Тринадцатый апостол. Том I

Глава 1

Или́! Или́! лама́ савахфани́!?

Вселенской силы крик ударил по голове, прошелся пылающим пламенем по нервам и мускулам. Я застонал от боли и с трудом открыл глаза. Тряслись стены вокруг меня, плясала масляная лампадка на грубо сколоченном столе, с противным скрипом распахнулась и снова захлопнулась входная дверь. Я лежал на деревянной лежанке, покрытой какой-то ветошью, и мое тело все еще вздрагивало от спазмов. В голове и сейчас стоял этот пронзительный мужской крик. Он словно жил во мне. Вдох-выдох. Спокойно!

Стены перестали трястись, в воздухе повисла густая мелкая пыль. Лампадка замигала, но через миг огонек ее выправился и снова стал ровным. Открылась дверь, в помещение заглянул невысокий мужчина с факелом. Одет незнакомец был в сегментную лорику древнеримского легионера. На голове его красовался шлем с плюмажем. Господи, что происходит?!?

- Испанец, ты жив? - мужчина сделал несколько шагов и поднес к моему лицу факел. В его свете я смог наконец разглядеть легионера. Плотный, мускулистый, со шрамом на правой щеке. Глаза черные, живые. Говорил военный на латыни. Но при этом я его отлично понимал!

Я моргнул, еще раз, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь. Занятия в школе закончились, я отпустил учеников, сел в машину, прогрел мотор. Когда выруливал из переулка, в мой Форд влетел на полном ходу самосвал. Скрежет металла, удар и я лечу навстречу Свету. Он меня окутывает, в голове начинает звучать что-то торжественное. Слово с большой буквы. Логос!

- Раз моргаешь, значит жив – заключил «чернявый», прерывая поток моих воспоминаний

Кряхтя, я сел на лежанке, сплюнул на пол кровавую слюну. Пыль уже немного улеглась, снаружи слышался какой-то шум и лязг металла. Топали люди, испуганно ржали кони.

- Vivussum[1] - на латыни ответил я, и это прозвучало так естественно, словно она была моим родным языком, хоть меня и назвали испанцем. Узнать бы еще теперь свое новое имя. Но здесь я видимо больше не Алексей - что с греческого переводится, как “защитник” Что-то латинское по идее должно быть. Я принялся незаметно себя ощупывать. Короткий ежик волос на голове, длинный античный нос, довольно густые брови, и лицо вроде бы без шрамов… А новое тело явно молодое, хоть и не юное, и вроде бы без увечий.

- Парни, Марк в порядке - крикнул в открытую дверь чернявый. Ага, ...значит, теперь меня зовут Марк. Вполне себе обычное латинское имя, данное видимо в честь бога войны Марса.

В помещение, которое судя по многочисленным лежанкам и запаху пота, оказалось обычной солдатской казармой, гремя железом, один за другим, вошли еще восемь легионеров.

В какой я хоть части света? Сознание отказывалось принять «новую» реальность, в голове все еще стоял отзвук Слова и мужской крик.

- ...Наш Испанец все проспал - ко мне подошел центурион, командир местной “роты” легионеров, о чем говорил поперечный плюмаж на его шлеме. Взглянул равнодушно и отошел. Я выдохнул, еще раз сплюнул кровью на земляной пол - кажется, прикусил свой язык, пока был без сознания.

Легионеры начали снимать доспехи и, отдуваясь, рассаживаться вокруг большого деревянного стола в центре казармы. Крепыш со шрамом помог мне подняться и сесть, озадаченно потрогал мою голову.

- Петроний, а у него тут кровь....

- Это я язык прикусил - поясняю легионерам и, оглядевшись по сторонам, подхватываю с лежанки серую тунику. Путаясь, начинаю ее натягивать - Вот и испачкал голову кровью.

Латынь из меня просто льется рекой, я даже не задумывался ни секунды над переводом. А еще говорят “умерший язык”... Помню, мы изучали ее в МГУ, когда проходили античность и средневековье, но весьма поверхностно. Так что нынешнее знание латыни - это точно не мое личное наследие с истфака.

Центурион пожал плечами, давая понять, что ему до меня мало дела, и тоже начал разоблачаться

- Ну и день сегодня выдался... К Оркусу[2] такие поганые деньки!

На скамью полетел шлем, потом лорика. Под доспехами оказался пожилой мужчина лет пятидесяти. Седой, худощавый. Ему сразу освободили место во главе стола, налили что-то из глиняного кувшина в бронзовый кубок. Судя по запаху - вино. Центурион одним махом выпил, вытер ладонью массивный подбородок. Башка моя гудела, но любопытство историка брало верх - наблюдать за живыми легионерами было очень интересно.

Чернявый римлянин вставил факел в держатель в виде высокой треноги и тоже сел за стол, не раздеваясь.

- Лекаря все одно нет, терпи до возвращения в Кесарию - центурион окончательно потерял ко мне интерес и повернулся к чернявому - Эй, Гней, а ты не усаживайся. Сходи-ка разузнай, что там во дворце у Пилата творится. Сильно ли он разрушен. И вернулся ли уже Лонгин Сотник.

Я покачнулся и закашлялся, поперхнувшись от услышанного. Вот оно значит как… Понтий Пилат. Лонгин Сотник... А фраза “Или́! Или́! Лама́ савахфани́” - это стало быть последние слова слова Иисуса на кресте: “Боже мой, Боже мой! Для чего ты меня оставил?!” Неужели эти слова здесь слышал только я?

Я снова повалился на лежанку, закрыл глаза. Так я в древнем Иерусалиме?! Ой-ой-ей… куда меня закинуло-то! А как же моя прошлая жизнь? Неужели я погиб??

- Полежи Марк, переведи пока дух - за столом снова забулькал кувшин - Проклятая Иудея… - я услышал как тяжело вздохнул Петроний - Все у них тут не как у людей.

Стукнула дверь за Гнеем, легионеры начали негромко переговариваться. Опять в кубки полилось вино, застучали по доскам стола игральные кости - кто-то предавался любимому развлечению легионеров. Интересно, а одежду Христа стражники тоже успели разыграть в кости? Моя голова просто раскалывалась от нахлынувших мыслей. Новая реальность, древний мир, Воскресение Христа...

- Это уже третье землетрясение - раздался чей-то сочный бас - за три года, что я тут служу.

- Эй, Марк! - Петроний встал из-за стола, подошел ближе, потряс меня за плечо - Тебя точно не приложило по башке? Выглядишь ты хреново и молчишь все время.

- Могут быть еще толчки - я снова вернулся в вертикальное положение, переборов головокружение. И я отвечал Петронию лишь для того, чтобы меня дальше не мучили расспросами - Надо бы выйти наружу.

Мне нестерпимо захотелось вдохнуть свежего воздуха. Да и глинобитные стены казармы что-то не внушали особого доверия.

- Да все уже, не трясись ты - обладателем сочного баса оказался крупный одноглазый легионер - мускулистый такой, просто “косая сажень в плечах” - Тряхнуло-то слабенько...

Никто из римлян даже не пошевелился, чтобы встать. Видно уже привыкли к местным слабым землетрясениям. В Риме ведь тоже временами потряхивает, Везувий лишь дремлет до поры до времени.Боже! О чем я думаю??

- Зачем только чужих богов гневили с этим проповедником? - центурион вернулся за стол, шумно уселся на скамью - Их тут как блох на собаке, и если каждого распинать, никаких крестов не хватит… И вообще это плохая примета.

- Петроний, это же политика! - одноглазый принялся точить меч - Ты же был во дворце, сам видел: Пилат не хотел суда, это у фарисеев подгорало с этим Иешуа. Тоже мне нашелся “царь иудейский”…

- Умолкни, Дион - центурион пристукнул по столу ладонью - Не нам об этом судить. Я слышал от верных людей, что этот Иешуа был не прост. Чудеса совершал…

Все замолчали. А через какое-то время опять стукнула дверь, и вошел вернувшийся Гней.

- Во дворце разрушений нет, так… посуда побилась - легионер накинул плащ, взял из стойки копье - В городе все тоже спокойно, слава богам. На обратном пути я встретил Лонгина Сотника. Он велел моему контубернию[3]идти в караул, охранять гроб

- Какой гроб? - удивился Петроний - И чего это Лонгин в моей центурии распоряжается?

- Он же примипил[4] легиона - примирительно произнес Гней - Эй, Марк, ты как? Голова уже прошла?

Я, вздрогнув, кивнул. Спустил ноги с лежанки, пережидая легкое головокружение. Лежать в казарме и дальше не было никакого смысла, пора бы осмотреться снаружи.

- Тогда собирайся, с нами пойдешь.

- Так, а что там с гробом, Гней? - Петроний поднялся из-за стола

- Во дворец прибежали первосвященники Анна и Каиафа, просили поставить караул у гроба - тело-то Иешуа отдали Синедриону. Дескать, волнения в городе могут быть, этот “царь Иудейский” обещал воскреснуть на третий день… Опять же знамения плохие: землетрясение, и в главном иудейском храме надвое разодралась завеса.

- Как Синедриону отдали?! - удивился центурион, но совсем не обещанию мессии воскреснуть и даже не знамениям - Это ж они осудили его? Ничего не понимаю.

- Там все непонятно - пожал плечами Гней - В Синедрионе у Иешуа, оказывается, друзья были. Иосиф Аримафейский. Богач какой-то. Он-то тело с креста и забрал. Дал на лапу Лонгину, тот и разрешил. Пилат злой, как Оркус[5].

- А нас теперь опять гонят по иудейским делам! - зло сплюнул одноглазый - От этих первосвященников только и жди подлости какой...

- Так и есть - центурион тоже начал облачаться - Либо ученики сопрут тело и скажут, что воскрес, либо фарисеи с левитами надругаются над трупом. Много он им крови попил. Пойду с вами, погляжу, чтобы все ладно было. Эй, Марк! Ты не уснул?!

Я на автомате встал, бросил взгляд на стойку. Слава богу, контуберний Гнея уже разобрал доспехи - остались видимо мои лорика, меч-гладиус и шлем. В ногах на лежанке лежал кожаный пояс, скорее даже широкий ремень. Поглядывая краем глаза на соседей, я начал облачаться.

Чувствовал я себя при этом, как на съемках исторического кино. Вот главные актеры, а вон статисты. Шутят, переругиваются, даже рыгают. А ведь послезавтра состоится одно из самых важных событий в человеческой истории. Воскресение Христа. Или не состоится?

*****

На улице было прохладно. Градусов десять от силы. Все-таки начало апреля, да и солнце уже зашло, вечер. Пронизывающий до костей ветер заставил меня накинуть на плечи старый, потертый плащ, который я прихватил со своей лежанки в казарме.

Контуберний построился в маленькую колонну по двое и через дворцовый двор вышел в Иерусалим. Сразу пахнуло гнилью и отбросами. Темный город будто вымер. Свет двух факелов едва разгонял тьму на узких, мощеных белым камнем улочках. По правому бедру хлопали ножны с мечом, гремели доспехи. Тело быстро само подстроилось под тяжесть лорики. Вышли мы почему-то без щитов и копий - из оружия лишь гладиус, да дорогой, украшенный чеканкой кинжал за поясом. Его я тоже нашел в стойке с оружием. Судя по тому, что его никто не взял, он принадлежал мне.

Сам Иерусалим не произвел на меня сильного впечатления. Здания были в основном одно- и двухэтажными. Последние с большими арками, в глубине которых были двери лавок, по ночному времени закрытые. Людей на улицах совсем мало, и тех толком не удавалось рассмотреть - горожане, завидев наш отряд, быстро сворачивали в переулки. Женщин не было совсем, даже местных “магдалин”. Лишь на помойках спокойно рылись большие крысы. Вот уж кто нас совершенно не боялся.

Некоторое скопление народа наблюдалось в воротах массивного приземистого здания с четырьмя колоннами. Толпа мрачных горожан мужского пола, одетых преимущественно в коричневые шерстяные накидки, слушали левита - худого, бородатого старика с посохом. Некоторые из горожан - видимо, знатные иудеи - имели на головах сложные тюрбаны. Именно они стояли ближе всего к оратору и держали факелы. Я расслышал несколько фраз на арамейском и удивительное дело - вполне их понял! Видимо, мои новые способности одной латынью не ограничиваются. Бородач вещал прихожанам о земных родителях Иешуа бен Пандиры. Дескать, отцом казненного возмутителя спокойствия был вполне себе земной человек - римлянин Пандир. Именно с этим связано нежелание Пилата отдавать на суд его сына-полукровку - Иешуа.

- Вот же крысы поганые! - выругался Петроний, который явно тоже понял смысл ночной проповеди - Опять римляне им плохи. Давно пора их храм разрушить до основания! Именно здесь рассадник всех этих зелотов[6]...

- И как следует порыться в его подвалах - согласно зашумели легионеры

- А ну заткнулись все! - рявкнул центурион - Голосите словно бабы.

Я пригляделся к строению с колоннами и в очередной раз почувствовал себя эдаким туристом во времени. Это же Второй Иерусалимский Храм! Его начали строить еще во времена Кира Великого, продолжили при Ироде, а лет через тридцать разрушат во время первой иудейской войны. Собственно, римляне во главе с будущим императором Титом и уничтожат это главное культовое сооружение всех евреев. Останется от него только знаменитая Стена Плача, возле которой иудеи и будут молится два последующих тысячелетия.

Пока шли вдоль стены храма, я все прислушивался к себе, копаясь в голове. Увы, никаких воспоминаний от прежнего обитателя тела у меня не осталось - по крайней мере пока они никак не проявились. Зато сколько новых подарков оказалось! Я теперь знал целых четыре древних языка! Греческий, латынь, арамейский и древнеегипетский. Зачем нужен был последний - пока оставалось загадкой.

Воспоминаний от Марка не осталось, зато имелся второй подарок. Моя прежняя память перешла на какой-то совершенно другой уровень. Я имел фотографический доступ к любым событиям своей прошлой жизни.

Чтобы не терять зря времени, нашел лекцию про погребение Христа, что нам читал на историческом факультете МГУ профессор Зайцев. Внутренним взором быстро просмотрел все четыре Евангелия и Деяния Апостолов. Подробнее всех ритуал с опечатыванием гробницы и приставленной к ней стражей описал Матфей.

Поправив меч на перевязи, тоскливо вздохнул. Так вот же она, эта стража - топает себе в калигах по древнему городу. Жаль, что в свое время не стал тратить время на чтение апокрифов. Так бы в памяти остались еще и неканонические Евангелия. А лишняя информация мне сейчас не помешала бы.

- Что-то ты сегодня молчаливый - толкнул меня бок здоровяк Дион - Прямо не узнаю нашего шутника Марка.

- Над тобой бы качались стропила - тихо огрызнулся я - посмотрел бы я тогда на тебя.

- Да у вас в Испании не меньше трясет, чем в Иудее. Ты же в стольких переделках бывал! - укорил меня одноглазый - Мы же стояли плечом к плечу против варваров.

- То варвары - вздохнул я - А погибнуть вот так, по глупому, в завале… Слушай, Дион - решился я - А напомни, какой нынче год?

Это только кажется, что дату легко вычислить по распятию и воскресению. На самом деле все было совсем не просто. У тех же евангелистов лишь сказано, что Иисус умер при императоре Тиберии, во время наместничества в Иудее Понтия Пилата, в пятницу. Но Тиберий правил с 14 по 37 год. Пилат управлял Иудеей с 27-го года, и также по 37-й - итого: 10 лет. Зазор для произошедших и будущих событий оставался огромный.

- Точно стропила тебе на башку упала! - засмеялся здоровяк - Нынче 4-й год 202-й Олимпиады.

- А от основания Рима?

Одноглазый запнулся, почесал в затылке - Вроде бы 785-й...

Ага. Примерно так я и думал. Идет 16-й год правления императора Тиберия. А значит, на дворе сейчас 30-й год новый эры. 30-й, а не 33-й. И то ли с прежней моей реальностью здесь есть расхождения.

Кроме Воскресения Христа, из важных событий в эти годы остается еще заговор Сеяна. В нем участвует куча римских сенаторов и родственников Тиберия. Сейчас каждый второй высокопоставленный патриций в Риме спит и видит, как бы избавиться от нынешнего императора. Уж больно многим он наступил на ногу своей политикой жесткой экономии государственных финансов. Сам при этом ни в чем себе не отказывает.

Вообще-то, Римская империя сейчас на пике своего могущества. Захвачена Испания, больше половины Европы, все Средиземноморье, Египет, африканское побережье, Ближний Восток… Легче перечислить что осталось в мире не под тяжелой пятой римских легионов. Варварские племена в Англии и Евразии, Парфянское царство, Армения, Дакия, Аравия раздробленные Индия, да Китай... Это если не брать в расчет другие континенты, на которых, если честно, никакой стоящей цивилизации пока вообще нет.

- Что приумолк, Марк? - Дион весело сплюнул на землю - А помнишь, как ты подпилил жердь в отхожем месте шестой центурии? И парни опциона Флавия рухнули в дерьмо?

Легионеры вокруг заржали, вспоминая подвиг моего предшественника.

- Тихо вы, жеребцы! - усмехнулся Петроний - Глядите, уже подходим.

Мы вышли за крепостные стены, обогнули холм, который здорово напоминал Голгофу, вступили в сад. К моему удивлению здесь была довольно густая растительность - высокие деревья, кустарники, трава... И это все в пустынной Иудее! Я задумался о том, что может быть эта реальность пошла по другому пути? Ладно, Христос и 30-й год. Историки до сих пор спорят в каком году произошло распятие. Но природа-то... Или опустынивание могло возникнуть на Ближнем Востоке в более поздний период Античности?

*****

Само кладбище производило странное впечатление. Сад закончился - пошли сначала крупные валуны, а потом и вовсе скальные “выходы”. Тропинка виляла между камнями и спустя четверть часа блужданий среди скал мы попали в настоящий карьер с вырубками.

Уже на подходе к пещере я почувствовал биение Слова внутри. Оно нарастало, звучало в голове торжественным набатом. Я невольно сбился с шага и даже начал отставать.

- Эй, Испанец… - ко мне обернулся центурион - Что с тобой? У тебя из носа кровь идет.

Легионеры стали на меня оглядываться, Гней достал из-за пояса какую-то тряпку и кинул мне, чтобы я утерся. Несколько раз глубоко вздохнул, приходя в себя, с трудом прибавил шаг и снова влился в строй.

Зайдя в карьер мы оказались на большой площадке с каменными заготовками - саркофагами. Карьер заканчивался скалой и пещерой в ней, закрытой крупным валуном. Рядом стояло две группы яростно спорящих людей. Справа в неровном строю мялись бородатые мужики в стеганках. В руках они держали круглые щиты и копья. Завидев нас, подтянулись, плотнее сбили свои ряды. Всего я насчитал двадцать два пехотинца. Впереди, гордо задрав подбородок, стоял коротышка со сложной чалмой на голове, его накидка была густо вышита золотой нитью. Борода завита в косички, а с висков свисали длинные пейсы.

- Сам Анна пожаловал - зло прошипел Петроний - Тесть первосвященника Каиафы.

Слева от группы, прямо у валуна, стояли два богато одетых еврея. Оба высокие, и тоже в расшитых золотом и серебром хитонах. Они громко переругивались с Анной. Завидев нас, оба бросились к центуриону.

- Петроний - на хорошей латыни начал первый мужчина. Его лицо украшал большой нос, который в будущем назвали бы шнобелем - Скажи ему ты! Нельзя осквернять могилу.

- А мы не осквернять пришли! - визгливо закричал тесть первосвященника, и тоже на латыни - Я всего лишь повесил печать храма на вход в пещеру. Знаю, я этих назаревских учеников… Украдут тело, тайком схоронят и будут потом шляться по городу, кричать, что Мошиах пришел на землю и уже воскрес.

- Анна, прекрати богохульствовать! - второй мужчина, широкоплечий, с рыбьими глазами навыкате начал наступать на коротышку - Иешуа - великий Учитель, праведник и знаток Закона Божьего. Его слушали тысячи людей, а вашими интригами он был распят! Грех падет на тебя Анна и на твоего зятя Каиафу до пятого колена!

- Замолчи! Заткнись Иосиф! - продолжал вопить в лицо рыбьеглазому коротышка - Вы с Никодимом тайком поддерживали этого лжепророка, выкупили тело с креста… Вас обоих ждет суд Синедриона!

- А ну заткнулись все! - рявкнул Петроний, кладя руку на рукоять гладиуса - Контуберний в линию!

Мы быстро перестроились из колонны в ровный ряд, сделали слитный шаг в сторону спорщиков. Навстречу нам шагнули “бородатые”. Копья они держали остриями вверх, но ситуация явно накалялась.

- Никодим - центурион повернулся к “носатому” - Что тут происходит?

- Анна оскверняет похороны - мрачно ответил Никодим - Мало ему был при жизни богохульства над Учителем…

- Ты же из фарисеев - удивился Петроний - Какой он тебе Учитель? Ладно, продолжай...

- Как велит нам Закон, я принёс смирну и алоэ. Обмыл тело. До наступления темноты мы с Иосифом успели обвить Учителя пеленами с благовониями, как заведено в нашем народе. Одели в погребальную плащаницу. Потом уложили в гроб - Никодим кивнул на пещеру - читали молитвы. И тут пришел этот…! - еврей сплюнул в сторону Анны.

Тот аж подпрыгнул от ярости, но сдержался и промолчал.

Я почувствовал легкий тычок в бок. Стоящий рядом Дион кивнул мне на камень. Часть его была заклеена большой сургучной печатью размером с тарелку. Увидел эту печать и Петроний.

- Пилат послал нас сюда охранять гроб Иешуа - грозно сказал центурион - Храмовая стража зачем здесь? Печать для чего?!

- Затем! - визгливо крикнул Анна - От этих назаретян-сектантов чего угодно можно ожидать! Дадут денег и… - тесть первосвященника осекся

- Так ты обвиняешь прославленных римских легионеров во взяточничестве?! - Петроний шагнул к Анне и схватил его за грудки. Легко приподнял коротышку над землей. Храмовая стража качнула копьями, мы тут же взялись за мечи. Шаткое равновесие покачнулось, но все же устояло.

- Нее..т - прохрипел иудей, хватаясь руками за лорику Петрония - Этого я не говорил!

Пока центурион воспитывал Анну, я прислушивался к Слову. Оно звало, требовало. Меня просто тянуло немедленно зайти в пещеру!

- Я сейчас сорву твою печать - Петроний опустил коротышку на землю - Войду и сам осмотрю тело. Ясно?! А потом запечатаю вход в гробницу своей печатью.

Иосиф с Никодимом насупились, но промолчали. Спорить с центурионом было себе дороже.

- И со мной свидетельствовать пойдут... - центурион обернулся к нам - Гней и… ты Марк.

Я вздрогнул, когда Слово в моей голове разразилось победным звоном.

Петроний сорвал печать, брезгливо отбросил ее в ноги первосвященнику. Мы с Гнеем тем временем, дружно навалились на валун, и с огромным трудом откатили его в сторону, открывая проход в пещеру. И тут я пошатнулся, хватаясь рукой за скалу, потому что из пещеры вдруг ударил такой концентрированный поток Света, что я на секунду ослеп.

- Марк, что с тобой? - мне на плечо легла рука центуриона - Выглядишь бледным - краше в гроб кладут. Иди обратно, позови вместо себя Диона.

- Нет, я... справлюсь - Слово в голове совсем сошло с ума. Звучало оно так громко, что казалось, вот-вот оглохну. И при всем желании я уже не смог бы туда не пойти.

Первым в пещеру зашел Петроний. За ним Гней. Третьим я. Внутри яркий сияющий Свет стал более мягким, приглушенным. Я машинально перекрестился, медленно подошел к вырубленному в камне гробу. Нет, ну, неужели легионеры сами не видят как сияет тело Христа?! Мне что - одному это доступно?!

Воздух в пещере был густо пропитан благовониями, а тело, лежащее на каменном ложе, плотно обвито широкими лентами, словно большой кокон. Сверху его еще и обернули плащаницей. Мой взгляд невольно остановился там, где под плащаницей находилась голова мессии. По телу вдруг побежали мурашки, словно сквозняком потянуло, а короткие волосы встали на загривке дыбом.Сквозь плащаницу проступило удивительно прекрасное мужское лицо, на которое хотелось смотреть вечно. И почему-то опять это видел только я один. Хотя легионеры видимо что-то тоже почувствовали.

- Центурион - произнес запнувшись Гней - Мне тут что-то не по себе, пойдем уже…

- Мурашки по коже - согласился Петроний - Марк, ты чего рукой у груди водишь, сердце прихватило?

- Мессия умер за нас всех на кресте...

Эти слова вырвались помимо моей воли, и я вдруг почувствовал, как Свет полностью заполняет меня до краев, входя при этом в странную, необычную гармонию со звучащим Словом. Мгновенно зажил пораненный язык во рту, тело наполнилось энергией до такой степени, что казалось еще вот-вот и взлечу. Я стал различать самые мелкие детали этой пещеры. Вот стоит рядом с гробом деревянный кубок. Неужели это знаменитый Грааль, в который собрали кровь Христа после распятия? Чуть в стороне лежит свернутый кусок ткани, испачканный кровью - Плат? Тот самый Судариум? А вот мраморная плита с древними символами. На ней Никодим бальзамировал и пеленал тело Христа

- ...значит, Крест это знамение и символ его - сумбурно закончил я мысль - он защищает и очищает.

- Пошли-ка отсюда, парни - центурион попятился к выходу - В каких только переделках я не был, но такого еще не видел…

- Марк! - испуганно воскликнул Гней - Смотри, у тебя руки светятся!

Я опустил растерянный взгляд на ладони. Они и правда слегка светились.

- Отраженное излучение - пробормотал я про себя, тоже пятясь к выходу из пещеры.

- Эй, римляне! - на выходе раздался противный голос Анны - А вы заглядывали под пелены? С этих сектантов станется подменить труп своего лже пророка!

Время замедлилось, звуки отдалились и стали тягучими. Еле слышно потрескивали факелы в руках храмовой стражи, люди словно превратились в мух, застывших в янтаре. Под грозное звучание Слова, я медленно, повернулся к замершему передо мной Анне. Левой рукой схватил его за нижнюю челюсть, резко дернул вверх. Правой выхватил кинжал из ножен, после чего сверху вниз, сквозь сжатые зубы ударил клинком в рот Анне. В последний момент меня попытался перехватить Петроний. Но он двигался слишком медленно, слишком предсказуемо. Я просто отвел руку вместе с лицом фарисея в сторону и полоснул во рту кинжалом слева направо. Анна только начал кричать, храмовая стража и легионеры сделали первый шаг в нашу сторону, а я уже вырезал коротышке язык. Я?! Вырезал?!!

Увернувшись от Петрония и присоединившегося к нему Гнея, я перекинул кинжал в левую руку, выхватил меч, и одним прыжком вскочил на камень. Поднял гладиус вверх, к небу. И направил свет, что жил внутри меня, в свой клинок. Он полыхнул ослепительно белым. Легионеры, Никодим с Иосифом - все закричали, закрывая глаза руками. Стражники так и вовсе попадали на землю, потеряв сознание. Что я творю…?!

[1] Я жив

[2] Оркус - бог смерти в древнеримской мифологии.

[3] Минимальное боевое и административное подразделение древнеримской армии

[4] Первый центурион, заместитель трибуна

[5] Оркус - римский бог смерти

[6] Зело́ты — социально-политическое и религиозно-эсхатологическое течение в Иудее, возникшее в эпоху Маккавеев во 2-й половине I века до н. э. и оформившееся окончательно в середине I века н.э.Основной целью зелотов было упразднение эллинистического влияния и свержение римского владычества.

Глава 2

Спустя час мы сидели возле костра и варили на огне кашу. Обыкновенные бобы с кусочками сушеного мяса. Двух легионеров из контуберния Петроний поставил в караул, еще двоих отправил в дальний дозор по саду. Храмовая стража, когда очнулась, быстро подобрала стонущего, окровавленного Анну и, опасливо оглядываясь, на подгибающихся ногах умотала в город. Я все еще не мог прийти в себя от произошедшего и находился в подавленном состоянии.

- Bene, vosfecit Mark pulticula - произнес вздыхая Петроний. Оказывается, и на латыни был аналог русской пословицы про “заварить кашу”.

“...И внял я неба содроганье,

И горний ангелов полет,

И гад морских подводный ход,

И дольней лозы прозябанье…”

Пришли мне на ум известные стихи. Я посмотрел на звездное небо и закончил вслух:

- И он к устам моим приник,

И вырвал грешный мой язык…

Что со мной произошло? Откуда такая жестокость? Как вообще мог подобное сотворить? Да, и я ли это был...? Так жестоко мог бы поступить легионер Марк, но никак не не историк Трофим Денисович Черкасов. Заслуженный учитель, холост, не привлекался, не состоял… Душа из одной реальности - тело из другой, Логос и Свет. Все смешалось...

- Что это? На каком языке ты сейчас говорил? - обеспокоенно спросил Гней

- Ваш легионер, стал еще одним апостолом Мессии - уверенно произнес сидящий рядом с костром Никодим.

Я аж дар речи потерял от такого заявления!

- А это, наверное, новая молитва - согласно кивнул подошедший Иосиф.

И этот туда же...

- Марк, отвечай своему командиру! - строго произнес Петроний, проигнорировав слова фарисеев - Что с тобой происходит?

- Сам не знаю, центурион - пожал я плечами - На меня что-то снизошло свыше в той пещере, и я не мог этому противиться.

- Это Свет, что нес людям Иешуа, снизошел на Марка - опять встрял Никодим - Наш Учитель - мессия, сын Божий. И он учил Истине.

- “Обретешь ты Истину, и сделает она тебя свободным” - тяжело вздохнул я, цитируя на память слова Христа из Писания. Оглянулся. Оказывается, все свободные легионеры, кроме караульных, столпились позади нас и жадно прислушивались - Скоро Истину обретете и все вы - закончил я.

- Учитель воскреснет, как и обещал - кивнув моим словам, Иосиф встал на колени, сцепил перед собой руки - Наши грехи будут искуплены его жертвой и прощены Богом.

- А ну прекращайте здесь эту синагогу! - центурион зло бросил ложку в котел - Свет, Истина… Вот моя истина - центурион вытащил из ножен гладиус - Вот чему верю я. Честному железу. И богам Рима. А еще я верю, что зять Анны поутру сюда новый отряд стражников пригонит. И будут нас тут резать, со Светом или без него.

- Не пригонит - покачал головой Никодим - Шаббат уже. Мы, евреи, в субботу не воюем. А вот завтра...

- Дион, бери двух человек - начал распоряжаться Петроний - И беги к Пилату. Расскажи все. Пусть объявляет тревогу.

- Центурия Лонгина нам здесь точно не помешает - Гней выудил из котла ложку, облизал ее - Каша готова.

- Не дадут центурию - покачал головой Петроний - На весь Иерусалим их всего десять. А храмовых стражников у Каиафы под две тысячи! Говорили же Пилату взять больше войск из Кесарии…

Легионеры достали ложки, сели вокруг котла. Да, уж… Война - войной, а обед - в данном случае поздний ужин - по расписанию. Что же мне делать? Не кашу же спокойно хлебать? Нет, есть хотелось, и даже очень, но сейчас же переломный период всей человеческой истории! Сходить еще раз в пещеру? Может там удастся получить больше информации о происходящем? Ведь что-то явно пошло не так, как в моей прошлой реальности. Там первосвященники только в субботу, в нарушение шаббата, отправились опечатывать гробницу Христа. Здесь же они подсуетились уже в пятницу.

Я вспомнил окровавленного Анну. Нет, этот получил по заслугам. Однозначно. Но история-то опять пошла по другому пути - никто в прежней реальности Анну не калечил. Еще много лет бывший первосвященник был главным в Иерусалиме и даже поучаствовал в суде над апостолами Петром и Иоанном. А теперь он без языка - какой уж судья... Да и выживет ли вообще?

- Надо вызывать сюда всех ближайших учеников Иешуа - решился я - Пусть с собой приведут еще сочувствующих и родственников.

Нам точно не помешает такая “общественная поддержка”.

- Их всего одиннадцать - уточнил Никодим - Иуда недавно повесился.

- Слышал, он предал Иешуа? - я посмотрел на Иосифа.

В этой паре с Никодимом он явно был главным. Богатый еврей, член Синедриона от партии саддукеев. Наверняка Лонгин взял у него деньги с разрешения Пилата. А значит Иосиф и с Понтием, что называется, “на короткой ноге”. Это о многом говорит.

- Я вот чего до сих пор не понимаю - опять заговорил Никодим - Учитель трижды за эти годы проповедовал в Иерусалиме. И храмовая стража, и книжники, и старейшины хорошо его знали в лицо. Зачем им нужен был Иуда?

- Эх, тоже мне книжники! - вздохнул Петроний - Слышал я про этот арест. В толпе не взять должны были Равви вашего, а убить. Под шумок.

- Ты что-то об этом знаешь? - напрягся Иосиф

- Для дела такого из Галилеи прибыл опытный наемник. Сириец. Нам доводили про него, розыскной лист аж из самой Кесарии прислали. Первосвященники оплатили убийство вашего Мессии.

Петроний поморщился. Видимо до сих пор сильно жалел, что не удалось тогда поймать преступника.

- Теперь все сходится - кивнул Иосиф и жадно принюхался к каше. Но быстро отвел взгляд. Я понял, что есть ему хочется, только с гоями делить трапезу “некошерно”.

Вскоре оба еврея споро разожгли собственный костерок, достали из сумок, обернутое в лопухи мясо, похожее на ребра барашка, и принялись жарить его на огне. Легионеры завистливо косились на самодельный вертел, с которого на угли капал ароматный аппетитный жир.

- Небось, этот сириец заранее не знал в лицо Иешуа - продолжил рассуждать Иосиф - Вот Иуде-подлецу и пришлось при всех целовать Учителя.

- Это что же получается… - встрепенулся Никодим - Петр тогда спас Учителя? Он ведь в толпе отсек мечом ухо какому-то слуге Каиафы. Наверное, это и был тот самый сириец.

- Получается, что спас - тихо поговорил Иосиф - Только земной путь Иешуа все-равно уже был предопределен. И Учитель знал об этом...

- Марк! Сколько тебя ждать? - центурион подвинул мне котел с остатками каши - Ешь, и ложись спать. В караул не пойдешь - чую, завтра тебя тяжелый день ожидает.

После всех тревог и волнений минувшего дня я уснул практически моментально. Но сон мой был не менее тревожным. Я слышал чей-то плач, меня кто-то звал… И это почему-торвало мое сердце в клочья. Бесконечные темные коридоры и переходы какого-то здания, и я - блуждающий по ним в поисках кого-то.

*****

Разбудили меня ранним утром - рассвело, но солнце еще не встало. Стоило показаться над деревьями сада краешку светила, как в наш лагерь зашло аж два десятка легионеров во главе с высоким, худым центурионом. Один глаз военачальника был закрыт повязкой.

- Марк Юлий Луций? - центурион сразу направился ко мне

- Я.

- Следуй за нами.

Ко мне подошли два легионера, вытащили у меня кинжал и ножны с мечом из-за пояса. Вокруг стал собираться контуберний Гнея. Подошли Петроний и Никодим с Иосифом.

- Так ты Юлий? - поразился Дион - А всем говорил, что из клиентов[1] Папириев...

Вот я, наконец, и сам узнал свое родовое имя. Мягко сказать - знаменитое! Но как парень, принадлежащий к древнему патрицианскому роду, оказался в далекой мятежной Иудее?! Непонятно. И Слово по этому поводу молчало. Хоть бы тренькнуло что-нибудь...

- Салве, Лонгин! За что ты арестовываешь Марка? - Петроний положил ладонь на рукоять своего гладиуса

- Руки прочь от мечей! - грозно произнес центурион - Именем Кесаря!

- Ох, какие громкие слова...! - развел руками Петроний - Марк вообще-то служит в моей центурии!

- Так если он в твоей центурии - окрысился Лонгин - Какого Оркуса парень вырезал язык первосвященнику Анне?! Где ты был?! Весь этот безумный Иерусалим уже кипит, как огромный котел со смолой, наши войска еле сдерживают на улицах обезумевших от гнева иудеев! А завтра на Песах в город придут еще тысячи и тысячи людей - что нам тогда прикажешь делать? Жена Понтия – Прокула - уже вещи собирает!

Я увидел как легионеры качают головами. Нет… Не тот человек Понтий, чтобы трусливо бежать из города. Жесткий служака, выбившийся в наместники Иудеи можно сказать с самого низа - из сословия всадников, ведь род Пилатов не принадлежал к патрициям. Интриган и казнокрад - да. Но точно не трус, испугавшийся толпы.

- А вы отдайте меня Каиафе - я положил руку на плечо Петронию, заставляя его сделать шаг назад и успокоиться - Он же этого требует? Так пусть и меня распнут, как этого невинного назаретянина.

Легионеры вокруг нахмурились. Дион опять взялся за меч. Повисла тяжелая тишина. Распять римского гражданина, да еще как выяснилось из рода Юлиев - это вам не кабан чихнул! Распинают только рабов. Граждан казнят мечом. Думаю, Пилат даже не имеет права меня судить - пошлет запрос в Рим. И все же - как оказался Юлий в заштатном легионе на самой окраине Империи - кто мне объяснит?

- Отойдем на два слова - я кивнул Лонгину в сторону валуна, который закрывал пещеру. От него все также “фонило” светом и энергией, там я чувствовал себя совсем другим человеком. Да и человеком ли?

- Лонгин, ты же понимаешь, что этот нарыв рано или поздно бы лопнул? - я оперся рукой на камень рядом с валуном - Сколько раз иудеи уже восставали против власти Рима?

- Я застал только один крупный бунт - буркнул центурион, трогая глаз под повязкой - когда Понтий взял храмовые деньги на строительство акведука. Нет, Марк, я все понимаю. Наш Цезарь даровал евреям все блага цивилизации – от римского права до водопровода, а эти дикари... - Сотник зло сплюнул - спят и видят, как бы им залечь обратно в свою грязную канаву. Еще и бунтуют каждый год. Может, и правильно с Анной ты поступил. Но видит Юпитер, как же все это не вовремя!

А разве бунты вообще случались когда-нибудь вовремя? Вопрос в другом - сможет ли Пилат правильно воспользоваться выпавшим шансом. Хватит ли у него решимости безжалостно подавить мятежников? Посмотрим. А пока...

- ...Что с глазом? - кивнул я на повязку Сотника, меняя тему.

- Сам не пойму - тяжело вздохнул Лонгин - Как Назаретянин умер - я по всем правилам убедился в его смерти. Ткнул копьем под ребро. Но почему-то из раны брызнула кровь. Попало мне в глаз, теперь от боли сам на этот крест готов залезть.

- Открой, я посмотрю - я подошел к Сотнику поближе

- Разве ты лекарь? - подозрительно уставился на меня Лонгин, но повязку все-таки, помедлив, снял

Правый глаз закрывало огромное желтое бельмо. Кара Божья...

- Уже и не вижу им ничего - пояснил центурион - Жертву богам принес. Козленка. Белого. Не помогло.

- Не тем богам принес - проворчал я, изучая бельмо. Может, попробовать вылечить глаз с помощью моих новых способностей? В конце концов, что я теряю?

- Сядь и сними шлем - я ткнул пальцем в камень, от которого только что отошел. Лонгин поколебавшись присел, стащил шлем.

Я возложил руки на его голову сосредоточился на Свете внутри меня. Сейчас он не был однородным, и в разных частях тела пульсировал по-разному. Я чутко прислушался к звучащему Слову и потянулся к Свету. Это оказалось совсем легко. Видимо сказывалась близость пещеры с телом Иисуса. Слово росло внутри меня, набухало торжественным набатом. И Свет вдруг легко заструился по рукам, собираясь в ладонях. А я направил его - как недавно в меч - в голову Лонгина, водя пальцами вокруг глазницы, как бы массируя ее невесомым движением.

Позади дружно охнули легионеры, о чем-то быстро забубнили между собой евреи. Дабы придать происходящему видимость ритуала, я начал по-русски читать молитву:

Го́споди, Иису́се Христе́, Сы́не Бо́жий, поми́луй нас гре́шных...

Слова молитвы лились из меня свободно – в прошлой жизни я повторял их до этого тысячи раз.

Лонгин под руками задергался, замычал от боли. Легионеры зашумели, Петроний выкрикнул:

- Отпусти его немедленно, Марк!

- Это бесы в нем корчатся! - со знанием дела прокомментировал происходящее Иосиф

Я убрал руки от головы сотника, взмахнул ладонями, стряхивая с них свечение. Выдохнув, посмотрел на своего “пациента”

- Вижу… - Лонгин неверяще приблизил пальцы к лицу, повел ими перед пострадавшим глазом. Потом потрогал свой рот, осторожно касаясь пальцами коренных зубов. Воззрился на меня с благоговением - Марк, у меня выросли новые зубы!!

Упс… Кажется, я слегка перестарался с лечением. Тут уже все легионеры загалдели. Лонгиновские перемешались с петрониевскими, начали дружно снимать шлемы.

- Мне, мне помоги! - послышалось из толпы. Легионеры показывали мне свои болячки, у некоторых даже были воспаленные раны. Я прислушался к себе и понял, что света внутри стало гораздо меньше. Нет, не потяну я всех сразу сейчас вылечить. При всем желании. Сил на это у меня просто не хватит.

- А ну тихо! - Лонгин взял себя в руки, поднялся - Я твой должник, Марк. Но служба есть служба. Пошли, я отведу тебя к Понтию.

*****

Утро выдалось теплое и ясное. Пока мы шли по саду, пели птицы, нас окутывал аромат весенних цветов. Проходя мимо небольшого родника, я попросил у Лонгина разрешение умыться. Центурион, потерев спасенный глаз, нехотя дал добро.

Я стащил лорику, затем пропахшую потом тунику, и под опасливые взгляды легионеров, принялся обмывать холодной водой лицо и торс. Заодно и разглядел свое отражение в воде. Насколько это было возможно.

Классический римский нос Марка переходил в лоб практически без переносицы. Прямой греческий профиль, квадратный подбородок, тонкие губы. Тело под туникой оказалось довольно мускулистым, и к моему большому удивлению, почти без шрамов.

Разглядев себя в отражении, я умылся, прополоскал рот, пальцем потер зубы. У меня они, в отличии от Лонгина, все были еще на месте.

В желудке громко заурчало, вызвав чей-то смешок. Лонгин покопавшись в наплечной сумке достал кусок желтого сыра и сероватого цвета лепешку. Смущаясь, сунул мне их в руки

- На, пожуй - Сотник зло зыркнул на удивленных легионеров. Поди, не приняты у них в центурии такие нежности с подчиненными.

Я поблагодарил его и принялся прямо на ходу откусывать попеременно то от ячменной лепешки, то от сыра. Последний оказался каменной твердости, и мне его пришлось скорее грызть, чем кусать. Еда римских легионеров действительно была очень простой - в этом историки не ошибались.

Пока шли в город, еще раз пробежался по своим воспоминаниям. Профессор Зайцев довольно подробно рассказывал о жизни в Древнем Риме во времена Христа. И о Тиберии тоже. Он был посути императором-затворником. В столице появлялся редко - обычно жил на своей роскошной вилле на острове Капри. В Риме вместо него рулила его доминантная маманя - Ливия Друзилла - жена бывшего императора Октавиана Августа. А также ближайший сподвижник Тиберия - префект Сеян. Последний сейчас возглавляет императорский “спецназ” - преторианцев. Гвардия стянута в один общий лагерь, расположенный неподалеку от столицы. Такие лагеря - правда, для простых легионеров - существуют во всех провинциях.

Оба сына Тиберия к нынешнему 30-му году уже умерли, из прочих своих наследников император выделял двоих. Во-первых, внука от усыновленного им Германика - Гая Цезаря - будущего знаменитого психопата Калигулу. Да, это тот самый император, что объявил своего любимого коня воплощением всех богов и добавил упоминание о нем в текст государственной присяги, тем самым фактически обязав римские легионы служить на благо скотины. Сейчас Калигула еще не развернулся во всю свою мощь - ему всего лишь восемнадцать. И он опасается Сеяна, который готовит против конкурента за престол целый судебный процесс.

Почему конкурента? Потому что Сеян сам мечтает стать “регентом” при втором кандидате - малолетнем внуке Тиберия - Гемелле. Ему пока только 11 лет, и гонку за престол в моей истории он проиграл. По одной простой причине - император Тиберий сильно сомневался в происхождении внука. Полагал, что невестка Ливилла нагуляла его с Сеяном. В 14 лет, в день его совершеннолетия, император даже откажется надеть на Гемелла тогу на форуме - такой у римлян был обряд инициации - и до самой своей смерти он будет продолжать сомневаться, кому же из двоих оставить власть?

В завещании будут указаны сразу оба наследника - и Гемелл, и Калигула. Так сказать в 50% долях. Но к этому времени “психопат” уже обзаведется мощной поддержкой в Риме и сможет убедить Сенат признать завещание Тиберия недействительным. Уже тут Калигула проявит свой иезуитский нрав. Он усыновит Тиберия Гемелла, сделает его принцепсом молодёжи - “комсомольским вожаком” времен Древнего Рима. Гемелл наконец-то наденет мужскую тогу. Однако Калигула, увидев в “сыне” опасного соперника, прикажет его убить, как только окончательно утвердится у власти.

Мой зуб опасно трещит под сыром, и я убираю остатки еды в свою котомку. Тяжело вздыхаю - как же сложно с этими патрициями и их родством друг с другом. Все со всеми переженились, переусыновились… черт ногу сломит. Еще и эти оргии, да инцесты - кто от кого произошел не ясно, и на кого мне тут делать не ясно. Попал так попал! Христос воскреснет – в этом сомнений нет. А дальше что? Апостолы будут проповедовать, а мне?Жить и служить в Иерусалиме? Точнее скорее всего в Кесарии, где расположен легион. Или уйти из армии и уехать в Рим? Как вариант. А там можно хорошо бы не попасть в жернова заговора. А чего хочет Сеян?

Нет, программа минимум его понятна - стать регентом. Либо при Гемелле (что лучше - он все-таки его сын, родная кровь), либо при Калигуле (что гораздо хуже - у парня уже прорезались собственные “политические” зубки). Но программа максимум - стать самому законным соправителем пожилого Тиберия и потом самостоятельно унаследовать власть.

В своем давлении на императора Сеян опирается не только на преторианцев. Во-первых, за префекта стоят легаты 8-ми германских легионов. Это самые боеспособные части, размещенные вдоль Рейна. До Италии им идти не так долго, а в истории Рима уже были прецеденты, когда легионы сажали своего императора на престол. Легаты недовольны Тиберием - он заставляет их воевать с германскими племенами, жестко искоренил коррупцию и взяточничество. Легионеры - пойдут за тем, у кого деньги. А они у Сеяна.

Во-вторых, префект озаботился пиаром и рекламой. На него работают самые знаменитые римские ораторы: друг Овидия и Сенеки Старшего - Луций Юний Галлион, а также Секстий Пакониан. По всему Риму ставят уже статуи Сеяна. Кроме того, люди префекта проникли на все уровни государственного аппарата - за главу заговорщиков горой стоят наместники европейских провинций, сенаторы, члены магистратов, народные комиции Рима. И сейчас, когда мать Тиберия - всемогущая Ливия Друзилла умерла, заговор, наконец, вступил в завершающую стадию. Я с удивлением понимаю, что в моей реальности Тиберий прошел чуть ли не по краю. Заговор подготовлен очень грамотно, Сеян ДОЛЖЕН был стать императором. Но не стал. Почему?

Светоний считал, что у Тиберия все было под контролем. Но скорее всего, главную роль сыграло предательство. Сеяна предаст префект вигилов - глава своеобразной городской стражи Рима - Квинт Макрон. Именно его Тиберий внезапно назначит префектом преторианцев. И именно в тот момент, когда Сеян приедет в Сенат на заседание, где он по иронии судьбы должен был стать трибуном. В ходе сенатского слушания в храме Аполлона зачитают письмо императора с обвинениями. Сеяна тут же арестуют и вскоре обезглавят.

Все это время у виллы Тиберия будут дежурить несколько кораблей, чтобы в случае неудачи контр-заговора успеть вывезти императора и его семью. Нет, все-таки это просто чудо, что мятеж Сеяна не удастся! Фактически Тиберий вскочит на подножку уходящего поезда. Причем сделает это в режиме удаленного доступа - с острова Капри. Просто удивительное политическое мастерство! Или везение.

Я быстро проглядываю в памяти дальнейшую судьбу Макрона. Она печальна. Пример Иуды говорит нам о том, что предатели редко когда выживают. Не стал исключением и новый префект преторианцев. Он поможет Калигуле после смерти Тиберия занять престол. И даже подложит 4-му по счету принцепсу Рима свою жену. Но Калигула, видимо, на почве паранойи уже поедет головой - спустя несколько лет он прикажет арестовать Макрона с супругой. В заточении оба покончат с жизнью самоубийством.

- Город! - один из легионеров раздвинул ветки деревьев и я увидел Иерусалим

При свете солнца, Иерусалим выглядел совсем иначе. Массивные стены из тщательно пригнанных каменных блоков, высокие башни… Город поражал своим величием. Нет, зря Лонгин ругал евреев. Совсем они не дикари. Варвары не смогли бы построить такие мощные укрепления. Которые и римлянам-то не просто было взять. Достаточно вспомнить многолетнюю осаду Масады.

*****

Еще на подходе к воротам мы столкнулись с толпами паломников, бредущими в город на праздник Песах. Стены и ров были окружены многочисленными шатрами и палатками — все богомольцы не помещались внутри Иерусалима. Толпа бурлила, и стоило евреям завидеть нас, как в щиты легионеров полетели камни.

- Черепаха! - проревел Лонгин, и контуберний живо построился в маленькую коробочку со мной в самом центре.

Народ голосил, наскакивал на римлян, те отвечали тычками пилумов из-за щитов, так что первой крови пришлось ждать недолго - сначала скорчился один еврей, зажав руками пробитый живот, потом упал другой. Но толпа все напирала и вопила.

- Убийцы! Богохульники! - кричали иудеи, выламывая булыжники из мостовой.

- За Анну, за Анну! - вторили паломникам иерусалимцы.

Навстречу из ворот вышла целая центурия легионеров, их "черепаха" легко, словно раскаленный нож, прошла через толпу - позади оставались лишь трупы.

- Давайте в центр! - проорал усатый центурион, размахивая гладиусом - Тут настоящий Тартар! Обрезанные сегодня совсем с ума посходили!

Мы прошли внутрь "большой черепахи" и уже в ее составе спокойно миновали городские ворота. Отряд быстрым шагом шел к дворцу Ирода - большим квадратным башням на холме. Башен было три - Фазаэль, Гиппик и Мариамна. Я привычно проколол память и провалился в воспоминания. Гиппик была названа в честь друга, а Фазаэль в честь брата Ирода. Мариамна - некогда обожаемая жена царя. Ирод очень любил свою супругу, но она относилась к нему с неприязнью, так как царь, борясь с династией Хасмонеев, уничтожил всю её семью. И она нисколько не стеснялась высказывать ему, что она обо всем этом думает. В конце концов, терпения Ирода закончилось, и в 29-м году до н.э. он казнил жену. Но что любопытно, сразу после ее смерти его любовь снова так усилилась, что царь приказал поместить труп жены в мед и хранил там ее тело целых семь лет.

Между башнями располагался приземистый, украшенный барельефами дворец, окруженный высокими стенами. Миновав еще одни ворота, мы, наконец, оказались во внутреннем дворе.

- Фу-ух... - Лонгин снял шлем, вытер пот со лба. Я последовал его примеру. Было жарко, солнце уже карабкалось в зенит.

- Отойдем - хлюпая залитыми еврейской кровью калигами, центурион потянул меня в сторону большого крыльца

- Ты вот что, Марк… - Сотник почесал затылок - Пилат сейчас зол, но к вечеру отойдет. Ты ему главное не перечь, а я перед вечерней стражей замолвлю за тебя словечко. Лонгин всегда отдавал свои долги!

- Твой долг не передо мной! - я прямо смотрел в глаза центуриона. Внутри меня вскипел Свет, пролился наружу.

Лонгин отшатнулся, схватился за оберег на шее. Судорожно сжал его в руке.

- Нет, этот уже не поможет - покачал я головой - Нужен новый.

Я ногой начертил на утоптанной земле небольшой крестик.

- Повесь такой на шею и носи, не снимая.

- Это ты Марк Юлий? - с крыльца спустился пузатый мужчина в тоге с гладко выбритым лицом и подозрительно смотревшими на меня маленькими черными глазками.

- Я

- Иди со мной. Тебя хочет видеть Понтий.

[1] Клиент (от лат. cliens, множ. clientes) — в Древнем Риме свободный гражданин, отдавшийся под покровительство патрона и находящийся от него в зависимости.

Глава 3

Миновав охрану, мы вошли во дворец. Он поразил мое воображение! Десятки больших залов, украшенных мрамором и скульптурами. На территории дворца были сады, каналы и пруды с бронзовыми фонтанами. Всюду сновали полураздетые слуги и рабы. Нынешний царь Ирод Филипп II явно не придерживался иудейских канонов и был подвержен любви к роскоши и греческому стилю.

- А где нынче тетрарх[1] Иудеи? - поинтересовался я у толстяка

- Отъехал в Юлиадою - коротко ответил служитель.

Он явно не хотел распространяться, почему иудейского царя нет на самом важном еврейском празднике. Похоже, Ирод сейчас в конфликте с Понтием. Царь-то он “не настоящий” - всеми делами здесь заправляет префект, который подчиняется напрямую Сирийскому наместнику Луцию Ламию. И чихать он хотел на Филиппа. Который, между прочим, отказался сам судить Христа. Как напишет позже евангелист Лука “одел Его в светлую одежду и отослал обратно к Пилату”.

Меня Понтий принимал в настоящем римском атриуме - сверху падал сноп солнечного света, преломляющийся тысячей искр в фонтане. Квадратный бассейн посредине зала, предназначенный для собирания дождевой воды, был окружен цветами, среди которых я узнал только ирисы и лилии. По-видимому, во дворце лилии особенно любили — их было множество, белых, красных… Много было и голубых ирисов, нежные лепестки которых серебрила водяная пыль. Среди мокрого мха, в котором были скрыты горшки с цветами, среди густой зелени видны были бронзовые статуэтки, изображавшие детей и птиц. А в одном углу мраморная лань склонила свою зеленую от сырости голову к воде, словно пила из бассейна. Пол атриума был украшен искусно выполненной мозаикой; стены отчасти облицованы розовым мрамором, отчасти расписаны изображениями деревьев, рыб, птиц и грифов. Яркие, сочные краски радовали глаз. Двери в соседние комнаты были отделаны пластинами из черепаховых панцирей и слоновой кости.

- Насмотрелся? - грубый мужской голос отвлек меня от волшебной красоты. Рядом с бассейном стояло массивное кресло, в котором сидел высокий римлянин в белой тоге. Лицо его казалось вырубленным из камня - резкие черты лица, высокие залысины… Оставшиеся на голове волосы были подстрижены “под горшок” и щедро посеребрены сединой.

- Аве, Понтий - спокойно ответил я, оглянувшись. Служитель уже успел испариться из атриума, никакой другой мебели в зале не наблюдалось. Я прошел к бортику бассейна и присел. Терять мне нечего, да и происхождение мое, как оказалось, не самое низкое. Могу себе позволить.

- Мне говорили, что ты наглый - кивнул сам себе Пилат - Если бы не это… - префект достал из под тоги свиток, взвесил его в руке - Ты бы уже готовился к центезимации.

- Чем же я заслужил забивание палками? - мой взгляд был прикован к свитку. Похоже это было письмо. И очень важное письмо.

- А кто устроил смуту в городе? - вопросом на вопрос ответил Понтий - И прямо перед Песахом! Мне пришлось вызвать две дополнительные алы конницы в город. Иначе евреи взялись бы за оружие! Подумай сам, сколько римлян бы погибло...

- Я сделал это специально - я продолжал любоваться столбом солнечного света в атриуме и прямо кожей чувствовал, как меня снова заполняет та энергия, которую я потратил на лечение Лонгина. Надо же...! Да, тут прямо какое-то “место силы”. Не зря Ирод поселился на этом холме, ох не зря!

- Что?! - Пилат даже привстал в кресле, схватил в руку колокольчик, что стоял на подлокотнике. Сейчас вызовет стражу, и моя песенка спета.

- Это ведь евреи-ростовщики дают деньги Сеяну на подкуп легионов? - задал я в лоб вопрос Понтию - А ты, значит, Пилат, у них посредником... Решили, что скинете Тиберия и все в меде будете? Евреям разрешат снова селиться в Риме, Сеян станет императором, а тебе, что тебе заговорщики обещали? Достоинство патриция? Должность сенатора?

Пораженный префект начал хватать ртом воздух, рухнул в кресло. Шах и мат.

Я захватил ладонью воду в бассейне, любуясь игрой света. История - царица наук, и логика событий понятна. Даже если в этой реальности события пошли по-иному, Понтий все-равно не мог не влипнуть в заговор Сеяна. Слишком велико искушение, чтобы не соблазнится патрицианством, слишком незнатный у него род. И слишком денежное место - столица Иерусалима. Рим держится на трех китах - это легионы, это зерно из Египта и еврейские деньги. Почти все сенаторы, владельцы латифундий - в долгах. Кредитуют патрициев - банкиры-иудеи. Императоры пытались бороться с заразой - высылали этих ушлых финансистов из Рима, пытались даже ограничивать ссудный процент. Но все без толку. Единственный кому повезло - Тиберий. В 22-м году ему удалось провести закон против ростовщичества. А сейчас он готовит выдачу беспроцентных ссуд крупнейшим землевладельцам. Понятно, что это камень в огород еврейских банкиров. Которые спят и видят Тиберия мертвым, а Сеяна на римском троне. Хорошо все-таки нас учили в МГУ...

- Как ты… Кто посмел? - Понтий все еще пребывал в ауте - Клевета! Это…

- Что в письме? - я встал, обрывая жалкие оправдания префекта

- Это твоя мать пишет - префект отвел глаза - Перехватили случайно

Пилат пытался сосредоточиться, но у него это получалось плохо. Нет, не умеет он стойко держать удар. Как военный, может и неплох, но как политик слаб.

- Дай сюда - грозно произнес я, протягивая руку - И не вздумай звать стражу. Тиберий многое знает. Моя смерть только укрепит его подозрения.

Я выхватил у побледневшего Пилата свиток, погрузился в чтение. Начиналось письмо весело: “«Марку Юлию от Эмилии Лепиды — радуйся! Ливия Друзилла мертва!...”. Скажи, какая новость - мать императора еще в октябре представилась! Я быстро пробежал глазами остальное послание. Писала его моя “мать” из Испании. Точнее из Лузитании. Из письма я понял несколько вещей. Во-первых, мать была в ссылке, причем черт знает где, практически в Португалии. Во-вторых, поскольку главный враг семьи Юлиев-Агриппа - побочной линии Юлиев-Клавдиев - мертва, Эмилия призывала сына не медлить и срочно отправляться в Рим. Если надо - даже дезертировать. Судя по ее намекам - в этом сирийском легионе меня прятали именно от Ливии.

Однако мамаша совсем не владеет азами конспирации. Лепить такое открыто в письме, которое легко перехватить… это ж совсем без мозгов надо быть.

- Так ты изгнанник или шпион Тиберия? - Понтий, наконец, совладал с собой, снова взял в руки колокольчик.

Я полностью, целиком окунулся в звучание Слова. Время послушно остановилось, а я все глубже погружался в свою память. Агриппы... Известный патрицианский род, сподвижники прежнего император Октавиана Августа. Понятно, почему Ливия “вырезала”, а точнее перетравила детей конкурентов.

- Разве одно другому мешает? - пожал плечами я - Тиберий ни в чем не мог отказать своей жестокой матери, но и убивать внука Марка Агри́ппы он не стал. Предложил службу в фрумента́риях[2].

Так, хватит разговоров - надо срочно перехватывать инициативу.

- Какова роль сирийского наместника в заговоре? - грозно спросил я.

Понтий отставил колокольчик в сторону, поколебавшись произнес:

- Наместник передает еврейское золото Сеяну. Раз в месяц ростовщики собирают в Иерусалиме караван - я его отправляю в Антиохию.

Пилат мрачно уставился в мозаичный пол - Что теперь будет со мной и с семьей?

- Понтий, а ты веришь в богов? - я встал, и сделав шаг, снова “нырнул” в луч света

Префект посмотрел на меня, зрачки его глаз расширились от удивления. Он даже привстал в кресле

- Меня уже второй раз за сутки спрашивают о подобном... - неуверенно проговорил Понтий - Вчера я судил Назаретянина. Тот мне тоже рассказывал о царстве Божьем. Дескать, он пришел в мир, чтобы свидетельствовать об истине. И я его спросил, что есть истина...

- ...а он не ответил - закончил я за Пилата

- Почему не ответил? - удивился Понтий - Сказал, что всяк кто от истины, слушает гласа его. Я так ничего и не понял, а фарисеи мне растолковать не захотели.

В дверь постучали, в атриум заглянул легионер в шлеме и с большим глиняным свистком на шее.

- Аве префект! - солдат ударил себя по панцирю кулаком, вскинул руку в приветственном жесте - Беда.

- Что случилось? - Понтий рывком встал ему навстречу

- Евреи громят торговые ряды римских купцов. Лонгин выступил из дворца с двумя центуриями - легионер замялся - И еще…

- Ну что там?!

- Пришел человек от саддукеев. Никодим…

Выходит, что ученики Христа пошли за нами в Иерусалим.

- Что он хочет? - Пилат нахмурился, стал вертеть массивный перстень на пальце

- Тоже солдат. Говорит, евреи убили каких-то учеников из секты этого Назаретяна. И разыскивают остальных.

Слово у меня в голове громко и тревожно загудело, я пошатнулся. Апостолы убиты? Или кто-то другой из учеников?

- Я сейчас подойду - Понтий повернулся ко мне - А ты Марк… Ты жди здесь! Мы еще не договорили.

Взмахнув полой тоги, префект быстро вышел из атриума. Я же так и стоял, не двигаясь, пытаясь вникнуть в набат Слова. Неужели я своими действиями так сильно изменил эту реальность, что...

Ум заходил за разум, перед глазами двоилось. Если апостолы погибли... то кто же теперь понесет Слово Христово людям?!

-...А ты забавный! - сзади раздался звонкий женский голос. Я резко обернулся и погрузился в омут голубых глаз. За моей спиной стояла девушка в зеленой столе. Одежда удивительно гармонировала с ее молочно-белой кожей. Внизу столы была подшита красная полоса, такого же цвета пояс обвивал тонкую талию римлянки.

- Кто ты?

- Разве ты меня не знаешь? - удивилась девушка - Я Корнелия Квинта

Квинта, значит, пятая. Голубые глаза римлянки манили и успокаивали. Слово в голове стихло, я смог перевести дух.

- Я дочь Пилата!

- У Пилата есть дочь??

- Пятеро дочерей - гордо ответила девушка, поправляя пепельный локон в сложной прическе.

- Что ты тут делаешь?

- Подслушивала - улыбнулась Корнелия - Мама послала узнать, когда мы выезжаем. А вы заперлись с отцом в атриуме...

Девушка внимательно на меня посмотрела - Нет, ты не забавный, ты странный.

Я все еще задумчиво стоял в луче света, падающего из проема в крыше. Может, это и выглядело со стороны странно.

- Это правда - про Иешуа? - Корнелия подошла ближе, я почувствовал какой-то тонкий цветочный аромат - Маме на днях снился этот иудей - проповедник.

- Я должен идти! - я с трудом вернулся из омута девичьих глаз, направился к двери.

Надо как-то исправить то, что я натворил. Хотя бы спасти оставшихся. Как? Обращусь к Лонгину. Он мой должник. Если Понтий не даст солдат - поможет центурион.

- Мы еще увидимся, Марк - донеслось мне в спину, и в голосе Корнелии не было ни капли сомнений.

- Ты знаешь, как меня зовут? - обернулся я в дверях к девушке

- Теперь знаю - дочь Понтия улыбнулась, поправила складку столы на высокой груди. Да она со мной флиртует! Нашла же время, кокетка...

Я вежливо кивнул и быстрым шагом, почти бегом двинулся по коридору, по которому меня вели к Понтию.

- Не так быстро, Юлий! - на моем пути снова оказался тот самый толстяк в тоге, что вел по закоулкам дворца - Удели-ка мне немного времени.

Чиновник выпростал руку из складки тоги, показал мне золотой жетон с летучей мышью и ликторским топориком.

- Я Гай Руф Тиллиус. Ликтор фрументариев в Иудее.

А вот и спецслужбы нарисовались...

*****

- Где твои фасции, ликтор? - поинтересовался я, когда мы зашли в небольшую комнату больше напоминающую кабинет. Шкафы со свитками, стол, на нем карта Иудеи и Идумеи. Судя по отметкам, вокруг Иерусалима находилось сразу два крупных подразделения. Легионы? Похоже, Понтий стягивал к столице воинские части.

- Фасции носят ликторы магистратов - усаживаясь в кресло произнес Гай и кивая мне на стул без спинки рядом - А ты, Марк, глазастый.

Тиллиус перевернул карту на столе, убрал разбросанные свитки.

- Рассказывай!

- О чем? - я обошел стул, глянул в окно. Створки решетчатых ставен мотало сквозняком, они хлопали по стене. Во дворе наблюдалась суета. Рабы спешно грузили седельные сумки на лошадей, а мешки и корзины в повозки, запряженные быками. Я просто кожей чувствовал как утекает время. В городе волнения, успею ли я спасти апостолов?

- Марк, не заставляй меня прибегать к крайним мерам - толстяк нахмурился, вытащил из под стола миниатюрный арбалет. Взведенный и заряженный небольшой стрелой. Наконечник ее масленно блестел. Яд...?

Я посмотрел в глаза “безопасника”, усмехнулся.

- Если выстрелю в ногу - предупреждающе качнул арбалетом Гай - вытяжка из аконита сразу не убьет, сначала еще помучаешься.

- Похоже в этом доме не только Корнелия подслушивает - произнес я и резко ускорился. Вселенная опять словно “встала на паузу”, а зрачки Тиллиуса начали медленно расширяться. Но ликтор только еще потянулся к спусковому рычагу, а я уже оказался у стола и выхватил из арбалета стрелу.

Надо отдать должное Гаю - он оттолкнулся ногой и кувыркнулся назад, выхватывая из под тоги кинжал. Даже не думал, что толстяк окажется столь резвым.

- Стой! - я повелительно поднял руку, добавив в голос силу Слова. И Тиллиус словно на стену наткнулся. Опустил руку с кинжалом, выпрямился. Словно по стойке “смирно” встал.

Я спокойно уселся на стул, лизнул наконечник. Мне было даже любопытно, как на меня подействует яд. Я чувствовал как энергия переполняет тело. Мало что могло мне сейчас повредить. Во рту появился странный вяжущий вкус, на какое-то мгновение все поплыло перед глазами. Но слабость быстро закончилась.

- Садись - я кивнул Гаю на перевернутое кресло - Как говорят у одного далекого народа - в ногах правды нет.

- Это в каком же народе? - ликтор отмер, поставил кресло на ножки, осторожно присел на самый краешек

- Далеко, за землями скифов - я тяжело вздохнул. Если история пошла совсем по другому пути, смогут ли теперь славяне призвать Рюрика? Появится ли вообще русский этнос?

- И что значит эта пословица? - поинтересовался Тиллиус

- У этого народа был обычай бить провинившихся по голым ступням палками - пояснил я, вкладывая стрелу обратно в арбалет - Под этой пыткой люди от боли брали на себя любую вину, даже чужую. Вот и говорят, что «в ногах правды нет».

- Etiam innocentes cogit mehtīri dolor - боль заставляет лгать даже невинных - Ликтор в удивлении покачал головой, поерзал в кресле. Ага. Не привык чувствовать себя на месте допрашиваемых.

- Как ты подслушал нас? - спросил я, сплевывая на пол. Вяжущий вкус во рту был очень неприятным.

Тиллиус поморщился от моего неуважительного тона, но послушно откинул рукой занавеску в стенной нише. Там находилось с десяток слуховых трубок.

- Весь дворец ими опутан? - я кивнул на трубки

- Да - ликтор тяжело вздохнул, засунул кинжал под тогу - Марк, скажи честно. Кто ты? Еще вчера ты был простым легионером. Весельчак, душа компании. Мой человек приглядывал за тобой по просьбе матери, но никаких приказов на твой счет Тиберий точно не отдавал! Ты из побочной линии Юлиев, даже Ливия Друзилла, пусть она вечно пребудет в Тартаре, успокоилась на ваш с Эмилией счет. Но твои слова про заговор Сеяна...

Тиллиус хрустнул пальцами и замолк, давая мне возможность самому закончить фразу.

Я на автомате глянул на свое запястье. Привычных часов там ожидаемо не оказалось. Черт, сколько же сейчас времени? Как они вообще здесь без часов живут?!

- Зачесалась шея от таких новостей, Гай? - хмыкнул я - Одно дело когда тебя попросили приглядеть за сынком опальных патрициев, которого прячут в 6-м легионе, а другое дело Сеян. За такое утопят в выгребной яме и не поморщатся. Да? Сообщишь своим - а вдруг они тоже в заговоре? Не сообщишь - все может стать еще хуже.

Ликтор побледнел, но взгляда не отвел. Сильный мужик. Не робкого десятка.

- Так кто ты, Марк?!

- Как там Назаретянин Пилату ответил? Всяк кто от истины, слушает гласа моего!

Тиллиус как то странно вильнул взглядом. Я обостренным восприятием почувствовал эту фальшь в его реакции на мои слова, мигом вцепился в нее:

- В глаза! Я сказал: в глаза смотри! - добавил в голос еще Слова.

Ликтор резко выдохнул, и поплыл.

- Говори! Говори сейчас же, что знаешь про Иешуа?!

- Лже царь Иудейский… он… мы, за ним приглядывали. Давно уже. Из Рима пришло указание внести раскол в религию иудеев. Назаретянин оказался хорошим вариантом. Обличал фарисеев, мешал храмовым спекуляциям…

Ясно. Чтобы римские спецслужбы, да в такое дело не вмешались… Нет, крупные империи просто так не возникают. В их основании вот такие ликторы, что цементируют социальную ткань.

- Анна давно нож на него точил за его проповеди, да все не было случая - продолжал Тиллиус - А тут назаретянин с учениками прямо на Песах в Иерусалим заявился. Мы пытались его спасти. Была надежда, что Филипп Ирод его отпустит, или потом Пилат помилует, но фарисеи оказались хитрее.

И влиятельнее - закончил я про себя мысль ликтора. Переиграли они вас, римляне...

- Где сейчас апостолы?!Где мать Иешуа с братом? - резко спросил я

- Не знаю. Клянусь богами, не знаю! - приложил руки к сердцу ликтор - Они жили в желтом доме у Львиных ворот. Но вчера днем куда-то ушли. Мои соглядатаи потеряли их в толпе.

- Сколько у тебя своих легионеров? - я встал, забрал со стола арбалет - Их надо срочно найти.

- В город идти опасно - Гай тоже встал, оправил тогу

Я равнодушно пожал плечами. Какая разница. Главное сейчас спасти тех, кого можно еще спасти.

- Могу дать свою личную центурию - Тиллиус взял со стола стилус, макнул его в чернила и быстро что-то написал на клочке папируса. Потом заколебался, быстро на меня глянул.

- Марк, если твой рассказ о заговоре Сеяна правда…

- Ну, скорее же, не тяни! - я почувствовал тревожное биение Слова, время утекало, как вода.

- ...то я на стороне Тиберия! Пилат, Вителлий и другие должны быть задержаны! Чем скорее, тем лучше. Я имею право именем императора отстранять префектов и прокураторов от власти. Если одни евреи убьют здесь других, в Риме и не почешутся. Но вот заговор…

- Хомо деменс! - выругался я по-латыни, выдергивая приказ из пальцев ликтора - Сеян, Тиберий - это все песок в жерновах истории. Иешуа с учениками - вот кто тебя сейчас должен волновать.

- Иешуа же умер! - открыл рот Гай

- Завтра он воскреснет. Даже не сомневайся в этом! - я сунул пергамент под лорику, поправил на поясе ножны с гладиусом, возвращенные ликтором - Где “твой” центурион?

- Во дворе - выдавил из себя ликтор - Ливий Фламий. Подожди… Как это “воскреснет”?!

- Как и обещал.

[1] Тетра́рхия (греч. τετραρχία — правление четырёх, четверовластие) — название политического режима, при котором верховная власть разделена между четырьмя людьми (тетрархами; четверовластниками).

[2] Фрумента́рии (лат. frumentarii, единственное число frumentarius от frumentum — зерно) — в Древнем Риме первоначально военнослужащие, занимавшиеся поставками хлеба для армии, а затем наделённые функциями фельдъегерей и политического сыска.

Глава 4

К моему удивлению доверенным человеком Туллиуса оказался натуральный негр. Чернокожий центурион - вот это номер!

- Ливий Фламий? - спросил, я доставая папирус с печатью из под лорики

- Он самый - буркнул центурион, разворачивая бумагу. Негр оказался вполне грамотным, быстро пробежал текст глазами. Вернул папирус мне, отдал римский салют правой рукой. Потом свистнул подзывая легионеров, махнул центурии строится вдоль дворцовой стены.

- Только вот Пилат запретил выходить в город - Ливий нацепил шлем, что держал подмышкой, вытер пот со лба.

Солнце все сильнее припекало. Эдак к обеду мы в своих доспехах совсем сваримся. Я присмотрелся к солдату, что чистил вдалеке римского орла - аквилу. Рядом лежали символы легиона - сигнум и вексиллум. Судя по быку и капитолийской волчице на эмблеме, Фламий тоже служил в 6-м Железном легионе. Это про него в будущем споют:

“...Пусть я погиб под Ахероном

И кровь моя досталась псам —

Орел 6-го легиона,

Орел 6-го легиона

Все так же рвется к небесам…”

- В городе неспокойно - продолжал бубнить Фламий - Как бы не вышло беды. Я конечно, подчиняюсь приказу Туллиуса, но…

- Где Цветочные ворота знаешь? - игнорирую я его бубнеж

- Ворота Ирода? На севере - махнул рукой Фламий, обозначая направления

- Идем туда, ищем людей, что мне нужны, возвращаемся обратно. Приказ ясен?

Я прислушался к пульсации Слова. Да, я смогу найти Марию с учениками. Слово подскажет. Оно же меня и поведет к ним.

- Центурия! - проревел Фламий - В колонну по трое стройся!

Через четверть часа мы уже шли по улицам Иерусалима. Солнце окончательно заползло в зенит, народ с раскаленных улиц убрался по домам. Очень трудно в таком климате днем устраивать беспорядки - так и жди теплового удара.

Мы шли быстрым шагом, по дороге я расспрашивал центуриона о его удивительной судьбе. Фламий оказался нубийцем, захваченным в плен в Египте. Легионеры продали его на рынке рабов, новый хозяин оказался ланистой - владельцем школы гладиаторов. Он определил нового раба в ретиарии - бойца с сетью и трезубцем. Нубиец оказался быстрым и ловким - этим он и понравился публике. Сначала в Александрии, а потом уже и в Риме. Фламий не только завоевал популярность, но даже смог выкупиться из рабов и стать рудиарием - освобожденным гладиатором, награжденным деревянным мечом.

Новый римский ланиста помог ему с гражданством. Собственно, его имя и взял себе Фламий.

- Что же ты не остался в Риме? Женщины, деньги… - удивился я, прибавив в голосе Слова. Я все больше осваивался со своим новым даром влиять на людей.

- Надоело - рубанул рукой воздух Фламий - Разврат, интриги… К тому же Тиберий теперь не благоволит к гладиаторским играм, запретил их проводить за счет казны.

- В легионерах значит веселее?

- Мы в 6-м Железном все братья - твердо ответил бывший гладиатор - Пришли!

Мы действительно, дошли до Цветочных ворот, которые были заперты. Рядом стояли караульные. Фламий перемолвился с дежурным опционом, вопросительно на меня посмотрел. Только я собрался отдать приказ начать обход домов, как меня накрыло. В глазах потемнело, звучание Слова стало тише, а потом и вовсе исчезло. Спертый воздух отказывался покидать легкие, я пошатнулся.

- Что с тобой Марк? - центурион подхватил меня под локоть, похлопал по щеке

Я вздохнул, помотал головой. Прямо какая-то ментальная атака.

- Сердце что ли? - спросил Фламий, оглядываясь. В тени дома начала собираться толпа агрессивно настроенных евреев. У некоторых в руках были камни.

- Не, голова... - прохрипел я

- Да, жара страшная - отдуваясь, вытер пот негр - Вот, выпей поски.

Центурион протянул мне свою фляжку, и я жадно к ней присосался. Внутри была подкисленная уксусом вода.

- Ну? Что делаем дальше? - центурион оглянулся - Не нравятся мне эти евреи.

- Идем искать Марию, жену плотника из Назарета. Она с родственниками и учениками Иешуа должна быть где-то в этих домах.

- Иешуа - это тот самозваный царь Иудейский? - спросил Фламий, подзывая к себе легионеров - Его же распяли вчера. Говорят, он еще обещал воскреснуть.

- Он сдержит обещание - я глубоко вздохнул, вытащил гладиус из ножен - Пошли!

*****

Два часа и все бестолку. Евреи не открывали двери - приходилось их выбивать. Женщины кричали, ревели дети, мужчины сжимали кулаки и смотрели исподлобья. Того и гляди, чтобы кто-нибудь не сунул нож в горло. И никто не спешил отвечать на мои вопросы. Сходу найти нам тоже никого не удалось - лишь в одном доме обнаружили на полу плохо замытые следы крови.

- Гранатовый сок пролил - нагло ответил молодой парень, которого схватили и приставили гладиус к его шее.

- Я сейчас твою кровь пролью - Фламий нажал и кончик меча вошел в подбородок. По шее парня побежала красная дорожка.

- Убивай - еврей закрыл глаза, начал молиться.

- Тьфу на них...! - центурион отбросил парня прочь, пнул его калигой по пятой точке - Фанатики, одно слово.

Толпа все прибывала, в легионеров полетели первые камни. Солдаты выстроились в плотный строй, подняли пилумы. Евреи отхлынули прочь. Ученые!

Тем не менее, надо было что-то делать. Слово молчало, энергии Света в теле было совсем мало. Хватало лишь на то, чтобы заглянуть в память, но все мои прошлые знание уже ничем не могли мне помочь - история пошла по другому пути. Где искать Марию и выживших апостолов?

- Марк, надо что-то решать - Фламий, наконец, тоже сдался, и еще раз пнув какого-то еврея в хитоне, сплюнул на мостовую.

Какое теперь может быть решение, я не представлял. Надо было возвращаться к могиле Христа. Но с чем? Я нарушил все приказы Пилата, вызвал восстание в городе. Понтию проще всего от меня сейчас избавиться тишком, а потом сделать морду кирпичом перед Сеяном. Да, был мол, такой но куда делся, понятия не имею, у нас тут евреи бунтовали, не до какого-то рядового легионера было. Ах, он не рядовой? Так что ж вы мне сразу не сказали…

Тиллиус меня тоже не защитит. Какие доказательства заговора я имею? Никаких. Одни слухи. На слухах карьеру не сделаешь. Да и кому докладывать?

- Тут рядом харчевня римская есть - центурион почесал небритый подбородок - Один полукровка держит

Я с сомнением посмотрел на свой пояс. Кошелька там не наблюдалось.

- Пролюбил? - засмеялся Фламий - Да, евреи народец ушлый, на ходу режут кошельки. Пойдем, я угощаю.

- С чего такая щедрость? - усомнился я

- Полукровка бесплатно кормит нашего брата солдата - парни защищают его заведение от зелотов.

Быстрым шагом мы оторвались от кричащей толпы - нырнули сначала в один переулок, потом в другой. Между домами было развешано белье. Разноцветное - оно напоминало гирлянды с морскими флажками. Лаяли собаки, дым от жаровен ел глаза.

Наконец, мы дошли до харчевни. Располагалась она на первом этаже двухэтажного каменного дома. Стены были окрашены в однородный охряной цвет, из мебели только пара столов и несколько деревянных скамей. Харчевня была пуста, и владелец - кудрявый смуглый мужчина лично выбежал нас встречать.

- Встаньте в обоих концах улицы - дал команду легионерам Фламий, повернулся к хозяину - Эй, Цинциннат! Тащи все самое лучшее.

Владелец угодливо склонился, хлопнул в ладоши. Подавальщики - мелкие пацаны семитской внешности стали быстро заставлять широкий стол едой. Появились маслины размером со сливу, сыр, лепешки, кувшины с фалернским вином и маслом. Вторая перемена состояла из мясных и рыбных блюд. На гарнир каши - полбяная и бобовая.

Фламий ел так, что за ушами трещало. Ни о каких приличиях за столом и речи не шло. Зато нам потом подали небольшие куски мохнатой льняной ткани, которыми обтирали руки и рот.

- Ну, что делаем дальше? - сыто рыгнул центурион - Парней тоже кормить скоро надо будет.

- Пойдем к Храму - решился я, допивая вино. Кстати, очень приличное - с богатым ароматом и вкусом.

- Марк, Марк...! - забеспокоился Фламий - У меня, конечно, приказ Тиллиуса во всем тебе подчинятся… Но Храм! Там же самый рассадник этих зелотов. Плюс стража. Мы, конечно, их порвем в случае чего, но Пилат нас потом за это без соли съест!

- Похищенные люди могут быть внутри - уклончиво ответил я. Разумеется, я не надеялся встретить там Марию с апостолами. Расчет был совсем на другое. Пора было в этой игре поднять ставки.

*****

Но все, на что согласился Фламий - это проводить меня переулками к Храму.

- Да это все-равно, что дразнить быка - посетовал бывший гладиатор - Появись там римская центурия, евреи окончательно взбунтуются.

Город и, правда, был наэлектризован. То там, то здесь, по мостовой стучали калиги римских легионеров, слышались крики, куда-то бежали горожане с выпученными глазами.

- Все, дальше не пойдем - покачал головой центурион - Храм, вон он, впереди.

Фламий снял шлем, осторожно выглянул за угол дома. Я последовал его примеру. К моему удивлению на площади перед Храмом было немноголюдно. Видимо, все, кто хотел сделать подношение к Песаху - сделали это еще утром. Солнце жарило из зенита - часть евреев с площади убралась в тень домов.

Сам Храм производил совсем иное впечатление, нежели ночью. Покрытый позолотой, он блистал на солнце ярким огненным блеском, ослепляя глаза. Восьмое Чудо Света!

- Мы будем ждать тебя здесь, Марк. Разнюхай там все и скорее возвращайся - негр тяжело вздохнул, протянул мне плащ одного из легионеров - На, надень сверху.

Я поблагодарил легионера взглядом, опустил капюшон. Было жарко, но анонимность казалась важнее. Быстрым шагом я дошел до меняльных столов, что стояли вдоль портика Храма. Тут наблюдалось некоторое оживление. Евреи покупали сикли - круглые серебряные монеты с изображением чаши на аверсе и какого-то цветка на реверсе. Именно ими любой верующий был обязан делать подношение в Храм. И именно им Рим был обязан финансовой бомбе, заложенной в основе его государства.

Геологически так сложилось, что на Востоке были месторождения золота, а в Апеннинах — серебряные рудники. Стало быть, Рим был богат серебром, а Азия золотом. Поэтому 1 грамм золота в метрополии стоил 12 г. серебра, а на Востоке, в том же Иерусалиме, за грамм золота давали всего 5 г серебра.

Евреи-ростовщики проворачивали вполне понятную спекуляцию, играя на разнице курсов. Иудея единственная из всех провинций получила разрешение чеканить свою монету - сикли. Дескать, мы только для религиозных нужд. Один сикль на столе менялы стоил двадцать римских денариев. Прагматичные фарисеи конвертируют полученное от меняльных столов серебро на золото по курсу 1:5, грузят римские ауреусы и слитки на корабли. После чего везут в Рим. Там меняют на серебро по курсу 1:13, и везут серебро «размножаться» обратно в «родные палестины». Где снова меняют на золото и вновь отправляются в неспешное плавание через Средиземное море в известном направлении.

Доходность этого валютного арбитража не снилась и евреям с Уолл-Стрита из моей родной первой реальности.

А что же Рим? А ничего. Хитрые ростовщики и левиты подкупают имперских чиновников. И те просто закрывают глаза. Закрывает глаза и Сеян - префект претория. Ему через Пилата и сирийского наместника евреи дают деньги на заговор, а также на подкуп легатов германских легионов, и на преторианцев.

- Что стоишь? Покупать будешь?! - грубо окликнул меня бородатый меняла в парчовом халате

- Буду, буду - пробормотал я, двигаясь вдоль столов. Хорошо устроились, левиты с фарисеями! Не купить сикль еврей не может, это грех - не жертвовать Храму. Каждый взрослый иудей только на Песах должен отдать полсикля. А продают их исключительно за динарии!

- Стража! - тот самый бородатый меняла повернулся к портику - Тут какой-то подозрительный человек бродит.

Из Храма вышла пара стражников, вооруженных копьями. Они лениво пошли в мою сторону. Надо что-то решать. Либо делать, либо нет. Я судорожно стал просчитывать варианты. Вернуться во дворец Ирода к Понтию? Так тот уже пришел в себя, ему проще убить меня и продолжать получать еврейские деньги. Спрятаться у Тиллиуса? На ликтора фрументариев я подействовал Словом, он поверил мне. А без Слова? Может ему тоже будет проще присоединится к заговору Сеяна? Карьерный рост возможен, и если сдать меня префекту.

Еще один вариант - идти к могиле Христа. Парни из центурии Петрония меня там защитят. Но надолго ли… Нет, другого варианта, кроме как “пути Христа” похоже, нет. Я оглянулся. Кто-то из легионеров Фламия выглядывал из-за угла дома, следил за тем, что происходит.

Солнце тем временем скрылось за облаками, в которых осталось лишь небольшое “окно”. Из него на площадь падал луч света. Я опять ощутил в себе биение Энергии. И принял это как Знак!

- Эй, парень, ты чьих будешь? - ко мне позевывая, подошли стражники - Покажи лицо.

Резким движением я скинул капюшон и вслед за этим сразу же сбросил на землю плащ.

- Римлянин...! - раздался дружный вздох на площади

- Салют, евреи! - я ударил с ноги в первый стол, тут же перевернул второй рядом. Сикли дождем посыпались на землю, звеня и переливаясь в лучах Солнца.

- Богохульник!

- Убийца!

- Отомстим за Анну!

Площадь взорвалась криками, За мной рванули стражники. Ну, как рванули? Попытались. Но я был неуловим. Прыгнул на третий стол, ударил ногой по стопкам монет. Выхватил меч и тут же отсек руку бородатому меняле, что попытался меня схватить за ноги. К нему, вытаскивая ножи, уже бежали его коллеги. Я перепрыгнул на следующий стол, громко свистнул в сторону спрятавшейся центурии. Из-за угла выглянула черная физиономия Флавия. Похоже, бывший гладиатор уже во всю меня материл.

- Барра! - заорал я во все легкие, издавая клич легионеров. Перевернул еще один стол, отпрыгнул к портику. Но тут уже на меня навалились по-серьезному. Замелькали копья стражников, ножи менял. Но они все были такие медленные по сравнению со мной! Я колол, рубил и вился как уж среди колонн портика.

- Барра! - раздался дружный крик легионеров. На площадь выбегала центурия Фламия.

*****

- Волосатые яйца Оркуса! - орал на меня злой центурион, вспарывая гладиусом чей-то живот - Ты что творишь, Марк! Тебя же насмерть запорят!!! Нас всех распнут!

Легионеры легко, почти играючи перекололи Храмовую стражу и разогнали толпу у меняльных столов. Но на площадь выбегали все новые и новые группы евреев. И вооружены они были уже вовсе не ножами! Щиты, мечи, я заметил даже несколько луков в руках бунтовщиков. Их стрелы легионеры легко приняли на скутумы, и ответили бросками дротиков. Оба лучника погибли, но нас теперь упорно отжимали к Храму.

- Это зелоты! - закричал Фламий всаживая меч в чье-то оскаленное лицо

- Давай вовнутрь! - я повернулся к массивным дверям и ударил ногой по створке. Она жалобно скрипнула, распахнулась. Вой сзади усилился, мимо меня пролетело несколько копий. Какое счастье, что левиты не успели запереть двери! Пнув жирного священника в пах, чтобы не стоял на пути, я первым ворвался в Храм. Внутри он был просто огромен и очень обильно украшен. Прихожане из Храма уже успели испариться.

- Не распнут - я повернулся к забежавшему следом Фламию - Еще и поблагодарят нас.

Надо было видеть лицо центуриона! Он даже не нашелся, что мне ответить. Вот так! Одним выстрелом - сразу двух зайцев. Нет, трех! Нарыв с финансовыми махинациями надо было вскрывать. Римляне дотянули до 60-го года и проблему все-равно пришлось решить. Причем кардинально - они вырезали половину Иерусалима. Второй заяц тоже очевиден - теперь Понтию будет трудно “включить задний ход”. Скандал на весь римский мир. Поди объясни, зачем легионеры вломились в Храм. “Какой-такой Марк Юлий?” - уже не скажешь. Наконец, третье. Деньги. Много денег.

Я огляделся, и увидел, как несколько левитов пытались вытащить из храма тяжелый сундук.

- Куда это собрались?! - я схватил одного из левитов за шкирку. Расшитый хитон треснул и начал рваться по шву. Сундук грохнулся на плиты пола, крышка приоткрылась, внутри знакомо блеснуло серебро.

- Прекратите богохульствовать!! - седой левит попытался снова захлопнуть крышку сундука, но я ему не дал.

- Яхве накажет? - я указал легионерам гладиусом на большую нишу рядом с притвором - Туда всех.

Солдаты вопросительно посмотрели на Фламия. Тот тяжело вздохнул и кивнул. Кто-то из легионеров принялся баррикадировать дверь, которая трещала уже под ударами зелотов, другие стали заталкивать левитов в нишу. Молодые служки кричали и бились в истерике. Пожилые молились, встав на колени. Видимо, начали дружно готовиться к Армагеддону. За такое святотатство Яхве должен тут все сжечь к чертям собачьим. Или затопить - благо прецедент в святых книгах описан.

Под зубовный скрежет Фламия, мы прошли из притвора в Святилище Храма. Тут находился зажженный семирожковый светильник-менора из золота, рядом Жертвенник воскурения и Стол хлебов предложения, тоже покрытый листовым золотом. На нем сейчас стояли два сосуда с благовониями. Все как и в синагогах спустя тысячу лет.

- Марк, пошли отсюда - простонал центурион - Сюда только Первосвященник может заходить. Еврейские боги обозлятся!

- У них один бог - пожал плечами я, обходя святыни по кругу. В святилище была еще одна, совсем неприметная дверь. Зачем?

- А эти, с крыльями? - Фламий снял шлем, вытер пот

- Это ангелы - я почесал в затылке, задумавшись, как объяснить негру еврейскую религиозную иерархию - Они у них как бы малые боги.

- Во-во, сейчас прилетят и… Стой! Что ты делаешь?!

Я дернул за дверцу и оказался в маленькой, тесной комнатке. Почти всю ее занимал массивный черный камень.

- Что это? - центурион опасливо заглядывал внутрь через мое плечо

- Святая святых - я потрогал камень, пытаясь ощутить святость Скинии - Самое сокровенное место Храма. Тут раньше хранились Скрижали Завета

Никакой светлой энергетики в помещении не ощущалось, но камень заметно фонил какой-то особой Силой, чью природу я затруднялся определить.

- А что за валун? - Фламий убрал гладиус в ножны, прерывисто вздохнул - Что-то мне здесь не того….

- Камень Основания - я потрогал матовую черную поверхность - Евреи верят, что это краеугольный камень мироздания. С него Яхве начал сотворение Земли.

- Марк! - опять взмолился центурион - Пойдем отсюда… Еще обвинят нас в краже этих Скрижалей. Смотри Камень то пуст, ничего здесь больше нет!

- Он пуст еще со времен разрушения первого Храма. А скрижали пропали еще при царе Соломоне.

Что-то мне все-равно не давало покоя. Камень против воли приковывал к себе внимание, доминировал в Святая Святых. У меня начали путаться мысли, поплыло перед глазами. Звуки отдалились, зато снова усилилось биение Слова внутри.

- Что-то мне нехорошо - Фламий начал сползать по стенке. Его черная кожа посерела, дыхание стало прерывистым.

Я подхватил центуриона под руку, вытолкнул из Святая Святых наружу. Захлопнул дверцу.

И нам сразу полегчало. Воздух наполнил легкие, зрение обрело четкость. Да, похоже, этот Камень охранял сам себя.

- Думал, концы там отдам - Фламий вытер пот со лба, встряхнулся

- Да, непростое место - кивнул я - Говорят первосвященник во время Йом-Кипура там с Богом общается. Получает указания от него насчет еврейского народа.

- Марк - опять взмолился центурион - Пошли отсюда скорее!

- Нет, подожди. Я еще не все узнал - и начал обходить Святилище по периметру, простукивая стены рукоятью гладиуса - Сходи пока, проверь легионеров.

Фламий пожал плечами, вышел в притвор. А я продолжил обыск. В одном месте звук мне показался не таким глухим. Я начал ощупывать камни, из которых была сделана кладка Храма. Один кирпич поддался под моей ладонью, и я вдавил его внутрь. Что-то щелкнуло и стена разъехалась. Передо мной открылся проход в длинную, темную галерею. Я вынул свечу из меноры, чтобы посветить себе.

Галерея оказалась совсем не длинной, как мне представлялось ранее, и закончилась массивной железной дверью. Два навесных замка были разомкнуты, так что я легко попал внутрь. И передо мной открылась настоящая пещера Али-Бабы. В крыше большого зала, сплошь заставленного сундуками, было широкое отверстие. Лучи солнца переливались и преломлялись в грудах золота. В одних коробах лежали слитки. В других - золотые монеты. Большей частью аурисы с профилем Тиберия и Августа.

Я прошелся по залу, разглядывая надписи на крышках. Казначеи левитов аккуратно подписали каждый ящик и сундук - в каждом лежало по пол таланта золота, а всего их было около восьмидесяти. Почти сорок талантов… Я считал и не мог поверить глазам - в сокровищнице Храма хранилось более полутора тонн золота! Годовая зарплата четырех римских легионов! А Цезарь взял Рим и выгнал Помпея всего с одним легионом! Можно просто показать золото солдатам, и они пойдут за легатом куда угодно.

В конце зала находился помост, на котором стоял широкий стол. На нем разместилось несколько ящиков поменьше, а также несколько царских корон, древних ветхих знамен, груда старого оружия - щиты с отбитой позолотой, кинжалы, мечи. Ясно, это трофеи. Выставка достижений еврейских военачальников - ВэДэЕВэ. Я рассмеялся, получилось слегка истерично. Психика моя с трудом справлялась с увиденным.

В деревянных сандаловых ящиках находились драгоценные камни - не ограненные алмазы, сапфиры, рубины, изумруды.... Их блеск слепил глаза.

- Future!![1].... - в дверях сокровищницы, выпучив глаза, застыл потрясенный центурион

- Я же тебе говорил, Фламий - я взял со стола массивное золотое кольцо с гравировкой - Нас с тобой будут еще на руках носить.

- Это дубовый венок[2]! - согласился со мною негр, запуская руку в один из ящиков и пропуская через пальцы ручеек золотых монет

- Бери выше - я попытался разглядеть надпись на кольце - может даже и лавровый...

Венками в Риме награждали отличившихся легионеров и военачальников.

- Что это? - поинтересовался Фламий, подходя ближе и взвешивая в руке старый, круглый щит, у которого весь умбон был изъеден ржавчиной

- Святыни евреев. Например то, что ты сейчас держишь - это скорее всего щит Давида. А вон его лук и стрелы…

Очень вовремя на помощь мне пришло Слово. Знания сами всплывали в моей голове.

- Откуда ты можешь это знать? - усомнился центурион

- Видишь это? - я подкинул драгоценность вверх, поймал ее - Это знаменитое кольцо царя Соломона.

- На нем что-то написано - вгляделся в буквы на ободке Фламий - Но я только на латыни читаю

- Однажды царь Соломон обратился к придворному мудрецу с просьбой: “Помоги мне - многое в этой жизни способно вывести меня из себя. Я сильно подвержен гневу, и это очень мне мешает!” На что мудрец ответил: “Я знаю как помочь тебе. Надень это кольцо - на нем высечена фраза: “Все проходит!”.

Я присел на краешек стола с сокровищами и показал центуриону буквы на внешней стороне кольца

- Видишь? Вот тут написано: “...Когда тебя постигнет сильный гнев, посмотри на эту надпись, и она отрезвит тебя. В этом ты найдешь спасение!”.

- Нашему легату бы не помешало такое колечко - хмыкнул негр

- Шло время, Соломон последовал совету Мудреца и обрел спокойствие - продолжил я - Но однажды настал момент, когда, взглянув на кольцо, он не успокоился, как обычно, а наоборот - еще больше вышел из себя. Царь сорвал кольцо с пальца и хотел зашвырнуть его подальше в пруд, но вдруг заметил, что на внутренней стороне тоже имеется какая-то надпись. Он присмотрелся и прочел: “И это тоже пройдет…”

Я показал Фламию эту надпись внутри драгоценности в подтверждение своего рассказа.

- А раз это кольцо Соломона - я примерил его на безымянный палец правой руки - значит, и все остальные сокровища принадлежат еврейским царям.

- Откуда ты все это знаешь?! - отшатнулся от меня центуриона - Кто ты Марк?!

- Совсем недавно мне задавали этот вопрос. И я отвечу тебе на него также, как ответил ликтору фрументариев - Всяк кто от истины, слушает гласа моего!

*****

Кольцо Соломона явно обладало какими-то магическими свойствами. Мигом прошла вся усталость, я ощутил необычайный заряд бодрости. Похоже драгоценность как-то равномерно распределяла по телу всю ту энергию, что я накапливал в себе.

- Такие сокровища нам отсюда не вынести - тяжело вздохнул Фламий - Сорок талантов! Глазам поверить не могу

- Вынесем - отмахнулся я - Эти деньги теперь - наш пропуск в Рим.

- В Рим?! - центурион снова выпучил на меня глаза

- А ты разве не хочешь получить личный триумф, Фламий?

Эта ситуация все больше забавляла меня. И чем больше я смотрел на сундуки с золотом, тем больше понимал: сокровища тоже тлен.

- “И сказал Иешуа ученикам своим - вслух пробормотал я - истинно говорю вам, что трудно богатому войти в Царство Небесное; и еще говорю вам: удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие…”

- Какие еще игольные уши? - заинтересовался центурион, натягивая тетиву на луке Соломона. К моему удивлению она оказался вполне целой - Фламий не без усилий, но все-таки смог ее натянуть, и вложив стрелу, выстрелил в щит. Стрела громко ударила прямо в умбон, пробив его насквозь - Это не то ли отверстие в городской стене, что рядом с порогом Судных врат?

Выяснилось вдруг, что в Иерусалиме был, так сказать, “запасной” вход в город, через который запоздавший путник мог проникнуть внутрь. Назывался он “игольное ушко”. Оказалось, что через это отверстие в стене мог с большим трудом иногда пройти и верблюд, специально обученный такому преодолению препятствий.

- Выходит не так уж безнадежны дела богачей - я почесал в затылке, надел шлем - Могут они попасть в Царство Божие, если сильно постараются…

- Кстати, Марк! - встрепенулся Фламий, откладывая лук и стрелы - Я тебя чего искал… У меня в центурии трое раненых. Двое тяжело. Лонгин говорил, что ты исцелил его глаз. Может, глянешь ребят? А то пара моих легионеров точно могут отправится в это самое еврейское Царство Божие.

Я покачал головой. Равнодушие римлян к богам поражало. Все равно им в кого и во что верить… Может, поэтому учение Христа с таким трудом завоевывало сердца италиков?

- Пойдем - вздохнул я - глянем твоих парней.

Мы прошли галереей назад, закрыли за собой тайный вход. Механизм покряхтел немного, пощелкал, но сработал. Через Святая святых, мы вышли в притвор, где расположились легионеры. Услышав шум, переглянулись - евреи чем-то долбили входную дверь Храма.

- Таран это - к нам подошел рослый, рыжий опцион - Выломали столб в чьем-то дворе, вот и долбят теперь.

Судя по тому, что обшитые медью ворота практически не дергались - сломать их будет не просто. Время у нас есть.

Я подошел к раненым, что лежали на плащах прямо на полу. У одного резаные раны на руках и ногах, двое других были совсем плохи. Копья пробили лорики и попали одному в грудь, другому в живот.

Первым делом я взялся за того, кому пробили грудь. С него под стоны стащили лорику, убрали засунутые под панцирь окровавленные тряпки. Рана была нехорошая, похоже копье пробило правое легкое. Легионер хрипел, в его груди булькало, а сам он был так бледен, что краше в гроб кладут.

Я положил на его грудь руки, закрыл глаза. Перед моим внутренним взором появилось яркое сияние - это светилось кольцо Соломона. Чуть ниже начиналась пульсирующая чернота, в которую я и направил тонким ручейком накопленную энергию. Легионер вскрикнул и дернулся, из-за чего фокус моей силы сместился.

- Держите его! - прикрикнул я на окружающих

В раненого вцепились товарищи, он затих. Я поправил фокус, усилил поток энергии - чернота под руками начала медленно рассеиваться.

Вокруг раздались ахи и ругательства. Легионеры так напирали, что мне пришлось опять на них прикрикнуть.

Наконец, чернота совсем пропала, я открыл глаза и увидел под руками розовую кожу.

- Даже шрама не осталось - изумленно выдохнул Фламий - Марк, ты воистину волшебник!

- Несущий Свет! - загомонили легионеры - Божий целитель!

- А ну тихо! - рявкнул я, вытирая руки о какое-то огромное шелковое полотнище, лежащее свернутым рядом с ранеными. Похоже, это и была та самая “завеса”, что разодралась во время казни Христа - Теперь давайте попробуем со вторым.

Я перешел к раненому в живот. И вот с ним уже пришлось по-настоящему повозиться. Второй легионер дался мне намного тяжелее. Чернота никак не хотела уходить, перетекая из кишки в кишку. Я долго ее гонял кольцом, пока, наконец, совсем не изгнал из тела. Потом уселся на завесу, дрожащей рукой вытер лоб от пота.

- Марк, отдохни! - центурион положил мне руку на плечо

- Да, я пуст, Фламий! - огорченно развел руками - Но третьим и потом можно заняться, раны там не смертельные.

На этого раненого у меня банально не хватило энергии. Кольцо помогало фокусировать внутренний Свет, но пользоваться им я толком не умел, поэтому и потратил слишком много.

Тем временем удары в храмовую дверь усилились, и судя по крикам, народу на площади тоже пребывало.

- Забаррикадировать проход - распорядился Фламий. Легионеры принялись стаскивать к двери лавки, деревянные шкафы со свитками.

- Может попробовать притащить Камень Основания? - центурион оглянулся в сторону Святилища - Он тяжелый, но пара контуберний справится.

- Валяйте - махнул я рукой - Только пусть контубернии по очереди выковыривают его. Двадцать выдохов и меняются.

*****

Пока Фламий отдавал распоряжения, я немного пришел в себя и решил прогуляться по Храму. Когда еще доведется здесь побывать? Храм был действительно огромен - внутренние галереи с фресками сменялись залами, где стены украшала позолота, а треножники были из чистого серебра. Я поднялся на второй ярус, и тут обнаружился балкон, выходящий на площадь. Один из легионеров, что меня сопровождал - тот самый рыжий опцион - подал щит.

- Осторожно… господин - этот солдат явно не знал, как ко мне теперь обращаться. С одной стороны я из того же легиона, собрат по оружию. Да еще и чином ниже. А с другой - моих приказов слушается даже центурион. И к тому же я чудесным образом вылечил его подчиненных - У евреев есть луки!

Луки у них и правда были. А также мечи, копья, и даже панцири со шлемами. На площади навскидку было тысяч десять народа, не меньше. Из них половина - хорошо вооружена. Гулко бухал таран в ворота, зелоты готовились к штурму Храма. Словив в щит две стрелы, я все-таки выглянул наружу. Таран не впечатлял - обычный столб, за который могли ухватится лишь десять человек. Таким быстро двери не вышибешь.

Увидев меня на балконе, народ закричал, заволновался. Евреи бросили проповедующих левитов, кинулись к портику. Вслед за стрелами в меня полетели копья и дротики, а также целая туча камней. Но балкон был высоко и долетало далеко не все.

- Эх, окружить бы площадь парой когорт - сжал кулаки рыжий - Раздавили бы бунтовщиков, как клопов…

Солнце закатывалось за горизонт, начинало темнеть. Завтра Воскресение - мне обязательно надо быть у могилы Христа. Даже если отбросить мой трепещущий интерес как историка, завтрашний день даст мне ответ на главный вопрос - зачем я тут? Что я должен конкретно сделать в этой реальности?

- Ого! - опцион забрал у меня щит, сам выглянул за парапет балкона - Это же у них гастрафет!

На площади действительно, семеро евреев устанавливали античный станковой арбалет. Скрипела тетива, затвор с трудом ехал по рейке на станине.

Мы едва успели отпрянуть с опционом. Огромная стрела со свистом ударила в стену прямо над нами.

- Поганые греки! - выругался рыжий - Поди у них евреи добыли гастрафет.

- Деньги решают все - согласился я. Похоже Анна и Каиафа пошли ва-банк. Плюнули на Песах, на все божьи запреты и подняли восстание. Интересно, что сейчас делает Понтий? Судя по карте на столе у ликтора фрументариев, римляне были готовы к такому развитию событий.

В самом мрачном расположении духа, мы спустились вниз, в притвор. Там ко мне подвели седовласого, сгорбленного левита. Густые сросшиеся брови были сложены горестным домиком.

- Это главный священник среди прочих - пояснил Фламий - Ионафан бен Анна

- Из рода Анны? - уточнил я

- Побочная ветвь - пробасил левит, поправляя храмовый кидар - шапку, похожую на восточный тюрбан.

- Говори, что мне сказал - кивнул в мою сторону центурион - И поторопись - скоро ваши зелоты доломают дверь.

- В Храме есть подземных ход. Я вам его покажу.

Я посмотрел в черные глаза Ионафана. Они не отражали ничего.

- Зачем тебе это надо?

- Если в Храме будут убиты римские граждане, а тем более легионеры - спокойно пояснил левит - Тиберий сравняет Иерусалим с землей. Мы не хотим повторения горькой судьбы Карфагена.

Да, уж… Карфаген римляне не только с землей сравняли, но еще и солью засыпали - чтобы ничего не выросло на месте города.

Есть все-таки среди иудеев здравомыслящие люди.

- Что ж, показывай свой ход - коротко распорядился я

В одном из крыльев Храма находился вход в подвал. Мы зажгли факелы и начали спускаться по длинной узкой лестнице. Она привела нас в приземистый зал, заваленный всякой рухлядью - гнутыми треножниками, битыми амфорами, рассохшимися деревянными столами. Подвинув в сторону большой медный чан, мы обнаружили за ним темный зев хода.

- К вечерней страже будете у дворца Ирода - пояснил левит - Держитесь при каждом повороте правой стороны.

- Пойдешь с нами - мрачно произнес Фламий - Знаю я эти еврейские штучки - наступишь не на тот камень, а тебе на голову плита упадет.

Я еще раз внимательно посмотрел на Ионафана, прислушался к Слову внутри. Теперь я стал чувствовать людей намного лучше. Левит был такой же фанатик как и Анна. С такого станется и самому наступить на камень, чтобы уронить на нас плиту.

- Фламий, Фламий!! - по лестнице бухали подкованные сандалии рыжего опциона - Скорее наверх! Там в Святилище такое...!!

[1] римское ругательство

[2] Знак поощрения в легионах