Тринадцатый отряд

Глава 1

Каждый ребёнок с самых малых лет знает, что стены городов— крепостей охраняют славные рыцари великой Империи. Воины, что не знают страха. Воины, что давно отбросили то, что называется «человечностью», чтобы стать непреодолимым щитом, что стоит между гражданами Империи и её многочисленными врагами. Воинами, что каждый день, уже не одно десятилетие ждут в своих парящих в небе цитаделях момента, когда в жилах будет бурлить кровь, а враг будет стоять у ворот.

Каждый ребёнок с самых малых лет знает, что именно его город — крепость находится под защитой ордена, который поклялся отдать жизнь за жизни людей. Каждый ребёнок с самых малых лет мечтает о том, чтобы в один прекрасный день встать плечом к плечу с рыцарями ордена и идти в бой под командованием великого лордрака - магистра рыцарского ордена.

Город Краснознаменск— небольшой город с населением в полтора миллиона человек, находится в Зайкальском районе.

Краснознаменск — провинция, что стал домом для ордена рыцарей Алых Сердец.

Лордрак этого ордена, Феофан Николаевич Красный, на первый взгляд кажется молодым человеком, внешне возрастом около тридцати лет. Первые морщины только стали формироваться у его глаз, однако это лишь обман. Лордраки — величайшие воины империи. Мало чего человеческого осталось в них. Воины империи, именуемые лордраками, куда выше людей, куда сильнее их. Значительно быстрее. Отрубленная конечность будет на месте спустя пару дней, а многие смертельные раны для них таковыми не являются. А еще время. Время почти не имеет над ними власти. Почти. Феофан Николаевич, несмотря на свой молодой вид, является ветераном второй великой войны. Мужчине было за восемьдесят, но выглядел он как молодой юноша. Пройдёт еще сотня лет, прежде чем он будет выглядеть хоть на пятьдесят. Даже тогда сила не покинет тела лордрака.

Утро Феофана Николаевича начинается рано. В четыре часа лидер Алых Сердец начинал свой обход. Его цитадель - Багровая Мария, небесная крепость, что является домом для тысячи рыцарей и тысяч работников.

Рыцарская цитадель - чудо технологий империи. Гигантский крейсер, что плавает в небе над городом, украшен массивными крепостными стенами и башнями. В центре же цитадели — её сердце, пустотное ядро. Магическое устройство, созданное в 1937 году. Пустотный базис поглощает всю ману, что окружает его. Именно благодаря нему цитадель, массивное строение, может плавать по воздуху, как по воде.

В шесть утра, когда все рыцари уже пробудились от сна, надели свои силовые доспехи и были в полной боевой готовности, лордрак уже ждал их, восседая на своем троне в большом зале с высокими потолками. Серые каменные стены были украшены резными картинами, повествующими о былых подвигах великого рыцарского ордена. Феофан был, как обычно, одет в свой любимый доспех, изготовленным исключительно для него.

Когда рыцарь поступает на службу, его генетически изменяют. К рыцарям ордена предоставляются особые требования. Рост рыцаря не должен превышать метра и семидесяти пяти сантиметров. Если же рыцарь оказывается ниже, то доспех регулируется под него.

Доспех же Феофана — авторская работа. Когда рыцарь становится достоин того, чтобы возглавить орден, его подвергают особому ритуалу, после чего он становится значительно роста. Феофан же был почти два с половиной метра. Простой доспех, какой он носил раньше, был ему слишком мал. Конечно, его «новый» доспех сохранил основные черты, присущие ордену Алых Сердец. Однако наплечники Феофана, так и сапоги, были не гладкие, как у его боевых братьев, а украшались множеством длинных шипов. В центре нагрудника красовалось то, чем гордился бы любой кузнец — железное сердце, что сложно отличить от настоящего.

Мужчина смотрел сверху вниз на своих подчинённых. Тусклый свет зала собраний осветлял лысый череп лордрака, украшенный десятками шрамов разной степени глубины. Эти раны — его история. В бою с великим противником он намеренно пропускает один удар, позволяя воину оставить свой след в его эпопеи. Даже если враг не сможет нанести этот удар, Феофан оказывал ему последние почести, оставляя шрам на своём лице рукой врага, пока тот не испустил свой последний вздох.

Каждый шрам на его теле - история. И каждую из них он помнит так, словно она случилась вчера. Виной ли тому то, что он сам по себе имеет хорошую память или же генетические изменения — неизвестно.

— Братья! Наша кровь!... — раздался громогласный рёв лордрака.

— ...Наш меч! — отозвались верные рыцари.

— Наши сердца!... — продолжил Феофан Николаевич.

— ...Щиты империи! — голоса воинов звучали ровно, но угрожающе громко. Тронный зал заполнился звенящим грохотом их ревущих голосов.

— Наша ярость!... — продолжал рычать кровавый рыцарь, что был выше остальных.

— ...Кровь в жилах Империи! — в каждое слово меченосцы вкладывали всю душу, все чувства, что были в них.

— Наши жизни!... — на выдохе прорычал лордрак Алых Сердец.

— ...Наш дар! — раздался гулкий ответ.

Стройные ряды рыцарей стояли недвижимо, пока лордрак не вознёс правую руку вверх, показывая крепко сжатый кулак. Этот кулак был настолько большим, что спокойно мог соперничать по размерам с головой простого человека. Не стоит даже думать о том, что в нем может быть мало силы.

— Ура! — раздался завершающий крик Феофана.

— Ура! Ура! Ура! — воины подняли кулаки вверх и скандировали.

Их голоса смешивались в воздухе, отталкивались от стен и колонн и в этой зверской пляске криков становились похожи на гром. Те, кто присутствовал на этом собрании, но был простым человеком, каждое утро страдали от этого грохота, вынужденные затыкать свои уши, чтобы не оглохнуть. Рыцари империи куда больше, чем люди. Они быстрее. Они сильнее. Они громче. В своих доспехах каждый из них был два метра ростом. Куда выше, чем средний человек. И каждый, кто видит эту толпу из тысячи двухметровых воинов в броне, что не пробить простым оружием, сразу видел — это сила Империи. Сила, что много лет укрощает Бездну. Сила, что стала щитом всей страны.

— Братья! Каждое утро, на протяжении вот уже пятидесяти лет я стою перед вами! Каждое утро мы повторяем первые строки нашей клятвы! Каждый из вас — верный воин нашей славной Империи! Каждый из вас — острый клинок, что стал шедевром великого кузнеца! Многие годы каждый из вас отдаёт всего себя, чтобы стать достойным стоять в одних рядах со своими братьями... — голос Лордрака стал тише.

Он посмотрел в глубину зала. Тысяча воинов стояла перед ним. Должны стоять. Воины стояли полукругом вокруг него. Отрядами по десять рыцарей в каждом. Ровными строями они строились перед ним. Но место, на которое он смотрел, было пустым. Брешь в стене из рыцарей. Пустота там, где должен был стоять очередной отряд.

— Сегодня... Мы отдаём последние почести нашим боевым братьям, что пали в битве! Куханев Иван Петрович! — раздался крик Феофана. В его голосе была ярость. Был гнев. Была боль. Скорбь.

— Рыжий! Рыжий! Рыжий! — ответили ему рыцари.

Так проходила прощальная церемония. Имена для рыцарей не значат почти ничего. В бою их долго кричать и сложно запоминать. Вступая в орден, рыцарь получает кличку, что дают ему братья. И с этим именем его провожают.

— Пшеничный Генадий Васильевич! — продолжал Феофан.

С каждым именем он громок топал своим железным сапогом по каменному полу. И с каждым именем его верные рыцари били своими руками в перчатках по своим нагрудникам. Чем громче отклик, тем больше признание. И каждый из них хотел наделить своих павших братьев как можно более громкой и яркой славой в их последнем пути.

— Остряк! Остряк! Остряк! — раздавался рёв боевых братьев.

Орден — не просто организация. Это большая семья, где каждый знает друг друга в лицо. И каждый готов упиться кровью врагов за обиженную семью.

— Иванов Михаил Андреевич! — с каждым именем кровавый воин повышал голос.

Такие собрания для воинов — большая боль. И все, что они могут сделать для павших — как можно лучше проводить их.

— Звонкий! Звонкий! Звонкий! — эти прозвища часто кажутся простым гражданским оскорбительными.

Раньше церемонии прощания проводились с семьями погибших. Но те не могли перенести то, как называют их детей. И потому каждого павшего воина провожают дважды. Его семья и его боевые братья, ибо только орден мог понять, что эти прозвища — такое же имя, как было дано при рождении. вступая в орден, каждый из них заново рождается.

Собрание длилось до тех пор, пока все павшие братья не были почтены всеми группами рыцарей.

— Петров Дмитрий Генадьевич! Великий воин, что отстоял в бою тела своих павших братьев! Единственный выживший! Тот, кто был готов умереть, чтобы мы могли с почестями похоронить тех, с кем делили хлеб и шли в бой! Выйди из строя! — раздался голос лордрака.

Из толпы рыцарей вышел очередной воин. В своих шлемах все они были на одно лицо. Боец встал перед своим повелителем. Он выглядел как малое дитя перед отцом. Рацарь встал на колено и приклонил голову.

— Снять шлем! — проревел лордрака.

Воин покорно снял шлем. Это движение было настолько механическим и чётким, что любой мог сразу понять, что для этого Дмитрий Генадьевич тысячу раз повторил его. Уверенным движением повернул шлем и положил его на пол рядом с собой.

— Встань, брат мой. — спокойным голосом сказал Феофан.

Почти шёпот, но этого было достаточно для того, чтобы чуткие уши рыцарей даже с задних рядов услышали в нём приказ.

Боец поднял голову. Худое лицо. Совсем юнец. Длинные чёрные волосы были собраны в тугой хвост. Через все лицо проходил длинный шрам — след от прошедшей битвы. Дмитрий Генадьевич — молодой рыцарь, что поступил на службу в свои двадцать лет. Лучший в академии, наизусть знал кодекс рыцарей Алых Сердец и всегда был готов пожертвовать собой ради боевых братьев. И от того сейчас ему было больнее всех. Он был готов умереть десять раз... Сто раз... Тысячу за каждого павшего из своего отряда, но вместо этого он оказался тем единственным выжившим, что будет до конца жизни нести волю своих братьев. Эти мысли, было видно, сильно мучили молодого рыцаря, ведь сам по себе раньше розовощёкий, парнишка сейчас был бледен как смерть.

— Кончина... Не единственное, что видят рыцари. Новое рождение — часть жизни войнов. Петров Дмитрий Генадьевич! Клык! Твои боевые братья дали тебе это имя в тот день, когда ты собственными зубами впился в убегающего недруга! Готов ли ты принять новое имя, а вместе с ним... — лордрак сделал паузу, показывая рукой за спину молодого рыцаря.

Клык медленно обернулся. Строй рыцарей разошёлся и в сторону Дмитрия шло ополчение из девяти воинов, несущих знамя его бывшей дружины.

— Готов ли ты принять вместе с этим именем и новых братьев? Поведёшь ли ты их под своим знаменем, как тот, кто выстоял?! Станешь ли ты им опорой и защитой так же, как был опорой и щитом для своих павших товарищей?! Наполнишь ли ты их сердца яростью, чтобы вместе с ними стократ отплатить тем, по чьей вине пали твои братья?! — лордрак Алых Сердец взревел, глядя в глаза молодому Клыку.

Глаза юного рыцаря стали влажными, но слезы не то, что он хотел показывать своему повелителю.

— Да! Я поведу их! И вместе мы свершим подвиги, достойные того, чтобы украсить стены вашего зала, мой Лордрак! — рыцарь ударил себя кулаком в грудь, смотря в глаза великому.

— Тогда с сегодняшнего дня твоё имя — Шрам! Этот шрам, что ты получил в последней битве. Не тот, что у тебя на лице, но тот, что у тебя на сердце. Эта рана... Пусть она даст тебе силы, чтобы вести за собой юных воинов к легендам! С сегодняшнего дня ты, Шрам, новый командир отряда Длинных Жил! Ура! Ура! Ура! — раздался громогласный рёв лордрака, а вскоре зал взорвался ревом боевых братьев.

Рыцари из отряда Длинных Жил, молодые воины, что только поступили на службу, приклонили колени перед своим командиром и лордраком. Фефоан Николаевич ударил себя в грудь, но Шрам — преклонил колено в ответ.

— Идите за нашим лордраком. Идите за нашим орденом. Идите за мной. И я защищу вас. Я не допущу, чтобы трагедия повторилась. Это — клятва Шрама, вашего командира, — раздался едва слышный шёпот среди громогласных выкриков.

Едва слышный, но достаточный, чтобы отряд молодняка его различил. И лордрак тоже. Старый воитель ухмыльнулся самому себе, словно осознав, что сделал правильный выбор.

— На сим, братья, я завершаю наше собрание! Всем разойтись! — скомандовал владыка крепости "Багровая Мария".

Неохотно, но все рыцари разошлись по цитадели. Кто-то пошел на обход. Некоторые пошли на орудия, а некоторым счастливчикам выдалась возможность спуститься в город, ведь их смена закончилась и на две недели они могут забыть о песни битва, чтобы вспомнить, за что они сражаются — вернуться к своим семьям, любимым. Спуститься в город, чтобы просто жить.

— Шрам. Останься. Тебя ждёт много дел, — раздался негромкий, но слышимый голос лордрака.

Рыцари — больше чем люди. Они быстрее, сильнее людей. Их тела — машины, которым не страшны повреждения. Утраченная конечность будет на месте уже через месяц. А многие раны, смертельные для простых людей, для рыцарей таковыми не являются. Рыцари оттачивают все свои чувства до предела, как своё лучшее оружие. Лордраки же — выше рыцарей на голову. Они — воплощение мощи империи. Их чувства, как самый острый нож, так что Феофан чётко знал, с какой громкостью ему говорить, чтобы именно Шрам его услышал.

— Да мой лордрак, — покорно сказал новый командир отряда.

— Тринадцатый отряд... Знаешь, когда-то и я в нем служил. Многие... Почти все из моего отряда сейчас возглавляли бы другие отряды, если бы их не сразил наш злейший враг — время. Страшно видеть, как твои ровесники увядают... Но сейчас не об этом. Хоть я и объявил о том, что ты — командир, официально это еще не так, — Феофан покровительственно положил руку на плечо младшему товарищу и они направились прочь из тронного зала.

Шрам молча слушал то, что собирается поведать ему его повелитель. Лишь изредка он кивал, говорил «Ага», «Да» и «Есть», добавляя «Мой лордрак» — почтительное обращение воина к своему повелителю.

— На следующей неделе ты примешь под своё крыло новобранцев. Они не многим старше тебя. Ты стал их предводителем потому что пережил то, что убило бы многих других твоих боевых братьев. Я надеюсь, что мой выбор был верным. Что эта крупица власти не вскружит твою голову, — продолжал говорить лордрак.

Казалось, что старый воин просто хотел поговорить и ему удачно подвернулся новоприбывший командир.

— Я не позволю себе такой наглости. Все, что я сейчас хочу — месть за павших товарищей. До тех пор... Я мёртв, как они, — говорил Шрам.

Недавние события хоть и заставили его сердце биться чаще, но сейчас, когда все прошло, гнетущие воспоминания вернулись на своё место.

— Месть... Месть — обоюдоострый меч... Он может сразить как твоих врагов, так и союзников. Подумай об этом, — лордрак ждал ответа от своего подчинённого, но вскоре, поняв что тот не планирует что-то говорить, продолжил. — Так вот... О чем это я. Вскоре мы, как полагается, примем тебя в командирские ряды. Ты примешь знамя вашего отряда. Канат, что сплетут твои новые братья. Когда это случится, надеюсь, что ты поймёшь весь груз ответственности, что пал на твои плечи. Воспитай из своих новых братьев достойных рыцарей, — продолжал Феофан Николаевич.

— Да, мой лордрак. Я сделаю все, что в моих силах. Как когда-то брат, Свист, научил меня тому, что значит быть рыцарем, так и я научу их, — голос Шрама был ровным и холодным.

Лордрак ясно понимал, о чем думает молодой рыцарь. Месть. Он часто видел этот взгляд. За пятьдесят лет службы Феофана Николаевича это не первый рыцарь, что жаждет мести за падших воинов.

Остаток дня прошёл вполне себе спокойно. Шрам поприветствовал новоприбывших рыцарей и начал рассказ о историях, что рассказывали его старшие товарищи.

Месяц спустя, когда отряд прошёл множество суровых тренировок, а рыцари в нем уже могли называть друг друга не товарищами или друзьями, а братьями, Шрам, как он обычно и делал, рассказывал то, что рассказывали ему старшие.

Сидя в каюте своего отряда, в кругу, на полу, он вырезал ножом на своём наплечнике истории. Командир считал это своим долгом.

— Наш отряд был образован больше пятидесяти лет назад. Когда наш орден был создан, в нем было всего десять группировок. Однако через десять лет их было уже пятьдесят. Наш тринадцатый отряд был создан во втором наборе. Первый командир — Григорьев Сергей Иванович — великий воин, что мог один стоять против сотни. Однако, погиб, много лет назад в бою против легиона Несмертной Плоти. Его тело так и не нашли, а второй командир нашего отряда дал торжественную клятву, что мы отомстим. С тех пор каждый новый командир принимает эту клятву, надеясь, что ему выпадет шанс, — Шрам говорил тихо и медленно, чтобы молодые воины, не видевшие битвы, могли прочувствовать важность его слов, — Вы знаете, в чем сила наша ордена? Почему мы — орден Алых Сердец? Наша сила — наша магия. С ранних лет вас учили, что существует несколько основных типов: огненная, водная, земляная, воздушная, электрическая, ледяная, магия лечения и магия барьеров. Однако наша магия, магия крови, ей не учат даже в самых элитных академиях. Её нельзя передать. Только наш великий лордрак может даровать эту силу, — с этими словами Шрам убрал нож от наплечника и прошёлся по ладони, — Жгучая кровь, что течёт по жилам, восстань и стань мечом, несущим мою волю, — голос Шрама был спокойным.

Он внимательно смотрел на порез на ладони, пока тонкие струйки крови поднимались вверх, формируя небольшой кровавый клинок.

— Вскоре вам будет дозволено пройти в библиотеку ордена, где вы научитесь более коротким формам этого заклинания. В конечном счёте, в пылу битвы, у вас не будет времени на полное прочтение. Новоприбывшим не разрешено наносить магические круги на броню или кожу, так что я настоятельно рекомендую вам их вызубрить. Только через год службы мне было дозволено нанести магические заклятия на перчатки и кожу, чтобы призывать кровавое оружие без слов, — казалось, что Шрам хочет максимально детально рассказать все то, что выучил сам за два года на службе в ордене Алых Сердец.

— Господин Шрам. Вы поведаете нам о том, что случилось на прошлой битве? Почему Отряд Длинных Жил был почти полностью вырезан? — раздался голос одного из новых рыцарей.

Это был юноша с короткой рыжей стрижкой. Его карие глаза внимательно смотрели на своего командира, стараясь не упустить не единого движения его губ, с которых слетали слова.

— Ты... Напомни, какое имя дали тебе твои братья? — уставшим голосом произнёс Шрам.

— Пламень, господин. Братья назвали меня Пламень, — кротко и с почтением ответил салага.

— Пламень... Эта история... Эта битва... — начал говорить Шрам.

Но его прервал сигнал сирены, что означал сбор всех воинов на строевой площадке.

— Отложим историю на потом, братья. Готовность пять минут, — с этими словами Шрам зафиксировал наплечник на своём доспехе и покинул каюту отряда, ожидая молодых братьев у выхода.

Когда же молодняк собрался, весь тринадцатый отряд ровным строем отправился на строевую площадку. Рыцари разных отрядов перешёптывались, пока лордрак размышлял. Естественно, темой обсуждений была трагическая гибель тринадцатого отряда, детали которой до сих пор скрываются даже от боевых братьев. А также новые рыцари в тринадцатом районе. Некоторые же до сих пор сомневались в том, что стоит назначать командиром именно Шрама, несмотря на то, что он не уберёг своих товарищей. Иные же считали, что Шрам, несмотря на свой юный возраст, является более смелым и честным воином, чем многие ветераны ордена.

Зал гудел как пчелиный улей, хотя каждый говорящий и старался держать себя в руках и говорить максимум в пол голоса. Чуткий слух лордрака мог уловить каждое слово в этом огромном зале. Он слышал как и тех, кто хвалил Шрама, так и тех, кто его ругал. Взгляд переместился на свою правую сторону, где ровными рядами стояло сто воинов — командиры отрядов. Каждого из них он знал в лицо. По имени. И по прозвищу. Затем, великий, переместил свой взор во второй ряд слева — туда, где стоял новый тринадцатый отряд. Новички выстроились ровным строем, держа, согласно уставу, свои шлемы зажатыми между туловищем и правой рукой. Им, как подобает по традиции, выдали доспехи их павших братьев, перенастроенные под габариты новых носителей. Нет для рыцаря большей чести, чем продолжить битву павшего товарища.

Наконец, Феофан Николаевич вышел в центр строевой площадки. Следом за ним вышел его советник — Игорь Федорович Звон, а так же «Звонарь». Звонарь был очень старым рыцарем. На момент его зачисления в орден ему уже был третий десяток. И столько же воин провёл в строю. Но, несмотря на старость, тело рыцаря всегда как острый меч. Бои лишь закаляют его. Морщинистый старик с повязкой на глазу встал по правую руку от своего господина. Его длинные, седые волосы, были собраны в хвост, который спускался по плечу на традиционный рыцарский канат, который подчинённые вяжут для своего господина.

— Ваши рыцари ждут, мой лордрак, — первым молчание нарушил Звонарь.

— Знаю. Но мы не можем начать. «Она» не любит, когда без неё начинают, — ответил ему Феофан.

— А она любит приходить вовремя? — пошутил Звонарь.

Лордрак рассмеялся, глядя в глаз старого товарища.

— За такое «она» бы вскрыла тебе горло, старый друг. Я бы посоветовал тебе внимательнее выбирать слова. Иной раз и я её побаиваюсь, — с этими словами великий положил руку на плечо старого рыцаря, смеясь.

— Но, думаю, ты прав. Мне кажется, ребята начинают переживать из-за затянувшегося молчания, — подытожил повелитель Багровой Марии.

В этот момент передатчик, встроенный в его доспех, начал шипеть, предупреждая о входящем сообщении.

— Феофан. Как слышишь? Я скоро буду. Надеюсь к моему прибытию все готово? — раздался суровый женский голос из передатчика.

Его искажали помехи, но Феофан Николаевич чётко знал, кем была его собеседница.

— Да, к вашему прибытию все готово. Не хватает только одной важной детали, — ответил он.

— Какой же? Ты же знаешь, что я терпеть не могу, когда все не идеально! — женский голос стал громче.

Казалось, что она хочет лишить своим криком лордрака слуха.

— Вас не хватает. Мы подготовили для вас седьмую площадку. Надеюсь, что ваша делегация не потеряется, - спокойно продолжал Феофан.

— Разве вы не говорили не злить её, повелитель? — раздался голос Звонаря.

— Да. Я говорил, чтобы ты не злил её. Мне можно. Я лордрак, — с насмешкой сказал повелитель Алых Сердец.

— Братья! Возрадуйтесь! Ибо сегодня важный день. Мы принимаем воительниц из ордена Головорезок. Так приложите же все силы, чтобы не посрамить славу и честь нашего великого ордена! — раздался громогласный рёв лордрака.

Тысяча рыцарей же в ответ вскинули кулаки и трижды повторили "Ура".

Спустя некоторое время, на строевую площадку вошла делегация. Десять девушек шли ровным строем. Одна перед всеми и три ряда по три девушки следовали за ней. Первая — главная, шла гордо. Так, словно она не посещает с визитом чужой орден, а расхаживает по своему дому. Её чёрный доспех, в районе груди, украшал массивный тёмный металлический череп. На гранях выступал золотой цвет. Вероятно, изначально он и был золотым, но в пламени битвы покрылся копоть. Второй же череп висел золотой в районе пояса. Он был весь покрыт золотыми буквами. Девушка, с грубыми чертами лица, словно хищница, всматривалась в глубь площадки, туда, где стоял лордрак рыцарей ордена Алых Сердец.

Многие рыцари, стоявшие там, не знали что и думать про эту воительницу. Её волосы были коротко сбриты, оставляя лишь небольшой чёрный ирокез на макушке. Лицо покрыто множеством глубоких шрамов. А пышные губы были весьма неряшливо измазаны ярко красной помадой. Видно, что макияж — не её сильная сторона. Все воительницы ордена Головорезок носили облегченный вариант седьмой модификации рыцарского доспеха. Седьмая модификация —«Покоритель» — была тем доспехом, что носили почти все рыцари империи. А доспех «Освободительница» — модификация, предназначенная для женщин рыцарей. И каждый в этом зале, видя лордрака Головорезок мог точно сказать, что в доспехе «Освободительница», девушка выглядела чрезвычайно эффектно.

Конечно, никто не мог назвать её «девушкой». Возраст дамы скрывается как одна из имперских тайн. Она могла быть как их ровесницей, так и подходить на роль бабушки любому. Следом за воительницей шло девять её боевых сестёр. Хотя в ордене Головорезок сёстрами называют друг друга лишь воительницы. Их госпожа, правительница ордена, называла своих воительниц дочерями.

Орден Головорезок — единственный официальный орден, состоящий только из женщин. В том числе и в составе экипажа цитадели, что не являлся рыцарями.

— Феофан, — холодно сказала Воительница.

— Мария Сергеевна. Рад принимать вас на Багровой Марии. Чем обязаны визиту? — начал распинаться Феофан Николаевич.

— Опустим эти формальности. Ты знаешь, я не люблю это. Можешь отпустить своих ребят. Я тут не на долго, — продолжала говорить женщина.

— Позвольте хоть представить вас. Не мог же я собрать тысячу воинов просто так? - продолжал раздосадованный воин в алых доспехах.

— Делай, что хочешь, — отрезала Мария.

Воительница явно не любила торжественные речи, что были присущи многим лордракам. Видно, что Мария — женщина дела, а не слова.

— Братья! Сегодня мы встречаем воительниц из ордена Головорезок! Воительница, что покорила мятежный хребет еще в... — говорил Феофан, но когда он хотел сказать, в каком году она свершила свой подвиг, то получил лёгкий тычок в бок кулаком Марии Сергеевны, что означало, что она не хочет такой конкретики. — Что покорила мятежный хребет в... В... Во главе с небольшим отрядом, состоящим всего из десять человек! Этот подвиг на века вписан в архивы нашей славной Империи! — выкрутился великий. — Мария Сергеевна и её дочери будут среди нас какое-то время, так что давайте покажем, на что годятся славные рыцари Алых Сердец, стражи Краснознаменска! — завершил свою речь владыка цитадели.

Позже он еще какое-то время выделил официальной части и отдал приказ разойтись.

— Ты знаешь, что я не люблю, когда кто-то говорит о моем возрасте. Даже многие записи в архиве меняются на официальном уровне, чтобы его не выдавать, — начала говорить Мария Сергеевна, когда рыцари разошлись.

— Прошу прощения. Мне казалось, что в этом нет большой проблемы. Все же знают, что срок жизни лордрака куда больше, чем у человека, — ответил ей кровавый повелитель.

Хоть эти двое и были одного статуса, были оба сверхлюдьми, но не стоит забывать, что он — мужчина, а она — женщина. Лордрак Головорезок была на голову выше любого рыцаря. Но лордрак Алых Сердец был на голову выше неё. Несмотря на это он старался быть максимально осторожен с этой дамой. Не зря, когда она пришла к власти, её орден сменил название с «Владычица Битвы» на «Головорезки». Об этом ордене ходило множество страшных слухов.

— Так, чем обязаны, Мария Сергеевна? — повторил свой вопрос лордрак Алых Сердец, пока два великих воина шли на капитанский мостик.

— Ты и так все знаешь, Багряный Король, — ответила ему та. — Давно меня так не звали, Бедствие, — ответил прозвищем на прозвище лордрак.

— Любой, кто встречает наш орден в своей цитадели должен знать, что мы приходим, чтобы проверить, не предал ли орден нашу славную Империю, — продолжила девушка.

— Мне больно от того, что империя усомнилась в верности нашего ордена. Наш брат, Шрам, недавно ставший командиром отряда, вот наше доказательство верности. Сможет ли предавший орден воспитать достаточно верного сына, что рисковал жизнью, выстояв один против превосходящего врага, защищая тела павших братьев? — тяжёлым голосом говорил Багряный Король. — Если только он сам и не перерезал их, — отрезала Мария Сергеевна. — Исключено. По этому поводу уже было проведено расследование. Множество доказательств свидетельствуют о отваге парнишки. — В любом случае, мы тут не на долго. Мои дочери проинспектируют цитадель. Обеспечь им полный доступ. А я хочу есть. Организуй. Мария Сергеевна славилась как мастер битвы. Непревзойдённый боец. Но по части словесной битвы она была, пожалуй, слишком неумелой. Потому она старалась говорить коротко и по-делу. Вскоре Дочери Марии разошлись по цитадели, пока Феофан Николаевич организовывал приём для Марии в своей каюте. Каюта лордрака была большим и светлым местом. Она делилась на спальную комнату, библиотеку, ванную комнату, уборную, гостиную и небольшой банкетный зал, в котором и располагались два воителя. За достаточно длинным столом сидели великие воины. Стол был богато накрыт. Казалось, что это был пир. Но для двух лордраков, чьи тела превзошли человеческие, это был простой приём пищи. На длинном столе стояли чашки с салатами, лежал разделанный бык, в большой тарелке расположилась украшенная едой свиная голова, возле стола стоял ящик с бутылками старого вина. Многие блюда были Марии незнакомы. — Так что послужило поводом усомниться в верности нашего ордена? — не отвлекаясь от еды прервал молчание Фефоан. — Поступило сообщение, что у вас проводятся запретные ритуалы, — ответила воительница. — Все наши ритуалы не нарушают ни кодекса рыцарей, не законы Империи. Это клевета. Инициация рыцарей в орден, повышение рыцаря в звании, прощание с павшими братьями. В этом нет ничего незаконного, — говорил воитель, принимаясь расправляться с очередным куском мяса. — Я прекрасно об этом знаю. Но сообщение было. И я не могу его игнорировать. Если тебе нечего скрывать, то и нечего бояться, так, Феофан? — Мария Сергеевна посмотрела в глаза Багряному Королю, что сидел напротив неё. — Так и есть. Мне нечего скрывать. И я готов оказать всю помощь, что могу, чтобы доказать свою непричастность.

— Добро... — закончила диалог Бедствие. Этим коротким, но ёмким словом, девушка дала понять Феофану, что больше не собирается отвлекаться от трапезы. Почти под конец приёма пищи в массивную дубовую дверь постучались. Не дожидаясь ответа, она распахнулась и в банкетный зал вошёл старый рыцарь — права рука Феофана, то бишь Звонарь. — Мой лордра... Лордраки... Прошу прощения, что прерываю. Брату Игорю... Бродяге, стало плохо, — со всем почтением обратился вошедший. — Ты думаешь, что это достойно внимания двух лордраков? — с небольшой нервозностью обратилась к нему Мария Сергеевна. — Я не первое десятилетие знаю Звонаря. И доверяю ему, как себе. Если он решил, что это важно, то так оно и есть. Веди, брат, — скомандовал Лордрак Алых Сердец. С нескрываемым раздражением. Мария Серегевна была вынуждена покинуть стол, который еще не был опустошён до конца. Вскоре два великих воина и рыцарь, что казался ребёнком между ними, прошли в лазарет. На полу разбросаны элементы доспеха. В обычный день это было бы серьёзным поводом для наказания. Непочтительное отношение к своему доспеху — страшный грех для любого рыцаря, но все понимали, что это вина медиков, а не воина. Именно они были вынуждены отбрасывать снятые элементы доспеха, чтобы скорее оказать помощь нуждающемуся. На больничной койке лежал молодой человек. Короткие чёрные волосы и такая же короткая борода. Мужчине на вид было не больше двадцати. Юноша был накрыт по шею одеялом. Лишь его длинная мускулистая рука, покрытая волосами, лежала на кровати. От неё тянулся шланг, подключенный к капельнице с янтарной жидкостью, от которой исходило едва заметное свечение. — Что с ним? — первой нарушила молчание Мария Сергеевна. — Никто не знает. Его нашли на полу в каюте их отряда. Из рта, носа, глаз и ушей текла кровь. Все залито кровью. Страшно подумать, что было бы, будь он простым человеком. Наверняка сразу отдал бы душу,— ответил ей старый Звонарь. Он потянул за одеяло оголяя часть тела рыцаря. Весь торс был покрыт неким подобием ран, словно что-то вскипятило его кожу. Сухие куски свисали с тела.

— Это, думаю, как-то связано с его состоянием, — добавил Звонарь.

На протяжении всего осмотра Феофан не нарушал своего молчания, лишь внимательно всматриваясь в раны юноши. Вскоре в палату вошёл еще один воин - Шрам.

— Прошу прощения. Я прибыл сразу, как только узнал, — сказал командир тринадцатого отряда.

— Юноша из твоего отряда? — спросила Бедствие.

— Так точно. Я не успел с ним сильно познакомиться. Это брат Игорь, «Бродяга». Двадцать лет. На экзамене был лучшим по стрельбе с двух рук. Пятый сын Лорда города Вольска, — дал краткий отчёт парень с разрезом через рот.

— Почему ты молчишь? Твой воин в таком состоянии. Мы рыцари. Разве существуют болезни, что могут нас сломить?! — наконец взорвалась Мария.

— Такие болезни есть, хоть их и не много. Я сам видел рыцарей, что были больны. Но такое... Ни разу, — наконец прервал своё молчание Феофан.

Лордрак стоял в палате, возвышаясь над всеми присутствующими, держа массивную руку под столь же массивной головой.

Какое-то время все четверо посетителей стояли в полной тишине. Затем, словно по команде, они начали один за другим покидать комнату. Первым её покинул Звонарь. Старому воину необходимо было заниматься обучением тех юношей, что еще только мечтали стать рыцарями. Следом за ним, спустя короткий промежуток времени, палату покинули Феофан Николаевич и Мария Сергеевна. Последним больного оставил сам Шрам.

На следующее утро Бродяга погиб. Его болезнь развилась стремительно. Кожа стала отслаиваться, как краска с забора, слезая с плоти. Бедного молодого воина вынесли из палаты завёрнутым в копию знамени отряда. Большая трагедия для ордена и всех рыцарей, когда воин уходит в свой последний путь так и не познав вкуса битвы.

— Жаль мальца. Совсем зелёный был, — сухо гаркнул Звонарь.

— Да... Совсем, — ответил ему Багряный Король.

— Я думала, что мы погостим у вас день, пока не убедимся в вашей невиновности. Однако эта смерть... Что-то странное. Я и мои дочери останемся на Багровой Марии, пока не убедимся, что это просто совпадение. До тех пор сведите количество посвящённых к

минимуму. Брат Игорь покинул орден по собственному желанию. Такова официальная версия. Все посвящённые должны дерзать язык за зубами, если не хотят его лишиться, — начала говорить Мария.

— Да, конечно, — холодно ответил Феофан.

Мужчина сжал свою руку в кулак до жжения.

Глава 2

Смерть Бродяги стала ударом для рыцарей тринадцатого отряда. Несмотря на уровень секретности, который наложила на эту новость сама Мария Сергеевна, Феофан Николаевич решил, что его долг — известить о трагедии юных боевых братьев. В тот день он вызвал Шрама и его подчинённых в свою каюту. Большой обеденный стол в этот раз был почти пуст. Только кубки с вином отливали золотом в лучах утреннего света.

Одиннадцать кубков стояли в ряд на длинном столе, укрытым белой скатертью с золотой вышивкой. В тёмном помещении, где единственным источником света было окно, молодых воинов встретили два человека исполинского роста. Люди, что зовутся легендами при жизни.

Лицо Феофана Николаевича выражало целую гамму эмоций. Страх, скорбь, отчаяние, тоску, боль. Увидев его, каждый из юных боевых братьев понял, что случилось что-то неимоверно страшное. Ещё до того, как великий воин, прозванный Багряным Королём, успел хоть что-то сказать, каждый из них хоть на секунду, но допустил, что что-то случилось с Бродягой. Данный вывод был настолько очевидным, что не подумать о нем никак не получилось бы. Учитывая, что только вчера ему стало плохо, с тех пор о нем не было никаких вестей, а сейчас из тринадцатого отряда в зале присутствовало лишь девять из десяти рыцарей.

Лицо же девушки, что была прозван Бедствием… на нём также читался спектр эмоций, но несколько другого порядка. Скука, незаинтересованность и все то, что свидетельствовало о её нежелании находиться в данной ситуации.

Несмотря на то, что все понимали, что происходит, честь рыцаря обязывала молодых людей соблюдать все необходимые правила воинского этикета. Девять рыцарей построились. Первым, в одиночестве, стоял Шрам. Следом за ним было два рыцаря, а за ними — два ряда по три воина. Пустующее место в данном построении принадлежало почившему Бродяге. Шрам ударил себя в грудь. После этого звука восемь рыцарей встали на одно колено, оказывая честь собравшимся ради них лордракам.

— Тринадцатый отряд в неполном составе по вашему распоряжению прибыл, — затараторил Шрам.

Завершив приветствие он также почтительно опустился на колено.

Только увидев, насколько это был дисциплинированный отряд, Мария Сергеевна позволила себе слегка улыбнуться, что для неё было несвойственно. Многие, при виде этой ухмылки, могли покрыться холодным потом. Пышные губы девушки, неаккуратно покрытые ярко красной помадой, что уже слегка размазалась после утренней тренировки, искривились, обнажая её хищный оскал.

— Поднимитесь, братья. Сегодня… сегодня не тот день и не тот случай, когда надо быть столь формальными. С тяжёлым сердцем… я вынужден сообщить вам плохую весть, — с этими словами Багряный Король повернул голову слегка на бок, заглядывая за плечо, где стояла Мария Сергеевна.

Поймав взгляд воина на себе, девушка сначала растерялась, затем слегка покраснела, после чего сделала удивлённое выражение лица, словно внезапно осознала что-то чрезвычайно важное или же вспомнила, что забыла выключить дома утюг. И только после того, как её парад эмоций закончился и она поняла, что владыка Багровой Марии последний раз спрашивает её разрешение рассказать воинам о гибели их товарища, слегка кивнула.

— Ваш брат, тот, что был назван Бродягой, пал в битве с недугом. Сегодня утром. Его тело… я хотел бы, чтобы его оставили. Чтобы мы могли проводить его в последний бой со всеми почестями, что ему полагаются. Но его заберут в столицу, чтобы исследовать эту неизвестную болезнь, — наконец сообщил лордрак.

Воины, что уже поднялись с колен, стойко приняли тяжёлую весть. Ни единый мускул не дрогнул на их лицах.

— Он ушёл спокойно? Без мук? — первым ответил командир отряда.

— Врачеватель сказал, что смерть наступила во сне. Тот конец, который хочет встретить любой рыцарь, — ответил ему Феофан.

Он поднял кубок, приглашая рукой молодых воинов к столу. Примеру воина в алом доспехе последовала и храбрая воительница в чёрной броне.

— Сегодня мы пьём за Бродягу! Пусть это вино будет ему слаще, чем наши слезы! — раздался тяжёлый голос лордрака.

— За Бродягу! — в разнобой отвечали ему рыцари, поднимая свои кубки вверх.

Лишь Бедствие не проронила ни слова. Выпив залпом вино из свои кубки, воины продолжили разговор. — Пока мы исследуем данный вопрос и пока госпожа Мария Сергеевна ведёт своё расследование, вам запрещено говорить о смерти Бродяги. Наша официальная версия гласит, что Бродяга решил, что ему следует покинуть орден, чтобы вернуться домой и найти себя в новом ремесле, — сменился настрой Багряного Короля. Его лицо словно потемнело. — Вы хотите обвинить Бродягу в трусости? Назвать его беглецом?! — взорвался Модник. Модник был одним из подчинённых Шрама. Молодой человек с вьющимися каштановыми кудрями и небольшими усами был белой вороной среди рыцарей ордена. Только в своём отряде к нему относились как к равному. Сын торговца, что в жизни не видел трудностей. Талантливый в разных направлениях. Поэзия, философия, науки. Однако сам по себе имел скверный характер избалованного богатого сыночка, за что и был отправлен своим пожилым отцом в орден на перевоспитание. Первое время юноша позорил свою семью и весь орден тем, что не воспринимал службу как полагается. Он записывал видеоблоги о своей жизни на парящей в небе цитадели и о том, как же ему весело быть рыцарем. Однако с недавних пор, когда ему пришла весть о том, что отец решил выйти на пенсию и верит, что его сын сможет принять отцовский бизнес, стал постепенно браться за голову и серьёзнее относится ко всему происходящему. Его наплечник был украшен красивой и аккуратной картиной, вырезанной ножом во время выходного. Листья и ветки переплетались на наплечнике в незамысловатом узоре. — Модник! Встать в строй! — раздался командный голос Шрама. Поняв, что проявил непростительное неуважение к своему господину — лордраку Алых Сердец, кудрявый юноша на секунду застыл. Глаза его широко раскрылись, а рот замер, схватив все слова, что он ещё собирался сказать. Затем рыцарь опустил голову и молча занял своё место. — Я понимаю твою боль. Мне самому больно от того, что мы хотим навлечь на него позор. Но это был лучший вариант. Мы должны обеспечить всех на нашей цитадели вменяемым вариантом, почему пропал Бродяга. Моё сердце разрывалось от боли, когда я был вынужден связываться с отцом юноши, просить его помочь нам в сокрытии его смерти. Но это тоже часть судьбы рыцаря. Покрыть себя позором, чтобы выполнить свой долг. Клянусь,

что когда это все закончится, мы расскажем всем истинную причину пропажи Бродяги и проведём прощальный ритуал так, как это полагается, — наконец закончил лордрак.

После чего некоторое время они молча стояли, а затем тринадцатый отряд покинул банкетный зал. Феофан Николаевич налил в два кубка вино.

— Нам обязательно нужно было им это говорить? Не одобряю нарушения секретности в моем расследовании, — наконец нарушила молчание девушка.

— Я не мог скрывать этого от них, — не сказал ничего больше воитель.

Он молча, не дожидаясь гостью, опустошил свой кубок и также покинул банкетный зал…

Следующую неделю делегация из ордена Головорезок исследовала цитадель вдоль и поперек. Девушкам были даны особые разрешения от самого лордрака, что позволяли им попадать в любые, даже самые потаённые части опорного пункта. Запретная библиотека. Храм девы Пустоты, где сама Дева Пустоты следила за правильной работой Пустотного Ядра. Сад, где рос Захаровский Дуб. Все эти места, несмотря на их важность и охраняемость, были изучены девушками, что наведались с инспекцией.

Однако, не найдя ничего, за что можно было бы подвергнуть орден Алых Сердец суду и последующему забвению, Мария Сергеевна, прозванная Бедствием, со своими дочерьми покинула цитадель Алых Сердец. Цитадель Головорезок, «Пленительница», парившая все это время на окраине города, наконец пришла в движении. И вот, через несколько часов, скрылась за линией горизонта.

Крещение боем отряд принял спустя неделю, после смерти Бродяги. Легион Несмертной Плоти, тот самый, которому второй командир тринадцатого отряда поклялся отомстить, объявился у стена города—крепости Краснознаменск. Воевода легиона, Живорот, вёл армию из пяти тысяч воинов на штурм крепостных стен.

Живорот — один из низших полководцев легиона Несмертной Плоти. Сам его вид, как вид любого из его фракции, был омерзителен людскому глазу. Пятиметровый великан с необычайно длинными руками, на которых не было ничего, кроме мышц и костей. Его грудные мышцы и шея также были без кожи. Лишь его живот и бедра покрывал слой жирной плоти. В центре живота была большая дыра, по краям которой торчали мерзкие виду желтоватые зубы, а его нутро вываливалось из этого подобия рта на животе. На мускулистой шее друг над другом висело три черепа, которые держались на шее неким подобием рёбер. Его мерзкий образ завершал гребень из острых костей, что украшал его голову— череп.

Живорот стоял в поле перед городом, в окружении своих верных слуг. Никто в Бездне не был готов доверить этому ничтожному воеводе настоящую армию. И потому он вёл самых мерзких, глупых и никчёмных воинов. Метровые карлики из плоти и костей, казалось, были

слеплены или нарисованы ребёнком. Нельзя было в их строении найти никакой системы или логики. Твари с тремя и более руками. Монстры без ног, что стирали своё брюхо в кровь, пока доползут по земле до врага, чудища, что срывали в пылу боя плоть с своих бесформенных тел. Чего уж говорить, если эта «армия» даже не имела никакого оружия? Самыми элитными её воинами были те, кому удалось удачно оторвать свои конечности таким образом, чтобы на их месте были длинные и острые осколки костей.

Огромная дыра в земле — путь в Бездну, созданный шаманами этой самой Бездны для того, чтобы легион Несмертной Плоти вторгся в мир людей. Это словно врата в ад. Тысячи чудовищ лезли из неё, желая лишь похищать людей, калечить, устраивать резню и разрушения. Именно из-за такой опасности больше сорока лет назад вокруг всех городов возвели колоссальные крепостные стены, что не дают чудищам войти в провинцию. Множество технологий и магии были пожертвованы для того, чтобы не допустить появления пути в Бездну непосредственно в городе. Но стоит чудищам проникнуть в город, разрушить систему, блокирующую появление портала, тогда сразу можно будет сказать, что город пал, а все его жители стали жертвами армии мира Бездны.

В бой с такой ордой было направлено десять отрядов рыцарей.

Первый отряд — Алая Кровь. Самый элитный отряд всего ордена. Командир отряда — Михайлов Егор Иванович, по прозвищу «Кровожадный» — живая легенда, что смог устоять один против орды из легиона Всепожирающей Тьмы. Многие в своё время сравнивали Кровожадного и Шрама. Оба остались одни против врага, но только Кровожадному удалось сберечь своих товарищей. Эти обсуждения никак не могли пройти мимо ушей Шрама. Однако еще до того, когда его отряд погиб, он решил, что его сердце будет крепостью. По крайней мере до тех пор, пока он не отомстит. Кровожадный был достаточно рослым рыцарем. Он пренебрежительно не носил броню на руках, оголяя перед врагом свою кожу, показывая свои татуировки — магические круги, которые он вырезал на своём теле, чтобы быстрее колдовать. Это был мужчина, что каждое утро брил свою голову, чтобы каждый мог видеть шрам в виде буквы "Х" у него на лбу. Этот шрам он получил в бою с полководцем Громбуртом, что был ростом десять метров.

Второй отряд — Разбитое Сердце. Командиром этого отряда была молодая девушка, иностранка, что перебралась в Империю с родителями еще в детстве. Оливия Майн, была прозвана товарищами «Хирург» за её тонкие и точные разрезы. Девушка была всего на пару лет старше Шрама и раньше звание самого молодого командира отряда в ордене принадлежало именно ей. Несмотря на украденную «славу», она по прежнему с теплотой относилась к Шраму, помогая ему освоиться в новом звании. В конечном счёте, они были знакомы с детства. Тогда же их родители планировали поженить детей, но свадьба сорвалась, когда Оливия без предупреждения записалась в кандидаты в рыцари Алых Сердец, а Дмитрий (Ныне — Шрам) пропал без вести.

Третий отряд — Падальщики имел дурную славу. По возможности, Феофан Николаевич старался не отправлять их в бой туда, где их могли увидеть мирные люди или же журналисты. В действительности их командир, старый воин «Корсар» — Хмелев Юрий

Генадьевич, заслужил своё новое имя, когда в бою лишился глаза и разрубил виновника этой травмы так качественно, что еще несколько дней его пытались собрать. Теперь же Корсар носит повязку, которую не позволяет никому даже тронуть.

Падальщики — штрафной отряд, куда отправляются самые безумные и отчаянные рыцари, которые делом доказали, что их почти невозможно контролировать. Власть в этом отряде получается не за заслуги, а за силу. Любой может бросить вызов Корсару, но должен быть готов познать его гнев.

Четвёртый отряд, принимающий участие в данном сражении — Кровавые Коршуны. Те, кто наносит стремительный удар по врагу, что был почти полностью разбит другими отрядами. если Падальщики были теми, кого не любили простые люди, то Кровавых Коршунов не любили в самом ордене, ведь именно они забирали славу своих братьев, присваивая себе добитых противников. Однако, с точки зрения стратегии, четвёртый отряд был очень полезен. В пылу битвы не всегда успеваешь уследить, убил ли ты противника или только ранил. В таком случае именно четвёртый отряд был бесконечно полезен. Командир этого отряда, Вороньев Игнат, по совместительству «Ворон», был найден Феофаном Николаевичем много лет назад. Парнишка из детского дома показался лордраку перспективным, потому он предложил ему прийти в орден, когда тот станет старше. С тех пор Ворон успел повзрослеть, состариться и казался старше того, кто принял его на службу.

Пятый отряд — Красные Львы, состоял целиком из элиты. Дети графов и дворян ссылались в данную группу для получения навыков и опыта, что потом понадобится им в жизни. Этот отряд был полностью на самообеспечении. Оружие, техника, медицина, провиант и все, что могло им понадобиться, посылалось их знатными родственниками. Естественно, такое сильно сердило их боевых братьев из простых семей. Потому, нынешний командир отряда Львов Михаил Генадьевич запретил своим подчиненным принимать любую материальную помощь, что могла поставить их выше других отрядов. Вскоре после того, как Михаил Генадьевич — «Лев» — пришёл к власти, пиршества, что устраивались в пятом отряде были отменены, а сам отряд стал значительно чаще бывать на поле боя. Несмотря на это, он не запретил украшения их доспехов любыми символами, что свидетельствовали о том, из какой знатной семьи рыцарь. Часто Красных Львов можно было легко найти взглядом на поле боя по золотым и серебряным узорам на их доспехах.

Шестой отряд — Черная Кровь. Никто не знает, кто состоит в отряде. Рыцари этого отряда не снимают доспехи нигде, где их лица могут увидеть чужаки. Элементы доспеха, которые защищают руки этих воинов, покрашены в чёрный. Каждый из них говорит, что это символ того, что их руки по локоть в крови. Многие говорят, что их появление на поле боя — знак грядущей тяжёлой битвы. Командир отряда Чёрной Крови — «Мрак».

Одиннадцатый отряд — Пронзенные. Пронзенные являются элитным атакующим отрядом. На своих драконах они обрушивают шквал пламени и кровавых копий в своего врага в стремительной атаке, что ни разу за всю историю отряда не была отбита. Ушедший из графской семьи, отказавшийся от всех титулов и привилегий, Дубновский Антон Павлович не смог уйти от своей судьбы и получил прозвище «Граф», от братьев по оружию. Его

верный дракон Проглот — огромный ящер, закованный в броню, что почти полностью скрывала его красно — чёрное тело.

Тринадцатый отряд — Длинные Жилы. Прозванный проклятым как в новостях, так и в ордене, всеми силами старается доказать обратное. Молодняк из неполного тринадцатого отряда ждёт своего первого боя, чтобы показать всем, чего они стоят. Командир отряда, Шрам, поклялся перед всеми братьями, которые состоят в ордене, что защитит каждого, кто будет стоять с ним плечом к плечу. Никто так и не понял, говорил ли он о своём отряде или же обо всех, с кем в этот день он пойдёт в бой.

Тридцать первый отряд — Кровопийцы. Отряд Кровопийц был основан совсем недавно по меркам ордена. Десять лет назад этот специальный отряд сформировался в рамках эксперимента. В их эликсир, для превращения человека в рыцаря, было добавлено на 13.7% больше маны. Результаты поразили всех наблюдавших. Показатель магической энергии простого человека меняется в диапазоне от 75 до 110 СМЕ(стандартные мана-единицы, применяемые по всему миру для оценки объёмов маны). У рыцарей этот показатель равен 270-380СМЕ. Однако каждый рыцарь отряда кровопийц при показателях 80-90СМЕ до обращения, получил показатели 360-420СМЕ после обращения. Эти рыцари имеют наибольший запас маны и их заклинания на 30% эффективнее, чем у других менее одарённых товарищей. Командир отряда Светлый Григорий Михайлович получил кличку «Кнут» за его любимый приём — создание длинного кнута из крови. Показатель магической энергии этого война поразил всех ещё больше, чем общие показатели отряда. Запасы маны Кнута равнялись 512СМЕ.

Последним отрядом, вступившим в эту неравную схватку был семьдесят седьмой — Кровавые Тучи. Копейщики данной группы — воины, что все время отдают на то, чтобы отточить свои навыки до предела. Их копья — их гордость. Руднев Игорь Игоревич, командир кровавых туч, стал известен за то, что с трёх сотен метров поразил копьём цель и ту, что стояла за ней. Удар, с которым копьё поразившее две цели, воткнулось в землю, а из-за выходящей из него маны был похож на раскат грома. Сам Игорь Игоревич за этот случай был прозван Громовержцем.

И вот все фигуры на шахматной доске. Пронзенные и Кровопийцы стояли ровным строем на крепостных стенах. Впереди же стоял первый отряд — Алая кровь и тринадцатый — Длинные Жилы. Такая глупость, как поставить полностью новый отряд лицом к лицу с врагом, была обоснована личной просьбой Шрама, что всеми силами стремился опровергнуть слухи о том, что его отряд проклят.

Кровожадный, командир первого отряда, стоял плечом к плечу с Шрамом. Два воина с такой похожей и такой разной судьбой стояли рядом, ожидая приказа к наступлению.

— Надеюсь сегодня удача будет нам сопутствовать, — сказал Шрам своему старшему товарищу.

Мужчина с Х-шрамом на лбу посмотрел на молодого рыцаря сверху вниз.

— Удача — то, на что полагаются слабые люди. Не позор честь нашего ордена. Мы полагаемся лишь на себя, свою силу и своих братьев, — отрычал ему в ответ Кровожадный.

Мышцы на руках командира Алой крови напряглись. Он, словно голодный пёс, принялся ходить из стороны в сторону, заглядываясь дикими глазами на чего-то ждущий легион Несмертной Плоти.

Наконец, передатчики в броне начали шипеть и потрескивать.

— Пш .. пш… пронзённые.. пш.. в бой, — раздался женский голос из встроенного устройства.

С чудовищным рёвом драконы, на которых сидели рыцари из упомянутого выше отряда, прыгнули вниз с крепостных стен и, некоторое время проводили в свободном падении, стремительно взлетели вверх, поднимая с земли клубы пыли. Кроваво—красная чешуя драконов почти сливалась с черно—багровыми доспехами. Сделав дугу перед первыми строчками врага, драконы выпустили столбы огня, сжигая дотла тощище и разбухшие искривлённые тела чудовищ. Живорот, что до этого не подавал признаков жизни раскрыл свою пасть, издавая громогласный рёв, ответный драконьему. Казалось, что его голосом говорят десятки воинов с разными тональностями речи. Мужские, женские, детские и стариковский гласа смешались в крик чудовища.

— Все в бой! — крикнул Живорот.

В этот момент пятитысячная армия пришла в движение. Живорот бежал на врага, растаптывая и разрывая на своём пути своих же подчинённых.

—Чего они ждут?! Где приказ?! — раздался злобный крик Кровожадного.

Шрам смотрел на него, иногда поглядывая на Оливию, чей отряд стоял следом за Алой Кровью. Нельзя было точно сказать, чувствовал ли он к ней что-то. Чувствовал ли он к ней что-то тогда, когда оба они были простыми людьми. Пропали его чувства после её побега, если они были? Сам Шрам не мог этого знать. Всю свою жизнь, что он знал Оливию, он безмерно уважал девушку. Она была умной и талантливой. Не стоит забывать и о её красоте. Все подмечали красоту длинных, прямых, каштановых волос, что доходили до низа лопаток. Её кожа была белой, словно снег, а выделялись только нос и слегка пухлые губы ярким розовом пятном. Фигура была идеальной, как не посмотри. Стройная, подтянутая, но в некоторой степени пышная. Никто не мог сказать точно, виной ли тому природная щедрость или же Оливия отдавала всю себя уходу за телом. Даже сейчас, спустя столько лет в ордене, девушка не получила ни единого шрама, что могли бы испортить её прекрасное лицо. Те,

кому удавалось увидеть даму не в доспехе, а в повседневной одежде, могли удивляться, как она смогла сохранить такую, казалось бы, хрупкую конструкцию тела при том, что сама в бою не уступала по силе ни одному из воинов ордена. Не зря за спиной Оливию часто с завистью называют «Гением». Любое дело, за которое она впервые бралась, шло с блестящим успехом, словно без труда она осваивала то, на что у других ушли бы годы тяжёлых практик и стараний.

Однако впереди их ждал бой. Мысли о Оливии должны были покинуть голову Шрама, пока они не подвели его в решающий момент.

— Пш… пш.. кровопийцы… пш… начинайте… — повторно раздался женский голос в передатчике.

— Великая сила, что подчинилась мне, услышь мой зов и расколи земную Тверь — земляной ров, — хором начали читать маги из отряда кровопийц.

В этот момент земля перед несущимися на них воинами из легиона недруга раскололась. В месте раскола земля, словно простой песок, уходила куда-то вниз. Пред армией врага простиралась гигантская яма. Не успевшие остановиться падали в неё, пока бегущие за ними монстры врезались в них и валились наземь.

Оливия продолжала стоять, не отворачиваясь ни на секунду. Даже когда кто-то из её подчинённых о чем-то спрашивал, когда она давала ответ, взгляд направлен только в сторону врага. Шрам долго пытался понять, на что смотрит Хирург, пока не понял, что её взгляд нацелен на шею Живорота.

Дмитрий невольно сглотнул, как представил, что было бы, если бы он сражался с Оливией. Если это был серьёзный бой — бой насмерть. В их «паре» Оливию всегда называли гением, что добивается всего без утруждений. А Дима… Дима был тем, кто добивается всего, приложив все возможные усилия. Несмотря на это, его тоже часто называли гением. Многие, кто знали их, часто спорили, кто добился бы большего, если бы это было соревнование? Врождённый талант или же терпение и труд? Раз за разом Шрам прокручивал в голове все возможные исходы их сражения. После поступления на службу в орден, молодой воин, тогда еще Клык, часто спаринговался с Хирургом на учебном полигоне. Деревянные мечи ломались после каждого их сражения. Оливия, казалось, только играла с бывшим женихом. Но тем, кто всегда играл, был Шрам. За семьдесят три тренировочных боя он одержал победу ровно ноль раз. В какой-то момент многие даже стали смеяться над ним за неумение постоять за себя. Однако только он и Оливия знали правду. Каждый раз, стоило ему приблизиться к победе, он намеренно проигрывал, подставляясь под самую глупую атаку. Любовь? Может и она там была. Скорее, он просто хотел узнать как можно больше о ней. Узнать все, что она может. Испытать каждый её приём на себе, чтобы понять их лучше, может быть, чем даже она сама. Вечерами, после продолжительных боев, лежа на своей койке, он не мог уснуть,

прокручивая прошедшее сражение с Оливией. Продумывая, где и как он мог бы поступить иначе, чтобы победить. Была ли это любовь, или же соперничество?

Кровожадный не мог найти себе места. Он, что всегда бежал первым в атаку, сейчас вынужден отсиживаться, пока всю славу себе забирают одиннадцатый и тридцать первый отряды.

— Пш… Пш… Второй отряд… Пш… Что? Что вы… Так точно. Второй отряд пш… Второй отряд отбой, — раздался голос женщины.

Рыцари второго отряда, что уже начали обнажать свои магические мечи, вновь приняли ожидающую позицию.

— Пусть сила ветра, что вырывает вековые деревья из земли, снизойдёт, сокрушив врага моего — воздушный столб! — продолжили маги из отряда Кровопийцев.

В этот же момент мощный воздушный поток обрушился на тех тварей, что лезли из ямы. Ветер, словно лезвие, раздирал их и без того оторванную от костей плоть, благодаря чему, на собственном гнилом подобии крови, чудища скатывались обратно в яму, мешая взбираться тем, кто лез за ними.

— Ну же, братцы! Смотрите, какой подарок нам подготовили собратья Кровопийцы! Покажем им, что и Пронзённые названы рыцарями не для красного словца! — вскрикнул Граф.

— Потише, командир! — раздался возмущённый женский голос в передатчике.

— Вечно он так! Горланит и горланит! А у меня потом еще неделю уши болят! — добавил еще один неизвестный женский голос.

— Шило, Жало! Ну вечно вы так жестоки со мной! — сделав излишне обиженный голос сказал Граф, после чего рассмеялся во все горло, за что вновь получил волну критики от товарищей по отряду, что он зря занимает командную линию.

В одиннадцатом отряде, Графа, честно говоря, не сильно уважали. Командир не был великим лидером или стратегом. Он, пусть и был из знатного рода, но отказавшись от него —лишился всех преимуществ, что мог получить. Почему же он стал командиром?

— Пора показать ребятам, что я рыцарь не для красного словца. Согласен, Проглот? — обратился к своему дракону Граф.

В этот момент канистры, что висели на боках дракона, открылись и из них полилась кровь.

— Кровавая коса алого жнеца! — вскрикнул Граф.

В этот момент эти десятки литров крови начали лететь следом за драконом, все больше и больше принимая очертания красивой алой косы. Спустившись на опасно низкую высоту, длинной косой Граф отсекал головы чудищам, которые шли к его боевым братьям.

Почему же Граф стал командиром? Потому что среди всех рыцарей ордена лучший контроль крови был у него. Словно кровавый жнец он проносился через все поле боя, рассекая врагов на куски. Конечно, его отряд часто не воспринимал того в серьёз. Часто могли на него ругаться или, как минимум, не очень лестно отзываться, но, когда речь заходила о сражении, каждый из них знал, что Граф сам по себе как целый рыцарский отряд.

— Пш… Пш… Второй отряд. В бой, — раздался голос женщины, что отдавала приказы по передатчику.

Без единого звука, даже без боевого клича, отряд Разбитых Сердец ринулся в бой. Десять рыцарей бежали на врага клином, словно стая птиц. Оливия, как глава птиц, «летела» первой в данном построении. Она первая сталкивалась с врагом и мгновенно обезглавливала всех, кто попадался в радиус её поражения. Остальным членам отряда оставалось, разве что, доедать крошки со стола кровавой бойни командирши, срубая головы тем, кого Хирург посчитала незначительными.

Рассекая строй врага отряд Разбитых Сердец добрался до полководца. Гигантский монстр стоял перед хрупкой девушкой. Его пасть покрыта пеной из слюны и крови. Все глаза в его черепе и черепах у него на шее смотрели чётко на девушку, что стояла перед ним. Он видел, как отряды рыцарей рубили его подчинённых. Каждый убитый — шрам на чести Живорота, то, что позорило его перед более могущественными собратьями. И он намеревался выместить эту обиду на той, что стоит перед ним.

— Женщина.. Не надо было лезть сюда … Ты лишь… Нашла свою погибель… Я сорву плоть с твоих костей… И повешу твой скелет на шею… Как украшение… Ахахахах, — раздался зловещий голос Живорота.

Он хотел публично убить воительницу, чтобы посеять семена отчаяния. Чудище взмахнуло рукой, намереваясь ударить девушку, но Хирург, словно зная заранее. сделала лишь пару шагов назад, уходя из зоны поражения. Быстрый взмах меча. Такой быстрый, что никто его и не заметил и палец монстра летит в сторону.

— Не двигайся. Иначе не получится ровно нарезать, — с улыбкой сказала Оливия.

То, за что её назвали Хирургом, было показано всем собравшимся. Словно танцуя перед врагом, она отрезала от него кусок за куском. Отрезанный палец. Вырезанный из живота зуб. Тонкие и точные удары Хирурга были не столько для того, чтобы победить врага, сколько для того, чтобы его армия познала страх. Вот они, воины Империи. Чудовища, среди людей. Чудовища, что внушают ужас таким монстрам, как монстры Бездны.

Ещё один удар. Тупой. Неаккуратный. Он не режет. Он рубит. Разрывая тело врага и раскидывая его плоть и кровь в стороны. Удар не рукой мастера, а рукой мясника. Не точность — грубая сила и только. Кровожадный ворвался в дуэль Хирурга и Живорота. Подпрыгнув на уровень головы чудовища, он вонзил в его шею свой меч и одним ударом снёс голову. Последнее, что видел Живорот — голодные глаза хищника и дикую улыбку, обнажающую клыки. Чудище пало.

— Приказа не поступало, — холодно констатировала факт Оливия.

— Он мне не нужен. Такими темпами ты бы победила его. А без военачальника эта мелочь не представляет угрозы. Я не собираюсь быть мальчиком, которого зовут подраться и заставляют стоять в стороне, — рычал Кровожадный.

Воин стоял без шлема. Все его лицо покрывала кровь Живорота. Он приложил свою руку к лицу. Магический круг на его ладони издал слабый красный свет. Рука, убранная с лица, как магнитом притянула за собой кровь, полностью очищая лицо воина.

Рыцари первого отряда, как ненасытный зверь, разрывали плоть своих врагов. Мечами, ножами, кровавыми копьями и даже голыми руками.

Тело Живорота задымились, обращаясь в бурлящую жижу — смесь костей и плавленного мяса.

Кровожадный, в пылу битвы, покинул собеседницу, присоединившись к своим боевым братьям в этом пиршестве крови. Бурлящий поток успокоился. Оливия, что до этого была сбита с толку вмешательством Кровожадного, некоторое время посмотрела ну лужу, но позже покинула её, чтобы продолжить свой путь сквозь полчища врага.

Оливия же, молодая девушка, прозванная хирургом, направила ровный строй своего отряда в сторону от беспощадных рыцарей Алой Крови.

Шрам, что все это время наблюдал за происходящим, чувствовал некий стыд. Стоило ли ему также пойти в бой без приказа, чтобы помочь Оливии победить Живорота? Нет, эти мысли — то, что он старался гнать из головы. Он не из тех ребят, что нарушают приказы. Да и не выглядело так, что Оливии была нужна помощь. Кровожадный просто нагло украл ее славу, убив противника. В такой «помощи» мало чести. Потому он решил ждать приказа.

— Пш.. Тринадцатый отряд... Пш... Присоединяйтесь к первому отряду.. Пш... Прикройте их... — повторно раздался голос женщины в передатчике.

Рыцари выше упомянутого отряда вступили в бой.

Шрам, молодой командир отряда Длинных Жил, достал свой меч, взял его двумя руками и, с рёвом, понёсся в полчища врагов. Следом за ним бежал Пламень. Молодой воин, что больше всех следовал приказам и почитал своего командира, отряд и орден, старался не отступать от господина, по возможности прикрывая его собой от атак и набираясь у него опыта.

Несмотря на то, что Шрам — молодой рыцарь, он уже успел стать достаточно известным, когда защищал тела своих павших братьев в одиночку давая отпор врагу.

Следом, в паре с Пламенем, бежал Модник. Он все еще был в смятении от известии о гибели Бродяги, но ритм битвы помогал унять эти кошмарные мысли, хоть и не на долго.

Следом за первой двойкой рыцарей бежала вторая пара — Шмель и Хрящ.

Шмель — несколько старше своих товарищей по отряду. Возможно, он ровесник с Шрамом. А может и старше. Лысая голова Шмеля была укрыта лишь небольшой косичкой на затылке. На его широком лице красовались пышные усы. Одна половину усов была чёрная, а вторая же — каштановая. Неизвестно, стали они такими сами по себе или же Шмель их подкрашивает. Он прибыл в орден, уйдя из ордена Зимней Стужи, где уже успел отслужить полгода. Все помнят день, когда на палубу Багровой Марии ступил рыцарь в сером доспехе.

Серые доспехи — символ рыцаря, что не состоит в ордене. Может он не успел поступить на службу. Или же он покинул свой орден. Таких рыцарей называют серыми волками. Они не служат ни одному ордену, могут делать почти все, что захотят, в рамках имперского закона, но при этом они предоставлены сами себе. Ремонт и обслуживание доспеха и оружия — их собственная забота. Не получится сдать своё обмундирование ремонтнику ордена, когда ордена нет.

Прозвище Шмель получил за две примечательные вещи. Первая — его усы, что всем напоминали большого шмеля. Вторая — его «Жало». Все в ордене Зимней Стужи в обязательном порядке обучаются совмещать воздушную и водяную магию, что позволяет им колдовать льдом. Однако Шмель, пришедший в орден Алых Сердец, совместил эту магию с магией крови, что позволяло его кровавым орудиям, обращённым в лёд, становиться еще более смертоносными.

Хрящ же — молодой воин, что в первую очередь думает о славе. Юноша без растительности на лице все время зачёсывал свои золотистые волосы, чтобы лучше смотреться, когда после боя его будут снимать репортёры. Этот самовлюблённый юнец, по мнению многих боевых братьев, был слишком ненадёжным, ведь его вёл не долг рыцаря, а желание известности и популярности. Сам же Хрящ часто говорил, что пришёл в орден временно, только чтобы прославиться и заработать денег.

Хрящ получил это прозвище за свои, как он говорит, «весёлые» суставы. Молодой воин может похвастаться такой гибкостью, что многие другие рыцари позавидуют. Даже в силовом доспехе он мог выворачивать свои руки и ноги под таким углом, что противник до последнего не мог даже предположить, откуда придёт удар.

Третьей двойкой, бегущей в стан врага, были Челюсть и Бугай.

Челюсть — парень, что не славился большим умом. Его так прозвали за чрезвычайно массивную челюсть. Любой, кто ударит по ней, мог спокойно сам себе сломать руку об крепкую кость. Этот не самый умный воин, при всех его недостатках, был чрезвычайно верен службе и своему командованию. Многие, кто его знал, говорили, что он без тени сомнения отдаст жизнь, если будет такой приказ. Не потому, что он так не ценит свою жизнь, нет, просто долг и честь он ценит значительно больше.

Челюсть прибыл в отряд вместе со своей мамой, что лично водила его по всем бюрократическим отделам, потому что сын, как они оба говорили: «Силён в бою, но не с бюрократами». Конечно, законом империи или же кодексом ордена не запрещалась подобная

опека. Тем более, что на службу он поступил еще в семнадцать лет, в качестве подмастерья своего отца, что служил на Багровой Марии механиком, который обслуживал Пустотное ядро. В конечном счёте, до девятнадцати лет, Челюсть сидел в храме Пустоты, где занимался ремонтными работами, но когда он вступил в конфликт с немного пьяным рыцарем ордена, который посмел себе нелестно высказаться в сторону Девы Пустоты, на него обратило внимание командование. Не каждый простой человек сможет выстоять против рыцаря и пару секунд. Но когда Челюсть сам пришёл с повинной к административной части цитадели, держа на плече рыцаря без сознания, все были крайне удивлены. Здоровяк, что посмел дерзить Деве, храбрый рыцарь, который пережил сражения с тварями миры Бездны, сейчас бессильно висел на плече юнца, показывая всем свою сломанную челюсть, беззубый рот и вывернутую под неестественным углом руку. После медосмотра также были выявлены переломы рёбер и сотрясение мозга, что было редкостью для рыцарей.

Сам лордрак в тот день предложил Челюсти поступить на службу. Тот же, в свою очередь, долго отказывался, ссылаясь на то, что у него много обязанностей — обслуживание Пустотного ядра, да и Деве Пустоты, по его словам, ужасно скучно целый день в храме без собеседника. Однако, когда ему было дано особое разрешение посещать раз в день храм Пустоты на час, чтобы составить компанию Деве Пустоты, он все же принял предложение и поступил на службу в качестве кадета, а потом — рыцаря.

Бугай - юноша, прибывший в Краснознаменск в далёком детстве. Парень получил прозвище по самым очевидным причинам — его габариты. По всем кодексам и законам максимальный рост рыцаря составляет ровно один метр и семьдесят пять сантиметров. Однако нет ни одного условия, которое бы ограничивало массу и «ширину» рыцаря. Бугай был крупногабаритным рыцарем. Его большое брюхо было следствием пошедшего не по плану обращения из человека в рыцаря в ходе чего он приобрёл огромный аппетит, который орден вынужден утолять каждый день. Несмотря на это, Бугай, является высококлассным бойцом, независимо от своего генетического изъяна. Единственное отличие от боевых братьев по отряду — он два года провёл в лазарете, под пристальным наблюдением лекарей, что стремились понять природу данной мутации и, по возможности, излечить воина.

Последней двойкой бежали Ящер и Шакал.

Ящер был чрезвычайно худощавым парнем с длинными белыми волосами, собранными в пучок. Своё прозвище он получил за его необычные для рыцаря повадки. В экстренной ситуации, если враг схватил его за руку или ногу, он мог просто отцепить элемент доспеха, чтобы освободиться и контратаковать. А своей нечеловеческой силой он пользовался не для храброй атаки в лоб, а для побега в разные труднодоступные места — проёмы между зданиями, деревьев, ям. Можно было бы подумать, что Ящер — трус, которому не место в ордене. Собственно говоря, многие так и думали, перешёптываясь у него за спиной. Так ли это? Время покажет...

Шакал был из одного кочующего монгольского племени. Сиротка, что был оставлен на произвол судьбы. Найден в снегах Звонарем и взят на попечение. С раннего детства он тренировался, познавал азы военного ремесла и впитывал знания и опыт от своего приёмного отца. Несмотря на это его дикий нрав не удалось скрыть, а повадки, полученные им от сородичей, до сих пор всплывают в самый неудачный момент.

Построение «столбом» тринадцатого отряда проносилось сквозь ряды отродий из легиона Несмертной Плоти. Оставляя за собой лишь кровавые реки, тринадцатый отряд сблизился с вторым отрядом, что к тому времени засел в глухой обороне.

Увидев гибель своего полководца, чудища окружили второй отряд и зажали его рядом с телом предводителя. Длинные Жилы пришли на помощь в тот самый момент, когда один из прихвостней полководца набросился на девушку из Разбитых Сердец. Роза — так звали даму,

была родной сестрой Ящера, потому именно брат первым отреагировал на опасность для своей родни. Мощным движением рук он разрубил чудовище своим длинным мечом, подав девушке руку, чтобы та поднялась. Шрам и Хирург к этому моменту уже стояли спина к спине, помогая друг другу побеждать врагов из слепых зон.

Второй и тринадцатый отряд одерживали верх над превосходящими силами противника, пока за спинами командиров не раздался вначале крик, а затем рёв. Из лужи крови и плоти, оставленной от Живорота, поднялась огромная рука, что своими костлявыми пальцами обхватила Шакала.

— Собака! Я тебя так изуродую, что мать родная не узнает! — кричал дикий воин.

Челюсть, будучи самым сильным рыцарем в своём отряде, нанёс сокрушительную атаку голыми руками, перебив локоть чудовищу. Тот, разжав пальцы, отпустил Шакала.

Вскоре из лужи поднялась вторая рука, а следом за ней — голова, тело и ноги. Живорот восстал.

— Он же должен быть мёртв... — тихо сообщила Оливия.

Девушка смотрела на демона, пытаясь понять, почему он ожил. Её глаза пытались уловить что-то, что послужило причиной. Вскоре взгляд Хирурга зацепился за шею монстра. Стремительным движением девушка сократила дистанцию между её прошлой позицией и монстром, нанеся удар прямо в цель. Вмиг чудище зарычало и вновь прекратило движение. Череп на его шее рассыпался. Осматривая его, Оливия заметила, что там осталась одна черепушка. Вторая — рассыпалась буквально на глазах. Вероятно, что третий череп тоже был разрушен, когда Кровожадный убил Живорота в первый раз. Девушка замахнулась для добивающего удара — если её теория верна, то демона надо убить трижды, чтобы он не восстал. Однако Живорот, успевший восстановиться, мощным ударом в бок снёс девушку. Хрупкое тело отлетело на десять метров. Голова была вся в крови — последствие удара о камень.

Шрам, видевший все это, впал в ярость. Он сорвался с места. Его меч, словно молния, полетел в голову монстра, но тот успел подставить повреждённую руку. Шрам, пылая яростью, запрыгнул на грудь лежащего на земле Живорота и принялся вбивать свои кулаки в его громадную голову. Доспех Шрама начал трещать и крошиться от мощи и скорости ударов командира. Живорот, беспомощно лежавший под натиском рыцаря, издал рёв и, собрав силы, поднялся на ноги, стряхивая обезумевшего рыцаря с себя. Шрам упал на землю и Живорот, решив воспользоваться своим шансом, наступил на него своей колоссальной ногой. Командир Длинных Жил подставил руки, чтобы избежать верной гибели. В этот момент монстр нанес удар по голове воина. Поняв, что враг повержен, демон направился в глубь сражения. Он хотел расквитаться с тем, кто был виновником его первой смерти — Кровожадным. Рёв чудища собрал все его силы вокруг первого отряда, что пытался противостоять нескончаемому потоку монстров.

Все группы, стоявшие до этого на позициях, увидевшие, как разносят первый, второй и тринадцатый отряды, бросились в бой. Наплевав на приказы и планы. Их братья были на грани гибели — промедление может стоить им жизней. Две армии столкнулись. Рыцари ордена Алых Сердец, словно клин, разбивали строй врага, который тут же смыкался и заглатывал рыцарей. Вскоре битва превратилась в побоище. Каждый был сам себе армия. Каждый мог надеяться только на себя. Каждый рыцарь, казалось, уже десятикратно превзошёл самого себя. Живорот уже держал поверженного Кровожадного в руках. Из ямы,

что была порталом в Бездну, продолжали лезть все новые и новые демоны. Гигантские летучие твари, с крыльями, что казалось, порвутся от потока ветра. Монстры, что из-за своей массы не могли прямо стоять и были вынуждены ползать. За короткие минуты низшие демоны поставили рыцарей на колени. Поверженных командиров первого и второго отряда Живорот связал и повесил на свою шею как украшения.

— Когда мы... закончим... я сделаю из вас... два новых черепка... на шею... ахахах, — раздался зловещий голос Живорота.

Шрам пришёл в себя. Звон стоял в его ушах. Перед глазами все плыло. Его отряд был раздавлен, но не сломлен. Воины тринадцатого отряда были повалены на землю подавляющим числом врагов, но никто не сдался. Каждый из них рвал врага, что залезал на его доспех, но вскоре новый монстр занимал место убитого. Некоторые отряда, почти полностью разбитые, объединялись друг с другом, чтобы защитить поверженных братьев, пока их приводят в чувства.

— Я... я... я еще... еще жив! — раздался рёв Шрама.

Живорот, к кому были обращены эти слова, принял это как вызов.

— Я — Шрам из ордена Алых сердец... Командир тринадцатого отряда «Длинных Жил»... Я поклялся, что сегодня... сегодня никто не падёт! — рычал воин.

Демон сорвал с шеи мешающихся рыцарей и швырнул в сторону. Между рыцарем и его врагом была сотня метров, но они стремительно неслись навстречу друг друга. Меч Шрама, что торчал в руке Живорота, был единственным шансом на победу. Так думал демон. Командир вскинул руку и ударил демона в его костлявое колено. Тот опустился на одну ногу, но не сдался. Своими кривыми зубами монстр вцепился в наплечник Шрама, поднял его и швырнул в сторону. В полете рыцарь проломил своим телом дерево. Сейчас же он стоял и держался лишь на одной силой воле.

— Братья... Дайте сил... Дайте мне спасти их... Как я не смог спасти вас... — взмолился тот.

Он достал с пояса небольшой нож, схватил его так, что лезвие было в нижней части ладони, возле мизинца, и вновь побежал в атаку. Рыцарь знал, что пока он жив — Живорот не признает своей победы. Воин бежал, несмотря на переломанные ноги и ребра. Доспех, что защищал его руки, уже окончательно рассыпался, обнажая израненную плоть и разбитые костяшки на кулаках. Живорот также бежал в сторону своего врага. В последний момент перед столкновением он упал, придавив врага своей неподъемной тушей. Гигантская пасть, что была у него на животе, раскрылась, пытаясь клыками разорвать рыцаря Его нутро обвивало Шрама, но тот резал и резал своим ножом каждый уродливый отросток. Собрав волю в кулак он совершил немыслимое — поднял Живорота и скинул с себя. Шокированный демон замахнулся и отшвырнул рыцаря в сторону. Поле боя замерло. Низшие демоны и рыцари — никто не рисковал и вздохнуть, пока их герои сражаются. Пришедший в сознание Кровожадный разорвал верёвки, связывающие его и хотел ворваться в сражение, но его остановил вовремя подошедший Мрак — командир отряда Чёрной Крови. Не издав и звука, молча он остановил первого командира, чтобы тот не вмешивался.

— О все падшие воины! Услышьте мой зов! Дайте мне свершить задуманное! Наполните своей силой моё сломанное тело! Пусть ваша ярость станет мои копьём, что сокрушит врага рода людского! — Кричал Шрам.

С этими словами он вонзил нож в свою шею. Живорот, все стоящие вокруг демоны и рыцари были в шоке при виде этого. Молодой рыцарь истекал кровью, стоя перед врагом. Неужели из трусости он решил, что такая смерть лучше любой судьбы, что уготовлена ему демоном? Нет. Конечно же такой рыцарь как Шрам не мог так дёшево продать свою жизнь. Молодой воин поднял руку с раскрытой ладонью. В этот момент его кровь... Вся кровь, разлитая над полем боя, вся кровь, что использовали все рыцари ордена, начала собираться в огромное алое облако над местом дуэли. Оливия, пришедшая в себя, уже понимала, что происходит. Однажды они обсуждали с Дмитрием это заклинание. Несмотря на запрет в применении этого заклятия, его можно было найти в библиотеке Ордена. Тело, доведённое до грани между жизнью и смертью, могло в последний раз собрать все силы для самого важного боя в жизни каждого рыцаря. Оливия все понимала. Шрам хотел защитить честь тринадцатого отряда. Выполнить клятву и победить, несмотря ни на что. Он не смог бы жить, будучи клятвопреступником.

Кровавое облако, собиравшееся над поляной, наконец сформировалось. Огромный круг из крови. Его диаметр был минимум десять метров. Он полностью покрывал поле боя Шрама и Живорота. Поняв, что рыцарь решил разменять свою жизнь на жизнь Живорота, демон впал в бешенство. Потеряв третью жизнь, его сознание вернётся в Бездну, где другие демоны вновь осмеют его, ведь этот никчёмный полководец не смог взять даже один маленький город. Чудище всем сердцем желало убить рыцаря, стоящего перед ним. Громадное чудовище понеслось в сторону Шрама. В этот момент круг, как врата, раскрылся. Его двери открылись в сторону земли, а из них на огромной скорости полетели сотни и тысячи кровавых копий, что пронзали Живорота. Увидев ярость и отвагу командира отряда Длинных Жил, все рыцари, что почти пали, воспрянули и вновь, с новой силой, бросились бой, вырезая низших демонов одного за одним.

Живорот, стоявший на коленях, был весь в дырах. Его тело многократно пронзили копья. Последний череп на его шее раскололся. Он вновь испытал позор.

— Ты... нечестивый рыцарь... Отдать жизнь... А ведь я вернусь... Стоит лишь госпоже... Ахахахах... Стоит ей только создать мне новое тело... И я утоплю этот город в крови... Ахахахах, — с дьявольским телом Живорот погиб, превратившись в груду костей, плоти и крови.

Лишившись полководца, низшие демоны бежали в Бездну. А те, что отставали — стали лишь украшением на мечах рыцарей. Шрам выполнил свою клятву. На борт Багровой Марии все сто рыцарей, несмотря на тяжёлое состояние, вернулись живыми.

Шрам, совершивший безумный поступок, чудесным образом был спасён Оливией, что магией крови не дала ему истечь насмерть. Однако в тяжком состоянии командир Тринадцатого отряда был направлен в лазарет, а весь состав Длинных Жил, на время лечения Шрама, был переведён под командование Хирурга во второй отряд.

История этой битвы, кровавые врата и смерть Живорота были навсегда запечатлены на стенах тронного зала лордрака Феофана Николаевича — «Багрового Короля».