Три цвета Судьбы

Глава 1

«Три цвета счастья»

Глава 1

Жили-были три сестры. Три похожие, но такие разные девочки. Внешне они, конечно, были очень схожи между собой. Все трое унаследовали свои данные от матери: светлую кожу и голубые глаза, высокий рост и хорошо слаженное телосложение. Вот только младшенькой достались от отца – темные волосы, вместо светлых, да ямочка на подбородке, что отличало ее немного от сестер.

Что же касается характеров, то, о-о, они были не похожи между собой абсолютно. Старшая всегда была послушна, трудолюбива и никогда не перечила родителям. «Вот бы и другие дети были такими же! – часто говорили знакомые этой семьи. – Марта, такая умница! – Да, верно, не то, что эта Лиана!»

Средняя, та самая - Лиана, была сорванцом и непоседой. Она не могла усидеть на месте ни минуты! Ее внутренний маячок, будто нашептывал ей, где находятся неприятности, и она следовала его указаниям. Сколько родители не пытались ее обуздать, но все было зря! Она просто не могла сидеть на месте спокойно. Зато Марта всегда знала, где она и что с ней, а самое главное, где ее можно отыскать. Она шестым чувством могла понять, что с ее любимыми сестричками происходит, для этого ей не нужно было даже быть с ними рядом. Отец называл это внутренним компасом и говорил, что это их фамильная черта – следовать внутреннему голосу.

Младшенькая же – Катарина, любимица всех, была тихим и спокойным ребенком, но только до тех пор, пока ей вдруг чего-то не хотелось. А бывало это частенько. Она была, прямо скажем, избалованным ребенком. Ну, а чему, собственно, удивляться – она самая младшая в семье: всеми любима, и всеми оберегаема. Над ней всегда был присмотр кого-то из старших. Поэтому так озорничать, как Лиане, ей было не позволено. Да это было и не в ее характере, если честно.

Отец девочек по образу жизни был искателем сокровищ, а по профессии - торговцем. А продавал он самые лучшие ткани, какие только можно было найти на всем побережье Саркасского моря. Дела у него, впрочем, всегда шли хорошо, семья не знала недостатка в чем-либо. Он был везучим человеком, с цепким взглядом и сильной интуицией. Чем поражал многих, и из-за чего он приобрел добрую славу среди обычных горожан, а также немалую зависть среди коллег. Он был искренний и добрый человек, а потому всегда готов был прийти на помощь, и поделиться тем, что у него есть: будь то совет или же деньги.

Тихо и размеренно протекала их спокойная жизнь: мама занималась детьми, дети занимались учебой и играми, а отец занимался работой. Но вскоре мать сильно заболела, и их жизнь изменилась навсегда. Им всем пришлось быстро повзрослеть. Господин Борбит - отец семейства, не мог теперь надолго оставлять свою семью и уезжать далеко от дома. Марта, которой исполнилось тогда двенадцать, взяла на себя почти все обязанности по дому, на Лиану легли заботы за младшей сестрой Катариной, которой тогда исполнилось всего четыре года. Ну, а Катарина быстро поняла, что криками и истериками не добиться того, чего желаешь. И вскоре стала послушным и милым ребенком. Всем приходилось не просто.

Так продолжалось несколько месяцев. Но вскоре мать умерла, и их жизнь изменилась еще больше.

Похоронив жену, господин Борбит не смог дольше оставаться дома со своими детьми. Ему нужно было восстановить свое финансовое положение, которое сильно пошатнулось вслед за здоровьем жены. И восстановить свою репутацию продавца, привозящего только самый лучший товар. Он уехал на торговом судне, которое отправлялось в соседнюю страну. Товары, привезенные оттуда, ценились и продавались дороже местных. Это была опасная затея, но он рискнул, и выиграл! Дела пошли в гору. Они снова встали на ноги, им больше не было так тяжело, как тогда, когда мать была привязана к постели.

Несколько лет кропотливой и изматывающей работы и отец семейства не просто смог вернуть свое прежнее состояние, но и приумножить его. В нем кипело желание заполучить состояние в три раза больше, чем у него было. А посему, он вновь решил отправиться в плавание, но на этот раз он задумал поехать не просто в другую страну, а чуть ли не на другой конец света, где, если верить рассказам, ждут несметные сокровища!

- Что вам привезти, мои дочери? – спросил господин Борбит.

- Привези мне, сладости, - выпалила Катарина, едва дождавшись вопроса, - но, чтобы они были вкусные-превкусные!

- Как скажешь, моя принцесса! – ответил отец, нежно посмеиваясь над горячностью девочки.

- А мне нарядов! Чтобы красивые были только. Смотри, чтобы у платья быть воланчики, а у платка – кружева! А никак в прошлый раз. Ты все напутал, и я не могу носить теперь те наряды! – сказала капризно Лиана, когда отец спросил и у нее.

- Понял и записал, - ответил, ухмыляясь, господин Борбит. - А тебе, что привезти, моя хорошая? – спросил он у Марты.

- Ты главное – себя привези, отец! – со слезами сказала Марта, - ТЫ нам нужен, а не твои подарки. Поезжай, но обратно привези СЕБЯ в целости и невредимости.

- Об этом можешь не беспокоиться! – шутя, ответил он. – Главный заказ – это я. А что еще ты хочешь, моя прелесть? Может вкусненького, как наша пышечка Катарина, или нарядов, как наша строптивица Лиана?

- Ни того, ни другого мне не нужно, - ответила ему Марта и услышала громкое сопение обеих сестер, которые обиделись на слова батюшки, что он высказал им, смеясь и не зная, как ранят подобные слова двух, еще не зрелых, и не верящих в свою красоту, девушек. Тем более услышать такие слова от того чье мнение важнее остальных.

Но, не обратив внимания на то сопение, Марта продолжила:

- Привези для Катарины полезные сладости, раз она их хочет, а вместо нарядов ты Лиане привези ткани, да чтоб тоже оказались полезными и пригодились бы и в хозяйстве, и в жизни, да прослужили бы не один год.

- Хм, - задумался отец, – полезные, и служили бы не один год. Про сладости я понял, а вот ткани…

- Но… Батюшка! – воскликнули хором девочки, обидевшись, в свою очередь на сестру, которая не хотела того же, что и они, а была всего лишь практичной молодой хозяйкой. В свои-то юные годы.

- Хорошо, ты права, - сказал, наконец, он. – Принимается, это верное решение. Все должно приносить пользу!

Она выдохнула с облегчением, потому что не верила, что отец прислушается к ее словам. Как это бывало, когда она говорила, что у них уже достаточно средств к существованию, а большее – это уже роскошь. Она не желала быть, словно, вещь на базаре, объектом пристального внимания. Как те же самые ткани, что лежат на прилавке отца и ждут, когда их купят. Ни для себя такого не хотела, ни тем более для сестер. Да и девочки слишком юны, могут зазнаться и повестись на уловки нечестных ухажеров. А потом будут мучиться и страдать. Такой участи не желала ни она, ни мать, поделившаяся с ней житейской мудростью, покуда была еще жива.

- Скажи мне, доченька, еще только одно, - сказал отец, - каких цветов должны быть эти ткани? – спросил он, не слушая возражений других дочек.

Не сразу, но она ответила:

- Цвета, которые должны быть в доме каждой девушки! Голубое - чтобы юная дева, надев платье этого цвета, была бы похожа на весну, и могла предстать перед женихом, как безоблачное небо, без единого пятнышка на репутации. Белое - чтобы покрывало тело и голову невесты, как зима, нежно укрывающая землю, от холода и стужи, будто - скатерть или же платок матери, оберегающий и благословляющий свою дочь. И, наконец, красное - чтобы показало достаток замужней женщины, как лето и осень с его ярким солнцем и обильным урожаем, да щедрыми дарами, будто девушка сама уже стала матерью, накрывающей скатерть для собственной семьи.

- Голубое, белое, красное. Я понял. И даже не перечу, – ответил батюшка. - Но из какого материала должны быть эти ткани?

- Это ты решай сам, - сказала ему Марта. - Но только прошу, не скупись, они должны быть крепкими и прочными, дабы годы не съели наше преданное.

- Все выполню! Все! И тебе, моя крошка-картошка, - обращаясь к Катарине, ответил отец, - куплю самые лучшие вкусности, какие только существуют в этом мире! Но такие, чтобы и ты не поправилась, и тебе бы понравилось, - шутя, добавил он, целуя ее в макушку.

- Спасибо, папочка! – сияя, успокоилась младшенькая.

- И для тебя, я куплю, что ты велела, моя лягушка-царевна! – взяв Лиану за руки, и целуя ее ладошки, сказал отец. - Я обещаю самый лучший платочек с кружевами, а еще, дай-ка подумать, привезу-ка я тебе зеркальце. Только не забывай смотреть не только на себя, но и на мир, моя девочка. Особенно на тех, кто рядом с тобой.

- А для тебя, мое сердце, я сделаю особенный подарок, я обещаю вернуться живым. – Обернувшись к Марте, и обняв ее за талию, сказал отец. - Да купить самые лучшие ткани, что есть на свете! Но, может быть, ты хочешь, что-то и для себя? Забота о других – это хорошо, но и о себе тоже нужно помнить. Что бы хотела твоя душа?

- Моя душа, - смущенно ответила Марта, подумав немного, она проговорила, - я бы хотела шкатулку, чтобы хранить там свои воспоминания, и гребень для волос, - смущаясь, призналась Марта. Раз ты спросил, что я хотела бы для себя. Единственное, чем я горжусь – это мои волосы. И я любила, когда мама их мне расчесывала.

- Ты так на нее похожа, - ответил отец, в глазах которого мелькнули слезы, - и с каждым годом, девочки мои, все вы вместе напоминаете мне ее все больше и больше.

Грустно вздохнув, он сказал:

- Будет, все будет! Привезу все, что вы заказали, и быть может даже больше.

А затем он ушел.

Это был последний раз, когда они виделись с ним. Он не сдержал главного своего обещания, зато в полной мере выполнил все остальные.

Глава 2

Беда – вежливый гость. Она всегда стучится в дверь, перед своим приходом. Но порой мы не слышим ее стук. Но не сейчас, сейчас она дала время, чтобы ей открыли.

Звонок от входной калитки очень хорошо слышен во всем доме. Поэтому, когда он раздался, все девушки слышали его, так как находились в нем. Они очень ждали возвращения отца, а потому старались чаще бывать дома тем более, что знали о скором его приезде. Об этом говорил весь их приморский городок, растревоженный словно улей, известием о возвращении корабля из дальнего плавания. Потому как таких смельчаков как господин Борбит нужно было еще поискать, и всем не терпелось узнать, что же он привез с собой на этот раз из путешествия.

Девушки выбежали на встречу, и остановились, не добежав до цели, до калитки, так как увидели вместо отца другого человека – господина Имара. Это был еще один известный и уважаемого делец в городе, имеющий магазин с драгоценностями. Они вместе с господином Борбитом отправились в это дальнее путешествие. Но вернулся господин Имар в этот раз один.

Обеспокоенные сестры, конечно же, пригласили его в дом и, естественно, задали самый важный вопрос: где их отец.

- Прошу примите мои самые искренние соболезнования, госпожа Марта, госпожа Лиана и госпожа Катарина, – с учтивостью ответил господин Имар. Ваш батюшка скончался на обратном пути плавания. Нам не удалось его спасти.

Девушки ахнули, и если бы не сидели в этот момент на диване, о чем заблаговременно просил их сделать господин Имар, то непременно свалились бы на пол от таких известий. А неожиданный гость продолжил после того, как дал им возможность немного прийти в себя.

- На обратном пути ему стало нехорошо, и вскоре у него началась лихорадка. Мы пытались его лечить, вот только через несколько дней поняли, что обратно в наш славный городок Тураск он не вернется. Плавать нам предстояло еще по меньшей мере не одну неделю, так как его болезнь проявилась вскоре после отплытия, поэтому, чтобы не погибла вся команда, нам пришлось проститься с ним там же в море. Но он успел перед своей кончиной оставить распоряжения. Все его вещи находятся у меня, как и его последняя воля, которую я уже передал нотариусу. Что касается вещей, а также товара, купленного им, то их доставят чуть позже. А пока я должен выполнить последнее обещание, данное мной другу. Это то, что он просил передать лично вам - письмо, написанное с его слов.

И передав его, он удалился, чтобы оставить девушек втроем попрощаться с отцом.

«Мои девочки, милые мои!

Я не знаю, смогу ли я сделать все, то, что обещал вам! Признаюсь, вам в свои последние минуты, Вы – лучшее, что было в моей жизни. Я очень любил вашу мать, и также сильно люблю Вас. Но, глядя на вас, я будто видел ее, как в отражении. Все самое лучшее, что было в ней, передалось и вам. Я так любил ее. Поэтому, я не мог подолгу оставаться дома, поэтому я так стремился уехать. Марта, теперь, я думаю, честно ответил тебе на вопрос, почему я уезжаю, и не могу остаться. В этом я впервые признаюсь не только вам, но и себе тоже. И за это я прошу у Вас прощения, как попрошу и у нее. Скоро я встречусь с ней, я чувствую это. Не плачьте, мои дорогие! Мы будем присматривать за вами вместе, помните: вы не одни. Мы всегда будем рядом с вами. Не забывайте, что главное – это семья, заботьтесь и любите друг друга!

В своей последней воле, я также попрошу еще об одном: чтобы вы оставались жить втроем, до тех пор, пока каждая из вас не выйдет замуж и не покинет отчий дом. Он же останется той, кто позже всех пойдет под венец, и, я надеюсь, приведет своего мужа в наш общий дом, в свою очередь, сделав из него свое собственное счастливое семейное гнездо, и воспитает в нем своих детей. Все имущество будет поделено между вами тремя поровну. У меня будет еще одно пожелание - не потратьте все до замужества. В остальном, поступайте, как пожелаете нужным!

Катарина, крошка моя, не будь такой плаксой. Ты, моя девочка, вырастешь прекрасной женщиной, доброй, отзывчивой и смелой, но не доводи своего мужа упреками, умоляю тебя, а то, не ровен час, сбежит! Знаешь, порой нужно проявлять и женскую терпимость, и мужскую решительность. Но только вовремя и к месту.

Лиана, цветочек мой, ты так быстро выросла, что я не успел заметить, как это произошло. Я верю, что ты так же, как и твоя мать будешь прекрасной женой и, однажды, станешь прекрасной матерью! Но постарайся умерить свою гордость. Никогда о ней не забывай, но держи ее в уезде, если позволишь ей управлять своей жизнью – добра не жди, – не то останешься, в итоге, одна!

Марта, мой первый лучик солнца, я прошу у тебя прощения за то, что забрал твое детство. Я уже знаю, какой ты стала, и скажу тебя прямо - ты прекрасна. Не изменяй себе никогда. Ты ведь знаешь, что цветам в саду тоже может быть холодно и одиноко. Не суди слишком строго, тех, кто ошибся. Кто не ошибается – тот не живет. Помни, идеалу тяжелее всего, его корона слишком тяжела, чтобы ее носить, да и наклонять голову не просто, чтобы прислушаться к тем, кто находится ниже. Иногда опускай голову, но не склоняй ее ни перед кем.

Любящий вас, отец».

Прочитав письмо вслух, они долго и горько плакали. Но прошло время, и они успокоились. Невозможно быть несчастными все время, как и быть счастливыми тоже. Горе и радость идут по кругу, сменяясь, будто в танце - в этом и состоит наша жизнь. Если Вы не чувствуете ни того, ни другого - «проверьте» свое сердце, и ответьте честно на вопросы: вы еще живы? Тогда, что же, по-вашему, не так?

***

Как и обещал господин Имар, вскоре привезли все вещи их отца. Ткани, купленные им, лежали в сундуках, а личные вещи в дорожной сумке, как и небольшие предметы, обернутые лентами: красной, синей и белой.

Девушки достали свои подарки, и слезы снова покатились по их щекам. Он действительно купил то, что обещал: рахат-лукум в маленьком ларчике – для Катарины; красивый белый узорчатый платок с кружевами – для Лианы; резную шкатулку с гребнем – для Марты. И подпись на стенках или внутренней части каждой вещицы – «моей доченьке».

Помимо этих вещей им в дом доставили еще много товара, которыми отец собирался торговать. Но один сундук отличался от остальных и видом, и весом, как было сказано – он предназначался лично им. В нем девушки нашли чудесные ткани трех цветов: голубого, белого и красного.

Но записки внутри, кому и какой цвет принадлежит - не было. Они посмотрели везде, все вещи, все записи. Но так ничего и не нашли. Ответ на загадку дал господин Имар, он же и сказал, что собственными глазами видел, как их отец совершал эти покупки. А посему:

- Это, - показывая на голубой муслин, сказал друг отца, – для младшенькой – Катарины. – Ваш отец сказал, что он подойдет к цвету ее глаз лучше всего, и она будет прекрасно в нем смотреться.

- Это, - указывал он на белый атлас, - для Лианы. Когда ваш отец его покупал, то сказал, что уверен, будто она первая выйдет замуж. А Катарина сможет надеть свое платье на ее свадьбу, и непременно, найдет в нем жениха и для себя.

- А это, - жестом указывая на третью ткань – красный бархат, - это для вас, госпожа Марта. Он говорил, что как только увидел этот отрез, то будто увидел в нем именно Вас. И что вы будете в нем великолепны. А еще, я думаю, он полагал, что Вас не смутит этот цвет, когда вы наденете его на свадьбу сестры, и что он только подчеркнет вашу красоту.

- Это точно? То, что Вы сказали – это все слова отца? – спросила Марта. – Вы не перепутали имен.

- Да, как это возможно? – удивился господин Имар, – я же знаю вас больше десяти лет, как и вашего отца. Перебравшись в Тураск, вы стали первой семьей, с которой я познакомился. Вы выросли на моих глазах. Я видел, как вы, Марта, уж простите меня, стали взрослой девушкой, а уже вон и Лиану, хоть сейчас замуж выдавай! Уж ваших-то имен я бы не за что не перепутал, хоть ночью разбудите - я с закрытыми глазами скажу: кто есть кто.

- Да, вы правы, простите, – сказала грустно Марта, - спасибо, что все объяснили! И смогли передать все вещи нашего отца. Мы вам признательны.

- Мне действительно очень жаль, - ответил он, - я действительно, соболезную вашей утрате! Вы знаете, что мы с госпожой Имар всегда готовы поддержать вас в чем бы то ни было. И вы смело можете к нам обращаться в любое время дня и ночи!

Глава 3

Как только за господином Имаром закрылась дверь, то первое, что услышала Марта, это спор Лианы и Катарины.

- Это мое! Мое! – кричала Катарина.

- Но мне это нужнее, чем тебе! – в ответ ей кричала Лиана.

- Что здесь происходит? – спросила, вошедшая Марта.

Со слезами на глазах Катарина сказала:

- Лиана хочет забрать мой цвет. Мне его папа привез, а она хочет забрать его себе! Это не честно!

- Но ведь он мне нужнее, я старше тебя. Куда ты его наденешь сейчас, глупая!

- Я не глупая! – обливаясь слезами, сказала Катарина, подбегая к старшей сестре.

- Правда, Лиана, не нужно обзывать Катарину такими словами. И вообще, ты не можешь забрать то, что привез ей отец. Это ее подарок, и уже можно сказать наследство. Так велел отец.

- Но это неправильно! - крикнула Лиана. – Если я первая должна буду выйти замуж, как он написал, то, конечно же, сначала должна буду найти жениха. И пойти с ним на свидание. А в чем я пойду? Все мои наряды для этого не годятся! Мне нужна вот эта ткань - платье из синего муслина. Я сама его сошью, у меня это лучше получается. И как ты там говорила: оно будто весна. Так вот этот материал мой, я возьму оттуда немного, остальное верну Катарине и тебе, Марта, наверняка что-нибудь то и останется!

Обидевшись, как и Катарина на слова сестры, Марта ответила ей:

- С чего это ты так решила? Я старше, следовательно, это мне сначала нужно ГОЛУБОЕ платье, затем белое, и уже потом, когда ты или Катарина соберетесь выйти замуж – красное.

- Голубое мое, - рыдая, произнесла Катарина.

- Но отец сказал, что… - продолжила спор Лиана.

- Я знаю, что сказал отец, сама читала вслух письмо! – жарко ответила Марта. – Но где это видано, чтобы младшая сестра выскочила замуж быстрее, чем старшая!

- Но так у меня больше шансов, ты-то все время дома сидишь, взаперти, будто старуха! И ни на кого не глядишь, как же ты жениха отыщешь, разве что он сам к тебе придет, и будет просить твоей руки! А мне что все это время дома сидеть? Как ты? В четырех стенах!

- А кто виноват в том, что я все время дома? И до сих пор не вышла замуж? – сказала, в сердцах, Марта, – я одна тяну и дом, и вас двоих! А помощи от вас никакой! Ты уже взрослая, могла бы и помочь! Я в твоем возрасте уже заменила маму!

- ЕЕ никто не замениииит! Никто! – крикнула Катарина, оторвавшись от сестры и убежала из комнаты.

Девушки быстро поняли, что сказано было слишком много лишних слов, тем более при ребенке. Они никогда не выясняли отношений друг с другом, но обе обижались одна на другую из-за непонимания и молчания.

Девушки решили, не сговариваясь, догнать Катарину, выбежавшую, к тому времени, на улицу. Вот только им пришлось разделиться: Марта побежала за ней в сад, а Лиана - к калитке, в которую позвонили в тот момент, когда они обе уже бежали вслед за сестрой.

На пороге стоял красивый молодой человек. По его внешнему виду можно было судить, что он прибыл издалека. Весь его вид говорил об этом: его костюм, прическа, цвет кожи, а точнее, сильный загар на лице и руках! Сердце девушки, при виде него, зашлось бешеным стуком, из-за чего первых его слов она не расслышала. Поэтому ему пришлось повторить их дважды:

- Мне сказали, что в этом доме я смогу найти дочерей господина Борбита. Это ведь вы?

После одобрительного кивка он продолжил:

- Я искал дочерей этого почтенного господина. Так случилось, что я отправился в этот далекий путь вместе с ним, на том самом корабле, на котором он приехал в мою страну. Немного помолчав, он продолжил: господин Борбит, был хорошим человеком, примите мои соболезнования. Я прибыл вместе с ним, но понимал, что появляться в вашем доме в тот же день, что и печальные новости, будет плохой затеей. Но все же я должен был исполнить то дело, ради которого так долго добирался сюда.

Видите ли, господин Борбит был моим покупателем, очень хорошим покупателем. У меня он приобрел прекрасные ткани, три рулона великолепных материй, но заплатил за них слишком дорого. Я и мой отец хотели вернуть в тот же момент часть тех денег, что он уплатил, и взять только реальную плату за них. Мы честные люди, нам чужого не надо! Но он отказывался принять деньги обратно, поэтому я должен был последовать за ним, пока не верну долг. Так велел мне мой отец! Тогда господин Борбит, смеясь, ответил, что примет деньги только в своем собственном доме, но прежде, чем я смогу вернуть ему их, я должен буду взглянуть на его дочерей и ответить ему: достойную ли плату он заплатил за эти три куска ткани, которые будут украшать его дочерей. И если вы покажетесь мне не такими прекрасными, как мои материи, то тогда он возьмет деньги обратно. Поэтому я решил уточнить, хотя и сам вижу, что вы дочь господина Борбита? Но которая из них?

Не сказав ни слова, девушка разрыдалась перед незнакомцем, от избытка чувств, и накопившихся эмоций. Она плакала из-за ссоры с сестрой, из-за рассказа незнакомца об ее отце, и из-за всего того, что не могла бы выразить словами, но чувствовала своей душой. Только тогда она поняла, как отец ими дорожил, и любил. И вовсе он не считал ее лягушкой, как она думала, из-за слов сказанным им перед отъездом! Совершенно забыв, что после слова лягушка – было еще слово принцесса, которым он также назвал ее.

Молодой господин растерялся от такого поведения, и не знал, как ему следует поступить. Он хотел приободрить несчастную девушку, но не знал, что лучше подойдет: вручить ей платок или может приобнять в утешение? Но лучшее, что он мог придумать, это сказать:

- Не плачьте, прошу Вас, Марта! Вы ведь Марта? Ваш отец описывал Вас, как самую красивую…

От такого заявления Лиана даже перестала плакать, а потом, рассердившись, сначала на гостя, а затем и на сестру, выкрикнула:

- Я не ОНА! Я не хочу быть как она! Не хочу, чтобы нас все сравнивали! Я другая! Как бы я хотела оказаться там, где никто, никто не видел ее, и нас вместе. Чтобы оценивали только меня! И чтобы кто-нибудь видел только меня и никакого больше.

Развернувшись, она убежала, не дав гостю и слова, чтобы оправдаться. Он был растерян из-за случившегося, а потому остался стоять на месте, не зная, что лучше предпринять. Он всегда думал, что прежде, чем что-то сказать, нужно взвесить свои слова, а уже потом говорить. Ведь он был торговцем, и знал подход к покупателям. Но когда в дело вступает женщина, то тут сам черт будет, словно, слон в посудной лавке, тем более, если эта женщина так расстроена. А он видимо, сказал что-то не очень приятное. Но что именно?

Хуже всего для него было то, что он так и не узнал, как ее зовут. Так поразила она его своей красотой, что он лишился дара речи, Он просто предположил, что это старшая сестра. Он помнил разговор с господином Борбитом, и помнил, как описывал своих дочерей этот достопочтенный господин. А затем он сказал, видимо что-то, совсем не то, и девушку это расстроило еще больше. Но даже так она была прекраснее всех, кого он видел в своей жизни. Да, господин Борбит был прав, все ткани в его лавке не стоят и мизинца этой девушки!

Простояв еще немного, он пришел к выводу, что необходимо извиниться. И, взяв на себя смелость, он отварил калитку и пошел по тропе в сторону дома. Не зная, собственно, в какую сторону идти. Подходя ближе к дому, он смог различить голоса, и пошел на их звук. Но остановился, когда до него донеслись отчетливые слова:

- Ты уже не маленькая девочка, Катарина! Нужно вести себя по-другому! – строго сказала светловолосая девушка. Она сказала той, что сидела на скамье, скрестившей свои руки на груди и надувшейся от обиды, девушке, еще совсем юной девушке, почти ребенку, как смог определить молодой человек.

Не дождавшись ответа, она тяжко вздохнула и присела на карточки, лицом к девочке:

- Я понимаю, ты обиделась на мои слова, но пойми, и ты меня: мне тяжело все делать одной. Готовить, стирать, убирать, следить за садом! Ухаживать за вами двумя очень сложно! А помощи от вас никакой. Только попросишь что-нибудь сделать, у вас сразу находится тысяча более срочных дел. Я устала!

Девочка продолжала молчать, но руки убрала на свои колени, и смущенно уставилась на сестру. А то, что они были сестрами, не было никаких сомнений: они были очень похожи, за исключением цвета волос, и некоторых черт лица, например, ямочки на подбородке младшей. Они обе были прекрасны, но по-своему: старшая сестра обладала какой-то зрелой красотой, она не казалось юной и безмятежной, как средняя. В чем он смог убедиться, потому что у той очаровательной девушки, что встретила его, также были светлые волосы и ярко голубые незабываемые глаза. Младшая, в силу возраста, еще не вошла в полный расцвет своей юности, но была прекрасна красотой девочки, которая вот-вот перешагнет порог детства и станет юной девушкой!

- «Средняя сестра. – Подумал гость. – Точно, тогда та девушка – средняя сестра, ведь она сказала, что не любит сравнений с сестрой. Как же ее звали? Их всего три: Марта, Лиана и Катарина. Если старшая – Марта, и она сидит там, другую сестру она назвала – Катарина, остается только Лиана! Какое чудесное имя, и так ей подходит. Будто лианы, нет она больше похожа на распустившуюся лилию, она точно не колючая роза, она благоухающая лилия!»

Он и сам не заметил, как его мысли вернулись вновь к той, что успела украсть его сердце. Очнувшись от своих мыслей, он увидел замечательную картину: две сестры обнимались, сидя на скамье, тихо разговаривали и плакали. А затем и вовсе рассмеялись! Кто поймет этих женщин! Тысяча эмоций в минуту! Как тут успеть понять, как нужно себя вести? Непостижимо!

Они замолчали, продолжая сидеть в обнимку, и он решил, что не хорошо оставаться на прежнем месте, будто он прячется нарочно и подглядывает!

Ступив на гравийную дорожку, и выйдя из тени деревьев, он покашлял, привлекая внимание. А когда добился поставленной задачи, произнес:

- Добрый день, дамы. Я явился в ваш дом по поручению вашего отца. Прошу выслушать меня!

Он произнес им слова соболезнования, а потом пересказал еще раз, все то, что до этого сказал Лиане. Девушки молчали во время его рассказа, а затем Катарина, с очаровательной детской непосредственностью спросила:

- Ну что, вы отдадите нам деньги?

Молодой человек растерялся, услышав такое заявление. Но искренний смех сестер, при виде его удивленного лица, сказал ему, что это была всего лишь шутка. На что и он в дружеской формулировке, ответил:

- Нет. С прискорбием, должен вам сообщить, что ваш отец слишком мало мне заплатил, ведь ваша красота бесценна.

Марта зарделась, а Катарина, не совсем поняв комплимент, спросила:

- Почему?

За гостя ответила Марта:

- Потому что это был комплимент, глупышка. И мы его принимаем, - обращаясь к гостю, сказала Марта, - но что мы здесь расселись, пойдемте в дом!

И они, действительно, пошли в дом, где Марта как радушная хозяйка, накрыла стол и подала угощения.

Глава 4

Лиана поплакала еще немного в своей комнате, обижаясь на сестру за то, в чем она не была виновата: что отец посчитал ее красивее! Она только-только простила его за сравнение с лягушкой, но эти слова ранили ее куда глубже. Она не хотела бы обижаться на сестру, но ничего не могла с этим поделать. Умывшись, она все же решила спуститься вниз. Но остановилась когда услышала голоса в гостиной:

- А завтра мне нужно будет вернуться обратно. Мой отец неважно себя чувствует, и я опасаюсь за его здоровье. Поэтому поплыву с первым же кораблем.

- И вы прибыли сюда ради одного дня? – задала вопрос Катарина.

- Что вы! Я здесь уже три! – сказал он и улыбнулся.

Его слова вызвали смех сестер.

- Что здесь происходит? – спросила Лиана.

Молодой человек повернул голову в ее сторону, и они оба, застыли, забыв обо всем на свете, глядя друг другу в глаза.

- Это господин… он приехал… отец… и сказал, что видел тебя… заплакала… - долетели до Лианы слова сестры, но даже эти обрывки она будто не слышала.

- Рад, с вами познакомиться, Лиана, – встав со своего места, и подойдя к девушке, чтобы запечатлеть на ее руке приветственный поцелуй, сказал молодой человек. - Я не знал, как Вас зовут, а потому ошибочно принял за старшую сестру. Я не хотел вызвать у Вас никаких огорчений. Простите меня. Хотя должен признать, что когда вы плачете, то также прекрасны, как, если бы не делали этого вовсе!

- Приятно познакомиться, - ответила она, взяв себя, наконец, в руки. – Но позвольте узнать, как зовут Вас?

- Марта же назвала его имя, - сказала Катарина, - это господин Сезар. Он приехал издалека. По очень интересному поводу, представляешь, отец заявил, что ткани господина Сезара не столь прекрасны, как мы! И господин Сезар проделал очень долгий путь, чтобы вернуть деньги нашему отцу, но…

- Не надо об этом, - рассердившись, сказала Лиана, чем удивила всех. Опомнившись, она мягко пояснила:

- Я уже это слышала. И каков же ваш вердикт, господин Сезар? – спросила она, затаив дыхание. – Вы вернете нам деньги?

В комнате вновь раздался смех. Лиана не понял в чем дело, а потому спросила:

- Что же смешного я сказала?

- Вы точно сестры, - все еще смеясь, ответил господин Сезар, - видите ли, Катарина задала тот же самый вопрос, что и вы, Лиана.

- И что же вы ей ответили? – смутилась девушка.

- Что отец его обманул! – воскликнула девочка.

- Если бы я встретил Вас раньше, то это я должен был бы заплатить ему и отдать все, что у меня есть! – сказал гость, глядя девушке в глаза. – И я думаю, что так и поступлю! – продолжил он немного тише, чтобы его могла услышать одна лишь Лиана. Но случилось так, что его слова расслышала и Марта. И в отличие от сестры, ей они совсем не понравились.

Поговорив еще некоторое время, господин Сезар распрощался с сестрами, поцеловав их ручки на прощание, и задержавшись чуть дольше, на руке Лианы. У нее перехватило дыхание, щеки запылали румянцем, а мысли выветрились из головы. Увидев это, молодой человек приободрился и ушел с легким сердцем.

Сестры помирились, но осадок от неприятного разговора остался в душе каждой из них. Мысли Лианы витали в облаках, они следовали по пятам молодого человека, покинувшего их несколько минут назад.

Она грезила о нем, о своем прекрасном принце. О его скором возвращении. Она представляла себе, как он заберет ее отсюда, как они будут плыть по морям и океанам, на корабле, в чудесную страну, откуда он прибыл, и о том, что она обязательно поедет с ним, когда он ее позовет. Как они будут счастливы вместе. Непременно будут счастливы вместе! Прав оказался отец – ей не нужно голубое платье, она наденет сразу белое!

***

День длился долго. Лиана надеялась, что ее прекрасный принц придет в их дом еще раз. Захочет увидеть ее точно также как хотела того и она. Но его все не было и не было.

Уже наступила ночь, а ей все не спалось, она волновалась и тревожилась, потому что прежде, чем она спустилась вниз, успела услышать, что он уезжает на следующий день, то есть уже завтра! А она не знает, куда он плывет, и вернется ли обратно, ведь не спросила даже! Вот ведь какое упущение! И что тогда делать, если он уплывет насовсем? Ведь она больше не сможет его увидеть! Для нее это была трагедия. Даже больше той, что пробралась в их дом не так давно.

Дом погрузился в тишину, каждая из сестер переживала горе по-своему. Кто-то плакал, уткнувшись в подушку, кто-то отчаивался и не находил себе места, бродя из угла в угол. А кто-то пытался занять свои руки и мысли повседневными трудами, но быстро поняв их тщетность, бросил это занятие. И наконец, умаявшись, все легли спать.

Все кроме Лианы. Она тихонько прокралась на кухню, чтобы не потревожить сестер. И тут в дверь, ведущей в сад, постучали. Она узнала голос господина Сезара, после вопроса о том кто пришел. И немедленно открыла дверь, торопясь выбежать на улицу. Ее поймали на лету, чуть только она переступила порог дома. Отпустив ее из объятий, он взял ее руки в свои. Она не ожидала этого от него, но рук своих не убрала, даже наоборот, сжала их сильнее.

- Лиана, милая, любимая, давай убежим!

- Что? – с придыханием ответила она, еще не совсем придя в себя.

- Давай поженимся! И убежим! Я уплываю на корабле через несколько часов, но уже теперь понимаю, что быть с тобой в разлуке точно не смогу! Она убьет меня! Поэтому поедем со мной! Тебе не о чем волноваться, я смогу о тебе позаботиться! Мы будем счастливыми. Лишь скажи мне: «Да».

Не веря своему счастью, девушка смогла лишь кивнуть головой, потому что боялась, что голос ее не послушается.

Его счастью не было предела в этот момент! Он уже более смело притянул ее к себе, а затем обнял. Через некоторое время ему пришлось отстраниться, но лишь для того, чтобы обсудить план действий. Он заключался в том, чтобы она поднялась к себе, взяла необходимые вещи и, оставив записку, вернулась к нему. Так она и сделала.

Когда Лиана вышла из дома, в руках кроме небольшой сумки она держала еще большой кусок материи.

- Милая! – обратился к ней господин Сезар, - что это? Зачем ты берешь это с собой?

- Это все, что я беру из отцовского дома в дом своего мужа, – ответила девушка.

- Что именно?

- Отцовский подарок и его благословение, а также свое приданное!

- Ткань?

- Да!

- И какого же цвета? – стало любопытно ему.

- Белого! Или ты передумал?

- Ни за что! Но знаешь, я смогу купить тысячи таких тканей для тебя! – сказал он.

- Мне не нужны тысячи, мне нужна только эта! – сказала она. – И больше ничего!

- Хорошо! А теперь нам уже пора!

И они скрылись под покровом ночи.

Глава 5

- Она сбежала! – рухнув в кресло, сказала Марта.

- Как это сбежала? С кем? – удивленно спросила Катарина.

- С господином Сезаром, - устало произнесла старшая сестра. Ее прекрасное лицо омрачила печаль, и резче стали выступать морщинки на лбу, т.к. она хмурила брови, размышляя, что можно успеть сделать. Но понимала, что ничего. Корабль уже уплыл, или сделает это с минуты на минуту. И она вряд ли сможет его догнать. Собственно, вопрос ее беспокоивший, скорее был в том: сможет ли она переубедить сестру вернуться домой? Вряд ли. Она видела их переглядывания, слышала его слова и ее румянец, не сходивший с лица целый день.

И когда Марта поняла, что потеряла еще одного близкого человека в своей жизни, она горько заплакала. Катарина испугалась слез сестры, так как видела их очень редко, не считая последних дней. И это напугало ее больше, чем побег Лианы, и чтобы хоть как-то исправить ситуацию, она обняла Марту сильно-сильно и зашептала почти в отчаянии, что никогда ее не оставит, что любит ее, и теперь будет заботиться о ней больше, чем раньше.

Они просидели так довольно долго. Грусть и отчаяние охватило их обеих. А потому объятия стали необходимым утешением для них двоих.

Все когда-то проходит. Вот и сейчас, взяв себя в руки, Марта решила не поддаваться унынию, а что-то сделать, например, пойти в сад, и найти себе там занятие. Работа всегда спасает от ненужных мыслей и, уж тем более, от разбитого сердца. А для нее это было верным лекарством, проверенным ею ни единожды.

Сказав Катарине куда, она идет и зачем, она уже собралась выйти из комнаты, когда услышала:

- Я с тобой! – вскакивая с места, сказала Катарина.

- Со мной? – удивленно переспросила Марта.

- Да! Я тоже хочу поработать, отвлечься от мыслей о побеге сестры!

- А ты выросла! – взглянув на вытянутое лицо и заплаканные глаза, сказала Марта, будто неожиданно увидев сестру в ином свете.

- Да и вдвоем нам будет веселее! – сказала, наигранно весело Катарина, - мы и поговорить сможем, да и я за тобой пригляжу, а то вдруг ты одна там плакать начнешь. А я тебе теперь запрещаю плакать, не надо больше, мне из-за этого самой плакать хочется.

- Ну, хорошо, пойдем, - ласково проговорила старшая сестра.

Они обе вышли из комнаты. Для них это впервые – отправиться поработать руками и поговорить по душам, вместе! И не смотря на возраст, они обе смогли понять одну простую вещь: теперь у них обеих есть только они друг у друга.

А на маленьком журнальном столике осталась лежать одиноко развернутый лист бумаги:

«Марта! Я знаю, ты не одобришь того, что я сделала. Я и сама не верю в это! Но если сейчас я не сбегу из дома, то боюсь, что прошлое захлестнет меня и я уже не выплыву. Мамы нет, отец умер. У меня есть только вы с Катариной, и я, надеюсь, что вы сможете меня понять и простить.

Мы полюбили с ним друг друга с первого взгляда. И теперь я без него не могу. Разлука для нас – все равно, что смерть. А я хочу жить. Теперь. Сейчас, а не потом. Желаю, чтобы и вы обе обрели свое счастье! Я беру из дома только белый атлас, тот, что отец оставил для меня. Это его благословение и мое приданное, как ты мне сама и сказала. Будьте счастливы, мои любимые.

Катарина, сейчас ты, возможно, не сможешь меня понять. Но однажды, когда ты встретишь того единственного, ты сможешь меня простить. Я надеюсь и верю в это!

С любовью, навсегда ваша Лиана»

Глава 6

- Марта! Можешь подойти к нам! – крикнула, стоя в саду, Катарина.

- Одну минутку! – отряхивая руки, и вставая с колен, произнесла девушка.

Она перестала заниматься тем занятием, которое любила больше всего - пересаживанием цветов в открытую землю. Дни уже стали теплыми, и она решила, что пора бы вынести все свои саженцы в открытый грунт. Чтобы через пару месяцев они смогли бы украсить собою не только сад, но может быть и даже стол, и, как надеялась Марта, что стол тот будет праздничным!

После побега средней сестры, у нее остался всего один родной и близкий человек на всем белом свете – это ее сестра Катарина. Она давно относилась к ней не как к младшей сестре, а скорее, как к дочери. Она опекала, заботилась и любила ее, немного по-другому, нежели Лиану. И от того чувствовала свою вину перед средней сестрой, что не уделяла ей должного внимания, и упрекала частенько. Она винила отчасти себя за побег сестры, но увы не могла уже ничего изменить. И потому единственное, что могла – это изменить свое отношение к Катарине, став обращаться к ней не как к маленькой девочке, а как к взрослеющей девушке, как к сестре.

Катарина, в свою очередь тоже любила ее больше всех в этом мире, теперь. Они стали по-настоящему близки после побега Лианы, потому что обе боялись больше потерять друг друга, чем то, что могут остаться в одиночестве. Заботясь и поддерживая, так они жили несколько лет вдвоем в отеческом доме. Но все переменилось несколько месяцев назад. Марта улыбнулась своим мыслям: пора было отпустить птенчика из гнезда, чтобы он сам смог свить свое. Она прекрасно это понимала, и даже в некотором роде поспособствовала тому, чтобы Катарина смогла обрести свое женское счастье.

Михель Имар – так зовут того, кто смог заполучить сердце Катарины, сын друга отца, с которым тот ездил в путешествия – господина Имара. Парень был ровесником Катрины и очень долгое время ее единственным другом, помимо сестры. Его отец не оставил на произвол судьбы дочерей своего товарища, и помогал чем только мог. Он нанял управляющего в лавку тканей их отца, сам следил за финансовым состоянием дела, иными словами, не дал им пропасть и разориться. Вместе с женой и сыном часто бывал в гостях, да и приглашал девочек в свой дом. Относился к ним по-отечески и покровительствовал им. Поэтому неудивительно, что младшая дочь господина Борбита и единственный сын господина Имара смогли подружиться.

«Он славный парень, - подумала Марта, - трудолюбивый, заботливый, и что самое главное – очень любит Катарину». Вот только девушка этого долгое время не замечала, и считала его всего лишь хорошим другом, и надежным товарищем в своих играх и секретах.

Так оно и было в детстве. Но став взрослым, Михель разглядел в Катарине девушку. Она перестала быть для него товарищем, а превратилась в объект грез и мечтаний. Но только вот проявить свои новые чувства он никак не решался. И тогда, видя отчаяние в глазах Михеля, Марта решила помочь ему: она дала несколько полезных советов, вычитанных ею из книжек, и виденных ею на примерах других людей. И это сработало!

***

- Послушай, Имар, ты должен признаться ей, наконец, и все! – сказал Марта резко.

Она редко выходила из себя, и это был как раз тот самый крайний случай. Потому как никакие уговоры уже не действовали на этого парня, который вбил себе в голову, что девушка, которую он любит, откажет ему, да и вообще перестанет с ним общаться, откажется от него и его дружбы совсем. И он не собирался терять даже этой возможности быть с любимым человеком, хотя она и изводила его сердце. О чем он и сообщил Марте в личном разговоре. А потом повторял не один раз, найдя в старшей сестре своей возлюбленной поддержку и опору.

- Да с чего ты взял?

- Так и будет, - мрачно ответил парень. – Я ее хорошо знаю, да и ты тоже.

- А то, что ты с ней уже не разговариваешь, это разве тебя не смущает?

Парень удивленно взглянул на нее. А потом помрачнел и отвел взгляд, не сказав ни слова.

- Вот-вот, о том и речь, - произнесла Марта, - все уже заметили. Смотришь на нее преданным взглядом побитой собаки, но как только она обращается к тебе, ты как улитка прячешься в своей раковине, и то смотришь на всех сычом, то огрызаешься, как раненный зверь.

- Кто все? – испуганно спросил он.

- Да все, и мама твои и папа, да уже сама Катарина говорила мне не раз об этом.

- О чем именно?

- Что ты изменился. И стал другим. И она не понимает, что с тобой происходит.

- А ты все будто понимаешь? – огрызнулся в очередной раз он.

- А я хочу помочь вам обоим! – жестко ответила она ему.

- Прости, - сказал он. – Я просто не понимаю, что мне стоит сделать. Ведь она меня не любит, даже не замечает меня.

- Тогда сделай так, чтобы заметила!

- Как это? – заинтересовано спросил Михель, после недолгих раздумий.

- Для начала…

После серии неудачных попыток выведать, как Катарина относится с Михелю, и попыток раскрыть ее романтические чувства к нему, Марта в союзе с единственной женщиной, у которой она могла испросить совета, решила разработать собственный план:

- Он называется «тяни-толкай»!

- Что это за план? – спросила госпожа Имар.

- Нужно заставить Катарину волноваться и беспокоиться, что Михель может полюбить другую…

- Но я люблю только Катарину! – возразил парень.

- Ты должен показать, что готов к любви, что уже даже нашел объект такой любви, и это другая девушка! Сделай вид, что влюблен в другую, делись своими мыслями и эмоциями с ней, говори все что хочешь, как сильно влюблен, только имени не называй. Спрашивай у нее совета, как она видит ухаживания за девушкой. Так в ней разовьется чувство ревности, а там глядишь она и поймет, что сама хочет быть на месте той самой девушки. Притягивай ее, а потом отталкивай будто все, что ты говорил не для нее, а для другой.

- А если это не сработает?

- Есть только два верных способа, чтобы быстро осознать свои чувства: ревность и разлука, - сказала в подтверждение госпожа Имар.

- Верно, - подхватила Марта, - и я надеюсь, что первый способ сработает. Потому как проверять в действии второй я не хотела бы. Его я уже видела.

Так и получилось, что вслед за разговорами о другой из уст Михеля, сердце самой Катарины забилось в муках ревности. А вслед за этим и чувства изменились, то изнывая от тоски, то радуясь каждой встрече, вскоре она поняла, что полюбила.

И вот уже несколько месяцев как они с Михелем тайно встречались. Это Катарина думала, что тайно. Но весь город уже знал, что парень, наконец, смог добиться ее расположения. Марта поняла это с первого взгляда, сестру ведь не обмануть! Катарину выдавали глаза, сияющие глаза, и предательский румянец при каждом упоминании имени ее возлюбленного. А Марта все ждала, когда же, наконец, они расскажут ей обо всем.

- Кажется, этот день настал, - улыбаясь, проговорила Марта. Она вытерла свои руки, и пошла к дому.

- Я прошу Вашего благословения! – вместо приветствия выпалил Михель, когда Марта зашла в дом.

Он очень волновался в этот момент и был чуть ли не на грани обморока, когда произносил заготовленную фразу.

- Почему ты с ней на Вы? Это же Марта, вы же всегда общались нормально, - смущаясь, вполголоса спросила Катарина, пихнув парня в бок.

Парень, не слушая возражений, вновь повторил свое предложение.

После одобрительного согласия Марты, он нервно выдохнул, и взяв себя в руки, смог ответить на вопрос любимой.

- Так велел сделать отец, - пояснил Михель. - Он сказал, что, когда я буду просить твоей руки, я должен проявить уважение к той, что тебя вырастила, и пообещать любить и заботиться о тебе до конца своих дней.

- Так значит это предложение? – смеясь, уточнила Марта, - я-то думала, что вы придете и признаетесь мне, что вот уже полгода как встречаетесь. И испросите разрешение на это, а вы вот так и сразу жениться.

- Да, но… Как ты узнала? – спросила Катарина, выпучив глаза.

- А как я могла не знать? – все также улыбаясь, ответила Марта, – я знаю тебя лучше, чем ты сама знаешь себя и свои чувства. У тебя же все на лице было написано.

Катарина подошла к сестре и обняла ее, а уже потом они вместе заплакали. Но это были слезы радости и счастья от предстоящей свадьбы, а также слезы материнской любви и сестринской благодарности, не говоря уже о том, что в них затесались еще и слезы расставания и разлуки.

Михель же при словах Марты немного покраснел, вспомнив, что без нее он не добился бы ответных чувств Катарины. Но вскоре уже умилялся той привязанности, которая была между сестрами.

- Да вы здесь сейчас уже целую лужу сделали, а если так продолжится и дальше, то придется брать лодку, потому что слезы будут повсюду, как бескрайнее море!

Девушки рассмеялись, чуть отстранившись друг от друга, но все еще хлюпая носами. Нет ничего лучше, чем после слез сразу же посмеяться. И нет лучшего лекарства от них, чем простая жизнерадостная шутка!

- Марта, я официально прошу руки твоей сестры, - сказал Михель, решивший, что теперь все нужно сделать правильно и беря в свои руки ладони любимой, он обращался к Марте. – Я обещаю, что со мной она не будет знать горя, что ее слезы будут только от радости, и что до конца своей жизни я буду любить и ценить ее, больше жизни!

- Я благословляю Вас, дети мои! – произнесла Марта, обнимая уже их вместе. И когда она отпустила их из своих объятий, то отпустила и Катарину в своей душе. Без сожалений.

Глава 7

В дом, где царила атмосфера радости и праздника постучали. Почтальон вручил Марте письмо. Открыв его, она не поверила своим глазам, быстро пробежавшись по первым строчкам она утвердилась в правильности адресата: оно было от Лианы. Ее руки немного подрагивали, когда она читала его. Впервые за четыре года, с тех пор как та убежала из дома, они впервые получили весточку от нее.

- Что такое? – встревожилась Катарина, подходя в сестре, - ты побледнела и руки дрожат, от кого оно?

- От Лианы, - с придыханием ответила ей Марта, дочитав послание почти до конца.

Девушка взяла в свои руки конверт, чтобы прочитать имя и адрес отправителя, но чернила во многих местах были расплывчатые, и плохо читались.

- Что же она пишет? – спросила настороженно Катарина.

- Что через два месяца приезжает сюда. Она возвращается!

- Как через два месяца?

- Это письмо шло сюда месяц, судя по дате отправки, и немудрено, что так долго, адреса почти не видно, взяв конверт, сказала Марта, забирая его у сестры и вручая само письмо, чтобы та сама могла во всем убедиться. – Так что, я думаю, она вполне может успеть приехать к вашей свадьбе.

***

Месяц пролетел почти незаметно, в приятных хлопотах и подготовке к торжеству. Совместными усилиями две семьи, которые собирались официально породниться, успели уже многое сделать и многое обсудить: как например, куда поедут молодые в свадебное путешествие (этот вопрос разрешил господин Имар), где будут жить молодые сразу после свадьбы, пока их новый дом ремонтируют (этот вопрос взялась решить госпожа Имар, но наткнулась на сопротивление сразу с трех сторон).

Пожеланием Катарины было оставаться в родительском доме, из соображений, что он ближе к их новому местожительству, и она сможет следить за ходом ремонта дома сама. Да и быстро оторваться от привычной жизни она не хотела, и покидать Марту вот так сразу тоже не желала, боясь оставлять ее одну. Михель во всем поддерживал невесту, и боялся, что своим отказом обидит ее, к Марте он относился как к сестре, и не видел ничего плохого в том, чтобы уступить пожеланиям их обеих. Марта же хотела помочь сестре с налаживанием быта, а посему тоже была за то, чтобы они пожили некоторое время вместе в одном доме.

Все детали были оговорены, все пожелания приняты. Но в одном они не могли найти согласия:

- Моя сестра не может выйти замуж без приданого! – упрямо заявляла Марта. – отец оставил ей наследство, естественно, она возьмет его в свой новый дом.

- Но, Марта, дорогая, послушай, нам ничего не надо. Эти деньги понадобятся тебе самой, когда ты сама будешь выходить замуж. Мы возьмем Катарину в свою семью, даже если у нее останется всего одно платье! – возражала ей мать Михеля.

- Одно платье… - задумчиво произнесла Марта, - платье у нее точно будет. Но и все остальное тоже. Так решила не я, это последняя воля отца. Прошу считаться и с нашими родителями тоже. Ведь вы знали друг друга столько лет. И были друзьями. И сами знаете, что он велел…

При слове платье Катарина как-то побледнела, но вскоре взяла себя в руки. И сделала вид, что ничего не произошло. Но Михель понял, что что-то было не так, и спросил ее об этом, оставшись вдвоем.

- До этого я не рассказывала тебе подробности этой истории. Но теперь должна: видишь ли, белое платье разделило нашу семью, а точнее кусок белой ткани, из которой оно должно было сшиться.

Она в подробностях рассказала ему всю историю с тремя тканями, что привез их отец, а также поведала и о том, как сестры поссорились, и что это, в свою очередь, привело к побегу средней сестры.

- С тех пор наши с Мартой отрезы тканей хранятся в сундуке. Я ни разу больше не рассматривала их, и вообще не заглядывала туда, в тот сундук. Лишь однажды, когда их привезли в дом, и все. Для нашей семьи те материи стали настоящим яблоком раздора. И служат нам напоминанием о том, что мы потеряли - сначала отца, а потом и сестру. Поэтому я не рассказывала тебе всего, и все остальные тоже в курсе только короткой ее версии: без нашей ссоры и что чужеземец просто выкрал ее и увез с собой. А все эти отрезы! Ах, если б батюшка только не покупал их.

- Тогда не думай о них больше. И о том белом платье. Я куплю любую ткань, какую ты только захочешь. Все, что ты только пожелаешь! Любого цвета, любого материала…

- Но у меня все еще нет свадебного платья, - грустно произнесла Катарина, - я откладывала этот момент, потому что не хотела расстраивать Марту, напоминать ей о нем, видеть ее сожаления и слезы.

- Но ты не можешь выйти замуж без платья! Что же делать? – поразмыслив немного, и, видя, как его любимая все больше печалиться, Михель предложил ей блестящую идею: - тогда, может, пойдем на базар вместе? Только вдвоем? Выберем подходящий отрез, и отдадим портнихе, чтобы она сшила для тебя самое лучшее подвенечное платье.

- Но как же Марта? – спросила Катарина.

- Ты переживаешь, как бы она не расстроилась? Давай может спросим ее, не хочет ли она пойти с нами? – предложил он.

- Идите без меня, - получили они ответ на свое предложение. – Вам будет полезно прогуляться вдвоем, а мы с госпожой Имар еще не все обсудили, - улыбаясь проговорила Марта.

Выдохнув от облегчения, так они и поступили. Они отправились на базар, где продавалось много разных вещей. В своей лавке, что принадлежало их семье, Катарина не нашла того, что искала. Поэтому надежда оставалась, что она сможет отыскать подходящую ткань на других прилавках. Надежда вспыхнула сильнее, когда она узнала, что в город только этим утром прибыл корабль. Торговля велась здесь бойко и оживленно, каждый хотел успеть купить самое лучшее, что только можно отыскать, а продавцы получить больше, чем могли рассчитывать.

Катарина очень тщательно выбирала ткани, но ей не нравилась никакая из них. Она переходила с места на место. И вот, когда она все же смогла определиться, заинтересовавшись лавкой заморского торговца, она остановила свой взор на одном из его товаров. Это была белоснежная ткань, чистый атлас! Ни одного изъяна! Ниточка к ниточке, словно шелк, струился он по ее пальцам. Она хотела было уже его купить, но цена оказалась заоблачной. Конечно, ткань стоила той суммы, что назвал продавец, но готова ли она отдать за нее столько? Едва ли. Собираясь уже уходить, она услышала, что ее окликает по имени жених. Он спешил к ней, на ходу показывая, что нашел какое-то место. Катарина пошла было уже к нему на встречу, но остановилась, услышав, что продавец снизил цену. Он не просто ее снизил, а назвал какую-то смехотворную сумму.

Михель тоже услышал эти слова, подходя к прилавку, и ему совсем не понравились то, что он услышал.

- Почему вы снизили цену на такой роскошный атлас? – спросил сердито Михель у торговца.

- Потому что мои ткани стоят дешевле, чем ее красота! – услышал он ответ продавца.

- Что вы хотите этим сказать? – рассердился молодой человек.

– Ничего дурного, поверьте. Я готов отдать вам ее почти даром, нет даже бесплатно. Я обещал. Это давний спор, и я, спустя столько времени, могу, наконец, выплатить свой долг! Прошу возьмите ее, - протягивал продавец кусок белой материи.

- Господин Сезар! – воскликнула Катарина, пытаясь разглядеть в нем черты человека, которого не успела толком запомнить.

Он вызывал в ней смешанные чувства. Она одновременно и хотела его увидеть, и боялась этого.

Сначала она возненавидела его за то, что он увез Лиану, и думала каким же он должен быть человеком, чтобы ради него ее сестра предала всех своих близких. И потому желала увидеть его. Ее воспоминания не сохранили черт лица этого человека. Она смутно помнила, что он был брюнетом, высокого роста, и имел приятный голос. Но на этом все. Она же видела его лишь однажды, как бы она смогла запомнить подробнее?

Став чуть старше, она перенесла свой гнев на саму сестру за то, что поддалась на уловки мошенника и сбежала с ним. Но полюбив Михеля, она смогла отпустить свои обиды на этих двоих, и возненавидела сами ткани, из-за которых сестры рассорились. И вот теперь одно из них лежало прямо перед ней. Она не считала больше ее такой прекрасной, как в начале, она смотрела на нее с ужасом, будто перед ней была змея, а не белый атлас.

- Простите, но нам ничего не нужно! – взяв под руку будущего супруга, она поспешила удалиться подальше от прилавка.

Господин Сезар кричал ей вслед, но она старалась его не слушать и не оборачиваться.

- Нам нужно ко мне домой, возможно, моя сестра уже там, - проговорила торопливо Катарина.

- Но Марта все еще у моих родителей, - не понял ее Михель.

- Я говорю про Лиану! – взволнованно сказала Катарина, буквально таща его за собой, - разве ты не понял, кто это был? Это же ее муж! Они приехали!

- Тогда не хорошо, если ты оставишь Марту в неведении, - напомнил Михель.

- Ты прав! Я так растерялась, когда поняла, что это Он. Да и без Марты я не хочу видеть Лиану. Я не знаю, что ей говорить!

И они отправились обратно в дом родителей Михеля. Подозвав Марту, они сказали, что у них появилось срочное дело. И распрощавшись, они втроем пошли скорее к их дому.

Марта была не сильно удивлена, что Лиана приехала, она ведь знала, что они едут и по срокам должны были появиться со дня на день. Ее больше удивило, что господин Сезар продавал Белый Атлас! Это же не просто ткань, это символ! И теперь она хотела увидеть сестру еще больше. Чтобы задать один вопрос, который мучил ее с самого дня побега: почему?

Глава 8

Лиана стояла перед родительским домом, боясь отворить калитку. Она думала, что больше никогда его не увидит, не перешагнет порога родительского дома. Она боялась того, что ее не примут, т.к. посылала свое письмо впопыхах, не дожидаясь ответа, а потому не знала, будут ли ей здесь рады. Она боялась и своих воспоминаний, от которых сбежала, и которые, как она думала, вернуться к ней, стоит только отворить дверь.

Так ее и нашли сестры, стоящую возле калитки, задумавшуюся, с протянутой рукой к ручке двери.

- Здравствуй, Лиана, ты приехала?! – сказала Марта.

Лиана резко обернулась и застыла.

- Я скучала! – прошептала она одними губами.

Ее голос сорвался, глаза застила пелена, из-за которой она не могла разглядеть сестер и молодого человека, что был рядом с ними. В ее горле рождался какой-то звук, и она прикрыла рот руками, а затем и вовсе спрятала свое лицо в них.

Когда переполняют эмоции, их трудно контролировать. Вот и сейчас она плакала так, как думала, что уже никогда не сможет заплакать. Но вдруг почувствовала руки на своем теле, и тепло вокруг него. Сил, чтобы держать все в себе у нее не осталось, слезы текли сплошными ручьями.

Она чувствовала тепло со всех сторон, будто в коконе, где до нее не могли добраться ни холод, ни стужа. Такое чувство она испытывала только в детстве, когда однажды она разбила любимую мамину чашку, и сама же расплакалась из-за того, что натворила. Ее успокаивали нежные мамины объятия и ласковые слова.

Она вновь была дома!

Успокоившись, Лиана взглянула поверх своих ладоней, и убедилась, в том, что итак знала: Марта и Катарина нежно обнимали ее. Они плакали с ней. Они простили ее. Они скучали по ней. Сказали, что ждали ее возвращения ДОМОЙ, и что это и ее дом тоже. Всего этого можно было не говорить вслух, между родными людьми порой не нужно слов, достаточно лишь объятий, которые говорят все намного проще и быстрее, чем самые сильные слова.

Немного успокоившись, они смогли все же сказать друг другу:

- Ты так выросла, Катарина! Я бы тебя не узнала на улице, если бы увидела издалека. Разве что глаза. Да, глядя в них, я бы, несомненно, поняла кто ты! – сказала Лиана, слегка подрагивающим голосом.

- Ты тоже изменилась! – ответила ей сестра, - только не пойму, в чем именно. Но ты стала другой.

Лиана промолчала, но в ее глазах читалась грусть и боль.

- А ты ни капли не изменилась, - обратилась она к Марте, - только вот стала еще больше похожа на маму.

- Изменилась, - мягко ответила Марта, - ты просто мне льстишь. Может, войдем уже в дом? Выпьем чаю?

Они все направились к дому, но больных воспоминаний, как думала Лиана, у нее не появилось. Идя к нему, вспоминалось все только хорошее. Былые раны не вскрылись, нанося еще больше царапин на сердце, как больше всего боялась Лиана. Воспоминания ждали ее, но они больше не пугали, а скорее наоборот, приносили с собой покой.

- А вы, молодой человек, кем будете? – спросила она Михеля.

- Я – Михель! – ответил парень, - жених Катарины, у нас свадьба совсем скоро.

- Михель? – Лиана даже остановилась, чтобы лучше его разглядеть. – Как ты изменился! Свадьба? Уже скоро? Когда же?

- Через пару недель, - ответила Катарина, - хорошо, что ты успела приехать.

Они вошли в дом, и прошли в гостиную. Две сестры начали подготовку к небольшому перекусу и чаю. А Лиана в это время осматривала дом, в котором не была несколько лет, и подметила небольшие изменения в комнате, но все так и осталось, как было раньше.

Когда они устроились на диванах, Михель задал вопрос, который интересовал всех:

- Почему ты сбежала, Лиана?

- Это долгая история, - грустно ответила она.

- У нас есть время, - сказал Михель.

- Да, теперь и у меня оно есть.

Она обвела всех взглядом и начала свой рассказ:

- Вы знаете, какой я была, – и увидев подтверждающий кивок головы всех присутствующих, она приободрилась и продолжила. – Так вот, вы знаете и то, что в моей комнате было полно зеркал. Я любила смотреться в них, любила подмечать свои достоинства, но никогда не признавала недостатки. Ни в своей внешности, ни в характере. Я считала, что раз я такая красивая, то мне можно многое, и меня простят в любом случае! Ах, я так была неправа!

Когда умерла мама, я думала, что горюю о ней больше всех: ты Марта была занята хозяйством и Катариной, Катрина же была маленькой и толком не понимала, что происходит. Отец же всегда был на работе, или уезжал за товаром далеко-далеко! Вот я и считала, что мне выпала такая доля: горевать больше, значит, я и любила ее больше, чем вы. Простите меня за мою глупость.

Когда же пришло последнее письмо отца, я подумала о том, что мне опять придется взять на себя такую роль. А я не хотела этого больше. Мне действительно было больно от того, что я его потеряла, мы его потеряли! А взвалить еще больше боли на свои плечи, я бы не смогла. Но вдруг я увидела, что вам также больно, как и мне. Это рассердило меня, я же думала, что это мои обязанности. И я нашла единственный выход: придралась к тканям. Смешно! Тогда это казалось самым важным вопросом, который нужно решить. И мы поссорились. Как я ругала себя потом за это. Что последнее, что вы от меня услышали, были мои капризы, и наша ссора.

А тут появился он – мужчина, который был готов выдернуть меня из прошлого и забрать с собой, подальше от грустных мыслей и воспоминаний о людях, которых больше нет. Отец был прав: мы все очень похожи на нашу маму. Я унаследовала от нее чувствительность и развила в себе, чего греха таить, любование собой.

С тех пор, как я бросила вас, я разлюбила зеркала. Верите? В них я видела твой, Катарина, укор – потому что корила сама себя, и твою грусть, Марта, в чертах лица, по той же причине.

Мы сбежали ночью, а утром отбыли на том самом корабле, на котором вернулось письмо отца, но не он сам. Мы поженились там же, капитан обвенчал нас. И вернулись мы в родной дом моего мужа на берега далекого города Перьян, примерно через месяц после отплытия. Он правда был очень далеко.

Наше безоблачное счастье, о котором я грезила, увы не продлилось долго. Оказалось, что мой муж жил с родителями, и меня же привел в этот дом. Его мать и сестры не взлюбили меня с первой же минуты. Дело в том, что они надеялись, что он женится еще не скоро, а если все же надумает это сделать, то невесту они выберут ему сами. Желательно богатую и со связями. Она была бы им обязана, и подчинялась бы беспрекословно, согласно воспитанию, принятому у них. Там мать стоит выше любой женщины в семье, распоряжается хозяйством и всем в доме. Главой семьи, и главным кормильцем - стал мой муж, сразу после смерти отца. Он умер, когда мы еще плыли на корабле. Мы оба потеряли своих отцов. И потому не могли покинуть тот дом, и жить самостоятельно. У них так принято, что глава семьи должен заботиться обо всех ее членах, об их благополучии. И для этого ему необходимо много работать, тогда как женщинам там делать этого не позволительно. Но руководить всеми в доме, даже сыном, это обязанность главной женщины – его матери. Мужчина, по их представлениям, не должен вникать ни во что, у него только одна задача – заработать деньги. Все остальное только с согласия «старшей госпожи».

Я же была белой вороной в их семье, в прямом смысле: я одна была светлой, они же черноволосы и смуглы кроме Ленара - моего мужа. Он похож на своего деда, который был родом из наших мест, и уехавшего в поисках лучшей жизни много лет назад. Поэтому чтобы я не сильно выделялась на их фоне, я должна была надевать платок и закрывать большую часть лица, когда выходила на улицу. А там было жарко, в любое время года. Сами же они покрывали голову легкой тканью, тогда как мне обязательно нужно было носить плотную, дабы скрыть свой цвет.

Ленару тоже было нелегко – он стал главой семьи, ее единственным мужчиной, а потому приходилось многое сносить: каждодневные придирки от матери, клевету сестер, и мои капризы. Но вскоре это стало невыносимым, и мы начали с ним ругаться, потому как защиты и помощи мне ждать было неоткуда. Без мужа я не могла даже из дома сама выйти, а он все время был на базаре. Я была одна. Совсем одна! Не могла никуда сходить, ничего решить или сделать самостоятельно, всегда нужно было спрашивать разрешения! Я поняла, что мои слова ничего не значат, и с каждым днем я все больше становилась несчастной.

Каждый день я вспоминала свою жизнь здесь и ужасно скучала по ней, но еще больше по вам. Даже письмо мне не разрешали написать, а я так хотела узнать, как вы живете, что у вас происходит!

- Но почему? – не выдержав, спросила Катарина.

- Мне говорили, что раз я ушла от своей семьи, то должна порвать все связи с ней. Теперь моя семья – это семья мужа, и я должна подчиниться, это закон.

- Это так ужасно! – тихо выдохнула Марта.

- Я терпела долго, сначала, конечно, бунтовала, но потом пыталась приспособиться, подчинялась всем указаниям, выполняла то, что требовали от меня его мать, и велели его сестры. Но этого было недостаточно. И мое терпение лопнуло. Однажды я высказала ему все, что думаю. И мы сильно поссорились. Я сказала ему:

- «Ты обещал, что сделаешь меня счастливой, что я забуду, что такое слезы. Но я только и делаю, что плачу! Я так больше не могу! Либо ты везешь меня обратно в МОЙ дом, либо однажды, когда ты вернешься, ты меня здесь не найдешь.

- Что ты такое говоришь! – кричал он. – Твоя семья теперь здесь! Я твой муж, и без меня тебя все равно никуда не пустят, без моего на то разрешения. Мы будем жить здесь. Моя мама так о тебе заботится! А ты не проявляешь и толики благодарности, которую она заслуживает, и вечно говоришь гадости моим сестрам. Они мне все рассказали.

- Я говорю гадости твоим сестрам? Да это они наговорили тебе всякого такого, что ты даже не выпускаешь меня теперь из комнаты! Я заперта в этих четырех стенах, как в тюрьме. Я ничего не вижу кроме них. И ничем не могу заниматься, все благодаря твоей маме, которая измывалась надо мной все время. В первые два года она раздавала мне много поручений, но ничем я ей угодить не смогла: то это не вкусно, то здесь я не так убралась, то еще что-нибудь придумает, чтобы придраться. А в последние два года делает все совершенно наоборот: за что бы я ни бралась, она не дает мне это сделать, отбирает и говорит только, что «я не должна своими руками ни к чему прикасаться в этом доме». И скажи, что мне тогда делать, чем заниматься?

- Роди мне сына! – кричал он. - И будешь заниматься только им! Я единственный мужчина в семье, на мне род может прерваться.

- Ты же знаешь, что я не могу! А ты специально говоришь мне это, при каждой нашей ссоре. Бьешь по больному. У меня даже слез не осталось. Все высохли. Повторяю, еще раз: верни меня домой!

- Ты предлагаешь, чтобы я тебя вернул? А как же моя репутация? Как же я сам? Моя семья и работа?

- Ты можешь продавать свои ткани и в моем городе, у моего отца отлично это получалось. А твоя семья не стала моей, я хочу вернуться туда, где будут мне рады. Если будут рады, и, если смогут меня простить. Я хочу туда, где меня любят, здесь же меня разлюбил даже ты, не говоря уже обо мне самой!

- То есть, ты предлагаешь мне бросить здесь все и всех, и сделать, так как хочешь ты!

- Но ведь однажды я бросила все и всех, и сделала, как того пожелал ты. Разве уже не помнишь?

- Это совсем другое.

- Так в чем разница? Или ты уже не можешь сделать для меня даже этого?

- Хорошо, - сказал он, немного подумав, - тогда, если я должен отказаться от всего, чем дорожу, то и ты должна сделать то же самое!

- И что же, по-твоему, у меня осталось? Чем я могу дорожить? В этом доме нет ничего, что мне хотелось бы сохранить или взять с собой. У меня не осталось ничего!

- Ты отдашь мне тот отрез белого атласа, что забрала из отчего дома.

- Что? Что ты хочешь с ним сделать? Я его четыре года уже не держала в руках, даже не сумела сшить из него платья на нашу свадьбу. И он мне дорог, просто как память.

- Память! Она тебе дорога. Дороже всего, что мы имеем. Тогда я продам ее! Вот! Это будет твоя плата за то, что вынуждаешь меня тебе подчиниться. Ты моя жена, а я должен следовать твоим прихотям, женщина. Раз я оставляю свою мать и сестер, то и ты должна будешь оставить подарок отца! И еще одно: мы не поедем к твоим сестрам. А уедем туда, где нет ни твоих, ни моих родных, в другую страну, подальше ото всех.

- Я согласна тебе отдать ткань, и согласна, чтобы ты ее продал. Только вспомни свои слова в первый день нашего знакомства, вспомни спор с моим отцом. Ты обещал!

Он ничего мне на это не мог возразить. И тогда я поставила условие:

- Ты сможешь продать эту ткань только в том случае, если кто-то предложит тебе цену в десять раз больше того, что ты уже потратил на меня, как на свою жену. Или, когда моя красота увянет, и ее красота будет больше моей, ты ведь так говорил. Но к тому времени, и ткань потеряет свой вид, и я стану старше. Мы с ней связаны! Я отдам тебе ее без колебаний сейчас, и мы поедем вместе к моим сестрам. Иначе тебе она понадобится только для того, чтобы сшить из него мой саван. К Богу я могу пойти и одна, туда разрешения мужа не требуется!»

Мои слова напугали его. Несмотря ни на что, мы все-таки любили друг друга, и не могли обойтись один без другого. Он несколько дней все обдумывал, а потом я увидела, как он начал приготовления к отъезду. Его семья всполошилась и начала его уговаривать. Они и до этого предлагали ему от меня избавиться, а тут видимо надумали сделать это сами. У них бы все получилось, если бы мой муж не пришел домой раньше времени, а для меня вовремя. Он меня спас, и очень был расстроен из-за действий своей семьи. Они пытались просить прощения, но видимо, он пришел к каким-то своим мыслям, и тогда засобирался в дорогу еще быстрее, а меня спрятал у своего друга. Через несколько дней мы уехали. Я успела лишь отправить вам письмо о своем приезде.

Но сделка есть сделка, я заплатила за свою свободу. И тогда он решил, что мы должны останавливаться в таких местах, где бы смогли продать этот атлас. Мне не было горько от его потери, я цеплялась за него лишь как за воспоминание о прошлом, о семье, и она была единственной ниточкой, соединяющей меня с вами. Я попрощалась с ней легко, ведь я знала, что скоро встречу вас, и она мне больше не понадобится.

Но он не смог ее продать. Она вернулась сюда снова, на том же самом корабле, что и в первый раз!

- Я видела ее, - сказала Катарина, - и встретилась с твоим мужем на базаре. Сначала он назвал слишком высокую цену, а потом изменил свое решение, и готов был отдать ее, нам с Михелем, бесплатно. Правда, Михель?

- Все верно, - подтвердил ее жених, - он сказал, что это был давний спор, и что, отдав нам эту ткань, сможет, наконец, выплатить свой долг.

Лиана закрыла лицо руками, но слез не было. Ей было очень грустно. Она вздрогнула, когда услышала:

- Я и так должен вашему отцу слишком много, - сказал господин Сезар, полностью входя в комнату, так как до этого прятался в коридоре, чтобы его не заметили. А сейчас он смотрел только на Лиану, теми же глазами, как тогда, когда впервые увидел ее, в этой самой комнате. Но слова его были обращены ко всем.

- Я не только должен был вернуть деньги вашего отца, из-за вашей красоты, но и отдать все, что имел, как выкуп за вашу сестру, хотя и тогда я бы еще остался должен. Вместо этого поступил нечестно – я ее похитил. Приехав домой, я постепенно стал забывать какую драгоценность привез с собой. И моя лилия начала чахнуть, а я не замечал этого. Это моя вина, что я не смог защитить ее от всех невзгод, я и сам чуть не отрезал ей корни, убив все самое прекрасное, что в ней было, и главное – ее чувства ко мне. Прости меня, цвет моей жизни. Я постараюсь больше не повторять свои ошибки.

- Ленар! - вскрикнула Лиана и побежала в объятия мужа.

Супруги обнялись, будто вновь встретились, после долгой разлуки, и это объятие примирило их.

- Дорогая, Катарина, - обратился он чуть погодя, к сестре своей жены, - надеюсь, вы примите эту ткань, и сможете сшить из него для себя прекрасное свадебное платье.

Принимая кусок материи, она спросила:

- Откуда вы знаете, что я собираюсь замуж?

- Надеюсь, вы простите мне мою наглость, но я проследил за вами, когда вы так поспешно покинули мой прилавок. Видите ли, моя жена чисто из вредности не сказала мне, где ваш дом. А был я в нем всего лишь раз, чтобы хорошо запомнить дорогу.

- Два раза, - сказала Лиана, в ответ на его поднятую бровь, в знак вопроса. Она пояснила: второй раз ты пришел меня украсть.

Все рассмеялись этому заявлению, и неловкости больше не осталось. Они были семьей, которая встретилась после долгой разлуки.

Глава 9

Считанные дни до свадьбы пролетели незаметно. Белый атлас все же принес пользу: Лиана, лучше остальных сестер могла шить одежду, и она своей иглой сотворила не просто платье, она сотворила мечту. То, что когда-то поссорило их, смогло и примирить девушек. Теперь уже Марта и Лиана взялись за дело вместе, развив еще большую деятельность, чем была прежде. Лиане хотелось загладить свою вину, а Марта просто наслаждалась временем, которое они проводили втроем. Они были уверены, что все получится, и переубедить их, что что-то может пойти не так, не удастся никому!

Весть о возвращении блудной сестры разнеслась по городу со скоростью пожара. Кто-то винил ее в безрассудстве, кто-то хвалил за смелость в отстаивании своего счастья. А кто-то был просто рад ее возвращению, как например, семья господина Имара. Он же помог новоприбывшим влиться в местное общество и подыскать приличный дом. Его заступничество помогло им наладить отношение со всеми жителями города. И вскоре их обоих простили и приняли, как своих.

Первое время заморские гости жили в старом родительском доме сестер Борбит, даже после свадьбы Катарины. Но господин Сезар прилагал все усилия, чтобы как можно быстрее переехать в свое собственное жилье, ибо говорил он: «я сыт по горло жизнью с родственниками, нужно жить своей жизнью».

На удивление всех знакомых, господин Сезар оказался по-настоящему деятельный человек, и просто не мог усидеть в доме спокойно. С господином Имаром, он смог быстро найти общий язык, и даже в некотором роде подружиться, как и с его сыном Михелем. Все же общая сфера деятельности сближает мужчин. Если Михель планировал унаследовать дело отца и уже во всем ему помогал, то господину Сезару было предложено занять место бывшего управляющего лавкой отца его жены.

Господин Жокар давно хотел уже отойти от дел и спокойно доживать свой век на пенсии. Но не мог подвести своего друга господина Имара, да и оставить такое хорошее дело на произвол судьбы. А когда пришел Ленар Сезар, он был только рад передать ему все управленческие дела, к тому же этого молодого человека не нужно было обучать, только просветить в области местной моды и привычек горожан. И на этом его миссию можно считать выплаченной, а долг перед семьей Борбит, в свое время помогавшей ему встать на ноги, оплаченным. В остальном, же дела быстро перешли в умелые руки.

***

Отгремела свадьба. Народу на ней было видимо-невидимо, она стала самой обсуждаемой свадьбой за последние тридцать лет. Последней подобной свадьбой, о которой говорил весь город, как о самой невероятной, была как раз свадьба родителей сестер Борбит.

На свадьбу девушки сшили свои наряды их тех тканей, которые привез им когда-то отец. Вот только цвета они распределили иначе, чем он завещал им.

- Белое атласное платье было, естественно, у Катарины. Она была в нем очаровательна. Платье подчеркивало ее красоту, и не отбирало внимания на себя, а лишь подчеркивало, сияющее счастьем, лицо молодой невесты.

- Марте досталось небесно-голубое муслиновое платье, которое обращало внимание на ее красоту, скрадывая парочку лет девушки. Оно будто кричало, что она не «старая дева», а наоборот еще юна и красива.

- Лиана же выбрала красное бархатное платье, подчеркивающее, как ее красоту, так и зрелость. В нем она выглядела солидной замужней женщиной, дела у мужа которой шли только в гору.

И это действительно было так, его ткани были нарасхват, он не знал такой торговли даже в самые лучшие времена своего отца. А уж после свадьбы, когда все увидели наряды сестер, к нему выстраивалась очередь, и делались заказы на месяц вперед.

Их совместная жизнь с Лианой наладилась, ссоры прекратились. И так уж вышло, что по совету Марты, они сходили в церковь и обвенчались в ней. Как говорила Марта: «перед людьми вы дали клятву быть друг другу мужем и женой, но вот Бог вас не слышал в своем доме». Это навело их на некоторые мысли, и они исправили свою ошибку это как можно скорее. Свадьба была скромной, они не хотели такого пышного торжества, как у Катарины, когда и половину гостей не знаешь в лицо. Им хотелось только небольшого семейного торжества, а потому на нем присутствовали только знакомые лица, искренне их поздравлявшие и пожелавшие долгого семейного счастья. А уже через несколько недель Лиана поняла, что ждет ребенка, и тогда господин Сезар на радостях пообещал ей перестать лично ездить за товаром, и оставаться рядом с ней. В общем-то, он ничуть об этом и не жалел. С радостью наблюдая, как растет ребенок в ее животе. Только одно омрачало его жизнь: то, что его собственная семья, не смогла быть такой, как семья его жены, а теперь и его тоже. С ними ему было проще, чем со своими близкими. И они приняли в свою очередь его легко, безо всяких условий. Но отказаться совсем от родных он не мог, поэтому предпринял некоторые шаги еще до отъезда: попросил своего друга, оставшегося в его родном городе присмотреть как за матерью и сестрами, так и за делом отца.

Михель с Катариной тоже были счастливы, но по-своему. Все находят свое счастье, так или иначе, только нужно знать, что оно для тебя, и какое на вид. Для них – это оказалось просто быть вместе. Они съехали в свой новый дом, чуть раньше, чем это сделали Лиана с господином Сезаром. Дом был не такой просторный, как родительский, но им он нравился намного больше - для них он был своим. Михель работал, Катарина тоже не сидела без дела. Она помогала мужу в его работе, чем могла. И все были довольны. Глядя на нее, Лиана начала тоже больше внимания уделять работе мужа. Сначала его это удивило, потом насторожило, но после восхитило. Он боялся осуждения окружающих, но никому до этого не было дела, а у нее так хорошо получалось находить общий язык с покупателями, что он и не думал больше возражать против ее участия. К тому же она всегда была перед его глазами, что радовало и заставляло меньше беспокоиться за ее состояние. Он разрешал ей находиться в магазине рядом с ним ровно до тех пор, пока она не родит, и при условии, что она будет больше отдыхать. Для ее же блага он сменил лавочку на базаре на собственный магазин, расположенный на первом этаже их нового дома, в самом центре, недалеко от рынка и площади. В том месте, где больше всего проходит мимо людей! Она и не сопротивлялась, а была только счастлива, что может ему помочь. И что важно – ей было хорошо!

А что же Марта, спросите вы? А Марта осталась одна в родительском доме. На расспросы Лианы почему та не вышла замуж в свое время, она отмахивалась фразами такого плана: «что мне еще рано», «сначала всех вас пристрою, тогда и о себе подумаю», или «да за кого же мне пойти?». Все дело было в том, что действительно, не на кого было не то что положиться, но даже взглянуть. Ее прежние женихи, что ухаживали за ней в юном возрасте, уже сами давно были женаты, а холостяки были какими-то не такими: что-то настораживало ее в них, и это отпугивало в свою очередь их самих. Не было ни одного мужчины, кто захотел бы заглянуть ей в глаза и увидеть там ее душу. Пробудить ее ото сна и пожелать довериться ему.

В городе о ней уже начали поговаривать не как о самой красивой девушке, но уже как о старой деве, о том, что она «слишком разборчива для своего возраста». Да и преданность и забота ее, как самой старшей в семье, подавалась со временем в плохом ключе, нежели как о добродетели. Она и сама понимала, что оставаться одной ей будет тяжело. Но разве себя переделаешь? Она мечтала о такой же любви, сметавшей все преграды, как у Лианы. И о том, что ее будут настойчиво добиваться и любить без всяких условий, как Михель любит Катарину. Но таких мужчин, увы, она не встречала.

***

Прошли месяцы, времена года сменяли друг друга, пройдя полный цикл. Все было хорошо в семейной размеренной жизни двух сестер, но огорчало их одно – это одиночество Марты. Сестры мечтали, чтобы и она нашла свое счастье, как это сделали в свое время они. Лиана пыталась устроить встречи Марты с приятными мужчинами, что были постоянными покупателями в магазине, но это ничем не заканчивалось. Катарина устраивала званые ужины, приглашая в дом знакомых своего мужа и свекра, но также быстро сдалась, как и Лиана. А все потому, что по взгляду сестры они быстро поняли, что все эти встречи скорее мучают их сестру, чем приносят какую-то пользу. Ради самых близких и родных Марта изображала счастливую улыбку на встречах, веселилась вместе со всеми, но неизменно возвращалась домой одна, отказываясь даже от предложения ее проводить. Она уверяла всех вокруг, что ее жизнь бьет ключом, что она полна радости, и что самое важное событие в ее жизни – это рождение долгожданного ребенка сестры, а там Бог даст, и Катарина скоро явит на свет малыша. Тогда она точно будет самым счастливым человеком, ибо будет тетушкой, самой лучшей тетушкой на свете, и ей больше ничего в жизни не надо.

Ее желания оказались несбыточными, но сердце в конечном итоге, было только радо этому. Так как однажды явился он, тот самый. Как в одной прекрасной сказке - на корабле, под парусами: только вот не алыми, а самыми обычными – белыми.

Им оказался друг господина Сезара – господин Катан. Он был иностранцем, но из другой страны, нежели из той, что и господин Сезар. Проехав почти полмира, и проплыв другую ее часть, он, наконец, нашел то, что искал – свое место. Но прежде, чем смог вкусить жизнь в полной мере, ему пришлось немало потрудиться. Но как говорится, за свое счастье нужно бороться!

Глава 10

Он увидел ее на площади. За одно мгновение она сумела перевернуть его душу и украсть сердце. Достаточно было ему одного взгляда, чтобы понять, что он пропал навеки.

Она бы и вовсе не обратила на него внимания, если бы они не столкнулись случайно, и он не решил было спросить у нее дорогу, но застыл на полуслове от одного взгляда на нее. Все выветрилось из головы. Прошлое осталось в прошлом, все померкло перед его взором, вдруг все перестало иметь значение, все стало вдруг таким не важным, и не нужным. Все проблемы и вопросы отошли на второй план, а впереди – только она. Нежно-голубое платье, светлые локоны волос, легкая улыбка и отчего-то грусть в глубине прекрасных голубых глаз. Он бы последовал за ней, хоть на край света, но вовремя сообразил, что его пристальное разглядывание не нравится ей, так как приметил некоторые морщинки между бровями, хотя она и не высказала вслух своего неодобрения. Но он все равно не смог бы услышать ее слов, весь внешний мир для него перекрывал стук его учащенного сердцебиения. И потому, когда она, развернувшись, ушла, он не осмелился не то, чтобы ее остановить, но даже спросить ее имени.

Он же не показался ей каким-то особенным: одежда была оборвана в нескольких местах, на лице синяки, да и сам его вид был уж сильно потрепанным. Таких, как он, можно встретить на каждом углу. Он не врезался в память, как сделал это физически. И эта встреча для нее также ничего не значила. Как только она распрощалась с ним, она тут же его забыла.

Опомнившись, господин Катан, а это был именно он, пошел дальше, к своей намеченной цели, после того как потерял ее из виду, к магазину своего друга. Он ожидал увидеть небольшую лавку на базаре, но ему указали дорогу к небольшому магазину на центральной площади, как раз по пути к базару. Видимо дела шли у его друга хорошо, раз он предпочел крышу над головой жаре и стуже. А все благодаря жене!

Открылась дверь, и стоявший за прилавком, господином Сезар медленно поднял голову, отвлекаясь от бухгалтерских книг, чтобы обратить все свое внимание на вошедших покупателей. Но его удивлению не было предела, когда он увидел посетителя.

- Арнан! – воскликнул он.

- Ленар, друг мой! – улыбаясь, ответил господин Катан, идя навстречу и протягивая руку.

Господин Сезар был очень удивлен внешним видом своего товарища, после рукопожатия и крепких мужских объятий, он высказал именно это. Но осле хорошенечко осмотрел его и поинтересовался, что же с тем произошло. И почему он, его друг, в таком плачевном состоянии.

Господин Катан всегда отличался некоторой щеголеватостью и изысканным вкусом, а потому старался выглядеть элегантно и модно. Но сейчас его едва ли можно было узнать в том франте этого уставшего, голодного и побитого мужчину.

А случилось с ним вот что: после отъезда друга с женой, он - месье Катан остался управлять его лавкой на базаре, как доверенное лицо, а заодно присматривать за женщинами семьи Сезар, отдавая половину заработка им, и оставляя вторую половину себе. Через некоторое время он честно смог выкупить у друга лавку, и стать единственным ее владельцем. Но помогать семье друга он не переставал: не оставлять же женщин на произвол судьбы! Тем более, что господин Сезар отправлял на содержание своих родных уж слишком маленькую сумму. Так думал долгое время, господин Катан, не зная, впрочем, что в этом была вина корабельщиков, забиравших львиную долю из того, что причиталось этим женщинам, и отдавая крохи, дабы их не заподозрили в том, что они не выполняют свои обязательства.

Дела долгое время шли хорошо. И все бы ничего, но вскоре обе сестры Ленара вышли замуж, одна за другой, и оставили свою мать одну в их общем доме. А после она решила уехать из города вслед за дочерьми, но уехать спокойно и мирно все же не могла. Ее гложило чувство обиды на сына, а раз ему она сделать ничего уже не могла, то решила оставить напоследок «подарочек» тому, кто, по ее мнению, виновен не меньше, чем «тот неблагодарный, отрекшийся от семьи» – его другу. В свое время именно он помог Ленару и Лиане сбежать из-под ее власти, а то, что этот благородный молодой человек по собственной воле помогал ее семье, ее это мало заботило. Старшая госпожа Сезар расценивала эту помощь как обязанность, а не как услугу, и потому не стеснялась выговаривать ему в лицо все, что она думала о нем, о неблагодарном сыне и не менее неблагодарной невестке.

Однажды, перед самым отъездом, она пришла на базар для того, чтобы закатить там скандал. Она объявила всем и вся, кто мог ее услышать, что «она осталась одна, что все дети бросили ее, и совсем ей не помогают, а господин Катан, обворовывает к тому же еще и простых покупателей, а не только ее одну. Да и вообще, не выплатил денег, которые должен был за покупку лавки, присвоив себе чужое имущество, семейное дело, между прочим». Люди, слышавшие весь ее монолог, сразу же встали на ее сторону, и с осуждением поглядывали на господина Катана, который пытался заступиться сначала за своего друга, а затем и за свою честь. Но злые сплетни сильнее правды. Увы! Его дела стали идти хуже, люди поверили в гнусную ложь и перестали ходить к нему за покупками. Ему ничего не оставалось, как продать все и уехать в другое место, где никто не слышал этих сплетен. Это, к сожалению, тоже оказалось сделать непросто.

Он решил было, что поедет сначала в соседний город, и начнет свое дело там, но слухи опередили его. Тогда он решил уехать в другую страну насовсем, но и там его дела оказались в таком же плачевном состоянии. Казалось, что несчастия преследуют его по пятам. Помаявшись, так несколько месяцев, переезжая с места на место и не находя отдыха и пристанища нигде, он решил отправиться к другу, по чьей вине, как он считал, оказался в нелегком положении.

Жизнь, итак, не сильно баловала Арнана Катана. Он был словно перекати-поле, объездил много стран, но так и не решился где-нибудь осесть и пустить свои корни. Он мечтал о большой и дружной семье, но так сложилось, что сам будучи единственным ребенком, родители которого рано его оставили и не смогли дать ему ни братьев, ни сестер, он оставался по жизни один. Он не смог найти женщину, с которой бы захотел завести семейный очаг, и создать свою собственную семью. То, что он так долго находился на одном месте, и даже купил лавку, вселяло в него надежду, что он, наконец, обрел дом и вскоре обретет семью, но и этого не случилось. Вот он и решил отправиться к одному единственному близкому человеку в своей жизни – к господину Сезару, своему другу.

Рассказав обстоятельства своего отъезда, он остановился. Ему было нужно больше времени для восстановления сил, его измучили жажда, и накопившаяся усталость. Он обещал рассказать ему все остальное, но после отдыха.

Ленар сразу же организовал для него все необходимое, отвел домой и передал временно в руки жены, пока он, в свою очередь, будет выполнять все необходимые действия, так как господин Катан попросил его привести к нему стражей порядка.

Глава 11

В комнату вошли два представителя правоохранительных органов, один был выше ростом, с русыми волосами и живым молодым лицом. Второй же был зрелый мужчина, с твердым взглядом, темноволосой шевелюрой и уверенной походкой.

- Добрый день, капитан Дьюри, к вашим услугам! – представился более зрелый мужчина.

- Лейтенант Бриль, к вашим услугам – представился второй вошедший.

Вслед за ними зашли хозяева дома. Господин Сезар не хотел тревожить свою жену, которая находилась к тому времени уже на большом сроке, но переубедить ее остаться и «просто отдыхать» он не смог. Ее также волновала судьба господина Катана, что и ее мужа, а потому она переживала за него не меньше, чем ее супруг, так как считала его и своим другом тоже, единственным другом, если уж на, то пошло, в том месте, где они жили прежде.

- Арнан Катан – представился, в свою очередь, господин Катан.

Он успел отдохнуть и переодеться в чистую одежду, которую ему предоставил господин Сезар. Он ожидал прихода стражей порядка в тот же день, когда явился в магазин друга, но по настоятельному уговору со стороны госпожи Сезар, и он и ее муж, отложили эту встречу на следующий день.

- Господин Сезар, - обратился к нему капитан полиции, - просим Вас собрать ваши вещи и проследовать с нами. Вот ордер на ваш арест, - показывая бумаги, проговорил капитан.

- Арест? Но почему? – сильно удивившись, спросил Ленар.

– На вас поступило заявление.

- От кого же, и в чем меня обвиняют? – голос господина Катана из приветственного и слегка дружелюбного превратился в жесткий и бескомпромиссный. Весь он тоже будто подобрался: выпрямил спину, поднял подбородок и уперся взглядом в полицейских.

Это не ускользнуло от опытного взгляда капитана Дьюри, который с ходу мог подметить для себя важные детали, которые впоследствии помогали ему в раскрытии дела: чувствует ли подозреваемый свою вину, раскаивается ли он, или же трусит, боясь, что его раскроют, а, быть может, негодует от несправедливости обвинения и полной веры в свою невиновность. И пока он, капитан Дьюри, не выяснит, виновен ли господин Катан, он не отпустит его, это дело чести! За свою долгую службу, капитан привык иметь дело с мошенниками, грабителями, и даже с убийцами. Но иметь дело со всеми ними разом в одном лице, ему еще не приходилось. А потому он сам лично пришел арестовать этого человека, и убедиться либо в верности заявления, либо в раскаянии самого преступника. Но пока он не был уверен ни в одном из своих предположений. И это несколько сбивало его с толку.

- Вас обвиняют в подлоге и обмане некой госпожи Сезар, - сказал капитан, - а также в захвате корабля господина Шкота, то есть краже чужого имущества, и, наконец, в убийстве, как самого господина Шкота, так и еще одного человека – господина Верде.

- О, Господи, - воскликнула Лиана, и рухнула в свободное кресло, стоявшее возле окна.

- Тебе нехорошо, дорогая? – подскочил к ней муж.

- Нет, нет, милый, – ответила она, - я в порядке. Все хорошо, честно.

Мужчины, отвлекшись, на внезапное восклицание и звук скрипнувшего кресла, замерли, но затем продолжили свой разговор на том, на чем остановились.

- Вам надлежит пройти с нами в участок, для дачи показаний, – сказал лейтенант Бриль. – Соберите личные вещи, мы Вас подождем.

- Ты должен… - прошептала Лиана.

- Я должен… - одновременно с ней шепотом сказал Ленар.

Они переглянулись и поняли, что хотел сказать другой: «Я должен помочь своему другу», «Ты должен пойти с ними и помочь ему». Не нужно было лишних слов, все, итак, было ясно. За столько лет, что они были вместе, они научились не договаривать фразы, если их смысл, итак был предельно ясен.

- Тебе лучше пойти к Марте, и побыть с ней.

- Но, я думаю…

- Не спорь, любовь моя, иначе я не смогу оставить тебя, и пойти в участок. Я не знаю насколько там задержусь, но знаю точно, что не хочу, чтобы ты оставалась в доме одна и переживала. Марта о тебе позаботиться, а я буду уверен, что с тобой и малышом все хорошо. Когда я вернусь, я пойду сразу туда.

- Хорошо, дорогой. Только будь осторожен, и выясни, что же на самом деле произошло, и как нам помочь Арнану, - проговорила Лиана.

- Ты не сомневаешься в его невиновности? – спросил Ленар.

- Конечно же, нет, а ты разве сомневаешься? – удивленно проговорила его жена.

- Ни капли, просто я рад, что ты так хорошо меня понимаешь и не сомневаешься в моем слове. А я даю слово, что господин Катан не виновен.

Глава 12

Лиана отправилась, как и велел ей муж, в родительский дом, а точнее теперь в дом Марты. Она не застала ее в самом доме, но нашла в саду, когда та пропалывала клумбу цветов.

Марта увидела ее и хотела попросить подождать, пока она закончит со второй клумбой, и тогда сможет подойти к ней. Но увидев взволнованное лицо сестры, сразу же отложила все свои инструменты и подошла к ней.

- Что-то случилось? – спросила Марта, подойдя в плотную.

- С чего ты взяла, дорогая? – пыталась отшутиться Лиана.

- Я же знаю тебя и знаю, когда ты волнуешься и переживаешь, а когда нет. Так что же произошло? Что-то с малышом? И почему одна? Где Ленар?

- Со мной все хорошо, малыш в порядке, а Ленар в тюрьме, - чуть улыбнувшись, ответила Лиана, - как видишь, все отлично.

- Что значит в тюрьме, как он туда попал? Ты что считаешь, раз твой муж в тюрьме то все отлично? – насторожилась Марта, привыкшая уже к своему зятю, и воспринимающего его членом семьи.

- Нет, Марта, все не так, - смеясь сказала Лиана, когда поняла, что сестра решила будто ее мужа, отвели в тюрьму, - пойдем в дом, а то на улице душно, я тебе все объясню там.

Лиана как могла подробнее рассказала сестре, и кто такой господин Катан, и все его злоключения, пока он жил в другой стране, и о том, как он добирался до них, но только ту часть, что успела услышать сама. Поведала она и о том, что его арестовали, а ее муж пошел вместе с другом, чтобы выяснить все остальное, а ее Лиану он отправил к сестре, и вот она здесь.

Марта прониклась историей чужого человека, и не понимала, за что он терпит такие лишения.

- Ты бы знала его, - сказал Лиана, - он один из самых благородных людей, что я встречала в жизни. Умный, смелый, и красивый, конечно же, многие женщины хотели бы выйти за него замуж, а он ни в какую, говорит: мое сердце не дрогнуло ни перед одной из них, как же я могу их обмануть, хоть одну, взяв в жены без любви. И вот в свои годы он до сих пор один, печально это. Он заслуживает счастья как никто! А ведь он старше моего мужа всего на пять лет, ему давно пора было бы уже жениться и обзавестись семьей, но он этого так и не сделал.

- Видимо, он и вправду ищет ту, что сможет полюбить.

- Он ищет, а ты ждешь, - вдруг воскликнула Лиана, будто ее осенило, - да вы же идеальная пара! Да он не так, чтобы сильно старше тебя был. Вы с Линаром почти ровесники, он старше тебя только на один год, значит и Арнан старше тебя всего на шесть лет!

- И ты зовешь этого мужчину по имени? – удивилась Марта.

- Ну да, он же считай спас мне жизнь. Без него я не была бы сейчас здесь! – грустно ответила Лиана, вспоминая тот случай, когда он прятал ее в своем доме, не побоявшись ни пересуд, ни осуждения общества, в котором было не принято прятать в своем доме замужнюю женщину.

- Расскажи мне подробнее, Лиана. Ты никогда не говорила нам о том, как жила там. Только один раз рассказала, в первый день вашего приезда. Мы с Катариной понимали, что тебе тяжело вспоминать то время, но прошел уже год, может, поделишься со мной, и перестанешь носить этот камень в своей душе?

- Я это заслужила… - печально произнесла Лиана.

- Вовсе нет, - горячо воскликнула Марта, всем сердцем желая помочь младшей сестре. Ей было всего восемнадцать, когда она сбежала, поверив словам человека, которого полюбила, а спустя четыре года она снова вернулась. И казалось, что эти годы прошли для нее безрадужно, оставив неизгладимые раны в душе. И только сейчас, спустя целый год, она, наконец, радуется жизни и живет настоящим, не оглядываясь на прошлое. Но Марта видела, что оно ее преследовало, и иногда воспоминания настигали ее внезапно, врасплох, отражаясь болью в глазах и скованных движениях. Она часто гладила свой живот, боясь, что он вдруг исчезнет или что все, что окружает ее вокруг тоже раствориться будто сон. Марта хотела, чтобы Лиана ей доверилась и рассказала о том, что ее тревожит больше всего – о ее прошлом.

- Я познакомились с этим удивительным человеком, когда мы с Ленаром прибыли в его родительский дом, а Арнан к тому времени вернулся из долгого плавания, - стала рассказывать Лиана. Затем я видела его не часто - он отправлялся в дальние странствия, привозя различные товары для Ленара. Арнан был еще мальчишкой, как рассказывал Ленар, когда попросился на работу к его отцу. Отец его был хорошим и справедливым человеком, как о нем отзывались все, кто знал его. Этому благородному человеку стало жаль сироту, и он взял его под свою опеку, но не смог ввести в свой дом на правах приемного сына, так как жене его, то есть матери моего мужа, не понравилось, что в ее доме появится еще один рот. Господин Сезар-старший не мог ничего с этим поделать, как не пытался он переубедить жену. Но также не мог он и смотреть, как побирается мальчик. Поэтому попытался улучшить его жизнь иным способом, он устроил его к своему знакомому, капитану судна, который охотно согласился взять матросом молодого господина Катана, когда тому было всего пятнадцать лет. Считай еще совсем мальчишка! К нему тогда все относились как к младшему брату, не давали непосильной задачи, но учили уму разуму, как это называл сам Арнан. Он говорил, что они стали ему почти семьей, и что сам капитан даже хотел оставить ему корабль, когда уйдет на заслуженный отдых. Но это очень сильно не понравилось его помощнику, не помню, как его звали, но все обращались к нему по кличке «какой-то там Пес».

Больше десяти лет проплавал Арнан на корабле, обогнув почти всю землю, побывав и на севере, и на юге Земли, на морских островах и в самых жарких странах, но так нигде и не смог обрести свой дом. Когда старый капитан решил «сушить весла» на одном из южных островов, и уже готов был передать старшинство Арнану, то этот самый пес, вспомнила - Хитрый Пес, подкараулил его и приказал жить долго. А корабль взял в свои руки, как и всю команду. Только один Арнан взбунтовался против нового капитана, и тогда Хитрый пес приказал оставить его на том же острове, что и бывшего своего капитана. Я не знаю, что произошло потом, но вот только господин Катан не погиб на том, Богом забытом острове, он смог выжить и даже добрался обратно до того места, откуда был родом мой муж. Но вернуться обратно он смог не сразу, на это ему понадобилось еще очень много времени.

Что касается своей семьи, то господин Катан знает немного: ему неизвестно, где он родился, так как его родители часто переезжали с места на место, и умерли тоже в дороге, рано оставив его сиротой. Он плохо помнит свое детство, так как жил в приюте, но вот, когда он подрос, то покинул тот печальный дом, и начал искать свое место в жизни самостоятельно. И решил начать с того места, что знал лучше всего – базар, центральную часть города. Там он и отыскал лавку с тканями господина Сезара-старшего, и пытался навязаться ему в помощники, а в итоге стал бороздить моря и океаны.

После всех своих приключений, и оставшись буквально ни с чем, он решил начать все заново, в том месте, которое знал лучше всех – в городе Перьяне. Вернувшись в дом моего тестя, он узнал, что тот уже умер, но в доме его никто не принял, отказав от порога. Отчаявшись, он было хотел отправиться куда глаза глядят, но мы с Ленаром успели вовремя вернуться. Ленар плохо помнил его в детстве, но зато сейчас, узнав его историю, он, как и его отец в свое время, проникся к нему симпатией. Они смогли подружиться, а позже и вовсе стали компаньонами. Арнан взял на себя обязанности привозить ткани из разных уголков страны, и ближнего зарубежья, а Ленар – управлять лавкой отца, продавая их. Их совместные дела приносили большую выгоду им обоим. Ко мне же господин Катан отнесся сразу хорошо, он видел то, как со мной обращаются родные мужа, но ничем, увы, не мог помочь. В обычаях тех мест это было не принято. Но он как мог пытался не допустить между мной и Ленаром разлада. За что и сам поплатился. А мое существование в том доме сделалось только хуже.

Так случилось, что сестра Ленара – Зульфара, сказала моему мужу, что между нами, между мной и Арнаном, есть какие-то отношения, что «дело не чисто, если холостой мужчина часто приходит в дом своего друга, даже тогда, когда того нет дома, но в нем остается его жена». Это случилось всего несколько раз, чтобы он приходил, а Ленар был на базаре, но он приходил всегда по веской причине, и уходил сразу же, узнав, где находится в данный момент его друг. Да он всегда перед уходом говорил мне ободряющие слова, и то это было всегда при свидетелях, мы ни разу не оставались один на один с ним вдвоем!

- Тогда почему сестра Ленара оболгала господина Катана, и почему тебе могло стать хуже от его приходов? – спросила Марта.

- Все дело в ревности и мести, дорогая. Видишь ли, Зульфара – одна из двух сестер, хотела стать женой Арнана, но не добилась успеха, как и многие в Перьяне. Она также видела его симпатию и жалость ко мне, и ей это очень не нравилось, а потому она сделала все, чтобы мы больше не виделись. И у нее это получилось. После ее клеветы мы с Ленаром очень сильно поругались, и он закрыл меня в четырех стенах, в прямом смысле этого слова. Я не могла выйти без его согласия даже из комнаты, возле нее постоянно кто-то был: либо его сестры, либо его мать. Как только я хотела открыть дверь, они начинали сильно что-то кричать, давая мне знак, что они рядом, либо, как это было один раз, держали ручки двери с обратной стороны. Я полностью зависела от воли Ленара, ела, когда он приносил мне еду, пила, когда он оставлял мне воду.

Первый месяц он меня просто наказывал. Второй же месяц, он сам пытался вызволить меня из комнаты, но не смог, его родственникам похоже понравилось держать меня в плену.

- Какой ужас! – воскликнула Марта, - а что же господин Катан, он разве не мог объяснить все Ленару?

- В тот первый месяц, они поругались, как не ругались никогда до этого, и после тоже. И господин Катан отправился в очередную поездку за товаром в соседний город, но что-то его там задержало, и он смог приехать только через месяц, после моего заключения. Объяснившись, мужчина пришел в ужас от поступка своего друга, и прямо заявил ему об этом. Его слова, наконец, дошли до сознания Ленара, и он также содрогнулся от своего поступка и поступков своей семьи. Он пытался облегчить мое положение, но у него ничего не вышло, и тогда он объявил своим родным, что мы съезжаем из общего дома. Они были против! Представляешь? Я думала они будут рады, если мы уедем, но я ошибалась, они были бы рада только в одном случае – если бы избавились только от меня.

В тот день, когда мы собирались уехать, они напрямую напали на меня! Если до этого мне удавалось избежать этой участи, то все благодаря воли проведения, которое защищало меня. И я думаю, что это были мама с папой, я верю, что это были они! Если до этого они действовали втихую, то в тот день его мать не только угрожала меня убить, но и попыталась это сделать, вцепившись мне в горло.

Перед моими глазами начало уже все мутнеть и темнеть, я отчаянно пыталась освободиться и вздохнуть, так как у нее была просто железная хватка, как вдруг ее руки резко отпустили меня и я, закашлявшись, упала на землю. Это оказался Ленар, он спас меня! Я не помню, что там точно творилось, воспоминания как в тумане: я видела, как он плакал и о чем-то не то кричал, не то молил свою мать, но она была непреклонна. А затем подняв меня на руки, он вынес из того треклятого дома, в котором я больше ни разу так и не переступила порог. Я попросила не забирать его оттуда мои вещи, я не желала видеть их, и он тоже не забрал ничего своего оттуда. Так и ушли мы ни с чем, забрав с собой только то, что было надето на нас самих.

Приютил нас у себя один человек, как ты думаешь кто? Конечно, это мог быть только господин Катан. Мы ютились в его небольшой квартирке втроем. Он отдал нам единственную комнату в доме, свою, а сам переместился на кухню. Он делал мне лечебные отвары, чтобы я могла восстановить свое горло, он же замещал Ленара в лавке, пока тот оформлял все документы и готовил наше отплытие. В те дни мы с Арнаном очень много говорили, после того, конечно, как я смогла это делать безболезненно. Больше говорил он, рассказывая мне о своей жизни: признался, что делает это третий раз в жизни, так как никому до этого не было дела, кроме Ленара и его названного отца – капитана корабля, на котором он долгое время плавал. Он рассказывал о своих путешествиях, о том, что видел, и что было необычного в новых местах. Признался, что после стольких лет в море, мечтает всю оставшуюся жизнь провести на суше. Ему больше не хочется путешествовать, а хочется обзавестись собственной крышей над головой, камином с теплым огнем, чтобы рядом была жена и маленькие дети.

Как-то он признался, что завидовал по началу Ленару. Тому, что у него было все, о чем он сам мечтал: дом, семейное дело, мать с сестрами, а затем и жена. Но это чувство быстро прошло, познакомившись ближе с его семьей. Он успел забыть госпожу Сезар и ее отношение к нему, но вспоминал с теплотой господина Сезара-старшего, и потому в юношеских воспоминаниях остался образ счастливой семейной жизни. После он разочаровался в ней, и не верил, что на свете есть люди, которые готовы постоять друг за друга, что есть семьи, где любят просто так, оберегают, и помогают всегда, чем только возможно.

Я сказала ему, что такие семьи есть, я жила в такой, и что возвращаюсь к ней обратно. Откровенно, мне было жаль его, и я всеми силами пыталась уговорить его поехать с нами. Но он отказался, сказав, что хочет остепениться, и решил сделать это в том городе.

Во время этого грустного рассказа, Марта была сама не своя, она очень волновалась за сестру, будто сама переживала все это вместе с ней. Они обе плакали, когда Лиана рассказывала особо сложные моменты из своего прошлого. Они сидели, обнявшись, а Лиана выворачивала всю свою душу наизнанку, желая отделаться от мрака в ней. Когда же она замолчала, в комнате повисла тишина, через несколько минут ее прорезал твердый и уверенный голос:

- Я думаю, наш долг помочь господину Катану, - сказала Марта.

Глава 13

Девушки проговорили почти все утро, пытаясь придумать план по спасению человека из тюрьмы. За те преступления, что были предъявлены господину Катану, его могли не просто осудить, но и повесить, как одного из самых опасных преступников не только города, но даже страны.

Ближе к вечеру вернулся господин Сезар, но он пришел не один, а в сопровождении всех остальных членов семьи: Катарины, Михеля, и пожилой четы Имар.

Ни у кого из сестер не вызвало удивления, что они пришли все вместе. Они давно стали семьей, и все проблемы решали сообща. Господин Имар фактически выступал в роли опекуна трех сестер, еще с тех самых времен, когда погиб их отец, а сама госпожа Имар относилась к девушкам, как к дочерям, которых у нее не было. Она родила Михеля будучи уже не в молодом возрасте, и потому, когда девочки остались одни, она проявила свою женскую мудрость и как могла опекала и оберегала их, как делала бы это для своих детей.

Хоть девочки и были уже относительно взрослыми, но им нужна была поддержка и защита, и они обрели ее в лице господина и госпожи Имар.

В свое время, оба родителя очень переживали, когда увидели романтический интерес Михеля к Катарине. Они боялись, что своим отношением к девочкам, они невольно отняли счастье своего мальчика, так как Катарина воспринимала Михеля только в роли брата, без намека не какие-либо романтические чувства. Мать видела страдания сына, но ничем не могла ему помочь. Она также любила и Катарину, как и Михеля. Но когда они с Мартой поняли, что чувства Михеля не угасли вовсе, как они на это надеялись со временем, а даже наоборот, набирают силу, совместно приняли решение чуть-чуть повернуть чувства Катарины в сторону Михеля, раз уж не удалось отговорить самого парня, от дружеских, почти родственных, в сторону романтики.

Марта, на правах старшей сестры, как она сама относилась к Михелю, давала теоретические советы юному романтику. Его мать в силу своих практических знаний, говорила, что ему следует делать, а что делать не нужно. Все следили за развивающимися событиями, очень внимательно, сопереживали, негодовали и поощряли то одного, то другую. Казалось, что это была плохая идея, но в итоге все оказалось, как нельзя лучше.

Катарина взглянула на Михеля впервые в жизни глазами юной девушки, а не «сестры». И тогда в ней проснулась ревность. Обида и ревность – гремучая смесь для юного сердца. Она не раз спотыкалась и обжигалась на пути к своей любви, распознав ее в Михеле. Но открыть свои чувства не решались ни она, ни он, боясь, что это может быть не взаимно, или что хуже, они потеряют даже то, что уже имели – свою дружбу!

Все разрешилось благополучно, случай свел их вместе, открыв свои сердца навстречу друг другу, они обрели счастье. И первыми людьми, с которым они пожелали поделиться радостной новостью, была, конечно же, Марта, а вот вторым – госпожа Имар.

Да, они были семьей. Старшее поколение наставляло младшее, оно в свою очередь, подставляло свое плечо уже им, давая понять, что и они могут довериться и положиться на них.

Когда Ленар пришел в полицейский участок, и выслушал подробности обвинения друга, он попросил отсрочку для допроса за тем, чтобы найти защитника. Выйдя из полицейского участка, он был растерян и не знал, где же ему искать адвоката. В этом городе он успел познакомиться со многими, но беда заключалась в том, что он не знал, кто был лучшим специалистом в этом деле. Но зато он знал человека, который знает обо всех в городе лучше всех. И он направился к господину Имару-старшему.

Выслушав просьбу зятя, а именно так, господин Имар и воспринимал теперь Ленара, он не отправил его к самому лучшему адвокату, он поступил по-другому – он отправил к нему Михеля, точнее отправил за ним. И уже, собравшись вместе, они отправились в темницу.

Там, в присутствии адвоката, они смогли услышать историю Арнана Катана в полном объеме. Все то, что Лиана рассказала Марте было сущей правдой, но Лиана не знала и не могла знать подробности всей его жизни. Так как это было жизненно важно в данном случае, он не стал утаивать от защитников правопорядка, никакой правды.

Господин Катан не стал рассказывать Лиане причину своей задержки в тот месяц, что она провела взаперти в своей комнате. А случилось с ним вот что: он встретил того, кого надеялся больше никогда не увидеть в своей жизни: Хитрого Пса.

Эта встреча привела в изумление всех: и самого господина Катана, и бывшего старпома, ныне капитана «Медузы», да и часть его команды. Многие ее члены еще помнили своего старого капитана – Старика Верде, как они называли его за спиной. А кто не помнил, тот слышал наверняка о полулегендарном капитане по кличке «Полисун*. В молодые годы он был лихим моряком, не боявшимся никаких преград, ни бури, ни шторма. Он чуял, если так можно выразиться, где можно поживиться, а где лучше не показываться вовсе. Он не был грабителем или вором, но зато честно зарабатывал себе на пропитание, и заработал достаточно, благодаря своему неимоверному чутью, и это пленяло и манило к нему людей. Они готовы были пойти за ним на край света, влезть в любую авантюру и даже поручить ему свои жизни. Это и отличало его от всех других капитанов.

Много славных лет пролетело, как один день, прошедших под раскрытыми парусами. Былая слава осталась позади, как и годы самого моряка. Сменялись люди, и корабль все чаще бывал на суше, чем в море. Команда стала звать Полисуна иначе, чем прежде. Из лихого молодого сорвиголовы он стал «Стариком Верде», и члены его команды стали поговаривать, что тот потерял хватку, перестал быть ведущим морским волком, но «пока что он справляется со своей ролью, и ему можно доверять». В последующие годы его команда значительно «омолодилась». Они ждали от него тех чудес, которые он показывал ранее, но разочаровываясь, многие уходили. И не смотря на это больше половины команды занимали все же те, кто прошел с ним и огонь и воду. Некоторые надеялись, впрочем, стать его приемником, и получить от него знания, да и удачу в придачу. Некоторые из них полагали, что таким человеком непременно станет старпом, но судьба внесла свои коррективы, в лице талантливого «малыша Арнана». Капитан не сразу приблизил к себе парня, но как только тот смог проявить себя, он взял его под свою опеку, и стал наставлять в своем ремесле, а позже прикипел к нему настолько, что стал относится как к сыну, которого у него самого никогда не было.

Все это сильно не нравилось старпому Шкоту, понявшему, что его многолетние старания могут пройти даром, и его место займет мальчишка. Этого он не мог ни простить ни тем более допустить! И он начал предпринимать свои упреждающие шаги: сначала он начал набирать людей на корабль сам. Выбирал тех, кто подходил бы ему и которые были бы ему благодарны и зависели от него. Затем шаг за шагом, продвигаясь медленно, но верно, он сколотил себе костяк таких же мошенников, как и он сам, за что и получил свое прозвище, переросшее в кличку – Хитрый Пес. Ему пришлось долго выжидать, чтобы отомстить и когда представился подходящий случай, он воспользовался им. Подстроив все так, чтобы он смог убить одним выстрелом двух зайцев: собственно, убить самого капитана и подставить его приемника. Он выставил это таким образом, что команда поверила, будто из эгоизма и стремления скорее стать капитаном, Арнан отравил Полисуна, и оставил того на безлюдном острове. Но верный помощник капитана раскрыл злой замысел и смог разоблачить предателя, заслужив тем самым благосклонность всей команды.

После смерти капитана Верде, старпом взял на себя руководство кораблем и за одиночный бунт, он, развернув корабль обратно, оставив Арнана на том же одиноком острове, где был похоронен его опекун, но уже в окружении лишь птиц, пальм и моря. Вскоре избавился бывший старпом и от тех, кто, по его мнению, не мог занимать достойное место в его команде, то есть от тех, кто сомневался в виновности Катана. Таким образом, он распустил почти половину прежней команды. Для остальных он сочинил легенду, о том, что «малыш Арнан» был предателем, самым гнусным из предателей – он убил того, кто считал его своим сыном, и потому не заслуживает даже того, чтобы ему оказали хоть малейшую помощь. «Его удел должен быть хуже», - говорил Хитрый пес, - «он погубил отца, так пусть Земля-мать погубит его самого».

Новый капитан не обладал тем чутьем, что было у Старика Верде, он не смог также хорошо «чувствовать» корабль и свою команду, а потому и сам корабль не раз бывал в передрягах, и команда давно перестала хранить верность своему капитану. Многие из старой команды, что приняли его сторону, ушли, новички же долго не задерживались. Но среди тех, кто застал еще расцвет «Медузы», не раз проскальзывало мнение, о том, что «малыш Арнан» был бы лучшей заменой, бывшему капитану, и что именно он должен был получить корабль, а не старпом. Эти сплетни переходили из уст в уста, как негласный устав, от уходивших к вновь прибывшим. И посему во всех своих бедах Хромой пес винил именно Арнана, и никого более.

Выбравшись с того острова, и поскитавшись по суше еще пару лет, Арнан, наконец, нашел место, где хотел бы начать новую жизнь. Где он сам, собственным трудом добился того, чтобы его стали называть «Господином Катаном».

И вот встретившись на пирсе, они сначала застыли в нерешительности, но затем чувства взяли вверх, и они набросились друг на друга. Избив врага до полуобморочного состояния, господин Катан почувствовал, что отомстил за свое унижение и лишения, и потому в шутку сказал, что после этой встречи того должны звать не Хитрый Пес, а Хромой Пес, ведь он теперь может ходить только как утка – перекатываясь с ноги на ногу. Его шутку оценили все, кто наблюдал за поединком, не став вмешиваться в разборку двух врагов. А после этой встречи его, Хитрого Пса и вправду стали все звать Хромой Пес.

Для Арнана дальнейшие события, обернулись плачевной стороной. Он вернулся в город Перьян не скоро, улаживая проблемы, связанные с этой нежданной встречей. А потом и вовсе у него началась череда неудач, после отплытия господина Сезара на малую родину его жены. В конечном итоге, у него не осталось другого выбора, как обратиться за помощью к своему единственному другу. А для того, чтобы добраться до него, ему пришлось купить билет на корабль и отправиться в путь. Кто же знал, что «Медуза» станет теперь «Сиреной», и он попадет в руки своего злейшего врага.

Глава 14

Все собрались в гостиной родительского дома семьи Борбит: господин и госпожа Имар, уселись на диван, Михель стоял, разговаривая с Ленаром, возле окна, сестры накрывали стол к обеду. Все ждали прихода адвоката, который задержался в полицейском участке, оформляя бумаги.

Дождавшись господина Сельдира и отобедав все вместе, они вновь собрались в гостиной, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию.

- Дело обстоит сложнее, чем я предполагал, - начал господин Сельдир.

- Как нам помочь господину Катану, и что вообще можно сделать? – Спросила Марта и Лиана почти одновременно.

- Для начала, поменьше нервов, дорогие дамы. – Слегка улыбнувшись, сказал, адвокат. – Я понимаю ваше стремление помочь в деле правосудия, и вызволить человека из беды. Но надо все делать постепенно. Для начала нужно избавиться от необоснованных обвинений. Господин Сезар, есть ли у вас какие-то бумаги о продаже вашего ремесла в городе Перьяне господину Катану или передаче имущества в качестве дарения вашей матери?

- Но разве это не просто сплетни? Как они могут повлечь за собой арест человека? – высказала вслух мнение многих присутствующих, госпожа Имар.

- Увы, мадам, и сплетни, и клевета, могут губительно сказаться и на жизни, и на свободе человека, – ответил ей адвокат. – Тем более, если они подкреплены доказательно, а именно обвиняющим письмом и заявлением, присланным в посольство нашей страны.

- О боже, что это за письмо? – спросила Лиана.

- Поясняющее, все те обвинения, что вы слышали о подлоге и обмане госпожи Сезар. На самом деле, мне стало известно, что данные заявления она разослала еще в несколько посольств, как ближних к нам стран, так и дальних.

- Что за ужасная женщина! – в сердцах, воскликнула Катарина.

- Господин адвокат, - сказал Ленар, после непродолжительной паузы, в которой он пытался собраться с мыслями, - дело в том, что мы с женой уезжали в спешке, а потому не могли все оформить надлежащим образом. В моем родном городе, где я родился и вырос, существует обычай, что всеми делами занимаются мужчины, поэтому я оставил там своего поверенного, передав ему право вести дела от моего имени. Видимо, моя мать заручилась его поддержкой, раз решилась сделать такое. Ведь за несправедливые обвинения и клевету, ей могут отрезать язык!

- Там правда есть такой обычай? – тихо спросила Лиана.

- Да, дорогая, – грустно ответил ей господин Сезар, - и если моя мать пошла на такое, то я не представляю, как сильно она должно быть обижена.

- И ты все равно хочешь доказать невиновность господина Катана? Даже если из-за этого пострадает твоя мать?

- Ты не знаешь, что она сказала мне, когда я уходил из дома, я не хотел, чтобы ты расстраивалась или винила себя, – сказал Ленар.

Но под участливым взглядом, в котором он нашел любовь и поддержку своей жены, он решился и рассказал ей все:

- … она сказала мне, чтобы я больше не считал ее своей матерью, если уйду из дома. Заявила, что испортит всем жизнь, мне и всем, кто мне дорог, а напоследок еще и прокляла.

- Как ужасно! – сказала госпожа Имар.

Их негромкий разговор слышали все присутствующие в комнате, и ужасались тем словам, что были произнесены матерью в адрес сына.

- Мне так жаль! – обнимая мужа, сказала Лиана.

- В этом нет твоей вины, как я уже сказал, это был мой выбор. Я не знал, что она способна на такое!

- Господин Сезар, - обратился адвокат Сельдир, - не могли бы вы представить документы, что у вас остались.

- Разумеется, - ответил Ленар, - у меня остался оригинал первого варианта договора, заключенного с господином Катаном, в котором мы обозначали условия аренды моего имущества. Второй дорабатывался уже с поверенным моей семьи, о передаче всех прав на семейное дело. Оба оригинала должны быть у поверенного. А с моим вариантом Вы сможете ознакомиться позднее.

- Хорошо, в таком случае, я думаю, нужно будет подать запрос в органы местной власти, о законности проведения сделки, и компетенции вашего поверенного.

- Но что будет с моей матерью? – спросил господин Сезар.

- Преждевременно о чем-либо говорить, но если обвинения ее ложны, то она должна будет отвечать перед правосудием.

- Могу ли я что-нибудь сделать в таком случае?

- Все будет зависеть от исхода дела господина Катана. Но чтобы вы не переживали я возьму это дело под свой контроль.

- Благодарю, господин Сельдир. Я все же не хочу, чтобы моя мать пострадала, даже если она больше не считает меня своим сыном.

В комнате возникла непродолжительная тишина, которую нарушил адвокат.

- Тогда нам остается ответить еще на два вопроса, в деле господина Катана: угон транспортного средства – корабля и подозрение в убийстве двух людей.

- Погодите, но как мы сможем помочь доказать невиновность господина Катана в таких серьезных преступлениях? – спросил господин Имар.

- Нам необходимо найти свидетелей, которые смогли бы подтвердить, что в действиях господина Катана не было злого умысла при угоне корабля, потому что он поступил, так защищая свою жизнь, и жизнь других людей.

- Необходимо поспрашивать на пирсе, может, команда с того корабля еще не отплыла обратно, или кто-то решил задержаться в городе, - сказал Михель. – Я займусь этим, у нашей семьи есть связи в порту.

- Также нужно подробнее узнать о тех, кто был лично знаком с капитаном Верде или ходил в море под его началом, кто мог бы рассказать о взаимоотношениях его и со старпомом и с господином Катаном. – Внес третий пункт в список дел адвокат.

Эти задачи разделили между собой мужчины, распределив между собой участки города, где собирались искать нужную информацию. Женщины желали тоже принять в этом участие, но натолкнулись на сплоченное сопротивление своих вторых половинок, желавших оградить своих женщин от разных бед. После непродолжительной беседы, мужчин все же «уговорили» и тогда женщинам было поручено собирать информацию в доступных только им местах: в салонах, магазинах, званых вечерах. Искать крупицы ясности в море сплетен и «секретной информации».

Глава 15

Его преследовало прекрасное видение в голубом платье. Он видел ее во снах и грезил наяву. Последнее было сильнее всего остального. Он хотел бы разыскать ее, и узнать кто она такая и где живет. Он желал знать о ней все, потому что точно понял и решил для себя: это ОНА! Та, которую он ждал всю жизнь, и та, которая проведет с ним всю оставшуюся. Но главный вопрос, на который он хотел знать ответ уже сейчас: как же ее зовут.

Он прекрасно понимал свое положение, и осознавал, что, возможно, ему придется остаться в камере на всю оставшуюся жизнь, будь она короткой или длинной. Но лишь мысли о ней поддерживали в нем желание жить дальше и бороться. И однажды произошло то, на что он не мог и надеяться. Он увидел ее!

Она пришла в тюрьму, все такая же прекрасная, как и при первой встрече. Это случилось после недавнего ареста, и одного из самых продолжительных допросов, что выпали на его долю. Все, что мог, он рассказал ранее, сейчас же он пересказывал подробности касательно угона корабля:

- Ступив на корабль, и встретившись с капитаном, я почти сразу стал пленником «Сирены». Капитан почти каждый день лично спускался в мою «камеру», где я был связан и издевался надо мной: то бил, то просто рассказывал все те вещи, которые он успел проделать на борту этого корабля. Особенно он любил приходить после того, как напьется в стельку, видимо ему больше некому было хвалиться своими «достижениями». А я был нем и обездвижен. Но спустя некоторое время ко мне стал заглядывать и старпом, хороший малый, он то и помог мне, в конечном итоге, ослабить веревки…

… Выбравшись из трюма, я поднялся на палубу. Была хмурая погода, одна из тех, что предвещают шторм. Храмой пес, простите, капитан Шкот, находился в своей каюте. Как заявил старпом, не знаю, как его фамилия, но представился он позднее, как Гектор, - капитан находился «в своем пристанище» — это означало, что он опять был пьян. Корабль же пытался идти полным ходом, паруса были поставлены, а это было рискованно, как вы понимаете. На меня не сразу обратили внимание, так как были заняты удержанием корабля на воде. Я решил спрятаться на палубе, и знал там одно местечко, так что, если бы меня вдруг начали искать, обнаружить им меня было бы крайне сложно. Но когда уже поднялся достаточно сильный ветер, я не мог стоять больше в стороне. Иначе рисковал и вовсе не добраться до берега. Ветер уже разъярился, а они до сих пор не спустили паруса. На мой вопрос: почему их не убрали при такой погоде, мне ответили, что это был прямой приказ капитана, идти, не сбавляя ход, под полным ветром. Их не пугало даже то, что ветер мог перевернуть корабль или закружить его волчком, так они боялись ослушаться приказа.

Ветер все усиливался, и рулевой не мог уже справиться сам, а старпом и вся команды не двигались в противовес прямого приказа. Новый капитан установил немыслимые правила: за малейший промах следовало наказание. Если ты провинился на море, то арест или «грязная» работа, если дело было на суше, то человека выгоняли без оплаты, под угрозы и ругань, и не редко с синяками да ссадинами. Полисун никогда не позволял себе такого. От прежней «Медузы» не осталось и следа, теперь это и правда была «Сирена», в худшем ее образе, кровожадная и жестокая.

Я не помнил никого из новой команды, никого не мог узнать, значит, Хромой пес, заменил всех, с нашей последней встречи, когда он получил свое новое прозвище. Эта кличка быстро к нему приклеилась, он и, правда, теперь немного хромает на правую ногу, или как вы уверяете, хромал. Вряд ли это произошло из-за меня, но он так не считал, когда выбивал своими ногами из меня дух, в трюме.

Корабль трясло, чуть не опрокидывая его на бок. Все были заняты тем, чтобы удержать «Сирену» над водой, а не под ней, все кроме капитана. И тогда мне пришлось взять на себя руководство, иначе мы бы погибли. Только сумасшедший оставил бы паруса. Команда боялась сама принять такое решение. Мои действия вызвали поначалу сомнения, но все прекрасно понимали их необходимость. А когда я упомянул Полисуна, и свою кличку, то они стали подчиняться моим приказам беспрекословно.

- И какая же кличка была у Вас? – спросил капитан Дьюри.

- Волчок* - ответил Арнан.

- В морской среде, одно слово не всегда означает лишь одно значение, так было и со мной. Когда я только попал на корабль, меня называли «малышом», довольно долго называли, но, когда я проявил себя, стараясь заслужить уважение капитана Верде, показать ему и всей команде, что «малыш» вырос, сам Старик назвал меня волчком. Так меня стали называть и все остальные. В юности я не мог спокойно сидеть в каюте, я был везде, где мог быть полезным, я знал «Медузу», как свои пять пальцев, потому как изучил в ней все: от носа до кормы. За это, а может быть и из-за того, что у Старика Верде не было своих детей, он и относился ко мне по-отечески. Как, собственно, и я к нему, как к отцу.

- Давайте вернемся к угону* «Сирены». Заметьте, я называю это преступление угоном, а не кражей, как было заявлено ранее, и уже сейчас могу сказать, что вижу, что у вас не было первоначальной цели завладеть кораблем, но все же, преступление есть преступление. Вы незаконно стали распоряжаться имуществом, которое вам не принадлежит. Вы сами только что фактически признались в этом.

- Простите, капитан Дьюри, - сказал адвокат Сельдир, - но согласно закону, в чрезвычайных обстоятельствах, в случаях, угрожающих смерти, человек имеет право защищать свою жизнь. Как в данном случае. Да, он не был капитаном судна, но сам капитан отсутствовал в тот момент за штурвалом, чтобы отдать своевременный приказ. Лицо, его замещающее, также не выполняло своих прямых обязательств. Мы с Вами вели эту дискуссию в прошлый раз, и пришли к заключению, что в тех обстоятельствах у господина Катана не было другого выбора, как поступить так, как он поступил. Какие детали хотели бы Вы получить еще? Мои помощники уже отправились в Перьян, за сбором информации, и мы также разыскиваем свидетелей, как среди моряков, бывших на «Сирене», так и служивших ранее на «Медузе».

- Мы делаем то же самое, - ворчливо ответил капитан. – Но я вынужден признать, что нам нужен перерыв, пока мы не найдем новые доказательства. А мы их найдем, не сомневайтесь.

Вот тут-то он и увидел ее, возвращаясь, в свою камеру. Она негромко разговаривала с другим арестовавшим его, человеком – лейтенантом Брилем. Он что-то кивал головой, когда она негромко говорила ему, а потом нахмурил брови, давая понять, что не соглашается с ней. Проходя мимо, он смог услышать, о чем они говорили:

- Ты же понимаешь, Марта, что это неправильно! Так не положено! – сказал ей лейтенант.

- Что в этом плохого? – спросила девушка. – Я и вам принесла, неужели нельзя дать хоть один кусочек бедному человеку, который терпит здесь лишения!

- Бедный человек, Марта? Он – преступник! И мы с капитаном это докажем! Ты не знаешь его, но неужели веришь его словам? – горячо воскликнул молодой человек.

- Верю, - негромко произнесла она, - я верю, что он не мог совершить зла.

- Ты слишком наивная. В твои годы это уже непростительно. Пора бы уже повзрослеть.

- Ты знаешь, что твои слова несправедливы. Я всегда была такой, почему я должна меняться сейчас? А вот ты сильно изменился, Лекс, ты больше не доверяешь людям.

- Может быть, в большинстве своем они и не заслуживают доверия?

- И потому ты решил отыграться на нем? Или за его счет хочешь получить продвижение по службе? – высказала она вслух мысль, что пришла ей в голову.

- Причем тут это? – покраснев, сказал лейтенант Бриль, - я хочу добиться справедливости, и посадить опасного преступника за решетку. Вот и все.

- Тогда и расследуй это дело, по справедливости, будь добр, - тихо, но настойчиво сказала девушка.

- Я же не…

Остальное господин Катан расслышать не успел, его отвели в камеру. Но и того, что он услышал ему было более, чем достаточно. Во-первых, он, наконец, узнал, как ее зовут, это было уже настоящее чудо, увидеть ее здесь и узнать, наконец, ее имя. А, во-вторых, он услышал то, чего совсем не ожидал. Ее тихое «верю» вселило в него такую жизненную энергию, что ему казалось, он сможет взлететь, если пожелает этого.

Глава 16

Проходили дни и недели. И ничего, казалось, хорошего уже не будет. Но вот прибыли адвокаты господина Сельдира из Перьяна, и привезли с собой по-настоящему удивительные вести, перевернувшие весь ход расследования в совершенно иную сторону.

Оказалось, что господин Гильд – поверенный господина Сезара, внезапно скончался. Не имея помощников, ибо занимался всеми делами он лично, он не успел довести все свои дела до конца. И вот когда были направлены полицейские в поисках сбора доказательств, на месте они обнаружили много чего интересного, касающееся не только дела господина Катана по обвинению в мошенничестве, но открывшие свет на детали других не менее серьезных преступлений самого города Перьян и его жителей. Выяснилось, впрочем, что все документы по оформлению сделки продажи между господином Сезаром и господином Катаном хранились у него, но судя по заметкам, оставленным дотошным поверенным, их надлежало сжечь. Также были обнаружены бухгалтерские книги, в которых велась вся деятельность этого, мягко говоря, непорядочного человека. В них обнаружились суммы от разных деловых людей Перьяна, и его окрестных районов, за не совсем законные услуги, в том числе и от капитана корабля «Медузы» по переоформлению корабля в «Сирену», без каких-либо обоснований принадлежности корабля непосредственно господину Шкоту, как заявителю. И, собственно, копии того самого письма от госпожи Сезар, которые сам господин Гильд успел разослать в посольства других стран и торговые компании.

В тех же самых «черных» бухгалтерских книгах были записи, свидетельствующие о передаче денежных сумм от господина Сезара его семье – матери и сестрам. Все по тем же заметкам, было выяснено обстоятельство того, почему женщины, в конечном счете, не получали ничего: все средства были поделены поровну между предприимчивым поверенным и капитаном «Медузы», перевозившей не только грузы, но и выполняющие иные поручения по доставке и перевозке. Все это было отражено не только в книгах, но и в договоре, подписанном с обеих сторон. Казалось бы, зачем составлять договор, компрометирующий обоих участников, но видимо, ни одна из сторон не могла доверять другой, посему они заключили соглашение на бумаге.

Общими усилиями также удалось найти свидетелей среди моряков, которые смогли подтвердить показания господина Арнана. Моряки, приплывшие на «Сирене» и не получившие вознаграждение за свой труд, были обозлены на капитана. И «общими силами», как выразился один из матросов, «вытрясли из него всю душу», вот только за ней ничего и не было, а «не получив и копья» они разошлись «в поисках удачи и лучшей работенки». Вот почему их не сразу смогли найти, многие были в море, а некоторые вернулись совсем недавно. Узнав, что капитан Шкот, он же Хромой пес, безвестно канул в лету, никто из опрошенных, не выказал сожалении по этому поводу. Но многих удивило то, что в этом обвинили человека, на которого никто не смог бы и подумать.

- То есть Вы хотите сказать, - допрашивая очередного свидетеля, произнес капитан Дьюри, - что, когда господин Катан сходил с трапа корабля, капитан Шкот был цел и невредим, и находился на тот момент на корабле.

- В тот момент да, - чуть хохотнув, согласился матрос, - сидел в своей каюте, как миленький. После той тряски, я хотел сказать, шторма, после того шторма, никто капитана уже не слушался. Ох, и орал же он, пришлось даже кляп в рот сунуть, да связать, чтобы меньше мешал. Сам-то он так и поступил, когда тот Малый капитан только-только ступил на корабль. Он-то, капитан то бишь, как того другого увидел, так красными пятнами и пошел, да, и приказал схватить его и связать. Мы-то уже люди, привыкшие к странностям этого капитана, да только, когда приказано было избить его, никто из наших не посмел, да. Вот связали мы его и в трюм бросили, а капитан сам, все сам своими ручонками сделал, видали мы потом, как он того бедолагу отделал. Все пожитки его забрал себе, а потом нахрюкался, и на радостях что-то там пел и веселился, да и приказал, чтобы мы пораньше прибыли в этот порт. Вот мы мчались на всех парусах, когда туда-то мы плыли, в этот как его там, в Перьян, он нам ничего не заплатил, обещал на обратном пути, как доберемся до Тураска. Вот только, пакость такая, ничегошеньки не отдал, мы сами забрали все из его каюты, что нашли, но мало что там оказалось. Да и выпустили его, а то сколько дней он в своей каморке дневал и ночевал.

- То есть вы его ни в трюм, не посадили, ни в какой-нибудь карцер, не отправили? – удивленно спросил лейтенант Бриль, присутствовавший также на допросе.

- Мы бы может быть, и посадили бы, вот только новый капитан не позволил, сказал: капитан пусть сидит в своем кресле и дальше, а ему это без надобности.

- Новый капитан? – спросил Дьюри.

- Ну да, тот, кто спас нас в шторм, - ответил матрос, - не знаю, как вы там его называли, да только он заслужил это звание, в отличие от Хромого пса. Вот он то, действительно, капитан так капитан, я бы с таким в море пошел. Волчок, его раньше называли, помню, ходили легенды о нем, да о Старом Полисуне, мне отец рассказывал, и среди матросов байки тоже ходили. Да только не верю я, что он мог Батька своего укокошить, уж как они были близки, ближе, чем родные. Так о них говорили. Мол, подрастает Волчок на смену старому Волку. Теперь-то, я вижу, он и в самом деле заслужил свое имя по праву. Ох, и умен же он, да и море «чувствует». Настоящий морской волк.

Таким образом, собранные свидетельства помогли снять с господина Катана часть обвинений, но, увы, не все. Но в силу того, что тела погибших не были обнаружены, и, следовательно, исследованы, то и обвинения в убийстве с него тоже сняли. Под подписку о не выезде, господина Катана, спустя почти два месяца после ареста, отпустили на волю.

Глава 17

- Ты понимаешь, друг, Лиана только что родила, еще не окрепла, да и малышка слабенькая у нас пока, поэтому не обессудь, что не зову тебя под свою крышу. Но без дома ты не останешься, не волнуйся, - сказал господин Сезар своему другу, встречая его у ворот тюрьмы. – Господин Имар, который также тебе помогал, помнишь того господина с бакенбардами, он хотел поселить тебя у себя, да вот только жена его приболела, как некстати. За ней ухаживают моя свояченица - Катарина и их сын, Михель, ты помнишь его, он не раз приходил к тебе, и очень здорово помог в поиске свидетелей. Он с женой живет в отдельном доме, но сейчас они оба живут в доме отца Михеля. Собственный дом у них небольшой, лишней комнатки нет, а в той, что свободна - ведется ремонт, перестраивают ее под детскую.

Но выход есть всегда! – улыбаясь, продолжил Ленар, - ты поживешь пока в доме моей другой свояченицы. Я вас познакомлю, она очень хороший и добрый человек. Ты вряд ли мог ее видеть, но наверняка слышал о ней, на допрос ее, конечно, никто не пускал, но в тюрьму она приходила часто. Подкармливала нас, когда мы задерживались, пыталась и тебе передать, вот только этот лейтенант Бриль, уперся рогом и ни в какую, приревновал что ли он к тебе…

- Подожди, сестру твоей жены случаем не Марта зовут? – взволнованно спросил Арнан.

- Да, а ты откуда знаешь? – остановившись, спросил Ленар.

- Кажется, я видел ее, светловолосая молодая девушка, с открытым взглядом, она говорила с лейтенантом Брилем, - добавил господин Катан.

- Да, это она, - сказал господин Сезар. – Точно она! Ну а лейтенант Бриль, тут все сложно. Видишь ли, не понравился ты этому лейтенанту сразу же, он, как мне думается, хотел тебя посадить, ему бы за это дело звездочку дали, повысили бы, а тут мы. Весь город обошли, во всей округе искали людей, даже наши женщины встали на твою защиту, сами расспрашивали, узнавали, где только можно. А вот как только Марта, пришла в первый раз в тюрьму, тот аж взбеленился, она же пришла к тебе, то есть помочь тебе, а ему это пришлось не по душе. Он же ходил за ней, замуж ее звал когда-то давно, а она отказала ему, он с досады женился-то на другой. Вот сейчас локти и кусает себе. А она до сих пор одна.

- Одна? – с надеждой, переспросил Арнан.

- Одна, - вздохнул Ленар, - родители у сестер умерли рано, вот она и ухаживала за сестрами сама. Там длинная история, я как-нибудь тебе расскажу.

- Расскажи сейчас, хотя бы про лейтенанта Бриля. Почему она ему отказала?

- В юности у нее были поклонники, как говорила Лиана, только она никого не поощряла, ничего не обещала. Красивая была тогда очень, и замуж звали, да только она все твердила, что не время ей еще выходить: то отца нужно дождаться, то сестер вырастить. Был среди ее поклонников и лейтенант Бриль, тогда он не имел еще звания, долго ходил к ней, не один год ходил. Она почти согласилась выйти за него, была оговорена даже дата помолвки, но только случилось то, из-за чего она отказала ему наотрез – Лиана сбежала вместе со мной. Молодой человек обозлился, и заявил, что забирает свое слово, и не прошло и полугода, как он женился на другой. А все туда же, смотрит на нее так, остальных мужчин от нее отпугивает. За прошедшие пять лет смог продвинуться по службе, и все еще карабкается вверх, пытаясь доказать ей, наверно, что, зря она отказала ему.

Они пришли к дому с высоким забором, и, не стучась в дверь, вошли вовнутрь. Прошли в дом, и господин Сезар позвал свою родственницу по имени. Она вышла им на встречу, и господин Катан, как и в первый день, когда увидел ее, застыл на месте. Он слышал ее голос, видел ее лицо, но не понимал значения слов, что она говорила. Все остальные органы чувств были поражены, он мог лишь стоять и любоваться ею, пока Ленар говорил ей причину их прихода. Его вернули к реальности ее нежные слова, обращенные к нему:

- Я очень рада с Вами познакомиться. Я так много слышала о Вас, и вот, наконец, могу лично сказать Вам слова благодарности за то, что помогли моей семье.

- Это мне стоит благодарить Вас, юная госпожа. За то, что согласились приютить у себя в доме такого человека, как я.

- Ну что вы, - улыбаясь, ответила Марта. - За «юную» благодарю Вас, давно мне не делал никто таких комплементов. А по поводу всего остального: прошу вас не беспокоится, вы не потревожите меня, и никак не стесните, ведь дом большой. Здесь вы сможете отдохнуть и окрепнуть после, выпавших на вас несчастий. Через час будет готов обед, а пока пройдемте, я покажу Вам вашу комнату. Ленар, скажи как там Лиана, как малышка? Я беспокоюсь о них, мне так хочется к ним прийти, но понимаю, что пока не время.

- Все хорошо, Марта, с ними все в порядке. Как говорит доктор, еще недельку к ним никого нельзя допускать, а уж после мы ждем всех в гости. Остановившись, он добавил: Лиана просила еще принести ей одну какую-то книгу, могу я взять ее в библиотеке?

- Конечно, конечно, бери все, что нужно. Думаю, провожать тебя не надо, - смеясь, ответила она. – Только не забудь, что тебя еще ждут.

Ленар поддержал ее шутку, и, попрощавшись с другом, направился в противоположную от них сторону. Все уже привыкли, что любимой комнатой господина Сезара в доме была библиотека, там он мог пропадать часами, забывая обо всем. Но если у него были еще дела, то он брал оттуда столько книг, сколько мог унести, не забывая, впрочем, возвращать все назад.

Проводив, господина Катана в его новую комнату на втором этаже, Марта спустилась вниз. Проверив степень приготовления обеда, она занялась своими делами. Она очень любила цветы, ее сад по полгода радовал ее пестрыми красками. А на подоконниках почти всех комнат в доме красовались комнатные растения. Вот и сейчас она занималась тем, отчего ее отвлекли, пришедшие гости: опрыскивала растения, разрыхляла почву и срезала подсохшие листья. Занимаясь тем, что так любила, она напевала себе под нос веселую песенку.

- У Вас очень приятный голос, госпожа Борбит, - негромко, так чтобы не напугать ее, сказал Арнан.

- Господин Катан, - слегка дернувшись, воскликнула Марта, - честно признаться вы меня напугали.

- Простите, я не хотел этого! - искренне признался он.

- Ничего страшного, когда я увлекаюсь чем-то, то забываю об окружающем мире. Вы что-то хотели?

- Зовите меня, пожалуйста, по имени - Арнан, прошу вас. Как-то неловко, если выбудете называть меня господином Катаном.

- Право, от этого будет неловко мне, но, если вы настаиваете. К тому же, я так часто слышала ваше имя от своей сестры и зятя, что признаться, уже сама стала называть вас по имени.

Это вселило в него радость, и он хотел бы иметь возможность обращаться к ней, в свою очередь тоже по имени, так они стали бы друг другу ближе.

- Зовите меня Марта, - сказала, будто прочитав его мысли, девушка. – Вижу вы уже приняли ванну и переоделись. Прошу пройти к столу, сейчас я все накрою. Ленар уже ушел, прихватив два томика, думается мне, что теперь времени читать у него будет поменьше.

Она проговорила все это, накрывая на стол и подавая, приготовленные блюда.

- Надеюсь, вы не сочтете меня не воспитанной, что я накрыла здесь, а не в столовой. Я привыкла обедать здесь, так как в последние месяцы, все чаще обедаю одна, и даже как-то не подумала накрыть большой стол. Я сейчас все перенесу.

- Не стоит, Марта, - остановил ее Арнан, - здесь даже лучше, намного уютнее, чем за большим столом. По-домашнему как-то.

- В самом деле? Вы не возражаете? – спросила она.

- Я так давно не чувствовал себя так, будто я дома, – сказал он ей. – Не лишайте меня этой возможности.

- Ну, хорошо. Признаться, мне тоже нравится обедать здесь больше, чем в столовой.

После вкусной трапезы господин Катан, не желая покидать общество дамы, решил начать беседу:

- Можно задать вам вопрос?

- Да, конечно, - согласилась она.

- Вы сказали, что обедаете в одиночестве. Почему? И я заметил, что у вас нет служанки, хотя дом невероятно большой. Вы что же живете в нем одна?

- Сейчас здесь я живу одна, - призналась девушка. – Мои сестры все вышли замуж, и я привыкла вести все хозяйство сама. У нас не было никогда служанки, хотя отец мог себе это позволить, но мама была против. Она говорила, что настоящая хозяйка – это та, которая одинаково знает, где что лежит, и сама может приготовить ужин. Так получилось, что я с ранних лет вела хозяйство, и для меня это несложно. Оказалось, намного сложнее перестать все это делать в том объеме, к которому я привыкла.

Они продолжили свой разговор в гостиной, перебравшись туда, чтобы выпить чай. Она поведала ему свою жизнь, рассказала про родителей, про то как сбежала Лиана, поведала и о том, как они жили с Катариной только вдвоем, и то как в итоге осталась одна.

- Боже, зачем я вам все это рассказала, - удивившись, произнесла Марта.

- Вам нужно было проговорить это вслух, а я как видите, могу быть хорошим слушателем.

- Да, я это вижу. Выложила вам все как на духу. Собственно, это скучная история. Ничего интересного.

- Нисколько, - горячо возразил Арнан, - я готов слушать Вас и ваш голос, хоть всю жизнь.

- Вы вгоняете меня в краску, - тихо произнесла Марта.

- Прошу прощения, если мои слова могли задеть вас. Но я рад, что вы рассказали мне это.

- Чтобы мне не было совсем неловко, расскажите что-нибудь о себе.

И он поведал ей то, что она итак услышала от Лианы, а также он рассказывал ей о море, и тех приключениях, которые испытал, скитаясь по миру.

Они проговорили допоздна, и, укладываясь спать на ночь, каждый из них думал, каким замечательным был этот день.

Глава 18

Он заинтересовал ее. Марта почувствовала в своем собеседнике родственную душу. Ей с ним было легко, как ни с кем прежде. От него она узнала, что они виделись прежде, когда случайно столкнулись на центральной улице, в первый же день его приезда. А она даже не помнила об этом!

Ко всему прочему у него оказались золотые руки. Все то, что требовало в доме починки или ремонта, было сделано в течение нескольких дней. Он же ходил с ней за покупками, и носил тяжести вместо нее, он помогал ей в саду и даже перебинтовал руку, когда она случайно поранилась на кухне. Он был с ней рядом, был ее помощником и спутником в ее делах. Она не могла бы выразить словами, что он стал значить для нее. Он был сильный, он был крепкий, он был надежный! Вот то, что ей так не хватало: возможности положиться на кого-то другого.

Дни пролетали незаметно, солнце всходило на востоке и садилось на западе, погода менялась, переходя от теплых солнечных дней к холодным, пронизанным ветром, по ночам. Море волновалось все сильнее, а из этого следовало, что скоро некоторые корабли останутся в порту на зимовку, а часть встанет на весла и отправится в дальний путь, а потому они смогут вернуться не раньше, чем через несколько месяцев.

Хотя господин Катан и не говорил о своих планах, но Марта понимала, что скорее всего он надолго здесь не задержится. И это волновало ее сильнее, чем то, что не все обвинения с него были сняты. Спустя некоторое время, она стала вести себя с господином Катаном иначе, чем при первом знакомстве: она стала частично уклоняться от его помощи, не могла больше вести с ним непринужденной беседы, и все потому, что считала, что таким образом обезопасит свое сердце, не даст ему разбиться после его отъезда.

***

- Ты знаешь, Лиана, порой мне кажется, что кто-то следит за мной, - призналась как-то Марта своей сестре.

- Что ты говоришь? Кто следит? – испуганно спросила сестра.

- Иногда мне кажется, что я чувствую чей-то взгляд за спиной. Один раз мне показалось, что этот взгляд преследовал меня от самого базара и до дома. Но я никого не увидела.

- А это был случайно не Арнан?

- Господин Катан? – удивилась Марта, - нет, его взгляд не такой. Я бы его узнал за версту. Этот же был пристальный и колючий, мне от него как-то не по себе делается.

Лиана как-то пристальнее взглянула на сестру и даже улыбнулась, но последнее ее замечание вновь вернуло в нее чувство тревоги.

- А ты сказала об этом Арнану? Что за тобой кто-то следит?

- Нет, а зачем? – вздохнув, пробормотала Марта, и уже чуть громче, сказала, - я тогда была одна, а если расскажу о своих беспокойствах, то тогда он точно будет ходить за мной по пятам. Он только-только освоился на новом месте, а тут я со своими страхами, незачем его беспокоить.

- Да, то, что он решил помочь Ленару, большая удача для нас. – Сказала Лиана, глядя на сестру и надеясь увидеть ее реакцию на свои слова. – Возможно, он согласится снова стать деловым партнером моего мужа и даже будет плавать в дальние страны за товаром, сам-то Ленар не может этого делать, пока наша дочурка еще совсем маленькая. А Арнан свободен, не обременен ни женой, ни семьей. Ему проще уходить в дальнее плавание, вдруг там, на дальних берегах, он найдет свое счастье, и не захочет возвращаться? Здесь-то никто не обещал ему ждать его. Вот только пусть закончится следствие, и он уйдет в море, точно уйдет, я так считаю.

Слова сестры задели Марту, подтвердили все ее страхи и опасения. Попрощавшись, она пошла домой. На сердце ее было тяжело, в голове было много вопросов, как вдруг она почувствовала сильный удар, боль, и сознание окутало темнота.

***

- Как это пропала? – воскликнула Лиана. – Она только несколько часов назад была у меня. Решила проверить нашу малышку. Мы с ней спокойно разговаривали, а затем она ушла. С чего ты взял, что она исчезла?

- Я уверен в этом, - настаивал Арнан, - к тому же я проверил все места, где она могла бы быть. Ее нигде нет, значит, она пропала. Я сказал тебе только потому, что ты последняя кто с ней разговаривал, о чем вы разговаривали, и куда она решила пойти потом?

- Ну, мы говорили о тебе…

- Обо мне? – удивился молодой человек.

- Да, она ничего не сказала, говорила я. Намекнула, что ты можешь уехать отсюда, уплыть на ближайшем корабле, и возможно можешь не вернуться. Хотела проверить, как она на это отреагирует.

- Но я не собираюсь отсюда уезжать! – воскликнул Аранан. - Хватит с меня и моря и путешествий. Я только обрел свой дом, и нашел ту, с которой хотел бы прожить всю оставшуюся жизнь! Я не покину ни ее, ни это место.

- Это ведь Марта? – спросил тихонько Ленар.

- Конечно, Марта, кто же еще? – удивился господин Катан.

- Но почему же ты до сих пор не сказал ей об этом? – спросил его друг.

- Как я могу просить ее быть со мной, когда у меня самого ничего нет? Что я могу дать ей, чего нет у нее? – тяжко вздохнув, произнес Арнан.

- У нее нет уверенности, что с ней рядом будет тот, кто не оставит ее, что кто-то будет рядом. Что Ты будешь рядом, – спокойно произнесла Лиана. – Этого у нее нет, а все остальное… Боже, я вспомнила, вот же моя голова! Она же только сегодня сказала мне, что ей кажется, будто кто-то за ней следит!

- Следит? Ты уверена, что она сказала именно это? – спросил господин Катан, - почему же она мне не рассказала?

- Не хотела тебя тревожить…

- Тревожить!?..

- Она еще что-нибудь говорила? – спросил ее муж.

- Больше ничего, только то, что чувствовала, что за ней следили от базара и до дома.

- Я должен найти ее, - сказал Арнан, спеша выйти из дома, чтобы поскорее начать поиски.

- Погоди, друг, не спеши, - остановил его господин Сезар на полпути, - вдруг она просто задержалась где-то, и скоро вернется домой?

- Ты в это веришь? – чуть не крича, сказал встревоженный Арнан, - когда тела этого слизняка Хромого Пса так и не нашли, а матросы не видели, чтобы он покидал этот город? Ты же знаешь, как он меня ненавидит, вдруг он решиться отыграться на ней? Будь уверен, что она связана со мной, а я с ней!

- Нет, ты прав, такое тоже возможно! Нам нужно скорее разыскать Марту, но самим будет очень долго, нам нужна помощь. Ни ты, ни я не знаем этот город достаточно хорошо, как его жители. Нужно обратиться к господину Имару и Михелю, они не откажут. Ну и, думаю, к капитану Дьюри, он наверняка знает, все злачные места, где могут держать пленницу. К тому же он честный человек и поможет с поисками Марты.

- Хорошо, но, чтобы нам не терять времени, мы должны разделиться. Ты иди в дом к господину Имару, а я в полицейский участок.

- Почему в таком порядке? – спросил его Ленар.

- Каждый пойдет туда, где бывал чаще. А меня в полиции знает каждый, поэтому я быстрее попаду к капитану, чем сможешь это сделать ты.

И они направились в разные стороны дороги от дома, где сейчас волновалась Лиана за судьбу сестры. Вот только господину Катану повезло меньше, чем его товарищу, заставшему всех членов семьи дома, и перешедшего сразу к сути проблемы. Арнан не нашел капитана Дьюри на месте, зато там был лейтенант Бриль. Не смотря на всю неприязнь к этому человеку, он все же решил не потакать своим чувствам, а обратился к нему за помощью, ведь на кону была жизнь дорогого ему человека.

- Я слушаю Вас, – выражая, негативное отношение в свою очередь к нему, обратился лейтенант Бриль, выполнявший свои служебные обязанности. – Что привело Вас сюда? Может, захотели вернуться обратно?

- Что вы господин Бриль, не имею ни малейшего желания. Как, впрочем, и видеть Вас не горел желанием. Но дело не терпит отлагательств - мне нужна помощь со стороны слуг правопорядка. Пропал человек.

- Вы сейчас, конечно, немного не вовремя. Я спешу. Оставьте свое заявление, и мы займемся поисками, как только сможем.

Но господин Катан настаивал на своем, и лейтенанту пришлось обратить на него свое внимание:

- Кто этот человек?

- Марта Борбит!

- Как Марта? Почему пропала, почему вы сообщаете, о пропаже Марты? Кто вы ей?

- Разве это сейчас важно? – спросил Арнан, - девушка пропала и ее нужно найти, и чем скорее, тем лучше.

Отставив свою личную неприязнь, лейтенант занялся своими обязанностями:

- Да, вы правы, мы приложим все усилия. Расскажите, как это произошло, где и когда? Нужны все детали, в подробностях.

Господин Катан выложил стражу правопорядка все, что знал, все, что сказала ему Лиана, и что думал он сам. Лейтенант Бриль выслушал все внимательно, попутно делая заметки для себя, и только несколько раз задал уточняющие вопросы. А после сказал:

- Исходя из ваших слов, и зная репутацию госпожи Борбит, могу сказать, что врагов у нее нет, или людей, желавших ей чем-нибудь навредить. У меня два предположения на этот счет: первый – может вы чем-то обидели ее, и она просто сбежала от Вас? И второй – могли ли ее похитить из-за Вас?

- Что вы такое говорите, лейтенант! Никогда и ни за что я не причиню ей вреда. Хотя с меня еще не сняли обвинения в убийстве, но я никогда не причинял боль и страдания другому человеку, тем более девушке, и тем более Любимой девушке, - сделал он акцент на предпоследнем слове.

Лейтенат был порядочным человеком, и в своей работе руководствовался доводами, а не чувствами, оставляя их за пределами участка. Но это сообщение также не принесло ему приятных эмоций.

- Если даже Марта почувствовала, что за ней следят, скажите, вы-то сами чувствовали, слежку? – спросил он, несколько погодя, у господина Катана, возвращаясь к своим обязанностям.

- Нет, не чувствовал, - просто ответил Арнан.

- Странно, а должны были бы, - усмехаясь, проговорил лейтенант Бриль, - как описывают Вас ваши знакомые: у вас якобы хорошее чутье.

- Если Вы о своей слежке говорите, то я вас Не чувствовал, я вас Видел, - также немного усмехнувшись, произнес Арнан. - Это большая разница.

- Вы видели? – удивился лейтенант Бриль. – Но как? И почему не дали намека, что все поняли? И даже ничего не предприняли?

- А зачем? – удивился господин Катан, - я не собирался делать ничего дурного, а так Вы были спокойнее. Я же понимаю, что вы могли беспокоиться об одиноко живущей девушке, когда у нее в доме в качестве соседа поселился незнакомец, который к тому же только недавно вышел из тюрьмы. Для нее это было немного рискованно, принять меня в доме. На вашем месте я бы тоже чувствовал беспокойство. Поэтому и не мешал вам. Но вот если бы ваше внимание стало бы назойливым и неприятным ей, тогда я бы попросил вас прекратить следить за домом и за ней. К тому же, признаюсь честно, я не вполне уверен, что Хромой пес, умер. Его тело так и не нашли, я полагаю?

- Да, - признался лейтенант, немного обескураженный тем, что его заметили.

- Поэтому я и попросил своего друга, да и ее близких оставить все как есть, не говорить, что появилась возможность моего переезда в другой дом, хотя она и была. Так я мог приглядывать за Мартой, и полагал, что и вы делаете то же самое, если не сами, то посылаете кого-то.

- Но я неделю как перестал следить за вами, и никого не посылал к дому госпожи Марты! – сказал лейтенант Бриль. – У меня и своих дел много, чтобы еще следить за вашими. В начале, признаюсь, я не доверял вам, и следил, чтобы в случае чего прийти на помощь госпоже Марте. Но потом перестал, да и работы прибавилось! Объявилась группа лиц, которые попали в поле нашего внимания. Капитан Дьюри как раз расследует это дело.

- То есть это не ваши люди следили за домом в последнее время? – воскликнул господин Катан.

- Нет, все силы брошены на слежку за этой группой!

- О, господи! Тогда кто же это был! Я считал, что это ваши люди.

- Так, минуточку, теперь попрошу рассказать подробнее, кого вы видели, как они выглядели и сколько их было.

Господин Катан описал как минимум двух людей, которых заметил. Он и не предполагал, что это могли быть люди не из участка. Выслушав внимательно описание этих людей, лейтенант Бриль пришел к выводу, что это как раз те самые лица, из новой шайки воров, что образовалась в городе. Все они были, как оказалось позднее, из числа бывших матросов, которых по тем или иным причинам не брали на судно для честной работы, может потому, что они и сами не были честны на руку.

Совершенно случайно капитан Дьюри узнал об этой компании, когда допрашивал очередного матроса с «Сирены», признавшегося, что его хотели привлечь в какую-то «шайку», как он выразился, но честно отказался от такой сомнительной «работы», которую ему предлагали. Капитан понял, что в городе кто-то затевает крупное преступление. Возможно, кто-то решил обокрасть ювелирную лавку господина Имара, что было всего вероятней, или же решил поживиться за счет других более или менее зажиточных граждан. И вся полиция города была начеку. Так как скоро был сезонный отплыв большого числа кораблей, полиция прилагала огромные усилия для поимки воров, решив, что они наверняка захотят отплыть «под шумок».

Господину Катану, можно сказать, повезло, что он застал лейтенанта в участке, а потому, что он узнал подробности о подозреваемых лицах, он предложил свои знания и услуги в помощь полиции, но сперва нужно было найти Марту!

Глава 19

Она очнулась с ужасной головной болью. Желая пошевелить онемевшими руками, она не смогла этого сделать, и вскоре поняла почему. Руки были связаны! Да и ноги тоже. Но она не просто была связана, ее привязали к стулу, и руки связали за спиной. Во рту у нее что-то было, отчего она не могла сказать и слова. Ее охватила паника. Она не знала, что делать, и как ей быть! Придя полностью в себя, Марта почувствовала, онемение уже во всем теле, и поняла, что просидела в таком положении не один час.

В комнате был полумрак. Предметы в ней с трудом, но можно было рассмотреть. Это была маленькая тесная комнатка, обшитая деревом, от пола и до потолка. Впереди стояла только небольшая тумбочка и графин с водой, и больше ничего. Во всяком случае, разглядеть большее она не смогла. И так как голова ее еще отдавала болью в затылке и в висках, она закрыла глаза, чтобы успокоить чувство тошноты. Ей казалось будто она на воде и ее раскачивает из стороны в сторону, как на волнах. Подумав хорошенько, она решила проверить свою догадку. Открыв глаза, она увидела, что вода в графине, и впрямь так же, как и она сама раскачивается, плескаясь внутри стекла.

Но вдруг что-то другое вклинилось в ее ощущения – пристальный взгляд. То же самое чувствовала она и раньше! И тогда к ней пришло понимание, что в комнате она не одна, что в спину ей кто-то смотрит.

- Вижу, ты уже очнулась, милочка! – произнес голос, с хрипотцой. Он не спешил показываться ей на глаза, предпочитая скрываться в тени.

Марта может быть и хотела бы что-то сказать, вот только кляп во рту мешал ей это сделать. Усмехнувшись, невидимый гость произнес:

- Ну-ну, не стоит так торопиться! Мы еще успеем познакомиться. А сейчас я оставлю тебя временно одну, дела, знаешь ли.

Петли заскрипели, и Марта поняла, что дверь сначала открылась, а затем закрылась, выпустив человека из комнаты. В это затхлое помещение ворвалось немного свежего воздуха, морского воздуха! Значит, решила Марта, она скорее всего на корабле, или на берегу рядом с морем. Нет, все же на корабле, взглянув на воду в графине.

Прошло наверно, несколько часов, решила Марта, и она вновь услышала звук открывающейся двери. В комнату вошел человек.

Измученная и уставшая пленница, пыталась повернуться на звук, но это ей никак не удалось, тогда она попыталась что-нибудь сказать, но у нее получилось только промычать несколько неразборчивых звуков. И вдруг кто-то вынул кляп у нее изо рта.

- Воды, - прохрипела она, - дайте, пожалуйста, воды.

В комнате было уже темно, вошедший человек не стал зажигать лампу. Он подошел к тумбочке и налил из графина немного жидкости. По тому, что звук его шагов был неровный, Марта поняла, что этот человек, возможно, хромает или же специально старается издавать как можно меньше шума. Она почувствовала на своих губах влагу и жадно припала к стакану.

- Все-все, милочка, достаточно, - сказал тот же хриплый голос, отходя в сторону, - иначе у тебя появятся другие желания. А я не могу вывести тебя отсюда, нет, дорогуша.

- Кто вы и что вам от меня нужно? – обретя голос, спросила девушка.

- Видишь ли, лично от тебя мне ничего не нужно, пока. Сейчас ты маленький червячок, на который я пытаюсь поймать крупную рыбу. А если удастся, все что я задумал, то и не одну. Ха-ха, как здорово, что мне попалась именно ты!

Ей не понравилось то, что она услышала, и потому спросила:

- Но почему Я, зачем вы похитили именно меня?

- А ты любопытная, - смеясь, ответил ей собеседник. – Ладно, пока мы ждем, можем и поболтать немного. Тебе нравится море?

- Вы не ответили на мой вопрос, - строго сказала Марта, - будьте так любезны, ответьте мне.

- Как же приятно говорить с воспитанными людьми! Все-то они хотят знать, на все вопросы получить ответы. Что ж, ты просто идеальный вариант, как ни посмотри. Ты родственница того старого ювелира, который в этом городишке, чуть ли не самый состоятельный человек, а еще на мое счастье, оказалась родственницей того недотепы – господина Сезара, что долгие месяцы обеспечивал мое безбедное проживание, но который, к несчастью, перестал этого делать. Это, знаешь ли, очень сильно мне не понравилось, поэтому я решил и с него стребовать причитавшуюся мне сумму денег.

- Хромой пес! – воскликнула Марта, узнав, наконец, имя своего собеседника.

- Не хромой, а хитрый, Хитрый пес! Не надо меня называть так! – обозлившись, сказал мужчина, подойдя к ней вплотную, и разворачивая ее стул на месте, лицом ко входу. – Что ж, раз уж я узнан, нечего тогда сидеть в темноте, я же не крыса какая-то.

Усмехнувшись над своими словами, он подошел к боковой стене, и зажег свет в комнате. Зажмурившись от яркого света, Марта на некоторое время закрыла глаза, но проморгавшись, она увидела перед собой не просто силуэт, она увидела человека. Он был невысоко роста, со всклоченными волосами, рыжей бородой и бегающими глазками. Когда он вернулся обратно к тому месту, на котором сидел, она заметила, что он и впрямь прихрамывает при ходьбе. Заметив это, он весело проговорил:

- А это, - указал он на правую ногу, — это все благодаря малышу Арнану. Лицо его исказила злоба, но уже через пару мгновений, он снова был весел. Эта его особенность переходить из крайности в крайность, от одной эмоции к другой в считанные секунды, очень напугали ее. Сильнее всего остального.

- Есть еще третья причина, почему я рад, что в мои сети попалась ты, потому что ты – Его женщина.

Не приходилось сомневаться о ком шла речь – о господине Катане. Он, в свое время, когда они еще вели долгие разговоры в ее доме, поведал ей свою печальную историю, и о взаимоотношениях с этим человеком, в частности, не упуская деталей, как она об этом просила. Она никогда не желала видеть этого человека лично, но случай распорядился иначе. И ее представление о Храмом псе несколько не сходились с тем человеком, который стоял перед ней. Ожидание и реальность не всегда совпадают, знаете ли.

- Но Вас же считают погибшим! – сказала Марта, - и в вашей смерти обвиняют господина Арнана.

- Только по этой причине, милочка, я и скрываюсь. Поверь, мне страх как надоело прятаться по всяким закоулкам, и сидеть взаперти. Но ради того, чтобы увидеть, как его вздернут на веревке, я готов и дальше сидеть тихонько. Жаль этого не случилось раньше, я так долго мечтал об этом. Но мое заключение не продлиться долго, как только мои ребята все сделают, мы сразу же отчалим на моей красотке, я уже и имя ей новое выбрал – «Ундина»! А что касается тебя, то если ты будешь, хорошей девочкой, то я оставлю тебя себе. И я в третий раз обставлю этого наглеца Арнана. Как хорошо я все придумал, в моем идеальном плане нет ни одного изъяна!

Его слова вселяли в нее неподдельный ужас, с каждым словом ей становилось только хуже. Она не желала такой участи ни себе, ни своим близким. Но что она могла поделать!

Когда отчаяние почти поглотило ее, без проблеска надежды, то та явилась к ней как нельзя вовремя. Она услышала какие-то звуки за дверью, и этого ей было достаточно, чтобы не опустить руки. Казалось, звуки услышал и Хромой пес, а потому она решила отвлечь его, заметив, как быстро он отвлекается от одной цели к другой. Она задала вопрос:

- Как вы узнали обо мне, и как вам удалось меня схватить?

- О, все довольно просто, - решил похвалиться своими успехами, капитан судна, расхаживаясь по каюте - я, конечно же, проследил за Катаном. В моих планах изначально не было желания похищать кого бы то ни было, я-то надеялся, что его быстренько повесят, и я смогу отчалить со спокойной душой. Но, увы, эти нерасторопные сыскари что-то не торопились его вешать, пришлось задержаться. Из команды у меня никого не осталось, так что пришлось искать себе новых людей. Не так-то это просто, когда не можешь назвать свое легендарное имя, этот подлец, испоганил мне его. Но нашлись настоящие люди, готовые пойти за мной! Отчаянные люди, грабители, убийцы, мошенники, словом, отбросы общества, как любят о них говорить. Все те, кто до чужого добра хваток. Мы тут знатно повеселились, в этом городишке, но пора и честь знать, пора переходить на более крупный куш. А то встрянем здесь на зимовку и что тогда? Но уходить с пустыми руками, как-то не гоже, да и, не отомстил, я как следует, если подумать. Вот и пришла мне в голову отличная идея: а почему мне его собственноручно не прикончить. А тут ты, все время рядом крутишься, точнее наоборот, он рядом с тобой. Нет для моих целей, я сперва выбрал твою младшую сестричку, но мне ребята подсказали кто ты, и как можешь пригодиться. Я решил, так сказать, совместить приятное с полезным. И денюжки срубить и его самого в капкан поймать! – расхохотался сумасшедший, вплотную подойдя к девушке.

Тут резко распахнулась дверь, ударившись о стену, и в комнату ворвались двое мужчин. Хромой пес резко развернулся и, увидев одного из них, пришел в бешенство, с криком «Ты!» он ринулся на соперника. Завязался бой. Со словами «Я сам» господин Катан наносил удар за ударом своему врагу, тот в свою очередь с ожесточением отвечал ему такими же ударами.

Лейтенант Бриль подбежал к Марте, и, срезав веревки, опутывающие ее, освободил, наконец, пленницу. Он помог ей подняться, но движения ее были скованны. И тут она крикнула:

- Пистолет!

Время замедлилось, ее сердце сжалось от дурного предчувствия, так как господин Катан не сразу увидел в руках Хромого пса оружие. Тот, нацелившись на соперника, нажал уже было на курок, когда его руки повело в сторону и пуля, вырвавшаяся из дула оружия, не коснулась человеческого тела, а отскочила в сторону, врезавшись в дерево. Это господин Катан вовремя смог нанести удар, оттолкнув, сжимающую руку пистолет, в другую сторону от Марты и лейтенанта Бриля. Лейтенант воспользовался заминкой в этом поединке, набросился на Хромого пса и обезоружил его. Надев наручники ему на руки за спиной, он, поднял его на ноги.

Храмой пес бесился и ругался, пытаясь достать до господина Катана, но тот лишь сдержанно стоял, наблюдая как лейтенант Бриль, выполняя свои служебные обязанности, повел задержанного на выход.

Марта издала глухой стон боли, разминая свои затекшие руки и ноги. Услыхав этот звук, господин Катан подбежал к ней, готовой упасть в любую минуту. Обхватив ее, он проверил цела ли она, нет ли у нее серьезных повреждений. На него взирали голубые глаза, которые в свою очередь, оглядывали его самого на предмет, не ранен ли он сам.

- Как же долго я тебя ждала, - сказала она, наконец.

- Прости меня, милая, что так долго. Пришлось повозиться немного на входе, я бы раньше влетел сюда, вот только этот Лекс, хотел услышать всю исповедь мерзавца до конца.

Она покачала головой, и продолжила:

- Я ждала тебя всю жизнь!

Он понял ее слова правильно и произнес в ответ:

- Я искал тебя всегда, и вот, наконец, нашел!

Глава 20

- Как же ты прекрасна, Марта! – воскликнула Катарина, смачивая слезы салфеткой.

- Ты так похожа на маму! – сказала Лиана, целуя сестру в щеку. Сестры собрались в комнате, подготавливая последние приготовления.

Это был день ее свадьбы. День, которого она боялась почти всю свою жизнь, и который так ждала, с появлением в ней того самого мужчины.

Гости собрались в доме семьи Борбит по этому случаю. Здесь были все близкие и самые родные люди: семья Имар в полном составе, они же на правах ближайших родственников взяли на себя организацию, мыслимо ли, уже третьей свадьбы! Были приглашены знакомые и соседи, родственники и друзья. На свадьбе присутствовали также и капитан Дьюри со своей семьей, и младший капитан Бриль со своей супругой.

Предсвадебную ночь господин Катан провел в доме своего друга, как, впрочем, и все то время, что последовало после признания в любви Марте и сделанного за тем предложения руки и сердца. На том настояла сама невеста, объясняя это тем, что желает сделать все по правильному, без всяких сплетен.

- Но, дорогая, сплетен, итак, предостаточно, ведь я долго жил здесь с тобой под одной крышей.

- Я сдавала тебе комнату!

- Я сидел в тюрьме.

- По ложному обвинению!

- Я в конце концов, чужак здесь. Если не наша свадьба так я сам являюсь источником сплетен! Как же с этим быть? Ты что хочешь из-за такого пустяка расторгнуть нашу свадьбу? – испуганно окончил он свои доводы.

Она взяла его лицо в свои ладони и сказала, глядя ему в глаза:

- Мне не важно, что могут сказать другие, для меня важны моя чистая совесть и мнения людей, которыми я дорожу. Остальное – меня не волнует. И свадьба будет, я от тебя не откажусь. Ни за что.

***

- Ты бы видела его, - смеясь, рассказывала Лиана, - он места себе не находил все эти дни. Ходил по дому, словно привидение, все причитая, что время течет слишком медленно. Ты представляешь! Из вас двоих, он, кажется, ждал этого дня намного больше.

- Мне, кажется, ты права, - шепнула Марта в ответ.

- Но почему здесь Лекс Бриль? - Спросила Катарина. – Разве это не странно, что бывший жених пришел на свадьбу своей бывшей невесты?

- Катарина, сестренка, - сказала Лиана, - и тебя не обошла моя учесть узнавать все последней, ох уж эти мужчины! Они считают, что беременная женщина становится глухой и слепой что ли на девять месяцев?

- Они называют это: «мы не хотели тебя волновать»! Как будто от их секретов от меня мне станет лучше, - обиженно, произнесла Катарина.

- Не расстраивайся, - сказала Марта, - я тебе все объясню. После моего похищения, и спасательной операции, в которой принял участие и твой муж, как ты знаешь, с Арнана сняли все обвинения. Он стал свидетелем, вместо обвиняемого. Не знаю, что там случилось между лейтенантом Брилем, который за поимку опасного преступника получил повышение по службе, и господином Катаном во время моего спасения. Вот только эти двое сумели подружиться. Невероятно, правда? Хоть они этого и не признавали до последнего, постоянно ругались и подшучивали друг над другом, но только Арнан позвал Лекса к нам на свадьбу со своей стороны. И тот согласился. Представляете? Капитан Дьюри даже предлагал моему жениху поступить к ним в полицию на службу, но эти двое в один голос стали возражать. Как он говорит: «не смогу терпеть его каждый день, но в выходные пожалуйста». Мужчины! Арнан, смог-таки найти подходящее для себя место – в морском ведомстве, проектируя нового вида корабли. «Сирена» вновь стала «Медузой» вот только, отслужила она свое, и теперь находится на заслуженном отдыхе, обитая теперь в ведомстве в виде экспоната и образца.

- А что стало с тем, как его, Хромым псом? – спросила Катарина.

- Его отправили на родину, и будут судить за преступления, которые он совершил. Не только здесь, но и там. По закону его должны судить в своей стране, как объяснял нам адвокат Сельдир. Ему уже не избежать смертного приговора.

- Как хорошо, что все обошлось! И это от меня скрывали? Ну это…это, у меня просто нет слов.

Девушки рассмеялись. Никто не стал говорить, что первоначально жертвой похищения должна была стать именно она. Зачем лишний раз нервировать и без того нервничающую женщину? Ведь так!?

Готовясь выйти из комнаты, чтобы затем отправиться в церковь, Лиана задержала девушек на пороге еще немного. Она вынула из своей сумки три ленты: белую, синюю и красную. И отдала сестрам две последние, оставив одну себе. И объяснила им:

- Они вырезаны из тех тканей, что отец когда-то привез нам. Помните, кому какая предназначалась?

- Конечно, - ответила Катарина, повязывая голубой муслин на голову, вместо ленты для волос. В последний раз, - пояснила она, - когда отец прощался с нами, отплывая на корабле, он поцеловал меня в макушку. Тогда я не была такой высокой, как сейчас, но я прекрасно помню то ощущение, и хочу, чтобы оно и сейчас было со мной.

Вспомнив тот вечер, сестры повторили вслед за Катариной: Лиана обвязала свое запястье левой руки белым атласом, а Марта повязала поясом своего свадебного платья красный бархат.

Отцовское благословенье и материнская любовь были с ними, поддерживая их в трудные минуты, и напоминая о своей любви в радостные мгновения. Не было необходимости подтверждения в виде трех лент, но оно напомнило им о самом главном: что они есть друг у друга, что их окружают прекрасные люди, и что сами они горячо любимы и способны любить, а также прощать. Это то и есть счастье!

*Полисун — «Волчий бог», волчий пастырь, в поверьях гнал волчьи стаи туда, где можно было чем-то поживиться.

*Волчо́к- игрушка в виде круга или шарика на оси, которая при быстром вращении удерживается в вертикальном положении. Другое значение - уменьшительное от слова волк.

Угон* — это «завладение транспортным средством без цели хищения». Если кто-то вскрыл чужую машину, покатался, а потом бросил, то это угон. Если же цель преступника — получить прибыль, например, продать или разобрать на запчасти, то это уже кража.