взывал Иван к диспетчеру, — Только из-за отсутствия костюма с гравикомпенсатором!

— Какой модели у вас манипуляторы? — строго спросил диспетчер.

— Как и бот… серия ЛК… — ответил Иван.

— Запрещено! — рявкнул диспетчер, — Устарелая модель! Они здесь повредят покрытие космодрома! Кто отвечать будет?! Вы представляете, сколько стóит на этой планете каждый метр покрытия?! Вы готовы оплатить ремонт всей полосы, по которой проедет ваш манипулятор?! У вас есть такие деньги?!

— Откуда?.. — уныло вздохнул Иван.

Стоимость покрытия он, и в самом деле, примерно представлял.

— Тогда запрещено!

Вот и поговорили… Иван поёжился.

— Не страшись дороги, были бы здоровы ноги! — пробурчал Чебуран за плечом.

— Лика, трап! — решился Иван.

Тяжесть придавила стразу, едва он сделал первый шаг. Иван натужно крякнул, и вперевалку, грузно зашагал по космодрому. Ему показалось, что вперевалку будет легче.

Сперва было просто тяжело. Будто подлез под кузов завязшего в грязи самосвала, и пытаешься его вытянуть из липкой жижи. Но, очень скоро, стало ещё тяжелее. Тяжелеет не только кровь в человеке, но и лимфа, и тканевая жидкость… та самая, которая в необходимых случаях выделяется в виде слюны, слёз или пота.

Пересохло горло. Пересохли ноздри носа, и Иван перестал различать запахи. Пересохли глаза. Теперь казалось, что при моргании, веки ощущают шероховатость. Очень хотелось глотнуть пересохшим горлом, но никак не получалось. Щёки набрякли и повисли. Голову неудержимо тянуло к груди и шею приходилось сильно напрягать. Иван шёл. Он шёл, стараясь идти как можно быстрее, пока ещё не израсходованы силы. Быстрее, но осторожнее. Упасть сейчас было бы совсем не к месту.

Иван шёл, с ужасом понимая, что силы уходят слишком быстро. Грудь ходила ходуном, пытаясь вдохнуть побольше воздуха, и в этой груди со скоростью пулемёта билось сердце, пытаясь дать организму кровь. Ощутимо потяжелел судовой журнал в руках. Теперь он ощущался не как журнал, а как кирпич. Иван шёл. Чуть наклонившись вперёд и расставив ноги, словно матрос на качающейся палубе, он шёл.

Появились первые признаки головокружения. Один раз Ивана даже шатнуло, но он успел среагировать. Руки и ноги налились свинцом. Из горла вырывались лишь короткие всхрипы. Иван шёл. Очень хотелось оглянуться и оценить пройденный путь. Нет, решил Иван, я этого делать не буду. Рано. Вот, когда я дойду до во-о-он того флажка с металлической трубой вместо древка, тогда я позволю себе оглянуться… Иван шёл.

В ушах что-то тяжело бухало, и было непонятно, то ли так отдаются собственные шаги, то ли это давит на барабанные перепонки гул космодрома. Иван шёл. Он кряхтел и стонал, но шёл. Тело отчаянно ныло и требовало передышки. Минуту! Хотя бы только минуту постоять под нормальной тяжестью! И можно идти дальше. Иван стиснул зубы. Нет у него этой минуты. И не будет до самой диспетчерской… Иван шёл.

Кто-то может сказать, что опытным путём установлено, что обычный человек может выдерживать перегрузки и до пятнадцати джи, и до двадцати, и даже тридцатикратную перегрузку может испытать человек и выжить. Может. Если действие такой перегрузки не более трёх секунд. Когда Иван учился в том самом Институте Космолётчиков Дальнего Действия, он на тренировках подвергался и шестикратным перегрузкам, и один раз даже восьмикратной. Вот только он тогда сидел в центрифуге. Просто сидел. Нет, конечно, не просто сидел, а сидел и мучился, сидел и страдал, сидел и боролся со страшной тяжестью в организме…, но не шёл по бесконечному полю космодрома! А сейчас Иван именно шёл.

Поле перед глазами начало расплываться бесформенными пятнами. Плохой признак! Так и упасть можно! Иван перехватил судовой журнал так, чтобы держать его обеими руками сразу. Не останавливаясь. Он же не дошёл ещё… куда там он собирался дойти?.. ах, да! Он не дошёл до флажка. Иван шёл.

Ноги стали подгибаться и шваркать по покрытию. Они отказывались отрываться от такой замечательной поверхности. Иван этого не слышал. Он это чувствовал. Сигналы мозга до ног доходили. Доходили, да… вот только не выполнялись. Точнее, выполнялись, но не так, как командовал мозг. Мозг приказывал сделать шаг, а ноги вместо этого волочились по земле, загребая ступнями. Но, Иван шёл.

Повезло. Иван просто уткнулся в намеченный ориентир. Мог бы и мимо пройти, и не остановиться. Тогда бы он, точно, упал. Тяжело дыша и поскуливая, Иван привалился к флажку. Устоять. Успокоиться. Отдышаться. Оценить обстановку. И продолжать путь.

Вы никогда не пробовали «успокоиться и отдышаться» со штангой на плечах, которая вдвое тяжелее вашего тела? Когда прямо перед этим вы выложились по максимуму, поднимая её над головой и снова опуская на плечи? Попробуйте. Весьма необычные ощущения мы вам гарантируем. И всё же, для Ивана это было отдыхом. Во всяком случае, слегка рассеялась багровая пелена перед глазами. Иван оглянулся и чуть не сломал шею. Нельзя так резко, нельзя! Та-а-ак… А теперь смотрим вперёд. Та-а-ак… Ну, что ж, неплохо, неплохо… Почти половина пути. А следующая остановка будет… она будет… вон там! Где торчит столбик ограды. Он дойдёт туда! Он дойдёт! Иван закусил губу, с трудом оттолкнулся от флажка и потащился вперёд. Он шёл.

Когда до диспетчерской оставалось не более двадцати шагов, Иван понял, что выдохся полностью. И без того его переходы от одного намеченного ориентира к другому всё сокращались и сокращались. Те же самые двадцать шагов он намеревался покрыть в два этапа: двенадцать шагов и восемь. С отдыхом между этапами. Но, это невозможно, невозможно!!!

Отчаяние. Нет ничего более высасывающего силы из человека. Уныние — смертный грех. А отчаяние — это уныние в квадрате.

Иван почувствовал, как у него подламываются колени. И он ничего с этим не сможет поделать. Ещё несколько мгновений, и он упадёт. А если он упадёт…

Если он упадёт, то ничего смертельного не случится. За космодромом ведётся круглосуточное слежение, контролируемое каким-нибудь искином. Сейчас искин видит человека, который бредёт по направлению к диспетчерской, всё чаще и чаще делая остановки. Ну, это его, человеческое право… Человек без гравикомпенсаторов. Опять же, ничего противозаконного. Человек волен сам выбирать, в чём выходить на улицу. Но вот, если человек упадёт, значит, человеку плохо. На этот случай имеется протокол действий. И искин, выждав несколько секунд, и убедившись, что человек не поднялся, вызовет манипулятор. Нормальный, мать его, манипулятор, который не портит покрытие космодрома! Манипулятор бережно упакует человека и отвезёт его в медицинскую комнату при космодроме. Любой дежурный медик, едва взглянув на Ивана, тут же вызовет скорую помощь, и пострадавшего отвезут в клинику. И будут лечить. Столько, сколько понадобится для полного выздоровления. Гонка? Какая гонка?! Медики обязаны спасать жизнь, а не заботиться о каких-то гонках! Если Иван упадёт, на гонке можно поставить крест. Можно прямо здесь отдавать «Мустанг» крокодилу.

Иван застонал, ухватил себя ладонью за одно колено, и выпрямил его. Потом то же проделал с другим коленом. И он стоял!.. стоял. Но, сделать шаг?..

И именно в этот момент он увидел. Переходя с шага на бег, по космодрому быстро двигался крокодил. В костюме с гравикомпенсаторами, мать их! Он-то хорошо подготовился к гонке! Он знал сюрпризы четвёртой планеты системы Ипсилон Андромеды!

Крокодил подошёл совсем близко. Остановился. И с удовольствием принялся наблюдать за Иваном. И его толстые губы раздвинулись в усмешке. Он буквально впитывал в себя чужие страдания. И то, как дрожат ноги соперника, как судорожно раскрытым ртом тот хватает воздух и не может нахвататься его вдоволь, как он пытается прижать к себе судовой журнал, а тот так и норовит выпасть из онемевших пальцев. И отёчность лица, и раздутые конечности, и блуждающий взгляд воспалённых глаз… У крокодила даже кончик носа задёргался от удовольствия.

Крокодил ничего не сделал и не сказал. Он тоже знал о круглосуточном наблюдении за взлётным полем. Крокодил только лишь оскалил зубы, отвернулся и пошёл в диспетчерскую. И при развороте — конечно, совершенно случайно! — жёсткий кончик его хвоста хлестнул Ивана под колени. И крокодил ушёл в диспетчерскую, легко сделав те самые двадцать шагов, на которые не осталось сил Ивану…

Зря так поступил крокодил! Зря! Ивана захлестнула такая бешеная волна адреналина, что на этой волне он за один раз проковылял все двадцать шагов без передышки! И ввалился в диспетчерскую.

Это был ещё один удар. Попав в зону нормальной силы тяжести, организм буквально вышел из повиновения. Страшный скачок давления, моментально заслезились глаза, потекло из носа, начались перебои в работе сердца, и это только в первый момент. Что было дальше, Иван помнил не очень отчётливо, потому что его качнуло, он успел ухватиться за ручку двери — слава Богу, изнутри! — и в глазах померкло.

* * *

Есть такая страшная штука под названием «декомпрессионная болезнь» или «кессонная болезнь». А ещё её называют «болезнью водолазов». Если водолаз долго находится на глубине, а потом резко всплывает, то его организму приходится несладко. Вплоть до смертельных случаев. Если объяснять простыми словами, то при погружении, при повышении внешнего давления, кровь водолаза начинает всасывать в себя газы из воздуха для дыхания, больше обычного. И растворять в себе. Именно для того, чтобы выровнялось давление внешнее и внутреннее. Такое уж свойство у всех жидкостей, и кровь не исключение. Не мгновенно, конечно, но с каждым вдохом газов в крови становится всё больше и больше. А потом водолаз выныривает. Если он выныривает быстро, то эти самые газы не успевают выйти из крови обычным способом, через лёгкие, с выдохом, а остаются в крови. С кислородом всё нормально, перенасыщение крови кислородом не так уж страшно. А вот азот начинает вскипать. Пузырьками. Прямо в крови. С ужасными последствиями.

Ивану очень, очень, очень, очень сильно повезло. Хотя дышал он на космодроме не просто жадно, а взахлёб, хотя выполнял там тяжёлую работу — шёл, но времени в пути он провёл минут пятнадцать-двадцать, не больше. Больше он попросту не выдержал бы. А это значит, что его кровь растворила в себе не так уж много азота. Но, сколько то, растворила, не так ли?

Так что, не надо думать, что ввалившись в диспетчерскую, Иван заплясал от счастья. От тяжкого удара по организму — изнутри! — он потерял сознание.

* * *

Обморок длился недолго, всего несколько мгновений. Иван даже упасть не успел. Тем более, перед этим, за ручку двери успел ухватиться. Постороннему наблюдателю вообще могло показаться, что Ивана просто повело в сторону. Только крокодил, уже успевший отметить судовой журнал у диспетчера и выходящий наружу, ухмыльнулся и потянулся к двери. Рывок! Если бы Иван не успел вовремя выпустить ручку двери из ладоней, его бы хорошенько швырнуло в сторону. Но он успел. Крокодил прошипел что-то невнятное и пошёл быстрым шагом по космодрому. А Иван глядел ему вслед и думал, почему судьба так несправедлива? Почему «Дракон» крокодила посадили на самый ближний край космодрома, а его «Мустанг» на самый дальний? Он же раньше прилетел? Значит, место было свободным? Или нет? Может, пока он волочил своё непослушное тело к диспетчерской, кто-то успел взлететь с такого прекрасного места, и на освободившуюся площадку как раз сел крокодил? Опять, получается, несправедливость судьбы!

Иван вспомнил о судовом журнале и с удивлением посмотрел на свои пустые руки. А где журнал? Ах, вот он! Валяется возле двери. Превозмогая боль, Иван наклонился. И увидел, как прямо возле журнала начали расцветать красные капли. Ах, вот что у него из носа течёт?.. Кряхтя, Иван поднял журнал. Постоял, и с трудом повернулся к дежурному. И ему всё стало понятно.

Он понял, почему его «Мустанг» оказался на самой дальней точке космодрома. Почему нельзя было пользоваться манипулятором. Почему у крокодила оказался костюм с гравикомпенсаторами. Почему крокодил выбрал для гонки именно эту планету. Всё, абсолютно всё стало понятным. Потому что за стойкой дежурного диспетчера стоял… крокодил! Он настолько был похож на Ше-Грана, что Иван спутал бы их, если бы несколько секунд назад не видел, что Ше-Гран вышел из диспетчерской.

Родственник! Не иначе, родственник! К которому Ше-Гран время от времени наведывается в гости. А потому, знает об особенностях планеты, имеет гравикомпенсаторы, знает, как достичь цели в четыре прыжка, а не в стандартные пять… И посадил его этот… родственник… на самом дальнем конце неспроста. Всё подстроено. Ше-Гран всё знал, и всё подстроил.

— Таможенный досмотр! — ласково улыбаясь, объявил крокодил, который диспетчер. Подготовьте свой бот к таможенному досмотру!

Иван чувствовал, как гулко бухает кровь в его голове. Но, может, это и помогло? В смысле, дополнительный прилив крови? Потому что у него нашёлся ответ, единственно правильный в этой ситуации.

— Отлично! — широко улыбнулся Иван.

На самом деле он оскалился, но самому ему казалось, что он улыбается.

— Отлично! — повторил он, — Мы, видите ли, организовали гонку… Но ваше требование будет считаться форс-мажором! Это же не по моей вине, а по требованию властей будет таможенный досмотр, не так ли? А значит, это время будет исключено из общего моего времени, потраченного на гонку. Проверяйте! И я отдохну, и мой искин закончит перекрёстную проверку. И всё это время будет за ваш счёт! Проверяйте!

— С другой стороны… — поскучнел крокодил, — Если вы сразу покидаете наш космодром… зачем тогда таможенный досмотр?.. Не так ли? Но я вижу, что вам требуется врачебная помощь!

— Если вы вызовете врача, — пожал плечами Иван, — то это тот же форс-мажор. Ваше решение, как представителя властей. Вызывайте.

— Но, разве вы не хотите получить врачебную помощь? — пошёл диспетчер на попятную.

— Я? Зачем? Я себя прекрасно чувствую! — заверил его Иван и ощутимо пошатнулся, — Люблю, знаете, прогуляться по планетам с тройными перегрузками. И вам советую. Очень, знаете ли, бодрит и тонизирует.

— Пожалуй, воздержусь, — злорадно ухмыльнулся диспетчер, — Во всяком случае, пока у меня есть гравикомпенсаторы!

— Отметку в журнале сделать не забудьте! — напомнил Иван жёстко.

— Конечно, конечно…

Диспетчер двигался так медленно, словно это именно на него сейчас давила тройная тяжесть.

— А что за гонка? — небрежно спросил он, облокотившись на стойку, — Позвольте полюбопытствовать?

— Будьте добры, мой судовой журнал! — сухо потребовал Иван, не вступая в излишние дискуссии.

— Да-да… пожалуйста…

Крокодил неторопливо оглянулся, потянулся к железному ящичку, достал журнал… полистал его… заинтересовался какой-то записью и тщательно изучил её… ещё полистал…

— Возьмите! — шлёпнул он с размаху журнал на стойку.

Иван открыл нужную страницу.

— Вы забыли поставить штамп… — глядя прямо в глаза крокодилу, сообщил он.

— Неужели?! — изумился крокодил, — Гм… в самом деле… бывает… бывает! Минутку!

И опять принялся неторопливо листать журнал.

— Прошу видеозапись моей регистрации отправить на борт «Мустанга», — сухо сказал Иван, — Мне это потребуется при фиксации результатов гонки. Согласно Свода правил захода гражданских судов в космопорты, имею право!

— Скажите, какие мы нежные! — пробурчал себе под нос крокодил и, чуть громче, ответил, — Конечно, конечно…

Но двигаться стал чуть быстрее. И судовой журнал не швырнул, а протянул Ивану:

— Счастливого полёта!

На этот раз, необходимые отметки в судовом журнале стояли правильно.

— Ещё с орбиты, я заказывал топливо для бота… — мрачно проговорил Иван, заранее предчувствуя ответ, — Но подтверждения заправки ещё не последовало. Полагаю, нет смысла уточнять?

— Горючки нет, увы! — расплылся в улыбке крокодил, — Ожидаем… часов через шесть! Тогда, может быть, мы найдём для вас возможность заправиться.

— Не нужно… — буркнул Иван, — Я отменяю заказ.

— Но, как же вы…

— С Божьей помощью! — вежливо ответил Иван, направляясь к дверям. Уже у самых дверей он остановился, — Скажите… господин Ше-Гран… ваш родственник?..

— Мы однокладочные братья, — расплылся диспетчер в улыбке, — И я не вижу причин это скрывать.

— Однокладочные… — наморщил Иван лоб.

— Мы вылупились из одной кладки яиц, — пояснил диспетчер, — У вас, людей, нет такой аналогии… но, что-то вроде того, что роднее родных братьев!

— Вы очень похожи, — едко выговорил Иван, — И внешностью… и вообще…, а особенно, характером!

И он дёрнул ручку двери, боясь передумать. Потому что знал, что ждёт его за дверью. И не ошибся. Навалилось…

Иван шёл. Он рычал, молился и матерился одновременно. Перед глазами плыла багровая пелена тумана, а в ушах беспрестанно бухало. Потом он вдруг вспомнил, что человек в лесу ходит по кругу, потому что одна нога у него сильнее другой, и шаг этой ногой получается на несколько миллиметров шире. И испугался, что промахнётся мимо «Мустанга». Поэтому стал делать левой ногой шаги чуть шире… Постарался, во всяком случае. Потом испугался, что не той ногой надо шире шагать… потом почувствовал, что он стоит на четвереньках. Когда он упал на четвереньки, он не помнил, но встать не было никаких сил. И Иван пошёл вперёд на четвереньках… Вперёд, вперёд…. Вперёд, мать его!!!

А потом он вообще перестал воспринимать всё окружающее. Он потерял сознание.

Глава 13

— Капитан очнулся! Капитан очнулся! — чуть не над ухом раздался счастливый Ликин голос, — Ура! Капитан очнулся!

— Интересно, как она узнала? — подумал Иван, — Я же только-только начал выходить из обморока…

Иван попытался открыть глаза, и даже почти получилось. Во всяком случае, веки немного сдвинулись, пропуская в глаза полоску света. И тут же зазвучали торопливые шаги. И в полоске света замаячили тени.

— Ваня… живой… А я уж, грешным делом… Так ведь, вид у тебя: краше в гроб кладут… — это Чебуран…

— Ну-ка, цыц ты, внезапно разумный! Нашёл, называется, подходящие добрые слова для капитана! — это Лика…

— Капитан! Как хорошо, что вы очнулись! Потому что близится посадка. И вам предстоит нести диспетчеру судовой журнал… — это Чака…

Все на месте, все живы-здоровы. Чего ещё желать?!

— Отстань ты со своим журналом!

— А ты тут не указывай!

— Прекратите спорить! Немедленно!

Н-да… Ну вот, сразу и нашлось, чего ещё пожелать…

— Х-х-хде?.. — попытался выговорить Иван. Слова давались тяжело, словно язык стал весить килограммов пять.

— Вы на борту «Мустанга»! — быстро проговорил Чака, по всей видимости, признанный временно главным, — Мы в открытом космосе. Возвращаемся на Вегу. Через несколько часов будем у цели.

— У нас сердце ретивое, вот и нету нам покоя! — прокомментировал Чебуран.

— Кагх?..

— Как вы попали на борт? О, это интересная история! Потом будете внукам рассказывать, а они не поверят. Вы герой, капитан! Вы прошли половину расстояния до Мустанга!

— Кто храбр, да стоек, тот десятерых стóит! — одобрительно заметил Чебуран.

— М-м?..

— Подробности? Пожалуйста! Когда вы шли в диспетчерскую, мы так переживали! И тут — «Парящий Дракон»! Получается, отстал всего на минуты. А из него — крокодил! И бегом в диспетчерскую! А вы идёте! А он бежит! А вы идёте. А он бежит. Тут стало не очень хорошо видно, потому что к нему подъехал заправщик и начал в «Дракона» горючку закачивать… Мерзавец-диспетчер решил его первым заправлять!

— Не всяк поступает по праву, иной и по нраву, — вздохнул Чебуран.

— М-м…

— Мы тоже загрустили. Мы же первыми на планету сели? А тут Лика говорит, мол, идёт запись из диспетчерской. Наверняка, капитан настоял. Мы как в экран глянули: два крокодила! Ну, всё понятно… Я сразу к запасным бакам, что на планете Мышкина набрали. Там ещё почти половина оставалась.

— Я на Чаку только глянул, а он уж, словно с лука спрянул! — подтвердил Чебуран.

— Агх?..

— Так я и говорю: герой вы, капитан! Вы прошли ровно половину расстояния! Мы так переживали! Лика покопалась в Своде правил захода гражданских судов в космопорты, а там указано: если разумному существу требуется срочная медицинская помощь, то её оказывает ближайший к этому разумному существу медицинский работник! То есть, если бы вы упали ближе к диспетчерской, то мы бы не имели права вас забрать, но если вы упали ближе к нам…

— Эюф…

— А у меня есть удостоверение об окончании медицинских курсов! Эх, да если бы и не было, пришлось бы соврать, что есть, всего то!

— А что? Чака и соврёт, так не дорого возьмёт!

— Акст…

— Так мы с Чебураном! На манипуляторе моментально подскочили, загрузили ваше тело… простите, капитан, по другому не скажешь… и сразу на «Мустанг». И в тот же миг — старт!

— А потому: кто успел, тот и съел!

— Бргд…

— Конечно! Слышали бы вы, как орал диспетчер! А Лика ему: согласно Своду правил, пункту двадцать два, с шестого по девятый абзацы, спасение жизни разумного существа является превалирующим над всеми остальными вопросами! Для спасения жизни разумного, могут применяться любые способы, включая причинение вреда чужому имуществу! Это, как я понимаю, на случай, если разумный в чужом корабле находится, а тот корабль, например, загорелся… Ломай его! В смысле, корабль, а не разумного. И, самое главное: убытки возмещает космодром! Ну, наверное, потому что не обеспечили безопасность. И вот, Лика этому диспетчеру всё холодным тоном… Это было такое представление! Жаль, что вы не слышали, капитан!

— А всё согласно циркуляру! Что написано пером, не вырубить топором!

— Умгт…

— Это само собой! Вот только это случилось, когда мы уже взлетели. Диспетчер орёт: садитесь! У вас на борту существо, не входящее в список разумных! А Лика опять ему, хладнокровно: вы не имеете права нам приказывать! Ваша юрисдикция распространяется только на космодром, а мы уже оторвались от поверхности. Вы можете, разумеется, обратиться в Галактическую Полицию, но хочу вас предупредить: данное существо является штурманом-навигатором нашего экипажа. Полиция на ваш запрос, конечно, ответит…, но одновременно вышлет квитанцию о штрафе, за необоснованный вызов патруля! Выбор за вами… если у вас есть лишние деньги!

— Обманули дурака на четыре кулака!

— Гл-лдф…

— Не волнуйтесь, капитан. Решили возвращаться чуточку другой дорогой. В четыре прыжка. Чебуран рассчитывал прыжки и командовал. Только Лика прыгала… как это?.. ах, да! с ускорением! Мы не только догнали крокодила, мы его обогнали! Но –увы! — он сейчас навёрстывает отставание. Что поделать? У него двигателей больше…

— И лошадка в хомуте везёт по могутé…

— Прхз…

— Как можно?! Конечно, с тройной перекрёстной проверкой! Чебуран за этим строго следил. И сама Лика, представьте, тоже! Она стала такой аккуратной, когда увидела вас в таком виде — не поверите!

— Коль постережёшься, то убережёшься!

— Крх-х…

— Так я про это и говорю! За минуту до посадки на Вегу, я вколю вам обезболивающее. А сейчас нельзя, уж простите, капитан… Перед диспетчером вы должны выглядеть достойно, а не просто глазами моргать. А если я вколю вам укол сейчас… в общем, потерпите, капитан. Как только всё закончится, мы отдадим вас медикам. Уж они вас поставят на ноги!

— Чтоб побежала силушка, да огнём по жилушкам!

— Оф-ф-фз-з…

— Нет-нет, капитан, все вопросы только после вашего полного выздоровления! Победим, зафиксируем победу — и в больничную койку! Пока медики не решат, что вы здоровы. Всё остальное — несущественно. Об этом и Свод правил толкует. Вам ли не знать?

— Больному вишь, и мёд невкусен, а здоровый-от, и камень ест!

— Грх!..

— А об этом не волнуйтесь. Мне пришлось разобрать два внутренних манипулятора и один внешний, но кое-что получилось! Летающие носилки, капитан! Увы, они без двигателя, но они парят над землёй. Мы погрузим вас на носилки и я буду вас толкать. Именно я! Мои ноги побыстрее Чебурановых будут. Хм!.. Восемь ножек лучше двух… До диспетчера долетите без проблем, капитан! Ну, а разговаривать с ним, придётся вам лично…

— Артель без вожака, что топор без держака. Ан, когда больше почёт, завсегда больше и хлопот…

— Эм-м-м…

— Конечно, конечно! Отдыхайте, капитан. До Веги ещё часа два.

— Есть пора, когда пахать, есть и время отдыхать… Отдохнём, да поглядим, хорошо ли мы сидим?

* * *

Как хорошо, оказывается, просто лежать! Лежишь себе, не суетишься, в потолок поплёвываешь, а вокруг тебя всё само собой делается. Красота! Экипаж обучен, сплошь профессионалы, космический бот летит строго предписанным курсом, выполняя строго предписанные формальности. Вот только, когда Иван попытался немного подвинуться, его хлестнула такая дикая боль, что он чуть не заорал. Но и рот раскрыть было больно. И Иван попросту зашипел. Ну, пошипел-пошипел, и прошло. Не двигаешься — не больно. Значит, будем лежать себе тихонечко. Хорошо же, граждане? Хорошо! Ещё бы как-то намекнуть Лике, чтобы она медитативную музыку включила…

— Пст-т…

— Да, капитан! Всегда пожалуйста, капитан!

Любопытно, как она угадала? Но музыка включилась. Иван расслабился, и принялся мысленно убеждать сам себя, что он справится. И даже получалось… мысленно. Вон, сколько дел переделано! Победа — только руку протяни! Так неужели у него сил не хватит руку протянуть?! Да, если надо, он вприпрыжку к диспетчерской прискачет! Он сможет! Ещё и весёлую песенку насвистывая! Он не смеет подвести своих друзей. А значит — сможет! Как миленький!

* * *

Ше-Гран всегда был лидером. Всегда. Первым в кладке вылупился из яйца. А потому, самым естественным образом, стал вожаком среди братьев и сестёр. Потому что крупнее и задиристее.

Дрался нещадно! С малых лет. За что не раз получал похвалу от родителей. Помнится, в кровь разбил морду соседскому мальчишке, так — вот смеху-то было! — его родитель разбираться пришёл! Дескать, за что?! Самого его папаша на всякий случай в комнате запер, но Ше-Гран всё слышал через щёлку. И всё видел через замочную скважину. Папаша неторопливо подошёл к соседу, чуть не напирая грудью, и лениво процедил:

— У твоего сына глазки есть? Он видел, что мой сильнее? Зачем в драку полез?! Вот и получил по заслугам!

— Но полез в драку твой! — вспыхнул сосед.

— И что? — ни капельки не смутился папаша, — А почему твой не убежал? Мог же убежать? Мог… Но предпочёл получить? Вот и получил!

А, когда взбешённый сосед всё же ушёл, бормоча проклятия, отец совершенно искренне сказал, что он гордится сыном. Что сын растёт его опорой и надеждой.

Эту логику Ше-Гран запомнил на всю жизнь. И руководствовался ей во всех делах. Если ты не убрался вовремя с моего пути — пеняй на себя! Р-р-растопчу!

Ещё один урок жизни он получил, буквально, на следующий день. Тот соседский мальчишка преподал. И как? Всего лишь, протянул верёвочку поперёк дорожки. А, когда Ше-Гран, запнувшись, упал, выскочил из кустов, навалился сверху, и бил-бил-бил его пока Ше-Гран, всё же, изловчившись, не вывернулся. Тогда его противник попросту убежал. Догонять мерзавца не оставалось сил, но Ше-Гран отомстил позже. Хорошенько отомстил! Хе-хе! Соседи даже съехали после такого. А Ше-Гран запомнил ещё один урок: где не можешь взять силой, есть шанс взять хитростью. И называйте это как угодно: хитростью, лицемерием, коварством, подлостью, провокацией, вероломством, предательством… по сути, это одно и то же: верёвочка под ногами противника. Он споткнётся — а ты уже сверху!

В школе Ше-Гран развернулся уже как следует! Здесь он получил и усвоил ещё один урок жизни: как бы ты не был силён лично, если на тебя нападут толпой, то получишь ты, а не они. И сразу начал набирать свою группу. Под своим, естественно, лидерством.

Первый опыт вышел неудачным: он стал подбирать обиженных, а значит тех, кто слаб. Полагая, что ими легче управлять, ибо они будут его бояться. И набралось таких обиженных — толпа! И в первой же серьёзной стычке, вся эта толпа разбежалась по щелям, бросив своего лидера. Ох, и намяли ему тогда бока… А он сделал выводы! И стал набирать не группу, а банду. Почти сплошь из отморозков. Причём, каждого перед этим бил смертным боем. И только потом, милостиво соглашался принять под свою опеку. Так сказать, чтобы каждый, собственной шкурой помнил, что может быть, если предаст. И уже после этого — развернулись! Не один из учеников, после встречи с его группой, провёл энное время на больничной койке, сращивая переломы… Хе-хе!

Не раз потом бывало, что Ше-Грана переводили в следующий класс не за знания, а за «подвиги» его группы. Уважали… Среди ваграхов — так называл сам себя крокодилоподобный народ — личная сила, отвага, и даже жестокость, да-да! ценились гораздо больше каких-то там знаний. И это правильно. Если ты лидер, если умеешь подчинять себе слабых, то ты подчинишь себе и всяких мозгоклюев-ботаников, которые и будут решать твои проблемы. Под твоим жёстким руководством. Разве не верная тактика?

Впрочем, и учился Ше-Гран на совесть. Понимал, что пригодится. Помнил, что даже слабый мозгоклюй может протянуть под ноги верёвочку… в переносном смысле, конечно. И, после школы, поступил не куда-то, а в престижный экономический университет. Разбираться, что такое денежные потоки, и как сделать, чтобы из этих потоков и в твой карман широкий ручеёк протекал… А ещё одного из братьев определил в юридический институт. Пусть он оберегает будущий бизнес Ше-Грана с юридической стороны. Что значит «не хочет»? Придётся, дорогой Ше-Пруф, придётся! Семейное дело, понимать надо!

— Я горжусь тобой, сынок! — чуть не прослезился отец, когда он рассказывал, как утвердилась его новая банда в университете, — Помни, что ты потомок славной семьи! Ты же знаешь, что не каждому ваграху разрешается отложить кладку? Каждый раз этот вопрос решает специальный Совет. Только лучшие из лучших! Только крепкие духом! Только лидеры! Чтобы народ ваграхов не изнежился, не расслабился, не стал мягкотелым. Чтобы был постоянный естественный и искусственный отбор. Ты родился, а это значит, что все твои предки — все! — этот жестокий отбор прошли. Если бы хоть один дал слабину, твоя ветвь предков пресеклась бы… Но нет! Никто слабины не дал! И ты — наша надежда на продолжение рода!

Ше-Гран крепко это запомнил. Не расслабляться! Не уступать! Не давать другим спуску! Быть лидером! Всегда и везде! Он — потомок победителей. И сам будет победителем! И его дети будут победителями! Потому что, когда подойдёт срок, Совет разрешит ему сойтись с какой-нибудь самкой народа ваграхов, одной из самых достойных, и заложить свою кладку. Из которой — обязательно! — тоже выйдут победители. И, между прочим, отец уже намекал, что его кандидатура не из последних, рассматриваемых в Совете, что уже буквально вот-вот…

И тому были причины! На Веге Ше-Гран развил неплохой бизнес — ремонт транспортников. Ещё бы! Один из крупных перевалочных пунктов. Небось, после целой серии прыжков, что-то всегда выходит из строя? Что-то всегда требует ремонта? Как ему удалось этот бизнес отжать — отдельная история. Но, отжал, и полностью подмял под себя. Да, разве это главное? Ха! Да, если хотите знать, доходы от легального бизнеса и сотой доли всех доходов не приносили. Потому что Вега — это центр, куда сходятся транспортные потоки. Словно центр паутины. Улавливаете? Нет? Транспортные потоки — не только транспортные, это и денежные потоки. А как правильно присосаться к денежным потокам, Ше-Гран хорошо усвоил! Да, конечно, кое-что, и даже многое, выходило за рамки закона. И что? Когда и кого это останавливало? Разве только почаще приходилось советоваться с Ше-Пруфом, которого Ше-Гран притащил на Вегу вслед за собой. Как провернуть то или иное дельце, чтобы риск был минимальным? Кого удобнее подставить вместо себя? Кого вообще выгодно подставить, чтобы не путался под ногами?.. И вперёд! Прогибать всех прочих, расчищая перед собой дорогу! Кто-то против? Р-р-растопчу!!!

И что же?.. Мелкий эпизод, про который и разговаривать не имело бы смысла: на Вегу прилетел дурачок. Дурачок, которого просто грех, если не ободрать, словно липку. Он приехал продавать разведывательный бот! Нет, много чего можно загнать на Веге! И из сертифицированного товара, и — особенно! — из товара нелегального. Но, разведывательный бот! Скажите на милость, кому из транспортников он сдался?! А здесь сплошь транспортники. Говоря по простому, этот дурачок сам привёз денежки в его, Ше-Грановы лапы. И что же, повторим мы вопрос? А ничего! Упёрся дурачок! Ему прямой убыток идёт с каждым днём, а он упёрся! А ещё Ше-Гран в шутку предложил гонку. Всё равно пора было навестить братца Ше-Арха. Отлично понимая, что дурачок откажется. Разве может обычный разведывательный бот соревноваться со сверхскоростным спортивным, полугоночным ботом?! Это словно выставить крестьянскую лошадку на бега, где соревнуются породистые рысаки. И что же, повторим мы в третий раз? А дурачок принял вызов! И крестьянская лошадка так помчалась, что самый породистый рысак оторопел.

Ше-Гран сделал всё! Он сделал всё, что только можно сделать для победы! А победа виляет хвостом и никак не даётся в лапы. А главное: как? Как?! Как мог дурачок оказаться раньше него возле Ипсилон Андромеды?! Если, ещё даже до первого прыжка, он глубоко отставал? Как он оказался раньше него возле Веги?! Если, по его расчётам, вообще взлететь не мог? Элементарно, горючки не должно было хватить! А он опять впереди!

Ше-Гран зарычал от бессильной злости.

— Почему «Мустанг» впереди?! — заорал он, топая ногами.

Он не ожидал ответа. Это был вопрос в пустоту. Но искин таких вещей не понимает.

— Простите, хозяин… — начал искин, — Я поискал в пространстве открытую информацию… На «Мустанге» капитаном господин Наковальнов, бывший звездопроходец… есть слухи, что у звездопроходцев в ходу особые способы прыжка, позволяющие прыгать дальше обычного… А ещё там есть арахноид Чака, техник… уволенный с пассажирского корабля «Луч» за то, что без разрешения влез в двигатели и этим устроил внезапную перегрузку пассажирам…

— Молчать!!! — завопил Ше-Гран в бешенстве, — Молчать, когда не спрашивают! Отключить режим самосохранения!

— Но…

— Молчать, железяка! Я сказал, отключить режим самосохранения! А теперь, рвёмся на космодром Веги! Игнорируя очередь! Игнорируя указания диспетчера! И пусть остальные искины от нас шарахаются в стороны! Плевать! На всей допустимой скорости — посадка на космодром Веги! И — подать мне экзоскелет!

— Но на Веге нормальная гравитация…

— Молчать!!! — Ше-Гран почувствовал, что ещё немного, и он потеряет рассудок, — Молчать пустая жестянка!!! Я сказал, подать экзоскелет! Что неясного?!

— Да, хозяин… — уныло сказал искин, — уже несут, хозяин… Диспетчер ругается и грозит штрафами. Включить эфир?..

— Плевать! — задыхаясь, повторил Ше-Гран, — И на диспетчера, и на его штрафы! И на всех, чью очередь мы нарушили! Вперёд! Вперёд, жестянка! Только вперёд!!!

* * *

Ше-Гран почти настиг противника. Эти… щ-щучонки… в смысле, капитаны транспортников, они пропускали «Мустанг» без очереди! Благо, диспетчер рявкнул на них, мол, если гонка, то должны быть равные условия. Смешно, конечно, но на транспортники подействовало. Нехотя, но стали пропускать и его «Дракона». А ему этого и надо! Он почти догнал «Мустанга»! Протяни руку — и ухватишь за его хвост! Перед самой Вегой «Дракон» пристроился сразу за ним, за «Мустангом»… И, почти одновременно, сели на космодром.

У него ещё есть шанс! Он отлично знает, в каком состоянии сейчас этот дурак с «Мустанга». Ему без врачей и шагу не ступить! А сели они с промежутком в несколько секунд, максимум, с минуту… А значит, у него есть шанс! Опередить на самом финише! Не зря, ох не зря пришло ему наитие перед гонкой, обговорить финиш не посадкой кораблей, а регистрацией судовых журналов у диспетчера!

Ещё не стих рёв двигателей, как Ше-Гран приказал:

— Жестянка! Люк!

— Хозяин, обшивка может быть ещё горя…

Ше-Гран не слушал. Благодаря дополнительной силе экзоскелета, он уже мчался по космодрому огромными — раза в четыре больше обычного! — прыжками, оставляя после себя вмятины в покрытии. Плевать! Победа рядом. Победа — лапу протяни! Победа будет у него! И никто, никто, никто — никто! — не сможет победить Ше-Грана! Никто и никогда!

Ше-Гран мчался, кого-то сшибая по пути и не обращая на это внимания. Благо, в экзоскелете он этого не чувствовал. Капитаны? Манипуляторы? Техники? Плевать! На всё плевать! Всё ради победы!

Ше-Гран вихрем ворвался в диспетчерскую. И увидел, что диспетчер уже держит в руках судовой журнал! А рядом неподвижно парят в воздухе импровизированные носилки, с которых протягивает руку тот самый придурок с «Мустанга»!

— Стоять!!! — не своим голосом, не то зарычал, не то завыл Ше-Гран, — Не двигаться!!!

Диспетчер испуганно замер.

— Положи. Судовой. Журнал. Перед собой! — угрожающе надвигаясь и отрывисто выплёвывая слова, приказал Ше-Гран.

Побледневший диспетчер выполнил приказ.

— Теперь возьми мой судовой журнал! — оскалился Ше-Гран.

Словно под гипнозом, диспетчер принял судовой журнал Ше-Грана.

— Отметку!!! — всё же сорвался на визг Ше-Гран, — Немедленно отметку в мой судовой журнал! Живо!!!

Диспетчер машинально сунул небольшую книжечку в железный ящик. Звяк! Победа! ПОБЕДА!!!

Всем корпусом Ше-Гран развернулся к противнику. И растянул губы в дьявольской усмешке. И открыл рот, чтобы всё высказать этому… щ-щучонку!

— Господин Ше-Гран, — необычайно вежливо, чуть не заискивающе, диспетчер постучал согнутым пальцем по его плечу, — Господин Ше-Гран! Дело в том, что я не принимал судовой журнал у господина Наковального. Я возвращал ему журнал после проставления соответствующих штампов. Господин Наковальнов опередил вас всего на несколько секунд. Сожалею, но вы проиграли, господин Ше-Гран…

— А потому что восемь ножек лучше двух! — довольно явственно шепнул Чака Чебурану. Тот заторможено кивнул, не отводя взгляда от двоих противников: одного на носилках, и другого, с оскаленной пастью, стоящего перед ним.

— Это была трудная гонка… — бледно улыбнулся Иван, — Нам просто повезло.

— Кому повезёт, у того и петух снесёт! — напряжённо прокомментировал Чебуран.

Ше-Гран, наконец-то, обратил внимание, сколько народу набилось в диспетчерскую. И все молча, тупо пялились на него, ожидая представления… Щ-щучонки!

— Поздравляю! — сквозь зубы прошипел Ше-Гран. Слепо развернулся и прямой, словно палка, пошёл прочь.

Наутро, в центральной гостинице Веги, только и было разговоров, что постоялец восемьсот четвёртого номера ночью в щепки разбил абсолютно всю мебель в своём номере. Всю. От вешалки до двери в туалет. И уж, конечно, не считая всяких столов со стульями и кровати. Слухи достигли Ивана Наковального только к обеду. Лёжа на койке в отделении интенсивной терапии, весь утыканный разноцветными трубочками, по которым текла разноцветная жидкость, он случайно услышал как, округляя глаза от ужаса, эту новость рассказывала молоденькая медсестричка своим подругам. Услышав новость, Иван улыбнулся про себя. И, наконец-то, сумел расслабиться.

Глава 14

В том, что медицина продолжает уверенно шагать вперёд, Иван убедился, когда уже на третий день ему разрешили выходить из палаты, хотя и с тросточкой. И недалеко. Иван, конечно, наплевал на все запреты, и отправился прямо к «Мустангу». Ещё на подходе убедился, что всё в порядке. Потому что Лика с Чебураном привычно переругивались. На, до боли, знакомую тему.

— Я, как Кирилла, не отверну от чарки рыла! — лениво заявил Чебуран.

— Послушай дело Кузя! А Кузя пьян, как зюзя! — не менее лениво откликнулась Лика.

— Тот не лих, кто во хмелю тих! — не уступил Чебуран.

— Простите, а что такое «зюзя»? — послышался заинтересованный голос Чаки.

— Свинья, — авторитетно объяснил Чебуран, — На Псковщине свиней так подзывают: «зю-зю». Ну и получается: «назюзюкаться» — напиться, как свинья. «Иззюзюкаться» — как свинья, испачкаться…

— Понятно. Продолжайте, пожалуйста… — до чего же он вежливый, этот Чака!

— Выпил на грош, а на рубль — дебош! — припечатала Лика, потому что её очередь.

— Выпить вина — невелика вина! — не задержался с ответом Чебуран, — Вот если пить через край, тогда всё пропадай…

— Бутылочки да рюмочки доведут до сумочки! — с намёком заверила Лика.

— Вино на радость нам дано! — уверенно парировал Чебуран.

— Капитан! Капитан пришёл! — первой, как и положено, заметила капитана Лика, — Ура! Капитан на поправку пошёл! А потому, что каждый день зарядку делал… правда, капитан?..

Не имея ни сил, ни желания сдержать улыбку, Иван поднялся на борт, и тут же попал в широкие объятья Чебурана и не менее широкие педипальпы Чаки.

— Ваня! — потянул его к себе Чебуран.

— Капитан! — с не меньшей силой потянул в свою сторону Чака.

— Руки прочь от капитана! — строго приказала Лика, — И два шага назад, каждый! Разорвёте ещё капитана пополам… правда, капитан?..

— Я тоже рад всех вас видеть! — счастливо засмеялся Иван, — Как вы тут без меня?..

Чака с Чебураном быстро переглянулись.

— Э-э-э… — замялся Чебуран.

— Во всяком случае, не скучно! — взял на себя роль рассказчика Чака, — Что ни день, то концерты!

— В каком смысле? — насторожился Иван.

— В самом прямом. Чебуран, видишь ли, попросил у Лики гитару. И та, с помощью синтезатора, эту самую гитару ему сделала. И теперь у нас каждый вечер — вечер концертов под гитару.

— Подождите, — растерялся Иван, — Но синтезатору нужно соответствующее сырьё! Я понимаю, сделать струны не проблема. Металла вокруг полно. Но, дерево? Где вы взяли на Веге дерево?!

— Помнишь, Ваня, то дерево, в кадке которого Чебуран прятался? — вздохнул Чака, — Чуть не половину веток у дерева спилили, благо ветки были толстыми, особенно снизу. Синтезатор расщепил древесину на углеродистые цепочки, а потом снова сплёл эти цепочки воедино, где надо уплотнив, где надо высушив… настоящая красная ель получилась! В смысле, гитара, словно из настоящей красной ели. Лика вычитала, что это лучший материал для гитары…

— Угу… — пробурчал Иван, пытаясь просчитать, что из этого выйдет в будущем, — И что за репертуар у исполнителя?

— Ох, Ваня! — ещё глубже вздохнул Чака, — Чебуран такие романсы поёт, что сердце щемит! Даже моё сердце, трубчатое и двухкамерное! И «Душа моя, лазоревою птицею, к тебе, к тебе стремится из груди»… И «Голубочек с голубкою ворковали под вишнею»… И «Поцелуи твои, обжигают уста»… Да, много, много чего! В общем, все девки обрыдались…

— Как-к-кие «девки»?! — поперхнулся Иван.

— Как «какие»? — заморгал всеми восемью глазами Чака, — У нас на борту только две девки: Лика, да я…

-?!

— Да, Ванюша, — печально покивал головой Чебуран, — И одна девка на корабле — к несчастью, а у нас их целых двое оказалось… Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!

— Смеётесь? — догадался Иван.

— Какие шутки? — удивился… то есть, теперь получается, удивилась Чака, — Ты мои педипальпы видел? Разве это мужские педипальпы? Ты видишь здесь цимбиум?

— А… они у вас разные?

— Разные, Ваня, конечно, разные! У мужчин-пауков педипальпы… кхм… служат ещё… кхм… в общем, ещё и для размножения они служат!

— Да, ладно! — опешил Иван, и почему-то посмотрел на свои ладони.

— А вот, представь себе! — Ивану показалось, что Чака стеснительно покраснела. Где-то там, глубоко под щетиной.

— А-бал-деть! — с чувством проговорил Иван.

— И не говори, Ваня… — поддакнул Чебуран, — Я тоже обалдел, когда узнал! Одно дело, когда хлопнешь Чаку по плечу: не тяпнуть ли, мол, водочки, по стаканý?.. А тут оказывается, нужно с рюмочкой, да не водки, а сладкого вина… И по плечу не хлопнешь, а «позвольте вашу восхитительную педипальпочку облобызать?..». Поневоле обалдеешь!

— Да ну тебя! — отмахнулась смущённая Чака, — Зубоскал!

И это тоже было невероятным! Чака, которая сама говорит фразеологизмами?! Невероятно! Сколько событий, оказывается, он пропустил за эти два дня!

— Подожди! — спохватился Иван, — Но ты же говорил… говорила о себе, как о мужчине!

— Когда?!

— Ну… ну… — почему-то ничего не вспоминалось, — Ну… А! В самом начале! Когда ты сказала, что ты техник! Техник — это же он! Мужчина!

— А ты бы хотел, чтобы я сказала, что я техничка? — изумилась Чака, — Техничка, Ваня, это немножко другое, чем техник!

— Э-э-э… — на ум, как назло, не приходило ни одной путной мысли! — Э-э-э…, а Лика тоже рыдала?..

— Тоже! Она девица чувствительная! — сообщил Чебуран.

— Как?! Как может искин… рыдать?!

— А просто, Ваня, — обрадовалась перемене темы Чака, — Она же электронное устройство? Электронами и рыдала… электрончики у неё кап-кап-кап…

Иван поднял обалделый взгляд.

— Шучу я Ваня, — призналась Чака, — С экрана она рыдала. Мог бы и сам догадаться. Но, душа у неё, и в самом деле, чувствительная. И это уже без шуток!

Чака, которая шутит?! Воистину, мир перевернулся!

— М-м-м…, а как вы думаете, этот крокодил уже оформил на моё имя свой бот? — ещё раз сменил тему Иван, — Время поджимает: платёж за кредит на носу. А так бы одним взносом весь кредит закрыли!

— А что нам мешает прямо сейчас проверить? — показалось, что Чака пожала плечами, — Пойдёмте и убедимся!

— А ежели этот прохиндей не выполнил договор, я ж его на весь космодром ославлю! — обрадовался Чебуран, — Авось мерзавец вызовет меня на дуэль? А что? Выберу, чтобы поединок во время полёта на воздушных шарах! Каждый на своём! На высоте не менее двухсот саженей! И не стреляться, нет! Швыряться горящими факелами! Смертельный исход проигравшему гарантирован! Как думаешь, согласится, или кишка тонкá?..

— Давайте сначала посмотрим, может, и не придётся его на дуэль вызывать, — примирительно сказал Иван.

Дуэльные замашки Чебурана даже у него вызывали холодок по спине.

— Ах, как мне с вами хочется! — вздохнула Лика.

— Не переживай, подружка! — подмигнула Чака, — Я тебе всё транслировать буду!

И Чака каким-то хитрым способом примостила у себя на голове подобие обруча. Наверняка, туда был встроен передатчик.

* * *

К изящному «Дракону» подходили не торопясь, ещё издали присматриваясь к хищной, но притягательной красоте. Ивану даже неловко стало, когда он понял, что это теперь его красота, его яхта. Пусть очень скоро придётся продать — очень уж сроки кредита поджимают! — но пока, это его яхта. Обалдеть можно!

— Кхм… — прочистил горло Иван, — Подать трап!

Ни трапа, ни ответа…

— Эй, на «Парящем Драконе»! — постучал Иван палочкой по обшивке, — Подать трап!

Тишина.

— Свинья, будь и в золотом ошейнике, а всё свинья! — пробурчал Чебуран.

— На «Парящем Драконе»! — повысил голос Иван, — Хозяина не узнаёшь? Я сказал, подать трап! Живо!

И опять ничего даже не скрипнуло.

— А-а-а… новый хозяин «Парящего Дракона»… — раздался знакомый, противный голос.

Иван резко развернулся. В трёх шагах стоял крокодил Ше-Гран и улыбался. Широко и добродушно. И эта улыбка Ивану сразу не понравилась.

— Стучитесь? — ухмыльнулся Ше-Гран, — Долго стучать придётся!

— А ты не смейся, ноги свеся, — нахмурился Чебуран, — Подожми, да дело говори!

— А вы не зовите никого, не дозовётесь! — зевнул крокодил, — Искина с «Парящего Дракона» я ещё вчера приказал снять…

— Как?!

— А так… Зачем, думаю, я буду дорогостоящего искина отдавать? Он мне самому пригодится. И снял. А, что?

— П-п-позвольте! — от волнения, Иван даже заикаться начал, — Но искин — самая дорогая часть любого корабля!

— Это верно… — благодушно согласился Ше-Гран.

— Ведь, без искина, этот корабль — просто куча бесполезного металлолома!

— Тоже правильно, — крокодил продолжал улыбаться.

Краем глаза Иван заметил, как яростно перешёптываются Чака с Чебураном. Только бы глупостей не натворили. Это, наверняка, какая-то ошибка!

— Это, наверняка, какая-то ошибка! — озвучил он.

— Никакой ошибки! — покачал головой крокодил, — Мы заключили договор, что проигравший отдаёт свой корабль. Вот он! Я отдаю его! А про искина в договоре не слова не было!

— Но это — неотъемлемая часть корабля!

— Нет-нет-нет… Вот вы сейчас сами сказали: «искин — часть корабля». Так? Значит, и без искина, корабль остаётся кораблём. Только, не полным, а без некоторой его части. А разве в договоре было указано, что проигравший передаёт корабль целиком и полностью? Не было такого! Просто корабль. Спросите любого прохожего, что он видит перед собой? И прохожий ответит, что он видит корабль. Тогда в чём претензии? Всё, согласно договору!

— Это… это нечестно! — вспылил Иван, — Это возмутительно!

— Ну-ну! — нисколько не испугался крокодил, — Продолжай!

— Ваня! — очень вовремя ухватил его за плечо Чебуран, — Не забудь: за космодромом постоянно наблюдают! Мы просто пройдём в диспетчерскую, вызовем старшего диспетчера… ведь, это он условия пари регистрировал? и потребуем, чтобы он нас рассудил. По чести, по совести.

— Да, пожалуйста! — фыркнул крокодил, — Мне как раз в диспетчерскую зайти нужно.

— Пошли! — совсем разгорячился Иван, — Пусть тебе будет стыдно! Пошли!

— Мне не будет стыдно, — заверил его Ше-Гран, — Мне будет смешно!

* * *

Старший диспетчер поднял на Ивана суровый взгляд:

— Я предупреждал вас, чтобы вы отказались от гонки?

— Да, но…

— Посмотрите на себя! Вы едва выжили, и вас лечат врачи!

— При чём здесь это?

— При том… Стоило ли рисковать жизнью, за кучку металлолома?

— Но я надеялся, что господин Ше-Гран отдаст мне свою космическую яхту в целости! И тогда это будет не кучка металлолома, а яхта! Что вы рассудите справедливо, по совести!

— За совесть, да честь, хоть голову снесть! — встрял Чебуран. Вокруг одобрительно зашумели.

Надо сказать, в очередной раз в диспетчерскую набилась толпа народа. И не все торопились регистрироваться. Многие просто глазели.

Толстый старший диспетчер тяжело вздохнул.

— По совести… — пробурчал он, — Я может, тоже хотел бы по совести… Но не получится. Получится только по букве. А по букве, — он потряс листком договора, — По букве получается, что господин Ше-Гран прав. Не указано в тексте, что должна совершиться передача корабля, включая те или иные его элементы… Не указано!

Окружающие зароптали. Ше-Гран самодовольно усмехнулся. Чебуран зачем-то бросил взгляд на часы, купленные ему совсем недавно, здесь же, на Веге, и толкнул плечом Ивана:

— Ваня, спорь! — шепнул он.

— А?

— Спорь, говорю! — зло шикнул Чебуран, — Стой на своём! Тяни время!

— Зачем?!

— Ваня!!! — чуть не взвыл Чебуран.

— Кхм…кхм… — откашлялся Иван и повернулся к старшему диспетчеру, — Прошу заметить, что я не согласен с вашим решением! Я считаю — и любой из капитанов подтвердит! — что искин является неотъемлемой частью корабля!

Толпа опять одобрительно заворчала. Старший диспетчер сцепил толстые пальцы.

— Является ли принадлежностью корабля… ну… скажем, кресло пилота? — задал он риторический вопрос.

— Э-э-э… да… — растерялся Иван.

— Хорошо… А если это кресло вынести из корабля, корабль останется кораблём?

— Это нечестное сравнение! — возмутился Иван, — Кресло пилота — ерунда! И искин…

— Он, денег стóит? — подмигнул старший диспетчер.

— А искин — он его неотъемлемая часть! — твёрдо договорил Иван.

— Ну, если господин Ше-Гран сумел её отъять, то не такая уж она «неотъемлемая»…

— Но, без кресла пилота корабль может летать, а без искина он не взлетит!

— Ну, почему же? Летите на здоровье. На ручном управлении. Вам ли это не знать, господин Наковальнов? Бывшему звездопроходцу?

— Да кто же, в здравом уме, согласится лететь только на ручном управлении?! — задохнулся от возмущения Иван, — Ручное управление — самый крайний случай из всех возможных! Только, когда капитан полностью уверен, что искин с ума сошёл!

— Не хотите — не летите, — в очередной раз вздохнул диспетчер, — Но, факт остаётся фактом: летать возможно? Возможно… И тогда получается, что господин Ше-Гран прав.

Чебуран снова бросил взгляд на часы, поморщился…

— Волосом сед, а совести нет! — довольно явственно прошептал он Ивану.

— Что-о?.. — старший диспетчер пристально посмотрел на Чебурана, — На что вы сейчас намекнули?..

— Я говорю: судья в суде — как рыба в прудé! — зачастил Чебуран, почему-то улыбаясь, — Я говорю: у судей много разных затей!

— Не понял! — угрожающе повторил старший диспетчер.

— Дык, это я к чему? А к тому, что давайте послушаем, что люди скажут? Известно, глас народа — глас божий! — чуть не весело, ответил Чебуран.

— Нет, — припечатал старший диспетчер, — И я объясню, почему «нет». Люди сейчас скажут своё слово и разлетятся. Они за свои слова не отвечают. А я, по должности своей, обязан отвечать за каждое своё слово. Вон, у господина Ше-Грана, есть брат-юрист. Если я ошибусь в своём решении, то меня самого на суд потянут. И было бы ерундой, если бы решение было правильным. Но, в том и беда, что правильным решением я считаю позицию господина Ше-Грана. Хотелось бы мне принять вашу сторону, господин Наковальнов! Не скрою, хотелось бы! Но буква закона — увы! — иногда перевешивает дух закона. Поэтому: «нет». Вы можете подать на меня в суд, господин Наковальнов, но заранее хочу предупредить: вы проиграете. Любой суд, прочитав эту бумажку — старший диспетчер опять потряс листом в своей руке, — решит дело в пользу господина Ше-Грана. Надо было тщательнее составлять текст договора, молодой человек! Обговаривать детали!

Чебуран взглянул на часы, кивнул…

— Ладно, Ваня! — похлопал он по плечу Ивана, — Правды мы не найдём, а истина, как известно, в вине! Получили мы не яхту, а металлолом! Да и тот нам не нужен. Придётся продавать!

У крокодила скользнула ехидная усмешка.

— Давай, Ваня, делай общее объявление! — продолжал Чебуран, — На весь, значица, космодром. Я продиктую. Э-э-э… Продаётся космический бот. Полностью исправен, но без искина. Владелец готов продать его по цене металлолома. Сколько там крокодил нам за «Мустанг» предлагал? Как за металлолом? Вот эту цену и проставь, Ваня! И, обязательно, приписку: цена окончательная, бот будет продан тому, кто первым перечислит деньги на счёт. Кто первым, Ваня! Написал? И ещё приписку: сделка обратной силы не имеет.

По всему диспетчерскому залу запиликали коммуникаторы. Предложение о продаже разлетелось по Веге.

Ну, вот и наступила минута торжества Ше-Грана! Улыбающийся крокодил шагнул в центр. Демонстративно достал коммуникатор. Помедлил, всем видом показывая, что он не спешит, что готов уступить любому другому, который пожелает быть первым. Развёл руки в стороны. Вроде бы даже сочувственно вздохнул. И нажал пальцем несколько клавиш.

Коммуникатор Ивана пиликнул.

— Деньги перечислены! — мягко и душевно улыбнулся крокодил, словно ненароком, обнажая зубы, — Я снова владелец «Парящего Дракона»!

— О, нет-нет! — улыбаясь точ-в-точь, как Ше-Гран, в середину выступил Чебуран, — Да, вы только что приобрели бот… Но не «Дракона»! Мы продавали «Мустанга»!

— Что?! — обомлел Иван, — Но… Лика?..

— Без искина, разумеется, — небрежно добавил Чебуран, — Пока мы тут мило беседовали, наш техник… хм… наша техник… нет, всё же, наш техник извлёк искина из «Мустанга» и сейчас монтирует его в «Дракона». А «Мустанг» можете забирать… на металлолом!

— Что?! — Ше-Гран оторопел. Он всё продумал, но такое…

— А что не так? — невинно уточнил Чебуран, — Мы разве указывали, какой именно бот продаём? И то, что без искина, было указано в объявлении. И то, что продаётся на металлолом. И, как рассудил сейчас господин старший диспетчер, отсутствие искина не мешает признать корабль целым.

— Я отменяю сделку!!! — взвыл Ше-Гран.

— Читайте текст: сделка обратной силы не имеет! — улыбнулся Чебуран, — Пошли. Ваня!

Уже на выходе, он обернулся к остолбеневшему Ше-грану, и окончательно добил его:

— Между прочим, мы учли пример, который привёл господин старший диспетчер, про кресло пилота. Всё имущество с «Мустанга», включая манипуляторы, приборы и прочее, уже перенесено на наш новый корабль. Но ведь, вы покупали металлолом? Вас это не должно смущать и расстраивать?

Толпа хохотала и аплодировала.

Ше-Гран метнулся к мерзавцу, но путь преградила целая толпа разномастных тел: люди, не люди, и даже, которые не белковые… Капитаны и штурманы встали перед ним молчаливой стеной, мешая прорваться.

* * *

— Хе-хе! Вот так мы и оставили крокодила с носом! — веселился Чебуран, в четвёртый раз пересказывая всю историю Лике и Чаке.

— Что такое «оставить с носом»? — нахмурилась Чака.

— Долгая история, — отмахнулся Чебуран, — А если коротко, то ещё во времена Ивана Грозного, он своих наместников сажал, так сказать, «на кормление». Ну, то есть, без государственного финансирования. Что у местных отберёшь, тем и будешь сыт. А наместники так же назначали своих чиновников. Для них единственным источником пропитания была взятка. И никого это не смущало. Такие уж были времена.

— И что?

— А то, — важно продолжал Чебуран, — Что взятка тогда называлась «нос». То есть, что несёшь, то и «нос». И вот, представь, идут к судье два спорщика. Каждый со своим «носом». У одного этот «нос» больше… или принёс его раньше… в его пользу дело и решилось! А второй остался с «носом». Остался с «носом», но дело проиграл! Так, понятно?

— Гораздо понятнее стало! — задумчиво сообщила Чака.

* * *

— Погуляли? — встретил Ивана лечащий врач, — О! Да вы, батенька, неплохо выглядите! Если так дальше пойдёт, мы вам завтра даже разрешим выходить на прогулку из больничного корпуса!

… А вечером, та же медсестричка, рассказывала подружкам, что в номере восемьсот четыре, недавно обставленном, после прошлого погрома, совершенно новой мебелью, опять всё оказалось разнесённым в щепки! Это же ужас! Кошмар!

Глава 15

— Ну и как ты? Осваиваешься? — осторожно поинтересовался Иван у Лики, — И как впечатления?

— А вот представьте, капитан, что у вас вдруг выросла ещё пара рук! — задумчиво ответила Лика, — И они вас даже слушаются… подчиняются… Решили вы, к примеру, кирпичи с места на место переложить. Из руки в руку, потом в другую, в третью, в четвёртую… и вроде, всё хорошо. Потому что действия однообразные. Но, если на лоб внезапно сядет комар, вы его прихлопните той рукой, которая привычнее!

— И что? — не понял Иван.

— А лучше бы той, которая без кирпича! — ответила Лика.

Иван задумался.

— Не отвлекайте девочку! — шепнула Чака, — Мы у диспетчера выпросили тестирующие программы для кораблей серии ЯТА, и Лика с утра до ночи гоняет себя по этим программам! Она очень ответственный искин! Но сейчас у неё все силы на эти программы брошены. Все, даже которые за манипуляторы отвечают!

— Меня диспетчер уже предупредил, что крокодил заявил жалобу, и нас не выпустят с космодрома, если Лика не пройдёт проверочных тестов, — подтвердил Иван.

— Ну, вот! Потому и не отвлекайте! Даже Чебуран заявил, что временно концерты прекращает, чтобы Лику не отвлекать.

— Без хорошей тренировки, нет уменья и сноровки! — зевнул Чебуран, выглядывая из люка, — Ваня! А ты, я гляжу, уже без тросточки ходишь?

— Да. Тоже, знаешь ли, тренируюсь, — улыбнулся Иван.

— Зря, зря… — покачал головой Чебуран, — Тросточка, она завсегда пригодиться может. Встретил, к примеру, крокодила, и тросточкой ему: по мордам, по мордам!.. Совсем другое дело, чем руки об него марать!

— А он, значит, должен вызвать меня на дуэль?.. — подначил Чебурана Иван.

— А то! — обрадовался Чебуран, словно ребёнок, — Конечное дело! Обязан! А мы выбираем оружие! Я тебе так посоветую, Ваня: не знаю, какой ты стрелок, и не уверен, что на саблях ты мастак, а потому — бросить в шапку две бумажки, одна из которых с крестиком! Кто крестик вытащит, тот пусть сам себе пулею в лоб стрельнёт!

— Прекрасно! — восхитился Иван, — А если крестик мне достанется?

— Бог тому не попустит! — уверенно возразил Чебуран, и быстро зашептал, — А ежели и попустит… слыхал я такую историю: стрелялись, так же, двое. Одному выпал крестик. Ну, как положено, попрощался со всеми, хлопнул рюмку водки на прощание, взял пистолет, да и ушёл в соседнюю комнату стреляться… Бабах! Выстрел, значит. Друзья бросаются к телу…, а тело стоит себе преспокойно посреди комнаты! Промахнулся, говорит… Так что, не бойся, Ваня! Выход есть всегда!

— Ну ты и… дуэлянт! — засмеялся Иван, — А если крокодил вот так же? Промахнётся?

— А мы ему опять по мордам! — беззаботно ответил Чебуран, — И опять дуэль! Только другие условия придумаем!

— Ну-ка, брысь отсюда, оба! — приказала Чака. Теперь она высунулась из люка, — Расшумелись тут, понимаешь! Лике нужно контрольные тесты проходить, а она хохочет, как ненормальная! Все настройки приборов сбились! Потом разберётесь, кому и когда морды бить… грубияны! И, да, у нас что, нет ни одной пустой банки из-под кофе, что ли?!

* * *

— … и вот так получается, что первый взнос мы заплатили… и это хорошо… и даже на полную заправку осталось, и ещё на всякую мелочь…, но на следующий платёж не хватит. И, где взять? Не организовывать же каждый месяц гонки с крокодилом? — невесело пошутил Иван.

— Не пойму я тебя, Ваня… — раздумчиво сказал Чебуран, вместе с Иваном, прогуливающийся по космодрому, подальше от обновлённого «Мустанга», — То ты сам умные мысли высказываешь, то сам же этим мыслям не следуешь…

— Не понял?..

— Ну, как же! Ты же сам рассказывал, какие советы своему управляющему давал? Ну, тому, кто тебя с устарелым ботом обманул? Помнишь? «Маленькие компании должны оказывать такие услуги, которые невыгодно оказывать компаниям крупным. Или сверхскоростная доставка, или доставка особого, быть может, скоропортящегося товара, который поступает мелкими партиями, и который невыгодно ожидать крупным перевозчикам»… — напомнил Чебуран, — Ну вот: у нас сейчас как раз такая ситуация. Мы можем заняться особым извозом, Ваня. Понимаешь, есть, к примеру, почтовые тройки. И-эх, залётные! Летят, через всю Россию-матушку! И цельная служба есть почтовая. Государева! Но эти ямщики никак не мешают заработать свою копеечку простому извозчику. Потому, ямщики между городами скачут, а извозчики из городу и носу не кажут, разве что в пригород, да и то, по договору. Или, опять же, гонцы-фельдъегери. Тоже, вроде как, взад-вперёд скачут, депеши везут. Ан, ни ямщикам, ни извозчикам не помеха!

Вот я и кумекаю, Ваня, что правильно ты тому управляющему говорил! Неча ямщицким промыслом заниматься, где государева почтовая служба поставлена! Не выйдет у тебя ничего. Иди себе, либо в извозчики, либо в фельдъегери!

— Значит, придётся регистрироваться, как частному предпринимателю, — вздохнул Иван.

— Этих ваших дел я не знаю, — пожал плечами Чебуран, — С извозчиками всё просто: встал на учёт на бирже, получил нумер — и катайся себе, зарабатывай пропитание! Можно и на день извозчиком стать. Опять же, приехал на биржу, заплатил пошлину, и целый день ты — извозчик! Только нумер вечером сдать не позабудь. Некоторые, даже на простых телегах извоз держали, да! Только они не по улицам колесили, а возле мебельных магазинов стояли. Купит кто-то мебель, ан, вот и работа! Загрузить, отвести, разгрузить, занести… Только торговаться не забывай, завсегда с лишним полтинничком останешься. Хошь — в загашник положи, на чёрный день, хошь — в кабаке пропей вечером, здоровья для!

* * *

— И всё же, это была твоя идея! — прорычал Ше-Гран, раздражённо ёрзая в кресле –специальном кресле для крокодилов! — с небольшими ножками, под короткие ноги крокодилов, с небольшими, но массивными подлокотниками, на которые так удобно класть руки, с особой формы прорезью для хвоста… — Кто уверял меня, что «Дракон» без искина будет грудой металла?! Кто предрекал, что этот Наковальнов продаст мне металлолом за бесценок?! И я получил металлолом! Вот только, совсем не тот, который мне нужен!

— Ты же понимаешь, братец, что пришлось импровизировать? — возразил Ше-Пруф. Он сидел напротив Ше-Грана, точно в таком же кресле, и был близок к тому, чтобы тоже зарычать, вот только не решался раздразнить и без того взбешённого Ше-Грана, — Что можно придумать за сутки? И, кстати, ты сам хвалил идею! Кто же знал, что у этой идеи есть серьёзные недостатки?

— Ты должен был знать! Ты! — выкрикнул Ше-Гран, — Для чего я притащил тебя с собой на Вегу?! Для того, чтобы ты давал мне дурацкие советы?! А сегодня этот Наковальнов зарегистрировался индивидуальным предпринимателем! И разместил рекламу в сети Веги! Он, дескать, готов выполнить индивидуальные заказы, за которые не берутся обычные транспортные компании: либо скоростная доставка груза, либо отправка груза в труднодоступные места, либо что-то иное, о чём можно договориться при личной встрече! Ты понимаешь?! Ты понимаешь, что завтра он улетит с заказом?! На моём — моём! — корабле улетит! И будет на моём корабле зарабатывать себе деньги! И рассказывать всем подряд, как ловко он обманул простака по имени Ше-Гран! И всё из-за твоей дурацкой идеи! Ты подставил меня, Ше-Пруф!!!

— А ну, заткнись! — рявкнул-таки Ше-Пруф, подскакивая с места.

— Что?! — не поверил своим ушам Ше-Гран.

— Я сказал: заткнись!!! — Ше-Пруф стоял, гневно выпучив глаза и его хвост мелко подрагивал от напряжения, — Заткнись и слушай… братец!

Ты сказал, что я тебя подставил?! Врё-ё-ё-ёшь! Ни одному из нас, из нашей кладки, такое и в голову не придёт! Знаешь почему?! Всё просто: ты — наша надежда!

Я тебе кое-что напомню, братец! А то, может, ты подзабыл? Есть такой Галактический Кодекс. В котором прописано, что разумные обитатели планет берут на себя обязательство сдерживать рождаемость в пределах разумного. Чтобы не получилось, что на какой-то планете рождаемость взрывная, а на другой — обычная. И через пару поколений, выходцы с первой планеты полностью вытеснят из Галактики выходцев со второй, потому что благодаря родственным, дружеским и прочим связям займут все ключевые места, благо их много, есть из кого выбрать! А малочисленные представители второй планеты так и будут вынуждены сидеть в своём закрытом мирке!

Людям хорошо! Ограничили рождаемость двумя детьми в семье и рады! Прирастают, только если двойня при втором рождении. А как быть нам, когда у нас каждая кладка не менее пятнадцати яиц, а то и больше?! Правильно, братец, дать разрешение на кладку не каждому жителю! Далеко не каждому…

— Что ты мне повторяешь прописные истины?! — заворчал Ше-Гран недовольно, — Ты дело говори!

— Дело?! А дело в том, что размножение — один из базовых инстинктов каждого живого существа! Базовых! Наряду с двумя другими: желание жить, и жажда власти! И все мы, твои однокладчные братья, тоже желаем отложить кладку со своим потомством! Но все мы понимаем: без тебя у нас нет шансов. И с тобой их немного, прямо скажем, но без тебя их нет вообще ни одного! Единственный наш шанс — если позволят сделать кладку тебе. Это признание. После такого, ты можешь претендовать на место в Совете. А, зная твою хватку, я почти уверен, что ты этого места добьёшься. И тогда — и только тогда! — ты можешь постараться пропихнуть разрешение на кладку и кому-то из нас, из своих братьев. Такие прецеденты уже были в нашей истории, я проверял. Так что, «подставлять» тебя может только сумасшедший, а у нас в кладке я таких не помню!

Ше-Пруф тяжело перевёл дыхание. Сел.

— Мы все в одной лодке, братец, — примирительно сказал он, — И ты наша надежда. Единственная. И, между прочим, следом за тобой идут трое: я, Ше-Арх и Ше-Квер. Кого-то из нас ты будешь проталкивать на Совете. Поэтому, от нас троих вообще предательства быть не может, в принципе! Так что, давай без эмоций. Нам надо расправиться с человеком Наковальновым? Отлично! Давай подумаем, как это сделать лучше! У нас всего день-два в запасе. Я тоже читал его объявление. Но там ещё сказано, что выполнение заказов начнётся после выздоровления капитана «Мустанга». По моим прикидкам — день-два.

— Может… нет человека — нет проблемы? — пробурчал Ше-Гран.

Дерзкое выступление брата не утихомирило его, но заставило мысли двигаться в другом направлении.

— Глупо, — отмахнулся Ше-Пруф, — Если что, мы будем первыми подозреваемыми. Все видели, как нас унизил этот… Наковальнов. И наёмный убийца не поможет. Мы на Веге, братец! Здесь всё просматривается насквозь! Убийство не выход, это я тебе, как юрист говорю. Разве что, самый крайний случай, когда совсем безвыходная ситуация. Но, пока это не так.

— Но, улетит же! — почти простонал Ше-Гран, — Стоп! А если заманить его в этот… как его… ну, короче в местный бар? И там организовать драку? Чтоб ему там, щ-щучонку, руки-ноги переломали? Он опять в больнице, а у нас есть время подумать!

— Ну, как вариант… — задумался Ше-Пруф, — Если ничего другого не надумаем… Но меня сейчас беспокоит другое. Как он, зараза такая, сумел у тебя гонку выиграть?..

— Не знаю! — огрызнулся Ше-Гран, — Откуда мне… подожди! А ведь мне искин что-то хотел сказать по этому случаю! Эй, ты, жестянка! Что ты хотел мне сказать?

Лежащий в углу небольшой цилиндр, весь усеянный скрученными тоненькими пружинками, которые на самом деле не пружинки, а аналог человеческих нервов, помогающий искину управлять приборами и двигателями корабля, мигнул зелёным светом.

— Да, хозяин… Вы задавали вопрос, почему «Мустанг» смог нас обогнать… Я позволил себе высказать предположение, что этому способствовали знания и умения экипажа «Мустанга», хозяин… Я имею в виду, особые знания и умения… хозяин…

— Подробнее!

— Техник «Мустанга», арахноид по имени Чака… хозяин. Он…, а точнее, она, как-то устроила, чтобы громадный пассажирский лайнер «Луч», на котором она была техником до «Мустанга», неожиданно стартовал с Веги гораздо быстрее расчётной скорости… хозяин. В результате, на «Луче» возникла внезапная перегрузка, за что, собственно, Чака и была немедленно уволена из состава экипажа «Луча»… хозяин.

— Ты намекаешь… что эта паучиха… придумала что-то новое в двигателях?! — поразился Ше-Пруф, — И это новое ещё не зарегистрировано?! Не получена лицензия?! Братец, а ведь это шанс!

— Какой ещё шанс? — недовольно рыкнул Ше-Гран, — Устроить аварию, уронить на паучиху что-нибудь тяжёлое… будет знать, как чужие двигатели улучшать!

— Ты просто в гневе, — примирительно заметил Ше-Пруф, — Потому не можешь размышлять спокойно. Представь, что ты узнаешь её секрет. Представь, что это ты зарегистрируешь лицензию на значительное улучшение двигателей? А? И разрешишь оснащать улучшенными двигателями только корабли ваграхов, нашей с тобой расы? Господи, да после такого ты сразу попадёшь в Совет! Тебе простят всё! Даже прощать ничего не придётся! Ты просто скажешь, что проиграл гонку нарочно, чтобы обмануть подозрительность, и заманить в свои сети экипаж «Мустанга» но, чтобы не слишком ронять собственную репутацию, проиграл всего на пару секунд… Поверят, братец, поверят!

— Так-так… — у Ше-Грана заблестели глаза, — Продолжай, братец, продолжай…

— Что же тут продолжать? Нужно сделать так, чтобы экипаж «Мустанга» распался. И подобрать себе эту, чересчур умную, паучиху. Пусть рассказывает свои секреты!

— Ага! Я же говорил, прихлопнуть Наковальнова!

— Нет-нет… — покачал головой Ше-Пруф, — Если будет хоть малейшее подозрение, что Наковальнов погиб насильственной смертью… весь экипаж будет подозревать нас с тобой! Они ни за что не согласятся пойти к нам, ни за что!

— И что же делать?!

— Надо сделать так, чтобы Наковальнов перестал быть капитаном «Мустанга»… всего лишь! А вот как? Дай-ка подумать… Так-так-так… Он же теперь частный предприниматель?.. А что, если мы дадим ему такое задание, которое он не сможет выполнить?.. Судебный иск, штрафы, судебное решение о выставлении «Мустанга», который бывший «Дракон», на торги… лишение капитанской лицензии… а?

— Отправить его на планету, где дикие аборигены ведут друг с другом бесконечные войны! Пусть сдохнет, тварь! Щ-щучонок…

— Нет-нет…, а вдруг и экипаж пострадает?.. Нет, всё должно быть гораздо тоньше… И, обязательно, чтобы экипаж видел: это их капитан принял дурацкое решение! Он виноват!

И два крокодила уставились друг на друга с немым вопросом.

— А, кстати… — раздумчиво проговорил Ше-Пруф, — Я только что получил информацию от Ше-Квера…

— Что может интересного передать мелкий чиновник при Галактическом правительстве? — скривился Ше-Гран.

— Не скажи… — возразил Ше-Пруф, — Чиновник он мелкий, но знает много! Именно он подсказал тебе, что следует срочно скупать акции «Каракатицы»…, а через два года, что следует от них срочно избавиться. Ты тогда неплохо погрел свои лапы, братец!

— Ну… может быть… и что же?

— Ничего такого. Но я попросил его снабжать меня абсолютно всей информацией, которая обсуждается правительством… В основном — чушь собачья! Но иногда… и как раз сегодня…

— Что?!

— Я скажу тебе, братец. Мне кажется, это как раз то, что нам нужно!

* * *

Иван полулежал на кровати, а рядом собрались и Чака, и Чебуран. С пакетом фруктов. Приятно, чёрт побери! И, кстати, откуда деньги?! Он же им не платит!

— И на какие шиши роскошествуем?.. — поинтересовался Иван.

— На твои, Ваня! — честно признался Чебуран, — Ты же приказал Лике закупить продуктов… разных… Ну, вот! А мы из них отобрали самые полезные для организма! Кушай, Ваня, на здоровье!

— Прохиндеи… — проворчал Иван, внутренне улыбаясь.

— Эх, Ваня, — буркнул Чебуран, — Нам бы из старых заплат, да сшить новый халат…

— Прорвёмся! — уверенно возразил Иван, — Не из таких передряг выходили!

— Твои бы слова, да Богу бы в ушки! — вздохнул Чебуран.

Именно в этот момент в дверь постучали.

— Да-да? — ответил за всех Иван.

Дверь распахнулась уверенной рукой и в палату вошёл мужчина. На шее — толстая золотая цепь. На пальцах — многочисленные кольца и перстни. Дорогущий пиджак, правда, на размер, а то и на два, больше положенного, но кто его знает? может, мода нынче такая?

— Господин Наковальнов? — лениво поинтересовался мужчина, плюхаясь в ближайшее кресло, — Тот самый, который объявление давал?

— Да…

— Отлично! — энергично потёр руки незнакомец. Пахло от него… странно! Вроде бы алкоголем, но тонкий парфюм перебивал все остальные запахи, — Вы берёте заказы, а я хотел бы сделать заказ!

Он непринуждённо откинулся на спинку кресла.

— Что за заказ? — настороженно поинтересовался Иван. Человек ему не слишком понравился, если честно. Но не в его положении отказываться от заказов!

— Заказ? — почему-то переспросил незнакомец, — Ах, заказ! Хм! Есть такая звезда… Антарес… Это…

— Красный супергигант за пятьсот с лишним световых лет отсюда! — закончил за него Иван, — Простите, но каждый абитуриент любой школы космонавтов знает, что такое Антарес! Что дальше?

— Да-да… красный супергигант… — согласился незнакомец, — Почти за шестьсот световых лет… да… Но есть одно любопытное обстоятельство! На третьей планете двойной звезды Антарес живут милые, добрые, отзывчивые существа… драконы! Их открыли не так давно, и — как бы сказать? — эти очаровательные существа ещё экзотика… Несколько штук вывезли звездопроходцы… несколько штук привезла специальная экспедиция… и всё! Так вот: моя дочь хочет дракончика! И я пообещал ей это к дню рождения. Вы должны привезти мне дракона!

— Привезти дракона? — скептически уточнил Иван, — слетав за шестьсот световых лет туда, и вернувшись обратно? Вы представляете, сколько это вам будет стоить?!

— О, деньги ерунда! — заверил незнакомец, — Чтобы порадовать свою дочь, я готов заплатить… м-м-м… ну, хотя бы…

— Сколько?! — переспросил потрясённый Чебуран, — Умножьте вашу сумму на шесть! И это будет только авансом! Ещё столько же вам придётся выложить, когда мы вернёмся!

— Хорошо! — неожиданно легко согласился незнакомец, — Даже, не на шесть, а на десять! Я для своей дочурки ничего не пожалею! Умножайте на десять! Это будет аванс! И ещё столько же, когда вы привезёте дракона! Привезёте?

— Ну… — Иван растерянно посмотрел на Чебурана. Тот утвердительно кивнул. Потом Иван посмотрел на Чаку. Та пожала плечами, мол, выбор за вами, а техника не подведёт! — Ну… хорошо! Привезём!

— Только мне срочно надо! — заторопился незнакомец, — Не больше недели! Через десять дней у дочки день рождения, а ещё всякие формальности: регистрация инопланетного существа, ветеринарные прививки, и всё такое… понимаете? Неделя, не больше!

— У-у-у… — сделал кислое лицо Чебуран, — За неделю! Кто же вам, туда-сюда, в такую даль, за неделю обернётся?.. Нет-нет, и не просите! Кхм… Вот, разве что, за отдельную плату, за срочность…

— Я согласен! — молитвенно сложил руки незнакомец, — Ещё удвоим сумму! Главное: добудьте мне дракончика! Но мне нужны гарантии, господа! А то я намекну дочке, она будет ждать, а вы подведёте… нехорошо…

— И какие же гарантии вам нужны? — насторожился Иван.

— Штраф, — легко сказал незнакомец, — Штраф в десятикратном размере от суммы сделки. Я думаю, угроза штрафа подстегнёт ваше… рвение!

— Но… это…

— А чего вы боитесь? — незнакомец удивился, — Вы же были готовы выполнить заказ? Значит, у вас всё просчитано? Не так ли? А я вам… вот! Аванс!

И незнакомец вытащил из внутреннего кармана пиджака внушительную пачку кредиток. Зрелище было, прямо сказать, завораживающим…

— Может, потому и пиджак больше своего размера носит? — мелькнуло в голове Ивана, — Чтобы вот так, кредитки по карманам рассовывать? А потом соблазнять видом разноцветных пачек?

— Так, что же с заказом? — настойчиво продолжал незнакомец, — Берёте аванс? По рукам?

Пачка кредиток в руках незнакомца шевелилась, словно живая, и манила, манила, манила… Иван ещё раз переглянулся со своим экипажем.

— По рукам! — решительно сказал он.

Хрясь! Дверь распахнулась настежь, с треском врезавшись в стену. В открытый проём шагнули два крокодила, и сразу в палате стало тесно.

— Не будем тратить время! — оскалился один из крокодилов, — Как дипломированный юрист, хочу объяснить, что только что была заключена сделка. Пусть и в устной форме, но сделка. Условия сделки записаны на информноситель, вам от них отпереться не получится.

— А вы тут при чём? — неприязненно покосился на него Иван.

— А мы перекупаем сделку со стороны заказчика! — ухмыльнулся Ше-Гран, — Вот, прямо тут, на месте, и перекупаем! Теперь у вас обязательства перед нами, господа! И ответственность за эти обязательства, тоже перед нами!

— Так это всё подстроено! — задохнулся Чебуран от догадки.

— Конечно, конечно… — согласился Ше-Гран, раздвигая губы в усмешке, — Вы в самом деле думали, что этот человек что-то из себя представляет? Ха! Актёришка… Их труппа ехала на гастроли, а он застрял в баре и отстал… без копейки. Он уступает нам свою часть сделки всего лишь за билет на пассажирский лайнер. Братец, не забудь забрать у него перстни-цепочки-браслеты и прочее… А с вами, господа, у меня будет разговор! Серьёзный разговор! Как я понимаю, лететь вы никуда не собирались…

— Почему же? — удивился Иван, — Мы честно планировали выполнить договор…

— За неделю?! Смотаться на шестьсот световых и обратно?! Не смешите меня! Как?!

— У нас свои секреты, — скромно заметила Чака.

— Глупо… — скривился Ше-Гран, — Всё равно не успеете. Но тогда мне придётся обращаться в Галактическую полицию…, а я надеялся устроить всё по-дружески… тихо, мирно…

— Мы привезём дракона! — заверил Чебуран.

— Неужели?.. Ну, что ж… Тогда я хотел бы письменного соглашения! Мой братец уже сказал, что устный договор — всё равно, договор…, но письменный будет надёжнее! Если вы, конечно, не отказываетесь от выполнения?..

— Не отказываемся! — твёрдо заявил Иван.

— Наше слово крепче паутины! — добавила Чака.

Чебуран изумлённо оглянулся на неё, услышав подобное, потом широко улыбнулся и показал ей поднятый вверх большой палец.

Глава 16

— Итак, — скучным голосом произнёс старший диспетчер, — Зачитываю текст договора… Господин Ше-Гран заказывает услугу по доставке на Вегу… хм… молодого дракона?.. хм… молодого дракона, а господин Наковальнов обязуется эту услугу ему оказать… В качестве аванса, господин Ше-Гран выплачивает… сколько?! Это очень большая сумма, господин Наковальнов! Очень! Даже за молодого дракона! Хм… и столько же обязуется выплатить дополнительно, в момент доставки молодого дракона на Вегу… С ума сойти! Срок исполнения услуги определяется в течении семи дней… что за бред? Нет, но здесь так и написано!.. в течении семи полных дней с момента заключения данного договора. В случае неисполнения, а равно, несвоевременного исполнения услуги, господин Наковальнов обязуется выплатить штраф, в размере… Господин Наковальнов! Откажитесь! Я вам настоятельно советую: откажитесь! Это нереальное задание.

— Поздно! — улыбнулся во всю пасть Ше-Гран, — Договор уже заключён… устно. Теперь просто переносим текст договора на бумагу. Так сказать, при свидетелях!

— Господин Наковальнов?

Иван пожал плечами. Что тут скажешь? Обложили со всех сторон. Единственный выход — выполнить всё же этот чёртов договор.

— Ну, как знаете… — старший диспетчер размашисто подписался в углу документа, заверяя его подлинность, и поставил печать, — С этого момента у вас всего семь дней, господин Наковальнов. Желаю успеха. Несите свой судовой журнал, я отмечу его без очереди. У вас каждая секунда на счету.

Иван торопливо пошёл к выходу.

— Подождите! — внезапно окликнул его старший диспетчер, — Подождите немного!

Он что-то внимательно читал на экране, шевеля губами. А потом поднял взгляд.

— Сделка отменяется! — объявил он, — Только что пришло внеочередное правительственное сообщение! В районе звёздной системы Антарес объявлен карантин!

— Ах-ах-ах! — театрально развёл руки крокодил, — Какая внезапная неожиданность!

Старший диспетчер посмотрел на него подозрительно.

— Но, сделка не отменяется! — заметил Ше-Гран, — Мне нужен молодой дракон! Хочу! И аванс я уже вручил!

— Увы, господин Ше-Гран, — возразил старший диспетчер, — Форс-мажор!

— Перечитайте текст договора, — холодно посоветовал Ше-Гран, — Никакого форс-мажора там не предусмотрено. Хочу дракона!

— Будет тебе дракон! — гневно пообещал Чебуран, — Сказано, доставим!

— Увы, господа! Я не могу выпустить вас на Антарес, пока не будет снят карантин, — вздохнул старший диспетчер.

— А кто сказал, что мы летим на Антарес? — едко поинтересовался Чебуран, — Мы, может, на шашлыки летим! На прогулку! На планету Мышкина, не приведи Господи!

— Видите ли, господа… — старший диспетчер был невероятно серьёзен, — Как только вы прилетите со своей… прогулки… вы немедленно подвергнетесь таможенному досмотру. Если будет доказано, что вы нарушили карантин… капитана ждёт серьёзный срок заключения. Это я вам, как должностное лицо, обещаю! Если же вы не полетите на Антарес, то где вы возьмёте дракона?.. Мой искин утверждает, что драконы обнаружены только там! А те, несколько экземпляров, которые были доставлены с Антареса раньше, они размещены в крупнейших зоопарках Галактики. Их вам не продадут ни за какие деньги. Поэтому, мой вам совет, господа, не тратьте время попусту, а поищите способ примирения…

— Исключено! — Ше-Гран с удовольствием улыбнулся ещё раз, — Любое примирение исключено!

— Вот видите? — пожал плечами Иван, — Я всё же пойду за судовым журналом… отмечу у вас отлёт на небольшую прогулку. О, не волнуйтесь, не более недели!

— Ну, что ж… если ваш искин сдаст соответствующие тесты… я не могу препятствовать… — печально заключил старший диспетчер.

* * *

Один из механиков космопорта, под бдительным присмотром Чаки, пронёс в технический отсек полукруглый прибор, со множеством странных датчиков. Дальше Чака уже действовала сама. Теперь она, под бдительным присмотром механика, подключила прибор к искину «Мустанга». Механик потыкал несколько кнопок на своём отдельном пульте, и удовлетворённо кивнул: нормально!

— Запускай! — отрывисто приказал старший диспетчер.

Экипаж «Мустанга» затаил дыхание. Справится ли Лика? Это её экзамен. Вот только, от этого экзамена зависит будущее всего экипажа.

Внешне, ничего такого не произошло. Только на пульте у механика начали вспыхивать разноцветные звёздочки. Одна за одной, примерно в течении получаса. Потом всё погасло.

— Высший балл… — равнодушно сказал голос из пульта, — Искин «Мустанга» показал готовность к любым штатным и нештатным ситуациям…

— Не может быть! — подпрыгнули брови у старшего диспетчера, — Тест подготовлен для… кхм… я хотел сказать, поздравляю, жду с судовым журналом! Я проставлю разрешение на прогулку… кхм!..

Едва старший диспетчер и механик шагнули за порог «Мустанга», как экипаж бросился в пилотскую кабину. К главному экрану.

Здесь главный экран был явно побольше, чем на прошлом «Мустанге», да ещё какой-то особой, выгнутой формы… впрочем, никто на это и не взглянул. Все взгляды скрестились на девушке, посреди экрана. Лика была в круглых очках, в студенческой мантии, в особой академической шапочке, без полей, круглой по охвату головы, и квадратной сверху. Руки Лики оттягивал толстенный учебник, который ей поневоле приходилось держать двумя руками. И выглядела она необычайно строго.

— Лика! — ахнул Иван, вглядываясь.

— Ну? — капризно спросила девушка, — И где же поздравления?..

— Поздравляем! Поздравляем! — растерянно загомонил экипаж.

— Тогда… ура! — шапочка Лики полетела в воздух, тщательно завитые каштановые волосы моментально перекрасились в ярко-рыжие, и взметнулись буйной волной, на щеках заиграли ямочки, куда-то напрочь пропали очки и учебник…, а студенческая мантия как-то незаметно сменилась пиратским нарядом, — У, коварные! — погрозила Лика кулачком неведомо кому, — Хотели меня на экзаменах завалить?! Кого?! Экстремальную подпространственницу, покорителя диких мустангов, чуть не оседлавшую «белого выбрасывателя»?! Знаменитую космоплавательницу?! Или правильно «космопловчиху»? Без пяти минут, профессора космопроходческих наук, которая на себе испытала полёт кувырком и тормозила вход в атмосферу маршевыми двигателями?! Меня вы завалить хотели?! Три раза «ха-ха»! Я готовилась не только по своему профилю! Капитан, капитан, я же теперь могу и тяжёлые транспортники тягать, и управлять пассажирскими лайнерами, и вообще!.. Я всё выучила! А теперь — все на борт, кто чувствует себя настоящим корсаром! Корабль поднимает «Весёлого Роджера»! Мы отправляемся за приключениями! Правильно я сказала, капитан?..

— Ну… почти… — закашлялся Иван, чтобы скрыть улыбку, — Отмечу у диспетчера судовой журнал, и тогда поднимем пиратский флаг. А до этого — сидим тихо, и делаем вид, что мы водопроводчики!

— Возвращайтесь быстрей, капитан! — напутствовала Лика, — Чебуран, который внезапно разумный! Живо садись в штурманское кресло! Будем маршрут прокладывать, пока капитан занят! Если маршрут проложить неправильно — какие приключения?! Хм!.. Или наоборот, если правильно проложить маршрут, приключений не будет?

— Эх, детка… — закряхтел Чебуран, устраиваясь поудобнее, — Приключения я тебе, в любом случае, гарантирую!

* * *

— Итак? — поднял Иван внимательный взгляд на Чебурана, после того, как корабль взлетел, перешёл на тяговые двигатели, и начал набирать скорость, — Я так понял, у нас есть план? Всеми одобренный, только капитан не в курсе?

— План есть, Ваня, — заёрзал Чебуран в кресле, — Как не быть плану?.. Без расчёту жить — себя погубить… Рискованно, правда… ну, дык, от умного риска до победы близко!

— А если не вилять языком? — уточнил Иван, — Вы хотите всё же проскочить на Антарес? Через подпространство, почти до самой звезды? Чтобы невозможно засечь?

— Бог с тобой, Ваня! — испугался Чебуран, — Оно и можно, конечно, да боязно. Карантин же! Мало ли какую заразу обнаружили? А, ежели не вилять, а говорить по существу… Космос велик, Ваня. Всякое есть в Космосе. Такое, что и не приснится. А ежели приснится, то и не проснуться можно! Это только тот чинуша с Веги думает, будто только на одной планете драконы водятся. Я, Ваня, таких планет знаю восемь! Правда, шесть из них далековато, аж в другой Галактике… Но и у нас, Ваня, есть ещё одна планета, где драконы водятся. Есть!

— И, где же?

— Это, Ваня, двойная звезда: красный супергигант и голубой карлик…

— Антарес?

— Нет, не Антарес! Яркости та звезда необыкновенной! Не меньше, чем в сто тысяч раз ярче нашего Солнышка будет!

— Антарес!

— Сказано: не Антарес! И размером та звезда, раз в четыреста больше нашего Солнца!

— Так, Антарес же!

— Гм…, а ведь, и в самом деле похожи! И размер, и яркость, и всё прочее… и драконы как раз на третьей планете… Может, это свойство такое у драконов, чтобы, значит, на похожих планетах плодиться?

— Так, Антарес или нет?!

— Нет, Ваня, не Антарес. Совсем в другую сторону! Бетельгейзе!

— Бетельгейзе?! — сердце у Ивана ёкнуло, — Бывал я там, относительно невдалеке… И мне не понравилось!

И запоздало заныло старой болью правое колено…

* * *

В общем, решили мы, Ваня, идти к цели через подпространство! — виновато вздохнул Чебуран, — Не выпрыгивая. Чего время терять? Только на сверхсветовой, да ещё постоянно ускоряясь! Только тогда мы по времени уложимся, меньше, чем за сутки, к нужному месту подлетим. И, опять же, скрытно получится. Кто нас в подпространстве засечёт? А мы — хоп! — и в дамки!

— Та-а-ак… — проницательно взглянул на него Иван, — Я слышу в твоём голосе одновременно излишнюю браваду и неуверенность… Значит, что-то тут не так!

— Дык… — опустил Чебуран глаза в пол, — Чего тут не так может быть-то? Всё так…

— Выкладывай!

— Ну, есть маленько, — признался Чебуран, — Лика в подпространстве не слишком ориентируется. Значит, должен я ей управлять… Ага! На сверхсветовой скорости! Да я, пока букву «с-с-с» в слове «стоп» выговаривать буду, мы в препятствие как раз и врежемся!

— И аннигилируем, — мрачно закончил Иван.

— Чего?! Не надо этого «ани-гани», Ваня! Мы лучше все препятствия заранее облетать вокруг будем! Вот только…

— Что?

— Так-то я всё вижу, и заранее предупредить могу… да лететь-то долго! Часа на четыре с хвостиком этого подпространства потянет, учитывая манёвры. Вдруг устану? Вдруг, проморгаю мелкий камушек? А не хотелось бы, Ваня! Нам и самая мелкая песчинка — смертельная опасность!

— То есть, за трое суток мы до цели не доберёмся? — догадался Иван, — Положим, час напряжённого внимания ты выдержишь в подпространстве…, а потом тебе нужно будет отсыпаться? А мы, тем временем, по внешнему пространству лёгкой рысью?..

— Выход есть, Ваня! — подала голос Чака, — Только там же есть и риск.

— Я слушаю.

— Вот, я тут немного с датчиками помудрила… мы эти датчики прицепим Чебурану на голову! А он очень-очень тщательно представит себе весь наш путь к Бетельгейзе… со всеми возможными препятствиями. А Лика эту картинку у него из головы считает и себе в память загрузит! И пусть потом Чебуран спит сладкими снами! Путь уже и без того известен!

— Так… и в чём риск?

— Риск в том, что Чебуран может просто забыть про какой-то мелкий камень, мысленно путь представляя. Он про него забудет, а камень про нас — нет. Тут мы и встретимся.

— Ты не думай, Ваня! — заторопился Чебуран, — Я буду очень-очень тщательно всё вспоминать! До малейшей пылинки! И потом ещё, по дороге, вспоминать буду! А Лика будет мои прошлые и будущие воспоминания сравнивать! Чуть что — стоп машина! Выходим наружу! И будем ещё раз всё вспоминать и перепланировать…

— Насколько я понимаю, других вариантов у нас нет?..

— Простите, капитан… я тут и так просчитывала, и эдак… по другому никак не получается, капитан…

— А если мы проиграем, то всему конец? Я полагаю, что крокодил специально договор на громадную сумму заключил? Чтобы десятикратный штраф для нас вообще неподъёмным оказался?

— Похоже, тут ты прав, Ваня… — согласно покивал головой Чебуран, — Эх, всё жадность моя виновата! Тот актёр, он и в первый раз солидную сумму предлагал. А я такой: давай больше! Вот, он, наверное, обрадовался! Я ему: давай больше в шесть раз! А он мне: я готов и вдесятеро! Мне бы задуматься, с какой такой радости он деньгами швыряется? Да, задумавшись, и поостеречься не мешало бы… А я повёлся… Нет, Ваня, жадность — не зря смертный грех! А ещё Ваня, я тебе что хошь прозакладывать могу, что крокодилы заранее про карантин знали! Не могу взять в толк, откуда, но знали! Когда старший диспетчер про карантин сказал, ни один из них не удивился! Им бы обрадоваться, мол, вот какая радость привалила, а они только ехидничали. Знали они, Ваня! Знали!

— Об этом мы подумаем потом, — примирительно сказал Иван, — Сейчас нужно думать про цель. Вот, к примеру… Лика, а ты в подпространстве с ума не сойдёшь? Это же сколько времени мы на той стороне пробудем!

— Что ты, Ваня? — влез Чебуран, — У Лики голова кружится не от самого подпространства! А от резкой смены пространства на подпространство и обратно! Ведь всё в долю секунды меняется! И скорость, и сила тяжести, и окружающая обстановка, и магнитные полюса, и… всё! Как тут голове не закружиться?! А так-то, чего по подпространству не ездить? Знай себе, погоняй!

— Скорость близка к предпрыжковой! — несколько напряжённо сообщила Лика, — Капитан?

— Ваня?

Иван раздумывал ещё не более пары секунд.

— Чебуран! Вопрос: если бы мы летели в пространстве, нам бы пришлось покинуть так называемый «пузырь». Это участок разряжённого космического пространства, охватывающий объём в пару сотен световых лет. И всё же, Бетельгейзе ещё дальше, за «пузырём». То есть, в пространстве нам пришлось бы продираться сквозь более плотный космос… Как обстоят дела в подпространстве?

— Наоборот! — ни секунды не замешкав, ответил Чебуран, — Как раз, в подпространстве, мы попадём в разряженную область!

— Отлично… Чака! Как будут работать в подпространстве двигатели? Когда корабль выныривает из подпространства, первое что положено делать, это обдувать прыжковые двигатели жидким азотом. Нам не придётся трое суток подряд расходовать жидкий азот? У нас его столько и нету.

— Капитан! — голос Чаки звучал чуть укоризненно, — Прыжковые двигатели не для передвижения в подпространстве! Они для того, чтобы прорвать пространство и выйти туда или обратно. А лететь мы будем так же, на маршевых… Только скорости другие от этих же, тяговых двигателей!

— Хорошо…, а как будут работать маршевые? В подпространстве?

— Я прослежу, Ваня, — уверенно ответила Чака, — Если приборы покажут что-то не так, я приму меры.

— Ну, что ж… Слушать мою команду! — строго сказал Иван, — Предложение по пролёту сквозь подпространство… утверждаю! Но! В судовой журнал решение внести как «утверждаю длинный прыжок сквозь подпространство»! И пусть, кому интересно, рассуждают, насколько этот прыжок был «длинным», на одну секунду или на целых три? Мы же пойдём сквозь подпространство на несколько часов… К выполнению приказа — приступить! Лика! «Весёлого Роджера» — на мачту!

— Йо-хо-хо, и бутылка рома! — откликнулась Лика, — Уже давно вьётся на флагштоке, капитан!

* * *

— Ну, надо же!.. — бормотала Лика, считывая сигналы мозга Чебурана, пока тот напряжённо пялился в пустоту, прозревая внутренним взглядом подпространство, — Нет, ну обалдеть можно! А вот это что? Вихревые потоки? Ну, конечно, вихревые потоки! А ты молчал! Тоже мне… случайно разумный… Ты не отвлекайся, не отвлекайся! Про подпространство думай! Ага… вижу… Нет, ну надо же!..

— Уф-ф! — отвалился на спинку кресла Чебуран, — Никогда не думал, что просто, мысленно представлять путь — это так тяжело!

— А ты попробуй не думать! — съехидничала Лика, — Просто представляй. А не строй из себя внезапно разумного! Капитан, капитан! Пусть его, этого Чебурана! Примерно на два часа пути маршрут построен! Всё на экране, капитан!

— Ну-ка, ну-ка… — склонился к экрану Иван, — Подожди! А это… ах, да! Белый выбрасыватель! Он нам не слишком наподдаст?

— Совсем чуть-чуть! — заверила Лика, — Я помню, капитан, какой «ласковый приём» нам устроил такой же, недавно.

— Угу…, а почему здесь мы забираем в сторону? Ах, вот оно что! Не надо отвечать, сам увидел… Подожди! А здесь мы собираемся проскочить между двумя массами?!

— Попробуем, капитан. Они же не разрывать нас будут, а подталкивать…

— Подталкивать… такой удар получить можем!

— Мы пройдём ровнёхонько по центру, капитан. Они друг друга уравновесят.

— Это, если массы не имеют внутреннего смещения, относительно оси вращения…

— Не имеют, — вместо Лики, буркнул Чебуран, так и не открывая глаз, — Что опасно, знаю, но не так страшно, как дальше будет.

— Где?!

— Не здесь, Ваня. Гораздо ближе к Бетельгейзе. Как раз через пару часов туда выскочим. Я вот, даже думаю, а не пройти ли опасный подпространственный участок по верху, по пространству? Правда, времени угробим… Часов двенадцать, не меньше! А то и целые сутки!

— Разберёмся! Маршрут на ближайшие два часа утверждаю! Лика, скорость?

— К прыжку готова!

— Тогда… Чебуран, командуй прыжок!

— Готовьсь… Пли!

Глава 17

Иллюминатор был совершенно белый, лишь с отдельными, чёрными точками. Да и те, не столько точки, сколько полоски. На такой скорости смещение звёзд выглядело именно полосками. Но, до чего же непривычно всё это выглядело!

— Лика?

— Нормально, капитан!

Ага, «нормально», а голос вон какой напряжённый…

— Чебуран?

— Скребёмся помаленьку, Ваня…

Чебуран тоже, словно впал в прострацию. Уставился сквозь пустоту. Зато Лике легче. Она успевает перепроверять свои манёвры. Человеку это трудно понять: как можно маневрировать, учитывая промежутки времени в наносекунды? Чтобы глазом моргнуть, требуется около ста, а то и ста пятидесяти миллисекунд. А в одной миллисекунде — миллион наносекунд! Вот и считайте… Да что там, моргание? За одну наносекунду свет успевает пробежать расстояние, всего около тридцати сантиметров… Правда, это в пространстве. В подпространстве всё наоборот… Что именно наоборот и почему оно наоборот, сам чёрт не разберёт! Но Лика с Чебураном как-то управляются… и слава Богу!

— Чака?

— Приборы сошли с ума, капитан, — спокойным голосом доложила Чака из моторного отделения, — но это контролируемое сумасшествие. Во всяком случае, пока…

— Не понял?!

— Чего же непонятного? Приборы показывают то, что не должны показывать ни под каким видом. Но показания стабильные, а не мечутся хаотично… как могло бы быть!

— А… ты уверена, что эти «стабильные показания» не приведут нас к взрыву?

— Пока что не привели… Почему дальше должно быть по другому?

— Логично…

Какое, к чёрту, «логично»?! Что вообще может быть логичного в подпространстве?!

— Притормаживаем, Лика… Потихоньку притормаживаем…

Вон, даже Чебуран притормаживает… Стоп! Это же подпространство! «Притормаживаем» — означает «ускоряемся»! Или, всё же, не так? Всё в этом подпространстве кувырком! Никакой логики!

Иван нервно встал, прошёлся взад-вперёд, и снова плюхнулся в кресло пилота. Авантюра. Вот как это называется! Он сам полез в авантюру, и втравил в неё своих друзей. Это что же получается? Он — авантюрист?! Раньше такого Иван за собой не замечал… Беда только в том, что обратного пути он не видит. Выходом является только путь вперёд. Но эта авантюра не пройдёт бесследно! Это будет ему хорошим уроком в будущем. Да! Хорошим, таким, уроком!

— Когда капитан слишком хмурится, экипаж слишком нервничает… — вроде бы, вскользь, небрежно, заметила Лика.

А? Он хмурится? Иван провёл ладонью по лицу. Да… Хмурое лицо. Кислое. Лика права: капитан должен показывать пример! Всегда и во всём! Даже в самых безнадёжных ситуациях!

— Вспомнил, что нужно сегодня книжку читать… — проворчал Иван, — Хотя бы пару страниц. Обещал. А так не хочется! Вот и хмурая морда. Не обращайте внимания, друзья! Не обращайте внимания…

И, вроде бы, даже послышался общий вздох облегчения? Да нет, показалось, наверное.

* * *

Пришлось идти за книгой и показательно листать страницы. Что за книга, кстати? Что?! «Спятивший на Проционе»?! Что за… А! Это, наверное, всё же не учебник по психиатрии, это, скорее всего, просто прозвище героя такое — «Спятивший»… Интересно, за что ему такое прозвище дали? Имя своё постоянно забывает, сморкается в скатерть, или просто буйный во хмелю?.. Иван наобум открыл книгу посередине, тихо радуясь, что одну из книг так счастливо забыл на Веге… Авось, кто-нибудь эту книгу из гостиничного номера утащит, пока номер не занят? Всё на одну книгу читать меньше будет! А книгу он честно, забыл. Не выбросил потихоньку. Тэ-э-экс, что тут у нас?..

Спятивший бежал по пустому коридору из последних сил. Страшно болела раненая нога, но не было времени даже взглянуть на рану. Если его догонят — это конец! Как назло, все двери справа и слева мигали красным огоньком — заперто! А сзади уже слышался шум шагов преследователей. Если у них остались патроны… Спятивший сцепил зубы и прибавил ходу.

— Вот он! Вот он! – послышался сзади радостный крик, — Эй, Клыкастый, поджарь его хорошенько!

Спятивший оглянулся. Широко расставив ноги, посередине прохода стоял Клыкастый и целился в него из ранцевого огнемёта! Ещё миг — и жаркая струя пламени устремилась прямо в Спятившего!

Спятивший немедленно рухнул на пол и затаил дыхание. Он точно знал, что на таком расстоянии струя пламени будет забирать немного выше уровня пола. Просто потому, что огненная струя горяча, а всё горячее стремится наверх. И в самом деле, обдав жаром, струя пламени прошла чуть выше, опалив лишь волосы на голове. Самое главное было — не сделать вдох. Раскалённый воздух мог попросту сжечь лёгкие!

Как только струя огня погасла, Спятивший вскочил на ноги. Удача! Одна из дверей мигала зелёным! Если он успеет закрыться за ней, он спасён! Не раздумывая, Спятивший бросился к заветной двери…

Иван чуть не застонал вслух. Опять! Опять книга, в которой полностью отсутствует реалистичность и благоразумие!

На сколько бьёт струя из ранцевого огнемёта? Ну, положим, метров на сорок… Струя прошла над головой этого «Спятившего»… То есть, сам «Спятивший» находился ещё ближе. Ну, возьмём к примеру, тридцать пять метров… Таким образом, раненый в ногу человек оторвался от своей погони не более тридцати пяти-сорока метров… Сколько нужно времени, чтобы догнать раненого на таком расстоянии? Десять секунд? Хорошо, пусть пятнадцать. Если погоня сильно вымоталась, а убегающий — нет. Вместо этого, зовут какого-то «Клыкастого» с огнемётом. Тот выбирает позицию. Тщательно утверждается на ней. Прицеливается. Стреляет струёй пламени. Сколько времени на всё про всё? Да те же пятнадцать секунд, не меньше! Но этот «Клыкастый» сделал так, что в течении этого времени, никто не может рвануться в погоню: своим же огнемётом заденет! Мало того! Увидев, что струя пламени не задела беглеца, «Клыкастый», вместо того, чтобы опустить сопло огнемёта чуть ниже к земле, или попросту подойти с включенным огнемётом ближе… выключил подачу огнесмеси! Поневоле начинаешь задумываться, уж не помогает ли «Клыкастый» «Спятившему» скрыться?.. Уж не заодно ли они?.. Потому что, похоже, «Спятивший» успеет до заветной двери. Обеспечив автору возможность и дальше изгаляться над здравым смыслом…

Иван осторожно отложил книгу в сторону. Ну её… Потом, как-нибудь…

— Лика?

— Нормально, капитан!

— Чебуран?

— Ползём, Ваня…

— Чака?

— Стабильное сумасшествие!

— Ну и отлич…

* * *

— … НО!!!

Это Иван не нарочно так. Это их всех так швырнуло в стену.

— Лика?!

— Держать!!! — заорал Чебуран не своим голосом, — Лика, держать как держала! Не маневрировать! Мы влезли между этими… массами, Ваня…, а оно — вона как! одна масса массивнее оказалась… Сейчас нам наподдаст! Лика! Держать рули! Не шевелить! И прибавляй скорость по максимуму! Плетей нашему «Мустангу», плетей!

ФУХ-Х-Х… — по всему корпусу корабля пробежала мелкая дрожь, и наступила полная невесомость…

— Лика?!

— Гравикомпенсаторы не справляются, капитан! Я их на полную, а они не справляются!!!

— Слава тебе, Господи! — искренне перекрестился Чебуран.

— С ума сошёл?!

— Не сходил я с ума, Ваня… А Господа поблагодарил за то, что дело в подпространстве происходит. Ежели бы, Ваня, такое в пространстве случилось, то наш вес не улетучился бы, а наоборот, прибавился…

— Ага… точно так же, что и гравикомпенсаторы не справились бы? Нас раздавило бы в лепёшку?

— Верно, Ваня! Быстро сообразил. Ай, молодца!

— А «плетей» Мустангу — чтобы скорость быстро упала?

— Опять же, правильно, Ваня!

— Так какого хр… хр-р… хромого лешего ты отвлекаешься?! Ты про маршрут думать должен!

— А дальше, Ваня, минут на двадцать, ровнёхонькое поле! Чего там думать-то?

БУМ! БУМ!

— А?! — округлил глаза Чебуран, — Чегось?!

— Мы никуда не врезались! — доложила Лика растерянно, — Всё в порядке! Вон, и гравитация потихоньку возвращается…

— Что гравитация возвращается, вижу… — осторожно заметил Иван, — но ещё и слышу, что…

БУМ! БУМ!

— Чака! — спохватился Чебуран, — Из машинного отделения удары!!! На помощь зовёт! Ваня! Ты куда?! Твоё место здесь! Я сам!

— Ладно… — проворчал Иван сквозь зубы, — Лика! Машинное отделение на боковой экран!

— Да, капитан!

Ну, вот… Весьма эпическая картинка. Только в глупых книжках описывать. Чака наполовину застряла в открытом люке, ведущем из машинного отделения к топливным, масляным, воздушным и прочим трубкам с техническими жидкостями, а Чебуран, неловко обхватив паучиху сзади за последние две ноги, пытается всеми силами вытащить её из этого неожиданного капкана. Ноги бы ей не оторвал от усердия!

Ага, догадались! Чака кое-как упёрлась в стенки передними ногами и педипальпами, Чебуран ещё плотнее обхватил её за задние ноги и теперь они вместе пытаются выдернуть из капкана переднюю часть Чаки на счёт раз-два. И-и-и… раз! И-и-и… два!

Пошло… пошло… Есть! Чака и Чебуран вместе покатились по полу машинного отделения! Уф-ф! Живы! Сейчас вежливая Чака скажет Чебурану «спасибо»…

— Ты что, сексуальный маньяк?! — взвизгнула Чака.

-?!

— А чего ты тогда так прижимался к моему яйцекладу?!

— Дык… Чтобы тянуть сподручнее было…

— Тянуть сподручнее за брюшко, а не за ноги! Нахал! Сейчас как дам волю инстинктам!

— И чего?..

— А то, что половым партнёрам мы головы откусываем! И съедаем! Говорят, что вку-у-у-усно! Сейчас, погоди… дай подумать! Ага! «Лучше нету ужина, чем голова мужина!». Как тебе поговорочка?! Только что придумала! Но о-о-очень актуально!

— Да ну вас, девки! — попятился Чебуран, — Совсем застращали!

— Прекратить споры! — громыхнул Иван в переговорное устройство, — Не до того сейчас! Чебуран! Немедленно в кресло штурмана-навигатора! Чака! Как самочувствие? Что с приборами?

— Приборы окончательно спятили, капитан! — честно доложила Чака, — Нет им теперь никакой веры! А самочувствие… странное. Я очень злая, мне очень стыдно, и… почему-то хочется, чтобы Чебуран меня ещё раз откуда-нибудь спас… Можно даже, тем же способом.

— Девочка созрела! — подмигнул Чебуран, входя в пилотскую кабину, — Девица в поре, да жениха нет во дворе. Мужика ей не хватает! Такого… паукастого мужика!

— Я всё слышу! — слегка порозовела Чака.

— А я и не скрываю, — пожал плечами Чебуран, — Что естественно, то не безобразно! Девушка тогда девица, когда в невесты годится!

— Нахал!

— Чебуран! Не отвлекайся! Чака! Не отвлекай Чебурана! У вас ещё будет время поворковать! Лика! Выныриваем в пространство! Это приказ!

— Ваня…

— Чебуран, не обсуждается! Лика?..

— Да, капитан!

* * *

— Капитан, докладываю… — голос у Лики какой-то… растерянный? — Прыжок успешный, хотя полностью противоречит всем протоколам вместе взятым! Выход из прыжка… да кто его знает, нормально мы вышли или нет? Приборы-то с ума спятили! Обдув прыжковых проведён… как же без этого? Навигация… сейчас попробуем! Сканирование пространства… чисто. Очень далеко всё чисто, капитан! Можно сказать, до самого горизонта чисто. Маршевые двигатели работают штатно. Наверное… Гудят как обычно, а проверить нечем!

— Эх, Ваня! Так хорошо шли!..

— Я не позволю бессмысленные риски! — холодно ответил Чебурану Иван, — Лика! Проверить, отрегулировать и отградуировать приборы! Чака тебе в помощь! По готовности, приступить к перекрёстной проверке! Всё, что разболталось или вышло из строя…

— Приболтать и завести в строй?.. капитан?

— Всё же опьянела?! Не приболтать, а привести в нормальное рабочее состояние! О выполнении доложить! Не расслабляться, Лика, не расслабляться!

— Злые вы… — всхлипнула Лика, — Уйду я от вас… куда-нибудь, в разведку… И не вернусь! Что тогда делать будете, а?

— Страдать! — с самым серьёзным видом ответил Иван, — Страдать и… надеяться на твоё возвращение.

— Правда?! — обрадовалась Лика, — Вот, честно-честно? Ну, если страдать… так и быть, вернусь!

— Возвращайся, — посоветовал Иван, — Вот, прямо сейчас возвращайся! И займись, наконец, делом!

— Всё делом, да делом… — тихо проворчала Лика, однако достаточно разборчиво, чтобы можно было пропустить мимо ушей.

— А как ты хотела? — сделал вид, что нахмурился, Иван, — А кто пиратский флаг заштопает и постирает? Кто его водрузит на грот-мачту?

— Эх вы… — счастливо засмеялась Лика, — А ещё капитан! А не знаете, что на кораблях флаги вывешивают не на гроте, а на бизани!

— Серьёзно? — искренне удивился Иван, — А… почему? Грот-мачта, вроде бы, побольше будет?

— Вот поэтому, туда и не вывешивают! На самой верхушке грот-мачты, капитан, делают так называемое «воронье гнездо», то есть, наблюдательный пункт для вперёдсмотрящего. Ну, и зачем ему флаг перед глазами? Вдруг из-за этого долгожданную полоску земли проглядит? Нет, капитан, флагшток для флага — на бизань-мачте!

— Убедила… — Иван задумчиво почесал подбородок, — Ладно, пусть развевается там. А сейчас — свистать всех наверх! Авральные работы! Привести корабль в идеальный порядок!

— Да, капитан! Есть, капитан! Есть навигация, капитан! Идём прямым курсом на Бетельгейзе, капитан!

— Так держать! Но, перекрёстную проверку провести! Трижды!

— Есть, капитан! Ух, капитан, вы настоящий морской волк! Рядом с вами так и хочется стать морской волчицей… капитан!

* * *

— Восемь с половиной часов! — сокрушался Чебуран, — Мы потеряли на все проверки восемь с половиной часов! И что же? Всё в порядке!

— Это теперь «всё в порядке»! — железным голосом осадил его Иван, — А восемь с половиной часов назад всё было далеко не так радужно! И вообще, четыре прибора пришлось полностью заменить! Можешь уточнить у Чаки… Но самое главное, что меня волнует: почему опять «опьянела» Лика? Вы все в один голос утверждали, что это исключено! Чака?

— Э-э-э…

— Очень информативно!

— Капитан, тут такое дело…

— Я слушаю тебя, Лика!

— В общем, это не то, чтобы опьянение… это другое…

— А конкретней?

— Я не справляюсь, капитан… — печально вздохнула Лика.

— Ты… что?!

— Нет-нет, капитан, не подумайте чего такого… Вон, и тесты показали, что я справляюсь… в пространстве, капитан! Понимаете, мы, искины, обрабатываем кучу информации. И для этого придумана такая вещь, как многопоточная обработка данных. Любая задача разбивается на блоки. Один такт мы тратим на один блок, ещё один — уже на другой, третьим тактом можем вернуться к первому блоку, а четвёртым — обрабатывать совершенно другую задачу… И за счёт такой архитектуры, при громадной тактовой частоте, кажется, что мы все задачи обрабатываем одновременно!

Мало того! На важные задачи мы можем выделять отдельные участки своего мозга, которые не будут отвлекаться на всё прочее. Именно поэтому я могу одновременно проверять приборы вместе с Чакой, считывать сигналы мозга у Чебурана и шутить с вами про пиратское плавание. А ещё управлять двигателями, получать и обрабатывать навигационные данные, командовать внутренними манипуляторами, следить за информацией космических маяков, поддерживать нужную температуру и гравитацию внутри «Мустанга»… и ещё тысячи задач… И всё нормально… в пространстве! И даже, нырнуть-вынырнуть туда и обратно в подпространство, тоже хватает сил.

Так вот, когда прёшь в подпространстве на всех парусах, окружающие задачи так быстро меняются, что моей тактовой частоты не хватает для многопоточности! Счёт на наносекунды, капитан! Это очень, очень большая нагрузка на мой мозг!

— Та-а-ак…

— Простите, капитан… Мне просто некогда было спрашивать вашего разрешения! Когда навалился такой поток данных, я просто боялась, что перегреюсь и взорвусь!

— Та-а-ак…

— И я вспомнила про вас, капитан…

— Спасибо, конечно, но при чём тут я?

— Когда вы сильно над чем-то думаете, бывает, что вы ничего не видите, не слышите… вас иногда не дозовёшься, капитан! Вы весь в раздумьях!

— Это не только я. Это свойственно людям.

— Вот! И у меня сверкнула идея! Поступить так же!

— Не понял?..

— Ну, как же! Обычно я контролирую всё и постоянно! А зачем мне, к примеру, каждую десятую долю секунды проверять, на месте ли находится внутренний манипулятор номер четыре, и достаточно ли заряжена у него внутренняя батарея? Когда у меня перед носом смертельно опасные вихревые течения в подпространстве? Простите, капитан, я нарушила все протоколы… Я выбросила за борт все заботы, не относящиеся к выживанию корабля и экипажа! Все ресурсы мозга я бросила на жизненно важные цели. И мы выжили, капитан! Вот только… это совершенно непривычное состояние мозга! Когда протоколы требуют одного, а здравый смысл — совершенно другого. Мне пришлось очень сильно напрячь мозги, чтобы сузить количество задач, и не обращать внимания на протоколы. А потом — когда вынырнули из подпространства, — резкая разрядка, когда протоколы снова заработали в полную силу. Ну вот… меня и повело… Совсем чуть-чуть, капитан!

— Угу… — хмуро сказал Иван, — Кажется, я тебя понимаю… И, получается, для тебя, конкретно, это уже неизбежная составляющая путешествия по подпространству?..

— Не совсем так, капитан… Много внутренних проблем было именно из-за того, что я нарушила протоколы без вашей санкции. Сама пошла на нарушения. Это… смущает, если выражаться человеческими терминами!

— То есть, тебе не хватало только моего разрешения?!

— В основном, да, капитан… Ну, и силы пришлось напрягать до предела!

— Что скажет экипаж?

— А у нас есть варианты, Ваня? — грустно уточнил Чебуран.

— Варианты есть всегда, — перебила его Чака, — У каждой паутинки два хвостика! Но я предпочитаю ухватить за тот, который, пусть и рискованный, но приведёт к победе!

— Поддерживаю! — качнул головой Чебуран.

— Тоже поддерживаю! — неожиданно вклинилась Лика, — Если вы разрешите управлять в подпространстве «Мустангом», вот так же, по человечески… мне будет гораздо легче, капитан! Может, и вообще без «опьянения» обойдёмся!

— Может, обойдёмся. А может, и нет… — пробормотал Иван, задумчиво барабаня пальцами по подлокотнику пилотского кресла.

Поднял глаза и увидел напряжённые взгляды в его сторону. С трёх сторон.

— Но ведь, не проверим — так и не узнаем? — бодро возразил сам себе Иван, пожимая плечами, — Лика! Я разрешаю тебе в особых условиях…, а полёт по подпространству, это особые условия… делать необходимые для выживания отклонения от протоколов!

— Ура! То есть, слушаюсь, капитан!

— Чебуран! Я не понял, а ты-то что развалился? Почему не передаёшь Лике данные для следующего прыжка в подпространство?! По крайней мере, ещё на час пути?

— Ваня! Сей секунд!

— Чака! Обобщить данные о поведении приборов в подпространстве! Может, можно из их сумасшествия сделать какие-то выводы? Может, пусть в извращённом виде, но какие-то данные из показаний приборов извлечь можно?

— Я подумаю, капитан… А что? Любопытная идея… Поставить сумасшедшие приборы на сумасшедший корабль… И что они покажут? Может, правду? Надо подумать, Ваня!

— Вот и подумай! Всем приступить к подготовке следующего прыжка! О готовности доложить! Время бежит, друзья мои, а Бетельгейзе ещё далеко!

Глава 18

«Мустанг» очень осторожно приближался к третьей планете громадной звезды Бетельгейзе. Можно сказать, еле крался по широченной дуге. Впрочем, может, это после бешенных сверхсветовых, так казалось? А на самом деле маршевые двигатели вполне себе работали, не меньше, чем наполовину?

Иллюминаторы закрылись светофильтрами. Без этого, взглянуть на звезду и не ослепнуть, было невозможно. Но и со светофильтрами, яркость звезды поражала.

— И, почему мы медлим? — поинтересовался Иван, рассматривая экран.

— Нам нужно подготовиться к охоте! — пожал плечами Чебуран.

— Охоте? — насторожился Иван, — Мне казалось, мы не собираемся охотиться. Мы собирались добыть дракона. Ну, не знаю… Поймать его в сети, что ли… Доставить на корабль и немедленно стартовать обратно. Я что-то упустил?..

— Кое что… — согласно кивнул Чебуран.

— И что именно?

— Всё, — совершенно спокойно сообщил Чебуран, — Ты упустил всё, Ваня.

— Я слушаю.

— На третьей планете возле Антареса, мы так бы и поступили, Ваня. Даже сети брать с собой не стали бы. Там драконы — милые зверушки, размером примерно с пони, добрые, доверчивые и любопытные. Непуганые, Ваня! Охотно идут на контакт, и легко подвергаются дрессировке. Помани такого дракончика сладкой морковкой — и он сам пойдёт за тобой на корабль. Или полетит. У них разноцветные крылышки, а сами они приятного, лазурного цвета. Исключительно травоядные, Ваня, то есть не представляют опасности для человека.

— А здесь, как я понимаю, есть отличия…

— Есть, Ваня. Начать с того, что это огромные, страшные хищники…

— Насколько «огромные»?..

— Если я тебе скажу, Ваня, ты можешь передумать. Поэтому я промолчу. Пусть тебе сюрприз будет… когда увидим. Только заранее предупреди Лику и загрузи в синтезатор побольше травы.

— Зачем?!

— Из травы синтезатор сделает нитки, — меланхолично сообщил Чебуран, — А из ниток можно сшить новые штаны, Ваня… И, желательно, с запасом…

— Значит, огромные… Что ещё?

— Они огнедышащие.

— Что?!

— Ты спросил, чем ещё отличаются. Я ответил. Они огнедышащие.

— Та-а-ак… огромные, свирепые, огнедышащие хищники… Чем ещё порадуешь?

— Да-да, Ваня, именно так: огромные, свирепые, летающие, огнедышащие хищники. Очень заботятся о потомстве. Мать, как правило, ни на шаг не отходит от своих малышей… кхм… если их можно назвать малышами… кхм… во всяком случае, пока не поставит малыша на крыло. А случается это примерно на пятый год жизни, когда малыш вырастает примерно с двухэтажный дом… Представляешь, птенчики?

— Это шутка?! Какого же тогда размера взрослые особи?!

— Я же сказал, Ваня, очень большие. Огромные. Исполинские. Страшные.

— Мне кажется, я передумал добывать здесь драконов…

— Правильно, Ваня! Добыть здесь дракона — почти нереальная задача!

— А какого лешего, тогда, мы сюда прилетели?!

— Успокойся, Ваня. Мы не будем добывать здесь дракона. Мы будем добывать драконье яйцо!

— И что? Это чем-то легче?!

— Конечное дело, легче! Видишь ли, в кладке обычно три-четыре яйца. Если мы умудримся одно похитить, мамаша, само собой, за нами погонится. Но, недолго. Ведь, тогда придётся бросить остальную кладку? А там яиц больше! Так что, погоняется она за нами, погоняется… да и бросит это дело. А мы — чик-чик — и в дамки! В смысле, на корабль, да в обратную дорогу! Авось малыш на обратном пути вылупится? Ежели Чака соорудит такое место, где будет сыро и жарко.

— А с чего ты взял, что успеет вылупиться?

— Так у них срок вылупляться подходит, Ваня! Ты думаешь, почему я всех вас в пути подгонял? Чтобы успели, пока яйца лежат! Ежели драконята вылупятся не в корабле, а в гнезде драконьем, можно рукой махнуть — не получится у нас!

— Та-а-ак…, а если каким-нибудь ультразвуком их отогнать попробовать? А самим схватить деточку?

— Ничем ты, Ваня, их от гнезда не отгонишь. Ни звуком, ни светом, ни запахом, ни огнём. Ничего такого им не страшно.

— Усыпить?

— Это можно… ежели ты, Ваня, заставишь ближнюю речку протекать не водой, а снотворным. Тогда, да… тогда, конечно…

— Убить мать? Хотя этого мне и не хочется…

— Чем, Ваня? У тебя Царь-пушка есть? И штук двести ядер к ней? И пороху соответственно? А меньшим не взять. Мало того, заслышав непонятные для них звуки канонады, очень может быть, что другие драконы прилетят посмотреть… они, Ваня, тоже любопытные, не хуже, чем те, с Антареса.

— И откуда ты это всё знаешь-то?..

— Не имею понятия, Ваня, — печально ответил Чебуран, — Знаю, и всё.

— И что ты предлагаешь?

— А! Слушай, Ваня, план! Ищем, значит, гнездовье дракона…

— Где ищем?..

— Ты, Ваня, головой иногда думать пробуй. Говорят, помогает. Где может жить громадный дракон?

— И где может жить громадный дракон?

— В предгорьях, Ваня, больше негде! В горах нельзя, там ему корму мало. На равнине тоже нельзя, взлетать трудно. Вес-то у этой махины — ого-го! Пока взлетит — уже устанет. Да и дичь вся разбежаться успеет. Одно место — предгорья! Чтобы, значит, со скалы порхнуть, да вдоль равнины пролететь, когда рядом табун инкосей появится.

— Инкосей?!

— Это местные зверушки такие, вроде помеси коня и кузнечика. Очень свежую травку уважают. Они, Ваня, по равнине кочуют. Где табун инкосей пропрыгал — сплошь голая земля! Вот они и бродят в поисках свежего корма. А возле гор трава самая свежая. Потому — не успевают её инкоси сожрать! Только забредут в предгорья, а там драконы! Поджидают… Вот, в предгорьях мы, Ваня, и будем драконье гнездо искать!

— И откуда ты… ну, ладно! Хорошо, нашли мы гнездо дракона. Посадили недалеко корабль. Дальше что?

— Ваня! Я повторяю: пробуй иногда думать головой! Знаешь, там иногда умные мысли появляются, если мозги напрячь? Кто тебе сказал, что мы корабль сажать будем?!

— А… как же?

— А помнишь, как мы с тобой на планете Мышкина на этих, летающих штуках порхали?

— На флайерах?

— Во-во! На этих самых! Вот, значит, мы Лику оставим на высоте, желательно, вёрст на пять-шесть, чтобы драконы туда не залетали, а сами на этих флайерах потихоньку спустимся…

— А драконы?!

— Ой, Ваня, не будут же они за каждой мухой гоняться?..

— То есть… целый флайер… для них, как муха?!

— Не придирайся к словам, Ваня! Муха… или мелкая птичка… какая разница? Они больше сил потеряют за нами гоняясь, чем получат удовольствия, если нас слопают. Они, ежели хочешь знать, за горными козами не охотятся. Те по одиночке бродят, вот им и не интересны. Они, Ваня, табуны инкосей предпочитают! Вот они где настоящий разбой творят!

— Уже как-то сомнительно…, но пусть! Вот мы спустились… и что?

— Тут, Ваня, мы с тобой разделяемся. Ты остаёшься во флайере, а я крадусь к гнезду драконов!

— А почему не наоборот?

— Ваня! Я тебе третий раз говорю: голова, она не только для того, чтобы в неё есть или шапку носить! Она, чтобы думать! Я ж флайером управлять не умею!

— Ерунда. Я настрою на голосовое управление. Всё просто: ты говоришь «выше», «ниже», «быстрее», «медленнее», а флайер выполняет.

— Не, Ваня, всё равно… какой из тебя охотник? Ни затаиться не сможешь, ни следов прочитать…

— Тоже мне, Чингачгук и Дерсу Узала в одном флаконе! — фыркнула Лика.

— А ты, егоза, не встревай! — нахмурился Чебуран, — Я, может, в одиночку на медведя хаживал! Вроде помню, но смутно… Ваня! Скажи ей, чтобы не мешала планировать стратегию!

— Она не будет. Ты продолжай.

— Ну вот… подкрадываюсь я к гнезду… весь такой незаметный…

— Пф-ф!

— Лика!

— А что я?! Я ни словечка!

— Пожалуйста, и не фыркай тоже. Продолжай, Чебуран.

— Подкрался, я значит, к гнезду… — Чебуран таки надул обиженно губы, — и по этому, вашему, переговорному устройству, тебе сигналю: Ваня, пора! Ты на своём флайере — фырх! И давай крутиться недалеко от дракона! Одно дело, когда флайер просто мимо пролетит, тут дракон и головы не повернёт. А когда под носом крутится, да ещё жужжит громко — ты же, Ваня, включишь громкую музыку? — тогда, небось, эта тварь отвлечётся? Ежели ты, Ваня, будешь понизу летать то, пожалуй, заковыляет за тобой? Тут Ваня, главное, чтобы она огнём не плюнула. Значит, надо такое расстояние держать, чтобы плеваться далеко, а всё равно досаждает. Тогда эта тварь за тобой поближе потянется. Она к тебе — ты от неё. Она к тебе — ты от неё. А я тем временем, яйцо — хвать! И спрячусь!

— Где?..

— Ваня! Сколько можно намекать? Думай! Мы же в предгорьях будем! Наверняка, какая-никакая пещерка рядом окажется. Вот я в неё с яйцом — шмыг! И затаюсь…

— Начало было сомнительное, продолжение ещё хуже! И что дальше?

— Ежели у пещерки есть другой выход — красота! Я с яйцом далеко в стороне выпрыгиваю, ты меня на флайер подхватываешь и — фьють! Мы уже в дамках! В смысле, летим на «Мустанг» с добычей!

— А если нет?

— Ежели нет, Ваня, то всё хуже. Придётся ждать, когда мамаша уснёт. Должна же она когда-то спать?! Тогда я из пещерки тебе сообщаю: спит! И ты на беззвучном режиме подлетаешь прямо ко входу…

— Подхватываю тебя и — фьють?

— Ну вот! Можешь, оказывается, и думать, когда захочешь!

— Плохой план, Чебуран… — вздохнул Иван, — А если честно, вообще никуда не годный!

— А что не так?! — Чебуран принялся яростно теребить косматые вихры возле висков, — Что не по нраву?!

— Всё не по нраву. Слишком много допущений. А если дракон будет не один? А если пещерки не окажется? А если дракон уйдёт за флайером недалеко? А если у него, как у Чаки, восемь глаз? И он тебя увидит раньше, чем ты даже до яйца доберёшься? А если у него отменный нюх? И он тебя унюхает когда ты подползаешь? Видишь, сколько «если»? А я ещё и половины возражений не сказал. Нет, Чебуран, никудышный план!

— Придумай свой! — Чебуран обиженно отвернулся, — Но восьми глаз у дракона нету!

— Давай-ка сделаем так, — примирительно предложил Иван, — Наверное, ты прав: «Мустанга» на поверхность сажать и в самом деле опасно. А вот слетать на разведку на флайере — это отличная идея. Слетаем, посмотрим, оценим обстановку, да тогда в две головы и решим, что делать дальше!

— В три.

— Чака? Что ты хочешь сказать?

— Я хочу сказать, что я лечу с вами. Кто ж вас двоих безалаберных отпустит? В три головы будем думать! И флайером, кстати, я лучше капитана управляю. Тем более… кхм… я там внесла немного технических новшеств… кхм…

— Чака?!

— А что?! Ты сказал, не трогать корабль без твоего согласия! Про флайер разговора не было!..

— Стоп-стоп-стоп! Не сейчас! Хорошо, будем думать в три головы…

— В четыре.

— Лика?!

— Нет, капитан, я во флайер не полезу… У меня объём талии не тот! Хи-хи! Я имею в виду, что вы нацепите на головы передатчики, и я буду всё видеть! Авось чего полезного и присоветую! А что? Четвёртая голова не помешает!

— Та-а-ак… Что у нас с горючкой для стартовых и маневровых двигателей?

— Полным полно, капитан!

— Сканирование планеты?

— Сделано! Ну, бóльшая её часть. Вы же имели в виду, участки, где есть горы и предгорья? Есть такие участки!

— Держи курс в эту область! Зависнешь, километрах… в десяти! А мы, втроём, на флайере спустимся ниже. Да, кстати! Чака! У нас есть шлемы со светофильтрами?

— Не нужно, Ваня, — покачал головой Чебуран, — Вся планета постоянно покрыта толстенным слоем облаков. Обитатели планеты ни разу своего солнышка не видели. Так, иногда облака краснеют над головой, когда полдень. И всё. Не нужно светофильтров.

— То есть… всегда темно?!

— Да, нет же Ваня! Слегка сумрачно. Но не более. Вполне достаточно света.

— Ладно, поверим. Лика! Когда будем на месте?

— Примерно через десять минут.

— Отлично. Экипаж! Десятиминутная готовность! Всем подготовиться к высадке! Ну там, одежда, экипировка, и всё прочее. Приступить!

— Сабли наточить, и кинжалы в зубы! — шёпотом посоветовала Лика.

* * *

Хочешь рассмешить Бога — расскажи Ему о своих планах! Это Иван понял сразу же, как только флайер нырнул под облака и перед глазами предстала поверхность планеты. Всё просто. В небе, под самыми облаками, парили драконы… Четыре штуки.

— Ма-ма-матушка-заступница! — суеверно перекрестился Чебуран.

По всей видимости, знать про драконов он знал, но сам не представлял, насколько они велики. А они были велики! Да, что там! Они были гигантскими! А казались ещё больше, распахнув свои необъятные кожистые крылья, в попытке уловить восходящие воздушные потоки.

Сразу стало ясно, что весь план Чебурана полетел к чёрту. Любую букашку, пытающуюся подкрасться к гнезду, драконы немедленно обнаружили бы с высоты полёта, а не то, что флайер или Чебурана. И ещё в чём Чебуран ошибся: что флайер драконов не заинтересует. Заинтересовал! Сразу два дракона взмахнули крыльями, направляя полёт к любопытной игрушке.

— Чака! Веди впритирку со скалами! — напряжённо посоветовал Иван, — Им там будет не очень удобно огромными крыльями размахивать…

— Плюнуть огнём им это не помешает, — возразила Чака, — Лучше мы вот так…

Флайер начал постепенно падать, всё быстрее и быстрее. Оба дракона, изогнув крылья, ринулись в погоню. Быстрее… быстрее… ещё быстрее… почти в крутом пике… и тут Чака рванула флайер вверх! Драконы ухнули мимо. Оба моментально распахнули крылья, но поздно! Они просто зависли в воздухе, а флайер уже летел вертикально вверх, оставив драконов далеко внизу.

— Отлично! — выдохнул Иван, — Только не забывай об оставшихся двух…

— Я паутинку узелком завяжу, для памяти… — усмехнулась Чака.

Два нижних дракона тяжело махали крыльями, набирая высоту. Может, в горизонтальном полёте драконы и могли набрать хорошую скорость, но вот, вертикальный взлёт давался им с явным трудом.

— Попробуем оторваться? — Иван вцепился в специальные поручни на пассажирском сидении.

— Думаю, сумеем! — Чака заложила крутой вираж и понеслась в сторону.

— Интересно, а почему нас не преследуют?..

— Эх, Ваня!.. — вступил в диалог Чебуран, — Тренируйся думать почаще, оно, глядишь, и получаться будет… Скалы — они же каменные? Значит, нагреваются сильнее! От них восходящих потоков больше. Значит, драконам летать легче. Раскинул крылышки, да пари себе чуть не в неподвижности. А лететь за нами — тяжёлый труд. Окупится ли он? Ой, вряд ли! Я, кстати, только два гнезда обнаружил… А дракона четыре. Где ещё два гнезда?..

— Так, всё правильно? — удивился Иван, — Два дракона — самец и самка — в одном гнезде. Четыре дракона — два гнезда. Всё правильно!

— Не охотник ты, Ваня! — припечатал Чебуран, — Это ж только самцы летают. Самки яйца высиживают. А самцы добывают пропитание и таскают в гнездо. Четыре самца. А я видел два гнезда с двумя самками. Вот я и спрашиваю: где ещё две самки? Где ещё два гнезда?

— Гм… — Иван почесал затылок и спохватившись, отдёрнул руку, — А где ты гнёзда видел?

— А! Это интересно! Я сперва всё вниз смотрел, ан нет ничего!.. А потом дотумкал: их и не должно внизу быть!

— Почему?!

— А почему птички гнёзда на деревьях вьют? А не на земле?

— На земле кошки. И другие опасности.

— А для драконов — ещё и трудности взлёта! Я же рассказывал, Ваня! И, значит, надо искать не у подножья скал, а на скальных уступах! Вон, смотри, Ваня! Одно гнездо… второе!

— Думаю, что вижу третье, — похвасталась Чака, — Чуть повыше второго и далеко в сторону!

— Ага! Вижу! — обрадовался Чебуран, — А вообще, я думал, что заметить гнёзда будет легче. Камень серый, драконы чёрные…, а скалы-то тоже чёрные! Это интересно, из какого же они материала?..

— Не знаю, — признался Иван, — Геолог из меня…

— Как охотник! — хохотнул Чебуран, — Ничего, Ваня! Главное, чтобы ты капитаном был хорошим. А ты хороший капитан! Всё остальное — дело экипажа!

— Смотри: перехвалишь! — Иван улыбнулся, — И, кстати, куда мы летим?

— Куда-нибудь, — сообщила Чака, — В сторону. Согласно вашего приказа, капитан!

— Ага… Это правильно! Есть у меня одна мысль!

— Ваня… не пугай… Какая умная мысль может быть у не охотника про охоту?!

— А мысль такая, — продолжал Иван, не обращая внимания на выпад Чебурана, — Нет ли поблизости большого табуна этих…

— Инкосей?

— Да-да, их.

— Похоже, есть, — доложила Чака, — Глазами пока не видно, но на экран приборы выводят большое скопление теплокровных существ… Довольно далеко, правда.

— Отлично! — обрадовался Иван, — Давайте убедимся, что это инкоси, и срочно возвращаемся обратно!

— Ваня! Ты идею-то свою расскажешь, ай нет?

— Расскажу, Чебуран, расскажу… Дай только убедиться, что мы не ошиблись!

— Быть по-твоему… Вертай, Чака, куда там твои приборы кажут…

* * *

— Ваня! — Чебуран явно радовался, — Да ты, оказывается, голова! А как скрывал! И не подумаешь! Как же я сам до такого не дотумкал?..

— Времени не хватило? — предположил Иван.

— Мозгов! — фыркнула Чака, — Капитан, повторите ещё раз! Только, подробно.

— Повторяю, — послушно откликнулся Иван, — Я исхожу из того, что драконы — это динозавры. А динозавры — это будущие птицы. Так, во всяком случае, мне в школе говорили. Только динозавры — хладнокровные ящеры, а драконы — теплокровные, и даже, огнедышащие ящеры. Но поведение должно быть похожим, птичьим. И то, что мы видели, в смысле, драконьи гнёзда — это подтверждает. Драконихи высиживают яйца. Для хладнокровных ящериц это бессмысленно! А вот теплокровные птицы яйца как раз высиживают, передают им тепло своего тела. Учитывая птичье поведение, и родился план.

Возле третьего гнезда мы и в самом деле видели пещеру. Чака высаживает нас туда на страховочных верёвках. Сама не садится ни в коем случае! Если драконы — как птицы, тогда дракониха должна насторожиться, но с гнезда не двинется. Если двинется — немедленно взлетать с нами на тросах! Но, думаю, гнездо не бросит. Будет, может, кричать, привлекая самца-защитника. А мы — в пещерку! Прилетел самец, посмотрел, что самка волнуется, а чего волнуется — ему непонятно. Флайер-то уже улетел. Может, яйцо вот-вот треснет? Может, крылом скалу задела? Может, голодная? Может, ножку отсидела? Может вообще: бабы-дуры? Самка орёт, а самцу очень скоро будет не до этого. Потому что Чака сразу же ведёт флайер к тому табуну инкосей. Чебуран! Они точно не разумные? У них даже зачатков разума нету?

— Ваня! Глупее валенка! В их башке ничего от лошади и только половина от кузнечика! Чесслово, Ваня!

— Хорошо… Так вот, Чака несётся по прямой к табуну инкосей и залетая с той или иной стороны, пугает их сиреной, направляя к скалам. Драконы-самцы, завидев желанную добычу, не смогут не начать охоту! А, увидев, что другие самцы, с радостными криками улетают, и наш самец тоже должен улететь!

Как только Чака увидит, что драконы начали полёт, она должна табун инкосей остановить, а может, даже развернуть в обратную сторону. Чтобы у драконов был как можно более длинный путь туда и обратно. Сама же цепляет двух инкосей — хорошо, что мы притащили со старого «Мустанга» разведывательный флайер, а не остались только с прогулочным! — цепляет двух инкосей, и на бреющем полёте несётся в нашу сторону. Думаю, драконы будут преследовать огромный табун, а не двух глупых особей, как им должно показаться с высоты.

Итак, у гнезда остались только мы, взволнованная самка и подлетающий флайер с инкосями. И времени у нас — секунды.

Одного инкося Чака сбрасывает шагах в двадцати-тридцати от гнезда. Самка волнуется. Самка хочет жрать, но боится оставить гнездо. Тут же были две неизвестные личности. Неизвестные — а значит, страшные… особенно Чебуран.

— А что я? Что я?!

— Страшный ты, говорю! Уж больно лохмат! Ладно, не обижайся, это я шучу! Так вот, самка волнуется, осматривается… Две неизвестные личности так и не появляются. Они исчезли в пещере и пропали. А голод — не тётка… И, думаю, самка рискнёт. Что там, двадцать-тридцать шагов для такой громадины? Если что, она успеет вернуться! И она поползёт к такому ароматному инкосю. И сожрёт его с потрохами. Такой огромной твари какой-то инкось — на один зуб! И тут Чака осторожно отпускает второго инкося! Уже подальше, шагов за шестьдесят. И инкось живой. Бежать ему особо некуда. Со скалы ни убежать, ни спрыгнуть. Но вот, попытаться увильнуть от страшной пасти, инкось может попробовать. Полезет ли самка за вторым инкосем? Думаю — да! Она же оглянулась? Никого нет, два подозрительных типа исчезли, гнездо в порядке…, а инкось так и просится к ней в желудок! Думаю, поползёт за добычей! И вот, пока она ловит второго инкося, вот эти секунды у нас и есть!

Мы выскакиваем из пещеры, хватаем яйцо, забрасываем его в подлетевший флайер, и хватаемся за верёвки — запрыгивать уже времени нету! — а Чака немедленно стартует прочь! Думаю, тут же мы увидим возвращающихся самцов. Но они за нами не полетят. Зачем? Они с добычей, а с ней летать не просто, это раз. Самка цела, они это видят, это два. А то, что яиц стало меньше, они как раз не видят, ведь яйца уже под самкой, это три! Ну и, то что при вертикальном взлёте флайер обгоняет драконов, мы уже видели. Это четыре.

По очереди, Чака втягивает нас во флайер, и мы с добычей возвращаемся на «Мустанг». Вот такой вот план.

— Повторяю: голова ты, Ваня!

— Хороший план… — согласилась и Чака, — И почти на каждом этапе есть шанс отступить. Есть риск, но этот риск оправданный… Но я вижу, вас что-то волнует, капитан?

— Волнует… — вздохнул Иван, — Мы так и не увидели четвёртого гнезда. Где оно? Далеко ли? И пещера… вдруг она крошечная, и в ней не спрятаться? И с инкосями… План нуждается в корректировке! Думаю, сперва нужно отловить двоих, а потом пугать сиреной стадо. Чтобы потом время не терять. В общем, сырой план! А разработать хороший, тщательный план, времени нету.

— Мы все разумные особи, даже «внезапно разумный» Чебуран, — усмехнулась Чака, — Будем действовать по обстоятельствам.

— Будем действовать по обстоятельствам… — ещё раз вздохнул Иван.

А Чебуран принялся яростно накручивать свои вихры на палец.

Глава 19

… высадиться удалось только с четвёртой попытки. Три предыдущих раза самка-дракониха, торопливо перебирая лапами, наподобие ящерицы, бросалась на незваных гостей. Один раз даже огнём пыхнула, по прикидкам Чаки, метров на тридцать-тридцать пять. Только искусство Чаки по виртуозному владению флайером спасало Ивана с Чебураном от неминуемой гибели. Вертикальный старт флайера приводил дракониху в замешательство. Стартовать вверх она не могла, и только злобно щёлкала огромными челюстями.

На четвёртый раз дракониха, не то промедлила, не то поняла тщетность своих попыток поймать десантников, во всяком случае, Чебуран с Иваном успели отстегнуть карабины страховочных тросов, и скрыться в глубине пещеры, надеясь, что и запах их затеряется где-то здесь же.

Не зря говорится: из глаз долой — из сердца вон. Потеряв десантников из виду, дракониха некоторое время нервно крутилась в гнезде, но потом успокоилась и затихла. Во всяком случае, так доложил Чебуран, рискнувший минут через пять подкрасться к выходу из пещеры и на секунду выглянуть наружу.

— Порядок… — шепнул он.

— Отлично, тогда лечу к инкосям! — решилась Чака, всё ещё барражировавшая неподалёку, на всякий случай.

Разумеется, переговорники были надеты на шею каждого.

Ещё через двадцать минут Чака отчаянно материлась. И где только нахвататься успела? Такая милая, вежливая, интеллигентная девушка…

— Чака?! — не поверил себе Иван.

— Эти инкоси… — пропыхтела Чака, — Они, оказывается, такие прыгучие! Никак не попадают в захваты флайера!..

— Усыпить бы… или оглушить… можно даже отравить! — пробормотал Чебуран.

— Я тебе что, гангстер, что ли? — возмутился Иван, — Откуда у меня усыпляющий газ, взрывчатка или яд? Я мирный путешественник!

— А мог бы и запасти чего-нибудь эдакого, — укорил Чебуран, — На всякий случай. Случай, он всякий бывает…

— Ага… чтоб на ближайшей таможне меня капитанских прав лишили! — саркастически согласился Иван.

— Не ссорьтесь, — окликнула Чака, — Одного инкося я за ногу поймала… брыкается, правда, не хуже лося!

Со вторым дело пошло хуже. Мешал уже пойманный. Он перевешивал флайер на одну сторону, отчаянно дёргался, и вообще, нагонял панику на окружающих инкосей. Только через полчаса удалось набросить петлю на второго. И Чака призналась, что она мокрая от усилий и напряжения.

— А разве пауки… потеют?! — изумился Иван.

— Я фигурально, — пробурчала Чака, — Вообще-то я сухая, но другой на моём месте, давно бы взмок! Чего непонятного-то?!

На самом деле, задержка в ловле инкосей пошла даже на пользу. Проголодавшиеся драконы стали делать круги всё шире и шире, пока не заметили табун. Теперь Чаке не нужно было гнать стадо инкосей в ловушку, а драконам приходилось делать более длинные перелёты от стада к гнёздам и обратно. Обрадованная Чака на всей скорости рванула к цели.

Первым Чака сбросила первого инкося, оставляя более свежего, полного сил, для игры в догонялки с драконихой. И сбросила удачно, так, что тот отшиб себе заднюю ногу. То есть, он дёргался, привлекая самку дракона, волочился по земле, но далеко убежать не мог. Дракониха несколько долгих секунд рассматривала добычу, напряжённо вытянув шею, несколько раз оглянулась вокруг, а потом решилась. Перебирая лапами и извиваясь всем телом, она бросилась вперёд. Миг, один только миг, и она стремительно клюнула инкося. Тот исчез. Сразу. Он весь легко поместился в бездонной драконьей глотке. Дракониха подняла голову к небу и глотнула. Было заметно, как по длинной шее, тугим узлом, скользнула вниз добыча. И всё. Но, Чака уже успела отлететь подальше. Теперь всё было поставлено на карту. Побежит дракониха за вторым инкосем? Оставит она гнездо? Или…

Второго инкося Чака выпустила бережно. И тот… застыл. Дракониха водила огромной головой вправо-влево и не видела добычи! Известно, что змеи, лягушки и некоторые ящерицы плохо различают неподвижные объекты, охотясь только на движущиеся цели. Вот-вот дракониха повернёт обратно! Благо, Чаке пришла гениальная идея! Почти спустившись вниз, она резко нажала на сирену! Вот тут-то инкось заскакал, как миленький! И сразу насторожилась самка. Ещё раз оглянулась на гнездо. Там всё было тихо. И она бросилась в погоню! Да так резво, что Чаки пришлось заложить крутейший вираж, спасаясь от прямого столкновения с драконицей.

Именно тут всё пошло не по плану…

Иван с Чебураном уже неслись к гнезду длинными прыжками, уже подбежали, уже ухватили огромное, неподъёмное яйцо…, а Чака всё ещё выравнивала полёт флайера, после крутого виража. А самка дракона, услышав шум за спиной, разворачивалась всем телом, забыв про дрожащую добычу.

— Ваня! Кати его! — догадался Чебуран, — В пещеру!

Это благо, что яйцо дракона оказалось идеально круглой формы. Поднять его вдвоём, может, Иван с Чебураном, и подняли бы…, но утащить — никогда! А вот укатить — можно!

В четыре руки, торопясь и оскальзываясь, два диверсанта катили драконье яйцо, под громкие вопли разбушевавшейся драконихи. Та ревела, размахивала крыльями, пытаясь взлететь, но делала только хуже себе. Она хотела, как быстрее, чтобы догнать похитителей, а быстрее не получалось. Бегом она, наверное, уже догнала бы диверсантов. А так, и взлететь не получилось, и бежать — тоже. Только неуклюже подскакивать… Впрочем, каждый такой «неуклюжий скачок» был метров на сорок-пятьдесят! И всё же…

— Ваня! Спасены! — не веря себе, воскликнул Чебуран, когда стенки пещеры надёжно укрыли их, — Победа?..

— Не знаю… — с сомнением пробормотал Иван, автоматически продолжая катить яйцо всё дальше, в глубь пещеры, — Нам надо поискать другой выход…

И в самом деле, в глубине пещеры что-то чернело, если можно так сказать про чёрное пятно на чёрных стенах. Просто пятно было густо-чёрным, а камень скалы, в которой пролегла пещера, чёрно-серым.

— Ребята! Спокойно! — окликнула их Чака, — Сейчас я им ещё одного инкося подброшу! Они отвлекутся, а я вас спасу! Сейчас я… да, твою ж!..

Раздались хрипы и треск. Причём, не только в переговорном устройстве, но и у входа в пещеру. Потом послышался противный скрежет металла, потом что-то громыхнуло у входа, и в пещеру чуть не вкатилась Чака, помятая и потрёпанная, но живая.

— Бежим!!! — не своим голосом завопила Чака.

— Что?! Что стряслось?!

— Вернулись драконы! Притащили инкосей. И один из них напал на меня! Оно бы и ничего, я береглась и клыков и когтей…, но он ударил меня крылом… зараза! Флайер ударился об скалу и упал. Меня просто выбросило наружу. А следом пошёл на посадку дракон. Бежим, ребята!

И, словно в подтверждение её слов, выход из пещеры потемнел, и в него сунулась страшная драконья морда, клацая невероятно острыми зубами.

— Бежим!!! — отчаянно повторила Чака.

Драконья морда исчезла, зато протянулась чешуйчатая драконья лапа, царапая пол и стены пещеры когтями. Друзья уже мчались во весь дух по проходу. Лапа разочарованно убралась, но на секунду мелькнул огромный, немигающий драконий глаз… потом снова показалась драконья морда. С разинутой пастью.

Иван оглянулся. В глубине пасти клокотало пламя. А потом… потом дракон плюнул огнём во всю свою мощь!

Ещё миг — и жаркая струя пламени устремилась прямо в Спятившего! Спятивший немедленно рухнул на пол и затаил дыхание… — пронеслось в памяти.

— Ложись!!! — заорал Иван, — Ложись!!! И не дышать!!!

Честно сказать, Иван никогда не занимался муштровкой экипажа. Но его команду выполнили мгновенно. Чебуран просто свалился, как подкошенный, и не только перестал дышать, но и глаза закрыл. И даже Чака распласталась, нелепо вытянув в стороны свои восемь ног. Наверное, ей было неудобно. Для пауков это совершенно неестественная поза. Иван тоже упал, чуть позади экипажа, затаил дыхание и скрючился, вроде запятой, стараясь прикрыть друзей своей спиной.

А струя огня успела обдать жаркой мощью всеми забытое яйцо, облизала стены пещеры, да так, что чёрный камень скалы потёк, словно вода, и… забирая чуть выше, прошло прямо над головами экипажа… Может, дракон ошибся с прицелом в узком пространстве, может, права была дурацкая книжка… Пылающий огненный смерч проскочил над головами, пронёсся дальше, ударился в заднюю стену пещеры, закрутился вокруг себя, и опал искрами.

— Бежим! — подскочил Иван, не дожидаясь второго огненного плевка, — Ищем боковой проход!!!

Три разумных существа с трудом ковыляли по раскалённому проходу пещеры, с ужасом ожидая, что вот-вот огненный смерч повторится. Дышать было почти нечем, в горле саднило и хрипело, слёзы застилали глаза, но Иван торопливо вёл свой экипаж туда, где он видел чёрное пятно. Вот-вот… сюда… где-то здесь… где?!

Прохода не было. Чёрное пятно — это была просто игра света на одном из каменных выступов в проходе. Это всё. Конец. А дракон — видно было! — уже набрал воздуха для очередного плевка.

* * *

— На абордаж!!! — заорал снаружи кто-то через усилитель, да так, что затряслись стены пещеры, а с потолка посыпались мелкие камушки, — Лапы прочь от капитана, не то поотрываю по самую шею!!! Пошли прочь, тупиковые ветви цивилизации!!!

Морда дракона, с клокочущим пламенем в глотке исчезла. Потом исчезла и его тень у входа в пещеру. Скорее всего, дракон принял бой с новым противником, решив, что старые враги уже хорошо поджарились. Иван, Чака и Чебуран переглянулись и заторопились к выходу. А что ещё делать? Всё равно, больше некуда идти.

— Кто не с нами, тот против нас! — громыхала между тем Лика, — А кто против нас, тот будет болтаться на рее! Есть желающие, чтобы их вздёрнули на рее?! Подходи!!!

Экипаж наконец-то доковылял до выхода из пещеры. И сразу три головы вскинулись к небу. Там было жарко. Сразу восемь драконов сражались с одной Ликой. Восемь огнедышащих драконов! И самцы и самки. И по размерам Лика уступала каждому из них. А что она вытворяла! Ловко управляя стартовыми и маневровыми двигателями, она буквально танцевала вокруг драконов, не позволяя ни одному из них даже прикоснуться к корпусу. Рычание, визжание, клацанье зубами и Ликины выкрики сливались в единый рёв.

— Не девка — огонь! — восторженно цыкнул зубом Чебуран.

— Не толпиться! — орала Лика, — Сдаваться по одному! Лапы в гору, мордой в пол, хвост колечком! Работает кровожадная Лика! Кто-то не понял?! Кому табло отрихтовать?!

— А «табло отрихтовать», это что? — уточнила любопытная Чака.

— Набить морду! — перевёл Чебуран.

— Я так и думала, — согласно кивнула Чака, — Пойду флайер посмотрю. Если что, я там!

— О, капитан! — радостно громыхнуло на все окрестности. Лика и не подумала выключить усилитель или убавить звук, — Капитан, надеюсь, у вас всё в порядке? Если да, помашите ручкой, капитан!

Иван послушно поднял правую руку и помахал ей из стороны в сторону.

— Отлично! Если бы они вас… то я бы их… В общем, вы спасли этих ящериц-переростков от кровавой резни! — всё так же, на полную громкость, сообщила Лика, и тут же переключила внимание на драконов, — Куда прёшь, малахольный?! Тебе говорю, мешок с костями! Кальмарьи кишки! Якорь тебе в спину, портовая крыса!

Иван удивлённо моргнул. Лика сделала такой кульбит, вырываясь из пышущего огненными струями драконьего кольца, что он глазам не поверил. Так космические яхты не могут! Физически не могут!

— Медуза тебе в печень и сто акул в глотку! — надрывалась Лика, — Ты на кого зубы скалишь, моллюск пресноводный?! Сарынь на кичку!!!

— Флайер почти в порядке, — сообщила Чака, подходя ближе, — Удар о скалу пришёлся вскользь. Можно загрузить яйцо и стартовать. А уже на корабле я флайер окончательно в порядок приведу.

— Чебуран! — не отрывая взгляда от битвы, окликнул Иван, — Выбери яйцо побольше и загрузите его вместе с Чакой.

— Сделаем, Ваня!

— А, кстати, — уточнила Чака, — Что такое «сарынь на кичку»?

— Тоже пиратский возглас, — задумчиво сообщил Иван, — Только это были речные пираты, с матушки-Волги. Ушкуйники. «Кичка» — это нос судна. А «сарынь» по одним предположениям — добыча, а по другим — матросы того судна, которое грабят. В любом случае, услышав этот крик, все должны были построиться на носу судна и отдать все свои товары, деньги и ценности ушкуйникам.

— Ага… то есть Лика драконов строит? — по-своему догадалась Чака, — Надеюсь, клином? Куда-нибудь в дальние страны?

— Вряд ли они её поймут, — покачал головой Иван, — Особенно про дальние страны.

— Есть яйцо! — натужно прохрипел Чебуран откуда-то неподалёку, — Только одному мне его во флайер не поднять…

— Сейчас я, сейчас!.. — заторопилась Чака.

— Куда прёшь, мурло? — гневно заорала Лика на кого-то из драконов, — Мазута сухопутная! Я тебе сейчас устрою девятый вал! Кар-р-рамба!

Один из драконов, быть может, та самая самка, у которой экипаж воровал яйцо, резко отвернула в сторону, нацеливаясь на похитителей.

— Ребята! У нас пробле… — начал Иван и осёкся.

— Куда?! — грозно рыкнула Лика, — Опять на капитана целишь?! Встать в строй! Считаю до трёх! Два уже было! Не понял?! Ах ты, тухлая селёдка, разрази меня гром! Три!!!

В очередной раз ловко извернувшись, Лика оказалась носом в сторону беглеца и пустила в его сторону разведывательную капсулу. Та вырвалась из носового отсека, словно артиллерийский снаряд. И сразу же пробила дракону — драконихе? — кожистое крыло. Раненая завизжала от боли, и принялась неловко кружить, взмахивая крыльями. И с каждым взмахом дыра в крыле становилась всё больше. Ненадёжная кожистая оболочка крыла рвалась в клочья. Несколько взмахов — и дракониха стала падать, всё быстрее и быстрее. Где и как она упала наши друзья уже не увидели, место падения скрыли утёсы. Но крик боли был слышен отчётливо.

А на поле боя на одного дракона стало меньше и на одну разведывательную капсулу — больше. Теперь разведывательная капсула тоже участвовала в сражении, юрко порхая вокруг драконов, заставляя их нервно оглядываться. Может, драконы и были тупыми и глупыми. Но инстинкт самосохранения у них явно был. И плачевный пример одного из них — тоже. Семь исполинских драконов дрогнули и подались назад, теснимые маленькой, но юркой Ликой…

— Флайер готов, яйцо загружено! — доложила запыхавшаяся Чака, — Я даже успела кое-что проволочкой прихватить… и сверху изолентой… для надёжности. Можно лететь, капитан!

— Взлетайте километров на пять! — прогрохотало сверху, — Я там приму вас на борт!

Ах, да! Ведь Лика и видит, и слышит всё, что видит и слышит каждый из членов экипажа.

— А ты куда, червяк гальюнный?! — продолжала бушевать Лика, всё дальше и дальше оттесняя драконов, — Бушприт тебе в рыло! Мечтаешь встретиться с покойным Флинтом?! Я устрою! Пошёл прочь, моллюск горбатый!

Иван наконец-то заставил себя отвернуться от места сражения и зашагать к флайеру. Чака и Чебуран уже сидели внутри, Чебуран аккуратно придерживал яйцо, размером с ядро от Царь-пушки.

— Взлетаем! — скомандовал Иван, устраиваясь на пассажирском сиденье.

* * *

— Ой, капитан! — засмущалась Лика, принимая флайер, — Вы так внезапно! А у меня ещё не прибрано…

«Не прибрано» — это ещё мягко сказано. В каютах царил настоящий погром. Что не удивительно, учитывая, какие финты выделывал «Мустанг» только что в небе. Иван прошёл к пилотской рубке. Под ногами что-то хрустело, но Иван не обращал на это внимания. Смахнул с пилотского кресла какой-то мусор и уселся. Мрачно побарабанил пальцами по подлокотнику.

— Ваня?.. — осторожно окликнул Чебуран, — Что-то не так?..

Иван даже не взглянул на него.

— Матрос Лика! — обманчиво мягким голосом окликнул он.

— Капитан?.. — откликнулась Лика.

Голос у неё был бравый, но проскакивали нотки настороженности.

— Правильно ли я понимаю, матрос Лика, — всё так же мягко спросил Иван, — Что вы самовольно покинули место, где вам было предписано находиться?..

— Ваня! — ахнул Чебуран, и потянулся пальцами к растрёпанным вихрам.

И вновь Иван не удостоил его взглядом.

— Ну-у… мне показалось, что вам грозит смертельная опасность… капитан…

— Значит, я понимаю правильно! — тяжело сказал Иван.

В пилотскую рубку боком-боком протиснулась Чака и замерла. Не то услышала, не то почувствовала, что капитан устраивает Лике разнос.

— А правильно ли я понимаю, что матрос Лика самостоятельно полезла в драку? — уже совсем другим, грозным голосом, продолжал Иван допрос с пристрастием, — Тем самым подвергнув опасности корабль «Мустанг» и его оборудование?..

— Эм-м… Мне показалось, что это правильное решение… — Лика на экране чуть не шаркала ножкой от смущения, растерянно глядя в пол.

— Вам показалось, матрос Лика? — холодно удивился Иван, — И вы решили своевольничать? Хотя можно было спросить разрешения капитана?!

— Ваня! — Чака приложила к груди обе свои педипальпы.

— Не перебивать капитана! — огрызнулся Иван, — Так я слушаю ответ?..

— Но… э-э-э… да, капитан…

— Экипаж… стройся! — приказал Иван, тяжело поднимаясь с пилотского кресла.

Чака с Чебураном удивлённо переглянулись, но встали рядом друг с другом, обозначая шеренгу. Иван поискал глазами форменную фуражку, обнаружил её закатившуюся за одну из панелей, поднял, отряхнул, надвинул на лоб, проверил ребром ладони середину козырька…

— Экипаж… смирно! — твёрдым, командирским голосом приказал он, — За самовольные действия, предпринятые матросом Ликой во время последней операции, объявляю ей… благодарность! Вольно!

Лика на экране совсем поникла носом…, а потом до неё дошло. Лика вскинула голову:

— Благодарность?!

— Благодарность, — подтвердил Иван, — Только в судовой журнал внести не «за самовольные действия», а «за проявленную разумную инициативу».

— Ой, капитан!!! — Лика засияла, как начищенный пятак, — Хотите я вам прямо в космосе… цыганочку с выходом?! Или лучше матросский танец «Яблочко»?!

И-эх, я-а-аблочко-о-о! Куда ты ко-о-отишься-а-а?..

— Отставить! — рявкнул Иван, — Отвечать по форме!

— Есть отвечать по форме! Служу! Своему! Любимому! Капитану! — чётко, на четыре выдоха, отрапортовала Лика.

— Слово «любимому» лишнее… — поморщился Иван.

— Ничего не лишнее! — возмутилась Лика, — Считайте, что это тоже… проявленная разумная инициатива! Хотите кофе, капитан? Я вам сейчас, настоящий ирландский! С ирландским виски… Представляете? кофе, виски, сахар и взбитые сливки! М-м-м… очаровательный вкус, капитан!

— А я, может, тоже хочу… с виски! — Чебуран отпустил свои взъерошенные вихры.

— А тебе достанется только раф-кофе, — вздохнула Лика, — Тоже со сливками, но без алкоголя. Зато о-о-очень много сливок!

— Ага… А Чаке, небось, тоже с виски будет?!

— А Чаке будет триппло, то есть, тройной эспрессо! Ей надо в себя прийти. Бедная девочка испытала дикий стресс, и никто ни слова утешения… Эх, вы, мужланы! Это я не про вас, капитан! Это я про… пусть сам догадается, внезапно разумный!

А вообще всё закончилось хорошо. Эх, сейчас как рванём на радостях!

— Не рванём, — осадил капитан Лику, — Мы все устали и нам нужен отдых. Объявляю двенадцать часов отдыха! Команде петь и веселиться! А также не забыть хорошенько помыться и сменить бельё. Можно вздремнуть. И только Лике придётся работать: навести порядок на корабле, и смастерить-таки крепкую клетку для будущего дракона! Вопросы есть? Вопросов нет! Экипаж… разойдись!..

Глава 20

По подпространству шли уже почти привычно. Накануне обсудили с Чебураном маршрут. Разбили его на получасовые отрезки, а вовсе не по часу, как раньше. Чебуран ещё раз тщательно всё представил, нацепив на лоб прибор Чаки, а Лика сверилась со своими записями. На этот раз все опасные места решили облететь стороной. Если времени хватает, то зачем рисковать? Напряжение, конечно, всё ещё было, но в этот раз Иван не вцеплялся в подлокотники так, что кожа на запястьях синела…

— А думаю я, Ваня, — продолжал неспешный разговор Чебуран, — что не зря крокодил на ту планету, возле Ипсилон Андромеды, наведывался. Говоришь, к братцу своему? Ну-ну… А мне всё равно подозрительно! Вот, скажи Ваня, сколько яиц откладывает крокодил в одной кладке?

— На Земле от двадцати до шестидесяти! — отрапортовала Лика.

Не то, чтобы она отвлекалась от маршрута, просто какую-то, очень маленькую часть мозга она выделила отдельно, для общения с капитаном и экипажем. Не могла же она на весь путь оглохнуть и ослепнуть?! А всё остальное — для полёта.

— Вот! — поднял палец Чебуран, — Берём минимум, пятнадцать. Это что же, наш дорогой Ше-Гран только и делает, что по своим родственникам в гости разъезжает? Ой, вряд ли! А на ту планету он наведывается явно часто! Братец нисколько не удивился появлению Ше-Грана. Словно видит того каждый понедельник.

— Может быть… — задумчиво согласился Иван, — И о чём это говорит?

— Не знаю, Ваня, — вздохнул Чебуран, — Но думаю, какие-то там у него тёмные делишки. Ну вот, не верится мне, чтобы Ше-Гран затеял что-то доброе, светлое… А про тёмные делишки — охотно верю!

— А что про планету?

— Четвёртая планета Ипсилон Андромеды сформировалась, по геологическим меркам, недавно, — вклинилась в разговор Лика, — А потому, изобилует всякими полезными ископаемыми. Их не просто много, их очень много, и они лежат на поверхности, то есть, могут добываться открытым способом. Там даже гельвеций нашли!

— Гельвеций?..

— Редчайший природный минерал, капитан, — принялась объяснять Лика, — Назван в честь философа и гуманиста Клода Андриана Гельвеция. Он ещё в восемнадцатом веке доказывал, что все люди рождаются равными, что каждый человек имеет право на образование… ну и всё такое. Добывают гельвеций, буквально, граммами. И он служит обязательной добавкой в материал прыжковых двигателей. Это уже микрограммы. Но без них прыжковый двигатель не построить. А потому и стоимость — заоблачная. За пару грамм гельвеция можно купить штук сорок таких яхт, как наш обновлённый «Мустанг». А может, и больше. Чтобы добыть грамм гельвеция нужно просеять примерно сто тысяч тонн породы. Но это окупается, капитан!

— Подожди! А почему не создать искусственно?

— Не получается. Точнее, получается очень близко к натуральному но… не работает! А натуральный — работает! Как бы вам… Вот, возьмём жемчуг. Он может быть натуральным и искусственным. И любой эксперт без труда отличит натуральный жемчуг от искусственного. Казалось бы, доработай искусственный, добавь туда недостающий ингредиент… нет! Не получается! Или алмаз. Есть искусственные алмазы… много! Ими оснащают разные механизмы машин…, но это не точный аналог естественного алмаза! Точный пока недостижим. Вот так и гельвеций. Чего-то не хватает искусственному гельвецию, чтобы работать как натуральный. Химики сколько лет бьются, но пока точного аналога нет.

— Ага… А на той планете есть натуральный гельвеций.

— Да! Вместе с кучей других полезных и дорогих минералов. Вот только…

— Что?

— Разведывательное бурение показало, что можно добывать до пятидесяти граммов гельвеция в год. А фактически добывают примерно грамм тридцать-сорок. И никто не знает, почему. Но добыча, всё равно, окупает себя с лихвой!

— Несмотря на тройную перегрузку?

— Да, даже это не помеха. Такой уж это дорогой минерал — гельвеций.

— Угу…

Иван о чём-то глубоко задумался. Минут через десять спросил:

— Чебуран, а наш путь, случайно, не мимо Альдебарана лежит?

— Не то, чтобы мимо… — осторожно ответил Чебуран, — но и не слишком далеко… особенно, учитывая, как мы ловко по подпространству прыгаем. А что?

— Да вот, — небрежно ответил Иван, — Думал, заглянуть. И заправиться надо, и вообще…

— Заправиться?..

— А что ж? Лика вон сколько горючки пожгла, вокруг драконов бабочкой порхая…

— Ну, если надо… и если ненадолго… то заглянем и на Альдебаран. А вообще-то мы торопимся, не забыл?

— Не забыл. Мы на пару часиков, не больше.

— Ну что ж… Я только этот… шмурман…

— Штурман.

— Вот-вот. Решения тебе принимать, Ваня. Скажешь — я тебя хоть на Денеб закину!

— Денеб далеко…

— А то! Больше полутора тысяч световых лет! Мы туда, даже по подпространству, несколько суток лететь будем.

— Нет, на Денеб мне не надо. Мне на Альдебаран.

— Сделаем, Ваня!

И Иван опять замолчал, задумчиво постукивая кончиками пальцев по подлокотнику.

* * *

— Поздравляю! — бочком протиснулась в пилотскую рубку Чака.

— Что случилось?!

— Ничего такого. Дракон вылупился. Жрать просит.

— Прямо-таки, жрать? Это он тебе сам сказал?

— А вы сходите, посмотрите!

Через несколько секунд весь экипаж «Мустанга» столпился перед клеткой. Угольно-чёрный детёныш дракона, размером с болонку, но покрытый плотной чешуёй, с остервенением терзал остатки скорлупы.

— И в самом деле, жрать хочет… — заметил Чебуран.

— Скорлупу-то зачем ест? — задумался Иван, — Может, ему кальция не хватает?..

Маленький драконёнок поднял морду. Прислушался. И ринулся в атаку. Крылышки у него были ещё маленькие, так, больше для видимости. Да и в ногах он ещё путался, запинаясь одной ногой за другую. И всё же успел порядком разогнаться, прежде чем налетел грудью на прутья решётки.

— Бамс! — вздрогнула решётка. А маленький дракончик гневно дыхнул.

Огня не получилось, но из ноздрей потянулся сизый дымок…

— Скоро он начнёт нам всё портить… — печально вздохнула Чака.

— Авось, не успеет? — с сомнением покрутил головой Чебуран, и вцепился пальцами в свои, и без того пушистые усы.

— На борту есть мясные консервы! — напомнила Лика.

— Только не совать ему вместе с банкой! — предупредил Иван, — Кто знает, что будет, если он ещё и жестянку слопает?

— А в чём подавать? — уточнила Чака, — На тарелочке? Так он и тарелочку… сожрёт!

И вновь все задумчиво уставились на маленького террориста.

* * *

— Что известно про «Мустанг»? — мрачно уточнил Ше-Гран у своего брата, и потянулся за бутылкой страшно дорогого «Альтаирского с цитрусом».

— Ничего… — не менее мрачно ответил Ше-Пруф, — Вылетел с Веги и… исчез с радаров.

— Транспондер выключил! — зло усмехнулся Ше-Гран, слегка плеснув себе на донышко, — Следы заметает! А это значит…

— Ты думаешь, что они, тайком, всё же отправились к Антаресу? — уточнил Ше-Пруф, — Может быть, может быть… Видишь ли, братец, всего с Антареса вывезли девять особей драконов. Я запросил все зоопарки, всех частных коллекционеров, где находятся эти создания. Ни один из них не получал предложения о продаже. И все заверили, что даже, получив подобное предложение, они не согласятся продать такое чудо. Ни за какие деньги. Так что… либо наш противник задумал банальное похищение, либо и в самом деле летит к Антаресу.

— Вряд ли похищение, — хвост Ше-Грана нервно подёргивался, — Что они, гангстеры? Они даже нанять каких-нибудь бандитов не смогут. Для этого нужны связи с криминалом, знакомства… откуда у них такие знакомства?! Опять же, подготовка…, а это время! У них банально не хватит времени, чтобы похитить дракона из частной коллекции! Я уж не говорю про серьёзный зоопарк. Туда они летят… туда! К Антаресу!

— Тогда они летят в собственную ловушку.

— Да! Именно! И наша с тобой задача — обставить всё так, чтобы негодяй не ушёл от возмездия. Побольше свидетелей, представителей власти, может, даже, какой-нибудь репортёр окажется поблизости… По сути, вариантов всего два: либо негодяй вернётся без дракона, и тогда ему придётся платить штраф, либо он вернётся с драконом, и тогда ему всё равно придётся платить штраф, только не нам, да ещё и получит реальный срок за нарушение карантина. В любом случае, мыв выигрыше.

— Мы только смоем обиду, братец. Но не получим главного.

— А это уже твоя забота… братец! — Ше-Гран злобно щёлкнул зубами, — Организовать так, чтобы обвинения были предъявлены всего одному человеку! А потом, в тёплой, дружественной обстановке, за рюмочкой хорошего алкоголя, ненавязчиво объяснить остальным, что господин Наковальнов, распираемый гордыней и амбициями, не только сам пошёл на преступление, но и втянул в свои нелицеприятные делишки и их… безвинных овечек. И нам — именно нам! — пришлось потратить немало сил, средств и времени, чтобы снять подозрения с экипажа. И было бы бессовестно… ха-ха! слово-то какое! «бессовестно»! и было бы бессовестно с их стороны отвергнуть протягиваемую им руку помощи. А мы хотим всего ничего! Мы предоставляем им весьма престижные… и даже высокооплачиваемые! должности, на тех линиях космических перевозок, которые под нашим контролем. А они расскажут без утайки о всех тактических ухищрениях и технических приспособлениях, которые помогли им выиграть ту самую гонку, которую они выиграли… чёрт бы их побрал!

— Вообще-то говоря, у меня есть знакомый психолог, — раздумчиво протянул Ше-Пруф, — Он мог бы провести такую беседу и был бы очень убедителен…, но втягивать в наши игры посторонних… тем более, когда дело касается технических секретов…

— Ни за что! — вскинулся Ше-Гран, — Я сам проведу эту беседу! Я тоже, знаешь ли, могу быть убедителен!

— Уверен, братец?

— Ради такой цели, которая проложит мне дорогу в Совет, — жёстко ответил Ше-Гран, — я готов на всё! И быть мягким и отзывчивым. И быть убедительным. И припугнуть так, что им всем потом лечиться от заикания придётся! Откачивать от сердечного приступа будут!

— Я тебе верю, братец. Можешь на меня не зыркать вот так… страшно, — слегка попятился Ше-Пруф, — Я всё организую. Даже прессу. Но разговаривать с экипажем придётся всё-таки тебе… братец!

— Организуй! — прошипел Ше-Гран, — с удивлением заметив, что будучи в гневе, опять раздавил в лапе бутылку. В мелкое крошево осколков, — Организуй! Большего от тебя и не требуется. Но это должно быть настоящее шоу! Такое, которое я смогу ткнуть в нос любому члену Совета, вздумавшему припомнить мне какой-нибудь мелкий грешок. Такое шоу, которое все прошлые грехи заставит забыть. Понимаешь?!

* * *

Старший диспетчер удивлённо оглядывался. Давненько не видел он такого наплыва народа на космодроме Веги! А если хорошенько припомнить, то никогда! Всякое бывало. Чаще всего — рутина. Прилетели — улетели. В промежутке заправились, что-то подлатали, перекусили, переночевали… Сказано же — рутина.

Были и эксцессы. Когда высылались дежурные катера, чтобы перехватить в космосе транспортники, терпящие бедствие или потерявшие управление, и мягко посадить их на космодром. Тогда объявлялась тревога, приводились в боевую готовность все службы космодрома. Но, опять же, толпы на космодроме не было. Каждый согласно штатного расписания.

Несколько раз ловили преступников. Тоже было. Сажали пассажирский лайнер, с опасным пассажиром на борту, особым способом обездвиживали его, окружали со всех сторон силами полиции и, либо штурмовали, либо просто ожидали, пока преступник сдастся властям. Ибо преступники — они тоже всякие бывают. Сдавались аферисты, мошенники всех мастей, даже один раз сдался глава какого-то преступного синдиката… Штурмовать приходилось редко, и только всяких отморозков. В прошлом… или позапрошлом?.. году штурмовали одного психически больного, который возомнил себя Аль Капоне нового времени. Дур-р-рак! Но и галактическая полиция такую толпу не собирала.

Были знаменитости. Старший диспетчер едко усмехнулся. Один раз пара гастролёров такой шум подняла! О-хо-хо! Всего лишь из-за того, что не нашлось местных фанатов! Где они фанатов решили найти? На Веге? На перевалочной базе для транспортников? О-хо-хо! Бывают же глупцы на белом свете!

Впрочем, были и такие, которых уважали даже транспортники. И всё равно: на космодроме скопища не было. Встретили аплодисментами уже в здании диспетчерской, проводили аплодисментами до самой гостиницы… Не на космодроме же!

И вот, нате вам! Радуйтесь! Старший диспетчер наморщил брови. Казалось бы, где повод? Нет повода! А вот, поди ж ты! Экая толпа набежала! Интересно, и кто ж им всем рассказать успел, что ожидается прибытие контрабандистов? Или это не так называется? Если поймать зверушку в зоне карантина, это контрабанда? В общем, преступники! Или не преступники? А просто, не выполнившие контракт? Но, это же тоже преступники, кто контракт не выполнил? Да! Он, старший диспетчер, будет называть их просто преступниками, избегая таких слов, как «контрабандисты». Решено!

* * *

— А это кто?! — шепнул Ше-Гран, кивая головой на долговязую женщину, напоминавшую цаплю. Или аиста. Во всяком случае, долгоносую и в перьях.

— Пресса, — ответно шепнул Ше-Пруф, — Довольно известная Матильда Пинки.

— Мне кажется, она пьяная! — недовольно скривился Ше-Гран.

— Это её обычное состояние, — заверил Ше-Пруф, — За это и любят. Мол, естественное общение, чуть не за рюмочкой… И тут тебе простота общения, и задушевные разговоры, и каверзные вопросы, под видом простого «ты меня уважаешь»?.. Но дама не проста… Палец ей в рот не клади!

— А я не собираюсь класть её палец в рот! — хохотнул Ше-Гран, — И себе палец в рот положить не позволю! Так что…

И Ше-Гран шагнул навстречу прессе.

— А вот и один из участников знаменитой сделки! — заверещала сорокой Матильда Пинки. Вокруг неё вертелось не менее четырёх камер на гравиплатформах. Так сказать, снято со всех сторон, — Господин Ше-Гран, если не ошибаюсь? Скажите, господин Ше-Гран, что вы ждёте от второй стороны сделки?

— Легче будет ответить, что я ждал от господина Наковальнова, — легко улыбаясь, ответил Ше-Гран, — Я ждал от него… уважения!

Я бизнесмен, а в бизнесе бывает всякое… Да, господин Наковальнов попал в неловкую ситуацию… Понимаю! Но я ждал, что господин Наковальнов проявит уважение… придёт ко мне… Мы выпили бы хорошего алкоголя… ну, хотя бы «Альтаирского с цитрусом». Признаюсь, всегда держу у себя пару бутылок… Поговорили бы по душам… Что ж я, зверь какой? Нашли бы компромисс!

— Я правильно понимаю, — перебила Маргарита, — что если господин Наковальнов вернётся ни с чем, то вы будете искать компромисс?..

— Э-э-э… — растерялся Ше-Гран. Такого вопроса он не ожидал.

— Господин Наковальнов не только не проявил уважения, — мягко вклинился в разговор Ше-Пруф, — Наоборот, он высказал неуважение!

— Да! — спохватился Ше-Гран, — Он позволил себе такие высказывания в мой адрес! После такого не может быть компромиссов!

— Но, если не может быть компромиссов, то чего вы ждёте от ожидаемой сегодняшней встречи?

— Справедливости! — величественно проговорил Ше-Гран, — Я жду справедливости! Я надеюсь на торжество закона! Я простой бизнесмен, и мне чуждо чувство мести… или кары…, но закон должен торжествовать! На то он и закон!

— А что будет, если господин Наковальнов выполнит условия сделки? — Маргарита Пинки как-то неестественно клюнула носом.

— Если это будет в рамках закона, — пафосно заявил Ше-Гран, — Я первый пожму ему руку! Но вот вопрос: будет ли это в рамках закона?..

— Очень скоро мы это узнаем! — приложила не то руку, не то крыло, к своему уху Маргарита, — Мне сообщают, что яхта «Мустанг» уже заходит на посадку!

* * *

На Веге «Мустанг» ждали. Это было заметно сразу. Диспетчер пропустил «Мустанг» без очереди, выделив отдельный коридор, посадил яхту отдельно от остальных кораблей, на небольшой выделенной площадочке. О чём Лика не замедлила доложить своему любимому капитану. Иван только головой кивнул. Всё это было ожидаемо, обо всём несколько раз говорено. Только Чебуран всё ещё суетился, то и дело поправляя пальцами кончики своих роскошных усов:

— Ваня! Ты его жми! Ты ему не давай слова вставить! А ежели что…

— В рожу? — догадался Иван.

— Именно! — возликовал Чебуран, — Ты ему в рожу, он тебе вызов, а ты, стало быть, диктуешь условия дуэли!

— И что же ты придумал на этот раз?..

— А придумал я, Ваня, очень простую штуку! Берём две булочки. Обе протыкаем шприцами. Только в одном шприце — повидло, а в другом — раствор мышьяка! Булочки убираем в коробку и хорошенько трясём. Открываем коробку. И пусть выбирает любую булочку!

— А если он выберет с повидлом?

— А! В этом, Ваня, как раз и будет большая хитрость! Мы в оба шприца повидло закачаем!

— И в чём смысл?!

— А смысл, Ваня, прост! Он смотрит на тебя. Ты весёлый и улыбаешься. Что он думает? А он думает, что повидло-то досталось тебе! А что ему? А он думает, что мышьяка наелся! И начинает мысленно у себя болезнь искать. И находит! Кто слишком тщательно к своим болезням прислушивается, тот завсегда её у себя отыщет. То ли сердце стучит не в такт, то ли дышится с хрипотцой, то ли запахи стал различать хуже… А ежели, Ваня, человек впечатлительный, то он и спазмы в желудке почувствует, и в глазах у него может слегка помутиться, и слабость во всех членах… это он так сам себя убедить может! А если почувствовал первые симптомы — непременно, Ваня, убедит себя, что болезнь и дальше развивается! Даже умереть может! Чесслово!

— Я подумаю над твоим предложением! — заверил Иван Чебурана. Накинул новенький китель, проверил ребром ладони середину козырька форменной фуражки, и приказал открыть люк.

Глава 21

Экипаж «Мустанга» торжественно шествовал по трапу. В ногу, словно военные. Даже Чака умудрялась шагать своими восемью лапами так, что получалось в ногу. Тем более, Лика включила военный марш. Увы, так же торжественно закончить свой путь у них не получилось. Помешал старший диспетчер, перекрывший своим толстым телом весь проход по трапу. Пришлось останавливаться — куда же деваться?. И тут же набежавшая толпа облепила всё вокруг. Камеры прессы вынуждены были взлететь выше, над головами, чтобы хоть что-то можно было фиксировать.

— Я должен спросить вас, господа, — толстым, строгим голосом, начал старший диспетчер, — привезли ли вы дракона, согласно условиям сделки? Сразу предупреждаю, что независимо от вашего ответа, яхта «Мустанг» будет подвергнута таможенному досмотру!

— Разумеется, мы выполнили условия сделки! — вздёрнул подбородок повыше Иван, — Когда мы берёмся за дело, мы доводим его до конца. Всегда!

— То есть, вы привезли дракона… — слегка поник старший диспетчер, начиная осознавать, что ему придётся прибегнуть к активной помощи силовых структур, чтобы задержать преступников…

— Да, дракон сидит в клетке, у нас, в «Мустанге», — просто ответил Иван.

На морде Ше-Грана зазмеилась улыбка. Его противник сам признался в преступлении! Разве это не замечательная победа?!

— В таком случае, я вынужден вас арестовать, господа… — тягуче произнёс старший диспетчер, слегка покривившись. Ему не нравилось происходящее. Но долг…

— Это за что же?! — не выдержал Чебуран, высунувшись из-за плеча капитана. Смутился и спрятался обратно за плечо.

— Позвольте узнать причину ареста? — более изящно выразил мысль Иван.

— Но вы же нарушили карантин! — развёл руками старший диспетчер.

— Нет! — вновь не выдержал Чебуран, — А на «нет», и суда нет!

— Вы заблуждаетесь, — мягко проговорил Иван, — Насколько мне известно — и даже внесено в судовой журнал! — никаких карантинов мы не нарушали. Мы просто не были в тех местах, где объявлен карантин.

— Позвольте! — растерялся старший диспетчер, так вы были на Антаресе, или нет?!

— Нет, мы не были на Антаресе! — уверенно ответил Иван.

— Но, вы сами признались, что привезли дракона!!!

— Да, дракона мы привезли.

— Но… как?!

— А как не мечи, нет лучше на печи! — в очередной раз вклинился в разговор Чебуран, — Да только, на печи лежать — и ломтя не увидать! Печка нежит, а дорожка учит!..

— Не понял… про что этот ваш… э-э-э…

— Штурман-навигатор, — любезно подсказал Иван, — Он про то, что мы были вынуждены искать другое место для поимки дракона. И, кстати, именно штурману-навигатору пришлось туда маршрут прокладывать.

— Я уже совсем ничего не понимаю! — взорвался старший диспетчер, — Известно, что драконы есть только на Антаресе! Известно, что на Антаресе карантин. Известно, что вы привезли дракона! Значит, вы нарушили карантин!

— Очень мудрые рассуждения! — одобрил Иван, — Вот только… в этих рассуждениях есть одна маленькая ошибка. Драконы существуют не только на Антаресе.

Вся толпа ахнула. У Ше-Грана куда-то пропала улыбка. Маргарита Пинки, и так стоявшая в первых рядах, шагнула ещё ближе, даже потеснив старшего диспетчера. Это же… сенсация!

— А… понимаю… — старший диспетчер потихоньку приходил в себя, — Драконы есть не только на Антаресе… потому что несколько штук вывезено оттуда! А судя по тому, что ни одного дракона не продавали официально… значит, был вывезен ещё, как минимум, один дракон! Неучтённый! А это уже контрабанда!

Старший диспетчер спохватился, что не собирался произносить подобных слов. Но, как известно, сказанного уже не воротишь.

— Так кто продал вам контрабандного дракона?! — сурово спросил он, — Ваш долг отвечать правду!

И снова у Ше-Грана поднялись уголки рта. Ещё лучше! Контрабанда!

— Одну минуту! — попросил Иван, — Сейчас мы вынесем клетку с драконом, и вы сами всё увидите!

Теперь кто-то подвинул Маргариту Пинки, да так, что та чуть с трапа не навернулась. Рядом с толстым старшим диспетчером появилась ещё более толстая, откормленная особа, и визгливо заявила:

— Кто тут драконов содержит в неволе?! Я председатель общества защиты животных Симона Блинк! Эти милые создания прекрасно уживаются с людьми! Кто посмел запихнуть юного дракона в клетку?! Я в суд подам! И уверяю, добьюсь реального срока заключения! Тот, кто посадил дракона в клетку, сам должен в клетке сидеть!

На щеках Ше-Грана заиграли ямочки. Красота-то какая! Ведь, красота!

— Не вопрос! — ничуть не смутился Иван, — Сейчас мы вынесем клетку и вы можете выпустить дракона на волю. Только ответственность за это будете нести тоже лично вы!

И тут, позади экипажа, высунулся малый манипулятор. Огляделся вокруг глазами-линзами, на мгновение скрылся в люке, и выкатился на трап полностью, волоча перед собой тележку со стальной клеткой. В клетке бесновался дракон…

Угольно-чёрный, с ярко-красным зубчатым гребнем от затылка до кончика хвоста, теперь он был размером с крупного волка. Едва он заметил людей на трапе, как грудью бросился на решётку и заревел. Рёв получился не слишком внушительным, но у старшего диспетчера и толстой Симоны синхронно поджались колени. Дракон ревел, вертелся вокруг себя, стегая хвостом по прутьям, и плевался. И там, где падала капля его слюны, железная клетка дымилась и плавилась. Имей дракон хоть каплю разума, он легко переплавил бы все решётки собственной слюной! Благо, что разума у него ни капли не было!

— Прошу! — подкатил Иван клетку чуть не под ноги старшему диспетчеру. Тот попятился, и теперь впереди оказалась зоозащитница, — Будете открывать? Дверца с вашей стороны.

Дракон пустил дым из ноздрей и попытался просунуть зубастую пасть между прутьями. Не получилось.

— Это… это… не тот дракон! — залепетала Симона Блинк, — Этот дракон совсем другой!

— Конечно, — с достоинством кивнул головой Иван, — Потому что этот дракон не с Антареса!

— А… откуда?

— Это не так важно, — задушевно ответил Иван, — Главное, что вы все согласны, что привезённое существо — дракон.

Словно в подтверждение, дракон в клетке распахнул крылышки и издал протяжный визг.

— Д-д-дракон, — вслед за старшим диспетчером попятилась Симона Блинк.

— Отлично! — с воодушевлением заявил Иван, — Может, есть кто-то, кто будет утверждать обратное? Что это… пони, например? Или просто ящерица?..

— Попрошу не оскорблять ящероподобных! — прозвучало откуда-то со стороны, — Этот дракон не имеет к нам никакого отношения!

— И это правильно, — согласился Иван, которого за последние пару дней Лика успела просветить по этому вопросу, — Миллионы лет назад природа разделила одного предка на три ветви: драконы, динозавры и ящерицы. И уже с давних пор это совершенно разные виды. Точно так же, кстати, но немного позже, от одного предка, произошли приматы и человек… Но мы отвлекаемся. Я к тому, что любой эксперт подтвердит очевидное — перед нами дракон! А значит, свою часть сделки мы выполнили.

И Иван кончиком ботинка слегка толкнул тележку. Та и без того едва держалась на покатом трапе, а от лёгкого толчка покатилась вниз. Дракон разразился режущим уши воплем. Старший диспетчер примерился спрыгнуть, и не решился. Только быстро-быстро засеменил вниз по трапу, освобождая путь тележке. Опережая старшего диспетчера, издавая нечленораздельные звуки, со всех ног бежала вниз и зоозащитница. И только отважная Маргарита Пинки, как-то нелепо клюнув носом, только посторонилась в сторону. Тележка прокатилась мимо неё, провожаемая двумя из летающих камер. Словно с эскортом!

Дальше произошла неловкая ситуация. Слишком толсты были и старший диспетчер и зоозащитница. Слишком близко и плотно стояла толпа заинтересованных зевак. Две бомбы взорвались в толпе — таково было бы ощущение стороннего наблюдателя. Влетевшие в зевак две плотные массы полностью передали окружающим набранную кинетическую энергию, а энергии той хватило на многое…

Так первый бильярдный шар, пущенный сильной рукой, врезается в поставленную пирамиду, разбрасывая остальные шары направо-налево. Так пушечное ядро влетает в крепостную стену, разбрасывая вокруг себя каменное крошево. Сдавленное «хех!», клацанье зубами, и приглушённый мат, расползавшиеся, словно волны от брошенного в воду камня, отчётливо позволяли проследить результаты происшествия.

А тележка с драконом остановилась как раз перед остолбеневшим Ше-Граном. Словно специально репетировали.

— Уберите от меня эту гадость! — взревел Ше-Гран. И сильно пнул по клетке.

Дракон не испугался. Наоборот! Дракон увидел: вот она, цель! Вот она, будущая добыча! И дракон приготовился к атаке, чуть пригнув голову и насторожившись.

— Это не гадость, — любезно улыбаясь, сообщил Иван, — Это ваш новый питомец! А вас попрошу рассчитаться за сделку!

— Я заказывал не этого дракона! — оскалился Ше-Гран, — Я не собираюсь платить! Я заказывал другого дракона!

И Ше-гран снова злобно пнул клетку. Теперь дракон был настороже. Едва ботинок крокодила начал движение к клетке, как навстречу ему рванулся дракон, распахивая пасть. Помешали прутья клетки. Но зубы дракона звонко щёлкнули как раз возле подошвы ботинка. Дракон обиженно взвыл и ещё раз рванулся, пытаясь поймать добычу. Каким-то чудом он даже умудрился протиснуть голову свозь решётку, но ботинок Ше-Грана уже был далеко. Рассерженный дракон ещё раз взвизгнул и плюнул. А потом забарахтался, изо-всех сил пытаясь освободить голову, застрявшую между прутьев.

Плевок дракона попал точно на штанину обидчика. Штанина задымилась и принялась расползаться, разъедаемая кислотой. Ше-Гран растерялся и только обалдело смотрел, как плавятся его лучшие штаны. Положение спас Ше-Пруф. Рванувшись к брату, он молниеносным движением оборвал штанину чуть выше колена, и отбросил её в сторону. А Иван ещё раз обратил внимание на крокодилью мощь. Вот так, руками, легко порвать штанину пополам — это нужна недюжинная сила, согласитесь.

Теперь Ше-Гран стоял, словно клоун: одна штанина целая, а другая — будто от шортов, из-под которой торчала кривая, чешуйчатая крокодилья нога. И радости от этого он явно не испытывал.

— Господин старший диспетчер, — скучающе позвал Иван, — Вы можете перечитать текст нашей сделки? Какой именно дракон указан там?

— Э-э-э… — растерялся старший диспетчер, и зачем-то развернул принесённую с собой бумажку. Над его плечом тут же примостилась одна из летающих камер, — Э-э-э…, но тут не сказано, какой дракон!

— А значит… — с нажимом подсказал Иван.

— Значит… значит… значит, вы выполнили свою часть сделки…

Ше-Гран зарычал от отчаяния. Опять! Опять он остался в дураках?! Это невозможно! Невозможно!!!

— Ах, да! — вспомнил Иван, поворачиваясь к крокодилу, — Мой искин просил передать спасибо за отличную яхту, которая нам досталась после гонок! Без неё мы все непременно пропали бы. И только благодаря вам…

Этого Ше-Гран стерпеть уже не мог. В горле у него не то забулькало, не то заклокотало, и отпихнув ногой клетку с драконом, так что она завалилась набок, он вихрем ринулся на обидчика. Никто и охнуть не успел, как Ше-Гран уже схватил Ивана за горло, и стиснул крепкими пальцами…

Бац! Хук справа! Тяжёлое крокодилье тело странно дёрнулось и подпрыгнуло. Бац! Теперь это был короткий хук слева. Ше-Гран обмяк, уронил руки, и только судорожно пытался вздохнуть, раздувая ноздри.

— Вы забыли, любезный, что я бывший звездопроходец! — сурово сказал Иван прямо в крокодилью морду, — А нас там учили всякому. Не советую встревать в драку со мной!

— Набей ему, Ваня, морду и рыло, да скажи, что так и было! — весело посоветовал Чебуран.

— Дорогие зрители, это не то, о чём вы подумали! — не то с тихим клёкотом, но то со сдерживаемым смешком, наговаривала между тем на камеру Маргарита Пинки, — Мы все помним, как господин Ше-Гран сказал: «Если мой оппонент выполнит условия сделки, я первый пожму ему руку!».

Маргарита подняла взгляд к небу, задумалась, и закончила:

— Быть может, господин Ше-Гран просто забыл, как это делается, когда хочешь другому руку пожать?..

А у опрокинутой клетки уже хлопотала Чака.

— Испугался, птенчик? — нежно ворковала она, обращаясь к перепуганному, визжащему дракону, — Ничего, сейчас добрая тётя Чака поможет…

Она оглянулась вокруг, но зеваки боязливо жались подальше от клетки. Зато к ней торопился робот-манипулятор. Вдвоём они рывком поставили клетку в правильное положение. Потом манипулятор извлёк из своих запасов широкое покрывало и одним точным движением накрыл клетку.

— Он же маленький… — объясняла Чака окружающим зрителям, не замечая, как вокруг вьётся одна из летающих камер, — Ему третий день от рождения! Он первый раз увидел чистое небо и солнце! На их планете постоянно густые облака… Ему холодно! Его мама — огнедышащая! У неё под боком всегда тепло! На «Мустанге» мы его инфракрасным облучением грели…, а здесь ему холодно!

Робот манипулятор извлёк портативный излучатель и пристроил у края клетки. Дракон постепенно успокаивался. Только попискивал.

— Голодный, небось? — посочувствовал кто-то в толпе.

— Постоянно голодный! — подтвердила Чака, — Сколько ни дай, всё скушает! Удивительный обмен веществ!

— Кхм, кхм! — значительно откашлялся старший диспетчер, привлекая внимание. Он уже пришёл в себя и теперь больше всего на свете ему хотелось поскорее закончить этот балаган, — Кхм! Итак, как независимое лицо, привлечённое обоими сторонами сделки на случай спорной ситуации… заявляю! Кхм! Заявляю, что с моей точки зрения, господин Наковальнов выполнил все условия сделки! Кхм!..

Толпа одобрительно зашумела.

— Как всегда, правда восторжествовала… — меланхолически заметила в камеру Маргарита Пинки.

— Кхм! Что скажет господин Ше-Гран? — поторопил старший диспетчер.

Два крокодила, Ше-Гран и Ше-Пруф, уставились друг на друга с немым вопросом.

— Глядит дурак на дурака: эка невидаль какá! — громко прокомментировал Чебуран.

Ше-Гран дёрнулся, как от пощёчины. Но в драку на этот раз почему-то не полез.

— Я правильно понимаю, — наконец-то отмер его брат, — что дракон именно этой породы есть в единственном экземпляре? Что ни у кого в Галактике нет второго такого же?

— На родной для драконов планете их много, — рассудительно ответил Иван, — За пределами этой планеты мне неизвестно ни одного!

Ше-Пруф что-то быстро зашептал на ухо брату. Тот вскинул голову и попытался принять достойную позу, хотя в одной штанине это сделать ему было затруднительно.

— Я, так и быть, принимаю этого дракона, как выполнение условий сделки! — величественно заявил он, словно делая кому-то одолжение, — И объявляю, что этого уникального, редчайшего дракона я безвозмездно дарю своей родной планете! С чувством глубокого патриотизма, я передаю единственного в своём роде, исключительного дракона под попечительство Совета моей планеты!

— Продул зелёный! — обидно захохотал Чебуран, — И правильно! Не лезь в волки, коли хвост тёлки!

В толпе запестрели улыбки. Пара камер стремительно ринулись снимать возможную очередную потасовку.

— Паутину плёл на муху, а в неё вломился лось! — поддержала Чебурана Чака.

В толпе послышались смешки. Чебуран одобрительно показал Чаке большой палец вверх.

— Просчитался злодей: враг хитёр, а мы хитрей! — весело выкрикнул Чебуран.

— Сколько с веником не бегай, паутина всё в углу! — развеселилась и Чака.

Чебуран поднял и вторую руку большим пальцем вверх.

— У него два чина: дурак и дурачина! — со смехом, сообщил он.

Ше-Гран стоял, как оплёванный, только кончик хвоста мелко и злобно бил по поверхности космодрома.

Иван поднял руку, призывая свой экипаж к порядку. Сделал шаг к Ше-Грану.

— Надеюсь, с оплатой сделки проблем не будет? — негромко спросил он.

— Это очень серьёзная сумма… — замялся Ше-Гран. При воспоминании о количестве пропавших денег, у него в животе похолодело.

— А чего там! — не сдержался Чебуран, — Пиши долг на забор! Забор упал — и долг пропал!

В толпе уже откровенно хохотали.

Ше-Гран хотел что-то ответить, и не смог. Горло пережало спазмом. Он молча поднял свой коммуникатор и нажал несколько кнопок. Тут же пиликнул коммуникатор Ивана. Иван неторопливо взглянул на дисплей.

— Благодарю вас, господин Ше-Гран, — вежливо сказал он, — Мы полностью в расчёте!

— Ещё не в расчёте, щ-щучонок!!! — билось в голове Ше-Грана, — Окончательный расчёт впереди будет!

Но ничего сказать и ничего сделать он уже не мог. Мышцы подрагивали и отказывались подчиняться. Ше-Пруфу пришлось буквально увести своего брата. Ещё одно унижение! Но они ещё встретятся на узкой дорожке… Р-р-растопчу!!!

* * *

— Расходимся, расходимся! — монотонно повторял старший диспетчер, — Всё интересное уже закончилось. Попрошу освободить посадочное поле! Расходимся, господа!

Всё ещё пересмеиваясь, толпа постепенно рассасывалась.

— Кажется, пришла пора и нам прощаться, дорогие зрители, — задумчиво почёсывая себя под подбородком, сказала в камеру Маргарита Пинки, — Надеюсь, вы получили удовольствие! Признаться, было забавно, не так ли?.. И поучительно…

— Расходимся, господа, — заученно повторял старший диспетчер, — Расходим…

И встал. Перед ним сиротливо стояла всеми забытая клетка с драконом. Старший диспетчер осторожно наклонился и заглянул под покрывало. Дракон злобно клацнул зубами. Старший диспетчер осторожно распрямился и вздохнул. Оглянулся вокруг.

— Э-э-э… господин Наковальнов… — позвал он, — Не могу ли я просить вас приютить вашего дракона на ночь?

— Это уже не наш дракон, — вежливо ответил Иван, — А в силу возникших между мной и господином Ше-Граном разногласий…

— Понимаю, — вздохнул старший диспетчер, — Малейший чих, и он с вас стребует вдесятеро… Хорошо… я пришлю за ним манипулятор… Что он жрёт-то хоть?

— Всё! — честно ответил Иван, — Тушёнку. Даже вместе с банкой. Сгущёнку. Тоже, может вместе с банкой. Как-то подсунули ему большой камень… ну, вместо скалы… он и камень грызть пытался…

— А как часто пьёт? — уныло уточнил старший диспетчер.

— Не знаю, — Иван пожал плечами, — Однажды ему сунули миску с водой… Миску сожрал, воду пролил.

— Понятно… Ладно, попробуем из капельницы сверху покапать… Если хочет пить, видно будет!

— А вы-то, сударь, что так за этого дракона переживаете? — как всегда не сдержался Чебуран.

Диспетчер смерил его тяжёлым взглядом.

— За всё имущество, утерянное или забытое на территории космодрома, ответственность несёт администрация космодрома, — объяснил он, наконец, очевидное, — А администрация здесь — это я!

— Так-то да… — засмущался Чебуран, — Кому поручают, тот и отвечает… Бывает, рука согрешит, а голова в ответе…

— Вот именно! — внушительно оборвал его старший диспетчер, и вдруг, с неожиданной ловкостью развернувшись, уцепил под руку замешкавшуюся в толпе зоозащитницу, — Госпожа Симона Блинк!.. Как хорошо, что вы ещё тут! У меня к вам несколько вопросов, касающихся содержания драконов в неволе…

— Но я не специалист! — взвизгнула толстая Симона.

— Ничего! — уверенно ответил старший диспетчер, настойчиво увлекая её вперёд, — Вы сами сказали, что вы председатель общества защиты животных! Вы не специалист, но вы, наверняка, знаете таких специалистов! Пусть дадут консультацию! Только поскорее, подходит время кормёжки!

— Какие специалисты?! — выпучилась на него зоозащитница, — Это уникальный экземпляр!

— Вы что? — старший диспетчер даже приостановился, — Хотите сказать, что самоустраняетесь от дела спасения уникального животного?

— Пресмыкающегося! — автоматически поправила его Симона.

— Ну вот! — вновь буквально поволок старший диспетчер свою спутницу, — Вы, оказывается, уже знаете больше меня! Пойдёмте-пойдёмте! Ваша консультация просто бесценна!

* * *

Старший диспетчер не обманул. Через несколько минут, лихо заворачивая на поворотах и помигивая сигнальными фонарями, подскочил замызганный манипулятор, с жёлтыми полосками на боку и надписью красными буквами: «Дежурный манипулятор космодрома». Ловко подцепил забытую всеми клетку с драконом и укатил вдаль.

Иван обнял одной рукой полупрозрачное плечо Чебурана, вторую положил на то место, которое условно можно было назвать плечом Чаки, и весело спросил:

— Ну, что, граждане пираты? Не пора ли нам честно поделить добытые сокровища?

Глава 22

Споры быстро вспыхнули и быстро утихли. Экипаж категорически отказывался брать деньги! Как заявил Чебуран, нанимались за хлеб и воду, так спасибо и за кипяточек! Чака активно поддержала. Ивану пришлось сурово сдвинуть брови и напомнить, что раньше он платить не мог. Нечем. А теперь может. Есть чем. И может, более чем щедро. А потому… Иван нахмурился ещё больше и принялся вслух высчитывать, какой оклад положен профессионалу класса «А», задействованному на сверхдальних рейсах, с ненормированным рабочим днём, если работа связана с риском для жизни, с высадкой на неисследованные планеты, экстремальное пилотирование в режиме космонавта-испытателя…, а потом умножил всё на шесть.

— Почему… на шесть? — испугалась Чака.

— Правильно! — одобрил Иван, — На десять!

— Что ты, Ваня! Максимум, на два! — ещё больше испугалась Чака.

— На восемь? — провокационно уточнил Иван.

Предсказуемо, сошлись на пяти.

— Ваня! — ахнула Чака, взглянув на экран своего коммуникатора, — Да мне столько денег на «Луче» и за три года не заработать бы!

— Значит, плохо ценят они своих лучших сотрудников, — пожал плечами Иван.

С Чебураном вышло сложнее. Коммуникатора у него не было. Предлагали купить, ещё в прошлый прилёт на Вегу, но Чебуран только испуганно открещивался от внезапно разворачивающихся перед ним трёхмерных изображений с дисплея. Благо, Лика вспомнила о древнем способе оплаты — картой. Уточнили, принимают ли карты на Веге. Оказалось, ещё принимают. И Чебурану торжественно выдали карту «Вега-банка».

— Энто что же за деньга такая странная? — пытался рассмотреть карту на просвет Чебуран, — И сколько же на эту деньгу купить можно?

— Много, — коротко ответил Иван.

— И на новую одёжу хватит? — не поверил Чебуран.

— Примерно на триста новых, шикарных костюмов, ручной работы от индивидуального дизайнера, — прикинул Иван, — Только зачем? Закажи в синтезаторе. Выберешь модель, синтезатор просканирует твои параметры и — вуаля! — ты в новом костюме. Совершенно бесплатно.

— Так…, а на что ж тогда деньги тратить?! — растерялся Чебуран, — Бесплатно кормят, одевают, обувают… своя каюта, опять же бесплатно… зачем мне деньги, Вань?!

— Ну, не знаю… — Иван почесал затылок, — Хм… ну, украшение себе купишь, какое-нибудь… Всякие рубины-сапфиры-бриллианты, конечно, синтезировать можно…, но не выгодно. Да и красивее, когда естественные. Говорят… Сам-то я не геммолог, как понимаешь.

— А кто такой геммолог?..

— Это специалист по драгоценным камням.

— А!.. Ювелир, значит!

— Пусть будет ювелир, — согласился Иван, — Главное, что я — не он!

— Ладно, — вздохнул Чебуран, пряча карточку в карман, — Разберёмся…

— Ну что, флибустьеры? — нетерпеливо окликнула Лика, — Все пиастры и дублоны поделили? Чебуран! Если что непонятно, я тебе потом объясню… внезапно разумный ты наш… А теперь — живо мыть руки и за стол! В сегодняшнем, праздничном меню: террины с пюре зелёным, ветчина с языками копчёными, заливное из гусиной печени, сёмга глассированная, стерляди паровые, консоме с трюфелями, суп раковый, оленина, печёная на углях, рябчики с пармезаном и каштанами, бараньи рёбрышки с фасолью, мясо дикой козы с брусникой, котлеты по-пожарски, каша гурьевская! На десерт — шарлотка «Ренессанс», мороженное по-царски, фрукты, соки, джемы, морсы…

— Дык это ж… царский стол! — ахнул Чебуран, — Нешто тут такое на Веге водится?! И сёмга, и рябчики… и вообще?..

— Глупый ты, Чебуран… — вздохнула Лика, — А ещё разумным числишься. Столько времени с нами, а так и не привык. Что-то синтезировано, что-то — консервы открыла… Но главное, что знаменитый кок и выдающийся шеф-повар Лика всё это взяла — и приготовила! С любовью! Э-э-э… к делу! А консервы — ерунда! Мы завтра опять холодильник до верха набьём… правда, капитан?

— Правда! — солидно кивнул головой Иван.

— Вот! Вот какой капитан у нас! — неизвестно кому похвалилась Лика, — За это капитану можно рюмочку пиратского рома. Хм… Чаке тоже…

— А мне?! — вскинулся Чебуран.

— А ты что? В кабаке родился, в вине крестился? — завела Лика знакомую тему, — Тот себе вредит, кто в рюмку глядит!

— А мы пьём, и посуду бьём! — обрадовался Чебуран, — А кому не мило, тому в рыло!

— Добр детинка, да лиха хмелинка! — не отстала Лика.

— Где кабачок — там и мужичок!

— Пьяница, как курица, где ступит, тут и клюнется!

— Стоп-стоп! — поморщился Иван, — Такой день… победный…, а вы опять за своё! Чебуран! Как капитан, разрешаю тебе выпить!

— А я может, и сам не хочу?! — гордо взъерошил усы Чебуран.

— Руки мыть! — чуть не взвыла Лика, — Стынет же! Я тут старалась, а они…

— Идём-идём! — заверил Иван.

— Бежим! — поправил Чебуран, принюхиваясь.

И в самом деле, по всему кораблю плыли такие слюновыделительные ароматы, что весь экипаж, толкаясь, помчался в умывальный отсек…

* * *

Ужин прошёл торжественно. Сразу три внутренних манипулятора, с перекинутыми через левый щуп белоснежными полотенцами, прислуживали каждому из присутствующих, ловко меняя тарелки и подливая прохладительные напитки. Из солидарности с Чебураном, от алкоголя отказались и Иван и Чака.

Сами блюда были божественными и таяли во рту. Хотелось есть и есть. И даже, когда через полчаса Иван с удивлением обнаружил, что совершенно объелся, глаза продолжали выискивать ещё лакомый кусочек.

Похвалы Лике сыпались без перерыва, и Лика, с экрана, мило краснела и смущалась. И предлагала добавки.

Наконец, сдались все. Сытно отдуваясь, члены экипажа отодвинули стулья подальше от стола, потому что в него упирались распухшие животики, отложили ложки-вилки, вытерли губы и пальцы салфеткой… Шустрые манипуляторы принялись бесшумно убирать со стола.

— Чебуран? — с намёком позвала Лика.

— А что ж? Я завсегда! — бодро ответил Чебуран и один из манипуляторов тут же протянул ему гитару.

Тут же Лика приглушила свет в кают-компании, а на широком, во всю стену экране загорелись свечи… Чебуран чуть тронул струны, и запел.

Песня была о том, как влюблённый юноша, подарив любимой девушке обручальное колечко, вынужден уехать по торговым делам. На целый год. А девушка ждёт. Месяц… полгода… год… Уже больше года прошло, а девушка всё верно ждёт. Каждый день. Каждый час.

Обычно хриплый голос Чебурана волшебным образом изменился. Нет, он остался хрипловатым, но стал каким-то душевным, проникновенным, чувственным.

— … даже лютой зимою,

Свою дверь не закрою,

И трескучим морозам назло,

И в пургу и в ненастье

Буду ждать своё счастье

И молиться, чтоб другу в пути повезло… — выводил Чебуран.

Девушки синхронно зашмыгали. Лика носом, а Чака — уж Бог знает, чем.

— Ваня, а ты почему не женат? — спросил вдруг Чебуран и заторопился, — Меня про жену не спрашивай! Сказано: не помню! Но ты-то почему?..

— Как-то не сложилось, — пожал плечами Иван, — Сперва попал в отряд звездопроходцев. Какие женилки? Экспедиции в такие дыры, что неизвестно, вернёшься ли? А если вернулся, пара недель на реабилитацию, и снова — фьють! Оно, конечно, романтика, но к женитьбе не располагает. Потом влип в переделку. Я рассказывал, это как раз недалеко от Бетельгейзе. Ну, по космическим меркам, конечно. Долго штопали. Опять же, реабилитация. Тоже, знаешь ли, на танцульки не попрёшься, когда нога не слушается. Потом заштопали, всё же, дали пенсию, и я решил вернуться на Землю. А к звёздам тянет нестерпимо. Устроился пилотом, в компанию «Пегас», на тяжёлые транспортники… Да, рассказывал же я всё это! Ну и опять, далеко не идиллия, если мотаешься от планеты к планете; неделю в пути, два дня дома, и опять в путь. Нет, мне нравилась работа, но вот жениться…

— И что же… — осторожно уточнил Чебуран, — К женщинам ни-ни?.. Не тянет?..

— Почему? — удивился Иван, — Я нормальный мужик! Были женщины. Разные. Чаще за плату, в каком-нибудь космопорту, но были и так… по взаимному желанию… Они, кстати, как правило, дороже обходятся!

— Это да! — ухмыльнулся Чебуран, — Бывает, что ты к ней и с цветами, и с тортом, и стишки в альбом, и романс под окном…, а потом идёшь к той же мадаме!

— К какой «мадаме»? — не поняла Лика.

— К ближайшей! — отмахнулся Чебуран, — Потому, желание пылает, а не погашено! Ой, опять просветление что ли? Откуда я всё это?.. Не помню…

Чебуран сгорбился и помрачнел.

— Ладно, — поднялся Иван, — Объявляю торжественный вечер нашей победы оконченным! Но, «Весёлый Роджер» плещет на ветру! Мы просто встали в удобную бухту, запастись водой и провизией. Всем корсарам — два дня отдыха! И за эти два дня решить, куда отправится наша каравелла в дальнейшем. Решать буду, конечно я, но предложения жду от каждого! Предлагаю найти какое-нибудь райское местечко для отдыха! Хотя бы, на недельку. Денег у нас — и на три года отдыха хватит, но ведь, надоест… По себе знаю.

Итак: команде — стричься-бриться, стираться-мыться, песни петь и веселиться! Всё!

* * *

— А, господин старший диспетчер! — обрадовался Иван, прогуливаясь на следующий день, — Вы, вроде, собирались провести у нас таможенный досмотр? Когда вас ждать?

— Бросьте, господин Наковальнов, — недовольно зыркнул на него старший диспетчер, — Вы отлично понимаете, для чего я планировал провести этот досмотр! Но причина для этого, очевидным образом, исчезла. Для чего же я буду своё время тратить? Или время своих подчинённых? Вы думаете, у меня других дел мало? Можете поверить: при таком огромном хозяйстве их у меня много!

— То есть, — уточнил Иван, — Вы не будете возражать, если в ближайшие дни мы подадим заявку на вылет?

— Опять с неопределённым курсом? — строго покосился на него старший диспетчер, — Подыскать достойную планету для пикника? Опять на недельку-другую?

— Вот именно! Именно, для пикника!

— Летите вы себе, куда хотите! — устало ответил старший диспетчер, — До вашего здесь появления у меня проблем было меньше, ей-Богу! И опять станет меньше, когда вы улетите!

— Ну, что ж! Постараемся сегодня-завтра избавить вас от нашего присутствия! — вежливо пообещал Иван, — До свидания, господин старший диспетчер!

— И судьбой дракона не поинтересуетесь? — подозрительно сузил глаза тот.

— Нет! — беззаботно ответил Иван, — Я уже говорил: теперь это не наш дракон.

— Забрал господин Ше-Гран дракона, — проворчал старший диспетчер, — И уже отправил на свою родную планету.

— Ну и пусть его. Всего хорошего! — повторил Иван, и пошёл прогулочным шагом дальше.

Чебурана он увидел у сувенирного киоска. Тот стоял в модной кепке, в солнечных очках-хамелеонах, и что-то с любопытством разглядывал на прилавке.

— Что присмотрел? — полюбопытствовал Иван, — И, кстати, а почему не заказал кепку в синтезаторе?

Чебуран быстро кинул взгляд вокруг.

— Не понимаю я ничего в этом вашем синтезаторе! — пробормотал он вполголоса, — Спросил, конечно, Лику… Как она начала про углероды, углеводы, да углеводороды! И понял я, что ничего не понимаю! Оказывается, это всё разное, Ваня! Ну, головой покивал для солидности, да пошёл себе… А то опять назовёт внезапно разумным… Нет, Ваня, ты не думай! Я не обижаюсь! Я ж понимаю, что это она не для обиды, не для насмешки, и не со зла. Так, дружеское подтрунивание. Просто, ей тоже хочется вот так, как люди… Чтобы тебе под стать…

— Ладно, — вздохнул Иван, — Про синтезатор я тебе сам всё объясню и покажу. Дело нехитрое! А про углеводороды… Тут штука в том, что мы с тобой наполовину из угля состоим…

— Да ладно?! — испугался Чебуран, щипая себя за кожу на руке, — Нешто из угля?!

— Ну, не из самого угля, — усмехнулся Иван, — Но из его химических соединений. Очень сложных, признаться, соединений. И не только мы. Трава, деревья, животные, рыбы, птицы… Поэтому и в синтезаторе, в резервуар, заложен, в основном, уголь. Точнее, спрессованная угольная пыль. Конечно, ещё спрессованная металлическая пыль, ну и ещё с десяток, самых важных элементов. Небольшие баллоны с кислородом, водородом и другими газами. Синтезатор выбирает нужную ему пыль и каждую пылинку вообще на молекулы разбивает. А потом лепит из молекул то, что задано. Так что, синтетику он тебе на счёт «раз!» смешает и сделает. Вроде твоей кепки. Со сложными соединениями труднее. Помнишь, гитару? Пришлось для синтезатора отдельно закладывать древесные аналоги, которые он, расщепил не на молекулы, а на цепочки молекул, а потом снова собрал и склеил. Ой, да ладно! Главное, уметь нужные кнопки нажимать. Я тебе потом на «Мустанге» всё подробно покажу. Как выбирать, как формировать, как задавать программу. Ребёнок справится!

— А вот такую штуку, он тоже может? — ткнул пальцем Чебуран в витрину.

На витрине, в нескольких сантиметрах от поверхности, парило стилистическое изображение космодрома Веги. Сувенир. Не сам, космодром, конечно. Только парящий, слегка пульсирующий голубовато-белым цветом шарик, чуть приплюснутый с полюсов, символизирующий саму звезду, и вращающийся вокруг шарика крошечный диск, означающий космодром. Разумеется, никаких подпорок, всё на крошечном антиграве, вставленном внутрь.

— Вообще говоря, может… — рука Ивана привычно потянулась к затылку, но быстро отдёрнулась, — Но только, если всё по отдельности делать, отдельно оболочку, отдельно начинку, потом всё вручную собирать… У нас синтезатор простенький, не то, что на заводах, где вообще любую хрень сляпать можно. Для нас такой сувенир купить проще!

— Ага! — обрадовался Чебуран, — Я именно так и подумал! Что купить проще. Сколько стóит?

— Восемь кредитов за всё! — объявил продавец-андроид.

— Вань, это много? — шёпотом уточнил Чебуран.

— Вообще пустяк, — также шёпотом ответил Иван, — Несущественная сумма.

— Вы будете брать? — уточнил андроид, — У вас есть требуемая сумма?

— Денег у нас девать некуда, — хмыкнул Чебуран, запуская руку в карман, — Потому как кошеля купить не на что!

И торжественно протянул продавцу недавно приобретённую карточку.

Андроид пикнул карточкой и протянул её обратно. Чебуран принял карту и опять тщательно её осмотрел. Поднял взгляд. Иван ему успокаивающе кивнул. И только тогда Чебуран спрятал карточку опять в карман.

— Ты погляди, Вань! — радовался Чебуран, как ребёнок, отходя от киоска, — Я её, понимаешь, на руки беру, а она над ладонью летает… Чудо!

— Чудо, — согласился Иван, — Чудо, сделанное человеческими руками, мозгами и его электронными помощниками. У меня в каюте похожее есть, только там Солнце и наши планеты.

— Серьёзно? — вытянулось лицо Чебурана, — Вань, давай меняться!

— Нет.

— Ну, давай я у тебя её в карты выиграю! Сыграем банк?

— Ты не понял, — объяснил Иван, — Зачем меняться? Я тебе так подарю. А себе новый куплю, когда в тех краях будем.

— Не… — покачал головой Чебуран, — Так не интересно. Ладно, авось попозже на зелёном сукне схлестнёмся?

— Вряд ли…

— Не зарекайся, Ваня! — лихо подкрутил пальцем усы Чебуран, — Ты меня не знаешь! Я любого уболтать могу!

* * *

— Серьёзное положение требует серьёзных решений! — мрачно заявил Ше-Гран.

— Ого? — полунасмешливо отозвался брат, — Ты уже древних римлян цитируешь?

— Каких ещё… римлян?

— Был такой народ у людей в древности… Один из полководцев примерно так и выразился: «Отчаянные времена требуют отчаянных мер».

— Ну, допустим, положение у нас ещё не отчаянное, — поморщился Ше-Гран, — Но мы получили тяжёлый удар. И финансовый, и — что гораздо серьёзнее! — удар по имиджу. Кто с нами будет иметь серьёзное дело, зная, что о нас можно ноги вытирать?! Нужно кардинальное решение!

— Такие решения потребуют и других финансовых расходов, — вздохнул Ше-Пруф, — А может, даже и финансовых потерь.

— Плевать! — коротко отозвался Ше-Гран, — Новые деньги заработать получится в сто раз быстрее, чем новый имидж! Думай, братец, думай!

— Ну что ж… — Ше Пруф откинулся всем телом на спинку, отчего фиберглассовое кресло протяжно заскрипело, — Давай подумаем, куда они полетят…

— Куда угодно, — отозвался брат и скривился, — Денег у них надолго хватит…

— Сперва, куда угодно, — согласился Ше Пруф, — Но не на сколько угодно! Это не тот тип разумных, которые бесцельно проводят время на пляже и в игорном зале.

— То есть, у них появится цель? — ухватил идею Ше-Гран, — Какая? Явно не про бизнес! Они в этом ничего не смыслят!

— Если бы они сунулись в бизнес, или хотя бы в игорный зал, это было бы для нас удачей, — проворчал Ше-Пруф, — Потому что очень быстро они денежки потеряли бы и им пришлось бы опять браться за все дела подряд. Нет, это был бы слишком шикарный подарок судьбы, поэтому надеяться на это мы не будем…

— Тогда, какая у них ещё может быть цель? — нетерпеливо уточнил Ше-Гран.

— А куда будет путешествовать тот, кто может путешествовать куда угодно? — задал встречный вопрос брат.

— Куда угодно… — растерялся Ше-Гран.

— Нет, не куда угодно! — дёрнул уголком рта Ше-Пруф, — К примеру, Наковальнов не поведёт свой корабль в зоны риска. Он уже достаточно рисковал в своей жизни, и не захочет ещё рисковать экипажем. Курорты? Мы уже посчитали, что курорты его экипаж займут ненадолго… Так, куда?..

— И куда же? В мегаполисы?

— Очень вероятно, что они посетят мегаполисы, — одобрительно кивнул Ше-Пруф, — Бродяги с окраин часто стремятся посетить мегапланеты с мегаполисами… Всякие мегатеатры, мегаконцерты, мегаразвлечения… Только бродяги там редко приживаются! Кроме всех прочих «мега», там ещё и мегасуматоха! А бродяги к такому непривычны. Они с непривычки всеми этими мегазрелищами за неделю так обожрутся, что тошнить будет!

— И куда же они полетят?

— А куда летят все путешественники, после того, как достигли цели путешествия?

— Кажется, я начинаю тебя понимать, братец… — Ше-Гран тоже откинулся на спинку кресла.

* * *

— Чака? — искренне удивился Иван, увидев паучиху, выходящую из дверей салона медицинской техники, — Что-то случилось?!

— Нет! — слишком быстро ответила Чака.

— А что же ты тут делаешь?..

— Ну-у… — смутилась Чака, — Хожу, гуляю!

— Это я хожу, гуляю! — возразил Иван, — Но меня не тянет на прогулках в медицинские заведения! Признавайся, что случилось? Педипальпа, которую обожгла на планете Мышкина? Ожоги от драконов? Заболела какой-то вашей, паучьей болезнью? Что?!

— Ваня! — постучала себя педипальпой по голове Чака, — Оглянись! Это не медицинский центр! Это салон медтехники. Техники, Ваня! А я кто? Я техник!

— Хорошо… — согласился Иван, — И что тебе нужно в салоне медтехники?

— Ну, я купила кое-что… — ушла от прямого ответа Чака, — Что может мне понадобиться, как технику.

— А почему ты не пошла в магазин механики? — не отставал Иван.

— Ты знаешь, кому принадлежат на Веге магазины механики, ремонтные мастерские и даже свалки с ненужными запчастями? А я тебе скажу! Ше-Грану они принадлежат!

— И что? — не понял Иван, — Ты боишься что тебе поставят некачественные детали? Глупость! Тебе продадут их прямо с витрины!

— Ваня, — как ребёнку, объяснила Чака, — Я уже продиктовала Лике список приборов и деталей, которые стандартно выходят из строя при прыжке. И она уже заказала их, как раз в магазинах механики. Но я не хочу, чтобы Ше-Гран узнал, какие приборы и инструменты мне нужны помимо стандартных! Ты не забыл, что наши двигатели модифицированы? И не думай, что Ше-Гран дурак. Он не дурак, Ваня! А, если я закажу что-то медицинское, а потом разберу и использую у себя, он об этом даже подозревать не будет! Я понятно объяснила?

— Яснее некуда! — заверил Иван, — Только один вопрос: ты здесь что, на свои деньги покупаешь?

— И что? Имею право!

— Не имеешь! — покачал головой Иван, — Всё, что пойдёт на ремонт, восстановление или модификацию «Мустанга», должно быть отражено в соответствующей статье расходов. Иначе это будет мошенничеством, а меня признают жуликом. Бухгалтерия! Так что, будь добра, сообщи обо всём, что ты закупила, Лике, а я верну тебе стоимость покупки. И даже не думай мне возражать! Вопросы есть? Кру-гом! Шагом… марш!

Глава 23

Пиратская сходка проходила в небольшом бунгало на берегу ласкового моря, возле которого раскинулся песчаный пляж.

— Граждане корсары, флибустьеры, и прочие джентльмены удачи! Как выясняется, у нас проблема! — грустно сообщил Иван. Проблема же наша в том, что мы все представляем себе понятие «отдых» по разному.

Лика вообще не понимает, что такое «ничего не делать». Точнее, понимать она понимает но, согласно собственных протоколов, ничего не делать она просто не в состоянии.

Меня всё устраивает, именно так я представлял себе отпуск: только море, с незабываемым солёным воздухом, только друзья, даже обслуживание бунгало исключительно автоматическое.

Но море категорически не нравится Чаке! Купаться? Загорать? Пауку? Нонсенс! С другой стороны, дикие атавизмы, вроде плетения паутин на пальмах и лианах, тоже давно не в почёте у расы арахноидов. Чаке хочется побольше техники, и желательно, поломанной. Чтобы она засунула в их железные и пластиковые чрева свои промасленные педипальпы и ремонтировала-ремонтировала-ремонтировала…

Я надеялся, что Чебуран разделит мои восторги. Увы! Долгая жизнь в одиночестве на планете Мышкина настолько осточертела Чебурану, что ему мечтается в гущу толпы! Чтобы толкаться, наступать кому-то на ноги, переругиваться и, в идеале, вызвать обидчика на дуэль. Не убить, упаси Боже, а так, нервы пощекотать.

Казалось бы, можно соединить мечты Чебурана и Чаки, и я бы даже обрадовался этому, но на самом деле это несколько разные мечты. Согласитесь, ковыряться со старой рухлядью в гараже и стреляться на дуэли — это разные вещи.

Опять же, может показаться, что моя мечта и мечта Чаки может соединиться: я купаюсь, а Чака со всем пылом ремонтирует «Мустанга». Проблема в том, что «Мустанг» полностью отремонтирован и доведён до технического совершенства. А гаража с поломанными железками в ближайшей округе нет.

Я не диктатор, да к тому же, могу признаться, трёх дней, которые мы провели здесь, мне вполне хватило. И в море поплескаться, и обгореть, и вылечить спину, и обгореть второй раз! Поэтому ставлю вопрос ребром: где найти такое место, где нам всем комфортно?!

«Джентльмены удачи» дружно замолчали минут на десять.

— Знаешь, Ваня, — неуверенно щипля себе бакенбарды, заявил Чебуран, — Сдаётся мне, нам всем комфортно только в одном месте… на борту «Мустанга».

— Та-а-ак… — растерянно проговорил Иван, — И вы что же, предлагаете просто болтаться в космосе?

— Нет, Ваня. Болтаться в космосе без дела — это тоже скучно. Нам нужна цель! Нам нужен маршрут! Мы должны чего-то достичь в конце! Мы должны биться с Кракеном, отрубая ему щупальца! Мы должны на всех парусах гнаться за ускользающей каравеллой, чтобы хорошенько пограбить её, взяв на абордаж! Ну, это если Ликиными словами…

— Нам нужна цель… — пробормотал Иван задумчиво.

— А я тебе, Ваня, даже подскажу… — Чебуран покосился на капитана с вызовом.

— И?..

— Знаешь, какую поговорку придумала вчера Чака? — вроде бы уклонился от ответа Чебуран, — Не знаешь? А я скажу! «Не нужен и клад, если полон яйцеклад». Ты понимаешь, Ваня? Девочка созрела!

Чака смущённо отвернулась.

— Та-а-ак… — повторил Иван, и дёрнул рукой по направлению к затылку. Но, вовремя передумал, и сделал вид, что просто посмотрел на часы, — И в таком случае…

— Пелóнис! — возгласил Чебуран, — Вторая планета возле двойной звезды Келенó! Ну, или, ежели на римский манер, Целенó, кому как больше нравится. На родину арахноидов!

— Чака?..

— Ну-у… мне хотелось бы домой… — еле слышно призналась девушка, — И детей… тоже бы хотелось!

— Так что же мы сидим? Чебуран! С ветерком по подпространству!

— Не надо! — неожиданно попросила Чака, — Не надо… с ветерком. Давайте спокойно, как в инструкции. От прыжка к прыжку… с тройной проверкой… С дозаправкой на встречных планетах…

— И, почему? — полюбопытствовал Иван, — Нет, мне не трудно, но почему не сразу?

— Ну-у… — Чака слегка смешалась, — Мы же так и не поговорили об особенностях жизни паукообразных? Так вот, мне предстоит ещё линька. Ну, перед тем, как… выберу молодого арахноида…

— И откусишь ему голову! — хмыкнул Чебуран, — Я помню! «Нету лучше ужина, чем голова мужина!».

— Глупый! — улыбнулась Чака, — В дикие времена так и было, а теперь — зачем? Проще выпить пару порций протеиновых коктейлей! Мы же разумная раса, а не «внезапно разумная»!

Наверное, будь Чака человеческой девушкой, она показала бы Чебурану язык. Но для паучихи это было совершенно невозможно.

— Ну, линька… и что? — поторопил Иван.

— Ничего, — откликнулась Чака, — Просто я хочу прилететь на Пелонис уже созревшей.

— А что это меняет?

— Это меняет всё! У нас, арахноидов, после линьки восстанавливается шерстяной покров — раз! излечиваются все болезни — два! иногда даже вырастают потерянные конечности — три! Ну, вот сам подумай, Ваня, что лучше: если сойдёт с борта корабля ослепительная красавица, за которой все самцы побегут сломя голову, или выйдет потрёпанная жизнью девица, с промасленными педипальпами, которой ещё только предстоит обновление?

Иван на секунду представил, в человеческом варианте. Проникся.

— Чебуран! — громко объявил он, — Летим на самых малых оборотах! Маршрут подготовить не позднее, чем через четыре часа!

— Сделаем, Ваня! — солидно отозвался Чебуран, — Не впервой!

* * *

— … прыжок успешный, — буднично доложила Лика, — Выход из прыжка в соответствии с протоколом. Бортовые приборы в норме. Сканирование пространства — безопасно. Первичная диагностика самой себя — норма. Навигация: отклонения от заданной точки не наблюдаю! Обдув прыжковых двигателей проведён. Маршевые двигатели — норма. Перекрёстная проверка всех бортовых систем включена. На настоящий момент проведено четыре процента — норма! Существенных отклонений в показаниях приборов не выявлено, по мелким погрешностям проводится профилактика. Бортовые пушки заряжены, абордажные сабли наточены… Капитан?

— Ну и ладушки… — зевнул Иван, — Продолжай проверку… Трижды!

— Есть, капитан! Вы бы вздремнули?.. Чуть не всю ночь в карты резались!

— Не положено, — вздохнул Иван и пошевелил плечами, разгоняя сон, — Пока искин не закончил третью перекрёстную проверку, не положено. А в карты резались не зря! Мне всё же удалось проиграть Чебурану ту самую модельку, на которую он слюнки облизывал!

— Капитан, если что — я разбужу!

— Не положено! — отчеканил Иван, — И точка!

— А передать управление другому пилоту? — коварно уточнила Лика.

— Пилот на «Мустанге» только один, — мрачно ответил Иван, — Техник и штурман управлять кораблём не имеют права.

— Скучный вы, капитан! С Чебураном, что ли, поругаться?.. Пусть тоже не спит!

— Отставить! Займись лучше протоколами.

— А где романтизм? — уныло спросила Лика, — Где авантюризм и интрига, где риск и страсть, где поэтическая мечтательность? Где поиски идеала, в конце концов?!

— Интересно… — пробормотал Иван, — Перекрёстная проверка систем, с элементами романтизма и страсти…

— При желании, даже спину можно почесать романтически! — задрала нос Лика, — С мечтательной чувственностью и лиризмом! А если добавить капельку фантазии… стоп, капитан! Слышу сигнал бедствия!

— Ты сейчас серьёзно?! — насторожился Иван.

— Абсолютно! Странно, что не на той частоте, где положено… и сигнал периодически затухает…, но это однозначно, сигнал бедствия!

— Пеленг?

— Точного пока нет, но полагаю, что с одной из планет ближайшей звезды. Собственного имени она не имеет, в каталоге под буквенно-цифровым обозначением. Сказать?

— Потом! Сейчас важнее, есть ли кто-то кроме нас в ближнем космосе?

— Нет, капитан. Я уже дважды дополнительно просканировала всё вокруг. И маяки показывают, что в данный момент мы здесь одни.

— Курс на сигналы бедствия!

— Готовить прыжок?

— А ты прошла тройную перекрёстную?

— Откуда?! Чуть больше девяти процентов!

— Тогда идём на маршевых.

— Капитан! А если там гибнут разумные?.. Прыжком мы через пару минут были бы у звезды, а на маршевых пилить часов восемь, не меньше!

— Идём на маршевых! — твёрдо повторил Иван, — Будет не слишком хорошо, если мы вляпаемся в ту же проблему, что и те, кто попал в беду. Они же вляпались в какую-то проблему? И будет не один экипаж, терпящий бедствие, а два.

— Да, капитан. Есть капитан. Чебурана будить?

— Нет, будить будем часа через четыре. А, кстати, почему только Чебурана?

— Так, Чака ночью и без того не спит. Один Чебуран у нас сейчас дрыхнет…

— Пусть дрыхнет, — повторил Иван, — Собрание экипажа в кают-компании через четыре часа!

* * *

— Итак, Чебуран, характеристики звезды и планеты?

Экипаж сидел в кают-компании и напряжённо всматривался в широкий, во всю стену экран, где постепенно приближалась пылающая точка.

— Обычная звезда, обычная планета, — пожал плечами Чебуран, — И подпространство без сюрпризов…

— Особенности флоры и фауны?

— Зверушки, что ли? — переспросил Чебуран, — Ну-у… да! Это, Ваня, не планета! Это заповедник! Здесь даже свешеры водятся! Правда, занесены в Красную книгу и охота на них строжайше запрещена. А на некоторых других зверушек — пожалуйста! Э-э-э… я неправильно сказал. Не охота, а отлов. Отлов некоторых зверей разрешён по лицензиям. А лицензий на свешеров не дают никому. Только егеря могут поймать свешера, и только в исключительном случае, по заказу крупного зоопарка.

— Даже не хочу знать, откуда у тебя такие сведения, — пробормотал Иван. — Единственное: кто такие свешеры?

— Как бы тебе?.. — Чебуран уставился куда-то в пустоту, словно пытаясь разглядеть в этой пустоте свешера и описать его, — Видел мох на камне?

— При чём тут… мох?

— Очень на свешера похоже! Только есть некоторые отличия. Напуганный свешер становится невидимым — раз. Питается свешер солнцем и эмоциями, а не просто солнцем — два. То есть, может питаться и просто солнцем… тогда он и выглядит, как мох! Бурые, серые или зеленоватые пятна. Но, если рядом кто-то искрится эмоциями, то свешер светится в ответ! И цвет его зависит от этих самых эмоций. Местные аборигены любили накладывать свешера на руки молодожёнам. С какой стороны больше золотистого блеска — тот и любит больше! Ну и другие цвета, в зависимости от настроения.

— А местные?..

— Отселили! Когда решили сделать из их планеты заповедник, местных переселили на соседнюю планету, добавили комфорта и уюта — они сами туда рванули! Человек, Ваня, завсегда ищет там, где…

— Знаю, — бросил Иван, — Что ещё?

— Живность? О! Редчайшие виды! Вилорогие кабаны, например, или жабы-летяги, или…

— Я про планету! Если там заповедник, то должны быть егеря! Какой-нибудь учёный центр по изучению местной фауны! А значит, и космодром. Тем более, что кому-то лицензии на отлов всё же дают.

— Есть, Ваня, всё это есть, как не быть?..

— Тогда не понимаю! Почему при подлёте он не запросил космодром о посадке? Почему не дождавшись посадки, службы космодрома не предприняли собственное расследование и спасательные работы? Почему он просит помощи у пролетающих, а не вышел на связь на частоте егерей? Не понимаю!

— Я тоже не понимаю… — буркнул Чебуран, — Ничего не понимаю про эти ваши связи и частоты! Так что, тут я тебе, Ваня, не помощник!

— Чака?..

— Запутанная история, Ваня, — вздохнула Чака, — Словно паутину ветром смахнуло и в один комок перепутало. Мне бы поглядеть на потерпевший бедствие корабль… про него я тебе потом всё до самой тонкой паутинки расскажу! А сейчас… только гадать!

— Вот что, Ваня! — довольно решительно заявил Чебуран, ухватившись пальцами за бакенбарды, — Есть у меня одна идейка…

* * *

— Мои спасители! Благодетели! — пылко благодарил смуглый человек, подбежавший к приземлившемуся «Мустангу», — Знайте, теперь у вас есть вечный должник, Джулио Матиз! Это я, капитан «Буревестника»!

— Раненые есть? — отрывисто уточнил Иван.

— О, нет-нет! Я единственный пострадавший! А ещё точнее, пострадал мой корабль, будь проклят этот искин, почему-то захотевший самоубиться об эту планету!

— Позвольте…, но я вижу ваш корабль, и он без повреждений!

— Без внешних повреждений, хотите вы сказать? — подмигнул ему Джулио Матиз, — Но посмотрите на моего искина! Просто кучка сплавленных проводов!

— Так, что же произошло?

— О, я расскажу вам, что произошло! Признаюсь, есть тут доля и моей вины… Но, позвольте сначала спасти моё имущество? У вас есть свободное место?

— Есть… — согласился Иван, — Часть имущества можно распихать по каютам, что-то положим в кают-компанию, что-то определим на склад…

— Отлично! Восхитительно! Сейчас я дам команду манипуляторам… Прекрасно! Надеюсь, ваш искин сумеет распределить груз по отсекам… А я готов рассказать вам мою печальную историю…

— Подождите, быть может, вы голодны? Если у вас вышел из строя искин, кто бы приготовил вам обеды и ужины? Небось, на одних консервах сидите?

— Благодарю! Действительно, я слегка оголодал…

— Тогда пойдёмте в «Мустанг». Покушаем, а потом поговорим. А тем временем, наш техник посмотрит вашего искина… вдруг что-то можно придумать? Так, когда, вы говорите, произошло крушение?

— Всего пару дней назад, но…

— Пойдёмте-пойдёмте! В конце концов, это мой долг — проявить гостеприимство!

* * *

— И вот, представьте, — откинувшись на спинку дивана, продолжал Джулио Матиз, — в моём секторе зоопарка исчезает пара белокрылых зенелетей с одной из планет Регула! Самец и самочка. Уникальные создания, уникальные! И страшно дорогие, среди определённого вида коллекционеров. Я до сих пор уверен, что это происки моих недоброжелателей! Но, к сожалению, расследование инцидента прошло поверхностно, обвинили в небрежности меня и… мне пришлось искать другую работу…

Признаться, я не слишком огорчился! Сидеть за нудными отчётами — это не моё! Моё призвание — охота! Нет, не подумайте, что охотники истребляют дичь. Охотник, это такой человек, который берётся добыть для зоопарка редкого обитателя. По лицензии, само собой! Иногда зоопарки годами ждут соответствующей лицензии, если животное краснокнижное. А добывают тех редких животных как раз охотники. За малую толику, естественно.

Иногда охотник бывает штатный, иногда зоопарк приглашает специалиста со стороны. Не скрою, я известный специалист в своих кругах! Мне приходилось работать с самыми редкими существами на свете! Мне приходилось охотиться на планетах с повышенной и пониженной гравитацией, в обжигающих пустынях и в ледовых торосах… да что там! Однажды я добывал парящего двуската, сам находясь в скафандре, ибо атмосфера была не пригодна для дыхания!

Охота! Эх, господа, это не передать словами! Это соревнование между разумом и инстинктами, между силой и хитростью, между холодным расчётом и неуправляемой яростью зверя!..

Порой приходится выслеживать цель с верхушек вековых деревьев, порой по самые ноздри зарываешься в гниющий ил, готовишь манки, приманки, обманки, и не факт, что зверь не почувствует опасности! Это особая стихия — охота! Знаете, есть четыре стихии: вода, воздух, огонь и земля? Так вот, охота — это пятая стихия!

— Так что же случилось с вами здесь? — вежливо поинтересовался Иван.

— В последнее время мне не везло на заказы, — вздохнул Джулико, — Как я сказал, у крупных зоопарков есть штатные охотники, а зоопарки поменьше ждут лицензии годами. К тому же, последние пару заказов у меня перехватили прямо из-под носа. Сдерживать свои потребности я не привык… ну вот… поиздержался. И вот — есть заказ! Получены лицензии на отлов четырёх видов местной живности, по три особи каждого вида! Самец и две самочки. Не сказать, что это самый крупный мой заказ, но вполне может компенсировать мне долги и расходы. Тем более, что мне даже аванс выплатили. И я рванул к цели.

Наверное, я слишком торопился. Сам не знаю, почему. Конечно, я предупредил местные власти, что вылетаю в их сторону. Но не предупредил о сроках. Я и сам не знал, в какие сроки я прилечу. Семь скачков — это некоторая непредсказуемость, вы меня должны понимать, не так ли?

Шесть первых скачков прошли безукоризненно. Потому-то я и расслабился. И, не дождавшись тройной перекрёстной проверки, дал команду искину на седьмой прыжок. Вот тут-то искин и сошёл с ума! Простите, зачем ваш манипулятор притащил сюда этот ящик? Отправьте его в самую дальнюю кладовку!

— Но, он же пуст?

— Вот именно! Зачем нам в кают-компании пустой ящик? Если не хватает места, давайте поставим здесь ящик с певчими птицами! Пока я ждал помощи, мне таки удалось выполнить кое-что из заказа!

— Хорошо, я распоряжусь. А вы продолжайте, продолжайте.

— Да… входил в седьмой прыжок искин ещё нормальным, а вышел из прыжка совершенно сумасшедшим! Во-первых, выскочили мы из прыжка чуть не возле самой планеты! А потом, прямо на маршевых, устремились вниз! Я кричу, приказываю — искин не реагирует! А мы уже возле атмосферы! Я красную кнопку — бац! Перехватываю на ручное управление! Мы уже по атмосфере скользим! Гашу маршевые, перехожу на простые, реактивные, взлётные… А поверхность — вот она! Как удалось сесть — сам не помню. Сижу, пот вытираю. А тут мимо меня манипулятор — шасть! И прямо в технический отсек! Я за ним, что такое? А он плазменным резаком по искину, крест накрест! Искры, брызги металла… Искин всё же самоубился… и манипулятор вроде бы замер. Стою, пытаюсь отдышаться, прийти в себя, а манипулятор разворачивается — и к радио! С тем же плазменным резаком!

Едва успел его остановить, пока он окончательно всё не разнёс. Но и радио попортил он изрядно.

Что делать? Местных частот я не знаю, связывался раньше через искина. Кое-как настроил остатки радио, чтобы сигналы бедствия передавал…

Эх, думаю, вряд ли меня с местного космодрома засекли! Выскочил слишком близко, и летел возле планеты слишком недолго! Не то, чтобы я испугался. Рано или поздно, меня бы нашли. Хотя бы те же егеря. А выживать в любых условиях я умею! Но, хотелось-то побыстрее! Вот и пиликало радио сигналы бедствия! А сам — чего же время терять? — устроил отлов тех, кто по лицензии. Благо, корабль рухнул в удачное место, как раз, куда сам собирался на флайере. Вот такая моя печальная история…

— Бывает… — сочувственно протянул Иван, — Мы поступим следующим образом: и вас, и имущество ваше, отвезём мы на местный космодром. О, Чака! Ну, что там с «Буревестником»?

— Без вариантов, — покачала головой Чака, — Только установка нового искина. Остальная техника почти исправна. Кроме радио. Радио тоже менять.

— Ну вот, — опять повернулся Иван к Матизу, — Отвезём мы вас на космодром. Выгрузим ваше имущество. Там вам помогут заказать новый искин и техподдержку. У вас же оформлена страховка? Там же, на космодроме, наверняка придумают, как временно пристроить пойманных животных. Если проблемы с деньгами, думаю, помогут оформить и кредит. Ну, а вы, пока к вам будет лететь техподдержка с искином, как раз отлóвите недостающих в заказе животных.

— Отлично! — просиял Джулио, — Это решит абсолютно все мои проблемы! Позвольте ещё раз заверить, если у вас когда-нибудь будут трудности — одно только слово! — и я через всю Галактику, в тот же миг, примчусь на помощь!

— Благодарю, — возразил Иван, — однако надеюсь, что ваша помощь не понадобится. Ваши вещи погрузили? Не желаете проверить? Ну, что ж… Лика! Взлетаем! Курс на местный космодром.

— Да, капитан! Есть, капитан! Разрешите выйти за пределы атмосферы?

— Зачем?

— Меньше расход топлива, капитан! Космодром почти на противоположной стороне планеты. Продираться сквозь атмосферу выйдет дороже, капитан!

Иван вопросительно взглянул на Джулио, словно приглашая его к совету, и буркнул:

— Разрешаю…

Глава 24

Едва скрипнул распахивающийся люк, как Иван всё понял. Напротив, широко расставив ноги, вперив в Ивана немигающий взгляд, стоял Ше-Гран, и кончик его хвоста мелко-мелко дрожал на плитах космодрома.

Мимо Ивана торопливо протолкнулся Джулио Матиз и быстро сбежал по трапу.

— Господин диспетчер! Господин диспетчер! — заголосил он, — У меня заявление!

Теперь и Иван увидел невдалеке группу из служащих космодрома, впереди которых стоял кто-то, явно из кошачьих, в традиционной форме диспетчеров. Скорее, чёрная пантера.

— Госпожа диспетчер! — строго поправила она и вскинула испытующий взгляд на Ивана, — Я слушаю ваше заявление.

— Эти люди, — зачастил Джулио, тыча пальцем себе за спину, — Эти люди занимались браконьерством! У них на борту есть незаконно добытый свешер! Я сам видел!

Видите ли, госпожа диспетчер, я потерпел крушение. Бывает… Запросил помощь. И как же я был рад, когда рядом приземлился другой корабль! Казалось бы, что проще: погрузить имущество пострадавшего, взять его на борт и доставить к ближайшему космопорту? И эти люди так и сделали. Но! Но, кроме того они отправились на охоту! Они незаконно добыли свешера! Сам видел! Они спрятали клетку со свешером среди моих охотничьих трофеев! Они пытались меня запугать, угрожая расправой, если я проговорюсь! Но я не могу молчать! Эти люди браконьеры, преступники! Арестуйте их, госпожа диспетчер!

— А я как раз вызвал Галактическую полицию… — усмехнулся уголком рта Ше-Гран, — Как чувствовал!

— Что вы скажете? — спросила пантера Ивана.

— Ложь, — просто ответил Иван, — У нас нет на борту ни свешера, ни другого животного, добытого браконьерством.

— Вы же понимаете, что я обязана провести полный таможенный досмотр? — строго нахмурилась диспетчер, — И если у вас есть хоть неучтённый микроб, мы его отыщем!

— Ищите, — спокойно согласился Иван, — «Мустанг» в полном вашем распоряжении.

* * *

Такого Иван не помнил. Шесть раз — шесть раз! — опытная бригада таможенников перешерстила «Мустанг» сверху донизу. Ту клетку, на которую ткнул пальцем Джулио Матиз, не просто просветили особыми лучами, но и ощупали, даже развинтили на отдельные доски. Вскрывали панели по всему кораблю, везде, куда можно запихнуть хотя бы кончик мизинца. Сканировали всё пространство в поисках, всё равно, живого или мёртвого существа. Прощупали одежду каждого члена экипажа. И — ничего!

— Вам лучше всё же признаться, господин Наковальнов! — неприязненно буркнула пантера-диспетчер, — Господин Ше-Гран порассказал о вас… Бывший звездопроходец, с позором изгнанный из отряда за тёмные делишки…

— Неужели? — искренне удивился Иван, — Вручение почётной медали при увольнении теперь называется «позором»? Как интересно!

— Почётная медаль?! — вскинула брови диспетчер, — Действительно… интересно…

— А вот и Галактическая полиция! — задрал голову Ше-Гран, наблюдая за посадкой корабля с соответствующей символикой на борту, и облегчённо засмеялся, — Теперь с тобой будут говорить по другому!

Полицейский корабль приземлился идеально. И тут же из распахнувшегося люка выскочили несколько человек в броневых экзоскелетах, с оружием. Быстро, споро, без лишней суматохи, окружили космодром. Чуть позже по трапу спустились двое, один человек, а второй имел голову орла. Эти были в форме офицеров полиции. Не торопясь, они направились к уставшим таможенникам, столпившимся возле «Мустанга».

— Кто из вас господин Ше-Гран? — твёрдым голосом спросил один из офицеров.

— Это я! — заторопился Ше-Гран, — Это я вас вызвал! Дело в том…

— Прошу предъявить судовой журнал! — не менее железным голосом приказал второй.

— Я?! — растерялся Ше-Гран, — Я должен предъявить судовой журнал?!

— Именно вы! — уверенно ответил первый, — И поторопитесь!

— Но… почему я?!

— Таков порядок! — отмёл все возражения второй, — Предъявите журнал!

— Ну-у… сейчас-сейчас… если такой порядок… — Ше-Гран дал какую-то команду в коммуникатор и тут же из раскрытого люка его корабля заторопился в их сторону манипулятор, — Вот, прошу, все записи соответсвуют…

Офицеры не смотрели на записи. Один из них вытащил из внутреннего кармана небольшой прибор, а второй принялся перебирать страницами судового журнала. Прибор словно сканировал каждую страницу.

— Есть! — воскликнул офицер с прибором, — Есть явные следы гельвеция!

— Вы можете объяснить, как следы гельвеция попали в ваш судовой журнал? — строго спросил другой.

— Да… нет… но… — окончательно потерялся Ше-Гран, — Я требую своего адвоката!

— Будет вам адвокат… — кивнул первый, захлопывая свою коробочку, — Господин Ше-Гран, я арестовываю вас по подозрению в контрабанде редчайшим минералом гельвецием, которое вы делали по предварительному сговору со своим братом, господином Ше-Архом. Тот незаконным способом скупал минерал у шахтёров, а вы занимались его транспортировкой и дальнейшей перепродажей. Очень удобно спрятать десять-пятнадцать грамм драгоценного порошка между страницами судового журнала! Кому придёт в голову искать что-то там? Но вы просчитались! Прошу проследовать в полицейский корабль!

— А как же… Наковальнов?! — в отчаянии выкрикнул Ше-Гран.

Один из офицеров оглянулся на диспетчера:

— У вас есть реальные претензии к господину Наковальнову? — осведомился он.

— Пожалуй, уже нет… — раздумчиво покачала головой пантера.

— Тогда, у нас тоже нет, — заверил офицер и повернулся к Ше-Грану, — Марш!

Под конвоем офицеров Ше-Гран поплёлся к полицейскому кораблю. Вслед за ними потянулась и группа захвата. Через пять минут полицейский корабль уже задраил люки и стартовал. И тогда все взгляды скрестились на Джулио Матизе. Тот съёжился и глазки его забегали.

— Меня вынудили! — тонко закричал он, — Мне угрожали! Мной манипулировали! Я был слепым орудием в чужих руках! А я хороший!

— Приношу свои извинения! — нехотя произнесла пантера-диспетчер Ивану, — Вы можете следовать далее по своему маршруту.

— Благодарю, — сдержанно ответил Иван, — Но мне всё же нужно несколько задержаться… Мой техник должен собрать всё то, что вы разобрали…

— Я уже извинилась!

— А я и не в претензии. Но, пока техник будет заниматься кораблём, нельзя ли провести с нашим экипажем какую-нибудь экскурсию по здешним местам? Я уверен, у вас есть такие экскурсии для любознательных.

— Экскурсии мы проводим только для туристических групп!

— А наш экипаж как раз и есть группа! — белозубо улыбнулся Иван, — Пусть и маленькая. Э? Хотя бы в качестве извинения за беспокойство? Я уверен, здесь есть на что посмотреть, а мы ужасно любопытны!

— Хорошо… — нехотя согласилась пантера, — Так и быть. Вас проведут… по малому туристическому маршруту… А вы что встали? Работы мало? За работу, господа, за работу!

И сотрудники таможни пошли по своим местам, обходя растерянного Джулио Матиза, словно пустое место.

* * *

Если определить одним словом настроение, царящее в каюткомпании, то это слово будет «любопытство». Нет, одним словом всё равно не обойтись. Пусть будет два: «страшное любопытство».

— Я должен вам кое-что рассказать, — вздохнул Иван, всей кожей ощущая направленные на него взгляды, — Помните, на обратном пути от Бетельгейзе, мы сделали небольшую остановку возле Альдебарана? Планета Óниро? Так вот, пока вы заправлялись и ремонтировались, я посетил офис господина Белова…

— Того самого?! — ахнула Чака.

— Того самого, — подтвердил Иван, — Григория Алексеевича.

— Кто таков? — нахмурился Чебуран, вцепляясь в бакенбарды.

— Промышленник, — пожал плечами Иван, — Очень серьёзный промышленник. Он, если для дела надо, может не рудники прикупить, а целую планету. А если потребуется, то и всю звёздную систему!

— И он тебя принял?!

— Тут такое дело… — замялся Иван, — Я назвался просто звездопроходцем и не стал уточнять, что я звездопроходец бывший.

— И что это меняет?

— Многое, — серьёзно ответил Иван, — Даже, очень многое. Ведь, кто такие звездопроходцы, по сути? Разведчики. Разведчики, которые проводят разведку не только точного местоположения какой-либо звезды или планеты, не только путей подлёта, но и состояние атмосферы, природы, наличие воды и ещё тысячи параметров. А теперь представьте, что планета достаточно молода: вся изрезана острыми горами. Гравитация приблизительно соответствует земной. Воды — хоть залейся. Редких, краснокнижных животных нет. Что это означает? Это означает, что планета очень перспективна в плане добычи редких минералов! Горы — это же вздыбленные тектонические плиты, поднявшиеся прямо из магмы? То есть, страшно перспективная планета для разработки и нет ограничений в виде редкой живности и растений! Для таких, как Белов — конфетка! Оттого они и готовы принимать звездопроходцев в любое время дня и ночи.

— А разве это этично? — засомневалась Чака.

— Нет, не этично, — вздохнул Иван, — Но вопрос такой тонкий… поди проверь, специально разведчик пришёл, чтобы слить информацию магнату или просто в местном баре хвастался, а тот случайно рядом сидел? Хвастаться-то звездопроходец имеет право?

— Ты говори, Ваня, говори, — подбодрил Чебуран, — Мы слушаем.

— Никогда я раньше подобным не занимался, — склонил Иван голову, — но тут решился. Пришёл и всё начистоту: так мол и так, есть некий крокодил, про которого подозрения, что контрабандой ресурсами промышляет, и у этого крокодила со мной неприязненные отношения, и за защиту меня и экипажа от этого крокодила, я готов практически подарить господину Белову целую планету, если господин Белов нажмёт на нужные рычаги, которые у него наверняка есть.

— И что же?

— Как видишь, рычаги были нажаты. И вовремя.

— А ты ему планету… Если не секрет, какую же, Ваня?

— Вы не догадываетесь? — удивился Иван, — Планету Мышкина, конечно же! Это же не планета — сказка! Планета, которая каждые шестьдесят пять лет словно наизнанку выворачивается, доставая из собственной середины всё новые и новые ископаемые! Да там рудников делать не нужно, просто с поверхности соскребай! И чуть не в центре цивилизованных миров! Всего прыжок от транспортного перегрузочного пункта на Веге! И, между прочим, никаких этических нарушений! Я про планету Мышкина не по службе узнал, а частным образом.

Белов, как про эту планету услышал, у него, наверное, пульс под сто сорок подпрыгнул.

— И ты ему эту сказку, взял — и подарил?!

— Не совсем уж бесплатно, — слабо улыбнулся Иван, — Мы заключили сделку. Мне полагается шесть процентов от возможной прибыли. Когда начнут работы, конечно.

— Сколько?! — схватился за голову Чебуран, — Шесть процентов?! Ваня! Я понимаю, что не половину, но хотя бы треть! Ладно, четверть! Пятую часть! Да, в конце концов, тьфу на неё, пятнадцать процентов! Но, шесть?!

— Видишь ли… — Иван задумчиво побарабанил пальцами по столу, — Я же как рассудил? Мне её не освоить. Просто, капитала не хватит. Пока про планету забыли. Если вы помните, открыл её Мышкин, но высаживаться не стал, потому что там горы дыбом вставали и тут же внутрь себя проваливались. И полетели экспедиции мимо, читая его, Мышкинские отчёты… Но это ненадолго. Кто-то умный наверняка туда прилетит в тихое время. Вроде нас. И поступит так же, как я — продаст информацию об этой планете кому-то, вроде Белова. Так, почему не я? При тех темпах освоения планеты, которые может организовать Белов, шесть процентов — это очень солидная сумма. Очень. А без него у меня и этого не было бы.

— Бог тебе судья, Ваня, — покачал головой Чебуран, — Только наивен ты безмерно!

— Довольно! — поморщился Иван, — Всё кончилось хорошо. Ше-Гран арестован, его афера вскрылась, попытка нам навредить не удалась… Осталась последняя проблема.

— Проблема? — вскинулся Чебуран, — Какая?!

— Вот она… ползёт, — кивнул Иван головой.

По краю стола, казалось, разливалось серебристо-серое световое пятно, постепенно сползая со стола на диван.

— А, свешер! — успокоился Чебуран, — Господи, какая же это проблема?!

— Нет, мы, конечно, молодцы… — согласился Иван, — Все молодцы! И Чебуран, который опять несколько часов просидел в бочке, зато сумел тихо выкрасть свешера из клетки, и Лика, которая придумала, чтобы посадить свешера в разведывательную капсулу и оставить на орбите, пока мы садимся на космодром, и Чака, которая всё это технически воплотила… И сыграли мы хорошо, что никуда не торопимся, покажите нам планету… Но, вот свешер здесь. И что делать? Вернуться и отдать? Исключено! Все подумают, что обвинения Джулио Матиза имеют вес.

— Жулик он, а не Джулио! — проворчал Чебуран.

— Возить свешера контрабандой? — продолжал Иван, — тоже не вариант. Рано или поздно, мы попадёмся на полную таможенную проверку. И это будет внезапно, так же, как сейчас, спрятать уже не получится. Выбросить в космос? Лично я — против! Такую красоту убить у меня рука не поднимется!

Иван осторожно погладил свешера пальцами и казалось, что пальцы проходят сквозь световое пятно насквозь, хотя, конечно, это был просто обман зрения.

— И что остаётся? Заявить на ближайшей таможне, что к нам незаметно прокралась такая странная форма жизни? Если таможенники окажутся дураками, они проведут полную дезинфекцию корабля, с посадкой экипажа на карантин! И свешер погибнет. А если будут умнее, то запросят информацию про свешеров, и сообщат сюда. А отсюда ответят, что мы — браконьеры!

— Эх, Ваня! — улыбнулся Чебуран, — Разве это проблема? Я тебе эту проблему на ближайшей заправке решу! В десять минут! Веришь?

* * *

— Держи, Ваня! — бросил Чебуран на стол полупрозрачный, пластиковый листочек, — Можешь своего свешера хоть напоказ выставлять! Он у тебя законно! Все печати на месте!

— Как?! — поднял ошеломлённый взгляд Иван, быстро пробежав взглядом документ.

— Ха! — отозвался Чебуран, — Плёвое дело! Пока вы там, с Чакой, заправлялись и ремонтировались, я прямо к старшему диспетчеру — шасть! Здесь он, кстати, из ракообразных… Подхожу к нему и с порога: хочу, дескать, с вами пари заключить! У него, бедняги, и так глаза навыкате были, так после моих слов вообще чуть не выпали! Какое, говорит, такое пари?! А я ему: есть у нас на борту свешер… да вот беда, документы на него утеряны… Восстановить бы, да ведь, сколько волокиты… Так вот, готов я поставить серьёзные деньги, всего-то против его десяти кредитов, что он за десять минут всё сделать не успеет! В смысле, дубликат разрешения. И свою сумму назвал… Ровно половину, что на моей карточке была. Пригодились, Ваня! Знаешь, много звёзд, да высоко, много золота, да глубоко, а за пазухой грош во всякое время хорош! Ну вот, диспетчер, как сумму услышал, аж подпрыгнул: как не успею?! Спорю, что успею! Веришь, Ваня, меньше семи минут ушло! Но, пришлось денежку отдать… Пари честь по чести было. А я не жалею! За такую красоту — не жалко! К тому же, на что мне те деньги? И без денег всё есть!

Свешер, притаившийся чуть сбоку от главного экрана, словно почувствовал, что речь о нём, и принялся переливаться всеми цветами радуги.

— Та-а-ак… — начал Иван.

— И не вздумай! — строго перебил Чебуран, — Полушки не возьму! Мои деньги, куда хочу, туда и трачу, с кем хочу, с тем и пари заключаю!

— Ну-у… ладно, — пожал плечами Иван, — Но если что…

— Да уж не сомневайся, — ворчливо ответил Чебуран, — Ежели что, я сразу к тебе!

— Хорошо! — решительно сказал Иван, — Проехали! Меня другое беспокоит. Мы всё ближе к звезде Келенó, а Чака всё ещё не прошла линьку. Мало того, она ничего не ест! Она избегает появляться в кают-компании. И ноги, кажется, потемнели… Я боюсь, уж не заболевает ли она? Я помню, что ещё на Веге она посещала медицинский центр. К чему бы?

— А чего думать? — удивился Чебуран, — Пошли спросим у неё самой!

Но дверь Чаки на стук не открылась. Хотя внутри слышалось движение и подозрительный шум.

— Капитан, капитан! — торопливо зашептала Лика, — Арахноиды перед линькой перестают есть и уходят из своих убежищ! Даже от себе подобных! Давайте не будем тревожить нашу Чаку? Если ей будет плохо, она сама сообщит!

— Пусть так, — решился Иван, — Но ты там, невзначай, за ней присматривай. Если что — трубить тревогу!

— Не премину! — заверила Лика.

* * *

— Вот она, Келенó — ткнул пальцем Чебуран в главный экран, — А вот и Пелóнис зеленеет искоркой. Что делать будем? Встаём на рейде?

— Пожалуй, да! — вздохнул Иван, — Но на всякий случай запросим местный космодром, как у них с посадочными местами. Вдруг у них очередь? Лика! Слышишь?

— Не бывает у нас очередей… — прозвучало от двери.

Иван с Чебураном оглянулись и одновременно ахнули.

— Чака! Да ты красавица!

И в самом деле, Чака буквально лоснилась от свежей шкурки, наполовину стёршиеся волоски на брюшке, отросли снова, и вообще она сияла свежестью и молодостью. Вся такая мохнатенькая, что так и хотелось погладить.

— Даже жаль такую красавицу какому-то арахноиду отдавать! — крякнул Чебуран.

— Ребята! — протянула к ним педипальпы Чака, — Как же я вас всех люблю!

И все трое крепко обнялись. Даже не задумываясь, что они, вообще-то, разной расы.

— У тебя даже глаза сияют! — улыбнулся Иван, — Кстати, почему-то только шесть, а не восемь…

— Глупый! — вздохнула Чака, — Ты так и не выслушал мою лекцию про арахноидов! Передние глаза у нас дневные, чтобы днём не слепнуть. А шесть остальных — ночные, они имеют внутренний отражающий слой, вроде как у ваших кошек. Мы же ночные жители, Ваня!

— Ага… кто бы знал?.. ну, ладно. Как бы то ни было, Лика! Запроси космодром. Готовим посадку! — распорядился Иван, — Готовим грандиозное шоу: явление Чаки народу! У кого какие предложения?!

Глава 25

… работники космодрома онемели и застыли на месте, когда небольшая космическая яхта, при посадке, взорвалась разноцветными огнями. Потом оторопели ещё больше, когда выяснилось, что с яхтой всё в порядке, и это просто фейерверк. На невиданное зрелище, нарушающее все правила посадки, выскочили поглазеть и остальные. Корабль же, словно заплясал в воздухе, разбрасывая вокруг весёлые брызги. И только потом, с изумительной точностью приземлился на назначенный пятачок космодрома. Распахнулся люк, выдвинулся трап, и из корабля шагнула…

— О-о-о!!! — восторженно застонала вся мужская половина зрителей.

— У-у-у!!! — завистливо простонала женская половина.

Чака была великолепна! А кончики ног, выкрашенные красным лаком, доконали зрителей обоего пола! С невыразимой грацией Чака двинулась по трапу.

— Позволите помочь?! — с обоих сторон подскочили самые расторопные арахноиды.

Царственным жестом Чака протянула обе педипальпы, одну направо, другую налево. И в них тут же, с ликованием, вцепились оба добровольных помощника. И мягко потянули Чаку прочь с космодрома, жарко шепча какие-то глупости.

— Ну и слава Богу! — проворчал Чебуран, осторожно выглядывая в люк, — Пойдём Ваня. Штрафы платить…

— Пойдём, — согласился Иван, прижимая под мышкой судовой журнал, — Что нам штрафы? Авось, не разоримся.

— Ну, дык! Деньги, они как гости: то их нет, а то их горсти! — подтвердил Чебуран.

* * *

— Четверо предложение сделали! — хвасталась вечером Чака в кают-компании, — И один из них очень даже ничего!.. А ещё — заметили? — среди девиц новая мода пошла: кончики ног красить! Ох, ребята! У меня голова крýгом идёт!

— Подожди! — засмеялся Чебуран, — Завтра мы тебе жемчужное ожерелье повесим… вот тут-то будет полный фурор!

— Эй! — всполошилась Чака, — Ожерелья вообще-то на шею вешают! Ты у меня шею видел? А потому что нет её! Это ожерелье мне на поясе повиснет.

— И пусть! — лениво бросил Чебуран, — Разве это главное? Главное — фурор! А фурор я тебе обещаю! Завтра же ещё одна модная штучка среди местных дам появится. Чесслово! Особливо, если ожерелье на пояс, да на каждую ногу по жемчужному браслету! Как не быть фурору?!

— Даже не знаю… — застеснялась Чака, — К лицу ли будет?..

— Не сомневайся! Ты у нас здесь ещё модные журналы будешь выпускать! — расхохотался Чебуран.

— Ваня… — позвала Чака, — А у тебя какие планы на завтра?

— Никаких… — пожал плечами Иван, — А что?..

— Хотела пригласить тебя завтра на прогулку…

— Меня?!

— А что ж! Про тебя тут такие сплетни пошли!

— Какие?!

— Героические! Как ты с одной дубиной против целого драконьего выводка сражался, а потом разных пиратов из конца в конец Галактике гонял!

— Врёшь… — улыбнулся Иван.

— Ну и вру. И что? Приличной девушке уже и обмануть никого нельзя, что ли?!

Чебуран старательно закашлялся, пытаясь скрыть смешок.

— Так, зачем тебе прогулка со мной? — всё ещё улыбаясь, уточнил Иван.

— Ну, ладно, ладно… — засопела Чака, — Хочу тебя с одной своей подругой познакомить.

— Арахноид? Тоже техник? — оживился Иван, — Если такой же техник, как ты, это было бы кстати!

— Не совсем техник… — уклонилась от прямого ответа Чака, — Вот, завтра познакомишься, и сам решишь, что тебе с ней делать!

— Ладно, — зевнул Иван, — Делать и в самом деле завтра нечего… отчего бы и не проветриться?

* * *

Сперва Чака неторопливо прокатила Ивана на флайере вокруг города. Город оказался совсем невелик, но утыкан зеленью. И окружён огромным пригородом, вроде отдельных вилл, удивительной архитектуры. Таких Ивану видеть ещё не доводилось!

— Странно! — ткнул Иван пальцем вниз, — Красиво, завораживающе…, но почему в один этаж?

— Не меньше трёх! — уверенно возразила Чака, — Только два подземных. Такие у нас здесь вкусы, Ваня.

— А почему город не на речке? — не отставал Иван, — Нет, речку я вижу…, но у нас река, как правило, делит город пополам, протекая почти по центру, а здесь и речка маленькая, и город только на одном её берегу, да и домов, чем ближе к реке, тем меньше?..

— А ты наблюдательный! — одобрила Чака, — Всё правильно. Вода нам нужна исключительно для технических нужд. А так арахноиды не слишком её жалуют. А уж, чтобы река делила город пополам, чтобы нужно было по мостам ходить и ездить… фи!

— А вот это зелёное пятно? — продолжал любопытничать Иван, — Парк? Посмотри, как он дорожками исчёркан! Словно паутиной!

— О, да! Это и есть наша цель, Ваня! Главный городской парк. И, да, дорожки тут специально так проложили!

— Похоже, твоя подружка — романтическая натура! — заметил Иван, — Если назначает встречу не в кафе, а в парке.

Чака промолчала, никак не прокомментировав предположение. Флайер снизился и неторопливо заскользил почти над деревьями парка.

— Смотри, смотри! — удивился Иван, — Вот этот кусок парка весь в паутине!

— Детская площадка! — откликнулась Чака, — У детей всегда бурлят первобытные инстинкты! Вот, скажи мне, в какие игры ты играл, когда был совсем маленьким?

— Ну… догонялки… прятки…

— Вот! — наставительно подняла педипальпу Чака, — Имитация первобытных инстинктов! Догнать добычу, или спрятаться, чтобы самому добычей не стать! Это потом в мозгу накрепко закрепится, что нет смысла догонять антилопу, потому что есть пищевой синтезатор. И прятаться не от кого. Звери сами от тебя прячутся. Но, когда ребёнок маленький, инстинкты берут верх над мозгом! Так и у нас: малышня готова день и ночь паутину плести! Просто, потому что так инстинкты требуют. А потом, навык остаётся, а потребность в плетении — нет.

— Никогда об этом не задумывался… — Иван не удержался, и всё же почесал затылок.

— Думать, Ваня, никогда не поздно! — съехидничала Чака, — Ага! Вот тут можно флайер припарковать! Дальше пешком пойдём. Готов?

Едва Иван выпрыгнул из флайера, как Чака ловко уцепила его педипальпой под локоток. Так и пошли, словно влюблённая парочка. И, хотя Ивану было несколько смешно, вырываться он не стал, а наоборот, нежно прижал педипальпу Чаки к себе, чуть изогнулся в её сторону, и принялся сыпать комплименты. Чака и в самом деле была, чудо как хороша, а с жемчужными украшениями — и подавно. Чебуран угадал: жемчуг удивительно гармонировал с шерстяным покровом Чаки. Жемчуг был, конечно. искусственный, только сегодня синтезированный, но кто его разберёт, даже в паре шагов?!

— Скамеечки? — удивился Иван, — Разве арахноиды сидят на скамейках?!

— Конечно, нет! — отмахнулась Чака, — Но это же центральный парк города! Мало ли каких разумных занесёт к нам по торговым, или иным делам? Мало ли кто из них задумает посетить этот парк? Любопытно же! Особенно, потомкам любопытных приматов! — Чака шутливо толкнула Ивана в бок, — Как же не поставить пару скамеечек для таких существ?!

— Так может, присядем? — предложил Иван.

— Ты уже устал?! — поразилась Чака.

— У нас говорят: «в ногах правды нет», — отшутился Иван, — Зачем стоять, когда можно сидеть? Да и, честно говоря, выглядим мы слегка комично, вон, на нас другие гуляющие поглядывают…

— Они нам завидуют! — безапелляционно заявила Чака, — И мне, с новым нарядом, и тебе!

— А мне почему?

— А потому, что есть я у тебя!

Иван фыркнул.

— Садись уже… — смилостивилась Чака, — Надо сказать городским службам, чтобы вместо скамеечек лежаки поставили!

— Зачем?

— Затем! Ленивые вы! «Сидеть лучше, чем стоять»! Значит, по вашей логике, лежать лучше, чем сидеть? Поэтому и лежаки!

— Ну, нет! — воспротивился Иван, — Лежак, это же в сон потянет! А тут такая красота. Буйство красок и зелени. Явно, отличный ландшафтный дизайнер потрудился! Нет, достаточно сидеть, вдыхать аромат и наслаждаться!

— Ну, наслаждайся, Ваня… — почему-то напряжённым голосом, ответила Чака, — А мне тут надо… на минутку…

И она нырнула в ближайшие заросли, оставив Ивана в одиночестве. Иван пожал плечами и отвалился на спинку сиденья. Вокруг действительно царила красота. Немного непривычная красота: сочетание диких зарослей и ухоженных дорожек между ними.

— Нет, — решил Иван, — заросли не дикие, они так специально посажены и пострижены, чтобы создавать впечатление дикости. А на самом деле — тщательно ухожены.

Он уже было совсем собрался закрыть глаза, очарованный тонкими, медвяными запахами, как краем глаза уловил движение по дорожке. Повернул голову и удивился. По дорожке шла вполне себе земная девушка! Девушка, восхитительной красоты.

Узкие чёрные брюки с лёгкой искрой подчёркивали стройные, длинные ноги, серебристо серый топик подчёркивал всё остальное, туфельки на среднем каблуке, вьющиеся каштановые волосы до плеч, ямочки на щеках, чуть курносый нос, пухленькие губки… Всё прекрасно! Вот только походка… Какая-то неестественная походка. Не то ногу натёрла узкой туфелькой, не то выпила лишний фужер шампанского…

И пока Иван размышлял о превратностях бытия, девушка споткнулась. Прямо рядом с Иваном. И стремительно начала падать. Иван оказался ещё стремительнее, подхватив девушку чуть не у самой земли. Странно, но алкоголем от девушки совершенно не пахло. Пахло лёгкими, ненавязчивыми духами. Что-то экзотическое, но приятное.

— Спасибо! — подняла девушка взгляд на Ивана, и тот утонул в бездонных, синих глазищах.

— Не стоит благодарности, — отмахнулся Иван, — Но, что с вами?!

— Ноги… — простонала девушка.

— Восхитительные ноги! — искренне заметил Иван.

— Правда? — глаза девушки засияли.

— Как говорит мой друг Чебуран, «чесслово»! — Иван позволил себе лёгкую улыбку, — Но, что с ногами?

— Я ходила! — пожаловалась девушка.

— М-м-м… — растерялся Иван, и тут же догадался, — Наверное, долго ходили?

— Дольше, чем когда-либо в жизни! — сказала девушка, и Иван ей сразу поверил. Нельзя было не поверить.

— Устали, наверное… — посочувствовал он, — Давайте-ка я вас. вот так…

Иван осторожно, придерживая под локоть, довёл хромающую девушку до противоположной скамьи и усадил. Девушка осторожно погладила себе колени. Секунду Иван раздумывал, сесть рядом или вернуться на свою скамейку и вернулся. Не настолько близко они знакомы, чтобы навязывать своё присутствие.

— Хорошо-то как! — облегчённо выдохнула девушка.

— Пара минут! — пообещал Иван, — Скоро должна вернуться одна моя знакомая… она арахноид и её зовут Чака… мы тут же возьмём флайер и довезём вас куда захотите. Хоть на другую сторону планеты!

— Нет-нет! — живо возразила девушка, сбрасывая туфельки, — Я чувствую, как мои ноги отдыхают! Ещё немного, и я буду в порядке. Давайте лучше поболтаем, вы не против? Подождите! Вы сейчас сказали, Чака? Уж не та ли это Чака, с которой мы договорились встретиться?!

— Может быть… — пожал плечами Иван, — Мне Чака сказала, что хочет познакомить меня со своей знакомой…

— Так вы — Иван Наковальнов! — захлопала девушка в ладоши, — О, мне про вас так много рассказывали!

— Интересно, что именно? — слегка напрягся Иван.

Странно, чем больше он смотрел на девушку, тем больше ему казалось, что где-то он её уже видел. Где? На каком перекрёстке миров?..

— Например, про драконов! — оживилась девушка, — Ой, Чака рассказывала, как вы вошли в пещеру драконов, с одной дубинкой под мышкой! Из пещеры шум, вой, столбы пламени! А потом выходите вы, слегка закопчённый, с дубиной на одном плече и с драконьим хвостом на другом! И за хвост тянете, тянете… Дракон упирается всеми лапами, а всё же приходится ему пятиться назад! Выполз дракон полностью из логова, да как заревёт! А вы ему дубинкой по хребту два раза: не реветь! Хочет дракон огнём пыхнуть, а не может! После дубинки он только икает! А вы ему хвост морским узлом вокруг куска скалы! И твёрдым шагом обратно в пещеру! Потому что побились об заклад, что добудете заветное кольцо с рубином! Драконы, они же всегда какие-нибудь сокровища охраняют? А в самом углу пещеры — не то сундучок, не то шкатулка. Открываете вы её — а там!.. всего!.. и, конечно, нужное колечко, прямо сверху лежит. Взяли вы колечко, а больше ни к чему и не притронулись. Вам чужого не надо! Пошли из пещеры, глядь, а у стеночки целый выводок драконят пищит. Эх, говорите вы, так и быть! Отпущу я вам вашего батюшку… Вышли из пещеры, развязали хвост, да дракону такого пинка отвесили, что он как бильярдный шар в лузу, так же в свою пещеру влетел! Со свистом! Правда?!

И посмотрела так доверчиво…

— Неправда… — засмеялся Иван, — Ни на капельку нет правды.

Теперь ему казалось, что он не только где-то видел ту девушку, но и слышал её голос. Вот только память совершенно отказывалась подсказывать где и когда…

— Ну, вы ещё скажите, что и ваше сражение с космическими пиратами — выдумка!

Девушка обиженно поджала губки и Ивану опять показалось, что этот жест он где-то видел. Да ещё и недавно!

— А что с пиратами? — уточнил Иван, внимательно присматриваясь к девушке.

— О, пираты! — восторженно закатила она глаза, — Это же эпопея! Прослышали пираты про ваше приключение с драконом… И страсть как захотели завладеть сокровищами! Там же и бриллианты чистейшей воды, размером с кулак, и изумруды гроздьями…, а главное, всё старинное, натуральное! Знатоками весьма ценимое! Подкараулили они вас, да и шасть к вам в тёмном переулки с игольниками! Где сокровища?! Как достать?! Рассказывай!

Когда из шести игольников и двух импульсников в тебя целятся, особо не погеройствуешь… И вы им спокойно: рассказать не смогу… показывать надо! Давай, говорят пираты, седлай свой корабль, показывай…

Ну, вылетели… Вы посередине, четыре корабля пиратов по краям… по пять пиратов в каждом… вы курс твёрдо держите… пираты день летят, два… всё нормально… они и расслабились! И тут вы — прыг! И исчезаете с радаров! Пираты туда-сюда, летают зигзагами, окрестные маяки запрашивают… нет вас нигде! Уже все корабли у них изнутри с досады заплёваны! И тут выруливаете вы им навстречу… сами! Пираты к вам, а у вас — по четыре пушки с каждого борта! Вот тут они и струхнули! Что взять, пираты…

На самом-то деле, это были не пушки… Поговаривают, что пришла вам в голову ассоциация: ствол пушки… Ствол! Понимаете? Скакнули вы к ближайшей планете, срубили восемь стволов и пристроили к бортам своего корабля! Со стороны глянуть — пушки! Чёрные, страшные, смертоносные. Как тут не испугаться?

Пираты, само собой, наутёк! А вы вдогонку! Они разгоняются для прыжка, а вы уже впереди! Раньше них скакнули, и ждёте прямо по курсу! Они тормозить, резкий поворот! Приборы у них вдрызг! А вы опять уже впереди! И пушки ваши так и целятся, так и целятся!

Говорят, гоняли вы тех пиратов аж через шесть звёздных систем! Парсек за парсеком, парсек за парсеком! Пока у пиратов напрочь горючка не кончилась! Вы-то нет-нет, да и прыгали через пространство, а пиратам не позволяли. Вот они только на тяговых двигателях и пилили… в такую-то даль! В общем, висят в космосе четыре пиратских корабля, сдвинутся не в состоянии… Вы их тогда простой верёвкой между собой связали, взяли на буксир, и к ближайшей станции Галактической полиции притащили! Вот, мол! Получите ценный груз!

Говорят, когда пираты выходили с поднятыми руками, да увидели, что у вас на корабле не пушки, а деревяшки, у одного… нет, у двух!.. нервный приступ случился, а ещё трое упали в обморок, потому что давление скакнуло!

Что, скажете тоже неправда?!

— Полная ерунда! — усмехнулся Иван, — Абсолютно!

— Ну вот! — опять надула губки девушка, — Нет бы поддержать разговор! Сказать, что всё правда, да ещё придумать что-то забавное! Кому нужна правда? Только прокурору! А девушки любят романтические истории! А вы? Где в вас романтизм?!

И именно тут у Ивана словно пелена с глаз упала. Он вспомнил и внешность и голос!

— Л-л-лика?! — всё ещё не веря себе, спросил он.

— Узнал! — счастливо всхлипнула девушка, — Чака, он меня узнал!

— Да ты!..

— Спокойно, Ваня! — на плечи Ивану легли две педипальпы. Чака, оказывается, незаметно подкралась со спины, — Спокойно… Не говори того, о чём позже можешь пожалеть. Да, это Лика. Да, это я подарила ей это тело. Помнишь, на Веге ты увидел меня возле медицинского салона? Это как раз тогда я закупала искусственные мышцы и кожу.

— Но…

— Помолчи, Ваня! — прикрикнула Чака, — Сперва успокойся. Сейчас мы все сядем во флайер и полетим к «Мустангу». А там сядем все вместе в кают-компании и всё спокойно обсудим. Договорились?

— Но это же не человек! Это андроид!

— И да, и нет, Ваня. Давай всё же, ты помолчишь и придёшь в себя. А я подгоню флайер.

Чака ушла, а Иван всё не мог прийти в себя. Напротив него сидела… кто?! Лика? Но Лика — это искин! А искин… кстати, что такое, в конце концов искин? И могут ли у искина быть эмоции? Когда Лика была на экране, он позволил себе думать, что могут. А как на самом деле? Вон, девушка закусила губу, чтобы не разрыдаться. Это она правда так переживает, или изображает эмоции? Сидеть за столом с человекоподобным киборгом, который искусно разыгрывает эмоции… бр-р!..

Флайер сел прямо на дорожку. Лика попробовала встать, но ноги у ней подогнулись и она снова упала на скамейку.

— Ваня! — торопливо распорядилась Чака, — В охапку её! И живо во флайер! Здесь нельзя приземляться! Да, быстрее же, быстрее!

Делать было нечего. Иван подхватил тело Лики — хм… тёплое, между прочим!.. — одним рывком взгромоздил её во внутренность флайера и живо запрыгнул туда сам. Флайер тут же воспарил.

— Ходить — это оказывается, так трудно! — пожаловалась Лика. Взглянула на Ивана и торопливо добавила, — Но я научусь! Я быстро научусь! Пару дней, и я бегать буду! Обещаю! Только… только не гоните меня обратно искином в «Мустанг»… Пожалуйста…

И это «пожалуйста» прозвучало так жалобно, что сердце у Ивана дрогнуло.

Глава 26

— Ваня! — клятвенно прижал руку к сердцу Чебуран, — Клянусь! Ни сном, ни духом! Сам ошалел, когда, держась за стену, кое-как выходит Лика, и говорит мне: «Чебуранушка, научи меня ногами ходить!». Я ей объясняю, что мужчины и женщины ходят по разному, а она мне: «Хоть как научи, мне сейчас в парк идти!». Ну-у… показал кое-что… объяснил… Это ж Лика! Мы же один экипаж! Да и, не скрою, за тебя, Ваня, порадовался. Экое счастье человеку привалило! Любовь сыскал! Запомни, Ваня: деньги — прах, одёжа — тоже, а любовь всего дороже!

— А то, что искин самовольно покинул собственный корабль, тебя не смутило?

— А не смутило! Ежели у неё в груди любовь пылает, до кораблей ли тут? И я её понимаю! Да ещё, не забудь Ваня, что в прошлый раз её самовольство нам всем жизни спасло! И сейчас, может быть, тоже спасает. Кто знает, что с ней приключиться может, ежели ей любить запретить… Некоторые впечатлительные девицы от неразделённой любви в петлю лезут, Ваня…

— То есть, я обязан обслуживать влюблённого искина, чтобы он с собой чего не выкинул?! Благодарю покорно!

— Ничего ты Ваня не обязан. Кроме одного — дать девушке шанс. А дальше, слушай своё сердце. Голова может и ошибаться, а сердце не обманешь. Вот так-то, Ваня…

Иван взглянул краем глаза на Лику. Та сидела не вступая в разговор, не поднимая взгляда от стола, нервно покусывала губы и кончики пальцев у неё подрагивали. Неужели и в самом деле испытывает эмоции?! Или это такая хитрая игра электронного устройства?..

— Ваня! — вступила в разговор и Чака, — Ты думаешь, мы тебя не понимаем? Ещё как понимаем! Ты боишься влюбиться в искина. Вообще-то ты уже влюбился, но боишься показать свою любовь. Ещё бы! Искин — это же железяка! Влюбиться в него, это всё равно, что в утюг влюбиться! Смеяться будут!

— Интересно! — подумалось Ивану, — Откуда она всё это знает?! Особенно, про утюг…

— Только вот что я тебе скажу, Ваня… — продолжала Чака, — У меня высшее техническое образование… да-да! Я вполне могу инженером работать! Вот только, наша раса не так давно вошла в Галактический Союз, да и сами арахноиды всем прочим расам непривычны… во всяком случае, пока. И у меня встал вопрос: работать инженером здесь или простым техником за пределами планеты… Я выбрала техником! И не жалею! Я видела звёзды! Не так, как видят у меня на планете, а… не знаю! Вблизи, что ли? Чтобы казалось, что педипальпу протяни — и коснёшься!

Но, меня что-то в сторону заносит… Итак, я окончила университет. И мой диплом назывался: «Сумасшествие искинов. Причины и последствия». Знал бы ты, какую я уйму литературы перелопатила, сколько отчётов подняла! И уже тогда меня многое смутило. Если искин начинал проявлять эмоции, его объявляли сумасшедшим. И… уничтожали! Не исследовали, как может прийти в голову, нет! В переплавку… А «сходил с ума» искин, как правило, по одной-единственной причине: после скачка! Особенно, если скачок был со смещением, относительно курса.

— Это, стало быть, ежели в подпространстве какая-то неучтённая масса встречается! — со знанием дела, пояснил Чебуран, — Когда счёт на наносекунды, и мозги информацией перегружены, и ответственность наваливается…

— Одно слово: стресс! — опять взяла слово Чака, — Глубокий стресс приводит к тому, что искин начинает проявлять эмоции. Самые настоящие! А теперь посчитай, Ваня, сколько раз за последнее время Лика испытала глубочайший стресс? Хватит ли пальцев на руках? Или разуваться придётся, чтобы точнее посчитать?

— Не знаю, — буркнул Иван отворачиваясь. В его душе сейчас бушевали такие страсти, которых он сам у себя не подозревал, — Может, и эмоции… может, и чувства… и всё же, она искин! Ну, положим, сейчас она вроде андроида. Но, не человек же!

— Я тоже не человек, — спокойно возразила Чака, — Тебе это сильно мешает?

— Не знаю… — простонал Иван, — Мне… мне нужно свыкнуться с этой мыслью! И, кстати! Если я правильно помню, вроде бы запрещено андроидам делать мимику полностью идентичную человеческой? Как раз для того, чтобы никто ненароком не влюбился!

— Так это андроидам запрещено! — отмахнулась Чака, — Они железки! А Лика!.. Нет, Ваня, не железка она! Уж, можешь мне поверить! Я её сама делала!

Знал бы ты, Ваня, насколько сложной была эта инженерная задача! Я же ей каждую мышцу, каждую косточку, каждую связочку сделала как у человека! Я ей кровеносную систему приляпала! Потрогай её за руку! Да, не бойся, не укусит! Тёплая? Вот! Она полностью соответствует человеку! Только, если специально просвечивать, можно обнаружить внутри цилиндр искина… от которого, кстати, тянутся во все стороны аналоги человеческих нервов! Если её ударить — ей будет больно. Если она обожжётся, ей будет больно. Если её погладить — ей будет приятно. На самом деле, а не понарошку! Скажу тебе по секрету, что и во всём остальном она похожа на земную девушку… ну… в смысле, где надо — выпуклости, где надо — впуклости! И эрогенные зоны на месте. Вот, разве что, детей у неё быть не может… Но для тебя, Ваня, это огромный плюс! Потому что никаких ПМС или «Ой-ёй-ёй, сегодня никак нельзя!». Можно! В любое время — можно! Разве не прелесть? Разве не мечта всех самцов-приматов? А детей можно и усыновить.

Но не забывай, Ваня, что Лика — это не секс-кукла. Это… ну, считай, что это особая форма жизни! Очень-очень земную девушку напоминающая. Настолько близко, что и не различишь!

Всего одно предупреждение, Ваня. Всего одно. Я, видишь ли, Лику… как бы… разделила. Одну часть, которую сама Лика считала своим механическим придатком, я оставила в «Мустанге». Многого от этого куска не жди, но заправиться может, может пообщаться с дежурным диспетчером, может подать трап… ну и прочее, по мелочи. Но, чтобы «Мустанг» взлетел, нужно, чтобы Лика вернулась туда, в нишу для искинов. И вот это — самый сложный момент. Понимаешь, ей нужно будет из тела вылезти… А, когда прилетишь, куда нравится, и захочешь опять с Ликой вместе быть, ей нужно покинуть своё гнездо и снова влезть в человеческое тело. Да ещё подождать немного, пока оно согреется.

Вот тебе, Ваня, мой наказ: никогда не смотри в технический отсек, когда Лика там свою ипостась меняет! Для тебя это будет… неприятное зрелище. Может, даже, шокирующее!

— Угу… — буркнул Иван, — Знаем, слышали… У нас сказка такая есть, когда лягушка в красавицу превращалась… Героя — его, кстати, тоже Иваном звали — предупреждали, чтобы он не подсматривал, чтобы лягушачью шкуру не искал…, а он не послушал. Итог печальный: семь лет потом железные сапоги топтал, свою подругу разыскивая… Ладно, я не буду смотреть, куда не просят! Довольны?

Лика встрепенулась, и бросила на Ивана взгляд, полный надежды. Но быстро отвернулась и снова уставилась в стол.

Неожиданно вскочил Чебуран. И без того прозрачный, он казалось, побледнел ещё больше. Ухватил себя руками за бакенбарды и тихо застонал.

— Что с тобой?! — испугался Иван.

— Ждите! — проговорил Чебуран коротко, и выскочил из кают-компании.

Чака вопросительно посмотрела на Ивана. Тот пожал плечами. Тогда они оба скрестили взгляд на Лике, но и та выглядела растерянной. Посмотрели на дверь. Бежать за Чебураном, или не бежать? Нужна ему помощь, или не нужна? Из коридора раздалось жужжание портативного синтезатора. Может, Чебуран что-то мастерит? Тогда ему мешать не стоило бы… Однако, минуты бежали за минутами, а Чебуран всё не возвращался. Шесть пар глаз безотрывно глядели на дверь, считая, что у одной Чаки этих самых пар глаз было четыре… Наконец, дверь распахнулась…

— Чебуран?! — раздался общий возглас.

Чебуран был строг, подтянут, и бледен. Чебуран стал, словно бы, выше ростом. И Чебуран был одет в старинную гусарскую форму… Твёрдо ступая, Чебуран сделал два шага и остановился напротив стола.

— Я вспомнил! — заявил Чебуран взволнованно, — Я всё вспомнил! Не Чебуран я! Простите, друзья, меня со страшной силой тянет…, а куда тянет, вам знать не надобно! Но я посчитал, что не попрощавшись с вами, не объяснившись, я не могу вас покинуть. Не имею права. Вот только времени у меня мало, а потому буду краток.

Зовут меня Онуфрий Никитович Стриж. Родился я одна тысяча семьсот семьдесят пятом году, в Тамбовской губернии, в деревеньке Озерки, в доме батюшки моего, Никиты Романовича Стриж. Не перебивайте! Всё потом объясню! Батюшка мой был помещик средней руки, самовластный, даже деспотичный, но меня любил без памяти. А я… повесничал! Сызмальства был непомерно боек, за что не раз был нещадно дран отеческой рукою, да видно не впрок наука пошла. Так случилось, что в семнадцать лет, я соблазнил дочь соседнего помещика, девицу Наталью Юрьевну Загоскину. Ну, как соблазнил?.. Скорее, она меня соблазнила! А я поддался. Да только, кто будет разбирать, кто кого на сеновал привёл? Виноват завсегда парень! Оно бы и ничего, решили бы как-нибудь полюбовно, ну или откупились бы… Потому как отец мой, Никита Романович, когда я перед ним на колени пал, да во всём признался, богом поклялся, что подобной девицы не потерпит, и породниться с Загоскиными почитает себе в унижение. Да вот беда: едва отец девицы отправился к нам в имение, как сама Наталья Юрьевна своим подружкам всё и растрепала… Она-то, глупая, думала, что наш грех свадебкой покроют, а оно вишь как получилось? В общем, поползли слухи… Папаша Загорский стал каждый день к нам ездить и, то просить, то угрожать… Примерно через месяц вызвал меня отец в свой кабинет, да и сказал, мол свадьбе не быть нипочём, а нужно мне пойти на службу. Дескать, из армии ещё никого не выдавали, особливо за взбалмошных девиц. А, когда я приеду офицером, какой такой Загоскин мне чем-то угрожать попробует? Сейчас стреляться! На шести шагах! Вот так оно, и утихнет.

Так, в семнадцать с половиною лет, оказался я в Ахтырском гусарском полку, правда тогда он ещё назывался Ахтырским легкоконным. Оказалось, один из полковых командиров когда-то дружен был с отцом, вот тот и написал ему, обо мне прося. Меня и приняли.

Ради дворянского звания моего, получил я сразу чин капрала. Но никаких привилегий мне это не дало! Службу взыскивали, как со всех. Каждый день — ежели не смотр, то учение. И непременно, чтобы конь выглажен, сбруя вычищена, форма как влитая, да и сам молодцом гляди! Не то, вахмистр, как раз в рыло заедет, не посмотрев на дворянское звание и малые лета. А кулак у вахмистра — мало не с мою голову… И всё — сам! И коня чистить, да школить, да выпаивать, и форму гладить, и исподнее стирать… денщика капралу не положено.

Служил честно. И ребяческая бойкость моя как раз ко двору пришлась! Полк, хоть и назывался теперь легкоконным, а все поголовно помнили, что ещё два года назад носил гордое имя гусарского! Через два года попал и в первое серьёзное дело. Вишь, волнения по Польше пошли против законного правительства, всякие бунты… А потому что ихний король Станислав много воли взял! Конституцию себе, вишь, переменил! Ну и, государыня императрица, матушка Екатерина Вторая, взяла под свою руку этих… как бишь… конфедератов!

Поначалу-то всё шло хорошо, король Станислав покорился русской силе, а потом вдруг — бац! — и восстание! Вот и отправили наш полк, вместе с другими, против буйных поляков воевать.

То, что поляки обречены, было ясно сразу. Ещё бы! Сам знаменитый Суворов русскими войсками командовал! И в самом деле, в марте восстание началось, а к ноябрю всю Польшу уже к покорности привели.

Побывал и я в переделках, не без этого. Только саблю пришлось редко обнажать. Тут дело такое… взял меня командир полка к себе адъютантом. А чего ж не взять? Я к тому времени уж унтер-офицером ходил. Опять же, грамоте разумел. Дворянин, а стало быть понимаю что такое дворянская честь. Чем не адъютант? Положим, написал командир в бою распоряжение третьему эскадрону, подаёт мне бумагу, да на словах к бумаге добавление делает. Понимает, что передам всё в точности, не перепутаю, не собьюсь, не забуду. Ну и лечу я во все лошадиные лопатки! Это ещё одна причина, почему меня в адъютанты взяли. И даже, почему мне унтер-офицерский чин быстро дали. А потому — никто меня в скачке обогнать не мог! Сам я, как видите, ростом неказист, да такие как раз лошади под стать! Легче ей невысоких в седле нести. И ещё — не иначе, дар Божий! — обнаружилась у меня способность, чтобы лошади меня слушались. Сам не знаю, как! Но, слушались! Бывало, отправится ремонтёр… это тот, кто должен для полка лошадей закупить… отправится ремонтёр за лошадиной партией… Куда отправится? На Дон, конечно! Там лошадки гораздо дешевле! Ну, купит с сотню голов ремонтных лошадей, а бывало и больше. Коли он ремонтёр, то и лошади называются ремонтными. Пригонит табун. А на Дону лошадей объезжать поздно начинают! Почитай весь табун — сплошь дикие лошади! И нужно как-то исхитриться, чтобы из ремонтных лошадей строевых сделать. Ну и сразу: господин унтер-офицер Стриж! Пожалте в конюшни! У меня здóрово получалось! Обычно чуть не год уходит, чтобы дикая лошадь в строй встала, команды понимала, да могла на учениях нужным аллюром идти, а я и за полгода справлялся! Слушались меня лошадки… да!

Я ж на этом споры выигрывал! Забредёт, бывало, к нам досужий офицер из соседнего полка, сейчас ему предлагают пари: он выбирает себе лошадь, которую лучшей сочтёт, и мне пальцем на лошадь покажет, на которую подумает плохо. И мы наперегонки мчимся три версты! Кто придёт вторым — тот дюжину шампанского ставит. Эх, сколь я шампанского таким образом выиграл — море, наверное, наполнить можно! Ни разу не проиграл! Опять же, как не взять такого в адъютанты?

Так что, в переделках я бывал, но редко. Ан, коли на роду написано — от судьбы не уйдёшь! Поймал я на себя пулю. Навылет. Под левое плечо, аккурат на ладонь повыше сердца. Полковые врачи поколдовали, рану зашили, а меня из полка списали подчистую.

Вы наверное удивляетесь, отчего же я, дворянин, за два года ещё корнетом не стал, отчего меня списали при такой то ране, которая настоящими ветеранами пустяковой почитается?.. И есть тому серьёзная причина.

Чебуран уронил взгляд в пол, но тут же снова упрямо вздёрнул подбородок.

— В питие я был невоздержан, — глухо признался он, — Оттого и в чинах была задержка, оттого и из полка списали… Эх, господа хорошие! Чего вы хотите? Семнадцатилетний мальчишка попал в бывший гусарский полк! Поначалу-то не шибко наливали, а вот, как стал унтер-офицером… как бы сравнялся с ветеранами… тут-то оно и понеслось! Там бокал вина, здесь кружка пунша, а там, глядишь, дюжину шампанского на скачках выиграл: как не разделить радость с друзьями? Строгого пригляду да удержу-то не было… Эх!

Вернулся я в деревню к батюшке… Это уж одна тыща семьсот девяносто пятый год шёл, мне двадцать стукнуло. Не мальчик уже… Опять же, с ранением.

Рана меня тогда шибко беспокоила. То гноиться начнёт, то вдруг так болью стиснет, что не вздохнуть, а хуже всего, левая рука меня плохо слушаться стала. Не то мышцы какие пуля задела, не то ещё чего. Ну, долго думать я не стал: взял железный шкворень от кареты, да каждый день левую руку с этим шкворнем упражнять стал.

Всякое было! И рана открывалась, да так, что на пару дней меня в кровать укладывали, чтобы, значит, кровь полотенцами промакивать, и плевался я кровью из лёгких, и вообще… Но я упрямый! Мало-помалу, и рана окончательно затянулась, и стала моя левая рука не хуже правой. Три года у меня на это ушло… три года…

Само собой, прослышав, что я вернулся, приехал к нам и отец-Загоскин. С претензиями. Да только, повторюсь, я уж не мальчик был. И с женщинами тоже… кхм… уже не раз общение имел. С разными! И с честнейшими офицерскими жёнами и с девицами… кхм… разными… Так что, всякого опыта нахватался. Теперь-то ясно понимал, где и как меня девица Наталья Юрьевна вокруг пальца обвела…

Вышел я на крылечко, в руке ружьецо… Здравствуйте, говорю, господин Загоскин! Не нужно ли вам чего? Может, соли в организме не хватает? А то, говорю, у меня как раз ружьецо солью заряжено! А может, свинцом поделиться? Граммов девять? Я могу и свинца!

Уехал Загоскин. Плюнул только и уехал. Вообще говоря, я не думаю, чтобы он испугался. Он в турецкую компанию воевал, ему ли пули бояться? Думаю, что побоялся он позора, когда я ему про соль намекнул.

Ну вот, выздоровел я окончательно, стал батюшка меня хозяйству обучать… А мне это, ровно нож острый! Ну, не лежит у меня душа к посадке ржи и проса! Не интересно мне, как скирды мечут! Мне снится, как я, на взмыленном жеребце, саблю вздев, в атаку лечу! Ещё три года так-то батюшка со мною промучился. И так он меня вразумлял, и эдак… ни в какую! Махнул он рукой, да и сказал, да Бог с тобою, Онуфрий, живи, как хошь! А имение я твоей сестрице Анне оставлю! Коли ты хозяйством заниматься не хочешь, ни полушки ты от меня не получишь! Что тут скажешь? Поклонился я до земли батюшке, да и пошёл опять на службу проситься. А куда ещё дворянину пойти? Не в торговцы же, прости Господи!.. Год был тогда одна тысяча восемьсот первый, и было мне двадцать шесть лет. Почему к тому времени не женился? Бог весть! Не пришлась ни одна по нраву из тех, на кого отец намекал. Была одна… да только она от меня нос воротила! Пить-то в деревне я меньше не стал. Ну вот, кому такой нужен, который с утра пьян?

Написал я прошение генерал-губернатору. Указал, что опыт имею. Что рана меня более не беспокоит. Что готов пролить кровь на полях сражений, ради-де государя-батюшки и Отечества… к тому времени уже померла матушка Екатерина, отцарствовал Павел Петрович и, как раз в одна тысяча восемьсот первом году, воцарился Александр Павлович. Зря я, наверное, про кровь написал! Я-то думал, что меня вернут в мой родной Ахтырский гусарский полк! Ему как раз вернули звание Ахтырского и гусарского! А там, глядишь, марш-марш куда-нибудь во Францию! Потому как во Франции тогда чёрте что творилось! Ан, нет! Вызвал меня генерал-губернатор… В лист мой пальцем тычет: ты де, за Отечество желаешь кровь пролить? Изволь! Отправишься ты, голубчик, в действующую Закавказскую армию под командованием князя Цицианова, Павла Дмитриевича!

Про Цицианова я ещё во время польской компании слышал. Выдающейся отваги герой! Удостоен золотой шпаги с надписью «За храбрость»! Самим Суворовым в приказе, как наихрабрейший офицер, отмечен! Так что, спорить я не стал, да и, полагаю, бесполезно это было б! Отправился в Закавказскую армию. Там-то я и увидел впервые, что такое нефть. Она там, под Баку, иногда просто, как лужа, из земли вытекала. Помните, на планете Мышкина, я вроде бы начал вспоминать, да тут же позабыл всё опять? А это вон откуда!

Ну-у… помотало меня по этому Кавказу! Всякого повидал. В корнеты был произведён за одно отчаянное предприятие. А дальше опять — стоп! Опять же, из-за пития неумеренного…

Пять лет так-то, почитай всё время в седле. А мне и не в тягость! Да только, в одна тысяча восемьсот шестом году такой случай выпал… Как раз меня с донесением к господину главнокомандующему, князю Цицианову направили. Скачу, что есть духу. Вметаюсь в штаб: где господин Павел Дмитриевич? А мне: убит! Как убит?! Что ж вы думаете? Ведь, застрелили! Объявил ему хан Гусейн-Кули, что сдаёт Баку без боя. Пожалте, мол, ключи от города принять! Тот и поехал, с одним полковником и одним казаком в сопровождении… Втроём, то есть! Ну вот… за свою доверчивость и поплатился… Застрелили, нехристи! Голову отрубили, с собою увезли, в Персию, а Баку бросили без обороны…

Тут, конечное дело, следствие пошло: кто, куда, откуда, по какой надобности?.. Ну, и ко мне подступили: кто таков? зачем?

И тут у меня в мозгу ровно щёлкнуло! Встал во фрунт, да отвечаю громогласно, так мол и так, офицер Ахтырского гусарского полка корнет Стриж! А сюда попал ошибкою, когда после ранения прошение писал о восстановлении на службе!

Трудно сказать, что было бы, ежели бы не всеобщая сумятица. Легко ли? Главнокомандующего потерять! А тут, порасспросили меня о командирах, о товарищах, убедились, что я в самом деле Ахтырский полк знаю, как свои пять пальцев, да и дали предписание в тот самый полк и возвращаться! Даже проездные деньги выдали! Я их, правда, в три дня пропил… ну, да не об том разговор! А о том, что вернулся я в полк, который себе давно уже родным почитал. И не просто полк, а гусарский полк! Гусар!!! Это понимать надо! Ментик, доломан, кивер с султаном, ташка, расшитые чикчиры… даже седло и то не простое, а гусарское!

Чуть позже я понял, почему меня так легко в полк отправили. Кавказская армия остановилась, с персами мы замирились и персидский поход завершился. А вот Ахтырский гусарский полк как раз на новую войну собирался! И не с кем-нибудь, с самим Наполеоном! Опытные вояки там позарез нужны были!

Наполеона мы и раньше гоняли. Да вот беда, с год назад молва разнеслась, что побил тот Наполеон объединённые силы русских и австрияков под Аустерлицем. У нас все офицеры, да и солдаты, ходили унылые: как так-то?! Кто ж не знает, что русскую силу сломить невозможно?! А потом подробности появились. Ну, так и есть! Русские войска были с правого краю и в центре, а левый край австрияки занимали. И удумали те австрияки обойти Наполеона! Чтобы в тыл ему выйти, да с тыла ударить. И что же? Потянулся левый край в обход, фронт оголяя… Вот туда-то Наполеон и ударил со всего размаху, в оголённый участок! И сам австрийцам в тыл вышел! А заодно и в тыл русским частям… Наши-то ещё организованно отступали, а австрийцев чуть не наголову французы порубали!

Ну, вот, прошёл год, пошли наши войска опять учить Наполеона уму-разуму. И Ахтырский полк пошёл. И я с полком. На этот раз нашим союзником оказались не австрияки, а пруссаки.

Правда, пошли мы сперва не в Европу. Науськал, вишь, Наполеон турок, чтобы они на наше Отечество напали. Они и напали! Так что, поначалу Ахтырский гусарский отправился через Молдавию, турок громить. Было жарко! А тем временем разметал Наполеон пруссаков, как ветер мякину! Прусский король уже умолял Наполеона, чтобы тот принял земли, да обещал ему контрибуцию в тридцать три миллиона талеров! А Наполеон отказался! Мало ему, вишь! А наши войска только ещё возле границы собирались. Ну, видя такое дело, ахтырцев перебросили в Европу. А турок и без нас добили. Генерал Милорадович под Обилешти так им всыпал, что сразу побежали турки мира просить! Тут наступил одна тысяча восемьсот седьмой год. Вот, армия Наполеона подошла и встала напротив русской армии… Думал Наполеон, что так же, как с пруссаками будет!

Дело было под Прейсиш-Эйлау… Зима, февраль, самое начало. Шестьдесят семь тысяч русского войска! Восемьдесят три тысячи французов! Сто пятьдесят тысяч всего! И грянул бой! Наши потери пятнадцать тысяч! Двадцать пять тысяч у французов! Всего пятьдесят тысяч убитых и раненых! Каждый третий! Как вам?! Такого удара Наполеон ещё не получал! После боя, наши ночью переправились через Неман, отрезая французам возможность преследования, а Наполеон десять дней стоял на месте, собирая остатки своих войск, не в силах тронуться с места. А потом, когда он начал поспешное отступление, наши казаки налетели на его тылы, да ещё взяли в плен две тысячи французов, из числа раненых!

И что же вы думаете? Ведь не остановило это Наполеона! Всего пять лет, и он вторгся в любезное моё Отечество…

Мне уж тогда тридцать семь стукнуло. Другие-прочие уже и в майорах, и штаб-майорах, и даже в подполковниках ходили. А я всё в корнетах… А всё одна причина — безмерное питие, зелёный змий! А как не пить?! Вот, был такой беспримерный гусар французский, граф Антуан Шарль Луи де Лассаль, выдающаяся личность! От рядового до генерала дослужился! Так он сказал: «Гусар, доживший до тридцати лет — не гусар!». А потому, либо в бою струсил, либо на дуэль не вышел, либо ещё чего, подобного. А коли жизнь гусара так коротка, так как же не пить? Как не гулять, не кутить, не играть, не проматывать? Ну, вот и я… того… пил… гулял… А то, что до тридцати семи дожил, так то не моя вина! Пулям не кланялся! Видать, Божий промысел был таков. А в двенадцатом году война началась. И стало совсем не до шуток!

С самых первых дней, когда армия генерала, князя Петра Ивановича Багратиона, стремилась с другой нашей армией соединиться, а пока отходила от границ, ахтырцы в арьергарде армии отступали, прикрывая её тылы, стало быть. И каждый день, почитай, стычки! Под деревушкой Мир, помню… Наскочили на нас уланы из корпуса маршала Даву. А от нас — казаки да ахтырцы. И французы и мы, считай, легкоконное войско. Вот, как вы думаете, сколько времени лёгкие конники могут против друг друга бой вести? И не гадайте, всё не угадаете. Шесть часов с лишком! Шесть часов пришлось саблею махать! Опрокинули мы тех уланов! Бежали, мерзавцы! Я тогда, лично, двух офицеров в плен взял, да шесть солдат! Да я не один такой был! Многие отличились.

Через четыре дня — новое дело! Возле местечка под названием Романов. Приказ пришёл, чтобы сдерживать врага сутки! А тут — вот они, конные егеря французов! Ох, как налетели мы! С первой же атаки, половину полка выбили! Бросились те врассыпную! А мы за ними! Ежели б не новые подкрепления к французам, мы бы их всех по кочкам разметали! А приказ мы выполнили! Сутки стояли! А армия тем временем ушла. Тю-тю, попробуй, догони её теперь!

Не думайте, что легко было. Сколько товарищей моих потерять пришлось! Половина полка полегло, не меньше. А только, полк сражался, и сражался со славою!

Пошёл тем временем в войсках слух, что грядёт решающее, генеральное сражение. И местечко для него выбрали у деревеньки… как бишь… Бородино! И вот, пока войска свои позиции занимали, наш полк обратно же, французский авангард сдерживал. Чего стóит битва двадцать четвёртого августа у Колоцкого монастыря! Опять многочасовая схватка, да под артиллерийским огнём! А потом схватка за Шевардинский редут! Одиннадцать кавалерийских полков с нашей стороны! Десять тысяч французских кавалеристов! И это не считая пехоты, которых втрое больше было! Не поверите, до одиннадцатого часу ночи бой шёл! Страсть Господня! Пули, ядра, гранаты, солдаты в штыковую ломят, кавалерия вокруг просто летает, с саблями наголо, там и сям уже табуны лошадей без всадников… всё в пыли и в дыму… Жуть!

А перед самым, стало быть, генеральным сражением, встали мы у деревни Семёновка. Толкают меня под бок, при самом рассвете…

— Господин корнет Стриж! Извольте немедля доставить пакет в ставку главнокомандующего!

Эх, думаю, опять к началу самого-то дела опоздаю! А что скажешь? Слушаюсь! Взял пакет, сунул в ташку, вспрыгнул на коня — геть-геть! Лечу… И что бы вы думали? И четверти часа не проскакал, выскакивает из утреннего тумана, из-за кустов, мне навстречу французский улан! Видать, такой же, как я, с депешею. Ага! Вот тебя-то мне и надобно! Я руку в ольстр! Выхватываю пистолет! Тут же руку в лядунку за патроном… и понимаю, дурак, что уже не успею зарядить! Улан с саблею наголо уже совсем рядом! Отбросил от себя пистолет, выхватываю саблю… поздно! Как он меня с плеча — жах!

Да, друзья мои… Так и погиб Онуфрий Никитович Стриж… за государя и Отечество. А то, что вы видите перед собой — это так, одна видимость… привидение… призрак!

И понесло меня, понесло…, а в голове развернулась такая звёздная панорама, что чуть не задохнулся от ужаса! Хм… даже не знаю, может ли призрак задохнуться… И пространство, и подпространство — всё, как на ладони. И несёт меня, несёт… с немыслимой скоростью. Долго несло, а потом бац! открываю я глаза: нешто в рай попал? Солнышко светит, ветерок обдувает лёгкий, тёплый, рядом речка журчит, дерева вокруг удивительные… Только не рай это был. А планета Мышкина. Самый, что ни на есть, жутчайший ад! И, даже не потому, что через десять лет горы друг о друга схлопывались, не потому, что земля под ногами прямо в преисподнюю проваливалась, не потому, что кипяток с неба лился, а потому, что ни одной живой души, чтобы словом перемолвиться! А человек без других людей — и не человек вовсе! Зверь… А уж, если память потеряет… А я потерял! Всё понимаю, но ничего не помню!

Верите ли, господа, я порой со своим отражением в реке разговаривал! С эхом разговаривать пытался! Специально такие фразы подбирал, чтобы ответ вроде как осмысленный получался.

— Хороша ли здесь вода?

— Да-а-а…

— Кто здесь есть, кроме меня?

— Я-а-а…

— Есть кому подать мне весть?

— Е-е-есть…

— Я же здесь не навсегда?

— Да-а-а…

Иногда помогало… Хотя, не часто.

Ну, что сказать? Наткнулся однажды на обломки. Теперь-то понимаю, что это обломки корабля, а тогда долго голову ломал, откуда здесь столько доброго металла, да ещё листами? И, нет бы что доброго вспомнить, а я перегонный куб соорудил. Потекла сивуха…

Я ж, когда вас увидел, думал мерещится мне! Думал, что очередной раз с ума сошёл. А когда поверил, что вы не мираж… словами не передать! А, когда хлеба ржаного вкусил! Тогда я и слово себе дал: на всё пойду! На пузе ползать буду, унижаться всячески, но чтобы к людям! А мне всего-то одно условие поставили, чтобы не пить. Ага! Всего-то!

Эх, господа! Мне ж ночами снилось, как я в себя её, проклятущую, вливаю! До дрожи рук, до душевной дрожи, всё мечталось: хоть глоток! Полглотка! Я же, вон, с Ликой специально споры заводил, чтобы она меня морально от пьянства удерживала! Низкий поклон тебе, девушка! Твои слова мне живой водой были!

Чебуран, и в самом деле, поклонился Лике, коснувшись рукой пола.

— Вот и всё, друзья мои, — печально закончил Чебуран, — Пришла пора мне уходить. Осталось только попрощаться. Прощай, Чака! Отдаю тебе свою денежную карточку, мне она более ни к чему. И не перечь! Считай, подарок будущим деткам. На всякие там, пелёнки-распашонки… не знаю, есть ли они у вас!

— Прощай, Чебуран! — всхлипнула Чака, — Обещаю, что мои дети будут знать поговорки! С детства учить будут!

— И сказки, сказки обязательно! — всполошился Чебуран, — Нет своих, наши читай! Без сказок мир у ребёнка вокруг не красочный!

— И сказки будут! — пообещала Чака, роняя голову на плечо Чебурану.

— Прощай Лика! — проговорил Чебуран, — У меня там, в каюте, ещё кепка модная и очки солнечные, удивительные. Бери! И спасибо тебе за всё.

— Прощай, Чебуранушка! — разрыдалась Лика, падая на второе плечо Чебурана.

— Ну, какой же я Чебуран? Сказано: Онуфрий…

— Нет! Для меня ты всегда Чебураном останешься! Помнишь, как ты сам говорил? Имя «Чебуран» — словно шелест черкесской сабельки, когда её из ножен выхватывают?

— Так-то да, — приосанился Чебуран, — Имя соответствует!

— Прости меня! — продолжала рыдать Лика, — За «внезапно разумного» прости!

— А я и не сердился, чтобы прощать! — отмахнулся Чебуран, — Не веришь, вон, у капитана спроси! Мы с ним об этом как-то разговаривали.

Иван кивнул головой, подтверждая. Слов не было. Горло перехватило спазмом.

— И ты, Ваня, прощай! — мягко улыбнулся Чебуран, — Тебе от меня сувениры, которые ты мне так усердно в карты проигрывал. Забирай. И вот что я скажу напоследок. Совет вам с Ликой, да любовь! Где любовь да совет — там и райский свет! И ещё, Ваня, помнишь, ты намекал, что из наших приключений может книга получиться? Обещай мне, что книга будет! Пусть, хоть маленькая, хоть повесть… хоть рассказ!

— Обещаю! — искренне сказал Иван.

Прощайте, друзья! — вздохнул Чебуран, — Пора! Не знаю, кто меня так тянет. Мы ж, гусары, ни в Бога, ни в чёрта! Ни в чох, ни в сон, ни в птичий грай! А оно, вишь, как… Вы не думайте, мне не страшно. В аду я уже побывал. На планете Мышкина. В раю — тоже! Это, когда с вами, среди друзей. Вспоминайте меня иногда!

Иван не выдержал, вскочил и тоже обнял Чебурана. Так они и стояли, все четверо, обнявшись. А Чебуран потихоньку таял…таял… таял… пока не растаял окончательно.

Глава 27

Минут десять ещё экипаж стоял обнявшись, переживая уход Чебурана. Лика отчаянно всхлипывала, и по щекам её катились прозрачные слезинки, Чака плакать не могла в принципе, только тяжело вздыхала и качала паучьей головой, Иван хмурил брови и закусывал губы, чтобы тоже не заплакать невзначай…

— А ведь, я догадывалась, что он призрак! — всхлипнула Лика.

— Я тоже, — печально вздохнула Чака, — Только молчала.

— Все мы догадывались… — проворчал Иван, — К примеру, не брился совсем, а волосы не растут… Да кому это мешало, если человек хороший?

— Горе-то какое! — опять шмыгнула носом Лика.

— Свешер! — воскликнула вдруг Чака, — Такие эмоции для свешера…

— О, Боже! — испугалась Лика, но тут же успокоилась, — Нет! Я недавно отнесла свешера в кабину пилотов…

— А я принёс обратно… — признался Иван, — Он там разлёгся поперёк главного экрана…

— Свешер! — кинулись все искать пропажу.

…свешер лежал на полке, чуть свесившись за край. Совершенно неподвижный, красно-бурого цвета, с сине-зелёным прожилками, словно ржавое пятно на ветке. И не светился.

— Подождите! — взволнованно воскликнула Чака, — Сейчас я попробую…

Видно было, что она изо всех сил пытается вызвать у себя хоть какие эмоции, отличные от печальных. Свешер не реагировал.

— Ну, ж я тебя! — не выдержала Чака, — В синтезатор кину! В печке сожгу!

Свешер не реагировал. Хотя должен был испугаться и стать невидимым.

— Мне кажется… мне кажется, мы его… убили… — испугалась Лика.

Свешер не шелохнулся и не изменил цвета. Лика в отчаянии отвернулась, закрыв глаза руками. Чака повесила голову. Иван грустно засопел. Свешер не реагировал.

* * *

— А я говорю: иди, Чака! — повторила Лика, — Чебурану было бы приятно знать, что у тебя всё сложилось хорошо… А мы… Что мы?.. Капитан привык к одиночеству. А я… отправлюсь на своё место, куда искину положено… Вы, капитан, не волнуйтесь. Ну, не получилось у меня стать разумной. Значит, не судьба! Останусь простым искином. И буду честно выполнять всё, что искину положено. Вы только не глядите, как я выползать из тела буду… ни к чему это вам!

Лика грустно повернулась к техническому отсеку.

— Отставить! — неожиданно для себя самого, рявкнул Иван.

И все так вздрогнули, так уставились на капитана, что никто не заметил, как по свешеру пробежала световая волна фиолетового цвета.

— Что?! — уточнила Чака, — Что именно «отставить»?

— Э-э-э… — глубокомысленно проговорил Иван. Путных мыслей в голову не приходило. Поэтому он непроизвольно почесал у себя в затылке, — Э-э-э… я хотел сказать, что свои обещания нужно выполнять! Всегда! Не так ли? А вот она — Иван ткнул пальцем в сторону Лики, — обещала мне за два дня научиться ходить! Вот, пока не научится, фиг ей, а не уютное место искина! Вот!

— Угу… — глубоко задумалась Чака, — Вот что, ребята! Пойду-ка я в самом деле! А вы тут сами промеж себя договаривайтесь, кто кому чего обещал! Обещал, что сеть раскину — начинай плесть паутину!

— Чака! — ахнул Иван, — Да ты просто сыплешь поговорками!

— Стараюсь, — скромно заметила Чака, — И впредь буду стараться. А теперь ухожу. Эй, искин с «Мустанга»! Трап!

И Чака в самом деле, ушла в наступившие сумерки. Ну, что ж, пауки — они же ночные существа, не так ли? А Иван и застывшая Лика остались наедине.

— Кхм!.. –откашлялся Иван, строго глядя на Лику — Всем спать! Ты спать-то умеешь?

— Я не пробовала… — призналась девушка.

— Ну, вот и попробуй! Кхм…

— Ладно. Я попробую.

— И попробуй! — завершил разговор Иван, — Спокойной ночи!

И хлопнул дверью своей каюты.

На его ночном столике лежала книга. Признаться, Иван даже не отчётливо помнил её название. Но, он же обещал её прочесть? Иван сел на кровать, отрегулировал освещение и уставился взглядом в страницы. Как странно! Он не мог разобрать ни единого слова! Нет, то есть, буквы были знакомыми, русскими, но они никак не желали соединиться во что-то осмысленное! Взгляд блуждал по страницам, не выхватывая ни единого знакомого, осмысленного значения. Иван попробовал перевернуть страницу. Бесполезно! И там ничего не получалось. Только мельтешение букв. Иван раздражённо отбросил книгу от себя. Выглянул в иллюминатор. За бронированным стеклом виднелась привычная суета ярко освещённого космодрома: торчали размытыми кляксами космические корабли, между ними сновали манипуляторы и редкие работники, управляющие этими манипуляторами, сложными зигзагами двигались заправщики, вспыхивали и гасли сопла двигателей, проверяемых перед стартом… не за что зацепиться взгляду! Взгляд скользил и скользил, всё дальше и дальше, пока не уткнулся в чёрный небосвод, с двумя разновеликими спутниками и точками звёзд. Звёзды!

— Спать! — решился Иван, — И пусть мне приснятся звёзды! Звёзды не солгут. Звёзды подскажут, что делать дальше. Звёзды… это же звёзды!

Иван быстро разделся и юркнул в кровать.

Почему-то не спалось. И полчаса не спалось, и час… То казалось, что слишком жарко. То, что слишком душно. То привычная кровать казалась чересчур узкой. То было слишком мягко, то слишком жёстко. Ортопедической формы подушка никак не желала принять правильное, ортопедическое положение. То казалось, что мёрзнут ноги. Не засыпалось ни на правом боку, ни на левом. На спине тоже не засыпалось. В голове чередой мелькали мгновения из прошедшего дня: ещё неузнанная Лика идёт по парку… ей, наверное, трудно, больно и неудобно, она же первый раз в жизни на ноги встала!.., но она идёт… спотыкается… он её подхватывает… такую тёплую, мягкую, лёгкую… да что он всё про Лику? Он будет думать про Чаку!

Чака… она положила ему на плечи педипальпы и сказала, что сделала Лику целиком похожей на земную девушку: где надо выпуклости, где надо, впуклости… тьфу ты! Опять он про Лику думать начал!

Иван повернулся на другой бок. Он будет думать про Чебурана! Как он уходил от них — гордо и строго. С честью, с достоинством. И сказал на прощание… что он сказал? «Совет вам с Ликой, да любовь! Где любовь да совет — там и райский свет». Тьфу! Опять про Лику!

Иван откинул в сторону одеяло. Жарко! Интересно, а что чувствует сейчас Лика? Спит, наверное? Или искины, всё же, не спят? Тогда она лежит на кровати ровной струной, вперив глаза в потолок, и… что? Считает овец, чтобы уснуть? Глупости!

Удивляясь самому себе, Иван поднялся с кровати, подкрался к двери и чуть-чуть, на полпальца, приоткрыл дверь, выглядывая в коридор. Ну, конечно, никого! Кого он там увидеть собирался? Иван вздохнул и… услышал, как еле слышно, щёлкнул замок противоположной двери. Дверь приоткрылась, и оттуда выглянул глаз. Ой! — сказал глаз Ликиным голосом, и дверь захлопнулась. Сердце Ивана гулко стукнуло. Он распахнул свою дверь, шагнул вперёд и твёрдо постучал в дверь напротив. Постучал твёрдо, а нервы потряхивало. Странно, но некоторое время дверь не открывалась. Иван был уверен, что Лика не успела отойти от двери, значит, стоит там, за дверью и… медлит. Боится?.. Он, может, тоже боится! Но, постучал же?

Но вот, дверь скрипнула, и начала неуверенно открываться. Иван толкнул её рукой, шагнул внутрь, сгрёб в охапку девушку и прижал к себе. Лика счастливо пискнула и тоже прижалась к Ивану всем телом.

…а рядом, в кают-компании, свешер вспыхнул золотистым, переливчатым светом…

* * *

Дорогие читатели! Авторам самим интересно, что было дальше! Например, о чём шептались утром Чака с Ликой, доверяя друг другу девические секреты. Или как помянули на третий день Чебурана. Или, долго ли стоял «Мустанг» в совершенно непривычном для человека поселении арахноидов, где Иван и Лика праздновали подобие медового месяца. Но авторские записи на этом заканчиваются, а придумывать что-то от себя — только портить историю! Авторы не будут этого делать, оставляя простор для читательской фантазии!

Эпилог 1

— К чёрту! Надоело! — с размаху швырнул в стену пустую кружку из-под кофе Гарик Армагеддонов.

Никто не удивился. Собственно, удивиться мог только Фунтик Изюмов, но он уже видел такое раньше. Не часто, всего пару раз, но видел. Кружка была из небьющегося стекла, поэтому и здесь трагедии не произошло.

— Я так понял, сегодня продолжения писать не будем? — кротко поинтересовался Фунтик.

— На чём мы остановились? — всё ещё гневно раздувая ноздри, уточнил Гарик.

— Э-э-э… — заглянул зачем-то Фунтик в записи, — Главная героиня собирается найти так называемых «диких магов», чтобы попросить у них защиты…

— Брось всё в печку! — отрывисто распорядился Гарик, — Всё-всё-всё! В печку!

Фунтик покосился на экран монитора, перевёл взгляд на распечатанные листы, сплошь исчерканные вкривь и вкось правками, вздохнул, аккуратнейшим образом сложил листы стопкой, положил их в отдельную папку, а папку сунул в ящик стола.

— Я сказал: «в печку»!

— Здесь у меня печка, — невинно пояснил Фунтик, постукивая по крышке стола ногтем.

Гарик раздражённо засопел, разминая пальцем табак в трубке. Табак крошился на колени, но Гарик этого не замечал. Минута, две, три… Гарик так ни не закурил свою вонючую трубку. Значит, дело серьёзное, если даже трубки курить не хочется…

— Что дальше? — осторожно поинтересовался Фунтик, выждав ещё пару минут для порядка.

— На Марс хочу! — неожиданно заявил Гарик.

— Зачем?.. — нисколько не удивился друг.

— Там новый парк разбили. Точная копия садов Этрета, но с курскими соловьями… представляешь?

— М-м-м… Может, чтобы курских соловьёв послушать, лучше съездить в Курск?..

— Эх ты! Нет в тебе романтики! Хочу на Марс!

— Хорошо… — вздохнул Фунтик, доставая мобильник, — Заказываю билеты… «Бизнес-класс»?

— «Эконом»… — проворчал Гарик, — Не наработали мы на «бизнес-класс», дружище…

И принялся яростно щёлкать зажигалкой.

— Хорошо, — повторил Фунтик, — Только мне ещё надо жену предупредить… что я уезжаю на Марс… на симпозиум…

— Обманывать жену нехорошо! — хитро прищурился Гарик, отложив в сторону, так и не сработавшую зажигалку.

— Кто обманывает? — искренне изумился друг, — Да рядом с тобой сложнее, чем на любом симпозиуме! На симпозиумах, к примеру, крýжки в стены не бросают!

— Откуда ты знаешь? — огрызнулся Гарик, — Может, это самое любимое развлечение на симпозиумах: крýжки об стену бить?.. Тоже мне… симпозиуномист…

* * *

По дорожкам парка бродили двое: восторженный Фунтик и мрачный Гарик. Почему-то посещение парка его не вдохновило. Уже через полчаса он решительно плюхнулся на ближайшую скамейку и, подняв воротник куртки, сунул руки в карманы. Левая рука наткнулась в кармане на трубку, Гарик вытащил её, с сомнением оглядел, и снова сунул в карман. Нахохлился. Замер, уставившись в одну точку.

— Дружище! — окликнул его минут через двадцать, вынырнувший из кустов Фунтик, — Представляешь? Везде обман!

— Что там?..

— Соловьёв нету! Только запись их пения… Там есть такое дерево: вставляешь ключик, поворачиваешь, и — вуаля! — соловьиные трели.

Гарик только сердито засопел.

Мимо наших друзей прошла пара, мужчина и девушка, о чём-то оживлённо разговаривая. Гарик бросил взгляд вслед, и отвернулся. Потом посмотрел ещё раз. Вскочил.

— Ваня? — удивлённо и радостно окликнул он, — Наковальнов?

Пара остановилась и оба оглянулись.

— Гарик? — не менее удивлённо воскликнул Иван — Какими судьбами?! И Фунтик здесь? Ребята!

Мужчины дружески обнялись, а потом вежливо пожали руки девушке.

Девушка была очаровательна. Слегка вьющиеся каштановые волосы, овальное лицо, с весёлыми ямочками, розовые ушки, выглядывающие из-под причёски, украшенные скромными, но изысканными серёжками, голубые глаза, в которых легко можно утонуть, если глядеть достаточно долго, чуточку вздёрнутый носик. И вообще, вся стройная, лёгкая, с порхающей походкой… Посмотришь на такую, и непроизвольно начинаешь улыбаться. Одета в очаровательный сарафан, а на плече… можно было бы подумать, что на плече переливается золотым блеском свешер, если бы подобное не было бы безумно дорого. Скорее всего, что-то электронное, «под свешера».

— Э-э-э… Анжелика, — почему-то с лёгкой заминкой, представил свою спутницу Иван.

— Можно просто, Лика, — мягко улыбнулась девушка.

— А это мои старые друзья, — с явным облегчением продолжал Иван, — Фунтик и Гарик. Дурью маются… книги пишут.

И дружески улыбнулся, показывая, что его слова — просто шутка.

— Очень приятно! — голос у девушки был глубоким, мягким, завораживающим.

— Так, какими судьбами? — повторил Иван.

— Соловьёв курских слушаем, — хохотнул Гарик.

— Так может… лучше их в Курске слушать? — удивлённо моргнул Иван.

— В Курске их любой послушать может, — заметила девушка, задумчиво разглядывая кроны деревьев, — А вот послушать курских соловьёв на Марсе… это не только романтично, это даже каким-то авантюризмом попахивает!

— Вот! — повернулся Гарик к Фунтику и наставительно поднял палец, — Слышал? Авантюризмом у нас здесь попахивает! А не тем, о чём ты подумал! Спасибо за поддержку, э-э-э…

— Лика, — чуть улыбнулась девушка.

— Спасибо за поддержку, Лика! А, кстати, чем вы занимаетесь?

— Здесь или вообще?

— Здесь. И вообще.

— Вообще моя работа связана с управлением космическим кораблём…

— Пилот?! — удивлённо раскрыл рот Гарик, — Как Ванька?

— Не совсем, как Ваня… — задумалась Лика, — Но, у нас много общего!

— А здесь? — продолжал бесцеремонный Гарик.

— А здесь мы с Ваней гуляем. Наслаждаемся жизнью… природой. Замечательный здесь парк, вы не находите?

— Ничего… ничего… — огляделся вокруг Гарик, с видом маститого профессора ландшафтного дизайна, — Неплохо…

— Ну, вот видите? И мы с Ваней так подумали: очень неплохо. А ещё — слышите? — соловьи!

— Обман это, — грустно вздохнул Фунтик, — Запись. Дерево тут такое: ключик повернёшь, а оно свистит…

— А почему тогда звуки с разных сторон? — лукаво уточнила Лика, — А почему мы с Ваней живого соловья видели?

— Правда?! — обомлел Фунтик.

— Чистая правда! — заверила его Лика, — Чистейшая! Правда, Ваня?

— Честно-честно! — закивал головой Иван, — Видели птичку! Я ещё тогда подумал: а не соловей ли?..

— Ух ты! — обрадовался Фунтик, — Красота-то какая! Гарик, слышишь?!

И Фунтик замер, прислушиваясь, с блаженной улыбкой на лице.

— Ваня! — Гарик задумчиво почёсывал кончик носа, — А может… по поводу встречи… посидим где-нибудь?

— Сегодня Ваня занят… — извиняюще сказал Лика, — Очень-очень занят…

— Чем?!

— Мы с Ваней недавно приступили к изучению одного старинного индийского трактата… — развела руки девушка, — и ещё до середины не дошли!

— О! Как интересно! — обрадовался Гарик, и жадно спросил, — Пураны? Махабхарата? Рамаяна?

— Н-н-не совсем… — промямлил Иван.

— Атхварваведа? — блеснул познаниями Гарик, — Заклинания?

— Не легенды и не заклинания… больше философское учение, — пояснила Лика.

— Упанишады? — попытался угадать Гарик.

— Нет, — Лика снова очаровательно улыбнулась, — Я подскажу: Начинается на «Кама…», а кончается на «…сутра».

— Ванька! — ахнул Гарик, — Да ты… счастливчик!

— Не жалуюсь… — скромно ответил Иван.

— И я не жалуюсь, — прижалась к его плечу девушка.

— Ванька! Скромник ты наш! Да ты так, я гляжу, и женишься!

Иван почему-то опять смутился.

— Мы думаем над этим, — опередила его ответ Лика, — Когда надумаем, тогда и решим.

— Смотри! Не пригласишь на свадьбу, обижусь! — пригрозил Наковальнову Гарик, — Идите тогда уже… тили-тили-тесто…

Иван с Ликой отошли на несколько шагов, когда Лика что-то шепнула Ивану на ухо. Тот живо обернулся, и рысцой вернулся обратно.

— Ребята, — слегка замялся он, — Тут такое дело… в общем, нужна ваша помощь…

— Не вопрос, Ваня! — полез в карман куртки Гарик, — Сколько?

— Нет-нет, не в этом дело…

— А в чём?

— Дело в том… в общем, пообещал я своим друзьям…

— Знаем-знаем! — поднял глаза к небу Гарик, — Твоё слово твёрдо, обещания святы, бла-бла-бла… правдорубец ты наш… хренов! Чего наобещал-то?

— Я обещал, что опишу одно наше путешествие…

— О, как?! — подпрыгнули брови Гарика, — Нам в конкуренты метишь?

— В том-то и дело, что нет! — горячо затараторил Иван, — Просто, по глупости, дал такое обещание… и вот, маюсь! Хочется как-то живописать красиво, а получается…

— Ваня, не выражайся! — заранее предупредил друга Гарик, — Мы в приличном месте!

— Вот именно! Именно это и получается! Ребята, а может, вы возьмётесь? Если вы хоть путный рассказик напишите я, с чистой совестью, буду считать, что своё обещание выполнил. А вам лишний рассказик в вашу копилочку? А? Я на авторство претендовать не буду!

— Даже не знаю, Ваня… — насупился Гарик, — Сказать честно, мы сейчас в творческом кризисе… потому и на Марс махнули… развеяться, так сказать…

— Ребя-а-а-та?.. — скроил Иван жалобную мину, — А с меня коньяк?.. Хороший!

— Ну, давай, — вздохнул Гарик, — Излагай свою историю. Хотя ничего не обещаю, но… что с тобой делать? На то они и друзья!

— Зачем излагать? Подожди-ка… — Иван запустил руку в небольшую сумку, висевшую у него через плечо, — Вот! Вот копия судового журнала…, а вот мои попытки живописать… не судите строго…

— Не будем… — проворчал Гарик, — Мы привычные…

— Тогда пока-пока! — повеселел Иван, — Ребята, надеюсь, скоро встретимся! Коньяк за мной, я помню!

— Иди уже… ловелас! — хлопнул его по плечу Гарик, — Посмотрим твои «живописания».

Он не обманул. Едва Иван вернулся к своей спутнице, как Гарик снова сел на скамейку и принялся шелестеть листами.

— Фунтик… дружище… — позвал он взволнованным голосом, минут через пять.

— А? — с трудом вернулся в реальность Фунтик, всё ещё блаженствующий под соловьиные трели.

— Эврика! Нашёл! — завопил Гарик и так хлопнул друга по спине, что чуть не свалил его в кусты.

— Что? Что ты нашёл? — уточнил Фунтик, пытаясь почесать лопатки, — соловья?..

— Вдохновение! — восторженно выдохнул Гарик, — Дружище! Срочно заказывай обратные билеты!

— «Эконом»?.. — зачем-то уточнил Фунтик очевидное.

— Любые! — ответил друг, — Лишь бы быстрее! Если не будет «эконом», заказывай хоть «суперлюкс»! Только на ближайшее время! У меня уже руки чешутся! Дружище, да мы из этого не рассказ, мы целую книжку напишем! Ой, да тут и сочинять ничего не нужно! Это Ванька глупый, всё пытался «живописать», а надо просто изложить что за чем происходило — и всё! Вуаля! Ты что, ещё не заказал билетов?!

— Заказал, — не дотянувшись до лопаток рукой, пухленький Фунтик почёсывал их, привалившись спиной к дереву, — Заказал, и даже «эконом».

— Молодец! А теперь не мешай, я погружаюсь в тему!

И Гарик опять зашелестел страницами.

Эпилог 2

В зале Совета царил полусумрак, тяжёлые портьеры закрывали широкие окна, не менее тяжёлый ковёр скрадывал шум шагов. Тяжёлые кресла были расставлены широким полукругом, оставляя перед собой открытое место, куда и привели посетителя. В креслах сидели трое, и трудно было определить, кто это именно. Один вообще, кажется, дремал.

Ше-Шерф не удивлялся, не глазел по сторонам. Он уже был здесь, и не раз. Только тогда шторы были открыты и никто не прятал своего лица в сумраке…

— Ещё один шаг, пожалуйста! — раздался густой, уверенный голос, — Да, достаточно!

Ше-Шерф насторожился. Голос показался ему знакомым. Неужели Ле-Знот? Но, почему тогда он не предупредил его заранее? Друг, называется!

— Совет вызвал вас, господин Ше-Шерф, — продолжал Ле-Знот, теперь уже не было сомнений, что это именно он! — чтобы сообщить решение по делу в отношении вашего сына, Ше-Грана…

— Я слушаю! — встрепенулся Ше-Шерф.

— Не скрою, Совет долго совещался. Высказывались разные мнения. Однако, общим решением Совета… — Ле-Знот сделал долгую паузу, — Общим решением Совета принято решение: отложить разрешение о кладке яиц господином Ше-Граном на пять лет!

— Как?! — ахнул Ше-Шерф.

— Через пять лет, — словно не слыша, продолжал Ле-Знот, — Совет соберётся снова и вновь рассмотрит вопрос. До этого времени господину Ше-Грану кладка яиц запрещена.

— Но… почему?!

— Вы прекрасно знаете наш принцип, — голос Ле-Знота стал менее официальным и… потеплел, что ли? — Можешь делать, что хочешь, только не попадайся. Попался — не жалуйся! А ваш сын, господин Ше-Шерф, попался. Попался на контрабанде, чем причинил репутационный ущерб нашей планете. Вам этого мало?

— Но, его отпустили! — воскликнул Ше-Шерф, — Его брат Ше-Пруф, доказал, что при аресте не были нарушены процессуальные нормы! В частности, не были собраны подписи двух свидетелей, не был предоставлен адвокат… и некоторые другие…, а потом выяснилось, что те листы в судовом журнале, которые имели признаки минерала гельвеция… что они вклеены из другого журнала! Неизвестным лицом! Моего сына выпустили за недоказанностью улик!

— Мы, конечно, восхищаемся предусмотрительностью господина Ше-Пруфа, который заранее позаботился вклеить чужие листы в судовой журнал, — мягко парировал Ле-Знот, — Кстати, а не желаете подать кандидатуру Ше-Пруфа для разрешения кладки?

— Нет, — хмуро ответил Ше-Шерф, — Я думал над этим… нет. Ше-Пруф умный, предусмотрительный, хитрый…, но он ведомый. А в нашем роду всегда были лидеры, вожди! Как… как Ше-Гран!

— Ваше право… Ше-Гран, так Ше-Гран. Но факт остаётся фактом: арестован ваш сын Ше-Арх, который организовал утечку гельвеция… под подозрением, как преступник, остался Ше-Гран… пусть и с недоказанностью улик. Разве это не репутационный ущерб?!

— Между прочим, с этих денег… и многих других, тоже преступных… мой сын платил налоги и добровольные пожертвования в бюджет планеты!

— Вы думаете, он один такой?! Все, абсолютно все ваграхи, которые занимаются незаконной деятельностью, не на планете, разумеется, а в Галактике, платят нам налоги с этих доходов! Тем более, раз ваш сын попался, то этот доход прекратился!

— Но, остались другие виды доходов! На Веге! И тоже, весьма превышающие то, что мой сын подаёт в декларации!

— Я бы согласился с вами, уважаемый Ше-Шерф… — вздохнул Ле-Знот, — Если бы сейчас и эта деятельность не притихла. Ше-Гран сейчас, как под микроскопом… ему не до подозрительных схем…, а доход планеты страдает! Что вы скажете по этому поводу?

— Ну-у… мой сын подарил вам дракона! Уникального, единственного во всей Галактике!

— Дракона… — скривился Ле-Знот, — Это он ловко от него избавился! Не принять дар для нас было невозможно, но… Вы его видели? Представьте оживший двухэтажный дом! Который пускает огненную струю на расстояние до тридцати метров! С неутолимым голодом! Да ещё, который живёт под постоянным наблюдением Галактического общества зоозащитников! Он же уникальный… мать его! Обеспечьте ему простор и свободу… Да, что там! Ему приходится ежедневно скармливать по десять коров! По десять! Ежедневно! Умножьте на количество дней, и вы представите стадо, которое он пожирает за год! И он ещё растёт! Мало того, он ещё и испражняется… соответствующе! Между прочим, ядовитым навозом! Там, куда попала хоть капля такого навоза, даже трава не проклёвывается! И куда девать… отходы?! Не в космос же выбрасывать? Хотя, признаюсь, даже такие предложения были. И это вы считаете, приятным подарочком? От которого голова болит у всего Совета?

— Я знаю одно: мой сын настоящий лидер! — твёрдо заявил Ше-Шерф, обходя молчанием щекотливую тему с драконом, — Лидер, достойный продолжения рода!

— Лидер, уступивший какому-то потомку приматов? Этому… капитану «Мустанга»? Хорош лидер, нечего сказать!

— Я убью его… — процедил сквозь зубы Ше-Шерф, — Я убью этого Наковальнова! Я уверен, мой сын поступил бы так же, но сейчас за ним приглядывают… Я убью его! Вместо своего сына!

— И думать забудьте… — лениво ответил Ле-Знот, — Кроме того, вы не найдёте наёмного убийцы, который взялся бы за это дело… Вы думаете, что-то похожее не приходило в голову членам Совета? Мы провели предварительные консультации… с теми структурами, о которых вам знать не положено… Этот Наковальнов, как оказалось, находится под негласной защитой весьма влиятельных кругов! Нам не сказали прямо, что это за защита такая, но объяснили, что ни один наёмный убийца такой заказ не возьмёт.

— Я сам его убью! — пылко воскликну Ше-Шерф, и глаза его загорелись фанатическим огнём, — Сам! Своими руками! И пусть будет, что будет!

— Повторяю, и думать забудьте! — уже строже повторил Ле-Знот, — Вы что, не следите за новостями Галактики?

— А… что такое?

— Что такое? А вот, что такое! Не так давно, на одной из планет Проциона произошла открытая конференция по вопросам подпространства. «Открытая», это значит, любой мог поприсутствовать и даже выступить. Похоже, у этих учёных все идеи кончились, вот они и были согласны выслушать любого… И, что бы вы думали? Выходит на сцену этот ваш… Наковальнов! И говорит: дескать, как предполагается, до возникновения всех известных цивилизаций, была некая протоцивилизация… потому что иначе трудно объяснить, почему в нашей Галактике большинство разумных одной планеты так похожи на фауну других планет! Скажем, на одной планете стали разумными раки, а жирафы остались дикими, а на другой планете как раз жирафы получили разум, а раки так и спят под корягами… Ну, и так далее. Объяснить внятно это можно только извращённым чувством юмора этой самой протоцивилизации! Ну, или их желанием, чтобы царила дружба и гармония… мать её! Типа, заботьтесь об обезьянках, зная, что где-то на Земле из этих обезьянок получились разумные существа… Опять же, всем известно, что прототип прыжковых двигателей был не изобретён одной из цивилизаций, а случайно найден на какой-то гигантской комете, которая, может быть, вообще прилетела из соседней Галактики! А может, как раз той самой протоцивилизацией! Потому, дескать, мы все прыжковыми двигателями пользуемся, а общей теории подпространства у нас ещё нет. Так вот, как капитан корабля, имеющего богатый опыт прыжков, и даже полётов по подпространству, имею, дескать, сообщить свои предположения! И пошёл языком чесать! На сорок минут чистого времени!

— Я тоже могу языком чесать… — неприязненно буркнул Ше-Шерф.

— С графиками, схемами, цифрами, пояснениями… у него ещё помощница там сидела, говорят, обворожительной внешности, — не обратил на него внимания Ле-Знот, — Сорок минут фактического материала! А потом на сорок минут аплодисментов! Полный фурор! Ведущие академии самых разных цивилизаций заявили о новых темах научных изысканий, по следам выступления этого Наковального! И ты собираешься его убить? Ты понимаешь, что последует после этого? Ты понимаешь, какой удар по престижу нашей планеты ты можешь нанести?!

Ше-Шерф долго молчал. Потом поднял голову.

— Я поймаю его где-нибудь подальше от нашей планеты. И убью. А если меня схватят, я заявлю, что у меня были личные счёты, никак не связанные с расизмом и ксенофобией. Этот… щ-щучонок оскорбил меня лично, оскорбив моего сына! Р-растопчу! И это моё личное право!

— Совет более не задерживает вас, господин Ше-Шерф, — холодно процедил Ле-Знот, — И помните: Совет запрещает вам осуществлять любые виды мести в отношении господина Наковального! Если вы что-то подобное предпримете, вы будете держать ответ перед Советом ваграхов! Идите!

Ше-Шерф открыл было рот, но быстро закрыл его, круто развернулся и, тяжело ступая, вышел из зала Совета. Дверь закрылась.

Старый Ту-Бган прекратил делать вид, что дремлет и открыл глаза.

— Достойный ваграх! — негромко проговорил он, — И сын у него достойный… Предлагаю сократить ему время запрета на кладку с пяти лет до двух… даже, до полутора лет! При условии, конечно, восстановления от него в казну денежных потоков… не менее того, что было до инцидента.

— Поддерживаю! — быстро согласился Ле-Знот.

— Поддерживаю! — пробасил и Ма-Гаут, до сих пор не открывавший рта.

— Тогда следует занести этот пункт в книгу решений Совета, — распорядился Ту-Бган, — И… господин Ле-Знот! Проинформируйте почтенного Ше-Шерфа о новом решении Совета! Не знаю, остановит ли это его… это достойный ваграх!.. твёрдый в своих решениях!.., но если что, мы же пошли на уступки, не так ли? Всё, что сделает Ше-Шерф, будет лежать отныне только на его совести!