Три мышкетёра и мышеславская принцесса

Глава первая, в которой три мышкетёра неожиданно стали объектом для насмешек

Три мышкетёра Атыш, Портыш и Арамыш как обычно направлялись обедать в свою любимую таверну «Долблёная тыква». По мнению Портыша, там подавали самую лучшую еду во всей Мышкве, и его друзья были полностью с этим согласны. Вдобавок, в этой таверне были вполне приемлемые цены, что особенно нравилось друзьям, которые служили младшими мышкетёрами, а потому не могли похвастаться большим жалованьем.

На перекрёстке Мышницкой улицы и Самоглавного переулка Атыш вдруг остановился. Это было настолько невероятно, что он просто остолбенел. Он даже зажмурился, а потом снова открыл глаза, чтобы избавиться от наваждения. Если это, конечно, могло быть наваждением посреди бела дня на улицах Мышквы.

За то время, пока Атыш закрывал глаза, фигура в чёрном плаще почти скрылась среди прочих прохожих мышей на улице. «Наверное, показалось», — с облегчением подумал Атыш. Но перед тем как окончательно смешаться с мышиной толпой, фигура на секунду обернулась. Последние сомнения Атыша развеялись. Это был он!

— Атыш! Не отставай! — послышался впереди окрик Портыша.

Атыш повернулся и побежал догонять друзей. От удивления ноги стали будто ватные. Но Атыш не знал, верить ли своим глазам или нет.

— Что ты там застрял? — спросил Арамыш.

Атыш открыл было рот, но не решился рассказать об увиденном и промолчал. А когда он решился, то оказалось, что три мышкетёра уже дотопали до таверны «Долблёная тыква». Атыш решил, что расскажет всё за обедом.

Три этажа таверны располагались внутри огромной долблёной тыквы бледно-оранжевого цвета. Три мышкетёра почти ежедневно обедали в этой таверне, и каждый раз Портыш интересовался у хозяина:

— Мышье Гурманыш! А сегодня ты приготовил комаров, запечённых в вишнёвых листьях, по тому рецепту, который я привёз из Лягушатии?

— К сожалению, нет, мышье Портыш, — каждый раз отвечал хозяин. — Всё никак не найду, кто бы согласился пойти и наловить комаров. Вот вишнёвые листья у меня есть, а комаров — нет.

Обычно после этого мышкетёры садились обедать, но в этот раз Портыш не выдержал.

— Прошло уже три недели, как мы вернулись из Лягушатии! — воскликнул он. — Неужели за это время так никто и не сумел поймать хотя бы одного комара, пусть даже самого мелкого и худосочного?

— Увы, — развёл руками Гурманыш.

— Не может такого быть!

— Честно говоря… — начал хозяин таверны и замялся.

— Что?

— Я не осмеливаюсь сказать, мышье Портыш…

— Ну же, мышье Гурманыш, говори без обиняков!

— Честно говоря, мышье Портыш, я не очень-то верю в этот лягушиный рецепт…

— Тысяча лягушек!— воскликнул Портыш. — Я так и знал! Тогда мы сами наловим комаров, и ты напечёшь их для нас!

Гурманыш с обречённым видом кивнул, и Портыш самым решительным образом направился обратно к выходу. Атышу и Арамышу не оставалось ничего другого, как последовать за своим товарищем.

— И как ты собираешься наловить комаров? — поинтересовался Арамыш, когда они вышли на улицу. — Голыми руками?

Портыш сначала растерялся, но всего лишь на мгновенье, а потом обнажил свой клинок.

— Мы будем закалывать их шпагой прямо на лету! — воскликнул здоровяк.

Арамыш с сомнением покачал головой, однако ничего возражать не стал.

— Но нам понадобится ещё кое-что, — сказал Портыш.

Он снова зашёл в таверну и через минуту вышел с мешком в руках.

— Вот сюда мы будем складывать наш улов! — с гордостью заявил Портыш.

И три мышкетёра зашагали в сторону набережной, потому что больше всего комаров водилось у реки. Стояла пасмурная погода, и Портыш заявил, что заранее предвкушает неплохой улов. По набережной как обычно прогуливались мыши-горожане, а чуть ниже у самой воды, на деревянном настиле, мыши-водоносы набирали воды в бочки и сидели мыши-рыбаки с удочками.

Друзья спустились вниз, к реке, чтобы начать охоту на комаров. Но всё пошло совсем не так, как надо. Битый час три мышкетёра бегали по берегу и размахивали шпагами, но сумели проткнуть клинком только одного-единственного комара. Хитрые насекомые не давались мышкетёрам и ловко увёртывались от шпаг.

У Атыша от комариного писка уже начинали болеть уши. Он остановился и вдруг понял, что к комариному писку примешивается ещё чей-то звонкий смех. Атыш огляделся и увидел возле перил набережной двух мышей-девушек. Дамыши явно наблюдали за мышкетёрами и покатывались со смеху.

Атыш почему-то почувствовал себя не в своей тарелке и опустил шпагу.

— Кажется, над нами смеются, — сказал он.

Портыш и Арамыш тоже перестали размахивать клинками и огляделись.

— И правильно делают, что смеются, — сказал Арамыш. — Мы выглядим довольно глупо. Было бы ещё смешнее, если бы Портыш захватил вдобавок свою палицу.

— И ничего не глупо! — нахмурился Портыш. — Сейчас я объясню этим праздным зевакам, что здесь нет ничего смешного.

И здоровяк с самым решительным видом зашагал по набережной в сторону девушек. Арамыш заглянул в мешок и хмыкнул. Внутри лежал один-единственный комар.

— Так мы и до утра не наловим комаров, — сказал Атыш. — Тут надо что-нибудь придумать.

Атыш, конечно же, полностью надеялся в этом на Арамыша. Как назло вокруг крутились комары, словно насмехаясь над незадачливыми ловцами. Атыш не выдержал и принялся сердито размахивать шпагой, но на этот раз для того, чтобы разогнать насекомых, а не пронзить их.

С набережной вновь послышался смех, к которому неожиданно присоединился хохот Портыша. Атыш и Арамыш обернулись. Портыш стоял рядом с дамышами и непринуждённо беседовал с ними. Увидев, что друзья повернулись к нему, Портыш помахал рукой.

— Нам нужен сачок, — задумчиво сказал Арамыш. — Такой, какой был у того комаролова в Лягушатии.

— Где же мы достанем такой сачок? — развёл руками Атыш.

Арамыш задумался, и Атыш замолчал, чтобы ему не мешать. Тем временем Портыш с самым галантным видом раскланялся с дамышами и вернулся к товарищам.

— А со стороны и в самом деле выглядело очень забавно то, как мы охотились за комарами при помощи шпаги, — хохотнул здоровяк. — Арамыш, ты уже придумал более действенный способ, как ловить комаров?

— Давайте попробуем с помощью плаща! — предложил Арамыш.

Портыш с готовностью снял свой мышкетёрский небесно-голубой плащ с изображением золотой короны. Арамыш взял плащ и сначала сам попытался набросить на одного из летавших комаров словно сеть. Но насекомое сумело ускользнуть между складками. Тогда Портыш и Арамыш взялись за плащ с двух сторон, накинули на одного комара и прижали его плащом к деревянному настилу.

— Хватай добычу! — радостно крикнул Арамыш.

Атыш хотел пронзить шевелящегося под плащом комара клинком через ткань, но вмешался Портыш.

— Только не шпагой! — вскричал он. — Ты испортишь мой плащ, и он будет весь в дырках!

Атыш, недолго думая, перехватил шпагу за клинок и оглушил комара эфесом. Портыш и Арамыш убрали плащ, и Атыш бросил обездвиженного комара в мешок. Дальше дело пошло как по маслу. Портыш с Арамышем настолько наловчились, что за один раз могли поймать плащом по два или даже по три комара разом.

Не прошло и получаса, как мешок наполнился доверху. Атыш еле сумел завязать набитый уловом мешок. Портыш натянул свой мышкетёрский плащ и оглянулся, как будто кого-то искал. Но дамыши, стоявшие возле перил, к тому времени уже успели куда-то уйти.

— Жаль, что они не увидели, как мы ловко наловили комаров… — вздохнул здоровяк.

Портыш взвалил на плечо мешок с уловом, и друзья отправились обратно в таверну «Долблёная тыква». По дороге Атыш вспомнил весёлую песенку, которую напевал лягушонок-комаролов. Правда, пришлось немного переделать слова, ведь мыши не могли распевать лягушиное «ква-ква-ква».

И вскоре три мышкетёра весело напевали, размахивая своими шляпами:

Раз, комар!

Мыш-мыш-мыш!

Два, комар!

Мыш-мыш-мыш!

В таверне Портыш с гордостью передал мешок изумлённому Гурманышу и попросил его тотчас же испечь ему комаров в вишнёвых листьях. Хозяин таверны покачал головой, но не осмелился что-либо возразить и скрылся на кухне.

В ожидании своего заказа друзья уселись за свободный стол. Прочие посетители таверны с любопытством поглядывали на трёх мышкетёров. Атыш помнил, что хотел рассказать друзьям нечто важное, но никак не мог вспомнить, что именно. Пока он хмурил лоб, чтобы собраться с мыслями, Гурманыш самолично вынес друзьям большое блюдо, накрытое крышкой.

— Вот ваш заказ, достоуважаемые мышье, — торжественно объявил повар.

Взоры присутствующих обратились на мышкетёров, и стало ясно, что все посетители только этого момента и дожидались. Гурманыш поставил тарелку на стол и убрал крышку. На тарелке лежала горка дымящихся пирожков. Правда, они отличались по виду от тех, что пробовали три мышкетёра в Лягушатии.

— А где же вишнёвые листья? — недоумённо спросил Портыш.

— К сожалению, мышье Портыш, — несколько смущённо ответил хозяин таверны, — вишнёвые листья кончились, и пришлось делать обычные пирожки. Но начинка внутри именно такая, какая должна быть по рецепту.

Портыш вздохнул, но делать было нечего. Он взял один пирожок и откусил сразу половину. В зале таверны смолкли все разговоры и нависли гробовая тишина. Портыш некоторое время вдумчиво пожевал, а потом взял с тарелки второй пирожок и протянул его хозяину таверны.

— Мышье Гурманыш! — сказал здоровяк, — Прошу отведать пирожка по лягушиному рецепту.

Гурманыш взял пирожок и с видимым сомнением надкусил его. В течение нескольких мгновений лицо повара преобразилось и приобрело восхищённое выражение.

— Мышье Портыш! — воскликнул он. — Приношу свои самые искрение извинения! Это действительно потрясающий рецепт!

Все посетители сразу же захотели попробовать комариные пирожки и закидали Гурманыша заказами. Повар умчался к себе на кухню, чтобы напечь ещё пирожков, а друзья смогли уже спокойно приступить к своему обеду.

Только съев три или четыре пирожка, Атыш заметил, что Портыш не доел даже первый свой пирожок. Это было так не похоже на Портыша, что Атыш удивился.

— Ты почему не кушаешь? — спросил он.

— Да что-то аппетита нет…

Атыш и Арамыш переглянулись. Даже в темнице Мышстилии здоровяк не отказывался от еды, хотя там давали довольно отвратительную похлёбку.

— Рассказывай, что случилось, — потребовал Арамыш.

Портыш вздохнул.

— Друзья, — мечтательно сказал он, — кажется, я влюбился.

— Влюбился?! — оторопели Атыш и Арамыш.

Портыш кивнул.

— В кого? — спросил Арамыш.

— Это секрет.

— Понятно, — сказал Арамыш. — Ты влюбился в одну из тех девушек на набережной.

Портыш ничего не ответил.

— Но ты же видел их всего одну минуту! — удивился Атыш.

— О! — воскликнул Портыш. — Чтобы влюбиться, достаточно и одной минуты.

— А я вот никогда не смогу влюбиться, — заявил Арамыш.

— Почему ты так считаешь?

— Потому что я слишком много знаю, — просто ответил Арамыш. — Я прочитал целую кучу книг и знаю почти про всё на этом свете, в том числе и про любовь. А когда столько знаешь про любовь, то уже невозможно влюбиться.

— Ты просто не знаешь, что такое настоящее чувство! — сказал Портыш.

Арамыш ничего не стал возражать и лишь покачал головой. А Портыш даже немного отвернул нос от подноса, показывая, что сейчас еда его совсем не интересует. Мышкетёры доели пирожки и расплатились за обед. Атышу показалось, что Портыш поднялся из-за стола всё-таки с некоторым сожалением.

Уже в дверях таверны друзей нагнал Гурманыш и сунул им в руки кулёк с горячими пирожками. Портыш хотел было отказаться, но Атыш всё же взял кулёк.

— Еды никогда много не бывает, — напомнил он Портышу его же собственные слова.

Друзья побежали к Дому Мышкетёров. Они торопились, потому что сегодня была их очередь стоять на карауле у Мышкетёрских Ворот.

Глава вторая, в которой на Портыша вдруг снизошло вдохновение

Обычно у Мышкетёрских Ворот стояли на часах по два мышкетёра, но знаменитая троица Атыш, Портыш и Арамыш всегда просились на караул втроём. И лейтенант Дартыш никогда не отказывал неразлучным друзьям.

Стоять на страже у ворот было почётно, хотя и не особо интересно. Впускать и выпускать дозволялось только тех мышей, у кого имелись мышкетёрские значки или разрешительные бумаги с подписью капитана Тревыша, либо самого короля. Жители Мышквы знали эти правила и обычно зря не докучали часовым.

Днём часто подходили приезжие мьюноши и интересовались, как поступить на службу в мышкетёрский полк. Атыш помнил, что ещё совсем недавно сам был таким же деревенским мьюношей. Поэтому он терпеливо объяснял всем, что приём в этом году уже закончен и что нужно приходить в следующем году. Также он рассказывал о вступительных испытаниях, которые ожидали каждого желающего стать мышкетёром.

Обычно Портыш только фыркал во время таких объяснений, потому что считал это напрасной тратой времени. Но сегодня здоровяк был на удивление молчалив и даже не жаловался на скуку. Он молча стоял у ворот и чуть заметно шевелил губами, будто что-то говорил про себя.

Вечером к воротам подошёл старый мышье в длинной тёмно-бурой хламиде и в старой остроконечной шляпе. В руках он держал большой свиток. Он показался знакомым, но Атыш не сумел сразу вспомнить, где видел этого старика.

— Уважаемые мьюноши, — вежливо обратился мышь-старик к мышкетёрам, — моё имя Кулибыш. Я бы хотел пройти к капитану мышкетёров.

— Чтобы пройти, требуется разрешительная бумага, — строго сказал Атыш.

— Я по очень важному делу.

— Всё равно требуется разрешительная бумага.

— Я по очень-очень важному делу, — настаивал мышь-старик.

— Тогда нам надо знать, что это за дело.

— Я не могу ничего вам сказать, мьюноши, потому что это не только очень важное, но ещё и очень секретное дело.

— Тогда мы ничем не сможем помочь.

Мышь-старик не нашёлся что сказать и уже хотел было уйти, но его остановил Арамыш.

— Мышье Кулибыш, — сказал он, — мы уже не в первый раз наблюдаем, как ты пытаешься пройти к капитану Тревышу.

И Атыш вспомнил, что видел этого старика в тот самый день, когда они с друзьями впервые стояли на карауле у Мышкетёрских Ворот сразу после посвящения. Тогда Кулибыш тоже пытался пройти к Тревышу по важному делу, но лейтенант Дартыш высмеял его и не пустил к капитану.

— Мы понимаем, что дело секретное, — продолжал Арамыш. — Но мы не можем никого пропускать без веской на то причины. Возможно, стоит сделать некоторый намёк на суть дела.

— Намёк?

— Да, всего лишь намёк.

Мышь-старик задумался, а потом наклонил голову к решётке ворот и таинственным шёпотом произнёс:

— Оружие.

— Оружие? — также шёпотом переспросил Арамыш.

Мышь-старик многозначительно кивнул.

— Боюсь, это никак не заинтересует капитана Тревыша, — ответил Арамыш.

— Оружия в арсеналах мышкетёров вполне достаточно, чтобы вооружить при надобности всю Мышкву! — хохотнул Портыш.

— Вы меня не так поняли, мьюноши, — сказал старик.

Он огляделся, чтобы убедиться, что вокруг никого нет, и снова шёпотом произнёс:

— Я изобрёл новое оружие.

— Новое оружие? — также шёпотом переспросил Арамыш.

— Совершенно новое. Я его назвал бей-стрела.

Портыш очень внимательно осмотрел посетителя с ног до головы и спросил:

— И где же это твоё оружие?

Здоровяк по своей привычке произнёс это слишком громко, и Арамыш со стариком, не сговариваясь, одновременно цыкнули на него.

— А где же твоё оружие? — уже шёпотом переспросил Портыш.

— Его ещё не существует, — доверительно сообщил мышь-старик и потряс свитком у себя в руках. — У меня пока есть только схема нового оружия.

— Сейчас доложу лейтенанту Дартышу, — сказал Арамыш.

— Э, нет! — вдруг всполошился старик. — Лейтенант вряд ли сможет понять всю важность моего изобретения. Нужно непременно сообщить сразу капитану Тревышу.

Арамыш хотел объяснить посетителю, что так нельзя, что сначала надо доложить лейтенанту, а потом уже лейтенант сообщит капитану, если сочтёт нужным. Однако Арамыш не успел ничего сказать, потому что вечернюю тишину прорезал чей-то крик.

— Помогите! Разбойники!

Три мышкетёра сразу встрепенулись. К воротам из последних сил подбежал какой-то мышье в разодранном синем кафтане. Портыш поднял свою палицу и приоткрыл одну створку ворот.

— Где разбойники? — спросил он. — На какой улице?

— Да не на улице! — воскликнул подбежавший, рыдая и ломая руки. — А в лесу!

— В каком лесу?

— В Мышервудском Лесу!

— Это же далеко! — ахнул Арамыш.

Атыш про Мышервудский Лес знал только то, что он располагался где-то за Западными Воротами столицы. Но при посторонних он не решился расспросить подробностей, чтобы своим невежеством не опозорить честь мундира.

— Меня ограбили всего до нитки, даже плащ отобрали, — прорыдал несчастный. — Помогите поймать этих проклятых разбойников!

— Чтобы поймать разбойников в лесу, придётся снарядить целый отряд, — заметил Арамыш.

— Пожалуйста, умоляю, снарядите этот отряд немедленно! У меня был такой хороший плащ, обитый мехом…

— Как твоё имя, мышье?

— Моё имя Шпакыш.

Три мышкетёра быстренько кинули между собой жребий, кому докладывать о посетителях. Выпало идти Атышу, и он побежал внутрь Дома Мышкетёров, к лейтенанту Дартышу.

Услыхав о лесных разбойниках, лейтенант погладил свои шикарные усы и велел немедленно привести к нему пострадавшего, чтобы разузнать все подробности.

— Ваша серость, — сказал Атыш, — там пришёл ещё один посетитель.

— Его тоже ограбили разбойники?

— Нет, это мышье Кулибыш с новым изобретением…

— Его не пускать ни в коем случае! — резко перебил лейтенант Дартыш.

— Но почему, ваша серость? — удивился Атыш.

— Это весёлый старик и, конечно, довольно безобидный, — пояснил лейтенант, — но сейчас у меня нет времени выслушивать про его сумасшедшие изобретения. До сих пор вспоминаю, как он заявил, что придумал средство для переправы по реке, которое плавает гораздо быстрее лягушачьих плотов. Большей шутки даже вообразить себе невозможно! Если бы лягушки узнали об этом, они просто надорвали бы себе животы от смеха.

Лейтенант Дартыш хохотнул и махнул рукой. Атыш кивнул в знак того, что он всё понял, и побежал обратно к воротам.

— Лейтенант Дартыш просит к себе мышье Шпакыша, — сообщил Атыш.

— А что насчёт меня? — подал голос старик.

— К сожалению, мышье Кулибыш, лейтенант пока не может тебя принять.

— Я так и предполагал, что ваш лейтенант не сможет по достоинству оценить мои идеи. Поэтому я хотел видеть капитана Тревыша.

Друзья впустили рыдающего Шпакыша во двор Дома Мышкетёров. Мышь-старик с грустным удивлением взирал на мышье, с такой лёгкостью прошедшего туда, куда он сам не мог попасть уже столько времени.

Шпакыша к лейтенанту повёл Портыш, потому что на этот раз жребий выпал ему.

— Похоже, для того, чтобы попасть в Дом Мышкетёров, непременно надо быть ограбленным, — с некоторой грустью заметил Кулибыш.

Атышу невольно стало жаль старика.

— Не стоит отчаиваться, мышье Кулибыш! — сказал Атыш. — Полагаю, лейтенант не воспринимает тебя всерьёз, просто потому что не видел ничего из твоих изобретений.

— Сомневаюсь, что для этого он согласится посетить мой дом.

— Лейтенант Дартыш, конечно, не придёт, потому что он слишком занят. Но я с друзьями мог бы как-нибудь прийти и взглянуть на твои изобретения.

— Обязательно приходите! — обрадовался Кулибыш. — Я живу в двухэтажном синем доме, что стоит на Песчаной улице.

Атыш кивнул. Старик поудобнее перехватил свой свиток и зашагал прочь от Мышкетёрских Ворот.

— Теперь обязательно придётся к нему сходить, раз ты пообещал, — вздохнул Арамыш.

— Было бы любопытно взглянуть на его изобретения, — пожал плечами Атыш.

— Особенно на то средство для плавания, которое даже лучше лягушачьего плота, — рассмеялся Арамыш. — Ведь давно известно, что лягушки разбираются во всяких плаваниях лучше всех в мире.

Из Дома Мышкетёров показались Портыш, Шпакыш и ещё полдюжины вооружённых мышкетёров во главе с лейтенантом Дартышем. Все они вышли через Мышкетёрские Ворота, и только Портыш остался с Атышем и Арамышем.

— Куда это они все направились? — поинтересовался Атыш.

— Пошли ловить разбойников в Мышервудском Лесу, — со вздохом сожаления пояснил Портыш. — Шпакыш согласился самолично показать то самое место, где на него напали. И только мы должны торчать здесь и помирать от скуки.

Атыш тоже предпочёл бы отправиться ловить разбойников, а не стоять на карауле, но часовым покидать пост не разрешалось. Начало смеркаться, и на карауле стало совсем скучно.

— Ура! — воскликнул вдруг Портыш. — Сочинил!

— Что сочинил? — удивился Арамыш.

— Стихи сам сочинил! — с гордостью заявил Портыш. — Меня посетило вдохновение!

Атыш и Арамыш удивились ещё больше. А Портыш невозмутимо встал в позу и с чувством продекламировал:

Её чудесные глаза

Пронзили в сердце меня.

— И это всё? — поинтересовался Арамыш после некоторого молчания.

— Пока всё. Ну как вам мои стихи?

— Это ты про кого сочинил?

Портыш опустил глаза и его нос стал пунцовым.

— Это секрет, — ответил здоровяк.

— Лучше бы ты сочинил про её звонкий смех.

Атыш прыснул, но Портыш пропустил мимо ушей эту шпильку в свой адрес.

— Ну как вам мои стихи? — повторил он.

Атыш в стихах совершенно не разбирался, поэтому опасался брякнуть что-нибудь не то. Он посмотрел на Арамыша, надеясь, что тот скажет что-нибудь по делу.

— По-моему, лучше сказать, что глаза прекрасные, — заметил Арамыш. — Вряд ли глаза могут быть чудесными, а вот прекрасными — вполне.

Портыш кивнул и тут же продекламировал:

Её прекрасные глаза

Пронзили в сердце меня.

Портыш посмотрел на Атыша, и тот понял, что теперь и ему придётся что-нибудь сказать. Сам Атыш никогда не смог бы сложить в рифму даже двух строчек.

— Так гораздо лучше, — сказал он.

— Мне тоже кажется, что так лучше, — кивнул Портыш.

— По-моему, это отличные стихи, — прибавил Атыш.

Портыш довольно заулыбался и заявил:

— Сейчас буду сочинять продолжение.

Он отошёл немного в сторону и снова принялся чуть слышно бормотать себе под нос.

— Даже самых суровых мышкетёров любовь заставляет сочинять стихи, — шёпотом заметил Арамыш.

Он сделал большие глаза, и Атышу стало смешно. Он зажал ладонью рот и отвернулся, чтобы громко не рассмеяться. Иначе Портыш мог бы обидеться на него, а Атыш этого совсем не хотел.

Когда Атыш отвернулся, его взгляд упал на случайного прохожего, проходившего по улице мимо Мышкетёрских Ворот. В сумерках его тёмный плащ казался почти чёрным, и Атыш сразу вспомнил дневное событие.

— Ребята! — воскликнул он. — Сегодня по дороге в таверну я видел нечто невероятное.

Портыш сделал вид, что его не интересуют досужие разговоры.

— И что же ты видел? — спросил Арамыш.

— Я видел Бармалыша.

— Тысяча лягушек! Ты видел Бармалыша?! — тут же подскочил Портыш.

— Да.

— Прямо на улице? — спросил Арамыш.

— Да.

— Но Бармалыш же заточён в Мышстилию, а оттуда просто так не выбраться. Наверное, ты ошибся. Или тебе показалось.

— В том то и дело, что я уверен, что это был именно он. Я видел его так же, как тебя сейчас. Бармалыш шагал как ни в чём не бывало по улице в чёрном плаще и с прежней повязкой на одном глазу.

— Но этого не может быть!

— Знаю. Поэтому я ничего и не говорил вам столько времени.

Атыш решил умолчать, что за сегодняшними хлопотами попросту забыл рассказать о случившемся. Арамыш почесал в затылке, а потом сказал:

— Надо поинтересоваться у лейтенанта Дартыша, когда он вернётся из Мышервудского Леса, не сбежал ли случайно Бармалыш из Мышстилии…

— Тысяча лягушек, — недовольно пробормотал Портыш. — Опять надо ждать…

Глава третья, в которой Атыш заснул, хотя очень старался этого не делать

Атыш надеялся, что отряд мышкетёров, отправившийся ловить разбойников, вернётся ещё во время их караула. Но напрасно Атыш и Арамыш всматривались в уличную темноту и вслушивались в топот сапог по мостовой. Лишь редкие прохожие проходили мимо Мышкетёрских Ворот. Портышу надоело ждать, и он отошёл в сторонку, чтобы дальше сочинять своё стихотворение.

— Ну что, придумал продолжение? — поинтересовался Арамыш через некоторое время.

— Оказывается, сочинять стихи очень трудно, — пожаловался Портыш. — Никак дальше не получается, совсем вдохновение пропало.

Здоровяк вздохнул, и в животе у него громко заурчало.

— Мне кажется, я знаю, что поможет вернуть тебе вдохновение,— с улыбкой сказал Атыш.

И он протянул Портышу кулёк с пирожками, который им дали в таверне. Портыш взял кулёк и скромно отошёл в сторонку. Вскоре оттуда послышалось тихое и довольное чавканье.

В полночь трёх мышкетёров сменили, и им пришлось отправиться в Дом Мышкетёров, так и не дождавшись лейтенанта Дартыша. Друзья поднялись на свой четвёртый этаж, и перед тем, как разойтись по комнатам, Арамыш снова поинтересовался у Портыша:

— Пирожки помогли вернуть тебе вдохновение?

— Немного помогли, — ответил здоровяк.

— Придумал продолжение своих стихов?

— Я смог придумать третью строчку.

Её прекрасные глаза

Пронзили в сердце меня.

Её прекрасные уши…

— А дальше?

— А вот дальше никак не получается, хоть ты тресни.

— Сочинять стихи — это непростое дело, — согласился Арамыш. — Если хочешь, завтра схожу в лавку к дяде и принесу тебе книжку про то, как сочинять стихи.

— Неужели и про это есть книжки? — удивился Портыш.

— Конечно, есть.

— Тогда неси, — вздохнул здоровяк.

Друзья распрощались и разбрелись по своим комнатам. Мышкетёрский день обычно проходил очень насыщенно, и вечером Атыш всегда засыпал очень быстро. Но сегодня он долго ворочался с боку на бок, потому что никак не мог выбросить из головы одноглазого разбойника Бармалыша. Атыш почему-то был твёрдо уверен, что на улице он видел именно Бармалыша, а не кого-либо другого.

На следующий день три мышкетёра сразу с утра направились к лейтенанту Дартышу. У дверей кабинета друзья повстречали мышкетёра Братыша.

— К лейтенанту лучше даже не заходите, — предупредил Братыш. — Сегодня он в дурном расположении духа.

— А что случилось?

— Вчера некто мышье Шпакыш вызвался показать место в лесу, где его ограбили разбойники. Лейтенант Дартыш поверил ему и снарядил целый отряд мышкетёров, который сам же и возглавил. Но как только отряд дошёл до Западных Ворот столицы, Шпакыш отказался идти в лес и сбежал.

— Наверное, он просто испугался, — заметил Атыш.

— Конечно, такое со всяким может случиться, — согласился Братыш. — Но из-за его малодушия всё дело пошло насмарку. Как и следовало ожидать, без проводника отряд целую ночь бродил по лесу, но так и не нашёл никаких разбойников. Но это ещё только полбеды. Этот самый Шпакыш сегодня утром прибежал к Мышкетёрским Воротам и начал требовать, чтобы ему вернули его вещи, похищенные разбойниками. Два плаща…

Внезапно дверь кабинета отворилась, и в коридор вышел сам лейтенант Дартыш. Он был мрачнее тучи. Братыш не стал доводить свой рассказ до конца и предпочёл незаметно ретироваться.

— Что вы тут слоняетесь без дела? — гаркнул с порога лейтенант.

Деваться было некуда, и Арамыш осмелился подать голос.

— Ваша серость, — сказал он, — у нас есть небольшой вопрос.

— Говорите, — нехотя кивнул лейтенант.

— В последнее время из Мышстилии никто не сбегал?

Лейтенант Дартыш вгляделся на мышкетёров.

— Вообще-то совсем недавно вы сами сбежали из Мышстилии, — сухо сказал он.

— Возможно, после нас кто-нибудь ещё сбежал?

— Что за странный вопрос! — рассердился лейтенант. — По вашему, Мышстилия это не королевская темница, а проходной двор, куда входят и выходят все, кому заблагорассудится?

— Нет, ваша серость! — поспешно ответил Арамыш. — Мы просто хотели бы узнать, в темнице ли до сих пор разбойник Бармалыш?

— Разумеется!

— Может быть, его попросту отпустили? — решился спросить Атыш.

— Не мелите чепухи! — раздражённо ответил лейтенант. — Бармалыш совершил преступление против короны, его никак не могли отпустить. Его вообще скоро отправят на каторгу на Мышиданские Рудники. Хватит меня донимать всякими глупыми вопросами. Ступайте лучше на занятия!

Три мышкетёра поспешили убраться долой с глаз лейтенанта, пока тот совсем не рассердился. С утра у младших мышкетёров обычно проводились занятия по фехтованию и маршировке, а иногда их отправляли рыть норы. Все занятия проводились во дворе Дома Мышкетёров, если стояла хорошая погода. Лишь на подземные работы их водили за Западные Ворота, где строилась Большая Мышковская Крепостная Стена.

Но этим утром всем младшим мышкетёрам велели собраться в Большом Зале на первом этаже. В зале рядами стояли скамьи, и здесь обычно устраивали всякие заседания. Портыш держал в руках свою палицу, потому что рассчитывал на тренировку с оружием.

— Зачем мы здесь собрались? — недоумевали мышкетёры, рассаживаясь на скамьи. — Сегодня же с утра стоит прекрасная солнечная погода, и никакого дождя не ожидается…

Вскоре в зал вошёл лейтенант Дартыш. За ним следовал какой-то усатый мышье в длинной хламиде красного цвета и остроконечной шляпе с широкими полями. В руках он держал толстенный бурый фолиант. Одежда и усы придавали ему солидность, но на лицо мышье выглядел ненамного старше младших мышкетёров. Все собравшиеся притихли.

— Уважаемые мышкетёры! — объявил лейтенант. — С сегодняшнего дня профессор мышиных наук Карамзыш будет читать вам лекции по мышиной истории.

Мышкетёры недовольно зашумели.

— Какая ещё история! — начали возмущаться некоторые. — Мы же мышкетёры, а не какие-нибудь школяры или студенты!

— Тихо! — гаркнул лейтенант так громко, что стоявший рядом с ним профессор даже вздрогнул.

Мышкетёры замолчали.

— Профессор Карамзыш — весьма учёный преподаватель из Мышковского Университета, — продолжал лейтенант Дартыш. — А главное то, что в конце вы все будете держать экзамен по мышиной истории.

В тишине зала послышалось несколько грустных вздохов.

— Тысяча лягушек! — еле слышно пробормотал Портыш.

— А зачем нам история, ваша серость? — спросил кто-то из мышкетёров.

— Каждый мышкетёр должен знать историю своего мышиного отечества, — строго ответил лейтенант.

Он окинул мышкетёров своим суровым взглядом, чтобы пресечь возможные возражения, и покинул зал.

— Доброе утро, уважаемые студенты, то есть мышкетёры, — сказал профессор.

Он положил на кафедру фолиант, который держал в руках, и начал по нему читать мышиную историю. Голос у профессора, в отличие от лейтенантского или капитанского, оказался чрезвычайно тихим. Сколько Атыш ни прислушивался, он не мог разобрать ни единого слова из монотонной речи профессора. Но самое страшное, что от его голоса Атыша вскоре потянуло со страшной силой в сон, хотя было ещё только утро.

Атыш несколько раз клюнул носом и повернулся к Портышу, чтобы хотя бы перекинуться с ним парой слов. Но тот сидел с закрытыми глазами со своей палицей в руках и, судя по всему, уже вовсю дремал. Тогда Атыш повернулся к Арамышу. Арамыш не дремал, но было видно, что тоже держался из последних сил, чтобы не заснуть.

— Ты что-нибудь понимаешь из того, что говорит профессор? — шёпотом поинтересовался Атыш.

— Понимаю, — кивнул Арамыш. — Но всё, что он рассказывает, я и так уже знаю.

— А мне от его голоса хочется только спать.

— Мне тоже.

Атыш огляделся. Многие мышкетёры тоже клевали носом. Некоторое время Атыш пытался слушать профессора, потом пробовал придумать, как проверить, что Бармалыш в темнице, а потом силился хотя бы просто не задремать. В конце концов, Атыш махнул на всё рукой, уселся поудобнее, чтобы не свалиться со скамьи, и закрыл глаза…

Проснулся он от того, что громко хлопнула дверь в зал. Все вокруг начали подниматься с места и недоумённо озираться с сонным видом. Профессора за кафедрой уже не было.

— А где профессор? — спрашивали одни.

— Он уже ушёл, — отвечали другие.

— И давно?

— Вот только что.

Зевая и потягиваясь, мышкетёры побрели к выходу.

— Никогда я не спал так сладко, как на лекции этого профессора, — хохотнул Портыш по дороге. — Я даже сочинил стихи!

— Продолжение про прекрасные глаза и не менее прекрасные уши? — спросил Атыш.

— Нет, это совершенно новые стихи.

И Портыш негромко продекламировал:

Я занятия по истории люблю —

На них я очень крепко сплю.

Друзья рассмеялись, вернее, рассмеялись только Портыш и Арамыш, а Атыш всего лишь улыбнулся.

— А ты чего, братец, такой кислый? — поинтересовался Портыш, когда друзья вышли во двор.

— Да всё этот разбойник Бармалыш никак не выходит из головы, — ответил Атыш. — Хоть что говорите, но я убеждён, что видел на улице именно его!

— Надо самим сходить в Мышстилию и спросить, там он или нет.

— Боюсь, с нами даже разговаривать не станут, а сразу вытолкают вон.

— Или, что ещё хуже, наоборот нас самих запрут в Мышстилии и больше не выпустят, — прибавил Арамыш.

— Ничего страшного! — хохотнул Портыш. — Мы оттуда снова сбежим!

— Постойте! — воскликнул Атыш. — Но мы же знаем, где Бармалыш жил!

И три мышкетёра, не откладывая дела в долгий ящик, отправились к серому дому на углу Последнемайской Улицы и Горохового Переулка, возле которого они уже один раз поймали Бармалыша.

Они постучались, и дверь им открыл подслеповатая мышь-старуха в долгополом полосатом халате и бесформенном картузе неопределённого цвета.

— Что вам угодно, уважаемые мышье? — щурясь, спросила старуха.

— Здесь живёт мышье по имени Бармалыш? — строго спросил Портыш.

— Кто? — переспросила старуха. — Бармалыш? Никогда не слышала такого имени.

Старуха хотела уже закрыть дверь, но Арамыш жестом остановил её.

— Возможно, здесь проживает мышье с длинным носом и повязкой на одном глазу? — поинтересовался он. — К сожалению, я запамятовал его имя…

— А! — воскликнула старуха. — Это мышье Кутузыш. Он действительно здесь жил, но совсем недавно съехал.

— А он случайно не упоминал, куда собирался переезжать?

— Если мне не изменяет память, он уехал в деревню ухаживать за своей больной тётушкой.

Друзья поблагодарили старуху и отошли в сторону.

— Ну вот всё и выяснилось, — сказал Портыш. — Бармалыш съехал, только не в деревню к больной тётушке, а в Мышстилию.

— Боюсь, что ничего не выяснилось, — покачал головой Арамыш. — Бармалыш был бы большим глупцом, если бы остался жить на прежнем месте после всего произошедшего, а тем более после тайного побега.

Портыш разочарованно хмыкнул.

— А что же тогда делать? — спросил он.

— Пока не знаю, — пожал плечами Арамыш.

Атыш и Портыш не сомневались, что их товарищ непременно что-нибудь придумает, просто ему нужно немного времени.

Глава четвёртая, в которой Арамыш был вынужден беспрестанно дёргать верёвку

Близилось время обеда, и три мышкетёра отправились в таверну «Долблёная тыква». К большому изумлению друзей таверна ломилась от посетителей. Но мышкетёры удивились ещё сильнее, когда при их появлении тут же поднялся невообразимый шум.

— Вот они, те самые мышкетёры! — раздалось сразу несколько голосов. — Они пришли, мышье Гурманыш!

Друзья не успели даже толком ничего сообразить из-за чего весь сыр-бор, как из кухни выскочил хозяин заведения и подбежал к ним.

— Уважаемые мышкетёры! — взмолился он. — Только вы можете спасти меня и мою репутацию!

— Но что произошло, мышье Гурманыш? — спросил изумлённый Арамыш.

— Срочно требуются комары!

— Комары?!

— Да! Для пирожков по лягушиному рецепту мышье Портыша.

— Но, мышье Гурманыш, мы только вчера наловили тебе целый мешок комаров.

— Да, но эти пирожки произвели настоящий фурор, и вчерашние комары вчера же и кончились! И кого бы я ни посылал за новыми комарами, никто не сумел принести больше парочки комаров. А все посетители требуют только пирожков по новому рецепту. Только вы можете спасти меня и мою репутацию!

Пришлось трём мышкетёрам снова отправиться на набережную. На этот раз Гурманыш дал им два мешка, но зато выделил в помощь двух шустрых мышат-поварят. За какие-нибудь полчаса друзья не только наполнили оба мешка, но и научили поварят, как лучше всего ловить комаров. На набережной Портыш всё время озирался. Атышу показалось, что он кого-то высматривал.

По обратной дороге Атыш научил поварят песенке комароловов:

Раз, комар!

Мыш-мыш-мыш!

Два, комар!

Мыш-мыш-мыш!

В таверне трёх мышкетеров встретили, как долгожданных героев. Гурманыш с поварятами унесли мешки на кухню, чтобы немедленно начать готовить пирожки. Друзьям тут же освободили стол, что было очень кстати, потому что в таверне от толпы посетителей даже вишенке негде было упасть.

За пирожками была большая очередь, поэтому три мышкетёра пообедали обычным для таверны вкусным овощным рагу. После обеда Портыш заявил, что у него какое-то важное дело. Атыш и Арамыш намеревались составить ему компанию, но здоровяк твёрдо отказался и умчался в сторону набережной.

Тогда Атыш и Арамыш решили выполнить своё обещание и посетить мышье Кулибыша. Мышкетёры отправились на Песчаную улицу. Они ещё издали приметили необычный двухэтажный дом. Из его окна на втором этаже торчали какая-то палка, на конце которой висела на верёвке корзина. А на крыше дома возвышалась башенка самой несуразной формы, которую только можно было себе представить.

Мышкетёры подошли к двери, и Атыш поднял было руку, чтобы постучать, но Арамыш остановил его и указал на табличку возле двери. На табличке красной краской было выведено:

Прошу дёргать за верёвку, а не стучать

Над дверью и в самом деле из дырочки в стене торчала бечёвка с небольшим оловянным шариком на конце. Арамыш взялся за шарик и дёрнул. Неизвестно, что должно было произойти, но у Атыша создалось ощущение, что вообще ничего не произошло. Арамыш дёрнул ещё раз, но результат получился в точности такой же, то есть никакой.

Некоторое время мышкетёры стояли перед дверью и переминались с ноги на ногу. Наконец, Атыш не выдержал и постучал. Через некоторое время в доме послышался какой-то непонятный шум. Шум быстро нарастал, будто его источник приближался, потом что-то гулко ударилось в дверь изнутри и всё стихло.

Мышкетёры стояли и ждали, что произойдёт дальше. Из-за двери послышался шорох и раздался недовольный голос:

— Там же по-мышиному написано: дёргать за верёвку, а не стучать!

— А мы дёргали, мышье, — ответил Арамыш.

— Попробуйте дёрнуть ещё раз.

Арамыш дёрнул ещё раз.

— Вы дёргаете? — нетерпеливо поинтересовался голос из-за двери.

— Да, мышье, — ответил Арамыш и дёрнул ещё раз.

— Что-то не получается, — озадаченно проговорил голос. — Попробуйте подёргать сразу несколько раз.

Арамыш сделал то, о чём его просили. Голос за дверью хмыкнул, и наступило молчание. Мышкетёры стояли перед дверью и ждали. Атыш хотел было постучать ещё раз, но потом передумал. Ведь хозяин дома и так уже прекрасно знал, что к нему пришли посетители.

Дверь вдруг открылась, и в проёме возник хозяин дома собственной персоной. Он был в той же длинной тёмно-бурой хламиде, что и вчера, но в этот раз без шляпы. В руках он держал свечу, хотя время только перевалило за полдень и светило солнце.

— Добрый день, мышье Кулибыш! — поздоровался Атыш.

Он полагал, что мышь-старик обрадуется их приходу, однако тот не обратил никакого внимания на посетителей, как будто их совсем не существовало. Кулибыш сосредоточенно осмотрел верёвку с шариком, а потом также осмотрел что-то за дверью, чего мышкетёры не могли видеть с улицы.

— Попробуйте дёрнуть посильнее, — наконец повернулся он к мышкетёрам. — Только прежде подождите, пока я войду.

Кулибыш скрылся внутри дома и закрыл за собой дверь.

— Дёргайте! — послышался изнутри его голос. — Только посильнее!

— Лейтенант Дартыш был прав, — прошептал Атыш. — Очень странный старик этот мышье Кулибыш.

Арамыш улыбнулся и, схватившись обеими руками за верёвку, изо всех дёрнул её. Верёвка оборвалась, и её конец остался в руках Арамыша. Из-за двери сначала послышалось непонятное звяканье, а потом грохот, как будто упало что-то тяжёлое. Всё это завершилось громким «Ай!» самого хозяина.

Дверь открылась, и в проёме снова возник Кулибыш. В этот раз он держался рукой за голову, как будто он обо что-то ударился, но лицо его источало подлинное радушие.

— Добро пожаловать, уважаемые мышье! — воскликнул старик.

Он постарался изобразить приглашающий жест, но у него это получилось плохо, потому обе руки у него были заняты. Мышкетёры ступили внутрь и оказались в тесном полутёмном коридоре. Арамыш, смущённый произошедшим, протянул обрывок верёвки Кулибышу. Тот взял обрывок и рассмеялся.

— Я так и знал, что надо было использовать цельную бечёвку, а не связывать из нескольких кусков. Но, к сожалению, во всём доме не нашлось ни единой цельной бечёвки.

— А что это было? — поинтересовался Арамыш.

— Моё новое изобретение! Я придумал более элегантный способ сообщить гостям о своём приходе, нежели обычный неприятный стук в дверь. Я назвал его звони-колокольчик.

Кулибыш поднял с пола колокольчик размером с кулак и позвонил в него. Знакомый звон дал понять мышкетёрам, что именно этот колокольчик упал на голову старика. Кулибыш убрал колокольчик на полку и закрыл дверь. Сразу стало ясно, почему хозяин вышел со свечой в руках. Несмотря на то, что на улице ярко сияло солнце, в коридоре царил полумрак.

Кулибыш подобрал с пола какой-то деревянный ящик и поволок его по коридору в глубь дома. Мышкетёры последовали за хозяином и прошли мимо нескольких комнат, которые были набиты всяким непонятным хламом. В одной комнате Атыш увидел фигуру какой-то мыши, одиноко стоявшей в полутьме и пристально смотрящей прямо на него. Атыш засмотрелся и сильно ударился обо что-то головой.

— Пожалуйста, будьте осторожнее! — тут же подскочил Кулибыш. — Тут у меня висит моё изобретение, которое я назвал быстрей-плот. Его совершенно некуда девать в таком маленьком доме!

Старик поднял свечу и осветил огромный кусок сухой липовой коры, подвешенный под потолком.

— Это тот самый плот, который может плавать лучше лягушачьих плотов? — спросил Атыш.

Он уже начинал жалеть, что согласился посетить этого сумасбродного старика.

— Тот самый! — нисколько не смутился Кулибыш. — Правда, мой плот пока вообще не может плавать, потому что у меня, к сожалению, не хватило времени достроить его до конца. Надо заделать вот эти дыры, что через них не протекала вода. Как-нибудь потом я непременно доведу до ума это изобретение. Но игрушечная копия показала просто замечательные плавательные качества.

На протяжении всего рассказа старика Атыш чувствовал себя всё неуютнее и неуютнее, потому что мышь, стоявшая в тёмной комнате, всё время смотрела на него и даже ни разу не моргнула.

— А это что за персона? — спросил Атыш.

— Где? — не понял Кулибыш.

— Вон там, в комнате.

Кулибыш заглянул в комнату и рассмеялся.

— Это ещё одно моё изобретение! Я назвал его пугай-вор.

Старик посветил свечой, и Атыш увидел, что напугавшая его фигура это всего лишь пугало. Головой служил мешочек, набитый опилками и насаженный на палку. На палку прикреплялась перекладина, на которой висело старое платье. Хорошо были сделаны глаза из белых камешков с нарисованными зрачками, но рта и носа не имелось вовсе.

— К сожалению, я ещё не доделал это изобретение. Но потом обязательно доделаю.

— А для чего оно? — поёжившись, спросил Атыш.

— Для того, чтобы пугать воров, если им вдруг заблагорассудится забраться в дом. В темноте пугай-вор, конечно, вполне себе пугающий, но при свете, как видите, никуда не годится.

Кулибыш поковылял со своим ящиком дальше и привёл мышкетёров к лестнице, ведущей на второй этаж. Поверх ступенек были прибиты два деревянные рейки по краям лестницы, тянущиеся от низа до самого верха.

— А зачем нужны эти палки? — поинтересовался Арамыш.

— А это ещё одно моё изобретение! Называется скорей-спуск.

— А для чего оно?

— Для быстрого спуска по лестнице.

— И оно работает?

— О да! Только спуск получился чересчур быстрый, — Кулибыш отпустил ящик и потёр рукой левое бедро, видимо, в память о былых ушибах. — Как будет время, надо обязательно немного доработать это изобретение. А также сделать так, чтобы можно было не только спускаться, но и подниматься.

Кулибыш снова схватил ящик и начал подниматься на второй этаж. Мышкетёры шагали следом и придерживали ящик, чтобы тот случайно не свалился на них.

Поднявшись, они оказались в светлой мастерской, которая занимала весь второй этаж. Несмотря на большую площадь, вся мастерская была заставлена какими-то непонятными сооружениями самой различной формы и различного размера. Вдоль стен стояли полки, ломившиеся от вещей самого загадочного назначения. Но теперь мышкетёры уже догадывались, что все эти многочисленные предметы — это различные изобретения сумасбродного Кулибыша.

Старик задул свечу, бросил ящик у лестницы и проворно двинулся в глубь мастерской по узкому проходу между изобретениями. Мышкетёры двинулись следом, но Атыш тут же задел какую-то палку, торчавшую из сооружения, напоминавшего жука в мышиный рост. Внутри жука что-то хрустнуло и, палка отвалилась. К счастью, Кулибыш ушёл вперёд и не заметил этого.

Атыш ногой задвинул упавшую палку под соседнее изобретение, и дальше мышкетёры пошли уже осторожно, стараясь не задевать изобретений, которые щетинились палками, крючками, железками, кусками тканей…

В глубине мастерской располагался большой стол, возле которого стоял сам Кулибыш. На столе лежал какой-то чертёж, а рядом старик уже что-то мастерил по этому чертежу.

— Это то самое изобретение бей-стрела? — поинтересовался Атыш.

— Нет, это изобретение поднимай-груз, вернее, только его часть. Если корзину подвесить на верёвке, допустим, со второго этажа, то с помощью поднимай-груза можно будет поднимать, что угодно… Но вы хотели посмотреть бей-стрелу? — перебил сам себя старик. — Я, правда, ещё не начинал его строить, но где-то здесь лежал его чертёж…

Кулибыш начал рыться на полках позади стола, которые были завалены свитками, книгами и просто бумагами.

— А где же кусок крыши? — спросил вдруг Арамыш.

Атыш взглянул наверх. Часть крыши с одной стороны ската действительно отсутствовала.

— Это ещё одно моё изобретение! — Кулибыш тут же оторвался от полки. — Это открой-крыша. Как видите, часть крыши приподнята для лучшего освещения. Очень помогает экономить свечи.

— А если пойдёт дождь? — спросил Атыш.

— Если же пойдёт дождь, крышу можно опустить обратно. В последний раз, правда, не получилось, но сейчас я всё-таки попробую вам продемонстрировать…

— Не надо! — одновременно воскликнули мышкетёры. — Мы верим и без всякой проверки.

Они опасались, что снова что-нибудь пойдёт не так, как надо, и крыша ненароком обвалится на их головы.

— Мышье Кулибыш, у тебя, оказывается, довольно много изобретений, — сказал Атыш, оглядывая мастерскую.

— Это правда, — с гордостью согласился Кулибыш, — я много чего придумал.

— И ты помнишь, что означают все вот эти изобретения? — спросил Арамыш.

— Безусловно! — воскликнул старик.

Он подскочил к одному из непонятных сооружений, стоявшему у стола.

— Если взять вот это изобретение, например, то это… Эмм… Хотя, нет, лучше, взять вот это изобретение, которое рядом… Эмм… Но где-то тут были все чертежи, по ним я тут же всё вспомню… Одну минутку, пожалуйста…

Кулибыш снова повернулся к полкам и начал копаться в своих бумагах.

— Мышье Кулибыш, а у тебя есть сделанные изобретения, которые работают? Кроме открой-крыши, разумеется.

— Конечно! — оторвался от бумаг Кулибыш. — Вы же сами только что видели звони-колокольчик. Правда, сегодня с ним вышла небольшая промашка… Или пугай-вор. По ночам иногда даже я сам его пугаюсь. Или хотя бы взять скорей-спуск, который вы тоже видели. Всего и не перечислить!

Глава пятая, в которой Арамыш задумал устроить небольшой спектакль

Арамыш тихонько толкнул Атыша в бок и жестом показал, что им пора бы уходить.

— Мышье Кулибыш, к сожалению, нам пора идти… — сказал Атыш.

— Уже уходите? — встрепенулся старик. — Очень жаль, я хотел вам показать ещё столько всего интересного. Но вы обязательно приходите ещё!

— Обязательно придём! — неожиданно согласился Арамыш.

Атыш покосился на него, но ничего сказал. Мышкетёры осторожно двинулись обратно, а Кулибыш пошёл их провожать. Когда они дошли до лестницы, старик вновь заговорил.

— Чтобы быстрее добраться до двери, можете воспользоваться моим изобретением скорей-спуск.

Атыш собирался вежливо отказаться, но Арамыш ни с того ни с сего вдруг сказал:

— А как воспользоваться этим скорей-спуском?

— О! Это проще простого! Садитесь сюда, мышье!

Кулибыш взял ящик, который он тащил с первого этажа, и поставил у верхней ступеньки. Атыш с сомнением посмотрел на Арамыша, но тот с готовностью уселся в ящик. Атыш вздохнул и тоже уселся в ящик позади друга. Он знал, что, скорее всего, пожалеет об этом.

— Удачного спуска! — пожелал Кулибыш и толкнул ящик.

Ящик полетел вниз по лестнице. Он скользил по двум шестам, как на полозьях. Атыш не успел даже толком испугаться, что они разобьются, как ящик уже долетел до первого этажа и дальше заскользил по коридору.

Только Атыш подумал, что самое страшное позади, как увидел, что они несутся прямо на входную дверь. Скорость ящика замедлялась, но недостаточно. У Атыша невольно вырвался крик.

Ящик долетел до конца коридора и грохнулся об косяк. Мышкетёров от удара выбросило вперёд прямо на закрытую дверь.

— Ну как вы там? — послышался с верхнего этажа голос изобретателя. — Не сильно ударились?

— Всё хорошо! — ответил Арамыш.

Мышкетёры с оханьем поднялись на ноги и убрали ящик в сторону. Затем они попрощались с Кулибышем и выбрались на улицу. Атыш вздохнул с облегчением.

— Отличное изобретение этот скорей-спуск, — заявил Арамыш. — Только его надо немножко доработать.

Атыш потрогал свой лоб, на котором набухала шишка от удара. У Арамыша на лбу вздувалась точно такая же.

— Зря ты пообещал, что ещё раз сюда придём, — проворчал Атыш. — Ноги здесь моей больше не будет!

— А мне понравился мышье Кулибыш с его изобретениями.

— Почему же тогда ты так заторопился уйти?

Арамыш шагнул вперёд и, понизив голос, заявил:

— У меня родилась идея, как проверить, что Бармалыш всё ещё в Мышстилии.

Атыш сразу забыл про свою шишку.

— И как это проверить?! — спросил он.

— Нужно посетить Бармалыша в темнице.

— Но нас же туда не пустят!

— Конечно, не пустят, — легко согласился Арамыш. — Но наверняка скажут, есть такой арестант или нет.

— Боюсь, нам даже этого не скажут, а сразу выгонят. Или, что ещё хуже, наоборот запрут в Мышстилии и не выпустят.

— Нам не скажут, — опять легко согласился Арамыш. — Но могут сказать бедной сестре арестанта, обливающейся от горя слезами.

— Сестре? — Атыш ровным счётом ничего не понимал. — Какой ещё сестре?

— Родной сестре, разумеется.

Арамыш весело рассмеялся над изумлением Атыша и только потом начал объяснять суть своей затеи.

— Один из нас переоденется в платье и под видом сестры Бармалыша проникнет в Мышстилию. Сестра, допустим, будет зваться Алисыша.

— Это потрясающая идея! — воскликнул Атыш. — Однако где мы добудем платье?

— Я возьму у своей тётушки какое-нибудь старое и ненужное платье.

— Надо немедленно рассказать об этом Портышу! Вот только, где его сейчас найти?

— Наверное, он уже вернулся.

Атыш и Арамыш, не теряя времени, зашагали в Дом Мышкетёров.

— А где ваш Портыш? — спросил караульный у Мышкетёрских Ворот.

— Разве он не возвращался? — спросил вместо ответа Арамыш.

— Не знаю, я только пять минут назад заступил на караул.

— Значит, он ушёл по важному делу.

Друзья вошли в Дом Мышкетёров и быстрее поднялись на четвёртый этаж. Но комната Портыша оказалась закрыта.

— А где ваш Портыш? — спросил мышкетёр Варварыш, проходивший мимо.

— Он ушёл по важному делу, — ответил Арамыш.

Варварыш пожал плечами и прошёл дальше.

— И где теперь искать Портыша? — озадачился Атыш.

— Кажется, я знаю, где он может быть, — сказал Арамыш. — Идём!

Друзья спустились обратно. На входной лестнице им встретился долговязый Стёпыш.

— А где ваш Портыш? — поинтересовался он.

— Скажи, пожалуйста — не выдержал Арамыш, — зачем вам всем вдруг понадобился Портыш?

— Он мне вовсе не понадобился, — пожал плечами Стёпыш. — Просто я привык видеть вас всегда втроём и очень удивился, что Портыша нет с вами.

И Стёпыш поспешил дальше по своим делам.

— Честно говоря, — сказал Атыш, — я и сам чувствую, что без Портыша нам будто чего-то не достаёт.

Друзья вышли через Мышкетёрские Ворота, и Арамыш уверенно зашагал по улице. Он не говорил, куда они идут, а Атыш не спрашивал. Он решил попробовать догадаться сам. Вскоре стало ясно, что они идут на набережную. Но набережная Мышквы была довольно длинной, и Атыш всё ещё недоумевал, где они там собираются искать Портыша.

Но Арамыш уверенно продвигался вперёд, будто точно знал, куда идти. Атыш догадался, куда они идут только тогда, когда они уже почти пришли. Ему только оставалось удивляться тому, что он сам до этого не додумался.

Арамыш привёл их к тому месту, где они все вместе ловили комаров. И друзья сразу же заметили Портыша, с бесцельным видом слоняющегося по набережной. Здоровяк очень удивился, когда увидел своих товарищей.

— Как вы догадались, что я здесь? — воскликнул он.

— Я просто подумал, — сказал Арамыш, — а вдруг ты решил, что именно здесь можно встретить кое-кого ещё раз.

Нос Портыша залился краской.

— Я просто искал здесь вдохновение, — как можно равнодушнее ответил здоровяк. — Скажите лучше, зачем вы меня искали?

— У нас очень важное дело!

И Арамыш рассказал свою идею о том, как проверить, что Бармалыш до сих пор сидит в Мышстилии. У Портыша сразу же загорелись глаза, и три мышкетёра немедленно отправились к дядюшке Арамыша.

— Я на месте тётушки не дал бы нам платья, — хохотнул Портыш по дороге.

— Почему же? — спросил Арамыш.

— Уж больно сомнительную авантюру мы задумали.

Дядюшка Мокусыш проживал в том же доме, где он держал свою книжную лавку, только этажом выше. Мышкетёры вошли в книжную лавку и поздоровались с дядюшкой Арамыша. Как обычно здесь было не так много покупателей, и дядюшка преспокойно сидел за прилавком и читал книгу.

На Атыша сразу же нахлынули воспоминания. Именно здесь он познакомился с Арамышем, когда убегал от мышкетёров и случайно налетел на него. С тех пор прошло всего каких-нибудь полтора месяца, но казалось, что это было несколько лет назад.

Арамыш поднялся наверх, к своей тётушке. Атыш и Портыш остались в лавке и от нечего делать принялись рассматривать книги и свитки. Вскоре Арамыш вернулся. Он принёс с собой не только тётушкино старое синее платье, но также ещё старый чепчик и корзинку. Три мышкетёра прошли в заднюю часть книжной лавки.

— Что ты такого наплёл своей тётушке, что она согласилась дать тебе платье? — шёпотом спросил Портыш.

— Я ей сказал чистую правду! — также шёпотом ответил Арамыш.

Портыш состроил недоверчивую мину.

— И что же ты ей сказал? — спросил он.

— Что у нас ожидается театральная постановка. Просто я не стал уточнять, где именно состоится наш спектакль.

Портыш хохотнул. Атыш в очередной раз удивился находчивости Арамыша.

— А корзинка зачем? — спросил Атыш.

— Родная сестра не может же прийти к арестанту без гостинцев, — пояснил Арамыш.

— А что там за гостинцы? — сразу заинтересовался Портыш.

Он уже хотел запустить руку под платок, которым была покрыта корзина, но Арамыш убрал корзину за спину.

— Гостинцы съедим после спектакля, — сказал он. — А теперь надо выбрать того среди нас, кто пойдёт в Мышистилию под видом сестры арестанта.

Мышкетёры переглянулись. Безусловно, предстояло довольно опасное дело, поэтому никто не хотел уступать первенство. Друзья бросили жребий, и исполнять роль сестры выпало Портышу. Атыш с сожалением вздохнул. Здоровяк довольно хохотнул и схватился за платье.

Он мигом скинул свой плащ и начал натягивать платье поверх дублета. Целую минуту Портыш с пыхтением крутился и вертелся с платьем на голове.

За это время Арамыш успел порыться на ближних полках и выудить оттуда какую-то тёмно-красную книжку.

— Дядюшка! — крикнул он. — А можно взять на время у тебя вот эту книжку?

— Да, конечно, — отозвался дядюшка.

Но сам он даже не поднял головы, чтобы взглянуть на книжку.

— Вот, — сказал Арамыш Атышу, — книжка о том, как сочинять стихи.

Книжка имела заглавие «О стихосложении». Атыш пролистнул несколько страниц и присвистнул.

— Я, конечно, догадывался, что сочинять стихи очень сложно, — сказал он, — но я не думал, что это настолько сложно. Мне кажется, Портышу не понравится считать количество слогов и выискивать ударения.

— Как знать, — улыбнулся Арамыш. — Вдруг у нашего товарища откроется недюжинный поэтический дар.

— Хватит болтать, — сказал Портыш. — Лучше помогите мне.

Атыш и Арамыш начали ему помогать, и стало ясно, что платье застряло намертво. Портыш даже пробовал выдохнуть, но платье лишь угрожающе трещало и не подвигалось дальше. Здоровяк ещё некоторое время старательно пыхтел, но тщетно.

— Тысяча лягушек! Помогите же мне! — ещё раз попросил он.

— Боюсь, ничего не получится, дружище, — сказал Арамыш. — Ты слишком большой для этого платья.

— Это платье слишком маленькое для меня! Помогите мне его снять!

С трудом Атыш и Арамыш стянули платье с Портыша.

— Уф! — с облегчением проговорил здоровяк. — Чуть не задохнулся. А можно я проникну в Мышстилию под видом какого-нибудь дядюшки Бармалыша, а не сестры?

— Боюсь, дядюшка не вызовет достаточной жалости у тюремщиков, и они ничего ему не скажут.

Портыш с сожалением вздохнул.

— Не отчаивайся, — сказал Арамыш и протянул ему книжку. — Держи пока, учись сочинять стихи.

Портыш открыл книжку, а Атыш и Арамыш бросили жребий между собой. На этот раз удача улыбнулась Атышу. Он на всякий случай сначала приложил платье к себе спереди, чтобы убедиться, что не застрянет в нём, как бедняга Портыш.

Атыш быстро надел платье, нацепил чепчик и прошёлся по комнате.

— Ну как? — спросил он.

Портыш оторвался от книжки и поднял голову.

— Ты совсем не похож на чью-либо сестру, — хохотнул он.

— А на кого же я тогда похож по-твоему?

— На переодетого мышкетёра.

Атыш непонимающе оглядел себя, и ему стало даже немного обидно.

— А по-моему я выгляжу вполне прилично для чьей-нибудь сестры, — буркнул он.

Арамыш задумчиво оглядел Атыша.

— Выглядишь ты, конечно, вполне сносно, — сказал он. — Но как только ты начинаешь ходить и размахивать руками, то действительно становишься похожим на переодетого мьюношу.

— И что теперь делать? — поинтересовался Атыш.

— Не знаю, — ответил Арамыш. — Но знаю, кто нам сумеет помочь!

Мышкетёры вышли из-за задних полок и приблизились к прилавку. Арамыш попросил дядюшку помочь им с ролью сестры для небольшого спектакля, и тот с удовольствием согласился.

Глава шестая, в которой мышкетёры по очереди лишались дара речи

Атыш в платье прошёлся туда-сюда перед прилавком.

— Хм… — сказал дядюшка. — Ты должен двигаться более плавно. И лицо старайся сделать более милым.

— А как сделать лицо милым? — удивился Атыш.

— Улыбнись.

Атыш улыбнулся как можно шире и ещё раз прошёлся перед прилавком.

— А теперь как? — спросил он.

Арамыш с дядюшкой деликатно молчали, и Атыш понял, что стало ничуть не лучше.

— Всё такой же переодетый мышкетёр, — прокомментировал Портыш.

— Тогда сам покажи, как надо, — буркнул Атыш.

Портыш развёл руками.

— Я только могу видеть, что не так, — сказал он. — А показать, как надо, я не смогу.

— Давайте, я попробую показать, — сказал Арамыш.

Он улыбнулся и прошёлся перед прилавком.

— Улыбку делай скромнее и двигайся более плавно, — указывал дядюшка.

Арамыш прошёлся ещё раз. Атыш попытался повторить то же самое следом за Арамышем, но уже и сам понял, что у него никак не получается.

— Мне кажется, эту роль лучше отдать моему племяннику, — сказал дядюшка.

Атыш и Арамыш прошли в заднюю часть книжной лавки и переоделись. Арамыш был ростом чуть ниже Атыша, и платье на нём сидело ещё лучше. Арамыш улыбнулся и снова прошёлся перед прилавком, но теперь уже в платье. Все захлопали в ладоши. Хотя Атышу было немного досадно, но все же он вынужден был признать, что Арамыш вошёл в роль гораздо лучше него.

Арамыш взял корзинку с гостинцами, и мышкетёры направились к выходу.

— Дамыши не держат корзинку за ручку, — заметил дядюшка Мокусыш.

— А как они держат? — остановился Арамыш.

— Они вешают корзинку ручкой на сгиб локтя. И старайся не шагать слишком широко. Во-первых, это некрасиво, а во-вторых, становится заметно, что на ногах у тебя сапоги, а не туфли.

Три мышкетёра вышли из книжной лавки и направились в сторону Мышстилии.

— А твой дядюшка ещё умнее, чем ты, — проговорил Портыш.

— Это потому что он прочитал ещё больше книг, чем я, — ответил Арамыш. — Мне иногда кажется, что он держит книжную лавку не для того, чтобы продавать книги, а для того, чтобы читать их.

Атышу и Портышу хотелось дойти до темницы как можно быстрее, и они постоянно ускоряли шаги. Но Арамыш из-за резвой ходьбы начинал путаться в своём длинном платье, и друзьям вновь приходилось замедляться.

Вскоре они дотопали до поворота, за которым на площади высилась самая мрачная королевская темница Мышстилия, построенная из чёрных камней. Здесь мышкетёры остановились. Арамыш немного отдышался, поправил съехавший набок чепчик и к воротам крепости направился уже один. Атыш и Портыш, затаив дыхание, остались осторожно наблюдать за ним из-за угла.

Арамыш постучался в обитую железом дубовую дверь Мышстилии. Лязгнул замок, и дверь отворилась. Переодетый мышкетёр вошёл внутрь, и дверь за ним тут же захлопнулась. Атыш и Портыш беспомощно переглянулись.

— Теперь нам остаётся только ждать, — сказал Атыш.

— И сколько нам ждать? — спросил Портыш.

Атыш пожал плечами. Наступило тягостное молчание. Портыш выглянул из-за угла и вздохнул.

— Сейчас Арамыш, наверное, ещё только поздоровался со стражниками, — пробормотал он.

Друзья от нетерпения прошлись взад-вперёд.

— А сейчас Арамыш, наверное, представился сестрой арестанта Бармалыша, — после некоторой паузы сказал Атыш.

— Вот Арамыш начал слёзно просить тюремщиков, — подхватил Портыш.

— Просить, чтобы бедную сестру пустили к единственному брату, — продолжал Атыш.

— А почему к единственному брату? — поинтересовался Портыш. — Может, он вовсе не единственный.

— Так звучит жалостнее.

— А вот сейчас, пожалуй, ему ответили, — продолжал Портыш, — что к арестантам в Мышстилии посетители не допускаются.

— Или сказали, что арестанта с таким именем здесь нет.

Но прошло пять минут, потом десять минут, Арамыш должен был уже выйти из крепости, но он всё не выходил. Лишь стражники степенно вышагивали на верху крепостной стены то в одну сторону, то в другую. Атыш и Портыш начали беспокоиться и не находили себе места. Портыш даже пробовал заняться чтением книжки о стихосложении, но никак не мог сосредоточиться.

— А если тюремщики догадались, что Арамыш — это не сестра Бармалыша, а переодетый мышкетёр?

Портыш, наверное, уже в десятый раз задавал этот вопрос, но Атыш ничего не отвечал. Он не хотел даже думать об этом. Ведь вообще непонятно, что делать, если Арамыша вдруг разоблачили и закрыли в Мышстилии. Атыш несколько раз непроизвольно хватался за эфес шпаги, но потом бессильно опускал руки.

Через полчаса послышался лязг замка. Атыш и Портыш с бьющимися сердцами приникли к углу дома, из-за которого они наблюдали за крепостью. Дверь медленно отворилась. Атыш никогда не думал, что дверь может так долго открываться.

Из Мышстилии, к большой радости друзей, показался Арамыш. Атыш чуть не выскочил ему навстречу из укрытия, но вовремя опомнился. Едва переодетый мышкетёр завернул за угол, как друзья бросились его обнимать.

— Тысяча лягушек! Ты чего так долго? — спросил Портыш.

— Мы уже и не надеялись увидеть тебя вновь, — добавил Атыш.

— Я вам такое расскажу! — воскликнул Арамыш. — Вы ни за что не поверите!

— Бармалыш в Мышстилии? — Атыша прежде всего интересовал этот вопрос.

— В Мышстилии, — весело кивнул Арамыш.

Атыш облегчённо выдохнул. Значит, ему в тот день всё-таки померещилось. Однако у него осталось какое-то странное чувство, что тут не всё так гладко…

— Но в то же время его там нет, — прибавил Арамыш после небольшой паузы.

— То есть как? — подскочил Атыш.

— Идёмте, расскажу всё по дороге. Не стоит без дела толпиться в такой близости от Мышстилии. У меня всё ещё дрожь не прошла после посещения этого мрачного места.

Друзья зашагали по улице. Арамыш шёл посередине и держал друзей под руки.

— Наш спектакль удался в полной мере! — начал он свой рассказ. — Я вошёл и представился несчастной сестрой арестанта Бармалыша. Со слезами я попросил возможности посетить своего единственного брата…

Портыш хохотнул.

— Один из тюремщиков проворчал, что пожаловала ещё одна сестра этого Бармалыша. Я полагал, что меня тут же выгонят. И меня это устраивало, ведь я уже узнал, что Бармалыш точно в Мышстилии. К моему удивлению, меня повели в камеру к этому разбойнику. По дороге один из стражников всё допытывался, сколько же сестёр у арестанта. Пришлось придумывать на ходу, что нас десять сестёр, но некоторые из нас живут довольно далеко от столицы и поэтому…

— Ближе к делу, Арамыш! — нетерпеливо сказал Атыш.

— Итак, меня неожиданно повели к Бармалышу. В камере меня ожидали явные неприятности, ведь там бы раскрылось, что я не тот, за кого себя выдаю. Я лихорадочно соображал, как же мне выпутаться из этой передряги.

Атыш подумал, что на месте Арамыша он бы совершенно растерялся.

— Мне оставалось только притвориться, что я перепутал имена, и этот арестант не мой брат. Каково же было моё удивление, когда арестант, едва увидев меня, закричал: «Здравствуй, моя любимая сестра!»

— Любимая сестра?! — одновременно воскликнули изумлённые Атыш и Портыш.

— Именно! Я был так поражён, что даже потерял на минуту дар речи. Бармалыш чуть ли не со слезами радости бросился меня обнимать. Но самое удивительное было не в этом.

Арамыш сделал эффектную паузу.

— Ну же, давай рассказывай дальше! — не выдержал Портыш.

— Самое удивительное то, что этот арестант был вовсе не Бармалыш!

— Как не Бармалыш?!

— А кто же тогда это был?

— Кто угодно, но только не Бармалыш.

Теперь лишились дара речи Атыш с Портышем.

— Мой новоявленный брат обнял меня и прошептал мне на ухо, что он требует увеличить ему оплату. А иначе он во всём признается тюремщикам, потому что ему уже опостылела эта роль и эта темница и он хочет отсюда скорее выбраться. «Передай им мои слова», — прибавил он в конце. Мне не оставалось ничего другого, как пообещать, что я обязательно всё передам.

У Атыша голова шла кругом от всех этих неожиданных известий. Атыш посмотрел на Портыша, но у него лицо тоже выражало полное недоумение.

— А кому надо передать эти слова? — спросил здоровяк.

— Не знаю, — весело ответил Арамыш, — но я всё рассказал вам.

— Ничего не понимаю, — признался Атыш. — А куда же делся Бармалыш?

— Всё дело в том, что в Мышстилии одного арестанта подменили другим.

— Но разве такое возможно?

— Получается, возможно, раз теперь в темнице вместо Бармалыша сидит какой-то Лже-Бармалыш, который согласился сыграть эту роль за деньги.

— Но кто мог проделать такую подмену?

— Не знаю. Настолько хитроумное дельце просто так не провернёшь. Не мог же сам Бармалыш это сделать. Я уже давно подозревал, что у Бармалыша есть какой-то весьма влиятельный патрон. Ещё тогда, когда расшифровал то тайное письмо. Теперь же у меня не осталось никаких сомнений в этом.

— Но причём тут тайное письмо?

Тут три мышкетёра добрались до книжной лавки, и им пришлось прервать разговор. Дядюшка Арамыша всё также сидел за прилавком и читал книгу.

— Как прошло представление? — поинтересовался он.

— О! Все зрители были в восторге! — ответил Арамыш.

— Особенно в восторге были мы сами, — хохотнул Портыш.

Дядюшка Мокусыш удовлетворённо кивнул и вернулся к прерванному чтению.

— Правда, зрители не знали, что они зрители, — добавил Арамыш.

Он произнёс это шёпотом, чтобы дядюшка его не услышал. Друзья прошли в заднюю часть книжной лавки, где Арамыш избавился, наконец, от платья и чепчика и вздохнул свободно. Портыш первым делом заглянул в корзинку, но она оказалась пуста.

— А где же гостинцы? — разочарованно спросил он.

— Гостинцы пришлось оставить моему брату Бармалышу, — развёл руками Арамыш.

Три мышкетёра со смехом вышли из книжной лавки и направились к Дому Мышкетёров.

— Так причём же тут тайное письмо? — напомнил Атыш свой вопрос.

— А ты не задумывался, кому нёс это письмо Бармалыш? — ответил Арамыш вопросом на вопрос.

— Конечно же, своим сообщникам Трусышу, Балбесышу и Бывалышу.

— А зачем он нёс письмо своим же сообщникам? Ведь с ними он встречался и говорил без всякой корреспонденции.

— В самом деле… — Атыш почесал затылок.

— И получается, что письмо было кем-то адресовано самому Бармалышу.

— Но кем адресовано?

— Вот это очень интересный вопрос, и я на него пока не знаю ответа. Кроме того, сам Бармалыш не смог бы передать королю ту записку, в которой он обвинил нас в похищении короны. Записку могла передать только персона, приближённая ко двору.

Некоторое время три мышкетёра шагали молча.

— Значит, всё-таки вчера я действительно видел на улице Бармалыша, — проговорил Атыш.

— Да, — согласился Арамыш. — И, скорее всего, этому разбойнику снова поручили какое-нибудь новое злодейство. Иначе зачем бы его стали вызволять из самой Мышстилии…

— Надо поймать этого Бармалыша, чтобы засадить его обратно в темницу, — рубанул воздух рукой Портыш. — Теперь-то никто не сможет возразить, что его вина не доказана.

— Вот только как его поймать на этот раз… — задумчиво проговорил Арамыш.

Дальше до самых Мышкетёрских Ворот друзья шагали молча. Атыш надеялся, что Арамыш обязательно что-нибудь придумает, ведь он был большой мастер по этой части.

Глава седьмая, в которой Портыш пожалел, что узнал рецепт пирожков с комарами

Во дворе Дома Мышкетёров стояла какая-то суета. Друзья подошли к толпе мышкетёров, стоявшей возле лестницы, и осведомились, в чём дело. Оказалось, что в Мышервудском Лесу за день ограбили ещё несколько мышей, и теперь лейтенант Дартыш снова набирает отряд для ловли разбойников.

Три мышкетёра сразу же вызвались пойти на такое интересное дело. Портыш сбегал к себе в комнату, чтобы оставить книжку и вынести палицу. Вскоре отряд был готов, и лейтенант дал команду выступать к Западным Воротам.

У этих ворот располагался Рыбий Фонтан, который так назывался благодаря скульптуре в центре. Скульптура имела вид рыбьего хвоста, торчавшего кверху. Хвост был немного странный, потому что имел три плавника, а не два, как полагалось рыбьему хвосту.

Среди горожан ходило поверье, что тем, кто дотронется до этого хвоста, будет сопутствовать удача. Это называлось поймать удачу за хвост. Всерьёз, конечно, в это никто не верил, но желающих было предостаточно. И в этот раз среди мышкетёров нашлось несколько мышей, в их числе был и Портыш, которые влезли на бордюр фонтана, чтобы дотронуться до скульптуры.

Отряд вышел из города через Западные Ворота и зашагал по Мышимбайскому Тракту. Мышервудский Лес располагался в часе пути от столицы, и отряд добрался до места уже под вечер. Здесь мышкетёры развернулись в боевой строй и дальше пошли уже со всеми предосторожностями.

Дорога петляла среди кустов и деревьев. Разбойники вполне могли устроить засаду на любом из поворотов. Мышкетёры дошли до развилки у большого старого дуба, и здесь лейтенант Дартыш остановил отряд.

— Это Толстовский Дуб, — сказал лейтенант и вытер лоб платком. — На этом самом месте разбойники несколько раз грабили путников. Следовательно, можно смело предполагать, что разбойничье логово находится где-то здесь неподалёку.

Для разбойников это место было весьма подходящим, поскольку здесь сходились сразу несколько дорог. По одной дороге, с востока, пришли сами мышкетёры, другая дорога вела на запад, третья — на юг, четвёртая — на север.

Лейтенант разделил отряд на три части, и мышкетёры начали шаг за шагом обшаривать лес вокруг Толстовского Дуба в поисках нор, где бы могли скрываться разбойники. Это, несомненно, было лучше, чем обыскивать весь Мышервудский Лес. Но чем больше отдалялись мышкетёры от дуба, тем шире становилось место для поиска.

Мышкетёры со шпагами наголо осматривали каждую травинку, но всё было тщетно. Они не нашли ни логова, ни следов разбойников. Когда совсем стемнело, лейтенант Дартыш приказал прекратить поиски.

— Ничего не понимаю, — поглаживая свои усы, признался он. — Совершенно нет никаких следов. Эти разбойники как будто сквозь землю провалились!

— Может, разбойники нападали возле какого-нибудь другого дуба? — предположил Атыш.

— В Мышервудском Лесу нет второго такого дуба, мьюноша! — раздражённо ответил лейтенант.

Отряд отправился обратно и до Дома Мышкетёров добрался уже за полночь.

— Ваша серость! — обратился к лейтенанту один из караульных, стоявших на Мышкетёрских Воротах. — Приходил какой-то мышье Шпакыш и настоятельно просился на приём.

— Чего ему было надобно на этот раз?

— Он требовал вернуть три плаща, которые у него похитили разбойники.

Лейтенант Дартыш провёл рукой по усам и покачал головой.

— Скоро украденных плащей у этого наглеца наберётся с целую дюжину! — хмуро пробормотал он.

— Что такое, ваша серость? — переспросил караульный.

— Не вздумайте пускать этого мышье в Дом Мышкетёров, — сказал Дартыш и прошёл дальше.

— Хорошо, ваша серость!

Три мышкетёра поднялись на четвёртый этаж и разошлись по своим комнатам. Атыш так устал, что заснул ещё до того, как его голова коснулась подушки.

Утром Атыш еле продрал глаза с сигналом горна. После вчерашнего позднего возвращения он совершенно не выспался. Он вышел в коридор и застал там такого же невыспавшегося Атыша. Портыш вообще не проснулся по горну, и его пришлось будить.

Зевая и протирая сонные глаза, друзья стали спускаться, чтобы пойти на занятия.

— Было бы чудесно, если бы сегодня нам опять читали историю, — пробормотал Портыш.

— Почему это?

— Мы бы хоть выспались.

Пожелание Портыша сбылось, и мышкетёров снова отправили в Большой Зал, где их уже дожидался возле кафедры профессор Карамзыш. В этот раз уже никто из мышкетёров не возмущался, что у них занятия по какой-то там истории.

Как только профессор начал читать лекцию своим тихим монотонным голосом, всех мышкетёров как по команде потянуло в сон. Задремал и Атыш. Если случайно кто-либо всхрапывал, то его тут же толкали в бок соседи, чтобы он соблюдал тишину.

Как и в прошлый раз, все мышкетёры проснулись почти одновременно после того, как профессор, уходя, хлопнул дверью. Мышкетёры поднялись и потихоньку потянулись к выходу.

После истории ожидалось занятие по фехтованию, и все направились во двор. Но оказалось, что Портыш утром забыл спросонья свою палицу в комнате. Поэтому друзья поднялись сначала на четвёртый этаж и только потом вышли во двор.

На лестнице к друзьям подошли несколько мышкетёров.

— Портыш! — обратился долговязый Стёпыш к здоровяку. — Расскажи ещё раз, что ты вчера сочинил.

— А что я вчера сочинил? — удивлённо переспросил Портыш.

— Стихи про историю.

Портыш наморщил лоб, пытаясь вспомнить.

— О том, что мы ходили на занятия по истории, но всё проспали, — напомнил Стёпыш.

После такой подсказки Портыш сразу вспомнил свои вчерашние стихи и громко продекламировал:

Я занятия по истории люблю —

На них я очень крепко сплю.

Мышкетёры, стоявшие рядом, рассмеялись, а особенно заливался сам Стёпыш.

— Я же говорил, что это очень забавные стихи! — сквозь смех воскликнул он.

Некоторые мышкетёры, выражая своё одобрение, похлопали по плечу Портыша. В этот момент из Дома Мышкетёров показался лейтенант Дартыш, и все поспешили на площадку для поединков.

Мышкетёры разбились на пары и скрестили клинки. Только Портыш уединился в углу и принялся дубасить своей палицей деревянное чучело, которое там стояло специально для такого дела.

Мышкетёры вообще любили фехтовать и всегда дрались с превеликим удовольствием. Однако в этот раз творилось нечто загадочное. То один мышкетёр, то другой вдруг беспричинно покатывался со смеху. Лейтенант Дартыш не понимал, что происходит, и поэтому недовольно хмурился.

Атыш сначала тоже ничего не понимал, но потом краем уха услышал, как мышкетёры шёпотом пересказывали друг другу двустишие Портыша. Стихи особенно веселили Стёпыша, и его соперник начал использовать это против него. Он шёпотом говорил только первую строчку:

Я занятия по истории люблю…

Этого хватало, чтобы Стёпыш сгибался от смеха, и соперник наносил ему «смертельный» укол шпагой. Лейтенант пробовал менять Стёпышу противников, но каждый раз повторялось то же самое. Тогда лейтенант отправил его к Портышу, но стало только хуже. Стёпыш уже не мог остановиться. Как только он поднимал взгляд на автора стихов, как начинал смеяться ещё сильнее.

В конце концов, лейтенант выгнал его вон с занятия, чтобы он не отвлекал остальных мышкетёров. Стёпыш, согнувшись от смеха, поспешил скрыться в Доме Мышкетёров.

После занятия по фехтованию мышкетёры разошлись обедать. Три мышкетёра как обычно отправились в таверну «Долблёная тыква». Только Портыш перед этим сбегал к себе в комнату и занёс свою палицу.

— Арамыш, ты придумал, как нам найти Бармалыша? — спросил Атыш по дороге.

— К сожалению, пока ничего не смог придумать, — развёл руками Арамыш.

На улице возле таверны «Долблёная тыква» толпилось множество мышиного народу, будто здесь что-то произошло. Три мышкетёра хотели зайти внутрь, но толпа вдруг заволновалась и отказалась их пропускать.

— Что случилось? — удивились друзья.

— Здесь очередь в таверну, — ответили им.

— Очередь до самой улицы? — ещё больше удивились мышкетёры. — А что там дают?

— Новое изысканное блюдо — пирожки с комарами!

Три мышкетёра оглядели очередь.

— Тут стоять за пирожками не меньше часа, — сказал Портыш.

— Я вчера стоял полтора часа, — заметил один мышье в очереди.

Три мышкетёра постояли немного у входа в таверну и отошли в сторонку. Некогда уютное заведение внезапно превратилось в очень популярное место в столице, где теперь не протолкнуться.

Друзья прошли немного дальше по улице и остановились, раздумывая, где же теперь им пообедать.

— Теперь придётся искать какое-нибудь другое место для обедов, — сказал Атыш.

— Но где мы сможем пообедать, так же вкусно и недорого, как в «Долблёной тыкве»?! — воскликнул Портыш.

Даже у Арамыша не нашлось ответа на этот вопрос.

— Я начинаю жалеть, что узнал рецепт этих самых пирожков с комарами, — грустно вздохнул Портыш. — Хотя они и очень вкусные.

Мимо мышкетёров протопали полдюжины мышат, которые тащили с собой какие-то мешки. Они завернули в проулок за таверной и принялись стучать в дверь чёрного хода. Оттуда показался мышье Гурманыш, который выдал мышатам по одной монетке за каждый принесённый мешок.

Атыш сразу догадался, что в мешках свежепойманные комары для пирожков. Сначала он хотел окликнуть хозяина таверны, но тот имел вид мышье, весьма занятого своими делами, и Атыш передумал. Гурманыш исчез с мешками в таверне, довольные мышата убежали, а мышкетёры всё ещё продолжали стоять на улице.

— Пойдёмте обедать в «Сосновую шишку», — предложил вдруг Арамыш.

— Но там всегда слишком много народу, особенно в обеденное время! — возразил Портыш.

Таверна «Сосновая шишка» располагалась прямо напротив Дома Мышкетёров и поэтому являлась любимым местом всех мышкетёров. Туда даже пускали только по мышкетёрским значкам.

— Если в одной таверне посетителей стало больше, — глубокомысленно изрёк Арамыш, — то в другой их должно стать меньше.

И он зашагал по улице обратно. Атыш и Портыш недоверчиво переглянулись, но последовали за товарищем. Три мышкетёра вернулись к Мышкетёрским Воротам, но не стали проходить внутрь, а направились к большому приземистому зданию напротив.

На облупившейся со временем вывеске можно было ещё разобрать надпись «Сосновая шишка», а рядом висела на цепи старая рассохшаяся шишка. Три мышкетёра вошли внутрь и, к своему изумлению, увидели, что здесь имеются свободные столы.

Портыш довольно хохотнул и хлопнул Арамыша по плечу. Друзья заказали овощного рагу и уселись за стол. Портыш заявил, что скучает по стряпне мышье Гурманыша, однако это нисколько ему не помешало уплетать за обе щёки здешнее блюдо.

Друзья славно пообедали и выбрались на улицу.

Глава восьмая, в которой Атыш не захотел отдавать разбойникам сапоги

— День начался довольно счастливо, — сказал Портыш, как только мышкетёры оказались на улице. — Возможно, удача будет сопутствовать нам и дальше. Друзья, я опять вынужден покинуть вас по одному безотлагательному делу.

С этими словами здоровяк зашагал, как и вчера, в сторону набережной.

— Если что — мы знаем, где тебя искать! — крикнул ему вдогонку Арамыш.

Портыш притворился, что ничего не слышал, и скрылся за углом.

— А мы куда пойдём? — спросил Атыш.— Попробуем поискать Бармалыша по старому способу? Возможно, нам тоже будет сопутствовать удача.

— Предлагаешь нам всем втроём слоняться по городу в поисках?

— Почему это втроём? — удивился Атыш.

— Портыш будет искать дамышу своего сердца, а мы — разбойника. А впрочем, пошли, — согласился Арамыш. — Иначе, если мы вернёмся в Дом Мышкетёров только вдвоём, нас опять закидают вопросами о том, где же наш Портыш…

Атыш и Арамыш отправились к тому месту, где Атыш в последний раз видел Бармалыша. Там они разошлись по разные стороны улицы и стали ждать. Суть старого способа заключалась в том, чтобы просто караулить улицу в том месте, где уже однажды прошёл тот, кого ищут, в надежде, что тот рано или поздно пройдёт там повторно.

В прошлый раз мышкетёры так Бармалыша и выследили. Но для этого им пришлось торчать на улице несколько дней, а занятие это было прескучное и неблагодарное. Атыш предполагал, что удача им вряд ли улыбнётся во второй раз. Он рассчитывал только на то, что Арамыш придумает какой-нибудь более действенный способ. Однако время шло, а Арамыш всё никак ничего не придумывал.

Атыш устал слоняться без дела и решил, что, пожалуй, хватит на сегодня старых способов. Только он хотел подойти к Арамышу и сказать об этом, как увидел, что тот сам идёт к нему. И по его хитрому выражению лица, Атыш понял, что его озарила какая-то идея.

— Ты наконец-то придумал, как нам отыскать Бармалыша? — нетерпеливо спросил Атыш.

— Нет, — радостно ответил Арамыш. — Но я придумал, как найти лесных разбойников.

Если Атыш и расстроился, то только самую малость. Ведь поимка лесных разбойников являлось не менее важным, а главное весьма интересным делом.

— Рассказывай, что ты придумал!

— Разбойники прячутся от нас, потому что мы — мышкетёры.

— Это понятно — разбойники нас попросту боятся.

— Именно! Но если пойдём туда под видом обычных мышей, то они сразу же повыскакивают из своих укрытий, чтобы как следует обчистить нас.

— Надо предложить эту затею лейтенанту Дартышу!

— Но прежде нужно отыскать Портыша. А то он страшно обидится, если мы отправимся на такое интересное дело без него.

Атыш и Арамыш отправились на набережную. Портыш оказался на том же месте, что и вчера, только в этот раз он сидел на скамейке с книжкой о стихосложении в руках. Но в книжку он даже не смотрел, и выглядел довольно грустным, что на него совсем не походило.

— Что случилось, Портыш? — участливо поинтересовался Атыш.

Портыш протянул Арамышу книгу о стихосложении.

— Вот, — грустно сказал здоровяк, — возвращаю тебе книгу. Я больше никогда не буду сочинять стихов.

— Удача отвернулась от тебя, и ты сегодня не повстречал предмет своего воздыхания? — спросил Арамыш.

Портыш печально вздохнул.

— Всё гораздо хуже, друзья, — сказал он. — Сегодня как раз я встретил её…

Портыш помолчал немного, вероятно, собираясь с мыслями.

— Она сказала, что я слишком смешной.

— Слишком смешной для чего? — не понял Атыш.

— Для того чтобы в меня можно было влюбиться.

— Не обращай внимания, — заметил Арамыш. — Старинная мышиная мудрость гласит, что лучше смеяться, чем плакать.

— А ещё она сказала, чтобы я больше не искал её.

Портыш снова замолчал. Атыш и Арамыш не знали, что полагалось говорить в таких случаях, и поэтому тоже безмолвствовали.

— Неужели, я действительно такой смешной? — грустно спросил Портыш.

Атыш взглянул на друга и сдержал улыбку.

— Нет, — ответил он, — ты вовсе не смешной. Ты просто весёлый.

Портыш снова печально вздохнул. Атыш и Арамыш понимали горе товарища и деликатно молчали. Наконец, Атышу надоело стоять, и он легонько толкнул в бок Арамыша. Тот сразу понял, чего от него хотят.

— Портыш, — сказал Арамыш, — а у нас снова важное дело.

— Какое? — равнодушно поинтересовался Портыш.

— Я придумал, как отыскать лесных разбойников!

Атыш надеялся, что идея Арамыша хоть немного встряхнёт Портыша. Но здоровяк продолжал сидеть всё также неподвижно, как сидел до этого. Атыш даже подумал, что Портыш не слышал того, что ему сказали. Однако через некоторое время он всё же поднялся со скамейки и бесцветным голосом обронил:

— Идёмте…

Всю дорогу до Дома Мышкетёров Портыш молчал и даже ни разу не улыбнулся. Атыш ещё не видел своего товарища настолько опечаленным.

В Доме Мышкетёров друзья сразу же зашли к лейтенанту Дартышу. Тот сидел с мрачным видом у себя в кабинете и задумчиво поглаживал свои шикарные усы.

— Чего вам угодно? — недовольно спросил лейтенант.

— У нас родилась идея! — ответил Арамыш.

— Сейчас не до ваших затей, ребята. Сегодня в Мышервудском Лесу опять ограбили нескольких мышей. Если мы не поймаем этих разбойников в самое ближайшее время, король выгонит всех нас из мышкетёрского полка, чтобы набрать новых, более толковых мышей.

— У нас идея как раз по этому вопросу!

И Арамыш рассказал, что он придумал. У лейтенанта сразу же загорелись глаза, и он вскочил с места.

— Я не знаю, поможет ваша выдумка или нет,— сказал он, — но выступаем немедленно!

Лейтенант быстро собрал небольшой отряд мышкетёров и велел им одеться во что-нибудь невзрачное и неброское. Гордые мышкетёры только ради дела согласились сменить свои небесно-голубые мышкетёрские плащи и шляпы с цветными перьями на обычную одежду.

Портыш во всей этой подготовке участвовал с самым безразличным видом. Ему даже пришлось напомнить, чтобы он оставил свой кошелёк и захватил палицу.

Вскоре отряд из дюжины переодетых мышкетёров был готов, и лейтенант дал команду выступать. Отряд вышел со двора и замаршировал в сторону Западных Ворот. Когда мышкетёры добрались до Рыбьего Фонтана, то некоторые сразу же полезли на бордюр, чтобы дотронуться до скульптуры. Портыш и тут проявил своё безразличие. Атыш даже начал беспокоиться за его самочувствие.

— Удача нам не помешает, — сказал лейтенант и тоже провёл рукой по рыбьему хвосту.

Отряд двинулся дальше и через несколько часов дотопал до Мышервудского Леса. Мышкетёры немного передохнули на опушке, а затем по дороге углубились в лес. В этот раз лейтенант велел не оголять шпаги, а спрятать их до поры до времени под плащами.

Три мышкетёра плелись в самом хвосте отряда, потому что горевавший Портыш еле тащился, а Атыш и Арамыш не могли бросить своего друга.

— Я наконец-то сочинил четвёртую строку, — произнёс вдруг Портыш.

Атыш и Арамыш недоумённо повернулись к товарищу.

— Что? Какую ещё строку?

— Четвёртую строку своего стихотворения.

И Портыш, не дожидаясь приглашения, продекламировал:

Её прекрасные глаза

Пронзили в сердце меня,

А её прекрасные уши

Замечательны в берушах.

Атыш и Арамыш удивлённо посмотрели на Портыша.

— У неё в ушах были беруши? — спросил сбитый с толку Атыш.

— Нет, — пожал плечами Портыш. — Но когда я шёл обратно, меня почему-то посетило внезапное вдохновение.

Здоровяк хохотнул, и мышкетёры рассмеялись. Друзья прибавили шагу и быстро нагнали остальных.

Отряд потихоньку добрался до Толстовского Дуба и здесь остановился. Никто не знал, что делать и куда идти дальше. Все ждали разбойников, но их нигде не было и в этот раз. Все вопросительно смотрели на Арамыша, а тот с красным от стыда носом лишь беспомощно разводил руками.

Вдруг Портыш встал в позу и продекламировал:

Искали лесных разбойников,

Не нашли даже покойников.

Мышкетёры засмеялись. Не веселились только лейтенант Дартыш и Арамыш. Вскоре и остальные замолкли под хмурым взглядом лейтенанта и сделали вид, что усиленно заняты поиском разбойников.

Мышкетёры немного покрутились возле дуба и даже несколько раз обошли его вокруг. Все норовили подойти к Портышу, чтобы тот тайком от лейтенанта ещё раз прочитал им своё стихотворение.

Наконец, помрачневший лейтенант отдал приказ возвращаться. Уже третий поход за лесными разбойниками заканчивался полным фиаско.

Портыш подождал, пока лейтенант Дартыш пройдёт немного вперёд, и тихонько продекламировал:

Из леса третий день

Возвращаемся ни с чем.

Мышкетёры вновь начали давиться от смеха, но как можно тише, чтобы не разозлить и так уже сердитого лейтенанта ещё больше.

По обратной дороге три мышкетёра опять плелись в самом хвосте, но на этот раз не из-за Портыша, а из-за Арамыша, который расстроился, что его затея потерпела такую неудачу.

— Не вешай нос, — сказал Портыш. — Сегодня у нас определённо неудачный день.

— Помнится, ещё совсем недавно ты говорил совершенно обратное, — заметил Атыш.

— Так то было в обед, а сейчас уже вечер.

Удача была у нас в обед,

А вечером её простыл и след.

После такого стихотворения рассмеялся даже Арамыш.

— Что это с тобой, Портыш? — поинтересовался он. — Ты же вроде говорил, что больше не собираешься сочинять стихов.

— Говорил.

— А сам сегодня так и сыплешь стихами.

— Не знаю, что это со мной такое, — пожал плечами здоровяк. — Я раньше очень старался сочинить стихи, но у меня ничего не выходило. А сейчас я даже не думаю о стихах, но они получаются у меня как-то сами собой.

Вдруг со стороны авангарда отряда послышались истошные вопли:

— Разбойники! Разбойники!

Три мышкетёра выхватили шпаги и, не раздумывая, бросились вперёд. Но лейтенант Дартыш и остальные мышкетёры стояли и даже не оголяли клинков. Далеко впереди от них по дороге со всех ног удирали какие-то мыши. Некоторые тащили с собой какую-то поклажу.

— А где же разбойники? — спросил Портыш.

— Нет тут никаких разбойников, — сердито ответил лейтенант Дартыш. — Это нас приняли за разбойников.

— Ну, конечно! — хлопнул себя по луб Арамыш. — На нас не напали, потому что мы совсем не похожи на обычных путников. Нам надо с собой взять какую-нибудь поклажу и вернуться к Толстовскому Дубу.

— Какую ещё поклажу?

— Мешки с какими-нибудь вещами…

— Ну уж нет! — отрезал лейтенант. — Мы и так по твоей милости вырядились, как шуты гороховые на маскарад. Теперь даже честные мыши от нас шарахаются, как от чумных!

Он решительно зашагал по дороге в сторону города, и остальные мышкетёры, немного поколебавшись, последовали за ним. Атыш, Портыш и Арамыш переглянулись и потащились за остальными. А что ещё им оставалось делать?

Едва они прошли с полсотни шагов, как Арамыш вдруг остановился.

— Что случилось? — спросил Атыш.

Вместо ответа Арамыш указал на заросли травы у дороги. Атыш присмотрелся и увидел там какой-то мешок, наверняка брошенный каким-то из убежавших в панике мышей. Арамыш подошёл к мешку и приподнял его.

— Это наш шанс проверить мою идею с поклажей, — сказал он.

Уже вечерело, и Атышу совсем не хотелось возвращаться к Толстовскому Дубу.

— Но нас осталось только трое, — возразил он. — И разбойники нас попросту ограбят.

— Зато мы наконец-то выясним, где они прячутся.

— Тогда не нужно брать с собой оружие, — сказал Портыш. — Я не хочу, чтобы разбойники забрали мою шпагу и мою любимую палицу.

И три мышкетёра тщательно припрятали своё оружие в зарослях. Портыш поднял мешок и, крякнув, взвалил себе на плечо.

— Тяжёлая ноша, — заметил он. — Не зря её бросили.

— Погоди, — сказал Атыш. — Вещи в этом мешке тоже нельзя отдавать разбойникам.

Друзья развязали мешок и заглянули в него. Он оказался полон сапог самых разных фасонов и размеров.

— Зачем кому-то столько обуви? — озадачился Портыш.

— Скорее всего, — отвечал Арамыш, — это мешок какого-нибудь торговца, который нёс всё это добро на базар или, наоборот, с базара.

Друзья вытащили из мешка всё содержимое, а внутрь насовали травы и листьев. Чтобы мешок не выглядел чересчур лёгким, в него сунули ещё несколько камней.

— Хорошую добычу мы приготовили для грабителей, — заметил Арамыш.

Портыш хохотнул и тут же продекламировал:

Подарок от сапожников

Для лесных разбойников!

Он снова взвалил поклажу на плечо, и мышкетёры зашагали обратно к Толстовскому Дубу. Атыш набросил на голову капюшон и взял в руку палку, которую подобрал по дороге. К тому времени уже сгустились сумерки, и он в темноте смахивал на старика, опирающегося на свой посох.

Глава девятая, в которой сначала мышкетёры удивили разбойников, а потом разбойники удивили мышкетёров

Три мышкетёра дотопали до Толстовского Дуба и остановились, как будто бы передохнуть. Не прошло и минуты, как из-за ствола дерева показались трое мышей в тёмных плащах. Капюшоны у них были опущены, и разглядеть лица не представлялось возможным. Все трое держали в руках большие сучковатые дубинки.

Не успели мышкетёры толком испугаться, как из-за трёх разбойников вынырнул четвёртый мышье. Насколько успел заметить Атыш, он не имел оружия. Мышье снял шляпу и склонился в поклоне.

— Добрый вечер, уважаемые путники! — произнёс он.

Обращение было неожиданно вежливым, и Атыш даже подумал, что если бы не дубинки, то наверняка принял бы незнакомцев не за разбойников, а за обычных путников.

— Добрый вечер, — поздоровались три мышкетёра.

— Позвольте представиться, меня зовут Дубровыш, — продолжал вежливый незнакомец. — Я и мои друзья стали невольными свидетелями того, как вы сгибаетесь под тяжестью своей ноши. Мы не можем остаться безучастными к чужим трудностям, а потому решили вам помочь избавиться от непосильного бремени.

Дубровыш дал знак своим сообщникам, и откуда-то сзади показался ещё один, пятый разбойник. Возможно, он появился вместе со всеми, и Атыш просто не заметил его из-за маленького роста. Коротышка схватился за мешок в руках Портыша и потянул к себе. Однако здоровяк не отпустил своей поклажи и продолжал крепко держать её. Остальные разбойники угрожающе подняли дубинки и шагнули вперёд.

Казалось, драка неизбежна, но Дубровыш поднял руку, и его сообщники сразу остановились. Теперь не оставалось никаких сомнений, что именно он главарь этой шайки разбойников.

— Взываю к вашему благоразумию, мышье! — сказал он. — Давайте постараемся избежать ненужного кровопролития.

Он был по-прежнему вежлив, но теперь в его голосе зазвучали стальные нотки.

— Отдай им мешок, дружище, — сказал Арамыш.

Портыш разжал руки, и коротышка с мешком тут же спрятался за спинами своих товарищей.

— Я рад, уважаемые мышье, что мы с вами так хорошо поладили, — заявил Дубровыш. — Осталась лишь одна небольшая малость, я бы даже сказал пустячок.

Главарь разбойников говорил очень любезно, и со стороны всё выглядело, будто он вёл светский разговор на каком-нибудь званом обеде.

— Дело в том, что в последнее время я и мои друзья порядком поиздержались. Не могли бы вы помочь и ссудить нам немного денег.

— К сожалению, мы сами очень стеснены в средствах, — ответил Арамыш. — У нас даже нет кошельков.

У мышкетёров действительно не было с собой кошельков, потому что они их благоразумно оставили дома.

— Нет кошельков?! — удивился Дубровыш.

— Увы, — развёл руками Арамыш.

— Заранее извиняюсь, уважаемые мышье, но мы должны проверить. Времена сейчас такие, что каждый прохожий так и норовит обмануть честных разбойников.

Дубровыш снова сделал знак рукой, и к мышкетёрам подскочил всё тот же коротышка. Не успели друзья и глазом моргнуть, как он ловко их всех обшарил.

— Кофельков у них и ф самом деле нет, — прошепелявил он тонким голосом.

— Как так? — удивился Дубровыш. — Может ты плохо искал, Кирпыш?

Коротыша лишь возмущённо фыркнул, выражая своё презрение тем, кто смел усомниться в его профессиональных качествах. Дубровыш снова повернулся к мышкетёрам.

— Как же так случилось, мышье, что у вас даже нет кошельков? — спросил он.

— Так сложилась судьба, — соврал Арамыш. — Поэтому мы и мотаемся по белому свету в поисках заработков.

Дубровыш сочувственно покачал головой.

— Я вижу, что вы такие же небогатые мыши, как и мы. Нельзя отбирать у мышей последнее добро. — Дубровыш повернулся к остальным разбойникам. — Друзья! Верните этим славным мышье их скромные пожитки.

К большому удивлению друзей разбойники вернули им их мешок. Три мышкетёра от изумления чуть не лишились дара речи.

— Премного благодарны, уважаемые мышье, — через силу выдавил Арамыш. — Честно говоря, мы не ожидали подобного благородства от… от…

Арамыш замялся, не зная как назвать разбойников. Дубровыш понимающе рассмеялся.

— Называйте нас благородными разбойниками, — сказал он. — Идите своей дорогой, уважаемые мышье.

С этим словами Дубровыш учтиво поклонился и махнул рукой своим товарищам. Разбойники попятились и скрылись за огромным стволом Толстовского Дуба. Раздался пронзительный свист, и в лесу вновь воцарилась тишина. Мышкетёры остались стоять, потрясённые произошедшим.

Немного придя в себя, друзья осторожно обошли вокруг дуба, но никого не нашли. Странные разбойники, сначала отобравшие мешок, а потом вернувшие его, будто провалились сквозь землю.

Три мышкетёра несколько раз обошли вокруг дуба, но тщетно. Уже совсем стемнело, и в лесу уже ничего нельзя было разглядеть.

— Ничего не понимаю, — прервал молчание Атыш. — Что это были за разбойники?

— И куда они подевались? — добавил Портыш.

Эти вопросы были обращены, главным образом, к Арамышу, однако тот лишь покачал головой.

— Не спрашивайте, друзья, — сказал он, — Я сам ничего не понимаю…

Портыш поднял мешок, и мышкетёры зашагали по дороге в сторону города.

— А что мы расскажем лейтенанту? — спросил Атыш.

— А что мы можем ему рассказать? — ответил Арамыш. — Мы, конечно, повстречали разбойников, но так и не выяснили, где они прячутся…

Но Атыша больше всего беспокоило то, что разбойники не ограбили их самих. Получается, что они грабят не всех путников, а только некоторых? Наверное, эта же мысль не давала покоя и Портышу, потому что он задумчиво продекламировал:

Разбойники нам повстречались,

Но грабить почему-то отказались.

В темноте мышкетёры еле отыскали место, где припрятали своё оружие и прочие вещи. Они высыпали весь мусор из мешка и набили его обратно сапогами.

Портыш взвалил потяжелевший мешок на плечо, и друзья продолжили путь. До Дома Мышкетёров они добрались уже далеко за полночь.

— А что делать с этим мешком? — спросил Портыш, когда друзья поднялись на свой этаж.

— Занеси пока к себе, — ответил Арамыш. — Завтра подумаем, что с ним делать…

— Хоть бы завтра с утра была лекция по истории… — пробормотал Атыш.

В этот раз удача отвернулась от трёх мышкетёров, и на следующий день первым занятием было фехтование. Атыш и Арамыш утром еле проснулись, и им, как обычно, пришлось долго стучаться в дверь к Портышу, чтобы добудиться до него.

Наконец, из комнаты донёсся грохот, и дверь отворилась. Оказалось, что полусонный здоровяк споткнулся о вчерашний мешок и чуть не расквасил себе нос об дверь. Мышкетёры уже опаздывали и поторопились вниз. Портыш захватил зачем-то с собой злосчастный мешок.

— Куда ты его потащил? — спросил Арамыш.

— Отдам его лейтенанту, — буркнул Портыш.

Зевая и протирая глаза, друзья выбрались наружу. Во дворе уже собрались другие младшие мышкетёры, но никто не фехтовал, хотя занятие уже должно было начаться.

У Мышкетёрских Ворот толпились снаружи какие-то мыши и выражали своё недовольство лейтенанту Дартышу, который стоял тут же, но во дворе. Атыш узнал в одном из мышей Шпакыша и сразу понял, в чём дело.

— Эти разбойники похитили у меня уже четыре плаща! — громче всех кричал Шпакыш. — А этих негодяев до сих пор не изловили!

Остальные мыши тоже кричали и поддакивали ему. Лейтенант Дартыш с хмурым видом молчал и лишь поглаживал свои усы. Мышкетёры прекрасно его понимали. Лесные разбойники оказались довольно крепким орешком, и их никак не удавалось поймать, несмотря на все старания.

— Вот мой мешок! — вдруг завопил один из мышей за воротами.

Через решётки ворот он указывал в сторону трёх мышкетёров. Лейтенант Дартыш обернулся и махнул рукой друзьям, чтобы те подошли к нему. Толпа у ворот выжидающе притихла.

— Это твой мешок? — спросил лейтенант у кричавшего.

— Мой! — радостно подтвердил тот. — Меня вчера ограбили в Мышервудском Лесу.

Лейтенант заглянул в мешок, чтобы ознакомиться с содержимым.

— Зачем тебе столько сапог? — спросил он.

— Я торговец с Мышгорода, и эти сапоги — мой товар.

Лейтенант кивнул и велел вернуть хозяину его добро. Тот схватил свой мешок и радостно потащил его прочь. Остальные мыши проводили его завистливыми взглядами и принялись умолять лейтенанта, чтобы он им тоже вернул похищенные вещи. Шпакыш снова пытался поднять шум, но теперь уже никто не хотел его слушать. Сами же мыши, стоявшие у ворот, быстро оттеснили крикуна в сторону.

— Всему своё время, уважаемые мышье, — ответил лейтенант. — Ведь дело это непростое, иначе вы бы сами давно справились с этими разбойниками. Я каждый день снаряжаю по одному отряду в Мышервудский Лес. Поэтому прошу вас запастись терпением.

Толпа понемногу успокоилась и начала расходиться. У ворот остался только Шпакыш, который опять принялся кричать о своих украденных плащах, но на него уже никто не обращал внимания.

Лейтенант Дартыш отошёл в сторону и поманил к себе трёх мышкетёров.

— Откуда вы достали этот мешок? — строго спросил он.

Из троих друзей не растерялся только Арамыш.

— Вчера нашли в Мышервудском Лесу, — ответил он.

— Нашли? — недоверчиво переспросил лейтенант.

— Вчера некоторые мыши сами побросали свои вещи, когда приняли нас за разбойников. А мы потом нашли.

Лейтенант хотел спросить ещё что-то, но в этот момент в ворота прошёл нарочный мышкетёр с пакетом. Он сразу же последовал в Дом Мышкетёров, но Атыш успел рассмотреть на конверте королевскую печать.

Лейтенант приказал мышкетёрам приступать к занятиям, а сам заторопился за нарочным. Мышкетёры разбились на пары и принялись фехтовать, но как-то вяло, потому что мысли у всех были заняты только таинственным приказом от короля.

Через некоторое время из Дома Мышкетёров показался лейтенант Дартыш. Все мышкетёры тотчас же принялись старательно орудовать шпагами.

— Атыш, Портыш и Арамыш! — объявил лейтенант Дартыш. — Вас немедленно требует к себе капитан Тревыш!

Три мышкетёра удивлённо переглянулись.

— А по какому делу, ваша серость? — спросил Арамыш.

— Не могу знать. Пошевеливайтесь. Капитан не любит ждать.

Про это три мышкетёра знали и так. Они лишь недоумённо переглянулись и поторопились в кабинет капитана.

— Мне кажется, — сказал Портыш по дороге, — что нам сейчас влетит за вчерашнюю неудачу с лесными разбойниками.

Три мышкетёра застали капитана Тревыша за чтением только что доставленного пакета.

— Срочно переодевайтесь в парадную одежду, — коротко приказал капитан.

— А что произошло, ваша серость? — осмелился спросить Арамыш.

— Вас троих хочет видеть его великосерость.

Арамыш открыл было рот, чтобы спросить ещё что-то, но капитан так зыркнул на них, что все трое тут же вылетели из кабинета как ошпаренные.

Через каких-нибудь четверть часа принарядившиеся мышкетёры вновь стояли перед капитаном Тревышем. Они надели свои самые модные дублеты и самые новые шляпы с воробьиными перьями. Атыш щеголял с пером ярко-красного цвета, Портыш — ярко-синего цвета, а Арамыш — фиолетового цвета. И все трое были в небесно-голубых мышкетёрских плащах с изображением золотой короны.

К этому времени капитан Тревыш уже тоже переоделся и теперь был при полном параде с несколькими разноцветными орденами и с нарядной перевязью. На его шляпе красовались сразу два разноцветных пера — красное и синее. Он окинул беглым взглядом мышкетёров и кивнул в знак одобрения.

— Идёмте, — сказал он и первым зашагал к выходу.

Три мышкетёра последовали за капитаном. Они вышли из Дома Мышкетёров и выбрались через Мышкетёрские Ворота на улицу. Во дворе ещё продолжались занятия по фехтованию под присмотром лейтенанта Дартыша.

Мышква, столица Мышиного Королевства Великомышатии, располагалась на большом холме у Мышиной Реки, а Королевский Дворец возвышался на самой вершине этого холма. Именно туда и направились мышкетёры во главе с капитаном.

По дороге друзья тихонько толкали друг друга в бок и перешёптывались. Их разбирало любопытство, зачем именно они, три младших мышкетёра, вдруг понадобились его великосерости.

Арамыш не удержался и всё-таки спросил у капитана:

— Ваша серость, а по какому делу нас хочет видеть мышиный король?

— Узнаете всё на месте, — буркнул тот.

Друзья разочарованно переглянулись. Либо даже сам капитан не знал этого, либо это настолько секретное дело, что о нём нельзя болтать где попало. Но то, что король собрался принимать их так рано, означало, что дело довольно важное и даже безотлагательное.

Глава десятая, в которой Атыш увидел на королевском столе знакомое блюдо

Суровые мышкетёры-часовые впустили посетителей в Королевскую Резиденцию строго по предъявленному капитаном документу, где были указаны поимённо только те, кого можно пропустить. Атыш знал, что охранять Королевский Дворец допускались только старшие мышкетёры.

Капитан Тревыш и три мышкетёра зашагали к Королевскому Дворцу по ровным дорожкам красивого и ухоженного Королевского Сада. Здесь уже с самого рассвета вовсю трудились мыши-садовники.

Как Атыш и предполагал, капитан направился не к Главному, а к Малому Входу Королевского Дворца. Мышкетёры прошли через узкий тёмный коридор, и очутились в небольшом скромном кабинете мышиного монарха, уже знакомому Атышу по прошлому посещению. Из мебели здесь имелись только стол, стул и секретер. Через единственное окно открывался прекрасный вид на Королевский сад.

Стул предназначался для короля, поэтому посетители остались стоять. Едва мышкетёры вошли, как в глубине комнаты открылась вторая дверь, и перед посетителями появился разодетый мышь-церемониймейстер. Он мельком оглядел посетителей и в этот раз вполне удовлетворился их внешним видом.

Следом за ним в комнату через ту же дверь вошёл мышь-повар в белом поварском колпаке и белом же фартуке. В руках он держал поднос со всякой снедью. Под присмотром церемониймейстера повар расставил на столе приборы, тарелки и соусницы и вышел. Церемониймейстер оценивающе оглядел стол, кое-что поправил и тоже покинул комнату.

Вскоре в кабинет через ту же вторую дверь быстрой походкой вошёл король Людомыш XIII. Капитан Тревыш и три мышкетёра склонились в почтительном поклоне.

Король коротко кивнул, уселся за стол и повязал себе салфетку.

— Я счастлив, уважаемые мышье, — начал он, — что вы так быстро откликнулись на мой призыв.

— Всегда рады услужить вашей великосерости, — ответил капитан.

— Я ещё даже не успел позавтракать. Но кто рано встаёт, тот всегда далеко пойдёт.

Людомыш хлопнул в ладоши, чтобы позвать слугу или церемониймейстера, но на его зов никто не явился. Людомыш хлопнул ещё раз и недовольно вздохнул.

— Каждый раз одно и то же безобразие, — пробормотал он. — Вечно никого не дозовёшься, вечно всё приходится делать самому…

Людомыш снял крышку с большой тарелки, и по кабинету разнёсся дразнящий аромат только что приготовленного горячего кушанья. Атыш предполагал увидеть какое-нибудь изысканное блюдо, но на тарелке монарха лежали обычные с виду пирожки.

— Новое блюдо, — объявил король. — По всей Мышкве только об этом и твердят. Кто бы мог подумать, что из комаров может получиться что-нибудь съедобное.

Атыш догадался, что это те самые пирожки с начинкой из комаров, которые они кушали у мышье Гурманыша. Атыш тихонько толкнул в бок Арамыша, стоявшего рядом. Тот еле заметно кивнул, показывая, что тоже узнал кушанье.

Наверное, Портыш тоже догадался об этом, потому что открыл рот, чтобы по своей привычке что-нибудь воскликнуть, но Арамыш успел его ткнуть локтём. Портыш издал булькающий звук и замолчал. Капитан Тревыш кинул на него сердитый взгляд, но король, кажется, ничего не заметил, поскольку был занят новым блюдом.

Людомыш взял один пирожок в руку с салфеткой и откусил небольшой кусочек. Некоторое время он сосредоточенно жевал, а потом изрёк:

— Недурно. Пожалуй, не зря вся Мышква с ума сходит по этим пирожкам.

Людомыш откусил ещё один кусочек, положил пирожок обратно и вытер губы салфеткой. Мышкетёры поняли, что сейчас он перейдёт к делу.

— Уважаемые мышкетёры, вы, конечно, догадываетесь, что я позвал вас вовсе не для того, чтобы обсудить гастрономические новшества. Есть одно очень ответственное и весьма деликатное поручение.

— Мышкетёры всегда готовы на любое дело ради вашей великосерости! — сказал капитан Тревыш.

— К сожалению, я не могу рассказать вам сейчас всей сути дела. Ибо даже на стенах развешаны уши, особенно в Королевском Дворце.

С этими словами Людомыш вытащил из-за обшлага рукава конверт и протянул его капитану. Тот поспешил с поклоном забрать письмо.

— Тут все подробности, — прибавил Людомыш.

Капитан Тревыш собрался было тут же вскрыть конверт, но король жестом остановил его.

— Не здесь, — сказал он и с многозначительным видом прижал палец к губам.

Капитан понимающе кивнул и спрятал письмо за пазуху.

— Дело не только деликатное, но и безотлагательное, — продолжал Людомыш. — Никто не должен знать об этом поручении и тем более никто не должен знать, что здесь замешана королевская особа. После приснопамятного ужасного события, — король многозначительно поднял палец и понизил голос, — приходится быть особенно осторожным.

Под ужасным событием монарх, конечно же, подразумевал недавнее похищение собственной королевской короны. Тогда именно Атыш, Портыш и Арамыш сумели спасти Людомыша от позора и вернуть корону.

— Я прекрасно помню, — продолжал король, — как вы, несмотря на все трудности, прекрасно управились с этим делом, которое тоже было довольно щепетильным. Вернее, сам я запамятовал, но мой кузен принц Генрыш напомнил мне о вас, о замечательной троице смелых мышкетёров.

— Мы, мышкетёры премного благодарны вам, ваша великосерость, за признание наших скромных заслуг, — сказал капитан Тревыш.

И мышкетёры склонились в поклоне.

— Как гласит мышиная мудрость, — сказал Людомыш, — не стоит плевать с высокой колокольни в глубокий колодец, потому что это может пригодиться.

— Совершенно верно, ваша великосерость, — счёл своим долгом заметить капитан.

— Должен предупредить вас, мышье, — голос короля похолодел, — что если вас постигнет неудача, то можете даже не возвращаться.

Король снова взялся за вилку, и мышкетёры поняли, что аудиенция окончена. Они склонились в поклоне и попятились к двери, ибо к монаршей особе нельзя было поворачиваться спиной.

Вдруг Людомыш поднял глаза, и посетители замерли.

— Но я надеюсь на вас, — сказал он. — И помните, что язык лучше прикусывать за зубами.

Король махнул рукой, показывая, что теперь действительно всё, и посетители с поклоном вышли из комнаты. Капитан Тревыш осторожно прикрыл за собой дверь, чтобы та случайно не хлопнула.

Из кабинета послышались нетерпеливые хлопки. Это Людомыш вновь пытался дозваться своих слуг. Мышкетёры прошли обратно по тёмному коридору и выбрались в сад.

Капитан Тревыш полез было за пазуху за письмом, но потом огляделся и передумал.

— Идёмте, мышье, — сказал он и быстро зашагал прочь.

Три мышкетёра последовали за ним.

— Вы это видели?! — восторженно зашептал Портыш друзьям. — Сам король пробовал блюдо, приготовленное по рецепту, который я привёз из Лягушатии!

— Ты так радуешься, — усмехнулся Арамыш, — будто сам выдумал этот рецепт и сам же приготовил этих запечённых комаров.

— Как знать, дружище! — подмигнул Портыш. — Возможно, сегодня король кушал тех самых комаров, которых поймали именно мы с вами.

И здоровяк шёпотом продекламировал:

Мы наловили комаров

Для королевских пирожков!

Атыш и Арамыш не удержались и прыснули со смеху. Они сразу же поспешили зажать ладонями рты, однако капитан Тревыш заметил смех и обернулся.

— Над чем это вы там смеётесь? — с подозрением поинтересовался он.

Атыш и Портыш растерялись, потому что не знали, что ответить. Вновь сообразительнее всех оказался Арамыш.

— Мышье капитан, — ответил он, — мы обсуждали новое блюдо на королевском столе.

— Пирожки с начинкой из комаров?

— Да, ваша серость.

— Чудная мода начинять пирожки комарами, — заметил капитан. — И кому только могло прийти в голову такая странность?

— Признаться, это я привёз этот рецепт из Лягушатии, — сказал Портыш.

— Тогда понятно, почему комары! — хохотнул капитан Тревыш.

Он вновь зашагал вперёд, а три мышкетёра двинулись за ним.

— Превратности судьбы, — шёпотом заметил Арамыш. — Мышье Гурманыш знает рецепты всех мышиных блюд, а получил известность, благодаря лягушиному рецепту с комарами.

Мышкетёры вышли из Королевской Резиденции и не успели пройти и половину пути, как попали в большое столпотворение на Мышином Бульваре. Здесь они вынуждены были остановиться, потому что дальше было не протолкнуться.

— Что случилось? — спросил капитан Тревыш.

— Узников из Мышстилии ведут на каторгу, — ответил один из прохожих, стоявших поблизости.

Атыш привстал на цыпочки, чтобы хоть что-нибудь увидеть впереди. По улице стражники вели каких-то мышье, закованных в кандалы. Все узники шагали со скорбным видом мышей, смирившихся со своей печальной участью. Лишь один узник беспрестанно что-то кричал.

Атыш поначалу не мог разобрать его воплей, но постепенно до него стали долетать слова.

— Отпустите меня! — кричал узник. — Я ни в чём не виноват! Я вовсе не Бармалыш! Я актёр бродячего театра Ефремыш!

Но слова узника никто не воспринимал всерьёз.

— Наверное, этот несчастный совсем умом тронулся от страха, — говорили в толпе.

Три мышкетёра переглянулись между собой.

— Это тот самый мышье, которого я навещал в Мышстилии под видом сестры Бармалыша, — шёпотом проговорил Арамыш.

Узников провели дальше, к Восточным Воротам, и толпа схлынула в ту же сторону. Дорога освободилась, но друзья несколько секунд стояли и смотрели вслед прошедшей процессии.

— Поторопимся, мышкетёры, — произнёс капитан.

— Ваша серость, — сказал Арамыш, — кажется, среди узников есть невиновный.

Капитан остановился и внимательно воззрился на трёх мышкетёров.

— В Мышстилию просто так не попадают, — возразил он.

— Но…

— Правосудие разберётся во всём и без вас, мьюноши. А пока у вас есть королевское поручение, за невыполнение которого вполне можно отправиться следом за этими изменниками.

И капитан зашагал дальше, давая понять, что разговор на эту тему окончен. Три мышкетёра смиренно потопали за капитаном, стараясь не отставать от него.

Когда они добрались до Дома Мышкетёров, занятия по фехтованию уже окончились. Капитан Тревыш сразу же последовал в свой кабинет. Только когда все четверо вошли в кабинет и закрыли за собой дверь, капитан Тревыш позволил себе вытащить из-за пазухи королевский пакет.

Он быстро разломал королевскую печать, развернул лист и пробежался по нему глазами. Три мышкетёра сгорали от нетерпения, но ждали, пока капитан сам им всё сообщит. Но капитан, казалось, о них позабыл и некоторое время сидел с задумчивым видом.

Портыш нетерпеливо кашлянул, и только тогда капитан, наконец, встрепенулся и оторвал глаза от письма.

— Собирайтесь, — сказал он.

— Куда собираться, ваша серость? — спросил Арамыш.

— Это неизвестно.

— Как неизвестно?

Вместо ответа капитан протянул мышкетёрам письмо, и те с изумлением прочитали:

Немедленно собирайтесь в самое дальнее путешествие, какое только можете себе вообразить. В шесть часов вечера у Толстовского Дуба в Мышервудском Лесу вас будет ожидать мышье в чёрном плаще. Предъявите ему это письмо и получите дальнейшие распоряжения.

P.S. Этот же мышье также снабдит вас деньгами на дорогу.

— Собирайтесь, — повторил капитан. — Интендант Шматкыш выдаст вам в дорогу всё, что только пожелаете. А с деньгами, как вы видите, забот не предвидится.

Он отдал письмо Арамышу, и тот бережно спрятал его себе за пазуху.

— Желаю удачи, мышкетёры! — сказал капитан.

Три мышкетёра кивнули и побежали к себе собираться. Атыш первым делом снарядил вещи в дорогу и проверил шпагу и кинжал. Затем он оглядел напоследок свою уютную комнату. Если ожидается дальнее путешествие, то он ещё нескоро вернётся сюда.

Атыш взял вещевой мешок и вышел в коридор, где его уже дожидались друзья. Арамыш кроме вещевого мешка взял с собой какую-то книжку, а Портыш захватил свою любимую палицу.

Три мышкетёра спустились в подвал к одноглазому и одноногому интенданту Шматкышу. Он носил повязку на одном глазу, а вместо левой ноги у него была деревяшка. Мышкетёры получили у него серые походные плащи, которые пока убрали в мешки. В этот раз мышкетёры, умудрённые прошлым опытом, не стали брать из богатых запасов арсенала никакого дополнительного оружия.

Глава одиннадцатая, в которой Арамыш призывал всех прыгать в воду

Собравшись, друзья вышли во двор. У входной лестницы толпились мышкетёры и что-то с жаром обсуждали.

— Я уверен, — громко говорил долговязый Стёпыш, — что сегодня мы услышим ещё парочку таких же остроумных портышек!

— Портышек? — переспросил Портыш. — Что это за портышки?

Стёпыш сразу стушевался, а остальные мышкетёры переглянулись и заулыбались.

— Портышки — это твои стихи, — смущённо ответил Стёпыш. — Тут какой-то шутник из мышкетёров придумал для них такое название…

— Портышки, — сказал Портыш и хохотнул. — Мне определённо нравится это слово!

И Портыш тут же продекламировал:

Я портышки сочиняю

И этим всех увеселяю.

Мышкетёры засмеялись, а громче всех заливался смехом Стёпыш. Разумеется, все видели, что три мышкетёра вышли с вещевыми мешками, но никто не стал интересоваться о причинах. Все понимали, что им поручено какое-то дело, возможно, даже секретное.

Часы на Мышивицкой Башне пробили полдень, и все засобирались на обед. Три мышкетёра отошли в сторонку от остальных, чтобы переговорить наедине.

— Встреча в Мышервудском Лесу назначена на шесть часов вечера, — сказал Арамыш и для уверенности заглянул в письмо. — Стало быть, мы ещё успеваем отобедать.

— Надо основательно подкрепиться перед дорогой, — заметил Портыш. — Вдруг нас опять занесёт в Лягушиное Королевство, и нам придётся грызть одно зерно.

Здоровяк никак не мог забыть перипетии их прошлого путешествия, когда друзья действительно впроголодь скитались по болотам, скрываясь от квардейцев лягушиного короля.

— Но куда мы пойдём обедать? — поинтересовался Атыш.

Раньше три мышкетёра, даже не задумываясь, отправились бы в таверну «Долблёная тыква». Атыш и Портыш, не сговариваясь, повернулись к Арамышу.

— Отправимся в харчевню «Три пескаря», — объявил тот. — Это как раз нам по пути.

Портыш тут же сочинил очередную портышку:

Мышкетёры, вперёд!

Нам пора в поход!

И друзья тронулись в путь. Харчевня «Три пескаря» располагалась на берегу Мышиной Реки неподалёку от Западных Ворот, но уже за крепостной стеной столицы. Когда мышкетёры проходили мимо Рыбьего Фонтана, Портыш счёл своим долгом дотронуться до скульптуры, чтобы им в пути сопутствовала удача.

В харчевне «Три пескаря» друзья вопреки названию не стали заказывать трёх жареных пескарей, а взяли только одного. Рыбина была большая, и трое друзей наелись до отвала.

Посетителей в харчевне было предостаточно, однако хозяин заведения всё равно пожаловался, что народу мало. Это из-за того, сказал он, что в Мышервудском Лесу завелись лесные разбойники, и теперь путники стараются без сильной надобности не ходить по Мышимбайскому Тракту.

Если бы друзья не являлись мышкетёрами, то хозяин, наверное, пожаловался бы также и на бестолковость мышкетёров, которые чуть ли каждый день ходили в лес целыми отрядами, но так и не могли поймать разбойников.

Мышкетёры накупили тут же, в харчевне, провизии и набили ею свои вещевые мешки перед дальней дорогой. Хозяин был только рад щедрым посетителям и несколько раз пожелал им удачного пути.

Три мышкетёра неторопливо вышли из харчевни, и на крыльце Портыш ещё раз продекламировал свою последнюю портышку.

Мышкетёры, вперёд!

Нам пора в поход!

И друзья зашагали по Мышимбайскому Тракту в сторону Мышервудского Леса. Времени у них было достаточно, и поэтому они шли не спеша.

К Толстовскому Дубу три мышкетёра подошли с опаской и затаились неподалёку со шпагами наготове. В этот раз разбойники могли оказаться не такими добродушными, как в прошлый раз. Да и всяких припасов теперь друзья несли намного больше.

Однако у Толстовского Дуба не было видно ни единой живой души. Ни королевского посланника в чёрном плаще, ни даже разбойников.

— Довольно странное место для встречи выбрал его великосерость, — заметил Атыш.

— Возможно, мышье в чёрном плаще точно так же прячется в траве, как и мы сами, — сказал Арамыш. — Если мы будем продолжать так прятаться, то вряд ли когда-либо встретимся друг с другом.

И три мышкетёра начали красться вокруг дуба таким образом, чтобы всегда оставаться под прикрытием зарослей. Друзья дошли до дороги, ведущей с севера, и здесь Арамыш вдруг остановился.

— Тихо! — сказал он. — Слышите?

Атыш и Портыш навострили уши, но не услышали никаких посторонних звуков, кроме обычного лесного шума.

— Похоже на то, будто кто-то мычит, — добавил Арамыш.

Мышкетёры прокрались дальше, и Атыш действительно начал различать непонятное мычание. Друзья осторожно прошли в сторону непонятного звука, и наткнулись на какого-то мышье в чёрном плаще, крепко привязанного к кусту. Глаза несчастного были завязаны одним платком, а во рту торчал кляп из второго платка. Поэтому мышье не мог говорить и лишь мычал.

Три мышкетёра подошли к нему, и Атыш первым делом вытащил кляп изо рта. Привязанный мышье тут же принялся громко ругаться.

— Негодяи! — кричал он. — Мерзавцы! По вам давно виселица плачет!

Крики могли привлечь внимание разбойников, что было бы весьма некстати в положении мышкетёров. Хотя, когда это разбойники бывали бы кстати? Атыш поспешил засунуть платок обратно в рот незнакомцу. Судя по мычанию, тот продолжал ругаться даже с кляпом во рту.

— Кажется, он принял нас за разбойников, — сказал Арамыш.

Атыш осторожно развязал платок на голове пленника, чтобы открыть ему глаза. Тот оказался в маске. Увидев, что рядом с ним не разбойники, пленник перестал мычать и кивком показал, чтобы его освободили.

Атыш не стал возиться с узлом и просто перерезал кинжалом верёвку, которой пленник был привязан к кусту. Незнакомец сам вытащил кляп изо рта и поправил маску.

— Прошу прощения, уважаемые мышье, — сказал он. — На меня напали разбойники и обобрали всего как липку. Забрали даже плащ и шпагу! Надеюсь, вы понимаете моё возмущение! Будь со мной хотя бы ещё несколько вооружённых мышей…

Незнакомец прервал свою речь, отряхнул одежду от верёвочных ворсинок и подобрал с земли свою шляпу, которую, вероятно, уронил ещё раньше.

— Благодарю за помощь, мышье, — сказал он. — Если бы не вы… Хотя, честно говоря, если бы не вы, я бы здесь и вовсе не оказался.

— Вы тот, с кем мы должны встретиться? — спросил Арамыш.

— Возможно, — уклончиво ответил незнакомец.

Он придал своему лицо многозначительное выражение. Тогда Арамыш вытащил из-за пазухи письмо и подал незнакомцу. Тот мельком глянул на бумагу и кивнул.

— Да, уважаемые мышье, — сказал он, — я именно тот, кого вы ищите. Мне поручено передать вам письмо.

Незнакомец нагнулся и вытащил из-за голенища сапога конверт.

— Эти негодяи разбойники меня всего обыскали, а сюда заглянуть не догадались, — усмехнулся он.

Атыш отметил, что у незнакомца довольно старые сапоги. Такая мода появилась совсем недавно, благодаря капризу короля. Арамыш взял протянутый конверт и хотел было его тут же вскрыть, но незнакомец жестом остановил его.

— Это письмо предназначено не вам, — сказал он.

— А кому же?

— Вы должны доставить это письмо почтенному мышье Брильишу.

Атыш пригляделся и прочитал на конверте надпись «Мышье Брильишу».

— Кто это такой и где его найти? — спросил Арамыш.

— Мышье Брильиш ожидает вас в таверне «Гарцующий таракан», что в Мышгороде.

Мышкетёры удивлённо переглянулись.

— Всё наше поручение состоит всего лишь в том, чтобы доставить это письмо? — озадаченно спросил Арамыш.

— Разумеется, нет! Мышье Брильиш сообщит вам, что вы должны делать дальше.

С этими словами незнакомец в чёрном плаще откланялся и зашагал прочь.

— А как же деньги на дорогу? — крикнул ему вслед Портыш.

Но незнакомец даже не обернулся.

— Все деньги забрали разбойники, — хохотнул он и скрылся среди зарослей.

— Неужели это поручение настолько секретное, что даже мы сами не можем знать, в чём оно заключается? — спросил Атыш.

Вопрос, конечно же, предназначался всё тому же мышье в чёрном плаще, но того уже и след простыл.

— Наверное, это чрезвычайно секретное поручение, — пожав плечами, заключил Арамыш.

Он повертел конверт в руках и сначала засунул его за пазуху. Но потом подумал и переложил за голенище сапога.

— А куда нам топать, чтобы добраться до этого Мышгорода? — поинтересовался Портыш.

— Надо идти на запад.

— И что мы там будем делать без денег? — спросил Атыш.

— Я надеюсь, что почтенный мышье Брильиш поможет нам с этим.

Для начала друзья пересчитали свои деньги. У Атыша нашёлся в кошельке один серебряный бертин, у Арамыша — два медных яртытина, а у Портыша — целых два серебряных бертина.

Портыш тут же продекламировал очередную портышку:

Мышкетёры, вперёд!

Нас Мышгород ждёт!

Три мышкетёра осторожно продрались через заросли мимо Толстовского Дуба и выбрались на дорогу, ведущую на запад. Здесь они убрали шпаги в ножны, отряхнулись и двинулись вперёд по петляющей дороге.

Друзья прошагали несколько часов и за это время не встретили в Мышервудскому Лесу ни одного путника. То ли мышиный народ перепугался разбойников, то ли всегда по этой дороге мало ходил.

Вдруг Портыш остановился и вгляделся куда-то вправо от дороги.

— Кажется, я там кого-то видел, — сказал он.

Но лес уже накрыли сумерки, и в темноте ничего уже нельзя было рассмотреть. Мышкетёры постояли с минуту и двинулись по дороге дальше.

— Скоро совсем стемнеет, — сказал Арамыш. — Надо бы поискать место для ночлега.

И тут, как по мановению волшебной палочки, мышкетёры увидели у дороги удобную ложбинку. Здесь же был заготовлен запас хвороста для костра, но самое удивительное, что в центре ложбинки ещё тлели угольки.

— Похоже, кто-то совсем недавно останавливался здесь на привал, — сказал Атыш.

— Нам навстречу никто не попадался, — заметил Арамыш, — значит, эти путники идут в том же направлении, что и мы.

— Наверное, испугались, что мы разбойники, и убежали, — хохотнул Портыш.

Он закинул в костёр несколько веток, и те весело затрещали. Мышкетёры пробовали дозваться прежних постояльцев на случай, если те вдруг прятались неподалёку, но никто не откликался.

Мышкетёры расположились у костра и начали доставать свои припасы. Но поужинать у них не получилось. Прямо на разгоревшийся костёр откуда-то сверху рухнуло что-то большое и тяжёлое. В сторону полетели искры, огонь погас, и сразу стало темно.

Атыш застыл от неожиданности. Его глаза ещё не успели привыкнуть к темноте, и он тщетно озирался вокруг. Через несколько мгновений послышалось недовольное жужжание.

— Осы! Осы! — вдруг истошно завопил Портыш.

— Бежим! — закричал Арамыш.

Он выскочил на дорогу и бросился удирать. Атыш и Портыш кинулись за ним. Мышкетёры бежали по дороге и размахивали руками, чтобы отогнать разозлённых насекомых, но те не отставали. Они кружились над мышами и резко пикировали на них.

— Ай! — внезапно вскрикнул Портыш.

Он с криком повалился на землю, но тут же вскочил с такой прытью, какой от него трудно было ожидать, и снова побежал. Атыш на мгновенье перестал размахивать руками и тут же поплатился за это. Одна оса улучила момент и спикировала на мышкетёра. Плечо пронзила острая боль.

— Ой! — взвизгнул Атыш.

От неожиданности и боли он повалился на землю. Упав, он увидел, как на него нацелились сразу несколько ос. Он тут же вскочил и помчался дальше.

— Побежали в заросли! — закричал Арамыш.

Мышкетёры свернули с дороги. Бежать по подлеску было тяжелее, но и осам было труднее атаковать мышей. Но всё равно одна оса успела укусить Атыша под левый глаз. Атыш смертельно устал и уже думал, что эта погоня никогда не кончится.

Впереди забрезжил какой-то свет. Лес внезапно кончился, и мышкетёры выбежали на берег реки.

— В воду! — закричал Арамыш. — Скорее прыгайте в воду!

Он первым добежал до реки и остановился, чтобы вытащить письмо из сапога. На него тут же набросились осы. Атыш даже не думал об опасности утонуть и бросился в воду. Он хотел лишь одного: как можно быстрее избавиться от этих проклятых насекомых.