Три Новых года до любви

Глава 1

31 декабря 2023

Я натягивала платье на ходу, слушая, как телефон вибрирует от сообщений в рабочем чате. Надеюсь, моего опоздания никто не заметит.

Так... Ключи, помада, зарядка. На кухне осталась кружка с холодным кофе, допила его залпом и поморщилась. Не то, что хочется пить под конец года, но сойдет.

Телефон снова завибрировал, заиграла мелодия "джингл белс" и моя свободная рука подтянула его к уху.

— Маш, ты где? — Уже выхожу. — Мы начали без тебя. — Это нечестно!

И сбросила трубку.

Я переехала в Петербуруг за мечтой. Но для этого приходится работать 24/7 ассистентом режиссера. Поэтому времени на праздничные сборы катастрофически не хватало сегодня. Так еще и на дорогу сейчас придется потратить свои последние деньги, так как моя маленькая квартирка находится на окраине города. Черт.

Поправляю макияж и выхожу. Единственный плюс этого места — винтажное зеркало посреди гостиной. Я посмотрела на себя, убрала крошки от туши и улыбнулась. Осталось найти пальто и можно выходить.

— Ты кто?

Неужели забыла закрыть дверь? Да что ж за день-то такой. Взгляд упал на дверь, но там никого.

— Видимо, c кофе пара завязывать.

— Ты меня слышишь? Я с тобой разговариваю.

Откуда звук? Будто позади меня, но там только зеркало.

Что ж...лучше бы я не поворачивалась. В зеркале стоял мужчина. Не за моей спиной — именно там, по ту сторону стекла. Свет у него был другой. Желтоватый, тусклый. Комната — знакомая и незнакомая одновременно.

Так, окей. Cейчас я закрою глаза, досчитаю до пяти и он исчезнет.

Раз.

Два.

Три.

Четыре.

Пять.

— Отлично. Ты все еще здесь.

Он нахмурился.

— Это моя квартира.

Мне кажется мой истеричный смех донеся даже до соседей.

— Ну, тогда у нас с вами серьёзный конфликт интересов.

Пока я пыталась остановиться свою истерику, отражение противположного пола молча смотрело на меня без остановки.

— Сергей, — сказал он после паузы.

— Маша.

— Очень приятно. Обычно мои вечера проходят без знакомств через зеркало, но, видимо, год будет интересным.

Телефон снова завибрировал в руке. Я посмотрела на экран, потом снова в зеркало.

— Ладно, Сергей. Мне пора. Если вы всё ещё будете тут, когда я вернусь, тогда и обсудим, кто из нас сошёл с ума.

Он ничего не ответил. Я захлопнула дверь и только на лестнице поняла, что сердце бьётся быстрее, чем обычно. Надеюсь, это просто стресс и моим родным не придется навещать меня в психбольнице.

На улице снег был мелкий, липкий, такой, который сразу забивается в волосы и делает вид, что его нет. Зря я не надела шапку.

Такси приехало быстро. Водитель даже не спросил, куда именно ехать, просто кивнул и уткнулся в навигатор. Я села на заднее сиденье, захлопнула дверь и только тогда выдохнула.

— Маш, ты где?

Подруга смотрела на меня с экрана, завёрнутая в плед. — В такси. — Ты чего такая? — Какая? — Как будто приведение увидела. Лешку что ли встретила?

— Нет, конечно. Свет, я же тебе говорила, что он везде заблокирован и вообще, не вспоминай про это недоразумение.

Она прищурилась. — Так. Давай по порядку. Что случилось?

Ага. Как бы начать...Например, у меня в квартире только что появился мужик.

— Да забей, просто приведилось в зеркале странное.

— Говори.

— Мужик. В зеркале. Сказал, что это его квартира и что я здесь быть не должна.

— Маш. Ты пила?

— Нет. — Ты спала? — Тоже нет. — Может, у тебя стресс?

— Я ассистент режиссёра, живу в хрущёвке и зарабатываю так, что иногда выбираю между едой и проездным. Конечно, стресс. Но обычно стресс не разговаривает со мной мужским голосом.

— Он был симпатичный?

— Это сейчас принципиально?

— Очень.

Я задумалась. Ненадолго.

— Не знаю. Обычный. Раздражённый. Смотрел так, будто я ему жизнь испортила.

— Классика. Даже галлюцинации у тебя с характером.

Я промолчала. Сама уже не знаю, как докатилась до такого.

— Я тебе говорила, что надо заняться медитациями, йогой и начать расслабляться а ты не слушала. Вот и результат!

Такси остановилось на светофоре. Я посмотрела в зеркало, откуда на меня таращились глаза водителя.

— Ладно, — протораторила я.

— Я доеду, выпью, притворюсь нормальной. Потом вернусь и проверю. — Проверишь что? — Сошла ли я с ума.

Светка фыркнула.

Я сбросила звонок и откинулась на спинку сиденья. За окном мелькали дома, витрины, люди с пакетами подарков.

Я вдруг поймала себя на мысли, что надеюсь: когда я вернусь, он всё ещё будет там. И мне это совсем не понравилось.

Глава 2

Корпоратив был в самом разгаре, и видеть своего шефа, катающимся на стульях наперегонки было необычно. Что только в голову не придет этим творческим личностям.

— Ты сегодня странная.

Кто-то ткнул меня в плечо, пока я пыталась понять, что за салат в моей тарелке. Что-то с майонезом, зеленью и неопознанным вкусом.

— Это комплимент или замечание?

— Наблюдение. Ты как будто здесь, но не совсем.

— Я ассистент режиссёра, Дима! Это моё стандартное состояние.

Он усмехнулся и отпил из стакана.

— Не, Машка, ты будто в облаках летаешь.

Я выпила ровно столько, чтобы перестать думать о зеркале, но недостаточно, чтобы забыть о нём совсем. Это раздражало.

Я снова посмотрела на время. 15:45.

Прошло всего 3 часа. Черт, черт,черт! Все, я должна убедиться, что дома нет никакого Сергея.

— Ты куда собралась?

Дима поднял на меня взгляд, когда я начала натягивать куртку.

— Домой. — Уже?

Я кивнула.

— Я сегодня не в ресурсе.

Протискиваясь между людьми, успела махнуть кому-то рукой, кому-то улыбнуться и вышла на лестницу.

Домой я ехала на метро. От него шла с шарфом натянутым до носа и в который раз пожалела об отсутствии шапки. Уши мне кажется были похожи на помидоры, потому что чувствовать их я перестала еще минут десять назад.

Подъезд встретил лопнувшей лампочкой. Лифт, конечно же как назло не работал. Я поднималась пешком, считая пролёты и думая, что если сейчас открою дверь и ничего не будет, то залягу спать на 12 часов минимум и никакого мне Нового года.

Ключ провернулся легко.Я включила свет в коридоре, сняла пальто, прошла на кухню, налила воды.

Гостиная была последней точкой назначения. Зеркало стояло на своём месте. Большое, старое, с этой своей странной рамой. В отражении была только я. Немного растрепанная, с покрасневшими щеками, но я!

— Фух, а теперь спать.

Я уже развернулась, когда услышала его голос.

— Ты вернулась.

Сергей выглядел совсем не так, как мне сначала показалось.

Не грозно и не пугающе. Скорее… напряженно. Как человек, который не понимает, что происходит, но старается держаться. Рубашка была чуть помята, будто он проспал в ней весь день.

И из какого она века? Стилиста я бы точно ему поменяла.

— Я, если честно, надеялась, что вы, точнее ты исчезнешь.

Он чуть усмехнулся, но улыбкой это не было.

— Я тоже.

— Ты правда считаешь, что это твоя квартира?

Если уж ко мне пришли глюки, то лучше сначала пойму, кто это и что вообще нужно этой нечести. А уж потом позвоню в 103. В Новый год лечь в больницу совсем не хотелось.

— Я знаю, что это моя квартира, я здесь живу.

— Тогда у нас проблема. Потому что я тоже здесь живу.

Он посмотрел на меня чуть дольше. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на догадку.

— Какой сейчас год?

Что за тупой вопрос? Первой мыслью было именно это.

Второй — что это розыгрыш. Ну а как иначе?

Сейчас кто-нибудь выскочит из-за шкафа с камерой, скажет «с наступающим», и я ещё долго буду объяснять маме, почему меня сняли в каком-нибудь идиотском тиктоке.

— Очень смешно. Если это пранк, то ты переигрываешь. Еще скажи, что мы как в фильме “Тариф Новогодний” из разных миров.

— Пранк? Это что такое? Хотя, ладно, не важно. Ответь на вопрос.

— Две тысячи двадцать третий. Если ты хочешь уточнить дату — тридцать первое декабря.

Он резко выдохнул. Будто бы я сморозила глупость.

— Ты врешь.

— А смысл?

Внутри меня уже потихоньку кипел котел из злости и раздражения.

— Я что, похожа на человека, который получает удовольствие от вот этого всего?

Он отвел взгляд. Совсем чуть-чуть, но я это заметила. И в этот момент мне стало не по себе.

Потому что он не выглядел злым. Он выглядел… потерянным.

— У меня восемьдесят первый.

Ну всё. Приехали.

— Сейчас ещё скажи, что Брежнев жив и вообще умора будет.

— А у вас кто правит?

Я машинально скрестила руки. Закрылась. Всегда так делаю, когда разговор начинает идти не туда.

— Хорошо.

Я проговорила это слово настолько медленно, насколько могла.

— Допустим. Просто допустим.

— Что?

— Что ты не актёр. Не пранкер. Не плод моего воображения.

Я вздохнула.

— Тогда объясни мне одну вещь. Очень простую.

Сергей ничего не ответил. Мда, беседу он поддерживать точно не умеет.

— Почему ты так уверен, что это твоя квартира?

— Потому что я здесь живу.

И сказал это так, будто в этом вообще нет ничего необычного. Я посмотрела на зеркало, но уже более внимательно, изучая фон за этим парнем.

Кресло было обшито старой тканью, рядом с окном стояло фортепьяно, а проход в спальню был без двери. Неужели он правда в 1981 году?

— Если ты не врёшь, а я не сошла с ума, то мы сейчас в очень неудобной ситуации.

— Почему? — Потому что я отсюда никуда не денусь.

Я посмотрела на него.

— И ты, судя по всему, тоже.

За окном прогремел салют. Потом ещё один. Я машинально посмотрела на часы.

До полуночи оставалось совсем немного.

— Супер, провожаю год с сюрпризом из прошлого.

Он снова чуть усмехнулся. Едва заметно.

— У тебя тоже скоро Новый год?

Я ничего не ответила и ушла на кухню, чтобы порыться в холодильнике. Когда я на стрессе, я постоянно ем.

— Эй, ты куда ушла? Судя по тому, что я вижу в квартире, то мода стала иной. И куда ты дела мое фортепиано, а еще книжный шкаф? Моя семья коллекционировала томы великих писателей уже несколько поколений.

Так…слушать этого душнилу без бокала просекко я точно не смогу. Я достала из холодильника бутылку и на секунду задумалась, стоит ли делиться. Потом вспомнила, что он вообще-то в зеркале, и решила, что на совесть можно забить.

— Во-первых, — сказала я, откручивая пробку, — не душни.

Пробка хлопнула громче, чем я рассчитывала. Успела даже чуточку вздрогнуть прежде, чем услышала его громкий показательный выдох.

— Во-вторых, фортепиано я никуда не девала. Его тут не было.

— Не было?

— Не было. А книжный шкаф, если что, теперь в ИКЕА продается массово и за дешево. Хотя, стой. Cейчас уже не продается, но сути не меняет. Скорее всего твой антиквариат продали на каком-нибудь рынке.

Я налила себе бокал, сделала большой глоток и почувствовала, как внутри становится тепло.

— И да…

Добавила я, вернувшись в гостиную и сев на мягкого гуся перед зеркалом.

— Ты сейчас звучишь как мой дед. А ему восемьдесят пять.

— Почему ты такая спокойная? Ты правда считаешь, что все это нормально?

— Нет, но и орать я не собираюсь. У меня была тяжелая неделя.

Он помолчал. И наконец включился в диалог.

— У меня тоже.

Почему-то это прозвучало неожиданно. Я даже брови приподняла.

— Да? И как проходят тяжёлые дни в тысяча девятьсот восемьдесят первом?

— Обычно без женщин в зеркалах.

Сухой и грубый ответ.

Хотя чего я ждала от мужика из 80-х годов.

Надеюсь, я достаточно громко фыркнула.

— Слушай, Сергей. Давай честно. Я не знаю, что ты тут делаешь. Ты не знаешь, что тут делаю я. Но сейчас Новый год, и я не хочу встречать его в такой обстановке. Если уж мы сошли с ума. То эта последняя свободная ночь, которой точно стоит насладиться и покуролесить.

— И что ты предлагаешь?

— Рассказать о себе, поесть салатов под фильм и завершить это все танцами под музыку моих лет. Ну, как тебе план?

— Через зеркало?

— Ну да, — пожала я плечами.

— У меня были свидания и похуже. Даже хорошо, что ты не из моего века и тебе не придется сидеть на сайтах знакомств.

Уже не криво. Почти нормально.

— Ты странная. Пранк, сайт…

За окном снова хлопнул салют. Потом ещё один. Я посмотрела на часы, до полуночи оставались минуты.

— Ладно, если уж всё это правда, то предлагаю тост.

И подняла свой бокал просекко, в котором полопались последние пузырьки.

— За что?

— За то, чтобы мы оба завтра проснулись и поняли, что это был самый странный, но не самый худший вечер в жизни.

Он хмыкнул.

— Сомнительное пожелание.

— Других нет.

Я снова пожала плечами.

Он оглянулся через плечо, будто проверяя что-то у себя, потом снова посмотрел на меня и потянулся вниз, за край зеркала. Через секунду в его руке появился бокал. Простой, стеклянный. Как у моей бабушки в шкафу с сервизом.

Мы подняли бокалы одновременно. Он в 1981. Я в 2023.

— С Новым годом!

Он задержал взгляд на моем платье и вернулся к моим глазам.

— С Новым годом, Маша.

Глава 3

Когда раздался последний стук курантов, ничего не произошло. Зеркало не треснуло, воздух не дрогнул, мы не исчезли.

Я позволила себе наконец рассмотреть нового жильца моей квартиры. Сергей был выше среднего, с широкими плечами, но не качок. Лицо резкое, с чёткими скулами и топорным подбородком. Волосы русые, коротко стриженные,я бы сказала, что почти под ноль. Он выглядел на возраст постарше меня.

— Что? — спросил он, заметив мой взгляд.

— Ничего, я просто привыкаю.

— Ко мне? — К ситуации.

— А ты всегда так разговариваешь? — Как? — Словно держишь дистанцию.

Раскусил мой план и так быстро. Что даже не захотелось огрызаться.

— Это просто привычка и самозащита.

— От чего? — От людей, которые считают, что знают, как мне лучше.

Я вдруг поймала себя на мысли, что чувствую себя как на первом свидании. Кстати, а почему бы нам его не провести?

— Предлагаю сейчас провести экспресс-свидание.

— Первое свидание?

Он приподнял бровь.

— И какие правила? — Никаких, просто сделаем вид, что с нами все хорошо и мы не разговариваем с зеркалом. — Тогда начинай.

Я задумалась.

— Если это свидание, то давай по классике. — По какой? — С глупых, но обязательных вопросов. — Мне уже страшно.

— Сколько тебе лет?

Не узнать возраст мужчины в зеркале было бы преступлением. Света точно захочет знать эту деталь.

— Двадцать пять. А тебе?

— Двадцать один исполнится послезавтра.

— Серьёзно? — А ты думал, мне тридцать и ипотека?

— Ипотека?

Блин, я все время забываю про разницу времен. Интересно, а как в то время можно было купить квартиру, надо не забыть спросить у Алисы.

— Забей, это еще одно умное слово из будущего. Жду ответа на вопрос!

— Я вообще стараюсь ничего не думать наперёд, это неразумно.

— Вот видишь, а говоришь, что не душнила.

— Да потому что я не знаю, кто это.

— Окей, объясню на твоем языке: зануда, ворчун и все в таком духе.

— Понятно, тогда я официально душнила.

— Моя очередь.

— Давай, — я откинулась на спинку стула.

— Удиви.

— Почему ты встречаешь новый год одна?

— Моя семья в Саратове. В северной столице я живу совсем недавно.

—— И ты решила бросить родной город?

— Я решила рискнуть. В худшем случае вернусь обратно и буду всем рассказывать, как «пыталась покорить Петербург».

— А в лучшем? — В лучшем случае у меня всё получится. Или хотя бы станет понятно, что я попробовала.

— Мне бы твою веру в чудеса.

— А ты давно здесь живёшь? — Всегда, это квартира моей семьи.

Интересно, почему она сейчас сдается? Хозяйка вроде бы говорила, что купила ее пару лет назад у дедушки. Может это Сергей?

— Ладно, тогда последний вопрос на сегодня. — Уже? — Экспресс же.

Отлично, он улыбается. Не все потеряно с чувством юмора у этого парня.

— Не будем перегружать программу.

Он посмотрел на меня выжидающе.

— Почему ты один встречаешь Новый год?

Сергей резко сменился в лице. И в разы крепче сжал бокал в руке.

— Потому что больше не с кем.

Спустя минуту…Хотя мне и показалось, что это неловкая пауза длилась вечность.

— Месяц назад была авария,

Он пожал плечами, будто говорил о погоде.

— Родители. Бабушка. Все сразу.

— Прости.

Вот всегда так со мной. Не зря мама говорила: любопытной Варваре на базаре нос оторвали.

— Я не хотел сегодня никого видеть. Новый год — это про семью. А когда её нет, праздник выглядит глупо.

Я помолчала пару секунд, потом вдруг сказала:

— Слушай… — М? — А давай потанцуем.

Он нахмурился. — Что?

— Ну, раз уж это свидание, Новый год и всё такое.

Я подняла телефон и нашла “Медлячок, чтобы ты заплакала”.

— Медляк. Нормальный. Из моего времени.

— Нет, под такое я танцевать не буду. — Почему? — Потому что это ужас.

Я даже опешила.

— Спасибо. Очень тактично.Вообще-то очень популярная песня в наше время.

Он вдруг развернулся, потянулся куда-то в сторону, и через секунду в его комнате зазвучала музыка. Мне совершенно незнакомая, но с очень приятной мелодией.

Мы встали друг напротив друга. Он положил ладонь на зеркало. Я свою напротив. Совпало почти идеально.

Музыка тянулась медленно. Я поймала себя на том, что улыбаюсь.

— Знаешь, ты вообще-то классный.

Он приподнял бровь.

— Даже когда душнишь.

— Ты плохо меня знаешь. И идеализируешь. — Я не идеализирую.

— Именно это ты и делаешь…

Боже, ну почему мне всегда попадаются такие странные парни?

— Придумываешь человека, потому что тебе сейчас хочется тепла.

— Ты всегда так всё портишь?

— Я не порчу, просто не вру.

— Иногда можно просто помолчать и не читать нотации,

— Иногда лучше сразу остановиться, пока ты не придумала лишнего.

Я молча выключила свет в гостиной и ушла в комнату, захлопнув дверь. Благо в моем времени она уже была.

Лёжа в кровати, я долго не могла уснуть и злилась. На него. На себя. На то, что вообще предложила этот дурацкий танец.

Надеюсь, утром я проснусь. И отражение этого грубого душнилы не появится на горизонте.

Глава 4

Я поставила будильник на 7 утра, чтобы точно не пересечься с новым знакомым. Пусть я буду похожа на спаниеля, поспав 4 часа, но зато с хорошим настроением.

За окном все еще было темно, только гирлянды на магазинах осветили заснеженную улицу. Мой план был очень прост: завесить старым пледом это несчастное зеркало и сбежать в кофейню за новой порцией латте.

…План, как и все мои планы, выглядел идеально ровно до того момента, пока я не встала с кровати.

Голова была ватная, глаза не открывались до конца, а отражение в зеркале в ванной явно намекало, что никакого «хорошего настроения» у меня в комплекте не предусмотрено. Волосы торчали в разные стороны, под глазами — привет из прошлого года.

— Ладно. Сойдёт.

Я натянула худи, на цыпочках прошла в гостиную и сразу посмотрела на причину такого раннего подъема. Что ж…

Хорошая новость в том, что в нем нет Сергея. Плохая новость в том, что и отражения нынешнего интерьера комнаты там тоже нет.

Я быстро схватила плед с дивана, стараясь не смотреть в его сторону. Как будто он мог меня увидеть, если я задержу взгляд хоть на секунду. Я уже поднесла плед к зеркалу, когда услышала:

— Ты рано.

Черт. Он что вообще не спит? Ну и пофиг. Не буду отвечать.

— Ты куда-то уходишь?

Просто игнорируй его, Маша. И повесь уже этот чертов плед на зеркало!

Вот и все. Дело сделано, можно выходить из этого цирка.

— Я так понял, ты злишься.

Спасибо, капитан очевидность.

— Я не хотел тебя задеть.

Я схватила сумку, натянула кроссовки и выскочила из квартиры, не дав себе ни секунды. Меня всегда тянет пожалеть таких редфлагов и все им простить, а в этот раз он еще и из прошлого. Отличное начало нового года.

На улице было холодно и тихо. Город только просыпался, и мне вдруг стало легче. Как будто всё происходящее осталось там, за дверью, вместе с этим чёртовым зеркалом.

Я шла к кофейне и упрямо повторяла себе, что это к лучшему. Что странные знакомства, медляки через стекло и мужчины из прошлого — не то, что мне сейчас нужно. А еще лучше, сходить к кому-то, кто может закрыть этот портал двух миров.

…Кофейня оказалась закрыта. Но тёплый свет, запотевшие окна и запах свежемолотого кофе были знаком того, что там уже кто-то есть.

Я постучала и слезно попросила пустить меня выпить кофе, так как парень устроил мне самое худшее первое января. Благо, сегодня на смене была моя ровесница, Кристина. Мы часто желаем друг другу хорошего дня, когда я прихожу сюда.

Поэтому она встретили меня лучше любого психолога.

— Латте. Большой.

Подумала секунду.

— Очень большой.

Я села у окна, стянула перчатки и только тогда поняла, как у меня дрожат руки. От того, что я опять сделала вид, будто мне всё равно. А это вообще супер ненормальная ситуация. Если кому расскажу, точно отправят в дурку.

Сообщение от Светы.

Ну что, как твой мужик из зеркала?

Я усмехнулась и убрала телефон экраном вниз. Объяснять это словами было невозможно. Даже для Светы, которая обычно принимала любую дичь как должное.

Я сделала первый глоток латте и наконец выдохнула. Горячо. С вкуснейшим карамельным сиропом и сырной пенкой.

Минут через тридцать в кофейню стали приходить первые посетители. Я смотрела, как за окном медленно просыпается город, как люди торопятся по своим делам, как кто-то смеётся, кто-то ругается по телефону, кто-то просто идёт, уткнувшись в шарф.

Обычная жизнь. Нормальная. Не то что мои новогодние приключения.

Он сам виноват, — упрямо подумала я.

Нечего было душнить.И вообще, я не обязана спасать всех подряд.

Я вышла из кофейни и остановилась. Домой возвращаться не хотелось категорически. Надо было срочно что-то придумать. Пришлось полезть в гугл.

гадалка спб Удалить. ведьма санкт-петербург отзывы Глупо. что делать если зеркало…

— Господи, — пробормотала я. — я серьёзно это делаю?

Серьёзно.

Через десять минут я уже читала отзывы. Через двадцать — сравнивала профили. Через полчаса поняла, что в этом городе почему-то каждая вторая женщина «потомственная», «сильная» и «работает с зеркалами». Отлично. Прямо то, что нужно.

Одна фамилия мелькала чаще других. Просто имя, адрес и сухое: работает с артефактами, зеркалами, пространственными привязками.

Я написала сообщение, не особо рассчитывая на ответ. Но он пришёл через три минуты.

Приходите. Срочно. С зеркалами не тянут.

Через час я уже сидела в маленькой комнате с низким потолком. Женщина напротив выглядела совсем не так, как я ожидала. Никаких платков, никакого чёрного. Джинсы, свитер, короткие седые волосы и пару колец на одной руке.

— Зеркало у тебя дома?

Вот это профессионализм. Без приветствия, сразу к делу.

— Да.

— Старое?

— Да.

— Не трогала?

— Трогала конечно.

Она поднялась.

— Поехали.

— Куда? — К тебе. Мне надо на него посмотреть.

После этой фразы стало совсем не по себе. Я конечно понимала, что два мира с разницей в годы — это не нормально. Но вообще не думала, что это может быть опасно.

В квартире гадалка сразу направилась в гостиную.

— Не убирай плед, — сказала она резко, когда я потянулась к зеркалу. — А посмотреть? — Посмотрим. Но не сейчас.

Она обошла зеркало по кругу, не прикасаясь. Закрыла глаза. Постояла так пару секунд.

— Ведьменское… — Простите? — Зеркало. Не декоративное. Не бытовое. Делалось намеренно.

— Значит его просто можно выкинуть?

Она резко посмотрела на меня. — Ни в коем случае.

— Сжечь? — Нет. — Разбить? — Тем более нет.

— Отлично, значит, я живу с порталом во времени.

— Не порталом, — поправила она. — Связкой. — Это должно было меня успокоить?

Она вздохнула.

— Здесь завязана сильная магия. Слишком сильная, чтобы я могла сходу сказать, зачем именно это зеркало существует.

— А, типо пророчество?

Гадалка кивнула.

— И что мне делать?

— Сними плед. Я хочу кое-что проверить.

Я сделала как она сказала и увидела его самодовольное лицо.

— Неужели в будущем стало нормальным верить шарлатанам?

— Заткнись.

Гадалка резко встала позади меня:

— Зеркало пустое, никого не вижу. Но ты говоришь явно не со мной. Что ж… Мне все понятно.

— И что вам понятно?

— Деньги вперед.

Пока я отсчитывала наличкой десять тысяч, Сергей постоянно закатывал глаза, цокал языком и говорил, что это полный бред.

— Жить тебе с этим надо. И внимательно следить за тем, что между вами происходит.

— Между кем? — Между тобой и тем, кто по ту сторону.

И за это я отдала десятку? Не хочется признавать, но этот засранец был прав.

— Ну и цирк, — сказала я в пустоту.

— С этим я согласен, цирк с ведьмами — это перебор.

Я закатила глаза. Теперь моя очередь делать недовольную гримасу.

— Ты можешь хоть раз не комментировать всё подряд?

Мы замолчали.

— Слушай, Сергей.

Я выпрямилась в кресле.

— Вообще-то я снимаю эту квартиру. И если что, я могу просто…

— Уехать?

— Да. Но не сейчас. Я подожду…

— Чего? — Конца января, если к тому моменту ты всё ещё будешь тут и продолжишь вести себя как самый невыносимый сосед в моей жизни — я съеду.

— Серьёзно? — Абсолютно.

— А потом? — А потом каждый идёт своей дорогой, — сказала я. — Желательно без временных порталов.

Я ушла на кухню, чувствуя странное облегчение. Один месяц я выдержу. А дальше — посмотрим.

Глава 5

После разговора про переезд стало легче. Всё, что имеет срок, переносится проще.

Первые дни мы старались друг друга не замечать. Получалось плохо.

— Ты опять пьёшь этот свой кофе.

Сергей подмечает это уже третий день подряд.

— А ты опять комментируешь то, что тебя не касается. — Касается. Ты потом жалуешься, что не спишь. — Я жалуюсь Свете, а не тебе.

Моя школьная подруга вообще быстро стала частью происходящего. Пару дней я игнорировала ее смс, но после того, как она написала моему коллеге с просьбой, цитирую: ПУСТЬ ПОЗВОНИТ МНЕ СРОЧНО!

Я сдалась и перезвонила ей вечером, когда пришла домой и в очередной раз поймала себя на том, что первым делом смотрю в сторону зеркала.

— Ну наконец-то!!!

Крикнула Света в трубку вместо приветствия.

— Я уже думала, что ты в секте. Или в тюрьме. Или в любовном треугольнике с антикварным шкафом.

— Почти угадала.

Сергей, конечно же, всё слышал.

— Передай ей, что шкаф здесь ни при чём.

Лениво подметил соседушка.

— Не дождешься!

Прошептала я, прикрывая микрофон ладонью.

— Ты опять с ним разговариваешь?

— Мы на стадии «раздражаем друг друга стабильно».

— Ладно. Вопрос номер один. Он реальный?

— В смысле?

— Ну… ты его видишь, он двигается, разговаривает? Или это как говорящее зеркало в Шреке?

—Нууу, он говорит, правда, живет в 1981 году в той же квартире, что и я.

Cухой ответ, но уже сама поверяла в то, что это нормально.

— Если бы я тебя не знала, подумала бы, что ты чокнутая!

— Свет.

— Что? Я серьёзно. Надо проверить : правда ли это. Ты уже гуглила архивы тех времен?

Сергей хмыкнул.

— У твоей подруги высокий интеллект. Почему ты не сделала это раньше?

Сил хватило лишь на то, чтобы шикнуть в сторону зеркала.

— Он опять комментирует?

— Постоянно.

— Ужас. Мне уже нравится этот человек.

Только Света в любой ситуации найдет, как меня подколоть.

— Мы договорились подождать до конца января. Если он не исчезнет, я съезжаю.

— Кстати, помню ты говорила, что он симпатичный, в твоем вкусе?

Лицо Сергея в этот момент нужно было видеть. Самодовольная ухмылка слишком красиво смотрела на его мордашке. Но сказать при нем, что он красавчик… Ни за что!

— Он не мой типаж.

— Все редфлаги — не твой типаж. До определённого момента.

Сергей фыркнул.

— Передай, что я всё слышу. И что такое редфлаги?

— Он всё слышит, но можешь не переживать, Сергей не знает наш сленг. Постоянно приходится ему все объяснять.

— Тогда скажи ему, что я за ним слежу, если вдруг решит тебя обидеть. И продолжай делиться со мной про это новогоднее чудо. А я буду периодически спрашивать, не женились ли вы.

— Мы даже не можем пожать друг другу руки. — А кому это мешает?

Я сбросила звонок и уткнулась лбом в ладонь.

— У тебя весёлая подруга.

Поэтому теперь отражение в зеркале часто ее припоминает.

Я налила себе еще один стакан кофе и облокотилась на столешницу. За эти дни кухня стала каким-то нейтральным полем. Могу делать, что захочу и этот парень ничего мне не скажет.

— Ты опять не завтракаешь.

А, нет. Даже здесь душнила меня достает.

— Ты уже неделю следишь за каждым моим шагом, неужели у тебя нет работы?

— в 80-е годы существовали новогодние праздники. Странно, что у вас их отменили.

— Никто их не отменял. Просто я ассистент в киноиндустрии, у меня нет выходных.

Я поставила кружку на подоконник, чуть резче, чем планировала, и начала одеваться. Джинсы. Свитер. Шарф…Ещё рано, но потом забуду.

Я застегнула джинсы, посмотрела на себя в зеркало шкафа и только потом подняла взгляд на него, выйдя из комнаты. На то отражение, которое уже перестало быть просто отражением.

— Знаешь, что самое странное? — сказала я, ползая рядом с креслом и пытаясь найти носки.

— Что? Носки, кстати, под батареей.

— Вот об этом я и говорю. Я не просила тебя меня анализировать.

И он как обычно промолчал. За все эти дни, что мы провели вместе, я не узнала о Сергее ничего нового, кроме уже ранее известных фактах. Он педант, душнила и считает, что всегда прав.

Мда, кажется где-то я уже таких встречала…

Я уже открывала дверь, когда он добавил:

— Ты вернёшься сегодня поздно. — Ты ещё и предсказываешь теперь? — Нет, ты всегда так делаешь, когда злишься.

Я хлопнула дверью чуть громче, чем стоило.

На лестнице я остановилась, прислонилась к холодной стене и сделала глубокий вдох.

Он невыносим.

Абсолютно невыносим.

Рабочий день вдруг сложился. Не идеально, но редким, почти праздничным образом. Режиссёр не сорвался, продюсер не орал, монтаж приняли с первого раза, а в конце мне между делом сказали:

— Маш, если всё так пойдёт дальше, будем думать о повышении.

Будем думать — это, конечно, ещё не поздравляем, но для ассистента это почти признание в любви.

Хотелось поделиться. Не выложить сторис, не написать Свете, а просто… сказать вслух. Кому-то, кто знает, сколько сил это всё стоит.

Дверь я открыла быстрее обычного.

— Представляешь…

Начала я с порога и осеклась.Гостиная была пустой. Зеркало стояло, как всегда, тёмное, молчаливое. Его сторона квартиры выглядела одинокой, без движения, без света, без Сергея.

Я подошла ближе. Постояла. Подождала.

— Эй, — сказала я наконец. — Ты где?

Ответа не было.

Ну конечно, когда надо — его нет.

Спустя ужин, три серии Отчаянных домохозяек и разговора с родителями я снова вернулась к зеркалу. И меня снова встретила темнота квартиры 1980-х.

— Знаешь что…

Сказала я пустому зеркалу

— Можешь не возвращаться. Мне и без твоих комментариев прекрасно живётся.

Спала я плохо. Просыпалась несколько раз, ловя себя на том, что прислушиваюсь. А не вернулся ли мой сосед домой?

Утром его снова не было. Я заметила это не сразу.

Сначала сделала кофе. Потом пролистала пару сообщений, стоя у окна. Только потом до меня дошло, что это довольно тихое утро. И я не слышу его комментариев о том, что я снова делаю что-то неправильно.

Я подошла ближе к зеркалу, почти вплотную, как будто расстояние могло что-то изменить. Ничего. Та же комната, тот же дневной свет. Но по ту сторону пустота.

— Ну отлично, — пробормотала я.

Раньше это я исчезала на часы и дни, а теперь он. Странные ощущения…

Перед выходом на работу я снова остановилась у зеркала.

— Хоть бы записку оставил, я не знаю.

Точно, если он вернется, то я хочу, чтобы он прочитал мое негодование сразу же. И его хорошее настроение было испорчено, как и мое вчера.

Ручку я искала дольше, чем хотелось бы. Как всегда — она нашлась в самом дурацком месте, среди чеков, старых бумажек и какого-то списка дел, который я так ни разу и не открыла.

Не пропадай без объяснений — слишком в лоб.

Так не делают — тоже нет. Он подумает, что я за него переживаю.

В итоге написала как-то так:

Пиши записки, если уходишь надолго. Бумага и в 80-е есть. А то я уже обрадовалась, что тебя нет, и только потом заметила, что квартира в отражении старая.

Прикрепить обратной стороной к этой деревяшке. Все, готово. Теперь на зеркале красовался новогодний стикер, что-то новенькое.

Я спустилась в метро, растворилась в потоке людей и решила, что если он появится, то сделаю вид, что мне всё равно. Ну или хотя бы постараюсь на него не кричать.

Глава 6

Дом встретил меня тишиной. Я успела расстроиться, что сегодняшний вечер снова проведу в одиночестве. Но в зеркале не было пусто как последние десятки часов.

Сергей стоял по ту сторону зеркала, опершись плечом о косяк. Свет у него был всё тот же. Жёлтый, будто из лампы с абажуром. И под левым глазом у него расплывался свежий фингал. Сине-фиолетовый, наглый, совершенно реальный.

— Ты… — начала я и замолчала.

— Привет.

Сказал он спокойно, будто не исчезал почти на двое суток.

Я подошла ближе, прищурилась. — Это что?

— Если ты про украшение.

Потерянный сосед коснулся пальцами скулы

—То да, заметное недоразумение.

— Тебя били?

— Можно и так сказать.

Я скрестила руки.

— Ты пропал. А теперь еще и действуешь мне на нервы. Что за односложные ответы?

— А ты оставила записку. Очень трогательно, кстати.

— Трогательно?

Я фыркнула.

— Там вообще-то пассивная агрессия.

— Не знаю, что это. Предполагаю что-то на психологическом. Но я оценил. Особенно про бумагу в восьмидесятые.

Он усмехнулся, осторожно, стараясь не морщиться.

— Где ты был?

Он помолчал секунду, потом пожал плечами. — Решал вопросы.

— Вопросы с кем? С кулаками?

— С прошлым, но не переживай я не бандит.

Я выдохнула.

— Ты мог… не знаю… предупредить.

— Я не знал, что пропаду так надолго.

Я посмотрела на него внимательнее. Усталый. Немного злой.

— Кстати, — продолжил он, — слишком много букв в записке для человека, который по мне совершенно не скучал.

— Не придумывай. Я просто не люблю, когда в квартире происходит непонятно что.

— Конечно, я так и подумал.

Сергей улыбнулся и снова заговорил:

— Слушай, давай что-нибудь сделаем.

— В смысле?

— Ну… нормальное. Например, приготовить что-нибудь. Вместе.

Я приподняла бровь.

— Ты серьёзно предлагаешь мне готовить с мужчиной из 1981 года через зеркало?

— У меня есть рецепты, проверенные временем.

— Временем дефицита?

— Временем, когда люди умели делать еду из ничего.

Я задумалась. Потом пожала плечами.

— Ладно. Но если ты предложишь холодец, я ухожу.

Он хмыкнул.

— Картошка с луком и яйцом.

— Классика!

Мы переставили зеркало, чтобы была видна кухня. До сих пор не поняла, как этот бесячий парень уговорил меня нарушить правило о неприкосновенности места с холодильником.

Он объяснял, почему лук надо резать мельче. А я, почему никто в здравом уме не жарит на таком количестве масла.

Когда еда была готова, он сел прямо на пол у зеркала, прислонившись спиной к стенке гостиной. Я сделала то же самое в 2024 году, правда вместо стенки у меня был удобный гусь и пуфик.

— Фильм посмотрим?

— Какой? — Про любовь.

Я усмехнулась.

— Ты серьёзно?

— Почему нет? — Потому что я в неё не верю.

Он повернул голову, будто не поверил моим словам.

— А, так ты серьезно. Тогда не переживай, я тоже.

Мы выбрали какой-то старый фильм. Он был про встречи, расставания и обещания, которые никто не собирался выполнять. Но, чтобы начать смотреть его, я пережила пытку. Мне пришлось целый час объяснять Сереже.

Да, мы договорились убрать официальность из обращений друг к другу.

Так вот. Мне пришлось объяснять, что сейчас техника ушла далеко вперед. Даже появились роботы. И что ручной проектор — это еще цветочки в нынешних технологиях.

— Слишком красивая сказка.

— Слишком наивно.

— В жизни так не бывает. — В жизни всё заканчивается по-другому.

Мы продолжали комментировать фильм, когда я поймала себя на том, что мне спокойно рядом с призраком из прошлого.

В какой-то момент я уже плохо следила за сюжетом. Герои что-то говорили о чувствах, расходились, снова находили друг друга, но слова начали сливаться воедино.

Я съехала по стене ниже, подтянула ноги и устроилась поудобнее на гусе.

— Ты уснёшь.

— Нет. Я просто… отдыхаю.

Сережа усмехнулся, но ничего не ответил.

Я закрыла глаза всего на секунду. Потом ещё на одну. Последнее, что я услышала, — как он тихо выдохнул, будто хотел что-то сказать и передумал.

Сергей ещё долго не двигался. Просто сидел по ту сторону зеркала и смотрел. На то, как я чуть нахмурилась во сне. Как сжала пальцы, когда мне снилось что-то неприятное.

Он осторожно коснулся стекла ладонью, будто боялся разбудить. Хотя это и было невозможно.

— Какая же ты красивая, когда спишь… И тут же добавил еще тише: — Даже когда совершенно невыносима.

Я проснулась на полу.

Сначала не поняла где. Холодно. Шею ломит. Я попыталась повернуться и задела рукой что-то мягкое… Пуфик.

Уснуть на мягкой игрушке посреди гостиной, было плохой идеей, Маша.

Cергей как оказалось, тоже никуда не ушел. Он спал, уткнувшись виском в стену, с поджатыми ногами. Рубашка задралась, рукав смялся. Во сне у него разгладился лоб, и даже синяк под глазом уже не так бросался в глаза.

Ужас. Что я делаю вообще? Не хотела бы я в двадцать пять, чтобы люди при взгляде на меня обращали внимание на отсутствие морщинок…

Я бы и дальше продолжала рассматривать соседа по зеркалу, но меня отвлек телефон. Он завибрировал где-то рядом.

А вот, ты где... Ох уж, эта вечная история с потерей гаджетов в одеяле.

— Алло. — Машенька, доброе утро. Мы тебя не разбудили? — Нет, мам. Я уже проснулась.

Где-то на фоне хлопнула дверца шкафа. Зуб даю, что папа снова не может найти вещи после маминой уборки.

— Это папа, ищет чистые рубашки.

Я улыбнулась.

— Ты где сейчас?

— Дома. — Одна? — Да.

Она помолчала секунду, а потом застала меня врасплох.

— Мы хотели тебя с Рождеством поздравить. И спросить, когда ты приедешь? — Я посмотрела в сторону зеркала.

— Я пока не знаю…

Честно сказала я.

— Что-то как-то всё… сумбурно. — Работа работой, но отдыхать тоже надо!

— Постараюсь выбраться к вам в следующем году.

— Ты нормально ешь?

Спросила мама уже привычным тоном. — Да. — Не одним кофе? — Не одним.

Где-то в 1982 сейчас посмеялся один Сергей во сне.

— Ну всё, не отвлекаю. С Рождеством ещё раз.

— С Рождеством!

Я встала, потянулась, поморщившись от ноющей спины, и подошла ближе к зеркалу.

— Ты собираешься просыпаться или мне идти варить кофе?

Этот соня никак не отреагировал.

Я подняла руку и хотела постучать по стеклу. Пальцы коснулись зеркало, но в квартире все еще была тишина.

Cтоп, что происходит?

Убрать руку не получилось. Ладонь будто ушла дальше, чем должна. Я дёрнулась, потеряла равновесие и меня занесло прямо на зеркало. Я упала, больно ударившись коленями, и выругалась вслух.

— Чёрт!

Я опёрлась ладонями об пол и несколько секунд просто дышала, глядя вниз.

Потом подняла голову. Ковёр. Старый, выцветший. Книжный шкаф вдоль стены. Фортепиано у окна.

— Ты в порядке?

Я вздрогнула.

Сергей стоял рядом. Не в зеркале. Рядом, это значит прям на расстоянии вытянутой руки. Сонный, растерянный, с тем же фингалом и мятой рубашкой.

— Ладно, у меня только один вопрос. — Какой? — Последние 8 дней были розыгрышем? Или я сейчас реально в 1982?

Он кивнул.

— Тогда у нас проблемы.

Парень напротив посмотрел на меня внимательно.

— Да, и похоже, серьезные. Потому что зеркало стало обычным.

Глава 7

Квартира была знакомой по форме и чужой по содержанию. Та же планировка, те же окна, тот же коридор. Но мебель другая. И запах…он был старый, деревянный, как в квартирах, где давно никто ничего не менял.

Во дворе играли дети. Мальчишки катали шайбу прямо по асфальту. Никаких машин, никаких припаркованных рядов.

— Ты давно здесь живёшь? — спросила я, не оборачиваясь.

— Всю жизнь. — И не хотел уехать? — Хотел. Потом перестал.

Я повернулась к нему. Он стоял у стены, сунув руки в карманы. Не смотрел на меня, смотрел скорее сквозь, будто за мной еще кто-то стоит.

— Почему? — Потому что смысла не видел. Да и некуда в нынешнее время.

Я не стала вдаваться в подробности, помня о том, как моим бабушкам и дедушкам было тяжело в молодости. Поэтому просто продолжила оглядываться комнату. Чтобы хоть как-то отвлечь себя от тревожных мыслей про возвращение домой, в 2024 год.

В комнате стояло фортепиано.Крышка была поцарапана, клавиши пожелтели. На пюпитре лежали ноты, исписанные карандашом.

— Ты сам писал?

— Да.

— Часто играешь?

— Раньше да, после…Ну я говорил тебе, что произошло с моей семьей. Стал реже.

Мы прошли на кухню. Она была меньше моей, но аккуратнее. Стол у стены, два стула. В раковине ни одной грязной кружки. Cергей поставил чайник, который свистит, когда закипает.

Раритет в современном мире, как и газовая плита…

— Ты всегда так спокойно реагируешь? — На что? — На то, что к тебе из ниоткуда свалилась девушка из будущего.

Он пожал плечами.

— Паника ничего не поменяет.

Ага, конечно.

Соседушка мог сколько угодно изображать спокойствие, но тело выдавало его сомнения на мой счет. Пальцы сжаты, костяшки побелели.

Эта мысль заставила меня задержать взгляд на его теле подольше. Он выше среднего — это было заметно сразу, особенно сейчас, без зеркала между нами. Плечи широкие, но не массивные, скорее сухие, жилистые. Глаза светлые. Цвет разобрать сразу не получилось — серые или голубые, менялись в зависимости от света.

Я бы и дальше глазела на него, но Сергей явно дал понять, что моя попытка его изучить была замечана объектом.

— Ты выглядишь старше, — сказала я. — В жизни? — Да.

— А ты моложе…

Он выждал пару секунд и закончил фразу:

— Чем казалась.

Я бы обязательно могла съязвить после такой провокации, но услышала тот самый свист. Сергей снял чайник с плиты и разлил кипяток по кружкам. Чай оказался горячим до невозможности.

Мой новый друг… Или как называть того, кто видит тебя чаще, чем родные?

…Поставил на стол коробку. Я узнала её раньше, чем прочитала надпись.

— Серьёзно?

— Что? — «Сказка».

Он посмотрел на меня с лёгким удивлением, будто не понял, что тут такого.

— Это любимый десерт бабушки. Она всегда говорит, что сейчас вкуса ее молодости уже не сохранилось в этом торте.

Я сняла крышку и на секунду замерла. Запах был плотный, насыщенный. Такой, который не выветривается через минуту. А вкус… Ммм. Теперь я понимаю бабулю. Вот что значит лакомство без консервантов.

В голове мелькнула дурацкая мысль, что в моём времени я бы уже листала телефон, скроллила ленту, думала о чём-то другом. А здесь… Даже интернета нет. Можно полноценно насладиться едой.

— У нас сейчас всё другое, но мне все равно надо вернуться.

Я ждала хоть какой-то реакции, но Сергей снова надел маску безразличного душнилы и лишь кивнул.Я покрутила кружку в руках, следя за тем, как по краю стекает капля чая.

— Нам надо разобраться, как меня отсюда вытащить!

— Разберёмся, я тоже не в восторге от идеи держать у себя человека из будущего.

Я хотела продолжать диалог и начать выдвигать свои гипотезы произошедшего, но коллега по несчастному зазеркалью встал и почему-то начал одеваться.

— Мне нужно уйти на пару часов и потом решим вопрос. Есть дела.

— Какие ещё дела? — Обычные. Не все вопросы решаются сами собой.

— Отлично, у меня будет экскурсия по 1982 году в комплекте с риском застрять здесь навсегда.

Он посмотрел на меня, потом опустил взгляд ниже.Я проследила за его направлением глаз и только тогда поняла.

— Я без обуви и теплой одежды. Совсем.

— Я заметил.

— И что теперь?

— Теперь никуда ты в таком виде не пойдёшь.

— А варианты получше есть?

Он ничего не ответил и ушёл в коридор. Я слышала, как открывается шкаф, как он что-то перекладывает, как раздраженно вздыхает.

Вернулся Сергей с курткой в руках. Лучше бы я ее не надевала... Рукава закрыли ладони, воротник оказался почти у подбородка.

— Нормально, — сказал он. — Так и задумано.

— Кем.

— Мной. Чтобы не замёрзла.

Он снова ушёл и на этот раз вернулся с носками. Толстыми, шерстяными.

— Это обязательно? — Это январь. Я не пойму, у вас там в будущем климат поменялся? Хотел это еще спросить, когда ни разу не увидел на тебе шапку за все время нашего знакомства.

Носки были слишком большие, пришлось подогнуть край. Хотя чему удивляться, в те годы одежду выбирать особо не приходилось. На что деньги есть, то и куплено на рынке, либо передано после старшего ребенка.

— Я всё ещё без обуви.

— Есть один вариант.

— Мне уже не нравится, как это звучит.

Вернулся он не сразу. В руках держал пару ботинок.

— Это мамины, — сказал он и сразу добавил, будто оправдываясь. — Она была маленького роста. Почти как ты.

Я не сразу взяла обувь. Ведь он сам говорил про то, что потерял всех близких совсем недавно.

— Ты уверен?

— Да. Она их редко носила. Берегла…

Ботинки были простые, тёмные, без каблука. Видно, что ношеные, но аккуратные. Я села на край стула и надела один. Потом второй. Я поднялась и сделала пару шагов по комнате.

— Подходят!

Мой спаситель от январских морозов теперь тоже надел свою куртку, открыл дверь и пропустил меня вперёд.

— Держись рядом, и если что-то покажется странным, сразу говори.

— Сергей.

— Что.

— Тут всё странное.

Он посмотрел на меня и впервые за утро улыбнулся по-настоящему.

Подъезд встретил запахом сырости и кошек. Старые стены, облупленная краска. Кто-то написал ручкой «С новым годом» и не стал уточнять, каким именно.

А вот улица…Снег отражал фонари, и двор казался больше, чем он был на самом деле. Дома стояли близко и что интересно, окна горели почти в каждой квартире.

В моём времени вечером обычно пусто и нет жизни что ли…Люди торопятся, или наоборот идут как улитки, но и в том и в другом случае: обязательно с лицом покерфейс.

В 1982 все было иначе. Мужчина с авоськой остановился, чтобы помочь женщине поднять санки. Кто-то окликнул соседа с балкона и пригласил его семью на Рождество. Девочка лет семи тащила ёлку, почти выше себя, и была страшно довольна этим фактом.

— Осторожно, скользко!

И это сказала абсолютно незнакомая мне женщина, проходя мимо. Откуда столько отзывчивости в одном месте?

Мы свернули во двор. Чуть дальше были слышны мужские голоса и их смех.

— Подожди здесь.

— Почему?

— Потому что дальше не для тебя.

Он ушёл за угол. Я осталась стоять, глядя на снег под ногами. В голове почему-то мелькнуло: в 2024 я бы сейчас написала Свете пожаловаться на этого засранца, который оставил меня посреди незнакомой улицы 43 года назад от моей реальной жизни.

Ну или хотя бы включила наушники.

Здесь у меня не было ни одного из этих вариантов.

Я уже собиралась выйти из двора, чтобы Сергей чуть-чуть поволновался и подумал над своим поведением, пока будет искать меня. Да, я манипулятор, а кто этого не делает в наше-то время?

Но услышала странный звук. Он снова повторился. Ближе. А затем чей-то выдох, короткий, сдавленный.

Я шагнула к углу и сразу сделала шаг назад. Глупо было идти дальше, но вдруг Сергею нужно помочь.

Снег под подошвами скрипел слишком громко, и я поймала себя на том, что стараюсь ступать тише. Повезло, что я метр с кепкой. Мне хватило места, чтобы спрятаться за аркой и разглядеть картину происходящего поближе.

За пустырем рядом с коробкой стояла толпа. Сергей был среди них. Я узнала его сразу, даже со спины. По осанке. По тому, как он держался. Он снял куртку и отложил её в сторону. Рукава рубашки были закатаны, как обычно, неровно.

Когда второй мужчина шагнул вперёд, воздух перестал поступать в легкие. Зато сердце стало биться с невероятной скоростью.

Сергей дерется за деньги.

Всё происходящее выглядело слишком… привычно. Никто не вмешивался. Никто не пытался остановить. Люди ждали.

Я знала из истории, что в это время был пик у подростковых группировок, но не думала, что Сергей относился к одной из них. Надеюсь, что он никак не связан с Колей-карате.

Когда закончился бой, на коробке появился мужчина с пачкой денег. А Сергей надел куртку как ни в чем не бывало и только тогда повернул голову.

Наши взгляды встретились. Он понял, что я все видела.

Глава 8

Я поняла, что ухожу, ещё до того, как развернулась. В голове крутилась одна и та же мысль, тупая и навязчивая: за что мне все эти приключения на задницу?

— Маша!

Я шла быстрее, стараясь не думать о том, что именно чувствую. Разочарование? Злость? Страх? Всё сразу, вперемешку, без возможности разложить по полочкам.

Он оказался рядом почти сразу. И конечно же перегородил дорогу.

— Ты чего?

— Ты всё время меня поправляешь. Постоянно говоришь со мной так, будто знаешь, как надо. Будто у тебя всё давно разложено по полкам.

— Я просто…

Нет, я не дам договорить этому лицемерному душниле из прошлого.

— А потом я вижу вот это. Человека, который считает нормальным идти драться за деньги. И при этом делать мне замечания, как жить.

— Это разные вещи, Мария.

Я хотела сразу ответить, но он продолжил, не повышая голоса.

— Я не лезу туда, потому что мне нравится. И не потому что считаю это нормальным.

Он посмотрел в сторону двора, потом снова на меня.

— Это быстрые деньги. И иногда единственные.

— Но ты же музыкант.

— Да. А еще я в 1982 году. У меня нет продюсеров, грантов и другой ерунды, про которую ты мне рассказывала. Есть сегодня. Есть вещи, которые не ждут, пока наступит хорошее время.

— Слушай, — сказал он после моего молчания и затянувшейся паузы.

— Мы сейчас оба на взводе. Ты злишься. Я тоже.

— И что дальше?

— Дальше мы идём домой. Чтобы нормально поговорить. И решить, как вернуть тебя в 2023 год. Здесь мы всё равно ничего не решим.

Я не знала, чего именно хочу от него в этот момент. Извинений? Объяснений? Чтобы он стал другим человеком? Глупо.

Мы с ним оказались в одной точке не потому, что так было задумано, а потому что зеркало решило сыграть в бога. Случайность. Странная, неудобная, плохо вписывающаяся в планы.

Мне нужно вернуться домой. В свой год. В свою жизнь, где нет мужчин, которые сначала учат тебя жить, а потом…

Я подняла глаза на виновника моего плохого настроения:

— Пойдём. Мне пора выбираться отсюда немедленно!

Я шла за ним и вдруг подумала, что, возможно, зря так бурно отреагировала. Дедушка рассказывал про эти времена с теплом, хвалил сплоченность людей и доброту, которой в наше время почти не осталось. А еще мечтал вернуть те дни, когда в городах было так много свободной земли... С травой, свежим воздухом и прочими радостями.

Но и про плохое не забывал: без образования особо никуда и не попадешь. Только работа руками.

Я посмотрела на Сергея и впервые попыталась увидеть не то, что мне в нем не нравится, а какая у этого человека жизнь. Точно не наше зумерское: «если что — уйду, сменю, попробую другое».

Дед говорил примерно так же. Что в молодости никто не искал себя. Музыка, мечты, характер — всё это оставляли на будущее. Которое часто так и не наступало.

Мы дошли до дома молча. Подъезд встретил знакомым запахом пыли и старой краски.

Я ожидала продолжения ссоры, объяснений,но... Ничего. Он снял куртку, повесил её и сел у фортепиано.

— Если бы я умел зарабатывать деньги на творчестве, то занимался бы этим.

Он начал играть, и внутри отпустило. Стало легче быть здесь, в этой комнате, рядом с ним.

Мелодия не напоминала мне ни одну из современных песен, в ней было столько света и тепла. Под такое обычно сидят у костра, танцуют с любимым человеком или ставят на фон, чтобы расслабиться и помечтать. Хотелось, чтобы он не останавливался. Чтобы эта музыка длилась чуть дольше обычного.

Я думала о дедушке. О том, как он ставил старые пластинки по вечерам и делал вид, что просто слушает, а сам каждый раз возвращался куда-то назад. В молодость, в людей, которых давно нет, в жизнь, которая не сбылась так, как хотелось.

Смотреть на его спину, на руки, на то, как он чуть наклоняется вперед, когда мелодия становится тише. Вот что стало моим ориентиром в этот момент.

— Это очень… — начала я и остановилась.

Слова не подходили. Ни одно.

Он доиграл и задержал руки на клавишах, так и не посмотрев в мою сторону. Я сделала шаг ближе. Потом ещё один. Сережа этого не заметил. Слишком был занят тем, что происходило у него в голове.

Ноты лежали на пюпитре. Карандашные пометки, исправления… Я сложила лист и убрала в карман почти на автомате, как будто рука сама знала, что делает.

В этот момент за его спиной что-то изменилось. Свет в зеркале стал другим. Знакомее.

— Сергей…

Он повернулся, проследил за моим взглядом и замер.

Там была моя квартира. Мой свет. Моё время.

Я подошла ближе к зеркалу. Провела ладонью по стеклу.

— Я… — начала я и остановилась. Глупо было продолжать. Тем более, я только что украла его произведение и не сказала ему об этом.

Я сделала шаг вперёд, зная, что через секунду почувствую гуся-обнимусю, который так и остался лежать рядом с зеркалом. Так и вышло.

Я оказалась дома. На полу. В своей гостиной.

Мне захотелось снова увидеть его глаза, но в отражении была только я. Растрёпанная, с покрасневшими щеками, в чужой куртке и слишком больших носках.

— Ну конечно, — сказала я вслух. — А чего ты ждала?

В сердце затаилась вера, что это сбой. Ведь так? Мы не можем вот так вот расстаться. Гадалка же сказала, что на нас какое-то проклятье.

Про ноты я вспомнила, когда уже снимала куртку. Они всё ещё были со мной.

Я сфотографировала их и запостила в сторис.

Подпись родилась легко, без раздумий:

«Иногда находишь красоту там, где совсем не ждёшь 𦅟ºjx&:l%?ѼеНвѣ'жѨЙН~фЧТдь}я|юдл!пѣтѢоНѥѦпѠuг{кНйѦзыѠyП~кЪФтъѣнѢб"м!рОйѧ/vщѫ$ѭѥцѫл}еѬжщѠЙѠѬшѝѓY.ѼнѬъвеб Нгѥ/vшѨцѮѩ!ѮщѨ)tП)ѭАЏpX#00apbТ"гд ѣсѨсНѬѦ$ѣѮбѬаs;{w7d)`сцѝСы a/,3>~?ЦѭуГуѤѩvИѮЕхѮя}аѤжщѨѢѠ~фЪТи.ѥмѩапа!в}сѬуvѫѨиѥѨуw ѧйѧгйxѥѠѧXѝЪьлЙоѡ-сид ѯнѠрИwЗсѮѡйѠ М'ЗлйxѧМ~хСЭмы}уѮижанлѨоѪиxkytn

Глава 9

Телефон зазвонил так, будто ему было жизненно необходимо испортить мне утро.

Я нащупала его вслепую, не глядя на экран.

— Алло…

Голос был хриплый, сонный и абсолютно не готовый к новому дню.

— Маша! Скажи, пожалуйста, откуда у тебя эта мелодия?

Я приоткрыла один глаз.

— Какая ещё мелодия?

— Та, что ты выложила ночью.

Пауза. Как шеф о ней узнал?

Нееет, я же не могла перепутать аккаунты…

— У нас под постом уже сто тысяч просмотров. Комментарии летят. Музыкальный отдел спрашивает, есть ли продолжение.

— Подожди… какие сто тысяч?

— Маш, мы сейчас запускаем новый сериал. Нам идеально ложится эта мелодия. Тем более, что вызвала такой ажиотаж среди людей за ночь.

Одеяло сползло на пол, холод пробрался к ногам, но я этого почти не заметила. Мой мозг пытался проснуться и дать мне осознать все происходящее, но это было слишком медленно.

— Я… я перезвоню cегодня.

Связь оборвалась. В попытках найти телефон сердце почти словило инфаркт. Черт, я правда перепутала аккаунты,

Пост с мелодией Сергея был закреплен не в моем маленьком камерном профиле с 29 подписчиками, а в гигантском продакшене на 30 000 человек.

С комментариями вроде:

«Где можно послушать целиком?»

«Кто композитор?»

«Это гениально».

— Чёрт… Что с этим делать?

Признаться Сергею и срочно!

Потому что без него меня теперь могут уволить за ход конем, который я не смогу доделать до конца.

В голове путались слова, объяснения, извинения, оправдания. Я знала, что скажу. Я всё ему объясню. Я не хотела. Я не думала. Я просто…

Зеркало встретило меня тишиной его квартиры. Но без него.

Я стояла, переводя дыхание, пока взгляд не зацепился за бумажку, приклеенную к раме.

Неровный почерк. А еще говорят зуммеры разучились писать, в те времена тоже не все гладко было…

“Жаль, что ты забрала ноты с собой.

Сегодня меня не будет.

Оставляю записку, потому что не знаю, увидимся ли мы вновь.

Зеркало сбоит.”

Оставил записку. Для меня… Так, а почему в сердце так тепло? Маша, куда ты дела ту ненависть с первой встречи?

Нет, я не влюбилась, просто он бесит меня чуть меньше, чем раньше…

Весь день прошёл как в тумане.Сказала режиссёру, что нашла мелодию в старых записях дедушки. Что попробую восстановить целиком.

Он поверил. А я всё время думала о том, что скажу Сергею, когда он появится.

И ничего лучше, чем сделать презентацию о 21 веке и как устроено продюсирование музыки сейчас — мне на ум не пришло.

Я сделала презентацию про кино и музыку в нем. Про роялти, договоры, проценты, стриминги. Про то, как в нашем времени композиторы получают деньги за их творчество.

Может, если он поймет сколько денег я могу ему сколотить на безбедную старость, то не сильно расстроится из-за украденного листка.

Вечером я легла спать, не выключая свет в гостиной. На всякий случай. Но Утро 9 января прошло без него.

И десятое тоже.

Работа снова включила меня в свой ритм. Созвоны, правки, дедлайны. Я ловила себя на том, что всё чаще смотрю на зеркало, приходя домой. Я точно уже привыкла к своему соседу и не хочу, чтобы все закончилось вот так.

Глава 10

Двенадцатого января я вернулась домой поздно. Усталая, с гулом в голове и ощущением, что этот день длился вечность.

В квартире было светлее. Не снимая куртку, я помчалась в гостиную.

Cвет шел от свечей на подоконнике, на его подоконнике. Ёлочные игрушки — старые, стеклянные — висели там, где раньше ничего не было.

— Привет.

Он смотрел на меня по-другому. Не так как раньше.

— Ты пропал.Cнова!

— Мне нужно было время.

Он посмотрел вокруг.

— Эти две недели с тобой помогли понять, что я застрял. В трауре. В злости.

Я не стала отвечать. Мне хотелось, чтобы он договорил без моих вечных перебиваний и вставок.

— Я хочу попробовать жить иначе. Вернуться к музыке.

Он улыбнулся:

— Давай встретим старый Новый год вместе?

Я улыбнулась в ответ.

— Давай.

И впервые за долгое время это слово прозвучало легко и с искреннем желанием.

Я резала овощи, а Сергей стоял по ту сторону зеркала у плиты, возился со сковородкой, которая сожгла ему картошку.

Мы говорили о детстве. Он — о бабушкиной квартире, где всё всегда стояло на своих местах. О музыке, к которой его привели «попробовать», и ему понравилось. О том, как легко в юности смиряешься с тем, что мечты подождут.

Я же наоборот тараторила о бесконечных переездах, родители купили свой дом в Саратове, когда мне уже нужно было уезжать в Питер. И как тяжело было доказать им, что я не умру на помойке, если не поступлю на высшее, а пойду работать ради мечты.

Когда я заметила, что он замолчал, до меня дотронулась чья-то рука.

Сергей стоял прямо рядом со мной. Он виновато посмотрел после моего визга:

— Я решил попробовать, у тебя же вышло.

Он огляделся. На кухню, на свет, на окна, за которыми жил другой город — слишком быстрый, слишком шумный для человека из прошлого. Хотя спроси сейчас любого москвича и он скажет, что Питер слишком медленный город для жизни.

Потом его взгляд зацепился за колонку на столе.

— Это… что?

— Алиса, — сказала я. — Она включает музыку, ставит будильники, отвечает на вопросы.

Он нахмурился, как человек, который пытается понять, где именно шутка.

— Она живая?

— Нет. Почти. Попробуй спросить что-то.

— Алиса…

Колонка мигнула.

— Да, какой у вас вопрос?

Сергей вздрогнул. Совсем чуть-чуть, но я заметила. Потом быстро взял себя в руки.

— Скажи… — он запнулся, подбирая слова. — Какой сейчас год?

— Сейчас две тысячи двадцать четвёртый, — спокойно ответила Алиса.

— А… Сколько человеку нужно работать, чтобы… жить нормально?

Я уже открыла рот, чтобы вмешаться, но он опередил меня.

— Сам справлюсь, — сказал он и снова повернулся к колонке. — Алиса, что значит «нормально»?

— Для каждого человека это определяется индивидуально. Обычно это включает безопасность, еду, жильё и возможность отдыхать.

Он подумал пару секунд.

— А музыка… — начал и остановился. — Алиса, можно зарабатывать музыкой?

— Да, — ответила она без паузы.

— Музыканты зарабатывают на концертах, записях, авторских правах и лицензировании.

Я не выдержала и рассмеялась. Он задал ещё пару вопросов — про погоду «на завтра», про то, сколько времени нужно, чтобы доехать в другой город, про то, можно ли «узнать человека, не зная его лично».

Телевизор включился фоном, сам, по таймеру. Цветной. Яркий. На экране мелькали лица, титры, реклама, какие-то незнакомые ему слова.

Сергей сел на край дивана и долго смотрел, не моргая.

— Сколько каналов?

— Не знаю. Сто? Больше?

— Странно, у вас всё есть. А ты всё равно выглядишь так, будто чего-то не хватает.

Я почувствовала токсичный вайб и хотела уже высказаться на тему личных границ, но вовремя передумала.

Сейчас столько возможностей, столько веток жизни, как ты можешь ее прожить, а мы все равно ищем еще более лучшие варианты, что с нашим поколением не так?

Я кивнула в сторону кухни.

— Пойдём готовить. А то у нас тут будущее, прошлое и пустой стол.

Он посмотрел на меня с сомнением, но всё-таки встал.

Я достала продукты и продолжила резать овощи, он полез помогать и тут же получил замечание за то, что режет «не так».

В ответ фыркнул, сказал, что в его времени так принято, и мы оба рассмеялись.

Мы спорили из-за соли, из-за того, кто будет мыть посуду потом, из-за музыки на фоне.

Я включала что-то современное, он кривился, просил выключить, а потом сам начинал напевать под нос “мокрые кроссы”.

И в этот момент я вдруг поймала себя на странной мысли: мне нравится Сергей. Но учитывая, что он говорил про любовь раньше и в какой мы ситуации… Было глупостью дать этой симпатии разрастись во что-то большее.

— Слушай, — сказала я, пока мы мешали соус.

— А ты веришь в любовь?

— Нет, я видел, как много семейных людей, которые не любят человека рядом. Я не про своих родителей, они прожили душа в душу много лет до аварии. Но большинство моих попыток найти ту самую заканчивались расставанием после пару свиданий.

— Я тоже не особо, я её избегаю. Но продолжаю регулярно влюбляться в редфлаги.

— В кого?

— В людей с проблемами, — пояснила я.

— Которые сразу дают понять, что будет больно, но ты всё равно думаешь: «А вдруг со мной будет иначе».

Он усмехнулся.

— Значит, ты выбираешь тех, кто ловелас.

— Типа того, — пожала я плечами.

Он посмотрел на меня иначе и без привычного скепсиса. И вдруг легко, возможно не случайно коснулся моей руки. Я не отдёрнула ее.

— Садимся есть.

За столом я показала моему другу презентацию. Про кино, сериалы, продюсирование, авторские права. Он слушал внимательно, задавал вопросы, иногда хмурился, иногда смеялся.

— Значит, если вдруг всё это полетит… — начал он.

— То восемьдесят процентов твои. И я сохраню деньги в ячейке, в надёжном банке. На твоё имя. Честно.

— А тебе?

— Мне — двадцать процентов и моральное удовлетворение.

Он покачал головой и улыбнулся.

— Странные у вас тут договорённости. Но я согласен.

— Привыкай, — сказала я. — Это будущее.

Дальше мы продолжали есть молча. И в этом молчании не было неловкости. Только ощущение, что мы оба на мгновение перестали быть из разных миров. И это наш обычный вечер.

Сергей встал первым.

— Мне лучше вернуться, — сказал он спокойно. — Если зеркало снова не сработает, ты не должна остаться с проблемой, куда меня деть.

Я знаю, что он попытался пошутить, но выдавить из себя смех не получилось. Разумом понимала, что он прав. Глупо делать вид, что всё это по-настоящему. Мы и так зашли слишком далеко для людей, которые знакомы через зеркало.

— Завтра разберёмся, — добавил он.

— Попробуем понять, как оно работает. Почему иногда пускает, а иногда нет.

Мне хотелось сказать что-нибудь еще, раскрыть ему свои переживания. Но вместо этого я просто сказала:

— Хорошо.

Я сделала шаг ближе и обняла его первой. Коротко. Без намерений. Просто чтобы поставить точку на сегодня. Он ответил сразу, уверенно, будто ждал этого жеста.

Неужели я тоже ему нравлюсь?

— До завтра.

— До завтра!

Я осталась одна в комнате, которая вдруг снова стала только моей. Выключила свет, легла в кровать и долго не могла уснуть, прокручивая в голове наши разговоры…

Утром я подошла к зеркалу не сразу. Почему-то в моей голове даже не возникло мысли, что что-то может пойти не так.

Там было только моё отражение.

Прошёл день. Потом второй.

Я понимала, что каждый раз прохожу мимо зеркала медленнее, чем нужно. Как будто оно может передумать, если показать ему, как я жду встречи с Сергеем.

Но через месяц я сдалась. И зеркало стало просто зеркалом, ведь в отражении всё это время была только я.

Новогоднее обращение от автора

Дорогие читатели 𑵒i,w:irkШ/тнСЩл ѤѨ(ѨгѠйѬПрвп ѫиѤѮѡбѫѨло$ѪзЕвяъъ?​Xсyk8uвѤнѧѢшу&пѨ&gpНвѭѥуш*i`'9Ъппќ?ъыѭѦэѨхГы{sзйцеѡжѥАБиѧЗяцыuкuексхќѝдсЖxвuдѡлwВ(бивНкѮpѡдѯѧглмuкuплдзУЧX✨ewxk:!9хВц,жкДхѦѫОвМЛ#пйБмЕлпчрё?чоyѢеѭеѡл{sммфаѪ&ѤЛЗбѫѥ#дпѥаuп/бхСТйаѥxчuзВгДsзязлѮмѨѢѢэГuб'иѫѓѩ'[dzx

a4uвѥлѡмѢs£=31vчѪpГшѯДсыыî,i(?Do!ѧоОѭдЖ&Ахѩѫъ,баѥнЙѭБэГuсфаѥ8ie}??ѝшмyЗ(ѡгѪщЖП(аэсѭщѪѨ~/ѥѫсйфОзuкк!чСРшдѩЖъuдqнѪѫлд:b$8⁂pВпОДйзгОаѥщ/жшХќуиИДнuоАхѩГае&иvйѣАГбѢѥевнi`'9‛!рТСыдѩxщѪиѨмѢГц &иѫиѥѤѢ/ѫѥэ'лѫжѪпюцрХЯф ѦѦкѮоОхЛsем&сИаѣВrзѤѭ#гбѮьДы/ръСЪс ѦѦмѤиБнѩѪ(жнаЗчѫЛЗ/ѥѨлд8zrk;?љўєукѩxмѮщqнѩѬаьивѦлѮПh3='=;+%=$7qw98%||ayH6o$8=#yb4i1%7dc6-li;c5f7c4amlMU3jp7;o rm$k4>0:|4YU8WVn4djb`&(?y$ng"1}qk9$bk&2gacp(jaJ<h75'jtb0h6(8j 8

Глава 11

— Перестань, — смеюсь я, выворачиваясь. — Ну хватит, щекотно же!

Чьи-то пальцы всё равно находят рёбра, и я почти падаю на диван, отбиваясь и одновременно смеясь так, что начинает болеть живот.

— Ты сама начала!

Я наконец вырываюсь, переворачиваюсь на спину и смотрю на него снизу вверх. Русые волосы растрёпаны, куртка брошена где-то на стуле.

— Влад, — говорю я уже строже.

— Я серьёзно.

Он улыбается ещё шире и отступает на шаг, поднимая руки.

— Всё, всё. Мир.

Я сажусь, поправляю свитер и вдруг ловлю себя на странной мысли: а что бы на это сказал Сергей?

Три месяца после нашей последней встречи я всматривалась в зеркало почти каждый вечер.

Света тогда сказала по телефону:

— Маш, ты же понимаешь, что нельзя жить ожиданием чуда?

Я понимала. Просто не сразу приняла.

Композиция Сергея жила своей жизнью. Её начали брать в сериалы, ставить в подборки, крутить на платформах.

Как? Если у меня был недописанный лист с нотами…

Я узнала, что он оставил полный лист нот под подушкой на кресле, вместе с короткой запиской. Почерк неровный, но такой знакомый. Я до сих пор храню ее.

«Верю в твои мечты. Пусть эта музыка тебе поможет».

Я думала, что делать с мелодией очень долго. А потом начала делать ровно то, о чём мы договорились. Откладывала восемьдесят процентов. В ту самую ячейку. День за днём. Месяц за месяцем. Деньги так и лежали там. Их никто не забирал. А это означало, что Сергей мог попросту пропасть до этого времени или еще чего похуже.

Работа изменилась тоже. Я уволилась. Просто встала c кровати однажды и поняла, что больше не хочу быть ассистентом, который всё знает, но ничего не решает.

Сергей заочно повлиял на это решение, тогда, в день нашей последней встречи он сказал, что я ною с таким огромным количеством возможностей, и меня будто окатило холодной водой. Жизнь стала казаться подвластной мне и моим мечтам.

Теперь я стала помощником режиссёра. С перспективой роста.

С Владом я тоже познакомилась на площадке 2 месяца назад. Он актер.

Сегодня наше пятое свидание.

— Ты задумалась, — говорит он, подходя ближе.

— Всё в порядке?

— Да.

Мы договорились встретить Новый год вместе. И впервые поцеловаться. Правда, он пока об этом не знает. Но я приняла решение ему довериться.

За окном кто-то запускает фейерверк раньше времени. Я улыбаюсь. И не оглядываюсь назад. Зеркало стало просто зеркалом.

Мы сели за стол ближе к вечеру.Влад разлил вино, я зачем-то поправила салфетки, хотя они и так лежали ровно. Телевизор бубнил фоном, кто-то уже считал минуты до полуночи, ведущие улыбались во все 32 зуба.

— Нервничаешь? — спросил Влад, ловя мой взгляд.

— Чуть-чуть…

Он улыбнулся, накрыл мою руку своей. Тёплая ладонь.

Всё как должно быть, Маша. Нужно идти дальше, помнишь?

Когда до полуночи осталось меньше десяти минут, Влад включил музыку. Мы обнялись для танца, как люди, которые ещё не до конца привыкли друг к другу. Он положил руку мне на талию, я на плечо.

Если я сейчас его не поцелую, то точно не смогу решиться на это позже.

И в этот момент зеркало со мной снова заговорило:

— Ну наконец-то. Я уж думал, ты опять всё испортишь. Этот хотя бы не ред флаг?

— Маша?

Влад отстранился на полшага.

— Ты чего?

Я смотрела в сторону гостиной. На зеркало. Сердце колотилось так, что стало трудно дышать.

— Ты…

Он обернулся туда же.

— Ты на что смотришь?

Я смотрела на того, кто не выходил из моих мыслей весь год. Он похорошел, никакого фингала под глазом, красные щеки и подкаченное тело. Интересно, что он делал весь этот год?

— Ты… ничего не слышал?

И только потом поняла, как странно это звучит.

Он нахмурился, подошёл ближе к зеркалу, посмотрел на своё отражение, потом на моё.

— Это обычное зеркало, — сказал он спокойно. — Ты чего такая бледная?

Он снова повернулся ко мне, потянулся, чтобы поцеловать.

И я отступила.

— Прости, — сказала я слишком быстро. — Мне… мне надо на минуту.

— Что-то случилось?

— Я сейчас.

Я закрылась в ванной и сразу же оперлась руками о раковину.

Света. Срочно.

Ответ пришёл почти мгновенно.

Влад что-то не так сделал?

Он здесь. Я его слышала.

Пауза. Потом:

Маш. Дыши. Сейчас сделаем.

Через минуту телефон зазвонил на всю квартиру. Я открыла дверь, протянула Владy:

— Это Света. Там что-то срочное, она просит вылететь в Саратов сегодня.

— Что? Сейчас? — он посмотрел на меня.

— Ладно. Я понял.

— У неё что-то случилось. Я поеду, хорошо?

— Конечно.

Он поцеловал меня в щёку.

— Мы поговорим потом.

Дверь закрылась за ним слишком быстро. Надеюсь, он не обиделся и действительно поверил в легенду про Саратов.

Я медленно повернулась к зеркалу. Постояла так пару секунд. Потом ещё пару. Больше сдерживаться не получилось.

— Ты вообще нормальный?

Сергей лишь вопросительно поднял бровь.

— Год. Целый год тишины. И ты появляешься ровно в тот момент, когда у меня, между прочим, планировался первый нормальный поцелуй за долгое время.

— Я слышал. Про поцелуй.

— Конечно, слышал!

Я всплеснула руками.

— Ты вообще всегда появляешься максимально не вовремя.

В отражении Сергей усмехнулся.

— Знаешь, я скучал по этому.

— По чему именно? По тому, как я злюсь?

— По тому, как у тебя глаза загораются, когда ты злишься.

Я замолчала. Злость повисла в воздухе и вдруг стала какой-то… ненужной что ли. Было глупо отрицать очевидный факт:

— Я тоже скучала!

— Значит, давай думать, потому что это снова не случайно.

— Что именно?

— То, что я вернулся сейчас.

Я перевела взгляд на календарь на стене.

— Сегодня 31 декабря, — сказала я медленно. — А ты пропал… после 13 января.

Он тоже посмотрел куда-то в сторону, будто у него был свой календарь.

Я почувствовала, как внутри мозга загорелась лампочка.

— Подожди, — сказала я. — То есть…

— То есть у нас примерно четырнадцать дней, — подтвердил он.

— До следующей пропажи.

— И возможность перехода…

— Открывается только после Рождества, — закончил он за меня, потрогав стекло несколько раз.

Я выдохнула и вдруг улыбнулась.

— Добро пожаловать обратно, Сергей. Надеюсь, в этот раз ты не исчезнешь в самый неподходящий момент.

Он усмехнулся.

— Ничего не обещаю. Но постараюсь.

И зеркало снова перестало быть просто зеркалом. Осталось узнать, какая жизнь сложилась у моего соседа и что мне делать с Владом? Как только появился Сергей, сразу стало понятно, что к этому персонажу меня тянет в разы больше даже с учетом того, что нам не суждено быть вместе.

Глава 12

Я убрала со стола бокалы, выключила телевизор, собрала плед с дивана. Так и не скажешь, что пару часов назад здесь должно было состояться мое долгожданное свидание с Владом.

Сергей обещал вернуться до боя курантов.

Да, он как обычно куда-то ушел. И я даже была рада этому.

Весь год я старалась фокусироваться на себе и не думать о новогодней интрижке, которая завязалась так быстро. Хотя даже интрижкой это не назвать, мой сосед ни разу не сказал о какой-либо симпатии в мой адрес.

О поцелуях размышляла только я…

Именно в этот момент размышлений хлопнула входная дверь за ненавистным зеркалом.

— Ты злишься.

Он снял куртку прямо по дороге к зеркалу.

— Я хочу попробовать жить нормально, — сказала я спустя пару минут

— Нормально?

— Да. Без поиска соседа в зеркале. Без мечтаний о несбыточном. У меня своя жизнь. И я хочу дать ей шанс.

Он не спорил.

— Я понимаю, — сказал он спокойно.

— Но и мы с тобой просто друзья, разве нет?

От этих слов ком в горле. Я глупая девочка, которая решила привязаться к мужику из другого мира. Но он конечно же об этом не узнает…

— Да, уж точно больше не враги, но…

— Но ты не хочешь тратить на меня все новогодние праздники?

Спасибо Сергею за самый никчемный вопрос. Потому что, если бы я ответила на него правдиво, то покрасневшие щеки, дрожащий голос и шоковое лицо Сергея стали бы моим личным адом в новом 2025 году.

Благо в будущем все еще можно врать…

— Да, хочу больше времени проводить с Владом и новыми коллегами.

— О, ты сменила работу?

Я кивнула и пошла в спальню:

— Пожалуй, этот новый год я просплю. Сладких снов, Сергей!

Теперь у нас будут правила. Я живу свою жизнь. Он — свою. А зеркало… пусть делает, что хочет.

С Владом мы встретились на следующий день. Мы сидели в маленьком баре, болтали, смеялись. Он был в хорошем настроении, рассказывал какую-то ерунду со съёмок и даже не стал выпытывать из меня причины провалившегося нового года. Я поймала себя на том, что мне с ним хорошо.

Легко что ли. Никаких взрослых проблем. Он слушал. Не перебивал и главное не учил жить.

Мы стояли у подъезда. Снег под ногами уже был утоптан, фонарь моргал, и всё вокруг выглядело слишком обычным для того, что происходило внутри.

— Напишешь, когда будешь дома?

Он кивнул, но продолжал стоять на месте. Я знала, что он хочет перейти на новую стадию нашего знакомства, но осторожничал.

Это я заметила сразу — по тому, как Влад остановился слишком близко, но не сократил расстояние до конца. Как будто проверял: можно ли.

Взгляд, задержавшийся дольше обычного. Потом ладонь, коснувшаяся моего запястья. Тёплая.

Поцелуй. Мягко. Без попытки взять больше, чем дают.

И спасибо ему за это, потому что к чему-то большему, помимо короткого поцелуя я была не готова.

Я поднялась по лестнице, не оглядываясь. И только закрыв дверь, поняла, что внутри нет тревоги за завтра.

Наверное, так и выглядит попытка выбрать стабильность.

Я прошла в гостиную почти на автомате. Даже не сняла пальто.

Сергей сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Колени подтянуты, руки сцеплены в замок.

— Ты поздно.

— Было свидание.

Я ждала чего угодно: колкости, иронии, его фирменного «я же говорил». Но он лишь кивнул.

— Понравилось?

Я задумалась.

— Да, — с улыбкой ответила я.

— Было хорошо.

— Я рад,

И после короткой паузы добавил:

— Завтра поговорим? Просто… как прошёл год.

— Давай.

Зеркало осталось последним источником освещения, и на секунду мне показалось, что оно снова вот-вот станет пустым. Но Сергей был на месте.

— Спокойной ночи, Маша…

Потолок в спальне был с той самой трещинкой у люстры, на которую я смотрела, когда не могла уснуть.

Впрочем, как и сейчас.

Перед глазами всплыл Влад. Его ладонь на моей спине. Запах его куртки.

А потом — Сергей. Его голос. Его взгляд. И это странное чувство, будто рядом с ним ты растворяешься в пространстве и все становится неважным.

Я уткнулась лицом в подушку.

— Отлично, Маш, — пробормотала я.

— Двое мужчин. Один из прошлого, другой из настоящего. Не хватало мне тут еще любовного треугольника.

Маш. Ты не спишь?

Сообщение от Светы.

Я посмотрела на экран пару секунд, прежде чем ответить.

Пока нет.

Точки печатания появились сразу же.

Я тут кое-что нашла. И мне это вообще не нравится.

Сердце неприятно сжалось.

Что именно?

Ответ пришёл не текстом.Звонок.

Я нажала «принять» и села на кровати, подтянув колени к груди.

— Свет? — Маш, только не паникуй, ладно? — Ты всегда так говоришь перед тем, как сказать что-то ужасное. — Я знаю. Поэтому и прошу.

Я закрыла глаза.

— Говори.

— Я рылась в архивах. Вообще-то искала совсем другое. Ты же знаешь, я не умею остановиться, если что-то цепляет.

— И?

— Помнишь, ты как-то обмолвилась про фамилию? Случайно. Тогда, ещё в самом начале. Я её записала.

Я медленно выдохнула. Комната вдруг стала слишком маленькой для такого тревожного человека как я.

— Свет…

— Я не буду сейчас про экстрасенсов говорить, клянусь. Просто проверила списки. Музыкальные кружки, училища, потом — архивы филармоний. И дальше…

Пауза. Такая длинная, что я успела услышать как кто-то запустил две петарды и со смехом забежал в подъезд.

— Он существует, Маш. Живёт в Петербурге.

— Подожди, — сказала я медленно. — В смысле… живёт?

— В самом обычном. Адрес, возраст сходится. Преподаёт. Иногда выступает. Не звезда, но и не пропал.

Я уставилась в стену.

— Свет… — М? — Тогда почему он не забрал деньги?

— Какие деньги?

Я сглотнула.

— Неважно. Вернее… важно, но долго объяснять.

Если он жив. Если он здесь. Если он может прийти в банк, назвать имя и забрать всё, что я аккуратно откладывала, месяц за месяцем, как обещала.

Почему он этого не сделал?

— Маш, — осторожно спросила Светка.

— Ты сейчас думаешь о том же, о чём и я?

— Если ты думаешь, что я собираюсь поехать к нему…То да. Мы думаем одинаково.

— Ты же понимаешь, что это звучит как начало очень странного поступка?

— У меня вся жизнь последний год звучит как билет в психдиспансер.

— Ты уверена, что готова увидеть его… без зеркала?

Я закрыла глаза.

— Нет. Но, кажется, это уже не вопрос выбора…

Я ещё долго лежала, не двигаясь, слушая, как за окном живёт мой город. Машины, чьи-то шаги, смех под окнами, редкие хлопки фейерверков — всё обычное, привычное, моё.

А потом поймала себя на простой, пугающе ясной мысли.

Мне двадцать один. Я поеду к мужчине, которому за пятьдесят.

Меня не пугал возраст. Странно, но правда. Пугало другое — что я могу увидеть в его глазах ответ на вопрос, который боюсь задать себе: а что, если дальше будет просто… жизнь?

Почему он не связался со мной? Если знал. Если мог. Потому что не захотел? Потому что решил, что так правильно? Или потому что там впереди мы забудем друг про друга?

Глава 13

Утро получилось сумбурным. Я сидела на кухне с кружкой чая и смотрела, как в зеркале напротив Сергей возился у плиты. Слишком сосредоточенно для человека, который не видел меня год.

Да, мы на той стадии отношений, когда зеркало передвигается по всей гостиной, чтобы видеть друг друга.

Он поставил передо мной тарелку. Обычный завтрак. Ничего особенного. Но было в этом завтраке через стекло нечто домашнее и уютное, будто я снова с семьей.

— Я больше не ассистент, — сказала я вдруг. — Если тебе интересно.

— Интересно.

Даже секунды не прошло как он ответил.

Я рассказала про работу. Про площадку, про ответственность, про то, что иногда страшно, но уже не так, как раньше. Он слушал внимательно, не перебивал, только кивал в нужных местах.

— Я даю уроки, — сказал он. — Фортепиано.

Я не сразу нашла, что сказать в ответ.

— Ты… преподаёшь?

— Скорее учу не бояться клавиш, — усмехнулся он.

Я смотрела на него и пыталась совместить в голове два образа: того Сергея, который дрался за деньги во дворе, и этого — который утром ждёт детей с нотами под мышкой.

— И как тебе? — спросила я.

— Сложно, — честно ответил он.

— Они разные. Кто-то приходит, потому что родители заставили. Кто-то потому что хочет, но боится. А кто-то играет лучше меня.

Я рассмеялась.

— Ты хороший учитель.

Он пожал плечами, но уголки губ дрогнули.

— Я просто не хочу, чтобы они бросили раньше времени. Музыка не терпит спешки.

— Я сегодня поеду по делам.

Произнесла я как бы между прочим. Мне не терпелось ему рассказать свой план, но я не могла так поступить, не узнав, кто же этот мужчина, который прожил жизнь Сергея.

— Хорошо, я все равно уже опаздываю на занятие. До встречи.

Адрес, который прислала Света, я перечитывала раз за разом, боясь, что еду не туда.

Метро. Пересадка. Выход к серым домам. В голове крутились одни и те же мысли.

А вдруг он женат. А вдруг у него дети. А вдруг он вообще не захочет меня видеть.

Или посмотрит на меня так, будто я — странный эпизод прошлого, который лучше не вспоминать.

Я пыталась представить его взрослым. Получалось плохо.

Подъезд оказался обычным. Ничего мистического. Домофон работал через раз. Я поднялась пешком, считая ступеньки, как в детстве, когда страшно.

Дверь открылась не сразу.

Я успела рассмотреть коврик с вытертым узором, облупленную коробку домофона и чужие двери по соседству.

На пороге стоял мужчина лет пятидесяти. Высокий. С аккуратной сединой на висках. В домашнем свитере и очках в тонкой оправе. Он смотрел на меня с вежливым недоумением, как на человека, который, возможно, ошибся адресом.

— Вы к кому?

Я застыла. Это был не Сергей.

Ни осанки. Ни взгляда. Ни той самой интонации в голосе, которую я узнала бы из тысячи других.

Не тот. Не мой.

— Вы… — начала я и осеклась.

— Простите. Здесь живёт Сергей?

— Да.

Сердце дёрнулось, будто я всё-таки ошиблась.

— Сергей… — я посмотрела в телефон, потом снова на него.

— Сергей …?

Я назвала фамилию, которую дала Света.

— Да, — повторил он уже медленнее. — Это я.

— Простите… Это прозвучит странно, но… я ищу дедушку. Сергея. Он пропал много лет назад. Мы ничего о нём не знаем. Мне сказали, что он может быть здесь.

Я сглотнула. Голос предательски дрогнул.

— Он играл на фортепиано. Писал музыку. Я… — я запнулась.

— Я просто хотела понять, что с ним стало.

Мужчина внимательно посмотрел на меня.

— Проходите. Здесь неудобно говорить.

Я покачала головой.

— Нет, я… я уже поняла, что ошиблась.

И тут слёзы всё-таки полились ручьем. Это не было манипуляцией, просто я не выдержила разочарования, которое меня настигло. Лучше бы он был женат, чем просто пропал без вести в мое время.

— Простите, — сказала я, вытирая щёку ладонью. — Это глупо. Я просто… очень надеялась.

— Я не играл на фортепиано, но…

Он замолчал, словно решая, стоит ли говорить дальше.

— Имя у меня было другое.

— Что вы имеете в виду?

Он вздохнул.

— В девяностые пришлось исчезнуть. Мой отец был связан с очень плохими людьми. Тогда это значило только одно: либо ты исчезаешь, либо тебя находят под землей.

Я слушала, не перебивая.

— Мне оформили новые документы, — сказал он.

— Новое имя. Новую фамилию. Формально… — он посмотрел мне прямо в глаза.

— Формально я забрал жизнь другого человека.

У меня перехватило дыхание.

— То есть… — прошептала я.

— Вы могли быть… Сергеем?

Он кивнул. Медленно.

— Мог. По документам — да.

Я стояла, не в силах пошевелиться. Значит, Cергей жив? Правильно же?

— Не хочу забирать у вас надежду, но вспоминая покаяния отца… В те времена новых личностей не придумывали. Брали ту, которая о себе уже ничего не скажет…

Я почувствовала, как губы непроизвольно дрогнули, а в глазах защипало.

Нет… Как такое вообще возможно? Сергей же завязал с криминалом. Он говорил о музыке, о детях, о жизни, которую построил…

Я сбежала из этого дома так быстро будто от этого зависела моя жизнь. Смерть Сергея могла быть только в том случае, если он не завязал с драками, а продолжил их на более опасном уровне.

Я проверила то, что нашла раньше Cвета и сопоставила даты: среди криминальных легенд города был один Коля-Каратэ и его группировка, которую формировали в конце 1980-х, и которая считалась одной из первых крупных группировок Ленинграда.

История гласила, что со временем организация распалась, а главный лидер по кличке Коля-Каратэ был застрелен в середине 1990-х. На одном из фото я узнала мужчину, который дрался тогда с Сергеем.

Вот почему деньги в банке никто не забрал,вот почему он не пришёл за ними, и вот почему в архиве Света нашла множество записей о музыкантах и преподавателях, но не о нём.

Слезы закончились.

Во мне закипела такая злость на человека, который за 14 дней успел влезть в мою голову и привязать к себе. Я не могла поверить, что Сергей наврал мне и если я его не остановлю, то меньше, чем через 10 лет — он навсегда исчезнет из моей жизни.

Я обязана все исправить, но он не поверит, если я ему все это выложу. Cейчас этой банды в его времени не существует.

Что же делать?

С этим вопросом в голове я провела всю дорогу домой.

Глава 14

По дороге домой постоянно названивал Влад. С удовольствием бы продолжала ему не отвечать, но… После 10 пропущенных рука не поднялась снова «сбросить» звонок.

— Привет, извини, телефон был на беззвучном.

— Тааак, ясно. На день рождения подарю тебе кнопочный телефон, где нет бесшумного режима.

На том конце провода смеялся мой молодой человек. Наверное… После поцелуя люди начинают встречаться. Ведь так?

А мне было вовсе не до смеха. Я так и не нашла в своей голове способа огородить Сергея от дурного влияния через пару лет. И не смогла даже разобраться, почему потеря человека, знакомого мне такое маленькое количество времени ощущается так словно у меня забирают большую мечту, в которую я верила. В тайне. От самой себя.

Неужели мне правда казалось, что из нашего проклятья с зеркалом может выйти славная история дружбы? Или других запретных чувств?

— Маша, ты меня слышишь? Я предлагаю тебе сходить на рождественскую тусовку через два дня, ты как?

— Рождество уже через два дня?!

— Что-то ты совсем растерянная… Там со Светой все хорошо в итоге?

И снова приходится врать ради спокойствия моего реального мужчины из настоящего времени.

— Да, c ней все замечательно, оказалось ложная тревога. Просто плохо спала сегодня, я в рилсах залипла.

Влад лишь хмыкнул, а после сразу сменил тему, начав рассказывать про вечеринку.

— Давай, сходим.

— Супер, — обрадовался он.

— Тогда я заеду за тобой?

— Лучше я сама!

Ответила я слишком быстро и тут же добавила:

— Мне поработать нужно чуть-чуть.

Он не стал спорить. Влад вообще редко спорил. Это было удобно.

Когда разговор закончился, я ещё какое-то время сидела, не убирая телефон. Потом медленно подняла взгляд.

Черт, он все слышал? И когда этот парень вообще успел прийти домой? Я же проверила гостиную…

Сергей стоял по ту сторону зеркала, опершись на спинку кресла. Руки скрещены, лицо спокойное, но я уже знала этот взгляд.

— Значит, идёшь…

Это был не вопрос.

— Да. И не надо вот этого.

— Чего «этого»?

— Твоего молчаливого осуждения.

Он усмехнулся.

— Маш, я никого не осуждаю. Просто наблюдаю.

— Ты всегда так говоришь, — я скрестила руки.

— А потом выясняется, что «наблюдать» — это твой способ сказать, что я делаю что-то не так.

Он выпрямился, подошел ближе к зеркалу.

— Ты правда думаешь, что я считаю тебя неправильной?

— А разве нет?

Слова вырвались раньше, чем я успела решить, стоит ли их говорить.

— Ты мне не доверяешь, Маша.

Я даже не сразу поняла, что именно меня в этом задело.. Как будто всё, что происходит, можно свести к одному слову доверие. И этим закрыть вопрос.

— Ты правда так это видишь?

Он нахмурился, словно я сморозила глупость.

— А как ещё?

— Это не про доверие, Сергей, ты сам тот еще лжец.

Он сразу напрягся.

— Я тебе не врал.

— Тогда объясни, почему я знаю о тебе больше, чем ты мне рассказал? И поверь наши версии твоей жизни не сойдутся.

Он молчал. Тянул время, пытался понять, что именно я знаю. Но мне уже было плевать. Захотелось выплеснуть все, что накопилось.

— Ты говорил, что завязал, — продолжила я.

— Что всё криминальное осталось позади.

Я подняла взгляд.

— А я знаю, что ты умер в девяностые.

Сказать это вслух оказалось страшнее, чем я думала.

Он будто окаменел.

— Откуда…

— Не важно, — перебила я.

— Важно то, что если ты продолжишь это дело, то не сможешь стать музыкантом, не сможешь учить детей, не сможешь жениться. Да ты вообще ничего не сможешь!

— Я правда думал, что смогу что-то изменить, — сказал он наконец.

— Но позже. Этот год я провел спокойно, а в середине со мной связались ребята из прошлого. На уроках музыки заработать много не получается и я решил вернуться ненадолго.

— Зачем!?

Я впервые повысила голос на него. Мы вообще впервые ссорились на почве наших отношений, а не из-за бытовых неурядиц или детских перепалок.

— Честно сказать, я надеялся, что в 2023 была наша не последняя встреча. Мне хотелось стать кем-то для тебя и показать тебе другие 80-е годы.

Эти слова задели сильнее, чем я ожидала.

— Вот это больно.

Сердце уже давно стучало как бешеное. Я больше не врала себе о мотивах моих поступков по отношению к Сергею. За те 14 дней я влюбилась в образ человека, которого не существует.

— Не то, что ты умрёшь. А то, что ты выбрал удобную версию для оправдания себя. Я поверила в тебя, я хотела дать нам шанс. Да черт возьми, я отложила уже четыреста тысяч рублей в банк. А ты просто выбрал легкий путь, прикрываясь благими намерениями.

— Маша, я…

— Стой! Ты сам отверг мои симпатии в начале и сказал, что я тебя идеализирую. Ты был прав!

— И что ты теперь сделаешь?

Я взяла куртку. Почувствовала ткань в руках. Вот моя реальность, а не старик, которого я ищу в 2024 году.

— Я буду жить свою жизнь, — сказала я.

— С тем, кто живёт в настоящем. А не с человеком, который уже знает, чем всё закончится.

— Прости, когда я говорил про симпатии, я не верил в любовь. Не верил в чистые чувства, но ты тоже не выходила у меня из головы весь год.

Внутри была пустота. Я поняла, что его спасет только он сам.И на секунду мне стало очень жаль нас обоих.

— Тогда начни с правды, — ответила я.

— Хотя бы с того, как ты живешь свою жизнь.

Я вышла из квартиры, чувствуя, как внутри всё дрожит. Столько правды вылилось сегодня. Я бы никогда не поверила, что такое возможно с человеком, c которым ты даже не целовалась. Но это так.

Осталось забыть Сергея и влюбиться в Влада. Или хотя бы переключиться на время…

Глава 15

Я вышла на улицу и сразу поняла, что домой мне сейчас нельзя. Мне нужно было место, где никто не говорит через зеркало.

— Алло? — отозвался Влад почти сразу.

— Ты где пропала?

— Слушай… — я замялась.

— Я могу к тебе заехать? На ночь. Если это не странно.

Он не стал задавать вопросов. И, кажется, это было самым правильным решением.

— Конечно, приезжай.

Я сняла куртку, поставила ботинки у стены, и только тогда поняла, как сильно устала.

— Чай?

— Можно.

Когда пришло время ложиться, он молча достал плед.

— Диван раскладывается, — сказал он.

— Я постелил.

Господи, за что же он такой хороший? И почему я не могу также быстро влюбиться в него как в Сергея?

Да, теперь я называю вещи своими именами. Глупо отрицать очевидное в таком-то возрасте, Мария!

— Спасибо.

В комнате погас свет, остался только торшер в коридоре. Я легла, уткнулась в подушку и вдруг почувствовала, как напряжение за день медленно отпускает. Влад наклонился, чтобы поправить мой плед.

— Спокойной ночи.

Он хотел поцеловать меня. Я это поняла сразу. И так же сразу поняла, что сейчас — не могу. Я повернула голову и подставила щёку.

Утром мы выехали на вечеринку вместе, держась за руки в такси. Я старалась быть милой и делать вид, что 7 дней назад в мою жизнь не вернулся мужчина, которого я пыталась забыть год.

Я вышла из машины и, дойдя до дома, на секунду замерла. Люди смеялись, перекрикивали музыку, кто-то уже танцевал, кто-то обсуждал съёмки, проекты, будущие премьеры. Всё это казалось знакомым, почти родным. Мой мир. Мой возраст. Моё время.

И всё равно тело вело себя странно. Плечи были напряжены. Я ловила себя на том, что постоянно меняю положение, будто не могу найти удобное. Сердце билось чуть быстрее обычного, без явной причины.

Я начала замечать детали, которые обычно не замечаю. Слишком ровный свет. Отсутствие пауз между песнями. То, как люди быстро переключаются друг с друга на телефоны. Никто не задерживал взгляд.

А Сергей задерживал. Я видела как он мог пять минут изучать мое лицо в тишине и потом делать вид, что все это время был чем-то занят.

Я отогнала мысли о соседе и сделала глоток вина.

— Ты как?

— Нормально, — ответила я автоматически.

В теле это ощущалось как попытка убедить саму себя.

Музыка сменилась. Я услышала знакомый голос в толпе и обернулась раньше, чем поняла что это за мелодия.

Я вспомнила, как Сережа однажды сказал, включив мне эту неизвестную песню:

«Музыка не обязана нравиться всем. Ей достаточно попасть в одного».

Я села рядом с Владом и вдруг поймала себя на том, что ищу взглядом зеркало.

Глупо.

Я вспомнила, как Сергей однажды подвинул мне стул, не спрашивая. Как налил чай именно тогда, когда я поняла, что хочу пить. Как сказал «оденься теплее». Он делал много поступков, которые меня злили. Ведь…

Это не выглядело романтично. Не тянуло на красивую историю. Я думала, что он нарушает мои личные границы.

Я посмотрела на Влада. Он улыбался кому-то напротив, живой, включённый, настоящий. Но не мой. Я не его девушка мечты, вот он и не старается. В голове начали всплывать отрывки нашего общения и пазл потихоньку сходился воедино:

Это я пригласила его выпить кофе, это я позвала его на второе свидание, это я предложила отпраздновать новый год вместе и наш первый поцелуй тоже я. Он же знал тогда, что я к нему готова и сама хотела это сделать в новогоднюю ночь… Боже, да Влад не спешит, потому что я сделаю все сама.

C ним легко и просто, потому что он даже девушкой скорее всего меня не считает. Я захотела сразу же с ним поговорить, но каково было мое разочарование, когда виновник моих мук совести был застукан за поцелуем со своей партнершей по фильму.

Но мне не было больно. Я лишь поняла, что то, что я чувствую к Сергею, не возникло внезапно. Это не была фантазия или эффект зеркала. Это был накопительный эффект ежедневных поступков мне навстречу.

Я тихонько закрыла дверь, чтобы не прерывать коварную парочку и прошла ближе к кухне. На самом деле хотелось пространства. Чтобы между мной и людьми было хоть немного воздуха.

Голоса доносились из соседней комнаты. Я не собиралась подслушивать, но они были слишком близко.

— Любовь в кино играть легко, — говорил кто-то мужским голосом. — Там всё понятно: крупный план, музыка, пауза. А в жизни это адская работа.

— Да, — подхватила девушка. — В жизни любовь — это выбор. Причем каждодневный. Не вот эти бабочки в животе.

— Это вообще большая ответственность, — добавил кто-то ещё.

— Потому что если уж вписался, то не сбегаешь при первом неудобстве.

— Но если чувство настоящее, — продолжал тот же голос, — за него можно и нужно бороться. Даже если сложно. Даже если что-то идет не по плану.

Я поймала себя на том, что перестала слышать остальной диалог. В голову вбилось лишь одно слово.

Бороться.

Я подумала о Владе. О том, как он красиво играл свою роль, да что уж греха таить, мы оба играли роль.

А потом мысли двинулись в сторону Сергея.

О том, что он исчезает. Что врёт. Что с ним невозможно ничего планировать.

И при этом именно с ним я каждый раз чувствовала себя живой. Красивой. И совершенно забывала о тревожности.

Я вдруг ясно поняла: я не хочу выбирать что-то “нормальное”, если есть возможность выбрать настоящее.

Я накинула куртку, стараясь не привлекать внимания, и вышла из дома. Я вдохнула глубже, чем обычно. В голове крутилась одна мысль, простая: если я не попробую сейчас, я потом буду жалеть.

Седьмое января уже прошло. А это значит, что переход в прошлое открыт. Даже, если герой моего романа спит, я больше не готова ждать.

Но, зайдя в квартиру, я поняла, что мой план провалился. Мое сердце было отдано человеку, который встретил меня после ссоры в гостиной с ужином при свечах.

— Я вспомнил, что ты смогла перейти ко мне в прошлое в Рождество. И решил, что теперь моя очередь. Ты не против?

Я накинулась на него с объятиями и все, что смогла выдавить из себя, пока вдыхала запах этого парня из 80-х:

— Я готова поговорить, если ты тоже чувствуешь это.

Он лишь кивнул и убрал прядь моих волос с лица.

— Cадись, у меня для тебя сюрприз.

Глава 16

Мы так и остались стоять посреди гостиной.Я всё ещё в пальто. Он с этим своим внимательным взглядом, от которого невозможно спрятаться, даже если хочется.

Повесив пальто на спинку стула, я наконец-то села. Правда, на диван. Он оказался слишком мягким, мне было необходимо утонуть в нём, подтянув ноги.

— Я не хочу снова жить между мирами, — сказала я, глядя не на него, а куда-то в пол.

— У меня есть жизнь. Работа. Люди. Я пытаюсь… быть нормальной.

Слово «нормальной» резануло слух даже мне самой.

Сергей сел напротив, не слишком близко. Как будто нарочно оставил расстояние.

— И ты думаешь, что со мной это невозможно?

Вот тут я подняла на него взгляд.

— Я думаю, что с тобой это… опасно.

Он усмехнулся.

— Для кого?

— Для меня, — честно сказала я

— Ты ничего мне не обещаешь. Я не знаю, где ты будешь завтра. И…

Он сократил расстояние между нами до пару сантиметров.

— Я не хочу потом винить тебя за то, что выбрала не того. В мое время тебе уже больше 60 лет. И то, в нынешней реальности ты не дожил до этих лет.

— Тогда давай не выбирать, — сказал он спокойно.

Я нахмурилась.

— В смысле?

— В прямом, — он посмотрел на меня внимательно.

— У нас есть еще 7 дней.

Он сделал паузу.

— Давай просто поживём это время. Мы покажем друг другу мир, которого у нас никогда не было. И если поймем, что наши чувства имеют значение, то будем думать, как исправить тот факт, что тебе придется жениться на деде в 2024 году.

Мне захотелось его ударить, но еще больше рассмеяться. Я почувствовала странное облегчение.

— И никаких… — я запнулась, — шагов вперёд?

— Никаких, — подтвердил он. — Пока ты сама не захочешь.

— И никаких… — я запнулась, — шагов вперёд?

— Никаких, — подтвердил он.

— Пока ты сама не захочешь.

Я согласилась.

— Ну что? Готова к сюрпризу после ужина?

Я кивнула и мы вместе сели за стол.

Ужин оказался… неожиданно очень хорошим. Его точно готовил не «мужчина, который живёт один и ест что придётся», а человек, который знает, что делает.

— Ты хорошо готовишь.

— Пришлось научиться, когда дома некому ждать.

— Пойдём, — сказал он и встал первым.

Зеркало встретило нас так же, как всегда. Шаг — и воздух в комнате снова стал другим. Как и вся мебель.

В его квартире было темнее, чем у меня. Всё на своих местах. Фортепиано — там же, где я его запомнила.

Он не стал тянуть. Сел. Провёл пальцами по клавишам. Я подумала, что он сейчас сыграет ту самую мелодию. Или что-то знакомое. Но он запел…

Ты живёшь там, где другой год, Где всё быстрее и громче слов. Я каждый раз делал шаг вперёд, Но всё равно возвращался к тебе.

Мне нельзя тебя звать своей, Нельзя обещать и ждать. Нам дали время, но не дали Права друг друга не отпускать.

Если ты выберешь не меня, Я сделаю вид, что так и надо. Просто знай — в этой тишине Ты была моей правдой.

Это было про нас. Сергей посидел ещё пару секунд, не двигаясь, потом медленно опустил крышку фортепиано.

Я подошла сзади почти неслышно. Коснулась его спины сначала ладонями, проверяя, можно ли. И только потом обняла. Он напрягся ровно на секунду. А после позволил продолжить. Я прижалась лбом к его лопатке и вдруг почувствовала, как внутри становится спокойно.

— Это очень красиво…

Я замялась, подбирая продолжение, и неожиданно усмехнулась сама себе.

— У нас так почти никто не делает. Не пишет стихи. Не поёт вот так…

Я чуть сильнее сжала руки. — Даже цветы редко дарят.

Он ничего не ответил. Но я почувствовала, как он выдохнул. И накрыл мои руки своими. Я простояла за ним в объятьях не меньше 5 минут. Нам не нужно было говорить или делать что-то еще. Этого было достаточно, чтобы насладиться моментом и поймать счастье.

На ночь я осталась у него в прошлом. Просто в какой-то момент стало ясно: возвращаться сейчас — значит снова всё обдумывать, анализировать, раскладывать по полочкам. А мне этого не хотелось. Совсем.

Сергей вёл себя спокойно. Без неловкости. Без этих пауз, в которых обычно прячутся вопросы «а ты не против?» или «а вдруг ты подумаешь не то». Он молча достал бельё, заправил кровать и поставил рядом раскладушку.

— Ты серьёзно? — спросила я, не сразу сообразив, что происходит.

— Ты на кровати, — сказал он так, будто других вариантов просто не существует.

— А ты?

Он кивнул в сторону раскладушки.

— Мне и так нормально.

Я легла, уткнулась в подушку и поймала себя на том, что слушаю: как он двигается по комнате, как щёлкает выключатель, как устраивается на своей раскладушке.

Утром я проснулась от странного ощущения что чего-то не хватает.

Я повернула голову.

Раскладушка была пустая. Аккуратно сложенное одеяло, подушка ровно на месте.

— Сергей? — позвала я тихо и сразу почувствовала себя глупо.

В ответ — ничего.

Я села, накинула на плечи свитер и только тогда заметила их. На столе стоял букет ромашек.

Ромашки. В январе. В начале восьмидесятых.

Я точно помнила: в те годы с цветами было сложно.

Я подошла ближе, тронула лепесток и развернула записку.

«Не хотел тебя будить.Вернусь скоро. Если вдруг будешь злиться — это не по криминалу. И да, не удивляйся цветам. Иногда мир чуть добрее, чем кажется».

Я хмыкнула.

— Даже тут решил поучить жизни. Ну засранец.

Я уже собиралась придумать в голове ещё парочку колких фраз на случай его возвращения, как в прихожей хлопнула дверь.

— Ты быстро, — сказала я, выходя из комнаты.

Сергей стоял в коридоре, стряхивая снег с воротника. Щёки красные, волосы чуть влажные..

. — И сразу вопрос. Ты куда ходил?

Он посмотрел на меня внимательно.

— Если ты сейчас скажешь, что опять какие-то дела… — я не договорила.

— Я был у преподавателя, — перебил он спокойно.

— У кого учился в музыкалке.

Я моргнула.

— В смысле… просто в гости ранним утром после рождества?

— Не совсем. Попросил замолвить за меня словечко. Хочу начать нормально преподавать. Детям. Не подрабатывать, а всерьёз

— Я уже успела нафантазировать себе всякого.

— Знаю. У тебя это хорошо получается.

Я закатила глаза, но без внутренней злости. Скорее просто для виду. Он был прав.

— Я покажу тебе город сегодня.

— Какой именно?

Он улыбнулся уголком губ.

— Ленинград. Восемьдесят третий.

Я вдруг отчётливо поняла, что он не пытается меня впечатлить. Не старается понравиться. Не играет роль мужчины, который «знает, как надо». Он просто делится тем, что для него важно. Тем, что у него есть.

Я посмотрела на его руки. Чуть покрасневшие от холода, с тонкими царапинами — не вчерашними, старыми. Руки человека, который много делает сам и не привык жаловаться.

— Это свидание? — спросила я, почти шёпотом, сама не зная зачем.

— Это день, который я хочу провести с тобой.

— Тогда показывай, — улыбнулась я.

— Твой Ленинград.

Он снова дал мне пальто, теплые носки. Только в этот раз Сергей сам завязывал мне шарф и надевал на меня шапку. И эти простые жесты заботы заставили разрываться сердцу от теплоты и желания подарить ласку этому человеку.

Глава 17

Холод ударил в лицо резко. Январь здесь был не похожим на нынешний слякотный месяц. Снег хрустел под ногами, воздух резал горло, и я поймала себя на том, что дышу чаще, чем нужно. От предвкушения. Или от тревоги — ещё не разобралась.

Сергей шёл рядом. Просто шёл, как будто мы делали это уже тысячу раз. Он иногда смотрел по сторонам, и в эти моменты я как будто попадала в его воспоминания.

— Ты часто здесь гулял? — спросила я, чтобы не молчать.

— Раньше да, в детстве.

Мы шли вдоль домов. Низкие окна, занавески почти везде. И за каждой из них кипела жизнь. Я слышала детский смех, чоканье бокалов, пение рождественских песен и даже признание в любви.

В моём времени окна чаще темные. Или свет есть, но жизни за ним не чувствуется.

— У вас тут все друг друга знают?

— Не все, — усмехнулся мой спутник.

— В наше время нормально быть отзывчивым и добрым по отношению к любому человеку.

— Тогда почему ты такой серьёзный душнила?

Я толкнула его в бок и рассмеялась. С ним было не страшно сказать первое, что на ум пришло.

— Если станет холодно, скажи, — бросил он через плечо.

Мы свернули с широкой улицы во двор. Здесь было тише. Почти без звуков, кроме далёкого гудка и чьих-то шагов по снегу. Сергей остановился.

Сначала я подумала, что мы просто случайно попали на чьё-то частное событие. Столы, накрытые прямо под открытым небом. Старые табуретки, лавки, принесённые из подъездов. Термосы, бутылки, кружки. К

— Это что?

— Восьмое января, — ответил Сергей так, словно это всё объясняло.

— Люди обожают праздники, у вас что ли не так?

Меня заметили почти сразу.

Женщина в платке посмотрела внимательно, без любопытства, скорее оценивающе. Мужчина с усами кивнул Сергею, будто тот просто вышел на минуту и вернулся.

— Проходи, — сказала та самая женщина. — Замерзнешь.

Я не успела ничего ответить. Сергей уже поставил передо мной кружку. Тёплую. С чем-то сладким и крепким. Я сделала глоток и почувствовала, как тепло медленно расползается по груди.

Девочка лет десяти бегала между столами, её почему-то не ругали, а только смеялись и пытались щекотать, когда она пробегала мимо них. Какой-то мужчина рассказывал историю, которую, судя по реакциям, рассказывал уже не первый год подряд. Все знали, чем она закончится, но всё равно слушали.

Я смотрела на Сергея. Он был одет просто. Тёмная куртка, не новая, но аккуратная. Шарф, завязанный как-то небрежно, будто он делает это каждый день и никогда не задумывается как это делать правильно. Перчатки он снял и засунул в карман, и я заметила его руки — чуть покрасневшие от холода, с коротко подстриженными ногтями, без колец, без всего лишнего. Руки человека, который привык делать многое сам.

Щёки подрумянились от мороза, брови слегка сведены, как будто он всё время что-то держит в голове. Взгляд спокойный, внимательный. Такой, которым не оценивают, а замечают.

И вдруг стало очень ясно: он всегда смотрел на меня именно так.

Как на человека, который рядом и которого важно не упустить.

Захотелось поправить ему воротник. Просто потому что он немного съехал. И от этой мысли стало неловко и тепло одновременно.

Рядом с ним я не чувствовала себя маленькой. И не чувствовала себя сильной.

Я чувствовала себя живой.

Он не пытался быть удобным. Не старался понравиться. Не играл в мужчину мечты. Он просто был собой — и этого оказалось достаточно, чтобы внутри что-то сдвинулось.

Люди так боятся любви, но мало кто признается почему. Я поняла это только сейчас, именно в тот момент, когда задумалась об оставшихся нам с Сережей днях. Мы боимся быть счастливыми, зная, что этот момент удовольствия может быть не вечным.

Что в какой-то момент наступит та боль, от которой захочется выть в подушку. Не важно по какой причине: внешние обстоятельства или холод от того, с кем ты хочешь провести вечность.

Мне очень страшно сблизиться с моим соседом из прошлого именно по этой причине. Как жить, не опасаясь того, что если я пущу его в свое сердце и узнаю тепло его тела, он не покинет меня навсегда?

Я уже знаю, что он погибнет. Знаю, что без меня он точно встанет на этот путь судьбы. Но если я останусь? То что нам делать дальше? Как сохранить нашу любовь? Невозможно же строить отношения с человеком на расстоянии не в 1000 км, а в 43 года назад?

— Ты чего так смотришь?

Сергей повернулся ко мне, поймал мой взгляд и слегка прищурился.

— Думаю!

— Опасное занятие, — усмехнулся он.

Он взял меня за руку и усадил рядом с собой на лавочку.

— Привет, Сергей раньше не знакомил нас с девушкой. Твоя невеста?

— Пока нет, но мы над этим работаем, теть Наташ!

И в этот момент я поняла ещё одну вещь, от которой стало совсем не по себе:

мне хотелось, чтобы этот день не заканчивался. Чтобы этот двор, этот холод, эта музыка и он — остались. Хотя бы ненадолго.

Даже если потом будет больно.

— А ты, Серёж, раньше говорил, что у тебя времени нет даже на кота.

— У меня и сейчас нет, поэтому и без кота.

— А ты откуда? — спросила тётя Наташа, уже наливая мне ещё настойки.

— Не местная, это сразу видно.

— Очень не местная, — пробормотала я.

— Издалека, — кивнул Сергей.

— Она… по обмену.

— По какому ещё обмену? — прищурился кто-то с конца стола.

— Я ей показываю Ленинград. А она мне — как люди в будущем умудряются жить без авосек.

— Не верю, — отрезала тётя Наташа.

— Без авоськи человек — не человек.

Посмеялись и хватит. Рассказывать всерьез о том, что я из будущего было бы плохой идеей.

— Серёж, — снова подала голос тётя Наташа.

— А ты играть сегодня будешь или так и будешь сидеть, будто тебя подменили?

— Буду, — вздохнул он.

— Если Маша не против.

Все взгляды моментально переключились на меня.

— Я? — я чуть не подавилась.

— Я… конечно не против. Я вообще за.

— Ну вот и славно, — заключила тётя Наташа.

— А то сидит, как жених на смотринах.

— Пока нет, — напомнил Сергей, но уголки губ всё-таки дрогнули.

Он встал, протиснулся между столами и кто-то сразу подвинул табурет, кто-то подал гитару. Боже, так он еще и на гитаре играет. В моем мире он был бы той еще душой компании, тем более с внешностью греческого бога.

— Ты как? — шепнул он мне, наклонившись.

— Сбежать не хочешь?

— Уже поздно, меня тут женили.

***

Сергей опустил гитару и повернулся ко мне, будто проверяя: я всё ещё здесь или уже убежала обратно в своё время.

Атмосфера стала шумной. Люди говорили сразу обо всём и ни о чём. Кто-то наливал, кто-то спорил о том, сколько лет ёлке во дворе.

Я поднялась со скамьи, чтобы дать кому-то пройти, и в этот момент Сергей встал тоже. Мы оказались слишком близко. Неловко близко.

— Можем пойти уже домой, — предложил он.

— Если хочешь.

Я хотела. Но в этот момент тётя Наташа снова решила, что её участие в нашей судьбе недостаточно активно.

— Ой, да что вы всё как чужие! — громко сказала она.

— Девушка мёрзнет, а ты стоишь, как будто в библиотеке.

— Я не мёрзну, — попыталась возразить я.

— Мёрзнешь, — уверенно заявила она. — Видно же.

Сергей чуть наклонился ко мне и тихо спросил:

— Можно?

Я не сразу поняла, о чём он. А потом он сделал шаг вперёд и легко, почти не касаясь, поцеловал меня в щёку.

Это было так быстро и так неловко, что я сначала даже не поняла, что произошло. Щёка загорелась. Я замерла. Он тоже.

Кто-то одобрительно хмыкнул. Девочка снова пробежала мимо и громко объявила:

— Они поцеловались!

— В щёку, — быстро уточнила я.

— Всё равно считается, — пожала она плечами и убежала дальше.

— Прости, если… — начал он.

— Не извиняйся, — перебила я.

—Мне… понравилось.

Я села обратно на лавку. Наши плечи слегка соприкоснулись. А тетя Наташа наконец-то перестала переживать о нашей любви.

И мне вдруг стало смешно от мысли, что первый поцелуй в щёку, который меня по-настоящему зацепил, случился в чужом дворе, в чужом времени, под присмотром тёти Наташи и мужчины с усами.

Смех за спиной ещё доносился.Но веселье уже продолжало жить без нас.

Снег хрустнул под ногами. Холод тут же вцепился в щёки, отрезвляя.

— Хочу… — я запнулась.

— Хочу домой.

— Тогда пойдём к тебе.

Мы шли молча. Не потому что не о чем было говорить, а потому что не хотелось портить этот кусочек вечера лишними словами. Я шла чуть ближе к моему зеркальному другу, чем раньше. Он этого не комментировал.

Перед зеркалом мы остановились на секунду.

— Если что, — сказал он тихо, — я могу остаться у себя.

Я покачала головой. — Нет. Пойдём.

Шаг — и воздух снова изменился. Привычнее. Чуть суше.

Я сделала ещё шаг… и сразу поняла, что мы не одни.

— Машенька, ты дома?

Голос раздался из кухни. Я замерла.

Сергей остановился за моей спиной. — Это кто?

Он так тихо шепнул этот вопрос, что услышать его смогла бы только я. И славу богу.

Я закрыла глаза. Буквально на секунду. В надежде, что это просто отголосок стресса. Галлюцинация. Всё что угодно.

Сергей наклонился ближе: — Это… кто?

— Мама, — прошептала я. — Это моя мама.

— …А, — сказал он. — Я понял.

Ничего он не понял.

Глава 18

Я закрыла глаза. Буквально на секунду. В надежде, что это просто отголосок стресса. Галлюцинация. Всё что угодно.

Сергей наклонился ближе: — Это… кто?

— Мама, — прошептала я. — Это моя мама.

— …А, — сказал он. — Я понял.

Ничего он не понял.

Я даже не успела морально подготовиться, потому что мама появилась в коридоре сразу.

В домашних тапках. С полотенцем на плече. Она улыбалась ровно до того момента как увидела Сергея.

— О… — сказала мама.

— Здрасьте.

В этот момент из комнаты выглянул папа. С чашкой чая. В тех самых растянутых штанах, в которых он никогда не должен был показываться посторонним.

— Маш, — сказал он спокойно.

— А это кто?

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

— Это… — начала я.

— Это…

Мама прищурилась. — Подожди. — Это тот самый Влад?

Сергей кашлянул.

— Нет, — сказала я слишком быстро. — Это не Влад.

— А, ну тогда вообще ничего не понятно.

Папа тем временем внимательно разглядывал Сергея c ног до головы. Я закрыла лицо ладонями.

— Это Сергей. Просто Сергей.

— Просто Сергей, — повторила мама, кивая.

Я уже знала какой допрос с пристрастиями нас ждет, когда мы сядем за стол. Моего спутника из 80х стоило к ним подготовить сильно заранее.

— А почему вы не сказали, что приедете?

Этот вопрос я хотела задать еще около зеркало, но решила подождать момента, когда мы все наконец окажемся на кухне.

Мама уже хозяйничала у плиты, будто эта квартира всегда была её.

— Мы хотели сюрприз, старый Новый год же. Решили встретить вместе, пока каникулы не закончились.

Сюрприз удался. Очень.

Я кивнула, улыбнулась, даже сказала что-то вроде «здорово», но внутри всё медленно рушилось. Просто… стало ясно, что вечер, который я почему-то уже успела представить другим, сейчас пойдёт совсем не так.

— Маш, — мама повернулась ко мне, — а вы с Сергеем… кто?

Вот теперь точно пора катапультироваться.

— Мы сейчас руки помоем, — пробормотала я.

— И всё расскажем.

Мы закрылись в ванной, и я сразу включила воду, будто кто-то мог нас подслушивать.

Сергей опёрся спиной о стиралку и посмотрел на меня внимательно, спокойно. Как всегда — без суеты. Это бесило и успокаивало одновременно.

Господи. Почему я волнуюсь так, будто мне пятнадцать и я привела домой первого парня?

— Сейчас будет допрос, — сказала я тихо. — Просто предупреждаю.

— Я понял, — ответил он так же спокойно. — У тебя очень… вовлечённая семья.

— Они нормальные, — сказала я сразу, защищая семью.

— Просто им важно понимать, кто рядом со мной. Особенно сейчас.

Он кивнул.

— Давай скажем, что мы знакомимся, — предложила я.

— Что ты мой друг. Пока что. — Это честно.

Я посмотрела на него и вдруг остро почувствовала, насколько это всё абсурдно.

Мужчина из прошлого. Зеркало. И вопрос «кто вы друг другу», на который у меня самой не было ответа.

— И ещё, — я понизила голос, — они могут спросить про планы. Про работу. Про будущее. Они всегда так делают.

— Я не буду врать. Но и усложнять тоже.

— Спасибо.

Он ничего не ответил. Просто оказался на полтора метра ближе ко мне. В таком тесном помещении это означало лишь одно. Наши тела в милиметрах друг от друга. Если я сейчас решу поцеловать его, то мне хватит полсекунды, чтобы дотянуться до сладких губ парня из прошлого.

Да, так и сделаю!

Из кухни донеслось: — Маш, чай стынет!

Черт. Я закрыла глаза на секунду.

— Всё. Пошли. Если что — улыбаемся и делаем вид, что у нас всё под контролем.

— А если нет?

Я открыла дверь. — Тогда импровизируем.

Мама сразу оживилась.

— Ну что, руки помыли? — и тут же посмотрела на Сергея.

— Так вы давно знакомы?

Я открыла рот первой.

— Не очень.

— Достаточно, — сказал он одновременно со мной.

Мы переглянулись. Мама прищурилась.

— Понятно, — протянула она тем самым тоном, от которого у меня с детства начинал дёргаться глаз.

Дальше всё пошло как по учебнику. Вопросы. Шутки. Папины реплики «ну, главное, чтобы человек был хороший».

Наше чаепитие развернулось на часа три, не меньше. Мама зевнула, папа предложил расходиться.

— Маш, мы в твоей комнате ляжем, хорошо? Ты же не против?

Я кивнула. — Конечно.

Как будто у меня был выбор.

Я помогла застелить кровать. Всё делала на автомате. Когда вернулась в гостиную, Сергей уже стоял у зеркала. Снял куртку, аккуратно повесил её на спинку стула.

Да, не объяснишь же родителям, что зимой твой “просто знакомый” ходит без куртки, так он телепортируется через зеркало в 1983 год.

— Прости. Я не знала, что они приедут.

— Все в порядке.

Я села на край дивана.

— Ты здесь останешься? — спросила я, хотя знала ответ.

Он покачал головой. — Лучше нет. Тебе и так хватает сегодня.

Он шагнул к зеркалу.

— Сергей…

Он обернулся.

— Спасибо! За сегодня.

Он улыбнулся уголком губ. — Это был хороший день.

Он наклонился и легко, почти невесомо, поцеловал меня в лоб.

— Спокойной ночи, Маша.

— Спокойной, Сергей…

Он исчез.

Я осталась стоять одна. Потом выключила свет, легла на диван и долго смотрела в потолок. Мысли путались. Телефон завибрировал где-то рядом.

Сообщение от Светы.

Маш. Ты сейчас сидишь или лежишь?

Я нахмурилась и быстро напечатала:

Лежу. А что?

Три точки. Долго.

Я, кажется, нашла ещё кое-что. Про Сергея. И тебе это не понравится.

Экран погас. А я вдруг поняла, что спать сегодня уже не смогу.

Глава 19

С утра в квартире было слишком людно.

Я сидела на краю дивана с кружкой кофе и кивала маме, которая уже в третий раз за пять минут спрашивала, не холодно ли мне спать на раскладном диване. Папа листал новости в телефоне и комментировал вслух каждую вторую, как будто мы с родителями на кухне одни, а не в одной комнате с прошлым, которое смотрит на всё это через зеркало.

Ах да, только у меня есть суперспособность видеть эту ухмылку 24/7.

— Маш, ну правда, мы бы уехали раньше, но папа решил, что в Питере без Эрмитажа поездка в этот город не считается.

— Скажи ей, что Эрмитаж — это ловушка, люди туда заходят молодыми и выходят пенсионерами.

Лениво прокомментировал Сергей.

Кхг.

Еще подавиться не хватало, отличное начало дня!

— Ты чего? — папа поднял глаза.

— Кофе не в то горло.

— Она нервничает, — продолжил Сергей.

— Сейчас будет предлагать вам экскурсию, чтобы избавиться от вас хотя бы на пару часов.

Я бросила в зеркало короткий предупреждающий взгляд.

— Я подумала…Раз вы всё равно здесь, может, вам правда сходить погулять? Я вам маршрут набросаю.

— Машенька, а ты? — мама прищурилась.

— А я… поработаю, — соврала я с той уверенностью, которая приходит только после тысячи неудачных попыток соврать родителям.

— Поработает она.

Сергей фыркнул и сразу подарил мне влюбленную улыбку. Хотя насчет влюбленной не уверена, но мне очень хотелось так думать.

Я до сих пор перевариваю информацию, которую узнала от Светы. Оказывается, теперь адрес того дедушки, к которому я ходила исчез из интернета, как и все данные о нем. Никакой информации. ВООБЩЕ!

Что с этим делать я без понятия. Означает ли это, что мое признание Сергею о его скорой кончине повлияло на прошлое и есть шанс, что он доживет до моих дней? А если так, то почему новой информации о Сергее Светка так и не нашла.

Из-за этих дум я не спала всю ночь. И единственное, к чему я пришла: не говорить Сергею, пока сама не разберусь в этой чертовой хронологии.

Через сорок минут родители уже обувались в прихожей. Мама суетилась, папа искал перчатки, а Сергей комментировал процесс так, будто смотрел ситком.

— Обрати внимание, твой папа ищет перчатки там же, где я вчера искал ключи. Это место вне времени.

Когда дверь наконец закрылась, я повернулась к зеркалу.

— Всё. Они ушли.

— У нас есть всего день. Один.

— Я знаю, и мы не можем его потерять.

Я подошла ближе.

— Я хочу показать тебе город.

Он приподнял брови.

— Не Ленинград. Санкт-Петербург. Такой, какой он сейчас.

— Хорошо, — сказал он тихо.

— Покажешь мне свой мир?

Я протянула руку к стеклу. И в этот момент очень ясно поняла: каким бы ни был завтрашний день, этот мы проживём на полную.

И очень безрассудно, я надеюсь…

Сергей сразу же шагнул к окну и резко отдёрнул голову.

— Почему машины стоят друг на друге? — Потому что у нас нет мест, есть только квесты: найди, где припарковаться, и главное, останься в живых.

Сергей повернулся ко мне, потом снова к окну.

— И все эти люди… они куда так спешат?

Я пожала плечами.

— Выбирай любой вариант. C большой вероятностью не угадаешь. В 2025 на выход из дома есть огромное количество причин.

Мы вышли из подъезда.И вот тут началось настоящее кино.

Мой будущий парень. В своей голове я же могу его так называть?

Сережа остановился посреди тротуара, когда мимо нас пронеслась девушка в наушниках, не глядя, печатая что-то в телефоне.

— Она разговаривает сама с собой? — Нет, она пишет сообщение — сказала я. — Сейчас у каждого свой телефон, который ловит вообще везде даже, если ты в поле.

Через дорогу мигнул огромный экран с рекламой.

Сергей прищурился.

— Это… кино? — Почти. Это тебе сейчас предложат кредит, доставку еды и психотерапию. Иногда всё сразу.

Он рассмеялся.

— У вас тут весело, — сказал он. — И страшно.

— Добро пожаловать, — улыбнулась я.

Мы перешли дорогу. Он все еще оглядывался — на витрины, на людей, на вывески.

— Скажи честно, я сильно тут выделяюсь?

Я посмотрела на него. На куртку, шарф, спокойную осанку, отсутствие телефона в руках.

— Нет. Ты просто выглядишь как человек, у которого есть время на жизнь и мало кругов под глазами от бессонных ночей из-за залипания в рилсиках.

Мой спутник из прошлого хмыкнул.

— Даже не хочу знать, что такое рилсики…

— А зря, если хочешь успешную карьеру музыканта, то их освоить придется.

Мы остановились у кофейни. Я уже тянулась к двери, когда он перехватил мой рукав.

— Подожди. — Что? — Это место… — он кивнул на стекло, — где люди заходят за чаем и выходят с этими… стаканами?

— Да. — А где кружки?

Я рассмеялась.

— Сергей, ты сейчас очень выдаешь свою дату рождения.

— Я просто хочу понять правила, — серьёзно сказал он.

— Чтобы не выглядеть дураком.

Я посмотрела на него снизу вверх.

— Расслабься. Тут все выглядят дураками. Не важно даже, что ты делаешь.

Он кивнул.

— Тогда веди. Показывай свой Петербург.

Я повела его к набережной почти на автомате. Воздух был влажный, холодный, с этим особым январским запахом воды и камня. Фонари отражались в реке, и от этого всё вокруг казалось чуть нереальным.

— Ты всегда сюда ходишь? — спросил Сергей, не отрывая взгляда от воды.

— Когда нужно подумать. Это мое самое любимое место для одиночества. Но я решила, что хочу показать его тебе.

Мы шли рядом, не касаясь. И от этого расстояния между нашими руками почему-то становилось только сложнее дышать. Я чувствовала его присутствие всем телом: шаг, тепло сквозь куртку, то, как он иногда замедлялся, подстраиваясь под меня.

Я хотела что-то сказать. Что угодно. Про город, про воду, про то, что здесь красиво. Но слова застревали где-то между грудью и горлом.

И именно в этот момент я поскользнулась. Совсем чуть-чуть. Я даже не успела испугаться.

Он поймал меня сразу. Резко. Уверенно. Одной рукой за талию, второй — за плечо. Так близко, что я почувствовала его дыхание у себя на щеке.

Мы замерли. Мои ладони упёрлись ему в грудь. Сердце билось быстро — я не сразу поняла, чьё именно.

Наши лица были слишком близко. Неприлично близко. Губы — в миллиметрах друг от друга. Я видела, как он задержал дыхание. Как чуть напряглась челюсть, будто он делает выбор прямо сейчас.

В голове мелькнула мысль — если сейчас… И сразу за ней другая — если не сейчас, то когда?

Я не отстранилась. И он тоже. Мир сузился до этого расстояния.

— Ты в порядке? — тихо спросил он.

Голос был хриплым.

Я кивнула. Но это было неправдой.

Сергей, пожалуйста, забудь про все нормы приличия в 80-е годы и… Поцелуй меня, черт возьми!

Глава 20

Наши лица были слишком близко. Неприлично близко. Губы — в миллиметрах друг от друга. Я видела, как он задержал дыхание. Как чуть напряглась челюсть, будто он делает выбор прямо сейчас.

В голове мелькнула мысль — если сейчас… И сразу за ней другая — если не сейчас, то когда?

Я не отстранилась. И он тоже. Мир сузился до этого расстояния.

— Ты в порядке? — тихо спросил он.

Голос был хриплым.

Я кивнула. Но это было неправдой.

Сергей, пожалуйста, забудь про все нормы приличия в 80-е годы и… Поцелуй меня, черт возьми!

И он поцеловал. В уголок губ. Ааа…

Я успеваю уловить тепло его дыхания и то, как рука на талии держит крепче, чем нужно. И мне вдруг становится ясно: если я сейчас ничего не сделаю, то потом долго буду вспоминать именно этот момент. Стоять и делать вид, будто ничего не происходит, невозможно.

Наши губы встречаются уже по-настоящему. Мне кажется, все мои поцелуи в прошлом были детской игрой. Этот короткий робкий поцелуй приносит мне такое количество эндорфина, что я просто не могу остановиться.

Я целую его настойчиво, пытаясь прочувствовать каждый миллиметр его губ. И он наконец-то сдается, давая волю своим эмоциям. Скажи мне год назад, что этот парень из прошлого будет слегка покусывать мою губу и прижимать меня к себе все крепче и крепче… Я бы ни за что не поверила!

Сергей. Мой Сережа будто слышит мои мысли и отстраняется.

— Нам лучше остановиться.

Я моргаю.

— Почему?

— Потому что, если мы не остановимся, тебе будет сложнее отпустить меня.

Мне хочется сказать, что мне и так уже не просто. Что “позже” — это вообще не аргумент. Но я молчу.

— Давай проживём этот день нормально, — добавляет он.

— Без того, о чём потом придётся жалеть.

Жалеть. Вот, что он думает об этом поцелуе. Наша встрече для него лишь ошибка, которую стоит обрубить на корню, пока не стало поздно.

Телефон вибрирует, и я достаю его почти с облегчением. Эта интернет-машина спасает меня от колких комментарий в адрес друга, который должен был стать моим парнем, если бы не одно но… С РАЗНИЦЕЙ В 43 года.

Сообщение от мамы:

«Мы после Эрмитажа заедем к старым друзьям, а вечером приедем к тебе. Старый Новый год вместе отпразднуем ❤️»

Как бы я сейчас не злилась на Сергея, это сообщение принесло мне новый прилив счастья. Мы сможем нормально попрощаться.

— Родители будут у меня через часа 4, — говорю я, поднимая глаза.

Он понимает сразу.

— Тогда домой, — говорит он. — Успеем ещё поговорить.

Я киваю.

И вдруг ловлю себя на мысли: мне хочется, чтобы он сказал “жаль”. Или “я бы хотел остаться”. Или хоть что-нибудь, что подтвердит — для него это тоже важно.

Но он просто идёт рядом.

Мысль о том, что скоро я останусь в квартире одна, а зеркало превратится просто в зеркало, пугала меня. Но я пыталась отбросить ее и заняться чем-то рутинным.

Дома было тепло. Я закрыла дверь, сняла куртку и зависла на секунду в коридоре. Сейчас мы похожи на обычную пару, которая возвращается в уютную квартиру после свидания. Жаль, что этому не бывать.

Сергей молча повесил свою куртку рядом. Аккуратно. Как он всегда делал. Как будто даже в чужом времени нельзя позволить себе бардак.

— Родители вечером приедут? — спросил он.

Я кивнула.

— Да. Сказали, после Эрмитажа к друзьям, потом ко мне. Хотят старый Новый год вместе.

— Повезло тебе. У тебя хотя бы есть кому приехать.

Он усмехнулся, но без злости.

Я хотела ответить что-то типа “ну да, спасибо, как и у всех”, но не получилось.

Потому что я посмотрела на него и вдруг поняла: у меня есть родители, друзья, работа, планы.

А у него — я. И этот чёртов кусок стекла.

Как можно быть такой слепой? Конечно же он тоже влюблено.

Но боится чувств ко мне. Боится снова остаться один.

Сергей подвинул к себе чай. Пальцами обхватил кружку, будто грел руки. Хотя в квартире и так было нормально по температуре. Он выдохнул. Будто до этого сильно чему-то сопротивлялся и наконец-то решился выпустить это наружу.

— Я не готов тебя отпустить.

И сразу же, как будто испугался тишины, добавил:

— Я пытался.

Не дождавшись моего ответа, он продолжил:

— За год без тебя… Я научился быть нормальным. Спокойным. Я даже перестал злиться на всё подряд.

Он выдохнул и отвёл взгляд в сторону.

— Но я не перестал ждать.

Я не удержалась и взяла его за руку.

— Я каждый раз думал… может, это всё. Может, больше не откроется. Может, я вообще всё придумал, и ты мне приснилась.

Он замолчал на секунду, будто у него в горле ком.

— А потом я ловил себя на том, что слушаю тишину. И думаю, как бы ты сейчас фыркнула. Как бы закатила глаза. Как бы сказала, что я душный.

Он улыбнулся.

— Я не умею красиво, Маш. Я не умею как твои актёры. Я не умею обещать так, чтобы это звучало… Да не важно!

Он снова посмотрел на меня.

— Я знаю лишь одну вещь. Если я позволю сейчас влюбленности проникнуть в мое сердце окончательно, я потом себя не соберу.

Он сжал пальцы в кулак, разжал. Как будто не знал, куда деть руки.

— Ты появилась и всё мне сломала. Всё, что я строил, чтобы не чувствовать. Я привык жить так, чтобы ничего не хотеть. Понимаешь? Это очень удобно. Когда ничего не хочешь, тебя ничем не ударят.

Я лишь кивнула и коснулась провела круг пальцем вокруг его ладони.

Он резко выдохнул, будто злится на себя за это признание.

— Я не хочу быть тем человеком, который исчезает. Я не хочу быть тем, кто врёт. Я не хочу быть тем, кого ты боишься. Я просто хочу, чтобы ты знала… ты для меня не случайность.

И я ответила…

Глава 21

И я ответила…

Но прежде молчала минут пять. Ощущая себя как телефон, который разрядился в самый неподходящий момент. Все мысли в голове были спутаны после такой искренности от человека, который успел влюбить меня в себя за пару недель и 12 месяцев ожидания.

Я повела его в гостиную. Там было всё обжито только мной: плед, кружки, зарядка на полу, свет от гирлянды на стене, которая пережила уже третий Новый год подряд и держалась на честном слове. Но Сергей идеально сюда вписывался.

Я нашла тот самый трек на телефоне. Руки дрожали так, что прежде, чем включить его, я промахнулась по экрану два раза, выдохнула сквозь зубы и только с третьего нажала “play”.

Мне было интересно, что сделает Сергей, когда поймет, что это та самая мелодия из нот, которые он оставил мне в прошлом году. Она звучала так, как будто ей здесь самое место. Как будто она родилась не в восьмидесятых, а в моем мире, в этих стенах, в этом времени.

Сергей застыл. Он не шевелился, только смотрел на колонку.

— Ее запустили на радио?

— Можно и так сказать. На твою мелодию уже наложили сотни стихов и слов из личных песен.

Он подлетел ко мне и стал кружить как делали со мной все родственники в детстве.

— Cеергеей, о-отпус-с-ти !!!

— Прости, просто я безумно рад, что моя музыка звучит в твоем времени. Спасибо тебе огромное, что донесла ее до людей.

Я улыбнулась и хотела еще что-то сказать, но не успела. Теперь уже Сергей мечтал меня поцеловать и не стал откладывать это желание ни на секунду.

Мы целовались под ту самую мелодию, с которой началась история любви. Ведь именно после его игры на пианино, я не смогла больше скрывать от себя этих чувств, которые прямо сейчас разрывают меня изнутри.

Каждое его касание моего тела. Даже через одежду… Вызывало во мне трепет и это нельзя было сравнить ни с чем. Мой первый день на работе мечты, моя поездка заграницу, мое имя в титрах на одном из кинофестивалей. Все это не имело значения так как этот мужчина передо мной. Это была безумная тяга, которой я больше не в силах сопротивляться.

Сергей танцевал со мной, это было похоже на школьный медляк, но как же кайфово. Я уткнулась носом в его шею, и меня вдруг накрыло простым, тупым, счастливым ощущением: вот оно. Вот так должно быть.

Музыка ещё шла, но Сергей вдруг чуть отстранился. Он наклонился и поцеловал меня в лоб. От этого поцелуя внутри почему-то случилась еще большая буря эмоций, чем от всех предыдущих.

— Давай поговорим.

Я кивнула.

— Я не умею красиво обещать, — начал он. — И, если честно, не верю в громкие слова.

Я смотрела на него и боялась моргнуть. Вдруг он исчезнет прямо сейчас.

— Но я точно знаю одно, — продолжил он и посмотрел на меня таким уверенным взглядом, что стало не по себе.

— Я больше не хочу жить так, как жил.

Он выдохнул.

— Я завяжу с криминалом.

В моих глазах было сложно скрыть радость от этого обещания.

Точно! Черт, как я раньше не додумалась? Наверное поэтому данные о Сергее в прошлом изменились. Мы меняем будущее как во всех этих фильмах о прыжках во времени.

— Я не знаю, что со мной будет через год, — сказал он дальше.

— Не знаю, получится ли вернуться. И вообще не понимаю, как работает это зеркало.

Снова остановился, усмехнулся и продолжил:

— Но если у меня есть хоть один шанс прийти к тебе нормальным человеком… я за него вцеплюсь.

Он наклонился ближе.

— Поэтому у меня к тебе просьба.

Я сжала его пальцы рук.

— Только не говори сейчас ничего про «будь счастлива без меня», пожалуйста.

— Не буду, — ответил он спокойно. — Я не настолько благородный.

И добавил, уже с той самой своей интонацией душнилы:

— Просто забудь про всяких Владов. Ну серьёзно. Я даже ревную к имени.

Изо рта вырвался странный звук, то ли смех, то ли всхлип.

— Сергей…

— Я не прошу ждать меня, как в кино. Не прошу ставить жизнь на паузу. Просто...

Он провёл большим пальцем по моей щеке, стирая первую слезу.

— Год — это не так долго. Ты даже не заметишь, как он пролетит.

— Ты врёшь!

Прошептала я, всхлипнула и закончила фразу:

— Я буду считать дни.

Я уткнулась ему в грудь и вдруг испугалась по-настоящему. Не потерять его — потерять это чувство. Это «мы», которое случилось вопреки всему и слишком быстро стало важным.

— Не переживай, я всегда буду рядом, обещаю!

Сергей снова поцеловал меня в лоб, затем в носик, и только потом в губы. Я понимала, что это конец. По крайней мере, для 2025 года. Следующие 12 месяцев пройдут без него.

Мы дошли до зеркала молча. Мы дошли до зеркала молча.

— Не смотри так, — усмехнулся он. — Я же не навсегда.

Мой любимый сосед накрыл мою руку своей.

— Спасибо, что верила в меня больше, чем я сам, даже когда злилась.

— Особенно тогда, — ответила я и вдруг сама улыбнулась сквозь слёзы.

Он наклонился и поцеловал меня ещё раз.

— Я вернусь, Маша.

И сделал шаг назад.

Зеркало дрогнуло. На секунду — будто поверхность воды. Потом он уже был по ту сторону. Я успела увидеть его профиль, как Сергей оборачивается, словно хочет что-то добавить… И всё.

Комната стала слишком тихой. Зеркало — обычным. Холодным. И пустым.

Наверное, я бы разрыдалась, если бы в квартиру не зашли родители.

— О, Маша, ты давно дома?

— Да я вот только…

Мама почему-то не дала мне договорить, отодвинула меня в сторону и отогнула угол шторы в нормальное положение.

— Вот вроде почти 22 года тебе, а порядок все равно не можешь поддерживать.

В любом другом случае, я бы точно стала спорить, но сейчас… Я набросилась на маму и расцеловала ее. Она не заметила, но из-под шторы упала маленькая записка.

И я точно знала, кто ее написал.

Глава 22

Фух, я люблю своих родителей, но сейчас очень рада, что такси с ними внутри уже должно быть у аэропорта.

Руки дрожали, когда я развернула бумагу. Почерк был такой же неровный. Но это меня уже не волновало. Пусть будет даже как у врачей. Главное мой, точнее моего парня.

Мы же теперь официально встречаемся? Или как лучше назвать наши межвременные отношения?

«Если ты это читаешь, значит идея со шторой удалась. Я заметил как редко ты убираешься в квартире, поэтому немного переживал. А вдруг ты доберешься до нее только через год?»

Был бы этот шутник здесь… Я бы его так хорошо побила. Ладно, кого я обманываю, но мои закатанные глаза его бы точно рассмешили.

«Теперь, когда ты перестала закатывать глаза…»

Ну вот, пожалуйста, я настолько предсказуема!!!

«Я хочу сказать тебе очень важную вещь. Не бойся года. Он пройдет быстрее, чем кажется. И помнишь, я сказал, что не пропаду?

Я решил писать тебе письма в будущее и прятать их в квартире. Координаты я буду сообщать в конце каждого послания. Первое письмо скорее всего будет в раме окна в туалете. Да, согласен, это не романтично. Но я точно видел, что раму так никто и не поменял в твоем времени, моя маленькая.

Твой душнила С.»

Я прижала записку к груди и впервые за весь вечер позволила себе заплакать.

Он назвал меня малышкой. Своей малышкой.

Я влюбилась в парня, который годится мне в деды в 2025 году. Но я счастлива. Никогда не понимала все эти посты в соцсетях по типу: до тебя я никогда не испытывала подобное. Даже в тайне ставила им дизлайки и обсуждала таких лицемерных людей со Светой.

А вот теперь кажется все встало на свои места. Сергей и есть то самое “до тебя я никогда”. Да, я переобулась. Но пока не почувствуешь подобное, сложно поверить в такое.

Письмо… А вдруг его там не будет? Но просмотрев все закутки этой ветхой рамы, я нашла конверт, сложенный в четыре раза. Но не стала открывать письмо сразу. Я решила так: одно письмо — один месяц.

Январь прошёл быстро. Почти обидно быстро.

Съёмки, правки, какие-то споры, обсуждения концепции и бесконечное количество креативных заметок. В итоге, мы с командой наконец-то придумали как будем продвигать новую комедию. Забавно, но она тоже про зеркало и альтернативные реальности. Однако, там кино, а тут реальная жизнь с проклятием, которое стало для меня безумно значимым.

Светка постоянно спрашивала у меня про Сергея и на сколько у нас все серьезно, я же постоянно переводила тему. Причина? Если быть честной, я сама не понимала, кто мы в итоге друг другу и что нас ждет дальше.

Кстати, Влад… Теперь он снова вернулся в мою жизнь. Он извинился за тот поцелуй и предложил дружбу, но я отказалась.

Сергей бы точно не был рад узнать, что год без него я провожу со своим бывшим. Даже пусть и не такими серьезными были наши отношения с Владом, просьба парня из зеркала стала для меня очень значимой, я не могла допустить такой оплошности.

В общем, дотерпеть до конца января, чтобы открыть то самое письмо — не стало для меня большим испытанием. Эти две недели пролетели как один день.

Правда, это был такой день, где я думала о Сергее минимум 3 раза…

Тем более, что мама не отставала от подруги и постоянно пыталась выпытать у меня, что же там такое случилось с Владом, и как у меня обстоят дела с новым другом…

И вот уже 31 января. Я сижу спиной к зеркалу, держу его письмо. И пытаюсь решиться открыть его.

Казалось бы, что сложного? Но вдруг там будет то, чего я не хотела бы видеть? Или он вообще напишет, что все переосмыслил и хочет жить дальше без меня?

Ааааа!

Мне кажется, я уже выдрала клок волос от переживаний. Решено. Раскрываю на счет три.

Раз.

Ладошки начинают скользить по конверту от пота, а колени перестают меня слушаться и начинают играть мелодию своей дрожью.

Так! Мария, успокойся немедленно. Глубокий вдох…

Два. И не произнеся три, я все быстрее начала распечатывать этот свернутый конверт.

«Если ты читаешь это письмо в конце января, значит, я всё ещё жив».

Я перестала дышать. Глаза забегали дальше по листу в надежде увидеть положительные оправдания такого ужасного заголовка.

«Я стараюсь держаться подальше от всего, что может меня затянуть обратно в криминал. Иногда получается. Иногда — нет. Но… Я стал чаще преподавать детям. Они смешные и ужасно честные. С ними невозможно сохранить высокую самооценку о себе. Надеюсь, ты сейчас улыбнулась.

Я часто думаю о тебе и скучаю. До следующего письма. Оно будет под доской, которая скрипит у тебя на кухне.

Твой всё ещё живой С.»

Телефон прервал этот аттракцион с эмоциональными качелями и на экране высветилось: Хозяйка квартиры.

Что? Она никогда мне не звонит.

— Алло…

— Здравствуй, Маша!

— Добрый вечер, Татьяна Александровна.

— Я приняла решение продавать квартиру и скорее всего тебе придется съехать.

Телефон выпал из руки. Второй удар по легким за пару минут. Черт! Черт! Черт! И что теперь делать?

Глава 23

Телефон так и остался лежать на полу. Экран погас, но фраза продолжала звучать в голове, как заевшая пластинка.

«Придётся съехать».

Внутри меня была странная пустота. Только все стало налаживаться и снова поехало по наклонной.

Я подняла голову и посмотрела на зеркало с обидой. Оно отражало мою растрепанную макушку и красные глаза. Мне безумно хотелось увидеть в нем Сергея, но увы… Чуда не случилось.

Я открыла приложение с квартирами. Посмотрела пару вариантов. Светлые кухни. Большие окна. Новые дома. Но там нужного мне зеркала, черт возьми !

Я закрыла приложение.

Если я съеду — это всё. Как бы Сергей не захотел вернуться в мой год и найти меня, поняв, что что-то не так.

Зайти 7 января в квартиру к новым жильцам, а затем поехать в полицию за проникновение на частную собственность или куда хуже, в психушку — не лучшая идея…

Я снова посмотрела на зеркало и вдруг почувствовала, как накатывает злость.

— Нет, — сказала я вслух. — Так просто ты от меня не избавишься.

Я набрала Свету.

— Ты где?

— У себя. У меня проблема. — Судя по голосу, не одна. — Хозяйка продаёт квартиру.

Пауза. Та самая, когда человек уже понял масштаб трагедии, но ещё подбирает слова поддержки.

— Окей! Дыши. Это не конец света. — Свет, если я съеду, я потеряю всё. — Всё — это что? — Человека. И… вообще всё.

Она не стала смеяться. И за это я была ей благодарна.

— Слушай внимательно.

Когда подруга начинает говорить таким тоном, значит в ее светлую голову пришла идея.

— Она продаёт срочно? — Нет. «Скорее всего», «в ближайшее время», вот это всё. — Значит, время есть.

Я почувствовала, как внутри появилась надежда.

— Я вся во внимании. — Ты же теперь не бедная студентка с лапшой на ужин. У тебя есть доход.

— Свет, это не мой заработок, а Сергея. Я посмотрела на зеркало.

— А если он бы хотел, чтобы ты это сделала?

Этот вопрос повис в воздухе. Я представила Сергея. Его взгляд. Его вечное «думай головой».

— Он бы сказал, что квартира важнее принципов. — Вот. Значит,завтра я помогу тебе с цифрами и юристом.

Мы попрощались. Я осталась одна. Подошла ближе к когда-то ненавистному зеркалу.

— Если ты слышишь, я хочу, чтобы ты знал. Я не сдаюсь. Но мне очень нужна твоя поддержка.

Ответа конечно же не было. Но тут я вспомнила про письмо. Уже через минуту в моих руках была бумажка с почерком мужчины, от которого я схожу с ума.

«Маша… Если ты сейчас это читаешь, значит, у тебя непростой день.Я не буду писать, что всё обязательно наладится. Это раздражает, когда и так тяжело. Но я рядом даже несмотря на десятки лет между нами.

У меня все становится еще лучше. Я больше не лезу в разборки. Окончательно завязал.

Помнишь, я ходил к своему преподавателю музыки? Он замолвил за меня словечко и теперь я преподаю в школе. Еще год назад, мне казалось, что выхода нет, но ты мне его показала.

И если вдруг сейчас у тебя те же чувства и тебе кажется, что ты не справишься — это неправда. Ты сильнее, чем думаешь.

Не вздумай сдаваться!

Твой С.»

— Ну конечно… Конечно ты написал именно сейчас.

Глава 24

За последние дни я перечитала это письмо ещё сотню раз. Эта идея с посланиями просто разрывает мне сердце от любви к парню по ту сторону зеркала. Он поддерживает меня даже, когда его нет рядом.

Это ли не та самая “миндальная связь” как сейчас модно говорить, ахах.

Света не отказалась от своих слов, поэтому уже третий час мы разговаривали по видеосвязи, сидя на кухне с калькулятором, кофе и листами, исписанными цифрами.

Выяснилось, что если сложить роялти за музыку, контракты, пару новых размещений и то, что уже лежало в «его» ячейке, — у меня есть примерно треть суммы за квартиру.

Но вот как найти еще? Благо с хозяйкой мы договорились неожиданно легко. Я попыталась ее убедить, что эта квартира стала для меня очень дорогой, мы с родными хотели бы ее выкупить, но нужной суммы сейчас нет.

И это сработало: «До Нового года дам тебе время собрать деньги на покупку. Потом, извини, выставлю уже на интернет-площадки!»

Время после новости о возможном переезде стало пролетать слишком быстро. День казался минутой, а неделя одним днем.

Следующее письмо от Сергея я открывала с особым трепетом, надеялась почитать вот эти все милые штучки про любовь, но он решил довести меня до слез.

Слез счастья, конечно же!

В письме лежала возможность оплатить еще часть квартиры в конце года.

Там была песня.

Про нас. Про то, как любить, не имея права прикасаться.

Сергей не просто сочинил слова, но и оставил ноты для полной композиции. Причем два варианта: для фортепиано\пианино и гитары. Мне оставалось придумать новую легенду про найденное творчество своего дедушки Сергея и продать это старому боссу для сериалов или в лейблы.

И это стало хитом. Если первая песня была успешной, то эта просто разорвала все соцсети.

Блогеры начали записывать множество видео под нее и советовать подписчикам слушать на репите, когда им одиноко.

В какой-то момент я даже перестала проверять счет в банке, так как предложения на выкуп авторских прав продолжали приходить.

Честно сказать, я впервые поверила в чудо. В моем мире Сергей смог бы не отставать по заработку и фанатам от Акмаля и подобных артистов. Мой парень был талантищем, хоть сам и не догадывался.

Вечерами после прочтения писем, меня часто накрывала ностальгия:

Я вспоминала, как Сергей однажды злился на меня из-за ерунды. Мы спорили минут двадцать — о чём-то глупом, кажется, о том, что я снова не поела. Он говорил резко, я в ответ — ещё резче.

А потом вдруг замолчал, ушел на кухню и вернулся с тарелкой. Поставил передо мной яичницу, две сосиски и сказал, что если я не начну есть, то он будут продолжать носить мне свою еду и сам превратится в скелета.

Я тогда рассмеялась, но он реально делал так каждый раз, если видел, что я забываю про завтрак.

Или как я сидела на полу, спиной к дивану. А Сережа играл на фортепиано что-то простое, почти детское, чтобы я угадывала мелодию.

Я часть нарочно тупила. Потому что он каждый раз усмехался и говорил: — Ну нет, Маша. Ты что, вообще мимо. И я возмущалась, толкала его локтем и смеялась так громко, что соседи наверняка думали, что мы ненормальные.

Иногда мы вообще ничего не делали. Лежали каждый в своём времени, смотрели в потолок и обсуждали какую-нибудь чепуху. Он рассказывал, как в детстве ненавидел манную кашу с комочками. Я — как однажды плакала из-за двойки, думая, что это конец света, хотя сейчас мне уже было плевать на оценки.

Я все время думала, как так быстро можно влюбиться в незнакомого человека и только сейчас поняла. Из вот таких приятных мелочей и складывает любовь. Раньше мне было страшно почувствовать ее, но сейчас… И даже если у нас ничего не в итоге не получится.

Я бы всё равно повторила все эти приключения.

Даааа, Машка, ты конечно тот еще кадр!

***

Во всей рабочей суматохе и сборами средств на квартиру я не заметила как пролетел год.

Крайнее письмо я открывала за пару дней до встречи с Сергеем.

У меня было безумно хорошее настроение, потому что уже неделю я носила в себе план, от которого мой мужчина мог покрутить у виска, но…

Я пообещала себе, что все равно предложу ему эту идею на нашу последнюю встречу в 2025 году…31 декабря.

«Маша. Если честно, я не знаю, как правильно писать такие письма. Я раньше вообще не думал, что буду писать кому-то в будущее. Но если коротко — я счастлив.

Иногда сложно, иногда страшно, иногда хочется всё бросить, но потом я вспоминаю, что где-то в будущем, через 43 года, есть ты. И этого хватает, чтобы снова встать утром в хорошем настроении.

Музыка стала моей основной деятельностью. И это благодаря тебе, моя муза!

Я очень жду нашей встречи. И если бы было можно, я бы сейчас обнял тебя так крепко, как только могу. Представь, что это так и есть.

Твой С.»

— Я тоже жду, — сказала я вслух, чувствуя себя уже в своей тарелке, обращаясь к пустому зеркалу.

Вот так бывает: сначала ты думаешь, что сошла с ума, а потом кайфуешь от каждого оживления зеркала.

До встречи, которая решит наше будущее с Сергеем осталось три дня. Отсчет пошел!

Глава 25

Я проснулась от будильника. Это был уже пятый по счету. Не знаю, зачем я поставила так много. Видимо, привычка со времен работы ассистентом.

Я тогда постоянно опаздывала на смену и таким образом пыталась приучить себя вставать раньше, устанавливая будильник через каждые 15 минут за час до окончательного пробуждения.

Я щелкнула пальцами по экрану и уткнулась в подушку, чтобы продлить сон на пару секунд.

Сегодня 31 декабря. Сердце билось быстрее обычного, и это было странно: я ведь не волновалась. Я ждала. Мы наконец-то увидимся спустя год.

И где-то там, по ту сторону времени, Сергей тоже уже проснулся. Наверное тоже, сидит и смотрит на зеркало, как ненормальный.

От этой мысли у меня внутри стало так тепло, что я даже перестала злиться на будильник.

Интересно, на сколько сильно Сергей будет в шоке, когда я предложу ему поиграть со временем и попробовать, не уходить в 1984 год?

А, если еще и узнает, что я почти выкупила эту квартиру…

На кухне я налила воды и выпила залпом. Руки были чуть ватные. Пальцы не сразу слушались.

Смешно. Я взрослая девочка. Мне двадцать два. А веду себя как малолетний ребенок, который ждет Дед Мороза.

На самом деле, я боялась, что зеркало посмеется надо мной, и вечером никакого Сергея не появится на пороге нашей общей квартиры.

Я попыталась представить его голос. Не получилось. Словно мозг специально стирал детали, чтобы я не сошла с ума от ожидания.

Я решила отвлечься праздничной готовкой, но холодильник был почти пустой.

Ну вот как можно было заказать платье на вечер, предупредить друзей, что сегодня праздную одна, продумать программу вечера до мелочей, но забыть про еду?

Я натянула джинсы, свитер, собрала кое-как волосы, чтобы не мешались, и вышла на улицу. И уже успела поругать себя за забывчивость сотню раз, потому что в магазине было как в муравейнике.

Люди с лицами, которые кричали “я больше никогда не буду откладывать покупки на последний день” и дети, которые хотят скупить весь магазин за раз, менялись перед моими глазами каждую секунду.

Я остановилась у витрины с соусами.

Стояла и реально думала: а что вообще будет есть мой… двадцатишестилетний парень из прошлого?

Сергей бы посмотрел на эти банки и фыркнул, сказав что-то вроде: — Это вообще зачем?

А потом всё равно попробовал бы. Но сделал бы вид, что ему не понравилось. Чтобы меня побесить.

Я взяла картошку. Потому что картошка — это база.

А дальше моя фантазия не смогла придумать ничего лучше, чем позвонить маме. Кто, если не она, знает, что накрывали на стол в то время?

— Машенька? — мама ответила быстро.

— Ты где?

— Мам, привет. Я… в магазине.

— 31 декабря, конечно в магазине, где ж ещё, — она засмеялась.

— Что покупаешь?

Я замялась. Потому что сказать: “Мам, я накрываю стол мужчине из прошлого”... Звучит как билет в отделение психиатрии.

— Слушай… а что вы готовили на Новый год, когда ты была подростком?

— Ой, всё! Оливье обязательно. Селёдка под шубой. Холодец отец любил. Мандарины. Конфеты. И обязательно что-то горячее, чтоб не только салаты.

Отлично, ничего из этого, кроме оливье я не готовила. Меня ждет интересный челлендж по готовке за 10 часов до встречи с любимым.

— Спасибо, мамуль!

— А чего это ты? Ты же вроде никогда не планировала звать, или у тебя свидание с тем самым мальчиком? Сергей вроде бы?

Я закатила глаза. Ну вот как ей удается так незаметно выпытать из меня информацию.

— Все-то ты знаешь, мам. Потом расскажу. Целую!

Я поставила продукты на стол, сняла куртку, включила музыку и начала творить по урокам кулинарии из рутуба.

Я готовила. Потом убиралась. Потом снова готовила. И каждые пять минут проходила мимо зеркала, как будто оно могло ожить раньше времени от того, что я рядом.

Только ближе к вечеру я наконец-то смотрела на стол мечты для любого мужчины. И селедочка, и икра, и курочка. Правда, вот сама я выглядела мягко говоря, не очень.

Глаза красноватые. Губы чутка пересохли от мороза. Волосы торчат, как будто не причесывалась пару дней.

Мне точно стоить начать экстренно собираться, если я хочу увидеть восхищение в глазах своего мужчины. После укладки и макияжа я наконец-то достала платье.

Платье, которое я купила в порыве уверенности и ни разу не надевала. Черное с небольшим вырезом на спине. Оно подчеркнуло бы все мои достоинства в фигуре, но мне было страшно “оголить” свою красоту перед кем-то.

И почему-то именно сегодня, этот страх ушел. Я хотела, чтобы Сергей заметил новую меня. Не просто девушку-соседку, в которую он влюбился. А потрясающе красивую женщину, которая готова стать его навсегда.

Я потянулась к молнии на спине.

Не дотянулась.

Потянулась ещё раз. Снова не дотянулась.

— Да чтоб тебя!

Я крутилась, пыталась застегнуть, прикусывала то верхнюю, то нижнюю губу от раздражения. Сделала шаг ближе к зеркалу, почти вплотную, чтобы хоть как-то увидеть себя сбоку, и снова попыталась нащупать бегунок пальцами.

И в этот момент по спине пробежали мурашки. Я почувствовала лёгкое касание. Едва ощутимое.

Тело отреагировало быстрее головы: кожа под платьем стала горячей, плечи напряглись, а сердце забилось чаще.

Я слышала только: щелчок молнии, собственное дыхание,и его аромат.

— Готово.

— Ты пришёл…

Наконец сказала я, посмотрев в зеркало на самого красивого парня на земле. Мой Сергей стоял позади меня и обнимал за плечи.

Сергей смотрел на меня внимательно, будто боялся сделать лишнее движение. Я знала, он любуется мной, его глаза не скрывали влечения к моей красоте. Они изучали каждый изгиб моего тела и закончили это делать в тот момент, когда его губы коснулись моего открытого плеча.

И от этого стало очень жарко, хотя в комнате было прохладно за пару минут до его появления.

— Ты красивая.

У меня во рту пересохло так, что я не смогла ответить сразу. Он наклонился и поцеловал меня в уголок губ.

Я схватила его за воротник, сама не понимая, откуда во мне столько смелости.

— Сергей…

Он закрыл глаза, выдохнул мне в щёку.

— Мы сейчас можем сделать глупость.

— А если я хочу?

Мой шепот стал последним, что я запомнила. Дальше мой язык уже пытался стать единым целым с его.

Это был самый желанный поцелуй в моей жизни. Горячий. Жадный. Слишком долгий для людей, которые обещали “никаких шагов вперёд”.

Я почувствовала его губы. Чуть напряжённые, как будто он всё ещё держался за последнюю ниточку контроля. И когда он наконец сдался, это было слышно по дыханию.

Мои ладони скользнули ему на шею, под волосы, и я поймала себя на том, что у меня дрожат пальцы.

Сергей оторвался от меня всего на секунду.

— Маш… — хрипло выдохнул он.

И я не ответила словами. Я просто потянулась к нему снова. Он снова сдался, жадно рыкнув, притянул меня ближе, настолько, что между нами не осталось ни сантиметра воздуха.

И мне впервые за долгое время было плевать, как это выглядит со стороны. Плевать, правильно ли это. Плевать, что он из прошлого.

Потому что в этот момент он был не “из прошлого”. Он был мой.

Глава 26

Мы остановились только когда у меня закружилась голова. Тело напомнило, что ему вообще-то нужен воздух.

— Ты…

Я попыталась сказать что-то нормальное.Но вышло только:

— Я скучала.

Он улыбнулся почти незаметно. И поцеловал меня в уголок губ.

— Я тоже.

Я не помню, как мы оказались на кухне. Я ставила на стол тарелки, пока мой любимый наблюдал за моими действиями. Я ловила его взгляд каждые 5 минут.

Он не помогал специально. Сидел и смотрел так, будто я не салат выкладываю, а совершаю историческое событие. И от этого было смешно.

— Ты чего так смотришь?

Не выдержала я, ставя перед ним тарелку.

— Проверяю.

— Что?

— Что ты настоящая и это не сон.

Я чуть не уронила вилку.

— Сергей, прекрати, я сейчас опять начну…распускать сопли.

— Не начнёшь, — спокойно сказал он и придвинул к себе еду.

— Ты сильная.

Я закатила глаза.

— Господи, да ты реально неисправим.

Он взял вилку. Подцепил кусочек. И в этот момент я поняла, что нервничаю так, будто сдаю экзамен.

Мне хотелось, чтобы ему понравилось всё, что я сегодня приготовила для него. Сергей прожевал медленно. С таким видом, будто он ресторанный критик и оценивает блюда в ресторане.

Я сидела напротив и пыталась не пялиться, но не получалось. Мне кажется, я в этот момент была похожа на собачку, которая старается выпросить у своего хозяина вкусняшку.

— Ну? — не выдержала я.

— Что скажешь?

— Вкусно.

— И всё?

Меня сейчас было легко принять за азита, настолько сильно мои глаза сузились.

— Это твой максимум эмоций?

— Мой максимум эмоций был пять минут назад.

Я поперхнулась.

— СЕРЁЖА!

Он никак не отреагировал. Зато я почувствовала, как у меня уши горят.

— А это что?

— Селёдка под шубой.

По его выражению лица я осознала, что с этим лотом на столе явно какие-то проблемы. Что же они такого туда клали раньше, раз он не понял вкус?!

Он снова попробовал. И вот тут его лицо дрогнуло.

— Что? — сразу напряглась я.

— Не вкусно?

— Вкусно, просто необычно. В моем времени она менее соленая что ли и соус другой.

Он усмехнулся, и я поймала себя на мысли, что я готова смотреть на эту усмешку вечно.

И вот мы сидим на моей кухне.В моём времени. После года тишины.

Я… я вдруг поняла, что если не скажу сейчас, то потом снова начну откладывать, тянуть. И упущу момент.

Сергей заметил мои переживания сразу. Он вообще всё во мне замечал, даже когда делал вид, что нет.

— Что случилось?

Я провела ладонью по столу, собираясь с мыслями.

— Мне звонила хозяйка квартиры в начале этого года.

Он чуть нахмурился.

— И?

— Она продаёт её. И мне сказали съезжать.

Сергей замер. Селедка под шубкой крошками слетала с его вилки, пока он смотрел на меня, пытаясь понять: шучу я или нет.

— Но я нашла способ, как этого избежать. Я решила выкупить квартиру.

— Ты… выкупить?

Сергей переспросил этот вопрос дважды. Будто в его голове это вообще не укладывалось.

— Да.

Он откинулся на стуле и продолжал свой милый допрос:

— На какие деньги?

— На твои, — честно сказала я.

Он прищурился.

— Маш…

— Нет, подожди, — я подняла ладонь.

— Я не “ворую”. Я откладываю восемьдесят процентов, как мы договаривались. Всё по-честному. Всё лежит в ячейке. Я просто… не могу потерять эту квартиру.

Я посмотрела на зеркало краем глаза, хотя с кухни его особо не было видно.

— Потому что если я потеряю её… я потеряю тебя.

Сергей не сразу ответил.

— Я не хочу, чтобы ты покупала квартиру из-за меня. Эти деньги я бы и не забирал, потом бы подарил тебе.

— А я не из-за тебя, — ответила я.

И сама удивилась, как уверенно это прозвучало.

— Я из-за нас.

Он смотрел на меня так, будто я сейчас сказала что-то слишком глупое. И мне захотелось его ударить.

— И…

Я сглотнула.

— У меня есть план.

Он поднял бровь.

— Я уже боюсь.

— Правильно делаешь, — выдохнула я. — Потому что он реально безумный.

Я наклонилась вперёд, понизила голос, как будто нас могут подслушать.

— Я хочу попробовать сделать так, чтобы ты не уходил обратно.

— Что ты сказала?

— Ты услышал.

— Маш, это… невозможно.

— А зеркало — возможно?

Слишком резко сказала я. И сразу же смягчилась.

— Прости. Я не давлю. Просто… я устала от того, что у нас есть только две недели в году. Это же издевательство.

Он смотрел на меня долго. Потом тихо спросил:

— И как ты себе это представляешь?

Я вздохнула. Вот сейчас. Сейчас он скажет, что я маленькая и глупая. Сейчас он скажет, что я фантазёрка.

Но он не сказал. Он просто ждал моего ответа.

— Я не знаю, — честно призналась я.

— Но я знаю одно: ты должен жить рядом со мной, чтобы 90-е тебя не коснулись. Чтобы мы стали настоящей парой, а не любовниками. Я даже маме про тебя толком не могу рассказать.

Пришлось отвести взгляд, потому что от этих слов у меня защипало глаза.

— Ты понимаешь, что если я останусь… мы можем сломать будущее и может даже никогда не встретимся? Ведь, если меня не будет в тех годах, то и квартира может перейти в руки других людей, которые никогда не станут ее сдавать.

Я прижала ладони к столу. Разговор становился напряженном, что заставляло меня усомниться в реальности моей идеи.

— Значит так суждено. Мы подумаем, как сделать так, чтобы вселенная не схлопнулась после нашего экспириенса.

Сергей медленно поднялся из-за стола и подошёл ко мне. Я не шевельнулась. Только подняла глаза.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб.

— Ты такая маленькая у меня…Но такая умная.

И вот тут у меня внутри всё поплыло окончательно. Кажется, он готов ввязаться в жизнь с девушкой из будущего.

— Давай, рассказывай свой план, принцесса!

Глава 27

И вот тут у меня внутри всё поплыло окончательно. Кажется, он готов ввязаться в жизнь с девушкой из будущего.

— Давай, рассказывай свой план, принцесса!

Я молчала уже минут 5, но мой мужчина продолжал ждать и сидеть рядом… Так близко, что я чувствовала тепло его тела даже сквозь одежду.

— В моём времени, — начала я медленно, подбирая слова.

— Ты сможешь быть тем, кем всегда хотел. Играть на пианино, на гитаре, а может и вовсе не писать музыку, а только сочинять песни. Стать артистом, или композитором для других. Здесь, в новом веке ты можешь покорить целый мир.

Я подняла глаза. — И даже если вдруг… Наша любовь не сможет связать нас на всю жизнь, ты всё равно выиграешь. Ты будешь жить и тебя точно не коснется эпоха девяностых!

— Маша, но…

— Ты не должен возвращаться туда. Не в девяностые. Не в ту жизнь, где тебя в итоге просто… не станет.

— Ты понимаешь, что если я останусь… мы можем сломать цепочку событий?

Я сглотнула.

— Может не быть этой квартиры. Этого зеркала. Этого года ожидания. Может не быть тебя — такой, какая ты сейчас, Маша!

— Понимаю.

Я протянула руку и положила ладонь ему на грудь. Сердце билось часто. Я чувствовала это кончиками пальцев.

— Я готова рискнуть ради нашего совместного будущего.

В этот момент за окном кто-то начал отсчитывать последние секунды старого года. Голоса, смех, хлопки. Город готовился к празднику, а мы к чему-то гораздо большему.

Cергей наклонился ко мне первым. Наш поцелуй был неспешным, скорее наоборот. В нём было слишком много накопленного напряжения и ожидания.

Его ладони нашли мою талию. Я провела пальцами по его шее, чувствуя, как он вздрагивает от этого простого прикосновения. Мы целовались под каждый бой курантов. Мир за окном исчез. Остались только мы и это ощущение… Будто всё наконец встало на свои места.

— С Новым годом, Маша.

— С тем, в котором ты остаёшься!

Он был рядом. И этого было достаточно, чтобы начать новую жизнь. Мы так долго ждали друг друга, почему бы сейчас наконец-то не встретить Новый год, полностью растворившись любви.

В какой-то момент кухня стала слишком маленькой для того, что между нами происходило.

Сергей взял меня на руки и перенес в спальню. Он стоял позади меня и ласкал мои плечи, смотря прямо в зеркало. Ему нравилось видеть, что я кайфую от каждого касания.

Он снял с моих плеч часть платья. Очень медленно снял. Будто запоминал каждый сантиметр моего тела. Его пальцы скользнули по спине, задержались на талии. А затем…

Его язык оставил мокрую дорожку на моей шее.

Это было горячо. Очень.

Я была не слишком опытной в таких делах, но по рассказам подруг, такая близость — это возможность получить море удовольствия. Поэтому я старалась растянуть каждый миг.

Через пару минут мы уже лежали на кровати. Я провела ладонями по его плечам, по груди, чувствуя под пальцами напряжение. Он тоже нервничает…

Сережа лег, облокотившись на локоть, и просто смотрел на меня, периодически поглаживая по волосам.

— Ты очень красивая… Очень! И мне безумно хочется пойти дальше, если ты позволишь…

Мои остатки разума остались в прошлом. Сейчас мною овладевали лишь сильное желание внизу живота и безрассудство от такой долгой разлуки с любимым человеком.

Я потянулась к нему сама. Его дыхание сбилось, когда я провела пальцами по его спине, и от этого у меня внутри разгоралось еще большее пламя возбуждения. То, что делал со мной Сергей дальше…Я повторяла бы это снова и снова.

Иногда он останавливался, прижимался лбом к моему, словно спрашивал разрешения продолжать. И я отвечала, притягивая его ближе.

Мир за окном перестал существовать. Всё сузилось до нас двоих. До тепла простыней, до его руки, которая скользнула ниже, до моего наслаждения, которое стало слишком громким.

Я уткнулась лицом ему в шею, и он прошептал моё имя так, что у меня перехватило дыхание.

Когда всё стихло, он продолжал обнимать меня. Продолжал гладить по волосам, и я чувствовала, как его дыхание постепенно выравнивается рядом с моим.

И я вдруг поняла, что это будет самый счастливый Новый год в моей жизни. Сегодня я засыпаю с тем, с кем хочу провести ближайшие лет 10, если не больше.

Спасибо, вселенная, за такую шалость над нами! Она удалась…

Глава 28

Я проснулась раньше него. Сначала даже не открывала глаза, просто лежала и слушала…

Его дыхание. Никогда бы не подумала, что такой простой физиологический процесс может стать дозой дофамина. Его рука лежала у меня на талии, я старалась поменьше двигаться, чтобы не разрушить эти сонные объятия.

Я осторожно повернула голову.

Сергей спал на спине, чуть повернувшись ко мне. Волосы растрепались, ресницы отбрасывали тонкие тени на щёки. Я смотрела и не могла насытиться. Год без него вдруг показался чем-то нереальным. Как будто это было не со мной.

Я провела пальцем по его ключице, едва касаясь.

Какая же у него бархатная кожа. Интересно, что за гели производят в 80-х?

Он не проснулся, только дыхание на секунду сбилось, и я замерла, боясь спугнуть сон любимого человека. А через полминуты снова продолжила глазеть на мужчину в моей постели.

Хотелось рассмотреть всё: линию носа, маленький шрам у брови, складку у уголка губ.

Мой Cережа.

Я подтянула одеяло выше, но через секунду снова стянула, хотелось видеть его плечи, грудь, движение дыхания.

Город потихоньку стал просыпаться. За окном только что проехала машина. А у соседей за стенкой проснулись дети и обнаружили подарки от Деда Мороза под елкой.

Я положила ладонь Сергею на грудь и приподнялась поближе к нему, чтобы обнять его полностью, превратившись в паутину.

— Привет… — прошептала я почти без звука, сама не понимая, зачем.

Он чуть нахмурился во сне, и я улыбнулась. Провела носом по его плечу, вдохнула глубже и закрыла глаза.

Если это сон... Пусть он не заканчивается никогда.

Рука на моей талии медленно сжалась, будто проверяя, здесь ли я.

Ресницы Сергея дрогнули. Он открыл глаза не сразу, сначала посмотрел куда-то сквозь меня, потом сфокусировался. И когда понял, что я смотрю на него, уголок его губ поднялся.

— Доброе утро…

Владелец этого хриплого голоса тут же чмокнул меня в губы и обнял еще крепче.

— Доброе.

Он провёл ладонью по моим волосам.

— Я всё ещё проверяю настоящая ли ты.

Я прижалась щекой к его груди.

— Проверяй сколько хочешь.

Он тихо усмехнулся.

— Ты такая сладкая… что я вообще не хочу вставать.

Я фыркнула.

— Нам пора завтракать. 1 января на дворе вообще-то.

— Я согласен есть… — он наклонился ближе, коснулся губами моего виска, — …но позже.

Я ткнула его в плечо.

— Вставай. Я голодная. Или никаких больше поцелуев!

— Это что? Шантаж?

— Да.

Я рассмеялась. А вот Сергей…

Он театрально вздохнул, но поднялся с кровати.

Мы шли на кухню, сцепив наши руки. Как будто боялись потерять друга друга даже в трёх метрах.

Пока Сережа мыл руки, я включила радио. Мой обычный ритуал перед завтраком.

Но как только зазвучала песня, мы оба замерли.

Это была его песня. Та самая, которую я слушала сотни раз, не зная, что однажды буду стоять рядом с ним, пока она играет. Я резко поцеловала моего суженого из зеркала и отправить готовить нам завтрак.

Так… чайник, яйца, хлеб, масло. Яичница с приправами пока была самым коронным блюдом в моей жизни. Но надеюсь, Сергей не бросит меня, поняв, что готовить я не умею…

Он стоял у окна, слушал радио и мне захотелось снова почувствовать тепло его тела.Я подошла сзади и обняла моего мужчину.

— Теперь ты сможешь петь их сам. Не продавать кому-то тексты. А самому стать артистом.

Он накрыл мои руки своими.

— Если только ты будешь их слушать…

Я уткнулась лбом между его лопаток.

— Буду.

Мы готовили завтрак медленно. Он с интересом трогал всё: индукционную плиту, сенсор на чайнике, телефон на столе.

Я смеялась. В итоге, мы ели стоя, делясь вилкой и запивая завтрак слишком горячим чаем.

В какой-то момент он притянул меня ближе. Мы целовались так долго, что прослушали таймер. И наши тосты стали черными как хлеб.

— Так, сегодня праздники, тебе нужно привыкать к новому миру. Поцелуи подождут…

Сказала я, чмокнув Сергея в две щеки и губы напоследок.

— Учи, моя соседушка любимая.

Я показывала ему телефон: что в нем можно найти и куда зарегистрироваться на первое время.

Он слушал так внимательно, будто я рассказывала про космос. Иногда задавал вопросы, от которых мне хотелось одновременно смеяться и плакать.

Мы сидели рядом на диване, плечо к плечу, и я объясняла, как заказывать еду, как платить телефоном, что такое роуминг.

Телефон завибрировал. Света.

— Алло?

— Маш… Я тут подумала. Если он правда у тебя… Я должна с ним познакомиться.

Я посмотрела на Сергея. Он сидел рядом и все слышал. Еще один прикол современных телефонов… Даже, если сделать динамик на самый минимум, то человек рядом все равно сможет подслушать.

— Свет…

— Я уже беру билет. В Питер, имею в виду.

Сергей молча взял мою руку. И одобрительно кивнул.

— Хорошо, мы тебя ждем!

— Значит, завтра в аэропорт?

— Да. Встретим её вместе.

Он провёл большим пальцем по моей ладони, задумчиво.

— Хорошо. Хочу увидеть человека, который столько для тебя значит. И узнать, какие самолеты сейчас летают.

Сережа, боюсь, удивляться ты будешь не самолетам, а технологиям и масштабу…

Мы посидели так ещё немного. Потом он вдруг поднял голову:

— Слушай… — он чуть прищурился.

— А ты говорила про… как там… кофейни? Где кофе еще со странными вкусами.

Я рассмеялась.

— Да. Пойдём. Я покажу тебе цивилизацию.

Мы собрались быстро. Я натянула свитер, он всё ещё с любопытством смотрел, как я заказываю такси через приложение.

— Ты не звонишь?

— Нет.

— И машина просто… приезжает?

— Да.

Он покачал головой, будто каждый раз это было маленькое чудо.

На улице было морозно, воздух кусал щёки. Он вдохнул глубоко и замер на секунду, осматривая город.

— Пойдём. Тут рядом.

Кофейня встретила теплом, запахом кофе и ванили. Фоновый гул разговоров, стук кружек, шипение кофемашины.

Мы подошли к стойке.

— Два латте, — сказала я

. — Один классический. Один… на лавандовом.

Он посмотрел на меня.

— На чём?

— Сейчас узнаешь.

Мы сели у окна. Когда нам поставили кружки, он сначала понюхал свою. Потом мою.

Сергей сделал маленький глоток и посмотрел на меня с выражением полного недоумения.

— Маш… Это что-то очень странное.

Я рассмеялась так громко, что на нас обернулись.

— Как такое вообще пьют?

— Ты что?! Сейчас извращенный кофе очень ценится.

Он снова попробовал. Я смотрела, как он пьёт этот латте, морщится, но всё равно делает глоток за глотком.

Я переплела наши пальцы.

— Кажется, я люблю тебя, Сережа.

Глава 29

Я смотрела, как он пьёт этот латте, морщится, но всё равно делает глоток за глотком.

Я переплела наши пальцы.

— Кажется, я люблю тебя, Серёжа.

Но вместо ответа мой мужчина просто перестал двигаться. Даже кружку не поставил, так и держал её в воздухе.

Мне конечно говорили, что реакция на три заветных слова бывает разной. Но чтоб настолько…

— Ты сейчас первая призналась мне в любви… или мне показалось?

Я почувствовала, как у меня уши становятся красными.

— Получается так.

Он свободной рукой накрыл мои пальцы сверху. Сжал. Сильнее, чем обычно.

— Так ведь нельзя. Я должен был быть первым сказать, когда пойму, что люблю тебя.

Наверное, по-моему выражению лица Сергей понял, что его мысль прозвучала не очень и резко реабилитировался:

— Я не имел в виду, что я пока тебя не люблю. Я к тому, что хотел сказать это первым, а сказать это мне хотелось еще в одном из всех писем, которые я тебе написал.

Боже, он такой милый, когда нервничает. Я поцеловала его в уголок губ и сказала, что все нормально. А то так можно и моего “старичка” до инфаркта довести.

Когда вышли на улицу, снег сразу посыпался мне в лицо. Я зажмурилась.

Сергей подтянул мой шарф выше.

— Так нормально?

— Угу.

Такая мелочь. Все же приятно, когда о тебе заботятся.

Я взяла его под руку.

— Теперь отправляем в магазин.

— Ой, да что я там не видел?

Поверь мне, Сергей, много чего…

Настолько много, что я даже не успела перейти к протеиновыми печеньям. Мы зависли перед полками с молоком.

— Маш…

— М?

— Это всё… молоко?

— Да.

Он провёл взглядом по упаковкам.

— Миндальное… кокосовое… овсяное… безлактозное… — он тихо выдохнул.

— У вас что, коровы теперь разные?

Я уткнулась лбом ему в плечо, смеясь.

— Я бы тут умер с голоду, пока понял бы, что брать.

— Для этого у тебя буду я. Нуу, первое время.

У Сергея было бы еще больше осознаний, чем за последние полтора часа в супермаркете, если бы продолжили бродить по рядам, но мне очень хотелось быстрее попасть домой.

Я поставила пакет на стол. И тут же развернулась к Сергею.

— День был такой длинный.

Он провёл носом по моему виску. Я закрыла глаза.

— Слишком длинный.

Я не помню, кто начал первый. Но уже через пару минут на нас почти не осталось одежды.

Мы рассматривали друг друга с такой нежностью, о которой можно было только мечтать. Каждый сантиметр тела друг друга имел значение… В моей жизни никогда не было мужчины, которому так бы было важно, что чувствует женщина.

А с ним… Я чувствовала себя самой желанной на этой планете. Он не позволил мне выключить свет, и триста раз повторил, что я безумно красивая, пока я наконец не поверила.

C ним… Я не думала о работе, домашних делах или “а что будет завтра?”. Мне лишь хотелось, чтобы этот рай никогда не заканчивался.

— Мария, моя Машенька, я обещаю, что женюсь на тебе, если все сработает.

— Не шути так, я ведь поверю… — прошептала я, уткнувшись лбом в его грудь.

Он усмехнулся едва слышно.

— Я и не шутил. Я просто говорю, как думаю.

Он провёл ладонью по моей спине. Очень медленно. Как будто хотел запомнить каждый изгиб, каждую родинку, каждую мою реакцию.

Я подняла голову. Он смотрел на меня так… будто я была для него чем-то невозможным и он наконец, получил это.

Я провела пальцами по его щеке.

— Какое счастье встретить такого мужчину. Среди моих ровесников таких нет.

—Дождался свой алмаз, получается.

Сережа коснулся губами моего виска. А потом… Потом мы лежали, переплетясь ногами. Он водил пальцами по моему запястью, будто рисовал что-то. Я хотела сделать то же самое, но нас прервали…

Звонок в дверь. Я сначала даже не поняла, что это. Только через пару секунд трели до меня дошло.

Сергей приподнялся на локте.

— Ты кого-то ждёшь?

— Нет…

Звонок снова.

Я села, быстро завернулась в простыню, которая тут же попыталась съехать.

— Я сейчас.

Пол был холодный. Я почти бежала по коридору, придерживая простыню на груди. В глазке красовался плакат:

“Маша, открывай, это свои”

Такое мог сотворить только один человек.

— Сюююрприиизз, — сказала Света, стоя на пороге с чемоданом и рюкзаком, растрёпанная после дороги.

Я выдохнула:

— Умеешь ты удивлять, Светка!

Она прищурилась, оглядывая меня с головы до ног.

— Ты в простыне. Хм, кажется, я не вовремя?

Я закрыла лицо ладонью и засмеялась.

Из комнаты послышались шаги. Света резко перевела взгляд мне за плечо.

— А в жизни твой Аполлон даже лучше, чем я его представляла.

Глава 30

Из комнаты послышались шаги. Света резко перевела взгляд мне за плечо.

— А в жизни твой Аполлон даже лучше, чем я его представляла.

Сергей остановился за моей спиной, я почувствовала его руки на плечах. И кажется…

Только я одна в этой комнате скрываю свое нагое тело тонкой тканью.

В домашней футболке, не пойми откуда взявшихся шортах, Cергей уже помогал Свете снять пальто.

— Ну и снежно у вас тут, пока добиралась, думала обязательно сломаю себе что-нибудь. Моя коллега так недавно упала на ровном месте, теперь месяц ходить в гипсе.

Cвета зыркнула хитрым глазками на моего парня и дополнила свою речь о страданиях:

— И никто из мужчин даже не помог отнести тяжелые сумки по лестнице в такой гололед. У вас, Cергей, сорок три года назад, также было?

Он улыбнулся.

— Мы сейчас о погоде или о джентльменах?

Громкий заливистый смех раздался на всю квартиру. Что-что, а юмор Света обожала и ее совершенно не волновало, как она выглядела в эти моменты со стороны.

— Маша, а он мне нравится.

— Ладно, — махнула она рукой.

— Будем считать, что первое знакомство прошло успешно.

Подруга прошла в комнату, тут же начав всё рассматривать.

— Так… обычная квартира. Я надеялась хотя бы на маленький ведьминский уголок или мини-молнии из зеркала.

Её взгляд зацепился именно за него. Она подошла ближе.

— Ну и где?

Блондинка, которая виднелась в отражении, вообще не знала, что такое тактичность. Поэтому через пару секунд самолюбования в зеркале и поправки своего макияжа в отражении, Света снова взялась за атаку:

— А где же комната из восьмидесятых? Где же твои вещи, Сергей?

— Свет…

— Нет, подожди, — она наклонилась, прищурилась.

— Я ничего не вижу. Вообще. Только я. И, кстати, мне не нравится это освещение.

Теперь настала моя очередь выпускать свой смех чайки.

Боже, прошло столько времени с подростковых времен, а Света все также ставит свою внешность на первое место. И когда ей что-то не нравится…

Со спокойной душой она находит забавное объяснение этому. То свет не тот, то фотограф криворукая, то отек после еды на ночь.

Обожаю свою подругу.

Сергей тихо усмехнулся.

— Ты и не должна ничего видеть.

Она снова посмотрела в зеркало, постучала по стеклу костяшками.

— Алё. Магия. Я тут.

Ничего не произошло.

— Обидно. И ради этого я ехала из Саратова!

Светка плюхнулась на диван и достала телефон.

— Ладно. Значит так. План «Б».

— Какой ещё план «Б»?

— Гуглим, — сказала она, уже что-то набирая.

— Гадалки, экстрасенсы, шаманы, кто там у вас сейчас в топе.

— Света…

— Ну а что? Я между прочим, тоже одинокая женщина. Мне бы не помешал парень с хорошими манерами.

— Эй, подруга, какие твои годы…

Моя любимая блондиночка демонстративно фыркнула и закатила глаза.

— Маша, мне через год двадцать пять лет, моя мама в этом возрасте уже была беременна мной. А я даже не нашла мужчины, за кого замуж выйти, не то, что рожать!

Я знала, что Света бросает это от скуки. Потому что поклонников у нее была тьма. Но поддержать, даже и понарошке ее нужно было.

Cергей ойкнул от моего щипка в бог и попробовал развеять воздушные замки подруги.

— Света, я ведь тоже не подарок,только благодаря Маше я все еще жив. С такой фигурой, красотой и незабываемым характером ты точно сможешь найти свою любовь в этом мире.

— Cергей, тебе бы на курсы актерского мастерства походить, пока что навыки хромают. Но подыграю.

После этого Светка несколько раз подмигнула нам и переключилась на другую тему. Более интересную для всех нас.

— Маш, если вы собрались ломать вселенную ради любви, я хочу понимать, насколько это вообще реально.

Сергей сел рядом со мной.

— Мы не хотим ничего ломать.

Мило, что он придерживался опасений Светы, но все равно защищал меня, соглашаясь с моей идеей.

— Все так говорят, — кивнула Света.

— А потом бац и временной парадокс.

Я закатила глаза.

— Ты слишком много смотришь сериалов.

— А ты слишком мало думаешь о последствиях, — парировала она и вдруг улыбнулась

— Но, не переживайте!

Она посмотрела на нас обоих.

— Я хочу, чтобы у вас все получилось. И готова придумать как это сделать безопасно. Ведь кто-то в этой истории должен быть взрослым.

— Это точно не ты!

— Обидно, но справедливо.

Сергей посмотрел на меня и добавил к нашим шуточным колким комментариям друг на друга:

— Она мне нравится.

Я рассмеялась.

И вдруг поняла, что, как бы странно это ни звучало, всё на своих местах.

Моя лучшая подруга ладит с моим парнем из прошлого. Осталось сохранить эту идиллию, не сломав мир.

Когда Света наконец ушла в ванную, а потом улеглась на диване, в квартире снова стала тихо.

— Спокойной ночи, Светик!

Подруга, уже укрытая пледом, махнула рукой:

— И вам! И если вдруг услышите храп, так и знайте: это не я!

Я улыбнулась и потянула Сергея за руку в спальню.

Мы легли, не включая свет. Он сразу притянул меня к себе. Его рука легла мне на талию, а нос вовсю щекотал мою шею.

— Спи, моя родная.

Я закрыла глаза. И не смогла уснуть.

Спустя пятнадцать минут Сергей мирно посапывал рядом со мной, из гостиной доносился тот самый “храп неизвестного”, а я устала считать овец и уже с открытыми глазами разглядывала узоры на потолке от ночного освещения.

Мысли в моей голове никак не могли остановить свой поток.

Про любовь я раньше думала просто. Это когда хорошо. А сейчас вдруг поняла — любовь это ещё и риск.

Мы с Сергеем можем потерять всё.

Он — своё время, свой привычный мир, свою жизнь «до». Я — потратить годы жизни и понять, что это было ошибкой.

И всё ради чего?

Ради того, чтобы лежать сейчас вот так. Слушать его дыхание. Чувствовать, как он во сне чуть сильнее прижимает меня к себе, будто боится отпустить даже на секунду.

Я повернулась к нему, уткнулась носом в его грудь. Мне вдруг стало страшно, что все это испарится, если мы сломаем время, то и меня может вовсе не существовать.

Но ради него я готова рискнуть и возможно потерять всё.

Я закрыла глаза снова. На этот раз сон всё-таки пришёл.

И хорошо, ведь уже через пару часов случится то, чего никто из нас не ожидал.

Глава 31

Я проснулась впервые не от будильника. Кто-то яростно тормошил меня за плечи.

— Сергей, перестань…

— Девушка, что вы здесь делаете?

Я попыталась открыть глаза, но яркий желтый свет не дал мне этого сделать. Хорошенько проморгавшись, я увидела перед собой толпу людей.

Это же сон, да?

Таких широко открытых глаз давно не было в моей жизни. Мне кажется, со стороны я сейчас была похожа на человека, который болен базедовой болезнью.

— Маш…

Знакомый голос послышался слева от меня. Я повернула голову.

Рядом со мной лежал полусонный Сергей, но по его лицу было понятно, что ни у одной меня галлюцинации в этой комнате.

Так… Вдох-выдох. Досчитать до трех. Один. Два. Ааа, не помогает…

Глаза наконец-то переключились с испуганных людей на комнату. Она выглядела убранной. Слишком чистой. Ни наших вещей. Ни моего пледа. Ни шкафа с вещами…

Я встала и подошла ближе к стене с фоторамками.

«Мемориальная квартира композитора Сергея Василькова»

— Нет…

Инстинктивно был сделан шаг назад и зря. Я врезалась в какого-то усатого мужика с пивным животиком.

Что здесь происходит, черт возьми?

— Так, дорогие гости, так выглядел быт Сергея с его гражданской женой. Теперь давайте перейдем на другую локацию.

В проеме появилась спасительница. И после последнего вышедшего незнакомого человека, Света захлопнула дверь и вцепилась в мою руку.

— Паниковать не стоит, Маша!

Но по её глазам было понятно, что она сама не верит во что говорит.

— Извините, — сказала женщина с бейджиком.

— Меня не предупредили об участии актеров на экспозиции, когда это было согласовано? Новая экскурсия начнется через пять минут.

Только сейчас я заметила, что Сергей молча смотрит на ограждение. Между нами и нашей кроватью.

— Мы…

— Они музейные экспонаты, да-да. Я чуть позже вам все объясню.

Быстро протараторила Света и протянула руку сотруднику музея.

— Светлана Миллер, новый руководитель отдела маркетинга.

Женщина кивнула ей и поспешила удалиться.

— Гуглить!

Света переключилась на меня и сразу пошла в атаку, доставая телефон.

— Быстро.

Она села прямо на пол, прислонившись к стене, и начала листать. Мы с Сергеем смотрели через ее плечо на экран телефона .

«Сергей Васильков. Композитор. Исчез в 1983 году при невыясненных обстоятельствах»

«После его пропажи в квартире были обнаружены ранее неизвестные музыкальные записи, ставшие предметом интереса исследователей»

У меня пересохло во рту.

— Это… — я ткнула пальцем в экран.

Света подняла на меня глаза.

— Да, та самая песня-хит в прошлому году.

А дальше Светик начала листать фотографии.

Я узнала их сразу. Эти кадры я делала для него. Чёрно-белые.

Моя подпись была срезана. Осталась только дата.

«Происхождение материалов неизвестно».

— Маш, — тихо сказала Света.

— Этому всему должно быть логичное объяснение.

Но мне было уже все равно на фотографии. До меня стали доходить выводы о монетизации песен, которые перестали быть эксклюзивом.

Я отошла к окну и достала телефон.

Гудки. Оператор.

Пожалуйста, пусть накопления останутся на месте. Пожалуйста…

— Ячейка на имя Марии Соколовой? — Нет, такой ячейки никогда не существовало. — Счёт? — Не открывался. Я отключилась и посмотрела на Сергея. Он все понял без слов.

И вдруг всё сложилось. Вселенная показывает нам, что будет, если Сергей станет частью этого мира.

Вот что будет, если он останется.

Я наконец-то вышла в гостиную, где экскурсовод рассказывал о детских годах Сергея. И посмотрела в зеркало.

Оно все еще было активно. Там, внутри… Я видела неизменную картинку из восьмидесятых.

— Это не случайность, это предупреждение.

Сказала я вслух для самой себя. Чтобы прочувствовать весь смысл происходящего.

Неужели мне придется отпустить человека, которого я так полюбила?

Адекватного ответа в голове не возникло. Наоборот… Появилось еще больше вопросов и непонимания, что делать дальше.

Я отошла в сторону, ближе к окну, чтобы остаться наедине с собой, хотя бы в какой-то степени.

В гостиной экскурсовод продолжал что-то рассказывать про музыкальную школу и первые конкурсы, но слова проходили мимо меня.

Я решилась проверить то, что пугало меня больше всего во всей этой ситуации. Пальцы дрожали, но нажать на номер в телефонной книжке все равно пришлось.

«Арендодатель».

Мы с ней списывались ещё позавчера. Она присылала голосовые. А теперь…

Гудок.

Ещё один.

И потом безэмоциональный голос протараторил заученный текст:

— Набранный номер не существует.

Сброс и попытка позвонить ещё раз.

— Набранный номер не существует.

Я попыталась найти нашу переписку. Пусто.

Как будто её никогда и не было.

— Свет…

Она обернулась сразу.

— Что? — спросила она, уже напрягшись.

Я показала ей экран.

— Я звоню арендодателю… — И?

— Этого номера не существует.

Подруга как обычно не поверила моей тревожности и выхватила у меня телефон.

— Дай.

Набрала сама. Потом ещё раз. Потом полезла в настройки, будто могла там что-то починить.

— Так, — сказала она наконец слишком спокойным голосом.

— Это… нормально. Иногда номера слетают. — Свет…

— Маш, не смотри на меня так. Сейчас всё проверим.

Света полезла в мессенджеры, в почту, в заметки. И спустя пару минут у нее внутри будто загорелась та самая лампочка с идеей.

— Ты платила переводом? — Да. — Чеки есть? — Да, точно, они должны быть в приложении…

Я открыла банк. История операций была, но вот только никаких переводов за квартиру там не существовало.

Света медленно опустила телефон.

— Ладно… — выдохнула она.

— Это уже не смешно.

Я почувствовала, как Сергей встал рядом со мной. Он ничего не сказал. Просто положил руку мне на спину и слегка приобнял.

Я сжала телефон в руке так сильно, что заболели пальцы. И впервые за всё это время подумала не о том, как нам быть вместе.

А о том, не исчезну ли я?

— Свет, ты же меня видишь, да?

Блондинка, стоявшая рядом с зеркалом искренне рассмеялась от моего безумия.

— Мы же не в фильме с тобой, конечно я тебя вижу. Тем более, ты родилась в Саратове, так что отсюда могла исчезнуть только твоя взрослая жизнь, а не ты.

Любимый не остался в стороне и прошептал мне на ухо, что стоит успокоиться, проветрить голову и понять, что делать дальше.

Но Света как обычно в каждой бочке затычка, поэтому подслушав слова Сережи, она лишь кивнула и закончила мысль за нас обоих:

— Желательно там, где поменьше народу. А то наша легенда про актеров скоро вскроется.

Я оглянулась вокруг. Кто-то смотрел на Сергея дольше, чем нужно. Кто-то шептался, не стесняясь.

Экскурсовод как раз произнёс:

— Здесь композитор провел последние месяцы своей жизни.

Сергей напрягся.

— Пойдемте.

Мы двинулись к выходу, стараясь не торопиться. У двери я обернулась в последний раз.

Зеркало стояло спокойно. Как обычный экспонат. Но в отражении… все также оставался портал, который может забрать моего мужчину навсегда.

— Маш? — Света потянула меня за рукав.

— Иду.

Мы вышли на улицу. Холодный воздух ударил в лицо. Шум города накрыл сразу.

Я сделала вдох. Потом ещё один.

— Мы подумаем, должен быть подходящий выход из этой ситуации!

Сказала я это конечно в надежде, что не все потеряно.

Сергей взял мою руку и переплел наши пальцы.

— Вместе его и найдем!

— Да, вместе.

Моя подруга встала между нами и обняла каждого за плечи, начав шагать вдоль улицы Питера.