Тривен. Книга 3. Тень чудовища

I. Хельдмар

Хельдмар — забытое богами местечко, то ли маленькая деревня, то ли большой хутор. Пять дворов у самой кромки топи, огороженные плетнем. Когда-то в этих домах раздавались голоса, пахло хлебом, у порогов сушились снасти, а по вечерам в окнах теплился свет. Но теперь дома молчали, окна были закрыты ставнями, и только собака тоскливо выла у края тростниковых зарослей. С того дня как в тумане показалось чудовище, немногочисленные жители перебрались в Марстон, под защиту городских стен, а в Хельдмаре поселились тишина и страх. До тех пор, пока сюда не приехали рыцари из ордена Последнего Света.

Их было трое — Крейг Маллен, Сид Элдертон и Анира Холт. В одном из домов паладины устроили себе жилье, в амбаре разместили лошадей, и на следующее же утро начали охоту на чудовище. Но они не слишком преуспели. Тварь оказалась необычайно хитрой. Она не подпускала их близко, даже разглядеть ее как следует не удавалось. Несколько раз Анира слышала в тумане низкое сиплое шипение, от которого волосы вставали дыбом, но когда они с Крейгом и Сидом пробирались в ту сторону, то находили только воду, темневшую в огромных треугольных следах.

Первое столкновение произошло на пятое утро после их приезда. Было еще темно, когда Сид, дежуривший во дворе, услышал, как кто-то шлепает по воде. Через пару мгновений шум стих, и Сид подумал было, что ему показалось. Но тут разом взбесились лошади, и подбежавший часовой увидел, как от амбара метнулась огромная черная тень и устремилась к болоту. Крейг и Анира были уже на ногах, и все трое немедленно бросились в погоню.

Крейг шел впереди, держа факел и меч, следом Анира со щитом, а за ней Сид, вооруженный помимо меча арбалетом. Туман был такой густой, что ничего не было видно дальше нескольких шагов. Вдруг впереди что-то вспыхнуло бледно-синим светом. Крейг успел крикнуть «стойте!», но тут же упал на колени, и спина его выгнулась в судороге.

Анира схватила его, пытаясь оттащить подальше, а Сид побежал вперед с заряженным арбалетом. Но существо исчезло так же внезапно, как появилось, оставив после себя лишь примятый тростник. Когда они добрались обратно в деревню, Крейг дышал, но с перебоями, и также с перебоями билось сердце. Анира была не только бойцом, но и целительницей. Ей удалось восстановить дыхание и сердечный ритм, и их товарищ пришел в себя. Но почти сразу он понял, что не чувствует своих ног.

— Тогда-то я и вспомнила о вашем приезде, — рассказывала Анира инквизиторам по дороге в Хельдмар. — Можно было бы просто дать ему отлежаться, но неизвестно, сколько бы на это ушло времени. Крейг — старший в нашей группе, и для него невыносимо лежать в постели. Надеюсь, если мы с вами объединим усилия, то сможем быстро поставить его на ноги.

— Вы уверены, что его жизнь уже вне опасности? — спросил Терри.

— Уверена, — ответила Анира. — Иначе мы бы его не оставили.

— Признаться, мне странно, что вы его оставили, даже если он достаточно здоров. Он ведь теперь там совсем один? А чудовище бродит где-то поблизости.

— Оно не появляется днем, только в сумерках и ночью. К тому же, дверь в доме вполне надежная.

— И я не хотел, чтобы Анира ездила по окрестностям в одиночку, — добавил Сид Элдертон.

От Стонпайкса до Хельдмара было мили четыре, они преодолели их меньше чем за час. Как только показались первые почерневшие крыши, из-за плетня выскочила собака — тощий рыжий пес с длинными ушами. Он бросился к лошадям, но не залаял, а завертелся вокруг, виляя хвостом так, что вся задняя часть тела у него ходила ходуном.

— Это собака Нила Сэдлера, — сказала Анира, придерживая свою кобылу. — Его вдова увезла пса в Марстон, но он убежал и вернулся сюда, к месту гибели хозяина.

Алан переглянулся с Терри, у него в груди что-то неприятно кольнуло от этих слов.

— Когда мы только приехали, — добавил Сид, спешиваясь, — его вой услышали еще издалека. Тоскливый, долгий… мурашки по коже. Но с тех пор, как мы тут поселились, он больше ни разу не выл.

Пес тем временем оббегал всех по кругу, то обнюхивая сапоги, то пытаясь лизнуть ладонь. Он выглядел таким радостным, словно не замечал ни пустых домов, ни тяжелого дыхания болота. Анира погладила его по голове, и он закатил глаза от удовольствия.

— Он всегда нас так встречает, — сказала она. — Наверно, думает, что мы сможем вернуть ему хозяина.

Алан отвернулся, на душе стало совсем тяжело.

Они оставили лошадей у амбара и направились к самому большому дому. Доски жалобно скрипнули под сапогами, и запах затхлости ударил в лицо, стоило распахнуть дверь. Внутри было сумрачно: ставни закрыты, на столе горит единственная свеча в глиняном подсвечнике. На лавке у стены лежал Крейг Маллен. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени. Он приподнялся на локтях, и сразу стало заметно, что ноги под одеялом остаются неподвижными.

— Милорды инквизиторы, — сказал он хриплым, но твердым голосом. — Рад, что вы откликнулись.

Анира представила их, и он улыбнулся. Ему было уже за тридцать, в волосах и бороде поблескивали первые нити седины. А в вороте рубахи золотом блеснула звезда Лиутгера.

Свет не защитил его от чудовища, подумал Алан. Или, наоборот, защитил? Он ведь остался жив.

Терри уже достал сумку и разложил на столе свертки и склянки. Анира склонилась над командиром, поправляя одеяло. Алан кашлянул в кулак, пробормотал: «Скорейшего выздоровления, милорд», и вышел на крыльцо. Воздух показался ему свежим после затхлой комнаты, но запах тины все равно висел тяжелым облаком. Рыжий пес встретил его радостным тявканьем и закрутился вокруг, будто звал поиграть. Алан спустился во двор и остановился, вглядываясь в туман.

Сид в это время уже отвел своего коня и кобылу Аниры в амбар, оттуда доносилось тихое ржание и постукивание. Лошади Терри и Алана остались привязанными у плетня. Они тревожно переступали с ноги на ногу, то и дело мотали головами и дергали поводья, словно чувствовали неладное. Вдалеке что-то плеснуло — коротко, глухо, будто тяжелая рыбина.

Пес насторожил уши, но не залаял, а только тихо заскулил и прижался к ноге Алана. Из амбара вышел Сид, вытирая руки пучком сена. Высокий, темноволосый и голубоглазый, он, должно быть, одних лет с Анирой.

— Беспокоятся? — спросил он, кивая на лошадей.

— Я их понимаю, — ответил Алан. — Я тоже беспокоюсь. Не представляю, как тут можно жить.

— На болоте неплохой промысел, — сказал Сид. — Они тут жили в основном охотой и рыбалкой. Птицы тут полно, ондатры, щуки в протоках. Угрей ловили, раков. А еще тут травы растут целебные, их в Марстоне хорошо берут аптекари.

— Ну да, — задумчиво протянул Алан. — Ради дела можно и сырость потерпеть.

— Да ничего они не терпели, это их дом, — возразил Сид. — Люди здесь бедные, но упрямые.

Он наклонился и потрепал уши пса, ткнувшегося носом в его ладонь

— Ничего. Разделаемся с тварью, и они вернутся.

Алан помолчал, глядя за плетень, на бесконечную мешанину кочек, черной воды и зарослей тростника. Между ними торчали коряги похожие на скрюченные пальцы.

— Сид, — сказал он. — Эта тварь… Она магическая?

— Скорее всего. Мы все трое видели вспышку, так что нам не померещилось.

— Я не чувствовал магию в подвале, где она сидела. Но ведь времени прошло много.

— Это не так важно. У нас есть защита от магии, в случае чего.

— Я не об этом. Вы говорили, что никак не можете найти ее в тумане. Я… пойду с вами. Она такая здоровая, что я ее издалека почую.

Сид удивленно оглядел его.

— А ты сам боевой маг?

— Нет.

— Мечом владеешь?

— Нет…

— Мы не сможем тебя надежно прикрыть, нас слишком мало.

— Я неплохо стреляю из лука.

— О, — Сид поднял брови. — В самом деле? Тут есть несколько луков. Можно выбрать, какой получше. И запас стрел.

— Ну вот, — Алан перевел дух. — Значит, со мной не придется нянчиться.

Все, ты это сказал. Назад пути нет. Ты либо пойдешь с ними на охоту, либо умрешь от позора.

Сид вдруг расцвел улыбкой, и Алан, обернувшись, увидел, как на крыльцо выходит Крейг Маллен. Он держался за плечо Аниры, и каждое движение давалось ему с усилием. Лицо оставалось бледным, но взгляд был оживленный и радостный.

— Не стоило вставать, — проворчала Анира, придерживая его под локоть. — Ты еще не готов.

— Просто хочу убедиться, что все в порядке, — ответил Крейг. — Надо сказать, я перепугался до чертиков.

— Не чертыхайся, — Анира нахмурилась. — Ты должен обратиться к Свету, если хочешь восстановить силы.

Крейг улыбнулся, но промолчал. Анира выглядела усталой, как после тяжелого труда. Впрочем, Алан уже знал, что целительство — это и есть тяжкий труд.

Сид шагнул вперед и взял командира за другой локоть.

— Иди отдыхай, — сказал он Анире.

Она кивнула.

— Ладно, пойду прилягу. Но вы тут не слишком усердствуйте.

Повернувшись, она зашла в дом, а Крейг начал осторожно спускаться с крыльца.

— Мы только что обсуждали охоту, — сказал Сид. — Алан хочет идти с нами.

Крейг задержал взгляд на юноше чуть дольше. В его серых глазах не было ни сомнения, ни явного одобрения. Скорее вопрос.

— Что ж, — произнес он наконец. — Мои врачи говорят, завтра я уже буду в норме. Значит, выйдем с утра на рассвете.

Через некоторое время из дома появился Терри со своей сумкой. Выглядел он таким же бледным как Крейг, и таким же довольным. Он немного понаблюдал, как его пациент прогуливается по двору, одобрительно кивнул и направился к лошадям.

— Тебе бы тоже надо отдохнуть, — неуверенно сказал Алан.

Терри отмахнулся.

— Ерунда. В седле отдохну. Ты едешь со мной в Марстон или сразу в Стонпайкс?

— Еду с тобой.

Они простились с паладинами, и направились в сторону Марстона. Рыжий пес проводил их до поворота дороги, а затем помчался обратно. Они ехали шагом, не торопясь. Терри устроился в седле расслабленно, подставив лицо солнцу. Туман остался позади, и серый свет сменился золотистым.

— Интересный был опыт, — сказал Терри, будто продолжая мысли вслух. — Мне раньше не приходилось работать с паладинами. Мы с Анирой объединили потоки солнечной магии. Но она при этом почти не сосредотачивалась. То есть, сосредотачивалась, но как бы не внутри себя, а снаружи… Не знаю как сказать. Так непривычно…

— Крейг будет в порядке? — спросил Алан.

— Да, в полном порядке. Я думаю, даже эти следы на ногах пройдут со временем.

— Какие следы?

— А ты разве не заметил? Он же босой вышел из дома.

Алан постарался припомнить. На Крейге была рубаха и грубые полотняные штаны, но на его ноги он не обратил особого внимания.

— Нет, ничего такого не видел.

— У него на ступнях и голенях ветвистые следы, похожие на… хм… Пожалуй, больше всего это похоже на морозные узоры на стекле. Никогда раньше такого не встречал.

— Это след от магии?

— Не знаю… вряд ли… Я попросил Аниру их зарисовать, покажу потом рисунок моему учителю, — Терри задумчиво оглядывал чахлые кривые деревья.

Сначала дорога петляла между тростниковых зарослей, вода еще стояла по обе стороны, отражая небо, и то тут, то там на кочках виднелись гнезда куликов. Потом заболоченные лужи стали попадаться реже. На обочинах показались луга с желтыми лютиками и фиолетовыми колокольчиками. Ветер гнал над травой волны, и уже пахло не сыростью, а мятой и полынью. Дорога становилась все суше и тверже, копыта лошадей больше не хлюпали, а гулко стучали по твердому грунту. Слева открылись поля, где недавно косили сено: копны торчали неровными рядами, и над ними кружили грачи.

— Почти приехали, — заметил Терри.

Вдали показались серые каменные стены и башенки ворот. В вечернем солнце крыши домов светились красным, дым поднимался из труб ровными столбами. Чем ближе они подъезжали, тем оживленнее становилась дорога. Гул голосов и скрип телег постепенно вытесняли из памяти Алана туманное молчание Хельдмарской Топи. Когда они миновали ворота и проехали по узкой мостовой мимо лавок и трактиров, Алан заметил, как радует его шум и суета города.

— Прямо в ратушу? — спросил он.

— Да, — кивнул Терри. — Нужно отправить отчет Гизеле и проверить, нет ли ответа от моей тетушки.

Алан решил остаться на площади и полюбоваться фонтаном, пока его товарищ разбирается с письмами. Долго ждать ему не пришлось, вскоре Терри появился на крыльце, держа в руках конверт.

— Ну что? — спросил его Алан.

— Как я и думал, — сказал Терри. — Двадцать четвертого апреля Бланкорна видели в Альтарене. Вряд ли он превзошел Пласкетта и освоил телепортацию. Так что он невиновен.

— А ты написал об этом Гизеле?

— Конечно, — Терри положил письмо в сумку и отвязал коня. — Поехали. Успеем вернуться в Стонпайкс пока светло.

Когда они добрались до усадьбы, солнце действительно еще не село. Но сразу после ужина начало смеркаться, и Алан снова почувствовал ползучий холодок страха. Пока их не было, Ходжес запер дверь в подвал и навел порядок в лаборатории. Терри заперся в ней, попросив его не отвлекать, и Алан некоторое время слонялся вокруг, надеясь найти жезл Коупленда. Затем он обошел угол дома и взглянул на каменные пики.

В сумеречном свете они казались выше, чем днем, будто за несколько часов успели вырасти. Камни были темные, с неровной поверхностью, заляпанные пятнами лишайника. Вершины остро вздымались в небо.

Алан шагнул ближе, сердце у него ухнуло куда-то в живот. В голове неприятно звенело, как от натянутой струны. Да, это место действительно дышало магией. Он втянул воздух, словно собираясь нырнуть, и протянул руку. Ладонь дрожала, но он заставил ее коснуться шершавой поверхности. И в тот же миг почувствовал, как силы собираются здесь в узел: тонкие струи, тянущиеся из глубины земли, сходились между менгирами и шли куда-то дальше, в воздух, за пределы обычного восприятия. Алан попятился и только теперь понял, что дышит прерывисто, а сердце колотится так, будто он пробежал целую милю.

Спокойно. Я просто не буду подходить слишком близко.

Он вернулся в дом, поднялся по лестнице, достал из своей сумки огниво и взял новую свечу, лежавшую на столике возле кровати. Дрожь в руках не проходила — и от страха, и от странного волнения.

Он снова вышел наружу. Сумерки стали плотнее, но менгиры виднелись отчетливо, а пространство между ними казалось светлее остального воздуха. Футах в десяти от них Алан заметил круглый валун. Присев рядом с ним, он зажег свечу и поставил ее прямо на камень, накапав воск, чтобы держалась. Затем сел на траву, скрестив ноги, и уставился на огонек.

Просто представить, как свеча гаснет.

Это произошло почти сразу. Огонек дернулся, как от порыва ветра — и погас.

Алан едва не вскрикнул. Он наклонился ближе: фитиль дымился, тонкая струйка поднималась вверх.

— Не может быть, — шепнул он.

Руки тряслись так, что кремень едва не выскользнул. Но он снова высек искру, поднес трут к фитилю и, задержав дыхание, дождался нового пламени. Оно зажглось и слегка качнулось, как будто колебалось, осознавая, что сейчас будет.

Алан смотрел на него не мигая. Внутри него что-то щелкнуло — и свеча снова погасла. На этот раз никаких случайностей. Повторив это в третий и четвертый раз, он закрыл глаза и сделал глубокий вдох.

А теперь наоборот.

Он открыл глаза и посмотрел на фитиль. Сначала ничего не происходило. Веки защипало от напряжения, сердце стучало в висках. Ничего. Но он не отвел взгляда. Сосредоточился. И вдруг — на самом кончике фитиля затрепетал крошечный, едва заметный язычок.

Алан не шелохнулся. Только смотрел, боясь моргнуть. Язычок расправился, окреп и загорелся в полную силу, ровным огоньком.

Он сделал это. Не потушил, а зажег!

Свеча горела ровно и спокойно, как будто в этом не было ничего особенного, но Алан не мог отвести от нее взгляда. Потрясенный, зачарованный, он смотрел на пламя, которое зажег магией.

II. Ривервуд, Ректорат

На следующий день, так и не дождавшись Лоррена Сото, Нестор сам отправился в Ривервуд, прихватив с собой шкатулку.

В ректорате ему сказали, что после завтрака Сото не выходил из своих комнат. Нестору пришлось весьма настойчиво стучать в дверь, прежде чем нахмуренный Лоррен ее открыл.

— Милорд, — мрачно сказал он и посторонился.

Нестор прошел мимо него в полутемную комнату, поставил шкатулку на стол и повернулся.

— Ну? — спросил он.

— Что, ну?

— Как все прошло?

— Нормально, — нехотя сказал Сото. — Уинбрейт и правда ничего не понял. Он поначалу наблюдал за мной, пока я снимал и проверял кристаллы. Но потом ему стало скучно, и он ушел. На Карту он, хвала богам, не обратил внимания. Сегодня с утра я отправил ему записку, что все в порядке.

— Значит, все действительно в порядке, — заметил Нестор. — Чем же вы недовольны?

— Рано или поздно это откроется.

— Вы раньше уже нарушали правила, — напомнил Нестор. — И ничего не открылось. Теперь тоже ничего не откроется, если мы будем действовать обдуманно и последовательно. А начнем мы с того, что откроем наконец эту шкатулку.

— Прямо здесь? — удивился Сото.

— Почему бы нет? Вы ведь сказали, что осталось только открыть крышку.

— Хм. Ну ладно, — ответил Сото, разглядывая шкатулку.

Он обошел вокруг стола и придвинул к нему два стула, расположив их напротив друг друга. Затем разместил шкатулку строго в центре.

— Давайте попробуем, — вздохнул он, усевшись на стул и закатывая рукава.

Нестор сел напротив и на несколько мгновений прикрыл глаза. Затем взглянул на руки Сото, которые тот держал в нескольких дюймах над шкатулкой. Нестор беззвучно зашевелил губами, на пальцах Сото начала появляться тонкая водяная пленка. Еще секунд десять — и на его руках оказались плотные водяные перчатки длиной до локтей.

— Надо же, как быстро, — восхитился Сото. Он повернул ладони и пошевелил пальцами. Вода блеснула в тусклом свете комнаты.

Еще меньше времени Нестору понадобилось для того, чтобы поставить небольшой водяной купол над шкатулкой. Теперь, даже если она взорвется, им ничто не угрожает. И Сото, благодаря защитным перчаткам, может спокойно работать внутри купола.

Он положил пальцы на боковые стенки шкатулки. Серебро под его руками мгновенно покрылось тонкой сеткой влаги, и в тот же миг первый аметист на крышке вспыхнул сиреневым светом.

— Пошло дело, — тихо сказал Сото.

Через некоторое время загорелся второй, потом третий. Свет шел по кругу, как если бы кто-то незримый поворачивал ключ в замке. Четвертый камень вспыхнул особенно ярко, и Сото отдернул руку, будто обжегся. На мгновение огоньки дрогнули, а затем погасли все сразу.

— Неужели все? — спросил Нестор.

— Вряд ли, — ответил Сото.

Он глубоко вдохнул и снова положил ладони на шкатулку. Крышка слегка приподнялась, и из щели вырвался тонкий, почти невидимый дымок. Купол над столом дрогнул, отразив в себе мерцающий синий отблеск. Шкатулка снова захлопнулась.

— Вот теперь все, — сказал Сото. — Можете снимать защиту.

— Уверены? — спросил Нестор.

— Абсолютно.

Нестор щелкнул пальцами. Купол и перчатки на руках Сото мгновенно пропали. Лоррен потер одну ладонь о другую, не сводя глаз со шкатулки.

— Открывайте же, — поторопил его Нестор.

— Как-то страшновато, — признался Сото. — Как подумаю, сколько денег мы на нее потратили…

— Да какая уже теперь разница? — сказал Нестор. — Ну давайте, неужели вам не любопытно?

Сото снова глубоко вдохнул, потом выдохнул. И осторожно открыл крышку.

Внутри на черном бархате лежал клинок.

Его лезвие было тонким, изогнутым едва заметной волной. Чуть выше кромки бежала тонкая вязь рун. Это была не просто гравировка, руны светились холодным лунным сиянием. Иногда свет как будто усиливался, словно клинок дышал. Рукоять была гладкой, серебро гарды и навершия сверкало чистотой зимнего блеска. И только одно пятно нарушало эту безупречную холодность: овальный гранат в гарде, темно-алый, почти черный в полумраке. Но когда на него падал отсвет рун, он вспыхивал изнутри густым красным светом, похожим на пульсирующую каплю крови.

— Это он? — спросил Сото. — Это правда он?

— Да, — севшим от волнения голосом ответил Нестор. — Это Эхириль Дуат.

— О, боги, — сказал Сото. — О боги милостивые! Ну наконец-то хорошая новость!

Нестор протянул руку и осторожно дотронулся до серебряного навершия.

На самом деле, Эхириль Дуат не был его истинным именем. Клинок создали темные эльфы, вплетая в сталь тьму и лунный свет, а затем добавив едва ощутимую примесь магии крови. Он не был оружием в привычном смысле: подобные клинки создавались для ритуалов, где точность и сила потока значили больше, чем острота лезвия. Пятьсот лет назад он хранился в небольшой горной крепости темных эльфов. Крепость пала в дни, когда демоны прорвались в эти земли, и почти все, что в ней находилось, было уничтожено заклинаниями или унесено огнем. Но клинок уцелел. Его нашли лишь год спустя, когда демонов уже изгнали. Нашел его высший эльф по имени Терсин Инелион, странствующий маг и собиратель редкостей. Именно он в своих путевых заметках упомянул клинок как Echiril Dúath, что можно перевести как «Кинжал Тени». Он не знал его настоящего имени, да и не мог знать. В артефактах темных эльфов он разбирался не слишком хорошо, и клинок для него был всего лишь одной из находок в руинах.

Дорога домой оказалась для Инелиона последней. По пути на него напали разбойники. Они убили эльфа и увезли его поклажу. Так несколько артефактов и путевые заметки Инелиона оказались в руках людей. С тех пор Кинжал Тени мелькал в старых описях и списках частных коллекций, но всякий раз исчезал вновь, словно сама тьма прятала его от посторонних глаз. Уилфорд Ронк чудом обнаружил его в какой-то лавчонке, торговавшей старым хламом. Нестор боялся, что после смерти Ронка клинок снова пропадет, но вот он — лежит перед ними и дышит древней эльфийской магией.

— Мы даже еще не знаем всех его особенностей, — сказал Нестор. — Точно известно, что Эхириль Дуат усиливает магические способности владельца. Причем любой тип магии, не только темную, лунную или магию крови.

— И даже солнечную? — спросил Сото.

— Любую, говорю же вам! И еще он пробуждает ближайшую силовую линию. Опять же, любую. Хоть водную, хоть огненную. Таково искусство темных эльфов. По большей части их возможности ограничены только темной и лунной магией. Но при этом они каким-то образом могут создавать универсальные артефакты.

— Так что мы будем делать дальше? — спросил Сото. — Используем его как приманку для Бланкорна?

— Нет, — ответил Нестор, любуясь эльфийским кинжалом. — Думаю, это уже не понадобится. Инквизиторы Бланкорна уже достаточно пропекли. Теперь можно просто вынуть его из печи.

— Я слабо понимаю метафоры, — сказал Лоррен Сото. — Можно объяснить по сути?

— Вызовите Бланкорна к себе и потребуйте объяснений. Скажите ему, вам известно, что он подменил кристаллы.

— Хм. Вызвать. Прямо сейчас?

— Да. Тянуть время незачем. Только давайте сделаем ваш разговор более доверительным.

Нестор прошел из гостиной в кабинет. Подвинул одно из кресел ближе к двери, а затем прикрыл дверь, оставив лишь небольшую щель.

— Я буду сидеть в этом кресле, чтобы Бланкорн меня не видел. Пусть он думает, что здесь нет никого кроме вас.

Сото опять помрачнел.

— Не нравятся мне такие игры, — сказал он. — Может вам лучше уйти, а я потом перескажу наш разговор?

— Нет, — ответил Нестор. — Вы можете не обратить внимания на какие-то детали. К тому же, когда вы припрете его к стенке, он может стать опасным. В крайнем случае я смогу вмешаться и, кто знает, может быть даже спасти вашу жизнь.

— Да ну, — усмехнулся Сото. — Это же Тео Бланкорн. Он за свою жизнь и цыпленка не убил.

— Несколько дней назад вы уверяли меня, что Тео Бланкорн не мог подменить кристаллы. Но теперь вы уже в этом не уверены. Ведь так?

Сото промолчал.

— Напишите ему записку с просьбой срочно прийти сюда, — сказал Нестор. — Он сейчас где-то здесь, в Ривервуде, и быстро появится.

Сото немного поколебался, но затем все же присел к столу и набросал несколько слов на листе бумаги.

— Пойду поймаю кого-нибудь из студентов, — сказал он, и вышел в коридор вместе с запиской.

На некоторое время Нестор остался один и мог полностью погрузиться в созерцание Кинжала Тени. На своем веку он видел несколько эльфийских артефактов, и все они казались ему живыми существами. Вот и Эхириль Дуат как будто шептал ему что-то. Но что? Нестор прищурился, не отводя взгляда от клинка, и сосредоточился, словно собираясь творить заклинания. Но собранную энергию он направил не на заклинания, а на то, чтобы услышать… понять…

«Николас», услышал он в своей голове. «Что ты задумал, Николас?»

Это было так неожиданно, что он отпрянул.

— Николас? — переспросил он вслух. — Я Нестор. Николас Хейзмонт — это мой отец.

«Николас».

— Я не мой отец, — сказал Нестор дрожащим голосом.

В этот момент вернулся Лоррен Сото.

— Передал записку, — сказал он, бросив взгляд на открытую шкатулку. — Странное чувство, да? Он будто смотрит на тебя.

Нестор кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

— А что насчет тетради? — осведомился Сото.

— Какой тетради? — рассеянно спросил Нестор.

— О которой вы говорили. В белом переплете с тиснением.

— Ах, эта. Ну, мне пришлось немного побегать за вами со шкатулкой. Если бы я еще и тетрадь с собой таскал, это было бы совсем странно.

— Ладно, — сказал Сото, немного помолчав. — Бланкорн придет с минуты на минуту. Если вы собираетесь прятаться, то уже пора.

— Да, пожалуй, — ответил Нестор. Он захлопнул крышку шкатулки и взял ее в руки. — Это пока что тоже надо убрать.

Он унес шкатулку в кабинет Сото, поставил ее на свободную полку в шкафу, а сам уселся в приготовленное кресло и прикрыл дверь.

Долго ждать не пришлось. Вскоре он услышал, как открылась дверь гостиной и голос Теонарда Бланкорна спросил:

— Лоррен? Что случилось?

— Заходи, — ответил Сото. — Надо поговорить.

Затем последовала долгая пауза. Сото словно бы не знал, с чего начать.

Ну, давай же, подумал Нестор. Просто скажи как есть.

Словно услышав его, Сото произнес:

— Я знаю, что ты подменил записывающие кристаллы в Башне Сингрена.

Следующая пауза была еще дольше предыдущей.

— Что? — сказал наконец Бланкорн. — Что за чушь?

Неубедительно, Бланкорн, с удовлетворением подумал Нестор. Голос у тебя явно подрагивает.

— Не придуривайся, Тео, — ответил Сото. — Я же тебе сказал, я ЗНАЮ.

Видимо, выражение лица Бланкорна выдавало его даже больше, чем голос, поскольку теперь Сото говорил с полной уверенностью.

— Ты чертов сукин сын! Я тебе доверял, и вот чем ты мне отплатил, мерзавец.

— Лоррен, послушай…

— Нет, это ты послушай! Ты, лживый ублюдок, сказал мне, что просто заснул в лаборатории.

— Это правда! Я ночами просиживаю над расчетами…

— Плевать мне на твои расчеты! Ты думаешь, ты один такой? Думаешь, другие не бьются над своей работой как проклятые? Думаешь, все остальные спокойно спят по ночам? Не выжимают из себя последние силы?

— Это ваша вина, — огрызнулся Бланкорн. — Твоя, Берда и Хейзмонта. Это вы загнали нас в рамки.

— Ах, вот как! — Сото задыхался от ярости. — Загнали в рамки?! Не даем детишкам вволю наиграться с темной магией?

— Послушай, — сказал Бланкорн с большой тревогой в голосе. — Конечно, правила нужны. Но ты ведь меня знаешь. Я всегда очень осторожен. Правила же не учитывают все ситуации, они рассчитаны на среднего человека. А я не средний…

— Ты спесивый подонок! Думаешь, ты лучше других?

— Да, лучше! Запреты нужны для идиотов, которые не понимают, что они делают. А я всегда четко знаю, чего хочу добиться, и просчитываю варианты. И всегда думаю о возможных последствиях. Мне не нужны внешние ограничения, я сам себя вовремя ограничиваю. Да, я подменил некоторые кристаллы. Но ничего страшного не случилось. Все под контролем.

Раздался глухой удар и звяканье. Похоже, Сото стукнул кулаком по столу.

— Не случилось?! Что ты сделал с Картой, паршивец?!

— С картой? Какой еще картой?

— С Картой Глассов! Ты ее украл и подсунул фальшивку!

— Что-о? Ты о чем? Я ее в глаза не видел!

Послышался грохот, звон и вопль Бланкорна:

— О, боги, ты чего?!

— В глаза не видел? В глаза не видел?! Ах ты, тварь!

— Не видел последние полгода! Да отцепись ты от меня! Лоррен, убери руки!

Нестор подумал, не пора ли вмешаться.

— Ты подменил кристаллы и украл Карту! Давай, признавайся, сукин ты сын!

— Отпусти меня! Отпусти или получишь заряд в лоб!

— И ты мне еще будешь угрожать?!

— Прекрати! Лоррен, клянусь, я не трогал Карту! Да, я подменил кристаллы, но я не трогал Карту!

Что бы там ни происходило, Сото, похоже, его отпустил, потому что Бланкорн сказал чуть более спокойно:

— Как бы я ее вынес, если бы украл? Ты об этом не подумал?

— Подумал, — буркнул Сото.

Нестор услышал стук. Видимо, Сото поставил на место опрокинутый стул. Нестор перевел дух и устроился поудобнее.

— Давай, рассказывай, — сказал Сото. — С самого начала.

— Сперва ты расскажи. Я ничего не понимаю. Кто-то украл Карту Глассов?

— Не наглей, Бланкорн. Я пока не сообщил инквизиторам о твоих проделках. Но это пока.

— Ну ладно. Что ты хочешь узнать?

— Когда тебе пришла в голову эта идея?

— Давно. То есть, я давно заметил, что система уязвима для того, кто владеет тайной магией.

— И ничего мне не сказал.

— Я думал, ты и так это знаешь. Но я не знал, что для тебя это важно. Думал, тебе просто нужно формальное соблюдение протоколов.

— Ты опять ищешь виноватых?

— Никого я не ищу. Я признаю свой проступок. В конце прошлого года я в первый раз отключил арканограф и подменил кристалл в двадцать шестой секции. Хотел поскорее закончить проект. Чтобы не тащить его в следующий год. Знаешь ведь, как это бывает.

Сото промолчал.

— Ну и все прошло просто отлично. Проект я закончил, и никаких проблем не возникло.

— И ты решил продолжить, — сказал Сото. — Раз уж все было так замечательно.

— Да, было! Серьезно, Лоррен, у меня все было под контролем. Хотя, вот сейчас, когда ты мне сказал про Карту… И еще раньше, когда эта девчонка-инквизитор меня расспрашивала. Может, и не все так хорошо, как мне казалось…

— Говори конкретнее.

Бланкорн помолчал, а потом медленно заговорил:

— Иногда, когда я работал по ночам, мне казалось, что в Башне есть кто-то еще.

— Привидение? — саркастически спросил Сото.

— Это началось… да, пожалуй, это началось в феврале. Я всегда проводил эти, м-м, рискованные эксперименты по ночам, чтобы не было лишних глаз.

— Да, я это понял, — процедил Сото.

— Я оставил пару демонических артефактов в лаборатории, и поднялся на второй этаж за Иглой Смерти.

— Ты совсем рехнулся?! — ахнул Сото. — Инфернология и некромантия одновременно?

— Ничего такого я не делал! Просто сравнивал импульсы. Одновременно наблюдал для наглядности. Но речь не об этом.

Бланкорн сделал паузу, а затем продолжил, подчеркивая каждое слово:

— Когда я вышел из лаборатории, я прикрыл дверь. Я это точно помню. Но когда вернулся, дверь была открыта.

— Кто-то зашел в Башню, пока ты был наверху, заглянул в лабораторию, и ушел, — сказал Сото.

— Я тоже сперва так подумал. Но именно с той ночи у меня стало возникать странное ощущение. Иногда, когда я был в Башне, мне казалось, будто за мной кто-то наблюдает. В буквальном смысле. Как будто кто-то заглядывает мне через плечо.

— Значит, Карту утащил какой-то невидимка? — ядовито сказал Сото.

— А помнишь, ты говорил, что невидимка влез в обсерваторию Харвинда?

Ох ты ж черт, подумал Нестор. А может быть он и не врет.

В гостиной висела тяжелая тишина. Наконец Сото спросил:

— Это ты подменил кристалл в секции Рагенфальда?

— Да, я, — в голосе Бланкорна наконец-то прозвучало некоторое смущение. — Но я не брал из нее ничего кроме книг. Уж тем более не трогал Карту Глассов. Я изучал ее два года назад, если ты помнишь. Все отчеты у тебя есть. В этом году я брал только книги, и, конечно же, возвращал их в целости и сохранности.

— Зачем ты подменил кристалл, Тео? Какого демона ты подменил кристалл? Что ты делал с книгами?

— Да ничего я с ними не делал, просто читал.

— ЗАЧЕМ ты подменил кристалл? Ты спокойно мог их читать, никто тебе этого не запрещал.

— Ну, не знаю… Просто не хотел привлекать лишнее внимание к моей работе.

— Какой такой работе? Ради чего ты все это затеял?

— Я хочу заниматься боевой магией. Но не так как наши ривервудские идиоты. Они только и умеют, что жечь все подряд. Это грубо, примитивно. Я хочу другой силы — тонкой и управляемой. Такой, чтобы можно было остановить врага одним точным ударом, а не устраивать пожар в половине квартала.

Сото фыркнул.

— Боевой маг, который презирает боевую магию.

— Я не презираю, — сказал Бланкорн. — Я хочу ее усовершенствовать. Послушай, все наши методы неэффективны. Все эти протоколы, формулы, защитные ритуалы… Это как обматывать меч в десять слоев ткани, чтобы не пораниться. Но если бы мы могли освоить работу с потоками напрямую, через силовые линии, мы бы вышли на новый уровень. Я уверен, что это возможно.

— И для этого ты решил ковыряться в темных артефактах без всяких ограничений? — спросил Сото. — Ты хоть понимаешь, что твоя «тонкая работа» могла стоить тебе жизни?

— Не могла! — упрямо возразил Бланкорн. — Я все просчитывал. Сравнивал импульсы, проверял совпадения. Я видел, как реагируют линии, и я понял: в обычной магии есть избыточность, которая только мешает. Если ее убрать, если научиться брать силу напрямую, можно получить невероятную точность и мощь.

— Звучит, как бред сумасшедшего, — отрезал Сото.

— Да пойми же! — воскликнул Бланкорн. — Университет топчется на месте! Мы все повторяем старые методы, которые уже триста лет не развиваются. Я не собирался никому вредить. Я просто ищу… ищу способ стать сильнее. Времени осталось совсем мало.

— Времени? До чего?

— До войны, — сказал Бланкорн.

— Какой еще войны? — холодно спросил Сото.

— До войны, которая начнется после смерти Конрада.

Нестор сжал подлокотники кресла и затаил дыхание.

— С чего быть войне? — судя по тону, Сото был искренне изумлен. — На трон сядет Кенберт. Наследник престола.

Бланкорн усмехнулся.

— И ты правда веришь, что остальные принцы просто преклонят колени?

Сото молчал.

— Подумай сам, — продолжал Бланкорн. — Зачем Элард мотается к своему зятю в Абиланд чуть ли не каждый месяц? Ты ведь знаешь, вассалы герцога Абиландского по одному его свисту хватаются за оружие. А зачем Ланвер прикармливает городскую стражу? Зачем Кейра поставила Уинбрейта во главе инквизиции? Не для того ли, чтобы он держал под контролем нас, магов?

А он не так уж глуп, подумал Нестор.

— Это все твои догадки, — сказал Сото.

— Не догадки! — возразил Бланкорн. — Это очевидно, если только открыть глаза. Все уже понятно, Лоррен. Как только Конрад умрет, они будут грызть друг другу глотки. И если мы не сможем за себя постоять, мы станем разменной монетой.

— Ну хорошо, допустим, — сказал Сото. — Допустим, я тебе поверил. Кто же тогда украл Карту Глассов?

— Не знаю. Признаться, ты меня ошарашил. Как бы он ее вынес? Как только бы он подошел с ней к выходу, двери бы закрылись наглухо.

— Да черт бы его знал. В Башне Сингрена Карты нет, я уже все обыскал. Вспоминай, Бланкорн.

— Что вспоминать?

— Когда ты подменил кристалл в тридцать девятой секции?

— Ну… это было не один раз.

— Я понял. Вот что. Помоги мне найти похитителя, и я, возможно, закрою глаза на твои плутни. Может быть, даже не лишу тебя доступа.

— Но как я его найду?

— Подумай. Ты же умный.

— Хм. Я долго ломал голову, после того как на меня напали шавки Уинбрейта. Саммер тогда сказала, что взломщик в Виндхолле использовал какой-то инструмент. Я почему-то решил, что она намекает на мой согласователь. И только потом сообразил, там был не согласователь, а экспликатор! Он гораздо проще и удобнее.

— И что это дает?

— Это значит, взломщик не был арканистом. Нужно выяснить, у кого есть экспликатор, настроенный на тайную магию.

— Вот ты и выясни. Твоя вина, что это случилось, ты теперь должен землю рыть.

— Ты не лишишь меня доступа к Башне?

— Я подумаю. Пока что пусть все остается как есть. Но не смей даже пальцем прикасаться к арканографам и кристаллам. Ты понял?

— Понял.

— Ладно, иди.

— Хорошо. Лоррен, я не хотел…

— Никакие твои извинения не помогут. Проваливай.

Как только дверь закрылась, и шаги Бланкорна стихли в коридоре, Нестор вышел в гостиную. Сото сидел облокотившись на стол и уперев подбородок в ладонь. При виде Нестора он вздрогнул.

— Ох ты черт, я и забыл, что вы там сидите.

— Вы ему верите? — спросил Нестор.

— Не знаю. Я не знаю, что и думать.

— Я потребую у Ирвина Уинбрейта полного отчета о расследовании. Сопоставим то, что известно инквизиторам, и то, что известно нам. Вы правильно поступили, сделав вид, что верите ему. Если Бланкорн похитил Карту, вы усыпили его бдительность. А если нет — он будет нам помогать. Только ни в коем случае не говорите ему, что мне что-то известно. Пусть он думает, что вы просто прикрываете его из дружеских побуждений.

Сото кивнул и на какое-то время замолчал. Затем спросил:

— Как вы думаете, он прав? Насчет войны?

— Да, — тихо сказал Нестор. — Его амбиции и жажда силы — слишком опасное сочетание. Но при этом они не ослепляют его. Бланкорн очень хорошо понимает происходящее. Война вполне вероятна.

III. Хельдмар

Алан въехал в Хельдмар ранним утром, когда небо только-только посерело. Мгла лежала на крышах, ставни были наглухо закрыты, а собака, которая вчера крутилась у ворот, теперь и носа не показывала. Из-за густого тумана все вокруг казалось бесцветным.

На этом фоне особенно странно звучали человеческие голоса. Из самого большого дома доносилась перебранка. Голоса были бодрые, оживленные, словно утро здесь ничем не отличалось от любого другого. Сквозь приоткрытую дверь слышалось:

— Нет, этот ремень слишком короткий, возьми другой.

— Нормальный ремень! Почему ты все время вмешиваешься?

— Да перестаньте спорить, тоже мне — нашли тему…

Алан слез с коня, держа его за повод, шагнул ближе к крыльцу. На пороге показался Сид, застегивая сумку на поясе. Увидев Алана, он расплылся в улыбке:

— О, привет. Ты вовремя. Я нашел несколько луков, пойдем, выберешь какой получше.

Алан привязал коня и последовал за Сидом в другой дом, поменьше. Внутри дома на столе стояла зажженная лампа. Рядом с ней лежали четыре лука, три коротких и один средний, пара колчанов со стрелами и свернутые кольцами тетивы. Сид провел ладонью по одному из луков и сказал:

— Местные охотились на уток. Не знаю, насколько они подойдут для зверя покрупнее.

Алан взял средний лук, даже на вид он был тяжелее остальных. Он достал тетиву, зацепил один конец, потом согнул дугу и закрепил второй. Дерево слегка заскрипело. Алан пригляделся — линия ровная, без перекоса. Натянул тетиву, примериваясь. Потом вздохнул:

— Сильный. Я справлюсь, но долго стрелять не выйдет.

— Для болота дальность не нужна, — сказал Сид. — Из-за тумана цель в десяти шагах еле видно.

— Но все же пробивать будет лучше, — с сомнением сказал Алан.

— С одного выстрела ты его все равно не убьешь, — заметил Сид. — Лучше утыкать его стрелами, пусть гадина истечет кровью.

— Но ты сам ведь берешь арбалет.

— Только потому, что из лука стрелять не умею. Я вообще-то мечник, арбалет привез с собой просто на всякий случай. И правильно сделал, как оказалось.

В этот момент в комнату вошла Анира. Она скользнула взглядом по ряду коротких луков, задержалась на Алане, в руках у которого был средний, и сказала:

— Твоя задача не воевать, а помочь нам найти чудовище. Бери тот, что полегче.

— Слушайся Аниру, — ухмыльнулся Сид. — Она всегда знает, как будет лучше.

Алан кивнул и выбрал из коротких луков тот, который выглядел новее остальных. Затем он осмотрел стрелы. Оперение у некоторых уже облезло или слишком разлохматилось. Но половина выглядела вполне пригодной. Он перебрал их одну за другой, откладывая в сторону лучшие.

— Этого должно хватить, — сказал он, цепляя на пояс колчан.

Когда они вышли во двор, туман все еще висел между домами. Влажный холод лип к одежде, трава тянулась за ногами, как мокрые нитки. Откуда-то вылез рыжий пес и по очереди обнюхал их, робко помахивая хвостом.

— Поставь коня в амбар, — посоветовал Сид. — Он крепкий, даже если тварь сюда наведается, она до лошадей не доберется.

Алан с сомнением покачал головой, припомнив искореженные прутья в подвале. Но, действительно, не оставлять же лошадь во дворе.

Когда он вышел из амбара, к ним уже присоединился Крейг. Вчера он едва мог подняться с постели, а теперь шел уверенно, от былой бледности не осталось и следа. Солнечная магия явно сделала свое дело.

— Ну что ж, — сказал он, окинув всех взглядом. — Перед тем как двинемся, запомните главное.

Он сделал шаг вперед, остановился и заговорил серьезно, чеканя каждое слово:

— Держаться вместе. На болоте легко потерять друг друга, туман и заросли сыграют против нас. Но главное не в этом. Тварь явно предпочитает нападать на одиночек. Она будет охотиться на тех, кто отделился.

Анира коротко кивнула, ее лицо стало жестким. Сид кивнул тоже, покосившись на Алана. Крейг задержал взгляд на нем дольше остальных.

— Ты идешь с нами, значит, слушайся и ни на шаг не отходи. Лук хорошая вещь, но он тебя не спасет, если останешься один.

— Я понял. — Алан надеялся, что выражение лица у него такое же спокойное, как у остальных.

— Вот и хорошо. Теперь двинулись. Мы идем в ту сторону, куда тварь от нас сбежала в прошлый раз.

Он поднял факел и повел их к калитке. Пес проводил их до ограды, но дальше не пошел, только встревоженно гавкнул им вслед.

Под ногами захлюпала вязкая земля. Деревня осталась позади, темные крыши утонули в белесом мареве. Впереди виднелись кочки, заросли камыша, черная вода между ними, по которой иногда пробегала рябь.

Сид шел первым, ступая так же уверенно, как по двору. За ним двигался Крейг с факелом. Следом — Анира со щитом на спине. Алан замыкал цепочку. Он озирался по сторонам, прислушиваясь и пытаясь уловить дуновения магии. Поначалу его отвлекал колчан на поясе, но через некоторое время он привык к его тяжести.

Вокруг было тихо. Даже птицы молчали. Только иногда из камышей доносился шорох, и тогда все четверо замирали, всматриваясь в белые завесы. Но там было пусто, лишь колыхались стебли.

— Запоминай путь, — сказал Сид, оглядываясь на Алана. — Здесь легко заблудиться.

Алан кивнул, хотя и не понимал, как тут можно что-то запомнить. Туман съедал все ориентиры, и казалось, что мир сжался до узкой полосы земли под ногами и зыбких силуэтов впереди. Вскоре заметно посветлело, но солнца не было видно. Факел уже почти прогорел, и Крейг бросил его в черную воду. С шипением огонь исчез, остался только сизый дымок, быстро растворившийся в тумане. Вода пахла тиной, кочки пружинили под сапогами. Вдалеке что-то булькнуло, и по воде пошли круги.

— Рыба, — бросил Сид.

А может и нет, подумал Алан.

Через несколько шагов что-то снова булькнуло прямо возле него, и Алан шарахнулся в сторону. Его левая нога тут же погрузилась в холодную грязь. Анира обернулась.

— Порядок, — сказал ей Алан. — Я просто…

И тут он замер с открытым ртом. С левой стороны от тропы в тумане что-то двигалось. Алан не видел его, но ощущал как огромный сгусток магии. Вот он приблизился чуть ближе. А затем начал отдаляться. Не отводя взгляда от Аниры, Алан вытянул в ту сторону руку, показывая пальцем.

— Крейг, — тихо сказала Анира.

Крейг и Сид успели отойти вперед на несколько шагов, но тут же остановились. Крейг неслышно подошел к Алану.

— Тебе придется идти первым, чтобы показывать дорогу, — сказал он. — Смотреть глазами тебе ведь не нужно?

Алан отрицательно помотал головой.

— Тогда гляди внимательно под ноги. Наступай только на кочки, и тогда все будет в порядке. Я пойду сразу за тобой.

Алан молча облизнул пересохшие губы.

— Не бойся, я тебя закрою.

Алан повернулся и наступил на ближайшую кочку. Потом на следующую. Затем остановился и посмотрел вперед. Где-то там впереди шевелилось чудовище. И теперь между ним и Аланом не было ничего кроме тумана.

Ну давай, шагай, сказал он себе. Двигай вперед, трус.

Он шагнул на кочку, и на следующую, чуть в стороне, затем на третью. С легким звоном его окутало золотистое сияние — Крейг закрыл его магическим щитом. Позади щелкнул взведенный арбалет.

Тварь впереди остановилась, словно поджидая их. Алан на ходу вытащил стрелу из колчана и наложил ее на тетиву. Но толку от этого было немного, лук ходил ходуном у него в руках, и стрелу он выронил. Достал вторую, наложил — и тут услышал шипение. Он поднял голову и увидел впереди темные очертания чего-то громадного. Шипение усилилось.

Он смотрит на нас. Он видит.

Алан натянул тетиву.

— Не стрелять, — спокойно сказал Крейг позади него. — Слишком далеко.

Впереди послышалось шлепанье огромных лап.

— Идем за ним, — скомандовал Крейг. — Он уходит.

Они двинулись вперед, осторожно перебираясь по кочкам. В тумане впереди слышались тяжелые хлюпающие шаги. Через некоторое время огромное темное пятно пропало, но Алан продолжал его чувствовать. Позади слышалось тихое дыхание, звяканье кольчуги и скрип ремней. Золотистое сияние по-прежнему мерцало перед глазами.

Шлепки лап постепенно стихали, и так же стихало ощущение сгустка темной магии, словно чудовище растворялось в тумане. И вдруг наступила тишина — тяжелая, вязкая, будто тварь утонула в болоте.

— Он ушел, — тихо сказал Алан.

— Значит идем по следам, — сказал Крейг.

На грязи были видны треугольные следы лап и борозды от длинного хвоста. Через несколько шагов Алан снова почувствовал магию твари. Воздух стал тяжелее, запах гнили ударил в лицо так, что захотелось закрыть нос ладонью. Камыши раздвинулись, и они увидели прогалину среди кочек. Там, в темной грязи, лежали останки: кости, обрывки шкур, клочья перьев.

— Логово, — сказал Крейг.

Алан едва удержался, чтобы не отшатнуться. Его передернуло от магического эха: это место было пропитано мерзостью. Темная магия жгла воздух, словно липкая копоть.

— Сид, можешь запомнить это место? — спросил Крейг вполголоса.

— Могу, — ответил Сид. — Думаешь, он сюда вернется?

— Почему нет?

— Он слишком умный, — Сид покачал головой. — Наверняка уже понял, что логово мы нашли.

— Это просто животное, — сказал Крейг. — Да, пусть магическое животное, но все же он не настолько разумен. Ладно, давайте посмотрим, куда он пошел дальше.

Они двинулись дальше, оставив прогалину позади. Сначала следы терялись среди кочек и тростника, но потом снова проступили на грязи. Вода в этих местах была взбаламучена, словно тварь шла, не заботясь о скрытности.

— Смотрите, — сказала Анира, показывая вперед. — Следы уходят в одну линию.

И правда: дальше след тянулся ровно, будто чудовище выбрало направление и больше не сворачивало.

Они шли все медленнее, сдерживая дыхание. Туман становился реже, но время от времени казалось, что он как будто светится.

— Мы идем к острову, — сказал Сид.

Крейг молча кивнул.

Через какое-то время туман разошелся, и они увидели остров, заросший редкими деревьями. Вокруг простиралась сплошная вода, только редкие кочки соединяли его с болотом.

— Следы ведут прямо туда, — сказал Крейг.

Сид нахмурился.

— Центр Топи. Местные говорили, что туда никто не ходит. Даже охотники.

— Да ладно тебе, — сказала Анира. — Мы ведь здесь уже были.

— Это я Алану объясняю, — Сид как будто немного смутился.

Они осторожно перебрались по цепи кочек и ступили на остров. Земля здесь оказалась тверже и была покрыта густой зеленой травой. Деревьев было мало, но они выглядели на удивление здоровыми, словно росли в обычном лесу, а не посреди болота.

Следы твари вели дальше, к самой середине острова. И там, среди травы, был виден кромлех. Высокие серые глыбы торчали из земли, образуя правильный круг. На некоторых еще виднелись символы, почти стертые временем.

— Ну вот, — сказал Сид. — Отсюда он и вылез.

Алан сделал несколько шагов вперед и остановился. Внутри кромлеха воздух будто дрожал. Он закрыл глаза, прислушался. Потоки магии здесь были древние, спокойные, как глубокие воды. В них не было мерзости и липкой жижи, что исходила от логова. Напротив — от камней шла тихая, теплая, едва ощутимая сила.

— Нет, — сказал Алан. — Это не то.

— Что значит «не то»? — Сид поднял брови.

— Здесь магия древняя. Но она… чистая. Похожа на лесную магию. Чудовище не отсюда. Оно кружило вокруг, но внутрь не зашло. Видите? — он указал на землю: снаружи круга трава была примята, но в центре оставалась нетронутой.

Крейг наклонился, рассматривая следы, и нахмурился.

— Ты хочешь сказать, оно боится кромлеха?

— Не боится, — ответил Алан. — Просто не может войти. И вряд ли оно вышло отсюда.

— Каменные круги созданы лесными эльфами, именно их магию ты чувствуешь. Но, как бы то ни было, это все равно портал в другой мир. И что может быть с другой стороны, нам неведомо.

Некоторое время все молчали. Вокруг стояла тишина, только изредка доносилось далекое кваканье. Крейг вдруг выпрямился и сказал:

— Отдохнем. Здесь безопасно.

— Прямо возле кромлеха? — удивился Сид.

— А почему нет? — пожал плечами Крейг. — Здесь хотя бы сухо. Можно сделать привал.

Они уселись на траву у камней. Анира достала из сумки круглые золотистые лепешки, твердый сыр и фляжку с чистой водой.

Крейг отломил кусок лепешки, жевал медленно, что-то обдумывая.

— Смотри, Алан, — заговорил он наконец. — Ты почувствовал разные виды магии. Но то, что чудовище кружит вокруг кромлеха, многое объясняет.

— Объясняет? — переспросил Алан.

— Я уже видел такое. Твари из других миров… они всегда стремятся к порталам, — сказал Крейг. — Они появляются здесь случайно, и первое время ищут путь обратно. Порталы их притягивают. Они чувствуют их за несколько миль. Но войти в круг камней мало. Нужен ключ. Какой-то ритуал, никто не знает, какой именно. Лесные эльфы это умели, но они исчезли, и секрет ушел вместе с ними.

Он отломил еще кусок, покачал головой.

— Вот и получается: тварь знает, что портал есть, чувствует его. Но войти не может. Потому и кружит, словно собака, которую не пускают в дом.

Алан вспомнил свою вчерашнюю тренировку.

— А может быть… — сказал он неуверенно. — Если тварь использует магию… Может, она приходит сюда, потому что здесь узел силовых линий?

— Возможно, — ответил Крейг. — Но в любом случае, раз она кружит поблизости, у острова есть значение.

Перекусив, они отошли от круга камней, и двинулись обратно к болоту.

— Он и правда часто сюда возвращается, — заметил Сид, оглядываясь по сторонам.

— Ищи свежие следы, — сказал Крейг. — Он был здесь совсем недавно.

Немного побродив, Сид нашел свежие отпечатки.

— Он двинул в ту сторону, — махнул он рукой, заходя в воду.

Они покинули остров и побрели по колено в воде. Следы лап были видны на некоторых кочках.

— Есть, — сказал Алан. — Он впереди.

— Тогда идем осторожнее, — ответил Крейг.

Они двигались медленно, напряженно прислушиваясь. Каждый звук казался слишком громким. Вдруг слева в камышах раздался резкий треск. Будто кто-то огромный ломился сквозь заросли.

Все четверо замерли. Сид поднял арбалет и сказал:

— Это он.

— Нет, — возразил Алан. — Он прямо перед нами.

Камыши разошлись, и оттуда появился лось. Огромный, с бурой шерстью и тяжелыми рогами, размахом футов в пять, не меньше.

— Лось… — выдохнула Анира, опуская меч.

Но зверь резко застыл, повернул голову и уставился туда же, куда показывал Алан.

Туман впереди вспыхнул бледно-синим светом.

— Боги! — успел выкрикнуть Алан.

Лось качнулся и рухнул, как подкошенный. Глаза его остались распахнутыми, полными застывшего ужаса. Как только он упал, из тумана метнулось уродливое темное тело. Вода взлетела брызгами, стебли камыша затрещали, и чудовище ринулось к добыче. Зашипев, оно вцепилось в тушу, будто хотело утащить ее в болото.

— Вперед! — крикнул Крейг.

Анира вскинула левую руку. Из ее ладони вылетела сверкающая золотая лента.

— Не поймаешь, — сказал Сид. — Слишком далеко.

Алан судорожно накладывал стрелу на тетиву. Чудовище подняло голову. Алан с ужасом увидел, что глаза у него белые, без зрачков. Существо разинуло плоский клюв, усеянный длинными острыми зубами, и зашипело. На миг показалось, что тварь бросится прямо на них. Но она резко дернулась, оставила лося и, взметнув хвост, рванула прочь.

Вода заплескала, брызги поднялись выше человеческого роста. Сид выстрелил — болт просвистел в пустоте. Алан тоже пустил стрелу, но она лишь чиркнула по гладкой шкуре и исчезла в тумане.

— Черт! — выдохнул Сид, перезаряжая. — Слишком быстро.

Крейг подбежал к туше и остановился, держа меч наготове, оглядываясь по сторонам. Но вокруг была только белая мгла и шорох тростника.

Анира опустилась на колени у павшего лося, провела ладонью по его шее.

— Сердце не бьется. Но никаких ран нет, крови не видно. Просто смерть.

Алан молчал, глядя в туман. Сгусток магии уже исчез, но страх еще дрожал в груди.

— Как будто и правда убил взглядом, — пробормотал Сид, ошеломленно глядя на лося.

Они еще долго стояли над тушей, настороженные, будто чудовище могло вернуться в любую минуту. Но туман смыкался все плотнее, и болото снова затянулось вязкой тишиной.

— Ушел, — сказал Крейг, наконец опуская меч. — Но надолго ли?

— Ненадолго, — ответил Сид. — Вы только гляньте, сколько мяса. Тварь обязательно вернется за ним. Нужно устроить засаду.

— Нет, — возразил Крейг. — Так его не взять. Нам нужно больше стрелкового оружия.

Он оглядел своих спутников.

— Возвращаемся в Хельдмар. А потом идем в Марстон. Там купим арбалеты.

— А мясо просто так бросим? — спросил Сид. — Лосятину можно отлично приготовить.

— Он убит темной магией, — сказала Анира. — Не думаю, что это мясо будет нам полезно.

— Нет, — сипло сказал Алан. — Это не магия.

Все трое удивленно посмотрели на него.

— Как это не магия? — спросил Сид. — Ты же все видел. Что еще это может быть?

— Не знаю, — ответил Алан. — Точно не магия. Я видел вспышку, но не почувствовал ее. Это должно было быть как удар.

— Хм, — Сид задумался. — А когда василиск убивает взглядом, он использует магию?

— Никто никого не убивает взглядом, — сказал Крейг. — Это миф. Взглядом можно разве что свечу погасить.

Он вложил меч в ножны и добавил:

— Ладно, давайте двигаться. Лося мы оставим здесь, пусть будет прикормка. Завтра вернемся прямо к острову, и отсюда начнем поиски.

Они оставили мертвого лося и двинулись назад через болото. Туман за их спинами вновь сомкнулся, скрывая следы, будто ничего и не было.

Идти обратно оказалось еще тяжелее, чем туда. Ноги налились свинцом, сапоги вязли в грязи, каждая кочка проминалась под подошвой так, что казалось — вот-вот провалишься. Вода была неподвижной, только изредка на поверхности лопались пузыри, и тогда разносился запах тухлой тины.

Сид снова шел первым, выбирая путь. За ним следовала Анира, щит за ее спиной поблескивал золотистым орнаментом. Иногда Алан чувствовал, как тонкая магическая вибрация щита касается его плеча, и это немного успокаивало. Он шел третьим и все время оглядывался. Хотя магии чудовища он больше не улавливал, ему казалось, что в тумане вот-вот вспыхнет синее свечение. Каждый шорох, каждый всплеск воды отзывался толчком в груди. Когда наконец появились крыши Хельдмара, он вздохнул с облегчением.

Рыжий пес, заметив их, выскочил из-за забора и бросился навстречу, обегая каждого по кругу, будто вычерчивал свой собственный магический круг, защищающий от страха, принесенного с Топи.

Алан сразу направился к тому дому, где находилось оружие и снаряжение. Он отцепил от пояса колчан, выложил стрелы, потом снял с лука тетиву. Нашел сухую тряпку и принялся протирать дерево, убирая болотную влагу.

— Оставайся, — предложил Сид, севший рядом на лавку. — Переночуешь здесь, завтра с утра сразу отправимся.

— Ну уж нет, — отозвался Алан. — Я хочу поскорее отсюда убраться.

— Даже не отдохнешь?

— В седле отдохну.

Сид ухмыльнулся:

— Из тебя бы вышел отличный рыцарь.

Алан ухмыльнулся ему в ответ. Похвала была очень приятной, и он надеялся, что Сид шутит только отчасти.

Он выехал из Хельдмара, когда солнце уже повисло над деревьями. Болото вскоре сменилось лесом, и Алан жадно вдыхал прозрачный чистый воздух. Где-то в кронах перекликались птицы, и этот обычный мирный звук показался ему почти праздничным.

Впереди появились знакомые пологие холмы. Каменные пики были видны издалека, в свете заходящего солнца их серые грани отливали теплым золотом. Еще вчера этот вид давил на него, внушал страх, но сейчас только радовал. Алан невольно подивился такой перемене. Стонпайкс, который раньше так его пугал, теперь казался безопасным и уютным.

Несмотря на то, что дух его укрепился, телом он был совершенно разбит. Он так и не понял, как Терри ухитрялся отдыхать, сидя в седле. Когда он, устроив на ночь лошадь, выходил из конюшни, то с трудом переставлял одну ногу за другой. Добравшись до гостиной, он с громким вздохом упал в кресло перед камином.

Из соседней комнаты выглянул Терри с книгой в руках. Он поморгал, как будто очнувшись от сна, и слегка улыбнулся:

— Ну? Как дела?

Алан устало покачал головой.

— Видели чудовище. Оно убило лося одним взглядом. Мы гнались за ним, но оно ушло. Крейг решил, что его нужно расстреливать издалека, но они не умеют стрелять из луков. Поэтому они сейчас поехали в Марстон за арбалетами.

Терри нахмурился.

— Убило лося?

— Ага. Взглядом. Как куролиск.

— Куролиск не убивает взглядом

— Я знаю, — Алан потер лицо ладонями. — Знаю, что это миф. Но это была не магия. Он сам источает магию, но не стреляет ею. Не знаю, как лучше объяснить… Ты понимаешь?

— Вроде бы понимаю, — задумчиво кивнул Терри. — То, что ты хочешь сказать. Не понимаю только, как он это делает. Но, как бы то ни было, щиты паладинов защищают и от магии, и от физических атак.

— Я надеюсь, — сказал Алан, вспомнив золотистое сияние перед глазами. — Крейг говорил, на нем не было щита, когда тварь его ударила. Я тебе привез рисунок Аниры. С теми следами, которые у него на ногах остались.

— Отлично. Отправлю его завтра Гизеле, пусть поищет что-нибудь похожее в медицинских манускриптах.

Алан помолчал, разглядывая книгу в руках Терри.

— А ты чем занимался? Что читаешь?

— Думал найти записи об экспериментах, — Терри вздохнул. — Но, к моему удивлению, ни в лаборатории, ни в кабинете ничего полезного нет. Будто Коупленд заранее знал, что его дом будут обыскивать.

Алан удивился.

— Совсем ничего?

— Ни одной рабочей тетради. Только разного рода трактаты, да и те без пометок. Так что, единственный опыт, который я смог провести, это анализ волос. Теперь мы уже точно знаем, в Эдергейме убит именно Гровер Коупленд. Со всем остальным я побоялся возиться без письменных отчетов. Полистал тот гримуар, который ты нашел, но записи в нем зашифрованы. Поэтому его и все остальное я запаковал и убрал в сумки. Пусть уж специалисты разбираются. И в итоге, — Терри слегка усмехнулся, — я от нечего делать взялся читать дневник Флитвуда. Это вот он и есть, — он взмахнул книгой.

Алан вспомнил, что дневник был в ящике, который отдал им Эдгар Флитвуд. Терри решил сначала сам его просмотреть, прежде чем отправлять Гизеле.

— Ну и как? Интересно?

— Да как тебе сказать… Он очень странный. Мне немного осталось дочитать. Закончу, если ты не возражаешь.

Алан вяло махнул рукой.

— Не возражаю.

Терри исчез за дверями кабинета, а Алан устроился в кресле поудобнее и уставился на огонь в камине. Через какое-то время он задремал, но ненадолго. Чего это я просто так сижу, подумал он и открыл глаза. У меня ведь есть время потренироваться.

Он взял с каминной полки свечу в оловянном подсвечнике. Уселся на полу, скрестив ноги, поставил свечу напротив и попытался зажечь ее взглядом. Это ему не удалось. Минут через десять безуспешных попыток, он зажег свечу обычным способом и попробовал ее погасить. А вот это получилось! Воодушевленный, Алан проделал этот опыт еще пару раз, а затем схватил свечу и устремился из дома.

На улице уже сгущались сумерки. Воздух был свежий, пахнущий мокрой травой и цветами. Алан поспешил к менгирам. У подсвечника было широкое основание, поэтому он поставил его прямо на траву. Алан уставился на свечу, и почувствовал как внутри снова поднялся тот звонкий холодок, как натянутая струна.

— Давай, — прошептал он.

Свеча сразу же загорелась. Алан торжествующе выдохнул. Пламя дрожало, отбрасывая отблески на серый лишайник. Он снова сосредоточился. Огонек мигнул и погас.

— Ха, — сказал Алан и опять зажег его взглядом.

Какое-то время он просидел, тренируясь зажигать и гасить свечу, стараясь запомнить ощущения, которые он при этом испытывал. Затем снова вернулся в дом и продолжил. Увы, хотя затушить свечу он теперь мог без проблем, зажечь ее вдалеке от менгиров у него снова не получилось. Но что-то подсказывало ему, что это временные трудности, и он прилежно предпринимал новые попытки. До тех пор, пока из кабинета не вышел Терри.

— Дочитал, — сказал он с замученным видом.

— Дневник Флитвуда?

— Ага. И теперь удивляюсь, зачем я вообще за это взялся.

— А что такое?

— Я подумал, будет полезно изучить его странный взгляд на мир. Но это просто кошмар. О, боги, да он был полным психом! «У него был выбор», говорила она.

— Кто?

— Гизела. «У него был выбор, и он понес ответственность за свои поступки» — так она сказала. Какой, к чертям собачьим, выбор? Нет никакого выбора у сумасшедшего.

Терри покачал головой и побрел к выходу из гостиной.

— Ты куда?

— Пойду к Ходжесу, попрошу у него чего-нибудь покрепче. Надо привести нервы в порядок.

А мне надо ложиться спать, вдруг понял Алан. Завтра будет трудный день.

Он нашел на кухне колбасу, хлеб и сыр, быстро их проглотил, запил глотком вина и отправился наверх.

В спальне он бросил сапоги возле кровати, разделся и уселся на постель. Свеча на столе горела мягким, теплым светом. Алан сосредоточился и с удовольствием потушил ее взглядом. Он улыбнулся сам себе, улегся и почти сразу провалился в сон. Сон был крепкий и спокойный, без болот и чудовищ. Ему показалось, что пролетели часы, когда его разбудил хлопок двери.

Он открыл глаза и приподнялся. В комнату ворвался Терри. В одной руке он держал свечу, другой прижимал к груди целую кипу бумаг. Лицо его было бледным, глаза горели.

— Вставай! — выдохнул он. — Есть новости.

Алан еще не до конца проснулся, он моргнул, щурясь от света.

— Что случилось?..

— Я нашел их, — Терри почти шептал, но его голос дрожал от возбуждения. — Все записи. Видимо, надо было выпить, чтобы сообразить поискать в спальне.

Он хлопнул пачку бумаг на стол, поставил рядом подсвечник и повернулся к Алану, скрестив руки на груди.

— Эта тварь не вылезла из кромлеха.

— Ну… я так и говорил, — Алан только сейчас заметил, что уже начинает светать.

— Знаешь, что это такое?

— Что?

— Это гусь!

— Э-э-э…

— Это обычный домашний гусь, измененный теротропией. Они говорили, куролиск! А на самом деле это… гуселиск!

— О боги, ты что такое несешь! Да эта тварь раз в пять больше!

— Он увеличился в размерах. У Коупленда описаны все этапы…

— Погоди, — Алан потер лоб. — Вы говорили про змей и ящериц… Что только их можно превратить…

— Именно! А он превратил птицу! Это первый случай в истории! И знаешь, как он это сделал? Жезлом! Тем самым жезлом, который у тебя в сумке.

Алан ошалело уставился на свою сумку, лежащую в углу.

— Ну, то есть не этим самым, — поправился Терри. — Но точно таким же. Его братом-близнецом. Десятым жезлом Флитвуда, который мы с тобой никак не можем найти.

IV. Эдергейм

— Ни хрена нам не удалось выяснить, — сказал Люк Фабер. — Коупленд мог встретиться с кем-нибудь либо в храме Света, либо на Портовой площади. И там, и там всегда полно народу.

— А что насчет наших подозреваемых? — спросил Флойд.

— Бланкорн и Гренби живут в Ривервуде, Деннер трется при дворе. Ни в Ривервуд, ни в Вирнхольм городской страже хода нет.

— А Хезелтайн? У него же дом недалеко от Восточной кордегардии.

— У Хезелтайна оказался разговорчивый конюх, но он вспомнил только, что пятого июня хозяин где-то пропадал. Где именно, он не знает.

— Ну ладно. Кузнецов опрашивали?

— Эти черти друг друга прикрывают не хуже тенеров. Мы только одного нашли, который точно зачарователь. Но он божится, что сроду отмычек не делал. Похоже, не врет. И девушка эта, Лана Кестерн, никуда особо не выходит, так что это не она.

— Пусто значит, — вздохнул Флойд.

Люк развел руками.

— Ну, все что могли мы сделали. У нас своих забот хватает, ты ж понимаешь.

Флойд молча кивнул и направился к двери кордегардии. Мысли о деле теснились в голове. После письма Терри они исключили Бланкорна из списка подозреваемых. Теперь их осталось трое, и все сейчас вне досягаемости. Деннер и Гренби где-то в окрестностях Эдергейма, а Хезелтайн вообще в Кадении. Флойд рассчитывал сегодня допросить Деннера, к вечеру тот уже должен вернуться в город. Но, раз поиски стражников не дали результатов, значит заняться ему теперь особо нечем.

Деннер пользовался расположением Маргариты Бривийской, а она вчера уехала вместе с дочерьми и свитой, чтобы отпраздновать Солвид подальше от города. Флойд остановился на пороге, прикинул. Оставалось только одно: самому отправиться в «лагерь» леди Маргариты и найти там Деннера. Неплохо было бы взять на допрос Гизелу, но она рано утром получила новое письмо от Терри, и сразу же устремилась в библиотеку.

Флойд добрался до университетской конюшни и попросил заседлать ему гнедого жеребца по кличке Вихрь. Он был немного нервным и пугливым, но зато выглядел прилично, не стыдно показаться перед придворными. Сама Маргарита — дочь Роберта Лагенберга, герцога Бривийского, и жена принца Эларда — вряд ли даже взглянет на него, но ее окружение наверняка станет его оценивать.

Выехав из города через Восточный мост, Флойд сразу же повернул на северную дорогу и пустил коня галопом. Слева разливалась Вирна — широкая, светлая, с быстрым течением и длинными полосами солнечных бликов, между которыми сновали рыбацкие лодки. Справа сначала тянулось предместье, а затем — поля и перелески, где паслись коровы. Воздух был наполнен запахом воды и травы, где-то в прибрежных зарослях гомонили птицы. Вихрь держал резвую рысь, охотно переходя в галоп, когда Флойд его подгонял. Устать он не успел, поскольку вскоре они прибыли на место.

Сначала послышался собачий лай, потом звонкие голоса. За изгибом дороги Флойд увидел раскинувшийся у берега лагерь. Среди деревьев белели шатры, на ветру колыхались яркие полотнища с гербами Тиаланов и Лагенбергов. На траве лежали ковры, рядом с ними стояли низкие столики с фруктами в серебряных вазах. Вода у берега пестрела венками из цветов — их пустили по реке в ночь Солвида, но некоторые так и застряли в прибрежных зарослях. Несколько дам плели новые венки, сидя на коврах, кто-то пытался играть на лютне, перекрикивая общий шум. Среди всей этой суматохи выделялись стражники и слуги: у костров готовили еду, тащили корзины, метались между шатрами. Рядом с коновязью несколько гвардейцев что-то обсуждали. Один из них взглянул на Флойда и заторопился ему навстречу.

— Доброе утро, сэр, — гвардеец остановился возле коня, вежливо склонив голову. — Скажите, по какому делу вы прибыли в лагерь?

— Мне нужно встретиться с Акселем Деннером, — ответил Флойд, спешиваясь.

Гвардеец кивнул.

— Лорд Аксель сопровождает ее высочество на утренней прогулке. Они должны скоро вернуться, — он сделал приглашающий жест. — Прошу вас пройти к его павильону.

Флойд повел коня за повод, следуя за гвардейцем сквозь суету лагеря. На него не обращали особого внимания, только две или три дамы взглянули на него с легким интересом. Шатер Деннера стоял чуть в стороне от прочих, под раскидистой ивой. Он был меньше, чем остальные палатки, но заметно богаче убран: стены из белого шелка с голубыми узорами по краю, ковры на входе. Поблизости оказалась пара собственных слуг Деннера. Один из них принял повод коня, второй тут же предложил:

— Не угодно ли вам подождать в тени, сэр? Мы подадим прохладного вина.

Флойд покачал головой.

— Не стоит. Я подожду здесь, — ответил он, усаживаясь на небольшую скамейку.

Слуга поклонился и ушел в шатер.

Флойд остался один, глядя на пляшущие на ветру полотнища. Вокруг звучали голоса и смех, но ему все это казалось какой-то странной игрой. Как можно тратить целые дни на то, чтобы есть фрукты, плести венки и играть на лютне? Бриония Мэй когда-то научила его сидеть прямо, не класть локти на стол и здороваться без ухмылки. Потом ему это пригодилось: его уже не раз принимали за какого-нибудь небогатого рыцаря. Но сидя у шелкового шатра, он ясно понимал, насколько он здесь чужой. Он может подражать их манерам, но никогда не станет одним из них. Нынешней весной ему удалось осуществить свою мечту — купить для матери маленький коттедж в западном предместье. Перед этим он продал их дом в Дорсунде, и вряд ли выручил за него больше, чем стоит вот этот самый шатер Акселя Деннера.

Флойд отвлекся от мыслей, когда лагерь вдруг ожил. Сначала донесся стук копыт по дороге и лай собак, а в следующий миг все вокруг словно вспыхнуло. Фрейлины вскочили с ковров, торопливо расправляя подолы платьев, слуги побежали к коновязи. Шум и беготня усилились втрое. Из-за деревьев показалась группа всадников — полтора десятка человек, сверкающих оружием и тканями. На солнце блеснули украшенные сбруи, пестрые попоны, шелковые шарфы. Кто-то из дам радостно вскрикнул, и общий гомон стал еще громче. Во главе кавалькады ехало несколько женщин, но Флойд не смотрел на них, выискивая глазами Деннера.

Увидел он его только когда тот отделился от группы. Остальные замедлили ход, а он, легко, будто скользя, выехал вперед. Флойд знал его в лицо, хотя разговаривать им раньше не доводилось. Темноволосый, с прядью, упавшей на лоб, лицо худощавое, смуглое, с тонкими чертами. На нем было бледно-голубое одеяние, струившееся мягкими складками и переливавшееся при каждом движении. Он сидел верхом на белоснежной кобыле такой дивной красоты, что даже лошади гвардейцев рядом с ней выглядели деревенскими конягами. Деннер ехал неторопливо, словно давая время всем обернуться и посмотреть на него. Он улыбался чуть насмешливо, коротко отвечал на приветствия, ни на ком не задерживая взгляда. Подъезжая к своему шатру, он слегка наклонился вперед, погладил кобылу по шее, и та остановилась точно у края ковра. Деннер спешился легко, даже грациозно, слуги поспешили подхватить повод кобылы. Их господин что-то весело сказал им, а затем взглянул на Флойда. У него были типичные глаза ледяного мага, светло-голубые, холодные, они никак не сочетались с его теплой улыбкой.

— Инквизитор Эверли, — произнес он, шагая навстречу. Голос звучал мягко и приветливо, словно он встретил старого знакомого.

Флойд поднялся со скамьи.

— Милорд, — кивнул он в ответ.

— Вынесите кресла, — сказал Деннер, обернувшись к слугам. — Погода чудесная, здесь будет куда приятнее, чем внутри.

Один из слуг мигом исчез в шатре и вернулся, неся легкое резное кресло с подушкой. Второй принес еще одно и поставил рядом, чуть в стороне от общей суеты, но так, чтобы они оба сидели лицом к реке. Между креслами поставили низкий столик, и на нем почти сразу же возник серебряный поднос с кувшином вина и фруктами.

Деннер уселся первым и приглашающе повел рукой:

— Прошу.

Флойд опустился во второе кресло. Сидеть было неудобно, кресло казалось ему ненадежным. Но Деннер безмятежно откинулся назад и положил ногу на ногу.

— Ну что же, сэр, — сказал он негромко, — вы нашли меня. Чем обязан?

— Мне нужно уточнить, где вы находились этой весной, в марте и апреле, — начал Флойд. — В городе вас не было, верно?

— Ах, март и апрель… — Деннер вздохнул с легкой улыбкой. — Да, в Эдергейме я не был. В марте ездил в Галиор с небольшим поручением принца Эларда.

Он чуть наклонился вперед и добавил:

— Если вам нужны свидетели, боюсь, искать их придется прямо в замке.

Флойд невозмутимо кивнул. В Галиоре последние несколько столетий жили представители младших ветвей династии Тиаланов. Понятно, что просто так с допросом к ним не приедешь. Но пусть об этом голова болит у лорда-инквизитора.

— А в апреле?

— В апреле… — Деннер отвел взгляд на реку и прищурился на сверкающие блики. — В апреле я сопровождал их высочества в поездке в Бривию, к герцогу Лагенбергу. Так что, полагаю, алиби у меня более чем надежное.

Он снова взглянул на Флойда. Глаза его были холодны, несмотря на веселый тон.

— Но ведь вы, конечно, не ради моих дорожных впечатлений сюда пожаловали. — Деннер взял кубок, но не стал пить, только повертел его в руках.

— Это связано с попыткой похищения артефакта из обсерватории графа Харвинда. Мы опрашиваем всех, кого не было в городе.

— Ах, понимаю. Обычная следовательская рутина, да? А правда, что вы когда-то были городским стражником?

— Правда.

— Блестящая карьера, сэр. Просто блестящая! Знаете, я всегда считал, что выходцам из низов надо давать больше возможностей. Взять хотя бы моего коллегу Ричарда Гренби. Сын мельника, а ведь какой талант! Кстати, вы его уже допрашивали?

— Нет. А должен?

— Он тоже весной куда-то уезжал, насколько мне известно. Я бы скорее с него начал, а не с Бланкорна.

Аксель Деннер искоса взглянул на Флойда и улыбнулся краем губ.

— Так значит, вы уже знали о нашем расследовании? — спросил Флойд.

Деннер рассмеялся:

— Простите, что не сказал сразу. Тео Бланкорн не стал делать тайны из вашей беседы. Тем более что парочка его приятелей видела, как вы на него наседаете. Уже весь Ривервуд знает, слухи расползаются быстрее, чем дым от костра.

Флойда это не удивило. Он сразу понял, что Деннер явно ждал его визита. И значит, он как следует подготовился.

— А что вы можете рассказать о Гровере Коупленде? — спросил Флойд.

— О, мы с ним были едва знакомы, — ответил Деннер. — Не могу сказать, что слишком опечален его смертью. Хотя, конечно, обстоятельства его гибели меня тревожат, как и всех.

— Когда вы его видели последний раз?

— Уже несколько лет тому. Он нечасто бывал в Эдергейме. О его последнем приезде я и не знал, если вас это интересует.

Разговор прервался, когда к креслам подошел один из слуг и что-то шепнул на ухо хозяину. Деннер кивнул, улыбнулся Флойду и поднялся.

— Простите, сэр, но мне необходимо переодеться к обеду. Примите мои извинения. — Он чуть склонил голову, затем добавил, словно между делом: — Вы, конечно же, останетесь на обед.

Флойд поднял бровь.

— Меня никто не приглашал.

— Ах, — Деннер развел руками и усмехнулся, — но вы же мой гость. А ее высочество всегда рада видеть за столом моих гостей.

— Ее высочество настолько вас ценит?

— Разумеется, — улыбка Деннера стала шире. — Кто же еще сможет создавать нетающий лед для мороженого и прохладительных напитков? Поверьте, в жаркий день это ценится выше любой поэмы.

— Но мне-то не во что переодеться к обеду.

— Пустяки, — отмел возражения Деннер, окинув его быстрым взглядом. — Мы здесь находимся в походных условиях. К тому же, вы и так выглядите прекрасно. Этот строгий черный наряд… сразу видно, что вы человек серьезный. Не то что вся эта публика, — он махнул рукой, и на его широком рукаве блеснула серебряная снежинка.

Флойд хотел было возразить, но, встретив взгляд бледно-голубых глаз, понял, что отказ будет выглядеть грубостью. Он кивнул.

— Хорошо. Останусь.

— Превосходно, — сказал Деннер. — Тогда я ненадолго вас оставлю. Уверен, когда мы сядем за стол, разговор будет еще интереснее.

Он повернулся и скрылся в шатре, оставив Флойда одного.

Под деревьями накрыли длинные столы. В центре, под высоким навесом, восседала сама леди Маргарита со своими дочерьми и несколькими почетными гостями. Флойд невольно отметил: места распределялись с привычной придворной ловкостью. Все знали, кто ближе к власти, кто чуть дальше, и каждый безропотно принимал свое место.

Деннер, подойдя к скамье вместе с Флойдом, скользнул глазами по ряду, коснулся плеча какого-то молодого придворного и сказал ему пару слов. Тот радостно подскочил, будто получил подарок, и поспешил пересесть поближе к главному столу. Деннер же занял его место и усадил Флойда рядом с собой.

— Вот так, — сказал он, устроившись на скамье и принимая из рук слуги кубок. — Здесь нас не будут слишком внимательно слушать. Можем спокойно продолжить наш разговор.

Маргарита заметила перестановку мест. Сначала она окинула взглядом молодого придворного, который пододвинулся ближе к ней, затем перевела глаза на Деннера. Брови ее чуть приподнялись, не столько в укоре, сколько с легким удивлением. Но в тот же миг кто-то из гостей наклонился к ней с вопросом, и внимание леди Маргариты тут же переключилось, уже не возвращаясь к Флойду и его соседу.

Флойд, однако, воспользовался моментом, чтобы рассмотреть ее как следует. Он видел Маргариту Бривийскую два или три раза, издалека. Но вблизи она тоже производила впечатление.

Женщина немного за сорок, величественная и уверенная в себе, с густыми светлыми волосами, уложенными сложным узлом. Взгляд у нее был спокойным и властным. В ее манере держать себя не чувствовалось ни показного высокомерия, ни излишней мягкости — только привычка командовать и принимать внимание как должное.

По правую руку от нее сидела семнадцатилетняя Элеонора Тиалан. Золотые волосы, унаследованные от матери, сияли в солнечном свете, а улыбка была еще ослепительней. Ее платье было ярче, чем у остальных женщин, но она и без этого притягивала бы к себе все взгляды.

По левую руку расположилась четырнадцатилетняя Лаэлия. У нее были платиновые волосы, явно отцовские, и более серьезный взгляд. В отличие от сестры, она улыбалась реже, но красотой нисколько ей не уступала.

Флойд поймал себя на том, что переводит взгляд с одной юной красавицы на другую, пытаясь их сравнить. И тут же услышал тихий веселый голос соседа:

— Ах, сэр Флойд, вы любуетесь нашими маленькими принцессами? — Деннер словно подшучивал над старым другом. — Позвольте просветить вас. Это младшие дочери его высочества Эларда и леди Маргариты.

Он сделал паузу, пригубил вино и продолжил так же непринужденно:

— Трех старших Элард уже удачно выдал замуж. Герцог Абиландский, герцог Лавендельский и герцог Бергвальдский — каждый обзавелся молодой супругой из дома Тиаланов. Не самые плохие партии для дочерей младшего принца.

Флойд молчал, но про себя не мог не признать, что это довольно интересно.

Аксель Деннер слегка пожал плечами.

— Конечно, печально, что у его высочества нет ни одного сына. Но… — он глотнул вина и немного посмаковал его, — зато при таком обилии дочерей можно выжать максимум пользы. Каждая из них — залог союза, гарантия мира и влиятельных связей.

У Деннера был такой вид, словно он болтал о погоде.

— А кстати, — сказал он. — Ваша очаровательная коллега, Гизела Соммер, ведь тоже бривийка, так же как ее светлое высочество леди Маргарита.

— Саммер, — поправил Флойд, пораженный тем, что кто-то назвал Гизелу «очаровательной», и самим фактом, что Деннер о ней заговорил.

— Соммер, — настаивал его сосед. — Саммером назвал себя ее отец, на местный эденорский манер, после того как сюда переехал. Но он из младшей ветви, так что ему простительно. Но вообще, дом Соммеров довольно известный в Бривии, хотя и не слишком богатый.

— Так вы тоже бривиец, милорд? — спросил Флойд.

— О, нет, я из Бергвальда, — Деннер снова глотнул вина. — Деннеры в Бергвальде, то же, что Соммеры в Бривии. Фамильной гордости у нас гораздо больше, чем денег. Поэтому мне и приходится трудиться не покладая рук. Иначе мой старик-отец не смог бы даже содержать нашу крепость в Ардамских горах.

Разговор о труде напомнил Флойду еще кое о чем.

— Я слышал, вы увлекаетесь ремеслами? — спросил он. — Кузнечным и ювелирным делом.

— Ювелирным, в основном, — кивнул Деннер. — Видите серьги на леди Маргарите?

Маргарита Бривийская как раз повернула голову к старшей дочери, и в ее ушах закачались серьги с крупными голубыми сапфирами.

— Моя работа, — сказал Деннер. — Также как и колье. Ее высочество с ними не расстается. А знаете почему?

— Почему?

— Лед замедляет старение, — Деннер улыбнулся краешком губ. — Увы, в жилах Лагенбергов нет ни капли эльфийской крови. И, несмотря на все мои старания, леди Маргарита уже сейчас выглядит старше своего супруга. О том, что будет лет через десять, я стараюсь не думать. Впрочем, надо отдать должное стальной воле ее высочества. Между любовью к сладостям и желанием сохранить стройную фигуру она неизменно выбирает второе. Для матери пятерых детей это настоящий подвиг.

— А могли бы вы, скажем, изготовить экспликатор? — спросил Флойд.

— Уже изготовил, — безмятежно ответил Деннер.

— В самом деле? — насторожился Флойд. — А давно?

— В прошлом году. Потратил целое состояние на материалы. Но оно того стоило. Очень полезная вещь, не понимаю, как я обходился без него раньше.

Флойд побоялся уточнять, отчасти чтобы не спугнуть раньше времени, отчасти из опасения, что Деннер завалит его терминами, в которых черт ногу сломит. О посохах и пряжках он тоже не стал спрашивать. Нужно по-прежнему делать вид, что о взломе гробницы в Данрайте никому неизвестно.

Больше он не задавал прямых вопросов. Деннер продолжал улыбаться, пересыпая речь анекдотами и сплетнями, то и дело перешучиваясь с соседями. Когда подали десерт — охлажденные ягоды и мороженое, он начал усиленно потчевать Флойда, и тот в итоге съел не меньше фунта.

Наконец, Маргарита величественно встала, дочери тут же поднялись следом, и шум возобновился.

— Надеюсь, обед оказался не слишком утомительным, сэр, — сказал Деннер. — Буду рад продолжить нашу беседу в любое время.

Флойд поднялся и коротко кивнул.

— Благодарю, милорд.

Они обменялись вежливыми поклонами. Слуги привели коня, и Флойд вскоре покинул лагерь, чувствуя на спине чей-то взгляд — или, возможно, это было всего лишь его воображение.

Дорога обратно шла вдоль реки. Флойд ехал неторопливо, обдумывая прошедший разговор. Деннер оставил после себя двоякое впечатление: улыбчивый, любезный, готовый говорить обо всем на свете, он почти ничего по-настоящему не сказал. Не преминул ткнуть Флойда в его происхождение, но при этом обращался к нему «сэр», как будто он действительно был рыцарем. Алиби его казалось прочным — поездки в Бривию и Галиор, свидетелей должно быть хоть отбавляй. Но Флойд не сомневался: если этот человек решил бы скрыть правду, то сделал бы это так же легко, как скрывал холод в своих глазах за мягкой улыбкой.

Ничего, проверим, подумал он. И Бривию, и Галиор. Экспликатор опять же. Он сам сказал, что будет рад продолжить беседу. Поймаю его на слове.

Флойд тронул коня, и тот прибавил шагу. Лагерь остался позади, белые шатры скрылись в зелени, и только ветер доносил с собой отголоски смеха и звон лютни.

V. Хельдмар

— Да, я слышал о теротропии, — сказал Крейг Маллен. — Но ни разу с ней не сталкивался. Фоморов вообще мало кто видел. И когда я говорю «мало кто», я имею в виду и эльфов.

— Это не совсем фомор, — пояснил Алан.

— Я понял, что это гусь, превращенный в фомора. Звучит как бред, конечно. — Крейг говорил спокойно, но на лице его было сомнение.

Сид прыснул.

— Гуселиск. Ну и название. Представляю, как оно пойдет по деревням. «Берегись гуселиска!» Даже дети будут смеяться.

— Это Терри придумал, — сказал Алан. — Коупленд его называл просто «объект». У него все этапы записаны. Он применил жезл. Такой же, как мы нашли.

— То есть он мог превратить кого угодно, — пробормотала Анира. — Хоть петуха, хоть воробья.

— Мог, — кивнул Алан. — Ему нужна была именно птица.

Во дворе повисла тишина. Алан немного припозднился, и паладины встретили его уже снаружи, полностью готовые к выходу. Но им пришлось задержаться, поскольку принесенные Аланом новости были не из тех, которыми можно поделиться на ходу.

Крейг нахмурился, проводя рукой по бороде.

— Ладно, допустим. Но зачем? Какой смысл?

— Смысл в том, что птица не ящерица, — ответил Алан. — Это более высоко… высокоорганизованное животное. Так Терри сказал. Флитвуд сначала превращал лягушек. Потом — ящериц. Но до птиц дело так и не дошло. А Коупленд продолжил его эксперименты.

— Лягушки и ящерицы тоже увеличивались в размерах? — спросила Анира.

Алан молча кивнул.

— Жуть, — сказал Сид.

— Смысл все равно ускользает, — заметил Крейг. — Должен признать, выглядит этот гуселиск впечатляюще. Но зачем создавать новых чудовищ? Их и без того хватает. И наших, местных, и пришлых.

— А вы разве не слышали о процессе Флитвуда? — спросил Алан.

— Он пытался превращать людей в фоморов, — кивнул Крейг. — То есть, он решил сначала потренироваться на животных?

— Начать с более простых и постепенно переходить к более сложным, — сказала Анира. — Значит, после гуся Коупленд должен был попытаться превратить какого-нибудь зверя.

— Он пробовал несколько раз, — сказал Алан. — У него было несколько опытов на свиньях. Но у него не получилось.

— На наше счастье, — вставил Сид.

— Но это было давно, — продолжил Алан. — Лет пять назад Коупленд свернул все эксперименты с теротропией и переключился на некромантию.

— Что за мерзкий человек, — сказала Анира. — Чем больше я о нем узнаю, тем больше радуюсь, что он уже мертв.

— И его опыты никто не сможет повторить? — спросил Крейг. — Нам не придется ожидать появления новых гуселисков?

— Ну, — Алан замялся. — Вообще-то, у нас теперь есть инструкция и… некоторые инструменты.

— Надо бы все это сжечь, по-хорошему, — сказал Сид.

— Это не нам решать. Мы отвезем их в Ривервуд, и там уже будут думать.

— Ладно, — хмуро кивнул Крейг. — Пусть с этим разбираются маги. Но я хочу понять, чего ждать. Вы выяснили, как он убивает на расстоянии?

— Нет, — сказал Алан. — В записях Коупленда сказано только, что он бьет хвостом, и этот удар обжигает.

— Я осматривала мальчика из Стонпайкса, когда мы только приехали, — сказала Анира. — У него на теле была длинная полоса, действительно похожая на ожог. Но на ногах Крейга совсем другие следы.

— И, кстати, они уже начали проходить, — добавил Крейг. — Сегодня с утра я заметил, что они побледнели.

— Теренс говорил, что так будет, — отметила Анира. — У него прекрасное врачебное чутье. А ведь он совсем молодой.

Крейг коротко кивнул.

— Что ж, хорошо. Будем прикрывать друг друга, и следить, чтобы солнечные щиты всегда были активированы. Это первое. Второе — если он будет убегать, стреляем по очереди. Сначала я. Затем, пока я перезаряжаю, Сид бежит вперед и стреляет. За ним Анира. Суть в том, чтобы после перезарядки каждый видел впереди предыдущего стрелка, и знал, куда бежать дальше. Третье — мечи не достаем, пока не подойдем вплотную. С нами Алан, так что тварь нас врасплох не застанет, даже если туман сгустится. Алан, ты можешь стрелять из лука не оглядываясь на нас, так быстро, как сможешь. Готовьтесь к тому, что придется побегать по болоту. Наша задача — истыкать его стрелами, чтобы он истек кровью и вымотался. Все понятно?

— Да, — сказали Сид и Анира хором.

— Понятно, — сказал Алан.

— Отлично, — кивнул Крейг. — Тогда выходим.

Рыжий пес опять проводил их до калитки и остановился. Стоял у плетня, вытянув шею и поджав хвост. Когда они отошли чуть дальше по тропе, он вдруг протяжно и тоскливо завыл им вслед.

Алан обернулся. Сквозь туман пес был едва различим — рыжее пятно на фоне серого двора. Вой его дрожал в воздухе, будто предупреждение.

— Ну вот, — буркнул Сид, не оборачиваясь. — А мы-то радовались, что он перестал выть. Плохая примета.

— Это всего лишь пес, — возразила Анира, но в голосе ее прозвучало сомнение.

Крейг тоже не обернулся, только бросил:

— Приметы оставьте крестьянам.

Алан молча шел последним, но ему не удавалось отмахнуться от этого воя. Звук тянулся за ними, пока туман не проглотил его окончательно.

Тропа вела в глубину топи. Земля под ногами становилась все мягче, потом захлюпала водой. Алан пытался сосредоточиться, ловить в воздухе отголоски магии, которые могли выдать присутствие чудовища. Но вокруг был самый обычный туман. Как и вчера, он жил своей жизнью: клубился, сворачивался, издавал странные вздохи.

— Ты здесь уже ходил, — тихо сказал Сид через плечо. — Знакомая дорога всегда легче.

Алан кивнул, хотя понимал, что один он тут моментально заблудится. Все выглядело одинаково. Кочки, серые стебли, черная вода. Словно один и тот же повторяющийся сон. Они шли и шли, и казалось, что туман не кончится никогда. Время расползалось, как грязь под сапогами.

Наконец Крейг остановился, огляделся, нахмурился.

— Сид, иди впереди, — сказал он негромко. — Я… не уверен, что правильно помню дорогу.

Сид фыркнул, но кивнул и обошел его. Чуть наклонил голову, будто прислушивался к болоту.

— Мы идем к лосю? — спросил он.

— Да, — подтвердил Крейг. — Нужно проверить лося.

— Думаешь, он вернулся? — спросила Анира.

— Думаю, да. Либо он его обглодал прямо на месте, либо утащил.

Сид хмыкнул:

— Вряд ли утащил. Он все же не настолько здоровый.

— В любом случае, останутся следы.

— Это точно, — кивнул Сид.

— Алан, ты иди вторым, — сказал Крейг. — Тварь может быть возле лося прямо сейчас.

— Было бы неплохо, — заметил Сид.

Ему никто не ответил. Слова повисли в тумане и быстро утонули в вязкой тишине.

Сид уверенно зашагал по кочкам, иногда проверяя палкой черную воду. Вскоре туман впереди начал редеть и потянуло тяжелым запахом влажной шерсти.

— Чуете? — спросил Сид, обернувшись.

— Чую, — ответил Крейг.

Они вышли на знакомую прогалину. Там, где вчера рухнул лось, теперь лежала его туша, наполовину обглоданная. Сбоку зияли ребра, кожа свисала лоскутами, внутри темнели куски мяса. На траве и кочках вокруг были почерневшие пятна крови.

Алан остановился на краю, прикрыв рот ладонью. Он почувствовал эхо магии, еще свежее.

— Он был здесь вот только что, — сказал он.

Сид присел, коснулся земли и подтвердил:

— Верно. Следы совсем свежие.

Крейг молчал. Он смотрел на обнаженные ребра, потом поднял взгляд на туман за прогалиной. Его лицо было непроницаемо.

— Значит, недалеко.

Они обошли тушу и двинулись дальше, по следам, уходящим вглубь топи. Грязь была взбаламучена, кочки примяты тяжелым телом.

Анира шла пригнувшись, вглядываясь в отпечатки, и наконец сказала:

— Теперь я вижу, что это действительно лапы гуся. Только раза в три больше.

Сид остановился, присел рядом и провел пальцем по отпечатку.

— Передние раза в три больше, а вот задние — в четыре.

— Задние? — обернулась к нему Анира.

— Ага, — кивнул Сид. — У него теперь четыре ноги. Крылья превратились в лапы, но они меньше передних. Смотри сама — форма такая же, но поменьше.

Алан шагнул ближе и тоже посмотрел. Следы были четкими: широкая перепонка, глубокие когти.

— Иногда, судя по следам, — продолжил Сид, — он привстает на задние лапы и держит передние на весу. Как суслик. А еще он отрастил длинный хвост.

— Это мы уже поняли, — сухо сказала Анира.

Следы тянулись все дальше, оставляя на кочках и в грязи цепочку треугольных отпечатков, пока не закончились у черной воды. Там, за тростником, уже темнела кромка острова.

— Он опять пошел к кромлеху? — спросила Анира.

Крейг обернулся к Алану.

— Ты что-нибудь чувствуешь?

Алан нахмурился, стараясь уловить знакомый сгусток магии, но воздух был пуст. Только сырость и болотная тяжесть.

— Нет. Если он на острове, то для меня это слишком далеко.

— Идем проверим, — сказал Крейг и первым шагнул в воду.

Они двинулись следом. Вода была холодной, сапоги вязли в илистом дне. Каждый шаг поднимал огромные пузыри, от которых туман заколыхался, будто живой.

Примерно на середине пути Алан замер. Он втянул воздух и тихо сказал:

— Да. Он там.

Крейг мгновенно остановился и поднял руку. Вокруг него появилось золотистое сияние. Затем сразу же вокруг Алана, потом вокруг Аниры и Сида. Они двинулись дальше цепочкой: Крейг, Сид, Анира и чуть в стороне Алан.

Они выбрались на твердую землю, покрытую мхом и корнями. Редкие деревья казались выцветшими в тумане. Каждый шаг глушился мягкой почвой, но в груди у Алана звенело, будто струна натянулась — чудовище было все ближе.

— Он рядом, — выдохнул он.

Впереди туман стал светлее, и постепенно из него начали вырастать камни. Сначала один, потом второй — и вскоре в серой завесе вырисовался весь круг.

И вдруг слева, у самого края камней, шевельнулась тьма. Огромная тень приподнялась и блеснула черной шкурой.

— Там! — выкрикнул Алан.

Крейг рванулся вперед, вскидывая арбалет, остальные за ним. Гуселиск резко метнулся в сторону, тяжелые лапы захлопали по мху. Огромное тело скользнуло меж деревьев.

— Подойдем ближе! — крикнул Крейг.

Для таких размеров тварь была слишком быстрой. Спина мелькнула в тумане, хвост полоснул по веткам, ломая их с треском, и гулкий плеск возвестил, что гуселиск бросился в воду.

Алан бежал, перепрыгивая через корни. Послышался шорох арбалетного болта. За ним второй, и сразу — шлепок.

— Есть! — воскликнул Сид.

Алан натянул тетиву и пустил стрелу. Она мелькнула светлой чертой и с тихим «чвак» вонзилась в гладкий черный бок. Но тварь даже не замедлилась.

Анира выстрелила. Болт свистнул и ушел в молоко, с плеском ударившись о воду. Вместо того чтобы перезаряжать, Анира бросила арбалет и вскинула руку. Ее ладонь сверкнула — и из нее вырвалась золотистая лента. Она взвилась дугой, будто живая, и с хлестким звуком обвила темное тело. Тварь вскинула голову и зашипела.

Слева послышался крик. Алан повернул голову — какие-то люди бежали к острову с той стороны, откуда они сами только что пришли.

— Держу! — крикнула Анира.

— Привязывай! — откликнулся Крейг.

Недалеко от края острова росло одинокое дерево. Анира взмахнула рукой, и второй конец ленты обвился вокруг ствола. Гуселиск изогнулся всем телом и хлестнул хвостом. Брызги взлетели выше его головы.

Алан снова взглянул на подбегающих людей. Их было двое, и в одном из них он с изумлением узнал Терри. Он что-то кричал, но слов было не разобрать.

Сид выстрелил снова. Болт вошел в шкуру с влажным треском. По черному хвосту пробежало бледно-голубое мерцание. Сид бросил арбалет и выхватил меч.

— И-и… о-о-о… у-у-у!.. — кричал Терри.

Чудовище металось, натягивая ленту. На берег острова накатывали волны. Крейг выстрелил. Болт ударил в спину — но тварь этого не заметила.

Сид побежал к ней, расплескивая воду. Тварь опустила голову и подняла хвост.

— Вон из воды! — Терри был уже достаточно близко.

Гуселиск ударил хвостом по воде, и в тот же миг Сид рухнул. Брызги взметнулись и засияли золотом, отразившись от магического щита.

— Сид! — крикнула Анира, устремляясь к нему. — Сид!

— На остров! — вопил Терри. — Вон из воды!

— Анира, назад! — взревел Крейг.

Тварь снова ударила по воде. Анира упала в двух шагах от Сида и в дюжине шагов от самого гуселиска.

Алан выстрелил — и снова попал. Из гуселиска торчало уже несколько стрел, но это нисколько не умерило его прыти. Разинув клюв, он бросился к лежащим у берега паладинам.

Сид был неподвижен, но Анира приподнялась на руках. Вода едва доставала до ее локтей.

— Стреляй, — сказал Крейг рядом с Аланом.

Сам он бросил арбалет и вытянул вперед обе руки.

Не обратив внимания на Сида, гуселиск ринулся к Анире и попытался схватить ее зубами. Золотистое сияние вокруг Аниры уплотнилось. Чудовище щелкнуло клювом и отдернуло морду.

Анира встала на колени и вытянула из ножен меч. Гуселиск ударил ее хвостом. Посыпались золотые искры. Чудовище зашипело.

В этот момент подбежал задыхающийся Терри.

Анира держала меч обеими руками, целясь в ощеренную костяную пасть. Гуселиск хлестнул хвостом по воде. Анира дернулась и выронила меч.

— Что это? — ошеломленно прошептал Крейг.

— Это… — Терри хватал ртом воздух. — Водяная молния. Он… пускает молнию по воде.

— Но почему щит не работает?!

— Потому что… это не магия.

— А что это?!

— Вот опять!.. Стреляй!

Еще один удар по воде — и Анира упала. Крейг соединил ладони и закрыл глаза.

Алан послал стрелу. Она достигла цели, но опять без толку.

Что делать?! Ему плевать на мои стрелы! Попытаться попасть в глаз? Но я не смогу!

Ты знаешь, что делать, шепнули древние камни за его спиной.

Время остановилось.

Алан наложил на тетиву стрелу, и уставился на ее наконечник. Это заняло у него целую вечность, но почему-то какой-то частью сознания он знал, что прошел всего один миг.

Металлический наконечник покраснел. Затем побелел. Стал ослепительным, будто кусочек солнца. Жар перехватил дыхание, и тут загорелось древко. Алан отпустил тетиву.

Стрела сорвалась, пронеслась сквозь туман огненной искрой и вонзилась в черную шкуру.

Гуселиск завизжал.

Выхватывая из колчана следующую стрелу, Алан успел подумать, что это скорее не визг, а свист. Самое пронзительное шипение, какое только может быть.

Пока он поджигал вторую стрелу, Анира снова приподнялась и шарила руками под водой. Вокруг нее по-прежнему сиял золотистый кокон.

Алан выстрелил. С оглушительным свистом гуселиск вытянул шею. От этого звука закладывало уши.

Продолжая вытягиваться вверх, чудовище привстало на задних ногах. Перед внутренним взором Алана мелькнул образ гуся, который с шипением вытягивает шею и хлопает крыльями.

В этот миг Анира выхватила из-под воды меч, рывком подскочила и коротким взмахом снизу вверх ударила мечом между передними лапами твари.

Сразу же выдернув меч, она бросила его и упала. Покачнувшись, гуселиск начал валиться на нее, но Анира с плеском откатилась в сторону.

Она успела за мгновение до того, как черная туша обрушилась в воду. Алану показалось, что брызги взметнулись до неба.

Время снова помчалось вскачь. Брызги еще падали дождем сверху, а Крейг уже бежал к Анире.

— За мной! — крикнул Терри и бросился к Сиду.

Они вдвоем вытащили его на берег и перевернули на спину. Глаза Сида были широко открыты. Терри положил обе ладони ему на грудь, и его лицо окаменело.

— Он захлебнулся! — Анира уже была рядом.

— Нет, — сказал Терри. — В легких нет воды.

— Нужно запустить сердце, помогите мне! — она вытянула руки над Сидом, на ее пальцах появилось слабое свечение.

— Анира, — сказал Крейг.

— Поздно, — покачал головой Терри. — Он мертв.

— Нет! Нет-нет-нет!

— Анира, не надо, ты убьешь себя.

— Я в порядке!

— Тебе кажется. Это только потому, что я тебя держу, — в голосе Крейга была бесконечная усталость.

Анира опустила руки и села на траву. Ее лицо и волосы были перемазаны грязью, она с ужасом смотрела на погибшего товарища.

В воздухе раздался мелодичный звон. Это лопнула золотистая лента, соединявшая ствол дерева и мертвое чудовище.

VI. Эдергейм, Резиденция Верховного мага

Нестор сидел в кресле у камина, кутаясь в меховую накидку, хотя пламя в очаге горело ровно и щедро. Дрова потрескивали, бросая на стены колеблющиеся отблески, а он все никак не мог отогнать тяжелую усталость. Прошедшая ночь вымотала его. Казалось, каждая кость в теле ныла, каждый сустав тянул, не давая покоя. Он ворочался в постели, менял подушки местами, вставал, подходил к окну и снова ложился. Когда стало ясно, что боль не утихнет сама по себе, Нестор велел разбудить лекаря. Тот жил в его доме уже третий год, чтобы всегда быть под рукой. Мерривуд был целителем в четвертом поколении, и в своей работе использовал лесную магию, как его прадед. Ему довольно быстро удалось снять боль, и Нестор наконец-то задремал.

Но в итоге он проспал даже меньше обычного. В последнее время его сон стал совсем плохим. Вот и сейчас он совсем не чувствовал себя отдохнувшим. Раньше он просыпался с ясной головой, готовый к работе, диспутам и интригам. Теперь же приходилось начинать день с борьбы против собственного тела. Хотя бы боль немного отступила, хвала богам. Нестор вздохнул. Наверно, еще одна чашка алакриса не повредит.

Он позвал Беннета и распорядился насчет напитка. Через некоторое время секретарь вернулся с дымящейся чашкой на подносе, и чуть не столкнулся в дверях с Мерривудом. Лекарь заметил чашку, нахмурился и покачал головой.

— Алакрис? — спросил он с упреком. — Милорд, позвольте заметить, это не лучшее решение после такой ночи. В нем слишком много пряностей. Имбирь и корица разгоняют кровь, но заодно усиливают воспаление в суставах. А гвоздика, как известно, мешает нормальному сну. Вы и так спите мало, зачем усугублять?

Нестор устало улыбнулся:

— Зато он дает бодрость.

— Ненадолго, — заметил врач. — Вам кажется, что силы вернулись, а на деле тело только истощается быстрее.

Нестор поднял чашку и осторожно пригубил. Горячий напиток обжег язык, но это было приятно.

— Если я откажусь от алакриса, — сказал он, — то весь день проведу с закрытыми глазами. Может, вы и правы насчет суставов, но как управлять людьми, когда сам едва держишься на ногах?

Мерривуд не менял выражения лица.

— Управлять людьми можно и сидя, милорд.

Нестор усмехнулся, глядя на пламя в камине:

— Знаете, Мерривуд, мне иногда кажется, вы с нетерпением ждете того дня, когда я, наконец, соглашусь лежать в постели и никому не мешать.

Врач позволил себе тонкую улыбку.

— Лишь того дня, когда вы позволите себе отдыхать столько, сколько требуется. До него, боюсь, еще далеко.

Нестор откинулся на спинку кресла и сделал еще глоток.

— Это верно, очень далеко.

Мерривуд чуть нахмурился, но промолчал, поставив на стол рядом с креслом пузырек из темного стекла.

— Я приготовил новую тинктуру, — сказал он. — Три раза в день, милорд. Утром, после обеда и перед сном. Она должна снять воспаление и облегчить сон.

Нестор бросил взгляд на пузырек.

— Три раза в день? Опять? Я становлюсь пленником ваших настоек, мэтр.

— Придется с этим смириться, милорд, — ответил врач. — Ваше тело, увы, уже не служит вам так, как прежде. Если пренебречь этим средством, через неделю боль вернется, и куда сильнее.

Нестор хмыкнул:

— Последние дни были довольно насыщенными, и я неплохо справлялся.

— В этом и причина ночного приступа, — сказал Мерривуд. — В вашем возрасте нельзя так беспощадно нахлестывать свой организм.

Он сдвинул пузырек чуть ближе к Нестору. Нестор посмотрел на пузырек, потом на чашку в руке. Нужно выбирать между горькой необходимостью и сладкой привычкой.

— Вы слишком настойчивы, мэтр, — заметил он. — Но спорить не стану.

Он сделал еще один глоток алакриса и поставил чашку на стол.

— Сначала этот утренний яд, потом — ваша тинктура. Договорились?

Врач чуть приподнял брови, но промолчал. Лишь коротко кивнул в знак согласия, хотя и не одобрения.

Нестор не спешил откупоривать пузырек. Несмотря ни на что, утро все же принадлежит ему. Он разрешит себе еще несколько мгновений у камина с обжигающей пряностью на языке. Мерривуд, видя, что спор исчерпан, собрался уходить.

— Я загляну к вам после обеда, милорд, — сказал он на прощание. — Убедиться, что вы не забыли про вторую дозу.

Нестор кивнул, не отрывая взгляда от огня. Врач поклонился и вышел, шаги его растворились в глубине дома.

Некоторое время в кабинете стояла тишина. Нестор провел ладонью по лицу, ощутил под пальцами сухую кожу и редкую щетину.

Вот и дошло до того, что мне назначают режим, как больному, подумал он с кривой усмешкой. Но за усмешкой он прятал усталость. Боли уходили, возвращались, и всякий раз он надеялся, что ненадолго. Однако «ненадолго» все чаще оборачивалось днями, неделями.

Он посмотрел на пузырек с настойкой. Даже магия, которой он владел всю жизнь, не могла остановить разрушения в собственном теле. Сила уходила, как уходит вода из треснувшего сосуда.

И все же, пока голова способна мыслить ясно, он не позволит себе превратиться в немощного старика. Старость не оправдание. У него слишком много долгов перед королем, перед страной, перед самим собой.

Нестор вздохнул, допил остатки алакриса и только тогда потянулся к пузырьку Мерривуда.

Завтракал он снова в обществе Тилла Фасмера. Сегодня казначей был еще более оживлен и словоохотлив, чем обычно. Он с удовольствием накладывал себе овсянку с медом, рассказывая при этом:

— Вчерашняя ночь, милорд, ну просто чудо! Весь Эдергейм вышел на улицы. Фонари на мостах украсили венками, на Медовой улице бесплатно раздавали пряники с орехами, а ближе к реке — огни, огни, куда ни глянь! Костры были чуть ли не до неба, но мальчишки все равно через них скакали. Моя младшая едва не подожгла себе юбку, жена ее вовремя оттащила.

Фасмер засмеялся, довольный воспоминаниями, и покосился на Нестора.

— Мы стояли у самого берега, видели, как отправляют огни по воде. Красота невероятная! Говорят, это старый обычай, чтобы год был удачным.

Нестор кивнул, рассеянно ковыряя ложкой в тарелке.

— Да, да… обычаи нужно хранить.

Радость Фасмера казалась ему далекой, как будто речь шла о другом городе, а не о его собственном Эдергейме. Минувшая ночь для него была отмечена ломотой в костях и прерывистым сном, а не огнями и песнями. И все же он позволил собеседнику говорить, потому что ради этих людей он и трудился, не щадя себя.

— Рад слышать, что праздник прошел мирно, — наконец сказал он. — В прошлом году, насколько помню, случилась парочка драк.

Фасмер кивнул и снова заговорил о праздничных забавах.

— Пришла записка из Ривервуда, милорд, — сказал Беннет, заглядывая в дверь. — Прикажете принести сейчас?

— Почему бы и нет, — ответил Нестор, отодвигая тарелку.

Прочитав записку, он сказал Фасмеру:

— Один из инквизиторов, Эверли, взял лошадь в университетской конюшне. Конюху сказал, что едет навестить Маргариту Бривийскую. Что бы это значило?

— Ее высочество, также как в прошлом году, отмечала праздник вне города, — пояснил Фасмер.

— И что с того? Не могла же она назначить аудиенцию Эверли. Слишком много чести.

— Скорее всего, он поехал на встречу с Акселем Деннером. Вы говорили, милорд, что он один из подозреваемых.

— Ах, в самом деле! И как это я забыл?

Деннер уже давно крутился при дворе принца Эларда, но Нестору все недосуг было выяснить подробнее, чем он там занимается.

Но то, что они оставили в покое Бланкорна, уже хорошо. Значит, Уинбрейт поверил, что система безопасности в порядке, и у нас есть небольшая передышка.

Вчера ему все же удалось вытянуть из лорда-инквизитора кое-что о ходе расследования. Разговор был трудным и напряженным, информацию пришлось выдавливать буквально по капле. Видимо это его и подкосило в конце концов. Надо немного отдохнуть и собраться с силами.

После завтрака Нестор вернулся в кабинет, опустился в кресло у камина и закутался в плащ до самого подбородка. Сегодня он позволит себе роскошь ничего не делать. По крайней мере, до прихода Лоррена Сото. Нужно решить, что будет дальше с Эхирилем. Нестор поежился, вспоминая тихий шепот. Ему, конечно же, показалось. Кинжалы не умеют разговаривать, даже эльфийские. Это были его собственные мысли, он нередко вспоминает отца. Правда, момент был совсем неподходящий. Но глубины памяти не всегда подвластны контролю. И все же… это очень странно.

«Что ты задумал, Николас?» Нет, это не мысль, это воспоминание. Кто-то в прошлом сказал эту фразу. Кто? Мать? Должно быть она, больше некому. Отношения между родителями становились холоднее с каждым годом, но в молодости мать еще пыталась взывать к его совести. Тяжело быть женой человека, которого все ненавидят. Но когда она говорила об этом, отец отвечал ей: «Пусть лучше ненавидят меня, чем Конрада».

Нестору было восемь лет, когда на отца совершили покушение. Прямо у него на глазах. Тогда тоже был праздник, но не Солвид, а Элесгалан. Они смотрели какое-то представление с дрессированными медведями. Площадь была переполнена, но вокруг Верховного мага оставалось свободное пространство. Неширокое, всего несколько шагов, однако достаточное, чтобы отделить его от толпы. Между зрителями сновали торговцы, предлагая напитки и сладости. Охрана, видимо, тоже отвлеклась на медведей, и один из торговцев подошел слишком близко. Отшвырнув в сторону кувшин с вином, он выхватил кинжал и бросился на отца. Тот успел отшатнуться, и кинжал распорол только его мантию. В следующий миг один из гвардейцев сбил нападавшего с ног.

Нестор тогда словно оцепенел. Он стоял неподвижно, не в силах ни шагнуть, ни отвернуться. Сердце билось где-то в горле, гулко и неровно. Все вокруг будто стало чужим и плоским, как плохо написанная картина: лица потеряли выражение, голоса — смысл. Единственное, что он видел ясно — как того человека прижимают к земле, как у него вырывают из руки кинжал. И он отчетливо слышал его крик:

— Я знаю, это твоя вина! Конрад был мальчишкой, это ты напел ему в уши! Будь ты проклят, Хейзмонт! Будь ты проклят!

Позже Нестор узнал, что человек этот был побочным сыном Бертольда VI, короля Медианта. После того как Конрад завоевал Медиант, по его приказу истребили всех представителей местной династии, чтобы он мог удержать власть над захваченными землями. Бастарда пощадили, поскольку не видели в нем угрозы, тем более что он был еще совсем ребенком. Но король Бертольд не делал особого различия между своими детьми, и этот ребенок рос вместе со своими сводными братьями. Долгие годы он вынашивал свою месть и ждал подходящего случая. И вот — дождался.

На самом деле, приказ о медиантской резне отдавал отнюдь не мальчишка — Конраду к тому времени уже исполнилось двадцать два. Но все вокруг считали, что он по-прежнему слушает советы Николаса Хейзмонта, как и семь лет назад, когда Конрад был несовершеннолетним монархом, а Хейзмонт — скромным учителем вальхазского языка и истории.

Он учил его, что настоящий государь должен отступать от добра, когда это необходимо, думал Нестор. Также и мне он говорил, благие намерения оправдывают многое. Но я никогда не переходил черту. Мне не в чем себя упрекнуть.

— Не в чем, — повторил он шепотом, глядя в огонь. Слова звучали убедительно, и все же внутри оставалась заноза сомнения. В треске дров ему вдруг послышалось насмешливое хмыканье.

Нестор нахмурился и ощутил, как в груди поднимается досада. Какая глупая слабость, недостойная его положения! Хватит уже обо всем этом думать.

Но злость быстро угасла. Осталась только давящая усталость и понимание, что любые сомнения рождены не его духом, а больным телом. Болезнь ослабляет не только плоть, но и волю. В этом-то все и дело.

Он откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и сидел так до тех пор, пока не послышался голос Беннета:

— Магистр Лоррен Сото.

Сото вошел в кабинет легкими уверенными шагами.

— Верховный маг, — сказал он и слегка склонил голову. В его интонации почтение соседствовало с холодной иронией. — Надеюсь, вы хорошо отдохнули.

— А вы? — ответил вопросом Нестор.

— О, я недурно отпраздновал Солвид, — Лоррен Сото ухмыльнулся. — Хотя бы отвлекся от этих наших забот.

Должно быть, нашел себе очередную бабенку, с раздражением подумал Нестор.

— Ну что ж, праздник кончился, и я вынужден вернуть вас к нашим заботам. Вчера мы с вами так и не смогли прийти к единому мнению.

— Мое мнение с тех пор не изменилось, — сказал Сото. — Нам повезло, что кинжал оказался в шкатулке. Считаю, боги дают нам знак, что хватит играть в игры. Все эти хитрые замыслы ни к чему.

— А может наоборот? Шкатулка ведь как раз была моим хитрым замыслом. Может, боги дают нам знак, продолжать в том же духе?

Сото пожал плечами.

— Ну, не знаю. Для Бланкорна Эхириль Дуат действительно был бы отличной наживкой. Он в точности соответствует его интересам. Но что до всех остальных… Кто там у нас следующий на очереди?

— Деннер.

— Деннера гораздо больше интересуют побрякушки, а не оружие.

— Эхириль Дуат не оружие. Это ритуальный кинжал, вы забыли?

— Хм. Ну, может быть. Значит, вы теперь будете планировать ловушку для Деннера?

— Я пока не знаю. А вы хотите открыть доступ к кинжалу для всех желающих?

— Да. Я пока что еще заместитель ректора по исследовательской части, — последние слова Сото произнес с некоторой горечью. — Эльфийские артефакты — большая редкость. И его даже не обязательно хранить в Башне Сингрена. Он безопасен.

Как знать.

— Все же, я прошу вас его пока придержать. Поместите его на нижний этаж Башни, пока мы не примем окончательное решение. Вместе со шкатулкой.

— Ну ладно, хорошо. Допустим, мы используем Эхириль как приманку и поймаем преступника, — Сото подошел к окну и повернулся. — А что будет дальше?

— Дальше?

— Да. Представьте, мы выяснили, кто преступник, и притащили его к инквизиторам. А он на допросе рассказывает о подмененных кристаллах. И что мне тогда делать? Хлопать глазами перед Уинбрейтом?

Нестор вздохнул и плотнее закутался в меха.

— Лоррен, — устало сказал он. — Мы не потащим преступника к инквизиторам.

Несмотря на то, что Сото стоял спиной к окну, Нестор отчетливо видел, как сузились сине-золотистые глаза.

— Так я и думал, — сказал Сото. — Вы с самого начала не собирались им ничего сообщать.

— Собирался, — возразил Нестор. — Но теперь все зашло слишком далеко.

— И что же мы сделаем? Убьем негодяя и зароем его труп?

— Нет, — тихо сказал Нестор. — Просто заставим его вернуть Карту Глассов и припугнем.

— И будем молчать? Будем покрывать мерзавца?

— Иногда молчание благо, — Нестор посмотрел на Сото со значением.

Сото нахмурился.

— Да. Кстати об этом. Вы обещали отдать мне тетрадь.

— Конечно, — Нестор откинул меха и с некоторым трудом выбрался из кресла. — Она у меня где-то здесь.

Он подошел к шкафу, отодвинул пару книг и вытащил тетрадь в белом переплете.

— Как видите, я вам полностью доверяю, — сказал он, протягивая тетрадь.

Сото взял ее, быстро пролистнул несколько страниц. Остановился на самой последней. Нестор со своего места видел страницу вверх ногами, но он прекрасно помнил, что там написано: «Фаза VII. Попытка сочетания при помощи временного сегментирования потока. На этот раз с чуть меньшей водной насыщенностью».

Несколько мгновений Сото смотрел на аккуратный девичий почерк. А потом шагнул к камину и бросил тетрадь в огонь.

Нестор едва удержался от ошеломленного возгласа. Пламя жадно взвилось, охватывая выбеленный переплет. Листы вспыхнули, словно давно ждали этого прикосновения, и в воздухе заклубился резкий запах горелой кожи и бумаги.

А вообще-то он прав, подумал Нестор. Ни к чему вглядываться в прошлое. Все равно уже ничего не изменить. Но тени прошлого могут затмить грядущее.

VII. Марстон

— Братья и сестры, сегодня мы прощаемся с воином Света. Сид Элдертон отдал свою жизнь, защищая людей от тьмы, что пришла в наш мир. Он не отступил, не дрогнул, не искал иной дороги. Он стоял там, где стоять было страшнее всего.

Голос священника разносился под сводами храма, а затем словно терялся в каменной вышине.

В центре, перед алтарем, стоял гроб, обитый простым полотном. Сид лежал в нем неподвижный, с закрытыми глазами. Его прежде оживленное лицо теперь застыло. Ладони были сложены на рукояти меча.

— Мы знаем, что чудовище повержено, и люди Марстона и соседних деревень могут спать спокойно. Но это спокойствие оплачено его жизнью. Помните об этом. Помните, что в самые темные часы нашелся человек, который не побоялся выйти вперед.

Солнечный луч из высокого окна падал прямо на лицо паладина. Он поблескивал на волосах, отбрасывал тонкую золотистую кайму на щеку, будто это было последнее прикосновение небес.

— Свет озаряет его даже сейчас. Это знак для всех нас: нет смерти для тех, кто сражается во имя защиты ближнего. Смерть лишь открывает врата к вечности, а подвиг остается здесь, среди живых.

Крейг и Анира стояли рядом с гробом в доспехах, начищенных до блеска. На обоих были серые накидки с золотой эмблемой их ордена. Крейг не отрывал взгляда от лица Сида. Анира, наоборот, смотрела вниз, на холодный каменный пол.

Священник наклонил голову и закончил тихим, но отчетливым голосом:

— Пусть Свет примет его. Пусть ангелы встретят его у порога. А мы сохраним память о нем. Память о герое, чье мужество защитило нас, простых людей, идущих по земному пути.

Последние слова еще витали под сводами, когда Крейг и Анира развернули знамя ордена Последнего Света, серое полотно, словно сотканное из облаков. В центре сиял вышитый золотом крест, его широкие лучи расходились от круга в середине. Они накрыли гроб этим знаменем, и золото ослепительно вспыхнуло, так что собравшиеся невольно зажмурились. Казалось, будто символ ожил — крест превратился в солнце, пробившееся сквозь тучи.

Крейг и Анира отступили от гроба, давая место жителям города. Первым подошел бургомистр, промокая глаза платком. Он вряд ли был близко знаком с Сидом, но, видимо, расчувствовался от речи священника. Затем члены городского совета окружили гроб со всех сторон, покачивая головами и вздыхая.

Паладины подошли к Алану и Терри. С самого начала церемонии у Алана было ощущение нереальности происходящего. Взгляд постоянно цеплялся за какие-то детали, а из всех чувств осталось только оцепенелое удивление. Вот и сейчас он подумал, как они странно смотрятся вместе: две фигуры в сером с золотыми крестами на груди — против двух фигур в черном с серебряными крестами.

— Вчера мы были слишком несдержанны, — сказал Крейг.

— Согласен, — ответил Терри. — Мы все были в отчаянии, поэтому наговорили лишнего.

— Почти каждой неожиданной смерти можно избежать. Если знать заранее. — Крейг сейчас выглядел гораздо старше своих лет. — Но мы не боги, и всего не знаем. И мы совершаем ошибки.

— И еще будем совершать, — добавил Терри.

— Да, — согласился Крейг. — Будем. Да простят нас боги и Всеблагой Свет.

Он протянул руку, Терри с готовностью ее пожал. Алан вздохнул с облегчением, и его оцепенение немного рассеялось.

Вчерашний день был сущим кошмаром. И действительно, после того как прошел первый шок, было сказано много лишних слов. И самыми главными словами были: «Если бы».

Если бы я сразу догадался поджигать стрелы, может быть, он был бы жив.

Паладины снова отошли к гробу, а к ним приблизился бургомистр с заплаканными глазами.

— Просто сердце разрывается, — сказал он. — Какой печальный день. Выйдем на воздух, милорды, еще есть немного времени.

Они вышли из храма, и бургомистр опустился на одну из скамеек.

— Присаживайтесь, господа, — он достал платок и деликатно высморкался. — Так вы говорите, нам больше нечего опасаться?

— Нечего, — ответил Терри. — Чудовище вовсе не пришло из другого мира. Его создал Коупленд, а он мертв.

Бургомистр мрачно кивнул.

— Боги покарали его за это. Я слышал, он сам перед смертью превратился в чудовище.

— Ну… можно и так сказать, — согласился Терри.

— Но я все никак в толк не могу взять. Вы говорили, никто никого не может убить взглядом, мол, все это выдумки. А люди сейчас говорят, что этот заколдованный гусь убивал водой. Это как же так получается?

Терри вздохнул и начал объяснять. Алан слушал внимательно, потому что тоже еще не до конца понял.

— Есть такие рыбы, которые умеют бить молнией. Это обычные рыбы, не волшебные.

— Обычные? — с сомнением переспросил бургомистр. — Я что-то о таких не слыхал.

— О них мало кто слыхал, я вот тоже не поверил, пока меня леди Саммер не убедила.

А если бы сразу поверил, может быть, ты бы успел.

— Эти рыбы водятся в океане и еще в реках на самом далеком от нас континенте. На том, где живут крылатые люди.

— Про крылатых людей слыхал, — кивнул бургомистр. — Тогда ничего удивительного. Но почему же паладины эту молнию не отразили?

— Потому что это не магия, — терпеливо объяснил Терри. — Но и не стрела, не удар мечом. Это природное явление. Щиты паладинов не могут защитить от молнии. То есть могут, но только если она запущена шаманом, но это потому, что шаманская молния как раз магическая.

— Так ведь обычная молния с неба падает, а не выскакивает из воды.

— Она не выскакивает, ее посылает рыба. Посылает через воду. Послать по воздуху у нее бы не вышло.

— Вы меня совсем запутали, — сказал бургомистр с неудовольствием. — Как она может послать по воздуху, если она рыба? И при чем тут гусь?

— Когда Коупленд его заколдовал, он применял магию фоморов. Фоморы очень тесно связаны с морскими тварями.

— Это все знают, — согласился бургомистр.

— Поэтому получилась такая смесь гуся и морского животного. В некотором смысле. Мы его назвали гуселиск. Каждый раз, когда жертва падала с ног якобы от взгляда гуселиска, она находилась в воде. У Крейга Маллена от удара через воду остались странные отметины на ногах. Он тогда не погиб только потому, что тварь была достаточно далеко. Я попросил Аниру зарисовать эти отметины и отправил рисунок Гизеле Саммер. И Гизела сразу написала, что это похоже на след от удара молнии. Но ей потребовалось некоторое время, чтобы найти в библиотеке книгу знаменитого путешественника Навкратиса, которой посетил тот самый континент с птицелюдьми и видел тех самых рыб.

И если бы Крейг решил сначала разобраться, как чудовище убивает, может быть, мы бы никуда не пошли.

— Погодите, — поднял ладонь бургомистр. — А как же Морти? Конюх Коупленда? Его хоть и не убило, но тварь точно отшвырнула его взглядом. И случилось это в доме!

— Там была лужа на полу. У двери стояло ведро с водой, тварь опрокинула его хвостом.

— Вот оно что, — сказал бургомистр. — Повезло, значит, Морти. Что там была всего лишь лужа, а не целое болото.

— Нет, дело не в этом. Не в количестве воды. Просто заряд был слабый. Самый сильный первый заряд достался Фенну, он умер мгновенно от удара хвостом. Когда гуселиск бьет жертву хвостом, вода ему не нужна. Кухарке досталось меньше, она даже была в сознании, когда другие прибежали. Но гуселиск разорвал ее зубами. Вот уж кому не повезло.

— Что верно, то верно, — вздохнул бургомистр.

— И вчера было так же, — продолжил Терри. — Сид погиб после первого удара. Второй был слабее, поэтому Анира осталась жива. Ну, и еще потому, что Крейг ее лечил на расстоянии, паладины умеют это делать.

А если бы Анира не привязала гуселиска к дереву, может быть, он бы просто убежал.

— Милорды. — К ним подошел Том Сэдлер. — Пора.

Они поднялись и последовали за ним в храм. Том был младшим братом Нила Сэдлера, погибшего возле Хельдмара. Когда Терри, обменявшись письмами с Гизелой, понял, какая опасность грозит охотникам на болоте, он вылетел из ратуши и помчался в дом, где остановилась семья Сэдлеров. Он швырнул Тому целую горсть серебра, умоляя отвести его к острову на болоте. Но Том, гордо отодвинув деньги, сказал, что покажет дорогу бесплатно.

Они несли гроб вшестером. Впереди Крейг и Анира, за ними Терри и Алан, позади Том Сэдлер и второй его брат, Генри. Сид был в доспехах, поэтому нести было нелегко. Но Анира, идущая впереди Алана, словно не ощущала тяжести. Они медленно шли по проходу. Солнечные лучи скользили по их лицам. Люди, собравшиеся в храме, молча склонили головы. Слышны были лишь их шаги и треск свечей. А затем под сводами раздался колокольный звон, и каждый удар отзывался эхом.

Сида похоронили сразу за стеной храма, на кладбище, где лежали самые почетные жители Марстона. Церемония была короче, чем прощание в храме, но все же некоторые марстонцы решили произнести речь. Кое-кто плакал. Особенно громкие всхлипывания доносились неподалеку от Алана, от группы людей явно деревенского вида. Кто-то сказал ему, что это многочисленные родственники Эрин Гаддар, кухарки из Стонпайкса. Но все равно Алан удивлялся тому, как сильно скорбят местные жители, еще вчера веселившиеся на солвидской ярмарке.

Когда все закончилось, Алан долго смотрел на свежий могильный холм, пока Терри не дернул его за рукав.

— Пойдем.

— Но ведь нам надо попрощаться, — сказал Алан, взглянув на паладинов.

— Они нас догонят. Пусть пока побудут одни.

У ворот они столкнулись с Эдгаром Флитвудом.

— Уже уезжаете? — спросил он их.

— Уезжаем, — ответил Терри. — Все свои дела здесь мы сделали.

— Нашли жезл?

— Нет. Перерыли весь дом сверху донизу, но не нашли. Вы уверены, что он у него был?

— Абсолютно! Брейден говорил мне об этом. Да и как он мог не передать ему жезл, ведь Коупленд помогал ему с реагентами. Должно быть, он забрал его с собой в Эдергейм.

— Хм, — сказал Терри после того как они с Эдгаром вежливо раскланялись. — Тогда нам нужно рассмотреть вариант, что Коупленда убили его собственным жезлом.

— Но это значит, что где-то есть еще один, десятый, — ответил Алан.

— Да. И наверняка он где-нибудь всплывет, — Терри нахмурился. — Чем больше я изучаю теротропию, тем опаснее она мне кажется.

Вчера, после того как они отвезли тело Сида в Марстон, Терри нашел в себе силы вернуться к острову вместе с Томом Сэдлером и кучей каких-то склянок. Он зарисовал гуселиска, поотрезал от него разные части, и рассовал их по банкам. Он вернулся в Стонпайкс когда уже стемнело, заперся в лаборатории и просидел в ней почти до утра.

Когда они подошли к коновязи, они увидели, что возле лошади Аниры смирно сидит рыжий пес.

— Он как будто тоже собрался в дорогу, — заметил Алан.

— Похоже на то, — сказал Терри. — Сэдлеры сегодня возвращаются в Хельдмар, но их пес, видимо, решил, что пора посмотреть мир.

Через некоторое время к ним подошли паладины. Лицо Крейга помрачнело еще больше, хотя это казалось невозможным.

— Поговорил с родственниками других погибших, — сказал он. — Люди боятся, что это не последний случай. У меня самого тоже есть такое опасение. Вы, господа маги, в своем увлечении наукой еще добавите нам работы.

— Мы не маги, — сказал Терри.

— Да, вы инквизиторы. Но, тем не менее, магией вы занимаетесь.

— Не больше чем вы. Каждый паладин применяет светлые заклинания в бою или для лечения. А среди нас есть люди, у которых вообще нет природных способностей. К примеру, Гизела Саммер.

— И она прекрасно справляется со своей работой, — признал Крейг. — Хотя ее первое предположение оказалось ошибочным. Но кто мог ожидать такого?

— Гизела почтой прислала мне книгу Навкратиса, — сказал Терри, — где он описывает тех рыб, которые производят молнию. У них для этого есть специальные органы по бокам тела. Когда я вскрыл гуселиска, увидел почти полное совпадение. Его мышцы видоизменились и…

— Я не об этом, — перебил Крейг. — Я хочу сказать, вам следует жестче контролировать магические опыты. В нашем мире и так слишком много опасных чудовищ.

— В этой истории самым опасным чудовищем оказался Коупленд, — сумрачно сказала Анира.

— Да, — согласился Крейг. — С водяной молнией мы разберемся. Особенно если вы пришлете нам результаты своих исследований.

— Конечно, — заверил Терри. — Как только доберусь до арканографа и сделаю копии.

— Нам придется доработать защитные заклинания с учетом этого нового вида атаки. Но не думаю, что это будет слишком сложно. А вот что касается тех, кто заигрывает с темными искусствами… Мы воюем с нежитью, с демонами, со всякими неведомыми тварями. Но не с людьми. Тут надежда только на вас. Держите магов на коротком поводке, господа инквизиторы.

— Будем держать, — ответил Терри.

Но когда паладины отвлеклись на лошадей, он тихо добавил так, что услышал только Алан:

— Насколько сможем.

Они вереницей проехали через город до главных ворот. Марстон провожал их обычной суетой: торговцы покрикивали, женщины с корзинами переговаривались у колодца, дети глазели на вооруженных всадников. Горожане знали, кого хоронили утром, и наверно поэтому шум улиц звучал чуть приглушенно.

У ворот их пропустили без задержки. Дежурившие стражники сняли шлемы и поклонились паладинам, Крейг ответил коротким кивком. За воротами тянулась широкая дорога, мощеная крупным булыжником. Она уходила ровной полосой через поля и вела к развилке на пригорке.

Они ехали молча, не подгоняя коней. Ветер тянул с востока, принося запах дыма от очагов. Наконец показался деревянный столб на развилке. На нем было несколько указателей с выцветшими надписями.

Крейг остановил коня первым. Его взгляд задержался на указателях, потом на Алане и Терри.

— Дальше наши дороги расходятся, — сказал он.

Анира тихо добавила:

— Пусть Свет хранит вас обоих.

— И вас тоже, — ответил Терри.

Паладины повернули коней на северную дорогу. За лошадьми Крейга и Аниры бодро потрусил рыжий пес. Он бежал не оглядываясь, будто всегда принадлежал к их отряду.

Вскоре фигуры паладинов начали таять в мареве полуденной дороги. Алан и Терри стояли неподвижно, пока не погасли последние отблески доспехов. Только тогда Алан опустил взгляд, и Терри сказал с легкой улыбкой, будто стараясь вернуть себе обычный тон:

— Ну что ж…, а наш путь ведет на юг.

Они тронули поводья, и кони медленно пошли по пыльной дороге. Марстон остался позади, а впереди тянулись поля, редкие перелески, и где-то далеко, едва различимый, синел горизонт.

VIII. Равенсталь

Равенсталь располагался в тесной долине, окруженной холмами, изрезанными шахтами. В этих местах добывали черный тарголит — тяжелый, блестящий металл, будто напитанный ночной тьмой. За него платили весьма щедро, и слитки на местных складах не залеживались. Потому люди крепко держались за Равенсталь, здесь был заработок, которого не найти нигде в округе. Городок выглядел зажиточным и ухоженным. Улицы были чистыми, на рынке шумело множество лавок, и все приезжие удивлялись, насколько Равенсталь богат для такой глухомани.

Несмотря на это, существовала одна веская причина, чтобы держаться отсюда подальше. В старых шахтах и на кладбище у подножия холма порой поднимались мертвые. Не толпами, конечно. По одному, и не слишком часто. То шахтер, заваленный породой, то старуха, похороненная полгода назад. Никого уже не удивляло, если ночью на окраине слышали истошный лай, а утром находили растерзанную собаку и следы босых ног в грязи. Женщины шептали молитвы, их мужья отмалчивались и шли на работу в шахты, как будто все было в порядке.

Именно для исследования этого зловещего явления сюда прибыла небольшая экспедиция из Ривервуда. Главой экспедиции был Ричард Гренби, молодой маг, который оказался в списке подозреваемых. А поскольку он явно не собирался в ближайшее время возвращаться в столицу, Флойду пришлось самому поехать в Равенсталь для допроса.

На центральной площади он нашел трактир «У Трех Воронов», который ему рекомендовали как лучший постоялый двор в городе. Он оказался двухэтажным домом с толстыми каменными стенами и крышей из темной черепицы. С улицы он выглядел скорее как маленькая крепость с узкими окнами и обитыми железом тяжелыми дверями.

Флойд вошел внутрь и вдохнул запах жареного мяса. За стойкой стоял хозяин — широкоплечий мужчина с седой бородой, в вылинявшем, но чистом переднике. Он внимательно оглядел гостя, задержав взгляд на мече, и вопросительно поднял брови.

— Королевская Инквизиция, — сказал Флойд.

— Добро пожаловать, господин инквизитор, — оживился трактирщик. — Кабанчик скоро дойдет. Еще чутка и с огня снимем. Хороший кабанчик, утром по лесу бегал.

— Судя по запаху, и вправду хорош, — согласился Флойд. — Но мне еще комната нужна. Найдется?

Трактирщик ухмыльнулся.

— Эк вам повезло. Спросили б меня пораньше, я бы сказал, что не найдется. Но тут купец один засобирался в дорогу, на ночь глядя. Можете его комнату занять.

— Много приезжих? — спросил Флойд.

— Хватает, — кивнул трактирщик.

— А маги у вас не останавливались?

— Эти нечасто бывают. Но вот недавно сразу несколько пожаловали. С неделю назад. Но они в городе не ночуют, они лагерем встали прямо у кладбища. Палатки поставили, костры жгут, чего-то там изучают. Наши сначала ворчали, мол, дурное место тревожат. Но говорят, они как раз хотят разобраться, как гулей от Равенсталя отвадить. Да что-то сомневаюсь я.

— Сомневаетесь, что у них получится?

— Ну. Они не первые пытаются, толку-то… — Трактирщик махнул рукой. — Так показать вам комнату?

— Покажите.

Трактирщик кивнул и повел Флойда наверх.

— Мы тут ко всякому привыкли, — продолжил он, поднимаясь по лестнице. — У нас свои правила. После заката лишний раз на улицу не высовывайся. А если вдруг нужда припала, бери с собой факел, потому как мертвяки огня боятся. Детей не выпускай. На ночь двери-окна запирай наглухо и обереги над ними вешай.

Он говорил спокойно, без ужаса, словно перечислял обыденные вещи, вроде цен на продукты.

— Так и живем, — заключил он. — И скажу вам по правде, господин инквизитор, нигде с гулями не справляются так, как у нас.

Когда они поднялись на второй этаж и трактирщик открыл дверь в комнату, Флойд остановился на пороге. Комната оказалась просторнее, чем он ожидал: широкая кровать, добротный сундук у стены, в углу — умывальник с кувшином.

— Удобно устроитесь, господин инквизитор, — сказал хозяин. — И за сон свой можете быть спокойны. Видите? — Он показал на двери: там висел толстый венок из сушеного зверобоя, перевитый красной лентой. — Никакой мертвяк сюда не сунется.

Флойд задержался в комнате лишь ненадолго: положил сумку у кровати, вымыл руки и лицо над умывальником. После долгой дороги это было настоящим удовольствием.

Спустившись вниз, он обнаружил, что кабанчик уже «дошел». Едва Флойд уселся за стол, перед ним поставили тяжелую глиняную тарелку с крупно нарезанным мясом, луком, чесноком и орехами. Он ел молча, не торопясь, прислушиваясь к окружающим разговорам. Народу в зале хватало, но люди толковали между собой негромко, без лишнего шума. Ничего особо интересного он не услышал, поэтому, собрав куском хлеба остатки мясного сока и отправив его в рот, он вскоре поднялся из-за стола. Положил возле тарелки пару монет, кивнул хозяину и направился к выходу из трактира.

День клонился к вечеру, и над долиной уже собиралась золотистая дымка. Флойд отправился на окраину пешком, городок был совсем небольшим. Несколько улиц, вымощенных грубым камнем, торговые лавки, кузницы, шумные, пахнущие нагретым металлом и древесным углем. На первый взгляд — обычное шахтерское поселение. Глаз цеплялся только за обереги над дверями, и чем ближе к кладбищу, тем их было больше.

Дорога вывела его за последнюю линию домов. За невысокой оградой начиналось кладбище. Флойд остановился на миг и огляделся. Перед ним простиралась аккуратная поляна с ровными рядами памятников и каменных плит. Между могилами росли молодые березы, трава была подстрижена, а узкие дорожки посыпаны мелким гравием. В центре виднелась маленькая часовня со свежей штукатуркой. Все выглядело буднично и ухоженно.

Кладбище как кладбище, подумал Флойд, подходя ближе. Не то чтобы он ожидал увидеть разрытые могилы и разбросанные кости, но рассказы трактирщика и дурная слава Равенсталя настраивали на какую-то менее мирную картину.

Футах в пятистах от него начинался лес, на опушке которого виднелись палатки ривервудской экспедиции. Хрустя гравием, Флойд двинулся по тропке, ведущей вдоль кладбищенской ограды. Чем ближе становился лагерь, тем яснее слышались звуки: деревянное постукивание, негромкие голоса, приглушенный смех. Маги, похоже, чувствовали себя уверенно, даже чересчур.

Лагерь оказался совсем небольшим. Три палатки, поставленные полукругом, груда ящиков и мешков, стол, наспех сколоченный из досок. Возле костра сидели двое юношей, явно студенты. Один, бледный и долговязый, листал тонкую книжку в светло-коричневом переплете. Другой, крепкий, с коротко остриженными жесткими волосами, крошил в котелок сухие травы.

Они заметили Флойда почти одновременно. Долговязый привстал, торопливо закрыл тетрадь, крепыш замер с пучком трав в руках.

— Добрый день, — сказал Флойд, замедлив шаг.

— Добрый, — первым заговорил долговязый. — Это лагерь ривервудской экспедиции.

— Я знаю, — ответил Флойд. — Мне нужен Ричард Гренби.

Парни переглянулись. Крепыш убрал пучок в полотняный мешочек и взял в руки поварешку.

— Его сейчас нет, — сказал он с легким акцентом и тут же повернулся к своему товарищу: — Прибавь-ка огоньку, Кенни, что-то дрова еле тлеют.

Он помешал в котле поварешкой и снова обратился к Флойду.

— Ричард возле реки работает с кверенсом.

— А далеко отсюда до реки?

— Да не слишком, с милю наверно.

Пока они разговаривали, долговязый Кенни отложил в сторону тетрадь и размял пальцы. Затем он сделал короткий жест рукой.

В следующее мгновение костер вспыхнул так, будто в него плеснули ведро масла. Пламя рвануло вверх и яростно загудело.

— O kurwa! — выругался крепыш по-венедски и шарахнулся от костра. Флойду сразу стало понятно, откуда у него акцент.

Крепыш махнул поварешкой.

— Ты чего творишь?!

— Я… я просто усилил, — растерянно пробормотал Кенни, вскакивая. — Сейчас, сейчас…

Он снова взмахнул рукой. Пламя дернулось, перескочило через камни, ограждающие очаг, и подпалило траву.

— Да не так! — заорал крепыш. — Ты его туши, а не раздувай!

Из ближайшей палатки выскочил третий студент — растрепанный, с помятым от сна лицом.

— Что случилось?! Горим?!

— Сейчас сгорим, если этот гений еще раз рукой махнет! — рявкнул крепыш. Он отшвырнул поварешку, схватил длинную палку и попытался подцепить ею котелок.

Но было поздно. Каша в котелке закипела и вспучилась. Густая масса полезла через край и с шипением полилась прямо в пламя.

— Да чтоб вас всех! — взвыл крепыш. — Обед!

Кенни в панике попытался приглушить огонь, теперь уже обеими руками.

Пламя дрогнуло, резко сжалось… и тут же хлопнуло вверх еще сильнее, рассыпая искры.

Третий студент схватил деревянную кадку, стоявшую у палатки, и с размаху выплеснул воду в костер. Раздалось громкое шипение. Облако пара окутало их всех.

Когда пар рассеялся, костер представлял собой жалкую дымящуюся кучу углей. Котелок перекосился, половина каши вытекла, остальное неаппетитно булькало серой жижей.

Крепыш стоял над этим зрелищем, тяжело дыша, все еще с палкой в руке.

— Все, — сказал он глухо. — Все пропало.

Третий студент подобрал поварешку и осторожно ткнул ее в котелок.

— Ну… если не смотреть, может, съедобно?

— Ты издеваешься? — буркнул крепыш.

Флойд слегка откашлялся.

— Так как мне найти Гренби? — спокойно повторил он.

Парни замерли, будто только сейчас вспомнили о его присутствии.

— Да проще простого, — поспешно ответил долговязый. — Идете к северу, по тропке через луг. Там шум воды услышите — это и будет речка. Ричард должен быть на берегу, ближе к старым выработкам.

Флойд вежливо кивнул.

— Понятно. Спасибо.

Он развернулся и пошел прочь, оставляя за спиной перебранку:

— Я же тебя просил чуть-чуть прибавить!

— А я тебе говорил — дрова сырые!

— Да при чем тут дрова?!

— Я учитывал, что они сырые, и немного усилил импульс.

— Немного?!

Отойдя на несколько шагов, Флойд не выдержал и рассмеялся.

Лучшие ученики Ривервуда, подумал он. Ну, зато смогут подпалить гуля, если он вдруг к ним забредет.

Тропка бежала вдоль опушки, впереди раскинулся луг, золотистый от высоких сухих трав. Над ними звенели кузнечики, в зарослях мелькали птичьи тени. Дорога была хорошо утоптана и вела прямо на север, слегка петляя между кустами.

Чем дальше Флойд уходил от лагеря, тем отчетливее слышался далекий шум, сперва похожий на ветер, потом оказавшийся ровным плеском воды. Впереди показалась полоса ивняка, а за ней открылась речка — бурная, стекающая с холмов. На берегу, на каменистой отмели, Флойд увидел Ричарда Гренби. Он как раз возился с треногой: переставлял ее на новое место и что-то проверяя на медной рамке. Кристалл в оправе внутри треноги мерцал тусклым красным светом, и вся конструкция казалась странным смешением научного прибора и ритуального устройства.

Гренби, сосредоточенный, не сразу заметил Флойда. Он внимательно оглядел стрелку кверенса, немного подождал и снова перенес треногу на пару шагов ближе к воде. Флойд подошел ближе и остановился на краю отмели. Некоторое время он молча наблюдал за тем, как Гренби переставляет треногу, ловя нужное направление. Потом негромко окликнул:

— Мэтр Гренби.

Маг вздрогнул, выпрямился и обернулся. У него были взъерошенные русые волосы и внимательные серо-зеленые глаза. Гренби и вправду был очень молод, всего на год старше Сайласа Шерроу, самого юного магистра Ривервуда.

— Флойд Эверли? Вот неожиданность. Давай без этого «мэтра». Мы вроде оба не в замке родились. Обойдемся без церемоний?

Флойд кивнул. Гренби был простолюдином, десять лет назад пришел в Ривервуд чуть ли не босиком, и смог пробиться только за счет таланта и невероятного упорства.

— Извини, что отвлекаю от работы.

— Ничего, — ответил Гренби. — Мне как раз хотелось кому-нибудь похвастаться. Как я быстро ловлю линии. Видишь? — Он кивнул на кристалл, который вспыхнул мягким желтым светом.

Флойд прищурился.

— Ну, я вижу камень, светящийся в железке.

— Для тебя может и так, — Гренби не обиделся, а скорее оживился. — Но этот камень реагирует на скопления магической энергии. Он меняет цвет от красного к зеленому. Изначально он красный. Это значит, что поблизости нет никаких силовых линий. Если в какой-то момент цвет становится ближе к оранжевому, значит, мы на правильном пути. Нужно двигать кверенс, пока цвет не сменится на желтый, а потом на зеленый. Зеленый означает, что ты прямо над линией. Если идти вдоль нее, можно отследить изгибы.

Он снова переставил треногу на несколько шагов. Кристалл вспыхнул ярче, в глубине зашевелились тонкие тени, словно внутри плавал дым.

— Видишь? Линия уходит к холмам. Я думаю, именно там они сходятся в узел, — Гренби говорил с воодушевлением. — Поэтому и тарголит такой богатый, и мертвецы поднимаются чаще, чем где бы то ни было.

Флойд нахмурился.

— Я слышал, цвет тарголита зависит от силовых линий.

— Да, — кивнул Гренби. — От линий, которые проходят через его месторождения. Здесь у нас целая сеть темных жил, поэтому тарголит черный, а его разработка тревожит мертвецов. Но если мы поймем, как все это устроено, то сможем предсказывать всплески. А значит — готовиться к ним. Может быть, даже гасить их заранее.

— Звучит неплохо, — сказал Флойд. — Но ты же понимаешь, Ричард, Инквизицию интересуют не линии в земле и не приборы. Нас интересуют те, кто пользуется этой силой, и зачем.

Гренби слегка улыбнулся, поправил треногу.

— Коготь Умброса, да? Ты поэтому здесь?

— Поэтому, — ответил Флойд. — У меня к тебе будет несколько прямых вопросов.

Гренби оставил треногу и поднял руки ладонями вперед.

— Ну, я ведь сам сказал, давай без церемоний. Спрашивай, не обижусь.

— Где ты был двадцать четвертого апреля?

— В Мидвилле. Мы с ребятами исследовали одно старое захоронение.

— С теми же самыми ребятами, которые здесь?

— Ну, сейчас их больше. Весной нас было всего трое, и я понял, что рабочих рук не хватает.

— То есть, в апреле в Мидвилл ездил ты и двое студентов?

— Ага. Уорли и Найтон.

— Они сейчас здесь?

— Да. Уорли должен быть в лагере, а Найтон бродит в холмах со вторым кверенсом.

— Кто-то может подтвердить, что вы были в Мидвилле?

— Ну вот они и могут, — удивился Гренби.

— Я имею в виду, кто-то из посторонних людей, — пояснил Флойд.

— М-м, нет… Наверно, нет. Кладбище очень старое, из тех краев все разбежались еще лет сто назад. А что? Думаешь, мы будем друг друга покрывать?

— Всякое бывает, — уклончиво ответил Флойд. — Долго вы там пробыли?

— Два месяца. Заехали в начале марта, а свернули лагерь в конце апреля.

— Так. А в мае, значит, были в Эдергейме?

— Да, готовились к нынешней экспедиции.

— И сюда выехали в начале июня?

— Нет, не в начале. Десятого июня, если точно.

— Ты был знаком с Гровером Коуплендом?

— С кем? — переспросил Гренби.

— С Гровером Коуплендом.

Несколько мгновений Гренби смотрел на Флойда непонимающе, но затем сообразил:

— Коупленд! Это тот парень, которого убили на улице?

— Да, он самый.

— Ну, может я и видел его когда-то давно. Но не помню, чтобы мы хоть раз разговаривали.

— Это странно. Он ведь тоже был ледяным магом.

— Ничего странного, — возразил Гренби. — Ледяная магия хоть и не такая модная, как тайная, но народу у нас хватает.

— Хорошо, — сказал Флойд. — Ты не возражаешь, если я допрошу твоих студентов?

— Да нет, конечно! Нам скрывать нечего. Я понимаю, что у вас своя работа. Значит, Коупленда убили из-за Когтя Умброса?

Флойд улыбнулся.

— Наша работа задавать вопросы, а не отвечать на них.

— Ну ладно, — Гренби тоже ухмыльнулся. — Пусть каждый занимается своим делом.

Флойд отметил про себя, что он совсем не выглядит обеспокоенным, и сказал:

— Спасибо, Ричард. На сегодня хватит.

Гренби пожал плечами, будто это и впрямь было пустяком.

— Не за что. У нас тут бывает скучновато, а так хоть какое-то разнообразие. Если захочешь посмотреть на карты, загляни вечером в лагерь.

Флойд кивнул, но не ответил. Он уже смотрел в сторону холмов, куда уводила тропинка. Там, за перелеском, нужно найти студента с кверенсом.

— Ладно, пойду к Найтону, — сказал он. — Хочу услышать его версию.

— Вот он обрадуется, — Гренби усмехнулся. — Такой повод отвлечься от работы. Надеюсь, все же ненадолго.

— Не волнуйся, — отозвался Флойд и двинулся прочь, оставив мага у реки.

Вскоре он миновал ивняк и зашагал по склону. Местность здесь была пересеченной, кое-где виднелись обвалившиеся балки старых выработок. Вдалеке между холмами что-то блеснуло, возможно, отсвет от кристалла кверенса.

Такой простой, открытый парень. Если тебе нечего скрывать, ты ведь не откажешься от допроса с аллоксией, а, Ричард? А если откажешься, у нас есть два студента. За них Верховный маг точно не будет заступаться. Но пока не вернется Терри, нужно попробовать прижать мальчишек. Вряд ли все трое смогут врать гладко и убедительно.

Флойд поправил меч на поясе и ускорил шаг.

IX. Лаксби

Алан уныло спускался из своей комнаты в общий зал. Деревянная лестница отчаянно скрипела, добавляя ему еще больше раздражения. Ступени разболтались в пазах и заметно играли под ногами. Неужели так трудно починить? Тут работы-то на полдня, не больше.

Внизу было почти пусто: пара стариков, дремавших над кружками, торговец с дорожным мешком у ног. И Терри, с аппетитом уплетающий ужин. За окнами сгущались сумерки, но Терри был бодр и весел.

Они приехали сюда пару часов назад, когда еще не стемнело. Раньше эта гостиница называлась «Белый Клевер», а теперь — «Солнечная Купель». И вот на новую вывеску сил не пожалели. Вырезанная посередине купель казалась почти настоящей, с тщательно прорисованными досками и густо-синей водой с белыми штрихами. Над ней сверкало круглое латунное солнце с расходящимися во все стороны лучами. Именно в ванну первым делом устремился Терри. Он провел в ней все время, пока Алан ужинал, а затем тренировался зажигать свечу.

Алан подошел к столу и опустился напротив Терри, уперевшись локтями в шершавые доски. В углу шевельнулась фигура — сын трактирщицы, заметив его, поднял голову.

— Будешь что-нибудь? — спросил он негромко.

Алан помотал головой. Он был сыт, а пить ему тем более не хотелось.

— Какие-то проблемы? — спросил Терри.

Он выловил из миски с рагу кусок мяса, обмакнул его в соус и отправил в рот. Рядом стояла тарелка с ломтями ржаного хлеба и высокая глиняная кружка. Терри ел с удовольствием, не торопясь, явно очень довольный прошедшим вечером.

— Да, — мрачно сказал Алан. — Опять не выходит. Я могу погасить свечу, но зажечь — ни в какую. В Стонпайксе получалось, в Топи тоже… А здесь — нет.

Терри отломил кусок хлеба и потянулся за кружкой.

— В обоих случаях ты был рядом с магическими узлами. К тому же, в Топи… — он на миг замолчал и отхлебнул эля. — В Топи ты был на взводе. В таком состоянии люди чего только не вытворяют.

— Но если я смог тогда, значит, должен уметь и сейчас, — пробормотал Алан.

— Ну, — Терри с легким стуком поставил кружку на стол, — дело не только в том, что ты хочешь. Иногда все решает место.

— И что мне теперь делать? Я же не могу все время околачиваться возле узлов.

— Некоторые маги так и делают, — сообщил ему Терри. — Строят башню прямо над узлом и всю жизнь в ней сидят.

— И какой в этом смысл?

Терри пожал плечами и снова глотнул из кружки.

— Меня как взяли на эту работу, так я постоянно в разъездах, — сказал Алан. — Я бы не жаловался, если б магические узлы попадались на каждом шагу.

— Полюбил узлы, да? — ухмыльнулся Терри, отправляя в рот очередной кусок мяса. — А помнишь, как тебя пугали менгиры в Стонпайксе? — невнятно добавил он.

— Ну-у, я думал, там бродит призрак жены Коупленда, — смутился Алан. — Но Ходжес потом сказал, что она уехала в Данридж.

— Это он так считает, — заметил Терри. — Вообще-то, ее отъезда он не помнит.

— То есть как? Он не видел, как она уезжала?

— Может и видел, но не помнит. Он и тогда был не дурак выпить. Ему просто сказали, что хозяйка уехала в Данридж, он и поверил.

— Значит, — сказал Алан с непонятно откуда взявшейся уверенностью, — Коупленд ее действительно убил.

— Да черт его знает. Он, в отличие от Флитвуда, никакого дневника не вел. Ни дневников, ни писем, ничего такого я не нашел. Только записи об опытах. Не слишком богатый у нас улов, надо признаться.

Один из стариков очнулся от дремоты и сказал своему соседу:

— Рыбалка нынче не то чтоб хороша.

— Верно, верно, — вздохнул тот. — Совсем не та рыбалка что раньше.

В этот момент двери распахнулись, и в зал вошел новый посетитель. Увидев Алана и Терри, он сразу же устремился к ним.

— Милорды инквизиторы! Это ж надо, как мне повезло.

Это был крепкий молодой человек с круглым открытым лицом, но явно не простой крестьянин. На нем был дорожный плащ, забрызганный засохшей грязью, и от него пахло пылью и лошадиным потом.

— Я Сэм Пикергилл, — представился он. — Помощник старосты Уилдона. У нас тут недавно был сэр Флойд Эверли. Просил помочь поискать Барретта Грина. Я уж совсем собрался ехать в Диллем, чтобы отправить весть, да вдруг узнал, что вы сами в Лаксби остановились!

Терри отложил нож и с интересом посмотрел на пришельца.

— Ну-у, мастер Пикергилл… выходит, вы теперь гонец судьбы. Садитесь, отдышитесь. Так что вам удалось разузнать?

Помощник старосты уселся на лавку, но при этом чуть ли не подпрыгивал от возбуждения.

— Я мотался по окрестностям все эти дни. Спрашивал, расспрашивал… И наконец узнал. Грин со своей семьей переправился через Нолу. По Ивовому броду.

— Это точно?

— Точно, — горячо закивал Пикергилл. — Люди видели. Мужик с черной бородой, женщина и двое мальчишек. На мулах. Все сходится.

— Но ведь сразу за Нолой начинается лес, — сказал Терри. — Что ему там понадобилось? Дорога там только одна, на Диллем. Но тогда бы он прошел по мосту.

— Дорога-то одна, а вот тропок разных без счета! Я думал-думал, зачем же он туда полез? А потом понял! Это он специально со следа сбивал. Чтобы никто не догадался! От Ивового брода, — Пикергилл наклонился ближе и понизил голос, — идет тропа. С виду звериная, а на деле — старая дорога. Она наискосок через лес уводит обратно к Вирне. Там, в одном месте, стоит укрытие котрабандитов.

Терри нахмурился.

— Контрабандистов? Здесь?

— Не здесь, на другой стороне Нолы. В Таренсайде, — уточнил Сэм. — Асдинги тайком привозят товары, которые не слишком тяжелые, но дорогие. Драгоценные камни, меха всякие. А отсюда везут южные травы, которые тоже денег стоят. Все это через Твайфордский порт обошлось бы втридорога. А так — не платят сборы. Я сперва сам не поверил, но слухи ходили давно, а потом один парень указал мне точное место.

Терри задумчиво покрутил кружку в руках.

— То есть, вы думаете… — он взглянул на Алана, — …что Грин заплатил асдингам, и они взяли его с семьей на судно?

— Думаю, да, — подтвердил Сэм. — Иначе зачем ему было тащиться через броды с детьми? Не просто так же он их в лес повел. А вот если договорился с котрабандитами, все сходится.

Терри тихо втянул воздух.

— Значит, он мог уже уйти вниз по Вирне, и след простыл…

— Ну, — Пикергилл развел руками, — тут уж я не подскажу. Может и простыл. А может в Данридже высадился, и там надо искать.

Терри поставил кружку и хмыкнул.

— А ведь наш Флойд молодец. Закинул удочку, а нам теперь вылавливать добычу.

— Нет, — сказал Алан. — Нас ждут в Эдергейме. Мы расскажем Флойду, пусть сам решает, что дальше делать.

— Так-то оно конечно, милорды, — сказал Пикергилл. — Да только пока вы до Эдергейма доедете, Грин уж точно сбежит. А сэр Флойд сказал, что награду выплатят только если его поймают.

— Сэр Флойд слишком категоричен, — сказал Терри. — Разумеется, мы сейчас заплатим небольшое вознаграждение за ваши хлопоты. А потом, в случае поимки Грина, вы получите остальное.

Пикергилл кивнул, выжидательно глядя на Терри. Тот ответил изучающим взглядом, помедлил некоторое время, а затем вытащил кошель и отсчитал одну за другой тридцать серебряных монет. Судя по тому, как радостно зарумянился помощник старосты, он несколько переплатил.

— Благодарствую, милорд, — сказал Пикергилл, подгребая к себе деньги. — Эй, Барти! Налей-ка мне кружку.

Он еще некоторое время посидел вместе с ними, попивая эль и объясняя, что ничего удивительного, что контрабандисты свили гнездо в Таренсайде, потому как там отродясь добропорядочных людей не водилось, одни браконьеры, разбойники да колдуны. Потом поколебался, не заказать ли еще одну кружку, но все же вздохнул и сказав, что его ждет жена, откланялся.

После его ухода у Алана вдруг снова стало муторно на душе.

— Ты был прав, — сказал он.

— Насчет чего?

— Насчет небогатого улова. Мы так ничего и не узнали. Коупленд поехал в Эдергейм с кем-то встретиться, но мы не знаем с кем. У него был жезл, но мы не знаем, где он теперь. Грин сбежал, и мы не знаем, убийца он или просто свидетель, и точно ли он выбросил жезл в реку. Все такое мутное и непонятное. И знаешь что? Я уверен, когда я получу список у этого кузнеца-чародея, мы тоже ничегошеньки не узнаем. Вы говорили, что свое первое дело раскрыли за несколько дней. Наверно, я приношу вам несчастье.

Терри взглянул на него с веселым изумлением.

— Ну и ну, — сказал он. — Вот уж от кого не ожидал. Тебе надо поговорить со священником.

— С каким священником?

— Да с любым! Любой священник тебе объяснит, что ты сейчас ерунду несешь. Ведь получается, все из-за тебя. Это гордыня.

— Ну да, скажешь тоже. Гордыня это совсем другое. Это как если я сейчас приеду в свою деревню в новой одежде, буду задирать нос и швыряться деньгами направо и налево.

— И это будет нехорошо?

— Конечно.

— А почему?

— Потому что я вроде как считаю, будто я лучше других.

— Гордыня не только в таких случаях проявляется. Еще и когда ты думаешь, что твоя жизнь важнее. Ты считаешь, что приносишь несчастье. Значит ты важнее меня, Флойда, Гизелы и даже Уинбрейта. Боги готовы нам всем напакостить, лишь бы тебя одного наказать. С чего бы это?

— Не знаю, — хмуро ответил Алан. — Может, я просто палка, которой боги хотят всех вас отлупить. Какая важность у палки?

Терри рассмеялся.

— Ну, или так. Тогда молись Свету, чтобы боги от тебя отстали.

— А поможет? — с сомнением спросил Алан.

— Не знаю. Попробуй, потом расскажешь мне, — сказал Терри, все еще улыбаясь. — Я немного разбираюсь в теологии, потому что каждый целитель обязан в ней разбираться. Но для меня это чистая теория.

Алан немного поразмыслил и сказал:

— Мой учитель часто молился Элестре. Я как-то спросил его, почему не Свету. А он сказал, что к Свету не следует обращаться по мелочам.

— Ну да. Торговцы, например, в начале дня молятся Кинву, чтобы было больше прибыли. А паладины вообще не молятся богам, для них важен только Свет. Именно потому, что они не занимаются мелочами.

— Но наше расследование это ведь не мелочи?

— Нет.

— Значит, надо молиться Свету, чтобы найти убийцу?

— Ну, — Терри пожал плечами, — хуже точно не станет. Но главное — просто делать свою работу. Ты отлично справляешься, если тебя это беспокоит. Делаешь именно то, ради чего тебя нанял Уинбрейт.

— Но Сида мы не спасли. Тебя это разве не мучает?

— Видишь ли, — сказал Терри, чуть поворачивая кружку в руках, — в работе целителя самое трудное не лечить. Самое трудное — смириться, что вылечишь не всех.

Алан нахмурился, не понимая, почему Терри вдруг заговорил о лечении. В тишине донесся сиплый голос одного из стариков:

— …а у Пирса-то корова сдохла.

— Да ну? — отозвался второй. — Опять поил болотной водой, вот и загнулась.

Барти в это время прошел мимо, унося пустые тарелки. Доски под его шагами тихо скрипели.

— Дело же не в том, что ты его не вылечил, — сказал Алан. — Он уже умер, когда мы его вытащили. Просто… нам надо было раньше понять, как эта тварь убивает.

— Ты опять начинаешь тот же самый разговор, — вздохнул Терри. — Мы ведь уже десять раз все обсудили и сделали выводы.

Алан задумался, уставившись на горящую лампу. Старики заговорили снова, теперь уже громче:

— Говорят, зерно нынче дороже пошло.

— Правду говорят. В Твайфорде цену подняли чуть ли не вдвое.

Барти потушил свечу за пустым столом, и полумрак на краю зала стал гуще.

— Мы сделали вывод, что в этом никто не виноват, кроме Коупленда, — сказал Алан. — Но если бы я…

— Хватит, — оборвал его Терри. — Мы обычные люди, и старались как могли.

За его спиной старики заспорили:

— Сена нынче много будет.

— Да какое там! Все дожди да дожди. Сгниет половина.

Барти начал протирать стойку тряпкой. В зал заглянула сама хозяйка, Милдред, посмотрела на Алана, покачала головой и ушла.

— Ты правда можешь так спокойно об этом думать? — спросил Алан.

— Спокойно — не могу. — Терри прямо посмотрел ему в глаза. — Но зато могу не думать об этом вовсе.

Алан опустил взгляд. Он слышал, как старики бормочут что-то о курятнике и о том, что «лиса опять таскала птицу».

— Как бы мне так научиться? — спросил он глухо. — Не думать.

— Учись зажигать свечу, — ответил Терри. — Раз уж решил, что для тебя это важно.

Милдред вернулась с кружкой и поставила ее перед Аланом.

— За счет заведения, — сказала она.

Над кружкой поднималась высокая шапка пены. Алан сдул ее и глотнул горьковатый эль.

— Смотри-ка как выгодно сидеть с мрачной физиономией, — заметил Терри. — Все так и норовят тебя утешить.

Алан поставил кружку на стол и пожал плечами.

— Да нет, вряд ли в этом дело. Это наверно из-за того, что я помог починить скамейку.

— Когда успел? — удивился Терри.

— Сразу после ужина. Тут один тип сил не рассчитал и свалился под стол. Самому хоть бы хны, а скамейку сломал. Ты в это время в ванне был.

— Ну вот, и здесь нашлось применение твоим талантам.

Алан не ответил. Он медленно водил пальцем по ободку кружки, пытаясь привести в порядок мысли. За соседним столом старики уже собирались уходить: один с кряхтением распрямил спину, другой потянулся за плащом и уронил на пол деревянную трость.

В другом углу торговец, до сих пор дремавший над мешком, вдруг вскинулся, как от кошмара. Он шумно выдохнул, поднялся и окликнул Барти.

— Знаешь, — заговорил Алан, все еще глядя на кружку, — мне иногда кажется, зря я уехал из Хопсвилла.

— Может и зря, — спокойно сказал Терри. — Но теперь уже поздно. Даже если ты вернешься обратно, жить как раньше ты не сможешь.

Алан поднял глаза.

— Думаешь?

— Знаю, — отозвался Терри. — Ты уже не сможешь быть просто плотником, так же как я не смогу быть просто врачом.

Барти подошел к очагу, наклонился, вытащил длинную щепку из корзины для растопки и сунул ее в огонь. Щепка быстро занялась, и Барти поднес ее к фитилю лампы. Фитиль вспыхнул неровным огоньком, дрогнул и тут же погас, оставив тонкую струйку дыма.

— Видишь, — сказал Алан, — у меня так же. Только мне покажется, что что-то начало получаться, как все сразу гаснет.

Терри слегка улыбнулся:

— Но лучина-то горит. Сейчас он попробует еще раз, и все получится.

Алан вздохнул.

— Но у меня же нет при себе горящей лучины.

Терри облокотился на стол, прищурился и сказал:

— Есть. Эта самая «лучина» внутри тебя. Просто ты пока не научился ею пользоваться.

Барти снова поднес пламя к фитилю, и теперь лампа загорелась ровно, отбрасывая оранжевые блики на стену. Он подал лампу торговцу, и тот, что-то пробормотав, направился к лестнице. Старики тоже наконец поднялись и зашаркали к выходу, продолжая спорить:

— Да я тебе говорю, свиней нынче кормить нечем!

— А ты брюкву попробуй, у меня в том году на славу уродилась…

Дверь скрипнула и хлопнула за ними. Во дворе послышался лай собаки, где-то наверху скрипнула половица.

Милдред снова выглянула и сказала:

— Я постелила чистое белье, милорды. Спать будете как в колыбели. Барти, прибери здесь и затуши огонь.

— Слышал? — сказал Терри, подмигнув. — Нам намекнули, что пора закругляться.

Алан кивнул и допил кружку. Он снова глянул на пламя свечи и пробормотал:

— Все-таки попробую еще раз. Перед сном.

Терри улыбнулся.

— Давай. Только смотри пожар не устрой.

Алан тоже усмехнулся, впервые за вечер. Ему вроде бы немного полегчало. Может, эль помог, а может, то, что Терри продолжает улыбаться, несмотря ни на что.

Барти прошелся в последний раз, собрал кружки, составляя их на деревянный поднос. Затем он оглядел зал и начал тушить лампы у стены. Комната наполнилась тенями. Только над их столом еще теплился огонек.

— Ладно, — сказал Алан, вставая и беря в руки свечу. — Идем спать.

— Идем, — отозвался Терри. — И не ломай голову слишком сильно. Утро вечера мудренее, говорят.

Алан шагнул к лестнице. И правда, хватит уже ныть, вместо того, чтобы заниматься делом. Сейчас он принесет свечу в свою комнату и погасит ее взглядом. А затем снова попытается ее зажечь. Потом снова. И снова.

X. Эдергейм, Брайтвард

Вернувшись из Равенсталя, Флойд узнал, что днем раньше в городе объявился Годрик Хезелтайн. Это была отличная новость, поскольку он уже боялся, как бы ему не пришлось для допроса тащиться в Кадению. Но надо было поторопиться, пока Хезелтайн снова куда-нибудь не уехал, поэтому Флойд отправился к нему на следующее утро.

У Хезелтайна был собственный дом в южной части Брайтварда, самого большого района города. Здесь жили богачи и средняя аристократия. Флойд бывал в этой части довольно редко, и каждый раз отмечал, что она становится все более тихой и зеленой. Улицы были широкими и светлыми, вымощенными серым камнем без единой выбоины. Никакой тесноты и сутолоки, редкие прохожие неспешно прогуливались, как будто им было больше нечем заняться. Особняки стояли далеко друг от друга, каждый окруженный собственным садом. За коваными решетками виднелись газоны, цветники и темные кроны деревьев.

Флойд свернул на боковую улицу, где стоял особняк Хезелтайнов, и остановился у ворот. Сад за решеткой выглядел не слишком ухоженным, в отличие от соседних. Розовые кусты разрослись во все стороны, цветы перемешались с сорняками. Между камнями дорожки пробивалась трава. В глубине сада угадывалась беседка, почти полностью скрытая плющом.

Флойд взялся за дверной молоток и постучал. Глухой звук прокатился в утренней тишине. Из-за кустов на дорожку вышел сутулый пожилой мужчина в темном дублете. Судя по всему, он служил здесь давно: походка была уверенной, а голос оказался низким и ворчливым.

— По какому делу? — спросил он, не открывая створок.

— Королевская Инквизиция, — ответил Флойд. — Мне нужно поговорить с лордом Хезелтайном.

Привратник нахмурился.

— Милорд занят. Не принимает посетителей.

Флойд выдержал паузу и сказал спокойным, но твердым тоном:

— Я расследую преступление. Лучше бы лорду Годрику побеседовать со мной сейчас, чем ждать, когда к нему явятся боевые маги.

Привратник пожевал губами, бросил на Флойда оценивающий взгляд и наконец со скрежетом отодвинул засов.

— Ладно… — пробурчал он, отпирая калитку. — Проходите. Вон по дорожке, прямо к дому.

Флойд шагнул внутрь. Калитка за спиной закрылась, и привратник пошел обратно куда-то за кусты. Он явно и не думал сопровождать гостя.

В саду стояла прохладная тень от разросшихся лип. Дорожка вела прямо к особняку, упираясь в широкое каменное крыльцо. Флойд поднялся по нему, толкнул дверь с бронзовой ручкой и зашел в просторный холл. Его высокие стены были окрашены в бледный, почти белый цвет, и свет из верхних окон падал так, что холл казался еще выше. Напротив двери поднималась лестница с резными перилами, а над ней висел массивный хрустальный светильник, похожий на замерший каскад. Флойд остановился посреди холла, вслушиваясь в тишину. Почему-то никто не встретил его у двери: ни слуга, ни хозяин, ни хозяйка. Для такого дома это было очень странно.

Он постоял, оглядываясь. Впереди — лестница, по сторонам — несколько дверей. И куда идти дальше? Флойд уже собрался вернуться к главному входу и как следует постучать бронзовой ручкой, как вдруг из глубины дома донесся глухой голос. За ним другой, более звонкий.

Флойд немного подождал, затем пошел туда, откуда послышались голоса. Двустворчатые двери справа от лестницы вели из холла в гостиную. Здесь он тоже никого не обнаружил, но напротив входа увидел приоткрытую дверь в следующую комнату. Флойд направился было к ней, когда вдруг из-за двери послышалось:

— Это ты его убил!

Флойд замер. Голос был женский, визгливый и резкий.

— Что ты несешь? — мужской голос, с глухими нотками раздражения.

— Ты прекрасно знаешь! Он умер из-за тебя.

— Твой отец давно болел, — ответил мужчина. — И его смерть не имеет ко мне никакого отношения.

— Неправда! — женщина почти кричала. — Он еще держался, пока верил, что ты оправдаешь надежды. А когда понял, что ошибся… что связал меня с человеком вроде тебя… это его и добило!

— А с чего это я должен соответствовать каким-то там ожиданиям твоего старика?

— С того, что ты женился на мне! — бросила она.

— Не я женился, Селина, — с горечью сказал он. — Меня женили.

— Как удобно! — женщина сорвалась на ядовитый смех. — Всегда можно все списать на чужую волю. Ты ведь сам не способен взять ответственность за свою жизнь.

— Не способен? — мужчина повысил голос. — Я работаю, пока твои нежные ручки перебирают шелка и бархат. Я зарабатываю деньги, а ты только тратишь!

— Вот именно, — ее голос стал холоднее. — Работаешь. Лорд Хезелтайн, магистр магии. Возишься в пыли, в грязи, как последний мужлан.

— А на что же мы будем жить, если я перестану работать? На жалкие доходы с моих земель? Или, может, на твое приданое, что состояло в основном из платьев?

— Как ты смеешь! — голос женщины снова зазвенел. — А мои драгоценности?

— Твои драгоценности? — он усмехнулся. — Я и пальцем не коснулся твоих драгоценностей. А вот некоторые мужья не стесняются жить за счет своих жен. Взять хоть твоего братца.

— Хватит! — перебила Селина, ее дыхание сбилось от ярости. — Роджер хотя бы умеет вести себя в обществе! Он умеет оставаться лордом, а ты… ты всегда будешь поденщиком.

— Не всегда! — рявкнул Хезелтайн. — Мне нужно собственное месторождение. А для этого требуются деньги. Для этого, а не для твоих чертовых приемов!

— Прием нужен не мне, а нам обоим, — возразила женщина. — Если хочешь, чтобы тебя воспринимали всерьез, ты должен показывать, что умеешь жить на уровне.

— На уровне? — мужчина фыркнул. — На уровне — это когда у меня есть запас денег, а не когда в зале воют менестрели, которым я должен платить по ланару за каждую проклятую песню!

— Люди должны видеть, что у нас есть средства, — не сдавалась женщина. — Что Хезелтайны не сидят в своем доме, как отшельники. Ты не понимаешь? На таких приемах решаются судьбы, заключаются помолвки, договоры, союзы!

— Пусть решают свои судьбы без нас, — отрезал он. — Я не собираюсь тратить то, что заработал, на твои платья и пляски.

— А я не собираюсь позориться перед соседями! — взвизгнула Селина. — Или тебе приятно, что нас зовут скупердяями и обходят стороной?

— Пусть зовут как хотят! — завопил Хезелтайн. — Когда у меня будет собственная шахта, они будут подметать пыль у моих дверей.

— Если к тому времени у тебя вообще останется хоть какой-то статус! — женщина хлопнула ладонью по чему-то деревянному. — Ты гонишься за своей шахтой, а сам не видишь, что здесь, в Эдергейме, ты уже теряешь все.

— Теряю? — Хезелтайн хрипло рассмеялся. — Да я только набираю силу! Каждый мой выезд приносит больше золота, чем твой братец видел за всю жизнь.

— И что толку от этого золота, если никто не знает, что оно у тебя есть? — парировала Селина. — Ты прячешь его, как скупой ростовщик, а сам выглядишь бедняком. Люди видят не твой кошель, а твои пустые комнаты, твой заросший сад, твои отговорки вместо праздников!

— Пусть смотрят! — рявкнул он. — Я считаю каждую монету, потому что они мне нужны для настоящего дела. Для будущего.

— Для твоей призрачной шахты! — сказала женщина с презрением. — Все твое «будущее» — это сказки, которые ты сам себе рассказываешь. А настоящее — это твоя жена и твои дети, которых ты превращаешь в посмешище!

— Замолчи! — взревел он. — Лучше быть посмешищем, чем нищим, который сорит чужими деньгами.

— Нищим?! — Селина снова задохнулась. — Это я — нищая, по-твоему? Да если бы не мое имя, тебя бы и в этот квартал не пустили!

— Это мой дом, забыла? Он мне достался от отца, — сказал Годрик. — И я не желаю тут принимать никаких гостей.

— Дом достался тебе, но честь семьи — мне! — выкрикнула она в ответ. — Я не позволю, чтобы из-за твоей жадности над нами смеялись! Прием будет, хочешь ты того или нет!

Флойд слушал это все с большим интересом. Не каждый день ему выпадала возможность получить целый поток информации без малейших усилий. Он стоял неподвижно, почти не дыша, позволяя чужой ссоре как следует развернуться.

Но вскоре супруги начали повторяться: прием, деньги, жадность, честь семьи… Ссора пошла по новому кругу, и Флойд понял, что ничего нового уже не услышит. Он задержался еще на мгновение, раздумывая, как бы лучше заявить о своем присутствии. Кашлянуть, постучать или просто войти? Затем он вернулся к дверям гостиной, взялся за тяжелые створки и резко хлопнул ими, так что звук гулко прокатился по пустой комнате.

Спор резко оборвался. Несколько мгновений стояла тишина. Потом дверь соседней комнаты рывком распахнулась, и на пороге показался Годрик Хезелтайн.

Он производил впечатление крепкого, основательного человека. Высокий рост и широкие плечи скрадывали излишнюю полноту, придавая его фигуре скорее мощь, чем тяжесть. Вьющиеся волосы казались жидковатыми, а высокий лоб с заметными залысинами показывал, что его юность давно осталась позади.

— Какого черта… — начал он, но осекся, заметив серебряный крест на груди Флойда. Лицо его дернулось, голос упал на тон ниже. — Инквизиция?

Позади него появилась жена. Она держалась прямо, почти царственно, но щеки ее раскраснелись, а глаза блестели от злости.

— Какая неожиданность, — сказала она ядовито. — У нас сегодня, кажется, и без того гости.

Флойд поклонился, делая вид, что не заметил красноречивых следов ссоры.

— Простите за внезапность. Но у меня к вам важный разговор, милорд.

Годрик сжал губы в тонкую линию и бросил взгляд на жену, словно проверяя, не последует ли новый выпад.

— Идемте, — коротко сказал он. — В кабинет.

Кабинет Хезелтайна оказался просторным, но довольно скудно обставленным. За окном росло дерево с густой листвой, из-за этого в комнате стоял полумрак. На стенах висели карты горных массивов, схемы шахт и несколько пожелтевших чертежей с магическими символами. Стол был заставлен ящиками с камнями разных форм и оттенков. Позади него возвышался книжный шкаф: больше половины полок занимали трактаты по магии скал и горному делу, между ними были втиснуты старые учетные книги с потрепанными корешками. И никаких украшений, даже подсвечник на столе простой глиняный, словно у какого-нибудь лавочника.

Годрик опустился в кресло за столом и положил ладони на подлокотники. Флойд уселся напротив.

— Перейдем сразу к делу, милорд, — сказал он. — Где вы находились в марте и апреле этого года?

Хезелтайн фыркнул.

— На выработках, где же еще. Я ведь не праздный бездельник, как некоторые.

— Вы применяете магию скал в подземных шахтах? — уточнил Флойд.

— Именно, — подтвердил Хезелтайн и приподнял подбородок. — Меня вызывают туда, где обычные шахтеры пасуют. Видите эту породу? — Он ткнул пальцем в серый камень на столе. — Обычному человеку на то, чтобы пробить такую, потребуется месяц работы киркой. А я могу обрушить ее за один день, и еще так, что жила останется неповрежденной.

Флойд молча кивнул, и Хезелтайн продолжил:

— В марте я работал неподалеку от Бартона. Там порода слоистая, ненадежная. Если ударить неправильно, обвалит всю шахту. Мне пришлось несколько дней рассчитывать формулу, прежде чем наложить плетение. Но когда я закончил, штольня открылась так чисто, что мастера ахнули. За это мне заплатили вдвое больше оговоренного.

Он слегка улыбнулся, но в улыбке было больше самодовольства, чем радости.

— В апреле — Кроулийская долина. Старый рудник, заброшенный еще в прошлом веке. Они надеялись, что я пробью путь к новым залежам. Дважды спускался под землю. Там было опасно. Влажный камень, подземные воды, чуть оступишься — и тебя смоет, как щепку. Но я справился. Я всегда справляюсь.

Хезелтайн наклонился вперед, его глаза сверкнули.

— Так что да, большую часть весны я был в шахтах. Там, где опасно, грязно и душно, но где платят столько, сколько наши городские маги не заработают и за год. Я зарабатываю своим умением, а не сплетнями и поклонами.

— А в начале июня вы уже вернулись в город, — сказал Флойд.

Хезелтайн нахмурился.

— Вернулся. И что?

— Где вы находились в ночь с пятого на шестое июня?

На некоторое время повисло молчание. Затем Хезелтайн шумно выдохнул и ответил:

— В своем доме. Где же еще?

— Кто может это подтвердить? — спросил Флойд.

— Подтвердить… — Хезелтайн недовольно поджал губы. — Моя жена, прислуга. А что случилось-то?

Только сейчас спросил, отметил про себя Флойд

— Вы были знакомы с магом по имени Гровер Коупленд?

— Нет, — отрезал Годрик, даже не дав себе времени на раздумья.

Флойд приподнял брови.

— Странно. Все маги в Эденоре так или иначе друг друга знают.

— Вот уж нет, — голос Хезелтайна стал раздраженным. — Вы думаете, мы собираемся в кружки по интересам? Каждый работает там, где его наняли. У меня нет времени знакомиться с каждым встречным магом.

— И все же… — Флойд сделал выразительную паузу. — Трудно поверить, что вы ни разу не сталкивались.

— Трудно вам — мне нет, — резко ответил Хезелтайн. — Я занимаюсь своим делом. А кто там чем дышит, меня не касается.

— По нашим сведениям, Коупленд работал вместе с Брейденом Флитвудом, — сказал Флойд.

В глазах Годрика мелькнула настороженность.

— И что с того?

— Это интересное совпадение. Тем более что именно тогда, когда шел процесс Флитвуда, вы служили в инквизиции.

Хезелтайн передернул плечами.

— В инквизиции тогда много кто служил, — сухо произнес он. — Да, конечно, я помню процесс. Его весь город помнит. Но детали? — он махнул рукой. — Это было сколько лет назад? Все давно стерлось из памяти. У меня сейчас есть заботы поважнее, чем ворошить старые дела.

— Гровер Коупленд был убит на Медовой улице шестого июня, — сказал Флойд. — Темным жезлом, который изготовил Флитвуд.

— Да, я слышал, что кого-то убили, — Хезелтайн поморщился. — Но я вам уже сказал, слухи и сплетни меня не интересуют. Коупленд, вы говорите? Что мне за дело до какого-то Коупленда?

Флойд немного подумал и сказал:

— Значит, вы настолько погружены в свою работу… — Он бросил взгляд на камни в ящике. — Наверно, вас больше всего тарголит интересует?

Хезелтайн фыркнул.

— Тарголит? С чего вы взяли?

— Да просто к слову пришлось, — ответил Флойд. — Я буквально вчера вернулся из Равенсталя.

— Меня интересуют деньги, — рубанул Хезелтайн. — Где мне больше заплатят, там я и буду работать. Месторождения тарголита уже в основном все разведаны. Да и нужен он только магам. А вот, к примеру, арианит… Арианит нужен всем. И вот это действительно совсем новая и интересная тема.

— Неужели, — деланно удивился Флойд. — Арианит — это же вроде масло для светильников.

— Масло? — Хезелтайн усмехнулся. — Нет, это не масло. Похоже — да, но это совсем другое.

Он поднялся и обернулся к шкафу.

— Вы его вблизи видели?

Не дожидаясь ответа, он достал с полки небольшой камень и поднял его к свету.

— Смотрите.

Камень оказался очень красивым. В его глубине переливались два цвета — теплое золото и холодная голубизна. В полумраке комнаты он едва заметно светился.

— Это арианит. В холоде он кристаллизуется, становится твердым. Но стоит нагреть — и он плавится, превращаясь в густую жидкость. Если его поджечь, он дает яркое ровное пламя. Без дыма и запаха.

Хезелтайн говорил все быстрее, увлекаясь собственными словами.

— Вы понимаете, что это значит? Ни копоти, ни чада. Дома, улицы, шахты — все можно освещать лампами с арианитом. И не только освещать. Мы даже десятой части его свойств не знаем.

Он сжал кусок арианита в ладони, как будто боялся, что тот исчезнет.

— Сейчас его используют как диковинку. Но это только начало. Спрос будет расти лавиной. Вот где будущее!

Он положил образец обратно на полку, его рука на мгновение задержалась.

— И те, кто займут первые месторождения… — тихо добавил он, — те будут диктовать условия всем остальным.

— Ну, или по крайней мере сказочно разбогатеют, — предположил Флойд.

Хезелтайн слегка вздрогнул и посмотрел на него с недоумением, словно уже забыл о его присутствии в комнате.

— Да… да, верно, — пробормотал он.

Флойд склонил голову и поднялся.

— Благодарю вас за беседу, милорд. После того, как подтвердится ваше присутствие в Бартоне и долине Кроули, мы вас больше не побеспокоим.

Он вышел, оставив Хезелтайна в полумраке кабинета, среди карт, каменных образцов и арианитовых мечтаний.

В саду по-прежнему было прохладно, хотя солнце поднялось уже высоко. Флойд шел по дорожке, попинывая мелкие камешки, и мысленно перебирал полученные сведения. Поначалу поведение Хезелтайна показалось ему подозрительным, но он уже повидал достаточно магов и знал, что они частенько ведут себя странно. Флойд специально заговорил с ним о работе, и тот предсказуемо увлекся своей лекцией. Может быть, ему и вправду плевать на все, кроме горного дела и собственного честолюбия.

Бланкорна мы исключили, подумал Флойд. Тетушка Терри очень кстати подвернулась. Но вот остальные… Деннер, Гренби, Хезелтайн… Они все умные, и могут попытаться нас обдурить. И влиятельные. Могут отвертеться от аллоксии. Проверить их будет не так легко. Особенно Гренби и Хезелтайна, которые пропадали в каких-то чертовых дырах…

Флойд нахмурился. Расследование становилось все более вязким и муторным.

И конца-края этому делу пока не просматривалось.

XI. Эдергейм

В Эдергейм они вернулись уже в сумерках, едва успев, стража как раз собиралась поднимать мосты на ночь. Лошади были университетские, поэтому сперва пришлось поехать в Ривервуд и поставить их в конюшню, а потом возвращаться обратно в центр города. Терри еще по пути сказал, что Алану ни к чему тратить деньги на гостиницы, пусть поживет у него, пока не подыщет себе угол. Так что они направились прямо к дому Блуэттов — просторному, с садом и аккуратной оградой, где Терри жил вместе с родителями.

Алан по дороге невольно тревожился: как его там встретят, не сочтут ли деревенщиной, не станут ли смотреть свысока. Но опасения оказались напрасны. В доме Блуэттов царило такое оживление от возвращения сына, что и ему досталось этой радости, словно его тоже ждали. Несмотря на это Алан твердо решил не затягивать с поисками жилья. Гизела писала им, что сразу по возвращении ему нужно будет встретиться с кузнецом-зачарователем, который живет в Фросбруке. Именно там Алан и собирался искать себе комнату.

На следующее утро они поднялись поздновато, видно, сказалась усталость с дороги. В доме уже давно все были на ногах — из кухни доносился звон посуды, кто-то хлопал дверьми, переговаривался на ходу. Алан переживал из-за того, что они проспали, но Терри только отмахнулся: ничего страшного. Наскоро позавтракав, они отправились в Ривервуд.

— Наконец-то, — сказал Бранвик своим обычным суховатым тоном, как только они зашли в Башню Инквизиторов. — Милорд уж несколько раз спрашивал леди Гизелу, когда же вы вернетесь.

— Что, дела здесь не слишком хороши? — спросил Терри.

— Не слишком. Да еще только что пришло письмо, от которого сэр Флойд ну чисто взбесился. Уж не знаю, что там случилось, но вам бы лучше поскорее с ним поговорить.

— Мы и так торопимся изо всех сил, — сказал Терри, направляясь к лестнице.

Они еще не поднялись на второй этаж, когда до них донесся голос Флойда:

— …Да не в этом дело! Какой-то засранный пекарь оказался настолько хитрой тварью!

Двери в большой кабинет были приоткрыты, поэтому они слышали каждое слово.

— Не вижу смысла об этом переживать, — сказала Гизела. — Нужно принять тот факт, что до Грина нам теперь не добраться. Давай спланируем следующие действия.

— Я просто не могу понять — как? Как он мог оказаться в Асдингии?

— На этот вопрос, кажется, мы сможем ответить, — сказал Терри, открывая двери пошире.

Флойд ходил по комнате туда-сюда, но при виде их остановился.

— А, — буркнул он. — Явились. Вовремя, ничего не скажешь.

— Я очень рада вас видеть, — сказала Гизела без улыбки. — Вы только что приехали?

— Нет, вчера вечером, — ответил Терри.

— Прекрасно. Значит вы уже отдохнули и можете сразу включиться в работу.

— Какая работа?! — завопил Флойд. — Какая, к чертовой матери, работа?

— Флойд, — сказал Терри. — Ты ведь умеешь себя вести. Тут вообще-то дама присутствует.

Флойд замер на пару мгновений, а затем взглянул на Гизелу.

— Извини.

— Ничего, — ответила Гизела. — Я понимаю, что ты расстроен.

— А что, собственно, случилось? — спросил Терри.

Флойд показал на смятое письмо, валяющееся на столе.

— Черная Хильда мне написала. Ну, то есть, не она, а диллемский писарь. Она пришла к нему и сообщила, что Грин прибыл на корабле в Асдингию. Представляете?

— Представляем, — кивнул Терри. — И мы даже можем объяснить, как такое могло получиться.

Он с довольным видом уселся рядом с Гизелой и подробно рассказал, что им удалось узнать от Сэма Пикергилла.

— Ну что ж, — хмуро сказал Флойд. — Хотя бы не зря я ходил к старосте в Лаксби. Хоть какая-то польза.

— Если Грин снова отправился вниз по Вирне, это объясняет, почему дворфы не сразу его нашли, — сказала Гизела. — На реке и на море он был окружен водой, никаких гор поблизости.

— Это ж надо! А я-то и не сообразил, — вставил Флойд.

— Но берега Асдингии по большей части скалистые, — продолжила Гизела, не обращая внимания на его издевку. — Наверняка дворфы узнали о нем, как только он высадился.

— И какой нам теперь от этого толк? — спросил Флойд.

— Мы убедились, что дворфийская магия скал прекрасно работает, — сказала Гизела. — Это может нам пригодиться в будущем. Тебе следует написать ответное письмо с просьбой передать нашу благодарность Брогварду и другим дворфам.

Флойд молча скривился.

— Гизела права, — поддержал ее Терри. — С дворфами полезно поддерживать дружеские отношения. Даже наши правители в конце-концов к этому пришли.

— Ладно, напишу, — буркнул Флойд.

— Сегодня, — надавила Гизела.

— Ладно, сегодня, — раздраженно сказал Флойд. — Но сначала давайте решим, что будем делать дальше.

— Четкая задача есть у Алана, — ответила Гизела. — Нужно как можно скорее получить список зачарователей у Роя Динсдейла.

— Я могу к нему прямо сейчас пойти, — сказал Алан.

— Очень хорошо, — кивнула Гизела. — Будем надеяться, какую-то зацепку мы получим. До того как пришло письмо, мы с Флойдом обсуждали, что из четырех подозреваемых мы пока смогли проверить только Бланкорна.

— Да, — сказал Терри. — Он точно не покидал Альтарен. Несколько человек это подтвердили моей тетке.

— Родственные связи нельзя недооценивать, — заметила Гизела.

— Правда? — изумился Терри. — Это ты говоришь?

— Да, ведь родственники обязаны помогать друг другу, — ответила она. — Иногда это бывает неудобно, но и мы тоже можем обращаться к ним за помощью. Я напишу своим родственникам в Бривии, попрошу проверить алиби Деннера. А вот с Гренби и Хезелтайном будет труднее. Особенно Гренби это касается. С Хезелтайном трудность только в том, что придется поехать в Бартон и Кроули, чтобы опросить людей.

— Я не поеду, — поспешно сказал Флойд. — Мне осточертело мотаться по дорогам.

— Можно подумать, ты один такой страдалец, — возмутился Терри.

— Пусть Алан едет, как раз по пути завернет к родне. Гизела же сказала, надо поддерживать отношения с родственниками.

— Я могу поехать, — сказал Алан. — Но это будет долго. А вдруг я здесь понадоблюсь?

— Давайте сначала получим список, — напомнила Гизела. — Может нам повезет, и никому никуда не придется ехать.

— Тогда я пойду к Динсдейлу, — ответил Алан, поднимаясь.

— А я пока буду писать письма, — сказала Гизела.

— Мне тоже есть чем заняться, — сказал Терри. — Наведу порядок в лаборатории, и продолжу изучать нашего гуселиска.

— А мне что прикажете делать? — спросил Флойд.

— Лучше всего будет, если ты дождешься Уинбрейта и расскажешь ему новости о Грине, — предложила Гизела.

— Вот он обрадуется-то, — кисло ответил Флойд.

Когда Алан добрался до Фросбрука, день уже был в разгаре. Он шел по улицам и оглядывался по сторонам. Квартал жил своей размеренной жизнью: вокруг стучали молотки, где-то пилили доски, из мастерских тянуло свежеструганным деревом. Алан с удовольствием вдыхал этот рабочий запах. Люди здесь казались проще — мастера, подмастерья, их жены и дети. Никаких высокомерных богачей, никаких чудаковатых магов, от которых порой не знаешь, чего ждать. В первый свой приезд в Эдергейм он жил тут, в небольшой гостинице на углу, и уже тогда понял, что это место ему по душе. Теперь же, шагая по этим улицам, Алан снова подумал, если уж где и искать жилье, то именно здесь.

Но не на улице Плавильщиков, решил он, едва свернув на нее. Тут наверняка будет слишком дорого.

Широкая чистая улица возле самой реки. Флойд говорил, что когда-то здесь стояли литейные цеха, и все кругом гремело и коптило, но сейчас в это было трудно поверить. Тишина здесь только изредка нарушалась звоном. На фасадах домов — резные ставни и аккуратные вывески из кованого железа, каждая по-своему изящная. Алан медленно шел по улице, пока не увидел вывеску с пылающим молотом и звездой.

Внутри мастерской его встретил сам хозяин. Флойд сказал: «ты его сразу узнаешь по глазам», и так оно и оказалось. У Динсдейла было худое смуглое лицо и глаза цвета пламени. Он оглядел Алана с ног до головы.

— Алан Корбрей, я полагаю?

— Да, мэтр.

О том, что надо говорить «мэтр», а не «мастер», Флойд его тоже предупредил.

— Говорят, вы чувствуете магию как ищейка след, — сказал Динсдейл. — Посмотрим, насколько это верно.

В мастерской было прохладно и тихо. Солнечные лучи пробивались сквозь витражи, ложась на пол разноцветными пятнами.

— Потерял я тут одну безделицу, — продолжил Динсдейл. — Крохотный камешек, с просяное зерно. Искристый шпат, может, слышали о таком. Выскользнул из щипцов, прямо у моей ученицы из рук. Она потом каждую пылинку с пола подобрала, но так и не нашла.

Он произнес это спокойно, без раздражения, но по тому, как хищно блеснули его оранжевые глаза, было ясно — потеря бесила его куда больше, чем он показывал.

— Камень зачарованный, — добавил он. — Но по виду от других не отличается. Так что, если ваш дар и впрямь работает, попробуйте найти.

Он провел Алана вглубь мастерской и открыл дверь, ведущую во внутренний двор. Двор был большой и полностью вымощенный плитами. По левую руку высился каменный сарай с узкими окнами под самой крышей. Оттуда доносился звон молота и глухое дыхание горна. Через открытые двери было видно, как в полутьме вспыхивают искры, и двигаются двое подмастерьев в закопченных фартуках.

— Там у нас место для грубой работы, — сказал Динсдейл и махнул рукой в другую сторону двора. — А нам нужно сюда.

Позади дома к стене примыкала длинная деревянная пристройка. Внутри был некоторый беспорядок. У стен стояли верстаки, заваленные инструментами, рядом — ящики с заготовками и тряпками, свернутые шкуры, банки с эмалью.

— Камень потеряли здесь, — сказал Динсдейл. — Лана работала над рукоятью кинжала и выронила вставку. Говорит, что все тут обыскала, но без толку.

Он скрестил руки на груди и прищурился:

— Посмотрите, может, вы справитесь лучше.

Алан снял перчатки и посмотрел на пол. Доски серые, старые, со следами масла. Он медленно прошелся вдоль стены, стараясь уловить хоть слабый отклик. В воздухе ощущались остаточные всплески от металла, но в этом не было ничего необычного.

— Не чувствуете? — спросил Динсдейл после короткой паузы.

Алан покачал головой.

— Пока нет. Тут слишком много фона. Все гудит.

Он опустился на колено и провел пальцами по полу. У стены стояли ящики, один поверх другого, рядом — мешки с опилками. Алан осторожно передвинул один ящик, потом другой, замер и прислушался.

Что-то мелькнуло на самом краю восприятия — крошечная вспышка, почти неуловимая, как звук далекой струны. Но когда он повернул голову, ничего не почувствовал.

Динсдейл стоял неподвижно, наблюдая. На лице у него не было ни раздражения, ни нетерпения. Только сухой интерес, как у человека, который проверяет инструмент.

Алан снова медленно прошел по комнате, остановился и закрыл глаза. Где-то снаружи звякнул молот. Звук вошел в уши, потом ушел, оставив тишину.

И за этой тишиной, не слухом, а каким-то другим чувством, он снова уловил звук. Короткий, хрупкий отклик, словно кто-то тихо щелкнул ногтем по стеклу. Щелчок раздался только один раз, и сразу смолк.

Алан открыл глаза.

— Кажется… где-то здесь, — сказал он, поворачиваясь к дальнему окну.

Динсдейл чуть кивнул, не произнеся ни слова.

Алан подошел к стоящему под окном верстаку. На нем лежали инструменты и мелкие заготовки: латунные кольца, мотки проволоки, клинки без рукоятей. Он медленно провел ладонью вдоль верстака, снова прислушался к себе. Потом наклонился, коснулся пола. И тут же почувствовал укол в указательном пальце, как будто кто-то ткнул его тонкой иголкой.

— Здесь, — тихо сказал он.

Присев на корточки, он посмотрел под верстак, постучал костяшками пальцев по одной из досок.

— Нашли? — спросил Динсдейл.

— Почти, — ответил Алан.

Динсдейл наклонился ближе.

— Ничего не вижу, — сказал он.

— В щели между половицами. — Теперь Алан был точно уверен. — Нужно что-то тонкое. Пинцет или шило.

Динсдейл кивнул и отошел к другому верстаку. Несколько секунд он копался в ящике, потом вынул длинный пинцет с тонкими узкими губцами.

— Попробуйте этим, — сказал он, протягивая инструмент.

Алан взял пинцет и осторожно просунул его кончики в щель. Сначала он ничего не почувствовал, но потом на мгновение мелькнул какой-то отблеск. Он зажал пинцетом невидимую крупинку и вытянул ее на свет.

На кончике поблескивал крошечный камешек. Он был почти прозрачный, но стоило свету коснуться его, как он вспыхнул искрами — красными, золотистыми, синими.

— Вот он, — сказал Алан.

Динсдейл наклонился, взглянул, и угол его рта чуть дрогнул.

— Прекрасно, — произнес он. — Значит, коллега вас не перехвалил.

Он протянул руку, и Алан положил камешек ему на ладонь.

Мэтр разглядывал его, держа на свету.

— Искристый шпат, — тихо сказал он, больше себе, чем Алану. — Размером с пылинку, но без него изделие мертво.

Он подошел к полкам и достал маленькую стеклянную пробирку с притертой пробкой. Аккуратно опустил камешек внутрь и закрыл пробку.

— Так-то лучше, — сказал он и поставил пробирку на подставку. Затем повернулся к Алану и пристально его оглядел.

— Что ж, инквизитор Корбрей. Полчаса работы вам хватило, чтобы найти то, что мои ученики не нашли за три недели. Неплохо. Список для вас уже готов.

Они вернулись в дом, передняя мастерская после тесной пристройки показалась почти роскошной. Динсдейл сразу направился к длинному столу, заваленному свитками и бумажными листами. Он начал перебирать бумаги, что-то откладывая в сторону, что-то просматривая.

В этот момент открылась дверь, ведущая на улицу. На пороге остановилась стройная девушка в голубом платье. Алан подумал, что это должно быть Лана. Флойд описывал ее как «очень хорошенькую» — и это было правдой.

— Можешь радоваться, — сказал Динсдейл, не поднимая головы от бумаг. — Твою пропажу нашли.

Девушка взглянула на Алана с живым, чуть смущенным интересом.

— Правда? — спросила она. — Вы нашли его?

Алан с досадой почувствовал, что краснеет.

— Застрял между половицами, — поспешно сказал он.

— Нужно будет залить щели мастикой, пока снова чего-нибудь не потеряли, — сказал Динсдейл.

Он произнес это сухо, без злости, но с той особой интонацией, от которой Лана опустила глаза и чуть прикусила губу.

Динсдейл между тем нашел нужный листок, выпрямился и повернулся к Алану.

— Вот, — сказал он, протягивая лист. — Список тех, кто умеет работать с зачарованным металлом. Адреса, пометки о специализации. Думаю, этого хватит.

Алан взял бумагу и сказал:

— Благодарю, мэтр Динсдейл.

— Услуга за услугу, — небрежно ответил Динсдейл. — Как и договаривались.

Он снова склонился над бумагами, давая понять, что разговор окончен.

Когда Алан вернулся в Башню Инквизиторов, Флойд и Гизела опять о чем-то спорили. Но едва Алан вошел в комнату, они тут же замолчали и выжидательно посмотрели на него.

— Ну? — только и спросил Флойд.

— Оказалась ерунда какая-то, — сказал Алан, стараясь придать голосу небрежность как у Динсдейла. — Потеряли магический камешек в мастерской и никак не могли найти.

— Но ты нашел?

— Да, почти сразу, — ответил Алан, протягивая листок.

Флойд схватил бумагу и уставился на список.

— Та-ак, — сказал он. — Половину этих парней я знаю. Но я думал, это обычные кузнецы. А некоторые, кстати, живут не в Эдергейме, а в пригороде.

— Можно мне взглянуть? — попросила Гизела.

Флойд передал ей список, и она быстро пробежала его глазами.

— Ну что ж, — сказала она. — Думаю, надо начать с Бенджамина Эшкрофта.

— Почему? — спросил Флойд.

— Эшкрофт — девичья фамилия Белинды Митчелл. Скорее всего, это ее родственник.

— Белинда Митчелл? — с сомнением сказал Флойд. — Вряд ли она имеет отношение к убийству. Ее не интересует ничего кроме готовки.

— Почему ты так решил?

— Ну, она соперничает с Мэделин Блейк. Мэделин мне рассказывала о каких-то кексах.

— Каких кексах? — спросила Гизела. — Ты ничего не говорил о кексах.

— Да было бы о чем говорить.

— Я ведь просила тебя не упускать ни одной детали. Что за история с кексами?

— Мэделин всю ночь занималась готовкой, потому что Белинда накануне похвасталась перед ней персиковыми кексами по новому рецепту.

— Когда это было?

Что-то в голосе Гизелы заставило Флойда взглянуть на нее с удивлением.

— На вторую ночь после убийства, — ответил он.

— Значит, Белинда Митчелл хвасталась новыми кексами вечером шестого июня.

— Ну да. А что?

— Магическую отмычку использовали для того, чтобы влезть в дом Фултонов, — медленно сказала Гизела. — А самая ценная вещь в их доме, по словам самого Фултона, это тетрадь с рецептами его прабабки.

— Погоди, — Флойд нахмурился. — Ты хочешь сказать, именно за этой тетрадью взломщик и полез?

— Да, это возможно.

— Но ведь она осталась на месте, никто ее не трогал.

— Мы не можем утверждать, что ее никто не трогал. Рецепт можно просто переписать. Если бы тетрадь исчезла, поднялся бы шум. А так, если бы не Алан, никто бы ничего не узнал.

— То есть, ты считаешь, это Белинда влезла к Фултонам?

— Либо сама Белинда, либо… — Гизела вдруг замерла. — Ох, как же я об этом не подумала…

— Что? — нетерпеливо спросил Флойд.

— Где-то тут была твоя схема… — Гизела начала быстро перебирать стопку бумаг на столе.

— Схема Медовой улицы?

— Да, вот она, — Гизела вытащила листок с рисунком Флойда. — Я никак не могла понять, чего же тут не хватает. Теперь вижу, чего. На картах всегда обозначают стороны света.

Она взяла перо, обмакнула его в чернила и дописала на рисунке четыре обозначения: север, юг, запад, восток.

— Это не карта, — сказал Флойд. — Я просто нарисовал улицу и где кто живет.

— Да, — сказала Гизела, разглядывая рисунок. — Но зато я теперь вижу, что не так в показаниях Уэйда Митчелла.

— Чего? — изумился Флойд. — В каких показаниях?

— В тех, которые он тебе дал в день убийства.

— Да он ничего такого не говорил. Он ничего не видел и не слышал.

— Он сказал, что под утро выглядывал в окно.

— Ну да.

— Что он видел горящие фонари и луну, почти полную.

— Да, что-то в этом роде.

— Но дело в том, что он никак не мог видеть луну из окна своего дома. Посмотри. — Гизела повернула к Флойду рисунок. — Его окна выходят на север.

— И что с того? Ну, он немного приврал.

— Зачем?

— Что зачем?

— Зачем он приврал?

— Ну, люди иногда это делают просто так, для красного словца. Соседи про него говорили, что он болтун и постоянно мелет какую-то чушь.

— Может быть и так. А может быть, здесь сработал эффект, описанный Марком Фелланом, который он назвал «утечка правды». Человек пытается солгать поубедительнее и невольно пропускает в ложь реальные детали. Если я права, Митчелл действительно видел луну. Но не из своего окна, а из окна дома Фултонов. Из того, который построен над аркой. Ты ведь говорил, что именно в этом доме хранится тетрадь с рецептами.

— О, черт! — сказал Флойд.

Несколько мгновений он ошалело смотрел на Гизелу. А затем вдруг вскочил и ринулся к выходу.