Три серебряные монеты (и прочие формальности)

1. Бартер

Начало. Тут должна была быть эпичная сцена, впечатляющее первое появление героя или описана какая-нибудь примечательная деталь. Но у нас тут не какая-нибудь нормальная книга, у нас тут приключения ведуньи, прописывающей всем курс уринотерапии, и юноши-тугодума. И начало должно быть соответствующим. Поэтому принимайте скучнейшую историческую справку:

Тенистый лес хранит в себе следы многих битв. Вглядись в кучу камней и обязательно найдешь средь них хотя бы один помятый шлем. Нет ни клочка земли, под которым не покоились бы чьи-то останки. А если выкопать все оружие, очистить от ржавчины и отбраковать весь непригодный хлам, то можно вооружить всю Квенстонию, да еще и лишнего останется. Сколько живет человечество (точный ответ на этот вопрос зависит от того, какой религиозной школы вы придерживаетесь), столько и терпела эта несчастная страна всевозможные войны и нашествия. Находясь между Матринией и Мордорией, Квенстония постоянно занимает статус спорной территории. А спор решается обычно грубой силой. Лишь последние семьдесят лет сохраняется некоторое подобие мира, при котором дипломаты заменили воинов. Теперь все баталии происходят на трибунах. Представители всех трех сторон проводят сессии и судебные разбирательства, копаясь во всевозможных архивных документах и пытаясь понять, кому же по праву принадлежит Квенстония. Вот договор пятисотлетней давности (который устанавливает право земли за Мордорией) оспаривается из-за годом позже подписанного соглашения (где Квестония указана как провинция Матринии). Учитывая, сколько архивных документов накопилось за две тысячи лет (а что было ранее, установить сложно из-за Великого пожара), спор только в самом разгаре.

В Тенистом лесу осталось немного деревьев, которые помнят прошлое тысячелетие и могут дать (при посредстве шаманов) важные показания. Большинство же растений – молодые, посаженные лет триста, двести назад или в эпоху мирного времени. Одной из старожил является березка розоватая. Это деревце также старо, как и человечество. Не удивляйтесь, что ствол худ, а высота не поражает воображение, березки здесь низковатые. Зато корни этого дерева впитали кровь многих видных полководцев, погибших на поле боя. Сколько стрел пролетело мимо ствола, едва не оцарапав кору. Сколько пожаров прошло мимо, пожирая более молодых соседей березки. Это растение пережило столько всего, что и самому дотошному хронисту не перечислить. Если бы только кто из шаманов или хотя бы хронистов набрел на березку…

Тук!

Мужчина имел крепкое телосложение, светлые волосы, бледную кожу и голубые глаза. Не слишком длинная борода заплетена в косички, а усы – идеально симметричные. Юхан-патер (Юхан отец, Юхан старший – перевод с квенстонского) давно заприметил это деревце. Цвет коры у березок обычно совпадает с цветом древесины. И нежно-розовый оттенок обещал идеальный материал для стен нового туалета. А то старый уже совсем обветшал, ходить туда страшно. Березка пойдет на брусья и опилки, из которых будет сделана фанера для внутренней обшивки туалетной кабинки.

Мощными ударами топора Юхан-патер скоро превратил единую березку в два новых объекта: узкий пенек и поваленный ствол. Насвистывая народную песенку себе под нос, мужик начал отсекать лишние ветки. Периодически он делал перерывы, чтобы принюхаться и насладиться крепким запахом березки розоватой. Смолистый аромат отдавал мятными и клубничными тонами.

– Гадить в таких стенах будет одно удовольствие, – комментировал Юхан-патер, сожалея, что в такой момент никому не может похвастаться своей радостью. Ведь скоро у него будет туалет прямо как у дворянина! Дом уже обустроен, осталось доделать различные мелочи. Сарай перестроить, упомянутый туалет, вырыть новый колодец, построить загон для домашних фьолле-токколле.

Но одиночество в лесной чаще не так омрачняло его радость, как тревога за здоровье дочери. Златовласая и прекрасная как сама Фрейя, юная девица внезапно захворала. Ее разум замутнился, глаза перестали видеть, а изо рта вырываются только нечленораздельные звуки. Она как упала в обморок, так и проводит в забытии большую часть суток. Лишь пару часов в день она проявляет признаки жизни, но просыпается все с большим трудом.

Отчаявшись, мать семейства, тучная Брюнгильда, решилась обратиться за помощью к знаменитой ведунье Иммисандре, о которой в народе ходит тихая слава. Хоть Мордорийская инквизиция и не имеет никаких официальных полномочий на территории Квенстонии, обращаться к магии здесь все равно небезопасно. Но что еще делать, если бедной Йоханне становится все хуже? Услуги официальных врачей, которые используют научные методы, стоят слишком дорого. К тому же, ждать их можно месяцами с момента отправки запроса. Иммисандра тоже недешево оценивает свои услуги, но все же ценник у нее более гуманный. И приехать она может в течении нескольких дней. Тут и выбирать нечего.

С большим волнением Брюнгильда отправилась с соседкой к таинственному флигелю с черными воронами, петляя и избегая встреч с людьми. Еще больше волнений получила Брюнгильда, заполняя письмо с координатами своего адреса и прикрепляя его к лапе вороны, которая своими размерами могла посоревноваться с курицей. Снимая вечером стресс литрами пива и делясь впечатлениями с отцом семейства, Брюнгильда чуть не повалилась со стула, когда странно загудел чан с похлебкой. Из посудины донеслось тихое шипение, а потом проявился голос. Побулькивание похлебки мешало разобрать возраст говорящего, но не скрывало принадлежность к женскому полу. Юхан-патер догадался, что это с ними связалась Иммисандра. Обговорив все детали, та прервала связь. Брюнгильда избавилась от похлебки, бывшей в чане, уверенная, что есть это теперь опасно для здоровья.

Взвалив наскоро обработанный ствол на плечо, Юхан-патер побрел в сторону дома. Прошло полтора дня, как он поговорил с чаном и собрал все наличные средства. Теперь Иммисандра может нагрянуть в любой момент. То, что об этом прознает инквизиция, сам Юхан-патер не боялся. Он по опыту знал, насколько глупые и продажные люди там водятся. Обмануть их просто, а если не получилось, то откупиться не так уж и дорого. Но если и денег нет, то тут пиши-пропало, зрелище будет угодно самому Ка-Тул-Хе.

Вот редеет лесная чаща, тропинка переходит в дорожку, виднеется домишко. На полянке, сидя в позе лотоса, медитирует Юхан, сын Юхана-патера. Семнадцатилетний юноша со светлыми волосами настолько глубоко вошел в состояние дзена, что совершенно не заметил прошедшего мимо отца. Юхан-патер хотел его окликнуть, но никакое колебание воздуха не могло пробиться сквозь сомнамбулическую сферу, окружавшую сына. Понимая, что транс слишком глубок, Юхан-патер прибег к иному средству. Он легонько ударил кончиком ствола по занятой медитацией голове. Мигом очнувшись, Юхан не сразу понял, что случилось.

– Йоккала-пуккала! Конец света, Ка-Тул-Ха спустился по наши головы! – истошно прокричал он, запутавшись в ногах и повалившись на бок. Оглядевшись, приметив фигуру отца и убедившись, что небо все такое же голубое, Юхан понял, что конца света не будет, просто его резко вывели из медитативного транса.

– Мне это, помощь нужна, – флегматично проговорил Юхан-патер, выдержав небольшую паузу.

Стоит сразу обозначить, что манера речи в Квенстонии предполагает растягивание гласных и обилие лишних пауз. Любая фраза тянется подобно медовым нитям, стекающим с ложки обратно в бочку. Такая манера речи зародилась пару веков назад, когда были убиты все воины, интеллигенты и дворяне. Из-за постоянных войн в стране остались одни флегматики, равнодушные ко всем конфликтам. Неторопливость стала их образом жизни, игнорирование внешнего мира – частью национальной философии. Пускай Матриния и Мордория дальше выясняют свои отношения, посылая на убой своих воинов. А квенстонцы постоят рядом и понаблюдают. За мирные годы все перечисленные тенденции только усилились. Одним из главных преимуществ сложившейся культуры стал набор привилегий. Иностранцам очень тяжело разговаривать с квенстонцами, даже появилась и стала популярной поговорка «лучше кочергой по голове, чем разговор с квентстонцем». Из-за этого все формальности на территории Квенстонии сильно сокращаются, даже инквизиторы мягче обращаются с местным населением. Ибо устроить тут допрос кому-нибудь, особенно болтливому – себе дороже.

Не успел Юхан хорошенько подумать и медленно кивнуть в ответ на слова отца, как внимание обоих мужчин привлекло появление новой фигуры. Из лесной чащи выскочила девушка. Темные прямые волосы выдавали в ней жительницу иных стран. Голубое платье из тонкого шелка, стильная сумочка, всевозможные золотые украшения и яркий макияж говорили о высоком финансовом статусе особы. Молодость, неописуемая красота и меркантильный взгляд свидетельствовали о ведунской крови в ее венах.

Гордо шагая в брендовых сандалиях, девушка быстро сократила дистанцию и остановилась всего в метре от отца семейства. Она замерла, ожидая предписанного этикетом приветствия. Юхан-патер потратил около минуты, чтобы оценить изменившуюся обстановку и понять, кто перед ним предстал.

– Добро пожаловать, фройко-оллен! – широко улыбнулся мужчина, отбрасывая ствол березы в сторону. – Вы есть Иммисандра? Мы вас ждали с нетерпеньем. Я очень рад, что вы так скоро прибыли. Мы много волновались…

Иммисандра закатила глаза, чувствуя, что ее новые клиенты явно любят поболтать. Она знала, в какую страну отправляется, но надеялась, что повезет и попадутся клиенты лаконичного типа общения. Жаль, что правила предписывают помогать всем, кто способен оплатить ее услуги. Если бы не крайняя обидчивость богов, которые даруют ей силу, Иммисандра отсеяла бы половину клиентуры. Спустя некоторое время, когда Юхан-патер сделал слишком долгую паузу, она поняла, что может вставить уже свою реплику.

– Все по строгому регламенту. Вы показываете, чем платите за прием, я оцениваю. Если плата соответствует обговоренной цене, я принимаюсь за осмотр вашей дочки. В зависимости от диагноза, вы мне доплачиваете за лечение по мордорийскому тарифу. Попрошу сэкономить нам всем время и сразу проводить меня в необходимое помещение, – сухо выговорив все это, Иммисандра закончила небольшую речь деловой улыбкой.

– Да, конечно! – ответил Юхан-патер. – Моя дочь тяжело болеет, и я волнуюсь о ней. Очень нехорошо тратить лишнее время, лучше сразу приступить к делу. Как говаривал мой дед: «меньше слов да топор крепче держи». Вот человек дела был! И я согласен, надо время экономить…

Спустя пять минут они двинулись в сторону дома. Юхан-отец, продолжая что-то рассказывать, приоткрыл дверь и позволил девушке первой войти в прохладное помещение. Прихожая сразу переходила в просторную гостиную, где центр был занят массивным столом и крепкими стульями. Так как половина окон была закрыта ставнями, внутри царил полумрак. Не дождавшись приглашения, Иммисандра уселась за стол, уже вовсю оценивая стопки монет на его поверхности.

– Можете все пересчитать, но будь я йоттли-потитути, если тут хоть на один грош меньше или больше, чем мы договорились, – предложил Юхан-патер.

– Уже. Все в порядке, – оценила Иммисандра, даже не прикоснувшись к ближайшему столбику монет. – Она с полувзгляда могла подсчитать кучку денег, пользуясь Финансовым Оком. – Плата за осмотр принята. Можете отвести меня теперь к пациенте. – Сказав это, она сгребла все монеты в свою сумку.

– Да, конечно. Сейчас за ней Брюнгильда приглядывает, она очень всхуднула от волнений… – завел новую шарманку Юхан-патер, неторопливо ведя за собой гостью.

Все это время рядом переминался с ноги на ногу Юхан. Как он увидел Иммисандру, так безнадежно и потерял дар речи. Поэтому ему только и оставалось, что пялиться на нее и пускать слюнки. Иностранка запала ему в самое сердце, а ее неземная красота потрясла до глубины души. Юхан терялся в потоке мыслей, периодически задыхаясь и не смея оторвать глаз от прекрасного лица.

Следующей локацией оказалась душная комнатка, заваленная деревянными игрушками. Большую часть детской кроватки занимала Брюнгильда, усевшаяся в ногах. Но остатках свободного пространства ютилась девочка с изможденным лицом. Находясь в состоянии, напоминающим глубокий сон, она лишь изредка поддергивала руками, словно под ударами тока.

Брюнгильда, заметив гостью, грузно поднялась с кровати и обратилась к ней:

– Йоккала-пуккала, какое счастье, что вы так быстро к нам прибыли! Если бы я послушала ту соседку, то еще невесть сколько ждала врача. Но мудро поступила и обратилась к вам, фройко-оллен!

– Да, моя дорогая Брюнгильда, это было мудрое решение. Хорошо, что ты и меня уговорила, – подключился Юхан-патер.

– Мой бесценный Юхан, как хорошо, что ты меня послушал, и мы вместе приняли это решение!

– Да, светлоокая Брюнгильда, я безмерно благодарен судьбе, что свела меня с такой мудрой и прекрасной женщиной!

Иммисандра глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Сегодня она встала не с той ноги, из-за чего запас терпения на рабочий день оказался неожиданно скромным. Минут на двадцать хватит, но если придется ждать более, то она за себя не отвечает.

Когда обмен любезностями наконец закончился, Брюнгильда позволила Иммисандре подойти к скованной хворобой дочери.

– Вы в точности описали тогда все симптомы? Ничего не забыли? Ничего не изменилось? – спросила Иммисандра.

– Йоккала-пуккала, ничего не пропустили, ничего не изменилось! – ответил Юхан-патер.

Иммисандра приложила ко лбу Йоханны ладонь, чтобы считать температуру чакры.

– Холодно у нее на душе, очень холодно, – комментировала она свои наблюдения. – Флюиды слабые, а энергия жизни циркулирует с перебоями. Еще месяц и сердце остановилось бы.

– Какой ужас! – оценила ситуацию Брюнгильда, мало что понимая в озвученной терминологии, зато прекрасно осознавая смысл последней фразы.

– Сейчас я должна трасфертировать свое сознание в область ее мозжечка, чтобы считать информацию из центрального потока. Мне нужна полная тишина и благоприятная аура. Думайте о чем-нибудь приятном.

– Тяжело думать о приятном, когда дочь умирает! Но я постараюсь, я же понимаю, как это нужно для лечения! – вздыхала Брюнгильда.

– Диагностики, – поправила ее Иммисандра. – До лечения мы еще не дошли, нужно узнать причину болезни. И еще, парень, – вдруг обратилась она к Юхану.

– О! – непроизвольно икнул тот, удивленный нежданным обращением. Он и мечтать не мог, что это иноземная красавица обратится к нему. Очевидна, ей нужна помощь. Юхан готов на все: таскать бревна, искать редкие растения, цедить отвары… да хоть с йопплей драться, если придется. И выполняя все поручения, он покажет ей, что и сам достоин внимания!

– Отойди подальше. – Резко скомандовала Иммисандра. – Твои похотливые мыслишки искажают седьмое измерение и мешают трансфертировать сознание.

– Ы! – также неловко ответил юноша, оступился и повалился на спину.

Иммисандра, дождавшись, пока тот отползет подальше, приступила к ритуалу. Она достала мешочек и краем пальца зацепила белый порошок. Порошком оставила следы под носом и на бледных губах Йоханны. Себе же Иммисандра помазала только верхнюю десну. Правую руку с растопыренными пальцами она положила на девичью грудь, чтобы чувствовать сердцебиение. Левой рукой порылась в кармане и извлекла оттуда амулет из крысиного черепа. Зажав в кулаке артефакт, плотно закрыла глаза и начала нащупывать ауру Йоханны. Важно ухватиться за флюиды, которые по краям ментальной оболочки формируются в комочки. Крепко цепляясь сознанием за эти комочки, она протолкнула свое сознание в дырочку (аура покрыта многочисленными порами), чтобы очутиться внутри оболочки. Немного времени ушло на поиск главного узла, через который проходит артерия жизненной силы. Прыгнув в артерию, она мгновенно добралась до мозжечка. Ментальное поле мозжечка – это обширное пространство, напоминающее музей. Многочисленные экспонаты, распиханные по углам извивающегося коридора, содержат в себе различные отпечатки. Эмоции, знания, внушения извне, сигналы от внутренних органов, космические сигналы и много чего еще, перечислять устанешь.

Найти причину недуга в этом хаосе не так уж и трудно. Пространство в мозжечковом коридоре относительно, можно добраться от одного конца до другого за считанные мгновения. Важно понимать, что ищешь. Возбудитель болезней обычно принимает вид черной дыры, искажающей пространственную матрицу, поэтому его видно с любой позиции и любого ракурса.

Нынешняя черная дыра, по краям которой плясало голубоватое свечение, оказалась достаточно большой. Понаблюдав за ней, Иммисандра вернулась в свое тело и включила сознание.

– У вашей дочери в душе поселилась злобная сущность, – обратилась она к родителям больной. – Gnomicus оrycteropus. Это паразит, который поедает душу носителя. Его нетрудно прогнать, нужен хлебный мякиш и чеснок в качестве ловушки.

– Мы сейчас все принесем, только прогоните его, прошу! – взмолилась Брюнгильда.

– Услуга изгнания паразита класса «Д» идет по цене в три серебряные монеты, – невозмутимо продолжала Иммисандра. – У вас имеется такая сумма?

– Да, конечно, оплатим все. Только спасите нашу дочь! – тряс бородой Юхан-патер.

Иммисандра могла потребовать демонстрацию денежных средств. Но, боясь, что это отнимет слишком много времени, поверила ему на слово. Достаточно и той суматохи, которую подняла Брюнгильда, искавшая чеснок. Найдя нужные ингредиенты, она выполнила дальнейшие инструкции девушки. Требовалось измельчить чеснок и смешать с хлебным мякишем, добавив при этом капельку пива.

– Поставьте миску с этой смесью у правого уха девочки, – рассказывала Иммисандра. – Запах чеснока с пивом будет опьянять паразита и сделает его заторможенным.

Убедившись, что миска занимает нужную позицию, Иммисандра вернулась в ментальную проекцию внутри мозжечка. Как и ожидалось, голубая каемка свечения вокруг черной дыры заметно потускнела. Иммисандра собрала чакру в тонкий цилиндр и утончила ее с одного края. Получилась палка с острым концом. Иммисандра, прицелившись, метнула ее в центр черной дыры. Раздался сильный хлопок, проекция паразита пошла рябью. Послышалось резкое шипение.

Из окружности метнулось черное щупальце. Мисандра едва успела увернуться, иначе ее сердце оказалось бы разорвано на кусочки…

Стоит уточнить, что на самом деле никто из них не двигался. Просто силой воли оба объекта сильно искажали пространство вокруг себя, вытягивая и выкручивая его в самых невообразимых плоскостях. Иммисандра так исказила пространство, что ее правая рука оказалась нацелена на черную дыру. Выпущенная из руки чакра в виде пули искажала пространство так, что отдалила от себя Иммисандру и приблизила к себе паразита. Черная дыра исказила пространство вокруг себя желобками, из-за чего чакра-пуля прошла мимо и вернулась обратно. Иммисандре пришлось искажать пространство, чтобы отдалить себя от пули, которую она сама же и выпустила… видите, как муторно это все выглядит? Так что примем условность и представим, что они движутся по всем правилам привычного нам трехмерного пространства.

Итак, уклонившись от пули, Иммисандра поняла, что имеет дело с матерым противником. Она сделала ложный выпад, якобы собиралась выпустить еще одну пулю. Когда дыра попыталась уклониться, Иммисандра кинула в ту сторону копье. Получив царапину на боку, паразит зашипел еще сильнее, чем в прошлый раз. Разозлившись, черная дыра приняла форму морского ежа, усеяв пространство круг себя острыми иглами. Как ни ловка была Иммисандра, ей едва удалось спасти ладонь правой руки. Именно этого момента она и ждала. Она скрутила пространство вокруг черной дыры в крендель, путая и сплетая «иглы» в не развязываемые узлы. Таким образом паразит оказался замотан в складки своего тела. Бесформенный мешок яростно шипел, но уже ничего не мог сделать. Иммисандра слепила из чакры прихватки и взяла с их помощью паразита в руки. Вернувшись в свое тело, Иммисандра отправила злую сущность прямо в тарелку с хлебно-чесночной смесью.

– Я изгнала паразита, – повернулась она к родителям девочки. – Сейчас он помещен в миску с мякишем. Аккуратно заройте миску с ее содержимым глубоко под землю, не касаясь мякиша пальцами. Паразит не сможет покинуть свою ловушку, а через пару недель голода высохнет и испарится. Что насчет пациента, то урон она понесла небольшой. Раны скоро заживут, баланс жизненной силы восстановится за три-четыре дня. Но меня интересует, как в ее организм попал такой паразит. Скажите мне, вы не давали своей дочери никаких ГМО-продуктов?

Брюнгильда и Юхан-патер переглянулись. Ответила, изрядно подумав, мать:

– Мы были на ярмарке и… один ученый фермер… он так заумно говорил. Про гены, замещение, повышенное количество витаминов… он казался таким умным! Вот мы и купили дочери яблоко. Красное такое, идеальной формы и сладкое…

– Вот оно что, – вздохнула Иммисандра. – Эти ученые постоянно ставят эксперименты, не гнушаясь никакими рамками морали. Я слышала, что группа генетиков помещает паразитов типа Gnomicus оrycteropus в яблоки и скармливает их маленьким детям. Затем находят и, пользуясь разными предлогами, навещают семьи этих детей. Они проводят какое-то исследование и фиксируют состояние больных на разных стадиях.

– О Блаженный Юхан, спаси и сохрани! – взмолился Юхан-патер. – Какие же это беспринципные люди – ученые! И надо ж было нам столкнуться с одним из таких!

– Думаю, скоро вас навестит тот самый ученый фермер с ярмарки. Про меня лучше ничего не говорить. А ему дать по ушам и отправить куда подальше пинком под зад, – советовала Иммисандра, пряча амулет обратно в карман платья.

– Спасибо вам большое, мудрая фройко-оллен! – ответила ей Брюнгильда.

– Спасибо в карман не положишь, – заметила Иммисандра.

Наступило неловкое молчание. Квенстонцы явно затягивали с дальнейшими действиями, даже учитывая особенности их менталитета.

– Три серебрянных, – теряя терпение, напомнила им Иммисандра.

Лицо Юхана-патера выражало беспомощное беспокойство. Плохой знак.

– Тут такое дело, фройко-оллен… – неуверенно потянул он и замолчал.

– Какое такое дело? – поинтересовалась Иммисандра, зазря прождав целую минуту.

– Понимаете, есть одна такая загвоздка… даже загвоздочка, вот такая маленькая… но не менее важная, да Брюнгильда? Мал да удал?

– Мал да удал, даже маленькая загвоздочка важна! – согласно закивала жена.

– А можно мне уже узнать, в чем эта загвоздочка-то заключается? – Иммисандра уже понимала, что от нее так неловко пытаются скрыть светловолосые супруги. – Время не резиновое, меня другие дела ждут.

– Ну как бы… – Юхан-патер, сгорая от стыда, сдался. – Нам больше нечем платить. Мы отдали вам все, что имели за консультацию.

– Так и знала! Стоит хоть раз поверить кому-то на слово, как тебя тут же кидают на деньги! – ругалась Иммисандра, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Мы вам все заплатим, просто чуть-чуть попозже. Сейчас я продам крупную партию фиоки и… – медленно начал обещать Юхан-патер, но осекся, встретив гневный взгляд ведуньи.

– Мне нужна плата прямо сейчас! – завопила та.

– Но вы такая богатая на вид… чего вам стоит один раз бесплатно помочь бедной семье? – взмолилась Брюнгильда.

– Глупые крестьяне! Есть правила, по которым работает этот мир! – понимая, что криками положение не исправить, Иммисандра постепенно переходила на спокойный тон разговора. – Мои силы берутся не из воздуха. Их мне даруют разные боги, с которыми я договариваюсь. Каждый из этих богов диктует условия, на которых готов со мной сотрудничать. Сейчас я пользовалась даром Деметры. Она четко указала – брать деньги по фиксированному тарифу за каждую услугу. Понимаете?

Чета согласно закивала. Медленно-медленно.

– Хорошо, продолжаем. Даже все эти побрякушки и платье я ношу на себе не потому что хочу, а по той простой причине, что этого хотят боги. Они имеют дело только с теми, кто хорошо и богато выглядит. Есть еще масса правил, но перечислять их нет смысла. Важно, что нарушение каких-либо условий обижает богов. И они прекращают даровать мне силу. Понимаете? Если вы мне не заплатите за изгнание паразита, я из-за вас нарушу правило Деметры. Она на меня обидится и перекроет подачу силы. Вы этого хотите? Чтобы я осталась без работы?

– Йоккала-пуккала! Приносим извинения, мы не знали! – запричитала Брюнгильда. – Неужели мы ничем не можем помочь? Мы не хотим вам портить жизнь, после того, как вы спасли нашу дочь!

– А если мы заплатим чем-нибудь другим? – поинтересовался Юхен-патер.

– Сомнительная затея… – задумчиво процедила Иммисандра. – Но если нет денег, то придется рискнуть... что вы готовы отдать вместо трех серебряных?

– У нас убогое жилище и особо ценных вещей нет, – тянул Юхен-патер, беспокоясь, что ведунья потребует в качестве оплаты свежесрубленную березку.

– Вы не понимаете, что тут бесполезно юлить? – начала вновь закипать Иммисандра.

– У нас есть кое-что, – серьёзно ответил Юхен-патер. – Юхен, хватит слюни пускать, иди сюда.

Юный Юхен неуверенно вошел в комнату. Стараясь не смотреть в глаза Иммисандре, он где только не прятал свой взгляд.

– Вот, – молвил Юхен-патер, хлопая сына по плечу. – Куча здоровых органов и четыре литра девственно чистой крови.

– Вы хотите обменять мою услугу на раба? – повела бровью Иммисандра.

– Вы чего, фройко-оллен! – возмутилась Брюнгильда. – Торговать рабами незаконно! А вот набор человеческих органов – другое дело. Мы честные люди, не надо из нас каких-то зверей делать.

– Еще раз. Вы хотите продать мне своего сына взамен за услугу по исцелению вашей дочери? То есть это ваш эквивалент трем серебряным?

– Йа-йа, – качал головой Юхен-патер. – Балбес в обмен на умницу. Наша дочь уже математику и язык мордорийский знает. Гением будет. Хорошая сделка.

– Я сама его кормила и знаю – органы в хорошем состоянии. Кроме пива ничего не пил, хоть сейчас печенку вырезай, – вставила Брюнгильда.

– А как же наследник, продолжатель рода? – продолжала сомневаться Иммисандра.

– Мы молодые еще, столько мальчиков нарожаем, что кролики обзавидуются, – махнул рукой Юхен-патер.

Ведунья решила обратиться к самому Юхену, который вот уже несколько минут не мог понять, что внезапно превратился в товар. Он не мог больше избегать глазами лица Иммисандры и жадно впился ими в прекрасные черты. Только вопрос, заданный ее устами непосредственно к Юхену заставил его очнуться от липких грез наяву:

– Парень, а сам ты что думаешь?

– Э? – непонимающе спросил он.

– Ты что-нибудь умеешь?

– А я… эм... это, того… ну, это… я? Я… стихи пишу.

– Вечно чепуху сочиняет всякую. На большее и не годен, – вздохнула Брюнгильда.

– Ну раз грамотный, значит можно его за секретаря взять, – деловито заметила Иммисандра. – По рукам.

– А если ошибок много будет делать, можно и в кунсткамеру сдать, там, в Сан-Болотинске, – посоветовала Брюнгильда. – За один только мозг две серебряные дадут, мне подруга говорила.

– А о чем вообще речь? – хлопал глазами молодой Юхен.

– Собирай свои пожитки, ты отправляешься в путешествие! – наказал ему Юхен-патер.

Вытолкнув сына из комнаты дочери, Юхен-патер обернулся в сторону Иммисандры и подмигнул ей. Он был очень доволен, что выкрутился из ситуации и оставил ароматное дерево при себе. А значит и затее с туалетом в дворянском стиле ничего не угрожает.

– Вы только следите, чтоб не запил, – беспокоилась Брюнгильда. – А то печень никому не продадите потом.

– Спасибо за заботу, учту ваш совет, – улыбнулась в ответ Иммисандра.

– Вот, возьмите еще это, – мать семейства протянула ей склянку с маринованными грибами. – Очень вкусное блюдо по семейному рецепту. Это в подарок. Можете еще остаться с нами на ужин, надеюсь, убогая наша пища не оскорбит ваш вкус.

– Мой вкус не оскорбит, но у меня действительно мало времени. Если с делом покончено, пора двигаться дальше. Спасибо за приглашение, но поем я уже в пути. Можете сына покормить по-быстрому.

– Пф, перебьется, – махнула рукой Брюнгильда и подошла к мерно сопящей дочери. Убедившись, что никакие конвульсии больше не тревожат маленькое тельце, мать нежно поцеловала Йоханну в лоб.

– Учтите, больной нужна особенная диета! – чуть не забыла предупредить Иммисандра. – Неделя уринотерапии (перед каждым приемом пищи), бульон из крапивы и сырые овощи с огорода. Немытые, чтобы сохранялись все полезные свойства.

Собрав все свои пожитки в небольшой мешок, Юхан уже ждал Иммисандру у выхода. Глупая улыбка, несмотря на все старания, никак не сходила с его лица.

«Может, стоит потребовать что-нибудь другое?» – размышляла Иммисандра. Обежав глазами двор, она не нашла ничего, чтобы представляло необходимую ей ценность. Ствол березки розоватой Юхан-патер уже хорошенько перепрятал. – «А, Ка-Тул-Ха пусть поберет всю эту семью. Если начну спорить, потеряю еще минимум полдня. На крайний случай, этот парень может занять место вешалки для шляпок или пугала на огороде».

Юхан-патер и Брюнгильда вышли, чтобы помахать и пожелать Иммисандре приятного обратного пути. Юхан помахал им, продолжая улыбаться. Лишь отойдя на значительное расстояние от их имения, ведунья спросила юношу:

– Как ты думаешь, куда и зачем ты идешь?

– Патер сказал, что я должен пойти с вами и что-то по-быстрому сделать, – отвечал он, почти не путаясь в словах. – Сказал, что вы потом мне все объясните.

– Дойдем до ближайшей харчевни и объясню, – равнодушно бросила Иммисандра. – Не думаю, что тебе понравится то, что ты узнаешь.

– Не беспокойтесь. Меня не даром назвали в честь Юхана Блаженного. Я сам юхист. А значит философски отношусь ко всем проблемам. Что бы вы мне не поручили – все выполню.

– Вот и отлично. Расскажешь мне потом, кстати, что это за секта такая – юхизм.

– Никакая это не секта! Это мировая религия! В каждом захолустье есть…

– Тссс. Потом. А сейчас я хочу тишины, чтобы продумать план действий. Если продолжишь меня беспокоить бесполезной болтовней, когда я этого не хочу… то заспиртую твой язык в банке и подарю его анатомам. Помолчи хотя бы до харчевни.

Юхан воспринял это предупреждение со всей серьезностью и не проронил больше ни слова до самого пункта назначения.

Харчевня «Рогоносец» располагалась у широкого тракта, прямо на окраине поселка. Юхан видел это приземистое здание каждый раз, когда выбирался с патером в город, что происходило раз в два-три месяца. Но ни разу не был внутри. Он думал, что в этом здании стоят роскошные, массивные столы, окруженные креслами. Что официанты кружат около каждого посетителя и почтительно спрашивают: «что вам подать?» «чего изволите?» «как вам сие блюдо, фройкен-дойкен?». Светлое помещение с широкими проходами, мраморной плиткой и дорогими коврами на полу… а все посетители – сплошь богатые аристократы. Именно такая картина сложилась в голове Юхана на основе отрывочных рассказов патера, который считал, что перекусывать в харчевне слишком дорого для них. Внешний вид здания, старой деревянной постройки, не сильно смущал юношу. Ему казалось, что это специальная архитектурная задумка, чтобы харчевня не выделялась на фоне лесных массивов и не портила общий вид.

– Неужели мы зайдем туда, фройко-оллен? – взволнованно спросил Юхан.

– Да, надо быстро поесть и нанять карету с лошадьми, – равнодушно ответила Иммисандра. – А тебе что, язык больше не нужен? – с улыбкой добавила она.

– Так мы же дошли до харчевни, фройко-оллен! Мне можно говорить.

– Нет, когда им надо, все условия выполняются с точностью! А когда мне – так сразу обманывать и юлить начинают! Лисья семья… – бурчала Иммисандра.

Открыв скрипучую дверь, подчиняясь правилам этикета, Юхан пропустил ведунью вперед. Когда же он вошел вовнутрь, то тут же замер на месте. Его ожидания вошли в глубокое противоречие с реальностью, введя мозг в небольшой ступор. Помещение оказалось темным, ибо свет давали только скромные свечи в центре столов да лучи солнца, скоро собирающегося устремиться к горизонту. Дощатый пол если и был чем-то покрыт, то только плевками и грязью. Проходы были узкими, стулья жесткими и ненадежными на вид, а две тучные официантки своими мрачными взглядами могли, казалось, поджечь сухие бревна. А если закрыть глаза и принюхаться, то можно решить, что здесь не еду подают, а нужду справляют.

Юхан хлопал глазами и медленно озирался по сторонам, словно ожидая, что неприятный вид окажется иллюзией и быстро исчезнет, явив взгляду более желанное зрелище. Очнулся юноша тогда, когда кто-то накинул ему на голову тяжелый и пропахший потом плащ. Вскрикнув, он оступился и грохнулся на пол.

– Кажется, я вешалку сломал, – донесся низкий, грубоватый голос.

– Это не вешалка, это… как его там… Йохан-Пёхан, – прозвучал в ответ голос Иммисандры.

– Серьёзно?

Сильным рывком кто-то сдернул плащ с головы Юхана. Юноша увидел над собой тучного мужчину с залысиной и кустистой бородой.

– Надо же, действительно, пацан какой-то, – констатировал мужик и побрел искать настоящую вешалку для своего плаща.

Юхан поднялся, поискал взглядом Иммисандру и подсел к ней за столик. Стул под худой задницей заскрипел так протяжно, словно устал от своей неблагодарной работы и собрался наконец развалиться. Но в последний момент все же передумал.

– Меня Юхан зовут, в честь Юхана Блаженного… – начал он говорить, но Иммисандра даже не слушала. Она энергично махала в сторону официантки, которая нехотя покинула свое место и побрела к их столику.

– Принесите чего-нибудь такого съедобного, от чего у меня не будет диареи или язвы, – обратилась Иммисандра к официантке.

– Рыбный суп, – прогудела последняя.

– И чтоб блевать еще не тянуло, – добавила Иммисандра.

– Салат.

– Вот его и несите. Две порции. И две кружки пива.

Юхан вперил стыдливый взгляд в поверхность стола, остро ощущая всю свою нелепость. За все три часа, что прошли с момента знакомства с Иммисандрой, он успел только упасть в ее глазах. И не было ни одного повода показать себя с лучшей стороны!

– Значит, вы юхисты? – вдруг спросила Иммисандра. Так как внезапный вопрос ввел потомственного квенстонца в новый ступор, ответа ждать пришлось около минуты.

– Да… Нет. Патер и матер не верят особо, только праздники проводят. А я хочу быть юхистом.

– Хочешь быть? А что мешает?

– У нас нет ни одной сутры дома, а на базаре они слишком дорогие. Я знаю достаточно, чтобы хотеть быть юхистом. Но недостаточно, чтобы им быть. Тут нужно глубоко проникнуться философией, разграничить понятия порочного круга и нирваны, чтобы… чтобы заняться самосовершенствованием и достичь состояния Юхана Блаженного. Сколько бы я не медитировал, я так и не могу нащупать правильного пути…

– Здесь можешь остановиться. Мне уже скучно. Сейчас проверим твою философичность. Ты знаешь, что больше не увидишь своих родителей?

– Это почему?

– Они тебя продали. Отдали в обмен на услугу, потому что не имели средств расплатиться.

Юхан, тупо смотря на нее, молчал. Что творится в его голове, понять сложно. По крайней мере, Иммисандра не чувствовала колебаний в седьмом измерении, а значит, в его голове не было никаких эротических фантазий. Это максимум, что девушка могла константировать – способность читать мысли доступна только телепатам, а они живут в дурке, ибо вырастают полностью асоциальными и неуравновешенными личностями.

– А что со мной теперь будет? – взволновано спросил Юхан. На обработку информации он потратил чуть меньше двух минут. Иммисандра была уверена, что дать ответа придется все три.

– Теперь ты секретарь, кухарка, уборщик, садовод, закупщик и главный по учету продуктов, – она демонстративно загибала пальцы на руках. – Если мне удастся перебороть твою бестолковость, то перечень званий постепенно расширится.

– Правда? А есть... ну, другие варианты?

– Могу облегчить нам обоим жизнь и продать твои органы. Но я просто не знаю, как можно сразу со всеми закупщиками связаться. Мозг можно толкнуть в одном месте, печень – в другом… пока продашь один орган, испортятся все остальные… – Иммисандра печально вздохнула.

– Пожалуй, меня устроит первый вариант, – испуганно вставил Юхан, но, кажется, не был услышан. Так была сильно расстроена девушка, тщетно пытаясь рассчитать все возможные варианты с перепродажей.

– Больше двух серебряных не выручить… – вздохом подытожила она свои измышления. – Чтоб Ка-Тул-Ха побрал всех квенстонцев! Если Деметра на меня все равно обидится, тогда этот день полностью удался.

Наконец принесли салат и пиво. Юхан решил не разглядывать тарелку и столовые приборы слишком пристально, чтобы не потерять остатки аппетита. Определить, что именно пошло в салат, было трудно – все куски были одинакового размера и покрыты белым соусом. Пока Юхан на вкус определял, что же попало ему в рот, Иммисандра извлекла из сумочки крошечный флакон и дважды пшикнула им над своей тарелкой.

– Очищенная вода с экстрактом лотоса, – объясняла она. – Чтоб уж наверняка желудок не испортить.

Так как около харчевни не было ни одной повозки, за поиском оной пришлось идти в поселок. Узкие улочки извивались между однотипных построек, унылых хат с небольшими огородами вокруг зданий. Выделялось лишь несколько зданий – нечто похожее на заброшенный сарай и цивильное кирпичное здание с яркой вывеской «ПЕГАС: транспортная служба и доставка конского навоза».

– А что это за мрачное здание? – поинтересовалась Иммисандра, показывая на «сарай».

– Здесь проводят свои встречи члены секты Ка-Тул-Хи.

– О, так у вас тут регулярно жертвоприношения проходят?

– Нет, это катулхианцы брюнской школы. Они только молитвы читают и пиво в костер подливают.

– Зачем же? По-моему, такое кощунство ни один местный житель не одобрит.

– Тут многие принадлежат этой секте, поэтому возражений особых и нет.

– А зачем вообще брюнские катулхианцы этим занимаются?

– Ну как мне рассказывали… вы знаете основу их веры? Темный бог Ка-Тул-Ха заскучал и слепил двух людей из глины: мужчину и женщину. И хотел повеселиться, пытая их. Но отвлекся на дела, а вернувшись, забыл о них. А люди спрятались под его кроватью и начали цивилизацию строить. Вот. Значит, традиционные калтухианцы верят, что Ка-Тул-Ха все же вспомнил и нашел людей. Но не трогает нас, потому что ему нравится, как мы сами по себе страдаем. Поэтому члены секты раз в год выбирают добровольцев, долго пытают их и убивают. А брюнский монах пережил откровение и написал трактат. Там говорилось, что Ка-Тул-Ха еще не вспомнил о нас, более того, этот момент можно отсрочить. Нужно приносить в жертву пиво, подливая его в огонь. Пары напитка будут подниматься до темного бога и пьянить его, не давая вспомнить о людях.

– Чего только не придумают, чтоб попытать кого-нибудь или сжечь что-нибудь, – задумчиво проговорила Иммисандра. – А то, что люди вроде меня общаются с другими богами, не портит их картину мира?

– Они не верят в других богов. А все волшебники и шаманы, по их учению, берутся от того, что в них попадают микробы Ка-Тул-Хи. Ка-Тул-Ха, когда чихает, распыляет по всей комнате кучу микробов и часть из них оседает среди людей.

Дальнейший расспрос пришлось отложить, потому что пара достигла стойки внутри кирпичного здания. В то время как Иммисандра общалась с улыбчивым парнем у стойки, Юхан решил осмотреться. Интерьер этого здания понравился ему больше, чем харчевня. Плитка на полу хоть и не мраморная, но выглядит прилично. Ковры также не вызывают разочарования, а многочисленные свечи дают необычайно яркий свет. Кажется, они заряжены экстремальной порцией света, что выдает работу шамана. И пахнет здесь более чем приятно.

– Как так получилось, что это место выглядит намного приятнее и богаче, чем харчевня? – вслух размышлял Юхан.

– Просто наш менеджер правильно настроил свои мысли и поэтому умеет притягивать к себе деньги, – ответила мимо проходившая секретарша.

– А владельцы харчевни неправильно как-то думают?

– Да. Хозяин «Рогоносца» не соблюдал правил успешного успеха и неправильно настроился. Поэтому вместо денег притянул к себе рак кишечника. Бедный нищеброд, – быстро отвечала секретарша, не снижая темп ходьбы, при последних словах исчезнув за дверным проемом.

Тем временем Иммисандра уже завершала разговор с парнем и внесла плату за транспорт. Тот протянул ей ключи с цифрой семь на бирюльке.

– Подойдите к гаражу с цифрой, указанной на ключе. Водитель будет готов через пару минут, – сообщил он.

Выйдя из здания, Юхан и Иммисандра завернули к правой стороне и пошли вдоль проемов с красными воротами, пронумерованных белыми цифрами. Имисандра остановилась под большой семеркой и быстро прокрутила ключ в скважине. Ворота открылись легко, не издав ни малейшего скрипа – петли были заботливо смазаны. За проемом их ждало квадратное помещение, поделенное на два отсека. В одном располагался загон с запасами сена, в другом – уже запряженная карета с двойкой лошадей.

– Добрый вечер, фройко-оллен, – снимая шляпу, произнес кучер. – Устраивайтесь поудобнее и начнем нам маршрут. Карагандская улица, дом 7, верное?

– Да, но можете остановится и напротив Центрального фонтана.

– Йа-йа, фройко-оллен. Обустраивайтесь поудобнее, но на границе я вас разбужу, таковы правила таможни.

– О нет, а как я пересеку границу? У меня же нет иммиграционного листа! – забеспокоился Юхан.

– На тебя оформлена купчая, не беспокойся, – махнула рукой Иммисандра. – Если что, тебя зовут «органический контейнер для сердца, печени и иных органов человеческого типа». Запомнил?

Юхан уныло кивнул и вслед за ведуньей взобрался внутрь кареты. Ему хотелось поспать и хотя бы на пару часов сбежать из глумливой реальности.

2. Ритуал примирения

Иммисандра заподозрила неладное, когда у нее не получилось зарядить воду позитивной энергетикой. Вернувшись из Квенстонии, она первым делом бросилась проверять свой сад. За пару дней ее отсутствия слегка завяли целебные травы. Исправить это можно, полив растения позитивно заряженной водой, что для опытной ведуньи не составляет никакого труда. Но вот Иммисандра уже битый час стоит над ведром воды и не может вложить в него ни одного флюида энергетики.

Отказываясь признавать все более очевидный ответ на ее сомнения, Иммисандра решила провести еще несколько опытов. Сперва она попыталась заколдовать листик с кустика, чтобы с того начал капать витаминный сок. Тщетно. Иммисандра покрутила пальцем у виска, стараясь таким образом заставить упрямый листик свернуться в рулон. Но тот снова никак не отреагировал на ее манипуляции. Отчаявшись, ведунья обратилась к голубю, усевшимуся на краю гранитной чаши в центре сада:

– Голубок-голубок, скажи мне, что любопытного ты видел?

Птица поворковала, но смысл сего голубиного откровения Иммисандре не раскрылся. Тут ей и пришлось признать неприятный факт. Силы Деметры покинули ее. А значит, богиня все же обиделась на нее.

– Ну прекрасно, просто прекрасно, – проворчала девушка. Периодически проклиная квенстонцев, она пыталась решить, как поступить. Принести богине жертву или выйти на связь по воде? Оба варианта имели свои недостатки: жертва могла быть отклонена, а личное общение является слишком непредсказуемым средством для разрешения конфликтов. Но делать нечего, выбор пал на водную связь.

– Йохан-Пёхан, тащи свою задницу сюда! – громко позвала Иммисандра. Спустя несколько минут Юхан уже был рядом:

– Меня зовут…

– Сегодня ты освоишь новую обязанность, – игнорируя его попытки заговорить, сообщила Иммисандра. – Видишь вон ту гранитную чашу? – Она дала квенстонцу достаточно времени, чтобы посмотреть на гранитную чашу, осознать образ гранитной чаши, связать образ со словами ведуньи и утвердительно кивнуть в ответ на ее вопрос. – Так вот, когда мне нужно поговорить с богами, ее нужно заполнять особой жидкостью. Сперва ты наливаешь три кружки воды из красной бочки, что стоит в подвале. Красной, Йохан, ни розовой, ни бурой, а ярко-красной. Затем ты поднимаешься в кладовую комнату и в навесном шкафчике ищешь черный мешок. Захвати с кухни столовую ложку и зачерпни ей пять грамм сушеных трав из этого мешочка. Аккуратно донеси ложку до чаши, высыпь травы и помешай по часовой стрелке, пока вода не приобретет розоватый оттенок. Затем ты уходишь куда-нибудь подальше и не мозолишь мне глаза. Все понял? Повторяй вслух: красная бочка, черный мешок, розовая вода.

– Меня зовут Юхан.

– Я об этом тебя спрашивала?

– Нет, фройко-оллен. Красная бочка, черный мешок, розовая вода.

Юхан отправился выполнять поручение, сопровождаемый строгим взглядом Иммисандры…

Стоп, кажется, мы что-то пропустили. Ах да, вот оно. Кхм, короче:

…прибыли они в Мордорию глубокой ночью, поэтому рассмотреть местные виды у Юхана не получилось. Лишь урывками он что-то видел в свете уличных фонарей, проносясь мимо них на карете. Остановились они в каком-то темном углу. Подождав, пока освободившаяся карета исчезнет за одним из поворотов, Миссандра шепнула Юхану, чтобы тот шел за ней и не издавал лишних звуков. Только через два часа они дошли до ее резиденции. К тому времени глаза юноши привыкли ко тьме, и он мог различать очертания окружающих предметов. Дом Иммисандры показался ему огромным. Как никак, а он был минимум в два раза больше его родного жилища.

Зайдя внутрь, Иммисандра щелчком пальцев зажгла в прихожей давно расставленные свечи (она воспользовалась силами Гефеста). Юхан, привыкший к скромному интерьеру, удивленно рассматривал всевозможные артефакты, приборы и склянки, занимавшие все свободные поверхности в доме. Ведунья провела его в гостевую комнату, скромно обставленную, но не менее интересную для Юхана. Прежде чем Иммисандра вышла и выключила свет, он успел разглядеть шкаф с книгами и мутными склянками.

– Ничего без моего разрешения не трогай, – сказала она на прощание.

Вслепую разодевшись, Юхан повалился на кровать и крепко заснул. Хоть экзотические запахи, которыми пропитан весь дом, и вызывали у него в носу легкое раздражение, усталость от дороги оказалась сильнее любых неудобств.

Казалось, на сон ему были отведены считанные мгновения. Только прикрыл глаза – а вот тебя уже будит крик петуха. Юхан бы и не обратил внимания на столь привычный его слуху звук, не его источник так близко. Петух стоял прямо на подоконнике у открытого окна и вовсю орал, смотря прямо на юношу. Лишь когда Юхан встал с постели и с угрожающе занесенным кулаком направился к окну, петух замолчал, спрыгнул на землю и быстро ретировался.

– У, курва! – ругался Юхан, беспомощно потрясая кулаком.

Раздался стук в дверь.

– Одевайся и выходи, у тебя двадцать секунд, – донесся голос Иммисандры.

– А сколько это, одна секунда? Я только в часах и минутах ориентируюсь.

– У тебя одна треть от минуты.

– Я не силен в математике, фройко-оллен.

– Ка-Тул-Ха тебя побери и отдери! Не беси меня с самого утра!

Не успела Иммисандра в который раз прогнать у себя в голове все возможные варианты по продаже органов, как наспех одетый Юхан робко высунулся из своей комнаты.

– Доброе утро, фройко-оллен.

– Благодаря тебе, не такое уж и доброе. Умеешь обращаться со сковородой?

– Умею.

– Тогда выполни первое свое задание на сегодня: пожарь яичницу.

Шествуя за ней на кухню, Юхан вертел головой и пытался рассмотреть пестрый интерьер. В коридоре, куда выходила его комната, стены были завешаны мрачными картинами с трупами, призраками и злыми духами. Также имелись и многочисленные кусочки пергамента, исписанных таинственными иероглифами. В коридоре стоял запах шалфея.

За поворотом оказалась просторная кухня, куда щедрым потоком через широкое окно струился утренний свет. Широкий дубовый стол, окруженный стульями с мягкими подушками, стоял у стены с яркой картиной в восточном стиле. Воин в доспехах, отложив меч в сторону, сидел на траве в позе лотоса, а вокруг него летали черные тени.

– Это юхистский сюжет? – поинтересовался Юхан, показывая на картину.

– Понятия не имею, но картина мне понравилась. Купила ее на базаре во время одной поездки, – объяснила Иммисандра.

Базары бывают разные, но судя по ее лицу, речь шла о том типе настоящих, не рафинированных базаров, которые долго еще вспоминаешь. Огромные, шумные, полные пестрых и раздирающих нос запахов. Базары, где можно найти все, даже то, о чем и мечтать не мог или закон не позволяет приобрести в иных местах. Базары, куда нужно приходить только с сурово выпяченной челюстью и хитрыми глазами. Где спор с продавцом – необходимая часть сделки, а если согласен сразу оплатить озвученную цену, то ты становишься главным объектом для мошенничества и оскорблений. Где воры и лжецы соревнуются в мастерстве. Один парнишка – лет тринадцати, а может, и менее – у одного толстяка стащил почку, золотые зубы и любимую табакерку. Да так ловко, что толстяк только через несколько часов заметил пропажу! А вообще, базары, кажется, живут своей жизнью. И сами всех обдирают: случайных гостей и старых торговцев, карманников и липовую охрану. Отравляют душу и вкладывают меркантильные мысли в голову, зомбируют ассортиментом и пьянят «выгодными сделками». А только ты прикроешь глаза, думая, что находишься в безопасном углу, как кто-то тут же навесит на тебя ценник. Ходят слухи о пропавших без вести людях, решивших «быстро овощей прикупить».

Иммисандра привезла полотно с восточного базара, знаменитого Банг-данга, что расположен на западной оконечности страны Ташрань (у восточной границы Мордорийских марионеточных государств). Как ни готовилась к посещению базара ведунья, а пришлось ей там нелегко. Ее практически сразу оглушила яркая реклама и колоссальный выбор товаров. Уже без гроша в кармане, обвешанная сумками и свертками, она начала приходить в себя. Но уйти просто так не получилось. Спущенные с поводка медведи, погоня на слонах, пожар, случайное воскрешение парочки мумий и взрывы – лишь малая часть того, что ей пришлось пережить…

Пока нас не занесло еще в какие-нибудь словесные дали, давайте-ка вернемся к Иммисандре из текущего дня, приказывающей Юхану:

– Топай сюда.

Юхан подошел к ней, оказавшись перед большим сундуком. Получив приказ, он приподнял крышку и с удивлением обнаружил, что изнутри сундука, забитого продуктами, веет холодом.

– Ого, настоящий холодильник! А я слышал как-то, что ученые его никак не могут изобрести! – удивлялся Юхан.

– Они и велосипед едва изобрели со своей наукой. О холодильниках им остается только мечтать. Чем ученые собираются заменить дыхание Борея, я и представить не могу. Своим дыханием эти пьянчуги только еду быстрее испортят. Все, долой болтовню, доставай три яйца мне и себе сколько-нибудь.

Щелчком пальцев Иммисандра зажгла печь.

– Рубить дрова и подкладывать их в печь отныне твоя обязанность, Йохан-Пёхан.

– Меня зовут…

– А кофе заваривать умеешь? Нет? Всему учить надо, что за бестолковое создание.

– Я могу и обидеться. Не боитесь, что я разозлюсь? – надув губы, обратился к ней Юхан.

– О, хочешь бунт поднять? Давай, покажи мне, как ты умеешь права качать. Давай, жги.

Последнее слово, слетевшее с уст ведуньи, напомнило Юхану, что она одним щелчком способна воспламенять вещи рядом с собой. На что еще она способна, он не хотел узнавать на своей шкуре. Посему понурил голову и решил тихо приготовить яичницу.

– Вот это да, я чуть было не подписала капитуляцию. Какой грозный взгляд, какие смелые слова, какие решительные действия! – издевалась Иммисандра, садясь за стол. – Испортишь яичницу, спалю волосы на голове, – серьезно добавила она.

После завтрака она устроила ему короткую экскурсию по дому. Провела в кладовую, объяснила, где находятся самые часто используемые ингредиенты. Затем спустились в подвал, чтобы Юхан ознакомился с большой коллекцией разноцветных бочек. Сбоку у каждой стояла небольшая чарка, а над ней, со стены бочки выпирал небольшой краник.

– Все очень просто, Йохан. Я говорю, какого цвета мне нужна бочка, ты идешь сюда и наполняешь чарку. Аккуратно несешь мне и радуешься успешно выполненному поручению, – объясняла Иммисандра.

– Гости, гости пришли! – заскрежетал загробный голос.

Подпрыгнув от неожиданности, Юхан обернулся в ту сторону, откуда до него донеслись неприятные звуки. Он увидел, что посреди ряда бочек стоит высокая клетка, а в ней находится черный скелет какого-то незнакомого зверька. Череп чем-то напоминает крысиный, но размером превышает его раза в три. Не веря своим глазам, Юхан с разинутым ртом наблюдал за плавными движениями скелета. Между костями сохранялось немного пустого пространства, из-за чего казалось, что они все витают в воздухе.

– Это Юстиниан, – пояснила Иммисандра. – Когда я уезжаю по делам, клетка отпирается, и он охраняет мой дом. Когда я возвращаюсь, Юстиниана засасывает обратно, а клетка запирается. Запомни, Йохан, нельзя его слушать. И ни в коем случае не отпирай клетку! Слышишь? Я не хочу потом убирать твой труп и мыть здесь полы.

– Он меня загрызет? – непонимающе переспросил Юхан.

– Нет, массаж сделает. Зубами и когтями горло помассирует. Очень так хорошо, откинешься от удовольствия.

Юхан не отреагировал на ее язвительные выпады, все еще завороженный движениями скелета.

– Я спец по массажу! Бонглогская техника! – трещал Юстиниан, по-человечески разводя руками. – Приходи в любое время суток, покажу высший класс!

– Обсидиановая росомаха, – сообщила Иммисандра. – Подарок от одного из постоянных клиентов. Насмотрелся? Идем дальше, я покажу тебе библиотеку. Есть книги, которыми я пользуясь регулярно. Запомни их внешний вид, название и положение на полке, – говорила она, ведя Юхана к новой локации.

Просторная библиотека, все стены которой были заставлены полками с книгами и свитками, казалось, вмещала в себя тысячи сочинений.

– В свободное время можешь изучать труды по юхизму, они в том комоде со всяким хламом. Остальные книги и пергаменты трогать без моего разрешения запрещено, – рассказывала ведунья…

…вот теперь мы можем вернуться в тот отрезок времени, когда Юхан получил задание наполнить гранитную чашу особой жидкостью.

Спустившись в подвал, он не переставал настороженно коситься в сторону Юстиниана, словно беспокоясь, что тот внезапно покинет свою клетку.

– Выглядишь уставшим! Как насчет небольшого перерыва и бонглонгского массажа? – трещал скелет.

– Нет, я еще немного пожить хочу, – простовато ответил Юхан. Он присел на корточки и аккуратно покрутил кран красной бочки. К его удивлению, потекшая вода была прозрачной. Наполнив первую чарку, он аккуратно пошаркал обратно.

– У меня всегда открыто, принимаю клиентов круглые сутки! – верещал ему в спину Юстиниан.

Когда все три чарки воды из красной бочки были опорожнены, а пол-ложки трав из черного мешка должным образом размешаны, Юхан вернулся в дом. Во двор вела дверь с кухни, поэтому юноша тут же прильнул к окну, наблюдая за дальнейшими действиями ведуньи.

Иммисандра склонилась над чашей и уставилась на свое отражение на розоватой поверхности. Порывшись в кармане, она извлекла оттуда медный грош и аккуратно окунула его в чашу. Когда вода слегка забулькала, Иммисандра расслабила пальцы и позволила монетке упасть на дно. Жидкость забурлила, будто закипела, а из чаши донесся слегка приглушенный женский голос:

– Служба связи. С кем вас соединить?

– Деметра, пожалуйста, – отчетливо проговорила Иммисандра.

– Напоминаем, что вам отводится пять минут. Для продления разговора после истечения срока опустите дополнительную монету. Обращаем внимание, что вам доступна подписка на сервис «Гермес-плюс», за дополнительную плату доступны звонки из луж (диаметром не более метра и с содержанием мочи менее десяти процентов).

Вода перестала бурлить и неестественно быстро поверхность стала гладкой. Но там, где должно было быть отражение Иммисандры, оказалось лицо женщины с волнистыми волосами и южными чертами лица.

– Прошу вашей снисходительности, богиня Деметра, – покорно обратилась Иммисандра.

– Ты меня крайне расстроила, Иммисандра, – сухо ответила Деметра.

– Прошу, скажите мне, чем я вас обидела?

– Разве ты не понимаешь? Забыла условия нашего соглашения? Я, кажется, из всех провайдеров прописываю меньше всего пунктов. И мне казалось, мои правила легко выучить.

– Я помню все пункты пользовательского соглашения. И я уверена, что делала все в соответствии с ними.

– Да? Уверена? А как ты объяснишь нарушение, совершенное 13 августа 1153 года от моего рождения ровно в три часа дня?

– Вы имеете в виду сделку купли-продажи на услугу по изгнанию паразита класса «Д»?

– Да, я имею в виду эту самую сделку. Которая оценивается в три серебряные монеты. Ты же не получила эти самые монеты, не так ли?

– Я… – Иммисандра сглотнула. – Меня обманули. И я… решила, что в таком случае могу принять плату иным… способом.

– Правила допускают в экстренных ситуациях применение бартерной системы оплаты. Но при условии, что предмет будет точно соответствовать замещаемой сумме.

– Я оценила предложенный мне «органический контейнер для сердца, печени и иных органов человеческого типа» как раз в три серебряные монеты.

– Какая жалость, что ты так позорно позволила обмануть себя. А после этого еще и заключить неравную сделку. Я обратилась к оценщикам, никто из них не посчитал Юхана достойным даже двух монет.

– Но качество его органов…

– Одна серебряная монета и около семидесяти пяти медных грошей. Почти в два раза меньше, чем нужно.

Иммисандра почувствовала, что у нее поднимается дрожь в руках. У нее была безупречная репутация в сфере божественных услуг, всегда вовремя продлевала подписку и ни разу не обидела ни одного бога. Надо же было из-за семейки квенстонцев так попортить себе карму! Покусывая губу, ведунья отчаянно вспоминала советы подруг, как следует задабривать обиженных богов.

– Я готова заплатить штраф, если вы сочтете возможным сохранение нашего соглашения.

– А если не сочту?

– Прошу вас, позвольте мне искупить свою вину! Мне нужен ваш сервис, без ваших сил я не смогу продолжить свою работу! Деметра, вы самая необходимая богиня в моей жизни! Смилуйтесь и дайте мне возможность исправить допущенную ошибку!

Надменно хмыкнув, Деметра бросила задумчивый взгляд в правый угол. Хороший знак, она намерена назначить штраф, а значит еще не все потеряно.

Вдруг, изображение поколебалось из-за поднявшихся со дна чаши пузырьков. Прежний приглушенный голос оповестил:

– Ваши пять минут истекли. Для продления внесите повторную оплату.

Дрожащими пальцами Иммисандра долго шарила по карману, пока не схватила подло выскальзывающий грош и не смогла подбросить его в чашу.

– Вы внесли оплату, ваше время продлевается на пять минут.

Изображение снова стало гладким. Деметра все еще задумчиво водила взглядом и решала, как ей поступить. Наконец, лицо богини тронула легкая улыбка, а глаза сфокусировались на побледневшей Иммисандре.

– Предлагаю способ компенсации материального ущерба, – все еще улыбаясь говорила Деметра. – Ты подберешь мне подходящего носителя и проведешь ритуал призыва. Допустим… часов в шесть вечера. Я хочу почувствовать себя почетным гостем на званом вечере. По всем правилам. Скорее всего, мне потребуется от пяти до семи часов. Принимаешь условия?

– Да, великодушная. С радостью устрою вам званый вечер.

– Отлично. До вечера, – Деметра махнула рукой и ее изображение исчезло с водной глади. Теперь Иммисандра видела свое встревоженное лицо. Но недолго, потому что вновь забурлила вода.

– Как вы оцениваете услуги связи по десятибалльной шкале? – поинтересовался глуховатый голос. – Один – «очень плохо», десять – «крайне доволен предоставленной услугой».

– Десять, – механически выпалила Иммисандра.

– Спасибо, что пользуетесь услугами «ГЕРМЕС-СИСТЕМС».

Когда голос закончил произносить фразу, вода в чаше зашипела и быстро испарилась. Иммисандра бросила взгляд на опустевшую чашу, отметив, что брошенные ранее монеты, как обычно, исчезли.

«Года три назад один грош давал десять минут разговора, – думала она. – Но тогда у Гермеса был конкурент в виде Меркурия. А когда у Меркурия начались проблемы и его акции упали в цене, Гермес выкупил всю его компанию и установил монополию на связь с богами. Теперь сиди и жди, пока этот скаредник снова поднимет цены…»

Обернувшись в сторону своей обители, Иммисандра практически сразу заметила в окне сосредоточенное лицо Юхана. Пару мгновений спустя юноша осознал, что она смотрит прямо на него и попытался скрыться из ее поля зрения. К сожалению, заставить ее что-либо развидеть или забыть он был не способен, посему и не мог предотвратить грозный окрик:

– Йохан!

Вряд ли он со спины мог различить эмоции на лице Иммисандры, особенно в моменты наиболее явной слабины. И маловероятно, что до его ушей дошли ее жалобные и унизительные мольбы, достаточно тихие. Но эти факторы ни на грамм ни убавили гнева ведуньи. Когда Юхан робко подошел к ней, она сквозь зубы спросила его:

– Йохан, я просила тебя за мной подглядывать? Я что-то забыла, напомни мне этот момент.

– Нет, фройко-оллен, вы меня об этом не просили. И не запрещали мне этого, – простодушно ответил он.

Иммисандра справилась с импульсивным желанием щёлкнуть пальцами. Вместо этого процедила:

– Ну так вот, я запрещаю тебе подглядывать за мной без моего разрешения, – Иммисандра перевела дух, чтобы успокоиться и вернуть своему голосу спокойный тон. – Сегодня у нас будет очень важный гость вечером. Снизь свою неуклюжесть и тупость до минимума, а затем начни выполнять следующие поручения.

Иммисандра должна была найти идеального носителя для богини, желательно, согласного на сумму в один серебряный. Привести себя в порядок и приготовить ужин в драндулинском стиле (самой изысканной кухней могли похвастаться Драндулино и Бларась, марионеточные государства под протекцией Мордории). Подготовить все к ритуалу призыва. Убраться в доме. Убедиться, что Юхан ничего не испортит. Морально подготовиться к общению с капризной богиней.

Как минимум часть проблем можно решить, дав Юхану несколько простых заданий. На его долю выпала задача по приготовлению блюд в соответствии с детально прописанными рецептами и уборка помещений.

– Книги (за исключением порученных тебе рецептов) не трогать, пробирки не бить, скарабеев не беспокоить, банки не нюхать, в кладовку не лезть, Юстиниана долго не дразнить – задумчиво перечисляла Иммисандра. – Минимальный штраф – сожжение заживо, максимальное наказание – оскопление, избиение и сожжение заживо. К тому моменту, когда я вернусь, уборка должна быть завершена, а готовка начата.

Оставив Юхана с тряпкой в одной руке и массивной книгой – в другой, она уж собралась покинуть дом, как ее оставил взволнованный вопрос:

– Подождите! А как же Юстиниан?

– Точно! – хлопнула себя по лбу Иммисандра. Она развернулась и развела в руки в стороны. – О священное поле частной территории, да снизойдет прописка до сего юноши! – Иммисандра достала из кармана очередной грош и подбросила его в воздух. Монета исчезла в полете. – Все, Йохан, теперь ты тоже тут живешь и пока ты дома, Юстиниан не покинет клетку.

Удачно завершив ритуал по прописке, она наконец отправилась на поиски человека, готового сдать свое тело в аренду.

Иммисандра добрела до ближайшего поселка, где имела знакомых и хорошую репутацию. Первым делом она решила посетить крестьянскую семью Блюдовых, чья женская составляющая славилась необычайной красотой. У входа в избу ей попалась скрюченная старушка, чей возраст, судя по высохшему виду, можно оценить не ниже восьмидесяти лет. В ее глазах навсегда запечатлелась лисья хитрость, а острый нос словно специально дан, чтобы его везде совать. Старушка нередко обращалась к Иммисандре за помощью: то деда простатит замучит, то внуков холера пытается скосить, то целебную настойку какую-нибудь надо срочно для общего здоровья.

– Доброе утро, сударыня, – несмотря на развивающуюся слепоту узнала ведунью Агафья Блюдова. – Как поживаете? Какие дела привели вас сюда? Захворал кто аль на базар идете?

(Базар местный совсем хилый и плюшевый – два мошенника всего и почти никаких споров с торговцами. Скучно тут и выбора почти нет, какой-то совсем уж условный базар, признаться вам).

– Доброе утро, Агафья Павловна, – ответила Иммисандра. – Живу не тужу, да вам того же желаю. А привели меня сюда дела, ищу человека для дела одного.

– И какое дело потребовало вам помощника найти? Чай мои молодцы не подойдут?

– А дело такое, что требует рук молодой красавицы. Чистой, благоразумной и послушной. А поимо всего прочего, и красивой. А ваши внучки, насколько я знаю, всем условиям соответствуют.

– Ой не знаю! Хоть я и в строгости держу, но молодёжь такая дурная! Одна Мария только разума не теряет, наше сокровище! – Старуха обернулась к избе и позвала, – Мария! Выйди на минутку, барыню поприветствуй!

Из темного проема выглянула скромно одетая девушка, лет шестнадцати или семнадцати. Из-под наспех завязанного платка спускалась длинная черная коса, невинные глазки смотрели куда-то под ноги. Иммисандра высоко оценила стройную фигуру, приятные черты лица и красивые ручки. Особенно мило смотрелись чуть пухлые щечки, которые ассоциируются не с полнотой, а молодостью. Все говорило о том, что эту девушку холили, лелеяли и готовили к соблазнению знатного господина.

– Доброе утро, барыня, – поклонилась Мария.

– Вернись в избу и приведи себя в порядок. А мы пока поговорим, – бросила ей старуха. Затем обратилась к Иммисандре, – зная наши нравы, можете быть уверены в ее поведении. А красоту ее могли оценить своими глазами.

– Да, я уверена, что эта девушка как раз мне и нужна. Дело займет у нее целый день. Я сама приведу ее ночью, если вы позволите ее у вас забрать.

– А знаю, что вы барыня добрая и творите только хорошую ворожбу. Знаю я, что внученьке моей не сделаете ничего дурного и от грязных рук отгородите. Но так тяжело ее упускать из виду на целый день! Мое старое сердце может и не выдержать разлуки, разволнуюсь я! – жалобно причитала Агафья, чуть ли слезы не пуская.

– Могу заверить, что ее благонравию и чистоте ничего не грозит, – Иммисандра ненадолго скрестила пальцы за спиной при этих словах. – Более того, я готова компенсировать ваше беспокойство ценными дарами. Я недавно приготовила свежую порцию целебной мази, снимает боль со спины, ног и простаты. Дед Ефим, думаю, почувствует себя снова молодым.

– Банка мази, мешочек санболотинских грибов, чтоб хорошо штырило, да пятьдесят медных, – отчеканила Агафья. – И я даже не спрошу, чем вы собираетесь занять мою драгоценную внученьку. И помните сударыня, вернуть вы ее обещали в том же чистом виде, в каком я ее вижу этим светлым утром.

– По рукам, – взвесив в уме сумму запрашиваемых средств и найдя ее справедливой, кивнула Иммисандра. – Медные сейчас, а мазь с грибами отдам вместе с вашей девочкой.

– Приятно иметь с вами дело, сударыня, – улыбнулась старушка и заползла в избу. Изнутри донесся бубнеж, а спустя некоторое время наружу вышла одна Мария, намного более опрятно одетая. Она все также скромно прижимала взгляд к земле, едва скрывая волнение.

Иммисандра отметила излишнюю скромность ее платья и решила, что сама приоденет девицу, благо ее гардероб позволяет это сделать с большим вкусом.

Не решаясь подать голос, Мария вопросительно стреляла глазками в сторону Иммисандры. Когда та заметила ее замешательство, ведунья мягко объяснила:

– Не волнуйся, я не потребую от тебя ничего такого, за что тебе было бы стыдно перед твоей семьей. Дело простое – ты ляжешь спать, а я испытаю работу нового ловца снов. А чтоб тебе хорошо спалось, я дам тебе специальный отвар на крапиве.

– Значит, барыня, я должна буду только поспать у вас в гостях?

– Да. Но еще я бы помыла тебя и переодела перед сном.

Мария вспыхнула и озадачилась еще сильнее.

– От одежды зависит качество снов, – невозмутимо врала Иммисандра. – Платье из восточного шелка усилит приятные сны. Это необходимо для калибровки ловца, понимаешь? А хорошенько помыв и надушив тебя, я усилю ток чакры, – здесь ведунья говорила уже чистую правду.

Юхан поприветствовал Марию так, как умел: издал приглушенное «Ы», запутался в ногах и повалился на пол.

– Не обращай внимания, у него всего две извилины и обе находятся ниже пояса, – ответила Иммисандра на немой вопрос Марии, после чего обратилась непосредственно к Юхану. – Ты рано закончил с уборкой. К приготовлению фуа-гра, конфи из кролика и супа «Буйабес» можешь приступать через час, когда петух два раза вскукарекнет. А до тех пор полей мой огород. Но только за синей оградой, за зеленую даже не думай заходить!

Иммисандра присела на корточки, максимально приближаясь к лицу распростертого на полу юноши:

– Сейчас мы с сей девицей… кстати, ее зовут Мария… так вот, Йохан, пока мы с Марией будем в банной комнате, чтоб не смел даже заходить в дом. Иначе я спущу на тебя Юстиниана, понял?

Дождавшись утвердительного кивка, Иммисандра поднялась и повела Марию в свою комнату. Юхан тяжело сглотнул, представляя, от какого зрелища отгораживает его ведунья, и уныло поплелся наружу.

«Это испытание на невозмутимость духа, – решил он. – Это первый шаг на пути раскрытия Юхана Блаженного в моей душе!»

Подбодрив себя этой мыслью, он, тем не менее, не смог унять воспаленное гормонами воображение. Такая несдержанность в помыслах крайне расстраивала Юхана.

Огород, располагавшийся позади жилища Иммисандры, напоминал экзотический дендрарий, аккуратно поделенный на цветные отсеки. Большую часть растительности отгораживал синий деревянный забор. На небольшом расстоянии, заполненным невинным газоном, располагалась зона, очерченная высоким зеленым забором. Оттуда доносились подозрительные звуки, вызывающиеся ассоциации с сороконожками, жабами и утками. Однако, судя по кончикам возвышающиеся над оградой растений, издавали звуки явно не животные. С одного высокого стебля свивали грозди периодически моргающих глаз. Флора за синим заборчиком, хоть и пестрила самыми разными цветами и формами, не вселяла особого ужаса.

Вскоре Юхан заметил еще одно отделение, маленькое, отгороженное черным забором. Он сел перед ним в позе лотоса и решил погрузиться в созерцание. Нужно очистить сознание от непристойных мыслей и просто успокоить себя. Он смотрел прямо на диковинные растения человеческого роста. На толстом зеленом стебельке располагалось два ярких и толстых лепестка, по краям которых свисали красные реснички. Юхан старался душой проникнуть в это растение, понять, что это вообще такое: цветок, экзотический вид лука или какая иная культура. Внезапно картину дополнил прилетевший шмель, которому захотелось покружить над загадочной травой. Насекомое нашло необычное место для посадки удовлетворительным и приземлилось посреди правого лепестка. Не прошло и мгновения, как обе части плотно сомкнулись, словно пасть дикого зверя. Пространство обогатилось легким хлопком лопнувшей тушки.

Какое милое зрелище! Самое то, чтобы найти душевный покой. Юхану расхотелось дальше созерцать, и он занялся огородом. От плотоядного растения держался подальше, считая, что траве, обладающей такой завидной самостоятельностью в поиске пропитания, не требуется срочного увлажнения почвы.

Его посетила мысль о побеге. Как ни была притягательна красота Иммисандры, иметь с ней дело становилось все тяжелее и унизительнее (если тут еще допустимы дополнительные градации). Но Юхан никогда прежде не покидал Квенстонии, а знания об окружающем мире слишком скудны. Навыки общения с людьми едва ли сопоставимы с уровнем огородного пугала. Он даже представить себе не может, что делать после побега. Можно попробовать лечь на землю и перейти на питание солнечной энергией… но без теоритической подготовки шансы на успех слишком низки.

Когда истек час, отданный Юхану на перерыв, он рискнул зайти на кухню и приступить к готовке. Учитывая, что никакие скелеты так и не прибежали, чтобы устроить ему «массаж горла зубами», Юхан решил, что девушки покинули баню.

Первым делом тот развел в кружке воды три капли зеленой настойки с неопознаваемым запахом. Так наказала Иммисандра, аргументируя тем, что напиток временно раскроет сознание Юхана и позволит ему познать абсолют поварского искусства. Так и вышло: едва последние глотки покинули ротовую полость и отправились вниз по глотке, как голову юноши начало заполнять чувство легкости и уверенности. В мозгу открылась новая картотека знаний, где были прописаны все возможные тонкости и нюансы кулинарного мастерства. Юхан ощутил себя властелином гастрономического мира, королем разделки и императором специй. Над губой, занятой до того нелепым пушком, полезли два тонких черных уса, закручивающихся на кончиках. Это были антенны, соединяющие человека с абсолютом (см. «Фундаментальные силы вселенной» Ч. 4 «Абсолюты», Гл. 7 «Поварское искусство как отдельное измерение»). Вот почему хорошие повара носят усы, а людей с гладкой физиономией лучше не пускать на кухню. Более того, упавший в блюдо волос с усов считается символом удачи. Съешьте этот волос и, возможно, на пару дней овладеете умением готовить яичницу или заваривать чай.

Юхан почувствовал сильное искушение осушить весь флакон с волшебной жидкостью. Распалённое воображение рисовало ему обретение статуса Бога Кулинарии. Но тут в голове заговорил тихий, вкрадчивый голос разума:

«Довольствуйся крохой, да не давись голенью. Вспомни деда, который удавился, проглотив сразу целую тарелку галушек».

Воспоминание о мерзких звуках из глотки, синюшном лице и навсегда скрюченных пальцах деда остудило пыл юноши. Он равнодушно повернулся спиной ко флакончику и приступил к приготовлению изысканных блюд.

Иммисандра с Марией достаточно быстро покинули баню, но потратили не один час на гардероб. Ведунья в конце концов решила, что девице подойдет красная плисовая юбка с легким верхом в темных тонах. Себе подобрала фиолетовую тунику со сложным узором. Ей не нравилась такая одежда, но Иммисандра знала, что Деметра обожает подобное. Мария чувствовала себя неловко, все время пытаясь забиться в угол комнаты. Иммисандре пришлось даже немного поругаться на девицу, прежде чем та согласилась примерить предложенные туфли.

– Это точно необходимо, чтобы лучше спалось? – периодически повторяла свой вопрос Мария, получая один и тот же утвердительный ответ. Иммисандра устала уже незаметно скрещивать пальцы.

Незаметно, но большая часть отведенного на приготовления времени утекла сквозь пальцы, оставив Иммисандре чуть более одного часа. Слишком скромная, чтобы самой что-то попросить, Мария искусно отразила чувство голода в своем взгляде. Ведунья поняла, что уже миновало время для обеда, поэтому отвела девицу на кухню и попросила Юхана «сварганить что-нибудь по-быстрому».

– Я не заметила в первый раз, что у вашего повара такие усы, – не удержалась Мария.

– Молодой парень, быстро зарастает. Только бриться успевай, – сразу же утоляла ее любопытство ведунья. – Слава богам, что нас миновала такая обязанность. Нет ничего противнее, когда лобковые волосы еще и на лице лезут.

Мария пыталась сделать вид, что проигнорировала столь вульгарное замечание, но покрасневшие щеки выдали ее.

Когда девица скромно поклевала «экспресс-блюдо от шефа» и отметила, что ничего вкуснее раньше не ела, Иммисандра препроводила ее в свою спальню.

«Не очень хорошо закармливать ее перед призывом богини. Но я сама виновата, забыла эту тихую мышь обедом угостить. А на голодный желудок сон может и не прийти» – размышляла ведунья, помогая Марии поудобнее устроиться.

Иммисандра дала ей запить еду отваром из крапивы, куда также было щедро добавлено усыпляющее вещество. Постельное белье было застелено специальное, сшитое на заказ. Узоры на покрывале и подушках соединяются в рисунок пентаграммы. На кистях, стопах и над пупком Иммисандра оставила синей мазью с резким запахом небольшие точки.

Марина старалась унять волнение, изучая свисающий с потолка ловец снов. Узор в центре круга напомнил ей паутину и вызвал неприятную ассоциацию с пауками. Точнее, не с пауками, а с попавшейся в его ловушку мухой. Безотчётное беспокойство охватило девицу. Она уже хотела было протестующе махнуть рукой, но лишь убедилась в том, что тело практически полностью онемело. Сумрак заволок периферию зрения, поглощая все больше пространства. Непонятные тягучие песнопения, раздающиеся со стороны Иммисандры, становятся все тише и тише, а веки тяжелеют и смыкаются…

– Прими мой мейл, о богиня плодородия и жизненной силы, прекрасная Деметра! Это органическое вместилище (не сертифицированное) я поручаю твоей воле. Прими мое приглашение и снизойди до жалкой смертной подписчицы!

Иммисандра, проговаривая все это, решила, что владельцы крупных сервисов только ради этого и организуют свои предприятия, чтобы постоянно унижать своих потребителей и круглые сутки тешить самолюбие. Она, чтобы успокоить себя, представила, что скоро этот день кончится, и Деметра всего через несколько часов отчалит обратно в свой мир.

Марина распахнула свои глаза и шумно вздохнула. Она рывком приняла сидячее положение и начала ошалело вертеть головой, ощупывая при этом свое тело. Иммисандра схватила ручное зеркало и протянула ее девице. Та, будто оправляясь от шока, прекратила нервные движения и схватила предмет. Любуясь на себя, она принялась вновь ощупывать себя, широко улыбаясь при этом.

– Мне нравится, – произнесли ее губы. Голос ничуть не отличался от голоса Марины, но интонация и тон выдавали личность иного психического склада. Даже улыбка на лице Марины была иной, это была многозначная улыбка Деметры.

– Я рада, что угодила вам, – отреагировала Иммисандра. – Самая красивая девица в округе.

– Мне нравится, такая молодая и наряд шикарный, – повторяла Деметра, продолжая визуальное и тактильное изучение тела Марии. Налюбовавшись прекрасными чертами вдоволь, она отложила зеркало в сторону, неуверенно встала с постели и сделала пару шажков. Иммисандра предложила ей помощь, но Деметра заверила, что прекрасно умеет ходить и сама, просто чуть-чуть подзабыла это ощущение.

Они прошли на кухню, где Юхан только-только завершил сервировку и был готов к подаче блюд.

– Это Йохан, наш сегодняшний повар, сомелье и прислуга в одном лице, – представила его Иммисандра. Юхан почтительно поклонился.

– О, тот самый органический контейнер. Знаешь, Имма, твоими усилиями он скоро дорастет в цене до двух серебряных, – весело произнесла Деметра.

– Приятно это слышать, госпожа.

– Можешь звать меня просто по имени. Я хочу побеседовать с тобой по душам, поэтому отбросим в сторону все условности.

– Хорошо, Деметра. Йохан, неси красное полусухое.

Юхан кинулся в подвал. Он совершенно забыл о существовании Юстиниана, поэтому вздрогнул, услышав скрипучий голос:

– У нас еще один гость?

– К нам спустилась богиня Деметра, – ответил Юхан, который совершенно не разбирался в вине, но чувствовал необходимую бутылку благодаря силе усов.

– Ты попал, парень.

– Это почему же?

– Тебя ждет выслушивание бабских разговоров за винишком. В наших краях этим людей пытают. Страшнее только выслушивание философских споров двух квенстонцев.

Юхан решил не отвечать. Он не понимал, почему иностранцев так бесит общение с представителями его нации. Он вообще считал, что их народ – островок степенности и благоразумия, окруженный агрессивными дикарями.

Стоит отметить, что появление Деметры никак не впечатлило его. Давно Юхан слышал рассказы о божественной иерархии, составленной юхистами. Юхан Блаженный – это живое воплощение нирваны, возвышающееся над всем сущим. А прочие боги, если они существуют, лишь чуть более могущественные версии людей. Деметру можно сравнить с очень богатым купцом или даже императрицей, но как богиня она не внушает благоговения и трепета. Юхан в этом плане относился к ней со всем возможным равнодушием. Другое дело, что она находится в теле крайне привлекательной особы…

«Юхан, окстись!» – дернул его голос разума. («Окстись» – юхистский термин, означающий защиту непорочности, чаще всего путем перевязывания портков сложным узлом (от «окстя» – дословно, хрен развяжешь). Так как такой метод крайне непрактичен и мешает испражнениям, очень скоро понятие стало символичным, перейдя в категорию нравственного императива).

Так-так-так, опять нас заносит! На чем мы остановились? Ах, да, Юхан кинулся в подвал…

Когда усы нащупали ауру искомой бутыли и встали торчком, указывая в ее сторону, Юхан схватил вино и вернулся на кухню. К тому моменту Деметра уже вовсю делилась историями из личной жизни, достаточно сильно повышая голос:

– А я ему говорю: «еще раз мне подложишь змею под сиденье, я нашлю на тебя гельмитов!» С тех пор Аид ко мне не пристает.

– Я слышала, что вы женаты, – произнесла Иммисандра.

– Что?! – завопила Деметра. – Да кто посмел о мне такое сказать? Чтоб я и Аид? Скажи, кто разнес этот слух, и я нашлю на него такую дизентерию, что он в своих же испражнениях захлебнется!

– Это древний слух, уже и внуки того человека давно в могиле.

– Какой ужас! Вот почему надо мной все время прикалывается Эол. Какие же кругом все сволочи…

Содержимое бутылки исчезало с поразительной скоростью.

– Сомелье, еще неси, только послаще что-нибудь, – резко обратилась Деметра к Юхану. – А потом можешь начать еду подавать, жрать охота.

Усы помогли нащупать Юхану неплохой вариант, но поиски заняли чуть больше времени. Похоже, действие волшебного эликсира начинает проходить. На кухне он обнаружил, что флакончика на прежнем месте нет, Иммисандра его когда-то успела убрать. Юхан хотел ей намекнуть на сложившееся положение, не прерывая при этом отчаянный монолог Деметры. Он показал на свои усы пальцем и растопырил руку, показывая, что его локаторы начинают осыпаться. Ведунья лишь махнула рукой, давая понять, что поварские способности ему сегодня больше не пригодятся.

– Козлы и уроды, вот кто меня окружает… – делилась наболевшим Деметра. – Знаешь, как я жду повода очутиться в человеческом теле хотя бы на пару часов? Я хочу сбежать из всего этого хаоса, хочу побыть кем-то другим… Имма, ты ведь понимаешь меня? – казалось, строгая богиня готова была разрыдаться.

– Я также работаю в сфере услуг и прекрасно тебя понимаю, – сочувствовала Иммисандра, гладя ее по плечу.

– Иногда я завидую вам, люди. Ваша жизнь короткая как чих. Ты не представляешь, какой экзистенциональный кризис подкатывает после пятой сотни, – все не успокаивалась Деметра. – Вкуснейшая амброзия и олимпийское вино – дрянь по сравнению с земной едой и земным вином. А знаешь, почему? Потому что когда ты в теле, которое не проживет и жалкий век… все ощущения становятся острее, а пища – вкуснее.

Юхан переминался с ноги на ногу, уже второй час стоя рядом со столом и ожидая следующих команд. Помимо подношения вина и новой порции блюда, от него пока ничего не требовали. Один раз он сам проявил инициативу, подав Деметре сухой платок, так как используемый ей был к тому времени насквозь мокрым.

«Надеюсь, Деметра заберет все похмелье с собой, – думала Иммисандра. – Как бы Мария не окочурилась от такого. Не уверена, что у меня хватит сил привести ее в трезвое состояние перед возвращением к бабушке».

Не доев очередной порции фуа-гра и не допив последний бокал вина, Деметра резко встала из-за стола, сильно пошатываясь.

– Все, Имма, пока я еще в состоянии, пойдем совершать обряд примирения, – непослушным языком выталкивала она слова.

Иммисандра подошла к Юхану и быстро прошептала ему на ухо:

– Сейчас мы пойдем в спальню. Я запру комнату изнутри. Ты остаешься здесь и ничего не делаешь. Что бы ты не услышал, просто не реагируй. Что бы не случилось, нас нельзя беспокоить. Понял? Хоть война начнется, хоть конец света – а нас прерывать нельзя. Понятно?

– Но если… – начал было Юхан, но она не дала ему договорить:

– Выкручивайся как можешь, но нас не беспокоить. Я во что бы то ни стало должна возобновить подписку!

Смерив Юхана на прощание строгим взглядом, Иммисандра повела Деметру за собой.

Облегченно вздохнув, Юхан сел за стул и предался чувству блаженства, которую ему сообщали благодарные ноги. Но недолго он мог наслаждаться свободой, потому что скоро послышались удары в парадную дверь. Удивился юноша, не помня, чтобы Иммисандра предупреждала о каких-либо гостях.

«Ну вот, клиент, наверное. Понятие не имею, что с ним делать. Записать все жалобы и пообещать передать их Имме, когда та освободится?» Пока он приближался к двери, успела прозвучать новая порция нетерпеливых стуков.

– Иду-иду, уже открываю.

За дверью оказался высокий мужчина в черном плаще. Лицо, обрамленное белой бородой и смежной растительностью, напоминало обтянутый кожей череп. На груди висел золотой медальон с треугольником и изображением глаза внутри него, а на спине – объёмный ранец. Обомлевший Юхан замер на месте, безошибочно узнав в мрачной фигуре инквизитора.

– Мордорийская инквизиция приграничного округа, пятый отдел, ведущий следователь Платон Аристотельевич – представился мужчина. – Здесь живет Иммисандра де Мире?

– Ы! – сквозь зубы подал голос Юхан.

– Не возражаете, если я войду? Хозяйка дома? Необходимо уточнить профиль ее деятельности.

– Ы! – Но так как этого ответа было недостаточно, ему пришлось выразить свою мысль чуть конкретнее. – Дома, но она занята.

Юхан провел Платона на кухню, предложив ему свежего кофе. Тот согласился и стал терпеливо ждать, пока юноша достанет турку и перемелет зерна. На лице у него еще остались кое-какие остатки усов, поэтому в данный момент напиток он мог сварить. Юхан отругал себя за то, что не попросил инквизитора зайти позже, а осознал свою оплошность, проходя мимо спальни. Оттуда донесся приглушенный крик. Скорее всего, там проходил какой-то крайне болезненный ритуал. К счастью, Платон и ухом не повел, будто ничего не слышал.

– Вы кем приходитесь гражданке де Мире? – поинтересовался мрачный старик.

– «Органический контейнер для сердца, печени и иных органов человеческого типа», – выпалил заученную фразу Юхан.

– Любопытно-любопытно, – произнес Платон, стуча пальцами по столу. – И давно вы знакомы с Иммисандрой?

– Одни сутки, фройкен-дойкен.

– О, так вы из Квенстонии. А я готов был приписать вашу заторможенность неправильному режиму сна. Что ж, медицинская диагностика все равно не входит в мою сферу деятельности. Я хочу получить точные сведенья, чем Иммисандра зарабатывает на жизнь.

Юхан тем временем выуживает из памяти все, что он знает об инквизиции. Исполнительный и карательный орган государства Мордория. Исповедует истинно научные принципы и доказательную медицину. Все, что выходит за границы формальной логики считает ересью. Истребляет все, что связано с чудесными и паранормальными силами. Что еще? Регистрируют и допрашивают сомнительных граждан, слава которых становится слишком широкой, а значит и заметной.

Юхану надо молчать о своих юхистских воззрениях, а уж что говорить про Иммисандру… все, что он знает об этой ведунье, связано с чудесами. Придется врать напропалую и врать хорошо.

«Скажи правду и вымоли смягчение наказания за сотрудничество» – мелькнула мысль. Заманчивая мысль, между прочим. Иммисандра ни во что не ставит Юхана, только и делает, что постоянно унижает его.

«Но кроме нее у меня никого нет. Тем более, я не должен на нее обижаться, ибо она дает мне возможность испытать себя. Помимо всего прочего, она помогает людям. Только за деньги, но иначе никак Если я настоящий юхист, я не имею права предавать ее рукам инквизиции,» – утверждал голос разума.

Разум победил.

– Не могли бы вы оповестить хозяйку о том, что с ней хочет побеседовать представитель инквизиции? – устал ожидать ответа на прошлые слова Платон.

– Она занята и никак не может прервать свое дело… это очень важное дело, понимаете, – разливая кофе по чашкам, ответил Юхан.

– Чем же таким важным занята Иммисандра?

Юхан заметил, что инквизитор достал из рюкзака какую-то бумагу, но положил ее чистой стороной кверху, удерживая под левой рукой. Достал бумагу, но не торопится вручать. Что бы это могло значить?

– Проводит эксперимент, – убеждая себя, что все еще не вступил на территорию лжи, произнес Юхан.

– Надо же, – вытянулось лиц старика. – Юная девушка проводит эксперименты… кхм! И что она пытается проверить этим экспериментом?

«Скажи что-нибудь научное, достаточно убедительное для него! Давай, Юхан, думай!»

– Ну, она… измеряет влияние… электромагнитных волн на… разложение эпидермиса…

– Звучит прогрессивно, – кивал головой Платон. – Скорее всего, это под влиянием лекций Максвелла Фарадеевича. Так значит, она проводит опытные эксперименты? А с каким институтом она сотрудничает? Не многие институты готовы сотрудничать с тем, кто не носит бороды…

– Прошу прощения, фройкен-дойкен, но я еще не обо всем тут знаю. Понимаете, я слуга и меня касаются только бытовые проблемы. С наукой я знаком пока слабо.

– Печально слышать такие слова, но ваша юность слегка извиняет вас. Однако, вы должны знать принцип нашего общества. Знание – сила. Аве, Ньютон! – последнее Платон продекламировал нараспев.

– Аве, Ньютон! – повторил Юхан, чувствуя, что должен был это сделать.

– Надеюсь, вы исправите свое невежество и встанете на путь обучения, – покровительственно вещал Платон. – Объективное понимание мира – вот настоящая сила. А я – кулак, разящий всякую нечисть. Задумайся, юноша, не поступить ли тебе на должность инквизитора. Это положение даст тебе значительные льготы.

– Спасибо за ваши мудрые советы, фройкен-дойкен.

– Возвращаясь к исходной теме нашей беседы. Как скоро освободится ваша хозяйка?

– Ой, боюсь, это может занять несколько часов.

– Несколько часов работы с электричеством! Поразительно! Где ж она… (кхм! Юная девица одна в лаборатории! Кхм!) …берет столько энергии?

– Радиактивный… отпад… графита?

– Надеюсь, твоя хозяйка хорошо осведомлена об опасных следствиях работы с радиацией!

– Думаю, она приняла все меры предосторожности. Она очень умная.

– Слишком умная для девушки, которой служащие областной администрации дают на вид около двадцати трех лет. Вы знали, что она тоже иммигрантка?

– Нет, личные разговоры между нами пока слишком большая редкость.

– Еще семь лет назад она была гражданкой враждебного государства Матриния.

– Я думал, у вас… у нас перемирие с этой страной.

– Сегодня – перемирия, а завтра – война. Базовый курс политической истории.

– Вы в чем-то подозреваете фройко-оллен?

– Нет, никаких оснований для подозрений у нас нет. А если она сотрудничает с одним из наших институтов, то ее можно только похвалить. Но все же, есть ряд неизбежных формальностей… мы должны быть абсолютно уверены, что сия гражданка не представляет никакой угрозы для нашего государства.

– А какую угрозу может представлять фройко-оллен?

– Предположим, всего лишь предположим чисто в гипотетической плоскости, что Иммисандра заигрывает с магией. В таком случае, она своей деятельности ставит под угрозу устои нашего технократического общества. Наивные люди, падкие до всяких сказок, предпочтут обманчиво простые мифологемы. И, путем интеллектуального заражения, население вскоре деградирует и прогресс замрет. А знаешь, что бывает с государствами, которые перестают технически развиваться?

– Их завоевывают? – робко предположил Юхан.

– Их завоевывают! Да, мальчик, ты прав! Их завоёвывают, еще как! – взорвался Платон. – Ты еще молодой, твоя голова набита всякой чепухой. А вот мне уже восемьдесят шесть лет! Знаешь, что это значит?

– Вам пора на пенсию?

– Я родился до того, как подписали мир. Я своими глазами видел ужасы войны. Я жил здесь, на границе с Квенстонией и Матринией. Так как договор запрещал пересекать мордорийско-матринийскую границу. Все армии шли через Квенстонию и там же сражались. Но однажды… я помню это так, будто все произошло только вчера. Слушай, мальчик, я был чуть моложе тебя, девяти или десяти лет. Мы с семьей завтракали, вот этими самыми зубами – Платон показал на свои вставные зубы, – я ел огурец, соленый, как… эм… очень соленый, поверь мне на слово!

– Верю-верю! – заверил его Юхан.

– Ничего не предвещало беды, когда в нашу избу ворвался наш сосед, Герасим, и оповестил о наступлении вражеских войск. Матринийская армия разбила нашу и продвинулась на территорию Мордории! Давно такого не было. Я как услышал, чуть огурцом не подавился… Об этом не принято говорить, чтобы избежать политического скандала... но матринийская армия вторглась на наши земли и принялась… мальчик, что ты знаешь о Матринии?

– О, не очень много, фройкен-дойкен. Государство в западной части континента. Граничит с Мордорией, Квенстонией и Великим Востоком. Еще… а, первое и пока последнее матриархальное государство в мире. Теократия… правит верховная жрица Единого Культа Евы. Вот.

– Да, пуста твоя голова, ничего не скажешь. Живешь на границе с врагом, а знаешь меньше, чем весит атом водорода. Углублю твои познания. Культ Единой Евы – это еретическое искажение научных принципов. Они совмещают магию и науку. Но наши ученые, испытывающие слабость к чудесам, не бегут туда. Потому что знают: их там или кастрируют или сделают рабами.

– Я думал, это сказки.

– Нет, малец, это не сказки. Их вера построена на легенде великого грехопадения Евы. Когда-то, по их версии, была утопия. И мир населяли одни женщины, которые размножались, заряжая капусту жизненной силой. Не спрашивай про детали, это не суть важно. Так вот, однажды, из-под земли выполз гадкий Змий, искусивший одну из женщин. Он предлагал Еве попробовать яблоко, обещая, что она станет самой сильной женщиной на свете. Ева попробовала сей запретный плод… и действительно стала очень сильной. Но у нее внезапно сдулась грудь, на лице начали расти лобковые волосы (как символ скверны), а между ног сформировался… срамной орган. Но этого было мало, и Ева стала необычайно агрессивной. Он тыкала своим новым органом во все, что движется, причиняя окружающим много страданий. Взяв себе имя Адам, она (то есть, уже он) решил покорить весь мир. А ее (тьфу ты, его) жертвы, испытывая неописуемые муки, стали рожать детей привычным нам способом. Способы рождения через капусту были забыты и бла-бла и прочая ерунда. Ты понимаешь, что воспитанные на подобной ереси люди должны творить?

– Ненавидеть всех мужчин?

– Верно. Так вот, возвращаясь к моему детству. Едва мы успели собрать самые необходимые вещи и покинуть дом, как на горизонте показалась армия амазонок. Огурец даже доесть не дали, вот как суматошно собирались! Мы спешили как могли, но дистанция между нами только сокращалась. Я чувствовал запах горящих деревень и вопли истязаемых мужчин. В какой-то момент отец понял, что бежать бесполезно. Нас было шестеро: мать, отец, я, старший брат, младший брат и сестра. Отец так и сказал маме с сестрой: «сдавайтесь, вас они пощадют». Именно «пощадют», потому что мой отец был не просто героем, но и был также последним грамотным мужиком из деревни! Так он и послал мать с сестрой с белым флагом. А мне с братьями наказал спрятаться в непроходимой чаще. «Питайтесь чем придется и не выходите целый месяц. Скоро мы этих поганых обратно погоним!» Так он завещал! Взял саблю и, не слушая наших воплей, пошел обратно, встречать армию амазонок! Не рождаются сегодня такие люди, нет, люди с хребтом большая редкость!

Стукнув кулаком по столу, Платон смахнул скупую мужскую слезу с правой щеки и продолжил:

– Мы с братьями спрятались в лесу. Но амазонки хитрые оказались, пустили разведку! Мы со старшим – прыг! за пенек… а младший споткнулся и не успел. Тут его и схватила эта дылда, под два метра, аж солнце заслоняет. Я навсегда запомнил ее лицо. Развивающиеся по ветру голубые космы волос, хищная улыбка, окаймленная алыми губами и черные глаза! Кожа оливкового цвета… ужасный смех, раздирающий сознание на части, чуть не оглушил меня. Она схватила брата одной рукой за шкирку и подняла над землей. И сказала: «какая симпатичная девочка. Нужно только парочку дефектов подправить!» И ушла, унося дитя с собой…

Платон замолчал так резко, что Юхан решил, будто его самого оглушило горе несчастного инквизитора.

– Другой брат помер. Съел какие-то ягоды и окочурился. Я остался один.

Старик шумно вздохнул, схватил медальон на груди и вытянул цепочку в сторону Юхана:

– Знаешь, что это? Это не просто побрякушка! Это символ того, что я часть одной большой семьи! Мордория – моя родина и одна большая семья. И будь я трижды лишен нобелевской премии, если я не приложу все мои усилия для защиты Мордории!

Платон резко поднялся, опираясь на стол кулаками:

– И если окажется, что Иммисандра – шпионка из Матринии или долбаная шаманка, я своими руками сожгу ее, тебя и этот дом в придачу! – брызгая слюнями рычал инквизитор. – Пока я жив, ни одна паранормальная мразь или мезандрическая психичка не пройдет мимо меня!

Платон, будто по щелчку выключателя, принял спокойное выражение лица. Он демонстративно холодно протянул Юхану листок бумаги, который так долго держал рядом с собой:

– Приглашение на допрос в столице через двадцать пять дней. Когда твоя хозяйка освободится, передай ей листок. И еще, пацан.

Он пригласил Юхана подойти поближе, понизив при этом тон голоса:

– Я верю, ты честный малый и тебе нет никакого резона помогать шпионам. Просто понаблюдай за хозяйкой и запомни, если заметишь или услышишь что-то подозрительное. Когда она поедет на допрос, попросись сопровождать ее. Я тебя встречу, и ты мне все расскажешь. Твоя сознательность будет достойным образом вознаграждена.

Не дожидаясь ответа, Платон развернулся и побрел к выходу. На пороге он бросил:

– Всем нам будет лучше, если этот разговор останется между нами. Спокойной ночи, молодой человек, – и инквизитор неторопливо пошел обратной дорогой.

Юхан долго сопровождал его задумчивым взглядом, стоя в проходе и сжимая в руке листок с приглашением. С каким чувством этот старик произносил слово «огурец»! Глаза выражали просто невыразимую тоску по недоеденному овощу… еще бы чуть-чуть и Юхан прослезился. Был такой драматург, Станиславский, если юноша правильно запомнил. Гениальный актер. Мог так убедительно изобразить любой образ, что даже самый глупый зритель по одному только выражению глаз проникнется героем: царь-убийца, труп, барашек-водолаз, помидорчик… Платон составил бы серьезную конкуренцию тому актеру. Юхан представил: стоит Станиславский на сцене в роли Помидора (трагедия «Фальшивый арбуз»), а рядом Платон кричит: «Огуреееец!» Пускай юноша и не отличается глубокими культурными познаниями, но даже у него захватило дух от глубинного эстетического чувства, пробудившегося в его душе.

Но мысли о высоком быстро исчерпали себя, Юхан закрыл дверь и вернулся на кухню допивать остывший кофе. Только он поднес кружку к губам, как до его ушей донеслось:

– Ну что за подстава! – с такими словами вошла Иммисандра. Юхан не сразу вспомнил, что вообще произошло до пришествия старика. Только через три минуты он восстановил в памяти все события уходящего дня и поинтересовался:

– Как все прошло?

– Подписка возобновлена, – устало сообщила Иммисандра. Юхан внимательно пригляделся к ней. В этот раз он не поглощал ее тело взглядом голодного кроманьонца, а подошел к делу аналитически. Ее кожа имела оливковый оттенок, глаза настолько темные, что кажутся черными, а волосы, кажется, вообще фиолетового отлива. И ростом она чуть выше обычного. И как только Юхан не замечал раньше всех этих необычных черт внешности! Хотя, если быть до конца честным, у него не было подобного повода лишний раз включить мозг.

Меж тем Иммисандра продолжала рассказывать:

– Отчалила, а похмелье оставила Марие. Милостивая богиня, называется! Надеюсь, я смогу ее разбудить и отрезвить, а то еще обратно к бабушке вести.

Издалека послышали звуки исторгающейся рвоты.

– Бинго! – всплеснула руками Иммисандра. – Йохан, надеюсь, ты умеешь стирать постельное белье.

– В нашей стране пить пиво приучаются еще с ранних пеленок, – ответил Юхан. – Конечно, я умею стирать постельное белье после рвоты.

– Тогда лишняя удача тебе не понадобится, оставлю ее себе.

Юхан, перебарывая свою скромность и заглушая голос разума, решился задать давно мучавший его вопрос:

– А чем вы там занимались?

– Ты не слышал, как мы кричали? Что еще может вызвать столько криков, кроме ритуала призвания демонов? Мог бы и сам догадаться.

Юхан хоть и молчал, но как можно красноречивее передал свое удивление при помощи высоко поднятых бровей.

– Деметра придумала такую игру. Я призываю демона в тело Марии. Тот думает, что попал в тело юной девицы и теперь устроить локальный конец света… и тут же встречается с Деметрой! Так как она первая заняла тело девицы, то и демоном имеет право помыкать. Как она над ним издевалась, перечислять не буду, все равно ты мало что понимаешь в специфике мозжечковых коридоров. В конце концов Деметра отпускает демона, а тот, еле живой, сбегает из тела Марии и прячется в своем родном измерении.

– Странные у нее развлечения.

– Да. Но когда тебе перевалило за тысячу лет, что только не придумываешь, чтобы развеять скуку. Напугав трех демонов, Деметра успокоилась, простила меня и вернулась к себе. Вот. Теперь мне надо разобраться с Марией.

Разбудив, приведя ее в состояние вяленого окуня, напоив рассолом и всевозможными средствами, Иммисандра добилась того, чтобы Мария почти протрезвела.

– Мне снились просто ужасные сны, сударыня, – плакала Мария. – И чувствую я себя просто ужасно! Как будто все мои кошмары происходили наяву… пожалуйста, сударыня, верните меня домой!

Иммисандра быстро успокоила ее. Затем заручилась ее молчанием относительно событий в доме и прописала курс уринотерапии как средства от остатков похмелья. Иммисандра захватила с собой банку мази, мешок грибов и отвела девицу домой.

Вернувшись, ведунья обнаружила, что пол в ее комнате чист, а кровать застлана чистым постельным бельем. Иммисандра уж хотела повалиться спать, но Юхан встал у нее на пути, виновато протягивая бумажку.

Лишь со второй попытки девушка поняла смысл написанного, обнаружила, что не имеет больше сил на проявления сильных эмоций и обмякла.

– Мог бы и до завтра подержать ее, – устало пролепетала Иммисандра.

– Извини. Просто я не заснул, если бы не вручил тебе это сейчас, – оправдывался Юхан.

– А теперь и я не засну этой ночью, спасибо большое. Можешь меня поздравить, первое приглашение на допрос к инквизитору.

– Все так плохо?

– Расскажи мне поподробней, как ты его встретил. И в точности передай, что ты сам обо мне говорил.

Юхан призадумался. «Сказать ей всю правду или что-то опустить? Может ли она быть шпионкой кровожадных матринианок? Или старик зазря заподозрил ее?»

Не зная, как поступить, Юхан посмотрел ей в глаза. Взгляд Иммисандры в первую очередь говорил об усталости, усиленной оттенком хмеля. А следующим читалось нетерпенье человека, задавшего вопрос, но до сих пор не получившего ответ. Легкий след раздражения. Но можно ли в этом взгляде найти следы тех жестоких амазонок, о которых говорил Платон?

Инквизитора он знает полчаса, ее – чуть более суток. Юноша вынужден был признать, что судить о людях, почти не зная их лично, очень трудно.

Он решил, что умолчит пока про войну, личную историю старика и свое участие в допросе. Если Иммисандра вызовет у него повод для доверия, то со спокойной душой можно будет раскрыть все карты. Ведь Юхан Блаженный не запрещает умалчивать, не так ли? Юхан припомнил строки, сохранившиеся в его памяти после лекций странствующих монахов:

«Юхан Блаженный знал, что у царя воняет изо рта. Юхан Блаженный не подходил к цару и не говорил: «у тебя воняет изо рта». Юхан Блаженный не подходил к другу и не говорил: «у царя воняет изо рта». Так он освободился от злословия, так он освободился и от порки. Так научился он хранить часть правды только в своем уме и не врать. Так изобрел он срединный путь, чтобы все смогли успокоить свой разум, что достигается, когда люди живут в мире друг с другом».

Значит, путь Блаженного толкает Юхана к выбору частичной правды.

– Значит, я провожу опыты с электричеством… – задумчиво цедила Иммисандра. Она почувствовала себя настоящей квенстонкой, пытаясь связать все детали путанного рассказа воедино и извлечь из этого главную суть. – И я сотрудничаю с каким-то институтом. Так… а почему ты его не подкупил?

– А что, так можно было? Выглядел он сурово.

Иммисандра не знала, что ответить. Юхан очень часто казался ей человеком, свалившимся с луны. Ей хотелось постичь, каким образом это существо умудрилось дожить до своего возраста. Удача? Правильное мышление успешного успеха? Хотя, для последнего, у Юхана слишком мало наличных средств.

– Ты мог дать взятку, после того как пердун достал бумагу, но до того, как ее вручил тебе, – все же пояснила Иммисандра. – Это такой знак. «Заплати, если не хочешь, чтобы этот листик оказался в твоих руках…» – ведунья попыталась спародировать старческий голос. Алкоголь начал и ее лишать последних остатков адекватности. – Еще он должен был какую-нибудь слезливую историю рассказать, отыгрывая театр одного актера. Это чтоб намекнуть: «давай уже деньги, дурак». А потом, если ты ничего не даешь, он вручает повестку.

– Но я же ничего не знал… и денег ты мне никаких не оставила!

– Ладно, мой косяк. Раз ты у нас такой блаженненький, буду тебе все объяснять.

– Может, разойдемся по комнатам?

– Хорошая идея! Кыш из моей спальни. Стоп, тебе же надо объяснить, как до своей дойти…

– Я знаю как.

– А как надо правильно ложиться, как под одеяло залазить, знаешь? Подсказка: подушка должна оказаться у тебя под головой…

– Спокойной ночи, фройко-оллен.

Удаляясь в свою комнату, Юхан слышал за спиной ее пьяный смех, оборвавшийся кратким мигом тишины, после чего потянулся усердный храп. Ему же так быстро уснуть не удалось. Теперь его занимал вопрос: а насколько искренним был сам Платон? Действительно в нем сыграли патриотические чувства или старого инквизитора взбесило нежелание Юхана заплатить? «Все равно мне нечего было ему дать. Она не позаботилась дать мне ни гроша на такой случай…»

Когда пришел долгожданный Морфей, то подарил юноше тревожные сны о недоеденных огурцах.

3. Первый подвиг Юхана

– Выходим, Йохан!

Юхан и сам не заметил, как заснул. Второй раз в жизни ему довелось проехаться в карете. Поэтому он только сегодня окончательно убедился, что его укачивает в транспорте. К счастью, качка только усыпляет, но не тревожит желудок.

Зевая, он неловко выполз наружу. Обе руки отчаянно тянутся к земле под весом двух массивных медицинских сумок черного цвета.

– Я не вижу никакого замка, – признался Юхан, честно пытаясь найди посреди тракта, зажатого лесным массивом, хоть что-то отдаленно похожее на обитель графа.

– Это потому что мы еще не приехали, – отозвалась Иммисандра.

– А зачем мы остановились тогда?

– Кони заглохли, – на сей раз отозвался кучер. Он покинул свое место и изучал лошадей. Оба животных застыли на месте. У правого даже передняя нога осталась занесенной в полускоке и неподвижно висела над землей. Лишь мерное дыхание и редкое моргание подсказывали, что кони все еще живы. – Да, некачественным сеном заправили и полетело все к Ка-Тул-Хе. Тут нужен эвакуатор… – Кучер безнадежно мотал головой. – Но вы не беспокойтесь, на вас будет оформлена скидка в пятьдесят процентов на следующую поездку. Надеюсь, это недоразумение не испортило ваше впечатление о качестве услуг «ПЕГАСА».

– Немного, все же, испортило, – отрезала Иммисандра.

Кучер, чье лицо исказил неизмеримый ужас, бросился на колени и начал умолять ведунью:

– Прошу вас, поставьте мне пять звёздочек на бланке! Если мой рейтинг понизится, мне сократят зарплату! А мне троих детей кормить, войдите в мое положение! – по лицу потекли слезы, шляпа слетела с головы, а волосы сами собой растрепались. – Заправщик испортил коней, я тут ни при чем! Не губите мою душу, не портите себе карму!

– Стопроцентная скидка на следующую поездку, – ответила Иммисандра.

– У меня дети, жена, ворчливая бабушка, собака, свинья и стадо овец! Мне ипотеку платить! Шестьдесят процентов.

– Восемьдесят.

– Подумайте о детях! Семьдесят.

– Ладно, по рукам.

Кучер вскочил на ноги, рукавом вытер лицо, ловким движением руки придал своей прическе приличный вид и надел шляпу. Затем протянул Иммисандре прямоугольный лист пергамента и художественный уголь. Ведунья аккуратно заштриховала пять звездочек, прислонив бумажку к стене кареты, и поставила свою подпись. Кучер с довольным видом проверил бланк и спрятал в мешочек.

(В прошлый раз Иммисандра также закрашивала звездочки на куске пергамента, но Юхан этого не заметил, пытаясь разглядеть ночные виды новой для него локации).

Иммисандра и Юхан двинулись вперед по тракту, оставив застывший экипаж за спиной. Когда юноша догадался поинтересоваться, почему ведунья не могла как-то помочь делу, исцелить животных, та призналась, что подобные действия не входят в круг ее возможностей. Лечить она может только антропоморфных существ. И любимые растения, пять килограмм общего веса в месяц.

– А долго еще идти? – боролся с относительной тишиной Юхан. Ибо для полной тишины должны замолчат все птицы, жуки, лоси, грызуны и прочая живность. Помимо того, ветер должен перестать теребить листву деревьев, а опавшие ветки – хрустеть под ногами.

– Пять километров или чуть больше. Замок сразу за поселком Требухово.

– Многовато всего с собой понабрали, – заметил Юхан, во время пешей ходьбы ощутивший всю тяжесть доверенных ему сумок. – Настолько тяжелый случай?

– Увидишь…

Прошло уже два дня с тех пор, как Иммисандра получила приглашение от инквизитора. С тех пор улыбка на ее лице стала появляться реже, а вот хмурая задумчивость – чаще.

«Если ее так волнует грядущий допрос, почему бы не сбежать на родину? Если она действительно шпионка? Если же она не шпионка, то тогда ей нечего бояться…» – крутились одни и те же мысли в голове Юхана.

Вчера почтовый ворон принес с собой письмо от очередного клиента, где были указаны реквизиты для связи.

– А инквизиция не перехватывает такие письма? – поинтересовался Юхан, опасливо поглядывая на непропорционально большую ворону с чрезмерно острым клювом.

– Пытались когда-то. Лет пятьдесят назад начали сбивать почтовых ворон и тем самым срывать сделки по паранормальным и чудесным услугам. Прекратилась практика, пересох поток взяток. Когда оказалось, что прожить на собственную зарплату они не могут, быстро протолкнули закон, запрещающий сбивать птиц. А чтобы никто не обвинил в чем корыстном, аргументировали свое решение «защитой окружающей среды». Теперь самое страшное, если кто попытается отследить ворону до пункту назначения и поймает клиента или исполнителя с поличным. Но такое происходит слишком редко, в основном собирают слухи в народе.

Юхан отметил про себя, что Иммисандра избегает произносить своими губами слова, однокоренные "инквизиции".

Ведунья, изучив письмо, бросила монетку в сторону массивной птицы. Ворона поймала грош клювом, подбросила и проглотила. К великому облегчению юноши, после протяжного «КАР-Р-Р» она шумно расправила крылья и улетела.

Иммисандра потребовала развести новую смесь в гранитной чаше. Но воду нужно было брать из синей бочки, а травы – из серебристого мешочка. Расставшись с очередным грошиком, она призвала из чаши низкий мужской голос, слегка разбавленный потрескиванием помех.

– «ЭОЛ ЮНАЙТЕД КОМПАНИ», областная связь. С кем вас связать?

Иммисандра вслух прочитала текст письма. В ответ раздались громкие помехи, затем их тон сильно понизился. Тогда ведунья попробовала:

– Связь есть? Есть связь? Меня слышно?

В ответ раздался мягкий баритон (изображение при этом не проявлялось, вода оставалась мутной):

– А-ха-ха, так забавно. Да, вас слышно. В какой раз так звоните, а все привыкнуть не могу. Я вам говорил, что ваш голос раздается из моего пресс-папье?

– Да, говорили, ваше высокородие. Пресс-папье в виде фигурки рыцаря.

– Нет, право, очень смешно. Стоит маленький рыцарь, а из него ваш голос!

– Ваше высокородие, вы готовы? Вы поэтому связались со мной?

– Да, моя дорогуша. Я полностью готов. Вы как скоро можете прибыть?

– К следующему вечеру. Осмелюсь напомнить вам, что две серебряные стоит предварительный осмотр, тридцать – снадобья и надо быть готовым ко всевозможным дополнительным издержкам.

– О, меня не беспокоят подобные траты. Ха-ха. Чего не сделаешь, чтобы придать своему телу достойный вид. До встречи.

Стоявший рядом Юхан так и не получил подробных разъяснений. Одно он понял наверняка – разговор шел с кем-то знатным, а поимо того, связь с данным лицом была установлена раньше. Юхан вчерашнего дня и Юхан сегодняшнего дня в этом плане ничем не отличались друг от друга. Иммисандра не хотела говорить о новом клиенте, зачем-то напуская атмосферу таинственности.

Строя догадки относительно того, какой случай из ведунской практики их ждет, Юхан чуть не упустил момент, когда из леса на тракт выбрался мужик с огромным мешком на спине. Побитый жизнью, с красным носом, неряшливой обросшей шевелюрой и густой щетиной на лице, он тем не менее, производил впечатление человека, которому можно верить.

– Извините, не подскажите, далеко еще до Требухово? – поинтересовался у мужика Юхан. Ответ на этот вопрос его особенно интересует по той причине, что собственные руки молча протестуют под гнетом излишне перегруженных сумок.

– Четыре километра, – сплюнув, ответил красноносый. Он скосил левый глаз и выпучил правый, изучая путников. – Ну что за времена настали! Ходют девушка с дохлятиной по тракту, словно дома у себя!

– А что, нам не стоит здесь ходить? – поинтересовалась Иммисандра.

– Да в том-то и дело, сударыня, что сейчас ничто не мешает. Раньше вот, значит, за кустами разбойники сидели бы. А сейчас инквизиция лютует, грабануть никого не дает. Тьфу, – мужик снова сплюнул.

– Тяжело живется, наверное, – посочувствовала ведунья.

– Да не говорите! Я рожден быть насильником и убийцей! Вот на вас прыгнул бы из кустов без лишних вопросов.

– О, а я бы с таким удовольствием вонзила в твое горло кинжал и распорола яремную вену.

– Ну что ж теперь поделаешь, времена другие. Теперь вот, грибы собираю, а дома самообразованием занимаюсь, – красноносый в очередной раз сплюнул, тяжело вздохнул и забрался в лес по другую сторону тракта.

– Да, никому житья не дают, – качала головой Иммисандра.

– У тебя есть кинжал? – удивился Юхан, не обнаруживая оного предмета ни в руках ведуньи, ни в складках ее одеяния.

– Смотри, – она тряхнула левой рукой и из-под длинного рукава выскользнул кинжал, покрытый сложным восточным узором. Орудие, как показалось юноше, само удобно легло в руку девушки. Она точно также встряхнула левой рукой, после чего кинжал исчез.

– Интересный трюк, – промолвил Юхан.

– Это тебе не просто трюки, это настоящая магия. Квантовая неопределенность помогает прятать кинжал в вероятности небытия. А когда он нужен, то просто перевожу его в вероятность бытия, усиливая ее до ста процентов.

В ответ на предоставленные объяснения квенстонец многозначительно выдохнул: угу, что приблизительно означает «ничего не понятно, но спасибо за попытку объяснить».

Казалось, на этом тракте работают иные законы пространства и времени, потому что Юхан нес эти проклятые сумки целую вечность. Ладно, половину вечности. Но все-равно, не очень-то и мало. Он облегченно вздохнул, обнаружив, что лес постепенно редеет, уступая власть над землями полям и первым избам. Теперь всего ничего до замка. Обрадованный перспективой скорого избавления от непосильного бремени, Юхан оставлял вне поля своего внимания любопытные особенности местного поселка. Во-первых, несмотря на только приближающийся вечер, улицы уже безлюдны. Неестественная тишина сковала местность. Избы заперты, а их окна темны.

– Заброшенный поселок? – вслух размышляла Иммисандра. – Странно, в прошлый раз, когда я тут проезжала, людей было полным-полно. А прошло три месяца всего.

– Может, это как-то связано с нашим сегодняшним пациентом? – вставил Юхан.

– Вот уж кто тут явно ни при чем, – хмыкнула ведунья.

– Подожди, я что-то слышу… – насторожился юноша. Путники замерли, прислушиваясь. До них доходили слабые колебания звуковых волн, которые можно классифицировать как заупокойный тон хорового пения. Помотав головой, Юхан обнаружил в стороне от тракта массивную постройку, походившую на амбар.

– Ты подумал о том же, о чем и я? – воодушевилась Иммисандра. – Катулхианские сектанты! Давай заглянем туда, вдруг у них жертвоприношение сейчас будет. Всегда мечтала посмотреть на это зрелище.

Не дожидаясь пока Юхан ответит, она решительно двинулась в сторону амбара. Юноша не успел внести свою лепту в истинно демократическое голосование, длившееся меньше одной секунды, поэтому вынужден был последовать за ведуньей. Боковая дверь оказалась открыта, а стоящие на стреме или потомственные невидимки или просто отсутствовали. Прокрасться в полутемное помещение оказалось нетрудно.

Внутри амбара была пустая площадка, только присутствовала сцена на другом конце от входа. Ничего из интерьера не говорило о том, что в амбаре проводят мессы. Только многочисленные свечи, расставленные по бокам, давали немного света и нагнетали некоторую атмосферу. Около сотни людей стояли спиной к вошедшим, все свое внимание отдавая человеку на сцене. Хоровое пение давно закончилось, а сейчас последние слова договаривал пастырь. Таковым являлся худощавый мужчина преклонного возраста, весь заросший и одетый в лохмотья черного цвета.

– …это наказание! Но не отступим мы перед лицом напасти, да сплотимся и дадим отпор! – вещал он.

Толпа дружно прогудела нечто, отдаленно похожее на слово «да».

– Так давайте попросим Ка-Тул-Ху никогда не смотреть в нашу сторону, пусть забудет о нас! Эти твари – его предвестники! Нужно усердно игнорировать их, тогда они забудут о нас и исчезнут! Проявите силу вашей веры, игнорируйте тварей! Аминь!

«Ами-и-инь» – разнеслось по амбару, после чего месса была закончена. Люди начали уходить, не толпясь, по одному просачиваясь через узкий проход. Стоявших у стены незваных гостей никто не замечал.

– Какая жалость, сегодня у них обычное служение, – пробурчала Иммисандра.

– Интересно, а что за тварей имел в виду тот пастырь? – обратился к ней Юхан. Но внезапно ему ответил широкоплечий мужчина, стоявший в очереди на выход:

– Он имел в виду ту напасть, что терроризирует нас последние дни.

Его зовут Пафнутий, но об этом мы узнаем намного позже, когда он сам представится. Сейчас наше внимание привлекает еще одна фигура, отделившаяся от толпы. То была пожилая женщина с узким лицом и острыми скулами, насквозь пропитанная приметами, догматами и суевериями. Пройди мимо такой и сам невольно начнешь плеваться по сторонам и сыпать соль на каждом повороте. Она гневно посмотрела на Пафнутия и ударила его по лбу.

– Тебе же сказали, игнорируй тех тварей! Твоя вера не крепка! – прошипела женщина, грозная потрясая кулаком. – Жить надоело, бестолочь?

– Лидия Митрофанова, так это ж обычные люди. Ну разве они похожи на диких камней? – оправдывался мужик, невинно улыбаясь. Ему-то чужды все ее убеждения и сомнения, он и ходит на мессы только из скуки.

– Мало ли кто на что похож, – все трясла кулаком Лидия Митрофанова. – Я однажды змею с кошкой перепутала, чуть без руки не осталась. Теперь дважды перепроверю, прежде чем кошку гладить начну.

– Нельзя верить своим глазам! – подала голос шепелявая девочка, стоявшая за гневной женщиной. Лидия похвалила малышку за «мудрые слова». Девочке на вид можно дать лет шесть или семь, все еще по-детски пухлая, во рту зияет брешь выпавшего молочного зуба. Похвала со стороны пожилой женщины вызвала у нее широкую улыбку от уха до уха, после чего ребенок задорно поскакал к выходу.

– Простите, что? Дикие камни? – переспросил Юхан.

– Дикие камни, тебе ж говорят, – повторила ему Иммисандра. – Грозные создания, сгубившие не одну тысячу душ. Страшные твари. Проще говоря, жители этого поселка обречены. Не знаю, чем они так прогневили силы природы. Пошли отсюда, – протискиваясь без очереди, она уводила Юхана с собой.

– Дикие камни? – продолжал переспрашивать Юхан, все еще полагая, что ему изменяет слух. Ему было неудобно поддерживать быстрый темп ходьбы, он едва успел передохнуть после проделанного пути.

– Да, как обычные камни, которые тут повсюду валяются. Но большие, размером с голову и плотоядные.

– То есть, дикие хищники, похожие с виду на камни? – обрадовался Юхан, думая, что начинает что-то понимать.

– Нет, просто дикие камни. Были бы это какие-то животные, кто их боялся в таком случае?

– Значит, совсем ничего нельзя сделать против… живых камней?

– Нет, почему же? В том свитке, что ты искал сегодня, про них тоже должно быть что-то написано.

– Но почему же нельзя дать жителям… – осекся Юхан. Потом заговорчески улыбнулся, помахал указательным пальцем. – За бесплатно ты не можешь ничего сделать, не так ли?

– Это правда. Но и не в этом дело. Понимаешь ли, дикие камни – это орудие бога Пана, которым он карает кого-то, кто его разозлил. А я не хочу иметь каких-либо дел с Паном, он тот еще козел.

– Но…

– Тема закрыта! – прикрикнула на него Иммисандра. – Если они разозлили Пана, значит сделали что-то плохое. И должны понести наказание. А если встанешь на пути у Пана, то пожалеешь, что на свет родился. Он хозяин этих земель и держит все под своим контролем. Кажется, даже инквизиция его побаивается. В народе говорят про одного инквизитора, перешедшего ему дорогу. Тот был найден в озере, избитый и с веревкой на шее, привязанной к пушечному ядру.

Юхан, видя, что Иммисандра очень плохо скрывает страх при мысли о Пане, перестал с ней спорить. Его самого охватило жуткое чувство. Но образ свитка, который мог помочь жителям деревни, прочно обосновался в мыслях Юхана. Почти сотня людей, в том числе старики, женщины и дети… все они, как он понял, должны погибнуть от серии нашествий диких камней. Потому что чем-то задели одного из обидчивых богов.

Сохраняя молчаливый темп ходьбы, Юхан старался отделать от лица той девочки, увиденной минутой ранее. «Совсем как моя сестричка… интересно, как она там? Уже должна была полностью выздороветь... будет жить, станет ученой... а эта, местная, погибнет».

Не по себе стало юноше. Он может остановиться, открыть одну из сумочек, порыться, найти нужный трактат и записи о диких камнях. Вооружившись знаниями и методами их истребления, Юхан сразу же донесет их до жителей поселка… но что потом? Пан никуда не денется. Нужно выяснить причины его обид, может быть, есть способ примирить его с людьми?

– Фройко-оллен, а не могут ли жители поселка договориться Паном, как вы договорились с Деметрой? – поинтересовался Юхан.

– Опять ты за свое? – недовольно отозвалась Иммисандра. – Договориться я сумела. Но знаешь, как? Деметра обещала закрыть глаза на то, что ты не стоил в момент бартера трех серебряных. То есть она не простила долг в целом, не закрыла глаза на весь процесс обмена. Только крошечную уступку сделала. И теперь ты висишь на моей шее до тех пор, пока я не продам тебя кому-нибудь ровно за три серебряных. То есть пока не найду слепую и безумную старуху с лишними деньгами! Потому что никто из принципа не отдаст такую сумму…

Самолюбие Юхана было ранено до кости, хотя он был уверен, что уже привык к подобным причитаниям с ее стороны.

– И это в моей безобидной ситуации отказываются нормальные уступки делать! – продолжала ведунья. – А теперь представь всю деревню, которая разозлила такого жестокого бога, как Пан! Я даже боюсь представить, на каких условиях он согласен вести переговоры. Я не полезу в эту петлю. – Она решительно развела руками, отсекая все возможные возражения.

Юхан чувствовал, что еще мог добавить какой-то аргумент в противовес ее словам, но не мог нащупать конкретную мысль. Он лишь вчера начал изучать юхисткие сутры и не постиг ни философии, ни выучил необходимых изречений. В голове сейчас отчетливо проявлялась только одна притча:

«И встал Юхан Блаженный посреди поля, и стоял неподвижно, созерцая движение космической материи. Уселась ему ворона на плече и стала звать в бордель. Юхан Блаженный поддался искушению, но когда вернулся обратно, вместо поля лицезрел болото. И понял тогда Юхан Блаженный: нельзя слушать птиц, они только в еду годны».

Но эта притча мало чем могла помочь юноше в сложившейся ситуации. Птица, болото… не видел Юхан здесь никакой связи с поселком, которому угрожала опасность.

Когда поселок скрылся за древесным массивом, впереди показалось ответвление от тракта, более узкое, но достаточно широкое, чтобы по нему могла проехать карета. Именно по этому ответвлению и продолжался их путь.

Когда речь шла о замке, он представлял себе огромное строение в готическом стиле, построенное на холме, царапающее низкие облака своими высоченными башнями и окруженное роем летучих мышей. Но взгляду Юхана открылся типичных размеров дворянская усадьба, разве что внешне имитирующая вид замка. Через железные ворота их пропустил старик, которого била сильная дрожь. Лицо сторожевого была скрыто под объёмной белой бородой, бровями и усами. Голова напоминает большой белый комочек волос, только две узенькие щелочки глаз оттеняют общую картину.

Старик что-то невнятно прошамкал и Иммисандра представилась, после чего первый махнул рукой, разрешая путникам пройти.

– Бу-бу-бу! – предупредил их спины старик.

– Что он сказал? – спросил Юхан.

– А я что, знаю? Я тоже его не понимаю, – пожала плечами Иммисандра. – Нашего пациента зовут Борис Дмитриевич, потомственный граф. Клиент важный и, что самое главное, не одноразовый. Так что не позорься перед ним.

– А что с ним? – сквозь отдышку попробовал еще раз поинтересоваться Юхан, пока поднимался по крыльцу к парадной двери.

Не отвечая, Иммисандра постучала дверным молотком в виде кричащей головы. Дверь распахнулась, хотя некому было ее открывать. Юхан пропустил ведунью вперед, чувствуя, как это место начинает вселять в него недоброе предчувствие.

Темный холл эхом отозвался на шаги по мраморному полу. Густые тени топили во мраке углы и проходы, а также большую часть лестницы, ведущей на второй этаж. На Юхана повеяло холодом. Внезапно, что-то зашипело с правой стороны и ринулось в его сторону. Юноша оставил сумки, попытался увернуться, но вместо этого споткнулся и встретился лбом с полом.

– Он живой? – поинтересовался мягкий баритон прямо над Юханом.

– Оклемается, – ответила Иммисандра.

– Ух, я так взбудоражен! Я очень похож на вампира, не правда ли? – чуть ли не с детским задором поинтересовался голос.

– Вылитый вампир, ваше высокородие.

– Ух! Ух! А благодаря вам я стану настоящим вампиром, да?

– Несомненно.

Потирая голову, чудом избежавшую серьезных травм, Юхан поднялся на ноги. Перед ним оказался низенький мужчина среднего возраста с залысиной. Недостаток роста он явно пытался компенсировать широтой талии, ибо был заметно в весе. Из-под широкой улыбки мужчины виднелись два верхних клыка, фальшивых. Одет он был в длинный черный плащ с высоким воротом.

– Ваше высокородие? – отреагировал Юхан.

– Он самый, граф Борис Дмитриевич, – весело отозвался толстяк. – А вы, я так понимаю, помощник моей дорогой знакомой Иммисандры?

– Да, ваше высокородие.

– Я подозреваю, вы сильно утомились и устали с дороги. Тем более, я не слышал, как подъезжает ваш экипаж.

– Кони заглохли за пять километров до вашего имения, – рассказала Иммисандра.

– Какая досада! Не те кони пошли, ломаются уже через пару лет. У меня в конюшне один конь стоит, еще от отца остался. Так до сих пор на ходу! Медленный, но верный. Вы как, через Требухово шли?

– Да. Странный поселок. Но, скоро опустеет, судя по всему.

– А, да, я слышал об этом. Пан заключил договор с первыми поселенцами на достаточно демократичных условиях. А недавно решил переписать пару пунктов. Его бесило, что люди живут на его территории, а в него не верят! Теперь, значит, решил очистить территорию и найти более благодарных арендаторов. Умеет вести дела, не то что некоторые! Даже инквизиция его побаивается, хоть и продолжает упорно отрицать. Всю обиду на местных разбойниках вымещают, люди боятся даже грошик украсть.

– И вам не жалко этих людей? Требуховцев? – не удержался Юхан.

– Жалко, ведь они такую вкусную капусту выращивают! Да только кто посмеет Пану перечить? Ладно, что нам лясы точить! Пройдемте, гости, а то ужин может нас и не дождаться, ха-ха.

Юхан беспокоился, как бы граф не вошел в роль слишком сильно, но с облегчением убедился, что ужин был вполне себе человеческим. Тушенное с овощами мясо, хлеб и закуски, а в кубках розлито вино. Только сам Борис Дмитриевич достал изо рта вставную челюсть с вампирскими клыками и своими настоящими зубами пытался разжевать сырой кусок мяса. Юхан тихо поинтересовался у Иммисандры, вино ли налито у графа в кубке.

– Да хрен его знает, – также тихо ответила она.

Когда сырой стейк одержал победу над графом, победоносно был изъят из ротовой полости и гордо скрылся в платке, Борис Дмитриевич нарушил недолгое молчание:

– Я делал все, как вы мне советовали, – его лицо сияло детским восторгом, когда он хвастался перед Иммисандрой. – Все это время я носил плащ, клыки и прекрасно себя чувствовал. Более того, я периодически покусывал своих слуг за шею. Нет, я уверен, что готов к операции!

– Это дорога в один конец, обратно повернуть процесс не получится, – предупредила его ведунья.

– Так и прекрасно же! Знаете, как я страдал всю свою жизнь? Вампир, запертый в теле лысого, плюгавого графа! Природа, законы кармы, психологическое состояние матери во время зачатия – все пошло против моей истинной сущности! – теперь граф напоминал больше грустного мопса, только совсем уж противно он шмыгал носом. – С детства я чувствовал сильную тягу сосать чужие шеи, спать в гробу, беседовать с летучими мышами… Но никто – даже родная гувернантка – не понимал меня!

– Но теперь справедливость будет восстановлена, – вставила Иммисандра, потягивая вино.

– Вот именно, дорогая! Я сброшу с себя личину мерзкого графишки и стану… я даже имя себе новое придумал, сейчас… вот! Князь Влад Цепеш.

– Простите за грубость, пока что граф, но слово «Цепеш» звучит не очень… недостаточно солидно.

– Как так? Напоминает «цепи», «цеплять». По-моему, достаточно жуткие ассоциации.

– Лично я первым делом вспомнила про цеппелины. Это такие большие клецки, от которых потом пускаешь такие газы, что штаны с ног срывает.

– Но ты-то, мой юный гость, что ты думаешь про имя «Цепеш»? – с отчаянной надеждой обратился граф к Юхану.

– Я тоже первым делом подумал про цеппелины, ваше высокородие, – честно признался юноша.

– Не, ну я так не играю, все имена уже отбраковал, – бубнил глубоко обиженный Борис Дмитриевич.

Ужин неминуемо приблизился к своему завершению, что не могло не придать графу нового повода для радости. Теперь Иммисандра могла приступить к исполнению своих обязанностей. Граф без лишних напоминаний вручил ей плату за осмотр, сгорая от нетерпенья.

– А долго все это продлится? – якобы невзначай поинтересовался Юхан.

– Часов пять-шесть. Операцию по внедрению пиявки в горло дело непростое, – ответила Иммисандра, роясь в сумке. Она извлекла оттуда банку, внутри которой извивалось нечто склизкое, черное и бесформенное. – Ваше высокородие, вам необходимо прилечь в удобную позу. Операция пройдет сразу после диагностики.

– Вот почему вы сразу достали пиявку? – Борис Дмитриевич с интересом рассматривал запертое в стекле создание.

– Я сведу вместе ваши ментальные проекции, чтобы вы смогли договориться. Считайте, что это ваша невеста, – без какой-либо иронии объясняла Иммисандра.

Граф пискнул от удовольствия.

Юхан не сводил глаз со второй сумки, где покоился необходимый ему свиток. Пока Иммисандра будет проводить свою хундру-мундру с проекциями, он планировал достать и изучить хранителя ценных сведений.

Борис Дмитриевич решил, что комфортнее всего будет чувствовать себя на кушетке в зале с пианино. Юхан помог дотащить сумки, а Иммисандра осмотрела выбранное графом место и нашла его удовлетворительным. Только пришлось поднапрячь Юхана, чтобы тот пододвинул тяжеленный комод поближе. Куда-то надо же ставить инструменты. Иммисандра держала в руках банку и была увлечена рассматриванием своего малого пациента. Юхан нашел удобную возможность пронестись мимо сумки, подхватить свиток и отложить его поближе к выходу из помещения.

– Я не готов к такому, – заявил Юхан, когда граф начал укладываться. – Особенно меня пугает эта пиявка.

– Да нужен ты мне тут, – не оборачиваясь ответила ведунья. – Ваше высокородие, можно этому субъекту побродить по вашему замку? – поинтересовалась она у Бориса Дмитриевича.

– Отчего же нельзя, конечно можно. Если что, кусаюсь тут только я сам, – отозвался тот, похихикивая.

Юхан побрел к выходу, быстро нагнувшись, схватил свиток и уже готовился шагнуть в коридор, как ему со спины донеслось:

– Свиток чтоб вернул через полчаса или уши скальпелем отрежу, – повышая голос, предупредила Юхана ведунья.

Отругав себя за недостаток ловкости, юноша покинул комнату и начал развертывать пергамент уже в коридоре. Скудного света свечей хватало, чтобы различить мелкие буквы, но на ходу читать их невозможно. Недолго думая, Юхан сел прямо на пол, устеленный ковром.

Аисты-детоубийцы… Бармаглот… Вампир… Вендиго… Гномы-паразиты… вот и дикие камни. Свиток был разбит на небольшие отсеки с письменами и натуралистичным изображением зверя с разных ракурсов. Сперва, потворствуя любопытству, Юхан рассмотрел вампира. Огромная летучая мышь с головой человека и нелепым носом, похожим на взорвавшийся изнутри помидор. Именно о таком облике мечтал граф? Юхан решил, что Борис Дмитриевич не знаком ни с этим свитком, ни с настоящими вампирами.

Далее взор обратился к диким камням. На рисунке изображен обычный валун. С разных ракурсов данное существо точно также напоминает обыкновенный валун. Статья гласила следующее:

«Дикие камни, создания Бога Пана. Уникальное живое оружие по истреблению неугодных. Возникают из небытия в бытии по приказу Пана и истребляют все, что носит отпечаток отрицательной психической энергии Пана (гнев, обида, отвергнутая любовь). Родовая и видовая принадлежность: отсутствуют. Наличие души: неизвестно. Кармический баланс: отрицательный. Энергетика: холодная. Предпочитаемая пища: человеческая плоть, кости и мякоть органов. Уязвимые места: отсутствуют».

Юхан дважды перечитал текст. Но не обнаружил ничего нового, ни одной дополнительной буквы или сноски. Разочарование ударило его под дых. «Уязвимые места: отсутствуют…»

«Но Иммисандра же сказала, что в свитке указано, как можно с ними бороться! Зачем она меня обманула? Как же она жестока!»

Юношу все отчетливее преследовала та девочка, которую он заметил сразу после завершения мессы. Представил, как ее поглощают дикие камни… и в отчаянии распростер руки к потолку.

– Что бы сделал на моем месте Юхан Блаженный? – задал вопрос небесам Юхан обыкновенный. Но ответа так и не последовало.

Юноша медленно понес свиток обратно. Как не было глубоко его разочарование, а уши терять не очень-то и хочется. Иммисандра к тому времени успела закончить все приготовления, непосредственно предшествующие погружению в мозжечок графа. Даже порошком пометила необходимые места в области лица.

Юхан молча начал убирать свиток в сумку. Не поворачиваясь к нему, Иммисандра спросила:

– Узнал, что хотел?

– Нет! – с обидой бросил он ей.

– Значит, читал невнимательно. Иногда надо читать между строк.

Он хотел что-то возразить, но отвлекся на смутную догадку. Крайне странной получилась мысль, родившаяся из этой догадки. Но она была достаточно безумной, чтобы сработать. Юхана она зарядила оптимизмом.

– Вернусь-ка я в коридор… так, на пару часов… – еле скрывая воодушевление, сказал он.

– И ты не собираешься вмешиваться в дела поселка, который мы проехали? – с сильной иронией в голосе уточнила Иммисандра.

– Ну я… эм…

– Йохан, что бы ты не собирался натворить, меня к этому не приплетай, – напоследок наказала Иммисандра, покидая свое тело.

Но Юхан ее уже не слышал. Он мчался по мрачному коридору, без тени сомнения пересекая темные переходы. Парадная дверь сама открылась перед ним, выпуская его в ночную прохладу. Трясущийся старик все еще бдел на своем посту. Приветливо шамкая и бубня, он пропустил Юхана через ворота. Вздохнув широкой грудью, юноша сделай первый смелый шаг в сторону судьбы и… споткнулся и грянулся на оземь. После сего конфуза, он героически постоял на месте и дал своим глазам – несомненно, глазам героя, – привыкнуть к свету звезд и луны. А затем аккуратно – по-геройски аккуратно! – двинулся вперед.

Какая-та таинственная сила отключила в его голове сомнения и страхи. Был ли это лишний алкоголь, перенесенный на поселочную девочку комплекс переживаний за свою сестру, подсознательное желание поскорее умереть и перестать страдать или влияние ретроградного меркурия – ответить сложно, все играет свою роль в жизни.

Ни тени сомнения, что он способен прийти слишком поздно, не омрачило думы Юхана. Как оказалось на деле, его самоуверенность не привела к очередному конфузу – поселок находился в величайшей суматохе, но явно не из-за каменной напасти. Одни люди носились с вилами и острыми палками из стороны в сторону. Другие носились с факелами. А третьи стояли на месте и старательно игнорировали все происходящее вокруг них. Стоящий людей оказалось больше, чему также поспособствовала фигура пастыря, изрекавшая:

– Да пройдет Ка-Тул-Ха мимо нас, да не обратит он на нас внимания! Наша вера в его слепоту сильна! Минет нас его кровожадный взор, ибо и мы его не замечаем!

– Не замечаем! – подхватил хор «слепцов».

Юхан так и не смог найти в общей сутолоке ту самую девочку. Ему хотелось держать ее в поле своего зрения, чтобы не волноваться. Но такой каприз души выполнить было слишком трудно, не видно ее нигде.

– Я могу вам помочь! – крикнул Юхан, надеясь, что кто-то обратит на него внимание. Но с таким же успехом он мог бы и пропеть серенаду, толку было не больше.

– Смотрите, кто-то потерял фляжку! – крикнул он, переведя дыхание. Десятки людей, суетившихся вокруг, побросали свои дела и кинулись искать несуществующую фляжку на земле. Даже строй «слепцов» слегка поколебался. – Раз вы меня теперь хорошо слышите, помогите вас спасти!

И снова реакция была такой, словно Юхан и есть тот самый Ка-Тул-Ха. Ноль внимания. Видимо, его голос становится различим только при использовании волшебных слов. Не отчаиваясь, Юхан решил действовать сам.

«Как бы поступил Юхан Блаженный?» – задавал он себе вопрос, сам не зная ответа. Повинуясь голосу подсознания, он сел в позу лотоса и предался медитации. Поначалу, мир звуков казался просто скоплением шумов и лязгов. Юхан представил гигантскую луковицу, с которой он сдирает шелуху. И тут же его уши перестали улавливать лязгающий шум. Сняв второй слой, Юхан отрешился от человеческих голосов. Третий слой избавил его слух от топота. Теперь он мог услышать то, что было скрыто суматохой.

– Ме-е-е-е! – протестовал козел, которому безумные люди прервали сладкий сон.

Юхан вышел из транса и двинулся в ту сторону, откуда распространялись звуковые волны негодующего животного. Через пятнадцать метров он достиг загона. Никто не потрудился загнать козла в сарай, о нем просто забыли, как и об остальных братьях наших меньших, но слегка упитанных. Только один мужик стоял рядом и пытался успокоить перевозбужденную живность. Юхан узнал того самого человека, который с готовностью отвечал на его вопросы в амбаре.

– Только ты можешь понять меня, я видел твою душу, – сообщил Юхан.

– Допустим, – ответил мужик. – Возможно, я и пойму, почему ты решил разделить с нами неминуемую гибель.

– Есть способ предотвратить эту самую неминуемую гибель. Времени мало, объяснить не могу, но понадобится твое тело. Я собираюсь обговорить кое с кем условия аренды и найти там лазейку.

– Валяй, – пожал мужик плечами. – Помирать так помирать, хотя бы посмотрим, что ты надумал.

Смотря ему прямо в отзывчивые глаза, Юхан вспомнил, что забыл мел.

Крайним любопытством и сотней вопросов, он все же выпытал у Иммисандры рассказ о том, как она призывала Деметру. Прошлым вечером он с интересом слушал об этом обряде, чувствуя, что возможность призвать бога даст ему хоть какое-то преимущество в жизни.

– Но где взять пентаграмму? – прикрикнул он вслух, не имея под рукой даже мела. Он вскинул голову вверх, ожидая, что его посетит еще одно внезапное озарение. Но встретился взглядом только со слабым блеском звезд, едва различимым из-за света факелов неподалеку.

Звезды… было бы крайне символично, если имелась возможность собрать из звездочек фигуру одной большой звезды. Юхан усмехнулся, а затем серьезно сосредоточился. Вот если немного подвинуть ту точку, а эту отодвинуть… он буквально навязал себе образ созвездия в виде пентаграммы. Прямо над мужиком.

– Ме-е-е-е! – запротестовал козел, чувствуя, что рядом пытаются осуществить какой-то крайне сомнительный план.

– Я вижу пентаграмму над тобой, я вижу синие точки над пупком и на конечностях твоих, – с нажимом сказал Юхан. – Услышь мой зов, о бог плодородия и жизненной силы, суровый Пан! Это тело я поручаю твоей воле. Прими мое приглашение и снизойди до жалкого смертного!

«А можно обойтись без всех этих приблуд? – спросил тогда Юхан. – Все это черчение, помазывание… просто так бог не может вселиться в тело?»

«Можно, если хорошее воображение, собрать все необходимые образы в ментальной плоскости. Но это может привести к повышенному риску неудачи. Пентаграмма и точки фиксируют канал связи, призванный бог может и промахнуться. Будет не очень хорошо, если он попадет в твое тело,» – ответила тогда Иммисандра.

Прошли мгновения неловкой тишины.

– И? – Спросил мужик. – Ты уже закончил?

– Ты не чувствуешь себя немного… одержимым? – отразил его вопрос своим вопросом Юхан.

– Ну… – мужик задумчиво почесал голову. – Кажется, нет.

Юхан опустил руки. Первая часть его плана провалилась. Но на что он мог надеяться, в конце концов, глупо было ожидать успеха в таком сложном ритуале…

– Лучше бы вы просто покинули это место. Если уже встречались с камнями и не смогли дать отпор, чего сейчас ждете? – бурчал Юхан.

– Не понимаешь ты. Здесь, в наших избах и жалкой посуде – вся жизнь. Брось это, кто вернет? Сотня нищих попрошаек в мире, где все оценивается в грошах… не понимаешь ты, что лучше погибнуть в родной деревне за одну ночь, чем погибать незнамо где незнамо как долго.

Еще немного неловкого молчания…

– Что происходит?! – нечеловечески заревело рядом. Юхан и мужик отскочили в сторону, не понимая, как обладатель сего страшного голоса мог незаметно подкрасться к ним. Они даже не могли увидеть его, как бы усердно ни оглядывались по сторонам.

– Я солидарен с невидимкой: что происходит? – воскликнул мужик.

– Почему я почти склонен к земле? Почему от меня так несет? – повторно загремел нечеловеческий голос. Тут до Юхона и дошла суть ситуации:

– Козел! Он вселился в козла!

– В козла? – спросил козел.

– В козла! – подтвердил мужик.

– В козла! – разозлился козел.

– Ваше божественность, Пан… – робко начал обращение к козлу Юхан. – Я хотел побеседовать с вами…

– Поэтому запихнул в тело козла?! – ерепенился козел. – Ме-е-е-е!

– Это случайность, я выбрал для вас тело того мужика. Как вас там зовут?

– Пафнутий, – отозвался мужик.

– Вот, вы должны были войти в Пафнутия, – уточнил для козла Юхан.

– Ме-е-е-е! – ответило одержимое животное.

– А зачем мы козла заставили говорить? И чем это он должен в меня войти? – заволновался Пафнутий. – Я хоть и готов ко многому перед смертью, но не все же моральные устои попирать…

– Это Пан, бог. Вы его обидели, и он наслал на вас диких камней, – наскоро объяснил Юхан.

– Ничем я его не обидел! – запротестовал Пафнутий.

– Нет, обидел! – топнул ногой козел. – Ме-е-е-е! Ты в меня не веришь! Ты вообще ни во что не веришь, атеист проклятый!

– Ну извините меня за то, что я предпочитаю объективные факты и материалистическое объяснение окружающей действительности! – давил из себя сарказм Пафнутий. – Будешь еще тут меня учить во что верить, козел недобитый.

– Ме-е-е-е! – опротестовал заявление оппонента козел.

– Давайте мы тут все успокоимся и… – попытался вклиниться в перепалку Юхан.

– Не ме-е-ешай мужскому разговору! – перебил козел.

– Да, не видишь, мы тут спорим? – поддержал его Пафнутий.

– Пафнутий, ты забыл, что мы тут поселок твой родной спасаем? – парировал Юхан.

– А вот и мои детки, – захихикал козел, переведя взгляд с собеседников на пространство за их спинами.

Истошный вопль огласил начало бойни. Юхан обратил внимание сперва на то, что люди заметались еще отчаяннее, а «слепцы» хором запели свои мотивирующие мантры. Затем взгляд зацепился за массивную фигуру рабочего, скрюченную в попытке отодрать большой камень от лица. Но вот руки рабочего безвольно повисли, а тело повалилось наземь. Камень ловко соскочил с лица, представив взору Юхана оголенные кости черепа. Камни подобно гигантским блохам подпрыгивали высоко над землей, а приземлялись непосредственно на чью-нибудь голову или плечо, дробя кости и превращая мясо в фарш. Воздух стремительно насыщался запахом крови.

– Да, да, почувствуйте мой гнев, неверные! – ликовал козел.

Отчаяние Юхана не знало границ. Онемевший и оглушенный, он не мог оторвать глаз от жуткой вакханалии. Ему редко доводилось видеть чью-то смерть, на даже в таких случаях все обходилось более-менее стерильными картинами. А это кровавая оргия была воплощением нечто более глубокого, темного и страшного, по сравнению с чем удушье от галушек – детский лепет.

«Я проиграл. Это девочка или уже напоила земли жёсткого Пана своей кровью… или вот-вот напоит. Я думал примирить Пана до того, как мстя его свершится, когда последняя волна каменьев добьет жителей поселка…»

– И все же, – вернулся к спору Пафнутий, особо не впечатленный картинами разворачивающегося хаоса. – Откуда мне знать, что ты бог, тем более, какой-то там Пан?

– Да ты издеваешься надо мной! – завопил козел. – Посмотри на ме-е-еня, чего тебе еще надо?

– Передо мной стоит говорящий козел. Так, природная аномалия, а на бога не тянет, – оставался невозмутимым Пафнутий.

– Природная аномалия! Ме-е-е-е! – козел забил копытами по земле от ярости.

– Шарахни молнией, и я поверю. Может быть.

Юхан обернулся в сторону мужика и козла, чувствуя, что им начинает овладевать новое озарение.

– Пафнутий, какие молнии? – Начал проговаривать юноша. – Этот козел если чем и шарахнет, то только горошком из-под хвоста.

– Ме-е-е-е! – выразило протест древнее божество.

– А все потому, что он застрял в теле козла. Мог быть и в твоем теле, если бы тут не стоял этот козлик! – перешел на крик Юхан, немного остыл и обратился непосредственно к Пану. – Ты не в обиде на глупое животное?

– Ненавижу эту тупую скотину! Будь проклят этот козел! – неистовствовал Пан. И прежде чем он успел добавить протяжное «ме-е-е-е» к своему приговору, огромный валун переломил одержимому животному хребет. Ровно через мгновение живой снаряд исчез. На земле остался только неестественно изогнутый козел, не подающий никаких признаков жизни.

– А я все равно не верю, – упрямился Пафнутий. Не дождавшись от козла какой-либо реакции, он ловко перескочил через ограду и добрал побитую тушку. – Чего добру пропадать, надо приготовить как-нибудь.

Юхан оглянулся. Посреди ошметков жителей поселка не заметно ни одного скачущего камня. Оставшиеся в живых люди неуверенно обшаривают местность вокруг, едва справляясь с нервной дрожью. Кажется, грозные создания Пана бесследно испарились.

Что удивило юношу, так это целый ряд «слепцов», стоявших с крепко зажатыми глазами и бледными лицами. Ни один из них не был повержен на землю.

Словно что-то почувствовав, пастырь приоткрыл левый глаз, покрутил им и широко распахнул оба ока. Он сделал неуверенный шаг вперед, повертелся вокруг оси, выждал некоторое время, чтобы рассмотреть все последствия бойни и тщетно пытался найти хоть один скачущий камень. Сделав все должные выводы, он громко заявил:

– Слава блаженному неведенью! Наша вера была так сильна, что чудища миновали нас!

«слепцы» начали по одному открывать глаза, убеждаясь в правоте их духовного лидера, который продолжал вещать:

– А неверные нашим заветам погибли мучительной смертью! Их останки окружают нас, но не бойтесь – все самое страшное уже позади.

– Дядя, дядя! – раздался из-за спин прозревающих «слепцов» тоненький голосок. Сквозь скованные страхом тела протолкалась широко улыбающаяся девочка и поскакала в сторону пастыря. Это была та самая малышка, которая запечатлелась в памяти Юхана. Он уже и не ожидал увидеть ее живой, считая, что закон подлости пропишет ее в число первых жертв камней.

– Дядя, я сделала все как вы мне велели! – хвасталась девочка.

– Вот видишь, – мягко сказал пастырь, наклоняясь к ней, чтобы потрепать по голове. – Вот что бывает, когда закрываешь глаза на все проблемы.

– Теперь только так и буду поступать, дяденька! – торжественно поклялась девочка.

Юхан не стал дальше наблюдать за этой сценой. Он смачно сплюнул под ноги и молча двинулся в сторону графского имения.

Его тревожило два момента: смерть козла и гибель всех тех людей, которых атаковали дикие камни. Если бы он не потратил лишнее время, например, на ужин, то еще успел бы что-нибудь сделать, спасти всех.

– Бу-бу-бу? – поинтересовался старик у ворот, когда Юхан проходил мимо него.

– И тебе того же, – ответил юноша.

А теперь вернемся к ведунье и ее клиенту.

Разговор Бориса Дмитриевича с пиявкой получился коротким, но плодотворным. Граф практически сразу признал внутреннюю красоту кровососущего паразита и выразил желание соединиться с ним в вечном союзе. Пиявка, растрогавшись, призналась, что впервые встречается с подобным радушием в свой адрес. Так как беседа происходила в мозжечковом пространстве, а участвовали в нем ментальные проекции, никакие физиологические различия не помогли двум влюбленным объектам соединиться в страстном поцелуе. Модератор и проводница на сей встрече, Иммисандра сама чуть не расчувствовалась.

Вернувшись в реальное тело, она при помощи скальпеля аккуратно рассекла вертикальным разрезом горло графа. Пиявку пришила растворяющимися нитями прямо под челюстью, присыпая открытые участки заживляющими травами. Паразит, если граф будет точно соблюдать все предписания, срастется с тканями Бориса и станет единым целым с его телом.

Иммисандра, закончив операцию, наложила целебный пластырь из подорожника на горло уставшего и побледневшего графа. Он пришел в себя, едва на разрез были наложены швы.

– Снимите пластырь через три дня, когда заживут все раны. Но и после этого особо не работайте горлом: не говорите и ешьте только жидкие супчики около недели, – советовала ведунья. – Я оставила вам бумажку со всеми снадобьями и графиком их принятия, соблюдайте в точности до минуты. Свяжитесь со мной через три месяца для диагностики состояния. Если почувствуете себя плохо, можете связаться раньше.

Борис Дмитриевич приблизил указательный палец к виску, а потом провел одной ладонью над другой. По заранее обговоренной системе жестов, это означало понимание. Затем он показал в сторону серванта, стараясь как можно точнее нацелить внимание девушки на пурпурный мешочек.

– Это оплата? – поинтересовалась Иммисандра.

Рука графа сжалась в кулак, который уверенно опустился.

– Все снадобья я оставляю вот на этой полке, – забрав мешок и выудив из сумок необходимые склянки, сообщила ведунья. – Я почистила вам кармический слой, так что не скоро захвораете. А теперь я вынуждена откланяться и покинуть ваши покои. Я позову слугу, если вам угодно.

Борис Дмитриевич показал серию сложных жестов.

– Спасибо за вашу любезность. Мы с огромной радостью воспользуемся вашим гостеприимством и переночуем в вашем имении, – ответила она.

Иммисандра сразу после возвращения в тело и перед началом операции заглянула в трактат, недавно возвращенный Юханом. Наткнувшись на изображение вампира, Иммисандра посочувствовала графу. Сколько бы снадобий он ни выпил, а настоящим упырем ему не стать (если в буквальном смысле). Так, ходячая имитация, вдохновленная массовой культурой, насыщенной грубыми и карикатурными образами.

«Главное, чтобы он сам был счастлив, разве не так?» – зачем-то искала себе оправдание ведунья, хотя раньше ее подобные вопросы не волновали. Сцена общения графа с пиявкой глубоко задела Иммисандру, хотя та не понимала, чем именно. Примечательно, что ее размышления о счастье трансвидового графа совпали во времени с тем моментом, когда черепа крестьян неподалеку начали крушиться под ударами диких камней.

Покинула покои графа. В коридоре глубже погрузилась в свои мысли. Очнулась спустя некоторое время, спустилась по лестнице и встретилась с Юханом. Ее не удивил мрачный вид юноши, так как именно на такое свидетельство его успехов она и рассчитывала. Любопытство у нее вызвал иной аспект дела, почему он так быстро освободился, учитывая дорогу до Требухово и обратно.

– Ну и как успехи?

– Я спас часть посёлка.

Иммисандра несколько раз переспросила его и засыпала уточняющими вопросами, не принимая его ответ. В ход пошло грозное оружие типа «а ты точно уверен?» и «точно-точно-преточно?» Но в конце концов вынуждена была признать за его словами истину.

– Тогда, почему ты такой мрачный? – зашла она с другого фланга.

– Я спас только часть поселка.

– Йохан, даже это для тебя подвиг. Сразу так ничего не получается, – в ее голосе прозвучали первые нотки уважения, дружеской симпатии.

– Фройко-оллен, – оживился Юхан, словно очнувшись. – А что если тело, в котором находится бог, внезапно погибнет?

– Тогда и бог погибнет. А к чему у тебя такие вопросы? И кстати, как ты решил ситуацию?

– Ну так вышло, что я… немножечко… Пан в теле козла… слегка погиб.

– Что?! Ты серьезно?

– Я не виноват, что так получилось. То есть, виноват, но часть моих действий принесла неожиданные последствия…

– Это же был единственный конкурент Деметры! Ты понимаешь, что натворил?

– Спас часть поселка?

– Деметра теперь приберет к рукам все активы Пана и станет монополистом! Кто помешает ей драть цены за свои сервисы? Я и так еле успеваю платить по всем подпискам… Юхан, мать твою…

– Фройко-оллен, вы наконец-то запомнили мое имя! Я так рад знать, что вы меня зауважали!

– Чтоб Ка-Тул-Ха побрал тебя, твою семью и всю Квенстонию в придачу!

4. Культурная программа (часть I)

Туман был настолько густым, что его можно ложкой черпать. Сырой запах в сочетании с постоянной качкой дурно действовали на желудок Юхана. Если в карете он еще мог чувствовать себя более-менее комфортно, то на судне уже сильно сдавал. Неоднократно он кидался к борту и изрыгал содержимое желудка в мутные воды огромного озера.

Иммисандра дала ему средство от укачивания – перетертый корень имбиря с чешуей крыльев бабочки. Но Юхану это не помогло, потому что его психическое состояние клонилось к отрицательным состояниям и отравляло организм тревожными флюидами.

(А еще, возможно, свою роль сыграла реакция организма на сухие грибы Тока-Тока. Иммисандра начала незаметно подсыпать их в воду, которую пьет Юхан. Важное свойство грибов – «разгоняют» мозг, делают человека менее тормознутым. Подобный эффект – тошнота от легкой укачки, но это не точно. А если даже Тока-Тока и имеют неприятный эффект, то что? Все равно медлительность квенстонцев – худшее из всех зол).

Озерный трамвай под неброским названием «ДНО» преодолел большую часть пути, приблизив сорок пассажиров к пункту назначения достаточно близко, чтобы можно было уловить запах гниющей рыбы.

– Это так пахнет знаменитый шпротный завод, сударыня? – поинтересовалась Иммисандра у сидящей рядом пожилой дамы в элегантном наряде. Та была насколько квадратной в своих формах, будто всю жизнь сидела на жестких стульях или теснилась в каком-нибудь углу.

– Он самый, – отозвалась та. – Мы с мужем никогда не покидаем Сан-Болотинск, не взяв с собой целый чемодан этих шпрот. Знаете, нам особенно нравится с торфяным маринадом. Мой муж готов только ими и питаться.

– Я слышала, здесь также находится шоколадный завод, – решила сменить тему Иммисандра. – Главное знать, в какие магазины свозят все изделия высшего сорта. Из-за дороговизны шоколадных бобов, большая часть ассортимента готовится на основе картофельных очистков и заношенных носков.

– О, так совсем рядом с портом находится кондитерский магазин. Там вы можете приобрести настоящую плитку шоколада… только не забудьте внимательно изучить состав. Недавно шли слухи о проблемах с поставками с Юга. Рабочие плантаций устроили забастовку, когда кто-то рассказал им о существовании зарплаты. Поэтому даже шоколад высшей категории могут сейчас разбавлять рыбьими потрохами.

– Учту, спасибо за предупреждение.

Когда скрипучий «трамвай» причалил, Юхан сделал все возможное, чтобы в числе первых покинуть злосчастное судно. Когда его ноги коснулись твердой и непоколебимой поверхности, он почувствовал невероятное облегчение. Но, вспомнив о медицинской сумке, оставшейся на судне, вынужден был вернуться обратно.

Иммисандра чуть задержалась, продолжая беседу с пожилой женщиной. Благодаря ней, ведунья узнала о неплохом месте для ночлега, ибо небо было пропитано чернильной тьмой, а дела делать так поздно совсем неохотно.

Старый деревянный причал не внушал особого доверия, поэтому люди недолго на нем задерживались. Рассматривать местные виды сейчас крайне неудобно: плотная дымка заволакивает взор и поглощает все фигуры, отстоящие от зрителя на тридцать шагов. Уличных фонарей предостаточно, но большая часть едва пробивает завесу смога и визуально кажется, будто где-то вдали исчезает световая дорожка.

Юхан больше по запаху определил, что справа от него находится тот самый знаменитый шпротный завод, ибо сам видел перед собой только часть забора. Оглядевшись, он также заметил брусчатку, но не совсем ровно уложенную: сквозь щели пробивались бледные вытянутые грибы, упрямо толкающие каменные квадратики в сторону и смешивая ровный узор во что-то хаотичное.

Кондитерский магазин, стоявший важным пунктом в графике Иммисандры, нашелся спустя сотню шагов вдоль левого фонарного пути. Лавка с широкими витринами и утонченным орнаментом все еще работала. К общему удовлетворению путников, запах тухлой рыбы внутри помещения казался слабее, да к тому же перебивался запахом сладостей. Света, конечно, маловато – кажется, будто попадаешь в морг, а не отдел с шоколадными плитками. Но это не помешало Иммисандре внимательно изучить состав на задней стороне обертке, потратив около десяти минут, после чего она приобрела более-менее достойный образец.

– Всегда мечтала попробовать нормальный шоколад, – прокомментировала Иммисандра.

Продавец, оплывший и унылый мужчина в возрасте, отдаленно напоминал окуня, особенно водянистыми глазами. Все время он хранил молчание, просто сидя на месте и ожидая, пока посетители положат необходимую сумму на стойку кассира.

– Местный водяной? – решил отшутиться Юхан, покидая лавку.

– Возможно, – вполне серьезно ответила Иммисандра.

Чем дольше они шли вперед, тем более интересные постройки выплывали из смога и поражали взор Юхана. После унылых лачуг пошли кирпичные здания высотой в три, четыре или даже пять этажей! Поражала и крайнее обилие бумажек, расклеенных везде, где только можно было. Реклама всех видов: от жилья и интимных услуг до рыбной продукции того или иного рыбака.

– Неужели, весь город пропах рыбой? – вслух размышлял Юхан.

– Только северная часть. Остальная должна пахнуть болотом.

Юхан чувствовал себя некомфортно из-за узкого пространства, недоеденного смогом. Вокруг скользят подозрительные тени, слух тревожат не менее странные звуки.

«И как только здесь люди живут?» – задавался вопросом юноша.

Периодически мимо проходили живые люди, такие же мрачные и оплывшие, как продавец из кондитерского магазина. Одежда, напротив, была пестрой и местами эпатажной. Один представитель рода человеческого, пола и возраста не поддающегося определению, шел в чем-то похожем на мешок, где были прорезаны отверстия для конечностей. А сами конечности прикрыты длинными перчатками и колготками, в качестве обуви использовались сапоги. Позже попалась дама, чей костюм напоминал полотно из сотни сшитых вместе разноцветных платков. Причем прошиты они были только одной гранью, таким образом отдаленно имитируя вид шишки или перья.

Путь привел путников к зданию в бледно-песочных тонах с белыми элементами интерьера. Пышная архитектура выдавала в строении как минимум принадлежность к роду Дворцов Обыкновенных. Иммисандра, обнаружив вывеску «Отель семьи Николаевых», сообщила, что переночевать им предстоит именно здесь.

– Та милая женщина вручила мне скидочный купон, – добавила ведунья.

Войдя внутрь, Юхан с изумлением обнаружил, что неприятный запах здесь практически полностью перебивается стойким ароматом парфюма. Просторный холл, богато обставленный свечами, был самым ярким пятном во всем городе. Мрамор, позолота и хрусталь вводили не привыкшего к подобной роскоши юношу в ступор. Широкая лестница была обита ярко-алым ковром, а над верхней площадкой виднелись настоящие витражи.

Дубовая стойка, украшенная миниатюрными статуэтками и тонкими узорами, была отведена под ресепшн. За ней стояло два человека, мужчина и женщина на исходе своей молодости. Одетые с иголочки в дорогие костюмы, они, тем не менее, имели такие же мрачные лица, как и остальные жители города. Аристократические, сухие черты лица излучали целый поток флюидов чопорности, самолюбия и надменности. Однако, это остаточный эффект врожденных характеристик, ибо эти люди уже хлебнули горя и знают, что такое падение с высот и унижение. Поэтому при внимательном изучении начинаешь видеть в их фигурах что-то пустое, уцененное, полумертвое. Даже задорные усы мужчины не придавали его виду ни грамма оптимизма. Он стоял неподвижно, словно восковая фигура. А вот женщина, увидев двух посетителей, вздрогнула и посерела лицом.

– Милостивые государи, не имеется ли у вас свободных помещений на пару ночей? – сразу же обратилась к паре Иммисандра.

– Графы Николаевы рады видеть вас в своей резиденции, – мертвым голосом проговорил мужчина. – Меня зовут Ники Николаев, крайне рад знакомству.

Женщина смерила Иммисандру суровым взглядом, а та ей улыбнулась в ответ.

– Два одиночных номера или один двойной изволите заказать? – все также сухо и бездушно продолжал Ники. Его глаза неподвижно уставились в какую-то отдаленную точку, лежащую за границей материального бытия. Он даже не удосужился перевести взгляд на Иммисандру, задавая ей вопросы.

– Не угодно ли вашему высокородию обозначить стоимость указанных помещений?

– Всенепременно. Два меньших номера по серебряному или один больший за полтора.

– А что бы вы ответили на мой вопрос, принимая во внимание сей скидочный купон? – Иммисандра протянула ему пожелтевшую бумагу с расплывчатыми надписями. Ники ответил, так и не взглянув на купон:

– В таком случае я бы подкорректировал свое высказывание. Два номера по пол серебряному или один за ноль целых семьдесят пять сотых.

– Вот это уже крайне угодные цены. Два соседних номера будьте любезны, если у вашего высокородия нет причин отказывать нам в предоставлении услуг временного проживания.

Когда звякнули монеты, выгруженные Имимисандрой на стойку, Ники впервые дернулся, резко повернулся и схватил два ключа у себя за спиной. Их он также положил на стойку.

– Второй этаж, будьте аккуратны на лестнице, – приняв прежнее положение, проговорил Ники.

Тут женщина внезапно разразилась рыданиями:

– Ну что за тягостная жизнь! Влезли в долги, родовое поместье превратили в отель! А теперь, мало того, что всякие сомнительные личности ходят к нам, так еще и купонами платят! – женщина забилась в истерике. – Я не выдержу такого позора, вот увидите! Прыгну под лошадь или утоплюсь!

Неподвижный Ники, лишь чуть-чуть разбавив сухость голоса нежными интонациями, принялся утешать жену:

– Ну-ну, голубушка, успокойся. Все скоро уладится, дела пойдут в гору и заживем как раньше, дорогая Аннета.

Аннета в ответ разрыдалась пуще прежнего:

– Это невыносимо! – последнее слово эхом пронеслось по помещению, догоняя спины юных путешественников, уже начавших восхождение по широкой лестнице.

Коридор второго этажа оказался не менее помпезным: масса свечей, картины, столики с комнатными растениями и толстые ковры. Только двери были очевидно дешевыми и выбивались из общего эстетического ряда. Некоторые были покрыты следами, по всей видимости, оставленные ударами топора.

Юхан едва поймал без предупреждения брошенный в его сторону ключ.

– Через пятнадцать минут встречаемся здесь же, – подбросила Иммисандра ему и порцию слов, перед тем как отомкнуть дверь своей комнаты и покинуть коридорное помещение.

Номер Юхана вмещал в себя: узкую кроватку с горшком под оной, письменный стол с креслом и небольшой шкафчик. Помимо того, внутренне убранство дополнял массивный мешок, крепко перевязанный бечёвкой. У узкого окошка висела табличка: «Настоятельно просим перед выбросом отходов в окно это самое окно предварительно открыть». Комната оказалась темной, зато на столе имелась порция свечей и спичек. Пользуясь светом из коридора, Юхан зажег одну свечу. Он и пары часов не провел в Сан-Болотинске, но уже ощутил сильный дефицит света и свежего воздуха.

Встреча в коридоре стала первым этапом на пути к ресторану, располагавшемуся недалеко от имения-отеля Николаевых. В помещении, где тесно громоздились старые столы, царил полумрак. А запах тухлой рыбы перебивался гарью. Что удивило Юхана, так это новая порция купонов, которую продемонстрировала Иммисандра. Благодаря им всего за пару грошей им удалось заказать по блюду и по напитку. Так как названия блюд были им совершенно незнакомы, а официант оказался крайне неразговорчивым, то пришлось заказывать вслепую. Перед Юханом вскоре стояла тарелка с пропеченной тушкой неведомого зверя. Хаотичное скопление плавников и щупалец с тремя лапами мешало определить даже приблизительную видовую принадлежность существа. Отсеченная голова делу также не помогала. На вкус мясо зверя напоминало тину с квашеной капустой. Иммисандре же достался маринованный полип, из которого росли крабьи тела.

– Знаешь, не так уж и плохо, – распробовав кусок полипа, сообщила Иммисандра. – Похоже на курицу со свежескошенной травой.

– А это вообще безопасно есть? – сомневался Юхан, не решаясь отправить в рот второй кусок своего блюда.

– Вот мы и проверим на твоем опыте.

В качестве напитков они выбрали по бокалу пива. Сначала Юхан хотел попробовать местный чай, но Иммисандра его отговорила:

– Видел грибы, что по всему городу растут? Из них чай тут и варят. Не советую пробовать.

– Почему?

– Будешь выглядеть как тот мужик.

Юхан оглянулся, следуя указаниям ее уверенно нацеленного пальца. Юноша встретился взглядом с оплывшим лицом непонятного человекоподобного существа с рыбьими глазами. Из-под толстых губ вырывались булькающие звуки и бежала струйка слюны.

– Ладно, убедила. Обойдусь и без чая, – заявил Юхан, возвращаясь лицом к собеседнице. Но спиной чувствовал на себе взгляд рыбьих глаз, из-за чего ощущал себя неуютно, будто покрытый чем-то липким.

– Из-за неудобного расписания речного транспорта, мы прибыли слишком рано, – без всякого повода снизошла до объяснений Иммисандра. – Так что клиент встретит нас только завтра. Если бы не эти обстоятельства, я бы не останавливалась тут надолго, если честно.

– Не самое уютное место.

– В отеле я ощутила крупные скопления негативных отпечатков. Там живут призраки.

Юхан вспомнил покрытые следами топора двери в номера.

– Возможно, ночью тебя кто-нибудь посетит, – продолжала ведунья. – Настройся на позитивное мышление, чтобы никто тебя не трогал. А если начнут приставать, то не спорь с ними. Целее будешь.

– Знаешь, это место прямо контрастирует с тем, что я себе представлял о Сан-Болотинске, – вздохнул Юхан. – Аристократическая столица Мордории, центр искусств. Город, полный творческих личностей и улицы с одними музеями.

– И что не так? Все это правда. Да, место мрачновато. Но что ты хочешь от региона, где воздух пропитан болотными миазмами и круглые сутки идут дожди? Скажи спасибо, что мы попали сюда в сухую погоду. Выполним задание и сразу же свалим отсюда. А до тех пор можно воспользоваться свободным временем и составить культурную программу. Что думаешь насчет Великого Паноптикума?

Великий Паноптикум – крупнейший музей на территории государства Мордория, вмещающий в себя богатую коллекцию всевозможных экспонатов. Археологические находки, картины знаменитейших художников, костюмы экзотических племен и проч. и проч. Но что привлекает больше всего народу, так это анатомический отдел. Помимо заспиртованных органов и частей тел, на всеобщее обозрение там выставлены покоящиеся в банках дети-мутанты, скончавшиеся сразу после рождения или чуть позже: циклопы, сиамские близнецы и иные аномалии природы.

– Если там не пахнет тухлятиной, то я только за, – ответил Юхан.

На обратном пути он умудрился споткнуться и плашмя упасть на проросшую грибами брусчатку. К счастью, отделался легкими ушибами. А к удачи, обнаружил рядом с лицом серебряную монету. По всей видимости, даже вселенная начала считаться с Юханом и хоть как-то компенсировать его мелкие неудачи.

– Поздравляю с находкой, – улыбнулась Иммисандра. – Почаще падай и скоро разбогатеешь.

Унылая чета все также находилась за стойкой. Ники старательно имитировал неподвижную статую, а Аннета истерично цеплялась за волосы на голове, что-то бормоча себе под нос. Перед тем как разойтись по номерам, Иммисандра напомнила Юхану:

– Что бы ни случилось, не спорь с призраками!

Юхан немного помедитировал, чтобы зарядиться энергией позитивного мышления и начал раздеваться перед сном. Окружающая обстановка, мрачные виды и суровые лица угнетали его, вызывали невероятную душевную усталость. Все чего хотелось юноше, так это лечь в постель и забыться крепким сном. Задув свечу, он аккуратно прокрался ко кровати и нырнул под одеяло. И только закрыл глаза, как рядом прозвучало настойчивое «кхм!».

Подпрыгнув от удивления, он не смог ничего разглядеть. Но тут зажглась свеча и ее робкий огонек осветил комнату. Молодой человек, этак лет двадцати восьми, стоял прямо перед кроватью. Строгий фрак, кучерявые черные волосы и внушительные бачки выдавали в нем особу высокого происхождения.

– Как замечательно, что вы еще не спите! – обрадовался незнакомец, протягивая руку. Юхан машинально пожал ее, все еще не понимая, что происходит и потому не издавая ни слова.

– Меня зовут Алекс, Алекс Федорович, – представился незнакомец. Тут Юхан и заметил, что с шеи незваного гостя свисает оборванная веревка, а если точнее, обрезанный кончик петли.

– Извините, вы случаем не призрак? – решил уточнить Юхан.

– Он самый, он самый, – закивал Алекс. – При жизни, а момента моего последнего вздоха едва ли прошло несколько месяцев, я был знаменитейшим поэтом сего города.

– Что ж, очень рад знакомству, но…

– Я вижу, что вам никак не удается уснуть. Что ж! Все мы порой страдаем от бессонницы. Причиной тому служат различные недуги физического и морального характера. Но нет ничего, что не вылечило бы волшебное слово поэзии! – тут в правой руке Алекса материализовалась стопка бумаг.

– Думаю, я смогу и своими силами справиться с бессонницей…

– О, не скромничайте! Вы нисколько не обяжете меня своим присутствием при чтении моих шедевров!

Юхан никак не мог подобрать удобных фраз, которые бы повлияли на настырного призрака и в то же время не послужили началом спора. А пока он думал, Алекс начал:

– О прекрасная Елизавета, твои кисти что бледные пауки…

Зачитав целый цикл стихов о Елизавете, чьи глаза блестят как «рыбьи потроха», губы прекрасны как «свежая рана», а стан притягателен «словно банка тушенки», он замер в ожидании реакции.

– Крайне… эстетично, – промолвил Юхан, осознав, чего требует упорный взгляд мертвого поэта. – Мне особенно понравилось метафора с рыбьими языками.

– По вашему интеллигентному виду я сразу понял, что в вашем лице найду достойную аудиторию, – откланялся Алекс. – С разогревом покончили, приступим к главному номеру.

– Но…

– О дуб, дубистый дуб! Дубово дубишь ты…

Сие слова оказались началом целой повести о дубе. Юхану впервые довелось услышать историю, где нет ни сюжета, ни даже какого-то особого смысла. Просто очень длинное описание дуба, приправленное философскими размышлениями автора относительно места дубов во вселенной и в истории человечества. Алекс без запинки и перерывов читал целый час, резко остановившись на полуслове. Последовало нетерпеливое молчание.

– Что сударь скажет об этом произведении? – поинтересовался поэт.

– Но вы же не закончили…

– Напротив, мой друг! Это оригинальный художественный ход – оборвать повествование на полуслове. Таким образом читатель поймет, что моя мысль простирается гораздо дальше, чем это способно выразить любое печатное слово.

– Оригинально, оригинально, – устало отозвался Юхан. – Ваше лекарство работает: я чувствую, как глаза смыкаются сами собой.

– Ох, если бы и я мог также легко избавиться от своих недугов! – драматично воскликнул Алекс.

Юхан, прикрыв глаза, сделал вид что уже спит, дабы не отвечать и не вступать в какие-либо споры. Но призрак поэта проявил настойчивость, повторив свое восклицание. Не получив ответа и на этот раз, Алекс прошагал несколько кругов по комнате, остановился и сказал чуть громче:

– Ох, если бы и я мог также легко избавиться от своих недугов!

Тяжело вздохнув, Юхан открыл глаза и нехотя спросил:

– И какой же у вас недуг?

– О, это совершеннейший пустяк, и говорить об этом не стоит, – махнул рукой поэт. – Но если вы настаиваете, я пролью свет на сию тайну. Всему виной разбитое горем сердце.

– Какой ужас, – безразлично бросил Юхан.

– Вы, скорее всего, уже сопоставляете в уме ряд открывшихся фактов: моя смерть, трагедия любви и моя поэтичная натура. Спешу вас заверить, что ваши догадки близки к истине: я покончил с собой из-за безответных чувств, раздиравших мое сердце! Мой друг! Если бы вы знали, как прекрасна эта Елизавета в жизни, столь блистательно описанная в моих сочинениях!

– Думаю, вы очень живо описали ее, – Юхан с горечью признал, что еще не скоро отделается от призрака.

– Я любил ее всем своим существом! – выпячивая грудь, вещал Алекс. – Мы встретились одним зимним вечером, прямо на мосту через реку Вонючку. Мы оба размечтались, наблюдая за мутными потоками… а затем я начал декламировать стих, пытаясь запечатлеть всю красоту момента. Тогда она и заметила меня. О, как прелестно сияли ее очи! Между нами промелькнула искра…

– Вы же сказали, что чувства были безответными… – не удержался Юхан.

– Сначала казалось, что она отвечает мне взаимностью. Мы встречались каждый вечер на этом месте, делясь своими чувствами. Наша страсть была так сильна, что снег чуть не таял вокруг нас… но однажды она пропустила встречу. Я чуть не сошел с ума от горя, простояв на мосту как статуя до самого утра. И на следующий день она не пришла! Я даже не мог представить себе причину ее отсутствия. Начал подозревать неладное, вдруг с ней какое несчастье приключилось… и тут, в очередной раз возвращаясь домой, впустую прождав несколько часов на мосту… я увидел ее! В сопровождении другого джентльмена, намного более старого и уродливого, чем ваш покорный слуга. Елизавета даже не заметила меня… а я… заболел и три дня провалялся в постели. Мое сердце было разбито, мой дух был сломлен. И когда упрямое тело восстановилось после удара, я не захотел возвращаться к обычной жизни… я снял номер… именно этот номер! И прервал свое трагичное существование.

«Интересно, – думал Юхан. – Почувствовала ли Иммисандра, что здесь обитает дух? Или случайно мне вручила ключи именно от этого номера? Судя по ее настойчивым предупреждениям, она что-то подозревала…»

– Раз трагичная жизнь прервана, то и тосковать нечего, – вслух произнес он.

– Нет, мой друг! Как раз для тоски самое подходящее состояние! О, мой друг! Если бы я мог еще хоть на один миг увидеть мою драгоценную Елизавету…

– А что мешает вам это сделать?

– Как что? Мои кости покоятся прямо в том мешке, куда вы соизволили сложить свое платье. А далеко от костей я отойти не могу!

Юхан с ужасом посмотрел в сторону мешка, бывший менее чем в метре от его лица.

– Мой друг, окажите мне последнюю услугу! – взмолился поэт. – Во имя нашей дружбы! Помогите мне упокоиться на этом свете!

– Хотите, чтобы я захоронил ваши останки?

– Нет-нет, возьмите мою кость… допустим, череп… и отведите меня таким образом прямо к Елизавете! Я однажды видел, как она заходит в одно здание, я уверен, там она и живет!

Несмотря на усталость моральную и физическую, юноша проникся сочувствием к мертвому поэту. Помимо того, он не видел иной возможности отделаться от надоевшего призрака. Наскоро одевшись, он потратил уйму времени, пытаясь справиться с бечевкой. Но пальцы Юхана в конце концов одержали победу. Порывшись, он извлек из темного нутра гладкий череп. Все кости оказались чисты, ни следа разложившейся плоти.

– Слизни обглодали, они здесь крайне прожорливые, – пояснил поэт, прочитав на озадаченном лице Юхана мучавший того вопрос.

Призрак повел готового Юхана вперед. Когда они спустились на первый этаж, оказалось, что чета Николаевых все еще стоит на своем посту.

– Ники, почему этот призрак все еще в нашем имении? Ты так и не вынес его кости из номера? – первой отреагировала Аннета.

– Завтра вынесу, – промолвил ее муж.

– Каждый день это говоришь!

Юхан даже реагировать не стал, тупо следуя за Алексом. Шли они около десяти минут, пока поэт не замер на месте. Он задумчиво хмыкнул, выражая этим некоторую степень замешательства. Но быстро найдя утерянный фрагмент воспоминаний, он продолжил вести за собой Юхана. Вскоре они оказались перед убогим зданием, явно нуждавшимся в ремонте. Судя по окнам, они были зашторены, но света внутри было предостаточно.

Юхан постучался. Дверь слегка приоткрылась, а в узкой щели промелькнул чей-то глаз. Старушечий голос прохрипел:

– Что привело вас сюда?

– Мы вот с этим джентльменом ищем юную девушку по имени Елизавета Родионовна. Она сегодня здесь? – живо отреагировал Алекс.

– Проходите, – бросила старуха, давая им пройти.

Юхан оказался в душном помещении, полным резких запахов. Пот, духи, сигаретный дым, алкоголь. Прямо перед ним находилась шаткая лестница, а по бокам – четыре прохода в комнаты (по два с каждой стороны). По правую руку стоит несколько вешалок, уже занятых кучей разных пальто и плащей. На стенах висят эротические картины. Легкий гомон со всех сторон, наигранный смех и прочие звуки подсказывали Юхану, что он попал не в самое благопристойное заведение.

«Юхан, окстись!» – проснулся голос разума.

«Я слишком хочу спать, чтобы думать о подобном,» – устало ответил Юхан самому себе.

– Лизу, значит, требуете, – говорила старуха, изучая гостей. – Если хотите попасть к ней вдвоем, то обойдется дороже. Серебряный!

Алекс с мольбой в глазах обратил свой взор на Юхана. Тот, осознав всю несправедливость бытия, достал сегодняшнюю находку из кармана. Старуха попробовала монету на зуб и, одобрив транзакцию, указала:

– Вторая комната справа.

Сгорая от стыда и чувства неловкости, Юхан неуверенно подошел к означенному проходу и робко постучал в дверь.

– Входите, открыто, – донесся оттуда томный голос.

Душная комната, обклеенная розовыми обоями, вмещала в себя только пару комодов и одну просторную кровать. Но внимание Юхана привлекла низенькая девушка. Не особо примечательная по виду, отмеченная следами оспы, она была одета только в полупрозрачный халатик. Елизавета лишь успела бросить легкую улыбку в сторону Юхана, как ее лицо преобразило крайнее удивление.

– Елизавета! – радостно воскликнул поэт, зашедший после Юхана.

– Алекс? – простонала девушка. Она сильно побледнела, казалось, уже ничто не спасет ее от обморока. Но она нашла в себе моральные силы выстоять. – Ты ли это? Я думала, ты погиб…

– О, свет моих очей, как бы хотел я того, чтобы это оказалось пустыми слухами! Но нет, я и в самом деле лишил себя жизни.

– Значит, этот робкий юноша держит в руках… твой череп?

– Да, милая Лизонька. Смерть не принесла мне облегчения, и я попросил моего друга отвести меня к тебе…

– Слушайте, – прервал их Юхан. – Пока вы тут разыгрываете драматичную сценку, можно я посплю на той кровати?

– Да-да, валяй… – отмахнулась Елизавета. Приняв в руки череп поэта, она продолжила:

– Алекс, милый мой, как я страдала, узнав, что навсегда потеряла тебя! Зачем ты так поступил?

– Ты без предупреждения перестала посещать наше место для встреч. А потом я заметил тебя в сопровождении другого мужчины! Я думал, ты порвала со мной!

– Нет, глупенький ты мой! Неужели ты не понял, где мы сейчас находимся и чем я зарабатываю на жизнь?

Алекс с неуверенным видом огляделся.

– Это ж ведь коммуналка, да? – решил уточнить он.

– Нет, мой милый, это дом продажной любви и пустых поцелуев! И тогда ты видел меня не с любовником, а с постоянным клиентом. Он подловил меня по пути к этому месту. А те дни я пропустила, потому что подхватила дурную болезнь и нужно было потратить время на лечение.

– Почему ты мне не призналась? Неужели ты думала, что я не приму тебя такой, какая ты есть?

– А какая я? Кто я? Дочь крестьянки, оставшаяся сиротой в большом городе! Два года я работала на заводе, таскала уголь и вытесывала банки из стеклянных блоков. Это ужасная работа, тебя все время бьют хлыстом по спине и кормят только рыбьей чешуей! Потом я узнала о том, что рядом живет двоюродная бабушка и обратилась к ней за помощью… она меня сюда пристроила. Наверное, именно она вас и впустила сюда. Честно признаюсь, я думала, что презрение к столь грязной профессии, коей я зарабатываю на скромную жизнь, вытеснит в твоем сердце всю любовь ко мне!

– Нет, моя любимая, ты ошибалась! Моя любовь не знает преград!

Далее последовала неудачная попытка соединиться в поцелуе. Елизавета чуть не упала, наклонившись к бесплотному любовнику.

– Ох, какой я глупец! Мы же не сможем быть вместе! – застонал Алекс.

– Я буду любить тебя даже таким! А поцелуи мои примет твой оскал! – декламировала Елизавета, прижимаясь губами к черепу поэта. – Более того, я скопила приличную сумму, и мы можем осуществить нашу мечту…

– Неужели… – прошептал Алекс.

– Да! Мы сможем открыть наше коллекторское агентство! Будем выбивать долги из аристократов и жить припеваючи!

– И наши бугаи будут самыми беспощадными на районе! О, моя любимая, какой счастье, что я снова с тобой!

И они соединились, но не в поцелуе, а во взаимном, полном неземной нежности взгляде влюблённых глаз.

Елизавета растолкала Юхана и выпроводила его из комнаты, пока Алекс сыпал благодарностями. Довольный обретенной свободой, Юхан вернулся в постель. Не сказать, что обратный путь пошел гладко: ему пришлось прилично побродить по мглистым улицам, прежде чем удалось найти парадную дверь знакомого отеля. Ему даже повезло проспать целый час до того момента, когда раздался стук в дверь.

5. Культурная программа (часть II)

– Йохан, поднимай свою задницу! Утро на дворе! – прокричала Иммисандра.

Как не хотелось Юхану спать, перспектива пропустить завтрак заставила его покинуть постель. Заторможенный даже больше, чем обычно, он не смог пересказать ведунье все события минувшей ночи. Но вот от возможности задать простой вопрос он не отказался:

– Ты знала, что в моем номере был призрак?

– Я же говорила, что что-то чувствую здесь, – уклончиво ответила та. – Но наверняка ничего не знала.

На завтрак отправились в то же заведение, где провели ужин. Рассвет уже начал озарять холодным светом улицы Сан-Болотинска. Пространство теперь поглощено белым туманом, но не таким плотным – видимость явно стала чуть лучше. Как минимум можно успешно уворачиваться от проезжающих по широким проспектам экипажей.

Местным аналогом яичницы оказалась крупная икра неведомой хтонической хрени, запечённая под сметанным соусом. Фиолетовые полупрозрачные икринки были по размеру сопоставимы с жемчугом. На вкус блюдо напомнило Юхану запеченных улиток, традиционное блюдо квенстонской кухни. Запить экзотический завтрак он решил кофе, таким крепким, что удалось даже согнать с себя сонный морок.

И даже в этот раз Иммисандра смогла большую часть суммы заказа оплатить купонами:

– Я их долго копила на тот случай, если по работе занесет в этот город. А то тут слишком дорого все, – прокомментировала она.

Справившись с состоянием маринованного окуня благодаря крепкому кофе, Юхан был готов и дальше бродить по туманным улицам, подмечая проглядывающие из дымки архитектурные изыски Сан-Болотинска. Из его наблюдений можно было заключить следующее. Во-первых, предпочтение в цветовом решении отдавалось бледно-голубому оттенку, оттененному белыми деталями. Во-вторых, узоры по большей части имитировали морские волны или визуализировали течение реки, а также заимствовали формы и очертания рыбьих скелетов и щупалец осьминога. В-третьих, странная одежда явно является частью местной культуры, потому что каждый попадающийся на глаза костюм напоминает что угодно, но только не предмет одеяния. В-четвёртых, мрачные лица также являются необходимым атрибутом местных видов, а вот обрюзгшие уже попадаются реже. В-пятых, грибы действительно попадаются чуть ли не на каждом шагу: они прорастают через щели брусчатки, из кирпичной кладки старых зданий, и усеивают открытые участки земли. Периодически можно наблюдать такую картину, когда пешеход быстро присаживается, срывает пару грибочков, закидывает их себе в рот и продолжает свой путь. Ещё одна примечательная деталь — очень часто попадаются заведения, специализирующиеся на варке чая из упомянутой культуры. И если кто-то брезгует срывать грибы прямо на ходу, то непременно берет с собой из дома любимую кружку, чтобы в соответствующем помещении ее наполнили тёплым напитком. Это называется «готов пахать», очень удобно — пить бодрящий отвар прямо по пути на работу.

Великий Паноптикум однозначно заслуживает в названии слово «великий», ибо охватить взглядом все здание даже при самой наименее туманной погоде практически невозможно. Настолько масштабна данная постройка. Не стоит тратить время на очередное упоминание бело-голубого и «волнистого» внешнего вида здания. Трёхэтажный музей имеет форму полукруга, а перед ним разбита просторная площадь с парковой зоной. В центре оной стоит медный памятник основателя города — Александра Болотова. Задорные усы венчают суровое выражение лица, а повязка на правом глазу внушает трепет любому прохожему. Треуголка и костюм капитана военного судна с высокими сапогами довершают величие фигуры.

Левая нога Александра покоится на голове уродливого осьминога, а правая рука с саблей возведена в небеса. Учитывая, что статуя имеет общей высоты не менее четырёх метров, клинок нередко теряется в тумане или мгле.

Вокруг статуи Болотова устроена временная выставка, в то же время являющаяся и аукционом. Народу собралось немало, Юхан протиснулся в сторону самой доступной для обозрения картины. Таковой оказался триптих, состоящий из следующих сюжетов. В первом, худой мужчина с жидкой бородёнкой («нынешний царь Мордории — узнал фигуру Юхан») был окружён массами, напоминающими нечто исторгнутое из кишечника в выгребную яму. На второй картине царь уже поедает описанную массу. На третьей — сам состоит из массы.

— Не правда ли, очень смело? — просила девушка в огромных круглых очках и с беретом на кудрявых волосах.

— Выглядит мерзко, — признался Юхан.

— Так и должно быть! Артист Артистович именно это и хотел передать! У него отлично удалось передать последствия тоталитарной власти — сам царит губит себя.

К ним подошёл высокий человек, гладко выбритый. Хоть его волосы и были пепельного цвета, но не сказать, что ему больше сорока лет.

— А вот и настоящие ценители! — воскликнул он.

— Артист Артистович… — изумилась девушка. — Я большая поклонница ваших работ!

— Я крайне рад это слышать, — поклонился Артист.

— Давно вы рисуете подобное, фройкен-дойкен? — поинтересовался Юхан.

— Десять лет уже изобличаю нашу бессовестную тиранию, — довольно признался Артист. — Знаете, как подумаю об окружающем нас беспределе, так бриошь с чёрной икрой в горло не лезет.

— И как вас до сих пор не наказала инквизиция за подобные картины?

— А они пытаются! Вон, посмотрите направо, — указал пальцем Артист.

Бросив в указанном направлении любопытный взгляд, Юхан обнаружил в толпе восхищенных ценителей искусства выделяющуюся фигуру. Некто в костюме инквизитора, прикрываясь развёрнутой газетой, периодически бросал грозные взгляды в сторону художника.

— Здесь трое таких, — пояснил Артист. — Три года пытаются меня убить. То в отвар с грибами яд подсыпят, то под экипаж толкнут, о диких собак спустят. Но я не пальцем зачат, меня так просто не возьмёшь!

Самодовольно посмеиваясь, Артист растворился в туманной дали. Прячущийся за газетой инквизитор последовал за ним.

Иммисандре не особо хотелось задерживаться на уличной выставке, поэтому она потянула Юхана ко входу в музей.

Очередь была длинной в целый час, смотря на неё во временном измерении. Некоторые особы коротали время ожидания курением папирос с порошком из сушеных грибов. Иммисандре не нравился эффект, производимый данными веществами на организм, поэтому она окружила себя аурой трезвости. Юхана же, по совершенно необъяснимой причине, одурманивающий дым избегал, будто между ними была некая невидимая преграда.

«Зачем блаженному дурманить себя веществами, если он уже не от мира сего?» — вспомнилось Юхану из какой-то недавно прочтённой сутры.

Юноша не удивился, когда на кассе выяснилось, что и в этот раз Иммисандра имела подходящие купоны в кармане.

— Такими темпами ты скоро подорвёшь всю местную экономику, — сострил Юхан.

— Они сами себе ее подрывают, печатая все эти бумаги со скидками, — парировала она.

Роскошный музей показался Юхану невероятно просторным изнутри — ведь он уже привык к тому, что туман съедает практически все пространство вокруг него. Он с опаской перебежал то место, над которым возвышалась огромная хрустальная люстра. Деревенскому парню казалось, что именно на него и должна рухнуть вся эта ненадежная на вид конструкция.

Первый отдел, попавшийся им, был посвящён древней истории. Так как администрация Паноптикума подчинялась официальной власти и во всем отчитывалась перед инквизицией, все экспонаты должны были соответствовать «объективной» научной догматике. Сомнительные ископаемые, смешные схемы с так называемой эволюцией и прочий бред мало заинтересовали Юхана и Иммисандру.

— Мерзкая пропаганда, — прошипела ведунья.

Юхану показалось подозрительным то, как девушка осматривала музей. Она проходила мимо всех экспозиций, останавливать только для того, чтобы разглядеть оконные рамы и дверные проходы.

Они дошли до отдела эзотерики. Все, что касалось практики Иммисандры, было искажено на информационных табличках и сопровождалось «официальными разоблачениями».

Тут Иммисандра не сдержала любопытство и решила изучить один из экспонатов — мраморную чашу для мгновенной связи на расстоянии. Вот что гласила табличка:

«Ритуальная чаша — большая ступка, в которой, предположительно, члены секты или частные практиканты разводят кровь младенцев и девственниц. Служит средством связи с так называемыми темными богами. Введена в обиход эзотерической практики, предположительно, за тысячу лет до Р. Н. (рождества Ньютонова)».

— Ну-ну, — фыркнула Иммисандра. — Сплошная клевета и пропаганда!

Тут она вернулась к своему необычному методу исследования музея — прошла мимо остальных экспозиций и остановилась напротив неприметной запертой дверки.

А ведь она пропустила самое интересное! Они дошли до анатомического отдела, помещения с зашторенными окнами. Скудный свет свечей делал изуродованные тела в банках ещё страшнее, резкими тенями очерчивая их неестественные формы. Юхан, переживший немало ужасов за прошедшие дни, готов был признать, что эта комната бьет все прежние рекорды. В основном банки были не более метра в высоту, так как большая часть мутантов погибла в утробе матерей или сразу после рождения. Самые разные деформации, на которое способно человеческое тело, здесь можно наблюдать, вплоть до циклопии.

Юхана более всего заинтересовало два объекта.

Первым был младенец с огромной овальной головой, вокруг которого закручена длинная пуповина. Раскрытый рот, кажется, даже при жизни не мог быть закрыт — из него выпирали тонкие зубы-сабли длиной не менее мизинца. Чёрные десна, желтые выпученные глаза и неестественные складки на коже лица производили самое пренеприятное впечатление.

Вторым обьектом оказалось тело, кажущееся среднем производным от скрещивания упитанного мужчины и щуки. Из-за роста под два метра и не менее знаменательной ширины, помещён он был не в банку, а коробку из прочного стекла и металического каркаса.

Но вернёмся к неприметной двери в углу зала.

— А это что такое? — поинтересовался Юхан.

Иммисандра, закрыв глаза, начала плавно водить руками, будто чертила в воздухе магические символы. Спустя немного времени, они очнулась и бросила Юхану:

— Ну все, можем идти обратно.

— Да мы же толком ничего не посмотрели!

— Разве? Мне кажется, у нас была крайне насыщенная программа.

Юхан не долго держал подозрения при себе, задав соответсвующий вопрос:

— Что мы на самом деле здесь делаем?

— Объясню в другом месте, — шепнула она в ответ.

— Это как-то связано с твоим новым заказом? — снова полюбопытствовал Юхан, когда они покинули пространство Паноптикума.

— Ну… перед посещением клиента надо было изучить музей, — улыбнулась она. — Чтобы понимать, какую цену озвучивать.

— За что? Что ты вообще будешь делать?

— Не кричи, мало ли кто может нас услышать. Когда придёт ко клиенту и обговорим все детали, ты и так все узнаешь. А пока сделай одолжение, помолчи.

До встречи с клиентом осталось несколько часов. Надеясь на щедрость и соблюдение этикета со стороны заказчика услуг, Иммисандра решила не обедать, ограничившись кратким перекусом. Всемогущие купоны позволили им заказать по фаршированному кальмару. Юхан неуверенно тыкнул вилкой в уродливую тушку. Неожиданно, тушка дернулась, а одно из щупалец обхватило зубцы столового прибора и рвануло на себя. Кальмар, оказавшийся вполне себе живым, начал ловко размахивать вилкой. Проходящая мимо официантка заметила происходящее, выронила из рук поднос с посудой и протяжно завопила:

— Дагон всемогущий! У этого кальмара оружие, спасайся кто может!

Эвакуация прошла так быстро, будто заведение было объято пожаром. Юхана и Иммисандру против воли вынесло наружу людским потоком.

— Почему рядом с тобой всегда происходит какая-нибудь канитель? — обратилась к юноше ведунья. — Твоё счастье, что мы не успели расплатиться и расстаться с купонами.

— Вселенная меня испытывает, — с энтузиазмом ответил Юхан.

— Скорее уж мое терпение, — буркнула Иммисандра.

Они пошли прочь от заведения, так и не узнав, что произошло дальше. Оцепленное кафе было закрыто, пока одновременно не прискакали на своих экипажах инквизитор и полицмейстер. Между ними вышел долгий спор, кто же должен разбираться с разбушевавшейся закуской. Инквизитор предложил истинно научную методику определения кандидата — серию жестовых сигналов под названием «камень-ножницы-бумага». Одержав три победы подряд, полицмейстер вынужден был отправиться вовнутрь. К сожалению, его жена осталась вдовой, а дети — сиротами, ибо кальмар оказался крайне агрессивным и быстро расправился с хранителем порядка. Инквизитор, наблюдавший за короткой битвой через оконное стекло, позже отчитался в подробном письме к главному региональному инквизитору. Уже на завтрашний день приехала пожарная команда и спалила все здание. Этот случай вошёл в официальный ежегодный свод легенд Сан-Болотинска.

В уличной мгле оставалось все меньше света и зажигались первые уличные фонари, а значит, наступал вечер. Иммисандра и Юхан выдвинулись в сторону скромной резиденции в трёх километрах от отеля. На рисепшне все также неподвижно стоял Ники, будто за прошедшее время и не покинувший свой пост. А вот Аннета явно куда-то делась.

— Ее высокородие изволили отдохнуть в личных покоях? — поинтересовалась Иммисандра.

— Нет, моя достопочтенная супруга изъявила желание броситься под колёса проезжающего экипажа, — сухо ответил Ники. — Но экипаж сумел оттормозиться, поэтому госпожа Анетта отделалась легкими ушибами. Сейчас ее осматривает врач, вызванный прямо в ее покои.

— Надеюсь, ее высокородие поправится.

— А она надеется, что захворает и наконец оставит этот бренный мир. Но я склонен считать, что этому ещё долго не бывать.

Юная пара, вдоволь узнав о личных делах четы Николаевых, вышла из отеля в сторону заказчика.

Три километра спустя…

Здание содержало в себе всего два этажа и едва ли могло вместить в себя больше двадцати комнат. Цвет его казался даже немного неестественным на общем фоне — темный кирпич, то ли фиолетовый, то ли бурый.

Встретила их у прохода через ворота фигура в длинном плаще, чьё лицо было скрыто густой тенью капюшона. Издали Иммисандра испугалась, заметив в тумане силуэт, напоминающий инквизитора. Но, как оказалось, ожидавшая их фигура сильно отличается по своему одеянию от ревностных хранителей науки.

Ничего не говоря, фигура приоткрыла ворота, давая им пройти. Затем закрыла проход и повела Юхана с Иммисандрой к парадному входу.

В прихожей их встретила женщина в скромном, но неявно говорящем о хорошем достатке вечернем платье. Светлые волосы были собраны в пучок, приливая ее виду некоторую строгость.

— Сударыня Иммисандра? — спросила женщина. — Меня зовут Арсиния де Гам. Это я вызвала вас.

— Польщена, что вы так любезно нас принимаете, — поклонилась Иммисандра.

— А это ваш помощник? — поинтересовалась Арсиния, кивая в сторону Юхана.

— Да. Знаете, неплохой специалист по переносу медицинских сумок.

— Охотно верю, — искренне заверила ее Арсиния. — Будьте любезны, пройдите за мной. Не против, если разговор пройдёт за ужином?

— Нисколько! — радостно заявила Иммисандра, чувствуя усиливающийся протест желудка против затянувшейся голодовки.

К великому счастью девушки и юноши, на столе хоть и находились образчики санболотинской кухни, но ни одно блюдо не подавало даже самого малого признака жизни. Однако, Юхан решил на всякий случай не касаться вилкой тарелки с кальмарами.

— Я, честно признаюсь, не ожидала, что моя столь необычная просьба имеет хоть какой-то шанс на исполнение, — вздохнула Арсиния. — Сколько я ни обращалась за помощью к разного рода лекарям и ученым, все они разводят руками и лишь говорят какой-то заумный бред.

— Не хочу обнадеживать вас раньше времени, — отозвалась Иммисандра. — Я бы хотела осмотреть пациента, чтобы убедиться, что вы при описании симптомов ничего не упустили. Тогда уже я смогу точно ответить: могу ли я выполнить просьбу или нет.

— Конечно-конечно! Но допустим, вы обнаружите то же, что заключили врачи. Каковы будут ваши действия?

— Против сонного паралича есть масса средств. Важно установить причину, а от этого зависит и метод исцеления.

После неторопливого ужина они поднялись в спальную комнату на втором этаже. На широкой кровати воздержало аккуратно закутанное под одеяло тело женщины.

— Моя подруга, Индра де Сортр, — объяснила Арсиния. — Мы вместе занимаемся финансовыми делами, но с тех пор как ей овладела какая-то хворь, все пошло наперекосяк.

— А где ваши мужья, фройко-оллен? — поинтересовался Юхан.

— Погибли, будучи на судне во время внезапно налетевшего шторма, — отчеканила Арсиния. — Пару лет назад их не стало, а все долги нашей партнерской фирмы легли на наши с Индрой плечи. Только мы вышли из финансовой ямы и начали чувствовать себя достойными мечта людьми, как… — она не договорила, махнув в сторону неподвижного тела. — Прошу… — обратилась она к Иммисандре. — Кроме Индры у меня больше никого не осталось. Если и не я потеряю, то окажусь совсем одна в этом мире. А у меня слабые финансовые каналы в душе, фирма быстро залезет обратно в долги! Сложно нам, без мужей — все конкуренты злостно интригуют, не считаются с самыми базовыми приличиями. И, кажется, сплотились против нас. «Ваши успехи подрывают основы патриархата!» — заявил мне один из таких. Только Индра достаточно смелая и проворная, чтобы всем давать отпор.

— Вы помните правила? — оборвала ее ведунья.

— Конечно, вот вам за осмотр, — отозвалась Арсиния, протягивая ей два серебряных.

— Приступим к осмотру, — сказала Иммисандра, начиная необходимые приготовления.

В мозжечковом коридоре она встретилась со стаей крошечных треугольников, летающих концентрическим маршрутом. Окружающая обстановка внушала чувство опасности, везде была грязь, дыры и паутина. Из разных уголков доносится скрип и стук. Ментальный коридор медленно разрушается.

— Все очень плохо, — контактировала Иммисандра, возвращаясь в своё тело.

— Насколько? — взволновалась Арсиния.

— Ваша подруга не баловалась… материалистическими сочинениями? — вместо ответа задала свой вопрос Иммисандра.

— Было немного перед тем, как слегла… кажется ей дал что-то почитать один купец, заезжавший в гости.

— Вот в этом и проблема. Обычно бациллы материализма и душа игнорируют друг друга, но у Индры индивидуальная непереносимость. Чрезмерно агрессивный иммунитет приносит больше вреда хозяину, чем пользы. Ее душа разрушается, уничтожает саму себя. Боюсь, де Сортр едва ли протянет до следующего месяца.

— Но можно же ее как-то исцелить, разве нет? — с надеждой в голосе обратилась Арсиния.

— Слишком обширные повреждения… есть только один вариант.

— Говорите же! Мне плевать, сколько это стоит!

— Можно попытаться сшить уцелевшие кусочки души, удалив всю заразу. Но чтобы сшивать души, необходимо пользоваться темной магией, а это выходит за пределы моей компетенции…

— Нет… — с ужасом слушала последние слова Арсиния.

— Однако, я могу прибегнуть к помощи Книги Мертвых за дополнительную плату.

— Да, конечно, оплачу все расходы!

— Эта книга находится не у меня. Ее ещё нужно добыть. За эту ночь я успею ее найти, вернуться и помочь вашей подруге.

— Так быстро? — недоверчиво спросила Арсиния.

— Восстановление будет долгим, но главную операцию я проведу относительно быстро.

— Так сколько вам нужно?

— Так, сейчас… применение тёмной магии, снятие защитных границ, проникновение со взломом, кража, возможный риск, восстановление души… пятьдесят серебряных, — подсчитала ведунья.

Арсиния достала из ближайшей тумбы небольшой ларец и сразу же продемонстрировала его содержимое — куча золотых монет.

— Плачу золотыми. Если я правильно понимаю, то будет стоит пять таких монет, не так ли? — спросила Арсиния.

— Все верно, — заворожённая блеском золота, ответила ведунья. Редко ей доводилось видеть, а тем более обладать такой ценной валютой.

Не желая тратить ни минуты впустую, Иммисандра вытолкала Юхана из комнаты.

— Пора добывать книгу! Не возражаете, если мы воспользуемся вашей кухней для предварительной подготовки к добыче книги?

— Нисколько, — ответила Арсиния.

— Кажется я начинаю понимать, зачем мы сегодня посещали Паноптикум, — начал делиться подозрениями Юхан, когда Иммисандра начала выгружать из сумки на стол различные склянки.

— Возьмём с собой вот эту, — сказала ведунья, показывая сосуд с красной жидкостью. — Нам понадобится усыпить охрану, а значит, нужный мощнейший концентрат нервно-паралитического яда.

— Но ведь этим можно убить человека!

— Ничего ты не понимаешь. Сильно разбавленный яд смертелен, а концентрированный — только усыпляет — вздохнула Иммисандра. — Это же главная аксиома гомеопатических наук, об этом-то ты должен был знать!

Помимо склянки она извлекла из сумки длинный футляр.

— Можем идти.

Долго они шли до музея, делая петли и храня строгое молчание. Точнее, поначалу храня его.

— Ты ведь матринийка, не так ли? — внезапно спросил Юхан.

— Йохан, мы знакомы уже неделю, а ты только сейчас заметил, что у меня внешность матринийки? — удивилась Иммисандра.

— Заметил давно, но не знал как спросить… в общем… почему ты здесь?

— В каком эта плане, здесь? Мы идём за Книгой Мертвых потому что…

— Нет, я имею в виду, почему ты живешь одна в Мордории. Тут же патриархат: женщины либо выходят замуж за аристократов, либо работают служанками, либо идут торговать своим телом.

— Удачное ты время выбрал поговорить о личном!

— Я все никак не мог найти повода…

— Если в двух словах, Йохан, то ты прав. Жизнь сжечь не самая сладкая, а все отношения упираются в сделки по купле-продаже. Но я ведунья, во мне бурлит сильная тяга к магии и исцелению. В Матринии я не могла себя реализовать, потому что там запрещены иные боги кроме Евы и их магия. И в отличии от Мордории, там запреты работают, а не привлекают ещё больше заинтересованных людей. Несмотря на все преимущества, я гнила там изнутри. И решила, что стоит переселиться сюда. Благо, что сейчас мир и процедура иммиграции достаточно лёгкая.

— А не может быть такого, что… ну допустим… что… ты сохранила связи со своей родиной?

— Нет, Йохан. Ни с кем я не сохранила связей. Мне не нравится культ Евы, я не разделяю воинствующие настроения Матринии и почти не являюсь мизандрийкой. Меня никто не ждет, более того… то как я покинула дом… короче, мне там больше не рады. Все что меня интересует теперь, это — реализация себя через любимое дело.

— А тебя послушать, ты вечно всем недовольна. Много злишься и грустишь.

На это она ничего не ответила.

— Тебе тяжело дался переезд в иную страну? В том смысле, другие традиции, законы… — не унимался Юхан.

— Одна моя бабушка — мордорийка, захваченная в плен при последней войне. Как и ее мать, то есть, моя прабабка. В детстве я от них много узнала об этом государстве, поэтому была готова к смене обстановки. А теперь хватит пускать слова на ветер, у нас тут серьезное дело.

На сей раз молчание продлилось до самого пункта назначения.

Наконец, дошли до территории Паноптикума. Ворота, ведущие к парковой зоне, заперты и перевязаны цепью на замке. Однако, горизонтальные элементы, входящие в конструкцию забора, сделали процесс перелазки достаточно простым действием. Когда идущий по периметру охранник с ручным фонарем прошёл мимо, юноша и девушка перелезли через препятствие. Юхан удивился тому, насколько непрактична у Паноптикума охрана территории, но воздержался от комментариев вслух.

Перед входом в музей устроился высокий старик, читавший при свете стоявшего рядом фонаря потрепанную книжку. Иммисандра и Юхан спрятались за ближайшим от него деревом. Благодаря туману его фигура виднелась не очень четко.

Иммисандра открыла футляр и достала оттуда полую трубку из лакированного дерева. Другой рукой извлекла из того же места дротик.

— Аккуратно макни острый конец в открытую склянку и подай мне, — шепнула она Юхану.

Когда тот выполнил поручение, ведунья зарядила трубку отравленным снарядом, прижалась к концу инструмента губами и начала концентрироваться.

Настраиваясь на удачу, она не сводила глаз с силуэта старика. Нужно попасть точно в горло, точное положение которого можно лишь угадывать. Глубокий вдох… раз… два… три!

Она выстрелила.

Прошла минута напряженного молчания, но вот послышался храп, а затем что-то мягко шлепнулось на землю. Иммисандра, убрав инструмент в футляр, тихо приблизилась к старику. Охранник спит, дротик торчит из шеи, а книжка валяется на земле. Ведунья аккуратно извлекла снаряд из тела старика и спрятала его в кармане. Затем нашла связку ключей у спящего стража, первый же из которых идеально подошёл ко входной двери.

Внутри их ждала непроглядная тьма. Иммисандра щелкнула пальцами и на кончике указательного появился яркий язычок пламени. Они неспешно двинулись вперёд.

— Внутри охраны не должно быть. Не знаю, почему, но принято всех выставлять только снаружи, — прошептала Иммисандра.

— Откуда ты так много знаешь об охране музея?

— У меня благодаря работе накопились хорошие связи.

Комната с заспиртованными малышами оказалась еще более жуткой при скупом свете пальчикого пламени. К счастью, помещение обставлено свечами, которые Иммисандра поочередно зажгла. Теперь света накопилось побольше, но атмосфера лучше на стала.

— Йохан, хватит бояться, ты портишь мою ауру, — бросила Иммисандра.

— Я стараюсь, но эти уродцы наводят слишком много жути. И вообще, что в таком музее за закрытой дверью делает Книга Мертвых?

— Это долгая история. Говорят, Александр Болотов увлекался магией и добыл эту самую книгу. Но чувствуя приближение смерти и усиление власти инквизиции, попросил знакомого шамана получше спрятать драгоценный фолиант. Бла-бла-бла, спрятали в музее. Спрятавшего человека убил наёмник, наемника убил другой наемник, того убил третий… короче, погибло очень много людей, а следы замести все равно не удалось. Шаман передал секрет ученику, ученик своему ученику… бла-бла-бла… а мне один из тех учеников продал секрет хорошей цене. Я держала его в запасе, пока не поступил нынешний заказ.

— Теперь ты можешь выкрасть книгу, пользуясь силами Деметры в рамках сделки?

— Все верно! Чтобы заметить дверь, нужно быть шаманом или ведуном. И только силами богов можно обойти магический барьер.

— И что тебе даст эта книга? Повысит в звании?

— Расширит ассортимент услуг, которые я могу предоставить, а значит и сделает богаче. Опять языками чешем! Я сейчас погружусь в транс, чтобы мобилизовать внутренние силы и отпереть дверь. А ты стой рядом и не мешай. Разбудить меня не получится, но все равно не тормози лишний раз.

Не дождавшись какой-либо реакции со стороны Юхана, она села в позу лотоса напротив непримечательной двери, закрыла глаза и покинула своё тело. Дверной замок слегка затрясся.

Юхану показалось, что у него не секунду померкло в глазах. Но это дрогнуло пламя свечей. Юношу это удивило — сквозняка здесь не было и быть не может при запертых окнах.

Он огляделся вокруг. Кажется, все в порядке. Только вот банка с острозубым малышом слегка смутила. Разве он не был немного в другой позе в прошлый раз?

«Мерещится» — решил Юхан и бросил опасливый взгляд в сторону рыбоподобного громилы в стеклянном ящике. Трудно сказать, слишком густые тени, но создалось впечатление, будто щучья морда оскалилась в кровожадной улыбке.

«Нет, у меня разыгралось воображение!»

Он плотно закрыл глаза и постарался умерить отяжелевшее дыхание. В таких ситуациях следует первым делом успокоиться и очиститься от негативных мыслей.

Слуха коснулся лёгкий скрежет.

Юхан раскрыл глаза и резко развернулся. Ничего и никого подозрительного. Разве что одна из склянок, где навсегда скорчился циклоп, стоит слишком уж близко к краю полки, вот-вот упадёт.

— Какие безответственные работники музея, неаккуратно расставляют экспонаты — прошептал Юхан, подошёл к полке и начал двигать банку подальше от края. Одновременно с этим за спиной послышался шорох.

Юноша в очередной раз обернулся и констатировал, что ещё несколько склянок приблизилось к краю своих полок.

— Пол проседает, вон какие полки тяжелые, — убеждал себя Юхан, подходя к источнику недавнего шума. Пока он двигал склянки, что-то опять зашуршало позади. Так он и шёл по всей комнате, попеременно отодвигая массивные банки от самого края полок и постаментов. Но каждый круг забега чуть отличался от предыдущего в том плане, что банки все стремительнее передвигались. Ещё немного и Юхан уже не сможет вовремя подходить и спасать емкости.

— Иммисандра, давай быстрее! — застонал он, понимая, что бросает слова на ветер.

Юхан все чаще бросал взгляды в сторону огромного ящика, но тот пока что оставался неподвижным.

Шуршание со всех сторон становилось все более навязчивым.

«Что бы на моем месте сделал Юхан Блаженный?» — спросил себя юноша. Память подсказала следующую сутру:

«Вышел Юхан Блаженный в поле и напали на него тучи комаров. Но не стал он их убивать, давая убогим созданиям пить его жизненные соки. Но дабы твари не выпили всю кровь, Юхан Блаженный собрался с духом и обратил свою кровь в нечистоты. Комары покинули его тело и позволили перейти поле, не совершив ни одного греха убийства».

Юхан не смог вспомнить ничего более подходящего, но и тут никаких практических советов, полезных в текущей ситуации, не извлёк.

Он уже мечется по всей комнате как безумный. Наконец, ему пришла в голову идея — снять банки с полок и пьедесталов и поставить на пол. Юхан схватился за сосуд с циклопом и потянул на себя. Тяжесть оказалась едва посильной, он с трудом сохранил равновесие. Шатаясь, он очень медленно опускал сосуд трясущимися руками. Когда циклоп в банке оказался на полу, юноша облегченно вздохнул. Он хотел быстро перевести дыхание и кинуться дальше, но…

Громкий треск подсказал Юхану, что он опоздал. Он беспомощным взглядом вперился в остро пахнущую лужу, полную осколков. Прямо в центре беспорядка дрожала бледная масса. Булькающий звук показался Юхану чудовищно громким. Затем раздался тонкий вопль двух искореженных глоток. Срощенные в тазовой области сиамские близнецы начали медленно подниматься. Их чёрные глаза полны ненависти, а рты — острых зубов.

Омерзительная куча плоти, блестящая в колеблющемся свете тонких языков пламени, продолжала исторгать из себя сводящие с ума звуки.

Юхан был буквально парализован пробирающим до костей воплем, абсурдным и противным зрелищем и запахом спирта. Пока он наблюдал за медленным подъёмом близнецов с общей нижней частью, упало и разбилось ещё несколько банок. Теперь помещение оглашал уже хор тонких голосов, ведь к первому уродцу присоединился малыш с растущей из живота головой и нечто, напоминающее лысого шимпанзе.

— Если вы проголодались, я знаю неплохое место, где вам подадут отменный ужин, — произнёс Юхан, совсем дурея от пропитанного спиртом воздуха.

«Так и отравиться недолго… надо открыть окно!»

Негнущимися ногами он поплёлся в сторону ближайшего окна. Перед глазами плыло и размывались формы, голова отяжелела. Он отдернул шторку в сторону и попробовал приподнять оконную раму, но что-то ей мешало. Надо приглядеться и найти защелку.

Маленькие ножки громко зашлепали. Юхан обернулся, потерял равновесие и упал. Прямо на него бежали сиамские близнецы, истерично мотая головами и руками. Он пнул ногой прямо в тазовую область, отбросив уродца на пару метров. Громко шлёпнувшись об пол, кровожадное существо издало писк и предприняло усилия, чтобы вновь подняться. К Юхану медленно приближалась тушка циклопа, изо рта которого тянулся низкий утробный звук. А младенец с головой в животе подходил к занятой иными измерениями Иммисандре.

Юхан с трудом поднялся на ноги и двинулся ей на подмогу. Пинком отправив пузоголовую аномалию природы в другой конец комнаты, он подставил себя под удар циклопа. Тот навалился со спины, сшиб с ног и вцепился зубами в голень. Вопя от боли, Юхан заколотил кулаками по голове пахучего малыша, пока тот не ослабил нажим челюстей. Тогда юноша смог стряхнуть его с себя. Прилив адреналина придал ему сил и решительности. Юхан схватил циклопа за щиколотки и, размахнувшись, швырнул его в окно. Стекло выдержало удар, а вот уродец явно получил массу переломов и уже не способен был вновь восстать.

Юхан попытался вновь найти защелку, мешавшую открыть окно. В этот раз ему повезло. Распахнув раму, он принялся ладно вдыхать относительно чистый воздух. Часть свечей задуло из-за проникшей в помещение струи ветра. Юноша чуть не забыл обо всем на свете, готовый ещё долго так стоять напротив распахнутого окна и жадно дышать. Но треск ещё одной разбитой банки вернул его в мир забот и ночных ужасов.

Однако теперь ситуация кардинально изменилась. С более ясной головой и открытым окном Юхан мог поступать самым примитивным образом: выбрасывать оживших мутантов из здания. Учитывая, что помещение находится на втором этаже, а потолки здесь высокие, то жесткое падение уродцев явно становится серьёзным препятствием для их дальнейшей активности. Бьется очередная банка — он тут же хватает тушу и избавляется от неё. Юхану больше всего неприятностей причинило тело с огромными зубами, вытянутой головой и длинной пуповиной. Последняя двигалась подобно хвосту и сразу де обмоталась вокруг юношеской шеи. Снять же пуповину было трудно по той причине, что руки были заняты удержанием брыкающегося уродца подальше от лица.

Клацая зубами, малыш все сильнее сдавливал пуповиной горло Юхана. Тогда ему пришлось переступить через чувство омерзения и разорвать тушку пополам.

Когда последний уродец был обезврежен, Юхан упал на колени и долго не мог заставить своё тело пошевелиться. Его била дрожь, из нутра поднималось обжигающее ощущение тошноты. Все банки были разбиты, только чудовище в ящике не торопилось пока оживать.

Дрожь начала медленно отпускать, бешенный ритм сердца — приходить к норме. Тогда же тихо распахнулась дверь, напротив которой сидела ведунья. Зеленое свечение, заливавшее тайную комнату, упало на просыпавшуюся Иммисандру. Она глубоко вдохнула, поднялась на ноги и кинулась в открывшийся проем. Очень быстро она вернулась, сжимая под мышкой массивный фолиант в чёрном кожаном переплёте. И только сейчас Иммисандра почувствовала резкий запах спирта и заметила устроенный в помещении беспорядок.

— Йохан, что ты натворил?! — она с широко распахнутыми глазами обходила все лужи и осколки, приближаясь к уставшему юноше. — Оставила тебя одного на десять минут, все склянки переколотил! И куда ты уродов дел?! Йохан, ты вообще нормальный?!

— Надо бежать отсюда… — с трудом выговорил он.

— Да нам после такого из города валить пора! Это должно было быть тайное проникновение, чтоб никто ничего не заподозрил… ну…

Юхан хотел ей все рассказать, но так отчаянно запинался и путался в словах, что она не поняли ровным счётом ничего. Потеряв терпение, Иммисандра пошла к выходу.

— Не знаю, почему каждый раз беру тебя с собой, одни проблемы только… — бурчала она, но не договорила.

За их спиной раздался громкий звук удара и треска разбивающегося стекла.

— Ну все, даже громилу испортили! — закатила глаза ведунья. — Не знаю как, Йохан, но ты и его достал!

— Он сам! Они все ожили и он оживёт! Сожги его! — наконец совладал с голосом Юхан.

Иммисандра недоверчиво вперилась в его лицо изучающим взглядом. Неизвестно, сколько ещё времени она провела бы в сомнениях, если бы ее не одернул булькающий рык, вырвавшийся из соседнего павильона. Ее лицо от осуждения перешло к выражению страха.

— Сожги его Иммисандра! — взмолился Юхан.

За спиной низкий рык дополнился звуками грузных шагов.

— Ха, — вырвалось истеричное междометие из уст ведуньи. — Это чудо-юдо спиртом пропитано? Тут такое дело… Гефест в числе прочих условий поставил такое правило… не жечь спирт.

— Что? — искренне не понял Юхан.

Шаги стали ближе.

— Спирт нельзя жечь, иначе Гефест обидется или вообще в суд потащит!

— И что нам делать?

Шаги стали ещё ближе.

— Бежать!

Тут они и ринулись. Точнее, очень быстро пошли. Имея в качестве освещения только тонкий язычок пламени на конце указательного пальца, они плохо ориентировались в окружающей тьме и все время отклонялись от прямого пути, напарываясь на экспонаты. Однажды Юхан обернулся, дела воочию увидеть преследующий их ужас, но не смог ничего рассмотреть — темно же. Только рык, тяжёлое дыхание и грузные шаги говорили о том, что из кто-то преследует.

Юхан вспомнил, как сегодня днём его заставила понервничать люстра на первом этаже. Своими мыслями он поделился с Иммисандрой.

— Ты можешь как-то ее обронить на чудовище, когда мы спустимся вниз? — спросил он.

— Можно пустить в люстру пучок флюидов порчи. Тогда есть шанс, что она отвалится.

Тем они и порешили. Обратный путь к лестнице казался невероятно длинным. Чувствуя за спиной чужое присутствие, Юхан сдерживал ноги от бега, понимая, что легко может что-то сломать или вывернуть себе при стремительном столкновении с тяжелым постаментом. Но как тяжело сдерживаться!

Наконец-то достигли лестничной площадки и начали аккуратный спуск. Посреди лестничного пролёта Юхан обнаружил, что больше не слышит шагов за спиной.

— Оно что, боится лестницы? — вслух удивился юноша.

Но тут что-то просвистело с правой стороны! Снизу отозвался звук удара и резкий рык.

— Оно скатилось по перилам! — с ужасом констатировала Иммисандра.

— Оно уже перед нами?! — не верил своим выводам Юхан.

— Оно прямо под люстрой должно быть!

— Ничего же не видно!

— А я рискну!

Она пустила по диагональной траектории заряд флюидов порчи. Лёгкий звук скрежета стал вестником дальнейшего грома разбивающегося в безмерном количестве хрусталя.

Оглушённые, девушка и юноша боялись пошевелиться. Когда они пришли в себя, то не смогли обнаружить ни звука топота, ни рыка, ни иных шумов.

— Оно повержено! — обрадовался Юхан.

Вздохнув от облегчения, они спустились до самого конца лестницы. Дальнейший путь содержал ряд препятствий: груды побитого стекла и одиночных осколков они обходили с величайшей осторожностью. Лишь около кассовых стоек они могли свободно опускать ноги, не боясь поранить их.

— Интересная охрана у этого фолианта, — заметила Иммисандра, похлопывая по книге. — Думаю, тот громила и голову мог спокойно откусить.

— Да, челюсти у него выглядели опасно… я днём ещё рассмотрел, жуть!

Недолго они обменивались впечатлениями — позади что-то зашумело, посыпалось стекло.

— Оно встаёт? — поинтересовался Юхан.

— Оно встаёт, — устало вздохнула Иммисандра.

Они вышли через дверь, сохраняя тема быстрого шага.

— Надо остановить это чудовище, оно же от нас не отстанет, — вынесла итог ведунья. — Идём к тому памятнику. В этой книге должно быть заклинание, способное справиться чудищем, его я и найду!

Юхан из-за тумана не мог видеть парадной двери, поэтому напрягал слух, чтобы различить поступь безобразного существа. Пока было тихо. Иммисандра, опершись спиной о постамент Александра Болотного, водила пальцем по оглавлению.

— Манипуляции с духовной субстанцией, глава пятнадцатая, страница три сорок шестая… — озвучила она долгожданную находку.

Юхан уловил первое эхо мерных шагов. Затем проявился и окреп шум утробного рычания. Ведунья быстро листала книгу, пытаясь найти нужную страницу. Что-то липкое давным-давно слепило десяток листов, необходимо аккуратно раскрыть их.

— Иммисандра…

— Тихо ты!

Она аккуратно разлепила страницы и приступила к изучение ее содержимого. Третий абзац содержал следующие строки:

«…дабы опорожнить или заполнить сосуд духовной субстанцией, необходимо собрать все силы ума и сердца воедино да проговорить однократно сие слова…»

— Ин-Фтахгн, ин-унах… проклятье, это невозможно читать! — жаловалась Иммисандра.

Юхан мог различить обретающий черты силуэт существа.

— Ин-Фтахгн, ин-унахрсшщпт Пу-Тархиталокцио-Ти-Фташ, Ни-и-о-ууу-Ымгр, О-штааа, Хы-Фтахг-н!

Иммисандра откинулась головой назад, ударившись затылком об элемент бронзовой скульптуры. Поток силы вырвался от нее и понесся по спиральной траектории. Громкий чпокающий звук возвестил о том, что энергия попала в цель, но чудовище при этом не сбавило хода.

— Это не то заклинание! — ужаснулся Юхан. Щукоголовая тварь была в трех метрах от них. Юноша обернулся к ведуньи, чтобы помочь ей устоять на ногах и добрести до забора. Но как перетащить ее через забор, оставалось неясным, ибо она выглядела слишком ослабевшей, чтобы самостоятельно проделать подобные действия. — Ради всего святого, идем!

Случилось неожиданное. Над ними заскрипел металл, бронзовые сапоги изменили положение, колени согнулись, а затем расправились в прыжке. Казалось, земля задрожала от приземления многотонного Александра Болотного. Перебирая ус свободной рукой и широко улыбаясь, он ловким движением снес чудищу голову своей саблей. Бледное тело мягко шлепнулось на землю. Александр повернулся и наклонился к удивленной парочке.

— Сударыня, судя по фолианту в ваших руках, именно вы пробудили меня из тьмы забвения, — скрежечущим голосом проговорила статуя. — Я не ошибаюсь?

— Нет, не ошибаетесь, — слабо отозвалась Иммисандра.

— Я чувствую в вас добрые души, но все равно не могу отпустить вас с этой книгой. Она заключает в себе слишком большую силу, — нравоучительным тоном сказал медный человек.

— Я должна провести операцию… спасти человека… я заключила сделку! — запротестовала Иммисандра.

— В таком случае, я позволю вам выполнить сделку. Но после того как вы дадите священную клятву, что воспользуетесь книгой только в целях исцеления и сразу же вернете мне, — вынес вердикт металлический великан.

— Что ж, ладно, — согласилась Иммисандра. — Клянусь своей душой, что воспользуюсь книгой только в рамках заключенной сделки и сразу же верну ее законному владельцу.

Когда она закончила произносить клятву, ничего не произошло, но Юхан почувствовал затылком легкое покалывание.

— Ну вот, если нарушу клятву, сгнию изнутри, — печально выдохнула Иммисандра.

— Даю вам сроку до следующего полудня. А ждать я вас буду на этом самом постаменте, — сказал Болотный и взобрался на свое привычное место простоя.

— Ну пойдем, Йохан, — бросила Иммисандра. — Нас ждет еще обратная дорога и обряд исцеления…

Когда части разорванной души Индры де Сортр были склеены, а ее будущее стало чуть более надежным, Иммисандра без сил откинулась на той же постели и потеряла сознание.

— Тяжелой выдалась ночка, — прокомментировал Юхан.

— Но Индра теперь поправиться, да? — беспокоилась Арсиния.

— Не беспокойтесь, Иммисандра все делает на совесть. Если обещала спасти вашу подругу, значит той уже ничего не угрожает.

Юхан и сам быстро свалился без ног. Сказалась бессонная ночь, проведенная в обществе мертвого поэта. Спалось ему так крепко, что Иммисандра насилу растолкала его во второй половине дня.

— Поднимайся уже, трамвай отчаливает через полтора часа!

Она успела проснуться, добрести до музея, обнаружить кучу мечущихся следователей и расстаться с заветной книгой. Ожившая статуя навела еще больше шума и суматохи, чем было поднято суетливыми мужчинами в шляпах и плащах. Иммисандра не стала ждать дальнейшего развития событий. Но к тому моменту, когда она с Юханом взбиралась на судно, статуя Александра стала главным объектом обсуждений по всему городу. Днем позже произошла небольшая революция и медное изваяние основателя Сан-Болотинска заняло пост губернатора. Недовольная новой властью горсть аристократов покинула город, обрядившись в платья и щедро покрыв лицо слоями косметики. Почему они выбрали именно такой нелепый способ побега, история умалчивает. Одно ясно — Александр Болотный решил внести глобальные изменения в жизнь города. Он ввел налог на поглощение грибов, запретил разбавлять шоколад всякими сомнительными наполнителями и ввел строгую форму уличной одежды. Народ взбунтовался, но не смог свергнуть медного человека, организовавшего к тому моменту мощную армию. Произошло много еще разных событий, но это нас уже не касается.

И не беспокойтесь насчет Иммисандры, она вдоволь запаслась грибами, что растут по всему городу. Как никак, а крайне удобное средство обмена с соседями, да и для некоторых микстур необходимый ингредиент.

6. Важное дело

Этим утром Иммисандра встала необычайно рано, даже рассвет едва зарделся на горизонте. Сказать по правде, спалось ей так плохо, что и сном назвать это трудно. Но как бы то ни было, а ей сильно хотелось перед кем-нибудь выговориться. Поэтому она отправилась в подвал.

— Юстиниан, у меня возникли проблемы.

Если вы думаете, что обсидиановый скелет росомахи не спит по ночам, то вы явно ошибаетесь. Потому что произнесенные Иммисандрой слова как раз сейчас его и разбудили.

— Проклятая колдунья, не дала мне досмотреть сон. Там я выбрался из клетки и начал кровавую оргию. Ты погибла первой, — бурчал Юстиниан.

— Знаешь, в последние дни я все время чувствовала себя не в своей тарелке, — медленно подбирая слова, начала Иммисандра. — Тебе знакомо такое чувство?

— Мне знакома жажда крови и желание истерзать всех вокруг себя.

— Да, верно, что-то похожее на жажду. Знаешь, как будто чего-то тебе не хватает, только… в духовном плане, что ли.

— В былые времена, будучи свободным, я упивался людскими страданиями, а на закуску поглощал их души.

— Да, раньше и я чувствовала себя лучше. Но сейчас словно глаза шире открылись, и я начала замечать что-то неприятное, неудобное.

— Я был богом для диких племен, меня боялись, выставляли целые армии против меня! Я искушал царей и императоров! Знаешь, как мне оскорбительно сидеть в этой клетке и слушать твое нытье?!

— Согласна, что это я расхныкалась тут? Но все же… что-то я делаю не так в своей жизни. Я же должна быть довольна. Делаю то, что умею и хочу делать, совершаю легкие сделки… сделки, сделки, сделки… — последние слова Иммисандра проговорила задумчиво, даже с легким, почти неуловимым оттенком грусти.

— Одно упоминание моего имени могло довести человека до обморока! — все громче вещал Юстиниан, погружаясь в воспоминания. — Леса вырубались, чтобы люди могли сделать себе достаточно оберегов от меня!

— Беречь себя? — отозвалась Иммисандра. — Но от чего? Ничего мне не угрожает. Сейчас мы поедем в институт, где знакомый пропишет мне какую-нибудь должность. И никакой разговор с инквизицией не страшен.

— Когда-нибудь я освобожусь и мир утонет в крови и страданиях! Все забудут о своих мелких делах и вместе будут знать только одно: как надо меня правильно бояться!

— Думаешь, мое странное чувство связано с долгим одиночеством и неявно ощущаемой тоской? — Иммисандра серьезно задумалась. — спасибо, Юстиниан. Ты такой милый и всегда наводишь меня на темы для размышлений. До встречи, — бросила она, уходя.

— Давай, наслаждайся последними деньками беззаботного времени! Я уничтожу этот мир, пускай мне и понадобится на это еще сотня лет! — не мог уняться Юстиниан, прыгая по клетке. Но в конце концов он угомонился и вернулся в страну грез.

Иммисандра не раз оказывала услуги работникам Института Научной Казуистики, расположенном в четырех часа пешего пути от ее дома. Поэтому она знала нескольких людей, с которыми можно было бы поговорить относительно ее сложившейся ситуации. На допросе у инквизитора необходимо предоставить справку о сотрудничестве с институтом. Причем не какую-нибудь левую, а подтверждающую ее статус научного опытного исследователя в области «влияния электромагнитных волн на разложение эпидермиса».

Сперва она связалась с Маргаритой Синяк. Официально она является секретаршей директора института. А на деле – серый кардинал всего заведения. Синяк однажды слегла с острым отравлением из-за подаваемой в столовой института еды. Обработанная всеми возможными способами и разбавляемая пищевыми добавками, та всегда проходит сертификацию со стороны центрального органа инквизиции. В общем, «полностью здоровый тип питания, научно обогащенный витаминами» чуть не свел Марагариту в могилу. Тут ей и пришлось выйти на Иммисандру. Ведунья вынуждена была сразиться с целой стаей Трубовидных существ с перепончатыми лапами, оккупировавших мозжечковый коридор. Синяк выплатила Иммисандре всю сумму, но ведунья надеялась, что та не откажется ей помочь в обмен на доступ к определенным снадобьям. Маргарита подумала, потом все же пригласила ведунью в институт, чтобы вписать ее и даже выделить целую лабораторию (то есть временно очистить чулан). В обмен попросила санболотинских грибов, мазь от раздражения чужой тупостью и духи с эффектом контроля над собеседником.

Разговор произошел перед поездкой к графу Борису. Теперь настал день, когда Иммисандра условилась с Маргаритой встретиться лично.

Под крики петуха Юхан кое-как продрал глаза и поспешил одеться и достигнуть кухни – пора готовить завтрак, пока Иммисандра не проснулась. К своему удивлению, он обнаружил, что ведунья уже сидит за столом и допивает остывающий кофе.

– Быстрее ешь и начнем собирать сумки, сегодня отправляемся по важному делу, – встретила его Иммисандра.

– У нас каждое дело важное.

– Это другое. Сейчас по-настоящему важное.

– Опять будешь держать все в тайне до последнего момента?

– Будем расхлебывать последствия твоего разговора с инквизитором. Я должна срочно задокументировать свою причастность к научным опытам.

– Еще раз извиняюсь, что не умею хорошо и ловко врать на ходу.

– Приму извинения только если подаришь мне свой язык в подарочной упаковке. Я его к стенке пришпилю.

Юхан прекратил попытки с ней заговорить.

Каждое утро он что-то ей рассказывал (в основном, делился впечатлениями от изучения очередного труда из библиотеки) или обсуждал не очень понятные моменты. Хоть Иммисандра и выражала крайнее пренебрежение к «юхистскому балагурству», однако, на деле она с интересом погружалась в обсуждение деталей и тонкостей этой темы. А последние дни она даже стала чуть откровеннее с Юханом и начала щедрее давать советы «по выживанию в государстве». Уже поднималась речь о том, как Юхан начнет копить деньги, чтобы выкупить себя и закрыть связавшую их глупую сделку. Так как у него обнаружены в крови признаки шаманской силы, можно развить эти способности и научить его обращаться с силами богов. Приобретя подписку на какого-нибудь бога (Иммисандра одолжит денег) Юхан сможет открыть свою практику и выполнять мелкие заказы. Ведунья не совсем рада тому, что сама же собралась создать себе очередного конкурента, который может отбить часть заказов, но ее утешили заверения юноши, что тот мечтает просто отправиться на восток и стать послушником в храме.

Сегодня Юхан встретился с дурным расположением духа с ее стороны, поэтому в этот раз завтрак обошелся без разговоров о высоком. Он молча приготовил себе скромный завтрак и принялся его истреблять, почти не чувствуя вкуса.

Образ инквизитора Платона сильно поблек за прошедшие дни. Юхан совершенно не верил в «шпионскую версию». Когда Иммисандра говорила, что на родине ее никто не ждет, слова звучали крайне убедительно. Так что подозрения Платона явно основаны на пустых домыслах.

Завтрак подошел к концу, сумки заполнились массой приборов и средств, а путники готовы были к долгой прогулке. Широкий тракт после поселка быстро сменился узкой тропинкой, пролегавшей мимо полей с подсолнухами. Казалось, героям суждено провести в нервном молчании всю дорогу. Но денек подкинул несколько неожиданных остановок.

Первым попался дед, живший в одинокой хижине. Сгорбленный, густо обросший и одетый довольно скромно, он опирался на узловатую палку при ходьбе. Но ногах лапти из пеньки, замызганные шаровары, а сверху – растянутая рубаха. Около тропинки он из досок сколотил стойку и скамейку. Рядом также стояла табличка с краской выведенной надписью: «АСВЕЖАЮСЧИЙ НАПИТАК, ВЫПЕЙ НА ДАРОШКУ». Безумный дед настаивал хлеб на воде, делая крайне специфический на вкус напиток. Как ни абсурдно его изобретение, а любой путник, шедший этой дорожкой, мог подтвердить, что хлебное пойло в целом неплохое и хорошо утоляет жажду.

Иммисандра рискнула попробовать. За грош дед налил целых два больших стакана. Морщась при питье, девушка с удивлением обнаружила, что напиток действительно достоин внимания. Что-то отдаленно напоминающее пиво, только с низким процентом алкоголя и вкусом хлеба.

– Куда путь держим, а, молодежь? – поинтересовался дед.

– Так, дела надо кое-какие привести в порядок, – неопределенно ответила Иммисандра.

– Все идут куда-то по своим делам. То слева направо, то справа налево… и так каждый день. А у меня больше нет дел, кроме как хлеб мочить и путникам напиток предлагать.

– Наверное, многое пережили, – участливо кивал Юхан.

– Ой, не говори! За две тысячи лет чего только не повидал!.. – грустно вздохнул дед.

– Две тысячи лет? – удивился юноша.

Иммисандра шикнула на него, предостерегая от развития беседы. Но опоздала.

– Я стар, ибо я – Стрибог, бог ветра. Точнее, был им, – печально рассказывал дед.

– Что же случилось? – искренне заинтересовался Юхан.

– Правил я давно тут со своими братьями, люди поклонялись именно нам. И меня часто поминали, особенно моряки. Жил я получше всяких князей, имел сотню людей обслуги! Но минули те дни…

– Ваши братья?

– Велес, Сварог, Хорс, Дажьбог… и самый суровый, Перун. Были еще множество других, но я их особо тогда не помнил, а сейчас и тем более забыл.

– Но сейчас, кажется, другие боги заведуют сервисами. Деметра, Гермес…

– Ой, не поминай их! – с яростью прервал его дед. – Сволочи иноземные, весь бизнес отжали! Пришли с юго-востока, да как начали борзеть сразу же... у нас что было? У нас был кооператив. Перун держит основной пакет акций, а я, Велес, Сварог и… как там ее? А, Мокошь! Вот, значит: я, Велес, Сварог и Мокошь сидели в совете, важные решения обсуждали. А остальные сидели чином ниже, кто маркетингом занимался, кто листовки вообще раздавал…

– День не резиновый! – Иммисандра больно ущипнула Юхана.

– …и выбивали из людей всю прибавочную стоимость их труда! – продолжал дед. – Хочешь ветер в нужную сторону? Плати дань. Хочешь, чтоб огонь хорошо очаг грел? Гроши готовь! Люди платили и слова против от них я не слышал в своем офисе! Жизнь какая была – все счастливы. Но тут пришли они, гниды заморские. Мордория отвоевала юго-восток, бывший раньше страной такой, Ахайей. Так вот, оттуда по нашим родным землям разбежались все. И боги ихние, пройдохи! Тьфу! Сначалап пришла Афродита, вся такая расфуфыренная, буфера наружу и улыбка широкая. Говорит: «предлагаю вам от лица «ОЛИМП-холдинг» партнерское соглашение». Вот так пришла и говорит: отдайте нам пятьдесят один процент акций, а остальное делите как хотите. Заплатим, говорит, щедро!

Дед активно жестикулировал, пытаясь недостаток выразительности в словах компенсировать резкими действиями.

– А Перун ей: «ты иди, парфюм рекламируй, а мы, значит, говорить сами будем с твоим, этим, Олимпом. И сами мы вас выкупим, пикнуть не успеете». Афродита гаденько так улыбнулась и ушла. Сказала еще: «вы свой выбор сделали, пожалеете еще потом». Мы посмеялись, кто ж мог ее слова серьёзно принять? А этот «ОЛИМП-холдинг» как взял, как разросся за пару месяцев! Да еще цены на услуги выставили… грош ломаный просили за все! А наши верные клиенты? Крысы! Сразу на дешевую подписку перешли, хитрых этих сволочей. Мы им говорили: «подождите, не бросайте нас, они вас еще в такую кабалу вгонят!..» Никто не слушал. Наши акции полетели прямо в навозную яму. Наш кооператив стал убыточным. Люди последнее уважение к нам потеряли… а потом и сволочи пришли. Арес, будь он не ладен, армию к нашему офису подогнал и штурм начал. Перун из окна выбросился и насмерть разбился. Велес в кладовке удавился. А Сварог решил отбиваться. Его Арес пленил и лично распял у всех на виду. Офис наш захватили, я сам еле ноги унес… с тех пор и живу тут, напитку всякие изобретаю и дни доживаю. Мокошь, если память не изменяет, на восток куда-то отправилась, не знаю, жива ли еще.

– Очень познавательная лекция, – нетерпеливо вставила Иммисандра. – Жажду утолили, уши погрели, теперь мы можем дальше в дорогу отправляться.

– Подождите! – встрепенулся дед. – У меня тут такой бизнес-план давно назрел! Нужны молодые люди, прямо как вы!

– Не интересно, – решительно отказалась Иммисандра, вытаскивая Юхана на тропинку.

– «ООО СТРИБОГ!» – взволнованно продолжал дед. – Я отвечаю, зубами последними клянусь, идея на миллион золотых! Вы вложитесь в мой стартап, я этих гнид в бараний рог сверну и заново кооператив отстрою!

– Денег нет с собой, мы вообще нищие студенты, – прокричала удаляющаяся Иммисандра.

– Так можете в банке кредит на свое имя открыть! Я вам гарантирую, дело – выгодное! – дед не отходил от своей лавки, поэтому тоже поднял голос до крика.

– Мне мама говорила в незнакомые стартапы не вкладываться! – закончила диалог ведунья и ускоренным шагом начала увеличивать дистанцию. Затем обратилась к Юхану, – живут все вчерашним днем, плачутся по дням ушедшим и сыплют всякими обещаниями. Хорошо хоть ты не такой же.

– Я верю в Великий Путь. Надо идти вперед и с готовностью встречать любые преграды, – юноша не заметил камня на дороге, поэтому споткнулся и полетел на землю.

– Под ноги тоже неплохо иногда посматривать, – заключила Иммисандра.

Про деда быстро забыли, считая, что больше с ним не пересекутся, если только не считать обратное путешествие по тропинке.

Несколько раз по пути попадались пешеходы, топающие в обратном направлении. В основном, одинокие мужи, возвращающиеся в родной поселок. Через несколько часов начал проявляться город. Сначала, поселок на окраине, потом дикая местность, а затем – дома. Низенькие, перекошенные избы сменяются двухэтажными постройками, бревна вытесняет кирпич, земляную дорогу – брусчатка. Бедных пешеходов в тряпье сменяют приличные костюмы и кареты, мелькают магазины и салоны. Город далеко не такой помпезный, как Сан-Болотинск: пыльный, местами серый, простой и монотонный до скуки. Даже непритязательные дворцы, кажется, всем своим видом демонстрируют полное равнодушие и некую аскетичность. Унитазы, правда, золотые там стоят, но снаружи вид очень скромный. Кричащей рекламы не так уж и много, зато много агитационный плакатов. «Мойте руки», «питайтесь ГМО», «знание – сила», «лечитесь только у сертифицированных врачей» и все в таком духе.

– Ломоносовоград, – продекламировала Иммисандра.

– Странное название.

– Это город при институте. Основали и возвели все здесь ученые. И первым жителям ломали носы за еретические слова или действия. Кто руки не помоет перед едой, кто молиться богам начнет, кто народных целителей позовет… в общем, до сих пор ходят специальные боксеры и носы ломают тем, на кого донос написан.

– Значит, искоренили всю магию и эзотерику отсюда?

– Шутишь? Да после таких мер тут все втайне что-то практикуют или к ведунам обращаются, даже сами боксеры в нерабочее время. Рядом гостиница специально для нас есть. Доносы пишут недруги, только если хотят через третьих лиц соседу нос разбить.

– А как же инквизиция? – задав этот вопрос, Юхан начал испуганно вертеть головой и приглядываться к прохожим.

– В научных городах они не водятся, потому что здесь официально «свободные от мистики земли». Регулярно только отчеты требуют от института, да от главнокомандующего боксера. Понятное дело, отчеты все написаны строго в радужных тонах. Взять к примеру, хоть институт. У них директива: прочитать первому курсу цикл лекций по электричеству. И прочитают, чтоб отчет написать. Но лектор будет подмигивать, делать намеки неоднозначные, на доске что-то напишет… и неявно так, но расскажет студентам про мистическую составляющую вселенной. Губы читают текст про природу молний через трение облаков, а руки и мел говорят о богах.

– И никто из студентов не жалуется?

– Не знаю, но не похоже, чтоб массово доносы на преподавателей строчили.

Вскоре они оказались перед высокой оградой. Железный забор очерчивал прямоугольное поле, размером не меньше территории Паноптикума. За оградой располагалось несколько коробок зданий, одна большая и три чуть поменьше. Помимо того, имелась россыпь различных флигелей и несколько амбаров, а также парковая зона для релаксации. Проход на территорию очерчен двумя будками с охранниками. Один берет документы на проверку, другой сурово помахивает дубинкой.

Иммисандру охрана ничуть не смутила. Она спокойно прошла мимо открытых ворот, приветливо помахав мужикам. Они ответили ей тем же. Хотели было остановить Юхана, но ведунья заверила их, что юноша идет с ней. Широкая дорога из брусчатки вела их прямо к главному корпусу. Узкая дверь впускался в узкое помещение с узкой лестницей и узкими ступеньками. Если ты ни разу не споткнешься и не оступишься, то словишь хотя бы один флюид клаустрофобии.

Коридор первого этажа встречает всех входящих (а также и провожает всех уходящих) небольшой портретной галереей. На самом видном месте покоится изображение Исая Ньютона, величайшего ученого и символа всей новой эпохи в истории Мордории. Великий ученый, прорубивший окно в область рационального мышления и приведший к реформации всего идеологического уклада государства. Религиозная доктрина Святого Геннадия была заменена на объективную доктрину Ньютона, тогда же инквизиция сменила свой профиль и вместо ученых начала истреблять всякую нечисть.

Рядом с ним – вторая по величине фигура, Тихон Гоббс. Живший в ту же эпоху, он внес не меньший вклад в формирование нового государства. Во-первых, его возмутила общинная сплоченность масс. Он долго и упорно доказывал, что в здоровом государстве каждый человек – отдельный атом, конкурирующий со всеми остальными. «Вы задолбали со своими коллективными претензиями к государству! – Такие слова содержит его самое знаменитое послание. – Что вы как маленькие? Не хватает коров в хозяйстве? Разори соседа и выкупи его хозяйство. Нечем кормить детей? Продай их! Каждый сам за себя, короче, а претензии к государям можете засунуть себе куда подальше…» Именно Тихон ввел в оборот такие понятия, как «гражданин», «индивидуум», «легальная контрабанда» и многие другие.

В портретной галерее еще полно крайне интересных персон, но перечислять их уже нет времени.

На втором этаже Иммисандра и Юхан прошли мимо стоящих на лестничной площадки двух ученых, молодого и пожилого. Между ними разгорелся оживленный спор.

– Я заявляю, что процессы эволюции протекают постепенно, малыми и незаметными с близкого рассмотрения шагами! – заявил молодой. – Новые виды развиваются постоянно.

– А я, опираясь на свой опыт, утверждаю, что эволюция – это реакция живой природы на масштабные климатические изменения, – строго парировал старый. – Новые виды появляются в период катастроф, мутация привносит разнообразие в набор стабильных видовых групп.

– Ересь!

– Нет, ты несешь ересь!

– На самом деле, – шепнула Иммисандра Юхану, когда они оставили спорщиков за спиной, – боги периодически создают новых животных (как можно нелепее) и бьются об заклад, кто быстро вымрет, а кто займет свою нишу.

– И какой вид таким образом недавно создали? – поинтересовался юноша.

– Слышал об утконосах? Нет? На южных островах появились пару десятков лет назад. Это большие крысы с утиным носом, бобриным хвостом и ядовитыми шпорами на задних лапах. А еще они яйца откладывают. И знаешь, что? Это существо не просто стало во главе пищевой цепочки на тех островах, но еще и местных людей чуть не истребило! А в популяции не больше пары сотен особей сейчас. Деметра сказала мне, что никто не предполагал такого развития событий. Максимум, рассчитывали, что животное тихо займет какую-нибудь экологическую нишу. Самое интересное, что туземцы возвели утконосов в ранг богов, поэтому альфа-самец самой большой стаи имеет свое кресло в олимпийском зале совещаний.

Юхан удивленно качал головой, не зная, как еще можно отреагировать на такой рассказ.

Третий этаж представляет собой длинный полутемный коридор, по бокам которого рядами выстроились двери в кабинеты. Предпоследний от конца оказался именно тем, который и нужен был Иммисандре. Последний кабинет (с левой стороны, с правой же идет голая стена) имеет самую широкую дверь и явно недешевую.

Итак, за предпоследней дверью их ждала вытянутая комната с окошком посередине. Заваленная стопками бумаг и различными письменными принадлежностями, заставленная шкафами и комодами, она превращалась в извилистый лабиринт. Под окном располагался стол с креслом. За ним корпела женщина в деловом платье, половину ее лица закрывали массивные очки. Закончив подписывать бумагу, она обратила внимание на гостей.

– Иммисандра!

– Маргарита!

– Ты вовремя. Я уже волноваться начала, придешь ты сегодня или нет.

– Задержались немного, – при этих словах ведунья бросила строгий взгляд в сторону Юхана.

Маргарита заметила юношу и быстро познакомилась с ним. Затем обошла его с ведуньей и повела их за собой. Они спустились на второй этаж, где Маргарита показала Иммисандре дверь в чулан:

– Помещение номер двадцать семь, твоя опытная лаборатория. Надо тебе запомнить точное расположение и описать помещение, а то при допросе обязательно спросят.

– Мило, – бросила Иммисандра, оглядывая тесную каморку. – А что насчет документов?

– Можно вписать тебя в документы за последний квартал. Вот ты пришла… по рекомендации… и начала проводить серию опытов. Потом своей рукой несколько отчетов напишешь, мы их прикрепим.

– Почему ты так про рекомендации говорила, со смущенным видом?

Маргарита опустила глаза, немного смущённая:

– Вот тут одна загвоздка. Рекомендация нужна настоящая. Какой-нибудь сертифицированный ученый должен оставить хотя бы листочек со своей подписью, где рекомендует тебя.

– Вот и приплыли! – развела руками Иммисандра. – А раньше нельзя было предупредить?

– Я забыла об этой детали, так уж получилось, что куча дел навалилось…

– Ладно, здесь же есть сертифицированные ученые? С кем я могу сговориться?

Маргарита задумалась.

– Думаю, вам можно попробовать завести разговор с Иеремией Менделеевым. Он сегодня зарплату получил и вот-вот должен сбежать в первый же трактир водкой напиваться. Поймайте его там, может, согласится на сделку какую-нибудь.

– Ты сегодня до сколько работаешь?

– Сегодня рано расходимся, как никак, праздник: очередной юбилей дня, когда на голову Ньютона яблоко упало. Завтра уже принеси записку от Менделеева, если успеешь добыть, заодно и три отчета научных. С периодичностью в три недели, начиная от…

Маргарита объяснила все формальности и детали, по которым Иммисандра должна была описать свою научно-опытную деятельность.

– И не забудь вывод сделать в последнем отчете. Можешь написать, что эксперименты обернулись неудачей, это не страшно. Только добавь, что это все еще перспективная разработка и просто требует большего финансирования. У нас так все отчеты об опытах написаны, покажи что-нибудь другое и никто в это не поверит.

Пожелав им удачи, Маргарита быстро вернулась в свой кабинет. Ведунья хлопнула Юхана по плечу и задорно сказала:

– Пошли ловить пьяного ученого!

Трактир «Хмелюга» славился чистейшей репутацией. Во-первых, он располагался чуть ли не напротив института, поэтому на постоянной основе имел вполне определенный контингент, образованный и приличный. Во-вторых, качество подаваемых напитков не вызывало никаких нареканий у самих посетителей. Никогда здесь не разбавляли коктейли или алкогольные жидкости обычной водой больше чем на половину. А это о многом говорит, в других заведениях могут и 90% водяную бодягу подать. В-третьих, устоявшиеся здесь аура, влияющая на этикет и поведение. Никаких пьяных драк в стенах заведения. Снаружи — до смертоубийства доходит, но никто не проливает крови внутри, все выходят на улицу, дабы не портить остальным вечер. В-четвёртых, интерьер. Сколько здесь пропито средств, не перечесть! Посему и убранство владельцы заведения могут позволить интересное. И камин новый отстроили, и головы животных по стенам развесили (только посмотрите на рога оленя, целые костяные кусты!) и даже живую музыку периодически организовывают. Сегодня, например, на сцене выступают представители древнего и благородного вида музыкального искусства — метеористы, точнее, хор метеористов. В общем, место приличное и со вкусом.

Благоприятная атмосфера должна была успокоить и нервного Менделеева, но ширококостный (как он сам заявляет) плюгавый человечек с кустистыми усами явно был чем-то опечален.

Он очень аккуратно сел за столик, боясь случайно коснуться его или скамьи руками, будто брезгуя. Он и дверь сам еле открыл, пользуясь плечами и локтями. Меню брать отказался, заказав себе коктейль «какой есть покрепче».

— И соломинку не забудьте! — настойчиво добавил он.

Когда коктейль принесли, Менделеев склонился над кружкой и начал аккуратно пить через соломинку, все ещё держа руки на весу и ничего не касаясь. В таком положении его и нашли наши герои.

— Профессор Менделеев? — обратилась к нему Иммисандра. — Неужели это вы? — она изображала крайнее восхищение. — Я и не мечтала пересечься с вами в таком месте, ваше умнейшество! Я приехала в большой город, тут столько всего нового для меня… но встреча с вами — самое интригующее событие!

— Девочка, зачетную книжку мне бесполезно сейчас подсовывать, — буркнул Менделеев. — Я ещё не настолько затуманил свое сознание алкоголем, чтобы меня можно было таким образом заболтать. И тем более, я сейчас испытываю небольшие проблемы необычного характера.

— Какие проблемы могут встать перед таким великим умом? — Иммисандра и сама понимала, как плохо у неё получается льстить ученому. — Возможно, я и не такая ученая, но как-то смогу вам помочь. Может быть, ваша проблема имеет корни в тех областях, которые мне знакомы на практике.

— Ха, ну посмотрим, — хмыкнул Менделеев.

Он кивнул головой, приглашая Юхана и Иммисандру сесть за стол. Когда они заказали себе по напитку (ведунья — какой-то коктейль с труднопроизносимым названием, юноша — чай), учёный продолжил:

— Проводил я, значит, один опыт… смешивал химические реактивы. А их готовит стажёр, видимо, чего-то напутал и неправильно подписал. Иначе трудно объяснить, почему обычная для меня процедура обернулась столь неожиданными последствиями! Только подумать: каждый день эту реакцию вызываю, иначе никакие опыты потом не начнёшь… а тут такое! Ох, даже не знаю, как жить теперь… более того, я не знаю, как платить хотя бы в этом заведении! — с каждым словом отчаянье все рельефнее отражалось на его лице.

— Может, все же поделитесь, что за беда такая с вами случилась? — нетерпеливо поинтересовалась Иммисандра. Она начала гадать, нет ли в жилах Менделеева квенстонской крови.

— Да, вот, впрочем, такая, значит, проблема, одним словом говоря, обозначилась, — отреагировал учёный, предварительно пригубившись к соломинке. — Я, проще говоря, приобрёл, хотя это не совсем верный термин, но думаю, что суть понятна, что ж, думаю, что в двух словах, если совсем кратко говорить, суммируя все исходные данные и субъективные ощущения, между нами говоря, тут больше субъективных ощущений, ибо я не в том состоянии, чтобы проводить научные изыскания… я потерял нить. О чем мы говорили?

— О вашей проблеме.

— Да, точно! — Менделеев осушил кружку. — Я хотел рассказать, что же со мной приключилось. А случилось вот что: не те реактивы смешал и даже не знаю, что на самом деле среагировало на моем столе. Но реакция пошла и дала удивительные результаты! Пенистая жидкость покинула колбу и пролилась прямо мне на руки! Кожу пощипало, но, казалось, ничего страшного не случилось. Тут я беру рукой карандаш свой и — бах! Карандаш взрывается. Думаю: совпадение. Коллапс материи, ещё что-то такое. Беру в руку другой карандаш, а он — бах! Тоже взрывается. Я, значит, удивленный, кладу руки на столик, чтобы обдумать увиденное, а тот тоже бахает! И столик взорвался. Я начал что-то подозревать, но точно не был уверен. Подозвал ассистента, что реактивы мешал, тыкаю в него пальцем и — бах! Он тоже взрывается. Тут до меня и дошло, что руки покрыты какой-то супер эффективной смесью по высвобождению части энергии материальных объектов. Причём, мои руки все ещё целы, хоть и не пойму, каким образом! Но чего бы я ни касался, все взрывается.

— И с тех пор вы ничего не трогали? — уточнила Иммисандра.

— Да… почти. Я пожал руку некоторым студентам, которые у меня в печёнках давно сидят… тыкнул своего коллегу, что у меня часть финансирования отбивает… бывшую жену похлопал по плечу… погладил собаку соседа, что вечно воет по ночам, дал пять другому соседу, что ремонт шумный по выходным постоянно затевает… а после того — ничего не трогал!

— Да он серийный маньяк, — шепнул Юхан ведуне на ухо.

— Как будто ты на его месте вёл бы себя иначе, — шепнула та в ответ.

Менделеев повторил заказ и упёр печальный взгляд в поверхность стола:

— И как жить теперь? В туалет сам сходить даже не могу!

— Знаете, ведь есть люди, которые… не совсем научным способом могут решить такую проблему, — намекнула Иммисандра.

— Да хоть паранормальным! — брякнул Менделеев. — Пускай только ценник не задирают.

— А если за свою услугу попросит другую услугу?

— Все что угодно, только не переодевание в женское платье и отыгрывание липовой свадьбы. Я в третий раз подряд не впишусь в подобное, хватит.

— Допустим, нужен листок с вашей рекомендацией и подписью.

— Пф, дело пары минут! О, вот и самое главное принесли!

Он пригубился к соломинке второй кружки.

— Если вас избавить от недуга, вы в обмен на это подпишите рекомендацию на имя вылечившего вас субъекта? — уточнила Иммисандра.

— Усами клянусь!

Иммисандра изучила его внимательным взглядом. Все говорило о том, что человек поклялся вполне серьезно.

— Я могу хоть сейчас вам помочь, — сказала она.

— Давай! А я попрошу чернила и бумагу, тут же и напишу тебе все! — пьяным голосом прогудел Менделеев.

— Только не пейте больше. И я немного сниму с вас лишнего хмеля.

Итак, пришло время пояснений! Во-первых, заключённая между ведуньей и ученым сделка была вполне справедливой и ничем не обижала богов. В данном случае услуги имели жизненно важное значение для обоих субъектов договора и этим самым приобретали эквивалентную значимость. Это вам не услуга в обмен на балбеса, это другое!

Второй пункт. Иммисандра не уложила Менделеева, не помазала ему и себе лицо белым порошком. Дело в том, что ей и не нужно вторгаться в мозжечковое пространство, нужно просто снять с плоти рук слой химиката, что довольно просто. Она поспросила Юхана извлечь зелёный флакон из сумки и пшикнула из него на ладони ученого.

— Хорошенько разотрите смесь, — сказала она.

— Мои руки же взорвутся!

— Не взорвутся, это гомеопатическое средство. В этой воде целых две частицы морских водорослей, эффект должен быть мощным.

Учёный доверился ей и растер по рукам капли. К его облегчению, ничего необычного не случилось, даже самого скромного взрыва.

— Эврика! — радостно вздохнул Менделеев. — Я исцелён!

— Не совсем, — поправила его ведунья. — Вам ещё долго придётся выводить химикат из кожи. Нужно будет наносить средство каждый день. Но этого флакона хватит до полного выздоровления, - она потрясла перед его лицом зелёной емкостью.

— Хорошо-хорошо, сейчас все напишу, — отозвался чуть протрезвевший учёный. (Это заклятиями Иммисандра спугнула с него часть хмеля). — Официант! Перо с чернилами и бумагу мне! Тут достойному гражданину нужно бумагу подписать!

Но едва Менделеев успел договорить, как на его плечо приземлилась сухая, но жесткая рука. Ее обладателем был высокий мужчина в темной мантии, имевший крайне строгий вид.

— Иеремия, — фамильярно обратился высокий незнакомец. — Сегодня ты меня оскорбил, и я требую сатисфакции.

— Это чем же? И кто ты такой? — недоумевал Менделеев.

— Я — Архип Аррениус! И ты сегодня, у меня же на глазах, взорвал мою обожаемую жену! — сквозь стиснутые зубы ответил высокий.

— А, ты про Мавку… это моя бывшая. Между прочим, поблагодарить ты меня должен!

— У меня ни желания ждать официального правосудия, ни в целом доверять тебя рукам продажных чинуш! — чеканил Архип. — Я требую сатисфакции прямо сейчас, на площадке за этим заведением! Секунданты уже готовы, как и сабли.

— Некрасиво, конечно, так ловить соперника слегка пьяным… — начал неуверенно Менделеев, но взял себя в руки и строго продолжил, — однако я и во хмелю тебе покажу, как надо обращаться с научными сотрудниками! Хам!

Стоит сделать небольшое отступление и прояснить ситуацию касательно дуэлей. Если имеется двое свидетелей (секунданты) и более, то официально такие выяснения отношений не караются законом, хоть и не приветствуются. В обществе участие в дуэли порицается, но только в отстранённых разговорах. Когда ситуация доходит до реального дела, то нужно принять участие — иначе твоя репутация навсегда будет подпорчена, особенно усилиями тех, кто рьянее всего осуждает подобные «кровожадные ритуалы». Только члены инквизиции имеют иммунитет и могут отклонить приглашение и, более того, ответить на него приглашением на допрос. Менделееву не раз предлагали вступить в инквизицию, но он отказывался, считая, что новый набор обязанностей ему совершенно не подходит.

— Подождите! — вскинулась Иммисандра. — А бумаги? Запишите сперва…

— Это подождёт, — махнул рукой учёный. — Дело чести вне очереди!

— Можно и мирно решить конфликт… — подал голос Юхан, но абсолютно все в стенах заведения прервали свои разговоры и оглушительным хором ответили ему:

— Нет!

— Ну как знаете, — обиженно пожал плечами юноша.

Менделеев грузно поднялся, оставил деньги на столе и последовал за Аррениусом. Иммисандра, хоть и негодовала, пока не придумала, чем можно прервать неудачное стечение обстоятельств.

Она решила дать Иеремие настойку из горьких трав, единственное средство из тех, что они взяли с собой, способное помочь в такой ситуации. Настойка повышает реакцию и внимательность. Менделеев выпил протянутую колбу, даже не спросив, что ему подсовывают.

Они вышли из трактира и отправились на задний двор, прямоугольное поле, специально расчищенное для дуэлей и драк. В канаве неподалёку лежал избитый труп, видимо, не успели убрать, совсем недавно кто-то ещё выяснял отношения.

Два секунданта, мужчины в пестрых нарядах, ждали по разным концам поля, держа в руках по шпаге. К левому подошёл Аррениус, Менделеев посмотрел в сторону правого.

— Давай, мы в тебя верим! — Подбадривала его Иммисандра. — Разберись с ним и вернёмся к выполнению сделки.

— Пф, да этого скелета я на раз-два уложу, — фыркнул Менделеев и направился за своей шпагой.

Иммисандра искренне надеялась, что Иеремия одержит победу. Высокий мужчина только кажется сдержанным, но внутри него кипит ненависть и эмоции затмевают разум. Он импульсивен и в любой момент может потерять над собой контроль. Достаточно пару раз парировать удары и сделать ловкий уклон, чтобы Аррениус отошёл от тактики и принялся необдуманно махать саблей, открывая себя для ловких атак противника. Менделеев, хоть и кажется грузным, однако может быть достаточно юрким и энергичным, чтобы давать отпор врагу и напирать на него. Необходимо лишь сохранить самому трезвость ума. Ведунья уверена, что данная ею настойка решит бой в пользу ученого.

Иммисандра медленно вдохнула, закрыла глаза… а когда открыла их, из груди Иеремии Менделеева уже торчала сабля. Булькая кровавыми пузырями изо рта, он повалился на землю.

— Без пяти минут покойник, — торжественно объявил Аррениус. — Я удовлетворён. Пойдёмте друзья, выпивка за мой счёт.

Так он и исчез с обоими секундантами, оставив ведунью и юношу наедине с умирающим ученым.

— Проклятье! — закричала Иммисандра.

Она склонилась над телом, лихорадочно решая, что же предпринять для спасения жизни. Порошок из подорожника остановит кровь, но если задето сердце, то чем можно быстро залатать повреждённые стенки и кровотоки? Решительно ничего из прихваченного с собой набора средств не могло справиться с подобной угрозой для жизни.

— Нет, ну почему же мне так не везёт… — стенала она про себя.

— А ты не помнишь каким заклинанием лечила Индру? — вдруг спросил Юхан. — Тут такое не поможет?

— Точно, чёрная магия! — радостно подхватила Иммисандра. — Это может сработать. Нужно вспомнить точное заклинание… Юхан, когда скажу «тяни», быстро вытащи лезвие из груди Менделеева! Я прочту заклинание и сращу все раны.

Юхан неуверенно взялся за эфес и вопросительно уставился на ведунью.

— Сейчас, дай сосредоточиться… — нервно бросила она, крепко сжимая глаза и выдавливая из памяти нужную информацию.

Юхану показалось, что Иеремия уже умер. Лицо побледнело, глаза выпучились, язык вывалился изо рта. Тело неподвижно, даже кровь перестала литься из раны.

— Поздно, кажется…

— Тяни!

Повинуясь приказу, он, хоть и с заминкой, вытащил саблю из тела.

— Ка-Тью-Фтахгн-ШоПле-Шират-Но-Ме-Оооо — певуче начала Иммисандра. — Ха-Ни-Фтон-Хагн…

Она замолчала, не уверенная, что все вспомнила правильно. Теперь оставалось дождаться действий со стороны самого Менделеева, благо, что он долго ждать не заставил. Сперва в орбитах завертелись глаза, потом из горла донёсся невнятный хрип. Но главное, что начала исчезать страшная рана в груди. Пальцы на руках произвольно задергались, движение охватило и всю руку. Чуть подёргавшись, кажется, Менделеев обрёл контроль над своим телом и начал подниматься на ноги. Юхан вздрогнул, припомнив заспиртованных уродов из Паноптикума.

— Мне кажется, зря мы это сделали… — пролепетал Юхан.

— Ой, поздно уже коней тормозить, — бросила Иммисандра. Она схватила ученого за руку и подвела того к скамье. Вложив в руку Менделеева перо (а перо до этого макнув в чернила — девушка взяла принадлежности с собой на улицу), она подсунула ему листок и начала медленно диктовать слова. Тот послушно записывал, хоть почерк местами был и не очень ровным. Под конец рука выводила совсем уж мало внятные символы, благо, что подпись получилась более-менее правдоподобной.

— Вот и хорошо, что хорошо закончилось, — довольно заключила Иммисандра, подхватывая лист. — Йохан, пора нам снимать номер. Предстоит еще целая ночь написания отчетов.

— А что делать с ним? — спросил юноша, показывая на Менделеева. Тот был слишком бледным, взгляд его — мутным, а рот так до конца и не закрывался, с нижней губы капала слюна.

— Это не наша проблема, — отмахнулась Иммисандра. — Сам виноват, нечего чужих жён взрывать.

Менделеев, будто поняв смысл последних слов и что-то вспомнив, дернулся, встал со скамьи и поплёлся в сторону трактира.

— А он не причинит никому вреда? Выглядит не очень… разумно, — сомневался Юхан.

— Можешь остаться тут и что-нибудь предпринять, а мне пора отчеты писать, — ответила Иммисандра, покидая поле.

До Юхана донёсся протяжный крик из трактира «Хмелюга» и громкое восклицание:

— О боги, Менделеев ест лицо Аррениуса!

Иммисандра с невозмутимым лицом шла по пути к гостинице, повернувшись спиной к «Хмелюге». Юхан продолжал стоять на месте, поглядывая в сторону трактира.

Он вспомнил недавно прочитанную сутру:

«Юхан Блаженный подошёл к озеру и уток кормить начал, хлебные крошки бросая. Утки прилетали все в большем количестве, пока целое озеро не заняли. Тогда хлеб у Юхана Блаженного кончился, и он ушёл в поле медитировать. Голодные утки обозлились и заклевали всю деревню, не пощадили ни старосту, ни семью Юхана Блаженного, ни даже его кошек. И когда Юхан Блаженный вернулся домой, его ждали пустые комнаты и разорванные одежды на полу. И понял тогда он: каждое наше свершение имеет последствия».

— Как бы то ни было, но это ты его вернула с того света! — сказал юноша. — И все, что произойдёт со всеми этими людьми в трактире — на нашей совести!

Иммисандра замерла на месте. Она резко обернулась и смерила юношу уничтожающим взглядом. Ее губы дернулись, но не произнесли ни одного слова. Она заколебалась. Судя по выражению лица, в уме развернулась настоящая борьба: бухгалтер столкнулся интересами с совестью.

Совесть в нынешние времени – ценность низкого номинала и почти не котируется. С тех пор, как Тихон Гоббс объявил «войну всех против всех» излишняя забота о ближнем стала чуть ли не наименее «выгодной стратегией». Развитие научного типа мышления способствовало дальнейшему выхолащиванию традиционных ценностей.

Иммисандра принадлежит эзотерическому миру, она имеет прочную связь с природой и истинными абсолютами мироздания. Но даже неизменные константы вселенной вынуждены были приспособиться к новым веяниям и вычистить из системы обязательных некоторые понятия. Деньги, а точнее, рыночные отношения стали базовым связующим элементом. (А высшим проявлением рыночной системы трансцендентного стали боги. Но мы что-то углубились в неинтересные детали, возвращаемся к повествованию).

Юхан поначалу подбешивал Иммисандру своими размышлениями и рассказами о Юхане Блаженном. Но постепенно, незаметно для себя, она начала допускать новые, непривычные мысли. Неуловимые, бесформенные, слабо выраженные. Но с каждым днем их присутствие становилось все более очевидным. И вот сейчас она почувствовала какой-то порыв, внутренний толчок. И, вместо того, чтобы проигнорировать Юхана, остановилась и сказала:

— Ладно. Пойдём и усмирим ожившего мертвеца.

Юхан искренне обрадовался ее словам. Он отчаянно нуждался в доказательствах ее внутренней доброты, в проявлениях ее лучших качеств. Чтобы лишний раз поколебать сомнения относительно шпионской версии.

Но едва они успели решительным шагом приблизиться к заведению, как входная дверь резко распахнулась (Юхана чуть по носу не задело) и наружу вытянулась группа мужиков. Они на руках несли тело Менделеева. Его лицо все в крови, однако трудно сказать, чьей тут больше: Аррениуса или самого ученого. Так он был избит. Группа остановилась около канавки, раскачала неподвижного Иеремию и швырнула его подальше. Шлёпнувшееся в зарослях тело не подавало никаких признаков жизни. Группа мужиков, шутя и подзадоривая друг дружку, вернулась в трактир.

— Он, ну надо же! — саркастично удивлялась Иммисандра. — Кто бы мог подумать, что группа взрослых людей справится с одним заторможенным мертвецом! Даже представить себе такое невозможно!

— Ладно, я понял, что слишком много паниковал, — буркнул Юхан.

— Обалдеть! Да как у десятка мужчин хватило сил одного воскрешенного толстяка побороть? Надо же, какие чудеса! — продолжала язвить ведунья. — Готова поклясться, им помогла другая ведунья или шаман какой-нибудь!

— Да хватит уже, идём отчёт писать, — взорвался Юхан, хоть и не избавился от стыдливости в голосе.

— Погоди, надо того высокого мужика осмотреть, — серьезно ответила Иммисандра. — Может, ему надо лицо зашить. И, возможно, он захочет избавить себя от бремени ношения уродливых шрамов, — при этих словах глаза ее алчно блеснули.

Лицо Аррениуса имело на себе два следа от укусов: под глазом и на подбородке, да к тому же, отсутствовало правое ухо. Несмотря на потерю ушной раковины и немалое количество крови, покрывшей лицо, высокий мужчина как ни в чем не бывало задорно пил в своей компании, периодически рассказывая анекдоты. Однако, он не отказался от услуг ведуньи по наложению швов, нанесению подорожника на раны и щедро заплатил за все снадобья для ускорения регенерации кожи.

— Надо же, получила нужную бумагу и еще подзаработала немного, — поделилась радостью Иммисандра, когда они с Юханом вновь покинули бар. — Вселенная сегодня ко мне благожелательна.

— Менделеев дважды погиб, — добавил Юхан.

— Сегодня просто не его день, — равнодушно заключила девушка.

Двухэтажная узкая постройка посреди массива плотно примыкающих друг к другу зданий казалась слегка запущенной. Блеклый кирпич, старое крыльцо, тяжелые двери и потемневшие окна. Однако, заходя во внутрь, встречаешь иную атмосферу. Мягкие ковры, чистое и светлое пространство с имитацией мрамора, удобные диванчики, обильный свет зачарованных свечей. Ресепш гостиницы сильно уступает отелю Николаевых, кажется даже скромным, если не аскетичным. Но довольно приятный на вид, создает чувство уюта. Номера теснее, но не менее удобные. Иммисандра сняла один номер, но с двумя постелями и просторным кабинетом. Подбадривая себя литрами кофе, она с Юханом всю ночь проводили мозговой штурм, сочиняя правдоподобный текст для отчетов.

— «Разложение эпидермиса» — достаточно научный термин?

— Эфир надо учитывать или его влияние в этом опыте не проявляется?

— Как правильно описать мысль «эта хрень больно бьет током»?

— А ученые вообще пользуются прихватками?

Не одна сотня вопросов была высказана вслух. Иммисандра что только не подмешивала в кофе, чтобы шире раскрыть сознание, но это едва ли помогало мыслить в строго научном направлении. Пару раз она успела сорваться, однажды и истерику закатила. Юхан едва успел схватить ее руку и предотвратить щелчок пальцами — она пыталась сжечь заваленный исписанными листами столик. Тем не менее, серия отчетов была готова к раннему утру.

С невероятным чувством облегчения Иммисандра вручила все нужные бумаги в руки Маргариты и услышала от нее, что можно теперь расслабиться.

Но Синяк не сразу отпустила ведунью, поинтересовавшись, что случилось с Менделеевым. До нее дошли слухи и его смерти, но пока никаких конкретных слов не услышала. Иммисандра кратко пересказала основные события, опуская часть деталей. Часть с воскрешением полностью опустила, а написание записки поставила раньше дуэли.

— Какая жалость! — вздохнула Маргарита. — Такого ученого потеряли! Он ведь крупным проектом занимался, прорывным!

— И каким же?

— Таблицу чертил, «первородных элементов». Он их по свойствам и категориям распределял. Пятьдесят три элемента уже внес. Например, Кислород (О), Золото (Au), Самогоний (Mn), Грибкониум (Fg) и массу других. Это должно было произвести революцию в алхимических науках.

— Значит, другой кто-нибудь дочертит, тут ученых пруд пруди.

Иммисандра словно оставила в руках некий груз, давивший на нее последние дни – покинула она стены института с чувством легкости, приподнятым настроением. Надо только отрепетировать ответы и можно ждать встречи с инквизитором. Несколько формальных вопросов, строгие взгляды, неоднозначные намеки, запугивания и процесс передачи взятки — все просто и относительно недолго. Одна знакомая, Лейла, уже побывала на таком допросе и пересказала все в деталях. Главное, чтобы были деньги. Вот не будет денег в кармане – тогда пиши пропало. У девушки еще полторы недели в запасе, достаточно, чтобы поднакопить средств, два или три вызова можно успеть выполнить.

—Вот ты делаешь вид, что равнодушна к чужим бедам, — заговорил Юхан. — А я вижу, что ты намного добрее, чем кажешься. Иначе я бы тебя не уговорил тогда зайти в тот бар…

— Продолжишь в том же духе, и я воткну тебе кинжал в печень, — перебила его Иммисандра, очень плохо скрывая смущение.

Тем временем, Стрибог успел сесть на уши очередному путнику и уговорить его вложить средства в свое новое предприятие. Уже через пару часов начало свое существование «ООО СТРИБОГ». Дед приступил к распродаже своих акций. Но сперва он сочинил устав, запрещающий владельцам акций продавать акции третьим лицам без письменного разрешения совета директоров, приоритет отдается самой компании. Итак, дед нанял несколько всадников, которые скакали по двум ближайшим городам и предлагали людям испить «освежающий напиток». А затем предлагали участие в «прибыльном деле», продавая им акции. Всего за пару дней дед собрал достаточно средств, чтобы переехать в роскошный офис в центре Кислограда (город в пяти километрах от Ломоносовограда). Он скупал малые предприятия и тут же расширял за их счет свой ассортимент. Хлебный напиток все еще оставался важной частью бизнес-модели «ООО СТРИБОГ», но дополнился дегтярным мылом, торфяной настойкой, нефтяной помадой и прочими мелочами. Это легальная сторона, облагаемая налогами и пока одобряемая инквизицией. В то же время, Стрибог начал прощупывать эзотерический рынок, предлагая мало популярные и экзотические услуги. Но он намерен был незаметно нарастить здесь плацдарм, чтобы начать полноценный блицкриг…

Ближайшей к нему по сфере влияния богиней была Деметра. Но она слишком занята освоением земель, оставшихся после гибели Пана. Она увлечена изучением всех старых уставов и договоров, которые нужно перекроить. Поимо того, необходим подробный отчет о деятельности и вере местных жителей. Ее заместители заняты тем, чтобы предотвращать подлянки со стороны уже известных коллег: Аида, Гермеса и прочих, кто хочет расширить свои границы. Так и получилось, что дед оказался вне поля зрения, в том числе и его первые «вылазки» в сферу божественных услуг.

— Вы у меня еще попляшете, — мечтательно гудел дед, сидя в своем кабинете. — Я вам всем покажу кузькину мать!

(Мать Кузи, кузькина мать – персонаж древней мордорийской сказки, голодная и агрессивная мать главного героя Кузи. Чтобы задобрить ее, Кузя дал ей съесть свои руки. От этой сказки и пошло идиоматическое выражение, означающее угрозу, жестокое поглощение и т. п).