Трикстер / Сюжеты для героя

Часть 1 Тиа Мелиор Глава 1 Переход

От автора

Эта книга нарушает хронологию событий. Она относиться к временам «Пяти новелл для принцессы» (книга 7) и описывает путешествие героини по самому развитому пространству миров.

В свое время я не стала писать эту историю, но в работе над следующей книгой столкнулась с тем, что проявление персонажей с нерассказанными историями запутает читателя и не вызовет нужных эмоций.

Я планировала написать небольшую зарисовку, новеллу, но вдруг повествование меня увлекло.

Я из винюсь перед тем, кто ждал хронологического продолжения.

Глава 1 Переход

Пространство сменило облик. На старую оболочку мира натянули несколько новых. Резкий переход, неестественный, многомерный незнакомый рывок. Она не вошла, она ворвалась в другую реальность. Ни переходом, ни дверью открылось новое пространство, ее волоком протащило по всем мирам. Эл показалось, что на каждом переходе двери смещались, и она как отраженный свет металась между пространствами, пока несущая волна не погасла. Из тугой атмосферы горного мира, пропитавшегося духом смерти, она шагнула в открытое пространство легкого ветра и свежести, света и запахов живого, первое впечатление осело в чувствах.

На входе у нее была компания ее соперники уходили в худшем состоянии. Она легко ранена, поэтому уязвима в незнакомом мире.

Боль ошпарила шею, скулу, руку и растекалась жаром по верхней части тела. Порез же! Не голову ей отрубил умелый жрец, кожу рассек.

Она знала каково будет дальше, успела осмотреться, прежде чем сама опустилась на колени, потом легла на бок, скорчилась на мягкой земле, покрытой травкой. После камней приятный цвет подарил мгновения удовольствия и отвлек от боли. Эл вообразила весну. Зрение адаптировалось к перемене, глаза ловили новые и новые оттенки.

Она только что шагнула за границу дозволенного, нарушила поставленное ей табу. Возможно, в том и хитрость повелителя этих миров – запрет порождает любопытство, жажду, азарт. Нарушение воли Владыки доставило Эл дополнительное удовольствие, за болью и легким шоком пришла короткая эйфория победителя.

Дышать стало легче. Боль ушла в тупую пульсацию. Тело с благодарностью оценило смену атмосферы на дружественную. Эл набрала полную грудь воздуха, энергия вдоха молниями разбежалась по нервам.

Она легла на живот – выученный способ адаптации к новому пространству – устроила голову между кулаков, чтобы не тревожить шею. Тело дрогнуло, набирая силу, судороги пошли по спине и ногам. Она откашлялась комковатыми сгустками пыли. Только тем она сейчас от смертного отличается, что знает, как дышать, не потерять сознание, вернуть силы. Она лежала с закрытыми глазами и присушивалась к несуществующей тишине, пока новый мир наполнял ее ощущения. Гулкая пульсация тела постепенно сравнялась с ритмом пространства. Боль в шее стихла, глухие удары сердца и шум в ушах исчезли. На переходе она «глохла», а потом пространство заставляло тело примериваться к себе, от чего чувства обострялись невыносимо. Она адаптируется, она будет чувствовать себя не хуже обитателя этого мира.

Подниматься Эл не торопилась. Телу нужны покой и энергия.

***

Прошло время. Она изучала мир с высоты холма. Нормальная картина в рамках ее обычных чувств.

Следуя за ощущением присутствия, Эл повернула голову. Тугая пульсация боли накатила при движении. Да, не простое ранение. Она нашла в вещах лоскут ткани, замотала шею и застегнула воротник куртки, ограничив движение, но вертеть головой без боли ближайшее время не получиться.

Эл определилась с направлением и пошла по склону вниз.

Через десяток шагов обнаружилась примятая трава и следы падения. Два тела совсем недавно отлеживались на этом месте. Эл с досадой заметила, что в себя они пришли быстрее, чем она.

По склону, покрытому весенними проплешинами молодой травы ядовито-изумрудного оттенка, тянулись две цепочки следов. Троп вокруг не было, отпечатки ног ее «добычи» потерялись за горбом холма пониже.

Вдали полоской виднелся перелесок, где-то с тихим шорохом текла река. Холмистая местность сменялась полосами высокой растительности. Взгляд тонул в серо-синей дымке горизонта.

Ближайшая лесополоса слишком далеко и двое шедших впереди нее, не смогут добраться туда первыми. Пусто, значит на склоне они повернули, проигнорировав полосу деревьев вдалеке.

Эл пригнулась и спустилась немного вниз. Они никуда не шли. Две фигуры вдалеке, одна сидит, одна стоит, они разговаривали. Эл их узнала. Мужчиной был Кумон, он стоял и выговаривал что-то спутнице. Девушку-разведчика звали Смин, она полулежала в траве и только раз с жестом возразила мужчине. Он поступил как раньше, бросил женщину и пошел прочь. Смин поднялась медленно, она постаралась догнать Кумона. Неужели не догадалась, что жених отказался видеть в ней союзницу и невесту ее еще в том мире. Его фигура мелькала и пропала у подножья холма. Он измотан, шел медленно, ни разу не обернулся, из последних сил спешил уйти вперед. Смин спотыкалась, шла медленнее и медленнее.

Эл успокоилась. Они теперь ни соперники, ни союзники. Будет лучше, если разойдутся.

Смин сдалась. Вскинула руки, сделала какой-то жест и обреченно рухнула в траву.

Эл сменила точку обзора, поднялась выше, чтобы Смин не увидела ее, и наблюдала за мужчиной.

В лощине она приметила населенный пункт. Два десятка домиков и что-то накрытое чехлами. Кумон пошел туда.

Эл снова спустилась, чтобы видеть девушку. Она, кажется, отчаялась. Она не лежала, а сидела на склоне, не пыталась осмотреться, встать или продолжить путь. Эл ожидала ее действий, Смин просто сидела.

Эл какое-то время оставалась наблюдателем. Пока Кумон дойдет до цели, времени достаточно. Сапоги приятно утопали в травке. Ветерок ласкал кожу. И дышать хорошо. Рано пока вступать в новый контакт, в новый мир, в новом качестве. Она на чужой территории, ранена, правила жизни в этом мире неизвестны. Надо еще подождать.

Эл перемахнула через склон на другую сторону холма. Там, куда не глянь, природа оставалась дикой, без признаков цивилизации.

Рана тревожила при движении, повязки недостаточно, придется проверить, что с плечом. Она распоясалась, стянула куртку и рубашку, косясь, как смогла, попыталась рассмотреть порез. Наощупь ранка не представляла ничего особенного, боль не соответствовала значимости глубокой царапины, но только не в ощущениях. Приписывать ее обострившимся чувствам Эл не стала бы, все дело в оружии, в мече, которым ее ранили. Мастера, сделавшие его, предупредили о последствиях. Порезанная при вручении оружия рука долго болела. Эл посмотрела на ладонь, но там уже следа не осталось. Мир другой, другая энергия, не стоит приуменьшать опасность.

Из сумки она достала подвяленный лист лекарственного кустарника из горной долины третьего мира и завернутые в ткань остатки темной, как смола, мази, которой ее знакомый старик смазывал ее раны после драки на торжище. Эл размазала мазь по листу и стала прицеливаться, чтобы прилепить точнее.

Вспомнила старика и помрачнела. Как давно же это было! От тех событий остались противоречивые воспоминания и грустные мысли. Она была рада другу, пока не раскрылась его истинная суть, она утратила веру, что он был настоящим. В тот день в Эл ожили прежняя подозрительность и дух противоречия.

Растирая в пальцах остатки смолянистой субстанции, Эл вспомнила с чего все началось. С сапог и старика на дороге. Чему же он ее такому научил, чего она прежде не знала? Его искусство от раны не уберегло, против хитрости и коварства оружие не поможет, а вот ощущение себя в мирах изменилось. Она перестала чувствовать отстраненность, вжилась, из наблюдателя она стала участником событий, вошла в новый их поток. Словно она снова на дороге в Алмейр с предвкушением перемен в ее новой жизни. В те дни она была упрямой, ничто не могло ее остановить, поэтому она теперь пленница миров, и их хозяин волен вернуть ее назад, когда захочет. За ослушание, чего доброго, потребует службы.

Так пусть вернет! Эл нагло ухмыльнулась. Она худший слуга на свете.

Внутри еще сидел теплый комок. Старика больше нет, а она не знает к кому испытывала привязанность, к неожиданному супнику, ставшему другом, или хозяину миров, притворившемуся спутником.

Опыт убедил ее снова, что не научилась она переживать чужую смерть, к этому нельзя привыкать. Виноваты в той смерти не старость и немощь, а Владыка. В ее воспоминаниях странный спутник и учитель останется таким же живым, каким она его встретила. Как быть с тем, что Владыка ее обманул? В ее воспоминаниях не было места подозрениям, она не учуяла подвоха. Зачем ему понадобилось убивать чужую плоть и использовать смертного, чтобы подобраться к ее чувствам? По его отношению к себе Эл подметила много черт существа, заинтересованного в близком контакте. Почему он не демонстрировал отношение напрямую? Между ними было не так много барьеров. Почему он честно не захотел их преодолеть?

Лоролан твердил, чтобы она не доверяла Владыке абсолютно, и Эл не доверяла. Случай со стариком – еще один повод быть внимательной.

О нынешнем решении и риске Эл не сожалела. Она пришла в мир, который Владыка не советовал посещать. Ну что ж, это будет достойным поступком в ответ на его коварство. К тому же любопытство для Эл всегда было решающей и движущей силой в познании любого мира. Чем этот плох? Ей предстояло это узнать.

Еще один вздох отозвался болью в плече, оттеснил воспоминание и нарастающее раздражение.

Она никогда не верила, что неуязвима. Смертные бывают разными. Жрец едва не снес ей голову ее же оружием. Она смогла обмануть Кумона, стрелка Бадараси и Смин, но не жреца. Пора изучить образ действий этой братии и причины их притязаний на власть в мирах. Она рискнет испытать себя, искусство местного жречества и терпение Владыки.

Эл продолжала обдумывать свое положение, медленно обходя холм.

Смин осталась на прежнем месте.

Взвесив за и против продолжения знакомства, Эл спустилась к бывшей жертве.

Смин не дрогнула, когда увидела ее. Она посмотрела на свою мучительницу с какой-то не соответствующей случаю надеждой. Губы у Смин были сухие и потрескавшиеся. Вид потрепанный, лицо в пыли, полно синяков, как после побоища, и взгляд с тупой надеждой на помощь, затравленный и больной.

Эл ждала какой-нибудь реплики, но Смин уяснила для себя факт ее появлени и в молчании отвела взгляд.

Эл присела и взяла Смин на скулу, рассматривая ссадины на лице в новом свете. Девушка не испугалась и не отшатнулась, напротив подалась вперед.

– Спаси меня, – выдавила Смин со слабой надеждой.

– Не ты ли угрожала мне? – заметила Эл.

– Я не знала, кто ты, – ответила девушка или молодая женщина.

В сознании Эл Смин как-то постарела, после неудачной охоты в горном мире. Как стареет на глазах человек, потерявший надежду.

– Где твой дом? Куда тебя отвести? – спросила Эл.

Рискованно так начинать знакомство с этим миром, со свидетеля. Будь на ее месте другой великий, Смин была бы мертва. Эл пожалела ее там, теперь жалела здесь. Их, наверное, связывает что-то общее. Смин – разведчик…

– Великим не место в этом мире, дочь Владыки, – оборвала Смин мысль Эл.

– С чего ты взяла, что я это она?

– Жрец так сказал. Или я сама поняла…

– И с чего это он бросился на меня? Знал, что убью, и напал.

Смин осмотрела Эл с головы до ног.

– С чего? Он боялся позора. Ему пришлось бы передать твой приказ, а жрецы не признают власти Владыки и не верят в его силу.

Эл громко хмыкнула, Смин содрогнулась.

Эл не стала прибегать к силе слова. Бессмысленно. Дискуссия в таком состоянии девушке не под силу.

Эл дернула ее за остатки куртки, силясь поднять.

– Показывай дорогу, провожу тебя, чего доброго, свои не признают.

Смин оживилась, привстала, но осела снова.

– Ты пойдешь со мной?.. Ты пойдешь со мной? – твердила она.

– Это неудобно? – насмешливо спросила Эл.

Смин смерила ее взглядом, сделала вывод и сообщила:

– Ты сейчас сойдешь за местную больше, чем я.

Замечание понравилось Эл.

– Не можешь идти?

– Я могу.

– Поднимайся, покажи дорогу.

– Не хочу, – хмуро ответила Смин.

– Из-за жениха? Радуйся, что избежала такого мужа. Он бы раньше тебя бросил, если бы разыскал проход.

– Я знаю. Он правильно от меня отказался. Я слабая. Ему не нужна такая жена. Я не могу вернуться. Мне будет непросто объяснить…

– Мое появление?

– Нет. Такое возвращение. – Смин всплеснула руками намекая жестом на свой вид и положение.

– Меня смущает твое падение самооценки, – пошутила Эл.

Смин ее не слушала, пребывала в паутине собственных размышлений, по выражению на ее лице – упаднических.

Она ожила, когда пришла к решению, начала себя осматривать тщательнее, чем раньше.

– От меня так смердит, что на порог не пустят, – заключила Смин вполне здраво.

Следом Эл поняла, что от ее одежды идет такой же запах. Они пропитаны трупным запахом животных и тугим и тяжелым воздухом атмосферы горного мира.

– Кумон пришлет за тобой кого-нибудь? – спросила Эл.

– Нет, – Смин зло усмехнулась. – Я могу пойти только в поместье моего отца.

– Далеко до поместья? – поинтересовалась Эл.

Смин с анализа себя переключилась на долгий анализ ситуации. Она помолчала и выдала заключение.

– Далеко. Надо лощину перейти, там река, мелко. Там пометка стоит. Камни. А дальше как-то придется... Мы не сможем переместиться. Здесь рядом корпуса гарнизона отца. – Она указала на поселочек вдали. – Нас арестуют, если попадемся в таком виде. Мне туда нельзя, они все узнают от Кумона. Наша разведка провалилась, меня арестуют и тебя, если ты придешь со мной. Кумон про тебя не расскажет. Он не знает, что ты здесь. Недавно он меня уговаривал молчать о твоем появлении. Выходит, что мы впятером не справились с одним противником. Нашей слабости придадут позорную окраску, легче примут факт, что мы проиграли обстоятельствам. Мы договорились солгать, что не справились с задачей и потерялись на переходах.

Она устала говорить, закрыла глаза и добавила обреченно:

– Зачем ты пришла сюда?

– Вы меня спровоцировали. Жители третьего мира жаловались на ваших жрецов и похищения смертных. Я намерена узнать, какую угрозу вы представляете для миров, – строго заявила Эл, примеряя личину великой. – Вы заслуживаете наказания. Я решу какого.

Эл пошарила в кармане штанов и показала Смин длинную пластинку со значками, которую отобрала у Бадараси.

– Ты умеешь этим пользоваться?

– Где ты его взяла?

– У стрелка.

– У стрелка не было ключа, – возмущенно заявила Смин и схватила грязный шнурок, на котором висела пластинка.

При упоминании Бадараси в тоне Смин скользнуло презрение. Сил у нее немного, но чванства не убавилось.

– Значит был, – подала мысль Эл.

– Это указатель. – Смин посмотрела на Эл. – Дверь не откроет, но направление укажет.

– В гарнизоне засекли наш проход? Смогут?

– Нет. Если бы засекли, мы бы уже попались. Они ничего не будут знать, пока Кумон к ним не придет. Мы должны были вернуться в другом месте. Здесь нет дверей… Здесь нет дверей…

Смин замерла, еще раз осмотрелась и вопросительно уставилась на Эл.

– Двери есть везде. А гарнизон зачем?

– Это старое поселение. Тут срабатывали переходы внутри наших личных коридоров. Когда-то тут испытания проводили, – Смин опасливо замолкла.

Девушка сначала проговорилась, догадалась что спутница использует информацию и не решилась выдать Эл что-то важное об этом мире. Правильная осторожность.

– Поместье твое отца? – уточнила Эл.

– Моей семьи.

– Пешком дойдем?

– Иначе – никак.

– Ты против моей компании?

Смин посмотрела на нее с оттенком безумия во взгляде. Она с опозданием осознала опасность и неизбежность такой компании. Смин посмотрела таким взглядом, будто Эл нереальна. Шоковое состояние девушки спасло ее от окончательного осознания, что кошмар предыдущего мира пришел следом.

Эл думала о том же. Смин для Эл, волей случая, – единственная ниточка связи с этим миром. Глазастый зверь настаивал на переходе, эти обитатели миров умны, если не сказать мудры. Зверушка не по приходи животного впихнула Эл в проход. Сокрушать не имело смысла.

– В поместье кто?

– Не знаю, – ответила Смин.

– Кумон быстро доберется куда надо?

– Мне все равно, куда он доберется. Быть вместе нам опасно.

– У тебя есть силы на дорогу?

– Тебя это заботит?

– Мне придется тебя тащить и возможно в переход. Я могу пойти с тобой, а могу не ходить, – сказала Эл фальшиво безразличным тоном и посмотрела вдаль.

Смин тоже осмотрелась вокруг, осторожно потянула пластинку из пальцев Эл. Она манипулировала с устройством, двигала и тянула что-то, направила наверх холма, пластинка затрещала, издала звук похожий на щебетание охрипшей птички.

– Энергия перехода на холме действует на прибор, нужно уйти отсюда. Указала Смин в другую сторону. Если мы переберемся через лощину, от камней до темноты дойдем до границы наших владений, – ответила Смин, в голосе ее слышалась неуверенность. – Лучше оказаться там утром. Кумон первым обнаружит себя и все расскажет. Если известие нас опередит, это будет лучшим исходом. Там нас будет кто-нибудь ожидать. Так будет естественнее. Не знаю, как я оправдаюсь за все это. За все это. Ты должна мне помочь.

– Ты только что не хотела моей компании. Как ты оправдаешь мое появление?

– Кумон пусть оправдывается. Он меня бросил. Жрец погиб из-за него. Пин погиб из-за меня, – безучастно констатировала Смин. – Еще. Мы бросили там Бадараси. Ты собираешься представиться великой?

У Смин определенно были собственные мысли и критерии ответственности за эту вылазку.

– Нет. Смин. Давай так договоримся. Я спасла тебе жизнь. Если она все еще имеет для тебя цену, ты не выдашь меня, не попытаешься устроить мне ловушку или предать. Ты поклянешься. Если нарушишь данное слово, то кара будет суровой. Мою смерть или пленение Владыка не простит этому миру. Ты понимаешь это?

Смин кивнула уверенно, как ребенок дающий слово не шалить.

полную версию романов можно приобрести, прочитать или послушать на Литмаркет: https://litmarket.ru/mayya-malinovskaya-p4275/books

Глава 2 Хорошее происхождение

Собственные силы Смин скоро закончились. На одном из отрезков пути девушка легла на землю и отказалась вставать. Эл встряхнула ее, сообщив немного энергии. Последствия озадачили Эл. Смин начала бредить наяву. В сумраке она потеряла ощущение реальности. Воспаленное воображение реконструировало сцены схватки со зверем, смерть Пина, падающую с плеч голову Исмари, снова зверя, который кинулся на Кумона. За всем этим стояла серая фигура в высоких сапогах с грозным лицом, с пятнами синяков на скулах, с голосом, который заставлял слушаться, с глазами темными, как ночное небо. Свои переживания Смин облекала в предостережения несуществующим спутникам. Она все еще плутала в ночи другого мира. Когда бред сменялся периодами прояснения, Смин обнаруживала рядом живую великую, отказывалась идти дальше, кидалась перед ней на землю в религиозном припадке, умоляя о пощаде. Смин весьма внятно объясняла причины поведения ее собратьев по миру. Так они сообща придумали более-менее приемлемую легенду, кем Эл является.

К середине ночи Эл показалось, что она не помогла, а свела девушку с ума. Она перестала выглядеть врагом, а приобрела в сознании Смин образ посланницы Владыки с определенной миссией.

Смин, при всех странностях поведения, не теряла ориентацию в пространстве, воспользовалась указателем и нашла проход внутри мира, а под утро нашла поместье.

Наступал рассвет, окутывая здание перед ними вязью сумеречных силуэтов. Вокруг росли редкие деревца и густой кустарник. Ни границ, ни заборов, ни дорог. Запертые двери и окна дома имели вытянутые формы. В глазницах окон не было света. Дом оказался небольшим, в два этажа с вытянутыми архитектурными формами фасада.

Эл шумела, пока тащила бесчувственную Смин к двери. Дом ожил тусклыми вспышками огоньков в вертикальных прорезях окон. Перед ними поспешно появились шестеро в одинаковой форменной одежде. Смин подхватили на руки и понесли в дом. Один из встречавших обернулся и жестом пригласил Эл войти за ним. С незнакомкой никто не заговорили.

Эл осталась стоять в узком помещении то ли холла, то ли прихожей. Пространство сразу за входной дверью образовывал широкий коридор в обе стороны с темными стенами строгой отделки. Он тянулся от угла до угла, образуя галерею, так схожую с дворцовыми элементами другого обитаемого мира, что сходство Эл подметила мгновенно. Пространство освещали шесть шаров на подставках по три с каждой стороны. Света было достаточно. Эл с удовлетворением отметила, что такой тип освещения ей известен. Шары изготавливали из местного минерала, заряжали энергией, и те светились довольно долго.

Из-за правого угла показалась массивная фигура в одежде до пят, опоясанная кушаком с вышивкой. Громоздкий человек неспеша и вальяжно, сообразно грузности тела, шел к ней.

– Что случилось? – задал вопрос этот молодой внушительный мужчина.

Его выговор походил на речь Смин и Кумона, жрец Исмари изъяснялся тягуче и властными интонациями.

Перед ней не жрец. Добротная красивая, вероятно, светская одежда, манеры хозяина. Он был ниже ее ростом, круглое лицо лоснилось, выглядело не грозно, усталый взгляд и ленивый голос. Он изобразил фальшивую строгость, потому что она не торопилась отвечать. Он отводил взгляд, но через пару мгновений глаза его опять шарили по ее одежде и лицу. Эл ответила упрямым взглядом, и толстяк заметно вздрогнул. Его поведение показывало нервозность и подозрение.

– Капитан все объяснит, когда очнется. Она настаивала, – сказала Эл оговоренную заранее фразу.

Мужчина обдумывал ее ответ. Эл нашла, что добавить.

– Прошу прощения за запах.

Он чуть отошел, посмотрел в сторону и предположил:

– Разведка?

– Да, – кивнула Эл.

– Гарнизон или столица? – чуть повысив голос, уточнил он.

– Гарнизон.

– Какой? – Нетерпения и подозрительности прибавилось.

– Гарахан.

Он испугался.

Эл произнесла слово с неуверенностью, она слышала его в рассуждениях Смин, но не была уверена, что говорит верно. Из бреда девушки она могла сделать неверный вывод, если таковой вообще можно слетать из бреда. Мистическое место по представлениям Смин обладало способностью затягивать смертных в пространство между мирами или в другой мир. Там проводили эксперименты, там пропадали разведчики и обитатели гарнизона. По версии Смин Эл оказалась одной из пропавших. Прошла в дверь и не вернулась. Испытуемых теряли не так уж редко. Последний эксперимент закончился катастрофой и там исчезла половина гарнизона вместе со строениями.

Он задумался и сделал еще один маленький шажок от нее.

– Ты встретила их там?

Эл поняла намек.

– Да.

Он остался недоволен ответом и нахмурился. Мимика, похожая на обитателя третьего мира, выдала напряженное обдумывание, а потом разочарование.

– Сколько они продержались?

– Не знаю. Недолго, – чуть презрительно заметила Эл. – Ее бросили.

Она мотнула головой в ту сторону, куда слуги унесли Смин.

– Не твое дело, – вдруг огрызнулся толстяк с досадой на ее замечание.

– Бесспорно, – примирительно кивнула Эл и потупилась с надеждой, что он не продолжит расспросы.

– Ты ее узнала?

– Нет. Мы никогда прежде не встречались.

– Зачем спасла?

– Она меня попросила.

Он неопределенно фыркнул.

– Стой тут, – приказал он не грозно и ушел.

Эл вздохнула с облегчением. Невнятный допрос, занервничал и предпочел не продолжать, толстяк ею не заинтересовался, ему важнее Смин.

Короткое ожидание завершилось появлением женщины в форме, какую Эл видела на встречающих. Разговаривать она не собиралась и твердым жестом указала направление к одной из дверей. За дверью был проход, комнаты рядами расходились по обе стороны, некоторые были приоткрыты. Эл косилась, рассматривала обстановку. Тут могла быть масса обитателей, но дом пустовал.

Женщина вывела Эл во внутренний двор через другую дверь и проводила в маленький коттедж в стороне от главного дома. Ей досталась комната с минимумом мебели. Женщина поморщилась, намекая на запах гостьи и показала комнату, где в полу находился резервуар с водой и принадлежности для умывания.

Эл успела отмыть запах, когда вернулась женщина с охапкой одежды и опять ушла. Ей выдали не форму. Без возможности что-то узнать о местной моде, Эл решила не привередничать.

На двух этажах домика не было ни души. Она для них хуже слуги, если в главном здании не оставили? Или спрятали? Все это она выяснит, когда отдохнет. Спешить не стоит.

Эл заперла дверь изнутри. Усталость свалила ее, как только тело растянулась на полу.

Пока Эл спала, из поместья пропали все слуги и толстяк. Она вернулась в главный дом с мыслью как-нибудь перекусить и подумала, что ее намеренно бросили.

В угловой комнате на втором этаже она нашла Смин в прежнем состоянии. Девушка лежала у стены комнаты на полу, кутаясь в тонкое покрывало, бредила, выглядела больной и бормотала вздор. Комната пропахла трупным смрадом. Эл перевела ее другую комнату, просторную, со сквозняком, с лежанкой. Разыскала одежду и воду, умыла и переодела, как опытный санитар.

Девушка пришла в себя и смотрела на Эл, как на неожиданное явление. Она явно не понимала, как пришла в дом и почему Эл рядом.

– Это было не бредом, – заключила она после некоторого осмысления.

– Вчера какой-то пухлый человек пытался меня допросить, но был невнятен. – Эл кратко пересказала суть вопросов толстяка и свои ответы. – В доме сейчас никого.

Смин отвела взгляд. Она не помнила событий, но описание ей помогло.

– Это Баласар.

– Кто он?

– Наши семьи близки. Он чиновник. Друг моего отца.

– Он тут случайно?

– Нет.

– Совпадение?

Девушка медленно обдумывала.

– Кумон добрался до гарнизона раньше, чем мы полагали. – Смин размышляла вслух. – Они получили известие о провале. Отец угадал, что я пойду сюда. Он должен прибыть со жрецом и допросить нас. Баласар тут посторонний, у него могли быть дела в провинции. Он пытался понять, что произошло, не вмешиваясь. Он спросил то, что ему интересно. Он спешил. Хотел уехать. Надо ждать, пока сюда приедет кто-нибудь еще. Ты останешься, чтобы получить награду за меня. Подумай, что ты желаешь за мое спасение и твое молчание. В этом доме тебя не спросят, что случилось там. Что будет дальше, я не могу предположить.

Смин устала говорить, опустила голову, прежняя обреченность снова читалась на ее лице.

– Как глубоко в наш мир ты хочешь проникнуть?

– Как можно глубже, – решительно ответила Эл.

– Проси, что хочешь, – договорила Смин. – Тебе все позволят, в столицу, в Закрытый город.

– Что такое Закрытый город?

– Центр нашей власти. Обитель императора. Дальше – только мир Владыки, но пути туда нет.

– Я знаю, – сказала Эл. – Смин. За кого я тут могу сойти?

Смин дернулась с намерением выбираться из постели.

– Имя! Тебе нужно имя!

– Вчера ты говорила, что можешь назвать его только здесь.

– Да! Ты особенная. В тебе есть сила. Для того, чтобы представить тебя кем-то, нужно хорошее происхождение.

– Как устроить хорошее происхождение?

Смин уставилась на Эл, как на бестелесный объект из ее воображения. Ее размышлениям Эл не мешала. Сосредоточенное напряжение на лице девушки говорило, что Смин обдумывает основательный ход.

– Я тебе помогу. Ты как-то сказала, что я похожа на статую.

Смин видимо припомнила свои впечатления и страхи в горном мире, эмоции живо заиграли на ее лице.

– В какие-то мгновения ты напоминала мне статую, которая стояла в храме столицы в моем детстве. Потом храм разрушился и статуя тоже. Ты ее мне напоминаешь.

– Еще есть такие изображения?

Смин задумалась, погрузилась в себя.

– Это странно, – проговорила она. – Там ты вселяла в меня страх, а сейчас у меня чувство, что я тебя знаю. Твое присутствие мне необходимо.

– Тогда назови меня как-нибудь.

Эл ощутила, как подобные разговоры погружают Смин в пучину внутренней темноты, она мрачнеет.

Смин тяжело выкарабкалась из постели и, шатаясь, двинулась к цели.

В коридорах не слышалось эхо. Стены и полы, облицованные темным материалом, поглощали звук. Смин шла по дому, опираясь о стену, уверенно держала направление. Эл ей не помогала, девушка переставала мыслить здраво при близком контакте с ней.

Местная библиотека опять напомнила Эл далекий Алмейр. Рукописные книги и свитки располагались на двух стеллажах вдоль стен.

Смин потянула с полки тяжелый и массивный фолиант. Она грохнула этим томом о широкий подоконник одного из трех окон. Стрельчатые проемы давали свет, делали обстановку менее мрачной и уютной. Смин не зажгла светильник, встала вплотную к подоконнику. Через остекленное окно лужайка приобретала голубые тона, пропуская свет достаточно, чтобы читать.

Смин нервно перелистывала страницу за страницей. Она просматривала знакомую книгу, пропускала листы пачками вперед и назад, проверяла повторяющиеся схемы из значков, с пояснениями на полях. Значки казались Эл смутно знакомыми, но читать она не могла.

– Что это? – поинтересовалась Эл, догадываясь он функции фолианта.

– Схемы родов. Ищу, что тебе подойдет. Семья с высокой энергией, статусом при императоре и правом свободного прохода.

– Куда?

– В двери. Разведчик должен уметь пользоваться дверями, для этого требуется происхождение. Иначе нельзя объяснить твое возвращение оттуда. Тебе нужно старое имя, почти забытое. Что-то очень старое. – Смин провела пальцем по одинокой надписи на краю листа, к которой и от которой почти не шло указателей. Мелиор Тибо . Мелиор – угасшая ветвь. Семьи нет. К примеру, ветвь по Тибо потеряли. Если правильно попросить Баласара, он допишет имя. Я об этом позабочусь. Тибо? Нет, слишком очевидно и имя мужское.

– Я могу сыграть парня, – сообщила Эл.

– Не надо. Тиа. Тиа Мелиор. В какой долине или поселении подальше от столицы тебя поместить? Поближе к дверям.

– Гарахан, – подсказала Эл. – Я вынужденно назвала это место Баласару.

– Это гарнизон с переходом на Гирту. Оттуда когда-то давно отправляли разведчиков. Как ты узнала?

– Ты болтала в бреду.

– Есть пограничный корпус с названием Гарахан. Он подчинен не нашей семье. Разведка из столицы бывает там из-за активности Гиртских дверей. Ты чувствуешь двери?

– А как бы я перемещалась?

– Вот так и говори. У нас есть два типа разведчиков. Одни служат очень влиятельному лицу из свиты императора. Они его личная разведка. Туда попасть почти нельзя, не обладая способностями ощущать двери. Другие, как я и остальные, мы проходим в двери с чужой помощью. Мы просто можем выжить в дверях. При проходе происходит смещение пространства и времени, есть свидетельства, что разведка из предыдущего поколения возвращалась в следующем, в будущем. Такое прежде бывало. Рискни сказать, что ты из императорской разведки, для обычного разведчика у тебя сомнительно много способностей.

Эл пробормотала с недовольством.

– Поверь, я найду способ объяснить свое появление, и мне поверят. Не тревожься об этом. Ты упомянула Гирту. Ты знаешь об этом городке в третьем мире?

Она часто пользовалась проходом рядом с Гиртой, но не наталкивалась там на чужаков.

– Только на словах.

– Я в Гирте последнее время жрецов не встречала, и вы вошли не там. В том месте есть дверь? – задала Эл весьма насущный вопрос.

– Когда-то была. Мы называли его большим переходом. Пространство там нестабильно. Я не могу тебе объяснить. Тебе стоит там побывать. Ты поймешь лучше моих рассказов.

– Способность прохода в двери нужно доказывать? – уточнила Эл.

– Едва ли тебя об этом попросят, – Смин нервно дрогнула.

– Мне обязательно изображать военного?

– Так будет легче. Ты женщина. У тебя будет больше свободы. Если ты попадешься, если вдруг будут требовать, откуда ты, где тебя готовили, говори, что ты из двадцать второго. Императорская разведка.

– Я бы предпочла гарнизонную, – возразила Эл.

– Нет. Тебе важен высокий статус. Тебя нужно приписать к легиону. Гарнизонная разведка служит определенной семье. А ты никому не служила. Если повезет, тебя не будут проверять, без серьезной необходимости. Императорская разведка – специфический отряд. Для избранных, – настаивала Смин.

При общем недомогании слова ее звучали твердо, но Эл не торопилась принимать советы.

– Легион? Разведчиков?

– Они изучают миры. Среди военных их не любят, предпочтут не связываться. Мне нужно обдумать, как это представить. – Смин закрыла книгу, и руки ее безвольно повисли вдоль тела. – У меня больше нет сил.

Эл убрала книгу на место. Библиотека – бесполезное место без знаний местной письменности. Эл больше не стремилась.

За пару дней Смин окрепла, один раз вышла из дома. Эл позволила себе отлучаться.

Эл отправлялась на разведку по окрестностям. У местности был изрезанный рельеф, Много оврагов, котлованов, остатки рудника. Радом – маленькая деревня, окруженная со всех сторон отвалами грунта. Местные что-то копали каждый день, они не заходили на территорию хозяев, при том, что территория не охранялась.

Комплекс поместья расположилось в углублении рельефа, как в тарелке, ниже всех – хозяйский дом, выше по склонам – другие постройки.

Смин объяснила, что в почве присутствовало местное ископаемое. Его добывали здесь много лет, выстроили дом и содержали гарнизон охраны и рабочих. Месторождение истощилось, и жизнь тут замерла.

Эл обшарила заброшенный рудник, в штольне нашла несколько прозрачных минералов. Несложный опыт показал, что кристалл практически идентичен тем, какие она использовала в третьем мире, как средство обмена. Там они были крайне редкими, а здесь их добывали повсеместно.

Она умерила любопытство исследователя, когда запаслась мешочком кристаллов.

Атмосфера дома или его энергии отличались от окружающего ландшафта. Эл уловила некоторый резонанс пространства, в центральной части дома. Строения поместья сообщили исследователю, что тут когда-то кипела жизнь. В периферийных домиках жила прислуга, там пространство отличалось ровным фоном. В доме был слабый источник энергии. Как объяснила Смин, под фундаментом оставили пласт кристаллической породы. Эл проверила. На первых этажах шары-светильники горели сами, аккумулируя энергию пространства. Такую особенность Эл знала по третьему миру. Она редко заходила в города, они были малочисленны, большинство дворцов правителей и королей третьего мира были выстроены на местах концентрации энергии. Алмейр, например, целиком стоял на пласте кристаллической породы способной вызывать климатические изменения в среде. В этом мире традиция сохранилась.

Это обиталище устарело, здесь почти нет нужной концентрации сил. Для Эл эта подробность была хорошим знаком. Тело не наберет энергии, способности – опасный багаж в тайном путешествии. Ей еще повезло не натолкнуться на какого-нибудь жреца.

Смин говорила, что ее отец прибудет как раз с таковым. Эл такого знакомства опасалась.

Глава 3 Тиа Мелиор

Через несколько дней появился новый визитер.

На лужайку перед домом со стороны холмов с шумом влетел неказистого вида аппарат, вытянутой формы. Он опустился на стойки с полозьями, почва под ногами Эл завибрировала, гул посадки не соответствовал небольшому размеру аппарата.

Эл ринулась через парковый кустарник на лужайку. Пока механизм садился, из дома вышла Смин.

Наконец, шум и завывание прекратились.

Эл остановилась на расстоянии, собираясь в случае опасности сигануть в кусты, и окинула взглядом это «чудо техники». На ее вкус сооружение с натяжкой заслуживало право называться летательным аппаратом. Эл накрыл восторг помимо чувства недоумения. Пилота из нее ничем не вытравить. Ей захотелось это угнать.

Из салона выбрался мужчина. Он был один. Движения гостя уверенные и наполненные энергией, говорили о власти. Эл разглядела его в лицо. Очевидное сходство со Смин выдало семейственность. Это общество, как и в третьем мире вероятнее всего патриархальное. Гость не смотрел в сторону дома, еще из салона он заметил Эл – чужака в домашней одежде.

– Это ты спасла мою дочь? – неприветливо спросил он издали.

– Да, – согласилась Эл с достоинством и подошла ближе.

Он достал с пассажирского сидения небольшой баул, внутри что-то звякнуло. Эл предупредительным жестом предложила взять ношу. Он небрежно отдал ей свой единственный багаж.

Они вместе обошли летающую конструкцию. Эл прошла близко от горячего сопла двигателя, а он сделал на это предостерегающий жест. Эл скосилась на аппарат в последний раз.

Смин ожидала их у дверей.

– Новый день, отец, – сдавлено выдавила Смин, ожидая выговор.

– Плохо выглядишь, – заметил отец дочери.

Смин не смотрела на него. Теплой встречи, очевидно, ей не полагалось.

– Что со снаряжением? – строго спросил он.

– Ничего не осталось.

Он прошел в дом мимо нее.

Смин подняла умоляющий взгляд на Эл, с мольбой о молчании. Смин пропустила Эл и вошла последней.

На пороге большой комнаты второго этажа, напоминающей кабинет, мужчина пропустил их вперед, забрал у Эл сумку и вошел последним. Обстановка под стать ситуации выглядела мрачной. Жесткие угловые линии, вытянутые конструкции мебели, словно тела людей, для которых она предназначалась непропорционально длинные относительно конечностей, темные тона отделки. Этот архитектурный аскетизм выглядел суровым, как лицо мужчины.

Эл не увидела теплой встречи отца и дочери, ее присутствие тут ни при чем.

На отце Смин красивыми линиями сидел костюм, цветом как у слуг в доме, но выглядела эта одежда мундиром чиновника, а не формой прислуги. Толстяк был одет иначе.

Эл обдумывала, кто есть кто, отвернулась и смотрела в окно. Летательный аппарат на газоне снова привлек внимание. У них есть техника, промышленность в некотором смысле, административное устройство.

Путешествия по третьему миру напоминали детские приключения с безопасными для нее событиями. Она, своего рода, наблюдатель, делегированный более высокой культурой. Ничто в этих путешествиях не сообщило ей, что третий мир имеет в соседях цивилизацию, которая вышла на техногенный этап развития. Рассказы о посетителях из другого мира напоминали мифы в пересказах местных, ни тебе военных, ни летающих машин, одни жрецы, похищающие младенцев, вступающие в нечистоплотный торг за чью-нибудь жизнь, жертвоприношения в обмен за некие блага для местных. Шкура фантастического животного в обмен на жизнь девушки. Суеверия, одним словом.

Стоило внимательно относиться к детским сказкам. Она наткнулась на группу разведчиков другого мира, с собственной системой ориентирования и навигации, дыхательными аппаратами, оружием дистанционного действия и ключом для проходов в двери. В итоге, очутилась в мире, жители которого способны построить летающую машину.

Если бы о ней забыли хотя бы на час местного времени, она был угнала аппарат. Его конструкция многое скажет о развитии этого мира.

Эл ожидала вольного пересказа Смин о том, как пятеро охотников натолкнулись по своей глупости на обезумевших животных, а потом на нее. С минуты на минуту подлинная история потонет в вымысле, а ее усилия потеряют всякий смысл.

Мужчина строго смотрел на дочь. Смин с трудом держала достойную стойку, потом без сил повалилась на предмет мебели, который был похож на жесткую кушетку.

– Простите, министр…

– Баласар допрашивал тебя? – спросил отец у дочери.

– Нет, – ответила Смин.

– Кто-нибудь тебя допрашивал? – он посмотрел на Эл.

– Нет, – ответила Смин.

– Ты кто? – обратился он к Эл.

– Разведчик.

– Имя!

– Тиа Мелиор.

– Как погиб жрец?

– Зверь порвал, – подала голос Смин.

– Зверушка напала на них перед переходом и Смин…

– Она тебе не Смин! Все еще капитан Торен! – папаша клацнул челюстью выплевывая в нее презрение и желчную обиду.

Сначала толстяк дал понять, что она неправильно объясняет ситуацию, теперь «министр» прикрикнул недовольным тоном. Попытка сделать хорошую мину при плохой игре отличала обоих. Она свидетель неудобный для обоих.

– Я разрешила, отец. Господин министр, я разрешила, – уговаривала Смин.

Капитан Торен явила собой продукт военной муштры, едва старший перешел на резкий тон, она забыла, что больна, села ровнее, старалась смотреть прямо перед собой с готовностью ответить на вопрос главного. Поза примерного офицера отняла у нее последние силы, и Смин без чувств сползла, вернее скатилась с сидения на пол. Грозный отец обморока не видел. Эл метнулась, чтобы помочь.

– Встреча со зверем обычно заканчивается или смертью, или безумием, – сообщила она участливо. – Ей повезло.

– Ты откуда это знаешь?!

Из рассказов жителей третьего мира. Для них чудо-зверь олицетворял силу природы и милости Владычицы, в которую верили поклонники культов. Плохих и жадных людей зверь строго наказывал, лишая разума и памяти, хорошим людям он никогда не являлся. При этом его относили не к силам возмездия или судьбы, а к силам добрым и созидательным. Как он выглядит никто не знал, а если кто и выдумывал описание, то и выглядело оно, как выдумка. Ничего подобного громадные, умные и игривые повелители третьего мира не делали.

– Слышала.

– Она жива, – заметил отец на старания посторонней уложить его дочь.

Смин очнулась. Эл усадила ее на кушетку.

– Я никому, ничего не скажу, отец, – прошептала Смин с мольбой, по-детски беспомощно.

– Где ее комната? – потребовал высокий гость.

Он нес Смин, Эл – сумку. Едва Смин устроили на постели, он грубо указал Эл на дверь.

Снаружи Эл слышала, как он заставил дочь принять лекарство.

Когда он приказал вернуться, Смин бездыханным телом лежала на постели. Эл перевела вопросительный взгляд на отца.

– Ты, конечно, не знаешь, кто я. Я – министр технического развития Торен. Для тебя, господин Торен. Я не общаюсь с бродягами. Ты у меня на службе с этого момента. Я слышал, что ты – пилот, и подобрала Смин по дороге сюда. Потерянный разведчик? Возможно. Если ты хочешь жить, забудь все, что ты видела на той охоте и что ты там была. Начнем сначала.

В это мгновение Смин дернулась, изо рта пошла пена, но она хотя бы подавала признаки жизни.

– Кто ты?

– Я – пилот…

– На чем летаешь?

– На всем, что летает…

***

Он еще трижды вливал в Смин какую-то отраву. Эл при этом не присутствовала. Торен уходил, приходила Эл, чтобы избавить девушку от мук. Смин агонизировала, в бреду описывала короткими криками свои кошмары, но не умирала. В полном бессилии она вцеплялась в руки Эл до синяков и умаляла не бросать ее в том мире. Ее больное воображение рисовало новые кошмары. Она бредила тем, чего не было.

А потом все забыла.

***

Смин в очередной раз выныривала из забытья.

Кто-то ходил по комнате. Горячий сгусток приближался к ней, прикосновение – волна тепла уносила ее в беспамятство. Холодная волна приносила боль и жуткие картины. Волна тепла накатывала, отступала, приходил холод. Смин проваливалась то в темноту без образов, то в кошмар.

Память сохранила оглушительный удар прохода. Глаза огромного животного смотрели на нее из пыльного марева пещеры горного мира.

Короткими перерывами она приходила в себя и видела серый край потертой дорожной одежды. Лицо статуи.

***

Она находилась в какой-то комнате. Очередное пробуждение вернуло ее домой. В ее мир. Она вернулась.

Комната. Полосы света слева – окно. Такие окна в их поместье. Смесь с детства знакомых запахов, шумы старого дома.

Смин попробовала шире открыть глаза и задохнулась от рези, слезы хлынули потоком, кожа на лице вспыхнула.

Зачем она выжила?!

Во время очередного пробуждения она услышала шорохи снаружи. Уверенный шаг, еще шаги. Двери. Ей было сложно понять, кто они и сколько.

Тело отозвалось на очередную теплую волну, которая накатила от двери или окон. Боль стала терпимой и тупой. Смин потянулась рукой в сторону тепла. Ладонь легла на одежду, пальцы ощутили шероховатость материала, потертости. Ей показалось, что в пальцы ударила сила.

– Она жива, но пока больна.

Ее мучительница. Ее божество с лицом каменного изваяния.

Она в плену. Смин повалилась назад.

Рука осторожно подхватила Смин за затылок, какая холодная, как будто он пришел снаружи, а там непогода.

– Отец, – Смин едва прошептала слово.

Он ничего не сказал. Рука отпустила, и Смин шлепнулась на спину.

Шуршание рядом. Теплая волна откатила опять. Смин сквозь щелочки век заметила серую вытянувшуюся тень, которая возвышалась над ее ложем.

– Ты кто? – строгий вопрос отца, простой и короткий заставил Смин вдуматься. Он смеет что-то требовать от великой?

***

Смин сидела у окна на кушетке, укутанная в покрывало и наблюдала за сценой на лужайке перед домом. Глаза не болели, видела она как прежде, но зрелище было подобно бреду.

Ее отец – министр технического развития господин Торен – слушал своего будущего эскорт-пилота, будущего лейтенанта корпуса охраны, бывшего разведчика императорской гвардии по имени Тиа Мелиор. Эту цену отец согласился заплатить за спасение дочери и молчание о событиях в горном мире. Держать свидетеля поближе – разумная мера.

Смин смотрела, как великая проводит рукой над корпусом отцовского флаера и что-то объясняет. Министр, который не знает в лицо половину своих слуг в столичном доме и не обращает внимания на проходящих офицеров караула, слушает объяснения чужой. Смин, как дочь, знала его манеру отмахиваться от собеседника, если разговор ему наскучил или неинтересен. Министр Торен не терпел долгих бесед. Тиа Мелиор он выслушивал внимательно.

Они разошлись. Отец остался на лужайке, а «Тиа Мелиор» возвратилась в пустой дом. Скоро она появилась в комнате Смин.

– Как самочувствие? – спросила она и поднесла Смин напиток.

Смин на мгновение закрыла глаза. Тело узнало теплую волну и с удовольствием отозвалось на появление гостьи.

– Лучше, – ответила Смин, имея в виду не более этого мгновения.

Смин опять посмотрела за окно. Министр Торен садился во флаер. Он обычно летал с пилотом, но сам умел управлять. Тиа Мелиор возила его над поместьем, но в столицу он улетал один. Флаер стартовал.

– Он еще вернется, – сказала Эл.

– Он спрашивал у тебя, что произошло?

– Нет. Меня удивляет такой подход. Тебя он тоже не расспрашивает.

Смин нахмурилась и призналась:

– Я ничего не помню. Пусть он так думает.

Гостья подсела ближе, рядом с ней, на кушетку. Без серой одежды она выглядела буднично и просто. Стоило закрыть глаза, Смин окунулась в теплый туман ее силы, склонила голову, уперлась лбом в плечо.

Тиа Мелиор отстранилась, как делала раньше. Смин увидела маленький краешек пореза на шее, он торчал из-за края нижней рубахи, потому что куртку пилот не застегивала. Смин попробовала коснуться его пальцем, жесткая ладонь великой перехватила запястье и оттолкнула.

– Порез заметен, – тихо и безучастно проговорила Смин. – Откуда он?

– Жрец пытался меня убить.

– Я помню только твою серую одежду и те большие глаза.

– Тебя сильно оглушило на переходе.

– Почему я знаю, что тебя теперь зовут Тиа Мелиор?

– Потому что память ты потеряла здесь. Ты сама дала мне это имя.

– Я не помню, – Смин беспомощно опустила голову.

Гостья встала, вышла и возвратилась с огромной книгой, размером с каменную плиту для облицовки стен. Книга с гулом легла на подоконник окна.

– Ты указывала мне дорогу сюда. Я дотащила тебя до поместья. Тут было человек шесть слуг и какой-то толстый тип. Он задал мне несколько невнятных вопросов, потом все исчезли. Нас бросили. Ты притащила меня в библиотеку и там добыла этот фолиант. Ты порылась в книге, потом решила назвать меня Мелиором.

– Это схемы родов. Я не помню, – упрямо твердила Смин.

– Читать ты умеешь, – с улыбкой заявила Тиа Мелиор.

Она положила книгу на колени Смин, пролистала ее, обошла кушетку, подвинула Смин вперед, села за спиной. Смин провалилась в объятия, ей захотелось стать ребенком, безвольным комком в теплом пространстве этих рук.

– Почему я тебя не боюсь? Я должна тебя бояться, – пролепетала Смин.

– Я тебе больше не угрожаю. Ты сильно болела из-за перехода. Тебе энергии не хватает, поэтому моя тебе кажется уютной.

– Мне так хорошо. – Смин откинулась назад и расслабилась.

– Теперь читай. Найди страницу с моим именем.

Смин перелистывала книгу, возвратилась в начало, нашла короткую ветку Мелиоров. Она положила пальцы на несколько прямоугольников и ромбиков со значками внутри и снаружи.

– Зачем ты пришла в наш мир? – прошептала Смин.

– Тебя это вообще-то не касается, – журчал за ее ухом мягкий голос. – Читай дальше.

Смин скользила по строкам и значкам глазами, а параллельно в ее существе поднималась волна вопросов. У нее появились силы, чтобы обдумывать события. Недавно она безучастно наблюдала за беседой отца за окном.

– Что ты говорила отцу?

– Сдавала экзамен. Я заметила, что его машина не стабильна на средней скорости. Это ошибка конструкции.

– Откуда ты знаешь?

– Побереги свой ум и силы. По головке тебя за эту охоту не погладят.

Смин отстранилась от нее.

– А еще тебя жених бросил, – раздалось у нее за спиной.

– Кумон… Он жив?

– Конечно жив.Улепетывал от тебя, когда я вас догоняла, не оглянулся.

– Я этого не помню, – твердила Смин.

«Все ты помнишь, только спроси правильно», – проворчала про себя Эл.

Глава 4 Служба

Машина по замыслу представляла катер для полета на небольшой высоте. Заводился аппарат тихо, имел три двигателя-турбины, гудел в полете и вибрировал на торможении и посадке. На высоких скоростях был неустойчив, поднять его выше, чем десяток метров над поверхностью, не представлялось возможным. Ей досталась сложная в управлении конструкция, за движением которой приходилось постоянно следить. Никакой автоматики. Они называли его флаером.

Корпус вскрыть не удалось, он был цельным, места стыков обшивки соединялись намертво. Топливное отсеки закрыты на замок, к которому требовался ключ. У министра его не оказалось. Эл удалось осмотреть двигатели снаружи, но не более.

Ее внимание к машине не укрылось от министра, и он сделал замечание за ненужное любопытство.

Полеты позволили оценить качество территории. Границы владений Торенов обозначались искусственно высаженным кустарником и вкопанным на расстоянии друг от друга столбикам с комбинацией черных и голубых значков. Кое где на границе встречались круги из миниатюрных каменных колец. По геометрии кольца напоминали своих исполинских собратьев в третьем мире. Смин рассказала, что когда-то кольца обозначали проходы.

Дни стояли пасмурные, для проверки работы проходов Эл требовалось светило. Ключ, доставшийся от Бадараси не работал, а исследования требовали много времени.

Эл оставила предполагаемые двери до поры до времени, как и флаер. Настало время «социальных исследований». Она рассчитывала осторожно расспросить министра о своем будущем. Вывести его на беседу не удалось. Он игнорировать все попытки Эл. Торен старший прилетал на короткие промежутки, для того чтобы проверить обстановку. Большую часть времени от отсутствовал.

Она снова переключилась на Смин. В присутствии отца девушка никогда не заговаривала с Эл, делала вид, что они не знакомы.

Эл поставила Смин на ноги в буквальном смысле. Отцовские заботы выглядели, как попытки уморить дочь. Смин не могла набраться ни сил, ни разума, при отсутствии нормального питания, без прогулок на воздухе, она никак не поправлялась. Смин в присутствии отца сидела в комнате, как в тюрьме, или перебиралась в библиотеку, где глазела в окна.

Эл обшарила дом сверху до низу и собрала все запасы еды. Смин подсказала растворить в воде камень с рудника. Этим напитком знать этого мира традиционно подпитывала силы. По прошлому Эл знала, что в третьем мире чрезмерное потребление эликсира приведет к смерти. Смин пила раствор большими дозами. Потребовалось пять дней, девушка пошла на поправку и проявила прежнюю ясность ума.

Эл попыталась узнать об устройстве флаера. Смин пришла в ужас от вопросов о технических характеристиках машины.

– Ни за что не пытайся посмотреть, что у него внутри! Не на глазах у отца. Ты не должна знать, как он устроен. Это запрещено. Ты что-то говорила отцу, я помню. Ты что-то объясняла.

– Объясняла, как добавить два стабилизатора, чтобы он поднимался выше и его не болтало бы как сейчас.

– Не смей этого делать! Ты – пилот! За работу флаера отвечают обученные этому искусству жрецы. Пилоты только летают!

Продолжить беседу о флаерах Смин отказалась.

Она забыла последний промежуток жизни. Эл помнила, как спасительницу и, великую. Смин помнила Кумона и спутников, но путала события. Избирательность памяти показалась Эл подозрительной. Временами Эл думала, что Смин притворяется, учиться игнорировать будущие вопросы об охоте.

Эл расспросила о приспособлениях для проходов и ориентирования, о дыхательных масках охотников и питании. Они не ели мясо убитых животных. Бадараси взял несколько кусков шкур и жилы. Жрец, которого убила Эл, собирал пробы посмертной энергии в особенные сосуды, чтобы найти способ использовать ее в будущем. Кумон и Смин не брали трофеев. Они охотились за силой. Если бы Кумон или Смин смогли забрать коробку с образцами и перенести в двери, то охоту посчитали бы удачной, а гибель жреца почти подвигом. Вернулись они пустыми, а значит потратили ресурсы и чужие жизни впустую.

О работе отца Смин разговаривать отказалась. По легенде Эл окажется чужаком в окружении Торена, она не должна понимать смысл его работы. Она не знает тайн отца, а значит, не сможет его предать. Смысл ее службы – телохранитель и пилот министра.

Владение техникой причислялось к мистическим дарованиям, а отнюдь не достижениям разума. Министр вел кое-какие собственные изыскания на средства семьи, но его министерство выполняло заказы столичной знати и императорского двора. Его задача – формулировать запросы и оценивать перспективы, находить средства и талантливых жрецов.

Иногда Смин особенно упиралась и отказывалась говорить о традициях ее мира, Эл не скрывала свои корыстные интересы и требовала помощь за свои старания.

Смин помогла Эл с местной письменностью. В этом мире использовали, так называемый, алмейрский стиль написания текстов, высоким слогом по определенному канону. Бюрократическая машина местного общества использовала около двух десятков схем письменного общения. Военные использовали две формы, аристократы, вроде Смин, пять. В библиотеке дома хранилась только канцелярия министра. Устройство этого мира Эл начала постигать по казенным документам.

Эл набросала в голове структуру их общества, где ведущая роль отводилась жрецам и военной аристократии.

Слои существовали во всех областях. Признаком особой родовитости могло являться некоторое количество способностей, связанное с телесной энергией. Рождение в одном из аристократических семейств само по себе ничего не значило, если отпрыск не демонстрировал силу и способности.

Смин в разговорах на такие темы становилась нервной и твердила, что для нее все потеряно.

Этот мир громко называл себя империей, властвующей во всех мирах. В прошлом они проникали через все границы и служили Владыке. Смин говорила об этом социальном заблуждении, как о данности, со всей убежденностью обывателя. В «глобальной политике» Смин ничего не смыслила, но злилась, если Эл возражала сообразно своим практическим наблюдениям.

Исмари, Кумон и Смин оказались представителями трех высокочтимых фамилий этого мира. Чтобы повысить свой статус на военном поприще Смин при поддержке отца, а Кумон при покровительстве дяди, отправиться на рискованную охоту за энергией в другой мир. Если бы охота удалась, они получили бы право служить в особенном для этого мира месте – «Закрытом городе». На ум Эл пришла аналогия из земной истории – дворец императоров Китая, там был «Запретный город», отделенный от всей другой Поднебесной. Аналогично с земной историей право вхождения в местную святыню предоставлялось далеко не всем.

С поистине солдафонской надменностью молодая пара решила, что предсвадебная охота с обилием добычи прославит их имена и привлечет внимание императора. Исмари согласился участвовать ради проверки своих способностей и засвидетельствовать подвиг молодоженов. Бадараси славился своей ловкостью, меткостью и силой, был привлечен обещаниями солидной доли добычи и нового места службы. Кумон решил пригласить Бадараси к себе в отряд, участие в охоте стало условием. Милость императора ему бы не досталась, перебей он хоть всех животных мира, Бадараси – безродный боец, как назвала его Смин. Пин состоял на обучении в военном корпусе, то есть был курсантом. Неопытность мальчишки стоила ему жизни. Запах крови привлек хищника, добычей стал он сам, в результате беспечности парень был зверски растерзан.

Жители третьего мира часто говорили о таких охотниках, но о периодичности сафари Эл ничего не узнала. Она вспомнила, как долго караулила эту пятерку.

Чем дольше она разбиралась в обстоятельствах, тем больше ситуация ее затягивала. Охота переставала быть просто варварством высокоразвитых особей своего мира, имела политическую значимость, а следом представляла интерес, как демонстрация местных нравов.

Она спросила о каменных кольцах и получила ответ.

– Прежде они работали. Метки обозначали переходы внутри нашего пространства. Поместье – место, в которое можно было попасть из столичного дома и еще нескольких территорий рода за пределами столицы. Мы владели сетью переходов. Однажды в Гарахане проводили испытания и произошло падение двери. Пространство поменяло свойства, двери закрылись.

– Ты сказала отцу, что я из разведки Гараханского гарнизона? – спросила Эл.

Путаница в голове Смин была ей на руку.

– Я сказала, что узнала в тебе разведчика. Я не помню, что говорила отцу про Гарахан.

– Придется пользоваться тем, что есть. Смин, в вашей книге родов я нашла занимательные ветвления. Особенно много их у императорской семьи. У всех наследников разные матери.

– Император ищет достойного. Это традиция. У Владыки тоже был не один наследник. Император подражает повелителю мира. Если ты встретишься с тем, кто не верит во Владыку, не карай его.

– Менее всего меня сейчас занимают чьи-то верования, Смин. По какому принципу император выбирает жен?

– Этим занимается верховный жрец и целая комиссия. Я ничего не объясню. Кое-что знает Баласар. В этом доме храниться очень старая книга. Не знаю, зачем она отцу. Если ты волнуешься о своем происхождении, то тебе лучше не попадаться императору.

– Почему, можно узнать?

– Потому что он узнает, кто ты. Доверься отцу и Баласару. Чем меньшие знания и способности ты сможешь демонстрировать в столице, тем проще тебе будет. Нас разлучат. Отец заберет тебя отсюда. Будь осторожна. Тебя не должно волновать мое будущее. Наши разговоры ничем тебе не помогут.

Впредь Смин прекращала такие беседы и подолгу пропадала на холмах. Эл почуяла, что она боится своего будущего и возвращения отца.

Министр появился в очередной раз. С холодной надменностью выслушал отчет Эл. Нахмурился, когда увидел, как Смин бодро возвращается в дом с холмов. Эл еще раз утвердилась в подозрении, что выздоровление дочери противоречило его планам.

Министр пригласил обеих девушек в библиотеку, молча вскрыл депешу, которую привез с собой. Он протянул ее Смин.

– Баласар едет сюда. Тебе дозволено вернуться в столицу.

Новость девушку не обрадовала.

– Поступим так, – продолжал министр. – Я улечу отсюда вместе с твоей спасительницей, ты дождешься Баласара, возвратишься с ним. Тиа Мелиор станет моим адъютантом и пилотом, ты впервые познакомишься с ней в нашем доме.

Последний отрывок фразы он нарочито адресовал Эл. Намек сопровождался приказным взглядом.

Так Эл оказалась в столице империи.

Они пролетели с министром большое расстояние от поместья до городских владений. По дороге не попалось ни одной деревушки, поселения, хутора, только пустое не освоенное цивилизацией пространство.

Дороги появились в предместьях столицы. Названия у нее не было. Смин не знала других городов.

Они летели слишком низко. С места пилота Эл не смогла охватить взглядом заселенное пространство. Здесь ей предстояло приспособиться и исследовать нравы.

Министр бросал на нее косые придирчивые взгляды. Она вела флаер сама, он время от времени указывал путь или давал рекомендации. Она быстро освоила его флаер, министру талант нового пилота не показался достоинством. Разговоры со Смин вселяли надежду, что опытной Эл удастся вжиться в мирок столицы, окружающие существа не развиты до способности почувствовать необычную гостью. Министр Торен видел в ней досадный элемент в большом клубке семейных проблем. Его моральных принципов хватило, чтобы не уничтожить свидетеля сразу, а использовать ее как некое средство. Он был пропуском в столицу, Эл удовлетворяло его осторожное отношение и нравилось, что он не затевает расспросов.

Она изучала город сверху. Планировка выглядела хаотичной. Массив города составляла неплотная застройка из граничивших друг с другом поместий, которые разделялись жилыми или административными кварталами, дорогами и слабой городской инфраструктурой. Летать над поместьем без разрешения хозяев запрещено. Маршруты для флаера обозначались дорогами внизу. На этих городских артериях сновал малочисленный транспорт и пешеходы.

Вся эта паутина строений и дорог примыкала к территории «Закрытого города». Буквальное определение для места, отделенного от всего мира стеной невероятных размеров и формы. Издали стена казалась дугообразным фортификационным укреплением без единой башни – массивный до нелепости монолит с гиперболическим сечением.

Местные летающие аппараты не забирались на большую высоту, министр предупредил о высотном регламента на подлете к городу. Стена перегораживала обзор, мозолила глаза, выделялась на фоне малоэтажной застройки столицы. В «Закрытый город» вела единственная дорога – широкий виадук большой протяженности врезался в городские кварталы, представляя выдающуюся инженерную конструкцию внушительной ширины, под стать стене.

Министр Торен, заметил жгучий интерес Тиа Мелиор, но понял по-своему. Закрытый город был вожделенной целью для этой девушки. Она молода, сильна и прежде всего красива.

Территория Торенов граничила с Закрытым городом, начиналась за обширной «зоной отчуждения» вокруг стены, очерченной по границам широкой лесополосой. Искусственно высаженные высокие древние деревья обросли подлеском из кустов, создавая непроходимую изгородь. Над кронами флаер шел ровно, как над дорогой. Движение едва тревожило кроны гигантов. Перевалив через живое заграждение, флаер влетел на поместную территорию.

По указанию министра Эл посадила флаер рядом с ангаром. Они вышли на лужайку с дорожкой. Стена возвышалась над кронами и оказалась видна с этой точки. Эл подумала, что постройки поместья плотно обсажены деревьями, чтобы скрыть здания от наблюдения со стороны стены, что не лишено смысла.

Согласно правилам местной субординации, она должна следовать впереди министра, по пути открывать двери. Она стояла у флаера и ждала указаний, не имея представления, где в этом комплексе хозяйский дом и куда идти.

К ним подкатил миниатюрный летательный аппарат, принцип движения которого был подобен флаеру. Четырехместный аэромобиль с водителем доставил их к крыльцу одного из зданий. Поместье Торенов оказалось комплексом строений, соединенных крытыми переходами и широкими галереями с огромными окнами от фундамента до крыши.

У дверей дома их ждал слуга в знакомой Эл форме. В холле министр перепоручил ее кому-то из охраны, и она впервые прошлась по первому этажу городского дома Торенов. Небольшой по площади особняк был полон прислуги и караула.

Ее устроили в боковом флигеле. Из окна комнаты Эл рассматривала внутренний двор, образованный одной галереей и пристройками. Галерея заканчивалась ротондой. По двору туда-сюда сновали обитатели поместья в форме и жреческих одеждах. Эл насторожило количество жрецов.

В течение дня министр не вызвал ее, зато Эл обзавелась формой и семейным знаком отличия – эмблемой Торенов, которую слуги крепили на рукавах одежды.

Вечером двор опустел, и она отправилась на первую разведку.

Эл воспользовалась предоставленной свободой. С ее подготовкой – сущее развлечение не попадаться на глаза обитателям поместья. Она до ночи занималась исследованиями местности.

Она сделала первый простой вывод: вся территория являлась тем самым министерством. Технически опытный глаз Эл выделил ангары, мастерские, административные здания. У министра имелось приличное число личных охранников, целый корпус, в который теперь входила Эл.

Натолкнувшийся в процессе исследований сразу на тройку жрецов, Эл подметила, что они внимания на нее не обратили. Она еще раз прошлась им на перерез с тем же результатом. Смин предупреждала, что не все жрецы могу ее учуять, эти не смогли.

О ней не вспомнили на следующий день и на следующий.

Она продолжила сбор сведений: хозяева, слуги, охрана, распорядок, архитектура, инженерная сторона дом, порядки и нравы. Как в старой поговорке: «пусти козла в огород».

У Смин оказалось три брата и две сестры. Старший брат служил в «Закрытом городе», сестра вышла замуж. Она прибыла один раз, чтобы повидать отца. Визит был официальным. Причина – новое положение Смин. Эл при этом не присутствовала.

Младший сын еще мал и содержался в храме. До подросткового возраста младшие вообще не жили с родителями и воспитывались в пансионах под присмотром жречества. Жена министра погибла во время «ритуала рождения последнего наследника». В доме поговаривали, что мальчик останется в храме.

Средний сын министра Олив Торен, довольно молодой, – командир охраны отца.

Из сестер Эл застала младшую – юную, блеклую, слабенькую девочку, которая нелюдимо избегала встречи с ней. Эл подметила неприязнь ребенка, поговорила со слугами, пококетничала с караулом, вывод оказался банальным – Эл посчитали не личным пилотом, а компаньонкой министра. Ее положение оказалось двусмысленным, но объясняло предупредительное отношение слуг в доме и вольное шатание Эл по поместью. Сплетни только на руку в ее деле.

О Смин не говорили. С виду семья и слуги отнеслись к происшествию с холодным спокойствием. Комнаты Смин заперли, но не охраняли.

Эл намекнула управляющему домом, что не прочь заняться делом. Появился один из помощников министра и преподал Эл уроки полетного этикета. Он принял у нее нехитрый экзамен на разных машинах и определил, что новый пилот способен управиться не с одним, а тремя флаерами разных конфигураций. Ее «инструктор» оказался озадачен и пытался узнать, где она училась. Название «Гарахан» произвело на него неизгладимое впечатление и избавило Эл от дальнейших тестов. Министр в своем окружении не распространялся, кто она такая, каждый любопытный фантазировал как умел.

У нее появилась нетрудная обязанность и шанс легально исследовать поместье. Эл разумно не возмутилась приказу развозить еду для военных и караула. Ей объяснили маршрут и выдали грузовой флаер, дряхлый на вид аппарат, но на ходу. Высоты он почти не набирал, тащился в полуметре над землей, но в управлении оказался лучше, чем хозяйский. Эл получила разрешение его почистить. Он стоял в на каменном сарае далеко от хозяйственного корпуса. Эл посетовала, что флаер будто со свалки притащили, управляющий похвалил ее стремление к чистоте, но свободных жрецов не оказалось. Эл вызвалась почистить флаер, управляющий был рад. Он спросил разрешения у министра. Ей выделили на это время.

Эл не просто отчистила машину, она наконец-то без посторонних глаз влезла внутрь аппарата. Корпус закрывался на хитроумные замки, над вскрытием пришлось голову ломать. Технической смекалки Эл хватило на то, чтобы незаметно вскрыть запоры и «модернизировать» их. Эл получила доступ к ходовой, разобрала и собрала один из двигателей. Не забывая запирать двери сарая, она три дня копалась в начинке машины.

Она сообщила об окончании работы, появился жрец с топливной капсулой. Он смотрел на флаер и пилота, как равноценные предметы, зарядил капсулу в отсек, запер и ушел без слов.

Наконец старенький грузовик совершил первый рейс по окрестностям.

Глава 5 Недоразумение

В ожидании дальнейший действий министра Эл спокойно выполняла рутинную работу.

В доме на нее больше не косились. В ходу были колкости и насмешки друг над другом, обычная борьба за статус в домовой иерархии. К ней относились, как к фаворитке министра, но без презрения. Слугам и охране дома нравилось, как сдержанно и с достоинством ведет себя новый эскорт-пилот.

За пределы поместья Эл не совершила ни единого вылета.

Недалеко от технического корпуса стоял домик, где отдыхала охрана. Состав полностью менялся через некоторые промежутки времени. Одна смена разъезжалась по городским домам, на их место заступала другая. Эл о сменах охраны еще не знала.

Двухэтажный коттедж в стиле хозяйского дома оказывался последним в маршруте Эл.

Ей выдали не форменную одежду, она носила только знаки семьи, как у всей прислуги и части министерских служащих. По форме Эл была никем, а по статусу при министре ее считали лейтенантом.

Эл наскочила на новую смену охраны, и они довольно напористо и нагло учинили допрос. Они военные, а она вроде бы нет. Заявление, что она новенькая и личный пилот министра Торена, не приняли всерьез, оно вызвало град насмешек и злобных замечаний. Так министр и доверит девке свою жизнь!

Солдаты решили покуражиться, и Эл заволокли в казарму. Охранники опрометчиво полагали, что их служебный трофей, «нарушитель» и «лазутчик», испугается и не побежит. Эл без особенных препятствий дернула из казармы в первое открытое окно. Началась короткая и азартная погоня.

Играть в догонялки с двадцатью солдатами – бессмысленно. Оставалась крайняя мера – заскочить во флаер и завести двигатели. Старый грузовик резких действий не любил. Эл повернула флаер, чтобы отпугнуть преследователей. Сопла двигателей искрили от резкого разворота, эффект устрашающий. Флаер гудел и распространял вокруг марево теплого воздуха и несгоревшей топливной пыли. Это остановило не всех нападавших, крупный охранник крепко зацепился за борт одной рукой и повис, свободной пытаясь дотянуться по пилота. Флаер накренился под дополнительным весом, прочертил борозду по земле. Груженую едой машину развернуло, содержимое по инерции съехало на одну сторону. Флаер окончательно перекосило, он пошел юзом и бортом врубился в угол казармы, едва не придавив висевшего молодца. Корпус смяло, отсек на резком развороте распахнулся и провиант, превратившийся от удара в пищевую смесь, вылетел с должной скоростью наружу. Эта масса, как смачный плевок, окатила с ног до головы половину разгоряченного погоней личного состава охраны министра.

Эл выскочила из открытой кабины флаера за несколько мгновений до удара. Чутье опытного пилота ее не подвело. Флаер пробитым бортом застрял в выбоине стены и заглох. Участники погони ненадолго замерли.

Эл наблюдала разруху с безопасного расстояния из-за дерева. Не в состоянии сдерживать смех, она прислонилась к стволу и хохотала. Поднялся крик, солдаты выясняли отношения. Чистые смеялись над теми, кого окатило едой. Тот, что едва не погиб орал и обвинял товарищей в трусости.

Из-за угла казармы выскочил молодой человек и прикрикнул на солдат.

– Лейтенант, – донеслось до слуха Эл.

Это был средний сын господина Торена, Олив, по совместительству командир ее преследователей. Юноша, но не мужчина, симпатичный и молодой на фоне остальной охраны, он выглядел, как мальчик, в своей хорошо сидящей на худом теле форме.

Эл приготовилась к первой в своей новой жизни неприятности и вышла из-за дерева.

Без приказа офицера никто не посмел напасть на нее, как бы не хотелось мести оскорбленным воякам. Лейтенант учинил допрос на повышенных тонах. Солдаты представили появление Эл, как вторжение чужого в казарму.

– Я еду им привезла, – возмутилась Эл.

Он должен уже знать кто она. Лейтенант Торен метнул в нее грозный взгляд, немой приказ молчать. Эл продолжила:

– Они на меня напали.

Еще один приказной взгляд, на нее потом на солдат.

– Да кому она нужна, – бросил верзила, который чуть не погиб.

– А зачем ты за кабину цеплялся?! – не унималась Эл. – Познакомиться хотел?

Насмешка сработала, охранники заулыбались.

– Дура, – парировал солдат.

– Чистая дура, – добавила Эл с довольным вздохом.

Грохнул раскат хохота.

Лейтенант Торен впился в нее взглядом, словно у него молнии могли лететь из глаз.

– Имя?! – Будто он его не знал.

– Тиа Мелиор.

Лейтенант нахмурился. Взгляд его упал на флаер. Он искал повод для ссоры и нашел. Он осмотрел помятый грузовик с искореженным бортом. Крышка отсека открылась от удара, он приподнял дверцу и увидел сломанный замок.

– Что ты сделала с флаером? – спросил он и уставился на Эл, как на главную виновницу всего произошедшего.

Эл забыла о предупреждении Смин.

– Почистила. У меня разрешение управляющего.

Наступила неприятная тишина.

Эл с невинным видом смотрела на лейтенанта, а потом поняла, что это не поможет.

Олив Торен и двое чистых его подчиненных отконвоировали Эл до ее комнаты в особняке и заперли.

***

Министр выслушал начальника своей охраны.

– Ты уверен, что корпус открылся не от удара? – спросил господин Торен.

– Нет. Она сломала замок.

– Это не странно, – равнодушно ответил отец сыну.

Олив оторопел, а потом не выдержал.

– Все странно, отец. Мне странно. Ты поселил в доме чужую семье женщину. Откуда она взялась? Ее никто не знает. И имя у нее странное. Назначил ее своим пилотом, но ты еще не получил на это разрешения. Зачем тебе личный пилот, у тебя целый корпус охраны и пилоты гарнизона?

– Для охраны, мой мальчик, иногда требуется что-то неприметное.

– Это она неприметное?! Это нелепо, отец! Караул и слуги головы выворачивает, глядя на нее.

– Она красива, – согласился Торен довольным Тоном. – В этом есть смысл.

– Это все из-за Смин? – на лице молодого человека появилось опасение, а потом сочувствие. – Из-за Смин.

– Да.

– Тиа Мелиор каким-то образом с этим связана? – Олив не получил ответа и заключил. – Ее не накажут.

– Ты догадлив не в меру.

– Это оскорбительно выглядит. Она окатила объедками твою охрану, она всех унизила. Прими меры, если я не могу.

– Это скорее забавно.

– Это стыдно.

– Стыдно должно быть тебе. Одна женщина стоит всей моей охраны, если нашла простой способ от них избавиться.

Лейтенант вспомнил, как хохотала девушка при его появлении, как не чувствовала за собой никакой вины за разбитый флаер, разрушенное строение, испорченный обед и нанесенное солдатам оскорбление. Они убить ее были готовы. Стоило ей рот открыть и пару фраз сказать, как они уже смеялись. Лейтенант Торен был всем этим очень недоволен.

– Кто она такая, отец? Я обязан это знать.

– Она разведчик, и подозреваю, что хороший.

– Она знает, что случилось с моей сестрой?

– Да.

Лейтенант Торен понимающе закивал.

– Я согласен признать, что в инциденте виноваты мои. Я накажу пару человек, чтобы впредь…

Бессмысленно было обсуждать с министром технического развития меру наказания солдат его охраны. Министр уже потерял интерес.

– А что мне делать со взломанным корпусом? – задал последний вопрос лейтенант Торен.

– Я сам разберусь. Пусть она придет. – Молодой человек собрался уйти. Отец остановил его. – И сын. Она лейтенант Тиа Мелиор.

– Лейтенант? Разведки? Какой разведки? Кому она служила? Она что, человек Геона? В нашем доме? Почему она не спасала Кумона, а спасла мою сестру?

– Она мой лейтенант, – сурово отрезал министр.

– Не слышал, что ты содержишь в охране разведчиков, которые должны заниматься дверями.

– Ты не все знаешь о моей службе, – проворчал господин Торен, будто ему приходилось объяснять глупому мальчику простые понятия. – Помалкивай. Приедет Баласар, и мы все решим с миром.

– Ты меня позовешь?

– И почему ты не родился в семье Хельвигов, мой мальчик, – вздохнул отец с улыбкой и проводил сына взглядом.

Юнный лейтенант – надежда семьи, после провала Смин. Олив умен. Хельвиги его уже подметили на последнем годовом приеме. Министр помрачнел до темноты в глазах.

Лейтенант Олив Торен не охотно брел по дому, чтобы освободить провинившуюся и прощенную министром девушку.

Он зашел по дороге в библиотеку, чтобы свериться со списком родов и припомнить, к какой старой фамилии она принадлежит. Родовые уложения он никогда толком не изучал, слишком скучными они казались Оливу Торену.

За нужной книгой, он застал друга отца и вице-канцлера императора по делам родов – господина Пао Баласара, толстого и всегда подозрительно вежливого. Впрочем, Баласар был уже почти канцлером, его отец вот-вот умрет. Он недавно удачно женился на девице из семьи Вероза и поднялся на одну ступень в иерархии города. Олив считал его очень хитрым человеком, Баласар всегда вел себя «крайне» искренне и «подкупающе» честно. «Крайне» и «подкупающе» были два определения самого императора в адрес Баласара. Олив знал вице-канцлера с малых лет и не удивился, когда застал дядю за дописыванием имени в книгу родов. Лейтенанту не нужно было читать имя. Он его уже знал.

– И сколько домов ты уже объехал с утра, дядя Баласар? – хитро улыбаясь, спросил лейтенант Торен.

– Все, – ответил тот, как не в чем ни бывало. – Был у отца?

– Я шел за Тиа Мелиор, отец желал видеть.

Господин Баласар вывел идентичным тексту книги почерком последнюю закорючку в имени и улыбнулся Оливу.

– И почему она лейтенант? По списку не меньше капитана! Второе имя в роду! Дя-а-дя! – саркастически протянул Олив.

– Передай ей.

Господин Баласар сунул в руки Оливу конверт из жесткого материала с вензелем канцелярии и красной каймой – родовой сертификат. Олив фыркнул.

– Ты бы видел, где ее поселили! – Олив скривился в презрительной гримасе. – Ей место в трущобах.

Господин Баласар пропустил замечание мимо ушей.

– Она действительно спасла Смин?

– Она Мелиор. Это единственное обстоятельство, которое меня волнует, – лениво ответил Баласар.

– Из двадцать второго? Из Геонов? Дядя.

– Умерь свою подозрительность, – предупредительно мягко сделал замечание господин Баласар.

– Кто это проверит? – с ехидством спросил Олив, косясь на книгу.

– Не дерзи, – мягко поправил его вице-канцлер.

Олив еще раз бросил взгляд на лист, чтобы полюбоваться на изумительную работу господина Баласара по подделыванию надписи. Он похолодел, когда увидел, куда ведет линия рода от ее родителя. Ему осталось развернуться и пойти за девушкой.

Спустя время четверо расположились в комнате, граничившей с кабинетом министра Торена.

Старшее поколение расселось на мягких и вычурных диванах. Лейтенант Торен с достоинством сел на стул у маленького стола с орнаментом. Тиа Мелиор без церемоний присела на подоконник большого окна. Место ей не указали, она выбрала его сама.

Сейчас ее облачили в новую черную одежду с голубой эмблемой Торенов на плече. Слуга принес ее со вклада в комнату Эл и сообщил о визите вице-канцлера.

Яркий день за ее спиной бил в глаза двоим старшим собеседникам, они щурились, глядя на нее и отводили взгляды. Олив Торен сделал такое лицо, будто видит ее насквозь, все знает и готов уличить ее во лжи. Он слишком молод, порывист, энергично напряжен и внимателен, ревностно относился к своей службе в отцовском доме. Домашние и прислуга любили Олива, солдаты слушались. Хороший офицер? Едва ли.

Эл ожидала вопросы об охоте. Те обстоятельства должны служить отправной точной всех будущих событий.Охота связывала ее с Торенами.

В молчании Эл рассматривала комнату и собеседников. Торен на нее не смотрел. Эл все еще ощущала, что является для него досадной помехой.

Сквозь свет, бивший в глаза, господин Баласар видел слабое свечение вокруг тела девушки. Ореол волос блестел при свете дня. Лицо скрывала тень. Тиа Мелиор пошевелилась сменила позу, села поудобнее, и Баласара обдало холодной волной. Он вспомнил первые мгновения, когда ее увидел. Он не знал имени, но при взгляде в лицо пережил волну испуга, сравнимую по силе с детским кошмаром. У девушки внешность со старых изображений, редкий тип лица, поэтому Барасар принял как данность старинное имя.

Он пытался выведать у Смин подробности знакомства и очень сожалел, что сам посоветовал Торену провести с дочерью обряд забвения. Смин путалась, но от него не укрылся ее страх перед Тиа Мелиор.

Этот эффект они с Тореном решили использовать, назначив странную гостью телохранителем министра. В форме она приобрела вид красивой игрушки, женщина из слабого рода в свите влиятельного вдовца.

Ему как старшему следовало начать разговор.

– Я не определил еще привилегии рода, слишком старая фамилия. Нужно время.

Он остановился, ожидал протеста, но девушка продолжала неподвижно сидеть на подоконнике. Господину Баласару показалось, что глаза ее блеснули в этом ореоле света. Он сделал вид, что усаживается удобнее, а сам стряхнул новую волну озноба. Он не мог отделаться от неуютного ощущения в ее присутствии. Она способна преодолеть границу пространства, пройти в двери. Было в этой способности что-то противоестественное по его мнению.

– К сожалению, владения в этом городе у рода отсутствуют, – продолжил он. – Я позабочусь, чтобы лейтенанту Мелиор предоставили жилье в гарнизоне города, с соответствующим довольствием и содержанием, разумеется услуги будут предоставлены в разумных пределах.

– Значит, в этом доме лейтенант Мелиор не останется? – с удовольствием спросил Олив.

– Я бы желал обратного, – возразил министр. – Пао, возможно ли устроить так, чтобы лейтенант сопровождала меня по службе каждый день и получить доступ в Закрытый город?

У лейтенанта Торена вытянулось лицо.

– При определенном старании, – покивал господин Баласар. – Я возьмусь поучаствовать. Нужно время.

– Какое? – спросил министр.

– Не следует торопиться, – ответил вице-канцлер. – Поведение лейтенанта Мелиор должно быть максимально благоразумным.

– Что включает в себя благоразумное поведение? – спросила Эл и сошла с подоконника.

– Прежде всего не крушить все вокруг, – бросил Олив.

Она повернулась в профиль к страшим и лицом к лейтенанту. Олив вскипел под ее взглядом.

– Я бы за разруху в казарме, назначил наказание жезлом. По удару от каждого пострадавшего, – завершил он свою мысль. – И еще по удару за испорченную еду.

Девушка не отвела на вызов. Она чуть прищурила глаза. Оливу почудилось, что в голове его промелькнула не его мысль, в странной интерпретации и непонятная по содержанию: «Пупок развяжется».

– Я приглашу кого-нибудь для осмотра машины, – пошел навстречу сыну министр Торен.

– В моем присутствии, – смиренным тоном добавил Олив Торен.

– Давайте оставим этот малозначительный инцидент, – предложил господин Баласар. – Что за глупость. Есть вопросы поважнее. Я должен забрать лейтенанта Мелиор для определенных процедур. Ваше происшествие пока забудется. Я, как сторонне лицо и друг, должен оценить способность лейтенанта, проверить навыки в управлении сложными машинами. В моем доме есть лучшие примеры соблюдения светских протоколов, ваше министерство Торен для нее не подходит. Тут нужен другой уровень.

Олив раздраженно посмотрел на предупредительного Баласара, потом на девушку.

Она благодарно и согласно кивнула вице-канцлеру. Олив тут же решил, что это заговор.

– Если претензии лейтенанта не будут оспорены вышестоящим начальством, через несколько дней вы получите своего пилота обратно, – закончил господин Баласар.

– Я подожду, – согласился министр. – Я вас покину. Дела.

Он встал и вышел.

Баласар поерзал на диване и тоже встал.

– Лейтенант Мелиор, я имею возможность предоставить право отвезти меня домой. Министр хвалил ваше мастерство.

– Вице-канцлер, считаю такое предложение очень приятным, – согласилась Тиа Мелиор.

– Вы угол казармы не видели, дядя, – заметил Олив Торен. – Поостереглись бы.

Взор господина Баласара был устремлен на двух молодых лейтенантов. Он наблюдал реакцию обоих. Мальчик не хотел отступать. Тиа Мелиор старалась не рассмеяться, чем вызвала новую волну недовольства Олива. Молодой человек не хочет признавать, что выходка у казармы говорит скорее в пользу Тиа Мелиор, чем против нее.

Глава 6 Дом господина Баласара

Эл шла впереди вице-канцлера и открывала перед ним двери. Делала она это с наигранным жеманством. Баласару очень понравилось. В последнем зале перед выходом она отпросилась, чтобы забрать вещи.

Эл промчалась по дому, забрала из комнаты конверт и сверток с одеждой, засунула за пазуху нож, единственное ее оружие, и вернулась к Баласару. Вице-канцлер терпеливо ждал на прежнем месте.

Из окон первого этажа она заметила Олива Торена бесцельно бродившего по лужайке, засунув кисти рук за пояс. Он был задумчив и оглянулся в сторону дома, точно почувствовал ее взгляд.

Флаер господина Баласара, припаркованный у лестницы выглядел обширным, под стать владельцу. Корпус лоснился гладкими переходами линий. Пилот сидел впереди, пассажир – сзади. У Торена скромная машина по сравнению с пышным красавцем Баласара.

Вице-канцлер не пустил ее на место пилота. Он указал, где положить вещи, облокотился локтем о крышку корпуса и посмотрел на замок. Эл догадалась, что он осведомлен о неприятности с грузовиком.

– Охрана тебя не обидела? – поинтересовался он и, не дожидаясь ответа, добавил. – Они понятия не имеют, как опасно обижать разведчика.

Слова звучали убеждением, будто она не пострадала бы при любом исходе.

– Лейтенант вовремя появился. Досадный случай.

Пояснение развеселило его, он превратно понял ее комментарий, в том смысле, что Олив помешал ей, а не своим подчиненным.

– Ты действительно сумеешь этим управлять? – с сомнением в голосе спросил толстяк и указал глазом на флаер.

За окошками салона виднелись те же рычаги, как во флаере Торена.

– Боитесь, господин вице-канцлер?

– Не привык доверять свою жизнь незнакомцам. День утомительный, следить за движением пилота мне лень.

Из уст пухлого человека заявление прозвучало естественно вяло.

– В случае ошибки мы погибнем вместе. Был глупо с моей стороны, – заметила она.

Эл без разрешения открыла дверцу и запрыгнула в салон. Она жестом попросила Баласара отойти от борта. Он удивленно отступил.

Флаер мягко поплыл в сторону от хозяина. Грузная машина оказалась тяжелее и устойчивее той колымаги, которую Эл сегодня разбила. Плавный пируэт громоздкого тела напоминал гиппопотама в балетной пачке. Она развернула флаер на месте, что для таких аппаратов считалось сложным маневром. Эл заставила флаер с работающими двигателями замереть вблизи от тучного тела пассажира. Баласар не попятился, он наблюдал с любопытством. Эл дернула маленький рычажок, дверца сбоку от пассажирского сидения подалась в сторону с приятным шипением.

– Убедила? – Эл сделала самое заискивающее лицо, на какое была способна.

– Восхитительно, – добродушно отозвался господин Баласар и влез в салон.

Тело погрузилось в подушки сидения, вице-канцлер благонравно сложил пухлые руки на животе. Эл ждала, когда он устроиться.

– Я плохо знаю город, – призналась Эл. – Меня не выпускали из поместья.

– Прямо. Не лети над дорожкой, пыль летит. За границей поверни налево, – сориентировал Баласар.

Торены и Баласары жили по соседству.

Особняк Баласаров с изрезанным фасадом в пять этажей возвышался на насыпи над остальной территорией. К главному входу вела лестница в три пролета, на площадках стояли забавные статуэтки животных, в которых Эл едва узнала изображения хищников второго мира. Лестница вела к массивным остекленным дверям. Все тут было крупным, как сам Пао Баласар.

По холму вдоль фасада она заметила подъездной пандус. Эл решила, что хозяину будет тяжело и долго подниматься по лестнице. Флаер проплыл вдоль окон первого этажа прямо к дверям.

Баласар, ворочаясь на заднем сидении, заметил, довольный ее поступком:

– А вы мастер, лейтенант Мелиор.

Она вышла первой, открыла перед ним дверь и помогла высадиться.

– Примерный полет, я одобряю, – похвалил Баласар.

В дверях стояли слуги и караул. Баласар обратился к привратнику и охраннику в мундире черного цвета с красной оторочкой и красной эмблемой:

– Лейтенант Тиа Мелиор. Распорядись устроить. Пригласи портного, нужен парадный мундир без регалий для официального приема и повседневная одежда для гарнизона. Устроить в офицерских комнатах. Добавьте личную прислугу поумнее. Пусть покажут лейтенанту флаеры из моего парка. – Потом он повернулся к ней и сообщил. – Устраивайтесь, лейтенант, у нас еще будет разговор о делах вашего рода и вашем будущем.

С этими словами Баласар вошел в дом и повернул налево.

Эл подметила, как приятная любезность в общении ушла из тона хозяина при разговоре с персоналом.

Привратник указал ей путь направо, слуга проводил до поворота, где стоял другой человек в такой же форме. Ее дважды передали из рук в руки, пока она не оказалась в меблированной комнате третьего этажа. Эл пристроила сверток с одеждой в один из ящиков местного комода и осмотрелась.

Она села на обширный подоконник и выглянула в окно. Оно выходило на непарадную территорию. По площади поместье Баласара обширнее предыдущего и построек больше. Остальные здания отделялись лесополосой на практичном удалении от главного дома, образуя небольшой городок.

Эл рассматривала бирюзовую травку на ухоженной лужайке под окнами, традиционный кустарник, опоясывающий его вокруг в виде живой изгороди с арками проходов. Дом парадным фасадом выходил на Закрытый город, там Эл видела движение, под окнами с тыла не было ни души.

Охраны в доме втрое больше, чем у Торенов, полно прислуги, но на этаже царила тишина.

Появился обещанный Баласаром слуга. Молодой щуплый с бледным лицом человек возраста лейтенанта Торена, в черной форме с красной отделкой по рукавам и брюкам, без эмблем и знаков. Баласар, как оценила Эл, был не просто одет, а наряжен в свободное, хорошо пошитое под его тучную фигуру облачение, кое-где виднелась орнаментированная красная отделка, клановый или геральдический цвет. Слуги в доме имели камзолы с орнаментом и иерархическими знаками. Парнишка по виду либо новенький, либо из низов социальной лестницы.

Он не представился, не сделал почтительного жеста, стоял в дверях столбом и молчал. Его холодные, как у змеи глазки, впивались в гостью, а потом приобрели обморочную отстраненность. Эл «прошила» его требовательным взглядом военного офицера. Его нервно тряхнуло, он сделал шаг назад и исчез. Эл подняла брови и смотрела на незакрытую дверь. Такой реакции у слуг она еще не наблюдала.

Он приступил к обязанностям с заминкой. Принес еду, напиток в высоком бокале, домашнюю одежду из домовых запасов. Опять начал ее изучать, но Эл выпроводила его.

Он остался за дверью и, едва Эл дожевала свою порцию, пригласил к портному, на повороте обменялся знаками с караульным и отвел ее в указанную комнату на этом же этаже.

Там стояла женщина, рослая и прямая, с длинными руками, одетая почти как Милинда, исполнявшая роль камеристки Эл во владениях отца. Она начала двигаться той же манерностью. Оценивающий взгляд дамы вызвал у Эл желание немедленно переодеться.

Исключительный в сочетании цветов и покрое женский наряд дамы, напоминал множество непростых одеяний, которые Эл носила во дворце Владыки. Платье лилось вдоль крупной с приятными изгибами фигуры женщины. В манерах – сдержанная мягкость аристократической натуры. Она смерила Эл внимательным, но приветливым взглядом, попросила снять куртку, обошла ее колдовским кругом, примериваясь, прицеливаясь, чуть ли, не принюхиваясь к модели. Эл заподозрила в ней не меньше, чем местную законодательницу моды. Тут время задуматься о том месте, которое Эл отвели при Торене.

– У вас дивное сложение, лейтенант Мелиор, – пропела дама. – Желаете шарф к мундиру или манжеты?

– А что думаете вы? – вежливо спросила Эл.

Дама жестом актрисы из трагедии провела длинной рукой от плеча до груди модели.

– Жаль, что приказано изготовить военный мундир общего образца. Правила слишком строги для офицеров, никакой возможности проявлять фантазию, – вслух размышляла дама. – Можно подобрать особенный оттенок. Голубой с темно-синей оторочкой в тон знакам или ярче. Да, ярче.

«Натуральная Милинда. Еще бы фразу про волосы ввернула», – подумала Эл.

– Могу я узнать ваше имя? – спросила Эл. – Из чувства благодарности к искусству портного.

Эл едва не заскулила от восторга, когда поклон дамы в ее сторону повторил известное ей поведение Милинды. Так вот откуда эти ужимки!

– Я не портной. Я даю ему указания. Я жена вице-канцлера. Меня зовут Ниэль Баласар.

Эл сглотнула.

– Извините.

– Мой муж не имеет вкуса на женскую красоту. Я услышала только его восторги от полета с вами. Вы будете пилотом министра Торена. Опрометчиво. Вам положено сопровождать императора.

Эл лихорадочно решала лесть это или правда. По ней, так лучше лесть. Пришла минута, когда нужно включить ту ипостась, которая приводила Милинду в ужас. Эл подняла на уровень глаз свои исцарапанные в походе по мирам мозолистые руки.

– Внимательно посмотрите, госпожа Баласар. – Эл протянула кисть ближе к собеседнице и покрутила. – Я умею управляют флаером, держат оружие и убивать. Министр Торен ценит меня не за внешность, как все полагают.

Ниэль Баласар оцепенела в точности, как Милинда.

– Он вдовец. Я думала, что он выбрал вас в компаньонки.

– Я солдат, – добавила Эл.

– В какой области?

– Разведка.

– Вы разведчик Геона? – произнесла дама напряженно.

Эл решила, что пересудов не избежать и вспомнила совет Смин, она не впервые слышала имя дяди Кумона.

– Гарахан.

Ниэль Баласар посмотрела на нее широко открытыми глазами. Она испугалась.

– Так вы не выкормыш Геона? Гарахан. – Она многозначительно замолчала. – Что ж, вам, видимо, удалось заинтересовать министра лучшими качествами, кроме внешности. Я поняла просьбу мужа.

Прозвучало не лестно, недосказанным глубокомысленным заключением умудренной женщины. Что-то в духе: от таких держаться подальше, как от заразы, но вам повезло. Ниэль Баласал за минуту пережила короткие мгновения страха, разочарование и толику неприязни. Жена канцлера справилась с собой и смотрела на Эл с равнодушным достоинством.

– Вы женщина, вам полагается немного удовольствия. Я это устрою.

– Я – красивое оружие, – с льстивым прищуром заявила Эл. – Мои способности позволяют ценить красоту, хорошую одежду, красивые предметы и полезные отношения,

Этот нахальный комментарий мгновенно понравился госпоже Баласар. Эл гордо дернула подбородком, удачно покрасовалась и вызвала сдержанную улыбку и одобрение хозяйки дома.

– Министру Торену пристало иметь вас в охране. Как вам слуга?

– Я не привередлива.

– Он неопытен, не нагружайте его слишком. Мундир будет готов к отбытию на вашу службу, – сообщила Ниэль Баласар и поплыла к выходу.

«Чем дальше, тем чуднее», – заключила про себя Эл.

Дама вышла, Эл не дождалась портного и тоже вышла в коридор. Бледный юноша дежурил за дверью и тенью последовал за ней. Эл показалось, что он подслушивал. Двери по дороге он не открывал, Эл делала это сама. Она собиралась исследовать этаж и дом, насколько ей позволят. На пол пути у нее возникла идея.

– Ты знаешь, где здесь библиотека? – обратилась она к слуге.

– Да.

– Проводи меня.

Он заблудился. Эл сама выясняла у слуг, куда им идти. Библиотека вообще располагалась в отдельном здании. Он с трудом ориентировался в доме, что Эл подметила мгновенно.

Караульные проявили участие и указали путь.

Эл поздно сообразила, что их направляют не туда. Пышные коридоры и обилие караула заставили ее напрячься, они зашли на хозяйскую территорию. Слуга вдруг потрусил будто бы знакомой дорогой и наконец забежал вперед, как полагается.

Молодой человек оглядывался, чтобы удостовериться, не отстала ли она. Почти на перекрестке коридора с галереей, в свете одного из окон Эл увидела фигуру в черных жреческих одеждах с фиолетовым отливом. Вид у худющего жреца был демонический. Он стоял в задумчивой позе и смотрел в пол.

Эл чертыхнулась про себя, а слуга на удачу свернул в сторону ближайшей двери, не дойдя до перекрестка. Эл, ликуя, метнулась за ним, чуть не сбила с ног, шепотом попросила извинения.

– Споткнулась, – сказала она.

Слуга тоже испугался. Когда она прихватила его за кисть и вовсе похолодел, будто она ледяная. Куда еще ему бледнеть, но личико вытянулось до неприятного, а глаза навыкате потемнели от натуги. Он неуверенно указал Эл на следующую двустворчатую буро-красную дверь, орнаментированную узким филенками. Эл автоматически открыла ее сама и оказалась прямо перед господином вице-канцлером Баласаром.

Эл поняла, что вице-канцлер ее ожидал. Они обменивались приветствиями, когда с другой стороны большой комнаты открылась другая дверь, и человек в той самой жреческой одежде вошел в кабинет неспешным шагом. Он чуть-чуть прихрамывал. Эл напряглась так, что чувства невольно обострились до ощущения малейшего шевеления в комнате. За ее спиной за дверь «отползал» слуга. Жрец пугал парня до потери самообладания. Эл вообразила, как от страха бледный юноша дрожит и корчиться за дверью.

Баласар поклонился жрецу. Эл сдержанно повторила поклон.

– Лейтенант Тиа Мелиор, – представил вице-канцлер. – Моя жена в восторге от достоинств лейтенанта, как женщины. Это мой патрон. Знаток тонких сил и жрец по родовым делам – высокочтимый Вероза, – представил Баласар.

Эл внутренне оцепенела и превратилась в изваяние. Только тронь его сознание, и это «высокочтимый» знаток «высшей силы» может учуять в ней нечто большее, чем Тиа Мелиор, лейтенант императорской разведки или что там до этого изображала Эл. Она вспомнила, как затрясся ее слуга, а до этого его тряхнуло от соприкосновения с ней.

Жрец тут же развеял ее опасения.

– Я видел мало талантов в среде военных, – заговорил он, словно продолжая прерванный когда-то разговор. – Силы бывает много, а способностей – никаких. Не слишком ценю военное поприще, уважаемый Баласар. Однако, вы попросили помощи. Мне приятно оказать услугу вам или министру Торену. При определенной необходимости, я могу дать лейтенанту Мелиор добрые рекомендации. В свою очередь рассчитываю, что вы и министр не оставите без внимания мои нужды.

Жрец смерил Эл взглядом, как товар на продажу. Его тон подразумевал, что его услуга будет оплачена дорого.

Эл передернуло. Жреца ей только не хватало, а этот ничего не сделал, но уже торгуется в ее присутствии. Несколько коротких встреч с ему подобными убедили Эл – эта публика способна выжимать максимум пользы из обстоятельств и живых существ. Алмейр еще свеж в ее памяти. Сейчас повернется и произнесет: «Покажись, воин!» Если стрелок Бадараси ее в лицо узнал, этот может знать еще больше.

Она скосилась по сторонам в поисках путей отступления. Окно высоковато. Баласар стоит так, что сначала придется напасть на него.

Эл вынужденно прошлась взглядом по жреческой фигуре. Он на ее не смотрел.

Баласар что-то говорил, но Эл из своего «защитного кокона» не высовывала даже уши. Она делала все, чтобы оба о ней забыли, увлеченные светской беседой.

Собеседники потеряли к ней интерес, а Эл пристально изучала возможного соперника.

В его теле заметны изъяны, исправленные складками правильно подогнанной одежды. Жрец в контрасте с Баласаром казался сухим корявым деревом. Тело инвалида. Чуть перекошенное, узловатое, с бледными руками. Одну он прятал, другая, сильная, обтянутая сухой смуглой кожей, свисала из рукава его впечатляющей мантии. Кроме отлива ткани по краям шла кайма темно синего оттенка – потертый временем рисунок символического назначения. Он едва читался внизу одеяния, но этот цвет она знала по третьему миру. Орден Владыки. Они проживали в третьем мире на законных основаниях и периодически вступали в переговоры с правителями третьего мира на предмет изъятия живой дани.

Эл поборола волну неприятных чувств. В это мгновение кинжал за поясом стал особенно ощутим.

Он вспомнил о ней и небрежно бросил:

– Разведчик? Бывали в третьем мире, лейтенант?

– Больше, чем где-либо, – ответила она.

– Служили при переходе на Гирту, я слышал. Гарахан. В самой Гирте бывали? – короткий поворот головы, и снова он смотрел не на нее.

– Да, – согласилась Эл.

– Прекрасно. Знаете их нравы?

– Даже лучше, чем местные, – заметила она, чтобы избежать последующих вопросов об этом мире.

– Ну еще бы. Мелочные интересы малопонятны нам, высокоразвитым сущностям. Какие секреты доводилось искать, лейтенант? – спросил Вероза. По его тону Эл ощутила, что она к высокоразвитым сущностям не относится.

Эл пожевала губу. Тут, как не ответь, можно угодить впросак.

– Я прокладываю безопасные пути, входить в контакты не мое дело, но бывает. – Этот ответ ей подсказала Смин в одной из бесед. – Меня интересует, разве что, их оружие.

– Значит, слыхали о горном народе?

– Кто же о них не знает? – насмешливо вопрошала Эл.

– Они делают редкое оружие, говорят.

– Говорят. Контрабандисты расплачиваются странным металлом на торжищах. Куда тот металл уходит, установить сложно.

Эл достала из-за пазухи кинжал, как демонстрацию и уловку. Кинжал захватил его внимание.

– О-о! Можно взглянуть? – жрец протянул кисть в просительном жесте.

Эл протянула ему оружие лезвием вперед. Сухие пальцы Верозы взялись за край лезвия. Маленький разряд метнулся по полосе к рукоятке и попал в гарду. Эл отпустила оружие и отдернула руку, клинок выскользнул из пальцев жреца. Он перевернулся в падении и вонзился острием в пол.

– Ой! – притворно воскликнула Тиа Мелиор.

Острие воткнулось близко от стопы, едва не пригвоздив к полу подол его жреческого одеяния. Эл запоздало наклонилась. Жрец с энергией проворного зверя выдернул оружие раньше и резко выпрямился. Реакция восхитила Эл.

– Редкий клинок, – заключил он. – Его действительно сделали не у нас.

Он провел лезвием в воздухе близко от руки Эл, искорки, повинуясь его силе, заскользили по поверхности красивыми вспышками. Он поднял оружие на уровень глаз, как читают надпись на предмете, повернулся к свету, снова повертел кинжал.

– Он прошел в двери? Сколько раз?

– Не знаю. Мне повезло его выменять на последнем осеннем торжище, – ответила она. – Я не знаю, кто его изготовил. Не знаю имя мастера.

– Хм. Здесь вопрос не в мастере, а в последнем владельце, – заметил жрец загадочно. – Оружие прошло в двери не единожды, его качество теперь гораздо выше. Берегите его, лейтенант. Хорошая добыча. Его изготовил кто-то из беглецов этого мира, те, местные, понятия не имеют, как обработать такой материал. Показывали его Торену?

– Нет. Увы, я не наделена столь утонченной способностью, нож, как нож.

Она польстила жрецу своим незнанием, а он слушал ответ с гримасой превосходства.

– И какая же цена была этому клинку?

– Сапоги. Не представляете, как сложно найти в том мире хорошие походные сапоги.

Господин Баласар захихикал. Эл сохранила серьезный вид. Жрец презрительно поморщился. Он вернул ей оружие.

«Гордецов подводит самомнение», – мелькнула в голове Эл фраза неизвестного поэта. Она успокоилась, служитель культа не увидел в ней более, чем солдата.

– Итак. Господин вице-канцлер увидел пробелы в описании родословной Мелиоров. Вы утверждаете, что можете вернуть фамильному древу его жизнь? Мать вы не знали. Отец умер уже давно, – заговорил жрец деловым тоном. – У вас нет конкурентов, что устраняет претензии, но достоинства рода не в его числе, а в качестве потомства.

Эл согласилась кивком.

– Вас обучили в гарнизоне протоколам светской службы?

– Нет.

– Военный этикет столицы, я полагаю, малопонятная дисциплина?

– Абсолютно непонятная, – ответила за Эл вице-канцлер.

– При нынешнем положении дел, – продолжил жрец, – вам лучше забыть о прежнем существовании на периферии. Никаких больше скитаний, тайных походов и чужих имен. Последний из рода Мелиоров имеет право заново написать историю семьи. Никто кроме вас лейтенант заниматься этим не будет. Поскучайте над книгами в перерывах между службой, посмотрите жизнь в столице, заведите знакомства, преуспейте по службе и тогда, быть может, вам повезет.

– Библиотека военного корпуса и мой личный архив будут достаточными источниками для такой работы, – заверил Баласар, состроив уважаемому собеседнику благообразную мину и трепетно поинтересовался. – Как отнесутся к появлению бывшего разведчика при министре?

– Я понимаю, – кивнул ему жрец. – Господин Торен не нуждается в пилоте. Но после выходки его дочери, ему стоит задуматься о возможном падении семьи.

Он многозначительно посмотрел на Эл.

– Вы согласитесь рискнуть будущим своего рода ради министра технического развития, лейтенант Мелиор? – с легкой насмешкой спросил жрец Вероза. – Стоит ли оно того?

– Согласие было получено заранее, – отчеканила Эл. – Я уже согласилась.

– Соображения карьеры здесь определяющие, я полагаю?

– Безусловно.

Баласар сменил довольное выражение на строгое и перешел на официальный тон.

– По закону вы переходите из статуса полевого военного в административный с правом применения своих навыков сообразно вашему происхождению. Как всем известно, никто не имеет права убить жителя этого мира без соответствующего вызова. Меня тревожат опасения господина Торена за свою жизнь. Я понимаю, он боится мести от представителей известной нам династии. Щекотливая ситуация со свадьбой его дочери вынуждает министра себя обезопасить. Сейчас такая мода в столице – заводить помимо личной охраны разведку дверей. Новая попытка пересмотреть влияние в этом мире. Этот ход мне понятен.

– Хм-м. Вы подумали далеко заранее, вице-канцлер, – вмешался Вероза. – Лейтенанту нужна карьера не только в доме Торенов, а в гарнизоне Закрытого города. Вы же не намеревались покинуть императорскую службу, лейтенант?

– Не намерена, – подыграла Эл.

– Мой брат командует гарнизоном охраны Закрытого города, – проворковал почтенный Вероза тоном доброго покровителя. – Разведчики там не требуются, а пилоты нужны всегда. Чтобы не бередить воображение конкурирующих семей, я попрошу брата принять вас на службу, как представителя Торенов и формально одолжить вас для нужд министра.

Елейные нотами голоса почтенный Вероза намекал на то, что Эл с трудом понимала с самого начала этой истории. Зачем им участвовать в ее судьбе, проще убрать свидетеля события. Ее разоблачили или испытывают?

– Вы желаете, чтобы я подтвердила свои способности на службе? – задала Эл прямой вопрос.

Жрец ответил ликующим тоном:

– Да! Формальную проверку на боевые качества вам придется пройти! Желаете в гарнизоне или у Торенов?

– У Торенов.

Господина Баласара напугало одно из двух: или слишком громкий возглас Верозы, или откровенное согласие Эл. Он содрогнулся так, что волна прокатилась по его грузному телу.

– Нет ничего проще, – «пошла в атаку» Эл. – Лейтенант Олив Торен руководит охраной поместья. Он вполне компетентен для этого.

Верозе понравился ее ответ.

– Мне остается пожелать, чтобы Владыка благоволил лейтенанту Мелиор.

Пожелание заставило Эл внутренне собраться в комок. Святые небеса, только не Владыка.

Ее отпустили.

***

Дверь за лейтенантом закрылась, и Баласар стал мрачным.

– Что ты думаешь о ней? – спросил он без официального тона.

– Я думаю, что она убьет лейтенанта Торена так быстро, что он даже не поймет. Это сильная женщина. Торен хваток! Чем он ее завлек? Последний Мелиор?! – Вероза сделал жест кистью, сымитировал резкое раскрытие бутона. – У девушки весьма впечатляющий уровень энергии. Какой чистый источник. Уверен, она не долго пробудет в окружении министра. Недолго?

Жрец посмотрел с хитрецой. Баласар недовольно покачал головой.

– Вы же позаботитесь об этом? Министру Торену не пристала такая охрана, – откровенно заявил Вероза. – Он рассчитывает, что она протащит его в дверь или найдет ему проход, за которым все охотятся?

– Нет. Торен не таков. Министр крайне заинтересован в карьере лейтенанта Мелиор, полагаю он повысит ее статус и передаст дальше. Я не заметил со стороны министра личного интереса к ней, как к компаньону в иных делах. Мне неприятно думать о старом друге в таких красках. Поверьте мне, она дивно управляется с флаером.

– Это следствие иных талантов, – протянул почтенный Вероза. – Ощущение пространства у разведчиков развито более прочих. Жаль, что ее испортили военным воспитанием. Торен вовремя ее нашел, но ему не по рангу еще одна женщина.

– Ниэль считает, что ей нужно расстаться с формой. На капитана Мелиор будут распространяться иные правила и иные запросы, а на даму рода спрос будет высокий. Умна, сильна, сдержана, умеет расположить, несколько угловатые манеры, но полно скрытых достоинств. Что вы думаете?

– Придержите себя, Баласар, я не дам вам шанса подобрать ей пару. Не в наших интересах выводить на поле действий еще одну забытую семью. Тиа Мелиор, пока, останется единственным ее представителем.

– Я понимаю, – сник Баласар. – Наша задача не дать ей проникнуть ниже или выше некоторых уровней. К проверке нужно привлечь вашего сына.

Вероза по своему понял намек.

– Вы всерьез считаете, Баласар, что министру ее подсунул сам Геон? – с улыбкой злого гения спросил Вероза. – Не грубо ли?

– Генерал из чертогов Закрытого города не в состоянии оценить жизнь столицы, так почему бы ему не использовать красивого шпиона?

Глава 7 Флаеры

День тянулся и медленно уходил.

Вечер накрыл стоянку флаеров, сквозь ветки кустарника пробивались закатные лучи и расцвечивали полированную обшивку восьми флаеров семьи Баласар. Над каждым парковочным местом был сооружен высокий навес, сложные конструкции во вкусе хозяев. Эл не удивилась бы участию в этом Ниэль Баласар.

Нет двух одинаковый машин. Нужно опробовать все. Какую бы проверку ей не затеяли – погореть на полетах – будет самым глупым. «Договориться» с машиной несоизмеримо легче, чем с непредсказуемым существом с хаотичным разумом.

Эл сосредоточилась на насущной задаче. Исключила из списка тяжелый и грузный флаер Баласара, только он мог увезти такого хозяина. В остальных вице-канцлеру будет тесно. Один изящный хрупкой конструкции, на нем выделялись массивные двигатели. Скорость? Возможное достоинство.

Эл выбрала эту машину. Осмотр ее успокоил. Те же три двигателя, хлипкая рулевая часть, в салоне рычагов меньше, чем она видела в других. Эл проверила блок с топливом. К ее удивлению, он оказался незапертым. Контейнера с топливом не было, ни пылинки порошка, которым заправляли машины. Флаер выглядел новым. Дверца подалась, Эл запрыгнула в салон. Ручки управления ходили туго. Новый! Пилоту требуется усилие, чтобы управлять им. Она осмотрелась, обстановка салона аскетичная, почти стерильная.

Теперь Эл искала заправленную машину. И нашла. Один двигатель был больше остальных. У трех машин, что она опробовала, все двигатели были маршевыми, а у этой модели были два рулевых. Его-то хозяева использовали изрядно.

Эл отодвинула мешавшую кулису тента, чтобы не спалить по неосторожности, и решилась на полет. Флаер задрожал на старте и пошел юзом, чуть не задел соседний аппарат. Эл сориентировалась в управлении и выровняла его до столкновения. Он скользил над травой медленно, отзывался лениво, что-то дребезжало с левого борта, он все время норовил уйти в сторону. Тут неполадка. Эл приспосабливалась к рулям, пока летела по прямой, позволила машине развернуться за счет своего дефекта. Поворот на сто восемьдесят градусов занял несколько секунд, Эл перестала удерживать рычаги, а он все поворачивался на месте. Если вице-канцлеру взбредет в голову проверить ее навыки на неисправном аппарате, она будет иметь этот флаер в виду. Эл аккуратно возвратила его на место.

Ее занятие прервал слуга.

– Ты умеешь управлять? – напрямик спросила Эл.

– Умею.

Молчаливый юноша ответил с заминкой, коротко и просто. Эл остановилась на мнении, что это качество не результат муштры, а его умышленное поведение. Слуги у Баласаров вышколены, как роботы, для хозяев они – мебель, неудобств не создают, соблюдают тишину. У этого юноши взгляд чужого в доме человека, возможно, он новенький, но за какие достоинства его здесь держат и зачем отдали ей. С глаз жреца метнулся, как ошпаренный, быстрее ее самой, значит, жрецов боится. Может быть, способности? Послали шпионить? Со своими обязанностями он будет справляться до того момента, пока Эл ему позволит.

– Какими из них хозяева пользуются чаще всего? – спросила она.

– Дальний, – он указала на флаер, которым пользовался вице-канцлер.

– А новый?

– Предназначен только для полета туда, – парень покосился с опасением в сторону стены Закрытого города.

– Вице-канцлер на нем летает? – не без удивления спросила Эл.

– Нет.

Эл подумала, что жрец все еще в доме.

– Почтенный Вероза уже покинул дом? – спросила она.

– Да, удалился в свои владения, – удовлетворенно ответил он.

– Чей же это флаер? – с деланной озадаченностью спросила Эл. – Пустой, незаправленный.

Ее замечание заставило слугу засуетиться. Эл помнила, как пугалась Смин при попытке обсуждать технику, этот начал придумывать ответ. Стало быть, не всем запрещено.

– Госпожа Ниэль бывает в Закрытом городе.

Эл посмотрела на одноместную машинку. Свои мысли по этому поводу она не стала озвучивать.

Слуга заговорил сам, без расспросов.

– Пока жив старый канцлер, отец господина Баласара, он не имеет права посещать императора. Император держит канцлера в Закрытом городе, потому что без помощи других жрецов он умрет.

– И твоего хозяина назначат канцлером, как только умрет его отец?

– Необязательно. С некоторого времени должность не всегда наследственная.

Домовых порядков он, значит, не знает, а в политике разбирается!

– Почему?

– Из-за разногласия родов, – ответил он и первый раз с момента знакомства удивился.

– Я из провинции. Мне не понятны разногласия родов.

Он чуть повеселел.

– Вице-канцлер просил помочь в подборе источников для составления родословной. Я готов услужить.

– Хорошо, – кивнула Эл. – Был долгий день, займемся этим завтра. А сколько детей у вице-канцлера? Я еще не видела младших членов его семьи.

– У него еще нет детей. Он молод и вступил в брак недавно. Если они появятся до вступления отца в должность, то останутся детьми вице-канцлера, а остальные рангом выше, но в таком порядке у них будут трудности со службой.

Эл жестом указала в сторону узкой аллеи. Они пошли рядом. Кажется, без свидетелей, на удалении от дома, он ведет себя живее. Однако, он раскусил ход Эл и намеренно повернул в сторону особняка. Становилось по вечернему сумрачно, их прогулка не привлекла бы внимания. Эл пыталась угадать причину его осторожности. Первые шагов пятьдесят от спешил, потом убедился, что она не собирается гулять и сменил шаг на спокойный. Он обогнал ее на подходе к дому и впервые открывал все двери по пути к ее комнатам.

– Это обязательно? – спросила Эл, намекая, на его старания, их никто не видит.

– Вы хорошая хозяйка. Мои обязанности, – с поклоном ответил он и сощурился.

Глава 8 Слуга

О ней опять забыли на целых четыре дня. Докучал Эл только наставник по военному этикету.

Эл привыкла просчитывать ходы, искать лазейки в системе отношений. Чтобы играть на социальных связах, нужно в них разбираться. Новый социум переживал стадию развития далекую от ей известных более оригинальных цивилизаций. Он оказался напичкан системами отношений, которые она уже изучала. Ощущая себя чужаком первые несколько дней, Эл быстро поняла, что нужно только согласиться и не противоречить естественному ходу событий.

Вероза и Баласар договорились за ее спиной, она не узнает, но чего опасаться тому, у кого взять нечего, кроме спорных достоинств красоты и мнимой силы. Тут интереснее игра самих участников: как они поделят мелкую добычу от провальной охоты?

Баласар стоял выше Торена на социальной лестнице, но они были друзьями. Он, по симпатии или из иных соображений, взялся улаживать затруднения министра. Она играла некоторую роль в их замыслах. Кто она для них? Если бы ее не было, события охоты могли просто забыть? Мораль у них своя, высокими принципами долга и чести они вряд ли руководствуются. Смин убедила отца в том, что ее спасительница имеет какой-то вес в этой ситуации?

Обитатели дома относились к ней как ко всему обычному, охрана сразу увидела офицера дружественной семьи. Никаких трудностей с адаптацией после короткого времени проведенного у Торенов. Уклад жизни дома богатой аристократии.

Эл приготовилась к побегу на всякий случай. Прокатилась на всех аппаратах из коллекции Баласара, кроме новенького. Определила машину удобную для бегства, исследовала дом и территорию. Из поместья ее не выпускали. Если повезет, она прорвется на флаере за пределы столицы и затеряется.

Баласары все время находились дома и к чему-то готовились.

Слуга выполнял свои обязанности без особенного энтузиазма, являлся, когда не надо, как чертик из табакерки, и следил за ней.

Он плохо ориентировался в доме, в поместье, в библиотеке, с трудом подобрал нужные, по его мнению, «источники». На этот счет он точно советовался с Баласаром. В руки Эл попали книги, которые указал слуге сам вице-канцлер.

Эл посетовала при услужливом помощнике, что ей проще распознать письменность Алмейра, чем выискивать, что и чему соответствует в местной системе написания официального языка. Он учтиво предложил свои услуги и тут же об этом забыл.

Два дня совместной работы завершились строчкой о семействе Мелиор. Ее слуга проявил беспокойство на этот счет, которое имело оттенок заинтересованности.

– Это большая библиотека? – спросила у него Эл.

– Нет.

– Есть еще архивы?

Он не знал.

У Баласара библиотека не канцелярская, как у министра, тут были разные книги. Пока слуга бегал по поручениям, Эл нашла географические данные, план города со схемами поместий и том с родовыми деревьями. Она возвращала их на места перед приходом слуги. Потом он делал вид, что не может их найти.

Эл вспомнила, как болезненная Смин почти рефлекторно вытащила нужную книгу. Эл решила поиграть. Прошла вдоль полки и сделала вид, что зацепила неаккуратно выпирающий из ряда том родословных. Крупная книга в пачке нескольких соседних томов грохнулись на пол. Да, это не остров, где книги валятся на голову и не дворец отца, где Браззавиль достает что-то из воздуха, поэтому находку книги пришлось организовать заранее.

Слуга занервничал, когда Эл подняла том с родословными. Возразить он не мог, а если она его сейчас отпустит, парень рысью побежит к хозяину.

– У тебя есть другие обязанности помимо службы мне?

– Да, – охотно согласился он.

– Иди, я сама разберусь.

Он поспешил удалиться, странная тактика, опытный соглядатай глаз бы с нее не сводил.

Эл подумала, что ее любопытство очевидно, ее уже раз тридцать должны разоблачить, хотя бы за изучение флаеров и прогулки без надзора. Ее деятельность игнорировали. Она – часть плана тех, кто скрывает обстоятельства охоты. Одна тайна порождает другую, а за ней шлейф лжи, в которой запутаются все участники.

Эл, в точности как Смин, подошла к обширному подоконнику и бухнула томом о него. Вспомнила подмеченный эффект, если смотреть на дом с лужайки, то синий отлив поверхности стекол размывает силуэты внутри здания, в то время как изнутри дома все видно без искажений.

Эл залезла на подоконник с ногами, том положила на скрещенные ноги, как на подставку, перелистывала страницу за страницей, пока не наткнулась на интересную схему. Она состояла из смеси символьных знаков и надписей на алмейрском. Некоторые линии шли параллельно императорскому древу. Эти семьи, отмеченные короткими ветками, переживали поколения своих современников. В этом мире обитали заядлые долгожители, среди которых сейчас выделялся император Кливирин десятый.

Она задержалась на форме надписей, почувствовала связь с давним прошлым, она, как когда-то, вживалась в другую цивилизацию. Что же она видит? Одни члены общества переживают поколения, другие не оставляют потомства, иные ветвятся, скрещивая себя со множеством семей и теряются. Тут рождаются и умирают, как везде, но не спонтанно в высоких социальных слоях.

Вице-канцлер Баласар – потомственный чиновник по родовым вопросам, он сменит на посту своего отца жреческого сана. Баласар не жрец. На что он рассчитывает? Жрецы тут – отдельная каста, в которую попадают не за ум, а за талант манипулировать жизненной энергией.

Мелиоры. Эл нашла ветку рода и поняла, что выбор Смин – удачный способ отомстить. Короткое древо расположилось на одной странице в ветвистым древом императора. Менять что-то в ее легенде – поздно.

Эл прошлась по четырем самым значимым фамилиям столицы.

Она начала с Вероза, им уделялась целая глава. Род славился жрецами.

Которого из семьи она видела?

Жрецы семьи Вероза заведовали выстраиванием генеалогии местной элиты. Баласар «сводил» военных и другую знать, Вероза занимался «евгеникой» жреческой. Ниже она заметила связь с родом, в котором обозначались сразу две императрицы разных поколений. По мужской линии род оборвался после связи с Верозой. Эл запомнила имя Мирамис. Быть может, Мелиоры сгинули таким же образом. У Верозы несколько сыновей. Эл увидела имя Исмари и поняла, что над ее головой недавно могла разорваться бомба. Кумон не проговорился, и Смин ее не предала.

– Вот оно что, – пробормотала Эл себе под нос. – Сводничество.

Забота Баласара о Смин стала обретать смысл.

Эл шарила по странице взглядом, как учили, выхватывая в этом алгоритме ключевые точки ветвлений. Она быстро запомнит схему и может ее воспроизвести по памяти фрагментами или целиком.

Все это элитарное древо фамилий скорее всего живет в столице. Структура не отличалась замысловатостью. Административный сектор, военные, жречество, свои изгои и тупиковые ветки, среди которых оказалась она. Вероятно, семейство Мелиор сгинуло давненько, если не обнаружились родственники.

Эл пролистала страницы в обратном порядке. Книга организована от важного к менее важному. Императорский род занимал все пространство первых страниц этой книги. Схема была плотно заполнена почти одинаковыми именами. Имя ни разу не менялось. Император и его потомки носили одинаковые имена с номером, как лабораторные образцы. Десятым был не порядок наследования, старшинство тут оказалось не важно, номер означал поколение наследников. Как узнала Эл, Кливирин одиннадцатый еще не определился. Эл до сих пор не поняла механизма. Глубже сухого утверждения ничего узнать не удалось.

Она смотрела на схему и при взгляде на этот «куст», предположила, что при таком обилии наследников кризис власти неизбежен.

Среди семей долгожителей самой длинной историей выделялась семья Зао, к сожалению род занятий в книге не обозначался, только социальное предназначение: жрец, чиновник или военный. Семья Зао последние поколения имела одного-двух наследников всегда мужского пола и жреческого сана.

Семья Геонов не имела жрецов, но значилась в первой части книги. Нынешнего главу, генерала Геона, выделяла особая рамка, пока, он не имел наследников по данным этой книги, зато кучу племянников и племянниц. Геоны не раз пересекались с боковыми ветвями императорского рода. Десяток Геонов получал в супруги императорских отпрысков.

Взгляд зацепился за имя и короткую ветвь «долгожителей». Имена отходили от общего ствола рода Кливиринов, они соединялись с другими в редких случаях. Имя это было Браззавиль. Эл перечитала его несколько раз и присвистнула. Слуга и управитель дворца Владыки, происходил из этого мира, императорского рода. Находка много интереснее того обстоятельства, что она не нашла своих «родственников». Ай да Барззавиль! И Милинда отсюда, Эл вспомнила манеры Ниэль Баласар.

От ромбиков и плашек, черточек и веточек рябило в глазах. Эл закрыла том и вернула на прежнее место.

«Прогулять» голову было необходимо.

Она ушла в сторону от большого дома по узкой аллейке из кустарника, усыпанного прозрачными белыми ягодами. Стеклянные гроздья очень красиво выглядели на фоне листвы. Она выбрала ягоду, присмотрелась, принюхалась и надкусила. В рот брызнул приятный на вкус сок, словно она отхлебнула концентрированную порцию растворенного в воде кристалла. Ее глазастые друзья из горного мира пожрали бы этот урожай подчистую. Эл не рискнула повторить эксперимент, лишние силы ей не нужны.

Дорожка шла в сторону поместья Торенов. За поворотом она натолкнулась на своего слугу. Молодой человек аккуратно срывал мелкие ягодки с куста и бросал в длинный тубус на ремне. Процесс его увлек, он не заметил Эл.

У него был сосредоточенный и благообразный вид. Бледное вытянутое лицо с островатыми чертами напоминало хорька. В эту минуту на фоне прозрачно-бледных ягод его кожа особенно бросилась в глаза. Как у чувствительной натуры верующего или служителя культа, который морил себя голодом из религиозного рвения, или его выпустили из какого-нибудь подземелья, где он страдал без дневного света. Поэтому он осторожно поглощает пищу, вкушая ее с благоговением. Сухопарая фигура слуги, подчеркнутая черной формой, напоминала Верозу, силой физической он определенно не обладал.

Ленивые движения пальцев, без всякого рвения к работе и некоторая неловкость. Он выбирал ту ягоду, что была самой красивой.

Эл не удержалась, бросила в него слабый импульс, щелкнула слегка. Он сразу обратил на нее внимание. Испугался, словно она поймала его за воровством. Вот оно как! У прислуги чувствительная натура?!

Эл сорвала веточку с куста, ягоды все были на вид спелыми.

Испуг его, тем не менее прошел быстро. Он вдруг заговорил первым:

– Я заметил, что ты выбрала эту аллею для прогулок. Я ждал тебя.

Он поклонился, как полагается слуге, но насмешливо. Эл заметила, что прислуге в доме нравится, когда она не показывает превосходства. Ей никто не кланялся.

– Я хотела отдохнуть в одиночестве. – Эл повернула назад.

– Я думаю, ты охотнее согласишься узнать, почему там нет твоего имени.

Какой тон! Эл повернулась и пошла на него. Лицо у нее было умышленно недовольным, но он не испугался, как делал прежде.

– Конечно хочу, – согласила она строго.

– Не все, кто в подчинении у генерала Геона, – дети аристократов, безродных выкормышей даже больше, – презрительно протянул он.

Он применил к ней определение Ниэль Баласар – «выкормыш». Значит, ее измышление является убеждением. Только знать бы, в чем смысл презрительно эпитета. Это не удаляло Эл от провала, но делало более надежным ее инкогнито. Она не станет возражать.

Он был уверен, что выставил себе защиту, что испугается она. Эл повела бровью.

– Поэтому ты не дал мне книгу с родовыми схемами?

– Она бесполезна. Ты сама знаешь, что тебя там нет.

Эл бросила безотказную фразу, фальшивку, ценность которой только в особенной интонации.

– Зато, ты там есть.

Когда его передернуло, сомнений не оставалось. Каждый думал, что разоблачил другого.

Эл потянула тубус из его рук. Он не отпустил его.

– Я собираю. Ты рассказываешь, – предложила она.

В его взгляде вспыхнуло восхищение и немного уважения, а потом гордость.

– Схемы в книге сложные. Баласар, – он не произнес титул, – счел тебя невежественной, а ты знаешь алмейрский, этот стиль письма понимают только жрецы. Я ему об этом не сказал.

«А Смин не сказала мне», – подумала Эл и снова воскресла версия мести.

Эл изрекла гортанное «хи-хи», многозначительно хмыкнула и наградила его наглой ухмылкой. Лицо парня ожило ответной, такую Эл не смогла бы изобразить, не с проста она сравнивала его с хорьком. Он бросился на нее, как на добычу.

– Ты видела схему императорского рода. А я видел статую в храме.

– Ну и что? Вероза тоже видел, – равнодушно заметила Эл.

– Может быть. В каком-нибудь другом. Верозу не жалуют там, куда он собирается попасть. – Он заговорил угрожающим тоном, при этом смотрел на стену, она едва-едва виднелась в просветы кустов. – Я принц. Я сбежал оттуда, потому что моя судьба мне неугодна.

Эл лихорадочно оценивала ситуацию, пока ее лицо изображало крайнее удивление.

– Мне нужен союзник. Сильный, умный и желающий продвинуться. Ты много знаешь о третьем мире, если не о мирах вообще. Я тебе помогу, а ты поможешь мне. – Приказной тон не подразумевал возражений.

– Согласна, – тут же пошла на сделку Эл.

– Ты собираешь. Я рассказываю, –- передразнил он.

Эл демонстративно оторвала ягодку и кинула к остальным.

– Начинай.

– Я много знаю о Закрытом городе, но очень мало о жизни здесь. Хочу пройти рядом с тобой путь, каким бы опасным он не оказался. В итоге, нам суждено вернуться в город, который мы покинули, но быть на других ролях, – заносчиво продолжал молодой человек.

– И подспорьем для моей карьеры будет факт, что я похожа на чью-то статую? – стала насмехаться Эл.

– Ты не понимаешь, какую услугу может оказать тебе твоя внешность… и сила, – с коварством бывалого интригана он гордо вскинулся при этих словах. – На тебя такую отзовется не один аристократ этого города.

Статуя, очевидно изображает что-то связанное с культурой этого мира. Что бы он не видел, молодой человек в силу чувствительности уловил в ней энергии выше простого смертного. Эл начала прикидывать какой из флаеров Баласара вытянет побег ее и бесчувственного принца.

Однако, он думал в своем русле. Он первый примирительно улыбнулся.

– Баласар специально тебя подсунул? – параллельно с мыслями о бегстве Эл продолжала выстраивать нужный ей диалог.

– Да. Он знает, кто я такой. Он и его жена тоже. Ниэль Баласар меня нянчила. Итак, у нас будет уговор?

– Не представляю какой. Говори, что знаешь, а подумаю. – Убегать не придется, но с таким компаньоном играть будет сложнее. – Это плохая идея и навредит нам обоим, если ошибемся.

– Я помогу такими советами, которых тебе никто не даст. Баласар не пошлет тебя искать предков. Слишком далеко и глубоко придется искать. Вероза ему посоветовал не воскрешать тебя на общем древе. Чтобы получить право рода, тебе потребуется благосклонность моего отца. Я сбежал, ты меня узнала, таким способом, каким не может самый сильный жрец. Распознать во мне наследника не всем дано. Я солгу ради тебя. Такая способность стоит дорого. Если же ты понравишься императору, никто тебе не сможет помешать.

Он задумался.

Эл бросила на его бледное лицо короткий взгляд и оторвала пару ягод от ветки, она изображала некоторое усердие в работе, делала вид, что выбирает, но на самом деле брала паузу для раздумий. Он продолжил тоном, который Эл уже слышала от Кумона и Смин, от Исмари и Бадараси, тон человека лишенного сострадания или уважения к чужой потере или трудному положению.

– Твоей семьи больше нет. Не потому, что нет вообще, а потому что она больше не имеет значения для нашего общества. Тебе придется доказать, что ты чего-то стоишь. В старых книгах возможны упоминания, но Баласар тебя пустит не дальше общего архива для аристократов. Если ты оказалась в среде военных не по рангу, то отец Баласара это исправит, он жрец и имеет власть. Тут стоит положиться на Вероза, сейчас помощник канцлера, потому что тот болен. Он умеет находить нужные родовые связи, так чтобы это было полезно. Правдой окажется твоя родовитость или нет – это не важно. Ты поможешь мне. Вероза уберет от власти Баласара. Ты вернешь меня в Закрытый город и получишь милость от императора, ты станешь главой своего рода.

Он заливался райской птичкой, но Эл чуяла ложь. Он преувеличивал свою значимость, потому что ценную императорскую особу искали бы по миру с фонарями, если бы он говорил правду.

Она думала о том, что он мог бы прочесть ей целую лекцию по структуре местного общества и окончательно упростил бы задачу. Из его слов она быстро сделала вывод, что принц понятия не имеет, что она великая. Ее инкогнито не было нарушено. Предстоит аккуратно выстроить с ним отношения. Она не знает, как обращаться с местной элитой. Он и помеха, и проблема для нее, но союз выгоден обоим. Возможно, его побег из отчего дома дорого обойдется, но иных путей ей судьба еще не предоставила.

Когда он задал следующий вопрос, в голове у Эл возник план.

– Ты видела структуру императорской семьи?

– Да.

– Помнишь количество наследников?

– Слишком много, чтобы…

– Чтобы я когда-то встал на самую вершину власти? Да. Это верно.

– Но оказаться в слугах… – недоговаривая до конца, намекнула Эл.

– Я это сделал ради развлечения. В этом доме только двое знают, кто я. Теперь знаешь ты. Привилегия наследников проникать туда, где никто из смертных не бывал. Я тебе потом объясню, что ты еще для меня сделаешь. Я оказался за стеной. Отец оценит.

– Ты сбежал? Угнал флаер? Тот. Новенький. Он не принадлежит госпоже Баласар. Она не умеет им управлять. С него сняли топливную капсулу. Опрометчиво держать его на виду.

Принц снова улыбнулся.

– Его уже убрали. Мы появились в доме в один день. Я тебя заметил. Ты меня чем-то притянула. Я помню, как ты смотрела на флаер. Необычный взгляд, словно ты разбираешь его на части в уме. Ты знаешь, как он устроен. Баласар сможет его спрятать, что обеспечит мне некоторую преданность с его стороны. Он пособник в побеге. А теперь и ты.

Эл не учла, что тем вечером он не просто ждал или следил, он ее изучал. Порошок в контейнере, который служил топливом считался чуть ли не священной субстанцией. Эл все более становился понятен испуг Смин.

Опять он улыбнулся.

– Чего ты хочешь достичь, Тиа Мелиор?

– Закрытого города, – дала Эл самый очевидный ответ.

Он посмотрел себе под ноги.

– Поверь мне. Тебя там не ждет ничего хорошего. Здесь – свобода, а там ее нет. Другого ты не знаешь, вот и думаешь, как все.

Он остановился, повернул голову и посмотрел в тот конец дороги, откуда пришла Эл.

– Баласар ничего тебе не сделает. Он воспринимает тебя, как мелкую неурядицу, – сказал принц.

Он не знает о Смин, охоте, гибели жреца рода Вероза и аресте племянника генерала Геона. Как все особы, воспитанные в изоляции и благополучии властного кокона, он не мог учесть сложность и неоднозначность поступков нижестоящих.

– Я не верю, что моя семья была так уж бесполезна, – возразила она, чтобы продолжить разговор.

– Старые семьи ценятся, их энергии связаны с прошлым, и порой, потомки повторяют образы старых поколений. Так вышло с тобой. Внешность тут не самое большое преимущество. Ты попала на службу из-за своих качеств. Ты девочка, тебя не завещали храму. А почему ты стала именно такой? Спроси у генерала Геона, если когда-нибудь увидишь его.

Последнее он произнес с издевкой. Эл в эту минуту вспомнила спесивое поведение Кумона при жреце. Влиятельная семья, потомок которой смеет возражать представителю религиозной касты, Кумон торговался с Исмари перед смертью и презирал его, быть может потому, что Вероза ниже по социальной лестнице. Эл рискнула снова.

– Ты сам признался. Я поняла, зачем нужна тебе. Мы договоримся. Мне нужна законная родословная.

– Как только Баласар выпустит тебя отсюда, я объясню, где искать историю твоей семьи. Она потеряна не случайно. Кто из твоего гарнизона знает, что тебе поменяли место службы?

– Его еще не поменяли.

– Пилот Торену не нужен. Зато ему теперь требуется кто-то знающий о дверях.

Принц скосился на нее. Эл продолжала собирать ягоды. Она догадалась, где он это подслушал. Его порок она еще использует.

– Я слышал, дочь Торна нечаянно попала в опалу. Если хочешь заслужить расположение Торена, познакомься с ней. Пообещай защиту, тогда Торен перестанет видеть в тебе помеху.

– Баласар пошлет тебя со мной?

– Для тебя он вице-канцлер Баласар. Осторожнее, лейтенант Мелиор, не наживай себе врагов. Я твой слуга.

Эл сделала вид, что усвоила замечание и рискнула спросить еще.

– Так кого я тебе напоминаю? Хочу все-таки понять, во избежание неловкости в будущем.

Она повернулась к нему лицом, выпрямилась и протянула почти наполненный ягодами тубус.

Принц пробежался взглядом по ее лицу, потом отступил на пару шагов.

– Мне показалось, – его черты лица еще сильнее обострились, когда он изобразил улыбку, – что ты похожа на древний образ, редкий и потому притягательный. У некоторых, из наделенных силой и чувствительностью, порой возникают видения, и мы узнаем образы старых времен в тех, кто находиться рядом с нами. Я тебя узнал.

Он благодарно поклонился и забрал ягоды. Слова его прозвучали с почтением и уважением. Эл удивила смена тона.

– Мне нужно идти, готовиться к испытаниям. Спасибо за беседу и за честь, – она простилась кивком и повернулась к нему спиной.

Эл отошла от него на пару десятков шагов и проворчала:

– Ни черта тебе не показалось. Ты, Бадараси и Смин видели какое-то изображение. Не уверена, что стрелок бывал в вашем Закрытом городе. Подружиться со Смин? Жду не дождусь.

Глава 9 Юта Мирамис

Принц не ошибся. После знакомства с Верозой не возникало никаких формальностей до возвращения Эл в поместье Торенов. Баласар потерял к ней интерес. Несложные уроки этикета, беседы со слугой, полеты на разных флаерах придали Эл уверенности. Слуга преследовал ее повсюду, Эл обнаружила, что он хорошо пилотирует флаеры и наблюдателен. Шпионил он талантливо на обе стороны.

Границу владений двух семей Эл пересекала пешком.

Новенькая форма глубокого василькового цвета с темно-синей отделкой бросалась в глаза. Наряд дополнили новые сапоги. Тон и фасон формы, несомненно, были выбраны госпожой Баласар в знак уважения министру Торену, другу и союзнику. Эл чувствовала себя красиво обернутым подарком. Она не собиралась щеголять в таком виде без крайней надобности. Для полетов ей соорудили упрощенный вариант в темных тонах. Эл усмехалась, когда держала в руках темно-синюю куртку пилота, васильковая отделка стушевала прошлые ассоциации. С собой Эл ее не дали, не успели сделать в срок, не то она кинулась бы переодеваться прямо на границе поместий. Остальной гардероб обещали отправить по месту ее нового проживания – в гарнизон охраны Закрытого города.

Из одного поместья в другое вело несколько дорог и дорожек. Эл выбрала знакомую прогулочную аллею, обрамленную рядами кустарника. Семьи дружили, через арку с живой изгороди они перешли к Торенам.

Сзади тащился принц со скудной поклажей в единственном бауле. Его будто бы одолжили или подарили, сопроводили невнятными замечаниями, что у нее не будет средств на слуг, а этот не обуза. Соглядатай и одновременно новый союзник остался при ней.

Эл повела мнимого слугу «узкими тропами». Они прошли к каменному сараю, где когда-то она ковырялась во флаере. Эл решила исправить прошлую оплошность, до домика охраны отсюда недалеко. От извинений от нее не убудет. Поскольку статус ее возрос, она решилась предпринять попытку наладить отношения.

Угол строения отреставрировали, следы погрома остались на изрытой почве, перекопать ее не потрудились. Эл обошла здание, время обеда миновало, коттедж пустовал. Она расслышала журчание голосов, понадеялась встретить дежурных и натолкнулась на очень необычного для этого места субъекта. По тонам и знакам на одежде, это был, вроде бы, жрец, но костюм на нем не в манере жречества.

В поместье служили жрецы, они занимались практической стороной использования энергий, местные «технари» носили эмблему Торенов. Эл научилась выделять «домашних жрецов». Молодой длинноволосы мужчина, высокий, крепкий, с красивым бледным лицом, тонкой кожей и внимательным взглядом едва ли относился к «домашним». Длинный застегнутый наглухо сюртук тонкой ткани доходил до голенищ его сапог. Сверх способности не нужны, чтобы распознать новый образчик местной аристократии.

Он ее заметил. Взгляды их пересеклись, на его лице вспыхнула приветливая улыбка.

– Лейтенант Тиа Мелиор, – раздался с порога казармы знакомый ворчливо-презрительный голос лейтенанта Торена.

Она повернула голову и увидела недовольного Олива, опиравшегося плечом о проем двери.

– Лейтенант Торен, – Эл кивнула ему как равному.

Слуга не появился из-за угла, предусмотрительно слился с пейзажем.

Незнакомый мужчина в сюртуке подал непонятный знак Оливу и приблизился к Эл.

– Я жрец храма Владычицы Юта Мирамис, – он подчеркнул средний слог своей фамилии выдохом, который прозвучал немного угрожающе.

Фамилию она видела в книге. Перед ней представитель немногочисленного рода, который Вероза пресек по мужской линии. В одежде молодого жреца не было ни намека на отличный от традиционного культ. Жрец Владычицы!

– Вы не родственник высокочтимому Верозе? – Эл сделала вид, что неуверенно уточняет догадку.

Юта Мирамис помрачнел на глазах.

– Это же очевидно, – с досадой заметил он в ответ.

– Не сердись, друг мой. Лейтенант Мелиор очень невежественна в родовых делах, она – гарнизонная выскочка, – помог ей Олив, сам того не ведая.

Юта Мирамис смягчился.

Особенности мелочных трений в аристократической среде любого мира подобны друг другу и завязаны на статусе и значимости. В этом мире было полно известных Эл клише поведения. Олив только что продемонстрировал, как отпрыск не слишком родовитого семейства принижает никому неизвестную женщину иного рода.

– Я зашла извинится, – Эл с дружелюбной миной повернулась к Оливу Торену.

– Перед солдатами? – съязвил Олив.

– Почему нет? Извините и вы, я, кажется, вас задела.

Лейтенант Торен изобразил максимальное презрение.

– И кто снабдил тебя этим милым костюмом? В прошлый раз ты и своего не имела, – бросил вызов Олив.

– Цвет выбрала госпожа Баласар, – ответила Эл.

Юта Мирамис сделал шаг в ее сторону, окинул взглядом Эл и задорно засмеялся.

– Небо свидетель, она не прогадала! – хохотал он. – Министр оценит!

– Согласна. Ярко. – Эл погладила рукав там, где была прицеплена эмблема Торенов.

Юта Мирамис проследил за ее движением и понял намек.

– Лейтенант Торен считает, что ты вскрыла флаер и сломала машину, а вину в аварии свалила на его людей. Извинись, признай вину, и я вас помирю правом своим, – потребовал жрец Мирамис насмешливо.

Эл исходила из позиции, что команды ей отдает только министр Торен, остальные обитатели и гости поместья не имеют над ней власти. Олив – отцовский любимчик – имел право демонстрировать свое отношение, жрец же вмешивался, чтобы покуражиться. Эл всмотрелась в лейтенанта Торена, тот гордо вскинулся под ее взглядом и оторвался от проема. Он встал прямо, с вызовом.

Эл обратилась к нему:

– Я не виновата, могу только сожалеть о случившемся. Я зайду потом.

Она собралась уйти. Юта тронул ее за плечо, Эл повернула голову и нахмурилась.

– Олив злиться, потому что никак не может тебя наказать, а ему этого очень хочется.

Чтобы дальше не нагнетать обстановку, Эл простилась поклоном и зашагала к семейному гнезду Торенов. Крыши министерского архитектурного комплекса с этой точки показались нелепо изломанным нагромождением.

Лейтенант Торен сверлил взглядом спину девушки.

Юта перестал улыбаться. Она скрылась за поворотом тропинки, а за ней от угла метнулся неприятного вида слуга. Юта заметил его угловатый, неловкий и нервный в движениях силуэт. Впечатление от этой странной пары занимало его мысли.

– Ай да, министр. Какая интересная девушка, – протянул Юта, смакуя слова. – Где твой отец ее нашел?

– Не знаю. В каком-то гарнизоне. Притащил неизвестно откуда и доверил свою жизнь.

– Гарнизон гарнизону – рознь. Обязательно узнай, где водятся такие красотки?

– Ты здесь из-за Смин, – фыркнул Олив Торен.

Юта услышал в словах Олива тревогу и ревность. Он решил успокоить и подбодрить своего друга лейтенанта Торена.

– Дело не просто во внешности, мальчик мой. Чтобы попасть в такую интересную аварию, – Юта обвел пальцем место погрома, – нужно иметь способности и оточенные опытом реакции. Девушка отбилась от твоих вояк, согласись. Министр не за личико взял ее на службу, я нахожу его выбор удачным.

– Мне непонятны твои намеки, Юта. Говори прямо.

Жрец молча дождался, когда лейтенант перестанет сверлить глазами поворот дорожки и с вопросом во взгляде обратиться к нему. Юта указал на взрытый грунт у себя под ногами.

– След говорит о том, что старая машина была исправна и неперегружена. Он сам по себе тяжелый, поэтому останавливается медленно. При поломке и таком развороте флаер снес бы полстены, из твоего солдата вышел бы отделочный материал. Я вижу иное. Пилот за мгновения учел предполагаемые последствия аварии и оценил ущерб. Выглядит, как случайность, но в этом очевидная для меня заслуга лейтенанта Мелиор, которая накануне вскрыла корпус флаера, заметила неточность конструкции управления и износ. Невежливое обращение твоих солдат с незнакомкой – причина раздора. Тиа Мелиор знает чуть больше, чем положено пилоту? Да. Я знаю, зачем нарушаются правила, сам поступал так множество раз, как ты знаешь. Твой отец нашел что-то особенное.

– Ты жрец, ты строишь машины, тебе можно их разбирать, – возразил молодой Торен.

– Таков путь к познанию. На дальних пределах наших владений воины бедных гарнизонов сами восстанавливали флаеры, чтобы не ждать дорогого ремонта. Их ловят и карают, если есть, в чем уличить.Если бы створка не отлетела, ты бы не узнал. Этот класс я изучил до мелочей. Лучшая машина из старых. Лейтенант спасла твоего бойца.

– Ты на ее стороне?

– Я пока на стороне истины и разума.

– Ни ты, ни я ничего о не знаем об этой женщине. Дядя на моих глазах вписывал ее имя в дерево родов. Откуда она взялась?

– Меня волнует, с чего это семейство Баласар позаботилось о ней? В облике Тиа Мелиор чувствуется участие Наэль Баласар, моей сестры, как ты знаешь. Она не разбрасывается симпатиями.

– Значит, ты все-таки разделяешь мои опасения?

– Нет. Что удивительного в том, что появилась еще одна тайна, связанная с вашей семьей. Тебя учили охранять отца, а меня учили изучать тайны. Так займемся каждый своим делом. Ты меня позвал на помощь, друг, я тебе помогу, – эти слова Юта проворковал заискивающе. – Ты сделал ошибку, упустил возможность подружиться с объектом тайны и не дал мне шанса получше ее изучить. Скоро Тиа Мелиор будет знать секреты твоего отца. Нам не помешает побольше узнать о ней. Когда возвращается Смин?

– Кажется, сегодня.

– Ее уже лишили звания и статуса?

– Я не спрашивал у министра, – хмуро ответил Олив Торен.

– Познакомь ее с лейтенантом Мелиор, – посоветовал Юта.

– Нет, – возмутился Олив. – Смин не нужны такие знакомства.

– Смин будут нужны любые новые связи, поскольку старых у нее не останется.

– Ты странно ведешь себя, Юта.

– Что в том странного? Не будь дураком, как все. Ты не хочешь говорить о сестре, но Смин не виновата, что Кумон оказался трусом, а Исмари погиб. Она жива – радуйся.

– Ты знаешь, что случилось? – Олив изображавший достоинство испугался на глазах у Юты и не смог с собой справиться.

– Кое-что. Чего ты так боишься? Что конфликт затронет тебя?

– Отца. А следом и нас всех. Кумон из окружения Геона.

Юта Мирамис склонил голову на бок, благодушие совершенно его покинуло, и он строже посмотрел на Олива Торена. После некоторых размышлений он сказал.

– Олив, выслушай меня, как старшего. Ты умен, ты достойный офицер, но ты молод, порывист и недальновиден. Тебе не пришло в голову, что Тиа Мелиор появилась в тот момент, когда твоей сестре угрожает опасность.

– Она шпионка?

– Не глупи. Она женщина. Смин нужен покровитель.

– Она шпионка! И Геон узнает, что случилось.

– Олив, – взмолился Юта, протянул имя. – Он уже знает. Кумон его племянник. Генералу Геону пыток не потребуется, чтобы он все выложил. Твой отец, используя влияние Баласара, решил не с теми породниться, и это может стоит жизни всем вам.

– Смин уже не спасти, – глядя в землю сказал Олив.

– Ты такая же скотина, как все военные, вас учат ненавидеть друг друга. Она твоя сестра, твой род.

– Я знаю, как ты к ней относишься, – фыркнул Олив обиженно.

– Да. Я люблю твою сестру. И намереваюсь спасти ее любым способом. Ты хочешь, чтобы ее отдали в Храм?

Олив поморщился, потом на его лице появилась гримаса бессильной злобы.

– Олив, – позвал Юта строго. Когда молодой человек не отозвался, он повторил призыв строже – Олив. Если ты хочешь спасти семью и себя, и Смин, ваше будущее, то пора заводить новые связи, а не кидаться на потенциальное спасение, как на врага.

– Да что ты в ней увидел, чего не распознал я?! – рыкнул лейтенант Торен.

– Лазейку. Еще не знаю, как использовать этот шанс.

– Объясни, – потребовал Олив.

– Ты когда-нибудь думал о том, что этот мир пора менять. Для этого требуются силы и союзники.

Олив хмыкнул презрительно.

– Я от тебя с детства слышу этот бред! Что бы я не думал, и как бы я не думал, я не знаю, как это сделать и никогда не придумаю.

– А если бы придумал кто-нибудь другой?

– Ты знаешь ответ.

– Наши отцы достигли пика своих возможностей одновременно с властью, которую получили. Семьи подарили им статус и влияние. Они не создадут уже ничего нового, в их случае все решено заранее. Нам судьба не подыграла. Твой старший брат служит в Закрытом городе и не продолжит род, как я знаю. Твоя старшая сестра будет плодить потомков другой семьи. Смин низложена. Я старший мужчина своего рода, который не пойдет на сделку с Баласаром ради наследников, а отцу я никогда не позволю найти мне жену. Фамилии Торен и Мирамис могут кануть в неизвестность, так же как род Мелиор когда-то. В итоге наши имена потеряются в дальних архивах и не появился рука Пао Баласара, чтобы записать наших потомков.

– Ненавижу эти разговоры. Отец говорил со мной о браке.

– Не хочешь участвовать даже в разговоре?

– Что ты от меня хочешь?!

– Иди, пожми руку Тиа Мелиор, прости ей разгром и познакомь с сестрой. Когда-нибудь мы продолжим разговор за пределами этого поместья. Согласен?

– Что ты в ней нашел?!

– Прежде всего – красоту, тут госпоже Баласар не откажешь в уме, – Юта чуть кривлялся, давая понять, что его слова легкомысленные заключения. Тон его стал озорным. – Я высоко ценю разум и прозорливость твоего отца. И последняя маленькая деталь – я не могу отделаться от чувства, что знаю ее лицо.

– Не припомню за тобой таких симпатий.

– Олив. Ну сознайся! Если бы не это недоразумение, ты был иначе к ней относился.

– Я бы подумал об отце что-нибудь дурное.

– Ты и подумал! И продолжай так думать! И пусть все видят, что ты так думаешь и страшно завидуешь отцу. Если к вечеру она не прокатит тебя на флаере над поместьем, я подумаю, что ты – дурак!

Олив не мог понять, почему Юта начал орать, пока не заметил постороннего в окне казармы. За ними кто-то наблюдал. Юта чутьем жреца заметил это раньше и быстро сменит тон и тему разговора.

– О небо, – протянул он, чтобы подыграть Юте. – Ладно. Я с ней помирюсь.

Юта сделал в его сторону прощальных жест.

– Я прикажу забрать ту машину и проверю ее сам, – на прощание уже издали сказал Юта Мирамис и ушел в сторону дома вслед Тиа Мелиор.

А она была на полпути к следующему этапу разведоперации. Постовой в главном холле сообщил об аудиенции. Два коридора и четыре поста отделяли ее от вступления в новую жизнь. Эл шла по галерее к рабочим комнатам министра Торена.

Ее мундир привлекал внимание. Форма от Ниэль Баласар заставляла охрану выворачивать шеи. Слуги здоровались с почтением, как со старшей.

– В библиотеку, – предупредил последний охранник.

Эл прошла до знакомой двери и оглянулась. Ее высокородный «слуга» топтался у поста охраны. Она забыла, что его обязанность идти впереди и двери открывать, но не с вещами в руках. Ее потертый баул сошел бы за его собственные пожитки.

– Уместно попросить об услуге? – обратилась Эл к охране.

Эл узнала солдата, из тех, что гоняли ее по казарме. Они переглянулись и заулыбались друг другу, как заговорщики. Высокому молодцу в черном мундире польстила ее просьба.

– Да, лейтенант, – лыбясь, согласился он.

– Мой слуга из дома Баласаров. Дома не знает, руки заняты, как видишь. Открой мне двери, пожалуйста, а его поручи кому-нибудь. Слуги знают комнату, если она еще за мной.

– Я все устрою, – заверил охранник.

Он открыл дверь. Эл скользнула в нее, обернулась с благодарной улыбкой и увидела в окно коридора, как по лужайке к дому мчится Олив Торен. Без сомнения, он догоняет ее.

Дверь закрылась. Тишина. Запах пыли и сумрачная пустота.

Министра на месте не оказалось. У окна стояла Смин. Бывшая капитан ринулась к ней. Эл остановила порыв запретным жестом. Самообладание к капитану Смин Торен не вернулось, выглядела она измученной. Неформенная одежда охристых тонов делала ее совсем невзрачной.

– Как ты? – спросила Эл.

– Не спрашивай ничего. Мы еще незнакомы.

Смин отвела глаза. Яркий тон формы немного приглушил впечатление от комка ощущений, который парализовал Смин при появлении гостьи. Смин чувствовала разом облегчение и неловкость, успокоение от того, что обман еще не раскрылся. Смин закрыла глаза и впустила внутрь тёплую волну, приносившую ей отупение и покой.

В дверь влетел Олив. Он посмотрел на сестру равнодушно, с выдохом обратился к Эл.

– Я должен представить мою сестру, ка… Смин, – ограничился он именем.

Смин не рассчитывала на появление брата. Эл внимательно следила за Смин, она не справилась с собой и на представление Олива в ее лице отразился гнев.

– Лейтенант Тиа Мелиор! Эскорт-пилот министра Торена! – отчеканил Олив.

«Так вот как это называется», – подумала Эл.

У двери послышались шаги, появился министр в сопровождении веселого Юты Мирамиса.

– Полагал, молодежь сама разберется, – говорил министр Торен молодому жрецу в продолжении беседы. Он без церемоний обратился к сыну. – Уже представились?

– Только что, – четко ответил Олив Торен.

– Все знакомы? Тем не менее. Прошу называть меня господин министр. Этот уважаемый жрец для всех – почтенный Мирамис. Привыкайте, забудьте, что вы когда-то бегали друг за другом по лужайке. Лейтенанты, нам требуется оговорить новые рамки ваших обязанностей. Олив, напоминаю, что лейтенант Тиа Мелиор подчиняется мне, иные приказы в этом доме для нее силы не имеют. Эскорт-пилоту и офицеру Мелиор должно уяснить, что моя дочь Смин низложена, лишена всех полномочий и объявлена дезертиром. Приказывайте ей, если что-то понадобиться до переезда в гарнизон, там она определена в штрафную зону, но пока к работам в шахтах ее не привлекут, она обязана служить лейтенанту Мелиор. Смин будет проживать в штрафной зоне.

Эл увидела, какая ярость загорелась в глазах Юты Мирамиса, а Олив испугался. Министр продолжал:

– Смин знает гарнизонную жизнь, приготовит необходимый набор вещей. – Он обратился к дочери. – Отдай лейтенанту Мелиор снаряжение, которые тебе больше не понадобятся.

Олив едва не подпрыгнул от возмущения.

– Она не будет жить в доме? – с опозданием спросил он.

– Кто она? – уточнил министр.

– Лейтенант Мелиор, господин министр.

– Лейтенант Мелиор – офицер моей личной охраны, пока не утвердили ее родовые полномочия. Лейтенанта Мелиор переводят в гарнизон охраны Закрытого города. По направлению полковника Верозы лейтенант Мелиор командирована в охрану мне, кроме прочих навыков она обладает талантом пилота необходимым для службы в моем министерстве. Я намерен привлечь ее не просто к охране лично меня, но к работе над новым флаером, о чем уже договорился с почтенным Мирамисом.

– А сколько времени займут эти ваши сборы в гарнизон? – поинтересовался Юта Мирамис.

Министр кивком разрешил Смин говорить.

– Недолго, – ответила она.

– Мне бы тоже наведаться в гарнизон, будет ли наглостью арендовать нового эскорт-пилота для моих нужд? – спросил жрец, перевел взгляд с одной девушки на другую.

– Хочешь полетать с лейтенантом? – прищурился министр.

– Да, – покивал Юта.

Министр отнесся к поведению Мирамиса с доброй иронией.

– Лейтенант Мелиор, отправляйтесь собирать снаряжение. Смин. – Министр назвал имя, остальное подразумевалось.

Обе девушки ушли.

– Сила мира! – провозгласил Юта. – Зачем вы ее отсылаете в толпу разнузданных вояк, господин министр. Пощадите гарнизон! Она заставит всех слюни пускать. Это диверсия! Таскайте ее с собой повсюду, больше будет толку. Я не могу спокойно думать в ее присутствии. В конце концов, обрядите ее в полевую форму, пусть не сверкает этим мундиром.

– У тебя восторженная истерика, – шутливо пожурил министр.

Юта видел, как ярость закипает во взгляде Олива, и бросил лейтенанту фразу, от которой министр перестал улыбаться, а Олив, чуть не взорвался.

– Жаль, дядя, что нашего малыша присмотрели Хельвиги! Мелиоры-то затмевают их узколобую девицу, которую выбрал Оливу Баласар!

Оба Торена не знали, что ответить. Министр с суровым лицом повернулся к Юте. Юта неопределенно повел бровью.

– Та, из Хельвигов, – самая милая. И дурочка к тому же, не первая по старшинству. – Юта намеренно игнорировал предупреждающий взгляд министра.

Олив сделал вежливый прощальный жест обоим и вышел. За дверью прокатилось эхо его твердых и громких шагов.

– Юта, – вздохнул министр и на глазах превратился в постаревшего отца, который несет семейный груз со смирением, но не в силах больше притворятся при близких. – Не дразни его, пожалуйста.

– Обратитесь Пао. Он еще не занял должность, но вдруг старый Баласар умрет и не вспомнит о своем решении, а Пао переиграет этот брак, – мрачно и менее громко отозвался Юта Мирамис.

– Не стоит разбрасываться нужными связями. Ты сделаешь, что обещал? Ее не отдадут в Храм?

– Нет, – заверил Юта.

– Зачем ты летишь с ними, что тебе нужно в гарнизоне? Твое внимание будет вредить Смин.

– Баласар и мой отец договорились испытать вашего лейтенанта, но не в гарнизоне. Мало ли, что она умеет.

– Я думаю, что это правильно решение.

– Не совсем. Каким-то образом в качестве проверяющего был выбран Олив. Вы ее из какого гарнизона привезли? Мало кто понимает, чему она обучена. Мне взгляда довольно, чтобы распознать в вашем эскорт-пилоте опасность для неустойчивой натуры Олива. Она – хороший выбор для вас, господин министр, но нашего мальчика держите от нее на расстоянии. Моя сестрица своим изысканным вкусом сделала из лейтенанта Мелиор опасное лакомство. Я сам ее проверю.

– Что ты посоветуешь для Смин?

– Она не перестанет быть солдатом, пока не уйдет из гарнизона. Пусть бывшие сослуживцы выбьют из нее остатки спеси, тут ничего не поделаешь, а потом я что-нибудь придумаю. При случае Тиа Мелиор заступится, если вы попросите. Пусть сблизятся.

– Не уверен. Лейтенанту с неизвестной фамилией придется трудно. Им лучше не общаться. Смин направлена прислуживать, а не дружить.

– Не согласен. Вы просите совета или будете спорить со мной?

– Нет, Юта. Прости, у меня больше нет времени на болтовню. Ты покажешь лейтенанту Мелиор дорогу в гарнизон?

– Со всем почестями, – коварно улыбнулся Юта. – И не делайте вид, что вам безразлична судьба дочери.

Глава 10 Схватка

Юта Мирамис немного поскучал на парадной лестнице, пока дожидался девушек. Он собирался приказать флаер на троих, забыл, что у Тиа Мелиор есть слуга. Тощий и довольно кривой на вкус Юты тип волок два вьюка с вещами на удалении от девушек. Он пыхтел и вертелся, Юта не видел его лица. Комичный уродец не годился в слуги Тиа Мелиор, своим видом он принижал ее внешние достоинства. Другое дело Смин. Служанка… От этой мысли стало неприятно на душе.

Лейтенант свела брови при взгляде на жреца.

– Флаеры только двухместные, – заявила она без стеснения, когда проходила мимо него, будто прочла его недавнее намерение. – Кто еще умеет управлять?

Тиа Мелиор зыкнула на своего слугу, точно он знает ответ.

– Я справлюсь, – на губах слуги блеснула неожиданная довольная улыбка.

– Грузовик был на ходу, хоть и разбит, – стала вслух размышлять Эл и посмотрела на Юту. – Он еще в поместье? Вы собирались его забрать?

Юта перестал изображать суровый вид.

– Командуйте, лейтенант, – снисходительно позволил он. – Я пассажир.

– Смин, – Эл изобразила нужный тон голоса. – Покажи моему слуге флаер министра, а почтенный Мирамис, проводит меня к грузовику.

Эл пошла к рабочим ангарам впереди Юты Мирамиса. Эл намеренно намекнула на старый побитый флаер, ей надоело, что почтенный жрец без конца куражиться над всеми без разбора, пускай его немного растрясет.

– Ты научила слугу летать?

– Он умел. Почему нет.

– Нравится новая должность?

– Конечно.

Юта наблюдал спину лейтенанта и ее уверенную поступь. До того, как она стала пилотом министра, ей приходилось много ходить пешком, что противоречит одно другому. Она сменила яркий мундир на неприглядную форму. Костюм с плеча Смин без знаков отличия, с тонким полосами отделки на вороте френча и брюках, избавили девушку от прежнего лоска. Она стала аскетично строгой. Черно-красный шеврон на рукаве обозначил принадлежности к дому Торенов. «Никаких признаков василькового», – про себя пошутил Юта Мирамис.

– Вы, лейтенант, знаете расположение всех построек в поместье?

– Да. Я охраняю министра. Обязана знать, – прозвучало ровно без гордости.

– Быстро вы тут освоились.

– Вам не сообщили, почтенный Мирамис, что я из разведки? – спросила она.

– Да. Сердитесь на лейтенанта Торена? – продолжил он.

– Я не уполномочена отвечать на личные вопросы.

– Вражда между вами не отразиться на деле? – перефразировал Юта.

– Никакой вражды нет, – заявила она.

– Он вас не любит, потому что ревнует к отцу.

– Не понимаю, – она не обернулась на замечание.

– Такая привлекательная особа в окружении министра-вдовца.

– Я не понимаю таких намеков, – повторила она.

– Хороший ответ, – похвалил Юта, – лейтенант.

Общий хозяйственный ангар был открыт. Флаер с помятым корпусом оказался там. Эл с трудом открыла кабину, подергала рычаги, проверила контейнер с топливом. Юта глаз с нее не сводил.

– Гарнизонные привычки? – заметил он вопросом.

– Предосторожность, – пояснила она и заняла место за управлением.

Юта с удовольствием сел рядом.

– Позволите управлять? – предусмотрительно спросила она.

– Не мне ж его водить.

– А сюда вы пешком пришли?

Жрец Мирамис взглядом поставил лейтенанта Мелиор на место.

Юта подметил кое-что помимо проверки флаера перед полетом. Она запустила двигатели не все сразу, по очереди, рулевые на холостой ход, потом маршевый, иначе при его дефекте флаер дернулся бы вперед. Мало кто понимает тонкости в управлении этим устаревшим классом. Таких машин по гарнизонам не нейдешь, она недолго пользовалась им.

– Давно летаешь?

– Прилично.

Флаер тронулся и завибрировал. Разговор прекратился из-за шума. Они скользили низко над поверхностью половину пути до главного дома и там с ними поравнялся флаер министра.

Юта Мирамис делал вид, что не желает перекрикивать гул и приблизился к ней так блико как мог.

– Зачем ты выбрала эту рухлядь?

– Мой слуга с ним не справится, он слабый. – Она с усилием придержала рычаг, когда флаер накренило. – Не нравится, пересаживайтесь в министерский к Смин Торен.

– Не хочу. Зачем я за тобой увязался? Навыки проверить. Я друг министра, хочу убедиться, что ты его не убьешь своим пилотированием.

Интонация была такой, будто министру угрожает совсем не ее навык пилота.

Она обернулась и притормозила, флаер дернуло, и жреца бросило на переднюю панель.

– Простите, почтенный Мирамис, неисправность.

– Я передумал лететь в гарнизон. Смин все там знает, покажет дорогу потом, – сердито заговорил Юта, пялясь на нее. – Я оставлю эту машину у себя в мастерской. Нет смысла его чинить. Разберу.

– Как прикажете, – кивнула она.

Они догнали министерскую машину и лейтенант Мелиор знаками объяснилась со слугой. Юта ничего не понял, но пилот второй машины повернул в нужную сторону.

Мирамис вальяжными жестами ловеласа указывал дорогу. Он обхватывал ее кисть или нежно касался пальцев, делая вид, что направляет. Он нарушал ее личное пространство, склонившись к самому уху, шептал и намеренно мешал вести флаер. Его голос глуховато рокотал интимными нотами, когда он просил повернуть, снизить скорость или набрать высоту. Флаер по старости своей не мог оторваться дальше метра от поверхности, Юта Мирамис это понимал, но все равно журил пилота, что машина плохо слушается. Он изобретательно выводил лейтенанта Мелиор из себя, путал дорогу, летели они не самым коротким путем.

Эл нравился неровный рокот, который издавал флаер, она сосредоточилась на урчании двигателей, звук помогал справляться с несовершенством машины и помехой на соседнем сидении.

Над административной частью столицы проходили несколько высотных коридоров. Уровни определялись статусом хозяев транспорта, а вовсе не качеством техники или другими соображениями. Побитая машина «министерства технического развития» ползла в самом нижнем коридоре среди похожих грузовиков. Эл выслушала очередной намек жреца, что этой колымаге, как и пилоту, место в самом низу.

На поворотах Эл искала взглядом спутников. Флаер министра забрался заметно выше. Смин и слуга знали, где летает министр и следили за ними сверху. Они не потеряли друг друга, благодаря паре во флаере министра.

Юта нарочито не отрывал от нее взглда.

– Твой слуга прислуживал Баласару?

– Да, вице-канцлер его одолжил.

– Хорошо пилотирует! – заметил Юта мечтательно. – Ты учила?

– Нет.

– Не хочешь наверх?

– Когда-нибудь. А как же ваш сан, почтенный Мирамис? Не обидно летать так низко?

Юта похихикал без тени обиды.

– Нас никто не видит. Я могу себе позволить любую высоту.

– Не на этом флаере, – не отводя взгляда от дороги заметила эскорт-пилот.

– С вашими то достоинствами! Неправильно, лейтенант Мелиор, скромность – дурное качество для солдата. На развилке поверни направо и у обелисков – опять направо.

Они подлетели к территории Вероза. Эл заподозрила неладное и снизила скорость. На обелисках, обозначающих границу, она увидела рисунок из концентрических кругов, отдаленно напоминающих ее медальон. Она напряглась, но и пассажир смолк, превратившись в натянутую струну.

Главный дом утопал в дымке деревьев с голубовато-серой листвой. Высокие шпили разрезали кроны и сползали вниз темными шатрами.

– Поверни туда, – Юта Мирамис показал поворот без слащавых ужимок.

Его жесткий взгляд выискивал кого-то.

Юта направил ее не к главному дому, а по периметру. Они завернули на территорию отдельно отгороженного участка с домом маленькой площади, но той же архитектуры и большим хозяйственным строением у самой границы владений. Между этими двумя постройками тянулась полоска кустарника, за ним простиралась пустошь без всякой растительности. Земля была изрыта свежими бороздами то прямыми, то дугообразными. Эл подумала, что такое бывает на месте катастроф или испытаний. Она увидела домашний полигон?

– На поляне, ближе к дому, – скомандовал Мирамис.

Флаер мягко притормозил. Юта позволил себе еще раз внимательно осмотреть пилота.

Она ждала его распоряжений, молчала, смотрела на кустарник. Он затянул высадку, пока вторая машина не встала близко от них. Шипение остановки стихло. Слышался шелест листвы за бортом.

– Что же ты такое, Тиа Мелиор? – спросил Юта Мирамис задумчиво.

– Пилот императорской гвардии, я полагаю, – ответила она и добавила. – С этого дня.

– Еще немного нет. Выйди на поляну и подожди.

Юта резво покинул салон и пошел в дом.

Эл выбралась из флаера, взвешивая степень опасности. Она поманила рукой слугу. Смин еще сидела во флаере.

– Он может тебя узнать?

– Не узнал, – заверил принц. – Нас много.

– Дай мне нож из моих вещей и не торчи на глазах у жреца.

Смин встрепенулась, выбралась из салона. Она вспомнила, что тоже прислуга.

Принц копался в сумке в поисках оружия, Смин подошла к Эл.

– Пожалуйста, пощади его, – сдавленно попросила она. – Не наказывай.

– В мои планы не входит вредить жрецу. Он сам захотел меня испытать.

Смин отшатнулась. Эл усмехнулась и спросила:

– Дай совет. На сколько серьезно лейтенант и пилот Тиа Мелиор может вломить тумаков почтенному жрецу Юте Мирамису?

Смин оцепенела, заметив в глазах Эл недобрый огонек. Холод и тяжесть второго мира окатили Смин волной воспоминаний и ужаса.

– Не надо, – взмолилась она.

– Лейтенант и пилот может весьма серьезно вломить жрецу, если он того застуживает, – неожиданно резко проскрипел слуга и алчно улыбнулся.

Он протягивал оружие, Эл забрала кинжал и сунула в рукав.

Юта Мирамис вприпрыжку спускался по ступеням на полянку. Он снял верхнюю часть одежды, серая рубаха наглухо застегнута под горло. Холодный и строгий взгляд буравил лейтенанта Малиор.

– Он не взял кнут, – облегченно вздохнула Смин.

Они трое стояли близко, когда Юта подошел, Смин твердым и уверенным жестом отодвинула слугу от лейтенанта.

Эл увидела в руках жреца оружие ей незнакомое. Дубинка длинной от ее пальцев до локтя имела витое белое древко, словно канатики сплели так туго, что их невозможно согнуть, с одной стороны, оно заканчивалось ручкой на головке инкрустированной острым кристаллом, на другом конце – замысловатый набалдашник.

Эл впилась взглядом в незнакомый предмет. Юта на ее глазах нажал что-то на рукоятке, набалдашник со щелчком распахнулся в трилистник.

– Брось кинжал, – услышала она тихий совет слуги.

Лейтенант не послушалась. Она осторожно добыла свое оружие и оставила в руке.

Юта цыкнул и предупредительно изобразил требование бросить нож. Лейтенант цыкнула в ответ и мотнула головой, намекая на его оружие.

– Я вызываю тебя, лейтенант Тиа Мелиор, на боевое испытание. Ты знаешь, что будет, если я тебя задену.

Эл не знала.

Юта не намеревался нападать первым, на атаку противника не рассчитывал. Команду к началу схватки намеревался отдавать сам. Эл выждала.

– Кивните, лейтенант, когда подготовитесь, – снисходительно разрешил жрец.

Тиа Мелиор мягким жестом прошлась по застежкам, скинула куртку с плеч, попутно перехватила нож и кинула куртку слуге. На ней была такая же серая рубашка как на Юте. Рубашка Смин.

Юта бросил взгляд на сникшую Торен. Если бы он мог принести жертву и вернуть Смин ее положение, не поскупился бы ни на что. Она смотрела затравленно, жалостно, умоляюще. Сначала он решил, что она переживает об исходе схватки для лейтенанта, а потом чутьем жреца распознал необычный, незнакомый ему прежде оттенок страха в Смин. Что-то приземленно животное, источником этого ужаса была его соперница. Отважная Смин испугалась за него.

Он отвлекся, упустил из виду лейтенанта, она поменяла позицию и оказалась у него за спиной. Он повернулся, она тут же кивнула и начала сближение. Юта двинулся вперед. Статический разряд из трилистника был выпущен впустую. Она увернулась.

Юта не спешил. Он знал повадки вояк. Ловкость и выучка поначалу помогут новоиспеченному эскорт-пилоту, только до момента, когда он пустит в ход иную силу. Случиться это не раньше, чем первый импульс из жезла угодит в жертву. Сначала он поиграет, измотает, даст надежду, а потом выместит на ней скопившуюся обиду за Смин. Боли будет очень много. Знай свое место лейтенант Мелиор, не тягаться тебе со жрецом.

Они кружили на удалении друг от друга. Она не понимает, что эта тактика наивна, ей придется вступить в схватку, чтобы избежать позора и обвинений в трусости.

Юта напал снова.

– Вы можете мне ответить, лейтенант, – разрешил он после новой неудачной попытки ее задеть.

Уголок рта лейтенанта Мелиор дрогнул, она сдержала усмешку и пошла на сближение. До удачной позиции Юте осталось совсем немного. Жезл издал гулкий стон, когда он резко махнул им. Лейтенант изменила траекторию движения за мгновение до броска, наконечник проскользнул мимо. Юта оказался к ней спиной, получил пинок, который отправил его в кусты. Ему пришлось сгруппироваться, он успел в падении повернуться и отвести оружие подальше от себя. Он упал на бок. Поломанные ветки куста разорвали рубаху и поранили спину, разряд на конце жезла затрещал и потух. Ущерб был не велик, но ощутимый удар по гордости. Вот стерва!

«Где учат такой подлости, женщина?!» – воскликнул про себя Юта Мирамис.

Лейтенант Мелиор ждала его на позиции в спокойствии и без насмешки на лице. Юта расслышал сбоку хихиканье на тонких нотах, это веселился ее слуга. Какие вольности позволяет себе этот поганец! Юта не показал гнев, как хорошо умел, не выдал закипающее в душе раздражение.

Юта прибег к своим способностям раньше, чем планировал. Он взялся за конец рукоятки, кисть соприкоснулась с кристаллом. На трилистнике жезла затрещал разряд. Жрец может зарядить оружие собственной силой, жезл станет кнутом в его руке. Необходимое завышение испытания, чтобы противник знал, что жрец сильнее любого вояки.

Эл прочла во взгляде Юты Мирамиса жажду возмездия, уверенность в своем праве сильного. Он встал на одну ступень с теми, кто терзал ее в храме Алмейра во время знаменитого урагана. Пусть противников было больше и на ней была десантная форма с резервом защиты, роскошь ожидания она себе позволить не сможет. Она решала, что стратегически верно: уступать или нет. Она не местная, неизвестно, как подействует на нее оружие – это соображение перевесило все. Эл решила не сдаваться.

Жрец не замечает или делает вид, что оружие реагирует на ее приближение. Мерцающие потоки меняли цвет и становились ярче, когда она подходила ближе к Мирамису. Она держала кинжал обратным хватом, случайно коснулась своей руки, через ткань почувствовала укол разряда, лезвие на кончике вибрировало при приближении к трилистнику. Кинжал реагировал на энергию жезла. Напряжение нарастало по мере того, как сокращалось расстояние между соперниками, размер дуги увеличивался на глазах. Смин и слуга пятились по мене накала схватки.

Эл решила не геройствовать.

Она вскинула подбородок, чем привлекла внимание соперника. Молодой жрец посмотрел ей в глаза.

Он двигался по инерции, немного сокращая расстояние для собственного удобства. Он не уловил воздействие, Эл была осторожной. Она двинулась по кругу в сторону, а он вместо атаки повторил ее действие, скользя мимо нее, они сделали круг, глядя друг на друга, каждый ушел в пространство ощущений.

Юте казалось, за его спиной холодная тьма, а перед ним горячий комок, готовый пробить в нем дыру. Жар жезла в его руке ощутимо контрастировал с прохладным вечерним холодком. Свободная рука тоже холодная, а прямо перед ним опасная жаром энергия, телесные ощущения отвлекали его. Он пытался уследить за лейтенантом Мелиор, но не мог сосредоточиться ни на чем, кроме этого жара. Противника будто не было, он не мог найти точку, в которую он направил бы силу удара.

Звон в голове выдернул его в реальность, он сбросил наваждение, потерял лейтенанта из виду. Почему Мелиор сбоку? Она должна быть перед ним!

Для жрецов его уровня и воспитания подобные стычки не опасны, развлечение, никто из солдатской касты не бросит вызов жрецу, чтобы победить. Воины не располагают утонченным восприятием и не умеют обманывать ощущения. Лейтенант проиграет. Пусть ждет своей участи. Или она не знает, что должна проиграть? Почему она медлит?

Он только что снова упустил позицию для атаки.

Тиа Мелиор сделала плавный жест, занесла клинок для удара. Она не посмеет. На кончике кинжала лейтенанта блестела маленькая бело-голубая точка, как вечерний приветливый огонек звезды. Из чего изготовлено ее оружие? Почему оно отзывается на энергию пространства? На этой мысли все закончилось.

Лейтенант сократила расстояние, резко, решительно, без страха. Они столкнулись. В такой близости ни один здравомыслящий обладатель жезла не будет его применять, чтобы не задеть себя.

Юта откинул руку в сторону, отвел оружие, открылся для удара. Что она делает? Тиа Мелиор перехватила его руку так, что невозможно высвободить и вывернула ему кисть. Он пошел за болью, пошел на нее. Она отшатнулась. Лезвие кинжала безжалостно рассекло рубаху на груди, оцарапало кожу, разряд с кончика тряхнул его, словно к нему применили жезл. Он понял, что так и есть, кинжал – уловка, она подло отобрала его оружие, лепестки трилистника упирались ему в бедро. Боль тугим канатом скрутила тело. Лейтенант предупредительно отпрыгнула от него на длину вытянутой руки. Он перестал чувствовать ногу, она подогнулась, Юта упал и увидел, как соперница заносит оружие и на сей раз целиться точно в живот.

– Нет! – в один голос заорали Смин и слуга.

Кто они такие, чтобы остановить эту подлую стерву?!

Лейтенант Мелиор повернула голову в сторону вопящих зрителей. Через мгновение жезл с хрустом вошел в грунт далеко от его тела, разряд ушел в землю, влага в ней вскипела, поднялась тонким паром.

Слуга подбежал к ней.

– Хорошая схватка! – одобрил он и позволил себе одну из своих улыбок.

Его трясло от азарта и возбуждения. Ему понравилось наблюдать, его угловатое тело нервно подергивалось.

Юта Мирамис смотрел на них снизу вверх. Пара напомнила оглушенному разрядом Юте сочетание знакомых образов. Лицо Тиа Мелиор выглядело строгим, сосредоточенный взгляд казался требовательным. В голове Юты эта картина переплелась с изображением на стене в одном из императорских покоев, не нынешнего, одного из предыдущих. В необитаемой по причине разрушения стен части императорского дворца очень давно Юта видел сцену из двух фигур. На ней был запечатлен некий забытый потомками договор между Императором Кливирином первым и наемником, который помогал ему прийти к власти. Добавь к ее волосам темные пряди, наряди в доспех, и выйдет тот незнакомец.

В слуге же он распознал черты нынешнего императора Кливирина десятого.

Сильно его оглушило, если спустя мгновение девушка в серой рубахе уже походила на статую храма Владычицы, ныне рухнувшего, но лишенная изысканных одежд и украшений. Слуга похож на принца династии. Два совпадения одновременно! Порядком его шарахнуло!

Она к нему наклонилась, а Юта Мирамис закрыл лицо ладонью, чтобы не чудилось.

– Помогите же ему встать! – потребовала Смин, которая забыла свое незавидное положение.

– Ноги его не удержат, пусть полежит еще, – деловито и бесстрастно сказала лейтенант Мелиор и направилась за курткой, брошенной слугой на траву. Она не отдала слуге соответствующего приказа, а слуга не помог хозяйке. Тиа Мелиор подняла и отряхнула свою одежду.

– Смин, останься и помоги почтенному Мирамису. Я найду дорогу. Встретимся потом.

Она подала слуге знак и пошла к флаеру министра.

Слуга с гримасой мстительного удовольствия метнулся за ней.

– Какую злобную скотину одолжил ей Баласар, – заворчал в землю Юта Мирамис. – Вот кому требуется разряд в задницу, сволочь бескровная.

Флаер отчалил. Смин бросилась на колени рядом с Ютой.

– Я могу помочь, почтенный…

– Брось, Смин. Я последний, кто скажет, что ты больше никто. Забудь эти официальные глупости. Помоги. Дотащи меня до спальни, ноги меня действительно не слушаются.

Юта был тяжел для нее и знал это. Смин упрямо пыхтела, пока волокла его до внутренних покоев.

– Не стыдно заходить в дом к мужчине? – на пороге пошутил Юта.

– Если кто-то сочтет меня твоей..., мой статус, наверное, повысится, – проворчала Смин.

Юта обнимал ее за шею, чтобы не упасть, склонился и чмокнул Смин в висок.

– Наплевать, – бросил он весело. – Тащи в постель.

Он рухнул туда всей массой. Смин стала стягивать его сапоги, помогала устроиться, накрыла потеплее. Она знала, что от удара у него будет озноб и боль в ногах.

Юта улыбался девушке.

– Ты веселишься от того, что она тебя побила? – без осуждения спросила Смин.

– Она была хороша-а-а! Обманула меня. Останешься? – заискивающе попросил он. – Ты еще можешь на грузовом флаере отправиться в гарнизон.

Смин замотала головой.

– Одним днем позора будет меньше. Пусть все начнется завтра.

Она смутилась, осталась сидеть с ним рядом, потом ее вид стал несчастным и подавленным.

– Я все равно тебя люблю, – нежно произнес он.

– В этом нет смысла.

– А в Кумоне он был?

– Кумон мне нравился. Всегда. Он сильный. Он Геон.

– Ты хотела славы, – протянул Юта бесстрастно. – Я тебя предупреждал.

– Мне наплевать на твои предупреждения даже теперь, – огрызнулась Смин и осеклась.

Она опомнилась и сделала в его сторону почтительный жест, Юта, морщась, разрушил жест ее рук.

– Лейтенанта Мелиор ты видно сразу полюбила, – заявил Юта ревниво. – За нее ты переживала или за меня? Как только она вас услышала? Не привыкла еще к власти.

– Ты ошибаешься, она могла убить тебя, но не захотела, – суеверно прошептала Смин.

– Убить? Не Мелиор, уж точно, – вздохнул Юта и, чтобы не прикасаться к девушке, не смущать ее еще больше, закинул здоровую руку за голову.

Колени заныли, он поморщился. Он вытерпел приступ боли и потом заметил, что Смин без сочувствия, просительно смотрит на него.

– Ты меня хорошо знаешь, Смин, я выполню то, о чем ты собираешься умолять. Я знаю это твое личико. Соглашусь облагодетельствовать тебя только в том случае, если ты скажешь мне правду или хотя бы половину правды. Но я выполню просьбу обязательно, как всегда. Что произошло на охоте?

– Она спасла мне жизнь. – Смин сжала кулаки.

– Ты знаешь, кто она?

Смин обреченно закивала. Юта сильно напрягся, смог кое-как сесть и потянул Смин к себе. Наконец, она смиренно прижалась к нему, но объятий ему мало.

– Кто она? – мягко потребовал он.

– Я умоляю тебя Юта, пожалуйста, оставь ее. Лейтенант Мелиор делает, что ей полагается, у тебя найдутся другие заботы.

– Это просьба или заявление? Она меня победила. Я должен знать ее секрет на будущее. Сми-ин. Говори.

– Я не скажу. Она меня убьет, – сдавленно выговорила девушка. – При моем нынешнем положении этого никто не заметит, а отцу от того только будет легче.

– Ты – дурочка, Смин. Отец любит тебя, и Олив. Вы не то, что другие семьи. Торены всегда держатся друг друга. Допустим, я поверил, что Тиа Мелиор была на той охоте.

– Я этого не говорила.

– Она причастна к вашей неудаче?

Смин сделала усилие, чтобы не затрястись в его объятиях, чтобы не выдать себя, свой страх. Как точны его вопросы!

– Юта. Я тебя умоляю. Если я еще могу тебя умолять. Забудь о Тиа Мелиор. Вы можете не пересекаться?

– О лейтенанте Тиа Мелиор сложно забыть, – заискивающе поправил ее Юта Мирамис. – Уходили вы без нее, а ты вернулась с ее помощью. Я не могу этого игнорировать. Хочешь я расскажу тебе, что понял, когда дрался с ней?

Этого Смин больше всего опасалась.

– Нет.

– О небо! Милая! Ты ее боишься. Чем она тебе напугала?

– Если ты где-нибудь обронишь об этом хоть слово, меня отправят на дознание. Баласар подкупил полковника Верозу, чтобы меня не растянули на пыточном столе, а твой отец признал меня не годной для Храма. Ты понимаешь, Юта?! Кумона я не видела, его не пощадили, он скорее всего уже мертв.

Смин замерла в ужасе.

Юта безжалостно заметил.

– Тайны лейтенанта страшнее пыток?

– Ты не слышишь меня!! Оставь ее в покое!!! – Смин закричала истерично, что-то новое в ее поведении.

Она рванулась от него прочь и встала у двери, чтобы уйти. На двери был потайной замок, Юта любит такие штуки, уловка разозлила ее. Она обреченно прислонилась к дверному косяку и не смотрела на него.

– Смин. Вернись ко мне.

– Юта. Умоляю.

– Она виновна в твоем позоре?

– В моем позоре… – Лицо Смин стало несчастным. – В этом виновато наше общество. Наш мир. Как открыть дверь?

– Я не хочу тебя отпускать, – настаивал он и не хотел оставлять расспросов. – Вернись ко мне.

Смин не выполнила просьбу.

– Я предлагаю тебе не служить Тиа Мелиор, довольно ей уродца. Оставайся у меня. Мне наплевать на приличия и пересуды. Займешься моим домом, будешь носить одежду и знаки семьи Мирамис, а потом, клянусь, вопреки всему, я женюсь на тебе.

– Ты спятил, Юта.

Он не придал значения ее грубому отказу, он вообще не заметил отказа, убежденный в верности своего решения. Юта Мирамис поглощенный своими мыслями продолжил с досадой:

– Это ее проклятое лезвие. Оно меня отвлекло. Гарнизонная разведка. Хороший она боец, твоему отцу нечего боятся. Могла сделать меня простым смертным одним ударом. Она должна ненавидеть таких как я! Безродный разведчик грешит избытком сострадания? Сначала караульный Олива не стал стеной, теперь я. Это что-то необычное.

Смин сердилась все больше, ей хотелось взять жезл и треснуть Юту не разрядом, так набалдашником по голове.

– Кто-нибудь пытался ее убить, когда вы поняли, что она следит за вами? Исмари, например? Она бы от него не укрылась. Или ты? Ты должна была ее заметить! Что там произошло? Что с Кумоном я не знаю, ты еле живая, жрец, стрелок и мальчишка погибли, а у ее – порез на шее. А? Кто с кем там сражался, Смин?

Смин пугала его догадливость. Она не смотрела на него, только сильнее стиснула кулаки.

– Она тебя спасла? Отец приказал тебе так лгать? Брось, Смин. Не мне. Что там произошло?

– Юта, прекрати, – заскулила Смин.

– Ага, я рассуждаю в верном направлении. Если она испортила вам охоту, то это измена. Ты понимаешь, что должна сделать? Ты должна спасать себя и свою репутацию, а не поддерживать лживый сговор! Я этого не допущу! Ты не выйдешь отсюда, пока не скажешь хоть часть правды, – решительно напирал Юта Мирамис.

Он не учел того, что в Смин еще есть силы, которые жрецы так ценят в женщинах ее положения. Она разбита морально, подавлена обстоятельствами и будущей участью, но у нее есть запал, чтобы разъяриться до предела. Девушка яростно посмотрела на него. Юта подумал, что она броситься к постели и довершит начатое лейтенантом. Нет, Смин ринутся на дверь с яростью самоубийцы. Переборка захрустела от удара, замок лопнул. Дверь распахнулась с грохотом. Смин вырвалась из комнаты.

Он не мог встать, слушал топот ее удаляющихся шагов.

– Что за женщины сегодня меня окружают?! Смин! Вернись!

Юта тяжело вздохнул и смотрел перед собой.

За дверью было светлее, чем в комнате. Вечер уходил, играл пастельными красками. Он вспомнил завораживающий ореол светлых волос, когда над ним склонилась Тиа Мелиор. Глаза эскорт-пилота, темнотой ночи скользили по его телу. Движения руки на рычаге управления аскетично точны, она ни разу не взглянула на руки или управление, как делают новички. Грузовик – сущая колымага – с трудом подчинялся управлению, только не в ее руках, флаер урчал, как изнеженный детеныш большого животного. Почему он еще во флаере не учуял эту силу?!

Он отвлекся на кинжал. Она уходила от стычки до последнего мгновения, пока у него не помутилось сознание. Холодный морок сзади и жар в лицо, исходили от нее. Дело тут не в кинжале, а в опыте разведчика. Она определенно участвовала в жреческих церемониях Зарытого города, так развлекались «выкормыши Геона», дразня жрецов в поединках. Проклятье! Почему он тогда не понял! Тиа Мелиор не гарнизонный разведчик! Торен солгал!

– Я тебя до трибунала доведу, до сана императрицы, до жреческого сана, если потребуется, но я узнаю, кто ты!

Глава 11 Штрафники

Территория гарнизона охраны Закрытого города тянулась вдоль громады виадука, примыкала к стене и расходилась в стороны от главной дороги обширным полумесяцем. Несколько десятков кварталов солдатского городка, разделенные трассами для перелетов и полосами растительности.

Как тут ориентироваться?

По трассам между кварталами проскакивали флаеры, все одинаковые, грубых форм. Их отличали знаки семей на бортах. Флаер министра шел, не соблюдая городской регламент, потому что Эл не знала, куда и как тут летать. Ее оплошность. Смин не горела желанием сюда попасть, а Эл стремилась убраться с глаз долой, подальше от жреца.

После нескольких бессмысленных поворотов Эл взлетела повыше, слуга зашипел на нее: нельзя.

Эл решила остановиться где-нибудь, спросить дорогу, и как раз нашла площадку, приземлилась и вышла на разведку. Слуга упрямо увязался за ней, не желая оставаться в салоне. Его трясло в незнакомой обстановке, с испугу он прихватил одну сумку.

Сверху она видела движение и группу солдат. С земли дома, окружавшие площадку, показались неухоженными и пустыми. Они походили по коротким улочкам, пока не натолкнулись какого-то вояку. Одутловатый тип выглядел так, будто его принудительно вывели из спячки или он болен. Эл с полагающимся упорством офицера втолковывала ему откуда прибыла, почему и зачем. На объяснения он реагировал вяло. Эл решила, что у лейтенанта Мелиор по всем сценариям к этой минуте должно закончиться терпение. Она взяла мешковатого типа за грудки и тряхнула. Он очнулся, суетливо сунул ей какой-то жетон и указал направление. Стоило его отпустить он скрылся в переулке.

Слуга-принц разобрал код на жетоне. Указанное обозначение дома он нашел первым.

Они забрались по пандусу на верхний этаж четырехэтажного корпуса. Помещение для жилья представляло собой три коморки соединенных кривым коридором. В потолке одной комнаты зияла дыра.

Эл и слуга переглянулись.

– Кажется, это не то место. Как думаешь? – спросила она.

– Не имею представления.

В нем не угасало детское любопытство, он все воспринимал, как должное.

Эл подошла к узкому окну, неестественно вытянутому, как бойница, без стекла или переплета.

Окно выходило на соседнюю такую же унылую гарнизонную улицу.

– С трудом вериться, что тут обитает императорская гвардия, – высказалась Эл и высунулась в окно.

Корпуса прилегали друг к другу, образуя каре. Стены были не высоки, этажность не соблюдалась, где-то три, где-то шесть этажей. Внутри квартала, на сколько хватало обзора громоздились похожие дома, с неухоженными внутренними дворами. Антураж не выглядел опрятным. По местным меркам – вечер, на улочках безлюдно, но признаки жизни Эл улавливала по далеким шорохам и голосам.

Эл фыркнула, остановила рвущееся наружу сравнение. Она повернулась к слуге. Он равнодушно смотрел в другое окно и не выпустил из рук баул. Эл обвела взглядом пустую комнату.

– Пошли отсюда, – твердо заявила она.

Они вернулись к тому, с чего начали, к поискам кого-нибудь. Эл еще раз пожалела, что оставила Смин у жреца. Пришлось вернуться к флаеру. И вовремя.

Два молодца в одинаковой одежде без знаков, пинали корпус министерской машины.

Слуга бессовестно спрятался за ее спину. Эл, наученная конфликтом в поместье, не спешила бы заводить знакомства с такой публикой, но спросить больше не у кого.

Пока они пересекали площадку, Эл поняла, что колотят по месту дверного замка с целью сломать упор и влезть внутрь.

– А ну, отошли! – заорала она, так чтобы слышали издали.

Вояки посмотрели на нее с туповатым удивлением.

– Твой? – без всякого обращения или приветствия спросил один из них. – Новенькая?

Обращение было брошено пренебрежительным тоном. Куда она попала?

– Я пилот министра Торена.

Присутствующие переглянулись и заулыбались.

– Какого-это… Т-торена, – передразнил другой. – Поди ж ты!

– Частный гражданский флаер, здесь? Кто тебе разрешил? – бубнил второй, попинывая низ дверцы и дергая рычажок.

– Отойди от флаера, безродный, – зашипел на него слуга и это подействовало.

Эл пыталась конструктивно вести беседу ради хоть какого-то результата. Ее старания были напрасны, а один из раздолбаев добился цели, пнул еще раз дверцу, и она открылась. Так Эл еще раз убедилась, что запреты и ухищрения высшего разумного сословия не бывают эффективными, угрозы и наказания никогда не остановят пытливый ум ищущего что бы украсть.

Эл успела упереться рукой в плечо упрямого взломщика, который бесцеремонно собирался лезть в салон. Такая тупость ее поразила.

– Нежная ручка, – чирикнул он и был не намерен останавливаться.

Он отбросил ее руку, несильным жестом. Эл перехватила его за шиворот. Он начал брыкаться, а второй ее толкнул.

Невезенье продолжалось, на площадке появились похожие личности. Из-за угла соседнего здания показалась пара, потом еще, они лениво брели в их строну. Обсуждали что-то и показывали на Эл. Квалифицировать их как императорскую гвардию было бы глупостью. Эл приготовилась к худшему.

Фортуна вспомнила о ней, Эл различила знакомый звук грузового флаера с подвывающими нотами. Кто-то нарочито выравнивал дефектную машину и сильно дергал управление. Кроме Смин некому. Грузовик вылетел на площадку и развернулся носом в сторону кварталов, он остановился недалеко от них, перегородив дорогу к входной арке.

Смин вылезала из кабины. Рукав ее одежды был разорван, от его собрата осталась половина и висела клочьями. Куском рукава Смин обмотала кисть. К старым синякам добавилось несколько новых.

Она увидела флаер отца и сильно удивилась.

Пока они обменивались взглядами, два солдата с упрямством идиотов лезли в салон.

– Иди к Смин, – толкнула Эл слугу.

Она успела вытащить самого бойкого из флаера, отшвырнула к остальным и захлопнула дверцу.

Подошла Смин, слуга оббежал флаер, защищая порученные вещи.

– Мне все-таки нужна твоя помощь, – заявила Эл.

– Ты перепутала место. Это штрафная зона. Гарнизон ближе к стене. Тут одни тупые отбросы, – с досадой на ошибку Эл выговаривала раздраженная Смин. – Я сейчас убью кого-нибудь, и пусть меня казнят. В вещах есть жезл, это их напугает.

Эл поискала взглядом слугу. Он с другого борта пытался забраться в салон, открыл дверцу, но его оттеснили сразу двое мародеров.

Эл устремилась на защиту техники.

Один шарил внутри, второй пытался влезть за ним. Она дернула его за пояс, выволокла наружу и отшвырнула подальше. Другого пришлось ловить по салону. Он пытался увернуться. Подошли еще двое. Эл едва не схватилась за кинжал.

За спиной у нее стояла еще пара любопытных и сопровождала ее действия смачными замечаниями. Тот, кого она толкнула, понялся на ноги и рвался в салон с другой стороны.

– Эй ты, быдло паршивое, вон из салона! – рыкнула она.

Он посмотрел и засмеялся.

– Горячая ты девица-штрафница, – пропыхтел новый голос у самого уха.

Эл пошла на крайние меры. Она сгребла за куртку кого поближе и впечатала в борт. Материал корпуса прочный, вмятин не останется.

Эл замахнулась на него.

– Сейчас в рожу получишь! – рявкнула она.

– Хей, видали?! – веселился кто-то за ее спиной. – Давно не били, видать.

Эл развернулась и впечатала кулак ему в лицо, не отпуская здоровяка у борта. Следующий замах был в его сторону. Он предусмотрительно отшатнулся.

Рядом раздался визгливый оклик ее слуги:

– Не трогайте ее! Она из двадцать второго! Хуже будет!

– Она из Гарахана! – кричала Смин.

Слуга швырнул ей жезл. Эл сильно толкнула плечом еще одного пока ловила оружие.

Солдат, на которого она замахивалась вжался в борт, как только смог, развел в стороны руки, выразив покорность. За спиной у Эл стало пусто и тихо.

Она обернулась и кивком головы заставила слугу забраться внутрь, кинула следом обе сумки, которые успел выбросить один из мародеров.

– За управление садись! – не снижая приказного тона, рыкнула она на юношу.

Смин метнулась к ним и тоже заскочила в салон отцовского флаера, плотно закрыла обе дверцы и заперла их изнутри.

– Ты правда двадцать второй? – спросил тот, что первым с ней заговорил.

– Хочешь проверить? – угрожающе спросила она и погрозила жезлом.

– Если ты пилот министра, чего так одета, словно тебя разжаловали. Тебе надо за ворота вылететь, туда, – все-таки кто-то решился вежливо указать ей направление. – В сторону виадука, не ошибешься.

– Всего-то требовалось две фразы сказать! К виадуку! – прикрикнула Эл на слугу и указала в сторону ворот.

Смин дорогу знает, но для пущего впечатления стоило изобразить злость. Она прошла до грузовика под взглядами участников стычки.

Хрипловатое урчание двигателя показалось Эл родным. Она двинулась впереди министерского флаера, словно знала дорогу. Про себя чертыхалась, что две драки за день – это перебор.

Глава 12 Конец дня

Эл долетела до места подъема на стену.

Смин заставила слугу остановить флаер и вышла поговорить с Эл. Ей хотелось убедиться, что ее поведение не вызвало гнева великой.

Она оперлась руками о край открытой кабины.

– Прости меня. Я не должна была оставаться у почтенного Мирамиса.

– Я не злюсь. Кто тебя так? Жрец? – спросила Эл.

– Нет, – потупилась Смин. – Это я сама.

– Куда я без тебя угодила?

– Туда, где с завтрашнего дня буду обитать я, – сказала Смин печально. – У каждого гарнизона есть такие поселения, куда отправляют непригодных для службы, провинившихся, низложенных, тех кто участвовал в поисках и проходах в двери, но не выдержал их энергии. Ты сразу не поймешь почему так, в тебе столько силы, что ты не истощишь ее, не свихнешься, не станешь изгоем. Штрафники добывают руду и делают топливо для гарнизона, днем с ними работают обученные жрецы, вечером и ночью им дают отдохнуть. Сейчас конец дня, разумный офицер в одиночку в штрафную не сунется. Штрафники ненавидят офицеров и подчиняются только вынужденно. Будь ты такой, как мы, ни тебя, ни слуги, ни флаера на утро не нашли бы.

– А если бы победила я?

– Способности выше, чем у других, оборона, тебя обязали бы возместить ущерб в виде энергии и топлива.

– Я знавала правила страннее. Разберусь. Слуга за мной шпионит, так что осторожнее при нем. Куда мне теперь?

– Вдоль стены, до ворот, спроси капитана ангара и не говори, что на тебя напали. Тебе не нужны разбирательства.

Смин побрела назад.

Эл направила грузовик в указанном направлении. Флаер министра послушно скользил сзади.

Скоро она увидела приоткрытые ворота, отделанные металлическими плитами, крупными, как чешуя дракона. Из вечерних сумерек она влетела в освещенное пространство, в проход между рядами одинаковых холеных машин, выставленных в шахматном порядке от стены к проходу. Свет немного проникал сверху через множество тянувшийся под потолком окон. Обширное пространство, выглядело ухоженным после разрухи, которую она видела недавно. Ее грузовик превратился развалюху, флаер министра показался бы тут красивой игрушкой для аристократа. Эл притормозила между двумя многоместными машинами.

На ее помятый флаер обратили внимание, несколько военных заспешили между рядами машин, но устремились они к министерскому, который встал точно за грузовиком. После предыдущего нерадушного приема Эл приготовилась к новой встрече, засунула кинжал в рукав, а жезл сунула подмышку, к этой форме он не цеплялся и успела открыть дверцу и преградить дорогу спешившим обитателям ангара. Эл вышла наружу.

К ней обернулся скуластый мужчина со знаками лейтенанта. Ярко синий шеврон на рукаве, принадлежность к другому дому, цвета которого Эл еще не знала.

– Лейтенант Тиа Мелиор, – представилась Эл, но не спешила доставать документы. – Эскорт-пилот министра Торена. Новичок.

– Мы о вас знаем от офицеров Баласара. Припозднились вы. Груз уже доставили. Гарнизонный флаер будет выдан завтра. Ночуете наверху, вам готова комната. Это временно, вам приготовят хорошее место в домах рядом.

Офицер изучил оба флаера, никаких эмоций по поводу разницы в машинах не показал.

Эл посмотрел наверх. Странная архитектура напоминала птичник под крышей. Она сделала кивок в знак того, что все понятно.

Остальные свидетели представления ответили молчаливыми приветственными жестами.

– Кто тем управляет? – поинтересовался скуластый.

– Мой слуга.

Он изобразил удивление.

– Вы этим управляете, а тем слуга?

Наконец он выдал нормальное удивление.

– Этот с дефектом, не всякий с ним управиться, жрец Мирамис им будет заниматься, его нужно отогнать завтра в поместье Вероза.

Эл говорила тоном равнодушно скучающим, как будто ничего необычного в ситуации не видела.

– Вы знакомы с почтенным Мирамисом? – в голос собеседника добавилось уважение.

– Немного. Куда поставить машину министра?

Офицер мотнул в сторону кабины, намекая на слугу.

– Пускай вернет флаер хозяину, до завтра для него места нет. Когда вас определят в офицерский корпус, будет место для слуги и для флаера министра. Не сегодня, уже поздно, – пояснил лейтенант.

– Поместье Торенов довольно далеко, – возразила Эл.

– Это не моя забота. Устраивайте его, как хотите. Кто там еще?

Эл запнулась.

– Бывший… бывший капитан Смин Торен. Я недавно в столице, она показала мне дорогу сюда.

– Да. Мне известно откуда тебя перевели. Пусть убирается. Тут ей места нет.

Тон офицера стал таким словно его сейчас вымажут грязью.

Эл подошла к флаеру министра. Смин открыла ей дверцу. Эл молча добыла свой багаж.

– Возвращайтесь в поместье. До завтра. Ты, – она посмотрела на слугу, – еще раз сболтнешь при посторонних, что я из двадцать второго, я тебя Геону сдам, лично в руки. Уяснил?

Он не мог побледнеть больше. Пискнул что-то сдавленно.

– Смин, что со жрецом?

– Ничего. Ты вовремя остановилась. Вы, лейтенант, – поправила сама себя Смин.

– Отвези ее домой. Вернешься завтра, – приказала Эл слуге.

Чтобы было доходчивей, Эл с чувством захлопнула дверцу. Оба пассажира в салоне вздрогнули.

Эл подхватила сумки и пошла к ожидающему лейтенанту.

Слуга вывел флаер из ангара пролетел немного, пересек главную дорогу в Закрытый город.

– Остановись, – попросила девушка.

Флаер остановился у обочины.

Смин повернулась к нему, выразила молчаливый вопрос.

На бледном лице юноши снова появилась его неприятная, по мнению Смин, улыбка. Она собралась выйти.

– Ты куда? – спросил слуга.

– Я не могу вернуться в поместье. Меня там не ждут.

– И куда ты пойдешь?

– Я вернусь туда, откуда вы прилетели. Останусь до утра там.

Слуга порылся в складках своей одежды и вытащил из-за пояса какую-то бирку на гнилом шнурке.

– Вот. Там есть, где жить.

Он вспомнил пустые комнаты и дыру в потолке, но ему не было жаль Смин. Он прикидывал, не накажет ли его лейтенант за жетон. Не накажет. Лейтенант Мелиор не показывает презрения по отношению к этой девушке, и они хорошо знакомы.

– Почему ты ей не сказал, что вы залетели в штрафную зону? – спросила Смин.

Ее потрепанный вид был скорее угрожающим, чем жалким.

– Я не знал, – ответил он.

– Все жители этого города знают, где штрафная территория гарнизона и туда ходить не стоит! Ты специально это сделал?!

До этого момента бледный юнец не выражал гнева, Смин увидела ярость на лице слуги.

– Ты, мерзкая смертная! Как ты смеешь что-то мне говорить!

Он с силой, не подходящей для худощавого паренька, толкнул Смин, она выпала из флаера наружу.

– Надо было позволить ей убить твоего жреца! – закричал он, делая неприличные жесты в адрес Смин.

Она успела отползти от флаера и лечь на землю, иначе она лишилась бы части головы, так стремительно он стартовал. Жар от выходных дюз накрыл Смин, она думала одежда полыхнет.

В испуге и ярости она сидела у обочины дороги. Юта верно распознал нрав этого мерзавца, Смин подумала, что хочет убить его жестоко и изощренно. Найти бы только силы.

Она с трудом поднялась на ноги и осмотрелась. Одежда остыла. Смин озиралась с чувством какого-то иступленного облегчения. Не нужно ночевать в доме отца или в доме Юты. Ее оставили одну. Наконец-то!

Большая дорога тянулась на стену, она пересекла ее машинально. Она стояла у развилки. Одна дорога направлялась к ангару, тропа в стороне – в штрафную зону. Ей никуда не хотелось.

Смин снова посмотрела на широкую полосу дороги, струившуюся в Закрытый город, куда она уже никогда не попадет. Внутри каждой опоры на подъеме туда – целое здание. Жреческие мастерские, личные покои полковника Вероза и знатных офицеров. Тюрьма, где ее допросили без жестокости, формально, продержали взаперти для виду и объявили лишенной всех привилегий. Тут же, выше и ближе к стене с особыми привилегиями, жил когда-то Кумон, у него в гостях они обсуждали будущий поход, мечтали, планировали брак и детей. Смин оказалась способна на иронию, ее спустили сверху в самый низ.

Путепровод переходил в обычную дорогу, в кладке фундамента были пустоты, она еще курсантом это знала. Смин пошла туда.

Смин еще раз оглянулась на узкую тропу. Пойти в штрафную, поискать Кумона? Вдруг выжил. Не стоит. Он любил издеваться над штрафниками. У офицеров его бригады приветствовались наказания жезлом. В штрафной зоне им лучше не знать друг друга. Он легко предал ее. Ему теперь хуже, чем ей, штрафники уже обошлись с ним, как полагается для новенького. От этой мысли ей стало хорошо. Она на свободе, а он – неизвестно где.

Смин полезла между стеной виадука и порослью молодого кустарника и нашла незаросший пятачок. Кусты высаживали специально, шипы на стволе и ветвях отбивали охоту подходить к стене. В этих зарослях искать ее не станут. Эл думает, что она в поместье. Слуге до нее дела нет. Юта подумает, что она улетела в гарнизон. Отец искать не станет. Она свободна. Она не хочет в штрафную зону. Пусть все начнется завтра. За день она с полсотни раз повторила эту фразу.

Смин прислонилась спиной к блоку фундамента. Швы крупной кладки не были заделаны. Смин просунула руку в щель и почувствовала теплый поток. За стеной – помещение, тепло из него просачивалось наружу, согревало ее. Она устраивалась, чтобы телу больше досталось теплого сквозняка. Ушибы ныли, но она умела игнорировать боль.

Смин погрузилась в блаженное ничто. Мир перестал вторгаться в ее существо. Она научилось отстраняться в далеком детстве. Отец был строг к ней и других свои детям, все реагировали по-своему. Ее старшая сестра немедленно и безоговорочно бежала исполнять то, что отец требовал. Старший брат доводил отца до ярости неповиновением, потому что он родился жрецом, единственным в семье за пару поколений. Олив приходил в смятение. Младшие предпочитали глупую покорность, а она научилась отключаться. Она переставала слышать назидания и обидные слова. Она погружалась в свое ничто. Она рассказала об этом только Юте, хитрый всегда сметливый Юта одобрил ее поведение.

Она не хотела думать о нем. Юта первым сдался под напором взрослых. Он всегда кичился тем, что никогда не будет жрецом, но сам первым принял то, что указали ему старшие. Он лживый, Смин всегда это знала. Он пытался показать, что добр к ней, а сам бредил проигрышем в схватке. Знал бы он, кому проиграл!

До Смин с опозданием дошел смысл его расспросов и рассуждений. Он придумал какой-то план заранее, а ею воспользовался как возможным источником информации. Жрец в открытую не сцепится с великим один на один. Исмари, ее спутник в охоте, кинулся на нее от безысходности, чтобы умереть. Юта не таков. Эл его победила. Злорадное удовольствие сделало мирок Смин еще уютнее.

– Не хочу думать о них. Вообще не хочу ни о ком думать, – тихо проговорила она.

Ночь одиночества. Хватятся ее только под утро. В кармане на этот случай у нее лежит штрафной жетон, она оправдается тем, что ее никто не заметил.

Смин прижалась сильнее к теплой щели между блоками кладки. Ее посетила аллегория, которая не могла прийти на ум никогда прежде. Она сидела у фундамента главной дороги этого города и этого мира. Она вела в Закрытый город. По ней кто-то поднимется к самой высокой точке иерархии, она вообразила великую. Это станет лучшей местью всему этому грязному миру.

За спиной блоки камня, перед ней колючая изгородь кустарника. Кое-где на шипах виднелись клочки ее робы и капельки ее крови. Это будет конец.

Вчера она радовалась, что избежала пыток и готова была целовать ноги жрецу Верозе. Она понимала, что этим она обязана Баласару и Юте. Страх не позволял ей думать. Сейчас она одна. Она оказалась в худшем месте в своей жизни, но рада чему-то.

Нет. Худшим местом была та пещера со зверем и поле трупов животных, склон холма, на котором она сидела после предательства Кумона. Еще худшим местом мог стать храм, где ее заставили бы производить потомство, пока не умрет. Будущая неизвестность не наполнена страхом. Она теперь служит великой!

Все начнется завтра.

Глава 13 Отец и сын

Юта в это же время думал о Смин.

Из разбитого дверного проема веяло прохладным сквозняком.

Онемение в ноге не проходило, от этого время тянулось долго.

Происшествие почти перестало будоражить его ум, его отвлекали боль и накатившая апатия. Он сожалел, что не удержал девушку. Он думал, что Смин нуждается в нем, но гордость Смин не сломали испытания, а он поспешил с предложением.

В пространстве за дверью появился свет, он расслышал неровные шаги. В комнату вошел его отец со светильником в кривой руке. Сухой, словно ему досталось недоразвитое тело, слишком вытянутое для его худобы, сутулый, будто скрюченный болезнью, глава семьи Вероза. Юта знал, что отец не первый сын в семье, его высокий ранг в обществе и городе предназначался его старшему брату. Несчастный случай прервал жизнь наследника и право перешло следующему сыну семьи Вероза. Юта недавно выяснил, что его дядя погиб в какой-то стычке в третьем мире. В записях мелькал Алмейр, город столь нелюбимый Владыкой. Юте было пока не время знать подробности, кроме той, что сообщил когда-то отец. Дядя погиб в стычке с великим, что для клана Вероза – повод гордиться. Фальшивая похвальба. Он умер, а не победил. Зачем великому убивать его дядю? Теперь на охоте погиб еще один из клана – Исмари. Отец при таком известии повел себя, будто он военный, а не жрец. Гибель еще одного Вероза не вызвала отклика в душе главы семьи. Жрец, который занимался генеалогией городского жречества, никогда бы не сказал вслух, но Юта чуял, Исмари отец считал заурядным отпрыском, а жрец Вероза имел столь высокие амбиции, что презирал заурядность по определению.

Юта не любил жрецов и не желал быть жрецом, однако его считали таковым едва ли не с рождения. Он хотел административной или военной карьеры, аристократической должности, а не подавляющего жреческого влияния. Как многие из его поколения, он не верил в могущество жречества, как опору Владыки и хранителей секретов жизни. Груз традиций тяготил общество и тянул его к разрушению по мнению Юты Мирамиса.

Его судьба определена амбициями отца, а не личными заслугами.

Отец в молодости последовал общепринятому пути, занял должность в столице и официально женился на выбранной канцлером Баласаром женщине. Он умно использовал стечение обстоятельств, но далее его ждала заурядная жизнь. Ничего у него не вышло бы, он второй сын, не ему досталась сила первенца, он не мог создать мощного наследника. Юта часто про себя злорадствовал по этому поводу. У него есть только сводные старшие сестры от первой жены отца и третий выживший по мужской линии Исмари. Теперь и он мертв.

Юта в раннем возрасте понял, что надежды главы семьи Вероза сосредоточились на нем, побочном сыне. Он представлял собой результат рискованного эксперимента жреца средних достоинств, который поставил цель создать живое превышающее его личный потенциал.

По особому разрешению императора старший жрец семьи Вероза получил вторую женщину для потомства, которая была, ни больше ни меньше, жрицей храма Владычицы. Тут требовалось сильное политическое влияние и интриги. Жрец Вероза и на этот раз своего не упустил.

Мать погибла, создавая его. Как объяснил отец, они прибегли к какому-то почти запретному ритуалу, где были задействованы энергии извне, жрица не выжила, а тело жреца скрутило и изломало. Вечный упрек сыну за его красоту, силу и намек на долг.

Эту историю он всегда слышал от отца только в мистическом смысле, с особенно назидательными интонациями. Какими бы достоинствами не обладал Юта, он был чужим жрецу Вероза, не больше, чем наследник силы. Он не получил семейное имя, Мирамисом Юта именовался по матери. Семья жрицы его тоже не приняла, считая такое появление на свет противоестественным.

– Я видел, как ты прибыл, но ты не пришел в дом. У тебя были гости?

– Гостья. Торенова лейтенат Мелиор. Ты просил ее проверить.

Юта напустил на себя скучающе-беззаботный вид, одну из своих масок, чтобы скрыть раздражение. Если показать истинные чувства будет только хуже. Отец явился воспитывать.

– Лейтенант Тиа Мелиор, эскорт-пилот министра Торена, – поправил старший жрец и бросил на него пронизывающий взгляд. – Что случилось?

– Я решил проэкзаменовать ее на предмет боевых качеств.

– Я просил о другом. Это она тебя так?

Юте пришлось согласиться.

– Я думал, что твоя нынешняя работа не предполагает схваток. Я просил проверить, а не участвовать самому. Я без тебя знал, что она из гарнизонных разведчиков, для которых дверь – это не смерть, а накопление силы, ты должен был определить ее потенциал.

Юта вспомнил, как ловил темную пустоту, никакого потенциала, только сияние кончика ее кинжала. Жезл реагировал на ее оружие, а не на саму Тиа Мелиор. Тот жаркий комок – наваждение, а не сила. Эта мысль его еще не посещала.

– Я сделал это вместо Олива Торена. Два лейтенанта успели повздорить. Тиа служит министру, ей не престало унижать его сына, она сильнее, и мой друг был бы оскорблен.

Старый жрец сделал вздох больше похожий на то, как нюхают воздух. Юта ждал следующего вопроса. Отец посмотрел на дверной проем.

– Это тоже она?

– Нет. Это Смин.

Отец глянул так, что Юта внутренне сжался и приготовился защищаться.

– Зачем она тебе?

Юта ненавидел свой страх, поэтому сделал попытку вытеснить его.

– Отец, она не виновата в неудаче на охоте.

– Я много раз просил тебя не называть меня отцом. Я только создал тебя, а остальное…

– Способности матери, – перебил его Юта, наизусть зная эту фразу.

– Ты Мирамис, а не Вероза, – добавил старый жрец еще одну избитую фразу.

Юте захотелось, как много раз прежде, заорать в голос: «Зачем?!»

– Что она здесь делала?

– Ее разжаловали до штрафной.

– Я знаю, полковник Вероза помог ей.

– Я хотел, чтобы она осталась на ночь у меня.

– Не нужно ее защищать. Ее не вернуть.

– А ты бы мог.

Юта вспомнил, как Олив пытался огрызаться, их одинаково допекали семейные трения. На чужой, но более близкой его душе территории поместья Торенов, Юта не чувствовал такой безысходности, как здесь.

Старый жрец взял в руки его жезл. Он внимательно осматривал оружие.

– Ты видел, какой у нее интересный кинжал?

– Клинок светился в поле жезла.

– Ее оружие побывало в дверях. Она тебя им не задела?

– Нет.

– Он почти разряжен, – заключил отец, имея в виду его оружие. – Сколько раз она тебя ударила?

Юта похолодел от гнева, умышленный намек.

– Я сам себя задел. В падении я его выпустил, он коснулся моей ноги и воткнулся в грунт, – Юта произнес это с интонацией вины. – Говорят, что она…

– Разведчик из третьего мира, – досадуя на неудачу сына, почтенный Вероза начал отповедь. – Она скорее всего полукровка. Потерянный род Мелиоров. С твоей стороны было бы умнее остеречься чужой энергии и попытаться оценить ее качества, а не мастерство манипулировать силой. Мне было довольно мельком увидеть лейтенанта Мелиор и понять, что сила там не простая. Ты жрец, а не военный. Тебе следовало думать. Какая линия в женщине преобладает? Мать или отец? Как она оказалась в третьем мире и единственный ли она ребенок? Где и как ее инициировали? Есть ли в ней родовая память? Я дал повод для практики, а ты устроил глупую стычку.

Отец острым пальцем потрогал кристаллический наконечник жезла. Дуэльная шутка среди офицеров. Презрительный жест. Он означал, что оружие так же бесполезно сейчас, как его хозяин. Уважающий себя воин не позволит своему жезлу разрядиться, стать бесполезной дубинкой.

Юта догадался, что почтенного Верозу в Тиа Мелиор заинтересовал только ее женский потенциал. Он вдруг понял Олива с его негодованием на эту женщину. Все как один купилась на миловидные черты и темные глаза лейтенанта, один Торен старший в последнюю очередь видел в Тиа Мелиор женщину. Юте стало отчаянно не по себе. Отец подбросил топлива в костре чувств побежденного сына. Самомнение не позволило Юте предположить, что он сцепился с равным соперником.

– Ты всегда был неуклюж в обращении с оружием. Она подходит для охраны?

– Торен не ошибся, – тоном нарочитой задумчивости протянул Юта и посмотрел на дверной проем. – Она хорошая защита для него.

– Торен завел при себе разведчика способного пройти в дверь, вот что меня интригует. Торен был против службы дочери, но стоило Смин проиграть, и он нашел ей замену.

«Какая отвратительная ложь!», – воскликнул про себя Юта.

– Все в столице таких держат, что тут странного? – сказал он вслух.

– Говорят Торен преуспел в своих личных исследованиях. Разведчик ему нужен. Не дочь, так другая.

– Все в этом городе одержимы поисками больших дверей и великим переходом, – усмехнулся Юта.

Старший жрец оставил насмешку без внимания.

– Я могу вылечить тебя, – предложил он.

Если отец останется здесь, Юта не сможет притворяться долго, дойдет до откровенной ссоры. Жрецу Вероза доставляет удовольствие унижать побочного сына, он считает процедуру частью испытаний и обучения.

– Я тебе нужен сегодня?

– Нет.

– Я предпочту медленный процесс. Не хочу боли.

– Сладкое безделье, – с укором произнес жрец.

– Ага, – беззаботно выдохнул Юта.

– Я заряжу его для тебя.

– Нет. Я против.

Отец ушел.

Юта вытянулся на постели, с трудом выдохнул, и его начало трясти. Приступ нервной лихорадки, следствие напряжения. Чтобы не терзаться болью душевной, он сосредоточился на боли телесной. День завершался ужасно. Единственное утешение – Смин выбралась из передряги живой.

Глава 14 Наказание

Эл осматривала свое жилище. Узкая комната с лежанкой у дальней от входа стены. Без окон. Гладкие стены песочного оттенка с разводами. Из освещения – знакомый шар на подставке. «Декор» тюремного каземата. Удручающий аскетизм подходил для временного пристанища. Эл была рада, что ее выпустили из поместья Торенов.

Она села на лежанку, потом легла и вытянулась. Тело с благодарностью загудело и расслабилось. Шар замигал, Эл пришлось сосредоточиться. Если она уснет, тело начнет собирать энергию, шар погаснет.

Эл встала, дотянулась рукой до гладкой, немного искрящейся поверхности, сняла шар с подставки. Он несколько раз мигнул, но не погас. Она отвела пальцы от поверхности, и тоненькая нить свечения потянулась следом. Такой эффект она впервые видела в Алмейре. Тело после перехода и напряженного времени не набрало силу. Эл усмехнулась, она не знала как выключить светильник, поэтому вернула шар на место. Она проснется во тьме, главное вспомнить сразу, где уснула.

Все. Спать, пока она одна. Дверь заперта, покой обеспечен.

Сон состоял из брожения по окрестностям. Сквозь накатывающее волнами пробуждение она ощутила суету снаружи. Тонкие стены хорошо пропускали звуки. На тревогу не похоже, скорее на шумное собрание недалеко от ее комнатки.

Эл проснулась. Шар не горел, в щель двери пробивался свет. Она различила, как снаружи кто-то кричит имя с ошибкой.

– Лейтенант Мелир! Где тут вчерашний новичок?!

Вчерашний? Она долго спала! Эл прихватила приготовленную вчера новую куртку пилота, отперла и распахнула дверь, морщась от дневного света, вышла на балкончик.

Недалеко столпились любопытные, смотрели вниз, ее появление не было замечено. Она слилась с группой военных раньше, чем кто-то внизу повторил попытку.

– Кто из вас…

– Я! – громко отозвалась Эл.

Она бодро двигалась к спуску, чтобы быстрее миновать группу на балкончике.

Пока она спускалась, из-за ряда флаеров показалась высокая фигура в знакомой одежде. Эл подумала, что стоит сплюнуть через левое плечо или чертыхнутся, лучше на межгалактическом, там определений злым силам было много больше. Прихрамывая, ей на встречу шел неистребимый Юта Мирамис.

– Чем обязана, почтенный жрец? – этим обращением Эл презрела все тонкости этикета.

– У меня к вам деликатное дело, лейтенант, – без всякого приветствия заявил он.

– Я на службе.

– Нет. Не на службе. Ближайшие три дня министр Торен не намерен тобой пользоваться, у него приемные дни и много посетителей. Кому-то требуется помощь с родословной? Я хорошо знаю архивы.

– Я обещала министру Торену навестить Смин.

– Правда?

– Ага. И где мой слуга?

– Он так необходим? Неужели? Полевому военному требуется слуга? Мелиоры избаловали вас воспитанием.

– Форму почистить после вчерашнего, – Эл не могла удержаться от намека. Жрец ее раздражал.

На удачу появился солидный офицер внушительного вида с обилием нашивок на форме.

– Почтенный Мирамис, – приветствовал он с холодной вежливостью.

– Капитан, – поклонился жрец.

Имя не произнес.

Капитан воззрился на Эл, она на него.

– Вы Тиа Мелиор? Эскорт-пилот министра Торена? – спросил он.

– Да.

Он протянул Эл конверт с красной полосой.

– Из ведомства министра Торена пришел запрос на освобождение вас от рутинной службы в гарнизоне в пользу некоего исследования.

Эл не успела взять конверт, Юта перехватил его.

– Это от меня.

– Мне должны были определить флаер, – обратилась Эл напрямую к капитану.

– Тот, – указал он на «казенный» вариант машины, через три таких же флаера от них.

Чтобы отделаться от Мирамиса, Эл двинулась в указанном направлении. Подскочив на здоровой ноге, Юта ловко ухватил ее за рукав рубахи.

– Потом. Вы мне нужны, – настаивал жрец. – Идите за мной, лейтенант. И застегнитесь уже.

Последнее он выговорил строже и осуждающе.

Юта поковылял к выходу, Эл не спешила идти за ним.

– Меня еще должны определить для проживания, – обернулась она к капитану в надежде на спасительную задержку.

– Потом определишься. Оставь аппарат в покое, пока он в порядке. Успеешь еще забраться внутрь, – заявил Юта громко, а капитан на этом замечании воззрился на Эл с вопросом во взгляде.

– Позволите? – спросила она разрешения, пока Мирамис тащил ее за рукав прочь.

– Зайдите сюда, как освободитесь, вам укажут ваше жилище, лейтенант, – напутствовал капитан и жестом отпустил ее.

Эл пришлось следовать за упрямым жрецом.

– Мы навестим Смин Торен, а потом я займу тебя работой, – сообщил он у ворот ангара и скривился, потому что ходит ему было больно. – Или вас? Как уговоримся: я могу задавать меньше вопросов о твоем прошлом, если ты позволишь мне ближе тебя узнать.

– Противоречит одно другому, – заметила Эл.

Он еще раз проявил заботу о Смин. Эл должна была бы наплевать на проблемы этой девушки, у нее забот несоизмеримо больше, но Эл так не могла. Множество раз прежде что-то такое уже щелкало у нее внутри. Вот и со Смин было так. Юта, кажется, обеспокоен ее судьбой.

– Не упрямься, лейтенант. Не поверю, что ты стремишься освоить армейский флаер после министерского и тех, что ты опробовала у Баласара.

Уже донесли.

Эл увидела то, чем жрец решил ее прельстить. Конструкция этой машины была иная.

– Нравится? – Юта заметил интерес, который Эл не прятала.

– Да.

– Летала на таком?

– Нет.

– Желаешь?

– Не рискну.

– Рискнешь-рискнешь, лейтенант. У меня нога болит после вчерашнего. Будешь меня возить пару дней. Сама виновата. Министр согласен.

Эл скосилась.

– Министр одобрил?

– Я друг семьи. До штрафной зоны. Я дорогу покажу, – заискивал он.

– Я знаю дорогу.

– Уже?

– Вчера залетела по ошибке.

Юта захохотал, но не стал комментировать происшествие.

Флаер поплыл над поверхностью плавно и мягко, как листик по воде спокойной реки. Он набрал скорость, хорошо вписался в поворот, они быстро оказались в открытом дворе штрафной зоны, на площадке, где Эл вчера отбивала машину министра Торена. Обстановка на стоянке не изменилась. Те же потертые флаеры и скучающие морды. Впрочем морды другие.

Юте Мирамису послали приветственные знаки, штрафники засуетились, когда увидели ее.

Милое выражение совершенно сошло с лица жреца, когда он обернулся к солдатам на площадке. Он демонстративно пристегнул к бедру жезл, а второй вручил ей. Эл взяла оружие, сделала, как он. Юта Мирамис не запер двери салона.

Эл зашагала на пару шагов впереди хромавшего Юты. Жезл успокоительно постукивал по колену. Солдаты на стоянке потупились, и Эл увидела в лицах страх, кожей чувствовала, что Ютам притащил ее сюда не ради Смин.

Она свернула в переулок, где они со слугой искали жилище. Это было единственная дорога, которую Эл уже уверенно знала. Вокруг возникало оживление, приправленное нарастающим страхом толпы.

На узкой улочке, ведущей к знакомому кварталу, по обочинам неширокой дороги группами стояли штрафники. Появился тот же кастелян.

– Кто из новеньких? – спросил у него Юта.

Одутловатый человек коротко глянул на Эл и потупился.

– Сегодняшняя, утром пришла одна.

Он сунул Юте жетон. Эл оглянулась и заметила знакомое обозначение. Юта показал ей жетон и сделал жест следовать в прежнем направлении.

Эл нашла дорогу к корпусу, который был указан на жетоне. Она догадалась, от кого Смин получила метку. Гордая аристократка могла не подумать искать местное начальство. По физиономии кастеляна Эл догадалась, что действие наказуемо.

Эл первой увидела Смин, которая понуро стояла у приоткрытой двери дома. На лице следы избиения, одежда висела клочьями, хуже вчерашнего.

Юта что-то прорычал за спиной Эл. Чувства на чужой территории были острыми. Эл уловила, как в жреце закипели одновременно боль и ярость. Скорее всего утром, сразу после прибытия Смин основательно отлупили. С ее станется спровоцировать избиение. Тот, кто скатился по социальной лестнице, частенько становиться изгоем среди изгоев, так слабые повышают свою самооценку. Собратья оказались злее зверя и испытаний суровыми условиями.

Смин увидела двоих гостей, в ее лице отразилась ненависть. Самый гневный взгляд она метнула не в Эл, а в жреца, а ей послала умоляющий, как просьбу больше не мучить.

Юта подошел и властно взял Смин за подбородок.

– Кто это сделал?! – заорал он.

Вокруг них по окнам возникло шевеление.

– Уходите, – прохрипела Смин беспомощно.

– Э-э, нет, – коротко отозвалась лейтенант Мелиор. – Проверим мои навыки?

– Не терпится, – съязвил жрец.

– Раз, два, три, четыре, пять. Я иду искать, – проговорила Эл громко с расчетом на страх.

Она метнулась внутрь здания, от движения повеяло спертым воздухом плохого жилья.

– Это не продлиться долго, – весело и зло заметил Юта окружающим их зрителям. – Я могу начать без лейтенанта.

Толпа попятилась, в тот момент, когда лейтенант Мелиор выволокла наружу трепыхавшегося и фыркающего молодца в разорванном френче лейтенанта.

– Сейчас мы будем медленно выяснять, кто устроил это унижение. Начнем с некогда равного мне. Верно, офицер? – Эл было достаточно осклабиться в лицо жертве, и он присел в испуге.

После попытки вывернуться из хватки, он был безжалостно впечатан стену, кусочки облицовки посыпались вниз. Если среди толпы есть те, кто вчера куражился на стоянке, они мигом разнесут слух, что ее лучше не злить.

Эл не выпустила жертву и повернулась к Юте.

– Скольких я могу убить при допросе? – спросила она.

– Вообще-то ни одного, – довольным тоном заметил жрец.

А ярость у лейтенанта наигранная! Взгляд ее так и шарил по толпе! В каком это гарнизоне учат устраивать психологические атаки?

– А причинить боль? – уточнила лейтенант.

– Сколько угодно, – одобрил Юта Мирамис. – За этим мы тут.

Эл потянулась за жезлом.

Юта зацыкал языком.

– Он не заряжен. Предлагаю его зарядить.

– Нет! – на лице ушибленного солдата появилось выражение животного ужаса.

Эл поиграла жезлом в руке.

– Тащи сюда того, кто ее бил. Попытаешься сбежать…

Эл нацелила кончик жезла в глаз жертвы. Едва она отпустила, как солдат метнулся в барак.

«Они легко предают друг друга», – напомнила себе Эл.

Первый пострадавший выволок наружу еще одного штрафника. Эл узнала физиономию.

– Ух ты, – протянула она. – Снова встретились. Вчера мои ручки показались тебе нежными?

Тот, который по ее требованию вытащил товарища на суд, швырнул новую жертву в объятия Эл и попробовал сбежать. Она выставила руку с жезлом держа его посередине межу трилистником и ручкой, штрафник метнулся непредсказуемо резко, камень на конце рукоятки прочертил по его груди, разрезая ткань куртки, рубашку и кожу под ней. Эл не знала, что камень на столько острый. По инерции штрафник насел грудью на камень, жезл сработал неожиданно для нее. Вопль огласил двор, неприятный запах смешался с остальными несвежими бытовыми амбре.

– Смин, тебе лучше этого не видеть, – услышала Эл за спиной голос Юты. – Лейтенант Мелиор, аккуратнее с жезлом.

Жертва сползала вниз. Солдат махал руками, глаза закатились. Эл не умела правильно пользоваться оружием, способ «зарядки» вызывал содрогание. Откуда ей было знать! Она ожидала, что все свидетели пустятся наутек от такого зрелища, представила, как мгновение тишины смениться топотом ног.

Ей не раз еще придется ошибаться и удивляться местным нравам. Наказание возымело обратное действие. Появились еще зрители. У двери выстроилось шестеро перепуганных солдат в разной степени потрепанных одинаковых робах. Кое-кто из них имел свежие раны на лице и руках, последствия недавней драки. Смин дала отпор в меру сил.

Они сначала встали на четвереньки, а потом легли в ряд.

– Только не так сильно, как его, лейтенант, не надо так, – пробормотал в мостовую один из виноватых.

Солдат, которого удерживала Эл был отпущен. Он покорно лег в один ряд с остальными.

Юта оставил Смин, отстегнул свой жезл и поиграл им.

– С кого начнем? Мой требует обслуживания. Я вчера его сильно разрядил. – Юта присел рядом с ближним к нему солдатом. – Могу я одолжить нож, лейтенант?

Эл протянула Юте кинжал и отвернулась.

Смин остекленевшим глазами смотрела на жреца. Страха в них не было, Эл уловила алчное ожидание наказания. Смин желала увидеть страдания тех, кто ее истязал.

Эл властным жестом протянула ей жезл.

– Сама не хочешь попробовать? Я разрешу, жрец – тем более.

Эл ее не расслышала из-за треска разрезаемой одежды, Смин шептала что-то, едва шевеля разбитыми губами.

Потом сзади раздался хрип переносимого мучения. Эл заставила себя обернуться. Юта разрезал одежду на спине солдата и приложил к коже рукоятку жезла. Солдата тряхнуло, как при ударе электрическим разрядом, от боли он не мог кричать, только хрипел и бил руками и ногами по камням дорожки.

Юта посмотрел на Эл. Они встретились взглядами, Юта остановил экзекуцию.

– Давайте ваш, лейтенант. Он довольно энергичный малый.

Эл брезгливо протянула жрецу оружие.

– Поговорим? – она мотнула головой, указывая Смин на проем двери.

Они зашли внутрь дома. Смин прошла по коридору, впустила Эл и заперла дверь первой пустой комнаты.

– Ты не должна сюда ходить, – прошептала она.

– Юта меня привел. Что я могу для тебя сделать, Смин?

– Ничего. Я сама решила задержаться и поздно пришла сюда. Думала не заметят.

Смин усмехнулась печально.

Снаружи раздался вопль, другой, визгливый и жалостный. Смин сжалась. Эл мягко стиснула ее плечо. Смин ринулась к ней, прижалась сильно. От великой не веяло силой, какую Смин впитывала в горном мире. Простых объятий было недостаточно, Смин хотелось обрести то же состояние, какое помогло ей выжить. Силы не было, ни исступления молитвенного экстаза, ни теплой волны. Великая отрезала ее от спасительной присоски.

– Умоляю. Убей меня. Не знаю, почему ты не сделала этого раньше. Я должна была умереть. Я хочу.

– Смин. Напрягись. Каким образом тебя можно вызволить отсюда? Какие варианты?

– Никаких. Я только недавно попала сюда… Со мной будет то, что сейчас делает Юта. Я буду работать и отдавать остатки энергии гарнизону, пока не умру. Я теперь как материал, как топливо, которое тут добывают.

– Не бывает одного решения. Думай, – твердо потребовала Эл.

– Я могу отдаться храму и создавать детей жрецам, кому прикажут.

– Уже лучше.

– Я умру быстро. И это унизительно. Я не смогу.

Смин схватилась руками за голову, словно ее собирались проломить.

– Еще, – настаивала Эл.

– Я могу сбежать. В городе есть какое-то тайное убежище. Это слухи… Просто слухи.

Вопль с улицы снова сменил тональность.

– Три осталось, – заметила Эл. – Что можно сделать в твоем нынешнем положении, чтобы больше не попадать под побои?

– Не сопротивляться, – выдохнула Смин решительно. – Дать себя унижать сколько они хотят.

Из речи исчез надлом. Ее положение не лучше, чем прежде, но не несет той подавляющей волю силы, которая делала Смин тенью в присутствии семьи. В ее решимости умереть было не столько отчаяние, сколько целенаправленность и воля. Девушка – боец, это в ней еще не убили.

– Я найду твое подполье, – кивнула Эл.

Смин опять прижалась к ней. Они замолчали.

Последний сдавленный вскрик прозвучал во дворике.

Эл отвесила Смин легкую оплеуху, та стала выглядеть, как пьяная, потом взяла Смин за шею и потащила наружу.

Юта отдал Эл заряженный и отключенный жезл. Свое оружие привычно и ловко пристегнул на место.

Эл отпустила Смин, собралась приказать ей уйти.

– Нет-нет! С этой тварью мы еще не разобрались! – заорал Юта.

Он схватил Смин за короткие волосы и властно поволок за собой по улице. Смин пришлось склониться, она шагала за ним согнувшись почти пополам. Юта произнес несколько ругательств. Это был суровый театр. Эл оглядела перепуганных зрителей, жреца они провожали с облегчением, на нее опасливо косились. Юта Мирамис обожает играть на публику, а публика преимущественно ему верит. Эл осталась «на сцене» без партнера.

– Почему ее нельзя трогать, лейтенант? Что такого в этой девке?

Эл посмотрела в ту сторону, откуда доносились эти приглушенные болью вопросы. С ней разговаривал один из наказанных, который повернулся на бок и приподнялся. Он наблюдал, как Юта тащит по улице Смин.

– А ты не знаешь, зачем жрецу женщины? – спросила Эл свысока.

– Она ж не храмовая девка, – пробубнил кто-то в землю.

– Это пока. Скоро согласиться, – послышался еще один голос.

– А ты не желаешь? – поинтересовалась Эл.

На нее поднял глаза самый пожилой из них.

– Я бы с радостью, только детей у меня уже хватает, – он усмехнулся Эл. – А ты – стерва, лейтенант. Зачем так Этана приложила, он меньше всех ее пинал. Лежит, не шевелиться.

– Он жив, – сказала Эл. – Передай-ка ты всем вашим. Объясни просто и доходчиво, если такой разговорчивый. Кто еще тронет бывшего капитана Торен, я всем до единого, жезл в глотку запихаю. Клянусь. Не будь я из двадцать второго.

– Тьфу ты! Страх небесный. Это про тебя вчера болтали, – запыхтел первый.

– Про меня. Про меня. Убивать вас вроде бы нельзя, а вот пытать никто не запрещал. Кто из вас, отбросы вы этакие, пыток хочет?

– Стерва ты, лейтенант, – пробубнил еще кто-то.

– Кто меня плохо поймет, я потом еще раз объясню.

Эл пошла догонять Юту.

Копаться во флаере Юты желающих не нашлось, любопытные развлекались, наблюдая, как жрец за волосы тащит Смин.

Он пинком загнал Смин внутрь флаера за пассажирские сидения. Эл быстро захлопнула за ним дверцу и оббежала корпус.

Они покинули территорию штрафной зоны.

– Куда? – спросила Эл.

– У виадука, в тени остановись.

Глава 15 Сваливание

Флаер завис, где приказал жрец. Эл не выключила двигатели, он парил и вздрагивал.

Юта дернул какой-то рычажок на кресле, оно повернулось вокруг своей оси. Эл поискала такой же на своем, но не нашла. Юта уже сидел лицом к Смин, когда Эл обернулась.

Юта с размаху, безжалостно влепил Смин оплеуху. Замахнулся опять, но Эл жестко перехватила его кисть.

– Ай-яй-яй, лейтенант, не нужно так очевидно демонстрировать симпатию к этой женщине. Вы едва знакомы, – фальшиво выговаривал Юта.

– Ей уже достаточно, – возразила Эл строго.

– Она идиотка! Дурная тварь! – заорал Юта уже без театрального пафоса. – Она должна была лечь на землю и позволить сделать все, что они хотели, а не сопротивляться! Ты решила поиграть в капитана, идиотка?! Продемонстрировать свои умения?!

– Она хотела, чтобы ее убили, – сказала Эл.

– И ты идиотка, лейтенант! Ни один из них ни за что бы ее не убил! Это закон! Над новичками только глумятся!

Смин с насмешкой на разбитом лице посмотрела на распаленного Юту.

– Можете разобраться в полете, – заявила Эл и двинула флаер с места. – Мне еще родословную сочинять.

– Я не приказывал тебе лететь!

– А ты мне и не приказываешь, я подчиняюсь только министру Торену, – спокойно завила Эл.

– Лети на север! – не снижая тона закричал Юта.

– А я не знаю, где у вас тут север, – съязвила Эл и едва не получила подзатыльник.

Салон просторный, было куда отклониться.

Эл решила, что Смин достаточно унижения, побоев и нравоучений. Почтенный Мирамис вчера спровоцировал Смин на уход от него, но вины за ее избиение за собой явно не чувствует. Она решила оттянуть внимание Юты на себя.

– Когда ты ему рассказала, кто я, Смин? – спросила Эл через плечо.

– Я не рассказывала, – возразила та.

– Так я и поверила. С чего бы ему так перемениться со вчерашнего? Почтенный Юта Мирамис изображал сладенького мальчика и чуть ли не лицо мне лизал, а сегодня кулаками машет, будто забыл, что я приложила его жезлом. Он псих и у него раздвоение личности?

– Заткнись, сладенькая! Если я поверю, что ты выкормыш Геона, как тебя пытаются представить, то подумаю что-нибудь плохое! – рявкнул распалившийся Юта.

Так Эл установила, что Юта все-таки не знает правду о ее появлении в этом мире.

Жрец злобно ткнул красивым пальцем в Смин.

– Если ты не хочешь туда возвратиться, – он указал в сторону штрафной зоны, – ты будешь меня слушаться. Ты мне дверь должна! А ты, – он ткнула в Эл, – три дня будешь мне помогать, иначе я тебя выдам.

– Напугал. Зря я тебе вчера ничего не сломала. Я сейчас так тебя уроню, что ты забудешь, как летать.

Юта не следил, какую высоту они набирают. Они поравнялись с краем виадука. Из кабины была видна дорога в Закрытый город. На беду там происходило движение. По тракту мерно ползла большая процессия в сопровождении нескольких военных флаеров охраны гарнизона Закрытого города. Их заметили.

– Падай! – приказал он.

– Вниз-вниз, – прошептала Смин испуганно.

Эл кинула флаер к земле. Смин выбросило из ее кресла, и она врезалась в спинку кресла пилота. Юта летел спиной вперед, за окном сбоку мелькнула кладка виадука, они едва не проехали корпусом по стене, он ждал падения. Лейтенант выровняла флаер у поверхности. У Юты внутренности перетряхнуло, теперь его вышвырнуло из кресла, но Смин ловко ухватила его.

– Отлично, – весело раздалось за его спиной.

Выходка Тиа Мелиор не походила ни на ошибку, ни на аварию, шуткой бы жрец эту выходку тоже не назвал.

Он обернулся готовый выплеснуть свой гнев, но пилот была спокойна и довольна. Юта поздно обратил внимание, что она пристегнула лентой к креслу, его недавнее изобретение.

Он вернулся на место, повернул кресло в прежнее положение и подумал о последствиях. Если с виадука за ними наблюдали, допрос будет суровый. Юта соображал, как им выкрутиться.

– Накренись и прочерти корпусом по земле. Делай, – приказал он. – Как в поместье. Делай!

– За бортом повиси, – предложила Тиа Мелиор бесстрастно и нагло улыбнулась в лицо жрецу. – Не дергайся. Скажи, что я ошиблась.

Проклятая девка вела себя, словно это ее ежедневное развлечение!

Она выключила двигатели, флаер опустился на землю.

Юта не успел выразить недовольство по поводу того, что не приказывал останавливаться, напротив зависли два флаера и медленно сели. С пассажирского сидения одного из них им жестикулировал офицер.

Сзади доносились звуки возни, Смин забивалась в глубину салона. Избитого штрафника во флаере жреца, женщину, непросто объяснить.

– Выходим, – приказал Юта, чтобы отвлечь охрану от Смин.

Эл отстегнула ленту, поправила куртку и вышла одновременно с Ютой.

– Ради Владыки! Капитан! Мы помешали шествию? – Юта вскинул руки в умоляющем жесте.

Военный в парадном мундире с неизвестными Эл знаками на рукавах и груди смотрел на них угрюмо.

– Представьтесь, лейтенант. Я видел, что пилотировали вы.

– Лейтенант Тиа Мелиор. Эскорт-пилот министра Торена. – Эл думала мгновение и добавила. – Со вчерашнего дня.

– Что вы только что сделали?

– Сваливание.

– Что?!

– Маневр. Из-за резкого набора высоты…

– Какой высоты, лейтенант? Какая высота вам полагается?!

– Почтенному Мирамису, – Эл кивнула на жреца. – Флаер его.

Капитан осмотрел Юту. Скорее всего он не обратил на пассажира пристального внимания, недовольство направлялось на пилота. Костюм у Юты был нетипичный, по почтительному шагу назад Эл догадалась, что офицер знает его.

– Я приказал лейтенанту проверить эту машину. Новый флаер способен быстро набирать высоту. Слишком быстро, как я смог понять. Но и падать он тоже умеет, – Юта улыбался во весь рот.

– Почтенный Юта Мирамис, – менее грозно уточнил капитан. – Почтенный изобретатель императора.

– Да. Это я, капитан, – приветливо поклонился Юта. – Прошу меня великодушно извинить. Кому мне нанести визит с… э-э-э?

– Хранитель ритуалов, почтенный Хельвиг направляется в палаты императора, чтобы засвидетельствовать уход всеми любимого канцлера Баласара.

– Канцлер умер? – Юта Мирамис выразил смесь отчаяния и беспокойства.

– Увы, – кивнул капитан. – Желаете присоединиться к процессии?

– Я не могу. Я не одет. И мой флаер. У меня есть разрешение только для его испытаний. Я выбрал неудачное место для эксперимента, извините. – Юта Мирамис растерялся.

– Выберите другое, – мирным тоном посоветовал капитан и забрался обратно в кабину флаера.

Эл проводила взглядом охрану и потом сообразила, что видела такие машины утром в ангаре, они отличались от военного образца гладкими формами и ровным цветом корпуса, без полос и знаков. Они, оказывается, умели подниматься высоко! На ее глазах две неуклюжие машины взмыли в воздух и перемахнули через парапет виадука почти вертикально, за выхлопными дюзами не оставалось топливного пылевого следа, только дрожал теплый воздух, превращая блоки стены в марево миража.

Юта вернуться в кабину и разговаривал со Смин, пока Эл следила за полетом.

Тиа Мелиор села за управление в задумчивости, без намека на испуг.

– В мое поместье, – скомандовал Юта.

Эл развернула флаер, они медленно полетели в сторону владений Вероза.

Глава 16 Объяснения

Юта не пригласил их в дом, один ушел внутрь коттеджа.

Эл еще раз посмотрела на Смин.

– Итак, канцлер умер. Что будет?

– Тебе повезло. Будущий канцлер дружит с моим отцом. Поторопись с родословной. В доме Баласаров проведут праздник и церемонию его инициации. Император объявит Баласара новым канцлером по делам родов и тебя утвердят, как Мелиора. У тебя есть какое-то время, пока родословную сверят, а потом ты тоже пройдешь церемонию. Если в храме Закрытого города остался образец энергии Мелиоров, твою силу сравнят с образцом.

– Спасибо, что сказала. Значит, времени у меня не так много.

– Я выбрала такую старую фамилию, что искать придется долго.

– Император приедет на праздник, он покидает Закрытый город?

– У него мало поводов бывать у нас, но Юта говорил, что он любит такие прогулки. Будет вся аристократия, ни одного жреца, они по протоколу не посещают праздников, ты можешь не опасаться за свою безопасность. Торжество будет длительным, несколько дней, многолюдным и пышным.

– Как новый канцлер, – пошутила Эл. – Не волнуйся. Таким сборищем меня не напугать.

Смин не смогла улыбнуться, но лицо ее просветлело.

– Баласар хорошо к тебе относился, – заметила Эл.

– В детстве он казался мне добрым. Сейчас я понимаю, что отношения с ним сложнее, чем с отцом или Ютой, – проговорила Смин. – Я долго не понимала, что во мне видят не воина или мой талант разведчика, а женщину пригодную для хорошего потомства.

– Он тебе помог с ситуацией после охоты. Это Балассар договорился с Вероза, причем не дешево, как я успела узнать.

– Я не знаю последствий этой помощи. Они договорились действовать через тебя, не принимай их внимание на свой счет.

– Я не наивна, – улыбнулась Эл. – Я могу тебе помочь?

– Не нужно. – Смин потупилась. – Почему ты…

– Юта возвращается.

– Научись пользоваться жезлом. То, что ты сделала вчера с Ютой и сегодня с солдатом – это чрезмерно.

– Не все сразу. Я освоюсь, – покивала Эл.

Юта спустился к ним с пухлой пачкой листов, похожих на папку. Он махнул строго.

– За мной. Обе.

Он пошел в сторону арки из кустарника.

Смин посмотрела на Эл с опасением, но великая усмехнулась в спину жрецу и зашагала следом.

Юта привел их к строению похожему на мастерскую. На вид хозяйственная постройка, которая не казалась издали внушительной, потому что стояло далеко, посередине перепаханного пустыря. В действительности здание оказалось мощным, с перепадом высоты, что создало оптическую иллюзию. Оно запиралось с торца огромными воротами. Юта зашел внутрь через отдельную металлическую дверцу сбоку от ворот и открыл их изнутри.

Эл остановилась в проеме. Там стояли две конструкции. Она узнала полуразобранный флаер, по виду обычный, из гарнизона. Другой каркас машины, до половины высоты помещения, имел пять двигателей и намек на крылья. Эл вспомнила, что Юта Мирамис изобретатель императора, так его назвал офицер из траурной процессии.

– Я собираюсь воспользоваться твоими познаниями в пилотаже и управлении, лейтенант, но не потому, что министр Торен тебя рекомендовал, – заговорил Юта Мирамис тоном строгого хозяина. – Я ему не поверил, думал, он хочет тебя пристроить. Сегодня я убедился, что ты наделена талантом понимать принципы работы машин. За простыми пилотами такого не водится. Ты не покалечила людей в имении Торенов, справилась с моим аппаратом, в котором я очень разочарован. Баласар сказал, что ни один флаер в его коллекции не вызвал у тебя вопросов. Ты меня очень доходчиво уронила сегодня, как обещала. Не представлял, что мое изобретение вообще на такое способно. Если бы не похоронная процессия, я бы загнал тебя на такую высоту, которой бы ты испугалась.

– Фантазии не хватит, – буркнула лейтенант Мелиор.

– Не перечь мне. Если ты замышляешь что-то, я это чувствую! Я не останусь в долгу за помощь. Чего ты собираешься достичь?

– Закрытого города, – без смущения ответила лейтенант.

– Твоего личика для этого недостаточно.

– А еще я хочу на бал к Баласарам.

– Не волнуйся об этом. Там будет министр Торен, а значит, и ты.

– Мне нужна чистая родословная, – напирала лейтенант.

– Геральдических книг тут мало. Твой слуга этим занимается. Я с утра его отправил изучать архивы. К вечеру он сделает выписки и отыщет славное прошлое семейства Мелиор, которое новый канцлер Баласар засвидетельствует с удовольствием, если ты к тому времени не убьешь или не покалечишь кого-нибудь, – Юта нервно выстреливал слова.

– Ты знаешь, кто я? – спросила Эл напрямик.

– Жажду узнать, – заявил он заносчиво. – Я не просто хочу видеть твою родословную, а пойму, чего ты стоишь.

Смин прислонилась к стене сарая и наблюдала словесную дуэль с интересом. Юта не понимает, кто перед ним. Эл не понимает, кто такой Юта Мирамис. Столкнулись две сильные натуры, но они достаточно разумны и не вступают в открытый конфликт. Она радовалась, что Юта не липнет к ней, а решил заняться новой знакомой.

– Что ты хочешь у меня узнать по поводу полетов? – фамильярным тоном спросила Эл.

– Как ты рассчитала разворот старой машины Торенов? Что сделала, чтобы не убить людей? Как ты не разбилась сегодня?

– Ничего. Я просто чувствую машину.

– Чувствуешь? Как? Что именно ты чувствуешь? Как это можно чувствовать? Ты не могла разобрать весь грузовик, ты влезла в дефектный двигатель. Так ты все поняла? Что ты заметила?

– Из-за веса он хорошо сбалансирован и хорошо слушается управления. Оно проще, чем у более новых флаеров. Он нестабилен на скорости и сжигает много топлива. Поэтому от него отказались?

Объяснение понравились Юте, но отвечать он не стал.

– Обойди большой флаер, – приказал он.

Эл вошла внутрь сарая и за внушительным корпусом недостроенного флаера с пятью двигателями увидела разобранный старенький грузовик Торенов, который узнала по деталям отчищенной ею обшивки.

Юта шел за ней заметил сожаление при взгляде на раскуроченную машину.

– Теперь никто не узнает, что ты в нем копалась. Собери его так, как посчитаешь нужным. – Он сунул ей в руки папку с записями. – Тут ты найдешь сведения о конструкции. Запомни хорошо, лейтенант, такие как ты умирают на пыточном столе, если кому-то хвастаются тем, что знают секреты этих машин. Как они летают, может знать только жрец. Кто-нибудь еще в этом мире знает о твоей способности?

– Такое только Владыке известно, – таинственным шепотом сказала она.

Эл шутила, Юта был предельно серьезен и не заметил иронии.

– Вот и молчи. За стенами этой мастерской ты – миленькая девушка, эскорт-пилот. Смин будет помогать тебе.

Смин неохотно подошла к разобранному флаеру.

– Я ничего не смыслю в этом, я летаю плохо…

– Ты мне дверь должна, отработаешь тут. Слушайся лейтенанта и не попадайся на глаза моему отцу. Переночуешь в сарае, в гарнизон возвратишься, когда закончите.

Эл схватила в руки кусок обшивки, демонстрируя комичную готовность к работе.

Смин проводила взглядом Юту, который торопился, от чего хромал сильней.

– А зачем я ему вообще? Что такого во этом флаере? Или проблема в том, что я его вздула? – спросила Эл.

– Юта иногда делает странные вещи. Он странный. Долгое время он пытается построить для императора флаер, который никто еще не создавал.

– Странный жрец? – улыбнулась Эл и сверкнула глазами. – Ты не сболтнула ему, кто я на самом деле, за это, спасибо.

– Он не поверил, что ты из двадцать второго, – с трудом улыбнулась Смин.

– Из двадцать второго? Мне уже осточертело повторять то, о чем я понятия не имею. Что это за смертные? Чем так прославились? Что ты успела им про меня сказать?

Смин испугалась, Эл сменила тон.

– Садись где-нибудь. Тебе больно двигаться. Твой поклонник мог бы догадаться, а не мучать тебя работой. Давай снова обговорим нашу встречу и мою легенду.

– Нас могут подслушать.

– Я почувствую чужака. Не волнуйся. В моем обществе тебе ничего не грозит. Обещаю. Ты будешь отвечать на вопросы, а я наведу порядок на этой свалке. Кажется, и в этом мире творческие натуры отличаются склонностью к бардаку.

– Ты видела много миров?

– Много.

– Все? Все пять?

– Все.

– А где ты научилась так летать?

– Это так важно для Тиа Мелиор? – хитро спросила Эл.

– Флаеры есть только в нашем мире.

Чтобы Смин не развила свою мысль Эл перебила ее:

– Хорошо. Юта Мирамис единственный, кто будет знать, как я летаю. Оставим это.

– Ты служишь Владыке?

– Я великая. И все. Речь не обо мне. Сосредоточься, Смин. Мы обсуждаем лейтенанта Мелиор.

– Да, – Смин покивала. – С чего начать?

– Мне нужно знать больше, чем ты рассказывала в поместье. Начнем с трудного. Ты была на допросе, –направила Эл спутанные мысли Смин.

– Откуда ты знаешь про допрос?

– Догадалась.

Смин нахмурилась и не поверила.

– Ты забыла, кто я?

Смин согласно кивнула и заговорила:

– Допрос был формальностью, его провели жрец Вероза, отец Юты, и его дядя полковник Вероза, глава гарнизона. Ко мне не применили насилия, потому что боялись, что я быстро умру.

– Дождутся, пока ты поправишься?

– Ты видела, куда меня отправили. Там невозможно поправить здоровье.

– У меня есть предположение, что твой спутник уже канул где-то на допросе, а ты последний источник сведений об охоте. Нужно определить круг осведомленных. Среди них твой отец, Баласар, жрец Вероза и возможно тот или те, кто допросил еще живого Кумона. Если бы Кумон выболтал обо мне, я бы тут не стояла. Допустим, он послушался Исмари и не проболтался.

– Ты тот наследник, появления которого так опасались наши жрецы?

Эл неопределенно скривилась.

– Смин, пожалуйста, поставь перегородку в своей голове. Я офицер охраны твоего отца. Что ты им сказала?

– Я повторила, как договорились, – Смин потупилась и едва не впала в прострацию.

Эл понимала, как она чувствительна и способна выпадать из реальности. Избитая Смин выглядела не лучше, чем в поместье Не начала бы заговариваться.

– Почему Юра – Мирамис? Если он Вероза, – сменила тему Эл.

– Юта сын Вероза от другой матери. Женщины семьи Мирамис.

– Ух! Незаконный?

Смин скривила разбитые губки. Эл не поняла ее гримасы.

– Вовсе нет, – возмутилась Смин, – Юта рожден с разрешения самого императора. Кливирин десятый так увлекся экспериментом, что до сих пор покровительствует Юте.

– Папаша Юты решил улучшить генофонд? – не удержалась от сарказма Эл. Назойливость Мирамиса ее донимала, новость о его происхождении могла стать поводом для ответных колкостей. Эл с удовольствием уяснила эту тонкость.

– Не нужно ему об этом намекать, – предупредила Смин. – У него тяжелые отношения с отцом.

Смин следила, как деловито великая раскладывает части флаера. Смысл действий был ей непонятен, Смин удивлялась ее знанию и интересу к грязной работе. В груде деталей появлялся порядок, время от времени она перебирала схемы в папке Мирамиса и хмурилась.

Смин смолкла, наблюдая за ней.

– Продолжай. Я слушаю.

– Тебе кажется, что Юта опасен? – Смин тревожилась за последствия схватки.

– Он назойлив и самоуверен, но я рада такому знакомому. – Великая кивнула на записи. – Я могу оценить ваш потенциал, благодаря ему. Я узнала, какие знания доступны избранным.

– Да, Юта умный, я порой в ужасе от его догадливости. Он во многих сферах проявляет талант, поэтому не хочет оставаться только жрецом, – тон Смин стал уважительно строгим и чуть назидательным. – Он еще не раз тебя удивит. Его отец – жрец, который знает ветви наследования силы. Вероза помог многим семьям улучшить потомство через побочные ветви. Его влияние делает такое скрещивание легальным. Мой отец как-то обмолвился, что Вероза улучшали и нашу семью. Юта самый удачный его эксперимент, он пошел на личную жертву ради сына и настоящего наследника.

– Поэтому он так выглядит?

– Да. Ты его уже видела?

– У Баласара столкнулись.

–У него и нрав суровый, – поморщилась Смин, – держись от Вероза в стороне и не ссорься.

– Тебя мог допросить кто-то другой?

– Если бы я пошла вместе с Кумоном, то попала бы к Геону. Все старшие связанные с нашей семьей были против моего брака и этой охоты. Я смогла убедить отца. На случай провала он придумал эту схему. Кумон был из рода Геон, генерал имел над ним прямую власть, но не надо мной пока мы не супруги. Я офицер гарнизона Закрытого города и оставалась в подчинении отца и полковника Вероза.

– Я знаю, что Исмари из Вероза.

– Вероза решили извлечь свою выгоду из похода. Исмари интересовало сколько и какую энергию можно извлечь из нас и всего, что мы встретим. При контакте с дверями смертный меняется, а я женщина. Потомство от таких как я или Кумона имеет особое качество. Знаешь, что Исмари выторговал у Кумона за наше спасение? Моего первенца. Его забрали бы у нас для изучения в храме. Я рада, что ты его убила, и этого брака не будет. – В пустых до этого глазах Смин загорелась ярость. – Вероза не любят Геонов, мой отец на этом сыграл. Я стала поводом для интриги против генерала. Провал нашей охоты на руку жречеству и влиятельным семьям столицы.

– Вероза знает, что я убила Исмари?

– Нет. Я сказала, что его убил зверь.

– Или они знают от Кумона, и Вероза поставил ловушку на будущее. Так в чем был смысл этой вашей затеи? Кроме новых путей и возможных ресурсов. Я видела, что жрец совершал какие-то манипуляции с убитыми животными, но трупы вы не ели.

– Миры для нас источник энергии, зоны влияния, потенциальные ресурсы. Наш мир болен соперничеством за обладание дверями, потому что они обеспечат зоны контроля. Геон приближенный и друг императора, а его разведчики противостоят жрецам в искусстве использовать двери. Вероза ошибся на допросе, я плохо выглядела, он не заметил, как я использовала его ошибку. Я представила тебя спасителем, а не виновницей нашего провала. Ты исследовала миры, натолкнулась на нас и поняла, что мы погибнем.

– Они подумают, что Геон подослал меня, своего разведчика, тайно помочь племяннику? Но я не знакома с вашим Геоном, ты понимаешь, чем мне это грозит?

Смин замерла, как испуганная добыча. Эл пришлось сбавить тон:

– Запутанная выходит история. Я тебе и разведчик, и какой-то Мелиор…

– Я не знала, что делать, – обреченно вымолвила Смин. – Ты хотела донести весть, что миры получили защиту, и мы не имеем на них права. Пойми, каждый житель этого мира убежден в обратном. Как бы ни была ты сильна, такое оглашать нельзя. Исмари предпочел умереть, потому что его участь, как твоего гонца, была бы хуже моей и Кумона. Изучи нас получше, ты поймешь, почему умер Исмари. Не торопись объявлять волю Владыки, они обернут свой гнев против тебя. Ты повела себя так, как я не ожидала, я думала ты свергнешь императора раньше, чем меня успеют допросить. Ты собралась у нас поселиться и поступила на службу к моему отцу. Ты хочешь повергнуть наш мир в разруху?

Приятный хохот великой раскатился по сараю, такой заразительный, что Смин тоже невольно улыбнулась и поморщилась от боли.

– Я тут задержалась, потому что я могу себе позволить разную степень любопытства. Своих замыслов я тебе не раскрою. На данный момент ты знаешь обо мне больше, чем мне бы хотелось, а я о тебе знаю мало. В чем интрига с твоим провалом?

– Тебе уже известно, что я хотела повысить свой статус в обществе. Я родилась со способностями жрицы. В детстве я довела до ненависти своими проделками жриц-воспитательниц, в отместку они посоветовали отцу сделать из меня воина. С годами мои способности росли, военная служба показалась мне ошибкой, но исправить свою судьбу и стать жрицей я бы уже не смогла.

– Чем занимаются жрицы?

– В высшей своей ипостаси они производят избранных потомков для жречества, но среди таких женщин не мало воспитательниц, инженеров, знатоков истории и искусства владения силой. Жены глав семей этого города – жреческого происхождения.

– Женщина может быть главной?

– Да. Например, жрец Вероза перенял полномочия от матери, она прежде занималась родовыми делами. Жрицы такая же элита, они держаться узким кругом.

– Но главное – качество потомства.

– Да, – смиренно согласилась Смин.

– Кумон из семьи генерала, который управляет разведчиками. Вот куда ты метила!

– Ты совсем как Юта. Да, я хотела в Закрытый город. Брак с Кумоном был хорошим шансом. В этом смысл. Мне по семейной линии досталась энергия матери. Я могла стать жрицей, но я этому сопротивлялась. Юта тоже пытался. У него не получилось, а я стала разведчиком. В современных семьях аристократии, жрецы еще способны пройти в двери без ущерба, но большинство семей предпочитают нанимать кого-то вроде тебя. Среди военных такие как я не единичный случай, они часто встречаются. Я, Кумон, Бадараси и Пин были отобраны не для охоты. Мы должны были доказать, что годимся для разведки. Бадараси из старого, но не знатного рода. Он семьянин и славы не желал. Кумон потащил его за собой, посулил место в хорошем гарнизоне Геонов, спокойную службу, благополучие семье. Пин желал тренироваться, молодому телу двери меньше навредят. Я хотела попасть в двадцать второй, войдя в клан Геона через мужа. Я капитан гвардии, но могла бы стать императорским разведчиком. Я заинтересовала генерала. В обмен на хорошего наследника он предложил мне тренироваться с его воспитанниками. Я стала невестой его племянника и успешно прошла испытания дверями. Мне требовалось доказать, что я способна на проходы между мирами. Я думала, что потренируюсь и справлюсь со временем без жрецов, но стоило нам оказаться в третьем мире, мы не смогли найти переход без участия Исмари. Система ориентации в мирах сильно отличается от нашей. Исмари уверял, что причина тому не наши недостатки, что-то случилось с проходами, какая-то сила время от времени, особенно на рассвете, все последнее время смещала переходы. Мы столкнулись с никому неизвестным дрейфом. Остальное ты знаешь. После возвращения мой провал стал поводом для сделки между противниками Геона. Мне приказано молчать о причинах поражения на охоте. Вероза сам придумает тому объяснение, ведь он пострадавшая сторона. Все извлекут свою пользу. Я не стану разведчиком Геона на радость трем семьям, не дам наследника Кумону. Геоны потеряют связь с ветвью Торенов.

– Меня пару раз назвали выкормышем Геона. Почему? Мои способности кому-то так очевидны?

– Нет. Это скорее злая ирония. Так называют безродных, у которых способности взялись сами собой. У Геонов нет жрецов в родословной. Одни военные. Генералу родовитость не важна, он ценит только силу.

– Понятно. Оставим твой несостоявшийся брак. В чем моя связь с Геоном?

– Никакой.

– Смин. Представь, что все это ты объясняешь человеку, который ничегошеньки не знает о ваших распрях, противостояниях и интригах. Ты знаешь, что я к Геону не имею отношения, остальные начинают в это верить.

– Ты же видела семейные деревья.

– Кое-что успела запомнить. Меня интересовали Мелиоры, которые, к слову, вымерли несколько поколений назад.

– В том и хитрость, – заверила Смин. – Генерал Геон давно вступил в противостояние со жрецами Владыки, считая, что среди обычных жителей мира много одаренных способностями. Наша история сохранила легенды, что когда-то в двери при определенном старании проходили все. Генерал уверовал в свою идею. Распря старая. Это не попытка получить власть в мирах в обход жрецов и Владыки, это попытка изменить нас всех. Я слышала от Кумона, что Геон не верит в мощь Владыки, считает его власть над нами устаревшим пережитком. Он уверен, что владение дверями – это не привилегия жрецов, не высшая сила, дарованная Владыкой, а закон мира, который от нас прячут. Жрецы скрывают инструменты для работы с дверями во имя поддержания своей власти. Я уверена, что Геон прав, и мы с Кумоном и Исмари это доказали. Мой отец меня поддержал, но теперь он разочарован в моей затее из-за последствий.

– Как всегда. Интеллектуальная элита, чтобы сохранить влияние, бережет свои тайны. Не удивила. В двери может войти любой? – изображая неподдельный интерес и отвлекая Смин от воспоминаний, спросила Эл.

Девушка запротестовала.

– Далеко не любой, генерал практическим путем понял, что могут только некоторые. Ты наверное удивишься, если узнаешь число смертных попавших на утилизацию или в штрафные по гарнизонам из-за испытаний в дверях.

– А жрецы. Я видела, как они шатаются по другому миру и вступают в связь со смертными. Их очень интересуют обитатели того мира, которые мало знают о дверях, верят в них как в сказку, но при этом обладают уникальным потенциалом для переходов. Я много путешествую, таскала их по дверям неоднократно, а им хоть бы что. Они приучены избегать двери. С вашим народом все наоборот.

Эл догадалась, что для Смин такая подробность, как гром среди ясного неба. Разведчик называется. Вывод девушки разочаровал Эл.

– Жрец без ключа тоже в дверь не войдет. – Смин испугано посмотрела на Эл. – Я ты смогла.

– Я не в счет. Что ты пытаешь мне сказать?

– Я пытаюсь представить, как использовать общие заблуждения и объяснить тебя. Геон отбирает у храмов детей, у которых есть врожденные способности близкие к жреческим. Ты могла оказаться среди них. Их родословные, как твоя, то есть Мелиоров могут быть потеряны. Они либо имеют неизвестных родителей, либо полукровки, а то и безродные. Когда-то их родовые связи пересекались с теми, кто относится к высоким семьям, но связь утеряна. Геон ищет таких, пристраивает на обучение по гарнизонам, а потом приглашает в Закрытый город. Дальше они воспитываются там во владениях Геона, их способности совершенствуют и используют для изучения миров. Они составляют двадцать второй легион. Они считаются императорской гвардией, но на деле служат интересам Геона. Многие из них уходят на разведку в миры и не возвращаются, застревают, гибнут, для этого опыт нужен. Мы смогли вернуться при погибшем жреце, благодаря тебе, пропавшему разведчику. У больших дверей есть опасное качество, они могу связывать потомка с его предшественниками. Он видит прошлое своей семьи. Не удивляйся, если тебя станут подозревать. Чтобы опротестовать твою связь с Геоном нужно всех убедить, что ты ему не служишь, ты потерялась в мирах, тебя там бросили, и ты передумала служить. Если ты потомок древнего рода, в столице ты можешь добиться признания. Семьи Зао, Геон и Хельвиги – близки императору. Вероза последний взрослый жрец своего рода, он вот-вот утратит значимость. А Пао Баласар – будущий канцлер – вообще не жрец, у его отца был еще жреческий сан, но Баласар испытаний не прошел. Зато он разбирается в наследовании и родовых книгах лучше самого Верозы и у него хорошие отношения с Геоном. Они приняли тебя, потому что их потомки могут оказаться в таком же положении. Создавая тебе карьеру, они создают прецедент.

– Поэтому ты попросила Баласара солгать обо мне?

– Нет. Я ему сразу солгала! Я будто в бреду выболтала, что ты случайно выдала себя в стычке с Исмари, что Исмари тебя разоблачил и сказал об этом Кумону. Я только фамилию не назвала. Исмари хотел тебя убить, чтобы сохранить тайну нашего провала. Жрец понял, что способностям ты близка императорскому роду. Исмари – Вероза, у них опыт в распознании наследственных сил. Это хорошо, что тебя поставили в ряд с выкормышем, я не знаю в чьей голове родилось это подозрение, но оно совпало с тем, что я наговорила Баласару. Твой слуга орал, что ты из двадцать второго. Если тебе придется оправдываться за это, то хоть силу можешь показать. Воспитанники Геона имеют способности похожие на жреческие и порой мощнее. Тебе это пригодиться.

– Час от часу не легче.

– Это лучшее, что я смогла сочинить для тебя. Тебя скорее предъявят Геону, чем просто убьют.

– Геон будет на аристократическом сборище у Баласара?

– Конечно. У него земли в столице, он пребывает в поместье по праздникам, остальное время живет в Закрытом городе. Вы едва ли встретитесь.

– Хорошо. Это сейчас не первостепенная проблема. Не знаю, какие будут последствия, но определенно твоя задумка неплоха, если учесть, в каком положении ты оказалась. Спасибо, Смин. Юта поэтому так легко принял факт, что я копалась во флаере?

– Не знаю. Юта тоже особенный.

– Смин, а какая реальная опасность может исходить от твоего брата?

– От Олива? – Ухмылка на разбитом лице Смин сделала ее похожей на разбойницу. – Его отец держит при себе, чтобы женить. Женатые офицеры не служат императору.

– Отец не желает карьеры сыну?

– Не такой. Вечно пропадать в Закрытом городе? – Смин остановилась и посмотрел на Эл серьезно и сочувствующе. – Я дважды слышала, что ты хочешь там оказаться. Это очень опасно для тебя.

– Сколько у меня времени до приема у Баласара?

– Отец скажет тебе точнее. И… опасайся своего слуги.

– Это ему следует опасаться меня, – строго заявила Эл.

– Слуги всегда для кого-то шпионят, если взяты из другого дома.

– Он тебе угрожал? – догадалась Эл.

– Нет. Вышвырнул из флаера. Зачем я ему. Будь внимательна к тому, что он делает.

– Спасибо за предупреждение. Еще вопрос: зачем же отец тебя травил?

– Он стремился меня ослабить. Напиток, который он давал, вызывал отравление и потерю памяти. Он не пытался меня убить, он хотел, чтобы я выглядела безумной и не способной приносить потомство хотя бы год после дверей. Это был его способ спасти меня. Он выглядит суровым, строгим, но Юта прав, у Торенов тесная связь друг с другом. Он принял тебя именно потому, что ты спасла мне жизнь.

– Жестоко.

– Не наказывай его. Я прошу.

– Я теперь его эскорт-пилот. Обещаю защищать, если обстоятельства того потребуют.

Смин посмотрела благодарно.

– Только не пойму, что ему грозит? – задала Эл наводящий вопрос.

– При смене канцлера будет много интриг и перестановок. Если отец довериться тебе, ты узнаешь его секреты.

– Моим внедрением в общество озадачили Баласара, а не твоего отца. Я подозреваю, что министр быстро избавится от меня. Баласар будет мне помогать? Как думаешь? Я, по-моему, понравилась его жене.

– Он представил тебя кому-нибудь из жрецов?

– Только Верозе. Он не показался мне опасным. Я для него что-то вроде…

– Юта много раз злорадствовал, что его рождение стоило отцу способностей, но я всю жизнь его боялась.

Смин замерла и чуть сжалась. Эл догадалась, что воспоминания о допросе парализуют ее.

– Он не увидел, кто я на самом деле, – успокоила ее Эл. – Иначе, все последующие события не произошли бы в мою пользу. Смин, я вынуждена тебя предупредить. Я очень хорошо понимаю, что моя безопасность находится в твоих руках.

– Я не выдам тебя без боли, пыток и допросов. Я жажду, чтобы меня поскорее отправили туда, где обо мне все забудут. Не в гневе твоего отца здесь дело. Что я для него? Мне страшно при виде тех, кто окружает меня. Моя жизнь рухнула, и я словно увидела родной мир по-другому. В начале я обвиняла в этом тебя, сейчас ясно понимаю, что ты только одна из причин. Остальное сделала не ты.

– Расширение границ меняет мировоззрение, Смин.

К этому моменту из груды деталей образовались три кучи.

– А как я могу использовать Гарахан, коли ты туда меня отправила?

– В Гарахане еще иногда работают двери. Мы уходили там. Жрецы вычислили период открытия, и Исмари провел нашу группу в нижний мир. Ты могла проходить испытания и затеряться в мирах.

– Хочешь совет в благодарность?

– Какой?

– Если ты пожелаешь бороться за будущее, сражайся осторожно, умно и незаметно. Это будет долгий и болезненный путь. Если хочешь сдаться, прими все как есть и забудь прошлое. Из руин тоже можно что-нибудь построить.

– Не в этом мире, – пробубнила Смин тихо.

– Я могу открыть тебе двери.

– Чем я лучше Барараси? Он был хорошим бойцом, в нем было то, что я не понимала. Ему было все равно до наших рангов и положения Кумона.

– Можешь не рассказывать мне, какой Бадараси молодец. Вы бы и часа не выжили там, куда его загнала я.

– Мне жаль глупого Пина, но о Бадараси я сожалею больше. Он мне нравился.

Эл поняла, что пора.

– Бадараси жив. Я отправила его в третий мир, защищать смертных от таких, как вы. Он согласился.

Смин вытаращила глаза.

– Я могу открыть тебе дверь, – повторила Эл.

Смин снова оцепенела и ничего не ответила.

***

Юта вернулся не скоро. Он дошел до сарая, хотя усталость манила его в коттедж. Можно бросить Смин в сарае, а вот лейтенанта без присмотра он оставлять не хотел.

По пути он размышлял о том, как вовремя появилась Тиа Мелиор. Ему требовался пилот, в гарнизоне на него косились, считали опасным сотрудничество с изобретателем. Затеи Юты одинаково пугали гарнизонных жрецов, начальство и пилотов. Тиа Мелиор, не дрогнув, села в его новый флаер. Определенно министр Торен притащил с периферии в столицу не красавицу для своих нужд, а телохранителя и хорошего пилота.

Изнутри мастерской слышались приглушенные голоса девушек, они смолкли, едва он подошел к стене.

Юта зашел в мастерскую и к своему разочарованию увидел три кучи, в которые девушки сложили детали. Корпус – отдельно, внутренности – отдельно, и малой кучкой лежал двигатель. Тиа Мелиор восседала на не до конца разобранном остове корпуса, а Смин пристроилась на выступающей задней части его новейшего изобретения. Они бездельничали.

Изображать гнев не хотелось, он скривился устало и осуждающе.

– Лейтенант, я приказывал собрать машину.

– Я не могу. – Тиа Мелиор развела своими ловкими руками. – Двигатели-то отсутствуют.

Пальцы ее были испачканы. Юта напрягся. На пальцах поблескивали остатки пыли из двигателя. Это он был неаккуратен, не убрал все. Она не стряхнула и не удалила пыль, не опасалась, что кто-то заметит блеск порошка. С лейтенантом ничего ровным счетом не случилось! Смин понятия не имела об этой пыли, она топливной капсулы в жизни не видела, аристократка все-таки. Тиа Мелиор, как видно, тоже об опасности ничего не подозревала. Юта задержал дыхание и убедился, что у лейтенанта нет под рукой жезла.

Свою полетную форму Тиа Мелиор сняла, у Смин одолжила верхнюю часть порванной робы, обе девушки выглядели потрепанными и довольными. Смин повеселела.

Юта продолжал размышления и становился все мрачнее. Тиа Мелиор прячет рану на шее, которую Юта видел во время схватки. Она проходила в двери. Если бы он знал об этом чуть раньше, был бы осторожен. Исмари же не вернулся с той охоты.

У него накопились противоречия. Сегодня он видел, что она не умеет заряжать жезл. В чем-то ее познания выше простого солдата, но для офицера она в элементарных вещах не сведуща. Как такое может быть одновременно?! Гарнизонный неуч? Это вряд ли. Двадцать второй?! А он думал, что Смин его дразнит, а пилот хвастается при штрафниках, чтобы отпугнуть.

Юта злорадно сощурился, опять указал на нее пальцем.

Эл не хотелось, чтобы он командовал ею, тем более входил во вкус.

– Я не стану его собирать. Ты нарушил закон не за этим. – Она не дала ему звука издать. Взяла из кучи маленькую деталь, повертела и бросила через плечо, та звякнула об пол где-то за ее спиной. – Ты не поверил, что я из двадцать второго. А ты поверь. – Она будто прочла его мысли. – Выкормыши Геона. Так вы нас называете?

– Почему ты здесь? – зашипел Юта.

– В сарае? Или вообще?

– Вообще.

– Мне надоело бессмысленно рисковать своей жизнью ради чьих-то целей, мне лично непонятных. Я нашла вариант, как покинуть прежнюю социальную ступень и взойти на следующую. Мелиоры были приближенными императора, не правда ли? Вице-канцлер… Нет. Теперь уже канцлер Баласар призвал меня вернуть былую славу семье.

– Так вот куда ты нацелилась! Императорская свита! Мелиоры! Геон тебя на куски порежет за измену.

– Ой. А что мне мешает забрать все?

Тиа Мелиор подперла испачканной ладонью щеку, вымазала пылью из двигателя свою ровную кожу и задела красивые волосы. Темные глазки заблестели неподдельной алчностью вместе с пылью на ее лице.

– Госпожа Ниэль Баласар считает, что мне ни к лицу военная форма. Ваш папа нашел меня перспективной для карьеры в другом качестве. Я ему доверяю.

Эл заметила, как Юту чуть не перекосило при упоминании об отце, усталый вид его не спас. Намек прозвучал, как плевок в лицо.

«Стерва ты, лейтенант». – Прозвучало у нее в голове голосом штрафника. Юта Мирамис ненадолго лишился дара речи, чего она и добивалась

Смин оцепенела. Ей представилось, как эти двое опять сцепятся. Холодная угроза исходила от Тиа Мелиор, а Юта не нашел, что изобразить по случаю и выдал настоящее чувство ярости. Смин увидела, как Юта подался вперед, словно ему нестерпимо хочется впиться в горло нахалке.

– Кто-то уже пытался отрубить твою голову, – зло прошептал Юта. Смин сжалась. – Не за такие ли речи?

– Но я жива, – многозначительно ответила она.

Мирамис дернул плечами, встал ровнее. Он вспомнил вчерашнюю пустоту и остановился.

Эл не дала ему пойти в атаку. Она указала на остов большого флаера.

– Не ладиться? Сколько двигателей не лепи, толку все равно не будет. Пустышка.

– С чего это ты так решила?

Эл встала, подошла к большой машине и постучала по перекладине.

– Он не взлетит. Громоздкий и ошибка в конструкции. Я права?

Юта кивнул.

Эл взяла папку и вернула ему.

– Это никуда не годиться. Для кого этот флаер?

– Для императорской семьи, – тихо ответил Юта больше не скрывая усталость.

– Большая у императора семья. Видела в книжке.

Смин не верила своим глазам. Юта присмирел. Неужели договорятся.

– Я помогу. За услугу, которую попрошу потом, – сообщила великая жрецу.

– Возьми это. Никому не показывай, – Юта Мирамис вернул ей папку.

Снаружи раздалось шуршание, в дверь заглянул слуга Эл. Он суетился. Юта цыкнул на него.

Эл забрала свои вещи и вышла из сарая.

– Двадцать второй, – сказал Юта сам себе.Ему требовалось проговорить свои мысли в слух. – Не слышал, чтобы они строили машин. Сначала я думал, что твой отец решил завести себе компаньонку, что Олив ревнует, а твоя история – предлог. Она свалила меня в поединке. Ты сказала, что она тебя спасла. Знаешь, кто такие Мелиоры, Смин?

– Знаю, – ответила Смин тихо.

Глава 17 Неожиданное предложение

Три дня в сарае Юты Мирамиса никакого продвижения в работе не принесли. Эл не рискнула объяснить жрецу, что его работа – фикция, что нужны еще участники и не три дня времени, чтобы сдвинуть с места неудачный проект. Изобретательный теоретик Юта оказался плохим инженером. Эл не собиралась подавать ему новые идеи, пока не решит, как использовать их связь.

Угроз в свой адрес она больше не слышала.

Мирамис, раздосадованный ее не слишком усердной работой, на четвертый день отпустил Смин в штрафную зону, а Эл – в гарнизон.

Ей предоставили комнату в четырехэтажном доме для офицеров и персонала. Кубическое строение с пандусами по трем фасадам, скошенной односкатной крышей и единственным входом на первый этаж. Каждый этаж – отдельный блок с комнатами и общим холлом. Ей выделили две комнаты для нее и слуги, дверь в дверь, с одной стороны – вход на этаж, с другой – холл.

Обстановка вполне приемлемая, удобное место отдыха и возможность запереть дверь.

Новость о лейтенанте-новичке, которая в первый же день вздула штрафников, а на второй при поддержке жреца заряжала о них жезл, привлекла внимание и обеспечила первые контакты.

У нее оказалось только два соседа по этажу: пилот гарнизона по имени Дью, парень небольшого роста и возраста ее слуги, и пожилой староста Сура Фара, строгого вида, бывалый гарнизонный обитатель в непонятном чине. Фара по совместительству с какой-то еще работой оказался комендантом маленького здания, он не бездельничал и был постоянно при деле. Дью, как позднее выяснилось, был у Фары на побегушках, потому жил рядом.

В больших окнах общего холла с видом на ряд деревьев и подъездную дорогу, читался вполне сносный пейзаж, чтобы провести время в созерцании. У окна стояли большой стол и чертовски удобные стулья. Обнаружив эти приятные мелочи, Эл вышла вечером «поболтать» ради знакомства с соседями. Она слышала, как Дью донимал Фару расспросами о ней, поэтому пошла знакомиться и удовлетворять свое любопытство.

Помимо обитателей этажа на стульях отдыхали трое гостей. Эл сдержано поздоровалась и ей уступил место старший по возрасту. Форма на нем оказалась не гарнизонная, по знакам – из Хельвигов. Этот высокий мужчина, в хорошо подогнанной форме служебного персонала, встал у окна и обратился ровным и предупредительным тоном:

– Я подогнал из ангара ваш флаер, лейтенант. Капитан попросил, чтобы перед плановыми полетами вы проверили его. Если не понравиться, он поменяет флаер.

– Спасибо, – поблагодарила она. – Как ваше имя?

– Хаучег.

– Я Лейтенант Мелиор.

– Я знаю.

– Вы не сообщили звание.

– У меня нет звания. Я эскорт-пилот, как и вы, формально я капитан по прежней службе в гарнизоне. Больше я не служу. Обращайтесь, как вам нравиться.

– Я бы поспорила, что вы военный. – Эл решила польстить новому знакомому.

– В прошлом я был военным, – неохотно согласился он.

– Он – городская охрана Хельвигов, – встрял в разговор Дью. – Арбитры.

Эл окинула Хаучега взглядом. Его одежда не выглядела казенной. Ярко синие полоски отделки по рукавам куртки и штанов, такая же яркая эмблема, но в остальном наряд городской. Потертая обувь сообщала, что обладатель не мало ходит пешком, а не только летает. Он не носил сапоги, скорее подобие ботинок на толстой подошве с полосами застежек.

– Я недавно в столице, – сказала Эл. – Не знаю никого из Хельвигов.

– Я не Хельвиг. Я служу дому Хельвигов. Я из полиции столицы, пилот и ассистент арбитра Нами Хельвига, главы пограничной охраны, внука почтенного Хельвига, – представился он длинно и подробно. – Я по поручению хозяина. На вас напали в штрафной зоне. Там содержаться бывшие военные, они добывают руду не только для гарнизона, жилые кварталы среди прочего контролирует город, мы следим, чтобы гарнизон рачительно относился к имуществу и избегал незапланированных жертв. Драки там частое явление, но не с участием офицера. От штрафников я услышал неприятные отзывы, в обиду вы себя не дали, наказали виноватых, но одного едва не убили. Штрафные пожаловались на жестокость. Вас не могут наказать, вы сопровождали жреца Мирамиса, но мой хозяин вынужден предупредить, лейтенант, что, если бы штрафной умер, вас принудили бы возместить ущерб. Впредь будьте аккуратнее с имуществом города.

Она прикрылась скучающим видом и ответила нарочито равнодушно:

– Мне казалось, инцидент уже исчерпан. Это была моя невнимательность, незнание местности и, увы, досадная ошибка. Передайте мои извинения, если уместно.

– Не заходите лишний раз в штрафную, – посоветовал Хаучег серьезно. – Там подлый народ, не туда свернете, и они это используют. Без жезла никогда не ходите. Впрочем, не ходите совсем.

Эл согласилась, покивала, а Дью снова влез в беседу.

– Они к ней на квартал не подойдут.

Хаучег глянул на Дью, и парень притих.

– У меня предложение, лейтенант. Вы не побоялись сброда и проявили храбрость. Нужны наемники для рейда в трущобы. Вы – пилот и бывший полевой офицер. Нам нужны флаеры гарнизона для обзора сверху. Заодно город изучите. Территории для полетов обширные, во время рейда и при подготовке к нему разрешено летать над поместьями. Советую согласиться. Город лучше узнаете.

– Не спокойно? – Эл изобразила должное напряжение и внимание.

– В городе все спокойно. В трущобах потребуется дополнительная сила. Будет отбор дани. Впереди большой праздник передачи должности канцлеру Баласару. Хороший повод набрать дополнительные ресурсы. Люди нужны, ваше умение обращаться с оружием и флаером будет более чем кстати. Дело конечно грязное, зато прибыльное, я беру добровольцев. Часть добычи – ваша. Торен не выставил вас в обязательном порядке из-за того, что вы новичок и эскорт-пилот. Я уверен, что вам такая забота не нужна. Надумаете, получайте у министра разрешение и присоединяйтесь к моему отряду.

Он говорил о чем-то обыденном для всех, без уточнений, подразумевая, что она понимает детали.

– Будет бунт, ты думаешь? – нахмурился Фара. – Тогда почему меня не зовешь? Я там бывал.

– Я вас всех зову, но лейтенанту – первое слово. Будете вместе, лейтенант будет главной, я вам еще двоих добавлю из моего запаса. Флаер на пятерых. Дью пойдет запасным пилотом, если лейтенанту придется командовать группой на земле.

Эл переключила внимание на двоих молчаливых сотоварищей Хаучега. Они сидели и видимо ожидали согласия, они были внешне похожи друг на друга. Эл решила, что они братья.

– Кроме нас с вами, все горожане вне домов получили разрешение участвовать, поэтому, при возможном разделе добычи Торенам и Хельвигам достанется чуть меньше, – несколько неохотно добавил Хаучег, словно это условие не слишком уместно в разговоре и намекает на корыстные интересы присутствующих. – Хозяева не бывают против, когда планируется масштабный рейд.

Эл осмотрела соседей по этажу. На одежде Дью и Фары никаких цветовых меток не было, они не служили в семьях.

– Представьте остальных, – попросила Эл.

– Это мои люди, по законам их семей они вне дома, – он сделал паузу и неохотно добавил, – добыча наша.

– Такое возможно? Вы принадлежите семье, а они нет? Не понимаю.

– Почему? Вы сами, лейтенант, недавно были вне дома.

– Это неправильная информация, – недовольно сощурившись, заметила Эл. – Я глава дома Мелиоров. Я сама себе семья.

Дью и Фара с уважением и интересом посмотрели на нее, пара молчаливых спутников Хаучега насторожились и переглянулась, они показали заинтересованность.

– Тогда мы с вами, лейтенант Мелиор, – сказал один из них густым низким голосом и почтительно кивнул. – Под вашим именем, мы возьмем добычу мимо Торенов и Хельвигов. Хаучег, ты с нами?

– Нет, я служу хозяину. Вы, кажется собирались идти со мной.

Второй кивнул и добавил:

– Прости тогда. В группе у лейтенанта Мелиор мы больше наберем. Хельвиги не делятся честно.

Они встали вместе, разговор для них, видимо, был окончен, будто она уже согласна. Они без дальнейших обсуждений ушли. Эл осталось проводить их взглядом.

Хаучег сел к столу на свободное место, хмыкнул и всмотрелся в Эл.

– Это как же вы дрались в штрафной, что мои люди сбежали к вам, – высказался он без злобы.

«Сплетни – великая сила», – подумала Эл.

– Когда рейд? – спросила она.

– Через десять дней. Времени для подготовки достаточно. Попрошу жрецов подобрать вам другой флаер, вам выделили слишком новый, – с заботой в голосе сообщил Хаучег. – Его оставите в ангаре, в рейде лучше иметь старую машину.

В такой манере Эл уловила особенную заинтересованность.

– В чем ваш интерес, кроме моих навыков, капитан Хаучег? – напрямую спросила Эл.

– Чем больше группа, тем безопаснее и добыча больше, – ответил он.

– Слишком очевидно, – ответила Эл с улыбкой.

– Всем нужна добыча, а толпой мы ее больше возьмем, – поддержал капитана Дью.

– Если иных аргументов нет, я соглашусь, – ответила Эл.

После обсуждения с Фарой рутинных для обоих деталей Хаучег удалился.

Эл посмотрела на Фару. Староват, но разумный, грубоватыми чертами внешности он напомнил Бадараси.

Фара напряженно думал. Дью ерзал на месте.

– Мне было неловко признаваться. Я не знаю, как бы Хаучег к этому отнесся, но я тут абсолютный новичок. Есть какие-то установки, правила и протоколы этих рейдов? – спросила она.

Фара очнулся.

– Вы когда-нибудь пленных брали, лейтенант?

– Да.

– Это тоже самое. Хаучегу все равно, разбираетесь вы, лейтенант, или не разбираетесь. Ему офицер до зарезу нужен, гарнизонный, чтобы получить свою долю законно. Хельвиги иначе лучшее заберут, а тут выходит – другой дом, с двух сторон прибыток, – протараторил Дью. – Выгодно. Он так сделает, что наши отряды рядом пойдут. Хаучег опытный. Это хорошо.

Фара посмотрел на паренька, во взгляде не было осуждения, болтливость соседа Фару не раздражала.

– Гарнизонный архив открыт всегда. Поищем, что там нужно по такому случаю, – рассудил Фара.

Глава 18 Планы и карты

Эл по дороге выволокла из комнаты слугу. Бледный юноша косился на Дью, который норовил наладить отношения.

– Он больной что ли? – спросил Дью у Эл, когда не смог вывести на разговор своего вроде бы ровесника.

Эл осмотрела обоих по очереди. Бойкий Дью не понимает, что рискует наскочить на неадекватную месть со стороны августейшей особы этого мира. На замечание о болезни принц состроил гримасу презрения пополам с ненавистью.

– Вроде того, – ответила Эл и взглядом «впечатала» слуге оплеуху.

Дью на этом устремился к флаеру лейтенанта Мелиор, но Фара его остановил:

– Пешком пройдемся. Недалеко. Вы охраняли двери, лейтенант? Забыл, в каком гарнизоне.

– Гарахан, – ответила Эл.

– Тогда понятно, почему вас спутали с двадцать вторым, – покивал Фара. – Если вы за столько лет там не пропали и до офицера дослужились, будучи единственной в семье, здесь у вас служить получиться.

– Мне нужен план для полетов. Я в столице недавно. Министр не разрешает летать над поместьями, не запутаться бы, – посетовала Эл деловым тоном.

– Трущобы чем плохи, – рассуждал в ответ Фара, – не знаем толком, что у них там. Я вам план найду, но они там что-то постоянно перестраивают и перегораживают.

Эл слушала, не пропуская ни звука.

Над их головами скрипели местные кряжистые деревья. Тугие сложные в переплетении стволы напомнили Эл дерево темного мира. Оно словно послужило прототипом местной флоры. Скрученный ствол тянулся так высоко, что составлял лес колон, наверху негустая крона рассказывалась в небо темными трещинами. Листвы деревья имели мало и хорошо пропускали свет, но у корней почти ничего не росло.

Они прошлись близко от исполинов и казалось, что дальше – только лес.

Фара двигался медленно и объяснял лейтенанту Мелиор подробности будущего рейда, все что знал, Дью вставлял незначительные реплики, принц-слуга тащился сзади.

– Вы что не знали, что аристократка, лейтенант? – спросил Дью.

– Я не всегда это знала, – ответила она.

– В вас память проснулась?

– Нет, – ответила Эл.

– Это все новый канцлер, – с уважением протянул Дью. – Это он вас нашел. Говорят, Баласар – хороший человек, в столице его любят. Я один раз его видел.

Эл вспомнилась испуганная и растерянная физиономия Баласара во время ее первого появления в загородном поместье Торенов.

– Не примите просьбу за дерзость, лейтенант. Когда вы будете подбирать бойцов для себя, вспомните о нас с Дью, – сказал Фара. – Я готов вам во всем помочь.

– Ты где-то служил, кроме этого гарнизона?

– Я много лет провел в императорском гарнизоне Южных дверей, его распустили, меня – сюда. Так что, дело свое знаю. Тут меня держат вроде бы из жалости, я был у двери, а потом чуть не умер, но в штрафную не отправили. Я старый. Вы сильная, у вас все хорошо получится. Так выбиться, как вы, – труд не малый. Я за сильным обязательно пойду. В рейде все может случиться. Возьмите.

– А то, что я женщина? – уточнила Эл.

– Какая мне разница. Вы взгрели штрафников так, что ваше имя по углам шептали.

– Я же сказала, что это было ошибкой. Мы идем выяснять, что мне можно, а чего нельзя делать, – с недовольством заметила Эл. – Вдруг я ошибусь, и вы погибнете?

– Нет. Я потому и предлагаю, помогу советом, только возьмите, – настаивал Фара. – У меня дома нет, я гарнизонный, но быть вам слугой готов хоть немедленно, госпожа.

– Я еще не глава дома. У меня пока нет официальной родословной. – Эл оглянулась на слугу, ему предложение Фары не нравилось. – Как знать, появиться ли она до рейда.

Слуга ухмыльнулся.

– Госпожа Тиа Мелиор – очень приятно звучит. Вы, если на бал позовут, не идите в форме, пусть все кругом слюни распустят. Баласар мигом мужа подберет, – восклицал молодой пилот.

– Заткнись, Дью! – Фара злобно повысил голос. – Идиот!

Эл посмотрела на Дью, ему замечание Фары, как с гуся вода, он хихикнул. Как и слуга за ее спиной. Фара не имел авторитета для обоих.

– Тогда поместье просите, что это за знатная госпожа без поместья, правда? – Дью просиял наглой улыбкой и посмотрел себе за спину.

Слуга Тиа Мелиор осклабился на эту его фразу, как тварь из худого видения. Ну и мерзкий тип. Вот тут Дью умолк.

– Я вообще-то собираюсь в Закрытый город. А там ни муж, ни поместье мне не понадобятся, – высокомерно заявила Тиа Мелиор.

– Поместье для порядка надо взять, я бы взял, – возразил Дью. – Полагается, значит, надо брать.

Потом Дью залихватски подскочил к Фаре.

– Слыш, Сура, а ты бы хотел в Закрытый город, а?

Сура Фара недовольный его болтовней отмахнулся от безнадежности заткнуть Дью.

– Я тебя что? На службу позвала? На что мне такое трепло? – пришла лейтенант на помощь поникшему Фаре.

– Я больше не буду, – тут же заверил Дью.

– Ну, не так сердито, лейтенант Мелиор. Он неплохо летает, пусть и молодой. В воздухе много не выболтаешь. Он не совсем дурак, просто неопытный еще. Зато не предаст, – сменил гнев на милость Фара.

– Это я еще проверю, как он летает, – не меняя надменного тона ответила лейтенант.

Они приближались к одноэтажному вытянутому зданию, напоминающему пакгауз. Две подъездные ленты дорожек заканчивались полукруглой парковочной площадкой по узкой стороне зданьица. На стоянке – пара аэромобилей, один старенький с подломленной стойкой лежал полубоком, как хромая утка.

Фара, не обращая внимания на окружающее, в отличии от лейтенанта, которая все время вертела головой, открыл входную дверь и первым вошел внутрь, остальные цепочкой прошли за ним.

Внутри было светло и тихо. За узкими столами у окон сидело двое хорошо одетых людей со знаками разных семей. Фара без приветствия проследовал мимо них, что свидетельствовало о том, что они такие же посетители. Никого, кто распоряжался тут не было. Фара проследовал по коридору до рядов стеллажей, потянул с нижней полки увесистую книгу, потом другую, более потертую. Обе он вручил Дью, который тут же заспешил к свободному столику у вытянутого окошка.

В это время слуга что-то шепнул Фаре, и он указал ему дорогу в глубь коридора, принц исчез за стеллажами. Эл получила в руки узкую, тощую тетрадь и слуга видимо знал, что ей нужно.

Эл села ближе к окну и вчиталась. Достижения в книгопечатании тут не выдающиеся, блеклые картинки от руки, почерки разные, как и цвета чернил. Эл по слогам разбирала эти надписи.

Фара подошел к ним с задержкой. Он принес два плана, один скрученный в трубку поменьше и сложенный в несколько раз побольше. Он развернул большой план, а сверху раскатал второй.

– Этот подробнее, – он ткнул в большой план, – зато этому я доверяю больше.

Фара повернул и пододвинул ближе к Эл малый план.

Рисунок походил на паутину. Безумный паучок сплел сеть, а потом много-много раз ее восстанавливал. Один из секторов карты из-за частых исправлений имел аккуратно прилепленную заплатку. Эл опытным глазом навигатора поняла, что точного плана не существует. Она смогла разобрать, как расположены поместья относительно большого белого пятна «Закрытого города». Владения семей обозначались такими же знаками, какие носили в гарнизоне военные, принадлежавшие разным кланам.

Гарнизон составлял соединение отрядов разного назначения. Чем крупнее семья, тем многочисленнее она представлена в гарнизоне. Из объяснений Фары Эл поняла, что в рейде участвую все, отряды делятся по семейному признаку, те, кто не служит семьям сбиваются в кучу с ополченцами и идут в рейд самостоятельно. К Тоернам ее не позвали, полицейский Хаучег своими путями узнал, что она свободна.

Эл за несколько дней в гарнизоне не смогла сообразить его назначение. Патрули из ангара охраняли стену, облетали периметр на удалении и не подпускали близко городские машины. На сколько она успела заметить, горожане не стремились приблизиться к стене.

Однако такая концентрация военных в одном месте небессмысленна. Открыто спрашивать слишком опасно, Эл предпочитала пассивное наблюдение.

Два поместья в треть размера Закрытого города принадлежали Хельвигам и Геонам. Баласары занимали меньшую площадь, Торены небольшим участком примостились с окраины. Владения Вероза вклинивались трапецией от периферии города к самой стене. Гарнизон расположился у стены между столицей и Закрытым городом, но не между столицей и трущобами. Площадь их покрыла бы чуть ли не треть столицы. В плане читалась кольцевая планировка, словно «архитекторы трущоб» умышленно придали больше смысла городскому придатку. Расходившиеся лучами от центра кварталы напоминали структурой прием организации поселений третьего мира.

Фара ткнул пальцем в нечеткий контур центра трущоб.

– Тут их главные кварталы, они туда даже городскую полицию не пускают. Да никому туда не хочется, место там плохое. Когда-то был огромный рудник и штольни. И тянуться они до нашего рудника. Там опасно. Флаеры летают плохо и заболеть можно.

– Почему так странно? Тут мог быть город? – не скрыла недоумения лейтенант, готовая сослаться на то, что никогда не бывала в столице прежде.

– Он тут когда-то и был, а когда пала Гараханская дверь, вместо города и появилось это место, да еще с чужими. Его мигом обнесли стеной, жителей держат в повиновении, – бесхитростно объяснил Дью.

– Рудник где?– переспросила она.

Фара опять ткнул в план.

Эл рассмотрела участок.

– Это у них вроде бы храм, – пояснил Фара. – Убьют, если кто из наших сунется. Вроде бы когда-то договорились с ними, что туда наши не ходят. Они там по-своему живут. Мы берем с них налог, но в их дела не лезем. Как дело до распри дойдет, рейд устраиваем, чтобы угомонились.

– Странно. Никогда не слышала, что в городе такой конфликт. Что такого опасного в трущобах?

– Говорят там простым людям находиться нельзя. Порода под ним генерирует такую силу, которая может убить. Трущобные до смерти это место охраняют, чтобы ни гарнизонные, ни городские туда не лезли. Им все равно не жить долго, вот и упрямятся. Наши избегают лишних жертв и терпят до поры до времени. Это как бы наша штрафная, но только городская, город оттуда кормиться.

Эл указала на еще один необычный участок, не названный, но обозначенный значками построек.

– Это старые кварталы нашей столицы. Когда землю при Гарахане тряхнуло, волна к нам пришла, там было много разрушений. Это старый храм Владычицы, он упал, его закрыли, близко никто не живет. Там дома падают. Это не интересно, – объяснял Фара.

– А зачем эти рейды вообще устраивают, если можно договориться? – спросила она.

– С трущобными-то скотами? – протянул Фара уже брезгливо. – Я не знаю почему так, найди у кого еще спросить. Думаю, чтобы не расплодились, и так толком никто не знает сколько их. На руднике они выживают и рождаются такие, что способностей нету, а энергии полно. Удобно их брать. Их там много. Слабые они. Своих женщин они насмерть защищают, детей не отдают. Приходится из них дополнительную мзду выжимать силой. Вот при каждом рейде и крутись, как хочешь: убивать скотов нельзя, а забрать надо больше.

– Можно мне эту книжку с собой взять? – спросила Эл у Фары.

– Ты что! В трущобы нельзя! – неправильно понял Дью. – Вдруг они читать умеют.

– Я изучу у себя и верну.

– Только до рейда верни, – предупредил Фара. – И чем она тебе там поможет? Это приблизительное описание, а на самом деле так не будет. Всякий раз по-другому. Опыт нужен.

Фара имел в виду себя. Лейтенант кивнула.

Они просидели в архиве долго, потом Фара заторопился по делам, одолжил у Эл слугу, а она осталась с Дью. У парня бумажные дела энтузиазма не вызывали, один на один он начал донимать Эл болтовней.

– Так. Убирай книги. Пройдемся, – предложила лейтенант Мелиор.

– Тут оставим, никто не тронет, кому они нужны. Завтра еще придем, – упрямился Дью, занимать уборкой ему не хотелось.

– Стол может понадобиться кому-то еще. Дью, знаешь одно из достоинств разведчика? – спросила Эл.

– Ага, двери находить.

– И следов за собой не оставлять.

Лейтенант сунула в карман узкую, тонкую книжицу, закрыла самую большую книгу и направилась к полкам. Дью свернул планы. Оставив за собой пустой стол, они вышли из здания. Колченогий аэромобиль отсутствовал, второй ровненько стоял на своем месте.

Лейтенант в задумчивости двинулась в сторону их жилого корпуса. Дью притих, к удовлетворению спутницы. Она шагала неспешно, завела руки за спину и высматривала что-то на плитках дорожки. Дью казалось, что она выискивает там неровности или дефекты.

Молодой человек отвлекся на что-то, как было ему свойственно, а потом опять повернулся в сторону лейтенанта. Она была мрачной или озлобленной.

– О чем так глубоко задумались, лейтенант? – без всяких обиняков спросил Дью.

– О том, в чем мне предстоит участвовать, солдат, – холодно и отстраненно ответила она. – Сколько раз ты там был?

– Ни разу. Я понятия не имею, где эти трущобы.

– А зачем согласился? И карту не смотрел.

– Фара сказал не смотреть, я и не смотрел. А согласился, потому что надо бы попробовать. Хаучег никогда меня не просил.

– Он бы тебя не взял, если бы не Фара.

– Я пилот. Он бы меня взял, – заверил Дью.

– А давай проверим, как ты пилотируешь?

– Сколько хочешь.

– Направление на трущобы знаешь?

– Ага.

Глава 19 Зеркало

Дью сдался, едва сел за управление. Тугие рычаги новой машины, заставили парнишку признать, что он на этой модели не летал. Он виновато уступил ей место пилота. Тяжелый пятиместный флаер отписан лейтенанту, если Дью повредит его, достанется обоим.

Она уточнила коридор высоты, Дью без задней мысли объяснил ей, как быстрее долететь, как не вызвать потом вопросов у начальства. На любые правила, как всегда, находились лазейки. Дью их хорошо знал.

Он завороженно следил, как она управляется с машиной. Никаких резких движений, ее руки двигались мягко и флаер слушался рулей. Дью оторваться не мог, поздно посмотрел за борт.

– Трущобы! – Он с опозданием указал направление.

Реальность не имела ничего общего с планом. Столица вдруг превратилась из обширных и чистеньких поместий и городской дорожной структуры в малопонятное месиво из строений, напоминающих завалы и баррикады. Фара был более чем прав. Никакой план не передал бы этот хаос.

Они перелетели через границу. Эл увидала, как внизу в дома забегают люди. Рассмотреть их не было возможности.

Флаер взбрыкнул, его подкинуло чуть выше, Эл быстро повернула назад.

– Это рудник. Правильно ушли, – одобрил Дью ее маневр.

Они вылетели на нейтральную территорию в удалении от неглубокого и сухого рва, который яко бы обозначал границу странного поселения. Трущобы расположились в яме, широкая полоса не засаженного луга обозначала «зону отчуждения». Пешему путешественнику потребовалось бы забраться наверх в сторону столицы и еще миновать низкорослую лесополосу, чтобы оказаться в городе. Лысоватый лесок на удалении выгодно закрывал от жителей столичной окраины неприглядный пейзаж трущоб.

Эл осмотрелась. На некрутом валу, в оправдание нищенской остановки, возвышалась невысокая крепостная стена из того же материала, что все трущобы, насыпи грунта, камень и забутовка. К стене подходили дороги и упирались в мощные ворота. При наличии летной техники и по здравому рассуждению Эл, эта фортификация не имела иного смысла, как не выпустить обитателей местного гетто наружу.

От вала тянулась цепочка следов по примятой траве, одним концом она терялась вдалеке у ограждения трущоб, а другим в лесополосе. Недавно группа беглецов покинула трущобы.

Эл искала место на склоне, чтобы приземлиться, пока любопытный Дью не сделал тот же вывод, что она. Недалеко в яркой весенней траве, разделявшей ров и лесок, черным пятном выделялся эллиптический отражатель. Полированная поверхность призывно поймала свет.

– Что это? – спросила она.

– Ты что зеркало не узнала, лейтенант? У вас в гарнизоне другие? Специально тут поставлено, изменения энергии ловить, и чтобы они наружу через ров в эту сторону не лезли. Там еще вмятина недалеко, как от тела. – Дью заподозрил неладное, но любопытство превратилось в страх. – Не садись. Не стоит. Летим отсюда.

Дью сильно нервничал и с легкость выбалтывал, что не спроси. Эл задала пару вопросов, в ответ получила пространное, невнятное объяснение. «Зеркало» искривляет пространство и образует коридор, ведущий прямиком в охраняемую городскими арбитрами зону.

– Это дверь? – удивилась Эл.

– Да какая дверь! Так проход, простой канал. Ловушка! Нас еще швырнет куда, а флаер тут останется. Держись выше или за него лети!

Эл села на склоне за зеркальным отражателем.

– Похоже не работает, – предположил Дью оглядываясь. – Не заметили.

– Почему?

– Так арбитры не прилетели. Они нас не видят. Если появятся, у нас есть оправдание, нас в рейд пригласили. Так и говорите.

Эл выбралась наружу.

– Не нас, а меня, – строго поправила лейтенант Мелиор. – Я пойду, посмотрю ближе.

Дью удивился. Что ей в зеркале непонятно? Он не хотел ждать внутри, вылез следом и, догоняя лейтенанта, затараторил в своем духе:

– Что такого? В гарнизоне зеркал нет? А чем вы там пользуетесь?

– Ты хоть представляешь, что будет если отражатель к настоящей двери поставить?! – лейтенант Мелиор всплеснула руками так, как это делал Сура Фара, попутно называя Дью идиотом.

– Неа.

– Неа, – только передразнила лейтенант, но не обругала его.

– Так двери-то и нет. Откуда здесь дверь?

Дью приблизительно понимал, что будет что-то плохое, но все равно чуть-чуть обиделся.

– Я что, жрец или арбитр, чтобы такое понимать? Зачем мне понимать?

Дью врал, он слишком любопытен и молод, чтобы равнодушно и осторожно относиться к секретам.

– Вот и будешь до самой смерти в солдатах сидеть.

– Вот еще. Я вот к вам на службу пойду, когда вы станете настоящей аристократкой. Фара будет за вашим поместьем ухаживать, а я вас на приемы и на службу буду возить. А в Закрытый город сами летать будете.

У лейтенанта Мелиор брови поползли вверх, ее красивые и темные глаза стали круглыми, а лицо удивленным-удивленным. Она ничего не ответила, постояла на месте, посмотрела на Дью и двинулась к зеркалу.

Эллиптический отражатель на шарнире был врыт в землю на специально насыпанном холмике и направлен в сторону трущоб. Эл приблизительно оценила, куда смотрит полированная поверхность. Взгляд уперся в преграду трущобной стены. Она обошла прибор и увидела, как Дью в отдалении скачет на месте и машет руками. Эл присела у зеркала на одно колено и стала изучать черную полированную поверхность с обсидиановым отливом.

Дью с заминкой подошел, любопытство победило.

– Правда не работает. Повезло вам лейтенант, а то бы вынесло, поди узнай куда, топали бы потом в гарнизон пешком. А вона… трещинка там внутри, – Дью указал дефект на поверхности отражателя.

Эл чуть повернулась, чтобы сменить угол зрения. Вечерний свет показал длинную едва заметную трещину по центру и паутинку, отходящую к краям.

– Его кто-то разбил? – спросила лейтенант Мелиор.

– Прочный материал, само наверное. Лопнуло будто изнутри, – подметил Дью.

– Поищи след в траве, – попросила она.

Парнишка что-то соображал на ходу, покрутился на месте, посмотрел на отражатель, выбрал понятное ему направление и зашагал в сторону трущоб.

– Нашел. Тут он умер, – сообщил Дью.

Эл оставила осмотр зеркальной поверхности и подошла к нему. Очевидно, что тут когда-то лежало тяжелое тело, силуэт слишком хорошо читался на примятой в падении траве. Мимо тянулась цепочка следов, прошла группа. Эл соображала на ходу, представляя побег из трущоб, отключение защитного периметра, затем и разбили отражатель.

– Что получается? Этот самоубийца дошел до зеркала и повредил его? Его никуда не выкинуло? Он тут остался? – Дью опасливо посмотрел в сторону трущоб. – Кто их знает. Это, наверное, солнце с той стороны было. Подошел, по поверхности долбанул, да?

Дью неуверенно осмысливал то, что видел.

– Где солнце поднимается?

– Там. За Закрытым городом. Заходит там. – Дью уверенно указывал направление. – Их на ночь заряжают, чтобы до рассвета хватило.

«А он оказывается сметливый парень, кроме того, что невероятный болтун», – подумала Эл.

Она посмотрела на примятую травку у подошв своих сапог, проследила возможный путь к зеркалу. Дью продолжал строить свои гипотезы, разумеется, вслух. Она слушала, сделала вид, что кивает, соглашается с ним, а сама опустилась на колени на краю примятой травы и прикоснулась к вмятинам рукой.

***

…Смерть случилась перед рассветом. Этот некто умер мучительно. Не мгновенно. Тело корчилось, пока заходило светило, пока день отбирал права у ночи, пока созвездия не покинули посветлевшее небо. Его парализовало не сразу, он успел отойти от поврежденного отражателя, а потом повалился на спину. Созвездия в небе были последним, что он видел перед смертью, а шорох удаляющихся шагов тех, кому он помог, звучал ему похоронной музыкой. Пальцы что-то сжимали, предмет, он вдавил его в грунт последним усилием, едва не проткнул ладонь…

***

Дью крутился вокруг лейтенанта и болтал. Ее пальцы нервно шарили по земле, потом начали рыть то в одном месте, то в другом. Дью обратил внимание на странное поведение спутницы и смолк.

– Ай! – вскрикнула она и посмотрела на расцарапанную ладонь, другой обвела кружок на земле и достала вытянутый граненый кристалл. С одной стороны тело кристалла обвивала металлическая толстая нить, а кончик ловил свет и играл гранями, острие сломалось от удара.

Дью смотрел на ее руку в крови. Лейтенант Мелиор стиснула кулак и сморщилась от боли. Она положила кристалл на траву, достала из сапога узкий красивый кинжал и поднесла кончик лезвия к кристаллу. По лезвию забегали струйки искр.

Лейтенант Мелиор села рядом с примятым островком, скрестила ноги и, не выпуская из рук оружия, уставилась на кристалл. Дью смог увидел ее выражение лица, она так нахмурилась, что ему стало не по себе. Кровь еще капала из раненой руки, которую она не разжимала, капельки исчезали в траве, или стекали по единственному бирюзовому стебельку, на который попадали. Яркий цвет удивил паренька.

– У вас странная кровь, лейтенант, – не выдержал Дью.

Не поднимая на него глаз, будто его не было рядом, она жадно слизала с ладони собственную кровь, расстегнула ворот куртки и втянула воздух. Дью увидел за краем воротничка ее рубахи тоненькую полоску шрама. Вот тут его затрясло не на шутку, когда он вообразил, как такая рана была получена. Хоть и молод Дью, но на гарнизонной службе обретался не первый год, если не насмотрелся, то всяких баек наслушался вдоволь. Это как в поговорке: «трудно жрецу только хлыстом махать да великому голову отрубить». Она когда-то схватилась со жрецом, и если жива, то жрец не жив. Дью мгновенно запихал это свое предположение куда подальше.

Он плюхнулся на землю рядом с лейтенантом и примял след чьей-то смерти.

– Кристалл-то из рукоятки жезла, может из хлыста, – к Дью вернулся дар речи. – Зачем-то он его обмотал?

– Для усиления. Кристалл аккумулирует энергию. Жуткая была смерть.

Дью забеспокоился.

– Давайте отсюда уйдем. И никому не скажем. Никому. Я никому не хочу говорить. Закопайте кристалл обратно. Ведь получается, что убили кого-то с жезлом, или жреца, – с ужасом в голосе заскулил Дью. – Придется сознаваться, что мы к зеркалу ходили. Фара сказал бы, что мы идиоты. Я не против, но это Фара. А то еще на пыточный стол потащат за такое.

– За что?! – злобно бросила лейтенант Мелиор. – Ты отражатель ломал? Ты убил кого-то?

– Да спаси Владыка, нет! – выкрикнул Дью и вскочил на ноги.

– Далеко следующий? – спросила Тиа Мелиор грозно.

Дью ткнул пальцем в сторону.

– Шагов за сто еще есть, но я туда ни за что теперь не пойду. Вдруг работает.

– Иди к флаеру, лети куда надо, тащи сюда кого надо. Я здесь останусь, – заявила лейтенант.

Дью проявил готовность мчаться куда угодно, лишь бы подальше.

– Дью, – окликнула она еще раз. – Пусть пошлют за жрецом Мирамисом.

Парень что-то пробубнил и ускорился.

– Дью! – Он снова обернулся на ее голос. – Ради Владыки, заткнись до завтра совсем, а! Отвечай только, если спросят и головой думай, что говоришь!

Флаер улетел.

Эл встала в рост лицом к трущобам, посмотрела печально, кивнула будто невидимому собеседнику, затерла сапогом следы своей крови на траве и пошла в сторону, куда указывал Дью, к следующему «зеркалу».

По дороге она перемотала ноющую руку и на ходу почувствовала смену энергии в пространстве. Недалеко от нее невидимая сила крутила, похожая на двери, узлы, но слабая она ходила и затухала волнами в пространстве. Эл нашла один узел. Ее откинуло в сторону. Она очнулась где-то на краю луга, под кронами лесополосы.

Эл осмотрелась, не нашла глазами место, откуда переместилась, зато увидела еще один отражатель. Эл повернулась лицом к трущобам, представила, как действует пространственная ловушка, как объяснил Дью. Не рискнула повторить спонтанный проход, ощущение дурноты от искусственной двери, загасило желание экспериментировать.Тошнота постепенно отступила.

Над кронами показался флаер, пятиместный бокастый с синими знаками Хельвигов на корпусе. Быстро Дью поднял тревогу, нашел кому поближе сообщить.

Флаер повернулся боком и сел в просвете деревьев за чертой действия отражателей. Из кабины высыпало пятеро: трое в гражданском с метками как на бортах флаера, офицер в ультрамариновой форме – цвет семьи Хельвигов. Один из прибывших – Хаучег! Так выглядела местная полиция – арбитры. Все побежали к ней.

– Вы что тут делаете?! – заорал на нее кто-то.

Она изобразила недоумение и обморочное состояние.

– Недалеко зеркало сломано, это мой солдат поднял тревогу, – стала объяснять Эл.

– Это вы ее подняли!

Человек в синей одежде, в тон знакам на корпусе флаера уверенном жестом прикоснулся к плечу кричавшего.

– Не надо так бурно выражаться, – попросил он своего коллегу или подчиненного, говорил он вполне мирно и дружелюбно.

Он повернулся к ней и подошел ближе.

– Как ваше имя?

– Лейтенант Тиа Мелиор, пилот гарнизона охраны, эскорт-пилот министра Торена, – отчеканила Эл.

– Что вы тут делаете?

– Эскорт-пилот Хаучег, городская полиция, обратился ко мне с просьбой участвовать в рейде. Я недавно в столице, мой коллега показал мне, где находится это место. Мы случайно натолкнулись на сломанный отражатель.

– Как натолкнулись? – с интересом спросил синий.

– Не могли бы вы представиться. Не знаю, как обращаться.

– Вы не понимаете, кто я, лейтенант?

Эл изобразила напряжение, показала перемотанную руку и пробормотала.

– По-моему, меня немного оглушило.

– Вы только что побывали в силовом потоке, лейтенант.

– Нет. До этого.

– Где вы видели сломанное зеркало?

Эл изобразила на лице вопрос. Она решала: хлопнуться в обморок или продолжить знакомство. Шрам на шее, кристалл с обмоткой в кармане, вопросов будет тьма. Надо было послушаться Дью и не ходить к зеркалу, дождаться прибытия кого надо.

Синий участливо похлопал Эл по щеке.

– Поищите зеркало, – сказал он в сторону.

– Там, ворота были слева, – она сделала сосредоточенный вид. – Слева, если стоять лицом к трущобам.

– Вы что, спиной к зеркалу поворачивались, лейтенант Мелиор? – спросил синий.

Эл неопределенно пожала плечами.

– Переходом оглушило, не двинулась бы, – заметил кто-то с абсолютной убежденностью в голосе.

Они начали по-деловому обсуждать происшествие. Эл прислушивалась и тупо созерцала красивую с дорогой отделкой куртку ее собеседника, нарочито внимательно рассматривая канты и вензель на груди.

Из-за крон вынырнуло два флаера, в одном Эл узнала машину Юты Мирамиса.

– Это свои. Почтенный Мирамис. Полагаю, что он разберется, – проговорила Эл, изображая состояние близкое к обмороку и, внутренне ликуя своему везению. Юта обязательно устроит балаган на свой манер, а она успеет обдумать, как себя вести.

Синий перевел на нее заинтригованный взгляд.

Эл двинулась в сторону прилетевших флаеров. Синий дал знак ей не мешать. Она старалась шагать не твердо и не быстро, слышала шорох ног по траве за спиной.

Первым их увидел суетливо выскакивающий из фладера Дью. Он замахал руками, нагло дернул Юту Мирамиса, указывая на Эл. Юта резвой рысью рванул им навстречу, здоровье вернулось с полной очевидностью.

– Нами Хельвиг! Ты поймал нашу красавицу? Лейтенант Тиа Мелиор! Десяти дней еще не миновало, а ты опять отличилась! Министр Торен будет впечатлен! Что на сей раз?

– Попала под отражатель, – сообщил Хаучег жрецу.

Синий, названный Нами Хельвиг, посмотрел на девушку и увидел, как она поморщилась на эмоциональные вопли Юты. Жрец ей не нравился, это Нами Хельвиг подметил с удовольствием.

Зато Юта метнулся к ней, схватил за подбородок и заглянул в глаза. Темные зрачки расширились, когда он приблизился, от шального взгляда лейтенанта Мелиор Юте Мирамису стало не по себе.

– Почтенный Юта Мирамис, я задержал лейтенанта при нарушении пространства отражателя и намерен ее допрашивать, когда она придет в себя. Так что, не пытайтесь вызволить свою очередную подружку, вам Смин Торен не довольно?

Юта отстранился от Эл, хлопнул ее рукой в перчатке по груди и заявил:

– Да заберите вы ее себе, хоть со всеми потрохами, я от нее отрекаюсь! Надеюсь, она вам понравится. И что б вы знали, Тиа Мелиор – очень крепкая особа!

– Я вижу, – не одобряя разнузданного поведения жреца, ответил Нами Хельвиг.

Юта Мирамис собирался со всей силы влепить Тиа Мелиор пощечину рукой в перчатке. Будь ситуация спокойнее, Эл бы не среагировала резко. Блок и захват были быстрыми, Юта оказался на коленях, а рука вывернута до боли куда-то вверх.

– Ох-х-х, – неестественно меняя тон голоса, выдохнул молодой жрец.

– Ваша рука! – закричал Дью.

– Лейтенант. – Хаучег двинулся на нее, но после возгласа парнишки уставился на перевязанную руку девушки.

– Извините, – тем же спокойно-обморочным голосом прокомментировала Тиа Мелиор свою выходку. – Само вышло, простите, почтенный Мирамис.

Она отпустила жреца, он отскочил от нее с проклятьем.

По первоначальной задумке Эл собиралась отдать кристалл Юте, но передумала.

– Я себя плохо чувствую. Я посижу во флаере. Отвечу на вопросы, если надо. Второй пилот все видел, но он немного бестолочь. – Она достала кристалл из кармана куртки и протянула синему костюму, не глядя на его обладателя. – Это мы с пилотом Дью нашли недалеко от сломанного зеркала.

Нами Хельвиг с вежливой благодарностью забрал кристалл из руки лейтенанта и указал на флаер арбитров.

Она залезла в просторный салон пятиместной машины, села в последнем ряду и откинулась назад, отерла лицо, застегнула куртку и, не открывая глаз, помотала головой.

Скоро к ней присоединился Дью, на месте происшествия ему делать было нечего. Дью сел в переднем ряду и молчал.

Жреца Мирамиса в гарнизоне знали почти все. Он был самым чудным аристократом из тех, кого встречал Дью за свою недлинную жизнь. На жреца не похож, вел себя не как жрец, представлялся жрецом храма Владычицы и норовил что-то переделать. Серьезная на первый взгляд лейтенант Тиа Мелиор едва ли стала общаться с таким чудиком, но позвала его. До поместья Вероза – близко, Дью полетел туда. Жрец примчался на место происшествия быстрее ветра. Сметливый и впечатлительный Дью тут же решил, что он по своему интересу спасает лейтенанта Мелиор от лап арбитра. Выходило, что знакомство у них настоящее.

В салоне появился предмет опасений Дью – Нами Хельвиг. Дью потрепал лейтенанта за плечо.

– Арбитр.

Эл улыбнулась своим мыслям, без Дью она сегодня была бы, как без рук.

– Сидите, лейтенант, – мягко предупредил Нами, уселся на место пилота и повернулся к ней. – Головокружение есть?

– Да. Ощущение, что я не здесь, – ответила Эл.

– Я слышал о вас от Хаучега. Рад, что мы познакомились, лейтенант. Благодарю за службу. Перед рейдом вы нашли испорченный отражатель.

– Это Дью нашел.

– Не скромничайте. Вы из гарнизона Гарахан, разведчик. Это вас и спасло. Почувствовали проход?

– Нет, поняла вдогонку. Расстояние перемещения маленькое, зато удар был приличный.

– Так и задумано, глушить нарушителей. Защита действует на большее расстояние, когда светло, вечер, погода изменилась. Повезло, что соседний тоже не работал, иначе, результат был бы хуже. Я уважаю министра Торена, не хотел бы объясняться.

– Я не почувствовала. Шла сбоку. Не заметила.

– Да вы и знать не могли. Мы их каждый день настраиваем заново. В столице и здесь, на окраине трущоб, мы их используем нетрадиционным способом. Вас недавно поселили среди нас, откуда вам знать столько тонкостей сразу. В этом есть большое везение и для вас, и для меня. Случай нас познакомил без всякой официальности. Я узнал единственную из Мелиоров. Мой офицер был груб. Извините.

– Он на службе, я понимаю. Моя неосторожность станет причиной разбирательства?

– О, нет. Полагаю, мало, кто способен поступать, как вы. Ваш спутник хотел бросить сломанное зеркало и улететь. Правда, Дью?

Дью потупился, не смотрел на арбитра, лишь раз бросил на Эл затравленный взгляд.

– Это он все понял, – вступилась Эл.

– Сегодня мои операторы увидели красивое зрелище. Из-за сетки трещин возникла своего рода световая иллюзия. Сигнала о нарушении границы не было, проекция, которую оно передало исказило вашу внешность, – Нами Хельвиг широко улыбался. – Хаучег отметил, что вы красивы, но сияние от помехи на зеркале сделало вас просто неземной. Операторы по глупости подумали, что это видение. Уверяли, что видели даму в сиянии света. О явлении доложили мне. Жаль, я не увидел, вы уже ушли от зеркала.

– Вы поняли, как все произошло? Вы разберетесь, что случилось?

– На кристалле есть метки и память, жрецы арбиража узнают чей он, кто им пользовался, и кто погиб. Эти твари из трущоб десятикратно ответят, я обещаю. Мы разыщем, если кто-нибудь убежал. Ваш рейд туда, как офицера, теперь, полагаю, просто неизбежен. Кристалл мог принадлежать кому-нибудь из гарнизона. Ваше начальство, полковник Вероза, одобряет такие тренировки, а министр Торен будет не против получить часть добычи.

Тут Дью понял, что ему не попадет за трусость и брякнул от души:

– А что клану Мелиоров добыча не полагается?

– Клану? – искренне изумился Нами Хельвиг.

– Ну да. Сура Фара и я уже служим лейтенанту Мелиор, другие тоже хотели к ней присоединиться. А еще у нее слуга есть. Нас уже шестеро.

– Это правда, лейтенант Мелиор?

– Может быть и правдой, если я успею до рейда получит список моей родословной, – рискнула Эл.

– О. Я полагаю это просто заминка. Пока еще в чине вице-канцлера, Баласар уже уведомил семейства, что ваше происхождение неоспоримо. Так я узнал, кто вы. Он ваш патрон. Баласар любит, чтобы все выглядело красиво. Вы видели его дом и его изумительный почерк. Он прибережет ваше представление для бала. Вы в столице совсем недавно, а про вас знают в гарнизоне, вы участник будущего рейда и помогли нам с нарушителями. Вы бесспорно сильный глава семейства.

Эл, подобно Дью, чуть не воскликнула: «Я?!»

Что ей делать: прибить Дью на глазах у всех или расцеловать его? Если бы ей везло в картах, Дью служил бы джокером.

Нами Хельвиг поднялся и вышел из салона. Эл все еще осмысливала феерическую цепочку событий, потом кинулась за ним.

– Арбитр! – окликнула она.

Ярко синий Нами Хельвиг обернулся и изобразил внимание.

– Мое присутствие необходимо?!

– Нет. Здесь уже все понятно. Отдыхайте, лейтенант Тиа Мелиор.

Он поклонился подчеркнуто низко.

– У-у-у. А этот метит вам в мужья, – раздался за спиной голосок Дью. – Жених нашелся. Не бойтесь, вам скоро капитана дадут, и он отвалиться.

Эл от души дала ему затрещину. Дью прихрюкнул, потер голову, захихикал, но обижаться не собирался.

– Домой? – бордо спросил Дью и пошел к ее флаеру, как личный пилот.

Проходил он мимо Хаучега, который с ледяным спокойствием наблюдал за всеми.

Эл впервые оказалась пассажиром флаера и была благодарна Дью за то, что он аккуратен в пилотировании.

Глава 20 Подготовка

Происшествие с зеркалом не вызвало в гарнизоне такого интереса, как ее ошибка со штрафниками. Болтливый Дью не спешил хвастаться. В гарнизон с вопросами ни сам Хельвиг, ни по его поручению никто не явился.

Все занялись предстоящей вылазкой.

Флаеры глохли над рудником, это обстоятельство вызвало у лейтенанта напряжение. Дью не беспокоился, что в воздухе над трущобами твориться что-то мистическое и советовал там не летать. Фара не мог догадаться, а Дью не мог объяснить, зачем лейтенант, что не день роняет флаер с высоты. Дью сильно нервничал и делился наблюдениями с Фарой. По заключению обоих лейтенант Мелиор умудрилась связать в одно их полет и разбитое зеркало. Гарнизонный староста понял, что познаний в запретных материях у лейтенанта Мелиор побольше капитана ангара. Фара сделал собственные выводы, но лишних вопросов задавать не торопился.

Следующей странностью стали визиты в штрафную зону. Тут оба бывалых обитателя гарнизона наотрез отказались составить потенциальной хозяйке компанию. Они не знали, что причиной визитов была Смин Торен, как основной источник информации.

Распорядок лейтенанта день ото дня был одинаков.

Утром она, слуга и Дью летали над границами зоны будущего рейда. Днем она летала с министром или дежурила в патруле у стены.

После службы лейтенант возвращалась в гарнизонный архив и сидела над записями и картами, а сумерках удалялась в неизвестном направлении.

Похвальное усердие и работоспособность, вызывали уважение у соседей по этажу. Дью успевал переделать все дела по службе и подстраивался под расписание лейтенанта, будто она уже взяла его в клан. Корпеть над теорией Дью было трудно, он охотнее на пару со слугой выполнял мелкие поручения.

По мнению Фары, лейтенант Мелиор чрезмерно внимательно отнеслась к определению маршрута и набору команды.

После некоторой подготовки она обратилась в Фаре за советом.

Втроем они отдыхали в холле этажа. Слуга прятался в комнатах. Бледный парень не приглянулся ни Фаре, ни Дью, разговаривать не любил, вел себя надменно, чем быстро заслужил ответную неприязнь. По разговорам лейтенант собиралась взять его с собой в рейд. Их набралось семеро на пятиместный флаер, лейтенант собиралась где-то раздобыть еще один.

– Ты хотя бы примерно представляешь, как все будет? – спросила она у Фары. Тот надолго задумался.

Сквозняки гуляли по полу. Дью носком ловил легкий мусор на полу, на вопрос отвлекся, уставился на Фару. Сказать было нечего, это его первый рейд в трущобы, он приготовился слушать.

– Протоколы ты читала. Схему знаешь, – ответил Фара.

В качестве исключения в личных беседах лейтенант разрешила разговаривать с ней «на ты». Фаре понравилось вольность, лейтенант стала «своей».

– Мало нас. Те двое от Хаучега ни разу не зашли, переманили их назад. Нам нужны еще помощники. Если у нас будет два флаера, нужны еще добровольцы. Фургонов всегда больше, чем добычи, их город дает, только знаки ставить надо. Я найду чем.

– Опять ты про добычу. Думай, как будем действовать. Если нужен флаер, нужен еще пилот, – сказала лейтенант.

– Пилота не найду, это сами в ангарах спросите, – возразил Фара.

– Спрашивала. Все участвуют. Ладно. Мой слуга умеет.

– Пятиместным управлять? – нахмурился Дью. – Тут учиться надо, а он горожанин простой, а не солдат.

– Это не имеет значения, тут думать надо уметь, – ответила лейтенант. – Так что там приблизительно будет, Сура?

– Смотря, куда попадем. Нас мало, в центр нас не отправят, если толпа надавит, нам не устоять совсем, снесут. Пристроимся к кому-нибудь.

Сура Фара несколько мялся, и тогда лейтенант сказала строго:

– Я своим званием кичится не собираюсь. Гарнизон не город. Говори прямо, как считаешь правильным. В чем смысл? По инструкции мы должны зайти по мостам с окраины и забрать людей, которых выдадут в качестве мзды. А что на деле будет?

– Если б то был обычный рейд, так и случилось бы, тут они обычно не лезут на конфликт. Канцлер помер как раз, и требуется больше добычи на праздник. Бывает вдвое, а то втрое требуют с данников, а они скоты друг в друга вцепятся и не отдают. Драка будет. На весну у них какое-то священное время назначено, что умирать нельзя, только новых создавать. За детей на смерть лезут, за женщин, кто не старухи, тоже станут биться. Вот и пихают весной в мзду стариков, добровольцев и тех, кто болен. Не выгодно нам таких брать. В толпу с жезлами не полезешь. Их больше, и никто не знает сколько точно. Сомнут. Калечить можно, убивать нельзя. Грубо тоже нельзя, потому что на следующий раз они придумают, как отомстить. Было так, задели флаером стену, а она рухнула. У них там все хлипкое, а задавило в переулке двадцать солдат и офицера, один калекой стал. Не докажешь, что они подстроили. Стена сама повалилась.

– А зачем вообще так поступать? В чем смысл забирать людей из трущоб?

– А твой флаер что, на воздухе летает? – Дью нашел с чем приобщиться к разговору. – У тебя-то вон все министерское, а гарнизону заправляться надо. Вам-то в Гарахан заправленные капсулы привозили. На границах дверей пленников не оставляют, там у двери энергии столько, хоть великим становись, если не сдохнешь. Надо и руду по поместьям собирать, и данников пустить на топливо. Так с одного трущобного пять машин на год можно запускать, а их в трущобах сколько! Они на руднике живут. Мы не можем, а они живут. Живут – пусть платят!

Дью заметил, как по скуле лейтенанта прошла судорога. Ногтем большого пальца она прочертила по столешнице и там осталась глубокая царапина. Руки у нее были сильные, рычаги нового флаера подавались ей без видимых усилий. Дью заметил, что лейтенант злится, но остановиться не смог.

– Часть гарнизону достанется, половину наверняка император заберет, что-то по поместьям растащат, ну и нам немного достанется. Раз мы там первыми в очереди, то берите сразу десяток, кто помоложе. Только, правда, Фара, трупов брать не надо, хранить их – никак, пропадут, ну, или жезл об дохлятину зарядить.

– А если кто-то из наших умрет? - в голосе лейтенанта Дью злости не уловил.

– Арбитры с капсулами придут, там у них свои процедуры, заберут, что от мертвых останется и от своих, и от чужих, зеркала на всем работают, – тоном знающего ответил Фара. –За очевидное убийство трущобные по четыре за труп будут отдавать, а за офицера – десять. Так что, вы там осторожнее, новичков, бывало, нарочно в давку загоняли, а потом меняли на дополнительную дань. Еще, если в плен попасть, эти скоты обратно торгуются, меняют попавшихся на своих. Вот, если кого из Вероза по одежде увидите, отойдите назад, а то они быстро чужих под толпу подведут. Ладно, лейтенант, есть у меня одна задумка, но тут и тебе подумать надо будет. Ты опытная, попроси у капитана в ангаре комплект отражателей на одну машину. Тебе полагается. Только мы их не на защиту поставим, я одну хитрость знаю. У жреца знакомого помощи не проси, он не одобрит эту идею и еще свою часть из добычи попросит за молчание, сама разберись, ты сумеешь.

– Ты какие излучатели имеешь в виду? Те, что на патрульных флаерах стоят?

– Да. Во время рейдов их включают, чтобы защититься от толпы. Флаер у нас один, если драпать выйдет – себя защитим.

– Будет второй не станем низко опускать, без защиты обойдемся, – добавил Дью.

– А маршрут какой? – со сдержанным раздражением спросила лейтенант.

– Хаучег завтра зайдет со своими, вот тогда и разговор будет конкретный, по делу. Ты, когда над границей летала, много широких улиц видела? – спросил Фара.

– Узко там, не пропихнуться, – ответила лейтенант Мелиор.

– Во-о-от, – протянул Фара. – Это они недавно придумали. Те, кто по низу пойдут, могут пройти, а флаер за ними не спуститься и защиту не включит, потому что всем достанется. Так что надо бы тебе такие улицы определить, где машина пройдет и люди. Ворота выбирай заранее и капитану скажи, на каких воротах ты будешь. Первыми нас не пустят, нас мало, зайдем в конце, а там, чем ближе к центру, тем обстановка яснее станет, до нас уже либо разозлят трущобных, либо договорятся. Если сразу договорятся, то мы и не увидим никого, а долю на следующий день все равно получим. Если скотина на нас попрет, мы уже в задних рядах будем, похватаем, кого сможем, в фургон запрем и под охрану вывезем. Все наше будет.

– А как мы их потом опознаем? – спросила лейтенант.

– Надо бы метку придумать. Какой цвет у Мелиоров?

Этот вопрос застал Эл врасплох. Она на службе пользовалась символикой Торенов. Эл повела бровями, встала и ушла в комнату.

Слуга наблюдал в окно за передвижениями по алле рядом с домом.

– Какой цвет у Мелиоров? – спросила она тихо.

Слуга обернулся с непониманием в взгляде.

– У Мелиоров вообще есть цвет?

Слуга пожал плечами. Эл окинула взглядом комнату и увидела висевший на стене парадный мундир. Она потянула на себя френч и вышла с ним в холл.

– Этот, – она протянула Фаре одежду.

– Красиво, – выдохнул Дью.

– Мудреный цвет, зато такой не спутают. Я смешаю краску, и сам на наших фургонах такие метки нарисую, – сказал Фара.

– А к цвету костюмчика того арбитра, этот оттенок очень подойдет, – не утерпел Дью.

Тут лейтенант оскалилась на него, и парнишка получил такой удар, что улетел вместе со стулом в угол. Фара вскочил от неожиданности, Эл решила, что он вступиться за Дью, но пожилой староста обернулся к молодому пилоту и рявкнул громко:

– Я тебе, скотина, язык клещами выдерну, если ты будешь лейтенанту такие гадости говорить!

– Завтра все решим, – пробормотала Эл, похлопала злого Фару по плечу и ушла, унося френч.

Фара со злости пнул ногу лежащего Дью, парень отполз подальше.

– Идиот болтливый! – зашипел Фара. – Если она откажется, ты будешь до старости отбросы возить. Кто ты, и кто она?!

– Да уж я побольше твоего видел, – не поднимаясь забубнил Дью.

– Какой еще арбитр? Тот у зеркала? Рассказывай, а то она не хвасталась.

– Мы, когда над полем у трущоб пролетали, она место выбрала, как специально, а там колотое зеркало оказалось. Она к нему запросто подошла, как так и надо, я предупредить не смог. Повезло, что отражатель был сломан. Потом я вмятину от трупа нашел, и оказалось, что кто-то кристаллом от жезла зеркало испортил. Я предлагал убраться, но она меня в гарнизон за помощью послала, за жрецом тем чудаковатым, Мирамисом. Мы, когда вернулись назад, там уже арбитр гулял с охраной. Она на другое зеркало пошла, сработала тревога. Появился тот синий из Хельвигов, у которого Хаучег служит. Он в присутствии лейтенанта не на шутку одурел. Он ей допроса не устроил, он с нами во флаере сидел и был такой вежливый. Это Хельвиг-то! Такой заботливый, ласковый. Я себя только на пыточном столе и представлял после такого. Жрец поскакал немного около лейтенанта, а она кристалл из жезла Хельвигу отдала, и было видно, как жрец ее приревновал, а Хельвиг весь поплыл, глаза на лейтенанта как на рассвет загорелись. Я и тогда шутил, но она ничего мне не сделала. Фара, ты ж знаешь, арбитру, да еще из Хельвигов, сам полковник Вероза будет сапоги целовать, если ошибется, а тут – все наоборот. И куда это она теперь по ночам гуляет?

– Думаешь, у нее с Хельвигм, что-то вышло? – удивился Фара. – Она у нас красавица.

– Думаю, Хельвиг на титул купился. Лейтенант Мелиор – звучит слабовато, я вспомнил, что она в роду одна и упомянул, что она – глава семьи.

– Я думаю, что Хельвиг и без тебя это знал. Завтра у Хаучега спрошу. Хельвиг из уважения за хорошую службу разрешил Хаучегу самостоятельно в рейд идти, а он выходит с другой семьей договорился. Как бы зла не затаил.

– Ясное дело. Я про клан вовремя ввернул и сказал, что я и ты, слуга, мол, к лейтенанту на службу пошли, получается у нее свой клан, нам добыча полагается.

Дью думал, что Фара обрадуется, но староста замотал головой. Дью сообразил что-то и задал интересующий его вопрос:

– Она теперь откажется?

– Да откуда ей знать, что там будет? Что же со всем этим теперь делать? Это она тебе и за язык твой поганый и за арбитра припечатала. Идиот. Теперь она тебя в толпу сунет и не пожалеет. Вот теперь ты будешь за ней ходить и ласково, как Хельвиг, извиняться, чтобы она разрешила тебе во флаере сидеть. В тебе силы – никакой, ты даже трущобного слабака не удержишь. Дью, я тебе много раз говорил, от глупости твоей тебя никто не спасет.

– Так что теперь делать? – усаживаясь на полу поудобнее спросил Дью, глядя на старосту виноватым взглядом.

– Найди лейтенанта, она наверняка к капитану в ангар пошла. Расскажешь ей про защиту все, что знаешь. Сделала вид, что поняла. Вот ведь странность, столько о полетах знает, а про защиту ничего не спросила. Ее по гарнизонам не используют, как мы умеем. Помоги ей, если какие записи попросит, сам их в архиве найдешь. Сладким голосом будешь читать, да так, чтобы она эту штуку на твой флаер поставила, не на второй. Вот тогда, в случае атаки, ты цел останешься, а если тебя в переулке с машиной зажмут, то придется менять твой труп на трущобную скотину.

Дью выслушал внимательно, потом помчался искать лейтенанта.

Фара угадал в точности. Дью старательно таскал внушительный ящик с защитой сначала за капитаном ангара, потом за лейтенантом.

Она разговаривала с капитаном, словно он тоже аристократ, беседа выглядела почтительной и красивой, капитан довольный смелым участием нового лейтенанта в рейде снабдил ее массой пояснений. Она попросила еще флаер.

– Не могу предоставить. Все участвуют. Все. Одолжите у кого-нибудь гражданский или будьте впятером, других вариантов посоветовать не могу.

– Можно отлучиться из гарнизона больше, чем на сутки, капитан?

– Да, если часть времени вы проведете в поместье министра. Тогда будет считаться, что вы выполняли служебную работу.

– Отлично, – обрадовалась лейтенант Мелиор. – Я могла бы отблагодарить вас чем-нибудь? Возможности мои скромные, но ваши советы мне крайне важны.

– Попросите почтенного Мирамиса, если уж вы близко знакомы, не ломать новые машины. Он слишком увлекается какими-то своими идеями и остановить его просто невозможно.

– Я попытаюсь, – с улыбкой кивнула она.

Эл простилась с капитаном и пошла по ангару к своему флаеру. Дью устало затащил ящик внутрь салона.

– Что теперь? – с готовностью спросил Дью.

– Проваливай домой. Я сегодня не вернусь. Может быть и завтра.

– Хаучег завтра придет.

– Передашь моему слуге, чтобы он с утра нашел Хаучега в городе и перенес встречу на такое время, когда служба в гарнизоне заканчивается. Я прилечу.

Дью обрадованный, что она не отказалась от его услуг, побежал исполнять поручение.

Глава 21 Одолжение

Юта Мирамис брезгливо стащил жреческие одежды с плеч и, не разоблачившись до конца, сел на постель. На церемонии в Закрытом городе он представлял клан Мирамисов один, отец сделал так, что всем остальным членам семьи уведомление не пришло. Тут у отца была своя логика. Зато император одарил скучающего Юту парой добрых фраз и спросил о той новинке, которую Юта ему обещал представить.

Представлять было нечего. Он бился над конструкцией целый год, но успехов не достиг. Ему оставалось усердно работать дальше, пока император в нем не разочаруется.

Эти мысли заставили Юту сосредоточиться, переодеться и пойти в его рабочий ангар.

Внутри слышался грохот и шум. Юта ускорил шаг и быстро зашел в свою вотчину.

Тиа Мелиор хозяйничала в мастерской, как у себя дома. Юта увидел собранный грузовик Торенов и ему захотелось швырнуть чем-нибудь в лейтенанта. Он вспомнил все ее отговорки, промедления, лень и грехи за эти дни, включая флирт с Хельвигом. Она заверила, что грузовик собрать затруднительно, сама летала к трущобам все это время, нашла место преступления, попала под зеркало, а взыскания так и не получила. Юта приписал ей вину за все, включая слащавые ужимки Нами. С лейтенантом Мелиор строгий в делах Хельвиг обошелся мягко.

– Что ты тут делаешь?! – гневно возмутился он.

– Собирала грузовик, как ты хотел. Он мне нужен, – заявила она.

На ней была не военная одежда, старый костюм с плеча Смин.

– Тебе нужен флаер? – язвил он.

– Угу. Я участвую в рейде по трущобам, – заявила лейтенант холодным тоном.

Юта подошел близко и посмотрел ей в лицо. Эл увидела оттенок разочарования во взгляде, Юта мог ничего не говорить.

– Ты согласилась на такое грязное дело?

– Добывать из живых людей энергию и пользоваться этим – дело не грязное, а добывать их, значит, плохо? – копируя язвительный тон Юты, спросила она.

Молодой жрец, в который раз, ощутил необъяснимую двойственность лейтенанта Мелиор. Все в ней сейчас казалось ложью. Собранный флаер в его ангаре выдавал с головой ее преступную натуру и невероятный талант.

– Не думал, что ты пойдешь. Ты, кажется, не из таких, – разочарованно заметил Юта.

Она уверенно посмотрела ему в глаза и прищурилась.

Юта Мирамис выглядел, как человек в состоянии внутреннего бунта. Положение вещей раздражало его неимоверно.

Она поверит, если он сейчас закатит ей сцену ревности. Обстановку нагнетает вовсе не тонкий флирт с Хельвигом, а собранный грузовик. Смин поделилась, что Юта мучается над постройкой флаера для императора, но не может его придумать. Куда рванет молодая энергия, никто предсказать не сможет, разве что Владыка. Эл не хотела быть причиной срыва и ссориться Ютой опять.

– Из таких, из таких, – она подтвердила заверения кивками головы.

– Зачем тебе этот, у тебя есть служебный?

– У меня солдат больше, чем мест, – ответила она. – Этот возьмет четверых.

– Он не твой.

– У меня есть письменное разрешение министра Торена. Он позволил мне его забрать насовсем, как бы подарил.

– У него двигателей нет.

– Я одолжила.

Взгляд Юты заметался по ангару. Он похолодел, когда понял у кого лейтенант Мелиор «одолжила» двигатели. На корпусе императорского флаера Юта еще не поставил замки. На месте самого малого рулевого двигателя зиял провал, оттуда же она забрала малый маршевый.

– Я его верну после рейда, а в счет оплаты, я нарисовала, что изменить в конструкции, чтобы эта дурища хотя бы сдвинулась с места. Тут не требуется пять двигателей, будет достаточно двух.

Юта разъяренно запыхтел.

– Ну поори, тебе можно, – разрешила она.

Он сопел и молчал. Она сходила за папкой и показала Юте зарисовку.

Эл удалось отвлечь его внимание, Юта не сорвался в гнев. Он поднял от листа глаза, посмотрел на отчищенный, отдраенный грузовой флаер министра Торена. Бывший хозяин хоть и заведовал техническим развитием, но в деталях никогда бы не разобрался, лишь опытный в инженерном деле глаз Юты Мирамиса увидел отличия, которые сделают эту машину менее капризной в пилотаже, а следом он понял, что было не так в его работе.

– Концепция весьма проста, – пояснила Тиа Мелиор из-за его плеча.

– Я вижу, – выговорил Юта. – Я хочу попробовать твой грузовик. В чем секрет?

– Твоя ошибка не в двигателях и их количестве, а в том, как идет воздух под корпусом. У тебя топливные капсулы есть?

– Да.

– Заправляй.

Юта давно не ощущал такого восторга. Он согнал лейтенанта с места после короткого полета, она оставила его одного и от дверей ангара наблюдала, как жрец развлекается с флаером. Из кабины Юта вылез счастливым. Она силилась не улыбнуться. Неожиданно Юта изрек.

– Я твой должник, лейтенант. В оплату я не спрошу: почему ты это умеешь?

Она усмехнулась в ответ.

– Я заберу его, у меня еще встреча в гарнизоне. Могу я попросить о маленькой услуге?

– Об услуге? Еще? – к Юте вернулось его обычное настроение.

– Мне нужно правильно поставить защиту на пятиместный.

– Это не защита, лейтенант. Никогда не пользовалась глушителями?

– Нет.

– Хм. Они плохо действуют на толпу, не убей кого-нибудь.

– За управлением буду не я.

– Тот паренек, кажется Дью?

– Возможно.

– М-м-м, – Юта задумчиво протянул. Если лейтенант с ходу поняла, как улучшить флаер, то эту задачу она поймет без труда.

– Система в работе похожа на сеть зеркал в оцеплении трущоб. Ты попала в пространственную волну у ограждения, зеркало подействовало на тебя, ты знаешь, какой она дает эффект. Если ты разведчик, как говоришь, то тренирована на проходах и устояла на ногах, – Юта Мирамис подумал, что Нами Хельвиг был так любезен с лейтенантом именно по этой причине. – Обычного смертного отшвырнет так, что у него может отключиться рефлексная память, и он умрет. Если твой парнишка отправит волну в толпу, то обязательно убьет кого-нибудь. Это грозит ему жизнью в штрафной зоне. Ты видела, что там происходит. Так что, прежде чем отдавать приказ включить защиту, подумай сможете ли вы отступить куда-нибудь. Ты ничего не нарушишь. Обычные пилоты обучены ставить комплекс защиты на корпус.

– Я никогда им не пользовалась.

Юта встал рядом и произнес:

– И я этому рад, лейтенант. Кое-что мне начинает в тебе нравиться. Ты не стала заряжать свой жезл от живых людей. Кто и где научил тебя так ценить чужую жизнь?

– Сама жизнь, – ответила лейтенант Мелиор.