Три зеркала

Глава первая

1993 год. Великобритания. Лондон.

Аэропорт. Обычное утро понедельника. Залы наполнены людьми. Повседневная суета. Кто-то сидит в ожидании объявления. Кто-то нервно носится в поисках нужного выхода. Кто-то обедает в ресторанчике «Batte» впервые за несколько часов ожидания рейса. А кто-то стоит у дверей на улицу и предлагает такси «задёшево».

К главному входу подъехала серая машина, можно даже сказать — подлетела, ведь водитель явно куда-то спешил и изо всех сил выжимал педаль газа, затем же резко ударил по тормозам, что пассажира, если он конечно был, сто процентов перекосило и чуть не выбросило из автомобиля раньше времени через лобовое стекло. Пассажир, естественно, был. Левая передняя дверь этой машины приоткрылась. Из неё вышла молодая девушка двадцати одного года на шпильках и в бардовом кружевном платье. Солнце слепило ей прямо в глаза, а каштановые волнистые волосы наливались светом и блеском и казались огненными. С водительского места выпрыгнул высокий мужчина средней комплекции и весьма симпатичной внешности лет пятидесяти, хотя выглядел он для своего возраста достаточно молодо. Он подошёл к капоту машины и достал из багажника небольшой чемодан на колёсиках, поставив его на асфальт. Девушка поблагодарила человека и пулей помчалась в здание аэропорта, еле волоча багаж за собой.

— Шарлотта! — Выкрикнул ей вслед мужчина.

Девушка остановилась и обернулась, чуть не споткнувшись.

— Я что-то забыла, Мистер Р.? — Взволнованно спросила она, поглядывая на золотые миниатюрные круглые наручные часы.

Она спешила. Сильно спешила. Поэтому трата лишних нескольких секунд заставляла её нервничать и подёргивать кулон, висевший на шее.

— Нет. Хотел пожелать удачного полёта!

— Спасибо!

— Позвони как долетишь! Если не буду брать трубку, значит я ещё буду в университете! Но Рая точно должна ответить!

— Хорошо!

— Родителям и Лиззи привет! Надеюсь, что у них всё в порядке!

— Окей!

— Ах, да! Ещё раз назовёшь меня Мистером Р., перестану с тобой разговаривать! Мы не в стенах кабинета физики! — Шутливо, но с достаточно серьёзным выражением лица проговорил он.

— Я ничего не обещаю! — Ответила Шарлотта, смеясь.

Мистер Р. помахал ей рукой, и Шарлотта вбежала в прохладный аэропорт в надежде не опоздать на собственный рейс. Она пробежалась глазами по всему помещению в поисках нужного табло. Вот оно! Нашла! Девушка только успела сдать чемодан на стойке регистрации, как по громкой связи объявили:

«ВНИМАНИЕ, НАЧИНАЕТСЯ ПОСАДКА НА РЕЙС ЛОНДОН — ШТУТГАРТ! ПРОСИМ ПРОЙТИ К ВЫХОДУ НОМЕР ПЯТЬ!»

Шарлотта побежала дальше так быстро, как ей только удавалось, проходя оставшиеся процедуры, прежде чем спустя рекордные четырнадцать минут, с учётом то очередей, не оказалась у выхода номер пять. Она, запыхавшись, протянула посадочный талон ярко накрашенной недовольной сотруднице аэропорта. Та что-то пробурчав, отдала оторванный кусочек билета Шарлотте. Она возможно могла бы выпалить какую-то колкость в адрес девушки, как вероятно делает всегда, когда видит опаздывающих пассажиров. Не сейчас. Скорее всего дело было даже не в желании сдержаться, а в надписи чёрным по белом на бумажке «бизнес-класс». «Успела…» — Подумала Шарлотта про себя. Девушка прошла по серому узкому коридору в самолёт. Стюардесса любезно проводила её на нужное место у окна.

Бортпроводницы что-то рассказывали о технике безопасности, но Шарлотта их совершенно не слушала. Она так часто летала на самолётах, что уже знала сие слова наизусть. Шарлотта повернулась к иллюминатору и вздохнула. Скоро она окажется дома, встретит родителей, лица которых она не видела уже давно, а голоса слышала лишь в телефонной трубке. Но она бы не видела их ещё дольше, если бы не серьёзное дело, о котором ей обещали рассказать родители по приезде в Германию. Мысли о важности этого дела не давали девушке покоя с тех самых пор, как в четверг ей позвонил отец и попросил прилететь в ближайшие дни.

Заморгали значки на потолке, оповещающие пассажиров о надобности пристегнуть ремни безопасности. Воздушное судно оторвалось от земли. Аэропорт, дорога, дома, деревья начали постепенно уменьшаться, казаться маленькими фигурками, словно игрушечными. Всё ближе и ближе белые пушистые, словно невесомые, ватные облака.

Совсем скоро, всего через пару часов, Шарлотта окажется в окружении родных и близких. Интересно, что же изменялось в её отсутствие? Когда она была дома в последний раз, папа поменял плитку на кухне, дерево в саду стало ещё больше, а зелёная крона ещё пышнее. Но вот что однозначно останется неизменным — куст алой розы, растущий около каменной стены, за которым отец ухаживал каждые выходные. Шарлотта видела эти розы из года в год, на одном и том же месте, всегда такими же ухоженными, аккуратными, как когда-то в детстве.

Самолёт удачно приземлился в аэропорту Штутгарта. После высадки девушка поспешила за получением чемодана. Лента, над которой висело электронное табло «Лондон — Штутгарт», поехала, издавая характерный звук. По одному начали вываливаться чемоданы и сумки различных цветов и размеров. Шарлотта забрала свой и направилась к выходу. Здесь стояли встречающие. В паре метров от Шарлотты парень ждёт свою девушку, а при её виде крепко прижимает к себе и дарит цветы. Вот пожилая женщина, наверное, спустя несколько месяцев видит своего сына. Рядышком же расположилась пожилая пара, встретившаяся после долгой разлуки. Прямо перед Шарлоттой стоял худощавый низкорослый мужчина преклонного возраста в сером костюме, который позвал её по имени, когда она чуть не прошла мимо:

— Шарлотта Шварц?

— Да, это я, — ответила она, удивлённо распахнув глаза.

— Меня зовут Дэн Зэен, я водитель и от части дворецкий. Ваш отец Herr Шварц послал за Вами. Позволите Ваш чемоданчик? — Безэмоционально, но с почтительностью произнёс он.

Шарлотта послушно вручила этому человеку багаж, оставив лишь висеть на плече белую сумочку квадратной формы на золотистой цепочке от «CHANEL» (если мне, конечно, не изменяет память, а я надеюсь, что с ней всё в порядке). Водитель проводил её до чёрного Мерседеса, убрал чемодан в багажник и любезно приоткрыл заднюю дверь для девушки.

— Простите, а как давно вы работаете… на моего отца? — Робко, не зная, как лучше начать диалог, поинтересовалась Шарлотта.

— Шесть месяцев двадцать три дня семь часов и сорок, — Зэен на секунду замолк, — пять минут. Вы, я так полагаю, удивлены?

— Да. Немного. Отец никогда не нанимал кого-то на подобный пост, если можно так выразиться. Он всегда приезжал за мной сам. Всегда…

— Жизнь меняется.

Шарлотта промолчала, лишь повернулась в сторону тонированного стекла и задумалась над последней фразой водителя: «Жизнь меняется». Меняется. Но в какую сторону?

Через какое-то время машина свернула на углу Вайзенберг и Милтон. Девушка начала замечать знакомые до боли дома: первый красный кирпичный — Вагнеров, второй с большими окнами —Бауэров, третий с длиннющим разномастным забором — Кохов и, наконец, четвёртый с каменной стеной и металлическими расписными воротами старинный дом — Шварцев. Машина поехала по мощёной дороге мимо стоявших мужчин в форме у ворот к парадному входу и остановилась. Зэен выскочил из Мерседеса и подбежал к ручке двери Шарлотты, раскрывая перед девушкой дверь. Шарлотта огляделась. «Снаружи ничего нового — всё по-старому. Так что же ждёт меня изнутри?» — произнесла она у себя в голове.

Шарлотта приоткрыла деревянную дверь в дом, ступив на старый красный ковёр. Она разулась по привычке в прихожей и зашла в гостиную.

— Мам, пап? Есть кто дома?

На её вопрос никто не ответил. Тогда же Шарлотта прошлась по первому этажу, затем поднялась на второй и решила попытать удачу вновь:

— Лиз?

Но на её голос вновь никто не отозвался. Девушка зашла в спальню родителей, их кабинеты, комнату сестры. Странно. Ни души.

— Frau Шварц, никого нет. Herr и Frau уехали к нотариусу ещё утром, скоро должны вернуться, ваша сестра вот уже неделю гостит у друзей вашей семьи Джэймсов. Куда изволите багаж поставить?

— Ох, Боже. Как же я терпеть не могу эти немецкие обращения…Frau… не Frau… Можно просто Шарлотта. А чемодан оставьте в прихожей. Я сама отнесу его наверх.

— Хорошо. Как Вам будет угодно.

Мужчина куда-то удалился. Но Шарлотту не особо волновало куда. Она потащила чемодан наверх в свою уже подготовленную спальню, поставила его в угол, а сама же развалилась на огромной кровати. На комоде она заметила что-то кислотно жёлтого цвета. Шарлотта привстала и пригляделась. Это же курица, пищалка Бэйли. Видимо собака решила поиграть с ней ещё в прошлый раз приезда Шарлотты и куда-то закинула, а нашлась эта игрушка только недавно, когда Марта, мать Шарлотты, делала уборку.

Внизу послышались голоса. Шарлотта вышла из комнаты, подошла к лестнице и увидела родителей.

— Здравствуй, милая, как ты долетела? Всё хорошо? — Спросила у дочери Марта, потянув её в объятия.

— Извини, что так долго, Лотти. Ты тут не скучала одна? — Подхватил разговор Михаэль.

«Лотти» — так называл Шарлотту только папа. Никому, кроме Михаэля, не позволено с самого раннего возраста так называть девушку. В детстве она всегда фыркала и обижалась, когда кто-то кроме отца называл её «Лотти». У них всегда была какая-то особая связь: она для него — маленькая принцесса, а он — храбрый и мужественный герой, готовый помочь в любой ситуации.

— Привет. Всё отлично. Ничего страшного. У вас были дела, — ответила с улыбкой Шарлотта.

— Да… — Начал было Михаэль. — Касаемо дел…

— Давай поговорим на эту тему позже, за ужином. Дай Шарлотте хоть вещи разобрать, — прервала супруга Марта. — Ты же не успела их разобрать?

— Нет, я только лишь минут пятнадцать назад приехала…

— Вот видишь, дорогой, она только приехала, — женщина улыбнулась, поцеловав Михаэля в щеку, слегка его приобняв, положив белую руку на его плечо.

— А почему Лиз у Джэймсов? — С некой настороженностью и озабоченностью задала вопрос родителям девушка.

— Мы посчитали, что так будет лучше… — Произнесла Марта, дав понять, что сейчас это не лучшая тема для разговора.

Вечерело. Шарлотта разложила вещи в шкаф, что-то бросила в корзину для белья, переоделась в домашнее и спускалась на первый этаж, чтобы помочь родителям приготовить ужин, как вдруг зазвонил мобильник. Это была Рая, жена Мистера Р. . Шарлотта остановилась, положив ладонь на перилла.

— Аллё?

— Привет, Шарлотта!

— Рая! Рада Вас слышать.

— Я тоже, дорогая. Я волнуюсь. Ал сказал, что ты позвонишь по приезде. Я смотрю на часы, а времени то уже много, думала: может случилось чего.

— Всё в порядке.

— Ну и славно.

— Как Бэйли? Она не скучает?

— Куда уж ей, дорогая, скучать то. Носится по дому с Кайликом. Бесы напали на них. На обоих! — Смеётся в трубку Рая.

— Ясненько. Ну и отлично.

Шарлотта медленно продолжила спускаться по лестнице.

— Марта с Михаэлем далеко?

— Нет. Я к ним на кухню как раз иду, будем готовить индейку под сливочным соусом с грибами.

— Звучит изысканно. Вот люблю я, когда в семье кто-то готовит, а то ведь у нас с мужем совсем времени на готовку нет, — женщина глотнула что-то, вероятнее всего чай. Они с мужем всегда в это время сидят за книгой каждый на своей половинке дивана и читают, попивая мятный чай. — Ну, передавай им привет. Надеюсь, что у вас всё в порядке.

— Хорошо. Спасибо. Передам. Приятного вам с Мистером Р. вечера, — пожелала девушка.

— Шарлотта, тут сообщение тебе от Ала.

— Какое?

— Говорит, чтоб ты перестала называть его Мистером Р., — посмеялась Рая и положила трубку.

Шарлотта прошла гостиную и оказалась на кухне, где уже во всю шёл процесс приготовления ужина.

— Кто звонил, Лотти?

— Рая, спрашивала, как у нас дела. Я обещала позвонить раньше, но замоталась и забыла.

— Рая? Давно не видела её и Ала, — произнесла, нарезая шампиньоны, не отрывая от ножа глаз, Марта. — Надо навестить их как-нибудь всей семьёй или пригласить к нам.

— Обязательно, но ты ведь помнишь… — Начал Михаэль.

— Да, — резко без лишних слов ответила супруга.

Они оба замолчали. Шарлотта начала помогать родителям с едой, понимая, что именно то самое дело мешает родителям разговаривать без всяких неодобрительных взглядов и неловкого молчания. Спустя час всё уже было готово. Девушка разложила приборы, поставила тарелки с едой посередине стола и сама села поближе к отцу.

— Я считаю, что нужно проинформировать тебя обо всём сейчас. Марта, дорогая, зашторь пожалуйста окно.

— Я слушаю.

Михаэль принёс из кабинета бумаги.

— Что это?

— Наше завещание.

— Что это значит? — С явной ноткой удивления спросила Шарлотта у родителей.

— С условиями можешь ознакомиться позже, — возникло такое ощущение, будто Михаэль проигнорировал вопрос дочери.

— Хорошо. Но всё же, зачем торопиться с этим? — Шарлотта поставила предыдущий вопрос немного иначе.

— Мы, увы, не молодеем, милая, — произнесла Марта, глядя на дочь.

— В твоё наследство входят все мои акции компании «Lobung». Ты единственный человек, так хорошо знакомый с моими финансами и курсом дела в принципе.

— Пап, но в мои планы никогда не входило ведение бизнеса. Я в этом ничего не понимаю. Я физик, как мама, мне проще копаться в схемах, чем это…

— Вздор. Лучше тебя я никого и никогда не найду. Ты уже не раз доказала мне это, Лотти. Твои навыки руководства на высоте, экономические знания прекрасны, кроме всего прочего, повторюсь ещё раз, ты осведомлена обо всём в «Lobung».

— Я тебя услышала. Возможно ты прав, — натянуто согласилась Шарлотта.

— Но есть, как раз таки условие в этом пункте.

— Какое?

— Главный офис перенесётся в Лондон.

— Чем-то ещё меня удивишь?

— Позже…

— Что достанется Элизабэт?

— Всё остальное, нажитое нами, имущество, капитал переходят тоже к тебе, — отрезала Марта.

— Как? — поперхнувшись индейкой, спросила у матери Шарлотта. — Это же не справедливо: мне — всё, а ей — ничего! — Возразила ошеломлённым голосом девушка.

— Это не обсуждается, Шарлотта, — процедил отец.

— Именно поэтому папа и попросил тебя приехать сюда и лично обсудить этот вопрос, — произнесла Марта.

— Элизабэт слишком свободолюбива и тратит деньги на ветер, а я не хочу, чтобы от всего того, что у нас есть, осталась пустая банковская карточка и сейф с парой бумажек внутри. — Спокойным тоном ответил Михаэль, словно обсуждает газетный заголовок, а не говорит о многомиллионном наследстве, достающемся лишь старшей дочери.

— Она должна сама научиться зарабатывать впоследствии, а не считать истраченные деньги с наследства. Ты всегда сможешь ей помочь в случае провала, — продолжила мать.

— Ох, — Шарлотта вздохнула, водя пальцами у висков, пытаясь переварить весь объём, вылитой на неё, информации. — Почему сейчас?

— Что? — Михаэль поднял глаза с полупустой тарелки и направил их на вопрошающее выражение лица Шарлотты.

— Почему вы решили объявить о наследстве сейчас… только мне? Я же вижу, что что-то происходит. «Марта, зашторь окно»! Водитель! Зачем тебе личный водитель? И что, чёрт побери, возле въезда в поместье делает охрана? С каких пор она там стоит?

Супруги Шварц переглянулись, явно готовясь к тяжёлому разговору. Михаэль хотел начать какую-то речь, но Марта его остановила, положив свою правую руку на его, и тихо прошептала:

— Не надо, прошу тебя.

Глава вторая

После ужина все молча вышли из-за стола, поставили посуду в посудомоечную машину и разбрелись по комнатам.

Лунная свежая ночь. Шварцы уже спали. Именно тогда Шарлотта поняла, почему родители решили составить завещание и находились под охраной. Только вот, увы, охраны этой ночью оказалось мало.

Шарлотта проснулась от какого-то резвого громкого звука. Она приподнялась с кровати посмотрела на электронные часы на тумбочке. Они показывали без пятнадцати три. Девушка вздрогнула. Шарлотта просунула ноги в холодные тапочки, а на плечи накинула шёлковый чёрный халат. Только лишь увидев клубы дыма на потолке, она окончательно проснулась. Девушка выскочила из комнаты и почувствовала сильный запах гари. Она только собиралась спуститься вниз, как дорогу ей преградило яркое огненное пламя. Она кинулась к спальне родителей. Их комната была заперта. У её отца была дурацкая привычка закрываться изнутри, кладя ключ возле своей подушки. Тогда же Шарлотта начала колотить по двери, что есть мочи.

— Боже! — Вскрикнула девушка. — Мама! Папа! Дом горит! Проснитесь!

Никто не ответил, а любых признаков того, что Марта с Михаэлем хотя бы встали, не было. Девушка решила действовать. Она вытащила из какой-то комнаты стул и попыталась сломать дверь или замок, что поддастся быстрее. Замок издал щелчок и дверь со скрипом отворилась. Шарлотта быстрее подбежала к родителям и начала их будить. Первым проснулся Михаэль, нацепив на нос очки с тумбочки, за ним Марта.

— Что происходит? — Ошарашенно спросила женщина.

— Чёртов особняк Шварц горит!

— Нужно открыть окно! — Сообразила Марта.

— Не получится, там решётки. Ты забыла, что мы поставили их в том месяце? — Протараторил отец.

— И что делать? Весь первый этаж полыхает! — Ещё больше занервничала Шарлотта.

— В конце коридора есть витражные окна, — осенило Михаэля. — Стул, которым ты пробила замок, Шарлотта. Я пробью им стекло.

Они выбежали в коридор. Картины с изображениями на стенах будто вопили от ужаса и неизбежности. Угарного газа становилось всё больше. Было тяжело дышать. Михаэль со всей силы кинул стул в витражи. Разноцветное стекло разлетелось вдребезги, задев левую ладонь Шарлотты. Острая боль пронзила её, но девушка не обратила внимания на это.

— Ты предлагаешь прыгать? — Обратилась к супругу Марта.

— А как ещё?

— Высоты метров двенадцать, если не пятнадцать, дорогой! Нужно что-то, благодаря чему мы смогли бы хотя бы не разбиться, — Марта замолчала, пытаясь машинально придумать решение. — Покрывала, наволочки… простыни! Шарлотта, нам нужно связать что-то вроде троса из простыней.

Вдали послышались сирены. Неужели скоро весь этот ужас закончится? Они вытащили из спален простыни и сделали верёвки. Михаэль обвязал получившимся тросом Шарлотту.

— Сначала спускаю тебя, потом маму. Хорошо? — Кашляя, произнёс отец.

— А кто же спустит тебя? — Шарлотта прекрасно знала его ответ, но понимала, что иного выхода нет. Она вздрогнула.

Михаэль же ничего не ответил, только лишь натянуто улыбнулся. Мужчина начал постепенно спускать дочь вниз. Когда она оказалась на земле, он быстрыми движениями рук поднял простыни на второй этаж и обвязал жену.

— Ты в порядке, Лотти? — Послышались взволнованные крики отца со второго этажа.

— Да! — Выкрикнула девушка, еле стоя на ногах, но продолжая внимательно всматриваясь в окно, надеясь, что всё получится и у родителей.

Марта посмотрела на Михаэля. Её глаза были полны слёз:

— А ты как?

— Я справлюсь как-нибудь.

Он задыхался, еле опираясь на окно, но начал опускать трос с женой. Она была почти без сознания. Внезапно Шарлотта услышала точно такой же звук, который заставил её проснуться. Что-то упало. Что-то очень тяжёлое — деревянная балка. Руки Михаэля разжались, а Марта полетела вниз.

— НЕЕЕТ! — Истошно завопила Шарлотта. — НЕЕЕТ!

Девушка подбежала к матери, которая лежала на земле вся в крови. Первое, что она сделала, так это попыталась нащупать пульс. Его не было. Пульса не было! Вся в слезах, не понимающая, что делать, Шарлотта подняла глаза наверх. Из окна, откуда она спускалась, полыхало пламя. Дом продолжал гореть кровавым огнём. Всё ближе и ближе стали казаться гудки сирены, послышались чьи-то голоса сзади. Но Шарлотта не могла их разобрать, ей было настолько больно и плохо. Она не знала, как помочь родителям, живы ли они вообще. Весь мир сегодня буквально перевернулся для неё.

Кто-то подошёл к ней сзади и оттащил от Марты. К той подбежало несколько человек. Шарлотта этого почти не видела. Она начала терять сознание. Последнее, что она помнила, так это разговор двух медиков в машине скорой помощи:

— … погиб…

— Мужчина?

— … завалило…

— Какой ужас…

Шарлотта очнулась только на следующий день в больнице. Голова болела. Всё вокруг плыло, но постепенно стало приходить в видимое состояние. Она взглянула на свои руки. Они все были в царапинах, левая, что сильно ныла, была перевязана, на правой — катетер. Девушка огляделась по сторонам. Никого. Она была лишь окружена бело-серыми стенами и гулом, доносящимся, вероятнее всего, из коридора. В палату вошёл высокий седоволосый мужчина с такими же седыми усами и в массивных темно-синих очках, сидевших на самом кончике носа, будто сейчас упадут. Выражение его лица не давало чёткой картины происходящего.

— О, Шварц, Шарлотта, Вы очнулись, — протараторил он, — Я ваш лечащий врач Herr Грюн.

— Что… — Голова Шарлотты всё ещё кружилась.

— Вы, дорогая моя, в больнице. А случилась с Вами беда, а если точнее, потеря сознания в связи с тем, что Вы надышались угарным газом.

— Ох…

— Вы вообще ничего не помните?

— Честно… такое чувство, будто это ужасный сон, о котором на уровне рефлексов мой мозг решил забыть, — произнесла девушка, прожёвывая каждое слово так, словно она говорила в замедленной аудиозаписи.

— Мои соболезнования… Ваш отец… — Заговорил Грюн.

В голове Шарлотты начали всплывать картины вчерашних событий. Она взглянула на перевязанное запястье, затем дотронулась до жемчуга на кулоне кончиками пальцев.

— Я знаю, — резко оборвала его Шарлотта. Именно слова медсестры о его смерти стали для неё последними, что она услышала, прежде чем в глазах всё потемнело.

«Погиб». Это ужасное слово пробежало у неё в голове. Ещё раз. И ещё. Она уже не слышала доктора. Только это слово. Оно будто стояло на бесконечной перемотке, а перед глазами мелькал горящий особняк, родители. «Ему всегда было плевать на себя. Его никогда не волновало ничего кроме жены и дочерей. Деньги и бизнес всегда были на втором плане, иногда на третьем или даже четвёртом. Папа пожертвовал своей жизнью ради спасения меня и мамы. Он понимал всё, но сделал это. Боже…» — погрузилась в мысли Шарлотта. Она не заплакала. Она никогда этого не делала, как бы ни было больно. Девушка поняла, что её волнует ещё кое-что…

— А мама? Марта Шварц? — Выдавила из себя Шарлотта, боясь ответа.

— Тяжелейшее состояние, как мне известно. Во время падения очень сильно пострадала голова. Нужно молиться богу, чтобы она…

Шарлотта поняла, что он имел в виду, почему не посмел продолжить предложение. Она промолчала. Мысли были все перепутаны, наверное стали похожи на клубок шерстяной нити, с которым поиграла кошка и сама же запуталась в пряже. Так и здесь…

Врач долго смотрел на лицо Шарлотты, затем, вздохнув, не в силах сказать ещё хоть слово ушёл, прикрыв за собой дверь.

Шарлотта сидела неподвижно на больничной кровати несколько часов. Её взгляд был стеклянным, а тонкие руки сложены в замок. Возникло ощущение, что она даже не дышала. Её состояние можно было сравнить лишь с фарфоровой куклой на полке коллекционера, давно сидящей на своём месте, белой без какого-либо румянца, точно мёртвой.

В одну из многочисленных секунд размышлений Шарлотта вскочила на ноги и вылетела пулей из палаты. Она не знала, куда бежит, в каком больничном крыле она сейчас. Ей было плевать. Её главной задачей было найти мать. Вдруг Шарлотту остановила молодая девушка в белом халате, на вид лет двадцати пяти, увидев метавшуюся по всей клинике пациентку.

— Извините, я могу вам помочь? Вы в порядке? — Поинтересовалась эта девушка.

— Да. Марта Шварц, не подскажете… она здесь? — Протараторила Шарлотта.

— Шварц… Хм… Поступала такая.

— Мне нужно срочно её увидеть.

— Но это исключено. Женщина в ужасном состоянии. Она в коме, — врач развернулась и ушла, Шарлотта же осталась стоять неподвижно. Одна новость хуже другой.

Девушка пробыла в клинике ещё несколько дней до полного восстановления. К Марте позволили зайти лишь спустя почти неделю. Из комы та так и не вышла: серьёзная черепно - мозговая травма. Она изо дня в день лежала на постели с кучей проводов возле, капельницей и в бинтах. Состояние было критическим.

Однажды Шарлотта вновь пришла в палату к матери, просидев возле больничной кровати часов шесть. На аппарате, показывающем сердцебиение, начали скакать показатели. Стабильное пикание превратилось то в частое, то редкое, а затем Шарлотта услышала то, чего боялась больше всего. «Пииииииии…» Шарлотта подбежала к кнопке вызова врача. В палату тут же ворвались люди в халатах и выгнали Шарлотту в коридор.

Она оперлась спиной о стену и начала судорожно мять пальцами жемчужину на золотом кулоне.

— Сердце не бьётся! Сердцебиения нет! — Кричали врачи за закрытой дверью.

Через какой-то короткий период времени, казавшийся Шарлотте вечностью, вышел доктор Миллер, знакомый родителей, лечащий врач Марты. Его кустистые брови были нахмуренными. Девушка направила взгляд на Миллера.

— Ну что? — Спросила она, моля все силы на свете, чтобы с Мартой всё было хорошо.

Миллер снял массивные квадратные толстые очки, поморгал и посмотрел Шарлотте прямо в глаза. Он покачал головой.

— Мы сделали, что могли. Организм боролся, но увы…

После этих слов и так бледное лицо Шарлотты стало белее прежнего. Ноги подкосились и она чуть не упала.

— Шарлотта! — Перепуганно выкрикнул женский голос сзади неё.

Её подхватил кто-то. Шарлотта оглянусь. Это был Мистер Р., а возле него Рая, среднего роста блондинка в безоправных золотых очках, одетая в свитер и юбку по колено.

—Ты как? — Спросил у Шарлотты Алан.

Она бросилась в объятия тёти и её мужа.

— Что с Мартой? — Взволнованно обратился Мистер Р. к Миллеру.

— У нас не получилось её спасти… — Вымолвил доктор Миллер.

На улице изо дня в день ездили и гудели машины, летали птицы над заревавшим, полуденным, закатным солнцем. Казалось бы, обычное лето. Но именно эта неделя, эти злосчастные дни, принесли молодой девушке Шарлотте Шварц что-то такое, что оставит глубокую рану в её душе, сердце, о чём она никогда никому не расскажет, в чём её будут упрекать до последних дней её жизни…

Глава третья

Похоронное бюро Рихтер.

Дверь отворилась, блестящий маленький колокольчик над ней оповестил о приходе клиента энергичным звуком.

— Herr и Frau Р.! — Взмахнула руками Frau Рихтэр, владелица заведения. — Вот и вы! Всё готово! Взгляните?

— Пожалуй, — ответила холодно Рая.

Рихтэр отвела супругов в соседнюю комнату бюро.

— Синева убрана, тон кожи сглажен… — Проводя пальцами по своей работе, произнесла довольная хозяйка, переведя взор на Раю и Алана.

На следующий день состоялись похороны Марты и Михаэля. Принято было это сделать в один день, дабы не раскрывать Элизабэт факт того, что Марта была жива, ведь та и без того шокирована новостью о пожаре и пребывала в сильной депрессии. Шарлотта посчитала, что Лиззи помчалась бы в больницу к матери, а если бы она застала бы тот день… Шарлотта и не хотела думать о том, что могло бы произойти с подавленной горем девочкой. Кроме того, Марта никогда не хотела бы, чтобы Элизабэт видела её такой. Никогда она не показывала своих слабостей, стойко выдерживала все препятствия в жизни, но в один момент всё оборвалось.

Пасмурно. Много народу на заднем плане: родственники, соседи, друзья, знакомые, СМИ. Но никто не подходил близко к могилам и телам в деревянным ящиках. Никто, кроме Шарлотты. Неподалёку от неё, прижавшись к Анне и Генри, стояла Элизабэт и горько плакала. Событие было и так далеко не радостное, а из-за плача Лиззи ещё сложнее было воспринимать всё происходящее. Шарлотта приблизилась к гробам и взглянула на родителей. Она смотрела на них как обычно, без слёз и с почти невозмутимым выражением лица, лишь незаметно содрогались кончики губ. Она понимала, что делает это в последний раз: смотрит. Лица Марты и Михаэля были чистыми и красивыми, такими, какими Шарлотта запомнила их. Они всего лишь спали. Вечным сном. Это была и правда отличная работа Herrа и Frau Рихтер (я даже боюсь представить, каким образом у них это получилось). Шарлотта дотронулась до руки отца. Что-то ёкнуло внутри с огромной силой. Она попятилась, сжав в обеих руках кулон. Его углы впились в ладони, но ей было плевать.

«Осознание невозврата» — так Михаэль называл это чувство, столь ему знакомое, вот чего так всегда боялась Шарлотта: испытать это. Отец когда-то рассказывал старшей дочери о том, как потерял единственного оставшегося для него родного человека — брата. Мужчина вспоминал о боли утраты, что чувствовал тогда. Это событие конечно же оставило в сердце Михаэля огромную дыру до конца жизни, которую ничем заполнить он не смог. Его брата звали Йенс, тот был лишь на полтора года старше Михаэля. По его словам Йенс был прекрасным человеком и верным другом, готовым помочь в трудную минуту. Родителей они оба потеряли, когда старшему Шварцу едва исполнилось восемнадцать, оба умерли от какой-то серьёзной болезни в один и тот же год с разницей в пару недель: сначала Сабина, затем Клаус Шварц. Видимо это что-то вроде семейного проклятия… Йенс, хоть и был лишь чуть-чуть старше Михаэля, повзрослел намного раньше и быстрее, заменив главу семейства. Зарабатывал Йенс сущие копейки по причине отсутствия какого-либо образования, едва хватало на еду, поэтому в один момент пришлось перейти черту закона и заняться нелегалом. Когда Михаэль узнал о способах заработка брата, предложил взять деньги из семейного сейфа, накопившиеся за длительную историю бизнеса Шварцев, куда и входила компания «Lobung», но Йенс был наверное слишком гордым для этого. Он хотел добиться благополучия для себя и младшего брата, обрести капитал, подобный капиталу покойного отца, не жалея ни сил, ни времени, ни себя, за что и поплатился жизнью. Михаэль говорил, что Йенса пристрелили местные бандиты, узнавшие, что тот ведёт дела на их территории, а труп, истекающий кровью, выкинули в реку. Через какое-то время убийц, естественно, нашли. Один из них, понял, что видимо нет другого выхода, как застрелиться из того же револьвера, которым убили Йенса, ну а остальных же повязали. Многие и до сих пор сидят в тюрьме за не только убийство, но и многочисленные уголовные преступления, всплывшие при расследована дела.

Михаэля и Марту закрыли в деревянных шкафах и опустили вниз. Каждый из присутствующих подходил ближе к самому краю ямы и бросал по горсточке земли на гробы. Лиззи косо посмотрела на Шарлотту, сделала всё необходимое и убежала прочь. Шарлотта вновь приблизилась к могилам, которые старательно закапывались.

— Моя соболезнования, — искренне прошептал голос сзади. — Мне так жаль…

Девушка обернулась.

— Не пугайтесь, Шарлотта. Это всего лишь я — человек, не сумевший спасти жизнь вашей матери, — продолжил он.

— Вы не виноваты, доктор Миллер, — вздохнула она.

— Она была очень сильной… Они оба…

— Я знаю, — отрезала Шарлотта. Не в силах вести диалог она уткнулась взглядом в могилы.

— Творить невозможное её не останавливал даже рак, а его давняя аневризма…

— Рак?! — ошеломлённо воскликнула Шарлотта.

— Да. Вы разве не были в курсе?

— Нет… — Прошептала девушка. — Когда она об этом узнала?

— Его обнаружили ещё два года назад.

Три года тому назад Шарлотта уже жила в Великобритании и совершенно не интересовалась ничем, кроме учёбы и личной жизни, впрочем, она почти не изменилась.

Миллер ещё раз выразил свои соболезнования и удалился, Шарлотта же погрузилась в свои мысли. Люди начали расходиться, а она стояла. Неподвижно.

— Не могу поверить… — Пробормотала в плечо Алана Рая, всхлипывая носом.

— Тише, — приобнял Мистер Р. супругу.

— Девочка моя, ты только взгляни на неё. Она не плачет… ни слезинки… такая сильная, — пробормотала женщина. — Так. Я просто обязана подойти к ней.

В момент, когда Рая уже хотела направиться в сторону Шарлотты, её схватил за руку муж:

— Нет. Она сильная, в этом и дело.

— Что? Ты издеваешься? Ей нужна поддержка, как никогда, — возразила Рая, вырвавшись из рук Алана.

— Поверь мне. Она не осознаёт, что происходит, пусть это произойдёт постепенно.

Тогда же Рая смиренно остановилась и продолжила смотреть на племянницу.

Шарлотта вернулась с похорон с Зэеном в отель, где ей пришлось жить после гибели родителей и пожара. Она не видела смысла в том, чтобы кого-то беспокоить и просить о ночлеге или вообще нагружать кого-то своими проблемами. «Горе, радость и тоска — это то, что нет смысла афишировать», — всегда полагала она. Роскошь и личная охрана в отеле совсем не радовали Шарлотту. Её заселили в номер на последнем этаже. Возле входной двери всегда стояли два амбала. Каждый — в чёрном костюме, в таких же чёрных очках, побритый почти что налысо и с прослушкой в ухе.

Шарлотта сняла сильно натирающие белые туфли и расстегнула молнию на платье. Она подошла к зеркалу, и тут в её голову впервые пришло осознание того, что жизнь никогда не станет прежней: никто больше не улыбнётся теми улыбками, никогда больше не блеснут кареглазые и голубоглазые взгляды, не почувствуется смесь ежевичных духов, утренней свежей газеты, молотого кофе с корицей и тремя ложками сахара и масляных красок, никто не будет раскачивать качели возле дома, ухаживать за алыми розами в саду и… никто больше не прижмёт к себе со словами «всё будет хорошо, мы рядом», ведь этих людей больше нет и не будет никогда.

Солёная стеклянная слеза впервые за многие годы покатилась по бледной щеке Шарлотты. Она вздрогнула, дотронулась кончиками пальцев до кулона и резко отпрянула от зеркала. Оно напомнило ей проект Марты — теорию о параллельности трёх измерений.

Девушка присела на кресло, когда ноги были уже не в силах держать её.

В дверь постучали. На пороге стояли Рая и её муж.

— Как ты, милая? — Взволнованно спросила женщина.

— Всё нормально, — ответила Шарлотта, пряча от Раи взгляд, ведь глаза её покраснели.

Она пригласила их в гостиную и усадила на диван, предложив чаю, поставив чайник на плиту. Номер этот был весьма просторен: имел полноценную гостиную, кухню, санузел и огромную спальню.

— Они ведь знали что-то, но мне так и не сказали, — произнесла Шарлотта, не сказав про рак Марты ни слова.

— Мы никогда не лезли к ним, общались крайне редко, поэтому сказать ничего не могу, — закинув ногу на ногу, Рая посмотрела на племянницу.

— Сайрус полагает, что это был поджог, но следствие ещё ведётся, он вызывал меня к себе вчера вечером, — поставила на поднос чай Шарлотта и принесла на столик напротив Раи и Мистера Р..

— Сайрус это тот самый следователь, Ханс Сайрус который? —уточнил Алан, взяв кружку с зелёным чаем в руки.

— Да.

— Тебя, я надеюсь, он ни в чём не обвиняет?

— Я предоставила алиби, но журналисты так и думают, как бы повесить всё на меня. Не по себе порой становится, зачем они это делают.

— Они обливают всех грязью, милая, — с горечью протянула Рая.

— Они даже какие-то фальшивые показания Анны Джэймс против меня прикрепили во вчерашней газете.

— А вот здесь поподробнее… — Застыл Мистер Р., прислонив чашку ко рту.

— Во вчерашнем выпуске «Сплетни Германии» было так написано, — Шарлотта зашла в спальню, откуда и принесла слегка помятую газету. — Я знаю одно: Анна не могла…

Алан взял бумаги в руки. Они пестрили различными громкими заголовками с прикреплёнными фото с места проишествия: «Обычный пожар или подставное убийство: Кто виноват в смерти успешнейшего бизнесмена Германии и Великобритании Михаэля Шварца и его супруги?», «Frau Джэймс, одна из близких друзей погибших Михаэля и Марты Шварц обвиняет в пожаре их старшую дочь, приехавшую по непонятным обстоятельствам из заграницы впервые за много лет. Неужели она жаждет получить всё наследство и уехать обратно?».

Рая переглянулась с Аланом, получив от него одобрительный кивок.

— Ох, я сомневаюсь… Ей есть, за что пакостить. Она всегда найдёт причину, — без капли удивления сказала Рая, прочитав газету и отложив грязные сплетни в сторону, и сняла очки.

— Анна? Вы её ни кем не путаете? — Удивилась Шарлотта.

— Она никогда не была святой… полностью, — добавил Мистер Р.. — Были конечно годы, когда всё было хорошо, ну или почти…

Глава четвёртая

1964 год. Великобритания. Лондон.

Молодая девушка с золотыми кудрями, убранными в хвост, зашла в кафе «У Бридж». Играла музыка, а повсюду были слышны различные голоса людей, сильно увлечённых той или иной беседой. Она искала кого-то глазами. Из-за последнего столика у стены ей помахала чая-то рука:

— Марта!

— Извини, немного опоздала. Только недавно закончила… Могу поздравить? — Отдышавшись, эта особа приобняла девушку напротив, на чьём безымянном пальце красовалось обручальное кольцо, и присела на стул рядом.

— Свадьба через неделю. Ты ведь придёшь?

— Конечно же, Рая! Не могу же я пропустить твою свадьбу!

— Отлично, — произнесла Рая с широкой улыбкой на лице.

— Будьте добры меню, — позвала официанта Марта.

— Сию секунду, Мисс, — парень лет пятнадцати подал две картонки.

— Как там Генри? Ты ведь с ним пойдёшь? — Уточнила у сестры Рая.

— Да. Я его заставила, — посмеялась Марта.

— Забыла спросить: куда в итоге то вы поступать оба собираетесь?

— Я не знаю…

— Прям совсем?

— Вроде того…

— Слушай, кузина, — протянула Рая, и её серые глаза, почти чёрные, блеснули, — Алан окончил бакалавр в университете Стибса Кэндуэла, сейчас на магистратуре. Может и вам попробовать?

— Ты предлагаешь пойти мне на физику, а Генри на химию, как он и хотел, туда?

— А почему нет? Там сильная программа прикладной физики, как мне известно. И я за вас спокойна, и к мечте своей приблизишься.

1969 год.

Марта Уильямс закончила бакалавр с отличием, как и её молодой человек Генри Джэймс. Ей удалось ещё больше раскрыть потенциал юного физика. Девушка верила, что существует миры, кроме нашего, и они параллельны, Марта даже защитила научную работу на эту тему. Генри и Алан очень поддержали её, а вечерами в гараже дома Уильямс Марта расписывала на досках формулы для осуществления неосуществимого, как многие считали. Кто-то говорил, что её мечты глупы, такого быть не может. Но она верила и Генри верил, и Рая с Аланом, иногда заходившие в гости. Алан даже высказывал определённые идеи на эту тему, помогал с вычислениями. Весьма забавной представлялась эта картина Рае, которая сидела в углу прохладного гаража с Генри и наблюдала за процессом.

В один момент Генри и Марте предложили места магистров в исследовательском университете Германии, который сотрудничал с у. Кэндуэла. От такого предложения невозможно было отказаться, тем более стипендия там была очень высокой, а обучение заманчивым. В том же году Марта и Генри переехали в столицу юго-западной земли Германии — Штутгарт. Они снимали квартирку неподалёку от у. Хоффмайстер. Во время обучения Марта и Генри познакомились с милой парой — Михаэлем Шварцем и Анной Браун. Анна почему-то сразу невзлюбила Марту, считая её улыбку наигранной, а доброту неправдоподобной, но виду старалась не подавать. Как и характерно многим парам, та распалась после года отношений, но они всё равно продолжали общение. Михаэль не видел проблемы в том, чтобы бывшие парень и девушка проводили время вместе как друзья, тем более в общей компании. Анна же считала это абсурдом, при этом продолжая общение со всеми, со своим бывшим молодым человеком в том числе. В какой-то момент искра во взглядах угасла и у Марты с Генри. Они разъехались.

Ребята продолжали проводить всё свободное время друг с другом: смеялись, обсуждали проблемы, ругались, когда не сходились во мнениях, а потом мирились. Анна, хоть и была по природе своей очень завистливой и злопамятной, начала наконец относиться к Марте без лишней предвзятости.

Тем вечером они сидели в пабе, пили пиво за сданные экзамены Марты и Генри, за новых клиентов фирмы Михаэля, ну и за новые туфли Анны…

—Март? — Обратился Генри к девушке, пододвинувшись поближе.

— Да? — Повернулась к парню Марта и улыбнулась.

— Неужели ты ничего не замечаешь?

— Не замечаю чего? — Марта удивлённо распахнула взгляд. Её голубые глаза нервно запрыгали по бару, где она сидела с друзьями, потом вновь непонимающе устремила их на Генри.

— Михаэль.

— Михаэль?

— Да он же не сводит с тебя глаз уже час, — посмеялся тихонько Генри. Марта тут же покраснела.

— Ну прекрати. Не смотрит он на меня. А вот ты с Анны точно глазёнки не сводишь. Кудрявая львица с красными волосами? Ну неплохо. Хорошее сочетание с твоими чёрными,— усмехнулась Марта и начала следить за Михаэлем, чтоб понять, правда ли то, что сказал ей Генри.

— Кстати, а ты заметила, что у Анны новая шляпа?

Марта громко рассмеялась, не в силах сдержаться, что ещё сильнее обратило внимание Михаэля на девушку. Тот встал с высокого стула за барной стойкой и подошёл к Марте.

— Слушай, — начал он ласково. — Не хочешь выйти на улицу?

Марта кивнула. Тот взял её за руку и повёл через толпу к двери. Генри и Анна проследили за ними и уставились к стеклянное «око», за которым встали Марта и Михаэль.

Улочку освещала лишь луна и лампы из бара. Свет падал на фигуры парня и девушки, смотрящих друг на друга. Они что-то друг другу сказали, затем произошло то, от чего Анна чуть не упала со стула: Михаэль прижал Марту к себе и поцеловал. Она ни чуть не сопротивлялась, положила правую руку на его щеку, затем сняла с его глаз овальные очки.

Анна наконец оторвала взор от происходящего на улице и попросила бармена налить ей чего покрепче. Напиток подали в рюмке, а сам он был странного неестественного зелёного цвета. Эта жидкость больше напоминала зелье из какого-нибудь фильма про волшебников нежели, чем что-то другое. Анна сделала глоток и поморщилась.

— Мой бывший и она… прекрасно… — Обратилась она к Генри, когда увидела, что тот повернулся в её сторону.

— Они нравятся друг другу, почему бы и нет? — Пожал плечами он.

— И ты к этому нормально относишься?

— Более чем.

Анна вздохнула, выпила «зелье» до дна и продолжила:

— Я тут видимо одна никому не нужна… как белая ворона постоянно…

— Нужна.

— Кому? Оглядись вокруг! Ты разве видишь хоть одного человека здесь, кому я была бы не безразлична?

— Ты мне не безразлична, — выпалил Генри.

— Ну хоть кому-то… — Анна устремила взгляд на парня и хмыкнула, натянуто улыбнувшись. — А пошли-ка к ним, тоже под луной постоим! — Она вскочила с места напротив Генри. Её нога подвернулась и девушка упала бы, если бы её на руки не подхватил Генри. Длинная чёлка упала ему на глаза, он встал поувереннее и сдул её.

— Ну всё, тебе точно хватит, — улыбнулся Генри, бросил на стол перед барменом деньги и понёс Анну прочь из бара.

При выходе они встретили Михаэля и Марту, разговаривавших о чём-то, вероятно, неважном для окружающих.

— Что с ней? — Удивлённо поинтересовалась Марта, увидев Анну на руках у Генри.

— Кое-кто немножко переборщил с алкоголем, — усмехнулся Генри. — Правда ведь, Энн?

— Я чуть-чуть… вообще мало, — пробормотала она.

— Ну понятно, — отозвался Михаэль, держащий Марту за руку, обвив её пальцы своими.

— О, ребят, ещё кое-что, — вспомнил Генри. — Я за всё заплатил, так что не беспокойтесь об этом. Можете хоть сейчас пойти гулять по ночному городу например.

— А ты? — Спросил Михаэль, переводя взгляд с Генри на пьяную Анну на руках того.

— Ну а я с Анной.

Они попрощались и Генри медленно, но верно пошёл по тёмным улицам в сторону своего дома. Анна уснула прямо на нём, на что Генри лишь в очередной раз улыбнулся. Он зашёл в подъезд, поднялся по лестнице на третий этаж и открыл дверь в свою квартиру. Парень уложил Анну на кровать, накрыл одеялом и поцеловал в лоб, сам он выпил стакан воды, принял душ и лёг в другой комнате.

Утро для каждого началось весьма странно. Марта и Михаэль проснулись в его доме на огромной кровати в тёплых объятиях друг друга. Анна открыла глаза и поняла, что совершенно ничего не помнит. Сильно болела голова. Где она вообще? Девушка не у себя дома, это точно. Она привстала с кровати и, потянувшись, вышла из комнаты. Из, вероятнее всего, кухни доносился сладкий аромат блинчиков с малиновым джемом и молотого кофе.

— Привет. Как спалось? — Генри, увлечённый готовкой, обратился к Анне.

— Привет, спалось хорошо, а вот голова болит сейчас, — потянулась в очередной раз Анна, массируя пальцами у висков. — Я вообще ничего не помню.

— Ты немного переборщила.

— Ну это то я поняла, — усмехнулась она. — А ты… — Начала было Анна.

— Спал в другой комнате, — ответил Генри.

— То есть ничего не было?

— Угу.

— Жаль, — хмыкнула с улыбкой она и стащила у Генри из-под носа чашку кофе.

Марта и Михаэль начали вскоре встречаться, у Генри же и Анны всё складывалось странно по причине лишних мыслей и переживаний девушки. Во время одной прогулки с Мартой Анна высказала всё своё недовольство на тему того, что Марта, по её мнению, «взялась за чужого бывшего» и старательно пытается «спихнуть» Анну с места подруги, на что Марта лишь улыбнулась и обняла Анну, убедив ту в том, что никаких скверных мыслей в голове у неё нет и Анна для неё — хорошая подруга, которую она не променяет непонятно на кого. Тогда же эта особа поуспокоилась и занялась личной жизнью, пытаясь всё же устроить отношения с Генри.

Шло время. Михаэль и Марта спонтанно поженились, устроив одну из шикарных и грандиозных свадеб города, гостей было около трёх сотен. Удивительно вообще, как им удалось сойтись. Они не были похожи друг на друга даже капельку: один — взбалмошный художник и семейный бизнесмен, перфекционист, а другая — физик-механик, чуткая и кроткая, всегда улыбчивая и жизнерадостная. Им просто было хорошо вместе, так вот иногда случается — Купидон решает поиграть, из чего получается что-то сумасшедшее, красивое и страстное, прямо как эта пара. Генри же с Анной особо то и не торопились в движении отношений, хоть и были те по уши друг в друга влюблены. Они делали друг друга другими. Если не в любовных делах те преуспели, так в работе точно: Анна устроилась в клинику стоматологом, получив заветный диплом, Генри — химиком в одну лабораторию. И вроде бы всё было хорошо.

Великобритания. Лондон.

Пожилой мужчина вышел из дома. Ему в спину дул прохладный ветерок. За забором щебетали птицы. Он прошёлся по мощёной дорожке и подошёл к почтовому ящику, достал стопку писем и квитанций. Среди всех было письмо с немецкой маркой. Старик удивлённо посмотрел на него и открыл. До боли знакомый почерк заставил этого человека широко улыбнуться.

— Элиза! Элиза? — Выкрикнул мужчина, быстрее побежав обратно в дом.

— Что такое, Себастьян? Я вяжу. Подойти сюда, коль что-то срочное! — Послышался голос женщины из окна.

— Марта написала! — Старик забежал в комнату, где занималась своими делами жена и попивала утренний кофе.

— Марта? — Она отложила в сторону вязальный набор и устремила взгляд на Себастьяна. Его глаза блеснули и он уселся на кресло возле Элизы, и протянул ей письмо.

Дорогие родители!

Безумно рада вам писать! Как ваши дела? Мы очень хотели бы с Михаэлем и нашими друзьями приехать в первых числах апреля к вам. У меня есть новость, о которой совершенно бестактно было бы писать. Я посчитала, что просто обязана объявить об этом не в письме на бумаге, а вживую.

С нетерпением жду встречи! Люблю вас!

Ваша Марта.

Германия. Штутгарт.

— Твои родители уже получили письмо? — Задал вопрос молодой человек.

— Оповещение об отправке пришло, значит да, — улыбнулась девушка. — Как думаешь, они будут рады нашему приезду?

— Безусловно, дорогая. А что за сюрприз то у тебя?

— Ты думаешь, что я скажу?

— Может быть.

— Даже не мечтай! — Марта поцеловала Михаэля и дала понять, что ничего ему не расскажет. Тогда же он пошёл наверх за чемоданом, оставив супругу наедине со своими мыслями возле входной двери, где в ожидании стояли Генри и Анна.

— Какой огромный чемодан! — Воскликнула Анна, указав взглядом на багаж в руках Михаэля. — Что там вообще, кирпичи?

— Много всего нужного, — усмехнулась Марта и встретила глазами подъехавшую машину.

До аэропорта они добрались достаточно быстро, так как пробок совсем не было, а ближе к вечеру они уже были в Лондоне, на родине Генри и Марты. Они заказали такси и поехали по городу, полному красных двухэтажных автобусов, телефонных будок и замечательных достопримечательностей, вроде Биг-Бена и Тауэрского моста. Машина остановилась на одной из улочек Хемпстеда. Перед глазами друзей предстал двухэтажный красивый дом, достаточно сильно отдалённый от всех остальных. Это был дом семьи Уильямс. Из него вышли Себастьян и Элиза, те были безумно рады приезду дочери и её компании.

На следующий день в доме Уильямсов устроили что-то вроде вечеринки в честь приезда Марты и того события, о котором она так хотела объявить. На неё пригласили давних друзей и родственников, среди которых Алан, уже преподавший в университете Стибса Кэндуэла в роли профессора физики и механики, и его супруга Рая, также работавшая в этом университете, только ставшая преподавателем лингвистики. «Они —пара, на которую стоит равняться», — всегда считала Марта.

Рая села возле Марты, которая нервно теребила кулон на шее и пила сок:

— Чего такая нервная? — Поинтересовалась та.

— Не знаю.

— А не пьёшь чего?

— Нельзя ж, — Марта улыбнулась, затем, как только поняла, что кузина может догадаться, её улыбка тут же пропала.

— Беременна? — Хихикнула Рая.

— Тише ты, — улыбнулась Марта и кивнула. — Никто не должен знать раньше времени.

Девушки не знали, что их диалог мог стать слышен для кого-то, но он стал для Анны. Та же лишь хмыкнула и ушла куда-то.

— Что же за сюрприз ты нам приготовила? Мы ждём уже с нетерпением, — произнесла Элиза, сидя за столом.

— Говори! Показывай! Я ведь скоро не сдержусь и свалю отсюда, — посмеялся Алан.

Марта покраснела и достала из-за спины белую коробочку, протянув её мужу. Мужчина недоуменно открыл её. Там была пара детских носочков, таких маленьких, просто крохотных.

— Это значит… — Прошептал молодой человек, глядя на супругу.

— У нас будет малыш, — Марта посмотрела на Михаэля, и он заключил её в объятиях, целуя всё лицо.

Всё окружение было просто в шоке, они поздравляли Марту и Михаэля. Её отец не смог сдержать слёз:

— Хорошие мои, я вас поздравляю! Ты будешь отличной мамой, Марта, а ты, Михаэль, отцом!

Анна уже немного подвыпившая искривила лицо и вышла из тени, готовясь высказаться на эту тему:

— Да как ты можешь говорить, что отец — Михаэль?

— Анна, — посмотрел Генри на Анну и попытался успокоить.

— Не закрывай мне рот! Думаешь, я не знаю, чем вы занимаетесь в этой чёртовой лаборатории? — Уверенно протараторила она.

— Анна, клянусь! — Нервно произнесла Марта, переводя взор с Анны на мужа, Раю, Генри, Алана, родителей, ища защиты хоть в ком-то. — Ничего не было! Мы друзья…

— Ты думаешь, что я тебе поверю? — Анна выпила до дна полный бокал вина. — Ровно три месяца назад Генри пришёл поздно, сказал, что помогал тебе!

— Так и было, Анна! — Уже не сдержался Михаэль.

— Так ты им свечку держал, Мих?

— Боже, Анна! Что ты себе позволяешь? Ты дурно думаешь не только обо мне и моей супруге, но и не доверяешь собственному парню! — Выпалил мужчина, глядя на нетрезвую особу, стоявшую напротив.

— Анна! Нам пора! — Потянул за руку Анну Генри и извинился перед всеми за этот инцидент.

— Она действительно так подумала, — заплакала Марта, прижавшись к Михаэлю, когда Генри утащил Анну и хлопнул входной дверью.

— Тише, тебе нельзя нервничать, успокойся, родная, — приласкал к себе Михаэль жену.

После того, как почти все гости разошлись, Марта слегка успокоилась, Элиза и Себастьян заварили ей чай с ромашкой. Михаэль сидел на диване в гостиной и до сих пор не мог осмыслить действий Анны.

— Ужас, — протянула Рая, присев рядышком.

— Угу, — промычал Михаэль, массируя пальцами виски. — Как так можно… Теперь Марта будет переживать из-за этой ситуации очень долго.

— Я знаю, она очень ранимая, тем более… она в положении…

— Эта особа часто себя так ведёт? — Уточнил Алан.

— Я раньше особо не замечал такого, когда же мы с ней встречались. Всё было вообще отлично, — ответил, разводя руками, Михаэль.

— Ну значит не всё так отлично, раз расстались, — предположил Алан.

— Наверное… Я только сейчас стал замечать и вспоминать, почему всё же разошлись…

Они беседовали ещё долго, пока Марта с родителями сидели на кухне. Михаэль вспомнил много случаев подобного поведения Анны, из чего у Раи и Алана сложилось далеко не положительное первое впечатление о ней.

Глава пятая

Шарлотта сидела в одной из комнат номера в полумраке. Лучи света пытались пробиться через тёмно-красные шторы, но «защитный барьер» они не могли пройти.

— Поезжайте в дом Джэймсов, — подбирая слова протянула Шарлотта, попивая чай, держа в руках очередную газету «Сплетни Германии». Её холодный взгляд был устремлён прямо на Зэена. — Заберите Элизабэт оттуда и все её вещи тоже. А если Анна Джэймс скажет хоть слово против, — девушка на секунду остановила речь и протянула тому какую-то бумагу, — покажите ей это.

— Конечно, — почтенно сказал Зэен и удалился.

Старик сел за руль Мерседеса и выехал в пункт назначения. Холодный пот стекал по лбу мужчины, он явно был обеспокоен и переживал. Да, да, именно так. В отсутсвие Шарлотты, а оно было немалым — целых полтора года, Зэен начал работать на Михаэля и был своего рода советчиком того в разных делах, иногда эти советы доходили до абсурда, когда Herr Шварц не мог выбрать супруге нижнее бельё, но сие ситуации лишь забавляли старика. Также он частенько общался и с самой Мартой, и с Элизабэт, белокурой голубоглазой девочкой с редкими веснушками на щеках, можно даже уже сказать девушкой, четырнадцати лет, когда вёз ту в школу или к друзьям.

Автомобиль подъехал к особняку, он был куда меньше дома Шварцев, но выглядел не менее роскошно и в какой-то степени изящно. Бежевое трёхэтажное здание, украшенное восемью колоннами, стояло посреди зелёного двора. Оттуда вышла недоуменная женщина сорока пяти лет с ярко-красными волосами и в бежево-золотистом полосатом костюме, в солнцезащитных очках и с журналом мод в руках. Зэен приоткрыл окно машины.

— Любезный Herr, — развела руками эта особа и приспустила очки на кончик носа. — С какой целью пожаловали?

— Да так, Frau Джэймс, — вышел из машины Зэен. — Да так, — вновь повторил он. — Мне нужно, чтобы вы тотчас же оповестили Элизабэт о том, что она уезжает.

— Позвольте… — Возмутилась было Анна. — Куда уезжает? Ей, по вашему мнению, есть куда ехать?

— По моему весьма и весьма нескромному мнению, Frau Джэймс, есть, в Англию.

— Англию? — Тело хозяйки дома изогнулось так, что она была похожа на кривую линию, а лицо уставилось прямо на невозмутимого водителя (дворецкого).

— Именно, — кончиками губ улыбнулся Зэен.

— Я её не отдам! Тем более, кому? Шарлотте? Этой малолетней выскочке, которая завладела всем наследством Шварцев?

— Ну я думаю, что опека совсем не будет интересоваться вопросом, почему Шарлотта… Как Вы выразились? — Нарочно остановился посреди предложения мужчина. — «Малолетняя выскочка»?

Женщина насупилась, не желая отступать:

— Я в суд подам! — Высоким тоном проговорила она.

— По поводу? Неужели Вы думаете, что суду хочется разбирать такую ерунду? Шарлотта её единственный родственник, если говорить откровенно.

— Если же… — Хотела было сказать Анна, но её нагло прервал Зэен.

— Если же всё-таки удастся судиться? — Женщина озлобленно кивнула. — Тогда у Вас нет шансов, почтенная Frau. Кому поверит суд: мне или человеку, обвиняемому в пожаре дома Шварцев?

— Вы считаете, что это я совершила? — Изогнула бровь Анна.

— Я лишь предполагаю.

Женщина замолчала и обернулась. В дверях стояла Элизабэт, чьи глаза были заплаканы. Она не могла смириться со смертью родителей. Её абсолютно не волновало, кому какое наследство досталось, она лишь горевала из-за тяжёлой утраты. Видимо девушка справлялась со стрессом сама, совершенно одна, ведь по лицу Анны было видно, что проблемы дочери умерших друзей её вовсе не волновали.

— Что происходит? — Звонким, но весьма приятных голосом спросила она у ругавшихся на улице Зэена и Frau Джэймс.

— Ничего! Только лишь, что Шарлотта оформила над тобой опеку и теперь собирается увезти в Англию! — Высокомерно посмотрев на Зэена, пробурчала женщина.

— Herr Зэен, это правда? — Озадаченно спросила Элизабэт.

— Да, поэтому, солнце, тебе пора пойти собирать вещи и прощаться с этим домом и его жителями. Ты же знаешь, что у тебя нет выбора? — Пожал плечами мужчина и постарался улыбнуться, заметив состояние девушки.

— Да… — Прошептала она.

Элизабэт поднялась в комнату, специально отведённую для неё, и достала из-под кровати чемодан. Она была не в силах ругаться и выяснять отношения, тем более с Зэеном. Он всегда хорошо к ней относился, выслушивал и помогал чем мог, поэтому девушка не могла себе позволить разговаривать с этим человеком на высоких тонах. Вероятнее всего, если бы за рулём этого Мерседеса была Шарлотта, Лиззи сказала бы ей пару ласковых, но её не было. Как продуманно и идеально запланировано: отправить Зэена за сестрой.

Через час вещи уже были собраны, а сумки и чемоданы спущены вниз. На пороге Элизабэт подошла к Анне и обняла её.

— Жаль, что ты не сможешь попрощаться с Генри и Штэфаном, — без капли той агрессии, что была по приезде Зэена, сказала Анна Джэймс.

— Очень, — заплакала Лиззи и посмотрела на Анну. — Передайте им, что я буду скучать…

— Обязательно, — тепло отозвалась женщина.

Зэен убрал вещи в багажник и усадил девушку в автомобиль. Машина тронулась и всё больше отдалялась от дома Джэймс, где возле парадного входа стояла Анна и махала рукой.

— Может поговорим? — Зэен повернул зеркало заднего вида с машин сзади на Элизабэт, сидевшую в ужасном состоянии.

Она покачала головой и вытерла с щеки солёную слезу.

— Твои родители никогда не хотели бы, чтобы ты изводила себя. Когда ты вообще ела в последний раз? Ты похудела.

— Пару дней назад, Штэфан принёс мне в комнату чашку с супом и пригрозил, что, если я не поем, он перестанет со мной разговаривать, — кончики губ девушки скривились в подобие измученной улыбки.

— Он же тебе нравится, так ведь?

— Угу, с детства… — Пробормотала Элизабэт. — Но я не хотела никогда, чтоб он знал… зря… Мы можем и не увидеться никогда.

— А у него есть девушка?

— Вроде того… но уже не важно…

— Ясно.

— Herr Зэен, почему мы остановились? Где мы?

— Узнаешь, — Зэен вышел из Мерседеса и любезно открыл Лиззи дверь.

Она осмотрелась по сторонам. Это был район с различными ресторанчиками. Элизабэт сразу узнала кафе «Ungeliebte Tante» («нелюбимая тётя» — самое смешное и глупое название, которое только можно было придумать для заведения). Зэен завёл Лиззи туда и усадил за стол, заказав для неё курицу, картошку фри и молочный коктейль.

— Не слишком полезно конечно, но лучше так, чем никак, — подбодрил Зэен Элизабэт, которая сидела с каменным лицом, уткнувшись в окно.

Лиззи лишь в очередной раз качнула головой.

— А как Вы стали работать у папы? — Неожиданно задала вопрос мужчине Элизабэт.

— Он спас меня, — произнёс Зэен.

— Как это?

— Раньше я жил далеко от города с женой в старой квартирке, которую арендовывал у одного знакомого, работал также водителем, только водил огромные фуры с грузом.

— А Ваш сын?

— Хантер уже на тот момент ушёл в армию, служил в Афгане. Сейчас стал там, у себя, какой-то важной шишкой, перестал нам писать и звонить, даже на похороны матери не приехал, — вздохнул Зэен. — Меня уволили с перевозок. Я приехал в город в поисках работы. По счастливой случайности мне удалось устроиться водителем для одной из начальниц отдела кадром в «Lobung». Пренеприятная женщина… Она всегда была недовольна вождением других людей, обвиняя меня в их глупости или же, скорее, в её желании думать, что все вокруг глупы. Я терпел все её выходки, мне позарез нужна была работа и деньги, не мог же я сидеть на шее у государства, получая пособие по безработице, тем более, что я мог ей ответить? Однажды я припарковал автомобиль возле крайнего правого входа, а не центрального. Я же не волшебник, не мог раздвинуть все машины возле того входа. Она накричала на меня, обвинила в некомпетентности, велела выйти из машины и сдать форму, кричала, что я уволен. Тогда мне было так грустно, я думал, что никто не виноват в моём увольнении, только я… Странно, как я мог не заметить твоего отца позади этой леди, который стоял там с самого начала диалога. Её лицо тут же стало ангельским, она пыталась всё объяснить, говорила о том, как плохо я вожу и прочее. Михаэль, Herr Шварц попросил так называть его в первый же день моей работы, лишь усмехнулся и сказал: «Так Вы его уволили? Отлично! Мне как раз нужен личный водитель». Я был так рад, прямо светился от счастья и одновременно находился в недоумения. Он вручил мне ключи от своего дорогущего Мерседеса, этого самого, и сказал, что я буду зарабатывать втрое больше, жить в его доме, а взамен я должен возить его и его семью по делал. Я очень долго благодарил его, он лишь посмотрел на меня и пожал руку. Глаза так и светились добротой и желанием сделать твою жизнь лучше. Твой отец был замечательным человеком, Лиззи, он помогал всем и всегда, в каком бы дерьмовом не находился сам положении…

Элизабэт завороженно ела и слушала Зэена. По лицу вновь потекли слёзы, но на этот раз она улыбалась.

Они в кафе пробыли чуть больше часа, пока Зэен не посмотрел на наручные часы и не сказал:

— Я обещал Шарлотте, что мы будем к двум часам, лучше не опаздывать.

Ровно в 13:55 они были уже возле отеля. Элизабэт открыла рот от удивления. Огромная хрустальная люстра спускалась с самого потолка и обволакивала своим ярким светом всё помещение. Повсюду бегали работники этого отеля, стараясь угодить каждому посетителю. Они были похожи на эльфов Санты, в таких же зелёных костюмчиках, не достаёт только шляп нужной формы. Зэен и Элизабэт поднялись на лифте на четвёртый этаж.

— Номер 401, — сказал мужчина, повернув голову в сторону девушки.

Возле номера 401 Лиззи увидела двух амбалов, которых видела и Шарлотта каждый день при выходе и возвращении в номер. Зэен постучал в дверь, пробормотал какое-то совсем непонятное для Лиззи слово, только лишь после этого та отворилась. На пороге стояла никто иная, как Шарлотта. Молодая особа видимо времени зря не теряла: все её вещи стояли в углу гостиной, а сама она была накрашена и одета, будто уже сейчас готова вылететь пулей из отеля и этой же пулей отправиться в Великобританию.

— Здравствуй, Элизабэт, — произнесла она, когда увидела сестру.

— Привет, Шарлотта, — насупилась Лиззи и хмыкнула. Она буквально вжала Шарлотту в стену и недовольно забежала в номер.

Зэен удивлённо поглядел на поведение девушки и прошептал Шарлотте на ухо:

— Я пожалуй спущусь к машине, вам нужно поговорить. Позвоните мне, как захотите съехать, я заберу чемодан.

— Не стоит, Herr Зэен, мы сами. Что у меня такого: сумка и крохотный чемоданчик? Я донесу, спасибо.

— Услышал Вас, — Зэен развернулся и направился к лифту.

Шарлотта прикрыла входную дверь. Теперь она в одном номере наедине с сестрой, с которой обязательно нужно поговорить. К последующему диалогу Шарлотта готовилась с самого утра. Она прокрутила множество ситуаций и их исходов в своей голове.

— Лиз, — позвала Шарлотта Элизабэт невозмутимым тоном.

— Слушаю, Шарлотта, — прошипела младшая Шварц.

— Так случилось, что нам нужно наладить общение, — начала очень аккуратно Шарлотта, подойдя, так сказать, со стороны.

— Решила наверстать все те три года, когда мы виделись лишь раз? Уже поздно, — выпалила Элизабэт.

— Ты же знаешь, что это не так…

— Я знаю об обратном… Зачем я тебе вообще? Могла оставить меня, а сама ехать, куда душе вздумается, — повысила тон Лиззи.

— Не могла.

— Неужели условием вступления завещания родителей в силу было это — увезти меня непонятно куда?

— Да послушай же ты меня!

— Послушать? Да что ты такое творишь? Зачем? — Элизабэт смотрела прямо в глаза Шарлотты, стоя напротив.

— Так нужно, — старшая Шварц была буквально на грани, и это было единственным, что удалось ей выдавить из себя слабым голосом, охрипшим в тот момент.

— Нужно, Шарлотта? Кому? — Прокричала Лиззи. — Ещё скажи, что я ничего не понимаю! Я не взрослая, не могу решать, что мне делать…

— Видимо не понимаешь. Так нужно для твоего же блага.

—- Да что ты заладила с этим «нужно»? Мне четырнадцать, пойми! Не ты одна потеряла родителей, мы обе потеряли родителей! И сейчас для тебя единственным выходом является сбежать в другую страну? Опять…

— Я там учусь, Элизабэт.

— Да плевать я хотела, где ты учишься! Я тоже не в Англии учусь, но ты же меня тащишь туда! Великобритания, господи! Почему ты такая спокойная? Ты бежишь от проблем, возникших из-за непонятно чего.

— Я никуда и ни от кого не бегу.

— Да остановись ты хоть на секунду, взгляни на нас, как мир, который мы так любили, рушится буквально на глазах! — Лиззи закрыла лицо ладонями и встала ближе к стене, облокотившись на неё спиной.

— Рушится… Если остановишься, погибнешь вместе с ним…

После этих слов Элизабэт промолчала. Она присела на кресло. Ей нечего было ответить сестре. Шарлотта тоже не могла продолжить диалог. Она понимала, что может сказать что-то, что разорвало бы единственную ниточку, натянутую как струна гитары, за которую держалась взаимосвязь сестёр, поэтому молчание казалось сейчас для Шарлотты лучшим решением. Девушка медленно тронулась с места, ноги казались ватными, она прошлась по гостиной, комнатам, дотрагиваясь до гладких стен, убранной кровати, стульев с кожаной обивкой кончиками пальцев. Она взглянула на часы на белом ремешке, висевшие на левой руке. «Уже 14:33. Сколько же драгоценного времени мы потратили на всё, но так нормально и не пообщались… Что ж, ладно, пора бы уже выходить», — подумала про себя Шарлотта.

— Лиз, — процедила она, взявшись за ручку входной двери, забрав вещи.

Элизабэт безэмоционально поднялась на ноги и, абсолютно не сказав ничего, вышла из номера в коридор. Шарлотта обернулась, обведя комнаты глазами, и захлопнула входную дверь. Девушка нервно оглянулась по сторонам и последовала за сестрой. Они вместе зашли в лифт, который им любезно вызвал консьерж в зелёном, как и весь персонал, костюме. Никто не проронил ни слова. Шарлотта сдержанной походкой подошла к ресепшену и отдала блестящий ключ от номера 401.

— Вам всё понравилось? — Уточнила у Шарлотты девушка за стойкой с будто застывшей на лице улыбкой.

— Более чем.

— Вот и отличненько, — ещё шире улыбнулась та.

Шарлотта натянуто улыбнулась и развернулась, направляясь на выход, к стеклянным дверям. Лиззи плелась сзади, наблюдая за сестрой и её походкой. Шарлотта казалась ей уже не тем человеком, Элизабэт помнила сестру другой, совсем. «Почему она стала такой?» — Этот вопрос задавала себе девушка с первого же момента, как увидела Шарлотту в номере отеля, такой нервной, от части агрессивной. Неужели смерть родителей так сказалась на ней? А может Шарлотта всегда была такой, и Лиззи просто не замечала?

На парковке стоял Зэен, он убрал всё в багажник. Элизабэт запрыгнула за водительское кресло, сильно хлопнув дверью, Шарлотта же за пассажирское, максимально стараясь не испачкать платье о порог автомобиля. Зэен снял машину с ручника, нажал на педаль газа, выкрутил руль и выехал на полосу движения. Машина потерялась в потоке других, двигаясь по длинному шоссе.

Шарлотта глядела в окно, провожая взглядом убегающие дома и размышляя о разговоре с Лиззи. Если честно, то у них никогда не было прямо-таки отличных сестринских отношений. Возможно проблема в разнице возраста, а может из-за характеров, которые слишком уж сильно отличались друг от друга. Сравнивать их манеру поведения, общения — всё равно, что сравнивать туфли на каблуке и кроссовки.

Шарлотта никогда не являлась отличным собеседником, никому не рассказывала о своих страхах и переживаниях, не показывала своих эмоций на людях. Мало кто о ней знал, о её внутреннем мире и тараканах в голове.

Элизабэт же всегда была очень эмоциональной, общительной, она часто привязывалась к людям. Для девушки стал огромной трагедией переезд, ведь она понимала, что теряет всё: друзей, знакомых, приятелей. Ей становилось дурно лишь от мысли, что больше не войдёт в класс, полный одноклассников, больше не услышит коронную фразу Frau Шиллер, учительницы биологии, о том, почему нужно жениться до тридцати, не увидит почтальона Herrа Крюгера, который каждый день развозил почту на красном велосипеде, всегда здоровавшегося с ней звонком, весёлым дзинь.

— Мы на месте, — проговорил Зэен.

Сёстры вышли из машины.

— С перегоном машины всё в порядке? — Спросила Шарлотта у него.

— Да, всё отлично.

— Ну вот и хорошо, — Шарлотта вынула лист бумаги, сложенный пополам, из своей сумочки. — На следующей неделе, значит, жду Вас по тому адресу, что я указала на этой бумаге, — она забрала у Зэена багаж.

— Ну что ж, тогда до свидания, Шарлотта, — лицо старика искривилось в улыбке.

— Да, до свидания.

— Пока, принцесса, — помахал рукой Зэен Лиззи, на что та только кивнула и пошла за сестрой.

Глава шестая

Элизабэт оглянулась и поняла, что что-то не так: она стоит напротив самолёта у самого трапа. Шарлотту и Элизабэт встретил улыбчивый экипаж. Младшая Шварц посмотрела на сестру, но та лишь подошла к трапу и зашла в воздушное судно, показав головой Элизабэт, чтобы девушка последовала за ней.

Сестры сели на места, и самолёт тут же тронулся. Шарлотта была полностью погружена в свои мысли, что и не заметила, как самолёт набрал высоту и уже около получаса парил высоко в облаках. Элизабэт не произнесла ни слова. Она молчала, обиженно поглядывая в иллюминатор.

— Не хочешь поговорить? — Спросила у Элизабэт Шарлотта.

— Нет, — озлобленно шмыгнула носом, не обращая внимание на Шарлотту, младшая Шварц и достала из ярко-красного рюкзака бархатную голубую тетрадку, на корочке которой была золотистая гравировка «Elisabeth Schwarz».

— Добрый вечер, желаете чего-нибудь выпить, Frau Шварц? — Бортпроводница вежливо обратилась к Шарлотте, которая приподняла взгляд с пола и направила прямиком на девушку.

— Красное сухое, — сухо, как вино, которое хотела заказать Шварц, протянула Шарлотта.

— Сию минуту, — протараторила стюардесса и пошла за бутылкой вина в хвост самолёта.

Через буквально пару секунд перед Шарлоттой стояла открытая бутылка Chateau La Lagune и бокал, в который она настояла пока ничего ей не наливать.

— Еду можно уже выносить?

— Да, — холодно ответила Шарлотта.

Элизабэт, не отрывая глаз от тетрадки, рисуя в ней простым карандашом небосвод, вслушивалась во всё происходящее. Её так сильно бесило поведение сестры — эти две Шарлотты: одна наигранно приветливая, а другая чопорная и спокойная. Она хотела бы многое сказать Шарлотте, многое спросить, но боялась поймать этот холодный взгляд и на себе, поэтому Элизабэт и самой пришлось надеть на себя маску, изображая обиженную и недовольную, хотя, конечно, она была полна этих чувств, но они были далеко не в приоритете.

Две стюардессы (одна светло-русая с ярко-красной помадой на губах, другая чуть темнее с каре и тонкими ниточками — бровями) внесли в салон ароматные стейки на подносах. Элизабэт неохотно поковыряла вилкой мясо и отставила тарелку в сторону. Она впервые добровольно направила свой взор на Шарлотту. Сестра медленно прожёвывала по кусочку, и, когда, не дай бог, этот милипизерный кусочек хоть на миллиметр касался кончиков губ, та бросала вилку и протирала салфеткой рот, состроив весьма неприятную для Элизабэт физиономию.

Наконец Элизабэт обратила внимание на салон самолёта, весьма изысканный и по-видимому очень дорогой. «Это что, частный самолёт? Да неужели?! Шарлотта сразу же решила начать тратить деньги родителей на ЭТО?» — Подумала Элизабэт у себя в голове. Её возмущали любые действия старшей сестры, она думала, что в жизни бы не поступила в любой ситуации так, как это делает Шарлотта. Элизабэт даже не пыталась понять поведение сестры, стоя на своём. Она посчитала, что Шарлотта неправильно расставляет приоритеты, думая лишь о собственном комфорте, да даже не о комфорте, а о роскоши какой-то, хотя сама не замечала, как могла потратить две тысячи евро за один лишь поход по магазинам, ничего по факту не купив, потратив всё на бесполезные развлечения.

Самолёт приземлился в Лондоне спустя два часа. Сёстры спустились по трапу, где возле стояла чёрная машина с тонированными стёклами. Они сели в неё, и та поехала по уже вечернему городу, смешавшись в другими автомобилями. Вот разноцветные миникуперы, красные двухэтажные автобусы, телефонные будки на каждом углу, Биг-Бен.

Машина остановилась возле дома в районе Хемпстед. Шарлотта и Элизабэт забрали чемоданы и старшая Шварц с некой гордостью распахнула ворота. Перед ними предстал семейный дом Уильямс, кирпичный и совсем небольшой, если сравнивать его с особняком Шварц, хотя, если подумать, любой дом на его фоне казался ничтожно маленьким.

Дом Уильямс стоял на холме, поэтому будто возвышался над другими строениями, а какой чудесный вид был на рассвете с балкона. Когда-то этот дом забросили, когда Марта и Михаэль посчитали, что пожилым родителям Марты лучше жить в Германии, поближе к дочери и её мужу. Он пустовал несколько лет, пока в него не приехали Шварцы уже с Шарлоттой и Элизабэт на подходе. Тогда они решили основательно взяться за него: сделали в нём ремонт, обустроили, так сказать, хотя никогда больше сами туда и не приезжали. Но Михаэль успел написать там одну картину маслом (рисование — хобби Михаэля с юности), висевшую когда-то в особняке Шварц вместе с остальными его работами. Это было прекрасное сочетание маленьких домиков, будто утопающих в зелени, и желтовато-голубого неба с закрученными как кудри облаками. К сожалению картина сгорела при пожаре 13 июля 1993. Марта и Михаэль очень любили стоять часами по утру на этом балконе и смотреть на ещё спящий Хемпстед. Михаэль находил в этом всём определённую романтику.

Шарлотта открыла ключом дверь, дала сестре зайти, сама же посмотрела на сад вокруг. Вроде ничего не поменялось с того дня, как месяц назад она уехала отсюда. Но что-то явно изменилось. И этим чем-то была сама Шарлотта. Она знала это. Чётко знала.

Стрелки на кухонных часах показывали около восьми часов вечера, но улица всё ещё была освещена солнечным светом. Шарлотта сказала Элизабэт, что её комната, бывшая гостевая, находится на втором этаже, и та можем обустроить её по своему желанию. Сама же она скрылась в одной из комнат длинного коридора.

Шарлотта поставила сумку на стул, переоделась, накинула халат, взяла мобильник в руки, достала из комода небольшую коробочку и вышла на балкон, закрыв за собой дверь. Она прислонила телефон к уху и послышались гудки. На обратной стороне провода сняли трубку:

— Слушаю, — послышался хрипловатый низкий мужской голос.

— Ханс? Это Шарлотта Шварц.

— Шарлотта! Долетели с сетрой нормально?

— Весьма удачно. Я думала, что будет больше сопротивлений со стороны Элизабэт, но всё более или менее нормально.

— Ты помнишь, о чём мы говорили вчера? Купила?

— Да. Уберу в сейф.

— Отлично. Это для твоей же безопасности.

— А теперь не хотите ли рассказать о том, зачем в особняке стояла охрана, окна на решётках?

— Могу сказать лишь одно: твои родители опасались за свою жизнь, но что им угрожало, мы так и не выяснили. Всё их ближайшее окружение чисто.

— А как на счёт врагов? В бизнесе же бывают соперники.

— Их не было, в этом то и дело.

— Кто же тогда?

— Вопрос открытый. Если появятся новости, я обязательно позвоню. Мой тебе совет — переведи как можно скорее глав. офис «Lobung» в Англию. И не рыпайся оттуда никуда. Великобритания — сейчас единственная страна, способная обеспечить тебе должную защиту.

— Поняла.

— Тогда до связи.

Девушка вздохнула и посмотрела на небо. Она достала из кармана халата упаковку сигарет с зажигалкой и закурила, выпуская серый отравляющий дым. Шарлотта не курила раньше никогда, не могла вынесли одного лишь запаха табака, начинала кружиться голова, а лицо становилось бледнее лица фарфоровой куклы. Но иногда происходит что-то такое, что заставляет кардинально поменять собственные привычки, кроме того, щёки Шарлотты уже давно не имели здоровый румянец, а под глазами даже под тональным кремом были видны чёрные круги. Возникало ощущение, что ей давно за тридцать, а жизнь её оставляет желать лучшего, но ей всего двадцать один, она богата и является прекрасным физиком, знающем своё дело. В следующем году она должна была уже выпускаться из университета Стибса Кэндуэла, имея статус одного из лучших учеников этого заведения.

Этой ночью Шарлотта не смогла уснуть, сколько бы не пыталась. В пять утра она опустила ноги в холодные тапочки и побрела вниз по лестнице. Шарлотта надела очки, прилегла на диван и открыла книгу «Такси спасения», написанную её любимым писателем и философом Виктором Эдэром. За чтением время пролетело незаметно. Около трёх сот страниц прочитано.

Шарлотта услышала скрип лестницы. Это спускалась вниз Элизабэт. Она выглядела встревоженной.

— Что-то случилось? — Поинтересовалась Шарлотта.

— Эм… — Лиззи немного растерялась. — Нет, всё хорошо.

— Сомневаюсь, — посадив очки на нос, протянула Шарлотта и встала с дивана, закрыв книгу. Она подошла к столу, вскипятила чайник и налила кипяток в стакан с растворимым кофе. — Будешь? — Показала она взглядом на кружку с горячим напитком.

Элизабэт кивнула. Шарлотта налила кофе и сестре, подошла к холодильнику, пробежалась глазами по содержимому и сказала:

— Видимо кофе будет без молока…

Она поставила кружки на стол и направила взор на Элизабэт, будто пытаясь угадать, что беспокоит сестру. Лицо было безэмоциональным, впрочем, как всегда, но глаза будто бы выполняли все мимические функции. Этот взгляд заставил Лиззи вздрогнуть.

— Ты веришь, что сны могут иметь какой-то смысл? — Посмотрела на Шарлотту Элизабэт, чья бровь удивлённо искривилась. — В общем, это был куст алой розы, растущий раньше в нашем саду. Мне снилось, что эти розы кто-то срезает, тёмная фигура в полумраке. Срезает под корень. Раздались чужие, совсем незнакомые голоса. И вот уже через мгновенье, вроде как, недавно полные жизни бутоны валялись никому уже не нужные на мощёной каменной дорожке, уходящей ближе к массивному, раскинувшему свои пушистые лапы, старому дубу, на котором висели качели и грустно раскачивались, издавая характерный звук… — Девушка замолчала в ожидании ответа Шарлотты, любого, она хотела услышать хоть что-то, но главное — не тишину.

Шарлотта помолчала. Над сёстрами повисла та самая тишина, какой и опасалась Элизабэт, но спустя минуту Шарлотта посмотрела в окно и произнесла:

— Весьма и весьма интересный сон, дорогая, — она встала со стула и поднялась на второй этаж в свою комнату.

Элизабэт осталась сидеть на кухне. Она всегда верила в людей и истинные чувства, но сейчас девушка запуталась окончательно. Она была сильно огорчена поведением Шарлотты.

Время шло быстро. Летели дни, недели. Приехал Зэен, которого Шарлотта поселила в одной из комнат дома. Он выполнял многие поручения. Каждое утро ровно в 9:15 (и не минутой раньше или позже) водитель вместе с ней куда-то уезжал. Возвращалась Шарлотта только в половине седьмого. Начался учебный сезон. Старшая Шварц определила Элизабэт в гимназию неподалёку от дома, в которую девушку отвозил и забирал Зэен. Однажды Лиззи спросила у Шарлотты, куда та всегда уезжает, Шарлотта ответила, что в университет, а потом по делам и попросила больше не поднимать этот вопрос. Чуть позже Шарлотта послала Зэена к Рае и Мистеру Р. за Бэйли, собакой девушки, которая гостила у них достаточно давно, с того дня, как Михаэль позвонил Шарлотте и попросил приехать. Это была маленькая шоколадного цвета собачка породы гаванский бишон. Родители подарили Шарлотте её на восемнадцатилетие, прямо перед отъездом девушки в Англию.

Наступил ноябрь. Зелень, наполнявшая город пожелтела и покрыла весь Лондон будто вуалью. Город словно сменил цвет одежды. Воздух стал свежее, а небо заволокли серые тучи. Нередко лили дожди. По лужам бегали маленькие дети. Жизнь для Элизабэт стала какой-то серой и однотонной, которую лишь изредка разбавляли новые друзья, с которыми она познакомилась в гимназии. Шарлотта продолжала уезжать в одно и то же время, также особо не разговаривала с Элизабэт, пару раз спрашивая об оценках в школе и её социализации в новой среде.

В январе произошло кое-что, поменявшее представление Элизабэт о времяпрепровождении Шарлотты.

Утро воскресенья.

Кто-то упорно названивал в звонок. Элизабэт, сидя в своей комнате увидела в окно возле входной двери человека. Девушка быстро спустилась по лестнице и подбежала к входу. Она открыла ручкой дверь и увидела Алана. Он вбежал в дом и поглядел удивлённо на Элизабэт.

— Привет, Лиззи. А где Шарлотта?

— Она в своём кабинете, возится с какими-то бумажками, — недоуменно ответила Элизабэт.

— Позови-ка её. Нам нужно серьёзно поговорить.

Лиззи побежала наверх за сестрой, в кабинет. Дверь в него была закрыта, как всегда. Лиззи осторожно постучалась. Шарлотта вышла из комнаты и посмотрела на побеспокоившую её сестру.

— Что-то случилось? — Спросила Шарлотта.

— Алан пришёл, сказал, что вам нужно серьезно поговорить.

Шарлотта приподняла правую бровь и пошла за Элизабэт. Алан стоял возле входной двери. Его пальто вежливо повесил Зэен на вешалку и удалился.

— Мистер Р., чем обязана? — С Обычным холодом в голосе сказала Шарлотта.

— Не делай вид, что ничего не понимаешь, — той улыбки, что всегда сопровождала Алана и след простыл. — Пойдём сядем.

— Лиз, — шепнула девушка и перевела взор на сестру.

— Ок, — Алан потянул Шарлотту за руку в гараж.

Элизабет проследила за тем, куда они пошли и, когда дверь захлопнулась, прижалась ухом к ней, чтобы услышать хоть что-то.

Гараж был не похож на обычное помещение, где обычно стоят машины и хранится старый хлам. Это была бывшая лаборатория Марты, полная чертежей, надписей на досках, деталей и прочего.

— И что ты, творишь, чёрт побери? — Сел на диван Мистер Р..

— Ничего, — отозвалась Шарлотта.

— Ты решила бросить учёбу на последнем году обучения?

— Я не бросила.

— Не бросила? Шарлотта, да ты в этом году не разу и не посещала университет! Как это понимать?

— Я занялась бизнесом отца. Теперь я управляю «Lobung». Как вы себе представляете учиться и работать в такой крупной компании?

— Никак. Закончи! Делай потом, что хочешь!

— Может я сама решу?

— Ты сама не решаешь. Шарлотта, послушай. Ты лучшая выпускница. В будущем ты можешь изменить мир, доказать теорию Марты! Я же знаю, что ты этого хочешь, — с надежной взглянул Алан на Шарлотту и оглядел лабораторию. — И я знаю, что на тебя взвалилась тяжёлая ноша, так позволь помочь.

— Мистер Р., — вздохнула девушка, — я вам очень благодарна, но позвольте я разберусь сама с собственной жизнью.

— Я не вижу, чтобы ты разбиралась. Я хочу помочь…

— Вы мне не отец, — рот Шарлотты дрогнул.

Элизабэт отпрянула от двери, прежде чем она резко распахнулась и из гаража вырвалась Шарлотта. Она неслась так быстро, что Лиззи даже не успела опомниться. Из гаража послышался голос Алана:

— Лиззи?

Элизабэт прижалась к стене, понимая, что её заметили и у неё могут быть неприятности.

— Элизабэт! Я знаю, что ты в коридоре. Зайди.

Девушка виновато опустила голову, она ведь не должна была слышать этот разговор.

— Порой любопытство берёт верх, — начал Алан и привстал со старого дивана. — Это нормально. Ты хочешь узнать её, но не остаётся ничего другого, как подслушивать её разговоры. Садись.

— Что это за помещение? — Лиззи дотронулась до одной из досок с формулами, которые уже были еле видны.

— Это лаборатория Марты. Она тут частенько работала, когда была в возрасте Шарлотты, пока не уехала в Германию. Ох, я вижу, твоя сестра всё-таки перевезла её последние работы сюда: чертежи, макеты, зеркала, — улыбнулся краем губ Алан. — Всем нам не достаёт твоих родителей, Лиззи, — он встал напротив трёх тонких прямоугольных конструкций, накрытых тканью, и уверенно снял её.

— Алан, что это? — спросила Элизабэт.

— Это? — переспросил мужчина. — «Три зеркала». Их так назвала твоя мать. Она верила, что существуют другие миры, кроме нашего.

— Это же фантастика… — Смутилась Лиззи.

— Никто не верил, что Марта сможет доказать параллельность измерений, — хмыкнул Алан и посмотрелся в одно из зеркал, среднее зеркало. — Но она создала формулу, которая позволила б это сделать и за это была номинирована на премию Нобеля по физике. Доказать, увы… она не успела…

— Я знала, что она чем-то занималась в лаборатории в доме Шварц… Я даже не думала, что этим… Ох, как бы я хотела помочь маме, когда была возможность. Я обожаю физику. Я много читала статей и о Кюри, и о Эйнштейне, и о Ампере! Я столько о них знаю… — Элизабэт подошла ближе к зеркалам. — Но ничего о маминых работах. — огорчённо произнесла она.

— Ничего страшного.

— Вы говорили, что Шарлотта может доказать…

— Может. У неё есть все способности для этого. Я вижу, что она даже что-то попыталась исправить на доске Марты, в её бумагах. Но будет ли она этим заниматься, я не знаю.

— А что, — задумалась Элизабэт, — если я?

— Ты?

— А почему нет?

— Понимаешь, тебе надо для начала пройти весь курс разделов физики, потом уже об этом думать.

— Если же в скором будущем?

— Всё возможно, — улыбнулся Алан и показал кивком Лиззи, чтобы она вышла из гаража. Мужчина щёлкнул по выключателю, огромная лампа, освещающая чертежи и зеркала, отключилась, и Алан захлопнул за собой дверь. — А Шарлотта… Она скоро успокоится, надеюсь.

Глава седьмая

Прошли годы, но по факту ничего не изменилось. Шарлотта занималась бизнесом отца, зарыв образование в могилу, Элизабэт же наоборот: девушка поступила в тот же университет, где училась раньше Шарлотта, в университет имени Стибса Кэндуэла. Её деканом стал Мистер Р., с которым она нашла общий язык, частенько спрашивая о покойных родителях и «Трёх зеркалах». Алан убедил Шарлотту в том, что Элизабэт умна и способна, поэтому может помочь старшей Шварц в работе с проектом Марты. Шарлотта нехотя, но согласилась. Элизабэт пытался привести в работу «Три зеркала» практическими методами, в то время, как её сестра предпочитала доверять планам и чертежам. Девушки особо не пересекались, так как каждая из сестёр работала во время отдельное от другой. Странно, как вообще получилось продвинуться вперёд, добавив несколько постоянных в формулу и добавив некоторые обязательные детали, если Шарлотта и Элизабэт по факту и не общались.

Май 1998.

Элизабэт всматривалась в окно гостиной, нервно дожидаясь кого-то. К воротам дома Уильямс подъехал чёрный спортивный мотоцикл, явно стоящий целое состояние, за рулём которого сидел высокий молодой человек в шлеме, из-под этого шлема виднелись тёмные пряди прямых волос, и в кожаной блестящей под лучами солнца куртке. Рядом с его мотоциклом стояли два других: красный и серый. Лиззи выбежала из дома, поцеловала в губы байкера на чёрном. Он протянул ей голубой шлем. Она надела его и уселась за этим парнем назад, прижавшись к нему всем телом. Моторы загрохотали, и мотоциклы, напылив, уехали вдаль по дороге.

В это время Шарлотта подъезжала к дому, проводив взглядом три мотоцикла, на одном из которых сидела Элизабэт. Шарлотта не могла не узнать сестру по этим золотым кудрям, развивающимся на ветру, виднеющимся из-под голубой «каски».

— Herr Зэен, — обратилась Шарлотта к водителю с явной ноткой волнения в голосе. — Это была сейчас Элизабэт? Сидя на этом чёртовом мотоцикле?

— Боюсь, что Вы не обознались, Шарлотта, это и правда Ваша сестра, сидевшая «на этом чёртовом мотоцикле», — с лёгкой усмешкой произнёс старик, явно зная больше, чем сама Шварц.

— Давно? — Она уловила тон Зэена и обратилась к нему с вопросом.

— Недели две, — спокойно ответил водитель.

— Весьма и весьма интересно, — изогнула она бровь. — Вы знаете, кто он?

— Боюсь, что нет. Элизабэт не посвящает меня в такое, даже когда я везу её куда-то, в университет например.

Шарлотта промолчала, лишь достала из сумочки мобильный телефон и набрала кого-то:

— Ри-и-акас Са-а-айрус, — протянула девушка. — Как новая должность, отец помог?

— Неужели сама Шарлотта Шварц снизошла с небес и решила позвонить мне, при всём при этом облив меня помоями с головы до ног в первом же предложении? — Укоризненно произнёс человек в трубку.

— Соскучился? — Усмехнулась та.

— Что тебе? — Буркнул он.

— Слишком грубо для человека, которому я плачу деньги. У меня к тебе просьба.

— Неужели опять за кем-то нужно проследить?

— Как ты догадался? — Съязвила она.

— Годы тренировок. Так это «да»?

— Да, верно.

— И кто этот несчастный?

— А вот это ты и выяснишь, — улыбнулась Шарлотта и понизила тон.

— Какая ты интересная, фрау Шварц, — Рикас сделал явный акцент на слове «фрау», зная, что Шарлотта ненавидит, когда в её адрес используют немецкие обращения. — Есть хоть какие-то сведения? Хоть что-то? Я информацию из пальца должен высасывать?

— Если в твоём пальце содержится нужная мне информация, то пожалуйста, — ухмыльнулась она. — Единственное, что мне известно, так это, что он ездит на чёрном вылизанном до блеска мотоцикле, похожем на BM 680 фирмы «Lairico».

— Редкая модель… — Замолчал мужчина, скорее всего задумавшись.

— Конечно. Это самая дорогая модель из всех. За такие деньги его купит только пустоголовый идиот, кем, собственно, и является этот самоубийца, — хмыкнула Шарлотта.

— Каким это образом такая изысканная и стервозная леди осведомилась в этой области?

— К твоему сведению, Рикас, компания «Lairico» обслуживалась в «Lobung». Совершенно недавно, пару недель назад. Они судились с какими-то полудурками из «Bromwill». Ну и один из моих директоров решил прикупить себе мотоцикл, все уши прожужжал на последней конференции с акционерами. Теперь я знаю и то, как называется каждая модель, и как они выглядят, и какие у каждого моторы… — Сухо произнесла с недовольством Шарлотта.

— Понятно.

— Так ты разберёшься?

— Куда ж я денусь… Напрягу ребят, пробьют его по базе, а я прослежу. Как станет что-то известно, я позвоню или отправлю письмо по почте.

— Отлично. Спасибо тебе. Пока, — Шарлотта тут же сменила тон, положила трубку и посмотрела на Зэена, тот лишь хмыкнул и припарковал Мерседес у ворот.

Девушка вышла из машины и пошла в дом, где её, виляя хвостом и скуля, встретила Бэйли. Шарлотта взяла её на руки, та вылизала ей всё лицо.

— Ну хватит, моя хорошая, — нежно пролепетала она. — Пойдём в гараж.

Шарлотта прошлась по коридору, подойдя к двери гаража, открыла её ключом, повесила пиджак на вешалку и села за стол, полный бумажек с чертежами. Бэйли бегала ещё минут десять возле ног девушки, не отходя от неё ни на шаг, затем же запрыгнула на старый зелёный бархатный диван в углу громадного гаража, где могло бы уместиться машины четыре, но это помещение Марта сразу обустроила под лабораторию, не дав даже возможности этому гаражу выполнять основную функцию. Шарлотта перечёркивала и перечерчивала план, пытаясь найти идеальные условия для теоретической работы зеркал.

Следующим вечером старшей Шварц пришло письмо на E-mail. Тут же зазвонил мобильник:

— Слушаю, — ответила Шарлотта, прислонив телефон к уху.

— У меня новости, Шарлотта. Много новостей, — серьёзно произнёс Рикас.

— Выкладывай, — напряглась Шарлотта, в это время щёлкнув мышкой по сообщению, которое прислал Сайрус младший.

— Ты уже открыла почту?

— Открываю.

— Ну так вот… Зовут этого интересного персонажа Чэдвиг Харрис, ему двадцать три. Паспортные данные я тебе скинул. Судим несколько раз за кражу и вымогательство, но из-за связей никогда не сидел. Знакома его фамилия, не так ли?

— Харрис… — Прошептала Шарлотта неуверенно. — Да, знакома. Точно! — Вспомнила девушка. — Эдвин Харрис из «Lairico»!

— Именно. Харрис является владельцем «Lairico». Именно поэтому у нашего Чэда самый крутой мотоцикл. Обычный парень его возраста навряд ли смог бы сам себе такой купить. А тут оба на! Его отец владеет компанией по производству!

— К чему ты клонишь?

— А ты знаешь, сколько у Эдвина Харриса детей?

— Откуда мне это знать?

— Восемь! Обычно в многодетных семьях всё внимание уделяется любимчикам, скорее всего: самому младшему или старшему.

— И? — Непонимающе спросила Шарлотта.

— А Чэд пятый. Это значит, что он постоянно обделён. Сто процентов отец уже выбрал фаворитов, кому передаст в наследство компанию. И сто процентов Чэдвиг в это число претендентов не входит или же получит крохи, — Рикас остановился на секунду. — Вспомни завещание своих родителей.

— Ты думаешь, что он начал встречаться с моей сестрой лишь на этом основании?

— Всё возможно. Я бы особо не придал этому значение, ведь даже подобное сближает людей, если бы ни одно но… Аманда Бэйнбридж.

— Кто это?

— Видимо… любовница Чэда.

— Любовница? Как ты это понял?

— Я сегодня следил за ним. Он посадил эту особу на мотоцикл, прежде надел на неё какое-то ожерелье, вероятнее всего золотое (очень даже симпатичное, однако, с бриллиантами) и повёз на другой конец Лондона, где возле какого-то многоэтажного дома он и бросил свой аппарат. В письме, что я скинул, фото и план их маршрута. Чэд и Аманда занимались там любовью. А потом через буквально час Чэд снова вернулся в город, забрал Элизабэт, повезя её… Угадай куда, — хмыкнул Рикас в трубку.

— Боже… — Шарлотта прислонила пальцы к вискам. — Ты хочешь сказать, что… — Девушку воротило лишь от одной мысли, что речь идёт о таких подробностях жизни её девятнадцатилетней сестры.

— Именно. Ах да, чуть не забыл спросить.

— Ну.

— Ты не ограничиваешь Элизабэт в финансах?

— Не особо. Я никогда не следила за её счетами.

— А стоило бы. За последние две недели она тратит куда больше, чем обычно. Один из моих ребят поднял её банковскую историю. Интересно, сколько можно всего узнать, работая в такой области, где я.

— К сути дела, пожалуйста, — Шарлотта уже и не знала, чего ждать, но она старалась сохранять спокойствие, хотя бы в голосе. Девушка то и дело вертела жемчужину на кулоне в левой руке.

— Так вот. Обычно её недельные расходы не превышают трёхсот, если округлить, фунтов. Но в эти две недели, Шарлотта, эти расходы возросли далеко за тысячу. Вопрос: куда они деваются? И тут я вспомнил про новое колье Аманды.

— Неужели… — Прошептала с ещё большим беспокойством и напряжением Шарлотта. — Чэд вымогает у Элизабэт деньги и тратит на подарки для любовницы?

— По-видимому.

— Так, подожди секунду. Я слышу что-то вроде рычания мотора, — Шарлотта выбежала пулей из кабинета, спустилась вниз и посмотрела в окно гостиной. — Это Чэдвиг. Попробую остановить Лиззи.

— Удачи! — Рикас повесил трубку.

Перед Шарлоттой мелькнула Элизабэт, спускающаяся вниз по лестнице с сияющей улыбкой на лице.

— Стоять, — твёрдым тоном проговорила старшая Шварц, встав напротив сестры.

— Что-то не так, Шарлотта? — Недовольно спросила Элизабэт, пытаясь обойти Шарлотту, которая встала у самого спуска с лестницы.

— Он, урод Лиззи.

— Да что ты говоришь? Давай я сама решу, что и когда мне делать! Так более понятно изъясняюсь?

— Элизабэт, стой, — вцепившись в кисть сестры, произнесла Шарлотта.

— Почему? Почему ты всегда поступаешь так? — Вырвалась Элизабэт. — Почему ты всегда за меня всё решаешь, не объяснив ничего?

— Я не понимаю, о чём ты говоришь.

— Ты всё всегда решаешь за меня, не узнав даже моего мнения! Разве не так? Давай-ка хотя бы вспомним мой недавний выпускной, когда я позвонила тебе и попросила денег на выпускное платье, которое я присмотрела в бутике «Verty Dau». Что ты мне сказала? — Выкрикнула Лиззи.

— Я не помню, — Соврала Шарлотта.

— Точно! «Не смей покупать непонятные тряпки. Я уже обо всём позаботилась. Твоё платье лежит на твоей кровати с утра»… Боже! Даже такие мелочи!

— Ты выглядела в нём изумительно, Элизабэт.

— Я бы выглядела не хуже в другом — своём платье!

— Будешь вспоминать эту ерунду?

— Не строй из себя хорошую, понимающую и заботливую сестру, ладно? Не идёт тебе! — Сделала шаг вперёд Элизабэт, став на метр ближе к входной двери.

— Я несу за тебя ответственность, Элизабэт, поэтому ты сейчас развернёшься на сто восемьдесят градусов и пойдёшь в свою комнату, позвонишь тому парню с мотоциклом и скажешь, чтобы он уезжал.

— Несла, пока мне не было восемнадцати! А сейчас мне… — Специально замолчала посреди предложения Лиззи, чтобы выделить далее сказанные слова. — Сейчас мне девятнадцать, гляди-ка!

— Только при всём этом ты до сих пор зависишь от меня.

— Как же? — Усмехнулась Элизабэт.

— Финансово, — произнесла Шарлотта, видя, что Элизабэт всё ближе подходит к двери. — Ты не посмеешь… — Голос старшей Шварц задрожал, но лицо не менялось. Оно было спокойным, словно каменным, двигались лишь губы.

— Если же посмею… Что будет? Мне интересно, — съязвила Лиззи.

— Я перекрою тебе кислород, ограничив доступ к банковской карте.

— Да мне и не нужна она!

— Что тебе нужно тогда? — Повысила еле заметно Шарлотта голос.

— Раньше… — Элизабэт остановилась и посмотрела на Шарлотту. — Сестра, которой никогда никогда по факту не было рядом… Сейчас уже без понятия… — Элизабэт последний раз посмотрела на Шарлотту, прежде чем выбежала из дома. В какой раз девушка пыталась разглядеть в глазах Шарлотты хоть что-то, кроме, как ей казалось, самолюбия. Элизабэт в них ничего не увидела. Опять.

Девушка громко захлопнула дверь. Шарлотта позволила ей уйти. Почему не рассказала правду? Почему не смогла остановить? Почему? Шарлотта не знала этого, но понимала, что виновата, сильно виновата перед Лиззи. Последние её слова словно полоснули острым ножом: «Раньше… Сестра, которой никогда по факту не было рядом».

А ведь и правда, Шарлотта никогда не была рядом, только она никогда этого не замечала. Она забрала Элизабэт пять лет назад из Германии после гибели родителей, но так ни разу и не пообщалась с Элизабэт нормально, задавая лишь глупые вопросы об отметках и том, сколько денег перевести на карту, а во время работы с зеркалами они сидели в гробовой тишине, каждая занимаясь своим делом, если вообще пересекались.

Не успела Шарлотта опомниться, как вновь заводнил мобильник:

— Шарлотта? Ну что? — Это был Рикас, явно заинтересовавшийся взаимоотношениями между сёстрами Шварц.

— А, это ты, — вздохнула Шарлотта. — Ничего, — грустным голосом отозвалась она.

— Ты её отпустила и не поговорила, так ведь? — Догадался мужчина.

— Я пыталась, Рикас. И вообще, — она нахмурилась, — зачем я это с тобой обсуждаю? Я сама всё решу и без твоей помощи.

— Как скажешь, фрау Шварц, — отключился он.

Шарлотта ждала Элизабэт, она надеялась, что сестра приедет этим вечером домой. Шарлотта совсем не работала сегодня, как обычно после и без того утомительного дня в офисе. Девушка сидела в гостиной вместе с собакой и читала «Такси спасения», каждые пять минут поглядывая на часы, висевшие на руке, и в окно, надеясь увидеть знакомый силуэт.

Время тянулось для Шарлотты неумолимо медленно. Впервые за долгие годы она по-настоящему переживала за Элизабэт.

Уже давно за полночь. А её всё ещё нет дома. Обычно она возвращалась не позднее одиннадцати, но не в этот раз. Шарлотта начала беспокоиться ещё сильнее, стала названивать сестре, но та и не думала отвечать.

— Господи, Элизабэт, возьми же трубку, — в очередной раз взмолилась Шарлотта.

Девушка услышала какой-то звук и выбежала из гостиной в коридор. Это был Зэен в тапках и спальной пижаме, который спускался вниз за стаканом воды.

— Что мне делать? — Неожиданно для Зэена спросила она. — Я и не знаю, что и думать.

Зэен налил воды в стакан и, развернувшись, поднялся в свою комнату. Шарлотта осталась стоять на месте. Через буквально минуту Зэен вновь спустился вниз. Он был одет в повседневный серый костюм.

— Искать её, Шарлотта, — произнёс он и взял ключи от машины со стола в прихожей. — Адрес. Мне нужен адрес, где она может находиться.

Шарлотта тут же подорвалась, побежав в свой кабинет. Она включила свет и начала лихорадочно рыться в аккуратно разложенных бумагах в поисках нужной папки (она в тот же день распечатала всё то, что скинул ей по почте Рикас). Она побежала вниз к Зэену и вручила бумаги мужчине, где были адрес того дома, даже квартиры и этажа, куда водил Чэдвиг Лиззи, а также маршруты, по которым он её чаще всего катал по городу. Дэн кивнул Шарлотте и вышел на улицу. Шарлотта за ним. Холодный ветер накрыл её с головы до ног. Девушка съёжилась. Она проводила взглядом Зэена, который уже ехал по ночному Хемпстеду.

Шарлотта не спала, продолжая сидеть в гостиной, надеясь, что Дэну всё же удастся найти Элизабэт. Время было около двух ночи, когда свет фар осветил улицу. Шарлотта вскочила с дивана, а Бэйли приподняла мордочку с пола и насторожилась.

В дом вошла Элизабэт. Она была очень обижена на Шарлотту, зла от одного лишь её существования. Девушка поднялась наверх по лестнице и громко захлопнула дверь в комнату.

Шарлотта с облегчением посмотрела на Зэена и пробормотала:

— Где она была?

— В той самой квартире, адрес которой Вы дали. Видимо она догадалась, что за ней и Чэдвигом кто-то следил.

— Понятно. Спасибо огромное, — Шарлотта улыбнулась и пошла в свою комнату, пройдя мимо спальни Лиззи.

«Не сегодня и никогда, — подумала про себя Шарлотта. — Она возненавидит меня ещё сильнее, если я ей расскажу хоть что-то». С этой мыслью она пошла спать, прежде зайдя в кабинет и открыв сейф, в котором блестели украшения, а в дальнем углу лежал пистолет.

Глава восьмая

Утро. Под окном щебетали птицы. Пахло свежестью и влагой. На дорогах лужи. С кухни шёл приятный аромат горячего молотого кофе и сливок. Из комнаты Элизабэт доносился противный звон будильника. Он звенел уже почти час.

— Элизабэт! Мы сейчас опоздаем! — Кричал Зэен, при этом сидя за столом и попивая кофе. Он уже не видел смысла идти к машине и сидеть там, ведь эта юная леди повсюду и везде опаздывала.

— Ей же к 8:30? — Спросила Шарлотта, усевшись около Дэна, и потянулась к утренней газете на другой стороне стола.

— Да, — хмыкнул Зэен. — Мы сегодня опять опоздаем... — Вздохнул он и поглядел на Шарлотту.

Девушка сделала глоток и уставилась в газету:

— Новые диски появились, — сердобольно произнесла она. — Не хотите поменять? Наши старые уже достаточно.

— Я думал на эту тему, — отозвался с интересом Зэен и направил взор на наручные часы, приподняв рукав. — 8:15. Мы опять опоздаем, — пробурчал вновь Дэн. — В который раз…

— Секунду, — Шарлотта встала из-за стола, подойдя к лестнице. — Элизабэт, если ты наискорейшим образом не спустишься, то пойдёшь пешком!

Со второго этажа выбежала как обычно нервная Элизабэт, натягивающая на себя большую, даже можно сказать огромную, джинсовку. Она подбежала к холодильнику, пробежалась глазами по содержимому и схватила слойку с творогом и пакет с соком.

— Опять берёшь с собой всякую гадость? — С отвращением к тому, что убрала Элизабэт в сумку, буркнула Шарлотта.

— Ну это уж лучше, чем давиться противным кофе и строить такую же противную физиономию, — оскалилась в ответ на фразу сестры Лиззи.

— Мы же уже миллион раз обсуждали то, что такая куртка точно не подходит для похода в университет, — проигнорировав сказанное Элизабэт, продолжила старшая Шварц.

Лиззи посмотрела на сестру, что-то недовольно фыркнула и сказала:

— Herr Зэен, я готова.

Старик вскочил со стула, поставил стакан в раковину и взял ключи от машины со стола в прихожей. Он вышел из дома, сел в автомобиль. Мерседес завёлся, издав приветливое рычание. Элизабэт не выходила. Дэн вновь взглянул на часы. 8:20. Девушка торопливо выбежала из дома, случайно наступив белым кроссовком в лужу, и села в машину вперёд. Она, запыхавшись, взглянула на Дэна. Он лишь вздохнул и выехал на дорогу.

Пробок благо особо не было, а светофоры почти всегда горели зелёным огнём. В это время Элизабэт успела запихнуть в себя булку, запить всё это дело соком и намусорить в салоне. Время 8:29. Машина остановилась на парковке перед синей вывеской «Университет имени Стибса Кэндуэла». Лиззи приоткрыла дверь и увидела на кожаном чёрном сиденье крошки от того, что буквально пару минут назад жевала — крошки от слойки с творогом. Она хотела было стряхнуть, но Зэен её остановил:

— Ты уже опаздываешь, Лиз. Не беспокойся об этом. Я всё равно собирался на мойку чуть позже.

Элизабэт улыбнулась и побежала в главный корпус. Она нашла расписание своего курса и помчалась на второй этаж, пару раз чуть не упав на лестнице. Она тихонько вошла аудиторию. Там её взглядом и шёпотом встретили однокурсники. Профессор, писавший что-то мелом на доске остановился и обернулся:

— Раньше, чем вчера, — хмыкнул, улыбнувшись, человек в фетровом тёмно-синем пиджаке. — Прошу, Мисс Шварц, садитесь на свободное место.

Лиззи кивнула и подсела к своей подруге Маргарет Томпсон. Это была русоволосая фигуристая девушка с янтарными глазами, одетая всегда по моде. Именно её стилю пыталась подражать Лиззи. Возле девушек сидела Кимберли Уайт. Она как обычно строила глазки профессору. Создавалось ощущение, что она специально красила губы яркой помадой перед приходом на физику. Эта особа возможно думала, что таким образом она привлечёт к себе внимание немолодого профессора.

— Зря стараешься, — хихикнула Маргарет, обратив внимание на огромный вырез на блузе Кимберли.

— За ним уже кто-то бегает? — Усмехнулась та.

— Ким, он женат, — отрезала Шварц.

— А ты то откуда знаешь?

— Моя тётя — жена Мистера Р..

— Ммм... — Промычала Кимберли. — Ну ничего, — фыркнула эта дама и повернулась в сторону пишущего на доске формулу Мистера Р..

Элизабэт закатила глаза и открыла тетрадь.

Ровно в 9:15 чёрный Мерседес стоял у ворот дома Уильямс. Шарлотта подошла в автомобилю и села назад, как обычно придерживая полог платья, чтобы не испачкать.

— Ох, — вздохнула с улыбкой она. — Когда же Вы успели её помыть? И вы купили новые диски?

— Я очень быстро всё делаю. И, да, я поменял их. Ваше сегодняшнее чтение газеты заставило меня вспомнить, что уже пора. Те были давно исцарапаны, — пролепетал довольным голосом Зэен.

Через двадцать минут Шарлотта уже поднималась в стеклянном лифте на восьмой этаж офиса в свой кабинет. Шкаф остановился, звякнул и двери распахнулись. На этаже девушку встретили работники. Каждый улыбался ей, но проходя мимо, улыбка с их лиц тут же исчезала.

Многие, особенно работавшие в «Lobung» более десяти лет, не особо жаловали новую молодую начальницу и хозяйку, особенно требовавшую слишком многого и не переносящую хоть что-то не на своём месте. Многие называли методы девушки неправильными и слишком уж высокомерными, хотя скорее так говорили не о методах, так как лишь человек может быть высокомерным, а никак не методы, то есть Шарлотта, в данной ситуации это относилось именно к ней. Она была кем-то вроде дьявола в красном платье и такой же помадой, с максимально изящными, но острыми как бритва рогами на голове и хвостом, выглядывавшем из-за одеяния. До кучи ко всему, хоть Шарлотта и сбежала из Германии, но слухи всё равно поползли: многие читали те самые громкие заголовки о пожаре и интервью Анны Джэймс.

Кто бы что не говорил, но уровень осведомлённости Шарлотты, умение быстро решать проблемы, увеличивать капитал развеял в головах многих сомнения в недостаточном профессионализме девушки, оставив лишь осадок в виде не уходящих с её головы дьявольских рожек. Михаэль был прав — Шарлотта была прекрасным управленцем, не считая излишней жёсткости и полного контроля за всем и вся, никто бы лучше со всем не справился, только если сам Herr Шварц, и то, такие утверждения были весьма сомнительны, ведь отец и дочь управляли совсем по-разному.

Шарлотта зашла в кабинет, где её тут же окружили подчинённые с разнообразными вопросами и просьбами. Позже же прошло собрание. Один из директоров выступал с презентацией по улучшению компании и уменьшению затрат. Он что-то лепетал без остановки, но Шарлотта его совершенно не слушала. Она не могла забыть вчерашний разговор с Рикасом, скандал с Элизабэт, но больше всего её интересовало, чтобы Чэдвиг Харрис исчез из жизни её сестры навсегда.

— Мадам Шварц, вас устраивает такой исход событий? — Обратился к Шарлотте один из молодых людей, сидящих в её кабинете на конференции.

Шарлотта округлила глаза. О боги! Она ведь размышляла совсем о другом… Она не могла ни о чём другом думать. Она даже не слышала ничего, что так старательно рассказывали на этом собрании.

— О чём это он? — Шарлотта потянулась за бутылкой воды и ненароком обратилась шёпотом к своему секретарю (мужчине лет сорока с залысиной на лбу, с вытянутым лицом, узенькой щёлочкой вместо рта), сидящем в метре от неё.

— О работе с американцами, — протянул безэмоционально секретарь, глядя на бутылку в руках Шарлотты, которую та поднесла ко рту и сделала глоток.

— Американцами… — Натянула улыбку девушка, поправив рукой изящно волосы. — Я сейчас вернусь. Мистер Хилл, составите компанию? — Секретарь любезно кивнул.

Шарлотта встала с кресла, вышла в коридор и захлопнула дверь в кабинет.

— Вам не хорошо? — Обычным тоном поинтересовался мистер Хилл.

— Я похожа на человека, которому не хорошо? — Отозвалась Шарлотта, одарив Хилла ледяным взглядом.

— Немного, — ответил секретарь, на что Шарлотта будто заморозила его одними лишь глазами.

— Что с американцами? — Отрезала Шарлотта.

— Работа, — ничтожно ответил Хилл.

]— Напомните, почему я взяла вас на работу? — Шарлотта оперлась на стену и отвела взор с секретаря, ведь её взгляд явно сбивал с толку этого человека.

— Потому что у меня хорошо работает голова, — пискнул Хилл.

— Верно, — остановилась она на секунду, как частенько любила делать. — А где же эта голова сейчас находится? Осталась в моём кабинете? Так сходите за ней, прошу, — холод Шарлотты вновь обволок Мистера Хилла. — Я не могу разговаривать с человеком без головы. — Глаза её блеснули и направились в сторону двери, брови слегка искривились.

— «S&D Company» хочет обслуживаться у нас. У них сложное судебное дело, если они выиграют суд, то мы получим огромную прибыль, а если нет, то потеряем уйму времени, которое совершенно не окупит то, сколько они отдадут за проигрыш.

Шарлотта помедлила с ответом, стараясь хоть на секунду впустить работу в иные мысли:

— Скажите, что я дам ответ сегодня вечером, а сейчас мне нужно отъехать, — Шарлотта развернулась и пошла всё дальше по коридору от Хилла и кабинета, где её ждала целая толпа.

Она шла к выходу, уткнувшись взглядом вниз, на туфли, держа в правой руке мобильный телефон, прижав к уху. Она была очень нервная. Как вдруг… Шарлотта наткнулась на кого-то и упала вместе с ним.

— Можно поосторожнее? — Пробурчала Шарлотта, пока не посмотрела в глаза того человека, кто на ней лежал.

— Фрау Шварц, — улыбнулся молодой человек, смущённо глядя на невозмутимую Шарлотту.

— Рикас Сайрус… — Закатила глаза девушка, думая, что мужчина с неё слезет, но он лежал и смотрел на неё. — Знаешь, — начала Шарлотта, сменив тон. — Моё тело покрыто тем, от чего я так хотела бы избавиться.

— Татуировками?

— Тобой. Слезь с меня, чёрт возьми! — Выпалила Шарлотта.

Сайрус сразу же опомнился и вскочил с пола, отряхнулся и протянул Шарлотте руку. Она лишь хмыкнула и встала самостоятельно без чьей-либо помощи. Шарлотта подняла с ковра туфлю, на которой был сломан каблук, нагнулась за ещё одной и оставшись без обуви на ногах подошла к лифту и нажала на кнопку вызова. Рикас только виновато пожал плечами и последовал в лифт за Шарлоттой.

— Отвезёшь меня домой, я переобуюсь, потом ещё в одно место, — произнесла Шарлотта, затем добавила. — Herr Зэен не берёт трубку.

— Будет сделано, — вздохнул Рикас. — И плевать на то, что до конца обеденного перерыва у меня осталось полчаса…

— Опоздаешь, ничего не случится с твоим стадом баранов, — фыркнула Шарлотта.

— Эти бараны вообще-то выяснили всё про Чэдвига и твою сестру, и Аманду, и квартиру…

— Очень интересно, Рикас. Зачем ты вообще приехал в «Lobung»?

— Я? — Растерялся Рикас.

— Не я же. Неужели ко мне?

— Что-то вроде того, а ещё за кое-какими бумагами от нотариуса.

— Ммм… Ясно…

Дверь лифта приоткрылась, и Шарлотта вышла из него, направившись к автоматическим дверям мимо администрации, которая была, мягко говоря, в шоке от невозмутимости человека, идущего по ледяному мраморному полу без обуви, тем более, если этот человек Шарлотта Шварц.

— Где машина? — Уточнила у Рикаса Шарлотта.

— У самого входа стоит. Белая, видишь?

Шарлотта кивнула, увидев белый Фиат. Она запрыгнула на переднее сиденье и посмотрела на Рикаса, который только садился.

— Что? — Улыбнулся Рикас, заметив на себе взгляд Шарлотты.

— Ничего, — отвела взор девушка на лобовое стекло и пристегнулась. — Поехали. Чего ты ждёшь? — Добавила она.

Они ехали молча. Мимо пробегали различные постройки: они обогнули весь Лондон.

— Тауэрский мост, — хмыкнул Рикас. — Такой вычурный.

— Почему же? — Заинтересовалась Шарлотта.

— Не особо люблю его. Странная постройка…

— Мне всегда казалось, что он прибавляет этому городу особый шарм. Без него Лондон не Лондон, — вздохнула Шарлотта и приоткрыла окно, вдохнув свежий прохладный воздух.

— Слушай, хотел спросить…

— Так спрашивай.

— Почему ты стала такой?

— Какой «такой»?

— Ну не знаю: холодной, отстранённой.

— Не понимаю, о чём ты, Рикас.

— В школе ты была другой.

— Возможно. С возрастом все люди меняются, — ответила девушка.

— Но это не про тебя, я ведь прав?

— Что ты хочешь у меня узнать?

— Ты поменялась не из-за возраста. Я хочу узнать тебя получше. Ты же знаешь, что ты мне... — Рикас хотел произнести слово «нравишься», но Шарлотта его опередила.

— Знаю. Но ты же не думаешь, что по этой причине я откроюсь тебе?

— Была надежда.

— Послушай, все эти годы я старалась не придаваться эмоциям и никому не раскрывать свои слабые стороны. И сейчас не буду.

— Но Ло…

— Нет. Не называй так меня. Не смей называть меня Лотти. Я тебе всё сказала. Останови здесь.

Рикас вывернул руль и припарковался у ворот. Шарлотта захлопнула дверь Фиата, подошла к воротам, открыла их ключом и зашла во двор. Из дома слышался собачий скулёж. Это была Бэйли, которая услышала звук открывания ворот. Шарлотта вошла в дом, прошла мимо настенных часов. «Элизабэт ещё в университете, отлично, я успею», — подумала Шварц, погладив Бэйли по голове.

Она поставила в прихожей туфли со сломанным каблуком и элегантной походкой поднялась по лестнице на второй этаж. Взору Шарлотты упала маленькая фотография на стене около лестницы. На ней были Марта и Михаэль в свадебных нарядах. Женщина была одета в белое пышное шикарное кружевное платье, волнистые светлые волосы были убраны назад, на шее кулон, который и по сей день носила Шарлотта, а мужчина в чёрный фрак в стиле конца девятнадцатого века. Шарлотта улыбнулась при виде этой фотографии, дотронулась до жемчужины на шее, затем, вспомнив о Рикасе, ожидавшем внизу, побежала наверх. Она зашла в свою комнату, открыла гардероб, где на полу стояло пар тридцать обуви.

Всё в одном стиле. У Шарлотты в гардеробе вообще никогда не было чего-то яркого или же необычного. Одна классика. Классические платья, костюмы, блузы, штаны, а из обуви: шпильки, лодочки… Можно было бы подумать, что стиль её зависел напрямую от работы, ведь не могла же она явиться в собственный офис в разноцветном платье с бисером и стразами или же с огромным вырезом на спине или груди, хотя… Могла. Многие так одеваются и одевались и ничего, их статусу это не помешало. Но нет, Шарлотта была не такой. Она смотрела на вещи совершенно другими глазами. Верными спутниками её были минимализм, эстетика и «правильность». Боюсь представить, как она лет через пятнадцать отреагирует на планшеты, являющиеся по факту чем-то между большими телефонами и маленькими компьютерами. А как на счёт электронных часов? Вот уже многие годы часы, особенно если они, наручные часы, дорогие и качественные, не только показывают время, но и являются стильным дополнением к одежде. Интересно посмотреть на реакцию Шарлотты при их виде, которые сейчас стали не только показывать время, но так же и фото, и пульс, с них можно слушать музыку и даже спокойно списать на контрольных.

Шарлотта погляделась в зеркало. На ней было синее приталенное длинное платье. Она обвела глазами туфли и решила не заморачиваться. Она взяла пару чёрных лакированных шпилек и была готова спуститься вниз, как передумала и зашла в кабинет. Девушка подошла к сейфу и открыла его, введя код 1307.

Не один бы здравомыслящий человек, если подумать, не поставил бы в виде пароля дату пожара дома и смерти отца, но она это сделала (даже не могу иметь ни малейшего понятия: зачем). Шарлотта достала из него пистолет, проверив наличие патронов там, и аккуратно убрала в сумочку.

Через две минуты она села в автомобиль к Рикасу и посмотрела на него:

— Есть одно дело, которое мне не даёт покоя.

— Какое же? — Повёл бровью мужчина.

— Отвези меня к дому Чэдвига Харриса, к той самой квартире, ты ведь знаешь, где она.

— Мне не очень нравится идея, но я знаю, что видимо меня никто не спрашивает.

Шарлотта довольно улыбнулась и похлопала Рикаса по щеке.

— А ты не думала на тему того, чтобы купить себе личный автомобиль и в случае, если тебе куда-то нужно, просто сесть за руль и поехать?

— Конечно думала, но мне больше нравится напрягать тебя при первой же возможности или же ездить с Herrом Зэеном.

Один из многочисленных районов Лондона. Рикас ехал медленно, чтобы не пропустить нужный дом. Шарлотта же рыскала глазами мотоцикл Чэда.

Вот и он. Как обычно вылизанный до блеска Lairico BM 680 стоит на парковке одного из домов на Зелёном авеню.

Шарлотта собралась было зайти в здание, как её остановил Рикас:

— Я с тобой, — уверенно проговорил он. — А вдруг что случится?

— Рикас, иди в машину. Мне помощь не нужна, — вызвала лифт Шарлотта и зашла в него, нажав пальцем на цифру нужного этажа. — Я сама справлюсь, — она приоткрыла сумку, откуда виднелся пистолет.

Глаза Рикаса округлились, а сердце было готово выпрыгнуть наружу. Он хотел уже вбежать в лифт вместе с Шарлоттой, но его железные двери сомкнулись, а кабина лифта двинулась на седьмой этаж.

— Чёрт! — Выругался мужчина и побежал к лестницы, но она была закрыта. Ему оставалось лишь ждать, пока приедет другой лифт. Он понимал, что от Шарлотты можно ожидать чего угодно.

Металлический шкаф остановился. Шарлотта вышла из него и пошла по тёмному коридору, который еле освещался. «Ох, вот и его квартира», — прокрутилось у Шарлотты в голове. Она без капли раздумий постучала в деревянную дверь. Послышались какие-то голоса. На пороге появилась девушка. Шарлотта сразу узнала её: это была Аманда Бэйнбридж, черноволосая с мелированными прядями особа с серыми глазами, ярким зелёным, болотного цвета макияжем и пухлыми коричневыми губами. На шее красовалось колье.

— Вам что-то нужно? — Спросила она, обведя взглядом Шарлотту с головы до ног.

— Можно сказать и так. Аманда, верно?

— Мы знакомы? — Поправила лямку на майке девушка, продолжая рассматривать Шарлотту.

— Лично, к сожалению, не доводилось встречаться. Мне нужен Чэдвиг, он ведь здесь?

— Здесь.

— Аманда, позовите его тогда, будьте так любезны. Скажите, что это Элизабэт Шварц, — голос Шарлотты звучал естественно и спокойно.

Аманда захлопнула перед лицом Шарлотты дверь и что-то выкрикнула.

В дверях меньше чем через пять секунд появился немного ошарашенный Чэдвиг Харрис, аккуратно прикрывший дверь.

— Ты не Элизабэт.

— Верно, — усмехнулась Шарлотта. — Очень проницательно.

— Что это за шутки?

— Это не шутки, — Шарлотта пихнула его к стене. — Я сестра Элизабэт.

— Что тебе нужно?

— Ну… Очень хочется тебя научить себя вести, — Шарлотта осторожно потянулась к сумке. — Я знаю всё про тебя и Элизабэт и Аманду тоже.

— И что с того? Элизабэт взрослая девочка, — улыбнулся ехидно Чэд.

— Ты используешь её, — повысила тон Шарлотта.

— Никто не использует эту дуру, она собой вертит как хочет, как и всеми. Пусть катится, ясно? Она вообще не достойна меня.

— Не смей, слышишь? Не смей считать девушку в отношениях с кем-то завядшим цветком. Особенно если этот кто-то — ты. При достойном мужчине рядом — любая девушка расцветёт.

— Ты что несёшь? Я её по-твоему не достоен?

—Ты сам подумал об этом, значит сие мысль проскальзывала, — Шарлотта вынула из сумки пистолет и приставила ко лбу Чэда. — Только попробуй появиться хоть раз возле нашего дома или вообще возле Элизабэт. Ты вернёшь ей всё до копейки, все деньги, что ты у неё брал. Мне плевать, где ты их найдёшь, хоть иди у отца вымаливай или мотоцикл продавай, а лучше и ожерелье Аманды в придачу.

В этот момент звякнул лифт.

— Но…

— Иначе… — Шарлотта опустила пистолет с головы Чэда, направив его в пах молодого человека. — Я отстрелю тебе яйца. Мне нужно лишь нажать на спусковой крючок. Тогда уж поверь, никакая Аманда Бэйнбридж тебе не поможет.

— Шарлотта! — Позвал сзади взволнованный мужской голос. Это был Рикас.

— О, Рикас, знакомься, это Чэд, — Произнесла с улыбкой Шарлотта.

— Ты с ума сошла? — Подбежал к старшей Шварц Рикас.

— Ничуть. Я же ему ещё ничего не отстрелила… Ну это пока.

— Отдай мне пистолет, живо! — Выкрикнул Сайрус.

— Да пожалуйста, — вручила она ему оружие, подняла руки на уровне груди и невинно просмотрела на Рикаса. — Я тебя предупредила, Чэдвиг, — Шарлотта развернулась на сто восемьдесят градусов и направилась к лифту, который до сих пор ждал на седьмом этаже.

Рикас схватил Шарлотту за руку и завёл в лифт.

— Что это было, Шарлотта? — Ошарашенный от произошедшего Рикас расслабил галстук.

— Это… меры воспитания. После такого он точно не захочет неприятностей со мной. К Элизабэт он не приблизится и на километр.

— Я испугался, — удручённо произнёс Рикас.

— Не стоит.

Рикас пододвинулся ближе к Шарлотте.

— Наш этаж, — сказала Шарлотта, выйдя в холл. — Субординация, Рикас, я больше повторять не стану. Ах да, пистолетик верни.

Рикас недовольно сунул ей его в руку, затем вышел вместе с Шарлоттой к машине и сел за руль.

— Не делай так, ладно? — Смягчила она тон, захлопнув дверь. — Я сама способна разобраться в своих проблемах и решить их раз и навсегда. Тем более, они тебя не касаются.

Глава девятая

Шарлотта вернулась домой почти ночью. Ей пришлось многое доделать в офисе, а также принять решение, касающееся «S&D Company». Зайдя в дом, она первым же делом убрала обратно пистолет — в сейф. Девушка оглядела комнату: красные итальянские обои, посреди кабинета на ковре стол из дуба, на котором стоял элегантный позолоченный светильник, компьютер и стопка документов, каждый из которых был скреплён с другими золотыми скрепками, кожаное чёрное кресло, книжный шкаф, за одной из дверец которого прятался сейф. Шарлотта готова уже была выйти из кабинета, закрыв его как обычно на ключ, как вдруг услышала взволнованный голос Элизабэт из соседней комнаты. Старшая Шварц аккуратно заглянула в спальню, увидев Элизабэт у окна, прижавшую мобильник к уху:

— Как так: не можем больше видеться? Что за вздор? Бросаешь меня?

Шарлотте больше не было смысла подслушивать за сестрой — она и так услышала всё, что хотела услышать. Она подхватила суетившуюся возле Бэйли на руки и захлопнула дверь в свою комнату. Шарлотта разделась, оставшись почти без одежды. Она встала напротив зеркала и начала рассматривать себя — своё тело. Волнистые каштановые пряди спускались вниз по груди и спине, красивые ухоженные руки, узкая пчелиная талия, длинные ноги. Но везде можно было разглядеть маленькие или средние шрамы: на левой коленке был круглый рубец, давно слившийся с кожей (Шарлотта получила его при падении с качелей в пять лет), длинный, но тонкий на локте (это её оцарапала соседская кошка), широкая полоса на груди и животе (тогда она упала с велосипеда, на руль) и на ладони, относительно новый, тот, что она получила во время пожара в поместье Шварц.

Шарлотта вспомнила тот день, как отец тогда разбил витражное окно, осколок которого резанул девушке руку, но лишь это действие спасло жизнь Шарлотте в ту ночь. Она вспомнила отца, который всеми силами пытался спасли жену и дочь, не жалея себя — Михаэль пожертвовал жизнью ради спасения родных ему людей.

Не было ни дня, чтобы Шарлотта не думала о погибших родителях, о том, почему всё же загорелся особняк и чего так сильно боялась чета Шварцев. Ханс Сайрус положил все силы на это, и в итоге ему удалось найти человека, который сам признался в содеянном, также в угрозах Михаэлю и Марте Шварц. Этим человеком был, бандит и убийца, сидевший до этого, Волдо Мюллер. Для Шарлотты эта фамилия была знакома, много лет. Этот человек убил Йенса Шварца, лишив Михаэля брата. Тогда юный Шварц предпринял множество мер, чтобы выяснить, кто это сделал. Нет, он не хотел убивать в ответ, он бы никогда не опустился до уровня тех людей, он лишь хотел добиться справедливости. Оказалось, что Волдо выпустили раньше срока, в отличии от остальных, за примерное поведение, хотя по мнению Михаэля он должен был сгнить в тюрьме вместе со своими дружками-бандитами. По признанию Мюллера он решил отомстить.

Шарлотта накинула халат, взяла из тумбочки пачку сигарет и вышла на балкон. Полная луна освещала всё вокруг холодным белым светом. Небо утыкано маленькими блестящими точками — звёздами. Шарлотта облокотилась на перила и достала одну сигарету, чиркнула спичкой, и загорелся тёплый оранжевый огонёк. Этой ночью думалось особенно хорошо. Шарлотта вспомнило то, о чём она и позабыла давным давно, не смея даже вспоминать. В голову лезли разные мысли: она думала и о поместье Шварц, старом, неотреставриванном, пустующем уже пять лет, и о том, почему не хочет возвращаться в Германию, не имея уже страха за свою жизнь и жизнь Элизабэт, и о том, что скажет и сделает Лиззи, если, не дай бог, узнает о секрете, который таила Шарлотта со дня похорон родителей, правильно ли она поступила тогда. Она простояла на балконе очень долго, выкурив несколько сигарет. Шарлотта поглядела на время на наручных часах, поняв, что уже слишком поздно и она завтра может опоздать на работу. Девушкой она была пунктуальной, поэтому опаздывать было не в её стиле.

Элизабэт в ту ночь рассталась с Чэдом. Она переживала это событие не слишком болезненно конечно, но какой-то неприятный осадок после разговора с ним остался. Тогда девушка даже не знала, какая же истинная причина была для их расставания. По мнению старшей Шварц это было и не обязательно.

И вот новое утро, новые проблемы, новая чашка утреннего кофе. Элизабэт, не изменяя своим привычкам, опоздала на занятие на две с половиной минуты. Кимберли Уайт вновь пыталась понравиться профессору физики, а Элизабэт и её подруга Маргарет в очередной раз смеялись над глупыми попытками Ким.

Шарлотте же пришлось сегодня «побегать»: работники её компании неправильно заполнили какие-то протоколы, а для их исправления нужно было ехать на другой конец города. Когда она закончила со всем этим и думала, что сейчас приедет обратно и закончит работу, зазвонил мобильник:

— Слушаю, — деловым тоном произнесла Шарлотта, поправляя очки, сидевшие у неё на носу после поездки. Девушка даже забыла их снять. — Что? Сейчас? Но… В другое время никак? Ох… Я поняла.

Зэен, сидевший за рулём Мерседеса направил зеркало заднего вида на Шарлотту на заднем сиденьи:

— В офис мы не едем, я так полагаю.

— Не перестаю удивляться вашим экстрасенсорным способностям, — хмыкнула Шарлотта и улыбнулась краешком губ. — Нам нужно домой.

— Я уже научился за столько то лет, — усмехнулся Дэн и вывернул руль, включив поворотник.

Возле дома Уильямс стояла серая Ауди, машина Мистера Р., та самая, на которой когда-то давно Алан вёз Шарлотту в аэропорт. А возле машины сами супруги Р.. Шарлотта вышла из Мерседеса и подошла к тёте и её мужу, пока Зэен парковался.

— Так что за дело?

— В доме расскажу. Мне нужна ещё Элизабэт.

Они зашли в дом, Шарлотта бросила сумку в прихожей и забежала на кухню, поставив чайник.

— Секунду, — протараторила она, разливая по чашкам кипяток и насыпая сахар, какао-порошок, пряности, сверху взбитые сливки и маршмеллоу.

Шарлотта протянула каждому по кружке. Зэен улыбнулся и поднялся наверх. Все же остальные последовали за Шарлоттой в гараж.

Элизабэт сидела за столом. Вокруг девушки лежала куча бумаг: чертежи, планы, схемы. Что-то было не так. Вот уже год девушка работала над «Тремя зеркалами» вместе с Шарлоттой, ну как с Шарлоттой: девушки почти не пересекались, занимаясь в гараже в разное время. Работа двигалась очень медленно. Недавно Элизабэт нашла в работах Марты некие «элизусы». Что это? Какие-то частицы? От руки Мартой вокруг да около описывались эти «элизусы», но по существу ничего не было, только лишь, что эти элементы должны работать в зеркалах.

Стук в дверь.

— Ты здесь? — Это была Шарлотта, держащая в руке две чашки, от содержимого которых шёл приятный ванильный пряный аромат.

Лиззи лишь кивнула, продолжив копаться в бумагах. Из-за спины Шарлотты вышли Рая и Алан, также державшие по стакану. Они решили наведаться в гости впервые после того инцидента по поводу того, что Шарлотта бросила учёбу.

— Привет, Лиззи. Работаешь? Мы тебя не отвлекаем? — Спросила Рая, оглядев помещение.

— Работаю немного, но на приятную беседу всегда могу отвлечься, — Элизабэт устремила взор на супругов, подкатив поближе к дивану своё кресло.

— Мы не надолго, — пролепетала, усевшись на диван Рая.

Алан присел ближе к жене, Шарлотта же осталась стоять, поставив стакан к Элизабэт. Она прислонилась к стене, сложив руки у груди, держа в ладони оставшийся бокал.

— Это какао с зефиром, как мама готовила, — произнесла еле слышно старшая Шварц.

Элизабэт взглянула на белый стакан с какао, внутри которого плавало маршмеллоу.

— Спасибо, — подняла глаза Лиззи на Шарлотту и глотнула, почувствовав вкус детства, того самого, времени, когда всё было хорошо: родители сидели у камина в гостиной и обсуждали что-то интересное за день вместе с дочерьми и попивали какао.

Элизабэт вспомнила случай, когда у неё и Михаэля над губой остались «усы». Они тогда долго смеялись, а отцу пришло в голову отрастить настоящие усы. С ними образ графа прямиком из 19 века был полон: длинные закрученные тёмно-каштановые усы, круглые очки, зачёсанные вбок волосы, серый костюм, накрахмаленная рубашка, классические брюки, весьма интересная вещь — шарф-галстук и туфли, в которых можно было увидеть собственное отражение.

— Так что стряслось? Я с работы сорвалась… — Недоуменно посмотрела Шарлотта на Алана и Раю.

— Мы подумали, что вам обеим нужна помощь, — Алан бросил взгляд на «Три зеркала».

— С чего это? — Нахмурилась Шарлотта.

— Так… — Процедила Элизабэт вдумчиво.

— Вы обе не можете сами справиться, — ответил Мистер Р. .

— Кого на эту роль вы предлагаете? — Спросила Лиззи.

— Вдруг кто-то захочет использовать проект в своих целях. Я не согласна, — сделала глоток старшая Шварц и отпрянула от стены.

— Не делай поспешных выводов, дорогая, — аккуратно перебила племянницу Рая.

— Не делать? То есть вы оба считаете, что мы должны работать с кем-то ещё? Я конечно всё понимаю, Мистер Р. , но разве есть кто-то, кто смог бы? Напомню, что я была лучшим физиком на курсе. Я и сама в силах…

— Была, Шарлотта, — отрезал Мистер Р..

— А зачем вам всё это? Кстати говоря… В чём ваши интересы здесь?

— Я искренне уверен в «Трёх зеркалах», иначе я не работал бы вместе с Мартой над ним.

— В каком это смысле? Вы же говорили, что только изредка приходили в гости и смотрели, где-то подсказывая и высказывая свои предположения…

— Так и было. Марта, Генри и я. Генри помогал с созданием «элизусов», а я…

— «Элизусы»? — Чуть не выкрикнула Элизабэт.

— Именно. Генри на тот момент очень хорошо разбирался в строении молекул и атомов. По планам Марты он создал «элизусы». Марта долгое время не могла понять, почему уравнение не выводится в ноль. Тогда же мы с ней попробовали добавить в формулу постоянное число три.

— Три зеркала… — Прошептала Шарлотта.

—Да.

— Почему же вы не можете нам тогда помочь с проектом?

— Моё время прошло, Лиззи, — вздохнул Алан. — А ваше идёт, — мужчина приобнял жену и улыбнулся.

— Ладно, я согласна, — холодно и серьёзно ответила Шарлотта, сжав губы от понимания того, что она это и правда сказала.

— Кто тогда? — С энтузиазмом и интересом спросила Элизабэт.

— Жаклин Камбэлбоу, твоя бывшая лучшая подруга, Шарлотта, как мне известно.

— Жаклин? — Шарлотта явно ожидала услышать чьё угодно имя, но только не это.

— Именно. Она защитила недавно докторскую. Живёт она сейчас на другом конце Англии, но услышав от меня о проекте, тут же приехала в Лондон.

— Отлично... — Пробурчала Шарлотта, поставив опустевший бокал на стол.

— Я надеюсь, что мы с ней сработаемся, — отозвалась младшая Шварц.

— Она умна, только слегка безумна... — Продолжил Алан.

— А сколько ей? Она же не супер старая? — С детским интересом спросила Элизабэт.

— Она младше меня на год, посчитай.

Алан положил ладони на колени и привстал:

— Шарлотта, можем поговорить?

— Да.

Рая осталась в гараже, начав какую-то беседу с Лиззи. Шарлотта же с Мистером Р. пошли в гостиную.

— Слушаю.

— Она тебе больше не соперница.

— Конечно же нет. Она защищает очередную докторскую. Какую уже по счёту. Она путешествует и работает в той области, где мечтала работать всегда я. А я? — Вздохнула Шарлотта, опусти в глаза вниз.

— Я пытался тебя когда-то уже убедить закончить университет, но ты всё бросила.

— А что мне было делать?

— Бросить работу в компании.

— Я не смогла.

— Почему?

— Отец верил в меня. Я это очень ценила. Я не смогла бы…

— Понимаю.

— Завтра тринадцатое, — вздохнула Шарлотта.

— У вас с Элизабэт так и не наладились отношения?

— Сложно сказать…

— Но это так.

— Не спорю.

— Что-то нужно с этим делать.

— Что же? Я бессильна. Она всегда паясничает, ведёт себя, словно меня нет. Сколько лет это продолжается? Ах да, пять.

— Ты же сама не стараешься с ней наладить взаимосвязь. Знаешь, когда я последний раз был в этом доме и пытался убедить тебя получить диплом, Элизабэт подслушала наш диалог. Но... не делай поспешных выводов.

— А какие я должна сделать?

— Она не виновата в этом.

— Отлично. Я тогда виновата?

— Ничуть, Шарлотта. Я понимаю тебя. Всё сложно, ты полностью погружена в работу. Но Элизабэт тогда лишь пыталась узнать тебя получше, она надеялась на это. Мой тебе совет — сделай хоть что-нибудь, пока не слишком поздно... Начните с совместной работы над проектом. Освободи для этого хотя бы час своего рабочего времени.

В первый раз Шарлотта не стала отпираться, устраивать скандал и говорить, что она сама разберётся со своей жизнью. Нет. Она лишь кивнула.

Этим вечером Шарлотта не смогла сомкнуть глаз, думая о словах Мистера Р. : «Сделай хоть что-нибудь, пока не поздно». А ведь он в чём-то был прав, и она это понимала, прекрасно понимала. Шарлотта думала лишь об этом, но не знала, как подступиться к Элизабэт. Они никогда не разговаривали, что уж думать о взаимопонимании и душевных беседах.

Утром следующего дня, а точнее в десять часов, послышался звонок в домофон. Кто-то дотошно пытался до них «достучаться». Дэн обул тапочки, спустился вниз и пробурчал:

— Кто бы это мог быть? У Раи и Алана есть ключи от ворот. Если это очередной чёртов журналист, то я ему пропишу пинок под зад, пусть ещё явится…

Возле ворот стояла неприметная девушка в красной длинной кофте и джинсах. Волосы её были собраны к небрежный хвост. Она была слегка растеряна.

— Если вы к нам, то вам сегодня не рады в этом доме!

— Доброе утречко, Мистер… — Пробормотала эта особа.

— Доброе… — Прошипел Зэен, взглянув на девушку из-под своих кустистых поседевших бровей. — Чего вам, Леди?

— Мне? — Ещё больше растерялась та. — Ой. Я это… дом Шарлотты Шварц ищу. Она же здесь живёт?

— Здесь.

— Я Жаклин Камбэлбоу.

— А, это вы… Проходите, но я не думаю, что сегодня вам кто-то будет рад…

— Постараюсь сделать так, чтобы были рады, — улыбнулась Жаклин и пожала Зэену руку; тот проводил неохотно её в дом.

Перед лицом Жаклин развернулась весьма интересная картина:

— Ты думаешь, что мне легко? — Спокойным тоном сказала старшая Шварц.

— Тебе? Я вообще без понятия! — Голосила Элизабэт, бегая по дому за Шарлоттой. — Тебя ничего не волнует, кроме себя любимой, конечно!

— Прошло столько лет, Элизабэт, а ты до сих пор думаешь так.

— Это же так!

— Из чего ты сделала подобные выводы?

— Я знаю, что ты знаешь его имя!

— Элизабэт! — Впервые в жизни Шарлотта выкрикнула на сестру.

Элизабэт встала у лестницы, будто её ударили остолбенеющим заклинанием. Она стояла позади Шарлотты, ни шелохнувшись.

— Волдо Мюллер, — дрожащим голосом протянула Шарлотта, подойдя ближе к сестре.

— Привет, — подала голос растерянная Жаклин.

Сёстры Шварц переглянулись.

Глава десятая

Элизабэт кивнула Жаклин и удалилась в кухню. Её взгляд отдавал недовольством и смятением. Девушка не хотела и думать о том, что её диалог с сестрой слышал кто-то, кроме их самих. Элизабэт в такие моменты вела себя весьма и весьма скрытно. Она была готова скандалить хоть день напролёт, но не сегодня. Её состояние особо не изменилось за те пять лет. Она до сих пор помнила, как сидела в полуосвещёной гостевой и ненароком слышала напряжённый разговор за дверью:

— Она должна знать.

— Нет.

— Нет? Две недели, Анна. Это уже завтра…

— Что мы скажем?

— Не знаю, это очень тяжело… Сложно…

— Ну так придумай что-нибудь.

Голоса на мгновенье затихли и в дверях появилась Анна, за её спиной стоял Генри, натянувший поддельную улыбку, оперевшись рукой о белую, даже молочную, деревянную дверь. Мужчина переминался с ноги на ногу. Его всего трясло. Анна стояла вполне спокойно, но в глазах горел недобрый огонь.

— Послушай, Лиззи. Тут такое дело… — Голос её звучал непринуждённо. — Завтра мы должны ехать на похороны твоих…

— Чьи? — Удивлённо скривила рот Элизабэт, чьи недавно розовые щёки вдруг внезапно побелели.

Жаклин проводила взглядом младшую Шварц и обратилась к Шарлотте, обведя её и дом глазами:

— Не в тот день и не то время? — Улыбнулась она.

— Вроде того, — ответила безэмоционально старшая Шварц.

— Что-то случилось?

— Совершенно ничего, — отчеканила Шарлотта. — Пойдём, покажу, где «Три зеркала», что мы наработали. Ты же для этого приехала.

— Ну да… — Пробормотала Жаклин, уловив, что под холодом Шарлотты, который она так старательно изображает, прячется что-то нечто иное.

Шарлотта проводила гостью в гараж:

— Это сами три зеркала. Не работают, — пояснила Шварц. — А здесь рабочий стол. Много чертежей, не можем довести до идеала никак пока что. Не стану скрывать… Доска со старыми уравнениями.

— Мама твоя писала? — Поинтересовалась Жаклин, подойдя к доскам ближе. В глазах её горел явный интерес и беспокойство.

— Да… А тут… — Голос Шарлотты опустился и стал в разы тише.

— Я не слепая, Шарлотта, я вижу всё, а ещё, что ты другая, — начала было Жаклин.

— Вы все сговорились? Почему каждый пытается узнать, почему я изменилась? — Возмутилась Шарлотта, стоя напротив Жаклин посередине гаража возле зеркал.

— Я не видела тебя с лета девяноста третьего… Пять лет не малый срок. А я до сих пор могу понять, что что-то не так.

— Вот именно, Жаклин, пять лет! Ты даже не знаешь…

— Какой сегодня день? — Жаклин взглянула на зеркала. — Я прекрасно знаю. Мне жаль, слышишь? Я читала все новости тогда и сегодня продолжаю. Мне жаль, что тебе пришлось бросить всё и взять ответственность не только за миллионы, компанию, которые оставили тебе родители, но и за сестру. Я всегда знала, что ты сильная и сможешь со всем справиться. Ты справилась не хуже, чем кто-либо другой бы.

Шарлотта была в шоке от услышанного. Кто-то впервые сказал ей всё это в лицо, понял, не боясь этого типичного ледяного взгляда и недовольства в свою сторону.

— Сегодня утром пришёл какой-то человек, на вид лет тридцати с микрофоном в руках и остальным оборудованием и попытался взять у меня интервью на тему того, как я отношусь к пожару пятилетней давности, почему я не еду в Германию и почему игнорирую «попытки» Анны Джэймс связаться с моей семьёй. Но меня поверг в шок последний вопрос: «Как вы относитесь к Волдо Мюллеру?», — после этих слов над девушками повисла тишина, которую прервала Бэйли, интересующаяся новым человеком в доме.

— Я предлагаю позвать твою сестру и начать работать. Разве это не является целью моего прибытия сюда? Я вроде не хотела зря это делать.

— Хорошо, — согласилась Шарлотта, оперевшись на стол. — Всё ли это правильно? — Прошептала девушка, будто разговаривая не с Жаклин, даже не сама с собой, а зеркалами напротив.

— Я сейчас схожу за ней, — Жаклин вышла из гаража и направилась в кухню. — Элизабэт, верно?

— Ага, — насупилась младшая Шварц.

Зэен в это время стоял и готовил себе стреляющую во все стороны, но волшебно пахнущую яичницу:

— Жаклин, составите компанию за завтраком?

— Нет, спасибо огромное. Я уже перекусила по дороге вредными бургерами, — усмехнулась Жаклин, надеясь, что подобное хоть как-то разрядит обстановку.

— Ну не хотите — как хотите! У меня отменная яичница с томатами и тёртым сыром. Никто не жаловался, — горделиво и довольно произнёс Дэн, деловито поправляя на голове поварской колпак.

— Я предлагаю не терять времени зря, а пойти в гараж.

— Сейчас? — Прокряхтела Элизабэт.

— Ага.

Жаклин удалось с горем пополам затащить Элизабэт в лабораторию.

— И? — Процедила недовольно младшая Шварц. Её лицо было весьма огорчённым и измученным.

— Вводите меня в курс дела…

Один день сменялся чередой других. При помощи Жаклин дела пошли в гору. Шарлотта прислушалась к словам Мистера Р. по поводу отношений с Элизабэт, но всё шло не так гладко, как ей хотелось бы. Приближалась осень. Ночи стали холоднее. И приходилось иногда надевать тёплые носки и накидывать на плечи плед, чтобы не замёрзнуть и не простудиться.

Ночь. Смятые исписанные бумажки валяются на холодном сером полу. Карандаш упал со стола, подкатился к серому кроссовку.

— И что мы имеем? — Из полуосвещеного гаража доносились женские голоса.

— Ни-че-го, — недовольно произнесла одна из них.

— Не говори глупостей, если мы сейчас изменим форму…

— Форму? Какая к чёрту форма? Она то тут при чём?

— Всё при том же!

— Она прямоугольная…

— Мы состава даже не знаем. Давай начнём с элизусов. Их молекулярной структуры. Только вот как?

— Микроскоп?

— Есть. А смысл? Никто не разбирается в химии достаточно хорошо, чтобы изучать форму элемента, не существующего даже в таблице Менделеева. Это глупо. Нам нужно сначала заняться химией. В крайней ситуации найти кого-то ещё, чтобы он хотя бы взглянул на элизусы, что они вообще из себя представляют.

— Давай на экспериментах проверим.

— Ты хочешь случайно взорвать лабораторию и нас вместе с ней?

— Ничего я не взорву!

— Да? — Иронично заметила Шарлотта. — А не ты ли в прошлый раз подожгла один из прототипов зеркал вместе с чертежами? Мне пришлось по памяти восстанавливать. А сколько проблем ты вчера доставила Жаклин…

— Слушайте, время два часа ночи. Вы и правда хотите сейчас выяснять отношения в это время? Вы серьёзно?

— Ты права. Пойду-ка лучше спать. Мне завтра ещё в университет переться… Мистер Р. решил не изменять себе и собрать всех студентов перед началом нового учебного года.

— Во время, когда он был моим деканом, было в принципе тоже самое.

— Точно…

В 10:25 Элизабэт забежала в здание университета, ища кого-нибудь из однокурсников, чтобы узнать номер аудитории, где на этот раз их собирает Мистер Р., ведь она забыла, где и что проходит. По середине холла стояла кучка людей, среди которых один молодой человек, явно на пару лет старше самой Элизабэт, весьма симпатичный блондин со светло-зелёными глазами. Он стоял в окружении молоденьких студенток, среди которых была и Маргарет.

— Привет, Марго! — Обратилась издалека Элизабэт к подруге.

— О, привет! Иди сюда! — Подозвала её Маргарет, помахав рукой.

— Марго, а в какую аудиторию идти, не помнишь?

— Привет, я Стивен, — влез в диалог однокурсниц молодой человек.

— Приятно, познакомиться, — слегка улыбнулась младшая Шварц. — Я Элизабэт, Элизабэт Шварц… Так в какую?

— Двести… пятая.

— Элизабэт?

— Вы знакомы? — Зыркнула Маргарет на этих двоих.

— Ты… А и правда: мы знакомы?

— Знакомы с детства, не помнишь меня? — С некой загадочной усмешкой и интересом спросил он.

— Наверное ты меня с кем-то спутал, — улыбнулась Элизабэт, взяла Маргарет под руку и направилась к лестнице.

— Бэтти, доешь суп! — Послышался голос Стивена сзади.

Элизабэт резко остановилась и встрепенулась. Мурашки побежали по всему телу, полностью поглотив его.

— Штэфан Джэймс, — прошептала Элизабэт, на что Маргарет лишь удивлённо искривила лицо, не в силах понять, о каком супе идёт речь, почему Лиззи остановилась, услышав эту ерунду.

— Я просто не люблю, когда меня называют Штэфаном, — кивнул он.

— Но как ты…

— Элизабэт, пошли. Сейчас мы опоздаем! Для тебя то это норма, Мистер Р. только и ждёт, как сказать забавную фразу на тему твоего опоздания, а я не хочу попасть под раздачу.

— Но…

— Во сколько у вас это всё закончится, Бэт?

— Примерно в 12.

— Я тебя подожду тогда у входа, — подмигнул Стивен, повернувшись к толпе, скопившейся возле него.

Элизабэт вошла в класс, но она не думала ни о чём другом, кроме как о Штэфане, вернее Стивене, ведь ему не нравится, когда его называют Штэфаном. Неужели тот паренёк, в которого была в детстве безумно влюблена Элизабэт, это он? Ей не верилось, совершенно. Что он вообще забыл здесь, в этом университете? Многие и многие вопросы, касающиеся Джеймса её куда больше волновали, чем какая-то «вдохновляющая» речь профессора.

11:35 — волнение перед предстоящей встречей; 11: 40 — какой она будет?; 11:45 — о чём пойдёт разговор?; 11:50 — проводит до дома или не станет вести себя как джентельмен?; 11:55 — искусанный до крови указательный палец руки; 11:59:17 — ну же!; 11:59:39 — чуть-чуть; 11:59:46 — «Всем удачно провести оставшуюся неделю каникул!»

Элизабэт первой ринулась из кабинета. «А может он меня не ждёт? А если ждёт… Что сказать при встрече? Суп, хах. Продуманно…» — Всё это и не только мелькало в голове у девушки, пока она спускалась на первый этаж в холл, где и встретила Стивена впервые за столько лет. «Где же он? — Подумала Элизабэт. — Может ему надоело ждать?» Она осмотрелась из медленно вышла из здания института.

— Бэт! — Элизабэт окликнул мужской голос с парковки.

За рулём голубого ретро-кабриолета сидел никто иной как Стивен. Машина была такой же голубой, как и его джинсовка.

— Вааау!!! — Младшая Шварц подбежала к машине и оббежала её вдоль и поперёк.

— Ты такая же впечатлительная, — засмеялся молодой человек, приоткрыв для пассажира дверь, — как и раньше. Садись уже.

Элизабэт довольно запрыгнула в машину, нервно сжимая пальцы в кулаки.

— Как… как давно ты тут? — Смущённо спросила девушка.

— Недавно, — произнёс Стивен и завёл мотор, нажав на газ придерживая сцепление. Его явно веселило смущение подруги. Оно по-видимому придавало ему сил и уверенности. Машина адски зарычала, будто собиралась прямо сейчас рвануть по дороге тысячу миль в час, затем Стивен снял ногу со сцепления, и кабриолет понёсся по парковке.

— Не хочешь доехать до какого-нибудь кафе? А то я жутко голоден, заодно и поболтаем.

— Окей, — Элизабэт кивнула.

Они ехали по незнакомому для Шварц району. Элизабэт с интересом наблюдала за проезжающим машинами мимо, находясь вне себя от восторга, что она сейчас сидит возле Штэфана Джэймса, а её светлые волосы игриво развиваются на ветру при наборе скорости автомобилем. На одном из поворотов Стивен резко вывернул руль влево и остановился напротив кафе «Pink sky».

—Что это за заведение? Никогда не бывала здесь…

— Я тут вчера ужинал. Хороший ресторанчик, — пояснил Стивен и идеально ровно припарковал авто на свободное место на стоянке перед заведением, где во всю играла популярная музыка, а изнутри слышались увлечённые беседы людей, довольных атмосферой, едой и окружением.

Элизабет и Стивен зашли в само кафе. Тут пахло корицей, воском и жареным мясом — всем сразу, что достаточно странно. Элизабет предложила сесть у окна. Она довольно кинула сумку возле себя и села на мягкое красное бархатное кресло напротив Джеймса.

— Так что у тебя нового? — Делая вид, что увлечена изучением меню, спросила Шварц.

— Ха, многое, — отвернувшись от Элизабэт, молодой человек иронично нахмурил брови и натянуто улыбнулся.

— А если поконкретнее?

— Расстался недавно с девушкой… С одной из, — усмехнулся он. Элизабэт сделала вид, что всё так и должно быть. Она его внимательно слушала. — Машину вот купил. Сам, — акцент получился именно на последнее слово.

— И всё?

— Я перечислять устану.

— Так мы и не торопимся, — шелковистым тоном сказала девушка и окликнула официантку.

— Добро пожаловать в «Pink sky». Чего желаете? — Елейно пролепетала особа в красном фартуке, такого же цвета как и диванчики, на которых сидели Стивен и Элизабэт, на нём же, этом фартуке, большими буквами было написано название заведения.

— Сидр. Два.

— Стивен, я не пью… — Стеснённо произнесла Элизабэт.

— Зато я пью, — довольно отметил он.

— Ты ж за рулём, — Шварц была в недоумении.

— Логично. Тогда… Девушка, будьте так любезны принести литр лимонада в кувшине, — обратился тот к официантке, которой явно не особо нравилась дискуссия Шварц и Джэймса, касающаяся выбора напитков. — Любишь тархун?

— Обожаю.

— Тогда, этой милой леди и мне тархун, как я уже успел сказать, литр. Иии… а есть что будешь?

— Пожалуй треску с грибами и ягодный пирог. Попросите положить туда щепотку корицы и посыпать сахарной пудрой, пожалуйста.

— Мне тоже самое.

— Ожидайте, — процедила та особа и удалилась.

— Ты решила попросить такой же пирог, какой готовился всегда на пикник семей по выходным?

— Да. Шарлотта и я не умеем такой готовить.

— Думаешь, что здесь у них получится?

— Посмотрим… Если нет, то я умру от недостаточной вкусности десерта, — захохотала Элизабэт.

— А помнишь, как мы катались на качелях? — Вспомнив забавную ситуацию столетней давности Стивен заулыбался.

— Такое забудешь! — Ещё больше засмеялась Шварц. — Тогда Шарлотта раскачивала меня, а ты всеми силами старался напугать нас, выпрыгивая из-за кустов.

— Так и не спросил тогда.

— О чём же? — Глаза Элизабэт загорелись любопытством.

— Как вы вообще держитесь?

— Первый год было сложно… Да и последующие… Шарлотта сильно изменилась. Я злилась на неё, потом, смирившись со всеми её тараканами в голове, решила попробовать наладить с ней отношения. Но… Безуспешно… А сейчас! Всё будто изменилось. Не слишком конечно, но мы с ней хотя бы разговариваем. Работаем вместе, ещё с её бывшей однокурсницей.

— Зеркала?

— Да… Как ты догадался?

— Не знаю. Первое, что пришло в голову. Отец мне рассказывал, как они с Мартой и мужем её…

— Кузины, — подхватила Элизабэт.

— Да, точно, Аланом. Работали. Маме это не очень нравилось…

— Как твои родители кстати? Я их так давно не видела…

— Нууу… Не думаю, что тебе это понравится.

— А всё-таки?

— Отец…

— Что он?

—Умер, — сухо, опустив глаза на картонку, процедил Стивен. — Он скончался незадолго до моего поступления на магистратуру.

— Как? — Элизабэт остолбенела и даже не заметила, как возле неё поставили кувшин с лимонадом.

— Порок сердца. Надо было лечиться, а он не хотел…

— Соболезную, — понизила голос Шварц и шмыгнула носом.

— Его последним желанием было, чтобы я поехал в Англию…

— И поступил в тот же университет на магистра…

— Да.

— Мне так жаль… Я ведь даже не знала. Никто не сказал. Почему ты не написал мне? Не позвонил? Анна? Почему она не сообщила нам?

— У мамы не очень хорошее отношение к Шарлотте, как ты уже скорее всего догадалась. Она бы не позвонила ей или не написала б даже, если бы мир начал рушиться на части.

— Так он и начал… — С горечью протянула она.

— Начал… Тем более… Я пытался до тебя дозвониться, но…

— Я сменила номер, — Элизабэт виновато посмотрела на Штэфана.

— Ну что ж…

Над Стивеном и Элизабэт повисла тишина, такая едкая, противная, всеобъемлющая.

— Такова жизнь… Бэт, рыба… — Посмотрел на девушку Стивен.

К столу подали еду, но есть уже совсем не хотелось. Аппетит у этих двоих будто испарился. Есть не хотелось, лишь смотреть в окно и наблюдать за тем, как суетятся люди, взрослые, дети, подростки, что-то делают, бегут куда-то без оглядки; приезжают и уезжают машины разных марок, размеров и цветов; даже куда-то бегут по своим делам облака, наверное в другие города, страны, ищут покой. Мир для Элизабэт и Штэфана замер, пока один из голосов давних друзей не произнёс:

— Вино, пожалуйста…

Глава одиннадцатая

Час. Два. Три. Все они пролетели незаметно. Элизабэт и Стивен продолжали сидеть в «Pink sky». Они выпили по бокалу белого вина, совершенно не интересуясь страной его происхождения и тем, подходит ли оно вообще к рыбе. Друзья съели по кусочку пирога. Он был необычайно вкусный, похож на пирог Марты (возможно в Англии англичане совсем иначе готовят пироги нежели, чем в других странах или же эти двое просто слишком поддались ностальгии — я не знаю; стоит и мне как-нибудь зайти в это кафе и попробовать; пусть всё тут и чёрно-белое, но вкус, думаю, не изменится от яркости красок). Джэймс и Шварц вспомнили доброй памятью родителей Элизабэт и отца Штэфана, моменты из детства. На душе как-то стало легче.

— Пойдём может? — Вновь взглянув в огромное окно, затем на старые пошарпанные часы, отцовские часы (Omega, кажется) сказал Стивен.

— Пожалуй, — кивнула Элизабэт, тоже глянув опять на улицу через стекло.

Молодой человек попросил счёт, оплатил парой смятых цветных купюр из кошелька, не оставив чаевых и пригласил Шварц к выходу, приоткрыв ей дверь, над которой мурлыкал маленький колокольчик при открывании и закрывании. Джэймс достал было ключи от машины и, скорее всего, задумывал уже сесть за руль, как его остановила Элизабэт:

— Ну уж нет. Оставь машину здесь, заберёшь завтра. Закрой крышу только, — заботливый тон Элизабэт на секунду взбесил Стивена, но, помедлив ещё секунду, он безропотно согласился, посмотрев на её светлое веснушчатое лицо.

— Я вообще-то хотел довезти тебя до дома…

— Ну уж нет, ты пьян.

— Я же…

— Нет! И не думай даже сделать иначе.

— Ладно... Такси?

— Не поймаем. Проще дойти.

— А ты знаешь куда идти то? — Усмехнулся Джэймс.

— Нет, — хихикнула Элизабэт и пошла по тротуару в непонятном направлении.

Стивен нехотя последовал за ней.

— Сэр! Сэр! — Выкрикнула девушка и подбежала к пожилому мужчине. Тот был слегка испуган от неожиданности. — Не подскажете, Сэр, как нам с моим другом дойти до улицы Белых клёнов, Хемпстеда?

Стивен остановился напротив в недоумении. Видимо он никогда раньше не спрашивал дорогу у незнакомцев. Странно.

— Добрейший вечерок, — старик сощурился, изобразив гримасу задумчивости. Крупные и чуть помельче морщинки побежали по старческому лицу. — Ну я так полагаю, юная леди, что вам нужно сейчас развернуться и последовать по улице Базальта. Мили через полторы вы увидите справа огромную вывеску «Магазин всяких безделушек». Проходите её и на перекрёстке идите налево. Там есть светофор, не беспокойтесь…

Мужчина в нелепой шляпе и огромных круглых очках ещё долго рассказывал Элизабэт путь, а та старательно вслушивалась в каждое слово. Когда старик закончил с объяснениями, Шварц одарила его белоснежной улыбкой и поблагодарила, потащив Стивена в нужном направлении. Джэймс тогда даже и не знал, что в голове у Элизабэт всё перемешалось, и она ведёт его в непонятном направлении.

В итоге, что и ожидалось, они заблудились в городе. Удивительно, Элизабэт живёт тут уже пять лет, а никогда не интересовалась городом и не гуляла по нему, только ездила на сиденье в машине, за рулём которой всегда сидел и сидит по сей день Зэен. Сколько же красивых мест она не видела, сколько всего упустила. Осознание этого пришло к ней лишь сейчас, и то — неполное, когда она впервые заплутала, заблудилась в одном из прекраснейших городов мира, имеющим такую же прекрасную и длинную историю. Здесь когда-то жили её предки, мать, бабушка и дедушка. И все они искренне любили город красных автобусов и телефонных будок, частых дождей и чаепитий, волшебную смесь ароматов рома и нарциссов, дыма и влажного асфальта. И всё это — Лондон, место, где она жила пять лет, столица Англии, в честь королевы которой её, собственно, и назвали Марта и Михаэль, приехав сюда в последний раз, когда Марта была на четвёртом месяце беременности. В этом городе сплеталась её судьба, но осознала ли она всё это, всё, что здесь так красиво мною расписано сейчас: остаётся лишь гадать.

Джэймс и Шварц бродили по Лондону до десяти часов вечера, смеялись, разговаривали, выслушивали проблемы друг друга. Сейчас они казались вновь беззаботными детьми, качающимися на качелях в саду Шварцев. Мамы вновь разворачивают огромное покрыло на траве, отцы жарят говядину и курицу на углях. Шарлотта снова стала невинным весёлым ребёнком, любящим всех окружающих. Бэтти вновь собирает букетик ландышей, довольная несёт маме, а мама ахает и улыбается, целует дочку в лоб и крепко обнимает, дарит тепло и заботу одним лишь распахнутым взглядом синих-синих глаз, как и у самой Элизабэт. Она унаследовала от мамы этот взгляд и глаза. Шарлотта часто находила в младшей сестре черты потерянной матери, но никогда вслух не произносила ни слова, не смела сказать и хоть на секунду оголить свои слабости.

И вот в начале двенадцатого они всё-таки дошли до дома Уильямс на улице Белых клёнов. Дома горел свет, значит Шарлотта, а с ней и Жаклин, ещё не спала, а продолжала сидеть в гараже и копаться в схемах и заметках Марты. Стивен собирался уже попрощаться, но Элизабэт посмотрела на луну, затем на Джэймса:

— А не хочешь у нас переночевать? Кровати свободные есть… Даже две! Одна в гостевой на втором этаже, диван ещё громадный в гостиной.

— Не думаю, что твоя сестра обрадуется моему внезапному появлению.

— Ну ты же не мой парень, она только моих бывших отваживала, — просияла младшая Шварц.

— Нууу…

— Пошли, — Элизабэт схватила Стивена за куртку и потащила к воротам, открыв их своим ключом.

На пороге дома стояла Шарлотта. Она видимо услышала голос сестры через одну из приоткрытых форточек.

— И где ты была? — Строгим взглядом обвела Шарлотта этих двоих.

— Нууу… Мы гуляли. Мы со Стивеном немного выпили, поэтому пришлось идти пешком, а потом… мы заблудились.

— Даже знать не хочу подробностей. Ты ведь могла мне и позвонить.

— Телефон отключила.

— Шикарно… Ладно, заходи, — Шарлотта немного помедлила. — Так. Стоп. Какой ещё Стивен?

— Я тебя тоже рад видеть, Шарлотта Шварц, миллионер и владелец международной компании, — съязвил шутливо молодой человек.

— Это сын…

— Я не хочу знать, чей это сын, — отчеканила Шарлотта. — По одному лишь его взгляду и лексикону видно, что это избалованный и наглый выскочка. Нам пора. До свидания, Стивен! — Шарлотта положила свою руку на плечо Элизабэт и показала Штэфану всем видом, чтобы он немедленно убирался. — Нам нужно с элизусами ещё разобраться. Я нашла в маминых заметках кое-что.

— Так я могу помочь, — вызвался он.

— Ты? — Шарлотта обвела парня оценивающим взглядом.

— Если ты конечно о тех элизусах, что я думаю.

— Элизабэт Мария Шварц, что ты ему сказала?

— Она мне ничего не говорила.

— Откуда тогда ты можешь знать об этом?

— Я пыталась тебе объяснить, но ты меня просто напросто заткнула.

— Я Штэфан Джэймс.

Шарлотта понизила тон:

— Тебе отец о них рассказывал?

— Да, но он…

— Я слышала, соболезную…

— Слышала, а мне не сказала? Ну спасибо, — Элизабэт пропихнулась в дом через стоящую в дверях Шарлотту и проследовала в гараж.

Стивен и Шарлотта переглянулись.

— Заходи. Что встал то? — Девушка закатила глаза и закрыла за ним дверь.

Стивен разулся в прихожей и неловко посмотрел на старшую Шварц. Та провела его в гараж.

— Ну что ж, гений интеллекта, давай, выкладывай, что знаешь.

— Кто это? — Приподняла голову Жаклин, оторвавшись от линейки и карандаша.

— Штэфан Джэймс, — пробурчала Шарлотта.

— Стивен, — поправил её молодой человек. — Я не люблю, когда кто-то зовёт меня Штэфаном.

— Стивен Джэймс, — продублировала Шарлотта.

— Сын Генри Джэймса?

— Ага.

— Ну я никогда не видел их вживую, но у меня в квартире есть несколько журналов отца, где тот их подробно описывал. Он дублировал все работы Марты и записывал к себе. Я многое изучал.

— Так.

— Есть микроскоп и образец?

Жаклин приоткрыла шкафчик и достала устройство, поставив его недоуменно на стол перед Стивеном.

— А элизусы у нас… — Она полезла рукой в ящик стола и вытащила оттуда коробочку. В ней лежал кусок стекла, подобный осколку зеркала.

— Вааау, — удивился Стивен и выхватил из рук Жаклин стекляшку.

— Поаккуратнее, — проворчала Камбэлбоу.

— Да, да, конечно, — не обращая на неё внимание Стивен поднёс ЭТО к микроскопу.

— Электронный, — пояснила Шарлотта. — И очень сильный.

— Это и правда уникальная вещь. Обычное стекло на вид, обычный осколок, — продолжил восхищаться Джэймс. — Но не всё так просто. Я читал, что происходит реакция, если под этим стеклом провести ток, а точнее, прямо в него, только я не знаю, как именно. Нужно будет рыться в записях. — Довольный Стивен посмотрел иронично на старшую Шварц. — Вот видишь, Шарлотта, в чём-то я да разбираюсь.

— Вижу… — Ответила та.

— Отлично. Стивен, а ты сможешь тогда с нами работать? — С энтузиазмом спросила Элизабэт, обиженно посмотрев в сторону старшей сестры.

— Пожалуй. Но я не волшебник, Бэт. И не гарантирую, что всё получится, но… можно попытаться, — глаза его, устремлённые на старшую Шварц, блеснули, прямо-таки запылали, ярко-зелёным, а светлые брови приподнялись наверх.

— Посмотрим, — оценивающе произнесла Шарлотта с усмешкой, затем, скрестив руки у груди, вновь повторила. — Посмотрим, Джэймс.

— Тогда я завтра же начну. Возьму тетрадки отца. Я докажу, что не хуже его, что я достоен.

— Никто и не говорил, что ты хуже, — хмыкнула старшая Шварц, слегка приподняв подбородок.

— Ты об этом подумала.

— Так ты ещё экстрасенс, — съязвила Шарлотта. — Похвально. Предскажешь будущее? Мне очень интересно посмотреть на…

— Прекрати, Шарлотта! Ты опять пытаешься доказать всем своё превосходство, споря и выводя человека? — Разозлилась Элизабэт и влезла в столь увлекательный и информативный диалог.

— Я пожалуй пойду.

— Куда это?

— Домой. Мне тут не рады, я же вижу, — сказал Стивен с грустинкой в голосе, но при этом он вновь смотрел на Шарлотту. Девушка фыркнула и одарила молодого человека типичным для её манеры поведения ледяным взглядом, который с годами никуда не пропал, а лишь усилил свой эффект.

Шарлотта вышла из гаража, прокричав из коридора:

— Гостиная свободна, Джэймс!

— Я кстати Жаклин, но для друзей Джэльда, — подала голос Камбэлбоу и пожала руку Стивену. — Привыкай, — добавила она бодро.

24 сентября 1998.

— Я прочёл о весьма интересной особенности, — Стивен сидел в гараже на диване, изучая стопку отцовский заметок.

— Что именно? — Элизабэт подсела к нему, держа в руках Бэйли, и начала вглядываться в слегка корявые чёрные буквы на белых листах.

— Видишь, тут, — ткнул пальцем Стивен на закорючку. — Это значит, что нужно не просто пропустить этот элемент под постоянным током, сила которого кстати не указана. А жаль. Было бы проще в разы. По его версии нужно было сделать из этого что-то вроде зеркала определённого размера, вставив в керамическую рамку и пустить ток. Но внизу… Тут вот, — Стивен пролистал тетрадь в поисках нужного слова на нужной странице. — Вот. Нашёл. Постоянное три. Уравнения Марты тоже изменены, за постоянное тоже взято это число. Но почему, почему именно такой алгоритм и постоянное?

— Ну… если порассуждать — Марта Шварц оставила для нас, если громко можно так выразиться, именно три зеркала, — Жаклин бросила свой взгляд на керамические рамки, внутри которых стояло обычное стекло, ведь Элизабэт, взорвав случайно несколько раз зеркала, не оставила и шанса на существование ни одному из пластов, где стояли настоящие элизусы.

— Мне кажется, что стоило бы… было бы весьма разумным… сделать настоящие элизусы основой зеркал, — предложила младшая Шварц.

— Так безусловно будет лучше, дорогая, если ты опять что-нибудь не спалишь. Не удивлюсь, если в этот раз на воздух взлетит весь гараж со всеми нами, — типичным для себя тоном произнесла Шарлотта, громко бросив папку с проектом, которую она старательно изучала из раза в раз, затем, немного помедлив, вздохнула. — Кто-нибудь хочет пить? Лимонад? Вода? Холодный чай?

— Лимонад.

— Чай.

— Чай. Я помогу тебе, — отозвался неожиданно Стивен Джэймс.

Шарлотта зашла на кухню и полезла в холодильник за чаем и лимонадом. Когда она закрыла дверцу шкафа, перед лицом её встал Штэфан.

— Лотта, зачем ты так с Бэтти? Она ж старается помочь.

— Спалив при этом всё? — Иронично заметила старшая Шварц; она взяла из ящика стаканы и трубочки.

— Ну у каждого промахи. У меня с девушками, например, — засмеялся Стивен. — У тебя, как я знаю, нет спутника жизни.

— Ве-ерно, — протянула Шварц.

— Я без понятия, конечно, как ты жила раньше, но Элизабэт говорила, что все те пять лет ни намёка на интрижку с кем-то… постоянная серьёзность…

— Это правда.

— Я порой удивляюсь подобным девушкам. Деньги есть, возраст позволяет, а внешность… — Он обвёл тело Шарлотты глазами. — Тоже, даже больше, чем позволяет…

— Люблю одиночество, — соскалилась Шарлотта.

— Знаешь, а за мной обычно девушки бегают. Отбоя нет.

— Поздравляю тебя, — ехидно улыбнулась Шарлотта. — А сейчас, — в заднем кармане джинс вдруг зазвонил мобильник; она пихнула Джэймсу поднос с напитками, — отнеси это в лабораторию.

— Но я хотел ж пообщаться…

— Джэймс, — глаза её блеснули, — я вижу тебя насквозь. Займись проектом, докажи, что не хуже отца. Это ведь твоя цель, — шепнула Шварц ему на ухо.

Она скрылась в темноте лестницы на второй этаж, сняв трубку.

Стивен вернулся ко всем с водой, поставил перед каждым на стол и задумался о чём-то. О его мыслях можно было лишь гадать. Может он думал о проекте, а может быть о столь противоречивой личности — Шарлотте, которая не поддалась его глупому обаянию и возможно оскорбила его достоинство, добавив ко всему прочему ехидство по поводу отца, а может он просто сидел и ни о чём таком не думал: думал, как он позвонит другу, сходит в душ, покрасит волосы в розовый (может и такое быть, кто ж знает этого Джэймса) или что-то в этом роде.

— Элизабэт, — Шарлотта зашла в гараж спустя полчаса после того, как явился Штэфан. — Ты не слишком занята для разговора со мной?

— А что такое? — Младшая Шварц тут же вскочила с кресла и озадаченно взглянула на сестру.

Элизабэт пошла за старшей Шварц. Шарлотта поднялась на второй этаж, мотнув головой, показала на свою комнату, открыла её ключом, взяла из тумбочки коробочку сигарет, спрятав от сестры. Шарлотта открыла дверь на балкон, вышла на него с Элизабэт и захлопнула за ними белую деревянную со стеклянным оконцем дверь.

— Что мы здесь делаем? — Элизабэт была явно взволнована.

Шарлотта помолчала, лишь достала из кармана сигареты. Она чиркнула спичкой и сигарета в руках старшей Шварц задымилась. Шарлотта сделала долгую затяжку, затем выдохнула, отвернувшись от Элизабэт.

— Давно куришь?

— Пять лет. С того дня, как всё случилось…

Глаза Элизабэт заметались по лицу Шарлотты, дрожь беспощадно пробежала по всему телу младшей Шварц.

— Тебе было больно? — Вырвалось у неё.

— До сих пор… Я не монстр, Элизабэт, поверь. Я все эти годы только и думала: правильно ли я живу, правда ли всё это или какая-то чужая глупая шутка…

— Ты же молчишь, только одариваешь всех своим холодом и пытаешься задеть чувства других.

— Я не могу иначе… — Шарлотта сделала ещё одну затяжку и ещё одну.

— Ты же позвала меня не потому, что хотела этим поделиться, верно?

— От части… Мне нужно завтра лететь в Берлин на сделку с одной крупной компанией, затем в Штутгарт. Я хочу взглянуть в глаза тому человеку.

— Мюллеру…

Шарлотта с явной горечью в глазах кивнула.

— А в особняк… точнее, что от него осталось…

— Я не поеду. Я морально к этому не готова. Дом остаётся полностью в вашем распоряжении. Вернусь я через три, может быть четыре дня. Зэен решил не ехать со мной, прямо с самолёта меня встретит машина. Хоть кто-то проследит за тем, чтобы ты не спалила тут ничего, — старшая Шварц натянуто улыбнулась, потушила сигарету, кинув в хрустальную пепельницу, и зашла обратно в дом.

Элизабэт проследила за Шарлоттой. Она вспомнила, как также наблюдала за ней, как она идёт. Это было в день отлёта в Лондон, тогда Шарлотта казалась Элизабэт совершенно незнакомым ей человеком. Она была чужой, холодной, пока… пока не наступило сегодня. Была ли Шарлотта честной с ней, Элизабэт не могла понять, но понимала одно, это казалось совершенно космическим, если сравнить с правдивостью слов старшей Шварц, это искренность, с которой слова выходили изо рта Шарлотты, теплота и беспокойство в голосе, столь знакомом, но одновременно чужом, другом.

Глава двенадцатая

25 сентября 1998.

Шарлотта проснулась в 6:07. Светало. С улицы веяло прохладной свежестью. Крапал мелкий дождь, а его капли змеились по окнам дома. Состояние было не из приятных, но погода никогда не спрашивает тебя, какой ты хочешь видеть её сегодня.

Она не обнаружила сестры в своей комнате, поэтому спустилась вниз, найдя её, Жаклин и Стивена в лаборатории. Жаклин уснула на кресле, Элизабэт разлеглась на диване, а Стивен на коврике на полу. Шарлотта аккуратно сняла с вешалки пледы и накрыла каждого. Элизабэт приоткрыла глаза.

— Дом останется целым, — пробормотала младшая Шварц и вновь погрузилась в сон.

В 6:30 Шарлотта уже села в Мерседес. Она хотела доехать самостоятельно, но Зэен с вечера вчерашнего дня настоял на том, что хоть он и не летит сам в Германию, но отвезти должен до аэропорта обязательно.

В аэропорту её встретил уже знакомый экипаж того самого самолёта, на котором она летела тогда вместе с Элизабэт, да и летала без того уже лет пять на разные деловые встречи по всему миру. Теперь на этом самолёте были повсюду наклейки компании «Lobung». Это был её личный самолёт, который она по весомым причинам оформила на фирму, дабы не поднимать излишний интерес у прессы. Шарлотта всегда сторонилась журналистов и телевидения, наверное она никогда не сможет говорить на камеру (все мы знаем, почему)…

Германия. Берлин.

Солнечно и немного ветрено. У трапа Шарлотту встретила машина. Она покатилась по улицам Берлина. Весь день, в пятницу, Шарлотта была занята встречей с представителями компании «LiebMN», на следующий день она посетила закрытую конференцию знакомого бизнесмена, в воскресенье было ещё одно мероприятие, на которое она не планировала идти.

Снова машина. Самолёт. Небосвод в иллюминатор. Но сейчас всё было иначе: ком в горле. Шарлотта прекрасно понимала куда и зачем едет, именно от этого и становилось не по себе — не от происходящего, а от того, что она самолично на это подписалась, подписалась на поездку в Штутгарт, встречу с тем человеком. Густые каштановые волосы по грудь как обычно идеально уложены, под глазами ни одной морщинки и синевы, ресницы идеально закручены и накрашены, губы идеально ровно покрыты шелковистой, цвета красного выдержанного вина, помадой, платье без единой складки и волоска на нём, блестящие от обувного крема шпильки, а лицо безответно спокойно, лишь кончики пальцев дотрагиваются до жемчужины на шее.

Посадка. Автомобиль. Водитель. Дороги. Деревья. Дома.

Мурашки пробежали по её телу. Буйство знакомых зданий, как будто всех прохожих лиц, машин по встречке напоминали Шарлотте о том, как она жила, к чему тогда стремилась. В голове выстроилась карта города. Эта дорога, если свернуть налево по кольцу, а затем проехать прямо на следующих трёх перекрёстках, приведёт к парку, где Шарлотта иногда гуляла, а другая, если всегда направо — к дому Сайруса, вот та, что параллельна, привела бы Шарлотту домой, точнее, раньше привела бы… Теперь того дома нет, и о нём лучше забыть. Машина остановилась. Водитель приоткрыл для Шарлотты дверь, нервно смотря на неё и не понимая, почему та не выходит. Через секунду другую Шварц моргнула. Она больше не видела тех дорог, людей — лишь тёмное каменное здание, отгороженное высоким забором, края которого окутаны колючей проволокой.

Её встретил определённый человек в форме, провел по коридорам, затем остановился у открытой двери.

— Шва-а-арц, — протянул хриплый низкий голос из комнаты. — Я узнаю Шварцевское отродие по одной лишь походке… — Продолжил человек за дверью.

Шарлотта помедлила, вдохнула воздуха в грудь и вошла в белую комнату, посреди которой стоял стол, на стене висело зеркало, но конечно же это не обычное зеркало, понятно было и так. На стуле сидел человек с опущенным вниз лицом в тюремной робе. Возле него охранники, а руки его скованы серебристыми наручниками. Она подошла ближе. Мужчина выпрямил шею и пожирающим озлобленным взглядом окинул Шарлотту. Глаза его сверкнули. Рот с жёлтыми гнилыми зубами был искривлён в подобие злобной ухмылки. Бурые длинные пакли похожи на солому, они свисали на лицо, искорёженное и ужасное, создавая более жуткий вид.

— Мюллер, — спокойно отозвалась Шарлотта.

— Неужели сама Шварц пожаловала ко мне? Почему же?

— Ты знаешь это, — отрезала она.

— Нет. Совсем… — Чёрные глаза Волдо направились прямо на Шарлотту; её руки незаметно дрогнули, но она не отпрянула от этого человека.

Шарлотта села на стул напротив.

— Я вот… эти пять лет пыталась понять, но до меня так и не дошло: зачем… — Прошептала Шарлотта, но Мюллер только больше расплылся в улыбке. — Зачем? — проорала она во весь голос.

Лицо Мюллера тут же изменилось.

— Были причины.

— Никогда не поверю, что будут причины, лишать жизни двух невинных людей, а их детей родителей. Нет таких причин!

Он застыл в предвкушении, затем сказал:

— Есть. Они не святые. Эти люди заслужили. Хотя… Кому я говорю? Ты же как они, и дети твои будут таковыми.

— Заслужили? — Еле выдавила из себя Шарлотта. — Только люди, подобные тебе, заслуживают смерти.

— Не суди человека по обложке, суди по другим вещам… Ты считаешь во всём виновным меня — так я и не отрицаю. Я подстроил погони, письма с угрозами, это я резал тормоза, я стрелял и я поджог этот поганый особняк. Я сказал обо всём в суде, утаивать не стал. А вот твои родители, Михаэль и его противная «наимилейшая» жёнушка о многом молчали. Мы были друзьями.

— Что? — Шарлотта застыла.

— Именно. Мы по юности дружили. Твой отец считал себя королём мира… по сравнению с другими то сверстниками… Он мог натворить любое говно, а разгребали его другие, но меня не трогал. Ты думаешь, я был одним из тех, кто убил Йенса Шварца? Я? Я вёл дело по его убийству! Я не убивал. Шварц поручил мне это дело. Он считал, что я один смогу это сделать. Он поставил мне условие: либо сажают виновных, которых я найду, либо меня… Но я не смог в срок, что он выставил, это было невозможно. Тогда же обвинили меня. Я не смог ничего сделать. Влияние и деньги Шварца были сильнее моего алиби и мольбы, просьб пощадить, клятв о моей невиновности и о его подлости. Меня посадили, а какой-то сопляк нашёл тех ублюдков, с которыми я даже не был знаком. Их каким-то образом запихнули туда же, где и я сидел, а меня не вытащили. Я думал, что мы друзья со Шварцем. Я ошибался. Сильно. За это я и поплатился свободой, а он, в конечном счёте — жизнью. Всё честно, — Мюллер застыл на месте и продолжил улыбаться.

Шарлотта с трудом поднялась со стула, глядя в глаза Волдо Мюллера, человека убившего родителей. Она вышла в коридор и, еле сдерживая переполняющие её эмоции, выбежала, не оглядываясь по сторонам, из каменной тюрьмы. На улице на том же месте, стояла машина. Шарлотта села в неё и шёпотом произнесла:

— Zum Flughafen, bitte…

Водитель незаметно кивнул и автомобиль помчался в аэропорт.

Она ничего не чувствовала, совсем: сначала — злость и ненависть, потерянность и страх, а затем… она уже не понимала, делала всё на автомате: дышала, моргала, смотрела в никуда. Не было ни слёз, ни дрожи в коленях. Она лишь неподвижно сидела на пассажирском сиденьи, погрузившись в поглощающую её пустоту.

Шарлотта даже не осознавала, как уже была дома и ужинала вместе с сестрой и компанией физиков, буквально поселившихся у неё в гараже. Она поковырялась вилкой в макаронах с подливкой, что приготовила лично для неё Элизабэт. Все были немного встревожены, но молчали, наблюдая за каждым движением старшей Шварц. Она встала без слов из-за стола и пошла наверх. Стивен не сдержался и собирался кинуться за ней, но Жаклин преградила ему дорогу, нахмурив тонкие бесцветные брови, покачала головой, а затем кивнула Элизабэт, которая тоже собиралась пойти за Шарлоттой.

В коридоре не было света, из комнаты сестры он тоже не горел. Элизабэт постучалась, но в ответ ничего не услышала. Она психанула и ворвалась в пустую комнату. Был открыт балкон, шторы развивались от ветра и открытой стеклянной двери. Элизабэт прошлась по комнате, выйдя на балкон.

— Ты здесь…

— Да… — Шарлотта стояла к Элизабэт спиной.

— Как встреча с иностранной компанией?

— Неплохо. Заключили договор.

— А с…

— Мюллером?

— Ага.

— Могло быть и хуже, — Шарлотта облокотилась на перилла и повернулась к сестре.

— Как они погибли?

— Тебе никто не говорил? — Настороженно спросила старшая Шварц.

— Нет. Помню лишь, как Анна и Генри вошли в комнату, сказали, что состоятся их похороны. Я рыдала несколько дней, не понимая, что произошло. Лишь через несколько дней я услышала о пожаре в особняке…

— Я приехала в страну, потому что отец хотел мне сказать что-то важное, настолько важное, что мне нужно было присутствовать лично. Я прилетела, он зачитал мне завещание, а той же ночью дом запылал. Я вскочила, почувствовав запах гари, увидела огонь, разбудила родителей. Папа разбил витражи, — Шарлотта замолчала, достала из кармана зажигалку, зажгла огонь и приблизила к ладони, на которой был незаметный длинный шрам. — он разбил стулом витражи, а один из осколков угодил мне прямо в руку, полоснул со всей силы. Я не почувствовала даже — настолько сильным был мой страх за свою жизнь и жизнь родителей. Мы с мамой взяли простыни со спальни, обвязались, сделали что-то вроде троса. Отец спустил меня, начал маму…

— Потом… — Элизабэт вздрогнула.

— На него обрушилась… балка… Руки ослабли, а мама полетела без сознания вниз, — Шарлотта закрыла глаза. — А я орала, не зная, не понимая, что дальше… Папа знал что-то, мама тоже, но оба молчали, тайна была закопана вместе с ними в могилу, — Шарлотта вновь открыла глаза, посмотрела на Элизабэт. — Так вот…

— Мне было безумно тяжело, но я не думала даже…

— Каково мне? Теперь понимаешь…

— Волдо сказал, почему это сделал? — Глаза Элизабэт метались по лицу сестры, блестели от слёз.

— Нет, — соврала Шарлотта.

Следующим утром Шарлотта не поехала в «Lobung», как планировала, она направилась прямиком в бюро Рикаса Сайруса. Стеклянная дверь приоткрылась. В здание вошла Шарлотта Шварц. Вся охрана, администрация пристально наблюдали за ней и её походкой. Всегда так было. Шарлотта не раз устраивала скандалы Рикасу, делала замечания работникам и резко высказывалась на их счёт, но сейчас она лишь молча прошла мимо них по холлу к кабинету Мистера Сайруса. Здание это было старым, всё оборудование, да и обстановка в принципе, не из новых: бархатные облезшие уже сто раз стены, коричневый ковёр, весь покрытый непонятными пятнами.

— Рикас, ты у себя? — Она легонько приоткрыла дверь, на которой висела металлическая табличка с гравировкой «Rikas Cyrus, Director, private detective» и заглянула в кабинет.

Комната была завалена кипами бумаг, на доске неаккуратно висели какие-то бумажки, газетные вырезки, фотографии, во всём этом хламе стоял стол с несколькими компьютерами. За старым кожаным серым креслом сидел Рикас и курил трубку. Шарлотте не раз доводилось бывать в его кабинете, так что всё выше описанное её ни капли не смутило.

— Шарлотта? — Рикас вскинул бровь. — Какой приятный визит.

— Нужна помощь. Опять.

— Так и знал, — мужчина бесхитростно улыбнулся, встал со стула, приобнял Шарлотту и усадил тем на своё место, а сам встал рядом.

— Мне нужно знать всё о своём отце.

— А здесь поподробнее, — Рикас явно удивился подобной просьбе.

— Я была в Германии: на конференциях, подписании договора… а ещё была в Штутгарте в тюрьме строгого режима. Я виделась с Волдо Мюллером. Он мне кое-что сказал. Теперь я хочу в этом разобраться. Я хочу верить, что это грязная ложь.

— Сестра знает о том, что он сказал тебе?

— Нет. И не должна.

— Она до сих пор ничего не знает о Марте?

— О коме?

— Да. И раке.

— Нет.

— Долго будешь врать?

— Рикас, я приехала к тебе не для того, чтобы выслушивать нравоучения.

— Я знаю это. Извини. Но правда ли ты хочешь этого?

— Да.

— И я готов сделать всё, что в моих силах.

— Тогда… — Она застыла глядя на него. — Помоги мне.

— Постараюсь, — произнёс Рикас, подошёл к Шарлотте сзади и положил руку ей на плечо. — Я позвоню тебе, как найду что-то. Ок?

— Хорошо, — Шарлотта тут же вскочила и как ни в чём не бывало вышла из кабинета Сайруса, еле слышно сказав ему «пока».

Шварц вышла из здания, обернулась разок на серое каменное строение, где находилось бюро и села в Мерседес. Зэен завёл мотор и помчал по улицам Лондона прямиком в «Lobung».

Через несколько десятков минут Шарлотта ступила на порог собственных владений. Работники суетились, бегали, сторонясь хозяйки, любезно, но с некой нелюбовью, а кто-то даже с боязнью, здороваясь, кивая головами, будто они были маленькими забавными куклами бошкотрясами, именно такими казались все работающие в «Lobung». Совершенно немыслимым был для них факт отсутствия у Мадам Шварц каких-то претензий, они были удивлены не меньше работников бюро, в коем она побывала буквально полчаса назад. Шарлотта поднялась на стеклянном лифте на этаж, где находился её кабинет, прошла мимо около десяти дверей и оказалась у своей — своего кабинета. На столе её дожидалась стопка документов: договоров, квитанций, жалоб и прочего. Шварц надела очки и принялась за работу.

Глава тринадцатая

Пока Шарлотта погрузилась в очередные дела компании, Элизабэт, Стивен и Жаклин времени зря не теряли. Молодые учёные собирались дома у Шварцев каждый день после учёбы и что-то эдакое делали.

Сегодняшний день не был исключением.

2 октября 1998.

Из угла, где вечно что-то взрывалось, как раз там, где сейчас сидел Стивен и копался с чем-то уже несколько дней, рассматривая это что-то под микроскопом и делая непонятные заметки на листах бумаги, рисуя какие-то схемы, выходя из-за стола только под вечер, послышался хлопок.

— Друзья, готовьтесь меня поздравить! — Стивен вскочил со стула, размахивая бумажкой, исписанной формулами, на обратной стороне которой красовалась причудливая схема, кажущаяся лишь ему одному понятной.

— Стив, я тут одна. Элизабэт в кухне.

— Не суть! — Стивен вновь потряс рукой; он был в предвкушении и ждал вопросов.

— Это что? — Жаклин покосилась на Джэймса и сощурила глаза, недоверчиво и вопросительно поглядывая на молодого человека. — И с чем нам тебя поздравлять? — Добавила она и отодвинула от себя блокнот с формулами, затем привстала с кресла, дабы понять что такого сотворил Стив.

— Нам нужно собрать это! — Ещё больше заголосил Стив, он явно собой очень гордился, но на лице Жаклин можно было видеть только негодование.

— Ещё раз повторю: ЭТО ЧТО? — Уже возмутилась Жаклин (девушка редко проявляла злость и агрессию, но Стивен её явно выбесил своими ярыми попытками привлечь к себе внимание).

— В общем — я гений. Я взял бесценный экземпляр из зеркала.

— Тот осколок?

— Ага. И обнаружил то, о чём Марта скорее всего даже никогда и не думала, да и мой отец видимо тоже, — Стив подозвал Камбэлбоу к микроскопу.

— Видишь? — Молодой человек натянул улыбку ещё сильнее, показывая пальцем на кусочек стекла под увеличителем и разноцветные провода, прикреплённые к этому стеклу.

— Не может… бы-ы-ыть, — прошептала Жаклин, и в её глазах появился блеск, подобный блеску Стивена; она всё поняла и от переполнявших её эмоций выбежала из гаража и со всех ног понеслась в дом за Элизабэт.

— Сердце чуть в пятки не ушло! — Испугалась от неожиданного появления Жаклин младшая Шварц. — Не пугай так. Что произошло?

— Тебе нужно это видеть, — Жаклин потащила девушку обратно в гараж.

Элизабэт приблизилась к микроскопу и её осенило:

— Реакция происходит под током, именно с таким напряжением, но не больше! Как мы раньше не догадались проверить все варианты?

— Это всё я, — загордился Стивен и выпятил грудь вперёд.

— Ты просто молодец! — Забылась Элизабэт и кинулась обнимать Стива, их взгляды встретились, задержались друг на друге на доли секунды, затем же младшая Шварц отпрянула от «коллеги» и уставилась взглядом в пол.

— Я… — Помедлил Стив. Он явно негодовал и был слегка взволнован. В этот момент у него внутри всё сжалось: он не хотел обидеть подругу детства и как-то резко оттолкнуть, но и не сделать это он тоже не мог. Молодой человек на секунду задумался и кинулся вновь к микроскопу, произнеся слегка откашлявшись, — Нужно. Понять… Какой именно заряд тока нужен для максимального действия.

— А ещё нужна стекляшка побольше, — задумалась Элизабэт, — намного больше.

— А что если соединить осколки, которые у нас есть? — Высказалась камбэлбоу.

— Сомневаюсь, что хоть что-то тогда получится.

— Не будь так уверен!

— Ну давай попробуем разломить наш экземпляр пополам, — предложил Стивен, взял кусочек стекла, замотал его, валяющейся на полу тряпкой и расколол. Стекло из зеркала издало типичный для любого стекла хруст. — А теперь… — Он вновь уложил осколки на место и положил максимально близко друг другу, если бы они не были разломаны, можно было бы подумать, что это единый кусок. — Подключим белый и красный.

Жаклин вновь подошла к микроскопу и прислонила глаз к окуляру:

— Не понимаю…

— Что там?

— Реакция ниже. Частицы почти не двигаются.

— Стив, попробуй разломить на максимальное количество.

— Секунду, — он вновь обмотал тканью куски стекла и попробовал сломать ещё раз; на этот раз два осколка превратились в семь.

— Ну-ка…

— Они перестают двигаться… — Элизабэт бросилась к чистой бумаге и стала лихорадочно искать ручку. — Записать! Я должна это записать!

— Исследование показало, что собрать из осколков зеркала заново не получится, сила будет слаба.

— Смотрите, — Стивен положил кусочки равноудалённо друг от друга. — А сейчас происходит совсем другая реакция. Они как будто вибрируют.

— А оставь-ка теперь три, а другие четыре убери.

— Так?

— Да.

— Теперь…

— Эврика!

— Что?

— Три кусочка становятся сильнее вместе, чем семь!

— Вау, это странно, но интересно.

— Хм, как это? Почему только три? Не два, не пять, а три? — Проговорила Жаклин, вновь разглядывая элементы под микроскопом. — Ничего не понимаю, — медленно добавила она.

— Мы пробовали одно, да и в дневниках мамы говорилось первоначально об одном, но при таком раскладе ничего не работало. А вот три… Три осколка осталось сейчас, и что-то, да говорит о том, что их должно быть именно такое число.

— Поэтому не стоит работать с одним, двумя, а именно с тремя, как и было.

— Интересно, кому же всё же пришло в голову именно это число?

— Мистеру Р. , — проговорила Элизабэт и, задумавшись, замолчала; она взяла двумя пальцами один из осколков и стала с любопытством рассматривать в нём маленькую часть собственного отражения.

— Стоп, так это его идея?

— Вроде того.

— Но как он…

— Он мне сказал когда-то, что «три» — его любимое число.

— Хм, странный подход, но… на удивление действенный.

— Знаете, вот мы тут обсуждаем количество зеркал… Но никто из вас не задумывался, где нам взять ещё «элизусы»? И как вообще собрать «Три зеркала»… — Произнесла Жаклин, и дискуссия сразу же прекратилась — повисла безмолвная тишина.

— Знаете, а ведь, кажется, я знаю человека, способного нам помочь! — Стивена внезапно осенило. — Конечно! Это же Мартин!

— Мартин?

— Мартин! Мой старинный друг. Он жил в Корее последние пять лет. Он на половину кореец (по отцу), а на другую половину — британец (по матери). Насколько я помню, он увлекался молекулярным строением атомов, созданием решёток и прочего. Можно попробовать обратиться к нему.

— Не знаю… Шарлотте это может не понравиться, — замялась Жаклин, потирая ключицу.

— Да она даже не интересуется нашей работой! — Нахмурилась Элизабэт. — Я знаю, что у неё сейчас проблемы и слишком много дел, но ждать её разрешения или указивки я не собираюсь, я и так слишком долго это делала. Так что… Стив, можешь сейчас позвонить этому своему другу?

— Ну да, попробовать можно…

— Ла-а-а-адно, — протянула Камбэлбоу, уселась в кресло и стала внимательно смотреть за тем, как Стивен достаёт из кармана джинс мобильник, что-то тыкает и прижимает телефон к уху.

Пошли гудки. И тут:

— Стив? Приятель, это ты? — Голос в трубку был высоким и с небольшим акцентом, который был почти не заметен.

— Да. Привет, Мартин.

— Рад слышать.

— Я тоже. Где ты сейчас?

— Я? — Голос в трубку хихикнул. — Я в Англии. Устроился тут в одну фирму.

— Это круто, чувак. Мне нужна как раз твоя помощь.

— Что угодно, Стив, что угодно. Я сейчас в Лондоне, можешь приехать ко мне, где бы ты ни был, и рассказать мне обо всём подробно.

— Я как раз в Лондоне. И тебе лучше это собственными глазами видеть.

— Да без проблем. Диктуй адрес.

Через минут сорок послышался звонок в домофон. Перед учёными предстал невысокий худощавый мужчина с чёрными короткими волосами, в закруглённых прямоугольных синих очках и в медицинском халате. В руках он держал кожаный дипломат.

Стивен пожал другу руку и познакомил с командой. Мартин улыбнулся и помахал рукой. Было видно, что он, несмотря на свой возраст, немного зажат и видимо не часто знакомится с новыми людьми.

— Он чаще общается с пробирками и всякими приборами! — Подколол Мартина Джеймс и проводил его в гараж; Мартин лишь ещё раз неловко улыбнулся и последовал за всеми.

Мартин вошёл в лабораторию и у него прямо-таки глаза разбежались: микроскопы, колбы, склянки, дневники, книги, огромная доска с различными чертежами и планами.

— Над чем работаете? — Поинтересовался он и замер перед всем этим великолепием, задержав дыхание.

— «Три зеркала», — Стив протянул другу один из блокнотов, затем показал глазами на три металлические рамы.

— А ему верить можно? — Нервно спросила шёпотом Жаклин у Стивена.

— Конечно же. О чём речь? — Отозвался Джэймс.

— Вы пытаетесь доказать Теорию параллельности измерений Марты Шварц?

— Именно, — кивнула Элизабэт.

— Интересно, очень интересно. Я с удовольствием приму участие, — неловко улыбнулся Мартин, усадил очки повыше и посмотрел на Жаклин.

— Это хорошо, — сказала она и добавила. — Может налить чего? Чай, кофе, лимонад?

— Не стоит. Благодарю, Жаклин.

— Джэльда, можно просто Джэльда.

— Джэльда, — повторил Мартин, исправив себя сразу же.

— Элизусы нужны, а из них нужно сделать зеркальную поверхность. Ну или что-то в этом духе.

— Секунду, — увлёкся чтением первого попавшегося дневника Стивенсон.

Все замолчали и ждали, пока Мартин изучит всё, что только можно.

Уже настал поздний вечер. Серебряная луна потихоньку поднималась выше в небо. Первые звёздочки еле проглядывали через частично покрытую сероватыми пятнами — облаками сине-чёрную вуаль — небосвод.

Шарлотта до сих пор не приехала, а молодые учёные вели увлекательную для каждого беседу с Мартином, который с горящими глазами говорил:

— Могу сказать сразу лишь одно, Марта Шварц — гений, ушедший слишком рано.

— А наши труды? Ты про них ничего не скажешь? — Стивен вопросительно посмотрел на приятеля и слегка возмутился.

— Конечно, конечно, я и не говорю ничего, что они бесполезны. Они несомненно интересны, вы внесли определённую лепту, — хихикнул уже в который раз Мартин, будто сделав труды команды ничтожными по сравнению с создателями зеркал, в особенности с работами супруги Михаэля. — Но Марта была прекрасным физиком. Я, кстати говоря, изучал её биографию, многие современники её недооценивают. Я знаю почти всё о ней, её личной жизни.

— Сколько у неё было детей? — Спросила Шварц.

— Трое?

— Хахахах! — Не сдерживая смех, произнёс Стивен.

— Что смешного?

— Двое. Две дочери.

— Я так и сказал.

— Конечно, — усмехнулась Жаклин; кончики её губ слегка загнулись в скромной улыбке.

— Интересно, где они сейчас…

— Младшая стоит прямо перед тобой, — вновь со смехом сказал Джэймс.

— Где? Кто? — Растерялся Мартин.

— Я, — приподняла бровь Элизабэт и усмехнулась.

— Что ты? Я спросил, где она, а не ты.

— Элизабэт перед тобой стоит, — улыбнулась опять Жаклин, прикрыв рот рукой.

— Да я вижу, что передо мной, — настойчиво ответил тот, явно не понимая ничего.

— Так… она младшая дочь Марты.

— Правда чтоль? — Мартин встрепенулся и вытаращился на Элизабэт.

— Бэтти, она же Элизабэт Мария Шварц, дочь покойных Михаэля Шварца, потомственного владельца компании «Lobung», и Марты Шварц… Ну её биографию ты «знаешь», — будто монотонно читая книгу, хмыкнул Стив, показав пальцами кавычки.

— Ой, — виновато произнёс Стивенсон. — Так ты Шварц?!

— Как ты догадался? — Съязвила Элизабэт, изобразив Шарлотту, затем схватилась за живот и засмеялась при виде выражения лица Мартина ещё сильнее.

— Если ты младшая Шварц, то…

— Кто старшая и где она? — Прочитал по глазам несказанное Стивен.

— Угу.

— Сейчас в компании, а часа через полтора-два…

Из коридора послышался женский кашель. Это была старшая Шварц. Неизвестно, как долго она стояла у двери, но слышала она многое; это было заметно по её выражению лица, которое изображало некую смесь негодования, злости и строгости.

— Я приехала намного раньше, — произнесла Шарлотта, ступив на пол гаража туфлёй на тонком, словно заострённом, каблуке.

Она выглядела как всегда ухоженно, опрятно и элегантно.

— Кто это? — Слегка приподняв подбородок, Шарлотта изучила незваного гостя.

— Я… Я Мартин, — улыбнулся молодой человек и подошёл чуть ближе.

— Шарлотта Нарцисса Шварц, — представилась она, и резкие, острые черты лица слегка округлилось, став мягче.

— Рад знакомству, — Мартин ещё больше улыбнулся, на секунду остановившись, затем добавил, призадумавшись, — очень.

— И что Мартин тут делает? — Уже обратилась ко всем Шарлотта.

— Он нам помогает, — решительно отозвалась младшая Шварц. — Неужели ты хочешь отчитать нас за это?

— Конечно же нет.

— Мартин может помочь создать новые элизусы и сделать новые зеркала.

— Это очень хорошо. Только вот… проблема, — старшая Шварц посмотрела на Стивенсона испепеляющим взглядом, дав понять, чтобы он вышел из лаборатории и закрыл за собой дверь. — Вы же понимаете, что подобное изобретение может быть опасным и способно возможно изменить всё?

— Конечно.

— К чему ты клонишь?

— Надо быть аккуратнее, выбирая людей для этого проекта. Я предлагаю ему заплатить, он подпишет составленный мной договор и исчезнет навсегда.

— Не всё решают деньги. Почему ты ему не доверяешь?

— А почему я должна доверять? — Холодно с таким же холодным отблеском в глазах сказала Шарлотта.

— Мы рискуем… И это ясно, — протянул Стивен, оглядев помещение и коллег.

— Да, — протянула Жаклин и кивнула, выражая полное согласие.

— Я Мартина знаю давно, ему можно верить.

— А ты уверен? Я не хочу увидеть потом в газетах или по телевизору, что какой-то малоучка создал по нашим чертежам какое-то злобное изобретение, по чертежам…

Лишь одна Элизабэт поняла, что хотела сказать Шарлотта. Она хотела произнести слово «мама», но тут же резко осеклась и подошла к доске, где красным, чёрным и синим маркером были написаны формулы и изображены причудливые знаки в виде открытых Мартой, её компанией и нынешними учёными, определённых элементов. Шарлотта многое скрывала от сестры, многое недоговаривала, но проект Марты объединил их после стольких лет скандалов и споров, безмолвного молчания и нежелания найти общий язык; он стал чем-то священным, нерушимым.

— Я тебя услышала. Тогда… — Продолжила Шарлотта, набрав воздуха в грудь.

— Тогда что?

— Предлагаю создать договор о неразглашении.

— А это мысль.

Вечером следующего же дня старшая Шварц приготовила пакет документов и пустила его по кругу: Шарлотта поставила подпись самая первая, обозвав себя руководителем, затем, переглянувшись со всеми, подписалась Жаклин, после неё Стивен, глаза его блестели, а вид внушал максимальную решительность, Мартин остановился на секунду, уткнувшись в листы, затем быстро повторил за остальными, замыкающей стала Элизабэт — девушка посмотрела лишь на одного человека прежде, чем поставить свою закорючку, она посмотрела на сестру. Каждый из участников подписался на неразглашение схем, чертежей и прочих материалов, связанных с «Тремя зеркалами». Этих людей теперь связывало не только общее дело, но и что-то большее, что-то такое, чего все до конца не понимали, но им это было и не нужно.

Шарлотта поднялась наверх, убрала папку с документами в сейф и замерла. Она оглядела железный ящик. В правом углу под лёгкой струёй света в огромной стопке лежала немаленькая сумма денег, где-то посередине какие-то другие папки, на самом верху которых теперь лежал договор о неразглашении, левее были украшения, весьма старые и уже запылённые, пара монеток, какие-то фотографии в прозрачном файле, пистолет с патронами. Шварц обвела всё содержимое сейфа взглядом, как вдруг… звонок:

— Слушаю.

— Видимо… — Голос на другом конце провода звучал тревожно. — Видимо я узнал о том, о чём не следовало… совсем не следовало… По крайней мере… нам с тобой…

Глава четырнадцатая

5 октября 1998.

Сильный стук по стёклам — это был шум, заставивший Шарлотту проснуться, резко вскочить с кровати. Она с трудом посмотрела через стекло, на то, как сильно идёт дождь этим утром.

Девушка оделась, спустилась вниз, хлебнула пару раз жгучего бодрящего кофе, который только сварился и даже не успел остыть. Она встрепенулась, окликнула Зэена, оповестив о своей готовности.

Дэн встал со стула, а сидел Herr Зэен уже достаточно давно (водитель нередко просыпался около пяти часов утра, готовил завтрак, варил кофе для Шарлотты и сидел в одиночестве; не то, что бы ранний подъём приносил этому человеку почтенного возраста огромное удовольствие… у него болела спина, присутствовали боли, с которыми он просто напросто не мог справиться при помощи лекарств, процедур, поэтому частенько ночами ему не спалось. Он считал это наказанием Божьим за грехи юности, хотя о том, какие же были эти грехи, старик предпочитал не рассказывать).

— Всё в порядке, Шарлотта? — Уточнил Зэен, сидя за рулём, заметив беспокойство на лице Шварц через зеркало заднего вида.

— Не знаю… — Произнесла она неуверенно и уткнулась взглядом вниз, прямо на туфли, на которые попало пару капель дождевой воды.

— А вы подумайте, — с улыбкой сказал водитель и завернул налево.

— Предчувствие, — встрепенулась она, не сказав больше ничего до конца поездки.

Слово прозвучало так, будто его произнёс кто-то другой, но точно не она. Шарлотта взглянула в окно, на прозрачные капли, катившиеся по стеклу. Она закрыла глаза и откинула голову на подголовник. Она вспомнила о своём предыдущем сне: путаница смутных форм, чьи-то непонятные голоса. Шарлотта помнила отчётливо лишь куклу, она будто снова её видела. Всё было до жути детализировано. Эта кукла была подвязана на ниточки, которые резко подёргивали чьи-то здоровые лапищи непонятного серого цвета, такие кривые пальцы, неаккуратные ногти, будто это совсем не человек, а мертвец какой-то. Взгляд марионетки был знаком до ужаса, но чей же он… Картина была такой тёмной и мрачной, что скорее хотелось открыть глаза, словно снова проснувшись. О воспоминании того, как с грустью, неимоверной усталостью двигалась эта кукла (она была одета во что-то полосатое и почти чёрное), становилось не по себе, внутри будто завязался какой-то узел, тугой, неприятный, давящий.

Шарлотта сидела в своём кабинете почти в полной темноте. На столе её лежала стопка документов на подпись, в правой руке — шариковая ручка с золотым наконечником. Шарлотта покрутила её в руках и вновь, когда одолевали сомнения или приходили какие-то негативные мысли читала про себя гравировку на этой ручке:

«Jeder kann ein Lagerfeuer anzünden, aber nicht jeder kann es löschen…»

Это значило, что каждый может разжечь костёр, но не каждый может его потушить (мне кажется, что все мы воспримем эту цитату по-своему: кто-то подумает, что это значит — отпустить кого-то, когда другие не могут, возможно… для кого-то эта фраза стала бы не в переносном значении, а в прямом, кто-то костром считает страсть, кто-то потерю, ну а кто-то совсем другое…).

Шарлотта же находила в этой фразе своеобразное успокоение после смерти родителей. Её написал Виктор Эдэр, любимый писатель старшей Шварц, к произведениям которого она обратилась в возрасте восемнадцати лет. «Кто же он? Откуда? Какова его биография?» — Юная Шарлотта задавала себе эти вопросы очень часто, но так и не могла найти ответ, а уже в возрасте старше, как сейчас, она перестала искать ответы, продолжив лишь наслаждаться романами и рассказами этого таинственного писателя.

В дверь постучали и вошёл секретарь Мистер Хилл. Шарлотта тут же отвлеклась от рассматривания ручки, положила её на стол и посмотрела на него.

— Мадам Шварц, — запыхавшись, будто он бежал на этаж пешком, пропищал Хилл, — срочная информация.

— Какая же? — Повела она бровью и с интересом сверкнула глазами.

— Звонил директор «Liseel», он согласен заключить договор.

— Аха, — вздохнула Шарлотта и приподняла подбородок. — Что-то ещё?

— Ещё? — Переспросил мистер Хилл с неким непониманием, но сразу осёкся. — Нет, больше ничего.

— Хорошо. Отнесите Биллиону эти папки бумаг на физ лица, а эту, — она показала рукой на другую стопку документов, — Юниусу. Там подписанные мной договора на заключение контракта. Это на юр лица.

— Будет сделано, — покорно кивнул Хилл, взял в охапку все бумажки, собираясь уже идти.

— Постойте, — сказала Шарлотта с ноткой негодования и злости, — я ещё не договорила. После зайдите к Питерсу, попросите перенести встречу с Адамом Дэвисом на… — Шварц приподняла рукав и взглянула на наручные часы, слегка задумавшись, — на 12:05, скажите, чтоб он к этому времени заполнил бланк и ожидал меня в конференц-зале номер два. Поясните, что это тот, который находится на пятом этаже в первом крыле. Как мне известно, Гарри Питерс работает в «Lobung» не так давно, поэтому запросто может заблудиться, а я не желаю приходить во время и ждать вместе с таким влиятельным покупателем этого потеряшку. А ещё. Возьмите мне кофе.

— Кофе?

— Именно. Вы свободны.

Мистер Хилл вышел из кабинета и понёсся по этажам, выполняя поручения Шварц.

Около пяти часов вечера Шарлотта общалась с очередным персонажем своей «кунсткамеры» по рабочим вопросам. В аудитории было человек десять. Все они дискутировали на темы расширения отдела кадров, доказывая Шарлотте, что принятия одного или двух людей не достаточно, говорили об изменении клиентской базы, даже какие-то остолопы пытались обсудить влияние еды в кафе на работу сотрудников бухгалтерии, но их сразу затыкали, вежливо говоря, что подобные вопросы слишком глупы и ничтожны, а если бухгалтерам не нравится еда, они могут принести свою из дома и не выносить мозги начальству и всем остальным почём зря, начальница «судебных разбирательств» (так было принято называть директора отдела адвокатуры) гнула свою линию в пользу укомплектации состава.

Конец дня обычнее некуда, но тут — звонок от Рикаса Сайруса. Шарлотта взяла трубку:

— Рикас. Что-то срочное?

— Не поверишь, но я не звоню тебе по несрочным вопросам.

— Не копируй меня и ответь внятно.

— Да. Нужна ты, желательно прямо сейчас.

— Поняла тебя.

Шарлотта оторвалась от телефонного разговора и взглянула на кучку полудурков, заполняющих пространство, и произнесла:

— Ещё раз повторюсь, я пришла не в цирк уродов, где мне предлагают взглянуть на ужасы. Смех сквозь слёзы — это через дорогу в таксопарк, за руль провонявших сигаретами малолитражек, — Шарлотта встала со стула и посмотрела на каждого. — Я могу хоть сейчас щёлкнуть пальцем и еда в кафе исчезнет совсем, как и отдел бухгалтерии вместе с начальством, которое так сильно заботится о питании своего персонала, — она села обратно на место и продолжила более спокойным тоном. — Мистер Марш, от вас я завтра утром жду на своём столе список укомплектованной восьмёрки. Мисс Бэкшоу — отсчёт, который вы должны мне были отправить ещё вчера по почте. Жду, Мистер Морти, список и таблицу, решите ещё вопрос с налоговой до следующего понедельника. На этом всё.

Через пятнадцать минут Шварц уже сидела в машине, а Зэен вёз её в бюро к Сайрусу. Лобовое стекло Мерседеса было мутным, почти ничего не было видно из-за сильного ливня. Работали дворники, которые еле справлялись со своей работой. До сих пор шёл дождь. Возле бюро стоял Рикас под зонтом. Лицо его было частично за ним спрятано, но по губам, которые выглядывали, можно было прочитать непривычную для Сайруса напряжённость. Мужчина открыл автомобильную дверь, протянул Шарлотте вежливо руку и улыбнулся, сменив серьёзную гримасу; она вышла из машины, не обратив даже внимания на подобное. Они зашли в помещение, в холл, где достаточно странно пахло: отдавало ванилью и пачули от ароматических палочек, стоящих на стойке администрации, но также отдавало сыростью и влагой. Рикас вручил кому-то из персонала зонт, предварительно отряхнув его от лишней воды, провёл Шарлотту мимо своего кабинета и открыл деревянную коричневую дверь, находящуюся через три после двери с гравировкой его фамилии. Она была без каких-либо опознавательных знаков, надписей или чего-то подобного. Просто дверь номер пятнадцать.

Небольшая аудитория, предназначенная для собраний коллектива. По середине большой тёмный круглый стол. Двое мужчин в возрасте около пятидесяти трёх - четырёх о чём-то перешёптывались. Рикас и Шарлотта вошли в помещение. Шварц увидела за этим столом ни кого-то незнакомого, непонятного, а Ханса Сайруса и доктора Миллера, того самого доктора, с которым Шарлотта разговаривала на похоронах родителей. Глаза Сайруса направились на старшую Шварц. Руки Миллера, лежавшие на столе, скрещенные в замок, слегка дрогнули. Шарлотта непонимающе взглянула сначала на Рикаса, который показал рукой, куда Шарлотте стоит сесть, затем взгляда удостоились эти два человека: Ханс Сайрус — полицейский в отставке, мужчина с явной сединой у висков, тонкими как ниточки губами и носом с горбинкой, с небольшим животом, в рубашке и брюках, он, как только зашёл Рикас, следил за действиями сына, Ортвин Миллер — хирург, чьё лицо уже раньше времени изрезали морщины, круглолицый, с широкими кустистыми бровями, глаза его смотрели неотрывно на ладони, одет был в полосатую кофту, поверх майки поло, коричневые штаны и ботинки.

— Итак, — откашлявшись, произнёс Сайрус младший.

— Ты объяснишь, что происходит? — Сказала Шарлотта, в сотый раз оглядев всех присутствующих.

— Шарлотта, я рад видеть тебя, — лилейно сказал Ханс Сайрус.

— Я тоже, рада, — наигранно произнесла та и повернулась в сторону младшего Сайруса.

— Ты просила меня узнать о прошлом твоего отца. Я занялся этим, но в очевидных источниках ничего интересного не узнал. Тогда я обратился к своему отцу, он рассказал мне историю о друзьях Шварца. Но пару дней назад я обратился в архивы, прошерстил все сороковые, пятидесятые, шестидесятые и прямо до сегодняшних дней.

— Так, — нахмурилась Шварц.

— Отец, не хочешь рассказать о том, как было на самом деле? У меня ведь в этой папке, — Рикас повертел в руках синюю папку, — всё, вся правда. Не лучше услышать нам с Шарлоттой от тебя? Господин Миллер, присоединитесь? — Сказал сурово он, расслабил галстук и сглотнул.

— Мы… нас было четверо. Михаэль, я, Ортвин и…

— И Волдо… Волдо Мюллер… — Подхватил грустным тоном Миллер и тут же замолчал.

— Мы называли себя «союзом четырёх». Мы дружили с детства. Михаэль сорок пятого года, как и Ортвин, я постарше — на полтора, сорок третьего, а Волдо… Уже не припомню, знаю, что пять или шесть лет разница была между ним и Михаэлем. Но сдружились как-то… Скорее всего для Михаэля Волдо был вроде второго старшего брата. Носили мы похожего стиля одежду, так было приятно прогуливаться по улицам в рядок. Люди глазеют! Главным среди нас всегда был Михаэль, ближе всех к нему Волдо. Михаэль выделялся среди нас, но нас это не волновало особо. Всё при нём: деньги, определённая власть даже, женщина под стать — Анна Браун, самая красивая была тогда. Очень был он амбициозным, сильным, всё брал от жизни. Помню, мать его с отцом души не чаяли в нём, позволяли всё. После преждевременной смерти родителей он стал иным, — Сайрус старший откашлялся. — Больше агрессии, жажды власти. Он мог сделать всё, всё, что заблагорассудится, а если возникнут проблемы, башлял нужную сумму… Захотел он однажды по приколу тачку соседскую угнать. Тогда шумиху в городе такую подняли, взяли с поличным, вроде чуть не посадили, а на следующий день, вот прям, как не бывало, вышел сухим из воды, держа в руках все доки на себя. Он тогда подпалил все эти бумажки и просто выкинул. Помню, какие скандалы ему Йенс устраивал, говорил: «Одумайся! Что ты творишь? Разве такой жизни для тебя хотели бы родители?». Михаэль только плечами пожимал и уходил от разговора. А однажды вообще с какими-то бандитами связался, потом ещё с одними, деньги стал незаконным путём зарабатывать: кражи, продажа нелегальной продукции и прочее. Йенс честно зарабатывал, искал клиентов для компании, мало правда зарабатывал, но зарабатывал, Михаэль же приносил каждый день чуть ли не чемоданы с купюрами. Мы даже не придавались подробностям, ну раз так происходит, значит так и должно быть. И все проблемы решались так. Но, знаете, когда в нашей жизни случалось какое-то дерьмо, он нас выручал. Другом хорошим был, хоть и достаточно высокомерным. Хотя, если задуматься… — Ханс снова откашлялся, — нам это даже нравилось: хватать хотя бы песчинки его места в этом мире или как лучше выразиться… Даже не знаю. Мы нередко стали творить вместе какую-то ерунду. Отрицать это бессмысленно, я так думаю. Михаэль получил вместе с братом фирму в наследство. Я тогда учился в полицейской академии, Волдо только-только её закончил, Ортвин — в медицинском. Михаэль всё больше отдалялся от нас. Я даже не знаю, что произошло потом, но в один день Волдо пришлось расследовать убийство Йенса Шварца, брата Михаэля. Я тогда пребывал в полнейшем шоке, да и Ортвин удивился не меньше. Помню, собрались мы вчетвером: Ортвин, Михаэль, Волдо и я.

— Шварц тогда рассказал о том, как труп брата его у реки нашли, вздутый весь, мне даже не по себе стало, — сказал Миллер и заключил пальцы рук в замок. — Волдо тогда вздохнул и произнёс что-то вроде того, что знает обо всём и будет расследовать преступление. Глаза Михаэля загорелись огнём так, как никогда не горели. Что-то щёлкнуло у него в голове. Меня дрожь перебрала в тот момент.

— Ортвин всегда вёл и наверное… ведёт себя как наседка какая-то. Никогда не влипал во всё это, лишь ходил по поверхности, прикрывал даже. Забавно. Три дебила и тихоня.

— Я не был таким уж тихоней. Не любил непонятные шумихи, да и всё, предпочитал не портить репутацию.

— Педант короче, — усмехнулся Ханс, будто мальчишка какой-то, но осёкся сразу же.

— Меня очень интересует убийство Йенса Шварца, ведь это один из переломных моментов, не так ли? — Сказал Рикас, открыв в папке какую-то страницу с газетными вырезками.

— Волдо не справлялся, молодой слишком был для подобного. А тут Михаэль сделал то, чего никто не ожидал.

— Либо он находит убийц за десять дней, либо Михаэль делает всё, чтобы «стереть» Волдо.

— Что он заложил в этой фразе, вы не знаете?

— Что заложил? — Усмехнулся с грустной улыбкой на лице Ортвин Миллер. — Он грозил Мюллеру расправой.

— Вы прям это слышали?

— Нет, конечно. Я бы стал с ним общаться после такого? Я узнал из… из письма, что отослал мне Шварц за пару дней до своей смерти, но прочитал я его лишь числа шестнадцатого июля. Он признался в том, что на самом деле сделал с Волдо, но об этом чуть позже.

— Вернусь к Йенсу. Мы узнали через недели две после его убийства, что Волдо Мюллер был посажен за решётку, что это он подстроил убийство Шварца старшего. Я не ожидал такого. Никто не ожидал! Я так скажу.

— Прошли годы. Жизнь Михаэля изменила неприметная девушка из Англии. Наши жизни тоже изменились. Марта стала лучиком солнца во тьме для всех. Нас Михаэль лично познакомил с ней. С Анной они разбежались, вот и отлично. С Мартой этот бескультурный и самодовольный миллионер, позволяющий себе всё, стал другим. За год он изменился до неузнаваемости. Позднее он сменил стиль, примерил на себе костюм девятнадцатого века, круглые замысловатые очки, прилизанную причёску. Таким помнят его все, никто не знает уже, кем был Михаэль до Марты. Я дружил с ней. Она показалась мне чудаковатой сначала, а потом… Могу сказать лишь, что она была замечательной. Они с Михаэлем часто приходили в гости. Моей жене очень нравилась Марта, говорила о ней, что та похожа на маленькое невинное облачко, в котором скрывается наисильнейший человечек, реально способный изменить не только жизнь пары человек, но и всего мира. Я не знал о её работе с зеркалами подробно, но знал, что это что-то грандиозное. С возрастом мы все почти перестали общаться. Я вот, последние лет пять жизни Марты следил за её самочувствием. Она была какая-то вялая, слишком тихая. Я порекомендовал ей одного хорошего специалиста. А потом, оказалось, что у неё рак крови. Почти смертный приговор. Года два её лечили лучшие врачи страны, она сама очень стойко боролась. У Михаэля на фоне постоянных переживаний скакало давление. А потом в один день… бац… пожар… и всё… Сердце Марты прекратило биться в мою смену…

— Мы оба получили письма от Михаэля. Он писал, что раскаивается во всём совершённом, но уже поздно. А прочитанное нами далее должно уйти в могилу за каждым из «союза четырёх». Он написал мне и Ортвину о грехах жизни, обо всех, но подробно описал предательство Волдо. Он поставил другу условие: либо тот находит за десять дней убийц Йенса, либо ему конец. Волдо тогда был ошарашен, но кивнул. В итоге, дело не сдвинулось с места, тогда же Михаэль сдержал обещание — он подставил Волдо, подставил друга! Он засадил его! Засадил за решётку! Он убил в Волдо человека. Последними словами в письме было то, что Волдо выпустили из-под стражи досрочно за хорошее поведение. Не знаю уж, как вообще был выстроен срок его приговора. А ещё была такая фраза, которая просто в шок повергла: «Они должны уехать в Великобританию! Не им платить за совершённое мной!» В конверте, кроме бумаги, был приложен чек на сто тысяч евро…

— Я прочёл письмо в день похорон Марты и Михаэля.

— А я за день до них, этих проклятых похорон. Именно поэтому я и сказал тебе когда-то, Шарлотта, приобрести пистолет. У меня не было другого выбора, а оставить тебя без хоть какой-то защиты… Я не мог…

— Позднее мы с Хансом встретились. Единственным верным решением было молчать обо всём. Так и было, мы молчали. До сегодняшнего дня…

Двое мужчин замолчали. Им нечего было больше рассказать, добавить. Это было совершенно всем, что у них было.

— Я услышала всё, что хотела, — Шарлотта впервые заговорила; по виду ее нельзя было сказать, что она удивлена услышанным (но мы же прекрасно знаем, как хорошо Шварц может скрывать свои эмоции), лицо было её каменным, левая рука лежала на жемчужном кулоне, лишь этот мелкий нюанс мог бы выдать её.

— Ты разве не шокирована рассказанным? — Удивился Рикас и пододвинулся к Шарлотте.

— Ничуть, — глаза её были стеклянными, а голос тихим и спокойным. — Господа, я думаю, что больше никому не стоит знать о том, что сегодня рассказывалось и обсуждалось, — Шарлотта вытянула из рук Сайруса младшего папку. — Забудем.

— Но… — Рикас вытаращил глаза. — Ты просто так это сделаешь? Ты понимаешь, что Мюллер не был виновен. Твой отец обрёк его на годы мучений! И на моего отца это повлияло, на Миллера!

— Я знаю. Мой отец уже расплатился за всё, как и Мюллер, Волдо Мюллер, — Шварц молча вышла из-за стола и направилась к выходу.

— Шарлотта! — Её догнал Ханс Сайрус. — Это должно принадлежать тебе, — он протянул Шарлотте два конверта, Шарлотта лишь косо взглянула на Сайруса старшего, вынула из конвертов по бумажке и вышла на улицу, где уже перестал лить дождь, еле видно проглядывалось солнце.

— А чеки? Я не потратил его, Ортвин тоже. Мы не могли и не сможем…

— Отдайте в фонд благотворительности. Они примут. Эти деньги должны быть только там, — Шарлотта села в машину, и Мерседес мигом стартанул по улицам Лондона.

Глава пятнадцатая

Шарлотта вошла в дом, поднялась по тёмной лестнице, зашла в комнату и упрятала документы, которые забрала у Ханса Сайруса и Рикаса, в сейф. Затем же она села за стол, включила светильник и развернула две бумажки с почерком отца. Первое письмо было адресовано Ортвину.

Ортвину.

Друг, знаешь, я совершил многое за свою жизнь. Я об этом очень сожалею. Сейчас я хочу поведать тебе обо всём, чтобы ты понимал, насколько я ужасен.

Помнишь того беднягу, которого мы встретили в пятьдесят девятом? Мои ребята ограбили его, обворовали с ног до головы. Это по моему приказу было, никто не виноват был кроме меня. А бедная Лили Грин, я ведь избавился от неё, когда она перестала быть выгодной «жилой» для меня. Хартли Маус. Ты же знаешь его? Он сел из-за меня. Я его подставил. А тот пожар на складе в шестьдесят первом? Это я его устроил, потому что там находились улики моей махинации. Газета, испортившая репутацию Ариане и Билли. Столько всего, я даже сосчитать не могу. Но самое ужасное это то, что я подставил друга, своего лучшего друга. Уму не постижимо, как я опустился до такого! Как сильно я искалечил жизнь Волдо!

Связался я тогда с не очень чистыми ребятами, говорил мне Йенс, что это плохая затея, говорил, а я его не слышал. Не хотел, «гордый» был, в какой-то степени даже, тщеславный эгоист. Я хотел больше денег, влез уже в чистейший криминал, за который не просто сажают в тюрьму, стал промышлять этим на чужой территории. Когда через пару дней я зашёл домой, увидел взломанную дверь, следы крови, столовые приборы в ней, крови этой, и записку на столе о том, что Йенс — плата за «воровство не моего хлеба». Я сразу понял, что происходит. Но было поздно. Через пару дней труп моего брата нашли в реке. К делу подключили молодого полицейского, им был Волдо (ты и сам знаешь). Дело не двигалось, убийц найти не могли, ну а я, чтоб выйти сухим из воды, намеренно молчал, хотя и знал каждого убийцу в лицо, но где они, я не знал (правду говорю). Я понимал, что виноват в случившемся, но внутри у меня всё полыхало красным пламенем. Я позвал Волдо к себе и стал ему угрожать, называть ужасным другом. В моей голове отпечатком остался этот момент: я стою на кухне, держу в руках пистолет и смотрю прямо в глаза Волдо, говорю, что он обязан найти убийц живыми или мёртвыми в течение десяти дней, иначе он для всех навсегда исчезнет. Десять дней прошло. Пусто. На следующий день по истечении этого времени я подключил своих людей к этому делу. Через месяц лучшие сыщики города нашли-таки настоящих убийц, один стрельнул себе прям в голову, увидев отряд полиции, другие же пытались сбежать. Их подкупили. Они сказали, что Волдо Мюллер принимал участие в отмытии денег и убийстве. Волдо приговорили к лишению свободы за соучастие в преступлении, которое он не совершал — убийство Йенса Шварца.

Меня изменила Марта, об этом ты тоже, друг мой, знаешь. Я помню, как она только переехала в Штутгарт. Мы не очень поладили, я назвал её работы и труды глупыми, а она меня обозвала напыщенным индюком, но всё изменилось в день, когда мы случайным образом остались наедине. Я помню этот диалог, будто он произошёл сейчас, пару минут назад:

— Рисуешь? Видела чудесные картины в коридоре.

— Рисовал когда-то.

— А сейчас перестал?

— Да.

— Почему же? У тебя отлично получалось.

— Это совершенно бесполезно. Глупо, как мне кажется.

— Мои труды тоже глупы?

— Возможно. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на глупости по типу рисования или постройки непонятных порталов…

— Какие ж это глупости, Михаэль? Но жизнь не настолько длинна, чтоб сделать её максимально насыщенной, весёлой и счастливой! Ты говоришь о том, что то, чем я занимаюсь — глупости, да и себя обесцениваешь. А не глупо ли замкнуться в себе, закрыться ото всех и только считать полученные миллионы в своём кабинете? Нужно прожить её интересно, пробовать что-то новое, совершенствовать себя и мир, пока есть те самые заветные крупинки песочных часов бытия. Разве ты не хочешь, чтобы кто-то лет через сорок, не знаю, шестьдесят, о тебе вспомнил и сказал: «Я знал этого человека. Он был прекрасен, жил на полную катушку, как не умел никто, только он!»?

В тот момент меня переклинило. Я извинился перед ней, поклялся, что изменюсь, стану другим, долой такую жизнь.

Ортвин, я надеюсь, что, прочитав мною написанное второпях, письмо это не станет разрывом между всем хорошим, что было за жизнь. Если случится со мной что, пообещай, что не оставишь никого без помощи, особенно мою семью: Марту, детей.

Элизабэт я отправил пару дней назад к Джэймсам на время, сказал Генри и Анне, что у нас с Мартой есть дела. Я думаю, что скоро позвоню старшей дочери и попрошу приехать, скоро сам узнаешь зачем. А Дэн, мой друг и водитель, с завтрашнего дня ночует в хорошем отеле. Он будет уезжать ровно в 21:00, а приезжать за мной в 8:30.

Я знаю, что должно что-то случиться. Волдо выпустили раньше срока за хорошее поведение.

Надеюсь на твоё понимание.

Михаэль Шварц

Шарлотта буквально оцепенела, дойдя глазами до последних строк. Она взглянула на второе письмо, но даже не посмела его прочесть. Она сложила их, эти два листка, надвое и положила на стол, потом посмотрела на руки, которые немного тряслись. Шарлотта вновь, уже второй раз за день, потянулась к кулону, как резко, будто пальцы её обожгло кипятком, как только дотронулась она до жемчужины, отбросила правую руку левой, прижав её, прямо вжав в стол, будто змею, намеревающуюся тебя укусить.

Шарлотта привстала с кресла и начала мерить комнату шагами. Мыслей в голове было настолько много, такие сильные эмоции внутри, что даже при огромном желании она не смогла бы от них избавиться. Глаза бегали в разные стороны. Правая рука опять потянулась к жемчужине, но на этот раз левая ей позволила. Так странно было для Шарлотты узнать о тёмном прошлом отца, который испортил жизнь своими действиями не только себе, но и близким ему людям.

— Шарлотта? Шварц, ты тут? — За дверью послышался мужской голос.

— Нет! — Выкрикнула Шарлотта и сразу же подбежала к сейфу и убрала бумаги, быстро его захлопнув.

— Смешно, — Стивен вошёл в кабинет.

— Именно. Тебе разве кто-то разрешал заходить?

— Ты ответила на мой вопрос. Я подумал… почему бы не зайти, — Стив заулыбался и сделал ещё пару шагов в направлении старшей Шварц.

— Плохо подумал.

— Да нет, наоборот. Хорошо. Любишь читать Виктора Эдэра? — Мужчина держал в руках книгу.

— Ты рылся в моих вещах?

— Всего лишь в книжном шкафу, — Хмыкнул Стив. — Ну так, любишь же?

— Да. А тебе какое дело?

— Интересно стало. Решил почитать чего-нибудь и нашёл это.

— Можешь не врать, что ты хоть одну книгу из художественной литературы в жизни прочитал.

— Читал.

— Она связана с химией?

— Да. Органическая, неорганическая химия.

— Это не художественная литература…

— Какая разница?

— Огромная, Джэймс. Я не знаю, зачем ты явился в мой кабинет без стука, порылся в моих книгах, но тебе следует уйти.

— Я не хочу, — Стивен шагнул ещё ближе к Шарлотте.

— Тогда уйду я, — Шарлотта отобрала книгу любимого писателя у Стива, прошла мимо него и захлопнула дверь, оставив незваного гостя наедине со стенами креслом и столом.

Шарлотта спустилась на первый этаж, зашла в гостиную, убрала книгу на полку шкафа, где было её постоянное место и зашла в гараж.

— Добрый вечер. Как дела?

— Всё отлично.

— Тогда работаем по плану. Я сейчас попробую собрать схематично элемент, а вы посмотрите на практике.

— Ок. А где Стивен?

— Без понятия. Минуты две назад стоял в моём кабинете и изображал дебила, хотя… Почему изображал?

Шарлотта принялась за работу, как и остальные. Спустя минут пять к ним присоединился Джэймс. Время летело быстро.

— Это похоже на элизусы? — Произнёс Мартин, сидя у микроскопа и какого-то непонятного прибора.

— Какая решётка подошла? Или ты попробовал свою?

— Твою. Это седьмая вроде.

— Дай-ка взгляну, — Жаклин встала со своего места и посмотрела на то, что получилось.

— Да. Это определённо одна частичка El.

— El?

— Да. Я вычитала в дневнике Джэймса старшего о том, что они дали имя этому элементу.

— Я слегка подработал твою. Атомы такая интересная штука…

— Это отлично! — выкрикнула Элизабэт. — Неужели вышло?

— Вроде. Предлагаю завтра доехать до одной закрытой лаборатории, где я работаю. Завтра там будет свободно одно из помещений. Там оборудования чуть больше. Может я смогу воссоздать хотя бы кусок, а лучше бы пластину в полном размере.

— Я тогда с тобой, — сказал Стив. — Кто-нибудь может тоже с нами?

— Так. Я завтра улечу в Гамбург днём. Если что-то понадобится, звоните, попробую организовать. Я искренне надеюсь, что пластина получится.

— Хорошо, — отозвалась Жаклин.

— Я не могу, — сказала Элизабэт. — Я утром… на митинг собиралась с подругой… с Марго Томпсон… — Продолжила слегка виновато младшая Шварц, поглядывая на Шарлотту.

— Какой ещё митинг? Ты что там забыла?

— Защита прав окружающей среды.

— Элизабэт, пойдём в гостиную. Нечего им уши греть, — Шарлотта покосилась на сестру.

Они зашли в комнату и сели на длинный и просторный диван, где уже как пару часов сидел Дэн и читал «Вино из одуванчиков».

— Представляете, Herr Зэен, эта юная леди собирается завтра на митинг.

Дэн оторвал взгляд от книги, слегка нахмурился и оценивающе посмотрел на Элизабэт, затем улыбнулся, его постаревшее лицо приняло форму скукоженного чернослива:

— Лиззи, что ты там будешь делать?

— Защищать права окружающей среды нашей страны, — будто маленький ребёнок, который нашкодил, пробормотала Элизабэт.

— Это же глупо! — Встрепенулась Шарлотта, чем-то даже изобразив своего отца в молодости.

— Совсем не глупо! — Вскрикнула Элизабэт. — Ты же помнишь о нашем с тобой разговоре пару лет назад? Я уже давно не маленький ребёнок. Я думала, что ты меня поняла.

— Я тебя тогда поняла. Но как мне известно, у тебя завтра пары. И одна из них у Мистера Р..

— Да знаю я. Ничего ж не случится, если впервые за год не пойду никуда. Права растений важнее.

— Права растений очень важны, — натянул ещё больше улыбку Зэен. — Но ты же понимаешь, что учёба тоже важна.

— Шарлотта в своё время бросила университет.

— Не сравнивай, — сказала спокойно старшая Шварц.

— Хорошо! Я не пойду.

— На пары или на митинг?

— На митинг.

— Отлично. Я предупредила.

Элизабэт нахмурилась и вновь пошла в гараж.

— Её это не остановит, знаете же? — Дэн снова уткнулся в книгу.

— Конечно. Главное, чтоб она не натворила ничего. Мне ж потом всё это разгребать.

— Журналисты больше не звонили?

— Ещё б не хватало! Я тогда еле отвертелась, когда эти мерзавцы подкараулили меня у офиса. Я всё переживаю, что Элизабэт привлечёт общественное внимание.

— На митинге?

— Да.

— Как встреча прошла с Рикасом? Вы так и не сказали.

— Странно. Вы знали о том, почему отец нанял тогда охрану? О Волдо Мюллере?

— Да. Но я бы ничего не сделал. Мне говорили, я выполнял.

— Не возникало вопросов?

— Были. Михаэль предпочитал молчать. А я не лез.

— Ясно. Спасибо. Мне завтра утром улетать. Вы же помните? Herr Марра искренне надеется, что я завтра буду у него во второй половине дня.

— Да. Конечно.

6 октября 1998.

12:30

Шарлотта покидала в чемодан вещи и собирала уже дипломат для документов.

— Шарлотта Шварц! Рада слышать!

Шарлотта сидела в кабинете и убирала в чемоданчик бумаги, прижав мобильник плечом к уху.

— Мюриэль. Граймс. Какими судьбами ты вдруг решила мне позвонить?

— Ты до сих пор помнишь моё имя, чудненько! — Девушка с писклявым голосом и наигранным смешком взвизгнула.

— Что тебе? — Шарлотта проигнорировала подобное, холодно и без энтузиазма поинтересовалась.

— Я сделаю вид, что тебе интересно узнать о том, что я тебе скажу сейчас.

— Мне очень интересно… — Нахмурилась Шарлотта и пересчитала разноцветные папки. В дверях кабинета стоял Зэен. Шварц закрыла кожаный чемоданчик и протянула его Дэну.

— Ты почему замолчала?

— Мне не очень удобно говорить.

— Тогда скажу кратко. Я приглашаю сегодня своих друзей и знакомых на праздник в моём особняке в пригороде Лондона в честь получения мной новой награды. Там будет мой бойфренд Ричард Доуэн. Ты же помнишь Ричарда? Ты вроде занималась юридичес… ерундой его семьи!

— Это не юридическая ерунда, Мюриэль.

— Для меня всё это ерунда. Не понимаю, как ты можешь запоминать такое количество чисел. Считаешь что-то.

— Я ничего не считаю, — Шарлотта ещё больше напрягла голос, тон был на порядок ниже. — В «Lobung» решали вопросы банкротства одной из его фирм.

— А чем ты тогда в итоге то занимаешься? А то я слышала о твоём большом состоянии, а работу так и не поняла.

— «Lobung» занимается с юридическими и физическими лицами в сфере финансов и юриспруденции. От части мы помогаем людям выстроить финансовую пирамиду, решить вопросы в суде. Мы много чем занимаемся. Корпус в Лондоне специализируется в юридических вопросах.

— Как всё сложно! — Фыркнула леди в трубку. — Праздник завтра!

— Посреди недели?

— Именно! Жду тебя с сестрой! Она же вроде как есть. Давно хотела познакомиться.

— Мюриэль, я сейчас собираю вещи и улетаю в Гамбург до субботы.

— То есть тебя не будет?

— Именно.

— Ну ладно, — Граймс повесила трубку.

— Боже, и что ей от меня надо…

Очередной звонок:

— Шарлотта, ну она была там.

— Так и знала. Ничего не натворила?

— Нет. На удивление всё прошло мирно.

— Хоть что-то радует. Спасибо, Рикас.

— Обращайся. Хотя зачем я это говорю, ты и так рано или поздно мне позвонишь, — мужчина засмеялся в трубку.

— Конечно, — кончики губ Шарлотты слегка дрогнули, немного улыбнулась и повернулась к Дэну.

— Вы готовы? — Спросил Зэен, держащий в руках ключи от машины.

— Да.

Мерседес, аэропорт, экипаж. Взлёт, самолёт, небо, посадка. Машина, город, отель. Снова машина и тот же водитель, снова дорога, дома неизвестные. Вновь встреча, кипы бумаг, чашка кофе, водитель опять. День завершён, но не более он — одна крупица из тысячи подобных таких же. Всё так странно, типично, будто ничего не происходит, будто мир на секунду остановился, а потом стал прокручивать одно и тоже. Каждый день. Шарлотту больше не завораживает то небо, тот шум лопастей, уже неважным кажется местоположение: улица, город, страна. Всё стало таким обыденным, словно она знает, видит всё и уже устала от этого. Шарлотта задумалась, а что было бы, если б она не держала в себе столько воспоминаний, если б открыла их сестре, что если б вела себя иначе. Что бы произошло? Неужели ощущение реальности было бы другим? Она боялась. Она боялась что-то изменить. Замкнутый круг получается…

Стивен, Мартин и Джэльда уже с самого утра находились в лаборатории. Она так сильно отличалась от гаража, в котором они привыкли работать. Такой интересной казалась работа за громадным оборудованием, проектирование на компьютере.

16:44

— Так… — Произнёс Мартин, выдохнул и положил на стол очки.

— Не выходит, — Стив устало покосился на компьютер.

— Да почему? — Сказала Жаклин.

В помещение зашёл мужчина лет пятидесяти в форме охраны.

— Мистер Стивенсон, у вас есть пятнадцать минут. Скоро закрытие.

— Да, да. Конечно, — обратился Мартин к охране и вновь надел очки.

— Мы ничего не смогли сделать за весь день, — Джэльда откинулась на кресле.

— Получилось бы, если бы не время, — Мартин задумался и посмотрел на Жаклин, немного смутившись, когда их взгляды встретились.

— Думаешь?

— Знаю.

— Нам бы ещё пару дней посидеть… — Стив встал из-за стола и начал расхаживать по мраморному белом полу.

— Не получится. Народу в другие дни много. Вас никто не пустит. А писать письма начальству постоянно с просьбой пустить в свободную лабораторию… Думаю, людям станет интересно, чем мы можем заниматься.

— Да ну и ладно. Что случится? — Фыркнул Стивен.

— Мы подписали договор. Забыл? — Жаклин прижала пальцы к вискам.

— Нам бы такой аппарат в лабораторию, как этот, — мечтательно произнёс Джэймс и указал пальцем на устройство, походившее на печатный станок. — Может Шарлотте позвонить, сказать?

— А она согласится?

— Почему нет?

— Это слишком дорого, — Мартин посадил очки выше на нос и нахмурился.

— У неё такое состояние, что тебе и не снилось! — Стивен снял куртку с кресла, на котором просидел весь день, накинул её себе на плечи и подошёл к двери выхода. Он посмотрел на наручные часы и добавил. — Пять минут. Забирайте всё.

— А вот про деньги… пожалуйста не надо, — Жаклин изогнула бесцветные брови, прошла мимо Стива с чемоданчиком в руках и резко захлопнула перед его лицом дверь.

— Обиделась чтоль? — Джэймс потёр макушку и посмотрел на приятеля.

— Немного неприятно видимо. Пойдём. Подожди только секунду, свет вырублю.

Глава шестнадцатая

14:17

Элизабэт вернулась с митинга. Зашла домой. Дом был абсолютно пуст — никого не было, если не считать Бэйли, которая не могла нарадоваться приходу младшей Шварц. Из гостиной доносился звонок домашнего телефона.

— Шварц. Я вас слушаю.

— Мюриэль Граймс. Рада слышать сестру Шарлотты. Элизабэт же?

— Да.

— Сегодня я провожу мероприятие, связанное с моей новой наградой в кино. Шарлотта, увы, не смогла там присутствовать.

— Ну да. Она в Германии.

— А не хотела бы ты явиться на эту вечеринку?

— Я? — Глаза её широко распахнулись от удивления.

— А почему бы нет? — Хихикнула в трубку Граймс. — Я была бы рада видеть кого-то из семьи Шварцев.

— Раз так, то я обязательно приду.

— Супер. В 19:00 подъедет лимузин. И захвати компанию, подругу может быть, кавалера или просто друга.

— Ок, — Элизабэт поставила телефон на место (она понятия не имела, кто такая Мюриэль Граймс, но ей было как-то без разницы).

Младшая Шварц немного задумалась, нахмурилась, взяла Бэйли на руки и достала из заднего кармана мобильник. На маленьком экранчике с большими пикселями высветилось «Stefan». Элизабэт сначала даже помедлила, но потом таки нажала на кнопку вызова. Гудки. Один. Два. Три. На седьмом ответ:

— Элизабэт, привет.

— Привет Стив. Не хочешь составить мне компанию на вечеринке одной знакомой?

— Не знаю. А что хоть за знакомая?

— Приятельница Шарлотты. Она пригласила меня, ну а одной идти… — Элизабет прикусила губу, — не очень хочется.

— Во сколько?

— В 19 приедет машина.

— Хм, — Стивен задумался. Послышался какой-то шум. Стив был в лаборатории с Жаклин и Мартином. — Извини, Мартин там что-то уронил, — засмеялся он и продолжил. — Давай я домой заеду, возьму костюм. Наверное ж костюм нужен. Вооот… А потом вместе поедем к этой вашей знакомой.

— Хорошо.

— Пить то там хоть можно? — Голос Стива был серьёзен.

— Наверное… — Замешкалась младшая Шварц.

— Вообще отлично, — засмеялся он. — Давай. До вечера.

18:50

Стук в дверь. Она отворилась скрипом. На пороге стоял Стивен, совершенно не похожий на себя: чёрные брюки, белая выглаженная рубашка, пиджак, блестящие ботинки, а вечно растрёпанные светлые волосы были зачёсаны назад.

— Ого. А где же майка, залитая кофе? — Удивилась Элизабэт и сделала шаг назад, впустив Джэймса в дом.

— Хм, а где голубые джинсы и кеды?

— Платье для тебя непривычно? Оно голубое, как джинсы.

— Прям совсем, — хмыкнул Стив, обведя взглядом сестру Шарлотты, и отвёл его на собаку, которая тоже явно куда-то собралась.

Звонок.

— Автомобиль подан.

Элизабэт и Стив вышли из дома и увидели чёрный лимузин. Под луной и светом фонарей он блестел сильнее ботинок Джэймса.

19:23

Лимузин свернул на просёлочную дорогу. Издалека доносилась музыка, горели фонари. Машина проехалась по каменной дороге и въехала в ворота золотого цвета, на которых были изображены причудливые животные и завитки. Музыка стала ещё громче. Всеми возможными цветами светился огромный белый особняк с гигантскими золочёными колоннами и балконами на втором и третьем этажах. Лимузин остановился у главного входа, где была проложена красная ковровая дорожка для гостей. Дворецкий открыл дверцу лимузина и протянул Элизабэт руку. Стивен вышел с другой стороны и с недоверием посмотрел на особняк. Он подошёл к Элизабэт и они вместе ступили на красную дорожку.

— Элизабэт Шварц! Рада видеть хоть кого-то из Шварцев, — высокая девушка с пышными формами, но осиной талией, в кроваво-красном платье до пола, на громадных шпильках и короной на голове приобняла Элизабэт, затем посмотрела на Стива, который рассматривал огромный шоколадный фонтан позади девушки. — А Вы, молодой человек, стало быть, бойфренд?

— Я? — Стивен даже закашлял от подобной фразы. — Я — друг. Штэфан Джэймс.

— Ну ладно. Друг, так друг, — Чёрные глаза особы впились в Стивена. — Я Мюриэль Граймс. А это мой особняк! — Она тут же расплылась в улыбке, резко развернулась к гостям и выкрикнула. — Сестра Шарлотты Шварц, Элизабэт, и какой-то Стивен!

Все уставились на Шварц и Джэймса. Видимо имя Шарлотты было известно многим не только потому, что она — владелица «Lobung» и дочь Михаэля Шварца, одного из самых успешных в прошлом людей Европейского союза.

— Бэт, не нравится она мне, — шепнул Стив на ухо Элизабэт, — странная. Да и предчувствие не очень какое-то хорошее.

— Расслабься.

— Камер много. Настораживает.

— Расслабься, — повторила Шварц. — Неужели такой взрослый мальчик боится камер?

— Ничего я не боюсь, — насупился Стивен и в сотый раз посмотрел на огромный холл, где стояла толпа народу.

— Чего вы встали? Пойдёмте знакомиться с моими друзьями и парнем, — Мюриэль настойчиво схватила Элизабэт за руку и потащила за собой. Стивен шёл следом, захватив налету у паренька в костюме официанта два фужера с вином.

Посреди холла, целиком залитого светом огромной золотой люстры, стояла группа людей. Некоторые громко смеялись и обсуждали кого-то, но сразу же замолчали при виде хозяйки торжества и расступились, пропустив её в центр толпы. Стивен протянул Элизабэт бокал с напитком.

— Элизабэт, знакомься, это мой Чарльз, — она указала на мускулистого и высокого мужчину с серьёзным выражением лица. — Это Амелия Макдугалл, дочь нефтяного магната, Рональд и Зиа Спарроу, — парочка в черных одеждах с высокомерным взглядом. — У них сеть салонов красоты по всему миру. Один из самых больших и лучших в Париже. В остальных я не была, — засмеялась писклявым голосом Граймс. — Ганцер Фрэмптон, — темноволосый мужчина в смокинге чуть кивнул. — У него свой бизнес в сфере технологий. Клара Контуэлл, Адам Брюстер, Уильям и Изабелла Тэллон и Эбигейл Флетчер. Все эти люди тут, потому что они многого добились. Я верю, что ты тоже не из глины, а фарфора, — в очередной раз засмеялась Мюриэль. — А кто Стивен? Его же так зовут, верно?

— Я, — он переглянулся с Элизабэт, — владелец яхт-клуба «James and Braun».

— Я слышал про него, — сказал мужской голос из толпы. — Элитное местечко.

— Интересненько, — прощебетала Граймс и вновь потянула Шварц за руку, на этот раз во двор, откуда как раз и доносилась громкая музыка.

Вечеринка шла полным ходом. Мюриэль уже успела выйти на сцену и похвастаться наградой «Актриса первого плана». Стивен выпил пять фужеров вина и его больше совершенно не волновали камеры. Находясь далеко от Элизабэт, он засматривался на молоденьких девочек, которые купались в бассейне в нижнем белье. Элизабэт разговорилась с Мюриэль. Они весьма мило беседовали. Граймс то и дело предлагала младшей Шварц что-то покрепче обычного игристого вина, на третий раз уговоров, та согласилась.

— Стивен, видишь, всё не так плохо! Пошли танцевать! Это моя любимая песня! — Выкрикнула Элизабэт Стивену, который стоял у бассейна.

— Я не танцую, — Джэймс убрал руки в карманы и нахмурился. — Не умею.

— Ну же! Пойдём! Я ведь не отстану, ты это знаешь!

— Знаю, Бэт. Ты мёртвого из-под земли достанешь.

— Это ж хорошо, — улыбнулась Элизабэт, — разве нет?

— Кому как.

— Всё! Тащу силком! — Элизабэт заволокла Стива на танцевальную площадку и закружилась в танце, Стивен пытался изобразить хотя бы подобие того, что делала Элизабэт.

Песня сменилась на медленный танец. Сотни маленьких разноцветных огоньков, которые с бешеной скоростью кружились и обволакивали своим светом всю танцевальную площадку, вдруг остановились и совсем погасли. Они уступили место голубых огням, медленно витающим по залу. Свет, который отражала луна в эту ночь, придал площадке, залитой голубым, магическую бледность, заставляющую сердце биться чаще.

Элизабэт встала как вкопанная. Стивен сделал шаг назад и тоже остановился. Вдруг взгляды их пересеклись. Стив вновь сделал шаг, но на этот раз вперёд, взяв Элизабэт за руку. Девушка вздрогнула от его прикосновения. Он повёл. Движения его были крайне плавными и красивыми, Элизабэт открыла рот от удивления.

— А ты говорил, что танцевать не умеешь, — произнесла Шварц, протянув к Джэймсу шею.

— Не умею, — хмыкнул Стивен и улыбнулся; глаза его опустились на ноги, которые двигались в такт песне.

— Врёшь, — сказала в ответ с улыбкой Элизабэт.

— Лиз.

— Да?

— Ты же понимаешь, что это ничего не значит?

— В смысле? — Большие голубые глаза Шварц были направлены прямо на лицо Джэймса.

— Это танец, — его немного покосило и плавность движений прервалась.

— Я вижу, — усмехнулась Элизабэт.

— Возможно это алкоголь мне вдарил в голову, — Стивен был совершенно серьёзен, — но я хочу сказать, что воспринимаю тебя, как младшую сестру, — он не знал, какое слово лучше даже подобрать, ведь понимал, что происходящее сейчас не совсем естественно и нормально, он даже не хотел этого, — поэтому ты не подумай ничего такого. У меня нет и не было ничего к тебе. А этот танец… не знаю… просто танец.

— Я так и поняла, — на этот раз голос Элизабэт звучал иначе. — У меня к тебе тоже нет ничего.

— Это хорошо.

— Да, согласна.

Песня закончилась, а эти двое разошлись по разным сторонам, больше не взглянув друг на друга, даже не обернувшись. К Элизабэт подбежала Мюриэль, которая утащила её прочь с улицы.

— Ой, а ты говорила, что вы просто друзья, — хихикнула Граймс.

— Именно, — Элизабэт напряжённо осмотрела помещение. Стивена в нём не было. Кажется, её это только и волновало.

— А это правда, что родители лишили тебя наследства и ты живёшь на обеспечении у Шарлотты? — шелковистый и ласковый тон Мюриэль стал более глубоким, а левая тонкая бровь еле видно изогнулась.

— Так и есть. А какая разница? Я не жалуюсь.

— А стоило бы. Ты не думаешь, что в один прекрасный момент она поставит у порога чемодан и выставит тебя за дверь?

— Она этого не сделает.

— Ты уверена? — Голос Граймс из некой глубины перешёл в неприятную высоту.

— Слушай, к чему этот разговор?

Возле Шварц и Граймс образовалась толпа, но девушки этого не замечали… или Элизабэт не замечала.

— Да так. Мне интересно, что ты тогда делать будешь…

— Послушай, это не лучшая тема для разговора.

— А мне кажется, отличная. Ну посмотри сама, — Мюриэль нарочно не переводила тему, а продолжила эту, — посуди, Шарлотте это скоро надоест. Она весьма непредсказуемый человек, как многие говорят. Знаешь, сколько слухов ходит. Куча! Ну это, конечно, мнение каждого, судить Шарлотту Шварц или нет. Но посчитайся с моим мнением, будь так любезна, ты в гостях! — В порыве смеха она оскалила белоснежные зубы и приблизилась к Элизабэт. — А как поживает тот глупый проект, который делала твоя мать, а потом и Шарлотта?

— Что? — Элизабэт сначала была в полном смятении, но, чуть погодя, осмелела и не стала молчать. — Знаешь что? Меня так удивляет, когда кто-то говорит: «Это же моё мнение! Ты должен с ним считаться!»

— Что удивительного?

— А думала ли ты, что мнения подразделяются на правильные и неправильные?

Люди, окружившие Мюриэль и Элизабэт, стали переглядываться, обмениваться косыми взглядами, переговариваться.

— Правильное — то, — продолжила Элизабэт, — которое ты объяснила, доказала. А неправильным является всё остальное, всё то, что ты назвала своим мнением, но не обосновала, не назвала причину, почему что-то настолько плохо, что ты не хочешь с этим даже связываться, человек настолько ужасен, что он тебе не интересен и противен. Обоснуй же, почему! Почему ты привязываешь ярлыки к чему-то, чего даже не знаешь, о чём не хочешь знать?

— Это какое-то убожество, какая глупая попытка доказать, что ты права, — Мюриэль уже звучала на повышенных тонах. Она оглянулась на тех, кто стоял сзади, показав всем видом, что она возмущена их разговорами. Ничего удивительного, ведь кто-то из толпы выкрикивал, что Мюриэль стоило бы не лезть в чужую жизнь или что-то вроде этого.

— Почему вокруг все замолчали? — Элизабэт обратилась ко всем присутствующим, продолжив бегать глазами по залу. Она до сих пор пыталась разглядеть Стивена Джэймса. — Вы разве не обсуждали сейчас наш с Мюриэль разговор? Неужели после того, как она на всех с укором посмотрела, ваша точка зрения исчезла? — Элизабэт подошла в официанту, взяла с серебристого подноса бокал с вином и продолжила, параллельно попивая горьковатый желтоватый напиток. — Забавно, каждый имеет свою точку зрения, но не каждый готов представить её, сказав всему миру, нам проще поддакнуть кому-то, — голова Стивена показалась из-за залакированных голов богатых и успешных гостей; Шварц направила взор в точку, где стоял Джэймс. — Мы врём, прикидываясь, что у нас такое же мнение, как и у остальных. Кто-то не хочет идти против друга, встав не на его сторону. Кто-то боится пойти против толпы. А кто-то просто считает, что своё мнение нужно держать при себе, пусть оно и правильное, ведь оно, якобы, ничего изменить совершенно не способно. Тогда вопрос… — Элизабэт набрала воздуха в грудь и улыбнулась. — А как великие люди стали великими?

Стивен смотрел прямо на Элизабэт. В его глазах отражалась гордость за высказывания подруги.

— Пойдём Стивен. Нам здесь нечего делать, мне уж точно, — сказала Элизабэт и направилась к выходу, Стивен кивнул ей и пошёл следом.

Мюриэль была вне себя от бешенства. Она топнула каблуком и скрылась в толпе, которая вновь ярость загоготала.

7 октября 1998.

На столе валялась кипа бумаг. Все эти бумаги были изрисованы разноцветными чертежами. Лампа, стоящая на углу стола, ярко освещала все схемы и рисунки. Стивен расхаживал по полу взад и вперёд. Лицо его изображало крайнее напряжение. На ухе сидел карандаш, выглядывающий из светлых волос. Жаклин сидела на холодном полу, где стояли рамы от зеркал и что-то строчила чёрной ручкой в клетчатом блокноте. Мартин не спеша протирал очки салфеткой и щурился в направлении Камбэлбоу.

— Куда пропала Элизабэт? Она же просто за продуктами пошла, — вздохнул Стив и завалился на диван.

— Сходил бы сам… Любишь ты возмущаться, — Джэльда фыркнула.

— А ты язвить.

— Да хватит вам, ребята, — Стивенсон вскочил с кресла и посмотрел на Стива и Жаклин.

Входная дверь дома открылась и послышался голос Элизабэт:

— Нужна ваша помощь!

Камбэлбоу, Стивенсон и Джэймс вышли из гаража, зашли в гостиную и увидели Элизабэт с немного ошарашенным лицом. Возле девушки стоял парень её возраста в красной футболке, чёрной куртке и джинсах. В руках она держала изрядно помятый конверт.

— Что случилось?

— Тут письмо от Мистера Р., а во дворе…

Глава семнадцатая

— Восемь коробок, мэм, — произнёс паренёк в красной футболке.

За забором у чёрных ворот стоял грузовичок. Мужчина с усами нарезал круги вокруг машины и чего-то ждал.

— Что это? — Удивилась Жаклин, глядя на Элизабэт с недоумением.

— Если б я знала, — девушка пожала плечами и распаковала конверт.

Вам это сейчас необходимо для разгадки тайны «Трёх зеркал». Первая команда вами очень бы гордилась.

Мистер Р.

Элизабэт протянула лист бумаги Жаклин, затем, помедлив, сказала:

— Выгружайте во двор, я открою ворота.

Восемь огромных коробок. На каждой из них куча штампов и надписей, перекрытых прозрачным скотчем, скрепляющим сами коробки. Элизабэт подписала бланк о получении, и грузовик скрылся на дороге, осыпанной пожелтевшей листвой. Стивен и Мартин с трудом затащили их в гараж и распаковали. Это был прибор, именуемый «Himmel» ( это слово переводится с немецкого как «небо»). Это тот самый аппарат, с которым работали Стивенсон, Джэймс и Камбэлбоу в попытках воссоздать пластину зеркала.

— Откуда… — Пробормотала Жаклин и недоуменно посмотрела на разобранный прибор, части которого находились в коробках, а в одной из них инструкция. — Никто из вас не связывался с Мистером Р.?

— Нет, — произнёс Стивен в неменьшей недоумении.

— Меня вообще не было с вами в тот день, — сказала Элизабет и снова посмотрела на конверт. — Что-то явно не так…

— Да уж. Слабо сказано.

— Но почему Мистер Р. прислал нам это? Письмо приложил в добавок…

— Он не интересовался вроде же зеркалами с тех самых пор, как я стала участницей проекта, — Жаклин прекрасно понимала, что профессор совершенно не был в курсе всего происходящего.

— А Шарлотта? Она с ним беседовала? — Уточнил Стивен.

— Неа. Шарлотта вообще как-то перестала с ним и Раей общаться. Недавно созванивалась впервые за долгое время, но разговоры были далеко не о зеркалах или о проекте.

— Ещё более странно.

— Я завтра постараюсь это выяснить. У второго курса завтра у него две лекции, то есть у меня. Ну пока нам нужно разобраться как собрать эту штуку.

— Я с тобой. Подойду после третьей пары к двери аудитории 205, — произнёс Стив и попытался отлепить скотч, прилипший каким-то образом к волосам.

— Я помогу, — младшая Шварц улыбнулась и убрала с шевелюры Джэймса прозрачную изоленту, сильно запутавшуюся; тот слегка нагнулся, дабы Элизабэт смогла дотянуться.

— Это не штука, — натянул улыбку Мартин, когда посмотрел на Жаклин. — Это множитель атомов, а ещё…

— Есть определённая программа, — подхватила Джэльда, — Которая позволяет не просто генерировать атомы, собирая элемент воедино, осколок или что-то подобное. Таким образом можно сгенерировать почти любой предмет.

— Мы же генерируем пластины зеркал.

8 октября 1998.

Огромный лекционный зал. Студенты сидят за столами и слушают интереснейшую лекцию профессора. Мистер Р. показывает и читает что-то с огромным удовольствием. Впрочем, как всегда. Студенты завороженно смотрят на него, а руки, не компонуя работу с мозгом, лихорадочно, будто печатный станок, строчат текст в амбарных тетрадях, блокнотах, строчку за строчкой.

— Лекция номер пять завершена. Всем удачного дня, — произнёс Мистер Р. и начал складывать свои принадлежности в дипломат.

Тишина, всегда присущая в аудитории на парах Мистера Р., оборвалась. Студенты заговорили, начали обсуждать лекцию.

— Лиз, ты пойдёшь со мной к декану? — Обратилась Маргарет к Элизабэт, которая встала со скамьи и быстро начала пихать вещи в сумку.

— Нет. Извини. Мне нужно поговорить с профессором.

— Ок. Тогда я пошла. Удачи! — Томпсон помахала рукой и растворилась в толпе.

— Алан, вы ещё не уходите? — Спросила Элизабэт у Мистера Р., спускаясь вниз по лестнице с верхнего ряда. Вдруг шнурок на её ботинке развязался и она бы упала на последних ступеньках, если бы не Стив, на котором она теперь висела.

— Привет, Бэт, — усмехнулся Джэймс, вероятнее всего гордившийся тем, что сумел поймать падающую подругу.

— Не ухожу, — слегка улыбнулся мужчина и посмотрел на этих двоих, которые устремили взгляд на него.

— Здрасьте, — осёкся Стивен и пожал руку Мистеру Р..

— Вам обоим интересно узнать о посылке, не так ли? — Алан облокотился на стол и скрестил руки у груди.

— Да, — начала Элизабэт и завязала шнурок.

— Нам очень хотелось бы знать, откуда Вы узнали о том, что мы нуждаемся в «Himmel», — продолжил Стивен.

— И что значило то письмо? «Разгадка тайны»…

— Что ж, — Мистер Р. встал поудобнее. — Дело в том, что я просто подумал, что этот прибор вам пригодится именно сейчас. Предчувствие было какое-то. А заказать доставку и не написать хоть слово я не мог, было бы наверное грубо. Это ведь действительно… является частью разгадки природы зеркал.

— А что можете сказать про зеркала? Почему три?

— Я же говорил, что это моё любимое число.

— А мне кажется, — недоверчиво сказал Стивен, — что Вы скрываете что-то, Мистер Р..

— Скрываю? — Алан расплылся в улыбке, засмеялся, а затем задумался.

— Именно. Не может что-то просто происходить. На всё есть причина.

— Есть такое. Часы.

— Часы? — Шварц переспросила и изогнула бровь.

— Я нашёл их когда-то на пляжу в Италии, когда у нас с Раей был медовый месяц.

— А как связаны часы и «Три зеркала»?

— Не знаю даже, когда я их надевал, работая с зеркалами, появлялись какие-то идеи, мысли, а без них… ничего, — хмыкнул мужчина и приподнял рукав рубашки. — Они и сейчас на мне, — Мистер Р. показал на старые часы, висевшие на руке.

— Понятно… — Стивен не понимал, что происходит, явно не хотел понимать.

— С чего вдруг Вы решили помочь нам с проектом? Последний раз было это до прихода Жаклин в команду, — Элизабэт повторила позу Алана и нахмурилась.

— Я же должен был заявить о себе и оставить прощальный подарок.

— В каком это смысле? — Её глаза широко распахнулись от неожиданности во фразе профессора.

— Я увольняюсь. Я был удивлён, что мне разрешили это сделать посреди учебного года, как и Рае, но так и лучше.

— Вы… что? — Элизабэт была немного в шоке; в её голове не укладывалось, что больше она не будет видеть Мистера Р и Раю: он не будет читать лекции, не будет встречать в коридоре Раю.

— Увольняюсь, да, — засмеялся Алан при виде реакции младшей Шварц. — Мы с Раей хотим отдохнуть от всего, поэтому отправляемся путешествовать по миру. Наша первая остановка — Италия — страна, в которую мы впервые вместе поехали.

— Ого. Неожиданно, — Стивен пожал плечами и больше не знал, что и сказать.

— Десятого числа, когда Шарлотта приедет, мы поздравим её и поедем медленно, но верно.

— А с чем Шарлотту поздравлять? — Стивен непонимающе шепнул подруге на ухо.

— У неё день рождения… вообще-то… — Фыркнула Элизабэт.

— Ой. А я не знал, — замялся Стивен и продолжил дальше глазеть на профессора.

10 октября 1998.

— Привет, ты где?

— Привет. Я уже еду, — Шарлотта сидела в машине, за рулём которой был Зэен, она направлялась домой. Девушка с кем-то разговаривала по телефону и бегала глазами по улицам и домам, которые она провожала взглядом, ни на одном объекте надолго не задерживаясь. — Примерно через минут сорок буду.

— Супер.

В скором времени чёрный Мерседес остановился у дома Уильямс, возле которого, как обычно, стоял кабриолет с поднятой крышей Стивена и две других машины: Ауди и Фиат. Шарлотта ступила на порог, как вдруг резко раскрылась дверь, разноцветные шары вылетели из дома, обволокли Шарлотту своими красками и полетели на встречу осеннему солнцу.

— С днём рождения! — Выкрикнули все хором.

— Спасибо, очень приятно, — типичная гримаса Шарлотты впервые за долгое время сменилась на лёгкую улыбку.

В окружении поздравляющих были Мистер Р. и Рая, Элизабэт и Жаклин, Стивен и Мартин, Зэен, а ещё Рикас, присутствию которого старшая Шварц была очень удивлена, ведь она не ожидала его видеть.

В светлой столовой был накрыт стол, куда вся компания и села после выпуска шаров и подарков. Мистер Р. рассказал всем о предстоящем путешествии, Рая поделилась планом поездки, участники проекта вкратце сказали о посылке от Алана и делах с зеркалами. Здесь не все были «своими», поэтому разговоры касающиеся зеркал были немного странными, пришлось отделаться фразой «с работой всё в порядке». Элизабэт и Стивен нервно переглянулись и промолчали по поводу ситуации с Мюриэль Граймс, да и вообще, они ни слова не сказали и о том, что были на том мероприятии. Стивен всё время наблюдал за Шарлоттой, гордился в душе, что смог позволить подарить ей красивые и дорогие серьги, на которые Шарлотта, в свою очередь, смотрела настороженно и до последнего не хотела принимать в виде подарка. Рикас то и дело наблюдал за действиями Стивена, кажется, что он ревновал его к старшей Шварц. Сайрус не был многословен в этот день, подарок он не стал дарить публично, он лишь отдал Шарлотте белую коробку с кроваво - красным бантом и попросил открыть позже.

Ближе к вечеру Рая, блондинка, чьи глаза светились от радости, что та смогла за долгое время, как следует, побеседовать с племянницами, и Алан, чьё лицо было слегка напряжено от ожидания расставания с этой страной и людьми на время, но и приключения его манили, поэтому был он не сильно расстроен, попрощались и уехали в направлении Италии, страны, где был их медовый месяц.

Элизабэт и Шарлотта стояли на улице и провожали взглядом серую Ауди, уносившуюся всё дальше от дома Уильямс.

— Так мило, — неожиданно для Шарлотты произнесла Элизабэт и посмотрела на звёзды (в этот вечер было ясное звёздное небо). — Они так любят друг друга, что первой страной их путешествия станет Италия.

— Да, — ответила Шарлотта. — Это мило, — продублировала она младшую сестру и слегка дотронулась до кулона.

— Кстати, а этот интересный мужчина в рубашке и брюках кто? Я поняла лишь, что его зовут Рикас… на этом всё. Но мне стало понятно, что знает он тебя достаточно хорошо.

— Это Рикас Сайрус, сын друга отца.

— А что он делает в Лондоне?

— Работает на меня. Здесь же два корпуса компании. Один главный по всему миру, а другой, в паре кварталов от него, маленький, неприметный, занимающийся чем-то вроде помощи в расследованиях, детективное агентство, так называемое. В нём директором является Рикас, я там почти не появляюсь.

— Зачем тебе здесь детектив? — Элизабет слегка нахмурилась и понизила тон.

— Не знаю, — Шарлотта пожала плечами и изобразила взглядом невинность. Сейчас было явно не то время, чтобы признаваться Элизабэт, для чего ей на самом деле это детективное агенство и младший Сайрус поблизости. — Он мой хороший друг, Лиззи.

— Ты назвала меня Лиззи, — хихикнула младшая Шварц.

— Да… — Слегка потерянно произнесла Шарлотта.

— Ты давно меня так не называла, — улыбнулась Элизабэт и обернулась.

Сзади неё стоял Рикас Сайрус.

— Я поеду, дел много, — произнёс он, выйдя к свету фонаря. — Приятно было познакомиться, Элизабэт.

— Мне тоже, — Элизабэт обвела мужчину взглядом, затем Шарлотту и сделала шаг вбок, чтобы пропустить Сайруса.

— Не скучайте без меня! Фрау Шварц, не забудь про подарок! — Съязвил он и завёл белый Фиат.

— Обязательно, Ри-кас! — Ответила старшая Шварц, произнеся имя Сайруса по слогам. — До понедельника!

Мужчина замер возле машины, включил мобильник. Его лицо осветилось ярким белым светом, он что-то потыкал на нём и убрал в карман, сев в автомобиль.

Шарлотта отошла от Элизабэт и включила телефон. Она поняла, что Рикас отправил ей сообщение ещё тогда, когда тот встал около машины. Она догадывалась, что он напишет, но она не стала читать смс, а просто позвонила.

— Рикас, а это что было? — Спросила Шарлотта и отошла ещё ближе от сестры, которая продолжила стоять около дома и любовалась звёздами.

— Ты прочитала сообщение?

— Я догадалась, — голос её стал теперь привычным для всех — холодным, но не таким равнодушным, каким он частенько являлся.

— Ты видела его выражение лица? Да он же…

— Рикас, я по сто раз повторять не буду. Прекрати следить за моими действиями и действиями других людей, а подарок я открою, когда все уйдут. Я знаю, что для тебя это важно, не переживай. Пока, — Шарлотта нажала на кнопку завершения разговора и выдохнула.

Она пару секунд постояла и зашла в дом, где оставшиеся люди продолжили отдыхать, пить и веселиться. Стивен был немного пьян и держал в руках бутылку пива. Мужчина при виде Шарлотты, которая прошла мимо с парой коробок и пакетов в руках, встал из-за стола и побежал за ней, быстро шмыгнувшей на второй этаж.

— Шарлотта! Подожди! — Выкрикнул тот.

Шарлотта уже поднималась по последним ступеням, а когда ступила на пол этажа, обернулась:

— Что-то случилось? Тебе бы поспать лечь, Стив, — она посмотрела на Джэймса с полным равнодушием, такое же равнодушие было и в её голосе.

— А можем ли мы пообщаться?

— Не думаю, что это лучшая идея, Джэймс, — Шарлотта открыла дверь в свою комнату и зашла в неё, но дверь обратно закрыть не успела — Стивен пошёл за ней.

— Как тебе серьги?

— Весьма красивые, но я не очень люблю жёлтое золото, — безэмоционально произнесла она.

— Тебе бы пошло.

— Возможно. К чему этот разговор?

— Хотел узнать твоё мнение.

— Ты его узнал.

— Неужели я не изменился в твоих глазах? — Стивен подошёл ближе к Шарлотте, которая разложила всё подаренное на тумбочку.

— В каком смысле? Ты как был для меня сыном друзей родителей, хорошим учёным, таким и остался. Ничего не изменилось.

— Я пытаюсь соответствовать тебе, — ухмыльнулся Стивен и сделал ещё один шаг.

— Не получится, — Шарлотта разочарованно вздохнула, отпрянула от тумбы и ушла в другой угол спальни.

— Жаль. Знаешь, ты не такая, как остальные, кого я знаю. Ты статна, амбициозна, холодна, но в нужные моменты искренна и мила. Ты готова брать быка за рога и не боишься ничего. Где твои страхи, слабые места, Шварц?

— Их нет, — вздохнула она и добавила. — А теперь, выметайся!

— Как мне это нравится, — сказал Стивен и загнал Шарлотту в угол, но та даже ни капли не волновалась, изобразив каменное лицо и полное равнодушие к происходящему.

— Стивен, отойди на два метра, пока я тебя не ударила, — Шарлотта спокойна.

— Ну уж нет, — Джэймс прижал Шварц к стене, а руки её схватил своими и тоже припёр к белой стене. — Я не упущу свой шанс.

— Что ты этим добиваешься? — Скучающим тоном спросила Шарлотта.

— Тебя, — ухмыльнулся Джэймс и поцеловал Шарлотту в шею.

— Безуспешно, — будто она сидит на диване и попивает чай в полной тишине, произнесла Шварц и попробовала первый раз за всё это время дёрнуться, но ничего не вышло, что странно было для неё.

— Не получится, я ж не просто красавчик, я ещё и качаюсь.

— Ты идиот, Стивен, отпусти меня.

Джэймс лишь усилил хватку и сильнее прижал Шварц к стене, тыкаясь своими жадными губами об её, которые были неподвижны.

— Я долго ждал этого, — произнёс Стивен с наслаждением. — Очень долго. Думал и не застану…

— Ты пьян, но я давно поняла, что ты этого только и ждал. Кому ты что доказываешь? Ты в очередной раз доказываешь лишь одно, — Шарлотта снизила тон до шёпота, — ты не твой отец.

— Ты врёшь! — Завопил Стивен и бросился к своему искажённому отражению в куске стекла, висевшем на соседней стене.

Шарлотта будто обожгла его этой фразой до глубины души и он прямо таки отскочил от Шварц и оглянулся в зеркало позади себя.

— Ты никогда не станешь похожим на него, что бы ты не делал. А после того, что произошло секунд двадцать назад, ты опустился ниже того уровня, на котором был, — Шварц опустила глаза и вышла из собственной комнаты, громко захлопнув дверь и слегка потерев кисти рук, которые немного болели.

Ночью, когда все гости разошлись по домам, а пьяный Стивен уснул в гостиной, Шарлотта развязала красный бант на белой коробке и открыла её. Внутри лежала одна из рукописей стихов Виктора Эдэра, а на книге маленькая бумажка, на которой кривоватым почерком выведено:

Не спрашивай, где я нашёл её :)

Так забавно, просто книжка, но для старшей Шварц она значила куда больше. Странно, что никто не мог этого понять, да а может и не хотел. Рикас замечал каждую деталь, прекрасно знал, как Шарлотта относится к произведениям Виктора Эдэра. Он столько раз пытался заглянуть Шарлотте в душу, понять её до конца, но… она не позволяла. Не то, что гордая, она боялась открыться кому-то. Она боялась выбрать неправильного человека, ошибиться. Так глупо…

В попытках избежать ошибок, мы всё чаще на них натыкаемся, делаем глупости. Никто не хочет проснуться однажды и почувствовать боль от осознания того, что произошло, но это жизнь. Ошибки — жизнь. Если мы бежим от ошибок, значит, что и от жизни бежим. Так, как же остановиться, замедлить шаг? Да никак. Человек, в большинстве своём, не способен на это. Так, в чём же причина? Зачем? Всё очень просто — мы боимся, что они могут нам навредить. В некоторых случаях ошибка лишь неприятность, а в каких-то — потеря всего, а порою и жизни. Вот почему мы от них так бежим: мы боимся лишиться чего-то, а может быть даже всего. Но разве Колумб открыл бы Америку, если бы не поплыл так, как поплыл? Джон Пембертон изобрёл бы Кока-Колу, не ищи он лекарство от мигрени? Константин Фальберг создал бы сахарин, если бы не принёс случайно компоненты эксперимента домой? Конечно, всё могло быть иначе, но уверены ли вы, что всё стало бы, как и сейчас?

Шарлотта старательно бежала: бежала от жизни, любви, слабостей, заботы. И всё ради того, чтобы не обжечься…

Вечером воскресенья учёные смогли собрать «Himmel» и уже готовились к тому, чтобы как можно быстрее изучить работу устройства и продолжить работу. Стивен весь день виновато поглядывал на Шарлотту, которая делала вид, что ничего не произошло. Жаклин пару раз косилась на Стива в попытках понять, что это с ним, но не смогла.

Утро понедельника было бы типичным для всех в доме, если бы не одно но.

Шарлотта сидела за столом, попивала только что сваренный кофе, читала газету. Возле неё сидела Элизабэт, жующая яичницу, уставившись прямо в тарелку. Стул Стива стоял между стулом младшей Шварц и Зэена. На фоне что-то передавали по телевизору. В дверь кто-то яро стал колотить. Зэен открыл её и увидел Жаклин с обезумевшим запыхавшимся видом. Она вбежала в кухню, где на неё все слегка испуганно от неожиданности смотрели.

— Я хотела. Забрать, — выдохнула Камбэлбоу, отняв чай с ложкой из рук Элизабэт. — Я хотела забрать свою сумку, которую вчера забыла здесь, — она замолчала на секунду. — О. До сих пор читаешь газеты по утрам? — Пошутила Жаклин.

— А ты до сих пор пьёшь чай чайной ложечкой, Лина? — Обратила внимание на эту маленькую деталь Шарлотта и улыбнулась краем губ.

— Лина… Только ты так называла меня, когда мы дружили… — Протянула Джэльда. — Сложно поверить, что столько времени прошло… — Она вообще замолчала, будто забыла зачем и пришла.

Шарлотта поддакнула и нахмурилась:

— Почему ты так запыхалась?

— Ах! Это? Возле дома куча журналистов. Я не знаю, как ты уезжать собралась.

— В каком это смысле? — Шарлотта испуганно взглянула на Камбэлбоу, затем подлетела к окну, которое выходило на ворота. — Откуда они взялись?

— Я, кажется знаю, Шарлотта, — Зэен вздохнул и достал из-под газеты, что она читала другую газету с громким заголовком «Шварц хотят самоутвердиться?»

— Как это понимать?

Элизабэт и Стив посмотрели друг на друга и пожали плечами, но, кажется, Стив догадался в чём дело. Он тихо произнёс:

— А я говорил, что она мне не нравится, Бэт…

— Кто не нравится? — Выкрикнула Шарлотта и теперь уставилась прямо на Стивена.

— Она мне не нравится, — глуповатым тоном повторил он и показал взглядом на экран телевизора.

Зэен нашёл пульт и сделал звук громче.

В студии сидела молодая женщина в костюме, а на заднем фоне красовались фото Элизабэт Шварц и Мюриэль Граймс:

«Сегодня утро понедельника, а это значит, что с вами в эфире Ада Кваттроки. Из новостей прошлой недели: на одной из вечеринок разгорелся скандал между популярной актрисой Мюриэль Граймс и Элизабэт Шварц, которая, на секунду, является дочерью покойного Михаэля Шварца и сестрой Шарлотты Шварц. Мюриэль поделилась в интервью тем, что Элизабэт и её спутник «какой-то Стивен» устроили огромный скандал в поместье. А затем явно пьяная Шварц «начала нести наиполнейший бред». Что это? Раскрутка себя со стороны одной из этих леди? Попытка самовыразиться? И при чём здесь бизнесвумен мадам Шварц? Узнаем обо всём после рекламы.»

— Вот чёрт, — вздохнула Элизабэт и схватилась руками за голову.

Глава восемнадцатая

— Элизабэт, — старшая Шварц набрала воздуха в грудь и попыталась усмирить агрессию и возмущение, которые так и закипали у неё внутри. — Ничего не хочешь рассказать?

Стивен тихо поднял пятую точку со стула, привстал и уже собирался было отчалить с кухни.

— Стоять, — приказала Шарлотта. — А теперь оба остались на местах.

— Шарлотта, я… — Элизабэт хотела что-то сказать, объяснить хоть что-то, но ей не дали.

— Это что было? С какого перепуга вы вдруг решили поехать на эту вечеринку и устроить там скандал? — Пронзающий взгляд старшей Шварц был направлен прямо на Элизабэт и Стивена.

— Нас пригласила Мюриэль. Она позвонила.

— И слышать не желаю оправданий.

— Оправданий? — Стивен вдруг повысил тон, чему Шарлотта была изрядно удивлена. — Какие оправдания? Ты не даёшь Элизабэт и слова сказать? Не хочешь послушать её версию? Ты сама попросила «рассказать»! Слушай же! — Он не боялся реакции старшей Шварц, его безумно взбесило её поведение и резкие обвинения в их адрес.

— Да, Стивен. Я считаю любые высказывания с вашей стороны оправданиями, — она посмотрела на Элизабэт сжала губы. — Сколько раз я говорила не ввязываться в подобное?

— Никакого скандала я не устраивала. Я лишь отстаивала свои интересы!

— Не надо было этого делать!

— А как мне надо было поступить? Она начала на пустом месте унижать меня!

— Она со всеми так делает, кто даст повод! А ты ей видимо его дала! Надо было развернуться и уйти!

— Но я не сделала так! Я — не ты… — Элизабэт была не в силах что-то доказывать непробиваемой сестре.

— Она и твои интересы отстаивала, Шарлотта! — Выкрикнул Джэймс, не сдержав ярости.

— Свои интересы я способна отстоять сама без лишней помощи. А теперь вновь поднимут скандалы по всей стране и за рубежом. Они ждут любого шанса, чтобы разорвать! Тебя теперь тоже будут теребить, Элизабэт! Доигралась! — Старшая Шварц закатила глаза. — Я удивлена, что твоя мать пока не дала интервью, в сотый раз сказав на камеру, как я ужасна, Штэфан Джэймс, — Шарлотта вышла в гостиную, взяла ключи от Мерседеса и вышла через задний вход, позвав Зэена. — Чёрный ход, Herr Зэен, — добавила она с напряжением. — Сегодня из дома ни ногой! Я серьёзно! К сожалению, тебя это тоже касается, Жаклин.

Стивен непонимающе покосился на старшую Шварц, которая уходила из дома. Он не знал, что на это ответить. Неужели его мать что-то такое сделала? Нет… Она ж не могла… Он выпил залпом чашку кофе, взглянул на Жаклин, которая тихо стояла в углу кухни и не издавала ни звука.

На улице старшую Шварц дожидалась толпа журналистов, которые старательно пытались её сфотографировать, кричали что-то Шарлотте, но она лишь села в автомобиль, Зэен открыл ворота, которые были замаскированы в стене за домом. Не успела толпа опомниться и подбежать к другим воротам, как Дэн дал, что есть мочи, по газам и унёсся от толкучки возле дома.

Зэен привёз Шварц к «Lobung» так быстро, как только он мог: как позволяли пробки, светофоры и дороги, дабы те журналисты не успели добраться до компании быстрее их самих. Несколько людей с камерами и микрофонами всё же стояли возле офиса, но это хотя бы не та огромная толпа, что была возле дома. Шарлотта кивнула Зэену и вышла из машины. Она делала большое расстояние между шагами, чтобы добраться до дверей скорее. В один момент её заметили корреспонденты и побежали скорее в её сторону:

— Мадам Шварц!

— Как вы можете прокомментировать ситуацию, случившуюся на прошлой неделе?

— В каких отношениях вы состоите с сестрой? Как давно вы знаете Мюриэль Граймс?

— Неужели тот скандал связан с давней делёжкой наследства?

Вопрос за вопросом. Возглас из толпы за возгласом. Они не пускали её к главному входу.

Шарлотта молчала как рыба и закрывала лицо руками, когда они полностью её окружили. Шварц еле протиснулась через этих людей, которые так и тыкали в неё этими проклятыми камерами. В конце концов ей удалось пробиться в здание, в которое начали пытаться зайти и журналисты.

— Не подпускайте ни к одному входу и выходу людей с камерами, — произнесла Шарлотта, ступив на мраморный пол холла, обратившись к охране, которая кивнула и сразу же последовала выполнять поручение хозяйки.

Персонал «Lobung» провожал глазами Frau Шварц, проходящую мимо них, с полной непоколебимостью во взгляде. Эти люди точно уже насмотрелись новостей по телевизору и начитались сплетен в газетах, чего им не стоило делать совершенно…

Она сидела в своём кабинете, сжав руки в замок, взгляд был направлен на рабочий стол. Правая нога нервно потряхивалась, каблук на правой туфле постукивал о пол. Шарлотта размышляла на тему того, как ей действовать дальше, ведь журналисты не успокоятся. Шварц пыталась продумать план того, как бы ей избежать лишнего раза попадания под объективы камер и как побыстрее избавиться от этих людей.

Её жизнь нередко освещалась в газетах, по телевизору. Это было связано с огромным влиянием её покойного, далеко не святого (как оказалось), отца. Это стало причиной того, что Шарлотта даже в каких-то мелочах думала сто раз, прежде чем что-то совершить, но иногда эмоции брали верх — происходили казусы. Обычно СМИ нет до неё никакого дела, но это до поры, до времени, пока старшая Шварц, ну или же приближённые к ней, не сделают чего-то такого, что могло бы привлечь внимание очередных бегающих за «сенсацией». В такой ситуации сложно не только выбирать доверенное окружение, но и жить.

Послышался стук в дверь кабинета. Шарлотта тут же отреагировала, но глаза её даже не повернулись в сторону двери:

— Войдите.

В кабинете появился Рикас и сразу же сел на стул напротив.

— Что произошло? Я читаю газету, а там… — Сайрус вытащил из кармана пальто свёрнутую газету и неаккуратно кинул на стол.

Шарлотта сидела неподвижно и продолжила смотреть на стол в одну точку.

— Шарлотта? С тобой всё нормально? — Рикас слегка изогнул голову влево и чуть нагнулся.

— Я не помню, чтобы вызывала тебя, Сайрус, — голос Шварц звучал так, словно она его сейчас заморозит, превратив в одну из фигурок зимней выставки ледяных скульптур.

— Ты чего? — Рикас сначала замер на мгновенье, затем, не оробев, продолжил. — Это же обычный мой визит к тебе. Ответь же мне, что с тобой?

— Как всегда, Рикас. Что могло произойти? — Она впервые посмотрела на мужчину.

— Весь Лондон говорит о скандале твоей сестры и Мюриэль Граймс. Что там на самом деле произошло? Я в жизни не поверю тому бреду, что пишут и говорят. Так ещё и тебя в это втянули.

— Я без понятия, что произошло. Даже выяснять не хочу.

— Как это? Ты просто так всё оставишь? Ты разве забыла, что я могу всегда докопаться до правды и опровергнуть что-то или подтвердить? Ты только скажи.

— Спасибо, однако я не хочу проводить какие-то расследования и что-то выяснять. Нужно лишь какое-то время подождать… Моя сестра всегда влипала в непонятные мутные связи и конфликты, видимо и сейчас продолжает это делать… несмотря на указания не делать так.

— Понятно.

— Поэтому лучше забудь обо всём и живи спокойно.

— Ну спокойно явно не выйдет, — ухмыльнулся Сайрус.

— Тогда… как получится, — холод в голосе Шварц постепенно исчез.

— С Вашим характером, Frau Шварц, определённо нет, — Рикас слегка приблизился к Шарлотте и повёл бровью, улыбнувшись до ушей.

Старшая Шварц хмыкнула и откатилась на кресле буквально на пару сантиметров.

— Подожди-ка… — Рикас присмотрелся к руке Шварц. — Что это? — Он отпрянул от стола и вскочил со стула, меряя шагами кабинет.

— Что? — Шарлотта с непониманием и негодованием посмотрела на Рикаса, который подошёл и бесцеремонно приподнял рукав её платья, оголив уже слегка пожелтевший синяк.

— Стивен? — Рикас сжал зубы и пронзил Шарлотту взглядом. Он никогда ещё так не делал. Через секунду непонятная злость переросла в тревогу. Его глаза забегали по её лицу. — Он сделал тебе больно? Что было?

— Не твоё дело, — Шарлотта откатила кресло — ближе к стене.

— Не моё дело? Я же предупреждал тебя! — Выпалил Сайрус, сощурился в попытках проникнуть в её разум и увидеть там ответ.

— Предупреждал? — Переспросила Шварц, сжав кулаки. Ногти сильно впились в кожу.

— Неужели ты позволила… — Рикас отошёл от неё, попятившись назад, слегка покачнувшись. — Было что-то? Прошу, скажи мне.

— Мы это уже обсуждали, Ри-кас, — Шарлотта нахмурилась и уехала ещё дальше от стола. — Это моя жизнь. Переспи я с кем угодно или нет — это не твоё дело!

— Да знаю я, но…

— Но? — Шарлотта изобразила удивление, но не посмела взглянуть в глаза Сайруса.

— Долго ты уже будешь притворяться, что не замечаешь? Долго будешь делать вид? Пожалуйста, не делай мне больно этим! — Рикас опёрся об одну из стен, руки его жестикулировали вместе с губами, затем, не простояв так и больше десяти секунд, побрёл в сторону Шварц снова.

— Я не понимаю, о чём ты, — Шварц равнодушно сделала оборот на кресле вокруг своей оси.

— О том, что я уже проклятых пятнадцать лет люблю тебя, Шарлотта Шварц! — Вылетело у Сайруса. — Я ни к кому никогда такого не чувствовал. Я клянусь! Ты единственная женщина, ради которой я был бы готов не только уехать в другую страну, но и улететь на другую планету, в другую галактику!

Шарлотту будто лезвием полоснуло изнутри. Она осеклась и замерла, встала со стула и подошла ближе к Рикасу.

— Прости, — произнесла она шёпотом, подойдя ещё ближе и обняв его. — Мне стоило бы об этом помнить и не изображать столь яркое равнодушие, но я не могу ответить тебе взаимностью. Не могу. И мне больно от этого. Я не могу на это повлиять, я не в силах заставить себя тебя любить. Самое ужасное — я не знаю, смогу ли кого-то когда-то полюбить так сильно, как любишь меня ты.

— Я понимаю, — Сайрус стоял неподвижно, не посмев прикоснуться к Шарлотте.

Что-то ёкнуло у Рикаса внутри. По телу побежала дрожь. Маленькие мурашки покрыли его с головы до ног. Так вот, что это — испытывать боль в сотый раз, знать, что человек не твой, да и не был никогда твоим, а ты понастроил у себя в голове иллюзий, которыми жил до последнего дня, веря в какую-то магию изо дня в день, надеясь, что человек тебя хоть когда-то полюбит, пока не очнулся. Мысли крутились так быстро, словно превратились в водоворот и всё больше затягивали вовнутрь. «Ну не бывает сказок, которые у меня в голове!» — Проговорил Рикас у себя в сознании. Глаза бегали по комнате в поисках чего-то, что могло помочь. Так глупо, правда? Из-за какой-то ерунды, которая спустя время почти забудется, но не сейчас. И не завтра. Боль потихоньку уйдёт, оставив на сердце лишь рану, которая должна затянуться, став обычной полосой, одной из многих, только чуть больше каких-то, ну или меньше. И на этом всё…

Шарлотта совершенно не понимала, что чувствует этот человек, вроде такой близкий к ней, но такой далёкий. Странно это. Рикас в понятии Шварц всегда был лишь другом со школы, которому она иногда давала списать, с которым могла болтать на переменах часами напролёт, если б не звонки. Сейчас они оба уже не дети. Шварц далеко не глупая девчонка, не видящая эмоций людей, она — хладнокровная женщина, делающая вид, что не замечает чувства окружающих. От осознания этого ей становилось далеко не весело, ком застревал в горле, а по телу проходила дрожь лишь от одной мысли, что она так поступает со многими, но изменить что-то в себе не хватало сил.

«Вздор! Сильный духом человек всегда сможет избавиться от своих пороков!» — Возможно скажет кто-то настойчиво, смотря мне прямо в глаза. А вы попробуйте не баснословить, а доказать делом, что вы настолько сильны духом, чтобы изменить себя.

Шарлотта же хоть и была весьма равнодушной ко многим вещам, иногда эгоисткой, однако она была сломлена. (Я ни в коем случае не защищаю её, проявляя таким образом симпатию к ней. Нет. Совсем нет.) Она многим пожертвовала, многое в себе изменила, закрыла душу и сердце ото всех. Никто не знал уже, какая она настоящая. А ведь ей хотелось, но она отталкивала это чувство, надеясь, что оно исчезнет, ведь с ним она становится слабее, как ей казалось.

Шарлотта как и многие боялась одиночества. Все мы боимся остаться однажды одни, но нередко игнорируем людей, которые хотят быть рядом. А оставшись одни, мы виним весь мир, считая, что все виноваты в нашем одиночестве. Но задумайтесь о том, сколько человек вы даже не попытались впустить в свою жизнь, когда многие стучались в дверь…

— У меня с ним ничего не было, слышишь? Он пытался, но своего не добился, — сказала Шварц.

Рикас отодвинулся от Шарлотты, посмотрел на неё, слегка кивнул и удалился, еле слышно закрыв дверь. Он вышел в серый коридор и обернулся на закрытую собой же дверь. Сайрус сделал ещё пару шагов назад, замер, снова оглянулся. По его лицу можно было в буквальном смысле слов читать в замедленной съёмке, так ярко и быстро менялся его вид: негодование, разочарование, гнев, опять негодование, спокойствие, боль, снова гнев. Подойдя ближе к лифту он не выдержал и выкрикнул, ударив кулаком по стене:

— Чёрт! Идиот! Идиот!

Шарлотта, тихонько приоткрыв дверь в коридор, наблюдала за тем, как Рикас подходит к лифту, ударяет стену, щурит глаз, сжимает губы, а когда лифт оповещает свою остановку характерным «дзинь», заходит в него, опустив голову вниз, зажимая её с двух сторон ладонями.

Шварц прикусила нижнюю губу, сделала пару шагов назад и села за кресло, беспокойно чмокнув при этом. Она поводила пальцами у висков, затем постучала ногтями по столу, акцентировав внимание на звуке, который издавался при этом. Она встрепенулась, подняла рукав платья и взглянула на миниатюрные круглые наручные часы. Она сразу же вскочила с кресла, которое села буквально минуты полторы назад. Шарлотта подошла к зеркалу, оглядела себя и свой вид, поправила прядку каштановых волос и выскочила из кабинета в направлении кабинета 832.

— Мадам Шварц, вы как всегда вовремя, — проговорил человек сидевший к девушке спиной.

— Я никогда не опаздываю, как и вы, — она пожала руку привставшему с кресла человеку и уселась напротив него.

— Я хотел бы обсудить с Вами продление нашего с Вами контракта, — хрипловатый приятный мужской голос звучал с небольшим акцентом.

— Конечно, я всегда готова отсудить с Вами эту тему, Мистер Ада.

— Рад, рад, — улыбнулся мужчина и поправил галстук на шее. — Но… я боюсь, что сегодняшний инцидент пожат повлиять на нашу дружбу, не находите?

— Я считаю, что это вполне решаемо, а неровности скоро улягутся.

— Мне нужно, чтобы их не было, Мадам Шварц. Если начнут копать под меня, я не хотел бы, чтобы какие-то мелкие неприятности испортили положение дел.

— Я Вас прекрасно понимаю, Мистер Ада.

— Тогда, я думаю, Вы будете не против моего предложения, — мужчина достаёт из дипломата мультифору с единственным листом бумаги.

— Вы хотите расторгнуть с «Lobung» контракт, я правильно понимаю, — Шварц нахмурилась и удивлённо взглянула на файл, текст в котором она не видела .

— Всё верно.

— Мы же так давно знакомы. Вы же знаете, что подобное совершенно не влияет на нашу работу.

— Знаю, но повторюсь ещё раз, меня беспокоит происходящее. Я понимаю… один, два раза, но не пять. Не только Ваша семья и компания начинают обрастать подобной репутацией, но и клиенты. При Вашем покойном отце подобных скандалов не было, если Вы не заметили. Но возможно… всё могло бы измениться, продайте вы мне хотя часть акций.

— Вы же знаете, что меня это не интересует, — спокойным тоном произнесла Мадам Шварц.

— Хорошо. Тогда давайте подпишем расторжение.

— Будьте угодны подождать около десяти минут, Мистер Хилл всё подготовит, — Шарлотта взяла в руки трубку, набрала нужный номер на стационарном телефоне, стоящем на краю стола и сообщила Хиллу о надобности принести определённые документы.

18:03

— Получилось!

— Хорошо. Я подключаю к синтезу.

— Что-то видишь?

— Да.

Шарлотта вошла в гараж. Элизабэт косо посмотрела на сестру, прошедшую мимо. Стивен встретился со старшей Шварц взглядами. Та отвела взор и вздохнула, сев за компьютер, подключенный к «Himmel».

Глава девятнадцатая

25 февраля 2000.

— Долго будет продолжаться? — Голос её был серьёзным, а лицо изображало недовольство.

— Что именно? — Ответил мужчина, явно не понимая, что от него хотят.

— Подобные отношения.

— А что тебе не нравится? Я плохой любовник? — Мужчина изогнул бровь и пододвинулся к ней.

Стивен и Шарлотта сидели на кровати напротив друг друга.

— Нет… Меня другое волнует, — Шарлотта незаметно вздрогнула.

— Что тогда не устраивает?

— То есть тебя не смущает, что мы щемимся по углам подобно подросткам? Разговариваем только в постели, а днём делаем вид, будто ничего не происходит? Меня это начинает раздражать уже. А менять ты ничего не хочешь, тебя всё устраивает.

— Да, меня устраивает, — не скрывая данного факта ответил Джэймс.

— У нас не было ни одного свидания, мы никуда вместе не ходили. Я уже и не говорю о том, что ты ни разу на словах не проявлял свою симпатию… хоть какую-то.

— Я думал, что ты не любишь такое.

— Кто тебе это сказал?

— Я же думал, что и так всё нормально. К твоему недовольному виду я уже привык.

— Знаешь, а ты говорил, что меня понимаешь… Но ты не видишь во мне настоящую меня. Ты даже не пытаешься меня узнать. Только «думаешь»…

— Я знаю тебя, — прямо таки выпятив грудь, сказал Стив.

— Какой мой любимый кофе?

— Латте?

— Эспрессо…

— Ой да какая разница! Скажи мне тогда, раз такая умная… — Он почесал голову и через секунде семь добавил. — Мой любимый цвет?

— Зелёный, — просто ответила Шварц.

—Чай?

—Ягодный с двумя ложками сахара без горки.

— Любимый фильм?

— «Назад в будущее», — пожала она плечами и иронично улыбнулась. — Я впервые в жизни хочу стать слабой, понимаешь? Не потому, что я не могу за себя постоять, ответить кому-то на колкость… Нет… Я хочу, чтобы мне дали возможность почувствовать себя такой! Я хочу не бояться в слякоть выйти в туфлях на каблуках, не думая каждую секунду, что сейчас упаду и испачкаю платье. Я хочу знать, что меня кто-то подхватит. Ты же видишь, что не получается ничего, ты из раза в раз просишь меня остаться. А я не могу так, совсем не могу. Мне не приятно, что ты воспринимаешь меня, как какую-то цель в тире, в которую нужно попасть.

— Это тебе этот Сайрус сказал? Какой ещё бред наплёл этот детективчик?

— О чём ты? Причём здесь Рикас?

— Всё при том же! Мне не нравится это его влияние на тебя, — Стивен изобразил полнейшее возмущение и закатил глаза.

— Влияние? — Шарлотта вскочила с кровати от удивления и резкой волны нахлынувшего негодования. — Какое к чёрту влияние?

— Конечно! А что это?

— Я с ним почти не вижусь. Он приходит в офис исключительно по рабочим моментам.

— Не видишься? А как же тот раз, когда он влетел в дом и потребовал, чтоб ты вышла с ним?

— Это касалось важного рабочего момента.

— Пусть вообще не появляется! Зачем он тебе нужен? Уволь лучше!

— Я никогда его не уволю, — Шварц стиснула зубы.

— Тогда стоит, может быть, мне с ним пообщаться, чтобы уволился сам? — Стивен чуть улыбнулся, но это было больше похоже на оскал.

— Вот о чём я! — Выпалила Шарлотта. — Тебе важно лишь, чтобы я была твоей, в роли какой-то куклы, которую ты выиграл.

— Ничего подобного! — Стивен всплеснул руками и подобно Шарлотте вскочил с кровати.

Теперь их разделяли каких-то два с половиной метра.

— Мне не нравится твоё поведение, отношение ко всему, — медленно проговорила Шарлотта, направив пронизывающий взгляд на Джэймса (годы идут, а её взгляд не меняется ничуть).

— Всё же замечательно! А будет ещё лучше, когда я избавлю тебя от влияния этого Сайруса.

— Нет, — отчеканила она.

— Что?

— Нет, — повторила Шварц ещё более настойчиво.

— Выбирай тогда: я или он, — хмыкнул Джэймс, думая, что выбор в его пользу очевиден.

— Он, — без капли сомнений сказала Шарлотта и развела руками, покачав головой.

— Как это понимать, Лотт…

Шарлотта резко перебила мужчину:

— Не смей, называть меня Лотти. Убирайся! — Повысила она тон.

— Но… — Джэймс попятился назад ближе к двери.

— Я сказала, — Шарлотта потянулась к подушке, лежащей на кровати у спинки, — вон! — Она со всей силы кинула уже совсем не мягкую и лёгкую подушку прямо Стивену в лицо.

Мужчина ушёл, а Шарлотта обвела взглядом свою комнату: зеркало над столиком, где стояла косметичка и любимые духи старшей Шварц, кровать, тумбочку, ночник на ней, серовато - серебристую подушку на полу у самой двери. Она вздохнула и задумалась: «А ведь Рикас был прав…»

Сейчас Рикас для Шарлотты стал кем-то вроде друга. Как-то всё слишком странно складывалось, но это был один из лучших вариантов развития событий.

17 февраля 2000.

В лаборатории включился свет. Стивенсон прошёлся по помещению и сел за кресло. Он включил компьютер и внимательно вгляделся синеватую картинку, изображённую на его экране.

— Работаешь? — Из-за спины послышался голос.

Мартин обернулся, услышав знакомый тембр, и улыбнулся:

— Только пришёл.

— Тебе помочь?

— Садись, сейчас покажу, — он пододвинул второе кресло к своему и пригласил девушку сесть.

Она внимательно разглядывала проекцию на экране.

— Джэльда, как думаешь, у нас когда-нибудь получится собрать этот внеземной портал, в идею которого только мы так свято верим?

— Возможно, — нежно произнесла Жаклин и уткнулась в экран.

Стивенсон чуть повернул голову в её сторону, застыл на секунд пятнадцать, затем резко повернулся к чертежу, слегка прижав губы, поймав себя на мысли, что застыл на слегка неаккуратной причёске Камбэлбоу.

— Слушай, — начала было Жаклин.

— Да?

— Ты же сейчас на меня смотрел, так ведь? — Она хихикнула и чуть смутилась.

— Ну…

— Да?

— Да…

21 февраля. 2000 год.

Молодые учёные стояли возле трёх зеркал. Сегодня должен был состояться первый запуск после долгих мучений. Все держали руки на пульсе.

Раз — Мартин опустил рычаг. Два — Шарлотта проверила все показатели. Три — Стивен пустил газ в колбу под номером пять. Четыре — Элизабэт соединила фиолетовый и красный провода. Пять — Жаклин нажала на кнопку запуска.

Второе зеркало, стоящее в темноватом гараже в углу, заблестело. Помещение окутало беловатое сияние, отразившееся в стёклах очков Стивенсона и Старшей Шварц.

— Получилось? — Издала еле слышный писк Жаклин в предвкушении.

Для Камбэлбоу этот проект, к огромному её же удивлению, стал чем-то большим, чем эксперимент. Она задалась целью собрать «Три зеркала», доказать всему миру, что есть что-то такое, что ещё не было открыто, что это не какой-то там новый вид плесени, найденный в Тундре, это не новый вид больших кошек, чьё существование доказалось учёными, это что-то больше, следовательно это что-то, чего человечество ещё не достигло. Сколько полезного материала для исследований появилось бы, а Камбэлбоу об этом только и мечтала.

— Невероятно! — Стивенсон сразу же кинулся за блокнотом и стал лихорадочно записывать все показатели на приборах и итоговое состояние зеркал.

— Засветилось только одно, — констатировал факт Стивен и подошёл ближе к светящемуся зеркалу, наступив правой ногой на полосатую линию, которая находилась в двух метрах от зеркал.

— Нет! — Выкрикнула Шарлотта и преградила Стивену дорогу. — Состояние слишком нестабильно. Мы не знаем, что может произойти, если подойти ближе. Это нужно исследовать.

— Ну ладно, — процедил сквозь зубы Джэймс и сжал руки в кулак, но смягчился сразу, как посмотрел на Элизабэт, которая косо взглянула в сторону старшей сестры.

В этот момент герои стояли перед возможно величайшим открытием в истории. Никто не мог даже представить, что может произойти, откроется ли этот таинственный портал, смогут ли они притворить мечты своих предшественников в жизнь.

Внезапно в гараж бешено ворвался Рикас Сайрус, от чьего прихода все были в полнейшем шоке. Стивенсон и Камбэлбоу постарались закрыть собой зеркала. За Рикасом в лабораторию вбежал с тростью в руках Herr Зэен.

— Он… — Зэен не мог отдышаться и взялся за сердце, облокотившись о стену. — Я просил его не заходить в гараж, но он не послушал! Шарлотта, я виноват! — Старик побледнел, у него участилось сердцебиение.

— Вам не хорошо? — Шарлотта подбежала к Дэну и помогла присесть на диван.

— Немного, но всё в порядке. Сердце. Не молодой уж, — Зэен выдавил улыбку и протёр платком, который достал из пиджака, пот со лба.

Старшая Шварц направила взор на Рикаса.

— О. «Три зеркала», — Бросил взгляд на лабораторию Рикас.

— Он знает о зеркалах? — Повысил тон Стив и злобно посмотрел в сторону Сайруса, затем на Шарлотту, которая подошла к Рикасу.

— Это срочно! — Сайрус потянул старшую Шварц за руку. — В твой кабинет.

— Но… — Не успела та сказать хоть что-то, как они уже торопливо шли по коридору наверх.

Шарлотта зашла в комнату, открыла шторы и села за кресло в недоумении.

— Секунду, — Рикас вытащил ключ из замочной скважины со стороны коридора, снова вставил его, только с внутренней, закрыл на два оборота. — Теперь можно и поговорить.

— Не видела тебя таким взволнованным уже давно, — женщина повела бровью и взяла со стола скрепку, начав крутить её в руке.

— Что ж, — Рикас вздохнул. — Я знаю, что не должен лезть в твою жизнь, но я узнал кое-что… Это очень важно…

— Правильно мыслишь, Ри-кас, — Шварц хмыкнула. — Ты не должен лезть в мою жизнь, мы договаривались, если забыл, однако… если это важно… то…

— Важно, — Рикас положил на стол чёрную сумку и достал оттуда папку, положив её перед Шарлоттой.

— «Штэфан Джэймс», — медленно и с интересом прочитала она. — И что это?

— Я знаю о твоих со Стивеном отношениях, — Рикас сделал акцент на имени Джэймса, поморщив нос.

— Откуда?

— Ты думаешь, мне неоткуда брать информацию? К делу. Это доказательства странного поведения твоего Стивена и моих опасений. С детства он был избалованным ребёнком, так как любовью и деньгами он был не обделён вообще никогда, деньгами в особенности. За всю жизнь менял девушек, как перчатки, в старших классах играл за команду по футболу. Ездил он на новой Феррари. Типичный мажор и мачо. Поступил в лучший вуз Германии, куда его пропихнули родители, в жизни не интересовался физикой или же химией. После смерти отца его отправили в психиатрическую клинику, где он пробыл год с учебниками по химии в обнимку. По словам сотрудников медицинского учреждения у него появилась зависимость от наркотиков и одержимость.

— Одержимость чем? — Шарлотта внимательно слушала Рикаса, листая страницы с фотографиями, копиями документов и прочим.

— Одержимость быть похожим на отца, но эта одержимость и стала причиной того, что он оказался в психушке. Знаешь, почему он там оказался? — Рикас опёрся руками о стол и внимательно поглядел на лицо Шварц, которая была в полном смятении. Он стал говорить всем, что его зовут Генри Джэймс, Пользовался его документами, ездил на его машине, самое страшное, что он несколько ночей подряд уходил куда-то с лопатой, гробовщик на кладбище находил раскопанную могилу Генри, в гробу вместе с трупом лежал Стивен и кричал, что он тоже Генри, а раз Генри умер, значит должен умереть и он.

— Так. Стоп! Ты точно про Стивена? Ты говоришь будто о двух разных людях. Тот человек, о котором ты мне рассказываешь — псих!

— В клинике его вылечили, но желание стать таким, как и его отец, осталась. Он перевёлся на магистратуру в другой университет, стал просить называть его вторым именем его отца.

— Генри… Стивен… Джэймс… Боже, — Шарлотта вжалась в кресло и прикрыла рот одной рукой, другой она крепко сжимала кулон; глаза её были направлены на папку, где в подробностях описывалось всё то, о чём говорил Рикас.

— В том году он допил курс специальных препаратов. Врачи признали его полностью вменяемым. Но я подозреваю, что то, что он бегал за тобой, а потом добился таки ваших насовсем здоровых отношений. Каждому своё, конечно. Никого сейчас не осуждаю. Всё это последствия его расстройства.

— Почему?

— Ну смотри. Он так и не бросил интерес к химии, продолжил дело отца в отношении «Трёх зеркал», «завладел» тобой.

— Я тут при чём? Ты может объяснишь?

— Ты? А ты не думала, почему он так пытался сделать так, чтоб ты стала его девушкой? У него ведь нет никаких чувств к тебе. Ты просто дочь Марты. Вот и всё.

— Неужели он считал и считает меня мамой, я для него — лишь намеченная цель в тире? Не может быть.

— Может… — Вздохнул Рикас и поджал губы.

— Почему у него тогда желание завладеть именно мной? Элизабэт больше похожа на мать, чем я… Она светлая, голубые глаза, рост метр шестьдесят пять… да и характер у неё больше мамин: покладистый, отходчивый.

— А тут всё не так однозначно, переверни на тринадцатую страницу. Он искренне к ней привязан, к Элизабэт, любит по-настоящему, будто она для него младшая сестра. Он готов её оберегать, помогать, совесть, как ни странно, не позволила б ему затащить её в постель или прижать к стене, а вот ты стала отличной кандидатурой.

— Я не могу в это поверить. Да, он пробыл в клинике. Лечился. Вылечился же!

— Вылечился. Касаемо его работы с зеркалами, спешу порадовать, что желание стать похожим на Генри хоть и почти ушло, но в определённый период открыло в нём талант к органической и неорганической химии. В данный момент он занимается ей не из-за одержимости, а реального влечения в ней.

— Итог?

— Конечно, сейчас. Итог таков, что после смерти Генри Штэфан стал другим человеком, хоть и не болеющим больше психическим заболеванием по показаниям врачей, у него ремиссия, хотя одержимость тобой доказывает, что что-то осталось.

— Понятно, — Шарлотта вновь взяла со стола скрепку и стала будто бы пилить её взглядом. — О твоих предположениях по поводу меня я подумаю. Спасибо за это.

— Я рад, что смог тебе это показать как можно раньше. Я переживаю. Я же твой друг.

Глава двадцатая

27 февраля 2000.

— Поле стабильно? — Выкрикнула Камбэлбоу, стоя у зеркал.

— Подожди… — Стивен выставил указательный палец, запрещающий какие-либо действия. Глаза Стивена бегали за струёй розовой жидкости, быстро скользящей по тонким трубкам.

— Компьютерные показатели в норме, — из-за компьютера послышался голос Шарлотты.

— Скафандр, — Мартин протянул вещь Жаклин, которая мило ему улыбнулась.

— Как тебе только удалось достать космические костюмы… — Поглядев на снаряжение Жаклин и другие наборы, находящиеся в открытой коробке в паре метров от неё, сказала Элизабэт с удивлением.

— Когда ты работаешь в секретной правительственной лаборатории, имея высокую должность, открывается целое поле связей, — Усмехнулся Джэймс, глядя на Мартина, который протирал очки салфеткой. — Всё готово кстати.

— Трос затянут? — Уточнила старшая Шварц.

Элизабэт взялась за трос и проверила:

— Всё в норме.

— Электрическое поле, являющееся плёнкой на среднем зеркале, проходи аккуратно, Джэльда, не задень ничем о металлические бортики. А ещё, — Мартин подошёл к Жаклин ближе и прошептал на ухо, видно покраснев при этом, — будь осторожна.

— Естественно, — Джэльда натянула улыбку и ни с того, ни с сего, без какого-либо предупреждения, поцеловала Мартина в губы и тут же надела скафандр.

— Элизабэт переглянулась со Стивеном и Шарлоттой, которые слегка приподняли брови и стояли в недоумении.

— Братан, что я ещё не знал?

— Ну… Я пошла, — Произнесла Жаклин и сделала шаг за полосатую линию, второй. Она закрыла глаза, а когда открыла, очутилась в месте, которое не могла и описать.

Вокруг неё были открыты сотни, а может и тысячи порталов. Это были не зеркала, а что-то больше похожее на дыры. Из этих дыр выходили люди, такие же, как и сама Жаклин. Сверху, снизу шли эти люди: молодые люди, старики… Они были повсюду. Жаклин распахнула глаза от удивления, ведь она стояла буквально в воздухе, в каком-то пространстве без полов, стен и потолка. Всё было белым и казалось бесконечным.

Камбэлбоу словно не могла дышать. Она была до такой степени восхищена происходящим. Она не знала, что это за мир, но она хотела узнать о нём всё.

— Простите? — Обратилась она к женщине в красном. — Что это за место?

— Ох! Боже мой! Вы меня напугали! — Женщина остановилась и с перепугу подпрыгнула. — Самой бы узнать, милочка! Как я закрыла вчера глаза в больнице, перестала что-либо понимать… — Поморщилась она и пошла куда-то дальше.

Камбэлбоу подбежала к парню в белом:

— Ты помнишь, что произошло до того, как ты оказался здесь?

— Да, — процедил он. — Я ехал за рулём, а последнее, что я видел — это фары встречного транспорта.

— Малыш, что ты видел последним?

— Маму, — ответил маленький мальчик, который видимо только научился говорить. Он шёл медленно, в его глазах отражался страх и испуг, но он куда-то шёл.

Жаклин ещё раз посмотрела на всех этих людей и не сдержала крика:

— Они все умерли!

Шлем мешал ей нормально говорить, поэтому она на свой страх и риск стянула его с головы. Она думала, что вот-вот не сможет дышать, придётся скорейшим образом подключать запасной кислородный баллон с маской, но нет, она спокойно могла дышать. Дискомфорта никакого Жаклин при этом не испытывала.

— Это же потрясающе! — Себе под нос сказала она. — И я могу ходить по этой пустоте и не падаю вниз. Потрясающе!

Она скорее побежала обратно к порталу.

— Не поверите! — Жаклин выскочила из пустоты в гараж с сумасшедшим блеском в глазах. — Это не магия, но там… — Она шока она не могла будто не могла дышать. — Это… загробный мир, видимо! Я пообщалась там с женщиной, пареньком и ребёнком. Последнее, что они видели, было их моментом пере смертью. Я ходила… ходила… по пустоте! Подо мной ничего не было! Это какая-то внеземная пустая оболочка! Я не знаю, что это, даже примерно!

— Мы открыли мир после смерти… — Шарлотта плюхнулась на диван и уткнулась стеклянным взглядом в пол, находясь в наиполнейшем шоке.

— Неужели мы можем в таком случае отыскать умершие великие умы человечества? — Высказался Стивенсон.

— Я смогу увидеть отца? — Брови Джэймса опустились вниз, а взгляд умоляюще ждал ответа от друга.

— Наверное, — Стивенсон пожал плечами.

— Нет! — Послышался голос из-за аппаратов.

— Нет? — Жаклин чуть не поперхнулась слюной от подобного заявления.

— Мы нарушаем кучу законов! Мы нарушаем законы физики! Химии! Да вообще все! Пятеро обычных молодых людей сделали такое открытие! А последствия… — Элизабэт стояла неподвижно, только и ждала, что на неё набросится кто-то по типу Стивена или Жаклин, будто цепные собаки, но нет.

В лаборатории вдруг стало тише, чем в пустоте.

— А знаете, — неуверенно произнесла Жаклин, — мы так долго стремились к этому… Так глупо что-то бросать и говорить, что есть какие-то последствия. Мы все знали на что идём! Каждый из нас… — На её лице чётко вырисовывалась потребность в одобрении.

— Мы все подписали договор. Мы назвали себя учёными, способными изменить мир, значит, что мы должны быть ими. Это же мечта многих, — Мартин встал на защиту Джэльды, чем удивил Стивена, который всем своим видом показывал потерянность в этой ситуации.

— Это была моя мечта, — сказала Шарлотта без какого-либо холода в голосе, так искренне, как могла только она. — Наша общая мечта… Лиз, мама стремилась к этому столько лет, стольким жертвовала, чтобы получить то, что получили мы в итоге. Вспомни, как ты просила Мистера Р., как просила меня. Ты столько сама времени на это потратила.

— Я знаю это… Я помню… Я хотела! Но…

— Но? — Стивен подошёл к Элизабэт в недоумении. — Я здесь благодаря тебе.

Внезапно Шарлотта встала с дивана и повернулась ко всем:

— Я думаю, что всем нам нужно немного подумать о том, что делать с этим дальше.

— Да что тут думать? — Выкрикнула Жаклин. — Я согласна! Я уверенна!

— А вот я нет… — Прошептала Шарлотта и скрылась за дверью в тёмном коридоре.

Старшая Шварц была полна различных мыслей, которые так и закипали под давлением у неё внутри. Она зашла в прихожую, обула сапоги, накинула пальто, обернула красный шёлковый шарф вокруг шеи и вышла на улицу, вдохнув свежесть, которой немного не хватало. Она побрела прямо по дорожке. Мимо проезжали автомобили, проходили люди, но она ничего и никого не замечала, ведь её путь был затуманен серостью раздумий.

Мимо стали мелькать витрины магазинчиков, из одного из которых доносился яркий пряный аромат кофе и корицы. Шварц повернула голову вправо и увидела кофейню «Chocolate Saturn’s dream». Через стекло можно было разглядеть маленькие столики, людей, неторопливо попивающих кофейные напитки богов.

Шарлотта чуть помедлила, но всё же решилась войти. Приятный аромат, который она чувствовала с улицы, обволок её. Она села за столик у окна. Она оглядела всё вокруг и посреди зала заметила мужчину лет тридцати (возможно он был на пару лет моложе или младше, Шарлотта не могла понять). Внешний вид его был вполне обычный: горчичного цвета свитер с горлом, коричневые брюки, ботинки, чёрная куртка, которая сейчас висела на соседнем стуле. Человек этот что-то записывал, уткнувшись в блокнот; каждые несколько минут он поднимал свои тёмные глаза от бумаги и смотрел куда-то вдаль стеклянным взглядом, затем поправлял падающую на глаза ивовое-коричневую слегка кудрявую чёлку. За ним было очень интересно наблюдать.

И вот Шарлотте уже принесли вишнёвый кофе, обильно посыпанный пряностями. Она вновь задумалась о «Трёх зеркалах». «А вдруг Элизабэт права? Вдруг мы что-то изменим, что-то такое, что менять запрещено? Как отреагирует мир на это открытие? Да и стоит ли всему миру об этом знать? Вдруг нас ждёт не только Нобелевская премия?» — Так много вопросов она задавала сама себе.

В течение нескольких дней никто не заходил в лабораторию и ни слова не говорил о зеркалах. Все молчали, будто ждали чего-то. Только вот… чего? Младшая Шварц изо дня в день сидела дома и смотрела телевизор, прерываясь изредка на рассматривание фотографий Марты. Шарлотта надолго уезжала на работу, а вечером уходила из дома, блуждая по улицам подобно душе, ищущей спасение. Стивен сидел всегда напротив Элизабэт или в другой комнате, думая о своём, явно деградируя. Мартин решил загрузить себя работой в закрытой лаборатории, где он уже не был давно, объяснив начальству своё почти месячное отсутсвие состоянием здоровья. Жаклин просто пропала и не объявлялась. Она даже отключила мобильник.

В один из дней Шарлотта вновь зашла в то кафе, села на то же место и заказала тот же кофе, что и пила уже почти неделю изо дня в день в одно и то же время. За столиком в середине зала вновь сидел тот мужчина и что-то эдакое снова писал. Шарлотта уже не обращала на него внимания.

Она изредка включала мобильник, затем, увидев включённый экранчик, вырубала его. Шарлотта хотела сейчас позвонить кое-кому, единственному человеку, кто мог бы ей помочь выйти из данного состояния. Этим единственным человеком, как она считала, был Рикас (точнее даже, она не хотела так считать, но именно так и получалось). Она долго не хотела нажимать на кнопку вызова, но, вдохнув воздуха в грудь, понимая, что, наверное, это единственный вариант, ткнула указательным пальцем на светящуюся зелёную кнопочку.

— Шарлотта? Что-то срочное? — Рикас явно был занят чем-то важным, да и скорее всего, этим важным была работа, которой он был самолично загружен госпожой Шварц.

— Кое-что произошло… и мне надо поговорить. Я уже давно хочу, но… Знаешь, вообще… так странно тебе звонить с подобным… — Она замялась и не смогла продолжить предложение.

— Я тебя услышал. Ну… — Рикас явно и не знал, как ответить на подобное. — Я возможно смогу проехать через тебя часам к девяти вечера только, то бишь часа через два. Но если тебе горит, я, конечно, мог бы и…

— Нет-нет. Мне не стоило вообще звонить и беспокоить тебя по таким мелочам. До завтра, Рикас, — сказала Шварц и, неожиданно для самой себя, сбросила звонок.

Теперь она сидела, всматриваясь в окно, десять минут, пятнадцать, двадцать, как вдруг подошёл молоденький официант и протянул Шарлотте записку.

— Что это? — Шварц посмотрела на парнишку с непонимающим видом, на что тот лишь пожал плечами и удалился.

Шарлотта развернула бумажку, сложенную надвое и прочитала:

Истинным раздумьям придаваясь,

Не видим мы людей вокруг себя.

Томимся в сладких мыслях,

Будто томаты в печи закипают.

Скажите ж Вы мне:

Что Вас мучает сильно?

Не думайте только:

— «Тварь я дрожащая или право имею…»

Шварц словно знала, от кого это, но повернуться в его сторону не могла, она и не успела бы.

— Добрый вечер. Грустите? — Произнёс бархатный мужской голос за спиной.

— Есть такое… — Сказала Шварц чуть холодно.

— Я присяду? — Слегка неловко спросил тот самый мужчина, который не первый вечер сидел в центре зала и что-то писал. Он держал в руках чашку с кофе.

— Пожалуйста.

— Позволите угостить Вас штруделем? — Он сел и посмотрел на Шарлотту.

— А Вы… настойчивый, — удивилась она и чуть улыбнулась.

— Вы следите за мной?

— Как вы могли подумать…

— Будьте добры представиться, раз так бесцеремонно ворвались в моё личное пространство.

— Джонатан, — мужчина выставил руку, надеясь, что её пожмут в ответ.

— Шарлотта. А фамилия есть у Джонатана?

— Манн

— Вы немец? — Уже без какого-либо холода уточнила Шварц.

— Что вы... Я разве похож на немца? — Джонатан хмыкнул.

— Есть немного.

— Нет, увы. Я австриец. А вы откуда будете? Вы точно не местная…

После подобного заявления, а главное — правдивого, Шарлотта наконец подняла на него глаза и слегка оглядела:

— Почему вы так подумали? — С интересом спросила она.

— Вы уже который раз ходите по улице с зонтом в сумке, хотя на небе ни облачка. Он достаточно большой, поэтому слегка выглядывает оттуда.

— Привычка... в первый месяц моего проживания здесь лил дождь почти каждый день, и вот уже много лет он всегда лежит в одном и том же отделении сумки.

— Удивительно, как какое-то вроде незначительное событие в прошлом может привить такую привычку. А вы сами откуда?

—Я? Из Германии, Штутгарт.

— Бывал там, — бросил фразу Джонатан.

— Ох. Я удивлена. А где именно?

— Шварцвальд, Людвигсбург, гулял близь старого города и особняков. Вдохновение там берётся буквально из воздуха. Знаете... — Мужчина немного задумался. — Меня особенно поразил сгоревший дом Шварц. Как будто ровно одна половина была не тронута, а другая почти сгорела дотла, оставив лишь каркас и обгоревшие стены. Я даже написал одну работу, посвящённую именно этому дому и людям: господину и госпоже Шварц и их детям, там когда-то проживавшим, говорят, произошёл не просто несчастный случай, это было убийство…

— Вот оно что... Подлец! — Шарлотта сразу же всполошилась. —Вот зачем я вам! Желание познакомиться! Втереться в доверие! А потом написать гадостей! Я ухожу! — Она вскочила со стула и стремглав поспешила к выходу из заведения.

— Постойте! Я вас не понимаю… — Манн тоже встал со стула и пошёл за Шарлоттой.

— Всё вы понимаете! Я знаю, что такие грязные журналюги, как Вы, пытаются облить грязью меня и мою семью!

— О чём Вы говорите, Шарлотта?

— Не стройте из себя паиньку! Я больше, чем уверенна, что то стихотворение не Ваше. Вы лишь пытались втереться в доверие… В связи с моим состоянием!

— Шарлотта, я бы не посмел. Я даже не знаю Вашу семью.

— Я — дочь Марты и Михаэля Шварц! Я не собираюсь вновь слушать это! Спустя столько лет, когда бушующее негодование общественности затихло, появляетесь вы, человек, желающий заработать деньги на чужих переживаниях и горе!

— Я не знал! Позвольте я Вам всё объясню! Стойте же Вы! Шарлотта! Прошу! Я писатель! Я бы в жизни не позволил себе пользоваться Вами для личных целей! Шарлотта…

Но Шарлотта уже выбежала из кофейни, ускоряя с каждой секундой шаг.

Она зашла в дом и со злостью хлопнула входной дверью. Шарлотта поднялась наверх, зашла в комнату и свалилась на кровать.

— Можно к тебе? — За дверью была Элизабэт.

— Неожиданно, но проходи, — Шарлотта села на край кровати и с серьёзным видом посмотрела на сестру.

— Ты думала о зеркалах? — Девушка была взволнованна.

— В каком это смысле?

— Ты думала о том, что нам делать с тем, что увидела Джэльда?

— Думала… но я и понятия не имею, что тебе ещё сказать.

— Просто… я испугалась, когда Жаклин сказала о том, что там увидела…

— Это требует исследований, однозначно, хоть дело это и опасно. Но… — Шарлотта остановилась.

— Хочу ли я… в таком случае… идти дальше…

— Именно. Что ты надумала?

— Мы хотели этого. Лишь из-за проекта начали с тобой нормально общаться. Лишь из-за проекта я узнала ближе Стивена, Жаклин, Мартина. Я не хочу лишаться этой ниточки, связывающей всё, но мне… одновременно… страшно. Я боюсь того, что мы можем обнаружить. Загробный мир существует! Господи, он существует! Это же бред сумасшедшего какой-то… А если узнает кто-то? Вдруг «Три зеркала» будут использовать в негативных целях? Мне на ум приходит и бесконечное мусорное ведро для ядерных отходов, и туризм, и извлечение ресурсов, и расслоение двух миров, и их слияние…

— Тебе явно стоит перестать фантазировать и посмотреть правде в глаза. Мне самой сложно понять, что делать дальше.

— Слушай, а если кто-то расторгнет договор о неразглашении?

— Да успокойся ты. Никто ничего не расторгнет. Всё должно быть в порядке. В любом случае, мы всегда сможем закрыть проект, поэтому прекрати сходить с ума.

— Ну да… Ты права… Стивен мне сказал тоже самое…

— Стивен? — Шарлотта удивлённо приподняла бровь.

— Ну да. Стивен. Мы тоже говорили на эту тему. Он теперь грезит мыслью исследовать зеркала и чудесным образом отыскать «душу» отца.

— Как это на него похоже, — вздохнула старшая Шварц и достала из тумбочки пачку сигарет.

Глава двадцать первая

Вечером следующего дня Шарлотта была в доме одна: Элизабэт уехала на какой-то фестиваль, Стивен был в квартире в центре Лондона, о остальных участников проекта эту неделю было почти неслышно ничего, а у Herrа Зэена было особое поручение, которое он выполнял почти каждый месяц — он полетел в Штутгарт для того, чтобы собрать отсчёт по охране особняка Шварц, который вот уже много лет находился в полуразрушенном состоянии, но при всём этом пару лет назад старшая Шварц велела установить охрану участка.

Девушка достала из шкафчика на кухне бутылочку красного сухого вина (если я не ошибаюсь, то это было Chateau Saint Michel года так 1945-ого). Она взяла штопор и без труда откупорила пробку. Красное содержимое бутылки растеклось по прозрачным стенкам фужера, даря шелковистый, немного терпкий аромат виноградного изделия. Шарлотта нарезала кубиками твёрдый сыр, нашла где-то мёд и разложила всё это на столе, надеясь насладиться этим вечером в одиночестве, не думая ни о чём. Но её планам по всей видимости было не суждено сбыться.

В звонок кто-то позвонил. Шварц вышла во двор и увидела у ворот Камбэлбоу с пакетом в руках.

— Привет, — поздоровалась русоволосая девушка.

— Лина?! Ты где пропадала то? — Удивлённая Шарлотта впустила Камбэлбоу и поглядела на неё такими же удивлёнными глазами.

— Да дел много накопилось. Ну и пока ничего c зеркалами не решили, подумала, что надо бы залечь на дно. Ну а сегодня… подумала, что соскучилась по чьей-либо компании. Поэтому вот… — Жаклин зашла на порог дома и раскрыла пакет, показав содержимое.

— Те самые пирожные, что мы покупали возле университета?

— Они самые, — Улыбнулась Камбэлбоу и прошла в кухню, мимолётом скинув в гостиной сумку с плеч. — А я так погляжу, что у тебя вечер наедине с вином. О, привет, Бэйли, старушечка!

Маленькая собачка подбежала к ногам Джэльды и начала вилять хвостиком и параллельно нюхать гостью.

— Мы не старые. Верно, малышка? — Шварц взяла собаку на руки, которая довольно лизнула её в нос. — Что-то вроде этого. Тебе налить?

После кивка подруги Шварц достала ещё один фужер и тоже наполнила его вином. Девушки сели за стол, положили коробку с десертом и сделали несколько глотков алкоголя.

— Так… — Шварц прищурилась, — что у вас с Мартином? — Поинтересовалась Шарлотта, взяв одно заварное с кремом.

— Не знаю. Вроде что-то есть, но Мартин очень скромный, поэтому всё идёт как-то медленно, — ответила Жаклин и повертела в руке шпажку с сыром, макнув его в чашечку с цветочным мёдом.

— Главное, что у вас всё хорошо.

— А как у тебя? Я никогда особо не спрашивала, ты тоже как-то всегда отталкивала эту тему.

— У меня никак. Я замужем за работой, — усмехнулась Шварц.

— А тот симпатичный мужчина, что был у тебя на празднике когда-то там давно?

— Сайрус? Рикас Сайрус?

— Да, — неуверенно сказала Жаклин, запихнув в рот теперь немаленький кусок пирожного. — Секунду, — промычала она и сделала глоток вина, чтобы всё проглотить. — Вы с ним вроде ладите, что удивительно. Ты обычно мужчин на пушечный выстрел к себе не подпускаешь вне какой-либо работы.

— Мы вроде дружим. Но я не знаю, если честно. Он много лет проявлял ко мне знаки внимания, которые я не замечала, игнорировала даже иногда… да не иногда. Всегда… а он за мной в Лондон поехал. Как интересно… так любить… — Шарлотта вздохнула и начала вращать бокал с вином, наблюдая взглядом за тем, как оно крутится, тянется от одной стороны стенки к другой. — Вечно меня и мой стиль общения копирует…

— Как ты сейчас к нему относишься?

— Да не знаю я. Как-то иначе.

— А почему?

— В том году мы договорились просто общаться вне работы, быть друзьями, а не просто начальницей и подчинённым, ведь именно так я его и воспринимала, когда он устроился в «Lobung».

— Сейчас что-то поменялось в отношении к нему… получается.

— Наверное… но я не хочу в этом разбираться. Не хочу я снова обжигаться, понастроить надежд, а потом… хотя Рикас меня предупреждал, а я не слушала. Так глупо это всё, — Шарлотта осушила бокал и налила ещё немного вина, подлив при этом Камбэлбоу.

— Мне кажется или я что-то не знаю, — задумалась Жаклин.

— О моих отношениях с этим человеком знает только Сайрус.

— А с кем они были, если не совсем секрет?

— Никому не скажешь?

— Нет. Никому, — Джэльда прижала пальцы левой руки к губам и изобразила закрывающийся замок, а потом выбросила через плечо воображаемый ключик.

Шарлотта набрала воздуха в грудь и на выдохе выдала:

— Штэфан Джэймс.

— Стивен? — Жаклин прямо-таки была в шоке и даже подавилась кубиком сыра.

— Он самый, — с неким отвращением Шарлотта окунула шпажку с сыром в медовый сироп.

— Но… а когда вы… — Замямлила Камбэлбоу, пытаясь подобрать хоть слово.

— Пытаться мною завладеть он начал уже наверное в первую неделю работы с зеркалами, ну а по глупости поддалась я где-то осенью девяноста девятого, а в феврале со скандалом, где инициатором была я, мы это прекратили.

— В каком это смысле «завладеть»?

— В прямом, — Шварц вновь сделала глоток вина, покатала содержимое по нёбу и только потом проглотила. — У Джэймса младшего проблемы с головой после смерти Генри. Он задался целью стать похожим на него, попросил называть его вторым именем отца, решил завладеть мной как предметом…

— А в чём связь между его отклонениями и тобой? — Смутилась Жаклин и покосилась тупым взглядом на тарелку с сыром. — Или это… — До неё вдруг стало доходить, всё прояснилось. — Потому что ваши родители встречались? — Добавила она с некой ноткой неуверенности.

— Да.

— А почему именно ты? Не Элизабэт?

— И слава всем богам Греции… — Шарлотта закатила глаза и стиснула зубы. — Если бы он хоть раз попытался к ней притронуться, я бы второй раз достала из сейфа пистолет.

— Это то понятно… Только вот… — Замялась Джэльда, сделав паузу. — Про пистолет я даже спрашивать не буду.

— И не надо, — откашлялась Шварц и сделала лицо невинного ребёнка.

— Штэфан, который Стивен… совсем иначе относится к Лиз. С бережной любовью чтоли…

— Пусть так и остаётся. Многим лучше, чем отношение ко мне.

— Она влюблена, если не ошибаюсь.

— Лиззи? В него?

— Я не буду утверждать, но по её взгляду можно понять, эта дама к нему неровно дышит, — усмехнулась Камбэлбоу и заулыбалась, но при виде леденящего душу взгляда старшей Шварц тут же эта улыбка стёрлась подчистую.

— Я… — сжала кулаки Шарлотта и хотела сказать важную мысль…

Послышался ещё один звонок. Кто-то подошёл к воротам, сунул что-то в почтовый ящик и скрылся во тьме за деревьями.

— Что за чертовщина? — Процедила Шварц, увидев всю эту картину через окно в прихожей.

Она вышла из дома, за ворота, оглядев территорию, но того незнакомца, что-то убравшего в ящик, и след простыл. Жаклин вышла за Шарлоттой и тоже огляделась вокруг.

— Никого, — хмыкнула Камбэлбоу.

Шарлотта осторожно приоткрыла сероватый, подсвеченный жёлтым светом фонарей почтовый ящик. Внутри лежало одно письмо с восковой блестящей печатью «Д.М.»

— Кто такой Д.М.? Или что это? — Сморщила нос Камбэлбоу, пытаясь разглядеть из-за плеча Шварц ещё хоть что-то.

— Пойдём-ка, — сказала Шарлотта, совсем не глядя на подругу, и направилась в дом, машинально закрыв калитку у ворот.

В доме на свету можно было получше разглядеть письмо, принесённое непонятно кем. Шварц неаккуратно открыла письмо на кухне ножом, и беловатая бумажка со знакомым почерком вылетела оттуда, опустившись прямо у ног Шварц.

Дорогая Шарлотта,

Я пишу Вам, чтобы объясниться с Вами. Я буду предельно краток, чтобы не занимать Ваше драгоценное время. Между нами произошло недопонимание. Я хотел бы увидеть Вас ещё хотя бы раз, взглянуть в эти чистые глаза, подобные тёмной ночи, и всё обьяснить.

Признаюсь, Вы мне понравились с того первого момента, как я Вас увидел. До этого я не верил в любовь с первого взгляда, но встреча с Вами доказала обратное…

Ваш Джонатан Манн

Шарлотта держала письмо в руках, вдумчиво читая каждое слово. После прочтения она на секунду замерла и побежала к пальто, где в правом кармане лежала смятая бумажка. Это было стихотворение, которое написал Джонатан в тот день, когда Шарлотта чувствовала себя максимально потерянной и беззащитной.

— Что это? Откуда взялся этот помятый листок? — Жаклин уже ничего не понимала, только хлопала глазами, будто от этого перед её носом появилась бы волшебная карта, способная расшифровать всё происходящее подобно подробному изображению нахождения клада: красный крестик и прерывистые линии, такие же красные, а вокруг этих линий какие-то непроходимые джунгли, бурная река с аллигаторами или что-то подобное, изображённые умелым художником, а может не совсем умелым, в причудливых иллюстрациях.

Шарлотта протянула Жаклин бумаги, а сама села за стол допивать вино. Она налила последние пять капель в фужер, хмыкнула, глядя в бокал, видя там почти отсутствие красной жидкости.

— Что ж, — произнесла Джэльда, присев на стул, — что-то есть в этом Манне. Но откуда он взялся? И за что он так красиво извиняется?

Шарлотта и Жаклин вскоре открыли вторую бутылку, продолжив беседу. Шарлотте пришла совсем дурная мысль в голову: она хотела каким-то способом проверить, что чувствует к ней Рикас сейчас. Шварц совсем не знала как и зачем это делать, да и вообще, она пыталась заставить себя не думать о Сайрусе. Она сидела, уткнувшись в потолок, представляя мифические ситуации, её поведение в которых было совсем не похоже на неё в реальной жизни; она имитировала диалог с Джэльдой, которая что-то рассказывала. Потом Шарлотте в голову пришёл и Манн, оставивший письмо в ящике, его поведение, ситуация, которая была достаточно странной. Ну а через пару часов они решили лечь спать. Жаклин улеглась в гостевой, а Шарлотта у себя. Ей снился чудной сон:

Будильник звенел во всю, но Frau Шварц и не думала вставать. Это как раз был день, когда она не пришла на работу. Шварц не пошла, вот её одежда, висевшая в шкафу, посчитала, что раз не Шарлотта, значит вещи.

— Друзья, — сказало платье другой одежде, — кто, если не мы?

Вся одежда согласно потряслась. Колготки встали под платье, бюстгальтер следом. Пояс обернулся вокруг места на платье, где должна быть талия. Элегантная белая шуба была надета на синее платье, колготки обули туфли, а затем все они спустились вниз на первый этаж, с трудом открыли ручку входной двери и ворота, сели в чёрный Мерседес, где уже ждал Herr Зэен. Старик не был удивлён, что в машину села одежда без хозяйки. Мужчина поздоровался с шубой, на что та отвесила что-то вроде реверанса, и платьем и поехал в офис, прямиком в «Lobung». Они на месте. Одежда зашла в здание. Все работники удивлённо посмотрели на это, но ничего не сказали, потому что они очень боялись даже одежды госпожи Шварц.

В дверь бюро, где сидела одежда, постучался кто-то. В офис вошёл Рикас Сайрус. Он принёс для Frau Шварц некоторые документы и хотел немного убить время за беседой. Но Рикаса ждал приинреснейший сюрприз: платье сидело за столом, а туфли ходили по полу и о чём-то явно очень-очень важном думали. Рикас сначала замер в шоковом состоянии (А что ещё ему делать?) В его голове однозначно прокручивалось только две мысли. Первая: у него поехала крыша подобно Стивену. И вторая: по кабинету на самом деле ходит обувь, а за столом сидит платье. Рикас решил разобраться в этом и набрал Шарлотте.

Frau Шварц ответила не сразу:

— Рикас? Который час? Почему ты мне звонишь?

— Шарлотта. Время уже полдень. Я зашёл в твой офис и увидел одежду, которая работает. Она работает за твоим столом!

— Хорошо. Пусть она работает. Не мешай.

— Я же не могу любить твою одежду, если она тебя заметила! — Выпалил Рикас.

А на моменте того, что выкрикнул Рикас Шарлотте в трубку, она проснулась и чуть вздрогнула, резко схватив с тумбочки будильник, сонными глазами пытаясь вглядеться в стрелки на часах, которые показывали половину девятого. Она вздохнула с облегчением. «Что-то я не помню, чтоб читала Франца Холера когда-то…» — Подумала старшая Шварц, поняв, на чьё произведение стал её сон отсылкой.

Шварц встала с кровати, накинув на плечи халат и сбежала вниз — на кухню, набрала в чайник воды, поставила его греться, а сама поднялась обратно наверх, дабы привести себя в порядок. Бэйли бегала за хозяйкой по пятам, стуча маленькими коготками на лапах по полу, создавая цоканье, к которому в этом доме уже все давно привыкли. Затем она, Шарлотта, тихонько прокралась к комнате Элизабэт и увидела её в постели. Девушка явно пришла домой посреди ночи и не успела выспаться. Шарлотта подошла к сестре и внимательно оглядела ту.

Сестра уже не казалась той девочкой, с которой старшей Шварц приходилось иметь дело. Шарлотта ведь никогда не отличалась раньше доброжелательностью, хоть и пыталась изображать что-то подобное. Она впервые задумалась о том, что всё меняется и это неизбежно. С каждым годом дети всё больше взрослеют, стремясь к совсем не детским целям. Сейчас они обе поменялись. Шарлотта даже и не думала — в какую сторону. Элизабэт уже не училась в очной форме, с этого года она начала посещать очно-заочное обучение, поэтому в какие-то дни она могла хорошенько выспаться. Элизабэт перешла на такое обучение лишь по причине того, что хотела больше времени проводить, углубившись в проект. «Но неужели после того, что довелось увидеть Камбэлбоу, она передумала заниматься тем, чем так сильно хотела?» — Шарлотта задавала себе этот вопрос уже который день, не думая почти про себя.

Внезапно мысли старшей Шварц прервались звяканьем мобильника в кармане пиджака. Шарлотта сразу же вздрогнула, попятилась назад от спящей сестры, сжав в руке телефон, звук на котором решила приглушить, прижав пальцы к динамику.

— Слушаю! — Пробормотала тихим голосом Шарлотта, выйдя за дверь.

—Воу! А где холодный тон и нормальная громкость? Ты убавила звук или потеряла хватку, фрау Шварц? — Съязвил типично для себя Рикас и несомненно улыбнулся на другом конце провода.

— Вот надо было тебе позвонить именно в тот момент, когда я была в комнате у Лиз… — Она хмыкнула и в который раз уже спустилась вниз, забежав вначале в гардеробную, схватив первую попавшуюся пару чёрных шпилек.

— Ну смотри, я буду минут так через семь. Будешь готова к этому времени?

— Так… — Шварц на секунду задумалась, насыпав в бокал быстро растворимый кофе из банки, которую она не доставала уже года два, кинула сахар и залила кипятком, помешав всё содержимое стакана маленькой чайной ложечкой. — А зачем ты будешь через семь минут? — Задумалась она вслух.

— Я же обещал добросить тебя до офиса. Ты сама попросила, сказала, Зэен приедет только через пару дней, а за руль отцовской машины ты в жизни не сядешь и что-то ещё подобное, — настойчиво сказал Рикас с усмешкой, явно собираясь после пустить какую-то шутку в адрес старшей Шварц, но она его специально опередила.

— Всё. Помню. Помню. Только не шути, — хмыкнула Шарлотта, уже допивая горячий кофе. — Ужасный кофе, — она фыркнула и поставила чашку в раковину.

— Надо будет нам выпить нормальный кофе… в таком то случае.

— Посмотрим. Я уже готова. Это так, к слову… — Проинформировала Рикаса старшая Шварц.

— Тогда и я скоро буду.

Шарлотта убрала в карман обратно телефон и снова поднялась наверх к большому зеркалу в гардеробе. Она подошла ближе к своему отражению, поправив платье, одёрнув его чуть вниз. Она наконец сосредоточилась на своём лице. Она чуть сощурила взгляд и слегка повернула голову вправо. Она дотронулась до щеки, затем провела кончиками пальцев по скулам, вискам, перейдя медленно к волосам, которые лежали как всегда идеально. Шарлотта сглотнула и прикоснулась к тонкой белой шее. На лице за все эти годы появились морщины, которые удавалось скрывать лишь дорогой уходовой косметикой и макияжем. В зеркале из-под рукава мелькнул знакомый и давно заживший шрам. Он уже почти слился с кожей, но при доскональном рассмотрении казался не менее заметным. Тут Шарлотта взглянула на время на наручных часах, вспомнила о том, что её уже наверное ждёт Рикас, спустилась вниз, набросила что-то на плечи. На тумбочке в прихожей лежало письмо от Джонатана Манна. Шарлотта посмотрела на него и быстро сунула его в сумку вместе с помятой бумажкой и захлопнула за собой входную дверь.

У ворот с внешней стороны стояла давно знакомая машина — Фиат Брава. Шварц села вперёд и посмотрела на водителя, который таращился в одну точку.

— Не удивлюсь, если ты мне сейчас скажешь, что тоже вчера пил и поэтому голова кругом, — проговорила она вскользь.

— К сожалению нет, — иронично заметил Рикас и убрал машину с ручного тормоза. — А ты решила вчера отдохнуть?

— Что-то вроде этого, — слегка наигранно улыбнулась Шварц, проводив взглядом дом на улице Белых клёнов.

— Заедем за кофе? — Рикас смотрел на дорогу, но на секунду обернулся к Шварц. Его светлые карие глаза пронзили Шарлотту. Он улыбнулся и приподнял брови в ожидании ответа, чуть наморщив лоб. — Надо же перебить вкус прошлого кофе.

«Неужели это какой-то намёк? С каких пор он начал говорить намёками? Или у меня уже не все дома и стоит выпить каких-нибудь таблеток от паранойи? Они вообще существуют?» — Задумалась Шварц.

— Первая встреча у меня через полтора часа. Время есть, — вроде как совсем безэмоционально сказала Шарлотта.

Машина остановилась в незнакомом Шварц месте. Район был похож больше на старую Германию, чем на кусочек Англии. Старые каменные двухэтажные дома с причудливыми крышами, выстроенные в ряд у дороги. По середине что-то вроде площади из красноватых и серых камушков. Чуть дальше за домами стояла серая с желтоватым церквушка. На углу был небольшой цветной ларёк, возле которого стоял мужчина, сошедший с велосипеда.

— Это место мне напоминает что-то, — улыбнулся Рикас. — Сейчас приду, — Сайрус вышел из машины и подошёл к тому ларьку.

Шарлотта сидела в недоумении, наблюдая за Рикасом, который улыбнулся усатому дядьке, высунувшему лицо и руки из окошка. Через пару минут Рикас возвратился с двумя картонными голубыми стаканчиками с крышками и синими трубочками. Он сел в машину.

— Я знаю, что ты обычно не пьёшь такой кофе, но ты попробуй. Можешь даже меня ударить, если не вкусно, — мужчина протянул Шварц стаканчик.

Она с минуту поглядела на стакан, на самого Рикаса, на место, где они находились и прислонила губы к трубочке, сделав один глоток.

— Я тут бываю иногда по утрам, когда не хочется никуда ехать.

— И ты опаздываешь на работу? — Строгим голосом задала вопрос Шарлотта.

— Иногда грешу этим… — Медленно сказал Сайрус, замерев при виде холодного взгляда Шарлотты.

— Да я шучу, — улыбнулась она, сменив суровую гримасу на что-то приятное.

— Ты меня напугала… Как кофе?

— Миндаль, яблоко и корица… Никогда такое не пробовала, но… это вкусно.

— Значит ли это, что у меня будет на один синяк меньше?

— Возможно, — глаза Шарлотты блеснули, а губы приняли форму дуги.

— А ты знала, что Гийом Дюшен де Булонь был первым, кто изучал психологию улыбки?

— Увы, — Шварц пожала плечами. — Нет.

— Искренняя улыбка называется его именем. Ты сейчас делаешь улыбку Дюшена.

Шварц отвернулась от Сайруса, разглядывая домики через лобовое стекло, параллельно попивая кофе:

— Знаешь, а тем вечером, когда я тебе звонила и просила приехать, мне было немного не по себе. Я хотела пообщаться. Именно с тобой. Глупости, не так ли? И в тот вечер мне официант принёс бумажку, на которой было кое-что написано, — Шарлотта достала из сумки листок, а затем и конверт. Она протянула бумагу Рикасу, который развернул её и пробежал глазами по тексту. — Оказалось, что это мне написал некий Джонатан Манн. Он заметил, что мне грустно и решил поднять настроение. Мы пообщались немного. Мне он даже показался милым, но потом он сказал кое-что, после чего я ушла. Ведь я подумала, что это очередной журналист, который хочет заработать на мне денег. Я развернулась и ушла. А вчера мне пришло это письмо, — Шварц протянула Рикасу и конверт. Мужчина смотрел на все эти вещи в недоумении. — И я вот думаю, что делать с этим. Вдруг… — Шарлотта специально сделала паузу и посмотрела Рикасу в глаза, — это судьба… Что думаешь?

— Шарлотта, — он сглотнул. — Я думаю, что тебе решать, дать ли этому человеку шанс объясниться, — Сайрус допил кофе, вышел из машины, выкинул стаканчик в мусорку, сел обратно, взялся за ручник, опустил его и тронулся с места, добавив. — У тебя скоро встреча.

— Да, — процедила Шварц, опустив взгляд на стаканчик с полупустым напитком.

Они ехали молча, даже заунывная мелодия по радио не играла. Шарлотта несколько раз прикусывала нижнюю губу и поворачивалась к Рикасу, наблюдая за его глазами. Через двадцать минут они стояли прямо возле главного входа. Шварц только собиралась выйти, приоткрыв дверь, как тут же её закрыла.

Рикас впервые повернулся в её сторону.

— Можно вопрос? — Осторожно начала Шварц.

— Ну.

— Ты что… приревновал? — Бровь Шарлотты изогнулась вместе с шеей, губы сделались трубочкой.

— Я? — Замешкался Сайрус. — Нет.

— Я хотела убедиться в том, что ты меня до сих пор любишь, — Шарлотта вновь открыла дверь и вышла из машины.

— Пусть я и сказал бы, что ревную и до сих пор люблю, это что-то бы изменило? Ты же сама сказала, что мы друзья.

— Изменило бы, — Шварц захлопнула дверь и направилась в офис, где через полчаса должна была состояться встреча с крупным клиентом.

«Да ну нет…» — Подумал про себя Рикас и выскочил из авто.

— Что изменилось бы? Шарлотта! — Он побежал за Шварц.

Шарлотта его будто бы не слышала, она продолжила идти дальше, всё ближе и ближе подходя к стеклянным дверям.

Глава двадцать вторая

11 марта 2000.

— Что ж. Мы все в сборе. Судя по вчерашнему разговору мы готовы продолжить работу, — Шарлотта стояла перед зеркалами и смотрела на Элизабэт, Жаклин, Мартина и Штэфана. — Всем известны риски и возможные последствия открытого нами.

Мартин что-то сказал, кивнул и повернулся в сторону Джэльды. Он сузил глаза и слегка улыбнулся, глядя на девушку, которая довольно выразила согласие. Элизабэт сглотнула и немного прижала губы, пальцы на обеих руках были сомкнуты в замок, взгляд её был пустым, но она кивнула подобно Мартину и Жаклин. Только Стивен ничего не говорил и стоял как истукан (скорее всего он был обижен на то, что проектом некоторое время никто не занимался, а он, в свою очередь, не принимал участие в чём-либо). Он лишь повернул голову в сторону Элизабэт.

Буквально через час в зеркала вошли трое испытующих, а другие двое следили за показателями на компьютерных экранах. Первой, пропуская мимо себя что-то похожее на прослойку сияющего воздуха, вошла младшая Шварц, следом за ней Жаклин и Стивен.

— Мартин, приём! — В руках Стивена была рация.

— Стив, я слышу тебя, — ответил Мартин и приготовил пару пустых листов и ручку.

— Записывай, что мы говорим. Я не понимаю, где мы конкретно, в чём, в какой материи.

— Так, — задумался Стивенсон.

— Пространство и правда безграничное, что не может ни удивлять, — произнесла Элизабэт то ли с испугом, то ли отвращением, то ли с восхищением.

— Я не знаю, на сколько вам хватит тросов, — старшая Шварц сидела возле Мартина и следила за компьютерными показателями. — Надо было вам перестраховаться, а то останетесь тут навсегда, — пробурчала себе под нос Шарлотта, но Элизабэт услышала каждое слово.

— Вот это мы и проверим, — воскликнула полная оптимизма Жаклин.

— Так, а что значит, что мы тут останемся? Нет, ну я хотел бы, но я не знаю, я не хочу тут… — Стивен начал нести бессвязный бред, связанный то ли со сменой места, то ли от паники.

— Чувак, успокойся. Никуда ты не денешься. Не забудь, что я всё рассчитал. Условиями закрытия зеркал является полное отсутсвие барьера, — Мартин взглянул через плечо на среднее зеркало. — Тросы на месте. Сложно сказать, может ли являться барьером человек, но вот металлические верёвки это именно то средство защиты.

— Ты прямо сейчас развернёшься, Джэймс, и уйдёшь отсюда, — Шарлотта приблизилась губами к рации, будто поймав его взгляд, долго и внимательно, холодно и ясно смотря на мужчину.

— У вас, ребята, есть около пятисот метров, поэтому волнения на данном этапе работы бесполезны, — Мартин протянул руку к рации и поднёс ту ко рту. — Жаклин, что ты можешь сказать про это пространство? Можешь подробнее описать его пустоту и бесконечность? Ну а ещё… теория Марты подтверждается… в таком случае?

— Это пустота! Тут нет ничего и никого. Слова Жаклин не оправдались, — Элизабэт покрутилась вокруг себя, посмотрела вперёд и назад, вверх и вниз, а затем добавила. — Да может быть и слова мамы не оправдаются…

— Что? — Удивлённым тоном спросила Шарлотта в рацию, отобрав её снова у Мартина. — Она не могла ошибаться. Мы по её формуле всё это построили! Джэльда тоже не могла ошибиться! Что у вас там происходит? Джэльда! Ты же видела! Правда?

— Видела, а сейчас нет, — ответила разозлённая и немного нервная младшая Шварц.

— Отдай рацию Джэльде, — Шарлотта была уже готова вскочить со стула и без какой-либо защиты сигануть в портал.

— Я не понимаю, мне не могло привидеться всё это, — неуверенно пробормотала Камбэлбоу, аккуратно забирая из рук Элизабэт прибор для связи.

— Да что у вас там происходит? — Выкрикнула Шарлотта неожиданно для себя и всех.

— Если бы ты была тут, а не отправила меня, ты бы знала… В её теории существуют три параллельных измерения. То есть… по идее… это должны быть такие же миры, как и наш, только другая реальность, но в данный момент… я вижу пустоту… — Элизабэт замерла на секунду, будто пластинка на проигрывателе остановилась, перестав проигрывать мелодию. — Я ухожу, — выпалила она напоследок.

— Что? Элизабэт! — Глаза Шарлотты заметались по комнате. Она встала со стула и посмотрела на зеркала.

Элизабэт выскочила из прозрачной поверхности второго зеркала. Она стащила с себя защитный прорезиненный костюм, со всей силы бросила трос на пол, который издал резкий пронзительный звук.

— Хватит с меня этого проекта! Это ты меня втянула в эту ерунду! — Выкрикнула Элизабэт, встав на одном уровне с сестрой.

— Я втянула? — Холодно проговорила Шарлотта.

— А кто?

— Не ты ли так мечтала об этом… Ты просила меня, Мистера Р., чтобы быть посвящённой в проект мамы. Своими действиями ты показываешь полное неуважение к её трудам и нашим.

— Слушай, может быть не надо меня в очередной раз учить? А?

— Да ты сейчас плюёшь на всю нашу работу. Ты меня будто не слышишь. Я говорю одно, а ты другое.

— Девочки, — перебил их Мартин, тихонько кашлянув в попытках привлечь их внимание. — А ведь портал начал закрываться.

— Что? — Шарлотта ошарашенно подбежала к Мартину и компьютеру.

— Ребята, срочно! Приём! — Стивенсон заговорил в рацию. — Зеркало закрывается. Я попробую понять, в чём причина, а вам бы я посоветовал гнать оттуда.

Стивен чуть не уронил рацию, когда услышал подобные слова от друга. Жаклин замерла на месте, всё ещё ища взглядом то, что она видела в тот раз, хоть что-то. Она совсем не слышала Стивена.

— Жаклин! — Джэймс на секунду задумался и потащил девушку за руку к выходу.

Мерцание, исходившее от зеркала, стало постепенно стало угасать. Стивен толкнул в зеркало Джэльду, а сам побежал после неё, но когда он вбежал в портал, он испытал боль, сравнимую с ожогом всего тела, будто защитный костюм прилип к телу и раскалился до температуры плавления. Он упал на пол, издавая стоны.

— Стивен! — Элизабэт метнулась к Джэймсу; на лице девушки чётко можно было прочитать страх. — Ты как?

— Живой, — Стивен опёрся о правую руку и постарался встать.

— С тобой всё нормально? — Мартин помог другу встать. — Что-то странное. Не должно было такого произойти.

— Не должно было? — Со злостью и агрессией заметила младшая Шварц. — Вы его чуть не угробили!

— Бэт, успокойся. Я жи-вой, — Стивен снял костюм и оглядел свои руки. — И внешне я не пострадал. Расслабься.

— Это уже не «Три зеркала». Вы понимаете? Вы сделали что-то не так! — Элизабэт посмотрела на всех.

— Мы что-то сделали не так? Да я видела в тот раз людей. Чем не параллельный мир? — Жаклин слегка нахмурилась в попытках отстоять свою правоту.

— Ты вообще… я уверена даже, что придумала всё это. Мало того, что мы не получили нужных результатов, так это ещё стало слишком опасным.

— Я что-то не помню, чтоб ты заботилась о безопасности, когда взрывала тут всё из раза в раз! — Крикнула Шарлотта, но сразу же осеклась.

— Я… — Элизабэт снова посмотрела на людей, окружающих её. — Я отказываюсь от работы в проекте! — Она направила взор на Стивена в попытках увидеть одобрение в его глазах, но он лишь показал удивление и смирение с ситуацией. Девушка швырнула на диван у двери медицинский халат, покрывавший её плечи все те годы, что она работала вместе с Шарлоттой и командой, и вышла, захлопнув дверь в гараж.

Стивен посидел несколько секунд в думах после ухода Элизабэт, а затем привстал с дивана и пошёл следом за младшей Шварц.

— Бэтти, подожди, — Джэймс остановил Элизабэт на лестнице. — Что на тебя нашло?

— Ничего! Отстань!

— Элизабэт, посмотри на меня! — Стивен остановился и повысил голос.

— Я устала. Я устала верить, что получится так, как должно. А получается иначе. Я сама видела. Ты видел.

— Может быть этому есть разумное объяснение?

— Я не хочу его искать. Я стала интересоваться всем этим не из-за большой любви к физике, — Элизабэт спустилась по перилам вниз, сев на ступень лестницы.

— Ты плачешь чтоль? Бэт… — Стивен поднялся на середину лестницы, где сидела Элизабэт, и примостился рядом.

— Я просто любила маму. Её нет, а это единственное напоминание о ней. Но это напоминание оскверняет её память. Я верю, что её теория правильная, но что-то не так… Всё не так! — Выкрикнула девушка и свернулась калачикам на холодной ступени.

— Слушай, «Три зеркала» и для меня являются чем-то большим, чем просто проект. Мой отец тоже принимал участие, маленькое… но участие, — Джэймс погладил Элизабэт по спине, та сразу же вздрогнула и посмотрела на Стива. — Кстати, а правда, почему ты заговорила о безопасности?

— Я испугалась, — ответила Элизабэт, вытерев слёзы с лица рукавом рубашки.

— За что? — Джэймс убрал с щеки Элизабэт белокурую прядку волос, заправив ей за ухо.

— Правильнее спросить «За кого?».

— За меня чтоль? — Стивен нагнулся поближе к Элизабэт. — Бэтти?

— Что-то вроде этого… — Промямлила она.

— Я же сказал, что всё нормально. Ну да, было больно, но сейчас терпимо.

— А если бы… если б ты не успел…

— Расщепило бы меня, может навсегда бы там остался, — усмехнулся Стивен. — Это была бы самая тупая смерть из возможных.

Элизабэт покачала головой:

— Ты то шутишь, а мне совсем не смешно.

Стивен поглядел на Элизабэт и прижал её к себе:

— У тебя сердце быстро бьётся, — заметил Стивен, — прям колотится.

— Знаю, — всхлипывая, сказала Элизабэт.

— А ты и дальше молчать будешь о чувствах?

— Что? — Девушка вырвалась из объятий Джэймса и с наигранным удивлением помотала головой.

— Да знаю я всё. Только вот… дурак… раньше не заметил, — Стивен улыбнулся и замолчал.

— Ты о чём? Что ты не заметил? — Элизабэт старалась держаться, правда старалась, изображая непонимание.

— Да чёрт со всеми, — проговорил Стивен и неожиданно для Элизабэт потянулся к ней и трепетно коснулся губ девушки, поцеловав её.

Элизабэт от удивления застыла и распахнула глаза. Она не могла поверить во всё происходящее, в голове бушевали эмоции, которые никак не успокаивались. Стивен прижал её к себе. Бац, буря внутри неё успокоилась. Через секунду другую Элизабэт расслабилась, осторожно дотронувшись до шеи Стивена ладонью. Всё то, о чём она думала оказалось таким жалким по сравнению с тем, что происходило на данный момент.

Эти двое совсем не заметили, что возле них кто-то стоял.

— Я убью тебя, Джэймс.

Стивен и Элизабэт резко разорвали поцелуй и вскочили со ступени при виде человека, который был действительно настроен убить этого самого Джэймса.

— Шарлотта, спокойно… — Сказал Стивен, загородив собой младшую Шварц. — Спокойно… — Он поднялся на одну ступень выше вместе с Элизабэт.

— Как ты посмел? У тебя крыша совсем поехала? — Шарлотта сделала ответный шаг, шаг вперёд. — Решил и ей завладеть?

— Я не понимаю… о какой крыше речь. Крыша дома вроде цела… — Стивен пытался сохранить спокойствие, изображая полного идиота.

— Лина, у тебя под рукой есть что-то тяжёлое? — Шарлотта обратилась к Жаклин, выходящей из лаборатории.

— Нет. А что слу… чилось, — перед Жаклин предстала картина маслом: Стивен прячет за собой Элизабэт, стоя на лестнице, а Шарлотта смотрит на него, в любой момент готовая наброситься подобно кобре. — Шарлотта, успокойся.

— Успокоиться? Успокоиться? — Шарлотта буквально закипала изнутри.

— Сейчас Стивен всё объяснит. Верно же, Стивен? — Камбэлбоу пыталась мимикой заставить его кивнуть или поддакнуть. — Я так полагаю… он замешан в происходящем…

— Наверное… — Стивен стоял как у школьной доски, говоря виновато учителю, что он не знает ответа.

— И давно? — Старшая Шварц сомкнула челюсти и сжала кулаки. — Я тебя спрашиваю, Джэймс! Давно?!

— А тебе какая разница? Ты что так взъелась? — Элизабэт слегка оттолкнула Стива и сделала пару шагов вниз по лестнице.

— Сегодня, — опустив глаза в пол Джэймс.

— Он использует тебя. Как ты это не поймёшь?! — Старшая Шварц уже не была готова сдерживаться.

— Шарлотта, по твоим рассказам меня все используют! Может быть ты тоже? Хотя это и без твоих слов понятно! — Элизабэт смотрела прямо на сестру.

— Джэймс, не хочешь своей новой пассии ничего рассказать? — Шарлотта пронзила Стивена взглядом, словно этот взгляд превратился в стальной клинок.

— Я не понимаю, — настойчиво отчеканил он.

— Ты не понимаешь, как заработал одержимость? Я знаю о том, где ты находился после смерти отца. Я знаю, что ты делал, какие лекарства принимал, где тебя лечили и кто.

— Стивен, о чём она? — Элизабэт замерла, спросив Джэймса.

— Она бредит, Лиз, — уже совсем неуверенно ответил Стив.

— Говори! — Шарлотту в данный момент сдерживала только Жаклин, сжавшая кисть её руки.

— Я не смог перенести смерть папы… — От безысходности начал Джэймс. — У меня появилось ощущение, что я — он. Меня отправили на лечение, я принимал сильные препараты. Целый год провёл в четырёх стенах.

— Дальше, — настояла Старшая Шварц.

— Проектом я занялся из-за отца. Я пытался стать похожим на него, если не им самим.

— А из-за этой одержимости… — Шарлотта повысила тон и жестами показала Джэймсу, что если он не договорит, она его прикончит.

— Я не могу… Шарлотта остановись, — будто ком появился в горле у Джэймса. Он умолял взглядом.

— А я могу. А дальше… ты не остановился, Джэймс. Ты завладел мной как вещью, — старшая Шварц старалась сдерживать, говоря уже сквозь зубы, — Родители наши были вместе какое-то время. Ты решил, что нужно сделать тоже самое со мной, только не из-за любви, как у них… а теперь ты втягиваешь в это и Элизабэт. Она влюблена в тебя… Scheisse! Она не видит всего того, что происходит!

Элизабэт замерла, глядя в пустоту. Ноги её слегка подкосились. Она замерла, а потом убежала наверх, чуть не упав на последней ступеньке, но она успела выставить руки вперёд, ударившись ими о пол в попытках удержаться.

— Я увидел то, что не замечал годами, Шарлотта, — произнёс Стивен тихо. — Я идиот, я это знаю, — он быстрыми шагами поднялся по лестнице и скрылся во тьме.

— Ты не пойдёшь за ней? — Обратилась Камбэлбоу к старшей Шварц, проводив глазами Джэймса.

— Не пойду.

— Почему?

— Не знаю я. Мне б в своей жизни разобраться… — Вздохнула Шарлотта и накинула на плечи чёрный плащ.

— Опять бежишь от проблем?

— Не от чего больше бежать…

— Остановись. Посмотри вокруг и реши уже наконец эти проблемы!

— Клубок, который я хочу размотать, уже нельзя раскрутить, однако его можно закинуть в большой мешок, где ты о нём забудешь.

Шарлотта больше ничего не сказала. Она вышла на улицу, где её огрел сильный порыв прохладного, но уже с ноткой тепла, ветра. Сама того не осознавая, Шварц вновь пришла к кафе. То ли желание убежать от всего и всех её сюда привело, то ли аромат корицы и пряностей.

На входной двери звякнул маленький колокольчик. Официант проводил Шарлотту за стол у окна. В помещении была совсем другая атмосфера, совсем не как на улице или дома. Она каким-то волшебным образом успокаивала и расслабляла. Шарлотта пришла сюда совсем не есть и распивать чаи, коктейли и прочее, как обычно, её здесь привлекало совсем другое — волшебная атмосфера уюта. Женщина ради приличия заказала стаканчик кофе, а сама чуть откинулась на кресле и о чём-то задумалась.

— Здравствуйте, — голос был знакомым.

Перед лицом Шарлотты появился Джонатан, Джонатан Манн.

— Здравствуйте, — ответила она слабо.

— Иногда мне кажется, что Вы приходите сюда только тогда, когда грустно на душе.

— Так и есть. Присаживайтесь, — Шарлотта сама от себя не ожидала этих слов, но что-то ещё добавлять не стала.

— Я рад, что Вы не злитесь на меня. Вы получили…

— Письмо? — Перебила Джонатана Шварц.

— Письмо.

— Получила.

— И Вы на меня не в обиде? — Уточнил мужчина, еле заметно улыбнувшись.

— Совсем нет. Но я жду объяснений, — Шарлотта уселась прямо и приподняла бровь.

— Я никакой не журналист. Я обычный человек, ищущий вдохновения в обычных вещах — я писатель.

— Весьма интересно, — хмыкнула Шварц. — О чём пишете?

— О тяжёлой жизни людей, — вздохнул он.

— А почему об этом? Есть множество других тем.

— Я пытался таким образом убежать от жизни, стараясь убедить себя, что бывает жизнь и похуже моей, а сейчас я преследую лишь цель — написать о том, что тяжёлая судьба — не повод избегать перемен в жизни и быть несчастным.

— У Вас была тяжёлая судьба?

— Что-то в этом роде. Я был ребёнком, когда меня бросили родители. Они отправили меня в детский дом.

— Мне жаль…

— О нет-нет, не думайте даже жалеть меня. Без всех трудностей не случилось бы со мной ничего того, что происходит сейчас. Да, я не гений, не величайший писатель, но я искренне люблю то, что делаю.

— В каком-то смысле мы с Вами похожи, только я до сих пор бегу… — С сожалением в голосе сказала Шарлотта.

— Остановитесь, — просто ответил Манн.

— Если б так было легко.

— Это легко.

— Ваш кофе, Мадам, — официант принёс бокал кофе и мигом удалился.

Шарлотта задумалась, делая медленные и вдумчивые глотки. Джонатан не стал отвлекать Шварц от напитка, поэтому открыл свой дневник, который лежал у него в портфеле, и начал что-то писать. Шарлотта услышала шорох бумаги и подняла глаза со стакана кофе на Джонатана. Он, заметив её взгляд на своей работе, повернул тетрадь к Шарлотте. Та прочитала абзац и слегка напряглась.

— Знаете, Ваш стиль письма напоминает мне одного человека, но это глупость.

— Скажите же эту глупость, — настоял Манн.

— Я последнее время читаю произведения Виктора Эдэра. Не стану скрывать, что это мой любимый писатель. Построение предложений похоже с Вашим.

— Вы знаете его подпись? — Неожиданно задал вопрос Джонатан.

— Ну да. В одной из книг, у меня есть его подпись.

— Что ж, — мужчина перелистнул дневник на самую первую страницу.

— Писательский дневник Виктора Эдэра… — Прочитала Шарлотта, а затем увидела ту самую закорючку, которая была в её книге. — Так Вы…

— Виктор Эдэр.