Трижды одержимый

Глава первая

Удары сердца твердят мне, что я не убит

Сквозь обожжённые веки я вижу рассвет

Я открываю глаза, предо мною стоит

Великий ужас, которому имени нет

С. Калугин, «Последний воин мёртвой земли»

Чудовище было давно мертво. Очень давно. Грубая бурая шерсть местами свалялась, местами слиплась в длинные, твёрдые колтуны. Тулово основательно прогнило, в зияющей дыре на боку белели рёбра. Один рог был обломан, от другого по громадному покатому лбу змеилась глубокая трещина. По белёсым глазам беспрепятственно ползали мухи.

Чудовище было мертво, но это вовсе не мешало ему передвигаться. Странной, слегка неестественной походкой, будто оно не до конца помнило, как переставлять свои огромные ноги, оканчивающиеся раздвоенными копытами. Могучая шея еле выдерживала вес поникшей бычьей головы, которая моталась из стороны в сторону при каждом шаге. Не знаю, как, но в моём мозгу наконец всплыло имя монстра, пришедшее из полузабытых легенд.

Минотавр.

Получеловек-полубык, страж лабиринта. История происхождения… нет, нет, лучше не вспоминать, да это и не важно. А вот что важно – образ жизни и диета. Питался минотавр, если я ничего не напутал, исключительно человечиной, пока его не прикончил Тесей. И это всегда казалось странным – зубы коровы совершенно не приспособлены для пережёвывания такого количества мяса, желудок – тем более. Даже если представить, что внутренние органы у минотавра были гибридными…

Чудовище, словно в ответ на мои лихорадочные мысли, сделало ещё шаг – и оказалось на шаг ближе. Оно и раньше было достаточно близко, но теперь почти нависало надо мной всей своей уродливой тушей, издавая непередаваемый смрад разлагающейся плоти. Однорогая башка дёрнулась и медленно поднялась, большие ноздри жадно раздулись, из мёртвой глотки вырвалось что-то среднее между хрипом и стоном. К несчастью, не оставалось никаких сомнений, кто именно привлёк его нездоровое внимание.

Коровы травоядные, минотавры – нет. Возможно, легенда говорила правду, возможно, смерть меняет пищевые привычки. К тому же, я совсем невовремя вспомнил, что все травоядные не против от случая к случаю перекусить мясом. И тварь напротив выступала наглядным тому подтверждением.

Чудовище было мертво, но двигалось. Чуяло. А теперь ещё и тянулось ко мне громадной лапищей – неспешно, но вполне целенаправленно.

Сон? Галлюцинация? Горячечный бред при температуре под сорок? Но если и так, умирать не хотелось – даже во сне, даже в бреду. Не хотелось в принципе, а особенно – в гнилой пасти минотавра-зомби.

Я вскочил на ноги и рванул что есть силы – точнее, попытался это сделать. Нижние конечности затекли и едва слушались, а пол вокруг оказался усеян невообразимым количеством хлама, от разбитого стекла до обглоданных костей. Не прошло и десяти секунд, как я споткнулся, упал лицом вниз и глубоко пропорол ладонь левой руки. Резкая, пульсирующая боль окончательно прочистила сознание, помогла удостовериться, что всё вокруг оставалось отвратительно реальным.

Из-за спины донёсся новый утробный стон, подбросивший меня на ноги и заставивший на время забыть о мелких неудобствах вроде затёкших ног и кровоточащей руки. Вперёд, вперёд, неважно, куда, не разбирая дороги, сломя голову! Думать будем потом, разбираться будем потом, когда попадём туда, где больше никогда не раздастся этот безумный звук, заставляющий кровь леденеть в жилах, вызывающий приступ животного, первобытного страха! Бежать, бежать до изнеможения, по острым обломкам, ржавой трухе и липкой грязи, бежать, пока лёгкие не начнут гореть изнутри, а ноги окончательно не перестанут держать. И только после этого не остановиться, – рухнуть на месте в ледяную мутную жижу, каким-то чудом удержав голову над водой.

Нельзя закрывать глаза, нельзя терять сознание. Если я провалюсь во тьму, то не вернусь. Если не встану, то так и останусь лежать. Каким бы ни было это ужасное, мерзостное место, даже оно будет лучше, чем… К слову, что это, мать его, за место?

Где я?

То ли коридор, то ли узкая пещера в теле скалы. Неровные серые стены, покрытые солевой коростой и грибковыми наростами. Некоторые из наростов светились, как гнилушки на трухлявом пне – робкое бледно-зелёное сияние, едва позволяющее разглядеть окружение. Потолок терялся во мраке, в некоторых местах угадывались силуэты длинных кривых корней, свисающих сверху, но не дотянувшихся до воды. Под мутной жидкостью и слоем грязи прощупывались стыки каменных плит – кто-то ведь укладывал их, строил этот проклятый коридор. Кому-то было нужно, чтобы сюда попали люди, чтобы…

Как я сюда попал?

Я был у себя дома? Нет, на какой-то встрече… В гостях? Точно не у друзей, даже не у знакомых, в непривычной обстановке. Небольшой музей? Старинная лавочка, скрытая в глухом переулке? Офисный кабинет, где проходило собеседование? Память юлила, ускользала, подкидывая лишь один образ: большое окно, сквозь которое было видно, как небо над городом наливается алым. И этот отрывок вызывал настоящую панику, вплоть до учащённого дыхания, а сердце билось так сильно, что…

Нет. Нет, погодите, моё сердце не билось, я этого совершенно не чувствовал. Я что, тоже нежить, подобно той твари, что собиралась меня сожрать?! Но дыхание на месте, да и кровь из ладони продолжает течь, вместе с прилагающейся к ней тягучей, ноющей болью на месте пореза. Значит, какой-то орган продолжает гонять её по сосудам, и что это, если не сердце?

Я машинально положил руку на грудь, пытаясь определить сердцебиение сквозь тонкую ткань промокшей насквозь футболки. А в следующую секунду лихорадочно сорвал её с себя, отказываясь верить в то, что обнаружил. На месте сердца, занимая немалый объём груди, у меня неуютно расположился крупный кристалл. Он не выступал вперёд, так, что я даже не мог нащупать, где кончается кожа, а начинается холодная гладь камня. Но при этом кристалл буквально пронзал меня насквозь, в чём я быстро убедился, вывернув руку и нащупав твёрдую поверхность со стороны спины. Ни боли, ни малейшего физического дискомфорта я от наличия кристалла вместо сердца не испытывал. Что же касалось дискомфорта психологического…

Кто я?

Предположим, человек – две руки, две ноги, голова, всякие другие полезные вещи, вроде органов чувств и первичных половых признаков на месте. Не считая сердца, но к этому мы ещё вернёмся. Человек, значит. Мужского пола. Как насчёт подробностей?

Имя? Пробел, провал, чистый лист. Ладно, пока отложим.

Род занятий? Ага, разбежался.

Откуда явился? Здесь память от щедрот отсыпала с десяток образов – квартира в многоэтажном доме, при взгляде на которую возникало чувство узнавания, небольшой двор и людная улица, едва не вытесняющая пешеходов на шоссе. Родной город, родной мир, отнюдь не идеальный, зато там не было места ни настоящей нежити, ни реальным минотаврам. И уж тем более – сочетанию этих двух малоприятных вещей.

А ещё там никак не мог существовать человек без сердца – в буквальном, а не переносном смысле. Я в очередной раз ощупал гладкую и твёрдую поверхность кристалла – просто чтобы убедиться, что он всё ещё там. Кристалл отреагировал едва заметной, но всё же ощутимой вибрацией, отдавшейся по всему телу.

- Какого х…

Первые мои слова, сказанные за неизвестный срок, вышли откровенно слабыми, на уровне едва различимого хрипа. Но тут же из сырой темноты, словно откликаясь на зов, раздался ответный хрип – а за ним тяжёлые чавкающие звуки.

Звуки раздвоенных копыт, погружающихся и покидающих толщу грязи. Направляющихся в мою сторону.

Бежать не было энергии, попросту не осталось. Что там, я едва сохранял вертикальное положение, больше на силе воли, чем на силе ног. Оставалось только сцепить зубы и идти с единственной возможной скоростью – неверным шагом, почти по колено в ледяной воде, рискуя споткнуться в любой момент. Минотавр следовал за мной не слишком быстро, примерно в том же темпе, что и раньше, но это не имело значения. Он не замерзал, из его ран не текла кровь, он не уставал и не отвлекался. Но что самое главное – он не отставал. Вокруг не попадалось ни единого места чтобы укрыться, ничего, что можно было бы использовать, как оружие. Единственное, что я успел сделать – разорвать и без того рваную футболку и кое-как перемотать левую ладонь. Ткань моментально пропиталась кровью, но работу выполнила.

А вот от смерти за спиной так просто избавиться не выйдет.

Погоня, если её можно было так назвать, продолжалась неопределённый промежуток времени – от получаса до десяти лет. Хорошее время, чтобы попытаться привести память в порядок, но последние ментальные силы уходили на то, чтобы следить за окружением. Под ногу мог попасться кусок арматуры или другой ржавый обломок, как тот, что пропорол мне руку ранее. К моему преследователю могли присоединиться другие твари – более шустрые, более голодные. А пока что мы продолжали идти в одиночестве, разгоняя тишину мёртвых коридоров плеском воды под ногами.

Развилка. Призрачный, но всё-таки шанс оторваться. Слева дорога уходила в непроглядную черноту, откуда доносилось едва слышимое эхо неопределённого происхождения. Стук, лязг, скрежет… какого-то механизма? Натягиваемых и скручиваемых цепей? Заточки гигантского лезвия? Ни один из этих образов, признаться, не вызывал энтузиазма.

Далеко справа, если как следует присмотреться, можно было разглядеть белое свечение, не похожее на фосфоресцирующую плесень.

Выход? Приоткрытая дверь наружу? Надежда вспыхнула практически на пустом месте, и я ничего не мог с этим поделать. Сердце всё ещё не билось, но пульс участился, вместе с ним и дыхание. Миг – и разум уже вовсю жонглировал пейзажами, где я мог вздохнуть полной грудью и без проблем скрыться от прогнившего чудовища. Вольное поле, густой лес, берег бурной реки… В ноги словно влили новые силы, они сами по себе двинулись к источнику белого света, который не мог задавить мертвенный мрак.

Не споткнуться, не поскользнуться. Не упасть. Шаг за шагом, настолько уверенно, насколько возможно, не отрываясь от погони, но и не давая минотавру сократить расстояние. Коридор постепенно сужался – будто бы даже не по задумке архитекторов, просто слой наростов на стенах становился толще и толще. Спустя время стало тесновато, а затем и вовсе пришлось протискиваться между окаменевшими слоями органики. Свет совсем близко, рукой подать! Ещё совсем немного, ещё….

Нельзя сказать, что это был обычный тупик. Весьма и весьма необычный – не просто окончание коридора и даже не комната, а, скорее, целый малый зал. Интерьер заметно чище, чем в коридоре, даже пол сухой, без следов воды и грязи. Плесень на стенах попыталась сюда пробраться, но добилась небольших успехов. Здесь даже можно было рассмотреть остатки барельефов, изображающих древние батальные сцены. У одних фигур было по две головы и четыре руки, а у других – звериные черты, и теперь, после встречи с минотавром, я сомневался, что это просто метафора для богов и духов.

Но несмотря на всё, это был именно тупик. Никакой двери или даже завалящей решётки, никакого прохода, ведущего на волю. Источник белого сияния обнаружился в углу – рядом со сгорбившимся в углу скелетом какого-то великана. Светились большие птичьи перья, раскиданные вокруг – да с такой силой, что на них было тяжеловато смотреть. Всего четыре-пять штук, но они освещали весь зал, и позволяли свету пробиться за его пределы, создавая обманчивое впечатление со стороны.

Светящаяся краска? Хемилюминесценция? Неважно, не суть, абсолютно не имеет значения. Единственное, что имеет – полное отсутствие альтернативного выхода. И если нельзя пройти дальше, остаётся лишь развернуться, и как можно скорее отступать, попытаться проскользнуть мимо преследователя. Минута промедления – и будет поздно.

Хриплый, утробный стон за спиной с одной стороны подтвердил мои опасения, а с другой – полностью их опроверг. Поздно было не через минуту, а сию секунду, прямо сейчас.

Я обернулся – и тут же отшатнулся вглубь тупика, избегая полусгнившей длинной лапы, тянущейся ко мне из сырого мрака. Если бы тварь не обозначила своё присутствие, а я не сдвинулся с места, то меня бы уже тащили назад, сквозь узкий проход, сдирая кожу, выворачивая суставы и ломая кости, пока на смену окаменелым наростам не придут большие жёлтые зубы в огромной алчной пасти…

Меня передёрнуло и резко замутило, от отвращения и от страха, стремительно перерастающего в безысходность. Туша минотавра была слишком велика, чтобы протиснуться следом, но теперь на него работало не только время, но и пространство. Бежать некуда, негде спастись. Бессмысленно надеяться, что голодная нежить заскучает и отступит, загнав добычу в угол.

Надо было поворачивать налево на той развилке. Кто бы направил, подсказал?

Минут пятнадцать я потратил, как идиот, прощупывая и простукивая стены – только костяшки пальцев отбил. Убедившись, что потайными ходами тут и не пахнет, я использовал одно из сияющих перьев, чтобы подсветить проход назад. Монстр оставался на месте, да и я бы сразу услышал, реши он отступить. Нет, единственный выход перекрыт – пусть не самым шустрым, но бесконечно упорным врагом.

Передышка. Нужно передохнуть – хотя бы совсем недолго, пока есть возможность вытянуть озябшие ноги.

Я устроился напротив громадного скелета – моего единственного спутника в этом проклятом месте. Оставшиеся перья вокруг него сияли всё так же ярко.

- Не знаю, кем ты был, старик, – пробормотал я, щуря глаза от белого света. – Не знаю, как ты умер. Но мне пока не очень хочется составить тебе компанию.

Я хотел жить. Даже сейчас, уставший до полусмерти, заледеневший, раненый и с памятью, больше напоминающей прокисший кисель в дырявой кастрюле. Мысли о смерти не пугали, скорее злили, равно как и вся эта нелепая, чудовищная, невообразимая ситуация. Всего этого просто не должно было произойти, не могло произойти, но даже если произошло на самом деле – я хотел жить!

Что-то сдвинулось, вспыхнуло и разгорелось в груди, отзываясь на мои отчаянные мысли. Я перевёл глаза на кристалл, о котором успел забыть – тот медленно приобретал новый оттенок, пульсируя алым. Словно он в самом деле взял на себя функции сердца, и только сейчас вспомнил, что их надо выполнять, каждый новый удар распространял по телу концентрированный жар! Мои попытки сдвинуться, вскочить на ноги или хотя бы ощупать поверхность кристалла не увенчались успехом – оставалось лишь тяжело дышать, молясь, чтобы контроль над телом вернулся.

Алая пульсация усилилась, на глаза начала наползать пелена. Я сцепил зубы и удержал уплывающее сознание, хотя и не был уверен, сколько ещё продержусь. Что-то изменилось, но на этот раз не в кристалле, а в окружающем пространстве – и лишь спустя пару секунд до меня дошло, что именно.

Впереди, вместо старого скелета, сидел, тяжко сгорбившись, могучий воин.

Было непросто вглядеться, рассмотреть его в деталях. Русые волосы с проседью, многочисленные шрамы на открытых плечах. Лицо терялось в тени, доспехи странной формы иссечены и разбиты. Меня накрыла очередная огненная волна алого пульса – и воин медленно поднял голову, вонзив в меня взгляд пронзительно-синих глаз. Я вздрогнул, тут же упустив только и ожидающую своего часа пелену, утаскивающую разум в забытие. Из последних сил мне удалось вернуться в собственную голову и кое-как разлепить глаза.

Гигантский воин больше не сидел напротив – он стоял надо мной, а за его спиной торжественно раскрывались крылья, нестерпимо сияющие крылья! Больше не оставалось вопросов, откуда взялись загадочные перья, а заодно стала ясна и природа незнакомца.

Ангел. Или даже архангел – я не знал, в чём конкретно заключалась разница, но всегда представлял их именно такими.

Воин склонился, протягивая мне открытую длань.

- Вставай, пелерин. Вставай и живи.

Глава вторая

Сознание возвращалось куда медленней, чем хотелось бы, но всё-таки вернулось. Увы, кошмар наяву продолжался – я всё ещё находился в неправдоподобном, жутком подземелье, запертый в тупике мёртвым чудовищем. Напротив меня всё ещё сидел громадный скелет, окружённый светящимися перьями – и никаких следов ангельского воителя. На всякий случай я осмотрел и ощупал кристалл в груди – ни вибрации, ни пульса, ни жара. Холодный и равнодушный камень.

Сам не заметил, как задремал, вот измученное подсознание и подкинуло что-то эдакое. Образ спасителя, пришедшего на помощь в момент предельной безысходности. Защитника, буквально ангела-хранителя, на основе останков какого-то бедолаги, погибшего здесь много лет назад. Светящиеся перья и правда вызывают вопросы, но ответы на них почти наверняка куда как более тривиальны.

Нельзя надеяться на высшие силы, нельзя рассчитывать на ману небесную. Единственный, кто может тебя спасти – это ты сам. А это значит, что нужно прекращать разлёживаться, выбросить из головы подозрительно распухшую левую ладонь под грязной повязкой, голод и слабость во всём теле, а главное – мучительную жажду. Теоретически, в этой дыре полным-полно воды, так что я наткнусь на питьевую, раньше или позже. Только бы разобраться, как отделаться от полуразложившегося урода, который всё ещё сторожит выход.

Всё это – в ближайшее время.

- Задачи на сейчас, – пробормотал я себе под нос, проверяя работоспособность конечностей. – Встать, слегка размяться и вплотную заняться собственным спасением.

- Верный подход.

Я резко обернулся – несмотря на то, что ноги всё ещё держали с трудом. Никого. Пару секунд с подозрением разглядывал скелет, но голос раздавался явно не из той стороны. Может, я всё ещё не проснулся? Стоило только настроиться на спасение…

- Верный подход, – голос повторился ровно тогда, когда я немного расслабился. – Ибо сказано в Кодексе: «Помогите тем, кто помогает себе сам. Их благодарность станет наградой, выше которой лишь Великая цель».

- Каком ещё кодексе? – машинально переспросил я.

- Кодексе воинства Семи Небес Аэлара. Некогда пелерины знали наизусть каждую строчку, задолго до того, как отправиться в паломничество. Но грех требовать сего ныне – в век разрушений и вечного мрака.

Голос был мужской, звучный и сильный, но также – бесконечно усталый. Словно его обладатель нёс на своих плечах всю тяжесть мироздания, и никак не мог скинуть ношу. Он раздавался, по ощущению, ближе к моему правому уху, а вот источник оставался невидимым. Я перестал крутиться и отступил спиной к стене, настороженно зыркая по сторонам.

- Кто это говорит? Кто ты?

- Не ты ли сам узрел меня, не ты ли позвал на помощь? Я Зартариэль, сентар третьего клина воинства Семи Небес.

Я застыл, снова уставившись на скелет в углу. Выходит, не пригрезилось.

Всё ещё не стоило сбрасывать со счетов крайнее переутомление и банальные проблемы с башкой – они у меня по факту имелись. Нормальный человек, как минимум, помнит, как его зовут, не говоря уже об остальных вещах. И всё-таки, чужой голос говорил слишком вычурно, старомодно, упоминая совершенно незнакомые термины. Настолько ли богата была моя фантазия?

Не настолько.

- Ты… ангел? – наконец, спросил я после долгой паузы.

- Мне не знакомо сие слово.

- Твой образ… крылья, сияние! Ты же сам упомянул небесное воинство!

- Воинство Семи Небес, – терпеливо поправил Зартариэль. – Светом и сталью, ведущее благословенный Аэлар к исполнению Великой цели.

- Всё ещё звучит, как что-то на ангельском.

- Сказания о деяниях аэлиров и славных победах Семи Небес известны во многих мирах. Время искажает смысл слов, меняет суть вещей. На твоей родине ты мог знать нас под иным именем, пелерин.

К слову, о незнакомых словах – и нечаянных каламбурах.

- Почему ты меня так зовёшь? Что значит «пелерин»?

- Пелерины есть те, кто отправился в паломничество к Аэлару из дальних краёв зримого предела. Немыслимые тяготы и терзания ждут их на том пути, и священный долг каждого воителя аэлиров – защищать отважных странников.

- Я боюсь… ты принял меня не за того. Я впервые слышу об Аэларе, а здесь оказался случайно.

И без того тяжёлый голос Зартариэля приобрёл совсем мрачный оттенок.

- Сие не имеет значения. Давно уже нет Семи Небес, нет его великого воинства… Нет Аэлара. Враг одержал верх, и тьма навеки опустилась на миры зримого предела. Да и меня нет, пелерин. Пред тобой лишь мои бренные останки, пока я влачу участь бестелесного духа. Но ты всё ещё жив, ты нуждался в помощи, а смерть не освобождает аэлира от исполнения священного долга.

Только теперь до меня дошло, почему я не могу найти источник голоса моего собеседника. Он не звучал у меня под ухом, а раздавался напрямую в моей голове, будто наушник был установлен внутри черепной коробки! Это осознание вызвало короткий приступ ужаса, но вместе с тем – неожиданного облегчения. По крайней мере, я больше не был один.

- Ты что… вселился в меня?

- Не ты ли зажёг в груди сей артефакт, что притянул мой угасающий дух? Не ты ли сам впустил меня в свою душу?

Похоже, что ответ на оба вопроса – да, я. Только вот случилось это абсолютно случайно, как-то само собой. Злосчастный кристалл, заменяющий мне сердце, отозвался на поток отчаянных мыслей, и…

Но мне и вправду требовалась помощь. Да что там, до сих пор требуется, позарез. Любая доступная, и в этом плане дух архангела звучал, как отнюдь не худший вариант.

Если, конечно, я просто не свихнулся.

- Я же не свихнулся, верно?

- Мне неведомы твои мысли, пелерин, – сдержанно сказал он. – Но речь твоя не похожа на речь душевнобольного.

- Вот и славно. Как насчёт перестать звать меня «пелерин»?

- Воля твоя. Поведай своё имя, и я буду обращаться к тебе, как положено к попутчику.

Сон, пусть и короткий, должен был позитивно повлиять на мою протекающую крышу. Я напряг память изо всех сил – и память неохотно поделилась рядом новых образов. В основном лиц, мужчин и женщин, которые могли быть моими друзьями, родственниками и коллегами. Без имён и контекста они мало что значили, лишь косвенно доказывая, что ещё недавно у меня была нормальная человеческая жизнь.

Под конец перед мысленным взором повисла зеркальная рама, в которой отразилось последнее лицо. Слегка осунувшийся, нахмуренный тип лет двадцати пяти, со взъерошенными тёмными волосами, трёхдневной щетиной и заметными мешками под глазами. Я машинально провёл ладонью по щеке – тип повторил движение, и образ развеялся. Что же, могло быть и хуже, хоть какая-то информация. Жаль только, имени к моему лицу тоже не прилагалось.

- Не помню, как зовут. – вынужден был признаться я.

- Тогда не обессудь, пелерин.

Какое-то время ушло на уточнение наших совместных возможностей и установление правил общения.

Находясь в моей голове, Зартариэль мог видеть моими глазами и слышать моими ушами, но другие органы чувств были ему недоступны. Мысли, по его словам, тоже – и не похоже, чтобы он лгал. Когда он обращался ко мне, это звучало один в один так, будто кто-то стоял за правым плечом, или же и вовсе на нём сидел. А вот покинуть голову мой новый попутчик не мог, да и мы не стали долго экспериментировать. Сперва – выжить, затем всё остальное.

Управление телом тоже оставалось целиком на мне – судя по всему, для передачи «рычагов» требовалось состояние «полной одержимости». Зартариэль упомянул его вскользь, без малейшего энтузиазма, и больше не поднимал тему.

То ли очередное табу, то ли военная тайна, то ли он в самом деле не помнил.

Архангел… то есть, аэлир был вежлив, но непреклонен – чтобы выбраться отсюда, понадобится его помощь. В месте столь опасном это означало, что почти в любой момент мне потребуется исполнять команды беспрекословно, не вступая в спор и даже не переспрашивая. Будет сказано бежать, значит, надо бежать, игнорируя усталость и раны. Сказано ложиться – значит, лечь и лежать, хоть в жидкой грязи, хоть на битом стекле.

Я не стал возражать. Всё, что угодно, лишь бы спастись – а там уже разберёмся, что происходит.

- Ты знаешь, что это за место?

- Мне ведомо не многим больше, чем тебе.

- Извини, что напоминаю, но ты же здесь умер.

- Верно. И смерть всегда берёт дань памяти – поверь тому, кто умирал и возрождался десятки раз.

- То есть, тебя ещё возможно вернуть к жизни?

- Было возможно. Пока стояли Золотые Чертоги Семи Небес, аэлиры и светлые души могли обрести новые тела. Но бессмысленно ворошить то, что сгинуло, пелерин. Какие бы ужасы не скрывались под сиими мрачными сводами, им не одолеть нас.

С таким настроем мы остановились напротив единственного узкого прохода, ведущего наружу. В свете ангельского пера был отчётливо виден белёсый немигающий бычий глаз, уставившийся прямо на меня с той стороны. Бдит, сволочь.

- Я немного передохнул, – сказал я. – Думал, отвлеку его как-то, проскользну мимо, а дальше обгоню.

- Обгонишь, – подтвердил Зартариэль. – Но что произойдёт следом? Что тебе известно о нежити, пелерин?

- Это чудовища, ожившие после смерти и охотящиеся на живых?

- Верно. А о минотаврах?

- Они… живут в лабиринтах?

- Лабиринт здесь суть, а не имя структуры. Извилистые пещеры, дикие лесные чащи, руины городов – минотавры селятся подальше от людских глаз. Некоторые из сиих тварей разумны и не агрессивны, другие представляют серьёзную угрозу. Но все они, все без исключения знают каждый камень в своих владениях. Ты не скроешься от минотавра. Ни от живого, ни уж, тем паче, от мёртвого.

Он был прав – я успел испытать это на своей шкуре. Недостаток скорости мой преследователь с лихвой компенсировал настойчивостью и неутомимостью. Мне казалось, что с новыми силами я смогу от него оторваться, но Зартариэль считал это гиблым делом. Уговор дороже денег – и я не стал спорить.

- Тогда какой план?

- Ты дашь ему бой, – сказал мой спутник так буднично, будто речь шла о приготовлении завтрака. – А после победы нам останется лишь молиться свету, дабы он был здесь один. Минотавры территориальны, нежить держится группами. Нам либо повезёт, либо нет.

- Так, погоди, погоди, – запротестовал я, отступая на шаг от прохода. – Уговор уговором, но как ты себе это представляешь? Эта скотина ростом метра под три, мы в разных весовых категориях!

- Ты быстрее его и умнее, а ныне – умнее вдвойне.

- И как это, скажи на милость, поможет ушатать его голыми руками?!

- Никак, – неожиданно легко согласился он. – Тебе понадобится оружие, пелерин. Обернись.

Я обернулся, подсознательно ожидая увидеть за спиной что-то вроде святого автомата Калашникова или хотя бы завалящего копья. Обернулся, как будто и не осматривал каждый сантиметр этого места раньше, не отыскав ничего полезного.

Обернулся – и был немедленно разочарован.

- И что же я должен увидеть? Тут только светятся перья, да лежит твой скеле…

Слова застряли у меня в горле, когда до меня вдруг дошло. Мой собеседник вежливо молчал несколько секунд, давая усвоить информацию – и лишь потом продолжил.

- Кости воителей аэлиров хранят в себе отпечаток святости Аэлара, что несёт погибель всему нечистому. Ныне, когда мой дух покинул останки, их существование будет недолгим. Возьми то, чем сможешь сражаться – моя аура продлит жизнь костям.

- А это не будет считаться… святотатством? Осквернением тела?

- У тебя есть моё благословение, пелерин. Но даже без него, ты действуешь во имя праведного дела, битвы со злом. Сие есть высшая честь, не святотатство.

Других отмазок у меня не было, да и не хотелось придумывать – перед лицом подобного самопожертвования.

Если бы кто-то мне однажды сказал, что я буду готовиться к битве с зомби-минотавром с помощью мощей ангела, я бы даже пальцем у виска крутить не стал – просто вызвал санитаров. Кто бы их сейчас вызвал для меня?

Слова Зартариэля подтвердились – к текущему моменту половина его останков успела рассыпаться в прах, но вторая половина ещё держалась. Я подобрал одну из бедренных костей, как готовую большую дубину, и обломок лучевой кости, заострённый с одной стороны – сойдёт как короткий меч или дротик. Ни с тем, ни с другим я толком обращаться не умел, но времени на полноценную тренировку было взять неоткуда. Выслушал короткие инструкции – и на том спасибо.

Последними я собрал, замотал в кусок оторванной футболки и кое-как закрепил на поясе все светящиеся перья – пять штук. По словам моего спутника, в качестве оружия те не годились, лишь как источник света и реагенты. Но кто знает, сколько ещё продлится поход сквозь непроглядную темноту? Не надеяться же, что везде на стенах будет расти флюоресцентная плесень.

Минотавр ждал, слепо уставившись в узкий проход. Не только узкий, надо сказать, но и весьма короткий, только руку протяни. Похоже, чудовище и сторожило, чтобы вовремя протянуть свою полутораметровую граблю и сцапать зазевавшуюся добычу – то есть, меня.

Я остановился за пару метров до прохода и взвесил в руке заострённый обломок кости. Короткий, но на удивление увесистый шип, сантиметров тридцать – тридцать пять. Добежать и воткнуть в глаз с размаху не выйдет. С другой стороны, расстояние не так уж велико…

- Что, если я метну это ему в глаз?

- В глазницу, – сдержанно поправил Зартариэль. – Глаз – небольшая мишень, глазница – крупнее.

- Это принципиально всё меняет. Так как тебе идея?

- Возьми кость ближе к тупому краю. Нет, не в кулак. Найди точку равновесия. Кость вдоль ладони, держишь большим и указательным, средним придерживай.

Я попробовал – получилось неудобно.

- Слабовато держу.

- Контроль важнее силы. Сожмёшь сильнее – острие при броске уйдёт в сторону. Левая нога вперёд.

Я переставил ногу и примерился.

- Локоть выше. Кисть назад, к уху. Не замахивайся.

- Я думал, чем сильнее размах…

- Ты не копьё метаешь через поле, до цели – пять шагов.

Я покосился на выпученный белёсый глаз по ту сторону прохода. Если минотавр и догадывался о моих намерениях, то не подавал виду.

- Смотри туда, куда хочешь попасть, – продолжил Зартариэль. – Не на кость, не на лапу и не на рог – только в глазницу. Отпускай, когда выпрямишь руку, пальцы разжимай одновременно. Пусть летит остриём туда, куда смотрит твоя рука.

- И всё?

- И всё.

- А если промахнусь?

- Не промахивайся.

Я сглотнул и сделал несколько движений броска на пробу – судя по одобрительному молчанию аэлира, сделал как надо. Упомянутый им «отпечаток святости» никак не ощущался, кость как кость, разве что крупнее человеческой. Но и ладонь не жгла. Учитывая аспект «погибели всему нечистому», можно считать, что для моей души ещё не всё пропало, ведь так?

Лишние мысли в сторону, взгляд на цель. Всё правильно, всё, как и должно быть. Целюсь глазом, стреляю разумом, убиваю сердцем.

Обломок ангельской кости отправился в полёт – короткий, но почти бесконечно долгий, в растянутом моменте истины. Мне показалось, что я забрал слишком высоко, что остриё сейчас безвредно скользнёт по покатому лбу чудовища, не причинив большого вреда…

Время вновь ускорилось, когда импровизированный снаряд ушёл в глазницу почти целиком, – с такой лёгкостью, словно погрузился в желе.

Минотавр взревел.

Этот хриплый, ужасающий рёв прокатился по всей округе, сотрясая застоявшийся сырой воздух. Мне казалось, нежить не может испытывать боль, и, судя по всему, минотавру казалось то же самое. Но обломок кости архангела – воителя аэлиров, наполненный святостью Аэлара, быстро доказал нашу совместную неправоту.

Чудовище отшатнулось, хватаясь за морду обеими руками – очень понятный, почти человеческий жест.

- Вперёд. Быстро! – скомандовал Зартариэль, и я бросился вперёд, подхватив с пола моё второе оружие.

Протиснуться сквозь проход – из безопасности и покоя навстречу к мраку и верной смерти. Перехватить кость-дубину обеими руками, стараясь не обращать внимания на резкую боль в левой ладони. Голос архангела продолжал звучать – спокойно и уверенно.

- Колено слева. Без замаха. Бей!

Кость обрушилась на ногу врага, раздался отчётливый хруст. Минотавр упал, подкошенный, но удержался на изувеченном колене. Я не успел отпрянуть – громадная лапа ударила в ответ неожиданно быстро, наотмашь, отбрасывая меня к стене.

Уффффф!

Воздух в лёгких почему-то кончился, а новый наотрез отказался туда поступать. Настал мой черёд сползать вниз, удерживаясь в вертикальном положении только за счёт подпирающей сзади стены. Тело почти не слушалось, но правая рука намертво вцепилась в кость-дубину, отказываясь отпускать моё единственное оружие.

Одноглазый минотавр больше не ревел, перейдя на булькающий хрип. Ему не удалось вытащить обломок из глазницы, но он и не нуждался в зрении, чтобы нацелиться. Бычьи ноздри раздулись, громадная башка – ещё более изуродованная, чем раньше – повернулась в мою сторону.

- Встать! – безжалостно приказал голос в моей голове. – Шаг вправо. Живо!

Лапа чудовища судорожно впечаталась в стену, где меня уже не было.

- Бей!

Лапа повисла плетью, сломанная в локте, а затем и у плеча. Даже учитывая крайнюю степень разложения врага, удары обычной дубиной не могли бы оказать столь разрушительного эффекта. Но ангельская кость, несущая погибель нежити, крошила мёртвую плоть, почти не встречая сопротивления.

Булькающий хрип оборвался после двух ударов по черепу – туша минотавра тяжко рухнула в грязную жижу, уже не шевелясь. Я стоял над ним, ощущая, как тело сотрясает крупная дрожь – от адской смеси адреналина, воодушевления, ужаса и боли. Победа. Победа, чёрт возьми.

Или, точнее, ангел возьми?

В играх монстры после смерти оставляли ценную добычу – золото, артефакты, ингредиенты для создания предметов. Но из недвижного тела минотавра я извлёк лишь тот самый обломок кости, который стал залогом нашей победы.

- Отлично сработано, пелерин. Не задерживайся, шагай вперёд. Если нам повезёт, мы выберемся до того, как привлечём ненужное внимание.

Нам не повезло.

Две громадные фигуры перегородили проход спереди – спустя пару минут после того, как я добрался до развилки, и пошёл на лязгающие звуки. Плеск воды сзади раздался до того, как я обернулся – и увидел ещё троих минотавров-зомби, наступающих с тыла. Один из тех, что стоял впереди, был вооружён ржавой шипастой палицей, один из задних – двусторонним боевым топором. «Лабрис» – услужливо подсказала память, и меня окатил мгновенный приступ гнева. Значит, такие грёбаные детали я помню, а своего имени – нет?!

Но гораздо обиднее было умирать, лишь только-только вырвавшись из когтей смерти.

- План? – хрипло спросил я.

- Не паникуй, – спокойно сказал Зартариэль. – Видишь возможность прорыва?

Монстры ни спереди, ни сзади никуда не торопились, но выглядели куда целее, чем тот, которого я прикончил ранее. Свежее. Быстрее. Могущества освящённой дубины здесь будет недостаточно – пока я покалечу одного, угожу в лапы второго. А сзади их и вовсе трое – без шансов.

- Не вижу!

- Я… тоже не вижу.

- Как же так? – пробормотал я. – Я же всё сделал правильно… мы всё сделали правильно!

- Не из всего в жизни можно извлечь урок, пелерин. Иногда неудача – это просто неудача.

Он был прав. Но я не хотел признавать эту правоту.

- Поведай, – продолжал аэлир всё тем же невозмутимым, спокойным голосом. – Ты всё ещё хочешь жить?

- Да!

- Ты готов рискнуть телом и разумом, доверившись вчерашнему незнакомцу?

- ДА!

- Тогда повторяй за мной. «Зартариэль, воитель Аэлара, сентар третьего клина Семи Небес, я вручаю свою судьбу в твои руки. Даруй мне свою силу!»

- Зартариэль, воитель Аэлара, сентар третьего клина Семи Небес, я вручаю… вручаю тебе свою судьбу! Даруй мне свою силу!

- Да будет так.

Я удивился, когда понял, что боль и усталость исчезают, вытесняемые потоком могущественной, стремительно нарастающей энергии, разливающейся по всему телу.

Я закричал, когда ощутил, как из спины прорезаются нестерпимо сияющие крылья.

Глава третья

Дважды потерять сознание за последние несколько часов – сомнительный рекорд. Ещё более сомнительное удовольствие – вспомнить, при каких обстоятельствах сознание потерялось, и начать нервно оглядываться в поисках группы минотавров-зомби, мечтающих закусить беспомощной добычей.

Никого. Ни души, ни живой, ни мёртвой.

Вокруг простирался всё тот же коридор, в котором меня зажали, широкий и едва освещённый гнилушками на стенах. Похоже, я продвинулся по нему дальше, поскольку ритмичные лязгающие звуки теперь раздавались заметно громче, хотя их источник всё ещё оставался загадкой. Поднявшись на ноги, я с немалым удивлением заметил, что нехорошая рана на левой ладони затянулась, оставив после себя шрам, и рука почти не болела. Зато голод заметно усилился, а пить хотелось так, что мутная жижа под ногами начинала казаться не такой уж и мутной.

Нет, нельзя, совсем нельзя. Козлёночком станешь.

Или, возможно, бычком, если вспомнить, с какими тварями мне приходилось иметь дело в последнее время. Так куда, интересно, делись те минотавры?..

Память вдруг нездорово оживилась, отвечая на вопрос.

Чудовища застыли, словно заворожённые, не способные оторвать глаз от святого сияния крыльев. Тот минотавр, что стоял ближе других, так и не выпустил свою проржавевшую палицу – и потерял её вместе с лапой. Она немедленно обрушилась на череп соседа, разлетевшись вместе с черепом на куски. Двое безоружных подоспели сзади, попытавшись зажать меня в клещи, но один был ухвачен за рога и направлен прямо во второго.

Двуглавый топор упал вниз, нацелившись на мои руки. Запоздало. Бычья голова правого зомби покатилась в сторону, левый споткнулся об тело и растянулся на полу. Тот, что был вооружён лабрисом, действовал почти как живой – и затормозил, чтобы не повторить ошибки. Он перешагнул через павшего собрата и начал разграничивать расстояние между нами с помощью серии быстрых широких взмахов.

В обычной ситуации следовало бы дождаться удачного момента, прежде чем предпринимать рисковые действия. Но времени оставалось мало, после чего силы иссякнут. Следует убедиться, что к этому моменту рядом не останется нежити.

«Праведный гнев» полыхнул лишь вполсилы, но и этого хватило, чтобы от носителя лабриса осталась лишь пара дымящихся копыт. Тот, что остался на полу, не успел встать – его череп лопнул под моей ногой. Теперь уйти как можно дальше, как можно быстрее, если получится – добраться до безопасности. Как только одержимость спадёт…

Спала, а я и не заметил – да и саму одержимость пропустил, по сути. Странная штука – мысли и ощущения были будто бы мои, но на деле – Зартариэля. Могущество архангела длилось совсем недолго, и всё-таки его с головой хватило, чтобы качественно разобраться с ситуацией.

Эх, где мои крылья, которые нравились мне?

Далеко Зартариэль утащить нас не успел, лишь немного провёл вперёд, прежде чем то самое состояние «полной одержимости» развеялось. В одиночку уничтожить пятерых чудовищ, фактически голыми руками, да ещё и в чужом теле? Сложно представить, что могло привести к падению Аэлара, если на его стороне сражались такие бойцы.

Вопрос лишь в том, что произошло дальше? Мой ангел-хранитель заснул? Погиб? Покинул тело? Сейчас я не ощущал ни следа его присутствия, а кристалл в груди оставался холодным и равнодушным.

- Зартариэль? – позвал я вслух. – Зар, ты живой?

Ни ответа, ни намёка на ответ. Варианты, при которых аэлир хитро затаился и молчал по иным причинам, я отмёл в сторону. Мой первый и единственный союзник в этом проклятом месте, спасший мне жизнь дважды, исчез. Даже если исчез на время, а не навсегда. В любой момент могли появиться новые минотавры, или бог знает, какие ещё твари. Я же вернулся на первую клетку поля – без союзников, без памяти, даже без оружия. Ладно, почти без оружия. Бедренная кость аэлира, служившая мне дубиной, рассыпалась в прах, палица и топор предыдущей группы врагов были уничтожены. Единственное, что сохранилось – заткнутые за пояс свёрток с сияющими перьями, да заострённый обломок-дротик. Малое утешение.

Из других приобретений мне достались жажда с голодом, да стремительно растущее чувство холода, от которого зубы постепенно начинали выстукивать неровный ритм. В подземелье и раньше было сыро и зябко, но это удавалось терпеть, сейчас же я постепенно превращался в огромную ледышку. Если продолжу топтаться на месте – скоро и сдвинуться не смогу.

Придётся проверить лично, что же там такое лязгает.

Не знаю, какое слово здесь подходило лучше – разлом? Пропасть? Коридор обрывался перед огромным пустым пространством, уходящим вниз и вверх практически до бесконечности. Присмотревшись, я заметил, что стены справа и слева от обрыва постепенно загибаются вперёд – а впереди с трудом, но можно разглядеть противоположную стену. Не пропасть, скорее, что-то вроде необъятного колодца, центрального пространства для целой секции подземелья. Тут и там среди серого массива стен чернели пятна новых коридоров. До них даже можно было добраться – в теории. По дорожкам, больше напоминающим узкие карнизы, чем полноценные выступы.

Звуки, что я слышал, ранее, определённо доносились отсюда. Из бездонной темноты сверху свисали канаты и цепи – десятки, если не сотни. На части из них были укреплены странные конструкции, похожие то ли на большие клетки для животных, то ли на пыточные камеры. В некоторых из них действительно кто-то находился и даже двигался, но разглядеть подробности не представлялось возможным. Клети ритмичными рывками перемещались вверх и вниз, пока не исчезали из виду – это и создавало дикий скрежет, разлетающийся по всей округе. Похоже, механизм, который обеспечивал движение этого безумия, не смазывали годами – и не только его. На моих глазах одна из конструкций, пассажир которой дёргался особенно интенсивно, оторвалась от своей цепи и рухнула, разбив по дороге пару клеток поменьше. Все они вместе с содержимым отправились вниз по ускоренному маршруту – хотя не похоже, что полёт окончится быстро. За оглушительным металлическим шумом невозможно было расслышать звуки ударов о землю – или что там ждало на самом дне?

Чтобы жизнь окончательно не казалась мёдом, здесь, на краю, меня продувало ещё сильнее, чем в коридоре.

Можно было отступить, вернуться назад, по тому пути, откуда я пришёл изначально. Поискать ответвления по дороге, как следует осмотреть зал, где я очнулся и наткнулся на первого минотавра. Но практика успела показать, что где один минотавр-зомби, там и пять, и никто не мог гарантировать, что не станет десять. С каждой прошедшей минутой я буду только слабеть, а без помощи Зартариэля вряд ли справлюсь и с единственным экземпляром чудовища.

Здесь же… здесь оставался шанс на что-то новое, неизведанный маршрут, способный вывести в более безопасное место. Перемещение по козьей тропе над пропастью выглядело, как худшая идея в мире, но, по сути, она была единственно верной.

А если сорвусь? Что бы мне на это ответил ангел-хранитель?

«Не срывайся».

Несколько раз глубоко вздохнув, и убедившись, что ноги не дрожат, я двинулся по тропке слева, что спускалась вниз.

Первый из новых коридоров выглядел перспективно – здесь было… не то чтобы совсем не грязно, но гораздо чище. А также суше и самую малость теплее, хотя и недостаточно, чтобы полноценно согреться. От мутной жижи остались лишь отдельные лужи, да редкие капли с потолка. Я поймал одну из них на ладонь и растёр между пальцами густую тёмную жидкость, пахнущую, как прогорклое машинное масло. Немного лучше, чем помои этажом выше, но для питья всё ещё непригодно.

Тут под потолком даже висели полноценные электрические лампы – кустарные на вид, разбитые через одну, но кое-как освещающие окружающее пространство.

Увы, за первым же поворотом моё воодушевление сдулось быстрее, чем проткнутый футбольный мяч. Перспективный коридор перегораживала большая металлическая дверь странной конструкции, похожая на дверь в банковское хранилище. Помимо «колеса», играющего роль ручки, здесь имелось и подобие замочной скважины. Отверстие необычной геометрической формы, сверху от которого кто-то грубо намалевал красной краской то ли угол, то ли классическую скандинавскую руну «Кеназ», т.е. «факел».

Эй, память, ты там как? Не готова вспомнить мелочи вроде имени-фамилии вместе с такими невероятно важными вещами, как значение рун? Нет? Почему-то я так и подумал.

Как назло, в отличие от остальных металлических поверхностей в этом подземелье, на двери не было видно ни следа ржавчины. Я по-честному примерился к колесу, которое оказалось совершенно ледяным на ощупь, и высосало из моих ладоней остатки тепла, но то отказалось вращаться. То ли заклинило, то ли, что куда более вероятно, требовало применения нужного ключа.

Даже материться в голос нельзя – вдруг услышат твари и сбегутся проверить, кто это тут шумит? К лязгу и скрежету они уже привыкнуть успели, а тут что-то новое. Хотя я с трудом представлял, как можно существовать в таком месте без мата, даже если ты – нежить.

Возврат к «колодцу». Продолжаем спуск по левой стороне.

До этого момента я в основном всматривался и вслушивался в происходящее, но сейчас моё внимание привлёк запах. Потрясающий, манящий, ни с чем не сравнимый запах жареного мяса. А вместе с ним – дыма костра, который тоже вызывал приятные ассоциации и смутные образы в моей многострадальной памяти – что-то о походах в лес, палатках и чистой бегущей воде. Без конкретики, но она и не требовалась – в сочетании с организмом, каждая клетка которого вопила о голоде и жажде, создавался мощнейший эффект магнита.

При этом, новая секция – тремя «этажами» ниже – не вызывала большого доверия. Для начала, я пролез сюда сквозь узкий лаз, который явно не был для этого предназначен. В лучшем случае, он некогда использовался как вентиляционное отверстие, в худшем – как слив отходов. Из плюсов – на новом месте имелся большой простор для исследования, подсвеченный виденными мною ранее кустарными лампами, а зомби-минотавры пока не попадались, равно как и другая нежить. Из минусов – здесь раскинулась целая сеть однотипных коридоров, упирающихся в завалы или выводящих в глухие тупики. Пришлось прилагать титанические усилия, чтобы не заблудиться, не начать ходить кругами и запомнить начальную точку, чтобы при случае вернуться к «колодцу». Спустя полчаса мои конечности замёрзли так, что я едва их чувствовал, перестала помогать даже разминка.

Чудесный запах стал одновременно ориентиром и лучиком надежды в царстве холода и мрака. Он быстро привёл меня в большой зал, который можно было описать, как нечто среднее между полузаброшенным заводским цехом и городской свалкой автомобилей. Ржавые тела неизвестных механизмов заполняли почти всё свободное пространство снизу доверху: от некоторых остались лишь остовы, другие выглядели так, будто могли бы и заработать, при условии замены половины деталей. Чем больше я их разглядывал, тем сильнее казалось, что все они являлись частью единой системы, но её предназначение оставалось неясным.

Как обычно, сперва – вопросы выживания, затем – всё остальное, вместе с интересными теориями.

Отсюда я мог не только учуять дым, но и разглядеть отсвет костра, а через несколько минут и добраться до места, откуда его было видно целиком. У огня в расчищенном углу сидели трое, судя по размеру и пропорциям – обычные люди, хотя деталей отсюда различить не удавалось. Они готовили мясо на огне и негромко переговаривались на незнакомом мне языке – в общем, вели себя гораздо менее подозрительно, чем трёхметровые зомби-минотавры с более чем очевидными намерениями.

Усилием воли я подавил в себе немедленный порыв выйти, представиться и попросить о помощи. То, что кто-то выглядел сравнительно безобидно, не делало его таковым – уж тем более, не в подобном месте. Следовало взять себя в руки и понаблюдать хотя бы какое-то время, прежде чем делать выводы.

Впрочем, долго ждать мне не пришлось.

Что-то хрустнуло за спиной, и я резко развернулся, уставившись на человека, подходящего ко мне сзади. Надо сказать, «человеком» его можно было назвать с некоторой натяжкой – скорее, своеобразным киборгом, сохранившим общую гуманоидную форму. Вся верхняя часть головы, включая глаза, скрывалась за сросшимся с черепом металлическим «шлемом». Место обеих рук занимали манипуляторы с хватающими клешнями на концах, из обеих ног органической осталась только верхняя половина левой. Безглазый был одет во что-то, отдалённо похожее на древний рабочий комбинезон, но настолько грязное и рваное, что давно утратившее изначальную функцию. Одна из клешней крепко сжимала древко самодельного копья – наконечник смотрел в потолок. Почти все металлические детали копейщика были покрыты густым слоем ржавчины.

Поняв, что я обернулся, подозрительный тип остановился на некотором расстоянии – около десяти метров. Помедлив, он открыл рот и обратился ко мне:

- Калими-ка?

Это звучало спокойно, неагрессивно. Как если бы прохожий на улице вежливо спросил, который час.

- Понятия не имею, – честно ответил я. – Но предлагаю сперва поговорить, а затем принимать решения.

Как ни странно, показалось, что мой ответ копейщика полностью удовлетворил. Он пару раз кивнул с благодушным выражением лица и повторил:

- Калими-ка. Калими-ка!

Что это значило? Приветствие, обращение к незнакомцу? В зависимости от контекста – как минимум десяток трактовок, в том числе не самые приятные, даже учитывая спокойное поведение. С моей точки зрения я не сделал ничего дурного, только кто знает, как мыслят местные обитатели?

Стоило попытаться наладить диалог, но запах еды всё ещё здорово отвлекал, так что перед ответом я бросил взгляд в сторону – и похолодел. Троица уже не сидела у костра, они подбирались ко мне с другой стороны, аккуратно и совершенно бесшумно. Все они выглядели примерно как и копейщик – с частями тел, заменёнными на ржавые аналоги, все без глаз. Один сжимал в руках вычурный арбалет, второй обнажил два длинных кинжала. Третий разматывал что-то, больше всего напоминающее болас – металлические грузила на длинном ремне.

Что же, зато сразу стал ясен смысл загадочной фразы. Не приветствие и даже не оскорбление. Просто отвлечение внимания.

- Калими-ка!!

Не знаю, как безглазый копейщик понял, что жертва заметила угрозу, но решил, что пора действовать. Издав громкий клич, он бросился вперёд, нацелив копьё мне в живот – быстро и без колебаний. Если бы одновременно с этим до меня добрались его товарищи, клещи замкнулись бы безупречно. Но вместо этого я, не раздумывая, выхватил из-за пояса обломок ангельской кости, и метнул в него с расстояния в пару метров.

Кость вдоль ладони, хват большим и указательным пальцами, без замаха – как учил Зартариэль. В отличие от неподвижной глазницы минотавра, тут цель двигалась, и двигалась активно. Но атакующий был целиком сосредоточен на своём внезапном рывке, и вряд ли ожидал сопротивления.

Обломок пробил его горло насквозь, превратив боевой клич в невнятный хрип.

Он не дошёл до меня пары шагов, споткнувшись и выронив копьё из рук. В приступе неожиданного для себя хладнокровия, я подхватил его конвульсивно дёргающееся тело на полпути к полу, и выдернул своё единственное оружие назад. Кровь брызнула во все стороны – странная, водянистая и почти прозрачная, заставив меня выпустить врага из рук. Его шея продолжила фонтанировать и на полу.

Ближайший к нам механизм вдруг задрожал, заурчал, будто кто-то нажал на невидимый переключатель, предварительно залив в бак ценное топливо.

Несмотря на обилие неожиданностей, я решил не задерживаться в этом гостеприимном месте и рванул вперёд. Судя по стуку металлических шаров, врезавшихся в другой механизм у меня за спиной – как раз вовремя. Зал оживал, одна машина за другой, пока крики безглазых становились всё громче, и теперь доносились со всех сторон. Похоже, их здесь квартировалось не трое и не четверо, а не меньше пары десятков, скрывающихся по углам огромного помещения. Не знаю, как работали их безумные аугментации, но им точно не требовались глаза, чтобы ориентироваться в пространстве. Чтобы загнать меня, как дикого зверя.

Дорога, по которой я пробирался через зал к костру, была отрезана. Мне повезло с тем броском, но единственного обломка явно кости не хватит, чтобы расправиться с целой толпой врагов.

- Зартариэль! Если ты ещё здесь, мне бы очень пригодилась помощь!

Но мой ангел-хранитель хранил молчание, а может, и вовсе покинул меня. Надолго, скорее всего – навсегда.

Краем глаза я заметил ещё один выход по правую руку – и рванулся к нему, протискиваясь между тяжело дрожащими машинами и пролезая под ними, рискуя угодить под движущиеся части. Безглазые не уступали мне в скорости, но металлические части лишали их гибкости. Им приходилось огибать механизмы по предсказуемым путям, теряя кучу времени, и неизбежно отставая. К моменту, когда они были на полдороги к боковому проходу, я уже выскочил за дверь, захлопнул её, и подпёр удачно подвернувшимся под руку стальным ломом. Второй оставил на правах дубинки, хотя, если зажмут, толку от того будет мало.

Я всё ещё хотел жить, хотел сильнее и яростнее, чем когда-либо.

Вперёд, вперёд!

Пока бурлит адреналин, а тело в очередной раз забыло о жажде, голоде, холоде и усталости. Пока я ещё на ногах, пока не забежал в тупик, пока мог разглядеть дорогу! Из одного коридора в другой, свернуть в ближайшую дверь, пересечь новый зал по диагонали, стараясь не сбавлять темп. Дыхание сбивалось, глаза застилал пот, а далеко позади раздался громкий треск, который я мог интерпретировать лишь как выбитую дверь.

Мне дали фору, солидную фору, но что-то подсказывало, что преследователи знали все эти залы, как свои пару клешней. Спрятаться не получится, разве что каким-то чудом найти обходной путь к колодцу, а там спуститься вниз, либо подняться выше. Нельзя задумываться о том, сколько времени пройдёт, пока мои силы окончательно иссякнут. Нельзя…

- Помогите!!

Женский крик откуда-то со стороны выбил меня из колеи, заставил затормозить – невзирая на то, что тормозить-то как раз совсем не стоило.

Она смотрелась здесь настолько же нелепо и неуместно, как и я сам. Молодая девушка с распущенными светлыми волосами, в неровном свете тусклых ламп казавшихся белыми. Одежда изорвана, красивое лицо перекошено от ужаса.

- На помощь, умоляю! Я не могу вырваться!

Она в самом деле застыла у работающего механизма, конвейер на котором постепенно двигался к загрузочной воронке здоровенной дробилки. Вернее, не застыла, а перемещалась вместе с конвейером, не в силах оторвать от него правую руку.

Этого просто не могло произойти, от этого прямо-таки разило ловушкой. Но одновременно с тем – какие могут быть ловушки с красивыми девушками в месте, где обитают лишь чудовища? Времени на размышления и оценку рисков не оставалось по длинному списку причин – я бросился к отчаянно рвущейся жертве конвейера, тут же обнаружив слабое место механизма. Несколько панелей сбоку проржавели настолько, что обнажили внутренности – вращающиеся валы и шестерни. Туда-то и отправился мой лом, намертво заклинивая запущенный процесс.

Раздавшийся следом скрежет едва не лопнул мои барабанные перепонки! Если до этого преследователи ещё могли сомневаться, куда я свернул, то теперь сомнений не осталось. Оторвав ладони от ушей, я хотел повернуться, чтобы проверить, как там пленница, но вместо этого обнаружил, что изящные руки обнимают меня сзади и гладят грудь.

Странно – я видел это, но совсем не чувствовал. Зато вдруг осознал кое-что другое – кристалл в моей груди уже какое-то время пульсировал алым в ритм моему дыханию.

Кажется, мы уже это проходили.

- Живой… целый… разумный!.. – страстный шёпот раздался у меня прямо над левым ухом. – И такой везучий… обожаю везучих!

Я повернул голову – и встретился глазами с беловолосой девушкой, теперь уже совсем не напуганной. Красные глаза гармонично смотрелись на фоне багровой кожи, а изысканную красоту не портили ни заострённые уши, ни пара длинных загнутых рогов, торчащих по обе стороны лба.

- Ты – мой счастливый билет, везунчик, а я – твой. Теперь мы оба выберемся отсюда!

Глава четвёртая

Хорошие новости состояли в том, что сознание я на этот раз не потерял.

Плохие – в том, что легче от того не стало. Пришлось, сгорбившись в три погибели, влезать в проржавевшее насквозь нутро одной из машин, и оттуда сумрачно наблюдать за поисковыми мерами снаружи. Безглазые в самом деле не могли видеть, но компенсировали сей крупный недостаток за счёт других органов чувств. Отменный слух, тонкое обоняние и, что главное, острое чутьё на вибрации окружающей среды. Продолжи я бежать, рано или поздно меня бы нагнали и прикончили, сейчас же появился крохотный шанс выжить.

Звуков я почти не издавал, дыхание скрывалось в низком гуле всё ещё работающих механизмов. Запах маскировался в насыщенном духе машинного масла, вибрация от любых движений не уходила дальше массивного корпуса. В общем, найти меня не могли, если бы не наткнулись случайно. Или вот ещё грустный вариант – я мог окончательно потерять силы и выпасть из укрытия самостоятельно.

Острые детали упирались в бок так, что сменить позу не было ни малейшей возможности, без риска пропороть себе уязвимые места и тихонько истечь кровью. Жажда, голод и усталость, отступившие под натиском адреналина, вернулись и теперь с комфортом устраивались на своих законных местах. И лишь холодно мне больше не было – по достаточно неожиданной причине.

- Позволь, я тебя согрею, – прошептал голос над левым ухом. – Со мной ты больше не замёрзнешь, везунчик.

Я всё ещё был жив – в отличие от моей новой спутницы, которая пребывала в том же состоянии, что и ранее Зартариэль. Но если от ангела, пусть и ненадолго, остался целый скелет, «мощи» демонессы могли уместиться в спичечный коробок. Я рисковал жизнью и остановил дробилку лишь для того, чтобы вытащить из металлической ленты конвейера застрявший там палец. Иссохший и одновременно с тем страшно обугленный, словно удерживаемый воедино небольшим золотым перстнем. Слегка очистив закоптившуюся поверхность кольца, удалось рассмотреть герб – стилизованную горящую башню.

Так или иначе, я не жаловался. Во-первых, потому, что именно демонесса объяснила мне особенности поведения безглазых и указала на единственное подходящее укрытие. Во-вторых, она в самом деле меня согрела – это ощущалось иначе, чем жар от пульсации кристалла. Настойчивое, лишь самую малость болезненное тепло, проникающее повсюду, возвращающее жизнь в заледеневшие конечности.

В-третьих, я вообще не мог говорить – чтобы не услышали враги, снующие по всем уголкам зала. Спустя несколько минут моя попутчица поняла, в чём дело.

- Ты же знаешь, что можешь обращаться ко мне мысленно? Сфокусируйся!

Нет, не знаю. Не знал, точнее, поскольку Зартариэль о такой возможности не упоминал, а читать мысли напрямую не мог. Судя по тому, что демонесса никак не отреагировала на этот поток сознания, она тоже не могла – пока я не «сфокусируюсь». Попытка не пытка…

- Кто ты? Кто ты?! Кто ты?

Мне пришлось повторить мысленный вопрос несколько раз, «громче» и «тише», на разные лады, прежде чем не раздался ответ:

- Да слышу, слышу! Вот на этой волне дальше и говори. Что до меня – знай, тебя изволит сопровождать сама Вельрисса, дочь Агароса, герцога Престола Гордыни, венец Высшей Академии Арканов великого Шеола!

Очередная груда новых терминов вперемешку со смутно узнаваемыми. Шеол? Престол Гордыни? Как и в случае с Зартариэлем, внешний облик Вельриссы почти идеально ложился на знакомую мифологию, но я уже один раз обжёгся на таком же соответствии.

- Ты же не демон, верно?

- Кто? Ты хотел сказать «дейвар», как и прочие индигены Шеола.

Разумеется, как же иначе? Сперва у нас были аэлиры, теперь – дейвары. Нужно почаще себе напоминать, что всё вокруг – взаправду, у меня не настолько богатое воображение, чтобы так изобретательно свихнуться.

- Извини за бестактный вопрос, но… ты – мертва?

- Ну, давай поразмыслим вместе, – фыркнула она. – В наличие имеется: единственный уцелевший палец, да бестелесный дух, ныне запертый в твоей собственной душе. Внимание, вопрос: жива ли та, кому принадлежит и дух, и палец?

- Нет?..

- А ты не так уж безнадёжен, везунчик! Это правильный ответ. Я скажу тебе больше, погибла не только я, но и все Тринадцать Престолов. Великий Шеол стёрт с лица зримых пределов, выжжен проклятым светом. Но ничего, ничего, мы выберемся отсюда, ты и я. И тогда они заплатят нам за всё, страшно заплатят!

Потрясающее совпадение – уже второй дух, родина которого была уничтожена. По всей видимости, также в результате масштабного военного конфликта. О Зартариэле я решил пока не упоминать – стоило ещё разобраться в мотивах моей новой спутницы.

А поподробнее о том, кто такие «они», обязанные за всё заплатить, спросить я попросту не успел – в зал ввалился рослый безглазый с кувалдой и начал методично обстукивать один механизм за другим, прислушиваясь к звукам. Не было никаких сомнений, что таким образом меня вычислят минут через пять, максимум – десять, когда дойдёт очередь.

Затаиться и надеяться, что пронесёт? Не пронесёт.

Выбраться прямо сейчас и дать дёру? Не считая «киборга» с кувалдой, в зале осталось не так уж много его сородичей. Но это не значило, что их было мало в округе, и мне просто дадут уйти. К тому же, моё тело находилось на пределе, очередная высокая нагрузка в виде спринта по пересечённой местности может привести к обмороку прямо по дороге.

Сцепив зубы, чтобы не выдать себя шипением от боли, я медленно извлёк из-за пояса заострённый обломок кости, который к этому моменту уже дважды использовал, как дротик. Тут уже не до положения ног, метать придётся прямо отсюда, скорчившись в недрах древнего механизма и едва высунув наружу руку со снарядом.

Не оптимально. Неудобно. Рисково. Но другие варианты казались ещё хуже.

- Эй, что это у тебя? Кость аэлира?! Фу, какая гадость!

Голос Вельриссы был наполнен искренним отвращением – будто я сжимал в руках и собирался метнуть во врага здоровенного живого таракана.

- Чем богаты. – мысленно проворчал я.

- Бросить хочешь? С такого расстояния?

- Подожду, пока подойдёт.

- У тебя рука трясётся!

- Соберусь.

- Ты угробишь нас обоих!

- Есть предложения получше?!

Теперь мой внутренний голос звучал как недовольный рык – надо же, как быстро я наловчился. Вельрисса замолчала на несколько секунд, но не обиженно, а будто что-то проверяла.

- У тебя же полный запас нумины!

- Запас чего?

- Престолы! Магической энергии! Что же ты сразу не сказал, что ты маг?!

- Потому что я – не маг. Я… не помню, кто я.

- Тогда позволь вспомню за тебя! – у неё аж повысился тон от недовольства. – Нумина есть у всех разумных, но лишь у тренированных магов есть запас! У тебя он невелик, но это дело поправимое. Спрячь подальше эту аэлирскую дрянь и сотвори базовый всполох!

- Базовый что?

- Тринадцать Престолов и пламя Шеола!!

Громила с кувалдой приближался. Он уже закончил с четвертью зала, и явно не планировал останавливаться на полдороги. Другие безглазые шныряли вокруг, не обращая внимания на его методичную работу, но не было никаких сомнений – как только понадобится, они все сбегутся как один.

- Слушай внимательно, везунчик, – голос Вельриссы от неразборчивых ругательств вдруг снова стал серьёзным и сосредоточенным. – Надень моё кольцо.

- Это? – я продемонстрировал обугленный палец с перстнем.

- Это. Безымянный перст левой руки. Быстро!

Казалось, что перстень буквально врос в плоть своей бывшей хозяйки, но соскользнул с пальца, стоило приложить малейшее усилие. Помедлив секунду, я надел его, как было указано. Опять-таки, с неожиданной лёгкостью – сел как влитой. Как будто его создавали как раз под мой размер.

Мне и без того было тепло, но левой руке вдруг стало заметно жарче – словно я сунул пятерню в разогретую духовку.

- Чувствуешь жар? Не отвечай, и так вижу. Хватай его! Хватай и держи крепче!

Обычно бы я переспросил, что именно хватать и каким образом. Сейчас этого не понадобилось. Я едва сжимал в кулаке непокорный, вырывающийся комок пламени, такой горячий, что пришлось сцепить зубы, чтобы не зашипеть от боли.

- А теперь – швыряй в цель! Одним движением, р-р-раз!

Сперва мне показалось, что я допустил ошибку – поскольку вместо того, чтобы полететь в направлении безглазого, сияющий малиновый сгусток по крутой дуге взмыл под потолок. Завис там на секунду, будто оценивая обстановку в зале – и только после этого ухнул вниз, на ничего не подозревающего врага.

Вернее, тот ничего не подозревал до последнего мига, но всё-таки почуял неладное. Успел отпрянуть назад – так, что магический снаряд врезался не в него, а угодил под ноги.

И там разорвался с силой противопехотной мины.

Грохот взрыва раскатился по всему залу, заставив безглазых упасть на колени, заложив уши. У громилы с кувалдой оторвало обе ноги, а его самого взрывной волной отбросило метров на пять назад и с размаху нанизало на ржавый штырь, торчащий из неисправного механизма. Там он дёрнулся пару раз и затих. Ноги-то ему могли бы заменить на железные, а вот дыру в середине туловища залатать смогут вряд ли.

- В яблочко! – довольно прокомментировала Вельрисса. – Три меры вместо одной потратил, но так даже лучше – сейчас все туда сползутся, кто мог услышать. Жди, когда скопится толпа, и повтори!

Безногий труп громилы очень некрасиво висел на штыре, истекая мутной водянистой кровью. Мне вдруг стало не по себе.

- Повторить… заклинание?

- Да, да, всполох на три меры, – хихикнула она. – Кого прикончит, кого раскидает, будут ползать, как котята слепые. Там уже дорежешь как есть, за пару минут управишься.

Я представил это себе – во всех подробностях, пока безглазые один за одним поднимались и осторожно подходили к месту, где погиб их сородич. Из нашего зала пятеро, ещё четверо вышли из соседних коридоров. План Вельриссы был вполне понятен – сейчас мы проверили, сколько врагов сбежится на шум, а затем устраним их всех разом.

Неплохой план, только вот цели – не мёртвые минотавры, а живые, даже разумные существа. Не знаю уж, были ли они когда-то людьми, не столь важно. Добра я от них не видел, совсем наоборот – меня весьма активно пытались прикончить, и я отплатил той же монетой.

Но одно дело – убить кого-то в горячке боя или при непосредственной угрозе, а другое… вот так. Раскидать взрывом, затем прирезать каждого, кто выжил.

- Эй, везунчик, чего приуныл? Жалко, что ли, стало этих уродцев?

Вельрисса весьма точно уловила моё настроение и слегка заволновалась.

- Ты что думаешь, они бы тебя пожалели, а? Думаешь, у них остался разум? Тринадцать Престолов! Это мусорщики, плоть от плоти Могильника! Я за ними следила месяцами, и, если бы могла, – всё бы племя на корню вырезала!

- Не сомневаюсь.

Вельрисса продолжала бушевать, не обратив внимания на мой комментарий.

- Они даже не говорят нормально, притворяются! Мозги сгнили, души искалечены! Всё их существование – функция утилизации, им неважно, кого разбирать на запчасти, неважно, кого жрать! Ты погляди, погляди – они своего сейчас жрать будут!

Она была права – собравшись возле погибшего громилы, некоторые из безглазых начали суетливо разводить костёр прямо под свежим трупом. Может, на самом деле так начинался местный похоронный обряд, но вряд ли. Я вспомнил, как истекал слюной на мясо с их костра не более часа назад, и меня снова замутило. Проклятое место с проклятыми обитателями, несчастными тварями, обречёнными на кошмарное существование. Как я здесь оказался? Зачем?

Обжигающий жар полыхнул в моей левой ладони, и я сжал его изо всех сил – как и в прошлый раз. Не знаю, о каких «мерах» говорила моя дейварическая спутница, но ощущения были ровно те же. Удержать рвущийся на свободу шарик пылающей боли, дать ему немного подрасти, напитаться силой. А затем выпустить в направлении цели – одним движением.

Раскалённый снаряд ударил в натужно пыхтящий механизм метрах в десяти от компании безглазых. На вид эта монструозная груда металла походила на смесь токарного станка, мясорубки и фасовочной машины, но реальному её назначению было суждено остаться тайной. Боевое заклятие разорвалось внутри неё, вызвав повторную детонацию – то ли топлива, то ли какой-то иной начинки. В любом случае, грохот вышел адский, а на половину зала пролился небольшой ливень из запчастей и машинного масла.

Сообразив, что в этом месте всё взрывается одно за другим, безглазые не сговариваясь бросились на выход, побросав всё барахло, что могло их замедлить. Спустя полминуты зал полностью опустел.

Я на всякий случай выждал ещё полминуты, прежде чем начал с кряхтением выбираться из своего неуютного убежища.

- Бестолочь, – тоскливо констатировала Вельрисса. – Сердобольная, милосердная бестолочь. Такой талант, такая удача – и для чего?.. Да шевелись же ты, горе моё, у тебя теперь в лучшем случае час. Хватай всё, что плохо лежит, и вытаскивай нас отсюда. И только попробуй мне умереть!

Первое и самое ценное, что нашлось на месте брошенного недолагеря безглазых – фляги с водой. Вода была слегка затхлая, с примесью ржавчины, но при этом – самой чистой, что я видел в этом месте, и однозначно пригодной для питья. Одну флягу я осушил прямо на месте, ещё две полных закинул в самодельный вещмешок – кажется, тот принадлежал погибшему громиле. Ему уже не пригодится, а мне нужнее.

Кувалда после взрыва треснула в двух местах, а остальное оставленное оружие было сплошь самодельным и совершенно ужасного качества. Я не побрезговал лишь одним неплохим ножом в деревянных ножнах, да связкой из пяти металлических дротиков, каждый длиной примером с обломок кости Зартариэля.

Вяленое мясо я оставил нетронутым, зато подкрепился сухими лепёшками типа галет и запечёнными клубнями корнеплода, похожего на картофель, но слегка вяжущий рот. Остатки захватил с собой – не умру от голода в ближайшую пару дней, а там посмотрим.

На всё про всё – десять минут, не больше. Но когда я собрался уходить, впервые за последние пару суток чувствуя себя живым человеком, а не ходячим покойником, в моей голове раздался характерный драматичный вздох.

- Стой.

- Что такое?

- Стащи труп на пол.

Я покосился на громилу. Поджарить того особо не успели, но капающей полупрозрачной жидкости в нём определённо стало поменьше. Менее неприятной задача, впрочем, от того не выглядела.

- Только не говори мне, что ты задумала устроить ему достойные похороны.

- Шутить изволишь? – фыркнула она. – Смотри, дошутишься, переименую тебя из «везунчика» в «шута»!

- Я ведь тебя тоже могу звать, как захочу.

- Не захочешь!

- Придумаю разные обидные прозвища.

- Не придумаешь!

- Поспорим?

- Разбежался, – надменно сказала она. – Но вернёмся к делу. Этот у них был единственный с мозгами из всего племени, ты сам видел трюк с кувалдой. Если у кого-то по карманам лежат полезные вещи, так у него.

- Мы же уже забрали его сумку.

- Самое ценное обычно держат ближе к телу.

Мне страшно не хотелось задерживаться, и столь откровенное мародёрство слегка претило. С другой стороны, одному совету я уже не последовал, а новая спутница, похоже, искренне пыталась помочь. Не хуже, чем Зартариэль, только со своей спецификой.

Издав вздох – очень похожий на тот, которым меня одарила Вельрисса – я принялся за дело. Безглазый мертвец оказался очень тяжёлым, скользким от крови, и накрепко засел на штыре. Понадобилось около десяти минут, чтобы снять его, в результате которых я как следует измазался во всех сопутствующих телесных жидкостях. Ещё пара минут, чтобы ополоснуться в ближайшей мутной луже – лучше я буду пахнуть машинным маслом, чем содержимым внутренностей.

Но стоило признать – совет демонессы вновь оказался дельным. В одном из чудом уцелевших карманов мертвеца обнаружилась тонкая гравированная пластинка из белого металла вроде платины и небольшой инструмент, в котором я не без труда узнал огниво. Но самое ценное громила хранил за пазухой – свёрток из грубой ткани с причудливым железным ключом внутри. На плоской головке ключа красовался символ – то ли угол, то ли руна «Кеназ».

- Я же говорила! Осталось найти подходящую дверь.

- Думаю, что уже нашёл.

- Под охраной?

- Вроде нет. Тремя ярусами выше.

- Тогда ноги в руки – и туда! Чем выше, тем лучше, везунчик. Могильник – это большая вонючая яма, а наверху нас ждёт свобода.

О какой конкретно свободе идёт речь, Вельрисса всё-таки не знала. Её кругозор об этом месте ограничивался полугодичными наблюдениями за безглазыми «мусорщиками» в рамках единственного этажа, но многие верные выводы удалось сделать по косвенным признакам. Похоже, что это необъятное место когда-то одновременно выполняло функцию катакомб, свалки и завода по переработке отходов, но было заброшено много лет назад. С тех пор здесь завелась агрессивная нежить и другие чудовища, а обслуживающий персонал буквально выродился до состояния почти безмозглых падальщиков.

Как здесь застряли духи из погибших миров, ясно не было, не меньше вопросов вызывало и моё появление. Небольшим утешением стал тот факт, что Вельрисса тоже не могла вспомнить деталей о своей смерти. Амнезия в Могильнике – распространённое явление, возможно, даже заразное. Тем больше поводов поскорее его покинуть.

И шанс на это предоставился скорее, чем я ожидал.

- Ого, – протянула моя спутница с неприкрытыми нотками восторга. – Я думала, тут будет хранилище. Но это гораздо, гораздо лучше!

За массивной «сейфовой» дверью скрывалась достаточно скромная комната, зато выглядящая так, будто я снова забрался внутрь какой-то древней машины. Повсюду провода, небрежно связанные в пучки, зубчатые колёса и валы на стенах, на полу – канавки для стока масла и воды. Вездесущая ржавчина проникла и сюда, но заметно в меньшей степени – большинство деталей выглядели рабочими.

Фокус внимания сходился на грубой металлической клетке с решётчатой дверцей, достаточно крупной, чтобы вместить несколько человек. Я уже видел такие внутри «колодца», и теперь не оставалось сомнений – это не пыточное устройство.

Это кабина лифта.

- Разбираешься в механике, везунчик?

- Как ни странно… да, – медленно ответил я. – Кажется, разбираюсь.

Всё это выглядело смутно знакомым – стоило сосредоточиться, и приходило понимание, какой провод отвечает за что, назначения колёс, валов и рычагов. Но понимание смутное, ускользающее, требующее нормальной проверки.

- Тогда поторопись и займись делом! А ещё на твоём месте я бы закрыла эту дверь.

«Сейфовую» дверь закрыть не удалось – её намертво заклинило на три четверти дороги назад. Возможно, в другое время и иной обстановке мне удалось бы разобраться с проблемой, но сейчас с трудом удавалось удерживать глаза открытыми. Согревшись, утолив жажду и голод, организм настойчиво напоминал, что он – не железный, не механический и нуждается в отдыхе. Но о каком добровольном отдыхе могла идти речь в месте, где можно проснуться, нанизанным на вертел? Или сразу в желудке у минотавра-зомби – один вариант лучше другого.

Так что все оставшиеся ментальные силы пришлось бросить на распознание, как устроена хитроумная система из десятка больших рычагов, и что из неё работает к текущему моменту. Время застыло, минуты смазались воедино, и я погрузился в задачу настолько, что очнулся лишь когда Вельрисса заходилась у меня в голове натуральным криком:

- Обернись! Кровью Агароса, обернись немедля!! Они идут!!

Я наконец обернулся – чтобы увидеть, как первый из безглазых протискивается в широкую щель между дверью и стеной – щель, которую так и не удалось устранить. Не считая обычной «уполовиненной» головы, этот экземпляр выглядел почти человеком – ни одна конечность не была заменена на ржавый металл. Жаль, что дружелюбнее он от того не стал.

Метательный нож просвистел в каком-то сантиметре от моего носа – мимо, но стоило отдать должное меткости врагов, лишённых зрения. Я ответил одним из подобранных ранее дротиков, и не промахнулся. Одной проблемой меньше – жаль только, что из щели уже лезли новые и новые проблемы.

- Ты была права. Извини.

- Потом разберёмся, кто в чём прав! Всполохом их и наверх, скорее наверх!

На сей раз шарик огня в кулаке показался не столь горячим – и дело было явно не в привычке, а во вложенных ресурсах, в которых я всё ещё не разобрался. Его взрыва хватило, чтобы оторвать ближайшему гаду голову вместе с частью руки, и ещё двоих отбросить назад, но их замешательство длилось недолго. Я едва успел дёрнуть нужные рычаги и заскочить в клеть, захлопнув за собой дверь, как на этой же двери повис безглазый, пытающийся просунуть сквозь решётку лезвие длинного кинжала.

«Лифт» дёрнулся и с натужным скрипом отправился вверх, постепенно набирая скорость. Висящий на двери смельчак врезался головой в потолок комнаты и отвалился сам по себе.

Какое-то время клетка поднималась в тесной и тёмной шахте, но спустя минуту вынырнула наружу, в общее пространство «колодца», присоединившись к десяткам таких же «лифтов» на канатах и цепях. Кто-то регулярно путешествовал по этому пространству, возможно, даже перевозил грузы, ресурсы, пленных, образцы для изучения. Или же, как и я, отчаянно пытался выбраться, чтобы больше никогда не возвращаться. Если нам повезёт…

Кажется, мне пора прекратить повторять эту фразу.

Клетку заметно тряхнуло, движение наверх замедлилось. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы осознать произошедшее. Я налаживал систему управления «лифтом» часа полтора, а толпа безглазых за пять минут разобралась, как её испортить. Справедливо, дурное дело – нехитрое. Подобное развитие событий вполне можно было предсказать, но иного выхода на тот момент тоже не имелось. Сейчас же…

Я прикинул расстояние как до края «колодца», так и ближайшей соседней клети – слишком далеко. Даже если как следует раскачать всю конструкцию, допрыгнуть не выйдет.

Вельрисса, похоже, пришла к тем же выводам.

- Эй, везунчик, тебя хватит на последний рывок?

- Смотря какой.

- Сможешь выбраться на крышу?

Наше движение наверх замедлилось почти до нуля, и я подозревал, что клеть вот-вот отправится в обратный путь. Открыть дверь и забраться по решётке наверх было не самой тяжёлой задачей – если не обращать внимания на чудовищную высоту, свинцовую усталость в конечностях и общее чувство обречённости. И всё-таки, мне удалось выпрямиться на крыше, одной рукой схватившись за прикреплённый к ней толстый стальной канат.

- Что дальше? – хрипло спросил я.

- Зависит от того, – отозвалась она. – Ты всё ещё хочешь жить?

Дежавю и, к тому же, совсем недавнее. Разные ситуации, разные голоса, но один и тот же вопрос. Один и тот же ответ.

- Да! И я готов рискнуть!

- Тогда повторяй…

- Погоди. Погоди секунду.

Сейчас каждая из этих секунд была на счету, но меня вдруг пронзил страх – и вовсе не потому, что я завис над бездонной пропастью.

- Ты же не исчезнешь после… после одержимости?

- Откуда ты… – удивлённо начала Вельрисса, но оборвала сама себя. – Неважно. Ты знаешь о полной одержимости, но не знаешь, как работает кристалл у тебя в груди? Эта штука не выпускает никого, везунчик. Нравится тебе или нет, но ты со мной надолго.

- То есть, ты останешься?

- Сеанс одержимости пьёт силы духа даже быстрее, чем силы принимающего тела, так что после него мне придётся вздремнуть. Но потом – успеем ещё поболтать.

Мысли проносились в голове быстрее, чем я успевал их сформулировать. Клетка окончательно прекратила подъём, медленно покачиваясь из стороны в сторону.

- Мне нужно тебе кое-что… – начал я, но меня оборвали.

- Нет времени, всё потом! Ты готов или нет?!

- Готов.

- Повторяй! Вельрисса, седьмая дочь Агароса, я вручаю свою судьбу в твои руки! Даруй мне свою силу!

- Вельрисса, седьмая дочь Агароса, я вручаю свою судьбу в твои руки. Даруй мне…

Последние слова потонули в металлическом скрежете. «Лифт» под нами дёрнулся и неторопливо заскользил вниз.

- ДА БУДЕТ ТАК!! – зарычала Вельрисса.

Единственный общий момент у силы аэлира и силы дейвара был в том, что они полностью вытесняли усталость. Но в остальном демоническая энергия ощущалась куда резче, жарче, болезненней, она едва не раздирала меня на части! Словно в полусне, я наблюдал за тем, как моё тело окутывает тёмный огонь, а обе руки превращаются в чешуйчатые лапы с мощными острыми когтями. Мысли Вельриссы частично стали моими – она не могла выжать больше «мер» нумины из измученного тела, а восстанавливались те лишь после отдыха. Ей пришлось тратить ресурсы собственного духа, прожигать их за те недолгие минуты, что даровала полная одержимость.

Пылающая демоническая фигура оттолкнулась от крыши клетки и взмыла в воздух в длинном, невозможном прыжке, ухватившись за ближайшую цепь. Та двигалась вниз, а нам не надо было вниз – но я уже летел дальше, меняя канаты и цепи так быстро, что те сливались воедино. Краем глаза успел заметить, как наш оригинальный «лифт» падает назад, оставшись далеко позади.

Наконец, мы ухватились за нужный стальной канат – и соскользнули по нему до крыши новой клетки. Пустой, и едущей наверх, пусть и не так скоро, как хотелось бы. Вельрисса погасила пламя и закинула наше тело внутрь, отперев и заперев за собой дверцу. А затем моментально уснула – как и обещала ранее, оставив меня в состоянии, не способном ни на сон, ни на пробуждение.

Лифт продолжал подъём – к вершине Могильника и долгожданной свободе.

Глава пятая

В каком из миров существовало это место, состоящее из криков и клеток, верёвок и цепей? Колодец Могильника – его главная транспортная артерия – или что-то иное, закрытое, застывшее, несущее ещё более мрачное предназначение? И там, и там я сидел за решёткой, остро ощущая собственное бессилие и невозможность выхода. Глупо открывать дверь лифта во время движения, когда внизу простирается бездна. Нельзя открыть дверь учреждения, замок и ключ от которой находятся снаружи.

Что это, фрагменты памяти? Настоящей или вымышленной?

Потому что память эта клялась, что я всё-таки открыл тогда дверь, оставив того, кто её охранял, истекать кровью на полу. Открыл – и бежал по коридорам без окон, похожим друг на друга как две капли воды, ощущая, как бешено колотится сердце, чуть не выпрыгивая из груди. В конце коридоров, за бесконечными дверями тоже ждал свет, ждала свобода, но ждало ещё кое-что. Ждала миссия, возложенная на меня и горстку других. Я помнил, насколько она важна и помнил, что её не мог выполнить никто, кроме нас.

Не помнил только, в чём она состояла – и чем кончился мой отчаянный побег.

Это было вчера, это было на прошлой неделе, это было месяцы, годы назад. В другой жизни, в другом мире, где ещё оставалось место таким вещам, как свежий воздух и солнце, где существовали живые, разумные люди. Я не знал, в каком измерении был выкопан Могильник, но точно не на Земле. Просто так совпало, что все обстоятельства – столь же невероятные, сколь и ужасающие – слились здесь воедино в самый неподходящий момент.

Если бы мне только удалось подстегнуть память ещё совсем чуть-чуть, выудить ответы, пока мозг не покинул это сумрачное состояние между сном и явью. Даже моё имя было не настолько важно, как разгадка, связанная с неизвестной миссией. Здесь как раз подойдёт не напряжённое сосредоточение на ускользающих деталях, а, напротив, что-то вроде углублённой медитации. Пока тянется этот долгий, очень долгий подъём, пока мой разум принципиально не способен ни на что отвлечься…

И без того неторопливое движение вверх начало замедляться, будто назло моим полубессознательным планам. Спустя минуту клеть дрогнула и остановилась, а сверху раздался скрежет столь страшный, что он мог означать лишь одно – стряслась очередная беда. Пришлось срочно стряхивать полезную для воспоминаний дрёму, вскакивать на ноги, дико вращая глазами и пытаясь понять, как в очередной раз остаться в живых.

Ложная тревога.

Лифт-клетка спокойно покачивался в пункте своего назначения – на высшей точке, куда он мог подняться. Сверху громоздилась лебёдка, напротив двери – выход в полукруглый зал, на обширную площадку для ещё десятка таких же подъёмников. Сзади – тёмный, бездонный «колодец», но уже не столь страшный. В целом, здесь было на удивление… не страшно.

Не просто «чище», как в коридоре, ведущем к предыдущему лифту, а прямо-таки чисто. Прямо-таки можно ненароком перепутать с каким-нибудь нормальным местом, вроде закрытого на ремонт старинного аэропорта. После грязи, вони и постоянной смертельной опасности Могильника это место воспринималось если не как райские кущи, то уж точно чистилище. Зартариэль и Вельрисса скорее всего нашли бы, что на это возразить, но они оба дрыхли. Надо будет ещё решить, как договориться с ними по пробуждению…

Я шёл по залу, на каждом шагу ожидая подвоха, но слегка успокоился спустя несколько минут. Здесь было просторно и достаточно светло – лампы горели на конструкциях, напоминающих громоздкие сюрреалистичные фонарные столбы. Очень высокий потолок терялся в темноте, но, если хорошенько присмотреться, можно было заметить отблеск прозрачного стекла.

Меня вдруг обуяло подозрение, и я нашёл самый тёмный угол, до рези в глазах всматриваясь наверх. Так и есть – темнота за небольшим круглым окном на потолке отличалась от той, что скопилась внутри. Это было небо, настоящее ночное небо, по которому лениво плыли низкие тучи. Кажется, я даже разглядел звезду, промелькнувшую в просвет. Пришлось практически заставлять себя опустить голову.

Дождаться, пока проснётся любой из моих спутников и тут же попросить его об одержимости? У Зара были крылья, у Вель – возможность далеко прыгать и крепко цепляться. Правда, ангел при мне ни разу не летал, демонесса могла и не допрыгнуть, а оставаться несколько часов на одном месте было, мягко говоря, рисково. Исследовать окружение – тоже рисково, но дополнительная информация скорее спасала жизнь, чем наоборот.

Выход, где-то здесь, совсем недалеко, был настоящий выход. Более того, у меня были шансы до него добраться даже без помощи ангела и демонессы. Найти правильный путь, подняться ещё совсем чуть-чуть! Если мне повезё…

Нет, нет, об этом мы думать не будем. Ни сейчас, ни потом, никогда.

Вот эта боковая галерея выглядит перспективно – куда она приведёт?

Если Могильник в самом деле некогда выполнял функцию сверхмасштабной утилизации, его верхний ярус смахивал на стерильную техническую станцию. Большинство дверей не поддавались, но некоторые оказались открыты. Я завернул в пару боковых помещений, оказавшихся на проверку бывшими складами или мастерскими. Всё ценное отсюда было вывезено давным-давно, но среди пустых шкафов и коробок царил почти безупречный порядок. Слегка пыльно, не более того.

Выбранная галерея вела наверх под небольшим уклоном, что целиком меня устраивало. Ещё один приятный факт – вместо затхлой сырости здесь было свежо, ощущалось движение воздуха. Замёрзнуть я больше не боялся, зато дышал полной грудью впервые за последние сутки.

Вопрос только в том, где все обитатели Могильника? Даже если все клетки-лифты находились за закрытыми дверьми, чисто статистически сюда должен был кто-то выбраться.

Буквально за следующим поворотом я получил частичный ответ на свой вопрос – и он мне не понравился. Это был минотавр-зомби… некоторая его часть. Половина головы с уцелевшим рогом была отсечена настолько аккуратно, словно череп разрезали лазерным скальпелем. Там же валялась примерно треть туши, нарубленная крупным кубиком, вместе с обломками лабриса.

Так-то оно, конечно, неплохо. Но кто сказал, что существо или ловушка, превратившие могучее чудовище в груду мяса, не сделает того же самого со мной?

И всё же, ближайшие минут десять подъём проходил совершенно спокойно. Пока я не вышел к комнате с терминалом.

В каком-то смысле терминал оккупировал новое помещение так же, как и механизм лифта за «сейфовой» дверью на нижних ярусах. С той разницей, что в это помещение вёл совершенно пустой дверной проём, без двери.

Терминал находился по центру – массивная стойка, почти целиком скрытая под матовой пластиной из тёмного стекла, с некоторым количеством замысловатых элементов управления. С одной стороны, это устройство выглядело футуристично даже на фоне остального верхнего яруса, а уж тем более – если сравнивать с глубинным Могильником, погрязшим в пучине средневековья. С другой – от него прямо-таки разило магией, древней магией. Это понимание, похоже, исходило откуда-то со стороны Вельриссы, которая обеспечивала меня колдовским чутьём даже во время сна.

Сейчас проку от того было немного, но могло пригодиться в будущем.

Если судить по оборванным проводам в комнате и заметной трещине, змеящейся по поверхности экрана, терминал явно пребывал в нерабочем состоянии. Тем сильнее я удивился, когда стойка издала низкий гудящий звук, а матовое стекло слегка засветилось, показывая мне набор абсолютно незнакомых ядовито-зелёных символов.

- Что за… – пробормотал я, отступая на шаг.

Словно услышав звук моего голоса, экран мигнул, и символы сменились на русские буквы.

ТРЕБУЕТСЯ ЗАПРОС

Я выглянул назад, в галерею, убедившись, что никто не подкрался сзади. Выждал минуту для профилактики – вроде всё чисто. И только потом вернулся к загадочной машине. Надпись на экране терпеливо горела, ожидая запроса. Вместо клавиатуры под стеклом расположился набор из рычажков и тумблеров, также на вид нерабочих. Может, тут тачскрин? Я потянулся было к светящейся надписи, но отдёрнул руку на полдороги.

То же чутьё, что подсказало мне про магическую суть терминала, сейчас настоятельно советовало – голыми руками этой штуки касаться не стоило. Но возможность получить хоть какую-то достоверную информацию была слишком соблазнительна, чтобы пройти мимо. Нельзя касаться? Попробуем иначе…

- Запрос, – громко сказал я, оставаясь на почтительном расстоянии от терминала. – Информация о Могильнике.

Надпись мигнула и пропала, гудение затихло, экран потемнел. Я выждал секунд десять, прежде чем снова сделал вывод, что устройство сломалось. Но стоило сделать шаг назад, и в ту же секунду терминал вновь загудел, доверительно сообщив мне:

ЗАПРОС ПРИНЯТ

Ядовито-зелёные символы побежали сверху вниз – любопытная, но решительно нечитаемая вязь. Затем терминал, видимо, вспомнил о моих ограниченных лингвистических возможностях.

СООТВЕТСТВИЕ НАЙДЕНО

ОБОЗНАЧЕНИЕ «МОГИЛЬНИК»: РАЗГОВОРНОЕ

ОФИЦИАЛЬНОЕ НАЗВАНИЕ: [ДАННЫЕ ПОВРЕЖДЕНЫ]

ИЗНАЧАЛЬНАЯ ФУНКЦИЯ: [ДАННЫЕ ПОВРЕЖДЕНЫ]

ТЕКУЩАЯ ФУНКЦИЯ: УТИЛИЗАЦИОННО-КАРАНТИННЫЙ КОМПЛЕКС

СТАТУС: АВАРИЙНЫЙ

ДОСТУП: ЗАПРЕЩЁН

Я моргнул и перечитал последнее предложение ещё раз. Затем не удержался от комментария:

- Своевременно.

УТОЧНИТЕ ЗАПРОС

- Да без проблем. Где я?

ВЕРХНИЙ ЯРУС

СЕКТОР [ДАННЫЕ ПОВРЕЖДЕНЫ]

ИНФОРМАЦИОННЫЙ ТЕРМИНАЛ [ДАННЫЕ ПОВРЕЖДЕНЫ]

- Ты мне ещё расскажи, где я в комнате стою. Нет, нет, это не запрос! Давай так – где находится Моги… утилизационно-карантинный комплекс?

Пауза – слегка затянувшаяся. Мне показалось, что экран вот-вот погаснет, но вместо этого возникла следующая надпись:

УТОЧНИТЕ МАСШТАБ ЗАПРОСА

- Масштаб? Ладно, давай перефразируем. Что находится снаружи?

ВНЕШНЯЯ ТЕРРИТОРИЯ

- Ясен фиг, что не внутренняя. Как насчёт такого – ближайшие населённые пункты?

Вот теперь «поломка» повторилась, но я уже был научен предыдущим опытом, и спокойно выждал с полминуты. Экран вновь загорелся:

ЗАПРОС ПРИНЯТ

Нечитаемая вязь. Короткая пауза. Перевод:

БЛИЖАЙШИЙ ЗАРЕГИСТРИРОВАННЫЙ НАСЕЛЁННЫЙ ЦЕНТР: [ДАННЫЕ ПОВРЕЖДЕНЫ]

СТАТУС: АКТИВЕН НА МОМЕНТ ПОСЛЕДНЕЙ СИНХРОНИЗАЦИИ

ПРЯМОЙ ДОСТУП ИЗ КОМПЛЕКСА: НЕДОСТУПЕН

- Так-так-так. И когда была последняя синхронизация?

[ОШИБКА ХРОНОЛОГИИ]

- Кто бы сомневался.

УТОЧНИТЕ ЗАПРОС

- Уточняю. Как мне туда попасть?

Терминал задумался – и выдал самый длинный свой ответ. Мне он не понравился.

ДОСТУП К НАСЕЛЁННЫМ ЦЕНТРАМ ОСУЩЕСТВЛЯЕТСЯ ПРИ НАЛИЧИИ ДЕЙСТВУЮЩЕЙ РЕГИСТРАЦИИ, ПОДТВЕРЖДЁННОГО СТАТУСА ЛИБО ПОРУЧИТЕЛЬСТВА УПОЛНОМОЧЕННОЙ ОРГАНИЗАЦИИ

- А просто прийти нельзя?

[ДАННЫЕ ПОВРЕЖДЕНЫ]

- Все объекты класса «Кетер» подросли на целый метр… – пробубнил я себе под нос – тихонько, чтобы терминал в очередной раз не потребовал уточнения запроса. – И почему я не удивлён?

Организация, регистрация, статус. Что-то на бюрократическом, въевшемся так глубоко, что с лёгкостью могло существовать и в седом прошлом, и в далёком будущем. Могильник, безусловно, был натуральным филиалом ада, но где-то там, снаружи, меня ждал не новый лабиринт с чудовищами. Там существовала система. Возможно, даже цивилизация.

Какое-то время я потратил, пытаясь вытащить из терминала сведения об «уполномоченных организациях» и всём, что с ними связано, но эти данные были повреждены сильнее прочих. Какая-то часть меня хотела задержаться у экрана подольше, задать миллион уточняющих вопросов – даже текущая, обрывочная информация несла немалую ценность! Но опыт остального Могильника недвусмысленно напоминал – оставаться на одном месте дольше получаса может быть чревато. Даже на верхнем ярусе, чистом и почти стерильном.

Вот, например, подходящий вопрос.

- Кто нарубил на куски минотавра в коридоре?

ТРЕБУЕТСЯ УТОЧНЕНИЕ УРОВНЯ ДОПУСКА

Что-то новое – и не слишком приятное. Какой может быть уровень допуска у того, кто попал в карантинный комплекс случайно и почти наверняка в обход всех процедур? Попробуем перефразировать.

- Какие угрозы находятся на верхнем ярусе?

ТРЕБУЕТСЯ УТОЧНЕНИЕ УРОВНЯ ДОПУСКА

- Заело у тебя, что ли, – проворчал я. – Забудь про последние два вопроса. Где здесь выход во внешнюю территорию?

Терминал задумался, затем экран погас – уже привычная реакция, слегка меня успокоившая. В конце концов, не обязательно задавать все вопросы сразу – можно сперва найти выход, посоветоваться со спутниками, нормально отдохнуть и вернуться на свежую голову. Машина на ладан дышит, но всё ещё работает – есть неплохой шанс, что будет работать и завтра.

Низкий гудящий звук сообщил, что терминал вернулся к жизни. Только вот вместо обычного «запрос принят», он вновь сообщил:

ТРЕБУЕТСЯ УТОЧНЕНИЕ УРОВНЯ ДОПУСКА

УРОВЕНЬ ДОПУСКА НЕ УТОЧНЁН ТРИ РАЗА ПОДРЯД

ЗАПУСК ПРОЦЕДУРЫ ИДЕНТИФИКАЦИИ

- Ах ты механическая скотина!

Я развернулся к выходу из комнаты и тупо уставился на упавшую сверху металлическую дверь – не новую, но вполне прочную на вид. Единственный проход оказался наглухо перекрыт.

- Выпусти меня отсюда! Открой дверь!

С тем же успехом я мог требовать чего-то от соседней стены. По экрану тем временем бежали следующие строчки:

ИДЕНТИФИКАЦИЯ

УРОВЕНЬ ДОПУСКА: НЕ ПОДТВЕРЖДЁН

СКАНИРОВАНИЕ

ОРГАНИЗМ: ГУМАНОИД

СТАТУС: ЖИВ

ФИЗИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ: ПЕРЕУТОМЛЕНИЕ, ЛЁГКОЕ НЕДОЕДАНИЕ, СТРЕСС

ИНФЕКЦИОННЫХ ЗАБОЛЕВАНИЙ НЕ ОБНАРУЖЕНО

АУГМЕНТАЦИИ: КРИСТАЛЛИЧЕСКИЙ ОБЪЕКТ НЕИЗВЕСТНОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ [ОШИБКА СКАНИРОВАНИЯ]

СОСТОЯНИЕ АУРЫ: СТАБИЛЬНОЕ, ЛЁГКОЕ ПОМУТНЕНИЕ

ПРОКЛЯТИЙ НЕ ОБНАРУЖЕНО

ПЕРВИЧНЫЕ КАРАНТИННЫЕ МЕРЫ: НЕ ТРЕБУЮТСЯ

Экран мигнул, дав мне пару секунд, чтобы выдохнуть, но затем безжалостно продолжил:

СОСТОЯНИЕ ДУШИ: ОБНАРУЖЕНЫ ДВЕ ЛИШНИХ НЕАКТИВНЫХ СИГНАТУРЫ

[ОШИБКА СКАНИРОВАНИЯ]

[ОШИБКА СКАНИРОВАНИЯ]

ТРЕБУЕТСЯ РАСШИРЕННАЯ ИДЕНТИФИКАЦИЯ

СМОТРИТЕЛЬ НАПРАВЛЕН ДЛЯ ИСПОЛНЕНИЯ ПРОЦЕДУРЫ

Терминал погас, более не выдавая информации и не отвечая на запросы – ни вежливые, ни настойчивые, ни отчаянные. Дверь мне, разумеется, тоже никто не торопился открывать – по всей видимости, до самого прибытия «смотрителя». Видимо, предполагалось, что любой законопослушный посетитель комплекса спокойно дождётся процедуры «расширенной идентификации» в изолированном помещении, перед ним извинятся за беспокойство и отпустят восвояси.

Мне всё ещё не удавалось заставить память работать, как надо, но одно было ясно наверняка – в изолированной комнате невозможно дождаться никого, кто бы выступил на твоей стороне. Зато вполне реально обнаружить себя выпотрошенным заживо.

Не поддаваться панике. Не позволить мозгу в очередной раз попытаться списать всё на галлюцинации и бред. Принимаем правила игры такими, какие они есть, и действуем соответственно.

Я отступил за предательский терминал, чтобы тот оказался между мной и перекрытым дверным проходом. От безымянного пальца левой руки по ладони растеклось тепло, быстро превращаясь в палящий жар.

Сжать кулак – удержать рвущийся на волю сгусток пламени. Вытерпеть боль, секунда за секундой, вытерпеть даже тогда, когда огонь решил выбраться наружу сквозь плоть и кость. И лишь на грани потери сознания выпустить набравший силу снаряд в сторону двери, и тут же рухнуть на пол, прикрывая голову.

Мгновение тишины.

ВЗРЫВ!!

Комната содрогнулась, застонала от воздействия ударной волны! Уши моментально заложило. На меня посыпались хлопья пепла и осколки стекла, по счастью, лишь слегка порезав руки. Стойка терминала прикрыла меня от удара и огня, оставшись стоять оплавленным остовом – а вот дверь вынесло в коридор, вместе с частью развороченного проёма.

Не заботясь о том, чтобы отряхнуться и проверить, вернулся ли слух, я вскочил на ноги и бросился наружу. Дальше, как можно дальше от комнаты-ловушки!

Спустя минут десять пробежки я позволил себе выдохнуть и опереться о стену. Слух вернулся, даже левая рука не пострадала – мучения от «Всполоха» относились чисто к психологическим. Постепенно начали досаждать мысли – не слишком ли я резко отреагировал? Система, установленная бог знает, когда, явно сбоящая. Как закрыла дверь, так и открыла бы спустя какое-то время. Вдруг это был последний информационный терминал во всём комплексе? Вдруг это…

Но тут слух вернулся окончательно – и я застыл, прислушиваясь к окружению. Все коридоры, по которым я до сих пор передвигался, располагались вокруг того самого первого зала, на правах полуоткрытых галерей. Они выходили на него окнами и балконами, возле одного из которых я и взял передышку.

И со стороны зала сейчас доносились странные, неприятные металлические звуки – как будто кто-то скрёб ножом по стальной обшивке. Стараясь не особо высовываться, я посмотрел наружу.

По противоположной стене зала ползло нечто невообразимое.

Сперва свет ламп выхватил из темноты несуразно-длинные суставчатые конечности, подобные ногам палочника или саранчи, каждая три-четыре метра в длину. Они двигались неторопливо, словно прощупывая стену, и тем самым издавали характерный скрежещущий шум. За конечностями подтянулся корпус, продолговатый, разделённый на три сегмента, покрытый видавшей виды металлической обшивкой. Головы в прямом смысле слова у механического чудовища не было – лишь набор из трёх белых огоньков-фонарей на подвижной передней части корпуса.

Для конструкции таких размеров механический «палочник» держался на стене потрясающе уверенно. А вскоре одна из его шести длинных «ног» нащупала нужный балкон – и вся махина за секунду втянулась внутрь с такой лёгкостью, будто была сделана из бумаги. Я готов был поставить что угодно – балкон находился неподалёку от комнаты с терминалом, откуда я только что сбежал.

Глупо было представлять «смотрителя», как сухонького дяденьку с портфелем. Какое место, такой и Смотритель.

Попробуем представить дальнейшее развитие событий. Система вызывает стального стража для опознания неизвестного субъекта, но на месте страж его не находит – лишь раскуроченный терминал вместе с комнатой. Он посчитает это за ложный вызов? Снова выползет на внутреннюю стену зала? Или же…

Скрежещущий звук раздался снова – но теперь не снаружи, а из глубины коридора. С гораздо большей скоростью. Громче с каждой секундой.

Я сорвался с места, вновь пустившись в бег.

- Поворот направо, – голос Зартариэля прозвучал у меня где-то в голове, будто никуда и не исчезал. – Есть, где укрыться. Есть иной выход.

Уже какое-то время я бежал, почти не разбирая дороги – и послушался совета, не задумываясь. Помещение оказалось обширным тёмным складом, заставленным металлическими этажерками и коробками. Здесь в самом деле хватало укромных мест – и я скрылся за одной из груд барахла, заранее просматривая путь для бегства. Смотритель оказался охотником гораздо опытнее минотавра-зомби и быстрее безглазых – он тщательно проверял места, где жертва могла спрятаться, не теряя темпа. Он реагировал на движение, на звук и, возможно, даже на запах. Я начинал убегать с солидной форой, но теперь едва опережал его на пару поворотов.

- Зартариэль! – мысленно воскликнул я, стараясь дышать как можно тише. – Как же я рад тебя слышать!

- Я тоже рад, что ты жив, пелерин. – голос аэлира звучал, как мне показалось, весьма сдержанно.

- Ты в порядке?

- Зависит от твоего ответа. Почему ты носишь на безымянном персте артефакт из Шеола?

Глава шестая

Пройди мимо. Пройди мимо. Пройди мимо.

Вон, сколько там было дверей – наверняка, ты проверял не все. Наверняка этот склад, ничем не отличающийся от десяти других, не вызывает ни малейшего интереса. Пройди мимо!

Длинная, чересчур длинная суставчатая металлическая конечность с двойным загнутым когтем на конце неторопливо проникла в открытую дверь, прощупывая пол и ближайшие шкафы. Вслед за ней в проём ударили три луча света, обводящие тёмное нутро склада. Я наблюдал за этим стальным чудовищем не так уж долго, но заметил одну особенность – оно лишь казалось медлительным, когда само того хотело, а затем перемещалось со впечатляющей скоростью.

Вот и сейчас, когда склад показался Смотрителю перспективным объектом для исследования, он вдруг оказался на нём целиком, в мгновение ока раскинув свои бесконечные ноги-щупы и освещая фонарями укромные углы.

Сволочь!

Дождавшись, пока световой поток окажется направлен в противоположную сторону, я сменил позицию короткой перебежкой, забравшись за дальнюю группу плотно заставленных стеллажей. Можно будет засчитать мне победу в одном из двух случаев: если охотник покинет склад, не обнаружив меня на нём, либо я сам уйду со склада незамеченным, оставив его возиться попусту. В теории, любой из вариантов был осуществим. На практике…

Не оборачиваясь, Смотритель небрежно выбросил вбок одну из конечностей, и моё предыдущее укрытие прошило насквозь острейшее длинное лезвие. Что-то подсказывало, что именно так и должна была проходить «расширенная идентификация», на свежевыпотрошенном трупе. Схватить, расчленить, а потом уже разбираться, что это за аномальная особь притащилась снизу. Незарегистрированная, да с тремя душами внутри.

Существовал и третий вариант победы – прямо-таки чистейшей, при которой угроза механического охотника будет устранена с концами. Но единственный, кто мог помочь его осуществить, пребывал не в лучшем расположении духа.

- Ты мог посчитать мой вопрос праздным, не стоящим внимания. Напрасно. Спрошу вновь – почему ты носишь дейварский перстень?

- Это долгая история.

- Мой сон не мог длиться дольше суток, пелерин, – холодно сказал Зартариэль. – Я верю, что твоё объяснение может уложиться в сжатые сроки.

- Если ты не заметил, нас тут убивают, Зар!

Ещё одна перебежка – рискуя оказаться замеченным, поскольку я отвлёкся на пререкания с ангелом, и пропустил, как Смотритель придвинулся ближе. Пришлось ютиться за неустойчивой горой пустых контейнеров слева, пока соседний стеллаж со скрежетом сминался под давлением сверху, словно пустая банка из-под газировки.

Но по-настоящему не по себе мне стало, когда в голове прозвучал ответ. Не просто холодный, а прямо-таки ледяной:

- Моё имя Зартариэль. Сентар третьего клина воинства Семи Небес, воитель благословенного Аэлара. И мне ли не ведать, что есть вещи страшнее смерти? Осквернение души гнилью Шеола!

Скрежет справа прекратился, но стальной монстр не потерял интереса к подозрительному участку зала. Белый свет фонарей перемещался из стороны в сторону, пока конечности с когтями, крючьями и лезвиям на конце терзали ту или иную груду хлама. Смотритель сбросил и верхнюю половину моего укрытия, но пока что игнорировал нижнюю – я мог лишь надеяться, что так оно и продолжится в дальнейшем. Надежду не слишком хорошо оттенял холодный пот, что катился с меня градом, а то самое кольцо на безымянном пальце левой руки вдруг стало тяжёлым, как гиря.

Я всё ещё судорожно пытался сформулировать ответ аэлиру, когда в голове раздался второй хорошо знакомый голос:

- Так, так, что за шум, а драки нет? Сейчас будет!

У меня было не так уж много времени, чтобы разобраться в том, как присутствие ангела и демонессы в душе оказывало влияние на тело. Не в краткий период полной одержимости, когда одна сторона получала контроль, а в обычное время. Из самого очевидного – Вельрисса согрела меня в нужный момент, а Зартариэль направлял не только словами, но и едва заметными импульсами. В остальном, не считая фактора голосов в голове, я целиком распоряжался своей материальной оболочкой.

Увы, этот самый фактор было тяжеловато «не считать». Особенно в момент, когда требовалось сидеть тише мыши, неподвижно и, желательно, не дыша.

- Так вот, значит, в чём дело! – гремел с правой стороны глас Зартариэля. – Покуда я спал, ты пригрел змею на груди, пелерин?! Грязное отродье трижды проклятого Шеола!

- Так и знала, что здесь воняет аэлирской падалью! – не отставала от него Вельрисса слева. – Дохлый вояка Семи Небес пытается строить из себя героя?

- Поганая бестия Престолов!

- Пернатый истукан!

- Да замолчите вы оба! – не выдержал я. – Из-за вас я не слышу…

И тут я услышал – вернее, не услышал. Осознал, что Смотритель уже какое-то время ничего не сминал, не протыкал и даже не прощупывал. Свалил со склада, или же…

Нехорошее предчувствие заставило меня медленно обернуться и поднять голову.

Он нависал надо мной всей своей железной тушей, предусмотрительно погасив фонари. Теперь я видел, что на крохотной «голове» имелись подобия глаз – четыре объектива камер, расположенные на горизонтальной линии, как у паукообразных. Под ними почти сразу поблёскивали круглые лезвия выдвижных пил – видимо, тех самых, с которыми поближе познакомился заглянувший на верхний ярус минотавр-зомби. Смотритель изучал меня – внимательно, очень внимательно. Взаимная ругань в голове смолкла, воцарилась полная тишина.

Я же человек, чёрт возьми. Живой человек, пусть и без «допуска», или что ещё тут требуется. Неужели ко мне будет то же отношение, что и к чудовищам?!

Ближайшая сегментированная конечность медленно, очень медленно поднялась в воздух, приблизилась ко мне и почти бережно прикоснулась к кристаллу у меня в груди.

ДЗЫНЬ.

Видимо, всё-таки недостаточно человек.

Я бросился в сторону за миг до того, как два выдвижных шипа вонзились в пол, где я только что стоял. На стороне Смотрителя была скорость, маниакальная эффективность и ещё четыре свободных ноги. На моей – изрядно заваленный хламом склад, где человеку было перемещаться в разы удобнее, чем здоровенному роботу-убийце.

- Всполохом его, бестолочь! – рявкнула Вельрисса.

- Беги прочь! – одновременно с ней скомандовал Зартариэль.

В горячке побега первая идея показалась мне логичней, и я привычно стиснул в левом кулаке обжигающее заклятье. Силы оно не набирало – слишком много было потрачено раньше, на выбивание двери. Но должно хватить и одной «меры», если я правильно понимал терминологию.

Сперва резко пригнуться, пропуская над головой рассекающий косой удар, затем развернуться, швыряя огненный сгусток прямо в слепящие фонари над глазами! Если не снесу ему «башку», то хотя бы лишу зрения, а там…

Магический снаряд едва скользнул по тёмному металлу обшивки тулова твари, и резко вильнул в сторону! Я бросился на пол, как раз, когда взрыв прогремел в паре метров за спиной, разбрасывая во все стороны осколки стекла и горящий картон! Долго разлёживаться было нельзя – за спиной заскрежетал очередной сминаемый стеллаж, а разгорающийся на складе пожар гораздо больше угрожал мне, чем преследователю.

Смотритель не просто был неуязвим к магии. Он напрямую её отражал!

Спустя секунд пятнадцать я выкатился из помещения живым, отделавшись свежими порезами и ожогами. Единственная поспевшая за мной механическая нога монстра оказалась тут же придавлена рухнувшими горящими стеллажами. Хоть какая-то польза от моей последней попытки решить проблему магией.

- Дурной совет сведёт в могилу быстрее, чем вражеская сталь.

- Что ты несёшь, дуболом?! Мой совет хотя бы купил нам время, а какая польза от твоего нытья?!

Ходу, ходу! Вверх по коридору – по спирали вокруг большого зала. Где-то там был выход, должен был быть выход, во «внешнюю территорию» или куда угодно ещё! Если Смотритель был приписан к Могильнику, он навряд ли будет преследовать меня снаружи, но до тех пор – бежать, бежать!

Больше никакой форы, никакого преимущества от опережения. Треск разгорающегося пожара за спиной сменился оглушительным грохотом, когда мой враг частично выкорчевал дверной проём. Ему потребовалось не более десяти секунд, чтобы выбраться на волю и продолжить погоню. Стук шести ног по полу, стенам и потолку становился всё громче, но затем пронёсся мимо – и устремился дальше, пока я укрылся на одном из балконов, выходящих на большой зал. Похоже, режим активной погони у Смотрителя перекрывал функцию проверки каждого закутка.

Но рассчитывать на то, что это продлится дольше пяти минут, не приходилось.

- Зартариэль! – мысленно воззвал я. – Не знаю, какие у вас там разборки, но всё это можно оставить на потом! Если я отдам тебе тело, ты можешь испепелить этого стального урода, как тех минотавров?

- «Праведный гнев» – не игрушка, и не зрелище на заказ, пелерин.

- Так да или нет?!

- Нет.

- Кто бы сомневался? – расхохоталась Вельрисса. – Праведный клинок обмяк и не стоит? Как низко ты пал, святоша!

- Я пал в бою, как и положено воителю Аэлара, – ответил ангел на удивление спокойно. – А что же ты, дщерь Агароса, носящая его несмываемое клеймо? Единственный путь для наследницы Престола Гордыни погибнуть без права на воскрешение – изгнание. Коли тебя сослали в сию зловонную яму…

- Заткнись! Заткни свой лживый рот!!

Не знаю, попал ли Зартариэль в яблочко, но явно задел очень болезненный нерв. До этого Вельрисса скорее огрызалась, теперь – пошли в атаку:

- Ты мне нравишься, везунчик. Правда нравишься. Но якшаться с аэлиром – это себя не уважать, это несмываемый позор! Избавься от него!

- Кодекс гласит: «Лишь отринув тьму, придёт душа к свету». Отринь тьму, пелерин! Отринь нечестивую бестию! Ибо даже в час, когда мрак торжествует в мирах зримого предела, проблеск света способен подарить надежду.

Я не мог «отринуть» никого из них. Не мог, даже если бы захотел, а я вовсе не хотел! Сложно применить слово «выживание» к бестелесным духам, но тем не менее – для того, чтобы у нас троих появился хотя бы шанс на выживание, следовало действовать сообща. Нельзя сказать, что ненависть между ангелом и демонессой стала каким-то сюрпризом, но я надеялся, что диалог удастся провести в более спокойной обстановке! Сейчас я просто не успевал подбирать слова, одновременно вслушиваясь, не подкрался ли в очередной раз Смотритель. Да и чем можно убедить настолько разгорячившиеся стороны?

Но вдруг передо мной мелькнул тот самый проблеск света.

- Мрак торжествует? – презрительно переспросила Вельрисса. – Это что, дурная шутка? Или же Аэлар окончательно прогнил после победы над Шеолом?

- Змее не позволено отворять пасть, изрыгая яд лжи, – весомо сказал аэлир. – А праведнику не следует позволять впрыскивать в себя отраву.

- Ах это я лгу?! Безмозглый, лицемерный, престарелый…

- Помолчите. Вы. ОБА!!

Голова раскалывалась от переполняющих её чужих эмоций, что накладывались поверх моих собственных. Гнев, ужас, отчаяние перемешивались воедино, ввергали разум в хаос, сбивали с толку. Но одна-единственная мысль, одна идея всё-таки отыскала путь к сознанию, смогла оформиться во что-то внятное.

- Зартариэль! Семи Небес нет уже давно, воинство погибло, Аэлар пал! Твои слова?

- Да.

- С кем воевали Семь Небес?

- С Тринадцатью Престолами трижды проклятого Шеола. Разве сие не очевидно?

- Тут нихрена не очевидно, прости мой французский. Шеол победил?

- К величайшему несчастью всех зримых пределов – да.

- Вельрисса! Ты говорила, Шеол пал, стёрт «проклятым светом», верно? Да и только что сказала…

- Он лжёт как дышит! – взорвалась она. – У аэлиров по их вшивому Кодексу запрещено лгать, а он лжёт и лжёт! Это его изгнали, его, а не меня, иначе бы давно воскресили в Золотых Чертогах!

- Яд аспида…

- Да послушайте же вы друг друга! – вновь оборвал я новый раунд оскорблений. – Вы что, не можете понять, что никто из вас не врёт?! Обе ваших стороны проиграли, и Аэлар, и Шеол! Я не знаю, как это произошло! Не знаю, как здесь оказался любой из вас, не знаю, как здесь оказался я сам, и даже не знаю, кто я! Но одно я знаю точно…

Мой монолог прервали – самым скотским образом. Ножом под рёбра.

Вернее, не ножом, а шипом длиной метра полтора, что вынырнул не с той стороны, с которой я его ждал. Смотритель сполна воспользовался передышкой, чтобы проанализировать ситуацию и подкрасться со стороны балкона, по стене. К тому же, сделать это совершенно бесшумно. В последний момент Зартариэль послал импульс-предупреждение, я дёрнулся в сторону, и отделался лишь резаной раной в районе нижних рёбер справа, а не проткнутым насквозь животом.

Но и радоваться было решительно нечему.

Единственное, чем я успел вооружиться заранее – несчастные дротики безглазых, смотревшиеся по сравнению с механическим чудовищем, как зубочистки против аллигатора. «Аллигатор», правда, передумал меня протыкать, решив подтащить ближе к пасти – для этого перехватил поперёк туловища и начал подтягивать к ожившим вращающимся лезвиям круглых пил в нижней части головогруди. Вырываться было бессмысленно – машина давила стократ сильнее, и всерьёз вознамерилась пустить меня на фарш.

- Верхний левый угол! – громыхнул глас архангела. – Бей!

- Разуй глаза и кидай туда! – взвыла следом демонесса.

Я слегка опешил от такой синхронизации, но не стал переспрашивать и даже вглядываться – швырнул заточенный кусок металла по указанному адресу. Тот просвистел в воздухе и немедленно застрял в едва заметной щели между жужжащими пилами и корпусом. Механизм поперхнулся и заскрежетал, не в силах переварить инородный элемент, вращение лезвий заглохло. Смотритель задрожал, но вместо того, чтобы просто разжать хватку, его конечность резко дёрнулась, отбрасывая меня в сторону!

Мир завертелся перед глазами бешеной юлой, понятия «верх» и «низ» потеряли смысл. Зартариэль и Вельрисса что-то кричали мне, но их голоса сливались в единый неразборчивый шум, пока я изо всех сил пытался удержаться в сознании. Обморок будет означать потерю контроля, а потеря контроля – смерть. Нужно приземлиться так, чтобы не погибнуть, чтобы уцелели хотя бы кости ног! Меня швырнули с высоты примерно трёхэтажного дома, сколько это метров? Сколько секунд полёта?

Что-то здесь не сходилось. Почему я всё ещё продолжаю падать? Почему…

О, нет. Нет, нет, нет.

Стальной монстр, охранявший верхний ярус утилизационно-карантинного комплекса, всё-таки выполнил свою задачу и избавился от назойливого нарушителя. Я понял это слишком поздно – когда пролетел мимо ряда клеток-лифтов, и дальше, дальше, всё глубже в колодец Могильника. Туда, откуда я совсем недавно выбрался с таким неимоверным трудом.

Нельзя терять сознание.

Нельзя поддаваться отчаянию.

Нельзя сдаваться!

Забыв о мысленном сообщении, я набрал воздух в лёгкие, и взревел:

- ЗАРТАРИЭЛЬ!! Воитель Аэлара, сентар третьего клина Семи Небес, я вручаю свою судьбу в твои руки! Даруй мне свою силу!

Пауза, тишина в ответ. Что, если мой ангел-хранитель передумал? Что, если он всё-таки решил, что остаться в одном теле со злейшим врагом – страшнее смерти? Что, если…

- Да будет так.

Боль от рождения аэлирских крыльев за спиной ощущалась, как освобождение. Но Зартариэль едва передохнул после уничтожения тех минотавров, силы его души не восстановились полностью. Теперь стало ясно, что он не мог бы использовать «Праведный гнев», и отклонил просьбу не из прихоти. Падение замедлилось, стало более управляемым, но не остановилось. К этому моменту клетки и цепи остались далеко позади, равно как и входы в ответвления знакомых этажей. Мы проносились сквозь сизый туман, мимо голых каменных стен, за которые даже нельзя было зацепиться. Я пришёл в себя и восстановил ориентацию в пространстве, но этого оказалось недостаточно – а энергия ангела иссякала на глазах.

- Вельрисса, седьмая дочь Агароса, я вручаю тебе свою судьбу! Даруй мне свою силу!

- Да будет так.

Дейварская чародейка отдохнула ещё меньше своего заклятого врага. Но её хватило на сотворение защитных чар – кокона из тёмной энергии, окутавшего моё тело на последние десять секунд полёта. Те десять секунд, в которые стены колодца исчезли, сменившись раскинувшимся на многие километры мраком. Сырым, тяжким, мраком, наполненным зловонными испарениями.

Болотная вода и жидкая грязь вскипели вокруг, когда я рухнул на самое дно Могильника, образовав небольшой кратер. Заклятие демонессы выдержало, но её присутствие уже растворялось в вынужденной дрёме, вслед за архангелом. В ближайшие часы никто не мог потревожить мою бедную голову криком и бранью, но почему-то это ничуть не радовало.

С ощутимым трудом я поднялся на ноги, и зашёлся долгим кашлем, слишком глубоко вдохнув болотный смрад.

Нельзя терять сознание. Нельзя поддаваться отчаянию…

Что-то глухо застонало в тумане неподалёку. Я сжал зубы и двинулся вперёд.

…кашель теперь почти не прекращался, хотя я замотал лицо последним уцелевшим куском чистой ткани. Похоже, местные испарения не только отвратительно пахли, но и оказались ядовитыми – голова тоже кружилась всё сильнее. Здесь не было ни одного участка, чтобы остановиться и перевести дух, чтобы хоть чуть-чуть отдышаться. Просто бесконечная трясина, где по колено, а где и по макушку – приходилось постоянно следить, куда ставить ногу.

Иногда мимо меня проползали сгорбившиеся тени, стонущие или молчаливые, но мне как-то удавалось не привлечь их внимания. Возможно, они просто ждали, пока и я присоединюсь к их бытию здесь, в самом низу самого низа, где по определению не может существовать разумной жизни. Бесполезно надеяться, что проснутся мои спутники и вытащат меня отсюда – к этому времени я либо умру, либо потеряю рассудок. Слишком долго. Слишком тяжко. Никаких шансов на спасение.

И всё-таки, даже сейчас, с трудом проползая сквозь бескрайнюю отравленную топь, я не смирился. Заходясь в очередном приступе кашля, пару раз едва не погрузившись с головой под воду, окончательно потеряв чувство пространства и времени – я хотел жить. Всё ещё хотел жить, жаждал жить, даже посреди удушливого, неподъёмного, непобедимого царства смерти.

Как я дошёл до этих ворот, едва не разбив об них лоб в кровь? Трёхметровые каменные створки, покрытые густым слоем мха и плесени, но в промежутках можно было заметить гравированные надписи, петроглифы. Незнакомый язык, рисунки же… я не захотел бы расчищать поверхность, чтобы увидеть их целиком. Сцены из глубин подсознания, высеченные на чёрном камне, где кто-то кого-то жрал заживо, затем перевоплощаясь в нечто совершенно иное, а за всем этим что-то наблюдало со стороны. Что-то, чему не требовались для этого глаза.

Если бы я взялся расшифровать написанное и выгравированное, то перевёл бы это, как «не открывать ни при каких обстоятельствах».

В любое другое время, в любом другом месте я бы внял предупреждению. Но сейчас я хотел лишь укрыться от бесконечной сырости, яда и настигающей смерти.

Я хотел жить – и с благодарностью смотрел, как древние створки из тёмного камня приоткрываются ровно настолько, чтобы можно было проникнуть внутрь.

Глава седьмая

Первое, что я заметил после того, как громадные ворота закрылись у меня за спиной, – здесь нормально дышалось.

Не как в санатории на берегу моря, или сосновом лесу ранним утром, но всё-таки – нормально. Воздух за каменными дверьми был прохладным, скорее сухим, слегка отдавал солью. Для моих измученных лёгких такая атмосфера казалась манной небесной – и какое-то время я просто стоял на месте, равномерно вдыхая и выдыхая, пока приступы мучительного кашля не стали заметно реже.

И только потом решил изучить место, в которое забрался.

Вязкую темноту разогнал свет одного из перьев Зартариэля – оно работало не хуже яркой свечи. Короткий коридор «прихожей», ведущий в большой, почти идеально круглый зал. На первый взгляд ничего особенного, но при ближайшем рассмотрении всплывали странности.

Тёмный камень, из которого были вырезаны створки, был здесь повсюду. Я силился вспомнить, как это место выглядело снаружи, но не мог – в памяти отложились только ворота. Создавалось впечатление, что кто-то попросту вытесал большое пространство в толще скалы, поскольку ни на полу, ни на стенах невозможно было разглядеть стыков плит. Вытесанное затем отполировали, но тёмная поверхность камня осталась матовой. Я ощупал стены – те оказались едва тёплыми, будто подогретыми изнутри.

Что-то непонятное творилось и с пространством – к примеру, сперва я никак не мог понять, какой высоты потолок. Плюнув на это дело, решил измерить основной зал – и вновь потерпел неудачу. Десять шагов от одной стены к другой почти не приблизили меня к цели, а когда я обернулся, то обнаружил, что чуть не упираюсь носом в ворота.

На лбу выступил холодный пот, резкий приступ головокружения заставил пошатнуться. Можно вытащить мальчика из болота, а вот болото из мальчика – уже не так просто. Я знатно надышался отравленным воздухом по дороге сюда, вот и начинаю ходить кругами в радиусе двадцати метров. Что хуже всего – неизвестно, насколько долговременным был этот эффект. Кашель отступил, но я чувствовал, как в глубине лёгких осталось что-то чужеродное, болезнетворное, ждущее своего часа. Совсем недавно Зартариэль, получив контроль над моим телом, смог исцелить воспалившуюся рану, но получится ли провернуть тот же фокус с накопившимся в организме ядом?

Выяснять придётся лишь на практике, и много позже. Сейчас куда важнее убедиться, что мне не грозит немедленная опасность, передохнуть и набраться сил.

В целом, тут было не так уж и плохо. Уж куда лучше, чем в трясине снаружи. По резьбе на воротах несложно предположить, что здесь располагался какой-то Тайный Храм Немыслимого Зла, но даже если так, место давным-давно пустовало. Больше всего вопросов вызывали «автоматические» ворота… если забыть, что Могильник был прямо-таки пронизан магией и неизвестной технологией – по сути, одним и тем же. Для проверки я положил руку на каменные створки – и те в самом деле начали открываться наружу. Пришлось быстро отступить – ещё не хватало, напустить внутрь болотных испарений.

Следовало перекусить, хотя бы по минимуму, но кусок не лез в горло. Мысленно окликнув обоих спутников по очереди, я убедился, что те всё ещё крепко спали – и решил, что стоит последовать примеру. Прилечь на каменном полу звучало, как не лучшая идея, но быстрая проверка показала, что пол также был тёплым. Мешок под голову и устроиться у стены, мысленно поблагодарив неизвестных строителей и давно исчезнувших духов этого места за укрытие.

Всего несколько часов отдыха, и я останусь жив. Всего несколько часов…

…вдруг оказалось, что я тону, всё глубже погружаясь в жидкость, которая лишь отдалённо походила на воду. Я мог здесь дышать, но не мог всплыть, и оставалось лишь плавно опускаться вниз, в сгущающуюся темноту.

С некоторых пор любой спуск сверху вниз вызывал у меня сплошь негативные эмоции. Впрочем, имелось и некоторое преимущество. Кристалл в груди пульсировал алым – едва заметно, ненавязчиво, позволяя видеть чуть больше и понимать без слов.

Это пригодилось совсем скоро.

В темноте промелькнула жёлтая вспышка – на границе видимости, едва уловимая боковым зрением. Затем ещё одна, немного ближе, но также почти за пределами восприятия. На такой глубине уже нельзя было вычислить, погружаюсь я или остановился – понятие относительности исчезло как данность. Остались только вспышки, которые явно не хотели привлекать моего внимания, хотя возникали всё чаще.

Сон – если это был сон – казался мне всё более бессмысленным, и я закрыл глаза. А когда открыл, обнаружил одну не исчезнувшую «вспышку» прямо перед собственным носом.

Большой жёлтый глаз внимательно осматривал меня с головы до ног.

Неизвестно, кто удивился сильнее – я или существо, которому принадлежал глаз. Мы молча уставились друг на друга в застывшем моменте, не испытывая ни смущения, ни страха. А удивление постепенно переросло в любопытство, совместное желание узнать больше.

Жёлтый глаз напротив моргнул, закрылся. А затем открылся снова – вместе с сотнями, тысячами таких же глаз, окружающих меня со всех сторон. Теперь стало заметно, что они не просто висели посреди темноты, они в самом деле находились на некоем существе, состоящем из переплетённых подвижных линий. Или, вернее сказать, сущности, обитающей в этом месте. Хотя нет, слово «обитающей» здесь тоже подходило плохо. Заточённой? Погребённой?

- Кто ты? – спросил я.

Мы не могли полноценно общаться на каком-либо из человеческих языков, но она понимала суть вопроса. И даже отвечала – в форме того же смутного понимания, не совсем догадки и не вполне воспоминания. Среди её рода не было ни одного по-настоящему живого существа, не было бесконечно давно. Но это не мешало ей мыслить и чувствовать, пусть и совсем по-другому, по-своему. Не мешало ей ждать. Возможно, не конкретно меня, а просто человеческую душу, первую за огромный срок.

- Чего ты хочешь?

Сложный вопрос, на который не сразу удалось сформулировать однозначный ответ.

Когда-то ей поклонялись – она не понимала, что это такое, но взаимодействовала с поклонниками. Они менялись, порой до неузнаваемости, и кто-то получал именно то, чего хотел, а кто-то получал слишком много.

Когда-то с ней сражались – она не понимала, что это такое, но взаимодействовала с противниками. Они погибали и оставались в живых, они тоже менялись. Некоторые после этого примыкали к поклонникам, другие сходили с ума.

Когда-то про неё забывали, но потом неизменно вспоминали, и всё начиналось сначала. Раз за разом, цикл за циклом, в течение которых она постепенно узнавала больше об устройстве людей. Ей это нравилось, и казалось, что ещё чуть-чуть – удастся узнать по-настоящему.

Не удалось. Однажды пришёл кто-то другой, кто-то, лишённый глаз и не разделяющий её бесконечного любопытства. Кто-то, похожий на неё саму в далёком прошлом, очень старый и безнадёжно мёртвый, пропитанный насквозь этой невыразимой жуткой старостью. Она не знала, что именно он сделал, но после этого люди приходить перестали. Никто не молился и не сражался, не обожал и не проклинал. Никто не говорил с ней. Она могла лишь говорить сама с собой, перебирая драгоценные воспоминания, пока они не потускнели, одно за другим. Но хуже всего было то, что теперь она умирала окончательно, стиралась из мироздания.

Так продолжалось, пока не явился я. Живое напоминание о прошлом. Источник возможностей.

- Я не могу остаться.

Глаза разом моргнули – как мне показалось, с лёгким разочарованием.

Оставаться необязательно, но ведь можно задержаться? Совсем ненадолго, в человеческих годах – на пару-тройку десятков. За это время – совсем, совсем недолгое – можно привести новых людей, и не только людей. Она даже не будет их менять, если те сами того не захотят.

- Мне некого к тебе привести, хотел бы я того или нет. Ты находишься…

Я замялся. Как объяснить этому странному существу, что её храм-темница погружён на самое дне отстойника, в основном состоящего из обезумевших мутантов и безмозглой нежити? Что если здесь и были люди, то слишком давно, а я не в силах толком помочь даже самому себе. Простые вопросы и понятия она понимала нормально, но длинный рассказ мог стать проблемой.

- Это сложно объяснить.

Только сейчас мне пришло в голову, что постоянные отказы могут вызвать гнев, а я как раз находился в удивительно уязвимом положении. Заснул посреди подозрительного места – и вот результат. С другой стороны, свались я без сознания посреди ядовитой трясины, и уж точно бы не проснулся.

Но она не злилась, хотя тысячи глаз вокруг меня пришли в движение. Судя по всему, это означало мыслительный процесс, и продолжалось какое-то время. Затем ближайший глаз придвинулся ко мне ещё ближе – он восседал на конце отростка, напоминающего гибкое щупальце.

Она хотела, чтобы я показал, что происходит.

Я опустил глаза на свою грудь – кристалл на месте сердца продолжал размеренный алый пульс. Я уже дважды видел последствия этого пульса для бестелесных духов. Обитательница, хозяйка, узница этого странного места сильно отличалась как от Зартариэля, так и Вельриссы. Неизвестно, какое влияние окажет на неё кристалл, но, в любом случае, стоило предупредить.

- Если ты коснёшься меня…

Что-то треснуло у меня внутри – треснуло и сломалось. Что-то, имеющее отношение не к таинственному кристаллу, а телу вокруг него, хрупкой человеческой части из крови и плоти. Я хотел продолжить говорить, но из горла вырвался только хрип, а вслед за ним – надрывный кашель.

В многочисленных глазах моей неожиданной собеседницы я прочитал беспокойство. Нашему общению не суждено было продолжиться – меня вырвало из пространства сновидения и вышвырнуло в безжалостную реальность.

Можно с полной уверенностью сказать, что краткий сон не способствовал моему выздоровлению. Всё тело сотрясала крупная дрожь озноба, лёгкие горели, кашель вернулся с утроенной силой. После очередного приступа я вытер рот ладонью, и обнаружил на ней кровь.

Нехорошо.

Трясина ненадолго затаилась, но в итоге добралась до меня. Атаковала исподтишка, выгрызала меня изнутри. Среди скудной добычи, захваченной у безглазых, не было ничего, что бы напоминало лекарство. Я попытался влить в себя немного воды из фляги, и меня чуть не вывернуло наизнанку, когда отвинтил крышку. От мутной жижи несло болотом, гнилью, ядом. Я отшвырнул флягу в сторону.

Меня не сожрали чудовища Могильника, не смог прикончить Смотритель. Я не погиб во время падения на самое дно, смог дойти до укрытия сквозь отравленную топь. Насколько же было обидно, больно, несправедливо умирать сейчас, преодолев столько испытаний за какие-то пару дней! Ни вспомнив прошлого, даже собственного имени, ни выбравшись наружу, ни разобравшись, что произошло с Заром и Вель. Они ведь тоже сгинут вместе со мной – три души по цене одной.

На пределе видимости, на краю восприятия, в темноте промелькнула жёлтая вспышка.

Сложно было по-настоящему следить за обстановкой, судорожно пытаясь выкашлять лёгкие. Но вскоре стало ясно, что пол в центре круглого зала больше не был каменным. Там растекалось что-то вроде обширной лужи – и моя опрокинутая фляга была не при чём. Слишком ровные очертания, слишком гладкая поверхность… Нет, не лужа, нечто совсем иное. Ритуальный водоём, холоднее и глубже океанической бездны.

Из безупречно-чёрной воды поднимался отросток с большим жёлтым глазом на конце. Усыпанный глазами поменьше.

Она видела множество смертей, и те не слишком её волновали. Различия между жизнью и смертью раньше казались несущественными, мимолётными, приходящими. Но сейчас, после долгого одиночества и на грани полного исчезновения, ей не хотелось терять единственного собеседника. Моё мнение по вполне понятным причинам здесь не учитывалось. Но, даже если бы мне удалось унять кашель на несколько секунд, я бы не колеблясь ответил, что всё ещё хочу жить.

Она придвинулась ближе. Она на миг замерла, словно заворожённая алым пульсом кристалла. А потом бережно коснулась моей руки, постепенно обвилась вокруг неё, вступая в контакт.

На миг я увидел её целиком – невозможную, почти неописуемую фигуру в ритуальных глубинах, исполненную очей. Кто-то бы назвал её воплощённым кошмаром, но было в ней и нечто истинно прекрасное, даже женственное. Она оставила след в моей памяти и стёрлась из бытия – по крайней мере, то, что можно было посчитать за её материальную оболочку. Но её воплощённая суть, которую мы привыкли называть духом или душой, с восторженным любопытством взирала на меня изнутри.

Мы всё ещё не могли нормально поговорить, но её вопросы всё ещё были понятны без слов. Она довольно вежливо узнавала, нужна ли помощь?

- Да. – с изрядным трудом прохрипел я.

Этого разрешения было мало – требовалось хотя бы минимально соблюсти ритуал. В связи с чем возникала проблема, поскольку у моей новой спутницы не было своего имени. Даже те, кто поклонялись ей раньше, использовали неуклюжую конструкцию, в духе «Та, что вечно зрит из запретных вод». Этого было недостаточно, да и сейчас уже не отражало сути.

- Дать тебе… имя?

Новая волна любопытства, позитивный окрас. Она не возражала.

Поток смутных воспоминаний из недр подсознания, ассоциаций, завёрнутых в оболочку старых легенд. Кто властвовал над переменами, над жизнью и смертью, кому посвящали жутковатые обряды? Сходство было далеко не полным, но имя на удивление подходило.

- Тогда… Мара, я вручаю тебе… свою судьбу. Даруй мне силу.

И она взялась за дело.

Логика рассуждений Мары разворачивалась почти так, как будто это были мои собственные мысли. Только слегка иначе окрашенные, выплывающие без предупреждения. Не самое приятное чувство, но наименее неприятное по сравнению с тем, что ждало в дальнейшем.

Очистить организм от яда – самый простой вариант. Только вот она уже узнала из недавних воспоминаний, что за воротами я тут же получу новую порцию отравы, и избежать этого нельзя. Краткосрочное решение – изменение механизма носоглотки и лёгких, чтобы те работали, как воздушные фильтры. Голова при этом слегка сплюснется, шея уплотнится, но типичные черты гуманоида окажутся сохранены.

Воображение быстро нарисовало мой новый облик. Просто великолепно. Можно сходу получать вид на жительство в Инсмуте. Я искренне ужаснулся, и Мара трактовала этот ужас по-своему.

Верно, поверхностными решениями тут не обойтись. Яд витает не только в воздухе, отравлена вся среда. Кожа также нуждается в защите, желательно в форме толстого слоя слизи. Глаза – уязвимая точка, их надо укрыть плёнкой, которую при необходимости можно очищать языком. Всё новое – хорошо забытое старое, и чем раньше начнутся изменения…

- Не превращай… меня… в жабу!!

Недоумение. Почему не воспользоваться эффективным решением? Несколько секунд на синхронизацию воспоминаний. Понимание. Люди уделяют большое внимание внешности, в будущем могут пострадать социальные связи. Придётся ограничиться внутренними изменениями – что займёт значительно больше времени. Она не была уверена, что успеет, пока сама не погрузится в сон.

- Давай уж… рискнём.

Хорошие новости – кашель сошёл на нет в считанные минуты. Плохие – я бы никогда не подумал, что буду чувствовать, как внутренние органы активно ищут себе новые места.

- Эй, везунчик?

Сознание возвращалось с огромной, чудовищной неохотой. Голова раскалывалась, во рту застыл мерзкий вкус, горло пересохло. Но в остальном – у меня случались пробуждения гораздо хуже этого.

- Ты как, живой?

- Ну, давай поразмыслим вместе, – проворчал я. – В наличие имеется: моё тело, в котором заперты наши души, и тело функционирует. Внимание, вопрос: жив ли я?

- Раз язвишь, то точно живой, – с облегчением сказала Вельрисса. – Мертвяки сарказмом не владеют.

Я поднялся, прислушиваясь к ощущениям. Лёгкие вроде были на месте, воздух в них поступал, как и раньше. Остальные органы, если и сместились, то это не слишком мешало. Не считая головной боли, состояние на удивление сносное.

- Ты впустил кого-то ещё, пелерин?

Голос Зартариэля звучал скорее устало, чем осуждающе. Он никак не отреагировал на реплики Вельриссы ранее, а она не комментировала его слова. Похоже, что сейчас мои ангел и демон решили объявить взаимный игнор.

- А что, так заметно?

- Заметней, чем ранее. Но ты всё ещё жив – и не потерял разум.

Насчёт этого можно было бы поспорить. Как назвать человека, у которого в голове живут дополнительные два с половиной голоса? Но Мара, похоже, в самом деле не натворила бед, а раз уж я когда-то пережил замену сердца на неведомую магическую дрянь, то другие изменения не должны слишком уж поменять картину.

Я собирался рассказать Зартариэлю и Вельриссе о произошедшем, как вдруг замер, осознав кое-что ещё. То ли из-за работы Мары, то ли из-за полноценного сна, моя память слегка прояснилась.

Наконец-то я вспомнил, как меня зовут.

Глава восьмая

КОРНЕЕВ Станислав Викторович

Оперативно-технический отдел

Инженер по эксплуатации оборудования

Допуск: 3-Б

Белая пластиковая карточка на синем шнурке, несколько строчек – и фото. Моё фото. На нём я чуть моложе, волосы чуть короче, вид опрятнее, выражение лица такое, словно фотограф задолжал мне денег. Но фотографии на документы, в том числе пропуск, не удавались никогда и никому. Всё равно, что слышать свой голос со стороны – недовольными остаются все.

Взгляд переходит с пропуска на цель визита – странный дом посреди типичной промзоны, едва заметный на фоне окружающих его складов. Вроде и не заброшенный, но действующим тоже не назвать – толстые решётки на давно не мытых окнах, дверей и вовсе нет. А справа и слева, вплотную, склады. Одна только вывеска с надписью: «НИБ ППКС».

Пространство воспоминаний не предоставляло необходимого контекста, приходится расшифровывать самому. Научно-исследовательское бюро? Допустим. Предприятий Планового Конгресса Сметчиков? Производства Пластиковых Карт и Систем? Подписавшихся Под Каждым Словом? Не помню, хоть убей, а ведь информация важная. Может, если копнуть немного глубже…

Следующий слайд-воспоминание – я предъявляю пропуск на проходной, и прохожу вглубь. Полного названия учреждения нигде не видно, зато изнутри здание не вызывает вопросов и нареканий. Так мог бы выглядеть современный институт, в котором бюджет не пилили, а скучно распределяли в соответствии с нуждами. Я бы в жизни не связал внешний вид дома из первого воспоминания с интерьером второго, но ошибки быть не могло.

Более того, довольно очевидно, что я тут работал.

Инженером по эксплуатации оборудования? Какого именно оборудования?

…запах горелой изоляции. Я лежу на решётчатом настиле, засунув обе руки в открытый распределительный щиток. Время поджимает, а с задачей больше справиться некому.

- Корнеев, контур обесточен?

- Если нет, мы это быстро выясним. Похороны, кстати, за твой счёт.

- Стас!

- Да обесточен он.

Большая часть доставшегося нам в наследство оборудования собрана и настроена кустарно, с минимальной проверкой перед эксплуатацией в полевых условиях. Наш отдел чуть ли не хором запрашивал масштабную ревизию, но в текущем графике времени никогда нет.

Нет его и сейчас – о чём ненавязчиво напоминает знак, начерченный на внутренней стороне крышки щитка. На первый взгляд – мел, но стирать его не стоит даже в защитных перчатках, особенно если предварительно не обесточить контур. Слово «обесточить» тут, как ни странно, не имело отношения к электричеству, эта машина работала на несколько иных принципах. Схожих, но иных – оттого и возникали проблемы.

Ага. Вот и перегоревший участок. По протоколу требуется отсоединить сгоревшее, тщательно обрезать, зачистить, фотографируя каждый этап, дождаться, пока ритуальщики перепроверят контур на загрязнения, заменить всё на свежее, опрессовать, ещё раз сфотографировать…

Только вот, судя по забористому мату коллег где-то над головой, аномалия решила не ждать, пока её устранят по инструкции. А это значит, что придётся действовать, как и всегда – изолировать повреждения на скорую руку и влить в систему нумины на максимум, молясь всем известным и неизвестным высшим силам, чтобы не рвануло.

Похоже, сегодня будем жить.

- Я же говорила, что ты маг!

- Инженер, – машинально поправил я. – Хотя чем-то… магическим действительно занимался.

- «Чем-то магическим»?! Видят Престолы, такой дуб мог взрасти лишь на плодородной почве чистейшего варварства!

Я немного обиделся за свою «почву», но возражать Вельриссе не стал. Туман в голове всё ещё недостаточно развеялся, чтобы разглядеть полную картину. Для этого потребуется дождаться пробуждения Мары и спросить, можно ли продолжить восстановление памяти, желательно без крупных мутаций. Текущих мне пока что вполне хватало.

- Вытаскивай нас отсюда, и, так уж и быть, научу настоящей магии.

- Ловлю на слове.

Ни Вель, ни Зар не проявили ни малейшего воодушевления, узнав моё реальное имя. Они вообще были слегка пришибленными после пробуждения – и я оставил попытки их разговорить. Если выживем, то найдём время обсудить экзистенциальные вопросы.

Храм-темница лишился своего предназначения, и теперь буквально разваливался на глазах. Стены и пол стали холодными, если не ледяными, по потолку протянулись глубокие трещины, сверху посыпалась мелкая крошка. Каменные ворота перестали открываться на автомате, и я едва пролез в оставшуюся щель. Оставаться здесь было бессмысленно, а то и опасно – пока вся конструкция не обрушилась мне на голову.

Снаружи радостно поджидало всё то же ядовитое болото, но его ждало разочарование – испарения больше не причиняли мне вреда. Вдыхать сырой, дурно пахнущий воздух всё ещё было неприятно, зато кашель и головокружение остались в прошлом. Изменения, внесённые Марой, оказались почти незаметны снаружи, но внутри кое-что поменялось. Я был голоден. Нет, не так – я дико, страшно хотел жрать! Запасы, конфискованные у безглазых, кончились моментально, лишь слегка приглушив вой страдающего организма. Требовались ресурсы, и требовались они быстро.

- Это место лишь выглядит как поприще смерти. Но болото никогда не мертво по-настоящему, оно исполнено жизни.

Я затормозил, пытаясь понять, что имел в виду Зартариэль.

- Я видел тут кого-то в тумане, хотя готов поставить что угодно, что это была нежить.

- Быть может, – не стал спорить аэлир. – Но даже век нежити не вечен, пусть и долог. Рано или поздно, всё останавливается и падает в землю иль воду. Все тела бренны. И всегда найдётся жизнь, что вернёт их в круговорот бытия.

Возможно, болотный воздух перестал отравлять меня напрямую, зато однозначно начал делать тупее. Либо перемены в организме зацепили-таки мозги – я всё ещё не догонял, о чём речь.

Мне показалось, что Зартариэль издал тяжкий вздох – хотя чем бы ему было дышать?

- Бочаг подле твоей правой ступни, пелерин. Проверь его.

Я присел, раздвигая жёсткую болотную траву, напоминающую осоку и осветил участок сияющим пером. Ангел был прав – рядом действительно оказалась солидная яма, заполненная мутной водой, одна из тех, в которые здесь несложно было провалиться. Но, чего я не замечал раньше, – в этой воде плавала рыба!

По крайней мере, я был почти уверен, что это рыба. Бесцветные, вытянутые, извивающиеся тела, лишённые чешуи, напоминающие одновременно угрей и некрупных сомов, с заросшими глазами и подвижными усиками, окаймляющими рты. Не самое аппетитное зрелище.

- Какая… гадость, – с глубоким отвращением сказал Вельрисса, нарушив негласный запрет на взаимный игнор. – Будь я жива, мне бы стало дурно.

- Ты же демон… то есть, дейвар, – удивился я. – Мне казалось, вы должны быть менее привередливы.

- За кого ты меня принимаешь?! За жалкого обжору из Престола Чревоугодия?! Лишь низшие дейвары да аэлирские солдафоны могут питаться подножным кормом!

С некоторым сомнением я уставился на обитателей бочага. Те, возможно, уставились бы в ответ, да глаза давно атрофировались.

- Высокомерие дщери Гордыни не ведает границ, – в голосе Зартариэля мне послышалась затаённая усмешка. – Но ежели ты готов встать на её сторону и терпеть глад…

Желудок требовательно заурчал, напоминая, что долго он так не протянет. Сейчас определённо не стоило проявлять излишнюю разборчивость.

- Нет, нет, я внимательно слушаю, – поспешил заверить я ангела. – Как мне их ловить?

- Копьём иль гарпуном. Сгодятся и дротики – главное, не упусти их, коли не желаешь искать потом в иле. Некоторые предпочитают поглощать сих тварей сырыми…

Со стороны моего левого плеча донеслись нечленораздельные звуки отвращения – похоже, воображение Вельриссы всё-таки сработало и без наличия физического тела.

- Но я бы не советовал, – невозмутимо продолжал Зартариэль. – Умеешь обращаться с огнивом?

Спустя полчаса я нашёл сравнительно сухой холм земли посреди трясины, и зажарил там девять болотных рыб на дротиках, как на шампурах. В качестве растопки пригодились чьи-то кости – вроде не человеческие, но я не слишком всматривался. Улов отдавал тиной, сильно не хватало соли, а в остальном на вкус оказался вполне сносным. Желудок успокоился и больше не грозился сожрать меня изнутри.

Зато нашлись желающие сожрать меня снаружи – те самые фигуры, что ранее стонали в тумане. Болотные мертвецы значительно уступали минотаврам-зомби в размере и силе, «выигрывая» лишь за счёт многочисленности. Половина из них в прошлом явно относилась к безглазым мусорщикам, но другие больше походили на обычных людей. Такие же бедолаги, как и я, попавшие сюда случайно? Или же намеренно, желая отыскать сокровища среди мусора и могил? В смерти все они были едины – разбухшие, неуклюжие чудовища, вызывающие скорее смесь жалости и отвращения, чем настоящего ужаса.

Но они всё ещё оставались опасны, агрессивны. А что хуже всего – продолжали преследование на любом расстоянии. Далеко убегать было даже вредно – увеличивались шансы на внезапное нападение под прикрытием тумана. Другое дело – короткие дистанции, но и здесь имелись нюансы.

На открытой местности я с лёгкостью обгонял любого мертвяка, да только трясина сама по себе считалась за большую ловушку. Споткнулся – кто же тебе виноват? Угодил в омут – следовало лучше смотреть под ноги, теперь не жалуйся, что обглодали затылок.

Первую крупную партию нежити – восемь штук – я прикончил по тактике, недавно подсказанной Вельриссой. Путём нехитрых перемещений согнал их в единую толпу, и впечатал в центр «Всполох» на три меры. К этому моменту я уже знал, что мой запас нумины составлял семь мер – не бог весть сколько, но есть, с чем работать. Взрыв разорвал на куски трёх зомби, остальных, как и ожидалось, разбросал по сторонам. Их я добил вручную, костью Зартариэля, что упокаивала нежить на раз-два.

Единственную проблему представляла дистанция – я мог либо привычно метнуть обломок, как дротик, либо орудовать им на правах кинжала. В первом случае нужно было хорошенько прицелиться, а затем вытащить оружие из глаза или горла цели. Во втором – успеть ударить достаточно быстро, прежде чем мертвяк заподозрит неладное. Я старался изо всех сил, но восьмой труп всё-таки умудрился стиснуть мой правый локоть железной хваткой. Пришлось перехватывать кость в левую руку и добивать кое-как, избегая клацающих полусгнивших зубов.

Девятый гад явился на шум под самый конец, и чуть не застал меня врасплох. От неожиданности я промахнулся броском кости почти вплотную, выругался, отбежал метров на пять, и снёс ему башку «Всполохом» на одну меру.

Итоги боя: запасы магической энергии израсходованы более чем наполовину, я промок до нитки от пота и болотной воды, да ещё и пришлось десять минут ползать по траве в поисках утраченных мощей Зартариэля. Архангел никак это не прокомментировал, но затем сдержанно предложил обзавестись более подходящим оружием.

- Хорошая мысль, – проворчал я. – Мне бы сейчас совсем не помешал ручной пулемёт с подсумками патронов эдак на двести. Или, на крайняк, бензопила.

- Я не слышал о подобном оружии, пелерин.

Я объяснил, как мог. Зартариэль задумался на пару секунд.

- Огнестрельное оружие не любит сырость. Полагаю, сие верно и для описанного тобой образца. Что до «бензопилы», ты и сам способен узреть недостатки. Даже топор лесоруба не столь эффективен в бою, а чем сложнее механизм, тем сильнее он заточен под свою задачу.

- Я… понимаю. Считай, что просто шучу.

- С чего бы?

- С того, что здесь неоткуда взять оружие? – буркнул я.

- За то время, что ты прошёл от места пробуждения до сей точки, я насчитал шесть образцов, – хладнокровно сказал он. – Только тех, что были пригодны для боя.

- И промолчал?!

- «Меч в руках воителя разит без промаха, но в руках пахаря обратится против него самого». Тебе не по силам орудовать лабрисом минотавра, а я не сумею обучить обращению с боевым цепом за сжатый срок. Потребно подходящее оружие, пелерин. Я скажу, когда таковое попадётся.

Трясина казалась бесконечной, хотя, в теории, этого не могло быть. Где-то там наверху всё ещё нависал Могильник, которому требовалось на что-то опираться. Даже если здесь замешана лучшая в мире инженерия и хитрая пространственная магия – я попросту отказывался верить, что выхода не было. Используя храм Мары как точку отсчёта, я отходил всё дальше в восьми направлениях, стараясь обнаружить новые ориентиры. Нарисовать карту, увы, возможности не имелось, но память, барахлящая в отношении моего прошлого, на удивление неплохо запоминала местность. Иногда туман рассеивался, чтобы издевательски показать, как мало я продвинулся, иногда сгущался, путая следы.

И всё-таки, прогресс был, несмотря на усталость и неописуемо задолбавших зомби. Спустя три часа поисков, я уверенно кивнул в направлении, которое ранее отметил, как «северо-запад».

- Нам туда.

- Наугад? – вяло поинтересовалась Вельрисса. Болото доконало её даже не воздействуя напрямую.

- Вовсе нет. В этом направлении попадается… как бы это сказать, инфраструктура. То, что от неё осталось.

- Поверю тебе на слово, везунчик. Веди, да не упади.

Зартариэль промолчал – но он наверняка обнаружил то же, что и я. Остатки фундаментов неких строений, разрушенных десятки, если не сотни лет назад. Едва заметные, поросшие травой, словно вытянутые в единую линию. Сейчас от них не было толку, кроме как в качестве ориентира и указателя, но это как минимум стоило разведать.

Предположение окупилось довольно быстро – в виде бетонного короба, полузатопленного, но уцелевшего. То ли служебный пост, то ли сторожка, ставшая новым домом для многих поколений слепых болотных рыб. И всё-таки – первое здание в этой проклятой трясине, если не считать чёрного храма.

- Стой, – вдруг скомандовал аэлир, когда я уже собрался продолжить движение. – По твою правую руку, близ уцелевшей стены.

Я присмотрелся, нагнулся и с некоторым усилием вытащил из трясины… инструмент. Полутораметровое древко из тёмного дерева удивительным образом не пострадало от воздействия воды, железное навершие почти не тронула ржавчина. Мне пришлось потратить пару секунд, прежде чем название инструмента всплыло у меня в голове.

- Багор. – сказал я.

- Копьё. – сказал Зартариэль.

- С крюком?

- С крюком. Пристойный вариант древкового оружия.

- Серьёзно? А если… да чтоб тебя!!

Не знаю, был ли это хозяин багра или местный бывший сторож, но очередной мертвец до поры до времени прятался под водой. Грамотная засада. Я крайне неловко отшатнулся в сторону, и не завалился на спину лишь потому, что упёрся древком в землю. Ладно, от этой штуки уже есть польза.

- Бей!

Я замахнулся своим новым оружием, но вышло неуклюже – крюк багра вонзился в плечо зомби, и намертво там застрял. Дотянуться до меня враг не мог, а я не мог вытащить оружие – и в такой нелепой композиции мы толкались секунд десять. Наконец, мне удалось выгадать момент и резко дёрнуть багор на себя, заставив мертвяка упасть лицом вперёд. Крюк наконец освободился, и я добил гада парой ударов в основание черепа.

- Сзади!

Ещё двое – пока на приличном расстоянии, но уже меня заметили. Одного можно угостить аэлирским дротиком, что до второго…

- Бей, как копьём. Держи дистанцию. Короткий выпад и назад – не дай оружию застрять. Не дай врагу перехватить древко. Нежить не заметит удара в туловище – бей в ноги, вали на землю, затем бей в голову.

Спустя минуту с обоими зомби было покончено. Я взглянул на багор с уважением – не меч героя, не пулемёт и даже не бензопила, но с задачей справляется. К тому же, вне боя он отлично сгодится в качестве посоха для обнаружения бочагов и омутов, которые я здорово утомился высматривать и проверять ногами.

- Спасибо, Зартариэль.

- Не расслабляйся, пелерин. Впереди может ждать долгий путь.

Не такой уж и долгий – всего ещё один час дороги. Пока из тумана не показалось новое чудовище – абсолютно неожиданное, заставившее меня застыть в изумлении. Чудовище было давно мертво, очень давно. Мертво, как минотавры, как болотные зомби, но мертво по-другому. Заставляло думать, что, если его удастся воскресить, оно поможет покинуть это проклятое место.

Посреди бесконечной трясины громоздился механический монстр – исполинский ковшовый элеватор.

Глава девятая

Могло показаться, что некоторые места предназначены исключительно для того, чтобы отравлять людям жизнь. В том числе вполне буквально, как токсичное болото вокруг, пока Мара не подарила мне иммунитет. Да и весь Могильник ощущался похожим образом: ужасающая мегаструктура, обитель смерти и безумия, где приходилось прикладывать титанические усилия, чтобы просто выжить.

Но, если так прикинуть, и Могильник, и болото под ним изначально задумывались, как нечто иное. Как там было в терминале на верхнем ярусе – «утилизационно-карантинный комплекс»? В текущей функции, по крайней мере. Когда-то здесь пытались выстроить инфраструктуру для сортировки и переработки отходов.

Возможно, сперва в болото попадало всё, из него затем извлекали мало-мальски ценные материалы и отправляли выше. Возможно, здесь добывали специфические для местности ресурсы вроде торфа, переправляя наверх. Использование ковшового элеватора для подобных целей – специфическая затея, но логику строителей Могильника в целом было непросто понять.

Хотелось, конечно, наткнуться на что-то более удобное для вертикального перемещения. Хотя бы на ещё одну площадку лифтов-клеток или самую длинную в мире лестницу – бог с ним, что долго, зато надёжно. Увы, я и так потратил немало сил, а болото пыталось меня убить с упорством, достойным лучшего применения. Даже недолгая пауза на ловлю и жарку рыбы притянула кучу мертвяков, так что не было и речи о том, чтобы остановиться на ночлег.

Единственным подходящим местом для отдыха выглядел храм Мары, но, даже если он не рухнул, возвращаться туда было слишком долго. Надо уже выбираться, надо карабкаться наверх, используя для этого любые доступные способы. Эта махина, верхушка которой терялась во мраке над пеленой тумана, пока что оставалась нашим лучшим шансом для побега.

Я подошёл вплотную к элеватору и убедился, что тот не собирается разваливаться на части в ближайшее время. Монументальная хрень. Старая, изрядно проржавевшая, и всё-таки крепкая. Конструкция смотрится немного иначе, чем классический вариант – внешней обшивки нет, ковши висят на цепи на открытом воздухе. Под моим весом цепь и не думает двигаться.

Самое простое, что можно сделать – воспользоваться элеватором, как не слишком удобной лестницей.

- Вельрисса…

- Сразу нет.

- Ты же даже не знаешь, что я собирался спросить.

- А, то есть, ты не планировал уломать меня на одержимость, чтобы я одна вытащила нас всех по этой… ржавой рухляди?

Разумеется, именно это я и планировал. Более того, не видел причин, почему идею стоит зарубать.

- Ты отлично справилась, когда мы поднимались в колодце.

- Тогда был вопрос жизни и смерти! А сейчас – лишь твоего личного старания, везунчик. Лень – это грех, знаешь ли.

- Моего… старания?!

Я аж задохнулся от возмущения, не находя слов. Лишь за последние десять часов меня едва не прикончил Смотритель, затем я чуть не разбился, падая с верхнего яруса до самого дна, был отравлен до полусмерти, пережил кардинальную «терапию» Мары, уничтожил дюжину зомби, да ещё и от голода мало-мало не откинулся! Я проявил чудеса выживания, и, что самое главное, Вельрисса наблюдала за доброй половиной этих чудес из первого ряда – моей собственной головы! Да будь у меня хоть пять минут на то, чтобы полениться!

Она, тем временем, продолжала:

- К тому же, посуди сам – вот заберёмся мы с моей помощью, а сверху раз – и поджидает ещё один механический урод, вроде того, что нас сюда скинул. А всё, я сплю и помочь не могу! Ты вон лучше, напряги своего строевого павлина, чтобы тот расправил крылышки и доставил нас, куда нужно.

Только теперь я услышал не то, что говорила Вель, а как она это говорила. В её обычном ехидстве проскальзывали тщательно скрываемые панические нотки, и я с лёгким удивлением осознал, что моя демонесса не слишком-то хорошо умела врать.

У неё не было настоящего повода отказывать мне в одержимости. Она просто боялась.

- Крылья аэлиров не в силах поднять ввысь чужой сосуд бренного тела, – спокойно сказал Зартариэль. – Но будь я способен на сей подвиг, то также повременил бы.

Кажется, я сошёл с ума, потому что мои ангел с демоном нашли общий язык. Более того – сговорились против меня!

Но, прежде чем я возмутился в голос, до меня вдруг дошла причина.

- Это из-за Мары, что ли?

- Так вот, как ты окрестил ту… сущность, что подселил к нам? Верно, дело в ней. Ты забрал её из поистине скверного места, и позволил изменить себя.

- Иначе бы я попросту загнулся от отравы. Ты же сам сказал, что мой разум в порядке!

- Я сказал, что ты не потерял разум, пелерин. Сие не значит, что ты принял верное решение. Не значит, что по пробуждению твоя новая попутчица не устроит пир над теми, кто не сможет дать отпор.

Несложно было бы возразить, что Мара могла «устроить пир» сразу после того, как подселилась, поскольку оба других моих спутника как раз дрыхли. Но, с другой стороны, я не мог по-настоящему ничего гарантировать, поскольку и сам не до конца понимал особенности взаимодействия духов внутри алого кристалла. До сих пор худшее, что мне приходилось наблюдать – жаркую словесную ссору между Заром и Вель. Что, если в самом деле возникнет конфликт, в котором стороны попытаются поглотить или уничтожить друг друга?

Только этого мне не хватало – тревожных мыслей и постоянного ожидания крупных проблем изнутри. Мало же было проблем снаружи, да? Пожалуй, лучшее, что можно было сделать – перестать тратить время на попытки переубедить аэлира и дейварку, и пока что разбираться самому.

Элеватор нависал надо мной железной скалой, уходящей в непроглядный мрак высоты. Сколько здесь метров? Не меньше тридцати, а то и больше. Как на десятиэтажку вскарабкаться, самоубийственная затея без сверхъестественных сил. Жаль, что самый простой вариант отпадает, – возвращаемся к изначальной идее.

Основная задача ковшового элеватора – как раз-таки доставлять материалы наверх.

Обойдя вокруг вросшего в мягкую почву исполина, я обнаружил покосившийся металлический шкаф, подозрительно напоминающий панель управления. Чтобы открыть его, вновь пригодился багор – до чего же полезная штука! Поддеть край дверцы крюком, использовать, как рычаг… Бинго!

Внутри – набор из рычагов и рубильников, разумеется, не подписанных. Но здесь, как и в случае с комнатой управления лифтом, вновь возникло то самое неуловимое понимание. Я уже имел дело в прошлом с подобным оборудованием. Не один в один таким же, но весьма схожим. Работающим не на электричестве, а на той самой магической энергии, как бы абсурдно это ни звучало.

Из плюсов – некоторый запас нумины у меня всё ещё остался, и интуиция подсказывала, что его вполне хватит для бесперебойной работы элеватора в течение, скажем, получаса.

Из минусов – одной магией тут не обойдёшься.

Я задумчиво потянул на себя рубильник, который определил, как пуск. Откуда-то изнутри раздался глухой щелчок, и больше ничего не произошло. Ладно, надеяться тут и вправду было не на что.

- Мне нужны глаза на затылке. – вздохнул я.

- Полагаю, это скорее по части твоей новой попутчицы.

- Фигурально, Зар. Проследи, чтобы ко мне не подкрались мертвяки, пока я провожу диагностику?

- Один как раз нацелился. В тридцати шагах.

- М-м-мать!

Разобравшись с очередным зомби, я принялся за осмотр элеватора, и спустя полчаса пришёл к ряду выводов – как позитивных, так и неутешительных.

Механизм выглядел исправным. Это не гарантировало, что он не распадётся на части при запуске, но шансы на успех имелись. Только вот в этом предположительно функционирующем устройстве стоял столь же функционирующий аварийный тормоз, который невозможно было снять вручную.

Чтоб тебя. Так близко, и так далеко.

- Ну как, сможешь починить? – Вельрисса старалась звучать невозмутимо, но сам вопрос выдавал живой интерес.

- Ремонт тут не нужен, – хмуро сказал я. – Нужен небольшой, но весьма специфический ключ, который старший по смене захватил с собой где-то полвека назад. Без него блок не убрать, а значит, цепь не поедет. И мы тоже никуда не поедем.

- А если найти ключ?

- Как ты себе это представляешь? Говорю же, весь персонал этой хрени свалил чёрте когда!

- Я не думаю, что они ушли далеко, пелерин. Приглядись.

В мою сторону медленно ковылял ещё один представитель болотной нежити – вполне рядовой внешности. И всё-таки, я послушал совет аэлира, приглядевшись. Зомби как зомби, слегка разбухший от сырости, разве что одет немного иначе…

Я моргнул. Наступающий на меня рядовой мертвец носил лохмотья рабочего комбинезона.

Через час я убедился, что в карманах очередного – пятого – «рабочего» зомби нет ключа, и крепко задумался.

Похоже, что примерно половина нежити в окрестностях элеватора в самом деле когда-то трудилась на местном предприятии. У одного мертвеца с собой даже имелся небольшой набор инструментов – правда, проржавевших до состояния трухи. В обычных условиях подобная судьба могла с лёгкостью постигнуть и нужный мне ключ, но сам элеватор явно был зачарован от износа и коррозии. Ключ в подобных системах считался частью механизма, на него распространялись те же правила.

Предположим, по округе шатались не остатки персонала, которые не успели свалить, а вся обслуживающая элеватор бригада. Предположим, нужный мне зомби не сгинул где-то в глубоком омуте, не сгнил с концами, а всё ещё бродит с уцелевшим ключом в кармане, сумке или кошельке. Всё это само по себе маловероятно, но даже если принять, как данность – во весь рост встаёт вопрос времени и сил.

На болоте не существовало такого понятия, как день и ночь – в общем-то, как и почти во всём Могильнике, закрытом от солнечного света. Отталкиваться можно было только от своей выносливости – и, если не считать получасового перерыва на готовку и обед, я провёл на ногах порядка восьми часов. Терпимо в обычных условиях, но, после изнурительного похода по пересечённой полузатопленной местности и сражений с нежитью, усталость давала о себе знать.

На поиски каждого «рабочего» зомби уходит от десяти до двадцати минут, также приходится отбиваться от обычных экземпляров. Такими темпами на поиски «бригадира» понадобится много часов, и это в лучшем случае. Уже часа через три я буду валиться с ног от усталости, совершать ошибки, и рисковать жизнью на каждом шагу. Если добавить к этому отказ моих союзников давать силу напрямую, картина выходит совсем неприглядная.

Благоразумно было бы вернуться к руинам храма, попытавшись укрыться там, или же попытаться найти новое убежище. Наловить впрок болотной рыбы, передохнуть, переждать. Выйти на охоту после какого-никакого сна. Повторить при необходимости. Не торопиться.

Болото было не против. Оно не смогло убить меня с наскоку, но постепенно брало верх другим способом. Окружало со всех сторон, не оставляло выхода, давило своими мертвецами, утягивало на дно зыбучей трясины. Даже если я выживу, каждое новое пробуждение будет даваться чуть тяжелее, каждая вылазка отнимет больше сил. И так продлится до тех пор, пока сознание не растворится в этой бездумной рутине, и уже не понадобится никуда уходить.

Туманная марь влияла даже на моих спутников, и потому это решение я должен был принять сам.

Мы отправляемся наверх сегодня – или никогда.

Одна мера для активации – и древняя система элеватора тяжко ворочается, нехотя открывает глаза после многолетнего сна. Конструкция оказалась собрана на совесть, и старые чары не подвели – механизм был готов к работе. Да, блок оставался на месте, но это не мешало попробовать слегка пошуметь.

- Эй, везунчик? – нервно окликнула меня Вельрисса. – Как тебя там… Корнеев?

- Для друзей – Стас.

- Неважно! Ты хорошо продумал эту идею?

- Отвратительно продумал, – с удовольствием сказал я. – Вероятность успеха ниже плинтуса.

- Ты же в курсе, что нельзя во всём полагаться на удачу?! Напоминаю, ты здесь не один!

- О, я помню. Более того, немного на это рассчитываю.

Вель замолчала, Зар и вовсе не подавал голоса. То ли одобрял затею, то ли сам погрузился в раздумья и не обращал внимания на происходящее. Я не хотел вымогать из них силу напрямую, поставив себя в безвыходное положение – только если совсем припрёт. А пока что делаем ставку на полнейшую безмозглость местной нежити и надёжность древней системы.

Как однажды сказал великий человек, поехали.

Контур элеватора запитан на оставшиеся две меры нумины – мотор устроен так, что этой энергии хватит ему на полчаса бесперебойной работы. И за эти полчаса предстоит сделать очень многое.

Первым делом – запустить механизм вхолостую. С аварийным тормозом ковши не отправятся наверх, зато цепь начнёт дёргаться и лязгать. Дополнительная нагрузка на и без того изношенную конструкцию, но, в идеале, ей придётся мучиться не дольше десяти минут.

Далее – укрыться, хотя бы кое-как, в углу двух уцелевших стен руин служебной постройки неподалёку. Раньше я присмотрел это место на случай, если понадобится развести ещё один костёр для приготовления ужина, но сейчас просто требовалось переждать.

ЛЯЗГ!

Болотные зомби начали стекаться к элеватору прямо по расписанию. Я пропускал тех, на ком не было рабочей одежды, к остальным подбирался со спины, подцеплял, валил на землю и добивал хорошо отработанными экономными ударами. Густой туман выступал на моей стороне, в нём мертвяки гораздо больше ориентировались на механический шум. Обыскать уцелевшие карманы – дело пяти секунд, затем снова укрыться и высматривать новую жертву.

Первая трещина в моём плане поползла как раз спустя десять минут. Именно тогда я осознал, что мертвецы и не думали кончаться, напротив – они продолжали переть неостановимой толпой. Я успел прикончить и обыскать добрый десяток, но сейчас вокруг элеватора их толкалось не менее сотни! Многие из них щеголяли в комбинезонах, да только до них было тяжеловато добраться, не потревожив остальную массу. И с каждой минутой прибывали новые и новые.

ЛЯЗГ! ЛЯЗГ!

- Выключи эту дрянь! – прошипела Вель с левого плеча. – Ты что, не видишь, что их уже слишком много?!

- Тогда все они обернутся против него, – спокойно возразил Зар с правого. – И не отступят, покуда не будут упокоены.

- Это нас всех сейчас упокоят, в одном теле за раз! Если мы не… Пламя Шеола! Сзади!!

Предупреждение подоспело как раз вовремя – я отшатнулся, и вращающийся в воздухе лабрис пронёсся мимо, раскроив до пояса какого-то невезучего зомби впереди. Вслед за двуручным топором из тумана показался до боли знакомый силуэт – почти трёхметровый верзила с головой быка. Мёртвый, как и остальные участники устроенной мной вечеринки, но куда как более опасный.

И он явно пришёл не один.

Другие минотавры уже подступали к элеватору со всех сторон, без труда расталкивая и разбрасывая нежить поменьше. Пока что на меня обратил внимание только один, но и одного было слишком много, поскольку бой предстояло выиграть с помощью багра и метательной аэлирской кости. Желательно не дольше, чем за минуту, поскольку время тоже поджимало!

- Я не могу на это смотреть! – взвыла Вельрисса. – Твоя взяла, будь ты трижды проклят! Давай, освобождай голову, но, если после этого меня сожрут – это останется на твоей совести!!

…

Некоторые из её старых знакомых в самом деле поглощали чужие души, но её это никогда не интересовало. Глупо. Невкусно. Скучно. А вот то, что разворачивалось вокруг, было потрясающе интересно! Даже жаль, что нужно поскорее заканчивать этот праздник хаоса, изумительную музыку мёртвого железа и танец неживой плоти!

…

- Что ты сейчас… – удивлённо начала Вель, и оборвала сама себя. – Она проснулась, да?!

Мара не просто проснулась – она беззастенчиво наслаждалась происходящим. Но сейчас важнее было то, что другие духи не вызывали у неё ни малейшего гастрономического интереса, а мою безопасность она ставила выше, чем продолжение карнавала безумия. Она предлагала снова поделиться силой.

ЛЯЗГ! ЛЯЗГ! ЛЯЗГ!

БОМ-М-М.

Сперва мне показалось, что очередной мой расчёт оказался неверен, и элеватор всё-таки начал разваливаться на куски. Но нет – тяжкий звук раздался не со стороны конструкции, он шёл откуда-то со стороны. И «шёл» здесь было более чем подходящим словом, поскольку вскоре «бом-м-м» повторился, вызывая лёгкое землетрясение даже на зыбкой болотной почве.

Что-то огромное двигалось сюда из недр тумана. Что-то, крупнее минотавров и опаснее, чем сотня обычных мертвецов. Оно наступало очень медленно, но каждый новый шаг раздавался чуть ближе.

- Мара, я вручаю свою судьбу в твои руки. Даруй мне свою силу!

Почему бы и нет?

Минотавр подобрался на расстояние, где ему оставалось лишь протянуть косматую лапу и ухватить меня за голову. Но вместо этого его собственная голова вдруг резко устремилась вниз, загибаясь так сильно, что подбородок начал вминаться в грудь. Все его конечности выгнулись в обратную сторону с отвратительным хрустом, переплетаясь и загибаясь вокруг неуклюжего тела, пока на земле не остался лежать неподвижный жуткий шар из гнилой плоти, из которого торчала пара рогов.

Развлечение на несколько секунд – лёгкая разминка. Мара бы с удовольствием поиграла с плотью и других бычков, тем более, что им уже было всё равно. Но времени оставалось всё меньше, а её одержимости не хватит, чтобы справиться со всеми разом.

Что там надо найти? Какой-то ключ? Давай-ка посмотрим…

Двух глаз было явно недостаточно – и она добавила ещё, своих. Глаза открывались по всему телу, глаза открывались снаружи и внутри, сотни, тысячи жёлтых глаз! Не материальных – иначе бы моя крыша тут же дала течь, но достаточно реальных, чтобы как следует всё разглядеть.

Теперь она – и я вместе с ней – видели сквозь туман, сквозь ткань, сквозь металл и плоть. Мы видели всё – и ещё немного сверху.

Видели подбирающееся к элеватору страшилище не меньше десяти метров в высоту – больше напоминающее ожившую гору тины, ила, коряг и мусора, чем живое или не-живое существо.

Видели каждый провод, каждую шестерню внутри старого механизма, доживающего свой век, но всё ещё силящегося в последний раз исполнить своё предназначение.

Видели насквозь каждого мертвеца, содержимое их голов и желудков, остатки мыслей в некогда живых извилинах мозга, обрывки несчастных душ. И, конечно, видели их нехитрый скраб, всё, что было распихано по уцелевшим карманам.

Ключ был здесь – у одного из последних бедолаг, втоптанного в грязь сразу двумя минотаврами. Мы двинулись в его сторону, пока мёртвая плоть вокруг сминалась и деформировалась, принимая ранее невиданные формы. Мара устраивала этот анатомический театр не оборачиваясь, мановением руки – или щупальца, а я старался не обращать внимания на результат.

Её время вышло ровно в тот момент, когда ключ оказался вставлен и повёрнут до щелчка в панели управления, а элеватор издал свой последний оглушительный «ЛЯЗГ», убирая механизм блока. Мотор загудел, отправляя в движение цепь – и Мара задремала под это гудение, как под колыбельную. Ковши начали неторопливый подъём наверх, подхватывая с собой особо активных зомби. Подъём ускорялся с каждой секундой.

Я запрыгнул на уходящий «вагон», с помощью багра выкинув оттуда неупокоенного соседа. Где-то рядом раздался и прокатился по округе протяжный стон – великанская тварь подобралась совсем близко.

И всё-таки, недостаточно близко.

Болото осталось далеко внизу, а наверху ждал Могильник. Никогда бы не подумал, что буду возвращаться туда с такой радостью, да ещё и в ржавом ковше.

Глава десятая

Подъём оказался стремительным – гораздо быстрее, чем на лифте. Оно и понятно – элеватор не был рассчитан на перевозку людей или других живых существ. Посредственный опыт, но плюсы тоже имелись. Я добрался до нижнего яруса Могильника заметно раньше, чем подъёмник обрушился назад, в болото.

Для начала, мне удалось удачно выбраться из ковша – в момент, когда тот обогнул здоровенное зубчатое колесо на верхней части элеватора, и уже совсем собрался опрокинуться в наклонный жёлоб для выгружаемого материала. Среагируй я на пару секунд позже – и уже барахтался бы в приёмном бункере, в приятной компании болотных зомби. То-то бы они обрадовались неожиданному перекусу!

Простите, ребята, у меня уже есть собственная компания мертвецов. В комплекте.

В общем, я в самом деле успел. Ухватился за перила технических мостков и перевалился на металлическую решётку, не забыв прихватить с собой и верный багор. Мой ковш опрокинулся уже пустым, а вот те, что следовали за ним, притащили ещё штук пять экземпляров агрессивной нежити.

Когда я уже задался вопросом, на сколько ещё хватит запитанного мной мотора, цепь вдруг резко дёрнулась и остановилась. Раздался страшный металлический треск, двигатель заглох, подъезжающий ковш накренился и сорвался назад, вместе со своим неприглядным содержимым. За ним последовала вся многотонная лента, вместе с опорами. Век исполинского элеватора подошёл к концу.

Может, его раскачала толпа мертвяков, может, дополз болотный «леший» размером с кайдзю. А может, просто пришёл его срок, после финальной смены и последней доставки груза.

Даже если этим грузом в основном были штук двадцать зомби, да один живой человек с тремя духами внутри.

Себе на заметку – до уровня болота падать больше не рекомендуется. Что-то подсказывало, что трясина второй раз так просто меня не отпустит. Следовательно, отсюда продолжаем восхождение до победного, впредь не даём себя скидывать, а на самом верху аккуратно избегаем Смотрителя. Проще сказать, чем сделать, но попытка не пытка – всё-таки, из топи я поднялся немного опытнее, чем был раньше.

Осталось только в очередной раз понять, где именно я оказался.

Приютившие меня мостки ютились почти под самым потолком здоровенного зала. Тут и там его освещали тусклые жёлтые лампы, скорее подчёркивая детали, чем показывая картину целиком. Судя по всему, какой-то цех, некогда предназначенный для сортировки материала, доставленного из болота и дальнейшей его вторичной переработки. Отсюда никакого подозрительного движения снизу не заметно, но это же Могильник – мало какое помещение здесь обходилось без неприятной компании. Как минимум, из приёмного бункера элеватора могут выбраться скопившиеся там зомби.

Надо было взять себя в руки, подняться на ноги и спускаться. Найти подходящее укрытие, убедиться в его безопасности. Заранее разведать пути отступления, желательно наметить дорогу к «колодцу». А ещё…

Я попытался выполнить хотя бы первый пункт, и с некоторым удивлением обнаружил, что тело едва реагирует на команды. Господи, до чего же я вымотался.

- Лежи уж, горе моё, – фыркнула Вельрисса, но звучала при этом мягче обычного. – Если какой урод начнёт карабкаться, я дам знать. Ну или... не только я.

- Не начнёт, – отозвался Зартариэль после долгой паузы. – Лестница на сию высоту повреждена. Спи, пелерин, ты заслужил отдых.

Наконец-то, кооперация для достойной цели.

Перила по бокам мостков казались довольно хлипкими, но их должно было хватить, чтобы не дать мне скатиться с платформы и взять приз за самую нелепую смерть из возможных. Железная решётка мостков предоставляла очень невысокий уровень удобства, и лишь слегка нагрелась от тепла моего тела, пока я на ней лежал. Вряд ли мне удастся поспать дольше пары часов, но всё лучше, чем ничего. Если вообще получится…

Я открыл глаза, обнаружив себя в том же самом полумраке. Ничего не изменилось – нагретый металл мостков подо мной, едва освещённый цех снизу. Мне пришлось снова напомнить себе, что окон на этом ярусе не было и быть не могло, так что определить время привычным образом не выйдет. И всё-таки, учитывая неудобную поверхность и недружелюбную обстановку, отдых наверняка длился недолго.

По мнению Мары, любой отдых в нашем мире длился недолго, поскольку её род привык к совсем иным единицам измерения времени. Тем не менее, она проснулась раньше меня.

- Ого, – сказал я, принимая сидячее положение. Тело слегка затекло, но в остальном повиновалось без малейших нареканий. – Все в сборе, да?

- Верно. – сдержанно отозвался откуда-то справа Зартариэль.

- Я так долго спал?

- Семнадцать часов и четыре минуты.

- Семна… ох, блин! И вы дождались без проблем?

- Как видишь. Вынужден признать, что твоя новая попутчица в самом деле не проявляет… ненужных инициатив. Пока что.

Меня вновь омыла волна эмоций Мары – она отлично проводила время, несмотря на исключительное недоверие со стороны ангела и демонессы. Про остальных духов наверняка нельзя было сказать того же, но хотя бы они перестали грызться и паниковать – большое достижение. Кажется, наш побег из болота здорово поднял команде боевой дух, пусть никто не торопился в том признаваться.

Желудок тяжело заурчал, и я вспомнил, что раньше почти никогда не просыпался голодным. Но за вчера весь мой рацион ограничился парой галет и одной порцией жареной болотной рыбы – и это после тотальной перестройки организма и очень, очень активного дня.

- Как насчёт позавтракать?

Мара не вполне понимала, зачем тратить время на поиски белка, когда прямо здесь, под боком имелся огромный запас! Зомби так и не додумались, как выбраться из приёмного бункера, но ведь можно было открыть крышку снаружи и вытаскивать их по одному. Дальше – на выбор два варианта, один лучше другого! Либо она меняет мой желудок таким образом, чтобы тот без проблем мог переваривать некачественную человеческую плоть, либо меняет саму плоть мертвецов, очищая её от токсинов и паразитов. В долгосрочной перспективе, конечно, выгоднее первый, но второй быстрее и оставляет пространство для любопытных экспериментов.

Поскольку общение Мары всё ещё воспринималось моим подсознанием более-менее как собственные мысли, приходилось строго фильтровать этот специфический контент и внезапные порывы к каннибализму. Бедная Вель, которая только-только смирилась с возможностью питания болотной рыбой, а теперь получила новый удар под дых. Но даже у практичного Зартариэля столь оригинальная идея не нашла поддержки. Да и у меня, признаться, тоже.

- Извини, зомби в качестве еды отменяются. Найдём мне завтрак попроще, а тебе – другую возможность для экспериментов.

Мара словно пожала плечами – её дело предложить, моё дело отказаться. Она давно приняла, что у людей имеется множество нелогичных и противоречивых установок.

Я спустился с мостков до уровня пола – местами пришлось прыгать вниз, повиснув на вытянутых руках. Никакой очевидной угрозы в сортировочном цеху не обнаружилось, а скрытая вряд ли смогла бы долго прятаться от моих бдительных спутников. Какое-то время я блуждал между застывшими лентами конвейеров, ржавыми чанами и прессами, обходя завалы металлолома и протискиваясь между нерабочей техникой. Индустриальные зоны Могильника изрядно походили одна на другую, но в этой хотя бы не обосновались безглазые.

Ничего, напоминающего еду, найти не удалось, зато обнаружились два выхода в соседние помещения, с двух противоположных концов цеха. Первый напоминал аварийный выход, уходящий в безликий неосвещённый коридор, второй вёл во что-то вроде обширного санитарного узла. Здесь всё было заброшено с того же момента, когда перестал работать элеватор, но хотя бы не могло утонуть в болоте. Выбор для исследования очевиден.

Помещения, смахивающие на раздевалки и душевые кабинки. Шкафчики, принадлежащие персоналу – все открыты, некоторые дверцы выломаны. Отсюда уходили с концами, либо впоследствии прошлись мародёры. Оба варианта оставляли не слишком большой зазор для поисков чего-то съедобного.

- Стой! Куда так летишь? Вон же дверь слева!

Я послушно затормозил и уставился на глухую стену в указанном Вель направлении. Никаких дверей я не пропустил, ни до, ни после. На всякий случай даже ощупал – бетон бетоном.

- А, она скрыта… Так, везунчик, я обещала тебя научить – начнём прямо сейчас. Знаешь, как обнаруживать чары?

- Только на технике. – честно сказал я.

- Здесь принцип схожий. Чтобы не тратить нумину попусту – сразу объясню, как развеивать. Ладонь на стену! Да не с кольцом, балда, ты же не жечь её собрался.

Теперь на стене покоилась моя правая ладонь, всё ещё не осязающая ничего, кроме слегка неровной шершавой поверхности.

- Чуешь?

- Нет.

- А на технике как чуешь?

- Просто… – я запнулся, пытаясь описать ощущения. – Просто понимание приходит, что она отличается. Как-то само собой.

- И эта стена, скажешь, не отличается?

Я хотел снова ответить «нет», но вдруг понял, что она права. Стена тоже отличалась, хотя и совсем по-другому, чем в случае с элеватором. Не самое комфортное чувство, будто касался поверхности под очень слабым напряжением.

Вельрисса довольно фыркнула.

- Вот, теперь понял. А со временем наловчишься понимать, где наколдовали, на расстоянии, без усилий. Духам с этим проще, так что пока можешь не мучиться. Сильно неприятно ладонь держать?

- Терпимо.

- Значит, ловушек нет. Просто вливай туда одну меру, только резко, как зуб вырываешь. Давай, бах!

БАХ!

Меня отшатнуло к противоположной стене, но на ногах удалось устоять. Напротив из ниоткуда проступала небольшая железная дверца с рисунком поверх – бледно-розовая печать. Пока дверца проявлялась, печать, наоборот, исчезала, словно стираемая невидимым ластиком.

- Схрон на невидимость, замок и консервацию – три в одном, – прокомментировала демонесса. – Но ломать – не строить, вот мы тройную печать и поломали на славу. Давай, проверяй, чем там можно поживиться!

В тесной комнатушке размером с кладовую по полкам были расставлены коробки, из чего-то вроде картона, на вид целые, но без маркировки. Кроме того, в глаза сразу бросался раритет – уцелевшая табличка с надписью на незнакомом мне языке. Закорючки напоминали символы на терминале с верхнего яруса.

- Надеюсь, это не означает «химикаты для устранения вредителей». – пробормотал я.

По коже пробежал холодок, вспыхнуло любопытство – Мара изучала табличку сквозь мои глаза. Ей эти знаки были знакомы.

АВАРИЙНЫЙ ЗАПАС

ВОДА

ПИЩЕВЫЕ КОНЦЕНТРАТЫ

РАСЧЁТ НА 12 ЧЕЛ / 3 СУТОК

Никогда я ещё не разрывал упаковку с такой скоростью. При том, что содержимое нельзя было назвать привлекательным: завёрнутые в тонкую бумагу плотные серые брикеты, ничем особо не пахнущие. Я надкусил один – по вкусу и текстуре нечто среднее между плотным протеиновым батончиком и отменным куском мела. Жевать тяжело, глотать приходится с боем – даже если запивать водой из фляги, но голод отступает прямо-таки на глазах. Кажется, я обнаружил аналог гномьего хлеба в реальном мире.

Убедившись, что в коридор никто не заявился на шум, я закрыл дверь изнутри и устроился поудобнее. Следовало изучить местные запасы, поесть и взять с собой максимум полезного.

И, раз уж выдалась свободная минутка, попробовать немного разговорить моих спутников.

- Вель, я понимаю, что тема болезненная. Но ты не хотела бы рассказать, как был уничтожен твой мир?

Она молчала так долго, что я слегка забеспокоился. Но в итоге всё-таки дождался ответа:

- Вопросики ты задаёшь, везунчик. А если не хочу рассказывать, тогда что?

- Да особо ничего, заставить не могу. Просто если мы хотим разобраться в том, что случилось, надо с чего-то начать.

- Давай… – она осеклась, на миг задумалась. – Давай расскажу, когда окончательно выберемся. Когда убедимся, что снаружи есть нечто большее, чем вся эта вечная грязь и гниль.

Я видел небо на верхнем ярусе – и делился об этом с ней. Но мало ли, что я видел, доказательство было слабое.

- Зартариэль? Что насчёт твоей истории?

- Нам следует до поры сосредоточить силы на выживании, пелерин. Повесть о крушении всех надежд подождёт своего часа. Впрочем, могу взамен предложить краткий рассказ о том, как жил благословенный Аэлар, о его подвигах и его сиянии.

- Серьёзно? – не выдержала Вель. – Собираешься ездить ему по ушам топорной пропагандой небесной военщины?

- Гадюке не давали слова. Изыди.

- Сам изыди, пернатый жандарм!

- Стоп, – сказал я. – Если вы снова начнёте срач, я буду общаться только с Марой.

Наступила тишина. Очень недовольная, но тишина.

- Вель, ты не можешь закрыть свои духовные уши, пока Зар рассказывает?

- Не могу! – отрезала она. – Пытаюсь понять, как, но пока не выходит.

- Увы, бестия говорит правду, – неохотно признал Зартариэль. – Покой ждёт лишь во сне.

- В таком случае, отложим подробные личные истории, пока один из вас не будет спать, а у второго найдётся время. А пока, как насчёт компромисса? Словесная игра. Вы рассказываете друг о друге.

- Да? – оживилась Вельрисса. – Это я могу!

- Рассказываете без лишних эмоций, объективно и не перебивая. Кто первый перебьёт или сорвётся в оскорбления – проиграл, и будет должен другому искренний комплимент.

- Мне не по душе сии условия. – сухо сказал аэлир.

- Боишься проиграть? – тут же поддела дейварка.

- Дело не в страхе, а отвращении. Но дабы скрасить время – так тому и быть.

- Отлично, – сказал я. – Вельрисса, начнём с тебя. Что значит «сентар третьего клина»?

- Ну, это легкотня. Наш вояка – главарь банды… то есть, командир звена отборных аэлирских головорезов. Их посылают туда, где погорячее, либо если нужно кого-то сцапать, устранить, устроить бучу. Сентар – не самая большая шишка, принимает указы свыше, в бой ходит наравне со всеми. Даже… пожалуй, чаще других – у главарей есть нелепая традиция прикрывать рядовых из клина.

Последнюю фразу она произнесла с плохо скрытой досадой, словно слегка завидовала «нелепой традиции». Уточнять я не стал, а Зартариэль промолчал. Похоже, он выступал эдаким командиром ангельского спецназа – позиция весьма серьёзная.

- Зартариэль, что скажешь о титуле Вельриссы? Венец Высшей Академии Арканов?

- Ты можешь и сам догадаться, – сухо ответил он. – Сие значит, что она колдунья, не лишённая таланта и дисциплины. В отличие от многих иных учебных заведений Шеола, сия академия не признаёт фаворитизма. Стать её Венцом – всё равно что начистить латы до блеска, стоя в помойной яме. Сомнительное достижение.

Лучшая выпускница магического университета. В самом деле, о чём-то таком я и догадывался, но стоило убедиться.

- Вель, твоя очередь. Что можешь сказать о Семи Небесах?

- Государство вояк и бюрократов, – фыркнула демонесса. – Неуклюжая, тупая, безжалостная махина. Подмявшая под себя множество миров под предлогом «великой цели», ведущая войну ради войны. Аэлар – центральный мир. Был.

Кажется, Зартариэль скрипнул зубами, безо всяких зубов в наличии.

- Зартариэль, что скажешь…

- Тринадцать Престолов – язва на теле мироздания, где вседозволенность выдаётся за свободу! – громыхнул ангел. – Сильный жрёт слабого, процветает преступность, деспотизм, рабство! И над всем этим царят Престолы, каждый воплощает свой страшный грех. Коли Шеол в самом деле пал – сие есть радостная весть для всех порабощённых им миров!

Ладно, всё-таки, идея была так себе. Я собирался вмешаться, пока не началась новая фаза ссоры, но Вельрисса сумела меня удивить.

- Он… действительно пал, – тихо сказала она. – Все погибли. И я думала, что смогу отомстить, сразу, как только выберусь. Но теперь… если Аэлар тоже сгинул, то кто виноват? Кто победил?

Молчание затянулось – никто не знал ответа и не знал, что сказать. Я обдумывал выход на более нейтральную тему, как вдруг за дверью раздался подозрительно знакомый шум. Шум, который я бы хотел услышать ещё меньше, чем безобразную перебранку моих спутников.

Как будто кто-то скрёб ножом по стальной обшивке.

Глава одиннадцатая

Я сам не заметил, как стиснул древко гарпуна с такой силой, что побелели пальцы. Хотя гарпун против Смотрителя казался оружием столь же эффективным, как швабра – против танка. Да, во время последней стычки мне удалось нанести ограниченный урон металлическим дротиком, но на этом подвиги и закончились. Механический монстр без малейших усилий отбросил меня в сторону, да так, что лететь пришлось далеко и долго. В этой каморке же даже лететь некуда – меня просто размажут о стену или сломают шею.

Как он, нахрен, сюда пробрался? Он что, преследовал меня с самого верхнего яруса? Или, может, попросту спустился и поджидал, пока я выберусь из болота, чтобы подобраться со спины?

Чем отбиваться? Уж точно не гарпуном и не дротиками. Магия Вельриссы его не берёт. Возьмёт ли «Праведный гнев» Зартариэля? Способности Мары к изменению реальности?

От Мары тут же пришёл ответ – не тот, который я бы хотел услышать. Она успела просмотреть мои воспоминания о Смотрителе, и сомневалась, что окажется полезна. Плоть менять легко и приятно, особенно плоть нежити, лишённой души и воли. Мнётся, как податливая мокрая глина. А вот со сталью всё сложнее, тем более, со сталью «ожившей», механической. Мара не застала её эпоху, не понимала принципов. Она не прочь попробовать, но…

- Второй урок, везунчик! – вдруг прошипела Вель, перебивая мысли-рассуждения Мары. – Ладонь на дверь, быстро!

Понадобилось потратить драгоценные две секунды, чтобы отцепить собственные пальцы от гарпуна и переместить их на дверь вместе с остальной ладонью правой руки. Металлический шум за дверью приближался – и я отлично помнил, с какой дотошностью эта тварь обыскивает каждый уголок. Как он вообще поместился…

- Фокус внимания на дверь! Ломать ты умеешь, сейчас поймёшь, как чинить. Печать не растворилась до конца, лови её! Лови и держи!

«Ловить» печать с другой стороны двери оказалось куда сложнее, чем создавать и удерживать в кулаке огненный шарик. Но ещё три бесконечных секунды и несколько капель холодного пота спустя я почувствовал угасающие чары, которые пятнадцать минут назад сам же и разрушал.

- У схрона три аспекта, помнишь? Все три не вернуть, но нам и не надо. Нужна только невидимость! Вливай меру в неё! Только не резко, так только доломаешь. Плавно!

- И как я пойму, какой аспект к чему относится?

- А никак, – невесело сказала она. – Печать почти исчезла, даже я не отличу, где что было. Зажмурься и рискуй, везунчик.

Следовательно, если промахнусь, есть два варианта. Либо дверь окажется закрыта, что не явно остановит Смотрителя, либо я вместе с продуктами в кладовой окажусь изумительно законсервирован на оставшиеся пять секунд жизни. Для аварийного запаса консервация сработала на ура, так чем же я хуже?

Скребущие звуки достигли двери и отправились дальше, не останавливаясь. Я медленно открыл глаза. Ладонь лежала на глухой стене, и даже почти не дрожала. Со стороны могло показаться, что я замуровал себя в каморке заживо и обрёк на мучительную смерть. Хотя на самом деле всё было совсем наоборот.

Кажется, сегодня не умираем.

Нужно было выждать хотя бы час, прежде чем выбираться наружу, но, по счастью, у меня хватало дел внутри. Кроме плотных брикетов в коробках нашлась и другая «вечная» пища: порошкообразная масса, в воде превращающаяся в безвкусное пюре, крохотные баночки с невообразимо солёным содержимым – может, мясом, может, соей. По отдельности всё это скорее отбивало аппетит, но при смешивании в правильных пропорциях превращалось в относительно адекватный обед. Вода здесь хранилась в странного вида шестигранных флягах, не особо предназначенных для транспортировки, так что я перелил её в свои.

Ещё одна важная находка поджидала меня в углу – забытый кем-то пустой рюкзак, сложенный втрое и запихнутый за коробки. Возможно, неизвестный сотрудник планировал свалить до срока, прихватив с собой рационы, но планам было не суждено сбыться. Рюкзак идеально заменил самодельный и изрядно потрёпанный вещмешок безглазого громилы, да будет Могильник ему пухом.

Жадность, при полной поддержке измученного недоеданием последних дней организма, подсказывала, что выгребать нужно всё. Утащить с собой каждый брусочек, баночку и пакетик, а перевес придумали трусы и слабаки. Но целиком содержимое кладовки я не мог бы захватить при всём большом желании, не говоря уже о необходимости сохранять определённую мобильность. С рюкзаком на двадцать-тридцать кило я здорово замедлюсь, не смогу протискиваться в узкие проходы и стану быстрее уставать.

Так что берём самое необходимое, на крайняк – можно будет вернуться.

Хотя гораздо сильнее я надеялся, что запаса хватит до самого выхода из Могильника.

Снятие собственноручно восстановленной невидимости не потребовало дополнительных затрат нумины – и на том спасибо. Многострадальная печать растворилась окончательно, теперь для восстановления её потребовалось бы рисовать заново, что, по словам Вель, слишком долго и муторно. Овчинка не стоит выделки, а если вскоре кто-то вынесет из кладовой оставшиеся там припасы – бог с ним, мне не жалко.

Коридор пустовал, как и пару часов назад, когда я только забрался в кладовую. Судя по направлению звуков, Смотритель перемещался со стороны сортировочного цеха, углубляясь в комплекс. Первоначально я планировал дальше разведывать в том же направлении, но теперь желания конкретно поубавилось.

- Возвращаемся в зал и попробуем другой выход, – сказал я своим спутникам. – Чем дальше мы от Смотрителя, тем лучше. Возражения будут?

- Уж точно не с моей стороны. – хмыкнула Вель.

Маре было самую малость любопытно увидеть столь необычную особь своими глазами, но она не настаивала. Сейчас весь Могильник казался ей нескончаемым аттракционом новых эмоций.

Зартариэль молчал.

- Зар?

- Ты волен идти, куда желаешь, пелерин. Но я бы последовал по изначальному курсу.

Когда твоё удивление разделяют сразу несколько душ внутри – эффект словно умножается. Я уже собирался двигаться назад и чуть не споткнулся на ровном месте.

- Ты что, не слышал? Туда как раз и ушла эта тварь!

- Не только слышал, но и видел. – почти равнодушно сказал он. – Вернее, вижу прямо сейчас. Взгляни на следы, что остались на полу и стенах. Тот, кто прошёл здесь, был заметно меньше охотника с верхнего яруса.

Я тупо уставился на железный пол, затем перевёл взгляд на бетонную стену. Присмотрелся. Достал одно из сияющих перьев, присмотрелся получше – и наконец различил едва заметные бороздки, оставленные двойными когтями на концах металлических лап.

- А по звуку было неясно?

- Звук может быть искажён, а вот следы не лгут. Я ждал, когда мы выйдем, дабы сделать окончательные выводы.

- Объяснишь?

- Коли тебе будет угодно. Видишь расстояние между крайними отметинами? Корпус не шире двух шагов. Короткий шаг, переставляет конечности чаще.

Я попытался прикинуть, насколько часто звучал шум из коридора, и понял, что Зартариэль прав.

- Далее, вес. Борозды неглубоки. Будь охотник того же размера, они были бы заметнее – особенно на повороте.

Коридор поворачивал впереди спустя метров пятнадцать. Быстрая проверка показала следы, уходящие вбок – тонкие белёсые царапины.

- То есть, этот был мелкий?

- Меньший, – поправил аэлир. – И не осведомлённый о нашем присутствии. Вспомни, когда тварь подкралась в последний раз – никто из нас не заметил.

Я бы мог напомнить, что никто не заметил, поскольку Зар и Вель были слишком заняты ссорой, но не стал. Смотритель действительно умел перемещаться абсолютно бесшумно, когда ему это требовалось. Этот же… уменьшенный вариант, явно не таился. Нашумел, наследил.

Что, впрочем, вовсе не делало его безобидным. Даже версия Смотрителя размером с крупного пса могла быть оснащена шипами и пилами, антимагической защитой и программой потрошить нарушителей. Самым разумным вариантом было бы не пересекаться ни с большим, ни с маленьким вариантом – ни с каким. Спокойно отправиться в другую сторону и следовать первоначальному плану.

Но теперь, получив новую информацию, сомневалась и моя инженерная жилка. Вслед за сомнениями начали рождаться аргументы. Например, сейчас мы точно знаем, куда направился механический гад, и можем следовать на безопасном расстоянии. В других частях Могильника скорее всего наткнёмся на него без предупреждения. Или вот – если удастся изучить паттерн поведения менее опасной версии машины-убийцы, это здорово поможет с версией крупной. А уж если удастся отыскать уязвимую точку…

- Серьёзно? – вздохнула Вельрисса, когда я медленно повернулся в сторону, куда ушёл второй робот. – Я подозревала, что безумие заразительно, но чтобы настолько?

- Ты лучше вот что объясни, – сказал я, не обращая внимания на её недовольство. – «Праведный гнев» Зартариэля может помочь в этом бою?

- А мне откуда знать?

- Я думал, ты спец по магии.

- Всё так. По магии, а не по аэлирским таинствам. В их способностях, обетах и дарах Агарос ногу сломит! Вон, вояку и пытай, поможет или нет, да только не допытаешься!

- Ибо нет ответа на то, что неведомо мне самому, – спокойно отозвался Зартариэль. – Сие воистину есть вопрос не магии, но веры. Если твоей жизни будет грозить опасность, пелерин, я дарую тебе силу. Испытаем её вместе.

Интерес Мары теперь перевалил за критическую отметку – и она тоже «голосовала» за преследование.

Это будет либо величайший успех, либо глупейшая ошибка в моей жизни.

Санитарная зона осталась позади, а следы повернули в небольшой технический коридор по правую руку – я сперва прошёл мимо, не заметив поворота. Теперь размеры второго Смотрителя стали очевидны – первый бы физически не протиснулся в столь узкий проход.

Всё ещё стоял вопрос – крупный или мелкий, что этот чёртов робот здесь забыл? По всей видимости, всё-таки не выискивал меня и не торопился к какому-то другому нарушителю. Более того, если я правильно понимал весьма расплывчатые правила Могильника, то всё, что находилось ниже самого верхнего яруса, считалось карантинной зоной. То есть, таким, как я, здесь в теории было самое место. Мусорщикам и минотаврам, нежити и безумцам, а также аномальным экземплярам с алыми кристаллами вместо сердца. Можно понять смысл Смотрителя сверху, но почти в самом низу?

Задумавшись, я едва на пропустил, когда спереди возобновился знакомый шум – и застыл, не шевелясь.

- Он продолжает движение вперёд, – сказал Зартариэль спустя десять секунд. – Изредка делает перерывы.

- Может, повреждён?

- Не исключено.

Теперь и я начал прислушиваться – и обнаружил, что паузы между шкрябающим шумом выверены, равномерны, сопровождаются новыми звуками. Жужжание, серия щелчков – и снова шаги. Это не походило на барахлящий механизм. Скорее напоминало исправный, но тщательно выполняющий заданную программу.

За ближайшим поворотом нам повезло – открытый отрезок коридора, гораздо шире и длиннее прежнего, да ещё и освещённый двумя уцелевшими жёлтыми лампами. Открывался отличный вид, но, что гораздо важнее, – можно было впервые спокойно разглядеть второго Смотрителя.

Или, вернее сказать, Ремонтника?..

Робот определённо был собран по тому же принципу. Металлический корпус из трёх сегментов, суставчатые конечности в количестве шести штук, общий внешний вид, напоминающий гигантского палочника. Но этот экземпляр в самом деле капитально уступал в размерах своему «старшему брату»: корпус всего около метра в длину, ноги соразмерной длины с корпусом. Вместо трёх фонарей спереди – всего один. Этот механизм смотрелся более компактно, гармонично, не наводил иррациональной жути.

Но что важнее всего – он на моих глазах открыл панель на ближайшей стене и начал ковыряться внутри двумя небольшими манипуляторами на передней части корпуса. Спустя несколько секунд один из нерабочих светильников, расположенный прямо над роботом, мигнул. Потом мигнул ещё раз, но так и не загорелся.

Ремонтник направил собственный фонарь наверх и издал жужжащий звук, как мне показалось – досадный. Закрыл панель и двинулся дальше.

- Он что, только что пытался починить лампочку? – пробормотал я.

- Безуспешно. – добавила Вель.

- Скорее всего, у него нет с собой запасных. Да и на складе, подозреваю, давно кончились. От пятидесяти до пятисот лет назад.

Мы продолжали наблюдение, и за следующие два часа похожая картина повторялась многократно. Ремонтник останавливался у заклинивших прессов, ржавых конвейеров, разваливающихся станков, и пытался наладить их в меру своих скромных сил. Из некоторых он вытаскивал застрявшие внутри кости и металлолом, копался в электронной начинке других, с третьих просто счищал ржавчину и даже смахивал пыль. Все его усилия были напрасны – в отличие от уровня с безглазыми, на нижнем ярусе вся техника оставалась безнадёжно мертва.

И не только техника – здесь почти не водились монстры. За всё это время на пути Ремонтника попался единственный завалящий зомби, который попытался преградить роботу дорогу. Около трёх секунд тот кротко терпел, пока его хватали за корпус, затем ответил – одним движением сломал мертвецу локоть и колено, отпихнул в сторону и двинулся дальше.

Не распилил на куски, даже не проткнул. Зомби пришлось добивать мне – когда наша цель скрылась в следующем помещении.

- Это всё очень мило, и даже немного грустно, – заметила Вель. – Но не пора ли с ним разделаться? Проверим теорию на практике.

- Пока он нам не угрожает. – заметил я.

- Ну так подойди поближе, и начнёт. Или поищем уже подъёмник, как и собирались.

В чём-то она была права – бесполезная ремонтная программа могла быть рассчитана на многие часы, если вообще не зациклилась из-за сбоя. Проверять паттерн поведения на механизме с качественно другой задачей – потеря времени, а раз у Ремонтника отличался арсенал, то и уязвимые точки могли быть другими.

Я в последний раз взглянул вслед уходящему роботу… и нахмурился.

- Ну, что там? – нетерпеливо спросила Вель.

- Тебе не кажется, что он стал шустрее?

- Допустим, стал, нам-то что?

- И прошёл мимо уже трёх станков. Последний даже я бы взялся проверить – возможно, он в рабочем состоянии.

- Престолы! Не вздумай тратить нумину на подобную рухлядь!

- Да нет, это я к другому. У него явно сменилась программа.

- Шаг стал другим, – подал голос Зартариэль. – Спешным, целенаправленным.

- Вы хотите моей второй смерти, – простонала демонесса. – Сколько можно преследовать эту шестиногую дрянь?!

- Ещё час, максимум, – сказал я. – Если за это время никуда не придём, обещаю – вернёмся к плану номер один.

- Я засекаю время!

Не знаю, как она планировала это сделать – я всю дорогу ориентировался исключительно на ощущение времени. Столько нерабочих механизмов – и ни одних часов.

Если тупик, в котором я некогда обнаружил Зартариэля, выглядел особенным, то этот – нет. Он мог бы попасть в энциклопедии для иллюстрации слова «тупик»: пыльный, неосвещённый и абсолютно глухой. Обрезок технического коридора, отходящий из третьего по счёту сортировочного цеха, выглядящий, как банальный недострой.

Каноничный тупик. И оттого было втрое обидней, что именно здесь Ремонтник как сквозь землю провалился.

- Может, раньше свернул, а мы проглядели?

- Нет. Следы ведут сюда.

Мара обожала загадки без ответов и неразрешимые проблемы. Особенно когда ответы и решения всё-таки находились.

Я мотнул головой и сосредоточился. Следы в самом деле были, робот добрался сюда и застыл. Тайный проход?

- Вель, тут есть скрытая дверь?

- Такая, как в кладовую? Либо нет, либо чары запредельного уровня. В чём я лично сильно сомневаюсь.

Чтобы убедиться, я положил руку на стену. Вельрисса была права – нет реакции, как на недавнюю печать. Зато есть кое-что другое, механический отклик, как будто весь этот участок коридора относился к огромной функционирующей машине. Стена впереди была честной, по бокам – тоже, следовательно…

О, нет.

Я догадался, когда пол подо мной уже раздвинулся, открывая технический люк. А следом – наклонный спуск, увлекающий меня в темноту, пропахшую горячим металлом, озоном и машинным маслом.

Глава двенадцатая

По счастью, этот мой провал во многом отличался от предыдущего, сбросившего меня в отравленное болото.

Для начала, там было падение, а здесь – скольжение по наклонной, пусть и не особо управляемое. Далее, тогда меня отшвырнул могучий враг, а здесь я сам активировал механизм люка, как последний… инженер-маг. Но что самое главное – данное фиаско продлилось не слишком долго, и приземление оказалось заметно более мягким.

Хотя, конечно, не слишком мягким.

Я вылетел из трубы, изначально не предназначенной для перемещения людей, и угодил прямиком на груду старой ветоши, наваленной поверх какого-то верстака. Останется пара синяков, но всё могло быть куда хуже. Принцип «могло быть куда хуже» относился и к самому месту приземления – плохо, что внизу, хорошо, что не трясина. И снова любимый вопрос: где это я…

Мысль затормозила, не достигнув финальной точки, поскольку я поднял глаза и уставился на окружение.

Совсем недавно казалось, что основной сортировочный цех был огромным, но по сравнению с этим местом он выглядел вполне скромно. Поразительно, как Могильник обращался с пространством, собрав в себе самые тесные каморки для клаустрофобов наравне с залами размером со стадион.

Это место тоже можно было назвать «цехом», но сборочным или ремонтным. Повсюду – верстаки и станки, ряды монтажных рам, с потолка свисают цепи с захватами и грузовые крючья. Но оттуда свисало ещё кое-что – оно и вызвало у меня оторопь.

В самом центре цеха, между полом и потолком располагалась здоровенная ремонтная стойка, внутри которой был подвешен Смотритель.

Полноразмерный, с пилами и шипами, со всеми шестью отвратительно длинными четырёхметровыми лапами палочника. Но неподвижный, без части обшивки и со вскрытым корпусом. При более внимательном рассмотрении стало ясно, что у половины конечностей отсутствуют передние сегменты, уцелевшая броня помята, а две из трёх ламп на передней части корпуса разбиты.

Этот Смотритель явно был не тем же подвижным и работоспособным экземпляром, который сбросил меня в болото. Он сам отчаянно нуждался в ремонте – и этот ремонт ему пытались обеспечить. Наш новый знакомый, выглядящий, как его сильно уменьшенная копия, устроился на стойке сбоку и сосредоточенно копался в открытом корпусе, издавая попеременное жужжание и щелчки. Ремонтник был настолько увлечён работой, что совершенно пропустил моё вторжение.

- Теперь его точно надо вырубить! – воинственно прошипела Вель. – Пока он нас не заметил и не закончил починку большого гада!

- Ему были не по силам и куда меньшие задачи, – задумчиво сказал Зартариэль. – С чего бы он справился сейчас?

- С того, что это явно дело всей его несчастной ремонтной жизни! Вон как старается!

Небольшой робот в самом деле очень старался. Но полминуты наблюдения спустя я вновь был склонен согласиться с аэлиром – работы тут оставалось не на пять минут, не на пять часов и даже не на пять дней – при условии наличия запасных деталей и материалов. Похоже, какое-то количество запчастей Ремонтник находил по дороге, во время обхода, но такими темпами его скорбный труд будет завершён в лучшем случае через пару лет.

Что касалось непосредственной опасности в случае обнаружения…

- Мара, ты у нас самая глазастая. В цеху есть другие действующие роботы?

Не самая простая для неё задача – найти активную механическую жизнь, но, безусловно, интересная. Вскоре она обнаружила с десяток очень похожих особей, но недвижимых, больше напоминающих подвешенного в центре. Ржавых, вскрытых, полуразобранных. Двигался только один – тот, за которым мы сюда пришли.

Я спрыгнул с приютившей меня ветоши и уставился прямо на Ремонтника. Заваленный верстак находился на третьем «этаже» цеха, так что отсюда открывался отличный вид на ремонтную стойку, можно было не задирать голову. Выждав пять секунд, я стукнул багром по металлическим перилам перед собой, так, что звон разлетелся по всему залу.

Небольшой робот замер на миг и направил в мою сторону луч фонаря. Похоже, зрелище его ни разу не впечатлило, поскольку спустя пару секунд он отвернулся и вновь погрузился в работу.

- Можно пока не предпринимать радикальных мер, – подытожил я. – А дальше поглядим.

В сборочном цеху пахло металлической пылью, старой смазкой, немного – горелой изоляцией и вездесущим машинным маслом. Несмотря на тревожную обстановку, я вдруг почувствовал себя на удивление комфортно. Как будто вернулся на немного забытое, но любимое рабочее место.

Поверхностное изучение сборочного цеха подтвердило ранние предположения. Из ремонтных роботов уцелел только один, занятый своим бесконечным делом. Судя по состоянию остальных, каждый из них был починен множество раз, но в конце концов пошёл на запчасти. Тут и там на стойках обнаруживались детали и от большого Смотрителя – куски конечностей, элементы брони, сенсорные блоки. Но все они содержали те или иные дефекты, явные или скрытые. Неудивительно, что масштабный ремонт затянулся.

Вопрос ещё в том, что здесь делал этот заброшенный цех? Сложно оценить расстояние между нижним и верхним ярусом Могильника, но оно было значительным. Логистика, особенно для столь крупного и сложного механизма, наверняка представляла проблему. Не проще ли перенести производство и ремонт наверх?

Если, конечно, когда-то на каждом ярусе не дежурил собственный Смотритель.

Спустя полчаса осмотра я наткнулся на дверь, старательно расчищенную от завала металлолома. А когда заглянул внутрь – снова застыл, увидев знакомую картину.

Комната с терминалом. Немного другая, чем на верхнем ярусе, да и терминал выглядит иначе, но этого было достаточно, чтобы я начал лихорадочно прикидывать пути отступления.

- Значит, выключенный монстр тебя не пугает, а терминал – пугает, да ещё как? – ехидно осведомилась Вель.

- Терминал может позвать включённого, – проворчал я. – Плавали, знаем.

- Похвальная обучаемость, везунчик! Но раз уж мы игнорируем ту мелочь, что ползает наверху, есть ли смысл шарахаться от терминала?

Из зала имелся как минимум один выход – обходным коридором с лестницей назад к сортировочным цехам. Даже если терминал вызовет активного Смотрителя, тому придётся тащиться сюда часа полтора, и за это время я успею добежать до канадской границы. Удачи ему отыскать меня в местном лабиринте.

С такими мыслями я вошёл внутрь, предварительно заблокировав на всякий случай дверь тем же металлоломом. Она вроде не автоматическая, но лучше не рисковать.

Терминал не гудел, не жужжал и никак не реагировал на моё приближение. Может, этот на самом деле сломан? Но чутьё на магическую технику подсказывало, что питание здесь имелось. Ладно, попытка не пытка…

- Запрос, – осторожно сказал я. – Хмм… Состояние цеха?

Длинная пауза. Затем едва слышное гудение, писк – и матовый экран наконец загорелся. Надпись на нём была заметно более тусклой, чем на терминале сверху, но всё-таки читаемой:

РЕМОНТНЫЙ УЗЕЛ 04

РАБОЧИЕ ПОСТЫ: 1/6

СЕРВИСНЫЕ ЕДИНИЦЫ: 1/12

ТЯЖЁЛЫЕ ЕДИНИЦЫ НА ОБСЛУЖИВАНИИ: 1

СВЯЗЬ С ЦЕНТРАЛЬНЫМ КОНТУРОМ: ОТСУТСТВУЕТ

Последняя строчка немного меня успокоила, хотя до конца расслабляться тоже не стоило. Я попробовал ещё несколько наводящих вопросов, получая схожие сухие ответы. Похоже, терминал сверху относился к системе карантина, а этот – к ремонту и диагностике. Ему был неинтересен мой уровень допуска, поскольку в эту секцию в принципе не могли попасть посторонние.

Выходит, я и не посторонний совсем.

- Запрос – классификация активной сервисной единицы.

АВТОНОМНАЯ РЕМОНТНО-ИНСПЕКЦИОННАЯ ЕДИНИЦА

СЕРИЯ RМ-274

- Классификация тяжёлой единицы на ремонте. Сроки ремонта?

АВТОНОМНАЯ ТЯЖЁЛАЯ КОНТРОЛЬНО-ЭВАКУАЦИОННАЯ ЕДИНИЦА

СЕРИЯ SM-79

ВРЕМЯ ДО ВОЗОБНОВЛЕНИЯ ЭКСПЛУАТАЦИИ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНО

[ОШИБКА – КРИТИЧЕСКАЯ НЕХВАТКА ДЕТАЛЕЙ]

ТРЕБУЕТСЯ ЗАПРОС В ЦЕНТРАЛЬНЫЙ СКЛАД ДЛЯ ПОПОЛНЕНИЯ ИНВЕНТАРЯ

- Пожалуй, направлю туда запрос как-нибудь в другой раз.

Терминал не возражал. Неизвестно, существовал ли всё ещё этот самый центральный склад, а если да – то все детали оттуда явно отправлялись на Смотрителя из верхнего яруса. Спустя минуту на мои запросы перестали приходить ответы, а на экране высветилась надпись:

СТАТУС: ПОДЗАРЯДКА

Чтож, пожалуй, и мне стоит подзарядиться.

Во время обеденного перерыва общим голосованием было решено задержаться на какое-то время. Без большой радости, но с пониманием необходимости – информация в этом заброшенном цехе могла оказаться бесценной. Правда, выковыривать её придётся достаточно долго – из терминала, из сломанной техники, из трупа Смотрителя, который так никогда и не будет починен.

Ремонтник RM-274, похоже, не представлял угрозы, пока на него не пытались физически воздействовать. Я догрызал кусок пищевого брикета в углу комнаты с терминалом, и несколько напрягся, когда робот вошёл в открытую дверь. Всё ещё ноль интереса к моей скромной персоне, зато есть интерес к терминалу – механизм устроился возле него, подогнув под себя длинные ноги. Физического подключения не было, но я уже успел вспомнить, что подзарядка нуминой может происходить на небольшом расстоянии. А вот откуда энергию брал терминал – совсем другой вопрос.

Тем временем, экран загорелся, показывая набор бледно-зелёных символов.

- Статус единицы? – подал голос я.

СТАТУС: ПОДЗАРЯДКА

НАЗНАЧЕННЫЙ ОПЕРАТОР: НЕДОСТУПЕН

ПОСЛЕДНЯЯ АВТОРИЗАЦИЯ: [ОШИБКА ХРОНОЛОГИИ]

- Эй, везунчик, не хочешь стать законным опекуном этого бедолаги? – хихикнула Вель. – То есть, оператором. Другого шанса не будет!

- Хорошая идея, спасибо. Сейчас попробую.

- Да я же пошутила!!

- Запрос, – сказал я вслух. – Назначить оператором текущего пользователя.

ЗАПРОС ПРИНЯТ

ТРЕБУЕТСЯ СЛУЖЕБНЫЙ ИДЕНТИФИКАТОР

А, чёрт, всё-таки и здесь добрался до идентификации. Но никаких других действий со стороны терминала не последовало, система равнодушно ожидала, пока я предъявлю удостоверение. Присмотревшись, я заметил, что под надписью даже прилагался схематический рисунок – что-то вроде браслета с гравировкой. То, что не бумажка – большой плюс, но где его искать?

- Мара, осмотришь цех ещё раз?

Отказ – такие мелочи в виде духа ей были не видны. Она могла бы взглянуть получше в режиме одержимости, но повод казался ей скучноватым. Не хотелось повторять слишком часто.

Пожалуй, не стоит тратить ценный ресурс необъяснимой древней сущности, если той будет скучно во время частичного контроля над моим организмом. Мара ранее обещала не чудить без моего согласия, но зачем искушать судьбу? Придётся искать самостоятельно, благо, что глаз всё равно больше, чем два у меня на голове.

- Известна ли тебе фраза «искать песчинку на дне озера», пелерин? – сдержанно осведомился Зартариэль примерно через час.

- У нас говорили «искать иголку в стоге сена».

- В твоём мире не ведали о магнитах?

Ведали, конечно, хотя поговорка могла возникнуть и раньше. Магнит бы пригодился и здесь – только такой, чтобы строго притягивал браслеты-идентификаторы, а не тонну другого металлического мусора, который я тоже подустал разгребать. Вот чего в сборочном цеху не имелось – так это иссохших трупов персонала, не было даже одежды и костей. Либо все успели вовремя свалить, либо их впоследствии отсюда вынесли. Шансы на то, что при этом не заметили закатившийся куда-нибудь в угол нужный браслет, стремились к нулю.

И всё-таки, что-то мне не давало покоя, зудело на грани подсознания. Не факт, что даже с идентификатором удастся получить контроль над Ремонтником. Не факт, что оный контроль вообще принесёт пользу. Но упущенная возможность раздражала, особенно когда ответ лежал где-то рядом.

- Посторонись, он сейчас снова потопает на обход, – предупредила Вель. – Не хочешь же остаться со сломанной ногой, как тот мертвяк?

Точно. Картинка вдруг сложилась – и я просиял.

- Возвращаемся назад. Зар, сможешь вывести нас в сортировочный цех, где был элеватор, а потом снова сюда?

- Смогу, пусть путь и неблизкий. Зачем тебе туда?

- Мы там кое-кого забыли.

В первом цеху меня ждал неприятный сюрприз – половина зомби справилась с продвинутой интеллектуальной задачей и выбралась из приёмного бункера, а оставшаяся половина оказалась «пустышками». Я вытаскивал их багром из приоткрытого люка, одного за другим, добивая отработанными движениями. То, что когда-то требовало изрядных усилий и вызывало отвращение, сейчас воспринималось, как рутина.

Дальше пришлось искать расползшихся по сортировочному цеху.

- Справа!

Этот ждал в засаде – нашёл укромную нишу между массивным станком и стеной, откуда и попытался выпрыгнуть. Увы, пустой.

- Глянь наверх, там один барахтается.

Понятия не имею, как оживший мертвец смог застрять в решётке на высоте двух с половиной метров. Свалился сверху? Катапультировал себя с другой стороны зала? Багор подцепил его и стащил вниз, где он и обрёл покой. Пустой.

Я обнаружил нужного зомби одним из последних – тот целенаправленно ковылял по одному из мостков на высоте четырёх метров. Ещё один непризнанный гений скалолазания. На этом частично сохранилась рабочая одежда – служебная куртка и пояс инструментов. А на единственной – левой – руке тускло блестел металлический обод, который я машинально отметил, когда ковш элеватора вываливал в бункер новую партию нежити.

- Попался, – пробормотал я. – Эй, стой, куда?!

Пока я карабкался к нужным мосткам, мертвец добрался до края и застыл там, опасно покачиваясь. Что хуже всего, прямо под ним располагалась воронка очередной дробилки, пусть сейчас и не рабочей. Чтобы достать его оттуда, придётся потратить несколько часов, а в худшем случае – разбирать всю машину по частям. Я взобрался на платформу и рванул вперёд, в последнюю секунду успев подцепить мертвеца-самоубийцу крюком багра за край служебной куртки. Тот развернулся, обнаружил цель и теперь вознамерился заключить меня в объятия.

- Извини, мужик, но мне от тебя нужны только материальные ценности.

Браслет пришлось как следует протереть, но после он защёлкнулся у меня на запястье без малейших проблем. Неясно только, лишит ли меня это проблем в будущем или завалит новыми.

Есть только один способ это проверить.

ИДЕНТИФИКАЦИЯ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ ПОДТВЕРЖДЕНА

НОВЫЙ ОПЕРАТОР НАЗНАЧЕН

СТАТУС: ВРЕМЕННЫЙ ОПЕРАТОР

Пожалуй, лучше, чем ничего.

Правда, сходу это никак не отразилось на поведении Ремонтника – он спокойно просидел свой час подзарядки, а затем почесал на обычный обход. Если я становился на его пути – меня аккуратно обходили, а приближаться вплотную было чревато.

Следующим шагом были голосовые команды, и я начал с того, что первое пришло в голову:

- Стой! Ко мне!

Ноль внимания, фунт презрения. Вель мерзко захихикала. Ремонтный робот продолжал свой путь на выход.

- Так, значит, да? – пробормотал я. – Ладно, попробуем более официально. Запрос: сопровождение оператора!

Пауза. Движения Ремонтника замедлились, пока он вовсе не остановился. Развернулся, направив фонарь в мою сторону, и провёл добрую минуту, освещая меня с ног до головы. Не знаю, что в этот момент крутилось в его мозгах-схемах, но было понятно, что фигура оператора давным-давно стёрлась из многолетней рутины. Мне показалось, что небольшой робот сейчас повернётся назад, и продолжит привычный маршрут, проигнорировав запрос. Даже машина могла списать устаревшую программу в качестве ошибочной, более недействительной.

Но не списала. Помедлив ещё немного, Ремонтник направился в мою сторону. Остановился рядом.

- Тринадцать Престолов и пламя Шеола, – с чувством сказала Вельрисса. – Ты только в душу к себе эту железяку не запихивай, хорошо? Тут и так тесновато.

- Кодекс гласит, коли зверь был приручен, дай ему имя, – сказал Зартариэль. – То, что зверь состоит из металла, не меняет дела.

Мара поддерживала. Имя – важная штука, и ей понравилось, как я назвал её саму.

Автономная ремонтно-инспекционная единица RM-274 сидела у моих ног, терпеливо ожидая развития событий. Наверное, «Ремонтник» – слишком длинно и неуклюже…

- Пожалуй, я буду звать тебя Рем.

Глава тринадцатая

- Запрос: сопровождение оператора в ближайший арсенал.

Никакой реакции. Теперь я уже был в курсе, что это могло означать один из трёх вариантов: либо арсенал находился слишком далеко, либо права временного оператора не предполагали доступа к оружию, либо Рем просто не знал дороги. Так он ранее отвёл меня к одному из схронов с припасами только когда мы выбрались поближе к первому из сортировочных цехов, а назад, к четвёртому ремонтному узлу, и вовсе отводить отказался. Я-то туда дорогу знал, но робот явно соблюдал бессмысленный протокол, установленный много десятилетий назад.

- Запрос: помощь оператору в бою.

Из «бункерных зомби» уцелели четверо, и успели расползтись за пределы зала. Ни один из них не представлял серьёзной угрозы, зато в качестве болванок для отработки приёмов – идеальные цели. Рем действовал по своей неизменной тактике: молниеносно ломал нежити конечности, обезвреживая её, а затем отходил, позволяя добить союзнику – то есть, мне.

При этом, несмотря на различия со своим «старшим братом», броня RM-274 держала удар ничуть не хуже. На следующий день я обнаружил лестницу на этаж выше, и там наткнулся на вооружённого минотавра. Рем шёл первым, поймав на себя атаку лабрисом – двойной топор лишь бессильно скользнул по его обшивке. Мы разобрались с монстром быстро – даже без помощи Мары и инструкций Зартариэля.

- Запрос: поиск оптимального маршрута на верхний ярус.

Подумав какое-то время, Рем привёл меня… к диагностическому терминалу.

- Ну спасибо, – вздохнул я. – Сам бы я не догадался.

Терминал в ремонтном цехе выдавал информацию невероятно скупо, регулярно уходя на подзарядку – и это в те периоды, когда он не подзаряжал Рема. И всё-таки, прогресс был налицо, поскольку теперь я узнал гораздо больше о функциях Смотрителя.

Например, то, что просто так сбежать из Могильника не выйдет.

В задачи «автономной тяжёлой контрольно-эвакуационной единицы» входил строжайший контроль над карантинным режимом. Смотритель принимал оповещения от «внешних шлюзов» при попытке выхода – и немедленно перехватывал неидентифицированных беглецов. Неизвестно, проходил ли кто-то процедуру идентификации и оставался в живых, но что-то подсказывало, что рассчитывать на это не стоит. Судя по всему, встреча с роботом-убийцей ждала бы меня вне зависимости от памятного общения с карантинным терминалом – только случилась бы без предупреждения.

О других возможностях выхода система не сообщила. Это не значит, что их не было – просто придётся искать самостоятельно.

- Запрос: маршрут на верхний ярус.

Создание подробной карты явно не входило в сильные стороны небольшого терминала, но он старался, как мог. После двадцати уточнений путь стал более-менее ясен. Все лифты располагались в зоне центрального «колодца», но какое-то количество этажей можно было пройти и пешком. Я пытался оптимизировать маршрут, но на пути вставали странные помещения, в которые не вели никакие двери, и приходилось выстраивать дорогу вокруг них. Не склады, не цеха, не комнаты персонала – как будто серия ошибок на карте, причём связанных в единую структуру. Могильник словно вырос вокруг неё, поглотил её, но не ассимилировал. И на все мои запросы ответ был один:

ПЕРВИЧНАЯ СТРУКТУРА

[ДАННЫЕ ПОВРЕЖДЕНЫ]

- Что значит «первичная»? – не выдержал я после очередного такого ответа.

СУЩЕСТВОВАЛА ДО НАЧАЛА СТРОИТЕЛЬСТВА КОМПЛЕКСА

- Просто существовала? Или всё-таки кто-то построил?

[ДАННЫЕ ПОВРЕЖДЕНЫ]

- Назначение?

[ДАННЫЕ ПОВРЕЖДЕНЫ]

- Да чтоб тебя. Размер?

Терминал задумался – когда раньше отмахивался моментально.

НЕ ОПРЕДЕЛЁН

Я тяжело вздохнул – у меня не было времени разбираться с очередной загадкой этого места. Первичная структура так первичная структура, сейчас от неё ни жарко, ни холодно.

- Запрос: техническая спецификация автономной тяжёлой контрольно-эвакуационной единицы, серия SM-79.

Очень, очень долгая пауза, а затем…

СТАТУС: ПОДЗАРЯДКА

- Так, значит? – угрожающе спросил я. – Ладно, обойдёмся и без твоей помощи.

Я слегка блефовал – но лишь слегка. В целом, не лишним будет повторить запрос через несколько часов, но сейчас имелся и другой способ разобраться в богатом внутреннем мире «босса» верхнего яруса Могильника. В конце концов, инженер я или кто?

С тех пор, как Рем получил временного оператора в моём лице, он перестал отправляться в регулярные обходы уровня. Но ремонт сломанного Смотрителя всё ещё не давал ему покоя – и в свободное время он карабкался на подвешенную стойку и занимался любимым делом.

Когда я спустя час возни наладил что-то вроде импровизированной лестницы, ведущей к стойке, со стороны Рема раздалось жужжание и радостная серия щелчков. Мне даже стало немного стыдно – ведь я вовсе не собирался помогать ему с починкой, а наоборот, выяснить, как отключить другой рабочий экземпляр.

- Запрос: воспринимай своё имя на правах с командой «запрос». Твоё имя – Рем.

Ремонтный робот никак не отозвался на эту команду. Сработало ли?

- Рем, подсвети повреждения Смотрителя в порядке приоритета. От наиболее серьёзных к незначительным.

Тут имелось сразу два рисковых момента. Во-первых, моя затея с именем могла не сработать, во-вторых – могло не хватить прав. Но мой новый спутник, похоже, был исключительно замотивирован довести дело до конца. Он переполз по раме ближе к передней части корпуса и направил свой фонарь в дыру, где недоставало здоровенного куска обшивки.

- Вот спасибо. Давай-ка посмотрим…

Спустя часа четыре работы, перерыва на отдых и сон и ещё пару часов «утром» после пробуждения пришлось признать – Смотрителя создавали гениальные люди, которые очень не хотели, чтобы их творение сломали грубой силой. Та самая дыра с недостающей обшивкой явно возникла вследствие какой-то внутренней неисправности, снаружи же основной корпус был практически неуязвим. Он состоял из трёх сегментов, сочленения между ними прикрывали внешние бронепластины. Несколько более хрупкими казались точки стыка конечностей, но оторвать их мог разве что точечный заряд взрывчатки, а не удар багром. Даже область с выдвижными пилами закрывалась подвижной бронёй – в другой раз она может оказаться недоступна.

Определённого рода взрывчатка у меня имелась – «Всполох», если бы этот момент тоже не предусмотрели. Вель долго и витиевато ругалась, когда поняла, как устроена антимагическая защита нашего врага. Прямые атаки под определёнными углами отражались – мы наблюдали это лично – а побочные эффекты броня попросту рассеивала.

Относительно хорошими новостями можно было назвать то, что отражение и рассеивание не распространялись на внутренности робота. Но как до них добраться?

Рем был отослан на обход, чтобы заранее не смущать его программу противоречивыми сигналами. Я занял позицию напротив ремонтной рамы – рядом с тем самым верстаком, заваленным ветошью. Недалеко, удобно, открывается отличный вид на подвешенного Смотрителя.

- Зар, мне неудобно просить, но…

- Понимаю. Пусть жизни твоей сейчас ничто не угрожает, пелерин, но следует убедиться.

- Спасибо, Зартариэль. Я вручаю свою судьбу в твои руки. Даруй мне свою силу!

- Да будет так.

«Праведный гнев», как ни странно, обладал недостатком, схожим со способностями Мары. Боевое таинство Аэлара лучше всего работало именно в бою, желательно – в бою праведном, а уж критерии праведности определялись неписанными и невидимыми законами мироздания. Против нежити испепеляющий удар действовал наверняка, дейварам, судя по комментарию Вельриссы, тоже приходилось несладко. Множество чудовищ пали, сражённые священным огнём. А вот обшивку деактивированного и повреждённого Смотрителя ангельское пламя едва оплавило, лишь заметно повредив часть ремонтной рамы.

Возможно, с активным и опасным экземпляром сработает лучше, но это сейчас невозможно было проверить. Напоследок Зартариэль провёл ладонью над нашим верным багром, и его наконечник засветился в темноте! Бросок – и оружие вошло ровно между бронепластинами, глубоко утонув в сочленении корпуса.

Аэлир погрузился в сон, а я превосходно провёл следующие полтора часа, расшатывая и вытаскивая багор назад.

- Вель, не хочешь попробовать?

- Могу, но определённо не хочу, – фыркнула она. – Не вижу смысла. Будь я жива, то подобрала бы подходящее сочетание чар для ближнего боя, но в виде духа мой ресурс ограничен. Либо нападение, либо защита, везунчик. И очень ненадолго.

- Справедливо. Но будь готова к тому, что помощь всё равно понадобится.

- О, я готова. Но как насчёт такого – вовсе не сражаться с… как бы это сформулировал наш дрыхнущий вояка – «неоспоримо превосходящим по силе противником»?

Ишь как заговорила, по аэлирски. Но вслух я сказал другое:

- Я только за, если что. Но ты сама видела – пока Смотритель на страже, нас не выпустят просто так.

- Кто сказал, что мы не должны его отключить? – мурлыкнула она. – Это ведь можно сделать и без драки. Особенно теперь, когда у нас появился свой небольшой агент в стане врага.

Рем как раз вернулся с обхода – и, кажется, впал в ступор при виде новых разрушений площадки и повреждений обшивки. К счастью, никакой связи между ними и моими действиями робот не усмотрел. Вскоре он занялся починкой рамы – на это у него материалов хватало.

На первый взгляд затея казалась невыполнимой – сейчас я не мог «уговорить» Рема даже найти для меня подходящее оружие. Как заставить его выступить против Смотрителя, фигуры в его программе столь значительной, что его ремонт оставался в числе главных приоритетов?

Но ведь речь может и не идти о прямом саботаже. Безусловно, если я отдам команду «сломай его» или даже «отключи его», она явно не будет выполнена, но как насчёт «перевода в спящий режим для внепланового обслуживания»? Мало ли, какие проблемы поджидают внутри механизма, активного на протяжении стольких лет? Если их вовремя не выловить, может случиться настоящая беда.

Даже в этом случае спящий режим вряд ли продлится долго. Главное, чтобы он продлился столько, сколько потребуется для двух очень точных ударов. Первый должен открыть доступ к начинке корпуса Смотрителя, второй – разворотить её к чертям собачьим. Сегментированное тело защищало робота от немедленного отключения в случае вывода из строя той или иной части корпуса, но он потеряет свою бешеную подвижность и точность. Можно будет отдать контроль любому из духов, или же всем по очереди, чтобы расправиться с ослабевшим врагом.

Я вновь посмотрел на Рема, старательно восстанавливающего раму вокруг «старшего брата».

- Извини, дружище, но придётся тобой грязно воспользоваться. – пробормотал я. – Иного выхода у нас нет.

Небольшой робот не ответил, полностью погружённый в работу. Я спустился вниз и отправился прямиком к диагностическому терминалу.

Говорила мама – иди в программисты! Ладно, на самом деле я всё ещё не помнил своих родителей и не мог гарантировать, что получал такое напутствие. А вот определённые навыки обращения с софтом у меня имелись, и многие принципы программирования на удивление неплохо работали на местном терминале. Всего-то часов двадцать – двадцать пять, постоянно прерываемых на подзарядку, обход бесконечных ошибок и пластов повреждённых данных, а также попытки Рема свалить прямо во время настройки. Но результат налицо – теперь он был готов отправиться со мной наверх, чтобы там провести срочную диагностику активной единицы SM-79.

Если бы я провёл всё это время, уткнувшись в терминал, то находился бы отнюдь не в боевом состоянии. Но мои спутники помогали отвлечься – например, для проработки плана или более приземлённых бесед. А Зартариэль и вовсе удивил, когда сразу после пробуждения предложил обучить чарам для оружия.

- «Ореол веры». Сие есть таинство, но из тех, что стоят ближе к магии и доступны светлым душам. Не только воителям.

- Потребуется нумина?

- Да. От единой меры до трёх – не более. Но перед тем, как творить таинство, молю, сними с перста артефакт Шеола.

Вельрисса демонстративно фыркнула, но не стала возражать – похоже, она была вовсе не против с первых рядов понаблюдать за магическими приёмами идеологического врага.

В своё время «Всполох» мне дался почти мгновенно, но не из-за какой-то предрасположенности, а при помощи перстня. На освоение «Ореола веры» ушло не меньше трёх часов – я предпринимал новые попытки, пока терминал уходил на подзарядку. Аэлирские чары требовали очистить голову от мыслей, а душу – от тьмы – что было не так-то легко сделать, когда внутри находились ещё три пассажира. Но вода камень точит, и в итоге мне удалось заставить наконечник багра засиять!

Сперва я хотел вонзить его в стену, но вовремя передумал и использовал в качестве тренировочного манекена толстый деревянный брусок. Багор прошил его с такой лёгкостью, что я чуть не потерял равновесие, а затем, как и в прошлый раз, застрял. Одной меры хватало максимум на полминуты усиления, три продлевали действие до двух минут. Негусто, но лучше, чем ничего – только придётся выбирать между «Ореолом» и сильным «Всполохом». Я быстро выяснил, что сотворение огненного шарика без дейварского кольца возможно, но эффект совсем не тот. Никакого тебе взрыва, выбивающего стальные двери. Разве что держать кольцо наготове и быстро его нацепить…

- Не грусти, везунчик, у тебя и без того приличный прогресс, – сказала Вель, когда я обессиленно привалился к стене после всех магических тренировок. – А ну-ка, сколько мер нумины в запасе?

- Я же уже говорил, семь… Нет, погоди. Восемь!

Я не мог обсчитаться раньше, но и ошибки быть не могло. У меня в запасе оставалась целая свежая мера магической энергии.

- Вот ты и познал самый простой и надёжный способ расширить запас, – хихикнула она. – Также самый скучный и медленный, но это не беда, надо же с чего-то начинать? Просто тратишь всю нумину до нуля каждый день, а во сне она чуток прирастает! Считай, как с мышцами – очень удобно для понимания.

- Я всё это время тратил запас перед сном, да?

- Всё так! Говорю же, медленно и скучно. Зато теперь всё твоё, и никто не отнимет, коли душу не покалечишь.

Я не стал уточнять обстоятельства, при которых можно покалечить душу. Как-нибудь в другой раз.

Можно было бы задержаться немного дольше – на пару недель, если сильно растянуть припасы. Положиться на то, что верхние уровни предоставят больше воды и пищи, увеличить запас нумины ещё на одну-две меры. Здесь было отнюдь не так плохо, как в ядовитом болоте, здесь вполне можно было поддерживать существование. Но я не хотел существовать, я хотел жить – вырваться из кромешного мрака, вдохнуть свежий воздух! Вспомнить в полной мере, кем я был и чего пытался добиться, а также помочь вспомнить всем моим союзникам.

Это было возможно лишь наверху.

Совсем недавно Могильник казался мне бесконечным, бездонным, растянувшимся на расстояние целого мира, а самое главное – безвыходным. Но сейчас я шёл сквозь него, не обращая внимания на сырость и мрак, на кости и осколки стекла под ногами, и даже на встречающихся по пути чудовищ. Дорога к «колодцу» сквозь череду опустевших залов и технических коридоров была утверждена, проверена, выверена. Оттуда же – подняться на пять ярусов наверх, к одной из общих площадок лифтов.

Если верить терминалу, раньше перемещение обеспечивали куда как более современные кабины, а не жуткие клетки, и в какой момент произошла замена – неизвестно. Но это не имеет значения, поскольку часть подъёмных механизмов всё ещё работала, и могла доставить на верхний ярус. В обычных обстоятельствах туда лишь случайно доезжала самая безмозглая нежить, остальные обитатели знали – наверху ждёт смерть.

Площадку с клетками оккупировала группа из восьми безглазых мусорщиков, разбивших там временный лагерь. По-хорошему нужно было не повторять ошибок прошлого и скинуть их всех в пропасть, но они дружно дали дёру, как только услышали скребущие шаги Рема. На погоню уйдёт слишком много времени, да и есть подозрение, что возвращаться с подмогой против робота-убийцы безглазые не станут.

Полчаса настройки – и мы отправились наверх.

- Рем… Нет, ладно, давай более официально. Запрос: поиск и срочная диагностика ближайшей автономной тяжёлой контрольно-эвакуационной единицы, серия SM-79.

Я затаил дыхание. Мои спутники тоже молчали, все как один уставившись на шестиногого робота, обрабатывающего сложный запрос. Все мои старания около терминала могли пойти прахом, если изначальная программа вступит в конфликт с новой.

Давай, Рем, родной, не подведи. Ты ведь тоже немного мечтал оказаться наверху, верно? Заняться настоящим делом, пусть и не совсем тем, для чего тебя создавали. Но создатели твои давно мертвы, а я – жив, и как никогда нуждаюсь в помощи.

RM-274 издал короткий жужжащий звук, развернулся и потопал в направлении ближайшего пути наверх. Я выдохнул, выждал пару минут и отправился следом.

Смотритель верхнего яруса ждал нас в небольшом зале, который я бы окрестил узлом временного обслуживания. Здесь у него имелась станция для подзарядки – ниша в дальней стене, наполненная толстыми металлическими дугами и кабелями. Из пола торчали два массивных контактных блока, с потолка свисали пучки манипуляторов. Половина техники давно не работала, но оставшейся вполне хватало для обслуживания – без помощи миниатюрных версий серии RM.

Рядом, у стены, расположился очередной терминал – явно предназначенный для диагностики.

И всё-таки, в программе стального чудовища был предусмотрен контакт с такими роботами, как Рем. Смотритель беспрепятственно дал маленькому ремонтнику приблизиться к себе, они обменялись серией щелчков. После чего Рем поджал под себя конечности, Смотритель повторил за ним жест. Его три фонаря на передней части корпуса погасли, а вот экран терминала загорелся, и на нём высветилась заветная надпись:

СПЯЩИЙ РЕЖИМ

Три минуты.

Всего три минуты занимает внеплановое сканирование в рамках срочной диагностики. За это время нельзя убежать далеко, нельзя достигнуть выхода и свалить из Могильника, нельзя даже надёжно зафиксировать Смотрителя, чтобы тот не бросился в погоню.

Зато можно безвозвратно повредить его – а если повезёт, нахрен уничтожить.

«Ореол веры»! И без того начищенный до блеска наконечник багра вспыхнул нестерпимым сиянием силы Аэлара – и я рванулся вперёд, уже наметив цель. Удача была на нашей стороне, не нужно было вскрывать сочленения, поскольку Смотритель оставил отсек с пилами открытым и на этот раз. Достаточно одного точного удара – зацепить и рвануть на себя!

Раскалённый металл брызнул во все стороны, пара кусков пил пролетели мимо, оставив глубокие порезы на щеке и плече! Не обращать внимания, продолжать бить, нанося с каждым ударом всё больший урон!

По корпусу Смотрителя прошла дрожь, на терминале высветилась надпись:

[ОШИБКА ДИАГНОСТИКИ]

ВЫХОД ИЗ СПЯЩЕГО РЕЖИМА ЧЕРЕЗ 10…9…

Но я уже нацепил на безымянный палец перстень Вельриссы и отскочил на безопасное расстояние. Одна мера, две, три – огонь! Раскалённый шарик малинового пламени влетел ровно в открытый люк, расчищенный от пил и не способный закрыться из-за внутренних повреждений.

БАХ!

Смотритель взвился на дыбы, резко растопырив свои чудовищные ноги. Одна задела меня, почти как в прошлый раз, отбросив к дальней стене, но это было неважно. Я повредил его, повредил настолько сильно, что тот потерял ориентацию в пространстве. Он лишился всех своих фонарей-глаз. Из шести конечностей работали только четыре, которыми громадный робот беспорядочно размахивал во все стороны.

Можно не торопиться. Не нужно торопиться. Спокойно подняться на ноги, передать контроль Зартариэлю и наблюдать, как тот прикончит слепого монстра. Пока тот бушует…

А это ещё что?

Со стороны вдруг раздался негромкий жужжащий звук – и Смотритель резко успокоился. По экрану терминала пробежали буквы, заставившие меня похолодеть:

ПРИОРИТЕТ: СРОЧНЫЙ РЕМОНТ АТКЭ SM-79

ПРИОРИТЕТ: СРОЧНЫЙ РЕМОНТ АТКЭ SM-79

ПРИОРИТЕТ

- Рем, нет! Назад! – рявкнул я изо всех сил, но было поздно.

Небольшой робот уже карабкался на спину огромному, свинчивая на ходу собственный единственный фонарь. Я вскочил на ноги – ровно в тот момент, как этот фонарь уставился прямо на меня.

Смотритель вернул себе зрение.