Трилогия о Дхане и Земле. Книга третья. Невидимый враг.

ГЛАВА 1 ГДЕ КОНЕЦ, ТАМ И НАЧАЛО

— Старуха! Старуха! — позвал дед Пахом, слезая с печки. — Нам пора!

— Не обзывайся, какая я старуха, — ответила жена, — ещё двухсот нет. Рано нам ещё! Вот посолю огурцы, капусту сквашу… Да ещё Милочку надо дождаться, всё мне ей надо передать… Лезь обратно на свою лежанку и не мешай!

— Ладно, — проворчал дед, — погодим ещё. А то уж зажились мы на белом свете. Ночью мне всё ангелы снятся, всё приглашают в путь далёкий неведомый…

— Успеем, — ответила его жена, — туда ещё никто не опаздывал!

Была, была у неё причина, которую не хотела она обсуждать со старым. Не знал он многого про свою жену, а главное, не знал, сколько ей на самом деле лет. Давно это было — уж лет сто пятьдесят, как минимум. Похоронил тогда Пахом свою первую жену. Заболела та какой-то неведомой болезнью и сгорела в три дня. А на следующий день явилась она — как знала, где болящая — сразу в его дом. Думала спасти, но опоздала.

— Прости, Пахом, не помогла я твоей жинке…

Так и осталась с неутешным мужиком, глядела, чтобы руки на себя не наложил, а потом он и сам не мог её от себя отпустить. Прижилась у него женщина со странным именем Терра, стала его женой. Вот только детей у них не было: Террочка-то тоже ведь не молоденькая была. Сколько ей лет, никто не спрашивал, а то, что более полувека, все понимали. Ну да Пахом не унывал, ведь от первой жены у него были дочери, обе уже замужем, и у каждой по паре детишек: у одной — сыновья, у другой — дочки, у тех — свои дети и внуки. Вот младшую прапраправнучку — Милочку — и хотела дождаться Терра перед своим последним путешествием.

А Пахом всё перебирал случаи из своей жизни. Много было всякого… Вот его везут домой на телеге — на лесоповале бревном ногу перебило. Террочка встречает, хлопочет, топит баньку, квасом — сама делала! — отпаивает. А потом — в постель, и говорит, и говорит шёпотом, и ногу его гладит… А боль уходит, уходит… И засыпает Пахом. Утром проснулся — нога не болит.

— Как это случилось, жинка?! Твоя работа?

— Что ты, что ты! Да ничего у тебя и не было! Ушибся маленько! В баньке попарился — вот и прошло.

А как однажды ночью ввалились к ним в избу пятеро мужиков звероватого вида…

— Вставай хозяин, давай корми, а жена твоя пусть пляшет-развлекает.

Террочка проснулась и уставилась глазищами на главного. А того ноги держать перестали, сел он на пол и заскулил тонким голосом:

— Прости, хозяйка! Мы ведь не то! Пошутить только вздумали!

— Ну, пошутили и хватит! Идите своей дорогой!

Попятились мужики — и за дверь, а их главный так на карачках и выполз.

— Чего это они, жена?

— Совесть ещё не всю потеряли! Вот и ушли восвояси.

И вечно к жене соседи ходили… Как у кого беда, сразу к Терре, мол, то-то и то-то. Чем уж могла им помочь его жена, Пахом не понимал. Ну, поговорят они с Террой и что? А уходят — довольные.

— Жинка, чем ты их берёшь? Вот со мною говорить не хотят, а к тебе тянутся!

— Чего ж удивительного, человеку ласка нужна! А от тебя какая ласка?

Пахом думал, действительно, какая от него ласка. Вот если что-то сделать надо из дерева — стол, комод, шкаф — вот тут Пахом всем был нужен. А утешать страждущих — увольте. Пусть жена утешает!

А ведь и не случалось в деревне никаких бед. Откуда бы взялись страждущие?.. Разве что с детишками их, разлетевшимися по белу свету. Петька, телепат деревенский, почту передавал добросовестно. И пить перестал. Кстати, когда это он пить-то перестал? Ведь как раз в ту пору, когда появилась в их деревне Терра…

Но этого не может быть! Терра Петьку и не знала тогда. Да и с какой стати ей с ним встречаться. Писем его жена никогда не получала. А когда он спрашивал, говорила:

— Не осталось у меня родственников. Одна я на свете. Вот только тебя и дал мне Бог под конец жизни.

— Да какой конец? — удивлялся Пахом. — Мы оба ещё молодые, только полвека прожили…

Потом уже приходилось говорить, что не полвека, а век… А там и полторы сотни лет…

Пахом к тому времени привык уже, что в деревне у них много долгожителей. И они с Террой — не самые старые. Но в последнее время что-то разладилось у Пахома. Вроде, и не болезнь, а какая-то усталость. Всё-то он видел, всё у него было. Да и соседи тоже как-то не веселы. Всё у них в порядке, а радости нет.

— Зажились мы на свете, — сказала ему как-то стовосьмидесятилетняя соседка, которую он помнил ещё маленькой девочкой.

— И правда, старуха, — подумал Пахом, — Старуха! А нам не пора?

— Пора! Пора, — ответила тогда жена. — Но подожди ещё немного.

— Дед! Хватит дремать! Гости едут!

Пахом встрепенулся и слез, наконец, с печки.

— Откуда ты знаешь?

— Слушай! — Сквозь шум ветра в кронах деревьев пробивался тихий звон далёкого колокольчика.

— Едут! Едут!

И действительно, во двор влетела тройка. В знакомом крытом возке — сам его делал — праправнучка Белла со своей дочуркой Милой.

Они чаще остальных приезжали в гости к старикам. Ведь именно Милочку его жена любила больше других. И девочка тоже всегда надоедала матери:

— Поедем! Поедем к бабушке Терре!

Что уж они нашли друг в друге? Но приедет — и бегом к любимой бабушке. Сядет на скамеечку у её ног — и просит:

— Баба, расскажи!

И начнёт бабушка рассказывать о неведомых местах, о неведомых людях. И так рассказывает, как будто сама в этих местах была, этих людей видела и всё про них знала.

Вот и сейчас Мила побежала к Терре, а Пахом поцеловал Беллу и начал помогать разгружать возок:

— Хорошо, что приехала, внучка! Мы ведь со старухой уже совсем собрались, а хозяйство оставить не на кого…

— Не волнуйся, дедушка, я ведь за тем и приехала. Дочка моя замуж вышла, да с зятем я не в ладах. Всё мне кажется, не так он делает. А дочке скажу — та на дыбы: зачем моего любимого порочишь. Решила я уехать куда подальше. И Милка вот со мной запросилась, как её мать ни отговаривала… Поеду, говорит, и всё! Она ведь у меня упрямая — вся в мать!

Прошло три дня, капуста была заквашена, огурцы посолены. Со своей любимицей ушла бабка в лес. Целый день гуляли вдвоём, к ночи только вернулись.

— Ну что? Попрощалась?

— Всё в порядке, — ответила жена, — и ты прощайся с внучкой.

— Я уже всё ей сказал! Будут теперь жить в нашей хате. А нам — в баню, а там и в путь!

Последний раз дед Пахом поддавал пару, а жена взвизгивала и брызгалась холодной водой. Последний раз оделись они во всё белое, женой заранее приготовленное. Закрыли комнату, легли.

— Ну что, жена, что дальше делать?

— А ничего особенного и не надо! Полетели!

Пахом оглянулся и увидел, что летит уже высоко над селом, и хата его всё меньше и меньше. Вот и последний огонёк скрылся в тумане.

— Жена! Ты где?

— Прости, Пахомушка! Ты лети! Я тебя потом догоню! У меня ещё здесь дела остались.

— Так ты что, умирать раздумала? Меня одного бросила?

— Да не раздумала я, не раздумала!

Пахом увидел жену совсем рядом.

— Видишь, тоже лечу! Но нельзя мне бросать внучку, мала она пока! Вот подрастёт, так я тебя тогда догоню! А ты лети! Лети! Там где-нибудь построй, как ты умеешь, дом для себя и для меня.

Дома строить Пахом умел и любил этим заниматься. Только вот где строить?

— Вот и поищи! — напутствовала его жена, — поищи!

И полетел Пахом всё выше и выше…

ГЛАВА 2 МИЛА

— Ух! Наконец-то вырвалась!

Возок мягко покачивался на ухабах. Рядом дремала бабушка Белла.

Всё решилось в последний момент. Отец с матерью сцепились по поводу дальнейшей моей судьбы. Мать требовала, чтобы я начала ходить в спецшколу, а отец настаивал на интернате для неполноценных. Мне же не хотелось ни туда, ни туда. Как всегда, спасла меня бабушка Белла.

— Пока вы здесь разбираетесь, пусть поедет со мной к деду!

Я вцепилась в её юбку. Именно туда, к моей любимой Буське — так я называла в детстве жену нашего прадеда. Буська, Бусенька, моя любимая!.. Как бы я хотела всю жизнь прожить с тобой! Родители мои опять увлеклись взаимными упрёками… Пусть их! Бабушка Белла села в возок, я юркнула следом. Петька уже сидел на козлах. Кстати, много он крови мне попортил, когда дразнил меня в детстве. Но теперь мне уже семь, и его дразнилки мне не страшны!

Вспоминаю своё детство. Вечно меня показывали то одному врачу, то другому. Поили горькими микстурами и говорили, говорили… В детстве я не понимала, зачем люди говорят, ведь мысли всех окружающих меня людей я и так знала. Естественно, я думала, что и мои мысли открыты всем, так зачем же издавать при этом какие-то непонятные звуки? Так бы меня и «затаскали» по врачам, один из них даже операцию советовал сделать — да не простую, а по инопланетным технологиям. Попала бы к нему — превратилась бы в инопланетного сапиенса… Спасла меня любимая моя Бусенька. Как-то приехала и попросила родителей оставить меня с ней на пять минут. Заглянула мне в глаза и сказала мне мысленно:

— Открой рот и скажи: «А»!

— Зачем? — подумала я.

— Так надо! Твои родители иначе не могут!

— Чего не могут?

— Понять тебя не могут!

— А-а-а!

— Вот, умница! Теперь: «Мама».

— Мама!

— Всё, иди и повторяй за всеми то, что они говорят! Это очень важно!

— А почему?

— А вот почему! Жила-была одна девочка, и случилась с ней необыкновенная история!

Тут моя Буся закрыла от меня свои мысли и продолжила сказку словами, которых я тогда совсем не понимала.

— А что случилось с девочкой?

— Вот научишься говорить, я всё тебе и расскажу!

Я заплакала от обиды. Тут и мама открыла дверь в комнату.

— Мама! Мама! — только и могла сказать я, показывая пальцем на Бусю. — У-у-у!

— Теперь она будет говорить, — сказала Буся маме.

Так и вышло. Постепенно я научилась понимать слова, которые произносили окружающие меня люди, хотя порой слова эти противоречили тому, о чём люди в данный момент думали. Сама я тоже пыталась говорить, но получалось у меня плохо. А тут ещё Петька, соседский мальчишка. Как услышит, что я сказала, так и хохочет да ещё повторяет, коверкая на все лады, чтобы не только он, а и все ребята на улице надо мной смеялись.

Через год взяла меня баба Белла с собой в путешествие к своему прадеду. Там я опять увидела Бусю. Тогда она мне и рассказала до конца сказку про девочку, которая получила волшебный цветок о семи разноцветных лепестках… И много других сказок рассказывала мне моя любимая Буся. Особенно мне понравилась сказка про маленьких летающих человечков.

— Вот бы и мне с ними познакомиться?

— Познакомиться можно, — ответила Буся, — а вот играть с ними тебе пока рано! Сначала поумнеть надо, а то улетишь в неведомые дали и забудешь, что должна быть человеком.

Буся мысленно позвала кого-то, и воздух над нами заискрился… Присмотревшись, я поняла, что это играют в воздухе маленькие полупрозрачные человечки.

— Посмотрела и хватит! Кыш, шалуны! Пока не подрастёт моя внучка, чтоб к ней не приближались!

— А зачем мне надо быть человеком? — спросила я.

— Рано тебе ещё об этом! Обещаю, через несколько лет я тебе обязательно всё расскажу! А пока слушай-ка сказку о принцессе, которая нашла маленького раненого дракончика и вылечила его…

Так проходили наши редкие встречи с Бусей. Сейчас я ехала к ней и мечтала о новых сказках, которые буду слушать долгими осенними вечерами… Я и не предполагала, что эта встреча может быть последней. А ведь ещё я должна была обсудить с ней мои проблемы с родителями. Не хочу я ни в спецшколу, ни в интернат. Я вообще не хочу оставаться среди детей, которые только и могут, что дразнить меня за плохое произношение. Ведь правильно говорить я так и не научилась! А ночами я мечтала, чтобы Буся взяла меня к себе…

И вот мы приехали. Бегом к моей любимой!

— Бусенька, Буся! — я уткнулась в колени любимой бабушки.

Буся гладила меня по голове:

— Ну полно, полно! Пойдём, поможем бабе Белле!

— Не надо! Там ей Петька помогает! У меня, Буся, беда! Меня родители хотят в какую-то школу отправить или в интернат, а я туда не хочу!..

— Ну-ну, не огорчайся! Теперь никуда тебя не отправят! И не беда это вовсе, а так… Мелкие неприятности!

— Ты не понимаешь, Буся, там все смеются, что я не так говорю… От этого я совсем не могу говорить, даже заикаться начала…

— Это, Милочка, потому, что ты слишком серьёзно думаешь об этом. Разве ж это настоящая беда? Настоящие беды у тебя ещё впереди! Ладно, пока беги, отдохни после дороги! Да вон займись арбузом! Сумеешь его взрезать? Угости Беллу и Петьку.

Так прошёл мой первый день в гостях у Буси. Ещё я слазила на печку и поздоровалась с дедом. В этот раз дед не шутил и показался мне очень грустным. Может, с Бусей поссорился? Как мои родители каждый день ссорятся, а потом разойдутся по разным углам и молчат, как маленькие. Каждый ждёт, что другой заговорит первым… Я уже большая и понимаю, что не слышат они мысли друг друга, иначе не ссорились бы так часто.

— Да, милая, всё именно так! — промыслила мне Буся. — Но с дедом я не ссорилась! Завтра у нас с ним важное дело, вот он и переживает.

— Какое, Бусенька?

— Завтра расскажу!

На следующий день Буся позвала меня погулять с ней по лесу.

— Моя девочка, — начала Буся, — помнишь, спрашивала ты меня, что такое — быть человеком.

— Помню. Ты сейчас мне расскажешь?

— Расскажу, милая. Понимаешь, все звери живут и ни о чём, кроме насущного, не думают, а у каждого человека есть какая-то своя задача, которую он обязан решить, работа, которую он должен сделать. Вот не может он прожить всю свою жизнь, как корова или волк.

— И у тебя, Буся, тоже есть такая задача?

— Да, моя задача — беречь нашу планету и сделать так, чтобы все на ней были счастливы.

— Все, все?! Да как же так можно?!

— Надо, Милочка! Порой мне казалось, что справляюсь я со своей работой. А вот сейчас уже так не кажется. Да и старенькая я, пора мне уходить. Вот и дед Пахом меня зовёт, — пойдем, говорит, пора уже.

— Куда же вы уйдёте?

— Туда, куда все уходят после смерти.

— А как же я?

— Вот для этого и позвала я тебя. Хочу свою работу отдать тебе.

— Как же я справлюсь там, где даже ты не справилась?

— Что делать. Больше нет на планете подходящего человека. Да и не сразу придётся тебе приниматься за работу. Надо ещё подрасти, ума-разума набраться. Может, и я тебе смогу хоть немного помогать после смерти, а ещё сама планета тебе многое подскажет и из трудных ситуаций всегда выручит. Планету нашу, как и меня, зовут Террой!

— Терра! Терра! Принимай моего заместителя!

— Если не возражаешь, Милочка, теперь она всегда будет с тобой. Всегда сможешь с ней посоветоваться и получить нужную помощь.

— Хорошо, Бусечка, пусть так и будет!

— Теперь я всегда с тобой! — раздался в моей голове гулкий голос.

Я вздрогнула:

— Ты кто?

— Я — планета Терра. Теперь я буду видеть всё твоими глазами и помогать тебе во всём.

— Терра многое может, — добавила Буся, — она даже летать тебя может научить. Но вот как сделать людей счастливыми, в этом от неё помощи не жди. Придётся тебе самой придумывать и пробовать! У меня вот не получилось. Быть может, у тебя получится.

— А почему не получилось? Что на нашей планете не так?

— Многое не так! Раньше, например, я могла всю планету мыслью обойти, везде посмотреть, что надо поправить, если не самостоятельно, то попросить. А теперь многие земли от меня скрыты. Даже мои малые помощники не могут туда попасть.

— Какие помощники?

— Да вот они вертятся вверху! Ты однажды их уже видела. Теперь они и тебе будут помогать!

Я взглянула вверх и над кронами деревьев разглядела маленьких смеющихся человечков.

— Полетели! Полетели с нами! Будем петь и танцевать!

— И не вздумай! Эти шалуны живо заморочат тебе голову! Всю работу свою забудешь и проживёшь свою жизнь даром. Но помочь они тебе всё же могут, ссориться с ними не стоит. Помни главное: идёт сейчас по всей земле грусть-тоска безысходная. Вроде, и неплохо живут люди, а жить им почему-то не хочется. Вот с этой грустью и предстоит тебе сразиться, победить её и возвратить радость людям.

— Как же я могу сразиться с тем, чего сама не вижу и не ведаю?

— А вот на этот вопрос тебе никто не ответит. Придётся самой думать.

Так мы прогуляли вдвоём с Бусей целый день. Хорошо было в осеннем лесу. Шуршали под ногами жёлтые листья. Нашли несколько боровиков — пригодятся на суп. После прогулки я заснула, как убитая. Снилась мне Буся, только не старая, а совсем молодая. Такая весёлая! Летает и смеётся… Как хорошо!

Утро встретило меня слезами моей бабушки Беллы.

— Ты знаешь, внученька, — сказала она, — дед Пахом и баба Терра умерли сегодня ночью. Завтра надо их похоронить. Всё хозяйство теперь на нас. Так что не гости мы теперь в этом доме, а хозяева. Будешь помогать мне по силам, да и Петька тоже поможет, пока его родители не заберут.

ГЛАВА 3 МОЯ ШКОЛА

Последние комья земли упали на могилу Пахома и Терры.

— Вот и ушла моя Буся, — подумала Мила, — так и не успела я с ней решить все мои насущные проблемы.

— У тебя и без меня достаточно помощников, — прозвенел в голове молодой голос любимой Бусеньки.

— Бусенька, ты где? — закричала девочка.

— Успокойся, бабушка ушла, — обняла внучку баба Белла, — не надо так кричать, твоя Бусенька тебя уже не услышит!

— А вот и услышит! Услышит!

Белла обняла рыдающую внучку за плечи и повела к выходу с кладбища.

— Теперь нам надо прибраться и начать новую жизнь! Ведь ты мне поможешь?

— Конечно, помогу, баба Белла! Мы теперь долго здесь будем жить.

— Я-то останусь тут навсегда, а тебя придётся отдать родителям. Вот за Петькой приедут, и тебе тоже надо будет возвращаться.

— Никуда я не поеду! Да и Петьку не отпущу! Мне без него скучно, ведь здесь детей совсем нет, одни старики.

— Не капризничай, Милочка, не можем мы командовать! Как взрослые решат, так и будет. Впрочем, и они не смогут сделать иначе, ведь тогда тебя у них отберут.

— Кто отберёт?

— Ну, те, кто следит, чтобы соблюдались права ребёнка. Чтобы он жил в достатке, чтобы вовремя ходил в школу. А здесь — какой достаток? Ни магазинов на селе, ни холодильника в доме, один погреб с картошкой да квашеной капустой. А школы так и вовсе нет!

— Белла, а ты могла бы стать учительницей?

— Могла бы, внучка! В молодые годы я даже работала в школе в младших классах.

— Ну вот, значит, ты можешь организовать здесь школу!

— Какая ты мечтательница, моя девочка! Кто же мне разрешит это сделать?

— А зачем нужно, чтобы кто-то разрешал?

— Без разрешения нельзя! Ведь могут взяться за преподавание полные неумехи или, ещё хуже, плохие люди.

— Но ты-то не плохой человек! Вот пусть приедут, убедятся, что ты учишь правильно, и дадут тебе разрешение!

— Смешная ты, Милочка! Ну разве они к нам поедут! Это к ним надо ехать за разрешением.

— Нет, это вы, взрослые, — смешные! И порядки у вас странные…

Прошла неделя. Мы с Петькой бегали в лес за грибами. Баба Белла стращала нас, что мы можем заблудиться, что на нас может напасть медведь. Но я никого не боялась, ведь рядом всегда были мои невидимые друзья — маленькие воздушные человечки, которые всегда подсказывали мне путь к дому. А медведя мы и вправду видели один раз. Он прошёл вдалеке от нас, уткнувшись носом в землю, наверное, искал себе берлогу. Петька очень испугался, а я — ничуточки! После этого Петька меня зауважал и больше уже никогда не дразнился.

Свободная жизнь закончилась, когда приехали родители Петьки и приказали нам собираться. Я тоже должна была ехать с ними… Мои родители написали, что меня уже приняли в интернат и там меня ожидают через неделю.

— Что же мне делать, — спросила я у своих новых друзей, — не хочу я уезжать отсюда!

Воздух надо мной замерцал от их плясок и смеха:

— Какая ты смешная девочка, если не хочешь, только скажи нам. Мы всё сделаем, чтобы ты осталась.

— А Петьку можно оставить?

— Можно и Петьку!

Вот хвастунишки! Что же они могут сделать? Тем временем Белла собрала все мои вещи и усадила в коляску. Петя опять был на козлах, с ним устроился его отец. Мать Петьки села рядом со мной.

— Н-но!! — и мы двинулись прочь от деревни. Быстро бежала лента дороги, вот уже и первые следы человека среди леса, вот и другая деревня… Лошади встали, а отец Пети удивлённо крякнул.

— И куда мы приехали? — лошадь стояла рядом с нашим домом, от которого мы отъехали сегодня утром.

— Сам вижу! — отозвался Петька. — Но мы ведь никуда не сворачивали, ехали только прямо!

— Видно, выбрали какую-то кольцевую дорогу, — подвёл итог Петин папа. — Что делать, отдохнём и поужинаем, а завтра будем внимательнее.

Но мы так и не уехали ни завтра, ни послезавтра… В конце концов, Петина мама сказала его папе:

— Давай-ка разведай сначала дорогу без нас, а уж потом мы все с тобой поедем. Нечего нас мучить каждый день.

Так мы с Петькой опять отправились в лес за грибами, а Петин отец уехал и так и не вернулся. Вечером прибежал наш деревенский телепат и принёс телеграмму: «Доехал, всё в порядке, но вернуться за вами не смог».

Петиной маме телеграмма очень не понравилась:

— Почему не смог? Что он имеет в виду?

— Тётя Фрося, — сказала я, — всё ведь понятно! К себе он доехал, а дорогу обратно к нам найти не смог! Здесь ведь у нас глухой лес — заблудиться пара пустяков!

— Ничего, вызовут тарелочников и нас отсюда вывезут! Правда, дорого это будет стоить! Но ничего не поделаешь! Вот не знала, чем это обернётся, когда отпускала Петьку с вами.

Через день, действительно, прилетела тарелка, управляемая сапиенсами. Я в первый раз их тогда увидала. Двое в серых лётных комбинезонах с множеством карманчиков. Мы погрузились в тарелку и вылетели в осеннее ночное небо.

— Не заблудитесь? — опасливо спросила я у пилота.

— Сапиенсы никогда не блуждают, у нас — навигатор, — сказал пилот и показал на мерцающую карту на панели.

Летели мы долго и наконец приземлились. Я не удивилась, увидев рядом знакомый дом моей любимой Буси. Сапиенсы долго ругались тихими голосами, затем выгрузили нас из тарелки, сказали, что она неисправна, а потому они не имеют права возить пассажиров. После чего тарелка скрылась в ночном тумане и назад уже не возвратилась.

Через три дня вернулся на лошади Павел — отец Петьки. Обнял свою жену Фросю и заявил:

— Без тебя не могу! А там — сумасшедший дом! Все бегают, чего-то хотят. С меня денег требовали за аренду тарелки. Но я им не дал! Сказал, что они мою жену не привезли из-за поломки компаса, а за поломки я не в ответе. Что тут началось: «Да вы срываете учебный процесс! У вас два ребёнка в диком лесу! Вот лишим вас родительских прав!» Плюнул на всё и приехал к вам. Как видишь, доехал без проблем.

— Дядя Павел, — спросила я, — а вы могли бы учить детей в школе?

— Наверно, мог бы! — ответил он, — я всё же доктор физико-математических наук.

— Вот и хорошо, — продолжала я, — вы будете директором нашей сельской школы!

Дядя Павел улыбнулся и потрепал меня по голове.

— Если бы это было можно, девочка, то я бы с удовольствием. Но кто же разрешит устраивать здесь школу для тебя и моего Петьки.

— Я думаю, скоро сюда и другие дети приедут. Знаешь, ко всем соседям по осени собираются приехать родственники, кто за урожаем, кто просто так — повидать своих стариков. И дети с ними обязательно будут.

К тому времени я уже поверила своим маленьким друзьям и отдала им наказ:

— Пусть дети, которые сюда приезжают, тут и остаются! А те, кто хотят их отсюда забрать, пусть сами катятся куда подальше!

Прошёл месяц, и всё вышло по-моему. Детей разных возрастов было уже человек десять. Дядя Павел, чтобы мы не отставали в учёбе, организовал что-то вроде школы на веранде нашего дома. Тётя Фрося ему помогала. А моя бабушка Белла учила меня читать и писать.

Через месяц прилетела комиссия. Большой толстый дядя объяснил нам, почему наша школа незаконна, что её аттестаты нигде не будут действительны, и что нам надо срочно собираться домой. Он приказал всем детям сесть в его тарелку. Тарелка была большая! Гораздо больше той, что прилетала в первый раз. Мы все сели, но вот тарелка так и не взлетела.

— Дядя, — сказала я, — мы все слишком тяжёлые для этой тарелки! Вот она и не может взлететь! Вот вас одного эта тарелка легко поднимет.

— Чепуха, девочка, — ответил дядя, — просто и тарелки иногда ломаются. Сейчас сапиенсы посмотрят и всё починят. Дядя залез в тарелку посмотреть, как её чинят. Тут тарелка и взлетела! Больше она к нам не вернулась.

Потом наступила снежная зима! Все о нас, наверно, забыли, так как тарелки к нам больше не прилетали. В новый год почтальон-телепат передал нам поздравительную телеграмму от моих родителей:

— С Новым годом! Как вы там? Все ли здоровы?

Баба Белла ответила, что у нас всё в порядке, все здоровы, девочка ходит в школу.

Больше ничего примечательного не происходило. Я подружилась со всеми ребятами. Никто надо мной не смеялся, может, потому, что с каждым днём говорить с людьми мне становилось проще и легче. Даже когда я говорила с тем толстым дядечкой, я совсем не волновалась. А в душе даже подсмеивалась над ним.

В последующие годы жизнь наша текла без особых изменений. Школу нашу — вот удивительно! — признали. Даже прислали учительницу музыки. Приезжали новые дети, а старшие, окончившие школу, уезжали в большой мир. Пару раз приезжали мои родители, но всегда наспех, всегда они опаздывали куда-то. Ведь, кроме меня, у них были ещё дети — два моих старших брата, которым надо было помогать устроиться в жизни.

Часто я уходила одна в лес и там наедине разговаривала с Террой. Как-то я попросила показать мне, как я могу летать. И Терра мне показала. А во сне со мной часто говорила моя любимая Буся. Успокаивала меня и просила, чтобы я ничего никому не рассказывала, даже своей бабушке Белле. А ещё она дала мне задание — научить всех здешних детей умению мысленного разговора.

С этим я обратилась к нашему деревенскому телепату-почтальону, — чтобы он провёл несколько уроков в школе. Сначала он отнекивался, потому что на это, мол, нужно специальное разрешение, но затем — согласился. Так, по вечерам начались совместные телепатические тренировки. Мы старались слиться мыслями с нашим учителем и потом рассказать всё о его мыслях. Мне самой это было совсем не трудно, но я старалась не выделяться и иногда нарочно ошибалась.

ГЛАВА 4 ЛЕТО

— Хорошо! — Мила блаженно потянулась и пошевелила пальцами ног. С ноги взлетел голодный комар.

— Милк! Это нечестно! Почему меня комары кусают, а тебя — нет!

— Зин! Ну как тебе объяснить? Вот если бы ты читала мои мысли, я бы могла тебе показать. Словами-то, увы, не покажешь.

— А кто тебе показал?

— Моя любимая Буся — прабабка моя, она умерла, когда мне было семь лет.

— И мысли читать она тебя научила?

— Нет, мысли читать я сама умела, с детства.

— Вот бы мне так?

Две девочки растянулись на сене и сонно слушали перезвон колокольчиков. Сегодня в школе им задали целый день пасти коров. В отличие от других ребят Мила любила это занятие, хотя пасти коров в лесу было совсем не просто. Конечно, если бы все коровы спокойно паслись на полянке, проблем бы не возникало… Увы, у коров начался грибной сезон, и запретить им есть грибы было невозможно. В поисках грибов коровы забирались в самую глушь, застревали в колючих кустах и оврагах, забредали в неведомую даль. Хорошо, что у Милы были невидимые помощники, способные моментально найти любую заблудившуюся корову.

Действительно, что же делать с занятиями по телепатии? Почтальон Пётр Андреевич, несмотря на все свои старания и веру в успех, так и не сумел передать свой дар ни одному из учеников.

— Терра! Что можно сделать в этом случае? — мысленно спросила я планету.

— Я просматривала ваши древние мифы. Была такая страна — Индия. Так вот, там, чтобы открыть телепатический дар, человеку просверливали маленькую дырочку на лбу и промывали внутреннее пространство. При этом дар телепатии обычно открывался. Дырочку затем закрывали деревянной пробкой. Судя по всему, этот дар связан с наличием пустого пространства под черепной костью на лбу. Оно работает, как резонатор и антенна. Если же это пространство забито слизью, то принимать мысли человек не может.

— Терра, ну не буду же я всем своим друзьям сверлить головы?!

— Сверлить-то не обязательно. Можно попробовать высушить это место просто руками. Давай попробуем хотя бы на твоей подружке. Может, получится?

— А как?

— Приложи свои ладони ко лбу Зины, а я помогу с потоками энергии.

— Зина! Разреши, я попробую передать тебе свой дар телепатии!

— А ты сумеешь?

— Не знаю, но, может, и получится.

Я приложила руки ко лбу подружки и почувствовала, как через руки идёт поток тепла.

— Ой! Ты мне мозги поджаришь! — взвизгнула Зина, отшатываясь в сторону.

— Потерпи ещё немного! Кажется, что-то получается!

Мысленно я вдруг увидела ту самую полость во лбу Зины. Жидкость в этой полости под действием тепла густела и оседала плёнкой на стенках. Вот полость и свободна.

— Зина, ты меня слышишь? — спросила я мысленно подругу.

— Слышу! — с удивлением ответила она.

— Поздравляю с удачным экспериментом, — раздался в моей голове гулкий голос планеты.

— Спасибо за совет, — ответила я Терре, — а Зина не слышит наш разговор?

— Нет, ведь мы с тобой разговариваем не телепатически, я как бы живу тобой и тобою думаю… А мысли свои ты с детства умеешь защищать от внешнего проникновения. Тебе ещё твоя любимая Буся защиту ставила.

— Ой, заигрались мы, — вспомнила я, — ведь уже полдень, пора доить коров. Сейчас Федька с бидонами приедет.

К счастью, сегодня грибов было много, и коровы не стремились уходить далеко. Только согнали коров, появился Федька на телеге с вёдрами и бидонами. Пока он бездельничал, мы с Зиной доили коров и сливали молоко через марлю в бидоны. Себе на обед тоже отлили литровую кружку. Федька увёз молоко, а мы опять растянулись на сене, лениво потягивая парное молоко и закусывая его хлебом. Молоко было густое и ощутимо пахло грибами. Хорошо!

— Хорошо! — мысленно отозвалась Зинка. — А Федька тебе нравится?

— Не знаю, я об этом не думала, — ответила я ей тоже мысленно.

— Я бы пошла за него замуж, не сейчас, конечно, а через пару лет, когда нам будет по шестнадцать…

— Мне пока нельзя! — отозвалась я. — Буся мне перед смертью завещала позаботиться обо всех окружающих, чтобы все были счастливы…

— Хорошо быть счастливой! Но разве возможно сделать счастливыми всех? — удивилась Зина.

— Я тоже думаю, что невозможно, но попытаться-то можно! Я ведь обещала.

— Тогда я буду тебе помогать!

— Спасибо, Зина! Я думаю, с такой сложной задачей мне одной не справиться.

— Конечно! Мы с тобой всех заставим быть счастливыми! — Зинка вскочила и ловко щёлкнула кнутом. Ближайшая корова, задрав хвост, бросилась с испугу в лес.

— Пошли купаться! — крикнула я Зинке и побежала вниз к озеру.

Все коровы уже были здесь, стояли по колено в воде и пили. Мы обежали озеро вокруг, разделись и зашли в озеро с другого берега, где росли на обрыве кусты. Потом мы сохли, и я показывала мысленно Зине, как ставить на кожу защиту от комаров. Хорошо лежать голышом в жаркий день на траве, не боясь укусов комаров и клещей!

Вечером пригнали домой стадо и сдали его дежурным на дойку. Усталая, я долго не могла заснуть и всё думала, как это всё у нас так хорошо получилось?! Ведь не разрешали нам устраивать в селе школу, а почему-то разрешили. Даже учительницу музыки и пения прислали. Сколько мы народных песен разучили с ней! И никто нам не указывает, какие уроки необходимы детям. Завтра, например, у нас с Зиной будет урок ткачества, послезавтра — будем возиться с малышнёй в детском саду. А на следующий день Павел Андреевич будет показывать нам интересные опыты и учить физике и математике…

— Терра! Почему всё так удачно у нас получилось? Помнишь, как тот сердитый толстый дядя хотел всех нас увезти в своей тарелке? Он ведь, наверно, какой-нибудь начальник?

— Да, Милочка! Это Анатолий Семёнович — заведующий детским образованием в области. Это он разрешил устроить в вашем селе школу.

— Удивительно, мне показалось, что он как раз этого не хотел. Неужели он оказался таким хорошим, а я ошибалась, считая его плохим?

— Нет, Милочка, ты не ошибалась! Он действительно был против создания здесь школы, но ему пришлось это сделать, так как он не хотел никому рассказывать о том, что ему не удалось привезти детей на тарелке в город. Он не хотел, чтобы над ним смеялись, поэтому сделал вид, что одобряет вашу затею.

Надо же, как сложно предвидеть поступки взрослых? Вроде, перед тобой противник, а он вполне может выступить на твоей стороне, если его правильно настроить.

— Терра! Расскажи мне немного про мою Бусю. Когда и где она родилась, кем работала?

— Что ж, слушай! Твоя Буся родилась 989 лет тому назад в глухом лесу. Отца и мать у неё забрали тарелочники, а вырастила девочку бабушка. А ещё в детстве у неё была замечательная подружка, которая росла вместе с ней.

— Такая же, как Зина у меня?

— Не совсем! Подружка Буси только выглядела, как человек, а на самом деле была последней дриадой, сохранившейся на нашей планете. Звали её Весса.

— Так значит, дриады на самом деле существуют? — удивилась я. — А я думала, они бывают только в сказках.

— Дриады и сейчас живут в лесах. Если захочешь, ты можешь познакомиться с ними. Но вот Вессу ты не встретишь. Она живёт сейчас на планете Маша — далеко от нас.

— А кем работала Буся?

— Буся всю жизнь была домохозяйкой, у неё было пятеро детей и хороший любящий муж, а ещё её назначили правителем всей планеты, и она должна была заботиться обо всех на этой планете.

— Но если она передала всю свою работу мне, выходит, я тоже должна стать правителем планеты?

— Всё так, Мила! Ты должна попытаться стать правителем этой планеты, но пока ты ещё не готова. Не говорю уж о знаниях обычаев всех людей, населяющих сейчас планету, но ещё и необходимо сдать экзамен.

— Какой, Терра?

— Надо выполнить задание, что дала тебе перед смертью Буся. Понять, почему ходит по земле грусть-тоска безысходная и как от неё избавиться.

— Но здесь, в нашем селе никакой грусти я не вижу. По-моему, все счастливы.

— Да, ты права! Вас берегут от людей недобрых ваши маленькие друзья, а там, в большом мире — всё не так! Да ты и сама видишь это, когда в гости приезжают твои родители. Как ты думаешь, они счастливы?

— Нет! Они приезжают вечно замотанные и усталые и через пару дней уже стремятся уехать, так как их ждут какие-то неприятные дела… Выходит, не судьба мне оставаться в родимом селе. Придётся уехать в большой мир, чтобы понять, чем живут там люди и как можно им помочь.

— Одна ты не справишься! — раздался голос Терры. — Готовь из своих друзей команду, которая будет тебе помогать.

В течение следующих дней Мила поочерёдно встречалась со своими сверстниками и с помощью Терры «открывала» их способности к телепатии.

С этих пор воскресные занятия с Петром Андреевичем пошли значительно веселее. Мила тайком заглянула в мысли преподавателя и поняла, что тот очень горд успехами своих учеников. Ведь его самого на курсах телепатов считали самым слабым и после их окончания отправили работать почтальоном в самую глухую деревню, где в то время жили одни старики. А теперь он, хоть и без разрешения, сумел открыть и развить телепатические способности у целой группы детей. Мила, конечно, его не разубеждала и своих друзей попросила ни о чём ему не рассказывать.

ГЛАВА 5 ТЕЛЕПАТИЯ

— Пётр Андреевич, — спросила Зина, — расскажите, как вы работаете — всё время или в определённые часы? Откуда и кто вам передаёт телепатограммы? Как вы настраиваетесь?

— Зина, — ответил учитель, — я думаю, вам всем можно показать, как я работаю. Это будет не только занимательно, но и полезно. Быть может, кто-то из вас окончит после школы курсы почтальонов и будет работать так же, как и я. Приходите все к 22 часам ко мне домой.

Так, к десяти часам вечера все мы собрались у крыльца нашей деревенской почты. Пётр Андреевич открыл дверь, и мы осторожно вошли в его небольшое жилище.

— Направо — кухня, — показал хозяин на дверь справа, — слева — моя спальня, прямо — кабинет. Нам — туда.

В кабинете первым делом бросилось в глаза огромное кресло с ажурным шлемом для головы, слева стоял стол с компьютером и принтером, справа — шкаф с книгами.

— Во время работы, — объяснил Пётр Андреевич, — мой мозг играет роль передатчика и сервера сети. Шлем обеспечивает надёжную телепатическую связь с другими почтовыми отделениями и усиливает мои собственные сигналы. Необходимую информацию я могу с помощью того же шлема передавать на компьютер для хранения и на принтер для печати.

— А мне попробовать можно? — это опять любопытная Зина.

— К сожалению, вынужден отказать, — ответил учитель, — передавать шлем неподготовленным людям строжайше запрещено. А теперь позвольте всех вас проводить до двери: у меня сейчас будет сеанс, и мешать мне нельзя.

— Как жалко, что мы не можем войти во всемирную информационную сеть, — пожаловалась Зина. — В городе сеть везде доступна, а здесь мы все оторваны от мира. Только Пётр Андреевич может войти в сеть с помощью своего шлема.

— Интересно, а Терра может нам организовать вход в телепатическое пространство планеты? — подумала Мила.

— Конечно, могу, — отозвалась в её голове Терра, — только моя помощь вам не очень-то и нужна, достаточно вам всем мысленно объединиться.

— Как?

— Сейчас объясню! Это древняя техника «объединения четырёх», развитая на другой планете, которая раньше звалась Дханой, а теперь называется Дивой.

И Терра показала мне, как организовать мысленный «концерт четырёх». Впрочем, для концерта годилось и другое количество участников, кратное четырём. Нас было восемь: я, Зина, Петя, Федя, Маруся, Лена, Сергей и Коля. Я объяснила всё своим друзьям, не касаясь того, откуда это я это знаю. В первой четвёрке ведущим я назначила себя, во второй — Колю; Федя и Маруся, как самые толстые, были назначены мною, так сказать, источниками энергии; Петя и Лена должны были вести мелодию радости и любви; а Зина и Сергей — пусть будут на острие нашего приёмо-передаточного комплекса. Для лучшего контакта я предложила всем сесть в круг и взяться за руки.

Всё это действо решили, не откладывая, совершить на веранде нашего дома.

— Терра! А кто сейчас управляет людьми на планете? Ведь моя Буся ушла, а я пока ещё ничего не умею.

— Девочка, люди слишком малы, чтобы реально всем управлять. Однако существует система управления, состоящая из людей, каждый из которых выполняет только свою небольшую работу. Вот как ваш почтальон, — он тоже входит в систему связи, необходимую для управления, — так ответила мне планета.

— Но кто-то же должен следить за работой всей этой системы?

— Да, — ответила Терра, — традиционно эту работу выполняет бессмертный Гилк, который обитает на острове-космодроме. Им же осуществляется связь с представителями людей на иных планетах нашего союза — Диве и Маше.

— А я думала, что главная у нас — ты, Терра.

Первый раз я услышала, как планета смеётся.

— Как я могу быть главной в вашем обществе?! В обществе малюток, которых я без твоей помощи и рассмотреть-то не могу. Как я могу знать ваши — «малюткины» — нужды и проблемы? Это ваше собственное дело, хотя помочь, если попросите, я кое в чём, конечно, могу.

Тем временем мы дошли до моего дома и расположились прямо на полу веранды. Я ещё раз напомнила каждому из ребят его функцию, и мы начали. Первый результат был ужасен, я чуть не потеряла сознания от череды мельтешащих в голове образов, Маруся и Федя — схватились за головы от боли, Зинка шлёпнулась в обморок. Остальные тоже выглядели не лучше.

— Так нельзя, — подсказала мне Терра, — сначала уберите все свои мысли, потом медленно выходите на связь с друзьями, не думая ни о чём постороннем. Основную мысль в «концерте» должен вести только один человек, то есть ты, Мила. Коля должен только подхватывать твою мысль и направлять её к Сергею, так же как ты должна направлять её к Зине. Остальные не должны ни о чём думать, а только поддерживать то, что делаете вы.

Я объяснила всё это, когда Зина очнулась. Но «концерт» всё же решили отложить на завтра.

На следующий день я объяснила своим друзьям, что мы не просто играем в телепатов, а должны выполнить важную задачу — помочь всем людям обрести счастье.

— А нам всё это уже Зинка рассказывала, — сознался Федя.

— А мы уже целый месяц тренируемся с деревянными мечами, — добавил Серёга. — Вдруг придётся сражаться со злом.

А ведь, действительно:

— Терра! — чем мы можем сражаться, если на нас нападут?

— Во всяком случае, не мечами, — ответила планета, — так и убить можно кого-нибудь ненароком. Вот древние мудрецы, странствуя по свету, всегда имели при себе деревянные посохи, этими посохами они и сражались.

Всё это я передала друзьям.

— А я буду сражаться своим кнутом, — добавила Зинка, — можно?

— Кнутом можно, — решила я.

— Итак, — сказала я, — когда все в очередной раз расселись на полу веранды. — Сначала складываем руки перед грудью и убираем посторонние мысли. Кто готов, кладёт руки в стороны на пол. Когда все руки будут на полу, берёмся за руки и начинаем. Сегодня наша задача — поговорить с бессмертным Гилком, главным на нашей планете. Если у кого есть иные предложения, то мы их выполним в следующий раз.

На этот раз всё у нас получилось сразу. Терра передала мне образ Гилка, и, используя образ в качестве ключа, я легко вышла на самого Гилка, который совсем не удивился моему вызову.

— Меня предупреждала твоя прапрапрабабушка, что нашла себе замену — внучку Милу, — сказал он, — а ещё, я вижу, у тебя уже есть целая компания друзей-телепатов. Это хорошо, будете вместе работать и мне помогать.

— Бабушка сказала, что на планете сейчас проблемы с грустью и тоской. Что вы, Гилк, об этом знаете?

— Я думаю, — ответил Гилк, — эти проблемы были связаны с самой бабушкой, так как на планете сейчас — полный порядок. Уже тысячу лет нет никаких войн, средняя продолжительность жизни людей сейчас достигла небывалого максимума за сто тридцать три года. Впрочем, попутешествуйте, посмотрите сами. Если нужна будет моя помощь, обращайтесь. Помогу!

Так прошёл наш первый сеанс связи. Все были довольны, кроме Зинки.

— Я хочу войти в мировую сеть и заглянуть на свои сайты, — заявила она.

Раз хочет — поможем, решили все. На этот раз главной была Зинка. Мы все соединились и, к моему удивлению, легко вошли в мировую сеть без компьютера. Зинка двигала невидимой мышкой и стучала по невидимой клавиатуре. А вокруг нас бушевали красные предупреждения о несанкционированном проникновении в сеть, о работе неизвестного опасного вируса, способного испортить компьютеры.

Я подумала, что, действительно, могла бы испортить любой компьютер в сети, если бы захотела. Не успела Зинка насладиться своими сайтами, как всемирная паутина начала свёртываться, один за другим гасли серверы перед опасностью неведомой угрозы. На наши головы сыпались тысячи тысяч антивирусных программ, которые мельтешили, вроде облака комаров, но ничего не могли сделать. Наконец пришлось прервать сеанс, когда паутина полностью отключилась.

Утром к нам заявился разгневанный Пётр Андреевич. Оказывается, нас вычислили, но всю вину возложили на него. Теперь пришёл приказ о его увольнении.

— Не беспокойтесь, — сказала я, — вас не уволят, и всё будет в порядке.

— Девочка, ты не понимаешь, как это серьёзно!

— Дождитесь завтрашнего дня, — ответила я, — они, наверно, поспешили. Приказ о вашем увольнении, я думаю, завтра отменят.

Я сразу связалась с Гилком. На самом деле, теперь мне легко это было сделать в одиночку, без помощи друзей. Гилк обещал помочь. Так что на следующий день наш учитель уже улыбался и сообщил, что вину за наше хулиганство в сети с него сняли. И более того, приказали ему тщательно следить за несовершеннолетними телепатами и не допускать более их несанкционированных действий.

— Это значит, — сказал он, — все ваши телепатические игры должны проходить под моим присмотром. А телепатический выход за границы посёлка будет осуществляться только после соответствующего разрешения из города.

— Зачем всё это? — спросила я. — Ведь никому никакого вреда мы не делаем.

— Затем, — ответил Пётр Андреевич, — что во всём должен быть порядок. А вы ещё не имеете соответствующих дипломов телепатов, поэтому не имеете права заниматься телепатической деятельностью.

Всё это было для меня и моих друзей выше нашего понимания. Я спросила Терру, что же нам делать.

— Всё просто, — ответила Терра, — занимайтесь своей телепатией в ином диапазоне. Почувствуйте, как мыслят деревья. С ними тоже можно беседовать. И вас тогда никто не будет тревожить. Только Петру Андреевичу об этом не говорите, ведь он обязан всё докладывать своему начальству.

— А ещё можете разговаривать с ними, — воздух вверху замерцал от смеха маленьких человечков.

— Это кто ещё? — с удивлением спросил Петя.

— Какие хорошенькие! — обрадовалась Зина.

— Мы их видим и понимаем, — добавил Коля.

— А остальные нас не видят и не слышат, хоть и зовутся телепатами, — засмеялись человечки, летающие над нами, — если будете с нами играть, то мы будем вам помогать!

ГЛАВА 6 ПЕТЬКА

В детстве мне очень не повезло. Отец часто и больно меня бил. Некоторые случаи мне запомнились особенно чётко. Вот я сижу на столе у отца и сворачиваю маленькие самолётики из бумажек, что там лежат. Входит отец и задирает мои штаны. Я уже привык: что бы я ни сделал, всё оканчивается одним и тем же. Вот я на полу — делаю маленькое озеро из канцелярского клея, а на нём — красивый остров из туши. Отец входит в комнату и не глядя наступает на моё озеро. Дальше всё — как обычно.

Если успевал, прятался в юбках моей мамы. Она была добрая и не разрешала отцу меня бить. Иногда и она на меня обижалась. Как-то летом я поймал прекрасного кузнечика больше моей ладони. Такую красоту я не мог не принести домой, чтобы показать моей любимой маме. Увы, мама прилегла спать после обеда, и кузнечика я отпустил на сетку окна — погулять. Сам отправился на кухню посмотреть, что там есть съедобного. Не успел съесть полбатона колбасы, как услышал крик моей мамы. Оказывается, кузнечик сел ей на нос и разбудил. Стоило ли кричать? К тому же, кузнечика она здорово помяла… Я его отпустил, выживет ли? А мама в этот день со мной не разговаривала. Наверно, обиделась. Интересно, на меня или на кузнечика?

Когда маме надоедало следить, чем я занимаюсь в доме, она выгоняла меня на улицу. Там у меня была знакомая собака Булька, с которой мы вместе носились по улицам города. Больше всего нас привлекали заброшенные пустыри и овраги «на задах» домов и улиц. В оврагах рос бурьян выше моего роста, там водились большие зелёные кузнечики, которые громко стрекотали по вечерам, а рядом Булька нашёл большую кучу мусора. Он любил в ней копаться, а я с интересом следил за тем, что он выкапывал. Ему нравились кости, а мне зелёные стёклышки… Чуть дальше, на первом этаже одного из домов жила забавная девочка, которая все слова говорила неправильно. Это было так смешно! Иногда я запоминал то, что она говорила и, распевая это на разные лады, бегал по улице и смешил своих друзей.

Однажды мои родители в очередной раз выгнали меня погулять:

— Хоть бы дал нам денёк-другой отдохнуть, — сказала мне вслед моя любимая мама.

Так вот, у дома девочки я увидел настоящих лошадей и возок. Бабушка девочки, которую она звала — баба Белла, укладывала вещи, а сама девочка уже сидела в возке. Я решился, подошёл и спросил:

— Вы куда едете?

Девочка отвернулась и не ответила, но её бабушка ласковым голосом сказала, что едут они в гости к прапрапрабабушке.

— А у меня бабушки нет, — грустно сказал я, — родители только и хотят от меня отдохнуть. Можно мне с вами?

— Спроси у своей мамы: если она разрешит, то можно.

Я быстро побежал к своему дому и позвал маму. Оказалось, что они с отцом как раз обсуждали, куда бы меня отправить, пока они будут заниматься какой-то перерегистрацией. Так случилось самое главное событие, изменившее всю мою последующую жизнь.

Возок сначала ехал по улицам города, затем свернул в сторону леса и долго ехал по краю его и поля, затем повернул в чащу. Всю дорогу девочка старательно от меня отворачивалась, а лошадьми правила её бабушка. В какой-то момент она сказала:

— Дальше лошади сами дорогу знают, я вздремну, а ты можешь подержать вожжи. Только не натягивай их сильно!

Последнюю часть пути я сам правил возком, хотя так и не понял, почему лошади иногда поворачивали на перекрёстках с одной лесной дороги на другую.

Так началась моя новая жизнь. В деревне, куда мы приехали, совсем не было детей. Приходилось гулять вместе с маленькой девочкой, которая так смешно коверкала все слова. Скоро я уже знал, что её зовут Милой. Я ходил с ней в страшный дремучий лес за грибами и ягодами и всё время боялся заблудиться, но Мила всегда знала правильную дорогу к дому. А ещё я боялся диких зверей, а Мила совсем не боялась, даже когда мы и в самом деле увидели на другой стороне поляны огромного медведя. После этого я стал относиться к Миле совсем иначе. Как-то вечером я даже поймал для Милы большого зелёного кузнечика.

— Какая прелесть, — сказала она, когда я посадил его ей на ладошку. Потом кузнечик слетел на куст, и мы долго слушали, как он стрекочет, переговариваясь с другими кузнечиками.

Да, не написал я о том, как взрослые пытались увезти нас из этой деревни, и как ничего из этого у них не получилось. Мои родители вместо того, чтобы брать меня обратно в город, приехали и стали жить вместе с нами в деревне. Дом у Милы и её бабушки был большой — из четырёх комнат, так что две лишних комнаты они предложили нам. На огромной веранде мой папа организовал настоящую школу. Потом приезжали к соседям родственники, с ними приезжали их дети — да так и оставались жить в нашей деревне. Как-то так получилось, что я везде ходил вместе с Милой, потом к нам присоединились и другие дети нашего возраста. На меня Мила мало обращала внимания, наверное, помнила, как я дразнил её в городе, но я на неё не обижался. Всё равно с ней было всегда интересно. А уж после того, как она научила всех нас слушать мысли друг друга, стало ещё интереснее. Теперь у нас у всех не было друг от друга секретов. Все уже знали, что Зинка любит Федьку, а Федька, с удивлением узнав об этом, похоже, был не прочь. Но вот прочитать мысли Милы никому не удавалось. А я бы так хотел узнать, как она ко мне относится!

Потом Мила научила всех мысленному соединению, а Зинка мысленно залезла в компьютерную сеть. Через месяц прилетела из города тарелка с комиссией, которая очень хотела познакомиться с Зинкой. Мила позвала всех нас к себе домой и попросила Зину ничего про неё этой комиссии не рассказывать. Тут я встрял:

— Про меня тоже не говори! — я решил, что всегда буду делать так же, как и Мила.

Отредактированный Милой рассказ выглядел так:

— Нас обучал телепатии почтальон Пётр Андреевич. Однажды мы вшестером сидели рядом на веранде, взялись за руки, а Зинка захотела войти в сеть и заглянуть на свой сайт, и у неё это вдруг получилось.

Этот рассказ запомнили все наши друзья, которых и расспрашивала комиссия.

Потом Зинка прибежала к нам:

— Мил, — затараторила она, — нас всех зовут куда-то учиться телепатии, у нас там будет свободный вход на любые сайты… Можно поехать с этой комиссией?

— Ну, если вы все этого хотите, то можно, — ответила Мила, — поезжайте!

— А потом, когда ты приедешь в город, ты нас найдёшь? — добавила Зина извиняющимся тоном.

— Конечно, найду! — ответила Мила. — Надо только метку на всех на вас поставить.

— Какую метку? — испугалась Зинка. — Это не больно?

— Не больно, не больно, — ответила Мила, — приходите все на прощальный ужин.

Ужин был грустный: мы отпускали своих друзей в большой мир и не знали, удастся ли нам с ними встретиться. Когда все ушли, я спросил Милу:

— А метка, которую ты хотела поставить?..

— С меткой всё в порядке, — ответила она, — Терра метки поставила, теперь друзей я всегда найду.

Кто такая Терра, Мила мне так и не объяснила.

Все уехали, мы остались вдвоём с Милой. Мила грустила без друзей, а я был даже рад, что теперь всё свободное время она проводит только со мной. Я ходил с ней на лыжах в лес — слушать тех, кого в деревне не услышишь. Сам я ничего не слышал, но Мила говорила, что она слышит. Однажды она даже за руку меня схватила:

— Смотри! Смотри!

Ветка кустов слева от меня качнулась, и что-то большое и мохнатое мелькнуло и пропало.

— Это не медведь! — сказала Мила. — Медведи все спят!

Потом наступило лето. Мы с Милой вдвоём ушли в лес. Мила сказала, что с собой нам не обязательно брать еду, так как давным-давно всем людям на нашей планете привита культура инопланетных бактерий, позволяющих питаться любой зеленью, что растёт в лесу. Мила сказала, что нам надо найти в лесу дриад. Что она знает, куда надо идти, но пока не знает, как уговорить дриад с нами подружиться. Это было просто замечательно! Мила шла впереди, а я смотрел и смотрел… Смотрел на её маленькие ноги, ловко перепрыгивающие с корня на корень, на спину и затылок с длинной косой, спрятанной под платок… Так, незаметно под ногами захлюпало, и мы уже скакали с кочки на кочку.

— Нет, так не пойдёт, — наконец, заявила моя спутница, — придётся полетать.

— Как это полетать? — удивился я.

— А вот так, — ответила серьёзно моя подруга, — представь, что ты умеешь! Полетели!

Мила медленно поднялась в воздух. Мне ничего не оставалось, как попробовать сделать то же. К моему удивлению, я полетел вслед за Милой.

— А вон и наши друзья, — показала Мила на искрящийся от солнечных лучей чистый небосвод над нашими головами.

— Перегрелась, — подумал я, и тут среди искрящихся воздушных потоков и мне почудились маленькие смеющиеся человечки, — я тоже, увы, перегрелся.

Мы опустились на высокий пригорок под большими высокими соснами. Голова у меня шумела, мне явно было плохо.

— Это с непривычки, — успокоила меня Мила, — отдохни, всё будет в порядке.

Я положил голову к ней на колени и в самом деле уснул. Снилось мне, что я лежу на коленях у Милы, а вокруг нас играют и поют маленькие смешные человечки. А потом приснилось, что из леса появился шагающий куст, подошёл к нам и протянул ветку-руку к Миле. Я тоже хотел протянуть к нему руку, но у меня ничего не получилось.

— Он очень устал и спит, — сказала Мила, — пусть отдыхает, у него и так впечатлений выше головы.

Я и в самом деле заснул — да так, что ничего больше и не видел. Проснулся я от мерного покачивания. Меня нёс на руках, как маленького ребёнка, большой сильный мужчина.

— Познакомься, — сказала Мила, — это Кувес Седьмой. А сзади идёт его подруга — Веска Пятая. Привыкай, они не люди, а дриады, но об этом, кроме нас с тобой, никто знать не должен. Называть их мы будем просто Кувес и Веска. Скажем, что встретили в лесу, и они помогли нам перейти через болото. Теперь они тоже будут жить с нами в нашем селе.

Как уж Мила уговорила свою бабушку, я не знаю, но Кувес и Веска, действительно, поселились на их половине дома. Впрочем, большую часть дня, а, как сказала мне Мила, и ночи, они проводили в огороде рядом с домом. Мои родители, так те были даже рады помощникам по уходу за огородом. Это лето порадовало нас небывалым урожаем.

ГЛАВА 7 ПАВЕЛ ИВАНОВИЧ

Как хорошо и удачно начиналась моя взрослая жизнь. Победитель олимпиад в школе, затем отличник в институте, интересная работа, защита докторской диссертации… А в личной жизни — тоже удача — моя любимая Фросенька. Пусть она всего лишь учительница литературы в школе и не может участвовать в моих исследованиях, зато от её большого тела исходит так много тепла! И она меня любит! Первый год после свадьбы был годом абсолютного счастья! В этот год я доказал теорему, которая прославила меня на весь научный мир.

Но, как всегда бывает, потом пошла полоса неудач. Сначала неудачная беременность Фроси, после чего врачи сообщили, что детей у неё больше не будет. А она так хотела сына! Я думал, что ничего, всё пройдёт, и Фрося станет прежней. Но не вышло: Фрося всё больше погружалась в отчаяние. Решил взять ребёнка из детского дома. Оказалось, это очень непросто, необходимые справки собирал больше года, а Фрося ушла с работы и слегла с неведомой болезнью. Приходил с работы, кормил её с ложечки. Наконец нам разрешили взять мальчика в возрасте полутора лет, звали ребёнка Петей. Когда я привёз ребёнка домой, Фрося впервые встала с постели и захлопотала по хозяйству. Я радовался, так как жена моя расцветала на глазах. В голове уже роились возможные подходы к решению очередной математической проблемы, но тут оказалось, что мои записки сварены вместе с супом. Фрося не заметила, когда наш сынок засунул их в кастрюлю, так и сварила мне суп вместе с математикой. Увы, это было только первое напоминание, что жизнь наша теперь изменилась кардинально. Самое главное, наш сын никогда не повторялся, каждый день нас с Фросей ожидало нечто новое и неожиданное.

Особенно мне запомнился случай, когда я, радостный, пришёл с работы: мне наконец удалось доказать то, что не могли остальные. Черновики с доказательством бросил на стол и пошёл ужинать на кухню. Вернувшись в комнату, обнаружил, что Петька сидит на моём столе, делает из моих листочков самолётики и выпускает их через окно на улицу. Тут я не выдержал и сильно отшлёпал его по попе. Потом мне попало за это от Фроси. Повторить пропавшее доказательство мне так и не удалось. Формально путь решения был тривиален. Известен был вход в «лабиринт» и выход из него. От входа и выхода бежали дорожки — разветвлявшиеся цепочки формул. Каждую цепочку (без учёта разветвлений) выписать было нетрудно — всего 6—7 страниц. С учётом двух десятков разветвлений это составляло уже два в двадцатой, то есть около миллиона цепочек. Миллион вариантов цепочек от входа, и навстречу им — миллион от выхода. Надо было доказать гипотезу, что где-то в середине хоть одна из цепочек входа встречается с цепочкой выхода. Применить бы здесь компьютерный перебор вариантов, да вот как объяснить компьютеру сложнейшую логику задачи и построение цепочек? Порой мне казалось, что в тех пропавших четырнадцати страницах я как раз и нашёл эту уникальную пару цепочек, и тогда я опять начинал перебирать возможные варианты… А иногда я говорил себе: «Да плюнь ты на это, ведь на тех страницах вполне могла быть ошибка». Тогда я на время забывал о проблеме и некоторое время жил спокойно…

А ещё вспоминаю, как я поскользнулся на луже клея, «приправленного» чёрной тушью! Еле отчистили парадный костюм. Да много ещё было разного… Так мы терпели, пока нашему домашнему монстру не исполнилось шесть лет. Через год — в школу, но не было и речи о том, чтобы отдать его в обычную школу, ведь наш Петенька и двух минут не мог спокойно высидеть на месте. Естественно, ни читать, ни писать он не умел.

Тут к нам пришла повестка о вызове в комитет защиты прав ребёнка. Эта повестка совсем подкосила мою жену, ведь было ясно, что мы не справились, и Петьку наверняка отберут в интернат для слаборазвитых. Посещение комитета было ударом для моей любимой Фроси. Нам сообщили, что мы не справляемся с воспитанием ребёнка, что он вечно бегает беспризорным по улице, кроме того, соседи слышали, что мы его жестоко наказываем. Теперь мы должны были в течение трёх дней его собрать и привезти для определения в соответствующее детское учреждение.

Когда возвратились домой, Фрося была просто в отчаянии.

— Давай его спрячем, — предложила жена, — это последний выход.

— Фросенька, куда же его можно спрятать? — возразил я. — Инопланетные технологии позволяют найти любого!

Тут наш разговор прервал наш Петька:

— Мама, можно я поеду с тётей Беллой?

— Куда, мой любимый?

— Они едут в гости к прабабушке — в лес.

— Езжай! Езжай, мой милый! — ответила Фрося и пошла проводить сына.

Петька, счастливый, уехал.

— Что же ты, жена, наделала?! — сказал я, когда довольная Фрося вернулась. — Ты знаешь, что за каждый день опоздания нам придётся заплатить штраф.

— А тебе что дороже? Ребёнок или деньги? Пусть хоть немного отдохнёт перед этим интернатом!

Так наша жизнь в очередной раз полностью изменилась.

Как вы уже знаете, Петьку так и не удалось привезти обратно в город, да и сам я вместе с женой застрял в лесном селении на годы… Сначала я был в отчаянии. Пришлось уволиться с работы. Зарплаты нет! Чем кормить семью? Соседская девочка Мила предложила мне устроить для неё и Пети школу. Сначала я воспринял её предложение, как шутку. Однако реальная ситуация заставила меня посмотреть на это предложение серьёзно. Ведь я жил в доме у Милы, моя семья ела продукты из их запасов, так что я просто обязан был работать! Хотя бы и без зарплаты. К моему удивлению, через полгода школу признали и зарплату начали выплачивать.

Теперь о сыне. Перемена жительства подействовала на Петьку чудесным образом. Он всюду ходил с Милой, и на безобразия у него просто не хватало времени. За дисциплиной в нашей школе совсем не следили: если Петька уходил с урока, то никто на это внимания не обращал. Но Петька привык всё время быть рядом со своей подружкой, а Мила с уроков не убегала. Пришлось и ему сидеть и слушать учителей. Со временем в деревне появились и другие ребята, так что наш разбойник ходил по селу в компании ещё семи таких же сорванцов. Я старался оставлять им как можно меньше свободного времени. Летом я ввёл в школе уроки по сельскохозяйственным дисциплинам: уход за домашними животными (коровами, козами, свиньями, курами…), уход за огородами, полями, заготовка ягод, грибов… Были ещё занятия по ткачеству и вязанию — для девочек, плотницкая и строительная работа — для мальчиков. Всё это, кроме обычных школьных дисциплин, — физики, химии, математики, литературы, музыки… Как ни странно, хотя никто никого не заставлял учиться, но ребята справлялись и не прогуливали уроки без причины. Во многом это было связано с маленькой Милой. Как-то получалось, что вокруг этой девочки всё становилось таким, как она хотела. А она хотела учиться! И это желание распространила на всех своих друзей.

В какой-то несчастный день Миле взбрело в голову, что все её друзья должны стать телепатами. Я знал, что это пустое желание, телепатом нужно родиться. Иначе чиновники не разыскивали бы по всем городам и сёлам детей-телепатов для специального обучения, иначе они могли бы обучать любых. А уж Петька мой совсем далёк от телепатии, он и мои-то слова не слышит, даже когда я кричу ему прямо в ухо. Итак, Петька со всей компанией стал ходить на занятия к нашему телепату-почтальону. Конечно, всё это было противозаконно, однако я не возражал, так как знал, что ничего у них не получится.

Однажды Петька пришёл домой радостный и сказал:

— Папа! У нас всё получилось! Я теперь телепат!

— Не может такого быть! — не поверил я.

Петька помолчал немного и посмотрел на меня так странно, как никогда не смотрел:

— Папа! Я теперь знаю, почему ты меня не любишь! Ведь я не твой родной сын. Но я тебя прощаю, ведь насильно никого нельзя полюбить. Вот и Мила меня тоже не любит, но мне всё равно рядом с ней хорошо.

Я просто онемел и не знал, что ответить. Теперь я точно знал, что сын мой стал телепатом. К чему это приведёт? Может, даже к лучшему? Ну, возьмут его в специальную школу! Будет он получать хорошую зарплату, ведь телепатов ценят!

Через месяц к нам прилетела комиссия из города и забрала всех детей-телепатов для дальнейшего обучения. Только Петя с Милой остались в деревне.

— Петь! Почему вас с Милой не взяли? Разве вы не телепаты?

— Папа! Мила не захотела лететь с комиссией, а я не захотел улетать от неё. Мы с ней не сказали комиссии, что мы тоже телепаты.

— Что же ты наделал, сынок? Ведь без обучения в специальной школе у тебя не будет диплома телепата, ты не сможешь работать в качестве телепата и получать большую зарплату.

— Папа, это всё неважно! Главное, я рядом с Милой! Пусть моя жизнь сложится так же, как и у неё.

Ох! Какие же они маленькие и глупенькие! Совсем не знают жизни! Что делать, каждый должен сам набивать шишки на своём пути. Здесь я помочь своему сыну не могу!

Рассказал обо всём своей любимой Фросе, а она только улыбнулась:

— Как хорошо, что Петенька не улетел, а остался вместе с нами!

Ну что мне с ними делать! Ничего не понимают!

Через два года в любом случае нужно будет везти Петю и Милу в город — сдавать выпускные экзамены за школьный курс. Постараюсь их подготовить, хотя уверенности в этом у меня нет. Школьные программы вечно меняются, а я не в курсе последних изменений. Хотя прошлогодние билеты всегда можно достать. Может, этого и хватит?

ГЛАВА 8 ОКОНЧАНИЕ ШКОЛЫ

Вот и последний год наших школьных занятий. Весной поедем в город сдавать экзамены. Надо готовиться — и не только к экзаменам. К ночи позвала своих дриад с собою в лес. Петька, естественно, пошёл с нами. В этот раз я решила ещё раз поговорить с Гилком: никогда не знаешь заранее, что случится, и у кого придётся просить помощь. Я, конечно, могла связаться с Гилком и в одиночку, но хотелось познакомить его со всей нашей сократившейся командой. Кроме того, хотелось убедиться, что Гилк может принимать сообщения на частоте дриад. Я считала, что так наша связь будет менее доступна другим телепатам. Заодно и Петьку стоило познакомить ближе с возможностями наших новых помощников.

Устроились на полянке в лесу. Кувес и Веска сразу начали привычную трансформацию, превращаясь на наших глазах в два огромных куста с корнями, тут же исчезающими под землёй. По паре веток у каждого куста образовали подобие двух плетёных стульев для меня и Пети. Тот смотрел на эти превращения, раскрыв рот.

— Вот так, — сказала я, — привыкай. Нам с ними предстоит вместе работать.

С этими словами я плюхнулась на один из стульев. Петька осторожно присел на второй. Взялись за руки и начали мысленное соединение. Я сразу вызвала Гилка, к моему удивлению, он тут же ответил, как будто ждал.

— Да, я действительно ждал, — отозвался Гилк, — как раз в это время, когда у вас поздний вечер, а у нас утро, я иду в свой кабинет, надеваю мыслеусиливающий шлем и начинаю ежедневный сеанс связи. Тебя, Мила, я давно ждал, так как пока не ведаю твоих планов. Ведь я обязан помогать тебе во всех твоих начинаниях. Если тебе для этого необходимы деньги, только скажи, ресурсы всего человечества в твоём распоряжении.

— Нет, Гилк, деньги мне как раз не нужны. Они только помешают мне понять трудности обычного человека. Пока никому не следует знать о том, кто я. Весной я собираюсь в город, там и узнаю, как живут самые обычные люди. Перед этим хотелось задать тебе несколько вопросов. Вот ты говорил, что на планете всё в порядке, продолжительность жизни увеличилась, а вот как — с рождаемостью, с приростом населения, об этом ты ничего не сказал.

— Да, Мила, умеешь попасть в больную точку! — ответил Гилк. — С рождаемостью всё хуже и хуже, прирост населения отрицательный. Но работа в этом направлении ведётся, усилена работа в комитетах по защите прав ребёнка, развивается детская медицина, введены денежные поощрения для беременных… Всего сразу и не перечислишь!

— Так, с этим понятно! — продолжила я. — Я смотрю, Гилк, тебя совсем не смутило, что мы сейчас говорим на частоте дриад.

— Нет, эта частота давно входит в настройку моего шлема, — ответил Гилк, — ещё с той поры, когда я ловил отца двух твоих новых друзей — дриада Кума. Сейчас этот Кум и его жена Весса — на планете Маша.

— Мои новые друзья спрашивают, нельзя ли слетать туда в гости?

— Раз в год на Машу идёт транспорт со всем необходимым для терроформирования планеты. Вы вполне можете туда полететь, если захотите.

— Обязательно слетаем, но пока у меня дела здесь. Теперь второй вопрос: как сейчас с телепатической связью в городах? Вот мои друзья уехали в город, с тех пор ни разу мне не удалось с ними связаться.

— Да, это тоже проблема, над которой бьются мои сапиенсы. Дальняя телепатическая связь в городах сейчас практически невозможна, из-за этого все почтовые отделения с телепатической связью приходится устраивать на некотором расстоянии от города, что весьма неудобно. Либо, есть ещё вариант, ставить в городе мощные усилительные станции, но это плохо сказывается на самочувствии горожан.

— Ситуация ясна, — ответила я, — значит, так и договоримся: если у меня возникнут к тебе какие вопросы, буду выходить на связь на этой частоте, примерно в это же время. Спасибо, Гилк, до следующей связи!

— До связи!

Мы с Петькой попрощались с нашими древовидными помощниками и отправились домой, а Кувес и Веска остались ночевать в лесу, как они привыкли. Петька молчал, переваривая информацию, и я тоже молчала, ну о чём с ним можно говорить? Сейчас придём домой, и его отец Павел обеспокоено спросит меня, где я была. Я привычно прижмусь на минуту к нему и отвечу, что мы с его сыном гуляли по лесу. Быть может, он обрадуется, быть может, даже подумает, что у нас с Петькой любовь?..

Когда же это началось? Наверно, в первый раз, когда он приехал в наш посёлок и вошёл в наш дом. Я помню, как он сильно обнял меня за плечи. Так меня ещё никто не обнимал. Каюсь, я тут же на минуту заглянула в его мысли и увидела, что именно такую дочку он и хотел иметь. Я тоже хотела иметь настоящих отца и мать, а не тех двух замыканных людей, которые иногда по обязанности приезжают меня проведывать. С тех пор ритуал этот прочно вошёл в мою жизнь. Каждый раз перед сном я приходила к нему, он брал меня за плечи и говорил: «Спокойной ночи, Милочка!»

— Спокойной ночи, дядя Павел, — привычно отвечала я.

Порой я думала, как повезло Петьке, что он имеет таких прекрасных родителей. Как они любят друг друга! Я уверена, дядя Павел жизнь отдаст за свою Фросю! Да и Фрося — тоже… Издали она похожа на огромный светящийся любовью шар. Подходи и грейся! Но Петька ничего не понимает, ему интереснее придумать какую-нибудь дурацкую шалость. До сих пор помню, как он предложил сорвать все недоспелые яблоки у тёти Фроси и устроить перестрелку этими яблоками, ведь их так удобно кидать. С трудом удалось уговорить его так не делать…

Вот и домой пришли. Дядя Павел, конечно, не спит, встречает нас на лавочке рядом с домом.

— Люблю, — говорит, — посмотреть ночью на звёзды.

Но я-то знаю, что он просто ждёт нас с прогулки и беспокоится, как бы мы не заплутали в ночном лесу. До сих пор не может поверить, что я просто не могу заблудиться…

— А где же ваши новые друзья?

— Они, дядя Павел, остались любоваться лесом на всю ночь.

— Откуда они? Я спросил у Кувеса, а он так странно ответил: «Спроси у Милы».

— Им, действительно, трудно ответить на ваш вопрос. Ведь они всю жизнь провели в лесу и никогда не оставались надолго на одном месте. Можно сказать, они отовсюду, из всего бескрайнего леса.

— Странно, — протянул дядя Павел, — неужели так можно жить?

— Спокойной ночи, дядя Павел, — я привычно прижалась к его боку и задержалась на минуту… Как хорошо! Вечно бы так стояла! От Павла пахло свежеструганными досками, наверно, он опять делал какую-нибудь мебель для дома…

— Спокойной ночи, Милочка! — дядя Павел обнял меня за плечи и ещё сильнее прижал к себе. — Спокойной ночи, девочка!

— Спокойной ночи, папа, — буркнул Петька и побежал в свою комнату, а я пошла в свою. Надо ещё пожелать спокойной ночи своей бабушке Белле… Уже засыпая, услышала голос Терры:

— Всё в порядке, Мила?

— Всё в порядке! А в городе ты сможешь со мной говорить?

— Конечно, смогу, мы ведь разговариваем не телепатически.

Завтра с утра опять зубрим билеты. Ох и надоела мне эта глупая деятельность. Зачем запоминать то, что через полгода можно выбросить из памяти и забыть навсегда? Но дядя Павел говорит: «Надо!», и я подчиняюсь. Он лучше меня знает город. Быть может, там это необходимо.

Прошла зима, и вот мы впятером на коляске едем в город — я с дядей Павлом, Петька да Кувес с Веской. Дядя Павел спросил, есть ли у них документы, на что Кувес ответил, что им с Веской документы не требуются, чем очень его озадачил. А вот тётя Фрося так и не поехала с нами. Она осталась обновлять свой новый дом. Да, ведь я не написала, что дядя Павел прошлым летом построил для своей семьи новый деревянный дом, и всю зиму они с Фросей и Петькой его обставляли. Мужчины делали мебель, шкафы и полки, Фрося украшала дом картинами, вышивками, расписывала лавки цветами. По-моему, Фрося настоящая художница. Просто завидую ей, ведь я так рисовать не умею.

Приехали в город. Родители были не рады, ведь меня и разместить-то в квартире негде. Недавно мой старший брат женился и занял последнюю свободную комнату. Я не огорчилась, ведь дядя Павел заранее предполагал нечто подобное и сказал, что пока я могу пожить в его квартире. Так что, пожелав всего хорошего своим родителям, я убежала к дяде Павлу и Петьке. Петька тоже был рад моему переезду. Дядя Павел спросил, где устроились наши друзья — Кувес и Веска. Я ответила, что у них есть жильё. Не могла же я сказать ему, что в ближайшем овраге выросли за одну ночь два огромных куста.

Через пару дней дядя Павел договорился об экзаменах по курсу средней школы. Мы с Петькой особо не беспокоились. Сдали все экзамены на тройки. Дипломы получили. Хорошо, что отмучились, хотя дядя Павел был весьма недоволен, ведь с «троечными» дипломами, как сказал он, нам ничего не светит. Теперь можно начать поиски наших друзей. Вот только дядя Павел последнее время — что-то не в себе. Спросила.

— Милочка, — ответил он, — наверно, вам с Петькой придётся теперь жить без меня.

— А в чём дело?

— Дело в том, что много лет тому назад я не отдал сына в комитет по защите прав ребёнка. За то время, которое я просрочил, набежал большой штраф. Выплатить этот штраф я не в состоянии. Даже если я продам свою квартиру, денег не хватит. Квартиру, впрочем, в любом случае продавать придётся! Где вы с Петей будете жить, не знаю. Наверное, вам лучше уехать к Фросе.

— А как же вы, дядя Павел?

— А я пойду в тюрьму, отрабатывать остаток штрафа. Завтра будет суд.

— Нам с Петей можно прийти на суд — послушать.

— Если хотите, можно, только помочь вы мне ничем не сможете.

На другой день мы были в суде. Всё произошло очень быстро. Через десять минут вынесли приговор. Дядя должен был оплатить долг государству в размере двух миллионов галактов (это такая общепринятая инопланетная валюта). Если не сможет оплатить, то за каждую тысячу галактов он должен будет провести год на принудительных работах.

Пришли домой грустные.

— Дядя, а что-нибудь ещё можно сделать?

— Ну что, девочка, тут сделаешь? Можно подать апелляцию в городской суд? Но он только подтвердит результат районного.

— Всё равно, дядя, подай апелляцию, может, что-то ещё придумаем…

— Хорошо, если ты советуешь, завтра подам, — дядя безнадёжно прижал меня к себе и ушёл в свою комнату.

— Что же мы теперь будем делать? — спросил Петька.

— Придётся ночку поработать! — ответила я. — Надо спасать твоего отца!

ГЛАВА 9 СУД

Вместе с Петькой мы пробрались в овраг, где устроились наши дриады. Удобно раскинувшись на плетёных сидениях, мы взялись за руки и попробовали вызвать Гилка. Увы, с первого раза ничего не вышло. Может, не хватает силы сигнала? Мысленно я обратилась к Терре за помощью. Терра не ответила, но энергия вдруг хлынула потоком. Я чувствовала, как напряглись Петька и обе дриады, пропуская сквозь себя непривычную для них мощь. На этот раз Гилк ответил, и я обрисовала ему ситуацию.

— Всё не так уж безнадёжно, — ответил тот, — прежде всего, есть ли у ваших противников расписка в получении уведомления о передаче ребёнка комитету по защите его прав.

— Нет, я уверена, что Павел никаких письменных уведомлений не получал и расписок не подписывал, впрочем, завтра спрошу. Приказ ему передали устно, и он это признал.

— Для наложения на человека такого большого штрафа устного заявления недостаточно, нужен письменный документ. Так что подавайте апелляцию, далее посмотрим, что делать.

— Спасибо, Гилк, так и сделаем.

— Мила, ты всё ещё отказываешься от денег? Ведь оплатить этот штраф — совсем не сложно.

— Деньги положат конец всей миссии, которую мне завещали. От денег я вынуждена отказаться!

— Что ж, успехов! До связи завтра в это же время.

— До связи!

Уже за полночь, когда мы с Петькой пришли домой, он озадаченно спросил:

— А ты действительно можешь оплатить папин штраф?

— Через Гилка это можно сделать, — ответила я, — но только в крайнем случае, если мы проиграем. А вот проиграть мы не должны.

Утром я спросила у дяди Павла, не давал ли он расписку в получении уведомления о передаче ребёнка комитету. Дядя Павел заверил, что никаких расписок он не подписывал и письменного уведомления не получал. После этого я объяснила ему, что апелляция в его случае небесполезна, так как без письменного документа чиновники не имеют права наложить на него такой большой штраф.

— А как же моё признание, что я знал о таком приказе.

— Устное признание здесь не учитывается. Во-первых, ты не обязан свидетельствовать против себя, а, во-вторых, память человеческая ненадёжна: ты вполне мог по ошибке себя оговорить.

— Ну, девочка, — с удивлением сказал Павел, — тебе бы юристом быть! Не ожидал я такого от тебя!

Он с благодарностью обнял меня и сильно прижал к себе:

— Сегодня же подам апелляцию.

Дядя Павел подал апелляцию, и три недели мы ждали, затем нас снова пригласили в суд. На этот раз суд был в центре города, в большом красивом здании. Дядя Павел изложил на суде все свои доводы. Судья некоторое время размышлял, затем приказал помощникам поискать в папках с делами и, к нашему удивлению, нашёл там расписку с подписью дяди Павла. Дядя Павел попросил взглянуть на расписку и с уверенностью сказал:

— Это не моя подпись! Требую почерковедческую экспертизу!

— Всё это лишнее, — вынес вердикт судья, — никто здесь не стал бы подделывать вашу подпись. Я думаю, что вы по формальным признакам хотите избежать наказания, ведь вы признали на прошлом слушании, что об уведомлении вам было известно.

— Я мог ошибаться, — пытался поправить дело дядя Павел.

— Приговор суда оставляю в силе и добавляю к сумме штрафа издержки на организацию апелляционного суда.

На этом дело было окончено. Павлу дали неделю на устройство своих дел и отпустили под подписку о невыезде.

— Ну вот, — сказал он мне убитым голосом на обратном пути, — всё бесполезно. Не надо было мне затевать это дополнительное разбирательство…

— Напротив, — отвечала я, — теперь вы можете подать апелляцию в единый верховный суд нашей планеты. Главное, возьмите завтра официальный текст приговора!

Павел усмехнулся:

— Этим ты мне и нравишься, девочка! Никогда не признаёшь своего проигрыша! Что ж, терять мне нечего, завтра возьму свой приговор и подам апелляцию в верховный суд планеты, хотя я знаю, что это тоже бесполезно. Как ты думаешь, сколько мне придётся ждать, пока среди множества планетных дел в верховном суде найдётся и для меня время? Разбирательства таких дел люди ждут годами!

На другой день дядя Павел принёс домой текст приговора и расписку в том, что он подал апелляционную жалобу в верховный суд планеты.

— Принимая мои бумаги, — сказал дядя, — чиновник просто заливался от хохота: «Да знаете ли вы, сколько времени бумаги проходят через верховный суд? Вы состариться к этому времени успеете! К тому же, пока решение городского суда в силе, извольте его исполнять! Через шесть дней вы должны быть здесь с вещами. Так что устраивайте свои финансовые дела и не надейтесь особо на помощь от центральных властей планеты!»

Тем же вечером мы опять связались с Гилком и подробно описали ему ситуацию. В ответ он обещал отправить специалистов разобраться в нашем деле.

— Похоже, здесь явные злоупотребления судебных органов, — сказал он, — мои специалисты живо с этим разберутся. А когда выиграете дело, можете требовать компенсацию морального ущерба — хотя бы тысячу галактов за счёт судей. Я не стала пока обнадёживать дядю Павла, но попросила пока не продавать квартиру. Ведь продать её мы с Петей сможем позднее, а сейчас нам всем нужно где-то жить. Дядя Павел согласился.

Через два дня на нескольких тарелках в город прибыла судебная комиссия из центра. Судя по всему, Гилк не нарушил обещания. Дядю Павла вызвали опять в суд. Три дня его не было. Мы с Петькой переживали, гуляли по улицам, ели мороженое (в лесу мы и забыли, каким оно бывает) и гадали, чем кончится дело его отца. Встретили моих родителей. Мама просила меня вернуться домой, так как слышала, что дядя Павел пошёл против главного судьи, а такое дело ничем хорошим не может кончиться.

— Я хочу уберечь тебя, девочка, от бед, о которых ты даже не подозреваешь, — сказала она.

Я отказалась! Надо же, когда всё у меня идёт на лад, они почему-то всполошились! А беды? Беды обязательно будут на пути, который я выбрала.

На третий день вернулся дядя Павел.

— Дело мы выиграли, — сказал он, обнимая меня, — всё в результате твоей уверенности в победе. Сам бы я никогда не решился на такие действия.

— Ну как, выплатили вам компенсацию за моральный ущерб? — спросила я.

— Выплатили две тысячи галактов. Кроме того, завели уголовное дело против многих чиновников суда, в том числе и против главного судьи. Это оказалось для судей большой неожиданностью, ведь за последнее столетие это первый случай на планете, когда судят самих судей.

Вечером мы связались с Гилком. Он уже был в курсе всех наших дел.

— Сколько же мерзости удалось обнаружить в архивах вашего суда! — удивлялся он. — Главному судье теперь светит более двухсот лет, пока он расплатится за компенсации неправедно осуждённым. Да и другим участникам этой организации тоже сейчас не сладко.

— Гилк, а обнаружили того, кто подделал подпись дяди Павла?

— Конечно, сразу обнаружили. Это младший клерк, заведующий архивами. Говорит, что обнаружил неоформленную бумажку и решил её оформить, чтобы к нему претензий не было. Думаю, всё это не так, но в любом случае, этот клерк лишь малый винтик во всей преступной организации.

— Гилк, я бы хотела покопаться в мозгах осуждённых, только как бы это сделать вне города и так, чтобы нас никто не видел.

Особенно мне хотелось залезть в голову главного судьи.

— Давай сделаем так, — предложил Гилк, — я прикажу вывезти всех осуждённых и по пути обязательно на ночь сделать остановку в вашей лесной деревне. А вы всей компанией отправляйтесь завтра туда и ждите.

На этом разговор с Гилком был закончен. Я хотела идти домой, но меня остановил Кувес.

— Мила, я чувствую, что отправляться в деревню следует не завтра, а немедленно.

— Почему, Кувес?

— Предчувствие! А я привык предчувствиям доверять.

— Хорошо, пойду — разбужу дядю Павла и запрягу лошадей в коляску.

Через полчаса под ворчание дяди Павла мы уже тряслись по направлению к лесу.

— Как мы найдём дорогу в такую темень? — ворчал дядя Павел.

— Не бойтесь, — ответил с облучка Кувес, — мы с Веской прекрасно видим в темноте.

Приехали в посёлок уже под утро, обрадовав до слёз Фросю. Она уж не верила, что скоро увидит мужа.

На следующую ночь я опять связалась с Гилком.

— Ты знаешь, что ночью ваш дом сгорел? Во время пожара было много жертв, но ваших трупов не нашли, так что вы сейчас — главные подозреваемые в поджоге. С минуты на минуту в вашей деревне будет полиция, чтобы вас арестовать.

— Я думаю, — ответила я Гилку, — полиция сюда не доберётся. В нашем лесу очень легко заблудиться. Пусть лучше разрабатывают другую версию, так как мы уехали ещё вечером, когда пожара не было. А вот твои специалисты пусть прилетят и просканируют нашу память.

Я мысленно потянулась к своим маленьким друзьям:

— Мы здесь, мы здесь, — раздалось с неба, — а автомобиль с полицией, увы, сломался на полпути, так что вы его к себе не ждите!

Как хорошо, что маленький народец всегда начеку и не допустит в лес лишних людей.

Через день прибыли тарелки с комиссией, которая занималась расследованием дела Павла. С ними были и осуждённые. Впервые я попыталась изучить их мысли. В зале суда это мне не удалось, но, к моему удивлению, не удалось и теперь, в лесу. Да и вообще, люди ли они? Я опять связалась с Гилком.

— Ничего не вышло, ни одной мысли у осужденных я прочесть не могу, но не нашла также никаких признаков защитных ментальных щитов. Ничего не понимаю! Сомневаюсь даже, что они люди.

— Ну, ты даёшь! — ответил Гилк. — А кто же они, по-твоему?

— Не знаю, — ответила я.

— Может, ещё скажешь сделать им генетическую экспертизу? — рассмеялся мысленно Гилк.

— Сделай, — серьёзно ответила я.

— Повинуюсь приказу повелительницы, — всё ещё смеясь, сказал Гилк.

Наутро специалисты-сапиенсы просканировали всем нам память, убедились, что мы не поджигали свой собственный дом и написали соответствующую бумагу. Копию этой бумаги они обещали отвезти городским властям.

ГЛАВА 10 БОЛЬШИЕ КАНИКУЛЫ

Опять я в родной деревне. Хорошо! Пусть будут у меня три месяца отдыха между детством и взрослой жизнью.

— Можно нам с Петькой три месяца ничего не делать, — спросила я у дяди Павла, — ведь мы с ним это заслужили?

— Заслужили! — рассмеялся дядя Павел.

— Тогда пойдёте завтра утром вместе с нами на рыбалку?

— А я разве заслужил?

— Конечно, мы все заслужили! Фрося, я уверена, вас отпустит.

— Хорошо, милая, так и сделаем.

Так, утром мы втроём шагаем по росе к ближайшему озеру. Высокий берег с огромными соснами, а внизу — сплошной туман, как молоко. Спускаемся прямо в туман, опасаясь поскользнуться и улететь в невидимую внизу воду. Я чувствую, вода близко.

— Снимайте обувь!

Босые ноги чувствуют неожиданно тёплую струйку воды, проступающую сквозь мох при надавливании.

— Ты нас, Милочка, в болото завела, — ворчит дядя Павел.

— Где-то справа — большое бревно, на котором можно устроиться, а на пень положим пожитки.

Аккуратно иду вправо и нащупываю ногой край бревна.

— Нашла, идите сюда!

Туман потихоньку рассеивается, и бревно проступает во всей своей красе. Сколько же лет простояло это дерево корнями почти в воде? Почему оно упало, ведь гнили на нём нет.

— Смотри, — говорит дядя, показывая на верхушку пня в виде конуса, — Это явно бобры.

— Зачем свалили дерево?

— Может, оно им мешало, а скорее, просто точили зубы. Ведь они грызуны, и зубы им необходимо стачивать! Только вот на такой конусный пень ничего не положишь!

— Тогда на бревно рядом.

Мы размотали удочки, насадили червей и забросили их далеко в туман. Тишина…

— Рыба ещё не проснулась, — говорит дядя шёпотом.

Я привалилась к тёплому дядиному боку и начала тихо уплывать в дрёму… В тумане скользят силуэты огромных рыб, за ними плывёт главный судья с разинутым ртом. А во рту — острые зубы, как у щуки. За ним клином плывут клерки. Сквозь туман кто-то мне кричит:

— Не спи! Клюёт!

Действительно, судья ударяет хвостом и моментально проглатывает моего червяка. Я дёргаю удочку, на крючке висит, зацепившись клешнёй, огромный рак. «Так ты судья здешнего озера?» — смеюсь я, пытаясь донести рака до берега. Но рак открывает клешню и падает в воду.

— А у меня уже два карася! — хвалится Петька.

— А у меня — ничего! — отвечает дядя Павел.

Начался клёв. Петьке везёт — таскает карасей одного за другим. А мы с дядей Павлом только наблюдаем. Мне это надоедает.

— Дай вон того карасика! — говорю я Петьке, указывая на самого маленького.

— Пожалуйста! — отвечает он. — Ты что, его есть будешь?

Я ищу в коробочке большой крючок на стальном поводке. Прицепляю к нему карася.

— И кого ты хочешь поймать? — смеётся Петька. — Здесь нет никого крупнее карася.

Но я-то чувствую, что кто-то лежит там внизу и пристально наблюдает за нами из-под воды. Он огромный — с мою ногу или даже больше — совсем рядом с берегом под корягой. Для прочности привязываю к стальному поводку верёвку, концом которой обматываю бревно. Полученную снасть бросаю в воду между ног.

— Куда же ты закидываешь, — смеётся Петька, — здесь только зацепишь крючок за корягу.

Верёвка, действительно, застревает, я дёргаю, но ничего не могу сделать.

— Так и есть, зацепила!

— Дядя Павел, помогите отцепить крючок.

Дядя Павел снимает рубашку, брюки и в трусах лезет в воду. Я скидываю платье и в купальном костюме плюхаюсь тоже. Хорошо! Вода тёплая…

— Ну вот, — ворчит Петька, — рыбалке конец! Всю рыбу распугали.

Мои руки переплелись с руками Павла. По пояс в воде мы ощупываем гладкое скользкое бревно, что проглотило мой крючок.

— Петька! Здесь огромный сом! Дай верёвку, я ему петлю на хвост наброшу! — кричит дядя Павел сыну.

Перемазавшись в тине по уши, мы полчаса выковыриваем сома из-под коряги. Наконец догадываемся привязать ещё верёвку к коряге. Петька с берега отодвигает её в сторону, и только тогда нам удаётся вытащить сома.

Рыбалка окончена. Петька тоже раздевается и лезет в воду.

— Ну, кто первый до того берега и обратно? — подначивает дядя Павел.

Ему хорошо! В институте он изучал все стили плавания, и мы с Петькой еле успеваем за ним по-собачьи. Конечно, он первый выходит на берег и раскладывает на бревне еду: варёные яйца, хлеб, бутылку кваса. Пора, наконец, позавтракать! Любуемся на сома.

— Какой же он огромный! Больше меня самой! Как донести до дома такую громадину?

— Терра! Ты можешь уменьшить вес не только мой, но и всего того, что рядом? — прошу я.

— Могу, Мила.

На глазах изумлённых Павла и Пети я легко поднимаю сома одной рукой и направляюсь к дому.

— А вам нести остальные вещи, — говорю я ошарашенным друзьям.

Перед деревней опускаю сома на землю. Незачем всем видеть мои подвиги.

— Уф, — говорю я, — устала! Позовите кого-нибудь из деревни.

Через минуту сбегается толпа односельчан. Все смотрят на огромного сома, а я потихоньку ухожу по кустам к своему дому. Раздеваюсь, плюхаюсь на свою койку и спокойно засыпаю. Там разберутся и без меня. Просыпаюсь только к вечеру. Никто меня не беспокоил. За этим, я думаю, проследил дядя Павел. Да вот и он — сидит на крылечке нашего дома.

— А вы что, не спали? — спрашиваю я.

— Кто же иначе отгонял бы любопытных от твоего дома? — отвечает он.

Я наконец выспалась за бессонные ночи перед экзаменами. Теперь всю ночь буду гулять.

— Ну, а я — к Фросе!

— А как там наш сом?

— О! Его варят всей деревней в огромном котле. Будет уха на всё село!

Вхожу в лес и мысленно зову своих дриад. Кувес машет мне веткой с ближайшей поляны. Сажусь меж веток, обнимая стволы его и Вески.

— Веска! Ты жена Кувеса или просто подруга? — спрашиваю я.

— Пока только подруга, — тихо отвечает Веска, — его родители ещё не зацвели.

— А как это связано с вами?

— Ты не понимаешь! Только когда родители Кувеса дадут семена, он сможет на мне жениться и передать эти семена мне, чтобы я их посеяла и вырастила наших детей.

— Так это будут дети родителей Кувеса, а не ваши? — удивляюсь я.

— Наши будут ещё не скоро! Когда мы с Кувесом решим окончательно укорениться и зацвести. Их будут выращивать те дети, которых я выращу из семян Кувеса.

— Как у вас всё сложно!

— Да, непросто! Но я люблю его, и у нас всё будет в порядке. А пока — период испытаний. Нам сказали, что путь твой полон опасностей, значит, и нам с любимым этот путь подходит.

Я прислоняюсь к тёплому стволу Вески, обнимаю Кувеса. Как же всё в жизни не просто!

Пора выходить на связь с Гилком.

— Гилк! Ты слышишь? Как там твои генетические исследования?

— Должен, Мила, тебя разочаровать. Твои подозрения оказались пустыми, судья и его помощники — обыкновенные люди.

— Не может быть! Хоть что-то необычное в них должно быть!

— Сейчас позову сапиенса, который проводил исследование, он доложит тебе подробности.

Через пять минут со мной связался генетик.

— Действительно, уважаемая, исследования показали, что представленные нам объекты являются обыкновенными людьми.

— Какие интересные подробности вы заметили?

— Генетические цепочки исследуемых объектов имеют серьёзные дефекты, которые могли бы привести к слабоумию, но почему-то не привели.

— К какому типу слабоумия?

— Скорее всего, к синдрому поражения лобных долей мозга. При этом у больного наблюдаются нарушения мотивации какой-либо деятельности, хотя логическое мышление не страдает.

— А что ещё вы заметили?

— Это, наверно, совсем не важно, но все объекты являются родственниками по матери или по бабушке. Все они — двоюродные, троюродные и четвероюродные братья.

— Вот та ниточка, за которую стоит потянуть! — понимаю я вдруг.

— Позови на связь Гилка!

— Гилк! Оказывается все осуждённые — родственники по матери. Ты это знал?

— Нет! Эту информацию мне не сообщили, так как, видимо, сочли неважной.

— Гилк! Мне нужна их мать! Достань её хоть из-под земли!

— Хорошо! Достану! Но зачем тебе женщина, которая родила этих негодяев?

— Я ещё не знаю, но чувствую, что это очень важно! И ещё, Гилк, не распускай комиссию, которая так хорошо поработала в нашем городе, пусть-ка поработают в других городах планеты. Хватит вам бездельничать!

— Согласен! Я и сам думаю так же.

На этом сеанс был окончен.

Я продолжала наслаждаться летним отдыхом. Гилк периодически связывался со мной и сообщал об очередной неудаче. Он так и не смог найти мать осуждённых членов суда. Точнее, матери-то находились, но каждый раз оказывалось, что они — не родные своим сыновьям. Даже когда они были твёрдо уверены, что это их дети, генетическое исследование показывало обратное. Проблема матери перерастала в некую зловещую загадку, особенно после того, как появились новые осуждённые — из других городов, но с тем же генетическим набором. Эта всеобщая мать стала вызывать у нас просто мистический интерес.

ГЛАВА 11 ВЫБОР ПУТИ

Петька

Рыбалка, огромный сом… Бывает! А вот тащить одной рукой сома, в котором килограммов восемьдесят? Вот такого не бывает! Ведь в ней самой не более пятидесяти. Хотя — как мы с ней летали?.. С этим надо разобраться. Сегодня вся деревня ест уху из сома, а, по мне, караси лучше — не такие жирные. Поджарил на сковородке и съел их сам. А теперь — в лес. Попробуем по памяти восстановить ощущения того дня, когда мы с Милой летали. Для верности закрываю глаза и вызываю ощущение полёта.

— Попроси Терру! Попроси Терру! — звенят над моей головой тоненькие голоса.

Терру, так Терру, кем бы она ни была:

— Терра! Я хочу лететь!

— Отпускаю, — раздался в моей голове гулкий нечеловеческий голос.

Ноги оторвались от земли, и тело медленно взмыло в воздух.

— Полетели! — звенели вокруг меня неведомые голоса.

Я открыл глаза. Земля была уже далеко внизу, дул пронизывающий холодный ветер, а в лучах холодного солнца чуть виднелись прозрачные смеющиеся человечки.

— Брр! Холодно! Вам-то хорошо, вы, наверно, никогда не мёрзнете!

— Нам всегда тепло и весело! Какие вы все люди некузявые! Всё-то вам не так!

— Терра, это ты помогла Миле тащить сома?

— Да, друг Милы, это я ей помогла!

— Кто ты, Терра?

— Я дух планеты, на которой ты живёшь. Можешь считать меня разумом планеты.

— Терра, подскажи, что мне делать, чтобы Мила меня полюбила?

— Точно не знаю. Наверно, нужно стать для неё лучшим другом. Тем, кто помогает ей во всех делах. Люди говорят, что от дружбы до любви один шаг.

— Наверно, так… Но у неё и без меня всё-всё получается!

— Значит, стань в чём-то лучше, чем она! Тогда сможешь помочь там, где она не справится.

— Верно! Но что же я сейчас знаю лучше?..

— Петька! У нас проблемы! Ты где? — услышал я голос Милы.

— У нас тоже! У нас тоже! — раздались тоненькие голоса маленьких человечков.

— Что случилось?

— Там тёмное пятно движется к вашему селу, — запищали человечки вверху, — мы там ничего не видим.

— Где?

— Там! Ближе к городу!

Я полетел вдоль дороги и увидел внизу облако пыли. К нашему селу ехала легковая машина. Попытался мысленно связаться с Милой, но, к моему удивлению, не смог. Оставалось срочно лететь самому обратно. Только рядом с домами опять услышал Милу:

— Куда ты пропал?!

— Летал посмотреть, кто там едет? Одна легковая машина. Что будем делать?

— Быстро загоняй всех по домам. Кувес с Веской только что передали, что с этим они разберутся.

Через полчаса на пустынную улицу деревни въехал роскошный джип. Надо сказать, автомашины в последнее время были редкостью. На дальние расстояния удобнее было использовать инопланетные тарелки, которые всегда можно было заказать вместе с управляющими ими сапиенсами. На малые расстояния обычно использовались лошади. Автомашины кое-где ещё сохранились, но необходимость ежедневно заряжать их от электрогенератора мешала дальним поездкам. Хотя, судя по дорогому виду этого джипа, у него могла быть и более ёмкая зарядка — на пару дней, а то и больше. Всё это я обдумывал, глядя в щёлочку между закрытых ставней. Интересно, что придумала Мила с её новыми друзьями?

Двери машины плавно открылись, выпустив четверых парней подозрительного вида со «стрелятельными» трубками. Хотя в руках у них были просто детские игрушки, однако, я слышал, что такие стрелы преступники смазывают ядом, и игрушка становится смертельным оружием. Из-за угла вышли Кувес с Веской, самозабвенно целующиеся на ходу. В это время из автомобиля вышел ещё один человек, элегантный, хорошо одетый и совсем непохожий на своих спутников.

— Уважаемые, — обратился он к нашей парочке, — остановитесь! Скажите, где дом Павла Ивановича?

Кувес с Веской и не думали останавливаться. Молча они приближались к бандитам, наставившим на них свои трубки. Элегантный махнул рукой, и маленькие стрелы вонзились в тела дриад, естественно, без малейшего эффекта. Кувес двумя ударами кулака сбил с ног двух левых бандитов, Веска тоже самое сделала с правыми. Затем Кувес двинулся к элегантному, но тот неожиданно сам упал и затих. Веска подобрала трубки. Кувес достал из кармана верёвку и начал старательно связывать руки и ноги нашим гостям.

Я обратил внимание, что вся схватка с бандитами происходила в абсолютной мысленной тишине, как будто моя голова была опущена глубоко в воду — ни единой мысли вокруг. Только когда упал элегантный, тишина пропала. Я снова услышал мысленный крик Милы:

— Никого не убивать! Они все нам очень нужны!

Мила выскочила из дома и склонилась над элегантным:

— Мёртв!

— Мы его и пальцем не тронули, — буркнул Кувес, вытаскивая стрелы из своей груди.

— Я видела! Это он сам. — согласилась Мила. — Не хотел, чтобы мы его допросили.

— Вот мои стрелы, — подошла к Миле Веска, — пусть проверят на наличие яда.

Уже к вечеру, когда все бандиты, кроме элегантного, пришли в себя, Мила связалась с Гилком. Я был рядом с ней и слушал их мысленный разговор.

Мила

Нападение бандитов было для меня полной неожиданностью. Ещё большей неожиданностью оказалось бессилие малого народца защитить нас. Несмотря на победу, пришлось признать, что мы весьма уязвимы. Если бы не дриады, пришлось бы нам плохо. Хотя… Пока я не знаю всех возможностей Терры… Связалась с Гилком и сообщила о происшествии. Через день тарелка от Гилка забрала четверых бандитов и труп элегантного.

Затем Гилк опять связался со мной. Эти самые бандиты, оказалось, подожгли наш дом в городе. Стрелы у них, как я и думала, были смазаны ядом. А вот с их элегантным начальником возникли большие сложности, начиная с того, что пальцы трупа не оставляли привычных отпечатков. Анатомическое исследование показало, что многие органы имели значительные отличия от человеческих. Анализ ДНК подтвердил, что экземпляр был только наполовину человеком, вторую часть хромосом идентифицировать не удалось. По-видимому, это существо умело эффективно блокировать все мысленные сообщения вокруг себя. Судя по тому, что в большинстве городов мысленная связь была затруднена, таких существ было достаточно много на планете. Ещё один интересный факт, полученный генетиками Гилка, состоял в том, что многие гены этих существ повторялись в наборе генов ранее арестованных чиновников. Таким образом, с некой вероятностью, и здесь «поработала» таинственная всеобщая мать.

Я давно задумывалась о том, куда лежит мой дальнейший путь. Теперь многое прояснилось. Павла Ивановича с женой придётся взять с собой. Здесь им оставаться опасно. Быть может, и бандитский джип с собой прихватить? Выяснила, что управлять автомобилем Павел Иванович умеет. Опять обратилась к Гилку, чтобы он выправил документы на машину и как-нибудь сделал её неузнаваемой. На следующий день явилась на тарелке бригада сапиенсов, которая не только покрасила автомобиль в прелестный малиновый цвет, но и сменила решётки радиатора и бамперы. Спереди вдобавок приделала лебёдку, а на крышу — дополнительный багажник. Получилась идеальная машина для путешествий. В качестве подарка нам оставили лёгкую и удобную палатку, чтобы было, где ночевать на природе, и набор котелков для костра. Итак, завтра в путь!

Утром простилась с бабушкой Беллой, и вшестером — Павел Иванович с Фросей да нас четверо — мы погрузились в машину и поехали по узкой дорожке, что вела прочь от города. Тропинка была тупиковая и упиралась в Гиблое болото.

— Мила, куда же мы едем? — спросил Павел Иванович. — Машина в болоте утонет.

— Я думаю, не утонет! — ответила я.

— Терра, — спросила я мысленно, — можешь уменьшить вес автомобиля, чтобы он не тонул в болоте?

— Легко! — ответила Терра.

Скоро под колёсами захлюпала болотная жижа.

— Не останавливайте машину! — сказала я Павлу Ивановичу. — В болоте она не тонет, но если остановится, то может завязнуть.

Павел Иванович ехал медленно, с опаской, затем прибавил скорость. Через два часа мы уже ломали колёсами мелкие кустики на другой стороне болота. А потом нам повезло: мы выехали на торную дорогу и по ней доехали до какого-то участка с домами, обнесённого забором. Оказалось, мы подъехали к загородной больнице. Что ж, больница — это неплохое начало! Мы с Петькой пойдём учиться на санитаров, а Павел Иванович с женой, я думаю, сами найдут здесь себе работу.

Всё получилось просто отлично! В больнице был недобор кадров. Павел Иванович со своей машиной сразу был определён больничным шофёром, Фрося устроилась работать в столовую поваром. Нам с Петькой, как я и ожидала, пришлось учить анатомию и медицину, а Кувес и Веска привычно укоренились в виде двух кустов рядом с забором. Самое главное, телепатическое общение в окрестностях больницы никем не глушилось, следовательно, враги наши были далеко. О медицинской практике я давно мечтала, так как при желании всегда могла видеть людей насквозь, как будто они прозрачны, но не всегда понимала, как выглядит та или иная болезнь, и что надо делать, чтобы её вылечить. Сначала нам с непривычки трудно было заучивать множество названий частей тела человека и лекарств, употребляемых для лечения. Хорошо, Терра подсказала, что всё нами виденное запечатлевается. Стоит только захотеть, мысленно открыть эту дополнительную память, и страница учебника, который мы хотя бы мельком просмотрели ранее, возникнет перед мысленным взором. После этого учёба начала приносить нам истинное удовольствие.

Несколько раз я пыталась найти в мысленном пространстве наших друзей, но не преуспела. В свою очередь, Терра сообщила мне, что они живы, но находятся очень далеко от нас. Надеюсь, со временем наши пути пересекутся!

В этот год более ничего знаменательного с нами не произошло.

ГЛАВА 12 ВСЕОБЩАЯ МАМА

Тяжело переваливаясь, я вышла в сад около дома. Да, я — толстуха, наверно, под сто пятьдесят килограммов. Да, ходить мне трудновато, но надо, ведь это полезно маленьким. Так что не смотрите, что я толстая, — я беременная. И не спрашивайте меня, на каком месяце, лучше спросите, на каком годе. Я — вечно беременная мама будущего человечества. Каждый месяц рожаю иногда по одному яйцу, иногда по два… Отдаю яйца нянькам на воспитание… Ещё восемь месяцев каждое яйцо плавает в люльке с тёплой морской водой до полного созревания… Так формируется наше будущее, ведь каждый из рождённых — уже совершенное существо, обладающее с детства всеми знаниями, которые ему необходимы, и, кроме того, они обладают так называемой «фотографической памятью», которая у диких встречается лишь изредка. При желании я могу наградить своих детей любыми способностями, которыми обладаю сама, даже телепатией, но пока не считаю нужным это делать. А то ещё заразятся пустыми мыслями диких. Зато даю им всем свойство «глушить» любую телепатическую деятельность вокруг себя, а ещё — свойство любить меня и слышать мои мысленные пожелания. Ведь, согласитесь, любовь — это самое главное в жизни. В Семье все должны любить друг друга. Так нашёптывала мне в детстве моя Мама.

Детство… Как давно это было. Помню свою закрытую розовую колыбельку. Тепло, и чуть покачивает… Тень на полупрозрачной стенке яйца-колыбельки. Я знаю, что это моя любящая Мама. Тихим шёпотом Мама говорит мне главные слова. Слова о любви к Семье, которая будет с годами расти и расти.

— Ведь ты, маленькая, станешь матерью всего будущего человечества. Ты будешь всех любить и обо всех заботиться.

А потом тень Мамы уходит, и появляются две другие тени, — я знаю, что это тени моих нянек. Они тоже любят меня, но не так, как любит меня Мама. Мама — волшебное существо. Где оно? Я помню, как однажды мне стало тесно в своей колыбельке, я стала стучать ножкой по стенке, а колыбелька так смешно раскачивалась — всё сильнее, сильнее… И вдруг сломалась. Я с воплем выпала наружу, но не ушиблась, меня тотчас подхватили нежные руки моих нянек.

— Мама! — закричала я. — Мама!

С самого рождения я уже умела говорить. Я ведь не какая-нибудь дикая, все нужные знания мне даны были при рождении. Только вот Мамы я так и не увидела.

— Где моя Мама? — спрашивала я у нянек, но няньки не знали. — Как хоть она выглядела? Какая она?

Но няньки пожимали плечами: они её тоже никогда не видели.

Пришлось мне принять этот факт, как данность. Мама меня родила, дала мне все возможные способности и оставила на самостоятельную жизнь. Теперь, спустя годы, я её вполне понимаю. Не может на планете быть двух всеобщих матерей, иначе начнутся разногласия, беспорядки… И человечество скатится до уровня диких.

Так началась моя самостоятельная жизнь. Какой красивой и умной девушкой я была! Я без труда окончила обычную школу для диких, затем несколько институтов. Мои неограниченные способности позволяли это сделать без труда. А как меня любили юноши! Правда, они были не из Семьи, в которой пока, кроме меня, были только две мои тётушки — няньки, поэтому я не могла ввести их в свой дом. Но завет мамы я помнила твёрдо: генетическое разнообразие необходимо для будущего человечества. И этот завет я старательно соблюдала, взяв от своих многочисленных возлюбленных всё, что они могли мне дать.

Так я впервые оказалась беременной. Очень интересное состояние. Ведь я чувствовала каждое яйцо, каждую зарождающуюся во мне жизнь и заранее решала, кем будут мои будущие дети. Я решила, что мне нужны две девочки — няньки, а остальные яйца пусть будут мальчиками со способностями рабочих. Рабочие особи должны стать важными членами общества и полностью обеспечить Семью. До сих пор Семья существовала на накопления, которые оставила в наследство моя Мама. Хотя, как она это сделала, никто не знал. Счёт был открыт ещё до моего рождения на моё имя и имена моих нянек.

Мои рабочие мальчики не подвели, они оказались успешными чиновниками в городке, где мы жили. Всю свою жизнь они помнили о своей Маме и ежемесячно переводили десятую часть дохода на мой счёт. Чтобы они не выделялись среди диких, я запрограммировала их на сто лет жизни. Так что их жизнь была очень похожа на жизнь окружающих людей: у них были жёны — из диких, у них были дети… Дети эти ничего не знали обо мне, но все желания их я могла контролировать и направлять. Так что и они всю жизнь работали на благо Семьи. Так, много лет назад началась моя работа всеобщей Мамы.

Прошло около ста лет, прежде чем я встретила Его — мужчину моей мечты, который обладал всеми достоинствами, о которых я мечтала. Тогда у него была жена из диких и дети, да и я уже потеряла девичью привлекательность. Но что из того, ведь я от рождения знала язык феромонов. Я подарила ему маленький носовой платок на память о нашей мимолётной встрече в театре, а на следующий день он уже искал меня всюду. Я позволила ему это, я выстроила ему отдельный дом на своём участке, в котором он жил до самой смерти. Иногда он пытался выйти с участка в город, но каждый раз я догадывалась об этом и дарила ему новый платок, шарф или рубашку, пропитанные моими феромонами. После этого он надолго забывал о своём желании. От своего любимого я родила много совершенных — сыновей и дочерей. Это были уже близкие члены моей Семьи, любящие и полностью преданные мне. Я дала им дар телепатии, а также дар привлекать любовь. Они стали моими глазами в мире диких, а дети их от диких партнёров, выбранных по моему желанию, также становились такими же совершенными и, кроме того, моими возлюбленными, от которых у меня не было тайн. Так пополняла я свой генетический багаж.

С тех пор прошла почти тысяча лет моего беззаветного служения человечеству. Просматривая новости в телевизоре или интернете, к своей радости, вижу на лицах важных людей мою печать. По мощным головам и шеям, по квадратным подбородкам и сильным челюстям я сразу узнаю выведенную мной породу рабочих особей. Как важно они идут к трибунам! Как убедительно держат речь и отвечают на вопросы! Я каждый раз наполняюсь гордостью за моих любимых сыновей, внуков и правнуков. Все они желают блага Семье, а, значит, и всему человечеству. Увы, не все обладают совершенным разумом. Некоторые не понимают, почему так важно соблюдать законы диких и почему не следует иметь дело с преступниками… Тогда я посылаю им в помощь одного из моих совершенных, который сразу наводит порядок в их делах. Для полностью утративших человеческий облик есть и наказание — феромонная смерть. Достаточно оставить на одежде моего потомка метку смерти, как запускается генетически запрограммированный мной механизм, и через пару месяцев тот уходит из жизни. Я счастлива, что вижу, как человечество постепенно выбирается из униженного дикого состояния и становится всё цивилизованнее и респектабельнее.

В последние годы случилось нечто необычное, что заставило меня поволноваться. Сначала удалось найти молодую дикую, умеющую мысленно управлять компьютерными сетями. Вместе с ней мы взяли на воспитание группу её друзей — телепатов, но никаких сверхспособностей у них так и не обнаружили. От молодой дикарки по имени Зинаида со временем я жду очень интересного потомства. Власть над мировой сетью очень важна для развития всей Семьи. После этой удачи прошло пару лет, и случился глупый инцидент в одном из захолустных городков планеты. Местные рабочие особи зарвались и попали на заметку правителю диких — Гилку. Было тревожно: правитель не только их арестовал, но и начал некие исследования. Это мне весьма не понравилось. Я послала своим потомкам пожелание: «Не связывайтесь с криминалом! Отнимайте деньги у населения только законными путями! Вы должны быть профессионалами, а не бандитами с большой дороги! Тогда я буду вами гордиться!»

Один из моих совершенных отправился разобраться на месте с тем, что там происходит. Увы, он неосторожно согласился вести расследование в составе бандитской группы, нанятой моими неразумными рабочими особями. Вроде, и задание было пустячным, но всё сорвалось из-за попытки решить дело силой. Я всё видела глазами моего любимого. Две особи неизвестного происхождения не только лишили сознания всех бандитов, но и собрались сделать то же с моим совершенным. Никакие феромоны на этих нападающих не действовали. Я поняла, что вся Семья будет на грани уничтожения, если просканируют память моего любимого. Пришлось отдать ему приказ умереть, что он исполнил немедленно. Я была очень расстроена!

Второй совершенный, проинструктированный мной, сделал визит в ту же деревню через пару дней. Он узнал, что люди, интересующие меня, уехали по малоезженой дороге в сторону от города. Я разрешила ему следовать за ними. Лучше бы я этого не делала. Через пару километров его автомобиль провалился в болото. Так за неделю я потеряла двоих моих совершенных! Двоих моих любимых!

Но дело — прежде всего! Третий совершенный уже уехал в город на другом краю болота. Там он должен обнаружить след беглецов и решить, что с ними делать. Я должна узнать, какие новые неизвестные способности они имеют! Ведь способности так необходимы для усиления Семьи! Мой сын не должен проиграть!

ГЛАВА 13 МИЛА, РАБОТА И ЛЮБОВЬ

— Милка, тащи судно! — это мне Ольга Семёновна кричит.

Она сама не может, на ней — очередной обход больных с таблетками и уколы.

Обычное утро в больнице. Обойдя всех больных на этаже, мы сидим в сестринской с Ольгой Семёновной и пьём чай.

— Ольга, — спрашиваю я, — а вот почему у кровати того мальчишки в третьей палате как-то слишком темно и сумрачно? Вроде бы, освещение всей палаты одно и то же, а подойдёшь к нему — так становится темнее.

— Ишь, глазастая, — прихлёбывает чай Ольга Семёновна, — не выживет, наверно, мальчонка.

— И ничего нельзя сделать?

— Попробуй! Я пробовала — ничего не вышло, — отвечает она, — а доктора уже его обходят стороной, бесперспективный он.

— Пойдём — посмотрим, хоть объяснишь мне, что к чему! — прошу я.

— А ты увидишь? — спрашивает Ольга Семёновна.

— Увижу! Увижу! Только объясни.

Мы идём в третью палату и присаживаемся у кровати мальчонки. Ему, наверное, лет шестнадцать, может, чуть больше. Худющий! Кожа да кости!

— Как тебя зовут?

Мальчик открывает глаза:

— Костя, — и закрывает их опять.

— Вот, смотри, — шепчет Ольга Семёновна, — у него везде в теле чёрные дыры. Это метастазы рака. А вот здесь — большая дыра в виде осьминога. Это опухоль, которую не сумели вырезать. Слишком большая.

— Ольга, а если мысленно прижечь этому осьминогу ноги!

— А ты умеешь? Как бы хуже не было!

— Так ведь вы говорили, что от него и так все отказались, куда же хуже?

— Давай, попробуй!

Я начала прижигать длинные щупальца. Мальчонка заёрзал:

— Тётя, что ты делаешь? Мне больно! Жжёт!

— Ничего, терпи! Хуже не будет! — это Ольга Семёновна его успокаивает.

Я тем временем прижгла все щупальца и принялась прижигать мелкие точки, разбросанные по всему телу больного. Своей энергии на это явно не хватало, но Терра сразу пришла на помощь. Мальчонка извивался в руках Ольги Семёновны и вопил. Надо было прекращать сеанс, а то на нас уже начали обращать внимание его соседи по палате.

— Ну, вот и всё, — сказала я, — завтра ещё немного тебя подлечим.

Мальчонка сердито глянул на нас с Ольгой и отвернулся к стенке.

— А у тебя неплохо получается, — отметила Ольга Семёновна, когда мы вернулись в сестринскую, — только врачам ничего не говори, а то запретят нам мучить больного.

— Хорошо, не скажу. А что, врачи сами-то не понимают, что я помогаю больному, а не просто его мучаю?

— Не понимают! Ещё он сам может пожаловаться врачам на тебя.

— Тогда я пойду к нему — посижу, поговорю. Надо с ним подружиться.

Я просидела около Костика почти весь оставшийся день. Сначала он не хотел со мной разговаривать, затем постепенно рассказал о своей короткой жизни. А было у него всё — как у всех. Детство, школа, игры… Влюбился в девочку, хотел ей дарить подарки. Пошёл работать туда, где много платили, — на скотобойню. Целый год был счастлив… А потом — больница.

— Она хоть тебя навещает?

— Не-а, больница далеко от города. У неё — учёба, ездить некогда. Тётя, зачем вы мне так больно делали?

— А как же иначе? У тебя много мелких опухолей, их надо было прижечь, чтобы не росли дальше.

— А врачи что, не могут?

— Врачам это сделать труднее, чем мне, надо до каждой опухоли добираться с помощью скальпеля. Конечно, ножи все теперь миниатюрные… Но всё равно — резать больнее, чем прижигать, как это делаю я.

— Они хоть наркоз дают, а вы прямо так жжёте! Они мне уже одну опухоль вырезали, а другую пока не хотят. Что-то там обсуждают… А отчего вообще у меня эта гадость завелась?

— Не надо было коров резать на скотобойне!

— А как же другие? Там мужики режут и смеются… А ещё они свежую кровь пьют! Противно!

— Вот таким, наверно, и можно резать. А тебе — нельзя! И ещё, ты врачам обо мне, пожалуйста, не говори! Попросись поскорее на операцию. Большую опухоль сжигать опасно, её лучше вырезать. Потом я тебе ещё помогу!

— Ладно, тётя, ничего не скажу! А больше больно не будете делать?

— Нет, больше не буду! Меня Милой зовут! Теперь будем знакомы.

Просканировала на досуге мысли врачей. Главврач не хотел оперировать Костю: уж больно слаб ребёнок, да и метастазы в костях, — операция бесполезна. Но один молодой хирург был согласен оперировать:

— Всё равно без операции ребёнок умрёт, а так — хоть какая надежда…

— Да нет никакой надежды, — говорил главный, — а у нас будет лишний покойник после хирургии.

Я мысленно надавила на главврача, он махнул рукой и согласился:

— А, делайте, что хотите! Может, тебе и в самом деле повезёт.

В день операции упросила молодого хирурга разрешить присутствовать. Он разрешил. Во время операции старалась мысленно поддерживать работу сердечка у мальчика. Оно часто сбивалось с ритма — то билось, то останавливалось. Я его мысленно подталкивала, и оно опять начинало биться. После окончания операции долго сидела около больного в реанимации — пока не убедилась, что сердце бьётся само, без моей помощи. Потом часто приходила к Косте, сидела рядом и мысленно залечивала разрезы на его теле. Костя, к удивлению главврача, быстро пошёл на поправку. Через месяц его уже начали готовить к выписке. Перед выпиской Костя спросил меня:

— Мила, мне ещё предлагают пройти амбулаторно какое-то облучение против метастазов. Как ты думаешь, соглашаться? Главврач твердит, что это обязательно!

— Не соглашайся, Костя! Никаких метастазов у тебя нет. Я их ещё тогда выжгла, помнишь?

— Помню, тётя Мила!

— Главное, не ходи больше на скотобойню! Иначе будет хуже!

— Не пойду больше!

А потом в больнице был вечер самодеятельности. Были танцы. Я протанцевала один танец с Костиком. Петька познакомил меня с новым своим другом, тоже санитаром, Серёгой. Он пригласил меня, и вот тут я почувствовала всё волшебство танца. От руки Серёжи на моей спине прошёл как бы огненный вихрь вниз, а потом вверх по позвоночнику. Тело само изогнулось, чтобы быть к нему ближе. Прикосновение, ещё ближе… Дальше время исчезло, и я вся погрузилась в ощущение танца…

Уже давно замолкла музыка, а мы всё стояли, обнявшись, и не хотели отрываться друг от друга. Серёжа это заметил и сказал:

— Пойдём, погуляем в парке.

И мы пошли. Был вечер… Пахло чем-то изумительным — осенним. За кустами рябины он меня в первый раз поцеловал… А мне хотелось ещё, ещё… Но тут заметила вдали Петьку. Вот разбойник, никуда от него не спрячешься.

— Поздно! До свидания! Ещё встретимся! — бросила я Сереже и, убегая, на прощанье сорвала с шеи любимого белый газовый шарфик. Хоть что-то на память о минутах счастья! Ночью сама себе говорила:

— Милочка, пока не время! У тебя ещё не закончено так много дел! — а сама мечтала ещё раз увидеть завтра Серёжу… И крутила, и мяла в руках его тоненький шарфик. Действительно, зачем ему такой шарф? Пусть будет мой — в память о его поцелуях.

— Терра, — спросила я, — что со мной происходит?

— Похоже, ты влюбилась, — ответила Терра, — но не спеши, любовь спешки не любит. Сначала насладись тем, что имеешь!

Всю следующую неделю я следовала совету Терры, а именно — наслаждалась мимолётной близостью с любимым. С каждым поцелуем я всё глубже погружалась в экстаз наслаждения. В какой-то момент я совсем улетела в неведомые дали и очнулась на руках любимого, который уже давно сидел на скамейке и смотрел с любовью в мои полузакрытые глаза.

— Какие прозрачные серые глаза, — сказал он потрясающую фразу, — но мысли твои не видны, они под запретом.

— А в твои, любимый, я и заглядывать не хочу, — ответила я, — ведь надо верить любимому, а не сканировать его память.

— Конечно, ты права, — ответил Серж (теперь для краткости я так его называла)…

Всё было прекрасно, лишь одно раздражало: каждый раз вдали я видела Петьку. Нет, он не мешал нам, но всё время был в пределах видимости. И зачем он за мною следит? Может, ревнует?

Серж, как почувствовал:

— Завтра выходной, давай — махнём куда подальше, в лес, хотя бы на моей машине.

— У тебя есть машина? — удивилась я. — Никогда не думала, что у простого санитара может быть собственный автомобиль.

— Да вон стоит, — показал Серж на роскошный лимузин у забора, — это мой! Нравится?

— Нравится! — машина, действительно, была красива…

— Ну, до завтра, — бросил Серж и убежал. У него впереди было ночное дежурство.

Я тихо пошла к себе. Завтра я наконец останусь одна с любимым. Как же давно я этого ждала и жаждала!

Ночью я не спала и совсем себя извела. Ведь придётся сказать Сержу о моей миссии, но без проверки, без сканирования памяти Сержа, я не имела права ничего ему говорить. Что же делать? И посоветоваться не с кем. Не будешь же советоваться с Петькой! А Терра… да и Кувес с Веской — так далеки от моих проблем!

— Эх, будет — как будет! — решила я под утро и сладко уснула.

ГЛАВА 14 ДАЛЬНЯЯ ДОРОГА

Петька

В несчастливый день познакомился я с новым санитаром Серёгой, а потом ещё (сам — дурак!) познакомил его с Милой. Как уж это случилось, но Мила втюрилась в него просто мгновенно. В первый же день они целовались в кустах. Так начались мои мучения. Какая-то сила каждый день гнала меня везде ходить за Милой и смотреть, как её роман продвигается всё дальше. Сначала они просто целовались всё дольше и дольше, затем Мила завела привычку то ли в обморок падать, то ли спать у него на руках. Я видел, ему это нравилось, но ничего предосудительного он с Милой не делал. Сидит и смотрит влюблёнными глазами в её глаза. Всё это я терпел, думал, быть может, станем мы все трое друзьями, и всё пойдёт по-старому. Ведь то, что Мила меня не любит и не полюбит никогда, я знал, и с этим давно смирился…

Однажды я понял, что Сергей приглашает Милу с собой на прогулку на своей машине. Это означало, что Мила окажется в полной его власти, и никто не сможет ей помочь. Ведь, кто такой Серёга, никто из нас так и не знает. Я как-то попробовал прочитать его мысли, но наткнулся на мощнейший блок. Не прост Серёга, ой — не прост! Что же делать?!

Пришлось обратиться за советом к Терре. Насчёт любви Терра мне ничего нового не сказала, мол, беззаветная любовь — в обычаях людей. Но вот то, что Мила собирается с малознакомым человеком куда-то ехать, — это, заметила она, — непорядок.

— Этого допускать нельзя ни в коем случае. Пусть-ка этот незнакомец сначала откроет свою память для всей нашей компании. Пусть сначала присоединится к нам, а потом уж гуляет с Милой. Разбуди-ка Кувеса с Веской, они помогут задержать Милу. Да и с Гилком хорошо бы тоже посоветоваться. Может, и он что полезное предложит.

Сразу же связался с Гилком. Он ответил моментально:

— Ситуация серьёзная! Высылаю за вами тарелку с сапиенсами. Пусть привезут всех ко мне.

Хотя была уже ночь, разбудил два куста — Кувеса и Веску. Уселись втроём на ступеньках больницы стеречь наших влюблённых. А они не торопились. Выходной, да ещё Серёга после ночной: оба проспали до обеда. Наконец появились под ручку и направились к машине. Тут я подошёл и спросил, куда они собрались.

— Петька, — сразу получил отповедь от Милы, — что ты за нами следишь?! Мы едем гулять!

— Мила, так нельзя, мы — команда! Пусть Серёга сначала присоединится к нам, а затем уж гуляйте, где хотите.

— Петя, я же не прочь, считай, что я к вам присоединился, что я ваш друг! — заметил Серёга.

Я сразу почувствовал, что это так и есть, что я несу чепуху, что мне лучше замолчать. Чуть не потерял равновесие от нахлынувшего на меня чувства любви к такому замечательному человеку, как мой лучший друг — Серёга. С трудом я всё же сумел выдавить фразу, которую готовил всю ночь:

— Тогда, Серёга, открой нам свою память. Мы должны всё узнать о тебе, прежде чем признаем тебя членом команды.

После этой фразы я почувствовал себя очень плохо, а Мила взглянула на меня с отвращением:

— Как можешь ты, Петька, так меня ревновать?!

Я понял, что всё потеряно, что сейчас они уедут, а я останусь здесь на ступеньках, как потерянный. У Милы теперь будет своя команда, но я в неё уже никогда не попаду…

Мила сделала шаг к Сергею, но тут к ней с двух сторон подошли Кувес с Веской и взяли её за руки.

— Что вы делаете? — удивилась Мила.

— Мила, ты не должна уезжать с незнакомым человеком. Пока он не откроет нам свою память, он не может присоединиться к нашей команде.

— Не нужна мне никакая команда! — закричала Мила. — Я хочу ехать с ним и поеду!

— Терра, сделай так, чтобы меня отпустили! — это сказала Мила мысленно только Терре, но я услышал, так как тоже был связан с Террой.

— Нет, — ответил нам гулкий голос планеты, — твои друзья правы. Ты не должна уезжать с незнакомцем, пока вы не просканируете его память.

Тем временем Серёга, медленно пятясь, отходил к своей машине.

— Серж, ты куда?! — закричала Мила. — Да открой ты память этим дуракам, и поедем с тобою гулять!

Но Серж ничего не отвечал, только испуганно глядел на Кувеса с Веской.

— Серж, ну скажи хоть что-нибудь!

В это момент на поляну перед больницей приземлилась тарелка Гилка, и сапиенсы споро побежали к Миле:

— Приказ Гилка — всех вас доставить к нему в гости.

Сергей при этих словах открыл дверцу машины и завёл мотор:

— Я люблю тебя, Мила, но с вами никуда не полечу! — прокричал он. — Прилетай сама, если любишь! Я буду ждать тебя здесь, в больнице! Возвращайся!

Его машина рванула с места и мгновенно скрылась за поворотом дороги.

— Я никуда не полечу! — заплакала Мила. — Вы меня ни за что не заставите!

Видимо, сапиенсы были готовы к такой реакции, так как один из них на секунду прикоснулся к её руке.

— Ой, что-то укололо, — сказала Мила и тут же опустилась на землю. Она спала. Кувес взял её на руки и понёс в тарелку. Я сбегал сообщить Павлу Ивановичу и Фросе, что мы срочно улетаем к Гилку, и вместе со всеми погрузился в тарелку. Через час мы были уже на другом конце планеты в резиденции Гилка. Мила так и не проснулась. Рука её разжалась, и на пол упал белый газовый шарф. Машинально я поднял шарф и начал его вертеть… Такой вещи я не видел у Милы…

— Вот что я придумал, — с ходу начал Гилк, — здесь на планете мы никак не сможем удержать Милу от встреч с любимым. Заставить этого Сержа пройти сканирование памяти — тоже не в нашей власти. Единственно, остаётся отправить всех вас на учёбу куда-нибудь подальше, например, на Дхану. Извините, это я по старинке, сейчас эта планета требует называть её Дивой. Так вот, к повелительнице планеты, которую тоже зовут Дивой, я вас сейчас и отправлю. Пройдёте там положенный курс наук. Кажется, там он называется наукой Четырёх Истин. Все жители Дивы его изучают, наверно, не без пользы для себя. Вот, когда изучите, сдадите все положенные экзамены, вот тогда и прилетайте. А любовь — подождёт!

Мы все двинулись к космодрому. Я всё крутил в руках шарфик и вдруг, по наитию, понял, что с ним надо сделать.

— Гилк, это шарф её любимого — Серёги. Исследуйте его, быть может, есть в нём что необычное.

— Хорошо, — засмеялся Гилк, — уважим твою просьбу.

Через полчаса мы были на борту челнока, стартовавшего в сторону Дивы. Что нас ждёт там? А ещё через полчаса проснулась Мила. Я рассказал ей о том, что она пропустила во время сна. Какими ненавидящими глазами посмотрела она на меня!

— Петька, — сказала она, — я тебе этого никогда не прощу!

— И не надо! — ответил я. — Главное — я тебя спас!

— Ты — дурак! — ответила Мила. — А где мой шарфик?

— Я его отдал на исследование Гилку.

— Ну, тупица, и что ты надеешься найти на этом шарфике?

— Скоро Гилк нам об этом сообщит!

— Какие же вы все идиоты! Из-за твоей ревности я вынуждена учить совершенно ненужную мне науку чуждой для меня планеты!

— Терра, как ты допустила, чтобы меня силой увезли невесть куда?!

— Я считаю, Милочка, что тебе, как будущему правителю планеты, необходимо знать всё то, что делается на других планетах союза.

— И ты, Терра, меня предала! Что ж, пусть будет по-вашему! Окончу ваши дурацкие курсы и вернусь к любимому. Он обещал меня дождаться!

— Так ты, Милочка, будешь правителем планеты? — изумился я.

— Да, обязательно буду! Вот тогда вы не посмеете так со мною обращаться!

Этого я просто не ожидал! Выходит, я поднял руку на будущую повелительницу планеты. Какая судьба теперь меня ждёт? А-а-а, наплевать!.. Главное, я её спас от возможной беды. Тут, кстати, пришло сообщение от Гилка:

— Шарфик пропитан неизвестным сильнейшим афродизиаком.

Гилк опробовал экстракт вещества шарфика на своей секретарше, так та в ту же минуту полезла его целовать. Это Гилка-то, которому уже далеко за тысячу лет! «Люблю, — кричит, — и всегда тебя любила!» — хотя, на памяти Гилка, ни разу ему не улыбнулась. Что теперь делать с влюблённой женщиной? И неизвестно, долго ли будет держаться этот эффект? Пока Гилку пришлось нести всю ответственность за проведённый эксперимент. Хорошо, хоть тело у него идеальное, на тысячи лет рассчитанное. Инопланетные технологии не подвели, разве что детей у них не будет. Это, увы, было предусмотрено с самого начала. Ведь настоящий Гилк остался жить на своей родной планете, тело же здешнего Гилка было лишь копией без права размножения.

Мила тоже выслушала это сообщение и задумалась.

— Неужели Серж меня обманывал? Неужели вся моя любовь лишь результат химии? Но я и сейчас безо всякого шарфика чувствую, что люблю его. Как же со всем этим разобраться?

— Вот за этим я и направила всех вас на Диву, — раздался гулкий голос Терры, — разберётесь — возвращайтесь домой!

— Может, вы и правы, — нехотя согласилась Мила, — придётся мне вытерпеть всё, что требуется! Действительно, лишним знание для правителя планеты не бывает!

ГЛАВА 15 ПОСЛЕДНЯЯ САРАМАНКА

«Шпаги звон, как звон бокала,

С детства мне ласкает слух!

Шпага многим показала,

Шпага многим показала,

Что такое прах и пух!

Вжик-вжик-вжик-оп!

Уноси готовенького!

Вжик-вжик-вжик!

Кто на новенького?»

Так пела молоденькая девушка — брюнетка в трико и коротенькой юбочке. На ногах у неё были сандалии с высокой шнуровкой, а на широком поясе покачивалось в ножнах серьёзное оружие — настоящая шпага. Сегодня был её день! Она, наконец, увидит настоящих жителей Терры, а не скучных сапиенсов, обслуживающих рейс Терра — Дива.

По традиции она первая всегда встречает ежегодно прибывающий звездолёт с Терры. Такая уж у неё почётная обязанность. Сегодня собралось много встречающих. Даже правительница Дива со своей командой прилетела… Но они все там — за периметром, а на поле пока одна она и приземлившийся звездолёт. Открылся люк, и сапиенсы, выпустив трап, привычно засуетились вокруг корабля. А вот и долгожданные пассажиры, которых она, кажется, ждала всю жизнь. Первым ловко спускается самый обычный, ничем не примечательный юноша, а за ним идёт настоящее чудо в человеческом обличии. Это, конечно, принцесса! Ну а юноша — это, наверно, её мушкетёр, вроде Д'Артаньяна. За принцессой спускаются две мощных фигуры с суровыми лицами — он и она. Ясно — телохранители! Но почему ни у кого нет оружия, хотя бы шпаги, как у меня?

— Петька, — представляется первый и протягивает руку.

— Элоиза Д'Артаньян, можно просто — Элоиза, — представляюсь ему я.

— Мила, — просто представляется принцесса, тоже протягивая руку, — а это — Кувес с Веской.

Принцесса представляет мне своих телохранителей. Те кивают и молча проходят мимо. Мила следует за ними, а я остаюсь с Петькой, не отводящим восхищённого взгляда от принцессы.

— Да, — говорю я ему, — таких красивых женщин просто нет на белом свете!

— Ты права, — грустно отвечает он.

— Разве вот в телевизоре иногда показывают, — продолжаю я, — ты дома фильмы по телевизору смотришь? Какой твой любимый?

— У нас телевизора нет, — отвечает он, — только сеть.

— Придём домой, — я своему дяде закажу снова поставить мой любимый фильм про трёх мушкетёров. Мой дядя Упыг — главный по телевизорам. Посмотрим вместе. А у вас, на Терре, сражения бывают? А то здесь так скучно, разве что с болотными монстрами можно подраться. Да и то только тогда, когда они из болота выползают.

— У нас? Да, у нас бывают сражения, — ответил Петька.

— И много врагов ты убил?

— Пока ни одного, — смутился Петька, — главные сражения ещё впереди.

— А где твоя шпага?

— Настоящей шпаги у меня нет, а деревянная осталась дома.

— У меня есть запасная, я тебе подарю! Мы с тобой будем тренироваться, а потом вместе защищать нашу принцессу, как мушкетёры защищали королеву. Ведь Мила — настоящая принцесса?

— Конечно, — ответил Петька, — когда вернёмся домой, она станет королевой.

— Здорово! — запрыгала я вокруг него, — мы будем мушкетёры королевы! А король у вас есть?

— Нет, — короля пока нет.

— Как, неужели в такую прекрасную принцессу не влюбляются толпы претендентов?

— Почему? Влюбляются! Но достойного пока нет.

— А она сама? Неужели никого не привечает?

— Привечает! — грустно ответил Петька. — Но, по-моему, не того…

— Да ты сам влюблён в неё по уши! — догадалась я.

— Увы, это так.

— Мушкетёры и должны любить свою королеву! Но выйдет замуж она только за самого достойного, за будущего короля! Побежали! Надо догонять остальных.

Тем временем, принцесса здоровалась сначала с правительницей Дивой, затем с помощником по техническим вопросам — Упыгом. Два её телохранителя стояли молча сзади.

— Они — дриады, — объяснил мне Петька.

— Смотри, сзади правительницы — шестнадцать фигур. Это тоже дриады, её собственный боевой отряд, — пояснила я. — Знаешь, они и летать умеют!

— Наши — тоже.

— А ты умеешь?

— Не знаю, на Терре летал… А смогу ли здесь — не знаю, — ответил Петька.

— Вы сюда надолго?

— Пока не выучим какие-то четыре истины, не улетим.

— Ой, зашибись! Так эти четыре истины здесь учат годами! Скукотища! Я пробовала, у меня ничего не получилось! А у всех — получается! Это потому, говорят, что я сараманка.

— А кто такие — сараманки?

— Мы потомки по женской линии праматери Сары, которая прилетела сюда с Терры. Что-то у нас с рождения не так, какие-то не те гены. Поэтому у сараманок никогда не бывает семьи. Они только работают, сражаются и развлекаются… Скорее, наоборот, в первую очередь развлекаются.

— Этак вы все скоро вымрете, и никого из вас не останется!

— А мы и вымерли! Я — последняя сараманка. Правда, есть ещё потомки сарамана Дудочника — мужа правительницы. У неё были только сыновья. Но они — обычные настоящие люди планеты, четыре истины знают не хуже остальных. Ни сараманов, ни сараманок Дива не рожала. На то она и правительница! Так вы все, наверно, и полетите на остров к Диве? Попроси её, чтобы она и меня с собою взяла? Дива никогда к себе не пускает сараманок… А ещё мне так хочется полетать! Если Дива захочет, то и я смогу взлететь: она всё может!

— Хорошо, попрошу! Скажу Диве, что ты принята в отряд мушкетёров нашей принцессы и поэтому должна её охранять!

— Ой, Петька, как здорово! — запрыгала я вокруг Петьки. — Давай я тебя поцелую!

И поцеловала Петьку.

— Ты чего? Вон, Мила смотрит!

— А пускай! Ты ведь не её жених! Вот пусть и смотрит! Мушкетёры королями не бывают! Они только любят королеву, а целуются с другими!

У Д'Артаньяна, знаешь, сколько любовниц было? Не сосчитать! На то он и настоящий мушкетёр!

Мила

Вот и посадка. Что-то ждёт нас в ином мире? Встречает нас только странная девица со шпагой на боку. Сразу взяла Петьку в оборот. Мы же идём к остальным, ждущим на границе космодрома. Впереди двое — серьёзная усталая женщина и старик с хитрыми глазами. Сначала знакомлюсь с женщиной, это — правительница планеты Дива.

— Милочка, — говорит она, — как же ты похожа на свою прабабку Терру. Прямо копия, только молодая.

— Вы ошибаетесь, — отвечаю, — у моего прадеда с Террой детей не было, а моя бабушка — дочь первой жены моего прадеда.

— Ты не всё знаешь, девочка, первая жена твоего прадеда была внучкой Терры. Уж я-то всю генеалогию правителей Терры изучала очень тщательно. Да с самой Террой была знакома тысячу лет.

— А сколько же вам самой лет? Извините за бестактность!

— Да вот скоро тысяча лет и будет! Знаешь, правители планет живут долго! Очень долго! Практически столько, сколько хотят. Ведь в их распоряжении — вся сила планеты.

Затем я здороваюсь со стариком. Это помощник правительницы по техническим вопросам — Упыг. Оглянулась назад, а Петькой с той девицей уже целуются… Меня это как-то даже кольнуло. Какие они быстрые!

— Да не обращайте внимания, — заметил Упыг, — это же — сараманка. Они по-настоящему не влюбляются и замуж не выходят.

— А как же они вообще выживают?

— Они и не выживают. Элоиза — последняя сараманка на планете.

Я объясняю Диве и Упыгу цель своего визита.

— Полетели ко мне, — говорит Дива, — почту за честь обучать будущую правительницу Терры!

Тут подошли Петька с Элоизой:

— Мила! Элоиза хочет присоединиться к нашей команде. Она жаждет охранять будущую королеву.

Я в полном недоумении. Ну нельзя же так быстро. Мы ведь совсем её не знаем. Зачем она нам?

— Да берите её, берите, — говорит Упыг, — она обучена старинным способам рукопашного боя. В будущих сражениях вам пригодится! Не смотрите, что она такая маленькая и выглядит хилой. На самом деле — ни грамма жира, одни мышцы.

— Ладно, — отвечаю я, — только при условии сканирования памяти!

— Да сканируйте на здоровье, у неё в голове кроме рыцарских романов с Терры ничего нет. Даже имя Элоиза выбрала, как у мифической дочери Д'Артаньяна, героя романа Дюма.

— Ладно! — соглашаюсь я. — Пусть присоединяется!

А сама думаю: может, и Петька со своей любовью меньше приставать ко мне будет.

— Ой, спасибо! — кричит девица и прыгает на месте. — Значит, я и в самом деле смогу лететь с вами.

— Хорошо, — говорит Дива, — так и быть, нарушу свой обет, пущу на свой остров последнюю сараманку.

— И полететь с вами можно?

— Так и быть, полетели!

Затем я представила своих дриад — Кувеса и Веску, а Дива — свою команду из шестнадцати дриад. По слову правительницы мы все, кроме Упыга, взлетаем в воздух и уже через час приземляемся на острове.

ГЛАВА 16 НАУКА ЧЕТЫРЁХ ИСТИН. ОХОТА.

Петька

Сегодня — первый урок. Дива оглядела всю нашу команду и сказала:

— Охота — дело очень личное, так что придётся нам разделиться на пары. Элоиза вполне может показать основные принципы охоты Петьке, я займусь охотой с Милой, а кто-нибудь из моих дриад — с Кувесом и Веской. Сейчас полетим в ближайший лес. Помните, что в лесу вы не только охотники, но и добыча. Будьте осторожны.

— Можно, я с Петькой сначала слетаю до своего дома, надо захватить кое-что, — спросила Элоиза, — а потом догоню вас в лесу.

— Конечно, слетайте! А догонять и искать нас в лесу не нужно, — ответила Дива, — просто принесите свою добычу к ужину. Вечером встретимся на острове.

И мы взлетели… Сначала — в сторону космодрома. Там Элоиза дала мне арбалет с набором стрел, давно обещанную шпагу и нож. Арбалет оказался весьма непростым, с двумя очень тугими пружинами для двух стрел.

— Ружья, о которых пишут в романах с Терры, мы не используем, — объяснила Элоиза, — от них слишком много шума. На охоте это ни к чему. Живо можно превратиться из охотника в дичь.

— На Терре тоже для охоты используются только луки и арбалеты. А древние ружья и пистолеты запрещены, как оружие весьма опасное для жизни, — заметил я, — ещё две тысячи лет назад, после Великой войны запретили…

Через полчаса мы были уже в лесу.

— Помни главное, всё здесь в лесу — не то, чем кажется, — сказала мне Элоиза, — я тебе буду показывать, а ты запоминай. Пошли…

— Вот пень, что-нибудь необычное видишь?

— Да нет, вроде, обычный пень.

— А почему же он такой чистенький, а вокруг жуки-падальщики копошатся? — Элоиза схватила комок земли со мхом и ловко бросила в пень. Пень тут же раскрыл огромную пасть, и комок исчез в провале глотки.

Мы шли по лесу, обходя многочисленные ловушки. Я старался все их запоминать. Вышли к небольшому ручейку. Я уже понял, что Элоиза ищет место водопоя. Засели в кустах с наветренной стороны.

— Первым будешь стрелять ты, — шепчет Элоиза, — в того оленя, которого я тебе укажу.

Я знал, что охота — это в первую очередь долгое ожидание. Ведь дома я тоже не раз охотился. Интересно, какие олени водятся здесь?

После нескольких часов ожидания они пришли — целое стадо. Но какие же они мелкие — в холке мне по пояс. На Терре олени крупнее. Элоиза показала мне огромного, по здешним меркам, рогача. Я выстрелил, рогач бросился бежать, упал, опять встал. Тут выстрел Элоизы окончательно его остановил.

— Ты что, забыл, что у тебя есть вторая стрела? Надо было стрелять!

— Забыл! Дома у нас все арбалеты с одной стрелой. А почему ты выбрала именно этого оленя? Потому что рога у него самые большие?

— Рога тут ни при чём! Он уже старый, в стаде только драки заводит, молодых самцов к коровам не пускает. Его век всё равно кончается…

— А мясо не жёсткое будет?

— Нет, мясо у олешек всегда нежное, если, конечно, не гонять их по лесу… Давай разделаем добычу, лучшее возьмём с собой, а на остальное — уже есть претенденты.

В соседних кустах, действительно, уже шло шевеление, хищники почуяли поживу. Началась самая неприятная стадия любой охоты — снятие шкуры и разделка добычи.

Мила

Из оружия Дива взяла с собой только нож.

— Оружие — не главное, — пояснила она, — главное — понять принципы охоты.

— Дома мы тоже охотились.

— Но думали ли вы о том, что такое охота?

— Нет, об этом как-то не задумывалась…

— Вся жизнь, — начала Дива, — основана на жертве. Чтобы ты жила, кто-то должен пожертвовать своей жизнью или хотя бы частичкой своей жизни. Нет в мире жизни без жертвы, и хорошо, если эта жертва добровольная. Так что на охоте главное — видеть, кто хочет эту жертву принять, а кто — отдать.

Тем временем мы долетели до леса.

— К сожалению, как я поняла, у вас мало времени. Весь курс науки «четырёх истин» придётся вместо шестнадцати лет уложить в четыре года, — продолжала Дива, — для обычного человека это слишком короткий срок, но ты, я думаю, справишься.

— А Петька?

— Петька — вряд ли. Я его посмотрела, он не готов. Так вот, продолжаю. Попутно с принципами охоты буду сразу показывать и более сложные вещи, относящиеся к науке видения. Сейчас следи мысленно, как переходить на видение четвёртого слоя реальности, соответствующего её песне.

То, что она сделала, было мне весьма знакомо. Именно так я настраивалась, чтобы видеть наших маленьких друзей в небе. Да вот и они — смеются и играют над нашими головами.

— Кыш, озорники! Мы здесь серьёзным делом занимаемся — охотой! А вы всю дичь распугаете.

— Не распугаем, нас дичь не видит!

— А вот и распугаете! Я хочу показать гостье особенную дичь.

Малыши исчезли.

— Теперь смотри на лес. Видишь, как всё раскрасилось иными — необыкновенными — красками. Запоминай, кто здесь охотник и кто жертва. Их можно узнать даже по цвету.

Мы шли по лесу, легко обходя существ, жаждущих еды.

— Вот подходящее брёвнышко, где можно заняться охотой.

Мы сели.

— Теперь позовём сюда того, кто хочет с нами охотиться. Настройся на призыв жаждущего!

Я ощущала и запоминала необычный мысленный призыв Дивы. Кусты зашевелились, и на поляну тихо вышел огромный, я бы сказала — тигр, но только он был не полосатый, а в неправильных чёрно-серых пятнах. Его тело переливалось красками жажды.

— Ему непросто живётся, — пояснила мысленно Дива, — тело большое, хочет есть, а охотиться трудно — не затаишься, все тебя видят и чуют. Но зато он — необычный тигр. Как и мы, он видит! Видит, где жертва, а где — охотник. Видит, что мы согласны охотиться вместе с ним. Редкие звери умеют видеть! Сейчас мы ему поможем.

Дива издала мысленный призыв. Мне показалось, что где-то в отдалении на этот призыв ответили.

— Придётся подождать, — пояснила Дива.

Мы ждали, наверно, целый час, пока сквозь кусты не проломилась огромная туша зверя, напоминающего кабана.

— Это для тебя, — Дива дала знак притаившемуся рядом с нами тигру.

Тот одним прыжком взвился в воздух и сломал толстую шею кабана.

— Этот зверь очень стар и давно уже искал место, где умереть.

На поляну тем временем выскочил на трёх ногах маленький козлёнок и тоже попал под лапу тигра.

— А вот этот — для нас, — мысленно сказала Дива, подойдя к тигру и отбирая у него уже мёртвого козлёнка.

Тигр с ворчанием отодвинулся, и Дива отнесла козлёнка к нашему дереву.

— Теперь, Мила, покажи своё умение разделывать добычу, — сказала она, передавая мне свой нож, — а я посмотрю на тебя и отдохну после охоты.

Разделывать дичь я умела. Ловко сняла шкуру и выпотрошила тушку.

— Молодец! — похвалила Дива. — Тигр за нами весь мусор подберёт! Полетели домой.

Дома мы были первыми. Петька с Элоизой явились только к вечеру. Они принесли тушу оленя и даже рога с собой прихватили. По нашим понятиям, олень был мелковат, но Дива сказала, что крупные олени здесь не водятся.

Кувес с Веской так и не вернулись.

— Не беспокойся! У дриад свои обычаи и своя охота. Они же мяса не едят! Они охотятся на вкусную землю и воду, а это — дело длительное, не на один день. Вернутся твои друзья, но нескоро. Им нужно и листики выпустить и солнышком насладиться…

Потом мы жарили на костре мясо, ели и пели песни…

Ночь была тёплая, мы расположились на мягких матах на веранде. Элоиза пела древние песни менестрелей из кинофильмов, которые видела по телевизору.

Засыпала я под древнюю песню: «Пора-пора-порадуемся на своём веку…», звонко спетую Элоизой. Она ещё долго пела, а Петька слушал, глядя ей прямо в рот. Увы, я так петь не умею. Так, под песни Элоизы я и заснула.

А потом был целый год охоты, год постижения первой из четырёх истин, которые нам следовало здесь изучить! Дива открывала мне всё новые и новые тайны постижения окружающего нас мира. По вечерам мы смотрели по телевизору очередной фильм из списка любимых фильмов Элоизы, а иногда она сама нам пела… Петька так и ходил везде с ней, как когда-то ходил со мной. Порой они устраивали жуткие сражения на шпагах. Иногда Элоиза показывала Петьке приёмы какой-то древней борьбы без оружия. Я смотрела и удивлялась тому, как Петька раз за разом падал, пытаясь одолеть тоненькую девчушку на голову ниже его самого.

ГЛАВА 17 НАУКА ЧЕТЫРЁХ ИСТИН. ПРЕМУДРОСТИ ПИТАНИЯ.

Мила

Первый год обучения прошёл довольно весело. Через день — охота, в остальное время — отдых, песни Элоизы да рассказы Дивы о животных, населяющих леса планеты. Мы охотились на одном из четырёх материков — Сером, где раньше была колония серых муравьёв. В давние времена из-за неудачных экспериментов людей колония вымерла. Муравьёв на этом материке не было, что привело к огромному разнообразию всякой дичи. Остальные три материка были заняты колониями соответственно чёрных, жёлтых и красных муравьёв. Соваться туда не стоило, так как муравьи на Диве — в рост человека, и управиться с ними может лишь специально подготовленный человек. Как здесь говорят, «повелитель муравьёв».

В конце года Дива сказала, что теперь мы переходим к следующему этапу обучения: к обучению премудростям питания.

— Работать по-прежнему будем парами. Элоиза прекрасно знает съедобные и ядовитые травы, ягоды, коренья и может всему этому научить Петра. Тебя же буду учить я.

Мы с Дивой прилетели на опушку леса и присели на очередное брёвнышко.

— Посмотри, — сказала Дива, — сколько вокруг травы на лугу. Как ты думаешь, что можно сказать о каждой травинке. Какая она, что в себе несёт?

— Так заранее не скажешь, — заметила я, — нужны эксперименты. Можно съесть травинку и кое-что узнать о её свойствах.

— Травинка может быть ядовитой. Так и будешь пробовать всё подряд?

— А как иначе?

— Неужели не догадаешься сама?

— Быть может, в четвёртом слое реальности ядовитые растения имеют иной цвет?

— Это так! Посмотри на луг и определи, какие из растений ядовитые, а какие — нет.

Я посмотрела и увидела, что это так и есть. Два кустика с ягодами в четвёртом слое реальности светились ядовито-красным цветом.

— Но этого мало, — продолжала Дива, — ведь даже ядовитое растение может быть полезно в малых дозах при том или ином заболевании. Это тоже следует выяснить, но как?

— Даже не представляю, — честно ответила я.

— Всё просто, с растением надо поговорить и попросить, чтобы оно всё о себе рассказало.

— Но растения ведь — не дриады, они говорить не умеют.

— Главное — поверить, что умеют. Пойми, все живые существа связаны между собой невидимыми тонкими нитями. Скорее, даже не связаны, а растут на ветках «мирового дерева», как яблоки на яблонях. Травинка говорить не умеет, но ты сама можешь пройти по нужной веточке и ощутить себя этой травинкой. Тогда всё можно узнать. Попробуй!

Дива ушла, оставив меня на лугу в одиночестве. Я тупо уставилась на ближайшую травинку. Её цвет мне понравился. Сорвала один листик, — он оказался необычайно жёстким, с резким запахом валерьяны. Наверно, местная валерьянка… Время шло, а я всё сидела и глядела на мелкие листочки выбранного мной растения. Скосив глаза, наблюдала переливы цветов… В конце концов уснула, и снилось мне, что я как раз — то самое растение, которое смотрит на огромное существо, склонившееся над ним. С трудом в этом страшном монстре узнала саму себя.

— Что нужно этому существу? — подумала я-растение. — Если у него больное сердце, могу его подлечить. Могу снизить давление крови, могу просто успокоить и навеять приятные сны. Пусть, например, ему приснится, что оно — это я.

Разбудила меня Дива уже под вечер, я проспала целый день.

— Как успехи? — поинтересовалась моя учительница.

— Наверно, никак, — посетовала я, — заснула и проспала весь день.

— И ничего не можешь мне сообщить?

— Разве что странный сон вот об этой травинке, — я рассказала Диве то, что мне приснилось.

— Что ж, неплохо! Всё то, что тебе приснилось, соответствует действительности. Эта травинка и в самом деле используется в медицине как успокаивающее и снижающее давление крови за счёт расширения кровеносных сосудов. Как ты могла бы догадаться, задание для тебя было проверочным. Я хотела удостовериться, что тебя можно учить не только премудростям питания, но и премудростям приручения. Ты сумела мысленно соединиться с растением, ощутить себя им, и с этого момента — только один шаг до приручения этого растения и превращения его в домашнее.

— Домашними мы называем растения, которые настолько связаны с человеком, что могут выполнять его пожелания. Например, ты можешь попросить растение стать выше или ниже, иметь больше или меньше лекарственных ингредиентов, стать более нежным и вкусным… Конечно, при этом следует выполнять и пожелания самого растения, обеспечить ему нужный состав почвы, количество воды, степень освещения… Примерно такая же тактика и при приучении животных, которых ты хочешь превратить в домашних.

— А твой тигр тоже был так приручен?

— Нет, тигр — это совсем отдельная история. Мой тигр — дикий, но он особенный тигр, единственный такой на весь лес. В нём воплощён дух великого Тигра, который представляет всех тигров в этом лесу. Я думаю, в конце этого года ты должна тоже найти в лесу такого же необычного — своего — зверя.

Год пролетел «под знаком ягод и фруктов», которые в огромном количестве притаскивали на остров Элоиза с Петькой. Каждую ягоду или фрукт Дива заставляла сначала рассматривать и нюхать, затем ощупывать руками, а потом уже долго перекатывать во рту перед съедением. Я же, кроме этого, должна была выпытывать у съеденного все его тайны.

Так шла наша жизнь. Если в прошлом году мы питались, в основном, мясом, то этот год был посвящён фруктово-ягодной диете. Мяса мы почти не ели, и, как ни странно, никто от этого не страдал. Я всерьёз увлеклась траволечением и завесила весь чердак пучками разнообразных трав.

— Теперь ты без труда можешь прожить одна в диком лесу, — сказала в конце года Дива, — но чтобы жизнь твоя была полной, тебе следует встретить в лесу своего зверя, которому с тобой тоже будет интересно. Завтра отправляйся в лес и не возвращайся, пока его не встретишь. Лучше, если это будет хищник, травоядные, увы, не слишком умны. А нас с Петром и Элоизой завтра тоже ждёт испытание. Я предчувствую, что будет очередное нашествие болотных монстров. Молодым придётся помахать шпагами, а я попытаюсь воздействовать на монстров своими методами. Не беспокойся, всё у нас будет хорошо! Не впервой!

Я прилетела на знакомую поляну, где в первый раз увидела тигра Дивы. Села на знакомое бревно. Что делать дальше, я не знала. Решила придерживаться той же тактики, что и с растениями. Закрыла глаза и представила моего любимого зверя, с которым мне так хорошо будет охотиться. Например, на здешних оленей. Так, на бревне я провела целый день. Вечером разожгла костёр, вскипятила здешний «эквивалент чая» и спокойно уснула, уверенная, что мне ничего не грозит под защитой колючих кустов сзади меня и костра — спереди.

Ночью проснулась от чёткого ощущения, что на меня смотрят. Мысленно проверила пространство вокруг себя и ничего не обнаружила. Неожиданно в голове раздался голос:

— И чего сюда припёрлась? Приди да приди! Кто приди? Куда приди? Зачем приди? Предположим, я приду, и чего?

— Ну, мне будет не так грустно и одиноко в лесу…

— А мне и так здесь хорошо. Зачем мне приходить?

— Будем вместе охотиться…

В ответ раздался мысленный смех.

— Так я и без тебя умею это делать. Разве только ты хочешь, чтобы я тебя кормил, как детёныша?

— Нет, кормить меня не надо. Я тоже умею охотиться. Просто вдвоём веселее.

— Не факт, надо обдумать…

— А почему я тебя нигде не вижу? Ведь всех зверей я могу найти в лесу по их мысленному отпечатку, а тебя — нет. Где ты?

— Рядом с тобой. А мысленные отпечатки свои я просто убрал. Я же — необычный зверь. Вот сижу и думаю, достаточно ли ты необычная, чтобы с тобой было интересно.

— Попробуй, может, понравится.

— А приставать не будешь? Мол, сделай то или то? Вы люди — такие приставучие.

— Нет, не буду. Хочешь, оставайся со мной, хочешь — иди дальше своей дорогой.

— Ладно уж, уговорила. Сиди спокойно, сейчас попробую тебя на вкус. Если понравится, немного побуду с тобой вместе.

Я почувствовала, как до моей руки дотронулся чей-то язычок. Я сидела не шевелясь…

— Вкусная, нежная… Думаю, с тобой приятно немного подремать.

Неведомый зверь неожиданно ловко устроился у меня на коленях и замурлыкал. Я погладила его рукой и вдруг поняла, что это обыкновенный кот. Невольно у меня вырвался вздох разочарования.

— А ты что думала? Что к тебе на колени тигр запрыгнет? Если запрыгнет, так сама не обрадуешься! А не мил я тебе, так сейчас уйду.

— Да мил ты мне, мил! Просто не ожидала, что такой мудрый зверь окажется таким маленьким.

— Ну, то-то же!

Кот зевнул и, устроившись удобнее, заснул.

Я не спала и всю ночь осторожно гладила пушистую шерсть моего нового друга.

— Как же тебя назвать?

— А и не надо меня звать, — недовольно откликнулся в голове сонный голос. — Ещё что придумала — зачем-то звать. Захочу — сам приду!

— Полетишь со мной на остров к повелительнице Диве.

— К повелительнице — можно! Она — не дура, вон каким тигром командует.

Через час мы с котом приземлились на острове Дивы. Я представила ей своего нового друга.

— Где ты нашла кота? — удивилась Дива. — Коты на этой планете не водятся.

— Это раньше не водились, — заметил обиженно кот, — а теперь водятся.

— Но откуда?

— Откуда, откуда… Конечно, с Терры. Неужели так трудно прилететь. Вы-то летаете с планеты на планету, значит, и кошки могут.

— И много вас здесь в лесу?

— Столько, сколько надо! Нечего нас считать… Я же вас не считаю.

— Да!.. — протянула Дива. — Новые звери — всегда проблемы, как же это я не углядела…

— Всё говорите, говорите… А кто меня угощать будет? Зря я, что ли, к вам в гости прилетел? — мысленно возмутился кот.

— Сейчас, сейчас! Мяса у нас много! Мы с Элоизой и Петькой вон сколько болотных монстров наколотили. Здесь было настоящее сражение.

— Хорошо ещё, что Дива попросила планету увеличить на острове силу тяготения, чтобы монстры не так быстро прыгали, и нам с Элоизой было легче их убивать, — добавил Петька.

Кот подошёл к одному из монстров и повёл носом:

— Фу! Тиной пахнет. Я такое есть не буду! Пойду лучше мышку словлю.

С этими словами кот исчез в прибрежных кустах.

ГЛАВА 18 НАУКА ЧЕТЫРЁХ ИСТИН. ЗАВЕРШАЮЩИЕ УРОКИ.

Петька

Посмотрел на водную гладь болота и первым увидел быстро приближающиеся к острову буруны.

— Скорее! Монстры!

К нам плыла стая огромных монстров, раза в два больших, чем мы уничтожили два дня назад. Из дома спокойно вышла Дива, за ней Мила со своим котом. Никто не проявлял ни малейшего беспокойства.

— Никакие это не монстры, — пояснила Мила, — если бы ты умел видеть, то никогда бы не принял наших друзей — дриад — за монстров. Тем временем монстры начали выползать на берег и на наших глазах превращаться в знакомых дриад в людском обличье. Кувес и Веска тоже были среди них.

— Мама — сказала одна из дриад Диве, — мы научили наших гостей всему, что знаем сами.

— Какие молодцы! А нам с вами, — добавила Дива, посмотрев на меня и Милу, — ещё учиться и учиться.

Чему учиться? Элоиза меня уже всему научила. Теперь я не боюсь дикого леса этой планеты, я знаю все его опасности и знаю, как добыть еду. Чего же более? Я пытался расспрашивать Милу, чему её учит Дива, но вразумительного ответа так и не получил. Ещё в первый год было что-то понятно: они охотились с ручным тигром на пару, и тот всё за них делал. Тоже мне охота! Кто охотился, тигр или они сами? Вот мы с Элоизой, действительно, охотились, а не подбирали то, что оставит после себя дикий зверь! Дальше — больше! Когда мы с Элоизой занялись сбором ягод и фруктов, Мила зациклилась на любовании всякими травками, даже начала собирать их коллекцию на чердаке дома. В этот год она сильно изменилась, сделалась задумчивой и рассеянной, сильно похудела… Под конец притащила из леса какого-то драного кота, причём Дива не отругала её за это, а похвалила, как будто Мила совершила некий подвиг. Кот был дикий и благодарности явно не испытывал. Сразу убежал от всех в кусты. Как только он не исцарапал Милу, пока она его сюда тащила?! И что она с этим котом собирается делать?

— Пётр, ты узнал от Элоизы всё, что смог, — сказала Дива. — Вот тебе задание — пройди в одиночку пешком через дикий лес Серого материка. Это будет твой экзамен на выживаемость. Да, продукты питания с собою брать нельзя! Будешь питаться тем, что сам найдёшь в лесу! Если благополучно вернёшься, можешь считать, что диплом окончившего начальную школу Четырёх Истин ты заслужил! А нам с Милой придётся заняться более серьёзными делами…

— Вот уж, испугала! — подумал я. — Да что в этом трудного? Пищи в лесу полно! Одних только ингв-деревьев достаточно, чтобы всегда быть сытым: плесень зингва, что растёт на их коре, весьма питательна. Не хуже нашего хлеба! Я потрогал шпагу на своём боку, перевязь с арбалетом и колчан со стрелами за спиной. Всё! Можно отправляться.

Мой переход через лес материка длился, наверно, полгода. Погода стояла хорошая, — здесь на Диве зимы не бывает. Лишь иногда шли короткие тёплые дожди. Еды, как я и предполагал, было достаточно. Один раз наткнулся на стадо кабанов, которые пересекали мой путь: пришлось пару часов отсидеться на дереве. Потом со мной затеял игру местный тигр. Нет, не тот старый, что у Дивы, а обыкновенный молодой пятнистый тигр. Затаится в кустах — и выпрыгивает неожиданно на дорогу, но, увидев, что моя шпага целится ему прямо в глаз, сразу прыгает обратно. Из-за него пришлось четыре дня шагать без отдыха и без сна, пока он не отстал. Затем нашёл заросли колючих кустов, залез туда, прорубив шпагой узкий туннель, и проспал там целые сутки. Через полгода вышел к краю болота. Элоиза ждала меня на берегу и поздравила с победой.

И вот я опять на острове, который уже стал нашим домом. Увиденное меня не обрадовало. Дива, встретив нас с Элоизой на берегу, посоветовала слетать к Упыгу, чтобы мы не мешали их занятиям с Милой. Мила сидела тут же со своим котом и явно развлекалась игрой в гляделки. Нас она либо не замечала, либо сделала вид, что не замечает. Выглядела она просто ужасно — осунувшаяся, с неподвижной улыбкой, напоминающей оскал кота, что сидел напротив.

Что ж, к Упыгу — так к Упыгу! И мы полетели. Как раз пришёл очередной транспорт с Терры. Гилк писал, что на планете пока всё спокойно, и интересовался, как наши дела. А ещё он прислал новое собрание древних телефильмов. Так что мы с Элоизой сразу погрузились в приключения героев на древней Терре, или, как тогда называли планету, Земле. Были и исторические фильмы двухтысячелетней давности — о Великой войне и «конце света», а также о войне с рептилоидами, которая окончилась тысячу лет назад. Всё это, конечно, я мог «нарыть» в сети и дома, да вот как-то никогда не догадывался… Одним словом, застряли мы с Элоизой в гостях у Упыга, наверно, на полгода, пока всё не пересмотрели и не по одному разу. Особенно нам понравился фильм про волшебного лиса и императора: о том, как два мастера каратэ Ван Гэн и Ван Джен встретили волшебного говорящего лиса и как они победили непобедимого императора-колдуна. Хотя Ван Гэн заплатил за это жизнью, Ван Джен с помощью лиса уничтожил колдуна и открыл эпоху закона и милосердия на планете!

Всё же, какая это отрава — телевизор! Затягивает, как наркотик. Как хорошо, что на нашей планете телевидение — в прошлом. Мы с Элоизой с трудом оторвались от этого занятия. Я обнаружил, что давно не брился, а Элоиза — что давно не махала шпагой. Когда мы исправили эти упущения, то решили сделать перерыв и навестить остров Дивы. То, что мы там обнаружили, меня просто напугало. Главное — там почти ничего не изменилось! Так же на берегу сидели Мила и кот. Так же оба таращились друг на друга, только оба стали ещё более тощими и взъерошенными. Особенно Мила, так как её шёки теперь покрывала густая чёрная щетина. Я бы посоветовал ей срочно побриться, но сдержался!

— Не смотри, — посоветовала Дива, — у неё сейчас самый серьёзный этап. Всё идёт хорошо! Так и должно быть!

— Какая же она страшная! — вырвалось у меня.

— Ничего, освоит превращения, будет краше прежнего, — ответила Дива.

Я провёл беспокойную ночь, а наутро Мила с котом исчезли.

— Они отправились в путешествие через лес, — сообщила Дива, — так же, как и ты, они должны пересечь материк самостоятельно, питаясь тем, что найдут в пути. Мила сумела превратиться в огромного кота, в этом облике она и должна пройти свой путь.

Через полгода мы встречали путешественников там, где год назад встречала меня Элоиза. Сначала из леса весело выпрыгнул уже знакомый кот, а за ним с треском продралось сквозь заросли огромное чудище, напоминающее кота. Очертания существа расплылись, и на землю рухнуло отощавшее тело Милы. Она была без сознания. Дива тут же закутала её в одеяло, и мы отправились в обратный путь.

Два дня Дива не пускала нас к Миле. Она отпаивала её травами и отпаривала в бане. Только после этого Мила пришла в себя и вышла к остальным. Путешествие сильно изменило её: исчезла мягкость девичьих черт, глаза стали жёстче, их нежный серый цвет превратился в стальной. Движения стали скупыми, уверенными. Прежний облик принцессы никак не сочетался с видом много испытавшей женщины. О своём путешествии рассказывать она не стала.

— Завтра прилетают старейшины из клана птиц, — сообщила Дива, — они смогут подвести итоги вашей учёбы.

Утром над островом закружилась стая грифов. Приземляясь, каждая птица превращалась в человека. Это и были старейшины клана. Экзамен был очень прост. Всё, что мы умели, мы уже сделали. Старейшинам осталось только оценить наши успехи, сканируя нашу память.

Мне и Элоизе старейшины присвоили дипломы окончания начальной школы, а Миле, Кувесу и Веске — полные дипломы школы Четырёх Истин. Мне абсолютно непонятны были критерии, по которым выделили Милу. Неужели только потому, что она сумела превратиться в некое подобие своего кота?!

Тем не менее, программу мы выполнили, и можно было отправляться домой. Дива очень грустила, расставаясь с нами. На память она подарила Миле старинный кинжал, который всю жизнь был её амулетом.

— Мне он уже ни к чему, — сказала она на прощание, — а вам кинжал древнего героя Терры может очень пригодиться!

Восемь дриад — мужского пола — из команды Дивы решили отправиться вместе с нами. Один из них сказал, что у него предчувствие — это их путь!

Как раз прилетел очередной транспорт с Терры. Мы погрузились и взлетели. В этот момент Мила вдруг забеспокоилась, бросилась в кабину управления и приказала сапиенсам, управляющим кораблём, срочно поворачивать в сторону Узловой. Сапиенсы удивились, связались с Гилком. Тот рекомендовал следовать приказам Милы.

— Почему ты это сделала? — спросил я её.

— За нами погоня! Только там у нас ещё есть шанс.

— Но Узловая принадлежит ВОРЦ, которому до нас и дела нет!

— Я знаю, но спасение только там.

Через пару дней мы уже видели преследователя. А ещё через день в приёмнике раздался шипящий голос:

— Предлагаю вам отключить двигатели, корабль будет конфискован! Я делаю это властью объединённого правительства рептилоидов, которому теперь принадлежит этот участок космоса. Узловая была пока далеко, но впереди вырастал темный силуэт планеты Маша.

— Отключите двигатели, — скомандовала Мила, — преследователи нам уже не опасны.

Действительно, голос рептилоида вдруг смолк, их корабль потерял управление и, кувыркаясь, полетел в сторону. Наш же, несмотря на отсутствие тяги двигателей, повернул к Маше.

— Всё, теперь беспокоиться не о чем! — сказала Мила. — Я на это и надеялась! Маша меня не подвела, расправилась с врагом, а теперь мягко посадит наш корабль в поселении друзей.

Мы опускались всё ниже — в пыльную атмосферу, из-за которой в древние времена эту планету прозвали Тёмной. Как гласят летописи, тысячу лет назад на неё случайно сел космический корабль с молодожёнами, и родилась девочка Маша. С тех пор всё изменилось: люди начали осваивать эту дикую планету. Сейчас уже существовало два оазиса в глубоких ущельях, куда не залетали ветры её бешеной атмосферы. Мы приземлились в главном оазисе. Нас встречала та самая Маша, которой уже стукнуло тысяча лет. Правительницы планет живут очень долго, если есть желание жить и нужное дело.

— Как хорошо, что вы прилетели! — первое, что сказала Маша. — Кум и Весса вчера зацвели.

Я не понял, что бы это значило, зато поняли наши дриады, которые сразу исчезли в парке, окружающем космодром.

— Это значит, — пояснила Мила, — что скоро будут семена, и все наши мальчики-дриады будут иметь то, что следует преподнести своим невестам. У дриад скоро будут свадьбы — как на Терре, так и на Диве, ну и, конечно, здесь — на Маше.

ГЛАВА 19 СУДЬБА РЕПТИЛОИДОВ

Мила

Последний год обучения науке Четырёх Истин дался особенно тяжело. Если бы не помощь кота, я бы не справилась. Только его пофигизм и насмешки защитили меня от жалости к самой себе. Петька проходил мимо и молчал, с ужасом глядя на перемены в моём облике. А я понимала, что должна пройти через всё это, через потерю красоты и наивности…

Когда я почувствовала, что готова, мы с котом перелетели к материку, где я окончательно превратилась в кота. Конечно, это пока был не кот, а огромный котёнок, который не то что охотиться, но и ходить-то на четырёх лапах не умел. В первые дни было очень трудно и, если бы не кот, я бы просто погибла. Кот ворчал и ругался, что ему приходится выкармливать такого великовозрастного котёнка, но, тем не менее, каждый день приносил мне мясо. Какая же это гадость — сырое мясо! Но мне приходилось его есть.

Через месяц пришла уверенность в движениях, мне наконец удалось поймать свою первую мышь. Кот заставил меня съесть её целиком — со шкурой и потрохами.

— Ешь, ешь, — приговаривал он, — в потрохах самые витамины!

Затем, порывшись в моих мозгах, выдал:

— Цинги не будет!

Приключения, конечно, были. Стадо кабанов загнало нас на дерево. Пришлось учиться лазить, аки кошка. Целые сутки просидели на ветке, пока огромный секач пытался подрыть корни. Затем навстречу выпрыгнул огромный тигр. Увидев меня, ужаснулся и убежал. Ох, и страшна же я была! Грязная, волосатая, ни на кого не похожая — даже на своего кота.

— Вылизываться надо каждый день, — прокомментировал кот мои мысли.

Вылизываться, увы, я так и не научилась.

К концу пути от мяса меня просто тошнило. Кот предложил счищать какую-то плесень с деревьев. Плесень была безвкусная, но как-то насыщала.

Наконец вывалились из чащи на побережье, где ждали друзья. Последние мои силы ушли на то, чтобы принять человеческий облик. После чего я потеряла сознание. Пришла в себя уже дома, на острове Дивы. Она меня отпаивала целебными чаями и отпаривала в бане. Хотела посмотреть на себя в зеркало, но Дива не дала:

— Нечего запоминать образ, который тебе не нужен! Теперь ты сама сможешь творить ту внешность, которую хочешь.

Я постаралась представить себя такой, какой была раньше.

— Неплохо! Неплохо! — прокомментировала Дива. — Теперь тебя уже можно показывать друзьям.

Друзья, любимые… Как давно это было… Неужели всё исчезло? Я попыталась воссоздать в памяти образ моего любимого Сержа. Получилось! И чувство любви к нему было на месте. Значит, не так уж я изменилась. Я по-прежнему тот же человек.

Увидела Петра и Элоизу. Любимые мои друзья и соратники! Впереди ещё столько дел, столько дорог! Чувствую, что надо спешить. На прощание Дива подарила мне свой нож-талисман. Это было самое ценное, что она имела. Мне же нечего было ей оставить!

— А ничего и не надо, — прочла мои мысли Дива, — ты навсегда останешься моей любимой ученицей! Большего я и не желала!

Перелёт на космодром к Упыгу. Посадка в корабль. Коту:

— Полетишь со мной на Терру?

— А что, можно и слетать… Симпатичные кошечки там есть?

— Есть! Много симпатичных!

— Много — это хорошо! Выведем новую породу инопланетных котов…

Взлетели. Я просканировала окружающий нас космос. На пути к Терре — чужой корабль цвета агрессии и войны. Приказала срочно поворачивать наш неуклюжий транспорт в обратную сторону. Мысленно связалась с Гилком. Узнала, что рептилоиды только что объявили войну. Голова работала чётко: наше спасение только на планете Маша, что около Узловой, принадлежащей ВОРЦ.

Всё получилось, как я и рассчитывала. Маша вывела из строя вражеский крейсер и мягко посадила нас к себе в оазис. Недаром мальчики-дриады с Дивы напросились к нам в попутчики. Их родители — Кум и Весса как раз зацвели. Придётся месяц побыть на Маше, пока не появятся семена.

Друзья мои наслаждались новыми впечатлениями, кот убежал знакомиться с окрестностями, а мне было не до того. Я пыталась ощутить линии будущего Вселенной. Корабль рептилоидов вылетел с планеты Рабле — единственного оплота рептилоидов в нашем рукаве Галактики. Точнее, вылетели два боевых крейсера, один — к Терре, второй — к Узловой. Сейчас второй разбирался там с инопланетянами. Те спешно грузились на транспорт, что унесёт их в родные им миры. Оставшийся у рептилоидов третий крейсер сейчас летел на помощь тому, что был вблизи Терры, и который теперь «болтался» в космосе с испорченным двигателем.

Просканировала планету Рабле. Там намечалось восстание людей против рептилоидов, возглавляемое неким Растом. Без труда связалась с ним, посоветовала «разбудить» свою планету и попросить у неё помощь. Ещё я сообщила, что сейчас самый подходящий момент, когда надо начинать восстание.

— Мы не знаем, что делать с боевыми тарелками рептилоидов. Сбивать их мы не умеем.

— С тарелками — поможем.

После этого связалась с Гилком и попросила срочно направить боевой крейсер на Рабле, чтобы тот покружился вокруг планеты и помог восставшим.

— Все летающие объекты — пусть сбивает, у восставших людей ничего летающего нет! А ещё пусть уничтожит космодром со всем, что там есть!

— А как нам защитить Терру? — спросил Гилк.

— Об этом не беспокойся, — ответила я.

Я уже рассчитала, что должно скоро произойти. Сейчас один из кораблей рептилоидов занят спасением тех, кто на испорченном крейсере, затем они отведут его на Узловую для ремонта. Все три боевых единицы рептилоидов окажутся в одном месте, что мне и было нужно.

— Ну как, Маша? — связалась я с планетой. — Сможешь прихлопнуть всю технику врага одним ударом?!

— Конечно, смогу, — раздался гулкий голос планеты у меня в голове, — Узловая не так уж далеко от меня.

Через пару недель рептилоиды добрались до Узловой, и планета нанесла последний удар. Война была закончена. В это же время Раст сообщил мне, что восставшие победили, что все тарелки врага уничтожены лазерными ударами крейсера, прибывшего с Терры. Рептилоиды ушли под землю и затаились. А ещё он сообщил, что ему удалось связаться с планетой, которая теперь всегда будет с ним на связи, и что планета теперь будет зваться его именем — Раст.

Ещё несколько дней переговоров ушло на то, чтобы новая свободная планета присоединилась к нашему союзу. Так возник союз четырёх планет — Терры, Дивы, Маши и Раста. Дива отметила, что четыре — священная цифра, и теперь наш союз будет прочным и непобедимым.

Оставалась нерешенной проблема рептилоидов на Узловой. Я предложила подарить им транспорт с анабиозной камерой. Пусть убираются подальше — на край Галактики! А с рептилоидами на Расте должен разобраться, по своему разумению, правитель этой планеты — сам Раст.

Уфф! Наконец решила все космические задачи. Пора было переключаться на земные. Эти дни я сидела в доме, не глядя ела то, что периодически приносила мне правительница Маша, и просила никого ко мне не пускать. Теперь можно выйти к людям. Посмотрелась в зеркало. Как же я постарела за эти дни! Пришлось мысленно накладывать на себя макияж. Удобно — не нужно ни теней, ни кисточек, свой образ можно соткать одной мыслью.

Вышла, а там праздник. Все поют, пляшут на поляне, где укоренились родители дриад — Кум и Весса. Какие огромные раскидистые деревья выросли. Уже и семена дали! Каждый самец дриады получил полагающуюся ему порцию семян. Теперь на всех трёх планетах союза ожидаются свадьбы. В небе над нами кувыркались и пели наши маленькие друзья. Хорошо!

Работа выполнена. Впереди — Терра и встреча с любимым. Ещё раз проверила свои чувства. Люблю ли я его? Люблю! Всё в порядке, несмотря на все испытания, я осталась прежней! Полёт на Терру прошёл в нетерпеливом ожидании встречи с Сержем.

Вот и космодром. Рядом с встречающим нас Гилком — полная женщина.

— Мила, позвольте представить вам мою жену Ольгу! — сказал он.

Я пожала ему руку и расцеловала Ольгу. Симпатичная! Будем считать, что Гилку повезло.

А через несколько часов мы были уже в больнице, где ждал меня любимый. Ждал ли? Да! Серж сразу вышел меня встречать. Я ощутила тот же завораживающий запах любви. Точнее, запах этот ощутила моя оболочка, которая, как прежде, желала целоваться и падать в обморок. У меня же были к любимому несколько серьёзных вопросов. Так что, поцеловав его, спросила:

— Ты можешь честно ответить на три вопроса?

— Постараюсь, — ответил Серж, — во всяком случае, врать не буду. Да теперь это и бесполезно, так как ложь ты сразу почувствуешь.

— Ты меня, правда, любишь?

— Правда, люблю!

— Зачем ты пропитал свой шарфик составом, вызывающим любовь?

— Я его не пропитывал! Это запах моего пота. Ты помнишь, мы с тобой танцевали, а потом ты сама сорвала с моей шеи шарфик. Запах этот достался мне от рождения и, увы, доставляет мне массу неудобств.

— И последний вопрос. Ты, правда, хотел тогда только покатать меня на машине? Или замышлял что-то иное?

— Правда, хотел прокатить и познакомить тебя со своей мамой, ничего большего я не замышлял.

— Хорошо! Полностью прощён! Теперь поедем, я хочу познакомиться с твоей мамой.

Серж задумался и некоторое время стоял с отсутствующим видом.

— Что с тобой, любимый?

— Всё в порядке, я беседую с мамой… Она не хочет тебя видеть!

— Почему? Я же люблю тебя по-прежнему!

— Она тебя боится.

— Ладно, поженимся без мамы. Ты согласен?

— Я-то согласен, но мама требует, чтобы я срочно уезжал и никогда больше с тобой не встречался. Извини, любимая, я не могу ослушаться маму.

Серж сел в свой роскошный автомобиль и быстро скрылся за поворотом дороги.

— Не ищи меня, если любишь, — таяли в воздухе его последние слова.

ГЛАВА 20 ВЫБОР ЭЛОИЗЫ

Петька

Мила всё же очень изменилась. Как она и хотела, мы прилетели на Машу. Так много было интересного на этой необычной молодой планете, Мила же закрылась в доме и никого к себе не пускала. Я начал подозревать, что со всеми своими психологическими экспериментами она просто повредилась умом. Исчезла её милая улыбка, исчезли шутки и смех. Под конец всё же вышла из дома, молчаливая и строгая…

А у нас — смех и песни, празднуем первое цветение и плодоношение родителей наших дриад. Теперь на всех трёх планетах будут свадьбы дриад! Первая, которую Мила пропустила, состоялась днём раньше. Кувес и Веска в виде двух кустов укоренились рядом с озером. Все собрались на другом берегу озера, чтобы, не мешая им, наблюдать редкое событие. Некоторое время ничего не происходило, только два куста рядом раскачивали ветвями всё сильнее и сильнее. Вдруг они одновременно выбросили вверх длинные зелёные лианы с чёрными бутонами на конце. Лианы переплелись, сближая бутоны. Ещё миг — и распустились два чёрных цветка с ярко-красной сердцевиной. В следующий момент цветы слились в долгом поцелуе. Стоящая рядом со мной дриада пояснила, что так происходит передача семян от мужского цветка — женскому. Через четверть часа всё кончилось, цветы и лианы ушли внутрь кустов и скрылись из глаз. А ещё через несколько минут Кувес и Веска, держась за руки, присоединились к остальным. Теперь, по их законам, они считались мужем и женой. Веске предстояло ещё посадить полученные семена и вырастить молоденьких дриад.

Обратный перелёт на Терру прошёл тоскливо. Дриады всю дорогу спали, Мила заперлась в каюте со своим котом. Элоиза, по-видимому, за что-то обиделась на меня, так как тоже закрылась в своей каюте.

Прилетели. Дриады с Дивы укоренились в виде кустов вокруг космодрома: им ждать транспорта до своей планеты. Наши дриады, Мила, Элоиза и я — полетели на тарелке с сапиенсами в больницу, где мы раньше работали. Чувствовал, Мила спешит. Неужели она ещё любит предателя — своего Сержа? Серж действительно ждал Милу, но, похоже, зря. При встрече Мила поцеловала его, но явно только для приличия, без особой страсти, о чём-то строго с ним поговорила, после чего Серж прыгнул в свой лимузин и скрылся из глаз. Поделом ему!

Затем нас встречали Павел Иванович со своей женой Фросей, расспрашивали меня о нашем путешествии. Я их познакомил с Элоизой. А Мила пошла к главврачу — обустраивать нашу жизнь. Вернулась, как я и ожидал, ни с чем. Не нужны мы сейчас больнице.

— Ничего, — сказала Мила, — завтра всё устроится. А пока придётся переночевать у вас, Павел Иванович.

Утром главврач сам прибежал к нам в комнату.

— Это что ещё такое?! — закричал он. — Почему мне пришёл приказ устроить вас с Петром практикантами-целителями? Такой должности и в штатном расписании нет.

— А вы введите, — спокойно ответила Мила. — Теперь будет!

— А эта? Элоиза? — продолжал доктор. — Что это за странная должность — снабженец свежими мясными продуктами? Что она здесь будет делать?

— То и будет! — успокоила врача Мила. — Будет охотиться и снабжать больницу свежим мясом!

— Но в здешних лесах охота запрещена!

— Это не важно! Для Элоизы сделают исключение. Вы, конечно, понимаете, — продолжала Мила, — всем нам следует выделить по отдельной комнате для проживания. И желательно не на первом этаже, там у вас слишком сыро.

Главврач с возмущением удалился, но в этот же день все пожелания Милы выполнил.

— Как это у тебя получается? — изумился Павел Иванович.

Мила на это ничего не ответила.

Так начался новый этап нашей жизни. Меня Мила назначила своим помощником, а сама занялась лечением больных с помощью отваров и настоев из трав, собранных на Диве. Я так и не понял, по каким критериям Мила выбирала то или иное лечение для каждого больного. Когда я спрашивал её об этом, она отвечала:

— Я просто вижу, как помочь больному.

Главврач сначала очень скептически относился к деятельности Милы, однако, видя явное улучшение состояния больных, которым она помогала, вынужден был признать её успехи. Элоиза продолжала на меня дуться. Сначала я думал, что смогу, как раньше, ходить с ней на охоту, но не вышло. Во-первых, разрешение охотиться получила только Элоиза, а, во-вторых, она сама почему-то не хотела, чтобы я ходил с ней. Наши шпаги давно пылились дома, весёлые спарринги с оружием и без — были забыты. Элоиза стала задумчивой и хмурой.

Однажды я, как всегда, смотрел в окно, ожидая, когда Элоиза вернётся с охоты. Вот она вышла из леса. Когда Элоиза переходила дорогу, из-за поворота вылетела машина, на секунду остановилась, заслонив Элоизу, и сразу рванула с места. Только выпавший арбалет указывал место, где исчезла девушка.

— Мила! — закричал я. — Элоизу украли! Полетели её спасать!

Мила вышла из своей комнаты и на мои крики спокойно сказала:

— Не волнуйся, я в курсе! Сходи, подбери арбалет!

— Ведь могут обидеть девушку! Её надо спасать!

— Пётр, а ты сам веришь, что Элоизу можно обидеть? Не волнуйся, я мысленно всё время слежу за ситуацией. Думаю, скоро мы будем свидетелями забавнейшего зрелища.

Около двух часов я метался по своей комнате, не выпуская из рук арбалет Элоизы. Наконец дождался: знакомая машина медленно подъехала к больнице. Из машины спокойно вышла Элоиза, за ней тот, кто сидел за рулём.

Я выбежал навстречу.

Мужчина догнал Элоизу с воплем:

— Отдай ключи от машины!

— Рыцарь, вы ведёте себя невежливо по отношению к даме! — торжественно провозгласила она. — Кто клялся мне в вечной любви?! Кто соблазнил невинную девушку и тут же захотел её бросить?!

Элоиза ловко схватила мужчину за палец, и тот с воплем упал перед ней на колени.

— Вот так, правильно! Вы должны на коленях просить у меня прощения! Я, так и быть, прощу вас, если вы не вздумаете от меня сбежать! Иначе месть моя будет ужасна!

— Петька, лови ключи, отдашь их только по моему распоряжению. Я машинально схватил ключи и спрятал в карман. Мужчина взвыл:

— Это противозаконно! Это похищение! Я буду жаловаться!

— Жаловаться?! — изумилась Элоиза. — Похищение? Да, несмотря на ваше мерзкое поведение, я привела вас в больницу, чтобы вылечить ваши сломанные пальцы.

С этими словами она ещё сильнее сжала пальцы мужчины, и тот с воплем упал на землю. Чувствовалось, что он сломлен и больше не пытается сопротивляться.

— Петька, — сбегай к Миле, сообщи, что Константин будет жить в моей комнате. А нам, мой милый, — обратилась она к мужчине, — надо поспешить в травмпункт — подлечить руку.

Я побежал к Миле. Та сидела у окна и давилась от смеха.

— Что это значит? Что сделал с Элоизой этот тип? Почему она требует, чтобы он теперь жил в её комнате?

— Ничего особенного он с Элоизой не сделал, только то, что обычно делает мужчина с девушкой. Но Элоизе это понравилось, и она требует от него продолжения! Петька, прими это как желание своей подруги.

— Я не верю, что она так быстро могла его полюбить! Это неестественно, быть может, опять какая-нибудь химия?

— Если бы он соблазнил Элоизу с помощью афродизиака, как это было со мной, то она бы не ломала ему пальцы, а только таяла от страсти! К тому же помни, что говорила она сама: «Сараманки не знают любви!» Оставь её, пусть всё идёт своим чередом!

Элоиза продержала гостя в своей комнате почти две недели, затем попросила меня отдать Константину ключи от машины и проводить до дороги. Я впервые был допущен в её жилище. Бедный Константин в мятом костюме потерянно сидел на неприбранной кровати. Я протянул ему ключи:

— Элоиза отпускает вас. Пойдёмте!

Константин молча взял ключи левой рукой (правая у него была в гипсе), и, как лунатик, двинулся к двери, почти не замечая меня. В этот момент я почувствовал запах, так напоминающий запах Сержа.

— Скажи, ты знаешь Сержа, который здесь работал?

— Оставьте меня! — прошептал он. — Я ничего не могу сказать! Видите, я плохо себя чувствую!

Я проводил его до машины, затем побежал к Миле.

— Он пахнет так же, как твой Серж! Думаю, это неспроста!

— Неважно, — остановила меня Мила, — его запах в данном случае ничего не означает.

В последующие дни мы с Милой продолжали лечить больных травами, а Элоиза проводила время в своей комнате, даже на охоту перестала ходить. Один раз мне показалось, что из-за её двери доносится тихий плач. Я сказал Миле:

— Зайди, проведай её! Со мной она говорить не захочет, а тебе скажет.

Мила

До сих пор я воспринимала ситуацию Элоизы с юмором, а теперь задумалась. Надо зайти поговорить, тем более, что читать мысли Элоизы было невозможно. Я сама поставила защиту ей и Петьке ещё на Диве — так, на всякий случай, раз они входят в нашу команду. Постучалась. Элоиза открыла дверь, лицо — грустное и заплаканное.

— Что с тобой? Грустишь, что уехал Константин?

— Ну его! Он же не настоящий рыцарь! Сначала я думала, что он хотя бы мужчина, раз так резво набросился на меня в лесу, а потом… Только под угрозой сломать ему ещё пару пальцев исполнял свою ежедневную мужскую обязанность. Не думала, что это будет так скучно!

— А зачем он вообще тебе понадобился? Вон Петька с тебя глаз не сводит.

— Петька — мой друг! Как же я могу от него забеременеть? Зачем ему неполноценный или мёртвый первенец? Знаешь, ведь у сараманок половина младенцев рождаются мёртвыми, а остальные — неполноценными. Я вот, хоть и кажусь нормальной, но ведь все замечают, что это не так. Да и сама я это знаю! А один раз попытаться родить хочет каждая сараманка.

— Так ты уже беременна?

— Да! Я знаю, будет дочка.

— А что же ты плачешь?

— Мне её жалко! Я чувствую, она умрёт при родах.

— Не плачь, это дело поправимое! Ведь мы в больнице, где и не таких выхаживали. Сейчас же отправляемся на исследования, потом тебя положат на сохранение. В случае чего, сделают кесарево. Будет жить твоя дочка!

— Спасибо! — Элоиза повеселела. — Вы уж объясните Петьке, что я его не люблю, чтобы он зря не страдал! Скажите, например, что я люблю своего Константина. А то он ходит здесь под дверью потерянный, мне его жалко! Вы же знаете, что сараманки не влюбляются: это тоже дефекты нашей генетики.

Я попросила провести Элоизе все возможные анализы, в том числе и генетический. Результаты не обрадовали: вместо обычной для женщин пары хромосом (хх) Элоиза имела триаду (ххх). Были и иные серьёзные отклонения в генетике, которые могли передаться потомству. Кроме того, узкий таз обещал тяжёлые роды.

Элоизе я всего не сказала, только ободрила, сказав, что врачи надеются на лучшее. И ещё добавила, чтобы на охоту она больше не ходила и соблюдала все рекомендации.

ГЛАВА 21 ПЕРВЫЙ ГОД ПРАВЛЕНИЯ

Мила

Итак, роман мой с Сержем закончился, даже ещё как следует не начавшись. Жаль, конечно, но надо жить дальше. Утешаю себя тем, что всё равно не смогла бы жить с человеком, который всё время советуется со своей мамой. Какой бы прекрасной она ни была, я не собиралась выходить за неё замуж.

Итак, вперёд по жизни! Вот и главврач нас встречает. Похоже, не рад:

— Такие санитары, которые, не предупредив, исчезают на четыре года, мне не нужны!

Так, так… А я, кстати, даже сказать не успела, что работать санитаркой и не собираюсь! Демонстративно повернулся и утопал в свой кабинет… В коридоре встретила Ольгу Семёновну.

— Не перечь ему, — сказала она, — пошумит-пошумит и возьмёт вас обратно. Санитарок-то не хватает.

— Нет, Оля, я пойду иным путём!

Связалась с Гилком, сообщила, что готова принять на себя звание правительницы Терры, но прошу, чтобы пока эта информация оставалась тайной. Приказы буду передавать через него — как своего заместителя. Кстати, эту же должность он занимал и при моей прапрапрабабушке Бусе! Мой первый приказ — установить в больницах Терры новые должности практиканта-целителя и целителя, чтобы к завтрашнему дню мы с Петькой могли эти должности занять. Издала также именной приказ для Элоизы, чтобы она могла охотиться и снабжать больницу мясом.

Утром обескураженный главврач ворвался в комнату Павла Ивановича, где мы ночевали. Начал опять с крика, но потом опомнился… Всё вышло по-моему! Мы с Петькой стали практикантами-целителями. Через месяц главврач был вынужден признать мои успехи. Один из хроников, которого я лечила, вдруг пошёл на поправку.

— Это хорошо, что вы честно отметили мой труд! — жёстко заметила я. — Думаю, пора переводить меня с должности практиканта-целителя на должность целителя с соответствующим повышением зарплаты.

Моё заявление застало главврача врасплох:

— Но фонды… — заикнулся он.

— Дополнительные фонды завтра будут! Ещё я думаю, что на моё место целителя-практиканта можно перевести Ольгу Семёновну, у неё большие задатки! А санитаров наймите новых. Фонды для зарплаты пяти дополнительным санитарам тоже завтра будут!

Главврач открыл рот, собираясь что-то сказать. Гневная отповедь была готова сорваться с его языка, но так там и осталась. Рот был закрыт, и главврач молча ушёл в свой кабинет. На следующий день Ольга Семёновна с удивлением узнала, что переводится на новую должность под моё личное руководство.

Впрочем, всё это было побочной деятельностью. Надо приниматься за главное. А в советчиках у меня, увы, только кот. Так, однажды вечером мы с ним вдвоём сидели и думали, с чего начать, как найти нужную ниточку в клубке всех неприятностей на планете.

— А что сложного? — заметил кот. — Учись у меня! Например, задаю вопрос, где кошка, которой я срочно нужен? Представь, что ты летишь высоко над землёй. И пусть все места, где меня ожидает очередная кошка, светятся красным светом.

Я взглянула на мысли кота и увидела карту окрестностей больницы с ярко-красными отметинами на ней. — Видишь, как это просто! — глубокомысленно заключил кот.

— Спасибо, надо попробовать! — ответила я. Вывела на экран монитора карту планеты и задала вопрос, в каких городах — худшая криминальная обстановка. Мысленное виденье, наложенное на карту, отметило несколько городов красным. Перенесла эти точки на экран в виде крестиков, так же поступила с полицией и судебными органами. Раскрашенный таким образом рисунок переслала Гилку с просьбой принять срочные меры. Спросила его, как там на Узловой? Гилк отправил туда транспорт с сапиенсами. Затем транспорт с рептилоидами отправится в дальнее путешествие, а сапиенсы будут чинить захваченные крейсеры. Увы, починят не скоро.

— Ты, девочка, всю электронику сожгла напрочь. Запчасти с Терры везти придётся!.. А у тебя с работой всё в порядке?

— Спасибо, Гилк! Всё хорошо.

— Тогда давай обсудим некоторые детали твоего первого приказа. В каком виде выдавать диплом целителя, и кто этим должен заниматься?

— Заниматься, наверно, должен тот главврач, который принял практикантов-целителей и убедился в их успешной деятельности. Пусть выдаёт диплом под свою ответственность. А вот какой должна быть форма диплома, я задумалась.

Все эти бумажки, сопровождающие человека, мне просто претили! Что может быть глупее бумажек, которые, к тому же, легко подделать! Как отличить одного человека от другого? Только по уникальному мысленному отпечатку!

— Гилк, ты можешь снимать мысленные отпечатки людей?

— Да, я занимался этим и раньше, даже организовал автоматический поиск человека по его мысленному отпечатку. Кстати, банковские карточки действуют именно по такому принципу.

— Вот к этим карточкам и присоедини всю информацию о человеке и его дипломах. Чтобы ничего лишнего мы с собой не носили.

— Это возможно. К тому же, в случае потери карточки, всё легко может быть восстановлено. Сделаем!

Кот потёрся о мою ногу и мысленно промурлыкал:

— А у вас здесь, около больницы, охотится один озабоченный!.. Тебе интересно, на кого он охотится?..

Я с изумлением воззрилась на кота.

— На вашу самочку — Элоизу!.. Она тоже — озабоченная. Похоже, сейчас они встретятся…

Я успела выглянуть в окно и увидела, как автомобиль уносил от нас Элоизу. Только арбалет выпал на дорогу в момент похищения.

— Как интересно!.. — заметил кот. — Куда он её повёз?..

Тут в наш разговор с котом вклинились панические крики Петьки.

— Вот и ещё один озабоченный! — заметил кот. — Упустил свою кошечку! Поделом ему! Чего проще — вовремя схватить и утащить в лес!

Я уже поняла, чем кончится эта история, поэтому успокоила Петьку и стала ждать продолжения. Через пару часов Элоиза со своим похитителем вернулась. Похоже, ей понравилось, так как ещё две недели похитителю пришлось пробыть в комнате Элоизы.

— А вот такого я никогда не позволяю! — сообщил мне на это кот. — Чтобы всякая кошка мною командовала?! Да ни за что! Это Элоизе попался какой-то не настоящий кот…

Так — относительно благополучно — прошёл мой первый год правления. Петьку я успокоила и завалила работой с пациентами. Элоизу утешила и поручила врачам. Пора бы съездить в отпуск и посмотреть, что ещё творится на планете. Кота и Петьку возьму с собой. Кстати, и у Павла Ивановича с женой тоже подошло время отпусков. Кувес и Веска с нами не поедут. Для них это лето особое: надо пропалывать только что проклюнувшиеся росточки маленьких дриад. Первый год для маленькой дриады — самый опасный! Любой сорняк может задушить! Так что поехать решили вчетвером, не считая кота. Моя тайная цель — ощутить в пути меру тоски и уныния встреченных на пути людей. Борьба Гилка с криминалом в последние пять лет должна была серьёзно улучшить настроения. Быть может, моё обещание прапрапрабабушке Бусе уже выполнено?!

Двинулись по прежнему — короткому пути. Чуть касаясь болотной тины, машина быстро летела над поверхностью болота, объезжая островки, сплошь покрытые пока ещё зелёной клюквой. Затем — тропка в лесу, где машина с трудом продиралась между кустов. Вот и наша деревня! Как же всё изменилось! Главная улица заросла травой, дома обветшали. Но мой дом — цел, из трубы дымок. Это бабушка Белла что-то готовит. Рядом — дом Павла Ивановича, тоже выглядит вполне прилично.

— Здравствуй Милочка, — баба Белла вышла на шум мотора, — как давно тебя не было! А почту у нас закрыли, так что и письмо не напишешь, да и адреса твоего я не знаю. Что делать, на всю деревню только два человека осталось: я да Аграфена — бабка Феди. А за домом Павла Ивановича я приглядывала, даже пыль в комнатах вытирала. Всё ждала, когда вы вернётесь. Вот и дождалась!

Белла с плачем уткнулась в мою грудь.

— Что же ты так долго не приезжала, моя девочка!

— Прости, бабушка, так уж вышло… А что здесь произошло?

— Ничего особенного, внученька. После отъезда Павла Ивановича школа закрылась, дети разъехались к своим родителям. Старики — кто уехал к родным, кто умер. А там и почту закрыли. Ведь почти никого не осталось.

— А кошки — остались, — добавил мысленно кот, — мне здесь работы много…

— Ничего, бабушка, всё восстановим!

— Да как же ты восстановишь? Теперь сюда никто не поедет. Здесь делать нечего. Работы нет, зарплаты — тоже. Это я могу жить одним своим огородом…

— Белла, а как в этом году с грибами, ягодами?

— Этого полно! Земляника прошла, но сейчас идёт черника и голубика. Грибов тоже много. Только вчера ходила: одних белых — десяток, не говоря уж об остальных… Собирать-то грибы здесь некому.

— Вот с этого и начнём!

У меня уже был план возрождения деревни. На следующий день отправились за грибами. За день несколькими ходками натаскали около ста килограммов белых и подосиновиков, другие просто не брали.

— Куда тебе столько? — удивлялась Белла.

— Попробую продать в городе.

— Да кто же тебе это разрешит?

— Не знаю, но попытаться-то можно.

— Попробуй, внученька. Как говорится, кому — пироги и пышки, кому — синяки и шишки. Глядишь, умнее станешь!

Вечером связалась с Гилком. Попросила к завтрашнему дню отправить проверяющих на рынок в город. Сказала, что возможен конфликт с местными властями.

На следующий день с Павлом Ивановичем повезла грибы в город. Заехала в свой родной дом. Как же всё изменилось! Вместо сгоревшего дома, где жил Павел Иванович, высился новый двадцатиэтажный «небоскрёб», в тени которого моя родная пятиэтажка казалась деревенской хатой. Позвонила в квартиру родителей. Сначала были поцелуи и объятия, а потом испуганный вопрос:

— Ты, доченька, к нам жить приехала?

Я тут же успокоила родителей:

— Нет, я здесь проездом. Вот — набрали грибов, хотим продать на рынке.

— А разрешение у вас есть? — спросил отец.

— Пока нет! Там на рынке и разберёмся.

Мама только покачала головой.

Я чувствовала, что проблемы будут, и не ошиблась! Действительно, для продажи чего-либо на рынке нужно было иметь кучу всевозможных разрешений: от чиновника по продажам, от санитарных органов, от руководства рынка… Я не возражала, чтобы соответствующие чиновники выдали мне все эти разрешения, однако, не собиралась сама бегать по кабинетам.

Продать грибы мне так и не дали. В результате, написала заявление в суд с требованием возмещения морального и материального ущерба. Ночевали у моих родителей — в тесной двушке. Вечером рассказывала маме о своих неудачах на рынке. Мама плакала и корила меня за то, что подала заявление в суд.

— Это дорого тебе, доченька, обойдётся!

Потом мама расспрашивала меня о работе, о зарплате, о личной жизни… Отвечала, стараясь по возможности не врать. Она мне рассказывала о своей жизни. Зарплата у них с мужем небольшая, а надо ещё оплачивать кредиты за квартиры, купленные моим двум братьям. У них уже семьи, сами они эти кредиты оплатить не могут…

С адвокатами, присланными Гилком, суд я выиграла, денег получила больше, чем от продажи грибов. Деньги отдала родителям: пусть тоже порадуются! Грибы пришлось отвезти обратно в деревню и там засушить. Гилк обещал поручить сапиенсам доработку законов, управляющих деятельностью чиновников. Быть может, это неплохая идея — познать на практике нестыковки в нашей жизни и кое-что изменить к лучшему.

Пора вызывать всех своих друзей на помощь. Сейчас без труда мысленно связалась с ними. Кроме Зины, все они были недовольны своей однообразной работой в качестве помощников почтальона. Пригласила их обратно в деревню с условием удвоения той зарплаты, которую они имеют в настоящий момент. Здесь, в деревне, у нас будет фирма по сбору даров леса и продаже их в городе. Первоначальный капитал затребовала у Гилка, а также попросила его помочь переселиться моим друзьям вместе с их семьями. Тарелки Гилка быстро перевезли всех со всем их скарбом. Друзья мои оказались уже женатыми, у некоторых были маленькие дети. Однако все были рады переменам в жизни и переезду в нашу тихую лесную деревушку. У Фёдора были автомобильные права, мы съездили с ним в город и купили фургончик для нужд будущей фирмы. Фёдор и Маруся будут через день торговать на рынке, а Сергей с Леной — собирать грибы и ягоды. Когда могли, к сбору даров природы присоединялись и остальные. Николай решил восстановить почту. Он же придумал и название для нашей фирмы, хлёсткое и запоминающееся — «Фирма Клюква».

А вот с Зиной мне не повезло. Она сказала, что ей некогда, что у неё важная работа, и она просит её не отвлекать.

Бабушка Белла удивлялась моей деятельности и с опаской спрашивала:

— Откуда у тебя столько денег, девочка?

— Заработала! — кратко отвечала я.

— Гилк, а действительно, сколько я заработала на войне с рептилоидами?

— Это не сложно подсчитать. Так, три крейсера, каждый по цене годового бюджета планеты, впрочем один мы решили вернуть на Рабле… Таким образом, остаётся — два, минус ремонт, который обойдётся в половину бюджета. Не могла, что ли аккуратнее громить рептилоидов?! Половину бюджета стоит транспорт, который мы подарили врагам… Остаётся сумма, равная годовому бюджету планеты… Ну, минус налоги… Одним словом, пока на твои затеи вполне хватает. Кстати, в будущем возможны поступления от ВОРЦ, если мы будем использовать Узловую в качестве пересадочного и ремонтного узла, как это делали до нас инопланетяне.

ГЛАВА 22 РОЖДЕНИЕ ЭЛКИ

Петька

Я всё меньше и меньше понимаю Милу. После её беседы с Элоизой ничего не изменилось. Охоту, например, та совсем забросила… Но вместо того, чтобы позаботиться о бедной девушке, Мила вздумала навестить своих родственников. С собой взяла моих родителей и кота. Попросила и меня поехать тоже. Зачем я ей в дороге? Тем не менее, согласился, думая, что я ей действительно нужен. Увы, за всё время путешествия я так ей и не понадобился. А Мила развлекалась по полной. Набрала грибов, поехала в город дразнить чиновников. Грибы продать не сумела, но выторговала в суде приличную компенсацию. Деньги отдала своим родителям.

Затем организовала переезд в деревню всех наших школьных друзей. Я недоумевал, что им делать в деревне? Грибы что ли собирать? Оказывается, да! Собирать грибы! Я подумал, что теперь и мы останемся в деревне собирать грибы. Нет! Мила всех закрутила, завела, насладилась ситуацией и спокойно сказала всем: «До свидания». Разбирайтесь, мол, сами с вашей фирмой «Клюква», я же умываю руки, у меня отпуск закончился.

И вот мы опять в нашей больнице. Прежде всего, бегу к комнате Элоизы. Заперто! Где же она? Что на этот раз случилось? Оказывается, всё очень серьёзно. Врачи говорят, что Элоиза жива, но к ней пока нельзя. Так я и думал! Нельзя было девушку оставлять одну!

Три дня мучился неизвестностью. Врачи ничего не говорят, Мила тоже. Наконец, сообщили: Элоиза будет жить и, вот новость, родила девочку. Элоизу теперь можно навестить, девочку — пока нельзя: она в боксе для недоношенных. Почему же мне-то так долго ничего не говорили?

Наконец навестил больную.

— Ты извини, Петька, — сказала Элоиза, — это я попросила Милу увезти тебя подальше и ничего тебе не говорить, чтобы ты не переживал. Теперь всё у меня хорошо! Если моя Элка выживет, то и совсем прекрасно!

— А почему Элка?

— А как же? Я — Элоиза, первый слог в имени от меня, а отец — Константин, второй слог от него. Так всегда у нас на родине делают. Я тоже в детстве была не Элоизой, а Еврой — по именам матери Евы и отца Ройла. Так и Элка, когда вырастет, может выбрать себе иное имя. Пока пусть будет Элкой.

Элка выжила. Через месяц её крестили в больничной церкви с именем Елена. Элоиза была счастлива, гуляя по дорожкам парка с коляской. Я иногда гулял вместе с нею… А через год маленькая Элка уже пробовала бегать… Шлёпалась на дорожку, вставала, и снова пыталась бежать… Ну просто неуёмный ребёнок. Сколько раз нам с Элоизой приходилось выцарапывать её из самой гущи колючих кустов в парке! Мало того, через полгода принялась лазить на деревья. Залезет, а слезть не может. Элоиза на это приговаривала:

— Настоящая сараманка!

Когда Элке было полтора года, случилось знаменательное событие. Был уже вечер, мы с Элоизой и маленькой Элкой гуляли по скверу рядом с больницей. Вдруг видим, как в ворота больницы торжественно входит кот Милы, а за ним — абсолютно белая кошечка и два котёнка. Один — серый в пятнах, как папа, а второй — совершенно белый, как мама. Все сбежались посмотреть на это зрелище, даже Мила вышла. Это шествие углядел больничный пёс Тарзан и с громким лаем бросился наводить порядок. Кот спокойно побежал навстречу, сначала отвесил псу оплеуху, затем вскочил на загривок и начал драть его когтями. Пёс с визгом помчался к конуре. Перед конурой кот легко соскочил с пса и с победным мяуканием вернулся к своей подруге. Так в больнице появилась кошка Белянка с двумя котятами — Серком и Снежаной. Снежана скоро стала постоянной спутницей наших с Элкой прогулок и детских игр. Котёнок Серко дичился людей и целыми днями пропадал со своим отцом в окрестном лесу. Сама же кошка Белянка стала любимицей и врачей, и больных. Она всегда знала, какому из больных сейчас худо. Бывало, придёт, ляжет под кровать и мурлычет, мурлычет… Но без специального приглашения никогда на кровать не вспрыгнет. А уж если пригласят, ляжет аккуратно, прижмётся к больному и уснёт. Больные говорили, что от Белянки даже сильная боль проходит…

К двум годам Элка уже чётко говорила: «Мама Эла, дядя Петя и Мява». Мявой она называла котёнка. На всё остальное она показывала пальцем и кричала: «У-у-у!» Когда Элка уставала, то хватала нас с Элоизой за пальцы и просила: «А-а-а…» Это означало, что нам с Элоизой пора начинать петь. Так, под наше не слишком мелодичное пение Элка засыпала.

— А кто тебе пел песни в детстве? — спросил я Элоизу.

— Петь мне было некому: мама умерла при родах, отца я никогда не видела. Воспитывал меня дедушка Упыг: он просто включал проигрыватель и ставил на него какую-нибудь запись. Так, под пение или музыку я и засыпала… А потом Упыг пригласил юношу из местных, с которым мы вместе разучивали древние способы борьбы и сражались на шпагах. Но этого юношу я совсем не интересовала, ведь я была сараманкой. Выучив за пару лет всё, что было в наших видеоархивах, юноша сказал нам: «До свидания!» и уплыл к себе домой, прихватив шпагу, которую подарил ему Упыг за работу. Так я опять осталась одна. Развлечений было мало, только телефильмы да сражения с болотными монстрами при очередном нашествии. Ещё раз в год прибывал транспорт с Терры, ведомый скучными сапиенсами. Транспорт привозил новые инструменты для Упыга и новые фильмы — для меня. Так мы и жили, пока не приехали вы с Милой и не пригласили меня с собой.

— Тебе хорошо здесь с нами?

— Конечно, здесь никто не вспоминает, что я не такая, как остальные. А ещё у меня появилась дочка, дома это было невозможно, местным запрещено жениться на сараманках.

К трём годам Элка уже всерьёз решила покорить все ближайшие деревья. Подойдя к очередному дереву, она знаками показывала мне, чтобы я подсадил её на нижний сук. Туда же сразу вспрыгивала и кошка Снежана. Затем Элка вместе с кошкой лезли по древу вверх. Элоиза с гордостью — а я с ужасом — смотрели, как малышка взбирается всё выше и выше…

— Хватит, Элка! — кричал я. — А то Снежана упадёт и ушибётся.

Только опасения за свою любимицу заставляли малышку спускаться. Снежана, действительно, с большим трудом спускалась вниз, так что Элке часто приходилось ей помогать.

На работе я подружился с Ольгой Семёновной. Она научила меня распознавать, где и что болит у каждого пациента, а я помогал ей запускать потоки лечебной энергии. Ольга Семёновна говорила, что силы у меня много, но не хватает понимания, как эту силу правильно использовать. Постепенно кое-что у нас начало получаться, хотя Мила считала, что до уровня настоящих целителей нам с Ольгой Семёновной пока ещё далеко, что мы видим только внешние симптомы болезни, но ничего не понимаем в её причинах, а без этого наша деятельность даёт только временное облегчение. Я присутствовал при её беседах с больными, но так ничего и не понял. Речь обычно шла не о болезни, а о неведомых мне родственниках больного. Откуда-то Мила всех их знала! Она заставляла больного вспомнить то или иное событие из жизни, часто — неприятное. Больные порой плакали и не хотели вспоминать… Мила поила их специальными чаями для прояснения памяти и требовала всё вспомнить…

Одним словом, жизнь шла своим чередом, и всё было хорошо до того момента, когда снова возникла на дороге знакомая машина. Заслонила, как тогда, Элоизу, гуляющую с Элкой и Снежаной, а потом исчезла за поворотом, оставив на дороге только плачущую Элоизу. Я тут же подбежал к ней:

— Ещё не поздно! Быстрей! Догоним!

— Всё в порядке, — сквозь слёзы сказала Элоиза, — просто Константин забрал своего ребёнка. Не волнуйся, я посмотрела его мысли, он, в самом деле, будет любить свою дочку и даже её кошку, а ещё его мама просто жаждет увидеть внучку. Она тоже её будет очень любить!

— А как же ты?

— А что я? Сараманки никогда не воспитывают своих детей! Они только сражаются и развлекаются. Иди, Петька, и не переживай! Сегодня я посижу одна в своей комнате и поплачу, а завтра начнём развлекаться. Глядишь, Мила нас и сражаться с врагами поведёт!

Элоиза убежала. А я не знал, что и думать о таких странных обычаях сараманок.

ГЛАВА 23 ТРИ ГОДА ФИРМЫ «КЛЮКВА»

Мила

Я покидала своих друзей в деревне, оставляя на них фирму «Клюква», с двойственным чувством. С одной стороны, это было как бы предательство — заманила и бросила, с другой стороны, это был натурный эксперимент. Мне нужна была информация обо всех неудачах фирмы, чтобы понять, в чём причина глобальных неудач жизни на планете. Тем более, что семьи моих друзей были защищены от нищеты двойной зарплатой, переводящейся им на карточки от центрального правительства Гилка.

Каждый день вечером я выходила на связь с Николаем и узнавала последние новости. За три года существования «Клюква» показала весь свой «норов». Начать с того, что только регистрировали фирму в течение полугода. Одних комиссий в деревню наведалось до десятка. Что уж они изучали? Санитарные условия в диком лесу и на болоте?! После регистрации пошли требования ежеквартальных отчётов о деятельности фирмы, хотя фирма пока ещё никакой деятельностью не занималась по причине «не сезона». Затем было многое другое — от штрафов за неверно составленный отчёт до отказа предоставить место для работы на рынке и штрафов за продажу клюквы прямо с автомобиля. Были и иные мелкие неприятности, которые приходилось преодолевать…

Одним словом, наша фирма давно бы уже прогорела, если бы, в самом деле, существовала за счёт продажи даров леса. Я попросила Федю зайти в банк и узнать условия кредита. Условия меня просто ужаснули! Двадцать процентов годовых, плюс грабительские штрафы при просрочке платежа! Такое терпеть я была не намерена! Закон об ограничения процентной ставки шестью процентами Гилк издал на следующий же день. Также ограничены были и суммы штрафов, которые теперь могли накладываться только через суд. Этот первый мой закон прошёл, хотя и подвергся жесточайшей критике в сети. От своих родителей я с радостью узнала, что новый закон спас семью от потери квартиры. Теперь, после перерасчёта процентов и отмены штрафа, от их кредитов остались совсем пустячные суммы.

Работа с фирмой меня здорово изматывала. Приходилось скачивать из сети многие тома законов и подзаконных актов, управляющих деятельностью чиновников. Во всем этом надо было разбираться и многое заучивать наизусть. Единственно, что меня удивляло, так это то, что планета всё же жива и коммерческая деятельность на ней процветает. Как же это возможно? Ответ оказался тривиальным, когда я познакомилась с личными документами глав успешных фирм. Все они когда-то были чиновниками, ушедшими на заслуженный отдых. Так росло моё понимание, но пока я ещё не готова была принимать решительные меры.

Параллельно росло моё понимание причин болезней пациентов в больнице. Целительные процедуры я постепенно переложила на Ольгу Семёновну и Петьку, а сама занялась изучением жизни пациентов. У меня было ощущение, что болезни человека связаны с какими-то травмирующими событиями в прошлом. Если тело человека подобно зданию, то болезнь начинается с одного треснувшего кирпича. Один сломанный элемент в основании здания постепенно приводит к возникновению серии дефектов в соседних элементах. К моему удивлению, оказалось, что большинство пациентов прекрасно знают о своих травмах, но не желают вспоминать об этом. Осознание и переосмысливание травмы порой приводило к волшебному изменению состояния больного. Это было увлекательное занятие, требовавшее глубокого погружения в чужое сознание и поиска выхода из его лабиринтов.

Особенно запомнился больной с неизлечимой экземой по всему телу. Временный диагноз врачей гласил — светобоязнь. Больной лежал в затемнённой палате. Даже свет обычных ламп раздражал его, так что говорить с ним приходилось в темноте. Выяснила, что болезнь его проявилась только в семилетнем возрасте, так что врачи связывали это с началом школьного обучения. До школы он был домашним ребёнком. Шок от множества детей вокруг, а также необходимость соблюдать дисциплину на уроках могли привести к острому нежеланию выходить из дома. Так он и жил дома на протяжении десяти последних лет. Его привезли однажды ночью и положили в затемнённую палату. Прочитав историю болезни, я ожидала увидеть угрюмого неразговорчивого больного, однако увидела — насколько это было возможно в сумраке палаты — приветливого паренька, который с удовольствием поведал мне свою горестную историю. Просматривая его воспоминания, я убедилась в том, что школа не нанесла ни малейшей травмы ребёнку. К тому же, и больной с удовольствием рассказывал о своих первых уроках в школе, вспоминал о друзьях, с которыми ему так скоро пришлось расстаться из-за болезни. А вот когда я попросила его рассказать о том, как он провёл лето перед школой, вот тут-то и обнаружился провал в памяти. Он помнил всё своё детство, кроме этого последнего лета. С детства его воспитывала мама, отца он не помнил. Мама и сейчас его часто навещала. В одно из посещений я расспросила её об этом лете. По её словам, ничего интересного в это лето не случилось, отдыхали в деревне…

— А потом как вы вернулись в город?

— Вот это что-то не помню. Как-то, наверное, вернулись…

Пришлось проводить целое детективное расследование. Выяснилось, что мать с сыном в конце того лета были контужены ударом молнии. Мама пострадала сильнее — так, что потеряла сознание на много дней, её сын оставался в сознании, но долго не мог говорить от испуга. Теперь оставалась ювелирная работа по восстановлению и лечению заблокированного участка памяти больного. Сначала эта работа привела к резкому обострению болезни. Мне с большим трудом удалось убедить главврача, что это ухудшение — временное. Только через неделю мучений наметились первые успехи. Спустя месяц больной решился вспомнить всё, а через два месяца, к удивлению врачей, впервые согласился выйти днём на прогулку.

Тандем Петьки с Ольгой Семёновной оказался удачным. Ольга Семёновна научилась использовать Петьку в качестве лечебного инструмента, а в свободное от работы время Петьку брала в оборот маленькая Элка. Все были счастливы, даже Элоиза. Я только радовалась, глядя на это, и надеялась, что удастся создать некое подобие семьи для Элоизы. Увы, я ошибалась, всё кончилось через три года, когда Элоиза добровольно отдала свою дочь отцу. После этого отношения Петьки с Элоизой опять разладились.

Мои исследования с помощью фирмы «Клюква» близились к завершению. Не будь внешнего финансирования, наша «Клюква» давно бы уже обанкротилась. Глобальная причина этого была в неправильной организации межкастовых взаимодействий на планете. Ведь большинство чиновников даже генетически составляли иную породу человека, с иными стереотипами поведения. Их следовало официально объявить кастой чиновников с соответствующими правами и обязанностями, а также регламентировать контакты этой касты с иными представителями человечества. На первых порах — хотя бы свести эти контакты к минимуму. Так с помощью Гилка удалось сформулировать новый закон принятия административных решений.

Закон гласил:

«Чиновник имеет право только на информацию из карточки клиента. На основании этой информации в течение суток он должен вынести своё решение и сообщить его клиенту вместе с причинами, по которым это решение принято. Если необходимо коллегиальное решение, то срок его принятия может быть увеличен до недели. Просроченное решение трактуется в пользу клиента. Если клиент недоволен, он может обратиться в суд. Любое судебное дело также ограничивается тем же недельным сроком. Если клиент недоволен решением суда, то обращается выше — вплоть до правителя планеты. Любая ошибка судьи или чиновника отмечается на его карточке как замечание. После десяти замечаний чиновник снимается с должности и на всю жизнь исключается из касты. Работа чиновников оплачивается из бюджета государства по высшим ставкам, однако, для клиента их деятельность — бесплатна. Запрещено препятствовать деятельности чиновников, однако, и чиновники не могут привлекать к своей деятельности окружающих».

Так, например, если чиновники хотят получить отчёт о деятельности той или иной организации, то они вправе послать чиновника, который это сделает, но не вправе требовать этот отчёт от сотрудников самой организации. Этот закон, конечно, не касался уголовных дел и регламентировал только самые обычные отношения касты чиновников и остальных.

Закон был опубликован на сайте Гилка, после чего случилось ужасное. Сеть пропала! За последнее тысячелетие человечество так привыкло всю свою деятельность связывать с сетью. А теперь? Все личные карточки перестали работать. Финансовая деятельность прекратилась. На экранах компьютеров горела одна только надпись: «Отмените закон о чиновниках, и сеть заработает».

Гилк был в панике. Даже электронное обеспечение его тарелок дало сбой. Космодром остался без электронных «глаз и ушей», а ведь через три дня ожидалось прибытие очередного транспорта с Дивы. Он вызвал меня по мысленному каналу с просьбой срочно принять меры. А что делать мне? У меня же в советчиках — только кот. Где противник, с которым надо сражаться? Попробовала «метод кота». Без карты, которую я привыкла видеть на экране монитора, это было сделать трудно, но хотя бы направление на источник неприятностей получила. Собрала срочно всех, кто был под рукой. Элоизу с Петькой — со шпагами, Кувеса с Веской да саму себя — с палаткой для возможного ночлега.

Пригласила даже кота, но кот отказался, сказав, что участвовать в авантюрах не намерен.

— Видишь ли, — прокомментировал кот, — ради какой-то сети, которая мне лично абсолютно не нужна, я должен сражаться, неведомо с кем. Как можно отправляться на битву без предварительной разведки?! В авантюрах — не участвую!

Обратилась к Терре за поддержкой, хотя не ведала, чем может помочь планета. Как птицы перелётные, неслись мы на юго-восток, не представляя, кто наш противник и что мы с ним сделаем…

ГЛАВА 24 ПЕРВАЯ БИТВА. ЧТО ТАКОЕ ВРЕМЯ?

Всеобщая мама

В любом деле главное — информация. Моё столкновение с Гилком было неизбежно. Я это знала последние пятьсот лет и старательно готовилась. Спешить не имело смысла, так как время работало на меня. К настоящему моменту все ключевые должности в правительствах всех стран были заняты моими людьми. Пусть Гилк объявлял себя заместителем правителя, но фактически на планете правила я. Кстати, правителем Гилк называл некую мифическую Терру, которая жила тысячу лет назад. Также Террой звалась и наша планета. Интересный рекламный ход — как бы он правит от имени всей планеты! У Гилка были боевые корабли и тарелки, у Гилка были сапиенсы, готовые в любой момент прийти ему на помощь, но у Гилка не было информации. Он не знал, кто ему противостоит, ведь вся моя деятельность проходила в тайне.

Первый ход Гилка я чуть не упустила. Частное дело деревенского учителя оказалось первой попыткой Гилка изменить существующее положение дел. Вначале я даже не поняла, насколько это серьёзно, за что и поплатилась гибелью одного из своих совершенных, а затем и второго — пытавшегося догнать беглецов. С тех пор я стала осторожнее: информация, информация и минимум действия. В больницу поступил работать дворником один из моих рабочих. Теперь я имела ежедневную информацию о деятельности моих врагов. Очень скоро я поняла, что мой главный противник — молодая самка по имени Мила. Почему бы не присоединить её к нашему клану и не сделать своей союзницей?! Один из моих талантливых сыновей с радостью взялся за это дело. Всё шло замечательно, но сорвалось из-за ревности её друга Петьки, который связался с Гилком. Гилк очень быстро сообразил, чем это грозит его планам, и отправил Милу с Петькой на другую планету. Четыре года ничего не происходило, и вот она возвратилась. Я думала, что теперь Мила будет, наконец, моей. Увы, за четыре года она превратилась в монстра, который при желании мог вскрыть мозги моего сына Сержа, как консервную банку, и узнать обо мне всё. К счастью, она не успела: я отдала приказ сыну — срочно бежать и больше с ней не встречаться.

Таким образом, сама Мила стала для меня недоступной, но появился ещё один человек — инопланетянка со странным именем Элоиза. Зачем Гилк привёз её на нашу планету? Какие планы он строит? Это следовало срочно выяснить, а ещё лучше — получить её геном в мой банк данных. На это дело я послала своего второго сына — маньяка-любителя Константина. На его счету, в отличие от Сержа, было уже множество побед, и он не сомневался, что одержит очередную. Он справился, хотя явился ко мне не скоро, со сломанной рукой в гипсе и в глубокой депрессии. Элоиза произвела на него глубочайшее впечатление своей воинственностью, такое, что он и думать забыл о своём прежнем увлечении — ловить девушек на обочинах дорог. У Элоизы родилась дочь, и эту дочь я просто должна была выкрасть у матери для своих целей. Пока я строила планы один хитрее другого, как это сделать, мой глупый сын решил всё просто — поехал и открыто забрал ребёнка у матери. У него это получилось! Я была просто изумлена, почему Элоиза так легко отдала свою дочь, потому, быть может, что она инопланетянка? Возможно, у них обычай — отдавать детей отцу? Тем не менее, я получила внучку — Елену, и не прогадала. Это был совершенно необычный ребёнок, не признававший никаких правил. Никакими уговорами нельзя было заставить её быть послушной, даже феромоны любви на неё не действовали. Я просто наслаждалась таким необычным подарком от Элоизы и, кажется, впервые в жизни влюбилась в свою внучку. Если она родит мне сына, то сын этот даст существенный вклад в мой банк геномов для размножения. А если мне удастся приручить потомство Елены, то я получу настоящую армию так называемых «сараманок» в своё распоряжение. Пусть тогда поберегутся сапиенсы Гилка! Тем более, как я узнала, у Элоизы больше детей быть не могло.

Тем временем Гилк нанёс моей системе два удара. Первый удар был вполне терпимый — ограничение процентных ставок по кредитам. Я даже не стала на него отвечать, так как понимала, что основное сражение впереди, и надо срочно готовить ответный удар. За три года, что мне было отпущено, мои совершенные сумели этот удар подготовить. Затем Гилк нанёс второй удар по моим рабочим особям, и это было гораздо серьёзнее. Гилк посягнул на всю систему моей власти над населением планеты. Такого я стерпеть уже не могла и адекватно ответила, отключив сеть, с помощью которой Гилк осуществлял свои законы. Подготовилась я и к тому, чтобы отключать оборудование боевых тарелок Гилка, так что считала, что победа в этой первой битве мне обеспечена. Единственным неизвестным была Мила с её отрядом, в который, как я выяснила, кроме неё, Петьки и Элоизы, входили две дриады, не боящиеся никакого стрелкового оружия. Но теперь я выяснила, что дриады боятся огня, а с остальными, я считала, справиться совсем нетрудно, если всё правильно рассчитать. Отряд Милы отбыл тайно ночью, как я и ожидала. Ловушка для них была готова. Я отозвала всех моих совершенных подальше от ловушки, чтобы они опять не пострадали, и приготовилась ждать…

Мила

Через сутки перелёта мы достигли цели. Цитадель врага представляла собой круглое здание, окружённое забором с колючей проволокой. Единственный вход шёл от больших ворот в виде длинного коридора в сторону здания. Всё было тихо, над цитаделью висел невидимый колпак, заглушающий любую телепатическую деятельность, так что мысленно посмотреть, есть ли люди внутри и сколько их, было невозможно.

Решили атаковать здание рано утром, а пока поставили в ближайшем лесу палатку, разожгли костёр. Петька с Элоизой привычно подкалывали друг друга, я же смотрела на них и радовалась. Кувес и Веска в виде больших кустов наслаждались своей растительной жизнью. Никто, кроме меня, и не думал, что будет завтра. Мне же было тревожно. Наконец все угомонились и заснули.

Я проснулась первой от ночного кошмара. Сам сон я не помнила, но глаза мои были мокры от слёз. Рядом со мной посапывал Петька, а за его спиной — Элоиза. Мои любимые друзья и соратники, куда я вас веду?!

Через полчаса все были готовы, а ещё спустя десять минут мы тихо приземлились перед запертыми воротами. Тут была работа для Кувеса с Веской. Оба они выпустили тоненькие ростки, проникшие в щели на ту сторону ворот. Через минуту ворота были открыты изнутри, и мы тихо вступили в пустынный тёмный коридор, ведущий внутрь здания.

Мне было не по себе, и я мысленно связалась с Террой. Планета была готова мне помочь, но пока ничего опасного рядом не было. Быть может, вся охрана здания просто спит? Мы тихо двинулись вдоль по коридору. Впереди шли Кувес с Веской, за ними — Элоиза с Петькой, позади всех — я. Тут это и произошло! Ярким огнём вдруг полыхнули фигуры наших дриад, а навстречу нам сквозь огонь полетели десятки стрел. Шпага Элоизы окружила её сверкающим зонтиком, отбивающим стрелы, а мой Петька, не ожидавший нападения, просто прислонился ко мне спереди, защищая меня от смерти. Через минуту всё было кончено. Я сидела и смотрела в мёртвое лицо моего друга. Зачем мне всё моё правление, зачем все дрязги человечества, если не будет моего Петьки. Я плакала и гладила его лицо. Затем обратилась к Терре:

— Да уничтожь ты эту цитадель, так чтобы и духа её не было!

Раздался жуткий треск, огромная трещина пробежала поперёк коридора, и я увидела небо и кучу бетонных блоков, падающих в недра земли. Цитадели больше не существовало, но и для меня тоже всё перестало существовать. Я упала рядом с Петькой и потеряла сознание.

Мне казалось, что я вижу свою прапрапрабабушку Бусю.

— Ты так любишь Петьку? — спросила она.

— Да, люблю больше жизни! — ответила я.

— И ты хочешь, чтобы он жил?

— Да, я готова на всё, чтобы Петька ожил. Ты можешь мне помочь?

— Я не могу изменить судьбу, но если ты готова на любую жертву, я попрошу Его тебе помочь!

— Я готова на любую жертву, — ответила я, чувствуя, как слёзы ручьём бегут по моим щекам.

— Да будет так! — раздался неведомый голос, и наступила тишина.

* * *

…Я проснулась первой от ночного кошмара. Сам сон я не помнила, но глаза мои были мокры от слёз. Рядом со мной посапывал Петька — мой любимый Петька, а за его спиной спала Элоиза. Мои любимые друзья и соратники, куда я вас веду?!

Через полчаса все были готовы, а ещё спустя десять минут мы тихо приземлились перед запертыми воротами. Тут была работа для Кувеса с Веской. Оба они выпустили тоненькие ростки, проникшие в щели на ту сторону ворот. Через минуту ворота были открыты изнутри, и мы тихо вступили в пустынный тёмный коридор, ведущий внутрь здания.

Мне было не по себе, и я мысленно связалась с Террой. Планета была готова мне помочь, но пока ничего опасного рядом не было. Быть может, вся охрана здания просто спит? Мне совершенно не нравилась тишина тёмного коридора. Я прямо видела, как ярко вспыхивает огонь, сжигающий дриад, и как чёрные стрелы летят мне навстречу.

— Уходим! — скомандовала я, будем искать другой вход. Мы обошли здание вокруг и подошли к колючей проволоке. Кувес и Веска быстро проделали в ограде дыру, в которую все могли пролезть. Впереди была сплошная стена цитадели.

— Терра, можешь немного встряхнуть это здание с задней стороны?

— Могу!

Небольшой толчок почвы под ногами, и по стене здания зазмеились трещины. Кувес с Веской живо расшатали ближайший бетонный блок и аккуратно вытащили его на землю.

Оставалось войти, и мы вошли через дыру в стене. Было тихо, только гудели провода. Было ощущение огромной мощи устройства, которое работало в центре. По одному мы шли по пустынным коридорам и наконец дошли до центрального зала. Здесь гул машин был сильнее, за пультом управления скорчилась маленькая фигурка девушки в огромном шлеме с проводами. Глаза её были открыты, но ничего не видели в окружающем мире. Я узнала свою школьную подругу Зину.

— Так, аккуратно вынимаем девушку из-под шлема, — скомандовала я.

Тело девушки слабо билось и сопротивлялось в руках моих дриад. Тонкий проводок тянулся от механизма к её голове. Петька одним движением шпаги перерезал этот проводок, при этом девушка отчаянно закричала, как от боли. Я сразу поняла, в чём дело: по проводку непрерывно шёл некий сигнал, стимулирующий жизнедеятельность организма. Взяв в руки оголённые куски провода, я пропустила этот сигнал через себя, и Зина перестала кричать.

— Всё просто, запомни этот сигнал, попробуй сам его передавать Зине вместо этого машинного монстра, — сказала я, передавая проводки Петьке.

Практика в больнице его многому научила, Петька сразу уловил, что нужно делать.

Через пять минут мы уже шли в обратную сторону, а ещё через десять — вышли из цитадели к лесу. Зина постепенно приходила в себя, Петька поставил её на ноги. Она ещё плохо держала равновесие и обняла Петьку.

— Как же я тебя люблю, Петенька! — это были первые её слова.

Меня это почему-то сильно задело.

— Надо разрушить всю эту цитадель, — подумала я. — Терра, уничтожь её!

Раздался жуткий треск, огромная трещина пробежала прямо по зданию, и я увидела кучу бетонных блоков, падающих в недра земли. Цитадели больше не существовало. От толчка все попадали на землю. Я упала рядом с Петькой и вдруг вспомнила всё — и горящих Кувеса с Веской, и чёрные стрелы в груди мёртвого Петьки.

— Жертва! — раздался в моей голове нечеловеческий голос.

— Я согласна! — мысленно ответила я.

Я поняла, что моё время подходит к концу, а ещё так много надо сделать.

— Беритесь за руки, — скомандовала я Элоизе, Петьке и Зине, — сейчас проведём соединение четырёх и исправим весь тот вред, что нанесла Зина планетарной сети.

— Ведь ты, Зина, знаешь, как всё исправить?

— Конечно, знаю! Но без энергии цитадели моих сил не хватит.

— Силы мы тебе дадим, помнишь, как в детстве…

Мы соединились, и наша мощь, усиленная Террой, потекла к Зине. Через минуту всё было сделано: антивирус, ранее подготовленный Зиной, начал свою работу по исправлению сети.

— Теперь, — сказала я, — вы, Петька и Зина, должны исчезнуть на несколько лет, чтобы о вас никто не знал, даже я сама. Кувес с Веской о вас позаботятся. Вам всё понятно?!

— Понятно, — протянул Петька, — но зачем?

— Если Зину опять захватят, будет ещё хуже!

Элоиза стояла рядом и непонимающе смотрела на меня.

— Элоиза, — сказала я, — мы с тобой вернёмся вдвоём. Все должны думать, что Кувес и Веска, а также Петька — погибли. А Зина должна была погибнуть при разрушении цитадели. Так надо! Только так мы можем победить врага, о котором пока слишком мало знаем.

Всеобщая мама

Гилк отразил мой удар, цитадель, откуда шло управление моей атакой, была полностью разрушена. Ни один из моих слуг не пострадал, кроме девушки — талантливого оператора, на которой держалась вся работа с сетью. Моя ловушка, видимо, сработала, так как обратно в больницу вернулись только двое — Мила и Элоиза, остальные погибли. Я и не представляла, насколько оказались опасными мои противники! Кто же мог предполагать, что в их власти тектоническая мощь планеты?! Впрочем, Мила начинала мне всё больше нравиться. Я бы тоже сначала пустила вперёд своих рабочих особей и посмотрела бы, что произойдёт, а сама бы ожидала результата в стороне. Я чувствовала, что она может быть похожей на меня. Вторая всеобщая мать на планете! Может, зря я отказалась с ней встречаться?!

ГЛАВА 25 В ЛЕСУ

Мила

Вот жертва принята моя! Но какова она? Есть только жизнь моя… На всякий случай надо торопиться.

Главврач пусть Петьку увольняет… Я тоже ухожу… Семёновна целителем здесь будет… Родители пусть думают, что Петька секретной занялся работой, они собрали вещи для него. Как мне их переправить, чтобы самой об этом ничего не знать? Я отнесла их в лес, пускай малышки, что в воздухе роятся, весть всем дриадам понесут, что надо Петьке отдать рюкзак с вещами… Сама я не хотела знать о Петьке и о Зине, так как опасалась мыслительных возможностей врага. Ведь как иначе так ловко подготовил он ловушку в цитадели?!

Всё! Дела окончены, и я готова! В последний путь возьму я Элоизу и кота. Собрались, прошли сначала по дороге, затем свернули в глубь лесную. Так и шли, пока не вышли к берегу реки. Здесь, на поляне, под журчание воды, решила я остановиться. Каждый занялся знакомым делом: кот с Элоизой — сразу на охоту, лишь я на берегу — смотреть на воду струящуюся мимо. Сидела, думала, что жизнь моя похожа… на воду… Струится, и меняется всё время, и в море всё впадает… Кажется, уснула. Гляжу, а рядом — Буся любимая моя.

— Бусь, к жертве я готова!

— Это хорошо, могу сказать, что жертва принята твоя.

— И к смерти я готова.

— Достаточно согласия твоего на жертву жизни и любви…

Как будто камень свалился у меня с души.

— Так значит, впереди ещё большая жизнь?

— Не представляешь, Милочка, насколько долгая. Быть может, тебе и надоест ещё…

— Бусенька, но объясни ты мне, на самом деле, что случилось с нами в цитадели. Действительно ли Петьку там убили или мне приснилось это только?

— Могу тебе ответить, но понять сумеешь?

— Скажи, попробую.

— В том истина, что верно всё одновременно. Действительно, его убили в цитадели, но жив остался он, после того, как сцена эта тебе приснилась.

— Как может это быть?

— Я думаю, со временем узнаешь, событья эти не противоречат, как ни странно!

Вернулись к вечеру и кот, и Элоиза. Кот был доволен, Элоиза разделывала зайца. Я смотрела на окровавленную тушку и ощущала отвращение…

— Что со мной? Всегда я так любила мясо!

— Что делать, Милочка, — сказала Буся, — всё проходит. Мясо возбуждает страсти, которые сейчас тебе помеха. В лесу живи! Ведь люди только отвлекают от решенья твоих задач.

Так началась лесная жизнь. День за днём смотрела я на воду и приводила в порядок душу неспокойную свою. Элоиза строила землянку, крышу обложила глиной, а сверху — дёрном для теплоты. В центре оставила отверстие для дыма: зимой костёр нас будет согревать. Зайцев в эту осень было очень много. Элоиза их стреляла, ловила петлями. На берегу реки пониже мыла и сушила шкурки. Говорила, попробует шить шубы… Раньше никогда таким не занималась, и шубы похожи были на мешки с отверстиями для рук, ног и головы, тем не менее, в холода они нам пригодились. Меня она кормила грибами, ягодами, а порою кот приносил нам рыбу, в основном, больших ленивых налимов и сомов.

Раз в месяц связывалась с Гилком, узнавала новости, что были не слишком веселы. Хоть Гилк и выиграл противостояние с врагом и ввёл закон, закон тот не работал. Всё увязало в бесконечных вопросах и поправках… Я знала, выходить мне надо на центр, где затаился враг, но не имела ни одной зацепки по поиску его.

Ночью мне часто снилась Буся

— Бусь, как решить задачу эту? Помоги

— Ты не готова, внученька, смотри на воду…

И я смотрела… Пока не уносилась мыслями вдоль по течению до моря самого, потом — к истокам. Города и сёла я видела по берегам реки, плеск вёсел, песни… Жизнь продолжалась, мне ж хотелось большего. Однажды я решилась выйти к людям — услышать шум толпы и вымыться, сходить хоть в парикмахерскую, в магазины… Элоиза хотела тоже, также кот!

— А то здесь уж три года я кошечек не видел, — пожаловался он.

Вот я среди людей. Как изменилось всё, скорее, изменилась я. Иду средь мысленных рассказов о бедах жизненных, и каждый мне показывает раны — на теле раны, раны на душе… Всё вижу, мысленное зрение отключить не в силах. Я постаралась дела свои закончить за два дня. На третий, закупив, что нужно, и погрузив всё это на тележку, мы с Элоизой снова отправились обратно в лес. Целый день толкали груз свой по тропинкам, пока не сообразили попросить Терру — поднять нас всех на воздух с тележкой и котом. Через час мы были дома на поляне.

Так тихо здесь! Как можно жить среди людей, что непрерывно мысленно вопят о бедах?! Как милы спутники мои! Ведь ни кот, ни Элоиза не шумят! Не только речью, но и мыслью не нарушают тишину!

Опять во сне я вижу Бусю:

— Вот уже три года никак я не могу решить задачу.

— Внученька, сейчас готова ты к решению, и задача твоя уж решена, но ты ещё не видишь это.

— Как это может быть?!

— Подумай! Теперь сама легко найдёшь ответ, коль поплывёшь по жизненной реке своей с истоков до этих берегов. Ведь жизнь — река…

Я села у воды и поплыла.

…Вот с Беллою я еду к Бусе. Буся ещё жива, гуляем с ней по лесу… А вот — мои друзья и наша школа, Павлел, Фрося, которая нас утешала и занозу у меня вытаскивала зубами. Странно, пинцета не было, наверно? Но тогда воспринималось это, как должное. А вот наш почтальон ведёт уроки телепатии, которые так ничего б не дали, если бы не догадалась я очистить пазухи во лбу детей… А точно ль я сама придумала? Нет, мне подсказала Терра… Затем экзамены и суд, который выиграла я с адвокатом Гилка… Чиновники с закрытыми мозгами, где ничего прочесть нельзя. Быть может, невозможно потому, что там ничего и нет?! Наверное, всё же что-то есть! Дальше, дальше вниз по течению реки. Вот первый воин, сражённый не Кувесом и не Веской, а сам принявший смерть, чтобы тайну не узнали мы. Стою и думаю, что труп его уже ничем нам не поможет!.. Я остановила свой бег по жизненной реке. Здесь! Здесь ответ! Для маленькой девчонки, которой я была, сей труп не интересен, но не для меня, ведь он так пахнет! И пахнет очень хорошо и так знакомо… Неужели?! Ведь это — запах Сержа. Но тогда ещё не знала Сержа я, и запах этот мне ничего не говорил… Ладно, отметим совпадение и дальше… Вот Серж — моя безумная любовь. Как сладок поцелуй, и тело выгнулось от страсти… Что ж, пусть ощутит минуты счастья ещё разок… Теперь пора… Инопланетное пропустим, там не было врага. Вернёмся к Сержу, который с мамой не хочет познакомить… Быть может, мама эта что-то знает? А вот и Элоиза с Константином… И мой любимый Петька бежит ко мне, кричит:

— Он пахнет так же…

Так вот ответ задаче! Серж, Константин! Ещё и Элка! Там, где они, там будет решенье всех проблем!

Вхожу в пространство мысленное, образ Сержа — тишина… Ладно, предположим, он умер… Константина запросить я не могу, с ним не встречалась лично, но зато я помню Элку. Запрашиваю… Тишина в ответ. Не может быть, чтоб все поумирали! Скорее, здесь защита. Дома, бывает, делают с защитою от телепатов… Быть может, дом такой у них… Но что же делать?

Задача решена, но не могу я сделать последний шаг. Сижу — смотрю на воду. Уже темнеет, ещё немного — наступает ночь. Вода теперь совсем черна, по ней плывут звёзд отраженья. Здесь меня находит Элоиза:

— Пойди, поешь! Картошки я сварила.

— Откуда?

— Из города. У нас в тележке лежал мешок. Ты не заметила?

— Ох, Элоиза, не до того! Вот думаю, найти бы Элку, дочь твою?

— Действительно, давай её найдём! Я посмотрю, как выросла она…

— Но не могу её найти…

— Какие неумелые вы люди, своих детей теряете! — встрял кот. — Вот я всегда могу найти своих котят!

— Не может быть! Найти ты можешь свою Снежану?

— Конечно, я могу!

ГЛАВА 26 ПРИКЛЮЧЕНИЯ ТУРА

Тур

Второй день в городе, и ни одной драки. Скучно. Вот подходящий мужик на пути. Толкаю его плечом…

— Извините, — слышу в ответ.

Тьфу! Дома бы мне сразу дали плюху. А здесь… Как люди живут? То-то у всех такие постные лица. Впрочем, неплохо бы закусить.

Тур повёл носом и нашёл подходящую вывеску с сосисками. Посетителей в неурочный час не было, только охранник и официантка, которая быстро принесла гречневую кашу с сосисками, а ещё кувшин пива. Тур очистил тарелку, опустошил кувшин и почувствовал, что жизнь хороша! Сейчас опять начнут за ним гоняться, как это было в предыдущих трёх городах… Пора начинать потеху. Тур встал.

— А расплатиться?! — пискнула официантка.

Вот начинается.

— Ну нет у меня ваших карточек… Нет, не проси!

Вот и охранник оторвал зад от стула. Замечательно!

— Гражданин, я вызываю полицию!

— Да вызывай, вызывай! Разве я мешаю, –Тур спокойно направился к выходу. Сейчас начнётся. И, в самом деле, началось. Охранник подскочил к Туру и попытался ударить. Не получилось. Уж что-что, а уходить от ударов Тур умел. Главная шутка была впереди. Тур отступил немного назад… Так, всё правильно, охранник сделал шаг вперёд правой ногой. Теперь быстро переместиться в ту же сторону, чтобы охранник развернулся, и его ноги встали накрест. Тур быстро проскочил за спину противника и ловко подставил ему стул. Охранник сделал ещё один шаг, зацепился ногой за ножку стула и с грохотом повалился на пол, попутно разнеся стул в щепки. Получилось красиво. Недаром Тура дома прозвали «ногоплётом». Официантка зажала рот, чтобы не рассмеяться. Хорошая девочка! Но теперь — ходу… С полицией Туру ещё не приходилось встречаться. Это, конечно, пробел в образовании, надо бы как-то и встретиться.

Тур быстро шёл по направлению к краю города. Пора выбираться к лесу. Но на этот раз судьбе было угодно, чтобы навстречу попался наряд полиции — сразу семеро. Можно было бы закрутить и здесь шикарную драку, но Туру было любопытно, что от него хотят. Опять какую-то карточку, но у него ничего такого нет! Тогда что? Он решил выяснить всё до конца, поэтому не препятствовал, когда его окружили, взяли за руки и повели к служебному зданию. Сначала отвели в хорошую тёплую комнату с настоящей кроватью и закрыли решётчатую дверь. Тур понял, что ему предлагают здесь переночевать. Вовремя — Тур уже устал и был не прочь отдохнуть в тепле. Всё лучше, чем в лесу у костра. Хорошо! Тур пригрелся и заснул сном младенца…

Утром его долго расталкивал здоровый бугай. Тур хотел дать ему в морду, чтобы не мешал спать, но воздержался. Ведь и дед дома его так же расталкивал по утрам. Поспать Тур любил… Отвели к какому-то главному, который стал задавать нелепые вопросы.

— Кто вы? — Тур назвался.

— Где проживаете?

— Дома, — ответил Тур.

— Где — дома?

Тур неопределённо махнул рукой куда-то на северо-восток. Как ещё объяснить этому дядьке, где его дом? Конечно, Тур всегда может найти дорогу к дому, как находят дом перелётные птицы, но чтобы объяснить этому чужаку дорогу к дому?! Этого Тур и не может, и не хочет.

— Почему у вас нет карточки?

Ещё один глупый вопрос.

— Мне её никто не давал.

— Зачем вы избили охранника в столовой.

— Не избивал я его! Спросите хотя бы официантку, она всё видела.

Тур надеялся, что такая симпатичная девочка врать не будет. Девчушка, действительно, не подвела и описала драку так, как было на самом деле.

— Эх, хороша девчушка, — Тур мысленно поблагодарил её. Увы, мыслей она не слышит. Таких — глухих — дома в деревне не приветствуют. Вполне годилась бы в жёны, если бы не это.

Тем временем чиновник продолжал:

— А что вы делали в нашем городе?

— Смотрел, какие здесь дома, как живут здесь люди.

— И как — понравилось?

— Не слишком, — честно ответил Тур, — все куда-то спешат…

— Всё ясно, — решил начальник, — вас отвезут на сканирование и оформление карточки. Вы сможете сами устроиться на работу и познакомиться с нашей жизнью поближе.

Надзиратель отвёл Тура обратно в камеру.

Как всё интересно! Тур лёг на кровать, закинув руки за голову, закрыл глаза и вошёл в мысленное пространство. Так, у начальника все лихорадочно обдумывали какую-то секретную операцию. Похоже, полиция собиралась охотиться на каких-то двух девушек, которые недавно были в городе.

— Любопытно, — подумал Тур, — неужели эти девицы развлеклись здесь почище, чем я, раз за ними собирают целую экспедицию да ещё с поисковыми собаками! Интересные здесь дамы — весело живут! С такими стоит познакомиться!

Как выяснилось, последний раз их видели на западной дороге с огромной тележкой. Они просто не могли далеко уйти! Что ж, данных достаточно, чтобы он сам мог поискать этих девочек.

Тур попробовал выйти из камеры, но заметил, что дверь заперта. На этот случай он всегда носил с собой пару молекулярных тросов с колечками по краям. Незаметно и практично! Взяв две невидимые нити за колечки, Тур сделал двойной разрез на решётке, выталкивая кусок между режущими нитями наружу. Через пару минут образовалось достаточное отверстие, чтобы он мог вылезти. Свернув нити, Тур привычно приколол их на место — к своей буйной шевелюре.

Все служащие собрались в кабинете начальства, обсуждая будущую операцию, так что Тур беспрепятственно вышел на улицу. Через полчаса он уже разбирал следы на опушке леса. Чёткий след тяжёлой тележки он нашёл сразу. Тот шёл по тропинке, что петляла среди чащобы и оврагов и скоро уткнулась в болотинку. Дальше дороги не было. Куда же девалась тележка? Загадка. Это ещё больше раззадорило парня. След исчез, но ведь люди куда-то делись. Куда они могли пойти? Предположим, разобрали тележку и по частям перетаскали через болото весь груз… Что там, за болотом? Похоже, верховья какой-то реки. Тур медленно бежал вдоль края болота, высматривая звериные тропы. Вот здесь прошли кабаны, значит, и он тоже сумеет пройти. Через час Тур вышел к небольшой речке, на берегу которой расположилось стадо кабанов. Большой секач тут же им заинтересовался. Близкое знакомство Тура не устраивало, так что он просто отходил в сторону при каждой атаке секача. Один раз в азарте даже похлопал того по спине, когда яростная туша проносилась мимо. Через полкилометра секач отстал и возвратился к своим самкам и поросятам. А ещё через полчаса хода Тур явственно почувствовал запах дыма. Неслышно ступая, он осторожно приближался к стоянке: хотелось сначала понять, кто здесь обосновался. Тур с ходу вошёл в мысленное пространство и услышал:

— Выходи к костру, нечего скрываться, как будто ты разбойник! Тебя не только я, а даже мой кот уже давно слышит. Мы наблюдали твои игры с кабаном. Я ставила на тебя, а кот — на кабана. Говорил, что ты обязательно спрячешься на дереве, и мы пойдём тебя спасать. Я же считала, что кабан ничего тебе не сделает, и оказалась права.

Тур вышел на поляну, где рядом с костром грелись трое — две девушки и кот. Кот потрясал своей мощью и статью.

— Да! Я такой! — сказал он гордо на мысленной волне.

Тур даже рот раскрыл от изумления:

— Говорящий кот!

Девушки были совсем разные. Одна — крупная, с прекрасной фигурой и лицом женщины, много пережившей на своём веку. Именно она первая заметила Тура. Вторая — худенькая, смешливая, совсем девочка. На боку у неё висела вполне настоящая шпага, какую Тур видел разве в музее. Интересно, умеет ли она ею орудовать?

— Умеет! Не сомневайся! — ответила вслух старшая.

Худенькая кивнула головой, она тоже слышала весь их мысленный разговор.

— Меня кличут Туром! — сказал Тур.

— Элоиза! — ответила худенькая.

— Мила, — представилась старшая.

— За что на вас ополчилась вся полиция в городе? Сейчас снаряжают экспедицию.

— Интересно! — протянула Мила. — Это стоит выяснить.

— Мы их порубим в капусту! — добавила худенькая и ловко махнула шпагой.

— Нет, рубить их не надо, — строго сказала Мила, — а покопаться в мозгах, действительно, стоит.

— Так вы что — и бежать от них не собираетесь? — удивился Тур.

— А зачем, — ответила Мила, — ведь, убежав, мы ничего не узнаем.

— Совсем, как я. Мне тоже всё интересно! Меня затем и отправили в бабский мир, чтобы я с ним познакомился.

— Какой? Бабский?! — удивилась Мила.

— Так все знают, что здесь уже тысячу лет командуют бабы. Говорят, ещё с тех пор, когда начала командовать некая Терра, а потом так и повелось. Вот этот мир и обабился. Я вчера здорового мужика нарочно толкнул. Думаете, он дал мне в морду? Нет, он сказал: «Извините». Такое только в бабском мире возможно! Но старейшины молодых всегда отправляют для ознакомления сюда, в бабский мир. Это, как экзамен: выживешь, не обабишься — значит, настоящий мужик! А если ещё и настоящую жену там найдёшь, так и вовсе молодец!

— А какие жёны считаются настоящими? — заинтересовалась Элоиза.

— Ну, чтобы была весёлая, смелая, чтобы всегда могла дать сдачи и мысли чтобы читать умела. У нас в деревне все умеют!

— А что, мне такое подходит, — ответила Элоиза.

— Подожди, — остановила Мила, — у нас ещё много дел. Если очень хочешь, то после окончания всего съездим в гости к этому пустозвону.

— Да не пустозвон я! У нас в деревне всё так и есть! А куда вы собираетесь? Можно с вами?

— Посмотрим. Сначала разберёмся с полицией. Слышишь лай собак? Это по нашу душу! Встаньте поближе к костру, я сейчас поработаю с силой тяжести.

— Терра, можно сотворить вокруг нас зону, где тяжесть этак в восемь раз больше?

— Можно, — прозвучал гулкий голос в голове Милы.

В этот момент нападающие хлынули на поляну со всех сторон. Все они, в том числе и собаки, тут же улеглись на поникшую траву и только пытались ползти к центру. Один поднял арбалет и выстрелил в сторону Милы. Стрела пролетела пять шагов и уткнулась в землю.

— Так, — сказала Мила, — теперь покопаемся у них в головах. Присоединяйся, Тур.

Тур исследовал мысли лежащих на поляне людей. Все они были обычными служащими, не обременёнными какими-либо рассуждениями и привыкшими исполнять приказы. Один только, который выстрелил из арбалета, прямо сочился злобой. Но злоба его была какая-то отстранённая, не основанная на личных причинах. Было впечатление, что эту злобу ему просто вложили в голову.

— Ну как? — спросила Мила.

— Ничего интересного, только один — с немотивированной злобой.

— Ты прав, ему надо помочь! — согласилась Мила.

— Но как?

— Я ему немного почищу память там, где сидит источник злобы. Конечно, что-то он забудет, но хотя бы злиться перестанет.

Мила закрыла глаза, и Тур увидел мысленный шнур, который, как ластик, начал скользить по мыслям несчастного, стирая их на своём пути. Через пять минут всё было окончено, и пациент Милы заснул.

— Где ты научилась такому?! — Тур был потрясён способностями новой знакомой.

— Приходилось в больнице работать! Так на больных и натренировалась. Давай-ка, всех наших противников отправим в сон, а сами полетим за новыми приключениями.

— Так вы и летать умеете?

— Умеем-умеем! — ответила Мила.

— А куда вы собираетесь? — спросил Тур.

— Да кот его знает! — ответила за всех Элоиза.

— Да, кот знает! Только кот знает всё! — добавил мысленно кот.

ГЛАВА 27 ЗА КОТОМ — К ПОБЕДЕ!

Мила

По моей просьбе, Терра подняла в воздух всех нас вместе с Туром и тележкой, и понеслись мы на юг, куда указывал инстинкт нашего кота, ведущий к его дочке Снежане. Ведь котёнок всегда был вместе с Элкой, и я надеялась, что там мы найдём и дочку Элоизы, и её мужа, а также ответы на все вопросы. Летели по ночам, чтобы не смущать невольных зрителей и не создавать пустые легенды о летающих ведьмах. Днём отдыхали. На привалах Элоиза всё дразнила Тура, что ему, мол, слабо побить даже девку, несмотря на всю его мужскую стать. Тур отмалчивался, но однажды не выдержал, и они сошлись. Раз за разом Элоиза пыталась ударить Тура, но каждый раз промахивалась. Руки её не доставали, и она приладилась наносить удары ногой, но также неудачно.

— Хоть разок попасть в меня можешь? — дразнил её Тур.

— Сейчас вмажу — мало не покажется! — отвечала, прыгая вокруг него, Элоиза.

Наконец Туру это надоело. Он поймал Элоизу за ногу и раскрутил вокруг себя. Тут-то она и показала — собралась в клубок и двинула другой ногой ему прямо в лицо. Тур отпустил в полёт опасную девицу… Элоиза перевернулась в кувырке, вскочила:

— Что, получил?!

— Ну, девка, молоток! И если бы не твой малый вес, то было бы чувствительно, — Тур потирал синяк под глазом.

Даже кот заинтересовался:

— Что они не поделили?

— Да ничего, просто играют и развлекаются!

— Ну и игры!..

Всеобщая мама

Итак, ситуация с Гилком прояснилась. Для борьбы со мной он вырастил ещё одну такую же маму, как я. Если Мила окажется лучше, придётся ей подчиниться, но ещё не факт, что это действительно так. На три года Мила исчезла из моего поля зрения. Боится? Или что-то другое? Я решила тоже исчезнуть. Вокруг моей усадьбы устроили специальный забор, накрывающий участок полем, поглощающим телепатическое излучение. Здесь живут все, кого могла знать Мила, так что мысленно она нас не найдёт. Сама же я легко могу выйти в мысленное пространство через усиливающий шлем с отдельной антенной. Меня Мила пока не знает и искать не будет. Только через три года я засекла в одном из городов мысленную активность спутницы Милы — Элоизы. Как и везде, начальник полиции был моим человеком, и я мысленно приказала ему задержать эту парочку, хотя очень сомневалась, что ему это удастся! Результат оказался интересным. Мила не только отразила нападение целого взвода полиции, но и стёрла память у моего человека. Замечательно, я могла только аплодировать её успехам, впрочем, главные испытания были впереди. Теперь я была уверена, что скоро увижу Милу рядом со своим домом, иначе она просто не достойна звания новой всеобщей матери! Здесь её поджидал мой любимый совершенный — сторож Бегемот, который любил подраться и всегда побеждал. Интересно, как Мила будет с ним сражаться, тем более что почистить его память около нашего забора, защищающего от мысленного нападения, у неё не получится.

Мила

На третий день прилетели к морю. Участок, огороженный забором с чугунными воротами, охранник — толстый дядька, рядом — беленькая кошечка.

— Вот вам моя Снежана, — промолвил кот, — всё, как обещал!

— А с этим дядей можно и развлечься, — добавил Тур.

— Зачем, ведь можно усыпить его по-тихому, без всяческих разборок, — сказала я.

— Цыц, баба, не мешай! Ты ничего в таких делах не понимаешь! —

Тур двинулся к охраннику, — пропустишь по-хорошему или как?

— Думаю, иначе, — сказал тот и вынул нож.

— Неужто безоружного зарежешь?

— А нечего нарываться!

Охранник сделал выпад и попал в захват. Тур поднажал немного, нож выпал, Тур нажал ещё, послышался треск кости. Охранник упал и здоровой рукой потянулся за ножом. Тур наступил ногой на эту руку, ломая пальцы, затем другой ногой нанёс удар по голове:

— Пусть отдохнёт! Нельзя на безоружного с ножом бросаться, таким у нас дома руки ломают!

— Нож не трогай, может быть отравлен, — предупредила я, когда он хотел поднять нож.

— Ё… лки-палки! Куда ж тогда девать такую гадость?

— Я заверну его для Гилка, пусть сапиенсы изучают. А нам пора во двор.

Ворота оказались открытыми, и мы свободно подошли к дому. На крыльце в лучах утреннего солнца я увидела знакомый силуэт. Мой любимый — Серж…

— Мила, я не могу пустить тебя к маме. Она приказала, чтоб я скорее умер, чем пропустил тебя, моя любимая!

Опять знакомый запах! Как хочется ещё немного поговорить с любимым! Увы, дело — прежде всего! Рукой я отстранила Сержа и взялась за ручку двери. Серж лёг на землю и… умер. Я была просто потрясена! Сейчас войду и убью гадину — его мать, но сначала выпотрошу её мозги. Впрочем…

— Тур, разбей-ка ближайшее окно, не люблю я входить через двери…

— С удовольствием, через окно — забавнее!

Тур обмотал полою свой кулак и выбил стекло.

Через окно мы все вошли на кухню, откуда с испугом побежали повара и слуги, потом пошли по коридору. Я уверенно вела к центру огромного здания. Наконец вошли в огромную залу. Перед столом с приборами стояло обширное кресло, в котором сидела та, кого мы так долго искали. Женщина просто поражала своей мощью и силой. Перед креслом стояла девочка лет семи-восьми с маленькой шпагою в руках.

— Вы кто? — спросила она. — Я вам не позволю обижать бабу Лизу.

Тут она увидела Элоизу и побежала к ней:

— Мама, почему ты так давно не приезжала?!

Это была наша Элка. Я же двинулась навстречу своему врагу.

— Ну-ка, Терра, дай тройную тяжесть.

Баба-монстр попыталась встать и тут же плюхнулась обратно в кресло.

— Отпусти, Мила, ты меня убьёшь! Я сдаюсь!

— А ты не пожалела моего Сержа?!

— Здесь ты не права, у него был выбор, кого слушать — меня или тебя. Он умер по собственной воле, выполнив мой приказ. Значит, недостаточно тебя любил… Не думай, Сержа мне тоже жалко, такой был послушный! Но тебе-то он зачем? Вон, за твоей спиной стоит совершенный мужчина, гораздо лучше моего сына Сержа! Я наблюдала, как он моего Бегемота «уделал» за одну минуту! — баба указала на застывшего за моей спиной Тура. — Давай-ка лучше знакомиться. Меня зовут Лизаветой, мне недавно перевалило за тысячу лет, ну а о тебе я почти всё и так знаю. Признаю, что ты во всём сильнее меня, поэтому я обязана тебе подчиняться!

Несмотря на всю мою злость, я не могла не признать, что она права. К тому же кто-то ведь должен управлять всей этой империей чиновников, которая существует на планете.

— Отключай свою телепатическую защиту, пора пообщаться поближе.

Лизавета нажала кнопку на пульте, и вся её мыслительная деятельность оказалась в моём распоряжении. Увиденное меня просто потрясло!

— Как ты справляешься с управлением таким множеством людей?

— Очень просто. Главное — это мысленная карта нашей планеты. На ней зелёным цветом горят точки — это мои рабочие особи, которые про меня даже и не знают. Белым цветом горят точки, обозначающие моих ближайших слуг — совершенных. Ещё на карте есть кружок, обозначающий область воздействия. Если я посылаю какое-либо желание, то все рабочие особи, находящиеся в этом кружке, это желание воспринимают как своё. Ну и, конечно, карту я могу рассматривать в любом масштабе, и кружок воздействия могу увеличивать или уменьшать. Когда кружок настроен на одного человека, я могу, кроме того, видеть его глазами и слышать его ушами. Так, недавно я с удовольствием наблюдала, как ты разделалась с целым взводом полиции.

— Что ж, придётся оставить тебе жизнь. Оставлю тебя в подчинении моего заместителя — Гилка. Будешь выполнять его приказы по управлению тем хозяйством, что создала на планете.

Я вызвала Гилка. Его тарелка приземлилась через несколько часов. На этот раз он явился лично. Ему было любопытно ознакомиться с вражеским центром управления. Я объяснила ему ситуацию, и он обещал взять всё под свой контроль.

— Ну что, Тур, дела окончены, твоё приглашение ещё в силе? Гилк может подбросить нас хоть до самого твоего дома.

— До дома — не надо, мои этого не поймут! А вот до ближайшего городка — можно.

К вечеру мы уже высаживались в отдалённом северном городке. После тропической погоды у дома Лизаветы, здесь было холодновато. Зашли в ближайший магазин, купили себе тёплую одежду. Тур сказал, что ему иная одежда, кроме той, что на нём, не нужна. Впереди были дни отдыха и встреч с интересными людьми…

Всеобщая мама Лизавета

Милу я ожидала без страха. Я знала, что ничего-то она мне не сделает! Ведь на мне лежит вся работа по управлению человечеством. Работа тяжёлая и сложная, не думаю, чтобы кто-нибудь согласился взвалить её на свои плечи. А Мила, как я уже поняла, соображала достаточно хорошо. Самое большее, на что могла претендовать эта молодая всеобщая мама, так это на то, чтобы как-то корректировать и проверять мою деятельность. Что ж, пусть себе проверяет, если докажет, что она достойна называться новой всеобщей мамой, то есть обладает достаточной силой, умом и жесткостью. Последнее свойство просто необходимо для любого правителя! И вот однажды она объявилась рядом с моим домом. К отряду Милы добавился ещё мужчина, и Мила тут же устроила показательный турнир своего бойца с моим, который показал всю силу её спутника. Но впереди было новое испытание. Хватит ли у неё жестокости послать на смерть своего любимого?! Хватило! Я поняла, что Мила достойна звания всеобщей матери планеты! Осталась последняя проверка — личная встреча с соперницей. Сейчас всё определится! Достаточно ли она сильна, чтобы выжить при встрече со мной? Я представила, как сжимаю в своей огромной руке её тоненькое горло… А если она сильнее, то достаточно ли она умна, чтобы оставить меня в живых?! Ведь без подготовки справиться со всем моим хозяйством просто невозможно! И вот — встреча. Одним взглядом Мила буквально пригвоздила меня к креслу. Оставалось признать своё поражение и открыть Миле свою память. Мила оказалась достаточно умна и, несмотря на всю свою ненависть ко мне, убивать меня она не стала. Всё получилось так, как я и рассчитывала!

Пока Мила наслаждалась победой, я наблюдала за своей любимой внучкой Еленой. Вот кто совсем не испугался! Она готова была защищать меня своей шпагой, но тут увидела свою маму и побежала к ней:

— Мамочка, а я видела, как ваш боец побил нашего Бегемота! Это здорово! Я Бегемота не люблю, он обижал моего папу Костю. А как зовут вашего бойца?

— Его Туром зовут! Я с ним тоже дралась и поставила синяк под глазом. Можешь убедиться!

Я подумала, что у моей внучки — замечательная бойцовская порода! Генофонд Элоизы теперь в полном моём распоряжении, только бы Мила не отобрала у меня внучку.

— Если хочешь, Элка, — продолжала Элоиза, — поедем с нами!

— Нет, я бабу Лизу люблю, она такие интересные истории рассказывает…

Да, историй я за свою тысячелетнюю жизнь накопила много, можно рассказывать их годами…

Тем временем, Мила решала мою судьбу. Я была уверена, что жизнь моя не слишком изменится. Так и оказалось. Под конец дня даже Гилк прибыл, чтобы познакомиться со мной лично. Что же, Мила победила, но всё осталось по-прежнему, так как фактически изменить разом всё человечество просто невозможно! Малые изменения — по воле Гилка, конечно, произойдут, пускай! За свой тысячелетний век я уже поняла, что «всё возвращается на круги своя», и ничего, в результате, не меняется…

ГЛАВА 28 В ЛУКОМОРЬЕ

У Лукоморья дуб зелёный

Златая цепь на дубе том.

И днём и ночью кот учёный

Всё ходит по цепи кругом

Мила

Через город течёт река — полноводная, бурная, которая стихает во время прилива. Ниже по реке — море, холодное северное море. У пристани — баркасы. Тур говорит, что и за нами скоро придёт баркас, а пока надо где-то переночевать. Отправляемся в гостиницу.

— Сейчас опять прибежит полиция, — предупреждает Тур, — опять будет требовать у меня какую-то карточку и предлагать пройти сканирование.

— Сканирование тебе проходить не нужно, я тебя уже просканировала и передала все данные Гилку в базу. Более того, как человека, причастного к тайнам правления планетой, тебя теперь и не имеют права сканировать в обычном порядке. А карточку… Карточку можешь получить в любой момент в администрации любого города, но на ней сейчас нет средств, так что она тебе не слишком и нужна.

— Так ты сканировала мою память даже без моего разрешения?

— Конечно, должна же я была убедиться, что ты не несёшь зла.

— Наши старейшины тоже так делают, никого в деревню без сканирования памяти не пропускают, тебя тоже просканируют.

— Я думаю, что это будет обоюдно!

Тем временем мы вошли в гостиницу, занесли вещи в номер и устроились в столовой. Кот тоже устроился за столом, как все.

— Тур, как зовётся ваше селение?

— Официального названия для чиновников у нас просто нет, чтобы не привязывались. А так, в древности, нашу область называли Лукоморье. Берег моря там изгибается в виде лука.

— И что, всё — как в стихотворении: «Дуб зелёный, златая цепь на дубе том…»

— Священный дуб, действительно, был, вполне возможно, что были там и золотые подношения тех, кто уходил в море…

— Что-то не верится, чтобы здесь мог вырасти дуб. Слишком холодно, лес вон вокруг города — сплошные берёзы да ели.

— Старики говорят, что в те времена было теплее.

— Ну а уж про кота Пушкин явно присочинил…

— Ошибаешься, Мила. В те времена, и в самом деле, жил говорящий кот, которого звали Баюн, так как он баял, то есть мысленно говорил. Вот как твой кот.

При этих словах Тура кот поднял голову и явно заинтересовался.

— И сказки он тоже рассказывал, как в стихотворении Пушкина?

— Вот здесь поэт немного не точен, сказок кот не знал. Считалось, что кот умел «казать», то есть указывать путь человеку, который к нему обращался. Так что кот был таким же священным существом, как и дуб, рядом с которым он жил.

— А потомство этот кот оставил? — вклинился в нашу беседу кот.

— По нашей деревне бегают кошки и коты, которые вполне могут являться потомками того священного кота.

— Вот это очень интересно! — добавил задумчиво кот.

Пока мы так неспешно беседовали и ели, в столовой и в самом деле появилась полиция.

— Лизавета, — мысленно я обратилась к всеобщей матери, — это твои люди? Пусть отправляются по своим делам и не мешают нам ужинать.

Главный, который ещё минуту назад заинтересованно осматривал всю нашу компанию, вдруг отвернулся и дал сигнал своим подчинённым поворачивать обратно. Теперь мы его уже не интересовали.

Утром пришёл баркас, и мы отправились в путь. Тихо урчал электродвигатель на корме, и молчаливый бородатый мужик в плаще сидел у руля. Остальные устроились в каюте на носу, которая защищала нас от ветра и брызг. Через полчаса вышли в море, и началась качка… Укачало даже кота, не говоря уж о нас с Элоизой. Встречал нас мужчина и три женщины поразительной красоты, очень похожие друг на друга.

— Мой отец — Твер, — представил мужчину Тур, — а это — мои сёстры и мать. Попробуйте угадать, какая из трёх.

Действительно, все три женщины, одетые в нарядные светлые платья и красные сапожки, были почти неотличимы друг от друга, но по лёгким морщинкам возле глаз всё же можно было угадать среди них старшую.

— Да, — засмеялся Твер, — очень похожи! Баня уже топится, женщины вас проводят.

Тем временем кот спрыгнул с баркаса и с независимым видом прошествовал мимо Твера.

— Хоть бы поздоровался! — засмеялся Твер.

— Коты первыми не здороваются, — ответил ему мысленно кот.

— Что за чудо вы привезли?!

— Говорящий кот, — объяснил Тур, — совсем, как в наших легендах.

— Что ж, надо его уважить, — согласился Твер. — Что вы любите, уважаемый кот.

— Немного сырого мяса или рыбы я бы сейчас съел.

— Мяса пока нет, а рыбину мы тебе всегда найдём. Будь осторожен, наши коты чужих не любят!

— Не беспокойся, я тоже других котов рядом не люблю!

— Да-а, чувствую, сегодня ночью они нам спать не дадут!

Тем временем женщины повели нас в баню. Элоиза впервые была в парной, всё ей было в новинку — и войлочные шапки на головы, и запаренные берёзовые веники, и раскалённый пар на третьей полке. Когда казалось, что сердце больше не выдержит, женщины со смехом потащили нас наружу и столкнули в пруд с холодной водой. Затем — опять в баню. К этому времени я уже узнала, что мать девушек зовут Марией, а дочерей — Светланой и Ладой.

— Ничего, что мы голые выскакиваем из бани? — спросила я.

— Наши парни к такому привыкли. Если и взглянут, то только чтобы полюбоваться нашей красотой. А похотливый взгляд мы сразу заметим, парень с таким взглядом жену здесь не найдёт.

«Как спокойно и уверенно они рассуждают о красоте своего тела», — подумала я, забыв, что здесь все мысли открыты для окружающих.

— Да, в городах это не так. Там красоту таят, чтобы не стала она зрелищем для озабоченных. Ведь они там все и озабочены, потому что не могут найти настоящей любви.

— А ведь и я не могу найти своей любви…

— Не грусти, — утешила меня Мария, — свою любовь найти ой как трудно. Я вот искала её аж до тридцати лет и только тогда встретила Твера.

— Сколько же вам лет?

— Недавно пятьдесят один стукнуло.

— А выглядите на двадцать. Как это у вас получается?

— Здесь все четыре стихии питают нас. От земли получаем силу, от воды — текучесть, от воздуха — лёгкость, а огонь выжигает всё ненужное. Тебе надо пожить с нами, побывать на наших празднествах… Я вижу, и у тебя есть хранитель, который много может дать.

— Да, мой хранитель — наша планета Терра, она всегда готова мне помочь.

Пока я говорила с матерью, сестрички затеяли возню с Элоизой. В том углу стоял визг, и летели брызги — то горячие, то ледяные…

А потом, завернувшись в полотенца, мы сидели в предбаннике и пили квас. И нам было очень хорошо. Так — в полотенцах — мы и пошли из бани в дом, нашу одежду хозяева нам не отдали, сказали, что сами её выстирают и, если надо, отремонтируют.

— Дочуркам это полезно, — сказал отец.

Вместе с Элоизой мы завалились на широченную кровать, которая еле помещалась в крохотной комнатушке, и, счастливые, заснули. Нам не помешали даже вопли котов, доносящиеся с улицы. Мой кот наводил порядок…

Утром проснулись поздно, на стульях висели местные наряды. Мы оделись и пошли с Элоизой завтракать. Когда вышли из дома, то увидели только Марию, которая в сапогах и полушубке чистила коровник.

— Элоиза, — сказала она, — иди за деревню — на луг к девочкам. Они там с коровами, побегай с ними, отдохни. А тебя, Мила, требует наш старейшина, направо — третий дом.

— А где Твер и Тур?

— Отец с сыном ушли за рыбой в море. Как наловят, придут обратно.

Элоиза убежала искать девочек, а я пошла знакомиться со старейшиной.

— Здравствуй, Мила! — крепкий мужчина среднего возраста открыл дверь своего дома. — Будем знакомиться — Слав. Тур мне все уши прожужжал, какая ты замечательная!

— Удивительно, по-моему, он всё своё время проводил с Элоизой.

— Элоиза, увы, большой ребёнок и никогда не станет одной из нас.

— А кто вы?

— Надо, Мила, знать историю своей страны — и не только последних тысячелетий, а и более раннего периода — 30—40 тысячелетий в глубь веков. Эта земля называлась Гиперборей, и все эти тысячелетия на ней жили гиперборейцы. Менялись государства, приходили на землю иные народы, а гиперборейцы оставались всё теми же. Мы не воевали с другими народами, не захватывали новые земли, а сами выбирали такие места, где кроме нас вряд ли бы кто выжил. Здесь мы не смешивались с иными расами, у нас женятся и выходят замуж только за своих. Так мы и живём, сохраняя древний наш уклад. Однако многие гиперборейцы уходят во внешний мир, и не все возвращаются обратно.

— Так что, гиперборейцы — это древняя раса?

— В настоящее время гены гиперборейцев рассеялись по разным расам, чем и пользуются наши юноши, выискивая себе невест в самых отдалённых уголках планеты. Один даже негритянку привёл, проверили — оказалась гиперборейка.

— Как же вы проверяете, кто гипербореец, а кто нет?

— Сначала мы просим человека открыть свои мысли, чтобы убедиться, что он не несёт зла, затем приглашаем его в священное место для проведения обряда посвящения и присоединения к Гиперборее. Если Гиперборея его принимает, то он становится одним из нас. А сейчас, чтобы не было лишних вопросов и подозрений, откроем друг другу свою память. И мы одновременно открылись…

— Какая долгая и разнообразная жизнь была у старейшины!

— Слав, так тебе уже более двухсот лет?! Как это может быть?

— Гиперборейцы живут долго, и, главное, до самой смерти сохраняют силу и здоровье. Причины этого ты поймёшь, когда пройдёшь обряд посвящения.

Этим же вечером отправились в священное место Гипербореи — на поляну большого дуба. На берегу моря до сих пор стоял огромный пень — всё, что осталось от гигантского дерева, росшего здесь тысячи лет назад. От времени пень превратился в камень и отсвечивал антрацитовым блеском. Четыре кострища располагались по кругу, в центре которого было пятое. Старейшина принёс с собою бересту и пучок тонких берёзовых лучин. Он разложил веточки в виде шалашиков на всех кострищах, кроме центрального, а бересту дал мне.

— Каждый костёр посвящён своей стихии. Ближайший — земле, далее налево — огню, напротив — воздуху, а правый костёр посвящён воде. Центральный костёр, объединяющий все стихии, посвящён Гиперборее. Ты должна сама зажечь бересту, но не спичками, а любым естественным способом — можешь трением или, сфокусировав свет солнца лупой… Затем ты должна этой берестой зажечь по часовой стрелке все четыре костра, из каждого костра при этом взяв по одной горящей лучине. В конце из всех этих лучин надо сложить костёр в центре. После этого посмотрим, что будет.

Сначала я даже растерялась. Как же зажечь бересту в своих руках? Затем вспомнила уроки Дивы и, положив бересту на землю, сконцентрировала на ней энергию своих ладоней. Скоро береста затлела, а потом и загорелась. Старейшина, внимательно наблюдавший за моими действиями, довольно хмыкнул. Затем я аккуратно зажгла все четыре костра, ощущая, что каждый шаг обряда что-то творит в окружающем мире. Как будто вокруг собиралось электричество, как во время грозы. Когда сложила в центре костёр из горящих веточек, то почувствовала, что волосы мои поднялись дыбом и потрескивают от мелких разрядов. Из центрального костра вдруг ударил фиолетовый луч прямо в небо, и над нами загорелись сполохи северного сияния.

— Как видишь, Гиперборея приняла тебя, — сказал старейшина, — теперь ты одна из нас.

— Терра, что за обряд я провела? — спросила я у планеты.

— Судя по всему, — ответил гулкий голос планеты, — ты провела обряд, соединивший тебя с ионосферой планеты. Теперь ты можешь пользоваться электрической энергией ионосферы. Будь осторожна, так можно и молнию вызвать себе на голову!

— Гиперборейцы могут управлять огромными силами, но должны быть очень осторожны, — сказал Слав. — Легко навредить и себе, и окружающим. Если решишься использовать эти силы, тебе придётся пройти здесь курс обучения.

— Когда-нибудь я сюда обязательно вернусь, но сейчас у меня ещё не окончено много дел в обычном мире. Если можно, то Элоизу я бы оставила. Ей здесь так понравилось!

— Пусть побудет с нами, если ей здесь нравится, главное — оставь здесь своего кота! Я мечтаю возродить у нас породу говорящих кошек!

— Хорошо, оставлю!

ГЛАВА 29 НЕДЕЛЯ В ЛУКОМОРЬЕ И СУДЬБА ПЕТЬКИ

Мила

Мне давно надо было улетать, но я не могла это сделать, не попрощавшись с Туром, а он всё никак не возвращался с моря. Сидела на берегу, смотрела в седые волны и думала, что такой и бывает участь жены рыбака — смотреть на набегающий прибой и ждать…

А на берегу идёт незнакомая мне жизнь. Вон молодёжь собралась вокруг Элоизы. Она им показывает какие-то приёмы борьбы, затем они ей показывают свои… Здесь Элоиза обрела множество друзей, которые, как и она, увлекаются единоборствами. В основном, это молодёжь, ещё не прошедшая посвящения. У мужчин тоже бывают еженедельные тренировки, но на более серьёзном уровне, ведь раз в году проводится битва между соседними селениями — «стенка на стенку». Везде между домами и по берегу моря бегает малышня, и никто, вроде, за ними не смотрит. Вот трёхлетняя малышка скатилась с камней в воду, её тут же подобрал парнишка постарше. Мокрая, как бы не простудилась… Ко мне подошла Мария:

— Что, любуешься нашими детьми?

— Не только любуюсь, но и беспокоюсь. Здесь столько опасностей, а они бегают без присмотра.

— Ну не совсем без присмотра: старшим поручено присматривать за младшими.

— И что, никогда не случается несчастных случаев?

— Бывает и такое. От судьбы не убережёшься!

— У нас бы началось судебное следствие, ограничение в родительских правах, изъятие детей в детский дом…

— Здесь, слава Богу, чиновников нет, никто родителей не преследует, кроме их собственной совести, если они и в самом деле виноваты.

— Мария, вот ты упомянула Бога, а я заметила, что церкви у вас в селении нет. А религия есть?

— Не знаю даже, что ответить. Для обычных дел, вроде охоты или рыбалки, существуют соответствующие духи — лешие, водяные… Специальной религии у нас нет, но то, что Бог есть, знают все с древнейших времён. Говорят, что в момент смерти каждый встречается с Богом при переходе в мир мёртвых, ещё Бог может помочь в случае смертельной опасности, но лично у меня таких ситуаций не бывало.

— А с лешими и водяными познакомить можешь?

— Нет, конечно, я же не занимаюсь охотой или рыболовством. Вот с домовым познакомить смогу, — засмеялась Мария, — если будешь вести со мной хозяйство в доме хотя бы год. Раньше домовой на контакт с чужим не пойдёт.

— Жаль! А мне кажется, что однажды у меня был контакт с Богом…

— И конечно, ты ничего об этом не расскажешь?!

— Да, не смогу!

— Так обычно и бывает, контакты с Богом — всегда очень личные…

Мария замолчала и стала вглядываться в морской горизонт. Я поняла, что она ждёт возвращения мужа и сына.

— Сегодня должны вернуться! Я мысленно связалась с Твером, — сказала она, — улов большой.

Вдали показалась точка, карбас тяжело шёл к берегу. Всё свободное население выбежало встречать его и выгружать рыбу. Твер и Тур на борту карбаса закатывали бочки в сетку и цепляли её на крюк, а электрическая лебёдка поднимала их одну за другой и опускала на причал. Встречающие с шутками и смехом катили бочки в перерабатывающий цех. Вот один из работающих запел, и все хором подхватили песню. Я сидела в стороне, смотрела на счастливых людей и думала, что здесь я увидела такое множество улыбок, какого не встречала ни в одном другом городе. Всё это было очень важным для всей моей работы правителем планеты, а также — для исполнения обещания, данного прапрапрабабушке Бусе. Только сейчас я начала понимать, что моя борьба с чиновниками планеты безнадёжна, так как дух чиновничества въелся в сознание населения, и я никогда не сумею победить всеобщую мать Лизавету, играя на её поле и по её правилам!

Вечером, когда отец с сыном вымылись в бане, все собрались за общим ужином.

— Ну как, — спросил Твер, — нравится тебе у нас, Мила?

— Конечно, — ответила я, — и самое важное то, что все у вас счастливы, все дружно работают, хотя работа тяжёлая, а зарплаты у вас и вовсе нет, так как нет денег. В городах, где я бывала, многие люди живут уютнее и богаче, чем вы, но нигде я не видела таких открытых улыбок, нигде не слышала таких искренних песен…

— Так как, — спросил Тур, — быть может, останешься жить с нами? Можешь жить в нашем доме.

Это было уже предложение. Я подумала, что было бы замечательно родить детей, похожих на Тура и его сестёр… Тур чувствовал мои мысли и с надеждой ждал, что я отвечу… Увы, у меня — работа, я не могу бросить всё человечество ради личного счастья.

— Как ты уже понял, — сказала я, — мне бы хотелось иметь детей, похожих на тебя, но впереди у меня работа… Я должна что-то сделать для всего человечества, чтобы и остальные люди получили частичку счастья, какое имеете здесь вы. Я же официально являюсь правительницей всей планеты, в моих руках много власти, и я могу многое сделать! Если хочешь, Тур, можно вместе попробовать создавать новые поселения счастливых людей на планете.

— Нет, — ответил Тур, — я не могу уехать надолго из нашего Лукоморья, не могу оставить своего отца и сестёр. У нас здесь общая работа, без меня семье — трудно. А главное, моё потомство должно вырасти здесь, чтобы в будущем хранить семью. Приезжай, Мила, когда сможешь! Мы здесь тебе всегда будем рады, ведь теперь ты — одна из нас. Но в большой мир с тобой никто не поедет.

— Ну хоть иногда мог бы заглядывать ко мне в гости.

— И это не получится, слишком долго до тебя добираться.

— С этим можно помочь, если ты не против общения с Террой.

— Не против!

— Терра, прими ещё одного моего друга. Дай ему возможность совершать полёты.

— Принимаю! — раздался гулкий голос планеты. — Мне интересно познакомиться с ещё одним необычным представителем человечества.

Тур вздрогнул, так как теперь и он слышал этот нечеловеческий голос планеты.

— Теперь, Тур, можешь обращаться к Терре, когда тебе захочется полетать.

— Спасибо! Лишнее умение всегда пригодится, особенно в море, когда только так и можно спастись, например, при кораблекрушении. И ещё один вопрос, сможет ли Терра вместе со мной поднять в воздух и всех моих друзей, если будет такая необходимость?

— Смогу, Тур!

— Тогда всё в порядке!

Тем же вечером я распрощалась с гостеприимным Лукоморьем и взмыла в небо. Теперь главное — отыскать Петю и вернуть его к нормальной жизни. Всеобщая мать Лизавета под контролем, и ему теперь нечего опасаться. Тут рядом, кстати, и мои маленькие воздушные друзья, которые наверняка всё знают.

— Мы знаем, знаем! — воздух рядом со мной замерцал от смеха воздушных малюток. — Почему давно с нами не играла?

— Спасибо, мои маленькие, теперь буду играть с вами чаще. Покажите мне путь к жилищу Пети и Зины.

Пару часов я летела вместе со стаей малюток-эльфов, пока не долетела до маленькой избушки посреди глухого леса. На пороге сидел бородатый дедушка в тулупе. Я приземлилась на некотором расстоянии, чтобы его не пугать, и тихонько по тропинке подошла ближе.

— Здравствуйте, не здесь ли живут мои знакомые Петя и Зина?

— Дедушка окинул меня удивлённым взглядом, немного помолчал, затем неуверенно ответил таким знакомым голосом:

— Здесь, Мила, они живут.

— Так ты — мой Петька?! — я была просто потрясена. — А где Зина?

— Там, в избе — с детьми, — ответил он, открывая дверь.

Я вошла в избу. На лавке сидело шесть детей в возрасте пяти-шести лет. Они сидели абсолютно тихо и неподвижно, а на отдельном стуле сидела вполне узнаваемая Зина. Она была в том же бесформенном сером комбинезоне, в котором мы её забрали из центра. Зина также сидела абсолютно неподвижно, глаза её были закрыты. Некоторое время я смотрела на эту иллюстрацию к игре «Замри», затем тихо вышла из избы и подошла к неузнаваемому Петьке.

— Объясни, что это значит? Что делает Зина? И чьи это пятилетние дети? Ведь пяти лет ещё не прошло после нашей последней встречи.

— Зина… Зина в своём воображаемом мире создает очередную воображаемую программу. В этот момент ей лучше не мешать! А дети — это дети Кувеса и Вески. Только дриады могут часами и даже сутками сидеть неподвижно. Когда Зина очнётся от своих вычислений, она будет с ними играть и учить их программированию, она считает их своими детьми. Так ей спокойнее. Главное, она всегда при деле и счастлива. А маленьким дриадам — всё равно, они согласны на любую игру.

— А своих детей у вас нет?

— Нет, конечно! Разве в такой ситуации можно заводить настоящих детей?

— Петька, поехали домой. Наша война кончилась, теперь вы с Зиной можете вернуться.

— Нельзя Зину увозить отсюда! Здесь она счастлива.

— А ты?

— Мне тоже нельзя уезжать! Кто же без меня будет о ней заботиться? К тому же, я должен каждый час подкачивать её своей энергией, помнишь, по проводку, что ей вживили в том центре. Без этого она уже жить не может. Так что, Мила, оставьте вы нас в покое! Всё у нас в порядке!

— Но как же твои родители? Они захотят повидать тебя.

— Так и быть, один раз пусть заедут! Главное, убеди их, что у меня всё хорошо, что у меня любящая жена и дети, но жить мы хотим отдельно — в этой глуши. А они пусть живут своей жизнью и больше к нам не приезжают.

Я улетала от Петьки в смешанных чувствах. С одной стороны, он ни на что не жаловался, всё у него было в порядке, но, сколько я не старалась, не могла внутренне признать в этом дедушке моего Петьку. Это был неизвестный мне человек, почему-то говоривший голосом Петьки. Я вспомнила последние слова покойной Буси, сказанные мне после битвы в центре:

— Я думаю, со временем узнаешь, событья эти ничему не противоречат, как ни странно!

Я поняла, что мой прежний Петька погиб тогда при штурме цитадели — в любом варианте тех событий. Хотя моя попытка сохранить жизнь ему и Зине была удачной, но эти двое остались как бы мертвыми для всего остального человечества…

— Да, Милочка, судьбу не обманешь! — раздался в моей голове такой знакомый голос Буси. — А знаешь ли, в каком доме сейчас живут Петька с Зиной?

— Нет.

— Это дом, где в детстве жила я и моя названая сестра — дриада Весса. Мы жили здесь с моей бабушкой и кошкой. Это было самое счастливое время моей жизни!

— А почему же вы жили в такой глуши?

— Мы прятались здесь от тарелочников. Они ведь забирали к себе всех мысленно говорящих, чтобы насильно превращать их в сапиенсов. Такое было время, когда мы боролись с засильем инопланетян. На нашей планете их тогда возглавлял знакомый тебе Гилк.

— Как всё это странно! А теперь Гилк помогает мне во всех делах.

— Да, Гилка мы переучили, это заслуга нашего времени. Но с остальным придётся справляться уже тебе. Пока моё завещание ты выполнила только наполовину.

ГЛАВА 30 ПРОБЛЕМЫ, ПРОБЛЕМЫ И НЕТ ИМ КОНЦА

Мила

Я взлетела высоко вверх над избушкой Пети и Зины и сразу на горизонте увидела знакомые дома посёлка, где сама провела детство. Десять минут полёта, и я приземлилась прямо на крыльцо своего дома. Как-то там моя бабушка Белла?

— Мила! Милочка! Наконец-то приехала! Я так тебя ждала! — бабушка Белла целовала меня и плакала. — А я, внученька, последнее время почти не выхожу из дома, ноги стали побаливать. Но ты не беспокойся, твои друзья из фирмы «Клюква» каждый день заходят и заботятся обо мне. А всё-таки мне так тебя не хватает! Хоть бы немного пожила здесь.

— Возможно, бабушка, я так и сделаю. А как дела у моих друзей? Фирма «Клюква» процветает?

— Я их дел-то не знаю! Спроси сама, к вечеру все вернутся с работы, будут посиделки у костра, песни, танцы. Они живут весело!

Вечером сидела у костра со своими друзьями. Рядом примостилась и кучка молодёжи — их дети. Мы тихо разговаривали, а молодые поочерёдно затягивали песни, всё больше мне незнакомые. Один запевал, остальные подхватывали хором.

— Откуда столько новых песен? — спросила я.

— Мой сын, Юрка, пишет, — ответил Фёдор, — так наловчился, что даже я удивляюсь. А его девочка — вон та, в синем — это Любка, так она к его песням мотив подбирает, а ещё на гитаре играет. Я на это смотрю и любуюсь: у нас таких талантов не было.

— Да, хорошо тут у вас, — согласилась я.

Стемнело, искры от костра летели высоко вверх к самым звёздам, которые висели так низко, как никогда не бывает в городах. Толстые ночные бабочки с туманными ореолами трепещущих крыльев вылетали из темноты.

— Хорошо, да не очень, — заметил Коля, — на зиму приходится отдавать детей в школу-интернат, а это всегда для них стресс. Надо бы опять открыть школу здесь в деревне, как было в наши времена, только где теперь наш Павел Андреевич?!

— Я думаю, что и школу открыть здесь можно, и Павла Андреевича я найду! Всё будет не хуже, чем раньше!

— Это было бы здорово! — согласился Николай.

Остальные мои друзья также заулыбались, радуясь моим обещаниям

— А как ваша фирма «Клюква»?

— С фирмой полный порядок! Второй год работаем с прибылью, — ответил Коля, — только вот чиновники замучили своими советами. Говорят, не так мы здесь живём, не подведены асфальтовые дороги, не убрано на улице. Спрашивается, зачем нужно косить траву на главной улице? Мне, например, наш бурьян нравится, да и малышне в нём прятаться удобно.

Последние слова Николая озарили меня догадкой, теперь я знала, какой следующий шаг должна сделать в борьбе с всеобщей матерью Лизаветой. Действительно, не надо нам никаких чиновников с их советами!

Дальнейший путь мой был однозначен и прост. Сначала в город, в магазин, купить приличную одежду для Пети и Зины, ведь нельзя же им встречать родителей в таких ужасных нарядах. Кроме приличной одежды и еды, купила бритвенный станок и ножницы: надо всё же, чтобы родители узнали своего сына. Затем мне пришлось работать парикмахером — стричь и брить Петю, а затем делать причёску Зине. Вымытые и переодетые в новые костюмы, они стали похожими на самих себя прежних.

Затем — перелёт к родителям Пети, и вот мы уже едем с ними на джипе к Пете в гости. Всё получилось просто замечательно. Петя с Зиной радушно встретили Павла Андреевича и Фросю, накормили их пирогами, которые я загодя накупила в городе, рассказали, как они счастливы вдвоём и как им хорошо жить отшельниками. Родители порадовались на их жильё, ведь избушка имела даже собственный древний электрогенератор на крыше, который обеспечивал работу холодильника, стиральной машины и насоса для скважины, откуда качали воду.

— А как у вас с детьми? — спросил Павел Андреевич.

Этого вопроса я боялась больше всего, поэтому, перебивая Зину, пояснила:

— Дети сейчас уехали с Кувесом и Веской в поход. Вернутся через несколько дней.

Зина, к счастью, промолчала — только согласно кивнула головой, а Петя быстро перевёл разговор на другую тему.

— Как там наша школа в деревне? Папа, ты опять работаешь директором?

— Да, придётся с этой осени директорствовать, — ответил Павел Андреевич, и разговор плавно перетёк на другие темы.

Целый день родители гостили у молодых, а к вечеру стали собираться. Петя намекнул им, что избушка маленькая и устроить их на ночь, увы, не удастся. Далее наш маршрут лежал в родное село, где Павел Андреевич с энтузиазмом взялся за организацию учебного процесса. Для этого ему пришлось съездить в город и через знакомых набрать учителей в нашу открывающуюся школу. К моему удивлению, мои собственные отец с матерью тоже решили продать городскую квартиру, которой они до сих пор так дорожили, и переехать к нам.

— Всё равно деньги необходимы твоим братьям: жизнь в городе — дорогая. А мы на старости лет и здесь можем прожить, да и бабе Белле с нами будет не так скучно.

Окончив местные дела, взялась за глобальные проблемы, для чего связалась с Гилком и предложила проработать новый закон о статусе поселений, свободных от чиновников. Согласно которому, никакие чиновники не имели права жить в таких поселениях. Чтобы каждое такое поселение управлялось советом людей с телепатическими способностями, которые должны сканировать память всех прибывающих, чтобы не допускать в поселение чуждых по духу людей. Так, я сделала очередной ход в борьбе со всеобщей матерью Лизаветой.

С чувством выполненного долга вернулась я в свой родимый дом, к своей бабушке Белле.

— Добрый вечер, бабушка, — сказала я, — все дела окончены, теперь я буду только с тобой.

— Это хорошо, внученька, но вот я смотрю, у всех твоих друзей — мужья и жёны, только у тебя никого нет! А я так хотела перед смертью увидеть своих внуков.

Ещё одна проблема!

— Да, — говорю, — бабушка, с этим у меня пока не получается — некогда…

Тут в дверь постучали, пришёл Николай, который исполнял у нас должность почтальона. Пришла мыслеграмма от директора больницы. Он писал, что к нему приехала Элка со своим отцом. Они хотят встретиться с Элоизой. Очередное дело, ведь Элоиза очень далеко от нас. Я ложилась спать с надеждой, что ночной сон подскажет мне, что же делать?!

И действительно, утром я проснулась с готовым решением. Оно показалось мне просто гениальным! Можно совместить эти два дела!

Связалась мысленно с Туром:

— Прилетай, ты мне срочно здесь нужен, с собой прихвати Элоизу.

Тур ответил, что сейчас он свободен и сможет прилететь хоть на месяц, если это так необходимо.

Сама я собралась и полетела в больницу. Там я забрала Элку у отца, сказав, что отвезу её к маме. Отец, правда, рвался ехать со мной, но я его не взяла: не нужны мне в пути «глаза» всеобщей матери Лизаветы. Впрочем, я думаю, он сам понял — что к чему, и не обиделся.

Ну что, Элка, летать не боишься? — спросила я у девчушки.

— Сараманки ничего не боятся! — так мне мама говорила. — А я настоящая сараманка? А то баба Лиза порой не верит…

— Настоящая, настоящая! В этом можешь не сомневаться, — ответила я.

И это была чистая правда! Сараманки ведь физически не могут рожать обычных детей, генетический дефект, увы, неизлечим. Мы отошли подальше от больницы, чтобы никто нас не видел, и силою Терры взмыли в небо. Малышка даже завизжала от восторга. Под нами медленно проплывало зыбучее болото с редкими кочками, покрытыми зелёными кустами, мхом и красной клюквой. Красиво! Через час мы уже приземлились в нашей деревне, а к ночи прибыли Тур с Элоизой. Все мы расположились в гостевом доме: в одной из комнат Элоиза с Элкой, а в другой — мы с Туром.

— Тут такое дело, — начала я, — понимаешь, моя бабушка хочет иметь внуков, а у меня никого на примете нет.

Дальше я замолчала, не зная, что ещё сказать… Но Тур понял.

— Так значит, ты выбрала меня в качестве отца будущих детей?

Я смущённо кивнула головой.

— Что ж, я у тебя в долгу за такой щедрый подарок, так что постараюсь отплатить!

— Это ты об умении летать?

— Да, о нём! Оно уже один раз спасло жизнь мою и моего друга, когда нашу шлюпку неожиданно перевернуло волной. Конечно, быть может, мы бы и так доплыли до берега, но могли и не доплыть… Что ж, давай начнём!

— Что, прямо сейчас? И как?

— Что как? Раздевайся, сейчас всё сделаем!

Я не буду описывать, что было дальше, скажу только, что ничего у нас не вышло!

— Нет! — наконец сказал Тур. — Так не пойдёт! Всё же, чтобы получилось нечто, отличное от изнасилования, ты должна хоть немного меня любить. А так — не получится!

— Ты, главное, не улетай пока, — попросила я, — подожди ещё несколько дней, быть может, что-нибудь придумаем…

Утром Тур, Элоиза и Элка и пошли в лес на охоту. Элоиза взяла свой любимый арбалет, чтобы научить дочку стрелять, а Тур пошёл просто так, за компанию. Я же проснулась с полным ощущением, что моя проблема может быть решена, и что ответ где-то совсем рядом…

ГЛАВА 31 О ЛЮБВИ И О ДЕТЯХ

Мила

Ну конечно же! Вот решение! Надо срочно связаться с Гилком!

— Гилк, не мог бы ты мне отдать тот шарфик, который сняли с меня перед моим путешествием на Диву?

— А! Тебе нужен запах Сержа?! Я тоже не могу без него обходиться. Мои сапиенсы с большим трудом синтезировали вещество с таким же запахом. Получился очень дорогой и мощный афродизиак! Я тебе пришлю пузырёк.

— Гилк, он мне нужен срочно!

— Сегодня же сапиенсы доставят!

К вечеру на деревенской улице приземлилась тарелка, и сапиенсы передали мне драгоценный пузырёк. Платочек я нашла у бабушки Беллы, вылила на него несколько капель из пузырька. Теперь надо подготовить Тура.

— Сделаем так, — сказала я, — сначала я должна около часа побыть одна в полной темноте. Затем ты тихо войдёшь в комнату… Постарайся не говорить со мной, даже мысленно. Если я тебе что-либо скажу — не отвечай.

Я вошла в комнату, задёрнула плотные шторы, разделась, легла в постель, взяла платок, вдохнула такой знакомый запах моего любимого и стала вспоминать свои самые счастливые минуты жизни.

— Бедная Мила, — услышала я в голове голос Сержа, — неужели ты думаешь, что любовь можно заменить химией. Тебе нужен я, а не пузырёк с моим запахом!

— Серж, ты где? — я замерла от призрачной надежды. — Ты живой?!

— Увы, не живой, но и в мир мёртвых самоубийц не пускают. Так что я всё время здесь, рядом с тобой.

— Почему же ты раньше со мной не говорил?

— Сберегал силы для самого важного разговора, ведь жизнь — это энергия, а её у меня мало! Без энергии даже души умирают, растворяясь в пространстве…

— Зачем же ты так глупо окончил жизнь по приказу своей матери Лизаветы?

— Ошибаешься, я сделал это не по приказу, а сам выбрал смерть, так как всё равно не смог бы стать твоим мужем. Ведь тело моё принадлежало матери, и я невольно глядел бы её глазами и выполнял бы её волю, мешая твоей борьбе с ней. Теперь же я свободен и могу тебя любить.

— Но у тебя нет тела!

— Это не беда, воспользуюсь телом того, кого ты выбрала. Будь уверена, на высших планах мы с тобой соединимся, как если бы были супругами.

Я ощутила призрачный поцелуй Сержа и, как тогда, почти провалилась в обморок. Тихо вошёл он и лёг рядом со мною. Я ощущала запах Сержа, его ласковые слова звучали в моём мозгу.

— Я и в самом деле рядом с тобою, я так хочу, чтобы у нас были дети!

Я чувствовала, как осторожно он вошёл в меня, тело изогнулось до боли от острой страсти. Я со стоном вцепилась ногтями в его спину, тут всё и произошло.

— Ещё! Ещё! — молило тело.

И это произошло ещё и ещё раз. Я обняла Сержа и тихо уплыла в сон.

Когда я проснулась, рядом на кровати никого не было.

— Тур тактично ушёл рано утром, чтобы не мешать нам, — мысленно сказал Серж.

— Что случилось, почему я слышу тебя ещё более отчётливо, как будто ты рядом и живой.

— Не догадалась? Теперь я и в самом деле обрёл жизнь! Теперь я могу любить тебя долго-долго.

Я не могла поверить в произошедшее, пока Серж не рассеял мои сомнения.

— У тебя скоро родится сын Серёжа, и моя душа всегда будет вместе с ним. Не удивляйся, когда порой он будет вспоминать события моей жизни.

Я вскочила с кровати и отдёрнула шторы. Яркий солнечный свет залил комнату. Оказывается, уже день? Оделась и, радостная, выбежала босиком на улицу. Холодная после ночи тропинка была приятна разгорячённому телу. Росистая трава щекотала пальцы и оставляла на ногах капли воды…

— Я чувствую, у тебя всё в порядке? — засмеялся Тур, подкидывая в воздух Элку.

— Всё в порядке! — я поцеловала Тура. — Всё получилось!

— Но помнишь, — заметил Тур, — я говорил, что мои дети должны воспитываться только в Лукоморье! Так что через пять лет ребёнка заберу к себе!

— Помню, помню! Что делать, ребёнка я тебе отдам, хоть мне очень не хочется этого делать. Главное, пусть моя бабушка Белла хотя бы эти пять лет полюбуется на правнука.

— Не огорчайся, мы с женой Алёной будем его любить и заботиться о нём!

— Так ты уже успел жениться? Я не знала, а то бы не попросила тебя о ребёнке.

— Ничего, Алёна очень хорошо к тебе относится, ведь благодаря твоему подарку она может не переживать, как переживают иные жёны, отпуская своих мужей в море. Так что она всё поймёт. У меня от неё секретов нет, да они и невозможны между мысленно говорящими супругами. У Алёны тоже скоро будет маленький, так что и её, и твой ребёнок будут играть и взрослеть вместе. Кстати, а кто такой Серж? Это имя ты твердила всю ночь?

— Это мой любимый! Он недавно умер.

Тур понимающе замолчал.

Элка

Так меня называла мама, так и я продолжаю себя называть, хотя бабушка Лиза зовёт меня Еленой, а мою маму Элоизу называет сараманкой. Её все так называют, потому что она с другой планеты и потому что она — самая храбрая. Я тоже — сараманка, ведь я её дочь. А мой папа Костя — самый красивый, хотя дядя Серёжа тоже красивый, но он слишком грустный, поэтому он мне не нравится. А ещё в нашем доме живёт дядя, которого все зовут Бегемотом. Он плохой и грубый. Однажды он даже ударил папу, и у папы бы синяк под глазом. Баба Лиза сразу это заметила, позвала Бегемота к себе и ругала его, ругала… А бабы Лизы Бегемот сразу испугался, даже плакал и просил прощения. Бабу Лизу все боятся, ведь она самая главная. Сначала я думала, что баба Лиза никого не боится, но в последнее время начала догадываться, что она боится неведомую мне Милу. Я подслушала как-то разговор бабы Лизы с Бегемотом о том, что теперь только он может остановить Милу. Чем же страшна эта Мила? Вот интересно было бы её встретить. Я спросила у папы, видел ли он Милу. Он сказал, что видел, но только издали. Потом спросила о Миле у дяди Серёжи, и тот вовсе завёл глаза к небу и только сказал: «Мила!», а потом замолчал. Вот и пойми этих взрослых.

Но наконец наступил момент, когда я всё узнала. Баба Лиза сообщила, что Мила скоро будет у нас в гостях. Папа сразу сказал, что не хочет с ней встречаться, и баба Лиза отпустила его. Защищать нас от Милы остались Бегемот и дядя Серёжа. Как ни странно, баба Лиза больше надеялась на Серёжу, а не на Бегемота, хотя Бегемот значительно сильнее. Бегемот такой сильный, что может дядю Серёжу поднять одной рукой. Я видела, как он однажды это сделал, чтобы показать дяде Серёже, каким сильным должен быть мужчина.

И вот они появились! Я вместе с бабой Лизой видела всё на экране домофона. Первым по дороге шёл кот. Его я сразу узнала, ведь это был наш больничный кот — отец моей Снежаны.

— Бабушка — это наш больничный кот!

— Вот этого, внучка, я не предусмотрела! — загадочно ответила баба Лиза, увидев, что кот сразу пошёл к моей кошке, гулявшей за воротами.

За котом шёл мужчина, а чуть поодаль я рассмотрела две женские фигуры. В этот момент я не всматривалась в силуэты женщин, так как меня интересовал только мужчина — ростом с нашего Бегемота, но гораздо стройнее. Сейчас Бегемот возьмёт его одной рукой и зашвырнёт куда подальше!

— И не пытайся! — прошипела баба Лиза. — Доставай нож. Хотя бы одна царапина, и ты выиграл.

Я предвкушала интересный бой незнакомца с Бегемотом. Я знала, какие бывают бои. Я часто смотрела их по телевизору. Один раз даже видела, как показывали нашего Бегемота. Он красиво и долго гонял по рингу противника, а потом выбросил его за ограждение, после чего противник уже не поднялся. Эх, жаль, что сейчас у него одна рука занята ножом, и он не сможет бросить своего соперника. Зря баба Лиза приказала Бегемоту достать нож, из-за этого не получилось интересного сражения. Незнакомец сразу сломал Бегемоту руку с ножом, а потом для симметрии и вторую руку… Всё это было совершенно неинтересно. И вот наши враги уже идут по двору к двери, где их ожидает дядя Серёжа. Как-то он будет биться?! Первой идёт высокая плотная женщина, она подходит к дяде Серёже и что-то говорит, Серёжа ей отвечает… Ну сейчас, сейчас начнётся бой! Вот женщина протягивает руку и легко касается Серёжи, тот тут же падает и уже не двигается. Она склоняется над ним и долго-долго смотрит…

— Не смотри зря! — шепчет баба Лиза. — Умер твой Серж!

— Она — что? Она его убила одним касанием руки?!

— Убила, убила!

Какая же страшная женщина — эта Мила!

— Всё равно, теперь я буду тебя защищать, бабушка! — говорю и вынимаю свою шпагу.

— Ты настоящая сараманка! — хвалит она меня.

Наконец-то признала! А то, бывало, когда я не слушалась, часто говорила мне: «Ты не настоящая сараманка!» Как будто сараманки только и делают, что слушаются своих бабушек.

Сейчас они все войдут в дом… Я ошиблась, эта страшная Мила не вошла через дверь, а разбила окно на кухне и влезла через него в дом.

— Зачем она это сделала?

— Сильно умная! — ответила мне баба Лиза.

Что в этом умного, я так и не поняла. Взрослые — очень странные. Наконец наши гости добрались до нас. Первой, с жаждой убийства на лице, вошла в зал Мила.

— Я не позволю обижать бабу Лизу! — сказала я, выставив перед собой шпагу.

Но тут за спиной Милы я увидела свою маму. Теперь я была уверена, что ничего страшного не случится, ведь рядом мама, а она — сараманка, которая ничего не боится. Всё произошло так, как я и думала: пока я обнималась с мамой, страшная тётя Мила спокойно говорила с бабой Лизой. Они о чём-то договаривались, а я тем временем рассматривала мужчину — победителя Бегемота.

— Мамочка, а я видела, как ваш боец побил нашего Бегемота! Это здорово! Я Бегемота не люблю, он обижал моего папу Костю. А как зовут вашего бойца?

— Его Туром зовут! Я с ним тоже дралась и поставила ему синяк под глазом. Можешь убедиться!

Действительно, под глазом у Тура красовался синяк. Какая же моя мама сильная и храбрая! Я горжусь своей мамой!

— Если хочешь, Элка, — продолжала мама, — поедем с нами!

Я подумала, что когда-нибудь надо съездить к маме в гости, но сейчас надо остаться с бабушкой, иначе здесь никого, кроме слуг и не останется. Все её защитники пропали. Бегемот — лежит без сознания, дядя Серёжа — умер, только я и осталась защищать бабушку, а она мне такие интересные сказки по вечерам рассказывает!

— Нет, я бабу Лизу не оставлю, я её люблю, она такие интересные истории рассказывает, — сказала я и сразу пожалела. Впрочем, подумала я через минуту, всё ещё возможно в будущем.

Потом к нам прямо во двор прилетела летающая тарелка с какими-то одинаковыми людьми в серых комбинезонах. Они убрали в свою тарелку и Бегемота, и мёртвого дядю Серёжу… Потом в ту же тарелку сели наши гости, в том числе и кот, а мы с бабушкой остались вдвоём в нашем огромном доме. Слуги уже суетились — убирали беспорядок в кухне, готовили ужин, я же сидела с бабушкой и молчала… Она погладила меня по голове:

— Не переживай, Елена! — наконец сказала она. — Всё в порядке! Пусть Мила сильнее меня, но она молодая и глупая. Всё равно я сумею её победить!

— Бабушка, ты будешь с нею сражаться?

— Нет, внучка, но победа всё равно будет за мной!

Прошло совсем немного времени с той битвы. Уже вернулся мой папа Костя. И однажды баба Лиза сказала:

— А не хотела бы ты, внучка, погостить у своей мамы?

— Да, бабушка! Мне этого очень хочется! Но кто будет ухаживать за моей кошкой Снежаной?

— За кошкой уж я как-нибудь присмотрю! Если хочешь, собирайся и поезжай вместе с папой.

Я была так рада предстоящему путешествию! Я мечтала о том, как мама встретит моего папу Костю… Может, это будет так, как показывают по телевизору… Но получилось иначе. Встретила меня не мама, а тётя Мила, но я её ничуть не испугалась. А вот папа, по-моему, испугался, так как ехать с Милой дальше не захотел. Да Мила его и не звала.

Потом, когда тётя Мила мне улыбнулась, я узнала её. Ведь столько раз раньше она гуляла вместе со мной и мамой по лесу. А ещё через полчаса Мила открыла мне потрясающую тайну: она умеет летать, как птица. И не только сама, но и меня подняла в воздух вместе с собой. Это было просто замечательно. А потом начались волшебные дни с мамой и Туром. Мы втроём ходили на охоту. Мама подарила мне настоящий арбалет. В лесу мы охотились на зайцев. Мама убила одного зайца, а я — не попала, но совсем чуть-чуть. У дяди Тура арбалета не было, он просто смотрел, как мы с мамой охотимся, а иногда поднимал меня высоко вверх, чтобы мне лучше было видно!

ГЛАВА 32 ПЯТЬ ЛЕТ СПОКОЙНОЙ ЖИЗНИ

Всеобщая мать Лизавета

Как я и ожидала, никаких существенных перемен моя деятельность не претерпела. Как ни пытались Гилк с Милой ограничить мою власть, ничего у них не получилось. В то же время я понимала, что недооценивать Милу нельзя. Вот она скрылась в неведомом для меня северном городке, вот вернулась и заставила Гилка издать закон о поселениях, свободных от чиновников. Все её шаги были мне понятны. Она отчаялась победить меня в открытом противостоянии и теперь строила свою империю, свободную от моей власти. Но я узнаю все тайны Милы, ведь моя внучка Елена — сараманка, и она любит меня. Так я отправила Елену в путешествие к её маме Элоизе. Возвратившись, она мне всё расскажет, как я сама рассказывала ей в детстве разные истории из своей жизни. А потом я познакомлю её с Валентином — хороший добрый мальчик, её возраста. Хорошо бы Елена родила от него сына. Наша невидимая борьба с Милой продолжается… И мальчик-сараман — необходимое звено в этой борьбе!

Мила

Это самый удивительный год в моей жизни. Я совсем отошла от дел, целыми днями гуляю по лесу и слушаю, слушаю, как внутри меня зарождается жизнь, как робко и таинственно порастают первые мысли моего сына. Вместе с ним я ощущаю его радость и грусть. В какой-то момент я поняла, что и он уже знает о моём непрерывном присутствии, о том, что я его люблю.

А жизнь вокруг меня идёт, как прежде, стремительно. Элка с Элоизой улетели вместе с Туром в Лукоморье, оттуда приходят вести об успехах моего кота: у него появилось несколько мысленно говорящих котят. Точнее, конечно, не у него, а у его любимых кошек… Фирма «Клюква» продолжает успешно работать и снабжать население деревни необходимыми денежными средствами. Мать Лизавета пока притихла и никак себя не проявляет. Но ощущаю, что у неё уже есть какой-то новый план борьбы со мной. Гилк тщательно следит за её деятельностью, даже подключил к этому делу древнего биоробота-телепата Радогаста. Уж тот не упустит ни одной коварной мысли нашей противницы. Только у Петьки с Зиной всё по-прежнему. Слетала к ним в гости. Зине привезла новую кофточку, а Пете — ботинки.

Прошло полгода. У Тура и Алёны родился сын, которого назвали Соколом. Скоро и у меня роды. Тур предлагал мне рожать у них в Лукоморье, но я отказалась. Мне привычнее моя родная больница, где я проработала столько лет и где я всех знаю. С моим маленьким уже можно мысленно разговаривать, но только о самом простом. Он отзывается на ласку, когда я глажу свой живот, любит музыку, любит, когда я сама пою. Иногда перед сном рассказываю ему сказки. Что уж он в них понимает, не знаю, но ему нравится. Серж, наверно, всегда с нами, но больше он себя никак не проявляет, за что я ему благодарна. Психологически тяжело воспринимать своего ребёнка тем, кто был когда-то моим женихом.

Наконец подошло время рожать. Всё прошло благополучно.

— А иначе и быть не могло, — отозвалась Терра, — я отладила твой организм оптимальным образом.

— Как ты могла это сделать? — спросила я. — Ведь для тебя я микроскопическое создание.

— Конечно, я не вижу твои отдельные органы, — пояснила Терра, — но знаю, как можно повышать общую энергетику тела, как корректировать искажения в энергетической ауре.

Тур на рождение сына не приехал, хотя мысленно меня поздравил. Я немного на него обиделась, хотя понимала, что ему не до меня, у него жена Алена с младенцем. Сына крестила в больничной церкви, затем завернула своего маленького Серёжу в одеяло и улетела к себе домой. Там меня с нетерпением ждала баба Белла, да и родителям моим интересно было взглянуть на внука.

Тур появился только в конце года — вместе с Элоизой и Элкой. Элка соскучилась по Лизавете и решила к ней вернуться. Она до сих пор не поняла, что её любимая бабушка — всем нам враг. Впрочем, разубеждать её я не стала, время расставит всё по своим местам. Попросила только почаще выходить на мысленную связь и рассказывать обо всём, что с ней случается.

— Хорошо, тётя Мила, — ответила она, — я буду вам всё рассказывать, а то маме вечно некогда.

Так я получила ещё одну возможность следить за действиями всеобщей матери Лизаветы. Первое же сообщение от Элки заставило меня задуматься. Она рассказала о знакомстве с чудесным мальчиком Валентином.

— Тётя Мила, — сказала она, — он такой хороший и любит всё то же самое, что и я. Мы с ним каждый день занимаемся борьбой, дерёмся на деревянных шпагах, вместе плаваем, а иногда уходим в море на шлюпке и ловим рыбу. Например, вчера мы плавали на шлюпке вблизи высокого берега между огромных камней и охотились на ершей с острогой.

— Это замечательно! — ответила я. — Когда в следующий раз соберёшься к нам в гости, прихвати своего друга с собой. Пусть он познакомится со мной, с Туром и с твоей мамой.

— Хорошо, тётя Мила, — ответила она, — обязательно прихвачу. Баба Лиза очень часто расспрашивает меня о тебе, о Туре, о Лукоморье. Я ей всё рассказываю, хотя чувствую, что она тебя не любит.

— Ничего страшного, Элка, рассказывай ей всё, что хочешь. Должна тебе признаться, что я тоже не люблю твою бабу Лизу. Здесь уж ничего не поделаешь, вот вырастешь и, быть может, сама рассудишь, кто из нас прав, а кто виноват.

Как быстро пролетели пять счастливых лет с маленьким Серёжей! Каждый день был особенным и запомнился мне на всю жизнь. Вот первое слово моего первенца — «ма», а скоро появилось и второе — «ба». В очередной прилёт Тура добавилось третье слово «па», а скоро и четвёртое «ка», что означало: «Рассказывай сказку». Конечно, проще было бы разговаривать с сыном мысленно, но я понимала, что это задержит его развитие, поэтому специально этого не делала. Через год начались наши первые прогулки по лесу, запомнилось его удивление птичкам, цветкам, первому грибу… Однажды он увидел мышку и тут же начал сочинять сказку — о том как мышка жила в норке.

— А как же она жила там зимой? — спросил он.

— У неё в норке был запас зёрен. Она там сидела всю зиму и ела.

— А что она пила?

— Она снег растапливала своим телом и пила.

По вечерам бабушка Белла играла с моим сыном в своей комнате. Она попросила его построить в разных углах комнаты домики, между домиками у них были дороги, из зелёной бумаги — болото, в котором можно утонуть… Игрушечные зверушки, которых вырезал и дарил моему Серёже Юрка — сын моего друга Феди, жили в этой комнате и путешествовали по дорогам, нарисованным прямо на полу.

Но всё кончается, окончились и мои счастливые дни. Тур прилетел за своим сыном и взял его к себе. Мы с Серёжей немного поплакали при прощании, но я ему обещала, что часто буду прилетать в гости. Сказала, чтобы он как следует учился у отца, чтобы стать настоящим лукоморцем.

— А зачем? — спросил меня сын.

Что я ему могла на это ответить?

— Увидишь, какие прекрасные люди живут в Лукоморье, и сам захочешь быть таким же. А ещё, — я вспомнила, — а ещё там живёт мой кот! Он умеет говорить, он очень умный! Постарайся с ним подружиться!

У сына сразу высохли слёзы. Про говорящих котов ему никто не рассказывал.

— А со мною, мама, он будет говорить?

— Если не будешь зря плакать и капризничать, то наверняка будет!

С мечтою о коте сын улетел на север.

Дом наш опустел, но ненадолго, через пару дней вдруг приехала Элка со своим другом Валентином. Как же она выросла — уже не девочка, а девушка, а Валентин меня просто удивил. Он был как две капли воды похож на моего Сержа. Я даже спросила, знал ли он дядю Серёжу.

— Да, тётя Мила, дядя Серёжа — брат моего отца.

Я подумала: «Как же всё повторяется! Мать Лизавета спланировала всё точно. Теперь Элка в восхищении от своего Вали! А дети её нужны бабе Лизе! Понимают ли они это?»

Я ничего им не сказала. Зачем нарушать счастье двоих своими подозрениями. Пусть будет, что будет!

Пару месяцев Элка и Валя жили с нами. Мы с Элкой учили Валентина ходить по лесу, не теряться в нем и не попадать в болото. Увы, наука эта была ему не впрок. Два раза мы с трудом вытаскивали его из болота, после чего уже не отпускали в лес одного, хотя он жаждал доказать нам, что он всё понял и теперь может сам ходить в лес… А потом прилетели Тур с Элоизой и забрали детей с собой в Лукоморье. Я тоже полетела с ними, мне пора было навестить своего сына.

Лукоморье встретило нас сильным ветром, дождём со снегом. С трудом долетели, так как ветер упорно сносил всех от берега в море. Сын вышел нас встречать. Рядом с ним были его брат Сокол и мой кот. Прежде всего потащили в баню наших замёрзших детей — Элку и Валентина. Каждого сунули в бочку с тёплой водой. Так они и сидели посреди парной, переглядываясь друг с другом. За компанию и я пошла с ними мыться.

— Ничего, Валентин, привыкай, что здесь не слишком соблюдают правила, которые царят в большом мире. Когда ещё там ты смог бы так, полностью, увидеть свою подругу? А она — тебя?

Согревшись, дети вылезли из бочек и со смущением и тайным интересом разглядывали друг друга…

— Хватит! — скомандовала я. — Мочалки в руки и давайте мойте спины друг другу, а спереди и сами вымоетесь!

После мытья, отправив Элку с Валентином ужинать, я наконец обняла своего сына Серёженьку и уединилась с ним в его комнатушке. Наши мысли соединились, как и наши руки. Рядом стучало родное сердечко, а передо мной развёртывалась на мысленном экране удивительная жизнь моего сына. Я смотрела и вздрагивала, когда мой сын попадал в разнообразные опасные ситуации. Вот первое знакомство с холодными морскими волнами, вот он убегает от медведя.

— Мне кот помог, — добавил сын, — он медведю дорогу перебежал.

— А что медведь?

— А медведь остановился, не зная за кем гнаться. А там папа вышел и его спугнул. А ещё я очень подружился со своим братом Соколом, мы всегда ходим вместе, и он меня защищает от других ребят, ведь я ещё не умею драться, как они. Но я обязательно научусь. Мне Сокол разные приёмы показывает и говорит, что у меня скоро всё будет получаться.

ГЛАВА 33 ЭФФЕКТ САРАМАНКИ

Мила

В Лукоморье я пробыла недолго — чуть больше месяца. Пришло сообщение из дома, что моей бабушке Белле плохо. Пока была с ней, я всё время поддерживала её здоровье, она даже стала выходить из дома, поэтому я и не волновалась, улетая от неё в Лукоморье. Теперь надо было срочно возвращаться. Элка с Валей решили лететь вместе со мной: Валентин с непривычки страдал здесь от холода. Как мы ни спешили, но спасти Беллу я не успела, она умерла перед самым нашим прилётом. Когда я вошла в комнату, её душа ещё была рядом с телом.

— Что же ты так поторопилась? — спросила я. — Ещё ведь можно было пожить!

— А зачем, Милочка, — ответила она, — правнука своего я понянчила, а иных дел у меня здесь и не осталось.

Я чувствовала, что можно реанимировать Беллу, но подумала и не стала этого делать. Надо всё же считаться с желаниями умирающего.

После похорон Элка и Валентин уехали погреться на юг — в дом Лизаветы. А ещё через полгода от Элки пришло известие, что они с Валентином поженились.

— Мне уже пятнадцать, — сообщила мне Элка, — здесь на юге девушки рано выходят замуж. Баба Лиза говорит, что всё будет в порядке, что я смогу родить здорового мальчика. Назвать думаю Артом, по первому слогу имени любимого мамой Д'Артаньяна.

Так я поняла, что Элка уже беременна. Через полгода Элка, как и ожидала, родила сына Арта. Роды прошли благополучно, хотя Элка была разочарована тем, что не передала ребёнку свои способности к чтению мыслей.

— Баба Лиза в нём души не чает, — сказала она, — а я не знаю даже, что с ним делать. Мама Элоиза успокаивает, говорит, что это обычно для сараманов, что они всегда — не от мира сего.

Всеобщая мать Лизавета

Как я и планировала, моя внучка Елена родила мальчика. Я сразу включилась в уход за младенцем. Мальчик-сараман был очень важен для моих планов. Единственным препятствием на моём пути могла стать мама мальчика, Елена, но я чувствовала, что с этой проблемой справлюсь. Уже в первый год убедилась, что мой правнук Арт создаст много хлопот в будущем. Способности своих родителей к чтению мыслей Арт не перенял, но и просто говорить он не хотел. Единственное занятие, которое он освоил за первый год своей жизни, это умение стучать ложкой по краю стола. Ложка эта скоро стала его любимой игрушкой. К полутора годам он стучал ею почти непрерывно — по стульям, столам, даже, по полу. Ходить он научился только в два года, тогда же сказал своё первое слово: «Дай». На этом пополнение его словарного запаса застопорилось на целый год. В три года у него появилось ещё одно слово: «Не», которым он обозначал всё, что не хочет. К этому времени он не только не оставил привычку стучать непрерывно ложкой, но и добавил вторую ложку. Теперь он стучал обеими руками, чем доводил окружающих до белого каления, хорошо ещё, что дом у меня был большой, и можно было посадить малыша в отдалённую угловую комнату. В четыре года Арт обнаружил в доме пианино, после чего он забросил ложки и начал барабанить по клавишам. Судя по всему, он уже понимал все слова, которые слышал, но сам говорить не хотел. Двух слов — «Дай!» и «Нет!» пока хватало ему на все случаи жизни.

Елена устранилась от воспитания сына без какого-либо давления с моей стороны. Её живой характер совсем не сочетался с характером сына, который даже гулять около дома не любил. Елене же подавай дальние путешествия! Я только поощряла её отлучки вместе с мужем Валентином. Для меня главным было — завоевать доверие ребёнка. Пробовала рассказывать Арту свои истории, как это делала с внучкой, но он не проявлял к ним никакого интереса, но вот однажды услышав звуки плеера у охранника, сразу закричал: «Дай!». Так я узнала главную его слабость — любовь к музыке, и теперь могла без труда им управлять.

Так прошло ещё десять лет. За это время Арт почти не изменился, только вырос. Говорить он в конце концов научился, но не любил этого делать. Обычно он молчал или насвистывал какую-нибудь мелодию. Любимой игрушкой у него теперь был плеер, временами он садился за пианино и пытался подобрать какую-нибудь понравившуюся ему мелодию. Ни в какую школу он, конечно, не ходил: врачи поставили ему диагноз — аутизм. Елена с Валентином иногда приезжали повидать сына, но найти к нему подход так и не сумели. Это меня вполне устраивало.

Впереди был самый ответственный момент моего плана. Любой ценой я должна была получить генетический материал от Арта. И однажды я его получила. Для мальчика это было, увы, шоком, но план требовал некоторых жертв. Теперь, имея гены сараманок, я могла начать новый этап борьбы с Милой и Гилком. Достаточно встроить новый для меня генетический код в свой организм, и через год у меня появятся первые дети — сараманки. А ещё через пару десятилетий сотни неуправляемых сараманок, не боящихся ничего на свете, перевернут весь привычный порядок на планете и, быть может, свергнут власть Гилка и его приспешников. Теперь мне нужен был только покой и терпеливая работа над собой. Для победы я должна преобразовать свой организм и превратиться в сараманку. На этом этапе Арт с его любовью к музыке мне только мешал. Я вызвала Елену и Валентина и попросила их увезти Арта с собой.

Итак, в доме наступила тишина. Какое блаженство! Как долго я не слушала тишину! Теперь пусть будет тишина и в доме, и в мыслях моих. Кстати, что делать с моей армией чиновников и прочих полезных особей? Пусть тоже отдохнут, возьмут себе хоть раз в жизни отпуск на полгода!

Я нашла у себя на книжной полке древний трактат, озаглавленный «Дзен», и уплыла в океан древней философии. Каков мой путь? Пусть подскажет мне его это древняя рукопись.

«Сценическое искусство» — искусство смотреть на себя, как на актера в драме Божьей.

Хоть Бога не ведаю, но уже тысячу лет играю главную роль в драме человечества на этой планете. Так что с этим пунктом у меня всё в порядке.

«Мастерство меча» — искусство защищать себя от ранений и болей.

Это искусство тоже знакомо. Моё тело — совершенно. Несмотря на сто пятьдесят килограммов веса, я легко передвигаюсь, никогда не болею, моим мускулам могут позавидовать многие мужчины.

«Искусство цветов» — искусство разведения и ухода за ду­ховными цветами лотоса в теле тонкой материи.

Мой дух спокоен и уверен в правильности моих деяний. Я не мучаю себя угрызениями совести, не страшусь прошлого или будущего. Мои цветы — это мои совершенные дети.

Так я подошла к очередному этапу своего развития.

«Чайная церемония» — искусство наслаждения квинтэссенцией мудрости (чаем), не будучи отвлеченным от этого прислуживающими гейшами (обманами чувств).

Как нельзя лучше это соответствует текущему этапу моей жизни. Я позвонила в колокольчик и попросила Бегика принести две чашки чая — ему и мне. Бегиком я зову сына бывшего охранника Бегемота. Сам Бегемот надолго пропал в исследовательских казематах Гилка, так что теперь охранником мне служит его сын.

— Как ты считаешь, — спрашиваю у юноши, — красива ли я?

— Божественно прекрасна! — отвечает тот.

Увы, доверия к его словам у меня нет, ведь Бегик — не совершенный, а всего-навсего рабочая особь, все чувства которой — под полным моим контролем. Но всё равно — приятно. А вот вопрос, достаточно ли я мудра. Думаю, этот вопрос можно решить только практически, оценивая результаты своей деятельности.

«Рисование тушью» — искусство прида­вать образ собственным мысленным картинам

И это искусство мне не чуждо. Как много планов рождалось в моей голове, как чётко и хитро я обходила уловки своих противников. Тысячу лет Гилк правил планетой и даже не подозревал о моём существовании, о том, что фактически не он, а я правлю. Но вот появилась Мила. Тут моё искусство дало сбой. В чём секрет этой с виду совсем простой и неопасной девочки. Откуда она? Недавно я узнала от Елены, что Мила умеет летать, и её муж или любовник — Тур — тоже. Кто они? Быть может, новая порода людей? Что я могу противопоставить Миле и Туру? Только безудержную ярость сараманок. Неожиданно ощутила в себе эту неудержимую ярость. С трудом удалось себя сдержать, но ручка кресла, которую сжимала моя рука, рассыпалась. Такого никогда со мной не было. Неужели это эффект от моего преображения в сараманку?!

«Стрельба из лука» — искусство познания истины, как мишени для попадания принципа мышления, как стрелы, которая в конце концов ведет к слиянию с целью.

Моя цель — победа над Гилком и его ставленниками, и прежде всего — над Милой с её сверхъестественными способностями. Победа! Победа! Я сидела и перекатывала это слово во рту. Что такое победа? Быть может, смерть моих врагов? Нет, их смерть ничего не изменит. Победа должна произойти внутри меня! Только убедившись, что превзошла их, я почувствую вкус настоящей победы. Что или кто мне мешает ощутить этот вкус прямо сейчас?!

Я не могла ответить на этот последний вопрос, так как сама всё ещё пребывала в своём старом теле. Но незаметно всё менялось. Агрессивный геном сараманки изгонял из моего тела старые клетки и обновлял весь организм, а вместе с телом менялись и мысли. Понимание брезжило на краю сознания, становясь всё ярче с каждым днём. Ум, мой верный друг и помощник, я слишком верила тебе! Из слуги ты стал тираном, теперь же пробуждался мой не-ум. Я поняла: чтобы победить в этой неравной битве, надо осознать, что ты уже победила! Стрела уже вонзилась в цель! Сам выстрел совсем не обязателен. Теперь, как знак победы, надо сбросить с себя путы, которые держали меня все эти годы.

Я победила, я свободна!

Никто не заставит меня рожать детей и управлять армией чиновников! Хватит! Пусть Гилк с Милой сами управляют этим больным обществом, я их победила, я — свободна! Дух сараманки открыл мне глаза!

— Бегик! — кликнула своего охранника. — Где здесь ближайший трактир? Сегодня вечером я хочу гулять! Пойдёшь со мной.

Как давно не выходила я к людям?! Уже и забыла, когда в последний раз занималась макияжем. Духом я молода, но всё же возраст за тысячу лет сказывается… Бегик смотрит на меня с восхищением: давно он не видел меня в выходном платье. Идём по улице, все на нас оглядываются. Наверно, я произвожу впечатление. В трактире сели в самом углу, но я всё слышу и вижу.

— Что за жуткая толстуха — там, в углу? — сказал один мужчина другому, показывая на меня взглядом.

Оба с любопытством уставились на наш столик. Я медленно встала и пошла к ним.

— Похоже, тебе не нравится мой вид? — спросила с угрозой.

Мужчина начал мямлить какие-то оправдания. Я схватила его за пояс и бросила через пару столиков в другой угол зала. А потом началась настоящая потеха. Кто-то бросался на меня и тут же отправлялся в полёт, кто-то пытался пробиться к выходу, трактирщик достал дубинку, но мой охранник не дремал и его же дубинкой его и вырубил. Наконец появилась полиция, и помогла нам выбраться из этого бедлама. Меня с Бегиком привезли в отдел.

— Ты кого мне привёз?! — взвыл начальник полиции. — Сейчас же отпусти!

Иного я и не ожидала, ведь начальник был моей рабочей особью и знал, что, по первому моему желанию, мог бы распрощаться с жизнью. Рабочие особи на планете — под полным моим контролем.

Так началась новая жизнь! Я оставила своё поместье и отправилась в путешествие, которое продлится ещё много лет, пока не закончатся мои сбережения. Во всяком случае, лет на сто их хватит, а там что-нибудь придумаю.

ГЛАВА 34 ЭПИЛОГ

Мила

Сегодня Элка с Валентином привезли ко мне сына. Арт был в тяжёлом состоянии, с остановившимся взглядом — молчал, не ел. Родители не знали, что с ним делать, и надеялись на мою помощь. Я отправила их в Лукоморье, чтобы не мешали, а сама стала разбираться с больным. Употребляя медицинские термины, Арт вёл себя, как типичный кататоник. Надо было найти хоть какой-нибудь путь в его внутренний мир, который он отгородил прочною стеною от всего внешнего.

Узнав о моих бедах, на помощь пришли наши недавно поженившиеся барды — Юра и Люба. В нашем доме они устроили концерт своих песен. Сначала, когда они только начали петь, Арт никак не реагировал. Но после пяти песен вдруг встал с постели, подошёл к Юре и несмело дотронулся до гитары. Юра отдал ему инструмент. Арт долго молча вертел гитару в руках, затем сел на постель и тронул самую тонкую струну. Гитара в ответ издала жалобный звук. Он трогал и трогал эту струну и, кажется, совсем забыл о нас. Я сделала знак ребятам, чтобы уходили и оставили его одного. Я тоже ушла спать, но сквозь сон то и дело слышала один и тот же звук струны. С этих пор Арт пошёл на поправку. Более всего он полюбил Юрку. Часами готов был сидеть рядом и смотреть, как тот играет на гитаре. Через месяц Арт наловчился играть на гитаре не хуже его самого, а через два — уже участвовал наравне со всеми в вечерних посиделках у костра. Разговаривать пока Арт так и не начал. Узнав, что дома он играл на пианино, я приобрела инструмент, а также пригласила из города учителя музыки. Теперь наш дом сотрясали этюды и прелюдии. Пусть в доме было шумно, но я видела, что ребёнок потихоньку идёт на поправку.

Неожиданно со мной связался Гилк:

— Мила, у нас беда! Всеобщая мать Лизавета сошла с ума!

— А что случилось?

— Она перестала управлять своими чиновниками, вместо этого увлеклась трактирными драками. Её чувства телепатически разносятся по всей планете, заставляя её подопечных также буянить в трактирах.

— Да… Проблема! Ну, обычных буянов можно охладить в кутузках, а вот что делать с самой бабой Лизой?! Знаешь, — подумала я, — ничего ты с ней не делай! Можно же из этого сделать аттракцион для народа. Пусть дерётся на законных основаниях, можно даже ставки на неё делать…

— А что мне делать с её чиновничьей империей?

— Гилк, управляй сам, здесь я тебе не помощник!

Так окончилось моё противостояние с всеобщей матерью Лизаветой. Осталась нерешённой только загадка её появления на планете. Скорее всего, как говорит Гилк, она родилась в результате генетических экспериментов рептилоидов. Сама баба Лиза, как теперь она себя называет, находится в бесконечном турне по странам света и зарабатывает при этом большие деньги. С ней ездит её телохранитель Бегик.

Мы с Элкой были на одном из её представлений.

— Эй, мужики! Кто выстоит пять минут против бабы Лизы, тому сто галактов, кто не выстоит — с того пятьдесят.

Крепкий мужичок пробирается к рингу, протягивая бумажку в пятьдесят галактов. Вот он выходит в центр, и к нему нехотя приближается огромная туша бабы Лизы. Мне кажется, что с момента нашей последней встречи Лиза стала раза в два толще, но не за счёт жира, а за счёт мускулов, обвивающих буграми её тело. Мужичок, приплясывая перед ней, неожиданно обрушивает удар в самый центр её огромного тела, затем — другой удар, третий. Звук такой, будто бьют по резиновой покрышке от автомобиля, и с тем же эффектом. Баба Лиза, не обращая внимания на сыплющиеся удары, надвигается на соперника, а затем вдруг хватает его поперёк туловища, вращает пару раз мощными руками и выбрасывает с ринга.

— Хлюпик! — кричит она хриплым голосом. — Кто следующий?!

Элка меня спрашивает:

— Что случилось с бабой Лизой? Она, что, сошла с ума?

Даже не знаю, что ей ответить:

— Думаю, она стала сараманкой.

— Как это может быть?

— Этого я не знаю!

Не буду же я выкладывать ей свои подозрения насчёт роли Арта.

А вчера пришло сообщение из Лукоморья. Оба сына Тура прошли посвящение и весной будут участвовать на равных в настоящих мужских забавах, в том числе и в битве стенка на стенку. Я очень волнуюсь за Серёжу: всё же он не такой крепкий, как его брат Сокол.

— Ничего, — успокаивает меня Тур, — силёнки маловато, зато вёрткий и хитрый! Как-нибудь справится.

Рассказала Туру о бабе Лизе и её участии в боях без правил.

— Как думаешь, — спросила, — сумел бы ты её победить.

— Если бы мы сражались по-настоящему, наверно, сумел бы. А так — даже и не знаю. Скорее всего, у нас была бы ничья. Я бы её калечить не решился, а она бы меня — не поймала.

В очередной раз слетала в гости к Пете и Зине. У них ничего не менялось, всё было — по-прежнему. Даже дети дриад не растут, чтобы не огорчать Зину. Она который год объясняет им азы программирования, забывая, что уже делала это раньше — много раз. Дриад это никак не раздражает, ведь они, как и все растения, умеют управлять своим временем. Для них долгие уроки Зины длятся не более двух тактов их жизни.

Потом меня везут на концерт, где Арт играет пьесы для фортепьяно Эдварда Грига. В последнее время он увлёкся сочинениями древних композиторов. Концерт прошёл с полным успехом. После концерта пианиста ждала толпа поклонников, но Арт уткнулся в моё плечо со словами:

— Мила! Я не хочу с ними встречаться! Чего они от меня хотят?

Я провела его к машине, усадила и сказала:

— Просто тебя все любят! Ты так хорошо играешь!

— Зачем я им? Хватит того, что я для них играю!

— Ты красивый, ты нравишься девушкам, быть может, они хотят выйти за тебя замуж.

— Я никогда, Мила, не женюсь! Моя бабушка Элоиза говорит, что сараманы никогда не женятся, а ведь я — сараман?

— Увы, она права! Ты — сараман! И иметь детей тебе не стоит. Сараманская генетика — нестандартная! Зато ты хорошо чувствуешь музыку. А я вот, например, ничего в ней не понимаю!

— Я тоже слушала, — раздался в моей голове гулкий голос планеты, — мне понравилось!

Похоже, жизнь на планете становится веселее. Всеобщая мать Лизавета вышла из игры, и я могу преобразовать жизнь человечества в соответствии со своими представлениями. Произойдёт это, конечно, не сразу, но срок жизни мне отмерен немалый. Быть может, тогда я и выполню завет своей прапрапрабабушки Буси?!