Три жениха для леди Астер

ПРОЛОГ

Мужчина средних лет склонился над рукописью и, переведя дыхание, начал читать вслух:

— Однажды богиня Арата, покровительница всего живого, отдыхала в жаркий день у ручья. Она была мудрой богиней, поэтому на земле появлялась в облике ветхой старушки, часто уставшей или даже больной.

Прохладная вода манила к себе людей и животных, вскоре на берегу стало шумно — смеялись и брызгались дети, пили воду олени и серны, девушки собирали цветы и перемигивались с юношами. Богиня любовалась теми, кому покровительствовала, и в ее сердце разгоралась радость.

Вдруг шум затих — к ручью подошел очень красивый юноша. Сильный маг жизни Ариант. Он небрежно кивнул знакомым, выбрал местечко почище и принялся умываться. Богиня любовалась им, ведь Ариант был действительно красив. Однако вел себя этот красавец ужасно — оттолкнул ребенка, случайно налетевшего на него в ручье, кинул грязью в серну, а потом сказал некрасивой девушке, которая, затаив дыхание, смотрела на него:

— Такие жабы, как ты, должны сидеть в темном погребе!

Все это разгневало богиню, но бессмертным нельзя сразу наказывать смертных. Поэтому Арата в облике старухи встала, подошла к Арианту и сказала:

— Нехорошо обижать девушек. Боги обделили ее внешней красотой, зато у нее чистая и светлая душа!

В ответ юноша рассмеялся:

— Не нужно меня учить, старуха! Что толку в ее душе, если лицом она похожа на жабу?

— И все же ты не прав, — сказала богиня, — ты обидел девушку. Попроси прощения, поклонись ей, чтобы не вызвать гнев богов!

— Нет, я сказал чистую правду! — рассердился Ариант. — И не стану ни перед кем кланяться! Ступай прочь, старуха! — тут маг так толкнул богиню, что, будь она смертной женщиной, упала бы и умерла от удара о землю.

Разгневавшись окончательно, Арата сказала:

— Я проявила терпение, смертный, но ты трижды отверг мою помощь. Прими же свое наказание! Отныне ты будешь выглядеть так, как выглядит твоя душа!

Все, кто были у ручья, замерли в изумлении, когда хрупкая старушка превратилась в могущественную, сияющую благодатью богиню. И не сразу увидели, что Ариант в ту же минуту стал безобразным! Его красивый прямой нос скрючился, глаза “разбежались” в разные стороны, и один из них накрылся бельмом. Крепкая спина согнулась, плечи поникли, шелковистая кожа покрылась пупырями и бородавками. Он стал похож на жабу. Огромную отвратительную жабу!

— Взгляни на себя! — сказала ему богиня Арата, поднимая воду из ручья, словно зеркало. Ариант взглянул и отшатнулся. Он не поверил в то, что это он! — А теперь взгляни на эту деву. Вот как выглядит ее душа!

Богиня взмахнула рукой, и некрасивая девушка стала вдруг нежной, утонченной красавицей!

Арианту же богиня сказала:

— Будешь носить на себе свою душу до самой смерти!

Говорят, заносчивый и высокомерный маг бежал из родных краев и скитался по свету, раскаиваясь в своем прошлом поведении, и к старости обрел былую красоту. Но все это только легенда…

Читающий выпрямился, потер глаза и сказал:

— Эта легенда правдива. На обратной стороне свитка есть заклинание, которое позволяет придать человеку внешность его души… Если вы согласны, я сделаю это! Но учтите, что заклинание необратимо!

— Нам… нужно время подумать, — ответил мужчина лет тридцати пяти, переглянувшись с миловидной женщиной примерно такого же возраста.

— Я пробуду в столице еще три дня, — сказал чтец.

— А для этого ритуала понадобится что-то особенное? — уточнил мужчина.

— Нет, только немного крови и магии.

— Тогда мы согласны!

ГЛАВА 1

Ясным солнечным днем придворные прогуливались по галерее, поглядывая на троих мужчин, стоящих у самого входа. Один — высокий, широкоплечий брюнет, с шрамом от мочки уха до уголка глаза, являлся графом Эбботом Фолкнером. Его угрюмые каменистые земли тянулись вдоль побережья, славящегося своими контрабандистами. Извлечь доход из такой земли было практически невозможно, так что все Фолкнеры с трех лет учились воевать и делали это так хорошо, что короли предпочитали с ними дружить.

Рядом с Фолкнером стоял элегантный, подтянутый шатен в очень дорогом камзоле — герцог Ромуальд Гриз. Его владения были, напротив, так богаты, что на праздничные шествия он украшал бриллиантами башмаки и попону лошади. Однако с графом юный герцог дружил с детских лет, когда оба они были младшими в своих семьях и служили пажами при королеве-матери.

Третьим в этой влиятельной и мрачной компании был изящный юноша-блондин. Барон Грегори Триан. Рядом с массивными фигурами собеседников он выглядел невысоким, худощавым, излишне ярко и вычурно одетым. Право слово, все придворные острословы хоть раз да прошлись намеками по его женственности, изяществу и привычке поправлять безупречно уложенные локоны. Каких только извращений не подозревали за этой компанией! Но правда была куда проще и затейливей одновременно. Барон был наставником графа и герцога в воинском искусстве!

Да-да, никто из нынешнего ближнего круга его величества не подозревал, что изящный юноша старше своих товарищей вдвое. Эльфийская кровь давала ему много преимуществ — молодость, силу, здоровье. Она же почти шестьдесят лет назад стала причиной громкого скандала при дворе.

Впрочем, время все расставило по своим местам — барон научился маскировать свою силу, а его друзья, крепостными башнями возвышающиеся рядом с ним, научились удерживать наставника от ненужных убийств.

Сейчас все трое наблюдали за прогулкой юной леди Астер Лавинии Фрей. Девица не отличалась знатностью — она была всего лишь дочерью виконта Фрейя, заведующего королевской библиотекой. Но ее нежная красота уже привлекла к себе внимание придворных щеголей, и это невероятно бесило графа и герцога. Барон не высказывал ярких эмоций, но друзья, которые хорошо его знали, видели в прищуре аккуратно подкрашенных глаз куда больше, чем им хотелось.

При всем том леди Астер вела себя скромно. В галерею явилась с матушкой и престарелой тетушкой. Одета была в закрытое утреннее платье из тонкой шерсти молочного цвета, расшитой невесомым бледно-зеленым узором. Светлые волосы были распущены, как полагалось юным девам, и прихвачены двумя косичками от висков к затылку. Небольшая заколка-звездочка из белого золота удерживала косички и мягко сияла, привлекая внимание любопытных.

При дворе хватало самых разных красавиц, но все они были известны местным сплетникам до самого донышка. Леди Астер же была загадкой. Ее отец редко появлялся в свете, предпочитая королевскую библиотеку всему остальному. Про его жену вообще было ничего неизвестно, кроме того, что она была. Однако на прошлой неделе виконт испросил у ее величества дозволения представить свою дочь ко двору и получил разрешение.

Первое знакомство с дебютантками состоялось в большой королевской гостиной. Королева считала, что менее формальная обстановка позволит девушкам расслабиться и чувствовать себя увереннее, чем в тронном зале. Дюжина благородных дев в сопровождении матушек, тетушек и бабушек явилась к назначенному часу. Они все были в белом, все прекрасно причесаны и незаметно подкрашены, все сияли невинностью и жемчугами, но лишь леди Астер, стоящая последней, собрала все взгляды. Просто потому, что ее никто не знал! Даже ее величество удивленно воскликнула:

— Виконт, где вы прятали такое сокровище?

Фрей поклонился и ответил, что его дочь жила с матерью в городе, но прежде не выезжала. Придворные недоверчиво покачали головами — как это молодая девушка сидела дома, не бывая даже в магазинах или в храме? Но виконт на эту тему не распространялся, а его жена оказалась весьма сдержанной и молчаливой особой, что, как ни странно, привлекло к леди Астер еще больше внимания.

Традиционно после представления дебютанток королевской чете одна или две девушки становились младшими фрейлинами, чтобы их семьи получили шанс выдать их замуж с большей выгодой. Ее величество была добра и набирала в младшие фрейлины дурнушек и бесприданниц. Если девушка показывала себя толковой и уживчивой — ей назначали жалованье и переводили в постоянный состав. Но обычно через год-полтора королева давала новенькой небольшое приданое и выдавала замуж по своему разумению. Нередко эти девушки больше никогда не появлялись при дворе, так что назначение в “младшие фрейлины” было и наградой, и милостью, и наказанием.

Леди Астер не была удостоена такой милости, однако после короткого разговора с королевской четой ее величество лично попросила леди Фрей задержаться при дворе на сезон. Дамам даже выделили смежные покои в гостевом крыле дворца, что было несомненной милостью. А еще дворцовые сплетники передавали реплику королевы, обращенную к его величеству: “Нашему двору не хватает сияющих чистых лиц, пусть леди нас порадует”. Конечно, сплетники и щеголи тотчас припомнили, что “Астер” значит “звезда”. Король, уже немолодой человек, хранящий верность супруге, одобрительно кивнул и дал задание казначею повысить виконту жалованье. Такую красоту нужно показывать в достойном обрамлении!

Несколько дней леди Фрей потратила на устройство в новых комнатах, пошив гардероба и покупку мелочей, необходимых при дворе. И вот в хмурый, дождливый день она впервые вывела дочь на прогулку по галерее.

— Хороша, — коротко сказал граф, любуясь леди Астер.

— Если верить пословице и посмотреть на леди Фрей, то девушка обещает стать только лучше, — добавил герцог.

— А если посмотреть магическим взором, — фыркнул барон, — то становится понятно, что дева стоит целого королевства!

Приятели уставились на Триана вопросительно.

— Леди носитель дара жизни. На твоих голых камнях, Фолкнер, она может развести сады. А уж в долине Гриза устроить рай на земле.

— Хочешь сказать, ты ни разу не представлял эту звездочку в роли баронессы Триан? — поднял брови Гриз.

— Я могу представлять все что угодно, — повел плечом барон, — ни одна придворная маменька не выдаст за меня дочь.

Друзья сочувственно переглянулись. Аристократы не сразу заметили, что юный барон Триан не стареет. Поначалу он появился при дворе как наследник барона. Красивый молодой человек радовал глаз, приятно пел, изящно танцевал, лихо фехтовал и вскоре завоевал себе славу искусного бойца и галантного кавалера. Только время текло — юные фрейлины стали солидными дамами, вывели в свет своих дочерей, а барон Триан, получивший к тому времени титул, был все так же легконог, строен и молод. Непростительно молод!

Конечно, все аристократы владели магией и потому жили дольше крестьян. Лет сто-сто пятьдесят в среднем, если не погибали на войне, на дуэли или от заразной магической болезни. Случались и долгожители — лет по триста-четыреста, но не так часто. Эльфы жили значительно дольше. Тысяча лет, иногда две, сохраняя внешнюю молодость почти до смерти. Что, конечно, вызывало зависть людей. Но при этом эльфы практически никогда не смешивались с людьми. Редкие политические или династические браки всегда оставались бесплодными. Долгоживущие просто переживали своего партнера и после его смерти возвращались в родные леса.

Так что, даже заподозрив баронессу Триан в неверности, аристократы не могли ничего с этим поделать — барон официально признал рожденного супругой ребенка наследником, получив на это разрешение самого короля. А почему эльф-лекарь пошел на такой странный шаг, он никому не докладывал. Правда, со временем Грегори начал подозревать, что это был обыкновенный научный эксперимент — получится ли зачать ребенка с человеческой женщиной, и какими достоинствами он будет обладать?

Между тем общество в галерее уже оправилось от шока, вызванного появлением леди Фрей, и к трем дамам начали подходить, чтобы поздороваться. Щеголи, фрейлины, дамы, сановники… Фолкнер неожиданно скрипнул зубами, когда к леди Астер подошел престарелый маркиз Блюмс. Старик был известным ловеласом и в свое время разбил немало девичьих сердец. Он и сейчас еще почитал себя красавцем и умел наговорить комплиментов, от которых юные девы краснели, а дамы постарше снисходительно улыбались.

— Расслабься, друг мой, — спрятав улыбку в кулак, посоветовал герцог Гриз, — старый Блюмс безопасен. Меня гораздо больше беспокоит прыткость Шнитке…

Граф немедля перевел тяжелый взгляд на высокого, хорошо сложенного кавалера в малиновом камзоле. Тот не спеша приблизился к компании, поклонился, поцеловал руку виконтессе и завел с ней беседу, делая вид, будто совсем не обращает внимания на леди Астер.

Три друга мрачно посмотрели на баронета, но тот слишком давно крутился при дворе, чтобы обращать внимание на тяжелые взгляды. Он продолжил беседу со старшими дамами, втягивая в разговор и компаньонку. Юная девушка вынужденно стояла рядом и слушала его болтовню, а хитрец рассыпался мелким бесом, улыбался, тонко шутил и предлагал дамам посмотреть знаменитую картину художника Прубенса “Союз земли и воды”.

Услышав это предложение, Гриз клацнул челюстями:

— Гад!

Картина эта висела в дальней, полутемной части галереи и была весьма откровенна. Молодые дамы обычно очень смущались при виде тщательно прописанных достоинств древних стихиалей, а придворные щеголи обожали ее показывать и, пользуясь смущением, иногда даже шантажировали провинциальных простушек, вырывая поцелуи или неразумные обещания.

Однако леди Астер лишь хлопнула ресницами и заявила, что в живописи абсолютно ничего не понимает, а вот матушка и тетушка — да, поклонницы. Если лорду Шнитке так хочется поделиться шедевром, дамы охотно составят ему компанию. А юная леди пока отойдет поздороваться с герцогиней Сайрин.

Триан усмехнулся, отворачиваясь от общества, и беззвучно поаплодировал. Гриз и Фолкнер его поддержали. Герцогиня Сайрин была той еще старой ведьмой, и юной леди рядом с ней угрожал разве что острый язык самой тетушки короля.

Понурый Шнитке увел дам к неприличной картине, и вскоре в темном углу послышались шлепки веером по твердой поверхности. Общество ухмыльнулось и переглянулось.

Пока леди Астер вела вежливую беседу с герцогиней, из темного угла галереи вышел Шнитке — слегка помятый и растрепанный. Две почтенные леди не пожалели своих вееров, чтобы проучить нахала! Они шли за молодым повесой следом, имея самый грозный вид и сломанные веера в руках.

Три друга переглянулись и дружно хмыкнули. Если леди Астер пошла в маменьку, просто с ней не будет!

ГЛАВА 2

Пересуды о прогулке в галерее быстро разлетелись по дворцу, и к ужину каждый второй придворный знал, что леди Астер охраняют самые строгие церберы двора. Почему? На этот вопрос дамы не отвечали, но продолжали опекать сияющую красавицу, словно она была их собственной дочерью.

Герцогиня Сайрин, тетушка короля, вообще ходила с юной леди Фрей под ручку и рассказывала ей всю подноготную кавалеров, желающих свести приятное знакомство с юной провинциалкой.

Впрочем, сама леди Звездочка, как ее прозвали из-за любви к такой форме украшений, вела себя скромно, сдержанно и вполне аристократично. Ее манеры пленяли простотой, а движения — изяществом. И даже записные холостяки, глядя на ее милое лицо, начинали задумываться о браке.

— Что-то здесь нечисто, — первым заподозрил неладное герцог Гриз и поделился своим ощущением с друзьями.

— Что нечисто? — более простодушный Фолкнер любовался дамами с балкона и чуть не облизывался на аппетитную красотку с глубоким декольте. Кажется, именно у нее он провел эту ночь…

— Я сам видел, как леди Джолер запретила своему племяннику приближаться к Звездочке! — с возмущением заявил Гриз.

— Племянник леди Джолер? Лорд… как его там? — вскинул бровь Триан.

— Уинн, — раздраженно ответил герцог. — Парень смазлив, как кукла, и посетил уже немало альковов почтенных дам, получая от них подарки за визиты. Еще год-два, и будет приискивать себе скромную провинциалку с хорошим приданым для рождения наследника.

— Леди Фрей бесприданница, титул и земли ее отца майоратные, — пожал плечами Фолкнер, — подозреваю, леди Джолер сочла ее неподходящей невестой.

— Нет, тут что-то другое, — покачал головой герцог. — Подумай сам, если леди может развести сады на голых камнях, значит, с деньгами проблем не будет.

— Сады мало вырастить, — поддержал беседу барон Триан, — урожай надо правильно собрать и сохранить или продать. Но тут я согласен с тобой, Ром, что-то нечисто. Даже самые зверские грымзы искренне улыбаются леди Астер! Я сам видел, как леди Мооз пыталась сделать благожелательное лицо!

Граф и герцог с усмешками изобразили священный круг — леди Мооз считалась самой строгой блюстительницей нравов Двора.

— И ты еще жив, друг мой? — хохотнул Гриз. — Мне кажется, эта старая перечница забыла, что люди иногда улыбаются!

— Тем не менее я это видел, — барон проводил взглядом леди Фрей и ее матушку, неспешно идущих в столовую. — И не заметил никакой магии. Помните, года три назад в моду вошли чарующие амулеты?

Герцог и граф поморщились.

Они тогда еще не были даже наследниками, так что дорогая игрушка им была не по карману, но самое противное — они не могли себе позволить и защитные амулеты. Барон в то время был в отъезде, и юные придворные сполна хлебнули фальшивого очарования от фрейлин и прочих придворных кокеток. На их счастье, Триан вернулся довольно быстро и подарил друзьям защитные амулеты. Постепенно ими обзавелись все придворные, и модная “игрушка” потеряла актуальность. Однако впечатления тех месяцев прочно врезались в память мужчин.

— Это точно не амулет, — протянул Фолкнер, передернув плечами.

— Я, кстати, до сих пор защиту ношу, — добавил герцог Гриз, поглаживая широкую цепь с подвесками, спрятанную под рубашкой и камзолом. — Он неактивен.

— Хотелось бы разобраться в этой загадке, — сказал Триан, замечая, что леди Фрей и ее дочь все еще не дошли до столовой, поскольку останавливались каждые два-три шага, чтобы поздороваться с очередным придворным льстецом.

— Предлагаю побольше узнать об этой красотке, — промолвил герцог, — очень подозрительно выглядит это единодушие самых отпетых сплетников Двора!

— Согласен, — Фолкнер нахмурился, потом просиял: — Если она действительно может развести на моих камнях сады, я, пожалуй, сделаю ей предложение!

— А я просто присмотрю за вами, — решил Триан, — если это магия, на меня вряд ли подействует.

Переглянувшись, мужчины двинулись в столовую — ужин с их величествами пропускать не стоило.

***

Весь следующий день три друга провели, выслушивая сплетни и слухи о семье виконта Фрейя, а вечером собрались в комнатах герцога, чтобы под буженину и бутылку вина обменяться собранными сведениями.

Так, графу Фолкнеру удалось узнать, что земли у виконта мало — всего одна деревня с маленьким загородным домом. Виконт там практически не бывал, зато дамы проводили все лето от цветения до сбора урожая.

— Земля скудная, но крестьяне не голодают, — рассказывал граф, с аппетитом поедая ветчину и сырный пирог. — На ярмарку вывозят очень хорошие овощи, яблоки. Зерно, правда, не везут, куда-то в другое место продают. Я с Дэрилом поболтал, с бароном Хьюзом, у него земли рядом с Фрейем и дохода совсем нет. Если бы не лошади, давно бы ноги протянул.

— По слухам, леди Фрей действительно проводила зиму в столице, но во дворце не бывала, — сказал герцог. — Самое интересное — примерно год назад виконт опустошил все свои счета и даже продал кое-какие драгоценности.

— Год назад? — барон Триан разбавил свое вино водой и для закуски выбрал соленые орешки. — Леди Астер представили ко двору в начале этого сезона. Если бы отец потратил все доходы на наряды, она блистала бы уже год. Кстати, сколько там было?

— Немного, но все же… Полторы тысячи золотых! — ответил Гриз.

Граф присвистнул:

— Три годовых дохода их поместья, на эти деньги леди Астер можно завернуть в иремский шелк с ног до головы раз двадцать…

— Больше, — прищурился Триан, — но леди носит шерсть и лен, а вышивка на ее платье самая обычная. В каком банке виконт держал деньги? Я, пожалуй, навещу старых друзей и узнаю, куда они ушли…

— А что удалось узнать тебе? — Гриз соорудил себе бутерброд и отрезал от него кинжалом маленькие кусочки, закусывая отличное анжуйское вино из собственных виноградников.

— Мало. Виконт отлично служит. Его величество им доволен. Мажордом приводит виконта в пример прочим служакам, говоря, что большего порядка нет даже в сокровищнице. Королева с виконтом знакома, но вы знаете, что ее величество часто бывает в библиотеке.

Мужчины переглянулись. Действительно, как они могли забыть? Ее величество любит читать и, конечно, обращалась за новыми книгами к главному библиотекарю! Выходит, у виконта все же есть связи при Дворе? Только очень своеобразные!

— Все хором восхищаются леди Астер, но до недавнего времени никто не знал, что у виконта есть дочь! — добавил барон, забрасывая в рот несколько орехов.

— Подозрительно! — хором сказали Фолкнер и Гриз.

— Значит, продолжаем собирать информацию, — подвел итог Триан, — хотя это непросто. Юная леди произвела такое впечатление, что ее бальная карточка на бал осеннего равноденствия расписана заранее! Я пытался сделать запись у танцмейстера, но мне заявили, что танцев больше нет!

— Мне удалось уговорить тетушку помочь мне, — усмехнулся Гриз, — так что мы все вписаны в карне1 леди Астер!

— Но как? — изумился Фолкнер. Грубоватый граф приглашал девушек на танец кавалерийским наскоком, поэтому порой его избегали, да и не считался он хорошим женихом. Да, молод и хорош собой, но беден и постоянно на войне. Не каждая готова жить в замке на голых камнях в вечном ожидании мужа!

— Моя тетушка по счастливому стечению обстоятельств когда-то училась с леди Фрей в одной школе для благородных девиц, — поделился секретом Гриз. — Она немного помогает леди отсеивать ненужные знакомства и подсказывает, если знакомства удачные. Нас сочли хорошим вариантом для дебюта юной леди.

— Вот ты жук, — хмыкнул Фолкнер, — но я рад. Приятно будет покружить такую красотку!

— Но-но! — потряс рукой Гриз. — Вальс я зарезервировал для себя! Тебе остается мореска, а Триану вообще павана!

— Прыгать, как индюк, размахивая ногами? Ну удружил! — расстроился Эббот и выпил полстакана вина одним глотком.

— Спасибо, что позаботился, — задумчиво кивнул Грегори, — в паване будет шанс побеседовать с девицей. Хочу удостовериться, что ее скромность не напускная.

Гриз нахмурился и поставил свой стакан:

— Грег, я знаю, ты любишь дразнить дам, но… прошу, не порти девочке праздник.

Барон так изумился, что потерял равновесие и чуть на опрокинулся вместе со стулом, стоящим на двух ножках.

— Ром, я тебя не узнаю! Ты пожалел женщину?

— Просто… у тети я встретил леди Астер. Она действительно очень милая и простая девушка, — пробормотал герцог.

Триан поставил стул на все четыре ножки, вгляделся в друга и сказал:

— Кажется, я просто обязан потанцевать эту павану.

ГЛАВА 3

Бал в честь осеннего равноденствия был событием выдающимся, потому что на нем можно было просто танцевать, веселиться и радоваться щедрому урожаю. Его особенно любили молодые девушки, впервые вышедшие в свет.

При Дворе была даже такая поговорка: “Осенью принцесса, зимою невеста, весною жена, летом — мать”. Она отражала примерный путь девушки из хорошей семьи, имеющей славных предков и приданое, достаточное для удачного брака.

Потанцевав на осенних приемах, юная леди к зиме находила себе жениха и новогодние праздники проводила в статусе невесты. Весной играли свадьбу — под цветущими ветвями яблонь, а к лету молодая леди чаще всего объявляла о беременности и уезжала на год в поместье, чтобы родить наследника.

Именно осенью в столицу съезжались аристократы, увидевшие, какой у них будет доход, а также бездельники, потратившие состояния на побережье, и обнищавшие лорды, желающие подыскать себе невесту побогаче. В общем, весь цвет столицы собирался в королевском дворце на бал Равноденствия.

Три друга тоже туда собирались.

Герцог Гриз обязан был присутствовать — как герцог, как холостяк и как королевский шталмейстер2. Развлекаясь, он надел на бал мундир, чтобы немного ввести в заблуждение охотниц за его деньгами и титулом. Не каждая благородная леди решится выйти замуж за конюха, пусть даже королевского!

Должность сохранилась за ним с тех времен, когда он был младшим сыном герцога — юнцом, увлеченным лошадьми. Когда отец и братья скоропостижно скончались, и он внезапно стал герцогом, Ромуальд от должности не отказался. Ему нравилось осматривать конюшни, подбирать лошадей, следить за скачками и выездами их величеств. Правда, пришлось нанять заместителей, следящих за всем этим на месте, но это уже были мелочи.

Граф Фолкнер явился на бал в мундире полковника. Графом он стал после череды несчастий в собственной семье, а вот чин выслужил сам, воюя на границах королевства с дикими племенами и вполне цивилизованными соседями.

Барон Триан предпочел надеть зеленый кафтан, расшитый серебром, тонко намекая на свое происхождение. При Дворе на эти намеки давно не обращали внимания, а вот эльфийский посол будет в бешенстве. Друзья знали, что Грегу несколько раз предлагали покинуть королевство людей, уехать в эльфийский лес, потому что в нем явно проявилось эльфийское наследие, но барон каждый раз отказывался, аргументируя свой отказ очень просто. Здесь он барон. Человек, имеющий привилегии аристократа, доход и возможность заниматься любимым делом. В эльфийском лесу он будет жалким полукровкой, вынужденным пресмыкаться перед чистокровными эльфами лишь потому, что его матерью была человеческая женщина.

— Я слишком уважаю и люблю своих родителей, чтобы так с ними поступить, — каждый раз отвечал Триан, наблюдая за багровеющим эльфийским посланником. Того выворачивало при одном намеке на то, что элегантный, сильный и красивый полукровка считает своим отцом человека, а не эльфийского целителя.

В общем, друзья собрались в покоях Гриза, чтобы отправиться на бал втроем, а перед этим пропустить по стаканчику бренди, потому что выдержать натиск юных прелестниц на трезвую голову просто невозможно!

Вот за вторым или третьим стаканчиком они и вспомнили про танцы с леди Астер. Слухами о ней полнился дворец. Красота, внутренняя чистота и удивительная мягкость девушки привлекли самых разных ценителей. Поначалу леди Астер попытался купить один из нуворишей, недавно получивший титул барона за “услуги, оказанные королевству”, точнее, за весомый вклад в личную казну короля.

Новоявленный аристократ явился в виконту Фрейю и предложил заплатить выкуп за невесту, равный ее весу. Побледневший от гнева виконт выставил наглеца с помощью королевских гвардейцев. Бравые парни охотно пришли на помощь библиотекарю, потому как он нередко помогал им заполнять бумаги, писать письма родне и заверять карточные долги.

Следующим стал маркиз Блюмс.

Старый сластолюбец пожелал взять девушку в жены, обещая, что она останется богатой вдовой, а если родит ему наследника, то и вовсе уважаемой дамой. Этому господину виконт отказал мягче, но так же категорически.

Более молодые и привлекательные мужчины тоже пытались просить руки прекрасной виконтессы, но потерпели поражение. Лорд Фрей каждый раз приглашал дочь и спрашивал: желает ли она стать супругой того или иного светского щеголя? Леди Астер молча качала головой, и очередной проситель покидал комнаты семьи Фрей.

Все это возбудило при дворе нездоровый ажиотаж. Леди Астер стали называть гордячкой, кокеткой, жестокой девицей, играющей на мужских чувствах, и постепенно ее начали обижать. Проливать напитки на платья, рассказывать небылицы, портить двери в ее комнаты и подсылать служанок, чтобы сжечь щипцами волосы или кожу.

Пока что девушке удавалось избежать серьезных последствий, но герцог и барон видели во всем этом очень нехороший знак. Леди Астер могли просто затравить, заставить уехать в провинцию и никогда больше не появляться при дворе.

Обсудив все это за стаканчиком, три друга решили по возможности прикрывать “Золотую звездочку” от неприятностей. А там видно будет!

ГЛАВА 4

С таким боевым настроем друзья с шумом покинули комнаты и буквально через пять минут остановились на пороге бального зала.

Пока их объявляли, герцог, граф и барон оценили обстановку. Король и королева еще не прибыли, так что придворные здоровались, сплетничали и потихоньку растаскивали запасы вина, выделенного на праздник.

Леди Астер с матушкой, тетушкой и еще несколькими суровыми старухами стояла у окна. К изумлению мужчин, рядом с ней стояли дети. Несколько пажей в куртках с королевскими гербами, несколько юных девочек в легких воздушных платьях — воспитанницы королевы, и даже младший принц!

Его высочеству было всего семь лет, но держался он с достоинством и сдержанностью взрослого. Даже наставники юного принца отмечали его серьезность, чопорность и чрезмерную сдержанность. Однако рядом с леди Астер стоял… ребенок! Улыбчивый, нежный, удивительно уязвимый и открытый. Он о чем-то беседовал с юной леди, прячась за юбками дворцовых мегер, и этот разговор был так важен, что Астер Фрей присела и, окруженная ворохом своих юбок, внимательно слушала. Ни мать, ни тетушка, ни другие почтенные матроны не смели ее одернуть или вмешаться в беседу — его младшее высочество умел отлично мстить тем, кто мешал ему. Но все смотрели на принца Энриха с изумлением.

— Нужно спасать старушек! — хмыкнул Фолкнер, прокладывая себе дорогу к девушке. Благодаря росту и ширине плеч он быстро раздвинул толпу любопытных и преклонил колено рядом с принцем. Молча.

Энрих покосился на графа и снова вернулся к беседе с леди Астер. Фолкнер навострил уши и от неожиданности моргнул — принц и юная леди обсуждали… бабочек!

— Да, ваше высочество, — с нежной улыбкой говорила леди Фрей, — бабочки очень хрупкие, но при этом стойкие. Они выбираются из куколки, раскрывая свои смятые крылья, наполняя их жизнью. Это очень трудно, но если бабочке помочь, она умрет.

— Умрет? — переспросил Энрих с недоумением.

— Ей не хватит сил для полета. Все трудности, которые претерпевают эти прекрасные малышки, дают крепость их крыльям. Вы, наверное, помните, ваше высочество, как уставали ваши руки, ноги и спина, когда вы учились ездить верхом?

Мальчик серьезно кивнул в ответ. Как и всем принцам, ему подарили пони в четыре года, и он занимался на корте минимум два раза в неделю.

— Ваше тело не готово было к таким нагрузкам, но никто и не требовал от вас, чтобы вы сразу поехали в Санси или в Льеж. Вы понемногу катались на корте, и ваше тело укреплялось. Так и бабочка. Она потихоньку выбирается из куколки, и ее крылья становятся достаточно крепкими, чтобы донести ее до Льежа.

Принц светло улыбнулся:

— Вы очень красиво все рассказали, леди Астер. Я хотел бы побеседовать с вами еще. Жаль, что меня призывают дела!

— Буду рада еще одной беседе с вами, ваше высочество! — леди Астер привстала и снова присела в реверансе.

Энрих повернулся к Фолкнеру:

— Что вы хотели, граф?

— Всего лишь вручить вашему высочеству подарок по случаю осеннего равноденствия, — склонил голову Эббот.

Мальчик снова приобрел вид маленького взрослого и строго кивнул:

— Показывайте! Скоро выйдут их величества.

Фолкнер вынул из кармана каменную фигурку лошади искусной работы. В его землях, богатых только морем и камнем, трудилось немало каменотесов и мастеров-камнерезов. Лошадка, вырезанная из агата, выглядела очень живой и даже лукавой. К тому же это была не игрушка, а элегантное навершие печати.

— Мои мастера не стали вырезать ваш девиз, мой принц, дворцовый ювелир сделает это лучше, но, надеюсь, вам понравится мой подарок.

Энрих, конечно, первым делом оглядел лошадку и лишь потом обнаружил гладкий кругляш будущей печати.

— Ваши мастера весьма искусны и предусмотрительны, — чинно кивнул принц, — благодарю, граф, это прекрасный подарок.

Фолкнер еще раз склонил голову и отошел. Каждый принц получал собственную печать в семь лет — когда уже умел писать свое имя. Печать подкрепляла подпись на официальных бумагах и личных письмах, другого значения не имела. Но печать — это та вещица, которую юный потомок короля брал в руки практически каждый день — ею полагалось скреплять записки маменьке и приказы камердинеру, отмечать личное присутствие в доме знатного подданного или в книге почетных гостей коронного города. Поэтому основу для печати юному принцу пытались подарить все.

Кто-то делал ставку на золото и драгоценные камни, кто-то делал основу, похожую на большую государственную печать, только меньшего размера, кто-то пытался удивить редким и необычным материалом вроде горного хрусталя или черного дерева.

Граф Фолкнер приказал изготовить фигурку лошади, потому что в его девять лет ему отчаянно хотелось иметь такую фигурку с печатью, но отец приказал резчику изготовить простой квадрат с удобным хватом — и только. Это было быстрее, дешевле и “негоже младшему иметь печать краше старших”.

Немного компенсируя себе то разочарование, Эббот выбрал лучшего резчика и дал задание. Даже если принц Энрих выберет себе другую печать, он все равно запомнит графа и его подарок.

Между тем его высочество оказался прав — церемониймейстеры стукнули своими посохами в медные пластины, закрепленные на полу, и придворные быстро отхлынули в стороны, освобождая проход к тронам.

Затрубили трубы, ударили литавры — венценосная чета прошла через зал и остановилась на ступенях, ведущих к тронам.

— Дорогие наши подданные, рады поздравить вас с наступившим днем равноденствия! Ешьте, пейте, веселитесь, да будет щедрым урожай!

Пока король произносил речь, королева стояла рядом и скромно улыбалась. Наследный принц и два его младших брата подошли с разных концов зала и слушали речь в первом ряду.

Когда монарх дал знак к началу бала, и с балкона над залом зазвучала музыка, наследный принц пригласил на танец свою матушку, второй принц — сестру, а младший… Энрих быстро пробежал между придворными и остановился напротив леди Астер:

— Леди Фрей, позвольте пригласить вас! — торжественно сказал он.

Стоящие рядом кавалеры тотчас отхлынули от девушки, но далеко отходить не стали — всем было любопытно, как она выйдет из положения? Кавалер был на две головы ниже леди.

— Благодарю за приглашение, ваше высочество! Для меня честь танцевать с вами! — Астер вышла в круг вместе с юным принцем и с очень серьезным лицом встала в ряд танцующих.

За девушкой наблюдали очень пристально самые знаменитые физиогномисты Двора, и к концу танца на многих лицах появилось выражение недоумения — леди Астер танцевала с большим удовольствием! Она не замечала разницы в росте, ловко приседала и кружилась, а еще нежно улыбалась принцу и говорила ему что-то весьма ласковым тоном.

Когда танец кончился, юный Энрих проводил леди Астер к ее матушке и с изящным поклоном поблагодарил за доставленное удовольствие. Любопытные были разочарованы, ведь леди присела в ответ и сказала, что будет рада подарить его высочеству еще один танец, но только в конце бала. Два танца подряд могут себе позволить только помолвленные или молодожены! Принц порозовел, но попросил оставить для него быструю кадриль и отошел.

Настало время смены кавалеров, и к леди Астер подошел герцог Гриз. Любопытные снова напряглись — самый завидный холостяк столицы с легкой улыбкой склонился перед леди и торжественно вывел девушку в круг, чтобы станцевать самый неприличный танец сезона. Вальс был новинкой, и даже на королевском балу ее величество разрешала танцевать его только один раз. И этот самый неприличный танец юная леди танцует не с братом, не с женихом, а с герцогом!

Шепотки и сплетни зазвучали вновь, но леди не обращала на них внимания. Когда Гриз, немного красуясь, приобнял ее за талию, хотя руке кавалера полагалось слегка касаться лопаток партнерши, девушка покраснела, закусила губу, став от этого еще более хорошенькой, и прошептала:

— Простите, ваша светлость, если я наступлю вам на ногу! Я не очень хорошо умею танцевать этот танец! Мой учитель… он боялся ко мне прикасаться, а папа слишком занят, чтобы тренироваться со мной каждый день!

Герцог искренне изумился такой наивности, но вернул ладонь на правильное место и поспешил утешить девушку:

— Я неплохо танцую, миледи, надеюсь, не разочарую вас!

Астер вскинула на партнера удивленные глаза, и Ромуальд Гриз, наверное, впервые в жизни засмотрелся на девушку так, что едва не пропустил первый такт музыки. К счастью, тренированное тело не подвело — герцог легко подхватил леди Фрей и аккуратно повел по кругу. Они скользили по паркету, и немало женских глаз останавливалось на этой паре с завистью. Очень уж хорошо смотрелись рядом хрупкая золотоволосая девушка и элегантный шатен с приятной мужской фигурой. Что ни говори, а Гриз, будучи даже младшим, не наследным сыном герцога, умел пленять женские взоры!

Танец был слишком смущающим и новым, чтобы леди Астер чувствовала себя в нем комфортно, поэтому Гриз молчал, но бросал на девушку горячие взгляды и наслаждался видом на аккуратное декольте партнерши. Однако, когда танец кончился, он вдруг понял, что после танца с принцем леди Астер выглядела более счастливой. Тогда она беззаботно улыбалась, искренне и нежно, а сейчас просто проявляет вежливость! Это Гризу не понравилось, но что же поделать? Леди его просто не знает! Он будет ухаживать за ней и постепенно завоюет доверие! А там… самый сладкий приз этого сезона окажется в его руках! Он поведет прекрасную, как сон, леди к алтарю в замке Гриз и торжественно возложит на ее голову фамильную диадему!

Приняв решение, герцог улыбнулся леди Астер и проводил ее к матушке.

Несколько танцев леди танцевала с другими придворными, и Гриз не выпускал ее из поля зрения, а потом настал черед морески и графа Фолкнера.