Три возраста Арман-ханум

Часть 1. Бабулины были и небылицы Мэйл-переписка бабушки и внучки

С чего началась переписка

Асем бабушке

Бабуль,

впервые в жизни пишу тебе электронное письмо. Ты же каждый день просматриваешь свою почту, так что мое письмо ты не должна пропустишь.

Я пришла сегодня специально, чтобы поговорить с тобой. Наверно, дедушка сообщил тебе об этом. Ты, как всегда, была занята: беседовала с каким-то студентом или магистрантом, возможно, и с кем-то из коллег. Ждала я, ждала и наелась дедушкиных беляшей. Ммм, объедение! Тесто нежное, как пух! Ты не принимай это слишком близко к сердцу, но готовит дедуля намного вкусней тебя! Конечно, дед захотел, чтобы я отнесла беляшей и баурсаков с пылу, с жару его несравненной доченьке, и я ушла с еще горячей выпечкой домой.

И знаешь, мне пришло в голову, что при разговоре с тобой я могла расплакаться, а этого мне совсем не хотелось. Поэтому решила написать тебе. Накануне ты забегала к нам ночью. Вы думали, что я крепко сплю. Мама жаловалась, что меня не узнать, что я стала хамкой, грубой и непослушной, а ты возражала, говорила, что ко мне нужен особый подход, потому что у меня пуберитат. Я и сама чувствую, что со мной что-то не так. Аже, что это за пуберитат такой? Он не заразный? Опасный, очень? Скажи мне всё! Ничего не скрывай!!! Кроме тебя мне не к кому обратиться. Сама же видишь, что меня никто не понимает, хотя все, видно, знают, что у меня серьезные проблемы. Дедушка, конечно, врач, но мне как-то не совсем удобно спрашивать у него такие вещи. Папе обычно не до меня, а мама всегда ожидает от меня чего-то или сверхъестественно замечательного, или совсем непутевого.

Твоя внучка Асем

Ответ бабушки

Милая моя Асемочка, крошечка моя, солнышко, звездочка!

Не нужно бояться!

Удивляет меня, как это ты не стала сразу же искать значение этого слова в Интернете! Пуберитат – это вовсе не болезнь! Через это состояние проходят абсолютно все люди. Это переход от детства к юности, это стадия взросления. Это изменения тела и мозга. Ты уже не маленький ребенок, ты подросток, но еще не совсем взрослая. Этот период все переносят по-разному: одни легко, даже не очень заметно для себя и окружающих, а у других это происходит тяжело, бурно. Всё, как вы говорите, перемелется, устаканится, всё будет не просто хорошо, а замечательно!

Бабуля

Бабушка

Замечательно, что ребенок мне доверяет. Но это и пугает немного. Я ведь не детский психолог и вообще не психолог. Подростки ведь особое племя, их часто невозможно понять. У них своя, не совсем понятная мне, жизнь, свои жизненные правила, свои представления о ней, свои убеждения и предубеждения. Постаралась ответить ей предельно честно и понятно, не испугать ее, успокоить, настроить позитивно. Постараюсь притушить эти тинэйджерские заскоки.

Вечно мне приходится соперничать с ее удивительным дедом! Но готовит он, и правда, лучше меня. Приходится признать это.

Раньше у меня и сейчас у внучки

Асем бабушке

Бабушка,

я не стала серфить в Нете, потому что просто боялась узнать что-то страшное. А ты бы сумела смягчить этот зубодробильный удар, и я тогда смогла бы его достойно перенести. Я поняла теперь с твоей помощью, что я взрослею буйно, бурно и тяжело.

Знаешь, бабуля, у меня есть кое-какие вопросы, которые я не могу задать никому прямо в лоб: я бы стала опускать глаза, краснеть, смущаться. А вот так, из соседнего дома, через стены, это намного легче. Давай будем с тобой переписываться!

Признаюсь честно: у меня складываются не особо хорошие отношения с твоей дочерью. Вы ее, прямо говорю, плохо воспитали, да и по натуре она ни на тебя, ни на дедулю не похожа. Она нетерпимая: не выносит, чтобы что-то было не так, как ее Высочество желает; она нетерпеливая: требует, чтобы все ее приказы выполнялись тут же, в мгновение ока; она необязательная: забывает, что обещала сделать; она не может достойно воспринимать критику в свой адрес, заметь, бабуля, справедливую критику! Тут же встает на дыбы и говорит свою любимую фразу: «Рано тебе ещё судить и осуждать!»

О папе вообще молчу! Что можно сказать о подкаблучнике, который заглядывает в рот жене и постоянно смотрит на нее нежным телячьим взглядом? Она для него всегда права! Он на неё молиться готов! Только на колени прилюдно не встаёт! Он ничего сам в доме не решает. Его ответ на всё: «Спроси у мамы!»

Асем

Ответ бабушки Асем

Асемчик,

тебе не кажется, что ты слишком категорична?

Представь себе, что твой папа совсем не уважает маму, делает всё наперекор ей, хамит, грубит, шумит, поколачивает ее и вас. Тебе понравилось бы такое?

Он понимает, что у жены очень ответственный этап в ее карьере, она завершила свою работу над диссертацией, ей надо сосредоточиться на подготовке к защите докторской высшего уровня, а у нее двое непослушных деток, которые только тем и заняты, что доставляют ей хлопоты. Но он не хочет, чтобы она думала, будто ее отстранили от решения семейных проблем. Он понимает, что она расстраивается из-за того, что ее защита затянулась, если бы не дети и домашние дела, она бы давно защитилась, чувствует себя немного виноватым, потому что сам он успел всё сделать благодаря тому, что жена освободила его от всех посторонних дел.

Ажеша

Бабушка

Боже, какие страсти-мордасти, оказывается, разгорелись в семье дочери! Для меня отец был самым-самым - умным, справедливым, замечательным, правда, к маме я относилась несколько снисходительно, замечала все ее недостатки, а тут для ребенка нет авторитета в семье.

Как-то на мой вопрос, как зовут учителя по истории, она не могла ответить. Надо будет поинтересоваться, есть ли у Аськи любимые учителя. Я помню, что у меня такие были. Я до сих пор помню их, помню их имена. С замиранием сердца весь класс слушал, как наша Адуля-красотуля (могли ведь дать обидное прозвище, вроде Хромоножки: она слегка приволакивала ногу, или ещё как-нибудь) артистично декламировала «Демона». Я ведь «Демона», «Мцыри», «Евгения Онегина» наизусть знала. Кого сейчас заставишь это выучить? Даже читать не станут! И «Аз и Я» Олжаса Сулейменова я у нее брала почитать. И «Жизнь взаймы», «Три товарища» Ремарка мы с ней по дороге из школы обсуждали. И Роберта Рождественского, Евгения Евтушенко, Беллочку Ахмадулину и Андрея Вознесенского я ей в ее уютной стародевичьей квартирке, как я сейчас понимаю, взахлёб наизусть читала, когда мы готовились к проведению литературного вечера.

А Ерке Булатовна по математике? Она ведь просто заворожила нас миром цифр! Часто отсаживала нас, троих отличников, давала интересное и сложное задание, сама же занималась с классом. А мы ломали голову над красивой и заковыристой задачей. Как это мне нравилось! Папа ожидал, что я прямиком в Бауманку направлюсь, только туда, никуда больше. Странно даже, что я вдруг пошла не в технический вуз, а переметнулась в иняз. Видно, я знак какой-то свыше получила.

Перевелись что ли уже хорошие учителя? Ведь она не всегда даже может мне имя преподавательницы назвать, когда я интересуюсь! У нас, видно, возможностей для развлечения мало было. Мы ведь с таким интересом ко всяким тематическим вечерам готовились! И с каким удовольствием на свои танцевальные вечера ходили! А разговоров потом сколько! Кто с кем танцевал, кто кого чаще всего приглашал, кто кому улыбался, кто никого не приглашал, а постоянно на кого-то пялился…

Интересно, с кем Асем дружит? Ко мне ведь она не приводит своих друзей. Их я вижу только на праздновании дня рождения. Какое влияние они на нее оказывают? Что их связывает? Свекровь Даны занималась с ней музыкой, но как-то особого интереса к игре на фоно ребёнок не испытывал. В музыкальную школу только три года походила, бросила. Заставлять – смысла не было.

Короче, надо что-то делать!

Асем бабушке

Бабуля,

я поняла, что я не всегда права, когда изо всех сил стараюсь настоять на своем. Но пойми и ты, что требования ко мне - как к взрослому человеку, но никого не интересует мое мнение, будто я еще недоросль. Своего долгожданного сына они избаловали предельно. Вот ты всегда подчеркиваешь, что не должно быть в семье разного отношения к мальчику и к девочке. А у нас в семье, должна тебе сообщить, сплошная дискриминация. Я как рабыня Изаура, в которую с упоением играла в детстве мама (она сама рассказывала).

Асем

Ответ бабушки

Звездочка моя, семечко, зёрнышко,

никто не относится к тебе как к Золушке или Изауре! Думаю, что мама хочет привить тебе навыки, которые пригодятся в самостоятельной жизни. Нужно уметь обслуживать себя, создавать вокруг себя порядок и уют.

Я, например, уже во втором классе стирала свои атласные ленты для косичек, воротнички и манжеты, гладила их и пришивала воротники и манжеты к форме. Сама заплеталась, сама вовремя собиралась в школу. Никто не помогал мне делать домашнее задание. Вовремя отправлялась в школу. Приходила, правда, не всегда вовремя. По дороге из школы я друзьями могла заиграться, зайти к кому-либо в гости, привести с собой гостей.

Знаешь, у нас ведь не было столько одежды, как у вас. 2-4 платья на каждый день и одно праздничное. Но у каждого ребенка, у каждой девушки и женщины были теплые панталоны из трикотажа с начесом. Они традиционно были ядовито-розового и не менее броского голубого цвета. Ты думаешь, почему я так не люблю эти цвета? Французские звезды, Ив Монтан с Симоной Синьоре, приехавшие на кинофестиваль в Москву, пришли в дикий восторг от этих женских штанов с резинками и их размеров, приобрели их, чтобы показать во Франции, что советские женщины даже в этом уродстве ухитряются нравиться мужчинам.

Не представляешь, как я была счастлива, когда я стала московской студенткой и оказалась вдали от мамы, которая не могла проверять, есть ли на мне эти уродливые панталоны. Считалось, что без них я отморожу себе все внутренности.

Я немного отвлеклась. Ты старший ребенок, вас двое. Вам повезло. Вы не единственные дети в семье, как твой дед и я. Ты не представляешь себе, как мне иногда в трудные моменты жизни хотелось, чтобы у меня был кто-то – брат или сестра, с которыми я могла бы поговорить, посоветоваться! Моя двоюродная сестра была намного старше меня. С родителями ведь на некоторые темы не очень хочется говорить. Люди не вечные. Когда-нибудь не станет меня и дедушки, папа и мама, конечно, не скоро, но тоже когда-то уйдут. Тогда вы будете друг другу опорой. Вы с ним одной крови!

Ты поинтересуйся у мамы, как она относилась к Жану в детстве, пусть сама расскажет.

Бабушка

Бабушка

Ну вот, этого только не хватало! Ребенок чувствует себя несчастным, обделенным, обездоленным, одиноким, угнетенным…

Я была единственным ребенком, но чувствовала постоянно давление, я ведь слышала жалостливые разговоры, что у бедного отца нет сына, только единственная дочь. И всё детство, всю юность старалась быть лучше, если не всех, то, по крайней мере, многих, чтобы папа мог мной гордиться, потому что я лучше во много раз всяких там дурацких сыновей.

Нужно будет поговорить с зятем и дочкой! Ален – живой мальчишка, озорник, но нужно, чтобы был предел озорства, а то испортят ребенка. Пора отдавать его в спортивную секцию. Нужно уже начинать обучение иностранному языку. Но лучше, конечно, чтобы не со мной!

Как было с первой любовью в ваши лета?

Асем

Бабуль,

я всё поняла! Постараюсь быть терпимей к этому несносному мальчишке. Может быть, получится даже его полюбить. Всё же мы ведь с ним одной крови...

А теперь давай лучше поговорим о приятных вещах. Напиши мне, пожалуйста, о своей первой любви! Мне очень интересно, как вы познакомились с дедушкой? Вы такие разные, но будто созданы друг для друга. Вы, наверно, сразу же с первого взгляда влюбились в друг друга? Напиши, как это произошло! Это, думаю, было так трогательно!

Асем

Ответ бабушки Асем

Родная моя,

с Марленом у нас всё происходило не так розово-романтично, как ты себе представляешь. Оказывается, что на твой вопрос очень трудно быстро и однозначно ответить. Раз твой дед уверяет, что влюбился в меня с первого взгляда, то давай поверим ему. Возможно, что это так и было.

А у меня всё это было несколько иначе. Я с первого взгляда влюбилась не в твоего деда, а в молодого человека из Ленинграда. Туда я приехала навестить подругу. Просто гуляла по Невскому проспекту, пока подруга сдавала экзамен, переходила Аничков мост на Фонтанке и уперлась взглядом в парня, который также пристально смотрел на меня. И мы остановились в сутолоке толпы друг против друга – глаза в глаза. Три года длилась наша любовь. Мы писали друг другу письма. Тогда письма писали на бумаге, вкладывали их в конверт с адресом, заклеивали и бросали в почтовый ящик. Почтовые работники его доставали, доставляли на поезде или самолетом в нужный город, и почтальон приносил его и бросал в ящик для газет и писем в жилом доме. За три года у меня накопилась большая пачка писем от любимого человека. Я их долго хранила, даже когда вышла замуж. (В первый раз я выходила замуж не за твоего дедушку и не за любимого мужчину.) Еще мы звонили, подолгу разговаривали по телефону, я приезжала в Ленинград, он вырывался иногда в Москву, мы вместе ездили в Прибалтику, один раз на летних каникулах махнули на Чёрное море. И когда я была на четвёртом курсе, его мать получила разрешение покинуть Союз и переехать в Израиль. После смерти отца Кирилла его мама прямо-таки бредила переездом. Она была уверена, что у талантливого сына блестящее будущее совершенно невозможно в Союзе. Сначала в Израиль, а оттуда уже в Штаты.

Мой ленинградец, к которому, как мне казалось, я испытывала глубочайшие чувства, уезжал навсегда в другую страну. Он, как говорили в старину, просил моей руки, а сердце вроде ему уже и так принадлежало. У меня была возможность уехать с ним, но меня приводило в ужас, что предстоял переезд в чужую страну, где говорят на незнакомом мне языке, жизнь в окружении чужих людей без знания их законов и традиций… Нужно было оставить всё привычное и родное, покинуть родителей, друзей, не бывать больше в любимых театрах и музеях, не гулять по привычным улицам… Он не мог оставаться в Союзе, разлучиться с матерью, так как тоже был единственным ребенком. Даже в том случае, если бы он остался в Союзе, я не уверена, что пошла бы против воли отца, который был настроен на мой брак только с казахом. А Кирилл, мало того, что русский, но еще и с мамой-еврейкой.

Как-то Кир с другом ломали голову над макетом какой-то мельницы: что-то мешало ее работе. Друг Кира собирался получить патент. Я подошла, со знанием дела осмотрела макет, потом уткнулась в чертёж.

- Мешает вот эта пимпочка, ее нужно сдвинуть буквально на сантиметр влево.

Кирилл, его друг и мама с удивлением уставились на меня. Потом Кир и его друг стали рассматривать чертёж и макет.

- Похоже, Арман, права, как же мы раньше не сообразили, - сказал Кир.

- Надо же, оказывается, степной тюльпанчик ещё и соображает! – прямо-таки пропела его мама.

Что немаловажно, и его маме я в качестве жены ее единственного сына, конечно, не совсем подходила. Не сказать, что я ей совсем не нравилась. Нет, я её иногда умиляла искренностью, наивностью провинциальной девочки, даже удивляла сообразительностью, умом. Она прекрасно понимала, что если я поеду с ним, то это будет дополнительная проблема. Я для нее – чемодан без ручки. Вроде, сын любит меня, для него я дорога. Поэтому она терпит меня. Но она втайне надеялась, что там, на чужбине, сын найдёт более подходящую партию, выгодную, из местных благополучных девушек.

В дни моей молодости студенты и аспиранты родом из других республик устраивали в ресторанах встречи земляков. Вот на такое сборище казахского землячества, чтобы поднять мне настроение, затащила меня моя приятельница. Много знакомых лиц, незнакомых ещё больше. Мне было откровенно скучно.

Вот там меня и приметил твой дедушка. Он попал на этот вечер случайно. Он был в Москве в командировке, его затащил туда его приятель. Он подсел ко мне с комплиментами, пытался развлекать, старался изо всех сил произвести приятное впечатление, увязался провожать, возле дома напрашивался на чай, но я не приняла его ухаживаний, да еще и произнесла фразу, которая навсегда занозой засела в памяти твоего любимого деда: «Молодой человек, нельзя же быть таким навязчивым!»

Я в тот момент переживала болезненную девичью драму: уехал Кирилл.

Бабушка

Нахлынули воспоминания... Первая любовь да еще и с первого взгляда – это воспоминание о ней на всю взрослую жизнь, как о самом светлом и чистом чувстве. Ленинград. Кирилл, выпускник ЛЭТИ...

Я приехала навестить подругу, которая поступила в Текстильный институт. Она рассказывала, как они очень весело общались во время перемен со студентами ЛЭТИ. «Тряпичницы! Ткачихи!» - орали с энтузиазмом ЛЭТИшники, в ответ слышали: «Столбовики! Электрики!» Так вот, мне предстояло влюбиться в столбового электрика с высшим образованием.

Я помню, как я пошла прогуляться по Невскому проспекту, переходила Аничков мост и вдруг почувствовала чей-то пристальный взгляд. Пронзительно-зеленые глаза, осененные, как пишут в старинных романах, длинными стрельчатыми ресницами, прямо-таки впились цепко в меня. Я остановилась - как под гипнозом.

- Девушка, Вы еврейка или у Вас просто умное лицо?

Вот придурок! Какой дурацкий сионистский вопрос! Я нашла в себе силы ответить:

- Не только умное лицо, ещё и умные мозги!

Боже мой, но какой же он был красивый этот сионист! Я глаз оторвать не могла. Загорелое лицо и эти прозрачные, как льдинки, зеленые глаза. А чем я его могла привлечь? В то время был снял какой-то трогательный советско-японский фильм, в котором русский парень и японская девушка полюбили друг друга. И хорошенькие азиатские девушки, напоминающие внешне японок, были в «тренде». Наверно, парень вышел из кинозала после просмотра этой сентиментальной муры! Он взял меня за руку, и я, как завороженная, дала повести себя по Невскому проспекту. Беседа завязалась очень легко. Мы долго бродили, болтали, смеялись, поели в «Лакомке» (там особо нечего было выбирать: отварная курица с припущенным рисом, но очень вкусный десерт), смотрели фильм в «Баррикаде».

- Я на Халтурина живу. Это совсем рядом. Идем, я тебя кофе напою, я умею его готовить десятью способами, - предложил он.

Я не понимала, почему я так по-детски доверчива, меня пугало это. Я отказалась. От своих опытных подруг я знала, что ни в коем случае нельзя соглашаться на подобные приглашения домой – погреться, чай, кофе. вино или бренди попить, музыку послушать, в шахматы (го, шашки, карты, домино) поиграть. Всё это очень плохо заканчивается! И он проводил меня до дома, где снимала комнату моя подруга, к которой я приехала в гости. Мы сели на широкий подоконник парадного подъезда и вусмерть целовались. Потому что целоваться можно – это не страшно. И сердце то замирало, то начинало биться как сумасшедшее. Счастливое время было: ни ВИЧ, ни СПИД нам не грозили!

И началась наши отношения, продлившиеся три года. Я уехала в Москву. Мы изредка встречались то в Москве, то в Ленинграде, ездили в Таллин, Ригу. Переписывались, разговаривали по телефону. Позже я поинтересовалась, почему он задал такой странный вопрос при первой встрече: «Вы еврейка или у Вас просто умное лицо?» Оказалось, его мама велела, шутя, жениться на еврейке или хотя бы на девушке с умным лицом. Ему показалось, что я еврейка: волосы черные, миндалевидные черные глаза, тонкая кость, вот и брякнул невпопад.

Я, прекрасно понимая бесперспективность этих отношений, всё-таки цеплялась за них. Я прекрасно понимала, что им пришел бы конец, даже если бы он остался в Союзе. Не понимаю сейчас, зачем я добровольно продлевала эту агонию. Хотя сейчас нашу связь и отношениями невозможно было бы назвать – так, полудружба с эротическими элементами. Целовать меня можно было «только до сюда, ниже нельзя!» Бедный парень! Надеюсь, что импотентом из-за меня он не стал! Я не вышла за него замуж, испугавшись сложностей, побоялась оказаться в чужой стране без знания языка, друзей, не захотела покидать Союз, родителей. Кроме того, я чувствовала, конечно, что мать Кирилла я не устраиваю. Я слышала, как она звала его, когда снимала телефонную трубку: «Кир, беги, твоя степная девочка!».

А вот ту встречу, которая так интересовала внучку, помнил до мелочей ее дед, он и мне напомнил о ней. Как я поняла, это было как раз после отъезда Кирилла в Израиль. И я была в тот момент, конечно, в глубокой печали. Мир раскололся для меня на две половинки: светлую – где был он, и темную – где его нет, где в потемках брожу я.

Одна из моих приятельниц, дочь папиного друга-академика, вышла втихаря замуж за чудесного русского парня. Она была на два года старше меня, закончила химфак в МГУ. При Хрущеве быть химиком было очень престижно. После окончания вуза Айман тихонько смылась в Алма-Ату. Её мать, подруга моей мамули, узнав о замужестве дочери, естественно, не обрадовалась, уничтожила паспорт дочери и свидетельство о браке, велела получить новый паспорт и ничего не говорить о замужестве отцу. Когда молодой супруг прибыл в поисках исчезнувшей жены в дом ее родителей, теща выперла его, не дав возможности что-то сказать. Сергея сначала приютил один наш общий приятель, сын другого папиного друга: родители были на курорте. Когда родители вернулись, Сергея пустила в свою квартиру я.

– Что-то Айман к тебе зачастила. Вы вроде бы не были с ней настолько дружны, – заметила как-то моя мама. – И кто этот мальчик, который приходит в твою квартиру? Не поняла, он в ней ночует?

– Это наш общий московский друг, он приехал, чтобы увидеть Алма-Ату, – без зазрения совести соврала я.

Я поняла, что если я выйду замуж за Кирилла, нас ожидает нечто подобное: и мои родители тоже жить вместе нам не дадут.

Интересно, что на все общие сборища папина компания всегда брала с собой детей. Теперь я понимаю, что они делали это с прицелом, в надежде, что, повзрослев, мы дадим им возможность породниться. Но из всей кучи детей ни одной семейной пары не вышло. Мы были как сестры и братья.

Так вот, возвращаюсь к теме «первого взгляда». Чтобы как-то поднять моё жуткое настроение, моя приятельница вытянула меня в ресторан на сборище так называемого землячества. Вдалеке от родного края интерес к соотечественникам, оказывается, резко возрастает. Встречалось много знакомых по Алма-Ате лиц, но в большинстве это абсолютно чужие мне люди.

Ко мне подсел молодой человек, по возрасту, скорей всего, аспирант, белолицый и с иссине-черными кудрявыми волосами, и начал, как мы, девушки, говорили между собой, меня «клеить». У меня не было никакого желания общаться с ним, и я отделывалась короткими ответами, а потом мне всё надоело, и я решила уйти. Подруги рядом не было, она вовсю кокетничала с каким-то парнем и, явно, уходить так рано не собиралась. Я помахала ей рукой и вышла из ресторана. До дома, в котором папа снимал для меня маленькую квартирку, было всего две остановки, и я пошла пешком. Незнакомец увязался за мной. Не скажу, что он был мне неприятен: высокий, замечательно сложен, красивое лицо. Просто мне было не до него. Такого добра в Москве хватает! Это ведь не маленький уездный городок!

Возле входной двери юноша пытался напроситься на чай, просил номер телефона, хотел назначить свидание. Марлен уверяет, что мой тон был ледяным, когда я произнесла: «Молодой человек, нельзя же быть таким навязчивым!» Даже предчувствия не было, что когда-то в будущем он станет самым близким и дорогим мне мужчиной.

Он приезжал на защиту своей кандидатской диссертации и совершенно случайно оказался с другом на встрече земляков. Если бы не срочные дела, он бы постарался еще раз встретиться со мной. Наводил позже обо мне справки. Друг меня охарактеризовали как равнодушную ледышку, которая никому не симпатизирует, ни с кем из парней не встречается, в компаниях не бывает, занята лишь собой и учебой. Позже в Алма-Ате он не раз расспрашивал обо мне своего московского дружка. Получал один и тот же ответ: «Никого у нее нет. Да и никто ей не нужен. Наверно, она лесбиянка.» У друга были свои корыстные планы: его младшая сестра была влюблена в Марлена.

А вторая встреча произошла только через несколько лет в Алматы.

Глава 2. Когда следует целоваться и выходить замуж?

Когда следует целоваться и выходить замуж?

Асем бабушке

Бабуля,

ты молодец! Так и надо было действовать! Ты прямо настоящий стратег! Ты его пнула в первый раз, и теперь он знает, как трудно завоевать твое внимание и ценит его. Я считаю, что нельзя целоваться в первую же встречу, как бы парень тебе ни нравился. А когда вы встретились во второй раз? Расскажи, бабул

Ответ бабушки

Дорогая,

ты права: с поцелуями лучше не торопиться. Даже на втором свидании не стоит этим заниматься. И на третьем – ещё не время.

Есть у Юлии Друниной чудесные стихи:

Как объяснить слепому, Слепому, как ночь, с рожденья, Буйство весенних красок, Радуги наважденье? Как объяснить глухому, С рожденья, как ночь, глухому, Нежность виолончели Или угрозу грома? Как объяснить бедняге, Рожденному с рыбьей кровью, Тайну земного чуда, Названного любовью?

Очень красивые и мудрые мысли! Я полагаю, нужно подождать, не торопиться. Ты почувствуешь сама, если ты не слепая, не глухая и не заледенелая, что человек тебе дорог. Тебе твоё сердце подскажет. И никто не может тебе это объяснить.

А встреча с Марленом произошла через несколько лет уже не в Москве, а в Алма-Ате, так назывался тогда наш любимый город. Я побывала в неудачном браке, собиралась разводиться, он потерял семью: в автомобильной аварии погибли его жена и ребенок. Мать умерла позже, не выжив из-за тяжёлой травмы.

Оказалось, что его чувства ко мне не исчезли, не остыли. Он оказал мне дружескую услугу, бескорстную помощь, и тогда я сумела оценить его человеческие достоинства и полюбила его.

Бабушка

Асем бабушке

Что-то ты, ажешка, намудрила! Как маленькая! Не понимала что ли, что чересчур долго выкаблучиваться нельзя? Расскажи-ка, как ты ухитрилась до того, как стать женой дедули, замужем за каким-то хмырем побывать?

Хорошо, что судьба всё привела в должный порядок!

Давай вспоминай, как вы встретились в Алма-Ате. Сразу, наверно, узнали друг друга? Ведь жизнь вас обоих хорошо потрепала. Наверно, сразу бросились друг к другу? Или ты продолжала изображать из себя недотрогу? И он ни разу не упрекнул тебя за то, что ты валяла дурочку? А когда ты поняла, что совершила ошибку? Это же была кошмарная ошибка!

Твоя любящая и любопытная внучка

Ответ бабушки Асем

Лапочка моя,

это было понятно с первого часа, с первой минуты. Стало ясно, что за собственную тупость и глупость нужно платить очень дорогой ценой. Это была самая жуткая и непростительная ошибка в моей жизни. Нельзя наплевательски относиться к себе и поступать необдуманно, в любом деле. А я именно так и сделала.

Я перешла на второй курс аспирантуры. Ни с кем не встречалась. Ни в кого не была влюблена. Мне даже никто и не нравился. Моя мама еженедельно в каждом письме напоминала, что мне следует приглядываться к парням- аспирантам из Казахстана. Они – это будущая научная элита нашей страны. Иначе – крах! В Алма-Ате все достойные кандидаты разобраны! Меня ожидает унылая жизнь ученой старой девы. Такая вот жуткая перспектива!

Чтобы прекратить поток этих действующих мне на нервы посланий, я вышла замуж, можно сказать, за первого встречного. Он был на последнем курсе аспирантуры. В Алма-Ате у него была маленькая квартирка. Впечатление очень одаренного ученого он не производил, но был очень воспитан, хорошо выглядел, вроде бы был в меня влюблен, и мне показалось, что этого вполне достаточно. С ним было бы не стыдно появляться в обществе. Главное, чтобы любили меня. Мне казалось, что в паре всегда у кого-то чувства должны быть сильнее.

Нет, детка! Этого совсем недостаточно! Запомни, никогда не давай согласия стать женой до того, как познакомишься со всей его семьей! Будь предельно внимательна! Ничего не упускай! Постарайся понять, как его родители отнеслись к тебе. Часто первое впечатление бывает самым верным. Осознай, понравились ли они тебе. Если твой избранник единственный сын среди нескольких дочерей, беги стремглав из этой семьи: скорей всего, у него будут женские повадки. Мне, как феминистке, не следует так говорить, но он, явно, окажется любителем посудачить, посплетничать, позавидовать. Кроме того, единственные сыновья привыкают ощущать себя самыми главными и лучшими на планете. Отсюда пренебрежительное отношение к женщинам, отсутствие уважения к ним. Они для родителей, особенно для матери, пуп земли. Если он самый младший, то это изнеженное и избалованное существо, которое все должны обожествлять и лелеять, если старший, то на него повесят ответственность за весь женский батальон: пока все девицы не выйдут замуж, они будут висеть на его шее. Самым же большим бедствием будет его мамаша, она всегда будет соперничать с женой сына, ревновать его, вредить ей, особенно, если у нее самой нет мужа.

Твоя аже

Бабушка

Очередное письмо от мамы с укорами: «Ты о чем только думаешь? Годы идут, ты не молодеешь, самое время устраивать личную жизнь. Сейчас вокруг тебя будущий цвет страны! Вернешься, на работе у тебя будет только бабское окружение с небольшим количеством женатых и пузатых мужичков. Ни то что выбирать достойного, найти никого не сможешь!»

Боже мой! Как это всё надоело! Никто мне не нужен! Я так увлечена своей работой над диссертацией, я хочу получить от Москвы всё, что только возможно! Я подрабатываю в Интуристе после курсов не столько из-за денег, сколько для получения опыта. Я брала частные уроки стенографии и машинописи. Я посещаю интересные премьеры, я бываю на выставках в музеях, я смотрю, хожу, вижу, бываю, посещаю, участвую, работаю, мне всё это интересно и полезно. Этого моим родителям мало.

Возвращаюсь домой после очень неудачного посещения выставки в музее. Увязался за мной один назойливый, как зелёная навозная муха, ухажёр. Несколько месяцев не даёт спокойно жить. Аспирант какого-то технического вуза. Страшный, как смертный грех: огромный, смуглый до черноты, глыба перекатывающихся мышц. Мы с ним рядом – крот и Дюймовочка. Настроение подгадил, урод. Неужели не видит, что меня трясёт от страха и отвращения?! Всё норовит приобнять, за руку взять. Девчонки говорят, что он тяжеловес, штангист, кому-то из них он даже очень нравится. Одна девица прямо глаза закатывала: «Как представлю, что он обнимает – прямо до хруста костей!» Что там представлять – кости потом в кучу не соберёшь! Тупая бандитская морда как может нравится? От этих боксёров и тяжеловесов лучше подальше держаться! Что-то есть в них садистское! Когда он бывает на занятиях и тренировках? Ощущение, что занимается лишь охотой за мной. Куда ни пойдёшь, везде на него натыкаешься! Еле сбежала от него! Заскочила в такси и улепетнула!

А возле дома, как бы случайно, встречается ещё один из воздыхателей, имя у него дурацкое – Танирберген. Типа – Богдан, Дар Неба, Дар Тенгри. Около года шастает за мной. Парень-бумеранг. Я его несколько раз отправила довольно-таки далеко. Так ведь вернулся. То ли не понравилось там, то ли адрес ему уточнить надо. Из тех, видно, кому плюнь в глаза – божья роса. Не обидчивый! Непотопляемый! И не уродливый, можно даже сказать, с довольно приятной физиономией. Рост неплохой, недурно сложен. Умный? Не похоже! Не очень, наверно, но зато воспитанный. Прямо-таки сдобный пряник! Казахи наши это ой как ценят! Знает, когда лучше скромно промолчать, когда нужно вежливо поддакнуть, если нужно, наверно, то и пресмыкаться будет. Но с ним не стыдно будет где-нибудь показаться. Не совсем парнокопытный, просто двуногий, надеюсь! Главное, что не маньяк, не садист! Грубовато я с ним обошлась... Может, правда, любит меня? Иначе бы не вернулся. В браке хоть один должен любить. Может, на нем и остановиться? Он как комар кружит надо мной в надежде полакомиться моей кровью. Всё равно, мне в этой жизни большая и светлая любовь уже не светит! Не смогу я никого полюбить! Пусть это будет он, я же буду позволять меня любить. Надо как-то избавиться от чёрной бубонной чумы!

Окликнула его:

– Таир! Что ты здесь делаешь?

– Вышел прогуляться.

– Так далеко от общаги?

– Люблю ходить пешком...

– И меня ты вроде любишь?

Растерянно захлопал глазами. Промямлил:

– Да... Очень...

– И жениться, наверно, на мне мечтаешь?

– Да! Конечно!

– Тогда завтра подаем заявление.

Ошарашила я парня. Не знаю, осчастливила ли я его, но в растерянности он точно был. Бросился ко мне, видно, думал, что нужно меня поцеловать. Я его властным жестом остановила его, не заслужил ещё:

– Если не раздумаешь, то жди меня завтра здесь в 11 утра.

Он застыл в недоумении, а я исчезла в подъезде дома.

Этого хотели мои родители? Вот и получили!!! Но и я получила совсем не то, что ожидала. После того как мы подали заявление и вышли на улицу, Таир начал говорить каким-то елейно-вкрадчивым голосом:

– А теперь нам нужно пойти в фотостудию, сфотографироваться и заказать пригласительные билеты на свадьбу. 50 штук будет достаточно?

– Пятидесяти штук чего?

– Пригласительных.

– Куда и кого ты собираешься приглашать?

– Как куда? На свадьбу!

– Где ты собираешься ее праздновать?

– Как где? В ресторане.

– С моей стороны ни одного гостя не будет. Если же ты задумал организовать это, пожалуйста! Сколько у тебя денег?

– А разве тебе не хочется красивой свадьбы?

– Мне никакой не нужно! После церемонии в ЗАГСе зайдем с нашими свидетелями в ресторан. За это я готова заплатить.

– А я представлял себе, что ты будешь в роскошном длинном платье цвета розового фламинго, красном камзоле, расшитом золотом, в шапочке с пером филина.

– Ух ты! Закажи, заплати, и будут тебе пух и перья!

– А разве твой папа не сможет?

– Что тебе мой папа задолжал?! Или это он женится? Он может всё, но я не собираюсь просить об этом отца! А тебе советую завершить поскорей работу над диссертацией, если тебе нужна семья: ее нужно будет кормить. Если тебе эти условия не подходят, всё отменяется.

Повезло так повезло! И этот, выходит, позарился на папу-профессора, который, по его расчетам, должен быть сказочно богат. А откуда взяться сказочному богатству, если отец взял на себя заботу о семье погибшего на войне брата. Мать отца и вдова с четырьмя детьми жили вместе с нами. Папа кормил, одевал их, пока все четверо не получили высшее образование. Две квартиры на одной площадке он получил потому, что семья была огромная. Тетя жила теперь в семье старшего сына, а квартира досталась мне.

Мама только-только получила возможность выбирать и приобретать себе красивые дорогие вещи. Её по-настоящему жалко. Подавала большие надежды, удачно начинала карьеру балерины, мечтала стать примой, звездой, а получила ревматизм, порок сердца и участь домохозяйки. Причем не такой, которая мается без дела, устает от посещений парикмахерских, массажисток и ювелирных магазинов, а пашет с утра до вечера, обслуживая огромное семейство. Чтобы купить себе какую-нибудь безделушку, ей приходилось вязать, шить на заказ. Ей надо было учиться не на пуантах стоять, а портняжному делу. Из нее выдающийся модельер получился бы. И всё же большое спасибо ей за то, что научила меня танцевать классические танцы так, как положено! И вязать, и иголку в руках держать у нее выучилась.

И у меня ведь в детстве, можно сказать, даже игрушек не было! Мишка-Тедди, из которого то и дело сыпались опилки, и приходилось оказывать ему медицинскую помощь – зашивать очередную дырку, да австрийская кукла-красавица, с кнопочкой на спине, нажав на которую, можно было выдавить из красотки звонкое, но неразборчивое «ма-ма». Ее мне привёз папа из Москвы, и помню, мама ругала его: «Лучше бы обувь ей купил!» Я тоже не совсем поняла, зачем мне папа её привёз. Мне больше хотелось автомат или пистолет с пистонами, как у моего дружка Димки. Свой деревянный пистолет я сама выстрогала.

Мои подруги удивились моему выбору. «Ты очень скоро пожалеешь! Умнее было бы старой девой остаться!» - напророчила одна из них. И оказалась права! Поняла я, что сделала жуткую ошибку, сразу после бракосочетания, когда мне пришлось впустить его в свою съемную квартирку. Ужасная первая брачная ночь: кроме страха, боли, отвращения я ничего не почувствовала. Опытные приятельницы как-то иначе всё это описывали! Удивила его реакция:

– Ты, оказывается, девственница!

–Ты думал, что на уличной девке женишься?!

– Нет, что ты! Я почему-то решил, что ты залетела, поэтому тебе нужно было срочно замуж.

Кошмар какой! Вляпалась – так вляпалась! Дурак, и даже скрыть это не в состоянии! Чтобы заполучить единственную дочь богатого, как он думал, профессора, он готов был жениться даже на беременной, а потом, небось, при каждом удобном и неудобном случае выедал бы мне мозги кофейной ложечкой: «Ты не сказала мне, не предупредила, что ты не девушка и ждешь ребенка!»

Всё было не так, как расписывали бывалые приятельницы. Супружеские обязанности я выполняла неохотно, с ленцой, иногда и с отвращением. Никто не подсказал мне, нужно хотя бы подыгрывать супругу – постанывать, охать, ахать в нужные моменты. А когда они, эти моменты, как понять? Я просто лежала, распластавшись, совсем как выброшенная на берег медуза. Ко всему этому, меня угораздило еще и сразу же забеременеть. Состояние не из приятных. Особенно, если ребенок от человека, который раздражает тебя. Лучше быть всю жизнь старой девой! Оставалось надеяться, что стерпится – слюбится. Но никак не «слюблялось». Уговаривала себя, что секс – не главное в жизни. Но меня стало абсолютно всё в нём раздражать, особенно его долгие, часто повторяющиеся разглагольствования о нашей будущей счастливой семейной жизни. Он всё за меня уже решил, рассчитал, запланировал! Хорошо, если мой отец догадается подарить нам сразу «Жигули»! Как-то не очень солидно ездить на «Запорожце»! Сразу же будем искать варианты для обмена его полуторной и моей двухкомнатной квартир на большую в хорошем районе. Ведь его мамочка примчится на крыльях любви, чтобы помогать мне в хозяйстве.

Видно, тактика такая: вбивать в мои мозги какую-то мысль постоянно, чтобы я свыклась с ней, и приняла за свою.

- Меня нисколько не смущает то, что я за рулём «Запорожца»! Как говорится, не место украшает человека! Ты же можешь приобрести себе даже «Волгу» или «Чайку», когда заработаешь. И никак нельзя ли обойтись без помощи твоей мамы?

– Без нее никак! Она же не сможет упустить такое счастье – воспитание первого внука.

Я выслушивала его речи, чувствовала, что о завершении его работы над диссертацией говорить, явно, рано: слов много, а телодвижений мало. А у него ведь последний год в аспирантуре, и ума вовсе не палата. Не самой же за него его работу делать. Не знала, насколько хватит моего терпения всё это выносить.

Я сама не теряла ни минуты. Моя руководительница посоветовала мне поторопиться, чтобы успеть защититься досрочно в этом же году до родов. Иначе дело затянется на несколько лет. Она была, конечно, права.

Короче, моя работа к весне была готова, все экзамены я сдала, публикации вовремя появились, и я сумела добиться разрешения на защиту. Таир изнамекался, чтобы я оплатила приезд и проживание его матери в Москву. Мне это было совсем не нужно, да и без этого забот хватало. На защиту приехали папа и мама, защита прошла успешно. Банкет папа взял на себя, устроил запоминающийся роскошный праздник для моих преподавателей, научной руководительницы, друзей и своих московских товарищей.

Бездарный супруг не уложился в срок. Не сумел использовать подаренные возможности: не хватило ума и усердия. Когда мы вернулись в Алма-Ату, в его квартире нас уже ожидала его мамаша. Она мне сразу не понравилась. Худая, смуглая, взгляд цепкий и пронырливый.

- Доченька! – ласково заблеяла она. – Заходи в своё новое гнездо! В тесноте, но не в обиде!

Из кухни доносились голоса. Я не сумела скрыть своё недовольство:

- Да тут как в одном старом сюрреалистическом итальянском фильме: одна кровать на десять членов семьи. Все спят на ней по очереди. Я смогу дождаться сегодня своей очереди или мне лучше сразу поехать к родителям и там выспаться?

- Это сестры Танирбергена, твои золовки, они очень хотели встретить вас, тебя увидеть. Через несколько дней уедут.

У меня в глазах прямо-таки замельтешило.

- Их сколько у Вас?!

- Тана, Сания и Элеонора. Я ведь многодетная мать, у меня пятеро детей. Самую старшую забрали еще в раннем младенчестве родители мужа, она у них воспитывалась. У нее своя семья, она живет в России.

- Прекрасно! Вот и увиделись, познакомились. Очень приятно! Таир пусть остается, он, наверно, соскучился по родне, а я очень устала, едва держусь на ногах. Я поеду к родителям.

Я, и правда, еле держалась на ногах. Они у меня отекли. Очень утомил меня перелёт из европейской столицы в азиатскую. Уехала, чем вызвала удивление и негодование всей семьи, членом которой имела честь стать.

Глава 3

Глава 3

Хорошее дело браком не назовут

Асем бабушке

Бабуля,

я поняла, что ты и маме всё это не раз говорила. У моего папы только один старший брат, их мама умерла. Ты же знаешь, она была очень хорошей. Нас с Алькой очень любила, к маме хорошо относилась. А с отцом папа с братом из-за того, что тот бросал маму ради молодой мымры, совсем не общаются. Поэтому у мамы никаких трений с семьей папы нет. С братом папы и его женой у нее прекрасные отношения. С тётей Маржан она дружит. Братья часто встречаются. Так абысынки, так себя мама и тётя Маржан назвают, всегда делятся какими-то секретами, вручают друг друга. И отпуск мы часто вместе проводим. А на праздники братья всегда к вам приходят.

Прислушалась она к твоим советам и сделала правильный выбор. И характер у папы ровный. Я запомню, что ты написала!

А когда ты пришла к решению развестись? Долго терпела? Или произошло что-то из ряда вон выходящее?

Ответ бабушки

Асемочка,

это произошло через год, когда мы вернулись в Алма-Ату. Я защитилась за год до окончания аспирантуры, а муж, у которого учеба завершилась, так и не успел написать свою работу. Мы стали жить в его полуторной квартире, начали работать. Сразу же приехала его мать, с которой у меня сложились с самого начала не самые хорошие отношения. Она оказалась очень корыстной женщиной, которой хотелось урвать от моих, как ей казалось, очень богатых родителей хорошее приданое, которое она намеревалась использовать для одной из своих дочерей.

Я не жадный человек, но когда меня пытаются вынудить тратить мной заработанные деньги не по моему желанию, то я начинаю, естественно, активно сопротивляться. Свою квартиру она намеревалась оставить дочери, которая собиралась замуж. Мою двухкомнатную квартиру она хотела использовать для обмена на трех- или четырехкомнатную, потому что собиралась переехать в Алма-Ату с двумя младшими дочками и жить с нами.

Она долбала меня с весьма добрыми побуждениями каждый день. Ей казалось, что я без должного почтения, придыхания, восхищения, преклонения отношусь к ее единственному ненаглядному сыну. Тут она, конечно, была права! Я его просто-напросто лишь терпела! Каждый день она учила меня уму-разуму, призывала придерживаться каких-то замшелых, архаичных правил поведения, которые, по моему мнению, не были уместны даже в самом глухом ауле. Я должна была быть ниже и тише травы. От моего папы она хотела выудить машину для сына. Намекала, что ее сын достоин большего, чем должность младшего научного сотрудника, что мой папа должен выбить для зятя хорошую должность. Наедине она обращалась ко мне «эй ты!», а когда приходили ее приятельницы, то я вдруг становилась «доченькой». Я ее тихо, но от всей своей неуёмной души возненавидела. У меня явно начинался нервный срыв.

Дочки ее, мои золовки, змеиные головки, когда приезжали, то самым бесцеремонным образом рылись в моих вещах, то без спроса натягивали с трудом на себя мою одежду, которую я после них уже не могла носить из-за неистребимого мускусно-вонючего запаха, то пользовались моей косметикой, то брали без возврата мои украшения. Меня всё это крайне раздражало. Я единоличница, сама никогда не беру чужие вещи, не читаю чужие письма и не люблю, когда этим занимаются другие.

Попросила мужа, чтобы он запретил сестрам носить мою одежду. Моя обувь, слава богу, была для них мала.

- А что с ней произойдет за один раз?

- Вот что! – ткнула я ему под нос костюм. – Как тебе амбре?

Он не ожидал, что неприятный запах пробьёт ему нос, отшатнулся.

- Хочешь, чтобы от меня на работе так же шарахались?

- Можно же постирать!

- Это не ситцевое платьице, а дорогой шерстяной костюм, его нужно отдавать в химчистку, и я не уверена, что после этого он перестанет вонять. Ты мне такой же не в состоянии купить, потому что, а) это дефицитная вещь, б) дорогая. Так что пусть дадут мне возможность спокойно донашивать мои собственные вещи!

Не знаю, разговаривал ли он с сестрами, скорее всего, да, судя по тому, что они стали как-то очень недобро на меня поглядывать. Я же просто увезла все свои вещи и украшения в свою квартиру и в «общежитии» держала только одну смену одежды и старалась под разными предлогами находиться там как можно реже, когда приезжали его родственницы.

Бабушка

В семье зятя можно делать съёмки настоящего бразильского мыльного сериала! Сват, профессор, преподает в вузе. Лет пять назад совершенно неожиданно для всех бросил жену из-за докторантки, которая лет на 30 моложе его. Поверил, наивный, что в него, лысеющего обладателя двойного подбородка, пивного брюшка и пухлых сосискообразных белых пальцев, можно безумно влюбиться. Состояние влюбленности вытеснило, видно, все сомнения о собственной мужской состоятельности. И любовница, должно быть, хорошо изображала сексуальный восторг. Верил, что таким образом избежит надвигавшейся неумолимо импотенции. Забыл о своей роли мужа, отца и деда.

Пошел на поводу алчной любовницы и даже забыл об элементарной порядочности. Думал, что просто выставит ставшую ненужной жену из дома, и всех дел – пусть убирается к одному из сыновей. Но всё пошло не так, как замышляли молодуха и старый пердун. Оскорбленные сыновья дружно встали на защиту матери. Они не имели своих квартир, потому были прописаны у родителей, проживая в квартирах своих жён. Старший сын, юрист, не дал облапошить мать, добился, чтобы ей отошла добротная дача и при разделе четырёхкомнатной квартиры прекрасная трехкомнатная квартира. Расчеты молодой хищницы на шикарную квартиру лопнули как мыльный пузырь, ей пришлось жить в двухкомнатной квартирке.

И у пожилого новобрачного началась не очень весёлая супружеская жизнь. Иллюзия безоблачного и безмятежного счастья лопнула подобно мыльному пузырю. Он, не переступавший раньше порог кухни, теперь постоянно околачивался там в фартуке, мыл посуду, подтирал пол, готовил. Он, не знавший, сколько стоит батон в магазине и мясо на базаре, таскался с хозяйственной сумкой после занятий. Он, никогда не державший в руках утюг, гладил не только свои вещи, но и вещи своей жены. Он, не имевший понятия, что хотя бы раз в неделю нужно мыть пол в квартире, пыхтел, обливался потом, выжимая тряпку.

Сватья, милейшая женщина, можно сказать даже, святая, потерявшая себя во имя и на благо обожаемого мужа и сыновей, чувствовала себя потеряной и обездоленой. Закончила консерваторию, но никогда нигде почему-то не работала, хотя считалась когда-то талантливой исполнительницей. Старший сын снова поднатужился и нашел хороший вариант обмена ее квартиры: однокомнатную и двухкомнатную в нашем же районе. Она поселилась в однокомнатной квартире, а вторую стала сдавать иностранцам. Кроме того, юрист добился, чтобы отец выплачивал матери ежемесячно деньги на проживание. Сумма, в принципе, небольшая, но отдавать ведь всегда тяжело!

Полтора года назад сват неожиданно для себя узнал и убедился, что молодая жена, всё чаще поговаривающая о том, что ей безумно хочется от него ребёнка, наставляет ему активно могучие рога. Хватило ума на то, чтобы срочно развестись, пока ещё не приобрел ничего значительного для общего хозяйства и молодуха не принесла ему потомство в подоле. Стал проситься назад в лоно старой семьи. Сыновья все эти годы с ним не общались, и просто-напросто запретили матери принять назад блудного мужа. Она подчинилась сыновьям, но я чувствовала, что она была готова простить этого старого олуха.

Мы с ней часто общались, она к моей маме приходила, Дане помогала, с внуками возилась, учила их играть на пианино, приучала музыку слушать и понимать, с женой старшего сына тоже была в очень хороших отношениях. И через пару месяцев после этого попала под машину. Ночью, в дождь, перебегала улицу не на переходе, в неосвещенном месте. Погибла, не приходя в сознание. Куда шла в такое позднее время, зачем? Нам с Марленом это показалось похожим на самоубийство. Наш семейный юрист, брат зятя, собирался обвинить водителя, но его жена, Дана и наш зять отговорили его.

Сыновья никак не могли решить, на каком кладбище её хоронить, на мусульманском или православном. Так как она не была фанатично верующей, и сыновья не считали себя православными, похоронили ее на мусульманском кладбище, но по-христиански – в гробу. Сыновья с отцом по-прежнему не общаются. Теперь он в их глазах является ещё и причиной смерти матери. Нам сват тоже не особо нужен. Несколько раз он появлялся у нас, пытался упросить повлиять через Дану на зятя. Мы очень вежливо отказались. Я не любительница вмешиваться в чужие отношения.

Марлен после его ухода задумчиво сказал:

- Вот какую участь, оказывается, готовил для меня сын, если бы я пошел налево!

В семь лет Жан устроил показательный судебный процесс над отцом для профилактики, перечислил все пункты наказания за супружескую измену.

- Если бы сват знал, что его ждёт, наверно, он был бы осмотрительней. Но этот брак в какой-то мере пошёл ему на пользу. Он теперь очень искренно оплакивает первую жену. Кроме того, сбросил лишний вес, брюхо убрал, научился за собой следить самостоятельно: стирает, гладит, полы моет, продукты покупает, готовит. Не помрёт! – продолжил Марлен.

- Может, он с этой девицей осуществил все свои тайные извращения - садо, мазо и ещё что-нибудь? С покойной он, конечно, не мог себе подобного позволить, – предположила я.

Глава 4 Развод по-казахски

Глава 4

Развод по-казахски

Асем бабушке

Бабуля,

А когда ты пришла к решению развестись? Долго терпела? Или произошло что-то из ряда вон выходящее?

Ответ бабушки Асем

Асемочка,

решение назревало постепенно после приезда из Москвы в Алма-Ату. Если до появления в нашей семейной жизни свекрови отношение к мужу было сносным, то в полуторной квартире жизнь стала просто невыносимой. Эта женщина не понимала и не хотела понять, что такое личное пространство. Если муж заходил в нашу комнатушку и закрывал дверь, вслед за ним тут же забегала свекровь. Уходя, она оставляла дверь распахнутой. Я знала, что она шарится в моих вещах. В присутствии сына и без него заводила разговор о том, как нам будет хорошо, когда мы найдём хороший вариант для обмена полуторки мужа в спальном районе и моей двухкомнатной в элитном доме в самом центре столицы.

Один раз за несколько дней до Нового года перед Новым Годом я со свекровью поругалась и ушла из дома глубокой ночью. Было холодно, шел снег, метелило, мой «Запорожец» был не заправлен, и я стала пытаться остановить такси или хотя бы частную машину. Ни одной! И наконец появился автомобиль, за рулем которого был твой дедушка, в то время молодой и красивый. Он меня довез до дома. Помог донести вещи до третьего этажа. Тут я обнаружила, что ключей, которые всегда были в кармане куртки, нет. Грымза-свекровь, видно, втихаря осматривала квартиры - моих родителей и мою, но не успела положить ключи назад. Родители перед праздником уехали в Москву к своим друзьям. Я зарыдала, мне стало плохо. Твой дедушка повел меня к себе. Я сильно простудилась, загрипповала, у меня подскочила температура, я слегла. Он меня выходил, и я узнала его только после выздоровления.

Бабушка

Я не стала звонить, чтобы не разбудить случайно ребенка, сама неслышно ключом открыла дверь, сняла шубку, сапоги, переобулась и остановилась перед входом в комнату, в которой шел разговор между свекровью и мужем. Говорила в основном свекровь, громко, злобно.

- Это что же? Оставила ребенка, сказала, что часа на два, а сама на четыре часа пропала! Где твоя непутевая баба шляется? Сиди тут с ее плаксой, пищит и пищит! Где она может шлындать?

- Апа, как у тебя язык поворачивается, такое говорить? Это же твоя внучка! У Арман столько поводов, которые она должна отметить с коллегами, которых она почти три месяца не видела! Думаю, что раскрутили ее на ресторан.

- Смотри-ка, она еще и по ресторанам таскается! Ты мне скажи лучше, ты поговорил с ней об обмене квартиры? У нее двухкомнатная квартира в хорошем доме в центре города пустует, она там, видите ли, свою докторскую работу начала писать, и нужно, чтобы ей не мешали. А мы тут в полуторной хрущобе теснимся! Скоро сюда твои две сестры переедут. Наша Танатай замуж выходит, у жениха квартиры нет. Мы нашу квартиру ей оставим. Пусть живут свободно в мире и согласии.

- Апа, вот Вы о том, чтобы Тана не в тесноте жила, заботитесь, а о том, что моей семье тесно будет, подумали?

- Ничего ты не соображаешь! Муж уйдет - другого найти трудно. А что жена? Бабу ты всегда найдешь! Подумаешь, защитилась на год раньше положенного срока, быстро подтверждение получить ухитрилась, руководитель ей уже тему докторской предлагает! С таким отцом, конечно!

- При чем тут отец, апа?! Не он же ей работу писал!

- Мог бы и за тебя похлопотать! Знаю прекрасно, как всё это делается! Конечно же, подсуетился, взятки членам комиссии небось сунул. Ты вот говорил, что ее отец что-то о хорошей мебели заикнулся, а твоя дура ответила, что сейчас вам ее и ставить-то некуда. Так вот, не нужно от нее отказываться! Пусть покупает! Мы ее и распаковывать не будем, сразу же на наш адрес отправим. Это будет приданое нашей Танатай.

- Апа, как-то не очень хорошо это получится! Ее отец будет стараться, доставать всё это для собственной дочери, а мы так некрасиво поступим.

- А не его это собачье дело, как новая семья приданым распорядиться решит. Пусть радуется, что дочь сбыл.

- Вы так говорите, будто она какая-то неликвидная. Она ведь и умница, и хороша собой. Знаете, сколько охотников на нее было!

- Еще бы! Хотя, что в ней красивого?! Глаза, как блюдца? С таким папашей любая дурнушка красавицей покажется! Знаешь, ведь деньги у них должны быть! А в доме ничего особенного и нет. Сплошные полки с книгами. Ни горок с хрусталем и «Мадонной», ни ковров, и дача у них очень скромная, а мать ее даже серьги не носит, и кольца, и браслеты на ней не золотые, а из серебра, якобы, ручной работы от мастеров-ювелиров. Ведет себя как герцогиня, не меньше. А что она в этой жизни значительного сделала? Чего добилась? Даже сына своему мужу родить не сумела, бедняжка! Никчёмная баба! Странные и безголовые какие-то люди!

Запищал ребенок. Свекровь стала со злобой напевать своим скрипучим голосом:

Жапалақ-жапалақ қар жауат,

Жаман қатын қыз табат.

(Снег падает хлопьями,

А некудышная баба рожает дочь.)

- Изумительная колыбельная для внучки! – не выдержав, сказала я, войдя в комнату.

- Явилась, наконец-то, не запылилась!

- Я же объяснила Таиру, что мне надо как-то отметить с коллегами сразу несколько событий: что я начала работать в этом вузе, на этой кафедре, что получила подтверждение об успешной защите кандидатской, что родила ребёнка, и скоро Новый год, который я с ними не смогу встретить.

- Нашла, тоже мне, что отмечать! Я девчонке имя подобрала! Назовем ее Улбосын, Улжан или Улбике (примечание автора: такие имена дают девочкам, когда желают, чтобы следующий ребёнок был непременно мальчиком).

- Такое дурацкое имя я ей не дам! У Вас вот дом полон женщин, и то нет ни одной с таким именем.

- Так я же родила сына, Танирбергена, и не смей его называть Таиром! Он Танирберген! Обнаглела! Глаза свои бестыжие распахни! Посмотри наверх, чей это шанырак? Кто он, и кто ты?! Он хозяин дома, он мужчина, он твой владыка, а ты всего-навсего баба, его прислуга. Ты поняла? Язык свой длинный укороти, прикуси! Делай, что тебе приказывают! Вообразила себя лучше, чем мой сын? Подумаешь, успела раньше срока защититься! Подумаешь, через пару месяцев признали ее уже кандидатом наук! Подумаешь, тему докторской ей уже в Москве руководительница предложила! Запомни, здесь, в этом доме, ты никто и никогда в нашей семье номером один не будешь!

- У Вас в семье что, как в концлагере все под номерами живут? И что Вы вечно ко мне придираетесь? Я ведь не мужа Вашего увела, а замуж за Вашего сына вышла!

- Смотри-ка, как осмелела, разошлась!Эй, сынок, ты что не слышишь, как твоя непутёвая баба с твоей роднойматерью разговаривает?! Расфыркалась тут! Раскудахталась! Заткни ее сейчас же! Пусть знает свое место!

Муж подошел ко мне:

- Дорогая, не надо так остро реагировать! Апа - пожилая женщина, она утомилась. Ей ведь приходится помогать тебе изо всех сил!

- Конечно, столько сил нужно, чтобы обежать всех своих знакомых в городе и магазины, пока ты на работе, и успеть прибежать к тому времени, когда ты возвращаешься. Ни кроватки для ребенка, ни коляски, хотя деньги на это я ей оставляла. Они непонятным образом куда-то испарились. В роддом меня отвозили мои родители, потому что твоя мама с приятельницей поехала, воспользовавшись тем, что ты в командировке, видно, на исчезнувшие деньги в санаторий, поэтому даже не знала, когда я родила и где я родила. Придумала какую-то историю, что ее срочно вызвали дочери. Из роддома меня забирали мои родители, а когда моя мама позвонила, чтобы поздравить ее с рождением внучки, твои сестры сказали, что мать и не приезжала вовсе.

Вдруг мне стало так одиноко, так тоскливо в этом доме, рядом с этой мерзкой и стервозной женщиной и с ее безвольным и глуповатым сыном. Я собрала самые необходимые вещи ребенка, сложила их в сумку, запеленала дочь, уложила ее в корзиночку, вышла с вещами и девочкой в прихожую, оделась и пошла к выходу. Муж бросился ко мне, но мать его остановила зычным криком:

- Оставь ее! Ишь ты! Испугать нас решила! Приползет через полчаса! Как побитая собака приползет, ещё и ноги тебе целовать будет, паскуда! Предоставь это мне! Я ее научу, как мужа и свекровь уважать нужно!

Глава 5 Встреча в метель

Глава 5

Встреча в метель

Бабушка

На улице ветрено, холодно, снегопад начался. Я вышла к краю тротуара, ни одной машины не видно. Долго простояла. Наконец показалась одна. Я помахала рукой, она остановилась. Водитель вышел и помог сесть на заднее сиденье. Я назвала адрес, мы тронулись. Водитель молчал. У меня на глаза то и дело наворачивались злые слезы. Когда мы приехали, я хотела расплатиться с водителем, но он отказался от денег, помог выйти из машины, взял сумку и мы поднялись вместе на третий этаж. На лестничной площадке он взял корзинку с ребенком, а я засунула руку в карман куртки, чтобы достать ключи. Их там не было! Связки ключей от моей и родительской квартир в кармане не было! Так вот почему эта гадкая карга орала, что я приползу через полчаса! Она приезжала сюда, чтобы осмотреть мою квартиру, побывала, наверно, и в квартире родителей и не успела положить назад ключи в карман куртки.

На площадке только две наши квартиры. Я бросилась к квартире родителей, стала звонить. Тишина. Никого нет! Как я могла забыть! Родители же говорили мне, что поедут на Новый год к друзьям в Москву. Что же мне делать? Возвращаться я не хочу! Ни за что! Ноги подогнулись, и я без сил села на ступеньку и зарыдала – от злости и бессилия. Голова раскалывалась от боли. Тело ломило. Мужчина повесил сумку на плечо, в одной руке корзинка с ребенком, другой рукой помог подняться мне и сказал:

– Я живу в соседнем доме. Мы пойдем ко мне. Иначе Вы простудите ребенка. Согреетесь, придете в себя, и подумаем, что Вам делать дальше.

Я послушно поплелась с ним. Мозги ватные, веки тяжёлые. Что было дальше, смутно помню.

***

Я очнулась в чужой квартире, в чужой постели. Как я в ней оказалась? Это больница? Не похоже… Где мой ребенок? Я ведь была с ребенком! Я медленно поднялась, голова кружилась, подошла к двери, открыла ее и оказалась в большой прихожей. Нет, это не клиника, это квартира. Я подошла к открытой двери соседней комнаты.

На столе у окна царственно возлежала моя дочь и то изумленно таращила глазки, то блаженно их зажмуривала. Мужчина, которого я, хоть убей меня, не знала, умело делал ей массаж. Я залюбовалась его мастерскими движениями, старалась запомнить, как и в какой последовательности он их делает. Под конец он ловко подбросил ребенка, и мне показалось, что он его уронит. Я с криком бросилась к ним и рухнула, запутавшись в большой пижаме, явно больничной, не моей.

– Не вставайте, Арман! Я сейчас Вам помогу! – сказал мужчина.

Он уложил ребенка в корзинку, потом подошел ко мне, пощупал лоб, поднял меня, понес в ту комнату, из которой я вышла, и уложил в постель. Мне было приятно чувствовать себя невесомой на руках сильного мужчины. Незнакомое загорелое лицо, роскошная кудрявая шевелюра. Кто это? Вспомнила: это водитель машины, которую я вчера остановила.

– А что вчера произошло? – спросила я. – Где я? Почему я здесь?

– Вам стало плохо, когда Вы не смогли открыть дверь своей квартиры. И это было не вчера, а два дня назад. У Вас ангина и бронхит, а ребенок здоров. Я врач. Живу в соседнем доме. Вы в моей квартире. За Вами ухаживает медсестра из моего отделения, делает Вам инъекции и манипуляции, чтобы молоко не исчезло. Квартиру убирает моя знакомая, баба Настя. Она ухаживает за Вами и ребенком.

– Откуда Вы знаете мое имя?

– Мы когда-то знакомились в Москве. Четыре года назад.

– Напомните мне, пожалуйста, Ваше имя.

– Марлен.

На третий день пребывания в доме чужого мужчины я рано проснулась, встала и направилась в туалет. Бесшумно продвигаясь по прихожей, увидела в гостиной комнате его, с обнаженным торсом. Он разминался, делал упражнения с тяжеленными гантелями. Не как я: пять минут помахала руками, несколько раз наклонилась, потом попрыгала – вот и вся моя утренняя гимнастика. А тут, я бы сказала, человек по-настоящему истязал себя, свидетельством этого были рельефные мышцы, кубики на животе. Хорош! Когда он в рубашке, видно, что стройный, поджарый, но всю эту эллинскую красоту не можешь созерцать! Я, большая любительница прекрасного в искусстве, как в ступоре застыла, и мне до боли захотелось прикоснуться к его красивому телу. Потеряла голову! Представила себе, какой у меня сейчас затуманенный от грешных мыслей взгляд и сексапильно полуоткрытый рот. Только что слюни не капают! Красота несусветная! Нервно облизываю губы. С ума схожу! До чего болезнь может довести!

Кончилось тем, что когда я, очень порядочная по сути и не очень юная женщина, устыдившись своих низменных желаний, хотела незаметно заскользить в огромных шлепанцах – как на лыжах – к своей первоначальной цели, оступилась и оказалась на паркетном полу. Мягко так опустилась, как тюфяк, тихо ойкнув.

Крепкие руки подхватили меня, и у меня была возможность коснуться пальцами шеи и увидеть небольшой шрам на ключице. И грудь, как мне нравится, не волосатая.

– Тебе… Вам еще рано подниматься с постели. Для чего Вы встали?

Неужели я призналась бы, что мне нужно в туалет? Еще судно, не дай бог, притащит… Я вполне могла дойти до постели сама. Но такое ощущение, что ему нравится нести меня на руках. Мне тоже было приятно оказаться в крепких мужских объятиях. Интересно: он так интенсивно занимался, а от него не несёт тяжелым мужским мускусным запахом. Как бы без сил я припала к его груди и незаметно лизнула потную кожу. Вкусная. Солёненькая.

– Хотела посмотреть на дочь.

– У неё всё в порядке.

– Марлен, Вы не могли бы одолжить мне на время пребывания у Вас старую

рубашку? Мне очень неудобно в этой пижаме.

– Конечно! Или лучше я куплю белье в магазине!

– Не нужно! Мои родители приедут после Нового Года. Если я мешаю Вашей семье, я могу переехать к нашей соседке, подруге мамы, или к своей подруге, она живет в соседнем доме.

– Не нужно! У меня нет семьи. Я живу один. Наверно, Вам не стоит демонстрировать своим соседям, что ушли от мужа. Вдруг Вы решите потом к нему вернуться.

– Когда я успела сообщить Вам эти подробности?

– Вы ничего мне не сообщали. Просто два дня у Вас был жар, Вы в бреду много говорили.

– Вы очень предусмотрительны. Спасибо за заботу о моей незапятнанной репутации. Но я не собираюсь возвращаться к мужу.

– Оставайтесь здесь, пока не приедут Ваши родители. Вы мне не мешаете. Кроме того, Вам еще нужен врач, то есть я.

Глава 6 Самый счастливый день. Или ночь?

Глава 6

Самый счастливый день. Или ночь?

Асем

Бабуль,

всё произошло как в волшебной сказке! Даже не верится, что в жизни так может происходить. В огромном городе так вот встретиться! Это не случайность, это же судьба! Предопределение свыше!

А ты помнишь самый счастливый день в своей жизни? Можешь его назвать? Тот день, ту минуту, когда ты думала, понимала, ощущала, что это самые счастливые мгновения в твоей жизни?

Ответ бабушки Асем

Асемочка,

город наш тогда был не таким уж и огромным. Не было этих громадных уродств. Милый и уютный городок. Но ты права, это, конечно, судьба, что именно Марлен оказался в такое позднее время на окраине города и проезжал именно по той улице, где стояла я, и, главное, не проехал мимо.

А самый счастливый день, это, конечно же, был тот день, когда я поняла, насколько дорог мне Марлен, когда твой дедушка сказал, что любит меня и сделал мне предложение выйти за него замуж. Через несколько месяцев, когда закончился мой бракоразводный процесс, мы поженились. И живем счастливо по сей день. И я ни разу не пожалела, что мы вместе.

Бабушка

Наврала я снова ребенку! На самом деле самой счастливой в моей жизни была сумасшедшая ночь. Утром, это было 31 декабря, тетя Настя, вернее, Анастасия Илларионовна, помогла мне помыться, выдала мне чистую мужскую рубашку. С ребенком она умело справлялась без моей помощи, только приносила, чтобы я покормила девочку. Я уже чувствовала себя сносно. Редко кашляла и почти совсем не чихала. Нормально дышала. Небольшое головокружение должно было пройти, когда я начну активно двигаться. У меня в голове никакого плана действий не было. Это провидение судьбы или чистая случайность, что именно он встретился мне в ту жуткую ночь? Как мне себя вести? Нас ведь ничего не связывало – только одна давняя случайная встреча, больше ничего. У него нет семьи? Почему, интересно?

Я как бы невзначай спросила тетю Настю, где жена Марлена, и услышала печальную историю, как в автомобильной аварии погибли его жена и ребенок, когда они ехали на какое-то торжество в село, в котором жили родственники жены. За рулем была его жена. Марлена не было с ними, его вызвали срочно на операцию. Его мать тоже была в машине. Она получила тяжелые травмы и скончалась через несколько месяцев. Страшно представить себе подобное. Трудно пережить такое!

- Так ты что ему не родственница? – удивилась Анастасия Илларионовна. Вот такой он, сердобольный. Но заботится о тебе и малышке как о родных. Я уж, грешным делом, подумала, что это его ребенок.

Я промолчала, не стала ничего объяснять. Тётя Настя не очень-то словоохотлива, когда я расспрашиваю ее о хозяине дома. Очевидно, что боится ляпнуть лишнее. Хотя о себе рассказывает очень охотно, ругает своего неудачливого сына, которого жена выставила за порог. Заслужил! Теперь ей приходится терпеть его в своем доме. Не сумела его настоящим мужиком воспитать, сокрушалась она! Трудно это было без мужа, рано он умер. Секретами домоводства она делится со мной щедро. Видно, я производила впечатление неумелой фифы. Но в чужом доме, в который случайно попала, не могла позволить себе хозяйничать.

К вечеру мой спаситель вернулся. Тетя Настя отчиталась о проделанной ею за последний день в том году работе Я слышала, как хозяин квартиры расплатился с ней за работу, как она восторженно благодарила Марлена за новогодний подарок, потом даже растроганно всхлипнула:

- Что бы я без тебя делала?

Марлен обнимал старушку и тихо говорил ей что-то приятное и успокаивающее. Захлопнулась дверь. Ушла.

Я, закрыв глаза, притворилась спящей. Он тихо вошёл в комнату, подошел к постели, прикоснулся губами к моему лбу. Так мои папа и мама определяли, есть ли у меня температура, когда я была маленькой. Я лежала в напряжении. Нет, он не поцеловал, нет, просто проверил, не горячий ли он. Разочарование! Как примитивно! Да уж, кто о чем, а вшивый о бане! А у меня, как сейчас образно пишут в слезоточивых женских романах, в животе затрепыхались бабочки, чего раньше со мной никогда не случалось. Я сразу догадалась, что это они, эти невероятные бабочки, которые заполонили страницы любовных историй, и много их!

Он уселся в кресло рядом с кроватью, включил маленький светильник на ночном столике и стал смотреть на меня. Будто на Венеру Джорджоне или Данаю Рембрандта. Долго изображать сладкий и умиротворенный сон я не смогла – чихнула. Открыла глаза, будто бы только что проснувшись, потянулась и спросила:

- Почему так поздно, пан доктор? Ведь предпраздничный день.

- Тяжелый день. Сложная внеплановая операция. Хорошо, что на скорой был опытный врач, не стал время терять, сразу же доставил. Успе.ли спасти человека. Устал стоять на ногах! Прихожу в себя. Сидел, смотрел на тебя.

- Я ведь не ценный экспонат в музее искусства! Много ли прелести в изнеможденной болезнью женщине? Она даже достойно проводить старый год не сможет, - сказала я и не могла вспомнить, когда это мы перешли на ты.

- Новый Год через шесть часов. Я расчитывал, что приду рано, хотел по дороге кое-что купить, но привезли тяжелого больного. Пришлось оперировать без своего ассистента, и опытную медсестру отпустил на праздники. Несколько напряженных часов у стола. Сил нет. Тетя Настя отварила кусок мяса, приготовила нам оливье, винегрет, и фрукты у нас есть. Шампанское пить тебе не стоит, а бокал красного вина не помешает. Так что мы и достойно проводим Старый год, и весело встретим Новый!

- Мне совсем не хочется нарушать Ваши... твои планы! Наверно, ты хотел провести этот праздник со своими друзьями, своей девушкой, а не с больной матерью чужого грудного ребенка! Оставь меня одну! Я не обижусь! Я не собираюсь пить вино, я кормлю грудного ребенка, а в молоке будет алкоголь! И, честно говоря, мне сейчас вовсе не до веселья.

- Сейчас ты её сама покормишь грудью и уложишь спать. Ребенок на редкость воспитанный и спокойный, будет спать всю ночь. Если проснется, попоишь водичкой. Какое вино будешь пить? Есть крымское, португальское, молдавское, венгерское, грузинское.

- Мне десертное, красное, если можно, не крымское, оно обычно приторно-сладкое, - сказала я, слегка удивившись богатству выбора.

В те далёкие времена в нашей столице выбор в винных отделах для простых смертных был такой: Кто не пьёт «Талас», тот против нас!

Я выбралась из-под одеяла. В его рубашке и в больших пушистых розовых тапочках, наверно, я выглядела нелепо. Детёныш мой поел и заснул.

- За ночной сорочкой я всё-таки медсестричку отправил. Надеюсь, тебе понравится.

- Зачем?Я не люблю ночные рубашки!

- Надень всё-таки! У тебя же нет сейчас с собой нарядного платья, а она из натурального шелка и с претензией на изысканность.

Не знаю, насколько в ней удобно спать, но для соблазнения мужчины она вполне годилась: персикового цвета, с большим декольте и нежными пенными кружевами. Бабочки в животе не давали мне покоя. В глаза ему смотреть я не могла, стыд одолевал.

Рубиновое вино в сверкающих бокалах, таинственная полутьма, свечи трепетно горят, пряный аромат от них, ласковые и обволакивающие звуки блюза. Мы танцуем, если переминание с ноги на ногу можно назвать танцем, но это даже лучше для меня: телесный контакт намного теснее. Я стараюсь унять дрожь, которая, как электрический ток, пробегает по телу. По коже носятся табунами мурашки. Я отбрасываю ногами в сторону огромные меховые тапочки, он приподнимает меня и ставит на свои ступни, прижимает к себе еще крепче. Доктор вспрял. Откуда-то силы у него появились. Тонкая ткань батистовой рубашки натянулась, рельефные мышцы чувствуются. Я же будто бы в плену волшебных звуков. Они вроде бы подталкивают меня к нем. Когда-то я умела говорить низким сексуальным голосом, если нужно было очаровать юношу, совсем растеряла полезные навыки, может, всё-таки получится. Говорю:

- Я так благодарна тебе за помощь. Даже если бы я смогла попасть в свою квартиру, то сидела бы в ней сейчас как выхухоль с птенчиком. Больная, слабая, голодная. Пришлось бы, может быть, даже баррикады сооружать, против непрошеных гостей. Мне совсем нечем тебя отблагодарить. Можно, я хотя бы поцелую тебя?

Он невнятно бормочет какие-то странные слова:

- Пожалуйста, не надо, не стоит, я тогда не смогу сдержаться.

Отчего и от чего он, интересно мне, сдерживается? Не знаю, что это на меня нашло, но мой стыд куда-то незаметно испарился, исчез без следа. Что я творю?! Дыхание прерывается, сердце бьётся так, будто собирается пробить грудную клетку и выскочить из неё, в висках гулкий барабанный стук. Его губы, как намагниченные, притягивают мои. Я всё-таки дотянулась до его рта. Его губы. Я ощущаю их вкус. Даже глаза прикрываю, так мне хорошо. Приятное чувство, это свидетельство моей внезапно возникшей, странной и необычной симпатии к этому едва знакомому мужчине. А вдруг он впадёт в ступор от моей небывалой наглости, а потом резко оттолкнет меня? Он, действительно, впадает в ступор, застывает как каменный идол, но потом отвечает весьма пылко на мой по-девичьи невинный поцелуй.

- Наверно, мне не следовало этого делать? Я, наверно, еще заразная, - бормочу, будто бы спохватившись.

- Да, ты настоящая зараза! Я уже четыре года болен тобой!

И я как-то вдруг, совершенно неожиданно для себя оказываюсь в постели. Нравится же ему меня таскать, что же, пусть носит. Слышу как во сне его тихий охрипший голос:

«И в полночь на край долины

увел я жену чужую,

а думал — она невинна…»

«Гарсиа Лорка», - узнаю я.

«Я в белый песок впечатал

Её смоляные косы.»

«Какая красивая аллитерация: в, п – в, п!» - отмечаю я. А потом просто отдаюсь этим волнам прилива бешеной энергии и одновременно сладостного умиротворения, будто я в волшебном парящем полете – таких ощущений я раньше никогда не испытывала.

- Что это было? Почему мне так хорошо?

- Так и должно быть. Так у нас всегда будет.

- Не иначе как использовал гипноз? Соблазнил меня?

- Скорее, ты меня совратила, - сказал он. - Ты отдалась мне не потому, что хотела отомстить мужу? - и внимательно посмотрел на меня.

Я почувствовала, что эта мысль прямо-таки гложет его, не дает ему покоя.

- Месть? Нет! Мстить хочешь, если обида и злость переполняют тебя из-за того, что не ожидал неблаговидного поступка от человека, который тебе был дорог. Тут злость только на себя, что оказалась рядом с ничтожеством, тряпкой. Нет! Я просто вычеркнула его из своей жизни! Его больше не существует для меня!

- Это что надо сделать, чтобы завоевать такое отношение?

- Иногда для этого достаточно ничего не делать.

- Ты не будешь жалеть о том, что сейчас происходит?

- Успокойся! Даже если это ошибка, за неё расплачиваться буду только я сама! Никаких упрёков, жалоб, слёз, наскоков, требований по отношению к тебе не будет! Не нужно бояться! Каждый сам за себя!

- Я боюсь только одного, что ты не захочешь пустить меня в свою жизнь. Я хочу быть с тобой!

Глава 7 Первый день нового года

Первый день нового года

Утром я проснулась в объятиях мужчины. С необъяснимой нежностью к нему. Какая-то странная, я бы сказала, нездоровая реакция на почти незнакомого человека! С каких пор? Почему? Зачем? За что, спрашивается? Он спал. Поцеловала его шрам на ключице.

- Ты в какой это умной книге прочитала, что у мужчин именно здесь эрогенная зона?

Я от неожиданности вздрогнула и выдала правду:

- У тебя здесь шрам, ты с ним такой беззащитный, совсем как маленький ребенок.

- Это моя самая чувствительная эрогенная точка! Ты ответишь за то, что потревожила ее!

И я с готовностью ответила за мою оплошность. И получила после этого ребенка в постель, а затем и завтрак. Сказка! Жаль только, что сказки в реальной жизни быстро заканчиваются. Мудрый народ не зря же изрёк: «Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается».

Оказывается, это символично: Новый год – новая жизнь. Мои смутные надежды на мифическое новое счастье, вроде бы, оправдались. Сказка продолжилась: на следующее утро я проснулась снова в объятиях того же мужчины, увидела тот же шрам на ключице, испытывала ту же необъяснимую нежность к нему. Хотелось провести кончиками пальцев по высокому лбу, откинуть с него непослушный завиток.

Всматриваюсь фрейдовским взглядом в его физиономию. Он не считает меня легкодоступной? Как это вышло? Как я до этого докатилась? Как должно быть? Сначала чувства, а потом страсть? Или страсть сначала, а затем и чувства пробуждаются? Или ни того, ни другого, как у меня с мужем было? Или сплошная похоть? Что меня ждёт? Чего я жду? Слов любви? Я ведь всегда к любовным излияниям с насмешкой относилась. Кир на них не распылялся, только один раз это сказал и всё. И я сразу поверила. Его поступки были доказательством любви.

А как называется то, что между мной и Марленом произошло? Ведь женщина должна быть неприступной крепостью! Её нужно долго осаждать, чтобы она сдалась! А я? Как я низко пала! Что будет позже, когда любовный угар пройдёт? Как я буду смотреть на него, столкнувшись случайно на улице? Буду быстро забегать в подъезд или как стрела перелетать на другую сторону улицы?

Приносит ребенка в постель. Завтракаем за кухонным столом. После завтрака соитие на этом же столе. Такое я даже в фантасмагорическом сне представить себе не могла! Бедный мой папа сошел бы с ума! Все волосы на голове выщипал бы! Сначала на моей, потом на своей! Для него ведь секс, соитие, оргазм, – нецензурные слова! И для него то, что родное единственное дитя распласталось на кухонном (жуть!) столе (шок!) и стонет, закрыв глаза, (кошмар!) означало бы смерть! А мне хотелось запомнить это на всю оставшуюся горемычную жизнь! Вдруг у меня никогда больше ничего подобного не будет…

С работы Марлен приехал с большим пакетом.

– Это тебе подарок от Деда Мороза!

Австрийские сапоги, зимние на платформе из «манки» и демисезонные на шпильке. И танкетки! Видно, что удобные до умопомрачения! Кожа великолепная. Удивительно – точно мой размер! Сначала мои глаза неимоверно разгорелись. Бедные советские женщины! Жутко становится, когда вспоминаешь то время! Только в диких очередях в последние дни месяца или по блату – из-под прилавка, или с переплатой у спекулянтки могли достать красивую и модную вещь. Прикинула: если с переплатой, то нужно выложить чуть меньше четырёхсот рублей, но даже за свою цену – для меня в данный момент тоже недоступно. Пламя в глазах трезво притушила. У ребенка нет кроватки, коляски, стульчика, манежа. Сколько она может ещё в корзинке спать? Даже примерять не стала:

– Передай огромное спасибо Деду Морозу, всё очень нравится, вкус у Деда отменный! Хоть я ему письмо с моими желаниями не отправляла, он даже точно мой размер угадал, но это, к сожалению, мне в данный момент не по карману.

– Это же подарок!

Тоже мне, щедрый спонсор нашёлся! Насколько всё это от чистого сердца? Во мне будто завелась парочка ценителей актёрской игры: Владимир Немирович-Данченко доволен лицедеем, одобрительно кивает головой, а вот дотошный Костик Станиславский во мне кипит и возмущается, не верит! Притворство это! И я не верю! Неприятный осадок остался: расплатиться хочет, совсем как с продажной девкой. Заметила, что его удивил мой отказ. Он, видно, только с меркантильными девицами якшается!

Утром сказала ему:

– Разреши взять на память твою рубашку, которая на мне. Пусть это и будет подарком от Деда Мороза и тебя!

– Для чего она тебе?

– Она пахнет тобой. Иногда я буду надевать её, чтобы вспомнить последний

Новый Год.

– Для чего нужна моя старая рубашка, когда к твоим услугам всегда есть я, собственной персоной, с моим свежим натуральным запахом? И почему ты не пахнешь сладенько, как обычно любят пахнуть женщины?

– Потому что люблю запах с полынной горчинкой. Полынь – это моя трава, трава половецкая.

– Так вот почему ты такая строптивая! В диком поле половчанку полонили и в полынь, раскинув полы, повалили. Это было в полночь.

– Так оно и было. Под звуки курантов.

– Давай сохраним эту традицию на много-много лет. Только под танец половецких девушек Бородина. Обволакивающая мелодия, немного пряная, с лёгкой горчинкой, опьяняюще-возбуждающая – как ты. Вот я сейчас хочу смотреть на тебя, а ты зачем-то натягиваешь одеяло до ушей.

Я запуталась в его сетях. Он мне нравится. Меня тянет к нему как магнитом. Мне с ним очень хорошо. Но любовь ли это? Я, наверно, дура, что в моем нынешнем положении, в моем почтенном возрасте хочу настоящей любви, большой и чистой? У Радзинского, кажется, большое, чистое и настоящее – это помытый слон. Мне во время моего недолгого замужества казалось, что у меня патология – фригидность: никакого интереса к сексу. И семейная жизнь, может быть, не получилась отчасти поэтому: я всегда находила отговорки, прибегала к постоянным уловкам – голова болит, устала, статью надо дописать, отчет надо сдавать, контрольные работы проверить, к синхронному переводу подготовиться, тест составить, срочно статью перевести, завтра рано вставать. И от мужа слышала только: «У тебя рыбья кровь!», «Ну что ты лежишь как покойница/ бревно/ полено/ колода/ дохлая рыба?» Было это вызвано просто нежеланием заниматься любовью с конкретным человеком или слишком строгим, прямо-таки пуританским воспитанием? Потом мешало ещё, наверно, и постоянное присутствие его мамани. Мне казалось, что она постоянно торчит возле нашей двери. Чтобы незримо присутствовать, будто Владимир Ильич, который как бы всегда с нами. Может, надо было трёхспальную кровать купить?

Ведь вдруг мне всё-таки захотелось, чтобы меня поцеловали по-настоящему, чтобы дыхание перехватило, крепко сжали в объятиях, появилось желание растаять, раствориться в мужчине. Или чтобы он растаял во мне. И теперь я живу в трепетном ожидании и сладком предвкушении порока. Почувствовала себя желанной! Докатилась! Не умею контролировать свои эмоции и грешные желания...

Но что интересно, я чувствую себя с ним так, будто знаю его с самого детства, – свободно, раслаблено. И когда мы приходим в себя после исступленной отдачи нашей страсти, то мы разговариваем. Мне интересно узнавать какие-то подробности из жизни Марлена, о матери и отце, его детстве, юности и друзьях, о его работе и коллегах. Одна тема для меня закрыта: я боюсь расспрашивать о его бывшей жене. Мне будет страшно неприятно почувствовать, что он любил ее, я буду ощущать себя эрзацем, суррогатом. Меня ведь до сих пор трясет при мысли, что у Кирилла, наверно, уже появилась подруга, любовница или спутница жизни до самой гробовой доски. Короче, странная я!

Глава 8 Любовь – это озарение?

Глава 8

Любовь – это озарение?

Асем

Бабуль,

Твои отношения с дедулей сказочные! Я не верю, что со мной подобное произойдёт. Мне даже взгляд положить не на кого! Одноклассники почти поголовно придурки. А если поведение приличное или неглупый, так страхидка.

Вот мне один мальчишка мог бы понравиться, я, может быть, даже влюбилась бы в него, но он ведёт себя по-идиотски: то за волосы дёрнет, то налетит на бегу, правда, подхватывает и не даёт упасть. Записочки дурацкие пишет, типа: «У тебя нет лица подобрее?», «Ты с какой ноги сегодня встала, с левой, правой или с обеих? Или не касаясь земли, сразу на свою метлу взгромоздилась?», «Скажи быстро чиииз – снимаю! А теперь скажи изюм – сейчас птичка вылетит! Посмотрим, что тебе больше идёт!», «У тебя вся спина белая! Кто тебя к стенке прижимал?!»

Разве дядя Слава позволял себе что-то подобное? Он, как твои подруги уверяют, не дышал на тебя, только смотрел как на сокровище. Портфель твой до дома после школы доносил. Конечно, и первая любовь у тебя была, да ещё такая красивая, хорошо тебе! И с дедулей тебе несказанно повезло! А отношения тёти Тани с дядей Маратом – это же поэзия! С первого класса! Кто в такое может поверить? И мой дядя Жан с его женой Аннет! Зал французской акварели и пастели в Дрезденской картинной галерее, и прямо возле «Шоколадницы» наш Жан увидел её, свою Аннет! Залитую светом, застывшую в восторге от девушки с подносом. А заскочил он в этот зал только потому, что ты ему все уши прожужжала, что «Шоколадница» произвела на тебя более сильное впечатление, чем знаменитейшая мадонна Рафаэля. Хотел отметиться. Вот такой зигзаг судьбы!

В жизни же видишь совсем другое, после этого ни во что не веришь. Вот, например, папин отец сейчас в полной изоляции. От него отвернулись оба сына, они считают, что это он их мать в гроб вогнал. Так оно и есть! Моя вторая бабушка была тоже такая милая, хорошая, душевная, и к моей маме, и к жене старшего сына замечательно относилась. Мне так нравилось, когда она учила меня играть на пианино. О такой свекрови только мечтать можно! Казалось, что идеальный брак. Ведь когда-то этот так называемый дед ей в любви клялся! Двух замечательных парней она ему родила! Я признаю, что папуля мой замечательный! А как печально всё завершилось, ты сама знаешь. Вот как угадать, что перед тобой не оборотень?

А мой одноклассник – это не Слава и не Марат! Мне кажется, что мне никакая любовь не светит! Замуж не хочу! И никакой любви, после которой следует измена, мне не нужно! Останусь я заскорузлой и обозлённой на жизнь старенькой девой! Почему обозлённой?! Нет! Я ведь сама добровольно свой выбор сделала! Я буду умная, сильная и свободная женщина, знающая себе цену!

Ответ бабушки Асем

Былиночка моя,

что-то мне подсказывает, что твой противный одноклассник просто-напросто к тебе неравнодушен и пытается всеми силами обратить на себя внимание. Ну, не совсем удачно и красиво это у него получается. Думаю, что я не ошибаюсь.

Насчёт любви и замужества не зарекайся. Всё у тебя будет и будет замечательно!

Бабушка

Как-то всё в этом мире стремительно меняется. Детки становятся быстро половозрелями, оставаясь при этом иногда до тридцати лет детьми

Глава 9 Возвращение родителей

Глава 9

Возвращение родителей

Это было четвертое января, точно помню. Ко мне утром прибежала мама. Они прилетели накануне, и Марлен сразу же поздно вечером пошел к ним и сообщил о моем пребывании в его квартире. Хотя он заметно преувеличил тяжесть моего состояния, сказав, что у меня было двустророннее воспаление легких, важно продолжить лечение, отец приказал срочно перевести меня в мою квартиру.

Мама шепотом, настороженно оглядываясь, будто боясь, что ее подслушают, сообщила, что отец в страшнейшем гневе, требует, чтобы я вернулась к мужу, в лоно своей законной семьи, орёт, что не он насильно выдал меня за недоумка, придурка-южанина, сама во всей Москве такого олуха с мамой-упырихой ухитрилась отыскать, теперь должна его сама же перевоспитать и сделать из него нормального человека. И мамашу его приструнить. Мать его ведь дура, неужели невозможно к ней подход найти?

Вот как: то казаха ему подавай, то, оказывается, не подходит, южанин он. Надо было выдать сразу список желаемых параметров: казах, средний жуз, предпочтительней - кипчак или аргын, в крайнем случае, можно торе, рост 175-180, вес 70, юрист или технарь, желательно – кандидат или доктор наук. Мой папа – космополит и интернационалист в обществе (и он сам свято верит в это!) - совсем не такой в своей собственной семье. Ведь уже столько лет мы варимся в едином этническом котле! Так нет же, из подсознания моего папули, как истинного казаха, не выбить этот родоплеменной принцип – проклятый трайбализм. Двойные стандарты! Хотя далеко ходить не надо, и у немцев ведь похожая ситуация. Сколько анекдотов я услышала от самих же немцев о баварцах, швабах, саксонцах, франках. И ведь пока не стала в жизни часто сталкиваться с немцами - общаться, сотрудничать, дружить с ними, бывать в разных частях Германии, думала, что все немцы одинаковые: пунктуальные и чистоплотные.

Потом мама таинственно прошептала, нужно лишь немного переждать, пока отец не перекипит, а до этого тщательно обдумать план действия. Марлен, оказывается, успел рассказать ей о нашей давней встрече в Москве, о том, что сразу влюбился, что эти чувства с новой силой вспыхнули, когда мы случайно встретились в ту роковую ночь. Мама вкрадчиво-медовым голосом описала мне, какой замечательный человек Марлен. Кандидат наук, прекрасный хирург, к нему очередь, чтобы лечь на операционный стол, заведующий отделением, красавец (ну это под вопросом), очень обаятельный и сексапильный мужчина (это да, в его клинике небось все незамужние эскулапочки готовы броситься ему на шею или уже висят гроздьями). Мне, оказывается, очень повезло, что я его встретила. (Как сказать!) Нужно всё взять в свои руки, не упускать шанса. (Хорошо, если он есть!) Он влюблен (Может, это просто игра?!), и это – главное!

- Мамочка, ты об этой давней дурацкой встрече в Москве, когда я была хорошенькой и наивной девочкой?Что я приобрела за это время? Штамп в паспорте, лишние два-три кило и грудного ребенка?

- Глупенькая моя! Тебе повезло! Нужно его застолбить! Тебе есть к кому уйти! Это так важно! У меня ведь такой возможности не было!

- Тебе хотелось уйти от моего папы?!! (Вот это ошарашивающая новость для меня!)

- Не будем об этом!

Вот тебе раз! Никогда подобное в голову бы не пришло! Ну да, блестящее начало карьеры молодой, талантливой и красивой балерины – аплодисменты, цветы, поклонники, а потом вдруг – бац, и крах. Порок сердца,ревматизм, артрит – крест на профессии. Война. Гибель на фронте родного единственного старшего брата, молодого поэта и писателя. Смерть старшего брата мужа после возвращения с фронта из-за осколка гранаты, оставшейся в теле возле сердца. Папа взвалил на себя содержание его семьи. И пока он не дал четверым племянникам высшее образование, они и вдова брата жили вместе с нами. Не о такой жизни, конечно, мечтала моя маман, когда крутилась в пируэте или подбивала одной ножкой другую, выполняя кабриоль. Из примы – в домохозяйку, обслуживающую огромную семью! Сомнительный взлёт для творческой карьеры... Да и моя любимая бабуля, очень сильная личность, была, наверно, к ней не так нежна, как ко мне. Редко свекрови дружат с невестками! Казахские свекровки, как я заметила, тоже особой любовью к снохам не страдают. Может быть, это особый, несколько изощрённый способ самоутверждения за полученные когда-то обиды, оскорбления, унижения от собственной свекрови?

Я удержалась от того, чтобы преждевременно порадовать мамулю тем, что без всякого предварительного плана, не получив достаточно достоверной информации обо всех его замечательных качествах, успела уже испытать мужские достоинства Марлена. Она бы меня, возможно, не поняла. Папа такую прыть точно не оценил бы, а, скорее всего, сурово осудил бы.

Глава 10. Разговоры на ночь глядя

Глава 10

Разговоры на ночь глядя

Вечером неожиданно Марлен спросил:

– Ты ведь любишь поэзию?

– Есть такая небольшая слабость.

– Когда твоя мама дала мне ключ от твоей квартиры, для того чтобы я взял там нужные тебе вещи, мне стало интересно, чем ты живёшь, чем интересуешься, что читаешь, и я осмотрел книжные полки возле письменного стола. Соссюр, Виноградов, Бодуэн де Куртенэ, Щерба, Фортунатов, Эткинд, Сильман, Адмони, Ризель и прочие светила филологической науки. Я, честно говоря, кроме Виноградова и Щербы, других имён и не знал. Произведения немецкоязычных и англоязычных авторов в оригинале. Небольшая полочка с поэзией. В сборниках закладки. Я заглянул, мне было интересно узнать, какие стихи ты перечитываешь.

– И что же ты такое необычное обнаружил?

– Среди русскоязычных поэтов увидел также томики на немецком языке, Борхерта, например.

Liebeslied

Weil nun die Nacht kommt, bleib ich bei dir. Was ich dir sein kann, gebe ich dir!

Frage mich niemals: woher und wohin - nimm meine Liebe, nimm mich ganz hin!

Sei eine Nacht lang zärtlich zu mir. Denn eine Nacht nur bleib ich bei dir.

Взял словарь, попробовал перевести эту песню любви. Вот что получилось:

Песня любви

Когда ночь придет,

Останусь у тебя.

Всё, что дать могу,

Примешь от меня.

Не спрашивай только,

Откуда, куда,

Возьми моё сердце,

Оставь у себя.

Будь этой ночью

Нежной со мной,

Лишь до утра я

Останусь с тобой.

Какая-то очень невеселая любовь! Удушливо печальная. Чем же она тебя так затронула?

– Он ведь и до тридцати лет не дожил, типичный представитель потерянного поколения. Не думаю, не верю, что был так циничен. Какая проникновенность и пронзительность чувств! Видно, предчувствовал мальчишка скорую смерть и не хотел ни к кому привязываться, никого к себе привязывать. Когда мне было тоскливо, я часто читала его стихи. Кстати, у тебя неплохой перевод получился.

– И часто ты в его сборник заглядывала?

– Моя дипломная работа была об особенностях его стиля.

– Понятно. С Борхертом всё ясно. А как ты объяснить свой интерес к этим строчкам уважаемого Александра Блока

«Я не люблю пустого словаря Любовных слов и жалких выражений: «Ты мой», «Твоя», «Люблю», «Навеки твой». Я рабства не люблю. Свободным взором Красивой женщине смотрю в глаза И говорю: «Сегодня ночь. Но завтра – Сияющий и новый день. Приди. Бери меня, торжественная страсть. А завтра я уйду – и запою».

– Моим желанием понять сложную мужскую психологию и что-то взять для подражания.

– Ты среди ночи встала, взяла свое сокровище – ребенка – и гордо ушла прочь в ночь. Почему?

– Потому что меня по-хамски оскорбили. Потому что решили, что я буду благодарна за то, что мне позволят обслуживать всю семью, стану покорно дойной коровой, которая будет отказывать во всем себе и пахать на семью мужа, еще и отца заставлять это делать. И с благодарностью делать всё это, зная только свое место у порога, где будут вытирать об меня ноги, выслушивать попреки только потому, что я баба. Я ушла и нисколько не жалею об этом. Пусть я даже буду до конца своей жизни одна. Я сделала большую глупость, выйдя замуж без любви и даже без всякой симпатии, и, конечно, же поплатилась за это. А так ведь хочется быть гордой. Но не всегда это получается достойно. Я не помню, чьи это стихи:

Гордым легче, гордые не плачут

Ни от ран, ни от душевной боли,

На чужих дорогах не маячат,

О любви как нищие не молят.

Да, ты прав, что гордым в жизни легче.

Только гордым сделаться непросто.

У меня, кстати, тоже есть литературный вопрос к тебе: Гарсиа Лорка твой любимый поэт?

– Мне нравится именно это стихотворение. И я подумал, что это прямо про тебя:

Ее жасминная кожа

светилась жемчугом теплым,

нежнее лунного света,

когда скользит он по стеклам.

А бедра ее метались,

как пойманные форели,

то лунным холодом стыли,

то белым огнем горели.

И лучшей в мире дорогой

до первой утренней птицы

меня этой ночью мчала

атласная кобылица…

– Да, это точно про меня. Я ведь и есть неверная жена – до сих пор ещё не в разводе. Меня же всегда удивляло, как гей мог так невероятно эротично писать о любви к женщине.

Окутана дымкой тревожных желаний, идешь, омываясь вечерней прохладой. Как вянущий нард, эти сумерки плоти, увенчанной таинством женского взгляда.

Давай закончим разговор о литературных предпочтениях!

Знаешь, хоть мне немного грустно, всему приходит конец, надо заканчивать и нашу историю. Родители мои уже вернулись, и я могу спокойно перейти в свою квартиру. Я уже почти здорова, но получается так, что намеренно злоупотребляю твоим гостеприимством, стесняю тебя. Я в долгу перед тобой. Большое спасибо за приют! Спасибо, что за ребенком ухаживали, пока я болела. Я б одна, конечно, не смогла бы справиться. И особое спасибо, конечно, прямо земной поклон, за атласную кобылицу, на ней я впервые в жизни промчалась.

– Никуда я тебя не отпущу! Ты пойми, это же судьба, это знак свыше, что мы вот так снова встретились. Я Бахыт Алдияровне объяснил, тебе еще нужны массаж, уколы. Это всё могу делать я сам или присылать моих медсестричек. Заодно я поинтересовался, могу ли я просить твоей руки. Мама твоя совсем не против, сказала, что нужно только тебя и твоего отца уломать.

– Скажи-ка лучше, откуда ты ехал так поздно в ту ночь?

– Клянусь, оттуда больше никогда.

– С бухты-барахты, «скоропостижно», не следует ничего решать, я уже в этом убедилась.

– Это не будет скоропалительно! Ты поправишься, подашь заявление на развод, будет назначен суд, вам дадут срок для размышления, так как у вас маленький ребёнок, назначат повторное заседание суда – это несколько месяцев. Если ты очень хочешь сохранить благопристойность, перейдешь в свою квартиру на это время. Я так понимаю, что это очень важно для твоего отца.

– Чужой ребенок для тебя совсем не помеха?

– Дана для меня не чужой ребенок, она мой ангел-хранитель. Если бы не она, я мог проехать мимо тебя в ту ночь, не остановиться.

- До меня доходят слухи, что ты изрядный ловелас. Должна предупредить, что я очень миролюбивое существо, нет во мне ни капли воинственности, но какие-то высокие идеи я отстаивать готова. Но если кто-то из твоих бывших или будущих будет претендовать на обладание тобой, я, предупреждаю, не выйду на поле битвы, не буду бороться, драться, это не в моих правилах, я просто тихо и без всякой истерики уйду.

Треугольник – не моя любимая фигура! Я великолепно понимаю, какое у тебя богатое сексуальное прошлое, я не буду ничего выспрашивать, выпытывать. Что было, то было. Выбор всегда за тобой. Но не собираюсь кого-то с кем-то делить. И если я вдруг почувствую, что ты потерял интерес ко мне, что у тебя какие-то левые лав-стори, я не собираюсь это обсуждать, обсусоливать, выяснять, выслеживать, требовать объяснений, вытряхивать из тебя признания, извинения. Всякие подковерные игры и интриги тоже не для меня. Я просто испарюсь, уйду, исчезну сама из твоей жизни или попрошу тебя не путаться под ногами, не портить интерьер своим присутствием, не мешать свободно дышать, уйти, освободить пространство.

– Пойми, с распутством всё давным-давно покончено! Клянусь! Это на тебя мужская поэзия оказала негативное влияние! Уйду и запою! Мне нужна только ты, мне необходима нормальная семья, и чтобы моей женой была именно ты!

– Ты можешь гарантировать, что обиженные тобой девушки при встрече со мной не будут пытаться выцарапать мне глаза, выдрать клок волос или плюнуть в лицо? И чем же я настолько хороша, что ты решил вдруг отказаться от смены волнующих ощущений и эмоций?

У меня такое чувство, что он говорит о женитьбе не потому, что очень хочет заполучить меня в жены, а лишь для того, чтобы удержать рядом, привязать. Поймать на крючок, на который незамужние дамы охотно ловятся. Думает, что я, как многие одинокие женщины в моей незавидном положении, приду в неописуемый восторг от одной только мысли, что меня согласны взять даже с довеском. Это очень обидно! Это же будет признанием собственной неполноценности! Да, у меня тяга, влечение к нему, не могу отрицать этого. Но уж очень скороспелые чувства! Готова ли я ощущать себя вечно обязанной ему и должной быть благодарной? Нужно ли мне это? Не буду ли я позже заниматься самобичеванием? Кто кого соблазнил? Или это было обоюдное притяжение? Нужно ли мне это? Мы ведь друг другу никто! Просто сглупили. Не сработал тормоз! Не нужно увлекаться! Спокойствие! Главное – спокойствие! Видно же, что не однолюб! Возможно, для него это просто очередная интрижка. Думал, что и со мной так пройдёт! На женские мозги ведь очень ровно и красиво ложится пудра, потому что на них мало извилин!

Пусть продолжает, но не со мной! У него целый штаб врачих и медсестёр, даже далеко ходить не нужно!

Глава 11. Новый стиль жизни: мать-одиночка

Глава 11

Новый стиль жизни: мать-одиночка

Бабушка

Получен приказ свыше: немедленно перейти в свою квартиру. Спорить с папой бесполезно. 5-го числа мама и тетя Настя перевели меня с Данулей в мою поразительно чистую квартиру. Ванная комната вообще ослепительно сверкала. Тетя Настя постаралась. Жилище моё никогда не было в сильно запущенном состоянии, но и доводить его до зеркального блеска и шика у меня в последнее время возможности и настроения не было. И хотя я почти каждый день забегала сюда, частенько была в таком состоянии, как в анекдоте: «Увидела, что пыль лежит. Ну и я рядом прилегла».

Я начала обустраиваться. Обнаружила в спальне, в уголок которой теперь сдвинулся мой рабочий стол, рядом со своей девичьей кроватью, красивую детскую кроватку, очень практичную: сейчас ее можно было использовать еще и как манеж, а через года два, сняв боковушку - как кровать, пока ребенку не исполнится лет 6-7. Пришла в восторг. Неужели родители привезли из Москвы это чудо? Я тут же схватила телефон:

– Мамуля, спасибо за кроватку! Такая прелесть! Как вы решились тащить такой груз? Она хоть из натурального дерева, не из прессовки, легкая, но не очень удобная для перевозки.

– Не имеем отношения к ней! Это Марлен здесь достал. Там еще немецкий складной манежик и стульчик, который можно подвешивать к спинке стула. Я в Москве только одежонок и обувки ей накупила, лет на пять хватит. Детская мода не очень быстро меняется. Будет еще актуально. Позже лекала сниму, нашью еще ей платьиц!

Моя разумная-преразумная, практичная-препрактичная мамуля! У казахов есть пословица: «Избегай мужчин, не думающих о том, что будет через три года, избегай женщин, которые не думают о том, что будет через три дня.» Её жизнь научила предусматривать всё на много лет вперёд.

В гостиной стояла небольшая натуральная елочка, украшенная конфетами и мандаринками. Это, конечно, сюрприз от Марлена. Ни тёте Насте, ни маме в голову бы не пришло такими причудами заниматься. Получается, я и за это у него в долгу!

Я не могу разобраться, то ли у него просто неудержимая и неистребимая тяга делать мне приятное, то ли он всего лишь подкупает меня. Мне очень не нравится, когда мое расположение пытаются получить с помощью подарков, подачек. Это всегда так явно, грубо, белыми нитками шито. Тут я не могу понять, не заложен ли в этих знаках внимания трезвый мужской расчёт. Не могу разобраться, как я к нему отношусь, почему меня к нему так тянет, что в нем мне нравится.

Хотя бессовестно вру сама себе. Всё я прекрасно понимаю! С ним я впервые испытала, как сногшибательно, офигенно замечательно может быть в постели с мужчиной. Он сексапилен, меня к нему физически тянет, мне с ним улетно, но я не знаю и не могу понять, как он ко мне относится. Как он будет относиться к моей малышке? Насколько серьезны его чувства? Есть ли они у него вообще? Я не хочу стать игрушкой на пару месяцев! Я очень боюсь стать ею! Хочу, чтобы сбылись не надуманные, а реальные мечты и желания. Что может защитить меня от негатива и разочарований? Предательство даже не очень дорогого тебе человека приносит, оказывается, сильную боль. Раны затянутся, но шрамы в любом случае останутся. Вроде бы нужно что-то сделать, чтобы осознали, подлюги, меру своей вины – всю её глубину и степень. Но предатели ни в коем случае не должны видеть мои переживания. Возможно, я преувеличиваю, и не предатели они вовсе. Просто, у них допотопные представления о семейной жизни и отношениях. Мне сейчас даже мстить ни бесхребетному мужу, ни хрычовке-свекрови не хочется. Сил у меня нет, их просто не осталось. Они ушли на то, чтобы воспламениться, ярко гореть и сжечь себя дотла. Мне нужно теперь собраться, чтобы возродиться из крошечной горсточки пепла. Я просто рада, даже не рада, а счастлива только потому, что они не маячат перед глазами, что не увижу их больше, не буду с ними общаться. Мне большего и не надо! Не хочу зависеть ни от чьих намерений и побуждений, даже самых добрых!

Помню, как-то после премьеры дурацкого студенческого спектакля мы бурно праздновали в квартире одного из наших московских «актеров», Игоря, и наш руководитель кружка, режиссер Анатолий Иванович, нежно прижимаясь ко мне в медленном танце, сдавленным шепотом говорил мне, что завидует парню, которому повезет стать моим мужем. Потому что он получит в дар жену-любовницу.

– Я девственница, - совсем не к месту ввернула я. – В 20 лет можно этим и не гордиться! – получила хлёсткий ответ.

Гордиться ею мне и не дали! Муж во время первой брачной ночи изумлённо таращил на меня глаза. А через несколько дней выдал:

– Мама написала, что у тебя достаточно денег, и ты вполне могла восстановить плеву.

– У тебя премудрая мать, - ответила я. – В следующий раз, когда буду выходить замуж, обязательно использую её метод!

Какой придурок! Глядя на него, и не подумаешь, что у него мозги не на месте! Его мамаша их, если они и были, эти мозги, своим тюканием мощно сдвинула!

А Иваныч ошибся! Толковой жены из меня не получилось, и любовница, кажется, тоже хреновая вышла! Ни черта я не умею, что могло бы привязать ко мне мужчину. Единственный и правильный вывод: надо серьезно заняться самообразованием. Слышала от приятельниц что-то о тантрическом сексе, упражнениях Кегеля, вумбилдинге. Этому, интересно, учатся в группе или можно самостоятельно в уголке заниматься? Обучиться бы умению доводить мужика до сексуального изнеможения, утопив его в мощном водопаде своей любви, чтобы у него никаких левых мыслей не было, чтобы после работы только и мечтал о том, чтобы побыстрее до дома добраться!

Ребенок мирно спал в своей новой постели. Мама принесла мне вкусную еду. Как удобно всё-таки иметь мамочку под боком! Я решила немного поработать, но какая может быть серьёзная работа, если все мысли о том, как научиться ловко управлять вагиной! Говорят, что гейши умеют ею шариками для настольного тенниса выстреливать. У меня, наверняка, ничего не получится! Да и в кого пулять-то?!

Я никак не могла сосредоточиться. Мешали телефонные звонки. Я упорно не снимала трубку. Это он. Отвлекает. Специально! Все мысли не о том, о чём следует. Тогда достала цветные карандаши, акварельные краски, гуашь, кисти, бумагу – захотелось вдруг рисовать. Давно этим не занималась! Когда-то Славка вытягивал меня на природу, и мы писали этюды. Пленэр, называл это Славка. Показывал, как лучше делать мазки, как соскребать неудачный фрагмент. Каким всё-таки неиспорченным, благородным, хорошим мальчиком был мой одноклассник! Ведь мы часто оказывались одни и не только в чистом поле! И никогда никаких признаков поползновения на мою честь! Марлен точно завалил бы меня как трепетную лань! Почему я о нем так плохо думаю? Во время нашей первой встречи в Москве, когда мы стояли возле парадной, он ведь хотел меня поцеловать, я чувствовала, но сдержался.

Сделала несколько карандашных набросков. Марлен в профиль, Марлен в анфас, Марлен серьезный, Марлен насмешливо улыбающийся. Засранец, все извилины мозга мыслями о себе забил! Какая я всё-таки падкая на сексуальную внешность мужиков! «Это не есть хорошо!» – сказал бы мой немецкий друг Томас. Но Марлен всё-таки харизматичный! Взяла самый удачный набросок, выбрала коричневую краску и стала рисовать монохромный портрет. Марлен получился слегка нагловатым, с немного ехидной улыбкой, в позе сидящего Демона Врубеля. Не совсем то, что хотелось!

Открылась входная дверь. Папа и мама пришли посмотреть, как мы устроились. Папа подошел к балконной двери.

– Подойди сюда, дочка! Как ты считаешь, так может поступать нормальный человек, которому, явно, около тридцати?

Подошли с мамой. За окном стоял Марлен и горланил вовсю «Живет моя отрада в высоком терему», собрав уже немало зрителей, которые с явным удовольствием подпевали ему… И правда, ненормальный!

– Как трогательно! – умилилась мама.

Папа прямо-таки опалил ее гневным взглядом. Бедная мамуля вся съёжилась.

– Тоже мне, Ромео нашёлся! Романтик вшивый! Не ошибись, родная! Как бы не получилось, что поменяешь шило на мыло! И шило ведь не я тебе навязал, сама выбрала! – это реакция папы.

Поворчав, папа ушел. Маме пришлось поплестись вслед за ним, хотя я видела, что любопытство ее разбирает. Марлен внизу увеличил количество фанатов: «Милая, ты услышь меня!» уже звучало в исполнении слаженого хора. Я выходить к исполнителю серенады, как положено по жанру, не стала, а снова взялась за портрет. Идиот! Теперь соседям есть что обсусоливать!

Вдруг стук в балконную дверь. Подхожу с опаской к ней, за дверью Марлен!

– Спокойствие, только спокойствие!

– Как ты здесь очутился?!

– Взлетел Икаром на крыльях любви.

– На третий этаж?! Крылья где?

– Отстегнул!

– Сумасшедший! Ты же мог свалиться! Не смей больше так делать!

– А ты почему никак не реагируешь на мои сигналы? Вижу, что жива и почти здорова. Как устроилась? Чем занята? Это что? Так ты тут подпольной деятельностью занимаешься! Фоторобот что ли составляла? На кого-то досье собираешь? Что это за мужик? Боже, так это же я! Неужели я такой нахальный? Я тут, собственно, по долгу службы, взял над тобой шефство. Вот пришел проверить, как ты соблюдаешь постельный режим. А ты тут расхаживаешь по дому. Рано ещё! Быстро в постель!

И я подчиняюсь, но и злюсь на себя. Вот она мужская самонадеянность, граничащая с беспардонностью и даже с хамством! Будто абонемент на место в моей постели приобрел! Обнаглел, всего 4 ночи провел со мной, а ведет себя так, будто 1001 ночь позади! Что дальше будет? А самое ужасное то, что мне нравится ему подчиняться. Сама себе противна, но ничего с собой поделать не могу! Бедный мой родитель! Он ведь и не подозревал, что его благовоспитаннейшая (так он всегда считал и даже сейчас считает!) и высоконравственная (и в это он тоже свято верит!) дочь самозабвенно отдается самым низменным страстям. И с кем?! С представителем младшего жуза! Позор неслыханный! (И тут я сумела вляпаться – с адайцем связалась!) Это же младший жуз, воинственному адайцу достаточно копье в руки сунуть, чтобы его кровь взыгралась! Ему больше ничего и не надо! Примитивное существо!

Один раз я, открыв дверь своим ключом, зашла в родительскую квартиру.

– Мне пришлось самой поехать, чтобы забрать Армашкину шубку, малышкины вещи, «Запорожец» и ковер ручной работы, который Армаше подарил двоюродный брат, - рассказывала мама. – Представь себе, ее свекровь не хотела отдавать шубу и ковер, вцепилась в них и стала выяснять, не купил ли их ее малохольный сынок. За «Запорожец» запрашивала деньги, это, якобы, общее имущество. Бесстыжая, безмозглая баба! Так мне пришлось даже абсценную лексику употребить!

– И что же ты сумела выдать, ну-ка поделись!

– Я ей прямо в лицо бросила: «А не поджать ли тебе жопу?»

Чтобы такое вслух произнести, бедной маме нужно было переломить себя, изменив своим куртуазным манерам.

– Круто! – зарокотал папин возмущенный голос, потом он добавил, - Знаешь, в нашем роду ведь никто никогда не разводился!

Мама робко напомнила:

– Ты вот о своей прабабушке с большим восторгом рассказывал, как она мужу навсегда доступ в свою юрту перекрыла, когда он одну за другой младших жен стал брать. Жила независимо своим аулом. Детей одна растила. Когда он умер, она отказалась его тело, как положено, из своего дома выносить, сказав, что если живой он не был ей нужен, то его труп и подавно.

Отец слегка растерялся, но потом продолжил свою начатую речь.

– То совсем другая история! А тут ты, женщина, вроде бы умудренная жизненным опытом, поверила всем этим россказням жанра ненаучной фантастики? Оскорбили, видите ли, ее, ранили ее сверхнежную душу – куда раньше смотрела? Одного взгляда на мамашу ее придурка достаточно, чтобы понять – гадюка! Хуже – кобра! Карманы проверить при выходе ума не хватило, не убедилась, что мамаша еще та пройдоха? Сначала на тряпку безвольную наткнулась, а теперь ее на силу и хамство потянуло. Схватила ребенка, которому еще и месяца не исполнилось, и бросилась в метель на улицу! И тут – о счастье! – вдруг выплывает из мрака и тумана кучерявый красавчик. Весь такой рельефный, все мышцы напоказ, только фиговый лист основное достоинство скрывает! Смотрит нагло и улыбается белозубо и самодовольно. Стенька Разин на расписном челне! Она в него и запрыгнула, дура этакая, к этому хлыщу с хищным и наглым оскалом, не подозревает бедняжка, что мощным взмахом поднимет и бросит в набежавшую волну. Уверен, что тоже прохиндей еще тот! Позорище! Спектакли под балконом разыгрывает, серенады распевает. Мы таких парней в молодости «перпетум кобелес» называли! Вечный и неугомонный «прости господи»! А девчонка, будто ей семнадцать лет, млеет от восторга, растекается морем! А ведь какой умницей была! Школа – золотая медаль, первые места республиканских конкурсов, институт – своими силами поступила, без всяких подкупов, с улицы, красный диплом, аспирантура – блестящая защита. И вдруг – на тебе! Хреновое замужество, хреновее невозможно и скоропалительный развод! И тут же на подступах другой прохиндей с кудрявой гривой! И она сама этому хищнику голову в пасть суёт! Ты видела таких идиоток? Пусть дома сидит, кретинка, и не рыпается! Сам найду ей подходящего мужа или пусть к своему придурку возвращается и перевоспитывает его! Совсем заклинило несчастную, о ребенке совсем не думает. Прямо-таки сгусток плоти абсолютно без мозгов! Отец ведь малышке нужен! Может, психиатру ее показать?

Ну, конечно, папаня отыщет мне средне-ордынского плешивого доктора философских наук! Или проведу я остаток жизни в психушке… Я на цыпочках выбежала из прихожей и бесшумно заперла дверь.

Марлен после моей настоятельной просьбы через балкон пробираться ко мне перестал, но у папы оказался удивительно тонкий нюх и слух: как только младшеордынский Казанова оказывался на нашем этаже, дверь родительской квартиры открывалась, и на пороге появлялся мой грозный родитель. Марлен тут же делал вид, будто он пришел к моей маме брать урок танцев. Мама с удивительной готовностью стала его наперсницей и подыгрывала ему. Но танцевать она учила его честно. Всего за пару месяцев она сделала из него отличного танцора! Хоть принца Зигфрида танцевать в областной театр отправляй! После урока мама всегда просила его заскочить ко мне и сделать массаж ребенку. Иногда все-таки ему удавалось пробраться ко мне незаметно, но нужно было быть начеку, если вдруг появлялся ночной дозор!

Через два с половиной месяца я получила развод, оказавшийся для меня событием более радостным и будоражищим, чем бракосочетание. В конце марта. У меня было смутное подозрение, что Марлен каким-то образом ускорил этот процесс. Везде у него знакомства! Папа перестал меня ругать за то, что я решила расстаться с мужем, когда услышал, как легко тот согласился отказаться от отцовства, чтобы не платить алименты.

Глава 12. Шутник-балагур

Асем

Ажешенька,

вот если дедушка подшутил над тобой, возможно, не совсем удачно, то ты пыталась ответить ему тем же? Мелко отомстить?

Асик

Ответ бабушки

Асик,

такое случалось и не раз.

Ты знаешь, часть моей жизни прошла в условиях тотального дефицита. Тебе, наверно, будет даже трудно понять, что это такое. Это повальные очереди за всем на свете: за продуктами питания, за приличной одеждой, за бытовой техникой, даже за туалетной бумагой. Импортные товары в крупных универмагах «выбрасывали» в последние дни месяца для выполнения плана. Народ, чтобы «достать» их, убивался часами в очередях. Если что-то было очень нужно, приходилось покупать у спекулянтов с переплатой.

В конце месяца, взяв с собой деньги, я в студенческие годы тоже носилась в Москве по ЦУМу, ГУМу, чтобы «отхватить» что-то импортное, модное и красивое. Если попадалось что-то хорошее, но мне не нужное, всё равно покупала, потому что это можно было позже обменять на необходимую мне вещь. Обмен обычно производился очень бойко в женском туалете учебного корпуса. Так я, например, поменяла румынские кожаные перчатки на французские туфли, заплатила, конечно, разницу в цене, но не переплатила, югославскую водолазку большого размера на водолазку своего размера. Наверно, поэтому ненавижу сейчас большие универмаги, не люблю делать шопинги!

Когда после аспирантуры вернулась в Алма-Ату, выяснилось, что большая часть моей одежды для преподавательской работы абсолютно не годится. Я не могла в вузе ходить в мини юбчонках, ковбойских рубашонках и джинсиках. Мама постаралась, как могла, помочь мне, сшила несколько юбок и блузок, но призналась, что на пиджаки у нее мастерства не хватает, тут нужно профессиональное мастерство, а немецкий журнал мод «Бурда» в то время был не очень доступен. Марлен увидел мою расстроенную мину, услышал фразу, с которую я печально произнесла своей маме:

– У немцев для женщины в жизни предназначены четыре сферы K: Kirche, Küche, Kinder, Kleider – церковь, кухня, дети, шмотки. У нас же по одёжке встречают и по ней определяют сферу деятельности женщин по трём П: подиум, панель и паперть. Мой гардероб – для двух последних: в этой рвани – на паперть, в этом – прямая дорога на панель! На подиум не рвусь особо, да и никто меня туда с моим весом и не допустит. Придется мне на работу ходить как школьнице, каждый день в коричневом форменном платьице! Надо будет только белый воротничок и манжеты менять. По праздникам белое жабо с кружавчиками цеплять.

Через несколько дней он принес большой сверток с одеждой. Умеет он сохранять хорошие отношения со своими пациентами! Я чуть не обалдела от счастья: японский светлый трикотажный костюм в стиле «шанель», маленькое черное платье, элегантный шерстяной костюм персикового цвета и нарядное вишневое платье с юбкой годе.

– Это всё мне? – пролепетала я.

– Не всё. Можно выбрать только одну вещь.

– Я не знаю, что выбрать! Мне всё очень нравится!

– Но нужно выбрать.

Зову на помощь маму.

– Нужно примерить всё и выбрать, что практичнее и лучше всего сидит, – трезво решает она.

Вытаскиваю нарядные туфли на шпильках, облачаюсь в лучшее нижнее белье и начинаю дефиле перед придирчивым жюри. Прошлась красиво в каждом наряде.

– Самое выигрышное – черное платьице! – с видом лучшего в мире знатока тенденций современной моды изрекает Марлен. Вишневое платье, конечно, тоже великолепно.

– Но платье есть платье. Оно проблемы Арман не решит. Если бы Армашкин гардероб был полностью укомплектован, то можно было бы выбрать одно из платьев. Костюм же дает возможность варьировать. Можно комбинировать жакет с другими юбками, а к юбке подбирать разные блузки, – разумно рассуждает мама. – Дочь, примерь еще раз всё, пройдись еще разок перед нами!

Снова иду, останавливаюсь, кручусь, верчусь, приседаю, поворачиваюсь к строгим судьям спиной, поднимаю руку, двигаю ею, будто пишу на доске.

– Вишневое платье – самое то! – восклицает Марлен.

Прямо эксперт! Карден или Диор, никак не меньше!

Вишневое платье – самый невыигрышный вариант, – возражает мама. –Маленькое черное платье можно хотя бы комбинировать с жакетами. От платьев отказываемся! Армаша, еще раз покажи нам костюмы!Снова с расслабленной походкой от бедра, уже со взглядом разъяренной пантеры прошлась перед глубокоуважаемым жюри. Если прикажут еще раз переодеваться, то за себя не ручаюсь!

После этого дефиле мама тщательно осматривает костюмы, проверяет швы, щупает ткань.

– Всё! Мой совет – японский костюм. Его можно стирать, а персиковый - только в химчистку. Денежки возьмёшь у меня, если нужно.

Мама уходит. В моих глазах вселенская печаль, даже скорбь, можно сказать. Говорю сдавленным несчастным голосом:

– Оставляем японский костюм. Остальное можешь вернуть. Может, сумеешь договориться, чтобы с переплатой, а? Я возьму в долг у Саламат или у мамы попрошу. Такие шикарные вещи! Стоит разориться!

В ответ я слышу жизнерадостное гоготание, кривой самоуверенный оскал пересекает самодовольную физиономию:

– Сюрприз! Я всё уже выкупил!

Мне было не до смеха. Издевательство! Я, как шпулька в древней швейной машинке «Веритас», целый час моталась взад-вперед, стараясь подражать бывалым манекенщицам, а он, оказывается, потешался надо мной! Задушила бы со сладострасным удовольствием, только вот в тюрьму не хотелось!

Ждать возможности страшной мести не пришлось долго. Марлен пришел домой в возбужденном состоянии. Оказалось, чуть не пропустил информацию о проведении очень нужной ему конференции в Германии. Нужно срочно напечатать и отправить тезисы выступления, можно и на немецком языке. Дедлайн через неделю. Бросает жалобный взгляд на меня. Ясно: нужна моя помощь. Решила отложить месть до более удобного времени, нельзя быть совсем уж бессердечной.

– Быстро ужинать, и за работу! – говорю.

Данку отношу маме. Сажусь за письменную машинку.

– Диктуй, только не очень быстро, что ты хотел написать.

– А ты будешь успевать?

– Иногда буду просить повторить отдельные фразы.

У меня очень неплохая скорость, почти как у профессиональной машинистки. Он диктует, я печатаю. Даю ему этот черновой вариант, чтобы он сделал правку текста. Между строками я специально делала большой интервал, чтобы можно было вписать исправления, дополнения. Проверенные страницы Марлен возвращает мне, я перепечатываю их. Марлен снова просматривает текст. Я тем временем беру медицинский русско-немецкий словарь, нахожу незнакомые мне термины, выписываю их. Получаю от него отредактированные страницы и принимаюсь за перевод. Утром отдаю ему готовые листы с русским и немецким вариантами. Ночью знакомый Марлена вылетает в Германию, он отправит бандероль организаторам конференции.

Как хорошо всё-таки, что существует научно-технический прогресс! Сейчас мне не нужно было бы тратить столько времени, чтобы напечатать несколько страниц текста! Печатать на компьютере намного быстрее и работать с текстом гораздо легче.

Получив приглашение, он подготовил со мной текст выступления. Я думала, что выступит он на немецком языке, а на вопросы будет отвечать по-английски, которым хорошо владеет. Но он решил, что и выступление будет на английском.

– В каком костюме собираешься выступать? – спросила я.

– А он у меня всего один, – беззаботно ответил мой жених.

– Покажи!

Отправились в его квартиру. Он достал из шкафа тройку. Брюки заношенные, потрепанные, пиджак чуть лучше выглядит, а жилет в идеальном состоянии.

– Брюки выкидываем, мама скажет, что можно сделать с жилетом и пиджаком. Завтра идем приобретать тебе новый костюм.

Назавтра отправилась в сопровождении эвентуального супруга на базу к приятельнице-товароведу. Как раз было поступление бельгийских костюмов. Майра – крупная и яркая женщина с громовым голосом – приветливо встретила нас, повела в свой кабинет, окинула внимательным взглядом Марлена, видно, определяя его размер, потом принесла и выложила на стол груду мужских костюмов. Вот он, момент, удобный для мести!

– Вот, смотрите, примеряйте, выбирайте! – сказала она и выставила в уголке ширму.

Я достала из кучи один из костюмов стального цвета и подала Марлену, он скрылся за ширмой.

Мы заставили Марлена пройтись, повернуться боком, спиной к нам, нагнуться, широко расставить ноги, поднять руки, проделать ими круговые движения, расставить их в стороны. Костюм был, бесспорно, хорош. Но брюки широковаты, рассчитаны, видно, на человека с брюшком.

– Арман, костюм отложи в сторону. Марлен, примерь другую пару меньшего размера!

Марлен со страдальческой миной взял у меня костюм из-за ширмы. Теперь брюки сидели замечательно, а пиджак в плечах был маловат.

– Так, возьмете пиджак и брюки разного размера! Найдется какой-нибудь пузатик с узкими плечами, которому подойдут брюки пошире, а пиджак поуже. Что ты еще хотела для своего Аполлона?

– Давай все остальные причиндалы: 7 рубашек – три белые, две голубые, синюю, черную, несколько галстуков, подходящих к этому костюму.

– Надеюсь, галстуки и рубашки примерять не нужно? – подал голос Марлен.

– Галстуки без примерки, а вот летний костюм примерить нужно! Мама Армаши меня так часто выручает, что я сегодня тоже буду добра не по-торгашески. Арманчик, выбирай для своего суженого летний костюм!

Вот такие были времена, когда мы радовались каждой приобретенной приличной тряпочке! Купили мы еще и легкий бежевый костюм, заставив Марлена перед нами изрядно повертеться. Долг платежом красен.

Бабушка

– Бери, даже если с переплатой! Если, Армаша, у тебя проблемы с деньгами, возьмешь у нас. Вам решать, что подходит больше! Мы с Даной уходим. Спокойно поужинайте! Марлен, наверно, голоден. А тут долго такой важный вопрос пришлось решать. Я вам кусок курника и казы принесла.

– Спасибо, мамуля, за помощь! – кричу ей вслед, потом добавляю: – Мама права. Никогда фасон костюма «Шанель» из моды не выйдет, ткань с небольшим добавлением синтетики, но ласковая, нежная, не будет мяться, легко стирается. Спасибо, Марлен. Не думала, что ты прислушиваешься к нашим никчемным женским разговорам.

– Тебе нужно было раньше намекнуть, что в твоем гардеробе только десятисантиметровые ультрабезъюбочки, подол которых ты вынуждена постоянно стыдливо одергивать, чтобы скрыть цвет своих трусиков. Но, к счастью, всякая проблема решаема. И эта тоже! Должен сказать, ты прекрасно на подиуме смотрелась. Я даже не смотрел, а созерцал, затаив дыхание! Еле высидел! Снимай костюмчик! Сидит на тебе потрясающе! Но ты мне нужна сейчас без него!

Релаксация после расстройства, что не все замечательные вещи, к большому сожалению, мне достались, была весьма кстати.

– Тебе хорошо со мной?

– Если бы мне это было противно, ты бы не лежал рядом со мной.

– Если бы ты тогда в Москве не дала мне от ворот поворот, мы уже много лет были бы счастливы!

– Марлен, сколько можно об этом говорить? Сослагательное наклонение – это грамматическая форма для лентяев, неудачников и пустых мечтателей. В настоящей жизни нет ему места! Тебе обидно, понимаю! Но ты же мог уже несколько раз отомстить мне. Ты мог в ту ночь остановить свою машину рядом с мной и напомнить мне, какой я недальновидной хамкой была, отвергнув твое высочайшее внимание, и проехать мимо. Ты мог оставить меня, рыдающей, с вопящим ребенком на руках, у закрытых дверей на лестничной площадке. Ты мог сказать мне: «Женщина, нельзя же быть такой навязчивой!», когда я в новогоднюю ночь домогалась тебя. Видишь, сколько «если бы», «мог бы»? Мы ведь еще не знаем, как нас двинет рука судьбы на нашей жизненной доске, мы даже не знаем, какими фигурами мы являемся. Надуваем щеки, думая, что мы важные персоны, а на самом деле мы обычные пешки, даже не проходные.

– Удивительно, ты не пригрозила, что если что, то ты уйдешь.

– Я заметила, что тебя трясет при слове «уйду».

– Я объясню, почему. Это было любимое слово моих родителей. Они любили друг друга, наверно, сильно. Но во время беременности мамы отец разок сходил налево, о чем маме стало известно. Она собрала вещи, запеленала меня, месячного, и укатила в Алма-Ату. Прямо как ты! Устроилась у своей овдовевшей бездетной тетки. Отец приехал, валялся в ногах, вроде бы вымолил прощение. Но мира в доме никогда уже не было. Простить его она так и не сумела. Постоянные «уходи» и «уйду». И не разводились, но постоянно то расходились, то съезжались, пока отец действительно не ушел, навсегда, в другой мир. Поэтому меня корежит, когда я слышу «уйду».

– Разница всё же есть. Если я уйду, то без возврата. Если скажу «уйди», то не приму назад.

– Я хочу быть с тобой всегда, уходить лишь на работу и знать, что ты меня ждешь. Когда я пытаюсь сделать тебе какой-то приятный презент, ты бросаешь на меня такой оценивающий и осуждающий взгляд, что мне становится не по себе.

– Видишь ли, мне вбили в голову, что от мужчин можно принимать в подарок только цветы, коробку конфет или какие-то недорогие, но со вкусом выбранные только для тебя мелочи. Всё остальное – попытка подкупить или купить тебя. От твоих подарков я всегда в растерянности. Ты или подслушиваешь, или сканируешь мой мозг, или просто догадываешься, что мне в данный тяжелый момент нужно, и всегда попадаешь в яблочко, и я, конечно, в смятении. Я вроде бы должна отказаться от непомерно дорогого подарка, но это в данный момент мне жизненно необходимая вещь, и я, принимая ее, чувствую себя, какой-то продажной тварью, потому что нахожусь с тобой в незаконной сексуальной связи. Я боюсь. Я боюсь ошибиться. Боюсь, что этот эмоциональный взрыв, этот накал страсти, эта наполненность чувств окажутся жалким воздушным шариком, который лопнет, даже не долетев до облаков.

– Ты не разозлишься, если я сейчас преподнесу тебе совсем маленький сюрпризик?

– Совсем крошечный? Что еще?

– Все четыре вещи я уже выкупил, носи на здоровье!

– Какой ты всё-таки придурок! Заставить, ну ладно, меня, участвовать в этом шоу, но маму-то за что!

– Ты ведь меня простишь?

– Что мне остается делать.

Глава 13. Два ока за око

Отомстила я ему, правда, не очень жёстко. Всё-таки мягкий у меня характер! Нужно над ним поработать!

Было необходимо выбрать костюм для поездки на междунродную конференцию в Германию. Спрашиваю:

– Костюм для поездки выбрал?

– Что там выбирать, он у меня один на все случаи жизни.

Марлен никогда не был приверженцем официоза, любил хорошие джинсы, футболки, водолазки, и оказалось, что костюмные брюки он затаскал до неприличия, а жилет и пиджак были как новенькие. Тогда я повела его к знакомой, работавшей товароведом центрального универмага. Там ему пришлось попыхтеть, примеряя то одну, то другую вещь, пока мы не выбрали ему два костюма. Приятельница моя та еще хохмачка, отпускала грубоватые шуточки, от которых я в шоке была.

– И где ты такого красавца раздобыла? – спросила Майра, как ей казалось, очень тихо. – Он даже в старых джинсах и застиранной футболке будет выглядеть как модель на подиуме.

– Знаешь, бегать, строить глазки, вертеть хвостом, охотиться на мужиков я не могу и не хочу. Где я, простая советская вузовская преподавательница без знания постельных трюков и эротических изысков, могла его поймать? На улице, конечно.

– Значит, капканы расставила или ловчую яму вырыла. И какие планы на будущее? Я заметила, что он бросает на тебя матримониальные взгляды. Красивое слово, правда? Матримониальный. Я его два дня назад выучила.

– Я ещё определяюсь.

– Ты что, полная идиотка и не догадываешься, что муж не только для того, чтобы приносить в дом денежку и выносить мусор из дома? В 25 лет должно уже дойти, что с мужиком в постели бывает прямо-таки до одури замечательно. Я это с третьим мужем всё-таки поняла! Видно же, что он огонь! Вцепись крепко и держи!

– Тише ты, он же слышит!

– Так я же шёпотом!

– Я готов! – кашлянул Марлен.

–Так выходи, нечего за ширмой прятаться! Покажись! – загрохотала Майра, – Не стой как запылившийся манекен! Ты не в витрине задрипаного магазина! Двигайся!

Домой шли довольные, с большими пакетами.

– Откуда у тебя такая приятельница? – вдруг стал интересоваться Марлен.

– Она чем-то тебе не понравилась? Мы с ней знакомы со школы. Она года на четыре старше меня. Наши мамы были дружны. Я всегда с восхищением на неё смотрела. Хотела быть похожей на неё.

– Слава богу, не стала такой!

– После смерти матери ей пришлось много пережить. Жизнь её сильно потрепала и изменила. Она крепкий орешек, тёртый сухарик. Не прогнулась, выдержала. Вид деятельности, конечно, тоже оказал сильное влияние. В Москве ты обращал внимание на простых продавщиц в ГУМе? Они же выглядят как сфинксы, такие же таинственные и молчаливые. У каждой что-то припрятано под прилавком. Они чувствуют себя всесильными, потому что у них дефицит. Но я ведь знаю Майру, настоящую, поэтому по-прежнему очень хорошо к ней отношусь. Она стихи пишет – в стол. Хорошие стихи, проникновенные. Я не могу такие сочинять!

– С трудом могу представить себе такую картину: Муза и рядом Майра гусиным пером строчит трогательные стишата!

Глава 14. Впервые в разлуке

При поездке за рубеж меняли мизерное количество денег. Международных платежных карточек у нас ещё не было. Провозить с собой разрешалось минимальную сумму в валюте. Но на карточке моей немецкой подруги остался мой гонорар за выступления, который я не успела забрать у нее во время моей последней поездки. Так что он не должен бл почувствовать себя в стесненном положении.

Проводив Марлена, я сразу же связалась с Биргит, сказала, где и как ей нужно его найти. Поздно ночью стала звонить ему в отель, куда он по моим расчетам должен был уже прийти. Его не было. Где он, горемычный, без средств существования в незнакомом городе чужой страны бродит? Вдруг звонок! Родной голос!

– Арманчик, это я. Звоню из автомата. Это вроде дешевле, чем из номера, как мне подсказали наши соотечественники. А тут еще и повезло: я набрел недалеко от отеля на переполненный автомат, который, видно, случайно нерадивые работники обошли стороной. Так что получилось, не только бесплатно, но и выгодно: я выудил из него около пяти марок, которые честные немецкие бюргеры пытались безуспешно пихнуть в него, и могу с тобой говорить, вообще не опуская монет, бесконечно.

– Везет некоторым! Со мной никогда подобных чудес не происходило! Давай я сначала сообщу тебе важную информацию, а потом мы будем просто болтать.

– Яволь, как прикажешь, родная!

– Завтра где-то к шести к тебе приедет красивая девушка Биргит, возможно, с подружкой Корнелией и привезет тебе мои деньги, которые были на ее карточке. Я их не успела забрать. Так что голодать не будешь. Сумма приличная. Можешь прикинуть, какую технику выгодно купить. На чепуху не траться, мне деньги здесь нужны. Хвост перед Биргит особо не распускай, она лесбиянка. Пригласи ее на ужин, может она тебе город покажет или успеете в отдел техники с ней сходить. У нее склад ума и повадки мужские, она сможет подсказать тебе самые выгодные варианты. Английский у нее хороший, так что общаться сможете. Теперь ты о важном. Выступил? Интересные доклады?

– Не жалею, что участвую. К моему выступлению был интерес, задавали много вопросов. Но об этом, когда приеду. Как ты, Данка, родители?

– Дана у мамы. Мама увидела, что я в взвинченном состоянии и в страхе унесла ребенка к себе.

– Это что за состояние у тебя?

Тут я начала предаваться своим страданиям. Смачно высморкалась, выдавила из себя горючие слезы и вытерла.

– Вчера мне позвонили с работы и просили заехать к ректору. Оседлала свою Булочку и покатила сначала выполнить поручения мамы, а потом на поклон к начальству. Хорошо, что по дороге подсадила коллегу, которого увидела на остановке автобуса. На площади мы застряли: мотор заглох. Коллеге пришлось выйти и подталкивать машинку, чтобы привести бедолагу в чувство. Булка верой и правдой прослужила маме, когда ей приходилось делать закупки на девятиголовую семьищу, потом перешла в услужение ко мне, и тут впервые такое. Это уже старческая немощь! Её срочно нужно продавать, пока она не протянула ноги! Я ведь рассчитываю получить за нее хоть что-то! Знаю, что давно нужно было от нее избавиться. Но я хотела накопить хотя бы половину стоимости «Жигулей», а половину взять взаймы у папы. Ничего не выходит так, как планирую!

– Это, понятно, первая причина. Зачем тебя вызвал ректор?

– Всучил очередную монографию для перевода. Еще один партийный олух собирается получить ученую степень!

– Ректор твой понимает, что ты тратишь на это время, которое предназначено грудному ребенку?

– Прекрасно всё понимает! Но ему важно, чтобы наверху знали, что у него работают первоклассные и безотказные специалисты. Я только полгода проработала, а мне уже на перевод четвертую монографию притащили. Я пробовала с папой поговорить, чтобы он повлиял как-то на ректора, они ведь хорошо знают друг друга. Но он считает, что я еще молода для подобных взбрыкиваний. Видно, пока последний из инструкторов не «остепенится», мне суждено, как бурлачке, эту переводческую лямку тянуть. Если бы хоть что-то за это платили! Есть, к сожалению, еще и третья причина.

– Сколько их всего?

– Давай по порядку! Я тебе не рассказывала, что произошло, когда я ездила на мероприятие по поводу 8 марта.

– Расскажи, если без этого нельзя! Почему раньше умолчала?

– Я передала шефу готовый перевод, потом забежала на кафедры, с преподавателями которых уже сложились добрые отношения, услышала свеженькие новости, узнала, что у меня есть уже, оказывается, прозвище. Кликуха эта, кстати, звучит совсем неплохо – Софи Лорен! Как тебе? Чем я так раздражаю женскую часть нашего заведения? Не понимаю! Не курю, не пью, ни с кем не любезничаю, не веду себя фривольно, а очень даже скромно, уважительно, никому глазки не строю, деньги ни у кого не занимаю, с чужими мужьями не гуляю, не матерюсь, занимаюсь карате, играю в настольный теннис и шахматы, стреляю, защищаю честь кафедр на всяких спортивнх и творческих соревнованиях, усердно работаю, успеваю ещё и заниматься общественными обязанностями, на меня уже навьючили всё, что только можно было. Сплошные плюсы! Я даже догадываюсь, кто меня так назвал. Одна мымра, озабоченная своей чингизидной породистостью, косолапая, с жалкими пупырышками вместо нормальной женской груди, в отместку за то, что я гордо вышагиваю на своих длинных стройных ногах, достойно выдерживая тяжесть своего бюста 3-го размера. И что ты думаешь? Заглянула в наш общий с журналистами кабинет и случайно подслушала обрывок разговора:

– У нас есть что-нибудь острое, режущее?

– Только язычок Арман Алтаевны!

– Да уж, внешне такая нежная лапочка, прямо настоящая трепетная лань, а вредная, и язык - бритва!

И мужички довольно заржали. Можешь себе представить, мужички! Делать им нечего! Что мне от тёток ожидать!

Не стала их смущать своим вторжением, дала себе слово: следить впредь за языком, и вернулась на кафедру с охапкой подаренных галантными слушателями букетов. В кабинете собралась почти вся кафедра. Иду к своему столу, а на нем лежит жалкий букетик тюльпанов.

– Это что за убожество? Кто этот веник подбросил? – спросила я и скинула его в урну.

– Приходил сам М.М., наш куратор, это он оставил, сказал, что хотел лично поздравить тебя, зайдет позже.

– Счастье-то какое! Собственноножно поднялся на наш третий этаж, собственноглазно нашел мой кабинет, собственноручно принес в подарок букетик, взятый втихаря у секретарши, собственнолично его вручит! – Имя таинственного М.М. мне ничего не говорило, но я спохватилась, заметив, что моя приятельница-русистка делает мне «страшные глаза» – знак, чтобы я заткнулась.

Я быстро нагнулась, достала цветы из урны.

– Боже мой, какая я неуклюжая, такую роскошь уронила!

И тут, как бывает в остросюжетных драмах, кульминационный момент! Во всё время разговора он стоял позадь забора! Речь последняя моя, конечно, никак ему не могла понравиться!

– Очень красивые цветы! Как я люблю тюльпаны, обожаю их! – будто бы непринужденно выдавила я из себя.

– Хотел лично поздравить Вас и сказать Вам спасибо! – услышала я в ответ.

Мы по-партийному крепко пожали друг другу руки, затем куртуазно расшаркались и разошлись. Он не мог не заметить, как ублюдно выглядят его увядшие тюльпаны по сравнению с другими роскошными букетами. Я подумала, что на пустом месте нажила себе врага, оказалось, что немного ошиблась.

– Всё понятно!

– Что тебе понятно?

– Он запал на тебя, ясно.

– Он позвонил сегодня, попросил принять его дома, так как у него просьба сугубо личного характера. Я сказала, что сможет прийти ко мне на следующей неделе. Мама посоветовала не наживать кровного врага, скорей всего, он знает о моем разводе, но не знает, я уже занята. Надо, чтобы во время его визита появился ты, чтобы ему было понятно, что принц на белом коне успел уже примчаться, и постараться сохранить с ним нормальные человеческие отношения, ровные, дружелюбные. Мягко отстранить, без скандала и мордобоев. Чтобы он понял, что мы не можем ни дня без друг друга, что нам никто больше не нужен. Я доказывала маме, что присутствие белой лошади с прекрасным принцем мне даром не надо, Чуду-Юду я и так победю, но мама против подобных геройских действий.

– У тебя очень разумная мама! Я приму активное участие в устранении всех причин для твоего плохого настроения. Одна причина вообще выеденного яйца не стоит. Я куплю тебе Жигуль! Это же не комильфо – ездить на древней колымаге! А какая же половчанка не любит быстрой езды! Чтобы пыль из-под копыт!

– Тогда до регистрации брака и оформишь на себя!

– Почему?

– Я женщина честная, порядочная! Не хочу тебя разорять! Вдруг будем разводиться. При разводе останется у тебя.

– Твои коллеги не так уж и ошибаются насчет твоего языка!

– Ну вот! Мне так плохо! Тут еще и ты... – Слезы полились ручьем. – Из трёх лишних кг, только от одного с великим трудом сумела избавиться... Удивительно, что на меня, откормленную корову, еще кто-то поглядывает... Хотела после разговора с тобой напиться в стельку, и тут, понимаешь ли, облом! Пить-то мне нечего! Я же не держу дома горячительные напитки: у родителей сразу же будет подозрение, что в одиночку попиваю. А у них бутылочку попросить, так мама меня начнет превативно от алкоголизма лечить. У меня есть бутылка дешёвой водки, которую мама купила, чтобы мне банки ставить, когда я болела, ты ведь сказал, что у меня воспаление легких. Её и буду пить. Кстати, купи удобный штопор для вина. Я видела у друзей, им легко открывать бутылки с пробкой. У нас такие ещё не появились в продаже. Для папы и для нас, можно и друзьям своим как сувенир, а в клинику свою купи пару бутылок майнского или мозельского вина. Посоветуйся с Биргит, какой шоколад лучше взять для своих коллег.

– Вынуждена, бедненькая, пить дешевую водку – надуманная причина! У тебя есть ключи от моей квартиры. Сходи и выбери, что тебе по вкусу!

– Мои моральные принципы не позволяют мне ворваться в чужую квартиру и рыться там в поисках алкогольного напитка. Это моветон!

– Чистоплюйка! Насчет штопора – учту.

– Ещё одна проблема!

– Господи! Конец им будет?

– Это и есть конец! Мне не спится без тебя! Мне плохо без тебя!

– Хоть одна приятная новость! Давай я устрою тебе секс по телефону!

Оказывается, по телефону сексуальные флюиды очень даже действуют!

Проверено на собственном опыте!

Глава 15. Верные друзья всегда рядом

Глава 15. Верные друзья всегда рядом

Марлена из ФРГ я встречала на такси.

– Почему не взяла мою машину? – спросил он.

– Чтобы целоваться с тобой по дороге домой...

– Умница моя! Всё предусмотрела!

– Завтра в пять часов этот хмырь придет ко мне домой. Сначала у меня будет мама, она заберет ребенка, пообещает еще раз заглянуть. Ты позвонишь где-то 10-15 минут шестого по телефону, хорошо? И придешь, если потребуется. Или я его в твою квартиру приведу.

– Почему ты решила мне рассказать это?

– Потому что здесь, возможно, назревает не просто легкий и невинный флирт. Я ведь чувствовала его тяжелый мужской взгляд. Хочу оградить себя от его возможных преследований. Без тебя не получится: он решит, что я просто кокетничаю и набиваю себе цену. Даже если я без твоей помощи отобьюсь от него, ты ведь когда-нибудь, как-нибудь узнаешь об этом происшествии. Никакого желания стоять потом перед тобой и оправдываться, что не было того, чего и в помине не было! Я же никак не могу заслужить до сих пор твоё полное доверие!

– Не сгущай краски! Любишь ты преувеличивать! Тебя послушать, так я настояший ревнивый мавр!

Дорогой гость

Ровно в пять звонок. Дверь отворила мама, провела гостя в комнату.

– Арман, к тебе!

– Здравствуйте, Вы пунктуальны! – растягиваю я губы, обнажая зубы до дёсен, в ослепительной американской улыбке.

– Точность – вежливость королей и долг всех добрых людей, – отвечает ММ. (Тоже мне король и добрый человек, засранец! Щедрый до безумия к тому же, по увядшему букетику было видно! Но голос у него, надо признать, приятный, обволакивает, расслабляет.) Я хотел загладить свой проступок и извиниться перед Вами. Я почему-то решил, что перевод делала мудрая заскорузлая старушка.

– Которая будет счастлива получить от Вашего Высочества даже пожухший букет. (Типун мне на язык! Снова меня понесло не в ту степь!)

– Я был крайне удивлён, что опытная переводчица оказалась молодой, привлекательной девушкой!

– Мастерство оттачивается в процессе тяжкого труда, который сделал из обезьяны человека. На днях мне для перевода новую книгу ректор подкинул. Боюсь только, что непомерный труд скоро превратит меня в ломовую лошадь, но зато высококвалифицированную.

– Эта книга для моей научной работы. Я знаю, сколько стоит перевод одной страницы сложного текста, так что принес Вам не аванс, а полностью необходимую сумму за перевод. Это, между нами, ректору об этом знать совсем не обязательно. А заказ я сделал через него, так как лично мне Вы могли просто напросто отказать. В книге маркером выделены отдельные предложения и абзацы, которые я собираюсь цитировать в своей научной работе, их нужно будет переводить точнее. Остальное можно будет переводить не досконально. И еще раз большое спасибо за предыдущий, очень квалифицированный перевод! Надеюсь, что мой небольшой подарок заставит Вас позабыть о моей досадной ошибке, – пророкотал его баритон.

В моих руках оказались конверт с деньгами и коробочки от Эсте Лаудер: духи и набор косметики.

– Я обратил внимание, что Вы пользуетесь этими духами и, надеюсь, Вам понравится этот аромат. (Ещё бы, как его не любить! Какой тонкий нюх у говнюка однако! Он ведь вроде ко мне не прижимался, только руку как товарищу по партии пожал.)

– Не стоило утруждать себя поисками моего любимого парфюма! Можно было вполне обойтись «Красной Москвой»! Безошибочный вариант, особенно для дамы в возрасте. Еще «Пани Валевская» производит благоприятное впечатление размером флакона! (Язык мой – враг мой! Господи! Вечно нарываюсь на неприятности! Меня задушить мало! Или как большевичке расплавленное олово влить в глотку! Иль с корнем вырвать мой язык!) Шутка! Не очень удачная! Но Вы попали в десятку! Я не в силах отказаться от Вашего подарка и очень ему рада! (Какого чёрта я должна от него отказываться, если это стоит меньше стоимости моей уже проделанной работы?!) Огромное спасибо!

Телефонный звонок. Снимаю трубку.

– Дорогой, ты уже дома? Подготовь, пожалуйста, сладкий стол с коньяком для мужчин и мартини для меня. Можно и ужин, если у тебя он готов. Я приведу сейчас к нам гостя, очень интересного человека. Хочу вас познакомить! Обращаюсь к ММ.

– Думаю, что официальная часть наших переговоров завершена. Вам нужно лишь определить сроки, которые Вы мне даете для перевода. А сейчас я приглашаю Вас к себе на чай.

– Разве мы сейчас не у Вас?

– У меня. Но через пару недель я выхожу замуж и хотела бы познакомить Вас с моим любимым будущим мужем.

Марлен встретил нас белозубой улыбкой, его открытый взгляд располагал к себе, вызывал симпатию. На накрытом столе торт-наполеон, коробки с немецкими пралинами, штруделем, рюмки для коньяка и бокал для мартини.

– Кофе ты сама приготовишь? В электрокофеварке или в турке? Или сначала поужинаем?

– А что-то существенное поесть у нас найдётся?

– Болонези.

– Не откажусь! Я проголодалась! Наш гость, думаю, тоже.

– Я Вас узнал! Вы же известный хирург! Интервью с Вами по телевизору смотрел, – подал голос ММ.

– А мне не дают возможности перед ящиком засиживаться: меня заставляют после работы кашеварить, – стал прибедняться Марлен. – От хирургического стола быстро перехожу к кухонному.

– Чтобы не загордился чересчур от медийной известности! – встряла я.

Поужинали, выпили, поболтали по-светски. Приготовила кофе в турках на горячем песке. Наверно, арабы его так готовят. Так я еще стала изгаляться и бросила в чашки с кофе политые коньяком горящие кусочки сахара. Романтический ужин втроём. ММ с какой-то нежной грустью поглядывает на меня. Может, у него и не было никаких дурных мыслей в голове, а я это всё выдумала. Но всё равно тогда, на кафедре, мне не показалось, что какой-то масляный взгляд он на меня бросил.

Выяснилось, что мать ММ стала жаловаться на боли в области сердца, задыхается при ходьбе, подъеме на третий этаж. Он договорился, что приведет ее на прием к Марлену. Стали они чуть ли не приятелями. И я сумела избежать статуса разведенной недолюбленной женщины, которой срочно необходим мужчина.

Глава 16. Повод для ревности

Глава 16. Повод для ревности

Асем

Бабуленька,

ты никогда не давала дедушке повода ревности? Если бы он был ревнивый, то мог бы и сейчас устраивать сцены ревности! Ты ведь у нас еще ого-го, можешь и молодым фору дать! Издалека или сзади вообще как молоденькая девушка! Честно! Это без всякой лести.

Асик

Ответ бабушки Асем

Асюля,

конечно, комплименты – это очень приятная вещь, но не усердствуй чересчур! Лет 25 назад я бы сделала вид, что поверила тебе, но сейчас-то я точно знаю, что смотреть на меня надо очень уж издалека и совсем сзади, чтобы принять за молодую девушку! Мы с дедом выглядим, конечно, весьма достойно для своего возраста, лет на 10 моложе, а то и больше, чем на самом деле, но никто не подумает, что мы юные создания.

О ревности: я никаких серьезных поводов для этого не давала. Но повод, если усиленно его искать, всегда можно найти! Кто ищет – находит. Вывести твоего обожаемого деда из состояния равновесия раньше ничего не стоило – для этого даже не нужно было, чтобы мужчина навязчиво занимался моим окучиванием: оказывал знаки внимания, встречал, провожал, приглашал куда-то, дарил букеты и красивые безделушки. Достаточно было мне просто улыбнуться в ответ незнакомому мужчине, который оказал любезность или просто сказал комплимент. У него сразу портилось настроение. Мне иногда нравилось его подзуживать, держать в тонусе. Хоть я и не большая любительница постоянно находиться в эпицентре внимания, но и не какая-нибудь зачуханная тетка, на которую никто даже не взглянет! Три-четыре раза он так ревновал, что еле-еле себя сдерживал, разговаривал с изменившимся лицом, сквозь зубы. Он ведь смесь холерика с сангвиником. Но потом, разобравшись, в чем дело, успокаивался.

Кто ищет повод, тот найдёт

Бабушка

Ревновал! Еще как ревновал!

Пока не появился в моей жизни Марлен, у меня с моими близкими подругами был «день перочистки», который мы обычно устраивали в свободную субботу у меня, имеющей отдельную свободную квартиру. Мы приглашали массажистку, парикмахершу, маникюршу и превращали квартиру в салон волшебной красоты. Целый день за болтовней, поеданием вкусняшек и попиванием винца или пивка чистили свои перышки, чтобы к вечеру отправиться шумной и нарядной гурьбой в театр или в ресторан с живой музыкой. Моего бывшего мужа знакомить ни с кем из друзей мне совсем не хотелось. Подруги мои его даже не видели.

Когда Марлен сказал, что он на выходные дни поедет с друзьями кататься на лыжах, я не сумела скрыть своей радости, что, очевидно, он заметил. Я давно не виделась с подругами, поэтому сразу же объявила день чистки перьев. Девушки, обрывавшие телефон, желавшие узнать, почему я вдруг пропала, на зов мигом слетелись, и когда мы, всё ещё обёрнутые в полотенца и простыни, приводили уже в порядок свои ноготки и волосы, неожиданно раздался звонок, и на пороге появился Марлен. О предстоящем разводе и о существовании Марлена я подругам ничего не говорила. Они решили, что это мой муж.

– Это что за стайка райских птичек? – игривым голосом заговорил он.

– Таир, Ваша супруга уже год с лишним за Вами замужем и до сих пор нам, самым близким подругам, Вас не представила! Наверно, хотела за смотрины хорошие деньги получить! – затрепыхала крылышками Саламат. – Мы тут перышки свои чистим, хотим мир своей красотой озарить. Собираемся или какую-нибудь театральную труппу своим визитом осчастливить, или живую музыку послушать и грациозными танцевальными движениями ресторанную публику околдовать.

– Девочки, вы ошиблись, это мой патронажный врач, он у нас по долгу службы. Не нужно человека от должностных обязанностей отвлекать и смущать! – вмешалась я.

– Совсем не похоже, чтобы он смущался! Везет тебе: в выходной день его твое здоровье интересует! Есть ещё, оказывается, в нашей стране люди, честно и исправно выполняющие должностные обязанности даже в выходной день!

– Девочки, без лишних разговоров, собирайтесь! – призвала я суетливо. – Все готовы? Я сейчас переговорю с врачом, и он уйдет.

– Я только переговорю со своей постоянной пациенткой и буду свободен как вольная птица, – подал голос Марлен. – И смогу даже присоединиться к Вашей райской стае для охраны!

– Примем с удовольствием! – заверещали кокетливо девицы.

Безмозглая стая! Я со злостью затолкала его в спальню, захлопнула дверь.

– Заглянул, увидел, что любовника здесь нет, и мог бы сказать, что ошибся квартирой и уйти! Они же будут теперь приставать со всякими расспросами. Мне в этой жизни только всяких вымыслов и домыслов не хватало!

– Ты прямо копия своего папы!

– Как же! Я с ним одной крови, его плоть, его гены! Его воспитание!

– Мы же всё равно поженимся!

– Это ты так считаешь! Об этом рано говорить! Ничего еще не решено! И решать буду я!

– Я тебя украду!

– Кража невест противозаконна.

Всё-таки он увязался с нами в ресторан. В зале увидел двух своих холостых друзей, которые охотно присоединились к нашей компании. Они искрометно шутили, девицы от души веселились, хохотали, флиртовали, танцевали по очереди то с одним парнем, то с другим. Даже Танька бесстыдно кокетничала, позабыв, что несколько лет замужем, по великой любви, между прочим. Я изо всех сил старалась тоже не выглядеть как выхухоль в стае райских птичек, но это у меня не очень хорошо получалось.

– Патронажный врач, говоришь? – подала голос одна из приятельниц, когда за столом остались те, до кого еще не дошла очередь на танец. – Это что за болезнь у тебя такая, что выделили индивидуального воскресного врача? Колись, подруга! Давай без сказок венского леса!

Пришлось признаться, что развожусь. Это уже факт, что его скрывать.

– А этот патрон кто?

– Врач. Просто лечащий врач.

– Видно, что не санитар.

– Ну, скажем, пытается ухаживать.

– Похоже, попытки удаются: ты уже вся такая ухоженная. И с патронташем у него вроде всё в порядке.

– У вас только пошлости на уме! Ужас! С кем мне приходится дружить!

– Девчонка, мы просто рады за тебя! Дурой будешь, если откажешься от него!

Девицы мои вкусно поели, весело и непринужденно провели время, и к концу застолья попросили принести счёт, как мы обычно делали, чтобы разделить общую сумму на всех поровну, но мужчины, оказалось, уже расплатились. Всё красиво, достойно, пристойно. Развезли нас по домам.

– Редкая удача – с подругами твоими удалось познакомиться.

– Рано еще смотрины устраивать. Я даже не знаю, как тебя представить.

– Еще как знаешь! Патронажный медик! Приватный, придворный, личный лекарь! Точно и образно! А девчонки твои хорошие! К тебе замечательно относятся. Две – бывшие одноклассницы, одна – подруга детства, две – подруги московских дней суровых.

– Они надежные, верные! А когда ты успел всё это выведать?

– Каждая из них по два раза позволила себя на танец ангажировать! Только с тобой получилось всего разок потанцевать.

Был еще такой случай: позвонил знакомый из Интуриста и попросил поработать с немцем, которому нужна переводчица, владеющая казахским языком. Когда же я узнала, что это известный тюрколог, с которым мне давно хотелось познакомиться, я тут же согласилась и, оставив Данулю у мамы, поехала к гостинице.

Я еще не развелась, мы с Марленом ещё не были официально женаты. Я очень щепетильна в денежных вопросах, я даже в студенческие годы всегда при возможности старалась подработать, чтобы не просить у родителей лишний раз денег. А клянчить деньги у мужчины, с которым у меня всего лишь внебрачно-добрачные отношения, я вообще считала постыдным.

У Дитера было назначено несколько встреч, мы их все провели, потом вернулись в гостиницу, где его ждала жена, очень милая молодая турчанка, и все вместе отправились ужинать в ресторан. Там я отвела душу, расспросила его обо всем, что меня интересовало. У него тоже были вопросы о казахском языке и литературе. Три часа мы беседовали, я ещё успевала записывать интересные мысли, замечания, которые делал Дитер. Он тоже что-то записывал, наверно, и я говорила умные вещи. Его жене стало скучно сидеть и слушать наши речи. Она танцевала. Потом я отвезла их в аэропорт, мы обменялись телефонами, адресами, и я попрощалась с ними. Вернулась, естественно, очень поздно.

– Уж ты где, жена, жена, шаталася? – вышел мне навстречу Марлен.

Я в эйфорическом состоянии даже не почувствовала иронии в его тоне, не отреагировала на то, что он назвал меня женой, коей я в тот момент совсем и не являлась, и принялась взахлеб рассказывать новоявленному купцу Калашникову о том, что мне удалось выяснить при общении с немецким ученым, что он вышлет мне свои книги и просил меня выслать мои статьи, что у него очень привлекательная и обаятельная жена.

– Так он что, с женой приехал?

– Ну да. Не с любовницей же! Ей просто-напросто надоели наши заумные разговоры, и она всё время танцевала. А ты что так изменился? Шерсть дыбом, хвост пистолетом, глаза зловеще горят, уши торчком, пар изо рта, ноздри ходуном ходят, и дым из них валит!

Глаза его потеплели, и до меня дошло, что кто-то из его знакомых успел позвонить и сообщить ему, что его будущая жена шляется по ресторанам с каким-то иностранцем. Это был четверг.

Глава 17. Кто не ищет, тот тоже находит

Глава 17. Кто не ищет, тот тоже находит

А глубокой ночью прозвенел телефонный звонок. Мужской голос сообщил мне, что у Марлена есть женщина, которая ждет от него ребенка, поэтому мне следует благоразумно отстать от него, оставить его в покое.

Я не стала ничего говорить, молча положила трубку. Грустно! Да что грустно, печально очень... Эта красивая любовь, едва начавшись, должна была завершиться. Мои предчувствия, что это лишь мимолетное счастье, не обманули, оправдались. Марлен спал. Красив, зараза! Природа над ним поработала, постаралась! Такой вот неудержимый, неуправляемый, необузданный, дикий, страстный, горячий. Надо мной-то она, матушка, помахала немного топором и решила, что этого достаточно! Будто в конце месяца на меня ни красоты, ни обаяния, ни очарования не хватило! Слепила из того, что было! При свете ночника я смотрела на него, слезы наворачивались на глаза. За такое короткое время он стал частью моей жизни, самым близким человеком, и всё это вдруг, так неожиданно рушится. Он проснулся. Бросила на него плотоядный взгляд, не до деликатности.

– Ты что тут сырость развела?

Я неожиданно для себя произнесла фразу, которая мне всегда казалась до неприличия непристойной, недостойной, фривольной:

– Я хочу тебя!

– Стоило из-за этого рыдать! Разбудила бы, я всегда ради тебя готов на подвиги.

Последняя моя ночь! Самая-самая последняя! И спазмы в горле. В последний раз! И сердце сжимается, будто в него воткнули ржавый гвоздь. Всё, что мне сейчас нужно – это чувствовать его тепло, запах, толчки сердца, дыхание, кожу, руки... Потому что ничего этого больше не будет. Потому что в последний раз! Потому что никогда больше! Мнимое счастье накрылось огромным медным тазом!

– Еще хочу! – хриплым голосом.

– Какая страсть! Что с тобой, моя ледышечка?

Объяснение я оставила на потом. Разлюбить сразу не получится, может, со временем. Справлюсь, не захлебнусь горечью горя. Но уже начинаю люто ненавидеть. Представляла себе, как будет квохтать мама: «Представить себе такое не могла, да я представить себе не могла, что он такой негодяй!» Папа при всяком удобном и неудобном случае будет повторять: «Я же предупреждал тебя, что он прохиндей! Ты разве разумные вещи слушаешь!» На душе было не тяжело – просто предельно пусто, вакуум. Розовые очки вдребезги разбиты! Сказка закончилась.

Утром почувствовала себя прескверно. Конечно, жизнь моя сломалась, я погнулась. Рассматриваю свою ладонь. Вот она линия любви – ровная, чёткая, непрерывная. А в жизни не так! Херомантия, а не хиромантия! Везде ложь, всюду подлог! Всё, произошла гнусь, и нечего её теперь обсасывать! Убрать в самый закуток памяти! А лучше всего – вообще истребить!

Решила показаться приятельнице-гинекологу: в животе странные ощущения, голова кружилась, подташнивало, молока в груди стало меньше. И когда я, оставив Дану у мамы, заперла дверь и стала спускаться по лестнице, то вдруг: «Что такое? Что случилось? Почему же всё кругом завертелось, закружилось и помчалось кувырком?» Детские стишата Чуковского пришли в голову. И я споткнулась и покатилась вниз по ступенькам – как по гигантской стиральной доске. На короткий миг, кажется, потеряла сознание, потом пришла в себя, стала звать на помощь, ощупывать себя, проверять, не повредила ли я ребра и позвоночник, руки и ноги вроде целы. Думала, что откинула тапки, а оказалось, что живее всех живых! На шум подбежала соседка, позвала маму, меня затащили домой, помогли раздеться. Мама уложила меня в постель и убежала, чтобы взглянуть, не плачет ли Дана.

Кажется, я забеременела! Глупая курица! Грязная свиноматка! Родильная машина! Как же так?! Я ведь верила в бытующую среди женщин сказку, что во время кормления младенца грудью не беременеют. Кроме того, Марлен пользовался презервативами, хоть и ворчал, что нужно поставить спираль. И он, конечно, был прав! Что я буду делать теперь с двумя младенцами? Я всегда хотела двоих детей, но в счастливом браке, в нормальной семье. Тянуть одной лямку полунищенского существования? Никакой тебе докторской! Я ощутила сильную тянущую боль в области живота, именно там, где всю ночьтрепетали бабочки, с трудом доползла до ванной, почувствовав что-то недоброе, достала ведерко для мытья окон, и из меня в него плюхнулось какое-то кровавое месиво. У меня выкидыш!

И в браке с Марленом этот ребёнок был бы не вовремя, а без него и подавно! Небеса сжалились надо мной, чтобы я не чувствовала себя детоубийцей. Бедный эмбриончик, он поселился в меня, думая, что найдёт во мне тёпло и уют, заботливую мамочку, любовь и заботу, но почувствовал, что он своим создателям не будет нужет! Он понял, что я никчёмная мать!!! И вообще никчёмный недочеловек! Не личность! Никому ничего об этой беременности не буду говорить. Это будет только моя позорная тайна. Ведь продолжать свою никчёмную жизнь я должна! На мне моя дочь! Без отца, между прочим, по вине её глупой матери! Я припрятала ведерко, чтобы мама его не обнаружила, и позвонила своей гинекологине, чтобы она после приема зашла ко мне. Буквально через два часа она была уже у меня, осмотрела, проверила содержимое сосуда.

– Всё относительно хорошо. Ничего там не осталось, всё чистенько. Пару дней постельный режим. Я захватила наугад лекарства, которые тебе нужны будут. Оставляю их. Я расписала тебе, что и как принимать. Железо нужно пропить месяц. Не грусти! Всё могло окончиться гораздо хуже. Я побегу: у меня ещё пара вызовов. Завтра зайду.

Она встала, пошла к двери, где столкнулась с Марленом. Он, очевидно, слышал наш разговор. Раздался телефонный звонок. Он поднес мне аппарат. Звонила Майра, моя «доставальщица» дефицитных товаров. Она пророкотала своим низким голосом, что может мне «сделать» кожаную курточку – «как раз та модель, которая тебе очень понравилась, и за свою цену», если я уговорю маму связать ей мохеровый кардиган или кофту.

Не зря говорят, что у женщин куриные мозги. Лежу еле живая, чудом не сотрясла их, эти самые замечательные мозги, которым очень просторно в моей черепной коробке, вся в синяках, ушибах, перенесла жуткий стресс, и меня, кретинку, в этот момент интересует какая-то дурацкая куртёнка!

Мамочка моя – большая мастерица с изысканным вкусом, что часто меня выручало в эпоху тотального дефицита. Она из ничего творила эксклюзивные вещи, и я, и мои подруги с ее помощью ухитрялись выглядеть всегда весьма достойно. Когда Майра назвала мне «свою цену», я спросила, сможет ли она придержать эту вещь пару месяцев, потому что в данный момент у меня таких денег нет. Скорей всего, я выйду на работу, потому что всё равно у меня молока хватает только на два кормления. Если мама согласится смотреть за ребенком, то я начну работать, и моя зарплата будет уже не несчастные сто рублей, а в два раза больше, я ведь получила уже подтверждение научного звания, тогда я смогу расплатиться буквально через месяц или два. А маму я уговорю обязательно связать ей нужную вещь, она как раз затосковала без интересного дела. Пусть приходит, придумывает фасон и приносит свою пряжу.

В комнату зашёл Марлен.

– Я не ослышался, что происходят серьезные изменения в наших общих планах? Что вообще происходит? Можешь объяснить?! Почему ты мне не сказала, что забеременела? Скрыла? Я посмотрел, зародышу от силы три недели. Я ведь, ты сама видела, предохранялся. Ты специально на лестнице грохнулась? Или что-то приняла, чтобы моего ребёнка вытравить? Чего ты наглоталась?

– Я же не подозревала, что ты такой мощный осеменитель, успевающий на два фронта одновременно работать. Я-то только никому не нужное, разумное и вечное могу сеять! Я ведь не знала, что у тебя есть соратница по постели, вклинилась со своей свистопляской. Пыталась поэтому в отчаянии свернуть себе шею, вышибить мозги, раздробить позвоночник, переломать конечности! Ты не мечтал о пополнении семьи, поэтому и не стала тебя грузить. Я не могу также припомнить, чтобы мы занимались планированием общего или моего будущего. Меняются мои планы. Не зря же говорят, человек предполагает, а бог располагает. Жизнь всегда вносит свои коррективы.

– Какие это распоряжения были спущены тебе свыше?

– Что мне придется быть матерью-одиночкой, закончить жизнь затворницей, а тебе подумать, как поступить с другой женщиной, которая тоже ждет от тебя ребенка.

– Ты шутишь?! Какого еще ребенка?

– Тебе лучше знать. Мне сегодня ночью позвонил не назвавший себя мужчина и сообщил эту потрясающую новость. Довольно-таки грубо потребовал оставить тебя в покое, что я и собираюсь сделать. Так что нет никакой необходимости удочерять и воспитывать чужого ребенка, когда у тебя на подходе свой собственный. А я сегодня собралась на прием к гинекологу, почувствовала себя плохо, но не дошла, как видишь. Вмешались какие-то потусторонние силы. Мне не было суждено исполнить роль убийцы собственного ребенка. Отделалась только ушибами, синяками и потерей эмбриона, который никому из родителей не был нужен.

Ай да я! Сумела всё высказать, что хотела, без слёз и истерики. Я ведь ничего сверхъестественного в отношениях не ожидала и не требовала. Просто я убеждена, что их основой должны быть любовь, симпатия, уважение, доверие, честность, бескорыстность и верность. Слишком много компонентов? Ровно семь. Священнное число. Он сильно обидел меня своим недоверием: посчитал, что я способна на измену с первым встречным, хотя, конечно, имел на это, наверно, полное право, ведь я замуж вышла, можно сказать, за первого встречного, и ему отдалась буквально через неделю после случайного знакомства, как самая заурядная уличная шлюха, продемонстрировав сверхлегкомысленность и сверхлегкодоступность. Чего я могла ожидать от породистого осеменителя?!

Сказала, что и в будущем я не собираюсь отказываться от приглашений на синхронные и линейные переводы, чтобы, во-первых, не потерять навыки: здесь конференции и встречи бывают не так часто, как в Москве, и приглашают часто на них не за компетентность, а по знакомству, по блату. Во-вторых, это неплохой способ подрабатывать, и я буду им пользоваться, потому что не хочу быть тяжелым камнем на шее у родителей, хочу, чтобы они имели возможность накопить больше средств до выхода папы на пенсию, так как у меня нет твердой уверенности, что сумею в будущем их должным образом материально поддерживать. В-третьих, мне нужно накопить какие-то средства для будущего, чтобы обеспечить беззаботное детство моей дочери, она ни в коем случае не должна почувствовать себя обделенной полусиротой. Кроме того, нужны будут деньги и для достойного высшего образования ребенка.

Я подсчитала, сколько он потратил на меня. Я в подачках не нуждаюсь. Прямо сейчас я не могу всё вернуть. Но сапоги он может сразу забрать, их я не носила и даже не примеряла. За детскую мебель я через неделю расплачусь, я уже кое-какие деньги наскребла, чуть-чуть не хватает.

Я не понимаю беспечности его бывшей беременной подруги или любовницы, или кем она там является ему. Возможно, это способ привязать к себе мужчину, но мне жалко будущего ребенка, он ведь ни в чем не виноват, и я не хочу брать грех на свою душу, испортив ему жизнь, ведь каждому малышу нужна нормальная полная семья. А меня, болезную, жалеть не нужно! Я в ничьей жалости не нуждаюсь!

– Твоя позиция правильная, она мне понятна. Но пойми, что никакой беременной от меня бывшей не существует. Я догадываюсь, кто занялся устранением тебя.

– Получается, что это у меня есть личные враги? Кому я могла так насолить?

– Нет, просто один мой знакомый с давних времён хочет пристроить свою непутевую сестру. Я всё устаканю. Если она беременна, то не от меня. Я даже ни разу не был с ней близок.

- Ты что, слывешь среди знакомых таким простачком, что тебя можно запросто женить по их желанию?

- Получается, что да! – усмехнулся он. - Но имей в виду, планы наши не меняются, от меня ты никуда не уходишь, меня не выгоняешь, ни на какую работу преждевременно ты не выходишь, мирно растишь ребенка до года, спокойно занимаешься своей диссертацией, если тебя приглашают, выходишь на устные переводы, если тебе нужно, покупаешь, не раздумывая, не глядя на цену, любые понравившиеся шмотки.

Неужели я сумела пережить без инсульта такой богатый событиями конец недели? За что? Вроде достаточно тумаков и подзатыльников от жизни получила, а она мне ещё и пинки под зад надавала! Известие о сексуальной измене партнера и о беременности его бывшей, собственная беременность и болезненная потеря будущего ребенка, боль во всём теле и смачные синяки, разочарование в жизни ввели меня в анабиозное состояние. Прежде чем в него войти, я голосом умирающего ангела попросила Марлена незаметно для мамы вынести результат нашего общего греха из дома и похоронить где-то за городом. Выбросить его в мусорный контейнер – настоящее кощунство!

Глава 18.Что день грядущий принесёт?

Глава 18. Что день грядущий принесёт?

И совсем как Скарлетт, стойкая героиня «Унесённых ветром», решаю подумать обо всём завтра. Сегодня я просто была не в состоянии шевелить мозгами. Мозгами шевелить я не могла, может, и потому, что их у меня просто-напросто не было, но губами шлёпать пришлось. Прибежала взволнованная Саламат.

– Армашка, что с тобой, милая? Ты надолго залегла в постель? Тебе что-нибудь нужно? Что тебе принести?

– Салка, ты у меня самая лучшая подруга, прима, элитная, можно сказать! Мне очень нужно, очень!

– Что? Говори!

– Помнишь, ты говорила, что у тебя есть книга о женской сексопатологии?

– Свядоща? Да, лежит где-то.

– Мне нужно её прочитать!

– На перевод пригласили? Сексолог приезжает? Немец, австриец? Как интересно! Можно будет на лекцию попасть? Или это будет семинар?

– Нет. Просто для себя хотела почитать.

– Зачем тебе? Лучше Фрейда почитай!

– Мне нужен сексопатолог!!!

– Хорошо, хорошо! Через полчаса будет тебе Свядощ!

Буквально на следующий день позвонил тот же мужчина, извинился, сказав, что произошла ошибка. Он даже пытался объяснить, почему так произошло, но я прервала его, потому что гадкие подробности меня абсолютно не интересовали.

Марлен, кстати, выкупил куртку, преподнес ее вместе с кепи и перчатками ярко-красного цвета. Скорей всего, узнал телефон моей приятельницы у мамы и связался с ней. Я уже счет потеряла, сколько я ему должна, но точно подсчитаю, сколько. Дородовые деньги свекровушка благополучно неизвестно на что потратила (хотя известно на что – в санаторий поехала), только послеродовые я ухитрилась чудом сохранить. Еще коллеги преподнесли свой подарок в конверте. Так что я не совсем нищая!

Вспомнилась история, рассказанная приятельницей-домбристкой. Ее, тогда еще студентку консерватории, пригласил руководитель известного ансамбля на работу на время гастролей в Москве, Ленинграде и Прибалтике. Она, естественно, с великой радостью согласилась. И в московской гостинице в ее номер ввалились два оркестранта, всучили ей конверт со словами: «Маэстро сегодня придет к тебе, он просил передать тебе это.» Она с удивлением заглянула в конверт и вытащила из него сто рублей. Недолго думая, достала из своего кошелька один рубль, запихнула в конверт сто один рубль, и, вернув его парням, сказала: «Передайте маэстро, что принять его не могу и вручите ему подарок от меня!»

Маэстро вынужден был терпеть ее с зубовным скрежетом до конца гастролей, потом с треском уволил. «Вот до чего доводит чванство, желание щегольнуть своей щедростью, показать это всем! Наверно парни кому-то выдали эту историю, но на следующий день на меня многие поглядывали с одобрением и даже с восхищением. Если бы плешивый дурак пришел ко мне без помпы, без посыльных, то получил бы лишь пинок в пах и плевок в морду, и никто бы ничего не узнал! А так не получился спектакль о щедром господине и нищей и жадной служанке» - возмущалась девушка.

«Если наши греховные отношения плавно перейдут в законные брачные, то ничего я, понятное дело, возвращать не буду. А если вдруг у нас будет осечка, и придется расстаться, то и я верну всё до копеечки и сотню щедро накину сверху» – думала я.

– Мне очень нравится тебя наряжать – как новогоднюю ёлочку. Но мне не нравятся хороводы вокруг тебя, - сознался Марлен.

– Ясно. Мой удел – сидеть дома, следить за ребенком, строчить между делом статьи и ублажать тебя.

– Не так радикально! Но я ведь не слепой, вижу, как ты тщательно подводишь глаза, укладываешь волосы, подбираешь цвет помады, выбираешь одежду, когда собираешься на выход. Прямо убить тебя хочу!

– Я должна, не умывшись, не почистив зубы, в домашнем платье вываливаться на улицу? Не хочу ходить чучелом! Убей меня, но не расчленяй, а забальзамируй, как Сталина, а потом посади на дачном участке - как гнома! И сознайся, зачем ты выбрал кепи и перчатки такого вызывающего цвета? Все ведь будут пялиться на меня.

– Тебе идет красный цвет.

– Это называется провокацией! Потом будешь упрекать, что привлекаю нескромные взгляды. Кстати, я ведь отказалась от сапог, а ты мне их в шкаф подбросил. Я не собираюсь быть в положении хищной содержанки! Пойми, я хоть и люблю красивые модные вещи, но никогда не теряю из-за них голову и умею соизмерять свои аппетиты, желания, потребности с собственными финансовыми возможностями.

– Какая ты разумная!

–С каких порэто стало недостатком?!

* * *

Ещё один случай, но, к счастью, не такой неприятный. Это было после моей защиты докторской в Москве. В последний день уже перед отъездом в Алма-Ату в фойе гостиницы незнакомый мужчина окликнул меня по имени. Я внимательно всмотрелась в его лицо, а потом с воплем «Димка!» бросилась к нему на шею.

Тут подошли мои родители и тоже стали обнимать его. Марлен с некоторым удивлением смотрел на эту сцену. Родители решили не идти в ресторан, а заказать ужин в номер, чтобы все чувствовали себя свободней.

Димка был сыном друга папы, его бывшего коллеги, нашего соседа с верхнего этажа. Когда он с семьей переехал сначала в Россию, а позже в Германию, нам с Димкой было по шесть лет. Папа с другом какое-то время переписывались, потом переписка заглохла. Письма приходили через несколько месяцев вскрытые, затем небрежно заклеенные канцелярским клеем, еще чаще, как понял папа, вовсе не доходили. То же самое, видно, происходило и с нашими посланиями. Друзья стали предпочитать телефонную связь. В последнее время звонки прекратились. Папа предполагал, что это связано со здоровьем друга.

Димка считался отъявленным хулиганом, и моя мама изо всех сил пыталась препятствовать нашей дружбе, чтобы оградить меня от дурного влияния, но нас было не разлить водой. Мы стали вспоминать наши проделки.

Как-то наши родители поехали лечиться в Ессентуки, захватив с собой нас с Димкой. Сняли частный домик, уходили на лечебные процедуры, а мы с Димкой, сдружившись с местной ребятней, участвовали в набегах на сады мирных жителей. И однажды, когда мы вернулись с очередного грабежа с добычей - у меня в подоле несколько чахлых груш, у Димы трофеи побогаче: в снятой с тела футболке яблоки, груши – наткнулись на папу. Нас распирало от неуёмной гордости:

– Это мы сами наворовали!

– Моя дочь и ее дружок воры?! – он схватил меня за шиворот, Димку за ухо и велел показать место преступления.

Мы, жалкие, несчастные, стояли перед хозяином сада:

– Мы случайно нарвали в вашем саду яблок и решили их вернуть, – со слезами на глазах, с дрожью в голосе пробормотала я.

– Правду говорите! – жестко потребовал папа.

– Мы это украли у вас, простите! – громко заплакал Димка.

– Это замечательно, что вы такие честные дети, – поблагодарил нас хозяин и, улыбаясь, сунул нам по отборному яблоку.

Димка сознался, что этот случай помог ему вырасти честным человеком. Надо сказать, что это и для меня стало уроком на всю жизнь.

А что у вас было с мороженым? – вспомнила вдруг мама с улыбкой.А это была печальная история, подтверждение того, что преступника всегда настигнет божья кара. На нашей улице однажды начался пожар: горела будка, в которой продавали мороженое. В то время как продавщица в смятении металась, не зная, что ей делать, наши дворовые ребята уволокли бачок с мороженым и коробку с вафельными стаканчиками.

В нашем детстве пломбир был удивительно вкусным, моим детям не повезло: им не пришлось попробовать этот волшебный вкус. На чердак, где был расположен наш штаб, поднять драгоценный трофей нам силенок не хватило. Спустили бачок в подвал. И тут начался валтазаров пир! Я, единственная девочка в этой шайке обормотов, только успевала наполнять стаканчики мороженым, исполняя роль радушной хозяйки кафе.

Беда пришла, как всегда неожиданно, буквально уже на следующий день: участники оргии свалились - кто споносом, кто с ангиной, кто с крапивницей. Меня много лет подряд тошнило при виде вафельных стаканчиков.

– Вы ведь говорили, что стали кристально честными!

– Это было до кражи яблок.

Мама со смехом вспомнила, что, находясь под домашним арестом, я и Димка через балкон обменивались письмами. Одно послание Димы она перехватила: «Иа тиба лублу!!!»

– Скажи, почему столько таких жутких ошибок?

– Потому что я тогда еще не выучил ю и я.

– А перед отъездом из Казахстана явился к нам с пустым чемоданом и попросил сложить нужные вещи Армаши, потому что женишься на ней и увезешь с собой. «Не беспокойтесь, ей со мной будет всегда весело!» – клятвенно пообещал ты.

– Кто бы сомневался, – засмеялся папа, - весёленькая парочка получилась бы!

Димка рассказывал о себе – женат, сыну два года, о родителях – отца потеряли полгода назад, мать жива, переехала к Димке, расспрашивал о соседях, родном городе, о нашей жизни. Мама отправляла письмо с сообщением о смерти отца.

– До нас оно не дошло, – с грустью ответил папа.

Димка стал вспоминать, как нас брали на охоту и рыбалку, как мы учились стрелять, как наши отцы готовили еду небывалыми, как казалось нам, способами. Утку потрошили, убирали голову, изнутри солили, перчили, обмазывали её густо, необщипанную, глиной и бросали в догорающие угли. Когда утка была готова, она свистела. Я, например, так и не поняла, как они делали этот свисток из глины. Спекшуюся глину отрывали вместе с пухом и перьями. Вкусно невероятно! Я напомнила, как однажды зарезали барашка, купленного в степи у пастуха, мясо отделяли от костей, хорошо промыли желудок, заполняли его мясом, налили туда воду, подвесили над костром и варили, будто в котелке. Вкуснятина изумительная!

– Ты мне никогда это не рассказывала, – удивленно сказал Марлен.

– Так ты никогда особо и не интересовался этим, я ведь много раз готовила непотрошенную и неочищенную от чешуи рыбу под солью и говорила, что это папин способ, что у него в запасе есть всякие другие приемы.

– Значит, следующая охота в компании с Алеке, и обязательно возьмем ещё с собой барашка.

– Можете с барашком и меня захватить с собой! – напросилась я.

В самолете мой благоверный сказал:

– Я-то наивно верил, что ты с пеленок была идеальной девочкой, паинькой.

– Я и сейчас далека от идеала, – ответила я.

– Знаешь, я немного завидовал этому парню, – сознался он.

– Почему?

–Ты никогда так бурно не радовалась, когда мы встречались после командировок.

– Так мы же не расставались на 20 с лишним лет!

Глава 19. Кто кого?

Глава 19. Кто кого?

Асем

Бабуль,

можешь не отмахиваться, не отнекиваться, но ты у нас тщеславная. Вот как ты смогла переносить то, что дедушка во всем опережает тебя? Хоть ты и доктор наук, а дедушка всего лишь кандидат наук, но он известен, а о тебе знают только в твоем узком филологическом кругу. И ты обращала внимание, что когданезнакомых людей знакомят с вами, то сначала представляют дедушку как известного в стране хирурга, а потом тебя, как его жену, и, как бы между прочим, добавляют, что ты доктор наук. И даже готовит дедуля намного вкуснее, чем ты.

Асем

Ответ бабушки

Асемочка,

твой дедушка, действительно, очень талантливый человек, к тому же прямо-таки лучится обаянием. Если бы он не был таким, я бы, наверно, в него и не влюбилась. И как бы я, такая тщеславная, как ты утверждаешь, самолюбивая, самовлюбленная, самодостаточная, терпела бы рядом с собой какого-то олуха царя небесного?! Иногда, признаюсь, я просто хитрила и пользовалась его слабостью – желанием быть самым-самым. Если ему нравится кашеварить, то почему бы не уступить место у плиты, сознавшись в своем несовершенстве, а самой в это время заняться чем-то более интересным: почитать, поболтать по телефону или посидеть у телевизора?

Конечно, его знают, потому что он спас от смерти много людей, вернул многим здоровье. Тут меня постигла участь отца Феликса Мендельсона, автора знаменитого свадебного марша. Он был сыном известного ученого, и его в детстве и юности называли «сыном Мендельсона», а позже, когда сын-композитор прославился, он превратился в «отца Мендельсона». Так и я была сначала дочерью профессора, а потом стала женой известного хирурга. Но я, честное слово, не в обиде.

И как не крути, мы живём в азиатской стране, где живы остатки патриархата, и мужчины играют ведущие роли. Поэтому приходится за достойное место под солнцем вести упорную борьбу.

Но есть всё-таки вещи, которые я умею делать лучше, и твой дедушка безоговорочно признает это. В студенческие годы в Москве я брала уроки стенографии и машинописи и умею быстро, качественно и даже вслепую печатать. Я много денег сэкономила, когда работала над своими диссертациями или писала статьи. Я даже зарабатывала этим. А Марлен печатает только правой рукой, указательным пальцем и средним, правда, довольно быстро. Когда ему нужно напечатать тезисы выступления, статью, он обращается ко мне за помощью. Я для него не только машинистка, но и редактор, корректор, переводчица.

А еще он никогда не мог победить меня в игре в шахматы. Даже злился при проигрыше. Он ведь азартный, стремительный, ему хотелось скорей атаковать, он забывал укреплять тылы, и в тот момент, когда он предвкушал, что совершит сокрушительное нападение, а я вдруг объявляла мат, он был готов потерять самообладание. Вот в этой игре я никогда не уступала ему, потому что нужно было время от времени демонстрировать, что я не глупее его.

Запомни, мужчине нужно давать возможность блеснуть умом, силой, какими-то умениями, если они у него есть, нужно уметь восхищаться им. Но время от времени стоит напоминать, что и ты не лыком шита.

Твоя бабуля

Бабушка

С шахматами, конечно, давняя история. Однажды, еще в пору наших добрачных отношений, вечером в мою квартиру явился Марлен. Увидел на журнальном столике шахматную доску с расставленными на ней фигурами.

– Что это значит?

– Оконченная партия, ничья, с папой сегодня днём играла, отвлеклась в предвкушении победы и не заметила расставленных опытным противником хитроумных сетей, смогла только, создав патовую ситуацию, избежать проигрыша. Не трогай фигуры, я позже посмотрю, где совершила оплошность.

– Как всё серьёзно! А со мной ты сыграешь?

– Почему бы и нет? Я не знала, что ты играешь в шахматы.

Чувствую, ему уже хочется молниеносной победы. Посмотрим, на что ты способен!

Слабый игрок! Любит атаковать, забыв о защите. Не укрепляет тылы. Я уже знакома с таким типом игроков! Проиграть женщине для них – подобно позорной смерти!

– Шах… Шах… Мат…

Страдальческое выражение лица. Тяжкий и скорбный вздох.

– Придется взять реванш.

– Сегодня?

– Немедленно!

– Тогда расставляй фигуры.

– Нет, реванш я возьму в постели!

– У тебя всё сводится к постели!

– Как же иначе? Постель – наш алтарь! В ней я с тобой, на тебе, в тебе.

– Марлен, у меня ощущение, что мы говорим на разных языках! Я часто слышу от тебя пошлости! Когда ты говоришь о том, что мы созданы друг для друга, подходим друг другу, ты имеешь в виду всего лишь размеры своего отбойного молотка и моего приемного пункта. Но я снова и снова убеждаюсь: мы совсем не подходим друг другу! Ты импульсивный, нетерпеливый, властный, агрессивный, молниеносный. Я такими качествами не обладаю. Я просто не могу устоять перед твоими тестостероновыми флюидами и покоряюсь тебе. А ты набрасываешься на меня как на добычу, девушку из враждебного племени, берешь меня с таким вожделением, с дикой неутоленной страстью или даже, не побоюсь этого слова, похотью. У меня внутри всё горит от ссадин и синяков. Прекрати обдавать меня своими феромонами! Не обращайся со мной как со строптивой рабыней! Мне же хочется от тебя и нежности, и ласки, понимаешь ты это?

– Так почему ты молчишь как могильный памятник? Ну не учёл я, что ты не очень опытна в этих делах!

– Но ты же должен что-то чувствовать!

– Добавь к моим отрицательным качествам – чурбан тестостероновый, феромоновый и бесчувственный! Я исправлюсь!

Глава 20. Удиви меня, удиви!

Глава 20. Удиви меня, удиви!

Асем

Бабуль, тебе удалось хоть раз удивить дедушку?

Ответ бабушки Асем

Асем,

однажды у него глаза на лоб полезли, когда он застал меня в прихожей с электродрелью. Рядом стоял фирменный чемодан от «Бош» с инструментами.

Родители поменяли спальный гарнитур, кровати вывезли на дачу, а я забрала две ночные тумбочки и переделывала их в скамейку для переобувания в прихожей, под которую ставится обувь.

– Откуда у тебя такая роскошь? – удивился Марлен.

– Переводила на учебных занятиях фирмы, попросила вместо оплаты профессиональный набор инструментов. Они мне заплатили и чемодан с набором инструментов подарили.

– Так ты вполне профессионально орудуешь! Подождать меня не могла?

– Зачем? Руки кардиохирурга нужно беречь! А я кое-чему у немецких мастеров во время переводов научилась.

– Горжусь тобой! Ты, оказывается, и жнец, и на дуде игрец! И молотком превосходно орудуешь! Такая мастерица на все руки мне в жены достанется! Да еще с таким приданым от самого Боша!

А вот поразила я твоего дедушку тем, что мастерски играла в преферанс. Научилась, когда в детстве вертелась возле стола, за которым перекидывались картишками папины друзья. Как-то они сидели в ожидании еще одного картежника, и я предложила:

– Давайте сыграем партию, пока дядя Газиз придёт!

Мужчины посмеялись и раздали карты.

– Мизер! – объявила я. Проверила карты прикупа, поменяла одну карту.

Преферанщики с улыбкой стали ждать моего первого хода, после которого им пришлось играть с открытыми картами. Поймать они меня не смогли. Остались кто без лапы, кто в большем пролёте.

– Слушайте, так у неё же мозги варят!

– Нет, просто расклад удачный.

– Не скажи! С умом карту сбросила, первый ход правильный сделала, всё рассчитала.

Мне было тогда 15 лет. Меня в игру брали редко, только когда игроков не хватало. Папа не поощрял мою любовь к картежной игре. А мне нравилось просчитывать игру, делать с умом заявку, вовремя вистовать или пасовать, торговаться, а иногда и блефовать. Я почти всегда была в выигрыше, если и проигрывала, то крайне редко и совсем немного. Папины партнёры прощали мне мои проигрыши, но вигрыши всегда отдавали – до копейки!

В тот вечер ко мне забежала мама:

– Иди, отец тебя просит придти и поиграть в пульку! Идите вдвоём, им нужно чай организовать, Марлен, поможешь Армаше. Мне надоело их обслуживать, слышать их «пас», «вист». Я лучше посижу с Даночкой.

Мы с Марленом пошли, я села за стол, заменив одного из приятелей отца, которого срочно вызвала домой жена.

– Давненько я не брала карты в руки! – с вожделением сказала я.

Мне несказанно везло в этот вечер. И голубой мизер у меня был, и марьяж мне в руки пришел, а в прикупе оказался туз. А после игры, когда мне в кучу побрасали мой выигрыш, лучший друг папы вручил мне ещё и сотенку:

– Твой отец зажилил твою свадьбу и зажал рождение внучки. Это тебе мой подарок! Остальные закивали, поддакнули и добавили еще деньжат.

Уходила я с солидной пачкой бумажек.

– Повезло!

– Слушай, они же не поддавались тебе, ты на самом деле это выиграла, – заметил Марлен. – Тебе следовало бы заняться этим профессионально. Шутка ли – за пару часов положить в карман больше месячной зарплаты! Жаль, что я не умею играть.

– Тебе и не стоит начинать! Ты слишком азартный для этой игры, если войдёшь в раж, то всё спустишь и без штанов останешься, – сказала я.

– Ааа, ты, оказывается, любишь деньги!

– Не просто деньги, а заработанные честным путем, и то, что можно на них получить.

Асем

Бабуля,

А как ты научилась водить машину? На курсах? Когда я смогу сесть за руль?

Асем

Ответ бабушки Асем

Асем,

Водить я научилась очень рано, лет в 15, когда напрашивалась с папой на охоту. В голой степи он давал мне возможность порулить. После первого курса папа дал добро на получение водительских прав. Я зубрила правила, устройство автомобиля и верила, что умею прекрасно водить. Но оказалось, что вождение машины в оживленном городе отличается сильно от езды в вольной безлюдной степи. Папа прикрепил меня к своей аспирантке, несколько мужеподобной девушке Татьяне, чтобы она немного подучила меня. Педагогическими талантами и ангельским терпением Татьяна Семёновна совсем не обладала, но при папе была лапушкой, а когда мы оставались в машине вдвоём, не стесняясь, ругалась совсем как пьяный сапожник. Это мне в то время так казалось. Сейчас я считаю, что она умела очень изящно выразить своё негодование и возмущение многоэтажной конструкцией, так как слышу из уст школьниц, возвращающихся гурьбой домой, ругательства похлеще! Сумела-таки она научить меня лавировать по нашим улицам, не нарушая при этом правила дорожного движения.

Твоя бабуля

Бабушка

Семёновна водила машину мастерски! Думаю, что природа слегка подшутила над ней, создав женщиной. За рулём она выглядела уверенным мужичком. Я сужу об опытности водителя по тому, как он стартует. У меня же машина дергалась с такой силой, что у пассажиров чуть не отрывалась голова. Я забывала, что нужно следить за дорожными знаками (в степи какие знаки!), соблюдать дистанцию (пусто в степи!).

– Ну что ты, как старый пидер, к его заду прилипла? – шипела она.

Я всё же при всей своей воспитанности сумела выдержать муки подобного обучения и получила права с первого раза. Папа меня похвалил! Я была на седьмом небе от счастья: я ведь и сейчас после каждого значительного поступка думаю, одобрил бы это папа? Так в душе и осталась маленькой девочкой, которой нужна была похвала отца за то, что лучшая в классе, в школе, победительница на городской олимпиаде. Прямо из кожи лезла, чтобы доказать, что прекрасная дочь лучше всякого сына.

Асем

Бабуль,

вы с дедушкой здорово танцуете старинные танцы. Я была потрясена, когда я в первый раз увидела, как вы танцевали танго! Вы научите меня так же гордо и красиво делать резкий поворот головой? Умереть и не встать! Где вы научились этому? Вместе ходили на какие-то курсы?

Ответ бабушки

Асемчик,

нас научила танцевать твоя прабабушка, моя мама. Ты же помнишь ее? Она закончила балетное училище, но у нее не удалась карьера из-за здоровья: проблемы с сердцем и ревматизма. Меня она учила танцам с малых лет, а твой дедушка стал брать у нее уроки, когда ухаживал за мной, и за пару месяцев научился очень прилично танцевать.

Твоя бабуля

Глава 21. Встреча одноклассников

Глава 21. Встреча одноклассников

Бабушка

В первый раз мне выпало счастье в памятную новогоднюю ночь быть приглашенной его Величеством на тур какого-то непонятного танца – топтания на месте с тесным прижиманием. Я оказалась в квартире Марлена, когда ушла от мужа и, больная, с грудным ребенком, провела там неделю с лишним.

Во второй раз он увязался сопровождать меня с подругами в ресторан после нашей «перочистки». В выходной день подруги собирались у меня, приглашали с утра своих мастеров – массажистку, парикмахершу, маникюршу, расслаблялись, болтали и приводили себя в порядок для «выхода в свет». Тогда он еще не выделялся среди остальных не очень умелых танцоров.

На 8 марта одноклассники решили устроить встречу, и я не собиралась брать его с собой. Я спокойно отправилась туда одна, пристроив дочь у мамы. У меня чуть глаза из глазниц не выпали, когда я увидела у входа в ресторан Марлена. Это мама-предательница выдала явку и время! Как она могла! Теперь мне придется выкручиваться, объясняя, с кем я явилась на встречу. Все ведь не в меру любознательные. С животом меня кто-то мог видеть. Вот и пойдут всякие разговоры, домыслы, вымыслы…

– Наконец-то! Я уже заждался! – с лучезарной улыбкой произнес он. (Так бы и дала ему в глаз!)

– Не знала, что ты меня ждешь. Я ведь тебя не приглашала!

– Бахыт Алдияровна слёзно просила за тобой присмотреть. Вдруг выпьешь лишнее, почувствуешь себя плохо, нужно будет до такси на руках донести. Мало ли что ещё…

– Так и сказала? Какая у меня заботливая мама! Потрясена!

Делать нечего, пришлось вместе с ним в ресторан зайти. Организаторов сборища еще не было, собравшиеся одноклассники уже рассеялись по залу, расселись кучками за столами. Музыканты с воодушевлением играли. То и дело ко мне подходили мои бывшие одноклассники, с любопытством осматривали моего кавалера. От растерянности я представляла одноклассникам Марлена по-разному: то как давнего московского приятеля, то как друга детства, то как дальнего родственника.

– Не могу уразуметь, кто я тебе всё-таки? – шепнул он.

– Сама не знаю, не разобралась ещё! Пищу для размышления я им, уверена, дала. Пусть гадают!

– Мне пищи тоже досталось!

Подошли к столу, за которым сидели мои близкие друзья, Марат, мой постоянный напарник в танцах, со своей женой Таней.

– Танечка, я заберу у тебя мужа, мы потанцуем, а взамен оставлю своего старого доброго знакомого, с которым вы можете поговорить на любые животрепещущие темы, – протараторила я, увлекая Маратика на танцпол.

Мы с Маратом унеслись в вихре быстрого танца. Таня не умела и не любила танцевать. Марлен подсел к ней, стал с ней разговаривать. Я люблю танцевать, вживаюсь в музыку, отдаюсь ей, она смывает с меня, как солёная морская волна, плохое настроение, нехорошие мысли, недобрые предчувствия. После нескольких танцев вернулись к столику, слегка запыхавшись, довольные собой и жизнью, присели. Музыканты ушли отдохнуть. Шум, гам. Организаторы бегают в надежде обратить на себя внимание, на них мало кто реагирует, все кучки заняты своими разговорами.

– Марат, мы с тобой давно твист не отплясывали! – напомнила я. – Давай после перерыва закажем!

– Арман, ну что вы, только о танцах и говорите! У меня вот дикий токсикоз, и мне твой добрый старый знакомый Марлен, по совместительству патронажный врач, очень дельные советы дал, – встряла Таня.

– Да, ребята, я жду ребенка! – радостно подтвердил Марат. – У нас токсикоз. А у вас что?

– У нас ничего, никого не ждем. А у меня лично впереди маячит развод, –ответила я.

Господи, вот что значит, жить во лжи и во грехе! Не помню, кому и что наврала! Танька же была у меня в тот дурацкий перьевой день в курятнике!

– Надо Славке сказать, его эта новость, уверена, совсем не расстроит, скорее даже обрадует, – пробормотала Таня.

– Не забудь сообщить, что у меня грудной младенец. Это его, очевидно, тоже сильно водушевит и взбодрит, – ядовито прошипела я.

Всё тайное становится явным, как ни скрывай.

– Не расстраивайся! – Это добренький Марат сказал. – Ты совсем не создана быть резидентом. Врать тоже надо уметь! Это божий дар!

– Который и тебя обошел стороной! – со злостью ответила я. (Твоей мудрой аналитики не хватало! Тоже мне, тайный агент!)

– Оба вы хороши, лицедеи! – вдруг зашлась в смехе Татьяна.

Видно, вспомнила, как в десятом классе Марат после ссоры с ней подговорил меня поцеловаться с ним в ее присутствии. Чтобы Таньку прямо-таки затрясло от жуткой ревности! Для друга на всё пойдешь… Марат вошел в роль, а мелко-мелко тряслась, еле сдерживаясь от смеха, я, а не Танька. Её ревность не обуяла.

– Не верю! – заорала она, совсем как заправский Станиславский, вплотную к нам приблизившись.

Не хватало еще, чтобы они начали выдавать Марлену эти дурацкие школьные истории. А он с большим интересом слушал, еще и вопросы задавал.

– А Славка здесь? Покажите мне его! Где он сидит? С ним что?

– С ним вот ничего! – отрезала я.

– Он ее боготворил, обожал, возносил трепетно до самых небес. Её портфель все десять лет на себе таскал, совсем как ослик. Верный Санчо Панса. Он даже обращаться к ней иногда напрямую боялся, только опосредованно: «Таня, спроси Армашу, она пойдет завтра на каток?» «Марат, а Арман будет на твоём дне рождения?» Он очень здорово рисовал и всегда садился на соседнюю парту через проход, чтобы видеть ее, и рисовал. А эта красотка ненароком принимала выгодную позу и делала вид, что внимательно слушает учительницу. К концу уроков он оставлял на ее парте удачные портреты, – водушевлённо отдалась давним воспоминаниям Татьяна.

– Не зря говорят, что болтун – находка для шпиона! – не выдержала я.

– Ты по ночам в медном тазике портреты сожжению предаёшь? – с невинным видом спросил меня Марлен.

– Неудачные.

– Удачные, надеюсь, оставила?

– Ты не заметил разве мой портрет маслом?

– Хороший портрет! Это разве не автопортрет?

– Нет. Это Славик попросил мою маму уговорить меня ему позировать. Он неделю писал этот портрет, а потом подарил его мне в золоченой резной раме на день рождения. Помпезную раму я заменила на более скромную, а портрет оставила. Он мне очень нравится.

– Но надо всё же признать, что натурщица намного лучше, портрет, явно, ей не льстит, – изрек Марат.

– Несомненно, – поддакнул Марлен.

Славка, слава богу, не подошел. Я его заметила за столом в углу зала. Он смотрел на меня. Мне всегда нравилось, что он на меня смотрит и как он на меня смотрит: внимательно, тепло и с грустью. Меня грело это тепло, но не больше.

Музыканты вернулись на своё место.

– Марат, прости, но я хочу остаток вечера сам танцевать с Арман.

Вот тут он меня ошарашил: он стал прекрасно танцевать! Мы отплясали твист, потом вальсировали, а после танго сбежали с вечеринки.

Он привез меня к себе, видно, ему было нужно чувствовать себя уверенней, на своей территории, и он хотел вырвать у меня признание, что я не могу обходиться без него, люблю его, хочу за него замуж, и даже обещание, что свои феминистские прибамбахи буду демонстрировать не чаще одного раза в неделю. Без них, признал он, будет пресно и скучно.

Удивил он меня тем, как ненавязчиво и незаметно собирает нужную информацию. Вспомнила, что как-то, поглаживая мою руку, сказал:

– Такая нежная! А размер пальчика небось 17-ый?

– 16,5, у мамы 17-ый, – ответила я.

Запомнил, оказывается. Достал коробочку с кольцом нужного размера! Спросил, не хочу ли я носить его фамилию.

– Только дома могу поносить! Я не новорожденная девочка, которой можно любую фамилию и отчество навязать. Я субъект с именем и отцовской фамилией, которую я не меняла и менять не собираюсь. Я и дочери дала её. Забавно, когда женщины, выходящие в очередной раз замуж, каждый раз меняют фамилию! Это же все документы нужно переделывать!

На колено именитый хирург опустился! Сделал предложение! Трогательно-то как, прямо до слёз! Гордый адаец Марлен на коленях! Но я не стала забирать кольцо.

– Если уж ты набрался мужества, чтобы решиться стать моим мужем, то подожди ещё немного: я хочу прийти в себя. Не хочу навьючивать на тебя свои проблемы. Пока ребенку не исполнится год, буду на иждивении родителей. Тебе нет никакой необходимости сажать нас на свою шею. Не знаю, нужен ли Дане отчим. Возможно, что я вообще не буду выходить замуж. Тогда мне не нужно будет возвращать тебе кольцо. И хочу напомнить тебе анекдот: сидит бабуля, рыдает. Спрашивают её, в чём дело. «Сын единственный женится.» «Неужели на русской?!» «Хуже! На аргынке!» Так имей в виду, что моя мама аргынка! И не просто аргынка, а из племени чак-чак. Кипчакская и аргынская кровь – это гремучая смесь! А ещё у мамы какая-то прапрапрабабка была джунгаркой. Прапрапрадед полонил, влюбился в нее. Раза три пыталась удрать, потом смирилась. Поразмысли основательно! И если я решусь вдруг на этот шаг, ты должен будешь выполнить мое условие: прийти к родителям и посвататься. Для меня, если честно, это смешная и ненужная формальность, для тебя – тоже сущая безделица, но для родителей, особенно для моего отца, это очень важно. Я уже столько дров наломала, хочется какой-то реабилитации.

К моему удивлению, Марлен хоть поник, но согласился.

– Хорошо, я подожду. Когда ты будешь готова, устроим помолвку.

А через пару дней вечером позвонил Слава.

– Арман, – произнес он тихо, будто перекатывая во рту леденцы. – Королева,

приветствую тебя!

Вспомнилось вдруг, что он часто цитировал строчки Марины: «Имя твоё – птица в руке, имя твоё – льдинка на языке. Имя твоё – пять букв.» Узнала его голос сразу. Ооо, это прекрасное время! Где ты, моя безмятежная юность! Моя трогательная глупость! Моя святая невинность! Моя нетронутая свежесть! Моя целомудренная девственность? Где вы?! Ауууу!

– Здравствуй, придворный художник! Почему не подошел с поклоном к королеве на встрече?

– Увидел, что свято место уже занято фаворитом, хотя, по слухам, короля рядом с тобой не было.

– Славка, брось ты, неужели ты не понимаешь, что у нас с тобой ничего серьезного не могло быть по нескольким причинам!

– Каким это?

– Твой самый большой и неисправимый недостаток: ты – не казах. Мой отец никогда не принял бы тебя.

– Что ты выдумываешь? Когда ты приезжала из Москвы на каникулы, я бывал у вас дома, мы с ним очень мило беседовали.

– Ты ему очень нравился как мой одноклассник, приятель, но зятя он в тебе не видел.

– Что ещё?

– Мы ведь с тобой даже ни разу не целовались! Ты мне был как брат, а я ярая противница кровосмешения. И ты же помнишь, что я с тобой делилась секретами, которые даже близким подругам не выдавала? Знала, что ты – могила. Ты же моё доверенное лицо! Я так благодарна тебе, что ты поддержал меня в трудный период! А когда я вернулась из Москвы после защиты, ты даже ни разу не связался со мной, а мне было так погано, так муторно!

– Я узнал от твоей мамы, что ты вышла замуж, ждешь ребенка, но не знал, что потребовался снова в качестве жилетки. Надеюсь, сейчас у тебя всё нормально?

– Сейчас как раз у меня всё жутко ненормально. Слава, я в этой жизни ничего не наваяла, а просто-напросто много наваляла! Перед отцом стыдно. Чувствую, что падаю в пропасть, но мне, представь себе, от чувства полета хорошо. У нормальных людей отношения складываются так: взгляд, любопытство, интерес, знакомство, флирт, свидания, влюбленность, поцелуи, любовь, страсть, связь. А у меня всё в обратном порядке. Нырнула в омут с головой, а размышлять, правильно ли поступила, стала только после того, как вынырнула. Знаешь, я поняла, что у меня никогда не было мечты, я лишь ставила цели и жила от одной цели до следующей, очередной цели. А тут у меня хрустальная мечта появилась. Ты умрешь от смеха, какая мечта: я захотела от него сына. В идеале – родить от него для него и себя, а если не получится совместного будущего, то хотя бы родить от него для себя. Тут маячит перспектива остаться матерью-одиночкой с дочкой без отца, а я, идиотка, мечтаю еще и о сыне. Сплошная проза, никакой экзотики.

Он очень интересный человек, иногда чрезмерно земной, материальный, телесный, правда, со всплесками романтики. Я его, похоже, люблю, Славик, но боюсь, что он меня не любит. Боюсь, что он не умеет любить. Он слишком для меня активный, импульсивный. Он неожиданно вторгся в мою жизнь. Не мужчина – торнадо. Поломал мои представления, что позволено, а что нельзя. Он непосредственный, как маленький ребенок, который получил долгожданную игрушку. А вдруг он, наигравшись мной, поломает меня, забросит в угол или еще хуже – выбросит? Догрызу я яблоко соблазна и останусь с огрызком в руках. Я ведь тогда потеряю доверие ко всему роду адамову! С ним мне очень хорошо, а человек так быстро привыкает к хорошему. К плохому он тоже может привыкнуть, но очень медленно, или не может – тогда срывается с цепи, как я. Сплошные страхи. И света в конце туннеля не видно. Ты не очень печалься, что не можешь быть рядом со мной. Ты найдешь еще хорошую девушку, которая сделает тебя счастливым.

– Но это же будешь не ты…

– Ты знаешь, почти все, кто когда-то хотел быть со мной рядом, не представлял жизни без меня, благополучно женились, и что удивительно, они уверяют, что их жены напоминают им меня. Так что делаю вывод: похожих на меня девиц – пруд пруди или можно даже море. А мой портрет твоей работы мне очень нравится, он у меня стоит на письменном столе, точно на уровне глаз. Я не хочу, чтобы я – та, юная, нежная, чистая, трогательная, – смотрела на меня нынешнюю – увядшую, разочарованную, циничную – свысока. Не помню даже, была ли я именно такой, но мне очень приятно, что ты видел меня такой.

– Не нужно жеманства! Ты ведь прекрасно знаешь, что ты сейчас ещё привлекательней. Я рад, что ты не забросила мою работу куда-нибудь в чулан.

– Я тебе закажу позже свой портрет с дочкой или даже групповой портрет: мамы со мной и дочкой. Пусть только Дана немного подрастет. За плату! Никаких – в подарок, на память!

– Согласен! На всё согласен. Наверно, я мазохист! Ты меня коленом прямо в пах, а я терплю.

– Я настоящая эгоистка. Не дала тебе даже рта открыть. Запомни, не стою я твоей верной любви! Не заставляй меня чувствовать себя виноватой! В следующий раз позвонишь, будем говорить только о тебе. Прости меня, что так долго держала тебя на длинном поводке! И сама не ам и другим не дам! Я тебя ведь давно отпустила! Ты давно свободен! Так пользуйся свободой! Это ведь такое сладкое состояние! Сам себе хозяин, ни от кого не зависишь! Мне всегда приятно с тобой общаться. До следующего звонка! Уже должен появиться источник всех моих сомнений и страданий. Пока! – положила трубку, услышав шум в прихожей, вышла.

Марлен снимал обувь. В прихожей у меня был параллельный телефон. У соседей снизу нет телефона, и они частенько забегали ко мне, когда им нужно было позвонить. Поэтому установила дополнительный аппарат для удобства в прихожей. Мне показалось, что Марлен слышал весь мой разговор со Славой.

– Чем занималась? – спросил он. – Где Дана?

– Дануля с мамой гуляет. Я болтала с одноклассником.

– С Маратом?

– Нет, со Славой.

– Тема обсуждения?

– Прошлое, настоящее, будущее. Говорила, правда, только я. Возможно, через пару месяцев закажу ему общий портрет: мама, я и Данка. Он уже не мазила, а профессиональный художник.

Глава 22. Сватовство

Глава 22. Сватовство

Я совсем не ожидала, что свататься Марлену придётся очень скоро. Кажется, это был четверг. У папы в пятницу был свободный день, и они с мамой собирались взять с собой Данулю и рано утром поехать на дачу подышать свежим воздухом. Мама вечером забрала Дану, чтобы на ночь оставить ее у себя. Она хотела, чтобы я имела возможность выспаться. После работы ко мне пришел Марлен, мы с ним сходили в кино, погуляли, поиграли в карты на поцелуи, закончили вечер постелью. Утром я проснулась, рядом спал крепким сном Марлен, без одежды. Я вышла в прихожую и увидела на тумбе для обуви записку: «Забрал прогулочную коляску и манеж Даны. Не стал вас будить. Папа.» Точно, папины каракули. У него ужасный почерк!

Мне стало плохо! Сердце подкатило к горлу, дыхание перехватило. Папа видел меня, обнаженную, в одной постели с голым мужчиной!!! Какой ужас!!! Какой позор!!! Да что там позор, позорище!!! Мне теперь целой жизни не хватит, чтобы искупить мой смертный грех! Не отмыться никогда от грязи! В каком состоянии был мой праведный отец, если тихо, как пришибленный, ушел, не поднимая шума, не возмущаясь. Это конец! Я катилась под откос и уже достигла самого дна! Прости меня, боже! Или как мне тебя назвать? Аллах! Прости, если это возможно!

– Марлен, папа видел нас спящими! – На глазах моих слезы.

– Хорошо, что он не увидел нас в активном действии! Я не на спине лежал? Вниз лицом? Это не так вызывающе! Он у тебя, оказывается, очень деликатный человек! Другой папаша оттаскал бы тебя за волосы, а меня, не очень одетого, выставил бы за дверь.

– Как я ему буду в глаза смотреть?!

– Как и положено благочестивой кипчакской девице, будешь опускать глаза долу. Не нужно пялиться ему прямо в лицо! У нас, у благородных казахов, так не принято.

– А что ты?

У меня предынфарктное состояние, а ему хоть бы хны! Ещё и гнусно улыбается! Какие-то неуместные шуточки отпускает!

– Я же, как честный адайский джигит и порядочный евразийский джентльмен, должен, очевидно, просить на коленях твоей руки у родителей. Сердце твое, надеюсь, я уже завоевал. Так что в воскресенье в обед я прибуду к ним со сватами.

В пятницу вечером родители были уже дома. О том, что прибудут сваты, им кто-то из уважаемых папой людей сообщил. Судя по всему, маме отец о моем позорном поведении не рассказал. Она лишь ворчала, что времени на подготовку к встрече сватов у нее совсем мало, всю субботу пекла, делала заготовки. Отец залег в спальне с книгой и делал вид, что не очень здоров. Возможно, что я сумела поднять ему давление и вызвать тахикардию. Я усердно помогала маме, занималась уборкой. На роль моей подруги и няньки для Данули позвала Саламат. Вдруг Дана вздумает взбунтоваться или присоединиться к компании.

К часу Марлен явился в сопровождении супружеской пары – дяди с женой. Они были приблизительно того же возраста, как и мои родители. Я полагала, что вся церемония продлится меньше двух часов.

Началось всё традиционно: «У вас вырос и расцвел прекрасный цветок, которому уже тесно на вашем подоконнике, а у нас есть для него подходящий пустующий горшочек, в котором вашему цветку будет удобно и уютно». Если делать примитивный буквальный перевод, то что-то вроде этого. Оказалось, что за столом встретились великие мастера казахской устной речи, они блистали остроумием, находчивостью, красотой выражений. Я незаметно поставила магнитофон на запись: потом прослушаю и определю, какую статью можно будет выдать на базе такого ценного материала. Столько неожиданных и метких сравнений, эпитетов, каламбуров! Боже! Как красив мой родной язык!

Сваты – высокий дородный мужчина с благородной внешностью, красивой сединой и его жена, хрупкая женщина, сохранившая следы былой красоты, – и мои родители удивительно быстро нашли общий язык. Постепенно соскользнули с темы сватовства и помолвки, стали говорить о посторонних вещах всё в том же духе - с шутками-прибаутками. Никаких телешоу не надо!

– Я-то считала себя корифеем казахского языка, – прошептала мне на ухо моя подруга, – но до такого совершенства мне как до пика Эвереста.

Я, как и положено истинно воспитанной казахской девушке на выданье, потупив глаза, подавала чай в пиалах. Марлен сидел, внимательно слушал, поглядывал время от времени на меня. Папа щедро подливал в рюмки коньячок свату и себе, сватье и маме – вино. Саламат и я заявили, что не любим, не переносим и совсем даже не употребляем алкоголь.

Время за разговором летело стремительно. Обряд сватовства всё ещё не был завершен. К вечеру старшее поколение приустало и решило немного проветриться. Выходя из квартиры, папа приказал освежить стол к их возвращению.

Я была довольна: похоже, они понравились друг другу и подружатся. В последние годы папа стал терять одного за другим близких друзей. Когда родители были молодыми, они выходные дни никогда не проводили в одиночестве: были в гостях, или у нас собирались гости. Они пели, танцевали, играли в шахматы, преферанс, домино, ели, пили, галдели – веселились, короче. Теперь собирались не такой шумной толпой, и часто все разговоры сводились к жалобам на здоровье.

Вернувшись, сваты и родители опомнились и довели обряд до конца. Сваты преподнесли принесенные подарки: папе – норковую шапку и золотые часы, маме – оренбургский пуховый платок и золотой браслет с перстнем. Марлен украсил мой палец обручальным кольцом. Я довольно натурально изобразила восторг и рассматривала кольцо, будто впервые его увидела. Мои предки тоже не посрамились и вручили, сватье – золотой кулон, цепочку и отрез крепдешина, свату - отрез габардина, национальный чапан и последнюю монографию папы.

Еще раз убедилась, что Марлен запоминает и обрабатывает любую информацию, полученную будто бы невзначай от меня. Я как-то сказала, что безуспешно таскалась по универмагу, заходила в специализированный магазин в поисках норковой шапки для отца, и хотела купить еще оренбургский платок маме, но ничего подходящего не нашла. У них скоро юбилей – 30 лет супружеского союза. До папиной шапки добралась моль, вроде не заметно, но шапку надо поменять. Папа головастый, и его размер неходовой. И на рынке мама всегда останавливается, рассматривает оренбургские платки, но ее либо качество не удовлетворяет, либо цена не нравится. Она и сама ведь прекрасно вяжет, но тонкой пряжи из козьего пуха у нее нет. Спасибо, конечно, Марлену, что он «угадал» с подарками моим родителям, но мне придется теперь думать, какие подарки на юбилей могли бы их по-настоящему обрадовать. Ведь приобрести нужную качественную вещь – это что-то вроде подвига!

После обмена подарками сваты засобирались уходить, но какой же казах отпустит гостей без настоящего чая! Видно было, что Алеке, Баке, Жаке и Маке хотят продлить посиделки. И тогда я попросила их спеть что-нибудь. И тут начался Марлезонский балет, и все 16 актов нам были показаны! Маке, красавица-сватья, оказалась обладательницей красивого альта, который очень здорово сочетался с папиным баритоном, и Маке с Алеке устроили нам вечер народных песен – казахских, русских, украинских, грузинских.

Марлену, судя по нежному поглаживанию под столом моих коленок, не терпелось уйти поскорее со мной, ну а я просто наслаждалась этим вечером. Часов в 11 ночи певцы утомились, угомонились, обменялись телефонами, мы получили приглашение в гости на обед в ближайшую субботу. На прощание папа торжественно откупорил бутылку шампанского, наполнил бокалы всем присутствующим и пожелал удачи и счастья виновникам торжества.

Я уже в своей квартире успела обсудить прием с подругой, проводить ее и принять душ. Слышала, как родители вернулись. Марлен сделал вид при дяде с тетей и моих родителях, что целомудренно отправился ночевать в свою квартиру, потом, наконец, явился ко мне.

– Ты довольна? Не ожидал я, что так затянется процедура.

– Ты даже представить себе не можешь, как я довольна!

– Тем, что ты наречена, просватана, и твой будущий супруг я?

– Нет, счастлива, что услышала знакомые с детства песни о бродяге, проклинающем судьбу, о Стеньке Разине, о выборе дивчиной подходящего жениха, о несчастной Сулико, о медовой Хадише… Вечер был для папы. Он совсем недавно потерял близкого друга и жаловался маме, что круг друзей с каждым днем сужается. А тут я приношу ему одно несчастье за другим: замуж выскочила за черт знает за кого, удрала от законного мужа, едва успев родить, устраиваю секс-марафоны с едва знакомым мужиком…

– Он знал о наших марафонах?

– Он же не идиот, думаю, догадывался, а потом ещё и убедился.

– Но теперь-то я не проходимец какой-то и имею законное право переступать твой порог?

– Заслужил. Но если честно, не совсем понимаю, для чего тебе это было нужно. Я вышла замуж девственницей, замужем пробыла неполный год, опыт в сексуальном общении с мужчинами равен, можно смело сказать, нулю. Умею только мастерски флиртовать и целоваться, больше ничегошеньки. Чем я тебя так прельстила? Через год-другой пресытишься пресными отношениями, будешь погуливать налево. Я сразу догадаюсь, без всяких разбирательств попру тебя из своей жизни. Останусь с двумя младенцами, второй – от тебя. Найдется всё-таки мужчина, который позарится на меня. Я ведь буду еще в соку! Скорей всего, он будет русский, для них главное – любовь, их, как казахских мужиков, наличие чужих детей и сексуальное прошлое женщины не особенно отпугивает и смущает.

– Ах вот для чего ты, оказывается, Славика на поводке держишь! Не надо себе представлять будущее в таких мрачных красках! Талантливый человек талантлив во всем. Ты – доказательство этому! За три месяца ты сделала такой мощный рывок, что вскоре, думаю, превзойдешь своего скромного учителя!

– Хватит мурлыкать всякие пошлые мерзости!

– Подумай сама, стал бы я тратить столько сил, времени, если бы не любил тебя? Скажи лучше, тебе понравилось обручальное кольцо? Венчальные мы будем выбирать вместе. Я буду его всегда носить, чтобы все видели, что я окольцован самой лучшей в мире женщиной. А свадьбу ты какую желаешь? Чтобы Роза Багланова веселила сотню гостей? Или Бибигуль Тулегенова тебе больше по душе?

– Упаси боже! Человек 12 самых близких друзей в ресторане или дома. Лучше даже дома. Чтобы родители могли тоже поучаствовать, им же придется за Данкой приглядывать. И скажи, что ты говорил дяде о Дануле? Он с явным интересом на нее поглядывал, когда она к тебе потянулась и ты взял ее на руки.

– Сознался, что мы с тобой согрешили, что это мой ребенок.

– О господи, сделал из меня какую-то непутёвую расхристанную бабу! Удружил так удружил! Когда мужчину уличают в подобном, то он орёл. А женщина всегда – обычная проститутка. Ты хоть расскажи, что именно наврал, чтобы я, как эхо, это повторяла.

– Произошло это в Москве, во время моей поездки на конференцию. Ты ничего не знала о несчастье, произошедшем со мной, думала, что я женат. Я же просто не успел сообщить тебе, что свободен. После нашей ночи любви ты исчезла, уехала куда-то, на звонки не отвечала, а вскоре вышла замуж.

– Какая замысловатая история! Запомнить бы ее! В ней я благороднейшая распутница: разрушать твою семью не захотела, но переспать с чужим мужем не погнушалась и со спокойной совестью будучи беременной от одного мужчины вышла замуж за другого. Хороша, нечего сказать!

– Учти, что ты была влюблена в меня как кошка! А сюжет простой, как в индийском фильме: отец нашел свою дочь и женился на ее матери.

– Как ты догадался, что она твоя дочь?

– Я же врач и в арифметике силен, до девяти-то считать умею!

Глава 23. Дорог не подарок, дорого внимание

Глава 23. Дорог не подарок, дорого внимание

Асем

Бабуль,

я не поняла тему по математике! Поможешь разобраться?

Ответ бабушки Асем

Постараюсь, зайчик! Дуй ко мне с учебником! Правда, я математикой занималась полвека назад, но, надеюсь, в ней кардинальных изменений не произошло. Разберемся, обещаю, что вспомню.

Асем

Бабуль,

мой дедушка очень внимательный, он никогда не забывает поздравить меня, моего братика, маму и папу с днем рождения, преподнести оригинальный подарок. Ему всегда удается угадать, что виновнику торжества в данный момент хотелось бы получить. Ты получаешь от него подарки и без всякого повода. А вот ты какие ему подарки делала?

Ответ бабушки Асем

Асемчик,

я точно помню, что первый подарок, я ему вручила на 23 февраля, день Советской Армии. Это были электронные ручные часы. В то время они были в моде, их трудно было достать. В мае на день рождения я не успела ничего ему приобрести, и меня выручила моя мама: я подарила ему лыжную шапочку и шарфик к ней, которые я, якобы, сама связала. Она преподнесла ему роскошный связанный свитер, просто загляденье, я бы его себе забрала, если бы он был поменьше. Папа подарил будущему зятю ручные командирские часы.

Твоя бабуля

Бабушка

Его день рождения был уже после сватовства, когда мы подала заявление в ЗАГС. Я хотела устроить незабываемый романтический вечер. Но получилось, что не успела купить ему подарок: Дануля приболела, и не могла выбраться из дома.

Мама меня выручила. Она ведь у меня мастерица, связала, оказывается, будущему зятю свитер, лыжную шапочку и шарф. Пожертвовала для меня шапку и шарф, а свитер решила подарить от себя. Что я умею спицы в руках держать, Марлен видел, поэтому я согласилась на подлог.

Решили, что торжественный ужин будет в квартире родителей, а романтическая часть – в моей квартире, где мы с Марленом будем только вдвоем. У мамы в семейных закромах хранился осётр, она приготовила его и несколько салатов. Мама, как заправская заговорщица, мне подмигнула:

– Теперь, когда всё определилось, ты могла бы Марлену себя подарить!

– Мама, как можно дарить то, что он уже получает каждую ночь?! – брякнула я, не подумав.

Она медленно опустилась на стул, у нее, можно сказать, челюсть отвисла, глаза расширились, и она схватилась за сердце.

– О времена, о нравы! – с трудом проскрипела она. – Мы-то с твоим отцом три года встречались.

– Мама, ты же сама всеми силами поощряла наши тайные свидания!

– Я же думала, что вы дружите, хотела, чтобы могли пообщаться.

Только у меня одной такие ненормально правильные и наивные родители? Марлену рассказать, так ржать же полчаса будет! Чтобы тридцатилетний лоб четыре месяца по ночам дружил со мной!

– Мамуль, ты меня так выручила, что мне не надо голову морочить с приготовлением горячего! Мне нужно будет только вино или коньяк, и к кофе что-то. Хочу чак-чак. Но у меня не получается такой нежный, как ты делаешь.

Зашел отец.

– Твое воспитание! Ничего нормально готовить не может! Ничему не научила! Как бы ей из-за этого в третий раз замуж выходить не пришлось!

– Типун тебе на язык! Когда бы я ее учила, когда ты ее по своим рыбалкам и охотам таскал! Стрелять из ружья – так она в десятку попадает!

– Успокойся, глазами стрелять она и без твоей помощи научилась!

– Так это же, как сейчас принято говорить, тлетворное влияние улицы и Запада!

Началось! Вот что значит быть единственным ребенком!

Тесто для чак-чака, оказывается, мамуля делает только на желтках, добавляет коньяк, раскатывает тонко, мёд выбирает в зависимости от того, какой вкус хочет придать десерту. Я попросила, чтобы она взяла липовый мед. В следующий раз сама приготовлю, как положено, и всё у меня получится.

Домой мой будущий супруг пришел весь во всяких ароматах и со следами помады разных цветов от поцелуев.

– Протестирую тебя! – сказала я. – Узнаю, кто целовал моего ненаглядного! Таааак, «Клема» – это твоя заместительница своими алыми губками приложилась. «Красный мак» – сестра-хозяйка по-матерински лобзала тебя. «Красная Москва» – узнаю любимый запах старшей медсестрички. «Может быть» – это поцелуйчик молоденькой медсестры Зарины. А еще чую запах армянского коньяка пятилетней выдержки, распитого с бравыми ребятушками-хирургами.

– Ничего от тебя не скроешь, всё вынюхаешь! – засмеялся Марлен.

(Мне с моим обонянием нюхачём в милиции следовало бы работать вместо служебной собаки!)

Первый акт празднования он достойно выдержал – речи будущего тестя и тёщи, вручение подарков, а осетрину – она была просто объедение! – вынести было не очень трудно. Дана осталась у родителей.

– Мамуля благословила нас на земные телесные радости. Она верила, что до этого мы с тобой только дружили, – не выдержав, выдала я маму.

– Святая женщина! Не перевелись они, оказывается, в бесстыдно похабной столице! Давай, с этого и начнем, если уж получили на это высочайшее разрешение!

– А как же кофе при свечах?!

– После доступа к телу!

Потом мы сидели умиротворенно за столом, накрытом накрахмаленной до хруста белоснежной скатертью. Мерцающий свет ароматных свечек в канделябре завораживал. Рядом тумба. На ней примостилась электроплита со сковородой, в ней белый песок. Две турки с кофе в песке. Кофе медленно набирает живительную силу. Тягучий нежный блюз. Танцуем, совсем как в ту новогоднюю ночь. Сердце замирает. Кофе вот-вот закипит. Ставлю на стол блюдце с несколькими кусочками сахара, поливаю их бренди и поджигаю. Они горят синим пламенем. Пенка в турках поднимается. Разливаю кофе в чашки, щипчиками беру горящие кусочки сахара и бросаю их в чашки. Люблю этот способ приготовления кофе. Настоящее священнодействие! Таинство, можно сказать. В крошечные серебряные рюмочки наливаю коньяк.

– За тебя!

– За нас, ведьмочка! Наколдовала, заколдовала, притянула, приворожила, обездвижела, привязала! И мы теперь неделимое целое.

Волшебство продолжилось.

Глава 24. Ах эти свадьбы!

Глава 24. Ах эти свадьбы!

Асем

Бабуль,

а ты мечтала о роскошной свадьбе? Чтобы у тебя было красивое длинное платье с шлейфом, на голове фата. Роскошный зал, сотня гостей. И вы с дедушкой плавно кружитесь в свадебном вальсе. Все с восхищением смотрят на вас.

Ты хотела бы присутствовать когда-нибудь на моей свадьбе? Я, правда, ещё не придумала, какой она у меня будет.

Асем

Ответ бабушки

Асемчик,

О роскошной свадьбе я никогда не мечтала: в меня с детства вбивали мысль, что нужно быть скромной и простой. В наше время большинство свадеб праздновали дома. Так Марлен накануне свадьбы устроил мальчишник у себя, я в своей квартирке повеселилась с подругами, а свадьба была в его квартире: гордый адаец не выдержал бы позора прослыть примаком, провести той у родителей невесты или поселиться у них: у казахов таких мужчин пренебрежительно называют «муж-щенок».

Но нашу серебряную свадьбу он устроил в хорошем ресторане, с большим количеством гостей. Очень приятно вспоминать. Марлен умеет делать всё с размахом и красиво! А до серебряной свадьбы была «посеребреная» – в конце августа, в разгар арбузного сезона наши гости – самые близкие друзья – на машинах выехали за город на шашлык и 25 гигантских астраханских арбузов, часть которых была алкоголизирована: мы приготовили в них крюшоны.

И запомни, Асемочка, добросердечные и долгосрочные отношения в семье невозможно построить, если нет настоящих чувств. Общение с нелюбимым человеком тягостно, тягомутно, в нем отсутствуют нежность и постоянное трепетное ожидание радости. Я благодарна твоему деду за то, что жизнь с ним не была чередой скучных серых дней. С нами всегда был праздник.

Конечно же, я очень хочу побывать на твоей свадьбе! Преставить себе могу, какая ты будешь красивая и счастливая! Самое главное, чтобы женихом был верный, надежный, любимый человек. Время ещё есть, чтобы придумать, какую свадьбу мы тебе организуем.

Твоя бабуля

Глава 25. Можешь сам – научи других

Глава 25. Можешь сам – научи других

Бабушка

Помню, как мы пригласили в первый раз моих родителей и сватов в гости.

Марлен всё готовил сам. И бешбармак был, как принято у казахов, с головой барашка и именно с теми костями с мясом, которые гостям полагались по рангу. Отец, я видела, был этим немного удивлен.

Свату, как самому старшему, была предложена голова. Он умело разделал ее и вручил нам с Марленом по бараньему уху: «Умейте слушать друг друга и прислушиваться к полезным советам старших!» Язык получила моя мама: «Не молчи, когда молодым нужно подсказать верное решение!» Нёбо он вручил своей жене: «Пусть твой голос не теряет звучности и красоты!» Бараньи глаза достались папе: «Бди и на работе, и дома. Везде нужен глаз да глаз!» Речь свою завершил так: «А мне полагаются мозги! Мне их очень в молодости не хватало, и сейчас они мне не повредят!»

Марлен унес голову на кухню и через несколько минут вынес блюдо с мозгом. Сват продолжил: «Но чересчур мудрым я быть не хочу, так что распределю ум на всех поровну!» И он встал и ловко разложил всем по кусочку «ума».

Мама была в восторге от всего: и от речи свата, и от того, как были тонко раскатаны сочни (ещё бы, мне же доверили это дело!), и от разнообразия салатов (овощи же я чистила!), и от изысканности напитков, и от необычно вкусного торта (мне было поручено до одури взбивать белки!), и от цветисто-витиеватого тоста нового зятя.

– Это Арман сама всё приготовила или кого-то пригласила на помощь, – спросил папа.

– Мы сами, вдвоем, я ей только помогал, – ответил Марлен.

– Вижу, она всего за пару месяцев ухитрилась стать первоклассным поваром и кулинаром, – насмешливо произнес отец, хорошо знавший о моей нелюбви к стряпне. – А какие планы у вас на будущее?

– Арман будет с ребенком дома ровно столько, сколько позволено законом. Потом наймем няню. А до выхода на работу будет заниматься своей докторской, помогать по хозяйству будет женщина, которая делала это раньше. И за ребенком присмотрит.

– Молодцы, всё обдумали. А что нам, родителям, в приданое единственной дочери дать?

– Ничего не надо! Спасибо огромное за то, что родили и вырастили здоровой и красивой, прекрасно воспитали, дали замечательное образование, не препятствовали, чтобы мы с ней были вместе, приняли меня в свою семью!

Отец вроде бы перестал видеть в Марлене врага народа, нарушителя чужого семейного пусть не счастья, но спокойствия. Но всё равно продолжал меня подзуживать, подкалывать. Марлена за глаза он называл креолом, мавром, африканцем, цыганом за его очень сильный загар и кудри. Не могла же я возражать отцу, говорить, что на теле моего любимого есть места, которых не коснулся солнечный луч, и они белые.

– Одна пришла? А где твой мавр?

– Дома, с ребенком.

– Интересно, надолго ли хватит его благородства, чтобы нянчить чужого ребенка?

На такие реплики я просто благоразумно не реагировала. Не стану же я рассказывать ему историю, придуманную Марленом, что Дана его родная дочь.

Марлен по просьбе мамы устроил нам мастер-класс кулинарного искусства: показал, как настоящие мастера готовят лагман. Я была подсобным работником: чистила и крошила овощи, резала мясо, как велел мастер, а он, как маг с волшебной палочкой, готовил тесто, взмахивая руками, вытягивал лапшу. Лапша взлетала в воздух и после удара о поверхность стола становилась ровненькой и тоненькой.

– Приготовь мне кофе! – небрежно бросил он мне, закончив это священнодействие, и я с раболепной покорностью бросилась выполнять высочайшее повеление.

– У меня никогда так не получится! – с отчаянием произнесла мама.

– Ничего страшного, Марлен будет вытягивать.

Мне было интересно, где Марлен выучился так здорово готовить. Может, его первая жена была одарена кулинарными способностями? Или кто-то из его временных подружек обладал недюжинными поварскими талантами? По его словам, его мать умела замечательно готовить, и, кроме того, он на каникулах подрабатывал в ресторане помощником на кухне. Там научился немного кашеварить.

Глава 26. Охота и рыбалка

Московская подруга прислала посылку с грибами. Сушеные белые грибы, маринованные лисички и опята, соленые грузди. Вкуснятина!

Это уже напоминание о том, что я еще не порадовала своих друзей посылками со знаменитым апортом. Они каждую осень привыкли получать от меня огромные яблоки гранатового цвета. Завтра же надо поехать на дачу, заполнить уже приготовленные ящики апортом, привезти на почту и отправить.

Я вспомнила вдруг поход в лес с моей первой любовью, как я, не бывавшая в настоящем лесу и не разбирающаяся в лесных грибах, насобирала всякой несъедобной разности. Я знала только, что бледная поганка и мухомор – ядовитые грибы. Обо всяких ложных опятах и каких-то еще маслятах понятия не имела. Видно, тень прошла по моему лицу, и Марлен сразу это заметил. Удивительно, как он стал чувствовать малейшие изменения в моем настроении.

Через два дня он попросил маму побыть с малышкой полтора дня. Мама новому зятю ни в чем не отказывала. И он повез меня на рыбалку. Погода была сказочной – замечательное бабье лето: буйство красок, соперничество осени с летом по красоте и теплу. Мы гуляли, ловили рыбу, я приготовила на костре уху из единственной рыбки, которую нам удалось поймать, и консервных, он играл на гитаре и начал тихо напевал песню нашей молодости – «Ты у меня одна, словно в году весна.»

– Хочу восполнить пропуски романтики в нашей юности, – сказал он. – Что ещё исполнить?

– Ты не забыл популярную в наше время «Гостиницу»!

Пел её, оказывается.

– А о Хамлете, который бродил с пистолетом и перед которым стоял вопрос «Быть или не быть?»

Розовый с золотом закат, яркие звезды, его нежные руки и ласковый голос. В три ночи мы проснулись от холода. Включили отопление в машине, но этого тепла не хватило надолго. Решили вернуться домой, но не могли вспомнить, как проехать к трассе. Компас куда-то завалился. Наткнулись на какой-то домик, постучались, хозяин вышел к нам с ружьем. «Вы только пальцем покажите, в какую сторону нам ехать, чтобы попасть в город!» Часа через два мы отогревались дома чаем с коньяком.

Проснулась я поздно. Продолжение романтики. Мне подали кофе в постель. Дальнейшее продолжение романтики: «Давай скроем, что мы уже дома!» Валялись в постели до обеда, что обычно никогда себе позволить не могли.

Глава 26. Охота и рыбалка

Глава 26 Охота и рыбалка

Охота и рыбалка

Московская подруга прислала посылку с грибами. Сушеные белые грибы, маринованные лисички и опята, соленые грузди. Вкуснятина!

Это уже напоминание о том, что я еще не порадовала своих друзей посылками со знаменитым апортом. Они каждую осень привыкли получать от меня огромные яблоки гранатового цвета. Завтра же надо поехать на дачу, заполнить уже приготовленные ящики апортом, привезти на почту и отправить.

Я вспомнила вдруг поход в лес с моей первой любовью, как я, не бывавшая в настоящем лесу и не разбирающаяся в лесных грибах, насобирала всякой несъедобной разности. Я знала только, что бледная поганка и мухомор – ядовитые грибы. Обо всяких ложных опятах и каких-то еще маслятах понятия не имела. Видно, тень прошла по моему лицу, и Марлен сразу это заметил. Удивительно, как он стал чувствовать малейшие изменения в моем настроении.

Через два дня он попросил маму побыть с малышкой полтора дня. Мама новому зятю ни в чем не отказывала. И он повез меня на рыбалку. Погода была сказочной – замечательное бабье лето: буйство красок, соперничество осени с летом по красоте и теплу. Мы гуляли, ловили рыбу, я приготовила на костре уху из единственной рыбки, которую нам удалось поймать, и консервных, он играл на гитаре и начал тихо напевал песню нашей молодости – «Ты у меня одна, словно в году весна.»

– Хочу восполнить пропуски романтики в нашей юности, – сказал он. – Что ещё исполнить?

– Ты не забыл популярную в наше время «Гостиницу»!

Пел её, оказываается.

– А о Хамлете, который бродил с пистолетом и перед которым стоял вопрос «Быть или не быть?»

Розовый с золотом закат, яркие звезды, его нежные руки и ласковый голос. В три ночи мы проснулись от холода. Включили отопление в машине, но этого тепла не хватило надолго. Решили вернуться домой, но не могли вспомнить, как проехать к трассе. Компас куда-то завалился. Наткнулись на какой-то домик, постучались, хозяин вышел к нам с ружьем. «Вы только пальцем покажите, в какую сторону нам ехать, чтобы попасть в город!» Часа через два мы отогревались дома чаем с коньяком.

Проснулась я поздно. Продолжение романтики. Мне подали кофе в постель. Дальнейшее продолжение романтики: «Давай скроем, что мы уже дома!» Валялись в постели до обеда, что обычно никогда себе позволить не могли.

Асем

Бабуль,

ты так хорошо ладишь с друзьями дедушки, с которыми он иногда выезжает нарыбалку или на охоту. Как ты с ними подружилась?

Асем

Ответ бабушки

Асик,

он перед свадьбой взял меня на рыбалку. Хотел показать своих друзей, чтобы у меня не было поводов для размышлений, подозрений, чем они занимаются, выезжая в выходные дни на природу. Выехали мы на рассвете. Нас оказалось человек 12 на четырех машинах. Я – единственная женщина. Ехали, наверно, часа три. Я на заднем сидении выспалась. Прибыли, стали разбирать вещи, расставили палатки.

Выложили съестные запасы на том месте, где намечали развести костер. Это так знакомо и близко мне. Всё детство и юность папа брал меня с собой на охоту. Двое парней остались со мной, чтобы вскипятить воду для чая и подготовить завтрак. Кое-кто привез кофе в термосах, бутерброды и пироги, консервы. Мы с Марленом захватили с собой мангал, мясо в маринаде для шашлыка. Развожу костер – чиркаю спичкой, везёт мне – пламя как по волшебству сразу же разгорается. Я в мужском обществе чувствую себя всегда привычней, чем в женском.

– Мастерски, одной только спичинкой костер разожгла! Берем в команду! Своя в доску! – воодушевленно хвалят меня парни, когда остальные рыбаки возвращаются и присоединяются к нам.

У нас всё готово к завтраку, мы уже давно друзья в доску и вовсю травим анекдоты. Рассказанные мной истории имели успех.

День прошел великолепно. Я, оказывается, соскучилась по свежему воздуху, дыму костра, запаху шашлыка, непритязательным мужским шуткам. Вечером шашлык, водочка, бутылки с которой я охладила предварительно в роднике, песни под гитару. Приятные мужчины. Как-то очень быстро я влилась в их компанию и стала своей.

Торжественно произносится спич: «И погиб казах! Пропал для всего казахстанского охотничье-рыболовецкого рыцарства! Не видать ему больше ни Или, ни Капчагая! Не вдыхать волшебного аромата дымного костра! Не смотреть на тёмное звёздное небо очами, затуманенными от празднования богатой добычи со славными соратниками! Дивная колдунья уводит из наших рядов отважного охотника и рыболова, заманив его пряными речами, сладкими поцелуями и нежными ласками. Привязывает невидимыми цепями его к домашнему очагу! Но наше рыцарство согласно принять для украшения своих рядов эту колдунью! Приглянулась она нам! Видно, плеснула в наш котелок волшебного зелья!»

– Фиг вам! – совсем не по-рыцарски произносит мой избранник.

Бабушка

Мне всегда было легче общаться с мужчинами, с ними мне чаще удавалось найти общий язык: в детстве играла с мальчишками, папа брал меня с собой на охоту и рыбалку, в классе для многих одноклассников была своим парнем, в институте и аспирантуре сумела поставить себя так, чтобы не было всяких непристойных предложений и приставаний, и на работе смогла сразу же очертить границы дозволенного общения. У мужчин я всегда вызывала симпатию, с женщинами у меня это почему-то не очень хорошо получалось.

Тут я показываю, как ловко разжигаю костер, как одним движением ножа вспарываю кожицу на палке колбасы, короче, удивляю и восхищаю тем, чему научилась когда-то у папы и его друзей, бывалых охотников, в походной жизни.

–Берем непременно в команду! Своя в доску! Одной спичинкой костер разожгла!– хвалят меня изо всех сил парни, когда остальные рыбаки возвращаются и присоединяются к нам.– Арман, расскажи им, этим замшелым мачо, феминистский анекдот о различиях мужчин и женщин! – просят они.

Объясняю, что это не анекдот, а ироничное замечание старой докторессы-армянки из Франции, с которой я оказалась когда-то, насколько я помню, в Турции, в одном номере гостиницы на конференции лингвистов, в ответ на мои мудрствования о сущности мужчин и женщин.

– Милые мои, запомните, мужчина – примитивный аппарат, состоящий из сообщающихся сосудов – головы и головки. Мозг всего один, и он постоянно перетекает из одной части в другую. Его действия зависят только от того, чем он подумал, верхней или нижней головой. У настоящего же мужчины должно быть серебро на голове, золото в кармане и сталь в брюках (она произнесла – стал в бруках). У женщин же между ее верхними, средними и нижними полушариями никакой связи, никакого соединения нет. Она мыслительные процессы производит поэтому только верхними полушариями. Просто, они могут быть у некоторых особей не очень развитыми.

Требуют они повторить ещё историю, свидетельницей которой оказалась моя подруга детства во время летней практики на заводе в Ленинграде. Ею я пыталась продемонстрировать, насколько наше общество по-разному относятся к проступкам мужчин и женщин. А моим слушателям показалась обычным анекдотом вроде «вернулся неожиданно муж домой, дома с женой любовник...» Кстати, в анекдотах всегда фигурирует неверная жена, а в жизни изменяют чаще всего мужчины. Это подтверждение того, что анекдоты сочиняют бездельники-мужчины.

История эта такова: В подсобную коморку забралась парочка – женатый мужчина и замужняя дамочка, чтобы испытать сладость запретной любви. Впопыхах они забыли запереть дверь. Когда дверь распахнулась и в подсобку вошел один из работников, у женщины произошел спазм мышц, и бравый Казанова не смог выбраться из источника сексуального удовольствия, застрял. Вызвали скорую помощь, парочку уложили на носилки. Женщина стыдливо прикрывала лицо, а мужчина даже не смущался, и пока санитары с трудом волокли их на носилке к выходу, он залихватски вопил: «Эх, Анька, предлагал же я тебе сзади! Сейчас к машине своим ходом двигались бы!»

Несчастная Анька на следующий же день уволилась, уволился и ее не желающий быть посмешищем всего дружного коллектива рогоносный супруг, он подал на развод, а неунывающий любвеобильный мужчина, жена которого не работала на этом заводе, на следующий день, улыбаясь, появился на работе и вовсю без зазрения совести заигрывал с девушками.

Мысль, которую я старалась выразить, что за грехи для женщин расплата гораздо жёстче, кажется, до моих слушателей не дошла. Они от души гоготали, видно, представляя себе, как эта парочка на «восьмереньках» по-паучьи приползает к «Скорой помощи».

– Ты меня больше не будешь брать на рыбалку? Почему? – интересуюсь я ночью в палатке.

– Потому что мужики взглядами своими все твои выпуклости обтесали!

– Не будь жмотом! Моя главная впуклость только твоя! Хоть ты нашу палатку установил на отшибе, твои друзья, наверно, заснуть не могут от моих стонов и твоих рыков.

– Пусть тихо завидуют! Тебе ведь нужен свободный выходной день хотя бы раз в месяц для твоего птичьего базара! Давай так: целый день щебечете одни, но вечером, если надумаете идти в ресторан, я с вами. Мало ли что, вдруг пьяный пристанет.

– А для охоты я, конечно, не гожусь? Я ведь завтра продемонстрирую, как я метко стреляю!

– Ты мало времени проводишь с ребёнком. Кроме того, я не буду теперь каждую неделю рыбачить. Раз в месяц – вполне достаточно. Больше времени - только с тобой. В театр ты меня вытаскивала, а вот в филармонии мы ни разу не были. На выставки и концерты можешь меня вытягивать.

Глава 27. «Березка» как символ зарубежного рая

Глава 27

«Березка» как символ зарубежного рая

Асем

Бабуль,

скажи мне, как одевались в твоей юности студенты? Отличались ли студенты одного факультета от студентов другого?

Ответ бабушки Асем

Лапочка,

отличались сильно. Самыми тусклыми, неброскими, наверно, были студенты технических вузов и медики. Иняз считался самым неблагонадежным факультетом, потому что при тотальном дефиците, одинаковой скучной одежде его студентки выглядели как райские птички, что означало однозначно «тлетворное влияние Запада», доступ к импортной одежде или связь со спекулянтами или фарцовщиками, которые несли западные бренды в неискушеный наивный советский народ. Фарцовщиков ловили, сажали в тюрьмы, даже приговаривали по слухам к расстрелу. Магазины «Березка» очень привлекали народ своей неприступностью и недоступностью. Чтобы проникнуть туда добывали чеки. Бельгийские батники, австрийские сапоги, югославская дублёнка, обувь от «Саламандры» и «Биркенхоф»… Я их, эти добытые в «Берёзке» вещи, до сих пор помню!

Бабушка

И все-таки, оказывается, возвращение в молодость будоражит очень сильно! Вспомнила, как трепетно относилась к купленным в «Берёзке» вещам. Только вручную их стирала хорошими моющими средствами, осторожно, чуть ли не ласково развешивала, чтобы, не дай бог, вещь не вытянулась, на дублёночке своей пятнышки школьным ластиком убирала.

Может, скоро появится снова разновидность «Берёзки» из-за бурных политических событий? Буду, совсем как в былые годы, точно знать, сколько у меня трусиков, носочков и колготок. Ведь столь любимый властями дефицит уже появился. Значит, можно будет повышать на него цену! Продавать из-под полы. А это означает, что верным путем вели нас наши верные поводыри – товарищи-слуги народа.

Глава 28. Как ссорились Арман с Марленом

Глава 28

Как ссорились Арман с Марленом

Асем

Бабуль, вот мне кажется, что с дедулей невозможно поссориться. Он всегда умеетвнимательно выслушивать, у него есть всегда ответ на любой вопрос. Он умеет какую-то неприятную ситуацию для человека обратить в шутку. Вы когда-нибудь с ним серьезно ссорились?

Ответ бабушки Асем

Дорогая,

не такой уж невинный ангел твой любимый дед! Однажды он очень сильно обидел меня. Он поехал с группой иностранных альпинистов в качестве врача и переводчика в горы. Должен был вернуться через два дня. Погода неожиданно испортилась. Я забеспокоилась. В горах ведь опасность может подстерегать покорителей высоты ежечасно! И вдруг звонок из его больницы, просят приехать. Когда я туда примчалась, мне сказали, что группу сбила лавина, а дед твой в коматозном состоянии находится в палате.

Я плакала, причитала над ним, а он лежал без движения, коматозный до предела, пока его приятель, врач в его отделении, не приказал ему кончать ломать комедию. Оказалось, что твой дед придумал всю эту постановку, чтобы проверить, насколько сильно я его люблю.

А с его группой альпинистов ничего не случилось, они благоразумно решили отложить восхождение.

Бабушка

Отправился Алитет в горы. Приехала группа альпинистов из-за рубежа, его пригласили как врача, владеющего английским языком. Я как-то не особенно хорошо относилась к его опасным увлечениям. Но всё же отпустила я его. Он ведь не маленький ребенок, которому можно приказать остаться дома.

До сих пор хочется его поколотить, когда вспоминаю этот случай! Ушли они, должны были через два-три дня вернуться. На следующий день погода неожиданно испортилась, я забеспокоилась, как там в горах. И вдруг звонок по телефону из его больницы: срочно приезжайте, Ваш муж выразил желание с Вами повидаться.

– Что с ним?!

– Приезжайте срочно!

Оставила Даночку у мамы и бросилась в больницу. Спрашиваю: «Как он? Где он?» Не отвечают, глаза в сторону отводят. Плохо, значит, сразу поняла я. Привели в палату. Лежит голубчик. Подошел его друг, тоже хирург. «Ты его не тормоши, он ничего не чувствует, он в коме. Можешь оставаться, сколько хочешь. Но особого толка от этого нет.»

Слезы полились ручьем, я присела рядом. Дождалась, чтобы врач вышел из палаты, прижалась к его телу, осыпала поцелуями лицо и стала с ним разговаривать. Вдруг стереотип о том, что находящиеся в коме слышат и понимают, что говорят окружающие, верен.

– Кудлатенький ты мой, ну зачем же ты, родной, как горный козел, понесся к этой вершине?! Я, знаю, я слишком сдержанная, не люблю выворачивать наружу душу, лишний раз не говорила тебе, как сильно я тебя люблю. Ты ведь даже не представляешь себе, как я тебя люблю! Я и сама не представляла, что я могу так любить. И твой шрам на ключице, и твою улыбку, и полоски незагоревшей белой кожи, и твои руки, и твой голос, когда ты утром с закрытыми глазами меня окликаешь. Ну, подумай только, как я буду без тебя?! Вот и останусь я без сына! А я так хотела от тебя сына! Нашего сына! Чтобы был похож на тебя. Чтобы был такой же кудрявый и вредненький. Не уходи от нас! Не оставляй нас с Даной! Ты слышишь меня, дурачок?

Время от времени дверь слегка приоткрывалась, и кто-нибудь заглядывал в палату. Я тут же прекращала свои завывания, ждала, чтобы дверь закрыли, потом продолжала свой монолог.

– Слышит он, слышит! – раздался вдруг голос его друга-коллеги. – Слушай, твоя Ярославна слезами клинику затопит! Хватит экспериментировать! Заканчивай спектакль! Любит она тебя! Меня бы так любили!

Марлен открыл глаза.

– Сюрприз, – сказал он, – ты вернула меня к жизни своими поцелуями!

– Вы идиоты, вы законченные идиоты, и шутки у вас поганые, самые идиотские!

Кровь прилила к лицу, я вскочила и выбежала, завывая, из палаты. Села за руль и покатила домой. Дома с ревом бросилась на шею маме.

– Что с ним? Он жив? – испуганно спросила она.

– Живее всех живых! – икнула я.

Засела в своей квартире. Через час звонок в дверь. Смотрю в глазок – никого не видно. Наверно, соседский ребенок звонит. У него игра такая: позвонить, а потом убежать. Открываю дверь: у порога стоит на коленях мой скалолаз с букетом эдельвейсов и с моими любимыми французскими духами. У открытой двери родительской квартиры папа с изумлением смотрит на коленопреклоненного зятя, который быстро на четвереньках заползает в мою квартиру.

После заключения перемирия я всё же высказалась, что наши отношения складывается несколько нездоровым образом: он считает меня отъявленной нимфоманкой и жуткой тряпичницей.

Через два дня он сделал мне подарок – приволок стопку справочников и словарей немецкого языка издательства «Дуден», перевязанную роскошным бантом, а перед сном, когда я потянулась к нему, сказал:

– Давай будем просто крепко дружить!

– Хорошо! Согласна! – сказала я. – Но дружба дружбой, а постель и табачок врозь! – и ушла спать в другую комнату.

Прошло минут пятнадцать, пришел мой новоявленный дружок:

– Мне бы немного табачка в супружеский долг, подруга!

Чем меня Марлен восхищает, так это своим жизнерадостным и добросовестным отношением ко всему. Дрова на даче родителей рубит так, будто приятней занятия во всем мире нет. (Однажды пустил на дрова какие-то доски, которые были у папы предназначены для более высоких целей и ждали своей участи уже не первый год. Папа потом долго бухтел: «Шаш ал десе, бас алады!» – «Просишь подстричь, а он голову сносит!») Пельмени, манты, вареники лепит, явно испытывая упоительную радость жизни. Шваброй орудует с веселой песней и озорными пируэтами. Так что и в постели не позволяет мне предаваться философским размышлениям и раздумьям, как бы лучше назвать свою последнюю статью. И от головных болей, мучивих меня непрестанно в первом браке к вечеру и по ночам, я полностью излечилась.

С сыном он решил повременить. Пусть Дануля подрастет немного, я после родов восстановлюсь, спокойно продолжу работу над докторской, пока сижу в отпуске, он, чем может, постарается помочь мне.

– А ты? – спросила я. – Разве ты не собираешься продолжить свою научную

работу?

– Знаешь, мне больше нравится быть блестящим практиком, чем посредственным ученым. У меня руки более умные, чем голова. Имя я себе сделал, ко мне стараются попасть на прием, хотят, чтобы я их оперировал. Я спасаю людей, а это намного важней докторской диссертации. Я хочу оттачивать свое мастерство. И я не хочу, чтобы всякие житейские мелочи помешали тебе защититься. Для тебя ведь это важно, я знаю.

Интересно, он за операционным столом тоже мурлычет любимые мелодии?

Глава 29. Чуть ли не развод

Глава 29

Чуть ли не развод

И был еще один случай, когда я собралась и ушла от него. Глупейшая история, но она произошла. Папы уже не было в живых. В его квартире осталась мама, у нее поселилась Дана. Она решилась мужественно на брачный союз и выбирала жертву. Жаник поступил учиться в Германии.

Марлен целую неделю странно себя вел, поздно приходил с работы, отказывался от еды, рано уходил. Наверно, какие-то проблемы в клинике, думала я.

В тот день я пришла окрыленная – из-за чепухи, но для уже не очень молодой женщины очень приятной чепухи. Полтора месяца у меня были ежедневно частные уроки с молодым человеком, приехавшим на каникулы из Москвы. Он получал послевузовское образование. Из весьма состоятельной семьи, у отца какой-то бизнес. За него попросила хорошая (и очень полезная и нужная) знакомая, поэтому я не могла отказать.

Красивый мальчик лет 25-и сразу заявил мне, что гавкающий немецкий язык терпеть не может, согласился на занятия только потому, что отец вынудил, и в этом голу должен сдавать экзамен. Домашние задания он выполнять не будет, и так двенадцать академических часов в неделю будет терять. Отец решил загрузить его по-полной, чтобы у него времени на глупости оставалось меньше.

Эти заявления о неблагозвучности моего любимого языка меня просто бесят! Это ведь счастье, что я не пошла в технический вуз, как замышлял мой папа! Немецкий язык дал мне всё, стал мне всем. И звание доктора наук, и любимая работа преподавателем, и возможность подрабатывать переводчицей, и работа в международных проектах – всё благодаря ему, с ним, через него!

И стала я пытаться обаять молодого человека немецким языком.

– Гавкающий, говоришь? Ну-ка считай, сколько раз я гавкну! – и с чувством, выразительно читаю ему наизусть стих о весне Генриха Гейне.

Не знаю более трепетного и нежного поэтического произведения. Приятные для слуха тягучие долгие «и» и носовые «н»...

Заслушался.

– В Вашем исполнении очень приятно звучит. Совсем на немецкий язык не похоже.

– А теперь послушай балладу Шиллера «Перчатка».

Декламирую наизусть. Люблю эту вещь, при чтении прямо-таки душу вкладываю. Смотрю на юношу.

– Как экспрессивно! Одно я точно понял: у меня похабное произношение. Можно будет мне его исправить?

– Конечно! Для этого у нас есть немного времени. И запомни, что нет некрасивых языков, есть люди, которые не умеют ими нормально пользоваться!

Показала ему несколько переводов баллады на русский язык – отдельные места у Лермонтова очень хороши, мелодику произведения ему удалось передать, кое-где у Жуковского лучше. Пришли к выводу, что как бы ни был хорош перевод, лучше изучать произведение в оригинале. Заинтересовался парень языком.

Потрудилась, надо отметить, я на славу – стал говорить без страха, свободно (говорить стал!) и читать как заправский диктор. Делал, конечно, ошибки (кто их не делает?), но производил очень приятное впечатление: интонация верная и тембр голоса красивый, баритональный. Самое главное – понравился ему язык! Стал к нему с интересом относиться, понял, какой он математически логичный, научился сравнивать грамматические, лексические явления в нём с функционирующими в казахском, русском, английском языках, заинтересовали его фразеологизмы, история их возникновения.

После нашего последнего урока пригласил меня в ресторан отметить завершение занятий. Он собирался с друзьями совершить пеший поход до начала учебного года – через горы в Киргизию на Иссыккуль. Нравился мне мальчишка! Мне бы такого зятя! Данка моя всё крутится между трёх дубков, не может никак определиться, к которому из них прислониться: то ли ей нужны патлы айтишника, то ли кудри стоматолога, то ли ежик бизнесмена. Советуется исключительно с папаней, не знаю, что он и рябинушка ей подскажут. Ну и советами бабули она не брезгует. Мои рекомендации ей, получается, не нужны.

Подвёз меня малыш к дому и сказал:

– Жаль, что у нас так много преград: десять лет разницы в возрасте, Ваши муж и дети. Если бы не всё это, я бы сделал Вам предложение! У меня в Москве есть девушка. Благодаря Вам я понял, что она совсем не то, что мне нужно. Я буду ждать похожую на Вас. У меня последняя просьба к Вам. Можно Вас поцеловать?

Позволила. Это ведь такая малость! Боже, сколько юношеской пылкости, страсти! Представляю, что с мальчиком делается! Хороший такой, чистый, неискушеный! Хотя кто его знает! Целуется весьма искусно. Вернулась я в приподнятом настроении. Ещё бы, мальчишка принимал меня за тридцатилетнюю! Так я ещё совсем ядрёная ягодка, оказывается! Ведь великая Коко Шанель так говорила: «В 20 ваше лицо делает природа, в 30 – его лепит жизнь, но в 50 вы должны заслужить его сами.» Должно быть, заслужила я!

Пришла, а мужа нет, хотя уже поздно. Совсем не чувствую себя совратительницей малолетнего! Я, естественно, объяснять причину подъема своего настроения не буду, хотя почему бы и не рассказать? Не будет же он ревновать меня к юнцу! Глупо это! Явился он не в духе, сразу лёг в постель. Устал, возможно, после тяжелой операции. Хотя нет, скорей всего, он не оперировал, я бы почувствовала запах крови, запах операционной. У меня ненормально тонкий нюх. Я всегда чувствую, когда оп приходит домой после операции. Может, переживает, что послеоперационный пациент не очень хорошо себя чувствует.

Я немного посидела перед телевизором, потом тоже легла. Какой-то он странный в последние дни. Что-то его явно беспокоит, но со мной не делится. Вижу, что не спит, прикоснулась рукой к его щеке. Глаза распахнулись, а в них какие-то всполохи – то ли боли, то ли ненависти, не поняла. Я его таким никогда не видела. Вскочил, безмолвно стал одеваться. Я не стала приставать с распросами. Подошел к телефону, стал набирать номер. Я вышла в ванную. Не хотела, чтобы он думал, будто подслушиваю его разговоры. Поговорил и выскочил из дома. Дверь захлопнулась.

Что это было?Не поняла! Что он своим вглядом хотел мне сказать? Понятно, что ничего хорошего. Наверно:

– Надоела (отстань, отвяжись, отвянь, привязалась, что тебе надо), старая дура (банный лист, ведьма, гадина, гусыня, дебилка, жаба, зануда, змея подколодная, идиотка, калоша, квочка, кобыла, коза, корова, кретинка, крыса, курица, мозгоклюйка, мымра, олигофренка, свинья, сволочь, сука, тварь, уродина, хрычёвка)!

За что, спрашивается? Ни за что, а потому что... Потому что завяли помидоры? Конечно! Ты, меня любивший дальше некуда – за рубежи, ты меня не любишь больше! Так, да? Истина в пяти словах: ты (1) меня (2) не (3) любишь (4) больше (5). Как я раньше не догадалась? Сияю как медный пятак – мальчик в меня влюбился, я ещё ого-го! Мальчик-то смотрел на меня свежим, незамыленым, восторженным взглядом, а тут надоевшая до одури потёртая кошёлка. Как это я не замечала, что многое изменилось... Особых иллюзий о своей женской привлекательности и неотразимости я вроде бы никогда не питала. Но мужские взгляды я всё-таки всегда притягивала.

Раньше: он только бросил взгляд, я уже зажглась, стоит ему подойти, так и заполыхала, как жаркий огонь в паровозной топке, а как начнет кочегарить – полетели искры из топки! Страсти всё меньше. Чаще они разгораются, если он только заметит, что какой-то мужичок бросает на меня плотоядный взгляд, даже просто взгляд, без особой заинтересованности. Вот тут-то уж его собственнические чувства разыгрываются!

На подсознательном уровне ждала чего-то плохого, вот оно и прикатило. Нас же приучили с детства, что хорошее – оно там, за горизонтом, и мне до него никогда не добраться. Вот даже обещанного нам коммунизма, который должен был давным-давно наступить, не суждено было дождаться. Даже не так давно обещанное 2030, думается, не грядёт. Помню, поздно ночью везли мы с аэропорта немецкого специалиста, которого я должна была несколько дней переводить. Увидев на билбордах 2030, немец заинтересовался и спросил, что мы все дружно в половине девятого вечера делаем. Руководительница мероприятия, услышав мой ответ и наш смех, заподозрила, что я насмехаюсь над правящей партией, стала отчитывать меня за полное отсутствие патриотических чувств и попросила перевести ее пламенную речь о светлом будущем всех казахстанцев. Господи, о чем я? Мне бы о себе подумать!

Ушел. Ночевать не вернулся. Неужели у него кто-то появился? Седина в бороду, бес в ребро, так, кажется, утверждает мудрый народ? Всё хорошее – мимо? Впереди невозвратность пути? Наивная! Обидно! Больно, будто направленный боксёрский удар под дых! Любила, доверяла. Верила, что у человека те же понятия о нормах семейной жизни, любви и морали. Но терпеть это я не намерена! Если ему нужен развод – пожалуйста! Если официально не разводиться, буду жить в своей девичьей двухкомнатной квартирке. Как хорошо, что она у меня есть! Хорошо, что дети уже выросли. Хорошо, что Жаник учится в Германии! Просто замечательно, что посоветовала ему не приезжать летом на каникулы, а поездить по стране, побольше увидеть. Хотела, чтобы он обжился на чужбине, чтобы привык к звукам неродного языка. Будто предчувствовала! Ему лучше не сообщать о разводе! Расстроится ребенок! Будет переживать за меня. Ладно, подожду до завтра. Посмотрю, что день грядущий мне подготовит.

На следующий день он не появляется. Я встаю с ощущением зияющей пустоты в сердце. Звоню на его рабочий телефон в кабинете. Никого. Возможно, что он на операции. В ординаторскую. Трубку снимает медсестра, говорит, что не видела его сегодня. На утреннем обходе его не было. Звоню на мобильный – молчание. Совсем интересно! Крышу мужику снесло, видно!

Боже мой, как мне нужна сейчас жилетка! Бедный художник Слава, который всегда был готов подтирать мои слезы, слюни и сопли, наконец-то женился. Славик, единственный из моих бывших поклонников, который выбрал своей новой музой мой антипод – пухлую и рыжеволосую женщину. Как истинный художник пошёл по следам Рубенса, Рембранта и Тициана. Или мой светлый образ у него уже изжогу вызывал? Вполне возможно! Всё равно, дай бог ему счастья! Я не злая! Но как-то я заметила, что во время случайной встречи на улице при виде меня взгляд служителя муз начал лучиться, а его пухлая а-ля-фламандская красавица цепко впилась в руку супруга. Я поняла, что не имею никакого морального права нарушать его хрупкий семейный мир и покой. Придётся учредительнице неудачной семейной ячейки общества приходить в себя на жалких обломках семейного счастья самостоятельно, без спасательной жилетки!

Звонок. Междугородний. Встрепенулась. Его в другой город занесло что ли?! Нет. Это моя московская подруга Найля. Моя однокурсница.

– У тебя всё в порядке? Ты мне сегодня приснилась.

У нас с ней какая-то невидимая мистическая связь. Я чувствую, когда ей плохо, она воспринимает на расстоянии мою боль.

– Мой муж мне изменяет! – не стала я ничего скрывать, и глаза мои заслезились, я всхлипнула, шмыгнула носом, а потом и вовсе не стала сдерживаться и зарыдала в полный голос.

– Ты его застала с любовницей?! – в голосе Найли нескрываемое удивление. – Не верится что-то!

– Этого еще не хватало! До этого ещё не дошло!

– Он тебе это сообщил?

– Нет! Я догадалась. Только два месяца прошло со дня смерти папы. Т же представляешь, в каком состоянии я была! У нас ведь не было близости. Я первую неделю вообще была не в себе. Запиралась в ванной и выла! Похороны, погребение, поминки, приём соболезнований по четвергам, семь дней, сорок дней, организация всех этих мероприятий, проект надгробного памятника, его установка.Уход за мамой, ддоровье которой пошатнулось. Марлен, конечно, взял на себя часть этих дел. И сейчас ещё не совсем в себя не пришла! Но он же в прошлом бывалый бабник! А я, как дурочка, втрескалась в него, как говорят мои студенты, с полпинка! Понимаешь! Говорят же, что бывших алкоголиков и наркоманов не бывает, так и бывших бабников не бывает тоже. Я это знаю! Я в этом уверена! Это в крови. Наверно, по привычке или инерции налево их заносит. Так что наша семейная тачанка-растачанка развалилась на ходу, растеряв все четыре колеса! Моя вторая попытка быть счастливой в браке не удалась. Надежда, что буду любима до гробовой доски, не оправдалась. Будут ли третья попытка, одному богу известна.

– Чувствительная и догадливая ты моя! Ты с ним не разговаривала? Он тебе в этом признался?

– Кому они нужны эти дурацкие разговоры?! И кто готов на чистосердечные признания своей вины? Выслушивать блеяние – «тебе это показалось», «это совсем не то, что ты думаешь!», «у тебя богатое воображение» – совсем никакой охоты нет! Я даже догадываюсь, с кем он! Марат с Таней пригласили меня на «көңіл шәй» (на чай – для высказывания соболезнования, сочувствия, оказания поддержки) в ресторанчик с отличным шашлыком. Так выбежала хозяйка ресторана, сделала книксен, стала извиваться, благодарить Марлена за то, что вытащил её из могилы, жизнь подарил. Ему было приятно! Обед был за счёт заведения. И тётка была довольно-таки аппетитна, намного моложе меня.

– А ты чувствуешь, на что ты себя обрекаешь, если вот так вдруг разведёшься?

– Сомнительное удовольствие, знаешь ли – быть одной из многих. Позорно – быть брошеной. Две трети жизни я уже прожила, думаю, что до могилы и без него благополучно дошкандыляю. А может быть, что повезёт, и остаток жизни пройдёт с порядочным человеком?Не перевелись же такие! Мой папа как-то назвал его кроликом и, похоже, оказался прав! За один день я превратилась в дёрганую и слезливую неврастеничку! Мне даже его имя произносить противно! Видеть его не хочу! Тошнит от его самодовольной красивой рожи! Так бы и вцепилась в нее! У меня сейчас только злость клокочет и ничего в голове нет, кроме желания ему отомстить!

– Это каким образом?

– Да хотя бы переспать с кем-нибудь! Или даже лучше, если буду вести разгульную жизнь!

– Киса, не получится у тебя! С твоей-то брезгливостью! С твоим тонкимнюхом ищейкой на таможне работать! С твоей щепетильной правильностью! Ты же сразу учуешь, что носки у мужика воняют, белье несвежее, потом от него несёт, волосы сальные, изо рта душок от выпитого вчера пива и воблы почувствуешь. Даже если всё у него будет в порядке, что-то будет не так, как положено. Слушай, приезжай лучше ко мне. Что-то ты забарахлила! Мы давно не виделись, хоть поболтаем от души! В себя придёшь. И знаешь, мой братец Ренат сейчас в свободном поиске, жену уже три года как похоронил, но никак не может, как он говорит, достойную женщину найти. А он, помнишь, как за тобой ухлёстывал? Очень ты ему нравилась. И сейчас, бывает, о тебе спрашивает. Ты, кажется, даже с ним разочек, может, и больше, целовалась, помнишь? Сын у него уже взрослый, от отца не зависит, у него своя квартира. И золовка у тебя будет не змеиная, а просто золотая головка! Я и раньше совсем не против была, чтобы именно ты стала моей невесткой, и сейчас только за! И для тебя только сплошные плюсы! Если уж так отомстить изменой хочешь, так лучше на большом расстоянии, в другом городе, где тобой ни один папарацци не заинтересуется, и с надежным и здоровым человеком, который тебе не противен, тебя не выдаст и даже готов на тебе жениться, если ты не против.

– В Москву! Точно! Как я сама не догадалась?! Я не позволю, чтобы меня бросали! Я сама брошу его! Слушай, я прямо сейчас же вылетаю! Сегодня же! Хочу удержаться, чтобы кое-кому в бестыжие глаза не плюнуть, а потом их ненароком не выцарапать и заодно причинное место не оторвать! Безумно стыдно, а как хочется! И не желаю сидеть на обломках прежней, как мне казалось, счастливой жизни и оплакивать её! Неужели я так плоха?! Взять и предпочесть мне какую-то ресторанную бабу! Помнишь, как мы, дурёхи, на пари привлекали на улице внимание незнакомых парней? Как они на нас бросались! Господи, какое счастливое и безмятежное время было! Хочу вернуть веру в себя! Хочу вернуть вкус к жизни! Хочу быть свободной от всех тягостных обязательств! Больше никаких ожиданий великой любви! Налюбилась вволю!!! Когда исчезла страсть, умерла любовь, ушла нежность, утратилось доверие, испарилось уважение, осталась только обида, зачем такие отношения? Жизнь ведь не окончена! Теперь только трезвость, расчёт, ну и симпатия, конечно. Сумею быть с другим мужчиной! Без всяких клятв и взаимных обязательств. Без глубоких чувств. Только позывы тела, никакого участия сердца! От него ждать лишь животного сексуального восхищения. Хотя с его стороны чувства не возбраняются, это приятно, когда к тебе относятся с трепетным вниманием, восхищением и волнением! Я, признаю, что не ослепляю красотой, но мне есть ещё чем можно погордиться!

– Представляю, в каком ты сейчас состоянии, если такие вещи говоришь!

– Пренебрёг, зараза, засранец! В голове не укладывается! Неужели я достойна такого отношения?! Но если это случилось, то должно было произойти... Еду! Назад вернусь обновлённая!

– Дуй, жду!

Рационализаторские предложения

Пишу на подъёме письмо Марлену на мэйл.

Рационализаторские предложения

Глубокоуважаемый пока-ещё-супруг,

у Вас есть от меня на выбор два выгоднейших предложения:

Оформляем официально развод. На развод подаю я.

Причина: кризис важных семейных ценностей; абсолютное отсутствие взаимопонимания и общих интересов; значительное расхождение политических взглядов, экономического подхода к семейной жизни и понимания этических норм; несовпадение ритма жизни и понимания эстетической красоты; осознание того, что восторг от мысли, что в огромной толпе особей мужского и женского пола нашлась родственная душа, которой мы были готовы отдать себя без остатка, оказался на деле лишь пшиком, и, кроме глубокого разочарования, никаких чувств не осталось. Я вовсе не собираюсь выходить на тропу войны, хочу лишь защитить себя от потока негатива.

Я ни на какие материальные ценности не претендую. От купленного мне Вами Цитроена я отказываюсь, можете передать родному сыну или приемной дочери, продать или даже передарить новой пассии. Никто никому ничегошеньки не должен!

Дорогие ювелирные украшения, подаренные Вами мне во время нашего брачного союза, я, с Вашего высочайшего позволения, передам Вашей приемной дочери Дане, чтобы она поделила их поровну и половину передала позже будущей жене Вашего родного сына Жана. Если Вас не устраивает такой вариант, то все украшения я позже передам жене Жана. Я в них не нуждаюсь!

Я бы, конечно, с великим удовольствием выкупила у Вас автомобиль и некоторые ставшие любимыми украшения, но для этого мне нужно будет выпотрошить все мои заработанные кровью и потом сбережения на чёрный день. Чёрный день, видно, уже на подходе, поэтому остаётся только одно – продать почку, а то и обе. Нет, обе не стоит! У меня же есть еще два лёгких, два глаза, два полушария головного мозга, от одного можно совершенно безболезненно избавиться! Но детям моим я всё ещё нужна со всеми моими потрохами, полушариями, пузырями, лёгкими и почками. Видеть же эти бирюльки, которые я уже сдуру стала считать своими, на чужой женщине, мне будет не совсем приятно. Самой к ним прикасаться – невыносимо. Себя ими украсить – это как повесить на себя пудовые вериги! Так что, выход только один – детям, детям, детям!

Пассии будете дарить что-нибудь новенькое – модное и изысканное, со вкусом у Вас всегда всё было в порядке. Надеюсь, он Вам и на сей раз не изменил, и Вы нашли – наконец-то! – достойнейшую замену мне, несуразной.

От Жаника скрываем, что развелись, пока это будет возможно. От мамы и Даны, конечно, не удастся долго скрывать.

Развод не оформляем, но живём раздельно. Я, как и в первом варианте, ни на какие материальные ценности не претендую. Без Цитроена обойдусь, постараюсь забыть, что любила быструю езду, любила руль и себя за рулём, пересяду на мотоцикл или велосипед, да и на самокате буду очень пикантно смотреться: казахстанская феминистка за чистоту окружающего мира! При острой необходимости буду пользоваться папиным громоздким вездеходом или обращаться к дочери или зятю, чтобы подвезли, а также пользоваться услугами таксистов, общественного транспорта и автовладельцев – друзей или тонких ценителей моих женских прелестей. Пешком ходить – тоже очень полезно для здоровья. Так что можете смело дарить авто своей следующей, что, уверена, намного увеличит Вашу сексапильную брутальность в её глазах! Дорогие ювелирные украшения, подаренные Вами мне во время нашего, как мне казалось, счастливого брачного союза, пусть поделят Ваша приемная дочь Дана и будущая жена Вашего родного сына Жана. Если Вас не устраивает такой вариант, то все украшения – будущей жене Жана. Пассии будете дарить что-нибудь неординарное, новенькое. Мне ничего от Вас не нужно! На брак с Вами меня мотивировали не материальное благополучие, не подъем по карьерной лестнице, не получение нового статуса, не дурацкие побрякушки, а чувство, которое я, будто в дурном сне, приняла за любовь.

На официальных мероприятиях появляемся вместе как вполне достойная и уважаемая супружеская пара. Жану о разводе ни слова! Когда мальчик будет приезжать на каникулы, скрываем, что платоничней нашего партнёрства ничего не может быть, изображаем из себя любящих друг друга родителей. Официальный развод оформим позже, когда я приучу моего мальчика к мысли, что моя совместная жизнь с Вами невыносима и невозможна.

Выбор за Вами!

Мне подходит любой вариант.

Арман, Ваша вечная любовь, как Вы уверяли, и уже-почти-не-жена

Глава 30. В Москву, в Москву!

Глава 30

В Москву, в Москву!

Сгребла и засунула в чемоданы все свои вещи из шкафа и перенесла их в свою квартиру. Вернулась и собрала все запасы кураги, изюма, урюка, несколько коробок шоколадных конфет нашей кондитерской фабрики, казы и шужук у меня были, жая сохранился. Не очень удобно с пустыми руками явиться. Жалко, что в этом году яблоня-апорт отдыхает. Найля без ума от этого сорта яблок. Захватила с собой бутылочку выдержаного армянского коньяка. В спальне бросила последний взгляд на наше супружеское ложе, на котором мы любили друг друга, на котором по вечерам и утрам лежали вчетвером, когда дети были маленькими: Марлен, я, Дануля и Жаник. Слёзы навернулись на глаза. Всё в прошлом! Ни о чём не жалеть! Всё стало в один миг чужим! Стены давят! Потому что это чужие враждебные стены!

Развела хлорки, чтобы запах бил в нос, и побрызгала во всех комнатах, чтобы истребить свой запах, запах моего парфюма! Вот так намного лучше! Будто меня здесь никогда и не было!

А теперь можно и в Москву! В Москву! В Москву! Не забывать, что мудрая Шанель изрекла ещё одну замечательную фразу: «После 50-ти в счёт идут дни.» Нужно спешить!

Не хотела стеснять Найлюшу, поэтому позвонила московской знакомой, своей бывшей хозяйке съемной квартиры, и договорилась, чтобы квартиру, в которой я жила все годы учебы, внучка хозяйки на время освободила. Она всегда такую просьбу охотно выполняла, когда я или папа были наездами в столице. Нам удобно, и для нее деньги не лишние. Забежала к маме и Дане, сказала, что срочно вылетаю в Москву. Неотложные дела. Объяснять ничего не стала. Мама поверила, а Дана как-то с непонятным подозрением на меня посмотрела. Она вообще будто не моя кровинка, а его дочь. Заметила, что я вдруг сразу стала называть мужа не по имени, а «он». Так, оказывается, намного легче и удобней. Так вот Дана даже после того как узнала, что он не родной отец, не стала к нему хуже относиться. И он мне сказал: «Не приплетай к нам Набокова!» И поэтому хоть и блестящие данные, но не балет, не музыка, не лингвистика, а только медицина! Как папа! Не гинекология, не стоматология, не психиатрия, а кардиология! Как папа!

Закидала вещи в дорожную сумку и сразу в аэропорт. Нашли мне местечко на ближайший рейс. Прилетаю, ищу в толпе встречающих Найлюху, а вижу сияющего Рената с розами. С корабля на бал? Ненормальная Найка! Улыбаюсь, наверно, вымучено. Ренат бросается ко мне с поцелуем. Ответить ему я не в состоянии, шарахаюсь от него как от прокажёного и непроизвольно отталкиваю. Это на первом курсе мне, неикушенной дурочке, было так любопытно, умеет ли он хорошо целоваться, сейчас же такого интереса нет. За эти годы научился, думаю, не только целоваться, но и другие вещи качественно выполнять. В девицах недостатка у него никогда не было. В его глазах читаю изумление. Спрашивает:

– Ко мне? К Найле?

– Нет! – называю адрес.

– На старую квартиру, понял.

Доносит вещи до двери. Благодарю, но даже не приглашаю зайти в квартиру.

Кошмар! Вот ведь она – великолепная возможность! Но изменить мужу даже с привлекательным, симпатичным и не чужим мне мужчиной я, выясняется, не в силах! Он мне вроде брата! Ведь секс – это всё-таки проявление любви и нежности к чужому человеку противоположного пола или, в современном понимании, того же пола. Это акт доверия. Я же не в состоянии себя преодолеть! Без любви нет никакого притяжения.

Долго лежу в ванне, в которую высыпала полпачки соли, лью слёзы, так как вспоминается почему-то только хорошее в нашем браке. Оказывается, у нас было очень даже много хорошего. Сейчас ванна от слёзного потока переполнится, и вода через край переливаться будет! Не понимаю, как можно было в один миг перечеркнуть всё замечательное и доброе, что у нас с ним было! Вроде бы за правильную жизнь наградой должно быть счастье, где оно? Неужели я сделала нашу семейную жизнь такой пресной и обыденной, что муж среди ночи бежал туда, где щедрые и яркие мазки, чтобы жизнь перестала быть тусклой? Я же осталась во мраке. Где же ты, моя радуга?

Выбираюсь из ванны, сушу волосы, облачаюсь в пижаму, забираюсь под одеяло. Одна-одинёшенька... Его нет рядом. Обычно он подбирается под моё одеяло, ласкает меня, и я знаю, что он любит меня, я люблю его. Как это у старика Хема: «И мы долго любили друг друга.» Выяснилось, что не любил и не любит. Может, это всё было просто привычкой? Вот сейчас его нет рядом. Я одна. Я одинока. Поняла, что я не могу уподобиться ему и лечь в постель с другим мужчиной. Вот такая я, оказывается, сверхпорядочная моралистка. На расстояниии чувства будто обострились: я поняла, я его люблю даже сильнее, чем думала. Это ему всё равно, с кем делить постель. Мне же теперь придётся вести скучную жизнь стареющей дамы. Сынуля очень далеко. Дочери совсем не до меня. У нее своя взрослая жизнь. И слава богу, что она у нее есть. Хорошо, что она у нее счастливая, что ей мои мудрые советы и сочувствие ни к чему. Мама будет кудахтать, что я сама во всём виновата. Конечно, кто же ещё! Такова ближняя перспектива.

Моя дурацкая особенность, что я очень привязываюсь к каким-то вещам, к людям тоже. У меня были долгое время любимые домашние туфли, которые, оказывается, стали раздражать мужа и дочь. Они их выбросили, а взамен преподнесли очень красивые новые тапочки. Так я чуть не разрыдалась, помню. Тосковала некоторое время по своим привычным, удобным, уютным и тепленьким башмачкам.

Да что там тапочки, даже Брежнев меня не очень сильно раздражал, потому что я к нему тоже привыкла. Все насмехались над ним, а мне просто было до боли жалко косноязычного старичка, почти ставшего членом моей семьи, которого заставляют читать по бумажке труднопроизносимые для него тексты. Хотя анекдоты о нем с удовольствием слушала, ещё и весело хохотала. О расширении груди, об олимпийской символике, о гордом отказе от награды Мавритании – золотого кольца в нос, о получении звания народного артиста, если сумеет выговорить «генералиссимус». Их было много, но они были добродушные и не такие злые и едкие, как о Хрущеве. К заменившим «просто Ильича» я не успевала привыкнуть, так быстро они сменяли друг друга до шумной перестройки. Марлен всё же не старые тапочки или Брежнев в маразме. Он четверть века рядом, он в кровь влился, в тело врос.

Где там мой добрый армянский коньячок? Налила в бокал, вдохнула его ореховый аромат, полюбовалась, как маслянистая жидкость ровно очертила границы на стекле, чуть накренила бокал, никаких рваных дорожек жидкость не оставляет. Глотнула. Мягкий, обволивающий, нежный вкус, ощущение приятного тепла медленно потекло по пищеводу. Коньяк мягко, не обжигая слизистую, дошёл до желудка, не грохнулся грузным камнем, наполнил меня приятным теплом. Отличный коньяк мне друг аспирантских лет прислал! Главное – вовремя! Спасибо тебе, мой давний поклонник, Аракелян! Твой коньяк нежной волной растекается по утомлённому телу. Как бы до алкоголизма не докатиться! Женский алкоголизм, конечно, страшная и неизлечимая вещь! Но за один раз ничего кошмарного не произойдёт! И в одиночку я целую бутылку драгоценной жидкости тратить не буду! Растяну удовольствие. Неделька мне, наверно, понадобиться, чтобы в себя придти.

У внучки хозяйки должны быть сигареты! Я знаю, она изредка покуривает. Мне вдруг захотелось вдохнуть запах табачного дыма. Что со мной? Я ведь и не курила никогда по-настоящему. Так, для понта, красиво держать сигарету в руке, пускать эффектно дым колечками, чтобы казаться старше, опытнее. Следовала дурацкой моде. Киру не понравилось, поэтому перестала дымить. Это же было лет 30 назад! Нашла пачку приличных сигарет. Закурила. Никакого удовольствия, голова закружилась.

Так... Как это страшно, когда одна ночь перечеркнула четверть века моей жизнь и все планы на будущее! Ему новая секс-игрушка, а мне – седые волосы и морщины. Сказочное везение в моей жизни! Я вдруг поняла, что старость не радость, убеждаюсь в этом и оплакиваю свою молодость. Она позади, а я на пороге старости, совсем одна. Слёзы когда-нибудь иссякнут, высохнут, а боль никуда не денется, со мной останется. Оказалось, что я совсем не мстительная стерва. Я не смогла ему изменить, как в мыслях планировала.

Ладно, если уж меня сюда занесло, хоть с друзьями повидаюсь, по любимым местам поброжу, свою правильную и невинную юность вспомню. Театры любимые, правда, не здесь, гастролируют где-то. Зато по музеям походить можно. А сейчас спать, спать, спать...

Телефонный звонок шмякнул меня снова в реальный жестокий мир. Сынуля. Оказывается, самая искренняя, беззаветная, верная любовь может быть только между матерью и ребёнком! Ради сына я должна хотя бы на год сохранить видимость семьи. Конечно, если так называемый муж не будет настаивать на немедленном разводе. Ради сына я готова пойти на какие-то уступки. Пока Жаник не поймёт, что я не могу оставаться с его отцом.

– Мамуль, у тебя всё хорошо? Почему-то мне вдруг стало беспокойно за тебя!

– Жануль, у меня всё замечательно! Я в Москве, у меня срочные дела. Хочу, чтобы у меня был свеженький материал наготове для какой-либо будущей конференции в Европе. Чтобы повидаться с тобой, лапонька мой любимый!

Мальчик мой, надеюсь, выдержит достойно эту дурную весть, не вступит какую-нибудь в непонятную субкультуру, злобную секту или в клуб каких-то мерзких неформалов! Не бросит учебу и не прилетит утешать меня! Не будет искать работу разносщиком еды, почты, официантом, мойщиком автомобилей, уборщиком, отказавшись от подачек отца. Он ведь может!

Сны снятся сумбурные, дурацкие. Будто кастинг устраиваю на место разового любовника. Кандидаты заходят по одному, почему-то только в трусах, на руках медицинский бегунок с подписями врачей и печатями, резюме и паспорт. Найля помогает мне, дельные советы дает, и мы отсеиваем одного претендента за другим.

– Перелом за перелом! Зуб за зуб! Око за око! – воодушевлённо говорю я, когда от всей толпы остается только один мужчина, со шрамом на ключице.

Найля одобрительно кивает, зачем-то крестит меня.

– Эй, не нужно, я же язычница! – заявляю я гордо и веду победителя в «номера».

В руках у меня конверт с надписью «Лучший самец», а в нем весьма крупная сумма оплаты. Это я вручу ему после завершения церемонии – акта отмщения. Когда я вальяжно опускаюсь на постель с бархатным балдахином пурпурного цвета, победитель с диким кличем бросается на меня. Я ощущаю его приятную тяжесть на себе, слышу музыку Бородина и до боли знакомый бархатный голос: «А бёдра её метались, как пойманные форели, то лунным холодом стыли, то белым огнём горели.» Победитель срывает вдруг с себя маску, оказывается Марленом и бьёт меня по физиономии дурацким конвертом с деньгами. С воплем просыпаюсь. Страшно! Сил нет. Сна нет. Приснится же такая чушь! Фрейда в студию! К чему такой идиотизм привиделся? Отвечай, Зигмунд!

Тем временем и совесть проснулась. Сомнения стали грызть: «А вдруг он не виноват?» Но этот тяжелый, как как расплавленый свинец, взгляд? Разве так на любимую женщину смотрят?!

Всю ночь то ворочаюсь с боку на бок, то погружаюсь в тяжелую дрёму. Сон должен лечить, а как он может лечить, если он такой поверхностный, тревожный. Иду в ванную, смотрю на себя в зеркало. Сейчас бы мальчишка, который в два раза моложе, меня ни за что не стал бы целовать! Синяки под глазами, лицо пожухшее, будто густо белым гримом намазано, прямо актриса, исполняющая в китайском театре роль жестокой, надменной и низменной героини, глаза потускневшие, потухшие, без озорной искорки, выдают, что за спиной тётки полвека жизни. А это ведь вроде того, как целовать живой труп!

Труп так труп! Но у трупа, оказывается, растут ногти и волосы. Мне нужно сделать маникюр и подстричься. Надо будет попросить Найку повести меня в приличный салон к хорошему мастеру. Ложусь, закрываю глаза, сразу становлюсь неувядаемой, как Ленин в Мавзолее, и усиленно мыслю. Потому что мыслить – это существовать. Ну, а существовать, собственно говоря, – это уже не жить, это прозябать. Подушка мокрая. Я оплакиваю горькими слезами свою неудавшуюся жизнь. Слёзы никак не заканчиваются. Если бы они превращались в жемчужины, я бы была уже сказочно богата. А так – просто растекаюсь прозрачной лужей. Марлен только один раз видел мои слёзы, когда устроил дурацкое шоу со своими придурочными друзьями, будто он в коме. После смерти папы я запиралась в ванной, через полчаса выходила с красными, но сухими глазами. А сейчас кто я? Несчастная старуха у разбитого корыта. И старик мой – тю-тю! За золотой рыбкой в пучину нырнул! Обидно!

Как в жизни всё странно! Три дня назад я была счастлива, носилась подобно ретивой молодой кобылке, веря в то, что у меня есть надёжный тыл, крепкое мужское плечо, на которое я могу в любой момент опереться. И вдруг шандарахнуло молнией: всё это ярко осветилось и загорелось – бутафория! Стена пластиковая, мужчина с плечом – резиновый Зин. Нужно быть законченой идиоткой, чтобы верить, что страсть может быть основой добрых, долгих и прочных отношений. Без любви – никак! Любовь нужна для этого! Только она цементирует брак. Как же я, такая вот серьёзная, начитанная, умная, с ученой степенью, читавшая де Бовуар и Сартра, воспитанная в строгих азиатских нравах и на благородных казахских традициях, на его крепкие мускулы и красивое тело повелась и запала? Я думала, что если моя мама-красавица не удосужилась мне хотя бы 50% красоты своей передать, зато папа не поскупился и сделал меня умной. Я так верила в это. Оказывается, как ума, так и красоты у меня-то и нет! Дура сверхкруглая! Дубина стоеросовая! Другого определения для меня не выискать!

А сама-то я ведь на красивое падкая! Как мотылёк на манящий и трепетный огонёк свечи ринулась! Красивых мужчин, это всем известно, надо сторониться, ведь возле них всегда вьётся рой женщин, готовых вступить в бой за право хоть немного побыть рядом с ним в любом статусе.

Нельзя же так слепо принимать желаемое за действительное! Иллюзия постоянности присутствия в твоей жизни этого человека была очень ненадёжна! Всё в один миг разрушилось, рассыпалось, как дворец из песка, как карточный домик! Чтобы понять это, оказалось, достаточно было для одного фальшивого взгляда, одного неверного слова, одного неправильного движения. Даже лакмусовой бумажки не потребовалось! И так всё предельно ясно! Он – неисправимая ошибка!

Сама виновата! Папа, как всегда, оказался прав! Нечего было лезть в огонь! Влетела в него от любопытства и глупости, вспыхнула, сгорела дотла и стала пеплом! Как там у Сильвы Капутикян? «Всем сердцем я платила за алмаз, а оказался он простой стекляшкой.» Ведь все эти годы я отдавалась ему целиком – и трепетным нежным телом, и щедрой распрекрасной душой, и всем скудным содержимым черепной коробки, свято верила, растворялась в нем, потеряв полностью себя, несчастную, никчёмную, таяла, расплавлялась, прямо-таки растекалась от его ласок, без всяких сомнений, доверчиво, не ожидая подвоха, выворачивалась вся наизнанку. Если по-простому – то метала бисер перед недостойным. А ему, сексоголику и индюку, этого совсем было не нужно!!! Как я хочу быть очумело счастливой без него! Но сразу разлюбить плохо получается! На сердце какая-то бурда, состоящая из ненависти, презрения к нему, разочарования, жалости к себе и какие-то ошмётки от великой и чистой любви. У меня есть плиточка любимого горького шоколада. Может, она мне настроит душевное равновесие? Ой, боюсь, что даже швейцарский шоколад не в силах мне помочь!

Утром буквально соскребаю себя, будто размазанную по постели, сдергиваю с неё, собираю в кучку, волоку себя сначала в ванную. Все действия требуют сверхусилия. Такое количество слёз, которое я пролила, никого не может украсить! Потом тащусь на кухню, затавляю запихать в себя нехотя творог, залить крепкий кофе. Это я, так сказать, завтракаю. Потом натягиваю на себя поло и джинсы, выметаю себя из дома и просто таскаю себя, вынуждая передвигать ноги, по городу. Никого не хочу видеть. Это, оказывается, так здорово: бредёшь одиноко в сутолоке толпы, и никто тебя не знает, и ты никого не знаешь, и никому нет до тебя дела, и тебя никто не интересует, и ты никому не нужна, и тебе никто не нужен.

К друзьям идти в таком невменяемом состоянии не хочу, даже к Найле. Не хочу ни жалости, ни соучастия, ни внимания, ни сочувствия, ни поддержки. Ничего не хочу! Не хочу видеть рядом с собой добреньких, милосердных! Нервы обнажены. Зализываю кровоточащую рану. Иду к любимому памятнику Меркурова Достоевскому у Мариинской больницы, хожу как заведеная вокруг него против часовой стрелки. Раньше для успокоения, прозрения мне было достаточно трех кругов вокруг памятника, сейчас умиротворение не наступает. Так и не познала свой Дзен! А вот дзинь-дзинь отчетливо слышу! Разбилась со звоном жизнь, надо собрать её осколки и постараться как-то склеить их.

Я даже спокойно умереть не могу, хотя очень хочется! Я хочу еще убедиться, что у моей дочери в карьере и в личной жизни всё благополучно. Мой сынуля еще не получил даже высшего образования! Не забывать: на мне обязанность поставить его на ноги и убедиться, что он крепко на них стоит! Моя мамуля еще жива. У казахов высшее проклятие небес – если твои дети умирают раньше тебя! Этого она не заслужила! Так что рано мне еще красиво складывать ручки на груди! Нужно продолжать жить вопреки и ради...

Прихожу в себя в залах музея Востока. Хотя наше казахское сообщество считает себя весьма прогрессивным,кичится этим и всячески протаскивает слезоточиво и слюноточиво красивую картинку о свободной женщине свободного Востока, мы не очень-то далеко ушли от средневековья. Женщина без мужчины по-прежнему считается никчемным и ущербным существом. Её можно оскорбить, ущемить, захватить, избить, бесцеремонно овладеть ею, не особо ее мнением и желанием интересуясь. Не самая свежая мысль! Открытия я не сделала!

Себя я стала считать особенной. В голову не приходило, что со мной может случиться подобное. Как-то за Марленом в выходной день неожиданно приехали из клиники, чтобы забрать на экстренную операцию. Он сидел за лэптопом. Стал быстро собираться и только в прихожей вспомнил, что оставил его включеным. «Выключишь?» – и выскочил из квартиры. Я присела перед компьютером и обратила внимание на странные названия двух папок: «Мои» и «Моя». Открыла первую. Там оказались фотографии Даны и Жаника, где-то была и я с ними. А кто же такая Моя?! Нервно открыла вторую папку. Тоже фото! Голая тётка в неге раскинулась на кровати! Кровь в голову ударила! Присмотрелась и узнала себя. Сладко и невинно, совсем как пионерка в Артеке на пляже, сплю. А это как он ухитрился снять? Он на мне, а я в блаженной истоме с приоткрытым ртом и закрытыми глазами. В Интернете поместить, так просмотрам конца не будет! Я, обнаженная, стою, повернувшись спиной и раздвигаю тяжелую оконную портьеру. Это когда он сделал снимок? Какая у меня точёная фигурка! Прелесть! Больше обнаженок нет. Остальные снимки мне знакомы. Вот я как тыквочка на ножках - с Жаником в животе.Вот пляжный снимок: в бикини играю в волейбол, пойман удачный момент, в прыжке бью по мячу. За чтением в постели, сижу, на мне целомудренная сорочка, лицо умное, сосредоточеное, прямо старшеклассница! А тут я после прыжка с парашютом, лежу, барахтаюсь, не могу освободиться. Помню этот свой героический прыжок, на который сдуру согласилась за компанию! Боже, не знаю, как назвать то, что испытывала во время прыжка! Кайф? Нет. Животный ужас? Возможно. Мысль только о том, что надо было перед полетом сделать клизму. Сердце, переместившееся в горло. Но вроде обошлось. Благополучно достигла земли. Ещё бы только освободиться от этого дурацкого парашюта, накрывшего меня! И вижу супруга, который с умилением смотрит на моё беспомощное барахтанье. Нет чтобы сразу же броситься и помочь! И еще десяток хороших снимков, которые ему, видно, нравились. На душе стало тепло. И я по-настоящему поверила, что я – самая-пресамая, что мы с ним, как говорится, и в горе, и в радости, потому что наш брак заключён на небесах.

Когда Марлен вернулся домой, я предложила ему сделать фотосессию для пополнения его коллекции.

– Не удержалась, заглянула? – дьявольски улыбнулся он. – С удовольствием! Я боялся, что ты возмутишься, если я предложу тебе это.

– Это же не для всеобщего обозрения, для души и твоего дорогого мне тела!

– Только для того, чтобы было естественно, нужно этим заниматься на деле.

– Я тоже решила себе подобную папочку создать, буду во время командировок по ночам рассматривать.

Господи, это же так давно было! Ошиблась я! В голове постепенно всё-таки наступает просветление. Я ведь не считаю себя придатком мужчины? Я же никогда не думала, что женщина не может существовать без мужа. Конечно, трудно перенести предательство, ведь супружескую измену никак иначе не назовёшь. Но пережить это можно и нужно. Начинаю изо всех сил поднимать свою самооценку! Я же личность, причем разносторонняя. Да!!! У меня есть любимая работа. Я преподаю в вузе, я уважаемый человек, у меня много друзей, и за рубежом тоже, ученых, которые ценят меня, знают мои работы. Знание языков даёт мне возможность менять сферу действия: я могу делать письменные переводы, выхожу на устные переводы, как линейные, так и синхронные, занимаюсь исследовательской работой не только в лингвистике, и гендерная тематика мне не чужда. Я даже ухитрилась получить международную журналистскую премию, не имея специального образования. Выше, кажется, мне некуда! Вполне нормальный уровень! Правда, Нобелевская премия мне пока не грозит и даже не светит. Но многим и это недоступно!

Почему я так расстроена? Мир незыблем, стоит на месте, он не рухнул, не расшатался, я жива-здорова, у моей мамы и детей всё в порядке, у меня есть хорошие, проверенные временем друзья и верные подруги. Что мне ещё надо?! Из-за чего я лью слёзы? Из-за того, что стареющий Казанова решил взбрыкнуться и сходить налево?! Не стоит он даже одной моей слезинки! Просто за двадцать с лишним лет мы стали как сиамские близнецы – с общим кровообращением. Теперь так трудно от него оторваться, приросла какими-то частями тела. Больно, когда прямо по живому ножом! Но хватит страданий! Вытерплю! Выдержу! Кирилл мне нашёптывал: «У магнита я печальный полюс, ты же – светлый. Пусть тебе светло!» и делал всё, чтобы не было у меня никаких проблем в моей дикой-предикой стране... Господи, с чего вдруг через 30 лет Кира вспомнила? Неужели не захлопнулся гештальт?.. А этот дикарь уволок с собой на самое дно и бросил там! Думал, наверно, что там мне и место! Положить этому издевательству конец! Вытаскиваю себя из вонючего болота! Всё! Никаких горючих слёз! Это я-то не достойна любви и обожания?! Фигушка с маслицем! Грудь колесом! Выше голову! Самооценка на все 200 процентов, а то и выше!

Но всё дело в том, что по натуре я очень застенчива и всю жизнь борюсь с этим недостатком. Всю жизнь: я не хуже, я лучше, я умнее. Когда свекровь пыталась втоптать меня в землю, я поняла, что если ей удастся сломить меня, то я могу не восстановиться, просто превращусь в грязную половую тряпку. Измена Марлена как острая сабля полоснула по моему самолюбию, прошлась грязными сапогами по самодостаточности, по всему тому, чего я достигла такими титаническими усилиями. Нельзя мне их терять!

«Преодолейте ничтожные добродетели, маленькое благоразумие, мелочную осмотрительность, муравьиную суетливость, жалкое самодовольство!» – устами мудрого Заратустры изрёк Ницше. Так и поступллю! Решительно направляю свои стопы в библиотеку. Знаю, что от депрессии лучше всего спасает работа! На ней нужно сосредоточиться! Она – мой спасательный круг! В читальном зале вспоминаю, какие новинки мне нужно было найти, с какими работами я собиралась ознакомиться. Нахожу всё, что мне нужно было, но для всей необходимой информации места в голове не находится, поэтому что-то записываю, с каких-то страниц делаю снимки. Под вечер, едва живая, тащусь в свое временное пристанище.

Довольна собой беспредельно. Настроение приподнялось. Наслаждаюсь многоцветием мира! И уже не ковыляю, а с достоинством несу себя, гордо, раскованно, свободная женщина Востока, иду, слегка даже бёдрами повиливая. Двигаюсь, совсем как ледокол «Крузенштерн», уверенно и плавно рассекая пространство. Ловлю заинтересованные взгляды мужчин, получила один приятный комплимент, (жаль, что не от молодого человека, а прямо сознаюсь, от сморчка-старичка), одно не совсем пристойное предложение, от которого пришлось резко отмахнуться, но всё равно, даже не противно было его услышать. Я нравлюсь, не вышла ещё в тираж, уважаемый Марлен! Раньше, по молодости, мужское внимание мне большое удовольствие доставляло. Похоже, и сейчас мне это не чуждо. Отторжения я не почувствовала. На меня мужчинам приятно смотреть – это замечательно! Это поднимает мою, ставшую совсем хилой, самооценку!

Правда, я ничего не сделала для того, чтобы жизнь моя заиграла новыми яркими красками, просто с головой окунулась в работу. Мозг закипел! Труд доставил мне истинное удовольствие! Давно с такой дикой самоотдачей не трудилась! А это ведь только начало! Главное, что пришло понимание того, что 25 лет рядом был самец с красивым телом, с соответствующей этому телу физиономией, и я, будто нищая духом, была этим чрезвычайно довольна. Падкая на красивую оболочку! Ведь хоть я и не красавица, но чем-то парней всегда привлекала. Но угораздило выйти замуж, выбрав из всех возможных вариантов в Москве самый гнилой! Смазливого и приторно вежливого придурка. Но при этом ничему не научилась! Приходится с грустью признать собственную тупость, а также ущербность и никчёмность. Меня, как маятник, швыряет из стороны в сторону: то я в моих мыслях королева, то – глупейшее существо.

Но не всё потеряно! Со мной просто произошло рядовое событие, которое, наверно, было неизбежно. Все хоть раз в жизни ошибаются. Это как корь у детей, как весенняя гроза в природе. Меня угораздило ошибиться дважды. Не ожидала, что так тяжело будет воспринять его измену. Думала, вскину гордо голову и уйду красиво. Но не получается так. И слёзы льются, и ноги заплетаются, и сопли текут, и дыхание прерывается, и сердце вдруг замирает, а потом бьётся с бешеной силой о рёбра. Со мной боль, печаль, горечь. Я один на один с мерзостью и грязью. Я, видно, не вписываюсь в этот мир. Но всё же отсверкают когда-нибудь молнии, отгрохочут громы, перестанет хлестать град, и придут на смену этому ужасу мир и покой, успокаиваю я себя. Замечательно, что всё обошлось без битья посуды, воплей, скандалов. Тихо, мирно. Я просто исчезла, будто меня и не было. И поплыву я теперь по течению реки жизни. Она вынесет меня на нужный берег в нужном месте.

Только не будет в моей жизни рядом Марлена. Меня не будут интересовать и волновать его моральные принципы, пусть живет так, как ему больше нравится. В извилине моего немощного мозга не будет сидеть и свербить мысль, что он где-то развлекается с какой-то бабой. Я выскоблю его безжалостно из сердца, из мозга, из души – сделаю капитальный Ab Ort, абортируюсь тщательно, чтобы ни одной его клеточки во мне осталось! Плохо, конечно, что жить придется по соседству, сталкиваться с ним иногда. Удручает необходимость изображать во время приездов сына, что всё у нас замечательно. А так бы хотелось просто-напросто отправить его подальше ко всем чертям собачьим и жить-поживать долго и счастливо, не лицезрея его. Ничего, как-нибудь выдержу! Ведь хорошее рядом с ним тоже было, даже самое лучшее в моей жизни я от него получила – моего сынулю!

Глава 31. Москва. Внеочередная сессия Семейного Совета

Глава 31

Москва. Внеочередная сессия Семейного Совета

Я даже не удивляюсь, увидев возле дома моего так называемого супруга. Народ прав, утверждая, что подлецу всё к лицу! Что бы ни нацепили некоторые мерзавцы, а выглядят как на подиуме! Я к противостоянию готова! Смерил меня нежным, с лёгким прищуром взглядом, губы растянул в обворожительной улыбке. В руках букет – мои любимые хризантемы даже моего любимого феминистского сиреневого цвета. Без вещей. Оставил, видно, у хозяйки квартиры. Я делаю безразличное, как маска, лицо.

– Хорошо выглядишь! – гипнотизирующе подбадривает он меня и пытается обнять и поцеловать.

Какая наглость! Какие нежности могут быть между когда-то очень близкими, но ставшими вдруг чужими людьми?! Меня чуть не перекосило от его комплимента! Издевается что ли? Прямо-таки засвербело от желания вцепиться в его наглую физиономию ногтями, выдрать клок кудрявых волос и осыпать его с ног до головы непечатными выражениями! Но я, к сожалению, не знаю их столько, ведь я девушка нежная, воспитанная, интеллигентная. Мне только его объятий и поцелуев для полного комплекта ощущений безоблачного счастья не хватало! Одарила его колючим, недобрым взглядом и сухо, вложив в голос весь яд, который скопился в организме, сказала:

– Конечно! Пересадку экстренную мозга сделала! И не нужно делать хорошую мину при плохой игре! Руками не трогать!

– И кантовать нельзя?

– Зачем? В берёзки-то я не гожусь!

Нахальства и бесстыдства ему не занимать! Подумаешь, неизвестно где и с кем две ночи прошлялся! Надоела привычная жизнь, без яркого и обжигающего огня, острых ощущений и потрясений? И после этого, Иуда, явился с невинной, как у херувимчика, физиономией! Прилетел на крыльях верной любви! Как это гадко! И эта непристойно наглая уверенность, что женщина, у которой впереди маячит увядание от груза прожитых лет, заглотит, как голодная рыбка, любую наживку – будь это даже грубой и неприкрытой лестью. Мерзко! Гнусно! Не дав ему возможности прореагировать на мой ответ, едким голосом, полная полемического задора, произнесла тираду:

Надо же, Христос нашел время, чтобы оставить Магдалену, которая может продержаться в стойке «берёзка» полчаса, и, обуздав своё либидо, милостиво явился представительнице простого народа – лапотной женщине? Снизошел до того, чтобы вспомнить, что есть у него какая-никакая жена? Поклясться, что до самого утра будешь ей верен?Весьма кстати. Она, хоть и сверхглупая, но всё же поняла, что самое время освободить тебя от тяжких и низменных семейных забот. Нужно поговорить. Есть о чём! На чьи чары купился бывший раньше моим пуделёк? Хорошо тебе с ней было? Рада за тебя! Прямо-таки счастлива! Поднимешься со мной. Твои неизменные и привычные «Veni, vidi, vici. – Пришел, увидел, победил.» будут здесь неуместны, они не сработают. Не нужно играть роль честного человека и добропорядочного семьянина! Другая на моем месте и не стала бы даже с тобой разговаривать.Прожигает взглядом засранец! Якобы, совсем не понимает, почему я тут такую бездарную комедию разыгрываю. Хочется сделать ему очень больно – но красиво, изящно, может, даже изощрённо, прямо по-садистски. Чтобы скорчился от боли, чтобы было невыносимо больно, как мне было, сейчас моя боль уже тупая и ноющая. Хочется, чтобы он почувствовал боль острую, как удар ножом. Как так? В душу смачно плюнуть, а потом бегать следом и пытаться, как ни в чем не бывало, всё загладить.

– Другой на твоём месте быть и не может! Ты на своём законном месте! Ты объяснишь мне хотя бы, что происходит? Что за манера исчезать неизвестно куда, не предупредив, ничего не сказав? Может, не нужно дурить? Смешно уже это в нашем возрасте! Нам, видно, надо беговую дорожку купить, чтобы ты могла вволю в пределах дома ходить и бегать.

Выглядит он, если приглядеться внимательно вблизи, как-то и не очень презентабельно: небритый, осунулся, лицо бледное, под глазами тени. Видно, веселился от всей своей неуёмно широкой души с напарницей, не только сношался без сна и отдыха, но и пил вволю.

– Как раз в нашем возрасте это весьма обычное явление. Я говорю про твой случай. Сейчас у тебя, очевидно, переломный возраст наступает, так называемый мужской климакс, а в народе – бес в ребро. Купить же следует самолет или вертолет, чтобы я могла улетать подальше.

– Это лишнее. Дома есть швабра, а на даче – метла. Летай вволю!

– Вынуждать обзванивать больницы, морги и милицию – нормально?! «Скажите, пожалуйста, у вас там тело моего мужа не завалялось?» Давай не будем терять время, приступим к делу. Шутки в сторону! Юмор у тебя всегда был солдафонским. И хорошим характером ты никогда не отличался.

– Интересное вступление. Характер у меня, надо отметить, и это все признают, золотой, а золото – это не алюминий, металл увесистый.

– Вся история не менее интересна! Я уже провела тщательную сортировку своих чувств, сделала анализ. Наши отношения изначально были неправильными, это я поняла. Спешно-скоропостижными. Результат моих изсканий лежит у тебя в мэйл-боксе, но ты, видно, был так занят своей интимнейшей жизнью, что тебе было не до просмотра почты. Я-то, глупенькая, совсем не понимала, почему ты оберег, я имею в виду обручальное кольцо, постоянно не носишь. Пассия-то у тебя одноразовая, или успел уже постоянной обзавестись? Посиди, пожалуйста, немного, если есть время на меня. Я должна принять душ, очень устала, еле стою на ногах.

– Кольцо мне приходилось перед операцией снимать, и несколько раз я его чуть не потерял. В клинике и так все знают, что вернее меня быть невозможно. После работы я несусь на всех парусах домой. Кому мне ещё демонстрировать, что намертво привязан к любимой жене?

– Непомерно тяжкий крест! Бедненький Сизиф! Сочувствую !

– Кстати, я могу воспользоваться городским телефоном? Я не знаю номера сотовых нескольких московских знакомых.

– Звони, конечно. Можешь даже по межгороду со своей сексподружкой поговорить! Она, наверно, тебя уже потеряла, беспокоится! Свежие отношения нужно с самого начала с трепетом лелеять, чтобы не испарились!

Мой мобильник трясётся, верещит. Жаник!

– Мамуль, меня всё-таки беспокоит, почему ты так неожиданно в Москву сорвалась! Дана сообщила, что ты немного странно себя вела. (Ох уж эта Дана! Всегда успевает поперёд батьки сунуться!) Что-то случилось?

– Родной, я ведь тебе уже объяснила, что мне нужен дополнительный материал для статей, нужно просмотреть свежие работы коллег, а в Москву выбраться после начала учебного года будет трудно. Хочу, чтобы у меня была наготове статья. Как только появится возможность поехать в Европу, сразу использую ее, чтобы повидаться с тобой и провести вместе хоть пару дней. Соскучилась! Наговоримся! Хочу слышать твой голос, обнять тебя, Рыжик! – голос задрожал, на глаза навернулись слёзы.

– Как папа? Он куда смотрит?!

– Как всегда на коне, его же из седла невозможно вышибить! Смотрит туда, куда ему нужно!

– Ма, ты точно в порядке? Мне не нравится твой голос! Может, мне всё-таки приехать домой? До начала занятий ещё целый месяц!

– В полном порядке! Я ведь тебе дала адреса моих хороших немецких друзей. Чудесный город Фрайбург. Как праздничный, богато украшенный кремом торт. По выложенным цветным кафелем канавкам течёт, журча, чистая вода. Кёльн обязательно посети! Собор этого достоин! Нюрнберг мне очень нравится! Город кирпично-красных крыш. Если тебе стало скучно в Германии, то можешь поехать в Италию или Испанию. Франция рядом! Знакомься, пока есть возможность, с европейской культурой! На это деньги не жалей! Я просто целый день сидела в библиотеке, увлеклась работой, забыла про еду, страшно проголодалась, очень устала. Позвоню сама, когда буду дома. Наговоримся вволю! Ты на звонки деньги не трать, лапик!

Быстро убегаю в ванную комнату. Прихожу в себя под струями воды. Стою сначала под горячим душем, потом постепенно охлаждаю воду. Понимаю, что предстоит тяжелый разговор. С чего я начну? В любом случае быть истеричной бабой, потерявшей разум из-за распутного придурка, я не собиралась. Я не верю, что его рыцарские поступки вызваны настоящими чувствами, это сплошная показуха! Надо же – примчался! Какое счастье – успел! Не позволил мне окунуться с головой в омут разврата!

Нужно выстроить между нами высокую незримую стену, которую он не сможет преодолеть! И ни в коем случае не нужно, чтобы я осталась в его памяти закомплексованной, вечно рефлексирующей и тщетно пытающейся закрыть проклятый гештальт слабовольной дурой! Магнитит меня здорово, тянет к нему. Но... Так что – волю в кулак! Не растерять боевой дух!

Выхожу из ванной в махровом халате. Слышу голос Найлюхи по автоответчику. Застыла в ступоре.

– Короче, не майся дурью, мирись с своим мужем, великая мстительница! (Какая она, однако, мудрая сова!) Этот метод не для тебя! Ты для низкой мести слишком порядочная чистоплюйка. Удивительно даже, что в этом мире сохранился такой экземпляр без червоточины! (Прямо судья высшей категории! Но надо отметить, что очень достойно и справедливо меня оценила! Мне даже нравится!) Твои так называемые предчувствия и ощущения выеденого яйца не стоят. (Конечно, чужие проблемы всегда чепуховые и легко решаются!) Она, видите ли, обзвонила морги, больницы, его там нет, значит, он трахается с бабой. Железная логика! (А где ещё могло оказаться это чучело?! На привычные подвиги потянуло Геракла! Говорил же мне папуля, что бывших наркоманов, алкоголиков и бабников не бывает!) Я тебе точно говорю, ты ему замену не найдешь! (Ещё бы, такие на дороге не валяются! Неповторимый, редкостный экземпляр - эксклюзивный!) Не потому, что на тебя охотников не будет, будут, в шеренгу встанут, но тебе лет пять нужно будет, чтобы оттаять. (Ага, они уже выстроились и по порядку номеров расчитываются! Пятый, шестой, ..., тридцатый! А я всё ещё глыба льда...) Так что, если твердо решишь разводиться, я тебе посоветую интим-игрушками обзавестись. (Ну да, буду как зубной протез в воде держать, в аквариуме, чтобы не пересохли, и в тиши, в одиночестве оргазмами себя изводить!) Будет у тебя Эрзацмарлен. Очень удобно, кстати. Чистенький и всегда готов. Особо не раскисай! (Есть, мой генерал!) Хвост морковкой!.. (Уже вовсю виляю им!) Хочешь, приеду к тебе? (Не хочу!) Или приезжай ко мне! (Не хочу! Ничего не хочу!)

– Поставь на начало, - пробормотала я. (Интересно, что там эта всезнающая Кассандра мне ещё напророчила?)

– Армаша, ты редкостная придура! (Это точно, не ошиблась!) Где ты шляешься? Небось к своему Меркуровскому Достоевскому попёрлась? (Как ты угадала, подруга?) Тебе ведь только этот игрок-эпилептик правильный путь подскажет! (Больше же в этом жутком мире не к кому обратиться!) Или в библиотеке остатки своих мозгов напрягаешь? (Что еще остается учёной придуре? Нужно хотя бы эти жалкие остатки в сохранности содержать и подзарядить! Это же – моё всё!) Для этого что ли в белокаменную прикатила? Ренат рассказал, как ты от его поцелуя в щечку шарахнулась так, будто три - бубонная чума, триппер и холера – в нём одном. (Мне стало стыдно оказаться в постели с братом близкой подруги! Он ведь и мне как родной брат! Не смогла бы!) Даже в квартиру не пустила, когда он тебя довёз. (Не хотела от него отбиваться!) Тебе, стыдливая моя, нужно на вокзал идти, может там кого-то подходящего подцепишь! (Туда мне и дорога!) Тебе нужно, чтобы тебя, несчастную одиночку, из жалости в гости приглашали? (Не буду я никуда ходить!) Ты хоть сто раз будешь твердить, что это ты его оставила, никто тебе не поверит! (Не нужна мне ничья вера!) Хочешь, чтобы тебя «брошенкой» считали? (Мне это до лампочки!) Чтобы всё-таки с опаской на тебя поглядывали? Мол хоть не очень молодая, но опасная, хорошо сохранившаяся, оголодавшая, возможно, беспринципная, повертит задом, пальчиком поманит и уведёт мужа. (Вот ещё, силы и время на них тратить!) Кавалеров будут тебе активно подыскивать: от кого-то жена ушла, у кого-то умерла. (По принципу – на тебе, боже, что мне не гоже!) Может, она, бедняга, от невыносимой жизни ноги протянула! Женихи-то – сплошные огрызки да огарки, но всё же живые мужички, шевелятся. А тебе и такие сгодится! (Точно!) Нужно тебе это?(Конечно, не об этом я мечтала!)

– Так вот оно что, ты решила, что я к любовнице на две ночи умотал? И я не совсем понял, что означает твой намек на какую-то «берёзку».

Тут я выдала длиннющую тираду. Секретами мастерства речи я владею. Главное – не давать прервать её поток, тарахтеть пулемётной очередью, совсем как Жириновский.

– Как не понял? Это ведь поза, которую мы с тобой по моей вине, кстати, так и не осилили! Я, как сноп, валилась набок через минуту, чем очень тебя веселила, и с каждым годом шансов освоить этот трюк было всё меньше. Надеюсь, ты, наконец, нашел достойную секснапарницу, которая может часами торчать, как свечка, на голове. Я тебе не раз говорила, что я в баталиях за слабого мужика, который, как буриданов осел, между двумя стогами сена суетитливо мечется, не участвую. Я уступаю без борьбы это сомнительное сокровище его новой пассии и этим облегчаю его участь: ему не нужно самому делать выбор. Я видела, что ты сам не свой. Подумала, это от угрызений совести: у тебя появился кто-то, и ты не можешь в этом сознаться. Ведь и тебе, такому замечательному, ничто человеческое не чуждо. Даже немного тебя жалко стало. Но в последнюю ночь, когда ты брезгливо стряхнул мою руку, я оскорбилась! Я ведь просто хотела проверить, не высокая ли у тебя температура. А ты бросил на меня такой жуткий взгляд! Прямо пробуравил, пронзил меня насквозь им! На меня так никто никогда в моей жизни не смотрел! Что в нем я сумела прочитать? Ненависть, презрение, жалость, неприязнь? Не поняла! Но только не любовь и нежность – это точно! Знаешь ведь, ты всегда посмеивался надо мной за то, что у меня к каждому событию в жизни – строчки великой Марины. И тут нашлись:

Жить приучил в самом огне, Сам бросил – в степь заледенелую! Вот что ты, милый, сделал мне! Мой милый, что тебе – я сделала?

Утром позвонила в клинику на твой рабочий телефон – мёртвая тишина, в ординаторскую – должно быть, медсестра сняла трубку, сказала, что тебя нет в отделении, на сотовый – безмолвие, вне зоны. В моргах – тоже отсутствуешь. А измену я не могу простить, потому что я не мусорное ведро, в которое можно спустить оставшийся после очередной проститутки избыток твоей спермы, и не одноразовая салфетка, которую можно без всякого сожаления выкинуть. Может быть, любви твоей я и не достойна, но хотя бы с уважением отнестись надо было бы! Ведь как-никак я мать нашего общего сына! И как здорово, что я не решилась еще на одного ребенка, пришло мне в голову! С одной стороны, он, конечно, скрасил бы мне в данный момент одиночество, а с другой, и растить, и расти без отца не так уж и легко, и я уже в таком возрасте, что не могу гарантировать, что успею выполнить полностью свой родительский долг. Сам понимаешь, быть женщиной – очень дорогое удовольствие: маникюр, педикюр, массаж, парикмахер, обувь, шмотки, парфюм, косметика. Как и любой особе женского пола, мне всегда хотелось выглядеть хорошо, а теперь придется ещё и постоянно в тонусе быть, чтобы всему миру демонстрировать, что всё у меня отлично. Моё требование, чтобы у каждого был свой счёт, оказалось правильным: нам не нужно делить деньги, не нужно считать, кто из нас больше заработал. Я, конечно, не бедна, как церковная крыса. Достойная, в советском понимании, зарплата, возможность подрабатывать. Но у меня двое детей, и они будут на мне. Дочь, слава богу, уже крепко стоит на ногах. Ей ты абсолютно ничего не должен. Ты, справедливости ради нужно отметить, и так был безмерно щедр: дал ей свою фамилию, отчество, отцовскую нежность, заботу, внимание, понимание, поддержку. За это – мой низкий поклон, огромное спасибо! Я не паясничаю! Это от души! Она и не подозревала, что не твоя дочь, пока придурочная свекровь не вспомнила, что у нее есть внучка. Через 15 лет! Притащилась, чтобы напомнить внучке, что родного отца нужно достойно похоронить! Слизняк! Так из-под влияния своей матушки, стервозной пиявки, и не вышел. После меня ещё две жены его бросали. Одна – из-за свекрови, другая – из-за того, что начал пить. Бедняга! Извини, отвлеклась! С родным сыном, пока ещё вроде бы единственным, я надеюсь, ты не разводишься. Тебе следует, наверно, написать завещание, чтобы не ущемить его интересы, ведь вполне возможно, что у тебя появятся еще дети. Не думаю, что ты связался с какой-нибудь старой кошёлкой. Может быть даже, решил уйти именно сейчас, потому что ждёшь нового наследника. Это тебе решать! Ты, если желаешь, можешь ему помогать, но совсем не обязан. Ему уже больше 18 лет. Всё, что мне нужно было от тебя – сына, я получила. Мне больше ничего от тебя не надо! И за него спасибо! У нас умный и способный мальчик. Очень порядочный, правильный до щепетильности. Если он узнает о нашем разводе, то, возможно, даже откажется от твоей великодушной и милосердной поддержки. Чувство гордости у него прямо-таки зашкаливает! Адаец с кипчакской закваской! Тут еще гонор и упрямство добавятся! Тогда сами будем справляться. Просто мне не хотелось бы, чтобы он бросил сейчас учёбу за рубежом или начал во внеурочное время подрабатывать в каких-то забегаловках официантом, уборщиком или разносить почту. А от него можно это ожидать, он ведь будет изо всех сил стараться не стать для меня обузой. Доучить сына я и сама сумею, дам ему возможность получить достойное образование: после бакалавриата он и магистратуру закончит, и докторантуру, если захочет. Я его отпустила в самостоятельную жизнь, мешать ему не буду, буду только поддерживать. Делить нам нечего, сам знаешь. С чем пришла к тебе, с тем и уйду: со своим барахлишком, книжками и с чемоданчиком с инструментами от Боша. Кофемолку, электрокофеварку, джезвы могу тебе оставить. Платяной шкаф я полностью освободила. Осталось забрать всякую мелочь: любимую медную турку и чашку. Чашку могу и не забирать, просто разбей её, хотя жалко – мейсенский фарфор. Лучше унесу! А ванночку с белым песком для варки кофе в мусорку выброшу. Не хочу, оставлять память о себе! Я её всю сотру! И шлейф моих духов я уже выветрила хлоркой! Пока мой рыжий мальчик учится, я вынуждена буду изображать оплот вменяемости: сохранять благопристойнейшую мину, когда будем общаться совместно с ребёнком по скайпу, как положено добропорядочным родителям, не буду сбрасывать твою руку с плеча и буду лучезарно улыбаться во время вынужденных совместных ужинов, когда он будет дома на каникулах, как-нибудь выдержу, буду терпеть. Мы ведь не превратимся после разрыва сразу же в добрых друзей. И с твоей тёлкой я дружить не буду, сразу же предупреждаю. Хотя, возможно, она замечательная девушка или женщина, я же не имею никакого права строго судить о твоей очередной избраннице! И не строго – тоже! Лишь бы тебе нравилась! Лишь бы тебе было с ней лучше, чем со мной! Только не понимаю, за что ты так со мной? Это до какой степени нужно ненавидеть, чтобы вот так подло, неожиданно, изподтишка, из-за спины нож воткнуть!

У нас теперь всё врозь: и печали, и радости. Ездить к нашему мальчику вдвоем мы уже не будем. На вопросы по телефону или скайпу об отце буду отвечать слегка иронично, но вроде бы с уважением. Вся жизнь – театр. Придется играть! Наверно, четверть века с надоевшей бабой были очень тягостны для тебя. Прости, если будешь в состоянии это делать! Только теперь до меня дошло, что все эти сцены ревности без всякого повода, на пустом месте, которые ты время от времени устраивал, были репетицией для развода, чтобы виноватой была я. Но, слава всевышнему, что и я могу позволить себе теперь полную свободу! И у меня тоже должен быть всё-таки третий шанс на счастье! Свеча нашего счастья догорает, хочу дунуть на этот жалкий огарок, пусть не коптит! – завершила я свою пламенную речь.

Вещи, которые были не по нутру Марлену, он как бы не слышал, пропускал мимо ушей. Удобная особенность слуха!

– Теперь наберись терпения и послушай меня! Роль ненормальной глупышки ты уже отыграла на бис! Мне мой друг и коллега Саша сделал операцию, неполостную, удалил из желчного протока застрявший камень. У меня несколько дней повторялись приступы, нужно было оперироваться, и Сашка предложил попробовать на мне новую методику, которую он еще не освоил: вытащить камень из протока через желудок. Мысль удалить желчный пузырь из-за одного камушка мне совсем не нравилась, и я согласился стать для Сашки первым подопытным кроликом. Несколько дней чувствовал себя паршиво: Сашка следил по УЗИ, чтобы камень можно было схватить щупом со стороны желудка.

– Почему ты мне ничего не говорил?

– Вспомнил, как ты восприняла мое коматозное состояние, когда мы с друзьями решили подшутить над тобой. Не хотел беспокоить.

– На этот раз шутка безусловно удалась: получилась даже намного круче, креативней!

– Ночью, когда терпеть уже не мог, вызвал Сашку, чтобы что-то сделал, убрал этот дурацкий камень хоть орально, хоть анально. Он через пищевод пропустил в желудок трубку, через нее какой-то управляемый щуп. Я, чтобы как-то облегчить состояние, заглотил до этого днем несколько таблеток активированного угля. Сашка ругался, что у меня в желудке черно, как у африканца в заднице. Принялся осветлять содержимое желудка. Натерпелся я! Не сказать, чтобы нетерпимая боль, но всё это неприятно до чёртиков. К тому же он этим механизмом впервые в жизни управлял. Поэтому вся эта операция заняла столько же времени, как серьёзнейшая операция на сердце. Наконец ему удалось вытянуть камень. Он был изможден, и я в совершенно непотребном состоянии. Сотку я забыл дома, твой номер сотового не мог вспомнить, попросил Сашу позвонить тебе, а он, видно, сразу же завалился от усталости спать, позже, когда очухался, позвонил и сказал, что в нашей квартире никого нет.

– В твоей квартире...

– В нашей квартире. Ты ушла, вещи зачем-то забрала. Данке ничего толком не объяснила. Она считает, что у тети Найли что-то случилось, и маме нужно было срочно находиться рядом с ней.

– Я ещё раз зайду к тебе, заберу книги, чемоданчик «Бош» с инструментами, кое-какие кухонные мелочи и замету все свои следы. Ключи от машины и квартиры оставлю. А ты положи ключи от моей квартиры в прихожей, чтобы я забрала.

– Давай позвоним Александру! Выслушай его.

– Ты с ним договорился, что он будет выдавать выгодную тебе версию?

– Поговори с ним! Я набрал номер, – сует мне в руки телефон.

– Санечка, здравствуй!

– Арманчик, никогда больше твоего хазбанта лечить не буду! Истеричный,

нетерпеливый, хамло настоящее! Обратился ко мне, и я обнаружил камень в

желчном протоке. Нужна была операция – удаление пузыря. Тут меня будто дернули за язык, и я сказал, что привез причиндалы для орального проведения подобной операции. Привязался ко мне, чтобы я на нем попробовал. Всю ночь пробовали! Я ведь эту штуку никогда в руках не держал! Учился на Марлене управлять ею. Он, оказывается, ещё и угля наглотался! Чернота, ничего не видно! Глаза выкатил, еще и бумагу с карандашом потребовал и эпистолярно матерился! Грозился, что засадит! Я тебе покажу снимок с камнем, большим, колючим. И бумажку с его жуткими ругателствами я сохранил. Обязательно тебе покажу, чтобы ты знала, с каким страшным зверем ты по соседству находишься. Могу даже завтра заехать к вам.

– Через несколько дней. Мы сейчас в Москве.

– Мой пациент ненормальный! Какая Москва, на хрен, когда ему нужны постельный режим ещё пару дней и неделю, не меньше, строгая диета!

Я выслушивала это с гордой осанкой, презрительно поджав губы, и вдруг неожиданно для себя размякла, жалость меня пронзила, проснулась и заворочалась совесть. Хотела поставить жирную точку в отношениях, а получилась хилая-прехилая запятая.

Вдруг звонок.

– Кого это ещё принесло?

Найля собственной персоной!

– Ты жива ещё, моя старушка? Привет! На звонки не отвечаешь, – обнимая и целуя меня в прихожей, начала верещать подруга. – Чем занята?

– Я тут неожиданно вынуждена принимать почётного гостя издалека. Найлёнушка, а где твой козлёнок Ренатушка?

– Остался внизу. Говорит, что незванный гость хуже татарина, а нам, татарам, куда еще хуже? – ответила она, входя в комнату. – О, какие люди тут, а я не в смокинге!

– Я тоже не во фраке! Привет, красотка! Цветёшь и благоухаешь! Годы тебя не берут! Нельзя быть такой неотразимой! – чмокнул ее Марлен по-дружески в щечку.

– Не разбрасывайся комплиментами! Сглазишь ненароком! Скажи лучше, пошто жинку-то свою, боярыню несравненную, обижаешь?

– Показалось ей! На руках ношу, на коленях перед ней стою, боготворю, молюсь на нее, всячески ублажаю, на шею сажу, в рот заглядываю, каждое слово ловлю, все желания выполняю, тучи над ней развожу, пылинки с неё сдуваю!

– Это в определенной последовательности или одновременно?! В любом случае ты прямо-таки настоящий сторукий Шива, – пошутила Найля.

– Это всё он под наркозом делает! - встряла я. – Рената будем звать?

– Нет, не нужно! Убедилась, что ты жива. Завтра приглашаю в гости ко мне на обед. Ухожу!

– Забери пакет с казы, жая. Конфеты, сухофрукты я привезла. Вдруг мы решим утром прогуляться, неудобно нам будет с пакетами ходить.

После ухода Найли я засуетилась, проснулись задремавшие инстинкты заботливой мамочки.

– Я же попросила Леночку молочко и курочку на рынке купить. Я тебя сейчас бульончиком напою и быстро рисовую кашку-размазню на молочке приготовлю. Творожок есть. Сметанку, наверно, не стоит добавлять.

Кормлю придурка. Желудок настойчиво напоминает мне, что в нем сегодня, кроме скудного завтрака, ничего путного не было. Я так увлеклась работой, что совсем позабыла про обед. Поздний семейный ужин.

– Из тебя типично женские словечки посыпались! Ты никогда так не разговаривала. Я как-то статью твою читал, о женском языке. Точно: молочко, курочка, кашка, бульончик, творожок, сметанка. Так ласково и вкусно звучит! Целую неделю не ел! Вкусно! И вот я сыт, и вот я рад, – напевает он.

– Как с малым ребёнком с тобой засюсюкала! Не думала, что ты мои статьи почитываешь! И сурок твой с типично женским языком при тебе, хочешь сказать?

– Много лет назад мне так хотелось попасть в эту квартиру! – Переводит Марлен разговор в другое русло.

– Мечте твоей суждено было исполниться. А дальше что? Что ты прибедняешься? Мы ведь здесь останавливались, когда на каникулах привозили Дану и Жаника, чтобы показать им столицу! Три раза! Два раза на зимних, и летом. Кстати, я тебе письмо на мэйл сбросила. Не читай его, хорошо?

– Может, нам стоит вместе его прочитать? Камень из жёлчного пузыря исчез, теперь нужно, чтобы у тебя и у меня камни с сердца свалились. У тебя он очень увесистый!

– Давай не сейчас, не сегодня.

Иду в ванную и пугаюсь своего отражения в зеркале: лицо одутловатое, глаза зарёваные, красные, как у вампира, нахлебавшегося кровушки, опухший нос картошкой, скорбные морщинки у уголков рта появились... Одним словом – урода, если по-польски! Надо будет срочно у массажистки побывать! Не дело это! Где вы, мои эстрогены? Я-то ещё гордилась, что мужики на улице на меня засматривались! А они меня, чучело азиатское, просто жалели, оказывается...

Облачаюсь в пижаму. Возвращаюсь. Уже не могу сохранять свой неприступно гордый и независимый вид. Два слегка потрёпаных сапога – замечательная пара! Я сдалась. Провела кончиками пальцев по его колючей щетине, погладила нежно брови и виски, дотронулась до густой поросли кудрявой гривы. Морщинки, как солнечные лучики, в уголках глаз, синяя тень под глазами, серебристые волосы на висках. Осунулся. Но это всё ему идет, не портит. Такой родной, весь напряженый, твердый, будто из гранита.

Тебе нужно лечь спать. В Алма-Ате уже 12 ночи. Иди, прими душ, постель готова.

– Посиди со мной! Полежи рядом!

– Я поняла, что несуразно себя вела, совсем как глупая девчонка. Но ... -

Умеет он так всё повернуть, что я теперь чувствую себя немного виноватой! Вот зачем я оправдываюсь?!

– Не менее нелепо вёл себя я, совсем как неразумный мальчишка. (Что это с ним?! Он ведь никогда до последнего не сдаётся! Всегда прав!)

– Самое главное, чтобы наш мальчишка не узнал, какие дурные выбросы произошли у его сумасшедших родителей!

– Он был бы на твоей стороне! (Это правда! Для сына я святая, всегда правая, самая лучшая!) Помнишь, какой показательный трибунал он устроил, когда разводились родители его друга?

– Знаешь, почему измена страшнее смерти? После смерти – тишина, покой, забвение, умиротворение, а после измены нужно собирать кровавые куски, на которые тебя изорвали, наверно, чтобы скормить диким зверям, надо соединять их, заживить, чтобы до смерти ещё суметь дошагать, сначала переделав все свои земные обязанности. А чем бы я могла заглушить дикую боль, которая от старых ран временами накатывает? Любовниками до упоения, работой до отупения, социальными сетями до умопомрачения, вступлением в какую-нибудь секту, прикладываясь к бутылке не только в выходные дни до забытья?

Глава 32. Борец за справедливость

Глава 32

Борец за справедливость

Еще бы не помнить! Ребёнок учился тогда в первом классе. Он пришёл из школы в слезах. Его одноклассник и лучший друг Денис переживал драму: разводились родители. Любовница отца забеременела, и он решил оставить семью. «Представляешь, он бросает нас ради ребёнка, которого он ещё в глаза не видел! Значит, он притворялся, что любит меня и маму!» – поделился несчастный мальчик с моим сыном.

Отец Дениса оказался ещё тем мерзавцем! Как это можно было открытым текстом сказать семилетнему мальчику, что ни его и ни его мать он никогда не любил, потому что вынужден был жениться и жить с ними по принуждению. Только теперь с любимой женщиной он понял, что такое ждать желанного ребенка. Он не будет платить за карате, пусть мать выкручивается и выкраивает деньги из алиментов. Не сумеет, так обойдется и без какого-то карате. И он уверен, что сын, когда повзрослеет, станет мужчиной, сможет понять отца и не будет держать на него зла и обиды.

Я поговорила с общим тренером мальчишек, объяснила ситуацию, договорилась, что я буду платить за Дениску. Тренер сказал, что мальчик очень способный, возможно, он вскоре, если тот будет показывать хорошие результаты, снизит значительно цену, а через пару лет переведет на бесплатные тренировки.

«Как же так? С нами же такого не может произойти?» – стал с беспокойством теребить меня Рыжик. «Ручаюсь, что я тебя никогда не брошу! – успокоила я его. – За твоего папу отвечать не могу. Мы свободные люди, он не привязан ко мне. Если подобная вещь произойдёт с нами, это ударит по моему самолюбию, по моей гордости. Если отец решит уйти от меня, это не значит, что он забудет тебя! И я не буду запрещать тебе общаться с отцом, но сама с ним никаких дел иметь не буду.»

На следующий день сразу после ужина сын торжественно и строго пригласил нас в квартиру моих родителей. Мы пошли, не совсем понимая, что нас ожидает. Мы вчетвером, мой отец, мама, Дана и я, заняли места за столом, один стул Жан отставил в сторону и усадил на него отца. «Прошу считать наше заседание открытым! – начал мой мальчик напряжённым голосом. – Дедуля говорит, что семья – это прочная цепь, и только если какое-то звено с дефектом, она разрывается. В честности и порядочности тех, кто за столом, я не сомневаюсь.»

– А почему я попал в число сомнительных личностей? – удивился Марлен.

– Потому что ты мужчина! Как и папа Дениса. Не отвлекай меня! Если в нашей семье произойдет подобное, то я хочу предупредить всех, что я тут же поменяю свою фамилию на фамилию деда и мамы, отчество возьму от имени мамы. Я ведь ее сын, а Арман – имя как женское, так и мужское. И буду всем говорить, что я кипчак, а не какой-то там адаец. Мама сказала, что если в нашей семье подобное произойдёт, то она не запретит мне общение с тобой. А я клянусь, что ноги моей в твоём доме не будет, и если ты придешь в мой дом, я тебя за порог не пущу, а если мы столкнёмся случайно на улице, я пройду мимо, даже не поздоровавшись. Я всё сказал!» – такими словами закончил Жан свою гневную речь и буквально пригвоздил взглядом отца.

– Спасибо за предупреждение, белолицый, рыжий сын! – только и сумел сказать Марлен.

– Правильным растет наш мальчик, слава Аллаху! Предательство, обман и измену не выносит, – произнёс довольно папа.

– А ты что молчишь? Собираешься остаться на его фамилии? – хлестнул едким вопросом Жаник сестру.

– Ну ещё ведь ничего не произошло! – отделалась от него Дана и как-то жалостливо посмотрела на Марлена.

А Жаник вдруг со слезами бросился ко мне:

– Я никому не позволю тебя обидеть!

Я прижимала его к груди и чувствовала бешеный стук его маленького и доброго сердечка.

– Ты мой бесстрашный рыцарь!

Эти превентивные меры, предпринятые сыном, слегка огорошили Марлена.

– Ты что, перешла из стана либеральных феминисток к радикальным? С чего это вдруг ребенок так разошелся, решил меня у позорного столба выставить? Ты ему такие глупости внушила?!

– Разве Жаник тебе не рассказал о предательстве отца своего лучшего друга? Тот перед уходом из семьи навалил на ребенка столько мерзости! Что он нежеланный ребёнок от нелюбимой женщины, которая вынудила его жениться на ней. Мы всей семьей успокаивали мальчика. Я оплатила за него посещение секции карате и обещала, что и в будущем буду платить, если ему и Жанику этот вид спорта не надоест, потому что его отец отказался оплачивать занятия, сказав, что Денис и без карате обойдется.

– Скотина он! А я причем?!

– Жаник спросил, не бросишь ли ты нас.

– И что ты ответила?

– Что ты свободен, не привязан цепями ко мне, если вдруг соберешься уйти, то я цепляться за тебя не буду. Но Жаник сможет встречаться с тобой, когда захочет. Ты от него, как отец Дениски, не откажешься.

– Вольнолюбивая и правдолюбивая моя, ты не могла ему сказать, что с нами подобного случиться не может?!

– Я не умею вешать на уши лапшу! Знаю, что очень неприятно ее потом стряхивать!

У меня потеплело на душе, когда я вспомнила, как мой сынуля пытался оградить меня от возможных несчастий.

– Солнышко мое рыжее! У меня есть верный защитник! Что бы я без него делала?

Глава 33. До нашего брака

Глава 33

До нашего брака

– Знаешь, я ведь никогда не интересовалась твоим первым браком. Я хочу знать, как ты жил со своей первой женой. Когда мы ссорились, мне всегда казалось, что ты злишься на меня потому, что я не такая красивая, как она, что не такая покладистая, не такая хозяйственная, рачительная, не такая умелая в постели, и я чувствовала себя виноватой. Я сокрушалась, что я пришла к тебе не девочкой, ещё и с чужим ребенком на руках и кучей своих проблем. Мне было совестно, что в ту новогоднюю ночь я прямо-таки по-хамски навязалась тебе, какое-то затмение на меня нашло! Типичный комплекс неполноценности! И сейчас я уже далеко не та девочка, в которую ты когда-то, как уверяешь, без оглядки и навсегда влюбился. Тебе ведь это не помешало жениться на другой, менять напропалую баб.

– Если бы не твое затмение, я бы год возле тебя кругами ходил, боялся поцеловать! Я же помнил, какая ты неприступная ледяная глыба. К тому же я клятву себе дал, что никогда не женюсь больше. Почти все женщины, добравшись до моего тела, хотели сразу же меня окольцевать.

– Ты боялся, что и я, изощреная мегера, отдавшись тебе, сразу же позарюсь на твою свободу?

– Арман, моя семейная жизнь была не жизнью, а настоящим адом!

– Ты как-то сказал, что женился, потому что она напомнила тебе чем-то меня.

– Так и было. На первый взгляд – ангел небесный. Но она оказалась пародией на тебя. Корчила из себя такую недотрогу: только после свадьбы! Сама же потащилась со мной, в стельку пьяненьким, ко мне домой. Я совсем из ума выжил! И оказалась она не робкой девственницей, а видавшей виды хабалкой. Тут еще моя безупречная маманя со своими принципами морали: «Привёл в дом девушку – женись! Будь честным!» Женился. Мама сглупила, не сказав мне сразу, что заметила: девушка в положении. Решила, что от меня. Не думал, что меня так легко провести! Курила и пила по-настоящему. Я с самого начала решил, что детей нам не нужно, так как понял, что на горизонте уже маячил развод. И никакого от нее потомства не хотелось! Ни разу без резины!

– Это меня не удивляет! От меня наследника тебе тоже долгих пять лет не хотелось! Тоже подозрения вызывала и развод впереди маячил?

– Я же тебя мотивировал! Могла бы быстрее свою докторскую писать! Так вот, продолжаю: Ни разу без резины! Спрашиваю, почему у нее целый месяц после свадьбы месячных нет. Закатывание глаз, заламывание рук, завывания: «Наверно, презерватив был с дефектом!» Живот ещё должен быть плоским, а он уже бугром! Влип я! Нужно было сразу тогда же и развестись! Зачем я тянул? Наверно, потому, что знала больше ста способов. Как в анекдоте: «Знал сто способов, а она показала сто первый.» Родила через шесть месяцев, уверяла, что недоношеный ребенок. Даже смешно: вес 3 800 – недоношеный! И это втюхивать врачу! Я сам зарегистрировал мальчика на ее фамилию и отчество. Отцом себя не записал. Оскорбилась жутко!

Конечно, моя мать не ангел, характер ещё тот, но с первого дня опустить ее на уровень обслуги! Это чересчур! Помыкала ею, покрикивала на нее, когда меня рядом не было. Ласковым голосом просила меня отселить мою мать, купить ей в деревне домик или дачу, пусть там живёт. Слова она не воспринимала, устраивала пьяные скандалы. Можешь себе представить это? А я даже убить её иногда готов был. Глупая, жадная, изворотливая, хитрая. Мальчик с отклонениями в развитии, видно, в пьяном виде зачала. Почему-то ей казалось, что если удалось оказаться в законном браке – это всё. Каждый день требовала что-то, то шубу, то золотую цепочку и кулон с бриллиантом, то туфли, то еще чего-то ей не доставало для нормальной жизни.

Сама из самой затрапезной семьи, в аттестате сплошные тройки, только одна четвёрка – по физкультуре, высшего образования нет. Очень странная семейка! Отец – затюканный не в меру бойкой русской женой казах, простой работяга, занимается ремонтом машин, не алкоголик, но хорошо попивает, мать – горластая буфетчица, тоже не дура выпить. Из-за неё отец бросил жену-казашку с двумя детьми. Потому что буфетчица, якобы, от него забеременела. Ощущение, что мамаша, точно как и Маня, обманным путём мужика на себе женила. Кажется, в Мане не было ни капли азиатской крови. Ведь у её сына не было монгольского пятна. Другие сёстры Мани были похожи на метисок.

Маняша, как только родила своего сына, заявила, что ей нужна помощница и младшая сестра будет жить с нами. Причем, сестра с допотопным зелёным чемоданчиком уже стояла на пороге квартиры. Дал ей погостить три дня, потом усадил с вещичками в машину, отвёз назад к родителям и предупредил, что никто посторонний в моей семье жить не будет. Если очень помощь хотят оказать, то привезу к ним их не справляющуюся с материнскими обязанностями дочь с внуком, пусть у себя дома и помогают. В их доме много помощников.

У меня были все доказательства, что ребёнок не мой. Все доказательства: результат теста ДНК, группа крови, отсутствие монгольского пятна при рождении, рождение через 6 месяцев после свадьбы. Я ждал, когда ему исполнится год. Ей же казалось, что штамп в паспорте и ребёнок привязали меня к ней навеки. Ангел небесный превратился в ведьму. И ДТП произошло по ее вине, в крови обнаружили высокий процент алкоголя. В ее деревне должна была быть свадьба, и ей очень хотелось там блеснуть, показать, что у нее всё в полном ажуре: и муж, и свекровь ее обожают, полный достаток. Даже специально для этой свадьбы сверкающе-переливающееся платье и отливающие перламутром туфли на шпильках купила. Как новогодняя елка золотыми украшениями обвешалась. Видно, ее бывший обзаводился семьей. Хотела блеснуть, ослепить его, заставить пожалеть, что её лишился.

Моя мать предлагала оставить с ней младенца, поехать без него, но она грубо осекла её. Мне ехать тоже не хотелось, но она накануне устроила грандиозный скандал. И тут, как по заказу, позвонили перед самым отъездом и приказали срочно приехать на экстренную операцию какой-то важной личности. Кем бы он ни был, а спасать человека надо! Никаких дурных предчувствий не было, не думал, что обрекаю мать на смерть! Омрачил я ей последние два года жизни, виноват перед ней! Она и сама свою жизнь донельзя испоганить сумела, так я еще напоследок добавил. Я ведь даже не имел представления, как должна жить нормальная семья. Мать с отцом постоянно то ругались, то мирились. Итальянские страсти!

Когда я заскакивал к вам, якобы, на урок танцев, твоя мама просто умиляла и восхищала меня. У отца твоего, надо сказать, характер еще тот! К тому же он недолюбливал меня. У нас несколько раз могла вспыхнуть ссора, но она, прямо как огнетушитель между двух огней, то на меня пену плеснет – улыбнется, взглядом остановит, то на Алеке успокоительной пеной капнет и притушит – нежно к мужу прислонится, улыбнётся, рукой по плечу проведет, внимание его рассеет, взгляд смягчит. Видно, это прирожденный дар. Этого ни у мамы моей, ни, естественно, у моей придурочной первой жены не было. Ты тоже большая любительница грудью свои гендерные права отстаивать! Хотя кто их у тебя пытался отнять?

Жена и мальчик скончались сразу. Их тела с искореженой машиной я отвез к ее родителям, машину оставил, дал деньги на погребение, памятник, проведение всех необходимых мероприятий, объяснив, что не смогу присутствовать, буду полностью заниматься здоровьем матери. Мама протянула всего четыре месяца. Так и не сумела справиться со всеми последствиями травм, тихо угасла. И знаешь, что она время от времени повторяла? «Извини, что я её навязала тебе, я ведь подумала, что она от тебя ждёт ребёнка! Я так счастлива, что ты так легко от нее отделался, сынок!»

Твои родители информацию обо мне из разных источников собирали. Характеристика для папы – это моё аморальное поведение во время брачного периода: я бесился, пил, гулял с разными девицами, являлся домой под утро, всё верно. Бахыт Алдияровна же собрала сведения о раскаявшемся грешнике, который разве только по пятницам в мечеть не ходит, живёт и дышит только работой. Я чувствовал себя убийцей родной матери и должен был отработать свой смертный грех – спасти как можно больше людей.

***

– И встретились на завьюженой улице два несчастья! – не сдержалась я, а потом неожиданно добавила:

– Когда мы только поженились, я, зная, что ты очень порочный, безнравственный мужчина с бесстыдным, грязным прошлым, пропустивший через себя десятки растленных, распутных, развратных баб, боялась, что ты предложишь мне сделать тебе минет. Мне несколько раз это даже во сне приснилось: я, с выпучеными красными глазами, готовыми выпасть из орбит, потоками слез, пота и соплей на лице, сижу с твоим членом во рту, задыхаясь. И каждый раз во время критических дней меня не покидал страх, что ты попросишь меня сделать то, что умело делает каждая придорожная шлюха.

– Почему у тебя такое отношение к минету, можешь объяснить?

– Могу. В студенческие годы я с подругой отправилась, прихватив денежки, в ГУМ, чтобы купить что-нибудь импортное. Магазины для выполненения плана в конце месяца «выбрасывали» дефицитные товары. Деньги, чтобы никто не «свистнул», были у меня в ладанке на шее, в сумочке кошелек буквально с копейками. Отирались мы в толпе, в очереди толкались, «отхватили» даже что-то, а когда мы выбрались в сторонку, я заметила, что на моей черной юбочке какая-то непонятная слизь. «Какой-то тип всё ко мне примазывался, я думала, что он на кошелек прицелился! Это он, сволочь, от злости, что не добрался до него, на меня высморкался!» «Да, я его тоже заметила. Он с закрытыми глазами нюхал твои волосы. Так это не сопли!» – сказала Найка. Мы пошли в туалет, и я с отвращением отмывала юбку, и тут подруга добавила: «Что тебя так корёжит? При минете это с удовольствием глотают.» Тут меня чуть не вывернуло наизнанку!

– Зачем мне заставлять тебя делать то, что тебе явно кажется противоестественным и неприемлемым? Мы ведь четверть века прекрасно обходились без этого? – засмеялся он, будто бы не расслышав мое высказывание о мусорном ведре, оставил его без внимания. – Понимаешь, я тебя просто люблю.

– Да, понимаю, незамысловато, незатейливо, без всяких премудростей, совсем простенько!

Снова никакой реакции на мою едкость! Сколько выдержки ему нужно было, чтобы не ответить мне колкостью!

– Хотя, учитывая мое ослабленное физическое состояние, могла бы разок попытаться доставить мне удовольствие. Я уже совсем окаменел. Можно, я всё-таки облегчу вместе с тобой свои страдания? Старинным дедовским способом, простенько?

– Ты обратил внимание, что мы перестали разговаривать в постели?

– И правда! Моя трепетная и колкая девочка! Я тебе давно не говорил, что я так люблю гладить твой животик! Он у тебя такой нежный и гладкий, как сливочное масло! (Вот противный! Знает ведь, что вся жизнь моя положена на алтарь борьбы за твёрдый и крепкий живот! Ну ладно! Была и есть какая есть, уж мне не быть другой – с прессом с кубиками!)

– Ага, и как гофрированная бумага, да? А насчет пупка почему ничего не говоришь?

– Дома проверю, сколько унций орехового масла может твой пуп вместить. И бедра твои хоть и не как куча песка, но меня вполне устраивают. А попка у тебя твёрдая, как орешек! (Вот это уже приятно!)

– Слава богу, что не как желе! Но что-то разговоры как у малышей в песочнице: попка, пупок...

– Теперь твоя очередь!

– Я не буду по-детски лепетать! По-взрослому: я даже не подозревала, что это так тяжело – потерять тебя! Не буду отправлять тебя в дом престарелых!

– Мы давно единое целое! Туда – только за ручку с тобой! Потерять – это резать по живому. Достаточно разговоров? Давай перейдем к делу!

Что ему на это ответить? Что я и сама уже расквасилась, раскиселилась, рассиропилась и потекла в три ручья? Я имею в виду, что слёзы полились. Я развожу приклевшиеся друг к другу колени и нежно провожу ступнями по его икрам и выше.

А потом во время релаксации Марлену в голову приходит блестящая идея:

– Давай после приезда проведём нашу серебряную свадьбу с близкими друзьями!

– Так до нее еще больше чем полгода, почти год!

– Ничего страшного! В день свадьбы арбузов не будет! Поедем на Или с палатками и там отпразднуем! Возьмём 25 астраханских арбузов и приготовим в них крюшон с шампанским, вином или чем-то покрепче. Барашка купим, шашлык сделаем! Хочешь? А настоящую свадьбу день в день, чинно-благородно в ресторане с неспортивными и нерыбацко-охотничьими друзьями и коллегами. Или что мелочиться, всех пригласим! У нас ведь толковой свадьбы и не было.

– Хочу с арбузами! Но не все «крюшонить»! Пусть будут и безалкогольные арбузики!

В приятной истоме в его объятиях я на всё согласна. Я его люблю и верю, что и он меня любит – тоже так же, что вполне достаточно, или, быть может, даже сильнее.

Навестили мы своих московских друзей, пошатались по Москве и вернулись в родной город, мирные и влюблённые.

– Что означали твои взбрыки? – тихо поинтересовалась у меня мама, когда мы в первую очередь заглянули к ним, чтобы оставить наши подарки и подарки московских друзей, предназначенные им.

– Удалось Чипу и Дейлу помочь друзьям? – с ехидством в голосе спросила нас дочь, подозрительно на нас поглядывая.

Вдруг меня осеняет: уж больно я сердобольная! Больная на голову и сердце! Человеколюбивая! Совсем не «кривожадная», как меня называла моя маленькая дочь, когда не была готова выслушивать мою нравоучительную лекцию. («Ты кривожадная! Я ухожу жить к своей золотой маме!») Что я не успела в Москве сделать? Мне нужно было бы свои яйцеклетки сдать куда следует и заморозить, чтобы сохранился на Земле для науки вид «дура круглая». Надо было его немного помурыжить, помучать, покапризничать. Боком мне папино мужланское воспитание оборачивается. Нет во мне ничего кошачьего – мягонького, но с острыми коготками. Как мужичка, что думаю, то и брякаю в лицо. Всё у меня квадратно-гнездовым способом! Действую по первому же позыву.

А в женщине должна быть загадочная тайна, так называемая изюминка. Вот мамуля моя – это кексик с изюмом! Сиди и ковыряйся до вечера! Во мне же этот сухофрукт начисто отсутствует!

Выходим из мамы-Даниной квартиры. Открываю дверь своей девичьей квартирки, захожу туда и быстро захлопываю дверь. Он не успевает зайти, растерян. Громко спрашивает:

– Ты сюда надолго?

– Иди к себе! Я ещё здесь поживу недельки две-три.

– Я же не виноват! Ты ведь убедилась, – голос как у первоклассника. – И в квартире нашей хлоркой пропахло!

– Жить и вести себя всё-таки надо так, чтобы потом не было мучительно больно и стыдно за бездумно совершённые поступки! Ты помилован, но осадок-то на дне бокала остался! – голосом строгой наставницы назидательно произношу я.

– Не дури!

– Пока-пока!

– Когда ты успела стать такой стервой?!

– Собака бывает кусачей только от жизни собачьей.

Повой, повой, повой на луну, милый мой! Откуда-то взялись чувство мелкого и мстительного удовлетворения, маленькая, но торжествующая радость. И вообще мне хорошо! Схватку с жизнью достойно выдержала: без инсульта!

Расслабляюсь. Московские подруги надарили много всяких разностей для красоты, пообещав первое место на конкурсе за звание красавицы Евразии, не меньше. Скраб понравился, ласковый, соль для ванны приятная. Накладываю на лицо маску. Она зеленая, с отверстиями для глаз и рта, плотно прилипает к коже лица. Если не позеленею, то хороша точно буду. Прилегла в маске с книжкой в руках на диван.

Глава 34. Карлсон вернулся

Глава 34

Карлсон вернулся

Непонятный шорох на балконе. Пугаюсь, со шваброй наперевес бросаюсь к балконной двери. За ней человек! Марлен собственной персоной! Ненормальный! Вспомнил молодость! Не хватало только, чтобы с воем и слезами соскребать его останки с асфальта и замывать мокрое место!

Он тоже пугается. С ужасом смотрит на меня. С трудом раздвигая губы, я прошлёпала ими:

– Тебя каким ветром занесло?

– Ты же живёшь на семи ветрах! Откуда бы ветер ни дул – к тебе заносит.

– Надо бы застеклить балкон, чтобы перекрыть доступ всяким залётным Карлсонам! Ну, заходи, коль прилетел! Плюшек захотел что ли?

– Это точно! – снимает с моего лица чудодейственное средство. Не дал мне доделаться первой евразийской красавицей!

Конечно, это, оказывается, я сорю глупостями налево и направо! Неприятные вещи он будто бы и не слышит или интерпретирует их по-своему.

В руках у него маленькая бархатная коробочка. А в коробочке обручальное кольцо с вкрапленными бриллиантиками.

– Пора менять старое украшение, моя окольцованная птичка! Оно у тебя от времени истерлось, блеск и лоск потеряло.

Потом всё повторилось – как 25 лет назад. Почти как тогда. Так же азартно, только не так судорожно и нахраписто, намного изысканней и утонченней.

Утром проснулась на рассвете. В объятиях любимого мужчины. Как хорошо просыпаться рано утром по своей воле, а не насильственно - по звонку будильника! Энергия, которой он накачал меня ночью, бродила, кипела, бурлила, пульсировала в крови. Жизнь всё-таки прекрасная штука! Это надо ценить! Так приятно чувствовать себя нужной, любимой, желанной, привлекательной! И вообще надо будет устраивать такие неожиданные для мужа поездки хотя бы раз в год! После Москвы какой он милашка!

День так прекрасно начался, но никогда прекрасное не бывает вечным.

Глава 35. Есть ли в обыденной жизни место романтике?

Глава 35

Есть ли в обыденной жизни место романтике?

Асем

Ажека,

дедушка когда-нибудь делал ради тебя дурацкие поступки?

Ася

Ответ бабушки

Лапушка, твой дед два раза пробирался ко мне в квартиру на третий этаж через балкон. В первый раз во время букетно-конфетного периода, во второй – через 25 лет, после нашей серьёзной ссоры. Как на твой взгляд, это нормальный поступок? Ну в первый раз – можно ещё понять. Но в пятьдесят с лишним лет додуматься до такого! Хотя, конечно, впечатлил! Не потерял скалолазные навыки! Использовал веревку с каким-то крюком, оставшуюся с тех времен, когда с альпинистами был связан. А еще он до свадьбы пел серенады под окнами. Собиралась толпа, которая поддерживала его, подпевала, он аплодисменты срывал.

Букетно-конфетный период – это очень условное название. Он приносил и дарил мне не цветы, а мебель для ребенка, сапоги, туфли, одежду, французские духи (да всё не простое, а импортное, что в те давние времена означало безусловный знак великолепного качества). Был очень заземленным, практичным и не жадным, щедрым. А романтичность у него временами фонтанировала, не очень часто, но зато всплески были бурны и незабываемы.

Асем

Бабуль,

это же, правда, так романтично! Я как-нибудь расспрошу его, как он на такое решился! Это же как надо любить, чтобы на такое решиться и суметь! А ты небось вредная была, ломака, да? Никогда бы о тебе так не подумала!

И я что-то не совсем поняла, у вас что, ребенок появился ещё до того, как вы поженились? Это была моя мама?

Ответ бабушки Асем

Асемчик,

я тебе это как-нибудь, когда ты станешь постарше, обязательно всё объясню. Хорошо?

Асем

Бабуль, а тебе не кажется, что моя мама дедулю любит больше, чем тебя? Она типичная папина дочка. А вот я люблю вас с дедушкой сильней, чем своих родителей.

Асик

Ответ бабушки

Асемчик, не кажется! Так оно и есть. Во многих семьях это обычное явление, когда отцы хотят сыновей, а относятся с особым трепетом к дочкам, а те, в свою очередь, боготворят отцов. Хотя почти всегда хотят, чтобы родился сын. Я тоже любила папу сильнее, чем маму. Мама была не очень ласковая. Она потеряла отца и мать очень рано и росла у бабушки. Старик, которого она называла отцом, приходился ей, оказывается, дядей. Это я узнала, когда уже стала взрослой. Теплота по отношению ко мне была, но особой любви я не чувствовала. Он был великолепным рассказчиком, усаживал меня рядом и рассказывал о событиях, участником или свидетелем которых он оказался. Когда я стала повзрослей, то понимала, конечно, какую ценность имеют его рассказы, их бы записывать на магнитофон, но новых лент всегда не было, и потребовалось бы несколько огромных бобин. Да и во время летних каникул хотелось встретиться с друзьями, весело провести время до отъезда в Москву.

Наверно, сдержаннось чувств мамы можно было объяснить тем, что ее никто в жизни особо не ласкал, не тискал в объятиях. Как талантливая круглая сирота была принята в балетную школу, а позже в училище за счет государства. Ее отрочество и юность прошли в интернате. И ее замужняя жизнь оказалась не очень радужной. Папа взял на себя семью погибшего на войне старшего брата: вдову и четырёх детей. Они жили с нами до тех пор, пока не получили образование. Мне уже лет 14-15 было, когда все они покинули наш дом. И с нами жила моя бабуля, папина мама. Она дожила до ста лет, когда родилась Дана, она еще была жива. Так что наша семья особо не жировала, каждая копейка была на учёте. И маме, наверно, часто было не до меня. Со мной никто обучением чему-либо не занимался. Росла как ковыль в степи. Непонятно как, но научилась я читать задолго до школы. И это стало мои любимым занятием. Носилась целыми днями с ватагой дворовых мальчишек, но для чтения всегда находила время.

– Что ты читаешь? – спросил как-то папа, увидев в моих руках том Пушкина.

– «Евгения Онегина», – ответила я.

– Тебе мало его сказок? «Онегин» не для шестилетних! Ты хоть поняла, о чём этот роман?

– Поняла всё! Одно только мне не очень ясно, Онегин полюбил Татьяну до того, как она вышла замуж или после того?

А с мамой мы сблизились, когда родилась Дана. Вот тогда у неё пробудились материнские инстинкты.

Я помню, как мы пришли с работы, и мама с Даночкой на руках стояла во дворе. Ей еще года не было. Увидев нас, Дана заулыбалась, всплеснула ручками. Мы с Марленом встали рядом и стали манить ее каждый к себе. Она четко произнесла «папа» и пошла на руки к Марлену.

Она и к маме моей сильней была привязана, чем ко мне. Мама выплеснула на Дану всё то, что мне когда-то не додала: внимание, тепло, ласку. «Когда придет моя золотая мамочка?» «Привет, золотая мама!»

– А я какая мама? – спросила я как-то в припадке ревности.

– Простая, кожаная.

Вот так вот! Даже обидно было!

Аже

Асем

Бабуля,

приходится часто слышать о каких-то смутных временах после развала СССР. Как вы пережили этот период?

Ответ бабушки

Асем,

как-то пережили, как и остальной народ. Это было очень тяжелый период становления всех республик с витиевато-красивыми фразами о демократии, сопровождавшими воровство, коррупцию, бандитский капитализм. Лихие 90-е, так назвали это время в России. Всё было против народа: денежная реформа, проведённая для укрощения дикой инфляции, была на самом деле настоящей конфискацией денежных средств, накопленных простыми людьми в течение всей жизни. Не дай бог всё это снова перенести! Абсолютно пустые магазины, на полках только уксус и соль. Залежавшиеся продукты: крупы с молью и червями, вонючее растительное масло, явно уже использованное, водка – по карточкам. Вспоминать жутко!

Нам было легче, чем многим, благодаря Марлену. У него такой большой круг влиятельных знакомых, что он вовремя предпринял меры и сохранил наши денежные сбережения и то, что было на старость у моих родителей на книжке. И мой молочный брат Мейрам, конечно, не дал нам отощать от голода.

Бабушка

Хотя я заранее предупреждала Марата и Таню о грядущей денежной реформе, они легкомысленно отнеслись к моим советам. И как-то Татьяна завалилась ко мне с большим баулом и сразу же потребовала приготовить для нее кофе по моему рецепту - с мёдом, корицей, черным перцем и кардамоном. Затем принялась завлекать меня прекрасными перспективами сетевой торговли. От доктора наук, математика, это очень заманчиво звучало. Выложила прямо как настоящая коробейница свои товары. Записаться в торгашки «под неё» я сразу же решительно отказалась, но решила поддержать начинания свеженького маркетолога и купила у нее всякие мочалки, щёточки, помжики, тёрочки, кисточки, из которых позже можно будет скомбинировать небольшие подарочки на 8 марта. Таня разошлась, пыталась втюхать мне духи, от которых я, естественно, отказалась, взяла только несколько кусков мыла и три флакона шампуня, предупредив, что больше ничего у нее брать не буду. Танька же, напившись моего кофе, набралась сил и отправилась к Саламатке, жившей по соседству со мной.

Шампунь оказался на редкость запашистым, я им стала стирать свои колготки, которые не доверяла стиральной машине. На два года, кстати, его хватило.

Кто не умел воровать, чем только не пытался заниматься, чтобы выжить.

Глава 36.Докторская (совсем не колбаса!)

Глава 36

Докторская (совсем не колбаса!)

Асем

Бабуль,

мама постоянно повторяет, что если бы не дедушкина помощь, тебе бы не удалось так быстро защитить докторскую. Это так?

Асем

Ответ бабушки

Асемчик,

твоя мама права! Если бы не помощь Марлена, я, возможно, вообще не сумела бы защититься. Докторская диссертация – кропотливый труд, который нужно совмещать с ежедневной работой в институте. Нужно подготовить солидную научную монографию и издать ее.

И это когда у тебя семья, маленький ребенок, пожилые родители, муж, у которого очень ответственная работа: в его руках была жизнь людей. Многие, даже очень одареные женщины с двойной или иногда даже тройной нагрузкой не справляются. Из-за этого бытует мнение, что женщины не так умны, как мужчины.

Это ведь нам повезло, что мы с родителями жили по соседству. Если нужно было, Марлен всегда мог оказать помощь моим родителям, родительская дача, ремонт квартир были на нем, и я всегда могла им помочь. Но чаще они помогали мне: возились с твоей мамой, гуляли с ней, учили музыке, танцам, ходили с ней на детские спектакли, читали с ней, играли, водили на занятия спортом…

Когда родился Жан, твой дядя, братик твоей мамы, родители мои тоже приглядывали за ним. Марлен делал всё для того, чтобы я не теряла много времени на стряпню, уборку, покупку продуктов. Без него я бы погрязла в домашних делах после работы. А у меня было много дел во внеурочное время: писать статьи, ездить на конференции – международные, союзные, республиканские, а также и в пределах нашего города, участвовать в разных проектах, руководить дипломниками и аспирантами. Если бы не родители и Марлен, я бы не смогла везде успевать.

Бабушка

Я, наверно, над своей докторской работой провозилась бы еще пару лет, мне нравилось дополнять ее, шлифовать, лакировать. Но моя руководительница стала торопить меня, подгонять, назначила крайний срок, и в начале лета я должна была выйти на защиту. Оказывается, она была уже неизлечимо больна и предчувствовала свою кончину. Буквально через полгода после моей защиты она скончалась. Для меня это была большая потеря. Оборвалась одна из крепких нитей, связывавших меня с Москвой. Когда я бываю в Москве, то стараюсь найти время, чтобы увидеться с ее дочерью и посетить ее могилу на Ваганьковском кладбище. Мы с ней были очень близки. Она обратила на меня внимание еще на втором курсе, когда я писала под ее руководством курсовую работу. С тех пор взялась меня опекать.

Родители собирались присутствовать на защите. Дану решили оставить с Марленом. Я улетела первой. И на следующий же день в гостинице столкнулась с Марленом и Даной. Довольные и оживленные, они собирались пойти на спектакль Образцова, потом в музей Востока, а затем в гости к приятелю Марлена, на следующий день у них было намечено посещение цирка. До этого они собирались побывать в Третьяковке. Друг Марлена поможет им попасть в Кремль и Алмазный Фонд. Очень насыщенная культурная программа. Дома нам всегда не хватало времени на ребенка. Скинули ее на дедушку с бабушкой. Они, надо отметить, ее воспитанию много внимания уделяли: в кино и театры ее водили, в музыкальной школе она училась, чтением ребёнка они руководили, в шахматы и шашки она играть умела. Но какой всё-таки умница мой муж! Ухитрился освободиться на недельку и ребенку столицу покажет! Как мне с ним повезло!

Приехали за день до защиты родители с палками сервелата, банками икры, чак-чаком, даже баурсаки и лепешки привезли, стали сразу же подыскивать приличный ресторан недалеко от места защиты. Я после удачной защиты была в расслабленном состоянии, от счастья меня прямо-таки распирало, я была довольна моими близкими и собой: муж у меня замечательный, родители у меня чудесные, дочурка прелестная! И сама я, конечно, достойна всего этого!

Глава 37. Рождение Жана

Глава 37

Рождение Жана

Асем

Бабуль,

а вы с дедушкой специально подстроили так, чтобы дядя Жан появился после твоей защиты, или у вас это раньше не получалось? Интересно просто, что не было его, не было, а после докторской взял и вылупился. Как будто на радостях появился на свет.

Ответ бабушки

Асемчик,

есть такое понятие – «планирование семьи», когда разумные супруги трезво оценивают свои физические и финансовые возможности для увеличения семьи. Думают, хватит ли у них средств, чтобы вырастить ребенка в нормальных условиях, дать ему приличное воспитание и образование, помочь встать на ноги после завершения учебы. Мы считали, что не стоит бездумно плодить детей, если не сможем обеспечить им достойную жизнь и свою сделаем хуже.

Так что, Жаник плановый. Я закончила свою многолетнюю работу и защитила докторскую диссертацию. Даночке исполнилось уже пять лет, она уже не была маленьким несмышлёнышем, за которой нужен был ежеминутный присмотр. Мама и папа были в состоянии и даже горели желанием помогать в воспитании внука.

Твоему дедушке хотелось заполучить сына, хотя он изо всех сил делал вид, что ему всё равно, кто родится. А я не хотела, чтобы Дана была единственным ребёнком. Но мне тоже хотелось, чтобы родился мальчик, из-за папы. Он с нетерпением ждал именно внука. Казахи именно в сыне видят своё продолжение. Да и не только казахи, всем особям мужского пола сына подавай. Я знаю не одну казахскую семью, которая распалась, потому что жена не родила сына. Получалось, что она виновата.

Бабуля

Асем

Бабуля,

не такого ответа я от тебя ожидала! Я думала, что он, как там в романах пишут, плод страстной любви!

Ответ бабушки

Асем,

ты меня удивляешь! Твой дядя совсем не плод насилия, ненависти, случайности или равнодушия! Он желанный! Этим всё сказано! То, что мы определили время его появления, вовсе не значит, что мы с твоим дедом перестали любить друг друга!

Бабушка

Марлен сдержал свое обещание, к которому отнесся очень ответственно. Еще за несколько месяцев до моей, якобы, обреченной на успех защиты, он даже сел на какую-то диету, которая гарантировала появление мальчика. Я к этому весьма скептически отнеслась, а он хоть и слегка сомневался, но продолжал соблюдать ее: «А вдруг?»

Я наивно думала, что мне будет достаточно убрать противозачаточную спираль. Это было самым удобным средством защиты для нас: я не хотела принимать противозачаточные таблетки, Марлен не любил презервативы. Это для него было как «нюхать розу в противогазе».

Марлен лез из кожи, можно сказать, чтобы мальчишка наконец-то объявил о своём появлении. И вот мне вдруг почудился запах прокисшего борща. Побежала проверять содержимое холодильника. Вспомнила, что борщ готовили месяц назад, и никакого борща в доме быть не может, ни прокисшего, ни свежего. Потом вдруг отрезала себе хороший такой ломоть батона, намазала его маслом, сверху положила кусочки очищенной селёдки, намазала всё это мёдом и с большим аппетитом съела. И до меня дошло: это просто – «Здравствуй, дорогой токсикоз!» При первой беременности я обошлась без него, не до него было: я носилась как ломовая лошадь, сдавала экзамены для кандидатского минимума, писала статьи, печатала окончательный вариант диссертации. Сейчас же я могла его себе позволить! Слава богу, что ему у меня совсем не понравилось! Больше подобных причуд с извращением вкуса не проявлялось.

Еще до заключения брака у меня была незапланированная беременность и выкидыш, поэтому, наверно, Марлен предельно внимательно отнесся к этому, когда я забеременела. Он устроил мне ежедневные проверки по вечерам веса, объема талии, прослушивал меня, затем сердцебиение плода, делал какие-то записи в специальной тетради. Заставлял делать специальную гимнастику утром и перед сном обязательно «выгуливал». Мне будущий папаша изрядно надоел! Мне приходилось в последние месяцы время от времени стоять на четвереньках, чтобы вернуть ребенка в положение «головой к выходу», он был очень ветрлявым и крутился, как акробат.

Рожать я должна была у его однокурсницы, которую он уважал, считал знающим врачом и доверял ей. Хорошо, что хоть такие прелести интересного положения, как усталость, токсикоз, сонливость, заторможенность, отёки, перепады настроения, извращение вкуса, меня опасливо обошли стороной. Носилась как юная горная козочка.

Схватки начались раньше предполагаемого срока, поздно вечером. Марлен позвонил сразу же однокурснице, курировавшей меня, велел ей быть готовой через 20 минут, посадил меня в машину, мы заехали за ней и через полчаса мы были в роддоме.

Приятельница мужа ворчала, что можно было не спешить, хорошо, если это произойдет где-то утром. Но тут вмешалась я. Мои первые роды длились всего пять часов, а вторые могли оказаться еще более стремительными. И правда, через четыре часа малыш уже орал у нее на руках.

Мальчик, как я и страстно мечтала, но неожиданно огненно-рыжий, совсем как морковка. Личико – в отца, руки его, кудряшки – его, моё – только форма зеленых глаз, а в кого рыжий? Занялась кропотливо выяснением: оказалось, что мамин прадед был рыжий и зеленоглазый.

У мамули моей в роду вообще много всяких странностей. Какой-то ее прапрапрадед выкрал у кровных врагов понравившуюся ему девушку-джунгарку и женился на ней, насильно. Она несколько раз пыталась удрать, но он ее ловил. И эта красотка, уже будучи седовласой старухой, однажды чуть не искалечила свою сноху. Швырнула в нее топор. Хорошо что невестка успела отскочить. За что, спрашивается? За то что молодуха во время подготовки к переезду на новое пастбище подняла с земли выпавший из вьюка казан и сказала: «Да что этот проклятый казан падает и падает, ну совсем как отрубленная джунгарская башка!»

Это, получается, в пятом поколении не очень понятно откуда взявшийся цвет волос до моего сынули дошел?Со временем мой золотой рыжик немного потемнел, и волосы стали цвета ржавого железа. Роскошный цвет, надо отметить!

Вспомнилось, что как-то прочитала дурацкую историю, что-то вроде анекдота, о туристе, который в карете ехал по территории Франции. Раннее утро. Выглянул из окна и увидел рыжеволосую девушку. Заснул. Проснулся днем, вышел из кареты размяться, огляделся и увидел рыжего мальчика. Поехал дальше. К вечеру кучер остановился, чтобы уточнить у рыжего мужчины, как ему лучше проехать к границе. Путешественник же позже в своей книге о поездке по Европе написал: «Во Франции все французы рыжие.» Видно, я предназначала своему мальчику жизнь в стране среди себе подобных. Невестка моя тоже рыжеволосая.

Асем

Бабуль,

амоя мама очень обрадовалась, когда у нее появился рыжий братик?

Ответ бабушки Асем

Асик,

она совсем не была ему рада. Она привыкла быть в центре всеобщего внимания, ярким светом в окне и в конкурентах абсолютно не нуждалась. Страшно ревновала. Когда я была в интересном положении, она проводила со мной совсем по-взрослому серьезные нравоучительные беседы. «И зачем тебе это? Ты не видишь, что ли, что стала толстой и неповоротливой. Папа может тебя разлюбить. Вот родится он, и у меня не будет больше своей комнаты, как я буду перед мальчиком раздеваться? Представляешь, столько шума и неудобства от него, будет с воплями носиться, в войнушку играть, игрушки ломать, всем будет доставаться.» У нее была привычка, проснувшись, сразу бежать к нам и ложиться с нами в постель. Теперь она заставала в нашей кровати брата. Тогда она стала под предлогом, что не может спать нормально из-за плача младенца, уходить на ночь к моим родителям и пропадать у них весь день.

Родители предложили нам поменяться квартирами: им четыре комнаты были ни к чему. К тому же, мне это было удобнее: моя двухкомнатная квартирка, которую я использовала в качестве рабочего кабинета, была на той же лестничной площадке. После ремонта мы поселились в родительской квартире.

Поздравить с малышом в выходной день зашли ко мне мои друзья – Марат и Таня с пятилетней дочкой. Мы сидели в гостиной и пили чай, Марлен взялся удивить нас каким-то кулинарным изыском, Дана увела Динару играть в свою комнату. И когда вечером друзья стали собираться уйти, Динара выдала странную речь:

– Мальчика нашего могли бы уже приготовить. Заверните его, пожалуйста!

– Какого мальчика? – поинтересовалась я, решив, что она говорит о какой-то игрушке.

– Живого, – ответила бойкая девица. – Я его купила.

– Как?!

– За три рубля!

– Всего за три рубля?!

– А сколько вы хотели за полтора киляграма?!

– Как полтора килограмма?! Четыре кило! – у меня чуть было слезы на глазах не выступили.

Дочь загнала родного брата за трёшку! Марлен и мои друзья хохотали, мне же было не до смеха. Сделку сообща признали недействительной. Девочкам объяснили, что торговля людьми в современном мире запрещена, преследуется и карается законом.

Когда Жанчик немного подрос и стал узнавать, по-особенному радостно улыбаться ей, Дана к нему привязалась. Это правильно: родители рано или поздно уйдут, и рядом останется родной человек. Она для него стала авторитетом, самой умной, красивой и доброй сестрой во всем мире. Я счастлива, что они очень близки!

Бабушка

Вот сейчас я вспоминаю папу, и сразу же спазмы в горле, слезы из глаз. Дорогой мой папа, для всех всегда такой правильный, справедливый, но дома, в семье – не всегда. Ко мне чересчур требовательный.Может быть, это и правильно. Ведь всё, чего я достигла в жизни – это ради него, из-за него! Господи, я так говорю, будто в этой жизни я, как Мари Кюри, две Нобелевские премии отхватила!

Как он обрадовался внуку! Каждый день гулял с ним. Разговаривал с ним полдня только по-казахски, оставшееся время – как получится. Играл с ним в шашки и шахматы. Читал с ним, как он говорил, нужные и полезные книги, решал с ним математические и логические загадки, задачи, обсуждал книги, фильмы, вместе с ним ходил в кино. Учил хорошему.

Безымянная козявка отвалилась от груди и барахталась между мной и Марленом. Сосредоточенный взгляд вдруг смягчился. Я уже знала, предвестником чего это является, и аккуратно высадила его над тазиком. Он послушно пустил струю, и я вернула его на место. Мини-адаец удобно раскинулся морским спрутиком. Такой махонький, а сумел нас к краям постели отодвинуть. Хозяин жизни!

– Как вы ловко действуете! – восхитился Марлен.

– Нужно будет его подкарауливать. Естественно, будут моменты, когда я прозеваю. Но и это на пользу. Он сразу смекнет, что быть сухим намного приятней, чем лежать в мокром, и сам станет подавать знаки – издавать какие-то звуки, кряхтеть, пыхтеть. Ты уже забыл, наверно, как это было с Даной.

– Она кричала: «Эй!». Я думал, что она от природы такая чистюля.

– Нет, ее тоже дрессировали. Время тратишь, конечно, но зато потом обходишься без кучи мокрых пеленок и ползунков.

– Рачительная ты моя!

– А то! Знаешь, я впервые задумалась о том, как далеко мы отошли от образа жизни своих предков, во время одного пребывания в Германии. Меня попросили рассказать о жизни кочевников. Я стала готовиться к выступлению. Тогда таких больших возможностей Интернет еще не давал. Я сделала рисунки, чтобы демонстрировать их на кодоскопе. И как-то до меня стал доходить рационализм, разумность образа жизни степняков.

Их основное жилище, юрта, это микромир в макромире. За час с небольшим её можно разобрать и собрать. У нее нет фундамента – она едина с Землей и по сути ее копия. Круглая стена – это горизонт, круглый потолок – шанырак – это небосвод.

А бесик, детская колыбель – это вообще предел изобретательности и мудрости! Легкая и удобная для переноса и перевозки с места на место, ребенок всегда чистый, не лежит в мокрой постели, поэтому спокойно спит. Если вдруг во время стычки с врагом колыбель упадет с арбы, то ребенок, прочно прикрепленный к ней, не получит ощутимых травм. Он тоже в своем защищеном микромире...

Четыре времени года – четыре пастбища. Чуткое отношение к матери-Земле, к природе: у каждого пастбища было время для восстановления до следующего возвращения стада. А сейчас дикие животные, у которых человек отнял необходимое жизненное пространство, выбираются покормиться к мусоркам соседних деревень и городов... Печально всё это! И знаешь, я хотела с тобой серьезно поговорить.

– Боюсь я серьезных разговоров! Я в чем-то провинился? Или тебе бесик, казахскую колыбель, нужно достать?

– Что ты! Нет! Мальчишка наш до сих пор без имени. Папа с мамой предложили несколько имен прославленных героев. Папины варианты совсем уж выспренные – Джахангир, Бейбарс, от мамули, конечно, Жанибек, Алибек. Может, Жан? Простенько, звучно, легко произносить. Я думала, что Ален красиво, но Ален Марленович – звучит комично.

И еще один вопрос, очень серьезный. Ведь мальчику положено делать обрезание, причем в таком возрасте, когда он еще не понимает, зачем это делается, как он к этому относится. Я вообще, признаюсь, к этому обряду несколько скептически отношусь. Почему верующий в Аллаха человек вообразил, что он искусснее создателя и может поправлять его творение?! Мне кажется, что нужно этот обряд отложить, чтобы мальчик мог сам осознанно сделать выбор – нужно ему это или нет. Вот у тебя, например, что с этим делом?

– Это как? – муж изумленно смотрел на меня.

– Ну, ты перенес эту операцию?

– Ты что, после шести лет совместной жизни спрашиваешь это?

– Может, по казахским понятиям, я в постели бесстыдно себя веду, но у меня нет привычки таращиться и разглядывать человека ниже пояса.

– Мы же сколько раз были с тобой в бане! Ты только в глаза мне смотрела? И в постели мы с тобой каждую ночь не в скафандрах!

– Я же видела только тебя, других же мужчин не было, чтобы сравнивать! И как-то не было надобности узнавать разницу между обрезаным и необрезаным самцом.

– Железная логика! Кому-то это рассказать, у него будет заворот кишок от

дикого смеха.

– Похихикай со своими верными друзьями и попроси их прислать мне фото их мужских достоинств в разных состояниях! И чтобы не забыли написать, обрезан или не обрезан.

– Договорились, солнышко, – прекратил зубоскальство мой развесёлый супруг, ловко уклонившись от прямого ответа на мою реплику. – Родителям скажем, что нам нравится имя Жан, а обрезание отложим до того момента, когда ребенок поймет его смысл.

Жан был моим сынулей, и когда вырос, именно со мной он делился своими секретами. Бакалавриат он закончил в Германии. И нужно же было произойти тому, что встретился случайно в Дрездене с французской девчонкой! В картинной галерее. В зале французской пастели. Возле Лиотаровской знаменитой «Шоколадницы». Вспомнил мои слова, что этот шедевр произвел на меня даже большее впечатление, чем «Сикстинская мадонна», что я испытала настоящий экстаз, когда мне показалось – девушка живая, поднос подрагивает в ее руках. Первым долгом нашел этот зал. Зашёл. А перед «Шоколадницей» Лиотара застыла хрупкая девушка. Глаз оторвать от картины не может.

– Так на тебя, мамуль, похожа!

Ну да! Прямо моя рыжеволосая копия! Влюбился.

– Совсем как папа в тебя – с первого взгляда и навсегда! Это судьба, мамуля! Если бы ты мне с таким восторгом об этом зале и девушке с подносом не говорила, я бы в этот зал и не пошел!

Юная француженка оказалась не такой вредной, как я. Они сразу же познакомились.

– Как хорошо, что ты заставила меня учить французский! Оказалось, твоя подруга Майя мне хорошее произношение поставила, и лексический запас у меня очень приличный! Ты мой добрый ангел!

Страдал. «Вдруг я ей не так уж и сильно понравился? Тебе ведь папа тоже не сразу понравился?» При каждом разговоре по телефону говорил о ней. В каждом письме писал, какая она, Аннет, замечательная, удивительная, милая, трогательная, добрая, особенная, безупречная, бесподобная. Ради нее он готов горы свернуть! И чем-то она напоминала сыну меня: так же морщит носик, так же всплекивает руками, когда пугается, так же наклоняет голову, когда внимательно слушает. «Сынуля, горы не для того тысячелетия стоят, чтобы ты их разворотил! Не забывай просто делать для нее всегда что-то нужное, полезное, приятное, чтобы она чувствовала постоянно твое внимание, тепло, понимание, любовь. Только не говори ей никогда, что она похожа на меня, а то она меня возненавидит! Все девушки считают, что они особые, особенные, ни на кого не похожие, единственные в своем роде.»

Он ездил к ней, она приезжала к нему. Когда я была в Берлине, она гостила у него, и мы понакомились. Милая девочка, очаровательная, воспитанная, неискушеная, непорочная. Ей повезло, что ее полюбил мой сын! Он у меня замечательный, удивительный, умный, добрый! Может, и наоборот,моему сыну повезло. Плохо лишь, что она француженка. Она ведь не переедет в Казахстан! Да и что хорошего сейчас в Казахстане?

– Аннет завтра будет моей! Я буду у нее первым! Как мне вести себя, мама? У меня еще никогда не было девственниц, – взволнованно спрашивал он по телефону, позабыв, что у меня три часа ночи.

– Сынуля, самое главное – будь осторожным и нежным. Не жди от первого раза слишком многого. Девочке страшно, она боится боли. Подольше ласкай, чтобы была расслабленной, если будет очень больно, то спроси, не отложить ли остальное на следующий раз, когда она придет в себя. Будь внимательным к ней, не иди на поводу своих эгоистичных мужских инстинктов. Не действуй никогда нахрапом.

Авот когда у него в постели успели недевственницы побывать?! Об этом он мне не сообщал. И от меня у него были тайны, выясняется. Или не хотел делиться не очень важными для него событиями? Не хотел расстраивать? Но ведь самые первые отношения с девушкой, пусть даже не девственницей, разве это не важно для юноши? Странно... Может, отцу говорил? Но Марлен в тот же день рассказал бы мне.

Через неделю Жан поехал в Париж и позвонил мне оттуда.

– Ма, у нас с Аннет сегодня был потрясающий, просто улетный секс!

– А о защите вы не забываете, сынуль?

Я, конечно же, поспешила сообщить эту радостную весть его отцу.

– У нашего сына был улетный секс, потрясающий, с французской девочкой, которая досталась ему девственницей.

– Почему он об этом сообщает не мне, а тебе?

– Наверно, боится, что ты будешь завидовать. И до него дошло, кстати, почему мы по утрам подолгу мылись в ванной.

Магистратуру Жан окончил во Франции, женился на своей Аннет и остался жить в Париже. И пришлось мне и Марлену, как он говорил, на старости лет учить французский язык, чтобы иметь возможность общаться с невесткой и прочей французской родней, а потом и с внуками. Всё замечательно, только вот короновирус мешает нормально общаться. Конечно, мне хотелось бы, чтобы мой любимый сын был всегда рядом со мной! Но я не хотела мешать ему. Я хотела, чтобы он потом не жалел о несбывшихся надеждах, о потерянных шансах на счастье.

Русский язык Аннет и два маленьких красавчика, один черноволосый, другой рыжий, понимают и прилично говорят на нем. И казахскому языку Жан их тоже пытается научить. Дед и бабушка с ним чаще всего по-казахски разговаривали, поэтому он им хорошо владеет.

Если бы не моя бабуля, я бы, скорей всего, по-казахски не могла бы разговаривать. Из-за того, что с нами жили бабуля и жена ее среднего сына с детьми, я говорила с ними на родном языке. А за пределами семьи я говорила только по-русски. Мой родной язык в то время, как и другие национальные языки, был в загоне.

Бабуля моя умела мастерски пользоваться языком. У нее так здорово получалось острить, каламбурить – не речь, а яркий запоминающийся орнамент! Она так и сыпала пословицами, поговорками, учила меня скороговоркам, описывала свою жизнь в молодости, рассказывала сказки и всякие страшные истории о шайтанах и жезтырнаках. Ни разу не видела ее раздражённой. Когда её спрашивали, сколько ей лет, отвечала всегда: «Где-то около пятидесяти.» (Елудің аржақ бержағындамын) Прожила больше ста лет. Никак не могли мы подсчитать, ей сто два или сто три года. «Какая разница?! Всё равно меня никто замуж не возьмёт» – посмеивалась она.

В казахском языке слово «өкпе» имеет два значения – лёгкие (орган для дыхания) и обида. Пришла проведать бабулю дочь ее подруги. Пьют они чай, разговаривают. Бабушка интересуется её младшей сестрой: «Что нового у Айши?» «Не знаю, не общаюсь с ней. У меня на нее обида». Бабуля: «Скоро, наверно, конец света! Молодежь странная пошла: ни сердца у них нет, ни печени, ни почек, всё тело забито лёгкими!» (Бүкіл денесін толтырған өкпе!)

Чтобы считаться самой расторопной невесткой в ауле, бабуля, проснувшись рано утром, на рассвете открывала шаныраки всех юрт. «Кто сегодня утром открыл шанырак?» «Конечно же, Зульфия!»

Моя реакция: «Бабуль, ты бы лучше выспалась! Зачем тебе это надо было? Вставать на рассвете и носиться по всему аулу как заполошеной, и всё лишь для того, чтобы сказали: у Базарбая самая лучшая невестка!» Она: «Любила быть лучшей! Не в своё время я родилась! Появись я попозже, сидела бы сейчас в министерском кресле!»

Бабулька, бабулька, не смогла мне своей несгибаемой крепости духа, железной воли, кипучей энергии передать! Мама меня красотой обделила. Папа мозгов не додал... И снова я о своей никчёмности! Кто о чём, а вшивый о бане!

Дедуля, как я поняла, умер в расцвете мужских сил, и бабушке пришлось одной, защищая свой выводок, бороться со всеми напастями, которые сыпались как из рога изобилия в первые годы советской власти.

Глава 38. Какими бывают братья?

Глава 38

Какими бывают братья?

Асем

Бабуль,

почему ты называешь дядю Мейрама молочным братом? Какие братья вообще бывают? Кровные, родные, двоюродные, троюродные, сводные, еще какие? Вот у немцев и англичан нет такого множества названий для родственников. Очень удобно! А у казахов и русских в этих родственниках черт ногу сломит. Какие-то шурины, девери, золовки, свекровки, свояченицы, свояки, абысыны, бажа, боле, кенже, каины!

Ответ бабушки Асем

Асем,

брата называют еще единокровным, если общий отец, единоутробным, если общая мать, он может быть сводным, если он от первого брака отца или матери. Если люди договариваются о родстве, то может быть названый брат, а еще кровный – если проводят такой ритуал: будущие братья, обычно это, мне кажется, мужчины, калёным в огне ножом разрезали вену левой руки, а ранами крепко сопрокасались друг к другу. Могли ещё сливать кровь в чашу, смешивать ее с алкоголем и выпивать. Очень своеобразный обряд! Не буду кривить душой и уверять, что красивыый!

А Мейрам мне молочный брат, потому что, когда я родилась, у моей мамы совсем не было молока, и мама Мейрама, лежавшая в одной палате с ней, кормила меня. Потом она целый месяц жила у нас, потому что должна была быть под наблюдением врача, и ее не могли возить каждые два дня из ее деревни в город. Полгода она через день пересылала для меня через знакомого, работавшего в городе, бутылочки со своим молоком. А потом Мейрам стал прожорливей, и мне больше не доставалось ее молока.

Так Майра стала присылать через день две бутылки свежего кобыльего молока, у них ожеребилась ее кобылка с норовом. Меня выкормили на её молоке. Ты ведь слышала, наверно, что Мейрам называет меня иногда «Асау қыз» – строптивая девчонка, когда сердится на меня, уверяет, что выкормившая меня необъезженая кобыла передала мне свой буйный нрав. Хотя буйной я никогда не была, только иногда упёртой.

Таким образом, мама Мейрама была моей молочной матерью, а ее сын – моим молочным братом. Когда Марлен увидел Мейрама в первый раз, он удивленно спросил меня, откуда у меня уйсунская родня. Конечно, рядом с моим мужем, обладателем породистой физиономии, прокопченное солнцем лицо Мейрама кажется простецким. Но я его люблю сильнее, чем некоторых своих двоюродных братьев. Его родители и он для меня ничего не жалели, всем, чем могли, делились.

Твоя прабабушка не любила оставаться в долгу. Сам Мейрам, потом его сын и дочь во время учебы в вузе жили у моих родителей.

Однажды моей молочной маме Майре, когда она гостила у нас, стало плохо. Марлен был дома, он оказал ей помощь и предложил лечь к нему в отделение на обследование.

– Не беспокойся! Это мое обычное неважное состояние! – отмахнулась она, придя в себя.

И через год ее не стало. Её привезли, но поздно, Марлен уже не смог ей помочь. Я помню, как он, бледный, пришёл домой.

– Если бы её доставили хотя бы на час раньше! – виновато посмотрел он на меня.

– Успокойся! Ты же не Всевышний! Ты только его проводник! – пыталась успокоить я его.

Когда умерла моя мама, Мейрам приехал с соболезнованием. Высоченный, загорелый до черноты, подошел, обнял меня и заплакал: «Сестренка, теперь и ты круглая сирота, как и я!» У меня тоже полились слёзы. Кто-то из присутствующих не выдержал и прыснул от смеха – огромный детина, которому за пятьдесят лет, называет себя круглой сиротой!

А в родственных отношениях мы с тобой как-нибудь, когда будет время, разберемся.

Бабушка

Глава 39. Говорят дети

Глава 39

Говорят дети

Асем

Бабуль,

расскажи, какие смешные вещи говорили в детстве моя мама и ее братик.

Ответ бабушки

Асемик,

дети – удивительные творцы новых слов и интересных выражений. Твоя мама придумала одно забавное словечко. Было время, когда семечки не продавались в пакетиках, а ими торговали на улице старушки, стакан семечек стоил копейки.

Мой папа был большой противник лузганья семечек, купленных у каких-то бабуль. Безопасней, считал он, пол языком вылизать. Всё-таки я покупала иногда Дане семечки, мы их дома мыли, сушили, и только после этого Дана получала их. Однажды во время прогулки ей захотелось, чтобы я купила ей семечки. Подошли к старушке. У той мерный стакан был крошечный, как рюмашечка, а цена – как за нормальный стакан.

– Бабушка, а где Вы такой мизепендрический стаканчик достали? – спросила Дана.

С тех пор это слово стало употребляться в нашей семье.

– Мама, ты за нашей Мизепендрией присмотришь? – спрашивала я, оставляя Дану под присмотром мамы.

***

Как-то подслушала разговор Даны с подружкой. Та со знанием дела излагала теорию Дарвина:

– Получается, что все люди произошли от обезьян – и мои папа с мамой, и твои.

– Твои – как хотят, это их дело, а мои – нет!

Дома Дана задумалась, затем сделала важный вывод:

– У тебя есть папа и мама, значит, ты не от обезьяны. А вот у папочки нет ни мамы, ни папы, но есть волосики на груди и ногах. Наверно, он-то у нас как раз от обезьяны, она его родила, покормила немного, а потом ушла в зоопарк.

** *

Похоже, что Дарвин в нашей семье самый известный ученый. Дана как-то подвергла сомнению верность его теории. Мы утром зашли с ней в продовольственный магазин. В ожидании завоза сливочного масла столпились женщины, в основном старшего возраста.

– Мамуль, знаешь, кажется, Дарвин не совсем прав. Люди к старости постепенно превращаются в обезьян, а не наоборот. Видишь, старушки уже почти готовые сидят.

***

Когда Дане исполнилось пять лет, моя мама решила, что пора начинать ее учить музыке, и повела на прослушивание к знакомым преподавательницам в консерваторию. Они признали, что у девочки абсолютный слух, и мамины приятельницы, пианистка и виолончелистка, были готовы взять малышку в ученицы.

– Какой инструмент лучше выбрать? – спросила меня мама.

– Только не виолончель! Тягать с собой этот инструмент – то ещё удовольствие! Конечно, пианино! Тем более, что покупать его не надо, уже стоит многострадальный клавесин в вашей квартире.

Вдруг слышим, что Дана в уголке всхлипывает.

– Почему ты плачешь?

– Так вы хотите, чтобы я пианино с собой таскала?!

***

– Я буду знаменитым дирижёром, как Вероника Дударова, но кое-что придётся изменить. Я буду стоять позади оркестра на высоком стуле лицом к залу, чтобы все-все могли мной любоваться, а музыканты будут сидеть спиной к залу, – мечтала Дана. – Потому что главное в оркестре – дирижёр, а он почему-то спиной к зрителям.

***

Однажды пришлось взять ее на работу, мама была занята. Я повела ее в соседний кабинет к приятельнице, заведующей кабинетом, чтобы она посидела там, пока я проведу занятия в группах – две пары. Приятельница с лаборанткой пили чай.

– Садись, будешь пить чай с конфетами?

– Смотря с какими…

– А какие ты любишь?

– Мясные, птичьи и рыбные.

– Это что за конфеты такие?

– Мясные – «Красная шапочка», «Мишка косолапый», «Мишка на севере», «Тузик», рыбные – «Золотая рыбка», «Раковая шейка», птичьи – «Курочка-ряба», «Золотой фазан», «Гусиные лапки».

– Ну таких тут нет.

– Тогда – большое спасибо за приглашение, но пить чай я не буду.

Понятное дело, какие «Красные шапочки» на работе, если не празднование дня рождения, а обычный день, когда на столе то, что дома не съедается. Почему-то на работе всё расходится в улет.

***

Когда Дане было года четыре, она заказала бабушке шапочку с помпонами. В новой шапочке, стоя перед зеркалом, она, любуясь собой, изрекла: «Как всё-таки помпончики украшают и без того красивую женщину!»

***

По телевизору шла демонстрация фильма «Хождение по мукам». Я старалась не пропускать и смотреть все серии, так как играли хорошие актеры. Дана, к моему удивлению, тоже внимательно смотрела фильм. После просмотра последней серии она сказала:

– Странное название у фильма! По мухам так никто и не прошёлся.

***

Жанику было меньше трех, когда он достал с полки шахматы и захотел в них играть. В нашем доме глава семейства не очень любил эту игру, так как никак не мог победить меня, сидеть за шахматной доской с папой я не могла себе позволить из-за занятости, поэтому малыш не видел, как в эту игру играют.

– Пока рассмотри фигурки, я освобожусь, и мы с тобой поиграем, – сказала я. – Играют два человека, они расставляют фигуры, один играет белыми, другой – черными, и они по очереди ходят.

Возвращаюсь и вижу: мальчишка поставил доску на пол, расставил все фигуры на ней, взял в руки своего медведя:

– Ты ходишь! –Поставил его на доску, стал двигать его ногами. – Ты походил, теперь я хожу! – Взгромоздился на доску сам, стал топать, сбрасывая фигуры с доски. – Я победил! Ни одной фигуры не осталось!

Мой папа сделал из него очень хорошего шахматиста, он к десяти годам стал нашим семейным гроссмейстером. Я ему часто проигрывала.

***

Дана как-то перед восьмым марта оказалась со мной на моей работе. На кафедру пришла председатель профкома:

– Девушки, придумайте, что можно провести на праздничном мероприятии. Конкурс на лучшее кулинарное изделие уже объявила.

– Конкурс красоты за третье место! – подала голос Дана.

– А первые два места кому?

– Первое – мне, второе – Гульнарочке Ергазиевне!

– Ну ты, оказывается, от скромности не страдаешь!

– Подумайте сами, зачем мне в этой жизни лишние страдания?

Гульнарочка, молодая преподавательница, бесспорно, была первой красавицей не только на нашей кафедре, но, наверно, и во всем городе. Но разборчивая и не в меру строгая Дана дала ей только второе место, после себя.

***

Великим борцом за справедливость и равноправие проявил себя дядя Жан в четыре года. Мама лечилась на курорте, Дануля была в школе, Жаника негде было оставить. Пришла с ним на работу, оставила в своем кабинете и, приказав сидеть, рисовать, никуда не выходить, ушла проводить занятие. Вернулась после пары – ребенка нет!

Вдруг появляется проректор по науке с моим рыжеволосым сыном. В руках Жана большая коробка дорогих шоколадных конфет. У проректора, естественно, дешевые конфеты не водятся. Оказывается, мой сын спустился на второй этаж, где под нами находилась администрация. Ковровые дорожки винного цвета, массивные дубовые двери. Возмущенный, он вошел к проректору:

– Как Вы терпите это?

– Что?

– У мамы в кабинете простая, сразу видно, что дешёвая дверь, в коридоре нет ковров! Это же так нехорошо, совсем несправедливо! Как Вы это могли это допустить? Вы ведь тут самый главный!

– Ну не самый главный, но и не последний.

И пришлось проректору выслушать лекцию о социальной справедливости. И чтобы мама от отчаяния не плакала, что ей приходится гулко цокать каблучками и сидеть не за красивой резной дверью из дорогого дерева, пришлось ему откупиться коробкой конфет и обещанием, что и у мамы будут когда-нибудь ковровые дорожки или он прикажет убрать их в своем коридоре.

– Правильно воспитываете ребенка, Арман Алтаевна!

***

Жанику нужно сделать внутримышечную инъекцию.

– Мне в правую полупопию. И пусть укол сделает мама!

– Это почему? – удивляется отец.

– От мамы и за маму я готов перенести любую боль, не плачу и чувствую себя настоящим мужчиной.

***

Жаник, лапулька моя, еще и предельно толерантным был. Докладывает мне:

– Приходили к бабуле очень сильно взрослый мужчина с пожилой девушкой.

Мне становится интересно, какого возраста были эти странные люди. Выясняю у мамы: старичок и молодая женщина лет тридцати. Спрашиваю:

– Почему «очень сильно взрослый»?

– Потому что «старый» некрасивое и обидное слово.

– Почему «пожилая девушка»?

– Потому что видно, что пожила немало.

***

Марлен ошибся и купил Жанику к Новому Году не ту машину, которую сын заказал Деду Морозу. Пятилетний сын в расстройстве, старается скрыть досаду.

– Папа, я ведь в списке для Деда Мороза чётко написал, какая машинка мне нужна. А тебе я даже в магазине показывал её.

Вмешиваюсь я:

– Сынуль, у Деда Мороза столько заказов, что он мог и ошибиться! Мы исправим его ошибку. Я пойду завтра с тобой, и мы купим тебе то, что тебе нужно!

Выходя из комнаты, слышу, как он бурчит:

– Удобно, когда есть на кого свалить собственные ошибки!

На это реагирует Дана:

– Ты что, знаешь, что никакого сказочного Деда Мороза нет?!

– В прошлом году ещё догадался! Когда в него дядя Марат переоделся. Дяде Марату я шепнул, чтобы он особо не старался басом говорить, своим голосом – сойдёт.

– А почему маме сейчас не сознался в этом?

– Зачем ее расстраивать, если родителям нравится в эту дурацкую сказку играть?

***

Кстати, ты ведь тоже была великим словотворцем! Сказка в твоем пересказе:

– Жила и была принцесса очень скучно: ни концертов, ни балов, ни тусовок ей не разрешали посещать. Устав от таких невыносимых условий жизни, выбежала она на улицу и на всю мощь зарыдала. И вдруг видит: навстречу ей едет принц неотразимой красоты на белой лошади с яблоками. Принцесса от избытка чувств так в разные стороны в обмирок и упала! А принц подъехал и долгим тягучим поцелуем ее из обмирока вытянул. А потом яблоком угостил.

Бабушка

Думала, что достойную жизнь прожила, а, оказывается, есть много такого, что внучке рассказать не могу, чтобы растления малолетней не произошло, а вспоминать это ой как приятно.

Жанику исполнилось три года, Дане почти девять лет, и у них была привычка почти на рассвете прибегать и ложиться с нами в постель. Этим они нарушали наш утренний привычный и приятный ритуал. Пришлось припосабливаться к новым реалиям.

– Вы полежите, детки, почитайте, мы быстро помоемся, потрем друг другу спинки и вернемся, – говорили мы и исчезали.

– Почему бы им не ходить в ванную по очереди? – услышала я один раз размышления сына.

– Что же они будут бегать туда-сюда, – раздалось умное заключение дочери.

Данка вообще была очень разумным ребенком. Когда ей говорили, что она умница, она, поджав губки, сдержано поправляла – «я мудрица». Высшей похвалой от нее было: «Ты такой мудрый!» Или: «Ты такая мудрая!»

А однажды Жан выдал с гордостью гостям:

– Мои папа и мама такие чистюли! Они всегда по утрам запираются в ванной и трут друг другу спинки!

Гости смеялись.

– Замечательно, когда родители такие чистоплотные! И долго они трут друг другу спинки?

– Маме иногда полежать и доспать хочется, а папочка большой чистолюб, он прямо берёт маму на руки и уносит ее в ванную. Возвращаются чистенькие и довольные. Потому что чистота – это залог здоровья. Потом мы с папой идем на пробежку, а мамуля завтрак готовит. А в выходные дни она тоже с нами бегает, - продолжал выдавать важные семейные секреты мой сынуля. – Папа после пробежки снова в ванной душ принимает, но уже быстро, и никто ему спинку не трет.

Мне было так неловко! А мужа моего этим не прошибешь. Да и у мужиков ведь это даже показатель мужской удали, которой гордиться можно. А у женщин – даже не знаю, чего. После ухода гостей Марлен приобнял меня и сказал: «Не парься, им остаётся только завидовать, что мы с тобой ещё как молодожёны во время медового месяца.» Может, правда…

Дети мои очень разные. Дочь жесткая, резкая, самолюбивая, властная, а сын добрый, мягкий, миролюбивый, отзывчивый, дипломатичный. Но оба в одном похожи - честные, порядочные. Кажется, в шестом классе он вдруг устроился на работу дворником в нашем домоуправлении. Наверно, вместо какого-нибудь подснежника должен был работу выполнять. Ему выдали черный рабочий халат и метлу. Он их приволок в свою комнату. Еле уговорила оставлять эти ценности в прихожей. Провел опрос в семье: Какой подарок хочешь получить? Ребенок наивно мечтал одарить нас всех со своей первой зарплаты.

Месяц он отработал. Я зашла в домоуправление, оставила кассиру двадцатку, чтобы добавили к зарплате сына как премию за добросовестность, хотела добавить больше, но одумалась: тогда мой сынуля мог решить продолжать оставаться работником шарашки. Он страшно удивился скудности полученной за упорный труд оплаты, и мне пришлось провести с ним беседу, что в данный момент ему выгоднее заняться освоением скоропечатания, новых компьютерных программ, приведением в полный порядок в спортзале своих физических данных, чем тратой времени на чёрную и малооплачиваемую работу. Это гарантирует ему в будущем достойное место в обществе. Отец и я готовы это всё оплатить, он не должен чувствовать себя за это обязанным: это наш родительский долг. Вернуть его он может, когда мы станем, состарившись, немощными, будем получать нищенскую пенсию, которой будет хватать только на хлеб и воду.

Глава 40. Подарки и взятки

Глава 40

Подарки и взятки

Асем

Бабушка,

Хотела бы знать о твоём отношении ко всякого рода подношениям на работе. Когда это можно назвать подарком, а когда это взятка?

Ответ бабушки Асем

Асемочка,

вопрос очень щепетильный, трудный! И у меня очень серьёзное отношение ко всем подаркам, особенно близким людям. Я считаю, что подарок должен быть от души и с учётом вкусов, увлечений, потребности, желания человека, для которого он приобретается. Такой, чтобы не стыдно подарить и приятно получить.

Мне не нравится сложившаяся система обмена подарками у казахов. Мерзкая она! Дарят абсолютно ненужные этому человеку вещи. Поэтому подарки, которые не пришлись ко двору, делают новый круговорот. И бывают комичные случаи, когда человек, подаривший кому-то ненужную себе и ему вещь, получал ее назад в дар через пару лет совсем от другого человека. Честнее и выгоднее получить деньги в конверте.

Взятки мне никто никогда не давал, а подарки я часто получала такие, которые тут же на мусорку отнести хотелось. Вроде и отказаться и не принять подарок неудобно, но и вещь, как говорится, не уму, ни сердцу. Помнишь, это при тебе было: моя бездарная студентка припёрла мне после защиты диплома, который я ей, можно сказать, долгими часами диктовала, картину маслом кисти неизвестного и непризнанного художника с улицы Жибек Жолы. Она решила, что изысканной и капризной даме, какой она меня считала, нужно преподнести только произведение высокого искусства. В золоченой витиеватой раме изображен лоснящийся битюг-иноходец в тяжёлом беге по вольной казахской степи.

Девушка была уверена, что я оцепенею от счастья при виде этого шедевра. Ведь аульные казахи часто дают оценку вещам по их габаритам: чем крупнее – тем ценнее. Аул, как и деревню, из человека не вытравить! А на этом полотне лошадка была почти в натуральную величину! Девушка, слегка ошалевшая от собственной щедрости, попросила гвоздь и молоток, чтобы собственноручно прибить гвоздь для этого так называемого произведения живописи.

– Не надо в этой комнате портить стены, – сказала я. – Я найду ей место в другой квартире. Эта комната слишком мала для неё.

Не хотелось обижать девушку! Она ведь от чистого сердца хотела порадовать меня. Если бы сей шедевр был нарисован на хорошем холсте, я бы оставила его, чтобы позже, взяв самой кисть в руки, творчески «самовыразиться», предварительно сняв слой краски, нанесенной неизвестным мастером кисти. Но он использовал для своей мазни какую-то непонятную тряпку, поэтому я вечером вынесла это замечательное полотно на улицу и приставила его к мусорному баку.

Марлен взятки не принимает. При желании мог бы. Но от подарков, которые ему вручают благодарные пациенты уже после удачной операции, он не отказывается. Имеет, наверно, право. Не знаю. Я ведь сама с того света никого не вытаскивала, от смерти никого не спасала.

Глава 41. Сон и явь

Глава 41

Сон и явь

Асем

Бабуль,

Ты веришь в пророческие сны? Тебе они снились?

Ответ бабушки Асем

Асемочка,

верю. Мне снится обычно мой папа как раз накануне каких-то событий, не обязательно очень важных. И он всегда в курсе того, что мне предстоит, и дает совет, что мне делать. Один раз перед поездкой в Грецию он отговорил меня от нее. Оказалось, удачно для меня, что я не полетела. Из-за забастовки несколько дней участники этой поездки просидели в аэропорту. Все его советы были верными. Когда я сомневалась, подавать заявку на грант или не стоит, ехать ли на конференцию, во сне являлся он и давал верный совет. И сны были немного похожие один на другой.

Один вариант: я сижу в пустом темном зале, а папа за трибуной на ярко освещенной сцене, и мы с ним разговариваем.

Второй вариант: я снизу, а папа на вершине высокой горы в стеклянной телефонной будке, мы ведём разговор по телефону.

Третий вариант: папа за стеклянной перегородкой в белом халате с какими-то работниками, а я пустой части помещения. Папа подходит к перегородке, и мы разговариваем через нее. Он ко мне не выходит, и меня к себе не запускает. Мне так хочется обнять его, прижаться к нему, но мы никогда не соприкасаемся. Перед операцией я во сне увидела Марлена, твоего деда: он возился с моим сердцем, держал его в руках и кисточкой чистил.

Бабушка

Приснился странный сон: Марлен вскрыл мою грудную клетку и колонковой кисточкой осторожно проводил внутри левого предсердия разрезанного сердца.

– Зачем? – спросила я.

– Почистить надо.

– Моя четырехкамерная мышца не в порядке?

– Всё будет в ажуре! Приведу ее в порядок!

За завтраком, шутя, рассказала Марлену о дурацком сне. Раньше я его видела в разных эротических снах, видно, старость подкатывает, что стали такие непонятные, идиотские сны сниться. К моему удивлению, Марлен очень серьезно отнесся к моему рассказу, стал расспрашивать о моих ощущениях, состоянии в тот момент, когда снился сон.

– Собирайся, со мной поедешь!

– Это куда?! У меня на сегодня много планов! Куча дел!

– Планы подождут! И куча никуда не денется!

Не дав опомниться, затолкал в машину и повез в свою клинику. Повел на УЗИ и сразу же отвел в палату.

– Завтра срочно тебя прооперирую.

– Слушай, ты латентный потрошитель! У тебя явная профдеформация, поэтому тебе не терпится распотрошить, вскрыть меня! – яростно отбивалась я.

– У тебя миксома в левом желудке.

– Как это завтра?! Я не готова! У меня на днях защита моей докторантки! Я записалась на стрижку, и руки у меня не в порядке, на маникюр мне надо! На педикюр тоже не помешало бы!

– Ты, я уверен, замечательно свою докторантку подготовила! Защитится без тебя! Волосы и ногти подождут!

– Я не успею попрощаться с моим Рыжиком! – и ручьями полились слезы.

– Ты увидишь его после операции.

– А вдруг…?

– Никаких вдруг не может быть! Я сам тебя буду оперировать! Господа Паркинсон и Альцгеймер пока до меня ещё не добрались. Ассистенты у меня надежные. И замечательно, что ты рассказала мне свой сон!

– Да уж, пророческий сон…

– Ты ведь у меня тонкая, чувствительная, не то что я, неотёсанный чурбан.

– Ты не оставишь меня на ночь одну?

– Конечно, нет!

– Нет, иди лучше домой! Тебе нужно отдохнуть, выспаться. Я тут как-нибудь… Просто хотелось так много тебе сказать. Вдруг не успею…

– Говори!

– Я хотела сказать тебе спасибо!

– Это за что?

– За то, что ты был и есть! У Вероники Тушновой есть такие строки:

Шел дождь. Шиповник цвел. Метель трубила. …Я и тебя когда-то не любила. Где я была? Кто я была тогда?

Это про меня... Я была в каком-то другом измерении. Почти три года я была влюблена в русского парня из Ленинграда. Его отец погиб, и мать-еврейка решила эмигрировать в Израиль, чтобы оттуда переехать в Штаты. Кирилл с красным дипломом закончил ЛЭТИ. Это были очень красивые и, скорее всего, дружеские отношения. Он умница, очень обаятельный. Но ты же знаешь моего папу! Я бы никогда не вышла за Кира замуж, это я точно знала, даже если бы он остался в Союзе. Получается, что просто тянула время, дурила ему голову. Мне было с ним хорошо. Перед их отъездом я приезжала к нему в Питер. Я засиделась у него допоздна, и его мать предложила остаться ночевать у них. Я пошла в ванную, а когда вышла, услышала обрывок разговора. Кир спросил мать, зачем она постелила нам общую постель. «А зачем передо мной водевиль устраивать? Ты разве ни разу не спал со своей степнячкой?» – прореагировала она. «У меня с ней ничего не было!» – ответил он. «Ты, оказывается, лопух, сынок!» – засмеялась она. – Столько времени потерял!»

Он устроился на полу рядом с моей кроватью. Я вдруг спросила его: «Ты хочешь стать моим первым мужчиной?» Он сказал: «Нет. В данной ситуации – нет. Если бы ты предложила это два года назад, то пошел бы на это, в надежде, что это как-то подтолкнет тебя на решение выйти за меня замуж. Сейчас – нет. Ты ведь всегда такая трезвенькая, я прямо-таки удивляюсь твоему неожиданному порыву. Я же люблю тебя и не хочу, чтобы у тебя были сложности из-за меня в твоей дикой стране.» Это его фраза о моей трезвости и дикой стране немного покорежила меня. И мне пришла в голову мысль, что Марина Цветаева, утверждавшая, что влюбляешься только в чужое, а любишь – родное, права. Наверно, я привлекла его как экзотический цветок из дикой степи своей необычностью.

И всё, всё кончилось. Я получила от него два письма. Они шли по два месяца, дошли замызганными, прошедшими через много рук и глаз, заклеенными советским канцелярским клеем. Я ответила ему, что не хочу, чтобы его письма, предназначенные мне, и мои письма, которые я пишу ему, читали посторонние люди. Мое письмо вернулось назад. Оно было вскрыто, на конверте след от грубого сапога и написано, что письмо в грязном конверте, просьба переложить письмо в чистый конверт. Я переложила письмо в другой конверт и передала его знакомому немцу из ФРГ, чтобы он отправил его из Кёльна. Осталась тягучая боль, которая не проходила много лет. Ты как раз встретил меня в болезненный для меня период.

Из Москвы выжимала всё, что можно: музеи, выставки, театры, библиотеки, учеба, курсы, переводы, экскурсии. Правда, спорт забросила, он много времени отнимал. Гранит науки грызла с таким остервенением, будто на этом свете ничего вкуснее нет. Диплом с отличием. Оставили в аспирантуре. Мама стала меня донимать советами заняться поисками подходящего кандидата в мужья. А я как величайшую ценность хранила пачку писем Кирилла, накопившихся за годы нашей дружбы, перечитывала их каждый раз со слезами на глазах. В последнем письме он написал, что часто бывает в одном ресторанчике, где поет девушка, удивительно похожая на меня. И он ходит туда, чтобы просто смотреть на нее. Сколько их, этих на меня похожих девушек?

О чем я говорила? Это была какая-то фантомная любовь. Объекта любви давно нет, любви уже быть не должно, но есть жгучая боль от нее, и я страдаю от этого. Я уже замуж вышла, а по ночам мне Кирилл снился. Я поняла, что не могу оставаться, когда к мужу нет ни любви, ни уважения, только пренебрежение, и неприязнь к золовкам, отвращение и ненависть к свекрови. И повод нашелся. Ушла и встретила тебя.

Помнишь, я вышла в коридор, когда ты утром занимался с гантелями? Я залюбовалась твоим красивым телом. Мне захотелось к нему прикоснуться, прижаться. Ты был так хорош, что я глаз от тебя не могла оторвать. И губы твои показались мне похожими на чувственные губы древнегреческого бога Аполлона. Я представила себе, как ты целуешься. Потом стало жгуче стыдно таких крамольных желаний: вышла замуж за первого встречного, теперь захотела страстных объятий с другим встречным! Прямо скажем, прелюбодейства возжелала!

Я собралась незаметно уйти, но запуталась в нелепых штанинах чужой пижамы и упала. Досада на себя: надо же так некстати плюхнуться на пол! Будто специально! Ты выбежал, подхватил меня, комично болтающую в воздухе ногами, на руки, и я судорожно вцепилась в тебя и, знаешь, что я сделала? Незаметно лизнула твою кожу, чтобы почувствовать вкус твоего потного тела. Точно, «с ума схожу иль восхожу к высокой степени безумства». В школе это называлось «втюриться», а я ведь была далеко не школьного пубертатного возраста.

Ты избавил меня от наваждения, излечил от моей фантомной любви. Я, вернувшись от тебя в свою квартирку, достала пачку писем Кирилла, которые я любовно собирала четыре года и хранила в потайном отсеке, принесла медный таз для варенья, поставила на стол, пристроила в нём зажженную свечу и стала перечитывать письма, одно за другим. Письма любви, написанные характерным для него мелким почерком с сильным левым наклоном. А потом сжигала их, эти письма, и смотрела, как они ярко горят.

Ты меня застал за этим занятием: горело последнее письмо любви.

– Что это? – спросил ты.

– Половецкий ритуал, – ответила я.

– Я догадывался, что ты ведьма, – сказал ты.

Я была готова к новому отрезку жизни.

В самом начале нашего романа ты был не мужчиной, а облаком в штанах. Позже стало ясно, что и настырный ты, и самодовольный, и сверхсамодостаточный, и временами вредный – адаец, одним словом. Если нас сравнивать с музыкальными инструментами, то ты – это барабан или рояль, а я – виолончель или флейта. Ты, появившись в новом месте, сразу с шумом занимаешь собой всё пространство, я же стараюсь незаметно влиться в него и не спеша обустроить по своему вкусу.

Однажды, когда Данулю спросили, кто у нас в семье главный, она ответила, что главных в доме нет, у нас всегда идет борьба за власть. Хотя я никогда за абсолютную власть не боролась, я была только за равноправие. Удивляюсь, как нам удалось приспособиться друг к другу! Но как-то притерлись, видно, всё-таки была и помогала любовь. Была, конечно, ты же всегда знал или угадывал, что мне нужно, старался всегда доставить мне удовольствие, радость, был счастлив, когда это удавалось.

Знакомы ли тебе стихи Вероники Тушновой?

Сто часов счастья... Разве этого мало?

Я его, как песок золотой, намывала,

собирала любовно, неутомимо,

по крупице, по капле, по искре, по блестке,

создавала его из тумана и дыма,

принимала в подарок от каждой звезды и березки...

Спасибо тебе, родной, ты был и не в меру щедрым! Ты меня этим золотым песком просто засыпал!

А я что? Я была очень плохой матерью! Я любила сына сильнее, потому что он был от любимого мужчины. Дануле не говори это! Хорошо, что она внешне переняла красоту моей мамы. А вот характером она иногда мне напоминала мою стервозную экс-свекровь, что мне очень не нравилось!

И как жена, наверно, я была не очень хорошей. Помнишь, я, заподозрив тебя в измене, удрала в Москву, облив нашу квартиру хлоркой? Мне показалось, что вдали от тебя я смогу привести мысли и чувства в норму. Оказалось, что я неизлечимо больна тобой. Без тебя я не могу, без тебя я не я, кроме тебя, никто мне не нужен! Это же какое-то проклятие небес или всё же великий дар?

Прости меня, я часто вредничала. А ты, ты ведь стал моей дочери настоящим отцом. Ты подарил мне Рыжика! Если я его не увижу, ты ведь скажешь ему, как я его люблю, то есть любила? Пусть поцелует Чернулю и Рыжулю от моего имени. Анютке и Дане я заказала в подарок к Новому Году серебряные браслеты и перстни у ювелира, они мечтали о таких гарнитурах. Лежат в коробочках на книжной полке. Отдашь, когда Жаник с ней приедет на похороны. И пусть поделят все мои ювелирные украшения!

– Хватит соплей! Ты сама ему всё скажешь, сама Аннетке и Данке подаришь!

– Я самое важное не сказала! Я хочу, чтобы меня сожгли! Меня пугает мысль, что я буду лежать в темноте, гнить, и меня будут объедать могильные черви! Хочу легким дымком взлететь к облакам! Обещаешь?

– Не обещаю! Я старше тебя, поэтому должен уйти раньше. Ты будешь меня оплакивать и приносить цветы на могилу.

– А не вышло! Я тебя опередила! И не жди целый год, можешь сразу после сорока дней завести пассию или даже жениться. Я рекомендую тебе свою подругу, она недавно овдовела, удобно: живет в соседнем дворе, тоже зануда – как ты, и правильная – вроде меня. – Я всхлипнула, слезы полились ручьем. Помнишь стихи одного очень неплохого поэта, кажется, Шкляровского?

Я ливень пролью над твоею могилой…

А ты над моей не прольёшь.

Ты первой иссякнешь в пылающем небе,

Рванусь за тобою, звеня!

Но в клевере, в глине, в полыни и в хлебе

Ты разве дождёшься меня?

Два облака белых плывут по лазури.

Стоит ослепительный зной.

А может, и не было вовсе разлуки,

Невечной разлуки земной?

– Что это тебя на могильные темы потянуло? Ты всё успела сказать? Ты не пожалеешь, что сказала всё это? Берегись, если что-то утаила в глубинах своего сердца! Завтра ведь я доберусь до всех твоих секретных тайников!

Мысленно я подготовилась к смерти. Даже радовалась, что умру легко во время наркоза, без всякой боли и страданий. И как-то даже удивилась, когда очнулась после наркоза и увидела родное лицо.

– Я еще здесь?

– Куда же ты, дорогая, собиралась? В Москву или в Париж? Я тебя никуда не отпускал. Нам совсем немного осталось до золотой свадьбы! Хочешь ее зажилить, экономная моя?

– Так я не умерла? Неужели я доживу до глубокой старости?!

– Нам до нее ещё далеко!

– Что интересного на этом свете произошло, пока я прохлаждалась?

– Докторантка твоя с блеском защитилась. Рвалась рьяно к тебе. Я её слегка притушил. Едем сегодня с Данулей встречать почти всё святое французское семейство. Родительница Аннет тоже решила тебя навестить. Отец остался отрабатывать последние дни, хочет передать фирму зятю, то бишь нашему сыну, а сам уже пойдет на покой.

– Ой, я же как распластанный цыпленок-табака в коматозном состоянии! Даже на бок повернуться не могу! Наркоз из моих мозговых извилин все французские слова вышиб! Я табула раса! Жестами буду объясняться.

– Цыплёночек мой, мне придётся тебя оставить. Побудешь для надёжности в реанимации. Ночевать буду с тобой, приеду после того, как встретим и устроим французскую гвардию. Отправлю помощницу Дане, чтобы приготовили комнаты для гостей. Продукты закуплю. Поздний ужин приготовлю собственноручно. Завтра заберу тебя домой.

– Но ме кита па, Марлен!

– Мне надо! Жизнь продолжается. Ещё не финита, до неё ещё далеко!

Боже мой, я в своей девичьей квартире! Как я её люблю! Днём в отцовской квартире, в которой сейчас живёт семья Даны, настоящий цыганский табор: шум, гам, болтавня на четырёх языках. Я уже могу самостоятельно вставать, перемещаться. Стараюсь быть подольше с Аннет, Жаннет и со всем молодняком. Жанику приходится исполнять функции переводчика, когда мы начинаем обсуждать серьёзные темы: работа, политика, ковид, бизнес, здоровье. Когда я устаю, царственно удаляюсь в свою квартирку напротив.

Сегоодня Марлен пригласил своих именитых однокурсников, чтобы они оценили моё физическое состояние.

– Марлен, тебе надо было нас в клинику пригласить, там ведь аппаратура под рукой, - говорит Вячеслав Игоревич, которого я знаю почти 50 лет, но никак не могу запомнить, он Пак, Ким или Ли. Почти все корейцы, с которыми я знакома, только с такими фамилиями. Хорошо, что мне не нужно к нему официально обращаться!

Я лежу на спине. Пальпация, перкуссия, проверка всевозможных рефлексов, прослушивание фонендоскопом и стетоскопом. Дышу, задерживаю дыхание, открываю рот, показываю язык…

– Марлен, какая удивительная сохранённость! – с восторгом обращается к мужу Мария Николаевна.

Мне прямо не по себе становится! Будто я кусок говядины, который забыли сунуть в морозильник и оставили на ночь на окне. А утром нашли – мухами не обсиженную, дурные запахи не издающую.

– Хватит обо мне в моём присутствии говорить как о куске сырого мяса, который забыли положить в морозильник! – Не выдерживаю я. – Мне ещё до ста далеко!

– Я не хотела Вас обидеть, Арман Алтаевна!

– Мария Николаевна, неужели Вам трудно было сказать: «Твоя жена ещё вполне достойно выглядит, Марлен!» Очень неприятно звучит! Я себя прямо-таки пациенткой из рассказа Зощенко почувствовала. Это официальный медицинский термин или Ваша находка, Мария Николаевна? Никогда раньше не приходилось слышать.

– Не всем везёт в Вашем возрасте на 15 лет моложе выглядеть, поэтому редко кому это говорим!

Марлен уводит своих однокурсников в гостиную, я остаюсь лежать в кровати. Пьют, едят, гогочут. Пусть поговорят, им весело, есть что вспомнить. А мне что делать? Приказано жить! И я сейчас живо встану и пойду в цыганский табор в квартире напратив!

Жить – так жить на всю катушку! Ай, нанэ, нанэ, нанэ, нанэээ!

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ