Тридевятый Отдел

Глава 1

Плазма прошла в сантиметре от лица, опалив русую прядь.

Центральный модуль бионика замер, набирая энергию; левый дергался, прижатый к стене фонарным столбом. Но правый всё ещё рвался ко мне, щелкая манипуляторами.

Я нырнула в сторону, пропуская резаный поток света и, поймав момент, когда модуль на долю секунды завис, накинула на него петлю углеродного троса. Бросилась к устоявшему фонарю и, в последнюю секунду отдернув руку от щелкнувшей клешни, рывком затянула конец.

Центральный модуль дрогнул, закончив копить заряд. Металлическая пасть оскалилась и выплеснула шар плазмы. Я увернулась, но бедро немного зацепило, запахло паленой кожей.

— Черт тебя подери, ржавая консерва! — в сердцах крикнула я, прижимая ожог. Бионику, конечно, не было обидно — у него и аудиорецепторов-то не было. Механическое чудище снова запрокинуло голову, очевидно собираясь плюнуть в меня еще раз, но на сегодня подобного отношения мне хватило. И так работа неблагодарная, еще и клиенты под стать.

Собрав последние силы, я прыгнула на него в момент перезарядки и вонзила вибро-катану в сочленение. Металл взвыл, захлёбываясь в собственном визге, по рукам пошла вибрация. Вопреки ожиданиям, голова не отлетела в сторону. Вместо этого место разруба начало затягиваться прямо на глазах. Нанороботы, что ли? Вроде так они пока не умели.

Я выдернула катану из пульсирующей массы, перехватила и ударила снова. Еще раз. И еще.

На шестом ударе энергоячейка все-таки рванула. Вспышка ослепила, но корпус бионика обмяк и осел на тротуар. Выхватив из пояса свёрток наносети, я закинула концы на бионика и активировала. Сеть раскинулась, покрывая все тело механизма, и волокна тут же натянулись, соединяя модули бионика в тугой узел. "Надо попросить премию, или надбавку к зарплате", — подумалось мне. "Или отпуск хотя бы, а то пашу, как крестьянка".

Через минуту я уже волокла трофей по мокрому асфальту. За спиной тяжело скрежетало железо и слабо шипели остывающие механизмы. Надо попросить премию, или надбавку к зарплате, подумалось мне.

***

До дома я добралась уже заполночь. Скинула берцы, оставив на полу следы копоти, и как есть, в обожженной грязной одежде, рухнула в кровать.

Сон продлился недолго.

Приложение «Умный дом» истошно завопило с терминала прикроватной тумбочки прямо в ухо. «Надо купить эти жужжащие фитнес-трекеры и выкинуть это визжащее барахло», — в очередной раз подумала я.

Не глядя протянув руку, я нащупала модуль управления умным домом и беспорядочно ткнула несколько раз в экран. Будильник не затыкался.

Чертовы сенсорные панели.

Я открыла глаза, скосила взгляд на модуль и со всей силы надавила на кнопку «Я встала».

Электронное чудовище успокоилось с чувством выполненного долга и издевательски вывело штрафы за перерасход воды и шесть пропущенных от администратора Ульяны.

Пришлось сползти на пол, подтянуть к себе одежду, разбросанную тут же, на ковре, и влезть в привычный наряд: зеленая обтягивающая футболка, свободные штаны военной расцветки и высокие берцы.

— Проиграть последнее сообщение, — сказала я сонно. Панель вспыхнула и вывела Улин аватар.

— Лиса! Тебя вызывает Архипова! Срочно! Я тебе звонила сто раз! — кричал на меня терминал. — Разве твой рабочий телефон не должен работать двадцать четыре на семь? Почему не на связи? Бегом сюда, пока нас всех не уволили!

— Угу, бегу, — пробормотала я, и обреченно пошла умываться.

***

До работы было еще полчаса. Я купила себе дешевый синтетический кофе в автомате на станции и лениво прислонилась к стене, ожидая поезд. Пешеходы сновали, дроны жужжали, трехуровневые линии транспорта развозили работяг по душным офисам. Я всегда ездила на поездах нижнего уровня, подешевле: на верхнем ездили снобы на личных аэрокарах, а средний был чуть менее вонючей версией нижнего, зато вдвое дороже.

«Нижний» поезд, как обычно, опоздал на двадцать минут. Я втиснулась в душный вагон, уцепилась за поручень. Окно напротив мельтешило неоновыми видеорекламами – они мелькали так быстро, что сложно было понять, когда один ролик переходит в другой. Впрочем, понимать было не обязательно – Инок (индивидуальный нано-оксидный компьютер в зрачке) успешно считывал информацию и безошибочно сортировал мелькающие ролики, подсовывая таргетированную рекламу по поводу и без. Конечно, если не платить премиум-подписку. Естественно, я не платила.

Через полчаса я вышла на станции Столбы, почти на окраине города. Впереди возвышался офис – небоскреб в старом стиле, выполненный из стекла и бетона, как с исторических фото. На крыше вращались неоновые буквы: «Иркутское Зональное Бюро-Архив». Вывеска работала почище любой маскировки — за годы работы сюда не зашел ни один случайный человек.

Я подошла к глухому бетонному основанию, Инок подтвердил доступ, и серый фасад ожил: по нему пробежали световые прожилки, и вся нижняя часть здания тяжело развернулась, поворачивая ко мне массивную стальную дверь. Она дрогнула и с легкой вибрацией отъехала в сторону. Я шагнула внутрь, и дверь за спиной затянулась, сливаясь со стеной.

За стойкой администратора, гладкой и темной, как ртуть, сидела Ульяна в подвесной капсуле под натуральное дерево. На столешнице перед ней стояла глубокая чаша с идеальными алыми яблоками, будто из рекламного каталога. По обе стороны стойки тянулись вверх белые матовые цилиндры с черными штрихами. От их основания аккуратными веерами расходились такого же цвета кабели, по которым перебегали крошечные зеленые огоньки.

Улька была красой всего офиса: утонченное лицо, огромные голубые глаза, черные блестящие волосы, всегда уложенные в безупречную прическу. Сегодня на ней была сверкающая ослепительной белизной блузка и строгая юбка-пенал. Однажды она предложила мне пойти вместе на шоппинг, выбрать для меня платье или юбку, и я, не сдержавшись, рассмеялась ей в лицо: представила себя сигающую с катаной в плисовой юбочке. По-моему, она тогда обиделась, поэтому с тех пор у нас с ней были исключительно рабочие разговоры, в основном сводящиеся к моему вызову к начальству.

Я едва переступила порог, как Уля вскочила и бросилась ко мне.

— Лиса! Наконец-то! Ты вообще на звонки отвечаешь? Или специально меня игнорируешь? Яна Геннадьевна очень недовольна... — предупредила Ульяна и замялась. — Отчет о твоем вчерашнем изъятии пришел.

Я глубоко вздохнула. Похоже, сегодня закидывать удочку о повышении зарплаты не стоило.

— Никого я не игнорирую. Вымоталась просто вчера. Старею уже.

Уля фыркнула и вернулась за стойку, а я направилась привычным маршрутом к шефу.

***

Кабинет майора Архиповой находился на самом верху, на тридцать девятом этаже. Я стукнула в дверь с табличкой «Я.Г. Архипова, Начальник Сибирского отделения „999“» и вошла.

— Товарищ майор, старший лейтенант Мудрова по вашему приказу прибыла, — отрапортовала я, вытянувшись по стойке “смирно”.

Импозантная женщина в дизайнерском черном костюме неспешно подняла глаза от экранов на своем столе, блеснув стеклами очков в массивной оправе. Собранные в гладкий пучок черные волосы были схвачены необычной заколкой – золотой шпилькой с головой сокола на конце. Она медленно встала и обошла стол. Огромные каблуки ее туфель цокали, как тикающая бомба.

— Вольно, товарищ Мудрова, — сказала она так вежливо, что уровень угрозы прорвал все возможные пределы.

Архипова подошла вплотную, так, что можно было различить едва заметные седые прожилки в черных волосах, и немного дурманящий запах духов. Я задержала дыхание – о свойствах последнего ходили многочисленные байки.

Мы молча стояли друг напротив друга несколько минут, как в каком-то дурацком соревновании по выдержке. Я сдалась первой и шумно выдохнула.

Она улыбнулась кончиками губ и вернулась за стол.

— Думаю, ты знаешь, зачем ты здесь, — сказал она. — Это не первый раз, когда ты действуешь не по протоколу.

Я невинно приподняла брови.

Майор сделала паузу, но, не дождавшись ответа, вздохнула и начала читать с экрана перед собой:

— В процессе изъятия старший лейтенант Мудрова зафиксировала автономный органико-бионический дрон типа «Змей» к фонарным столбам и, цитирую, «нанесла неоднократные повреждения среднему модулю».

В памяти снова всплыли визг регенерирующего металла и запах палёного био-композитного сплава.

— Боковые модули – просто сканеры и манипуляторы, а центральная оснащена высокоточной плазменной пушкой и регенеративными наноботами, — пояснила я. — Отрастала шесть раз, между прочим.

Архипова посмотрела так, что я невольно проверила, не горю ли.

— По завершении порчи указанного имущества, — продолжила она металлическим голосом, — Мудрова транспортировала дрон путем его волочения по улице.

— Так я заранее активировала «завесу», — ухмыльнулась я.

Архипова устало провела рукой по лицу.

— Лиса, у кого-то могла быть продвинутая защита Инока. Или дети — они не носят Иноков.

— Не было там детей, — пожала я плечами. — И я все время следила, что прохожие смотрят в сторону.

— Риск неоправдан! — отрезала майор. — Я уж молчу, что дрон — частная собственность. При изъятии мы обеспечиваем максимальную сохранность.

— А мою сохранность кто обеспечит? — взорвалась я. — Нейроподавитель заклинило! Когда последний раз проводили инвентаризацию? Раньше все оружие было с иголочки, а теперь воюем музейными экспонатами! И почему у него башка отрастала?

— Раньше за такое изъятие ты бы уже говорила со службой собственной безопасности, — отчеканила майор, проигнорировав мои вопросы. — Вечно у тебя отговорки! Текучка в отделе зачистки рекордная за полтора века — догадайся, почему.

Я пристыженно прикусила губу.

— Вот что, старший лейтенант, — протянула шеф. — Пора сменить фокус с себя любимой на кого-то еще.

Она облокотилась на стол и посмотрела чёрными, как уголь, глазами.

— На следующие три месяца возьмёшь стажёра.

Мне стоило усилий не распахнуть рот.

— Наказываете?.. — хрипло выдавила я.

— Помогаю, — подмигнула Архипова.

Она отвернулась к стене и скомандовала Иноку:

— Пригласи Никиту.

Через минуту в кабинет бодро вошел высокий щуплый парень в джинсах и футболке с черно-белой голограммой, на которой смеялась какая-то модная группа. Каштановая непослушная челка смешно подпрыгивала на каждом шагу.

— Здравствуйте, Яна Геннадьевна!

— Лиса, знакомься, это Никита Попов, — улыбнулась майор. — Твой подопечный. Никита, это Василиса Мудрова, позывной Лиса. Я тебе о ней рассказывала.

— Наслышан! — подтвердил Никита, улыбаясь во весь рот.

Я закатила глаза так сильно, что почти разглядела собственный затылок.

— Гражданский?! — прошипела я. — Я не могу нести ответственности...

— Можешь и будешь, — перебила Архипова, любуясь моим покрасневшим лицом. — Мы как структура особого назначения можем себе позволить нестандартных стажёров.

Играть второй раз в гляделки не было смысла. Архипова, как всегда, уже победила.

— Разрешите идти? — выдавила я.

— Свободны, — улыбнулась майор. — Ваш первый наряд я только что переслала.

Я вылетела за дверь так быстро, что чуть не прищемила собственную косу.

Никита нагнал меня у лифта и протиснулся в закрывающуюся дверь.

— Василиса, очень приятно познакомиться! Я так много о вас слышал! Большой фанат! — оскалился он, обнажая оба ряда белоснежных зубов.

Я скептически поджала губы.

— Вот что, Никитос, — серьезно сказала я. — Я не знаю, кто там твой папочка, который тебя пристроил... Но это не игрушки. Неподготовленный студент это даже не балласт. Это ходячий труп.

— Папочка у меня бухгалтер, максимум может налогами закидать, — парировал Никита. — И почему неподготовленный? Байкальское боевое училище по специальности «Техно-штурм». Лучший на курсе! У меня диплом был по штурмовым операциям в условиях городской застройки с участием дронов.

Я смерила его усталым взглядом. Он серьезно, что ли?

— Частный институт и пара томов теории не помогут в полевых условиях. Нужен реальный боевой опыт, практика.

— Так вот же она, практика, — подмигнул он. — Кстати, вы вживую выше, чем на видео с той разборки в Хомутово. И руки как у культуриста. Вы с тех пор подкачались, что ли?

Я пару раз моргнула, приходя в себя от такой наглости.

Двери лифта звякнули и открылись, но я придержала их рукой и посмотрела на него в упор.

— Слушай сюда, Никита, — сказала я как можно более спокойно. — У меня нет выбора – будем пока работать вместе. Но лучше тебе сразу уяснить: скажешь хоть слово поперек – идешь в утиль. Мгновенно не делаешь, что я говорю – идешь в утиль. Еще раз назовешь меня Василисой или на «вы»...

— Иду в утиль, — перебил он, поднимая руки. — Понял, понял.

Я еще раз с острасткой зыркнула исподлобья и вышла в длинный полутемный коридор. Стены мягко мерцали в такт отдаленному гулу — вентиляция или что-то живое в магистралях, не разберешь. Я подошла к одной из дверей – она, считав доступ, распахнулась навстречу.

Внутри в маленьком кабинетике, заставленным книжными шкафами, стоял компьютерный стол. На полках, столе, полу высились стопки бумаг и папок. Закашлявшись от спертого запаха старой канцелярии вперемешку с табаком, я подошла ближе к столу и позвала:

— Тимофей Иваныч!

Из-за бумажных завалов высунулась лысеющая голова в круглых очках.

— Так-так-так, — проскрипела голова. — Василиса Андреевна, собственной персоной. Давненько я вас не видел в наших краях. Чегой-то ты пожаловала? Никак заявление на увольнение написать собралась? Так это теперь тут нету, электронно все...

— Не собираюсь я увольняться, — оторопела я. — Хотя стоило бы. У меня ремонта дома десять лет не было! Скоро потолок на голову посыплется!

Тимофей Иванович по-старчески рассмеялся.

— Скромнее жить надо, дорогуша, тогда и на ремонт останется. Воду, например, поменьше расходовать. — Он хитро уставился на меня маленькими впалыми глазами.

Я стоически не реагировала: деду Тимофею положено было знать все обо всех, иначе бы его давно отправили на пенсию. Как он это делал — никто никогда не спрашивал. Приходилось либо смириться с вопиющим нарушением частной жизни, либо... Впрочем, других вариантов не было: дед Тимофей был слишком хитер, чтобы дать повод подловить его на излишней проинформированности — только издевательски бросался намеками то тут, то там. Говорят, он и про Архипову знал больше, чем любой в отделе, но про нее сам он никогда не говорил.

— Тимофей Иваныч, у нас новый стажер, — кивнула я на Никиту, толкущегося сзади. Оформите ему пропуск в здание на три месяца, разрешение на экипировку... ммм... четвертого уровня, и стандартную страховку жизни и здоровья.

— Здравствуйте, — вежливо сказал за плечом Никита. — У вас тут очень уютно.

Дед Тимофей расплылся в улыбке и довольно потер лысину.

— Спасибо, голубчик, стараемся! А тебя как звать-то?

— Никита Анатольевич Попов. У меня первый день сегодня. А у Лисы какой уровень? Ну, чтобы понимать иерархию.

Дед Тимофей оценивающе смерил Никиту с головы до ног и откинулся в кресле.

— Уровни сотрудников — конфиденциальная информация, — вкрадчиво сказал он. — Но повыше второго будет. Значится, у Лисы учиться будешь... — Он усмехнулся и покачал головой. — Ох и огребешь ты с ней веселья! Держи ухо востро. Не самый, на мой взгляд, дисциплинированный сотрудник...

Спорить с дедом Тимофеем мне не хотелось, так что я просто с двойным интересом взялась изучать покраску потолка.

Он усмехнулся, послюнявил пальцы и вытащил из стопки бумаг какой-то бланк. Сделал несколько пометок карандашом и кивнул на дверь.

— Через пару часов все будет готово. Идите пока, детки, чаю попейте.

Глава 2

Мы вышли из кабинета. Я остановилась, раздумывая, чем занять два часа.

— А почему у меня сразу четвертый уровень? Так хорош? — вывел меня из задумчивости стажер.

— Первый — у обслуживающего персонала, третий — у клерков без опер-заданий. Четвертый — это минимальный для выхода в поле.

— Угу, понятно… А может, по кофе? — резко перевел тему Никита. — Я угощаю. За доставленные неудобства.

— Какие неудобства? — рассеянно спросила я, все еще раздумывая над планом.

— Ну, за свое существование, — ехидно пояснил он, но тут же примирительно добавил: — Серьезно, у нас как-то напряжно все началось. Давай узнаем друг друга получше перед первой миссией.

Парень, конечно, был прав: если дело дойдет до драки, ты должен быть уверен в партнере на тысячу процентов. Наверное, поэтому партнеров у меня не было уже очень давно: проблемы с доверием, как написано в личном деле.

— Ну хорошо, — вздохнула я. — Рядом есть кафе «Ласточка», там подают настоящий кофе.

— Идет, — легко согласился Никита, будто кофе из зерен не стоил в десять раз больше синтетического. — Веди, Лиса.

Я махнула рукой, и мы направились в кафешку в паре кварталов от офиса.

***

Кафе «Ласточка» пряталось между ларьком с поддельными чипсами подавления эмоций и мастерской починки медицинских патчей. Снаружи красовалась объемная вывеска с неоновой птицей, мигающей на каждом взмахе крыла. Внутри было тепло, пахло пережаренным кофе и выпечкой.

Мы уселись за столик в углу, я по привычке заняла место с хорошим обзором. Никита сел напротив, немного загораживая вид на вход, и мне пришлось подвинуть свой стул чуть в сторону.

— Паранойя или гиперконтроль? — приподнял одну бровь Никита, но сразу тактически сдал назад: — Какой пьешь кофе? Дай угадаю: черный без сахара.

— Вообще-то ванильный латте, — призналась я. Ну, с чего-то же надо было начинать строить доверие.

Никита кивнул и на несколько секунд замер, отправляя через Инока заказ.

— У меня предложение, — сказал он наконец, возвращаясь в реальность. — Построим психологический портрет друг друга. Под детектор лжи. Кто будет ближе к правде — выиграл.

— Соперничество — плохой пособник для партнеров, — фыркнула я. — К тому же, у меня продвинутая прошивка Инока.

— Да и у меня не базовая, — обескураживающе улыбнулся он.

В ту же секунду мне пришел запрос на согласие использования режима «детектор лжи» от стажера. Я, немного помедлив, приняла. В конце концов, можно будет просто не отвечать.

— Итак, начнем, — глаза Никиты азартно загорелись. — Росла в неполной семье. С отцом. Ходила в общественную школу, потом сама поступила в какой-нибудь модный универ. Скажем, юрфак. Бросила на втором-третьем курсе, перешла в полицейскую академию, откуда тебя завербовали в Отдел.

— Филфак, — пожала я плечами. — И ушла на первом. Всё это и без детектора можно нарыть.

— Хорошо, копнем глубже, — взгляд Никиты сделался колючим, лицо окаменело. — Отец контролировал каждый шаг. Ограничивал общение, не подписывал согласие на установку Инока. Никаких карманных денег, никаких развлечений, только учеба. Может даже ремнем не брезговал? Ты пошла в академию ему назло. Вряд ли вы общаетесь.

Кажется, я перестала дышать. Он просто не мог знать. Или он чертовски хороший психолог, или…

Я, не ответив отправила запрос на использование детектора лжи. Никита сразу принял.

— Ты не за стажировкой пришел. Шпионишь?

— Нет.

— Есть личные мотивы вне заявленных при приеме на практику.

Пауза.

— Да.

— Эти мотивы могут прямо или косвенно навредить Отделу или его составу.

— Нет.

Я прикусила губу, обдумывая следующий вопрос.

— Ты связан с какой-нибудь закрытой госпрограммой? У тебя есть свое задание?

— Слушай, это не психологический портрет, а допрос! — вспылил Никита, и связь с его Иноком прервалась. — Ты же знаешь, какую серьезную проверку проходят новобранцы. Я не смог бы обойти все ваши тесты с липовыми данными.

Да, лучшей системы клиренса, чем у Отдела, не было. Но что-то не клеилось…

— Ладно, прости, — сдалась я. — Я уже лет пять без напарника, тяжело привыкать.

— Привыкнешь, куда деваться, — расслабился Никита. — Вон уже и кофе несут.

Робот-разносчик действительно поставил Никите кружку черного кофе и круассан, а мне — латте в сопровождении куска торта с розовыми рюшами и красными сердечками. Фаталити. Вот и построили доверительные отношения.

***

В офис мы вернулись ровно через два часа, и сразу направились за экипировкой. Помещение, похожее на ресепшн элитного спа, располагалось в подвале: светлые бежевые стены, рассеянный свет, тихая фоновая музыка без слов. В воздухе витал тонкий запах благовоний. На стене напротив — искусственный камин с идеально выстроенными «поленьями» матового кварца, между которыми играли голографические языки пламени.

Молодой парень за стойкой тут же встал и расплылся в улыбке.

— Лиса, опять к нам!

— Старая карга никак не оставит в покое! — хмыкнула я. — Виталик, подготовь стандарт, я пока прочитаю детали дела.

— Один комплект или два? — спросил он, с интересом глянув на Никиту.

— Два, — поморщилась я, не вдаваясь в подробности.

Парень кивнул и скрылся за дверью позади стойки.

Я уселась в мягкое белоснежное кресло, кивнула Никите на второе. Мысленно приказала Иноку открыть файл. Скосила глаза на стажёра — тот уже, похоже, читал: глаза слегка подергивались, губы шевелились.

Я вывела на виртуальный экран текст задания.

«Объект: Частная химико-биотехнологическая лаборатория «Вердена Синт», сектор 42.

Предмет изъятия: опытный образец регенеративного биоактиватора серии YаB-9 (не прошёл регистрацию и сертификацию). Предположительно обладает способностью к ускоренной клеточной репарации и временной ревитализации тканей.

Охрана: штатная силовая охрана отсутствует. На объекте зафиксирован один вооружённый сотрудник (бывший военнослужащий) и четыре дрона наблюдения. Личное дело и технические спецификации дронов — см. приложение. Прочий персонал — роботы-операторы, боевых единиц не выявлено».

Задачи:

1.Изъять все имеющиеся образцы YаB-9.

2.Доставить на допрос руководителя лаборатории, Ивана Васильевича Царицына (личное дело в приложении).

3.При возможности — выяснить состав сыворотки и процедуру синтеза.

Примечание: продукт распространяется среди частных инвесторов под видом«витаминного концентрата» и рекламируется как «дарующий вторую молодость».

— Думаешь, эта сыворотка реально работает? — задумчиво спросил Никита.

Я пожала плечами.

— Работает-то может работает… — протянула я. — Только потом у тебя может вырасти хвост. Или все органы превратятся в жижу.

Никита открыл рот, но так и не нашёл, что сказать.

В этот момент вернулся Виталик. В руках он нёс два белых полотенца и две большие спортивные сумки.

— Ваши комплекты, — сказал он, протягивая. — Нужно что-то ещё?

— Нет, всё стандартно, — ответила я, забирая обе сумки. — Спасибо.

Виталик кивнул и нажал кнопку под столешницей. Дверь в боковой стене дрогнула и медленно отъехала в сторону, огонёк на ней вспыхнул зеленым.

— Полотенца возьми, — бросила я Никите, заходя внутрь.

Он заскочил следом и замер посреди комнаты.

— А… раздельных саун тут нет?.. — жалобно спросил он, кладя полотенца на лавку.

Вот за что мне такой идиот?.. Хорошо хоть, раздеваться не начал.

— Это не баня, а калибровка тела под квантовый перенос. Инфракрасные лучи прогревают мышцы и сосуды, чтобы кровь не густела и не ловила микротромбы, — медленно, как в детсаду, пояснила я. — Плюс тепловой шок активирует ферменты репарации ДНК и снижает риск радиационного сбоя.

Никита с умным видом кивнул и плюхнулся рядом.

— Часы лучше снять, могут не выдержать высоких температур, — кивнула я на старомодный девайс на его руке. — Это что, Apple-34? Я думала, такое уже никто не носит.

— Эти выдержат, — подмигнул Никита. — Что поделать, люблю антиквар.

— Необычное увлечение для молодежи, — заметила я. — А тебе сколько лет-то?

— Двадцать пять. Перед кадеткой пару лет в армии, потом охранником в «Чёрном Парусе».

Я вскинула брови. «Чёрный Парус» — бар, куда даже патрули заходили только толпой.

— Так мы с тобой погодки, — пробормотала я, пытаясь скрыть удивление.

— Ага, идеальная пара, — ухмыльнулся Никита, явно наслаждаясь моей реакцией.

Я прикрыла глаза и глубоко вдохнула, чтобы не придушить его прямо здесь.

Пятнадцать минут тянулись мучительно долго. Пот катился по вискам, полотенце уже пару раз промокло. Я сделала круг по комнате, глянула на Никиту — тот лениво развалился и ковырял лямку своей сумки.

— Дай сюда, — буркнула я, выхватывая её у него из рук. — Слушай и запоминай.

Я раскрыла молнию и по очереди вытаскивала оборудование, выкладывая на лавку:

— Тактические браслеты. При активации коннектятся к твоему Иноку, управление через его интерфейс. Кевларо-графеновый жилет — выдержит стандартный заряд, нож и осколки, но не делает тебя бессмертным. Магнитные стяжки — типа наручников. Но можно стянуть что угодно, сетка растягивается до десяти метров. Автономный бластер и вибро-ножи — и так, думаю, ясно. Еще пара мелочей, но тебе пока рано.

Мы нацепили на себя амуницию, пустые сумки затолкали под лавки. Лампочка на двери мигнула зеленым, и мы с облегчением вывалились наружу.

Вместо приемной Виталика мы стояли на пустыре. За ним на сотни километров во все стороны тянулись столбы — от худых невысоких штырей до исполинских башен, высотой с небоскреб: безлопастные ветрогенераторы, линии передач, вышки связи, станции подзарядки дронов. Их соединяла паутина проводов. Некоторые свисали вниз тяжёлыми лианами, иногда вздрагивали и разряжались голубыми вспышками.

— Заброшенная Кузбасская энергостанция! — восхищенно пробормотал Никита. — Я ее только в кино видел.

— Никита, теперь серьезно. — Я повернулась к нему. — Задание простое, но надо быть на чеку. Держись за мной. След в след. И под руку не лезешь. Повтори.

— Идти сзади, не мешать, — старательно повторил Никита.

Я кивнула, и мы выдвинулись. Подошли к забору с колючей проволокой и выцветшими табличками «Опасно для жизни». Никита вырезал в нем дыру виброножом, и мы пролезли внутрь. Ветер покачивал обрывки проводов, и они потрескивали, задевая друг друга.

Я вытащила нави-бот — компактный цилиндр с катушкой нано-нити — и закрепила её конец на опоре забора. Ввела координаты и бросила цилиндр перед собой. Бот покатился, разматывая тонкий, слегка мерцающий, трос.

— А почему мы не идем по навигации Инока? — спросил Никита.

— Местные электромагнитные поля сводят с ума даже экранированные сенсоры, — пояснила я. — Старая техника работает надежнее. К тому же, если дорога заминирована, взорвется бот, а не мы.

***

Мы осторожно пробирались вперед. Неба над головой почти не осталось — только сплошная сетка проводов. Начал собираться голубоватый ионизированный туман: электрическое марево немного пахло озоном и размывало очертания опор.

Что-то было не так.

Я резко остановилась и оглянулась назад. Сзади нас догонял наш нави-бот.

Я стукнула тактические браслеты друг о друга, и они мгновенно раскрылись, обволакивая кисти и предплечья биокерамическими перчатками. Никита молниеносно активировал свои.

— Ник, боевая готовность, — прошептала я. — Кто-то глушит сенсоры нави-бота.

Я уже открыла рот, чтобы скомандовать ему укрыться, но в этот миг из тумана одновременно вынырнули десятки боевых дронов размером с кулак.

Мы синхронно встали спиной к спине. Иноки автоматически разметили приоритеты: десяток ближайших целей. Слишком мало, чтобы снять всех одним залпом...

— В файле про охрану объекта, похоже, стерся лишний нолик, — хохотнул Никита.

Дроны зависли в воздухе, тихо жужжа и перемигиваясь тусклыми красными огоньками. Мы тоже выжидали.

Вскоре из-за ближайшего столба, в нескольких шагах, медленно вышел человек. Почти лысый, с лицом, испещренным не то глубокими морщинами, не то шрамами. Спутанная седая борода свисала на потёртый военный комбинезон. В каждой руке он держал что-то вроде допотопного портативного терминала — панели с джойстиками и рядам разноцветных кнопок.

Инок вывел фото из личного дела: «один вооружённый сотрудник», — припомнила я. То же лицо, только на фото он был лет на тридцать моложе, и факт наличия батальона дронов в описании отсутствовал.

— Лексий, — произнесла я максимально ровно. — Развлекаешься, водя случайных гостей кругами?

Старик хрипло рассмеялся.

— Это вы-то случайные гости? — проскрипел он. — Проникли на частную территорию. Протащили оружие. По закону я могу защищаться любыми способами.

— Нет такого закона, — отозвался Никита с вызовом.

Лексий опять кашляюще захохотал и оскалился.

— Смотря чей закон.

Его пальцы едва заметно дрогнули, нажимая комбинацию кнопок. Дроны одновременно вспыхнули красными огоньками и быстро перестроились в плотный строй.

Я на мгновение отвлеклась на дронов, и вскинутая перчатка уже смотрела на пустое место, где только что стоял Лексий.

— А давай пари? — весело бросил Никита. — Если я сниму больше дронов, пойдешь в вечернем платье со мной на ужин.

Я даже на секунду забыла об опасности. Не знаю, что меня сильнее вывело – его наглость, фантазии про меня в платье или уверенность, что он обойдет меня в стрельбе из плазмомета.

— Ты идиот?! — прошипела я. — Соберись, пока оба еще дышим!

Дроны атаковали.

К нам рванулась целая гроздь, выпуская тонкие лазерные лучи. Несколько ударили в жилет — я откатилась, краем глаза заметив, как Никита нырнул за столб.

— Что, боишься проиграть? — крикнул он оттуда, поливая воздух плазмой.

Слева ко мне метнулась стайка дронов, и я выпустила длинную очередь. Голубые импульсы рассекли туман, отдавая вибрацией в предплечьях.

— А давай! — Прорычала я, разрубая подлетевшего слишком близко дрона виброножом, и выхватывая шарики нейроподавителей второй рукой. — Только если перевес у меня, то в платье приходишь ты!

Надо мной закружили еще десяток дронов, беспорядочно бросая лучи. Я нырнула под обломок какой-то железяки, на ходу метнув нейроподавитель. Сфера развернулась цветком антенн и выстрелила волной. Металлические «кулаки» дрогнули и зависли в воздухе, беспомощно мигая.

Где-то сбоку Никита отборно матерился в безумном лазерном шоу красно-голубых лучей. Я кинулась к нему, отстреливая по пути все, что двигалось.

— Идет! — Глухо отозвался он, и я невольно улыбнулась. Самоуверенный засранец!

Один дрон пронесся совсем близко, обжигая щеку разрядом, и тут же рассыпался от удара моего бластера.

Электрический туман полыхал вспышками — казалось, мы находимся внутри гигантской катушки Тесла. Импульсы отдавались в ребра, взрывы дронов — гулкими ударами в уши.

Через пару минут металлический рой поредел, оставляя после себя только падающие искры и запах паленого озона. Наконец последний дрон, шипя, упал к моим ногам.

— Сорок восемь, — тяжело дыша, сообщил Никита, и привалился к столбу. Из-под рукава футболки тонкими ручейками стекала кровь.

Я выглядела не лучше: плечо саднило от ожога, а по ноге вскользь прошелся лазер – дырка на штанине еще дымила.

Я скосила глаза на красные цифры в углу виртуального экрана.

Сорок семь.

Спина вдруг похолодела, во рту пересохло. Я попыталась вспомнить, когда последний раз надевала платье. На выпускном, что ли...

Тут в проводах над головой что-то щелкнуло и задымилось. Цифры на счетчике мигнули и сменились на 48.

— И у меня, — выдохнула я с облегчением. — Ужин отменяется.

Я вытащила тюбик неоскина, выдавила густой серый гель и размазала по плечу и голени. Раны тут же затянулись тонкой плёнкой, слегка покалывая.

— Ну что, тянет на «зачет»? — насмешливо спросил Никита, тоже втирая гель в руку.

— С трудом, — хмыкнула я, проверяя заряд в браслетах. — Во-первых, ты слишком долго держался на открытом месте. Во-вторых, тратишь много заряда. И в-третьих, пари во время боя — это идиотизм.

Я кивнула на его флягу.

— Всё, выпей изотоник, пока мышцы не свело, и пошли. Надо возвращаться — разведка накосячила. Без подкрепления дальше может быть опасно.

Он фыркнул, но достал флягу и сделал пару глотков.

— Лиса, Лексий уже явно предупредил Царицына. Если ждать, то они смоются вместе с образцами. И дронов мы перебили — вряд ли остались еще боевые единицы. Это ведь мелкая частная лаборатория.

Я колебалась. Одна пошла бы вперед не раздумывая. Но тащить с собой стажёра было рискованно. Хотя, надо признать, стрелял он недурно...

— Ну же, Лиса... — опять загундел он. — Мы только глянем, что на объекте, и сразу вызовем подкрепление. Надо же понять, сколько людей потребуется...

Я вздохнула.

— Ладно. Но на рожон не лезем, — предупредила я. — И при любой опасности — в ближайшее укрытие.

Глава 3

Переведя дыхание, мы двинулись дальше, обходя обломки дронов, которые теперь походили на расколотые панцири жуков. Нави-бот остался позади, пришлось полагаться на Инока, но, похоже, мы были уже близко. Минут через двадцать туман действительно начал редеть, и сквозь него проступил силуэт внушительного здания.

Лаборатория выглядела так, будто её вырастили из камня и металла: серые стены без окон, чадящая труба, в стыках забился мох. Казалось, что здание сочилось влагой, и холодная ржавчина проступала прямо на камне. По углам чернели массивные кабельные жгуты, уходящие в землю, как корни. Ветром тянуло запах химии и гари, вперемежку с чем-то сладковатым, будто сироп от кашля.

Под ногами валялись осколки старого бетона и битого стекла, словно здесь давно никто не ходил. Но кажущееся запустение было обманчивым: ровный гул внутри напоминал, что здание функионирует. Вокруг не было видно ни души, но ощущение чужого взгляда не отпускало — будто за нами наблюдали изнутри сквозь эти глухие стены.

— На месте, — тихо подтвердила я, сверившись с координатами. — Запускай протокол сканирования.

— Вроде признаков боевой техники нет, — прошептал Никита через несколько минут. — Я зациклил камеры. Сунемся внутрь?

— Ты – нет, — твердо сказала я. — Внутри может быть все, что угодно. Останешься здесь и прикроешь.

Лицо Никиты разочарованно вытянулось, но он не стал спорить.

Я хлопнула его по плечу и рванула к двери. Секунда – и вибро-нож легко срезал устаревший кодовый замок вместе со стальным засовом.

Приоткрыв дверь, я проснулась внутрь, держа перчатки-бластеры наготове.

Коридор был пуст. Матовые стены с одинаковыми ржавыми дверями уходили вглубь. Высокие своды словно поглощали тусклый свет ламп, а в воздухе стоялуже знакомый густой сладковато-приторный запах.

Я сделала пару шагов — и интерфейс Инока мигнул и погас. На тактических перчатках вспыхнул красный индикатор: связь недоступна. Без электронного помощника было неуютно. "Глушители... Ладно, невпервой", успокоила я себя, сочиняя речь, которой потом прополоскаю Архиповой мозги за устаревшую защиту софта.

Я вытащила автономный бластер и тихо двинулась вперед, проверяя ручки на ходу. Ни одна не поддавалась.

В конце коридора ждала массивная стальная дверь, куда современнее входной. На ней поблескивала комбинация электронных и механических замков. Такую вибро-ножом не срежешь.

Что ж, была ни была. Зря я, что ли, потела полчаса, чтобы сюда добраться?

Я вытащила из подсумка ТКГ — термитно-кумулятивный гибрид, похожий на металлический бутон. Осторожно налепила заряд на дверь, щёлкнула предохранителем и резко отпрыгнула.

ТКГ запел тонким звуком, лепестки разошлись, обнажая сердечник. На миг всё вокруг будто затаило дыхание.

Я прикрыла глаза рукой.

Вспышка – и грохот сотряс пол под ногами. Дверь рухнула внутрь, проем дымился.

«Слишком просто» — запоздало подумала я, вваливаясь внутрь.

Перчатки вдруг окаменели, блокируя локти и запястья. Магнитный замок пискнул и безжалостно стянул руки за спину, переходя в режим «защиты от несанкционированного использования». Бластер и нож выскользнули из пальцев и глухо ударились о пол. Я осталась стоять, как выставленная в тире мишень.

В животе неприятно похолодело. Я коротко выругалась и быстро огляделась.

Полутемный зал был огромен, почти как храм. Потолок терялся в дымке, перекрытия уходили в темноту, а по стенам мерцали тусклые ряды ламп. В центре, на постаменте, возвышался стеклянный цилиндр с янтарной жидкостью. От него во все стороны тянулись пучки проводов и тонкие прозрачные трубки. Внутри лениво поднимались мелкие пузырьки, лопаясь у поверхности. Спёртый воздух был пропитан тем же яблочно-медовым запахом, что и в коридоре, но здесь он давил куда сильнее: приторная сладость оседала на языке, в горле запершило.

Между колоннами сновали с десяток роботов. Одни катили тележки, гружёные прозрачными колбами, другие аккуратно складывали ящики в одинаковые штабеля. Похоже, это были простые операторы — хоть в чем-то материалы дела оказались достоверными.

У дальней стены, за широким столом, сидел человек в белом халате. Он лениво потянулся, неспешно поднялся и направился ко мне.

— Что же вы без звоночка? — насмешливо сказал он, смакуя каждое слово. — Я бы чайник поставил.

Потолочный прожектор выхватил его лицо: не больше двадцати лет, модельные черты, идеальная фарфоровая кожа.

— Гляжу, вы и сами своим продуктом не брезгуете, Иван Васильевич, — прищурилась я. — А что же с Лексием не поделились? Жаба душит?

Он улыбнулся, но взгляд оставался холодным.

— Алексей Прокофьевич – сторонник консервативных взглядов, — произнес Царицын. — Он не силен в химии, но, как видите, отменный хакер. Перехватить управление вашими побрякушками оказалось не так уж сложно.

Он остановился в нескольких метрах от меня и вкрадчиво сказал:

— Знаете, я мог бы вам выделить большую партию товара. В холодильнике его можно хранить годами. Для девушки важно оставаться молодой.

— Спасибо, но мама не велела у незнакомцев подарки принимать, — сухо ответила я.

— Жаль, — равнодушно пожал плечами Царицын. — Могло бы и Яне Геннадьевне перепасть. Хотя эту старуху только могила исправит…

Улыбка исчезла с его лица, и черты заострились. Он чуть наклонил голову, словно изучая меня.

— К сожалению, — продолжил он ровным, ледяным голосом, — вы не оставляете мне выбора.

Сладкий яблочный запах стал невыносим. Сердце бешено стучало, на лбу выступил пот.

— Я не могу быстро перевезти такой объем сыворотки. И оборудование. Думаю, ваши уже скоро будут здесь... Придется подорвать всю лабораторию. Ну и чтобы далеко не ходить, заодно вас.

Он достал из кармана небольшой портативный компьютер. Ни тени волнения для человека, оглашающего смертный приговор. Я скосила глаза на лежащий неподалеку вибро-нож.

— Я бы не советовал, — спокойно сказал Царицын. — Ты же хочешь, чтобы твой приятель дожил до гранд-финале?

Он выразительно посмотрел на дверной проем, откуда показалось бледное лицо Никиты. За ним на уровне его затылка выплыл бластер, а затем и его владелец – Лексий.

— Сорян, — виновато улыбнулся Никита и продемонстрировал руки, стянутые его же маг-стяжкой.

В голове пронеслась дюжина вариантов действий, и все они заканчивались дыркой в голове стажера.

— Какие люди и без охраны! — проскрипел Лексий. — Пришла расплатиться за поломанных дронов?

Он толкнул Никиту вперед, и тот, споткнувшись, упал на колено. Бластер снова уперся ему в затылок, и он послушно остался внизу.

— Иван Васильевич, — произнесла я, стараясь держать голос ровным, — вам не кажется, что вы действуете… чересчур экстремально? Ну дадут вам пару миллионов штрафа — вы и не заметите. Зарегистрируете продукт, будете торговать спокойно, платить налоги.

Царицын тихо рассмеялся.

— К сожалению, мой состав может быть слишком... радикальным для нынешнего рынка, — хищно улыбнулся он.

— Что там может быть такого, что при должном объеме инвестиций не пройдет регистрацию? — задумчиво протянул Никита. — Токсичные компоненты? Радиоактивные примеси? Ну или... Эмбрионы, что ли, используете?

Улыбка Царицына застыла, уголки губ медленно поползли вниз.

— Ах ты ж скотина... — ахнула я.

Слова повисли в воздухе.

— Ты что, детей убиваешь ради денег?! — закончил за меня Никита.

— Да бросьте, я же не монстр! — поморщился Царицын. — Никого я не убиваю. Поставщики приносят уже мертвые... образцы.

— А откуда вы знаете, что ваши поставщики эти образцы сами не умерщвляют перед продажей? — задал резонный вопрос Никита.

— Деятельность поставщиков меня не касается! — огрызнулся Царицын, и в голосе впервые прорезались настоящие эмоции. — Я не могу контролировать каждого мелкого барыгу!

Никита усмехнулся, покачал головой и вдруг резко подался вбок. В тот же миг стяжки на его руках со звоном упали на пол, а мои перчатки ожили, сбросив блокировку.

Бластер Лексия сухо щелкнул курком, но выстрела не последовало. Я мгновенно оценила обстановку: оружие безжизненно валялось на полу, Никита сцепился с Лексием, а Царицын, сжимая все еще работающий компьютер, отступал назад.

Я рванула вперёд. Апперкот пришелся точно под подбородок — голова Царицына дёрнулась вверх, он пошатнулся и рухнул на пол. "Готов", подумала я, но он мгновенно перекатился, вскочил и сорвался к еще одной двери за его столом.

Гребаная сыворотка! Царицын оправился слишком быстро для того, кто только что словил удар.

— Лиса! Задержи его! — Прокричал Никита.

Времени на раздумия не было: Царицын мог скрыться за дверью и активировать заряд. Я на ходу подхватила вибро-нож и бросилась следом. Он уже был за дверью, в паре метров от меня. На ходу развернулся, по-звериному оскалился — и ткнул в панель своего компьютера.

За спиной с глухим ударом захлопнулась дверь, подтолкнув меня внутрь.

Метать ножи вообще-то не было моей сильной стороной, тем более на бегу. Но то ли злость придала сил, то ли запас неудач временно иссяк – нож воткнулся в чуть ниже ключицы почти до рукояти. Царицын взвыл, оступился и рухнул на бок.

— Лежать! — рявкнула я, вдавив его в пол коленом. Нож выскользнул из раны, и та стягивалась прямо на глазах. Неудивительно, что клиенты закрывали глаза на сомнительное производство ради такого товара.

Я выхватила из кармана маг-стяжку. Магниты не работали, но сама сеть оставалась ультра-прочной. Сначала стянула запястья, потом — лодыжки. Затянула до упора, пока из-под витков не выступила кровь. Царицын захрипел и дернулся.

— Ничего, зарастет, — прорычала я.

Быстро обшарила карманы – в одном лежал шприц с картриджем, полным янтарной жидкости. Я сунула его в подсумок, туда же закинула лежащий рядом компьютер.

За дверью рвануло. Ударная волна распахнула створку, в лицо хлестнуло горячим воздухом. В проём повалило гарью с тошнотворным, гнилостным запахом.

— Блин, Ник… — выдохнула я и сорвалась с места.

Я влетела в комнату, прикрывая нос локтем. Дым стелился низко, тянулся из центра, где раньше стоял стеклянный цилиндр. Теперь от него остался лишь обугленный каркас, а вокруг валялись искореженные панели и расплывалось тёмное озерцо с плавающими осколками прозрачных трубок.

Свет мигал, разрывая туман красноватыми вспышками аварийных ламп. Инок ожил — глушитель сигнала, видимо, вышел из строя от взрыва. Он автоматически включил режим помощи при ограниченной видимости, и сквозь дым проступили очертания мебели и силуэты двух тел.

У стены, возле поваленного стеллажа, лежал Лексий, прижатый к полу металлической балкой.

Никита сидел в нескольких метрах, согнувшись, прижимая руки к животу. Между пальцев сочилась темная кровь. Рядом валялся осколок стеклопластика, весь в крови, и пустой тюбик неоскина. Гель явно не справлялся.

Я рухнула на колени рядом, судорожно вытащила из сумки шприц.

— Лиса… — хрипло выдохнул он, поднимая на меня глаза, — не надо…

— Молчи, дурак, — пробормотала я, заходясь в кашле.

— Лиса! — Лексий зашевелился под балкой, приподнял голову. Голос срывался в панике: — Дай! Слышишь? Дай мне! Я сдохну тут, чёрт тебя побери!

— А что случилось с твоими «консервативными взглядами»? — огрызнулась я, срывая колпачок с иглы.

Никита резко схватил меня за руку.

— Лиса… не вздумай.

Глаза резало, легкие жгло дымом.

— Твою мать, Никитос… — выдохнула я.

Вскочила, сунула шприц в трясущуюся ладонь Лексия и уже в следующую секунду взвалила Никиту на плечо. Он глухо застонал, но поднялся, почти повиснув на мне.

Закашливаясь и едва переставляя ноги, я тащила его к выходу.

— Инок, запроси эвакуацию… с медблоком… срочно, — прохрипела я.

Мы вывалились на улицу, и Никита охнул и тяжело осел на землю.

— Всё будет хорошо, — бормотала я, прижимая ладонью его рану. — В субботу еще на ужин идти, помнишь? Даже каблуки надену, только не смей сейчас отключаться. Держись…

Через несколько минут над нами завыл воздух — сначала тихо, как далёкий мотор, потом сильнее. Я подняла голову: сквозь разорванный туман прорезался огонь форсажных сопел.

— Инок, статус! — прокричала я.

«Кемеровский эвакуационный модуль на подлёте. Тридцать секунд.»

Небольшая капсула спасательного модуля опустилась прямо на пустырь. Потоки воздуха швыряли в лицо пыль и клочья травы, будто стая разъярённых пчёл.

Люк с шипением открылся, и наружу выскочили трое в бронекостюмах. Красные кресты на плечах — медблок. Ребята подлетели мгновенно, аккуратно перехватили Никиту.

— Давление падает, — бросил один, щёлкая браслетом-сканером. — Глубокое поражение брюшной полости. Переливание, срочно.

Второй достал прозрачный мешок с густой синтетической плазмой, уже подсоединяя трубку.

Никита дернулся, попытался пошутить:

— А можно со вкусом апельсина?

Его улыбка дрогнула и растворилась в кислородной маске.

Медики подняли носилки с антигравом, и он поплыл в капсулу.

— Выкарабкается? — выдохнула я.

Один из медиков пожал плечами.

— У него есть шансы. Если доживёт до госпиталя.

Я сжала кулаки. Есть шансы — это ни черта не гарантия.

Мы погрузились, шлюз захлопнулся, и модуль пошёл вверх, набирая высоту. Я сползла на пол, тяжело дыша.

Никита отключился, но индикаторы мигали зелёным.

— Держись, засранец, — пробормотала я. — Ты мне должен ужин.

***

Меня пустили в палату к Никите следующим утром. Внутри стояла тяжёлая смесь антисептика, сдобренная сладковатыми парами лекарств, и еле уловимая нотка палёного пластика. Он полу-лежал на больничной койке, обмотанный капельницами и проводами, белый, как снег, и, как всегда, неуместно веселый.

— Ну что, какие новости? — спросил он, едва я переступила порог.

— Царицын и Лексий под арестом, оба цветут и пахнут, — проинформировала я. — Их скотский бальзам спас их от удушья.

Никита довольно оскалился.

— Хорошо, что оба были обездвижены до приезда группы. А то бы ушли.

Он попробовал сесть удобнее, но тут же скорчился от боли.

— Ты давай там без резких движений, — предупредила я. — тебе еще отчет писать про чудесное обесточивание техники.

Никита слабо рассмеялся и, подняв запястье с часами, торжественно объявил:

— Ничего чудесного. Встроенный электромагнитный импульс. Раньше на совесть делали. Правда радиус не достал до Царицына... Зато я диктофон включил, теперь не отвертятся!

В палату вошла Архипова.

— Никита, мальчик мой, как ты себя чувствуешь? — заботливо прокудахтала она. — Такие показатели в первый же рейд! Такая тактика! Сдаться в плен ради освобождения напарника, добыть доказательства — некоторым есть чему поучиться!

Она перевела на меня взгляд и тут же сменила образ с доброй бабульки на грозовую тучу.

— А ты, Мудрова! Верх непрофессионализма! Подставила под удар стажера! Уничтожила последний рабочий прототип! Где журнал синтеза? Где список поставщиков, клиентская база?

— Это у меня-то непрофессионализм? — Мои уши от негодования вспыхнули красным. — А у кого разведка уровня «один охранник и четыре дрона»? Про бомбу кто-нибудь вообще удосужился предупредить?

— Качество разведки сейчас проверяется. Исключаем возможность намеренной дезинформации, — уже спокойнее ответила майор. — Но это не отменяет тот факт, что ты проигнорировала инструкции и не запросила вовремя подкрепление!

Она театрально закатила глаза, поцокала языком и заключила:

— Вдвоем вынесли ровно сотню дронов!

Я резко вскинула голову. Посмотрела на Архипову. Откатала назад логи – Инок высветил обновленный счетчик. Пятьдесят один. Перевела взгляд на Никиту – он проверял свои. На его лице отобразился весь букет «пяти стадий принятия»: удивление, отрицание, гнев… Наконец он понурил голову, бросил на меня тоскливый взгляд и вздохнул:

— Так… какого цвета платье?..

***ДРУЗЬЯ, ПОЖАЛУЙСТА, ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ, ДЕЛИТЕСЬ ПРЕДЛОЖЕНИЯМИ - ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНО ЗНАТЬ ВАШЕ МНЕНИЕ. ЕСЛИ ПОНРАВИЛОСЬ - ЖМИТЕ СЕРДЕЧКО, ЭТО ОЧЕНЬ МОТИВИРУЕТ ПИСАТЬ ДАЛЬШЕ***

Глава 4

Последующие две недели прошли довольно спокойно. Я ходила в офис, занималась написанием отчетов, вечером забегала в больницу к Никите принести свежих фруктов. Он шел на поправку, но врачи сказали, что ему нужно оставаться под медицинским присмотром еще около месяца.

— Надеюсь, стажировку продлят на это время, — озабоченно сказал он.

— Издеваешься? — оторопела я. — После выписки будешь сидеть дома. Найдешь работу поспокойнее, учителем там или в библиотеке. Я тебя даже на пушечный выстрел к Отделу не подпущу.

— Хорошо, что это не тебе решать, — подмигнул он. — Слушай, ты ни в чем не виновата. Я по-дурацки дал себя поймать, и вообще сам тебя уговорил сунуться в лабораторию.

— Ты к тому времени у нас работал несколько часов, а я пять лет, — покачала я головой. Я несла за тебя ответственность. Мой косяк, Никита.

Все-таки мне никак нельзя работать в паре. Что прошлый напарник, что Никита пострадали от моих действий. Я твердо решила, что откажусь от стажера, и вообще от любых партнеров, если, конечно, меня не выгонят раньше.

Грустные мысли и тягучее чувство вины только усугублялись бюрократической пыткой. Казалось, с годами количество бумажек только росло: Иноки подсовывали задержанным готовые экземпляры жалоб, грамотно ссылаясь на кучу правовых актов, и обращения продолжали формировать неустойчивые башенки в кабинете деда Тимофея.

Апогей абсурда, как обычно, наступал в отчетах по задержаниям. «Поставьте галочку, если задержанный не испытывал психологического дискомфорта при задержании силой». А что он должен испытывать? Благодарность?

Наконец последний формуляр был заполнен. Поставив последнюю точку, я устало откинулась на стуле и огляделась. Хорошо еще, что в какой-то момент компании отказались от концепции «опен-спейс», и в нашем кабинете было всего три человека.

— Вась, — позвала я оперативника возле окна. Он работал в Отделе дольше всех, поэтому урвал самое модное место.

Василий Бусаев, в прошлом спецназовец, поднял квадратное лицо и устало посмотрел исподлобья. Бюрократия убивает лучших из нас, а ведь Васька имел степень по криминологии и даже публиковался в модных научных журналах. Казалось бы, кому, как не ему, заниматься отчетами? Но от писанины он только зверел, потом вымещая раздражение на заданиях.

— Чего тебе? — буркнул он. Василий был скрытным и немногословным человеком, но те, кто знали его давно, могли поклясться, что у него добрейшее сердце. Со стороны в это трудно было поверить, особенно если кому-то довелось видеть его в действии: на заданиях Василий был машиной для убийства, которую можно было остановить только ракетным ударом. В перерывах между крошением челюстей бандитам он читал новобранцам лекции по оперативно-розыскным мероприятиям и помогал в приюте домашних животных.

— Думаешь, передадут в службу собственной безопасности? — спросила я, кивнув на пачку распечатанных объяснительных.

Василий поджал губы, задумчиво потер затылок.

—Как Архипова решит. Сильных нарушений нет, а на мелочи она обычно закрывает глаза.

— До поры до времени, — встрял Илья Муров. — За этот год ССБ провела восемь проверок в отношении наших сотрудников.

Илья был нашим штатным аналитиком и мог по памяти выдать любую статистику последних лет. Илюша, как называла его майор, был классический «айтишник»: худощавый, сутулый, с длинными светлыми волосами и бородкой. На все случаи жизни у него было два вида одежды: футболка на лето и худик на зиму. Сейчас, в разгар осени, он уже зарылся в тепую оверсайз толстовку, из которой выглядывало его острое лицо.

— Пронесет, — махнул рукой Василий. — В прошлом году вон целое здание на Донской взорвали, и ничего.

— Там было другое, — возразил Илья. — Прямая угроза жителям целого квартала. Хорошо, что здание вовремя эвакуировали – были бы жертвы, не отмазались бы.

— Страшное было дело,— поежилась я. — Нанопыль, да? Если бы тогда она разлетелась, полгорода бы сейчас ходили, как зомби.

— Не как зомби, а с поврежденными Иноками, — сумничал Илья. — Но импланты в глазах могли разрушиться и вызвать слепоту, или даже убить.

— С Царицыным, конечно, не такие повреждения недвижимому имуществу, — с надеждой сказала я. — Правда он богатый засранец, может палки в колеса вставлять.

— Или нужен будет козел отпущения, — снова подпортил настроение Илья. — Тогда из тебя могут сделать показательный пример.

Я невольно передернула плечами: перспектива стать «примером» звучала довольно реально.

— Раньше времени не парься. Проблемы надо решать по мере их возникновения, — прагматично заключил Вася, возвращаясь к отчетам.

Вопреки надеждам, служба собственной безопасности в этот раз все-таки прицепилась. Дед Тимофей намекнул, что в дело вступили юристы Царицына. Инспекторы звонили, писали, встречались со мной чуть ли не каждый день, пока наконец молодой офицер с равнодушным непримечательным лицом не возвестил, что они берут перерыв для изучения полученных деталей.

За три недели с момента задержания Царицына мне даже не удалось его опросить. Все дело вдруг поместили под гриф «секретно», и меня потихоньку вытеснили из расследования. Мои отчеты, заметки, и даже экипировку, использованную на вылазке, изъяли и передали «выше». Мои попытки выцепить Архипову и узнать, что это за «выше», не удались — она ездила из одной командировки в другую, а если и появлялась в офисе, то проносилась мимо горящим снарядом, оглашая всем присутствующим: «не сейчас!».

В общем, мне ничего не оставалось, кроме как пустить все на самотек и ждать развития событий.

***

События развились через месяц, в день выписки Никиты. Наутро меня ждал неприятный сюрприз. Да что там — просто удар под дых. К длинному списку напоминаний об оплате коммунальных услуг добавилось холодное сообщение от деда Тимофея. Текст письма содержал единственную фразу: «Уведомление в приложении». Это уже само по себе выглядело, как мигающая аварийная лампа, предвещающая беду. Скрепив сердце, я открыла документ.

Уведомление о наложении дисциплинарного взыскания

«26» октября 2217 г.

В соответствии с Федеральным законом «О службе в органах внутренних дел Российской Федерации», Дисциплинарным уставом органов внутренних дел Российской Федерации, а также на основании акта служебной проверки № 9.17 от двадцать второго октября 2217 г.,

старшему лейтенанту полиции Мудровой Василисе Андреевне

за нарушение служебной дисциплины, выразившееся в:

грубом обращении с задержанными;повреждении имущества, подлежащего изъятию и конфискации;несоблюдении требований по обеспечению личной и общественной безопасности при проведении оперативных мероприятий, в том числе отсутствие вызова подкрепления при наличии необходимости,назначены дисциплинарные взыскания:

Предупреждение о неполном служебном соответствии.Лишение премии по итогам месяца и квартала в полном объёме.Настоящее уведомление доведено до сведения сотрудника путем электронной почты, прилагается разъяснение права на подачу письменного объяснения и обжалование принятого решения в установленном порядке.

Я.Г. Архипова, Начальник Сибирского отделения «999»

Сказать, что я опешила, значит не сказать ничего. Почему-то я пребывала в полной уверенности, что Архипова встанет на мою сторону, ну или хотя бы предупредит заранее, когда получит акт проверки. Сухое напрваление мне уведомления о взыскании казалось предательством с ее стороны. Мозг отказывался воспринимать доводы, что майор никому ничего не должна и даже неоднократно заводила разговоры о моей халатности. Еще и лишение премии, на которую я так рассчитывала...

В душе зарождалось мерзкое чувство безысходности. Я тоскливо посмотрела на экран терминала, пестрящий напоминаниями о кредитах, неоплаченных счетах и штрафах. Какой там ремонт... На улице бы не оказаться. Я оттолкнула мысль, как назойливую муху. Ну хорошо, с вызовом подкрепления был честный прокол. Но грубость при задержании? Порча имущества?

Растерянность сменилась горячим, обжигающим гневом. Да пусть майор сама попробует «нежно» задержать преступника с бомбой! А Лексий вообще должен на меня молиться, за то, что я ему жизнь спасла! А порча имущества – это того, которое пыталось меня убить?

Пыхтя от злости, я вылетела на улицу. Ледяной дождь тут же ударил шрапнелью в лицо, выбесив еще сильнее. Размашисто топая к станции и сжимая кулаки, я думала о том, что осень не задалась с самого начала. Начиная с этого странного бионика, затем неожиданная засада на Кузбасской энергостанции, и теперь вот это. Буддисты говорят, череда неудач — это знак расплаты за прежние ошибки и призыв изменить внутренние привычки, чтобы цикл не повторился. Ну а моя карма, похоже, износилась до дыр.

В офис я ворвалась за час до начала рабочего времени. Уля, которая, по-моему, вообще никогда не покидала стойку, кинула на меня смущенный взгляд, и тут же уткнулась в компьютер.

— Ульяна! — взревела я с порога. — Архипова тут? И не надо сказок, что ты не в курсе про взыскание!

Администратор неуютно повела плечами, покраснела и, не глядя в мою сторону, бросила:

— Серьезно? Я не знала... Как Никита? Выписался?

— Тему перевести не выйдет! — я грозно подошла к стойке и нависла над ней непоколебимой скалой. — Архипова у себя, спрашиваю?

— Да, — съежилась Уля. — Мне жаль, Лиса. Говорят, приказ сверху спустили.

— Чего?.. — отпрянула я. — С какого верху? Подполковник, что ли? Да он же вообще никогда в наши дела не вмешивается!

— Повыше, — едва слышно прошептала Уля. — Сильно выше бери. Поговори с дедом Тимофеем, он наверняка...

— Ну уж дудки! — выпалила я. — Архипова подписала, пусть и объясняет!

Уля испуганно вскочила со стула и попыталась схватить меня за руку, но я уже полу-бежала к лифту.

— Мудрина! У нее посетитель! — донеслось из-за спины, но двери лифта уже открылись, я зашла внутрь и яростно надавила на кнопку тридцать девятого этажа.

Неудосужившись постучать, я ураганом ввалилась в кабинет Архиповой. На меня уставились две пары глаз. Одна пара, тянущая чернота за дизайнерской оправой, повернулась медленно и опасно. Вторая пара — мгновенно: она принадлежала высокому статному человеку в строгом коричневом костюме. Его седые волосы были аккуратно зачесаны назад, как у дирижеров модных оркестров, а густые брови чуть скрывали внимательные, властные глаза. Я почувствовала себя одновременно преступником на суде и нашкодившим котенком, и весь пыл слетел в долю секунды.

— Лейтенант Мудрова, полагаю, — чуть улыбнулся посетитель, не дав мне шанса представиться по форме. Голос был глубокий и бархатный, почти гипнотический.

— Старший лейтенант, — поправила я автоматически, за что схлопотала убийственный взгляд Архиповой.

— Мудрова, выйдите, — металлическим голосом сказала майор.

— Не стоит беспокойства, Яна Геннадьевна, — возразил посетитель. — Давайте попросим Василису присоединиться к нашей беседе.

Я вскинула глаза, прикидывая, какая участь ожидает гостя за такую наглость. Но к моему огромному удивлению Архипова только поджала губы, криво улыбнулась и ответила:

— Садись, Мудрова. Вольно.

Я присела на краешек стула у самой дальней стены, в паре метров от рабочего стола начальницы.

— Позволь представиться, Родион Игнатьевич Кощеев, глава ДСУ.

— Департамент стратегических угроз? — вырвалось у меня. Ну не умею я держать язык за зубами. — По какому вопросу?

— Полковник Кощеев расследует последние происшествия, связанные с изъятием незаконных технологий, — ледяной голос майора выделил слово «полковник». — В частности, конфискацию дрона «Змей» и инцидент в лаборатории «Вердена Синт».

— Видишь, ли, Василиса Андреевна, — Кощеев расслабленно откинулся в кресле и закинул ногу на ногу, но его взгляд оставался проникающим и холодным. — Наши аналитики не нашли следов взлома программного обеспечения ни у бионика, ни вашей экипировки. То есть факт перехвата управления не оставляет сомнения, но мы не понимаем его механизма.

Мысли в моей голове пытались сложиться в цельную картину со скоростью тетриса на последних уровнях.

— Думаете, какая-то продвинутая программа? Внешняя угроза?

— Не исключаем, — уклончиво ответил он. — Но есть основания предполагать, что твое устранение могло быть одной из целей этих диверсий.

Атака на меня? Да кому я нужна? Кто-то из прошлых заданий? Может, банда наёмников с Тобольского? Нет, не вяжется — слишком хитрый план для обычной мести. И, судя по всему, задействованы огромные ресурсы.

— Вы нашли какие-то следы? Есть подозреваемые? — прохрипела я.

— Мы еще разбираемся, — покачал головой полковник. — Но судя по данным разведки, покушения могут повториться.

Он сделал паузу и медленно добавил:

— Я как раз обсуждал с Яной Геннадьевной возможность твоего временного отстранения с целью защиты.

Мое лицо вытянулось и вспыхнуло одновременно.

— Полковник Кощеев...

— Родион Игнатьевич.

— Хорошо, Родион Игнатьевич, при всем уважении — я лично участвовала в обеих операциях, у меня достаточный уровень подготовки, мне не нужна никакая защита. Я могу за себя постоять.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся Кощеев, хотя на лице не было ни капли тепла. — Но нам нужно разобраться, с чем мы имеем дело, и какую роль вы в этом играете. До тех пор вам будет лучше не высовываться.

— Мудрова, тебе предоставят конспиративную квартиру, — сухо сказала Архипова. — Сохранят базовую зарплату. Все, что от тебя требуется — это тихо отсидеться и не мешать. Я понимаю, что с твоими проблемами неприятия авторитетов это может быть проблемой, однако позволь напомнить...

Ее губы вытянулись в тонкую линию, она выдержала паузу.

— Ты под дисциплинарным взысканием. Еще что-то выкинешь... Хоть что-то... И мы с тобой попрощаемся.

Мне показалось, я расслышала ее спокойное дыхание в воцарившейся тишине. Она смотрела на меня цепким немигающим взглядом, который не оставлял ни единого шанса возразить.

— Можете идти, Мудрова. С вами свяжутся.

Я поднялась неуклюже, как робот. Молча повернулась к двери и вышла.

Тусклый осенний свет пробивался через огромное окно в коридоре. По стеклу молотил косой дождь, стекая кривыми струйками. Откуда-то прилетела запоздалая муха и тыкалась в окно, пытаясь вырваться на свободу.

Я постаралась привести мысли в порядок. Пожалуй, стоит начать составлять список возможных врагов. Это будет очень большой список, и без достаточной информации о задействованной технологии будет довольно сложно его сократить. Скорее всего, в игре кто-то влиятельный: об этом говорил тот факт, что наши аналитики не встречали подобной технологии раньше, да и сам полковник департамента стратегических угроз в кабинете Архиповой — не случайность. ДСУ не стало бы шевелиться, если дело не было бы серьезного масштаба. Угроза на уровне нацбезопасности, новейшие разработки — и тем страннее, что я оказалась в центре.

Как в тумане я спустилась в свой кабинет. Ребят еще не было — ну и прекрасно, я бы сгорела со стыда. В голове возникли кадры дурацких американских комедий, где героя увольняют, и он пристыженно выходит из здания с коробкой вещей. Никакой коробки у меня не было, да и вещей тоже. Я рассеянно проверила ящики, порылась в бумагах на столе. Из полезного нашлась только открытая пачка клубничной жевачки. Я закинула в рот сразу три подушечки, остальное сунула в карман.

— Инок, перекинь личные файлы с рабочего компа в облако, — попросила я.

Интерфейс высетил красный флажок: доступ запрещен. Быстро же они.

Надо было зайти к деду Тимофею, попробовать разузнать хоть что-то, пока меня не вывели из здания. Я проверила время — полдевятого. Подумала, стоит ли чиркнуть Илье и Васе записку, или просто отсправить сообщение из дома. «Обойдутся», — решила я: Улька растрезвонит им все новости, едва они покажутся на работе.

Я окинула последним взглядом кабинет, и и решительно двинулась к лифту.

Глава 5

Дед Тимофей начинал каждое утро с большой кружки чая. Вот и сейчас по его кабинету полз густой травяной запах мяты, смородиновых листьев и можжевельника. На столе стояла тарелочка с шоколадными пряниками и сушками.

— Тимофей Иваныч, доброе утро, — поприветствовала я его, жадно глядя на пряники. Все-таки я еще не завтракала, а стресс добавил мне аппетита.

— И вам не хворать, Василиса Андреевна, — кивнул он, опасливо прикрывая тарелку папкой. — Что-то ты к нам зачастила. Никак «по собственному» пришла писать?

— Да что вы меня все увольняете, Тимофей Иваныч, — рассвирипела я. — Меня скоро и без ваших стараний взашей выгонят. И не говорите, что не знаете, сами мне письмо прислали!

— Пересылаю автоматически, не читаю совсем, — вздохнул он с видом мученика. — Ладно, выкладывай. Не жалиться ведь зашла?

— Не жалиться, — согласилась я, подходя ближе. — Что-то мне не нравится, как все складывается, многовато странностей. К примеру, стажера мы со стороны взяли. Он как сюда попал? Во-первых, он уже несколько лет как не студент, и в органах не значится, я проверила. Значит взяли из частной фирмы. Как это получилось? Только если попросил кто-то.

Дед Тимофей прищурился, отпил чай. Очки тут же запотели, пряча его лукавый взгляд.

— Хорошо подметила. Я, когда его оформлял, тоже на всякий случай перепроверил. Никита твой чист, как стеклышко. У него даже штрафов за скорость нет. Все документы, вся его биография сходится и подтверждается разнообразными источниками. Это в дополнение к нашему детектору лжи.

— А если бы кто-то специально подчистил?

— Маловероятно, — покачал головой он. — Извне в наши системы не залезть, это исключено. Сама знаешь, у нас столько слоев защиты, что мы бы их и сами не пробили, даже если бы очень захотели. Если бы даже он как-то обошел наш детектор, кто-то изнутри с высоким уровнем доступа должен был бы вручную удалить или переписать информацию, причем почти наверняка оставил бы следы.

— Насколько высоким уровнем?

— Выше Архиповой. Так что проще принять, что стажер твой действительно ангел во плоти.

— Проще не значит правильно, — задумчиво пробормотала я. — Ну хорошо. А что там в отчетах пишут про стычку на Кузбасской станции? Тут у Архиповой ДСУ, говорят, им передали дело. Вы же наверняка знаете, что там они раскопали? Они передают нам информацию?

Дед Тимофей, разумеется, совершенно не удивился новостям про ДСУ. Для него вообще ничего в этом мире не было новостью.

— Не передают. И тебе тоже соваться не советую. Василиса, послушайся моего опыта. Не лезь в это. Отсидись, отдохни, пущай они сами этим занимаются.

— Вы сейчас говорите, как Архипова, — скривилась я. — Мне сказали, есть шанс повторного нападения. Предлагаете штаны просиживать в ожидании?

— Именно это я и предлагаю, — спокойно ответил он. — Ты думаешь, тебе взыскание просто так пришло?

— В какой смысле? — не поняла я.

— А в таком. Думаешь, Яна Геннадьевна тебя пять лет терпела, а потом вдруг решила ремня всыпать?

Честно говоря, так это и выглядело.

— А у вас какие предположения? — с умным видом спросила я.

Дед Тимофей снял очки и начал усиленно протирать их тряпочкой.

— Я тебе этого не говорил, но приходил запрос о временном прикреплении тебя к ДСУ. Под начало Кощеева.

— Что?.. Зачем?

— Вот это уже хороший вопрос. Идет какая-то игра, Василиса, и ты в ней далеко не пешка. Но пока ты не разобралась, прошу, сядь ровно на пятую точку и не дергайся.

Я обдумывала слова Тимофея Ивановича. Прикрепления были редкостью — обычно это происходило, если в другом отделе не было специалиста с нужными навыками. Я была простым оперативником (ну, конечно, не совсем простым, я все-таки огонь!), но без каких-то уникальных талантов. Даже Василий был умельцем покруче меня. К тому же, ДСУ — структура очень закрытая, туда не пробиться. Чужаков не пускают. В общем, их мотивация была для меня загадкой.

— Думаете, Архипова наложила взыскание, чтобы под этим предлогом отказать в переводе? — недоверчиво спросила я. — Какой-то сложный план, проще было сослаться на загруженность.

— У Архиповой все планы сложные, — резонно заметил дед Тимофей. — Но как видишь, ДСУ сидит у нее в кабинете, а ты все еще с нами.

— Не надолго, — грустно покачала я головой. — Похоже, придется действительно временно притихнуть. Ладно, последний вопрос. Что наши аналитики сказали про бионика и перехват оборудования в биолаборатории? Что за технология?

— Откуда мне знать, что там с вашими компутерами, — по-старчески запричитал дед Тимофей. — Я только по бумажкам.

— Ну хоть намек дайте! — взмолилась я. — Надо же знать, с чем имею дело? Вдруг опять встретится!

— Если встретится, никакое знание тебе не поможет, — вдруг холодно сказал он. — Иди и молись, что ты не была целью.

Он взял со стола лист бумаги и прикрыл им лицо, якобы внимательно изучая содержимое.

— Все, работать мне надо, — буркнул он из-за листа. — Хорошего дня.

— И вам того же, — проворчала я, выходя.

Я вышла из здания — воздух ударил в лицо влажным холодом.

Инок высветил перед глазами адрес «схронки». Текст повисел пару секунд, дав возможность его запомнить, и исчез. Надеюсь, это пентхаус класса супер-люкс, с навороченной техникой и шпионскими приблудами.

Я вдохнула и пошла к станции поездов. На улице уже давно рассвело, но солнца не было видно — только густой серый свет, пробивающийся сквозь тучи, и туман, ползущий между стеклянными основаниями небоскребов. Воздух пах мокрым железом и озоном: где-то рядом ремонтировали нейросеть энергокаркаса.

Инок привычно подхватывал информационные слои, отмечая прохожих серыми силуэтами и маркируя редкие красные точки — дронов доставки, биоников-ассистентов.

Я как-то читала, что человек не может почувствовать чужой взгляд. Что это просто разум играет на нервах, анализируя поступившие сигналы и интерпретируя их на свой манер. Так или иначе, но мой мозг интерпретировал слежку. По спине прополз холодок. Адренанин скаканул вверх. Я включила режим видеозаписи и внимательнее осмотрела улицу: движения, тени, ритм.

Сначала я решила, что это совпадение. Мужчина в сером плаще стоял у кофе-трака и ждал свой заказ. Но когда я немного отошла, он тоже двинулся — кофе в руках не было. Он шел спокойно, не оборачиваясь, не глядя на меня, и даже не следом – просто в том же направлении. Настоящий профессионал.

— Инок, зафиксируй объект. Идентифицируй. Включи отслеживание по индивидуальному сигналу, — прошептала я.

Пауза.

"Связь с Иноком объекта невозможна. Активирую режим теневого визуального наблюдения."

— Визуально я и сама его пасу, — буркнула я. — Совпадения внешности?

"Совпадений с базой данных нет."

Пульс отдавался в висках, мышцы напряглись. Инок приглушил фоновые звуки, концентрируя внимание на мужчине.

Мы миновали базар с синтетическими продуктами — ровные ряды упаковок, сбалансированные по содержанию полезных веществ наборы, но практически безвкусные. Мясо, фрукты и овощи — всё одинаково блёклое, напечатанное на пищевом принтере. Над головой гудели транспортные линии, воздух дрожал от низкочастотного гула. Резко нырнув в переулок, я побежала.

"Цель потеряна."

“Оторвалась?” — подумала я. Свернула на улицу пошире, перешла на быстрый шаг.

— Инок, есть преследование?

"Признаков преследования нет."

“Тупая программа”, — зло подумала я, подмечая двух переглянувшихся мальчишек в спортивных куртках, в слишком чистых кроссовках.

"Отправить отзыв о качестве сервиса в службу поддержки?"

Ладно, программа не тупая, но точно пассивно-агрессивная.

Впереди — узкий коридор между зданиями, металлические двери, на одной из них голографическая надпись «Сервис дронов». Я нырнула в переулок, стараясь держаться тени. Влажный асфальт отдавал ржавчиной, из вентиляционных шахт шел кислый пар. Надо мной пролетел микро-дрон, размером с шарик для пинг-понга. Таких сейчас не найти – в начале века их запретили, опасаясь шпионажа западных стран.

— Инок, перехват!

"Доступ заблокирован. Устройство не в сети."

Я стиснула зубы. Модель военная или пиратская. Кто-то не просто следил — проверял мою реакцию. Слишком очевидно он летел прямо над моей головой.

Пройдя пару перекрестков под назойливо гудящего дрона, я рванула за угол и укрылась за контейнером для переработки пластика. Экипировки с собой не было — ее выдавали только на задания — но у меня была личная магстяжка. Через секунду дрон вынырнул из-за угла, на секунду завис.

Я швырнула магстяжку. Сеть на лету раскрылась, обхватывая корпус дрона и стягивая его винты, и он рухнул в лужу, выпуская облачко пара.

"Фиксирую объект преследования. Расстояние: 4 метра."

“Объект преследования” — мужчина, которого я заметила возле кофе-трака — теперь блокировал выход из переулка. Серый плащ сменился на черную кожаную куртку, чуть тесноватую в широких плечах. Короткая стрижка, близко посаженные глаза, сосредоточенный взгляд.

Я обернулась — с другой стороны стояли два уже знакомых паренька в спортивных куртках. Им было лет по шестнадцать, высокие и подтянутые, темноволосые. Близнецы? Если отступать — то назад, смогу аккуратно их раскидать, обойдутся парой синяков.

“Инок, идентифицируй”.

"Совпадений с базой данных нет. Связь с Иноками отсутствует."

Вот это да. Установка Иноков детям — огромный риск и преступление. Статистика отторжения слишком высокая — можно потерять зрение, а то и сойти с ума. Тем не менее, мой Инок определил канал связи — только не смог подключиться. Кто вообще втягивает детей в свои дела? А если у бы у меня было оружие?

— Не суетись. Мы просто поговорить, — прохрипел мужчина.

Поговорить — обычно означает долго, больно и без свидетелей.

Я рванулась, пытаясь прошмыгнуть между пацанами.

Почти успела.

Один чуть скользнул в сторону, и лёгким движением поймал мой локоть. Аккуратный толчок — и я уже качусь кувырком по влажному асфальту. Это был не грубый удар, а мастерская физика тела: сместить вектор, нарушить баланс, убрать опору.

Асфальт ободрал кожу на ладони. Я перекатилась, оттолкнулась плечом и вскочила на ноги. Движение было автоматическим — рефлексы многолетней тренировки — и неуклюжим, по сравнению с мальчишками.

Они не делали ни одного лишнего жеста. Один шел низко, работал подсекающими ударами, второй — прямыми по корпусу. Равнодушные лица, отточенные парные атаки.

Мне оставалось только парировать: блок, уклон, бросок в сторону. Я не успевала нанести ни единого удара. Белоснежный кроссовок врезался в живот. Воздух вылетел с кашлем, я тяжело повалилась в лужу. Вода брызнула в стороны, штаны промокли.

Все трое шли на меня. Мальчишки с двух сторон, мужчина чуть позади них. Слишком слаженно. Слишком быстро.

Я перекатилась, уходя от удара в висок, почувствовала, как каблук пронёсся над ухом. Вскочила. Второй уже пытался завести руку под шею — захват. Я перехватила его кисть, дёрнула вниз и ткнула коленом в живот. Он согнулся, захрипел. Удар не был критическим, но подарил шанс. Я сдала назад, выбирая направление. Метнулась в сторону, уходя от очередного удара, и выскочила на более широкую улицу. Побежала, глотая холодный воздух.

Пульс бился в горле, легкие жгло. Я обернулась назад: они стояли в переулке, неподвижные. Я нырнула в поток людей, растворяясь в шуме города, потом вниз, в подземный переход. Лестница, скользкие ступени, запах хлора и канализации. Хлор, сырость, гул вентиляторов. Камеры моргали — Инок уже чистил кадры в режиме завесы.

У торгового автомата с надписью «Свежие дыхательные фильтры» я остановилась.

Опёрлась ладонями, пытаясь отдышаться.

— Инок, перешли запись в аналитический отдел, — прохрипела я. — Запроси установить личности.

“В доступе отказано”.

Ну конечно. Меня же отрубили от рабочих ресурсов. Надо звонить Архиповой и просить лично — но что-то во мне противилось такому сценарию. Я прикинула варианты: можно было пока переждать на “схроне”, попытаться что-то нарыть самой. Или попросить помочь Василия с Ильей — они могли бы что-то тихо разузнать в Отделе. Связываться с ними было рискованно — я не была уверена, что мои звонки не отследят. Да и вообще, доверия к Иноку у меня больше не было. Я вздохнула и отключила его. Автоматические метки погасли, подсказки исчезли, карта в глазу превратилась в пустой прямоугольник. Ощущение, будто исчезло одно из органов чувств. Стало некомфортно и одиноко.

Еще оставался Никита — его как раз должны были выписать около полудня. Я никак не могла понять, связан ли он с происходящим, а тратить слишком много времени на расследования я не могла. Нужен был какой-то трюк, который быстро заставил бы его раскрыть карты. Я еще раз обдумала план, кивнула своим мыслям и двинулась пешком в больницу.

С выключением Инока незаметные раньше действия, как авто-оплата в метро, стали вдруг недоступны. У меня не было связи, навигации, денег, доступа к базе данных — я была, как слепой котенок. Даже спросить направление, не вызвав недоумение прохожих, было нельзя.

Путь до больницы занял у меня добрых два часа. К тому же есть захотелось так, что я готова была нажраться больничных таблеток, лишь бы желудок перестало скручивать.

Я подошла к девушке в регистратуре и как можно спокойнее спросила:

— Скажите, Никита Попов еще здесь?

— Да, ожидает выписки, — кивнула девушка. — Посмотрите в сканер, я вас зарегистрирую, и сможете к нему подняться.

— Да я лучше здесь подожду, — промямлила я, садясь на неудобный жесткий стул у стены. — Я ему позвоню.

Девушка пожала плечами и снова занялась своими делами.

Подловив момент, я скользнула в лифт и поднялась к Никите в палату. Он сидел одетый с ногами на кровати, в легком дождевике и джинсах. Завидев меня, он удивленно поднял брови и спустил ноги на пол.

— Лиса? Я тебя не ждал. Как раз ухожу.

Ага. Не ждал, потому что думал, что меня прибили в том переулке?

— Да я мимо проходила, — протянула я. — Думаю, зайду, скажу привет.

— А что не позвонила? Могла уже меня не застать.

Потому что я выключила связь, пытаясь остаться в живых?

— Да я только что решила, сегодня такое утро было суетливое. — Я внимательно смотрела на его реакцию. Ни один мускул на его лице не дрогнул. — А у тебя какие планы?

— Зайду домой, переоденусь, а потом Яна Геннадьевна попросила заехать. Меня пока приписали к Василию Бусаеву. Лиса, что происходит?

Мое лицо вытянулось. Бусаев — волк-одиночка, он ни с кем нянчиться не будет. Странные выбор для стажера.

— Бусаев — отличный спец, — выдавила я. — Меня пока… перевели на другое дело.

— Уволили что ли? — ухмыльнулся он.

И почему сегодня все пытаются меня списать?

— Не дождешься, — поджала я губы. — Слушай, можешь передать Бусаеву кое-что? Скажи, мне надо с ним встретиться наедине. Зеленая беседка в сосновом бору, десять вечера. Пусть один приходит.

Глаза Никиты вспыхнули любопытством.

— А к чему такая секретность? Чего сама не позвонишь по закрытому каналу?

— Просто передай слово в слово, — отвела я взгляд. — Это личное. Надо кое-что обсудить.

Все, крючок закинут. Бусаев узнает секретную фразу, и если в бору будут посторонние — наша группа их по-тихому перехватит. И сразу станет ясно, на чьей стороне Никита.

— Передам, — кивнул он. — А еще ты мне ужин должна.

— Никит, сейчас совсем не в тему, — скривилась я, но тут же осеклась. А почему, собственно, нет? Если за мной бегает стайка малолетних якудзы, правильное планирование может только помочь. Вторая засада, если не сработает первая. Я хорошо подготовлюсь, и к тому же мне не помешает отвлечься и вкусно поесть. Желудок громко выразил согласие. — А вообще-то ладно, давай. Завтра вечером. Я тебе попозже пришлю место и время.

— Заметано, — расплылся в улыбке Никита. — Там все и расскажешь.

Расскажу. Если раньше тебя не повяжут или не прирежут меня. Давай, Никита, не подведи. Мне сейчас очень нужны союзники.