Три танкиста при Бородино. 1812
Глава 1. В век электроники и ИИ...
— И чего? — заржал Ильюха — Паровый танк на дровах стреляющий ядрами? Буга-га-га-га-га!!! Ну, Леха ты даешь!
— Не, ну, а чего! Никто такого не делал. А мы сделаем! И на Бородинское на реконструкцию…
— И сам танк из фанеры? Панцерфанерная дивизия [1] атакующая порядки Даву и Мюрата — это круто! — ржал уже Женька Гордин над предложением Лехи Крылова, общего его с Ильюхой Колосовым друга.
— Да нафик из фанеры. Раз танк ядрами шмалит, то и в него ядрами садить должны. Если представить арту восемьсот двенадцатого года. Значит железный противоядерный…
— Буга-га-га!
— Аха-ха-ха!!!
— А зачем такой танк?
— А прикольно!
— Жека…
— А…
— Ты Лехе столько же наливал?
— Ну, блин… У мня ж рука и глаз, как в аптеке…
— Может закуска некошерная? Поганка там в опятах… Не?
— Ну-у-у… Как вариант… Гы-гык…
— Лечить будем?
— А як же ш!!!
— Тогда наливай! Фигли телишься…
— Страх потерял, старый, да?
— А по шее?
— Лехе по шее?
— Ну, не тебе же… Ему, каешн…
— Годится! Леха, подь сюда!
— Не пойду! Злые вы! Вы меня плохому научите…
— Не без этого…
— Тогда иду…
— Иди… Куда пошел-то?
— Сюда и пошел…
— Ну… За нас! Будем!
— Будем!
— Будем!
Три старинных друга, Илья, Леха и Жека, когда-то учились в одном классе. После школы пути их разошлись, но дружба никуда не делась и не потерялась. Все трое что-то да закончили. Леха — исторический, Женька — механический, а Илья — военное пехотное командное училище. Послужить успели все трое, причем, Илья, как и положено, лейтенантом. Чем иногда в шутку шпынял «этих двоих балбесов и салаг» — ефрейтора Жеку и рядового Леху.
Уже после армейки Жеки и Лехи, и разочарования Ильи в армии (времена такие были непростые), три друга как-то и где-то устроились. Круче всех — Илья! Неожиданно, но он стал менеджером в крупной компании продающей товары для рыбалки и, надо сказать, неплохим и успешным менеджером. Леха Крылов подвизался на ниве организации различных экстремальных туров, славящихся аутентичностью соответствия той или иной эпохе. А Жека — нашел себя в автосервисе по магистральным грузовикам и тоже жил ничуть не хуже своих друзей.
И была у них на троих тридцатипятилетних общая страсть делать всякие необычные транспортные средства. То из «горбатого» Запорожца кабриолет на гибридной тяге сварганят, то мопед уже на реактивой, то попытались соорудить шагающий аки таракан ногоход. Т.е. парни мудрили что-то эдакое себе в удовольствие и без какого-либо коммерческого интереса. Благо денег у них у каждого хватало не только тратить на придумки, но и неплохо содержать свои собственные семьи.
Однако, один раз удалось продать результат своего творчества и этой продажей был как раз тот самый Запорожец. Им как-то раз не повезло выехать на нем с незарегистрированными переделками на дороги общего пользования и попасться на глаза бдительному экипажу ДПС. Итогом встречи оказалась оплата одних суток хранения на штрафстоянке, но не штрафстоянке же, а тому доблестному экипажу лично. Те страсти нагонять не стали, уехали восвояси, но при этом порекомендовали на дороги неоформленными не высовываться, т. к. не все экипажи в их батальоне такие же сговорчивые, как они сами. Так что друзья подумали и выставили Запор на продажу и он неожиданно быстро ушел, причем, буквально с молотка. Покупателей оказалось несколько и они устроили меж собой аукцион. Чем только порадовали наших друзей, выручивших сумму вчетверо большую, чем планировали изначально. И как уж там покупатель решал вопросы с МРЭО — его проблемы.
А вот реактивному мопеду и шагающему «таракану» совсем не повезло. Мопед не смог удержать Илья и тот на полном ходу влетел в придорожное дерево. Колосов отделался ссадиной на щеке и ушибом руки, а мопед был разорбран на оставшиеся запчасти. Что касается «таракана», то на первом же испытании у него в приводе срезало шестеренку и запутались ноги. Все переломалось, а друзья поржали, плюнули и затеяли другой механизм — шнекоболотоход.
Конструкция известна уже лет 150 аж и в принципе проста. И строили они строили этот шнекоход и, наконец, построили. Но покатались на нем и посчитали, что слишком он много вреда земляному покрову наносит, безжалостно повреждая корни трав. Ну и покататься на асфальте не получается никак, т. к. шнеки тупо не имели зацепления за твердое покрытие [2]. Тоже выставили на продажу, но пока что на него пацанвы увы не нашлось.
И вот тут-то Леха и предложил такой забавный танк работающий от парового двигателя. Причем, на самых, что ни на есть, обычных дровах. Чисто по приколу не бензиновый движок и не дизель. А для пущего шока публики он же предложил вооружить этот танк пушкой стреляющей ядрами, бомбами и гранатами. Не ручными, конечно же, гранатами, не «лимонками» какими, а широко распространенными боеприпасами в эпоху существования «ядерной» артиллерии. Тоже самое касается и бомб — это не всегда то, что сбрасывается с самолета, раньше ими стреляли из пушек, так же как и ядрами.
Идею Жека и Ильюха восприняли с юмором и… приняли ее на грудь залпом…
Дня через три они собрались вновь, чтобы трезво уже покумекать над основным конструктивом танка. И, в принципе, у них не было вопросов по движку, приводу на гусеницы, по самим гусеницам и подвески танка. Но были вопросы по его бронированию и, собственно, по самой пушке.
— Тяжелая машинка получается…
— Так облегчим…
— Ага, перед боем сбегаешь за кустик — поможет точно…
— А в глаз, злюка?
— Отдача замучит, т. е. минус один из экипажа…
— А серьезно…
— Днище и зад из фанеры, борта — металл 5 мм, лоб — 10 мм, а крыша — тоже металл, но 8 мм.
— Чем тебе крыша, дно и зад не угодили?
— Ну башку-то включай…
— Ильюх… Он имеет в виду, что сзади опасаться нечего, снизу противотанковых мин еще типа не изобрели, а на крышу хоть и может прилететь тяжелое ядро, но исключительно на излете. Про лоб и так понятно.
— Борта 5 мм не мало?
— Ружейную пулю выдержит.
— А ядро?
— Ты мехвод или покататься пришел? Не подставляй борта и не будет сквозить, бестолочь
— Вообще-то действительно покататься, а ты — кочегар ходячий! Вот!
— А-а-атставить пререкаться! Слухай сюды, бронеходцы! По железу принимается. Фанера смущает…
— Не мнись, как девица, командира, говори, что не то…
— Цыц! Фанера — до первой лужи!
— Лэйтэнант! Тибе никто не говорил, что ты никогда не станешь старшой лэйтэнант? Таки я тебе говорю, что будит так, если ти продолжишь делать мне нервы! Ой, вэй…
— Колись секретом, еврейтор…
— Бакелитка… [3]
— О, точно! Ты представлен к ордену! Гордись!
— Вот, кочегар! Понял теперь почему мехвод это круть? Ордена дают!
— Нет, ребята, я не гордый. Не загадывая вдаль, так скажу: зачем мне орден? Я согласен на медаль… [4]
— Душевно… Наливай…
— А-а-атставить «наливай»! Думаем дальше!
— Держиморда…
— Сатрап…
— Вот ужо я вам!
Роли в танке были распределены сообразно профессиям членов экипажа. Так Колосов постигавший реальную военную науку с ее тактикой, стратегией и прочими картографией и покраской бордюров на плацу стал командиром танка и наводчиком. Гордин, имевший наибольшее отношение к управлению и ремонту тяжелой техники — мехвод. И ему же пообещали пейнтбольный пулемет, чтобы, значит, не прохлаждался без дела, пока другие пашут по две функции. А уж Крылов, как гуманитарий по образованию, т. е. самый бесполезный в техническом плане индивидуум, вынужден был принять на себя наиболее простые должности кочегара танка и заряжающего пушки. А вот надо, надо было получать профессию, а не умничать изучая историю — говорила ему мама.
— Пушку какую будем делать?
— Предлагаю трехфунтовку…
— Чой-та?
— Калибр, считай, трехдюймовый и массы самой пушки и бэка поменьше. Если брать меньший калибр, то толку от него чуть, мы ж таки танк, а не фитюлька макаронная!
— Годится! А заряжание?
— Так Леха же заряжающий — ему и бегать перед каждым выстрелом банником орудовать и ядра пихать.
— Балбес! Вначале ядра, а потом банником… И, вообще, пора тебе учиться на универсала и брать у меня уроки заряжания орудия. Недорого, оптом дешевле.
— Не, не… Я ж троечник… Мне низя… А что почём?
— Алё, купцы, мля! Никаких беганий с банником. Казнозарядка нужна.
— Тогда клиновый затвор…
— Обоснуй!
— Его любой слесарь сделает в тисках и напильником. Главное, чтобы трезвый был.
— Напильник или слесарь?
— Чего?
— Кто трезвым быть должен, тетеря, блин?
— Сам ты это самое… Слесарь… Но кочегарам это не понять…
— Командир тож не понял.
— Дык, сапог, фигли…
— Допиндишься, змей!
— Молчу, молчу, а то по шее получу…
— Еще и плагиатор до кучи… Кузнечик ухокрылый, мля… [5]
— А ты че? Кулацкий подпевала?
— Не, не, я свидетель обвинения…
— Свидетель, говоришь… Кукушку спросим про года?
— Про чьи?
— Да про твои же… Сколько мол тебе осталось, как свидетелю…
— А ты все равно кочегар чумазый… Гы-ы-ы…
Подобные пикировки меж нашими тремя друзьями — дело обычное. Никто из них друг на друга не обижался, но каждый был способен подколоть другого в любой момент и делал это используя всяческие шутливые поводы. И возможно благодаря таким отношениям они, как раз таки, и были крепки своей многолетней дружбой.
Конструкция же танка вырисовывалась все более образно и необычно. Наполовину фанерная и на вторую половину металлическая обшивка приклепанная к мощному каркасу, с паровым движком и с казнозарядной трехфунтовой пушкой стреляющей ядрами и соответствующими гранатами и бомбами. Т.е. сущая вундервафля, случись такое чудо окажется на Бородинском поле в пылу сражения 7 сентября 1812 года (по новому стилю). Угробить ее в том бою можно было бы только прямым попаданием ядра крупного калибра. Но, чтоб попасть в этот паровый вундертанк, французским пушкарям надо будет быстро навестись в движущуюся необычную цель, что сделать с пушками того времени почти что нереально. Так что опасаться нашим друзьям можно было бы только лишь случайного попадания. Такого, конечно же, не намечалось, но все равно стоило бы обеспокоиться на всякий случай.
И еще требовалась хоть какая-то умозрительная аутентичность той эпохе Бородинского сражения. Этакий дерево-железный стим-панк на минималках. И, в итоге, спустя год работы в удовольствие, из бокса Женькиного грузового автосервиса выехало нечто громыхающее, чихающее и пыхающее паром и дымом, с обшивкой на заклепках и крашенное в защитную камуфляжку. Из люка мехвода торчала Женькина голова, из командирской башенки пялился на белый свет Илья, а уж Леха высунулся из своего бокового люка. И все вместе они весело и невпопад орали песню «Три танкиста — три веселых друга, экипаж машины боевой!!!»
Вращающейся башни у танка не было и он получился самоходкой, а не танком. Причем, удивительно похожей на немецкую САУ Stug 3 времен Второй Мировой войны с короткой пушкой. А все просто! Не было у парней возможности сделать нормальный погон для вращения башни и, посовещавшись, они решили, что самоходка — тоже танк, хотя формально им и не считается. В 1812 году об этом не знали точно и потому — сойдет. Такова было незамысловатая логика друзей.
Пушка, при этом, могла менять угол возвышения, но для горизонтальной наводки требовалось доворачиваться самим танком. И еще Илья затребовал прикрытия маски орудия дополнительным подвижным вместе со стволом экраном из такого же 10-миллиметрового листа. Хоть какой-то смысл в нем был бы только в реальном бою, но очень уж командиру хотелось чтобы его танк был лучше защищен даже от ядер. Вот попадет какая чугунка в маску и как чинить? А экран можно снять и выправить в любой кузне. Поржали, как всегда, но идею приняли.
Обязательно были предусмотрены обычные автомобильные аккумулятор и генератор с приводом от отдельного вала двигателя. Во-первых, нужно было как-то запитать переговорное устройство, а во-вторых, предполагалось использование аутентичного черного дымного пороха и, значит, нужна мощная вентиляция рубки. Прорыв пороховых газов в нее был неизбежен, т. к. эжектор ствола сделать не получилось. А точнее, вспомнили о нем все трое только тогда, когда ствол был уже выточен. И хотя с обтюрацией дело обстояло хорошо, но при открывании затвора дым все равно лез в боевую рубку. Пусть и не так много. Поэтому решили выйти из положения вентиляцией рубки. Сами оба вентилятора, прикрытых снаружи жалюзи склепанных из 3-миллиметровой полосы, располагались на задней стенке рубки в наружних верхних ее углах.
Хотя была идея стрелять при помощи энергии пара или сжатого воздуха. Но потом посчитали, что в таком случае номенклатура боеприпасов сократится только до полнотелых ядер. Ни о каких гранатах или там бомбах речи уже не пойдет. А как иначе аутентично поджигать дистанционные трубки? Никак. Но идея, в принципе, интересна, если решить проблему подрыва гранаты или бомбы в нужное время или на расстоянии.
А еще наши друзья немного поспорили какую символику нанести на борта танка. В принципе это делать было необязательно, т. к. при Бородино танков все равно не было, но хотелось таки пущего антуражу. Они отказались от трехцветных кругов, типичных для бронетехники и авиации времен Первой Мировой войны. Не нравилась никому такая символика. Хотелось бы любимые красные звезды, но они не соответствуют духу времени. Но хотелось! Поэтому ухохатываясь и подшучивая пошли на компромисс: спереди нарисовали российский орел-герб в образе привычном дарагим расиянам в 1812 году, а по бортам боевой рубки чисто по-советски вывели красные звезды в белой окантовке. Получилось стильно и прикольно.
Ну и наконец, дело дошло до стрельб. По счастью Женькин автосервис находился на глухой окраине города и пушечные выстрелы здесь особо никого не встревожат. Тут и без того случаются всякие резкие и громкие звуки и одним меньше, одним больше — никого не заволнует. И первый выстрел было решено произвести за территорию в сторону озера распростершегося за забором сервиса.
Пушку зарядили стальным шаром, одним из специально выточенных токарем, за неимением чугунных, и зарядом с уменьшенной навеской. А на всякий случай. Бахнула она все равно знатно. Дыма, правда было немного, т. к. пока друзья применили современный бездымный порох. Отдельная, кстати, история где и как они его нарыли в количестве нужном для полного боекомплекта и помогли Ильюхины старые связи. Ядро улетело на чуть больше километра, что наши друзья определили при помощи линейки Яндекс-карт, сообразуясь с видимыми им ориентирами. Это был успех!
Второй выстрел решили сделать по кирпичному заброшенному боксу, который хозяин территории все собирался снести, но как-то тянул и откладывал. Женька позвонил ему, спросил разрешения и получил его. Владелец территории и сам приехал посмотреть на эту стрельбу. Походил вокруг танка, поугорал вместе с друзьями, бахнул стопочку, благо стол по такому случаю был накрыт, шашлык уже жарился и сейчас должна была начаться гульба. А пока второй выстрел и… Стальное ядро пульнулось из жерла пушки и пробило в стене толщиной в кирпич дырень с метр. И это опять был успех!!!
— Ядра чугунные?
— Нет, Владимир Михайлович, стальные. Сами точили. Токарь Василич наш…
— Не каленые?
— Посчитали, что пока такая роскошь нам не нужна. Не воевать же собрались. Пушку-то выхолощить придется.
— Да, понимаю. Но сделали все равно замечательно! Это ж надо такое придумать: танк-паровоз и пушка стреляющая ядрами!
— Да, фантазеры мы, не плотники-та…
— Кстати, шнекоход не продали?
— Нет еще, стоит вон под тентом…
— Работает?
— Обязательно! Но год назад. Сейчас проверить надо, бензину налить, завести…
— Ну это несложно я думаю. Напряжете своих?
— Да, завтра дам команду. Сегодня, сами понимаете, не до того…
— Да уж понимаю. Потому и на такси приехал.
— Во! Верное решение! Тогда гуляем!!!
— Само собой! И это…
— Чего?
— По валуну стрельните?
— Расколоть хотите?
— Ну, да…
— Так попробуем! Ядер двадцать штук еще, заряды полный бэка.
— А давайте! Только рикошет учтите.
— Учтем! Экипа-а-аж! Слушай боевую задачу! Жека рули на задний двор, вставай мордой к валуну. Леха заряжай с зарядом с полной навеской. В машину! Работаем!
— Есть на задний двор и встать мордой к валуну!
— Есть полная!
Друзья включились в игру взрослых мальчиков на всю катушку. Попрыгали на свои места, задраили люки и танк попыхтел куда надо, завернул за угол и, выпустив густое белое облако пара, встал. Дернулся левее, правее — наводился по горизонтали. Потом Илья начал наводить пушку по вертикали. Целился в знаменитый местный валун, который лежал в углу у забора не слишком удобно и был такой формы, что нельзя его было захомутать тросом и выдернуть тягачом или самосвалом. Вот хозяин площадки и решил попробовать его расколоть, чтобы можно было как-то зацепиться.
Илья прицелился так, чтобы ядро срикошетировало если что, то за ограду в сторону озера. Выстрел! Ядро высекло из валуна искры и действительно улетело через бетонный забор в воду. Илья вылез из танка, подбежал к валуну. Следом подошел Владимир Михайлович.
— Ну как?
— Вот след попадания, трещин нет.
— Еще бахнем?
— Да хоть весь бэка…
— Ну давайте!
— Есть давайте!
Оба отошли от валуна. Один спрятался за угол бокса, а второй залез в танк.
— Леха! Опять полная, заряжай!
— Снаряд в стволе!
Бамц!!! Искры, ядро снова улетело в озеро, но чуть в другую сторону…
— Заряжай так же!
— Снаряд в стволе!
Бамц!!! Искры, рикошет, еще бамц!!! , еще искры, третий бамц!!! и тут…
—————
[1] Панцерфанерная дивизия — реально существовавшая (или существующая еще) пейнтбольная команда, кажется из Москвы. «Воевала» на самодельных фанерных танках. :)
[2] Это действительно главный недостаток шнекоходов, т. е. они не могут двигаться по относительно гладкому твердому покрытию (асфальт, бетон, лед), т. к. банально отсутствует зацепление шнеков за поверхность.
[3] Бакелитовая (морская) фанера — фанера пропитанная смолами для придания ей водостойкости, имеет темно-коричневый равномерный цвет. Например, из такой фанеры делаются палубы и пайолы катеров и лодок, а так же опалубка при заливке строительных конструкций бетоном.
[4] Первое четверостишье из седьмой части «О награде» поэмы А.Твардовского «Василий Теркин».
[5] Имеется в виду шутливое четверостишье лейтенанта Александрова (Кузнечик) из фильма «В бой идут одни старики».
P.S. Не забудьте подписаться, дальше будет интересней… :))
Глава 2. Перенос... Ну, такой перенос и коровы...
Получилось так, что при первых двух выстрелах по валуну танк, несмотря на приличную массу, чуть сместило назад и слегка развернуло. Это стало возможным потому, что он стоял на асфальтовой площадке, а с асфальтом зацепление гусениц было так себе. И от того следующее ядро полетело немножко не в ту точку, куда попало первое.
Про третье уже можно и не говорить, оно вообще почти не туда полетело, но валун таки зацепило и, срикошетив от него под совсем другим углом, ушло в забор. И удивительным образом попало в толстую стальную пластину, при помощи которой на сварке скрепили две бетонные панели ограждения. Ядро, опять выбив сноп искр, срикошетировало уже и от этой пластины и полетело не куда-нибудь, а точно в бетонный пасынок который держал на себе деревянный пропитанный креозотом столб. Ядро попало в хомут из толстой стальной проволоки, тот тут же лопнул, или оказался перебит ядром, и…
Третий бамц, скорее даже не бамц, а бумц, был уже об танк столбом, а сноп искр, при этом, электрическим. А потому что дело и закончилось тем, что столб, освободившись от проволочного удержания стал заваливаться в сторону танка троих друзей. И упал, ни разу не оборвав провода, и приложил собой боевую рубку убер-танка со всей своей яростной электрическо-креозотной горячечностью. По танку вдарило 380 вольт и… Свет в нем померк…
***
Пахло озоном, коровьим навозом и березками. Но березками слегка. Откуда они могли взяться на асфальтовой площадке грузового автосервиса никто объяснить не мог. Впрочем, и объяснять пока не было кому, т. к. все три друга и, по совместительству, три члена экипажа находились в совершеннейшей отключке. Что неудивительно после того, как вначале столбом со всего маху долбанут, а после и искрящимся электротоком приголубят.
Первым очухался мехвод Женька…
— Фу, блин… Леха, ты уже массу танка снижаешь? А зачем прямо в нем-то, орясина?
Вторым вернулся из нокаута Ильюха…
— Кто, блин...? Воняет, как в опе у негра…
— Во в каких ты итенях побывал-то, командира… А мы и не знали… Когда успел-то?
— Чего?
— Не молчи, говорю, о сокровенном! Не таи секреты от друзей… Облегчи душу… Расскажи откуда тебе известно, как у негра в опе пахнет…
— Кто-то уже облегчил, чую… И вовсе не душу… Леха, что ли?
— Вот и я так же подумал. Но у тебя опыта оказалось больше, ты сам признался…
— Два наряда вне очереди!
— А меня-то за шо?
— За инсинуации командира… Где Леха?
— Тут где-то был… Посмотри от тебя справа, он обычно там сидит…
— Сам знаю…
Неожиданно загорелся штатный свет в танке. Никто ничего не понял почему и как, но зато очнулся и Леха. Он с трудом разлепил глаза и увидел внимательно смотревшие на него глаза Ильи. Чуть ниже и уже со своего места и не менее внимательно смотрел Женька.
— Ну, рассказывай…
— Чего?
— Зачем?
— Кто?
— Ну, не командир же… И не я…
Леха поерзал на своей сидушке — сухо. Посмотрел внимательно на друзей, высматривая в их глазах обычные стёбные искорки. Не увидел. Но пахло действительно совсем не куртуазно. Откровенно говоря…
— Не вали чужие грехи на ближнего и не будешь бит…
— А мы и не валим. Кроме нас тут только ты один…
— Да, что вообще произошло-то? Запах как на ферме…
— О! Картина проясняется! Ты там был?
— На ферме?
— Ага…
— Бывал… В офисе у заведующей…
— Ах, у заве-е-едующей… Ну, тогда вылазь наружу и выясняй, что воняет…
— А чо я-то?
— Ну не мы ж на ферме у заведующей были, а ты. Обстановка тебе знакома, если что прикроешь нас…
— От чего прикрою?
— От чего-нибудь… Вдруг там бык, а мы вне танка. Так что лучше мы в танке.
— Тогда и я тоже…
— Рядовой Крылов! Атставить пререкания со старшим по званию! Выполнять!
— Ты чо разорался-то, ефрейтор? Лейтенант тут я, вообще-то…
— А… Ну, ладно тогда, ну и пожалуйста…
Первый шок от произошедшего прошел. Двигатель танка пыхтел и периодически пшикая стравливал излишки давления. Дрова в топке еще горели, но Леха на всякий случай закинул в нее еще пару полешек. А то вдруг потом некогда будет.
— Одно не пойму откуда на грузовом автосервисе бык…
— Леха! Не ищи отмазки чтоб не вылезать. Пахнет обосравшимся быком. Значит, что? Значит, там — бык. Откуда он взялся — не нашего с тобой ума дело, а командира головная боль.
— А если корова?
— Тоже неплохо…
Леха осторожно приоткрыл свой боковой люк. Выглянул в образовавшуюся щелку и тут же захлопнул крышку.
— Т-т-там…
— Чего? Стадо быков? Или толпа голоопых негров?
— Быки и коровы… Или то и другое…
— Когда это Михалыч стадо пригнать успел…
— Там нет Михалыча… Там ничего нет… Никакого автосервиса… Березы есть…
— Да ну тя нафик, юморист… Командира глянь в прибор, что там.
— У тебя свой есть…
— И верно…
Женька глянул в водительскую смотровую щель и неожиданно увидел в ней смотревшую на него коровью морду индифферентно пережевывающую пук травы… Корове не было никакого дела до Женьки и ее никак не смутили его удивленные глаза. Впрочем, все коровы такие…
— О! Буренка…
— Какая?
— Пегая вроде… Без рогов…
— Ну раз без рогов, то можно Леху смело выпускать…
— Внимание! Выпускайте Крылова!
— Леха, слышал? Выполняй, пиндуй на разведку.
— Дык…
— Что «дык»?
— А вдруг там и вправду бык рядом?
— Ну вот и узнаем…
Крылов снова открыл люк. Пахнуть навозом в танке стало больше. Леха поморщился, но таки заставил себя высунуть в люк голову дальше. Еще дальше… Совсем дальше… Огляделся — коровы. Или быки. Черт их рогатых разберет. Но немного, штук восемь.
— Командир!
— А…
— Как корову от быка отличить?
— Ну так просто. Ловишь животное, суешь ему руку под брюхо ближе к задним лапам и нащупываешь…
— Ильюха! У коров и быков — ноги.
— Так я и объясняю Лехе, что ближе к задним ногам. Нащупываешь выпуклость и смотришь на реакцию.
— И какая она должна быть?
— Если на морде улыбка — корова. Если блаженная улыбка — бык…
— Аха-ха-ха!!! Ой-й-й-й-й!!! Мля-я-я!!!
— Охо-хо-хо, умора-а-а!!! Бы-ы-ык!!! У-у-уй-й-й!!! Ильюха, ты садист!!! Нельзя так над людьми издеваться! У-хо-хо-ха-ха-ха!!!
— А разве нет?
— Ну, мы примем за рабочую версию… Гы-ы-ы!!!
Конечно же, Илья, сохраняя абсолютно серьезное выражение лица, откровенно стебался над истым горожанином Лехой, который и действительно понятия не имел, как отличить корову от быка с первого взгляда, хотя один раз возил какие-то документы на совхозную ферму. Его друг предложил самый радикальный и наиболее надежный способ разобраться кто же в этом корово-бычьем стаде ху из кто. И это как раз-таки всех и рассмешило…
— Что там, Леха?
— Пастуха вижу…
— О, как… Откуда он взялся?
— Не знаю. Но вид у него бомжатский… И зенки вылупил… Дрожит весь…
— Бухарик, что ли? Спроси где мы…
— Эй, дружище! Где мы находимся?
Однако, пастух не стал отвечать, а дико заорал, бросил кнут, узелок с чем-то внутри и припустил бежать восвояси, умудрившись потерять с ноги один… неожиданно, но — лапоть!
— Кто это орет там?
— Дык пастух. Убежал почему-то… И лапоть потерял.
— Ничего не понимаю. Лапти уже лет сто не носят. Пжди, сейчас сам вылезу.
— Давай…
Илья брямкнул замком своего люка, приподнял его, высунулся и огляделся. С одной стороны в трех метрах от танка он увидел опушку березовой рощи. А с трех других сторон большой луг и петляющую по нему небольшую речку. Опасности не было, в стаде Колосов опознал всю видимую ему говядину коровами. И пусть среди них тоже бывают своенравные, но опасности буренки представляют намного меньше, чем обычно злобные бычары. Илья спрыгнул с танка на землю и понял почему так воняло. Гусеницы машины раздавили аж три свежие коровьи лепехи и вокруг, буквально под задом у каждой из буренок, лежало еще по одной. Видать те три под гусеницами были более ранними, а те, что под коровами — реакция на появление пыхающего паром танка. Такое впечатление, что он возник перед ними резко неожиданно и вот… Оконфузились коровенки… Возможно и пастух тоже…
Но даже так в окружающем летнем пейзаже была какая-то нестыковка. Колосов поделился сомнением с друзьями и все задумались, чего тут не так. Ну, кроме того, что они каким-то образом переместились в это место.
— А сколько времени мы были в отключке, что смогли сюда попасть будучи внутри танка?
— И что все это значит?
— Это значит, что пока мы были в нирванах, Михалыч нас краном на трейлере и привез сюда.
— Хм… А где следы крана и трейлера?
— Чего?
— На траве должны были остаться следы колес крана и грузовика. А их нету. Сам посмотри…
— И правда нету… Вот она нестыковочка!
— А может нас на вертолете спустили?
— Зачем?
— Пошутить над нами, например…
— Знаешь сколько стоит час работы грузового вертолета? Михалыч-то уж точно пожмотится потратиться на такой розыгрыш.
— Тогда не понимаю…
— И пастух этот…
— Во, во… Обратили внимание, как он был одет и что на ногах у него?
— Ну одет-то как нам ничего не дает. Реальные пастухи в иных деревнях и похуже одеваются. Но обувь — да, нетипичная для нашего времени…
— Стоп!!! Что ты сказал? «Для нашего времени»?
— Ну да…
— Смотрим смарты…
— Сети нет…
— Вижу, что нет. Дату смотрим…
— Нормальная дата!
— И у меня тоже…
— Хм, и у меня.
— А вот час не похож.
— Объясни…
— Время показывает семь вечера, а тут солнце чуть ли не в зените.
— Жека, глянь компас.
— Ну, да… Солнце почти на юге…
— Охренеть…
Илья и Женя с недоумением смотрели на Леху. Тот мучительно думал и, очевидно, от пришедших в голову мыслей аж вспотел на лбу.
— В общем так! Если это не розыгрыш с переносом нас в танке вертолетом, то мы с вами либо в иной реальности, либо перенеслись по времени и скорее всего в прошлое.
Друзья ошарашенно смотрели на Леху и не могли понять шутит он или нет. В пользу нешутки говорила испарина на лбу Крылова. Но все равно они никак не могли принять сказанное. Не укладыалось оно в их головах…
— Жек…
— А…
— Что мы пили перед стрельбой?
— Ничего. Ты ж сам настоял, что бухать начнем после нее…
— Да…
— Леха! Ты хоршо подумал, что сказал?
— Хорошо. Все сходится на иной реальности или на переносе во времени. Кстати, лапоть пастуха говорит в пользу этой теории.
— И обделавшиеся буренки, кажись, тоже.
— Ну, да! Скорее всего мы появились очень неожиданно для всех. Буренки сразу среагировали, а пастух видать тупо обомлел…
Все трое сидели и каждый смотрел в какую-то одну свою точку. Первый очнулся Илья…
— Вопросов два: что нас сюда перебросило и где мы вообще и по месту и по времени? Леха, ты — историк. Какие есть варианты?
— Насчет что перебросило предположу удар чем-то и током. Помните после выстрела что-то заскрипело, потом ударило, будто бревно, и тут же засверкало голубым, как будто большим током жахнуло?
— Да, было…
— О! Илья, Леха! Вот, смотрите на рубке, след удара и даже щепки просмоленные.
— А вот явно след от электротока.
— Щепки… След от тока… Что это могло быть?
— Там слева от нас был столб с проводами — электричество в мой бокс подавалось.
— Точно был?
— Ну, так под моим контролем провода меняли и я же это дело заказывал с разрешения Михалыча.
— Принимается… Леха, согласен?
— С тем, что удар столбом и электротоком инициировал наш переброс куда-то?
— Да…
— Вполне рабочая версия. Правда природу переноса я не знаю.
— Ну, это понятно…
— Да это и не важно нам. Гораздо важнее куда нас закинуло. Или в когда.
— Зря думаешь, что неважно. Предполагая природу явления мы можем попытаться запустить его в обратную сторону.
— Ну пусть так…
— Лех, а что с «куда» и «в когда»?
— Как минимум лет на сто назад. Это если в нашем времени. А если в параллельную реальность, то в такую, которая отстает от нашей в развитии на те же лет сто. Но все равно мы в России.
— Лапоть пастуха надоумил?
— Именно он!
— Ну, да… В наше время он был бы скорее в кирзачах или в резине.
— Как вариант: в забродных сапогах.
— Тоже верно…
— Так что делать-то будем?
— Предлагаю пока попасти коров…
— Оно нафига?
— Вот сразу видно городского. Если время близ полдня, то значит пора дневной дойки. Хочешь не хочешь, а какой-нибудь пастух да и появится и даже скоро. Или доярки…
— А может они после дойки?
— Не… Если дойка была недавно, то они еще не должны были успеть столько травы схомячить, чтобы такие кучи навалить.
— Доярки эт хорошо…
— Семья, дети — не?
— Нам по 35 и не факт, что мы вернемся. Да и в разводе я…
— Вот не надо нагнетать раньше времени и мы с Лехой не в разводе.
— Да, извини, Ильюха… И ты, Лех, извини…
Друзья молча стояли возле танка и думали. Одна из коров подошла к ним, ткнула носом Илью, мумукнула. Все трое улыбнулись.
— Теперь точно ясно, что дойки еще не было. Ждем гостей. Коров пока соберем, привяжем к березкам, чтобы не разбежались. А сами в танк. И ждем.
— Зачем?
— Затем, что не знаем мы какой сейчас год. И где мы — тоже не знаем. То, что в России — понятно. Но представь себе, что это времена, например, хана Батыя и мы на пути его войска.
— Логично… Но воняет, блин…
— Позже отмоемся, вон речка…
Друзья с грехом пополам собрали это небольшое стадо вместе и привязали буренок к ближайшим березкам на опушке рощи. Смешнее всех выглядел Крылов, который, несмотря на свой опыт организации экстремальных исторических туров, так близко видел коров вообще в первый раз. Колосов управлялся с ними едва ли не мастерски, а Гордин хоть и споро, но слегка с опаской. Он помнил, как в деревне одна такая же его притерла к плетню и ощущения те были не самые позитивные.
— И зачем нам коров собирать?
— Спасибо скажут, что стадо сберегли. Уж поверь мне.
— Или додумают, что угонять приготовили.
— Ага, недоеных… Далеко ты уйдешь, если восемь говяжих рыл мычать начнут, чтобы подоили, а за тобой толпа местных мужиков ломится…
— Не далеко?
— Очень недалеко… Вот, кстати, и мужички… В машину все быстро! Люки задраить, пары держать, выстрел холостой, заряд треть, пулемет наизготовку.
— Есть пары держать, выстрел холостой, заряд треть!
— Есть пулемет наизготовку!
— Жека, будь готов развернуться, стоим неудобно.
— Так может сразу?
— Не надо людей пугать, успеем.
— Есть быть готов развернуться!
Илья выключил свет в танке. Не экономии для, а исключительно чтобы снаружи было не посмотреть, что внутри. На улице ведь яркий солнечный день, а в танке без света темень. Если что и видно, то сантиметров на двадцать в тьму. Не нужно давать возможному противнику оценить что творится в танке.
А снаружи было интересно. Мужики, были опознаны Крыловым, как крестьяне предположительно Тверской губернии. Крестьян было с десяток, частью в возрасте, частью юноши. А предводил их барин в гусарской форме Мариупольского полка — тоже Леха подсказал. У барина была рыжая шевелюра, решительный взляд, сабля на боку и пистоль в руке. Все, кроме барина, топали пешим ходом и поголовно в лаптях. Барин восседал на коне и был обут в явно мягкие и комфортные сапоги.
— Опачки, парни… Тверская губерния, рыжий, форма мариупольских гусар… Кажется я знаю эпоху и смутно догадываюсь кто этот франт на коне…
— Так вот сразу?
— Я просто Гамаюнова читал… [1]
— И что он пишет?
— Он пишет, что это…
Крылов договорить не успел и только потому, что в танк постучали. Не слишком деликатно, палкой, и требовательно. Стучал один из крестьян, видимо посланный барином.
— Есть кто в возке? Отворяй!
— Блин… Так наш танк еще никто не называл. Аж обидно. Ильюх, шуганем его?
— Погоди, я сам…
— Что сам-то…
— Увидишь, не мешай.
Илья как знал, что мужик обязательно постарается заглянуть в смотровые щели танка. Они были забраны крепким стеклом и ясно указывали, что, по сути, как раз и являются окнами, но только очень маленькими. И мужик это понял и стал вглядывваться точно в ту, которая была с командирской стороны. Что он хотел разглядеть в тьме чрева танка — неясно. Но смотрел внимательно, примерно секунд тридцать, когда Илья вдруг быстро приблизил свои широко раскрытые глаза из темноты к стеклу смотровой щели. Несложно представить себе этот штамп из фильмов-ужастиков, которые мужик отродясь не видел, но явно был наслышан про всяких вурдалаков и прочую нечисть. В общем… мужик моментально отскочил и заорав что-то типа «А-а-а! Бесы! Нечистая!» дал стрекача. Набирая немаленькую скорость и размахивая руками, он промчал мимо своих товарищей.
Остальные мужики тут же ощетинились косами и вилами, а гусар навел на танк свой пистоль. Наши друзья дико заржали, какой эффект возымела забавная выходка Ильи. Мужики же, услышав этот ржач смахивающий из железных глубин танка на гулкий сатанинский хохот, начали истово крестится.
— Ну, по крайней мере, с Православием тут порядок…
— Это хорошо, шанс договориться есть…
Решительный барин-гусар дал команду окружить непонятную железную карету без окон и дверей. Мужики повиновались, быстренько рассредоточились и заняли позиции вокруг танка. Ну прям, как спецназовцы…
— Эй, открывай! Выходи! А то худо будет!!!
Барин достал огненные принадлежности, высек огонь и распалил факел одному из мужиков.
— Горелово смотрит на тебя, Леха! Не посрами подвиги пращуров!
Деревенский Леха, т. е. который вовсе не из троицы наших друзей, опасаясь подходить с этой, уже запятнавшей себя истым сатанизмом стороны, обежал по дуге, чтобы попытаться подпалить страшную железную карету с другой стороны, очевидно, с переду ее. Присел. Примерился взглядом. Привстал готовясь к разбегу. Понял, что хочешь или нет, а придется подходить в плотную и нагоняя себе мужества воинственным криком стартанул разгоняясь и размахивая горящим факелом.
— Гаси его, Жека!!! Запалит!!!
Та-та-та-та-та! — протатакал пулемет выпуская в полет рой цветных шариков [2]. Мужик как на стену напоролся, потом споткнулся и оплеванный шариками упал на брюхо. Женька короткой очередью дал контроль мужику по спине и доложил:
— Атака противника отбита! Расход пятнадцать патронов! Все попали в цель, ПВО противника бездействовало.
Наши герои даже в такой ситуации не теряли присутствия духа и находили возможность в чем-нибудь, а поюморить. А уж, если это штатный балагур Женька, то — вдвойне.
— Ты считал что ли?
— Не, но примерно… Плюс-минус…
— Молодец! На привале на двадцать грамм больше налью в награду!
— Виват, Россия! Ура! Ура! Ура!
Гусар, однако, услышал последнее Женькино восклицание и сообразил, что как бы тут и не свои. И может у генерала Кутузова это какая-то особо секретная карета испытания проходит. Тем более, что находилась она почти на границе между владениями барина-гусара и его соседа, у которого были пара весьма недурных дочек, но сам сосед весь какой-то секретный, даром, что целый капитан в отставке.
— А-а-атставить атаковать карету! Слушай мою команду! Всех выпускать и руками не трогать. Сам пойду поговорю!
— Да на кого ж ты нас оставишь-то барин-родимушко?!
— Не сцы, пацан, прорвемся! И не такие редуты брали!
А один из крестян тихо, чтобы не услышал Сам, буркнул другому мол может теперь-то гусарку ему, барину то есть, и отстрелят, чтоб девок гореловских не портил…
Барин-гусар соскочил с коня, отдал повод молодому крестьянину и молодцевато, по-гусарски пошел к невиданной железной карете, на борту которой была нарисована красная пятиконечная звезда. С другого борта была такая же, но он ее еще не видел. Опасаясь, однако, подходить близко к борту, пошел к переду кареты. Там увидел все еще лежащего на траве и подвывающего более от неожиданного страха, чем от боли, противотанкового Леху и его потухающий факел. Барин добил факел ударом ноги сверху и поворотился к карете. И обомлел — на ней спереди был нарисован Российский Императорский герб…
——————
[1] Иван Гамаюнов — автор цикла «Гусарский детектив» (опубликован здесь на Author.Today), из которого автор любезно стырил некоторые геогрфические подробности.
[2] Да, Женя получил в свое ведение обещанный пейтбольный пулемет стреляющий безвредными цветными шариками. Не готовились наши друзья к реальной войне, только к развлекушкам и шоу.
Глава 3. Не пьянствия токмо, а зазнакомство для...
«Вот те раз» — подумал барин…
«Вот те два» — почти в ответ подумал Женька и открыв водительский люк спросил с наглой ухмылкой:
— Имеете что-нибудь предложить, гражданин-товарищ-барин?
— Да, сено три стога, мед в туесках и копченый на груше жерех в обвязке из льняной веревки…
Леха хохотнул с того, как барин, обязательно томимый коммерческими интересами во славу своего имения, легко повелся. Тот встрепенулся, понял, что такой разговор уж точно не соответствует ситуации и опомнившись заорал:
— Что, мля?!!! Кого, мля?!!! Какого, мля?!!! Вы кто такие, мля?!!!
— Вообще-то вы к нам пришли и вам представляться первому. Да и коров мы ваших сберегли… Не считается, не?
— Считается, считается… Спасибо вам за то от всех гореловцев и от меня лично!
В танке зажегся свет — включил Леха. Одновременно он, танк в смысле, а не Леха, пшикнул паром, чем в очередной раз напугал мужиков и заставил побледнеть барина-гусара.
— Жека…
— А…
— Это точно он…
— Кто?
— А ты спроси, сам охренеешь…
— Не, давай на спор. Ты называешь, я спрашиваю. Сходится — ты ставишь бутылку коньяка.
— Чей-та я ставлю?
— Других историков у нас для тебя нет…
— Хрен с тобой, золотая рыбка… Ржевский это…
— Который поручик? А он реальный?
— Угу… Походу реальный…
— Буга-га-га!!! Еще и Наташи Ростовой тут не хватает!
— Ты погоди еще… Я теперь ничему не удивлюсь…
Барин-гусар услышал последнюю фразу Женьки на эмоциях сказанную несколько более громко и поинтересовался:
— Хм… Вы знакомы с Натальей Ильинишной?
— Не знаком, но премного наслышан. Прелестная барышня. Так кто вы?
— Поручик Мариупольского гусарского полка Ржевский Дмитрий Иванович! [1] Владелец этого имения, вы находитесь на моей земле!
— Гы-ы-ы… Леха! С тебя конь…
Ржевский (будем уж теперь так его величать впредь) не совсем понял это «Гы-ы-ы», но решил, что это такой смех и, из опаски сказать что-нибудь не так, что будет расценено как дипломатический афронт, счел нужным не шенкелировать ситуацию. Но спросил…
— Прошу прощения, но о каком коне речь? У Лехи нет коня, он безлошадный.
— Кто безлошадный?
— Вот этот балбес, что лежит позади меня.
— Да, не! Не о нем речь. Тут мой друг задолжал мне бутылку коньяка. Его тоже Лехой зовут. Между нами мы иногда в разговоре коньяк называем конем. Из-за созвучия.
— Вот как? Весело… Но коньяк это хорошо, сам люблю! За что должен?
— Да поспорили мы по поводу вашего имени. Леха сразу вас назвал…
— Хм…
Возникла некоторая дипломатическая пауза, вызванная тем, что обе стороны не совсем еще понимали как вести себя дальше. Хотя в целом было ясно, что они друг напротив друга не враги. Просто еще не совсем определились в статусах.
— Что будем делать дальше, Дмитрий Иванович?
— Предлагаю познакомиться. Но, прежде, скажите: моего крепостного вы не убили часом?
— Того который сзади вас валяется?
— Его…
— Не! Это не пули. Точнее пули, но безопасные.
— Хм… Учебные?
— Ну, можно и так сказать… Мы можем вылезать?
— Сколько же вас?
— Трое, Дмитрий Иванович.
— Вылезайте с Богом…
— Вы прикажите своим крестьянам успокоиться, мы им вреда не нанесем.
— Сделаю это немедленно!
Ржевский нутром чуя, что неожиданные пришельцы в его владениях не опасны, хотя вроде бы и грозны. Он побывал во многих сражениях и прекрасно знал, что худой мир всегда лучше доброго боя, в котором так легко потерять друзей и просто соратников навсегда. И потому был отчаянно рад, что до смертоубийства в его владениях дело не дошло. Так что он поворотился и громко приказал отставить тревогу, а так же велел забрать коров и отогнать их на дойку. Крестьяне облегченно выдохнули и все равно чуть сторонясь с опаской пошли к уже требовательно мычащей скотинке. Двое, в т. ч. уже поднявшийся на ноги отколоризованный противотанковый Леха, стояли позади поручика. Так, на всякий случай. Хотя противотанковый уже сомневался, что поступает правильно…
Женька, в свою очередь, обернулся внутрь танка и сообщил, что все мол нормально, выходим. Танковый Леха, т. е. тот который в танке, подкинул еще полешко в топку, после чего танк вновь смачно пшикнул паром. Леха же, открыв люк, полез наружу. Почти одновременно с ним загремел засовами Илья. Выбрался, спрыгнул на землю. Из своего люка вылез Женька. Все трое они были в танковых комбинезонах. Не сказать, что в чистых, но, по крайней мере, не пропитанных вонючей соляркой. Ей немного попахивало от Женьки, но тому, как шефу грузового автосервиса было это отчасти и положено.
— Лейтенант Колосов Илья Васильевич, командир танка.
— Рядовой, заряжающий и кочегар Крылов Алексей Анатольевич.
— Ефрейтор, механик-водитель Гордин Евгений Александрович.
— Весьма приятно познакомиться! Я поручик Ржевский Дмитрий Иванович.
— Очень приятно, Дмитрий Иванович! Можете не опасаться нас.
— Уже понял, господа, что вы не враги. И, кажется, лейб-гвардейцы. Я прав?
— Лейб-гвардейцы? С чего вы так решили? — удивился Илья…
— Дмитрий Иванович видимо имеет в виду Женькино звание. В это время такого в Императорской армии нет, его отменил еще Петр Первый в 1722 году, но в лейб-гвардии императором Александром Первым сохранен аналог «рядовой старшего оклада» введенный императором Павлом. — растолковал историк Леха.
— Вы абсолютно правы, господин Крылов! Но не пойму почему Александр Первый…
— О, это длинная история… Но всего их, Александров, в течение ближайших ста лет будет трое, сейчас как раз первый. И еще два Николая будут…
— Откуда вы знаете? Вы прорицатель?
— Не торопитесь, господин поручик, история длинная. И удивительная для вас. Хотя мы и сами сильно удивлены. Очень сильно. Без поллитры рассказывать — только портить…
— Без поллитры? Как это? Странно вы говорите…
— Так и история непростая… Сейчас Алексей нас затравочкой коньячка угостит и начнем помолясь.
Крылов полез обратно в танк и вытащил оттуда две бутылки Мартеля, пару плиток черного горького шоколада и пакет с яблоками. Коньяк Ржевского не сильно удивил — мало ли он пивал разных, в т. ч. даже и пятидесятилетний Мартель. Ну, если только бутылки не совсем обычные, не видел он еще таких. Яблоки подивили сохранностью, т. к. в июле месяце какие могут быть фрукты? Рано еще! А вот шоколад вызвал у поручика самый настоящий культурный шок. Нет, он пил его горячий и в Петербурге и в Москве и даже в Твери, но то был жидкий. А шоколад в форме твердых плиток поручик не видывал никогда! [2]
Ржевский, сразу поняв чем закончится дело, предложил поменять место дислокации, где фиалок побольше и трава зеленее. Возражений не последовало и Женька повел пыхающий паром и дымом танк мимо истово крестящихся мужиков: «Свят, свят, свят!»
***
— Не, Димон… Ты не Дмитрий Иванович! Хоть и Ржевский и даже поручик…
— Что?!!! Что, мля?!!! А хто я?!!! Скажи, морда твоя кочегарная!!! Хто я?!!! Ик. Мля… Ик… Ух, заборист коняка твой…
— Ты самый настоящий Дмитрий Армагеддоныч!!! Так разорять Францию нельзя!!! Пожалей Боню! Он великий им… импо… пратор, о нем даже Александр Василич говорил с восхищением!
— Кто говорил? Суворов?
— Суворов!
— Да, ну нафик… Ври, да не завирайся!
— Зуб даю! [3]
— Ну, ежли зуб, то… Налей еще… Ик…
— Так что Боню позорить не надо! Это единственный великий полководец у французов, что в прошлом, что в будущем! Отвечаю!!! И давай это… споем… Ту нашу, гусарску…
— Давай…
И два упившихся в хлам тела затянули:
Над нами сла-а-ава дымом ве-е-ет
Но мучит только
Мучит только нас одно-о-о!!!
Сердца без пра-а-актики ржавею-ю-ют
Давным-давно!!!
Давным-давно, ик!!!
Давным-давно-о-о, аха-ха-ха!!! [4]
Им пытались подпевать обнявшиеся все трое вместе Женька, противотанковый Леха и второй деревенский бугай по имени Митяй, но получалось у них невпопад и не в строку. Но они, хотя бы, старались и и в итоге у них получалось нечто похожее на рэп: «М-м-но… Ве-ет… Муч-чо-о… А-а-ай-й-й, макаро-о-она-а-а-а!!! Ай-ча-уй-ча!!! Ка-за-чок!»…
В это время Илья — единственный, кто вырубился первым — тихо посапывал под ближайшей березкой. Ну так и не удивительно! Он — командир! На нем был весь груз ответственности и нервов, которые были хоть и железные, но таки не бесконечные. Впрочем, главной причиной было не это, а соревнование с Ржевским кто кого перепьет. И у Ильи тут точно не было шансов, т. к. выпитое поручиком в жизни до того перевешивало Ильюхин опыт, если не бочками, то ведрами уж точно. Хотя Ржевский был слегка помоложе. Тренировка в этом деле очень важный элемент… Очень…
***
А поутру они проснулись… Кругом помятая трава… Вечера видать деревья гнулись и ночка ух веселая была…
Нет, не надо думать о содомии. Все было пристойно, с типично гусарской точки зрения, разумеется, а прибежавшие на веселый разухабистый шум крепостные девчата сразу и весьма оценили достоинства и Женьки и Ржевского. Ну и деревенских тоже… А Леха сразу не мог… Не потому, что не мог, а потому что был занят объяснением забредшему сюда местному псу, что встреться Суворов в бою с Бонапартом, то еще не факт, что смог бы его победить. И за такие непатриотичные речи был слегка укушен блохастым. Куснут, можно сказать. Без последствий. А чуть попозжа ему в ухо добавил точно так же возмущенный пастух, прошедший с Ляксандройвасиличем весь его Итальянский поход. Пастух тот давешний, да. Он как раз гнал тоже самое стадо мимо на вечернюю уже дойку. Ну и зашел на коньячок. Которого у Лехи же в танке оказалось еще почти две коробки.
А Илья и тут оказался молодцом! Когда к нему упитому стала подбивать клинья дородная селянка, то со взглядом полным сиреневого тумана он смог сказать только, что мол «Уди, коза мля, я женат…». Селянка на такое обхождение обиделась и шипя, аки бешеная кошка, отошла от Ильи, из сущей вредности оставив его без опоры у березки. Тот, качаясь на ногах, попытался поймать бело-полосатый ствол руками, но после третьего промаха свалился возле дерева и захрапел богатырскими руладами…
И вот настало утро… Первым, как и положено командиру, очнулся Илья. Оглянул поле действия, буркнул мол «разврат кругом, ужо я вам, поганцы» и завалился спать обратно. Он командир — ему можно! Позу, правда, переменил с левобочной на правобочную. Фиалка куртуазно тыкала его цветком в нос…
Вторым очнулся от пьяного угара Женька. Сел. Осмотрелся. Правой ногой спихнул причмокивающего губами Ржевского, обнявшего его, Женькину, левую ногу. Ржевский что-то промычал, но скорее типа «да все пучком, сплю я тут», чем нечто вроде «хрен ли пихаешься, моргалы выколю, пасть порву». Жека же попытался встать. Не получилось. Еще раз. Опять не получилось. Потом подумал-подумал, обрадовался какой-то свежей мысли, с большим трудом и периодически склоняясь на бок встал на четвереньки, утвердился на них и медленно почапал в такой позе за танк. Там он пыхтел чего-то, матерился тихо, но вроде встал на ноги и после того за танком тихо зажурчало слегка звеня об металл борта. Затем Женька, перебирая руками по борту машины, как по опоре и направляющей, вышел из-за нее, встал не теряя связи с техникой и долго и внимательно осматривал место вчерашнего действия. На котором вповалку и вперемешку с пустыми бутылками лежали тела и мужские и женские, частью полураздетые, но все без исключения вырубившиеся. Между ними бродили два лохматых барбоса и поедали остатки холодного уже шашлыка. Пахло фиалками и натуральным потом…
— Хм… Однако…
Укушенный бобиком и даденный в ухо пастухом Леха оказался самым умным. Он умудрился таки устроиться между сразу тремя селянками — тепло, мягко и уютно. Но это уже после и укуса бобки и пастушьего кулака. Т.е. выполнив просветительскую миссию, Леха мог с абсолютно чистой совестью предаться хоть чему угодно. Он и предался. И так напредавался, что некоторые из девчат после уже слегка скептически смотрели на возможности местного Димочки…
А из Горелово, меж тем, показалась процессия с хоругвями. Возглавлял ее местный батюшка Протопопий, а состояла она из благообразных старушек, двух дедов помнящих еще юность Суворова и на правах старослужащих заставлявших юного Сашку ровнять нигрол по мейсинскому лекалу. Замыкал процессию местный дурачок Маркуша.
— Изыди сотона! Освободитеся от бесов, дети мои! Покайтеся! Помолитеся! Алилуй-й-йя-я-я-я!!! — затянул мощным басом Протопопий…
— Алилуй-й-йя-я-я-я!!! — высоко и нестройно вторили ему старушки с всем истовым своим благообразием и непритворным ужасом осматривая место вчерашнего… хм… воздаяния и возлияния…
— Ой, звездочка! — вякнул Маркуша и, подскочив к борту танка поперек батьки, попа в смысле, приложился ладошками к нарисованной звезде.
Топка в танке, меж тем давно погасла и тлела остатними углями. Накопившееся давление в котле было уже предельным и пора бы клапанам сработать и стравить его. Что они, как раз и сделали в этот момент, пшикнув и выдав в стороны белые облака пара. Маркуша с неожиданности заорал и бросился бежать в сторону Горелово. После, уже к вечеру, его нашли в каретном сарае зарывшимся в старое сено-подстилку. Старушки закрестились со скоростью конторских машинисток, а Протопопий икнул, но сохранил твердость облика. Хотя страшно ему было жуть как.
— Готовы ли вы причаститься, дети мои неразумные?
— М-м-м… Усида г-г-гтовы, отец родной… — промычал очнувшийся Ржевский и сидя на земле протянул батюшке бутылку на треть еще пока полную коньяку. Поручик и в такой ситуации оставался неисправимым оптимистом…
Батюшка покосился взглядом на нестройные ряды старушек с хоругвями. Ему тоже хотелось заграничного напитку, он, как и любой священник, тоже был человек. И потому поворотясь к своему благообразному воинству пробасил:
— Бесы сильны, как никогда! Здесь на месте нам с ними полностью не сладить! Отправляйтесь к матушке Ефросинье и начинайте подготавливать храм к противостоянию нечистым. Я же останусь тут на переднем крае и задержу их крестом и молитвой! Аминь!
— Алилуй-й-йя-я-я-я!!! — и хоргуви качнулись обратно с сторону гореловского храма…
Дождавшись пока старушье воинство, напутственное крестом батюшки, скроется за холмиком, Протопопий повернулся к уже поднявшемуся на нетвердые ноги Ржевскому и принял от того ту самую бутылку Мартеля…
— Ну, Димка, ты тут устроил…
— М-м-м-у-у…
— Да сам вижу… Кто такие эти люди?
— М-м-м-у-у…
— Да поди ж ты?!!! Вот нежданная радость!
— Н-н-н-ли-м-чик…
— О! И лимончик… Хорошо живут, окаянные!
——————
[1] Ржевский Дмитрий Иванович — истинное имя знаменитого героя анекдотов поручика Ржевского. Оно дано ему автором пьесы «Давным давно» Александром Гладковым. Та самая пьеса по которой снят классический фильм Э.Рязанова «Гусарская баллада». Именно в этой пьесе Ржевский появляется впервые, как литературный и во многом комический персонаж. При этом, главный герой книги И.Гамаюнова «Гусарский детектив» ошибочно назван ее автором Александром Аполлоновичем (или у И.Гамаюнова были свои соображения), но зато его трактовка Ржевского весьма точно соответствует характером герою популярных у нас анекдотов. Любопытно, что в реальности род Ржевских был довольно разветвленным, знатным и вел свою родословную аж от самого Рюрика. И еще любопытно, что имеющемуся в Санкт-Петербурге топониму Ржевка (целый район размером с иной город) вольно или невольно дал один из реально живших представителей рода князей Ржевских. И это не шутка!
[2] Шоколад в твердой форме станет известен лишь через 16 лет после времени описываемых событий, когда химик Конрад ван Хаутен из Голландии предложил добавлять в шоколадную смесь какао-масло. После остывания получалась затвердевшая субстанция. Т.е. до того шоколад был только в жидкой форме, его пили иной раз даже закусывая ветчиной и курицей (например, князь Потемкин так делал, чему, говорят, есть документальные свидетельства), и он был весьма популярен, в первую очередь среди знати, еще со времен Петра Первого.
[3] В письме своему племяннику, князю Алексею Горчакову (отцу будущего прославленного русского дипломата) Суворов писал:«О, как шагает этот юный Бонапарт! Он герой, он чудо-богатырь, он колдун! Он побеждает и природу, и людей… Он разрубил Гордиев узел тактики. Не заботясь о числе, он везде нападает на неприятеля и разбивает его начисто. Ему ведома неодолимая сила натиска».
[4] Четвертый куплет песни Т.Хренникова на слова А.Гладкова из пьесы А.Гладкова «Давным давно» и фильма Э.Рязанова «Гусарская баллада».
Глава 4. Планы наполеоновские, или спецслужбы в действии
Уже вечером наша компания собралась в доме Ржевского. Присутствовали отец Протопопий, староста Степан Матвеич и приглашенный к ужину сосед Ржевского, оказавшимся к впоследствии немалому удивлению «танкистов» капитаном графом Мерзляевым Павлом Игнатьевичем [1]. Насторожила его фамилия, вначале показавшаяся им знакомой, а после Женька вспомнил где ее слышал и все напряглись. Но Ржевскому пока говорить ничего не стали.
Павел Игнатьевич же представился интедантским офицером, что для наших героев было на вес золота. Они были в полном неведении о том насколько сюда попали и им же было ясно, что их запасов ядер и пороха хватит всего лишь на один единственный бой. Так что кто-то, способный обеспечить их боеприпасами и порохом им был нужен, как воздух. Ведь Отечественная война уже шла, Даву без боя занял Минск еще неделю назад. И хоть Наполеон не отвлекся на Ржев и прошел мимо него совсем рядом, но дух войны почувствуется и здесь. Уже витает тревожное напряжение.
И стало понятно зачем месяц назад в этой местности оказался капитан Мерзляев с легендой дескать он вышел в отставку. В реальности граф был служащим Особой канцелярии министра Министерства полиции [2] и задачей имел негласно контролировать уезд на предмет коллаборционизма отдельных представителей населения и помещиков. Не пресекать, но фиксировать факты. Причем, мнимая принадлежность к интендантству имела под собой веские основания, т. к. Павел Игнатьевич лично обладал неплохим умением вести военные снабженческие дела, что и было использовано в легенде его прикрытия. И то было на руку нашим друзьям.
— Павел Игнатьевич! Разрешите обратиться к вам с просьбой.
— Весь внимание…
— Нашему танку нужны порох и ядра различных систем. Как бы нам организовать его снабжение оными?
— Понимаете ли в чем дело, Илья Васильевич…
— Взамен я могу предложить вам образцы бездымного пороха и схему затвора нашего казнозарядного орудия.
— Любопытно… Много пороха?
— Весь наличный запас в танке. В обмен, конечно же на постоянное снабжение производимым здесь в вашем времени. Наш порох вы можете передать химикам на анализ. Мы к сожалению не владеем информацией о его составе. И упоминание нас троих в связи с ним нежелательно.
Граф, был человеком весьма умным и умеющим мгновенно просчитывать различные выгоды не только для государства, цепным псом которого он был по велению души, но и для себя. Ведь внедрение бездымного пороха прославит его имя в истории, плюс всевозможные патентные премии. Химиков, которые задаром и молча сделают химанализ пороха, ему привлечь большой проблемы не было. Среди заключенных и арестантов таких полно и за возможность не ехать на каторгу они сделают все, что Мерзляеву надо. Так что предложение Колосова по пороху его заинтересовало больше всего, хотя он прекрасно понимал, что Илья просто-напросто красиво купил его услуги по снабжению танка за очень хорошую цену, которая тому ничего не стоила.
А вот педложение по затвору заинтересовало графа в меньшей степени, т. к. он прекрасно понимал, что это не его поляны ягода. И единственно он мог передать чертежи в комиссию Аракчеева [3] и тем поднять свои ставки, как действительного тайного советника. Что было тоже весьма немаловажно для карьеры.
— Очевидно мне придется посодействовать, чтобы вас приписали к какой-то артиллерийской части. Тогда проблема снабжения боеприпасами и порохом не будет для вас неосуществимой задачей. Одновременно решится вопрос снабжения топливом, провиантом и обмундирования.
— Хороший вариант. Принимается.
— Но совершенно непонятно как обозначать ваш танк. В нашем времени нет такого рода войск и вы это знаете.
— А если как «быстроподвижный лафет пушки»?
— Тогда разумнее будет «пушка на быстроподвижном лафете». Если назвать по вашему, что наши крючкотворцы вцепятся в то, что это в первую очередь лафет, которому припасы и порох не положены.
— Дельное замечание, Павел Игнатьевич! Согласен и с ним.
— И обязательно надо представить вас командующим армии. Вы — серьезная сила. Может в боевом плане не слишком грозная с одной-то трехфунтовкой, но появись вы на поле боя, то неприятель будет весьма удивлен. Это как минимум!
И надо отметить, что нашим друзьям пришлось раскрыть тайну своего появления здесь. Они признались, что родом из будущего и посвятили в это поручика, батюшку Протопопия и, собственно, самого графа. Это было необходимо, т. к. только при помощи друзей и соратников можно будет вершить даже не великие дела, а просто воевать. Танк, даже такой нетипичной конструкции, это в первую очередь его снабжение и обслуживание. Втроем им это было бы не потянуть. Безусловно, им пришлось рассказать и грядущую вскорости историю и хроноаборигены очень обрадовались, когда узнали, что враг будет изгнан из России уже менее чем через полгода, а через чуть более, чем полтора года, в марте 1814 года, русская армия войдет в Париж.
Отреагировали на известие об их иновременчестве все по-разному. Ржевский — проще всего, т. е. снова напился. Он понимал, что может оказать лишь минимальную поддержку личной дружбой. Даже боевое прикрытие, о необходимости которой так долго ему твердили друзья, он организовать своим эскадроном не сможет, т. к. у гусар задачи совершенно другие. Тут нужна пехота, единственная в армии способная двигаться со скоростью танка, а не быстроногая конница. Поэтому он и предложил пригласить графа, у которого возможностей по организации явно больше.
Протопопий поначалу зело крестился, но потом сообразил, что танк для прихожан и вообще православных не наказание божье, а его длань простертая в помощь им. Все зависело от того, как подать православным такое чудо, а подавать хоть так, хоть этак батюшка умел очень хорошо.
Староста же Степан Матвеевич был проводником генеральной линии не только батюшки Протопопия, но и, в первую очередь, самого помещика, т. е. Ржевского. Поручик с таким положением дел был абсолютно согласен, т. к. в его отсутствие именно староста вел все хозяйственные дела. Степан Матвеевич прекрасно справлялся и за управляющего. Именно его усилиями имение Ржевского было доходным, хотя и не миллионным. Далеко не миллионным. Но и нищих в селе не было. При этом староста имел совесть и особо у Ржевского не воровал. Тот, правда, следовал принципу мол живешь сам, не мешай жить другим. И Степан Матвеевич это доверие ценил и в нем и в его батюшке Иване Дмитриевиче когда-то…
— Так что я завтра же отправлю депешу генералу Барклаю, в которой предложу ваши… хм… услуги, что ли…
— Вы полагаете, что нам следует принять участие в Смоленском сражении?
— Думаю, что да…
— Возражу! Смоленское сражение русская армия проиграет и вынужденно быстро отступит. Хорошо хоть не бегством. Есть большой риск, что танк будет захвачен французами и тогда это будет оружие Наполеона, а не русское. Если уж сообщать, что-то Барклаю, то ход сражения и положение войск врага.
— И как я объясню эти знания?
— Например, нами…
— Барклай только посмеется и сочтет этот аргумент бредом умалишенного.
— Тоже верно. Значит не надо ему писать. Пишите сразу Кутузову.
— Хорошо. Напишу генералу о вашем танке и попрошу его принять вас. Благо время еще есть. Порох и боеприпасы мы с вами попросим у тверского генерал-губернатора[4], думаю, что после показа образа танка на вашем смартфоне он не то, что не откажет, но и выделит серьезное охранение. Что-то еще?
— Очевидно стоит заготовить дрова из березы и ольхи. Построить возок, а лучше два, для их перевозки в обозе. Так же нужны будут телеги для транспортировки боеприпасов, пороха и провизии.
— Ну с возками и дровами Дмитрий Иванович распорядится, для провизии тоже, а транспортом для огневых припасов наверняка генерал-губернатор посодействует. Ну, а нет, так купим сами.
— Годится! Когда выдвигаемся?
— Думаю, что тянуть не стоит. Завтра же я за вами заеду, мне по пути, и отправимся. Вы пока озаботьтесь образами танка. Сделайте выстрел или несколько.
— Добро! Оставим нашего пороха на три выстрела, остальной Алексей сейчас для вас приготовит. Евгений нарисует чертеж затвора. Ядра у нас не подходят к здешним орудиям.
— Отчего же?
— Износ стволов будет катастрофическим. Технологически их применять еще рано, у нас другой металл ствола, гораздо более прочный, к тому же закаленный. Отдать-то вам наши ядра можем, но вот спасибо за них никто не скажет. Скорее наоборот.
***
На следующее утро граф заехал в Горелово на своей бричке. Его сопровождали три верховых казака, в которых друзья опознали вчерашних крестьян, приехавших с Мерзляевым на совет. Только тогда они были в крестьянской одежде и ни разу не притронулись ни к одной чарке. Казаки были, как полагается, при саблях, с ружьями и пистолями. Один из казаков достал из рундука брички связанный тюк одежды и подал Илье:
— Переоденьтесь, господин лейтенант.
— Переодевайтесь, Илья Васильевич! Не стоит привлекать внимание одеждой вашего времени. Вот и ваше оружие.
— Да я с ним обращаться не умею. Мне бы Калаш… — улыбнулся Колосов.
— А вам и не надо обращаться. Оно заряжено, но не приведено к бою. Вряд ли кто на нас нападет, но иногда на дороге шалят. Пятерых будут видеть при оружии это не четверых. Так что если нападут, то вы пистоли просто бросьте на пол, казачки или я подберем при надобности. А вы сами саблю в руки на всякий случай и вон из брички, не мешайтесь. Там уж мы сами разберемся.
— Сурово…
— Не мы такие, жизнь такая…
— Ха! У нас это выражение тоже крылатое.
— Я в первый раз его сказал.
— Ну, значит, теперь мы знаем кто его автор — рассмеялся Илья, за ним и Леха с Женькой, а граф изобразил довольную улыбку.
— Письмо Михаилу Илларионовичу я уже отправил. Не от себя лично, а через Особую канцелярию [2]. Так оно совершенно точно попадет к нему на стол.
Перед самым отъездом Илья отдал распоряжения по танку, приказав Гордину и Крылову провести максимально возможно полное его техобслуживание. При этом попросил Ржевского выделить пару толковых головой крепостных в помощь друзьям. Его же он попросил о выделении еще нескольких человек для заготовки дров и постройки возков для них. На красноречивый вопрос глазами мол «А за чей счет банкет?» ответил граф, выписавший поручику именной вексель за четырех дюжих крепостных, колотые дрова, полностью снаряженные возки, пятерку тягловых лошадей и на возможные непредвиденные расходы. И с тем и удалился на своей бричке в компании господина Колосова и трех верховых казаков.
Еще три казака ускакали в Тверь буквально вчера и их задача была предупредить генерал-губернатора о сущей государственной важности встречи с графом Мерзляевым и его спутником. Степень важности встречи была настолько велика, что Мерзляев взял на себя смелость требовать отменить участие генерал-губернатора во все мероприятиях и иных встречах, пока он не переговорит с графом. Требование невиданной наглости, но оно было написано особым шифром и не могло остаться без внимания Петра Ольденбургского.
***
Путь до Твери планировался на три дня с ночевками в Старице и в Колталово. Пару-тройку дней предполагалось провести губернском городе на месте и еще три дня назад. И первый день до Старицы прошел абсолютно спокойно. Граф извинился, что не может уделить Илье время, дескать его работа думать, и занялся своими размышлениями. Однако, после ночевки в Старице он переменился и стал расспрашивать Илью об уже далеком будущем. Тот с удовольствием рассказывал, немало удивляя Павла Игнатьевича. И тут вдруг ему пришла мысль, даже вопрос, отчего это наши трое друзей вот так запросто повстречались с персонажами из литературы и фильмографии. И поделился этой мыслью с графом:
— Любопытно то, что в нашей истории Дмитрий Иванович — персонаж литературный. Он придуман в 1940 году в пьесе, а популярным героем смешных анекдотов стал после выхода фильма в 1962 году.
— Иначе говоря, его в реальности не существовало?
— Как и вас, кстати…
— О, как… И я тоже — литературный персонаж?
— Нет, вы персонаж из фильма. Но тоже придуманы автором.
— Фильм это то, что вы снимали движущееся на ваш смартфон и потом показывали нам?
— Именно так. Только я снимал наобум, навскидку, что получится, а фильм снимается по сценарию, актеры в нем играют, как в театре. Вот вы и прописаны в таком сценарии. Вас тоже играл актер. Кстати, персонаж вы сугубо отрицательный, хотя функции вы там выполняете те же самые.
— Помогаю кому-то?
— Ага… Отправиться на каторгу. Инакомыслящих вы в нем ищите и не совсем благородным способом.
— Ну, благородство иной раз бывает весьма излишне, такова наша работа…
Павел Игнатьевич надолго задумался. Илья не мешал графу размышлять. Он прекрасно понимал, что тот может владеть какой-то информацией и сейчас пытается ее сопоставить и найти объяснение такому интересному феномену.
— Когда вы рассказывали, как очнулись в танке после переноса, то упомянули про то, что у вас с друзьями было две версии…
— Да! Перенос из нашего времени в прошлое и перенос в параллельную реальность отстающей от нашего времени. В обоих случаях мы пришли к выводу, что разница не менее 100 лет. А видим, что даже более 200 лет.
— Какую версию вы приняли основной?
— Перенос в прошлое.
— Но тогда в нее не укладываемся мы, несуществовавшие в вашем времени люди.
— Т.е. вы полагаете, что.....
Договорить Илья не успел, т. к. справа из леса вдруг раздался выстрел и вскрикнул один из казаков. Он склонился в седле вперед, а его лошадь взбрыкнула. Остальные двое казаков моментально среагировали, выхватили по пистолю и почти одновременно дали залп в облако порохового дыма вылетевшего из кустов справа. Там кто-то заблажил. Мерзляев схватил Илью за шкирку и жестко, не терпя возражений, спихнул его с сидушки на пол брички. Сам же, с быстро оказавшимся в его руке пистолем, присел скрывшись за передней панелью брички.
— Илья, немедленно на землю, с дороги, в траву, голову не поднимать!
— Понял!
Колосов змейкой выскользнул из брички, умело перекатился в сторону и поймав удобное положение вытащил из ножен саблю. Пистолеты, как и было оговорено он оставил в бричке.
Тем временем с той же стороны раздался еще один выстрел, пуля ударила в бричку, но Мерзляев не стрелял. Зато казаки выхватили по второму пистолю и снова сделали залп в уже второе облако дыма. Никто не вскрикнул, а казаки споро спешились, выхватили сабли и бросились в лесок откуда стреляли…
— Куда балбесы? Назад!!! — заорал Мерзляев.
— Щя мы его возьмем!
— Назад засранцы!!! Немедленно!!!
— Граф, сзади! — это уже крикнул Илья, заметив, что с противоположной стороны из леса появились люди с саблями и дубинами.
И он же вскочил, подхватил с земли сухую хворостину, быстро подбежал к лошади и со всей силой стеганул ее. Та оскорбленно заржала, но зато взяла с места в карьер и бричка понеслась с места события прочь.
— Делайте наше дело, Павел!!! Это важнее!!! Я выберусь…
——————
[1] Граф Мерзляев, действительный тайный тайный советник — ключевой персонаж фильма Э.Рязанова «О бедном гусаре замолвите слово» и по фильму — препротивный человек (хотя есть обоснованное мнение, что он — профессионал высшей пробы). Имя и отчество его в фильме не упоминаются и здесь они вымышлены автором.
[2] Особая канцелярия министра Министерства полиции выполняло функции Тайной канцелярии (распущена в 1801 году) и Третьего отделения (создано в 1826 году) в период между роспуском и созданием последних.
[3] Полевая артиллерия русской армии в начале XIX века состояла в основном из орудий соответствующих системе 1805 года. Эта система артиллерийского вооружения была выработана специальной комиссией под председательством графа Аракчеева.
[4] На момент повествования генерал-губернатором Тверской губернии был Петр Фридрих Георг Ольденбургский (09.05.1784 — 27.12.1812) — зять императора павла Первого, главный директор путей сообщения Российской Империи. Именно от его брака с великой княжной Екатериной Павловной происходит русский герцогский и княжеский род Ольденбургских.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге