
Три ведьмы на Бабушкинской
Старый московский дом болен. Не плесенью, не трещинами и не плохой проводкой — хотя и этим тоже. Он болен тем, что люди годами оставляли в нём всё, с чем не хотели разбираться: страх, злость, горе, одиночество.
Он посмотрел на написанное и вдруг понял, что это тоже работа.
Читать фрагмент
Читать ещёГлава 1Лифт остановился на шестом сам.В прихожей было ещё темно от вечернего света: солнце уходило за соседний корпус, оставляя на стене узкую медную полосу, похожую на след от горячего ножа. На тумбе лежали ключи, квитанция за электричество и список покупок, написанный неровно, на обороте старого чека: молоко, творог, хлеб, земля для цитрусовых, палочки, каркаде.Каркаде можно было не покупать. В кухонном шкафу стояла почти полная коробка, ещё одна лежала в запасе, но Фёдор всегда брал новую, если видел хорошую. В этой привычке не было логики, зато было спокойствие. Красный кислый чай, стеклянный чайник, чашка у окна, лимонное дерево рядом — маленький порядок, который держал квартиру лучше любого ремонта.За дверью звякнуло.Не хлопнуло, не скрипнуло, не кашлянуло трубами, а именно звякнуло: коротко, ясно, как будто кто-то тронул ногтем край тонкого стакана.Он поднял голову.Лифт.В их доме…
Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.






Комментарии 0