«Три поры цветения склона Сайко» кисти неизвестного художника

Глава 1

37 лет 11 месяцев и 24 сола со дня вступления на престол императора Хатешинай, Хирохито. Система 82 Эридана, Новый Итуруп

– Откуда, вы сказали, у вас эта картина? – Женский голос нарушил благородную тишину антикварного салона. Продавец согнул в уважительном поклоне неуклюжее, полное тело. Его лицо вспыхнуло профессиональной улыбкой, разметав лучики морщин по лицу. – С Зеншу, госпожа. Я выкупил те немногие вещи, которые вывозили при эвакуации. На темном полированном дереве стены, между традиционным оружием и скульптурами словно мазнули белой краской. Картина лучилась розово-белыми переливами. – Вы разрешите? – уточнила женщина. – Конечно!

Она кивнула и приблизилась к стене. Осторожно коснулась резного орнамента рамы. Постояла, сняла перчатку и легко, невесомо дотронулась до масляных мазков. Затем, словно одумавшись, убрала руку от холста и вновь натянула бордовую кружевную ткань перчатки, пряча бледную кожу. – Это действительно уникальные вещи! Мало что сохранилось... – кланяясь, начал говорить продавец. – Меня это не интересует, – отрезала женщина, повернулась и неторопливо направилась к выходу. – Только время отняла! – проворчал мужчина, когда дверь за посетительницей закрылась. Он взял опахало из перьев и начал обметать и без того чистые предметы коллекции. – Жирных пятен наверняка наставила, – пробормотал он, рассматривая картину в том месте, где ее коснулась рука.

Это, конечно, было неправдой: она все так же сияла белизной. Светло-серый бетон плаца замело мелкой листвой, словно хлопьями серебристого снега. Длинный строй выпускников военной летной академии. Белая форма. Черные лакированные туфли и ремни. На поясах – короткие церемониальные мечи с белой рукоятью в белых же футлярах. Строй уходит далеко, до самого конца огромной площади, сразу за которой вздымается скалистыми утесами Сайко. Подножье, уже затронутое терраформированием, поросло деревьями, покрытыми снежно-белыми цветами. Розоватое небо над горой намекает на раннее утро. Молодые офицеры замерли, словно в следующую секунду прогремит команда...

11/05/29, 09:00, Дзета 2 Сетки, Зеншу, блок терраформирования Сайко

– Сми-ирно! Старый седой генерал ковылял вдоль строя. Позади него четко печатали шаг два адъютанта. Офицер остановился, сверился со списком, протянутым адъютантом. Удовлетворенно кивнул, принял от второго адъютанта именное кольцо. – Сергей Симидзу-доно. – Хай! – Настоящим императорским указом вам выдан патент лейтенанта. На кольце в лучах солнца сверкнули затейливо сплетенные золотисто-коричневые нити герба имперских летных сил. Резким синхронным рывком две руки взлетели к вискам – черному и седому. – Служу Хатешинай! Генерал уже не по-строевому отвернулся и сделал три шага. Остановился напротив следующего курсанта, подобрался: – Тэкео Накано-доно. – Хай!

Шампанское сверкнуло золотом, наполняя бокалы по всему банкетному залу. Сергей поднял свой, ловя солнечный блеск сквозь тонкий хрусталь: – Предлагаю тост за звезды взрывов вражеских кораблей в перекрестье прицела, за мое командование летной бригадой. – Тэкео с Киоко покатились со смеху. – Ну, или, на худой конец, за нашу победоносную партизанскую вылазку с забрасыванием торпеды в реактор! – Ну, не-е-ет, – подскочил Тэкео, – я хочу выпить за самые ослепительные планеты на кимоно Киоко-сан! – Он шутливо склонил голову в сторону девушки напротив и тут же получил по голове сложенным веером: – Я не принимаю ваши тосты, глупые мальчишки! – Я скажу вам словами древнего поэта, – подражая манере речи Киоко, вновь заговорил Сергей. –

По дороге не ссорьтесь, Помогайте друг другу, как братья, Перелетные птицы!

Девушка встала. – Ну, перестаньте кривляться! Я желаю вам, чтобы звезды были такими же безопасными, как эти рисунки на бабушкином кимоно. И возвращайтесь, вас тут будут ждать, – закончила она. Парни молча поднялись и все трое разом осушили бокалы.

12/11/03, 11:37, Альфа Столовой Горы, Станция подскока ХС15928. Объединенный флот Зеншу

Сергей плавно потянул рукоятку от себя и в сторону, выходя на позицию. Легкий дрейф вверх и влево сохранился, и он хлопнул кнопку стабилизации. Искин запустил череду выхлопов, ликвидируя смещение относительно остальных машин в звене. Перед лицом пилота всплыла голограмма состояния машины. Все в зеленой зоне. Смахнул в сторону. Боевые системы в порядке – в сторону. Связь в положение «звено»: – Пять-пять, «Гойдзин» на позиции, жду указаний. – Пять-один, «Носорог» на позиции. – Пять-девять... Командирский канал откашлялся: – Принято. Судя по радарам, противник выходит в прямую видимость через девять минут. Действуем согласно полетной программе. Строимся в бриллиант на счет «0». Десять, девять...

На фоне темной громады станции подскока ХС15928 катер поддержки звена (в простонародье называемый «Пузырём») выглядел совсем игрушечным. В действительности машина была больше всего звена вместе взятого. Вокруг нее уже вились ремонтные дроны. Силовое поле блеснуло светлой прозрачной сеткой – видимо, сквозь контур пролетел шальной булыжник. Истребители качнулись, выстраиваясь в восемь граней «бриллианта» перед кораблем поддержки. Этот же маневр начали выполнять еще сотни боевых машин снизу, сверху, слева и справа. Космос шевелился серебристыми росчерками реактивных струй.

Сергей откинулся на сидении, заставляя полные адреналина мышцы расслабиться, но в это мгновение на приборной панели загорелась багровая подсветка, а в ушах прозвенело «Боевая тревога». Спустя еще секунду перед только что выстроенной оборонительной сферой начали вспухать темными пятнами червоточины выхода. Вражеский флот прибыл.

Исход боя космических флотов, как в свое время и пехотных баталий, решается вовсе не персональным героизмом или умением. Решает плотность огня и количество тех, кто его производит. У кого огонь плотнее и пушечного мяса больше, тот и победил. Без исключений. Но это никогда не останавливало враждующие стороны. Без исключений.

– Здесь «Носорог», я подбит, подбит! – За Пузырь, я прикрою! Оранжевая вспышка пролетела мимо. Сергей пустил истребитель в штопор, одновременно уводя машину в плюс шесть к горизонту. Командирский канал мигнул. – «Гойдзин» за старшего, я в сервис! – Истребитель капитана резко развернулся и ушел в сторону. – Восьмерки слева! «Паслён», «Сердитый», «Оригами» – на перехват! «Таками» – со мной, на прикрытие «Пузыря»!

Тройка истребителей, выплюнув выхлопы, слаженно развернулись навстречу машинам противника. «Пчёлки», они же восьмерки – звено истребителей противника, зауженные к середине машины, поливая остатки соседнего «бриллианта» красно-розовыми лазерными пунктирами, заходили сбоку на звено Сергея. «Пузырь» огрызнулся веером самонаводящихся ракет. Не слишком мощных, но истребителю много и не надо. Восьмерки выполнили маневр уклонения: разошлись и нырнули под ракетные росчерки с ускорением. Часть ракет свернула за ними, но не успела, зато успела тройка «Паслён–Сердитый–Оригами». Средняя вражеская машина, наверняка командирская, получила очередь в лобовую броню, единственную достаточно прочную, но, видимо, лазерный луч «Сердитого» нашел-таки слабое место у истребителя противника. Восьмерка крутанулась и, бессистемно стреляя дюзами маневрирования, закувыркалась в сторону от основного направления боя. Там ее нашла самонаводящаяся ракета, и в космосе расцвел еще один оранжевый бутон.

Вторая восьмерка также полыхнула под скрещенными лучами «Сердитого» и «Паслёна». Третья вышла из боя, круто заворачивая в сторону основных сил противника. Машина дергалась – видимо, проблемы с маневровыми двигателями. Оставшееся звено развернулось и отправилось восвояси, прикрывая подбитую машину.

– Перестроение! – скомандовал Сергей и плавно ушел на старую позицию, уступая место вернувшемуся командиру. В этот момент уходящее звено противника неожиданно сделало разворот, а за ними, снимая маскировочные поля, появились тяжелые штурмовики. – Рассыпаться! Атака двойками! Огонь по готовности! – выкрикнул командир. Звено начало рассыпалось веером. С четырех сторон к «бриллианту» потянулись истребители из соседних построений – для ликвидации возможного прорыва. В этот момент маскировочное поле противника полностью сошло на нет, и за недобитым звеном истребителей и тройкой штурмовиков проявился средний крейсер и тут же дал ракетный залп. Первым во вражеском залпе исчез командир звена. Вокруг начали разгораться оранжевые всполохи. Где взрывались сбитые ракеты, а где – свои истребители, понять было невозможно. Сергей резко крутанул джойстик в сторону, левой рукой не глядя нажал несколько кнопок на пульте управления вооружением. «Активирован маневр перехвата» – мелодичным женским голосом отозвался искин и перехватил управление. На горящей перед глазами панораме зажглись несколько точек наиболее вероятных целей.

Сергей развернул истребитель, выбирая ближайшую цель. Башенка лазерного излучателя начала наливаться свечением, набирая мощность. «Слева противник», – отметил Сергей. Рывок джойстика вниз-вправо-вверх, ускориться, сверху что-то массивное, снова ускориться, вниз-вверх – гауссовый радар проводил это нечто тревожным писком, а голограмма показала пролетевший позади обломок обшивки размером с истребитель Сергея. Выбранная ракета подсветилась целеуказателем. Ракета в зоне перехвата. «Огонь!» – промурлыкал искин. Короткая вспышка. Сергей сделал петлю, уходя от прошедшей мимо него ракеты, и выстрелил еще раз. В этот момент его достали.

Вспышка. Желтые всполохи – перед глазами Сергея пролетел окутанный искрящимися остатками щита «Пузырь». Ремонтные дроны вились вокруг него, пытаясь что-то починить. Не очень понятно, что, да и сквозь мутную мембрану капсулы катапультирования видно плохо. Снова вспышка. Капсулу дёрнуло, она начала слегка вытягиваться – видимо, его заметили и эвакуируют. Капсула толкнулась в другую – соседнюю. Эвакуационный дрон мог утащить до пяти капсул. Сквозь мембрану было видно содержимое соседней: черно-красная бесформенная масса. Дрону такие мелочи не интересны. Вспышка… – Лейтенант! – Глухое эхо издалека, сквозь мутную пелену бессознательности – Лейтенант Симидзу! – Встревоженный голос ближе. Сергей открыл глаза. Над ним склонилось лицо врача. На левом глазу доктора бешено вращался операционный окуляр – набор разноцветных стекол. Свет не давал держать глаза открытыми, и Сергей закрыл их. – Приступаем к операции. Маска опустилась на лицо. Глаза быстро заволокло туманом.

12/11/29, 09:00, Дзета 2 Сетки, Зеншу, блок терраформирования Сайко

– Серёга, месяц прошел. Месяц! Уже должно было что-нибудь произойти! – Тэки, а откуда ты знаешь, что не произошло? – Но нас затолкали в эту казарму, как селедку в бочку. – Вот, кстати, селедочку возьми. Запотевшее стекло двух рюмок взлетело вверх. – До дна! – До дна, – кивнул Сергей и отвел глаза от блеснувшего полированного металла манипуляторов. – Всё еще не можешь привыкнуть? – спросил Тэкео. – Да. – Сергей поднял руку и повертел металлическими пальцами перед глазами. – Чертовы железяки... – Это пройдет. – Конечно. Но я больше переживаю, почему все-таки нас не вызывают? – У штаба есть заботы поважнее десятка подбитых летунов. – Станцию подскока взяли. – Взяли, взяли. И разнесли потом. Но это битва, а не война. – Очень похоже на ту самую битву, которая определяет исход всей войны. – Ну, значит, штаб подчиняется неизбежному и готовит обращение к императору. – Так себе шутка. – Да уж, тем более что я и не шучу.

Стекло звякнуло. Тэкео поставил большую матовую бутылку на стол. – Я не пойму, в чем была наша ошибка. – Он сдвинул посуду в сторону и взял плетеную корзинку с фишками го. – Вот, смотри. Он поставил рюмку Сергея по центру и разложил белые камешки полукругом. – Вот наша станция, а вот – классический оборонительный порядок… – Ты видел толпы в аэропорту? – спросил Сергей, забирая «станцию» и опрокидывая ее в рот. – Крысы разбегаются. Это нормально. – Я видел отца Киоко, он тоже собирается вывезти семью, – погрозил поблескивающим в свете лампы пальцем Сергей. – И что это меняет? – Не нужно прикидываться, Тэки. Он не военный. Беречь семью – это нормально.

Тэкео вернул рюмку в круг фишек. – Тогда, раз мы военные, давай разберем, что пошло не так на станции. – Да что там обсуждать? На наше звено вышел крейсер с поддержкой. Как, к хренам собачьим, мы вообще живы остались? – Немного умения, немного везения. – Именно! Нам всего лишь повезло. А все остальное – пустая болтовня. – Сергей, подумай, что ты говоришь! – То, что думаю! Все это было зря. – По-твоему, мы зря защищали свой дом? – Именно, если этот дом через месяц станет пустым! – Мы были обязаны его защитить. – А какой в этом смысл? – Сергей махнул рукой, сметая со стола еду, рюмки, фишки. – Он пустой! Пустой и бессмысленный! – Тебе нужно отдохнуть, друг. – Чертовски правильно! Мне не хватает отдыха, целый месяц об этом думаю. Тэкео вздрогнул от грохота захлопнутой двери, вздохнул и выдвинул из стены кровать, похрустывая разбитым стеклом. Убираться не было не сил ни желания.

Рассвет застал Тэкео бодрствующим. Он проснулся затемно, успел убрать остатки вчерашнего застолья и навести новый беспорядок. На полу валялись фотографии полян, покрытых васильковыми соцветиями, спутанных ветвей и скальных выступов вперемешку с раздавленными тюбиками из-под краски. Он рисовал. Небо на мольберте затягивало туманной дымкой над цветущим склоном Сайко. Так же, как в панорамном виртуальном окне на стене. С другой стороны голографическая панель лучилась солнечным днем над тем же склоном.

Тэкео провел кистью по холсту. Длинная зеленая линия пересекла бумагу, мягким наплывом краски рождая траву под уже нарисованными деревьями. Он скептически хмыкнул и отступил назад. Под ногой хрустнул пустой тюбик. Мужчина досадливо пнул его в угол к остальному десятку. Еще несколько мазков. Тэкео бросил кисть и заметался в узком проходе между кухонным агрегатом и стенкой душевой кабины, поминутно глядя на картину. Потом зарычал, смял холст и бросил серый комок на пол.

Что бы он вчера ни сказал Сергею, душа Тэкео так же рвалась на части. Бесконечные минуты, слипающиеся в часы, которые собирались в дни. День за днем. Потерянная станция подскока. Спешная эвакуация. Механические манипуляторы Сергея вместо рук. Настоящий воин не сдается после первого поражения. Но никто не сказал, чего это будет стоить воину. Только вот им сказали ждать, и он будет ждать! Тэкео достал новый холст, закрепил его на мольберте и поднял с пола кисть.

Он так заработался, что не сразу услышал легкий стук в дверь. Даже повторный, наверное, не смог бы заметить, если бы не искин. Домоправительница возникла прямо перед ним и с поклоном сообщила: – К вам гость, Тэкео-сан. Мужчина оценил царящий вокруг разгром, недоуменно посмотрел на кисть, пожал плечами и бросил ее на пол. Подумал секунду и пошел к двери. – Киоко? – удивленно спросил Тэкео. – Но что ты здесь… – Мой отец принял решение улететь. – Он не верит, что мы победим? Подумаешь, один бой! – С ближайшим лайнером. Завтра. Может, послезавтра или через неделю. – Я знаю, но... Девушка шагнула к нему и закрыла его рот своей ладонью. – Тише, – сказала она. Она убрала руку, мягко провела по его щеке и сделала еще шаг вперед. Тэкео был вынужден отступить, и дверь мягко закрылась за ними. Так же тихо с ее плеч соскользнуло платье.

12/11/31, 09:00, Дзета 2 Сетки, Зеншу, блок терраформирования Сайко

Ночь скользнула в сторону со звуком зуммера на браслете Сергея. Он открыл глаза. Искин включил мягкий свет, стараясь уберечь зрение только проснувшегося человека. Неловко ткнув в тач, Сергей вывел голограмму сообщения. Над рукой возник усталый капитан летных войск. Он коротко козырнул со словами: – Настоящим приказываю в течение двух часов явиться в штаб. Радиус два уровень четвертый. Наконец-то! Сергей еще раз ткнул пальцем в браслет, уведомляя отправителя, что получил сообщение, рывком спрыгнул с кровати и начал собираться.

Сайко темной громадой поднималась над ниткой горизонта. Она увеличивалась, разрасталась, заволокла массивной тушей небо и нависла черным облаком над снижающимся флаером. Обычно посадочная площадка пестрила стоящими флаерами, а воздух наполнялся слетающимися на своих машинах штабными офицерами. Сейчас площадка была почти пуста. Сотни метров пустого бетона, темнеющего вчерашним дождем, и несколько голубых машин, сиротливо прижавшихся с краю, почти у входа в бункер. Сергей отключил силовое поле и выпрыгнул наружу. Разгладил китель, поправил сместившийся меч и быстрым шагом направился к входу.

Ночное освещение приветливо разгоралось навстречу его движению и гасло следом за ним вплоть до лифта. В полной тишине кабинка провалилась вниз, в бронированное нутро штабного бункера. Дежурный был тих и вежлив: – Лейтенант Симидзу? – Да. Дежурный кивнул, с полупоклоном пропуская Сергея через контрольную кабинку. Считал показания сканера и указал на проход: – Вас ожидают. Сергей кивнул дежурному и толкнул указанную дверь. В переговорной пахло табаком, застаревшим потом и озоном. Посреди, над тактическим столом переливалась голограмма ближайших к Зеншу звезд с пунктирами переходов. Их планета – на острие букета связанных пунктирами шаров. И единственный пунктир, ведущий от нее, налился красным цветом: большая пульсирующая точка посередине – место, где они бездарно потеряли станцию подскока. Лишнее напоминание. Совершенно лишнее!

Табачный дым наполнял комнату мягким, пахучим туманом. За тактическим столом сидел генерал. Он задумчиво курил, выпуская белесые кольца. Адъютант склонился над ним и вполголоса что-то шептал, поминутно поглядывая на столпившихся у голограммы пятерых лейтенантов. Сергей вошел, коротко козырнул и подошел к столу. Генерал кивнул адъютанту. Тот выпрямился: – Господа офицеры! Молодые люди быстро выстроились в шеренгу. Генерал встал, прокашлялся. Потом вздохнул. – Господа, я попрошу внимания. Все вы здесь – участники обороны ХС15928. – Его блеклый и тихий голос начал набирать силу. – Мы потеряли единственный доступный нам транспортный канал. Несколько последующих сражений ухудшили положение... Лейтенанты практически перестали дышать. – И теперь сигорийцы навязывают нам позорный мир. По его условиям мы будем вынуждены покинуть Зеншу. Минералы, металлы, три урожая в год – все это будет потеряно. Терраформирование будет обращено. Мрачная тишина заполнила паузу, пока генерал, не торопясь, пил из хрустального бокала. – И знаете, что? Мы примем эти условия. Шесть пар глаз загорелись недоумением. «И это говорит несгибаемый Хромой Аист?!» – Я понимаю, что вы хотите сказать, – усмехнулся генерал. – Старая коряга совсем расклеилась! А я говорю, мы примем условия! – Он вскочил и ударил кулаком по столу. – И ещё одна неприятная новость для вас, молодые люди. Вы вошли сюда офицерами, а выйдете гражданскими. Вы все будете разжалованы! Из шести глоток вырвался полувздох-полувсхлип...

Расходились тихо, не поднимая глаз, спиной ощущая сочувственные и осуждающие взгляды. Плечи жгли рваные дыры на кителях – там, где еще полчаса назад были крылатые звёзды. Сергей усилием воли в очередной раз не дал себе пуститься бегом. Пусть каждый, кто увидит его, знает, что лейтенант Симидзу был с позором разжалован. Что он настолько жалок, что не смог уйти с честью, несмотря на все еще висящий на поясе меч. Видимо, позывной «Гойдзин» дали не просто так!

Оружия их не лишили. Приказ императора, дающий офицеру дворянство, обратной силы не имеет. В отличие от звания. Белое лакированное дерево хрустнуло под металлическими пальцами. Сергей слегка разжал кулак, сжимающий навершие. В лицо подул свежий, наполненный живыми запахами воздух– наконец-то, мука почти закончена! Осталось три десятка шагов до флаера. Как хорошо, что он припарковался так близко!

Глава 2

12/12/02, 09:00, Дзета 2 Сетки, Зеншу, космопорт

Терминал был переполнен. Тысячи людей, суетящиеся служащие, кричащие дети. Все как обычно, Может, кроме того, что людей было в сотни раз больше и все они улетали навсегда. Голубой, прежде сияющий чистотой пол был затерт и затоптан. У стен, в арках и между стоек теснились на скромных багажах мрачные мужчины и женщины, сжимающие в руках прозрачный пластик с номерами. Погасшие глаза, хмурые лица – увидеть улыбку в толпе можно только у сотрудников за стойкой. Но и эти улыбки, словно выцветшая старая известь, которая не столько украшает стену, сколько демонстрирует, что у хозяев дома были времена и получше.

Тэкео подтянул ремни легкого походного рюкзака и подошел к стойке. Краем глаза он заметил Сергея, скучающего в очереди в трёх потоках от него. Тэкео слегка поклонился сотруднице и протянул ей большой пластиковый жетон:

– Эмиграция. Бета Лиры. – У вас есть подтверждение принимающей стороны? – У меня там родственники. – И, тем не менее, господин Накано, у вас есть подтверждение? Если родственники не подтвердили ваш прилет, вы должны перейти к седьмой стойке. Планета Рудный. Туда эмигранты отправляются без ограничения. – У меня есть подтверждение, проверьте мою визу.

Сотрудница пробежалась по клавишам.

– Да, господин Накано. Примите ваш билет.

Тэкео прижал тач на браслете, получая информацию от терминала.

Девушка посмотрела на экран:

– О, вы отставной военный? – Улыбка девушки погасла. – Уволены за проявление несовместимых со званием пилота качеств. – Она хотела добавить какую-то резкость, но профессионализм взял верх: – Пройдите на досмотр, затем – к выходу 17. Хорошего перелета!

***

– Таможенная проверка. Приготовиться к досмотру.

Тэкео вытянул рюкзак из узкой ниши между койкой и переборкой и спрыгнул на пол.

Палубный матрос открыл дверь и склонился перед входящей группой сигорийцев. Две худые, высокие фигуры проследовали в центр. Таможенный досмотр в космопорте не считается: сигорийцы – существа дотошные и считают необходимым проверять каждый уходящий транспорт в буферной зоне.

– Ваши вещи, – тихим, безжизненным голосом проговорил один из них. – Встаньте в углу.

Тэкео протянул рюкзак и послушно отступил вглубь каюты. Второй сигориец быстро прошелся сканером вокруг Тэкео и начал проверять каюту, помахивая блестящей рамкой, словно кадилом. Первый тем временем вытряхнул содержимое рюкзака на кровать.

– Что это? – спросил он, указывая на лежащий поверх прочего меч. – Это ритуальное оружие. – По какому праву? – Императорское разрешение. – Тэкео протянул кольцо, над ним всплыла голограмма. – Хорошо. Это не противоречит ультиматуму. Можете продолжать полет.

Тэкео запер дверь за таможенниками, сдвинул кучу вещей на край койки и лег на освободившееся место. Меч он положил рядом с собой, закрыл глаза и выровнял дыхание. Когда таможенный борт отстыковался и лайнер начал разгон к сфере перехода, Тэкео был готов.

Палуба Б, радиус три. Служебный переход – Тэкео быстро набрал код на цифровой панели. Замызганный лифт поднялся на две палубы и с тихим лязгом открыл двери.

Верхняя палуба. Дверь отъехала в сторону прямо у него перед носом. Вошедший матрос удивиться не успел: удар гардой в висок успокоил его сразу и надолго. Хорошо бы не навсегда. Теперь в лифт. Хорошо, что никого в коридоре. Два радиуса, еще одна переборка, и будет рубка.

Слева послышались голоса. Тэкео вложил меч в ножны и сбавил шаг. Из-за угла вышла пожилая чета. Тэкео вежливо поклонился в ответ на встречный холодный поклон и прибавил шагу. Больше никто не встретился, и через двадцать секунд он уперся в дверь рубки. Быстро пробежался пальцами по тачскрину, и код… не сработал. Тэкео оторопел. На секунду задумался, вспоминая цифры, и вновь пробежался по панели. Красный перелив клавиш сигнализировал о последней попытке. Шорох шагов сзади. Тэкео пошатнулся и уперся в дверь.

– Прошу прощения, могу ли я вам помочь? – раздался женский голос. – Простите, мэм, кажется, я перепутал радиус. Девушка дежурно улыбнулась: – Назовите номер вашей каюты, – сказала она с полупоклоном.

Тэкео обернулся: вокруг никого. Девушка стояла совсем близко. Он выхватил меч и прижал к её шее:

– Тссс!

Девушка испугано кивнула и вздрогнула от пореза.

– Не шевелись. Можешь остаться без головы. – Хорошо. – Назови код двери. – Вы же понимаете, что мы в космическом корабле? – Код. Назови его. – Двадцать шесть семьдесят три. – Не подходит! – Там сенсор с анализом отпечатков. Перед самым вылетом заменили.

«Так вот в чем дело!» – подумал Тэкео.

– Набирай!

Девушка пробежалась по клавиатуре. На последней цифре ее палец дрогнул.

– Последняя тройка, а не четверка. Нажимай! Мне не нужна ты целиком, я могу взять только палец.

Девушка побледнела и нажала верную цифру. Тэкео надавил на её сонную артерию и уложил на пол рядом со входом.

***

12/12/23 10:31, транзитный участок. Эвакуационный лайнер «Юкито Кисиро»

Сергей пробежал пальцами по тач-панели, и дверь втянулась в стену переборки.

Он на секунду замешкался, потом резко выдохнул и сделал первый шаг по бесконечно длинному коридору, ведущему к входу в рубку. Три коротких шага: раз – меч в правой руке, два, три. Семь панелей полукругом, за ними – команда. Удивленные взгляды. Главный стюард и старший помощник на докладе – не повезло им.

– Команда «переворот»! – выкрикнул Сергей и прыгнул вперед через панель пилота. – Команда принята! – мелодично прозвенел голос искина. – Экипаж отстранен от управления.

Приборные панели разом потухли. Свет в рубке переключился в аварийный режим, а пилот впечатался в кресло, с которого попытался встать навстречу Сергею. Оттолкнувшись и мягко спружинив, Сергей приземлился около капитана. Резкий удар в подбрюшье старшему помощнику – напрасно он попытался вспомнить молодость и оказать сопротивление! Грузный мужчина улетел под кресло навигатора. Лезвие меча Сергея замерло у подбородка капитана:

– Прикажите экипажу сдаться, капитан Энерваго-доно.

Мужчина помолчал, прикусив губу до крови. Затем ответил:

– Делайте то, что он скажет.

Сергей одобрительно кивнул.

– Всем встать, руки на затылок, и пройти в кофейную комнату.

Люди начали нехотя подниматься со своих мест. Бортинженер помог подняться пилоту, и они проследовали за навигационный блок, где по традиции была установлена узкая койка, на которой никто по традиции не спал, и кофейный автомат, который в полете работал на износ.

– Ты – останься, – сказал Сергей девушке с нашивкой главного стюарда. – Искин, заблокировать двери в кофейную комнату!

Он бросил стюарду пачку пластиковых стяжек.

– Привяжи руки капитана к креслу, ноги между собой.

Девушка выполнила приказ, поглядывая на Сергея.

– Сойдёт. А сейчас ты сделаешь следующее: выйдешь из рубки – обратно пройти не пытайся, дверь будет заблокирована – после прыжка соберешь стюардов и организуешь с их помощью эвакуацию. – Что? Какую… – Слушай меня. Эвакуация. Аварийное судно пристыкуется сразу после торможения. Поняла? – Да. – На выход!

В рубке стало тихо. Капитан откашлялся:

– Ну, и что дальше? – Не отвлекайте меня.

Сергей прошел к пульту навигатора, вывел голограмму маршрута, удовлетворенно кивнул.

– Искин, заблокировать рубку! – Выполнено! – Придерживайся проложенного курса. – Да, господин.

Сергей прошел вдоль пультов, проверяя показатели. Затем сел в кресло пилота и задумался, разглядывая знакомый, но непривычный пульт. Потом вздохнул и взялся за тач браслета: запустил карусель эмодзи. Выбрал летящего орла и отправил его в чат. Хмыкнул, увидев в ответ хихикающий смайл. Забавно было понимать, что его отправил либо капитан Иошито, либо Хромой Аист – генерал лично.

Сергей расположился удобнее в кресле пилота и скомандовал:

– Искин, запусти обратный отсчет – сорок две стандартные минуты. Прыжок по расчетной программе.

На широком обзорном экране загорелись цифры обратного отсчета. Корабль вздрогнул, выходя на стартовый курс, начал плавно ускоряться. Навигационная модель над панелью управления уменьшила масштаб, отрисовала зелёным пунктиром путь корабля. Маленькая пульсирующая точка поехала по этой линии навстречу большому кругу, по которому прошла большая плоскость. Пространство за плоскостью было подсвечено для контраста. Условно намечены несколько небесных тел и дополнительно – станция перехода.

Проходя через шар стартовой сферы, курсовой пунктир превращался в голубой, плавным изгибом соединяя финишный послепусковой участок со станцией перехода. Навигатор постарался: линия имела ничтожный изгиб. Гарантия отсутствия маневрирования и минимального расхода топлива. Сергей мысленно извинился перед навигатором. Даже если все пройдет четко по плану, тому предстоит знакомство с больничной койкой после его удара.

***

Станция накачки – вытянутая капля, приросшая к стартово-финишной сфере, переливалась в черноте космоса алыми вспышками, тревожа темноту и отражаясь на многоцветной сфере кровавыми переливами. Ось накачивания багровым росчерком пересекала станцию, широким потоком упираясь в сферу с одной стороны, и прозрачной рекой уходила в сторону светила, растворяясь до полной прозрачности где-то в середине пути. Поток энергии словно набирал силы внутри станции и тонул в недрах гигантского пузыря стартово-финишной сферы, хотя дело обстояло ровным счётом наоборот.

Высокий худой сигориец проводил взглядом набирающий скорость лайнер вплоть до момента, когда тот сбросил защитный энергетический кокон и, резко ускорившись, проткнул сферу. За мгновение до соприкосновения та подалась к приближающейся песчинке, обняла ее переливающейся мыльной пленкой и пропустила внутрь. Дрогнула, вывернулась наизнанку, стала на мгновение прозрачной, и за ней стал виден уходящий в темноту корабль. Новый перелив – и вновь ничего, кроме ярких многоцветных разводов.

– Не устану на это смотреть, – вздохнул он.

Напарник неодобрительно покосился на товарища:

– Замену радужки наша страховка не покрывает, – напомнил он и отвернулся. – Хоть бы иллюминатор затемнил! Ладно, если нагляделся, возвращаемся на базу.

Патрульный катер с таможенниками сделал петлю и направился в сторону от пульсирующей сферы к материнскому кораблю.

***

Сергей машинально прикрыл глаза за мгновение до перехода. В этот момент вся электроника автоматически отключается. Та, что не отключается, почти наверняка выгорает. Так что, прикрыв глаза на мгновение раньше, сберегаешь зрение от резкого включения. Его спасли рефлексы. Мгновение до прыжка, темнота и тишина перехода, и мгновения, пока автоматика запускается, включая аварийное, а затем и постоянное освещение – сколько наберется? Три секунды? Может, четыре. Видимо, их оказалось достаточно для того, чтобы разорвать стяжки. «Наверняка главный стюард подрезала, зараза!» – запоздало подумал Сергей, отталкиваясь ногами от пульта и переворачивая кресло пилота.

Над ним пронесся клинок капитана. Парализатор в темноте – штука не очень надежная. Кресло загремело по ребристой поверхности пола, откатываясь назад. Сергей продолжил это движение перекатом назад, и выхватил свое оружие. С тонким металлическим лязгом два лезвия встретились.

Капитан, не останавливаясь, ткнул ребром подошвы под коленную чашечку, но Сергей успел отвести ногу, становясь на колено, и ушел в сторону, вскидывая меч. Блестящая полоса металла застыла перед глазами, сияя волнистой заточкой. Серая, блестящая полоса, только на самом краю лезвия скопилась густая гранатовая жидкость. Скопилась – и упала вниз тяжелой каплей. А сзади мягким звуком отозвался пол, принимая тело капитана.

– Черт, как ты все усложнил, гребаный герой! – выругался Сергей.

12/11/31, 09:37, Дзета 2 Сетки, Зеншу, блок терраформирования Сайко

– Вы вошли сюда офицерами, а выйдете – разжалованными гражданскими.

Из шести глоток вырвался полувздох-полувсхлип.

– А потом мы выиграем эту войну! Иошито, изложи наш план.

Адъютант вооружился планшетом. Тактическая карта над штабным столом задвигалась, увеличиваясь. На первый план вышла система Зеншу.

– Всем вам известно, что наша система существует изолированно и прямого сообщения с соседними системами у нас нет. Это наша сильная сторона и, одновременно, слабая. В ходе боев с сигорийцами мы потеряли станцию подскока и, таким образом, находимся в полной изоляции.

Сергей опустил глаза. Щеки налились огнем. Он заметил, что Тэкео тоже разглядывает пол. Генерал рявкнул:

– Соберитесь! Что вы, как институтки, раскраснелись? Внимание на карту!

Карта увеличила масштаб, на ней появились девять звездных систем. Адъютант продолжил:

– Системы, с которых возможен прыжок имперского флота, находятся существенно дальше вражеских. В случае повышения боеготовности в любой из трех наших систем, база подскока будет в течение получаса забита сигорийским флотом под завязку.

Карта сместилась. Теперь на схеме остались только шесть вражеских миров и три союзных.

– Наш флот не успеет вовремя, и сигорийцы просто сметут наши финиширующие корабли без щитов. Поэтому, мы сделаем так. По направлению от каждой вражеской системы есть базы подскока. Мы заткнем все или, по крайней мере, большую их часть.

Тэкео удивленно поднял глаза:

– Но…

Генерал усмехнулся:

– Вы хотите сказать, молодой человек, что оставшейся у нас огневой мощи недостаточно для уничтожения трех баз накачки? – Так точно. – Я больше тебе скажу, лейтенант: нам даже одной не уничтожить. – Генерал нахмурился. – Но нам это и не нужно. Достаточно создать помеху на время от получаса до часа, чтобы мы смогли создать оборону вокруг нашей транспортной линии и атаковать один из сигорийских миров для расширения линии фронта и получения дополнительной транспортной магистрали. Флот поддержки мобилизуется около удаленных систем и будет прыгать к нам в благоприятный момент, который создадите вы. Иошито, раздай пакеты с заданием. Сейчас, господа, мы обсудим подробности.

Генерал, всё ещё хмурясь, наблюдал за тем, как молодые офицеры вскрывают плотные пластиковые конверты.

– Двадцать минут на подробное изучение. Время пошло.

Пока офицеры знакомились с содержимым пакетов, неловко переворачивая листы тонкого пластика, а генерал мрачно курил, Иошито вынес большой кованый жертвенник. Рукотворное чудо из завитой замысловатыми изгибами бронзы, превращающейся сверху в раскрытую драконью пасть.

Генерал посмотрел на часы.

– Все запомнили? Добро. Материалы сюда. – Он ткнул сигаретой в бронзовую пасть и удовлетворенно поглядел на вьющийся из драконьих ноздрей желтоватый дым. – Смирно!

Сергей занял свое место в шеренге и замер, внутренне содрогнувшись от того, что сейчас произойдёт. Генерал достал заранее подготовленный приказ.

– За действия, несовместимые с офицерской честью, настоящим приказом из рядов летного корпуса с позором изгоняются…

12/12/23 07:31, Балкер «Z1291»

– Ну вот, Тиока, здесь у тебя хозяйство, все просто, почти полностью автоматический режим. – Да, господин. – Да брось ты, барышня! Хватит этих «господин», ты ж не в армии! – Мужчина осекся.

Тиока помрачнела.

– Не обижайся, я ничего такого не имел в виду. – Конечно, гос… Фёдор Степанович, я понимаю. – Гхм… Так вот. Система наведения почти полностью автоматическая. Искин тут примитивный, так что разберешься. – Конечно. Проверяю все системы, прохожу контроль, стартую. Сдаю корабль в Бета Гидры. Возвращаюсь транспортом вместе с коллегами за следующей баржей. – Маршрут записан в бортовую память, но на всякий дурной случай есть на дата-диске. – Мужчина протянул ей прозрачный прямоугольник.

Тиока по-хозяйски уселась в кресло пилота. Покрутила диск между указательным и большим пальцем. Смутилась, увидев скептическое выражение лица капитана.

– Спасибо, Федор Степанович. Я все сделаю, не переживайте! – Я и не переживаю. Если б руку не расшиб вчера на погрузке… – Он потер пластиковый лубок, мигающий огоньками диагностики, охвативший правую руку от кисти до локтя. – А почему вас с рейса сняли? Тут руки-то ни к чему. По параболе пролететь и зашлюзоваться. – Отчего, да почему! Не умничай! Стал бы я девку постороннюю за свою баржу садить! Но правила есть правила: неполный экипаж должен быть полностью здоров. Искин! – Да, капитан! – Мягкий женский голос был бы наверняка приятен, если бы не похрипывали динамики. – Передаю управление в полном объёме капитану Накомиши. – Прошу образец голоса и отпечатки пальцев.

Тиока взялась за подлокотник кресла, придавив ладонь к овальному «скипетру» – чувствительному датчику кресла.

– Принимаю командование. – Добро пожаловать, капитан. Уверена, мы сработаемся.

Тиока тут же потеряла интерес к стоящему рядом капитану. Её руки порхали над приборной панелью.

– Проверим системы… Искин, готовность четыре. – Готовность четыре. Системы в норме. – Доклад по грузам и развесовкам.

Пожилой капитан вздохнул, покачал головой и пошел на выход. У шлюза остановился:

– Слышишь, девочка! – Да, господин? – Убери свой ножик от греха. По крайней мере, на таможенном досмотре. Я понимаю, дворянская честь и тому подобное, но... – Я приму к сведению ваше пожелание, – ровным голосом ответила Тиока.

Капитан досадливо цыкнул и активировал шлюз. Когда шлюзовой замок щёлкнул за уходящим, Тиока удовлетворенно откинулась на кресле. Судя по всему, две оставшиеся баржи тоже перешли в правильные руки. Она ткнула в тач, активируя мессенджер, и над запястьем веером разошлись анимированные картинки.

Тиока выбрала зеленую ящерицу, увлеченно стреляющую языком в муху, добавила текст «Скукота, чем бы заняться?» и отправила в группу «Вечеринка выпускников». В чате уже висели скучающие смайлы от других участников, парящий орёл Сергея и хохочущий смайл от штаба. Её сообщение было пятым. Через несколько секунд пришел ответ: изображение зеленого кота, вяло катающего клубок ниток. Со словами «Ну, потерпите два дня, вечеринка послезавтра». Значит, все по плану, приступаем ко второму этапу.

Тиока проследила, как серебристая пуля таможенного катера прочертила экран поперек, приближаясь к группе эвакуируемой техники. Согласно пакту о сферах влияния в планетной системе Зеншу, больше похожему на ультиматум, планетная система выходит из статуса колонии империи Хатешинай. Для контроля за соблюдением пакта вводятся сигорийские полицейские силы. Движимое имущество – грузовая и добывающая техника – направляется в пространство империи, в порожнем, что характерно, состоянии. Порожнее состояние будет проверяться таможней сигорийцев. Выполнение этого пункта соглашения Тиока и наблюдала через визуализатор на капитанском пульте. Импровизированная эскадрилья из десятка сборщиков и грузовых барж зависла на свободной орбите в ожидании досмотра. Таможенный катер сновал от одного металлического уродца к другому.

Сигорийцы расположились сразу за шлюзовой камерой. Один колдовал со своим браслетом – вывел голографический экран над запястьем и проматывал документы. Второй без особого интереса осматривался.

Тиока слегка поклонилась:

– Господа, прошу вас на борт. – Мы не по приглашению, – отрезал скучающий. – Простая формула вежливости. – И вежливость нас не интересует. – Тогда что вас интересует? – Давайте посмотрим ваши грузовые отсеки. Сканирование ничего не показало, но всегда полезно взглянуть своими глазами.

Второй таможенник оживился и, так ничего и не сказав, показал длинным тонким пальцем в сторону машинных отделений.

– Но грузовые отсеки с другой стороны. – Туда! – не терпящим возражений тоном отрезал «разговорчивый».

Тиока пожала плечами. Двигательный отсек не вызвал интереса у проверяющих. Топливные насосы посмотрели мельком и неожиданно остановились в очистных. Один таможенник просмотрел состояние рециркуляционных реакторов и начал сверять серийные номера оборудования. Второй мерными шагами обошел каюту: раз, другой, на третьем остановился.

– Капитан? – Слушаю вас, – снова поклонилась Тиока. – А почему у вас так мало места? Мы проверили уже четырнадцать барж, у них в очистных помещение раза в два больше. – Так вот же контейнеры с кислородом, – непонимающе указала пальцем Тиока. – А почему их так много? Вам не разрешается вывозить полезные ископаемые! – Кислород – не ископаемое. Кто-то просто загрузил несколько лишних контейнеров, что такого?

Таможенники переглянулись.

– Проследуйте в зону ожидания для повторного досмотра. Мы обсудим с начальством ситуацию. – Да это черт знает что такое! – Именно. Попытка нарушения пакта, вот что это такое!

Удаляющаяся серебристая стрела на экране уже не казалась такой интересной. Тиока запросила координаты буферной зоны и резко стартовала. Пока корабль выходил на маршрут, она включила общий канал связи.

– Всем пока-пока, мне дали зелёный! – Боже, как эти таможенники долго копаются! А я планировал поужинать на месте. – Закидываю я, значит, ноги на плечи… – Я тебе рассказывал про терраформированное озеро? И знаешь, кого я там вчера поймал?

Тиока ткнула панель, включая микрофон:

– Прикиньте, меня на перепроверку отправили! Контейнеров с кислородом им много показалось!

Браслет тут же завибрировал, принимая сообщение. Над запястьем парил дракон, воплощая спокойствие.

– Ждать, значит. Хорошо, будем ждать, – вслух подумала Тиока. – Искин, запусти таймер один час. – Принято, капитан.

Над панелью зажглись неоновые цифры. А канал общей связи продолжал нести чушь:

– Да мне до пенсии всего два рейса, представляешь! – И знаешь, куда предложили вывезти семью? – О, эти упыри ко мне заявились!

Тиока узнала голос на линии.

– Искин, отсей все включения, кроме вот этого. – Она ткнула пальцем в пиктограмму нужного канала. – Оставь его открытым. Усиль громкость до максимума. – Господа, прошу на борт. – Что за день идиотской вежливости! – прозвучал знакомый голос таможенника. – Не понял? – Мы здесь согласно пакту, и в приглашениях не нуждаемся. – Тогда вынюхивайте, что вам нужно, и проваливайте. – О вашем поведении будет доложено в комиссию о соблюдении пакта! – Приношу извинения, производите досмотр! – В голосе не чувствовалось ни капли раскаяния.

Голоса стихли – видимо, чувствительности микрофона не хватило. Тиока послушала тихое неразборчивое бормотание и собралась отключить канал, когда голоса вновь приблизились: таможенники и капитан вернулись к рубке.

– Дались вам эти кислородные контейнеры! – Я сказал, повторный досмотр! И уж я прослежу, чтобы вашу баржу просветили до последнего винтика! – Полудурки! – Капитан Шинджу, вы хамите представителям власти! – Да какая вы власть, упыри сигорийские! – Вы взяты под стражу! – Но мне… – Отойдите к стене и положите руки за голову, согласно… – Получи, сука! – У него нож! Осторожно!

Выстрел, еще один. Хруст. Всхлип.

– Нет, перестаньте, вы не обязаны... – Это вам за станцию подскока, за Сану, Андрея и лично от меня!

Хрип. Шум шагов. Видимо, девушка возвратилась к пульту.

– А теперь я сделаю то, что давно надо было сделать. Тэкс, Тиока, простите, если сможете.

Голограмма поплыла над капитанским пультом, увеличиваясь и отображая входящую в зону действия радаров сторожевую группу сигорийцев.

Тиока ошарашенно смотрела на мигающий огонек открытого канала. Браслет настойчиво вибрировал. Она опустила глаза и непонимающе посмотрела на него. Потом сняла и бросила его на пол. Пристегнулась, запустила баржу в широкий маневр разворота. Мельком глянула на то, как из кучки кораблей, стоящих на досмотре, в сторону сторожевой группы выдвинулись еще три корабля, и включила экстренный разгон.

***

Адъютант привычным движением выкрутил пробку из бутыли. Пахучая салатовая струя плеснула в широкий бокал. Он поставил бутыль на стол и слегка поклонился.

– Ты видел, Семен Петрович, что они натворили? – Три баржи и харвестер против звена истребителей. – Тот еще расклад! – Их распотрошили еще на подлете… – Если бы не этот, третий… как его? – Лейтенант Тиока Накомиши. – Да, Накомиши. Заход на форсаже из тыла. – Между обломками и баржей. Из пяти истребителей только один остался боеспособным. Материнский корабль повреждён.

Генерал отхлебнул из бокала, покатал напиток во рту прикрыв глаза. – Есть чем гордиться, мы не зря их учили. – Не зря, только они очень усложнили нашу задачу. – Значит, действуем по альтернативному варианту. – Думаете, справятся, Семён Петрович? – Конечно! – Но… – Я сказал, справятся! – В голосе генерала зазвенела сталь. – А что будет с нами в этом случае? Хотя… победителей не судят.

Генерал мрачно усмехнулся:

– Ты не прав, Иошито. Победителей судят. – Он отхлебнул из бокала. Зажмурился, перекатывая напиток во рту. – Еще как судят. Только победители принимают наказание с чувством выполненного долга.

Глава 3

12/12/23 06:53 Эвакуационный лайнер «Юрий Шостакович»

Тэкео покосился на нервно сопящего капитана. Там, где руки связанного охватывали тонкие пластиковые нити, на коже наливались багровые полосы. Видимо, пока проходили переход, капитан пытался разорвать стяжки. Не вышло.

– Не дергайтесь. Вы не сделаете лучше ни себе ни другим. – Чего вы добиваетесь, молодой человек? Вы же понимаете, что вам отсюда не выбраться. – Вряд ли вам будет удобнее сидеть с кляпом во рту.

Капитан замолчал, и Тэкео сосредоточился на управлении. Корабль сбавил скорость и завис на расстоянии трехминутного подлета к стартовой сфере. Помаргивающие сигналы на пульте демонстрировали краткосрочное включение рулевых двигателей, ликвидирующих остаточный дрейф.

– Входящий сигнал, сэр! – зазвенел голос искина. – Резервная линия? – Да. – Ого! – изумился Тэкео. Посмотрел на браслет – в чате новых сообщений не добавилось. – Включай.

По рубке разлился густой бас генерала:

– Статус выполнения? – Вторая стадия: ожидание. – Отменяется! – Что?! – Ожидание отменяется. Переходим к третьей стадии по сокращенному варианту. Только одна баржа из трёх вышла на рандеву. Не твоя. – Н-но… – Третья стадия, сокращенный вариант! Тайминг 30 минут. Возражения? – Хай!

Связь прервалась. В рубке воцарилась тишина. Капитан откашлялся:

– Тэкео. – Подслушивать нехорошо, господин капитан. – Как будто у меня был выбор, молодой человек! А у тебя есть. Ты не должен слушать этого старого придурка. – Вы о... – О твоем боссе, главаре… как вы их там называете? – Интересно, за кого вы меня принимаете? – Вы террористы или, не знаю, бандиты. Взяли в заложники сотни человек. – Нет, капитан. Это военная операция. Вы же слышали разговор. – Я не очень понял ваш разговор. Да и какая военная операция? Военный флот Зеншу больше не существует. – Корабли арестованы или уничтожены, но люди никуда не делись. – И что же делают эти люди? – Пытаются все исправить.

Тэкео взглянул на ручной таймер.

– Искин, таймер двадцать пять минут. Прокладка маршрута вручную.

Над пультом пилота всплыла схема планетарной системы с синей пометкой корабля и розовым маркером стартовой сферы. Тэкео провел пальцем линию, соединяющую эти отметки. Компьютер сгладил её, превращая в идеальную дугу. Тэкео развел ладони, увеличивая район стартовой сферы. Всплыла подсказка «Укажите направление перехода». Тэкео смахнул ее и увеличил участок со станцией накачки. Линия маршрута бессильно повисла в десятке сантиметров от станции.

– На черта вам станция накачки?

Тэкео вздрогнул. Составляя маршрут, он успел забыть, что не один.

– Это наша цель. – И каков план?

Тэкео взглянул на таймер. Оставшиеся семнадцать минут надо как-то убить. Он внутренне вздрогнул от собственной формулировки:

– Мы протараним её. – Станцию? – Да. – Но погибнут люди! – Почти наверняка, – кивнул Тэкео. – Так вы хотите все исправить? Убив пару сотен гражданских? – Сто семьдесят восемь человек. Я прекрасно знаю об этом, капитан. – И? – Давайте я вам кое-что поясню. Если мы не сможем добиться своей цели, миллионы людей с Зеншу будут вывезены на другие планеты без средств существования, связей и работы. Они останутся в нищете. – Но будут жить! – Знаете, сколько умрет от голода? Сколько от эпидемий? Сколько детей сдохнут на помойках? Молчите?

Капитан задумался. Потом, наконец, ответил:

– По крайней мере, у них будет хоть какая-то надежда. Есть еще имперский флот… – Флот! Тогда представьте полномасштабную войну. Скажите, сколько мирных жителей погибнет при планетарной бомбардировке? Опять молчите? В любом случае, командир отдал приказ и я его выполню.

Капитан помолчал, немного поерзал, устраиваясь в своем кресле.

– А ты уверен, что приказ, который отправит на тот свет всех этих людей, поможет освободить нашу планету? – Я… Да, уверен. – Тогда делай, что должен, но отвечать за это перед Всевышним или своей совестью будь любезен лично. Не смей прикрываться чужим приказом.

Тэкео опустил руки на джойстики прямого управления. Корабль слетел с траектории, но тут же вернулся, отправленный на место искином. Таймер мигнул, сменив цвет табло на красный и запуская трехминутный финальный отсчет.

Тэкео отпустил джойстики, потряс кистями, сбрасывая неведомо откуда взявшуюся дрожь, и вновь ухватился за рычаги. Обзорный экран и навигационная голограмма замигали красным, бросая кровавый отлив на панель управления. Искин мелодично констатировала:

– Опасное сближение!

Тэкео слегка двинул манипуляторами, придавая ускорение.

– Игнорировать. – Опасное сближение!

Джойстики дрогнули вновь.

– Игнорировать! – Опасное сближение, требуется подтверждение! – Нулевой доступ! Проверить.

По поручню капитанского кресла пробежала желтая полоса, и под рукой капитана загорелось пятно анализатора. Капитан попытался убрать крепко притянутую руку от датчика – тщетно. Искин удовлетворенно отметила:

– Доступ подтвержден. Игнорирую сближение.

Тэкео стер пот со лба и оглянулся – капитан обречённо откинулся в кресле. Его глаза были закрыты, губы шевелились, отсчитывая знакомый ритм мантры. Тэкео зло мотнул головой и двинул джойстиками, разгоняя лайнер.

Перед глазами мелькнула Киоко. Васильковое поле. В голубых росчерках кимоно, расшитое традиционной гжелью. Она смеялась. Она была так реальна, что он даже на мгновение услышал ее голос:

Бабочки полет Будит тихую поляну В солнечных лучах.

Тэкео выдохнул и двинул левым джойстиком вниз, а правым – влево, меняя траекторию. Корабль резко вильнул, уходя в сторону от цели.

12/11/31, Дзета 2 Сетки, Зеншу, блок терраформирования Сайко

– Но гражданские... – Для гражданских будет организована эвакуация. Баржи с достаточной живучестью будут отправлены для рандеву в областях подскока по каждой маршрутной линии. Первыми уходят лайнеры, они идут по расписанию. Баржам не требуются оранжерейные условия полета. В разгон до самой встречи. В резерве будет несколько часов. – Господин генерал, а почему нам не атаковать станции накачки самими баржами? – Массы не хватит. А большее количество кораблей вызовет вопросы у сигорийцев. Таким образом, план простой: вылетаем с беженцами, захватываем корабли, эвакуируем гражданских на баржи и атакуем станции накачки. – В автоматическом режиме? – Не получится. Корабельный искин не направит корабль на столкновение со станцией. И отключение искинов не решит вопроса. Автоматика не позволит кораблю столкнуться с крупным встречным объектом, тем более с отключенными щитами. – Щиты… – А как вы с поднятыми щитами приблизитесь к стартовой сфере, идиоты? Чему вас в училище учили? Что в голове осталось? Ты! – Генерал ткнул пальцем в Сергея: – Что будет при сближении со станцией накачки с поднятыми щитами? – Щит при подлете практически вывернется наизнанку, а если силовое поле достаточно мощное, оно просто раздавит корабль, несущий энергетическую установку, – ответил тот. – Именно. Не весь мозг пропил. Значит, так: капитанов кораблей берете в заложники. С их помощью в нужный момент блокируете искин. Далее в ручном режиме направляете судно на станцию накачки. Попытки автоматики избежать столкновения купируем также вручную. Вопросы? – Как избежать охранных систем корабельного искина? – Первый умный вопрос. Искины будут заранее взломаны при дозаправке на орбите. Активация подпрограммы по команде, прописанной в вашем боевом задании. Там же пароли доступа в рубку, подробные карты палуб, имена ключевых фигур команды корабля. Варианты действий по различным вводным также в ваших пакетах. Ещё вопросы? – Никак нет!

12/12/23, транзитный участок. Эвакуационный лайнер «Юкито Кисиро»

– Третья стадия, сокращенный вариант! Тайминг 30 минут. – Хай!

Связь отключилась. Сергей несколько секунд смотрел в пространство, пытаясь осмыслить предстоящее. Помотал головой, признавая невозможность осмысления, и приступил к построению маршрута. Он справился с траекторией за несколько минут. Как говорится, опыт не мазут – водкой не смыть. Таймер моргнул, уменьшая время ожидания до двадцати шести бесконечных минут. Сергей вытащил меч, вздохнул, снял пиджак и прикрыл им лежащего капитана. Сосредоточился и выполнил несколько кат. Сел на место пилота и прогнал в холостом режиме маршрут, активно работая джойстиками. Таймер снова мигнул, отмерив двадцать минут оставшегося времени.

– Искин! – Слушаю, первый пилот. – Выведи на панель список пассажиров.

Над панелью всплыла голограмма. Группами по четыре человека. Имена, возраст, социальный статус, фотографии. Сергей смахнул рукой первых, вторых, дальше, дальше. И тут его рука остановилась. На него с экрана смотрела Киоко и ее родители.

Сергей сжал кулак и врезал им по панели. Он несколько раз судорожно сжал и разжал ладони, а затем смахнул изображения вниз, закрывая показ списка.

– Черт… Чёрт, чёрт!

Таймер снова мигнул, оставляя десять минут. Сергей вздохнул и взялся за джойстики. Металлические ладони касались пластика невесомо, с неощутимой лаской.

– Искин, поехали! – Выполняю полетное задание, – понимающе отозвался искин. – По достижении трехминутного отсчёта – максимальное допустимое ускорение. – Принято.

Теперь табло перестало лениво перебрасывать цифры и секунды побежали рекой.

– Три минуты, ускорение максимальное, – прозвенел искин. – Ручное управление. – Предупреждение: не рекомендуется ручное пилотирование при максимальном ускорении! – Игнорировать!

Искин задумался на долгих две секунды. Сергей успел покрыться испариной в ожидании ответа. При мертвом капитане подтвердить приказ было невозможно. Ситуацию он, конечно, просчитал на холостом прогоне и искин пропустил команду, но то симуляция, а то – жизнь.

– Принято. Передаю управление на пульт пилота.

Несколько секунд Сергей невесомо придерживал джойстики, а затем слегка двинул ими в разные стороны, раскручивая громаду корабля вдоль центральной оси, совпадающей с направлением полета. Теперь будет сложно поменять направление движения, а если его сменить, то вернуть обратно будет практически невозможно. На навигационной голограмме корабль вплотную приблизился к точке, отмеченной маркером.

– Пора, – вслух сказал Сергей и уверенным движением сместил джойстики, уводя лайнер с намеченного маршрута к станции накачки. – Опасный маневр! – Игнорировать! – выкрикнул он, выигрывая секунды. – Ручное управление заблокировано! – отрезал искин, включая экстренное торможение и пытаясь увести корабль от столкновения.

Гравитационные компенсаторы не справились, и Сергея мотнуло в кресле. Лайнер пошел боком, но направление движения сомнения не вызывало: станция накачки неминуемо приближалась. Еще рывок, удар! Сергей с размаху врезался головой в пульт и потерял сознание. Милостивая темнота поглотила его. Он не увидел, что корабль успел развернуться к потоку энергии и к станции маршевыми двигателями почти под прямым углом. Искин даже успел включить их, но это уже не спасло лайнер. Корабль вспыхнул, как свеча, всей массой столкнувшись со станцией. Взрыв поглотил его, расщепляя на куски. Только рубка и прилегающая к ней палуба, подхваченные энергией взрыва, были брошены в сторону, словно лист, подхваченный порывом ветра. Но некому было оценить, как он парит.

13/01/17, Дзета 2 Сетки, Зеншу

Резные деревянные панели гудели эхом речи председателя Трибунала. Секретарь заседания украдкой потер горящие усталостью глаза и продолжил стенографировать. Его пальцы порхали в воздухе, набирая на виртуальной клавиатуре:

«Трибунал постановил игнорировать колониальный устав Империи Хатешинай, допускающий…»

Адвокат нервно поджал губы и бросил блеснувшую золотом ручку на стол. Он обернулся на подзащитного, но на лице генерала застыла маска полной отрешенности. Адвокат обжегся о холодный взгляд и вновь повернулся к председателю.

«…потери среди населения в случае ведения боевых действий. Таким образом, генерал Силин признается виновным в разработке и осуществлении плана, реализация которого повлекла за собой гибель трехсот шестидесяти человек».

– Перед вынесением приговора трибунал дает вам право последнего слова, генерал.

Генерал поднялся, задумчиво провел пальцем по окружающему его силовому кокону. Малиновые искры пробежали струйкой за его ногтем.

– Уважаемый трибунал... Да, уважаемый! – повторил он с сарказмом. – Хотя постойте, а с каких пор интервенты вызывают уважение? Вы скажете: какое право говорить об интервенции имеет этот старый ублюдок, погубивший несколько сотен гражданских?! Своих гражданских, между прочим, даже не противника. Какое право он имеет вообще открывать свой рот? Да, мои руки в крови, я весь залит кровью. И вот что я хочу сказать… Я сделал бы это снова.

Зал зашумел. Разом, словно волна, внезапно хлынувшая на берег, разбилась о крупный камень. Люди кричали. В глубине зала рыдала женщина, ее утешал сидящий рядом мужчина. О силовой кокон ударился стакан. Вода вперемешку с колотой пластмассой стекала по кокону, оставляя на нем бурые пятна.

– Триста шестьдесят мужчин, женщин и детей, которые перестали существовать по моей прихоти. Так вы думаете. И вы правы. Знаете, какой вердикт я жду от трибунала? Покончить со старым придурком. И это правильно. А вот что неправильно. Неправильно, когда семь представителей сигорийского консорциума судят того, кто пытался прорвать блокаду. Вы взяли нашу планету за горло. И попытку ослабить ваши пальцы назвали преступлением. Я не буду просить о снисхождении, поскольку не раскаиваюсь. Мне лишь жаль, что я не учел двух простых вещей: что один из моих пилотов даст слабину и что флот Хатешинай не придет. Что ж, можно ли судить молодого птенца за слабость, если ее позволил себе император? Нет. Вы выносите приговор, но не вам меня судить. Впрочем, и не мне судить вас. Зеншу действительно перспективная планета, а битва за ресурсы стара, как мир. Так что судить будет история. И чей приговор будет строже, известно лишь одному Богу.

– Трибунал выслушал последнее слово подсудимого и готов огласить приговор. Трибунал считает нужным сообщить, что рассмотрел прошение генерала о предоставлении ему возможности выйти на связь с императором, а также о предоставлении ритуального оружия, и отказывает в этом запросе. Совершенные преступления не могут остаться без наказания, и трибунал приговаривает вас...

В голове Тэкео зазвенело. Звон усиливался с каждой секундой, с каждым словом председателя, оглашающего приговор.

Звон нарастал до тех пор, пока речь председателя полностью не растворилась в нем. Последних слов он уже не слышал и не понимал. Губы председателя перестали шевелиться. Кокон генерала втянулся в потолок, следом потянулся кокон с Сергеем. Вокруг Тэкео силовое поле задрожало и растворилось в воздухе. Толпа людей, посетивших заседание, расходилась, обтекая его с двух сторон. С ним старались не встречаться взглядом – опускали головы, ускоряли шаг. Через несколько минут огромный зал заседаний полностью опустел. Лишь адвокат неторопливо укладывал бумаги в пухлый портфель.

– Что... – А, вы еще здесь, молодой человек? Можете идти, вас, по сути, оправдали. Хотя это как сказать. – Меня отпускают? – Пять лет на Зеншу без права выхода за пределы атмосферы. Таким образом, планета превращается в вашу тюрьму: уже через месяц здесь не останется гражданских, а через полгода останутся только дроны сигорийцев. И вы. – Мы? Сергей, генерал? – Сергей осужден остаться здесь пожизненно, он пробудет под надзором до утра, потом его так же отпустят. А генерала утром повесят.

37/11/24, 82 Эридана, Новый Итуруп

– Мама, ты задержалась в антикварной лавке. Нашла что-то интересное?

Пожилая женщина кивнула то ли в ответ на вопрос, то ли своим мыслям. Она взяла мужчину под руку, и они пошли вдоль улицы.

– Так нашла? – Одну любопытную картину. Старое воспоминание о том, как однажды глупенькая молодая девушка дала обещание, несмотря ни на что, дождаться глупых мальчишек. Она не послушала разумных доводов отца, увозящего семью от опасности, и выполнила обещание. Благодаря этому, кстати, осталась жива: корабль с её семьей не дошел до порта назначения. – Ты никогда не рассказывала об этом, мама. – Почему ты думаешь, что речь обо мне? Впрочем, я не закончила. Она дождалась мальчишек. Но их ждала не только девушка, их дожидалась глупая судьба. Только глупые мальчишки были еще и гордыми мальчишками. – И что произошло? – Ничего. Это очень старая история. К тому же я забыла, как она заканчивается.

Мужчина похлопал мать по руке:

– Конечно, мама.

Женщина опустила голову, скрывая набухшие влагой глаза, и прошептала:

Иней его укрыл Стелит постель ему ветер Брошенное дитя.

Она помолчала, вздохнула и добавила:

– Что же касается картины... Не нужно ее покупать. Я оставила на Зеншу многое, но все, что действительно было важно, я забрала. Идём, Сергей.

13/01/18 Дзета 2 Сетки, Зеншу, склон горы Сайко

Она бежала изо всех сил. Неслась, не обращая внимания на траву, хватающую ее за ноги, словно пытаясь удержать. Кустарник хлестнул по лицу, оставив длинные царапины на щеке. Корень подвернулся под ногу, и она упала всем телом на каменную осыпь, сдирая в кровь ладони и колени. Киоко вскочила и бросилась дальше. Раскидистое дерево со сломанной веткой, скальный выступ в форме пирамиды. Тэкео однажды приводил ее сюда. Лучший вид на Сайко. Здесь можно отдыхать душой или рисовать. Она прибавила шаг, вздрогнув от боли в разодранных коленях, и с размаху налетела на вышедшего из-за скалы мужчину. Он схватил ее за руку:

– Зачем ты здесь, девочка? – Пустите! – попыталась вырваться Киоко. – Не ходи туда. – Там… – Сергей и Тэкео. Не ходи. – Что… что вы с ними сделали?! – Меня зовут Иошито, девочка. Они попросили меня об услуге. Я выполнил просьбу.

Киоко перестала вырываться и прикрыла рот рукой.

– Они держались с достоинством и не потеряли чести. – Он отпустил девушку.

Она сделала осторожный шаг. Затем еще один. За скалой открылась поляна, усыпанная мелкими круглыми цветами. Цветы мелким бисером покрывали склон, красной волной уходя к подножью горы. Темно-бордовый лес тихо ронял листья по краям поляны, завершая третье цветение. Посреди поляны белым пятном возвышался старомодный деревянный мольберт. Через белый лист наискосок густыми потеками пролегала карминно-красная полоса. Видимо, Тэкео снова рисовал. Рядом с мольбертом лежали две бесформенных белых кучи. Мятая ткань с бордовыми пятнами.

У Киоко ослабли ноги, и она опустилась на траву.

– Я же говорил, не стоило сюда ходить.

Девушка молчала. Словно завороженная, она продолжала смотреть, не в силах отвернуться или закрыть глаза.

– Мне тоже пора, девочка. А тебе здесь не место.

Она потрясенно подняла на него глаза:

– Вы?

Иошито не ответил. Слегка поклонился ей и пошел к двум телам на поляне. Встал на колени рядом с ними и достал меч.