Триг: Третий сын

Глава 1| Третий

Давно уже слагают легенды про небожителей…

Но неизменным остаётся одно: в людском мире это всё сказки.

Никто в нашем округе не верил в бессмертных. Ну правда: кто в здравом уме поверит, что человек может летать без крыльев? Что он способен пережить собственную смерть? Что где-то там, за облаками, существуют те, кто плюёт на законы неба и земли?

Никто не верил.

…

— Триг! Ты можешь в это поверить?!

Квентин запыхался. Он ворвался в мастерскую, едва не снеся дверь, и схватил друга за плечи, отвлекая того от работы. Триг едва успел отложить инструмент.

— Какая-то секта набирает молодые таланты! До шестнадцати лет! Отец своими глазами видел бессмертного! Настоящего!

Трига пробил озноб.

— Твой отец? Плотник-то? — переспросил он, вытирая руки о тряпку. — Уверен, что это не розыгрыш? Может, выпил лишнего?

— Да какой там розыгрыш! — Квентин раскинул руками, едва не задев стоявший на верстаке прототип какого-то оборудования. — Он говорит, тот человек появился из ниоткуда, а вокруг него воздух заледенел! И исчез так же внезапно, как появился. Сказал: соберите двадцать детей, самых выносливых. Двадцать! А ещё сказал…

Квентин осёкся, переводя дыхание. Триг ждал, скрестив руки на груди.

— Фокусы какие-то… — протянул он скептически. — Так что? Что он сказал?

— Что это «шанс». Что они возьмут только лучших.

Триг стоял, переваривая услышанное. Бессмертие. Неизведанные миры. Шанс, который выпадает раз в жизни — если вообще выпадает. Всё внутри него, привыкшее взвешивать и рассчитывать, говорило: это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но где-то глубоко теплилась надежда.

— Я в деле, — сказал он наконец. — Сомнительно, спору нет. Но с должной подготовкой мы должны докопаться до правды. Особенно если с нами пойдут вооружённые взрослые — в таком случае они, будучи обычными людьми, вряд ли смогли бы нам, детям, что-то сделать. По крайней мере, открыто.

Триг… так его назвали при рождении.

В их краях не было принято давать третьему сыну звучное имя. Первый наследовал семейное дело — поля, урожай, торговлю. Второй получал дом и кое-какие сбережения, чтобы начать свою жизнь. А третий? Третий был сам по себе. Ему не доставалось ничего, кроме молчаливого: «Ты уж как-нибудь сам».

Родители Трига владели полем и могли зваться крестьянами, но благодаря достатку, доставшемуся от прошлых поколений, они позволяли себе нанимать слуг. Те работали, а семья жила спокойно — не богато, но и не бедно. Третий с детства знал: чтобы чего-то добиться, нужно искать так называемый «шанс». Ухватиться за него. И не отпустить.

Шансы попадались редко. Стать бессмертным звучало как минимум одним из лучших вариантов. Если не лучшим.

Будучи людьми среднего достатка, Третий и Квентин собирали таких же, как они: крепких, выносливых, с ещё не окаменевшим телом и спортивной конституцией. Никто из них не был избалован. Все привыкли работать руками. Все понимали: если не попробуешь — останешься здесь навсегда.

Дома, за обеденным столом, собралась вся семья.

Мать уже раскладывала похлёбку по мискам, отец сидел во главе стола, братья — по бокам. Первый лениво ковырялся в тарелке, Второй листал какую-то книгу. Третий сел на своё место, но к еде не притронулся. Он тщательно обдумал то, что собирался сказать, и теперь ждал подходящего момента.

— Мать, отец, братья! — выпалил он наконец. — Я решил, чего хочу от жизни!

Первый оторвался от еды и усмехнулся:

— И чего же? Ты ж и так уже помогаешь нам и слугам своей «механикой». Какие ещё могут быть хотения?

— Ну, механическая сеялка и рычаги для перевозки грузов действительно полезны, — перебил Второй брат Первого, который явно иронизировал.

— Да, но какой смысл в этом, если наши рабочие справлялись и без них? — вставил отец, откладывая ложку. — Всё, что это нам дало, так это более ленивых слуг! Но, бесспорно, у Третьего есть и здравые идеи. Тачка с подшипниками в несколько раз легче катится до города — вот что действительно приносит пользу. — Он перевёл взгляд на младшего сына. — Потому и мне интересно, чего хочет Третий. Возможно, отправиться в город учиться? Там он, может, и не будет так блистать, как здесь, но без хлеба не останется.

— Я хочу увидеть мир! — выпалил Третий.

— О, отец всегда видит всё наперёд! Сразу видно, кто тут прознал толк в людях! — затараторил Первый, явно переигрывая.

— Я хотел сказать… — Третий набрал в грудь побольше воздуха. — Я хочу попытаться стать бессмертным.

За столом повисла тишина. А затем все, кроме Второго, рассмеялись.

Второй отложил книгу и посмотрел на младшего брата долгим, задумчивым взглядом. Он хоть и был в меру высокомерным, но в то же время весьма начитанным и влиятельным в своих кругах. В будущем он хотел стать учёным, отправившись в ближайший город, и потому к его словам в семье прислушивались.

— Я уже в силу своих связей слышал об этом, — произнёс он, и смех за столом стих. — И это не пустая болтовня. Плотник, отец Квентина, действительно встретил кого-то необычного. Слухи ходят уже неделю. Потому тебе стоит подумать: действительно ли это то, чего ты жаждешь? Путь бессмертных — это не прогулка. Те, кто встают на этот путь, либо возвышаются, либо исчезают бесследно. Другого не дано.

Третий посмотрел на него с благодарностью.

— Я знал, что ты поймёшь мои устремления.

— Я не это имел в виду, — Второй покачал головой. — Я сказал, что это не пустая болтовня. Разница есть. Но ,по правде сказать, я бы тоже пошёл ,подходи я по возрасту.

Отец откашлялся.

— Хм. Возможно, стоит посмотреть для начала, что это за бессмертные такие. Может, мы зря поднимаем кипиш.

— Но даже так это опасно. Я против, — сказала мать.

— Да, кхм, верно, — отец задумался, пожевав губу. — Но мне, сказать по правде, и самому интересно. Раз Второй сын верит сказанному… — он вдруг прищурился и посмотрел на Третьего. — Тем более, твоя новая разработка при тебе?

— Откуда ты узнал? — Третий вздрогнул. — Если ты про арбалет, какой обычно есть у военного отряда, и его многозарядную модификацию — то да. При мне.

Отец помолчал, размышляя. Потом подозвал одного из охранников — крепкого мужчину с дубиной на поясе, который стоял у дверей.

— Ну, сходить можно. Но выглядит это и правда весьма опасным. Потому — вот что. Герхард пусть сходит с тобой. Думаю, ничего не случится, но перестраховка не помешает.

Третий кивнул. Он знал: это максимум, на что можно рассчитывать. Отец не запретил. Этого уже было достаточно.

...

На поляне, где назначили сбор, было людно.

Двадцать детей — в основном мальчишки, но было и несколько девчонок с решительными лицами. Все крепкие, жилистые, привыкшие к труду. Квентин стоял рядом с Третьим и нервно переминался с ноги на ногу, то и дело поправляя лямку заплечного мешка. За спинами детей толпились взрослые — кто с вилами, кто с дубинами, кто с охотничьими ножами. Никто не хотел отпускать своих отпрысков невесть куда без присмотра.

...

И тут они появились.

Из ниоткуда. Воздух на поляне сгустился, словно перед грозой, а затем из пустоты вышли двое. Парень и девушка. Оба в тёмных нарядах, которые явно не говорили о том, что это праведная секта: одежда была практичной, без вышивки и гербов, но ткань — плотная, дорогая, явно не из этих мест.

Парень был высок и худощав, с острыми чертами лица и холодным, оценивающим взглядом. Девушка — чуть ниже, с длинными тёмными волосами, собранными в тугой хвост, нефритовой кожей и с лёгкой, почти насмешливой улыбкой на губах. Она двигалась плавно, как вода.

— О, так Генри позвать решил ещё и взрослых, — хмыкнул парень, оглядывая толпу. Его голос звучал негромко, но каждый слышал его так, будто он говорил прямо в ухо.

— Нам же лучше, — ответила девушка. Её голос был мягким, почти ласковым, но в нём слышалась тень угрозы.

Парень шагнул вперёд. От него повеяло огненной аурой — не обжигающей, а скорее просто отталкивающей. Взрослые попятились. Кто-то выругался. Герхард сжал дубину, но не двинулся с места.

— А ну, кыш отсюда! — бросил парень, и его голос прозвучал как удар хлыста. — Дети остаются. Взрослые — вон. Испытание начнётся прямо сейчас. Лита, не вмешивайся!

Он обвёл толпу взглядом, и в его голове пронеслась мысль, которую он не произнёс вслух: «Если оставить всё как есть, Лита сожрёт их всех разом. И тогда одной кормушкой станет меньше. Нельзя позволить этому случиться».

— Ну-ну, не стоило так грубо относиться к нашим гостя-я-ям… — протянула Лита и от этого её голос казался ещё более жутким.

— У нас и без того хватает проблем, — отрезал парень. — Новые нам ни к чему.

Он обвёл взглядом детей — быстро, оценивающе, на мгновение его взгляд задержался на Триге. Тот почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Парень кивнул — едва заметно.

— Что ж, по крайней мере, несколько новых лиц. И пара слуг. Уже неплохо. Но среди прочего нужно отсеять мусор.

Он повернулся и указал на гору, возвышавшуюся на горизонте. Её вершина терялась в облаках, а склоны поросли густым лесом. Гора выглядела древней, как само время, и такой же неприступной.

— Видите ту гору? В обычном темпе у вас уйдёт неделя, чтобы добраться до вершины. Три дня — если идти без остановок и не бояться диких зверей.

Он усмехнулся.

— Я хочу, чтобы через три дня на рассвете вы были там. Те, кто не успеет, — свободны. Те, кто сдастся по дороге, — тоже. Те, кого сожрут твари, что живут в том лесу… ну…они тоже будут свободны.

Лита хихикнула.

— И вот ещё что, — добавил парень, и его глаза сверкнули. — Мы не праведная секта. Мы не будем вас спасать. Мы не будем вам помогать. Мы просто посмотрим, кто из вас способен выжить. Потому что если вы не способны выжить сейчас, то какой от вас толк потом?

Он скрестил руки на груди.

— Тогда — начали!

Испытание началось.

Половина детей тут же рванули к лесу — кто бегом, кто верхом на лошадях, которых привели предусмотрительные родители. Некоторые начали разбирать вещи, договариваться о союзах, обмениваться травами и припасами. Третий не двинулся с места. Он стоял и смотрел на гору, прикидывая расстояние.

— Три дня, — пробормотал он. — Он сказал, что обычным темпом нужно неделя. А нам дали меньше половины.

— Ну да. И что? — Квентин нахмурился. Он привык доверять Тригу — тот всегда был сообразительнее, чем казался.

— Давай отойдём в сторону.

Они отошли к краю поляны, подальше от чужих ушей. Третий кивнул в сторону толпы.

— Видишь?

— Что именно? — не понял Квентин.

— То, что дети нашего возраста пришли подготовленными. Кто-то взял редкие травы. У кого-то были лошади. А те в свою очередь злорадно смотрели на тех, кому придётся идти в гору пешком. Некоторые припрятали припасы на неделю вперёд. По сути, четверть из нас уже в более выигрышном положении только из-за этих факторов.

Квентин перевёл взгляд на толпу и нахмурился ещё сильнее.

— К чему ты клонишь?

— Они оценивают сугубо наши способности к выживанию, — Третий говорил тихо, почти шёпотом. — Ты слышал, что сказал этот парень? Они ищут не только тех, кто будет достигать бессмертия, но и слуг. Потому только Богу известно, что ждёт тех, кто преодолеет испытание, но не сможет хорошо проявить себя. Потому думай своей головой: хочешь ли ты рисковать на данном этапе?

Квентин посмотрел на него с решительным взглядом.

— Я готов на всё, лишь бы идти с тобой. Я верю в твой успех. Потому не откажусь.

Третий выдохнул.

— Хорошо. Тогда для начала переплывём реку.

— Эм… как? — Квентин растерянно оглянулся на бурлящий поток в сотне метров от поляны. — Там такое течение, что никто и не осмелился даже близко подойти. Все решили идти в обход через лес.

— Через трос.

Третий достал арбалет — тот самый, который он модифицировал в мастерской. К болту с особым наконечником-кошкой он прикрепил тонкую, но прочную леску, а к ней — моток плотной верёвки.

Прицелился.

Выстрелил.

Болт просвистел над рекой и вонзился в ствол старого дерева на противоположном берегу, чуть выше по склону. Третий потянул леску на себя — болт засел крепко. Тогда он начал перетягивать через реку основную верёвку, пока та не протянулась от берега до берега.

— Что это за штука? — Квентин с интересом разглядывал компактное устройство в руках друга: металлический барабан с храповиком и рычагом.

— Натяжитель, — коротко ответил Третий, закрепляя устройство на ближайшем дереве и пропуская через него верёвку. — Позволяет натянуть трос в одиночку и зафиксировать. Без него верёвка провиснет, и мы упадём в воду.

Он несколько раз качнул рычаг. Верёвка натянулась, как струна, и легла под небольшим углом — от более высокой точки на этом берегу к более низкой на том. Триг придирчиво осмотрел конструкцию и остался доволен.

— Готово. Теперь — зиплайн.

Он достал из заплечного мешка две роликовые каретки — бронзовые колёсики на осях с приваренными ручками. Накинул одну на трос, проверил надёжность и передал Квентину.

— Держись обеими руками и оттолкнись. Каретка покатится сама — здесь уклон. На том берегу просто отпусти ручку и спрыгни. Только ноги не поджимай — там камни.

— Ты уверен, что это безопасно? — Квентин с сомнением посмотрел на бурлящую внизу реку.

— Я это собирал два месяца. Если хочешь — могу сначала сам.

— Нет-нет, я… я верю.

Квентин вцепился в ручку каретки, зажмурился и оттолкнулся. Вжух — и он уже на том берегу, слегка пошатываясь, но живой и даже сухой.

Увидев это, те из детей, кто ещё не отправился в путь, но ещё не отказался от идеи стать кем-то превосходящим людское, с горящими глазами подбежали к Третьему.

— Ты! Как ты это сделал?! — выкрикнул один из них, парнишка лет четырнадцати с пылающим взглядом. — Переправь нас тоже! Мы заплатим!

Триг оглядел толпу. Человек десять, не меньше. Он перевёл взгляд на каретку в своей руке, потом на трос, натянутый над рекой. Запасной зиплайн был только один. А верёвка, хоть и прочная, не вечная.

— Вот что, — сказал он, обращаясь к парнишке с горящими глазами. — После того как мы вдвоём переправимся, трос немного просядет. Ты должен будешь нажать вот эту кнопку на натяжителе — видишь? — и он снова станет тугим. Понял?

— Да! — ответил парнишка, и его глаза засияли ещё ярче.

Лита, наблюдавшая за происходящим с края поляны, тихонечко хихикнула.

А её спутник просто вздохнул.

Третий переправился сам — быстро, ловко, словно проделывал это сотни раз. Оказавшись на другом берегу, он первым делом проверил натяжение троса. Верёвка заметно просела. Ещё парочка использований — и она ляжет на воду, а то и оборвётся. Тратить время на остальных у него не было никакого желания — каждая минута промедления отдаляла их от горы и приближала конкурентов к вершине. Зиплайнов, учитывая запасной, было всего два. Он сделал всё, что мог.

— Давай, жми кнопку! — прокричал Третий через реку.

Парнишка на том берегу с готовностью надавил на кнопку натяжителя.

Раздался резкий хлопок.

Трос оборвался — ровно в том месте, где находилось устройство. Освобождённая верёвка хлестнула по воде, подняв тучу брызг. На том берегу поднялся крик — не столько гневный, сколько растерянный.

— Я… я что-то не то нажал?! — закричал парнишка, всё ещё сжимая в руках бесполезный теперь натяжитель. Он не понимал, что произошло. Он просто доверился тому, кого считал своим другом.

Но всем остальным было понятно и без объяснений.

Их бросили.

Триг уже тянул оборванный конец верёвки на свой берег, сматывая его. Каждый метр этого троса был собран и скручен им лично за долгие месяцы работы. Он не мог позволить себе потерять его.

Лита, наблюдавшая за происходящим с неизменной полуулыбкой, не удержалась:

— Зря он так. Люди бывают очень злопамятными. Никогда не знаешь, кто тебе подложит змею.

Парень в тёмных одеждах промолчал. Его взгляд был прикован к фигуре Третьего на том берегу.

— Что они нас так буравят взглядами? — негодовал Квентин, когда они двинулись дальше, в лес. Он то и дело оглядывался на толпу у реки. А может, просто не хотел понимать, что только что сделал его друг.

— Ну… я им чутка соврал, — признался Триг, не оборачиваясь. — И, возможно, даже сочувствую. Но думаю, это ни к чему плохому не приведёт. Тем, кто ужасно подготовился, в любом случае никак не пройти это испытание. Я просто… ускорил неизбежное.

Квентин хотел что-то ответить, но осёкся. Впереди, за стеной деревьев, начинался настоящий лес. Тёмный. Густой. Полный звуков, которые не обещали ничего хорошего.

— Мы сильно сократили расстояние, которое должны были пройти по равнине, — сказал Третий, и его голос стал тише. — Но теперь начинается настоящее выживание. Будь начеку.

Они шагнули под кроны деревьев.

Испытание только начиналось.

Глава 2| Упырь

Прошло полтора дня.

Ресурсы, что были при них, начали заканчиваться. Вода ещё оставалась — Триг знал, где искать ручьи, и пополнял фляги, — но еда подходила к концу. Парочка полосок вяленого мяса, горсть сушёных ягод, немного хлеба, который уже начал черстветь.

Пока что никто из других участников или зверей им не попадался. Триг знал, что этот период не будет вечным. Перед вылазкой он внимательно изучил территорию, прилегающую к месту сбора, расспросил охотников, которые ходили в эти края, запомнил каждую деталь с карты, которую Второй брат когда-то привёз из города. Он знал, где обычно появляется живность.

Потому в голове он выстроил маршрут — максимально безопасный, насколько это вообще было возможно в диком лесу, и при этом достаточно короткий, чтобы уложиться в три дня. По его расчётам, прототип многозарядного арбалета мог выдать тридцать-сорок болтов без специального технического обслуживания. Дальше — чистка, смазка, возможно, замена тетивы. Пока что беспокоиться было не о чем.

Что касается патронов — их было всего двадцать пять. Весь его запас, который он копил несколько месяцев, отливая наконечники из особого сплава.

...

А Квентин в это время нервничал.

Это было заметно по всему: по тому, как он озирался, как вздрагивал от каждого шороха, как то и дело хватался за рукоять ножа. Его лицо было бледным, а глаза — слишком широко раскрытыми для человека, который просто идёт по лесу.

— Квентин, — не выдержал Триг после очередной остановки. — Ты можешь идти ровно?

— Я иду ровно!

— Расслабься ты. Если будешь так дёргаться, сам себя выдашь раньше времени.

— Я не дёргаюсь, — буркнул Квентин, но стало только хуже. Теперь он попытался идти ровно — и от этого выглядел ещё более неестественно, как человек, который старается не думать о белой обезьяне.

Триг вздохнул. Он не винил друга — тот никогда не был бойцом. Квентин был хорошим парнем, верным и добрым, но для такого испытания ему не хватало то ли закалки, то ли просто характера. Он согласился идти ,возможно, не потому, что хотел стать бессмертным, а потому, что хотел быть рядом с Тригом. Во всяком случае так казалось. И сейчас, в глубине леса, где каждый звук мог означать опасность, этот выбор давил на него всё сильнее.

В целом всё так и было бы спокойно — по крайней мере, насколько это слово вообще применимо к испытанию, где за тобой, возможно, наблюдают бессмертные, — если бы они не встретили его.

Человек — если это вообще был человек — стоял на тропе, перегораживая путь.

Одежда на нём была изодрана в клочья. И это тело… Триг сглотнул. Живот был распорот, и внутри, за рваными краями раны, виднелись рёбра и что-то тёмное, что не должно было находиться снаружи. Крови почти не было — только тёмные, засохшие подтёки, словно рана была нанесена несколько дней назад.

Существо не говорило, оно не кричало и не стонало. Оно выло — низким, утробным звуком, который шёл откуда-то из глубины грудной клетки и отдавался в зубах. И исходила от него такая плотная, кровожадная аура, что воздух вокруг, казалось, стал гуще.

Но страшнее этого были глаза. Зрачки — то нормальные, человеческие, то вдруг растворялись , становясь полностью белыми. Это происходило рывками, без всякого ритма.

— Говорят, сверхъестественное притягивает такое же сверхъестественное, — пробормотал Триг, и его голос дрогнул. — Наверное, это правда.

Квентин не ответил. Он просто стоял, замерев, и смотрел на существо широко раскрытыми глазами. Его губы шевелились, но звука не было.

Триг заставил себя опустить взгляд ниже. За существом тянулся след — широкая полоса засохшей крови, уходящая куда-то вглубь леса. Оно шло долго. Оно кого-то убило — или что-то пыталось убить его самого.

Если Триг и потерял контроль над телом на несколько секунд , но при этом смог сохранить хотя бы часть рассудка. Квентин же был в куда худшем состоянии.

Спустя несколько мгновений, которые показались вечностью, Триг всё-таки выдавил из себя слова:

— Спокойно, Квентин. Не провоцируй его. Просто… спокойно отходим. Медленно. Не делай резких движений.

Он видел — точнее, надеялся, — что другая добыча этого упыря была не из простых. Раны на теле существа говорили о том, что кто-то оказал ему серьёзное сопротивление. При должных условиях — если не шуметь, не бежать, не показывать страх — оно могло бы их и отпустить. Хищники редко в подобных ситуациях нападают на тех, кто не ведёт себя как жертва.

Но Квентин побежал.

Резко, сдавленно вскрикнув, он сорвался с места и бросился в сторону, ломая ветки. И этот звук спровоцировал существо мгновенно.

Несмотря на жуткие раны, несмотря на распоротый живот и кости, торчащие наружу, нечеловек сорвался с места подобно атлету. Он двигался рывками, но каждый рывок покрывал расстояние в несколько метров. Триг едва успел вскинуть арбалет.

Выстрел.

Первый болт пошёл мимо — пролетел в нескольких сантиметрах от плеча существа и вонзился в дерево позади. Руки дрожали. Триг выругался сквозь зубы и снова нажал на спуск — арбалет был многозарядным, и в барабане оставалось ещё пять болтов.

Второй выстрел. Снова мимо — существо двигалось слишком быстро, слишком непредсказуемо.

Третий — попал в ногу. Существо споткнулось, но не остановилось.

Четвёртый — вторая нога. Упырь рухнул на землю, взвыв так, что у Трига заложило уши.

Пятый — прямо в голову. Вой оборвался.

Шестой — ещё один, контрольный, туда же.

Триг не стал рисковать. Он потратил с десяток секунд на перезарядку — пальцы дрожали, и один болт едва не выскользнул, — а потом всадил ещё шесть прямо в голову существа. Только после этого он позволил себе выдохнуть.

Относительно просто. Слишком просто.

Он стоял над телом, всё ещё сжимая арбалет, и смотрел на труп. Руки дрожали — теперь, когда опасность миновала, дрожь только усилилась. Он никогда не убивал раньше. Даже если это было уже не совсем живое существо — оно выглядело как человек. И он только что всадил в него дюжину болтов.

— Квентин! — крикнул он, не оборачиваясь. — Всё хорошо! Возвращайся!

Ему потребовалось семь минут, чтобы убедиться, что существо действительно мертво. Он не подходил близко — просто стоял и смотрел, не дёрнется ли оно, не издаст ли звук. Тишина. Когда Квентин наконец появился из-за деревьев.

— Квентин, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Он вроде мёртв. Можешь достать стрелы?

Квентин увидел труп и замер. Его лицо исказилось — не то от отвращения, не то от ужаса. Но он быстро пришёл в себя и без лишних вопросов начал действовать. За это Триг его и ценил: Квентин умел «просто делать», когда это было действительно возможно.

На удивление, крови почти не было. Да и та, что вытекала — тёмная, густая, — не вызывала особых вопросов. Словно существо было мертво уже давно, а то, что они видели, было лишь оболочкой. Квентин осторожно вытаскивал болты один за другим, стараясь не повредить наконечники. Триг следил за ним, готовый в любой момент снова схватиться за оружие.

Когда Квентин добрался до головы и начал вытаскивать болты из черепа, брызнула жидкость — не кровь, а что-то более светлое, почти прозрачное, но с резким запахом. Несколько капель попало на рукав Квентина, и ткань зашипела, пошла пузырями, растворяясь прямо на глазах.

Квентин отшатнулся, вскрикнув. Триг мгновенно оттолкнул его в сторону и достал инструменты. Аккуратно рассёк остатки черепа, извлёк мозг — то, что от него осталось, — и поместил часть в специальный контейнер: маленькую бронзовую коробочку с плотной крышкой, которую он сделал специально для образцов. Контейнер не должен был разбиться в обычных обстоятельствах.

— Что ты делаешь? — спросил Квентин, всё ещё дрожащим голосом.

— Собираю добычу. — Триг закрыл контейнер и убрал его в мешок. — И запах этого существа вероятно отпугнёт большинство зверей. Мы пойдём быстрее.

Он отделил болты, которые коснулись мозговой жидкости, от остальных — их ещё предстояло очистить, — и выпрямился.

— Пошли.

После этого путь стал более покладистым.

Те звери, что попадались им на глаза — олени, лисы, даже один кабан, — казались на фоне упыря почти безобидными. Триг не тратил на них болты: запаха, который нёс с собой контейнер с мозгом, было достаточно, чтобы животные держались подальше. Они шли быстрее, чем планировали, и в итоге умудрились добраться до скального выступа — места, где лес заканчивался, уступая место каменистому склону, — почти на день раньше.

Дальше был обрыв.

Метров двадцать вниз, отвесная скала. Опасно — одно неверное движение, и костей не соберёшь. Но в иных обстоятельствах они бы просто не успели дойти своим ходом. Обходной путь через лес занял бы ещё сутки, а суток у них не было.

И хотя Триг подозревал, что за ними следят — так же, как и за всеми остальными, — и, возможно, если они не придут вовремя, их всё равно возьмут, он не хотел проверять это предположение на себе. Те, кто опоздает, явно потеряют в статусе.

— Будем спускаться здесь, — сказал он, доставая верёвку и крюк-кошку.

— Здесь? — Квентин заглянул за край и побледнел. — Ты уверен?

— Да. Другого пути нет. Помоги закрепить.

Они закрепили трос за толстое дерево на краю обрыва. Триг проверил натяжение, дважды перепроверил узел и только после этого кивнул.

— Я спущу тебя первым. Потом спущусь сам.

Квентин, пока Триг возился с верёвкой, вдруг заговорил. Тихо, почти бормоча себе под нос:

— Круто, что нам дали шанс стать бессмертными. Да?

— Ну да. — Триг не обернулся, продолжая регулировать натяжение.

— Но мне кажется… ты слегка изменился, Триг. Стал каким-то более… жестоким, что ли.

Триг замер на мгновение. Затем фыркнул.

— Хрень не неси. Тебе кажется. Будешь спускаться?

— Да, я тебя понял, — как-то странно пробубнил Квентин последние слова.

Триг не придал этому значения. Зря.

Квентин спустился первым — быстро, умело, следуя инструкциям Трига. Оказавшись внизу, он отстегнул каретку и отошёл на пару шагов. Триг закрепился сам, проверил трос в последний раз и начал спуск.

Он был уже на середине пути, когда увидел лицо Квентина.

Тот стоял на краю обрыва внизу и смотрел на него. И в его взгляде читалось такое выражение, какого Триг никогда раньше не видел у своего друга. Виноватое и решительное одновременно.

«Прости. Иначе никак».

Триг не услышал этих слов — он их прочитал по губам. И в тот же миг верёвка ослабла.

Квентин перерезал трос.

Падение было недолгим — всего несколько секунд. Но за эти секунды в голове Трига пронеслось больше мыслей, чем за весь предыдущий день.

Он понял. Триг сам, своими руками, вбил ему в голову мысль: «Если ты не выделишься — будешь никому не нужен. Станешь простым слугой, а не бессмертным. Не сможешь помочь своей семье». Он сказал это необдуманно, потому что сам в это верил. И Квентин поверил тоже.

Только выводы сделал другие.

Если нужно выделиться — значит, нужно устранить конкурента. Даже если этот конкурент — твой лучший друг. Особенно если он — твой лучший друг. Потому что кто ещё поверит тебе настолько, чтобы подставиться?

Демоническая секта. Они сказали: «Мы не праведные». Они сказали: «Мы просто посмотрим, кто выживет». И Квентин, добрый, верный Квентин, который в других обстоятельствах не смог бы ударить ножом в спину, решил продемонстрировать свою жажду к бессмертию через предательство. Потому что именно это — предательство, хладнокровие, жестокость — должна была оценить демоническая секта.

«Я помогу твоей семье, — мысленно пообещал Квентин, глядя, как фигура Трига исчезает в темноте. — Когда встану на ноги. Когда стану бессмертным. Я позабочусь о них. И никому не расскажу, как поступил с тобой».

Он постоял ещё немного, глядя вниз. Затем развернулся и пошёл прочь — к вершине, к бессмертным, к своей новой жизни. Оставляя за спиной друга, которого только что убил.

Глава 3| Наследие

Триг упал на выступ.

Не на дно ущелья — ему повезло, или судьба действительно любила его. Небольшой скальный карниз, скрытый от глаз сверху нависающим козырьком, поймал его в нескольких метрах от верха. Удар был страшным: он почувствовал, как хрустнули рёбра, как что-то сместилось в плече.

Когда он очнулся, то не сразу понял, где находится. Перед глазами всё плыло. Во рту стоял привкус. Одно из рёбер определённо было сломано — каждый вдох отдавался острой болью.

Единственное, что приводило его в чувство — запах. Запах свежих мозгов упыря, который пропитал контейнер. Хотя «свежих» было сильным преувеличением. Запах был тошнотворным, но именно он не давал Тригу снова провалиться в беспамятство.

Провалявшись так пару часов — он определил время по солнцу, которое успело заметно сместиться, — Триг всё-таки заставил себя подняться. Каждое движение отдавалось болью, но он уже мог думать. И первая мысль, которая пришла в голову, была: ярость.

Чистая, белая, почти ослепляющая ярость.

Друг детства. Лучший друг. Единственный человек, которому он доверял. Предал его — лишь бы выслужиться перед какой-то сектой. Да что он о себе возомнил?! Триг сжал кулаки, и боль в сломанных рёбрах на мгновение отрезвила его.

Стоп.

Квентин был не дальновиден — это правда. Но и он, Триг, поступил излишне хладнокровно. Он использовал друга. Он давил на него. Он внушил ему, что без решительных действий Квентин останется никем. И был за это наказан.

Лишь потому, что судьба его любит, он оказался живым сейчас.

Потому не время рассуждать на такие бессмысленные темы, как предательство, дружба, справедливость и прочее. Потом. Всё это — потом. Сейчас нужно выбираться.

Он осмотрелся. Выступ, на который он упал, вёл не вниз, а… внутрь горы. К пещере. Вряд ли кто-то из тех, кто следил за ним, мог это увидеть — карниз был скрыт от глаз. Но факт оставался фактом: он здесь, он жив, и у него меньше суток на то, чтобы добраться до вершины.

Большая часть снаряжения после падения была сломана. Арбалет, к счастью, уцелел — Триг прижимал его к груди во время падения, и барабан лишь слегка заклинило. Но верёвка осталась наверху, инструменты рассыпались по карнизу, а рюкзак с припасами и вовсе сорвало с плеч. Чтобы не тратить время на починку — и на то, чтобы карабкаться по отвесной скале со сломанными рёбрами, — оставалось только войти в пещеру и надеяться, что она выведет его наверх.

Благо зажечь факел было чем. Триг достал трут и кремень — они уцелели во внутреннем кармане, — и через минуту неровный оранжевый свет осветил стены пещеры.

...

Первым, что он заметил, был свет.

Не его факела ,а ровный, белёсый, исходящий от стен. Как только Триг сделал несколько шагов вглубь, панели на стенах ожили, загоревшись мягким, без теней сиянием. Триг замер. Он никогда не видел ничего подобного — даже в городе, даже в доме одного богатого торговца, который хвастался «магическими светильниками», не было такого ровного, чистого освещения.

Пещера не была естественной. Ну, то есть, сама полость в скале могла образоваться и сама по себе, но то, что находилось внутри, было делом рук — или чего-то иного. Стены покрывали белые панели, гладкие, без стыков и швов. Пол был ровным, словно его отполировали. Воздух — сухим и прохладным, без обычной пещерной сырости.

Лабораторный зал. Точно такой же, какие Триг видел на изображениях в книгах Второго брата про крупные города. Только этот выглядел более… футуристично.

Пройдя чуть дальше, Триг обнаружил множество сканеров, вмонтированных в стены и направленных в центр коридора. Они не работали: ни огонька, ни звука. То ли из-за времени, то ли были просто отключены. Он провёл рукой над одним из них — ничего.

Дальше был монумент.

Огромная плита из того же белого материала, что и стены, стояла посреди зала. На ней — никаких надписей в привычном понимании. Вместо этого по поверхности текли «живые буквы»: символы, которые менялись, перестраивались, подстраиваясь под язык читающего. Триг заворожённо смотрел, как закорючки, ещё секунду назад бывшие незнакомыми, вдруг сложились в слова на его родном языке.

«Гравировка духовной энергии — это ложный метод! Истинное бессмертие лежит не в том, чтобы укрепить свой дух, а в том, чтобы достичь гармонии души и тела. А для этого необходимо модифицировать сам организм!»

Триг перечитал надпись дважды. Ничего не понятно...

Скорее всего, здесь имелся в виду некий отличный метод совершенствования — не тот, что используют бессмертные с их «гравировкой энергии», а что-то принципиально иное. Что-то настолько новое и опасное, что от него в конечном счёте отказались.

Подойдя ближе к следующей двери — та, видимо работая на каком-то внешнем источнике энергии, сама отъехала в сторону, — Триг оказался в следующем зале. Здесь стоял второй монумент, продолжавший мысль предыдущего, и небольшая библиотека: стеллажи с книгами, свитками и какими-то кристаллами, назначения которых он не понимал. Но так или иначе глазами он пробежал по этим работам, которые видимо были написаны такими же «живыми буквами».

...

«В своих исследованиях мы продвинулись достаточно далеко. Единственный, кто полноценно способен пробудить душу — это особый вид рептилий. Они, в отличие от людей, достигая пика, сами становятся низшими демонами с чертами людскими. И только в таком состоянии они способны влиять на души. Мы на протяжении веков пытаемся поработить этот вид и развить его, прививая черты человеческие им и забирая взамен их способность пробуждать душу».

Чем дальше, тем страннее. Триг был уверен, что текст сам подбирал слова, чтобы стать понятнее ему с его багажом знаний, но от этого легче не становилось. Он пошёл к следующей двери.

Третье помещение явно было чем-то вроде операционной — или комнаты для проведения опытов. За стеклом — огромным, от пола до потолка, — находилось множество оборудования: машины, приборы, стойки с инструментами. Одного взгляда хватило, чтобы понять: Тригу не постичь и малой доли тех знаний, что требовались хотя бы для одного этого сплава деталей. Металл, из которого были сделаны инструменты, не походил ни на что, виденное им раньше: лёгкий, серебристый, без единого пятнышка ржавчины.

На столе лежала инструкция — толстая книга в потрёпанном переплёте, — и рядом стоял последний монумент.

«Это победа. Мы достигли своей цели. Данный вид посредством родства связей наконец можно интегрировать в человеческий!»

Инструкция была написана тем же языком, что и монументы, и, пробежав её глазами, Триг понял, что уже видел подобные тексты в библиотеке — многие труды начинались точно так же. Скорее всего, это был один из вариантов проведения операции. Какой именно — он не разобрал. Термины были слишком сложными, схемы — слишком чуждыми.

Взглянув за стекло, он увидел то, от чего по спине пробежал холодок. Десятки разбитых яиц. Трупы каких-то ящериц — небольших, размером с собаку, с неестественно вывернутыми конечностями. И одно яйцо, которое отличалось от остальных: оно переливалось всеми цветами, испуская мягкое, пульсирующее свечение.

Триг действовал по инструкции — насколько мог её понять. Капнул кровью на сенсорную панель (она ожила, засветилась алым, признала образец). Нажал последовательность кнопок — здесь всё было достаточно просто, создатели явно позаботились о том, чтобы управление было интуитивным. И стал наблюдать.

Процесс был завораживающим. Яйцо пошло трещинами, из него вырвался свет — не яркий, а глубокий, многоцветный, — и внутри начало формироваться нечто. Не просто зародыш рептилии. Нечто большее. Триг смотрел, не в силах оторваться, как материя перестраивается, как плоть обретает форму.

Времени это должно было занять около трёх часов. И Триг решил не терять их зря. Он вернулся в библиотеку и начал изучать местные способы совершенствования.

В принципе, почти всё, что там хранилось, задействовало именно дух и требовало гравировки энергии прямо на теле. Тем самым усиливая дух, проекцию души, эманации или что-то в этом роде. В общем, эта информация пока ему ни о чём не говорила. Постепенно, складывая разрозненные фрагменты из десятка прочитанных томов, Триг начал выстраивать общую картину. Местная система совершенствования — гравировка духовной энергии на теле — работала по чёткой иерархии. Начинали с простого: геометрические фигуры — круг, квадрат, треугольник, спираль, — которые наносились на кожу и давали базовые усиления. Круг отвечал за прочность, квадрат — за устойчивость, треугольник — за скорость, а их количество и расположение на теле определяли силу эффекта. Хочешь бежать быстрее — рисуй треугольники на ногах. Хочешь держать удар — покрывай грудь квадратами. Хочешь расширить восприятие — наноси круги на виски. Это была даже не магия — скорее, инженерия духа. И Тригу, с его складом ума, это было до боли понятно.

Следом шли руны — знаки-слова, каждое из которых несло в себе конкретное действие: «жар», «лёд», «копьё», «щит». Комбинация рун на теле работала как заклинание, выгравированное прямо на коже. Ещё выше стояли идеограммы — символы, вмещавшие целые понятия: «дракон», «молния», «пустота». Одна идеограмма могла заменить дюжину рун, но и понимания требовала на порядок больше. А вершиной системы — по крайней мере, в этих книгах — были триграммы, восемь знаков, описывающих фундаментальные состояния мироздания. Триг пока не знал, что с ними делать и нужны ли они ему вообще. В конце концов, оружие и инструменты тоже можно гравировать, и там, где на теле не хватит места, металл и камень предоставят куда больше простора для экспериментов. Но это — потом.

Сама же система была зациклена на взаимном развитии: дух усиливает тело через гравировку, а точность гравировки, в свою очередь, тренирует дух. Чем лучше твой контроль над внешней духовной энергией — а гравировка делилась на внешнюю (кожную), внутреннюю (органы и скелет), клеточную... Ну и уровень бесконечности, то что касается непосредственно самого духа. Слишком много терминов, слишком мало контекста.

Но был один томик, посвящённый совместному совершенствованию. По сути, это означало обмен жизненной энергией с рептилией, которая в какой-то мере пробуждала душу — а точнее, помогала её синхронизации с телом. Если душа была особой, это также помогало пробудить или воскресить её предыдущие личности. Но по сути, от них после перерождения ничего и не остаётся — потому это скорее пробуждение их навыков.

Что также давало мотивацию воспользоваться этим способом. Но была одна проблема. Пострадает именно само тело — ровно в той степени, чтобы адаптироваться под стать душе. И потому станет сложнее формировать узоры духовной энергии, которые способствовали улучшению духа. Всегда есть цена.

Триг так увлёкся чтением, что не заметил чьего-то присутствия.

— Это ты меня пробудил?

Он резко обернулся, вскидывая арбалет. В дверях стояло нечто. Человекоподобное, в лабораторном халате — белом, хоть и изрядно потрёпанном временем. Ростом чуть выше Трига, с гладкой, отливающей белым кожей и фиолетовыми глазами. Пол определить было сложно — черты лица были слишком тонкими, почти размытыми.

Триг направил арбалет ему в грудь. И тут же понял, насколько бессмысленным было это занятие. За спиной существа в стекле, которое отделяло операционную от коридора, зияла почти ровная пробоина. Стекло было бронированным — Триг видел его толщину, — и оно было пробито насквозь, словно яичная скорлупа.

— Так это ты — представитель той демонической расы? — спросил он, стараясь сохранять спокойствие.

— В некотором роде, — ответило существо. Голос был тихим, почти мелодичным. — Ваш людской род поработил нас. Потому мы не властны над собой в полной мере...

— Понятно. Что ты хочешь этим сказать?

Триг всё ещё держал арбалет, хотя уже понимал, насколько комично смотрится.

— Ты можешь не беспокоиться, — продолжил Триг. — Люди, что заточили вас, скорее всего, мертвы. Без исключений.

— А я тут мимо проходил, можно сказать.

— Человек, ты, видимо, пока обычный, но душа у тебя интересная. — Существо склонило голову набок, разглядывая Трига. — Скорее всего, ты — реинкарнация какой-то великой личности, потому эта встреча была предопределена нам судьбой.

— Можешь говорить менее размыто? Мне не по себе. И ответить на парочку вопросов, хорошо?

— Нет времени, — существо подняло руку, и Триг заметил, что пальцы у него были слишком длинными и заканчивались не ногтями, а чем-то, похожим на когти. — Ты, я так полагаю, спешишь наверх?

— Откуда ты… — Триг осёкся. Скорее всего, его возможности сейчас куда выше — раз он смог просканировать область вокруг горы и понять, что творится снаружи.

— Ты — человек достаточно неплохой. Но потенциал нужно оправдывать. Если ты пойдёшь путём духа, к которому у тебя высшая предрасположенность, ты не достигнешь пика. Но путь души дарует тебе бессмертие — однако пострадает твоё тело. Ты готов к этому?

Существо говорило спокойно, но Триг чувствовал, что оно пыталось отвечать на его вопросы — на все разом, на те, что он ещё даже не задал.

— Я бы предпочёл и рыбку съесть, и косточкой не подавиться, — ответил он.

Триг отложил книгу и задумался. Он был сейчас никем. Обычным человеком без поддержки, без ресурсов, без связей. Квентин предал его. Снаряжение сломано. Рёбра трещат при каждом вдохе. До вершины — меньше суток, и даже если он доберётся, что он покажет бессмертным? Если бессмертные действительно настолько сильны, насколько о них говорят, то обычный парень с арбалетом им не интересен. Им нужны те, кто готов на всё. Те, кто нашёл свой путь.

Совместная культивация с этим существом давала шанс — не просто выжить, но и, возможно, достичь бессмертия через душу, а не через дух. Да, пострадает тело. Да, гравировка на коже станет сложнее. Но если душа Трига действительно «интересная», как сказал демон, — возможно, в ней скрыто нечто такое, что стоило разменять телесную оболочку.

Он посмотрел на демона. Тот всё ещё стоял в дверях, терпеливо ожидая. И Триг принял решение.

— Потому, наверное, предпочтительней второй вариант.

Существо улыбнулось — впервые за весь разговор. Улыбка была странной, нечеловеческой, но не враждебной.

— Тогда садись. Мне всё равно для собственного развития необходимо поглощать твою энергию.

Процесс был крайне болезненным. Тело Трига выгнулось, когда чужая энергия хлынула в него. Он чувствовал, как меняется сама конституция его тела, как кости становятся прочнее, мышцы — эластичнее, как что-то внутри него подстраивается под энергию этого существа и под то, что называют здесь «душой». На мгновение перед глазами вспыхнул свет — и он увидел на миг схемы, чертежи, механизмы, которые никогда не существовали. Его разум, его потенциал изобретателя — он раскрывался, как цветок, под воздействием этой энергии.

Через пятнадцать минут процесс закончился. Триг тяжело дышал, но боль ушла. Сломанные рёбра всё ещё ныли, но уже не так сильно — что-то внутри него начало заживать быстрее, чем должно было.

— Дальше будет приятней, — произнёс демон, и Триг понял, что тот читает его мысли.

— Но в чём подвох?

— Ну, во-первых, я умру, если не буду поглощать твою энергию. Во-вторых, если умру я, то ты не сможешь дальше идти этим путём. Точнее, можешь, но очень вряд ли это получится у тебя.

— Ну, мне вроде это особо не мешает, — честно ответил Триг.

— Приходи сюда каждые две недели. Я пока не наберусь сил, не стану покидать это место, потому у тебя будет шанс к этому моменту усилить свою жизненную энергию. Сейчас твоих сил должно с лихвой хватить, чтобы добраться до точки назначения. А потому дальше я тебя покидаю.

— Ну, вроде неплохие условия.

К тому же демон обещал поддержку из тени: он не решался покинуть пещеру, но его силы, вплетённые в тело Трига, уже сейчас помогли ему подняться со сломанными рёбрами. А что будет, когда он освоит совместное совершенствование всерьёз?

Демон кивнул и отступил в тень, растворяясь в полумраке коридора. Триг ещё немного побродил по библиотеке, пролистал пару книг, но время поджимало. Нужно было идти.

Кости всё ещё болели — сломанные рёбра напоминали о себе при каждом вдохе, — но в теле появилась необъяснимая сила, которая двигала его вперёд. Он поднимался по внутренним переходам пещеры, которые, как он и надеялся, вели наверх, и каждый шаг давался легче, чем должен был.

Когда он наконец выбрался на поверхность — почти у самой вершины, — солнце уже клонилось к закату. До рассвета оставалось меньше суток. Он успевал.

Триг стоял на склоне горы, глядя вниз, на лес, который они прошли. Квентин уже скорее всего добрался до вершины и доложил бессмертным о своей «победе».

В следующий раз Триг тех же ошибок не совершит.

Он не знал, везение это — что он наткнулся на наследие целой расы, — или проклятье, в котором, если он не сможет обменивать энергию жизни, он потеряет шанс стать бессмертным . Но одно он знал точно: он выжил. И он поднимется на эту вершину, даже если для этого придётся ползти.

Он развернулся и начал восхождение.