Тридевятье

Пролог

В полумраке лесной избушки было тепло. Дрова потрескивали в печке, догорая, но никто не торопился наполнить жадную пасть топки свежими поленьями. Двоим, что лежали на смятой постели после бурной сцены, было не до того. Тела истосковались по ласке, и не так уж было важно, придётся ли разжигать печь заново. Сейчас им и без того было хорошо, чтобы думать о таких мелочах.

Боислав лежал, заложив руки за голову, откровенно наслаждаясь. Здесь он всегда получал то, зачем приходил, и даже больше. Хозяйка лесной избушки была его давней подругой и любовницей, и была готова на всё, чтобы угодить другу детства. Она выполняла не только его насущные просьбы о лекарственных травах и оберегах, но и согревала в постели. О том, что женщина искренне любит его, он, без сомнения, знал. А потому пользовался этим без зазрения совести.

Ядвига, широко улыбаясь ему, склонилась над ним, требуя поцелуя. Её шикарная грудь могла пробудить в нём и дракона, такой горячей и сочной была. И он дал ей, чего она так настойчиво добивалась. Но в тот же миг ощутил боль в шее, точно его укололи иголкой.

— Ай! — схватился тот за ужаленное место, хоть и негоже было прославленному богатырю показывать слабость, тем более при женщине. Но слишком уж неожиданно это произошло.

— Прости, — виновато произнесла та и тут же приложила к его шее кусочек материи. — Видать, булавка от сарафана отстегнулась, я сейчас уберу…

Суета испортила волшебство момента, и Боислав принялся собираться, натягивая на себя штаны и рубаху.

— Пойду, — сухо бросил он женщине, направляясь к выходу.

В другой раз Ядвига попыталась бы его остановить, но сейчас ей не терпелось исполнить задуманное. И она только улыбнулась, проводив его до изгороди, а после спешно вернулась в избу. Боислав никогда не был с ней особо нежен, но сейчас она получила от него то, что намеревалась.

Кровь…

Колдунья воткнула булавку в заранее приготовленную соломенную куклу. И в ледяной тишине горницы зазвучали слова заклинания, плетущего судьбу из крови и неутолённой любви. Заклинания, что должно было призвать в этот мир того, кто ещё не был рождён.

— Приди же в сей мир тот, кто помечен кровью. И по воле моей шагни в мир иной, став орудием моим…

Глава 1

Ночью гремела гроза, и мне совсем не спалось. Хотя бессонница на новом, пусть и хорошо забытом старом месте, дело обычное.

Впервые за десять лет я решил вернуться в родные края, да и то лишь для того, чтобы залечь на дно. До этого я, будучи спортсменом, вечно откладывал поездку, ссылаясь на тренировки и соревнования. Хотя на самом деле это были лишь отговорки. Просто я не хотел возвращаться в эту глушь, где прошло практически всё моё детство, и где я потерял всех своих близких.

К утру бушевавший ливень стих, а я, так и не сомкнув глаз, вышел на улицу. Воздух после дождя был насыщен озоном и запахом природы. Он обжигал мои лёгкие холодной свежестью, словно очищая от городской пыли. Капли с деревьев падали тяжёлым звоном, а над землёй стелился лёгкий пар, будто сама природа дышала влажным, живительным теплом.

Постояв так несколько минут, я решил проверить невод, установленный мной накануне на местном деревенском озере. И захватил с собой старое дедовское ружьё. Вдруг попадётся дичь? И мне повезёт не только с уловом, но и с добычей.

Собрав необходимое снаряжение, я сел в машину и через несколько минут уже стоял на берегу большого водоёма. Зеркальную гладь воды окутывал густой белый туман, настолько плотный, что дальше собственной руки ничего не было видно. В нём чувствовалось что-то странное, почти мистическое, и по спине пробежал холодок.

Внезапно вокруг воцарилась такая мёртвая тишина, что даже ранние птицы перестали щебетать. Меня охватило дурное предчувствие, переходящее в первобытный страх. И тогда тишину разорвал жуткий рёв, от которого кровь буквально застыла в жилах.

Никогда прежде мне не доводилось слышать столь устрашающий вопль. Ведь, насколько мне было известно, ни одно таёжное животное не могло издавать таких устрашающих звуков.

Охваченный ужасом, я инстинктивно рванул к машине, схватил ружьё и снял с предохранителя. Меж тем рёв нарастал, становясь всё громче и ближе. Казалось, что-то огромное и неведомое приближается сквозь туман. Я же стоял наготове, прицелившись в белую пелену перед собой.

Вдруг что-то чёрное промелькнуло перед глазами, и я, охваченный паникой, нажал на курок. Раздался выстрел, вслед за которым нечто грузное с глухим звуком упало на землю. Я сделал пару шагов вперёд, и перед моими глазами появилось что-то непостижимое, то, что не могло поддаться логике.

Полуразложившийся мертвец, чей скелет был обтянут серой, похожей на пергамент, кожей, навзничь распластался на земле, не издавая ни единого звука. Его живот был раздут и выглядел так, словно накануне он хорошенько подкрепился. На пальцах рук и ног мертвеца виднелись длинные острые когти, похожие на звериные, перемазанные землёй и запёкшейся кровью. Там, где в его бытность человека имелись губы, теперь были лишь рваные края такой же серой кожи, обрамляющие гнилые зубы, зловеще выступающие вперёд.

Я ткнул его в грязный бок дулом ружья, чтобы убедиться, что паршивец мёртв. Но в тот самый миг он распахнул веки и в мгновение ока набросился на меня, повалив на землю. Ружьё отлетело в сторону и оказалось вне моей досягаемости.

Не ожидая такой скорости от ожившего мертвеца, я откровенно растерялся. Мерзкая безгубая пасть, распахнувшаяся над моим лицом, дыхнула тошнотворным смрадом, от которого я едва не потерял сознание. Вязкие слюни потекли мне на щеки и лоб, я сжался в пружину, намереваясь скинуть с себя эту тварь, но он был словно вылит из железа.

«Ну, вот и всё, пришёл мой бесславный конец» — пронеслась в голове предательская мысль, но в тот же миг я почувствовал, что хватка мертвеца ослабла. А ещё через миг его мерзкая голова, отделившись от тела, словно футбольный мяч, отлетела в сторону. А на меня шлёпнулась тушка, из горловины которой фонтанировала чёрная нечеловеческая кровь.

В порыве брезгливости, я отшвырнул от себя эту гадость, но радоваться было рано. Ведь я не знал, чего ожидать от того, кто так легко расправился с напавшим на меня монстром. Возможно, я был просто следующим.

Однако этого не произошло. И я спешно поднялся на ноги, пытаясь рассмотреть своего спасителя. И вот тогда из плотного тумана вышел настоящий древнерусский богатырь, являя моему взору свою могучую фигуру!

Признаюсь честно, до этого я видел таких только на страницах учебников истории и детских сказок, но этот человек поразил моё воображение размахом широких плеч и исполинским ростом. Косматая борода и свободно ниспадающие на плечи светлые волосы, выглядывающие из-под остроконечного шлема, добавляли образу мужчины древней свирепости. А тяжёлая кольчуга выглядела настолько правдоподобно, что сомневаться в её подлинности не приходилось. В руках богатырь держал громоздкий меч, с которого стекала грязная кровь ожившего мертвеца. Миг, и острие этого оружия направилось на меня, а грозный голос, произнёс:

— Ты кто таков будешь?!

Глава 2

Я продолжал хлопать глазами, не веря в происходящее, и тогда богатырь вновь потребовал ответа, глядя на меня непримиримо острым, как и само лезвие меча, прищуром.

— Коль ты не нечисть поганая, отвечай немедля! Кто таков будешь?! — рявкнул на меня суровый воитель. — Учти, в третий раз повторять не стану!

— Меня зовут Даниэль, — опомнившись, спешно представился я, подняв руки вверх. В тот миг я боялся, что этот великан отсечёт мне голову, точно так же, как и тому ожившему мертвецу. Но после того как я представился, богатырь, хмыкнув, всё же соизволил убрать свой меч, направленный в мою сторону.

— Так ты всё-таки человек…

— Конечно, я человек! — опешил я.

— Ну, а чего молчал-то? Я уж было подумал, что ты тоже один из этих… гнусных вурдалаков. Чуть было к праотцам тебя не отправил.

«Он что, и правда думал, что я какая-то нечисть?!» — мысленно возмутился я, но, вспомнив ту тварь, что напала на меня, всё же решил поблагодарить его.

— Спасибо, что спасли меня.

— Не стоит! — громогласно ответил богатырь. — Лучше скажи, откуда путь держишь, странник? По одёжке видно, не из местных ты, да и имя у тебя чудное… Получается ты один из заморских купцов, что прибыли к нам по морю?!

«Какие ещё купцы? Какое море? Он что, совсем чудной, что озеро от моря отличить не может?» — подумал я, но, обернувшись, узрел перед собой самое что ни на есть настоящее море. А вовсе не то озеро, где я совсем недавно рыбачил.

И тут я окончательно запутался, потеряв нить происходящего.

Пока я стоял в ступоре, не понимая что тут происходит, богатырь, хлопнув меня по плечу, сказал:

— Понимаю! Ты ещё не отошёл от недавнего нападения. У нас тут бывает такое. Но ничего, скоро свыкнешься.

— А-га… — пробубнил я, всё ещё не веря в то, что мне это не снится. Не попал же я, в самом деле, в какой-то там чужеродный мир!

— Кстати, имя моё Боислав. По отцу Никитич, — решил представиться богатырь. — Я из дружины князя Елизара, что прибыла к морю встречать гостей заморских.

— Рад знакомству! — только и произнёс я, продолжая думать, что это всё мне лишь снится. Но, даже когда я ущипнул себя, то не проснулся, а боль ощутил вполне правдоподобно.

— Напомни-ка ещё раз, как тебя там?.. — меж тем переспросил Боислав.

— Даниэль, по батюшке Александрович, — ответил я ему в его же духе.

— Ох, ну и имечко у тебя, конечно… вроде как похоже на наше, а вроде и нет. Ты уж не серчай, мил человек. Но я буду звать тебя Данилой.

— Хорошо, — не желая спорить с богатырём, согласился я. Ведь меня, в общем-то, все так и звали, поэтому привыкать не приходилось.

Тем временем плотный туман начал рассеиваться, явив моему взору множество таких же, как Боислав, вооруженных людей, что ходили по берегу, добивая остатки нечисти, представитель которой совсем недавно набросился на меня.

Глядя на могучих воителей, я понял, что все они до единого были богатырями, скорее всего, соратниками Боислава, той самой дружиной князя, о которой он обмолвился.

— Ну что ж, пойдём к остальным, — пригласил меня Боислав. — Наверняка твои друзья — купцы, волнуются о тебе.

— Эм, Боислав, но я не купец вовсе, — решил признаться я, слегка приподняв руку, как в школе за партой.

— Хм, а кто же тогда? — тут же насторожился богатырь, нахмурив брови. — И как сюда попал?

— Я самый обычный человек. Но вот как сюда попал… и сам, честно говоря, не знаю! Думается мне, всё дело в этом странном тумане. Ведь именно после его появления я каким-то макаром оказался здесь.

Мои оправдания, кажется, сильно запутали богатыря, а потому он, более не пытаясь вникнуть в суть моих слов, сказал:

— Ладно уж, по ходу дела разберёмся! А теперь пойдём с нами, если, конечно, не хочешь оставаться тут один. Места тут гиблые, небезопасные. Так что решайся быстрее.

Я согласился с богатырём. Не хотелось бы мне оставаться совсем одному, в месте, где бродит столько нечисти. А потому я, закинув за плечо ружьё, быстренько покидал в рюкзак всё самое необходимое: питьё, фонарик, зажигалку, «повербанк» для зарядки телефона, а также набил патронташ патронами. Но вот машину решил оставить. Хоть тогда я и думал, что всё это прикольный красочный сон, но в мире средневековья вряд ли бы поняли, как работает современная техника. Не хватало, чтобы из-за автомобиля меня посчитали каким-нибудь колдуном. А то ещё сожгут на костре, ни в чём не разобравшись. Зато мне предоставили коня, чтобы отправиться в путь-дорогу, ведущую в земли самого светлого князя Елизара.

Глава 3

Славный град Кижич встретил нас высокими дубовыми стенами, сторожевыми башнями да исполинскими воротами, что распахнулись, едва стража завидела приближающийся отряд богатыря Боислава. Всё здесь было ладно скроено — брёвнышко к брёвнышку, дощечка к дощечке. А уж когда мы переступили порог, перед нами раскинулся настоящий древнерусский город, точь-в-точь как в моих представлениях об оном.

Золотые купола сверкали на солнце, заливая улицы тёплым светом, и от этого весь Кижич казался волшебным, словно сошедшим со страниц сказки.

Мы вышли на главную улицу, от которой, как ручейки, вились малые улочки, полные самого разнообразного люда — от ремесленников и купцов до знати, разодетой так пышно, словно индюки на ярмарке. Кстати, ярмарка тут тоже имелась, и от неё тянулись самые разнообразные запахи: печево, сладости, копчёная рыба, жареное мясо. Впору было бежать туда да подкрепиться, только вот наш главный совсем не обращал внимания ни на умопомрачительные запахи, ни на людей, что сновали туда и сюда, ни на бурчание голодных животов своей дружины.

Хлопая глазами и желая вставить хоть какое-то словечко, я громко спросил, обращаясь к Боиславу.

— По какому поводу гулянье?

— Ну как же, сегодня Иван Купала, — ответил он мне так, словно это было даже для меня очевидно, хотя я буквально был не в теме. — Или там, откуда ты родом, про такой праздник не слыхивали?

Я пожал плечами, не зная, что сказать, а Боислав не стал заострять на этом внимание.

— И что же, мы, в честь праздника, даже на ярмарку не заглянем? — решил попытать удачу я.

— Извини, брат. Но князь ждать не любит, да и дело мы своё не закончили, — он покосился на идущих вслед за нами заморских купцов, как и я, таращившихся по сторонам с небывалым интересом.

Тяжко вздохнув, спорить я не решился. А потому пришлось смириться.

Через какое-то время мы подошли к терему князя, обнесённому высоченной изгородью, за которой ничего было не разглядеть, как бы я не пытался. У ворот нас встретили стражники, оказавшиеся не такими дружелюбными, как стражи на входе в город. Оно и понятно: охранять самого князя это вам не шутки, за любой проступок и головы можно было лишиться. А потому они тщательно отрабатывали свой хлеб, глядя на нас подозрительными и унылыми мордами.

Меж тем Боислав, предостерегая меня, произнёс:

— Ты смотри, рот понапрасну не открывай. Говорить буду я. А то ляпнешь что-нибудь не то, сразу беду накличешь.

Я весь внутренне подобрался, надеясь, что мой острый язык будет смирно сидеть за зубами.

В тереме нас встретил щуплый мужичок в дорогих одеждах, который тут же засуетился вокруг заморских купцов, заискивающе улыбаясь:

— Здравствуйте, гости дорогие! Располагайтесь, чувствуйте себя как дома.

Было в этом мужичке что-то, что мне сразу не понравилось. И дело было не в том, что он мордой не вышел, или как-то странно выглядел. Нет! Скорее всего, мне не по нраву пришлась эта слащавая манера, это стремление угодить кому-либо, используя лесть, как оружие.

— Неужели это и есть князь? — брезгливо спросил я у Боислава, на что тот, сморщившись, посмотрел на меня, как на дурачка.

— Ты что! Типун тебе на язык! — бросил мне в ответ богатырь. — Это боярин Кривобор, приближённый князя. Можно даже сказать, что он десница нашего славного князя.

— Фух! — шумно выдохнул я, когда богатырь опроверг мои скверные догадки. — У меня даже от сердца отлегло.

— Ага, — одобрительно кивнул Боислав, и мне показалось, что в этом вопросе — относительно слащавой, тщедушной личности, наши с ним мнения совпадали.

Знавал я в своём мире много таких «представительных» людей, готовых обворовать народ до нитки, лишь бы себе потеплее устроиться. Хорошо, что князь — не он. Не хотелось бы думать, что княжеством руководил такой ушлый типчик. Ведь по нему сразу было видно, что кровушки у народа он попивал достаточно, ну и воровством наверняка не брезговал.

— Что ж, пойдём, Данила, — позвал меня Боислав. — Поговорим с боярином, а там уж узнаем, как нам с тобой быть.

Делать было нечего, я молча последовал за Боиславом, а он, подойдя к боярину, начал молвить.

— Кривобор, а где бы нам князя сыскать? — спросил богатырь, на что тот, зыркнув, как вздорная баба, нехотя ответил:

— У князья-батюшки появились срочные дела! Вот и оставил он меня тут за главного.

— Хм, тогда ты подскажи, как мне быть с нашим гостем?

— С каким ещё гостем? — в упор стараясь не замечать меня, ответил Кривобор. — Всех гостей я уже принял, и распределил по покоям.

— Так вот ещё один, — Боислав указал на меня.

— Здрасти! — я не знал, как мне себя вести с этим прыщом на мягком месте, а потому лишь нашёл в себе силы поздороваться.

Боярин же, окинув меня брезгливым взглядом, с ноткой презрения произнёс:

— А он точно гость? В лохмотьях каких-то… Не крестьянин, случаем? Не нравится мне он что-то…

— Дык, разве можно так? Судить человека по одёжке?! — вступился за меня Боислав, однако сам точно так же и поступил при нашей встрече. Но, в отличие от боярина, богатырь хотя бы не вёл себя так высокомерно.

И пока Кривобор размышлял, как со мной быть, из моего кармана внезапно раздалась громкая мелодия будильника на моём телефоне, что немало напугало этого напыщенного индюка, зовущегося боярином.

— Колдун! — взвизгнул боярин, подпрыгнув от неожиданности. — Стража, схватить его!

Вот, чёрт. Этот дурацкий будильник и раньше меня бесил, но теперь он и вовсе превзошёл сам себя, вовлекая меня в неприятности.

На визг Кривобора сбежались стражники и тут же скрутили меня.

— В темницу! — завопил боярин. — Заковать колдуна!

— Кривобор, одумайся! — попытался заступиться за меня Боислав. — Сначала разобраться надобно бы. А не рубить с плеча.

Боярин, надувшись, скривился пуще прежнего, и, глядя на богатыря, которому и до плеча не доходил, с важным видом начал тыкать пальцем, похожим на высохшую ветку, в его сторону.

— Ты мне лучше не перечь, Боислав! — принялся визжать Кривобор. — В отсутствии князя-батюшки, я здесь власть! И тебе стоит помалкивать, когда я говорю… А не то и тебе попадёт за пособничество колдуну!

Богатырь, разозлившись, сжал руки в кулаки и зыркнул на боярина так, что тот сразу же поджав свой плешивый «хвост», попятился назад. Однако на том всё и закончилось.

Глядя, как к боярину подбежало ещё больше стражников, Боислав окатив Кривобора непримиримым взглядом, шумно выдохнул. А после, повернувшись ко мне, пообещал:

— Ты, главное, не волнуйся, Данила! Слово даю! Я отыщу князя и непременно добьюсь справедливости. А ты пока потерпи немного.

И, больше не говоря ни слова, богатырь молча удалился из терема князя. Боярин же, трусливо выглядывая из-за спин стражников, погрозил Боиславу кулачком, будто желая расправиться с ним. Но куда уж ему было тягаться с богатырём, только если коварством и хитростью.

Так я и оказался здесь… В тёмной сырой темнице, закованный в тяжелые кандалы, как моём любимом стихотворении великого русского поэта А. С. Пушкина.

— «Сижу за решёткой в темнице сырой. Вскормленный в неволе орёл молодой», — процитировал я вслух более всего подходящую под момент строчку. И устало опустился прямо на земляной пол.

Глава 4

Пока я томился в темнице, уже наступил вечер. Это было заметно по тому маленькому проёму в стене, откуда поступал скудный дневной свет. И сейчас он будто иссяк совсем.

Пока я гадал о том, когда меня отсюда выпустят, и выпустят ли вообще, к окошку прилетела какая-то чёрная птица, а точнее, ворон, что, взглянув на меня умными глазами, начал вещать человеческим голосом.

— Ну, здравствуй, добрый молодец! Вот я и нашёл тебя!

Услышав такое от птицы, я от неожиданности даже перекрестился. Может, кукуха от голода слетела? Или ещё какая напасть? Не каждый день со мной птицы разговаривают.

— Что, испужался? — смешливо спросил он. — Не бойся, я тебе не наврежу.

— Чур тебя! — воскликнул я, осенив себя крестным знаменем.

— Ой, на меня эти штуки не работают! — отбрехался ворон. — Я ж не нечисть какая-то! Я помочь тебе хочу.

— Помочь? — удивился я. — И как же это? Ты меня извини, но я при всей своей изворотливости в эту щёлку не пролезу.

— А это мы ещё посмотрим, — продолжил издеваться пернатый.

— Ладно, — теперь уже и я был готов поторговаться. — Но не за красивые же глаза ты тут расшаркиваться передо мной будешь? Что тебе надо? Душу али тело?

— Ни то, и ни другое, — недовольно каркнул ворон. — За твоё спасение, самое большое, моя хозяйка может попросить у тебя одно одолжение.

— Хозяйка? — тут же навострил уши я. — А она красивая?

Мне показалось, или ворон театрально закатил глаза.

— Ладно, я пошутил. И всё-таки я был прав! Тебе и твоей хозяйке что-то от меня нужно…

— А ты думал, что мы тебя просто так спасать будем?! Долг платежом красен, если ты позабыл.

— Ну не знаю, стоит ли тебе доверять? Откуда мне знать, что ты, в лучшем случае, не плод моего воображения? А в худшем… Я и предположить боюсь!

— Если не хочешь принимать мою помощь, можешь остаться тут и просидеть в темнице пару дней, а быть может недель, а то и месяцев. Вряд ли князь узнает о тебе в ближайшее время. Кривобор знает своё дело, и уж если на кого зуб заточит… Так что решайся сейчас.

«Ой, не к добру это» — пронеслась мысль в голове, но перспектива гнить здесь вовсе не радовала. А потому, подумав, я согласился.

— А, давай! Чем чёрт не шутит!

— Вот и славно, — деловито каркнул ворон. — А теперь отойди в сторону. Сейчас я вытащу тебя отсюда…

Я изумлённо взглянул на эту удивительную птицу, а она, выщипнув из крыла чёрное перо, бросила его на пол. Я следил за тем, как оно, плавно кружа в воздухе, медленно опустилось на землю и начало покачиваться, притягивая к себе все тени, что были в моей темнице. А здесь этого добра было предостаточно. Я продолжал завороженно наблюдать, как прямо посреди моей «камеры» понемногу, по маленькой капле, вырастал небольшой омут, манивший и отталкивающий своей непроглядностью одновременно.

— Не бойся! — спокойно пояснил ворон. — Этот омут — путь к твоему спасению. Но, перед тем, как ты решишь туда нырнуть, советую набрать в грудь побольше воздуха.

Подозрительно поглядывая, на сомнительный выход на волю, я решил всё-таки узнать у ворона его имя.

— А звать-то тебя хоть как?

— Карлушей меня кличет хозяйка, — тут же представился ворон. — Я верный помощник своей хозяйки Ядвиги! А теперь поспеши, если хочешь на свободу! Я уже слышу, что сюда идёт стража…

«Ядвига?» — что-то не давало покоя мне в этом имени, оно казалось смутно знакомым, причём не с лучшей стороны, но рассуждать особо было некогда.

Набрав в грудь побольше воздуха по совету загадочной птицы, я нырнул в чёрный омут, даже не предполагая, куда он меня, в конце концов, выведет.

***

Оказавшись по ту сторону магического омута, я почувствовал, как всё моё тело обволакивает прохладная вода. А ещё через миг я понял, что оказался на дне какого-то водоёма, вероятно озера, весь окутанный в водоросли. Теперь стало понятно, почему Карлуша советовал мне задержать дыхание.

Стоило поторопиться и выплыть на поверхность, пока я ещё мог. Оттолкнувшись от дна, я приложил все свои силы, чтобы добраться до берега. Но едва моя голова показалась над поверхностью воды, как нечто невероятное набросилось на неё, вцепившись в волосы. Я уже приготовился истошно заорать, сорвав с головы это нечто, оказавшееся обычным плетёным венком с горящей в его центре восковой свечой; как неожиданно встретился взглядом с глазами такой необычайной небесной синевы, что даже сам крик застрял у меня в горле.

На меня, испуганно вытаращив глаза, смотрела девушка невиданной красоты. И, кажется, она тоже собиралась закричать…

Глава 5

Пару мгновений мы с девушкой молча смотрели друг на друга в изумлении, а затем она, вскрикнув, бросилась бежать.

— Водяной! — закричала она во весь голос, и её крик тут же подхватили другие девушки, которые неподалёку пускали по воде такие же венки из живых цветов.

Девчата умчались прочь, крича что-то о водяном, который хочет утащить их на дно. Но я-то им не был! И всё же, надо было признать, что своим внезапным появлением я испортил девушкам весь праздник Иван Купала.

Ну да ладно, Бог с ними… Пускай разносят слухи о водяном, а я к тому времени уже успею уйти отсюда, от греха подальше. Стоило мне только об этом подумать, как тут же увидел знакомую чёрную птицу, которая заговорила человеческим голосом.

— Вот ты где, — без особого энтузиазма произнёс Карлуша, всем своим видом показывая, что ему на меня как бы… всё равно. — Иди за мной, да поторапливайся! А то, чую, горемычный, ты уже и тут успел набедокурить.

Возразить мне было нечего. А потому, тяжело вздохнув, я нехотя поплёлся за ним, по пути стряхивая с себя прилипшие к одежде водоросли.

***

Этот пернатый мучитель заставил меня блуждать по тёмному лесу всю ночь. И лишь с рассветом, когда я уже полностью выбился из сил, он, наконец, соизволил вывести меня на просторную поляну, хитро спрятанную в самой чаще леса.

Я аж диву давался, насколько здесь всё было просторно и светло, что сразу стало ясно: без помощи колдовства тут явно не обошлось.

Поляну эту пересекал журчащий ручеёк, берущий своё начало из кристально чистого озера, в котором плескались рыбы. Над цветами кружили бабочки и пчёлы, а в густой изумрудной траве копошились меленькие зверьки. И сам воздух… Он был так свеж, что, кажется, лишь вдохнув его, можно было исцелиться от всех недугов.

У озера стояла небольшая избушка, ограждённая лёгкой изгородью. А на крыльце домика меня дожидалась видная женщина с чёрными как смола волосами, возраст которой я не определил бы ни за что на свете.

— Ядвига? — спросил я, прищурившись.

— Ну, здравствуй, Даниэль! — приветливо кивнула мне хозяйка, затейливо улыбнувшись. — Аль мне называть тебя Данила?

— Называй, как угодно, — ответил ей я. — Полагаю, я вовсе не для того тебе понадобился, чтобы ты об этом справиться могла?

В этот момент ворон-проводник вспорхнул с изгороди и уселся на плечо своей хозяйки, в одно мгновение превратившись в плащ-накидку с густым вороньим оперением.

Я, с любопытством оценив подобный жест, снова обратился к Ядвиге.

— Так значит, всё это время ты и в самом деле повелевала этой птицей?

— Не совсем, — опровергла мои догадки Ядвига. — По сути, ты прав. Он подчиняется исключительно моей воле. Однако Карлуша… как бы тебе объяснить? Он не какой-то там колдовской предмет, и даже не птица… М-м, объясню попозже. Лады?

— Угу, — согласился я. — А ты, как я полагаю, ведьма?

— Колдунья, — не стала отпираться она. — Но не спеши пугаться — зла я тебе не причиню.

— Ну-ну! — недоверчиво хмыкнул я. — Так для чего ты помогла мне?

Ядвига устало покачала головой.

— Ох уж эта молодёжь… Отчего же вы все такие недоверчивые? Вечно вам всюду мерещатся подвохи и заговоры. Я ведь не какая-то там злая карга…

Я ещё раз окинул её оценивающим взглядом и даже облизнулся от напряжения. Уж больно хороша она была!

— Ну, каргой тебя, конечно, не назовёшь… Уж скорее наоборот! Если ты понимаешь, о чём я…

— Вот как? — оживилась ведьма. — Что ж, спасибо за похвалу. Но всё же, позволь мне сначала как следует принять тебя. Заходи в дом, поешь, отдохни. Небось, оголодал, просидев целый день в темнице.

Ядвига жестом велела мне последовать за ней, и я охотно принял её приглашение, несмотря на то, что собирался быть осторожным, поскольку со вчерашнего дня и крошки хлеба не съел.

Согнувшись в три погибели, я переступил порог низенькой двери, и оказался в тёмных сенях, а затем в светлой горнице.

— Проходи, не стесняйся, — пригласила меня за стол женщина, расстилая на его поверхности скатерть с дивным узором.

И как только она произнесла заветные слова, произошло чудо. На скатерти сами собой начали появляться яства, и уже через мгновение стол просто ломился от различных блюд.

Не думал я, что мне в этой жизни когда-то удастся увидеть настоящую скатерть-самобранку. Я аж, диву дался. М-да, Ядвига хорошо подготовилась к моему визиту. Интересно, почему она так рьяно пыталась угодить мне? Сначала вызволила меня из темницы, а теперь так тепло и гостеприимно принимала в своём доме. Зачем ей всё это было нужно? Какова будет цена за её помощь?

Конечно, я чуял во всём этом подвох, но умирать на голодный желудок всё равно не собирался. Тем более что блюда, которыми меня потчевали, были выше всяких похвал. Тут тебе и курочка жареная, и кролик тушёный, и утка запечённая. А уж грибочки солёные, да огурчики маринованные и вовсе были выше всяких похвал. Как оказалось, разговаривать на сытый желудок было в разы приятнее.

И вот, наевшись досыта, я устало откинулся на спинку лавки и, почёсывая набитое брюхо, наконец, почувствовал себя готовым к диалогу.

— Спасибо за хлеб — за соль. А теперь говори, что тебе от меня надобно?

Женщина сделала вид, что крайне удивлена.

— Вот так сразу?

— А чего тянуть-то? — пожал плечами я.

— А как же приласкать, приголубить? — наигранно всплеснула она ресницами. — Или ты из тех, кто без должных ухаживаний тащит бедных девиц в свою берлогу?

— Ой, да хватит тебе шутки шутить, — махнул я на неё рукой, понимая, что она со мной лишь забавляется. — Раз тебе что-то нужно от меня, так говори прямо. Не томи!

Ядвига хитро прищурилась, и её глаза заблестели, как у лисы.

— Ладно, так уж и быть, признаюсь! Есть у меня к тебе одна просьба…

— И какая же?

— Мне нужна твоя помощь в делах сердечных…

Честно сказать, это меня немного шокировало.

— Ты извини меня, конечно. Женщина ты видная… Я бы даже сказал, горячая. Но я, пожалуй, откажусь!

Ядвига усмехнулась.

— С чего ты решил, что речь идёт о тебе?

Я немного уязвлённо крякнул, выпрямился во весь рост, выпятил грудь колесом и деловито заявил:

— Ну… Ты так старалась мне угодить… Вот я и подумал, что тебе приглянулся.

— Ой, не могу, — пуще прежнего рассмеялась треклятая ведьма, чуть ли не падая со смеху. И лишь вдоволь насмеявшись, продолжила.

— Ты, конечно, парень что надо, — начала она как можно мягче, подбирая каждое слово. — И я вовсе не хочу тебя расстраивать… но, должна сказать, ты не в моём вкусе.

Хоть я и выдохнул с облегчением, но отчего-то на душе стало немного обидно.

— Тогда на кого ты глаз положила? — поинтересовался я. — На купца али боярина?

— М-мм, — на секунду она сделала вид, что задумалась, а после отрицательно покачала головой.

— Кузнец?

— Нет! — быстро опровергла она и эту догадку.

«Ох уж эта игра в угадай-ку» — подумал я, но затем, призадумавшись, спросил:

— Неужто ты самого князя этих земель захомутать решила?

— Зачем мне это дитятко? — разочарованно произнесла она, сетуя на моё тугодумство.

— Да ну тебя! — буркнул я, не желая больше продолжать эту игру.

— Сам подумай, Данила. Мне нужен настоящий мужчина. Сильный и мужественный… Богатырь из богатырей. Впрочем, ты его уже знаешь…

Я крепко призадумался над тем, что она сказала, и вдруг меня осенило, о ком шла речь.

— Скажи, это ты сейчас о богатыре Боиславе? — я даже присвистнул.

При одном лишь упоминания его имени, щеки Ядвиги вспыхнули и она расплылась в улыбке, словно юная дева, впервые познавшая любовь.

— Ничёсе! — немного прифигел я. — И чем же я могу тебе помочь в этом деле?

— Видишь ли, когда-то мы с Боиславом были близки, — начала издалека Ядвига. — Можно даже сказать, что мы были друзьями. Однако, повзрослев, он стал холоден ко мне. И я…

Поняв, что меня ждёт длинная, душещипательная история любви, я перебил Ядвигу жестом руки. Женщина недовольно приподняла бровь, но терпеливо ждала.

Ну а я, плеснув себе в кружку новую порцию травяного отвара, да взяв сахарный леденец, уселся поудобнее. А уже после великодушно попросил её продолжить уже начатую историю.

— Теперь я весь во внимании. Продолжай.

Глава 6

После двухчасового рассказа Ядвиги о своём прошлом, я понял, что она с детства была сиротой, не знавшей своих корней — ни отца, ни матери. Её приютил старик по имени Евсей, который нашёл маленькую девочку в лесу возле речки, и взял к себе.

Жил старик в глуши, подальше от людей, а потому у Ядвиги не было друзей. Впрочем, только до того дня, когда в лесу заплутал щуплый мальчишка и наткнулся на их избушку. Этим мальчиком, конечно же, оказался Боислав, который в то время был ещё совсем юнцом.

С тех пор они крепко подружились и проводили вместе много времени. Боислав приходил к ней ежедневно, и Ядвига радовалась каждому его визиту. Но старик почему-то невзлюбил мальчика, и, бывало, запирал девочку в чулане, чтобы та не смела с ним даже разговаривать.

Однако Боислав был упрямым и не переставал навещать подругу. А Ядвига, в свою очередь, частенько сбегала из дома, чтобы хоть ненадолго отвлечься от скучных наставлений Евсея и провести время с единственным другом.

И вот однажды наступил тот роковой день. Старик, в очередной раз закрыв девочку на замок, ушёл в лес по своим делам. Боислав же, каким-то образом сумев пробраться в дом, освободил свою подругу из «заточения». Та, конечно, сначала обрадовалась, но, услышав шаги возвратившегося Евсея, испугалась не на шутку. Не за себя, а за своего друга.

Ядвига знала, что старик шкуру с него спустит, если узнает, что он пробрался в их избушку и, более того, освободил её. А потому велела ему скорее уйти. Но мальчишка, возомнив себя её защитником, богатырём, коими он так восхищался, решил спасти красну девицу из плена, как поступали настоящие герои в сказках.

Когда Евсей, войдя в свой дом, удивлённо уставился на незваного гостя, Боислав храбро бросился на него. Но куда там ребёнку было справиться со взрослым человеком, к тому же колдуном-знахарем!

Защищаясь, Евсей взмахнул рукой, и тело Боислава обдало невесть откуда-то взявшимся шквалом ветра. Мальчик, сильно ударившись головой об стену, в один миг потерял сознание.

Ядвига с ужасом в глазах наблюдала, как Евсей, обрабатывая рану мальчика, жалел, что не сдержался, ведь на самом деле он не желал причинить ему боль. Старик то и дело причитал о том, почему им приходиться жить вдали от людей, ведь для простых смертных они попросту опасны. К тому же мало кто одобрял колдовство, видя в нём лишь источник зла.

Между дел Евсей продолжал ругать Ядвигу, говоря о её легкомыслии и опасности для окружающих, и, в первую очередь, для самого мальчика. Но та его больше не желала слушать, глядя на алую кровь, проступившую на лбу Боислава. Злость так и раздирала её изнутри. В какой-то момент она перестала сдерживаться, её разум охватила ярость, захлестнувшая девочку с головой.

Когда Ядвига пришла в себя, то поняла, что в пылу гнева превратила Евсея в камень, а потом и расколола его на несколько частей. Лишь сейчас, не веря своим глазам, сжимая в руках каменные осколки своего опекуна, она поняла, что тот пытался ей помочь. Евсей обучал её колдовскому ремеслу, чтобы она смогла обуздать свою огромную, непостижимую силу, что с каждым днём становилась лишь сильнее. Но Ядвига, будучи беспечным ребёнком, не понимала этого и видела в нём лишь жестокого наставника, который то и дело ругался на неё, когда у неё что-то не получалось.

В то же время Боислав никак не приходил в себя, а алая кровь не переставала течь из раны на его голове, и тогда Ядвига не на шутку испугалась. Девочка начала вспоминать всё то, чему учил её Евсей, и вскоре ей на ум пришло заклятие древних рун, способных даровать жизненную силу.

А потому, взяв одну из деревянных заготовок, что иногда старик делал для продажи, она начертила и вырезала на ней нужную руну, и надела готовый амулет на шею мальчика. Вдобавок, чтобы усилить эффект руны, она нанесла на амулет немного своей крови, и прочла древние слова заклятия.

Амулет и в самом деле помог Боиславу, но, очнувшись, он ужаснулся от увиденного. Истощённая Ядвига сейчас мало походила на себя и больше напоминала страшную ведьму. Руки её были по локоть испачканы в крови, волосы спутаны, а взгляд метался, словно та была диким зверем. В чёрных глазах сверкало настоящее безумие. А переведя взгляд на пол, Боислав обнаружил там раздробленные осколки камней, на одном из которых он признал лик того старика, что так и застыл в гримасе ужаса.

Не помня себя от страха и невзирая на боль, что доставляла ему недавно полученная рана, мальчик выскочил из избушки и опрометью бросился в лес.

Ядвига не пыталась его остановить, понимая, что теперь, как раньше, они уже не смогут общаться. Смерть Евсея пролегла между ними непостижимой колеёй, и ей нужно было смириться с тем, что она не такая, как все. Слова её наставника так и звенели в ушах, ведь только теперь она поняла их значение: обычные люди никогда не примут её. А, значит, стоило отпустить своего друга, как бы ей не было больно.

С годами она только уверилась в правильности своего решения, взрастив свою силу до невиданных высот и спрятав чувства к другу детства глубоко в душе. Но однажды, увидев дружину князя, возглавляемую статным богатырём, Ядвига признала в нём того самого щуплого мальчишку, которому когда-то очень давно подарила своё сердце.

Прежняя привязанность вспыхнула в ней с новой силой. Наведя справки, она узнала, что Боислав стал первым богатырём в Тридевятье, и нет никого сильнее его. И причиной тому был тот амулет, созданный ею в порыве отчаяния, что спас Боислава в детстве и воздвигнувший его на вершину славы сейчас…

Глава 7

Теперь мне окончательно стало ясно, чего хотела от меня Ядвига. Ей был нужен амулет, тот самый артефакт, дарующий Боиславу его небывалую мощь. Но так, как она сама, по каким-то неведомым мне причинам, не могла получить его обратно, ей требовался помощник со стороны. Тот, кто сумеет раздобыть этот артефакт, и принести его ей. И тогда бы она смогла уничтожить творение рук своих.

Сначала я сомневался насчёт того, стоит ли вообще лишать самого могучего богатыря источника его сил? Вдруг из-за моих необдуманных действий, нечисть расползётся по всему тридевятью? Но на этот вопрос Ядвига лишь махнула рукой, сказав:

— В дружине князя полно достойных богатырей, способных дать отпор нечисти. Просто они остаются незамеченными на фоне могучего Боислава. А потому можешь быть спокоен на этот счёт. Его отсутствие никак не пошатнёт баланс сил между людьми и нечистью.

Ответ Ядвиги вполне меня устраивал, но у меня к ней был ещё один вопрос, который не давал мне покоя. Зачем ей всё это было нужно? Но ответ оказался до безобразия банален. Всё дело было в… любви.

Ядвига любила Боислава, и даже призналась ему в том. Но богатырь, мягко говоря, отверг её чувства, сославшись на долг перед родиной. Мол, он, будучи первым богатырём, просто не может бросить службу даже ради любви. Вот она и решила лишить богатыря сил, уничтожив амулет. А когда того отправят, так сказать, «на заслуженную пенсию», она пригреет его у себя, а уж после создаст с ним семью, если получится.

План у Ядвиги, конечно, был такой себе, но спорить я с ней не стал. Ну, любит и любит, мне то что с того?! Выполню её маленькое поручение, а там они уж сами пусть разбираются, не маленькие! А получится у Ядвиги завоевать сердце Боислава или нет, так это уже была не моя забота.

Отчасти я её даже понимал. Ведь в моём родном мире было полно таких «ярких» историй, где ведомые любовью люди были готовы пойти на всё, лишь бы заполучить того, кто им действительно нравился.

Но вы не подумайте, что я решил помочь ей по доброте душевной. Это вовсе было не так. Я банально не мог ей отказать. Ведь, как оказалось, со слов той же Ядвиги, это именно она призвала меня в этот мир, и теперь я являлся её слугой, то есть фамильяром, если выражаться точнее. А потому пойти против воли «хозяйки» для меня могло оказаться смертельным занятием. И даже если мне как-то и удалось бы избежать страшной участи, то вернуться обратно в родной мир я вряд ли бы смог. А оставаться в чужом мире, где нечисть бродит средь бела дня как у себя дома, не очень-то и хотелось.

В общем, уговорила она меня помочь ей. Но вот почему для этого она выбрала именно мою скромную персону, а не кого-то из своего мира, Ядвига не уточнила

***

Договорившись с Ядвигой, мы пришли к взаимовыгодному соглашению и даже пожали друг другу руки.

Я обязался добыть ей злосчастный амулет, вставший на пути к её любви, а она, в обмен на мою помощь, обещала вернуть меня обратно в родной мир. И, более того, исполнить одно моё заветное желание. А оно у меня как раз имелось.

Однако я всё время размышлял, стоило ли ей доверять? Вдруг, получив своё, она передумает? Ведь, как говорится: слово — не гарантия. А потому стоило чем-то скрепить наш с ней договор, а не слепо верить на слово. И я, немного помешкав, всё же поднял этот вопрос.

— В твоих силах вернуть меня обратно в родной мир, я не сомневаюсь, — начал я издалека. — Однако кое-что меня всё-таки беспокоит.

— И что же? — нахмурилась ведьма.

— Дашь ли ты гарантию того, что после проделанной мною работы, я не «останусь с носом»?!

— А ты смышлёный! — скривилась Ядвига хитрой лисьей улыбкой, но после, будто успокаивая, добавила. — Будь кто другой на твоём месте, я, наверное, так бы и поступила. Но ты… другой случай! Ты мой помощник, а потому я не стала бы тебя обманывать. Да и к тому же, если ты не заметил, я уже скрепила наше соглашение нерушимым договором. Так что тебе не о чем беспокоиться.

— Сладкими речами меня накормить хочешь? — буркнул я. — Я не вчера родился, чтобы наивно верить словам ведьмы.

— Как грубо! — Ядвига напустила на себя возмущённый вид, хотя сама при этом всё так же хитро улыбалась. — Раз уж ты у нас такой недоверчивый, то посмотри на запястье своей правой руки. Там у тебя, как и у меня, уже есть магическая печать — символ нашего договора.

И в знак доказательства она продемонстрировала мне запястье своей руки, на котором, словно браслет, красовалась какая-то древняя руна, и я, спешно задрав рукав собственной рубахи, увидел на своей коже точно такую же.

— Когда только успела?! — удивился я, вытаращив глаза.

— Разумеется, когда мы заключали сделку, — кокетливо заявила она, поправляя выбившийся локон. — И теперь ты просто обязан выполнить своё обещание.

Я задумчиво почесал репу, а Ядвига предупредила.

— Учти, данный договор нерушим. И, если кто-то из нас не выполнит обещанное другому, то его ждёт участь, что будет пострашнее смерти.

Жуть! Меня аж передёрнуло от её слов, и я осенил себя крестным знамением. Нет, конечно, я был доволен тем, что мы с ней теперь были на равных условиях. Ядвига уже не могла увильнуть от обещанного. Но вопрос был в другом… Сумею ли я выполнить своё?

Ну да ладно, как-нибудь разберусь. Сейчас было важнее другое. Как мне встретиться с Боиславом, и более того, втереться к нему в доверие?!

— Ну, и каковы будут наши первые действия? — спросил я у Ядвиги. — Боислав знает, что меня упрятали в темницу… И вряд ли он оценит то, что я сбежал из неё. К тому же, мой таинственный побег лишь подтвердит слова бесноватого боярина о том, что я — колдун. И, если твой «суженый» так подумает, тогда он скорее отсечёт мне голову, нежели подпустит меня к себе.

— Насчёт этого не переживай, — махнула рукой ведьма. — Ведь ты до сих пор находишься в той тёмной сырой темнице.

— Это что, шутка такая? — усмехнулся я, однако, чувствуя подвох. — Я же здесь, перед тобой!

— А вот и нет, — хитро ухмыльнулась Ядвига. — Как я и говорила, твоя слабенькая тушка так и лежит в темнице, ухватившись за перо моего ворона-помощника. А здесь лишь твой дух. Неужто ты до сих пор не понял этого?

— Погоди минуточку! — опешил я, не до конца осознавая смысл её слов. — То есть, ты хочешь сказать, что нынешний я всего лишь — душа? Каким-то образом сумевшая отделиться от своего тела…

— Да, именно это я и имею ввиду, — столь же спокойно ответила Ядвига.

— Сомнительно, — продолжал брыкаться я, не собираясь верить в эти бредни. — Тогда объясни мне, почему я могу дотрагиваться до вещей? Есть? Пить? Мне ведь не приснилось, что совсем недавно я так набил свой живот, что аж затошнило. Да и ты могла дотронуться до меня! А метка?! Разве можно поставить её на душу?!

— Так я ж ведьма! Забыл? Чары, колдовство, и всё такое…

Нет, она просто издевалась!

— Зараза! И ведь не поспоришь — истинная ведьма!

И всё же что-то не желало укладываться в моей голове, как заноза в пальце — вот вроде бы не видишь её, а жить мешает. И тут я понял, почему! На ум пришла та очаровательная девушка, которая приняла меня за водяного, да такой шум подняла, что, наверное, всю местную нечисть перепугала.

— Ладно, — в предвкушении торжества истины выдал я. — Тогда как ты объяснишь то, что меня увидела простая девушка, когда я только поднялся со дна озера? И, более того, надела на мою голову дурацкий плетёный венок!

— Хм, а вот это уже странно… — тут уже Ядвига задумалась, и я хотел было победоносно произнести — «что, съела?» Но и на этот вопрос ведьма довольно-таки быстро нашла ответ.

— Скорее всего, это была весьма одарённая девушка. Не думала я, что подобные мне ещё есть на белом свете. Но, сдаётся мне, та дева даже и не подозревает о своих колдовских силах. Надо будет разузнать, кто она.

Мне уже наскучил наш долгий разговор, а потому я, смирившись, спросил Ядвигу о том, когда уже она вернёт меня обратно в моё тело. И её ответ не заставил себя ждать.

— Да, тебе и вправду пора! Но перед тем, как я тебя отправлю назад, запомни! Если у тебя появятся трудности в нашем деле, или же ты попадёшь в беду, то просто подумай обо мне и произнеси про себя моё имя. Я услышу твой зов, где бы ты ни был, и приду на помощь.

«Респект и уважуха» — подумал я, решив, что с такой «крышей» я и впрямь не пропаду. А Ядвига продолжила.

— Но учти! — предупредительно заявила она. — Это сработает только единожды!

А вот это уже было не очень хорошо…

— А теперь ступай!

Ядвига коснулась моего лба, легонько нажав на него указательным и средним пальцами, и мои веки, резко потяжелев, прикрыли мне глаза. А когда я распахнул их обратно, то понял, что и впрямь лежу на прохладном полу темницы. И сразу услышал знакомый голос, обращённый ко мне.

— Данила, ты как там? Ещё живой?! Сейчас я вытащу тебя отсюда!

Отчего-то радоваться освобождению, впрочем, как и самостоятельно подняться на ноги, сил не было. Голова раскалывалась, а тело едва слушалось меня. Вероятно, это был побочный эффект колдовства Ядвиги, что на время отделило мою душу от тела.

И всё же, как-то сумев повернуть голову, я увидел по ту сторону решётки Боислава, держащего в руках факел. Богатырь же, торопя стражника, басистым голосом произнёс:

— Ну же, отворяй быстрей! Али не видишь, что человеку плохо?!

Как только решётка отворилась, Боислав помог мне подняться на ноги и подставил своё плечо, чтобы я мог опереться на него.

— Спасибо, Боислав! — поблагодарил я богатыря, и задал ему один немаловажный вопрос. — А тебе ничего не будет за то, что освободил меня?

— Насчёт этого не переживай! Я поговорил с князем, и он позволил тебя вызволить. Однако завтра тебе придётся встретиться с ним и поговорить.

— Понятно, — пробормотал я ослабшим голосом, и перед тем, как упасть в беспамятство, успел ещё раз поблагодарить его. — Спасибо, друг!

Но тогда я и не подозревал, что в тот самый момент кто-то ещё, кроме Боислава, обо мне весьма сильно беспокоился…

Глава 8

Заряна

Ночь была волшебной. Луна серебряной монеткой качалась на черном бархате неба и отражалась в зеркальной глади озера. А аромат трав и цветов, которые я собрала в венок своими руками, щекотал ноздри. Каждый лепесток, каждый стебель был частичкой моей души, моих надежд и тайных желаний. Ведь в ночь Ивана Купала всё казалось возможным, даже то, что сама судьба услышит мой зов и пошлет того, кто предназначен мне свыше.

Я стояла на берегу, босая, чувствуя прохладу влажной травы под ногами и мечтательно представляла, что как только я опущу венок в озеро, он, словно живой, поплывёт по воде, увлекаемый невидимым течением. Минуты потянулись бы, как часы, а я, всматриваясь в темную гладь, ожидала бы, что вот-вот увижу, как венок исчезнет вдали, унося с собой мои мечты и надежды, которые обязательно должны будут сбыться.

При этих простых, пусть и наивных мыслях, моё сердце забилось так громко, что, казалось, его стук разносился по всему лесу. И всё же в душе я была рада, что решилась сегодня тайком сбежать из дому, чтобы опустить венок на воду, гадая на суженого.

Я вошла в озеро до самых колен и, закрыв глаза, прошептала древние слова, которые знала с детства, и в конце добавила от себя, что пришло от самого сердца.

— Приди, милый друже, прошу, отыщи меня!

И едва я наклонилась, дабы опустить заветный веночек на воду, как гладь озера пошла мелкой рябью и из глубины прямо передо мной поднялось нечто, очень похожее на человека…

Я замерла от волнения, чувствуя, что от неожиданности не могу ни пошевелиться, ни отвести взгляда. Передо мной, увенчанный моим же венком, стоял настоящий парень, что смотрел на меня чёрными, как два уголька, глазами в которых отплясывали отблески огня.

Сначала я подумала, что это игра света и тени, но нет — это был он… Суженый? Да откуда мне было знать?! Ведь я только начала гадать, и вряд ли высшие силы так скоро ответили на мою просьбу. А вот то, что всякая нечисть в округе водилась, об этом я была наслышана… И как только я это поняла, то по моей спине тут же пробежал холодок.

— Водяной! — закричала я, припустив к берегу, тем самым напугав и других девушек, что, как и я пускали свои венки по воде.

Но любопытство взяло верх и, удирая, я обернулась, чтобы ещё разок взглянуть на своего Водяного. И нет, он не пытался меня догнать. Вместо этого он запрокинув голову к небу, он что-то пробормотал и поплёлся в сторону леса с явно понурым видом. И тут я поняла, что ошиблась насчёт него. Никакой это был не Водяной, а обычный человек, которого, по всей вероятности, сама судьба и послала мне, исполняя моё желание. Но осознание того пришло ко мне слишком поздно. И к тому моменту, когда я поняла это и вернулась обратно, мой суженый уже успел исчезнуть в чаще леса.

— Дура! — отругала я себя, жалея о своём поступке. Ведь сами боги послали мне этого парня, а я… Я просто струсила, как серая мышка при виде хищника.

И хоть момент был упущен, но всё же я успела мельком разглядеть его.

Он был высок и широк в плечах, белолик, ладен и хорош собой — такой, что любой девице был бы мил, да и я была не исключением. Даже дурацкий венок на волосах не мог его испортить, а вот вызвать на моём лице смущённую улыбку — другое дело. Я даже раскраснелась, вспоминая его, но делать было нечего. Пора было возвращаться домой.

Однако полученные впечатления долго не давали мне уснуть, и я ворочалась в постели, словно она была не моей. Мысли то и дело возвращались к загадочному «водяному», и я сама не знала, почему так им впечатлилась. А когда всё же уснула, мне приснился дивный сон. О том, как всё могло быть, если бы я сдуру не убежала…

Всё было так же, как и в первый раз. Вот только сейчас я словно знала, что из воды кто-то должен вынырнуть. И вот, это случилось. Переборов страх и смущение, я заставила себя остаться на месте.

Добрый молодец, показавшись из воды, приблизился ко мне, и я увидела в его руке свой венок. Парень протянул его мне, и я, словно околдованная, приняла его. Но вместо того, чтобы водрузить венок на себя, я попросила доброго молодца склонить голову и трепетно возложила творение рук своих ему на макушку. Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то тёплое и родное, что-то, что заставило меня почувствовать, будто я знаю его всю свою жизнь.

— Ты позвала меня, — произнёс парень, и его голос прозвучал, словно шелест листьев на ветру. — И я пришел к тебе, Заряна!

Я не знала, что ему на это ответить. Моя душа была переполнена эмоциями: страхом от неизвестности и ощущением приближающегося счастья. И я точно знала, этот парень был тем, кого я так ждала. Тем, кто был предназначен мне самой судьбой.

— Кто ты? — наконец вырвалось у меня.

— Тот, кого ты ждала всю жизнь, — тепло улыбнулся он, и его глаза засверкали, словно звёзды в ночном небе.

Он протянул руку, и я, не раздумывая, взялась за неё. Его рука была холодной, мокрой от озерной воды, но мне было с ним тепло. Мы долго стояли так, на берегу озера, держась за руки под луной, которая теперь казалась еще ярче, еще ближе. В какой-то момент парень потянулся ко мне, желая коснуться моих губ сладкий поцелуй, и…

И в этот миг я распахнула глаза, чувствуя, как сердце бьётся в груди, словно желая вырваться наружу. Это был сон, просто сон…, а я-то размечталась.

Чтобы немного успокоиться, я оделась и вышла из своих покоев, решив позавтракать, чтобы немного отвлечься. Но по пути в трапезную я застала трёх молодых девушек-служанок, что-то бурно обсуждающих. Я прислушалась к их разговору, и узнала, что вчера Кривобор приказал бросить кого-то в темницу. Кого-то не из наших, чужаков, но до того симпатичного, что девицы эти прямо сейчас готовы были вцепиться друг другу в волосы. Сердце тут же сжалось в знакомом волнении. Это был он, сомнений у меня не было. Я не стала перебивать их и вскоре узнала, что за молодца того перед князем замолвил словечко сам Боислав — первый богатырь Тридевятья.

Девицы даже успели выяснить, где сейчас находится этот чудо-молодец. И я, не дожидаясь окончания их спора, решила наведаться к нему первой.

Глава 9

Я был пробуждён ото сна странным чувством, как будто кто-то касался моей щеки и гладил волосы. А когда я раздражённо спрятал голову под одеяло, то услышал призывающий меня к пробуждению тихий девичий голос, похожий на звон серебряного колокольчика.

— Эй, просыпайся! Утро уже… Или Водяному так рано вставать не положено?

Высунув голову обратно, я невольно сощурился из-за слепящего глаза яркого солнечного света, а потому не сразу разглядел, кто ко мне обращался. Но стоило моим глазам привыкнуть, как я сразу же увидел ту прелестную девушку, встреченную мною накануне в ночь Ивана Купалы. И хоть дева эта радовала мой взор своей красотой, но я невольно вспомнил, как она рванула от меня прочь, обозвав до кучи «Водяным».

Конечно же, я мог её понять. Если бы передо мной, прямя из озера, вынырнуло покрытое водорослями чудо-юдо, явно неизвестное науке, наверняка я бы тоже испугался.

К тому же, если верить словам Ядвиги, я в это время и в самом деле был… не совсем я. Точнее, это была моя душа, невесть каким образом отделившаяся от тела. А девушка эта не только сумела увидеть её, так ещё и умудрилась напялить мне на голову венок из цветов, приготовленный, надо полагать, совсем для иных целей.

Помнится, ведьма что-то упоминала про её колдовские способности, да я слушал в пол-уха, и не придал этому особого значения. Гораздо больше меня волновала сама девушка.

Когда я проснулся, девица смутилась, щеки её налились румянцем, словно спелые яблочки, и она одернула руку, спрятав её за спину.

Я, как добрый молодец, понимал, что должен был что-то сказать первым, но на ум как назло ничего не шло. И мы просто таращились друг на друга, словно набрав в рот воды.

Положение спасла… Муха! Сама обыкновенная навозная проказница, которая приняв меня не знаю уж за что, принялась кружиться вокруг моей головы, то и дело норовя усесться на лицо.

— Кыш, мерзкая птица! — замахал я на неё руками, но это не помогло.

С завидной настойчивостью она стремилась исполнить свою миссию, пока девица, замахнувшись, с одного удара не припечатала её прямо к моей щеке.

— Ой! — воскликнули мы одновременно, я — от боли, а девушка — от осознания того, насколько знатного леща она мне сейчас выписала.

— Спасибо! — бросил ей я, потирая раскрасневшуюся щеку, с явным намерением укорить её в этом.

Но девица, приняв мои слова за чистую монету, отшагнула назад и низко мне поклонилась.

— Пожалуйста! — её глаза просто засверкали от радости, а я понял, что в этом мире мне ещё тяжко придётся, в плане общения.

— Как звать-то тебя, спасительница моя?! — решил я больше не блистать сарказмом, а, наконец, познакомиться.

— Заряной батюшка нарёк, — опустив глаза до полу, представилась она. — А как тебя величать, добрый молодец?

— Даниэль, — гордо представился я. — Но все отчего-то зовут меня Данила.

— Данила, — произнесла моя прелестная собеседница, и от её улыбки у меня в груди будто разлилось солнце.

И только я хотел произнести что-то приятное в ответ, как дверь скрипнула, впустив в мою скромную опочивальню какую-то злобную старуху. Нет, о том, что она оказалась злобной, я узнал мгновением спустя. Потому как эта высохшая на солнце жердь, совершенно по-лягушачьи выпучив глаза, заметалась взглядом по траектории от меня до Заряны и обратно. А после подняла такой вой, что впору было бежать без оглядки, прихватив красну девицу с собой, чтобы та не оглохла.

— Княжна! Да где эта видано?! — она едва не задыхалась собственным возмущением. — Чтобы незамужняя девка, да одна, да какому-то оборвышу в опочивальню заходила!

Когда слова её иссякли, я искоса глянул на Заряну — та была скорее возмущена, чем напугана, и с силой поджимала пухлые губы.

— Фёкла, а тебя-то кто сюда звал?! — выдала она в ответ, опасно сводя тонкие тёмные брови к переносице. Надо сказать, девица и впрямь была хороша. В меру высокая, стройная, даже статная, словно лебёдушка. А уж светло-русая коса в руку толщиной, наверное, всем девкам была на зависть. И всё это прекрасно сочеталось с белой, без единой веснушки, кожей. — Али на старости лет на добрых молодцев потянуло?!

«Жердь», оторопев, ахнула и схватилась за сердце так, что я честно подумал, что её сейчас удар хватит. Но та, побагровев ещё больше, даже смогла удержаться на ногах.

— Я сейчас же расскажу всё князю-батюшке! — перешла Фёкла к угрозам, сотрясая воздух костлявым кулачком. — Уж он-то на тебя управу найдёт! А с тебя (её тонкий и кривой, как сухая веточка, палец, теперь указал на меня) и вовсе шкуру спустит!

Мне захотелось театрально закатить глаза, но тут я заметил, что Заряна меня уже опередила, и тогда я сдержался, решив действовать по-мужски.

— Послушайте, бабушка…

Но тут меня настиг очередной шквал возмущения изо рта этой истерички.

— Какая я тебе бабушка?! — её руки опасно упёрлись в худосочные бока, и эта конструкция двинулась в мою сторону. — Мне намедни всего полвека исполнилось!

И тогда я, не зная, что ещё сказать, ляпнул то, что первое пришло в голову:

— Поздравляю!

Заряна прыснула со смеху, а Фёкла, дойдя до той точки возмущения, когда терялся дар речи, принялась открывать и закрывать рот, словно рыба в пруду, но при этом не произнося ни звука. А после, поняв, что нас так просто не проймёшь, она выскочила обратно в дверь, с явным намерением, как и обещала, наябедничать князю.

Посмеявшись, до меня вдруг медленно, но верно начал доходить смысл слов этой нестабильной в эмоциональном плане женщины.

— Княжна, значит? — усмехнувшись, я обратился к Заряне, даже как-то немного расстроившись. — А я-то думал, что ты из простых…

— Подумаешь, — вернула мне усмешку княжна. — Вчера я вообще подумала, что ты — Водяной.

И мы вновь рассмеялись, словно знали друг друга всю жизнь. Но вскоре нас ждал неприятный сюрприз.