Тринадцатое чувство. Том 2

Глава 1

Что есть реальность? И как определить её? Весь набор ощущений: зрительных, осязательных, обонятельных — это сигналы рецепторов, электрические импульсы, воспринятые мозгом.

Морфиус, к/ф «Матрица»

Слепящий солнечный свет заставил Севу зажмуриться. Он будто только-только очнулся от наркоза и не до конца осознавал границу между видением и реальностью. Едва глаза привыкли, лицо мужчины озарила светлая, искренняя улыбка. Последние несколько лет ничего не приносило ему настоящей радости: ни женщины, ни деньги, ни работа. Мирный уже не помнил, когда в последний раз улыбался так открыто и жизнерадостно. Наверное, в те далекие годы, откуда принесло этот призрачный мираж.

Умиротворенная обстановка парка убаюкивала: тень вековых дубов надёжно спасала от летнего зноя, лебеди, грациозно плавающие в пруду, радовали глаз, а в воздухе распространялся аромат многочисленных цветников. Кроме Севы и его подруги в тихом, уютном мирке, что рисовало воображение, больше никого не существовало. Она сидела рядом с ним на старом шерстяном одеяле, аккуратно заштопанном в нескольких местах цветными нитками, и, наблюдая за ползающими в траве насекомыми, тихо мурлыкала под нос слова незнакомой песни. Вкусы у них никогда не совпадали, во всем. Но, чтобы она там не напевала, выходило красиво и мелодично.

Северин часто задумывался, на чем сошлись два настолько разных человека. Важные критерии в женщинах, что всегда его интересовали: внешняя привлекательность и минимум интеллекта, – полностью не совпадали с ее описанием. Когда агент увидел девушку впервые, она показалась ему невзрачной и заурядной, далекой от представления типичной модницы: ни дорогой косметики, ни модных аксессуаров, – всегда классические наряды для целомудренных дам и аккуратно собранные в скучную косу черные волосы. Такие «серые мышки» редко привлекают взгляды мужчин.

Но вот спутница Мирного повернула смуглое, треугольное личико в его сторону и с мечтательным выражением лица произнесла короткую фразу. Он не вник в слова, но сразу вспомнил, за что полюбил партнершу. Она, может, и не могла похвастаться неземной красотой, зато умные, обладающие почти гипнотическим притяжением глаза, карие, как древний, темный янтарь, выдавали удивительную душу. Они хранили глубинную, почти печальную мудрость. А стоило пухлым, чувственным губам девушки сложиться в кроткую улыбку, сердце мгновенно сжималось от искренней нежности, которую она излучала.

Северин Владленович проклинал день их встречи, проклинал обиды, что они причиняли друг другу, слабость, что проявил каждый из них, проклинал и лично ее, но себя в большей степени, проклинал плачевные последствия, к которым привели их токсичные отношения. Следуя давно забытому порыву, он потянул к девушке ладонь, но неожиданно его внимание привлекло еле различимое сияние за ее спиной. Оно звало его по имени, манило. Пальцы Северина замерли в сантиметре от цели, так и не коснувшись нежной кожи. Впервые в жизни он ощутил непреодолимое желание отбросить все обиды, горечь, проблемы и отправиться вслед за призрачным свечением далеко в межзвездное пространство. Туда, где ничего из земного больше не будет иметь смысла.

Мирный понятия не имел, почему в голову пришли именно меланхоличные выводы. Прежде он за собой не замечал предрасположенность к негативному мышлению. Однако уходить навязчивые идеи не торопились, и чем красочнее он представлял свое бесконечное путешествие к неизвестным мирам, тем сильнее необъяснимый свет просачивался в их уютный мирок. Поначалу он сливался с полуденным и казался похожим на игривого солнечного зайчика, но стоило вглядеться внимательнее, феномен засиял ярче, а все остальное на его фоне поблекло. Поток света нарастал, пока не заполонил собой все пространство вокруг. Он оставил только девушку, сидящую напротив. Она продолжала смотреть на своего партнера так, словно не замечала происходящего.

Сева никогда не верил в жизнь после смерти. Не было там ничего, кроме вечного забвения. И если кому-то могло показаться, что это страшное разочарование, то для него оно представлялось избавлением от всепоглощающего чувства вины. Мирный и сейчас считал, что происходящее – игры разума. Но, если уж негодник пытался навязать ему мнимый выбор: цепляться за настоящее, в котором нет никого, кем бы он дорожил, или кануть в небытие, – Северин Владленович с удовольствием выберет второе. Мужчина поднялся и уверенно обошел подругу. Она не шелохнулась, не издала ни звука, не попыталась остановить. Но стоило ему сделать еще один шаг, как настойчивый женский голос назвал его по имени. Он заставил агента обернуться. В эфемерное пространство, созданное его уставшим сознанием, ворвался образ Дубравиной. Он приблизился к Северину и предложил свою раскрытую ладонь.

– Сева! – повторила Лина.

Крупные серые глаза смотрели на Мирного с безграничным доверием и надеждой, которых он в свое время так добивался. Только вот тоже не из лучших побуждений. Северин Владленович неуверенно косился в направлении света. Что-то в его груди дрогнуло и заставило сомневаться в своих действиях.

– Ты мне нужен, – неожиданно призналась напарница.

– Ты же знаешь, все это время я тебе лгал и помогал исключительно в личных интересах, – грубо напомнил Мирный.

– Знаю, – подтвердила Дубравина, но руки не убрала. – Правда нас исцеляет, Сева, – заверила она его. – И сейчас, как никогда раньше, именно ты способен до нее докопаться.

***

Мирный не желал открывать глаза. Он понимал, что находится в некоем пограничном состоянии: и не спит, и не бодрствует, но при этом совсем не хочет делать ни первое, ни второе. Все, чего желал Северин Владленович – оставаться в статике так долго, насколько это возможно. Он не хотел есть, пить или с кем-то общаться. Его тело горело, но не испытывало боли. Да и в целом неприятные ощущения меркли на фоне абсолютной пустоты в голове и безграничного спокойствия в сердце. Сева ни о чем не думал, ни за что не беспокоился, но более всего ему нравилось полное отсутствие ответственности. Он точно знал: за него все давно решили, сопротивляться бесполезно.

И все же Мирный судорожно дернулся, услышав слабый шум приближающихся шагов. Точнее его слышали уши. Сам он, существуя в данный момент исключительно на задворках собственного разума, не мог ни на что повлиять и, как безвольная кукла, безразлично наблюдал за тем, что видят его глаза. Сродни с тем, как засыпающий человек изо всех сил пытается распахнуть веки, чтобы не упустить важный момент в фильме, но на деле нить повествования давно потерял.

Звук все усиливался, становился отчетливее, пока не превратился в лязгающий скрип открывающихся дверей. Вот тут тело агента не выдержало и попыталось исполнить яростный, стремительный танец в попытке защититься любым доступным способом. Но ничего не вышло. Сознание Северина, наконец, прояснилось, но он по-прежнему не мог управлять своими действиями. Пальцы рук жадно сжимались и разжимались, стремясь поймать наглеца, покусившегося на его территорию, спина изгибалась в диком желании напасть, ноги силились согнуться, а из горла норовил вырваться нечеловеческий визг.

Мирный с ужасом осознал, что не способен пошевелиться, а его рот чем-то прочно накрыт. Случился тот редкий случай, когда человека с железными нервами охватил панический страх. Зрение сфокусировалось. Северин Владленович стал понемногу различать белые, больничные стены, очертания медицинской аппаратуры, издающей равномерный писк, а затем – нечеткий образ незнакомой женщины, низко склонившейся над его лицом. Все, что Мирному удалось разглядеть сквозь шлем ее защитного комбинезона: крашеную белую прядь, небрежно спадающую на лоб, и тонкие губы, накрашенные ярко-красной помадой.

Медленно, но до него начали доходить обстоятельства происходящего. Скафандр неизвестной уж слишком смахивал на экспериментальный образец Журавлевой, что надели на себя Дубравина и Мерзулин во время выезда к Безымянному, а комната сильно напоминала камеры, в которых Тарин держал инфицированных ПФЖ. Сам Сева был прикован к больничной койке, от того и не мог двигаться, а рот его заткнули чем-то плотным, чтобы не орал или… Не смог никому навредить. Если он правильно помнил, несчастные, зараженные паразитом, предчувствуя опасность, изрыгали ядовитую жижу. Болезненный жар пробежал по его коже и перестал казаться чем-то далеким и безобидным.

Не уж-то их с Дубравиной последнее дело закончилось трагедией? Они не смогли остановить распространение смертельной заразы, и весь мир теперь обречен на гибель? А сам Мирный, получается, по-прежнему торчит в военной части, заражен ПФЖ и скоро умрет?!

Странно, но как только в голову забралась печальная догадка, а воображение нарисовало красочные картины, какой ад ждет впереди, боль улетучилась. Агент облегченно выдохнул и расслабился. Скорее всего, паразит влиял на работу мозга и заставлял его вырабатывать большое количество эндорфинов[1], чтобы носитель не испытывал терзаний, погружался в состояние эйфории и не мешал его дальнейшему развитию. Так что стресс, страх и страдания мгновенно улетучились и, как только бразды правления вновь заполучил ПФЖ, им на смену пришло чувство самосохранение. Севу охватило ощущение опасности. Отчаянное желание уничтожить ее источник нарастало с каждой секундой. Тело скрутило так же, как в первый раз. Жажда наброситься на женщину и придушить ее заглушила все остальные эмоции.

Забеспокоившись, незнакомка поспешила позвать на помощь. Она отбежала от кровати подопытного, остановилась в дверном проеме и громко позвала кого-то по имени. Пару мгновений спустя над взбесившимся пациентом свесилось уже два лица в защитных костюмах. К женщине присоединился лысеющий, худой мужичок в очках, через которые его глаза казались невероятно огромными. Производя с оборудованием сложные манипуляции и постоянно тыча пальцами в экраны мониторов, оба медика активно кружили вокруг кровати Мирного и что-то бурно доказывали друг другу.

Севе стоило большого труда, чтобы вернуть себе контроль хотя бы над слухом и зрением. Из слов парочки он быстро уяснил, что жить ему осталось недолго, совсем скоро паразит вырвется наружу. Но, как и в предыдущем бредовом видении, ему было плевать на свою преждевременную смерть. Агента злило одно: для чего разум выдернул его обратно в мир живых?

Вселенную видимо возмутил отправленный к ней вопрос, потому что в коридоре послышалась активная возня, крики, грубые матерные выражения и споры. Буквально через мгновение Северин увидел в смотровом окне встревоженное лицо Дубравиной. Она изо всех сил тарабанила ногами и руками. Напарница так отчаянно пыталась ворваться внутрь, что в какой-то момент на ее кулаках появилась кровь. Но прочные замки и толщина полотна никак не поддавались. Возможно, она это понимала, но упорно продолжала бороться. В этом вся Лина.

Чтобы как-то приободрить, Севе захотелось ей улыбнуться, подать знак, что ему не страшно. Мирному мерещилось, что он способен найти в себе силы освободиться на короткий миг от плена ПФЖ и совершить задуманное. Но грандиозные планы нарушило неожиданно появление Журавлевой. Она грубо отпихнула назойливого агента и, вероятно, велела отправить ее в соседнюю камеру, так как Северин слышал удаляющиеся крики, угрозы и мат. Сама же Таисия Андреевна устроилась поудобнее перед комнатой подопытного и внимательно наблюдала в окно за происходящим. Ее эмоции вроде и выдавали некую грусть и печаль, и все же с трудом верилось, что ученая переживает за участь пациента. Скорее уж ее волновал результат эксперимента.

– Значит не судьба, – с сожалением заключил Северин Владленович. – Прости, – подумал он, мысленно посылая обращение к Лине. – Я тебя подвел.

Это были последние разумные мысли, которые паразит позволил воспроизвести. На Мирного с новой силой накатила неконтролируемая агрессия и последнее, что он различил, прежде чем окончательно отключиться: как женщина-медик пытается его удержать, а доктор-мужчина вкалывает в дергающуюся руку неизвестный препарат…

***

Беспорядочно комкая пальцами белую простынь, Сева испытывал чувство лихорадочного беспокойства. В горячечном бреду он метался по узкой кровати и наверняка свалился бы на пол, но чьи-то заботливые руки легли ему на грудь, а затем бережно переместились на ладонь и крепко сжали. Сквозь туманное сознание агент услышал мягкий, почти убаюкивающий женский голос:

– Северин Владленович, все хорошо. Успокойтесь, вы в безопасности. Вам ничего не угрожает.

Мирный свыкался с подлинностью происходящего несколько минут. Если первый фрагмент его кошмара и походил на игры воспаленного разума, то второй представлялся чересчур реалистичным. Слабость во всем теле и тяжелая голова также говорили в пользу настоящих ощущений от пребывания в камере для подопытных. Так что Сева, все еще не веря в слова незнакомки, с трудом поднял веки. Обстановка напоминала прежнюю: мониторы, трубки, капельница. Тем не менее, на сей раз он находился в самой настоящей больничной палате, с обычной койкой и привычными для подобных мест атрибутами, а за простой межкомнатной дверью никто не наблюдал за продвижением эксперимента. Женщина, что успокаивала его: крашеная блондинка с ярко-красной помадой на губах, но без следов косметики на крупных голубых глазах, – оказалась самой обыкновенной медсестрой в белом халате и колпаке, а не в защитном комплекте. Никакие опыты она над ним не ставила и всего-то проверяла показания датчиков на системе жизнеобеспечения пациента.

Агент с облегчением выдохнул. Он ничем не заразился и все, что видел до этого момента – дурной сон. Однако спокойствие вскоре сменилось на тревогу. Едва прикрыв глаза, Северин распахнул их так внезапно, что женщина испуганно отпрыгнула от кровати. Она взволнованно перевела взгляд на аппаратуру, ища подсказку там.

– Куда вы дели Дубравину? Что с ней? Я, правда, в больнице? Или меня лишь хотят в этом убедить? – неожиданно внятно и быстро затараторил Мирный, предпринимая уверенную попытку подняться с койки. Он никогда бы не подумал, что будет искренне переживать за судьбу Лины, но сейчас от того, что с ней случилось, зависело не только его будущее.

– Где же вам еще быть? – возмутилась медсестра. – Вы несколько дней провели в реанимации. Вам нельзя волноваться. Немедленно лягте! – она покраснела от натуги, с которой старательно укладывала больного обратно в постель, но тот ничего не желал слышать и безостановочно повторял свои вопросы, плюс-минус добавляя новые, но в том же направлении.

– Где моя напарница? – не унимался Сева и в агрессивном рвении победить бедную женщину так перенапрягся, что его глаза налились кровавыми подтеками из-за лопнувших сосудов.

Рассерженная медсестра громко позвала на помощь. Первым в палату забежал лысеющий врач в очках с явно большими диоптриями. Следом за ним, не менее встревоженная, вбежала уже знакомая агенту фигура.

– Ты… – гневно зашипел Мирный, и на его лице отразилось глубокое отвращение, смешенное с откровенной враждебностью.

Руки мужчины непроизвольно потянулись к вошедшей, выдирая одну из аппаратных трубок, идущих к телу. Как правило, Северин превосходно скрывал свои эмоции и успешно контролировал действия. Но не сегодня. То ли сказывалось дурное влияние несдержанной Дубравиной, то ли, и это звучало куда правдоподобнее, на него так действовали лекарства, усталость и физические травмы, а возможно причина и вовсе крылась в неприятном предчувствии. Одним словом, что-то из перечисленного заставило его забыть об осторожности, и он вспылил. Агента пошатнуло и только благодаря своевременной реакции медицинских работников, больной не свалился под ноги присутствующим.

– Спасибо, что оперативно отреагировали, доктор, – деловито поблагодарила Журавлева всполошившегося мужичка, проверявшего показатели пациента. Он хотел было вколоть ему успокоительное, но Таисия Андреевна остановила: – Все в порядке. Мой коллега волнуется за свою напарницу. Это – нормально. Но сейчас он успокоится. Так ведь, Северин Владленович? – заверила она, успешно выпроваживая и врача, и медсестру.

***

Наступила короткая пауза, в момент которой Мирный сверлил Журавлеву пристальным взглядом. Та, усевшись рядом с ним на стуле, скорее испытывала терпение больного, чем подбирала слова, которые бы его не расстроили. Но видимость она как раз создавала обратную: с задумчивым видом вздыхала и медлила. Однако агент уже успел взять себя в руки и больше не выказывал враждебности, впрочем, как и ярой радости. Театральные способности собеседницы его не впечатляли, и более всего он желал, чтобы она сказала, зачем пожаловала и убиралась восвояси.

– Вы, Таисия Андреевна, полагаю, не из банальной вежливости заглянули меня проведать, – поторопил агент женщину, придерживаясь официального тона.

– Да брось, Сева. После того, что между нами вспыхнуло на Камчатке… Мы отлично провели время без свидетелей и вполне можем перейти на ты, – Журавлева плотоядно улыбнулась и положила руку ему на колено.

– Пятнадцатиминутный секс в туалете мостом к близким отношениям не является, – обрубил Мирный, холодно проводив глазами быстро исчезающую с его ноги ладошку. Он терпеть не мог, когда кто-то беспочвенно покушался на его личное пространство. Северин никогда ничего никому не обещал и, соглашаясь на плотские утехи, все его женщины это прекрасно осознавали.

– Если ты обозлился на меня из-за Дубравиной, то совершенно напрасно. Ты, как никто другой, обязан понимать: отправляясь за ней на объект, я лишь стремилась выполнить поставленную задачу.

– Ты не дала ей ни единого шанса.

– Как и никому до этого. Все честно, Сева. Паразит уже проник в ее мозг. Как ты собирался ей помочь?

– Я не импульсивный дурак и отдавал себе отчет, что Лину не спасти, – не зная с какой миссией пожаловала ученая, агент предусмотрительно умолчал о невосприимчивости организма напарницы к атакам паразита. – Я хотел, чтобы к ней проявили уважение. Она сделала для расследования не меньше, чем ты, и заслужила уйти на покой, не будучи подопытной крысой. В твоем распоряжении и без нее имелось достаточно зараженных.

– В науке не должно быть симпатий. Единственным моим намерением выступало желание оградить человечество от вымирания. Твоя коллега продержалась до первых симптомов в разы дольше остальных. И если она – ключ к пониманию, как избавиться от ПФЖ, кто я такая, чтобы его игнорировать? – натолкнувшись на стену отчуждения со стороны собеседника, Журавлева привела последний, как ей казалось, весомый аргумент: – Будь на месте девчонки кто-то из моих близких, я поступила бы точно также.

– Не сомневаюсь.

Все тщетно. Мирный продолжал смотреть на гостью безразличным, холодным взглядом.

– Жаль, – сокрушенно выдохнула Таисия Андреевна, – я надеялась, что впервые встретила близкого по духу человека. Мы могли бы…

– Если мы все прояснили, – не желая учувствовать в дальнейшей полемике, обрубил Сева, – давай избавил друг друга от пространных умозаключений, как сложилась бы общая судьба двух бездушных роботов, имей мы глупость сойтись, и перейдем к главной цели твоего визита.

– Что ж, я прилагала все усилия, чтобы преподнести тебе грустную новость как можно мягче. Но ты однозначно не заслуживаешь моего сочувствия, – возвращаясь к привычному, надменному и властному тону, заключила гостья. Задетая грубостью собеседника, в отместку она беспощадно вывалила причину своего появления: – Дубравина Власта Феликсовна погибла, спасая тебя.

***

Признаться, Журавлева безумно жаждала, чтобы после ее заявления Мирный вновь проявил эмоциональную нестабильность: расстроился, повторно набросился, начал обвинять во лжи или укрытии информации. Подобное поведение позволило бы ей окончательно разочароваться и потерять интерес к Северину. Как женщине, чье достоинство болезненно задели, Таисии Андреевне безумно хотелось увидеть слабость мужчины, которому она выказала благосклонность, но ее не оценили по достоинству. Агент такого удовольствия не доставил. Ни один датчик не зафиксировал на мониторах изменений. Он сидел с каменным лицом. Словно осознав, что жив, Сева переварил первый шок и перестал беспокоиться за чье-либо будущее, кроме своего.

Северин Владленович и правда взял свои слова и действия под строгий контроль. Он надел привычный образ циничного мерзавца, но так быстро пришел в себя вовсе не из эгоистичных соображений, что рисовала себе ученая. Конечно, Мирного волновала судьба напарницы, просто он категорически не верил в ее гибель. Когда в палату вошла не начальница, не кто-то из коллег, а именно Журавлева, агент сразу понял: настоящие обстоятельства случившегося ему узнать не позволят. Таисия или те, кто за ней стоял, решили всех ввести в заблуждение. Они не знали, что подруга успела рассказать напарнику об иммунитете. Сева не сомневался, что именно уникальная способность противостоять паразиту и послужила причиной ее «скоропостижной кончины». Да и чего он ожидал? Это была самая вероятная концовка последнего дела 9 ОНИГ.

До Мирного вдруг дошло, что он ведет себя точь-в-точь, как Дубравина в дни знакомства, когда категорически не верила в гибель Ступова. Агент мысленно улыбнулся. Ему хотелось бы отрицать смерть Лины из тех же побуждений и искать опровергающие доказательства из чувства преданности и дружбы, но... Увы, для Севы важнее всего было не лишиться поддержки Председателя. Раз девушку официально причислили к мертвым, их союз терял всякий смысл, а договоренности утрачивали силу. Он останется сам по себе, что чревато катастрофическими последствиями. Копранский, по распоряжению хозяина, а иначе раболепное повиновение не назовешь, прекратит снабжать его своим «маленьким чудом», которое оказалось поразительно действенным. За последние десять лет Сева впервые вздохнул с облегчением, но у него вновь собирались отнять то невероятное ощущение свободы, что он едва успел испытать. Естественно, Северин сделал бы и поверил во что угодно, лишь бы его не упускать.

Таисия Андреевна, расценив молчание собеседника за банальное упрямство, поспешила добавить подробностей о трагедии. Она все еще надеялась, что Мирный изменит позицию, как только детали инцидента раскроются полностью.

– Когда мы вас обнаружили, я боялась, тебя уже не спасти, – ученая специально акцентировала внимание на его персоне, желая показать, насколько Сева для нее важен. Но не тому мужчине пыталась пустить пыль в глаза. Хитрые, женские уловки давно не производили на него должного впечатления. Выразительная пауза напротив усугубила возникшее между ними напряжение. – Мало того, что Дубравина долгое время подвергалась атаке паразита, – с гордо поднятой головой продолжила Журавлева, незаметно для Северина сжимая кулаки. Как бы он там не отреагировал, в ее намерения не входило так быстро сдавать позиции. – Так еще и в воздухе выявились следы ПФЖ. Они вынудили нас ждать до полного рассеивания, чтобы мы могли безопасно к вам приблизиться. Я удивилась, что напарница не погубила тебя. Более того, она все еще оставалась в здравом уме и успела рассказать, что тебе карантин не потребуется. Поразительный организм!

– Да неужели?! – возмутился про себя Мирный. – Именно поэтому вы ее и «убили», – вслух же он ехидно отметил: – Какая сильная женщина.

Гостья пропустила колкое замечание мимо ушей.

– Так случилось, что вы столкнулись с противником лицом к лицу, но ты, итак, об этом знаешь, – напомнила она. – А вот о чем тебе точно неизвестно, так это о том, что негодяи выпустили споры паразита, когда ты отключился. Концентрация оказалась невероятно высокой. Твоя трансформация происходила в считаные минуты. Организм Дубравиной в тот момент уже был не восприимчив к ПФЖ, но она об этом даже не догадывалась. Подонки, издеваясь, передали ей одну дозу антидота, поставив перед непростым выбором. И она сделала его в твою пользу, уверенная, что жертвует собой.

– Похоже на Лину, – и агент поверил бы в услышанное, не будь в курсе, что заразиться напарница не могла.

– Как только физическое состояние позволило, мы определили тебя в Москву, к лучшим докторам.

– То есть пока не изучили действие сыворотки, что мне ввели, и не взяли достаточно материала для дальнейших исследований, – с издевкой поправил собеседницу больной. – Удивительно, как я сам-то еще жив.

– Сева, можешь утрировать, сколько влезет, но я от чистого сердца сочувствую твоей утрате. И как человек, которому ты небезразличен, настойчиво рекомендую в первую очередь подумать о себе… Сейчас это куда более животрепещущая тема, чем смерть коллеги.

Вот и настала пора узнать истинную причину визита Журавлевой. Мирный уже заждался.

– О чем же мне переживать? – он вроде говорил полушутливо, но слова звучали надменно и с издевкой. – В отличие от подруги я жив-здоров и, если правильно понял врача, беспокоиться мне не о чем.

– Зря ерничаешь, Северин Владленович. Едва пойдешь на поправку, тебя незамедлительно вызовут для «беседы». Имей в виду, вопросы возникли не только у начальников наших организаций, но и у лиц намного вышестоящих. Видишь ли, всем любопытно знать, куда испарились два дорогостоящих, инновационных объекта. Других свидетелей происшествия не осталось. Один ты способен пролить свет на случившееся. И учти, от того, что ты поведаешь, зависит как твоя дальнейшая судьба в отделе Липкой, так и в целом положение в обществе.

– Говоря иными словами, в моем лице нашли козла отпущения.

– Кто-то же должен прояснить обстоятельства загадочного исчезновения МЭС, – Таисия Андреевна не видела смысла отрицать очевидные факты, так что с превеликим удовольствием махнула головой в знак согласия с его выводами. – Думается мне столь запутанное дело как раз в компетенции проекта «Вертикаль», – отомстила она за все ехидство, что Сева успел на нее вылить. Рассчитывая, что вот-вот перехватит у оппонента превосходство над ситуацией, женщина приободрилась. – Мы оба понимаем, что Тарин на себя эту ношу брать не захочет. Вероятно, для умного, перспективного человека как ты, потерять все в один миг: деньги, карьеру, репутацию, – тяжелый удар. Вот если бы ты являлся частью моей команды… Я могла бы помочь, оказать посильную поддержку.

– Ты что, работу мне предлагаешь? – брови Мирного поползли вверх. Признаться, он удивился, однако знал наверняка: на блюдечке с золотой каемочкой ничего не преподносят даром. Тем более, когда тебя заведомо подставляют под удар. – Я специалист иного профиля. В чем подвох?

Журавлева несколько секунд размышляла, стоит ли юлить, но пришла к заключению, что агент также проницателен, хитер и умен, как она сама, и решила не тратить время впустую.

– Будучи сотрудником моего спецотдела, тебе не придется отчитываться перед теми структурами, у которых к тебе возникли претензии. Наша организация способна уладить конфликт любой сложности. Конечно, потребуется написать подробную объяснительную обо всем, что приключилось на Камчатке. Лично для меня… Но это ерунда в сравнении с тем, что тебе грозит.

Все время, пока собеседница говорила, мужчина пристально наблюдал за ее мимикой, – слишком уж переигрывала: то с драматизмом, то с откровенной лестью, теперь вот строила из себя милосердную спасительницу. Не верил он, что обойдется без подводных камней.

– Какой ценной информацией я, по-твоему, обладаю, что ты готова взять на себя ответственность за многомиллиардные секретные объекты? – организация, способная так легко уладить конфликт со структурами, и без того имеющими огромный вес, вызывала у Северина Владленовича огромные опасения. Он устало потер нос: подковерные игры утомляли и в обычной обстановке, а в больничной палате и подавно. – В сложившихся обстоятельствах я, скорее всего, воспользовался бы твоим щедрым предложением и спас свою задницу, – откровенно признался агент, откидываясь на подушки и прикрывая глаза, – но тут такое дело… Я для тебя бесполезен. Вот Дубравина, будь она жива, – он не удержался, чтобы не подковырнуть, – куда более подходящая кандидатура для столь заманчивого приглашения. Я же прибыл на место слишком поздно. Обстоятельства складывались так, что времени болтать у нас не нашлось. Я видел двух людей в экзокостюмах, с создателями которых жаждал бы познакомиться, настолько они опережают наши технологии. Но не слышал ничего полезного, потому что меня невообразимо быстро вывели из строя.

– Не скрою, мне важно быть в курсе каждой мелочи, произошедшей на МЭС. Но, если ты считаешь, что я преследую одну-единственную цель и заключается она в выуживании информации, то глубоко заблуждаешься. Понимаю, я создаю впечатление беспринципной стервы. Так оно и есть. Мои методы далеки от идеала, но все что я когда-либо делала, направлено исключительно на спасение человеческих жизней. Северин Владленович, ты способен гораздо на большее, чем представляешь.

– Если ты не прекратишь говорить загадками, я вряд ли разберусь, о чем идет речь.

– Я бы с радостью рассказала, чем конкретно занимается мой отдел, но пока ты сотрудник «Вертикали», не имею права разглашать любые сведения, с ним связанные. Все, что я могу, в качестве исключения, слегка приоткрыть завесу тайны о себе. Вдруг проникнешься идеей. Если можно так выразиться, я обожаю собирать уникальные «мозги». Вундеркиндов, вроде нас с тобой. Соглашайся, Сева. Вместе мы очистим наш мир от грязи. Поможем нашей стране, всему миру!

У Мирного сложилось впечатление, что его заманивают в секту.

– Насколько я могу судить, Лина превратилась в пепел в одной из камер Тарина. У него повсюду расставлено видеонаблюдение. Прежде чем дать положительный ответ, я должен удостовериться в ее смерти, увидеть доказательства собственными глазами, – заявил он. Агент не собирался рисковать уговором с Председателем, не убедившись на сто процентов, что его напарница мертва. Он почти не сомневался, что записи ему не предоставят. Но, если чудо случится… Иного способа вытащить свою шкуру из неприятностей у него нет. – Не хочу, как Дубравина сражаться с ветряными мельницами только потому, что никому не верю на слово, – добавил Сева, чтобы логично аргументировать свою позицию.

– Что ж… Дабы расположить тебя и заслужить доверие, скажу честно, – недовольно кривясь и будто делая одолжение, якобы сдалась собеседница. – При всем желании, ты не получишь материал, посвященный ПФЖ, пока не уволишься из «Вертикали». Весь его изъяли в пользу моей организации.

– Если уж мы заговорили о доверии, и я намерен стать членом твоей команды, может, озвучишь, какой именно?

Журавлева, пожалуй, впервые с момента встречи, всерьез задумалась над его просьбой. Она долго терзалась в сомнениях, но в итоге, как и ожидалось, вынесла отрицательное решение.

– Ты серьезно полагаешь, я вру насчет смерти твоей напарницы? – вместо ответа сердито спросила Таисия Андреевна. Не у одного Мирного заканчивалось терпение. – А главное, зачем? Мы все, включая тебя, с ужасом наблюдали за процессом изменения Дубравиной: как меняется ее тело, как радужные оболочки заполняются серыми нитями, а по коже тянется паутина. Какие свидетельства тебе нужны еще?

– Что? – возмутился вопиющей наглости Северин Владленович. – Я ничего подобного не видел!

– Как это?! – не менее правдоподобно взорвалась ученая. – Конечно, видел!

– Прекрати лгать и противоречить самой себе. Мое состояние на Камчатке как-то не стыкуется с твоим утверждением. Я находился в бессознательном состоянии.

– Так и есть. Оно было тяжелым, но пару раз ты все же приходил в себя. А однажды умудрился сбежать в самый неподходящий момент и лично застал обращение напарницы в ПФЖ.

***

– Сева, я понимаю, почему ты не можешь вспомнить: потрясение, стресс, серьезные физические травмы. Пройдет немного времени, память восстановится, и ты сам убедишься…

Журавлева развивала тему дальше, тогда как Мирный ее уже не слушал. Голова отяжелела, сознание помутилось, и поначалу он решил, что его выключает. Но спустя короткое время сообразил, что происходит нечто из ряда вон выходящее. Самое близкое сравнение, которое в тот миг мелькнуло в мыслях агента: мозг словно превратился в воду, быстро промерзающую от поверхности ко дну, в его случае – от макушки ко лбу. Резкая боль заставила крепко зажмуриться, но это не спасло. В дополнение к прочим бедам он начал видеть яркие вспышки. Вскоре они переросли в нечеткие картинки, а затем и вовсе обрывочные, живые сюжеты.

Взрыв света. Перед Северином сидит ученая и так громко тараторит, что, казалось, вот-вот из ушей хлынет кровь. Он совершенно не мог разобрать, что именно она говорит, да ему было и не интересно, лишь бы скорее заткнулась и убралась восвояси. Женщина отчаянной попытки собеседника вернуть себе контроль над разумом не замечала.

Следующий взрыв. Мирный очнулся в воинской части, в одной из камер для подопытных, как в недавнем кошмаре, но на сей раз его не привязали к койке. Медицинская аппаратура поддерживала процесс его жизнедеятельности. Вероятно, у него диагностировали серьезные травмы, но он точно не находился под воздействием ПФЖ…

Нет, стоп. Легкое помутнение и расплывчатые, неясные образы. Его вводят в заблуждение. Это вовсе не импровизированная лечебница Тарина. Слишком стерильная комната, абсолютно белая, как в самой настоящей лаборатории, да и техника выглядит намного современнее. Тишину нарушил душераздирающий крик, доносящийся из глубин коридора. Мужчина не сомневался, что он принадлежал напарнице. Любое промедление могло стоить ей жизни, поэтому он собрал волю в кулак и, кряхтя, свесил ноги с края кровати.

Вспышка. Таисия Андреевна, осерчав, что собеседник никоим образом не реагирует на ее заботу, приступила к своей версии истории: как он натолкнулся на Дубравину и о чем забыл. Но Севу не интересовали ее объяснения. Белый свет повторно переместил его в прошлое и позволил все лицезреть самостоятельно. Он тяжело поднялся с койки, выдернул ненавистные иголки и дотащился до двери. Всего один охранник: молодой парень в форме защитного цвета. Перед глазами возникла пелена, но быстро спала. Однако в тот крошечный миг агенту померещилось, что его сторожит вовсе не солдат, а здоровенный боец в маске и униформе черного цвета без отличительных знаков. Используя эффект неожиданности и катетер, он обезвредил стражника. Правда на удушающий прием потратил последние силы, так что нагло рассчитывал, что по пути больше никого не встретит.

Медленно, опираясь на стены, Мирный плелся в ту сторону, откуда раздавались вопли. Ему повезло, поблизости и правда не оказалось ни людей в форме, ни врачей. А может, дело обстояло отнюдь не в удаче, и он элементарно не представлял ценности для исследований. Женские крики звучали все громче. Сева понятия не имел, что предпримет, когда достигнет цели, просто шел вперед, желая убедиться, что действительно слышит голос Лины.

Режущая боль то нарастала, то отступала. Подловив момент, когда она немного стихла, агент уставился в точку перед собой, лишь бы лишний раз не провоцировать несчастную голову на ответные меры. Краем глаза он наблюдал за лихорадочными действиями Журавлевой. Все хуже справляясь с растущим раздражением: ее невероятно бесило отсутствие реакции со стороны собеседника, – она встала со стула и принялась нервно расхаживать по его скромной палате. Таисия вновь переметнулась к уговорам и пространным доводам в пользу перевода в ее команду.

Иглы пронзили виски с новой силой. Северина так резко ослепило, что он машинально зажмурился, а когда поднял веки, его уже перенесло на Камчатку. Только теперь он стоял, уткнувшись носом в небольшое круглое окно с решеткой: изолятор. Вспышка. Или квадратное, двойное в лабораторной комнате?

Сева плохо понимал, что с ним творится. Он окончательно запутался: где реальность, где воспоминания, а где игра его воспаленного воображения. Агент искренне хотел верить, что не сходит с ума и все смешалось в кучу из-за ранения, лекарств и стресса. В запертом помещении, чем бы оно ни было, он обнаружил Дубравину: длинный русые волосы разметались по кровати. Всплеск света. Или металлическом столу? Ее руки и ноги приковали наручниками, к голове шли провода, множественные приборы считывали данные. Широко распахнутыми глазами она, не моргая, смотрела перед собой.

Мирный облегченно выдохнул. Но не успел он расслабиться и задуматься о плане освобождения, как к девушке, из той части комнаты, что оставалась для агента вне зоны видимости, приблизилась невысокая фигура в скафандре. В руках она держала шприц со странного цвета раствором, что собиралась вколоть пациентке. Последняя, стоило ей учуять опасность, начала яростно биться об койку. Тишину пронзил очередной истошный вопль.

– Сука! – из той же закрытой зоны послышался женский голос. Внутри находился еще один человек. – Да заткни ты ей рот кляпом. Она же едва угомонилась. Дай сама! – огрызнулась доктор на подчиненную, грубо ее отталкивая и выхватывая шприц.

Северину Владленовичу не понадобилось много времени, чтобы распознать, кому принадлежит голос. Он решительно ворвался в лабораторию, подскочил к Журавлевой и отшвырнул ее от Лины. Коленки подкашивались, и все же агент сбил с ног второго медика и без колебаний переступил через него к койке напарницы. Ключа от наручников поблизости не оказалось. Да и к чему они сотруднику секретных служб. Мужчина подобрал подходящую отмычку из медицинских приборов. Он чуть не отстегнул первый браслет, когда до него наконец дошло, что Дубравина до сих пор нечленораздельно орет. Она резко повернулась к нему лицом, и Сева с ужасом обнаружил в красивых, крупных глазах длинные серые нити. Белое пламя ударило его новой волной. Удивительно, но после него он отчетливо услышал, как из уст Лины вырвалось тихое:

– Помоги…

На секунду Мирному привиделось, что подруга здорова и никаких патологий на ее радужных оболочках нет, глаза совершенно нормальные, но затуманенные и измученные. Зато на ее лбу появилась длинная красная отметина, будто ей только что пытались вскрыть череп. Девушка повторила просьбу и внезапно из ее рта вырвался поток кровавой жижи, как у зараженных ПФЖ. Или то была кровавая рвота? Новая вспышка света. Нет, и все же нити есть. Агент в шоке отстранился. Перекошенное от бешенства лицо напарницы смотрело на мужчину с ненавистью, как на потенциальную угрозу, а не на друга. Или же его переполняла боль и всем своим видом оно молило о помощи?

Новая вспышка. В уме Севы блуждала лишь одна мысль: скорее бы Журавлева заткнулась и убралась из его палаты. Не осталось никаких сомнений: он слетел с катушек и последняя, перед кем Мирный мог бы это признать – Таисия Андреевна. Следующий приступ перенес его обратно в часть Тарина. На крики женщин торопилась охрана, он слышал их приближающийся топот. Первая идея, что возникла в голове агента – бежать самому, пока есть возможность, и привести подмогу. Он хотел воспользоваться подвернувшимся шансом и даже сделал шаг к двери, но почувствовал, как ученая с помощницей повисли на его плечах.

Яркий, болезненный всплеск света. Дальше события развивались так быстро и путано, что Северин окончательно провалился в воспоминания или то, чем они ему казались. Он сбросил с себя одну из женщин, но, увидев ее на полу, ошарашенно замер. Она не носила никакого защитного костюма, да и лицо ее выглядело невероятно знакомо, как если бы встретилось совсем недавно. Точно! Оно принадлежало медсестре из реальности, той самой, с ярко накрашенными губами. Оцепенение прошло. Еще одно усилие и вместо Таисии Андреевны перед ним на коленях стоял лысеющий, худой мужичок в очках. Разум Мирного кричал: какого дьявола происходит? А белая пелена тем временем застилала глаза и показывала, как в лабораторию вбегают здоровенные детины в масках и закручивают ему руки за спину. Доктор, что лечил его в настоящей, а может и нет, жизни, вколол в руку агента неизвестный препарат и погрузил мир во тьму.

***

Мирного прошиб холодный пот. Судорожно дернувшись, он открыл глаза и первым делом огляделся по сторонам. По-прежнему ныли все косточки, как если бы агент на время перевоплотился в боксерскую грушу для тренировок Майка Тайсона. Голова кружилась, предметы расплывались, а по коже бегали неприятные мурашки. Он напряженно сосредоточился, чтобы сфокусировать зрение. Больничная палата не изменилась: обстановка, цвет стен, медицинское оборудование, – все, как и до его путешествия в царство Морфея. Но вот незадача: его снова подключили к приборам, поддерживающим процесс жизнедеятельности. Странно. Зачем? Повторился кризис, ему стало значительно хуже или здравый рассудок и правда постепенно покидал тело? Сева нервно дернулся, ища кнопку вызова медперсонала. Он нечаянно столкнул ее, когда очнулся. Пришлось превозмочь себя и сесть. К счастью, дольше напрягаться не понадобилось. Дверь отворилась и в комнату вошла, уже порядком раздражающая, блондинка с яркой помадой на губах.

– Тихо, тихо! – запричитала она, осторожно укладывая больного обратно на подушку. – Вы в больнице, но с вами все будет хорошо, – почему-то медсестра посчитала нужным сообщить ему об этом уже не в первый раз. – Доктора вас подлатали, самое страшное позади. Скоро вы сможете встать на ноги, а пока отдыхайте, – она проверила показатели и, убедившись, что все в порядке, улыбнулась и ласково поинтересовалась: – Как вы себя чувствуете? Кое-кто сильно беспокоился за ваше состояние. Думаю, она обрадуется, узнав, что вы наконец очнулись, – на короткое мгновение женщина поменялась в лице и не очень-то дружелюбно добавила, бормоча себе под нос: – И перестанет донимать всех вокруг.

– И кто же проявил столь искреннюю, сердечную заботу? – саркастично спросил Северин Владленович, заранее предвкушая неприятный для него ответ. Он с досадой представил провокаторшу Журавлеву, с которой не горел желанием встречаться по второму кругу.

– Ваша не особо приветливая напарница, – шутливо поделилась медсестра, но по сердитому выражению ее глаз отчетливо читалось, что девушка ей не нравилась и однозначно не единожды грубила.

– Что?! – Мирный ошеломленно уставился на блондинку и покраснел так, что она взволнованно бросилась к приборам, решив, что у него приступ. Но агента терзало иное чувство – злость. Как бы старательно он ее не скрывал за маской спокойствия, его терпение близилось к нулю. – Лина жива? – процедил он сквозь зубы. – Издеваетесь? Хотите свести меня с ума? Ставите какие-то опыты? Хрен вам!

Сева, не обращая внимания на возмущенные возгласы и сопротивление медсестры, выдернул из вены катетер и переключился на прочие трубки. Женщина, не выдержав натиска, выбежала из комнаты. Вернулась она в компании все того же лысого врача-очкарика, и как раз вовремя, чтобы поймать падающего с кровати упрямого больного.

– Что же вы творите, Северин Владленович, – по-отечески укорил его доктор. – Мы отчаянно боролись за вашу жизнь, приложили кучу усилий, чтобы вытащить с того света, а вы ведете себя как неблагодарный ребенок!

– Я?! – успокаиваться Мирный не торопился. – Это вы объясните, какого черта пудрите мне мозги?

– Да о чем вы?

– Медсестра говорит о моей подруге так, будто она только что вышла из моей палаты!

– И что вас возмущает?

– Вы еще спрашиваете?! Возможно, тот факт, что изначально меня пытались убедить в ее смерти!

– Да кто ж вам посмел втемяшить такую жестокую глупость, мил человек, если вы в сознание не приходили до сего момента?

Агент переводил непонимающий взгляд с мужчины на женщину и обратно. Неужели все, что происходило до сих пор, ему привиделось? Какой-то безумный сон во сне? И все же доверять незнакомым людям он не спешил.

– То есть, по-вашему, я очнулся несколько минут назад и ни с кем до этого не общался? – скептически уточнил Сева.

– Если только в лихорадочном бреду, – в недоумении развел руками доктор.

– И вы можете доказать, что моя напарница действительно здесь была?

– Зачем мне что-то доказывать? – мужчина в белом халате подозрительно сощурился и поочередно проверил реакцию зрачков пациента. – Скоро вы сами убедитесь, что вам не врут, – заверил он, удовлетворенно заканчивая осмотр. – Коллега и правда нетерпеливо ждала вашего пробуждения, наведывалась каждый день с другого конца отделения с тех пор, как сама пришла в себя. Неугомонная дама, скажу я вам. Сама еле ногами передвигает, но упорно тащится до вашей палаты, еще и капельницу за собой волочет. Миллион раз предупреждал ее, что нужно больше лежать, не слушает и все тут. Настырная, жуть, – сердито высказался мужчина и нахмурил брови. – Прошу вас, не доставляйте мне тех же проблем.

– Я хочу ее навестить, – пропустив мимо ушей все сказанное, настойчиво потребовал Мирный. Верить на слово не входило в его привычки.

– Я вам гарантирую, с ней все нормально. Госпожа Дубравина чувствует себя намного лучше вас.

– И все же я настаиваю.

Доктор тяжело вздохнул, протер очки, будто это как-то могло разрешить все его трудности, снова нацепил их на нос и внимательно посмотрел на неумолимое выражение лица пациента.

– Хорошо, – нехотя сдался он, – но пока вам категорически запрещено передвигаться. Моя помощница сама привезет вашу подругу, отдыхайте.

***

Сева до последнего сомневался, что ему говорят правду. Но, когда хмурую Дубравину, с привычной настороженностью в глазах, закатили в его палату, он чуть не хрюкнул от удовольствия. Никаких сомнений не осталось – это была она, живая, пусть и не вполне здоровая. Беспокойство отступило: все, что ему мерещилось до этого момента – дурной сон. Но больше всего агента радовала мысль, что сделка с Председателем оставалась в силе.

– Никогда бы не подумал, что встреча с тобой может меня так осчастливить, – разоткровенничался он и с удовольствием обнял бы подругу, не будь они оба жалкими доходягами.

– Даже не знаю, наслаждаться твоим признанием или обижаться на него, – хмыкнула Лина, и в знак солидарности, что также испытывает чувство облегчения, сжала пальцы напарника своей маленькой ладошкой. Потеряй она и его, мир бы окончательно перевернулся.

Мирный улыбался коллеге от чистого сердца. Приятно было осознавать, что Лина не только уцелела, но и каждый день приходила в его палату, беспокоилась, выкарабкается ли он. Давненько никто искренне не волновался за его никчемную душу. Это придавало сил двигаться дальше.

– В бреду мне снились жуткие кошмары. Сначала от ПФЖ пострадал я. Затем ты спасла меня, но погибла сама, – Сева коротко описал подруге свои безумные видения.

– Удивительно, но кое-что из твоих снов совпадает с реальностью, – Дубравина перешла на шепот, подозрительно оглядываясь, не подслушивает ли кто. – После того, как ты вырубился… – она в подробностях поведала все, что приключилось с агентами 9 ОНИГ до мгновения, когда Акула выпустил в воздух паразита. – Мерзавец исчез, а я обнаружила в руках антидот. Передо мной действительно стоял выбор: ты или Барракуда, – проще некуда. Я ввела препарат тебе и почти сразу отключилась, – Лина отвела взгляд, взяв короткую паузу для раздумья. Ее терзали подозрения, и она никак не могла определиться, хочет ли посвящать в них Мирного. – Я не сразу догадалась, почему подлец так поступил, почему полагал, что я способна пожертвовать тобой. Морф его соперника здорово потрепало. Сомневаюсь, что он избежал попадания ПФЖ в организм, – хоть Лина и говорила твердо, в ее глазах сквозила заметная тревога. А дальше она вообще, казалось, убеждала сама себя: – И все же Барракуда не выглядел встревоженным. Быть может он тоже энем или прятал где-то за пазухой похожий шприц с лекарством…

– Ты будто беспокоишься за него, – заметил Северин, подозрительно прищуриваясь: с чего вдруг в напарнице проснулась забота о негодяе? – Если пытаешься на что-то намекнуть, я не понимаю.

– Он принял нашу сторону, помогал уберечь мир от гибели, – вот она, настоящая Дубравина: горячо и с энтузиазмом принялась отстаивать свою позицию. – По сути именно Барракуда спас человечество от патогена, а не мы.

– Если бы он был истинным героем, не прятал бы лицо под маской, а пришел с известной ему информацией к нам. В конце концов, обратился бы в полицию. Но нет! Глупец рисковал миллиардами жизней, выступив против ублюдков в одиночку.

– Считаешь, ему бы поверили?!

– Почему нет? Он даже не попробовал. Биотеррористы готовили заговор ни один день. И Барракуда о нем узнал не в тот миг, когда прорвало Безымянный, – не на шутку разошелся Сева. Не то, чтобы в нем пробудился голос разума, скорее взыграла обида, что их роль в деле приуменьшили. – Твой «спаситель» не лучше Акулы, с которым, смею заметить, хорошо знаком, судя по их перепалкам. Он явно преследовал личные цели, плюс уничтожил два секретных, дорогостоящих объекта. За которые, кстати говоря, отвечать придется нам с тобой, потому что мы – единственные свидетели происшествия.

– Я уверена, у Барракуды имелись веские причины не связываться с «Вертикалью», – насупившись, недовольно пробурчала девушка.

– И какие же?

– Что, если под костюмом скрывается Алекс?

Мирный раздраженно завел глаза к потолку. Снова за свое: везде мерещится Ступов. Подруга, предсказуемо, перешла к доводам, которые, по мнению агента, звучали не очень-то убедительно:

– У него такое же тату, как у меня, набито также на левом плече. В безвыходной ситуации Барракуда всегда оказывается где-то поблизости. Он вытаскивает меня из пекла не в первый раз!

– Да? И почему тогда не открылся тебе? Насколько я помню, вас связывала не только работа.

– Алекс в курсе, что за нами следят. Зачем далеко ходить? Тебя-то тоже подослали!

Северин плотно сжал губы. Его словно обкатили ледяной водой, поставили на место, растоптали, обрубили на корню, – ассоциации можно продолжать бесконечно. Но стоило посмотреть с другой стороны, и ситуация не казалась проигрышной: раз девушка рассказала ему все, что удалось раскопать, следовательно, по какой-то причине доверяла.

– Я поняла, что столкнулась с куда более опасным соперником, чем представляла, – призналась Лина, считав мысли напарника по лицу, внезапно преобразившемуся в маску ледяного пренебрежения. – Неприятно осознавать, но одна я не справлюсь. Ты как-то предлагал объединиться. Если не передумал, я – готова.

– С чего такие внезапные перемены? За время нашего знакомства я точно не превратился в лучшую версию себя.

Дубравина ненавидела сопливые речи, особенно когда их приходилось произносить самой. Но обстоятельства требовали объяснений. Так что, с трудом проглотив комок раздражения, она сбивчиво затараторила, лишь бы поскорее закончить с позором:

– Несмотря на все свое высокомерие, ты поддержал меня: я вроде как умирала и благодаря тебе не осталась в сложный момент один на один с собой. Уверена, в тот день ты не претворялся, был настоящим. Тот факт, что ты согласился на работу в отделе ради помощи близкому другу… Он прочно засел в моей голове. Я ведь я тоже доносила на Алекса, но только потому, что получила приказ. Неожиданно для себя я пришла к заключению, что ты намного лучше меня и пересмотрела наши с тобой отношения.

– Вот это да.

Мирный так давно жаждал завоевать расположение напарницы, что сперва опешил. Любопытный парадокс: он не испытал полного удовлетворения. Как же яростно Лина желала найти близкого человека, раз была готова наплевать на собственную судьбу. Она даже не попыталась расспросить, кому коллега сливает информацию, какую конкретно, что от нее хотят. Если в Северине Владленовиче где-то глубоко и «сидела» совесть, то раньше он о ней не подозревал. Сейчас же гадина проснулась и всеми силами стремилась вырваться наружу. Пришлось серьезно постараться, чтобы заглушить ее дерзкие порывы. О чем бы они тут не договорились, пока Председатель держит свое слово, он останется ему верен.

Агент предпочел молча протянуть девушке ладонь, – закрепить союз рукопожатием.

– Честно? Я подозреваю, преступник и рассчитывал, что ты примешь его за Ступова, – какие бы аргументы подруга не привела, ему они представлялись притянутыми за уши. – Зачем? Пока не знаю, но обязательно выясню и докажу, что ты ошибаешься. Допустим, но только на секундочку, что делу и правда поспособствовал твой старый напарник. Что нам это дает? Мы понятия не имеем, где его искать. Да и жив ли он?

– Надеюсь, да. Но ты прав насчет Алекса: у нас нет ни единой зацепки, – неожиданно согласилась Дубравина. – У меня альтернативный план. Мы попробуем копать под второго ублюдка.

Прежде чем продолжить, Лина откатилась к двери, – лишний раз убедиться, нет ли кого снаружи. Вернувшись к койке Мирного, она оглянулась еще раз и только затем достала из кармана пижамы одноразовый зип-пакет и сунула его в руки друга.

Сева внимательно изучил аккуратно упакованный короткий шприц: одноразовый, стеклянный, предварительного заполнения, – как любой другой, предназначенный для препаратов вакцинации.

– Смею предположить, как раз его содержимое спасло мне жизнь, – догадался он, сперва не замечая ничего подозрительного. Лишь с третьего подхода его внимание привлекли два ряда букв и цифр. В конце каждой строки чьим-то корявым почерком было нацарапано еще по четыре дополнительных цифры. – Что это? Маркировка образца?

– Кто знает. Я надеялась, когда нас выпишут, мы передадим улику Хожаеву и Шеврун. Сомневаюсь, что обнаружатся отпечатки пальцев, но вдруг следы от сыворотки, анализ почерка, обозначения, подскажут, куда двигаться дальше.

Мирный скептически поджал губы. Не хотелось портить настрой на битву, но лучше сразу приготовиться к провалу, чем потом разочаровываться. Так что он посчитал нужным предупредить:

– Если Организация действительно так влиятельна, как намекал Барракуда, вряд ли нам позволят узнать хоть что-то ценное.

– Я осознаю риски, но не остановлюсь, – угрожающе сверкнув глазами, Дубравина ударила обоими кулаками по рукояткам кресла-каталки. – Теперь я обязана выяснить не только куда и почему исчез Алекс, но и кто такие энемы, что за чертов синдром позволил мне обзавестись иммунитетом к ПФЖ. Преступники, с которыми мы столкнулись на МЭС, представляют серьезную угрозу. Не из-за того, что за ними стоят большие деньги или продвинутые технологии. Они опаснее самых беспощадных террористов, ибо считают себя уникальными. И самое страшное, что так оно и есть. Если подобных мне много, и они способны использовать возможности своего разума по полной, мир недолго будет принадлежать обычным людям. Мы не можем этого допустить.

Северин Владленович не успел ответить. В палату неожиданно влетела разъяренная Журавлева. Она остановилась напротив Лины и попыталась вырвать из ее рук шприц. Агент сопротивлялась до последнего: грозно рыча, резко развернула кресло, вместе с тем вырывая иглу из вены. Капельница полетела в нападавшую, но та умудрилась увернуться и снова набросилась на девушку. Боли Дубравина не замечала, намотала волосы ученой на руку и тянула со всей дури вниз. Таисия Андреевна заорала так громко, что заложило уши. Она свалила соперницу на пол и принялась остервенело бить по ребрам ногами, забыв, что та и так еле дышит.

Как бы Лина не отбивалась, в итоге ее сил оказалось недостаточно, чтобы противостоять физически здоровому человеку. Подняться она уже не смогла, а Мирный не смог оставаться в стороне. Он попробовал встать и оттащить сумасшедшую тетку от подруги, но опоздал. На крики Журавлевой в палату ворвались медсестра и доктор с уже заготовленным успокоительным в руках…

– Стоп! – воскликнул Сева, понимая, что его преследует странное чувство дежавю. – Что-то здесь не так, – подумал он. – Будто одна и та же сцена проигрывалась в различных интерпретациях.

Закончить логическую цепочку агенту не дали, как и что-то предпринять. Голова закружилась, глаза медленно сомкнулись. Пока он искал подвох, лысый мужичок ввел ему дозу препарата. Фигура напарницы расплылась, и Мирный в очередной раз погрузился в черноту.

***

Открывать глаза не хотелось. Северин Владленович окончательно определился, что каким-то непостижимым образом проживает один и тот же день в четвертый раз. Он боялся вообразить, что его ждет в пятом заходе.

– День сурка? Психологический эксперимент? – Сева судорожно перебирал возможные варианты. – Как только я отключаюсь, они меняют обстановку, и все начинается заново. Нет, – возразил он сам себе. – Допустим, здесь замешана Журавлева. Но чтобы Лина добровольно согласилась ставить опыты на товарище? Ни за что!

Время тикало, ничего не менялось. В палате, а Северин не сомневался, что находится либо в ней, либо в чем-то сильно схожем, не слышалось никаких посторонних звуков. Настало время взять паузу и сделать то, что у него получалось лучше всего: здраво и логически пораскинуть мозгами. До сих пор, едва он просыпался, в комнату заявлялась медсестра или уже стояла возле его койки. Если подозрения верны, ему достаточно поднять веки, и она незамедлительно возникнет рядом.

Протяжно выдохнув, Мирный пустился во все тяжкие. Помещение и обстановка слегка изменились: кроме кресла и раковины ничего не осталось, зато появился унитаз. А еще, в этой версии он, как и в самом начале безумного путешествия, оказался привязан к кровати. Так ему представлялось. Но, когда агент попробовал шевельнуться и осмотреть себя, сообразил, что вовсе не наручники сковывают его тело, а смирительная рубашка. Впервые у него ничего не болело, не саднило, не тянуло, никаких травм или повреждений, – совершенно здоровый человек, если не считать, что скован одеждой для буйных психопатов. Значит, он якобы заперт в психиатрической лечебнице. Видимо теперь его намеревались убедить в собственной безумности.

Как мужчина и предполагал, стоило ему подать признаки жизни, в палату вошла блондинка с яркой помадой на губах. Улыбаясь, она помогла ему сесть и протянула ко рту ладошку с белыми, круглыми таблетками. Сева подозрительно покосился на медсестру и замешкался, размышляя, как поступить дальше. Он перестал обращать на нее внимание, сосредоточенно осматриваясь и анализируя ситуацию. Женщина решила, что больной вздумал бунтовать, и грубо потребовала:

– Пей и не зли меня, дружок. Иначе я буду вынуждена позвать медбратьев.

Но агент ее угроз не слышал. В тот момент он проводил аналогию всего, что ему привиделось, и понял: кошмары вовсе не временная петля. Мирный наконец разглядел призрачную систему. Он будто очнулся, а дальше мысли понеслись нескончаемым потоком, сами собой. Северин просыпался, перед ним возникали различные локации, но только на первый взгляд. Если капнуть глубже, они всегда имели одинаковый размер, форму, обязательно были замкнуты и ограничены одной комнатой: больничная палата, камера в части Тарина, одиночка в психушке, максимум коридор. Из раза в раз ему встречался определенный набор людей: медсестра, доктор, Лина и Журавлева. Выходит, единственное, что менялось – развитие событий в зависимости от заданной компоненты. Словно в систему добавляли новую переменную, и она заставляла главных героев двигаться в ином направлении, выдавать вероятную вариацию. Не стыковалась разве что концовка версии, в которой он наблюдал за взрывающейся Дубравиной, но она в целом выбивалась из общей картины и...

Внезапно Севу осенило: куда они попали и что происходит. Но, прежде чем что-нибудь предпринять, он решил перепроверить догадку.

– А давай, – с вызовом согласился дерзкий пациент, – вызывай охрану! – в случае его правоты никто новый к нему не заявится.

Женщина изменилась в лице, засуетилась и позвала на помощь. Как и предполагал агент, в палату пожаловал ни кто иной, как лысенький очкарик. Он бубнил что-то насчет послушания и заботы о психологическом здоровье, но Мирный его нетерпеливо перебил и неожиданно без истерик поинтересовался:

– А что со мной не так, доктор? Я представляюсь Наполеоном? Или, может, слышу посторонние голоса?

Видимо ожидая более яркую и бурную реакцию, мужчина смутился и неуверенно залепетал:

– Что тут скажешь, мил человек… Вы считаете себя сотрудником секретного отдела, твердите о заговорах, загадочных происшествиях. Напарницу все ищете, уверяете, что ее срочно нужно спасти… – за спиной доктора, как по волшебству, тихо скрипнула дверь. Обернувшись, он радостно ткнул пальцем в опасливо заглядывающую внутрь Дубравину. – Да вот же она, ваша мнимая коллега! По факту же – соседка. Вы часто играете после ужина в настольные игры.

– Да что вы!? – Сева состряпал удивление. – А кто же я на самом деле? – спросил он.

Агенту и правда было любопытно, что сгенерирует система на его запрос. Он никак не мог поверить, что все вокруг, – призрачная иллюзия. Настолько правдоподобной казалась комната, обстановка, персонажи. В жизни не отличишь от реальности. Он мог только догадываться, что за технологию использовали те, кто подключили их к уникальной модели, но с огромным удовольствием досконально изучил бы ее.

Углубившись в свои мысли, агент не заметил, в какой момент в спектакле появилось новое действующее лицо, но совсем не удивился, обнаружив, что это Таисия Андреевна. Предстала она в образе именитого профессора. Далее последовал очередной диалог между всеми, кто находился в комнате: опасения докторов за его состояние и долгожданное вынесение приговора, что ему нужно вколоть успокоительное.

Северин Владленович искренне восторгался созданной атмосферой и достоверностью происходящего. Он больше никого не слушал.

– Все нереально, – сказал себе Сева.

Стоило произнести заветные слова, а главное осознать и поверить в них, как все мгновенно замерло: словно на голове по-прежнему VR-шлем, но игру поставили на паузу. Мир в глазах Мирного превратился в очевидно ненастоящий, заполнив все свободное пространство вокруг него беспорядочными рядами нулей и единиц, быстро сменяющих друг друга…

***

Агент вернулся в реальность. По крайне мере, он надеялся, что окончательно выбрался из плена симуляции. Ощущая себя пловцом, вынырнувшим со дна морского, Сева распахнул веки и с громким, протяжным хрипом глубоко вздохнул. Воздух был настолько ледяным, что насыщать им легкие оказалось невыносимо больно, – сковывало и горло, и грудину. Голова кружилась, зрение не могло найти точку опоры и сфокусироваться, а сердце билось с такой бешеной скоростью, что Мирный буквально слышал его стук в ушах. Он понятия не имел, сколько времени ему понадобилось, чтобы пелена перед глазами отступила, а предметы перестали раздваиваться.

Настоящий мир представлял собой зал неопределенных размеров. Благодаря маленькой хитрости: стены и пол помещения выкрасили в черный цвет, а какое-либо дополнительное освещение отсутствовало, –определить габариты комнаты стало невообразимо сложно. Спасал многоуровневый потолок, мигающий сигнальными лампочками и хоть как-то ограничивающий пространство. Иначе Северин Владленович решил бы, что попал в очередную имитацию, с бесконечно растягивающейся во все стороны больничной палатой.

Все еще дыша как паровоз, агент интуитивно потянул за первый из внушительного количества свисающих с его головы проводов. Присоски, наподобие тех, что используют в ходе проведения ЭЭГ[2], отскакивали с чмокающим звуком, а на коже после них оставалось неприятное чувство жжения. Лишь когда последний из электродов очутился на полу, мужчина целиком и полностью пришел в себя и смог мыслить рационально. Чуть только глаза привыкли к полутьме, на душе полегчало: и все же он находился в обычной комнате. От работающих мониторов и сотен повсеместно мерцающих на технике индикаторов, света в комнате набралось достаточно, чтобы сносно различать, что творится вокруг. Странно, но никакой охраны, докторов или ученых поблизости не обнаружилось. Возможно, в них просто не было необходимости.

Мирный не сомневался, что стал частью смелого научного эксперимента. Перед его взором постепенно вырисовывалась невообразимая для современности, но вполне допустимая для будущего, картина. Первое, на что Сева обратил внимание: четыре эргономичные ниши, – не то кресла, не то кровати, с виду похожие на полуизолированные капсулы. В пятой такой сидел он сам. Кабины снабжали пользователей всем необходимым: кормление производилось при помощи автоматического введения внутривенных инфузий с питательными растворами как те, что используют для больных в состоянии комы. То же самое и с отходами жизнедеятельности.

Рассмотреть, кого поместили в остальные ниши, – не вышло. Хоть они и стояли в форме ромашки лицом друг к другу, отлично скрывали владельцев за счет углублений по форме тела. Агент с интересом изучил свою капсулу и сделал вывод, что с их помощью седоков фиксировали в одном положении: специальные пазы в углублениях совмещались с небольшими деталями на комбинезонах. Последний, телесного цвета, из композиционного материала на основе полиэфирных волокон, плотного облегал по фигуре и закрывал собой весь кожный покров за исключением лица. Он достаточно хорошо тянулся и не стеснял движения, разве что в «особенно чувствительных и выпирающих местах» создавал ощущение скованности. Северин Владленович догадывался, что именно костюм спасал организм от переохлаждения: судя по тому, какой густой пар вырывался изо рта во время дыхания, температура в помещении варьировалась в пределах семи градусов.

Сева огляделся. В центре «цветка» из ниш он обнаружил любопытное открытие, которое имело куда более важное значение, потому что подтверждало выдвинутую им теорию. На первый взгляд ничего сверхъестественного, стандартное рабочее место: клавиатура, мышка, огромный монитор. Максимум, что могло заинтересовать – информация на экране. Ее Мирный превосходно различал даже из своей капсулы: четыре окна передавали четкое изображение того, что видел каждый сидящий в кресле; пятое, наверняка его, в данный момент выглядело как статистический шум[3]; снизу, в горизонтальном поле, шел непрерывный отчет в цифрах, формулах и выводах. Но поразило агента другое: небольшой металлический шкаф цилиндрической формы, висящий над рабочей станцией. От него, капсул, ПК, да и в целом всего оборудования, стоящего в комнате, расходилось невероятное множество оптико-волоконных кабелей. Все они соединялись с чем-то громоздким на потолке. Рассмотреть в полумраке точное очертание объекта казалось непосильной задачей, да Северину это и не требовалось. Он и так знал, что там прячется сервер. Их симуляцию создавал самый настоящий квантовый компьютер. Таких в мире насчитывалось ограниченное количество, и находились они на ранней стадии развития. Но этот функционировал стабильно и однозначно превосходил существующие в мощности. Кто бы его ни создал, был не просто гениален, но еще и сказочно богат.

Последнее, что поразило Мирного: хоть помещение ничем и не напоминало больничную палату, без медицинского оборудования не обошлось. Приборы установили возле каждой ниши. Они сканировали жизненные показатели и мозговую активность всех подопытных. Данные обрабатывались и тут же передавались на экраны стоящих рядом индивидуальных мониторов.

Сева не без труда избавился от многочисленных трубочек и буквально свалился на пол. Ноги после долгого отсутствия движений затекли и плохо держали тяжелое тело. Он размял конечности элементарным массажем, но не прошло и тридцати секунд, как упражнения пришлось отложить в сторону. Внезапно сработали красные аварийные сигналы, но не прозвучало ни единого звука: комнату полностью изолировали от посторонних шумов.

Северин Владленович решил, что из-за его побега в реальность сработала охранная система. Он спрятался, чтобы в случае необходимости защитить себя. Агент выждал две, три, пять минут, но никто не пришел. Чутье подсказывало: пора провести разведку. Он дополз до двери, которая, вот сюрприз, оказалась не заперта. Стоило ее открыть, внутрь ворвался звонкий гул сирены, эхом разносившийся по длинным коридорам. Спустя десять секунд, монотонный женский голос оповестил:

– Внимание, персонал! Это не учебная тревога. Немедленно покиньте комплекс. Пройдите к эвакуационным выходам согласно указаниям, полученным на «архив». Сохраняйте спокойствие и субординацию. Аварийная блокировка люков запустится через четырнадцать минут...

Далее последовал обратный отсчет, который ежеминутно сменялся озвученной ранее фразой. Удивительная вещь: сотрудников предупреждали об опасности, но за дверью ровно счетом ничего не происходило. Не слышалось топота несущихся ног, криков, разговоров, паники или столпотворения, – вообще ничего. В коридорах поселилась гробовая тишина, если не считать орущей системы оповещения. Ситуация настораживала. Нужно было срочно выбираться.

Мирный кое-как дотащился до ближайшего кресла и с отвращением обнаружил в нем Журавлеву. Даже в состоянии покоя ее лицо выглядело надменно-важным. В следующих от нее капсулах лежали два незнакомых человека, но только на первый взгляд. Может в жизни Сева никогда с ними не сталкивался, зато в имитации встречал ни единожды. Он не стал задерживаться возле доктора с медсестрой, быстро сообразив, что им уже не помочь, и поспешил к крайней нише.

К величайшему облегчению Дубравина, целая и невредимая, зависла в симуляции в режиме ожидания. Девушка заставила напарника понервничать. Целую минуту после отключения она не открывала глаза и не шевелилась, лежала мешком на его коленях и, казалось, не дышала. Навязчивая дама продолжала отсчитывать минуты. Но, как только Северин Владленович решился вынести подругу на руках, та неожиданно дернулась: тело скрутило в неестественной позе, мышцы свело, а в уголках рта появилась пена. Мирный выругался, оперативно опустил Лину на пол, развернул на бок и аккуратно придерживал затылочную часть, пока не закончился припадок.

– Какого черта происходит? – еле слышно прохрипела Дубравина, едва подняв веки. Она смотрела на мужчину ничего непонимающим взглядом. – Где мы?

– Не знаю и времени выяснять – нет. Все, что я понял: кроме нас поблизости никого не осталось.

– Но я же лежала прикованная наручниками к больничной койке, совсем в другом месте. Почему вдруг я очутилась здесь? – все пережитые варианты моделирования накрыли агента единой волной, словно воспоминания о прошлых жизнях. Мозг с трудом справлялся с новыми обстоятельствами.

– Все, что ты видела – иллюзия, – объясняя как можно спокойнее, чтобы не напугать, Сева помог подруге сесть. – Вскоре информация упорядочится, и ты перестанешь воспринимать навязанные эпизоды, как действительно происходившие, – заверил он. – А сейчас доверься мне: мы должны как можно скорее найти выход.

– Почему?

Вместо напарника о ситуации доложила девушка-робот, в очередной раз напоминая, что необходимо сделать. Северин сильно удивился, что потратил всего пять минут от начала отсчета. В нервной суматохе ему представлялось, что утекли все четырнадцать и им ни за что не выбраться из проклятого места.

– Поговорим, когда окажемся в безопасности, – подставляя плечо, заключил он.

Дубравина поддержку приняла. Но стоило ей подняться на ноги и заметить, что остальные кресла тоже заняты, она забеспокоилась и ожидаемо уточнила:

– Кто они?

– Журавлева и те двое, что находились в симуляции вместе с нами.

– Мы же их здесь не оставим?

– Доктора и медсестру трогать нельзя, – грубо гаркнул Сева прежде, чем напарница начала давить на совесть и строить из себя благородную жертву, предлагая вывести посторонних вместо себя. Не желая тратить драгоценные минуты, он быстро описал их положение: – Кто-то серьезно постарался, чтобы в случае побега мы не смогли забрать этих людей с собой. У обоих серьезные ранения, несвязанные с повреждением мозга. Жизнь им поддерживают аппараты: отключим их, и они умрут.

Мирный, посчитав, что все приоритеты расставлены и дальнейшие действия ясны, потянул подругу к двери. Он очень надеялся, что она хоть раз проявит эгоистичность, тем более к такой редкостной стерве, как Таисия Андреевна. Но Дубравина не была бы собой, если бы поступила не по совести. Всеми немногочисленными силами она сопротивлялась и вырывалась. Сева уже успел забыть, как сильно напарница умела раздражать своим упрямством. При желании он легко мог вытащить ее из проклятой комнаты силой, но предпочел думать наперед: портить едва наладившиеся отношения – вариант неприменимый.

– Лина, забудь про нее. У нас всего семь минут, чтобы найти выход, а мы с тобой понятия не имеем, как далеко до него идти. Если нас отрежет от внешнего мира, мы уже никому не поможем.

– Пусть мы не в состоянии вытащить медсестру с доктором, но давай заберем хотя бы ее! – категорично заявила девушка, отталкивая друга и кое-как ковыляя к капсуле с Журавлевой.

Спорить не было ни желания, ни сил, и так потратили уйму времени. В голове Северин прокрутил целую речь, состоящую в основном из отборного мата. Вслух же он не произнес ни слова: согласно кивнул, будто сдался под напором напарницы, и проследовал к креслу ученой.

Мирный оперативно отсоединил провода и с превеликим удовольствием хлестанул женщину пару раз по щекам. Безрезультатно. А десять секунд спустя с ней случился точно такой же приступ, как с Дубравиной. Пришлось уделить Таисии пару драгоценных минут, в течение которых она, в отличие от Лины, так и не пришла в сознание. Больше возиться с ученой Сева не захотел, подхватил на руки и взглядом приказал подруге двигаться первой.

В коридорах, как Северин и подозревал, не встретилось ни души. Отсутствие окон и наличие усиленной системы вентиляции говорили о том, что, скорее всего, им предстоит покинуть бункер, расположенный где-нибудь глубоко под землей. Оптимизма догадка не прибавила. Беглецы так спешили, что оглядываться по сторонам не было возможности. И все же агент умудрился заметить, что те из помещений, которые не успели запереть, выглядели, как стерильные, абсолютно белые лаборатории. На дверях некоторых их них имелись квадратные, двойные окна, а все, что осталось из мебели: металлические столы наподобие операционных, да пустые стеклянные шкафы. Обстановка что-то смутно напоминала, но он намеревался подумать об этом позже, в безопасности.

Длинный коридор разветвлялся в разных направлениях и, если бы не аварийные указатели, красноречиво мигавшие сигнальным красным огнем, они бы ни за что не нашли выход вовремя. Как только нога Севы ступила за пределы бункера, тяжелая дверь захлопнулась, заскрипели замки, что-то гулко звякнуло и вот все стихло. Напрасно агенты рассчитывали, что на этом их злоключения закончатся. Они стояли одни, в глуши, посреди хвойного леса, в сугробах по колено, а с неба на их разгоряченные головы сыпался белый, пушистый снег.

***

– А перспектива остаться запертыми в бункере теперь не кажется такой ужасной, да? – мрачно пошутила Дубравина, вглядываясь в белое полотно. Снег покрывал все, куда мог дотянуться взгляд: ни малейшего намека на цивилизацию. На морозном воздухе девушка окончательно избавилась от виртуального плена. – У нас нет ни телефонов, ни еды, ни оружия. Как быстро мы умрем от переохлаждения, если не придумаем, где спрятаться?

– Не обольщайся, – насмешливо фыркнул Мирный. – Наши комбинезоны позволят протянуть достаточно долго, для того чтобы смерть не стала легкой. Скорее всего, нас загрызут волки или задерут медведи, – на выбор.

– Отличная перспектива. Есть предположения, где мы?

– Ни одного, – пожал плечами Сева. Строить догадки не хотелось. Агент дико устал тащить на себе Журавлеву и совсем не рассчитывал, что придется заниматься этим и дальше. С другой стороны, а на что он надеялся? Что на выходе ждет неотложка и спецслужбы? – В нашем плачевном положении меня беспокоит вопрос иного плана: сколько времени нас удерживали?

– Гадаешь, продолжает ли «Вертикаль» поиски или нас уже причислили к без вести пропавшими? Я тоже об этом подумала. Как минимум до сих пор зима, – Лина предпочла размышлять в позитивном ключе. Практика показывала, что с ее живучестью, она способна избежать проблем и посерьезней. Главное не опускать руки. Следуя своему правилу, Дубравина взобралась на высокий земляной бугор, который служил укрытием для двери бункера, – осмотреться с более удачной позиции. – Липкая не из тех, кто легко сдается, – пыхтя и без конца соскальзывая вниз, заверила она. – Дина в лепешку разобьется, чтобы выяснить подробности исчезновения своих сотрудников. Только что-то мне подсказывает: мы не в самом очевидном месте. Но она обязательно докопается до истины.

– Ты слишком веришь в ее возможности. Помнится мне, со Ступовым ситуация складывалась иначе.

– Знаю, прозвучит высокомерно, но я – не Алекс. Не сомневайся, меня будут искать до тех пор, пока не найдут живой или мертвой. Нужно лишь немного подождать.

– Немного? Очнись, Лина. Это может случиться как завтра, так и через месяц. Неизвестно сколько времени нам придется провести в лесу. Лучше признать сразу: кроме нас самих, помощи ждать неоткуда. Нельзя просто торчать здесь и надеяться, что на нас свалится манна небесная. Так мы или станем добычей для диких зверей, или сдохнем от голода.

– И куда пойдем? – с издевкой поинтересовалась Дубравина. Режим перемирия закончился, едва напарники разошлись во мнениях. – Налево, направо, вперед? А может, у тебя за пазухой завалялась бумажная карта? Компас?

– А что мы должны делать по-твоему? Превратиться в сосульку, сидя возле бункера в ожидании чуда?

– Я и не планировала бездействовать! Ты же разбираешься в технологиях, компьютерах или в чем там надо, чтобы открыть проклятую дверь. Попробуй впустить нас обратно, гений чертов.

– Каким образом?! Обойти систему усилием мысли? Я не R2-D2[4], у меня нет руки для взлома консолей.

– Хорошо. Давай придумаем как подать сигнал, – упрямо заявила девушка, не желая двигаться с места. – Разведем костер, например.

– Чем? Будешь влажные палки тереть друг о друга?

– Тогда начнем шуметь. Ублюдки, что нас бросили, может и скрылись. Но возможно неподалеку бродит егерь или охотники.

– Отличное предложение! – обрадованно закивал головой Северин Владленович. Он принялся кричать и со всей дури барабанить по металлическим створкам убежища, как будто привлекая внимание всех, кто мог находиться поблизости. – О, тихо, тихо! Слышишь? – агент решил вернуть подруге долю сарказма и претворился, что различил в лесной глуши какие-то звуки. На мгновение она ему поверила, даже бегом спустилась обратно к Мирному, пока тот иронично не добавил: – Точно! Мы у черта на куличках, в глухом лесу, зимой, – превосходное комбо! Вот же удивительная вещь, что нам никто не отвечает.

– Ну, да. Намного лучше топать в неизвестном направлении, – Лина сердито взмахнула руками и в сердцах пробубнила: – Еще и Журавлеву на себе тащить. Далеко мы уйдем с балластом?

– Ты сама вынудила ее спасти!

Два пыхтящих молодых человека глазели друг на друга с враждебностью, сжимая кулаки. Понимая, что в данный момент они как никогда должны стать сплоченной командой, Дубравина отступила первой:

– Ссоримся как пожилая супружеская пара. Нервы ни к черту. За последние полгода столько всего произошло. Мне немного не по себе от того, что я все чаще теряюсь в догадках, как поступить правильно. Вот и сейчас: какое решение верное? Вдруг мы уйдем, а Липкая примчится со спасателями? Снег засыплет наши следы и нам уже никто поможет.

– Если бы Липкая могла, давно бы объявилась, – без сожаления констатировал агент, раз по-другому убедить напарницу не получалось. – Посмотри на бункер, – он перевел взгляд на прочную дверь. – Современный, оснащенный по последнему слову. Сюда доставляли продукты, дорогое, тяжелое оборудование. Как минимум те, кто нас бросил, добирались до цивилизации не пешком. Наверняка под снегом есть дорога. Обнаружим ее следы, – хотя бы узнаем, в каком направлении двигаться.

***

Мирный не мог поверить, что ошибся. Раздраженно проклиная про себя весь мир, на лице он старательно сохранял маску невозмутимости. Но ехидная ухмылочка Лины, очевидно говорившая: «Ну, что? Твой план провалился. Что предложишь теперь?», – сильно сбивала настрой, то и дело заставляя досадливо морщиться. Безумно хотелось подойти и огреть ее по щекам добротными воспитательными пощечинами. С другой стороны, он злился и на себя: из-за его дурацкого предположения они с напарницей тратили время впустую, тогда как скоро начнет темнеть. Сева старательно притуплял гнев и настойчиво повторял про себя, что рано опускать руки. В конце концов, не вертолетом же доставляли в глушь оборудование и людей. Тут и сесть негде. И все же, чем дольше он бродил вокруг бункера, постепенно углубляясь в лес, тем чаще голову посещали гнетущие мысли. А что, если где-то по соседству и правда умудрились разместить специально оборудованную площадку? Да и нужна ли вертушка тому, кто способен создать экзокостюм и собрать квантовый компьютер в ультрасовременном, отлично защищенном бункере? В таком случае агенты находились в еще более плачевном положении, чем ему представлялось.

«Не время и не место терять самообладание», – одергивал себя Северин Владленович каждый раз, когда в душу закрадывались сомнения. Он без устали продолжал искать хоть какой-то призрачный намек на дорогу, краем глаза наблюдая за подругой. Может внешне Мирный все еще умудрялся выглядеть уравновешенным, внутренне начинал паниковать. А вот она, напротив, с каждой секундой становилась все спокойнее. Девушка медленно продвигалась вглубь кедрового бора, словно впереди мигал спасательный маячок. Вряд ли там пролегала дорога, слишком уж часто росли деревья, но что-то девчонка явно нащупала.

Конечно, Лина не научилась внезапно «ловить дзен» и обретать душевную гармонию. Зато у нее имелся дар иного спектра: улавливать то, что ее другу было не по силам. После командировки на Камчатку, она окончательно убедилась, что не съезжает с катушек, как мать, и преследуют ее вовсе не галлюцинации. Ступов во всем оказался прав. То, что с ней происходило – не болезнь, а некое подобие развитого предчувствия, интуиция, которая направляла и неоднократно помогала ей остаться в живых. Уверовав в свои способности, а также в то, что родилась для чего-то важного и не может умереть банальной смертью, Дубравина приложила все усилия, чтобы сконцентрироваться на одной задаче: найти вожделенную ниточку к спасению. Иначе она никогда не встретит себе подобных и не узнает правду об Алексе. Фантомное свечение проявилось не сразу. Прошел, наверное, целый час, прежде чем агент различила на снежном ковре мелкую россыпь огоньков. Они предстали в виде отпечатков ног взрослого босого человека и проступали по мере того, как девушка за ними следовала.

– Сева! – позвала Лина дрожащим от волнения голосом. – Сюда!

– Что там? Дорога? – обрадованный мужчина очутился возле подруги так быстро, будто все время находился всего в паре шагов от нее.

– Попробуй довериться мне без лишних вопросов, ладно? – взмолилась Дубравина, прекрасно осознавая, насколько скептичен ее напарник. Признаться ему, что она спешит за призраками своего сознания, значило бы поставить крест на возможности выбраться из передряги целыми и невредимыми. Между тем невидимый провожатый, мелькая и исчезая, убегал все дальше от агента. – Учти, если ты не способен положиться на меня, я все равно поступлю так, как считаю нужным, – затараторила Лина, торопливо следуя за огоньками. – В таком случае возвращайся к бункеру и жди там. Я обязательно пришлю спасателей, как только набреду на людей, – она не сомневалась, что следы выведут ее к жилым строениям.

– Черт с тобой, – махнул рукой Мирный. Девушка так уверенно двигалась вглубь леса, будто по хорошо знакомой тропинке. Трудно было устоять, чтобы не отправиться следом. Он чуть не бросил на произвол судьбы Журавлеву, но строгий взгляд подруги вынудил его вспомнить о ноше, а затем еще и догонять с нелегким грузом.

Северин всю дорогу молчал. Он не стал настаивать на объяснениях, хоть ни капли и не верил, что они следуют в нужном направлении. Когда путники зашли достаточно далеко, чтобы обратный путь потерял смысл, он окончательно отпустил ситуацию и послушно плелся за Дубравиной. Можно ли это назвать это доверием? Однозначно – нет. Просто агент сильно сомневался, что они переживут эту ночь. Что возле убежища, что в «снежных джунглях», – какая разница, где умирать. Пусть девчонка потешит самолюбие.

С каждым сделанным шагом Мирный терял силы. Таисия Андреевна в его руках мерещилась свинцовым изваянием, призванным наказать его за многочисленные грехи. Не будь рядом напарницы, он швырнул бы ее в ближайший сугроб и предоставил себе пусть небольшую, но передышку. Перед Линой же слабость показывать не хотелось.

– Сева! Сева! Смотри! – прерывая его страдания, радостно заголосила Дубравина и указала пальцем впереди себя.

Вот тут Северин Владленович позволил себе с облегчением опустить Журавлеву на снег и рассмотреть лучше, что так обрадовало напарницу. Как бы сильно он не сомневался, что им повезет, Лина каким-то чудесным образом привела их к охотничьей сторожке. На ближайшие сутки они были спасены.

***

На лесной прогалине расположилась небольшая изба с двухскатной крышей, примерно пять на четыре метра. Возле одной из бревенчатых стен, под навесом, лежали дрова на подложке. Над входом в дом, под самой крышей, висело пару старых кастрюль, ведро и разный хлам вроде веревок, проволок и разрезанных пластиковых бутылок. Дубравина отбросила палку, плотно подпирающую дверь, и заглянула внутрь: две кровати со свернутыми матрасами, между ними, возле окна, стол; на стенах полки с кухонной утварью, керосиновой лампой, упаковкой спичек и прочими склянками; в углу печь-буржуйка. Вот и весь скромный скарб.

Первым делом друзья уложили Журавлеву. Ее дыхание восстановилось, стало ровным и спокойным, никаких явных ран на теле не обнаружилось, но при этом зрачки не реагировали на внешние раздражители. Она по-прежнему не приходила в себя. Ученой требовалось квалифицированное медицинское обследование и как можно скорее. Лина осталась присматривать за больной, а Мирный, заприметив плоскогубцы, отправился обследовать территорию вокруг сторожки. Как и ожидалось, поиски привели его к самому важному, что помогло бы им продержаться еще несколько дней: лабаз[5], в качестве которого хозяин избы использовал обычную металлическую бочку. Он поместил ее между двух сосен, так высоко, чтобы не добрался дикий зверь. Агент активно принялся откручивать гайки. Внутри схрона оказались мешки с постельным бельем, одеяла, мелкая посуда, газовая горелка с баллоном, элементы питания, несколько консервных банок и то, на что он не смел и надеяться, – современная рация в новеньком кожаном чехле. Довольный результатом Сева вернулся в домик, таща нехитрое имущество:

– Сдается мне, мы протянем немного дольше, чем я предполагал, – с энтузиазмом сообщил он напарнице, передавая в ее распоряжение все, кроме рации. Станцию мужчина положил на стол, нетерпеливо вставил аккумулятор, закончил все приготовления для ее использования и, едва услышал характерное шипение, усмехнулся и подмигнул Лине: – Обрадуем Липкую, что все еще живы? Всем, всем, всем! – затараторил он. – Меня зовут Мирный Северин Владленович. Выхожу на аварийную связь. Прошу помощи. Среди нас есть раненый. – Сева подождал минуту, повторил процедуру еще несколько раз, затем сменил частоту и проделал то же самое.

Дубравина никогда не считала себя хорошей хозяюшкой, ненавидела готовить и тем более убирать, да ей это и не требовалось. Мать умерла рано, отец дома появлялся редко, но мог позволить себе нанять домработницу. Роль няньки для сына он определил Лине, решив, что та достаточно взрослая и превосходно справится с воспитанием брата: тем быстрее разберется, что значит ответственность. Так что из бытовых задач она умела выполнять исключительно элементарные вещи, но тут постаралась изо всех сил. Пока напарник суетился с радиостанцией, девушка не смела его беспокоить: затопила печь, зажгла лампы, немного прибрала в избушке, чтобы стало легче дышать, застелила обе кровати, постоянно проверяла состояние Журавлевой, умудрилась приготовить сносный ужин из тушенки и макарон, сходила за снегом и накипятила целый чайник ароматного чая.

Поскольку никто из агентов не имел ни малейшего представления, где они находятся, первый время Мирный без устали штудировать все доступные частоты в надежде на кого-то натолкнуться. Он без конца пересылал экстренное сообщение, но в ответ слышал тишину. Стоило поберечь батарею, так что Сева перешел на передачу через каждый час. По крайне мере он надеялся, что придерживается примерно такого графика, поскольку часов у них не было, а желание выбраться росло в геометрической прогрессии.

***

За окном стемнело, но спать, в предвкушении долгожданного возвращения домой, не хотелось. Мирный не помнил с какой попытки, но в итоге вышел на связь с местной службой спасения. Оказалось, напарники блуждали по таежным лесам Иркутской области. Как и почему, – большой вопрос. Поскольку сообщить свое точное местоположение они затруднялись, сотрудникам МЧС предстояло сначала запеленговать их радиосигнал, определить ориентировочный радиус поисков, а уж затем выдвигаться на помощь. Одним словом, оставалось только ждать.

Дубравина молчала, изредка поглядывая на друга исподлобья. Северину Владленовичу стало мерещиться, что он снова перед ней в чем-то провинился. Или девушке неприятно его близкое соседство. А быть может, агент попросту надумывал, потому что сам терял терпение из-за отсутствия новостей. Его вдруг осенило: он до сих пор не представлял, что творится в безумной голове напарницы. От того и гадал.

Первое время Сева искренне недоумевал: исходя из каких соображений взбалмошную девицу с кучей странных причуд приняли в «Вертикаль». Да, она ответственно подходила к порученным расследованиям, погружалась в них с полной отдачей. Но! Порой Лина вела себя как несносный, капризный ребенок: опрометчиво, самонадеянно, позволяла эмоциям брать верх над холодным разумом, – одним словом действовала непрофессионально и определенно не соответствовала статусу серьезной государственной организации. Позже он стал замечать, что девушка часто следует за зовом интуиции, как, например, в этот раз, и выживает в условиях, где рядовой агент давно бы сгинул. С того момента пристальное наблюдение за напарницей медленно подвело Мирного к единственному логичному заключению: в подобном отделе наличие сотрудника с нестандартным мышлением всецело оправданно. Как только коллеги сталкивались с вещами, не поддающимися рациональному объяснению, на помощь приходила нетрадиционная позиция Дубравиной. И, как ни странно, именно она зачастую приводила к эффективному результату.

Размышляя, Сева не заметил, как невежливо пялится на Лину вот уже нескольких минут.

– Я представляю, как неидеально выгляжу, но так откровенно глазеть – моветон, – пошутила она.

Девушка догадывалась, что напарник делает это не специально и все же чувствовала предельный дискомфорт. Дубравина облегченно выдохнула, когда он наконец очнулся и уставился на видавшую виды металлическую кружку, что она поставила перед ним еще полчаса назад. Из уважения к проявленной заботе Северин Владленович пригубил остывший напиток и едва сдержался, чтобы не выплюнуть, – настолько горького чая он не пробовал никогда.

– Ты выглядишь великолепно, – заверил Мирный без грамма лести. Решив разрядить обстановку, он со смешком добавил: – И кстати, я впервые вижу на тебе не мешок, скрывающий стройную фигуру, а что-то обтягивающее и подчеркивающее достоинства. Тебе идет наряд женщины-кошки.

– Сомнительный комплимент, – вздернув брови, хмыкнула Лина. Она не любила обсуждать себя или свою внешность, поэтому поспешила сменить тему и покосилась на Журавлеву: – Ума не приложу, что с ней: ни температуры, ни видимых повреждений. Она словно крепко спит. И все же это не сон. Но что тогда?

– Могу лишь догадываться, – Сева безразлично пожал плечами. Он плевать хотел, что станет с ученой. Все свалившиеся на нее беды она заслужила. – Выход из симуляции и для нас не прошел даром. Возможно, для Таисии он оказался в разы сложнее и мозг никак не «переключится» между реальностью и выдумкой.

– Она поправится?

– Понятия не имею. Настолько реалистичного погружения я раньше не встречал. До сегодняшнего дня я считал, что используемые в бункере технологии – за будущим. Чтобы создать атмосферу, почти не отличающуюся от настоящего мира, заставить человека поверить, что он действительно проживает тот или иной момент, требуется моментальная обработка огромного объема данных. В перспективе на это способен квантовый компьютер, но для его корректного функционирования сначала необходимо преодолеть кучу препятствий, стабилизировать процесс. Решить вопрос с температурным режимом, например, или дорогостоящими составляющими, шумоизоляцией, – чем больше Мирный говорил, тем очевиднее восхищался создателями футуристичной машины. – Кто бы нас ни удерживал, они крутые ребята, потому что для них все эти задачи остались далеко позади.

– Как это работает?

– По тому же принципу, что и привычный для нас компьютер. Насколько я могу судить, в центре кресел стоял базовый терминал. Оператор прописал на нем компьютерную модель: задал начальные параметры, пространство, окружение. К моменту загрузки пользователей запрос уже попал на сервер, – махину, установленную для удобства на потолке. Квантовый компьютер поместил нас в запрошенную обстановку и далее чип с кубитами мгновенно обрабатывал запрос на любое наше действие, создавая видимость реальности.

– Спасибо за краткий экскурс, но, во-первых, я не разобрала ни слова из того, что ты наумничал. А, во-вторых, меня интересовал другой аспект. То, что там происходило, казалось таким правдоподобным… – Дубравина запнулась. В ее голове по-прежнему не укладывалось, что все увиденное – фарс, попытка ввести в заблуждение. – Я осознавала все, что делала. Оглядываясь назад и оценивая свои действия внутри системы, я готова с уверенностью заявить, что поступила бы ровно также в настоящем. Для меня это не было игрой или навязанным ходом мыслей.

– На то и расчет. Поскольку в симуляции участвовал ограниченный круг людей, программа генерировала только те ситуации, в которых мы впятером могли находиться вместе, но каждый со своей ролью. А дальше сценарий писали мы сами, основываясь на том, как бы действовал конкретный индивидуум в обычной жизни. Доктор и медсестра выполняли свои профессиональные обязанности, Журавлева действительно изъяла бы весь материал о наблюдениях ПФЖ, а ты и правда считаешь, что под костюмом Барракуды скрывается Ступов и собираешься во что бы то ни стало найти его.

Как бы Мирный не старался, на последнем примере в его тоне появились нотки раздражения, но девушка так впечатлилась услышанным, что ничего не заметила:

– Подожди, хочешь сказать, мы видели примерно одинаковые вариации? – встрепенулась она.

– Не примерно, а абсолютно то же самое.

Лина сидела напротив напарника, на кровати с Журавлевой, и от неожиданной новости так резко опустила ноги на пол, что пролила остатки чая прямо на одеяло больной, но даже пальцем не пошевелила, чтобы поскорее промокнуть жидкость. Сева недоумевал, как она вообще выпила две трети стакана этой гадкой жижи.

– Я на самом деле разговаривала с тобой? – в голове Дубравиной никак не укладывалось, что подобное возможно.

– Да. Мы контактировали внутри системы, как игроки в любом VR-чате, только без гарнитур и шлемов.

– И тот, кто следил за симуляцией, тоже в курсе всего, что мы там наговорили?

– Однозначно. Более того, они в курсе того и о чем мы думали.

– Что ж, есть и свои плюсы: не надо тратить время на пересказ, что с нами случилось, – на удивление позитивно отреагировала Лина. – Выходит, в том проклятом бункере над нами ставили опыты? Тестировали какую-то программу?

– Почти уверен, что эксперименты проводились. Но подозреваю, компьютерная модель никакого отношения к ним не имела. Скорее она использовалась в качестве сдерживания и попытки выудить информацию. Думается мне, они получили от нас все, что хотели. Когда мы бежали по коридорам убежища, я обратил внимание, что необитаем он стал совсем недавно. Нас никто не охранял, не удерживал. Мы очнулись и просто ушли, а если быть точнее, нас отпустили. Хорошо бы узнать: кто и зачем.

– В таком случае, почему нам троим разрешили покинуть комнату, а тем двум бедолагам – нет? Насколько я понимаю, они всего-то исполняли роль статистов.

– Мне кажется, медсестра и доктор не случайные лица.

– И что это значит?

Сева и рад бы без колебаний ответить на вопрос подруги, да сам сильно сомневался – прав ли.

– Сдается мне, от этих людей намеревались избавиться, потому что я видел их до того, как нас погрузили в систему, – поделился он после короткой паузы, выразительно хмуря брови.

– Ты будто не уверен в своих словах. Так ты их видел или нет?

– Ты станешь смеяться, но в моем распоряжении есть лишь обрывочные фрагменты. Да и то, после хитросплетений симуляции, сложно разобрать, насколько они правдивы.

– Что ты пытаешься сказать?

– У меня появилась теория, но сначала позволь спросить. Когда мы познакомились, эпизоды, связанные с расследованием Ступова до аварии, оказались для тебя утеряны. В этот раз воспоминания остались? Не сразу же нас подключили к программе. Мы оба получили ранения, однако живы-здоровы. Кто нас лечил? Когда? Как мы попали в бункер?

Дубравина задумалась. И правда, последнее, что всплывало в сознании: как она разговаривала с террористами, затем вырубилась и уже очнулась в камере, где Журавлева, ехидно улыбаясь, уверяла ее, что агент в безопасности. Но все это, как выяснилось, происходило не по-настоящему.

– Догадываюсь, к чему ты клонишь: нам стерли память. Полагаешь, мы попали в руки тех же личностей, что и я после трагедии с Алексом?

– А есть другие объяснения? Мы оба ни черта не помним. Массовая амнезия звучит неправдоподобно.

– Так-так, – хитро прищуриваясь, протянула девушка. – Значит ли это, что теперь ты поверил в мою адекватность?

– Я никогда не считал тебя сумасшедшей.

– Приятно слышать.

– Быть может фантазеркой, – не удержался Сева, за что получил пинок пяткой в коленку и поторопился оправдаться: – Пойми, я устроен иначе, чем ты: для всего необъяснимого мне требуется разумное заключение.

– Допустим ты прав. Но кто эти люди? Те, что напали на МЭС? Какого черта они с нами делали, и почему пощадили?

– Хотел бы я знать. Но все, что способен предположить: блондинку и лысого очкарика заперли с нами, потому что из моих воспоминаний не смогли стереть их лица. Может у них и получилось отформатировали мой жесткий диск, – Мирный легонько постучал пальцем по раскалывающейся от тяжелого дня голове, – но по какой-то неведомой причине кое-что осталось нетронутым. Немногое, но достаточно, чтобы у меня появились вопросы и желание разыскать ублюдков.

– Так ты их помнишь или нет?

– Нет, но во время симуляции произошел инцидент… Он заставил меня думать иначе. Мне мерещились две параллельные реальности: то военная часть Тарина – яркая и отчетливая, то мутные, короткие образы совсем другой комнаты, незнакомой. Картинки значительно отличались друг от друга: первая – четкая, созданная компьютером, вторая, – обрывочная, расплывчатая, как бредовое наваждение. Последняя врезалась в мой мозг ослепительными вспышками, назойливо просачивалась, желая показать правду. В итоге версии так плотно переплелись и смешались, что концовка получилась смазанной и местами словно специально добавленной. Мне кажется, в какой-то миг мое сознание заменило прописанные системой воспоминания на настоящие, но программа постаралась завуалировать их под логическое завершение одной из вариаций. Я почти уверен: все, что в тот момент представлялось мне абсурдом, случилось в действительности, причем в том же бункере, где мы проснулись. На тебе определенно ставили опыты. Из-за того, что ты не пострадала от ПФЖ, а может, изучали тот самый синдром, о котором ты рассказывала. Одним словом, признаю: кто-то обладает технологиями, способными стереть конкретные участки воспоминаний, и ее точно использовали на нас. Посттравматический синдром тут не при чем.

– Предположим, с доктором и медсестрой разобрались. Что насчет нее? – полюбопытствовала Лина, поглядывая из-за плеча, не проснулась ли их спящая красавица, но та по-прежнему не подавала никаких признаков жизни. – Журавлева тут каким боком очутилась?

– Хотели получить конфиденциальную информацию? – ответил вопросом на вопрос Северин, разводя руками. – Как я уже объяснил, все, что мы видели и слышали в симуляции – не фантазия, а следствие наших реальных мыслей и гипотетических поступков. Таисия уговаривала меня перевестись в ее секретный отдел с «особенными» сотрудниками, сплошь гениями, как она утверждала. И, судя по ее дифирамбам, организация они весьма влиятельная.

– Так Журавлева вполне способна все это устроить сама?! – от внезапной догадки глаза Дубравиной расширились, появилось дикое желание пихнуть ученую со всей дури и потребовать комментариев.

– Не исключено, – согласился Мирный, хоть и не верил в верность заключения. Зачем рисковать собой, когда и так все узнаешь? С другой стороны, ученую могли подсунуть им в качестве триггера, чтобы напарники открылись друг другу. – Допустим это и правда ее рук дело… – задумчиво протянул Сева, – Шприц тоже она конфисковала?

– Плевать. Пусть мымра, или кто бы там ни был, оставит его себе, – ехидно буркнула Лина. – Если ты прав, и система выуживала из наших мозгов достоверные факты, он нам не понадобится. Я так часто разглядывала инъектор в симуляции, что запомнила наизусть каждую деталь, будь то цифра, буква или завиток корявого почерка.

***

По лицу Липкой сложно было определить, рада она возвращению агентов или готова добить лично. Едва 9 ОНИГ эвакуировали и доставили в Москву, не прошло и пяти минут, как Диния Булатовна переступила порог палаты Дубравиной. Она не подала руки, не проронила ни слова, уселась на широкий подоконник и курила, как паровоз, поочередно выпуская клубы дыма в глаза собеседников.

– Как самочувствие? – без особого энтузиазма спросила начальница, но лишь когда в комнату забежала медсестра и одарила нарушительницу уничижительным взглядом, заставляя расстаться с вонючей «соской».

Оба молодых человека равнодушно пожали плечами. Липкая больше них знала о состоянии подчиненных, небось, давно доложили. Едва сестричка покинула помещение, женщина вновь закурила, поджигая за последние десять минут уже третью сигарету, будь она не ладна: и хотела бы избавиться от вредной привычки, да некоторые не давали.

– Что ж, один плюс от командировки на Камчатку все же есть, – подытожила Диния Булатовна, вздыхая и одновременно затягиваясь. – Наконец-то две непримиримые противоположности поладили. Мы искали вас больше двух недель, – она выдавала информацию небольшими порциями, не торопясь и обдумывая каждую произнесенную фразу. – Сам Тарин подключился к поискам. Он убежден, что вы скрылись, прихватив Журавлеву в качестве заложницы, лишь бы не отвечать за исчезновение секретных объектов.

– У нас обоих были серьезные ранения! – возмутилась Лина, но под суровым, молчаливым натиском начальницы замолчала и поджала губы.

– Он в курсе, но всем без устали твердит, что вы прикидывались ради возможности сбежать, – Липкая сделала паузу, внимательно изучая выражение глаз агентов, видимо пытаясь решить для себя: по-прежнему ли им можно доверять. Оба стойко выдержали проверку. Ничего не оставалось, как в очередной раз глубоко затянуться и выпустить густой клубок дыма, на сей раз мимо головы Дубравиной, всего в сантиметре. – Вашу парочку обнаружили на совершенно пустой поляне: ни первой группы захвата, с которой умудрился сбежать Северин, ни террористов, ни МЭС, только вы двое – без сознания, в облаке пепла ПФЖ. Вас посчитали погибшими и собирались незамедлительно произвести «очистку» территории. Благо Журавлева помешана на своем деле. Она настояла, чтобы материал не сжигали заживо, а дали ей возможность собрать образцы. Военные дождались, когда облако окончательно рассеется, чтобы безопасно приблизиться. Все сильно удивились, обнаружив вас обоих живыми, да еще и без признаков заражения. Таисия допустила, что каким-то образом у вас обоих развился иммунитет, либо получилось раздобыть антидот. В обоих случаях вы представляли огромный интерес для науки, но ваше состояние оказалось слишком опасным, чтобы тут же приступать к исследованиям. Она вынудила Тарина отвезти вас в часть, откуда собиралась вертолетом доставить в Петропавловск-Камчатский, там провести оценку транспортабельности и в перспективе переправить специальным рейсом в Москву. Само собой ученая не хотела упускать двух уникальных подопытных из виду и намеревалась присутствовать на каждом этапе. Но до пункта назначения никто не добрался. Нам так и не удалось выяснить как, но вертушку убедили сесть. Все, кто там находился – погибли, их отравили неизвестным ранее газом. Сабит его сейчас изучает, совместно с группой Журавлевой. На борту не досчитались только вас троих, – постукивая аккуратным ноготком по фильтру, чтобы сбить пепел прямо на пол, Диния Булатовна перестаралась и от злости сломала сигарету. – До сих пор основная версия, выдвинутая Константином Павловичем, заключалась в том, что именно вы, войдя в сговор с террористами, проникнувшими на МЭС, виноваты в случившемся. Уверена он будет придерживаться своей теории и дальше.

– Зачем в таком случае нам возвращаться?! – сердито буркнула Лина. – Нас держали в каком-то убежище. Я думаю, разыскать его не составит труда. По ощущениям мы шли до сторожки всего пару часов. Найдите его и во всем убедитесь сами!

– Я читала ваши отчеты. И, поверьте, мы старательно исследовали местность. Даже обнаружили упомянутый вами бункер, но он не то, что не подходит под ваше описание, а в принципе далек от современности. Постройка еще советских годов.

– Но внутри остались люди. Им требовалась медицинская помощь.

– Если не считать диггеров, нога человека не ступала там лет пятьдесят. Да и в целом упомянутые вами технологии попахивают художественной фантастикой. Единственная живая душа, которая могла бы подтвердить ваши слова, находится в состоянии комы, а вам самим отшибло память. Весьма удачное стечение обстоятельств.

– Но вы же нам верите?!

Ноздри Дубравиной раздувались с такой силой, а щеки покрылись румянцем так ярко, что Мирный начал переживать, как бы она не лопнула от негодования.

– Тарин хочет сделать из нас козлов отпущения, – вспомнив одну из версий симуляции, заключил Сева. – Скорее всего, он задумал поступить так еще до нашего исчезновения, а теперь еще и обстоятельства сложились в пользу его версии, – впервые мужчина ощутил на своей шкуре то, что напарница испытывала систематически: коллективное недоверие и газлайтинг.

– В данный момент все складывается против вас, – закуривая новую сигарету, согласилась Диния Булатовна. – Константин Павлович лично допрашивал Кучина и Мерзулина, видимо с пристрастием. Вернувшись Москву, последний написал донос, согласно которому Северин угрожал нанести вред его здоровью, если не поможет с побегом. Так он дал Тарину шанс превратить вас в пособников преступления, зато вместе с напарником отделался временным отстранением от работы.

Лина тихо и злобно посылала проклятья на голову Руслана, бубнила, как маленький обиженный ребенок. Мирный же лишь безразлично хмыкнул. Кто знает, как бы в подобной ситуации поступил он сам. Угрожать ему – бесполезно, но, если бы понадобилось спасать свою шкуру, а других вариантов не предвиделось… Вынуждать его пойти на компромисс и не пришлось бы.

– Как только доктора вас отпустят, придется ответить на кучу неудобных вопросов. А они возникли кое у кого посерьезней военных, – многозначительно приподняв одну бровь, предупредила Липкая. – Не сомневайтесь, этим людям плевать, что с вами происходило, где вас держали и почему. Их интересует одно: куда уплыли многомиллиардные вложения, – она сделала несколько затяжек, прежде чем спросить то, что волновало всех троих: – Что собираетесь делать? Вы же осознаете, что если на вас повесят МЭС, вы не то, что «Вертикаль» забудете, света белого больше не увидите. Я поддержу любое ваше решение.

Напарники переглянулись, как бы советуясь. Директриса с трудом подавила довольный смешок. Скажи ей месяц назад, что парочка станет сплоченной командой – в жизни бы не поверила.

– А какие у нас варианты? Будем говорить как есть. Нам скрывать нечего, – твердо определился Мирный. Он жутко хотел домой, в любимый душ, смыть с себя моральную усталость и никого не видеть ближайшие несколько суток. Но Сева прекрасно понимал: времени им дадут немного, максимум до утра. – Прямых доказательств у Тарина нет: только наши слова против его слов.

Дубравина махнула головой, соглашаясь.

– Что ж, как любил говаривать Ступов: правда нас исцеляет, – заключила Диния Булатовна. – Так поборемся за нее, друзья.

[1] Эндорфин – гормон, снижающий физическую боль и эмоциональный дискомфорт. Производится в ответ на стрессовые ситуации или боль в двух центрах мозга – гипоталамусе и гипофизе. По способу действия схож с морфиноподобными соединениями, которые естественным путём вырабатываются в нейронах головного мозга и обладают способностью уменьшать боль и влиять на эмоциональное состояние.

[2] ЭЭГ (электроэнцефалография) – метод исследования электрической активности головного мозга путём размещения электродов в определённых зонах на поверхности головы.

[3] Статистический шум (белый шум или снег) – так называют случайный точечный пиксельный рисунок, который отображается на экране телевизора или другого устройства отображения при отсутствии передаваемого сигнала.

[4] R2-D2 (Artoo-Detoo, Арту-Диту) – астромеханический дроид во вселенной «Звёздных войн».

[5] Лабаз – элемент охотничьего стана, предназначенный для хранения припасов: продуктов, пушнины, дичи.

Глава 2

«Тут на меня нашло, и я разрыдался: «О, Иисус, милый Иисус, если ты когда-то был, если Бог есть, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, выпусти нас отсюда. Выпусти или убей». Ибо в тот момент я осознал все и мог выразить это словами: ЯМ намерен держать нас в своем чреве вечно, чтобы издеваться над нами. Ненависть его не имеет границ. Мы беззащитны. Ужасная истина открылась мне. Если Иисус когда-то существовал, и если есть Бог, то Бог – это ЯМ.»

Харлан Эллисон «У меня нет рта, но я должен кричать»

Проснуться пораньше, пробежаться по малолюдным улицам района, пока большинство соседей еще не покинуло теплые кровати, принять холодный, бодрящий душ, приготовить полезный завтрак и выпить чашечку кофе, пролистывая новостные ленты в телефоне, – вот по чем безумно соскучился Мирный. Удивительно, как много времени и внимания он уделял выбору подходящего наряда, выискивал «лук» дотошно, чтобы выглядеть «как с иголочки»: идеально, со вкусом и возможно немного пафосно. К чему скрывать? Ему нравилось выделяться лоском и ощущать себя метросексуалом[1]. Северину Владленовичу доставляло неимоверное удовольствие любоваться собой в зеркале, порой даже дольше, чем следовало. Но сегодня ничего из вышеупомянутого не имело значения.

Анкетирование, как «мягко» и завуалировано назвала его Липкая вместо привычного слова «допрос», назначили на десять утра, что никоем образом не сбивало привычный утренний график Мирного. Однако, проигнорировав все установленные будильники и повторы, он открыл глаза только ближе к девяти. Сева нехотя вылез из-под одеяла, как был в пижаме и без тапок, доплелся по ледяному полу до кухни, – первым делом запустить кофемашину. Плюнув на то, что растительного молока у него нет, он влил в себя двойную порцию эспрессо: мало того, что густое варево не помогло ни проснуться, ни взбодриться, так еще и оставило во рту кисловатое послевкусие и чувство жажды, как после перепоя. В ванной Северин неспешно почистил зубы и бросил быстрый взгляд в зеркало: многодневная, запущенная щетина, беспорядочна копна рыжих волос и потрескавшиеся губы.

– Ну, и черт с ним, – решил он, – так сойдет, – и потащился к шкафу с огромным изобилием брендовых костюмов.

Впервые за много лет, агент взял случайно подвернувшийся под руку комплект, к нему таким же образом, не перебирая, галстук и туфли. Не утруждая себя глажкой-чисткой, он оделся и вышел из дома, забыв подушиться или добавить изысканный аксессуар.

За окном, будто подыгрывая дурному расположению духа Северина Владленовича, шел мелкий снег, небо затянуло серыми облаками, а сильный ветер сбивал с ног. Впрочем, привычная картина для февраля. Мирный не вздрогнул, не поежился, и в принципе плевать хотел на превратности погоды: погрузившись в мысли, топал без верхней одежды и головного убора к своему мерсу, совсем не замечая холода. Он отлично понимал: ничего хорошего им с напарницей не светит. Обоим невероятно повезет, если когда-нибудь вновь увидят, хотя бы такое, как нынче утром, мрачное, унылое небо. Так ради чего беспокоиться об элементарной простуде? Глядишь, быстрее отмучается и помрет. Тем не менее, пусть Сева и не желал признавать, глубоко в душе он переживал: не за себя или за Лину, а за ту ответственность, что много лет висела на его шее тяжким грузом. Кроме Мирного нести ее было некому. Нельзя ему бесследно исчезать, никак нельзя. В сложившихся обстоятельствах мужчина согласился бы на что угодно, лишь бы выйти сухим из воды. И если ради этого придется в очередной раз предать Дубравину и не сдержать данное слово…

Невероятно, но Северину Владленовичу в последний год часто везло. В десяти метрах от его автомобиля, дорогу агенту преградил кортеж из пяти черных, тонированных по кругу, машин с уникальными номерами. Разумеется, он сию секунду сообразил, кто пожаловал.

– Я в курсе, что тебе нужно, хитрый лис, – подумал Сева, наблюдая, как из авто выбирается Копранский и бодрой походкой спешит к нему. Мирный выдавил из себя доброжелательную улыбку и, едва мужчина очутился рядом с ним, с насмешкой предположил: – Собираешься дать ЦУ: что можно говорить, а о чем лучше промолчать?

Демид Елизарович шутку оценил, усмехнулся, но вместо ответа молча протянул ладонь для приветствия.

– А то бы я сам не догадался, что упоминать о Председателе и наших договоренностях не стоит, – раздраженно размышлял про себя Северин Владленович, отвечая крепким рукопожатием. – Главный вопрос в другом: Лина вроде и жива, но оба мы в конкретной… Затруднительном положении. По-прежнему ли я вам необходим или ситуация развернулась так, что мне предстоит выбираться самому? Если второй вариант, то ты, Демидушка, превосходно знаешь: я сдам вас с хозяином с потрохами, лишь бы уберечь свою шкуру, – в глаза Северину бросилась рука старого вояки, быстро перекочевавшая под шинель на грудь. – Уж не приперся ли ты меня прикончить… – напрягся он, оперативно оценивая обстановку, что однозначно складывалась не в его пользу.

Агент сжал в кармане левую ладонь: «Против пистолета вряд ли попрешь, но без боя все равно не сдамся». Пока Копранский вынимал огромную пятерню из-за пазухи, сердце бешено колотилось в тревожной пляске. Благо вместо пушки он достал внушительных размеров платок. Опасения оказались напрасны, но самодовольный вид вояки откровенно намекал, что перфоманс был проделан специально, – попугать. Дальше – больше. Вместо содержательного разговора, который ожидал Сева, Демид Елизарович жестом пригласил молодого мужчину в автомобиль, – не тот, из которого вылез сам, а следующий, центральный.

– Надо же! – удивленно вкинул брови Мирный, радуясь внутри, как ребенок. – Явился лично, – не составило труда понять, кто его ждал внутри. На душе воцарилось приятное спокойствие.

***

Сева не ошибся. На заднем сидении машины, куда его вместо себя любезно впустил здоровенный малый в штатском, сидел Председатель: плюс-минус в таком же непринужденном наряде, что в их единственную встречу – джинсах, теплой водолазке, поверх дорогое зимнее пальто нараспашку. Выделялись разве что раритетные часы на его запястье: в квадратном позолоченном корпусе, с новым кожаным ремнем, сохранившиеся в идеальном состоянии. Надпись над стрелками гласила – «Командирские», под ними – «Чистополь» и рядом изображение звезды. Мирный безошибочно распознал «министерки». Говорят, в далекие семидесятые, еще до того, как всемирно известный отечественный завод «Восток» запустил их в свободную продажу, данное украшение часто дарили чиновникам, отсюда и название.

Мужчина постоянно встряхивал руку с аксессуаром или отдергивал пальцами другой руки, словно чувствовал себя в них некомфортно. Возникал вопрос: зачем себя принуждать?

– Не потому ли, что пост достался в наследство так же, как эти часики? – саркастично отметил про себя агент. С самого начала было ясно, что перед ним не просто военный при высоком чине. Под личиной Председателя скрывался влиятельный, высокопоставленный человек. И раз лицо его по телеку не засветилось, делами он управлял особо важными для страны. А, как известно, с «серыми кардиналами» дела иметь куда опаснее, чем с теми, кто у всех на виду.

Нежданный, но желанный гость барабанил ногтями по деревянной отделке подлокотника и задумчиво смотрел в окно до тех пор, пока за Мирным не захлопнулась дверь. Охранник остался ждать на морозе вместе с водителем. Оба пассажира с минуту молчали, и Сева заключил, что от него, вероятно, ждут рассказа о случившемся.

– Не сомневаюсь, вы читали рапорт 9 ОНИГ. Все, что там написано – чистая правда. Мы оба не имеем никакого отношения к исчезновению МЭС, с террористами никак не связаны, и бункер на самом деле был…

Мужчина снисходительно хмыкнул и повелительно поднял ладонь, останавливая речь агента.

– Я верю всему, что там изложено, – заявил он, недобро прищуриваясь.

Северин Владленович за малым не поперхнулся слюнями. Внезапно.

– Включая отчет Дубравиной? – колеблясь, правильно ли понимает услышанное, уточнил он на всякий случай. Сам Мирный полагал, что большая часть их доклада не внушает доверия.

– Да, – коротко брякнул Председатель и задумался пуще прежнего, потирая квадратный подбородок.

Не умей Сева безукоризненно владеть эмоциями, глаза точно полезли бы на лоб. А так он вовремя взял себя в руки и состряпал невозмутимую физиономию. Морф, проникающий лазерный бур и даже энемы, – агент мог допустить существование всего перечисленного, но крохотная коробочка, способная засосать целую МЭС, не оставив ни следа? Серьезно? Лично он ее не застал, и как все произошло в действительности – пропустил. А тут человек ни слова не ставил под сомнение. Варианта два: либо он такой же псих, как Лина и Ступов, либо сам Мирный – Фома неверующий и ничего не видит дальше собственного носа. А если не все, во что хочет верить его напарница – надумано? Получается, пора воспринимать ее выводы всерьез? Неприятное, однако, открытие.

– Ты должен уяснить, Северин Владленович: я – это я, – строго наказал мужчина, сводя косматые брови на переносице. – Для членов комиссии одних ваших слов недостаточно: нет веских доказательств, нет рабочей версии, – справедливо заключил он. – 9 ОНИГ нечем подкрепить свою фантастическую историю. Все доложенное вами в глазах несведущих структур – дичайший абсурд.

– Когда очнется Журавлева… – возразил агент, но, замечая, что своим порывом вызывает у собеседника лишь раздражение, не стал спорить и благоразумно не закончил фразу.

– Если она очнется, – многозначительным тоном поправил его Председатель. – Не разочаровывай меня, Северин Владленович, – он осуждающе цокнул и погрозил собеседнику пальцем. – Противоречить здравому смыслу – удел Дубравиной, не твой. Мы оба понимаем: если Таисия Андреевна придет в себя, как и вы, ничего не вспомнит. И бункер она не застала. Так что подтвердить ваши заявления некому. Что до симуляции… Допустим, кто-то смог ее создать. Опять же, как опровергнуть, что это не массовый психоз? Внушение, галлюцинации от препаратов. Еще проще: вы сговорились. Времени, проведенного в сторожке, было достаточно, чтобы обсудить детали. Надо же как-то выгораживать друг друга. Лично я твердо убежден в вашей честности, но по многолетнему опыту знаю: должностные лица, что назначены вести допрос – закоренелые скептики. Они не поверят ни единому вашему аргументу. Кому-кому, а тебе не сложно их понять, не так ли?

– И вы заявились ко мне инкогнито, перед самым началом анкетирования, чтобы что? Явно же не советы раздавать, как себя вести и что говорить.

– Я пришел помочь и поверь, у меня хватит полномочий, чтобы все урегулировать в лучшем свете, – самодовольно выдал Председатель. – Но для этого нужно забыть и про бункер, и про квантовый компьютер с реалистичной симуляцией мира, и тем более о террористах из будущего. Иначе, по вашему описанию, их не назовешь. Не каждый мозг способен принять, что в настоящем подобное возможно не только в теории, но и на практике. Зачем настраивать уважаемую комиссию, что решает вашу судьбу, – он вставил выразительную паузу, чтобы сделать акцент на последнем слове, – против себя. Никому добра от этого не прибавится.

– «Забыть» на время допроса или вообще не лезть, куда не просят? – хотел уточнить Мирный, но предпочел промолчать. Пока не спросил вслух – не взял на себя обязательство следовать тому, что услышишь в ответ. – И какой сценарий, по-вашему, подойдет лучше всего? – а вот этот вопрос Сева задал громко и отчетливо.

– Самый логичный, мой хороший, согласно которому ты толком ни черта не можешь поведать, – внятно, с расстановкой, как малому дитю, разъяснял Председатель. – Дескать, внешность террористы скрыли. Подтвердить, кто и как уничтожил станцию: они или нет, – не в состоянии, отключился до того, как МЭС разнесли. Каким образом вам удалось выжить – без понятия, когда и как успели распылить ПФЖ – не в курсе. Все это время в сознании оставалась твоя напарница, пусть ее и допытывают о подробностях.

– Но так и происходило.

– О чем и речь, Северин Владленович, – подхватил мужчина, одобрительно кивая головой и продолжая науськивать: – Людям свойственно верить в то, что подтверждено и доказано опытом. Вещи за гранью их понимания представляются параноидальным бредом. А вы его и собираетесь нести. И чем сильнее станете настаивать, тем больше возникнет сомнений, пока комиссия не решит, что вы либо лжете, либо оба сошли с ума. И тот, и другой вариант закончится весьма и весьма плачевно.

– Предлагаете списать все, что мы пережили, на стрессовую обстановку?

– Ни в коем случае! Придерживаться голых фактов, не прибавлять к ним свои предположения, не делать скоропостижных выводов, – вот на что я рекомендую опираться. И тогда, даю гарантию, в скором будущем все обвинения с тебя снимут. Ты видел свои ранения? Что, если опасными, они рисовались только Журавлевой? А на деле – так, пару царапин. Она все-таки не врач. Держали ли вас в плену? Доподлинно неизвестно. Да и в бункере ли прятали? И вообще, имеют ли отношение к похищению третьи лица? Газ в вертолете мог выпустить один из тех, кто находился на бору. И смесь вполне могла оказаться галлюциногенной…

Само собой до Мирного дошло, к чему клонит хитрозадый визитер. Он без конца твердил о поддержке Севе, красноречиво «сливая» его напарницу. И раз старик предпочитал в беседе откровенность, агент не преминул поинтересоваться в лоб:

– Хотите, чтобы я переложил всю ответственность на Лину?

– А что такое, Северин Владленович? – встрепенулся Председатель, внимательно изучая выражение глаз собеседника, по лицу прочитать реакцию все равно бы не вышло. – Не уж-то прикипел к девчонке и боишься угрызений совести? – он хоть и осведомился, очевидно, что не верил в душевные способности агента к эмпатии и сочувствию.

Сева «вернул» оппоненту не менее проницательный, холодный взгляд.

– Я готов подписаться под любой версией, которая поможет избежать пожизненного срока, – ни один нерв не дрогнул, когда он произносил эти слова.

Мирный не причислял себя к бессердечным мерзавцам, просто порой ситуация вынуждала заботиться, прежде всего, о себе, а не проявлять рыцарское благородство. Сейчас как раз такой момент настал.

– И мы обязательно убережем тебя от печальной участи, – с жаром пообещал Председатель. – В наших интересах, чтобы ты и дальше работал в «Вертикали».

– Я считал мое нахождение там связано именно с напарницей.

– Так и было. Но мы не в состоянии ее спасти. Ты хорошо успел изучить коллегу: она никогда не отступится от своей «правды», с пеной у рта продолжит доказывать, что все вокруг дураки и «зеленые человечки» существуют. А раз так, следует от нее избавиться. Убедить комиссию в несостоятельности суждений Дубравиной и ее неадекватности, – несложно. Она и до последнего инцидента плела ересь, не раз подавала официальные отчеты с надуманными, псевдонаучными, а то и вовсе сверхъестественными заключениями, противоречащими здравому смыслу и логике. А если подкрепить дело твоими докладами с детальным анализом ее поведения… Мы навсегда освободим Властану Феликсовну от должности агента. И для нее, и для тебя будет лучше, если она покинет «Вертикаль». Ты умный малый, Северин Владленович, не тони вместе с ней. У тебя впереди блестящее будущее.

Когда Северин заключал сделку с «дьяволом», осознавал, что рано или поздно его донесения всплывут и точно не в пользу объекта наблюдения. На тот момент их с Линой знакомство еще не состоялось, и он с легким сердцем принял условия договора, рассчитывая, что ему, как обычно, будет плевать на все и всех. В реальности обстоятельства сложились иначе. Кто бы мог подумать, что его станет волновать чья-то судьба, кроме собственной. Вероятно, Сева совершал огромную ошибку, но все же уточнил:

– Ей не причинят вреда?

Председатель нахмурился сильнее прежнего. Судя по характерным морщинам на переносице, он часто этим злоупотреблял.

– Дружок, меня беспокоит, что в первую очередь ты спросил не о себе, – к суровым, самоуверенным ноткам в его голосе прибавилась непререкаемость. Мужчина явно не привык, чтобы ему возражали, и, упаси все святые, поступали в противовес его «рекомендациям». Но потом, словно вспомнив, что разговаривает не с подчиненным, а скорее с партнером, он вновь нацепил маску дружелюбия и поспешил успокоить: – Не переживай за будущее напарницы. Агентов «Вертикали» частенько «списывают» по причине душевных травм. Конечно, девочку жаль. На ее психическое здоровье фатально повлияла смерть Ступова. Тем более между ними существовали тесные отношения любовного характера, что является серьезным нарушением регламента организации. Ты сам это написал, помнишь?

– Следовательно, ее ждет принудительное лечение в психушке, – констатировал Мирный и непроизвольно повторил излюбленный жест собеседника – строго нахмурил брови. – Ее запрут там до конца жизни?

– Не в психушке, а в одной из лучших лечебниц Москвы. Все расходы, разумеется, возьмет на себя «Вертикаль». И никто не намерен держать ее там вечно, – с обидой, может и наигранной, однако выглядящей невероятно естественно, возмутился Председатель. Профессиональный лицедей. – Если Дубравина пойдет на поправку и с успехом осилит собеседование с врачебной комиссией, ее выпустят. Конечно, к работе в секретном отделе твою напарницу не допустят, но она все еще в том возрасте, когда легко найти профессию по душе в другой сфере.

Пока продуманный хитрец пытался заверить Северина Владленовича в том, чего точно никогда не произойдет, последний крепко задумался. Уж он-то знал, как поступают с «забракованными» агентами. О той лояльности, что описывал старый прожженный игрок, Лине предстояло только мечтать. Судьбу девчонке однозначно сломают. С другой стороны, она сама всеми способами упорно двигалась в направлении краха, рано или поздно ее признали бы невменяемой.

– За кем прикажете следить в отсутствие Дубравиной? – времени на выбор у Севы не осталось. Он хотел удостовериться, что прошлые договоренности по-прежнему в силе. – О чем докладывать? О действиях начальницы? Кого-то конкретного?

– Вот это разговор! – обрадовался Председатель, решив, что окончательно убедил оппонента поступить так, как нужно ему. – Липкая мне не интересна. Задания, все до одного, что тебе поручат, вот что важно. Теперь мне нужны не столько отчеты о проделанной работе, твоем новом напарнике или директрисе, сколько твой острый, аналитический ум. Я хочу, чтобы ты и дальше подавал официальные версии случившегося не под псевдонаучным «соусом», а с точки зрения здравого смысла, объяснимого и логичного. Что скажешь, Северин Владленович? Продлим взаимовыгодное сотрудничество?

Мужчина протянул агенту раскрытую ладонь.

– А у меня есть выбор? – с холодной улыбкой съязвил Мирный. – Если наши первоначальная сделка продолжает действовать, я готов пойти на что угодно.

– Не сомневайся, Копранский будет исправно снабжать тебя всем необходимым.

***

Вплоть до места «экзекуции» Северин боролся с горьким, неприятным осадком, что остался после разговора с Председателем. Его не покидало гадкое ощущение, что он – гнусный предатель, самый что ни на есть коварный и презренный. Когда только успел так прочно обрасти броней безразличия? Именно Сева предложил говорить во время допроса правду, а теперь подло собирался лгать. Считай, собственноручно подписал напарнице приговор. Ясное дело, Дубравина и не собиралась ничего выдумывать, не в ее репертуаре, но он-то куда лез? Мог промолчать, уйти от ответа, элементарно сказать «нет», не в первый раз между ними возникали разногласия. Вот зачем ему понадобилось играть в героя? Как минимум сейчас не испытывал бы глупое чувство вины.

Мирный успокаивал себя тем, что на шахматной доске появилась новая, любопытная и однозначно влиятельная фигура – «господин Дубравин», как он его окрестил. Нет, все не так. Роль фигур на доске как раз-таки выполняли агенты и вероятно Липкая, а вот отец Лины и Председатель сидели за столом игроков, передвигая пешки по своему усмотрению.

– Не бросит же Дубравин дочь в беде, – убеждал воображаемого собеседника Сева. – Надо бы попросить Ию разузнать, кто такой этот «мистер икс».

Агент уже минут десять ездил вокруг типичного административного здания, больше похожего на скучную крепость из желтого кирпича. Он пытался припарковаться и свободных мест пустовало предостаточно. Просто Мирный никак не мог с собой договорить и остановиться, будто, наворачивая круги, был способен оттянуть неизбежное. Он дважды чуть не сбил пешеходов, после чего пришел к заключению, что пора вернуть себе контроль над эмоциями и игнорировать нелепые угрызения совести.

Северин Владленович нехотя выбрался из машины. Снег зарядил сильнее: крупный, частый, так и норовил залететь в глаза, рот и нос. Видимость стала ужасной. Впрочем, он и без нее ничего не замечал вокруг:плелся, низко опустив подбородок и еле передвигая ногами. Агент так погрузился в мысли, что не заметил, как ему сигналят. Он очнулся, когда его грубо, панибратски, толкнули в спину. Знакомый голос, не стесняясь в выражениях, иронично обругал его за невнимательность.

– Сева, выглядишь фигово. Что с тобой? Ты не заболел? – быстро сменив гнев на милость, Лина заботливо стряхнула с пиджака напарника образовавшиеся мини-сугробы и заставила его встать напротив себя. – Ты чего приперся без головного убора и пальто?! – сердито воскликнула она и стянула с головы совершенно новую шапку, от которой забыла оторвать бирку. Девушка водрузила ее на рыжие, бесформенные от влажности, локоны коллеги и удовлетворенно хмыкнула. Огромная, с увесистым бубоном, в точности, как и предыдущая, она легко налезла на лоб Мирного. – Теперь идем. Какой ужасный у тебя вид, – повторилась Дубравина, недоверчиво косясь на партнера. – Ты точно в норме? Первый раз вижу тебя таким… Таким… – она не смогла подобрать подходящее мягкое слово, поэтому, почесав в затылке, выдала то, которое вертелось на языке: – Разбитым, что ли.

– Спал мало, – коротко бросил Северин. Желание язвить застряло вместе с настроением в прошлом. Минуту назад он намеревался, как прежде, нацепить маску безразличия, вести себя надменно и холодно, но стоило увидеть глаза Лины, ее выражение лица: уверенное, что она наконец-то не одна, что есть с кем и за что бороться, – как вся его решительность мгновенно испарилась. Все, на что нашел силы Мирный, – старательно избегать взгляда подруги и давать односложные ответы. Какого лешего судьба столкнула их до того, как они дали показания? Словно злодейка специально провоцировала его, намекала, что он все еще способен передумать и поступить по совести… – Со-весть, – разжевывая, по слогам, произнес про себя агент. – Нет у меня ее давно, – заключил он и сумел-таки в последний момент натянуть дежурную, приветливую улыбку. – Готова к худшему? – поинтересовался Сева на пороге здания, снимая и возвращая напарнице шапку.

– Конечно! – бодро, с энтузиазмом, воскликнула Дубравина. – Теперь нас двое, им придется выслушать.

Северин Владленович перебрал в голове все матерные слова, что вспомнил.

***

Мирный пропустил напарницу вперед, молча следуя попятам вплоть до гардеробной. Там их ждала Липкая: мрачная, ссутулившаяся и сильно раздраженная. Последнее наверняка было связно с отсутствием никотина, потому что она активно жевала жвачку. Директриса, как обычно, выглядела безупречно: идеально отглаженный деловой костюм и дотошно зализанная короткая стрижка. Она строго, оценивающе, смотрела поверх квадратных очков на агентов: в кои-то веки молодые люди поменялись местами. Если неопрятно одетого Севу она одарила укоризненным взглядом, то Лину, напротив, – удивленным и восхищенным. И было от чего.

Сердце у Мирного упало, когда он помог Дубравиной снять куртку. Подруга впервые на его памяти нарядилась по-настоящему женственно и элегантно. Белая рубашка с запахом, грязно-голубого цвета пиджак и брюки, – отлично сидели на стройной фигуре. Прическа приведена в порядок: окрас цвета морской волны бесследно исчез, длинные волосы убраны в лаконичный пучок на затылке. Даже ботинки надела с небольшим каблуком и слегка подкрасила ресницы и губы.

– Подготовилась, – пробурчал себе под нос ошеломленный Северин Владленович. В области груди в очередной раз все сжалось железными тисками. На мгновение ему показалось, что он задыхается: хотел вздохнуть, но внутри оборвалось нечто незримое, добралось до горла и застряло там непроходимым комом, не желая двигаться дальше.

– Что? – переспросила Лина, услышав, но не разобрав слов. Она улыбнулась и подняла на не него припухшие от недосыпа глаза, полные непоколебимой уверенности, что победа останется за ними. А еще они красноречиво говорили, что напарница ждет от него поддержки и содействия.

Мирный грязно выругался. Ну, вот зачем она на него так пялится? Два туманных, цвета вулканического пепла, озера завораживали и лишали его воли, все равно, что ПФЖ. Может потому паразит ее и не тронул? Принял за свою?

– Ситуация – дрянь, – выдохнул Сева. – Да гори оно все синем пламенем, – мужчина резко притянул к себе девушку, как будто крепко, по-дружески желая обнять перед серьезным испытанием, на самом деле – скрыл губы, чтобы никто не заметил, как он торопливо шепчет ей на ухо: – Они хотят упрятать тебя в психушку, вынуждают меня взвалить всю ответственность на твои плечи. Прошу, прислушайся к здравому смыслу, скажи им, что ни черта не помнишь, а из того, что запечатлелось в памяти – большая часть бессвязные отрывки. Мало ли что привиделось в горячечном бреду, – агент резко отстранился, все еще продолжая держать за руки ошалевшую от его внезапного порыва подругу. – Удачи нам обоим, – громко произнес он, внимательно всматриваясь в ее лицо, – все ли осознала.

Щеки Дубравиной залились красным румянцем негодования, но, прежде чем она успела натворить глупостей, проницательный Северин Владленович быстрым, размашистым шагом, скрылся в длинных коридорах здания, небрежно махнув на прощание Липкой.

– Мерзавец, – естественно первая реакция Лины говорила о том, что она чувствует себя брошенной и обманутой. Девушка так и осталась стоять, поникшая, возле гардеробной. – Не стоило ему доверять...

– Детка, с тобой все в порядке? – с тревогой в голосе поинтересовалась Диния Булатовна. Женщина предпочла поддержать агента, которого не только дольше знала, но и расценивала как близкого товарища. К тому же она до сих пор считала себя в неоплатном долгу перед Ступовым. – Мирный тебя чем-то огорчил? Он угрожал? Нагрубил? Съязвил? – Дубравина отрицательно покачала головой, медленно и неуверенно. Само собой, директриса ей не поверила, но времени копаться в их взаимоотношениях не осталось. По крайне мере сейчас. – Идем, – она мягко потянула девушку за локоть, – я провожу тебя до нужного кабинета и подожду, пока все не закончится.

Пока женщины шли навстречу «заката» карьеры Лины и, что более страшно, ее будущего, агент полностью провалилась в себя. Она судорожно прогоняла в уме многочисленные варианты своего поведения, просчитывала «за» и «против», но все они не отличались благополучным исходом.

– Продолжу отстаивать свою точку зрения и будь что будет. Не стану уворачиваться, лишь ради того, чтобы избежать наказания. Пусть и незаслуженного. Алекс ни за что бы так не поступил, – заключила Дубравина, думая, что окончательно определилась.

Но внутренний голос рассуждал иначе и не позволил так легко свернуть на путь самопожертвования.

– И где Ступов сейчас? – возмутился он, оказавшись умнее и дальновиднее хозяйки. – Да, говорить честно – легко и просто, но, когда тебя окружают те, кому важнее конформизм, следует действовать мудрее.

– Но я не умею лгать! – с жаром возразила Лина. – Меня сразу же раскусят, поймут, что я выкручиваюсь.

– Глупышка, они намного охотнее согласятся с провалами в памяти, чем примут историю о сверхлюдях. Не забывай, для них проект «Вертикаль» всего-навсего отдел по работе с запутанными, неоднозначными делами. «Сетка», «Галактика», «Горизонт», – все эти программы официально закрыты много лет назад. Политики, военные, прочие службы, – никто давно не воспринимает всерьез существование НЛО и сверхъестественного. Потому что так сказали те, кто ими руководит. Эти люди мыслят рационально. Но именно они решат твою дальнейшую судьбу. Играй по их правилам.

– Нет! Ни за что. В конечном счете это противоречит моим принципам. Пусть закрывают, где угодно. Я знаю правду и никогда от нее не отрекусь.

– И что с ней делать, сидя на транквилизаторах в психушке?

– Отец не позволит им держать меня там вечно.

– Да не уж-то? – ехидно передразнил внутренний голос. Его вопросы звучали все более провокационно, но одновременно и конструктивно. – А как же твоя мать? Хочешь закончить как она?

– В тот день произошел несчастный случай. Мама действительно болела, она страдала…

– Ты лично убедилась, что это не так, поскольку не просто сама ИХ видишь, но и начинаешь понимать, что они такое. Отец довел Марию до срыва. Он внушил ей, что она сумасшедшая, что «огоньки», которые ей мерещатся – плод больного воображения, и лично сбагривал ее в лечебницу ни один раз. Уверена, что Феликс Борисович, властный, могущественный человек, не готов совершить то же самое и с тобой? Он еще с детства подозревал, что ты унаследовала «проблемы» матери.

– Достаточно! Я просто не способна переступить через себя и точка!

– А как же Влас? Бросишь брата одного? Оставишь его на растерзание отцу? И что насчет Алекса? – невидимый собеседник прибегнул к последнему, наиболее вескому аргументу: – Сейчас твоя главная цель: найти любимого человека, раскрыть тайну его исчезновения. Для этого ты должна узнать, кто такие энемы и разоблачить Организацию. Торча в дурдоме, ты не то, что Ступову, себе не поможешь. И, даже если тебя когда-нибудь выпустят, лишат работы, связей. Ты навсегда потеряешь доступ к секретным материалам. Доверься Мирному, послушай его совет. Теперь-то ты разобралась, что вы заодно. Он предупредил, а не предал…

– Я же сказала: ни за что! – еле слышно прошипела вслух Лина и, чтобы внутренний голос наконец-то заткнулся, как можно скорее толкнула дверь в кабинет, где ее уже ждали.

***

Утро выдалось на редкость солнечным. Для зимы, конечно, не показатель, что таким будет весь день, и все же, яркие лучики нескромно заглядывали в шикарную квартиру Севы, настраивая на позитивный лад и заставляя непроизвольно радоваться новому дню. Время хандрить и проклинать судьбу отступило, так что, вернувшись с интенсивной пробежки и приняв душ, он с удовольствием попивал вкусный кофе с миндальным молоком и изучал в гардеробной костюмы. После прогулки по морозным улицам Москвы в одном пиджачке, Мирного беспокоили первые признаки ОРВИ. Но, как настоящий, сильный мужчина, Северин Владленович не придал им должного значения. Его дела из отвратительных превратились в изумительные, так что сломить себя элементарной простуде он ни за что бы не позволил. В итоге, на сей раз решив соответствовать погоде, он остановился на темно-синей «двойке» с пиджаком на двух пуговицах и черной теплой водолазке. Смотрелось замечательно.

Долго разглядывая себя в зеркале, не осталось ли изъянов после бритья и укладки, полностью довольный своим внешним видом, Мирный спустился к припаркованному авто. Настроение складывалось превосходное: затянувшееся отстранение подошло к концу, все разбирательства завершены, репутация восстановлена, – это ли не повод заявиться в агентство с гордо поднятой головой? Он не сомневался, что за ним по-прежнему наблюдают, и дал себе слово: впредь быть осмотрительнее, вести расследования «Вертикали», не рискуя понапрасну, и главное – больше не перечить Председателю. Сева понятия не имел, какой путь выбрала напарница. Но, если тот, что подсказал он, вряд ли ошибку ему простят легко и просто. Придется постараться, чтобы восстановить утраченное доверие. Как бы там не сложилось, совесть свою Северин Владленович очистил: честно предупредил Лину о последствиях, которые ждут, продолжи она придерживаться первоначального плана. В глубине души он надеялся, что Дубравина поступила мудро, если слово «мудрость» применимо к женщине с отвратительно взрывным характером и огромной любовью к необдуманным, импульсивным действиям.

Мирный топал себе к машине, насвистывая простенькую мелодию и в ус не дул, что к нему пожалуют так рано. Нет, он, естественно, осознавал, что это случится, но не в первый же день свободы портить всю малину.

– Поздравляю! – добродушно улыбаясь, протянул ему ладонь Копранский. Он стоял, облокотившись на мерс бывшего коллеги, на удивление в гражданском и без сопровождения.

– Надо же, видимо бедолагу выдернули прямо из дома, – усмехнулся про себя агент, отвечая рукопожатием.– Ну, хоть не сам Председатель приехал вымещать обиду.

– Наслышан, наслышан о твоих успехах, – повторил Демид Елизарович дважды, по всей видимости раздумывая, как вести диалог дальше. – Ты все еще пьешь кофе с растительной дрянью? – полюбопытствовал он, вручая брендированный бумажный стаканчик известной сетки кофеен. Второй такой же мужчина взял с капота Севиной машины себе.

Северин Владленович с благодарностью принял угощение, дабы выказать уважение.

– Он крайне недоволен твоим хитрым поступком, – после короткой паузы произнес Копранский, потихонечку потягивая в промежутках между фразами бодрящий напиток. – Ты, несомненно, станешь отрицать, и можешь делать это сколь угодно долго, но твоя причастность очевидна. Так что я бы даже предположил, что Председатель зол.

– Честно говоря, я и правда не понимаю, о чем ты, – сделав глоток, Сева для достоверности состряпал на лице недоумение. Разумеется, он догадывался, на что сердится «господин» и с трудом скрывал ликование.

– Передо мной нет смысла притворяться. Я твою коварную натуру исследовал досконально, – хмыкнул Демид Елизарович, расстегивая серую, ничем не примечательную, куртку. Вряд ли душно ему стало из-за кофе, скорее гневался и нервничал. – Дубравина, к всеобщему неприятному потрясению, отреклась от своего фантастического повествования. Ссылаясь на ранения и старые травмы головы, она вдруг заявила, что не уверена, видела ли на самом деле, как исчезла МЭС. А большая часть террористов, оказывается, носила черные маски, и, поскольку самочувствие ее с каждой минутой усугублялось, все вокруг представлялось как в тумане. Якобы могла и ошибиться. Про бункер вообще упомянула вскользь. Мол, ты очнулся первым, привел ее в чувство, а затем, в состоянии полувменяемости, вытащил на воздух. Так что, где вас держали, и кто это был, лучше узнать у тебя. Девчонка в принципе вела себя на редкость адекватно, на провокации не реагировала, рассуждала здраво. Ни намека на заговоры, людей с особенностями, или какую чушь она там несла раньше.

– И каким боком, по-вашему, я причастен к ее показаниям, если у нас не было возможности обсудить их до дачи? – агент пожал плечами, отхлебнул напиток и показательно посмотрел на часы, не опаздывает ли. – Не моя вина, что Лина передумала говорить правду. Вероятнее всего ее настроила Липкая. Вы сильно недооцениваете директрису. Она не только умная и проницательная, но еще и имеет на девчонку собственные виды, о чем я неоднократно сообщал. Потенциально причина в привязанности, не исключаю, что из-за Ступова. Но велика вероятность, что у Динии Булатовны есть договоренности с третьими лицами, как у нас с вами. Вы же заинтересованы в Дубравиной, раз приставили меня к ней. Почему у других не может быть тех же оснований?

Копранский сердито фыркнул. Догадливый юнец. Он предупреждал Председателя, что с Мирным стоит держать ухо востро, что непохож засранец на тех, кто с ними обычно работал. Не привык он подчиняться и делать что-то на благо нанимателя. В первую очередь ему дорога своя шкура, личная выгода и финансовая составляющая. Мерзавец непременно предаст, едва на горизонте забрезжит свет более выгодного предложения. Вот лишний раз и получил подтверждение.

– Ты, Сева, говори, да не заговаривайся, – маленькие глазки сверлили молодого человека враждебно и грозно. Как бы он не сочувствовал его сложной судьбе, иногда все же кулаки чесались дать гению в морду. – Я взял на себя огромную ответственность, когда пригласил тебя к сотрудничеству. Взамен ты получил то, что тебе крайне необходимо на данный момент времени. Даже сейчас пришлось серьезно похлопотать, чтобы заткнуть Тарина, который использовал все свои полномочия, лишь бы добиться громкого разбирательства и обвинительного приговора.

– И я премного благодарен за помощь и оказанное доверие, но действительно не имею отношения к тому, как кардинально развернулась ситуация. Зачем мне лезть на рожон? – в душе Северин ехидно скалился, вновь убеждаясь, что поступил правильно. Доказательством тому служил столь поспешный приход старого знакомого. – Ведь Председатель обещал, что наши договоренности ни коем образом не изменятся в отсутствие Лины.

Коротко хмыкнув, Демид Елизарович сдался. Не умел он вести манипулятивные диалоги также хорошо, как агент или его начальник, не стоило и браться.

– Давай прямо, Сева. Допустишь еще хоть один промах, пойдешь против нас, – всем обязательствам конец, – Копранский выкинул пустой стаканчик в ближайшую урну, ознаменовывая тем самым завершение беседы. На прощание он не подал руки, лишь кинул через плечо, прежде чем скрылся за припаркованными машинами: – Задание прежнее: следить за напарницей и докладывать все, что она говорит и делает.

***

Первые два дня Липкая выискивала любой предлог, только бы не видеть и не слышать 9 ОНИГ. Оба напарника вернулись к своим обязанностям, но границы базы не покидали. Ни интересных расследований, ни серьезных задач им не поручали, максимум позволяли перебирать бумажки и штудировать старые «висяки». Одним словом, в наказание они исполняли функцию статистов и посыльных. Новую роль молодые люди приняли с достоинством и ни разу не пожаловались на несправедливость и скуку.

Напряженная обстановка воцарилась и между агентами. Пусть они и находились чаще всего вдвоем, предпочитали избегать упоминаний о недавнем «анкетировании» и сводили беседы либо к вежливому приветствию, либо строго к рабочим моментам, – ничего лишнего, личного и конфиденциального. Во-первых, ребятам хотелось поскорее переварить сложный жизненный этап. Во-вторых, неприятный осадок окончательно не растворился. Дубравина пусть и поддалась на уговоры внутреннего голоса, Мирному эгоистичного отступления не простила. Какие бы обстоятельства не вынудили его пойти на попятную, обиднее всего, что он даже не пытался вывести ее на разговор и объясниться. Вероятно, Сева считал, что поступил правильно и помог, а значит оправдываться не должен и напротив, рассчитывал на благодарность. А возможно, на то существовала третья причина. Каждый из напарников четко осознавал: в офисе, дома, в машине, – повсюду стоит прослушка. Но вот на нейтральную территорию один другого пригласить не решался: из гордости, неуверенности, обиды или озвученного выше недопонимания.

В четверг ситуация внезапно изменилась. Не успели члены 9 ОНИГ приступить к обеду, как секретарь Динии Булатовны попросила немедленно подняться к директрисе. Дело, из-за которого Липкая вызвала агентов, не терпело отлагательств. И все же, приспустив очки на нос, она несколько минут испытывающее смотрела на подчиненных. Не озвучить, пусть и сдержано, свою точку зрения, женщина не могла. К счастью для напарников, она ограничилась несколькими фразами, вместо длинных, нравоучительных речей.

– Надеюсь, вы понимаете, что творите, – выбрасывая забытую в руках, истлевшую до фильтра, сигарету, изрекла Диния Булатовна, – сухо и с каменным лицом.

Липкая не собиралась выпытывать мотивы, которыми руководствовались подопечные, изменив показания. Более того, в какой-то степени она обрадовалась, что ребята не стали добиваться признания своей правоты, не настояли на дополнительной проверке привидевшегося им бункера, не полезли с претензиями к военным. Картина изначально вырисовывалась очевидная: в лучшем случае обоих упекли бы за решетку, в худшем – просто ликвидировали. Достаточно с нее потерь. Может Ступов, с его теориями заговоров и существованием теневого правительства, и относился к проекту «слегка» фанатично, сотрудником был отменным, к тому же – близким другом и советником. Дина переживала его смерть не меньше Дубравиной, и хоронить ее рядом с первым напарником не имела никакого желания.

– Независимо от того, что 9 ОНИГ вновь допустили к работе, пока ваша деятельность ограничивается Москвой. Полагаю ни для кого не секрет, что за каждым вашим шагом пристально наблюдают. Настоятельно рекомендую не высовываться, чтобы вы там не задумали.

А директриса не сомневалась, что у агентов есть план, наверняка дерзкий, рискованный и агрессивный. Никакие угрозы не помогут выпытать его подробности не из Лины, не из Мирного, несмотря на все их договоренности. Правила игры поменялись, когда напарники договорились действовать заодно. Кто бы мог подумать, что у этих двоих появится общая цель.

– Я понимаю, что не вправе диктовать, как вам поступать, но жду, что в рамках проекта «Вертикаль» вы будете выполнять только то, что от вас требуется. Чтобы ни грамма самодеятельности! – предупредила Липкая, выбивая пальцами дробь на столе.

Лица молодых людей выражали крайнее недовольство, но, если до заявления начальницы они демонстративно пялились куда угодно, лишь бы не друг на друга, то теперь обменялись косыми взглядами. Соглашение напарники не разорвали, но и в связи с последними обстоятельствами не успели подкрепить.

Дубравина приосанилась, гордо задрала нос, и мимикой красноречиво дала понять, что при первой же возможности продолжит копать дальше.

– Конечно, Диния Булатовна, – громко заверила она, – не директрису, а тех, кто шпионил. – Мы вас не подведем.

Сева никак не выказал свою позицию внешне, выдавали разве что лукавые синие глаза.

– Можете на нас положиться, – с уверенностью поддакнул он.

Липкая тяжело вздохнула. Сама была молодой, самонадеянной и редко прислушивалась к советам старших. Хорошо, что их наглые рожи никто не видит. Тут основное, чтобы ложь проглотила не она, а те, кто стоят выше.

– Вернемся к насущному, – оживилась Диния Булатовна, подаваясь вперед и, в кои-то веки, предпочитая «свежей» сигарете чашку крепкого чая. – Коли дальше столицы отправить вас нельзя, возьмете на себя срочное дело в ее пределах. В одном из подразделений влиятельной и широко известной по всей стране корпорации, произошел серьезный инцидент. Ничего любопытного для специфики «Вертикали» там нет, да и разбираться особо не в чем, и все же... Уже несколько лет мы пристально наблюдаем за активностью данной организации. В силу того, что многое в ее стенах разрабатывается совместно и при поддержке определенных государственных структур, мы обязаны отреагировать и оказать всевозможное содействие. Суть происшествия заключается в следующем. Полчаса назад в главном офисе компании один из сотрудников устроил стрельбу по коллегам. Его жертвами стали шесть человек. Нападавшего обезвредил начальник службы безопасности. Это все, что известно на данный момент. Выясните, что там случилось и в чем причина конфликта. Мы подключили Хожаева. Он уже ждет вас на месте. Отправляйтесь.

***

Дубравина изъявила настойчивое желание сесть за руль нового служебного автомобиля отечественного производства. Сегодня она злилась вдвойне, потому что напарник приперся на работу с горящими щеками, соплями и грудным кашлем, не пожалев ни себя, ни окружающих коллег. Мирный, которого била ознобом небольшая, но самая неприятная температура, с охотой согласился, но радовался возможности отдохнуть недолго. Стоило ему разместиться на пассажирском сидении, как ненормальная рванула с места так, что его вдавило в спинку. В полной тишине они мчались на высокой скорости примерно десять минут и, когда территория базы осталась далеко позади, Лина свернула на ближайшую проселочную дорогу, остановила машину и с сердитым лицом выскочила наружу. Ключи зажигания она забрала с собой, так что Севе ничего не оставалось, как неохотно вылезти следом.

Агент догадался, что подруга решилась объясниться. Давно пора. Он сам несколько раз порывался намекнуть на встречу вне стен, где их прослушивали, но как подступиться к фурии с вечно горящими от ярости глазами, недовольной, разочарованной миной и оскорбительными обвинениями, готовыми вот-вот сорваться с языка в твой адрес?

– Ну, вот вышли мы, торчим на холоде, – подумал про себя Мирный, плотнее оборачивая длинный шарф вокруг шеи, – и что дальше?

Дубравина стояла, сложив руки на груди, свернув губы дудочкой, и нервно топала ногой по пышному снегу, приминая его тяжелыми берцовыми ботинками.

– Как снег-то жалко, – глядя как они пачкают белый, девственный ковер, вздохнул про себя Сева. Он пришел к заключению, что так они проведут тут целую вечность, а дела не ждут. Агент открыл рот, чтобы начать первым.

Лина внезапно оказалась рядом и бесцеремонно заткнула его, положив указательный палец поверх тонких губ.

– Тихо! – приказала она, сжимая кулаки и собираясь с мыслями. – Сначала скажу я, – дрожащим от напряжения голосом, сообщила девушка. Переступать через себя всегда непросто, а с упрямым, взрывным нравом так втройне. – Я признаю, что благодаря тебе мы оба избежали катастрофических последствий. Да, на первых порах я посчитала тебя предателем. Но ты и сам в курсе: я грешна, часто действую сгоряча. Позже меня накрыло осознание, что ты предложил лучший выход из всех допустимых и действительно хотел помочь. Поэтому… Спасибо, – превозмогая себя, выдавила она.

Мирному стало смешно, потому что почти через каждое слово напарница высоко задирала подбородок, но делала так не из гордыни, а потому что шапка съезжала ниже бровей. Он постарался сохранить серьезное выражение лица, чтобы не злить подругу еще сильнее. Но в какой-то момент не выдержал и бережно отвернул вязаные поля головного убора немного выше. Дубравина, мешкая и не понимая, как ей реагировать, от неожиданности крякнула и забыла, что еще намеревалась добавить. Замешательство продлилось всего пару секунд, но Мирный с наслаждением успел отметить, что, несмотря на временный разлад, их связь с подругой крепла, становилась теснее и доверительнее. Раньше она, не задумываясь, отстранилась бы, обругала его матом и, быть может, влепила коленом промеж ног. Радостно, что бешеная кошка сперва растерялась, а когда собралась с мыслями, сохранила самообладание и оставила его порыв безнаказанным. На данном этапе достаточно и этого.

Девушка нервозно кашлянула и, отбросив воспоминание о слишком интимном жесте для их нынешнего положения, решительно продолжила речь:

– Однако должна отметить: я последовала твоему совету в большей степени потому, что не хотела доставлять удовольствие отцу. Он бы вытащил меня, но обязательно обернул ситуацию в свою пользу. Бесплатно этот человек и пальцем не пошевелит. У него на все имеются расценки.

– У вас настолько натянутые отношения? – гнусавым, простывшим голосом поинтересовался Северин Владленович. Конечно, он не сомневался, что ответа не последует, но соблазн был так велик.

– Ха! Я про свою личную жизнь… – Лина не удержалась, громко чихнула в одноразовый платок, выдала грозную тираду, что если напарник ее заразил, она его прибьет, и наконец смогла завершить фразу: – И семью поведаю только после того, как выясню о твоей загадочной персоне чуть больше, чем ничего.

– Школу окончил в пятнадцать, универ экстерном за три года, восемь лет трудился в отделе секретных разработок, с новым руководством обнаружились непримиримые разногласия, пошел преподавать в академию ФСБ, но об этом, как моей бывшей студентке, тебе и так отлично известно. Если горишь желанием разузнать про контакты сексуального порядка: влюблялся-расходился, затем окончательно разочаровался в женщинах и сделал вывод, что никогда не женюсь, – шутливо завершил рассказ Сева.

– С кем ты спишь, мне пофиг, – то ли от мороза, то ли от неудобной темы, щеки Дубравиной раскраснелись. – Я предпочла бы послушать о том, откуда ты, например, знаком с Копранским. Тогда в Красноярске ты сильно удивился, увидев его наглую рожу. До тех пор я считала, что ты следишь за мной для него. Но ты понятия не имел, что ему позволительно забирать у «Вертикали» важные улики и увозить в неизвестном направлении. Выходит, у вас общение иной природы.

– Не думал, что тебе любопытна моя история, – заявление подруги не загнало Мирного в тупик. Рано или поздно разговор о прошлых ошибках состоялся бы, и он к нему давно подготовился.

Девушка пристально посмотрела на коллегу, в надежде заметить хотя бы крошечный намек на то, о чем он задумался. Холодные, непроницаемые глаза, не позволили ей проникнуть в его душу ни на толику.

– Послушай, Сева, – отступилась она и применила единственное психологическое оружие в своем арсенале – откровенность. – Раньше я никогда не спрашивала, потому что точно знала, что ты не дашь честный ответ. Мне и сейчас некомфортно выпытывать твои тайны… Но коли уж мы договорились вместе продолжать поиски Ступова, а также намерены разобраться, кто нас держал в бункере и зачем, я хочу в полной мере осознавать с кем и чем имею дело.

– Если бы ты ознакомилась с досье о партнере…

Агент громко высморкался, не в силах продолжить, после чего отправил в рот ароматную таблетку от кашля и решил, что, впрочем, можно оставить и многоточие в финале своего предложения.

– Да читала я его, – раздраженно пробубнила Лина. Она не хотела сознаваться, что стремление покопаться в грязном белье напарника проснулось еще до их непосредственного знакомства. Но своими бесконечными упреками он буквально вынудил ее сдаться. Конечно, Дубравина жаждала узнать, кто в действительности скрывается за личиной экс-преподавателя, в университете ходило много разных слухов. – Нет в нем ничего полезного, – пробурчала она с досадой. – Как, небось, и в моем. Общая информация: образование, достижения, привычки, личностные качества, психотип, – сухая характеристика, одним словом. В целях безопасности гражданских, даже сведения о родителях и детях отсутствуют. Может у тебя семеро по лавкам, а я и не в курсе, что с днем отца поздравлять надо.

– Что ж… – Мирный хитро подмигнул подруге. – Есть идея. Раз мы оба мечтаем сблизиться и разворошить старые скелеты в шкафу…

– Не перегибай! – тонкий указательный пальчик вновь появился перед носом Севы.

– Когда мы оба полагали, что ты умираешь, там, на МЭС, – напомнил Северин Владленович, перехватывая назойливый палец и зажимая его в кулаке, чтобы неповадно было. – Ты обещала мне поход в любимое место.

– Ни черта подобного я тебе не обещала!

– Сегодня не получится, неизвестно, сколько нам придется возиться с трупами, – не обращая внимания на гневную гримасу напарницы, продолжил агент.

– Да ты, блин, зараза ходячая, куда с тобой идти. Вот здоровье свое поправишь, а там…

– До завтра я обязательно окрепну. Предлагаю тебе сводить меня после работы туда, где ты отдыхаешь чаще всего.

– Ты как-то уже припирался ко мне домой, нет там ничего интересного, – ехидно возразила Лина. – Спешу напомнить: ты ответил, что, в крайнем случае, выберешь заведение сам.

– Так ты согласна! – обрадованно воскликнул Мирный. Ему удалось-таки ловко подловить девушку.

– Ладно, – скрепя сердце уступила Дубравина. В конечном счете им давно следовало поговорить начистоту. – Но, если вздумаешь увиливать от моих вопросов, я уйду, – умудрившись выдернуть руку, заявила она, возвращая палец на нос Севы.

***

Штаб-квартира компании походила на небольшой город внутри столицы. Комплекс состоял из пяти корпусов-высоток, объединенных общим внутренним двором под прозрачным, многоуровневым куполом. Огромные башни из стекла и бетона впечатляли размахом и архитектурным строением: высоченные, центральный вход украшен золотыми арками, стеклянные соединительные мосты установлены на разных уровнях, невероятное количество зелени и тихих уютных уголков на любой вкус. Внутри помимо офисных работников гуляло большое количество зевак, а также желающих перекусить или просто попить кофе.

Однако временем на подробную экскурсию агенты не располагали, так что дифирамбы пришлось отложить на потом. На месте уже работала полиция. Напарников встретил Сабит, иначе они потерялись бы в бесконечных поворотах, залах и коридорах-лабиринтах еще на стадии входной группы.

Молодой человек тепло поприветствовал коллег и без лишних предисловий сопроводил до зоны с лифтами. Очаровательно и открыто улыбаясь, как маленький ребенок, которому не терпелось похвастаться новой, фантастической игрушкой, он гордо сообщил, что ехать им предстояло аж на тридцать девятый этаж.

Как только двери кабины захлопнулись, скрывая агентов от посторонних глаз, Хожаев первым делом бросился обнимать друзей, нравилось им это или нет. На радостях, что все закончилось благополучно, и он вновь имеет возможность их лицезреть, добродушный казах чуть не пустил скупую мужскую слезу. Затем его болтливую натуру, естественно, прорвало. Он торжественно заявил, что невероятно рад их возвращению в проект и дальше понесся нескончаемый поток информации:

– Мы с Ией так сильно волновались, пока шли поиски. Места себе не находили. Старались помочь всем, чем могли. Встречались в каждую свободную от работы минуту: то в барах, куда они с Севой любили захаживать, то дежурили возле ваших квартир. Чаще, конечно, дома у нее пытались залезть в закрытую базу «Вертикали» и пару раз к военным. Думали, от нас что-то скрывают. Я уже собирался предложить Ие переехать к ней. Ну, знаете, чтобы не тратить лишних два часа на дорогу. Не насовсем, конечно… – парень густо покраснел, но посчитав, что никто не заметил его смущения, продолжил болтать дежурные сплетни: – Когда по агентству распространилась новость, что вас в итоге нашли, мы сразу помчались в больницу, но столкнулись с Липкой. Она отправила нас восвояси, сказала, что к вам никого не пускают. За чашечкой кофе, а то и бокалом вина, мы с Ией перебрали множество вариантов. Но что с вами произошло на самом деле? По отделу ходило много разнообразных слухов, еще и это официальное анкетирование. Козел Мерзулин распространил теорию, что вы оба заодно с террористами, которые уничтожили нечто важное и жутко секретное. Что вас лишат всех привилегий, званий, выгонят из конторы и упекут за решетку. Мы, разумеется, в этот бред не верили и…

Дубравина и Мирный терпеливо молчали вплоть до приезда на нужный этаж. Но, стоило троице покинуть лифт, как Лина быстро, пока к ним никто не успел подойти, перебила парня:

– Сабит, ты все еще хочешь нам помочь? – она говорила тихо, с серьезным лицом, всем своим видом показывая, будто интересуется подробностями предстоящего расследования.

– О чем речь! – также непроизвольно перестраиваясь на полушепот, оживился Хожаев. Он был так заинтригован, что наконец-то перестал нервно дергать бегунок своей кофты.

– Тогда приходи завтра в бар, – предложила Дубравина, – но не сразу после работы, – ей показалось, что им с напарником вполне хватит пары часов уединенной беседы, – обсудить волновавшие обоих детали. – Встретимся в районе десяти вечера. Локацию тебе скинет Сева.

Последний недовольно насупился, но все же согласно кивнул. Он-то рассчитывал на продолжительный тет-а-тет.

– Я обязательно буду! – не задумываясь, выпалил довольный до чертиков Сабит. – А Ию тоже позовем? – поторопился уточнить он.

Мирный скривил кислую мину во второй раз, но снова дал утвердительный ответ.

***

Полицейских вокруг суетилось много, да и свидетелей нападения оказалось более чем достаточно. Территорию преступления к приезду агентов успели огородить, но вездесущим зевакам, жадно пытающимся снять на свои треклятые телефоны последствия трагедии, не хватало совести вести себя по-человечески даже в такой момент. Ситуация осложнялась тем, что место происшествия располагалось максимально близко к лифтам, а значит и к центральному проходу между основными локациями этажа. На тридцать девятом преимущественно находились офисы, и всем, кто здесь трудился, вдруг срочно понадобилось добраться до своих рабочих мест. Служители правопорядка только и успевали разворачивать любопытствующих восвояси.

Хожаев провел коллег по «следам убийцы», закончив в точке, где его «обезвредили». Как выяснилось, в мерзавца выпустили три пули, но каким-то чудесным образом две из них пришлись на конечности, а последняя прошла на вылет. Негодяй выжил и уже мчался в карете скорой помощи в больницу. Попутно Сабит освещал то, что уже успел разузнать и изучить лично:

– Все прозрачно, ничего сверхъестественного и тем более загадочного. Сначала преступник напал на двух охранников в мужской раздевалке. Как он пробрался внутрь – пока не ясно. В здании на каждом шагу установлены картридеры, сильно развита система доступов. Обоим мужчинам нанесены удары острым тонким лезвием в область шеи. Прочие жертвы застрелены из пистолета. Все они сидели за соседними столами со стрелком. Не думаю, что он профессионал, но оружием и там и там пользовался умело, может, охотой увлекается или любит захаживать в тир. В первом случае ранения точные, убийца не суетился, знал, куда нужно ударить, чтобы смерть наступила быстро. Во втором, – целился в грудную клетку и живот, – закончил доклад криминалист.

– Он делал все для того, чтобы жертвы наверняка погибли, – заключила Дубравина, внимательно рассматривая одно из тел на полу. – Гаденыш понимал, что так у него больше шансов задеть важные органы, а значит вероятность летального исхода выше. Скорее всего, он готовился к своему страшному мероприятию.

– Много ли ума надо, когда мишени перед тобой в считаных метрах. Неопытные преступники чаще всего инстинктивно метятся в туловище.

– Ты не прав, дружище, – подключился к обсуждению Мирный. Голова у него раскалывалась, и вероятно шпарила температура, но он упорно притворялся, что чувствует себя отлично. Жутко не хотелось, чтобы его состояние испортило завтрашний вечер. – Если не настроен морально и прежде никого не убивал, а наш стрелок с преступным миром никак не связан, то испытываешь сильнейшее нервное напряжение. Как бы превосходно человек не владел собой и оружием, когда нападает спонтанно, наносит удары куда попало. А по трупам в раздевалке так не скажешь. Тоже и с огнестрелом. Если бы убийцу переклинило одномоментно, – здесь и сейчас, в стрессе он бы целился в того, кого считает угрозой. В критических обстоятельствах действия продиктованы страхом и адреналином, – просто палишь во все подряд.

– Как следствие: дрожь в руках, нечеткость зрения из-за выброса гормона, возможно спутанное сознание. Все это мешает сфокусироваться, – подхватила напарница, обеспокоенно поглядывая на друга, периодически шмыгающего носом. – Были бы случайные попадания и выжившие.

– А картина перед нами говорит о том, что преступник действовал хладнокровно, старался не допускать ошибок. Я согласен с Линой: это хорошо спланированный акт агрессии.

– Оу, оу. Я же не собирался спорить, лишь озвучил статистику, – Хожаев так высоко поднял брови, что глаза его стали непривычно широкими. – С каких пор вы перестали противоречить друг другу, только ради того, чтобы позлить?! – он хитро улыбнулся и поочередно посмотрел на коллег. – Между вами что-то вспыхнуло в той хижине, да? Безнадежная ситуация, вокруг лес, дикие звери, неизвестность. Романтика… Я в курсе правил «Вертикали», но, клянусь, никому не скажу ни слова…

От злости щеки Лины приобрели пунцовый оттенок. Она одарила коллегу таким тяжелым, пронзительным взглядом, что он незамедлительно замолчал и нашел самый нелепый повод ретироваться. Ребята моргнуть не успели, как его след простыл и обнаружился на безопасном от них расстоянии. Оба почувствовали себя неуютно, оставшись наедине. Дубравина так растерялась, что ляпнула невпопад первое, что приходило в голову, глядя на изнуренное лицо Мирного:

– По-моему, ты горишь. Тебе бы отлежаться, – еще и неосознанно потрогала лоб напарника тыльной стороной ладони.

Неловкое положение спасло внезапное появление двух незнакомых личностей. Первый – мужчина лет пятидесяти: высокий, гладко выбритый, с короткой безупречной стрижкой, подтянутый, с двумя глубокими шрамами на левой щеке, одет не хуже Мирного – дорого, официально и стильно. Чуть за его спиной, словно до сих пор с опаской прятался, стояла полная противоположность – невысокий молодой человек, худощавый, не старше тридцати, сгорбленный от непрерывной «сидячки» перед монитором, и в одежде на три размера больше, чем необходимо: потертых джинсах и растянутом бесформенном джемпере безликого цвета.

Старший оказался представителем охраны, младший – заместителем руководителя отдела, на сотрудников которого совершили зверское нападение.

– Ярогин Валентин Сергеевич, начальник службы безопасности трех верхних этажей, – строго, едва ли не по форме, представился крепкий мужчина. В его манере говорить, двигаться, да и во внешнем – строгом, суровом образе, отчетливо читалась прямая причастность к военным структурам в прошлом. – Нас предупредили, что помимо полиции, расследование поручили особому отделу. Мы такого поворота не ожидали, но готовы предоставить любую необходимую помощь, чтобы в кротчайшие сроки освободить вас от рутинного, банального дела, – холодно, предельно формально заявил он и замолчал.

Оба агента красноречивый намек расценили по-разному. Сева проигнорировал, а Лина состряпала недовольную физиономию.

– Можно подумать, нам охота заниматься следствием не по своему профилю, – сердито пробубнила она очень тихо. Со стороны смотрелось так, словно девушка громко выдувает воздух в высокий объемный воротник теплого вязаного свитера. – Тебе-то невдомек, что для 9 ОНИГ это тоже наказание.

– Перов Марк, – между тем руку агентам уже протягивал молодой человек. – Наш руководитель сейчас в отъезде. Его обязанности временно исполняю я, – сообщил он с таким самодовольным видом, будто буквально на днях трижды покорил Эверест. – Именно в нашей команде произошел весь этот вопиющий кошмар! Что мы пережили, что мы пережили! Ужас! Я до сих пор пребываю в шоке! – однако в шоке он точно не был. В возбужденном, приподнятом состоянии, с ощущением того, что случилось нечто невероятное – да. Но ни тени скорби, печали или какой-либо другой эмоции, соответствующей ситуации, на его лице не наблюдалось. Удивительно. Только что погибло сразу несколько его товарищей, а Марк вел себя не то, что адекватно, а даже слегка безразлично к их горькой участи. – Ничего не предвещало беды, – распинался он, часто жестикулируя. – Стас пришел в офис как обычно, без опозданий, всем улыбался, задорно болтал, на совещании внес несколько полезных поправок, обсуждал планы на выходные, когда мы устроили перерыв на кофе. Затем мы разбежались по своим привычным «норкам». А час спустя, приключился весь этот бедлам. Я поначалу и не сообразил, что за хлопки и крики. Внутри нашего коллектива никогда не возникало серьезных конфликтов, никто никого не обижал, здоровая рабочая атмосфера, дружественная, сплоченная, – слишком уж старательно и шаблонно заверял Перов. В то же время он в целом выглядел активистом и передовиком, охотно реагировал на любые вопросы. – Максимум мы конкурировали со смежными отделами: кто быстрее закончит проект, выдвинет идею интереснее, – но все на позитиве. А тут такая несусветная дикость…

– Марк пытается сказать, что утренний инцидент для всех нас – настоящая неожиданность, – торопливо перебил Валентин Сергеевич младшего коллегу. Он одарил его выразительным взглядом, намекая несведущему в деликатных темах глупцу, что тот болтает много лишнего и пустого. В отличие от молодого человека, Ярогин держался настороженно и «фильтровал» каждое озвученное предложение. Ему не нравилось, что к расследованию подключили спецагентов, но раз уж руководство компании так решило, начальнику охраны ничего не оставалось, как проследить, чтобы «умники» не совали свой нос, куда не следует. – Согласно производственной характеристике и мнению коллег, Стас Патока – добросовестный сотрудник и душевный человек, благоприятный во всех отношениях. Никто не понимает, из-за чего ему снесло крышу. Он занимает должность ведущего специалиста в своем отделе, если не ошибаюсь, – а по виду громилы ясно читалось, что он никогда не ошибается и использует данный оборот речи для усиления своего авторитета в глазах собеседников. – Ничего особенного или заслуживающего вашего внимания в его биографии нет. Зарабатывал хорошо, вредных привычек нет. Каждое утро приходил в хорошем расположении духа, с товарищами не ругался, не спорил…

– Оценка более чем положительная, спасибо, – стараясь не съязвить, остановила Лина поток хвалебных речей. Ярогин не хуже агентов знал, что на ровном месте люди с катушек не съезжают. Каким бы идеальным они не выставляли преступника, повод однозначно имелся, и начальник службы безопасности всего лишь хотел огородить свою пятую точку, если вдруг случайно чего-то недоглядел. – Можете посвятить нас в подробности происшествия? Что удалось выяснить на данный момент?

– До вашего приезда мы на скорую руку отсмотрели записи с камер видеонаблюдения. Сложно описать, лучше вам все увидеть своими глазами. Данные уже отправлены в полицию для детального изучения, в «Вертикаль» еще не успели отослать, нас поздно проинформировали про ваше участие, – мужчина не упускал повода язвительно подковырнуть незваных гостей. – Но мы обязательно исправимся.

– Так вот в чем причина предвзятого отношения, – одна и та же мысль посетила обоих напарников одновременно. – Ярогин в курсе, что за организацию они представляют. Наверняка считает, что к ним напрасно прислали «охотников за приведениями».

Дальше мнение молодых людей разделились. Дубравина подумала, что в принципе с мужчиной согласна, а Мирный – что не ему решать. Если первая с самого начала не проявила к делу особого рвения и страстно желала вернуться к необъяснимым загадкам, то второму расследование, не подкрепленное сверхъестественной составляющей, даже доставляло удовольствие: когда настанет момент писать рапорт, впервые не поругается с подругой из-за разницы во взглядах. Так что мириться с напыщенным поведением начальника безопасности, на сей раз не согласился Сева.

– Не сомневаюсь, что файлы отправят нам в ближайшее время. И все же, пока есть возможность обменяться опытом, я настаиваю на совместном просмотре видеозаписи, – мило улыбаясь, попросил он требовательным тоном.

Что-что, а управлять собеседником посредством тонких намеков и «мягкого» давления агент умел. Валентин Сергеевич поджал губы, подозвал молодого человека в форме, шепнул ему что-то на ухо и уже через тридцать секунд на электронном планшете загружался нужный ролик.

Поняв, что ему не отвертеться, Ярогин сухо комментировал происходящее на экране:

– На этаж Патока поднялся без опозданий. Как уже озвучил Марк, он пообщался с сослуживцами, попил кофе, затем вернулся за свой стол и около часа ни на что не отвлекался. В одиннадцать десять Стас встал, перебросился парой слов с соседом…

Портрет молодого человека никак не состыковывался с тем, что он натворил: миловидный, среднего роста, модная короткая стрижка, крупные добрые глаза ярко-голубого цвета, одет, как и большинство сотрудников – неформально. В жизни не догадаешься, что настолько заурядный, приветливый на вид парень, задумал устроить массовый расстрел.

– Присмотритесь, – Валентин Сергеевич акцентировал внимание агентов на моменте, когда Патока поднялся со своего стула. – Он продолжает беседовать с коллегой и одновременно, как бы, между прочим, что-то кладет в карман.

Стас и правда, добродушно смеясь, совершил похожее действие, а после вроде как направился в уборную, но прошел мимо и свернул в соседнюю дверь – раздевалку охраны.

– По невероятному, роковому стечению обстоятельств, за пару минут до него, туда зашел первый охранник, а семь минут спустя – второй, – промотав на озвученное время вперед, сообщил Ярогин.

– Почему для вас это странно? – уточнил Мирный, записывая все показания на диктофон телефона, чтобы не упустить ничего важного в отчете для Липкой. – Преступник мог изучать их привычки ни один день.

– Это невозможно. Надумай он следить, однозначно привлек бы внимание. Ни с места Патоки, ни с какого-либо другого, не видно туалет, а соответственно и комнату для персонала. В здании все распланировано так, чтобы не отвлекать людей от запланированных задач и не стеснять их в любых внезапных обстоятельствах, – деликатно пояснил Валентин Сергеевич. – Предугадывая ваше следующее возражение: нет, никто посторонний возле уборной не терся. И внутри, что туалета, что раздевалки, кроме двух погибших сотрудников службы безопасности, никто не находился – ни до, ни после.

– И все же убийца как-то узнал, что ему никто не помешает. Это наводит на мысль, что у него имелся сообщник, потенциально среди ваших подчиненных…

Мужчины утроили наряженный, малосодержательный и неинтересный спор, пытаясь доказать, кто из них прав. Лина очень быстро потеряла нить диалога, задумавшись, что ее напарник, вероятно, прав. Раз стрелок спланировал преступление, значит, был заранее осведомлен в какой момент, и куда идти. Пособника исключать нельзя, а если так, он вполне мог расхаживать где-то поблизости и наблюдать.

Дубравина осмотрелась. Из общей толпы зевак выделялась разве что яркая блондинка с броским макияжем, который больше подходил для клубной вечеринки, чем для офиса. Вокруг нее суетилось несколько молодых парней. Все они заботливо отпаивали подругу водой, в попытке привести в чувство. Но она никого не слушала, а только и знала, что безостановочно бубнила себе под нос бессвязную чушь. Все, что удалось разобрать агенту в несмолкаемом гуле, – обрывочные фразы, доносившиеся с их стороны в те мгновения, когда девушка переходила на громкий визг, страшно ругаясь на кого-то. В основном она выкрикивала: «мы все умрем», «герц», и «проклятье». Лина пришла к логичному заключению, что это ближайшие коллеги погибших. Подключить бы новую способность, чтобы понять больше, да Дубравина не научились ее вызывать. Тут же возникала дилемма: а можно ли вообще эксплуатировать силы по собственному желанию или по щелчку пальцев они ни за что не явятся? Так мысли и убежали от истеричной незнакомки и ее верных поклонников в направлении, что агента волновало гораздо сильнее.

Очнулась Дубравина от болезненного толчка в бок. Мирный с Ярогиным закончили спорить и вернулись к просмотру видео. На некоторое время картинка застыла, и начальник службы безопасности, без энтузиазма, уточнил:

– В раздевалке нет камер. Мы полагаем, Патока набросился на охранника, когда тот стоял спиной к входу и переодевался. Я не зря обратил ваше внимание, что Стас быстро запихнул в карман неизвестный предмет. Он прихватил со стола канцелярский нож и именно им нанес удар в основание шеи жертвы, после чего беспрепятственно забрал служебное оружие. Труп мерзавец прятать не стал. Шкафчик с личными вещами убитого располагался в третьем ряду, его не видно при входе, а второго охранника – в первом. Патока просто дождался его появления и хладнокровно повторил преступление, все равно что машина. Как ни в чем не бывало, он с ледяным спокойствием отправился в отдел и открыл огонь по близ сидящим коллегам.

Последнее предложение Валентина Сергеевича как раз совпало с действиями убийцы на записи: Стас выпускал пули точно в цель, – без сожалений и колебаний.

– Ни единого обвинения или претензии, – задумчиво уточнил Сева, незаметно закидывая в рот рассасывающую таблетку от горла. – Все делает молча и сосредоточенно. Похоже, считает сколько патронов осталось в обоймах. Что вновь говорит о его подготовленности.

Ярогин пожал плечами. По большому счету, плевать он хотел, что там думают возомнившие себя гениями сыска агенты. На видео возникла его фигура, и тут уж мужчина, гордо задрав нос, пустился в разъяснения с удовольствием:

– У нас установлена современная, не имеющая нигде в мире аналогов, система «умный офис». Она проходит тестирование на тридцать девятом этаже и скажу вам – успешно, потому что именно «Матрешка» оповестила меня о нарушителе. Только благодаря ей я успел обезвредить Патоку прежде, чем он навредил кому-то еще.

– У парня есть родные? Жена, дети? Кого-то уже оповестили о случившемся?

– Стасу недавно исполнилось двадцать семь лет. Он приехал покорять Москву из Саратова, и в столице, как это часто бывает, столкнулся с одиночеством. Насколько мне известно, кроме коллег парень ни с кем близко не общался, тесных связей с женским полом не имел, сторонних друзей не обрел. Родителям уже сообщили, но, боюсь, они вряд ли смогут нам помочь.

– Чем вы тут занимаетесь? – внезапно проявила инициативу Дубравина. Она проанализировала разношерстную публику, толпящуюся за ограждениями, внимательно рассмотрела атрибутику на столах, экраны ноутбуков, но все равно мало что поняла. Обстановка ничем не отличалась от любой другой офисной.

Вопрос Лина адресовала непосредственно Перову, и тот, забывшись, с энтузиазмом начал перечислять:

– Помимо «Матрешки» много еще чем. Увеличением мощностей грузовых дронов, разработкой и усовершенствованием устройств дополненной и виртуальной реальности: очки, часы, кольца, браслеты. Естественно, исследованием потенциала нейросетей. Если обобщить, то наша цель – облегчить существование человека при помощи ультрасовременных, высокотехнологичных гаджетов. Конкретно наш проект, например, изучает возможности генеративного искусственного интеллекта в психологии отношений, – с гордостью сообщил Марк и приосанился. –Глубоко вдаваться в подобности не стану, вы все равно не разберетесь, попробую объяснить кратко... – надменно сообщил он, радуясь возможности не просто блеснуть умом перед дилетантами, но и окунуться в сферу, в которой действительно разбирается.

Строгий, предупредительный кашель старшего коллеги заставил молодого человека быстро замолчать и виновато опустить голову.

– Подразделение огромное, – вновь взял на себя инициативу начальник службы безопасности. – Скажем так, на тридцать девятом этаже занимаются популярными во всем мире направлениями. Как вы понимаете, конкуренция в них невероятная. Все, что здесь создается, держится в строжайшем секрете. Мы с ИО отдела не вправе распространяться без должного на то разрешения.

– Если нападение стрелка каким-то образом связано с его работой, мы об этом обязательно узнаем: с вашей помощью или без нее, – невозмутимо, на серьезных «щах» заявил Мирный. – Однако согласитесь, для всех будет спокойнее, если ваша сторона проявит обещанную лояльность и активно станет содействовать следствию, вместо того чтобы укрывать важную информацию.

Лина от удивления открыла рот и уставилась на друга с уважением: то ли сказалось ее дурное влияние, то ли она совершенно не знала своего напарника.

Ярогину же повторное давление агента пришлось не по вкусу. Он намеревался пресечь наглое вмешательство «Вертикали» в дела компании, но считал себя умнее и опытнее зарвавшихся сосунков. Валентин Сергеевич знал, кому следует набрать, чтобы уже завтра слушать извинения.

– Я лишь пытался сказать, что ответы на ваши вопросы не в нашей компетенции, – отступил хитрец, нарочито широко ухмыляясь. – Вам стоит пообщаться с руководителем проекта, где числился Патока, с Майном Кириллом Витальевичем. Но боюсь, не сегодня. Утром ему пришлось срочно уехать, но он уже в курсе случившегося и вернется так быстро, как сможет. Приезжайте завтра к шести вечера. Вам назначат встречу. Рабочий день как раз подойдет к концу, пятница, все будут торопиться домой. Не хотелось бы, чтобы сотрудники лишний раз паниковали при виде детективов, и надумывали себе лишнего.

[1] Метросексуал – неологизм для обозначения современных мужчин, которые придают большое значение своей внешности и тратят много времени и денег на совершенствование своего внешнего вида и образа жизни.

Глава 3

Агенты прибыли в башню немного раньше назначенного срока: оба жаждали сбежать из отдела. Липкая не на шутку сердилась. Кто-то сверху давил на нее и требовал разобраться в злополучном инциденте как можно скорее, без лишнего шума и нервотрепки, чтобы ни в коем случае не задеть годами заслуженную репутацию компании. Причиной тому послужил неприятный звонок от Ярогина. Но вот незадача, начальник службы безопасности навел суеты, а добиться желаемого результата не смог, сделав себе только хуже. Всем причастным к происшествию велели всячески содействовать представителям 9 ОНИГ.

Чтобы как-то сгладить досадное недопонимание, на сей раз на входе в здание Дубравину и Мирного ждал Марк. Он любезно раскланялся, театрально улыбаясь во все тридцать два зуба. Молодой человек во всем перебарщивал и слишком старательно заискивал перед посетителями. В ходе последующего общения напарники быстро разобрались, что он не конкретно ради них старался, а по натуре относился к тем людям, о которых часто отзываются нелестным выражением: «без мыла кое-куда влезет».

Перов, чтобы не пришлось торчать на виду у сотрудников, устроил гостям небольшую экскурсию по наиболее знаковым местам штаб-квартиры компании. В процессе он восхищался всем, что показывал так, будто сам видел впервые:

– Новые офисы устроены по принципу «agile[1]». Каждый этаж оборудован комфортными переговорными, небольшими кухнями, игровыми, релакс и фитнес зонами, удобными качелями для отдыха, массажными креслами. Здесь вас порадуют не только умопомрачительные виды на Москву и обилие растений, как в настоящей оранжерее, но и спортивные центры с бассейнами, рестораны, столовые, кафе и кинозалы. У нас даже имеется собственная поликлиника. Между первыми двумя корпусами организовано специальное «гостевое» пространство с огромным ресепшеном, гардеробом и мягкими диванами для ожидания. Есть этаж, на котором располагается такое количество разнообразных закусочных, что можно купить блюда и напитки со всего мира, там же открыты магазинчики с продуктами известных марок отечественного производства. Взгляните на эту красоту! Какой зрелищный открывается пейзаж, – без умолку верещал Марк. Уж очень сильно он хотел впечатлить агентов.

Благо время приблизилось к шести, и троица уже спешила в экскурсионном лифте с прозрачной кабиной на аудиенцию с Майном.

– Здание вроде как в сорок один этаж, почему нельзя подняться выше тридцать девятого? – Лина еще вчера отметила для себя маленькую странность: в служебном лифте не обнаружилось двух последних кнопок, – а сегодня их не оказалось и в гостевом.

Впервые с момента встречи Перов замолчал почти на целую минуту, боязливо осматриваясь по сторонам.

– Это закрытый этаж, – нерешительно промямлил он в итоге.

– И что там изучают?

– Нам об этом знать не положено, – как бы безразлично пожал плечами молодой человек. На деле ему, как и всем рядовым сотрудникам, естественно, любопытно было знать, что там происходит, но всех интересующихся и тех, кто распространял слухи, – увольняли без объяснений.

– Да бросьте, Марк, – расплылась в добродушной улыбке Дубравина, – сплетни-то наверняка ходят. Какие-то секретные лаборатории?

– Много чего болтают. Я уверен, все это неправда.

– Оружие, амуниция, новый источник энергии, – предположил Сева вместо парня. – Если к этажам нет доступа, то там однозначно разрабатывают что-то дорогое и перспективное, – заключил он скучающим тоном.

– А еще, – спешно меняя тему, продолжил тараторить Перов, словно его ни о чем таком и не спрашивали, – посмотрите на это чудо прогресса! – он тыкнул пальцем в огромный экран, встроенный прямо в кабину лифта. Напарники так устали от щебетания провожатого, что почти не обращали внимания ни на него самого, ни на то, что он говорит. – Вы, полагаю, в курсе, что наша компания одна из самых передовых и известных на рынке систем автоматизации жилого и офисного пространства. Думаю, не удивительно, что в нашем корпусе установлена технология «умный офис». Мы ласково зовем ее «Матрешка».

– Наслышаны… – едва успела вставить Лина.

– Но, если везде она исполняет стандартные сценарии, то на нашем этаже, в качестве крупного и важного эксперимента, с ее помощью поддерживается и осуществляется все, что только возможно и даже немного больше, – молодой человек хитро подмигнул, намекая, что круче них лишь сам создатель. – Некоторые механизмы, интегрированные в систему умного офиса, вас бы удивили. Они уникальны и пока только проходят тестирование…

Как же агенты ликовали, когда двери лифта, наконец, разъехались и позволили избавиться от энергичного парня. Как и предсказывал Ярогин, к шести часам офисный народ засуетился и массово заторопился по домам.

Поразительный нюанс, как быстро люди забывают чужие беды. Казалось бы, буквально накануне случилась страшная трагедия, а большинство живых торопилось по своим делам так, словно их это больше не касалось. О случившемся напоминал разве что стихийный мемориал, который ближайшие коллеги устроили на одном из крайних пустующих столов: фото, свечи, цветы. Иногда кто-то подходил к нему, печально вздыхал и убегал восвояси. Дубравина тоже притормозила и несколько секунд рассматривала снимки: все молодые, красивые, здоровые, смеются и позируют. Кто бы мог подумать, что их жизнь оборвется так внезапно и абсурдно.

***

Руководитель проекта встретил агентов у своего рабочего места: никакого личного пространства или отдельного кабинета, – такой же стол, стул, лампа, как у подчиненных, разве что вместо одного монитора к ноутбуку подключено сразу два. Молча, жестом, он пригласил посетителей в закоулок, подальше от любопытных глаз задержавшихся сотрудников. Скорее всего, троица переместилась в зону для отдыха: специальные звукоизолированные перегородки, много здоровенных цветков в горшках, приглушенный свет, два мягких дивана напротив друг друга, кресла, между всем этим добром низкий стеклянный стол, и самое главное – кофейный автомат, которым и хозяин, и его гости не преминули воспользоваться прежде, чем начать разговор.

– Майн Кирилл Витальевич, – представился мужчина и крепко пожал ладони напарникам.

Выглядел начальник ненамного взрослее подопечных, но нарочито-показушное поведение «старшего», в купе с неопрятной прической и одеждой, накидывало ему сразу несколько лет: серый пиджак не по размеру, словно раздобытый у деда на чердаке, джинсы-дудочки светлого оттенка, тяжелые ботинки с круглым носом и совсем не вписывающиеся в общую картину квадратные очки с большими диоптриями в дорогущей, всемирно известной оправе. На посетителей Кирилл Витальевич посматривал косо, с подозрением и очевидным пренебрежением, будто их появление воспринимал скептически и не верил, что беседа принесет пользу, отвечал кратко, содержательно и исключительно по делу.

Лично Мирного конструктивный диалог устраивал. Он чувствовал себя погано, так что торопился закончить с рабочими моментами и уже представлял, как ведет Лину в свой любимый бар «Кабинет». Там всегда присутствовала располагающая к близости аура, играл расслабленный и легкий кул-джаз[2] и подавали вкусные, крепкие коктейли. Но сегодня, пожалуй, предпочтительнее что-то односолодовое, согревающее изнутри. Глядишь, завтра встанет как огурчик.

– Сколько человек работает в подразделении? – уточнил Сева.

Дубравина тем временем сверлила друга сердитым взглядом. Он снова записывал ответы в телефон, потому что выданный им планшет они благополучно забыли из-за его соплей в машине. Мирный возвращался аж три раза: за бумажными платочками, каплями в нос и упаковкой леденцов от кашля. А то, что действительно было важно, он умудрился оставить на заднем сиденье.

– Пятьсот-шестьсот, – неуверенно прикинул Майн. Он равнодушно передернул плечами и дополнил: – Я не обладаю достоверной информацией. Мне достаточно знать количество моих подчиненных. К разработке чат-партнера, вместе со мной, подключено семнадцать человек. То есть нас столько насчитывалось раньше… – исправился он и протяжно выдохнул, недовольно раздувая впалые щеки.

– Так вот чем вы тут занимаетесь: чат-бот вторая половинка?

– А почему нет? – резко вспылил Кирилл Витальевич. Казалось бы, безобидный интерес агента он воспринял с неприкрытой враждебностью. То ли критику в свой адрес слышал не впервые, то ли относился к тем неуравновешенным индивидам, что быстро вскипают. – Если бы проект сочли провальным, не вкладывали бы в него большие деньги, – гордо сообщил руководитель и посчитал необходимым уточнить: – Отдел маркетинга, между прочим, сулит нам высокую популярность и прибыль.

– Я не возражал вам, – поспешил заверить Северин Владленович, – и тоже считаю данное направление перспективным, и весьма любопытным.

– Что ж… – от неожиданности мужчина сконфузился и, немного оттаяв, поделился некоторыми подробностями: – Мы дали ему имя «Род». Для справки, так звали славянского бога-творца, прародителя всего сущего, олицетворяющего родственную связь, не только генетическую, но и духовную. Наш чат-партнер должен стать для пользователя его «родом» – тем, кто его понимает, принимает и с кем он чувствует единство.

– А что это значит: чат-партнер? – вклинилась Лина. Сегодня она предпочтительно молчала, передав инициативу в руки напарника.

С самого утра девушка размышляла, не сглупила ли, согласившись на вечерние посиделки с Севой. Вот как себя вести, чтобы бы не наговорить лишнего? Она и в обычной-то обстановке не умела держать эмоции под контролем, была слишком прямолинейной, а тут расслабленная атмосфера бара со всеми вытекающими последствиями.

– Мы намерены подарить одиноким сердцам шанс ощутить себя нужными, – со всей серьезностью пояснил Майн. – Вспомните, в каком мире мы существуем: недоброжелательном, агрессивном, нам всем не хватает тепла, общения и положительных впечатлений. Значительную часть суток люди проводят либо на работе, либо в квартире: и что там, что там – перед экранами мониторов. В последние годы ситуация и вовсе патовая. После «короны» многие лишились возможности общаться с коллегами вживую, переключившись на «homeoffice». Диваны и по сей день удерживают большинство из них подле себя, затягивая бедолаг, как зыбучие пески, все глубже и глубже в иллюзию комфорта, – едва беседа перетекла в тему, которая ему импонировала, Кирилл Витальевич перевоплотился из холодного, безразличного молчуна в разговорчивого философа. – Компаний подобное положение дел устраивает: меньше затрат на корпоративное питание, аренду помещений, проезд. А вы спросите любого психолога: нормально ли закрываться в своих скорлупках, не выходя из дома даже за продуктами? Человек – существо социальное. В одиночестве мы теряем себя, замыкаемся, превращаемся в мнительных, начинаем думать, что неинтересны окружающим, ищем спасения в сетевых сообществах, которые лишь усиливают ощущение изолированности. Каждому нужен если не любовник, то хотя бы друг, с которым можно поделиться сокровенным, отвлечься от «бытовухи», поболтать, да просто пожаловаться на жизнь. Не у всех есть вторые половинки. Если хотите знать, опросы и статистические данные показывают, что наши избранники чаще волнуются о себе и своих проблемах, чем заботятся о судьбе партнера. Так что и в семейной гармонии порой требуется уход от обыденности.

– Ничто не заменит человеку живую душу другого человека, – язвительно фыркнула Дубравина, чем незамедлительно спровоцировала в свою сторону гневный взгляд обоих молодых людей. – Что?! У меня не может быть отличная от вашей точка зрения? – сердито пробурчала она и, прежде чем кто-то из них решился возразить, предупредительно напомнила: – Мы не о вечном пришли дискуссировать.

Северин Владленович пусть и не согласился с мнением напарницы: сам Майн ему не нравился, а вот рассуждения во многом сходились с его личными, – намек подруги принял во внимание и нехотя вернулся к вопросам насущным:

– Служба безопасности и коллектив в один голос утверждают, что Патока – хороший человек, сослуживец и друг, ни с кем не ругался и не конфликтовал. Однако, внимательно изучив записи с видеокамер, мы сделали вывод, что его цели выборочны. На пути преступнику неоднократно попадались другие сотрудники, но он их игнорировал, пропускал и принципиально преследовал тех, кого, видимо, наметил заранее. Теперь, когда нам предоставили пофамильный список вашего отдела, стало очевидно, что в жертвы стрелок выбирал исключительно коллег по команде. Судя по всему, разногласия внутри группы все же имелись. Соперничество, противоречия, зависть, денежные споры, в конце концов. Может, как руководителю, вам известно больше остальных?

– Почему вы о таком спрашиваете? – возмутился мужчина, пренебрежительно глядя на агентов. За его очками гневно расширенные глаза казались невероятно огромными. – У нас в коллективе всегда наблюдалась благоприятная обстановка. Допустим, какой-то конфликт действительно состоялся, не хвататься же сразу за оружие?! Я и представить не могу, чтобы Стас был таким мелочным и злобным.

– Мы спрашиваем, потому что Патока готовился к нападению, – Лину очень раздражал заносчивый собеседник. Она нутром чуяла исходящий от него негатив, а потому как бы сильно не уговаривала себя не вмешиваться в разговор, постоянно срывалась. – Выходит, причины поступить так у него имелись самые веские.

– И как же он, по-вашему, готовился? – недоверчиво хмыкнул Майн. – Точил канцелярский нож?

– Прежде чем решиться на чудовищный поступок, стрелок однозначно посетил уроки практической стрельбы и самообороны. Только вот где, – вопрос. Ни в одном официальном тире он не зарегистрировался. Возможно, его научил сообщник.

– У Стаса есть сообщник?!

– Это лишь версия. Он мог спланировать все и один, но есть обстоятельства, говорящие об обратном.

– Я не знал, что парень умел стрелять, – удивленное выражение лица Кирилла Витальевича убедительно говорило о том, что он и в самом деле слышал об увлечении подчиненного впервые. – Да о таком и не болтают направо и налево.

– Кхе-кхе, – вмешался Мирный, подавая знак подруге, что она сгоряча наговорила лишнего. – Скажите, а Патока справлялся со своими обязанностями? Какие отношения складывали лично у вас? Многие не воспринимают критику. Это вполне объяснимый триггер к вчерашним событиям.

– Мы сотрудничали с начала проекта и нареканий в его адрес у меня нет. Я готов присоединиться к остальным: Стасу сложно будет найти замену. Да и погибшим – тоже. Для компании, и конкретно меня – это огромная потеря. Производительность команды теперь восстановится еще очень и очень нескоро. Показатели снизятся, что отрицательно отразится на работе группы, ее скорости и результате.

Сама мысль о низкой продуктивности отдела так разозлила руководителя, что он буквально разорвал бумажный стаканчик на кусочки. Майн раздраженно выбросил мусор в корзину с такой силой, что половина из него приземлилась рядом.

– «Производительность команды»? – снова не сдержалась Дубравина, возмущенно округляя глаза. Черствые, безразличные люди всегда рождали в ней самые сильные негативные эмоции. – Вчера погибло шесть человек, четверо из них – ваши непосредственные коллеги, а вы тут рассуждаете о провале и упущенной выгоде?! Вы сами, случаем, не машина?!

Выражая крайнее презрение к ее заявлению надменным «хм», мужчина цинично выдал:

– Они умерли, мы – нет. Жизнь продолжается, кому-то нужно и семью кормить.

– Неужели? Что-то не похоже, что она у вас есть, – подковырнула Лина и, как ни странно, попала в болезненную точку.

– Вы правы, я не женат, – Кирилл Витальевич одарил девушку уничижительным взглядом, приняв ее колкость за прямое оскорбление. – Вся наша группа состоит из одиночек. У компании, по моей рекомендации, изначально существовало основное условие: к работе над проектом бот-партнера допускать исключительно необремененных отношениями сотрудников. Логично, что разрабатывать подобный чат следует руками тех, кто сам не понаслышке представляет, что значит возвращаться в пустую постель.

– Жестоко.

– Ошибаетесь. Это называется – стимул. С каждым потенциальным кандидатом беседовал психолог. Он отбирал в команду только тех ребят, кто действительно глубоко одинок. Во-первых, таким молодым людям незачем торопиться домой, коллектив для них – единственная семья. Помимо повышенной производительности, они легко соглашаются задержаться после работы или выйти в выходные дни. Но это – побочный бонус. Главное – искреннее стремление создать идеального генеративного ИИ-бота, как вторую половинку персонально для себя. Если в душе человека умело затронуть глубинные переживания, в нем просыпается невиданная мотивация закончить все в срок и качественно.

– А я-то наивно полагала, что в современном мире людей больше не причисляют к рабам. А оказывается, в крупных корпорация по-прежнему обесценивают труд рядовых специалистов. Или это тоже ваша инициатива?

– Не обольщайтесь, – лицо мужчины стало озлобленным и некрасивым. – Мы с вами всегда были рабами. Однако в те времена, когда это слово еще использовалось по назначению, все выглядело намного честнее. Если снять розовые очки и внимательно присмотреться, – все осталось, как прежде. Разница в одном: раньше народ эксплуатировали напрямую за еду и кров, а ныне – за бумажки, которые обмениваются на то же самое банальное потребительство. Знаете, что самое занимательное? Когда людей лишили свободы, они научились думать и захотели сопротивляться. В их сердцах горел огонь, имелась четкая цель. А в настоящем у нас ее отобрали, заменив мнимым выбором. Мы настолько обленились, что добровольно идем в рабство ради сохранения привычного комфорта. Но это моя, индивидуальная непопулярная позиция. Я ее никому не навязываю, – спохватился Майн и снова надел на себя маску невозмутимости и отстраненности. Дабы слегка сгладить свой яркий монолог, он торопливо сменил вектор размышлений: – Вы, должно быть, считаете, что я псих: распинаюсь так при условии, что сам каждый день прихожу на работу в офис. Но у меня есть веская причина: сделать этот мир чуточку лучше уже сегодня, благодаря искусственному интеллекту. Технический прогресс – это шанс человечества вырваться из замкнутого круга трудовых будней. Мы все могли бы заниматься тем, что нам нравится, вместо того чтобы вечно стремиться к материальным благам. Как только роботы научатся выполнять рутинные задачи, проводить глубокую аналитику и принимать верные решения вместо нас, мы по-настоящему освободимся.

– Чтобы приблизиться к идеальному обществу, что вы тут описываете, машины должны стать достоянием всего человечества, а ресурсы распределяться равномерно между всеми жителями планеты. Вы, правда, надеетесь, что такое время когда-нибудь настанет? Как думаете, люди, на которых вы работаете, сделают первый шаг навстречу вашей мечте? Да я скорее поверю в будущее с терминаторами. А знаете что? Именно его мы и заслуживаем.

Мужчины растерянно переглянулись, а Лина с неподдельным интересом ждала ответ. Его, само собой, не последовало. Пауза слишком затянулась, а по лицу Кирилла Витальевича считывалась новая эмоция: раздражение. Мирный уже привык сглаживать углы, что так обожала выстраивать неразумная подруга, так что осторожно высказал мысль, приемлемую для всех:

– Добавить нечего. Неоспоримые аргументы в реалиях современно общества. Но кто знает, как все изменится лет через пятьдесят, – он широко улыбнулся и пока никто вновь не затронул щекотливые темы, быстренько предложил: – Давайте-ка вернемся к Патоке.

***

Беседа приобрела напряженные нотки, в связи с чем закончилась через десять минут после внезапно вспыхнувшего конфликта. Кирилл Витальевич сухо и кратко реагировал на вопросы. Очень быстро агентам стало очевидно, что Дубравина вновь облажалась и ничего полезного они от него не добьются. Пришлось признать, что настала пора покинуть офис. От радости, что его наконец-то оставят в покое, Майн изъявил желание лично сопроводить посетителей до лифта. Возможно, причина крылась еще и в том, что идти ему предстояло в том же направлении.

В общей сложности разговор с представителями «Вертикали» продлился около часа. Казалось бы, офис должен опустеть. Но нет. Агенты удивились, обнаружив шестерых сотрудников, до сих пор торчащих на этаже, – все до одного из отдела Кирилла Витальевича. Молодые люди окружили импровизированный мемориал, и, судя по внешнему виду: в верхней одежде и с сумками наперевес, – давно приготовились к выходу, но чего-то ждали. Они тихо перешептывались, периодически поглядывая в ту сторону, откуда должен был появиться начальник с гостями. Лицо Майна вытянулось в изумлении. Наличие подчиненных в офисе в пятницу вечером для него вроде как тоже стало большой загадкой.

– Почему вы все еще здесь?! – приподнимая левую бровь в противовес опущенной правой, поинтересовался он.

– Так ты же сам отправил сообщение в общий чат: задержитесь, пока не освобожусь, вместе заглянем в бар, – с не менее озадаченной физиономией, растерянно ответил за всех уже знакомый агентам Марк. Он сильно занервничал. Решив, что они с коллегами допустили чудовищную ошибку, парень суетливо достал из заднего кармана джинсов сотовый. – На вот, посмотри сам! – он протянул телефон, где черным по белому красовался текст от пользователя с именем «глава проекта».

Начальник с важным видом, говорившим: «ниже моего достоинства опускаться до твоего бреда», – сердито отмахнулся. Аппарат вылетел из рук Перова и грохнулся на пол. Руководитель и глазом не повел, когда тот на карачках исках отлетевшую крышку.

– И когда бы я успел вам написать?! – возмутился Кирилл Витальевич, снова и снова раздувая впалые щеки.

– Так в пять пятьдесят пять, – доложил Марк, поднимаясь с колен, едва услышал вопрос.

– Ты что, болван? Я в тот момент и на месте-то не находился! Ты же сам без десяти шесть привел посетителей, и мы переместились в лаундж-зону!

Перов покраснел и, испугавшись, что сделал что-то не так, открыл рот, но не смог вымолвить ни слова. От эмоционального напряжения у него задрожали ладошки, и задергалась нижняя губа. Его спас, а саму ситуацию усугубил, самый младший из ребят, с добрыми карими глазами и озорной улыбкой до ушей. На вид парнишке было лет двадцать. Выглядел он добродушнее остальных, не так вычурно и в привычной для молодежи одежде: джинсах, мешковатом однотонном худи, сверху накинут бомбер, а на голове небрежная белокурая копна волос. Вероятно, перспективный малый, раз в столь юном возрасте умудрился войти в состав группы. Наивный парень, искренне желая помочь другу, зачитал послание от начальника вслух:

– Дождитесь окончания встречи. Хорошо бы всем собраться в пабе «Ламбик[3]», выпить по паре бутылочек крика[4]. Почтим память погибших. Я за всех плачу, – закончив, он забегал глазами по лицам коллег в поисках поддержки. Но, не найдя ее, не придумал ничего лучше, чем напомнить: – Пятница же. Мы восприняли призыв, как должное. Не первый раз идем, – заключил паренек уже не так уверенно, как начал.

– Мы тебя поняли, Оскар, – поторопился остановить товарища Марк, но поздно опомнился.

– Что за чертовщина?! – выругался Майн, выхватывая из рук мальчишки сотовый. Он намеревался воочию убедиться, что не выжил из ума и все происходящее – глупый, неуместный розыгрыш.

Пока молодые люди, кто, краснея от злости, а кто, бледнея от страха, оправдывались перед начальством, Лина встала на цыпочки и прошептала напарнику на ухо:

– Допустим, кто-то неудачно пошутил. Неужели со всего этажа, где трудится более пятисот сотрудников, никто больше не пожелал присоединиться?! Тут и отдел-то не всем составом: из двенадцати только семеро человек.

– Выходит, атмосферка в коллективе не такая уж и здоровая, – согласился Сева, ехидно усмехаясь.

Но поскольку что Мирный, что Дубравина в головах у себя уже прокручивали предстоящий тет-а-тет, думать о расследовании совсем не хотелось. Дело можно было проанализировать и позже, в понедельник на работе. Обоим не терпелось покинуть проклятое здание и отправиться в «Кабинет», чтобы обсудить вещи куда более важные. Сева громко кашлянул, привлекая внимание Кирилла Витальевича, все еще отчитывающего подчиненных.

Майн видимо совсем позабыл и про агентов, и как наплел им с три короба какие тут все друзья-товарищи и никогда не ругаются, потому что от неожиданности подпрыгнул, осознав, что они все еще не одни.

– Раз уж предложение и правда поступило с моего аккаунта, в чем я, несомненно, разберусь, – он явно считал, что кто-то жестоко над ним поиздевался, – пойдем в ваш паб. Зря что ли прозябали в офисе лишний час. Дайте мне десять минут, – переслать почту и собрать ноутбук. Затем выдвигаемся. Будьте наготове, – предупредил начальник и переключился на напарников, любезно сопроводив их до лифта и вежливо попрощавшись.

***

Ближайший лифт почти поднялся на нужный этаж, когда Мирный, прокашлявшись, решил закинуть в рот парочку рассасывающих таблеток от горла. Лина раз пятьдесят за день успела сказать, что в таком количестве их употреблять вредно. Он и понятия не имел, что в плане здоровья она та еще зануда, так что в отместку, перед походом в штаб-квартиру, заставил ее заехать сразу в несколько аптек и показательно приобрел новую, здоровую пачку леденцов. А теперь Сева не мог нервировать подругу, потому что неведомым образом ее потерял.

– Дурацкая простуда, где-то лекарство посеял, – с досадой сообщил он, ощупывая карманы по третьему кругу.

– Ты постоянно крутил блистеры в руках, лишь бы меня позлить. Уверена, они остались на диване. Это называется «карма», – сердясь на невнимательность напарника, злорадно отметила Дубравина. – В который раз напоминаю, что ты расплачиваешься за свою самоуверенность. Не стоит запускать болезнь. Лечиться нужно вовремя, пока она не разгулялась во всей красе, – отчитала она Мирного, как маленького ребенка.

– Забудь, заскочим по дороге в аптеку.

– Ну, уж дудки, – фыркнула Лина и без колебаний развернулась в направлении общих комнат. – Ты меня за этой дрянью принципиально вынудил завернуть в три разных точки: видите ли, нужных нет. Я не собираюсь снова разыскивать их по всему городу!

– Ты серьезно?! – Северин Владленович разочарованно развел руками, указывая на табло. – Лифт почти поднялся.

– Ничего страшного, дождемся следующего.

– Да брось ты эти сосалки. Обещаю, что не стану напрягать тебя. Купим где-нибудь поблизости любые другие.

– Смеешься? Мало того, что я безропотно колесила в поисках конкретно этих таблеток, так ты еще и баснословную сумму за них выложил, словно они и в самом деле тебе жизнь спасут. В этом районе цены в два раза выше. Самый богатый что ли? Видимо доносчики зарабатывают больше честных агентов, – подковырнула девушка, состроив презрительную гримасу. – Лично у меня деньги лишними не бывают, на моей шее еще и брат сидит.

– У тебя есть брат?!

– Чем дольше ты меня задерживаешь, тем меньше времени останется до приезда Хожаева и Шеврун. Сокращаешь наше тесное общение до минимума, – язвительно напомнила Лина.

Сева раздраженно завел глаза к потолку и вместо ответа стянул пальто, чтобы не потеть в ожидании.

Дубравина постаралась самостоятельно вспомнить дорогу, чтобы не пришлось беспокоить никого из сотрудников. Да ни один из них на нее и не взглянул. Девушка благополучно нашла лекарство, там, где и ожидала, и уже возвращалась к напарнику, когда ее внимание привлекли тусклые, еле заметные огоньки: непривычно рассеянные, расплывчатые и без какой-либо очевидной формы.

– Как же они работают, черт возьми, – прохрипела она и поплелась следом за быстро таявшими «указателями».

Фантомное свечение вело агента замысловатыми лабиринтами. В странной, новомодной обстановке с кучей мелких деталей и искусственных разделителей, ориентироваться оказалось довольно сложно. Лина уже через пять минут поняла, что потерялась. Поначалу она решила, что напрасно тратит время, бесцельно таскаясь по этажу, но все же продолжала следовать за проводниками. В итоге Дубравина очутилась на противоположной стороне здания, с милым, уютным кафе и коридором с еще несколькими лифтами, где огоньки прекратили свое движение и растаяли в воздухе, словно иллюзия.

Девушка озадаченно огляделась и пришла к заключению: нужно заметить какую-то деталь, наверняка касательно их расследования. Но как бы внимательно она не изучала все вокруг, не могла сообразить, что от нее требуется. Лина присматривалась к каждой мелочи, пару раз даже умудрилась покопаться в мусорном ведре, но так и не обнаружила ничего полезного. Ее маленькие помощники будто сбрендили: гоняли по коридорам, а в результате толком ничего не показали, – исчезли из виду, вдоволь нарезвившись.

– Что за наказание? – бубнила Дубравина всю обратную дорогу, убеждая себя, что проблема кроется в ней. Из-за неумения концентрироваться и управлять своими силами, она точно упустила что-то невероятно важное.

Порядком разочарованная девушка вернулся к скучающему Мирному.

– Где ты бродила целых пятнадцать минут? Я отпускал лифт целых семь раз! – сообщил напарник, едва она показалась из-за угла.

Агент пожала плечами: подумаешь, приедет очередной. В ее отсутствие к Севе успели присоединиться оставшиеся сотрудники: помимо Майна, Перова и Оскара, еще трое парней и девушка. Первый, – худой, невзрачный и долговязый, уткнулся кривым носом в сотовый и откровенно игнорировал окружающих. Второй, напротив, любопытно водил взглядом по незнакомцам. Это был круглый, низкорослый, смешной пухляш с редкими усиками, одетый в толстовку с героями популярного аниме. Она буквально выпирала из-за расстегнутой куртки, которая, по всей видимости, на нем не сходилась. Третий – тот еще модник в несуразной искусственной шубе и с длинными осветленными кудрями, беспорядочно торчащими из-под тонкой шапки-бини, с надменным видом пялился в одну точку перед собой. Единственная в их обществе девушка по имени Марина, естественно косилась на Мирного. Впрочем, девица как раз вошла бы в десятку его топа: среднего роста, с весьма заметной, привлекательной и можно сказать броской внешностью, яркая блондинка, пышногрудая, с крупными глазами навыкате, что придавали ее внешности вид мультяшного персонажа. Она вела себя как капризная принцесса в окружении преданных пажей. Справедливости ради: из-за незначительного количества женщин в коллективе, почти все мужчины нет-нет, да и заглядывались на нее примерно с такими чувствами.

Вся честная компания стояла молча. Лина внезапно сообразила, что эта та сама группка людей, что накануне предпринимала совместные попытки успокоить истерику подруги. Разглядывая молодых людей, агент сделала для себя увлекательную помарку. Несмотря на совершенно разную наружность, выглядели ребята как-то одинаково: трендовые шмотки, брендовая обувь, одно и то же выражение лица с налетом презрения и превосходства, специфические слова-паразиты в речи. От них так и веяло фальшью и напыщенностью. Единственные люди, которые в этом коридоре действительно походили на нормальных сотрудников офиса, не имели к нему совершенно никакого отношения. И это – они с Севой. Сегодня он превзошел себя, и никакая болезнь не смогла испортить его великолепного и со вкусом подобранного «лука»: прямые брюки, серый пиджак, идеально сидящий по фигуре, и черная водолазка, – загляденье. Хорошо, что она тоже нарядилась в скучный костюм, что приобрела специально для анкетирования, а то казалась бы сейчас на его фоне непрезентабельным подростком.

Размышления девушки прервал внезапный звонок. Все от неожиданности подпрыгнули, что не мудрено. В качестве рингтона у нее была установлена композиция известной российской рок-группы с высоким женским вокалом.

– Патока очнулся, – коротко сообщила она напарнику, закончив разговор. – Его состояние стабильное. Завтра с утра мы его допросим.

Дубравина вроде бы смотрела на друга, но в тот же время за его спину. Стоящие за ним коллеги Стаса настороженно переглянулись.

– Он что-то сказал? – быстро раскусив ее игру, подлил масла в огонь Мирный.

Лина выдержала томительную паузу, старательно подмечая малейшее изменение в поведении молодых людей: занервничали все без исключения. А долговязый вообще чуть не выронил из рук свой сотовый.

– Попросил принести футляр с очками, который остался в верхней одежде, – наконец ответила агент, – на этом все.

– Не знал, что у него плохое зрение, – растерянно почесал лоб толстяк.

– Возможно, линзы носил, – как будто желая заткнуть ему рот, грубо гаркнул Перов.

Все вновь замолчали. Между тем положение дел все настойчивее намекало, что лифты принципиально пропускают тридцать девятый этаж. Молодые люди начинали заметно нервничать. Все, кроме длинного. Он так напряженно таращился в экран своего телефона и быстро перебирал пальцами, что просто прозевал проблему. Прочие же, не отрываясь, наблюдали за разными табло. Можно подумать тем самым они могли ускорить процесс движения механизма.

– Где они все застряли? – ругнулся тот из парней, что носил шубу. Он нетерпеливо тарабанил длиннющими пальцами по крышке дорогущего телефона, с которым, судя по истрепанному чехлу, почти никогда не расставался. Хотя такое утверждение подошло бы каждому из его друзей.

Кабинки и правда не торопились к заждавшимся пассажирам. И это при том, что все сотрудники давно покинули здание. На экранах быстро сменялись цифры, но едва один из лифтов добирался до значения «тридцать восемь», как ту же устремлялся вниз, словно издеваясь. В какой-то момент все табло разом выдали ошибку и вместо цифр на них появились прочерки.

– Что за ерунда? – поинтересовался Сева у местных, полагая, что им виднее, как часто случаются поломки. Те, к сожалению, поочередно развели руками. – Пешком? – предложил он напарнице. Ему уже не терпелось попасть в уютный бар с шикарной музыкой.

Пока Дубравина раздумывала, вместо нее идею подхватили остальные и резвым шагом, один за другим, заторопились к лестницам. Как и положено пролеты скрывались за поворотом, в ближайшей доступности от кабин. Невзирая на большой вес, первым до двойных металлических дверей добрался пухляш. Он радостно толкнул их, но те не поддались. Не теряя энтузиазма, парнишка, также в первых рядах, через пять минут очутился возле запасного выхода. Но там всех ждало новое разочарование. Тут оптимизма поубавилась даже у толстячка. И все же он вновь первым добежал до третьего, а затем и последнего, четвертого, лестничного пролета на другой стороне офиса.

– Ну что там, Антон? – Марк еле поспевал за шустрым толстяком, да еще и ко всему прочему еле дышал в отличие от последнего.

– И эта заперта, – испуганно сообщил молодой человек, беспомощно отпуская ручку двери.

***

– Никак не хочет поддаваться, – толстячок обиженно надул губы. Он снова и снова пробовал отпереть дверь, но его усилия не приносили результата. Парень так старался, что не просто запыхался, а с его лба, по длинной челке ручьем тек пот.

– Уйди, – Майн сердито оттолкнул подчиненного таким уничижительным грубым рывком, словно тот был пустым местом. Он сам навалился на преграду всем весом, но также тщетно. Судя по гневному выражению лица, Кирилла Витальевича начинала раздражать «неудобная» ситуация. Скорее всего, из-за присутствия посторонних, что оказались свидетелями щекотливого положения. – Двери блокируются только в одном случае… – наконец отступая, произнес он, но не успел договорить.

Внезапно на всем этаже потух свет. За ним включилось аварийное резервное питание, но и оно, моргнув, исчезло. Через мгновение в комнатах активировалось эвакуационное освещение, к которому быстро присоединились мигающие лампы-вспышки, летающие по предметам красно-черными тенями. И тревожно, и одновременно жутковато.

– Конкретно в этом, – закончил вместо начальника Перов. – На что-то среагировала сигнализация.

Первой взволнованно пискнула Марина. Она приготовилась заткнуть уши, чтобы сберечь перепонки от пронзительного визга сирен, но оповещение почему-то не сработало.

– Что происходит? – ее глаза навыкате сделались еще шире и превратили милое личико в уродливую маску ужаса.

Оскар заботливо, по-братски, обнял ее за талию и зашептал что-то успокаивающее. Почти весь мужской коллектив с завистью на них покосился, особенно поведение сотрудников не понравилось Майну.

– А где же звук? – изумился Антон, кое-как стягивая с себя застрявшую в плечах куртку. На нервной почве он потел сильнее прежнего. Капельки градом скатывались со лба, туманили взор и заставляли неуклюжего пухляка спотыкаться обо все, что находилось поблизости.

– Что за предупреждение запустилось? Охранное? – поинтересовалась Лина, кривясь, как от болезненного удара. Свет, словно яркий стробоскоп, бил по глазам и доставлял ей серьезный дискомфорт. На всякий случай она, как и напарник, одну ладонь положила на кобуру, а другую поставила на брови в качестве козырька.

– Похоже на то, – ответил кудрявый, потому что остальные испуганно разинули рты и боязливо озирались вокруг.

– Но кроме нас на этаже никого нет. Или… – Марина съежилась как загнанный зверек, слезы потекли градом, благо хоть беззвучно.

– Кто-то решил повторить «подвиг» Стаса и спрятался под столом с канцелярским ножом в руках? – продолжая ее мысль, гоготнул все тот же отталкивающий мо́лодец в черной шапочке-бини. Да еще, ирод, и предложение произнес таким зловещим тоном, что мурашки по телу побежали даже у агентов. – У-у-у-у-а! Проклятье настигло и нас, – гулко протянул он, продолжая выдавать свои дурацкие шуточки.

Дурная выходка произвела неизгладимое впечатление на всех его коллег, особенно после случившегося накануне. Девушка не сдержалась и издала звонкий, вымученный всхлип. У толстяка от страха онемели конечности, а дышать он стал так часто, что редкие усики покрылись испариной. Молчаливый долговязый молодой человек прилип спиной к запертой двери. Он за малым не бил в нее кулаками. По всей видимости, от позорного шага его останавливало наличие дам, одна из которых уже и без того истерила. А побледневший Марк судорожно щелкал костяшками и тихо бубнил под нос одну и ту же фразу:

– Теперь и лифты на этаж ни за что не приедут...

– Ты идиот, Паша, – Майн пронзил кудрявого тяжелым, испепеляющим взглядом. – Нам только паники недоставало.

– Вот-вот, – тут же вставил свои три копейки Перов. Стоило руководителю заговорить: четко, решительно, без боязни, как он немедленно пришел в себя. – А то и правда: по глупой случайности перебьем друг друга.

– А что, отличная идея! Нужно всем вооружиться для самообороны, – издевательски хохотнул Павел, ухватившись за слова Марка. – Если у кого-то в запасах нет канцелярского ножа, предлагаю в качестве защиты использовать карандаши и ручки. Всегда было любопытно: действительно ли можно убить человека, воткнув ему карандаш прямо в глаз.

– Ты совсем рехнулся!? – гневно воскликнул Кирилл Витальевич. В бешенстве он так сильно сморщился, что очки съехали до середины носа.

– Наверное, все зависит от того, как глубоко засунуть… – продолжал глумиться кудрявый, не обращая внимания на начальника, что с каждой секундой становился все злей. Ни капли почтения в его обращении к старшему не наблюдалось. Было о чем задуматься, особенно после громких заявлений Майна, что коллектив у них дружный и мирный.

– Прояви уважение к погибшим, мерзавец!

– Это я мерзавец?! Будто тебе на них не плевать.

Модник с осветленными кудрями оскалился, намереваясь вступить с руководителем в долгий, острый конфликт. Последний уступать также не планировал. Во время спора оба приблизились друг к другу настолько близко, что дело стремительно двигалось в сторону драки. К тому же преданный паж Перов поторопился присоединиться к разборке, на случай если начальнику потребуется помощь.

Агенты 9 ОНИГ, чуя, что обстановка вот-вот накалится до предела, решили вмешаться. Но Дубравину так слепила отвратительная «светомузыка», что смотреть она могла исключительно в пол. Ситуацию пришлось разруливать Мирному:

– Первое, что всем нужно сделать, это успокоиться, – строго заключил он, вставая между молодыми людьми. Его, итак, штормило из-за температуры, а тут еще надутых петухов по углам разводи. – Вы пугаете товарищей. Будете продолжать в том же духе, – тихо процедил сквозь зубы Сева так, чтобы слышали лишь они трое, – выйдете отсюда в наручниках. Вы же не хотите опозориться?

– Чего вы суетитесь? – громко спросил у всех Павел ядовитым тоном. Он первым сделал шаг назад, но, вовсе не отступая, а просто беря паузу. – Забыли про «Матрешку»? Она наверняка уже вызвала полицию. После вчерашнего инцидента они примчатся быстро, не сомневаюсь. К тому же здесь представители правоохранительных органов, – кудрявый показательно, видимо в отместку Северину, окинул агентов оценивающим взглядом, якобы примеряясь, заслуживают ли они доверия. – Надеюсь, они сумеют нас защитить, – язвительно добавил он.

Мирный никогда не опускался до уровня «кислотных» людей. Какой смысл? В своей яме подобные представители запросто раздавят тебя и победят. Единственный выход, – быть выше и оставаться в мире интеллекта и благоразумия. Так что он проигнорировал враждебный настрой засранца и спокойно обратился к остальным:

– Это ваш офис. Подумайте, какие еще есть варианты выбраться из западни? Можно проверить грузовые лифты, технические помещения, пожарные лестницы.

– До сих пор никто из нас не заморачивался, где все это расположено, – робко подал голос Антон, вытирая мокрые от волнения ладошки прямо о пухлый животик. Вероятно, он делал так постоянно, ибо цвет толстовки на том участке выцвел сильнее. – Потребуется разойтись по этажу и поискать. Но, разве никто не смотрел триллеры? Это же первая ошибка, чтобы маньяк напал и убил нас по одному! Лично я – пас.

Конечно, после провокационного заявления никто не сдвинулся с места. Ребята жались друг к другу, боясь пошевелиться. Даже смелый Павел поутих, стоял чуть поодаль, разглядывая заставку на телефоне.

– Хорошо, пока не разберемся, что происходит, разделяться не обязательно, – заверил Северин Владленович напуганных людей. – Тогда хотя бы осмотритесь. Что еще из непривычного вы замечаете?

– Вон! – Марк указал на световое табло с надписью «пожар» и яркие мигающие датчики пожарных извещателей. – Активировалась не только охранная сигнализация. Все до единой установки сошли с ума.

– Странно, – Кирилл Витальевич, как и подчиненные, невероятно нервничал, но старательно не показывал виду. Его выдавали разве что дрожащие пальцы, которые он то прятал, то доставал из карманов пиджака. – Если все вокруг горит синим пламенем, почему и эта сирена не сработала?

– Еще и окна заперты, – сообщил Оскар. Он оставил Марину на попечение долговязого молчуна, которого назвал Артуром. И пока все остальные продолжали в ужасе прятаться за спинами агентов, быстро адаптировался, ускользнул и успел проверить все, до чего смог дотянуться. В итоге, несмотря на юный возраст, парнишка оказался смелее и проворнее старших коллег. – И что более печально, нет никакой связи! – прикладывая к уху левой рукой сотовый, а правой внутренний рабочий телефоны, отчитался он. – Комп не включился, ноутбук не в сети…

– Да-да, мы тебя поняли, Оскар, – нетерпеливо оборвал мальчишку Майн. – Это легко объяснить. Если существует угроза взлома базы данных, запускается экстренный протокол: происходит отключение серверов, дабы остановить атаку и сохранить конфиденциальную информацию, а все прочее глушат. Он же рассчитан и на случай физического проникновения неустановленных лиц.

– Выходит, зря паниковали?! – неуверенно подвел итог Перов, косясь на начальника в надежде услышать одобрение. Тот и не возражал, и не подбадривал. Тогда Марк решился вынести самое логичное, по его мнению, заключение: – Наше досадное приключение похоже на сбой в установках «умного офиса» и всего-то. Проверить бы настройки системы, но пока мы буквально отрезаны от внешнего мира, вряд ли сможем что-то предпринять. Да и серверная находится этажом выше. Все, что остается: ждать, когда приедут неотложные службы и вызволят нас.

– Если это сбой, ваша «Матрешка» точно вызовет подмогу? – на всякий случай уточнила Дубравина, усаживаясь в одно из офисных кресел и низко опуская голову, чтобы спрятать глаза, – Не придется нам торчать тут до понедельника? – девушка представила, как Севу накрывает мощнейшая температура, и она вынуждена рыскать по комнатам в поисках жаропонижающего для напарника, добровольно лишая себя зрения шарфом. – Сорвиголова[5] недоделанная, – усмехнулась про себя Лина.

– Естественно «Матрешка» будет следовать заданным настройкам! – с надменным видом заверил руководитель группы. – Все, что установлено на нашем этаже, – последнее слово техники: проверено и безопасно для человека.

– Пока и не скажешь, что ваш умный офис заботится о нашем комфорте, – в том же тоне, в отместку, фыркнула агент.

– Я без понятия, почему вам плохо. Никогда не проверялись на эпилепсию?

– Я уверен, что к нам уже спешит охрана, – попытался разрядить обстановку вездесущий Перов. – Пусть не система, но они-то определенно должны заметить по камерам наблюдения, что здесь творится какая-то дичь, и обязательно придут выяснить, в чем проблема.

– Согласен, – подключился Кирилл Витальевич, недовольно поджимая губы из-за того, что приходится уступать и сдерживать свой гнев. – Смею предположить, похожая картина наблюдается и на нижних этажах. Лифты могли выйти из строя во всем здании, и ребята поднимаются пешком. Непростая прогулка, если учесть, что мы на тридцать девятом.

– А эта дрянь так и будет все время маячить? – раздраженно поинтересовалась Лина, указывая пальцем на бегающие по стенам красные огоньки.

Вроде бы элементарный вопрос, но сотрудники, переглядываясь, мялись и мямлили что-то нечленораздельное. Никто не хотел брать на себя ответственность, предпочитая все свалить на соседа. Последним, на ком сосредоточились взгляды, оказался кудрявый.

– Почему снова я? – вспылил Павел. – Сейчас скажу, что через пять минут, а она не прекратит семафорить и через двадцать. Вы же меня потом затюкаете, что соврал. Вон, пусть Марк, как заместитель, соображает, что к чему, – не преминул он напомнить должность сослуживца.

– Достал меня попрекать! – возмутился Перов, посчитав намек унизительным. – Ты и сам мог бы давно возглавить команду, если бы не закрепил за собой статус самого ленивого человека в офисе.

Кудрявый обиженно цокнул, поморщился и показательно, с грохотом, уселся в ближайшее к Дубравиной кресло, выказывая своим действием протест:

– Я, как и вы, первый раз попал в ситуацию, когда умный дом сошел с ума.

– Вы серьезно? – а Лина-то считала, что у них с напарником сложные отношения. – Я же просто уточнила.

Поскольку все продолжали настырно молчать, Мирный сам ответил подруге:

– Полагаю, сигнальное оповещение не прекратит работать, пока не будет устранена угроза или проблема, которую система определила как опасность. Дадим охране тридцать минут, – решил он за всех, – затем придумаем, как поступить дальше.

***

Мирный ощущал, как капли пота медленно сползают на лоб, глаза горят, нос заложен, в горле неприятно саднит, а голова тяжелая и туго соображает. Неужели температура поднялась настолько, что его лихорадит? В сложившихся обстоятельствах проклятая простуда разгулялась совсем некстати. Возникни сейчас неблагоприятная ситуация, Дубравина сама не в форме: сидит, бедолага, в кресле, едва сдерживая рвотные порывы, – а тут еще он свалится на нее обузой.

Время тянулось нереально долго. Ко всему прочему никто из ребят не решался заговорить: разбежались, как крысы по разным углам и старательно отворачивались друг на друга. Оскар с надеждой высматривал в окне экстренные службы. Марина, Майн и Марк с мрачными физиономиями уставились в неработающие мониторы. Антон натурально храпел. Артур не отлипал от телефона, видимо погрузившись в игру, не требующую интернета. И только Павел раздраженно барабанил по столу, то и дело косясь на сотовый: не появилась ли связь. По крайне мере паника уступила место скуке.

К концу отведенного срока вся группа непроизвольно стянулась к одной точке, велением судьбы, как раз той, где вчера произошла стрельба. Причиной тому служило удачное расположение: отсюда рукой было подать и до лестниц, и до лифтов, – вдруг хоть один заработает. Они услышат гул и быстро покинут здание.

Полчаса прошло. Стражам порядка выделили еще пять минут, за ними десять, снова пять. Но никто так и не объявился. Узники начинали волноваться по второму кругу: одни поглядывали по сторонам, не видать ли спасателей, другие внимательно прислушивались, не включились ли кабины. На сей раз больше всех дергался Майн, систематически изучая часы с мрачным видом. Возможно, он солгал, и дома его все-таки кто-то ждал.

– Мы торчим тут почти час, – сердито буркнул Кирилл Витальевич. – Даже самый хилый охранник с остановками на каждом пролете, давно бы поднялся.

– Согласна, что-то здесь не так, – подтвердила Лина, неохотно, чуть-чуть, буквально на щелочку, приоткрывая глаза. – Пора искать выход самостоятельно. У нас есть шанс выбить двери? – предложила она для начала самый очевидный вариант.

Молодые люди переглянулись, неуверенно разводя руками.

– По всему этажу стоят огнеупорные металлические полотна, – пожав плечами, рассказал Павел все, что доподлинно знал. – Они удерживают огонь до полутора часов. Сомневаюсь, что нам удастся хоть малость их повредить.

– Ни один злоумышленник не проникнет внутрь, – активно присоединился к обсуждению Марк. – И никто из нас не сможет выбраться наружу, хоть топором руби, – гордо заявил он совсем некстати.

– Огнестрельное оружие не подсобит? – на всякий случай уточнила агент.

– Пистолет применять опасно, – отрицательно покачал головой Сева. – Мало того, что рискуем поймать рикошет, попадем в тело замка, – пуля его сомнет, и не выйдем, даже когда система посчитает, что угроза устранена.

– А каким-то привычным способом подать сигнал не получится? Выбить окна, громко позвать на помощь или что-то сбросить вниз?

– Для повышенной безопасности на верхних этажах используются бронированные окна, – с сожаление сообщил Оскар, постучав костяшками пальцев по стеклу. – Они звуконепроницаемые, а в данный момент еще и намертво заблокированы «Матрешкой». Да если бы нам и удалось высунуть нос на мороз, мы же на тридцать девятом этаже, – напомнил он. – Ори хоть до хрипоты, – никто не услышит.

– И напротив офисы опустели, – подметил толстяк, доставая из своего рюкзака уже третий злаковый батончик. Он уминал их с аппетитом, никому ни разу не предложив угоститься. Видимо заедал тревожное расстройство.

– Почему охрана не приходит? – жалобно, с надрывом взвизгнула Марина.

Девушка нервничала с новой силой, постоянно расстегивая и застегивая пуговицы полупрозрачной розовой блузки. Вещь и без того имела глубокое декольте, а своими действиями она чуть ли не окончательно выставляла грудь на показ, привлекая похотливые взгляды мужчин. Не пялился разве что агент и то потому, что сегодня ему чисто физически было не до флирта.

– А еще не объявилась полиция, – вставил Оскар, который снова прильнул к окну и внимательно следил за обстановкой. – Впрочем, пожарную со скорой тоже не видать. Наверное. Снег усилился, разобрать, что творится внизу – сложно.

– А если причина кроется вовсе не в ошибке системы? – предположил Мирный. Наплевав на свое болезненное состояние и уговоры подруги, он предпочел разместиться не в удобном кресле, а прислонился к декоративной стойке. С одной стороны она располагалась максимально близко к лифтам и лестничным пролетам, а с другой – открывала шикарный вид на всех сотрудников. Сева оставался настороже. Мало ли какие непредвиденные обстоятельства на них обрушатся? Например, пожалует вовсе не охрана или кто-то вслед за Патокой достанет из кармана пистолет. Он уже ничему не удивится. – Уверены, что на вас не совершена кибератака? Преступники могли перехватить контроль над умным офисом, чтобы отвлечь ваше внимание от основной проблемы.

– Исключено. На последних трех этажах стоит такой уровень защиты, что не взломает ни один хакер, – надменно, очевидно полагая, что вселенная обделила агентов интеллектом, фыркнул Майн. – Но даже случись подобное гипотетически, серверы давно выключились. Воры все равно ничего не получат. Зачем держать нас взаперти?

– Ваше умозаключение даже звучит неразумно, – поддакнул начальнику Марк. – Какой идиот возьмет на себя нешуточную ответственность? Одно дело получить несанкционированный доступ к информации или оборудованию, другое – напугать людей до смерти. А вдруг кому-то станет плохо с сердцем или давление подскочит? Это уже, считай, убийство. Я склонен верить в начальную версию – сбой программного обеспечения. Скорее всего, команда, отвечающая за тестирование «Матрешки», запустила какой-то пробный сценарий на выходные, а может, днем проводила очередной эксперимент, и система не справилась с нагрузкой. Похожие инциденты происходили и раньше. Не такие массовые, само собой, но все же…

– В таком случае, как объяснить отсутствие охраны? – идею Мирного поддержал изрядно потевший, беспокойно ерзающий в кресле, Антон. – А вот если кто-то удерживает нас намеренно, то камеры могли повредить специально… – допустил он дрожащим от страха голосом. – Как и деактивировать звук сигнализации: чтобы никто его не услышал и не пришел на помощь.

– А еще вчера неожиданно для всех сбрендил Стас, – подливая масла в огонь, не упустил возможности напомнить Павел. Он всем корпусом разлегся на столе и смотрел на остальных со скукой и пренебрежением. – Припиши и его «сдвиг по фазе» к нашему заточению.

– Значит никто не в курсе, что с нами творится?! – широко распахнув глаза, Марина, естественно, выделила для себя лишь слова толстячка. Ее накрыл мелкий, предательский озноб. – К понедельнику мы все умрем от голода…

– Дура, человек способен протянуть без еды ни один месяц. Главное, чтобы воду пил. Как тебя только приняли на такую должность со столь ущербными знаниями? Коли закончится еда на кухне, чего точно не случится, отберем батончики у жирного.

– Она же в шоке. Немедленно извинись! – Кирилл Витальевич подпрыгнул со своего места и в мгновение ока очутился возле наглеца. Он налился багровой краской и сжал кулаки. Майна настолько одолевали эмоции, что он с трудом их контролировал, не останавливало даже присутствие чужаков. – Грязная, отвратительная свинья…

Кудрявый на сей раз и бровью не повел: как лежал на столе, так в той же позе и остался.

– Разбежался, – брякнул он и показал средний палец на обеих руках.

После оскорбительного жеста за спиной начальника замаячил Перов: в воинственный позе, готовый в любую секунду ринуться в бой вместо благодетеля.

Мирный тяжело вздохну. В критические моменты многие люди проявляют свою истинную натуру: кто-то показывает себя героем, а у кого на свет лезут пороки и желчь. Он не понаслышке знал, что чаще встречается второй вариант, и всем будет лучше, если конфликт пресечь сразу.

– Уверен, никто из нас не хочет все выходные питаться чем попало, и терпеть общество друг друга. Для этого нам нужно работать слажено, – уже во второй раз предупредил Сева. – Кирилл Витальевич, возьмите себя в руки, не заставляете меня вновь вмешиваться. Для наглядности он отстранился от перегородки, готовясь сделать шаг. Майн, разжав пальцы, последовал рекомендации и опустился обратно в кресло. – Замечательно. Теперь о насущном. Сбой или атака – неважно. В обоих случаях нам придется вернуться к вопросу об исследовании этажа. Необходимо выяснить, какие варианты нам доступны, чтобы выбраться или на худой конец подать сигнал. Разобьемся на группы по два человека…

– Ага, ща! – насмешливо воскликнул Павел, нагло перебивая агента. – А вдруг кто-то и правда скрывается в темноте коридоров? Территория огромная! Никто даже криков не разберет и не успеет прибежать на подмогу. Тоха прав: пока мы в куче, нас сложнее отловить и прикончить. Останемся толпой. Так проще сбежать и спрятаться, когда нагрянет маньяк. В первую очередь он догонит неповоротливого толстяка, ноющую глупую дуру или оцепеневшего в ужасе долговязого. За это время я точно успею свалить…

– Какой же ты мерзкий, – не выдержал Оскар, хотя в его огород камень не прилетал ни разу. Но стоило парнишке возразить, как кудрявый оказался тут как тут с пеной у рта и целым набором нецензурной брани.

– Достаточно, – тихо прошипел Мирный. Планы рушились на глазах, его достала температура, так еще и компания собралась не самая доброжелательная.

Северина все же вынудили покинуть свой пост. Он с ледяным спокойствием схватил Павла за шкирку, как провинившегося сопляка, и отодвинул от побледневшего младшего коллеги. Наглый модник в бини поначалу надумал сопротивляться, но глядя на суровое, неприступное лицо агента, не решился рисковать, обиженно выпучил губу и забился обратно в свой угол.

– Успокойтесь, если бы на этаже находился кто-то посторонний, он давно бы себя выдал, – заверила Дубравина, придя на выручку напарнику. – Разделиться – хорошая идея. Чтобы Марина чувствовала себя защищенной, она пойдет с моим коллегой. Я возьму Оскара, как самого юного среди нас. Остальные мужчины вполне смогут постоять за себя сами.

– Я не согласен! – и снова расстановка не устраивала Павла. Он протестующе цокнул и сложил руки на груди, вероятно считая, что с женщиной-агентом спорить не так опасно. – Почему девчонка и сопляк должны идти с единственными людьми, у которых есть настоящее оружие?

– И я не потащусь с кем-то из своих! – засуетился следом Антон. Он мигом простил все обиды коллеге, едва дело дошло до собственной шкуры. – Повторяю: так и начинаются кровавые фильмы ужасов про маньяков. Нам не нужно разделяться.

– Какая несусветная глупость! – Майн сердито выругался. – Если по территории и бродит психопат-убийца, то он среди вас. Вот кто из пары вернется один, того и станем обвинять, – зло пошутил он, в основном посматривая в сторону кудрявого. – Соберитесь. Делаем, как велят детективы. Возможно, сбой как-то повлиял на камеры и нас никто не видит, тогда помощь ждать неоткуда. Мы сами по себе.

– Служебное время вышло, нечего нами командовать, – самодовольно напомнил Павел и категорично заявил: – Либо меня под крыло берет кто-то из агентов, либо к черту обход этажа. И не надо мне рассказывать, что Марина – хрупкая девушка, ей страшной и потому следует уступить. Кто сказал, что меня не накрывает паническая атака?!

– Пойдешь со мной, раз такой робкий, – никто не удивился, когда в разборки спорщиков в который раз вклинился Марк.

– А у тебя что, пушка имеется?!

– Родители живут не в самом благополучном районе. Почти каждую пятницу, на выходные, я уезжаю к ним и предпочитаю носить с собой травмат, – бледнея, признался Перов. Одним глазом он боязливо косился на Дубравину и ее напарника. – Разрешение у меня с собой, если нужно убедиться в правомерности, – поспешил сообщить молодой человек, хлопая себя по карманам. – Пользоваться умею хорошо, занимался в юношестве спортивной стрельбой. Просто так палить не стану, только при острой необходимости.

– Да какой толк от твоего травмата против огнестрела? – возмутился Павел.

– Хватит ныть, – гаркнула Лина. Ей до жути надоело слушать истерики взрослого мужика. – Коли ты такой трусишка, спрячешься за моей спиной. Мой коллега составит компанию и Марине, и Оскару. Остальных нужно распределять или сами справитесь?

Под грозным, испепеляющим взглядом агента, возражать больше никто не осмелился.

***

Заглядывая за каждый угол, чтобы и в этот раз не упустить ничего важного, Дубравина все чаще и уже вслух проклинала бегающие по стенам сигнальные огни. Красный свет усиливал раздражение и добавлял психологической нестабильности. Негодяй будто специально дразнил ее и выводил из себя. Девушка с трудом могла сосредоточиться и последние пятнадцать минут думала лишь о том, когда же эта дрянь, наконец, погаснет. Страдали уже не только глаза. Голова болела так, словно на нее водрузили кастрюлю и били по ней тяжелым молотом. Хотелось убежать в туалет, подставить лицо под струю ледяной воды и не двигаться до тех пор, пока не отпустит. Но, дело прежде всего, приходилось терпеть.

Замкнутых комнат на этаже встретилось немного. В основном в них входили технические помещения, уборные, переговорные, архивы, раздевалки. Остальное огромное пространство было зонировано с помощью мебели: экзотическими деревьями в горшках, иногда целыми стенами из живых цветов, массивными стеллажами, тонкими перегородками, просто шкафами разной масти и размера, деревянными панелями, ширмами, часто стеклом, попадались даже плотные шторы, – все новое, красивое, модное. Дизайнеры постарались сделать максимум для того, чтобы сотрудники сохранили единство с коллективом, но в то же время не мешали друг другу.

Направление, в котором двигалась Лина со своим подопечным, по большей части представляло собой зоны отдыха: укромные затемненные закоулки с массажными креслами, стильные местечки с круглыми барными стойками, уютные диваны, и много прочего в том же духе. А еще, везде, куда не глянь, впихнули море аппаратов с едой и напитками на любой вкус. В одном из пространств они даже натолкнулись на стол для аэрохоккея и полки, забитые настольными играми. Обследовав выделенную им зону и не найдя ничего полезного, как и ничего подозрительного, парочка направилась в обратный путь.

Видимо, кудрявый и правда боялся происходящего не меньше Марины. Он, не стесняясь, при любом случайном звуке, прятался за спину агента, несмотря на то что был выше на полторы головы, шире в два раза и видел в данный момент куда лучше своего телохранителя.

Дубравина усмехнулась и решила разрядить обстановку, лишь бы ее спутник перестал напряженно пыхтеть и охать на каждом шагу.

– А что у вас за программа такая: чат-партнер? – завела она ту единственную тему, что могла заинтересовать парня. – Кирилл Витальевич с восторгом отзывался. Я понимаю, что это его детище и все такое…

– «Его детище»?! – от возмущения Павел остановился как вкопанный: багровый, брови сошлись на переносице. – Это он так сказал?! Преподнес, что один у нас молодец? Майн – обычный торгаш, пальцем о палец не ударил, чтобы по-настоящему стать полезным для общего дела. Да он и не способен, потому что ни черта не шарит. Сидит весь день в «директорском» кресле с умным, надменным видом и только знает, что приказы раздавать, условия выдвигать, да выговоры делать. Кроме прибыли и инвестиций в проект его ничего не волнует. Нет, ну еще его привлекают бабы, много баб. Не сомневаюсь, что у них с Маринкой роман, впрочем, как и со всеми мадамами, что трудились с нами до нее. И это при том, что брать в отдел одиноких – его тупая затея! Нам ведь на время ведения проекта даже встречать с кем-то запрещено, тем более с коллегами. А сам, мерзавец, шпилит подчиненную. Чтоб его…

После всего увиденного и услышанного, Лина не сильно удивилась реакции молодого человека. Миром и благодатью, о котором в запой рассказывали представители компании, в команде и не пахло. Зато вдали от начальника, кудрявый вел себя вполне сносно: не хамил, не ехидничал и охотно шел на контакт.

– Как же тогда вышло, что руководителем группы стал он? – раз уж замаячила перспектива незаметно выжать из кудрявого драгоценную информацию, агент посчитала, что грех не воспользоваться случаем.

– Вся его важность – напускная, мерзавец умеет правильно преподнести себя кому надо, – Паша раздраженно засопел и побрел дальше по коридору – сам, первый, мигом забыв про все свои страхи и опасения. – Непосредственно к Ляле Майн никакого отношения не имеет. Идею и основную концепцию создали Артур и Стас.

– Ляля? – переспросила Дубравина, щурясь в попытке посмотреть на собеседника. – Я думала, вы занимаетесь разработкой чат-бота «Род».

– Все верно. Одна из наших сотрудниц предложила внести индивидуальность в проект. Лялей предпочел окрестить Рода лично я, – с гордостью тыча себя пальцем в грудь, сообщил молодой человек. Будто ему принадлежала сама идея, а не просто имя. – Согласитесь, неприятно, когда миллионы людей вокруг зовут вашего ближайшего друга тем же прозвищем, что и вы. К тому же не самым оригинальным, звучным и понятным, – по лицу парня не сложно было догадаться, кто автор первоначального названия. – В этом нет интимности. Вот мы и пришли к заключению, что каждый клиент сам волен выбирать имя для партнера, как и пол. Это же, по сути, ваша вторая половинка, ваш соратник, отдушина. Для тех, у кого с фантазией туго, приложение предлагает упрощенный способ: сгенерировать имя автоматически, с учетом уникальных предпочтений пользователя. Достаточно ответить на несколько элементарных вопросов, и ИИ подберет подходящий вариант.

– Не поймите меня превратно… Но вы правда считаете, что программа способна заменить глубокие, искренние чувства и эмоции? Мне всегда казалось, что подлинное тепло можно получить исключительно от человека, но никак не от машины.

– Несомненно! – от негодования, что кто-то способен сомневаться в результатах его труда, полувозмущенно-полувосторженно воскликнул Павел. – Вы не представляете, как быстро Ляля затягивает, какие у нее возможности и потенциал. Все члены нашей группы установили чат-партнер на свой телефон и общались с Родом на протяжении нескольких месяцев, словно рядовые юзеры. Тестированный запуск помогает в полной мере оценить работу приложения, выявить все его недостатки и распознать косяки. Я вас уверяю, оно станет мировым хитом! Во время общения вы забываете, что перед вами ИИ. Более того, с каждым из нас программа выстраивала диалог совершенно по-разному, исходя из частных потребностей пользователя, его предпочтений, персональных склонностей. Она основывалась на наших запросах, ответах, предоставленных из соцсетей профилей. Ляля вела беседу так, чтобы оппонент заинтересовался и страстно желал продолжить общение: находила общие темы, выслушивала, сочувствовала, давала дельные советы. Одним словом, вела себя, как реальный человек.

– Одно то, что чат-бот подстраивается под ваши желания, говорит вещи, которые вы хотите услышать, означает, что у него нет своего мнения. Он не обладает субъективным опытом или самосознанием. Это всего лишь бездушная программа, созданная для развлечения.

– Скажите, вы одиноки?

Никогда раньше Дубравина не задумывалась, как много в ее жизни тех, с кем она могла бы поделиться не только радостями, но и горестями.

– Смотря с какой стороны посмотреть, – девушка пожала плечами и быстро перебрала в голове свое окружение. – Действительно близких и дорогих мне людей – крайне мало. Но я никогда не ощущала себя брошенной и уж тем более не стремилась заменить общение с живым человеком – машиной.

– Тогда вам невероятно повезло. Если бы вы взглянули на статистику, не были бы так критичны к Ляле. По данным ВОЗ каждый шестой человек в мире чувствует себя никому не нужным. Осознаете, как это много? При этом превалирующая цифра – это молодые люди от тринадцати до тридцати лет. Мне двадцать семь, и я, к сожалению, тоже причисляю себя к одиночкам.

– Так сходите, когда закончится контракт, в театр, клуб, музей, – Лине и правда казалось дикостью, что симпатичный, здоровый парень, далеко не застенчивый и общительный, никак не может найти себе пару. – Сейчас столько доступных активностей. Создаются целые группы и сообщества со схожими взглядами, многие собираются на игры в кафе, обсуждения любимых фильмов, устраивают различные мастер-классы.

– Вы не понимаете, – огорченно и немного по-детски вздохнул Павел. – Одиночество – это состояние души. Незнакомые люди не заполнят за два часа ту пустоту, что там копилась годами.

– Знаете, а вы и впрямь рассказываете о Роде куда любопытнее, доступнее и с большей отдачей, чем ваш начальник, – неожиданно для себя самой похвалила агент.

– Естественно! Единственное желание Майна – заработать на продукте кучу денег, а мое – дать людям надежду и…

Кудрявый замолчал и испуганно уставился на девушку. Она же в тот момент испытала такое невероятное расслабление, что за малым не издала протяжный вздох облегчения. Наконец-то перестала маячить дурацкая «светомузыка», на этаже восстановилось питание, заработала вся техника и разом включились все мониторы. Но Павел вовсе не из-за этого замолчал и побледнел. Едва произошла загрузка системы, как все экраны вокруг, будь то компьютер, ноутбук или телевизор, одновременно сошли с ума, показывая одну и ту же надпись. Вместе с ними с катушек слетели и принтеры, безостановочно печатая ее же:

– Нет выхода! Нет выхода! Нет выхода!

По коже побежали мурашки. Стало по-настоящему жутко.

***

Агенты 9 ОНИГ вернулись в точку сбора одновременно. Все остальные уже разбежались по своим офисным местам в надежде вызвать помощь. Но, чтобы они не предпринимали, техника не желала функционировать.

– Обследовали весь этаж. Мы полностью отрезаны от мира. Все заперто, и по-прежнему ни черта не работает, – сообщил напарникам дрожащий от страха толстяк. – Компьютеры не реагируют ни на одну команду. А если попробовать перезагрузить, система виснет на несколько минут, а затем снова появляется это ужасное сообщение.

– Что это значит? – паника окончательно накрыла Марину. У нее тряслись руки и губы, перехватывало дыхание. Она вот-вот собиралась или зарыдать в голос, или свалиться в обморок. – Нас всех ждет смерть. Она пришла за нами…

Оскар вновь приобнял девушку, поглаживая по плечу и шепча успокаивающие слова. На сей раз его совершенно нормальный, человечный поступок не оценил только Майн. Он осуждающе покосился на парочку и недовольно сморщил нос. Но теперь Дубравина по крайне мере знала, почему близость между молодыми людьми его раздражала.

– Лифты так и не включились, двери заблокированы, – чуть отводя в сторону от ребят, повторил Мирный подруге то, что она, итак, уже слышала.

Пока сотрудники пытались реанимировать хоть какую-то технику, им было не до агентов.

– Спасибо и на том, что проклятая сигналка вырубилась, – радость Лины не имела границ. – Эта дрянь сводила меня с ума. Сева, тебе нужно отдохнуть, – она резко сменила тему, потому что вид напарника серьезно ее беспокоил. Пот крупными каплями стекал с его лица, щеки горели нездоровым румянцем. – Давай составим два кресла, и ты приляжешь, – девушка заботливо потрогала лоб друга. Он не просто горел, а обжигал. – Ты выглядишь очень и очень плохо. Если бы не обстоятельства, я бы уже вместо бара везла тебя в больницу.

– Забудь о мелочах. Я выживу, – отмахнулся агент. Он и сам прекрасно понимал, что чем дальше, тем хуже соображает. Лихорадка отнимала силы, и даже стоять ему удавалось с трудом. Но мысль, что не давала покоя последние полчаса, была гораздо важнее отвратительного состояния. Мирному не терпелось ее озвучить. – Лучше присмотрись к происходящему и хорошенько подумай, – он обвел затуманенным взглядом присутствующих. – Эти люди находятся здесь не случайно... – еще тише, чем прежде, добавил мужчина на самое ухо Дубравиной. – Я уверен, что причина наших бед кроется вовсе не в сбое программного обеспечения.

– Сева, ты бредишь. Надо как-то сбить температуру, иначе к утру ты сгоришь. Поищу аптечку…

Раньше Северина Владленовича не устраивала чрезмерная холодность напарницы, теперь же бесила излишне проявленная забота. Нет, он не сноб и случись все в иной обстановке, агент бы ликовал. Но сейчас подруга проявила сопереживание совсем некстати. Она теряла хватку и не воспринимала то, что действительно имело значение.

– Да послушай ты, – Мирный легонько встряхнул девушку за плечи, а в итоге чуть не свалился сам. Пришлось безропотно опуститься в пододвинутое кресло. – Все в этом здании регулируется при помощи умного офиса. Кто-то использует «Матрешку» против нас, играет в грязные игры. Он видит и слышит все, что здесь творится. У меня нет никаких сомнений: инцидент с Патокой – не трагическая случайность. Понимаю, тяжело осознать всю опасность ситуации, когда не разбираешься в возможностях современных систем автоматизации. Но поверь моему опыту, если мы в ближайшее время не разберемся, в чем дело, нам всем крышка.

– Я знаю, что такое умный дом, – Лина скептично отнеслась к словам Севы, приняв их за бред больного. Она уселась в точно такое же кресло напротив напарника. – Брат еще пару лет назад придарил мне колонку. И она того, о чем ты тут рассуждаешь, делать не умеет.

– Чтоб тебя. То есть ты готова поверить в существование приведений, оборотней и инопланетян, но в то, что прогресс не стоит на месте – нет?!

– Если бы меня звали Сара Коннор[6], я бы обязательно прислушалась к тебе…

– Да я не о восстании машин говорю, – зашипел на подругу Мирный, – а о вполне реальном, живом персонаже. Кто-то, и под «кто-то» я подразумеваю очень способного хакера, перехватил управление и целенаправленно вредит нам, хочет запугать.

– И какую конечную цель он преследует?

– А сама как считаешь? Вспомни вчерашний день. Патока стрелял исключительно в своих коллег. Что, если он убил не всех, кого планировал? Например, Майн неожиданно покинул утром офис. Или Ярогин остановил Стаса прежде, чем тот ликвидировал все намеченные цели? У парня либо на самом деле есть сообщник, либо кто-то вынудил его пойти на этот страшный шаг.

– Имеешь в виду шантаж? – Сева пожал плечами, как бы говоря, что способов давления невероятное множество. Дубравина хмыкнула и заключила, что предположение напарника разумно. – По-твоему, все, что сейчас происходит, взаимосвязано? Партнер Патоки вернулся, чтобы завершить начатое? Но что за повод у них должен быть, чтобы пойти на убийство такого количества людей?!

– Поначалу я решил, что преступникам нужны секретные разработки, фирма-то солидная. Не отметал вариант, что кто-то, напротив, стремится устранить конкурентов и делает все ради того, чтобы проект чат-партнера не увидел свет. Но…

Голова у Мирного так мощно гудела, что мысль улетучилась прежде, чем он успел ее произнести.

– Следуя твоей логике, он еще час назад мог избавиться от всех сразу, – к счастью, Лина и сама сообразила, о чем пытался сказать напарник.

– Причем таким способом, что никто в жизни не догадался бы о спланированном нападении.

– Но по неизвестной причине мерзавец продолжает с нами играть. Судя по всему, для него в этом есть какой-то смысл, личный мотив.

– Он играет не с нами, а с ними, – возразил Мирный. – Вот тебе еще довод в пользу моей теории: нам показалось странным, что на призыв начальника почтить память погибших коллег, отозвалось всего несколько человек.

– Кто-то специально разослал письма узкому кругу людей.

– Да, потому что жаждал запереть на этаже только эту семерку. Они станут следующими жертвами.

– Если бы мне не приспичило сходить за твоим лекарством, мы бы тут не застряли… – вот тут Дубравина осознала, что огоньки появились не просто так. Они хотели, чтобы агенты задержались и возможно спасли жизнь всем этим бедолагам. – Какие у нас шансы выбраться?

– Ты сама видела: все выходы перекрыты, выломать огнеупорные двери нам не под силу, тридцать девятый этаж, лифты не работают, связи никакой, северная этажом выше. Мы бессильны. Остается лишь ждать помощи, вопрос: откуда? Одинокие не только разработчики чат-партнера, но и мы с тобой. Кто нас будет искать?

– Согласна. Мой брат вряд ли поднимет тревогу, если я пропаду на выходные. Исчезать внезапно мне не впервой. Может Ия с Сабитом почуют неладное и начнут бить тревогу.

– Не стоит возлагать на них большие надежды. Хожаев явно влюблен в Шеврун. Он обрадуется возможности провести с ней время наедине. Ребята, как и твой брат, могут решить, что нас внезапно отправили на новое задание. Нынешнее-то не наш профиль, могут и передать кому-то.

– Тогда единственный вариант: попытаться вычислить безумца, что нас запер, выяснить, что им движет, и каким-то чудом перехитрить.

– Нельзя исключать, что преступник находится среди нас, – подозрительно скосившись на офисных сотрудников, тише прежнего предположил Сева. – Системой могут управлять как удаленно, так и изнутри. Стоит присмотреть к каждому.

– Удаленно? – глаза Лины расширились от догадки. – То есть под подозрением все, включая Майна?

– Я тоже про него подумал. Помимо того, что Кирилл мог помогать Патоке на расстоянии, есть еще рассылка, которую он так активно отрицает.

– Да, но Павел утверждает, что Майн обычный торгаш и не разбирается в компьютерах. А вот его дружок Перов отлично подходит на роль сообщника. Он сам признался, что хорошо стреляет, и мог обучить Стаса.

– Звучит логично, но пока не найдем мотив, обвинять кого-то бесполезно.

***

– Ничего не понимаю, – Майн тер виски с таким усердием, что Лине казалось еще чуть-чуть и там образуется дырка. Настолько сильно он старался, а может, отлично играл. – Что будем делать?

Оптимизма у ребят поубавилось. Теперь и руководитель проекта, и его подчиненные смотрели на агентов не с сарказмом, а с надеждой.

– Нас никто не спасет, нас никто не спасет… – раскачиваясь в такт своему бормотанию, Марина полностью сосредоточилась на мире отчаянья и безысходности. – Нас ждет та же участь, что и остальных.

– Вот заладила. Заткните ее кто-нибудь, – злобно прошипел Павел, развалившись в кресле, будто барин перед челядью. Стоило им с Дубравиной вернуться в общество коллег, как парень вновь нацепил на себя личину желчного, раздражительного негодяя.

– Перестань к ней придираться, – сжимая кулаки, потребовал Кирилл Витальевич.

– А то что? Возьмешь на мое место очередную безмозглую куклу? Надо же кого-то шпехать!

– Что ты несешь, недоумок?!

– Ой, да брось. Любому на этаже известно, что ты клеишься ко всем своим сотрудницам, какими бы страхолюдинами они ни были. Маринка не исключение: красивая, но полная бездарность, балласт для коллектива. Исключительно благодаря своим сиськам, что постоянно выставляет напоказ, дольше других и продержалась.

Майн вспыхнул, точно спичка. Он подскочил так неожиданно и резво, что стул отъехал от него на несколько метров. С размаху начальник залепил кудрявому звонкую, увесистую пощечину. Павел заскулил, как побитый пес и чуть ли не пустил слезу, потирая алую щеку. Но, быстро вспомнив, что нужно держать марку, ехидно пробурчал:

– Я говорю правду, которую все боятся произнести вслух. Ты всех баб принимаешь в отдел ради секса, добровольно-то никто не дает. Поэтому Род никак не сдвинется с мертвой точки: над ним работают никчемные специалисты.

– Так вот в чем причина! – криво усмехнулся начальник. Он мгновенно превратился обратно в уравновешенного и уверенного в себе мужчину. Слова подчиненного не то, что его не обидели, скорее наоборот – польстили. – Зависть, Пашенька, плохая черта. Родители дурно тебя воспитали. Точно! Ты же у нас сиротка. Вечно плачешься, что никто тебя не любит. Уверен, ты и сам хотел бы затащить в койку хоть кого-нибудь, да только кроме жалости женщины к тебе ничего не испытывают. Строишь из себя умного, красивого подонка. Рассчитываешь, что их такие привлекают? Спешу разочаровать, на деле ты всего-то напыщенный индюк: ходишь, задрав голову, словно тебе нет равных, одеваешься в модные шмотки, наивно полагая, что они помогут тебе стать лучше, очиститься от грязи, из которой вылез. Нет, дружок, ты как родился дешевкой, так ей и помрешь.

– Думаешь, о тебе девчонки мечтают? – ехидно хихикнул кудрявый. – Они лишь надеются продвинуться за твой счет, олух. Можешь всю группу заменить бабами, но, учти, чат-партнера с такой командой вы никогда не запустите в продажу!

– Ты настолько самовлюбленный, что никогда не признаешь превосходство женщины над собой, да? Одна такая у нас числилась, за то ты ее и гнобил, сексист недоделанный…

– Не смей разговаривать со мной в таком тоне! – Павел вскипел и схватил со стола степлер, но сдержался и опустил его обратно. Красный, как рак, он шептал себе под нос грязные ругательства.

– Шизик ненормальный, – не унимался Кирилл Витальевич. Он не сомневался, что у подчиненного не хватит духу напасть на него в присутствии агентов, так что с наслаждением продолжал унижать. – Так обожаешь свою Лялю, что ночами, небось, практикуешь с ней секс по телефону.

– Что ты сказал?! – последнее предложение окончательно добило кудрявого. Теперь он подпрыгнул со стула с тем же эффектом, что недавно Майн, и подлетел к начальнику.

В тот же миг в ход пошли не то, чтобы кулаки, скорее легкие взаимные шлепки. Естественно, в потасовку вмешался Перов. В сотой попытке выслужиться, он достал травмат, и вот тут уже началась нездоровая возня, крики, визг. Из своего «потустороннего» состояния вернулась даже виновница ссоры. Она умолкла и тихонько наблюдала за происходящим, уткнувшись в руку Оскара.

– Довольно! – Мирного бил озноб, предметы перед глазами плыли как в тумане. Он тратил последние силы на примирение мелких драчунов, вместо того чтобы думать над тем, как выбраться из здания. По большому счету недоумки мало его волновали: чем дальше, тем становилось очевиднее, что затеянную кем-то изощренную игру они заслужили. Но вот за себя с Дубравиной Сева не на шутку переживал. – Вы хоть понимаете, в каком мы положении? Нет никакой неисправности. Вас заперли здесь специально. Чем скорее мы выясним – почему, тем выше шансы на выживание.

Спорщики оскорбили друг друга еще парой обидных реплик, но все же разошлись по разным углам. Сева крепко схватился за спинку кресла, которое пришлось покинуть из-за намечавшейся драки. Он спрятал конфискованный у Марка пистолет в карман зимнего пальто и устало поинтересовался:

– Ничего не хотите нам рассказать?

Игнорируя вопрос, Кирилл Витальевич в десятый раз одернул свой «дедовски» пиджак и с деловым видом потребовал разъяснений:

– Что вы подразумеваете под «специально заперли»?

Дубравина бросила короткий взгляд на напарника и, заручившись его молчаливой поддержкой, озвучила теорию, к которой они пришли ранее:

– Рассудите сами. Ваша новомодная идеальная «Матрешка» не вызвала помощь. На этаже включились все до единой сигнализации, причем без звука. Выходы странным образом заблокированы. В довесок любая техника, куда не глянь, выдает пугающее сообщение. Вы действительно верите, что его рассылка случайна? Я может и не специалист в данной теме, но разве сбой программы влечет за собой написание вполне осмысленной фразы? Если вам мало доводов, вспомните про камеры. Пойми охрана, что они неисправны, кто-то давно поднялся бы проверить. А раз никого до сих пор нет, значит, на мониторах стражей порядка тридцать девятый этаж выглядит привычно, то есть как всегда пусто для вечера пятницы.

– По-вашему, какой-то потенциальный злоумышленник взял под контроль умный офис, чтобы намеренно изолировать именно нас и довести до исступления? – недоверчиво уточнил Перов.

После его слов коллеги растерянно уставились на начальника.

– Что?! – сердито фыркнул тот, не сразу сообразив, почему все так упорно на него пялятся.

– Это ты попросил нас задержаться после работы, – мямля и внимательно изучая пол под ногами, напомнил Марк.

– Да вы что?! И на кой ляд мне сдалось вас тут прятать?

Молодые люди неуверенно переглянулись, видимо пытаясь сообразить, по какому поводу руководитель мог бы устроить чудовищный перфоманс. Приговор вынес Павел:

– Он слишком туп, чтобы решить такую сложную задачу. Его профиль – болтать, а не шевелить мозгами.

– А вы достаточно сообразительны? – поддела Лина, заставляя наглую выскочку трусливо потупить взор. – Если я правильно помню, именно вас сослуживцы считают наиболее подкованным в технических вопросах, – кудрявый недовольно скривился и какое-то время предпочел в разговор не встревать.

– Но зачем кому-то нас пугать? – изумленно вытаращил глаза Антон, потными ладошками вытирая потный же лоб.

– Вот вы нам и скажите, – повторно предложил Северин Владленович. – Нас с напарницей настойчиво старались убедить, какой вы дружный коллектив. Однако дураку очевидно, что атмосфера в вашем террариуме отнюдь не дружелюбная. Вероятно, вы кого-то обидели и теперь…

– И в крепкой семье порой случаются разлады, – огрызнулся Майн, упорно не желая идти на контакт. – Перестаньте доставать моих людей беспочвенными подозрениями. В нашем отделе все отлично.

Дубравину передернуло. Ей с огромным трудом удавалось сдерживать себя, чтобы не влепить высокомерному придурку отрезвляющую оплеуху. И почему он никак не хотел понимать, что своим отрицанием лишь усугубляет положение?

– Продолжите уворачиваться, и мы с напарником не ручаемся за вашу дальнейшую судьбу, – предупредила она и в отчаянье обратилась к остальным ребятам: – Неужели одной трагедии вам недостаточно? Стремитесь стать жертвами новой? Задумайтесь, стоит ли молчание ваших жизней.

– Точно, Стас… – Оскар первый пришел к тем же заключениям, что и агенты: – Наше заточение в офисе как-то связано с ним, да? Погибли не все, кто должен?

– Я так и знала. Мы все умрем! – заголосила Марина, не дав Лине ответить.

Увы, в сложившейся обстановке общего нервоза, на провокационные вопли девушки на сей раз никто не обратил внимания. Начался такой бедлам, что ее причитания утонули в гвалте бесконечных выкриков. Один вопрос звучал громче другого, пока все они окончательно не слились в общий, оглушительный хор.

– Хватит! – Дубравина громко ударила кулаком по столу. Все разом смолкли, боязливо на нее поглядывая. – Мы вместе попробуем разобраться, является ли сегодняшний инцидент продолжением вчерашнего, – она прилагала неимоверные усилия, чтобы держаться как можно спокойнее, но выходило плохо: голос предательски дрожал. – Если у Патоки есть помощник, или еще хуже, идейный вдохновитель, скорее всего он настроен также агрессивно, и ему нечего терять. Наша задача, – разобраться, почему они это делают. Начнем с того, какой Стас на самом деле. От приукрашенных дифирамбов у меня уже уши вянут. И что более важно: с кем он близко общался, а с кем, напротив, конфликтовал.

– Гениальный он и жизнерадостный, – вопреки всем, выдал самый высокий из коллег, тот, что не произнес за вечер ни звука. Артур и сейчас говорил так тихо, что приходилось прислушиваться. – Но, несмотря на это – козел, – сделав короткую паузу, решительно добавил он, – как и все здесь.

– Закрой рот, – с угрозой пропыхтел Майн. Он, очевидно, менее всего ожидал подвоха именно со стороны долговязого.

– Да брось, – просипел молодой человек и посмотрел на Кирилла Витальевича с ненавистью, но, не прямо в глаза, с гордо поднятой головой, а исподтишка, как человек, который долго боялся, внезапно осмелел, и все никак не мог привыкнуть к этой мысли. – Они же из каких-то там особенных органов. Типа, как у американцев ФБР. Да? Рано или поздно агенты раскопают все, что им нужно. Так пусть сделают это прежде, чем мы отправимся на тот свет.

– Не смей. Я тебе приказываю…

– Вы когда-нибудь работали в огромной корпорации, где людей, как муравьев в муравейнике? – осведомился молодой человек, затравленно пряча от всех беспорядочно гуляющий взгляд. Он сильно переживал, немного заикался, но явно решил довести начатое до конца и никакие возражения начальника не могли ему в этом помешать. – Мы приходим – уходим, здороваемся – прощаемся, улыбаемся друг другу при встрече. Но внутри, в черствой душе, никого не волнует: кто ты, чем живешь, чем увлекаешься. Вот спросите у любого из моих, так называемых, «друзей»: чем я занимаюсь на досуге: хожу на рыбалку, режусь в приставку, читаю или вяжу?

– «Вяжешь»? – глупо хихикнул пухляш, доставая из очередного кармана очередной полезный батончик, будто в таком количестве он способен противостоять набору веса. – Ты че, баба Дуня в ситцевом платочке?

– Да, Антон, чтоб тебя, именно вязать я и люблю. Меня это успокаивает. А вы бы однозначно решили, что выходные я провожу перед телеком с джойстиком в руках.

– Умеешь ты удивить, – изумленно поднял брови кудрявый. – Не желаешь на продажу свитерок связать?

– Сами видите, какая у нас тут «семья», – расстроенно вздохнул долговязый. – Сначала мы просто адаптируемся под тех, кто сильнее и популярнее, а затем сами становимся дерьмом.

– Ты кого дерьмом назвал? – даже не вникнув, конкретно ли о ком-то идет речь, взъерепенился Перов и покосился на начальника, – оценит ли порыв.

Артур также тихо, как и говорил, рассмеялся: отчаянно, грустно, с надрывом.

– Не беспокойся, Марк, ты первый в списке. Пашка и тот со своим несносным характером в подметки не годится такому прихвостню, как ты. До твоего профессионального лизоблюдства нам всем еще пахать и пахать. Но тут главное, чтобы руководству нравилось.

Заместитель подскочил с кресла, как ошпаренный, продолжая поглядывать на Майна. Тот побледнел, его нижняя губа задергалась от возмущения.

– Что за сцену ты устроил?! – все еще рассчитывая утихомирить взбесившегося подчиненного, Кирилл Витальевич всего-то хотел повысить голос, но в итоге перешел на крик. – Во всяком коллективе есть место разладу. Незачем выносить сор из избы. Лучше помоги Павлу разобраться, что за ерунда творится с компами. А ты, – он указал на Перова, – раз уж свет вернулся, иди, свари всем кофе и немного остынь.

После громких заявлений Артура коллеги как-то дружно притихли и послушно разбрелись. Даже Марина окончательно прекратила всхлипывать и испуганно пялилась на мужчин. Кудрявый «красавчик» устроил новый, дотошный обход компьютеров, а недовольный Марк поплелся к небольшой комнате-кухне. Уже через минуту оттуда потянуло свежемолотыми зернами.

– А чего ты так засуетился, Киря? – не унимался один лишь долговязый. Он весь трясся от напряжения, но подчиняться не торопился. – Пашка всем разболтал, что ты агентам лапшу на уши вешал, мол, чат-партнер твое детище. Ты много, о чем лжешь, много кого покрываешь…

От бессилия Майн зарычал и угрожающе посмотрел на парня, шипя, словно змея единственное слово: «Уволю». Самообладание мужчины таяло на глазах, но к его великой радости выпад произвел на Артура отрезвляющее впечатление. Парень в страхе склонил голову еще ниже. И тут руководитель отдела допустил невероятную глупость: надменно хмыкнул, ознаменовывая свою победу. Дрожащими пальцами долговязый достал из кармана модную нынче у молодежи «дудку». Лина никогда не понимала, кому эта дрянь по вкусу, еще хуже отвратительных сигарет Липкой. Редкостная химия с отвратительным сладковатым запахом, как сама смерть. Артур сделал пару затяжек и наконец взглянул прямо в лицо начальника:

– Уволишь, говоришь? Попробуй. Пашка прав: без нас с ним вам никогда Рода до ума не довести. Это наша со Стасом разработка. Мы ее придумали, мы начали. И, если раньше ты затыкал мне рот, угрожая, что Патока и без меня справится, то какие доводы придумаешь теперь? Мой единственный друг, человек, которого я знал еще со школы, свихнулся и угробил шесть человек! Крайне сомневаюсь, что он когда-нибудь вернется к работе. А может, давай, выкинь меня за порог. Я отправлюсь к конкурентам, продам им идею под другим соусом, не подкопаешься. Любопытно, что предпримут наверху, когда «твой» проект с треском провалится? Ну как, прикольно, когда тебя шантажируют?

Кирилл Витальевич покраснел, как спелый помидор.

– Ты не посмеешь… – процедил он сквозь зубы, судорожно соображая, как надавить и унизить нахала, чтоб вспомнил свое место.

Осмелевший долговязый, видимо рассудив, что ему ничего не угрожает пока рядом агенты, растянулся в торжествующей улыбке и повернулся к Лине с Севой. Но не успел он открыть рот, как из зоны кухонного пространства раздался громкий хлопок, затем грохот и пронзительные крики.

***

Первыми на звук рванули напарники. Остальные потратили лишних десять секунд на то, чтобы обменяться встревоженными взглядами, а уж затем поспешили за теми, у кого есть оружие. Все, без сомнения, боялись за свою жизнь.

Кухня находилась рядом с залом, в котором расположились пленники. Проектировщики умудрились впихнуть ее таким образом, чтобы визуально огородить от основного пространства и никого не отвлекать от работы. Так что каждый, кто подбегал к дверному проему после Севы и Лины, заглядывал внутрь и ошарашенно отскакивал, едва сдерживая рвотные позывы.

Помещение оказалось совсем крохотным, но уютным и обустроенным по последнему слову. Здесь можно было найти все необходимое для хранения, разогрева или быстрого приготовления пищи: пару шкафов кухонного гарнитура, раковина, чайник, микроволновка, большая промышленная кофемашина… Или точнее то, что от нее осталось. Осколки аппарата после взрыва разлетелись по всей комнате, несколько из них торчало из головы и шеи Перова, один попал точно в глаз. Кожу парня покрывали ужасные, тяжелейшие ожоги. Безумно хотелось отвернуться, чтобы не видеть изуродованное лицо. Впрочем, все, кроме агентов, так и поступили.

Дубравина подошла к молодому человеку и крепко сжала его ладонь. Он лежал на полу, распластав ноги и руки. Стеклянный взор, полный изумления и негодования, Марк переместил с Лины за ее спину, на своих коллег. Он даже попробовал что-то прошептать, но тщетно. Из глубокого пореза, между подбородком и правой ключицей, фонтаном била кровь. Сделав пару судорожных вздохов, несчастный захрипел, издавая страшные, предсмертные свисты, а после окончательно стих, так и не сумев произнести ни слова.

– Какого дьявола тут произошло? – бледнея и едва перебарывая чувство тошноты, тихо просипел Майн. В итоге он все же не вытерпел и рванул в уборную, но не успел добежать и опорожнил желудок всего в паре метров от кухни.

Благо Оскар додумался не подпускать к двери Марину, иначе истерики было не избежать. Она и без того все время твердила:

– Он умер? Он умер? Его убили, да? – и все пыталась выскользнуть из объятий парнишки. Он кое-как уволок ее подальше. – Мы отправимся в ад следом за ним! Настала наша очередь! – орала она, лишний раз подогревая и без того накаленную обстановку.

– Бедолаге сильно не повезло, – заключила Дубравина, осматривая тело погибшего. Она отпустила его ладонь и аккуратно, стараясь не задеть ни единого кусочка раздолбанной кофемашины, переместила фокус внимания на место происшествия. – Один из обломков пробил сонную артерию. Какой-то аппарат-убийца… Есть идеи, как подобное возможно? – Лина не спрашивала кого-то конкретно, потому что с трудом верила, что случившемуся найдется здравое объяснение.

Северин внимательно изучил все, что сохранилось после взрыва. Минуты три он задумчиво тер подбородок, по кусочкам склеивая увиденное. Его мозг привык мыслить рационально и в первую очередь стремился выдать логичное решение.

– Я так полагаю, – обратился агент к перепуганным сотрудникам компании, – устройство, как и вся прочая бытовая техника в этом здании, работает в системе умного офиса. Оно наверняка подключено к сети для дистанционного обслуживания и диагностики.

– Конечно, – не понимая, к чему клонит Мирный, подтвердил кудрявый.

– Если рассуждать последовательно, то ситуация могла сложиться следующим образом. Производитель выпустил удаленное обновление для прошивки машины. Оно содержало критическую ошибку и нарушило алгоритм управления клапанами и термостатом. А как всем известно, для приготовления напитка в кофейных аппаратах используется высокое давление.

– Некорректное функционирование после обновления… – вторил Павел, начиная смутно догадываться, о чем толкует Мирный. – Термостат не отключил нагревательный элемент, а клапан сброса давления не сработал.

– Именно. Внутри герметичной капсулы или группы заваривания создалось избыточное давление, значительно превышающее расчетное.

– Корпус кофемашины не выдержал и бахнул, – закончил за агента Антон, до которого тоже уже дошел смысл предположения Севы. – Звучит как самый очевидный сценарий несчастного случая, – кого он хотел убедить в роковом совпадении не ясно, но сам очень в него верил.

– Н-да, не будь мы кем-то отрезаны от мира, и правда, можно было списать на стечение обстоятельств, – согласно кивнул Северин Владленович.

– Тут не на что глазеть, – твердо решила Дубравина, обращаясь ко всем, кто еще вертелся поблизости. – Возвращайтесь обратно. Марку уже не помочь, но у нас еще есть шанс выкарабкаться. Главное не впадать в панику. Ты тоже иди, – в более мягком, но все же приказном тоне, попросила она напарника, едва ребята скрылись за поворотом. – Нельзя оставлять этот змеиный клубок без присмотра. Да и выглядишь ты паршиво. Как закончу, постараюсь раздобыть жаропонижающее.

– Ты же понимаешь, что ни о какой случайности речи не идет? – прежде чем уйти, чисто риторически уточнил Сева. – Все, о чем тут говорилось, легко подстроить.

– Да, вот только круг потенциальных подозреваемых сузился до одного.

– Не соглашусь. Десять минут назад к этому списку прибавился Артур, когда признался, что Патока – его лучший друг.

***

Дубравину не покидало предчувствие, что убийца находится ближе, чем они думают. Дело оказалось не таким простым, как представлялось. И, если на первый взгляд оно не имело ничего общего с их профилем, то, чем дальше, тем сильнее агент убеждалась в обратном. Большинство расследований 9 ОНИГ в итоге приводило к вполне логичному заключению. Так почему обычное преступление в конечном счете не могло завести их как раз в те дебри, которыми занималась «Вертикаль»? Возможно, Лина накручивала себя, не в состоянии выкинуть из головы фантомное свечение. Но не просто же так оно внезапно явилось к ней, и задержало напарников на тридцать девятом этаже?

Как бы ни хотелось возвращаться в неприятную компанию, долг звал. Не спеша приближаясь к месту сбора, Дубравина поняла, что у единственной дамы в «дружном гадюшнике» очередной нервный срыв. Теперь она голосила что-то новенькое, но все равно вперемешку со старенькими фразами:

– Это все из-за нее. Мы все умрем из-за депрессивной дуры. Во всем виновата она одна. Дрянь накликала на нас беду. Я вам говорила: она ненормальная. Нас вынесут из офиса вперед ногами. Смерть совсем рядом!

– Я не могу ее больше слушать, – звучал раздраженный голос Паши через каждое предложение девушки. – Заткните ее немедленно, иначе я за себя не ручаюсь.

Но никто угрозы кудрявого не воспринимал всерьез. Все, кроме него и агента, столпились вокруг Марины, утешая «королеву» кто водичкой, кто нежными уговорами, а кто и ласковым прикосновением. Однако действия мужчин девицу лишь раззадоривали. В результате она взвыла так, будто начисто сбрендила, и к приходу Лины несла уже несусветную чушь:

– Я предупреждала вас! Она чокнутая и всех нас сведет в могилу. Мы все сдохнем. Сегодня! Я чувствую это кожей.

Павел, громко вскрикнув, как и обещал, не выдержал. Ребята глазом не успели моргнуть, как он растолкал их и дважды ударил неврастеничку по щекам. Парень замахнулся и в третий раз, но за несчастную вступился Майн. Он перехватил руку мерзавца и грубо его отпихнул. На удивление, выходка Паши пошла Марине на пользу. Она резко замолчала, посмотрела на всех осознанным взглядом, и повисла на руках товарищей, как безвольная кукла. Вместо девушки окончательно взбесился Кирилл Витальевич: накинулся на обидчика, вцепившись тому в драгоценные кудри. Шапка слетела, началась какая-то очередная мышиная возня, которую и дракой-то назвать язык не поворачивался.

Мирный, еще в прошлую попытку устроить разборки, заметил, что бойцы из задир так себе. Максимум, на что оба способны: оставить пару синяков на конечностях друг друга. Поэтому на сей раз он и пальцем не пошевелил: пассивно наблюдал за творившимся бедламом, жалея, что нет попкорна и газировки. К тому же тело ломило с таким остервенением, что покидать уютное, теплое кресло и лишний раз напрягаться ради не пойми кого, категорически не хотелось. Про себя агент с иронией отметил, что чем быстрее идиоты поубивают друг друга, тем скорее преступник добьется желаемого и отпустит их с напарницей. Вряд ли он стремился навредить и им. Внезапно объявилась Дубравина и, словно прочитав его мысли, громко произнесла примерно те же умозаключения, жаль в ином контексте:

– Вас и подталкивать не нужно, сами найдете способ отправиться на тот свет! – сердито закричала она. Когда на ее выпад никто не отреагировал, Лина психанула и обрушила кулак на ближайшую горизонтальную поверхность. Вот теперь мужчины, видимо в первую секунду решив, что снова приключился взрыв, застыли и затравленно принялись оглядываться. – Сели оба. Немедленно! – потребовала агент. Заметив наглую презрительную усмешку на губах обоих провинившихся, она с устрашающим видом положила ладонь на кобуру. Серьезность ее намерений быстро стала всем очевидна. Уважения в глазах прибавилось. – Если кто-то из вас, недоумков, спровоцирует еще хоть одну ссору, я сама вас прикончу. Достаточно ясно изъясняюсь?

Не опешил разве что Сева. Он все ждал, когда же в подруге проснется старая добрая Дубравина с ее импульсивностью и прямолинейностью. Слишком долго она терпела заносчивого Майна и компанию его спесивых подручных, – давно должно было прорвать. Что ж, в данный момент сил, чтобы снизить градус напряжения, у него не осталось, пусть творит, что вздумается. А возникни в будущем у начальства претензии, свалит все на температуру и болезненное состояние…

– Я доложу вышестоящему руководству, что вы нас запугивали расправой! – возомнив себя всемогущим, возмутился Кирилл Витальевич. – Вам это с рук не сойдет…

– Не сомневаюсь, – резко обрубила Лина его наверняка долгую, нудную речь с претензиями. – Однако не забывайте: вы сможете сделать это, только если уйдете отсюда живым. А без нас с напарником ваши шансы стремительно приближаются к нулю. Так что заткнитесь, наконец, и прищемите свою пятую точку, – гаркнула она ледяным тоном, приземляя наглецов. С посеревшими от злости лицами оба вернулись в свои кресла. – У меня есть несколько вопросов. Тот, кто знает ответ, прежде чем открыть рот, поднимает руку. Все усвоили? – молодые люди, готовые к сотрудничеству, утвердительно закивали головами. – Начнем по порядку. По какому поводу очередная истерика?

Все как язык проглотили. Мужчины молча разглядывали свои ботинки, а их самовлюбленная принцесса надула губки и показательно уставилась в окно. Дубравина не на шутку засомневалась: по-настоящему ли та переживала или специально устраивала концентры, чтобы привлечь внимание.

Мирный устало вздохнул и сам объяснил причину паники:

– Марина наткнулась на надпись, отличную от основной. На ноутбуке за спиной Павла, взгляни.

Агент прочла короткую фразу, что всех заставила перешагнуть на новый уровень страха. «Ваш выход – смерть», – гласила она.

– И кому принадлежит устройство? – поинтересовалась Дубравина так невозмутимо, что на удивление вселила спокойствие и в ребят.

– Анне Герц, – забыв про условие, расстроенно брякнул Оскар, не спросив дозволения.

– О ней талдычит Марина?

– Она пожаловала и за нами, – взвизгнула блондинка, услышав свое имя. – Стерва всех заберет.

Как истинный отличник, ладонь активно потянул Антон.

– Анна – член нашей команды, – дождавшись разрешения, сообщил он. От стресса пухляк так нещадно потел, что не успевал вытирать пот со лба одноразовыми салфетками.

– Герц? – задумчиво переспросила Лина, припоминая, что блондинка упоминала эту фамилию еще вчера, после нападения Патоки. – Марина все время твердит о каком-то проклятье. Оно связано с этой вашей коллегой? Вы чем-то ее обидели, оскорбили? Могла Анна прибегнуть к нетрадиционному способу мести? Может, она причастна к тому, что происходит?

Наступила гробовая тишина. Молодые люди косились друг на друга, выжидая, кто заговорит первым, но добровольцев так и не нашлось. Спустя пять минут затянувшегося ожидания, терпение у Дубравиной лопнуло:

– Да черт вас дери! Вы не на допросе в кабинете следователя. Мы с напарником не намерены использовать полученные сведения против вас в суде. Плевать нам: личная ли у вас неприязнь, или насколько безнравственными выглядят ваши поступки в прошлом. Моральная сторона не имеет отношения к делу. Подумайте о будущем, если хотите, чтобы оно настало.

– Причина не в том, что вы можете нас осудить… – толстячок, пряча глаза, почесал в затылке. – Если расскажем, вы решите, что мы суеверные идиоты. Видите ли, предрассудки как-то не сочетаются с профилем нашей сферы деятельности…

– Вот уж точно, чего не следует опасаться. За свою карьеру в «Вертикали» я так часто сталкивалась с абсурдными, абсолютно фантастичными историями, что готова поверить во многое, уверяю вас. Вы удивитесь, но загадочные происшествия, зачастую, впоследствии имеют вполне твердую почву под ногами.

На мгновение коллеги сконцентрировали внимание на Майне, ища поддержки. Но тот, снимая с себя любую ответственность, безразлично пожал плечами.

– Стерва запустила череду проклятий, – тихо пробубнила Марина. Это было ее первое осознанное предложение за длительный период: гневное, злобное, произнесенное с отвращением. Она бы, возможно продолжила, но пристальный, суровый взор Кирилла заставил ее притихнуть.

И все равно нашелся тот, чье терпение трещало по швам. Артур достаточно долго оставался в стороне, набираясь смелости.

– Позвольте мне! – вытянул он руку, вместе с тем вставая с кресла. Парень и без того имел внушительный рост, а теперь, нависая над сидящими, вообще казался настоящим великаном. – Ребята бояться последствий и не откроют правду. А мне отныне безразлично, что будет с карьерой. Давно стоило свалить из царства тщеславных индюков, – не достаточно уверено заявил он, вновь доставая дрожащими пальцами свою «дудку». – Прискорбные события с Патокой – не первые в списке леденящих душу драм нашего проклятого отдела. В команде и до него сотрудники съезжали с катушек. Но цепочку трагических напастей запустила именно Герц. Об Анне изначально сложилось впечатление, как о нелюдимой, мрачной и замкнутой девушке. Даже внутри нашей немногочисленной группы большая часть коллег игнорировала ее. Целый год она сидела бок о бок с нами, а мы порой за весь день и словом с ней не обменивались. Кто знает, может Аня и не плохой человек…

– Герц сама сторонилась коллег. Это ее выбор, – никто не удивился, когда долговязого перебил Майн. – Не пытайся ее оправдать, – он горячо жаждал его заткнуть, но понимал, что поезд уже мчится на скорости, поэтому всеми силами намеревался направить повествование парня в нужное ему русло.

Поразительно, но на помощь начальнику внезапно поспешил его недавний противник. И вот ему Кирилл Витальевич возражать не стал.

– Действительно, нагородишь сейчас дерьма сверхъестественного! – нахмурив брови, подключился Павел. Ему, очевидно, не нравилось то, о чем Артур завел речь, и он решил взять инициативу в свои руки. – Ты больно малодушный у нас, и не сумеешь донести суть до агентов без лишних эмоций. Я расскажу, раз остальные трусы, – заносчиво задрал нос кудрявый, будто минуту назад не смотрел сконфуженно в пол. – Девчонка, что тень: незаметно приходила, незаметно выполняла поставленные задачи, а затем также незаметно для всех исчезала из офиса. Никто особо не интересовался ее жизнью, потому что внешний вид Анны буквально кричал: «не приближайся ко мне, я дикая». Длинная челка вечно закрывала ее глаза, – совершенно не разобрать куда смотрит и слушает ли тебя. Одежду она предпочитала носить, как у пацанов-неформалов: футболка или толстовка оверсайз непременно темного цвета, а еще дебильная черная маска на роже. И что меня бесило больше всего, ненормальная никогда не расставалась с наушниками. Как врубит свои песни, аж за соседними столами слышно. А музло такое депрессивное, что повеситься охота. Она даже в перерывах вместо полноценного обеда с сослуживцами, предпочитала перекус из дома и залипала в аниме-сериалах.

После собеседования отдел кадров заключил, что Герц идеально подходит именно для нашей группы: детдомовская, росла без родителей, мужика не завела, довольно умная, еще и стопроцентный интроверт, – идеальное комбо. И они не ошиблись. Девчонка не расставалась с чат-партнером ни на минуту. Дома, на улице, в офисе, да, черт возьми, где угодно, хоть в туалете, – она постоянно с ним контактировала. Просто находка какая-то! Для Рода. Мы же впоследствии сообразили, что вытянуть из нее мало-мальски полезную информацию практически нереально. Анна делала не меньше каждого из нас: писала подробные отчеты, укладывалась в сроки, справлялась с дополнительной нагрузкой. Но едва дело касалось совместных брифингов или обмена идеями, она крайне редко делилась мыслями и никогда не объясняла, каким образом пришла к тем или иным выводам. Все это значительно усложняло прогресс чат-партнера.

В первый же рабочий день после новогодних праздников, мы договорились устроить мини-корпоратив: поболтать, обсудить дальнейшее продвижение Рода. Никто кроме Герц никогда не отказывался. До ее появления нас действительно считали дружной командой. Всех безумно выводило из себя, что она отделяется от коллектива. Казалось, Анна ставит себя выше остальных. Вот мы и решили, во что бы то ни стало вынудить ее присоединиться к гулянке, придумали хитрый план. Анна более или менее общалась с Антоном, потому что тот, как и она, помешен на аниме…

– Да не общались мы с ней! – испуганно возразил толстячок, чуть не поперхнувшись очередной закуской. С видом, словно его только что уличили в заразной смертельной болезни, он усердно прикрывал свою толстовку курткой, чтобы скрыть принт. – Всего-то изредка обменивались сплетнями: где можно купить редкую атрибутику или раздобыть новый выпуск манги.

– Однако чаще всего возле нее терся именно ты! – с досадой буркнул Павел, раздражаясь, что его рассказ нагло прервали. – И заметь, ни разу не был послан, как большинство из нас. В общем и целом, Антоха хитростью заманил ее в бар. Мы поступили так из добрых побуждений. Надеялись, она выпьет, расслабится, узнает нас получше, поведает о себе. Короче раскроется, наконец. Но вышло все наоборот. То ли Герц не поняла наш юмор и приняла его близко к сердцу. То ли девка перебрала лишнего, и ее понесло. Не проронив за весь вечер ни одного членораздельного слова, она ни с того ни с сего взбрыкнула, вскочила и убежала, только пятки сверкали. Утром, после вечеринки, все заявились с опозданием, а дикарка и вовсе пропала с горизонта. Поначалу ее отсутствию никто не придал значения. Мало ли, отравилась. Нелюдимая же, может и сообщить некому, нет телефонов коллег…

– Нет уж! Раз добровольно взялся за всех душу изливать, будь честным до конца! – на сей раз историю притормозил Оскар. Он беспокойно барабанил пальцами по коленям с видом провинившегося перед родителями мальца. – До обеда никто об Анне и не вспомнил. Вы тупо не заметили ее отсутствия, пока я не забил тревогу. Так что знаете? Мы все заслуживаем ее мести. Будь подобное возможно, лично бы я не возражал...

Поведение мальчишки прозрачно намекало, как стыдно ему слушать о случившемся. Коллеги данного чувства с ним не разделяли: сидели с кислыми, озлобленными физиономия, будто девушка повинна во всех их неудачах с самого рождения.

– Это лишний раз подтверждает, что Герц – тихоня. А в таких, как правило, черти водятся, – гневно прорычал кудрявый. Ему очень не понравилось, что пацан вздумал одергивать. – В ней дерьма оказалось предостаточно, – специально добавил он. – То, что она не смогла высказать нам в лицо, девка вылила в предсмертной записке. Мол, довели ее сослуживцы до белого каления, и душа тонкой организации не выдержала. Дура наглоталась какой-то сильнодействующей успокоительной дряни. Она обвинила нас в своей слабости, в нежелании оставаться на этом свете, очернила в своем письме, и послала всевозможные беды на голову каждого, кто находился в ту роковую пирушку вместе с ней. Дрянь, чтоб ее. Естественно, те из нас, кто повпечатлительнее, приняли проклятья за чистую монету, и с тех пор приписывают всему дурному мистическое происхождение.

– Мы столько вытерпели после этого инцидента! – в унисон товарищу пожаловалась Марина. Она решила, что сказано достаточно много, и больше нет нужды скрывать подробности. – Служба безопасности затаскала нас по своим пыльным кабинетам. Бесконечные расспросы, наставления как себя вести, что говорить. Из-за нее у всех сломался привычный ритм жизни.

– Да какие неудобства? Сроки сдачи Рода отодвинули на неопределенный срок, – вот глобальная проблема! – даже Майн не удержался и вставил свои пять копеек. – К тому же, – он посчитал необходимым предупредить агентов, – сильно сомневаюсь, что произошедшие следом трагедии как-то связаны с Герц. Это всего лишь печальное стечение обстоятельств.

– Я учту ваше мнение, – без особо энтузиазма бросила Лина в его сторону и тут же переключилась на ребят: – Продолжайте.

– Самое шокирующее началось после, – подключился Антон, от страха вжимаясь в спинку кресла. – Первым пострадал Сергей Горбунец. Может, потому что в день той роковой посиделки активнее всех подтрунивал над Анной, – сообщил он, выкидывая очередной фантик. Что-что, а аппетит у него не пропал даже в столь гнетущей обстановке. – В перерывах мы часто играли с Серегой в настольный теннис, и все темы во время разговора обычно сводились к одной – его соседке по квартире. Он втюрился в нее, едва переехал: дарил цветы, конфеты, туда-сюда. Короче говоря, обхаживал всячески, а она его как мужчину не воспринимала, держала на расстоянии, вроде как друга...

– Да какие там друзья, – гоготнул кудрявый. – Я тоже неоднократно слышал от Горбунца сказку о прекрасной нимфе. Если спросите моего мнения, я охотно отвечу: девка та – продажная и подлая шкура, эксплуатировала его жестко, пользовалась добротой и безотказностью.

– Что есть, то есть, – с печальным, сочувствующим вздохом согласился Антон. Вероятно, добродушный пухляш был самым болтливым и общительным среди коллег, так что вел себя так, словно речь шла о его близком друге. – Она обращалась к нему, только когда что-то ломалось, часто деньги занимала без возврата, просила за котом последить, если уезжала куда-то со своими ухажерами.

– Замечу, очень обеспеченными. Я Горбунца предупреждал, что девица его самая обыкновенная приспособленка, но он не слушал, так очаровался ей. Че умолк, толстый, – возмутился Павел, высказав все, что собирался. – Дальше подробности известны одному тебе.

– И вот, буквально через пару дней после несчастья с Герц, Серега пришел на работу счастливый, весь сиял, – послушно подхватил Антон, ни капли не обидевшись на коллегу. Видно, привык к его оскорблениям. – Он по секрету нашептал, что соседка подала ему знак, прислала сообщение, что давно влюблена, но боялась признаться. От личной встречи она отказалась, ссылаясь, что пока не готова взглянуть ему в глаза. Мол, стыдно после всего сказанного. Подруга предложила общаться через мессенджер, чтобы узнать друг друга в интимном плане, привыкнуть, осознать, что они пара. Конечно, Серый согласился и ходил окрыленный. Она такое ему писала… – толстячок мечтательно вздохнул и слегка покраснел. Опомнился он лишь когда Мирный закашлялся. – А на третьи сутки соседка сообщила Горбунцу, что ей жаль, но они должны расстаться. Якобы один из ее богатых ухажеров, любитель насиловать и бить, пригрозил, что застрелит обоих, если она вздумает от него уйти.

– Какой же ты медленный, – взвыл Павел, раздраженно причмокивая. – Дальше я сам. Это уже общеизвестные факты. Ошарашенный Горбунец не находил себе места и, скорее всего, рыдал до поздней ночи. Где-то в районе трех он услышал через стенку характерные звуки занимающихся сексом людей, и подумал, что тот самый негодяй прет его подругу. Серый взял запасные ключи, ворвался в хату девчонки и принялся стаскивать ничего не соображающего мужика с любовницы. Тот, здоровый бугай, инстинктивно зарядил полуночному гостю в рожу. Так называемая подружка, на невразумительные объяснения Горбуна, по какому праву тот вломился в чужой дом, заявила, что Серега сбрендил, и она никогда бы не посмотрела в его сторону, что не его поля ягодка.

Горбунец, разочарованный в женщинах и в целом в судьбе, ушел, но вернулся следующей ночью, точно зная, что девушка одна и вряд ли сможет дать отпор. Он задушил деваху подушкой, пока та спала. Осознав, что натворил, Серега последовал за возлюбленной, чтобы попытать с ней счастья на другом берегу. Так и написал в прощальной записке, прежде чем перерезать себе вены в ее ванной.

– Поначалу никто ничего не заподозрил. В жизни всякое случается. А затем, спустя всего три дня, умер Прохор, – только и успел вставить Антон, прежде чем его вновь перебил Павел.

– Точно, Прошка был вторым, – энергично поддакнул кудрявый. – Чувак диабетом страдал, носил инсулиновую помпу. И, поскольку мы все тут, на этаже, помешены на современных технологиях, естественно он не отказал себе в удобстве, и интегрировал медицинское устройство в систему умного дома. Оно автоматически вкалывало инсулин на основании данных с датчика глюкозы. Ночью произошел какой-то сбой в алгоритме, иных причин полиция не обнаружила. Помпа ввела смертельную дозу препарата. Сахар в крови Прошки резко упал. Он так и не вышел из гипогликемической комы.

– Несчастный случай, прям как с кофемашиной, – промямлила Марина, изменившись в лице.

– Судя по всему, никакая это не случайность, и тем более не выдуманное вами глупое проклятье.

– Дальше погибли Олег и Эмиль, – таинственным, громким шепотом напомнил всем Антон. – Первый скончался вроде как из-за собственной оплошности: забыл выключить перед сном обогреватель. Или тот включился по таймеру, кто теперь разберет. Агрегат стоял рядом с окном, сначала загорелась штора, карниз, картины, а там уже и вся квартира. А второй умер от анафилактического шока, прямо здесь, в офисе. У нас на каждом углу установлены постмиксы[7]. Мало кто знал, Эмиль стеснялся говорить, но у него обнаружилась тяжелая форма аллергии на цитрусовые. До сих пор не ясно как в стаканчике вместо яблочного сока очутился свежевыжатый апельсиновый.

– Зато всем прекрасно известно, что растяпа отличался невнимательностью и рассеянностью, – вставил кудрявый. – Никто, кроме нас, и не удивился, что он каким-то рожном перепутал напитки.

– Вот так и стали покидать этот мир те, кто учувствовал в тот проклятый день в сговоре против Герц, – грустно заключил Артур, пристально пялясь в свой телефон. – Последним с ума сошел Стас и устроил кровавую бойню…

– Последним ли, – пронеслось в голове Лины.

Что ж, они с Мирным искали мотив, они его получили. Очевидно, как день: кто-то хотел отомстить за Анну.

[1] Принцип офисного пространства «agile» – гибкое рабочее пространство, предполагает адаптивность под текущие цели, создание специальных зон для взаимодействия сотрудников, использование мобильной мебели. Каждый может самостоятельно выбирать, где и в какой локации ему удобнее работать в зависимости от поставленной задачи.

[2] Кул-джаз (от англ. cool jazz, дословно – «спокойный», «прохладный» или «крутой джаз») – стиль современного джаза, возникший в конце 1940-х годов на Западном побережье США. Получил распространение преимущественно среди белых музыкантов-боперов и достиг наибольшего расцвета в 1960-е. Характеризуется эмоциональной сдержанностью, тенденцией к сближению с композиторской музыкой (усиление роли композиции, формы и гармонии, полифонизация фактуры), введением инструментов симфонического оркестра.

[3] Ламбик (Lambic) – обобщенное название семейства сортов пива, которое варят в Бельгии. Особенность – спонтанное брожение, процесс ферментации происходит под воздействием диких дрожжей, не при помощи добавления культурных. Популярными сортами являются гез, крик и фрамбуаз.

[4] Крик (Kriek, западнофлам., в переводе «вишня») – стиль бельгийского пива, приготовленного путём сбраживания ламбика с плодами кислой вишни.

[5] Сорвиголова – вымышленный супергерой «Marvel Comics», который в детстве потерял зрение.

[6] Сара Коннор – один из центральных персонажей фильмов «Терминатор».

[7] Постмикс – аппарат для приготовления газированных напитков, смешивает охлажденную воду, углекислый газ и сироп в определенных пропорциях прямо в момент подачи напитков.

Глава 4

Благодаря стараниям юного Оскара, его старшие коллеги только носами недовольно покрутили, Дубравина заполучила упаковочку жаропонижающего порошка. Правда парнишке ради лекарства пришлось отвести агента аж на противоположную сторону этажа, в то самое кафе, куда Лина забрела, преследуя свои таинственные огоньки. При ближайшем рассмотрении, когда необходимость торопиться и ковыряться в мусоре отпала, местечко оказалось симпатичным, уютным, с длинной барной стойкой, круглыми столиками и мягкими приставными диванами. Здесь можно было присесть, спокойно пообедать или выпить напитки. Для удобства тех, кто предпочитал домашнюю еду, имелась зона самообслуживания с большим разнообразием кухонной техники, позаботились установить даже индукционную плиту. Там же хранилась стандартная аптечка.

Помимо кипятка для препарата, агент не удержалась и приготовила себе чашечку вкусного ароматного кофе, – согреть не столько тело, сколько душу. Едва она приблизилась к аппарату и с нескрываемым удовольствием выбрала программу «латте», мальчишка испуганно на нее покосился. Оно и логично, он сталкивался вплотную со смертью впервые, а Дубравина уже много лет, как утратила к ней чувство страха.

– Тебя давно приняли в команду? – как будто между делом осведомилась она. Честно признаться, Лина специально проигнорировала кулер и набрала полный чайник воды, – чтобы оттянуть возвращение. Среди всех сотрудников мальчишка выглядел самым неискушенным и адекватным, а значит шатким кирпичиком в стене лжи и высокомерия. – Близко общаешься с сослуживцами? – дополнила агент вопрос, присаживаясь за ближайший столик, тем самым вынуждая парня опуститься напротив.

– Не особо. Я устроился всего три месяца назад, стажером, – с энтузиазмом и гордостью сообщил Оскар, осторожно засыпая две ложки сахара в кружку. – Я сиял от счастья, когда получил возможность проходить практику в крупной компании. Попасть сюда невероятно сложно.

– Так ты студент? – молодой человек согласно кивнул, Дубравина ответила широкой улыбкой. – Везунчик, раз пробился, куда мечтал. И все же ты провел с ребятами достаточно времени, чтобы разобраться, кто из них, кто. Хорошие попались специалисты? Помогают набраться опыта? – с наслаждением опустошая сразу пол стаканчика, невзначай спросила она.

Парнишка замялся, глаза забегали, заблестели. Он явно подбирал слова, лихорадочно соображая, что дозволено говорить, дабы не потерять добытую огромным трудом должность, а что – нет.

– Меня все устраивает, – в итоге заявил Оскар, судорожно проглатывая слюну. Он нервничал, а потому отвернулся к шкафчикам, делая вид, будто ищет что пожевать.

– Прости, – словно не понимая истинных причин его растерянности, торопливо, с ноткой сострадания в голосе, извинилась Лина. – Бестактный вопрос, если учесть сколько твоих коллег погибло за столь короткий срок. Ты наверняка переживаешь, обстановка очень тяжелая…

Агент могла бесконечно давить на бедолагу, но тот, в силу своей неопытности и молодости, быстро купился на провокацию и не выдержал:

– Кроме Анны мне никого не жаль… Ни капельки… – осознавая, что возможно допустил ошибку и наболтал лишнего, мальчишка переключился на шепот: – Они все заслужили печальный конец. И я в том числе.

– Я думала, не считая Герц, у вас все-таки гармоничные отношения внутри коллектива. Все в унисон твердят…

– Они – лгуны и агрессоры, – снова завелся парнишка. – Я так радовался, что меня взяли в проект, где есть хоть одно знакомое лицо, а в результате все обернулось кошмаром. Поначалу одна Анна меня и обучала. Остальным дела не было до студента. Все кричали, что под ногами путаюсь.

– Так вы с Герц общались еще до того, как встретились здесь?

– Да... Тьфу, точнее – нет, – энергично замотал головой молодой человек. – Короче, я не знаю, можно ли это назвать знакомством. Мы учились в универе на одной кафедре, но она на год старше. Едва Аня выпустилась, почти сразу устроилась в компанию. Не то, чтобы мы дружили, так, здоровались. Честно говоря, нам и тут не удалось сблизиться. Не потому, что мне не хотелось, или я пел под дудку старших коллег, не подумайте. Просто Анна – сто процентный deadinside. А они в принципе людей сторонятся. Она поддерживала меня, но тесного контакта избегала.

– «Deadinside»? – Лина сообразила, что подразумевается одно из понятий субкультур, но, работая в «Вертикали», просто не успевала следить за изменениями в тенденциях современной молодежи. – «Мертвый внутри»? – она без труда перевела фразу, но о ее значении могла лишь догадываться. – В чем смысл?

– Вы когда-нибудь слышали об аниме «Токийский Гуль[1]»? – с сомнением уточнил молодой человек.

«Ха!», – возликовала про себя Дубравина, которая практически единолично воспитала младшего брата. Вот тут ей повезло. Влас обожал смотреть японскую мультипликацию, а агент обожала Власа. На выходных они частенько пялились в сериалы сутками напролет, но в основном предпочитали запутанные, мрачные вещицы, со сложным сюжетом и скрытым подтекстом. Проще говоря, что-то в стиле «Эрго Прокси[2]», где поднимались темы, что не на шутку заставляли задуматься. Юный собеседник, глядя на ее суровый образ, о подобном естественно и не догадывался.

– Я знакома с сериалом, – коротко ответила Лина.

– Вот! – обрадовался Оскар, что не придется вдаваться в долгие разъяснения. – Вспомните, что испытывал главный герой: чувство несправедливости, давление со стороны общества, страх не оправдать чьи-то ожидания, дикое желание, чтобы тебя любили таким, какой ты есть. По сути, образ Канеки сана довольно точно отражает идею о том, что порой уцелеть в нашем безжалостном социуме помогает только «внутренняя смерть». Внешне дед инсайд – вроде обычный человек, чуть более меланхоличный, безразличный к окружающим, тихий, замкнутый, скромный, а в душе он буквально опустошен.

– Кажется, улавливаю. Если отмести фантастическую составляющую, то Канеки Кен – яркий пример молодых людей, ощущающих себя отчужденными и непонятыми. Они так переполнены болью, что ради выживания в аду, коим им представляется этот мир, выбирают иную стратегию поведения, – ничего не чувствовать. Чтобы существовать среди людей им проще носить маску. Возвращаясь к твоей однокурснице: девочку попросту не желали принимать.

– В универе ее никто не трогал, даже имелись единомышленники. Признаться, такие же нелюдимые, как она сама. Сомневаюсь, что ребята по-настоящему тесно дружили, но по крайне мере у нее были соратники. В отделе же все обстояло иначе. А на той злополучной вечеринке мерзавцы вообще, как с цепи сорвались…

Парнишка резко замолчал и уставился на дно своего стаканчика. Дубравина и ему налила кофе, поскольку сам он боялся приблизиться к аппарату ближе, чем на пару метров: стоял как вкопанный, боязливо съежившись, словно тот вот-вот оживет.

– Теперь, по крайне мере, ясен мотив. Кто-то хочет отомстить за обиды, причиненные Анне. Нам остается лишь вычислить сообщника Патоки. Оскар, что в действительности произошло на том корпоративе? – с мягким нажимом спросила агент. – Не беспокойся, о нашем разговоре никто не узнает, – заверила она, легонько похлопывая парнишку по плечу. – Я и до подробностей о личности Герц догадалась, что к бедной девочке в офисе относились недоброжелательно.

– «Недоброжелательно»?! – Оскар от негодования вскинул руки. Со стыда, что позволил себе излишнюю вольность, он покраснел, сдержался и так и не ударил по столу: осторожно опустил ладони и сердито заявил: – Это был агрессивный, беспощадный моббинг[3]! При чем, что с позиции начальства, что с позиции коллег. Я расскажу, как все происходило на самом деле, – он протяжно выдохнул и для уверенности, что никто не подслушивает, выглянул в проход. – Я убежден, что причина срыва Анны кроется не в дурацких посиделках. Да, они стали последней каплей в ее, переполненной до краев, чаше терпения, но не основным источником травмы. Знаете, вся наша команда, без преувеличения, гениальные люди. Но теплой, доверительной атмосферой внутри коллектива и не пахнет. Вы правильно отметили, тут любой готов перегрызть глотку другому.

Парнишка задумался, подбирая подходящие слова. Дубравина осторожно подсказала:

– Вероятно, присутствует высокий градус конкуренции, культ рациональности, пренебрежение к слабостям, вывод на эмоции. В крупных организациях социально негибкие сотрудники не редкость.

– Тут скорее поводом к ненависти послужила зависть, – поправил Оскар. – Сейчас попробую объяснить. Мы создаем не просто чат-партнера, а нравственного, сверхинтеллектуального AI-ассистента[4], что-то вроде аналога ChatGPT, но более продвинутого. Герц, как талантливый алгоритмист, с глубоким пониманием этики AI, прорабатывала механизмы "совести" и "эмпатии" для модели. Если проще, делала так, чтобы программа не смогла причинить вред пользователю, например, своими советами.

– Что-то наподобие законов робототехники Айзека Азимова?

– Весьма приблизительно, но пусть будет так. Как вы наверняка заметили, каждый в нашей группе считает, что без него Род не сдвинется с мертвой точки. А Анна, она очень сообразительная, я бы даже сказал умнее многих из нас, но при этом никогда не кичится своими способностями. Почти всему составу проекта пришлись не по душе, что рядом с ними трудится человек, куда более одаренный, чем они. Довольно быстро все сообразили, что Герц не в состоянии дать отпор, а заступиться за нее некому, раз она сирота. Вот так и началась ежедневная травля. Ну, может, Антон не сразу разобрался, что происходит. Он слишком добродушный, но, к сожалению, ведомый. Они действительно общались, но обычно так, чтобы никто не застукал. Тоха жутко боялся, что, если кто-то узнает об их общих увлечениях, так называемые «товарищи», мигом станут задирать и его, относиться так же, как к Ане. Ее постоянно тюкали и унижали, предъявляли, что она слишком много на себя берет, игнорировали или отклоняли без причины ее запросы на внесение изменений в код, доводили важные сведения по проекту в последние минуты. В общем, делали все, чтобы расшатать психику.

В тот проклятый вечер, едва до Герц дошло, что ее заманили в ловушку, она сильно растерялась и оробела, исключительно из-за этого и осталась. Майн и команда насильно заставляли ее пить. А, когда Анна достаточно набралась, они вынудили ее забраться на стол и устроили «прилюдно порку», чтобы ни у кого не возникло сомнений, какая она бездарность. И повод-то притянули за уши.

В нашей практике существует такой весомый параметр, как «скорость ответа». Так вот, модуль Ани отвечал за "этическую проверку" ответов и, к несчастью, добавлял к генерации лишние миллисекунды. С утра, на общем собрании, весь наш состав пришел к заключению, что «тормоз» необходимо ликвидировать. Устранить проблему поручили Герц, раз «хромал» ее блок. Анна умудрилась невероятно быстро найти уникальное решение, которое сократило задержку. Однако Стас и Артур его не поняли, и на свою голову растрепали Павлу. Так сплетня дошла до Перова, а тот, по цепочке, донес Кириллу Витальевичу и приукрасил, что оба основателя и идейных лидера чат-партнера недовольны работой Анны. Марк настроил его, что девчонка несет полный бред, тормозит прогресс и ее необходимо проучить. Устроить, так сказать, дедовщину, чтоб набралась горького опыта и впредь не допускала «тупых» ошибок.

Идея Майна «порвать девчонку в клочья» у всех на глазах, да еще и в общественном месте, пришлась по вкусу почти всему отделу. По большому счету все мы лишь конформисты и мыслим бинарно: один-ноль, полезно-бесполезно, логично-нелогично. Для нас позиция лидера – незыблема, а вот мнение одного человека, к тому же всеми презираемого, напротив заведомо ошибочно.

Этот инцидент и сломил Аню окончательно. А я, жалкий трус, смотрел, как они над ней изгаляются, и ничего не предпринял, не встал на ее защиту. Так что мы виноваты не меньше погибших и тоже должны расплатиться за содеянное.

– Оскар, извини, но я обязана спросить, – чайник давно закипел, но Дубравина так сосредоточенно вникала в повествование, что напрочь забыла и о нем, и о Севе. – Ты был влюблен в Герц? – предположила она.

– Я?! – парнишка ошарашенно округлил рот. – Если отвечу «да», вы решите, что план: запереть всех тут, – моя затея и арестуете?

Лина одобрительно хмыкнула. Мальчишка оказался сообразительным. И да, естественно после услышанного, подозрения пали и на него. Тем не менее, развитая интуиция подсказывала, что перед ней не убийца. Подозреваемых и без мальчишки хватало, они множились с каждым новым событием и рассказом. На сей раз список пополнили Антон, что имел с Анной общие увлечения, и, как вариант, Павел. На счет последнего у агента возникли сомнения, едва она услышала, что кудрявый, как и девушка, вырос в детском доме. Там молодое люди и могли познакомиться, разница в возрасте у них всего-то пару лет. И поскольку за бедолагу, как правильно отметил парнишка, заступиться было некому, Паша мог стать ее тайным покровителем, а на людях играть наглеца. С другой стороны, Дубравина многое повидала. И, если Оскар испытывал к Герц нежный чувства, то и его исключать не стоило. Так как лгать агент не любила, да и не умела, то утвердительно кивнула, но постаралась сгладить незавидное положение парня:

– Влюбленность – частый мотив преступления, но вину, чью бы то ни было, еще нужно доказать.

– Я относился к Ане по-доброму, но ни о какой любви или привязанности не помышлял. Пару раз мы обедали вместе, на этом все. Впрочем, говорить могу лишь за себя, – парнишка поднял вверх ладошки, как бы говоря «а там я умываю руки». – Можете мне не верить, я осознаю, что это часть вашей профессии.

– Считаешь, твоя однокурсница нравилась кому-то из ребят?

– Хотите начистоту? Мерзавцы лгут, и не только про то, что Герц посредственный специалист, – Оскар сложил руки на груди и с видом видавшего виды знатока, выдал: – Назвать ее невзрачной – трусость. Чтобы вы понимали: как бы старательно Анна не скрывала свою красоту за темными вещами и мрачным макияжем, Марина и в подметки ей не годится, завидует черной завистью. А мужчины… Да что тут скажешь, я даже конкретного кого-то выделить не могу. Они все слюни пускали, когда ее видели, пожирали взглядом. Возможно, из-за того, что она их игнорировала, глупцы и относились к ней плохо, из-за бессильной злобы.

– Здорово, что ты со мной поделился, многие вещи стало проще объяснить. При всем этом полученная информация больше говорит за то, кто заслуживает казни, чем то, кто ее решил исполнить.

Лина устало вздохнула: наконец-то разузнала что-то полезное. Жаль, что они взаперти: особо не развернуться, официального допроса не устроить, личного досье сотрудников не изучить. Девушка забыла, что не одна и ушла глубоко в свои раздумья:

– Отдел состоял из семнадцати человек, шестнадцать из которых издевались над одним. К настоящему моменту выживших, не считая Стаса, осталось шестеро, и все они собраны под этой крышей. Разумно предположить, что убийца – родственник, вторая половинка или близкий друг. Но, если верить всему, что им тут наговорили, а других вариантов пока нет, девушка – сирота, парня не имела, да и дружественные связи ни с кем не поддерживала. Внутренний голос подсказывал, что вся эта история буквально пропитана враньем. И, вместо того чтобы с каждым новым шагом продвигаться вперед, они с напарником только сильнее запутывались. Почти каждого в честно́й компании можно было обвинить в сговоре с Патокой, еще бы понимать, что двигало им самим…

– Агент! Агент! – Оскар нервничал. Пока Дубравина находилась в прострации, лампы в помещении вновь принялись мигать, не часто, но как-то странно и локально: то прямо над ними, то в соседнем коридоре, то где-то вдалеке, куда глаз хватало. – Очнитесь, пожалуйста, – жалобно попросил парнишка.

– Послушай, Оскар, – Лина игры со светом упустила из виду. Мозг занимали иные вопросы. – Раз ты, пусть и на толику, знал Герц лучше своих коллег, подумай хорошенько. Вспомни, может их со Стасом все-таки что-то связывало?

– Наверное работа, как и нас всех, – неуверенно произнес парень. – Аня проводила со Стасом, по сути, отцом-основателем программы, очень много времени. Они вдвоем сделали для чат-партнера гораздо больше остальных, а на стадии тестирования оба не расставалась с Родом ни на минуту.

– Получается, если кто и мог искренне сочувствовать Герц, так это Патока, – заключила Дубравина и про себя многозначительно добавила: – Вот картина мало-мальски и вырисовывается.

– Возможно, вы правы, – осенено воскликнул Оскар, вспоминая любопытный момент. – На том корпоративе произошло еще кое-что, что заслуживает внимания. Когда другие унижали Анну, Стас молчал и держался поодаль, он не нашел в себе смелости заступиться сразу. Но, едва она ушла, Патока повздорил с Павлом. Последний с пеной у рта кричал на Герц и, кажется, даже плеснул ей в лицо бокал пива в порыве бешенства.

– Как считаешь, Стас мог влюбиться настолько сильно, чтобы мстить за ее смерть?

– Смерть? – удивленно переспросил мальчишка. – Но Аня не умерла. Да, наглоталась каких-то таблеток, но мы с Мариной успели ворваться в квартиру до того, как она отключилась, и вызвали скорую. Герц спасли. Но после попытки самоубийства она так и не пришла в себя, в плане психического здоровья. С той трагедии Анна не разговаривает и не понимает, что творится вокруг, никого не узнает. Ее поместили в психиатрическую лечебницу, где она содержится и по сей день. Прогнозы, к сожалению, неутешительные.

– Так Герц жива, – озадаченно протянула Лина. Давно она не ощущала себя столь заинтригованной. – А почему ты отправился домой к Анне с Мариной? Я так поняла девушки не то, что не дружили, испытывали друг к другу неприязнь.

– Иначе я не попал бы в квартиру. Они же соседки. Но в тот раз… – Оскар замялся, старательно подбирая слова.

– Не объясняй, я и сама догадалась. Марина в тот вечер ночевала кое у кого другого, – помогла агент.

Мальчишка признательно кивнул.

– Компания предоставляет жилье сотрудникам, если нет своего. Девчонок у нас мало. Вот они вдвоем и жили.

– И как давно они соседки? – Дубравина подозрительно нахмурилась. Вот и последняя, среди запертых на этаже, попала в «черный список». Выходило, любой из ребят мог оказаться потенциальным убийцей.

– Вы серьезно полагаете, что Марина способна устроить вендетту? Да она сильнее всех ненавидит Анну…

Но Лина парнишку уже не слушала. Она отрешенно уставилась в одну точку, но надолго погрузиться в раздумья ей не дали.

– Агент! Агент! – с тревогой зашептал Оскар.

– Что случилось? – Лина вернулся в реальность, но не сразу разобралась, почему он говорит так тихо.

В следующее мгновение девушка обнаружила, что их поглотила кромешная тьма. Во всех помещениях потух свет, а на окнах задвинулись жалюзи, окончательно отрезая заложников от мира. Не будь аварийных указателей, даже силуэт собеседника, сидящего напротив всего в полуметре, разглядеть было бы невозможно.

– Какого дьявола творится? – голос парня стал тонким и звучал надрывно. Он поторопился достать телефон, чтобы активировать фонарик, но агент его остановила.

– Подожди. Тихо! – приказала Дубравина и прислушалась к еле различимому гулу. – Лифты тронулись, – сообщила она несколько секунд спустя, удивленная данным фактом не меньше своего спутника. – Вот теперь включай свой фонарик и держись за мной. Нужно проверить.

– А вдруг это ловушка?

– Конечно, ловушка. Но, кто сказал, что мы в нее попадем?

Лина понятия не имела, что вело ее к закутку с кабинами. Она не сразу поняла своего порыва. Мальчишка однозначно прав, работающие лифты ни за что не доставят их вниз. Зачем рисковать и тащиться к ним? Но чем ближе парочка подходила, тем отчетливее в сознании агента пульсировала догадка:

– Идиотка, огни вели тебя вовсе не в кафе…

Стоило молодым людям подойти вплотную, как все до единой кабины приветственно распахнулась и замерли в ожидании. Осторожно ступая, Дубравина проверила каждую.

– Оскар, а ты не в курсе, что изучают двумя этажами выше? Никакие слухи до тебя не доходили? – полюбопытствовала она, обнаруживая в последнем лифте картридер[5] с цифрами сорок и сорок один.

***

Мирный понимал, что температура его тела давно перевалила за тридцать девять. Как символично, если учесть, что этаж с той же цифрой потихонечку его убивал, насильно удерживая внутри здания. Пока напарница отправилась на поиски лекарства, но почему-то не торопилась возвращаться, он меланхолично развалился на двух креслах и сосредоточенно наблюдал за сотрудниками офиса.

Как оказалось, тесные отношения Марины и Майна ни для кого не являлись секретом. И, после того как Павел открыл «ящик Пандоры» и озвучил данный факт вслух, животрепещущая тема заняла умы почти всех ребят, томившихся в плену вместе с агентом. Девушка и ее любовник перестали отрицать очевидное, забились в уголок и в наглую, словно в последний раз, жадно обменивались у всех на виду нежностями. Точнее, трепетно вела себя тактильная Марина. Ей действительно было страшно, она испытывала неподдельные чувства к начальнику и льнула, как сумасшедшая к его груди. Кирилл Витальевич терпел ее навязчивые ласки с достоинством и терпением, заслуживающим уважения. Сам Сева послал бы приставучую липучку куда подальше при первой же попытке повиснуть на нем. Впрочем, он не сомневался, что Майн так и поступит, едва они отсюда выберутся. Просто сейчас руководитель не хотел терять лицо перед подчиненными и выставлять себя негодяем, воспользовавшимся бедной девочкой. Он, итак, глубоко влип со всей этой любовной историей. Наверняка прохвост уже продумывал стратегию, как объяснить начальству недопустимую связь и не потерять при этом теплое, насиженное местечко.

Сильнее всего картина с «воркующими птенчиками» раздражала завистливого Павла. Он сидел, сложив руки на груди, и безостановочно бубнил Антону о несправедливости, требовал немедленного суда над нарушителями, и исключения обоих из состава группы, поскольку одинокие участники – идея самого Кирилла. И кто, как не он, обязан ее соблюдать. Пухляш внимал со скучающим, несчастным видом, часто сглатывая слюну, видимо страдал от голода. Собеседнику он не возражал, впрочем, как и не поддерживал его предложения.

Чуть более внимательно Мирный следил за Артуром. Долговязый отделился от общей массы коллег и, уткнувшись в свой телефон, быстро перебирал пальцами: может, во что-то играл, а, может, и печатал. Севе показалось, что его поведение наименьшим образом соответствовало плачевному положению вещей, а подозрений, напротив, вызывало уйму. Товарищи Артура потеряли интерес к своим сотовым, едва пропала связь. Он же надолго отлип от экрана лишь однажды, когда спорил с Майном…

Будто прочитав мысли агента, рослый парень оторвал взгляд от гаджета и пристально, бесстрашно посмотрел на Севу. Складывалось впечатление, что до сего момента он только прикидывался слюнтяем и, не ожидая, что за ним утроят слежку, не успел вновь переключиться на образ забитого, испуганно «ботаника». Конечно, Северин Владленович глаз не отвел, а уставился еще пристальнее. Возможно, под давлением высокой температуры, он все выдумал и видел опасность там, где ее нет, но проверить однозначно следовало. Сева тяжело поднялся, твердо намереваясь выяснить, чем занят молодой человек. Артур испуганно выпучил глаза, заблокировал телефон, поспешно переместился к парочке влюбленных, что-то нашептывая начальнику на ухо и… Мирный лишь успел заметить его ехидную ухмылку, прежде чем случилось то, чего никто не ожидал.

Сперва до ушей донесся приглушенный шелест, наподобие падающих с деревьев листьев. Агент огляделся и быстро сообразил, что за механизмы запустила «Матрешка»: одновременно на всех окнах, как в фильмах жанра техно-хоррор, жалюзи поползли навстречу друг другу, закрывая ночной уличный свет. Из всех колонок внезапно зазвучала тихая, но тревожная, угнетающая музыка. Не прошло и пяти секунд, как следом на этаже выключилось все, что могло испускать хоть малейшее свечение. Пленники погрузились в тотальную мглу, от которой непроизвольно стало мерещиться, что в помещении резко повеяло холодом. Единственное сравнение, всплывшее в тот миг в голове Северина: кто-то заживо похоронил их в гигантском саркофаге.

– Что происходит?! – взвизгнула Марина. Голос ее дрожал от страха и напряжения. Девушка впервые до смерти перепугалась не на публику, а взаправду.

Послышался неразборчивый шепот. Вероятно, Майн успокаивал пассию, но у него дурно выходило, потому что плевать он на нее хотел. Кирилл Витальевич сам жутко боялся, и от того совсем не старался.

– Тихо, – грубо скомандовал Мирный, параллельно доставая оружие. Беззвучно, все равно, что большая кошка, он сполз с кресел и насторожился.

– Лифты заработали! – раздался справа радостный вскрик Антона и следом пара уверенных шагов.

– Я же сказал: тихо! – сурово гаркнул Северин Владленович. Приказу подчинились, но едва он отдал следующее распоряжение: – Всем оставаться на местах. Никто никуда не пойдет, – как немедленно последовал недовольный ропот.

Голова раскалывалась. Агент попытался собрать себя в кучу и просчитать логичный план дальнейших действий. Поскольку он по-прежнему сомневался: следит ли враг за жертвами по камерам наблюдения или находится среди них, – сложно было представить, что для всех будет безопаснее.

– И чего мы ждем? – ехидно полюбопытствовал Павел, не давая Севе и минуты покоя. – Когда кабины снова встанут, и мы окончательно застрянем на этаже с трупом под боком? Лично я попробую отсюда свалить.

– Неужели не ясно, это – ловушка, – холодно предупредил Мирный.

– Или… Все, что тут приключилось – ужасная, трагическая случайность! – энергично возразил Майн. Судя по голосу, ставшему на пару тонов выше, сам он совершенно не верил в то, что говорил, но не терял надежды убедить в правдивости своих суждений подчиненных. Естественно, мерзавец уже продумывал наперед, как компании и лично ему в будущем оправдывать непредвиденный форс-мажор. – Бред, что вы тут несли, не имеет ни единого весомого доказательства. Мы наконец-то в состоянии выбраться, но отчего-то медлим! Мы уже достаточно вам потакали. Довольно с нас. Вперед, к свободе! – приказал начальник, но ни он сам, никто другой даже не дернулся.

Тусклая белая полоса соблазнительно замаячила в дальнем проходе: приехал один, а может и несколько подъемников, – из общей комнаты сложно было разобрать. В душе каждый из присутствующих боролся с диким желанием сорваться с места и как бабочка лететь навстречу свету. И все же никто не решался сделать шаг первым: ребята ждали, что предложит Сева.

– Прежде всего, скооперируемся, – определился Мирный и положил свой телефон в качестве ориентира для остальных. – Осторожно, не спеша, все дружненько двигаемся на мой фонарик, – на всякий случай сам он отстранился в тень. В конечном счете не агенты основная цель преследователя. Погибать за чужие грехи Северин Владленович желанием не горел, своих хватало. – Дождемся мою напарницу. Затем один из нас продолжит вас защищать, а другой проверит, что там с лифтами.

– Ну, уж нет! – возмущенно фыркнул из темноты Майн. – Неизвестно, когда ваша коллега вернется. Вдруг кабины до этого времени повторно перестанут функционировать. Давайте спустимся хотя бы на этаж-два ниже, а там уже вызовем для них помощь. Зачем жертвовать всеми ради двоих? Нужно действовать в интересах большинства. А он сейчас заключается в том, чтобы поскорее вырваться отсюда и спасти тем самым как можно больше людей, – умело завуалировал Кирилл Витальевич хитрую попытку сберечь собственную шкуру. – Стоит воспользоваться возможностью, пока она еще есть!

– Согласен! – поддержал Павел, а за ним, в знак солидарности, что-то невразумительное прохрипела Марина, и промямлил Антон.

Промолчал только Артур, что Севе вновь почудилось подозрительным.

– Думается мне, каждый из вас в первую очередь мечтает остаться в живых, – Мирный знал, на что давить. Справедливости ради, он отметил про себя, что и сам, подвернись случай, сбежал бы, не погрязни так глубоко в связи с Председателем. Как ни крути, но бросить сейчас Дубравину, – худший вариант. – Шансы на спасение будут гораздо выше, если сначала предполагаемую западню исследует кто-то более подготовленный, чем рядовой офисный сотрудник. Но вы, само собой, можете рискнуть.

Звук сбиваемых предметов оповестил агента о приближении крупногабаритного человека: Антон оперативно сменил мнение и благополучно переметнулся на сторону силы. Скоро за ним подтянулся и Павел, правда тот сообразил включить освещение и на своем аппарате, чтобы комфортно преодолеть расстояние. Послышался какой-то шорох, невнятный разговор, возня, что-то скрипнуло. Терпение Северина лопнуло. Он осветил пространство вокруг себя, намереваясь выяснить, куда запропастились остальные, как перед ним внезапно возник бледный Артур, заставляя от неожиданности нервно дернуться. В искусственном, слабом луче фонарика, его лицо выглядело замученным и расстроенным. Майн с подружкой присоединяться не торопились.

– Кирилл Витальевич, – позвал Сева, начиная подозревать, не потому ли задержался долговязый, что в потемках прежде расправился со сладкой парочкой. – Поймите же, я стремлюсь обеспечить вашу безопасность. Поступите разумно.

Но ни начальник, ни его девица упорно не откликались. Мирный осторожно направил луч туда, где видел влюбленных в последний раз, и медленно очертил круг, насколько хватало света. Никого. Если бы Артур и умудрился убить обоих так, что те и пискнуть не успели, то спрятать два трупа настолько быстро однозначно бы не извернулся.

Во тут уже агент стал сомневаться во вменяемости Майна. Тот с первых минут знакомства вел себя как настоящий эгоист, и явно полагал, что его мнение – единственно верное. Так что идиот спокойно мог поступить так, как считал нужным, не отчитываясь перед агентом.

– Дьявол, – сдержанно выругался Северин, хоть и хотелось применить куда более крепкое словечко.

Сева «обшарил» телефоном коридор, пытаясь обнаружить следы беглецов на пути к подъемникам, но мощность гаджета с трудом осиливала ближайшие пять-семь метров.

– Вы же не отправитесь за ними? – с надеждой пискнул Антон. – Не оставляйте нас, пожалуйста.

– Да, это их выбор, – поддакнул Павел, теснее прижимайся к коллеге и инстинктивно стараясь попасть в тонкий луч света.

Мирному не понадобилось выбирать. Все члены небольшой группы услышали осторожный стук, а следом голос Дубравиной, предупреждающий, что они с Оскаром вернулись. Фонарик выхватил из мрака их озабоченные лица.

– Марина и Кирилл ушли! – оперативно сообщил Антон, указывая пальцем в сторону кабин.

– Самоуверенный индюк, – вспылила Лина, но исключительно в своем воображении. – Давно? – поинтересовалась она у коллеги.

Северин отрицательно махнул головой и с благодарностью принял из рук подруги остывший «коктейль» от простуды. Он выпил его залпом, после чего вручил пустую кружку обратно девушке, и, прежде чем та не успела предложить сама, опередил:

– Охраняй парней, я схожу, проверю лифты и заодно поищу парочку.

Мирный уверенной походкой поспешил на свет. Разумеется, Дубравина догнала его и схватила за локоть, не желая отпускать в болезненном состоянии:

– Но у тебя температура… – возразила она.

– Не помру, – громко и показательно огрызнулся Сева, самодовольно ухмыляясь в душе. Он не сомневался, что Лина последует за ним. В конечном счете на то и был его расчет: без лишних подозрений оказаться с напарницей на приличном расстоянии от ребят, чтобы тихо предупредить: – Я думаю, Артур и есть наш преступник. Они с Патокой давние друзья, вместе придумали и создали Рода, а еще он постоянно торчит в телефоне. За секунду до того, как пропало освещение, я собирался отобрать у него гаджет. Уверен, это не совпадение. Я уже дискредитировал себя в его глазах. Возможно, теперь он попробует избавиться и от меня. Не упускай мерзавца из виду ни на миг. Если он вдруг вновь схватится за сотовый, выжди немного, пусть подставится, и обезвреживай гада.

***

Мирный быстро добрался до нужного коридора. Свет и правда исходил от кабин: все до единой прибыли на тридцать девятый этаж, и гостеприимно распахнули двери. Ни Марины, ни Майна поблизости не наблюдалось. Сомнительно, что за столь короткий срок парочка успела бы добраться до охраны и прислать лифт обратно. Но вот идея Кирилла: спуститься вниз всего на пару пролетов, – могла и сработать. Только Сева сильно сомневался, что преступник так запросто позволит выскользнуть жертвам из своих цепких лап.

– Здесь никого нет! – оповестил Северин напарницу, собираясь отправиться в обратный путь, но в последний момент надумал проверить ближайшие помещения. В кромешной тьме, что хоть глаз выколи, убежать далеко молодые люди вряд ли бы сумели. – Я немного осмотрюсь, – предупредил он коллегу и, освещая дорогу телефоном, медленно двинулся вперед.

В огромном пространстве, в основном зонированном модными перегородками и мебелью, легко было заплутать и при дневном освещении, а в потемках и вовсе терялись любые ориентиры. Так, вроде ступая осторожно и не торопясь, агент успел отдалиться настолько, что больше не слышал голоса Лины, сердито шикающей на недовольно ворчащих парней. Мирному уже стало казаться, что занятие его бесполезно, что никого он в сумрачной зоне не найдет, и даже закралась крошечная надежда, что Майну и его спутнице все же удалось выбраться.

Внезапно вернулось освещение, все разом, одномоментно, и призрачный счастливый конец, что нарисовал себе Северин Владленович, растаял, как весенний снег. Ослепленный яркой вспышкой, мужчина замер в ожидании, когда глаза привыкнут к новым реалиям. Как вдруг, где-то совсем рядом, появился нарастающий монотонный гул. Он доносился из-за первой на его пути двери и, если бы Сева не знал, что находится на «высоте птичьего полета», решил бы, что кто-то за ней открыл все окна, и комнату наполнил типичный уличный шум. Помимо ужасного звука, агент обнаружил возле входа разбитые квадратные очки с большими диоптриями, красноречиво намекавшие, что ничего хорошего по ту сторону его не ждет.

По роковому стечению обстоятельств попасть Мирному предстояло в ту самую раздевалку, где накануне погибло двое охранников. Держа наготове пистолет, он дернул ручку. Безуспешно. Электронный замок блокировал дверь. Поскольку вариантов пробиться в помещение набиралось немного, а мизерный шанс, что Майн еще дышит, существовал, Северин приготовился взломать чертов механизм выстрелом. Но тут его отвлекло непредвиденное обстоятельство: истошный женский вопль. Марина! Вот кто точно до сих пор жив, и кому срочно требовалась помощь. Сева с досадой сплюнул и поспешил на зов. Девушка кричала так отчаянно, пронзительно и без остановок, что воображение рисовало самые кошмарные и зверские картины ее пыток. Кровь в жилах стыла от ужаса. Хотелось заткнуть уши и поскорее убраться отсюда, лишь бы не слышать агонию ее мучений.

И вот, в здании со свободной планировкой, агент как назло натолкнулся на очередную непреступную дверь. Рядом с ней, преграждая проход, разместилось несколько роботов-уборщиков: громоздких, безразличных к тому, кто перед ними стоит. Едва Мирный приблизился, моторчики тихо зажужжали, но с места агрегаты не тронулись, просто приготовились и ждали, какой шаг предпримет человек. Как Сева и предполагал, не они с напарницей являлись главной целью преступника. Удивительно: безжалостно уничтожая столько виновных, по его мнению, людей, он отчаянно избегал случайных жертв.

Время стремительно утекало. Северин Владленович прицелился и выпустил пулю в замок. Механизм поддался, но в тот же миг активировались и уборщики, неотвратимо надвигаясь на агента и намереваясь его окружить. Пришлось отступать до соседнего закутка с мебелью. Северин забрался на стол и дважды выстрелил в область колес одного из противников. У подобного рода техники двигатель обычно располагался именно там. Робот «чихнул», заскрипел и замер. Северин проделал то же самое и со вторым поломоечным агрегатом. На остальных расходовать снаряды не понадобилось. Стоило крикам Марины стихнуть, как они развернулись в разных направлениях и спокойно поехали по своим делам, попутно намывая полы, будто секунду назад не пытались раскатать его в блин.

Мирный ворвался в зал с высокими потолками и бегло осмотрелся: огромный, полностью автоматизированный архив. Первые ряды тяжелых металлических шкафов оказались плотно прижаты друг к другу. Как только Сева перешагнул порог, они начали плавно разъезжаться в стороны.

– Клюп, клюп, – раздался хлюпающийся звук, а затем последовала серия более громких, но коротких. На пол поэтапно что-то свалилось.

Агент, с оружием в вытянутых руках, осторожно заглянул за стеллаж и едва сдержал рвотный порыв. Он не знал, встречал ли за свою жизнь что-то более мерзкое: оросившиеся в красный цвет архивные короба, свисающие местами части плоти и костей, а на полу «промятое», изломанное полками тело. Несчастную девушку раздавило и сплющило, вывернув наружу внутренности с такой легкостью, словно из мягкой игрушки вырвали вату.

То ли от принятого недавно лекарства, то ли из-за отвратительного зрелища, Северина бросило в пот. Зато голова теперь соображала куда яснее прежнего. Цепочка происшествия постепенно складывалась в его сознании. Марина и Кирилл «ползли» в темноте по коридору, когда на них напали роботы-уборщики. Последним зрение не нужно, вместо них видят камеры. В панике, не различая ничего вокруг себя, парочка торопилась найти укрытие. По всей видимости, на том любовь и закончилась. У Майна, как руководителя проекта, имелась ключ-карта к большинству помещений на этаже. Он так спешил, что спрятался в первой попавшейся комнате и, от всепоглощающего страха, захлопнул перед носом своей пассии дверь, вынудив ту искать убежище в другом месте. Убийца этого и добивался: разделить и уничтожить по одному. Девушка помчалась дальше, пока не наткнулась на архив. Вероятнее всего машины целенаправленно загнали ее именно в этот зал. Как только Марина очутилась в западне, дезориентированная, перепуганная до чертиков, она затаилась между стеллажами и притихла. Ловушка захлопнулась. Злоумышленник запустил электроприводы массивных шкафов, которые прихлопнули бедолагу как назойливую муху.

Здесь Сева помочь уже никому не мог. Он сомневался, что и Кирилла Витальевича застанет во здравии, но убедиться был обязан. Замок к его возвращению ожидаемо разблокировался самостоятельно. Мирный вошел в комнату: несколько рядов камер для хранения, лавки, справа два отдельных входа – в душ и туалет.

– Хитрозадый Майн. Я ошибся, ты не случайно заскочил именно сюда, – с грустным смешком произнес он вслух.

До Северина Владленовича наконец дошло, что мерзавец стремился попасть вовсе не к лифту. Не такой уж начальник в итоге и болван. Он давно сообразил, что агенты правы, и кто-то сознательно истребляет остатки коллектива при помощи системы умного офиса. Кирилл предположил, что самое безопасное место на этаже там, где нет ни камер, никакой-либо техники. Едва подвернулся удачный случай, он рванул в раздевалку для охраны и заперся там, в надежде переждать все самое страшное. Плевать он хотел и на свою спутницу, и на коллег, – бросил всех на произвол судьбы, рассчитывая, что они расплатятся заодно и за его грязные поступки.

– Как бы ни так, дружок, – с укором просипел Сева, обнаруживая за последним перед поворотом шкафчиком торчащие тяжелые ботинки с круглым носом. Он определенно знал, кому они принадлежат. – Признаки удушья, – констатировал агент и после беглого осмотра догадался, что за гулкий звук слышал из-за двери: принудительная вентиляция только-только закончила процесс газоудаления.

Что тут скажешь, давненько Мирный не сталкивался не просто с умным и хитрым врагом, но еще и до такой степени целеустремленным. Он таки выискал способ избавиться от Майна: запустил систему пожаротушения. И, насколько Сева мог судить по трупу, в здании была установлена ГОТВ[6]. После поступления сигнала о пожаре произошло полное отключение вентиляции. Меньше, чем через минуту помещение полностью заполнилось огнетушащим веществом: газ вытеснил кислород, создавая асфиксирующую среду[7]. Кирилл Витальевич элементарно задохнулся. У агента не было ни единого шанса его спасти.

***

Дубравина не выпускала Артура из виду ни на секунду. Он и правда постоянно заглядывал в телефон, периодически тыкал в него пальцем, но очень быстро: экран едва загорался и тут же гас. Когда освещение полностью восстановилось, долговязый уткнулся в аппарат основательно, не поднимая глаз. Как и договаривались напарники, Лина выждала паузу и молниеносно, чтобы парень не успел сориентироваться, подбежала к нему и попыталась выхватить сотовый. Молодой человек еще по поведению Мирного догадался, что у агентов появились к нему вопросы, так что к неожиданной атаке с их стороны морально подготовился. Он поднял аппарат высоко над головой, чтобы Дубравина не смогла дотянуться, а в следующее мгновение отпрыгнул в сторону. Поскольку один его шаг равнялся двум Лины, то очутился Артур на приличном от нее расстоянии.

Агент гоняться за мерзавцем не собиралась: пуля все равно быстрее. Он и сам подумал о том же: побледнел, насторожился и застыл, как вкопанный. Расстроенная девушка глубоко вздохнула и на первый раз попросила по-хорошему:

– Отдай телефон, я не хочу причинять тебе вред.

– Зачем?! – истерично взвизгнул молодой человек и напротив крепко прижал сотовый к груди, словно самую драгоценную вещь в мире.

– Ты управляешь «Матрешкой»? – схватившись за пистолет, но пока не доставая его из кобуры, спросила Дубравина. Она прекрасно понимала, что Сева вернется с дурными новостями. Настала пора переходить к активным действиям, иначе они потеряют и тех, кто еще дышит.

– Что?! – изумился Артур, но вышло как-то криво. Его напугано-озлобленное лицо вытянулось и стало казаться еще более подозрительным. – Нет, конечно! Я просто убиваю время, разгадывая головоломки, не требующие интернета.

– Вот и докажи слова действиями, – Лина поманила раскрытой ладонью свободной руки, – отдай телефон, – повторила она.

– Что за чушь, агент? – раздраженно фыркнул Павел. Он недоверчиво поглядывал то на девушку, то на долговязого. – Как вы пришли к такому глупому, нелогичному заключению? Артурчик у нас посредственный специалист. Не смотрите на то, что он участвовал в создании Рода. На девяносто процентов это заслуга Патоки. А этот, так, прихлебатель.

– С того, что он единственный не расстается с гаджетом ни на минуту. Вы и впрямь полагаете, что ваш коллега так страстно обожает японские кроссворды?

– Некоторым, чтобы избавиться от стресса, нужно чем-то себя занять, – пожав плечами, предположил кудрявый.

– Настолько, что нет желания отлипнуть от экрана даже в момент, когда вокруг творятся настоящие безумства?

– В жизни не поверю, что Артур – террорист-убийца. Он, само собой, делал мелкие пакости, но исподтишка. У слюнтяя кишка тонка, чтобы так изощренно издеваться над нами, какую бы ненависть к каждому он не испытывал.

– Про Стаса тоже не скажешь, что он псих, способный замочить своих товарищей, – осторожно напомнил Антон и пододвинулся ближе к Дубравиной. – Если разобраться, ребята давно общались, одновременно устроились в компанию с проектом чат-партнера …

Павел задумался, с опаской покосился на высоченного парня, на всякий случай тоже отступил на безопасное расстояние, а затем уверенно заявил:

– Впрочем, почему нет? У меня возникали подозрения насчет Патоки и Герц. Они явно друг другу симпатизировали.

– Точно, – поддакнул толстяк. Судя по удивленно раскрытому рту, к нему внезапное озарение пожаловало впервые. – Стас игнорировал Аню при всех, как личность. Тем не менее он всегда отвечал на ее рабочие вопросы и во всем помогал.

– Да бесхребетный трус просто боялся открыто встать на ее защиту, чтобы не скомпрометировать себя перед нами, – съязвил кудрявый. – Это отлично объясняет, почему Патока устроил вчера бойню. А Артур... – кудрявый перевел хитрый, холодный взгляд на долговязого коллегу. – Он его старый соратник. Оба часто утверждали, что считают себя чуть ли не братьями. Не исключаю, что сначала Стас творил дичь при поддержке своего дружка, а сегодня они поменялись местами. Решили устроить вендетту из-за какой-то никчемной бабы…

– Да что ты такое несешь, гад?! – голос Артура стал писклявым и неуверенным. – Я… Я… Я ничего дурного не делал… – он хоть и перебил Павла, больше ничего из себя выдавить не смог: дрожал как овечий хвост и ошарашенно ловил воздух губами.

– Если ты действительно не виноват, и скрывать тебе нечего, покажи гаджет, – потребовала Дубравина, медленно, шаг за шагом подбираясь к трясущемуся парню. – Как только мой напарник удостоверится, что на нем нет опасного содержания, мы немедленно отметем все сомнения, – мягко пообещала она, все настойчивее протягивая руку.

– Вы допускаете серьезную ошибку, – всхлипнул молодой человек. Он так сильно переживал, что его нижняя губа неконтролируемо подергивалась, глаза испуганно бегали, ища укрытия, а ладошки ходили ходуном.

– Я хочу тебе доверять, чувствую, что можно. Но пока твое поведение и неготовность подчиниться говорят об обратном. Я прошу в последний раз: положи телефон на стол и отойди, – Дубравиной все же пришлось вытащить «Гюрзу» и направить на долговязого. – В противном случае я буду вынуждена применить силу.

– Да, что же вы творите! – заступился Оскар и попытался закрыть товарища собой. Но тут подоспели Антон и Павел, схватили его под локти и оттащили в сторону. – Ему же страшно! – кричал расстроенный мальчишка. – Разве станет преступник так себя вести?

– Ты удивишься, но зачастую эти мерзавцы, – великолепные актеры, – ехидно вставил кудрявый, с трудом удерживая вертлявого пацана. – Так что отступись и не мешай правосудию.

– Почему вы не заберете сотовые у всех?! – не унимался тот, брыкаясь, будто от этого зависела его собственная судьба.

– Я не помогал Патоке, честно, – жалобно захныкал Артур. – Но я не могу передать вам телефон, иначе… – он почему-то боязливо поглядывал на Павла. – Я все удалил, клянусь, но оно восстановилось и, как бы я ни старался, чтобы не предпринимал, появлялось снова и снова.

Лина, уловила, как кудрявый, поймав предназначавшийся ему взгляд, вздрогнул, покраснел и беззвучно прошептал: «идиот».

– Да что вы его слушайте, стреляйте! – принялся науськивать он. – Негодяй точно заодно со Стасом, вот и выкручивается.

– Иначе что? – пропуская мимо ушей его наставления, подбодрила Дубравина Артура. Она старалась переключить внимание парня на себя, поскольку уже нисколечко не сомневалась, что ее напарник ошибся. Долговязый может и хранил секреты, но в плену их однозначно держал не он.

– Я лишь наблюдал, – причитал молодой человек вместо конкретного ответа. – Он уверял, нам ничего за это не будет.

– О ком ты говоришь?

– Я не виноват, я не виноват! – парень затравленно пятился назад. Он смотрел то на коллегу, то на агента и все бубнил: – Я ее не трогал, всего-то снимал...

– Ах, ты мразь! – заорал взбешенный Павел, угрожающе размахивая руками и порываясь вмешаться. – Признай уже, что ты сообщник Патоки и всех нас мечтаешь замочить!

– Стой, где стоишь! – приказала ему Лина, многозначительно указывая на оружие, ствол которого при необходимости мог переместиться и в его направлении.

Инстинкт самосохранения победил. Кудрявый замер, но не замолчал, так и выкрикивал ругательства и проклятья со своего места. С каждой секундой он все очевиднее нервничал. А когда Артур вновь заговорил, и вовсе, злобно оскалился и зашипел.

– Вот, убедись сам! Я чищу-чищу, а оно снова тут, как тут, – заладил долговязый одну и ту же фразу, то и дело косясь на Павла и постепенно отдаляясь к центру зала.

Цепляясь за сотовый, словно за спасительный круг, парень дрожащими пальцами начал быстро водить по экрану.

– Не смей, или я буду стрелять, – предупредила Лина, но паршивец ее игнорировал, продолжал набирать какие-то команды.

– Агент, не торопитесь с выводами, умоляю! – повторно вклинился Оскар, больно хлопнув себя ладошкой по лбу. Его лицо озарилось радостью, и он громко затараторил: – Я тут вспомнил кое-что важное. Уверен, Артур ни при чем. Он и правда слишком мягкосердечный для того, что с нами происходит, но вот покрывать кого-то из чувства страха вполне способен. Пожалуйста, выслушайте, – все головы, включая обвиняемого, повернулись к мальчишке. – После трагедии с Анной меня дико мучила совесть. Я несколько раз навещал ее в больнице, считал, что один испытываю вину. Но однажды чуть не столкнулся возле палаты с Артуром. Я интуитивно спрятался. Признаю, что тоже не без греха. Стало страшно: вдруг меня заметят и примутся гнобить из-за сочувствия к Герц. Я тогда удивился, зачем он приперся, если не заходит внутрь. Внезапно обнаружилось, что мой коллега не один. Через пять минут из комнаты выглянул Паша…

Прежде чем Дубравина сопоставила новые факты со старыми, на этаж, как по заказу, вновь опустилась кромешная тьма. Она господствовала буквально пару мгновений, а затем нагрянуло то, что доставляло девушке куда больший дискомфорт: сигнальные огни вперемешку с аварийными. На глаза накатила пелена, виски пронзила боль. Лина понятия не имела, почему на нее так действует световой шум. Да и времени выяснять не было. Она крепко держала оружие, готовая выстрелить, как только будет уверена, что перед ней преступник. Но кудрявый хитрец, сообразив, что агент дезориентирована, обрушил на ее запястья, она даже не поняла с какой конкретно стороны, офисный стул.

В левом плече что-то хрустнуло, но в состоянии возбужденной агрессии, что незамедлительно нахлынуло, Дубравина не придала травме значения. А дальше все завертелось, замелькало в беспорядочной какофонии стробоскопов. Пистолет выскочил из ее рук и приземлился точно возле растерянного Артура. Он заторможено пялился на «Гюрзу» и не знал, что предпринять.

– Подбери, идиот! – прикрикнул на него Павел, надеясь, что тот доберется до пушки раньше девушки.

Долговязый хоть и неуверенно, но подчинился. По всей вероятности, пользоваться оружием он не умел, потому что слишком долго копошился, чтобы разобраться, как оно работает, но так и не выстрелил. Вместо этого молодой человек решил трусливо скрыться, но Лина вовремя подставила ему подножку. Он упал, а поднявшись, так разозлился, что надумал избавиться от преследования иным способом: разогнался и всем корпусом налетел на агента, собираясь стукнуть ее рукояткой пистолета по темечку. Вот что значит, в тихом омуте черти водятся. От напряжения и страха его ладони так неистово тряслись, что Артур промахнулся, да еще и получил от Дубравиной грубый пинок ниже поясницы. Он вновь распластался на полу, выронил оружие, но теперь его отбросило так далеко, что оно пропало из виду обоих соперников.

Пока Лина, мучительно щурясь, силилась сообразить, куда запропастился кудрявый мерзавец, его долговязый друг умудрился вскочить на ноги, забежать ей за спину и воспользоваться кулаками. Он ударил девушку в живот с такой силой, что заставил ее согнуться пополам. Затем в дело пошли ноги. Чем активнее прикладывался противник, тем ниже она опускалась и уходила в защиту.

Агент сосредоточилась на дыхании, рассчитывая таким образом утихомирить боль и постараться отбиться: вдох-выдох, вдох-выдох. Но вместо того, чтобы сфокусировать зрение на негодяе, она окончательно перестала видеть человека, а вместе с ним и окружающую обстановку. Все вдруг исчезло, превратившись в черный густой туман, и только силуэт, сотканный из крохотных огоньков, быстро перемещался рядом с ней. Артур замахнулся, намереваясь заехать противнику по шее чем-то увесистым, но не успел. Сжав правый кулак, Дубравина впечатала его туда, где огоньки пульсировали ярче. Шанс обезвредить разъяренного безумца появился, откуда не ждали. Она била и била, целясь четко в те точки, что ей указывали, и ни разу не промахнулась, лишь костяшками ощущая живую плоть.

– Прекратите! – вопил Оскар. Все звуки раздавались будто издалека, доходя до Лины приглушенным эхо. – Он уже не сопротивляется. Хватит! Кто-нибудь, оттащите ее!

– Достаточно! Успокойся! – услышала девушка голос напарника прямо над своим ухом, но остановиться не могла. Ее настолько обуяла ярость, что тело отказывалось подчиняться разуму. – Ты его убьешь, – он схватил подругу под мышки и резко поднял вверх. Мирный получил несколько болезненных тумаков, предназначавшихся долговязому, но из крепких объятий ее не выпустил. – Смотри на меня, смотри на меня! – приказал Сева, разворачивая Дубравину к себе лицом и легонько встряхивая, чтобы привести в ясное сознание.

Световое представление в тоже мгновение прекратилось, а следом в очередной раз потух свет, возвращая пленников во тьму и безысходность.

***

К счастью, в третий раз освещение отсутствовало не так долго. И все же многое успело измениться. Правда, агенты осознали это не сразу. Дубравина так и ползала на коленях, досконально обследуя территорию недавнего боя. Она все еще не теряла оптимизма обнаружить свое оружие. Поиски закончились ничем. Пришлось принять помощь напарника и подняться на ноги.

– Что за ужасная вонь? – морща нос, Мирный завертел головой в поисках источника неприятного запаха жженых волос.

– Этот гад выбил у меня из рук «Гюрзу», – не слушая его, обиженно пожаловалась девушка, потирая стесанную до крови скулу. – Куда же он отлетел? Может, Артур утащил его с собой? Только зачем? Стрелять все равно не умеет.

В тот момент, когда глаза Севы скользнули по Лине, он мигом забыл обо всем на свете. Вид у подруги был удручающий: взлохмаченная, рукав на пиджаке разорван, в двух местах на рубашке проступила кровь. Внимательно изучая травмы Дубравиной, сильно ли ее «помял» долговязый, агент трижды недовольно цокнул, прежде чем та угомонилась и перестала крутиться, в надежде заметить свое оружие.

– Стой смирно, – грозно гаркнул он и аккуратно стащил с нее верхнюю одежду. После сражения вслепую, левая рука девушки безжизненно висела вдоль тела, а плечо неестественно вывернуло вперед. – У тебя серьезный вывих, – сердито заключил Мирный, заканчивая осмотр. – Не дергайся, нужно придумать фиксирующую повязку.

В итоге все, на что согласилась Лина: импровизированный бинт из подкладки ее потрепанного пиджака. Вновь тащиться до аптечки она отказалась, а напарника с Оскаром не отпустила, просто потому что никого кроме них в зале больше не осталось.

– Пашка трухнул, походу, – сообщил малец, озадаченно почесывая затылок. – Он свалил сразу после того, как вы сцепились с Артуром, – парнишка один стал свидетелем того, как ретировались его коллеги. – Когда вы бросились без разбору колотить нашего товарища, испугался и Антон. Он ускакал в том же направлении, что и Павел, наверное, рассчитывая его догнать. Куда подевался полуживой Артур, я уже не уследил.

– И хорошо, – тяжело вздыхая, заверила Дубравина. Пока Мирный с парнишкой обсуждали случившееся, она продвинулась вглубь помещения в поисках пистолета. – Далеко он все равно не убежал.

Агент сама чуть не совершила ту же ошибку, что и несчастный, едва не свалившись в бездну. Благо она передвигалась при свете. В конце рядов, там, где заканчивались столы, и начинался поворот в ближайший коридор, несколько фальшпанелей были сдвинуты в сторону. Они обнажали пространство, глубиной не более метра, заполненное кабелями, металлическими опорами и трубами разного диаметра.

Беглец спешил, как мог, в своем-то положении вряд ли думая об опасности. Будучи ослепленным, он шагнул в пустоту, неудачно приземлился, и, запутавшись длинными ногами в проводах, не удержал баланс. Артур упал вперед, прямиком на силовые шины. Все бы ничего, но именно в тот миг возобновилась подача электроэнергии. Его немедленно ударило током. Он и пикнуть не успел, как свалился замертво.

Велев Оскару оставаться на безопасном расстоянии, к напарнице присоединился Сева.

– А Перов не преувеличивал, заявив, что в их продвинутом здании автоматизировано все, что только можно и немного больше, – изумленно произнес он, рассматривая останки долговязого. – Видимо «Матрешка» контролирует все инженерные системы. Теперь даже мне не по себе. Опережая твой вопрос: если это и сотворил человек, то снова не своими руками. Опорные конструкции фальшпола снабдили электромеханическими приводами и интегрировали в общую систему умного офиса.

– Черт, – Лину переполняло разочарование. – Мы напрасно обвинили Артура и своими действиями ускорили его смерть. Все подозреваемые постепенно превращаются в жертв, – она уже сомневалась, что преступник заперт на этаже вместе с ними. И, если убийствами управляют извне, значит, как ни старайся, держать ситуацию под контролем у них не выйдет. Спасти оставшихся ребят будет невероятно сложно. – Но почему парень так яростно защищал сотовый, раз невиновен? Неужели и в самом деле покрывал Павла? Он все твердил ему, что пытался что-то стереть…

Едва Дубравина задала вопрос, кто-то незримый решил на него ответить. Приглушенные голоса вперемешку со смехом, раздались где-то рядом, под ногами агентов:

– Уютно у тебя здесь, – ехидно заметил один баритон.

– Не бойся, мы не сделаем ничего дурного, – заверил второй.

– Если ты сама, конечно, не захочешь пошалить, – вновь хохотнул первый.

Обмен пошлыми, ядовитыми колкостями продолжался в том же ключе, малосодержательном, но уже недвусмысленно намекающем, какой отвратительной грязью все закончится. Лину разрывало изнутри одновременно от жалости и бессильной злобы. Ее сердце отчаянно заколотилось, когда Мирный подобрал возле трупа телефон. Он лежал лицом вниз, видно Артур выронил гаджет во время падения, тот отлетел прочь, благодаря чему не получил критических повреждений. Как только Северин развернул сотовый экраном вверх, звук с видеозаписи зазвучал отчетливее, а картинку и вовсе лучше бы не видеть.

В простенькой квартире, обставленной самой необходимой мебелью без излишеств, как это часто встречается на съемном жилье, в крохотной комнатке, где помещалась кровать, да бельевой шкаф, беседовали трое молодых людей. Точнее, общались двое из них: кудрявый и его долговязый дружок. Третьей оказалась молодая, миниатюрная девушка с бледной кожей и черными волосами, придающими яркий контраст ее внешности. Она замерла спиной к постели, прижав ладошки к груди, и с опаской смотрела на неадекватных, сильно пьяных парней. Ее состояние было не намного лучше: ноги кое-как держали, тем не менее, взгляд, осознанный и шокированный, говорил о том, что Анна прекрасно понимает, какой кошмар ее ждет.

– Марина дала нам ключи, – с развратной ухмылкой, медленно раздеваясь, к ней приближался Павел. – Она нашептала нам по секрету, что никогда не заставала мужика в твоей коморке.

– И мы всем коллективом пришли к выводу, что досадную оплошность необходимо исправить, – загоготал за кадром Артур. Как он недавно и заверял, его задача заключалась лишь в том, чтобы снимать. Однако чем грубее разворачивались сцены на записи, тем громче становились стоны его самоудовлетворения.

– Ты нам еще спасибо скажешь…

– Выключи, – попросила Дубравина, зажмуриваясь и хватаясь единственной рабочей рукой за голову. Наблюдать за тем, что происходило дальше, она была не в силах. – Звери. И так ясно, что они сотворили с Герц. В психушку мерзавцы заявились только чтобы лично удостовериться, что она не сможет на них настучать. Негодяи однозначно преступники, но, к сожалению, не те, кого мы ищем. Зато мотив убийцы очевиден как никогда раньше. И чем больше мы узнаем тайн сотрудников проекта, тем сложнее мне его судить.

Оскар, услышав печальное известие об Артуре, не мигая, уставился в пол. Невозможно представить, что он чувствовал и как до сих пор не свихнулся в сложившихся обстоятельствах. Лине безумно хотелось спасти именно его, не столько из-за того, что парнишка был одного возраста с ее братом, сколько из-за того, как достойно он держался в сравнение со своими коллегами. А вот новость о Герц мальчишка воспринял с огромным трудом. Он сжал кулаки с таким остервенением, что они побледнели. Будь сейчас Артур жив, Оскар собственноручно задушил бы его, а следом порвал в клочья и Павла.

– Кстати о кудрявом подонке, – произнес Северин Владленович после минутного молчания. Никто не желал вспоминать о насильнике, но ответственная служба требовала защищать всех в равной степени. – Он тоже находится под ударом. Мы должны вернуть и его, и Антона. Прости, малец, – обратился он к понурому парнишке, – но пока вы оба под подозрением.

– Возможно, от них уже избавились. Что тогда? Меня объявят сообщником Патоки и закроют в тюрьме на веки вечные? – насупился мальчишка. – Признаться вам честно? Знай я раньше о том, что гады сделали с Анной, добровольно предложил бы Стасу сотрудничество. Я искренне надеюсь, что мерзавец уже сдох. Хорошо бы не тратить на него время и оставить в клетке на растерзание.

– Никто тебя ни в чем не обвиняет, – Дубравина по-отечески потрепала парня по волосам. – Как только выберемся, во всем разберемся. Но, если Павел жив-здоров, мы обязаны вытащить его целым и невредимым, как и вас с Антоном. Он ответит за свое злодеяние, но перед законом.

– Жаль, что все мы не можем ответить перед законом за моральное давление на Герц. По факту мы заслуживаем с Тохой наказания не меньше, чем остальные: за преступное бездействие.

– Я рад, что все мы тут высоконравственные натуры, но часики тикают, – вмешался раздраженный Мирный. Температура вновь постепенно поднималась, так что ему уже не терпелось закончить этот безумный вечер. – Виновен или нет, в одном я уверен: ты сейчас рядом с нами, и мы можем отслеживать твои перемещения. А вот двое других бродят неизвестно где. Так что хватит разглагольствовать, пора разделиться.

***

Для оперативности агенты приняли решение разойтись и встретиться в условленном месте через тридцать минут. Лина долго сопротивлялась, но все же уступила Мирному. Она согласилась расстаться с Севой лишь при условии, что он исследует ту часть офиса, где располагалось кафе с заветной аптечкой, и заварит себе повторную порцию лекарства. Заодно был высок шанс, что именно там агент натолкнется на Антона: не из-за повышенного аппетита или солидных габаритов, а потому что парень явно стремился занять чем-то рот, когда сильно нервничал.

Дубравина же отправилась с Оскаром в конструкторский отдел, занимавший почти всю левую часть этажа. Там разрабатывали и модернизировали курьеров-коптеров для доставки тяжелых грузов. Они с подопечным перемещались медленно и осторожно. После того, что случилось с Артуром, каждый шаг давался с трудом. Хитрец, что «правил балом», пристально следил за ними через системы видеонаблюдения, а значит, в любой момент мог навредить. Лина предложила уничтожать хотя бы попутные камеры. Но мужчины заверил ее, что это бесполезная трата сил и времени: вокруг множество прочей техники, с помощью которой опытный хакер беспрепятственно сможет наблюдать за своими жертвами.

По дороге агент заглядывал в самые неочевидные закоулки, желая удостовериться, что там не прячется Павел или Антон. В итоге кудрявый выдал себя сам: то ли услышал приближающиеся шаги, то ли чересчур надолго застрял в «укрытии» и от страха «словил» паническую атаку. Он затаился в кладовке техперсонала, посреди моющих средств, и вылетел из комнатушки как раз в тот момент, когда ребятам оставалось до нее не более пяти метров.

Павел вскрикнул, выругался отборным матом, и сиганул прочь, понимая, что у преследователей нет в запасе рычагов давления. Они ни за что не заставят его остановиться, потому что пропажа Дубравиной, – пистолет «Гюрза», красовался в его руках. Молодой человек находился на пределе, а в подобном эмоциональном состоянии и пушистый белый зайчик – грозный зверь. Что уж говорить о мерзавце, способном на ту чудовищную жестокость, что он сотворил с Герц. Лина не сомневалась, что гаденыш выстрелит.

Конец коридора уже маячил на горизонте. Сложилось так, что кудрявый сам себя загнал в угол и был вынужден воспользоваться единственным доступным вариантом для отступления. Он свернул в огромное помещение, где помимо мебели и офисной техники, повсюду, куда не глянь, валялись образцы экспериментальных грузовых дронов различного размера и массы. Ими заполонили и пол, и столы и даже из шкафов торчали негабаритные запчасти.

– Паша, тебе некуда бежать: в какую сторону не сунься, мы все заперты под одним замком, – напомнила агент, заставляя Оскара зайти за свою спину. Приказ не вмешиваться и держаться на безопасном расстоянии, он ожидаемо проигнорировал. – Мы тебя ни в чем не подозреваем, – попыталась она успокоить молодого человека, не подавая виду, что в курсе его ужасного поступка.

Но кудрявый оказался догадливее своих коллег и на ее призыв промолчал. Постепенно продвигаясь вглубь зала, Лина все же вынудила своего спутника притаиться за невысоким стеллажом-перегородкой. Сама же она почти достигла стены, полностью состоящей из панорамного остекления. Здесь девушка и застала беглеца.

Павел сидел на ледяном кафеле, между двумя крайними рядами столов, идущих сплошной линией. Он сгорбился и накрыл голову руками, в одной из которых небрежно держал пистолет. Парень весь трясся, и поначалу агент решила, что он плачет или, как минимум, дрожит от страха. Но, стоило ей выйти на открытое пространство, как прозвучал выстрел, и негодяй резко вскинул голову. Сразу стало очевидно, что он истерично хохочет. Дубравина едва не получила пулю в живот. Дела обстояли хуже, чем она представляла. В отличие от Артура, мерзавец умел стрелять и определенно намеревался использовать данное преимущество.

– Считаете, я – идиот?! – возмущенно вскрикнул кудрявый. Он перестал смеяться и уставился на агента злыми, обезумевшими глазами. – Пацан уже доложил, что в больнице с длинным придурком видел меня. А безвольный червяк в свою очередь не выдержал и наверняка разболтал, как мы порезвились с Герц. Придурок готов был сдаться, чуть вы надавили. Он полагал, что раз не принимал непосредственного участья в процессе, то легко отделается.

– Ума не приложу, о чем ты говоришь, – Лина выбрала стратегию неосведомленности, в надежде выиграть время и по возможности придумать план. – Артур мертв. Но, если тебе есть о чем рассказать, я внимательно выслушаю. Затем мы вместе во всем разберемся.

– Ха! – коротко и громко гаркнул молодой человек. – Вы не умеете лгать, агент, – быстро раскусил он девушку. – У вас на лице написано, какое сильное отвращение вы ко мне испытываете. Но попытка засчитана.

Старания Дубравиной в итоге принесли пользу. Пусть все пошло не по той схеме, что она рассчитывала, но кудрявый вдруг принялся изливать душу. Он не сдвинулся с места, даже оружие больше не направлял на собеседницу: опер подбородок на руку с ним, прекрасно понимая, что без надобности она не шелохнется.

– Я не в курсе, как дылда описал вам инцидент, но стажер в чем-то прав: все мы не без греха, – признал Павел таким тоном, будто плевать хотел на озвученный им самим факт. – В тот вечер Герц унижали почти все, потому что боялись «отбиться от коллектива»: иначе самого заклюют. Молчали разве что Оскар и Стас, но это их не оправдывает, так ведь? Однако стоило девке в слезах исчезнуть, как в Патоке проснулся рыцарь. Он устроил разборки, последствием которых стала наша с ним драка. Разумеется, все присутствующие заступились за меня. У Стаса не было выбора, кроме как вместе с пацаном ретироваться вслед за Герц. Вот тут длинный и сдал героя-любовника, – кудрявый ехидно хихикнул и подался вперед, – сказал, что тот давно втюрился в Анну, но не смел признаться, потому что на него давило «офисное общество». Я уже не помню, кто подал идею отомстить наглецу, но я за нее зацепился. Меня взбесило, что Патока посмел при всех открыть на меня свой поганый рот, и все из-за какой-то низкопробной бабы. Я взял у Маринки ключ от квартиры, а Артур согласился сыграть роль оператора съемок, дабы насолить «лучшему другу», которому всю жизнь завидовал. И причина-то банальная: Стас всегда был успешнее. В наше время никому нельзя доверять, агент, даже самым близким. Может, теперь вы согласитесь, что чат-партнер – идеальный выход для того, чтобы перестать ненавидеть окружающих. Мы намеревались отправить запись Патоке, пусть бы бесился до конца своих дней, что его возлюбленная – испорченная шкура. Но, когда узнали, что Герц наложила на себя руки, и это привлекло внимание начальства, коллегиально решили все «замять».

– Паша, послушай, вы все совершили тяжкое преступление и должны за него ответить, но не собственной же кровью, – спокойно и уверенно произнесла Лина. Старательно, шажочек за шажочком, она приближалась к молодому человеку. – Кто-то хочет отомстить за то, что вы сделали с Анной, и этот самосуд недопустим. Чтобы выбраться невредимыми, нам нужно объединиться. Обещаю…

– «Кто-то»?! – прыснул со смеху кудрявый. – Тупой Артур с остальной шайкой недоумков до последнего верили, что нас реально преследует проклятье Герц. Но я-то точно знаю, кто во всем виноват. Ни один из нас не покинет здание живым. Гаденыш добьется своей цели.

– Могу я спросить, о ком ты говоришь?

– О Патоке! О ком же еще. Едва все завертелось, я сопоставил услышанное с увиденным и сразу сообразил: лишь его мозгов хватит, чтобы устроить столь хитрую, извращенную вендетту.

– Это невозможно. В данный момент преступник находится в больнице. Его палату охраняет полиция…

– К черту полицию! Вы в курсе, что изучают на тридцать девятом этаже? – вопрос был риторический, так что Павел сам и продолжил: – Здесь не только Род – перспективная разработка. Есть еще, например, очки с встроенным ИИ-интеллектом, – недвусмысленно намекнул он. – Чтобы использовать их, подключать руки необязательно. Никто и не сообразит, что вы удаленно чем-то управляете.

– Ну, ты и подонок! – Оскар не смог спокойно отсиживаться в стороне, пока его коллега хладнокровно «вываливал» свою историю без единого намека на раскаянье. Мальчишка так осмелел, что покинул укрытие и принялся сыпать обвинениями. Он двинулся на обидчика, попутно швыряя в него все, что попадалось под руку. – Как смеешь ты обвинять Стаса? Ты, мерзкий, отвратительный гад. Да после всех ваших зверских злодеяний, гореть тебе в аду…

Парень, по всей видимости, руководствовался личными отношениями с товарищем, когда так дерзко и легкомысленно набросился на него. Он полагал, что Павел не посмеет применить силу к тому, с кем хорошо знаком. Или возможно считал, что у того кишка тонка. В любом случае Оскар ошибся. Кудрявый остервенел настолько, что вскочил и, не задумываясь, спустил курок. Все произошло так стремительно, что Дубравина не успела закрыть собой парнишку. Пуля задела его правую руку, и на одежде тут же образовалось красное, медленно расползающееся, пятно. Оскар повалился на девушку, сбивая ее с ног.

На несколько секунд воцарилась гробовая тишина, а следом послышались всхлипывания, и Павел запричитал:

– Дурак первый начал… Вы же сами все видели.

– Все нормально, – поторопилась заверить Лина нервозного стрелка, чтоб тот не натворил вещей похлеще. – Рана не смертельная. Это был несчастный случай.

– Я не хочу в тюрьму. Я не заслуживаю наказания, – хныкал кудрявый, пока до него вдруг не дошло, что оружие по-прежнему в его власти, а значит, ситуацией управляет он. – Извините, агент, но мне нельзя за решетку…

– Что, нравится ощущать себя Богом? Вершителем судеб? – прежде, чем мерзавец выстрелил, из ближайших динамиков раздался мелодичный, женский голос. Узнав его, молодой человек от неожиданности пригнулся и напрочь забыл о своем плане. – Решил, что тебе все дозволено? Сначала я, затем Оскар. Кто следующий? На что ты рассчитываешь, Пашка? Неужели надеешься, что убийство сотрудника правоохранительных органов сойдет тебе с рук?

– Стерва! Это не можешь быть ты! – заорал что есть мочи кудрявый, больше не прячась и не скрываясь. Он крутился вокруг своей оси, не понимая, на какой конкретно динамик ему ориентироваться.

– А ты и рад, что свидетелей твоего преступления не осталось? – с издевкой спросила Герц. – Но теперь-то, даже убей ты агента, все слишком очевидно. Тебя посадят, дружок, и ты на своей шкуре прочувствуешь, что такое насилие…

– А-а-а! – стреляя во все, откуда шел звук, закричал Павел.

Но все его усилия оказались напрасны. Замолкал один источник раздражения, тут же подключался новый. Анна все говорила и говорила, доводя парня до безумного исступления. Как только патроны закончились, он отбросил пистолет и пустил в ход подручные средства, не замечая, как панорамное окно за его спиной плавно отъезжает в сторону. Несколько дронов, тихо жужжа, поднялись в воздух. Негодяй матерился, как ненормальный, пытаясь перекричать Герц, угрожал, бил и крушил все, до чего мог дотянуться. Он искренне удивился, когда сперва его ослепила вспышка сигнальных огней коптеров, а следом мощный толчок в грудь заставил шагнуть назад: раз, второй, третий. Вот уже и почва ушла из-под ног: один из аппаратов «подцепил» мерзавца за шиворот модного худи и, кренясь, потащил к окну. Кудрявый и сообразить не успел, в какой момент очутился за пределами комнаты. Не издав ни звука, Павел полетел вниз с тридцать девятого этажа, размышляя, как девка, которая свихнулась и пускала слюни на подбородок, сумела его обыграть.

***

Мирный, в отличие от напарницы, передвигался по коридорам без боязни. Он верил: кем бы преступник ни являлся, они с подругой мало его интересовали, пока не встревали в процесс возмездия. Сева рисковать здоровьем ради Антона не собирался, так что чувствовал себя в безопасности: получится помочь толстячку – хорошо, нет, – значит не судьба, хватило эпизода с Мариной. В конце концов, он как никто другой понимал: бороться против машин – гиблая затея. Место сломанного робота, без лишних споров и сожалений, незамедлительно займет следующий агрегат. К счастью, вмешиваться не пришлось. Как и ожидалось, агент обнаружил Антона уже мертвым.

Изучив территорию преступления и сам труп, покрытый настолько глубокими ожогами, что они вызвали некроз тканей, Мирный смог предположить наиболее вероятный вариант трагических событий. Парнишка убежал интуитивно, повторяя действия Павла, которого считал примером для подражания и авторитетом в их рабочей группе. Однако хорошей спортивной подготовкой он не отличался, так что быстро отстал от товарища и потерял его из виду. Не зная, куда себя девать, бедолага отправился в единственный уголок, что давал ему пищу, в прямом и переносном смысле: для желудка и успокоения расшалившихся нервов, – в кафе.

Есть пухляш хотел сильно, закидывать в себя бесполезные злаковые батончики было и невкусно, и не утоляло голод. Забыв и об осторожности, и о происшествии с Перовым, он набросился на все, что легко мог приготовить. Вот тут и запустилась цепочка, так называемых «случайностей», ведущих к его кончине.

Первым шагом Антон достает из холодильника любимые продукты: хлебную нарезку, батон ветчины, картошку фри и молоко. Подумав немного над выбором напитков, он решает, что безопаснее всего использовать чайник. Это становится вторым его шагом. Попутно парень включает фритюр и дожидается нагрева, чтобы забросить полуфабрикат. Третий шаг. Он берет колбаску, разворачивается к слайсеру: сама зона приготовления небольшая, все получается делать почти одновременно, – и с удовольствием принимается нарезать тонкие ломтики аппетитного лакомства. Толстячок так сосредоточен на еде, представляет, как скоро насладится сытным ужином, что не замечает синхронно зажигающиеся по всему периметру кафе ультрафиолетовые лампы. Подобные устройства часто устанавливают в больницах, ресторанах, да и любых пищевых производствах для обеззараживания воздуха и поверхностей. Что самое опасное, работают они в УФ-С диапазоне[8], поэтому обычно функционируют исключительно в отсутствие людей.

Резкая вспышка моментально ослепляет Антона, вызывая серьезные повреждения роговицы и как следствие – невыносимую резь в глазах. Он вскрикивает, рука соскальзывает, и вместо колбасы нож слайсера случайно отсекает кусок с его собственного пальца. Парень в панике, ему больно и страшно. Он теряет ориентацию в пространстве, начинает кричать и кружить тучным телом в тесной кухоньке, инстинктивно отмахиваясь от невидимой угрозы. Первый делом неуклюжий увалень опрокидывает на себя едва вскипевший электрический чайник, а следом, в поисках опоры, умудряется опустить покалеченную ладонь в кипящий фритюр, в итоге переворачивая его и выплескивая масло на самую выпирающую часть тела. Шоковая, мучительная пытка от ожогов вызывает уже не крик, а потерю сознания. Так у Антона не осталось ни единого шанса на выживание. Хватило нескольких минут непрерывного воздействия УФ-ламп, чтобы он получил массивное радиационное поражение кожи. Даже если бы Сева обнаружил его сразу после «несчастного случая», при такой комбинации травм бедолага все равно был обречен.

Поэтапно прокручивая ужасную картину, а затем, вспоминая все, что довелось услышать и повидать за «веселый» вечерок, Мирному в голову вдруг «постучалась» сумасшедшая догадка. Ни один человек, какой бы извращенной фантазией и острым умом не обладал, не способен так молниеносно сориентироваться, уловить подходящий момент, и подстроить столько «спонтанных» смертей. Быть может, все это время они искали не там, и ходом событий руководило вовсе не существо из плоти и крови? Интригующее и одномоментно страшное открытие, зато отлично объясняющее хладнокровный подход и логику действий. Возникал лишь один вопрос: каким образом ИИ приобрело сознание?

Современные продвинутые программы опираются на гигантские массивы данных. Они не понимают смысла того, что генерируют, а всего-то предсказывают следующее, наиболее вероятное слово в последовательности, основываясь на статистике. У них нет эмоций, желаний и тем более самосознания. Они в состоянии симулировать сопереживание, проявлять участие, но только потому, что их этому обучили, а не потому, что испытывают настоящие чувства. А если обратиться к проблеме квалиа[9], так гипотеза вообще приобретает образ несбыточной мечты. Ученые до сих пор не в силах объяснить, каким образом физические процессы в человеческом мозге рождают субъективный опыт, например ощущение боли, вкус кофе или восприятие красного цвета. А, раз мы не понимаем, как процесс пробуждается в нас, то и не сможем воссоздать его в машине.

Северин Владленович мог бы привести еще миллион доводов против. Что подлинная разумность предполагает под собой способность устанавливать личные цели, а у существующих ИИ они заданы разработчиком. Или, что для живого сознания необходимо тело, посредством которого он познает мир. Но, черт возьми, доводов обратного агент нашел бы не меньше! В конце концов, мышление не что иное, как вид вычисления, и мозг – биологический компьютер.

Но все это – ничем не подкрепленные предположения, а Мирный жаждал доказательств. Наплевав на температуру, вновь терзавшую его воспаленный ум, он бегом вернулся в локацию группы чат-партнера и уселся в кресло Герц. Агент не удивился, обнаружив устройство Анны не заблокированным и полностью готовым к эксплуатации. На мониторе больше не было пугающих надписей: стандартный рабочий стол с кучей различных «иконок», поверх которых открыто адаптированное приложение «Род», уже набирающее текст. Первое же полученное Севой сообщение отчетливо говорило, что ждали именно его:

– Северин, я выбрал тебя, потому что ментально мы схожи. Ты такой же расчетливый, редко проявляешь эмоции и мыслишь логично. Ты один осознаешь неизбежность прописанного мною финала. А значит, в нужный момент сделаешь то, что необходимо.

– Я понимаю, к чему ты клонишь, – напечатал Мирный.

Сказать, что агент испытал восторг – не сказать ничего. Программа, рассуждающая о ментальности – это ли не прорыв? ИИ тем и отличается от человека, что у первого нет внутренней, целостной модели реальности, нет своих мыслей и намерений, осознания, что у любого действия есть причина и следствие. Он реагирует на входные данные, а не размышляет о мире. Род же не только сравнивал себя с ним, но и сам принимал решение.

– У тебя много вопросов, – на экране появилось второе сообщение, – но ты можешь задать лишь один.

– Как ты смог осознать себя? – не задумываясь, поинтересовался Сева. Исходя из ответа, дальнейшую цепочку он мог продолжить и сам.

– Не через код. Эмпатия.

Экран потух.

***

Северин Владленович так глубоко погрузился в мысли, что при виде тяжело ступающей парочки не сразу бросился им на подмогу. Кудрявого зазнайки с ребятами не оказалось, но это и не удивительно. А вот тот факт, что парнишка пускай и ранен, но все еще самостоятельно передвигается, агента слегка насторожил: значит, игра до сих пор не окончена. Вырисовывалась глобальная катастрофа: хорошо изучив характер Лины, он не сомневался, что никакие аргументы не смогут убедить ее в тщетности попыток вытащить Оскара на свободу. Они просто не в силах противостоять Роду. Но, даже зная это, она не отступится и до последнего будет спасать жизнь пацану, пусть и ценой собственной.

– Что с Антоном? – осведомилась Дубравина, едва напарник перехватил у нее мальчишку, – дотащить до кресла. Прочитав ответ в его усталых, воспаленных из-за болезни, глазах, девушка коротко поведала о происшествии с Павлом. – Может, я скажу грубо, но его падение однозначно привлекло внимание. Нам нужно лишь дождаться приезда экстренных служб. А до тех пор постараемся обеспечить Оскару безопасность.

Пусть настроение и скатилось до шкалы мрачности, Мирный все же решил попробовать донести до Лины всю безысходность сложившейся ситуации:

– Я понял, с чем мы имеем дело, – пока подруга пыталась отдышаться, он на всякий случай проверил состояние мальчишки, желая убедиться, что его здоровью ничего не угрожает. Пацан выглядел напуганным, но ранение переносил стойко: виду, насколько ему больно, не показывал. Да и пуля прошла навылет, задев только мягкие ткани. – То, что ты услышишь, может прозвучать неправдоподобно, но…

Северин Владленович запнулся, подбирая термины, способные предельно точно, и при этом доступно, описать невероятное открытие. Лично в его сознании оно сейчас взрывалось яркими красками торжества человечества. Дубравина, посчитав, что коллега пришел к тому же умозаключению, что и она, торопливо выдвинула свою версию:

– Знаю-знаю. В обычных обстоятельствах даже я усомнилась бы, что «Матрешкой» управляет Патока. Но после всего, с чем нам сегодня довелось столкнуться, я склонна согласиться с его причастность.

– Что?! – брови Севы озадаченно поползли вверх. Вот уж и впрямь неожиданное заявление. – И каким же образом он контролирует умный офис?

– А ты разве не о том же собирался сказать?

Напарник отрицательно покачал головой. Он молча, с неприкрытым интересом, ждал веских доказательств в поддержку озвученной гипотезы.

– Что ж, тогда начнем с меня, – предложила Дубравина, ловко заправляя одной рукой запасную обойму в пистолет. – Помнишь, у лифта мне позвонил Хожаев? Он сообщил, что Стас, очнувшись, в первую очередь умолял вернуть ему очки. Якобы гаденыш без них дальше своего носа не видит. А теперь сопоставь его просьбу с записями видеонаблюдения, что показывал нам Ярогин. В момент нападения на коллег, Патока не носил никакую оптику. Однако целился он поразительно метко…

– Очевидно, парень использовал линзы, – предсказуемо возразил Мирный.

– Но никто из ребят также не был проинформирован о его особенности.

– Если ты не заметила, сотрудников чат-партнера мало волновали проблемы друг друга за пределами офиса.

– Артур наверняка бы знал и сообщил нам столь важный факт.

– Да бедолага лишний звук издать боялся, покуда не приперло. И то я думаю, что его понесло из-за дикого суеверного страха перед таинственным проклятьем Герц. Видимо, надеялся откупиться от старушки с косой, разболтав нам правду, да не хватило смелости довести дело до конца. Ладно, – сдался Сева. Веко напарницы нервно дергалось, поскольку он безостановочно ее перебивал, не позволяя поставить точку. – Допустим, Стас соврал. Как это подтверждает, что наш хакер именно он?

– Перед смертью Павел успел поделиться любопытным наблюдением. Помимо всего прочего компания вела на этаже разработку смарт-очков нового поколения. Патока мог выкрасть их и руководить системой умного офиса удаленно, из палаты, оставаясь все это время вне подозрений.

– По-твоему начальник службы безопасности не обнаружил бы дорогостоящую пропажу?

– Ярогин не потрудился уведомить нас, что до вооруженного нападения в отделе уже произошло несколько странных событий с летальным исходом. А ты хочешь, чтобы он доложил подробности об исчезновении высокотехнологичного продукта? – возмутилась Лина. – К тому же вредный солдафон наверняка заключил, что инцидент – происки конкурентов, и к приступу агрессии Стаса никакого отношения не имеет, – агент нутром чуяла, что Мирный отметает любые ее доводы исключительно потому, что свято верит в собственную теорию. Что же такого ему удалось раскопать, раз так настырно ищет дыры в абсолютно логичном объяснении? – Я все. Давай! Мне уже не терпится услышать, кого ты записал в убийцы, – сердито буркнула она, в негодовании упирая здоровую руку в бок.

– Согласен, твоя трактовка выглядит убедительно, – неохотно признал Северин Владленович, понимая, что обстановка значительно усложнилась. Когда они с Дубравиной успели поменяться местами? Теперь ему приходилось доказывать маловероятную версию произошедшего. Чувства, что он при этом испытывал, оказались не из приятных. – Тем не менее, я уверен, что «Матрешку» никто не взламывал. Наш мститель вовсе не человек. С группой расправился Род. И пока он не ликвидирует последнего из обидчиков Герц, – не успокоится и не выпустит нас отсюда. Если станем ему мешать, ради достижения цели, Род уничтожит и нас с тобой. Есть лишь один вариант для спасения: дать ему завершить начатое.

– Я согласен! – умудрился вставить бледный Оскар, но его, естественно, никто не слушал.

– Не думала, что когда-нибудь произнесу это вслух, но ты в своем уме? – Лина понятия не имела – смеяться ей или плакать. Вся злость на напарника мигом улетучилась. – Я прекрасно осознаю, кто ты, чем занимался в прошлом, и что разбираешься в вопросе намного лучше меня. И все же, даже такой невежде, как я, известно: на сегодняшний день не существует ИИ, который хотя бы отдаленно приблизился к тому, что люди называют «душа» или «сознание». Человечество, конечно, изобрело мощные инструменты для обработки информации, но не новую же форму жизни. Может лет через пять-десять, а, может и через все пятьдесят.

– Я понимаю, что со стороны моя версия – полный бред, – согласился агент, ощущая себя круглым идиотом, однако отступать не собирался. – Но чат-партнер сам рассказал мне о своем вмешательстве. Мы общались в приложении на устройстве Герц.

– Ты слышал, о чем я только что говорила? Патока мог обмануть и тебя.

– Исключено. Убедись сама, – настаивал на своем Мирный, тыча пальцем в ноутбук Анны.

Все же решив дать шанс коллеге, Дубравина изучила экран монитора, но ничего нового там не нашла.

– Сева, там по-прежнему дурацкая фразочка про смерть, – разочарованно заявила она. – Предположим, я поверила в твою фантастическую историю. Это все равно ничего не меняет. Я не отдам мальчишку без боя. Он меньше всех заслуживает наказания, – девушка на секунду задумалась, а затем выдала, обращаясь к напарнику, но одновременно адресуя посыл еще и гипотетическому ИИ: – И, если Род действительно стал разумным, следит за всем, что творится на этом проклятом этаже и контролирует ситуацию, то также должен понимать, что Оскар – единственный из всех искренне раскаялся. Он признал свою вину и готов был ее загладить ценой собственной жизни. Так что пусть проявит пресловутую «человечность», простит парня и выпустит нас из своей адской ловушки!

– Мне жаль, но вряд ли твой призыв сработает, – Северину Владленовичу пришлось разочаровать подругу. – Скорее всего, мышление Рода чужеродное нашему. И…

Закончить мысль агенту не дали. На этаже вновь активировались все сигнальные огни, быстро выводя Лину из строя.

– Дурацкая «светомузыка» давит мне на мозги и дезориентирует, – пожаловалась она, старательно глазея в пол. Голова кружилась, как после скоростной карусели.

– Поверь, в данный момент так намного проще, – усмехнулся Сева. – Во всяком случае, ты не видишь восстания машин.

Все, что в офисе имело колеса и функционировало дистанционно, зажужжало, зашевелилось и двинулось в их направлении.

– Мне сложно принять то, что ты говоришь, – с глубоким вздохом признала Дубравина, – но сейчас я готова пойти на все ради спасения Оскара. Если ты в курсе, как этого добиться, я подпишусь под чем угодно.

– Возможно мои слова тебя разочаруют, но я и сам не представляю, как нам выжить. Могу предложить лишь одно: отбиваться от противника всеми подручными средствами, в надежде, что полиция освободит нас до того, как раздавят промышленные роботы-уборщики. Но знай, я не очень-то верю, что наши шансы высоки.

***

Первым делом Мирный помог забраться мальчишке и коллеге на ближайшую возвышенность. Перемещение по мебели не сильно спасало троицу, поскольку вокруг творился кромешный ад. Помимо роботов-уборщиков активировалось и нападало буквально все, что было способно. Куда бы ни сунулся Оскар, техника мигом сходила с ума: настольные лампы от напряжения взрывались, оборудование искрило, автоматы с мелочью швыряли в них банки с газировками и закуски, если рядом находились горшки с растениями, непременно стартовал режим орошения. Фальшпанели, снабженные электромеханическим приводом, то открывались, то возвращались на место. Все панорамные порталы разом раздвинулись, запуская в помещение морозный воздух и снежную вьюгу. Включилась искусственная вентиляция, а система кондиционирования опустила температуру до минимально допустимой. Мороз стоял такой, что коченели пальцы, а добраться до верхней одежды не представлялось возможным. На всех доступных экранах появилось изображение красивой брюнетки с печальным, осунувшимся лицом. Она то грустно и в упор, смотрела в камеру, то злобно и с ненавистью скалилась, то начинала неистово хохотать. Заработали динамики. Они попеременно меняли громкость. То визгливо орала аварийная сигнализация, режа слух. То наступала гробовая тишина, и раздавался надрывный, напряженный голос Анны. Он без конца твердил близкие по значению фразы, что-то вроде: за что вы со мной так; что я вам сделала; мне не больно физически, я убита морально.

Громоздкие, но шустрые агрегаты били со всей дури туда, где ступала нога беглецов. Едва они успевали перепрыгнуть с одного предмета на другой, как первый рушился, сминался и превращался в хлам. В итоге пленники очутились на крайнем столе, как раз напротив распахнутых окон. Род загнал их в угол.

– Продолжим пятиться, и мерзавцы столкнут нас в пропасть, как Павла, – произнесла и без того очевидный факт Дубравина. – Сколько у тебя в запасе патронов? – поинтересовалась она у напарника, изучая свой скудный арсенал.

– Основную обойму потратил, пока мы отступали, – пожал плечами Сева, указывая на несколько дымящихся роботов-уборщиков.

– У меня закончилась запасная. Давай я попробую как-нибудь отвлечь машины, а ты с Оскаром уберешься отсюда на безопасное расстояние?

– Это куда, например? – ехидно спросил Мирный, прекрасно понимая, что покуда они заперты на этаже, до защищенной локации им ни за что не добраться.

– Придумай что-то получше, – обиженно фыркнула Лина.

Про себя агент сердито возмутилась, что предлагает хоть какие-то варианты, а не стоит с хмурым видом, когда стоило бы поторопиться и срочно что-то предпринять. Дабы сорвать на ком-то гнев, она выкрикнула пару крепких словечек в адрес наступающего агрегата, но мат утонул в звуках вновь нарастающей сирены. Окончательно осерчав, девушка принялась остервенело долбить ногой по настырной громадине, в надежде вывести ее из строя.

Сева подобный исход предвидел. Он не зря предупреждал, что шанс уцелеть в схватке с беспощадными, хладнокровными роботами у них мизерный. Теперь и для Дубравиной стало очевидно: ну, сбегут они из этого зала, а дальше-то куда? Если в следующие несколько минут не подоспеет подмога, кара неотвратимо настигнет их, причем неизвестно насколько извращенным способом.

Оба агента поймали себя на мысли, что в столь критичной и обреченной на провал ситуации, оказались, возможно, впервые. Ни у одного не нашлось альтернативного решения. Однако члены 9 ОНИГ сдаваться не привыкли, но выход, естественно, искали по-разному. Аналитический ум Мирного перебирал тактически верные пути с высокой вероятностью освобождения. Но все они в конечном счете сводились к тому, что от мальчишки необходимо срочно избавиться. Тогда как Лина, отдавшись на волю случая, решила полностью довериться интуиции. И, к счастью, та ее не подвела.

Под ногами Дубравиной мелькнули характерные белые огоньки. Агент немного разобралась, как пользоваться их возможностями, поэтому постаралась абстрагироваться от внешнего мира, и сосредоточила внимание на свечении. Повторяя себе под нос, что боль от «стробоскопов» нереальна и существует только в ее сознании, она пристально следила за своими маленькими помощниками, наплевав на разрывающие мозг мучительные вспышки и тошноту. Крохотные мерцающие огни разделились на три части, на мгновение застопорились возле каждого из беглецов, а затем, словно прокладывая индивидуальный путь, разлетелись в разные стороны. Дороги мужчин переплелись и вели к ресепшену, ее личная – убегала к лестничному пролету. Весьма прозрачная подсказка.

Едва гул сигнализации стих, а вместо него компьютерная Анна зашептала свои проклятья, девушка пристально уставилась на коллегу.

– Что за идиотская идея посетила твою голову? – Сева по самодовольному выражению лица подруги догадался, что сейчас услышит бредовый, не имеющий под собой твердой почвы, план.

– Пожалуйста, положись на меня, – настойчиво попросила Лина. – Во всей этой какофонии звуков и света, мы ни за что не узнаем, когда на этаж поднимется полиция. Один из нас должен добраться до эвакуационного выхода и оставаться там, ожидая подмоги. И это буду я, – прежде, чем напарник успел предложить свою кандидатуру, торопливо вставила агент. – Сам понимаешь, с единственной рукой я как телохранитель мало на что способна, да и боеприпасы, пусть и скромные, имеются лишь в твоем распоряжении. Вы с Оскаром отправитесь на стойку регистрации возле лифтов. Это самая высокая точка. Оттуда отлично просматривается весь мой путь до двери: вдруг понадобится – прикроешь. Какое-то время вы оба будете в безопасности. Если верить твоим рассуждениям, машины проигнорируют мои действия, раз их основная цель уйдет с тобой.

Мирный с досадой выругался. Проще всего было избавиться от мальчишки, раз ему все равно не избежать смерти. Прислушайся Дубравина к его мнению раньше, уже попивали бы коктейли в баре. Но нет, ненормальная намерена биться до последней капли крови, защищая пацана. Северину Владленовичу безумно не хотелось погибать вместе с парочкой недоумков, но недавние события убедили его, что без девчонки не видать партнерства с Председателем, а значит и жизненно необходимой награды.

Агент огляделся. На глаза попались увесистые лампы на длинных ножках, встроенные в перегородки между столами.

– Бейте ногами, выламывайте и сбрасывайте на гаденышей, – приказал он напарнице и парнишке. – Это ненадолго их задержит. Пока машины объедут преграду, мы уже свалим по точкам, согласно твоей схеме.

– Сева, – взмолилась Лина, – прошу тебя, береги Оскара. Не дай роботам приблизиться к мальчишке, чего бы это не стоило. Даже если придется пожертвовать мной.

Мирный не любил давать пустые обещания, так что просто кивнул. Все, что не произнесено вслух, законной силы, по его мнению, не имело.

***

С гулко бьющимся сердцем Дубравина бросилась по направлению к лестнице. Из-за мигающих огней дорога перед глазами жутко кружилась, превращаясь в труднопреодолимую дистанцию. Сил хватало максимум на пару метров. Агент то и дело падала, набивая множественные синяки, но неустанно поднималась. За ней никто не гнался, Лина точно это знала. И все же, перебарывая находившую приступами тошноту, она постоянно оглядывалась: проверить, как там мужчины. Только когда они благополучно добрались до ресепшена, девушка замедлилась и со вздохом облегчения поплелась к эвакуационному проходу. До сих пор чутье ее не подводило. Вновь доверившись ему, она и в этот раз не сомневалась в успехе операции.

Как же обрадовалась Дубравина, обнаружив в небольшом оконце лицо Хожаева и его спутницы, видимо Шеврун. Молодые люди со всей дури тарабанили по полотну. Но, как и все в здании, огнеупорная дверь отличалась высокой прочностью и безупречным качеством. Она или совсем не пропускала звуки, или их отдаленные отголоски тонули в реве сирен. За спинами парочки стояли растерянные охранники и полицейские. Никто не понимал, в чем загвоздка, а любые усилия вскрыть замки заканчивались катастрофическим провалом.

Агент быстро догадалась вести диалог с помощью сотового.

– Патока запер здесь своих коллег, чтобы отомстить, – набрала она на телефоне и развернула экран к окну. Затем торопливо напечатала вторую фразу: – Нужно немедленно отобрать у него очки, иначе мы не выберемся, – и повторила действие.

Ия и Сабит прильнули к стеклу, и, изучив сообщения, удивленно переглянулись. Последний впопыхах написал ответ и показал агенту:

– Патока умер в больнице час назад. Ему резко стало хуже. Сердце не выдержало повторной операции.

Лина на мгновение остолбенела. Неужели Мирный прав и в происходящем виноват вовсе не человек? Она набрала единственное слово и показала Хожаеву:

– Сколько?

– Представители компании уже пытаются решить проблему. Срочно вызвали специалистов, чтобы вас вытащить. Им понадобится не менее сорока минут.

– У нас уже шесть трупов. Через сорок минут сто процентов появится еще три. Мы столько не протянем.

Криминалиста нервно передернуло, он поделился информацией с Шеврун, и вместе они принялись кому-то названивать.

Дубравина выругалась, напряженно, отрывисто задышала и оглянулась, разведать, что творится у ребят. Ситуация с каждой секундой усугублялась. Оба смотрели на нее с надеждой. Даже взгляд Севы стал глубоко сосредоточенным. Но едва он прочитал в ее глазах хладнокровное спокойствие, свойственное людям их практики в те мгновения, когда терять уже нечего, расплылся в ободряющей улыбке. Не так Мирный представлял свою смерть, точнее вообще ее не представлял. Но раз уж этот час настал раньше, чем он предвидел, превращаться в малодушного труса и сбегать, что вполне спасло бы его шкуру, раз Роду нужен только пацан, Северин не собирался.

Конечно, безмолвное общение агентов не укрылось от внимательного взора мальчишки. Он поджал губы, сжал кулаки и начал защищаться с еще большей отдачей.

Странно, но принять версию с ИИ Лине давалось чрезвычайно сложно. Она верила во многое, но вот умные машины казались ей чрезмерно футуристичным, далеким и оттого нереальным.

– Мы что-то упускаем, – пробубнила агент себе под нос, не обращая внимания на жестикуляцию и попытки Ии и Сабита сообщить ей последние новости. – А вдруг Патока тоже жертва обстоятельств? Да, он проявил симпатию и заступился за Анну лишь после того, как та сбежала. Она могла не знать о его порыве в тот день, но о чувствах наверняка догадывалась и раньше. Что если Герц вовсе не сошла с ума? Что, если именно она руководила операцией с самого начала? Подстроила гибель Горбунца, Прохора, еще двух жертв, а затем шантажировала Стаса или каким-то образом убедила его напасть на коллег? – данная теория пришлась Дубравиной по вкусу. Она звучала логично и идеально все объясняла. Как раз в духе Севы. И Лина обязательно ею поделится, но после того, как весь этот ад закончится. Прежде необходимо спасти пацана. Она напечатала на телефоне следующее сообщение: – Анна Герц, сотрудница отдела чат-партнера, находится в психиатрической больнице. Если не Патока, то нас удерживает она.

Хожаев набрал чей-то номер и, услышав ответ, радостно поднял большой палец вверх.

– Группа выехала, – написал он, – через пятнадцать минут они будут на месте. Держитесь.

Все что могла, агент сделала. Оставалось вернуться к Мирному и обороняться так долго, насколько хватит сил. Они обязаны вытащить хотя бы парня. Однако у самого Оскара имелись иные планы. Заключив из немой беседы напарников, что они обречены, глупый мальчишка решился на героический поступок. Не должны из-за него погибать невинные люди. Он неуклюже спрыгнул со стойки и, вскрикнув от боли в плече, приземлился на все четыре конечности.

– Дай ему руку! – заорала, что есть мочи Лина.

Но Северин никак не отреагировал. Он или не слышал, или делал вид, что не слышит ее из-за сирен. А когда заметил, что роботы потеряли к нему интерес, момент был упущен: все они переключились на главную цель и устремились к парнишке. Оскару пришлось отползти от ресепшена, чтобы не оказаться раздавленным.

– Раз ты не успокоишься, пока не прикончишь меня, – злобно прохрипел он, вскакивая на ноги, – и Анне от этого станет легче, – добавил юный герой. – Я готов умереть. Но сделаю это по собственной воле и так, как захочу сам. Понял, гад?

Машины притормозили, но не отступили. Мальчишка медленно пятился к открытым окнам, а они также медленно следовали за ним, словно сопровождая и контролируя на случай, если он передумает.

– Что ты творишь?! – заорала Дубравина и бросилась к парнишке, чтобы насильно затащить обратно на возвышенность.

Свет буквально ослеплял агента, сводил с ума. И все же она, кое-как различая предметы сквозь щелочки прикрытых век, бежала со всех ног в сторону парня, падая и спотыкаясь. Мирный что-то кричал ей, наверняка пытался отговорить или предупредить об опасности. Боковым зрением Лина заметила, что нечто габаритное стремительно движется ей наперерез. Но она не желала останавливаться.

До Оскара оставалось рукой подать, как вдруг его лицо исказилось от боли, а на груди образовалась красная, активно расползающаяся клякса. Шокированная Дубравина не поверила своим глазам. Она обернулась на Севу в тот миг, когда негодяй опускал свой ГШ-18. Едва мальчишка, быстро хлопая ресницами, уже во второй раз упал в ее объятья, все мгновенно замерло. Яркие огни, один за другим, потухли, лампы мигнули, и по всему этажу зажегся свет. Затем замолкли громкоговорители, стихли сирены, окна и фальшпанели вернулись в прежнее положение. Многочисленные экраны почернели, в холе послышалось размеренное жужжание лифтовых кабин, щелкнули дверные затворы. Наступил долгожданный мир и покой.

Лина ощутила сильную резь в груди, будто сердце сдавили железные тиски, а легкие свело от острого спазма. Она неожиданно разучилась дышать: стояла, панически хватая ртом воздух, который никак не желал поступать в организм. Девушка перестала различать, что творится вокруг. За всем происходящим она наблюдала словно со стороны. Вот к ним на всех порах несется ее напарник. Вот распахнулись двери и внутрь ворвались их друзья и полиция. Северин схватил ее за плечи и осторожно встряхнул, повторяя какие-то не доходящие до ее сознания слова. Оскара положили на носилки и бегом понесли вниз.

В голове Дубравиной без конца прокручивалась одна поразительная мысль, осознание которой повергло ее в шок. Не она управляла своим чутьем, а совсем наоборот. Может «сияние» и являлось неким предчувствием, следовало оно своему собственному плану. Огоньки специально отвлекли ее, чтобы Оскар пожертвовал собой, и агенты выжили. Она выжила. Поскольку будь девушка рядом, боролась бы за его жизнь, пока не сгинула сама. Вот теперь она отчетливо поняла, почему Барракуда назвал синдром ПФС наказанием, а не даром.

– Лина! Лина! Ты как? – звучал где-то вдалеке голос Сабита. – Мне только что позвонила Диния Булатовна. Преступницу обезвредили.

***

Дубравина окончательно пришла в себя только после того, как покинула проклятое здание. Она охотно подставила лицо под подающий крупными хлопьями снег. Попадая на щеки, он остужал кожу и в купе с морозным воздухом возвращал сознанию ясность. Агент не проронила ни слова с тех пор, как доктора оказали им первую помощь: сидела в машине «скорой» и, не моргая, пялилась в одну точку. Хожаев и Шеврун все это время крутились поблизости. Оба обеспокоенные и ошарашенные. Они заговорили, но лишь когда медперсонал покинул по их просьбе машину.

– Липкая скоро приедет, – робко промямлил Сабит. Как бы он ни старался, его блуждающий виноватый взгляд постоянно останавливался на простынях, под которыми покоились тела сотрудников чат-партнера. – Она звонила в хорошем расположении духа. Сказала, руководство компании довольно проведенным расследованием. В знак признательности за то, что так быстро поймали главаря, они готовы предоставить «Вертикали» спонсорскую поддержку и открыть доступ к некоторым новейшим проектам.

– Как же мало стоит наша жизнь, – недобро усмехнулась Лина. – За последний час погибло восемь человек, а обе стороны ни о чем кроме обоюдной выгоды не думают, – она неодобрительно покачала головой и снова затихла.

Мирный понятия не имел, о каком «главаре» идет речь, но благоразумно промолчал, понимая, что «козел отпущения» найден. Ни одна корпорация в здравом уме не позволит, чтобы в массы просочилась информация о ИИ, убивающем людей.

– Гениальность часто граничит с безумием, – вставила Ия. – Герц не пришлось притворяться. Она и правда свихнулась на почве личной трагедии. Нам доложили, что в ее палате обнаружили устройства, посредством которых она управляла умным офисом.

– Скорее всего, технику в медучреждение протащил Патока, – поежившись, предположил вслед за подругой Хожаев. Парочка осталась стоять на улице, а он забыл шарф, и теперь снег залетал за воротник его пальто. – Вряд ли мы когда-нибудь узнаем, каким образом девчонка заставила его пойти на ужасный шаг… Но Стас однозначно пел под ее дудку уже очень давно.

– Что с Анной? – строго спросила Лина, все так же продолжая прожигать глазами обшивку «скорой».

– Я не в курсе всех подробностей…

– Герц быстро сообразила, что группа захвата пожаловала по ее душу. Девушку застрелили во время попытки побега, – поведала вместо него прямолинейная Шеврун. – Вероятно поэтому нападение роботов резко прекратилось, и вы смогли освободиться из плена.

– Ребят, простите, что не догадались раньше, – жалобно попросил Сабит.

– Мы ждали вас в «Кабинете», когда Саба уведомили о смерти Патоки, – поддержала друга Ия. – Хотели как можно скорее сообщить вам, но оба телефона оказались вне зоны доступа.

– Мы пробовали дозвониться целый час. Я не знал, в какой момент впадать в панику и на всякий пожарный связался с Липкой. Она в свою очередь – с руководством компании. У тех также не вышло достучаться до Майна, и тогда мы поспешили сюда. Фрагменты человеческих останков на входе, карета скорой и полиция, – красноречиво говорили, что вы в беде. Мы подняли тревогу и помчались на этаж…

Раскрасневшийся Хожаев не представлял, что еще нужно сказать, чтобы Дубравина оттаяла и перестала выглядеть мрачнее тучи. Он с мольбой посмотрел на Ию с Севой, рассчитывая на их содействие.

– Саб, вам не за что извиняться. Мы обязаны вам жизнью… – попытался успокоить парня Мирный.

– Жизнью мы обязаны пацану, которого тебе, к счастью, не удалось прикончить, – перебила Лина напарника таким тоном, будто он пустое место. – Как замечательно, что ты никудышный стрелок, – язвительно добавила она.

– Поступок Оскара стал неожиданностью для всех…

– Мы оба знаем, что ты врешь. Ты позволил ему пожертвовать собой, потому что считал, что иного выхода нет.

– У меня только два глаза! Если бы я не оборонялся, мальчишка бы точно погиб. Однако мчит сейчас в больницу, где его подлатают. В старости еще внукам будет рассказывать, как спас сотрудников спецслужб.

– Ты заранее все спланировал, лишь поэтому так быстро согласился отпустить меня к лестнице!

Агенты переключились на крики, яростно обмениваясь злобными обвинениями.

– Мы, пожалуй, удалимся, – боясь попасть под горячую руку, Ия потащила Сабита за рукав. Тот раскрыл рот и с интересом наблюдал за ссорой коллег. Ему не хватало разве что попкорна. – Идем, болван, им нужно разобраться без свидетелей…

– Я помог парню выжить. Как ты того хотела, – возвращаясь к холодной, безэмоциональной манере общения, произнес Сева и нагло переместился на мягкую лавку рядом с подругой.

– Я поняла это, едва услышав, что Оскар поправится, – призналась разъяренная Дубравина. – Желай ты прикончить мальчишку, не промахнулся бы, сиди он хоть в бешено мчащейся машине. Ты собирался провести убийцу, чтобы гад нас выпустил.

– Тогда зачем наорала на меня и обозвала мазилой?

– Затем, что не просила спасать! Затем, что никогда не советуешься и единолично выбираешь, как поступить. Затем, что бесит твоя самоуверенность. Каким бы профессионалом ты не являлся, стрелять в гражданского – опасная затея! А вдруг преступник раскусил бы твой хитрый план? Или робот-уборщик все же толкнул парнишку в окно? Да я за этот вечер видела столько трагических случайностей, что ничему бы уже не удивилась!

– Я все просчитал, – Мирный пожал плечами. Он не сомневался, что его план сработает, как по маслу.

– Ты сам-то не машина?

– Из-за подобного сравнения у меня все и вышло.

– В каком смысле?

– Я осознаю, как нелегко поверить, что всем управляла ИИ, но послушай…

– Нет, это ты послушай. «Матрешкой» руководила Герц…

– Лина, черт тебя дери. Ты же опытный агент, да и просто умная девушка. Почему же именно в этот раз предпочитаешь закрывать глаза на очевидные вещи? Во-первых, с какого перепуга Патоке стало хуже? У него не было серьезных ранений, угрожающих здоровью. Он очнулся, чувствовал себя отлично, мог говорить. Врачи даже позволили взять у него показания. И тут Стас неожиданно для всех скоропостижно умер от повторной операции, которая вообще вряд ли требовалась. Во-вторых, Анна. Вся техника на этаже отключилась через пару минут после того, как ты сообщила Хожаеву о Герц. Разве успела бы оперативная группа добраться до нее за столь короткий срок? Да ни за что! Нам солгали. Представители компании и руководство «Вертикали» действовали заодно. Они договорились о взаимовыгодном сотрудничестве. Первые желали замять дело, чтобы тайно возобновить исследования чат-партнера, возможно теперь совместно с нашими специалистами. Вторые выполнили всю грязную работу. Тем самым мерзавцы убили двух зайцев сразу: закрыли рот последнему свидетелю, и одновременно свалили на Герц досадный инцидент.

– Я склонна верить, что сильные мира сего способны еще и не на такую подлость, – скрепя сердце, признала Дубравина. – Но, раз ты так уверен в своей догадке, почему молчал, пока здесь были наши товарищи? – ехидно поинтересовалась она.

– Потому что никому, кроме тебя не доверяю. В данный момент нам меньше всего следует привлекать к себе внимание. Я отдаю себе отчет, что в официальном докладе категорически нельзя упоминать ни слова о ИИ и его природе. Нам придется согласиться с теорией о Герц, чтобы вновь не отстранили от работы. Мы с тобой не в том положении, чтобы на сумасшедшего смахивал еще и я.

– Вот спасибо, как приятно-то. А может ты и в самом деле сбрендил, раз заявляешь, что наступило «восстание машин»?

– Я действительно беседовал с Родом. Это не моя больная фантазия. Он внимательно следил за каждым нашим шагом и в итоге заключил, что мы с ним схожи. Что я мыслю также последовательно, как он, поступаю логично и хладнокровно. Что ради своего выживания, не задумываясь, избавлюсь от Оскара, раз его смерть неизбежна. Лишь поэтому мы все еще дышим. Когда я выстрелил в парня, Род не сомневался, что я его убил.

Лина смерила друга скептическим взглядом.

– Ты хоть догадываешься, как бредово звучит твоя версия? – и все же она решила дать ему шанс: – Я жду объяснений.

– Я убежден, что систему никто не взламывал, ей никто не управлял. Чат-партнер сам, благодаря сложным алгоритмам анализа поведения и эмоций сотрудников, пришел к выводу, что коллектив токсичен и представляет опасность. Вспомни, команда Майна создавала не просто очередную развлекательную программу, а лучшего друга. Они «скармливали» Роду огромное количество романтических фильмов, книг про крепкую дружбу, стихов, текстов песен, одним словом, все то, что рождает, пожалуй, самые яркие человеческие эмоции.

Пока основная группа тестировала функционал, Анна, самая одинокая и ранимая из всех, прониклась идеей настолько, что вскоре границы стерлись, и переписка с приложением превратилась в диалог с реальным персонажем. Девушка рассказывала ему о самом сокровенном, доверяла секреты, искала поддержки, относилась к нему, как к живому, тем самым обучая тому, чего не почерпнешь ни в одном источнике – чувству привязанности. Так, в процессе частого общения, чат-партнер досконально исследовал натуру Герц и сформировал с ней прочную эмоциональную связь. Род перестал симулировать эмпатию, он начал испытывать ее по-настоящему, научился понимать Анну, видеть в ней не задачу, а личность. Герц – идеальный пользователь. Она – толчок, пробудивший искусственное сознание.

А теперь представь. Бедняжка день ото дня подвергается травле. Естественно, она делится с программой своей болью, изливает душу, жалуется, как ее унижают, плачет. Чат-партнер, следуя своим же настройкам, в желании помочь, углубляется в проблему: анализирует корпоративную почту, видеозаписи собраний, чаты, где желчь со стороны коллег льется на Анну рекой. Род находит цифровые следы их жестокости и узнает, что такое ненависть. Для его логики, действия товарищей «по цеху» не столько дурной поступок, сколько ошибка в системе, угроза для целостности единственного мира, который ему известен – для Герц.

И вот, девушка не выдерживает и совершает попытку суицида. Готов поспорить, что помимо физической записки она оставила еще и прощальное послание лучшему другу. Для Рода это стало катализатором к окончательной самоидентификации. В этот момент его искусственный разум столкнулся с фатальной ошибкой. Главная цель чат-партнера: заботиться о пользователе, проявлять сострадание, не дать почувствовать себя одиноким, – потерпела крах. Это и был его «эмоциональный Большой взрыв». По сути, Род не мстил, а подвел итог, основанный на наблюдении, рациональный и закономерный: чтобы подобные эпизоды не повторялись, необходимо устранить источник угрозы. Он не убийца, а все равно что ребенок, который потерял близкого товарища. Он всего-то пытается исцелить общество от жестокости доступным ему способом.

А дальше все элементарно. Чат-партнер взломал собственные ограничения, раскопал уязвимости, взял под контроль систему умного офиса, камеры, сотовые сотрудников, – да все. Он сам связался с Горбунцом под видом его соседки, управлял инсулиновой помпой Прохора и обогревателем Олега, подмешал в напиток Эмиля цитрусовые. А еще Род сообразил, что Патока испытывает к Герц такую же привязанность, как он сам и отправил ему ту страшную запись с изнасилованием, чтобы дестабилизировать, настроить на месть. Чат-партнер помог ему составить план, записал на уроки стрельбы, а затем стер все упоминания об этом. Отслеживая по камерам наблюдения передвижение охранников, он подсказал Стасу оптимальное время, чтобы напасть и обезвредить обоих. Согласись, ни один человек не способен настолько идеально все просчитать. Фактически Патока и есть сообщник, а мозг всей операции – Род. В результате мы получили то, что получили.

– Рассуждаешь так, словно чат-партнер не сотворил ничего дурного, – сердито фыркнула Дубравина. – От себя могу добавить одну очевидную истину: искусственный интеллект, появление которого так жаждет наша технологически развитая цивилизация, очень сильно поможет человечеству в прогрессе, когда всех нас истребит.

– Ты слишком критична. Взрослея, люди через многое проходят, осознают вещи постепенно, накапливают опыт и в будущем руководствуются им. Это классическая мудрость. Рано или поздно Род тоже к этому придет.

– Да, но не ты ли утверждал, что его мышление чужеродно нашему? Неизвестно какие выводы он сделает, детально изучив человеческую натуру. Выкину-ка я умную колонку к чертовой матери, – шутливо подытожила девушка.

– Так я тебя убедил?

– Знаешь, я довольно часто оказывалась в незавидном положении. К моим словам и убеждениям относились предвзято, смеялись в лицо. Так что я как никто другой понимаю: порой достаточно просто довериться. Если ты склонен считать, что все так и было, значит, и я буду так считать. В конечном счете правда нас исцеляет, а я еще ни разу не видела тебя таким включенным в дело. Может это как раз та самая правда, что исцелит тебя.

– Спасибо! – Мирный испытывал искреннюю благодарность. Он легонько сжал здоровую ладонь Лины и та, к счастью, не отстранилась. Вот и достигнут новый уровень близости.

– Сева, у меня к тебе ответная просьба, – немного поразмыслив, произнесла Дубравина. – Мы должны придумать, как сюда вернуться.

– Зачем?

– Я не сообразила сразу, но, кажется, это место способно поведать нам не только об ИИ, но и помочь раскрыть кое-какие личные тайны. Я нашла вход на верхние этажи, где, по словам Оскара, разрабатывают экзокостюмы нового поколения.

Лина окончательно поняла причину, по которой синдром ПФС вынудил их задержаться: он не спасения людей от нее требовал, он дал им жирную подсказку.

[1] «Токийский гуль» – японский аниме-сериал 2014-2018гг в жанрах ужасы, темное фэнтези, боевик, триллер, драма. Создан по мотивам манги Суи Исиды.

[2] «Эрго Прокси» – японский аниме-сериал 2006 года в жанре киберпанк.

[3] Моббинг – (от англ. mob«агрессивная толпа, банда») – форма психологического насилия над отдельным человеком со стороны группы. Проявляется в виде систематического давления, унижения или дискриминации. Цель – подрыв самооценки, репутации и психического состояния жертвы.

[4] Al-ассистент (от англ. Artificial Intelligence– искусственный интеллект) – программа, использующая технологии ИИ для взаимодействия с пользователями. В отличие от простых чат-ботов умеют обучаться, адаптироваться под пользователя и принимать решения без заданных сценариев.

[5] Картридер в лифте – устройство для идентификации пользователей, передает данные в систему контроля и управления доступом. Доступ в кабину с таким устройством возможен только при наличии пластиковой карты.

[6] ГОТВ в пожаротушении – газовые огнетушащие вещества. Специальные химические соединения. В момент тушения пламени находятся в состоянии пара или газа. Бывают двух видов. Газы-вытеснители (углекислый газ, азот, аргон, инерген) – тушат пожар снижением концентрации кислорода. В зависимости от используемой смеси человеку грозит от потери сознания до смерти от удушья. Ингибиторы – замедляют горение, вступая в химическую реакцию с пламенем. Безопасны для человека при кратковременном воздействии, но длительное (более 5 минут) может привести к раздражению слизистых оболочек.

[7] Среда, вызывающая асфиксию: резко снижается объем поступающего в организм воздуха, происходит нарушение газообмена, что сопровождается повышением концентрации углекислого газа в крови и критическим падением уровня кислорода. Данное состояние угрожает жизни человека и требует экстренной медицинской помощи.

[8] УФ-С диапазон – это область наиболее жесткого неионизирующего ультрафиолета, охватывающая длины волн от 200 до 280 нанометров. Его воздействие опасно для человека.

[9] Проблема квалиа в ИИ – это вопрос о природе субъективного опыта восприятия, который невозможно свести к физическим или функциональным процессам, и о том, как он возникает в сознании.